Штефани Хассе

Поцелуй врага

Посвящается всем, кто ищет свое счастье… и борется за него.

Stefanie Hasse

MATCHING NIGHT, BAND 1:

KÜSST DU DEN FEIND?

Matching Night, Küsst du den Feind

Copyright © 2021 Ravensburger Verlag GmbH, Ravensburg, Germany

Copyright © 2021 by Stefanie Hasse

Изображения © Ironika

© Andreshkova Nastya

© Jag_cz

© Gudrun Muenz

взяты с © Shutterstock

© А. Сибуль, перевод на русский язык

Пролог

– Привет, дорогой! – Молодая девушка послала в камеру воздушный поцелуй.

– Как дела? Чем занимается твой бойфренд? – он выплюнул это слово, словно старую жевательную резинку.

– А, он… – Темноволосая красавица покачала головой, махнув рукой, в которой держала смартфон, и изображение качнулось.

– К счастью, все скоро закончится. Этот союз действует на нервы. – Она сдула локон, брошенный ветром ей в лицо. – Если бы мне пришлось терпеть его еще неделю, я бы превратилась в фурию.

Друг ухмыльнулся, потому что хорошо ее знал.

– Тогда держись! И делись новостями. Но не только фотографиями! – добавил он после короткой паузы.

– Будет сделано, дорогой! – Девушка снова послала воздушный поцелуй в дисплей. Ее голубые глаза сияли.

Видеозвонок закончился. Молодой человек вздохнул и стал с нетерпением ждать следующего.

Он скучал по ней. Больше, чем готов был признаться.

1

Суббота, 24.10

– Не может быть, чтобы во всем кампусе не осталось ни одной свободной комнаты! Спасибо вам за помощь.

Иногда мне хочется, чтобы существовали телефоны, трубку которых можно эффектно бросить, как в старых фильмах. Недостаточно просто нажать кнопку «Завершить». Даже если я давлю с такой силой, что становится больно.

Смех Тайлера разносится по всей комнате.

– Люблю твой темперамент, Кара.

Даже стоя к нему вполоборота, я вижу ямочки на его щеках, когда он широко улыбается. И это несмотря на трехдневную щетину. Тайлер, как всегда, валяется на диване. Я же вообще не могу спокойно сидеть: ежедневный обзвон номеров из списка приносит одни только расстройства.

Он поворачивается ко мне, расслабленно кладет руку на спинку дивана и откидывает голову. Пара волнистых локонов падает ему на лицо. Тайлер смотрит на меня сквозь них.

– Сдавайся, Кара, – нежно произносит он. Его взгляд вырвал бы вздох из груди любой женщины. Любой, не зацикленной на одной мысли: найти подходящую по цене комнату. Но, видимо, в Уайтфилде это такая же нереальная мечта, как и единорог на мой шестой день рождения.

– Прекрати вытаптывать ковер, сядь рядом. – Тайлер хлопает рукой по черному кожаному дивану и смотрит на меня глазами таксы. Я со вздохом обхожу диван.

– Можно вычеркнуть этот день. – Падаю рядом с ним.

Тайлер тут же садится поближе, потом приобнимает меня. Благодарно кладу голову ему на плечо.

– Ты же знаешь, что можешь избавить себя от стресса. Предложение все еще в силе. Займи мою комнату, а я посплю на диване.

– В голову тут же приходит куча причин, почему это плохая идея, – возражаю я.

– Одну из них можешь вычеркнуть.

Отстраняюсь от него и смотрю в карие глаза.

– Как будто ты меня не знаешь, – говорит он, словно я сама должна была додуматься.

– Я знаю тебя недостаточно хорошо, чтобы жить вместе, – отвечаю с улыбкой.

Тайлер предложил поселиться у него уже при первой встрече в администрации общежития, когда я чуть ли не на коленях умоляла миссис Карсон добыть мне комнату. Напрасно, естественно, иначе моя проблема была бы решена. Когда позже мы снова случайно встретились, он опять заговорил об этом.

– Есть еще другая причина. Не зря же существуют разные общежития для девушек и парней.

– Не проблема. Для меня точно сделают исключение. Папа мог бы…

Тут же качаю головой. Такого мне точно не нужно. Тайлер может обратиться к отцу по любой проблеме. Не хочу, чтобы на меня показывали пальцами, потому что бывший британский посол позвонил в деканат и попросил сделать для меня исключение.

– Я сама справлюсь.

Тайлер снова притягивает меня к себе и массирует плечи. Он качает головой. Его щетина касается моих волос.

– Ты перетрудилась. Учеба, работа в закусочной, долгое время в пути.

– Не забудь про ежедневные поиски места на парковке, – продолжаю бесконечный список причин, указывающих на то, что стоит принять его приглашение.

– Ежедневные поиски места на парковке, – повторяет он, загибая пальцы руки, слишком загорелой для Англии. – Еще твоя работа в редакции. Это уже слишком, Кара. Так ты не продержишься и триместр.

Пока я думаю, что произойдет, если я заболею, Тайлер пытается помочь мне расслабиться, рисуя маленькие кружочки на затылке. Глубоко вздохнув, опускаю подбородок на грудь. Теперь между мной и Тайлером густой занавес из медно-рыжих волос.

– Если тебе это нравится… – начинает друг, но я быстро убираю волосы на одну сторону и с упреком смотрю на него. Он пожимает плечами. На его полных губах играет виноватая улыбка. – Стоило попытаться, Ка.

Когда у Тайлера включается режим флирта, он всех зовет по первой букве имени, словно не запоминает имя целиком. Что неудивительно, если посчитать всех, с кем он флиртует. Я далеко не единственная. Мы часто ходим в итальянское кафе. Тайлер все время заигрывает там с официанткой, хотя у него слишком мало хромосом Х, чтобы пробудить ее интерес. Но это ничуть ему не мешает. Тайлер Уолш воспринимает флирт как вид спорта и стремится попасть в лигу профессионалов. Пока он не перегибает палку, мне нравится его внимание. После Мейсона я рада понимать, в каких мы отношениях. Дружбы вполне хватает. Не могу впустить в жизнь того, чья ревность выбивает весь воздух из легких. У меня просто нет времени.

– Уверена, что не хочешь видеть это, попивая кофе после пробуждения? – Он показывает на свое красивое тело. Перед глазами всплывает картинка, как Тайлер выходит из душа с полотенцем на бедрах. Он быстро ее отталкивает и отворачивается.

– Отдам тысячу фунтов, чтобы узнать, о чем ты думаешь. Мне нравится заставлять тебя краснеть, Ка.

Я слышу в его голосе широкую улыбку и проклинаю свою светлую кожу. Любое потрясение – и щеки горят, словно световая реклама.

– Да ты вся горишь! – Он игриво смеется, так бывает всегда, когда ему удается выбить меня из колеи.

Я притворно бью его по груди, он театрально стонет и падает на спинку дивана. Его лишь наполовину застегнутая рубашка пробуждает во мне фантазии о полотенце. Тайлер резко выпрямляется, словно мы не в комнате, а… на собеседовании или вроде того.

Я тоже сажусь прямо, наморщив лоб, и смотрю на него, изогнув бровь.

– Если ты все еще отвергаешь мое предложение, хочу кое в чем признаться. – Он убирает волосы со лба, что выдает его волнение. С момента нашего знакомства, я ни разу не видела Тайлера таким… неуверенным. Это заставляет нервничать больше, чем игривый флирт, который мне по крайней мере нравится.

– Что-то случилось? – интересуюсь я. Он продолжает молчать. Кажется, внутри него происходит битва. Понятия не имею, какая сторона победила.

– Я поговорил о твоей проблеме и порекомендовал тебя Воронам. – Он быстро выпаливает слова. Моему мозгу нужно время, чтобы связать их и понять, о чем идет речь. – Вороны – эксклюзивное студенческое общество, у которого… очень хорошие связи.

– Никогда о них не слышала, – честно признаюсь я и старательно пытаюсь вспомнить хоть что-то о Воронах.

– Они предлагают комнату в своем общежитии, дают учебные материалы…

– Зачем же им принимать меня? Я даже ни разу не пыталась к ним попасть.

– К Воронам просто так не попасть. Тебя должны выбрать, – Тайлер странно произносит последнюю фразу. По спине пробегает холодок, но прежде, чем я успеваю возразить, он продолжает:

– Вчера ты познакомилась с главным Вороном. Валери была в закусочной, когда ты работала официанткой, и, как я слышал, защищала свой красивый зад.

Я вспоминаю вчерашнюю смену, и глаза широко распахиваются от удивления: два идиота постоянно выкрикивали в мой адрес непристойные выражения, пока меня все не достало. За стойкой сидела девушка, все время пялившаяся в телефон, и попивала кофе из чашки. Все-таки она заметила, как я защищалась от этих типов.

– С короткими темными волосами по подбородок? Вчера она поздравила меня и хотела купить мне выпить, когда я выгнала двух пьяных студентов, которые, видимо, хотели попасть в Книгу рекордов Гиннесса по неудачным подкатам.

Тайлер кивает, поджав губы и поглаживая себя по шершавой щеке. Я слышу шорох.

– Она считает, что из тебя выйдет хороший Ворон. Подумай об этом. Общежитие Воронов находится в кампусе, больше тебе не придется долго ездить…

Я сдаюсь и поднимаю руки.

– Ладно, подумаю. Хорошо?

– Хорошо. – Тайлер снова откидывается на спинку дивана, поднимает правую руку, чтобы я могла прижаться к нему, а левой тянется к пульту.

Прижимаюсь к нему и представляю, как снова поселюсь в кампусе. После приезда я жила в общежитии до начала учебного года. Тогда я слишком наивно хотела броситься в изучение экономики и верила, что жизнь больше не будет вставлять палки в колеса.

2

Суббота, 25.10

Когда я еду в университет из своего «Бед энд брекфаст» возле автозаправки, Уайтфилд все еще спит. Солнце висит так низко, что, несмотря на опущенный козырек, светит прямо в лицо. Я тут же вспомнила слова Ханны. Она дразнила меня, утверждая, что прищуренные глаза приведут к раннему появлению морщин. За всю последнюю неделю мне не удалось встретиться с лучшей подругой и уж тем более поработать вместе в редакции. Угрызения совести создадут больше морщин, чем солнце. Если бы движение на дороге всегда было таким, как сегодня, то я могла бы ежедневно заглядывать к ней хотя бы на минутку.

К сожалению, место на парковке найти так же сложно, как и по будням. Я кружу по парковке колледжа Святого Иосифа и соседних зданий, пока, наконец, не втискиваю свою старую «Хонду» в узкое пространство. Скорее всего, хозяева машин проклянут меня, когда захотят выехать.

На улице холодные восемь градусов. Я пересекаю деревянный мост над узкой речкой, все еще покрытой клочьями тумана и перед поворотом исчезающей в серой пустоте. Она отделяет колледж Святого Иосифа с факультетами экономики и политики от дома, где находится факультет археологии. До девяти утра по выходным парк пустует. Великолепное старое главное здание колледжа Святого Иосифа с его колоннами, фигурами из песчаника и стрельчатыми окнами виднеется прямо передо мной за большим лугом с маленькими тропинками и одинокими голыми деревьями. Слева и справа от меня находятся первые дополнительные корпуса, офисы преподавателей, парочка общежитий, в которых живут, скорее всего, очень удачливые, но все еще спящие студенты. Я им точно завидую.

Я иду дальше, к внушительному зданию эпохи Ренессанса. Каждый раз, если есть достаточно времени, наслаждаюсь видом. Не выразить гордость, что я учусь здесь, хоть путь сюда был нелегким и оплата дорого обходится мне и моей семье.

«Мы в тебя верим», – было написано с завитушками на прощальном плакате, который теперь ждет в коробке с вещами для переезда. Эти слова также есть на блокноте. Мне его дала сестра Фиби, когда я садилась в машину.

– Держи счастливый ежедневник. Ты каждый день должна записывать сюда положительные события, даже маленькие и незначительные, – сказала она, а потом позаботилась, чтобы после приезда я погуглила и узнала подробнее, как вести счастливый ежедневник.

Однако с тех пор я не часто в нем писала, хотя Фи все-таки была права. Он помогает лучше держаться, справляться с заданиями, одновременно надеясь, что мне повезет, и я получу комнату.

Я иду по длинной тропинке, покрытой гудроном и окаймленной густой растительностью. Плотнее кутаюсь в пальто, но в затылок все равно дует влажный холодный ветер.

– Снилось что-то хорошее, Ка? – доносится со стороны здания голос Тайлера. Он спускается по трем ступеням общежития и протягивает стаканчик с кофе. Потеряв дар речи, я с благодарностью беру его. Пар, поднимающийся от напитка, пахнет ванилью.

– Как я это заслужила? Почему ты не спишь? – Вижу в глазах Тайлера искорки. Даже в такое время он уже в хорошем настроении.

– Если ты наконец признаешься, что все время мечтаешь обо мне, будет еще лучше. – Он протягивает руку с пакетиком лучшей выпечки Уайтфилда.

– Хочешь, чтобы я соврала? Для чего?

Тайлер открывает пакетик. От соблазнительного запаха в животе начинает урчать. На полных губах друга играет уверенная победная улыбка.

– Разве ради эклеров Евы не стоит соврать? Или ради того, чтобы сделать меня самым счастливым мужчиной на свете? – Он прижимает эклеры к груди. К своему стыду, признаюсь, в этот момент я думала только о том, что он может раздавить маленькие пирожные. Ничего от него не скрываю. Тайлер издает смешок, а потом качает головой.

– Ты постоянно уничтожаешь мою самооценку, – говорит он, якобы задетый. Но морщинки от смеха возле глаз свидетельствуют об обратном.

Я быстро вырываю пакетик и ласково провожу по нему рукой, в которой все еще сжимаю стаканчик с кофе. Уже ровно девять, сообщают часы на часовне.

– Мне нужно к Ханне. Обещала ей прийти ровно в девять. – Поворачиваюсь, чтобы уйти.

– Увидимся позже? Может, вместе пообедаем? – кричит вслед Тайлер, и я оборачиваюсь. Его глаза полны надежды. Хорошо понимаю почему: когда он проходит мимо компании женщин, раздается шушуканье.

– Может быть, – быстро отвечаю я.

– Ты меня убиваешь, Ка. Это была бы огромная потеря для человечества.

Покачав головой, иду дальше, но подавить смешок мне не удается.

В отличном настроении, окутанная ароматом эклеров и ванили, захожу в старую библиотеку. В кампусе есть также новая, современная библиотека, но здесь, среди древних книг с их особенным запахом, я чувствую себя лучше всего. Многочисленные темные лакированные полки скрывают сокровища, которые листали лауреаты Нобелевской премии. Университет Уайтфилда вместе с Кембриджем и Оксфордом подарили миру много великих умов. Я дрожу, когда иду по большому читальному залу и захожу через старую деревянную дверь в редакцию. Придумать лучшее место для офиса редакции «Шепчущего из Святого Иосифа» просто невозможно. После темного и слабо освещенного читального зала свет за дверью ослепляет меня. Из окна открывается идеальный вид на Западный двор колледжа. За зданием напротив виднеется капелла.

Ханна отрывает взгляд от своего ноутбука. Ее длинные темные волосы убраны в большой пучок. Она собирается поздороваться, но внезапно прищуривается. Ее голубые глаза едва видно. Мгновение она просто смотрит на меня. Это у нее хорошо получается, хотя на психолога она училась всего год. Учитывая, что мы знакомы почти вечность, я для нее словно открытая книга.

– Ты нашла себе комнату в общежитии?

Вот как быстро можно испортить настроение. Я морщусь, а Ханна продолжает смотреть на меня. Ее взгляд перескакивает со стаканчика с кофе на пакет из «Пекарни Евы».

– Мне ничего не принесла? Ну ты просто худшая лучшая подруга в мире! – Она возмущенно распахивает глаза.

– Я… не сама все это купила, – таинственно отвечаю ей.

– И-и-и? – Ханна растягивает «и» так, что та заслуживает отдельной песни. Ставлю все на стол, снимаю куртку и вешаю на спинку стула. При этом продолжаю чувствовать взгляд подруги. В итоге я обращаю свое внимание на заполненную доску объявлений на стене, над которой висят в рамках статьи из «Шепчущего» – сообщения о знаменитых выпускницах колледжа Святого Иосифа и о других известных героинях вроде Мишель Прентисс, первой женщины-президента США. Личный «зал славы» Ханны. Вторую ее страсть демонстрирует постер с изображением розы, состоящей из полного текста «Ромео и Джульетты».

– Это ж дал тебе не мистер Загадочный… – Ее сканирующий взгляд встречается с моим. – Или да? – Голос подруги становится громче, настойчивее. К сожалению, Ханна знает о моих отношениях с парнями, особенно о «главе Мейсон» с драматичным концом. Поэтому она далеко не радостно отреагировала на рассказ о первой встрече с Тайлером в администрации общежития. В то время я не знала, кто такой Тайлер на самом деле, не говоря уж о его имени, поэтому мы назвали его Мистером Загадочным. Предложение Тайлера переехать к нему насторожило Ханну. Так как между нами только дружба, не считая, естественно, шутливого флирта, я мало о нем рассказывала подруге с тех пор. Между мной и Тайлером существуют четкие границы, а у Ханны без того много забот. Незачем ей постоянно переживать за меня, причем беспричинно.

Она обо всем догадывается по моему смущенному взгляду и снова широко распахивает глаза.

– У него хоть имя есть?

Я таращусь на массивный деревянный стол между нами, на гору бумаг на нем и размышляю, как объяснить Ханне, что мы с Тайлером просто друзья. Тут мой взгляд падает на список подруг под названием «Что нужно сделать». Многие пункты вычеркнуты, а верхние цифры много раз обведены.

Комната в общежитии, Кара.

– Ты так и не нашла хорошие варианты? – Не отвожу взгляд от списка.

Раздраженная сменой темы, Ханна смотрит на листок.

– Жду ответа еще на пару писем.

– Я слышала о комнате в общежитии Воронов, – мои слова тут же привлекают внимание Ханны.

– От кого? – Неужели ее рука дрожит? Она быстро сцепляет пальцы. Я давно не видела этот хорошо знакомый жест. В последний раз Ханна так сделала, когда села напротив меня в моей комнате и рассказала, что ей нравятся девочки. Я узнала обо всем первой. Меня до сих пор трогает ее доверие. Никаких причин для беспокойства не было, но могу понять, из-за чего она тогда нервничала. А в чем причина сейчас?

– Почему ты никогда не рассказывала мне об этой организации?

Подруга сидит с поджатыми губами. На стене, напротив Зала славы, между старым планом города Уайтфилд и слишком современной для помещения белой доской, тикают старые вокзальные часы. Проходит двадцать секунд, прежде чем Ханна снова открывает рот.

– С начала триместра я работаю над статьей про это общество.

Жду, когда она объяснит или подробнее расскажет о статье. Жду напрасно.

– И?

Ханна откидывается на спину стула – дерево протестующе скрипит. Потом она делает глубокий вдох.

– О Воронах ходит очень много слухов. – Уже по выражению ее лица понимаю, речь идет не о чем-то положительном. Ханна выглядит так, словно пришла на похороны. – В прошлом году девушка из общежития не вернулась с вечеринки Воронов, состоявшейся в выходные. Вскоре после случившегося другие студенты покинули колледж. Вероятно, это было связано с Воронами. – Ханна громко сглотнула. – Ходят разные слухи о том, что произошло, но… По какому бы следу я ни шла, все бесполезно. Пожалуйста, держись от них подальше.

Я долго смотрю на подругу и кое-чего не нахожу. Огня, с которым она выполняет свою работу в «Шепчущем», ведет расследования. Азарт репортера. Он понадобился ей, чтобы бросить психологию и перевестись на журналистику.

– Ты работаешь над статьей с начала триместра, но ничего не рассказывала? И поэтому избегала меня все время? – Я пялюсь на нее, не веря своим ушам. Раньше она держала все в тайне. Теперь же я вспоминаю стопку бумаг, которую пару недель назад принесла ей из соседнего помещения редакции, где стоит принтер. Там было что-то про Воронов и Львов. Я подумала, речь идет о спортивных клубах.

– Я тебя избегаю? – Никто не умеет так хорошо управлять левой бровью как Ханна. Точно, словно по часам, я понимаю, насколько сильно ее сомнение. Можно было обойтись и без возмущенного тона. Ей необязательно было наклоняться вперед, опершись предплечьями на стол.

– Это было глупо, прости, – исправляюсь я. – Но…

Она быстро качает головой.

– Меня всегда поражает, насколько ты загружена. Потому я готова втискиваться в свободные места. – Улыбка превращает ее в другого человека. Неистовый репортер становится лучшей подругой в мире. Ханна заполучила горячо желаемую частичную стипендию Святого Иосифа и долго рассказывала мне об этом колледже, пока я сама не подала туда документы. Согласие лежало в почтовом ящике, а позже оказалось вместе с отказом в стипендии на моем письменном столе, где я его еще много недель не замечала. Тогда бабушка Лив и двоюродная бабушка Мэри взяли все в свои руки, собрали деньги семьи и отправили меня сюда.

Мы в тебя верим.

Приходится сморгнуть слезы, которые постоянно наворачиваются на глаза, когда я вспоминаю о любви своей семьи. Сестра Фиби вместе с ее коллегой продали пирожные, чтобы достать мне маленький подержанный автомобиль, иначе я бы вряд ли смогла позволить себе недорогую квартиру. Ее нашла для меня двоюродная бабушка Мэри. К сожалению, квартира была закрыта из-за отравления асбестом, когда я приехала пораньше в Уайтфилд.

– Знакомый взгляд, – прерывает размышления Ханна. Подруга хватает меня за руку, которая так и лежит возле нетронутого стакана с кофе и бумажного пакета. – Ты снова убеждаешь себя, что твое обучение здесь идет наперекосяк.

Она словно вытаскивает все эти мысли из моей головы. Не будь она самым замечательным человеком в мире, ее способность насторожила бы меня.

– Но я права.

Чувствую, как глубокая темная яма, поглотившая меня после отказа в стипендии, снова открывается и затягивает.

Ханна это ощущает, быстро встает, обходит стол и садится на стул рядом со мной. Подруга берет меня за руку, сжимает ее.

– Ты со всем справишься, Кара. Фи написала обо всем черным по белому. Мы в тебя верим. Хоть мы и редко встречаемся, я тебя знаю. Уверена, ты все преодолеешь. Рада, что ты помогаешь мне в редакции.

– Это меньшее, что я могу предложить после того, как ты взяла меня к себе, – отвечаю сдавленным голосом.

– К сожалению, это продлилось недолго. – Подруга закрывает глаза. Я думаю о проклятии, которое, очевидно, на мне лежит. Моя семья смогла оплатить комнату рядом с кампусом. Она оказалась непригодной для жизни. Ханна тут же позвала меня к себе. Пока ее соседка не приехала на триместр раньше, чем планировалась. – Теперь я срочно ищу другой вариант.

– Спасибо, – искренне говорю я. – За все.

Она встает и широко улыбается.

– Мы уже потратили много твоего эксклюзивного времени, так что теперь я помогу с эклерами.

По пути Ханна хватает пакетик, игнорируя мое негодование. Я быстро забираю стаканчик, чтобы не пришлось делиться еще и ванильным макиато. Иногда Ханна хуже моей младшей сестры.

В течение дня наконец появляется Лука. Он учится на последнем курсе и, помимо Ханны, единственный постоянный сотрудник «Шепчущего». Он выглядит так, словно выпал прямо из кровати, если вообще спал.

Ханна поручает нам прошерстить социальные сети однокашников в поисках интересных историй, а сама снова берется за тайный проект. Лука отправляется за обедом. Я снова завожу разговор про Воронов:

– Почему ты так цепляешься за эту историю? Ей уже год. Так зачем…

Подруга поднимает голову.

– Просто хочу, чтобы ты держалась подальше от этих Воронов, пока… Просто держись от них подальше. – Ее голос звучит незнакомо, он изменился, а взгляд мечется, словно она не может смотреть мне в глаза. Ханна пытается подобрать слова. В уме сразу появляются нежеланные картинки. «Просто хочу, чтобы ты… держись от них подальше…» В голове снова всплывает голос Мейсона, хочется закрыть уши. Его постоянные замечания не замолкают, заглушают слова Ханны о защите информаторов. Нужно уйти прежде, чем меня догонит прошлое.

– Ты должна понять. Это горячая история. Я шеф-редактор и решаю, что будет напечатано.

– Ты должна… я… я… я… – голос Мейсона в моей голове становится лишь громче.

Ханна никогда раньше себя так не вела. Горький отрезвляющий привкус во рту становится сильнее.

– Тогда мне можно уходить. В закусочной ценят мою работу. – Я сильно сжимаю зубы, аж челюсть болит. Несмотря на это, глаза горят. Встаю, поворачиваюсь, но застываю, когда слышу, как отодвигается другой стул. Однако ничего не происходит. Хватаю куртку и убегаю, словно маленький ребенок.

* * *

Я прихожу в закусочную слишком рано. Хорошо, что захватила с собой задания по экономике. Будто предчувствовала такой вариант развития событий. Сажусь за стойку рядом со Сьюки – она моя коллега в закусочной. Тоже учится на первом курсе в Университете Уайтфилда. Раскладываю задания по экономике перед собой. Подсознание работает против меня и все выталкивает на поверхность вопрос: что не так с Ханной?

Сьюки выполняет несколько заказов, а потом становится за стойкой, наклоняется и шепчет, заговорщицки улыбаясь:

– Ужасно горячий парень спрашивает о тебе.

Из-за всей этой чепухи с экономикой и грубых слов Ханны в моей голове я не сразу понимаю, о чем она. Сьюки постоянно смотрит мне за плечо. На ее губах сияет такая улыбка, что солнце могло бы позавидовать.

– Кто это? – спрашиваю я и поворачиваюсь, чтобы понять, о ком идет речь.

Тайлер сидит за одним из столов и подмигивает мне. Когда подмигиваю я, кажется, будто что-то попало в глаз. У него же получается все не так глупо. Собираю бумаги, прошу у Сьюки чай латте и иду к Тайлеру.

– Что ты тут делаешь? Преследуешь меня?

Он испуганно смотрит, словно не понимает смысл моих слов. Потом моргает и нагло улыбается.

– Знал, что у тебя дневная смена. Просто хотел подсластить твою работу своим появлением. Но ты испортила план, придя раньше меня.

Я смеюсь. Интересно, какой у него был план? Тайлер достает из сумки книгу – красивое издание «Гордости и предубеждения», – открывает ее, откидывается назад, и со стороны кажется, что он полностью поглощен историей. Ему бы стоило пойти в театральную школу.

– Джейн Остин?

Тайлер едва смотрит на меня и с отрешенным взглядом отвечает:

– На следующей неделе феминистские дебаты. Я хочу хорошо подготовиться.

Так и хочется напомнить ему о многочисленных антифеминистских высказываниях, которые он явно выучил на своих курсах по флирту, но в этот момент раздается звонок в дверь. Словно сейчас моя смена, натягиваю на лицо улыбку и поворачиваюсь к новым гостям. Однако она тут же гаснет. В закусочную входит Ханна. Я смотрю на Тайлера, потом на Ханну, которая тут же меня замечает, и откидываюсь на спину.

Сейчас не самый удачный момент, чтобы рассказывать о дружбе с Тайлером. Последний раз мы ссорились с Ханной в детском саду.

Подруга быстро пересекает закусочную:

– Мне так жаль, Кара, – произносит она, лишь только приблизившись. – Я не хотела ссориться с тобой или изображать босса… – Остальные слова замирают на ее губах. На лице появляется шок, когда она видит, кто сидит за столиком. Рот закрывается, губы сжимаются в тонкую полоску, а потом она снова смотрит на меня. – Нам нужно поговорить наедине. Пожалуйста.

Познакомить их не удается. Тайлер закрывает «Гордость и предубеждение», прячет в сумку и, коротко бросив: «Увидимся», идет к Сьюки, чтобы отменить или оплатить свой заказ. Я раздраженно смотрю ему вслед, а Ханна садится на его место.

Ожидаю, что она снова будет извиняться за ссору, и успеваю сказать первая:

– Мне жаль по поводу случившегося, но… ты никогда раньше себя так со мной не вела!

Она выглядит сокрушенной. Однако лишь на мгновение. Потом на ее лице появляется упрек.

– Тайлер Уолш? – подруга говорит так громко, что клиенты за соседними столиками оборачиваются.

– Ты его знаешь?

– Я изучаю не только журналистику, но и политику, а еще веду газету. Как мне его не знать? Отец Уолша два года назад был послом в Греции. Теперь занимается внутренней политикой. В общем, не важно. – Она машет рукой так, что звенят шармы на браслете. – Это же не он Мистер Загадочный? – Во взгляде Ханны появляется раздражение, и я буквально вижу, как мысли бушуют в ее голове.

– Он, – отвечаю я. Мои слова звучат как извинение, хотя мне не нужно извиняться за то, с кем я дружу. Даже перед лучшей подругой.

– Слышала, Тайлер снова учится в Святом Иосифе. И конечно же из всех студентов он повстречался именно с тобой?

– Снова? – резко спрашиваю я.

Ханна медленно кивает, потом убирает прядь волос за ухо, чтобы больше ничто не стояло между ее пронизывающим взглядом и мной. Затем набирает в легкие воздуха:

– Именно это и я не хотела тебе рассказывать. То есть раньше. Я ищу материалы для статьи об исчезнувшей ученице из Воронов… – Она ждет, пока я кивну в подтверждение. – Тайлер Уолш – один из тех студентов, которые больше не пришли на лекции. Помнишь, я о них говорила?

– Что, извини? – из-за полного хаоса в голове ничто другое на ум не пришло.

– Беверли Грей и Тайлер Уолш одновременно исчезли в конце ноября. Ходят глупые слухи, будто они были парой, а его отец был против его отношений с американкой. – Судя по тому, как она закатывает глаза, Ханна не верит в такие причины. – Существуют и другие объяснения произошедшему, но ни одно из них не поможет понять, почему Тайлер вернулся, а Беверли нет. – Ханна покусывает щеку. Ее брови практически превратились в одну бесшовную линию.

– Могу у него спросить, – предлагаю я. Идея хорошая, тем более, если это поможет оторвать Ханну от статьи, в которую она так вцепилась.

Подруга в шоке смотрит на меня.

– Нет! Держись лучше подальше от Уолша. О Тайлере ходит не очень хорошая молва. А после Мейсона…

Я сглатываю. Это имя – табу. Ханна всегда называет его только лордом Волдемортом. Не рассказывала ей о Тайлере, потому что знала, она станет их сравнивать. Но я-то уже другая.

– Это не шутка, дорогая. – Ханна тянется через стол, хватает меня за руку и сжимает ее. – По сравнению с Тайлером Мейсон – сущий ангел.

– Между нами ничего нет, – наконец поясняю я, даже если мои слова звучат как оправдание. – Мне нравится проводить с ним время. – Отдергиваю руку и бешено жестикулирую. – Мы смотрим вместе фильмы, едим, смеемся. Нам весело. – Не упоминаю игривый флирт. Он не опасен. Ведь мы оба знаем – ничего серьезного за ним не скрывается. Так мне намного лучше.

Ханна натягивает на лицо суровое выражение, которое чудесным образом копирует со своей мамы.

– Это никуда не годится. Вороны, исчезновение Беверли и Тайлера… другие выбывшие студенты. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, Кара.

– Я могу о себе позаботиться. Ты всего на год старше, не на двадцать.

– Только я мудра, словно сорокалетняя женщина. По крайней мере. – Она одаривает широкой улыбкой и морщит носик – это ее тайное оружие, чтобы рассмешить меня. Внезапно кто-то подходит к нашему столу.

– Начинается твоя смена, – извиняется Сьюки. – Я бы подменила тебя, но мне нужно на встречу с учебной группой.

Мой взгляд перескакивает на большие часы на стене. Просто поразительно, как быстро пролетело время.

– Прости, не смотрела на часы. Уже иду.

Сьюки кивает и уходит, а я прощаюсь с Ханной, собираю свои вещи, отношу их в заднюю комнату. Там же надеваю фартук и принимаюсь за работу.

3

Понедельник, 26.10

Черт, черт, черт! Я нажимаю на гудок. Естественно, это бесполезно. Нет смысла гудеть тому, кто виноват в существовании пробки так же, как и я. Но мне нужно хоть как-то сбросить напряжение. Минуты на часах на приборной доске проносятся, словно секунды. Если бы я выбрала сельскую дорогу, то смогла бы объехать затор…

Если бы. Если бы моя изначально снятая квартира не оказалась отравлена асбестом, если бы соседка Ханны не вернулась раньше времени, если бы… Черт! Я бью руками по рулю, пока не начинают болеть ладони. Почему именно сегодня, в тот единственный день, когда можно записаться на практический курс Джейн Деверо? Мой преподаватель экономики посоветовал срочно записаться на эти занятия, иначе мне будет действительно сложно разобраться с материалом. Вчера вечером, когда мы, как обычно по воскресеньям, созванивались с семьей по скайпу, Фиби сделала вывод: «Если ты туда не пойдешь, то все завалишь».

Я встала на час раньше, приняла душ и замазала круги под глазами тоналкой, чтобы профессор Деверо не приняла меня за зомби. Но все бессмысленно, если я надолго застряну в чертовой пробке. За окном раздаются многочисленные гудки. Очевидно, я не единственная выплескиваю свое бессилие таким образом.

Запись начинается прямо сейчас. Наблюдаю за бегом минут – обратный отсчет до моего провала. Я не могу не записаться, завалить курс и не получить нужные оценки. Возможно, одним студентам это покажется смехотворным, но каждый пенни, который семья вложила в проект «Будущее Кары» – сестра так его назвала, не я, – предусматривал выполнение мной учебного плана. Потеря баллов за курс означает, что я не окончу элитный университет.

Наконец передо мной начинается какое-то движение. Водители заводят двигатели, загораются тормозные огни. До окончания записи осталось тридцать минут. Я крепко впиваюсь дрожащими пальцами в руль. Наконец колонна из металла двигается с места. Так медленно, что на проселочной дороге меня обгоняет бегун с собакой. Можно было бы просто выйти из машины и пойти пешком.

Пятнадцать минут до провала. Никогда раньше не нажимала на педаль газа с таким облегчением. Моя «Хонда» спешит за поворот шоссе. Размышляю над тем, нужно ли воспользоваться сервисом перехватывающей стоянки, чтобы не искать место на парковке, но я уже проехала поворот. Анализирую все варианты парковки возле колледжа и длину дорожки до здания преподавателей колледжа Святого Иосифа. В итоге принимаю спонтанное решение припарковаться в Западном дворе, поворачиваю туда. Неправильное решение – парковка забита под завязку, как и всегда в это время. Я чертыхаюсь. Ищу место возле юридического факультета. Наконец мне везет. Выпрыгиваю из машины и несусь прочь. По пути нужно пересечь несколько внутренних дворов, чтобы добраться до Святого Иосифа. Впереди уже виднеются стены из красного кирпича. Когда я добираюсь до Восточного двора, бьет колокол часовни Святого Иосифа. Ноги подкашиваются, но я все равно бегу вперед. В Главном дворе мои шаги отдаются эхом от высоких соседних зданий, напоминая пламенные аплодисменты. Я бегу прямо через проход к зданию преподавателей, перед которым стоит стенд с фотографией профессора Деверо. Пыхтя словно паровоз, несусь к двери и поворачиваю ручку.

Закрыто.

Опоздала.

От моего горячего дыхания стекло запотевает, мешает рассмотреть коридор и дверь, в которую нужно было войти пару минут назад. Я прижимаюсь лбом к холодному стеклу и пытаюсь отдышаться. Потом собираюсь с мыслями, выпрямляюсь, взглянув на свое искаженное отражение, поднимаю руку и стучу. Не может все рухнуть из-за пары минут. Просто не может.

Действительно, дверь за стеклом открывается. Ко мне подходит не женщина с фотографии, а юная брюнетка в очках и с зачесанными назад волосами.

– Профессор Деверо… – бормочу я, когда она открывает дверь.

– Уже ушла. Мне жаль. Она очень ценит пунктуальность. – Больше ничего не добавляя, девушка забирает стенд, а вместе с ним и мою надежду, и уносит все в здание.

Я пришла бы вовремя. Даже раньше. Отстояла бы себе ноги, встретилась с преподавателем. Если бы мне не пришлось жить в этом дурацком B&B!

Достаю телефон из сумки через плечо и дрожащими пальцами набираю номер Тайлера. Если сэкономить деньги за проживание в слишком дорогом B&B, взять еще пару смен в закусочной, то, может, справлюсь. Мне все равно, что по этому поводу думает Ханна.

4

Понедельник, 26.10

Словно зачарованная, я смотрю на «общежитие» Воронов передо мной. В голову приходят по крайней мере десять более подходящих описаний.

Дом Воронов, как назвал его Тайлер, скорее походит на маленький замок в георгианском стиле. По углам здания даже возвышаются маленькие башенки! Две дугообразные лестницы ведут наверх, к террасе и главному входу. Там находится аркада с мрачным входом. Возможно… это бар? Мой взгляд приковывают к себе классический фасад с двумя колоннами возле входа, на поперечной балке которого изображена птица, скорее всего ворон. Вход напоминает римский храм, и я замираю в благоговении на несколько минут, прежде чем двинуться дальше по мощеной дорожке.

Взглянув второй раз, я понимаю, насколько здание современное, несмотря на его архитектурный стиль. Окна сверкают белизной – слишком белые для окрашенного дерева. Приблизившись, понимаю, что это современные пластиковые ланцетные окна, полукруглые арки которых идеально подходят к прямоугольному фасаду с колоннами. Сбоку, чуть ли не в зарослях под высокими деревьями, из фасада выходят алюминиевые каминные трубы.

– Почему я раньше не замечала это здание? – спросила я Тайлера, когда он вел меня вдоль Западного двора и через такой же незнакомый внутренний двор преподавательского здания к кирпичной стене. Пройдя вдоль нее, мы оказались у металлических ворот.

– Вороны придают большое значение приватности, – прозвучал короткий ответ, прежде чем я прошла последнюю часть пути через скудно заросшую розами арку и очутилась в тайном саду. Позже поищу свое месторасположение на карте Google и сориентируюсь по снимкам. Университет Уайтфилда похож на большой лабиринт. Вероятно, тут можно проучиться много лет и только потом найти тайное место. Такое, как Дом Воронов.

Я делаю глубокий вдох и поднимаюсь по левой лестнице. Наверху открывается дверь. На брусчатку террасы выходит девушка с короткими темными волосами. Как и обещал Тайлер, тут же узнаю ее. Это она поздравила меня, когда я выгнала пьяных идиотов из закусочной.

– Привет, Кара! Меня зовут Валери, – приветствует она меня, протягивая руку и одаривая сияющей улыбкой. – Приятно наконец познакомиться официально. – У нее фарфоровый цвет кожи, даже пальцы кажутся нежными, словно у куклы – очень красивой куклы с аристократическими чертами. Лицо Валери обрамляют каштановые волосы, подстриженные до подбородка. Я собираюсь пожать ей руку, но она притягивает меня к себе и целует воздух возле моей щеки. Застигнутая врасплох, не сопротивляюсь и вдыхаю тяжелый запах ее сладких духов.

Девушка снова отступает, потом потирает свою покрытую лишь тонкой блузкой руку.

– Давай зайдем внутрь, обсудим все остальное. Мы же не хотим тут окоченеть.

Я иду за ней по террасе к двери, которая открывается перед нами. Юная девушка со светлыми короткими волосами откровенно таращится на меня. Еще никогда не видела, чтобы кому-то так шла стрижка пикси с выбритыми боками.

– Это Лора Сандерсон, – поясняет Валери, когда мы проходим через прихожую и попадаем в большой зал. Как мне здороваться с кем-то, если в легких не осталось воздуха? Внутри Дом Воронов еще сильнее напоминает замок. Помещение больше дома родителей и бабушки вместе взятых. Территория четко поделена на несколько частей. Я вижу множество мягких кресел перед гигантским телевизором с плоским экраном, уголки отдыха с маленькими столиками и стойку. За ней женщина, окруженная паром, взбивает молоко. Вскоре она ставит два стакана на стол, за которым общаются две девушки.

– Добро пожаловать в Дом Воронов, – мгновение спустя говорит Валери, дав мне время восхититься интерьером.

Лора между тем стоит у стойки и болтает с баристой. Потом поворачивается к нам с Валери и кричит:

– Вы тоже хотите чай латте?

Валери смотрит на меня. Я киваю, будто потеряла дар речи, а она показывает Лоре «да».

– Как первое впечатление? – спрашивает она меня, отведя к настоящему антикварному столу. Провожу пальцами по маленьким выемкам в дереве, выкрашенным в золотой цвет. «Кажется, этой вещью пользуются уже десятки лет, а может, и столетий», – решаю я, подыскивая ответ.

– Я… – Не могу придумать слова, которые хоть приблизительно описали бы мои чувства. «Просто ошарашена» или «абсолютно без слов» – банальные фразы, которые не смогут правильно описать все эмоции. Ведь мне еще и страшно. Боюсь, что мне здесь не место и я просто попала в сон.

Валери ухмыляется.

– Поверь, мне знакомы твои чувства. Шесть лет назад я тоже не знала, как ответить на этот вопрос. – Мы садимся в мягкие кресла с резьбой. Есть немного времени, чтобы подумать, почему Валери все еще не закончила учиться в Святом Иосифе.

Лора приносит поднос с тремя стаканами, а я осматриваюсь. Высоко над нами находится пара квадратных слуховых окон с лепниной между изысканными картинами на потолке. Зал за нами представляет собой световой двор, по трем этажам вокруг здания тянутся галереи, все перила украшены необычными балюстрадами. Вдоль галереи на третьем этаже идет светловолосая девушка, чуть позже она появляется из прохода и направляется к месту отдыха, где уже уютно устроились несколько студенток. Одна из них притягивает мой взгляд словно по волшебству. Я никогда не видела за пределами интернета таких ярких волос. Цвет переливается от лилового к темно-синему и ярко-розовому. Локоны ниспадают волнами до середины спины, и цвет словно меняется при попадании на них света. Девушка склоняется над маленьким столиком, на котором разбросаны документы, и что-то помечает.

Валери следит за моим взглядом, поднося соломинку к губам.

– Наша райская птичка, Диона Андертон, – произносит она без какой-либо оценки. – Она всегда занята. Правда всегда.

Мозг вскипает, пока пытаюсь вспомнить это имя. Никак не пойму, откуда я его знаю.

– Ее мать, Даниэль Андертон, владелица и первый дизайнер D.A., – поясняет Лора, глядя на меня так, слово осуждает, что я не вспомнила самый обсуждаемый – по крайней мере, для тех, кто интересуется высокой модой, – лейбл десятилетия. Если название бренда дошло и до моих ушей, то, должно быть, это правда. Мода интересует меня так же, как и рыбалка.

Диона слышит свое имя и осматривается. Завидев нас, она широко улыбается розовыми губами и машет нам.

– Диона не единственная девушка из хорошей семьи, – с видом знатока сообщает Лора и выпаливает, словно все заучила: – Валери – самая настоящая французская герцогиня. – Девушка произносит это слово на французский манер и ласково треплет председательницу Воронов по руке. Кажется, Валери такое внимание неприятно, она убирает руку и смотрит на меня, словно извиняясь.

– Такие титулы в наши дни мало что значат, – говорит она и машет рукой. – К счастью. В те времена, когда Фелиситас Рэйвен[1] – одна из первых студенток – захотела создать место для будущего сообщества, все было по-другому. Без титула нельзя было попасть в университет, особенно в такой известный, как Уайтфилд. – Валери делает глоток, я вспоминаю, что передо мной тоже стоит стакан.

Потягиваю напиток через соломинку и с трудом подавляю восхищенный вздох. Чай латте просто небесного вкуса. Мне приходится сосредотачиваться, чтобы прислушиваться к Валери, которая продолжает рассказывать историю Воронов.

– Существовали только клубы для мужчин. Женщинам вступать в них было запрещено. Фелиситас потратила часть своего наследства: выкупила здание в кампусе, – она обводит рукой все вокруг, – реконструировала и открыла его только для студенток. Клуб с достаточным количеством комнат, чтобы здесь можно было жить.

Сильная девушка, которая в свое время за что-то боролась, сегодня, к счастью, повседневность. Я представляю ее закрытый наряд. Валери показывает на портрет в золотой рамке над камином на другом конце комнаты. Девушка на нем соответствует моим представлениям.

– Хочешь осмотреться?

Не могу отказаться от такого предложения. Мы одновременно встаем. Валери продолжает рассказывать историю этого места.

– Когда университеты наконец открылись для простонародья, – она запинается на пренебрежительном старом слове, – Фелиситас начала принимать в сообщество первых храбрых студенток без титулов. Она не делала различий между аристократами или обычными людьми. По сей день мы следуем этому главному правилу. – Валери переводит взгляд на Лору, а потом снова на меня. – Мы женщины. Мы все равны.

Лора поджимает губы, словно наказанный ребенок. Сложно ее пожалеть.

– Поэтому выбрали название «Дом Воронов»?

Хочется покончить с неловкой тишиной, которую наполняют только звуки наших шагов по полированному мраморному полу.

– Изначально это был «Женский клуб», но такое название не пропустили. Большинство мужских организаций были названы в честь животных. Фелиситас Рэйвен оказали честь и разрешили дать сообществу другое имя. Сегодня мы все горды быть Воронами.

От этой гордости Валери просто светится. Внезапно я понимаю, что нахожусь в общей комнате Воронов, словно выпавшей из времени. Обстановка представляет из себя смесь Ренессанса и модерна. За спиной Валери виднеется выложенный из камня камин и портрет основательницы среди лепнины и встроенных колонн. Создается впечатление, будто я хожу по замку с герцогиней тех времен. Глубоко внутри чувствую, что хочу стать частью этого места. Не только потому, что жизнь здесь будет легче. Просто я мечтаю стать частью сообщества людей, которые друг друга поддерживают. Мы поднимаемся по полированным мраморным ступеням и наконец оказываемся на галерее.

– На этой стороне этажа живут претендентки и Вороны на первом году обучения. – Широким жестом она показывает чуть ли не на половину этажа.

Я считаю двери. Даже если парочка скрывается за колоннами, все равно их тут немного.

– Каждый год мы принимаем максимум восемь новых студенток, – поясняет Валери. – Естественно, в каждой комнате имеется собственная ванная. Впустишь нас на минутку в свою комнату, Лора?

Лора, кажется, не в восторге от идеи. Я могу ее понять. Кто хочет показывать личное убежище незнакомцам?

– Это не обязательно, – быстро произношу я, надеясь, что получу пару плюсов от Лоры, но она, опустив плечи, просто поворачивается к ближайшей двери справа от лестницы.

– Вот, пожалуйста. – Она отходит в сторону. Я быстро заглядываю в комнату, которая скорее напоминает лабораторию, чем спальню. Дверь прямо у входа ведет в туалет, в котором есть ванна. Рядом с окном стоит узкая кровать, а остальную часть комнаты занимает стол с многочисленными приборами, даже не смогу их назвать. Именно в этот момент Валери замечает:

– Ладно, комната Лоры – не лучший пример, – смеется она. – Но большинство студенток приносят часть своих работ в Дом Воронов. Некоторые используют рабочее место на этом этаже. – Она смотрит на другую сторону здания. – Комната Дионы похожа на швейную мастерскую. – Валери ведет нас назад к лестнице. – Хочешь взглянуть на этаж старших Воронов? – Она указывает вверх. – Там и моя комната.

Я качаю головой. Столько впечатлений в один день. В голове все не укладывается. Еще не дает покоя вопрос: как можно вступить в это сообщество? Я не решаюсь задать его вслух.

Очевидно, Валери все читает по моему лицу.

– Когда сможешь переехать?

– Мне… мне не нужно проходить проверку или типа того? – бормочу я, сбитая с толку. Стою замерев посередине лестницы.

– Наблюдала за тобой в выходные в закусочной и увидела именно то, что нам нужно. Если хочешь, можешь переезжать сегодня. Станешь последней из восьми кандидаток в Вороны в этом году. – Ее голубые глаза усиливают яркость улыбки.

Не знаю, что думать или чувствовать. Слова застряли в горле. Я усердно борюсь с жжением в глазах. Если удастся сэкономить на аренде, то, возможно, у меня получится закончить учебу даже несмотря на отсутствие оценок по курсу экономики, пусть и с отсрочкой на год.

– Спасибо, – наконец выдавливаю дрожащим голосом.

Валери поворачивается ко мне, касается моей руки, глядя на Лору:

– Оставишь нас на секунду?

Уязвленная, Лора поворачивается и спешно поднимается по лестнице, скорее всего в свою комнату.

– Ты не хочешь к нам… – Валери замолкает и качает головой. – Почему ты так расстроилась?

По пути назад в световой двор рассказываю ей о пропущенной встрече и шансе, который мне дает вступление в ряды Воронов.

– Практический курс у Джейн Деверо? – переспрашивает она. Я киваю.

Без дальнейших объяснений она достает из сумочки телефон и набирает какой-то номер:

– Привет, Джейн. Это Валери. – Мое сердце замирает. – Со мной тут многообещающая студентка, которая не успела записаться к тебе на курс.

Мои глаза широко распахиваются, пока мы с Валери садимся. Хотелось бы знать, что отвечает профессор Деверо на другом конце трубки. Она же придает пунктуальности очень много значения.

– Кара Эмерсон. Спасибо, Джейн.

Валери завершает разговор, кладет телефон экраном вниз на стол. Я готова взорваться от нетерпения. Клянусь себе приходить на любую встречу на два часа раньше и выполнять все тесты, которые даст профессор. Я готова сделать все ради такой возможности. Перспектива попасть в Дом Воронов уже была проблеском надежды, второй шанс записаться на дополнительный курс по экономике – просто яркий солнечный свет впереди.

– Ты записана. Только Джейн просит тебя приходить на занятия вовремя.

Мой рот открывается, но вырываются лишь несвязанные слова из разных вопросов, бушующих в голове.

Уголки губ Валери приподнимаются.

– Раньше Джейн жила на третьем этаже. Она все еще Ворон. Мы держимся вместе. – Девушка допивает чай латте, чтобы дать мне время совладать с шоком. Она такая же внимательная и понимающая, как и Ханна.

– Итак, когда сможешь переехать? Мы можем заказать услуги по переезду, чтобы упаковать все вещи, прежде чем привезти их сюда.

– Это не нужно, – отвечаю я, представляя все те горы коробок в B&B. – Большая часть моих вещей уже упакована, а остальное поместится в чемодан.

– Тогда пришлю к тебе транспорт через час. Сегодня вечером устроим приветственную вечеринку в честь нашей последней кандидатки.

Я улыбаюсь, быстро киваю и сама не могу все это осознать, когда после прощания с Валери – поцелуя в щеку – несусь по изогнутой внешней лестнице вниз в сторону Западного двора колледжа Святого Иосифа.

Сердце колотится быстрее, чем после беготни по всему кампусу сегодня утром. На этот раз по венам бежит эндорфин.

5

Понедельник, 26.10

Приветственную вечеринку любой другой назвал бы величественным приемом. Большая часть сидений в световом дворе, который Валери называет небрежным словом «общая комната», убрана в сторону. На маленьких высоких столиках горят свечи. Количество гостей исключительно женского пола явно превышает вместимость помещения.

Два крупных помощника с переездами отнесли мои вещи в комнату на втором этаже. Я еще не дошла до разбора чемоданов, потому что нужно было сначала припарковать «Хонду». Дом Воронов находится на краю Университета Уайтфилда. У него есть собственная покрытая щебнем парковка за круглой двухметровой стеной, на которую можно попасть через старомодные железные ворота. Сначала моя старая «Хонда» выглядела убого среди дорогих автомобилей. Но в конце парковки я увидела и другие недорогие модели, что меня значительно успокоило.

– Давай представлю тебе пару людей, – Валери вырывает меня из размышлений, потом протягивает бокал шампанского, который взяла с подноса спешащего официанта. Она берет меня под руку и тянет к Дионе Андертон. Та стоит в компании других девушек. Из-за ярких волос ее трудно не заметить.

– Познакомься с нашими кандидатками в Вороны, – объявляет она. – Ты уже знаешь Диону и Лору. А это Селеста, Насрин, Эмили, Каири и Шарлотта. – Все названные девушки отвечают на ее дружелюбную улыбку, а потом она представляет меня. – Мои дорогие, вот Кара, последняя новенькая в этом году.

Только собираюсь поздороваться, как Валери тянет меня прочь. За короткое время я знакомлюсь со многими женщинами, имена, звания и функции которых едва могу запомнить. Чем больше профессоров, представительниц городского совета и членов каких-то комитетов Валери мне представляет, тем страшнее становится. Столько выдающихся женщин собралось тут, в световом дворе Дома Воронов. Ханна сойдет с ума, если узнает!

Валери делает глоток напитка и касается руки женщины с седыми мелированными волосами. У меня сбивается дыхание, когда я узнаю президента университета. Она тоже была Вороном? Или нет ничего странного в том, что она пришла на маленькую вечеринку сообщества?

Президент болтает с Джейн Деверо и другой женщиной, скорее всего, тоже профессором, и здоровается со мной, дружелюбно улыбаясь.

Вот так.

– Можешь успокоиться, – шепчет Валери рядом мне на ухо. – В конце концов, это была не Кира Найтли. – Ее слова заставляют меня усмехнуться. Тут она поворачивается к профессору Деверо. Валери права, но все равно понимание масштабов организации Воронов поразительно.

– Джейн, это Кара. Я звонила тебе по ее поводу, – быстро представляет меня Валери, прежде чем отойти.

Профессор протягивает мне руку и тепло улыбается. На ней темно-синий по колено костюм, идеально подчеркивающий все изгибы. Кончики черных, по плечи, волос, обрамляющих красивое лицо с высокими скулами, завиваются, а светлые глаза резко контрастируют с темной кожей.

– Большое спасибо, что приняли меня на курс, – говорю я после почтительного приветствия. Не хочется оправдываться из-за опоздания, это кажется неправильным. – Обещаю, что буду приходить на ваши занятия сверхвовремя.

Обещание вызывает улыбку профессора Деверо.

– Я рада, что на практическом курсе по экономике снова будет Ворон. Последняя, к сожалению, недавно покинула колледж. – Тут она видит кого-то за моей спиной и извиняется.

– Диона! – кричит она ярковолосой дочери Андертонов, приближающейся к нам. – Скажи маме, что платье просто идеально. Большое спасибо! Кортни была обворожительной дебютанткой.

– Конечно. Но… – Диона кусает нижнюю губу. – Это была не мама. Я сделала наброски и сшила его.

– Просто невероятно. У вашей семьи настоящий талант.

От такого количества похвалы щеки Дионы краснеют. Она быстро опускает взгляд.

– Вы уже знакомы? – меняет тему профессор Деверо, переводя взгляд с Дионы на меня и обратно. – Диона, это Кара. Диона также кандидатка и явно взволнована из-за предстоящего отбора, пусть ее родители, скорее всего, уже посвятили дочку в детали. В конце концов, она уже давно наша легендарная Пара. – Она тихо и мечтательно вздыхает. – Как повезло твоей маме, Диона! Завидую. – Она радостно улыбается.

Диона машет рукой, потом поворачивается ко мне и протягивает руку.

– Привет, Кара. Не слушай Джейн. Родители не захотели ничего рассказывать. Иногда им нравится казаться таинственными. – Она закатывает глаза, ее лиловые с блестками тени мерцают на веках. – Наши комнаты наверху расположены рядом друг с другом. Так что, если что-то понадобится, просто постучи. Давай перекусим?

Не дождавшись ответа, Диона берет меня за руку и тянет к маленькому буфету в соседней комнате. Там она знакомит меня с другими Воронами. Когда мы берем тарелки и возвращаемся в световой двор, девушка с улыбкой произносит.

– Можешь теперь повторить все имена?

Я чуть не давлюсь от страха. Уголки ее губ дергаются прежде, чем успеваю ответить.

– Шутка. Боже, я все еще не знаю всех имен, хотя живу в Доме Воронов уже две недели.

Ее улыбка заразительна. Жар медленно покидает мои щеки. Мы принимаемся за закуски и бродим среди Воронов.

Я знакома с Дионой лишь пару часов, но кажется, что уже несколько лет. Мы болтаем обо всем подряд, даже о моде. К моему ужасу, с ней весело это обсуждать. Невероятно интересно слушать, как она вдохновенно рассказывает о выкройках и цветах, размышляет над смыслом своих набросков. Время бежит. Прежде чем мы успеваем это понять, вечер подходит к концу, а официанты быстро приносят новые напитки. Приятно иметь в Доме Воронов кого-то на одной с тобой волне. Я вообще не смотрю на большие часы на стене, как бывает на всех тех скучных встречах страховой компании, в которой работает папа. Он так любит меня на них водить. Внезапно Валери стучит ложкой по бокалу, благодарит присутствующих и желает всем, не проживающим в Доме Воронов, хорошей дороги домой.

Наконец вернувшись в свою комнату, я чувствую себя в приподнятом настроении и первым делом достаю из коробки счастливый дневник. Сегодня есть причина заполнить пару страничек. В итоге рассказываю дневнику, как я благодарна за то, что стала Вороном.

6

Вторник, 27.10

Я сижу в столовой Дома Воронов, которую лучше было называть обеденным залом, и пытаюсь решить, нравится ли мне жизнь в месте, где все включено, или кажется странной.

Седовласая женщина, представившаяся как домоправительница, удивилась, что кто-то пришел так рано. Она и молодая девушка уже расставляли многочисленные круглые тарелки по столам, когда я спустилась после долгого по моим меркам сна с собранной сумкой и осторожно вошла в помещение. Она тут же извинилась, что еще не все готово. Пообещала завтра подготовить все пораньше. Мне ни в коем случае не хочется, чтобы кто-то из-за меня раньше выходил на работу. Я с благодарностью отказалась от предложения и решила завтра спуститься чуть позже.

Она ведет меня к уже накрытому столу и спрашивает:

– Что вы хотите на завтрак?

– Мюсли?.. – мой ответ звучит как вопрос. Надеюсь, не доставлю ей много хлопот.

Она наливает кофе из кофейника и спешит уйти. Из чашки поднимается пар. Запах оживляет разум. Я медленно попиваю напиток, листая новостную ленту в «Инстаграме», и тут выплывает сообщение. Вчера написала Тайлеру только о том, что меня приняли. Все случилось слишком быстро.

У меня сегодня нет занятий.

Могу помочь перевезти вещи.

Ты опоздал.

Я ухмыляюсь и добавляю:

Двое привлекательных молодых людей уже помогли.

Ты издеваешься надо мной, Ка?

Это меня ранит.

Тайлер отправляет смайлик с двумя круглыми черными глазами. Не понимаю, он выглядит жутко или мило. В нерешительности смотрю на экран. Юная помощница экономки ставит передо мной поднос с разными видами мюсли и кувшинчиком молока.

Тут же благодарю ее и понимаю, что завтра буду делать более точный заказ. Снова смотрю в телефон.

Рад, что у тебя все получилось.

Я бы не пережил, если бы ты

свалилась от усталости.

Дурак! Заберешь меня сегодня из редакции?

У тебя есть время?

Больше, чем когда-либо.

С довольной улыбкой смотрю на телефон. Напечатанные слова делают все намного реальнее. У меня теперь не только больше свободного времени по утрам перед уроками для подготовки, но я также могу приходить сюда между уроками по короткому или прямому пути от Дома Воронов к остальной части колледжа Святого Иосифа, чтобы учиться.

– Доброе утро, – раздается уже знакомый с вечера голос. Я поднимаю взгляд. Диона падает на стул напротив. Ее волосы убраны заколкой наверх, превратившись в лилово-розовое гнездо. В отличие от вчерашнего дня она не накрашена, но все равно такая же красивая.

– Наконец я не буду сидеть по утрам одна. Все остальные ужасные совы. – Она улыбается, благодарит официантку, которая ставит перед Дионой горячую воду и чайное ситечко, хотя та ничего не заказывала.

– Майли такая внимательная. Ангел во плоти! – Диона опускает металлическое ситечко в чашку. Мне наконец удается поздороваться с новой соседкой.

– Как тебе спалось? – спрашивает Диона, заказав Майли яйцо и тост.

Сначала делаю глоток кофе, чтобы не ответить слишком восторженно.

– Очень хорошо, – говорю спокойно, стараясь сохранять нейтральное выражение лица. Не помогает. Выпускаю свои чувства наружу и широко улыбаюсь Дионе. – Нет, это преуменьшение. Я спала просто восхитительно. И дольше, чем привыкла в последнее время.

– Рада слышать. Лора рассказала Бриттани, что тебе пришлось уже несколько раз переезжать после раннего прибытия в университет.

С раздражением гадая, откуда светловолосая Лора с той прической пикси об этом узнала, и переживая, о чем еще тут будут болтать, я киваю. В животе появляется неприятное чувство, кофе внезапно становится горьким.

– Скрещу все пальчики, чтобы твой переезд сюда был последним и ты стала полноценным Вороном.

Майли подает Дионе завтрак. Слежу за каждым ее движением, как она отрезает уголок тоста с яйцом, дует и откусывает кусочек. Так обыденно. Она не замечает, что мне стало холодно. Теперь я только и думаю о ее короткой фразе.

Хриплым голосом спрашиваю:

– Что ты имеешь в виду?

Диона кладет вилку и смотрит на меня:

– Ты станешь Вороном, если пройдешь фазу кандидатов. – Между ее бровями появляется маленькая морщинка. – Валери тебе ничего не рассказала?

Я смутно вспоминаю формулировку «кандидатка в Вороны», на которую не обратила внимания, потому что счастье застилало глаза. Кандидатка. Не член общества.

– Она хотела сегодня как-нибудь поговорить со мной. – Я тщетно сглатываю, чтобы избавиться от комка в горле. Все было слишком хорошо. Машинально вспоминаю все слухи о таких организациях в британских университетах. Безумные истории о мерзких испытаниях, через которые приходится пройти претенденту. Мне становится плохо. Пару месяцев назад в Sun рассказывалось о ритуале приема в мужское сообщество. Там кандидатам нужно было напиваться всю ночь напролет, даже после того, как их стошнило. Все, всякий аппетит пропал. Я кладу ложку в миску с мюсли.

– Не морщись так. Все не настолько плохо. Мои родители это пережили.

– Оба? Вороны…

– Ах да, – отвечает она с полным ртом и сначала прожевывает. – Валери тебе не рассказала, что Вороны – сестринская организация Львов?

Я качаю головой. Нехорошее чувство завязывается узлом в животе.

– Ладно, краткий экскурс: раньше Львы – самое старое братство в Святом Иосифе – и Вороны были чем-то вроде заклятых врагов. Они постоянно пытались превзойти друг друга, устраивали проверки, врывались в общежития соперников и так далее. – Диона закатывает глаза. – В один год все изменилось. Я про драму в стиле Ромео и Джульетты. – Диона театрально вздыхает. – Одна из Воронов по уши влюбилась во Льва. Они отказались доносить друг на друга. Тем временем главы обоих сообществ посчитали это безумием и кратковременным романом, но оба стояли друг за друга стеной, кто бы ни бросал в их сторону камни. Они прошли все испытания для кандидатов, поддерживали друг друга, стали лучше остальных. Другие узнали, что держаться вместе – важнее, чем вкладывать всю энергию в борьбу, и изменили правила для фазы вступления в сообщество.

Я вся внимание, жажду узнать как можно больше. О Львах тоже. Но она заставляет меня ждать, когда засовывает еще один кусочек в рот и старательно жует раз двести. Я уже чуть не лопаюсь. Не переставая кручу в руках чашку. Будь мой кофе молоком, он, скорее всего, давно превратился бы в масло.

– Когда Дома набирают кандидаток и кандидатов, в конце следующей недели проходит Ночь Создания Пар, чтобы найти идеальную пару из Ворона и Льва.

– Свидания? – вырывается у меня. Перед глазами незвано всплывает образ Мейсона.

Диона, улыбаясь, качает головой.

– Не совсем. Но в чем-то похоже. Потому что приглашены только люди без пар. – Она потирает лоб. – Родители все еще счастливы вместе, и, надеюсь, мы с моим партнером также хорошо поладим.

– Так, значит, твоя мама была Вороном, а отец Львом? – догадываюсь я, отталкивая мысли о своих последних отношениях. – На этих экспресс-свиданиях нас объединят в пары?

– Не совсем. Главы обоих Домов получат представление о кандидатах и кандидатках за неделю до Ночи Создания Пар. Именно Ночь Создания Пар является решающей в выборе партнеров. Мама мне не обо всем рассказала, но после нескольких игр становится понятно, кто тебе подходит. Тогда вместе с партнером ты проходишь испытания фазы принятия в сообщество. Мои родители до сих пор шепчутся об этом, и мама хихикает словно подросток. – Диона брезгливо морщится. Наверное, никто не хочет знать, что делали родители в твоем возрасте. Могу ее понять. Меня слова Дионы успокаивают. Если речь о том, чтобы вместе проходить испытания, то это несложно, учитывая мой опыт. Буду все воспринимать просто как парный проект в старшей школе.

– Звучит не так трагично, как я сначала подумала.

Я немного расслабляюсь. Узел в животе развязывается, по крайней мере пока Диона снова не замотала головой. Ее гнездо из волос раскачивается в разные стороны.

– Нужно хорошо работать вместе. Чем вы лучше, тем больше получите очков как пара. Потом вам предстоит пройти этап отбора.

– Этап отбора?

– Каждую неделю выкидывают одну пару, набравшую меньше всего очков. Оба теряют шанс вступить в сообщество.

Я долго таращусь на Диону. Мир вокруг исчезает. Все было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Вспоминаю Ханну и ее предупреждения по поводу Воронов. Ту пропавшую в прошлом году девушку. Она тоже проиграла в соревновании и поэтому покинула колледж? Если она находилась в той же ситуации, что и я, то вполне вероятно. Возможно, стоит рассказать Ханне.

– По словам папы, большинство выбывает, потому что набирает штрафные, а не потому, что проваливает задания.

– А как можно получить штрафные? – Уже и не знаю, что мне чувствовать.

– Если откажешься от задания, выставишь себя в плохом свете перед сообществом, расскажешь об этом за стенами организации…

– Но в университетах существуют такие объединения. Всем известно. Это не тайна, – возражаю я.

– Конечно. Везде рассказывать о ритуале вступления запрещено. У нас запрет распространяется по поводу Ночи Создания Пар и заданий двух последующих недель. Ты не должна никому ничего болтать, если хочешь стать Вороном. Это самое священное правило. Мама рассказала о нем в первую очередь. – Взгляд Дионы убеждает серьезно отнестись к ее словам. Это важно для меня. Если бы она только знала, что стоит на кону.

Я киваю, поджав губы, чтобы собеседница не заметила, как они дрожат.

7

Четверг, 27.10

Слово «кандидатка» висит надо мной словно дамоклов меч. Неприятное чувство, появившееся утром, не исчезает целый день. Мне едва удается сосредоточиться на преподавателях. Приходится перечитывать фотокопии, которые нам выдают в начале каждого курса, бесчисленное количество раз, не понимая смысла. Чувство безысходности не покидает меня. Прошлой ночью я написала сестре, что в воскресенье по скайпу поделюсь восхитительными новостями… а теперь не представляю, о чем говорить. Она тут же захочет узнать, что случилось. Все занятие сижу, погрузившись в размышления. После его окончания иду, подавленная, в старую библиотеку. Даже запах и вид древних книг не может меня сегодня развеселить.

Огорченное лицо Ханны, когда я вхожу в редакцию «Шепчущего», не улучшает ситуацию.

– Ты вступила в ряды Воронов? – резко спрашивает она. Я не знаю, как объяснить, что это еще не точно, не нарушая священного правила Воронов. Что, возможно, мне придется покинуть замечательную комнату с собственной ванной, с видом на колокольню часовни и здания Святого Иосифа эпохи Возрождения, если расскажу лишнее.

Ханна закрывает дверь в соседнюю комнату, в которой Лука лупит по клавиатуре и одновременно разговаривает с кем-то невидимым мне за столом. Потом садится на край стола прямо перед моим носом и едва слышно шепчет:

– Знаю, тебе нельзя об этом говорить.

Я в шоке смотрю на нее. В голове возникает тысяча вопросов о том, какие подробности она знает о Воронах. Внутри же расползается холод. Страх, что лучшей подруге удастся выудить из меня информацию и это в итоге разрушит все мои планы, засел в затылке, словно акупунктурная игла, помогающая справиться с постоянными головными болями. На практическом занятии Джейн, то есть профессора Деверо, я снова осознала, что за второй шанс должна быть благодарна своему новому положению. Разве не потеряла бы я возможность ходить на этот курс, если бы не была Вороном? За какие-то двадцать четыре часа мое эмоциональное состояние дважды перевернулось на 180 градусов. Хоть волком вой. А я даже не могу поговорить обо всем с Ханной – еще одна причина выть.

– Как ты могла присоединиться к ним, несмотря на мое предупреждение и тот факт, что Беверли после вечеринки в выходные больше никто не видел? Почему ты больше не доверяешь мне, Кара?

Я достаточно хорошо знаю Ханну. Ее досада из-за моего вступления в общество слышится в голосе, пусть выражение лица и остается нейтральным. Упреки подруги застают меня врасплох. Мозг кипит в попытке придумать ответ, сформулировать фразу. Хочу ей объяснить, что этот шаг был единственным вариантом и как лучшая подруга она должна поддержать меня, но Ханна продолжает говорить:

– Однако, судя по слухам, теперь у тебя хотя бы не будет времени встречаться с Тайлером Уолшем.

А о Тайлере я вообще не хочу сейчас разговаривать. Воронов обсуждать мне тоже нельзя. Пытаюсь отвлечь ее и натягиваю на губы улыбку, пусть это и нелегко. С самого приезда в Уайтфилд я никогда не чувствовала настолько отчетливо, как сегодня, что за последний год мы отдалились друг от друга.

– На сегодня есть задания? Нужно ли что-то поискать?

Ханна бросает на меня скептический взгляд, но потом все-таки отвечает:

– Я бы попросила просмотреть документы из секретариата. – Она протягивает папку, в правом верхнем углу которой написано Грей, Беверли.

– Личное дело студента? – чуть ли не пищу я. – Откуда оно у тебя?

Ханна смотрит на закрытые двери соседней комнаты и проверяет, чтобы никто не заглянул, но все тихо.

– Не могу раскрывать источники, – повторяет она, как и во время последнего разговора в редакции. На этот раз подруга уже не кажется такой виноватой. – Я напала на новый след. Документы нужно обработать сегодня. Никто не должен заметить, что их украли… позаимствовали.

Я сдаюсь, сажусь на свое место и просматриваю папку Беверли Грей, пытаясь понять, почему Ханна так изменилась за один год.

За несколько недель в Святом Иосифе Беверли Грей показала себя энергичной студенткой. Она состояла в открытых клубах – от шахматного до защиты окружающей среды. Я не нахожу ничего, что могло бы помочь Ханне в расследовании. На обложке стоит только пометка, что Беверли «покинула» университет. Без причин.

На лице Ханны так же отчетливо видно разочарование, как и вычеркнутое «Комната в общежитии, Кара» на листе возле ее ноутбука. Она не обновила список, понимаю я. Подруга слишком увлечена историей о пропавшей студентке, даже не обращает внимания на запланированные задачи. Это необычно. Ведь, как обычно замечает Фиби, закатывая глаза, Ханна просто помешана на списках и планировании.

– Давай сегодня вечером отдохнем, – решает Ханна и закрывает свой ноутбук. – Тебе не стоит заставлять новых друзей долго ждать, – в ее голосе сквозит сарказм. Это меня задевает. Я подавляю желание резко ответить, складываю все документы и подталкиваю к ней папку Беверли Грей.

– Тогда… до скорого, – прощаюсь и закрываю за собой дверь. По пути из библиотеки внутри появляется ощущение потери.

Вечером я сажусь со свежезаваренным лавандовым чаем и телефоном в общей комнате. Берусь за поиски информации о Беверли Грей. Имя не редкое, поэтому добавляю в поисковую строку «Уайтфилд» и «Святой Иосиф». Такая комбинация выдает инстаграм-аккаунт девушки, судя по фотографиям, Беверли Грей.

Я листаю профиль. Он тут же меня очаровывает. По мне, Беверли самая красивая девушка. Ей удается на всех фотографиях излучать естественность, за которую стоило бы воспеть мать-природу. На задних фонах виднеются достопримечательности из разных стран Европы.

Внимательно рассматриваю последние фотографии. Она не регулярно выставляет их, всего одну-две в месяц. Я вижу Беверли на Елисейских Полях, над яркими листьями далеко позади торчит Триумфальная арка. Предыдущий снимок сделан с французского балкона с завитушками, откуда открывается вид на Париж. Беверли в халате опирается на перила, в руках чашка, она задумчиво смотрит на город. Эйфелева башня словно парит над ее кружкой. На запястье девушки тонкая серебряная цепочка с крупными звеньями. В них с равными промежутками вставлены бирюзовые камешки. Этот красивый браслет мгновенно привлекает внимание. Я приближаю цепочку, вспоминая инфлюенсеров, которых вижу в своей ленте. К сожалению, бренда не видно, и я расстраиваюсь. С радостью узнала бы, откуда браслет. Хотя вряд ли смогу позволить себе такой.

На следующих фотографиях украшение постоянно бросается в глаза. Беверли носит его не снимая. На пляже в Каннах или позируя перед разрушенными колоннами на римском Форуме. Судя по дате, это начало прошлого года. Я пролистываю рождественские снежные фотографии. Беверли катается на лыжах, на сноуборде, Беверли в деревянной хижине с камином. Осенняя листва вокруг ее ног… Жизнь девушки на протяжении последних двенадцати месяцев была настоящей мечтой. Под фотографиями много лайков. Она отвечает на каждый комментарий, пусть и обычными смайликами. Затем я нахожу снимки из Святого Иосифа. Собор, главное здание. Беверли под аркой из роз, с которой начинается путь через тайный сад к Дому Воронов.

Все еще не понимая, почему Ханна копает дальше, я долистываю до фотографии Беверли на популярном пляже. Геотэг сообщает, что это «Венис-Бич». На девушке летнее платье без рукавов. На запястье, как всегда, болтается браслет с бирюзой. На второй фотографии в том же посте тот же кадр приближен, а подпись гласит «Когда у тебя лучшие друзья в мире… Он подарил мне на прощание этот браслет. Такой же уникальный, как он сам. Знает, что я очень люблю бирюзу. Словно я могла бы забыть его в Европе!»

Далее следует целая армия закатывающих глаза эмодзи. Уникальный, значит. Теперь понятно, почему на браслете не указан бренд.

– Привет, что делаешь? – Кто-то мягко касается моего плеча. Вздрагиваю и оборачиваюсь. Меня так затянула жизнь Беверли Грей, что теперь я словно вернулась в реальность из сна.

Валери садится напротив и улыбается. Официант с короткими волосами приносит чашку кофе, молочник, кекс на маленьком подносе и ставит его перед Валери. Она благодарит, одаривая обворожительной улыбкой. Он тут же отвечает «Пожалуйста».

– Ты поразительно действуешь на людей, – замечаю я и улыбаюсь вслед юноше.

Валери пожимает плечами.

– Очевидно, некоторые не привыкли к дружелюбному отношению. Он новенький в Доме Воронов и вскоре, надеюсь, привыкнет к этому. – Валери наливает в кофе молоко, потом аккуратно кладет ложечку на блюдечко. – Раз твой телефон рядом, – говорит она и смотрит на отложенный в сторону смартфон, – можешь установить приложение для Воронов.

– Приложение? – в недоумении спрашиваю я, но уже тянусь за телефоном.

– Просто приложение вроде мессенджеров, которые фирмы могут подогнать под свои нужды. Его разработал Лев. Идея создать приложение для общества сделала его богатым и прославила на весь мир.

Валери отправляет мне ссылку через AirDrop. Устанавливаю приложение. На нем изображен серый глобус с надписью «Не подтверждено». Только когда я ввожу данные, которые она диктует, картинка приложения меняется на ворона в синем кругу.

– Теперь ты можешь зарегистрироваться. Однако, пожалуйста, не пользуйся ником, только полное имя – с нижним пробелом. У нас тут нет тайн друг от друга.

Я ввожу свое имя и выбираю пароль. Открывается домашняя страница приложения.

– Под «профилем» можно загрузить фотографию, заполнить биографию и так далее. Но это необязательно. – Она указывает на маленькую иконку под символом аккумулятора. – Здесь ты найдешь историю, правила и основные положения общества Воронов. – Теперь Валери нажимает на иконку «фирма». Появляется длиннющий сплошной текст с параграфами и статьями. – Вернись к настройкам. Мы подтвердим твой статус кандидатки в Вороны.

Я следую ее наставлениям и сглатываю, когда передаю Валери право следить за настройками моего аккаунта.

– Не переживай. В первой версии права предоставлялись автоматически, но из-за продвинутой защиты личных данных все изменилось. Благодаря этому праву можно проверять только аккаунт, остальная часть телефона не затрагивается.

Именно так и написано в тексте, который мне приходится подтверждать два раза. Все равно остается неприятное чувство. В голове всплывают страшные истории о манипуляциях с телефоном, когда по навигационным приложениям людей отправляют по ложным адресам. По коже пробегает холодок.

– Тут ты можешь увидеть всех Воронов и всех кандидатов, живущих в доме сообщества. – Валери показывает на иконку «коллеги». Щелкаю на нее. Я тут же нахожу знакомые имена и лица. Под ними вместо добавочного номера указаны номера комнат в Доме Воронов. – Ты можешь написать любой из них напрямую в приложении или даже позвонить. Второй список коллег – контакты Львов и их кандидатов, но он откроется тебе только после Ночи Создания Пар. Звони по приложению, пожалуйста, только если дело срочное. Вызов по приложению Воронов деактивирует беззвучный режим и предназначен только для экстренных случаев.

Я не разбираюсь в программировании, но разве беззвучный режим не должен отключать любой звук? Вспомнив про разрешение следить за телефоном, киваю и бормочу:

– Предпочитаю писать. – И это правда. В чатах можно решить, когда отвечать, а когда нет. Организация рабочего времени для начинающих от Кары.

– Значит, ты готова для фазы кандидатов. Диона уже попросила меня разрешить ей помочь тебе с приготовлениями к Ночи Создания Пар. – Она улыбается в чашку, поднимая ее к губам.

– Стоит бояться? – осторожно спрашиваю я и уже вижу себя в одном из гротескных платьев показа мод D.A., которые показывала на своем телефоне Диона.

– Возможно, немного, – отвечает Валери и, словно прося прощения, улыбается, прежде чем сделать глоток. – Но вне зависимости от того, что придумала Диона, это будут незабываемые выходные, я тебе обещаю.

8

Пятница, 30.10

Остаток недели пролетает незаметно. Нагрузка, с которой мне приходилось справляться с начала триместра, теперь кажется не такой уж большой. Я уже представляю, как без проблем выполняю домашние задания и пишу сочинения для еженедельных заданий с эксклюзивными учебными группами в Доме Воронов. Теперь студенчество стало воплотившейся в реальность мечтой. Больше не нужно переживать по поводу еды, стирки и прочего, необходимого для выживания. Тебя готовы поддерживать, будь то дополнительные учебники, документы, которые сложно найти, или доклады, или индивидуальный урок с опытным экс-Вороном. Эту мечту покидаю только вынужденно. Валери посоветовала бросить работу в закусочной, но я все равно хочу там работать. Договорилась со Сьюки и другой коллегой, чтобы на следующей неделе не было моих смен. Нужно подготовиться к Ночи Создания Пар, насколько возможно.

Сегодня я возвращаюсь оттуда в кампус поздно. По пути от парковки к дому общества посылаю Ханне сообщение. Она ничего не писала мне с самого четверга. Спрашиваю, не хочет ли она утром вместе позавтракать.

Тут же получаю ответ:

У меня нет времени. Кажется, напала на новый след Беверли.

Это имя меня уже достало. Возможно, я себя только накрутила разными мыслями, но хорошее настроение резко исчезает. Набираю номер Ханны. Она не берет трубку. Меня перенаправляют на автоответчик. Я решаю завтра перед дневной сменой в закусочной заглянуть к ней и наконец прояснить ситуацию. Мой план кажется правильным. Вхожу в Дом Воронов через черный вход. Теперь у меня есть новая цель.

В световом дворе на диванах отдыхают несколько Воронов и смотрят какой-то фильм на большом экране. Они так внимательно следят за картинкой, что я машинально поворачиваюсь к телевизору. В этот момент вся группа коллективно вздыхает, когда парочка обнимается и целуется. Понятия не имею, что это за фильм, – видно только губы. А потом начинаются титры. Классический хеппи-энд. «Все будет хорошо», – думаю я о предстоящей встрече с Ханной. Она не сбежит завтра от меня, пока не расскажет, что именно ищет. Улыбаюсь своему решению.

Девочки по очереди встают и потягиваются. Направляюсь к барной стойке, за которой сидит Майли и старательно вытирает глаза. Кажется, ей нечего делать. Она тоже смотрела фильм.

– Кино стоило слез? – спрашиваю я. Она тут же порывается спрыгнуть со стула. – Сиди! – быстро добавляю я. – Могу сама достать колу из холодильника. – Именно так и поступаю. – Что-то хочешь? – бросаю через стойку.

Она удивленно смотрит на меня, но потом качает головой.

– Нет, спасибо, – очень тихо отвечает Майли.

– Тебе что, нельзя?

Валери говорила, что со всеми Воронами обращаются одинаково, однако Майли работает в Доме Воронов. Очень странно жить как в отеле. Даже спустя неделю не могу к этому привыкнуть.

Майли смотрит на меня в ужасе.

– Что? Нет-нет. Конечно же мне можно угощаться. И Валери не против, если я смотрю фильмы или сажусь с другими за стол. Просто сейчас не хочется пить.

Словно вызванная словами Майли, глава Воронов спускается в световой двор по лестнице. Она осматривает комнату, как пастух свое стадо. Мне это знакомо. Я выросла в юго-западной Англии в графстве Дорсет. Мы с мамой и Фи часто приезжали, чтобы полюбоваться на ягнят, а молодняк у дорсетских овец появляется нередко. Старый мистер МакКензи, которого мама знает с детства, смотрит на стадо так же, как сейчас на нас Валери. Она с довольным видом пересекает световой двор и подходит ко мне.

– Хочешь что-нибудь выпить? – спрашиваю, все-таки это я за стойкой.

Майли неуверенно переводит взгляд на Валери.

– Ты все еще здесь? – в ужасе спрашивает Валери, наконец заметив Майли. – Твоя смена же уже давно закончилась. – Она бросает взгляд на телефон.

Майли ухмыляется.

– Фильм был слишком хорош, чтобы уходить на середине.

Валери смеется, и я тоже не могу не улыбнуться. Беспокойство, что с Майли тут плохо обращаются, растворяется как туман на солнце.

– Я уже собиралась попрощаться с Карой. Вернусь завтра утром. – Женщина встает со стула.

– До завтра, – прощаюсь я.

Валери лишь кивает.

– Так хочешь что-то выпить или нет?

Я наливаю себе колы и жадно опустошаю стакан. В закусочной по пятницам всегда много людей, передохнуть не получается.

– Хочу, но не колу. А то снова встану рано утром с кругами под глазами, которые не замазать. – Она смеется. – Если есть лимонная вода, не откажусь от стаканчика. – И быстро добавляет: – Я сама возьму.

Качаю головой.

– Раз я уже стою тут, могу и принести ее.

Достаю из холодильника графин, который Майли, видимо, недавно наполнила, наливаю воды и понимаю, что я мало виделась с Валери на протяжении недели.

– Можно кое о чем спросить? – Все-таки я со вторника ждала шанса остаться с ней наедине.

– Конечно, – быстро отвечает она.

– Ты знаешь Беверли Грей? – Пододвигаю к ней стакан лимонного сока. Маленькие лопающиеся пузырьки увлажняют кожу. – Она тут жила…

– Конечно, знаю. Эта девушка была многообещающей кандидаткой, но не созданной, или, возможно, пока не созданной для студенческой жизни. Беверли была полна энергии и не могла даже тридцать минут высидеть на месте. – Валери смотрит на что-то за моей спиной, вытягивает в трубочку красные губы, погрузившись в воспоминания. Потом моргает и возвращается в настоящее. – Могу понять ее решение сначала попутешествовать по Европе.

Улыбка Валери заразительна. Она делает глоток из стакана и наконец продолжает:

– Я списывалась с ней пару дней назад. Кажется, тогда Беверли была в Риме. – Она хмурит лоб. – Учитывая все ее поездки, можно и запутаться. – Валери включает телефон и заходит в приложение Воронов.

– Ты общаешься с ней по приложению? – неуверенно спрашиваю я.

– Раз кандидатка взяла академический отпуск, это еще не значит, что она не может стать Вороном. – Валери листает чаты. – А, вот, она в Пизе. – И поворачивает ко мне экран с фотографией позирующей Беверли, которая наклоняется, как большая покосившаяся башня за ее спиной. Под ней следуют сообщения:

Все туристы должны ее увидеть, не так ли?:-)

Это точно. Я тебе завидую. Кажется, в Италии посуше, чем у нас в Эссексе.

Погода прекрасная.

Почти такая же горячая, как и местные парни.;-)

Но я могла сказать тебе это еще до поездки!

*вздох*

Хорошо отдохнуть.

Спасибо. До скорого.

– Она постоянно присылает такие классные фотографии, что невозможно не завидовать, – говорит Валери и кладет телефон на стойку.

– Но ты бы могла тоже… – произношу я, а потом снова закрываю рот. Я еще не знаю, хочет ли Валери на самом деле оставаться вечной студенткой, как мне шепотом намекнула Диона.

– Нет, эти поездки не для меня. – Она качает головой. – Пусть все и ругаются на местную погоду, мне она нравится. Моя семья живет рядом с Ниццей, там летом ужасно жарко, просто невыносимо, приходится целыми днями напролет прятаться в доме.

Я киваю, но не понимаю этого. Ведь я буквально впитываю каждый солнечный лучик. К сожалению, осенью солнечного тепла не так-то много.

– Мне пора, – зевает Валери, прикрывая рот рукой, а потом допивает напиток. – Надеюсь, ты не рассердишься, если я оставлю тебя одну? – Она осматривается. Другие, судя по всему, уже разошлись по комнатам. Общий зал опустел.

– Нет, совсем нет. Мне тоже пора в кровать.

Она кивает на прощание, как настоящая герцогиня, и направляется к лестнице.

Допиваю колу. Уверена, завтра все проблемы с Ханной наконец разрешатся. Валери списывается с Беверли. Я подробно опишу подруге, что прочитала в этом коротком чате.

9

Суббота, 31.10

Перспектива разговора с Ханной все еще кажется неплохой даже в утреннем тумане. Никогда так хорошо не спала. Записала новости о Беверли в свой счастливый ежедневник. Я могу сделать что-то хорошее. Это чистое везение, несмотря молчание Ханны. Она так и не взяла трубку. Я съедаю вкусный завтрак и сразу направляюсь в ее общежитие. Дверь открывает, сонно моргая, ее соседка Алина. На ней мягкий халат и розовые пушистые тапочки.

– Мне нужно срочно поговорить с Ханной. Она дома?

Алина потирает заспанные глаза и широко зевает.

– Я не видела ее уже несколько дней. Мы… – девушка хмурится, – не видимся. – Она убирает выбившуюся прядь с лица и бросает короткий взгляд на стену возле двери. – Ханна в редакции. Здесь так написано. – Алина указывает на что-то пальцем.

Я заглядываю за дверь и вижу маленькую доску. Как это похоже на подругу: она всегда аккуратно указывает даже такие мелочи. Улыбаюсь и прощаюсь с Алиной.

– Тогда загляну в редакцию. Спасибо.

Я разворачиваюсь. Алина бормочет что-то на прощанье. Спускаясь по лестнице, снова набираю номер Ханны, но меня перенаправляют на голосовую почту. Несмотря на позитивный настрой, с которым я встала утром, живот сжимается. Цепляюсь за вчерашнюю запись на нижней строчке счастливого ежедневника – резюме дня, если такие существуют: «Счастье – это… понимание, что можно изменить ситуацию к лучшему».

На пути в редакцию я вижу, что в обеих комнатах включен свет. Все-таки уже осень. Оказавшись в библиотеке, снова набираю номер подруги и тут слышу звонок за закрытыми дверями редакции. Узел в животе превращается в гнев, пронизанный разочарованием. Без предупреждения открываю дверь и выкрикиваю:

– Ханна!

Она тут же выходит из соседней комнаты и закрывает за собой дверь.

– Привет, Кара! – Подруга выдавливает улыбку. Раньше ей это лучше удавалось. – Что ты здесь делаешь в такое-то время? – Ее щеки дергаются от попыток улыбнуться.

Я отключаю звонок на ее телефоне. Этот раздражающий звук наконец затихает. Комнату наполняет тишина, и между нами повисает напряжение.

– Хотела навестить свою лучшую подругу, принести ей завтрак, – говорю я и поднимаю бумажный пакетик – в нем мой обед. – Она не отвечает на звонки. Ты ее не видела?

Услышав саркастичный тон, Ханна опускает взгляд на пол.

– Почему ты от меня прячешься? – настаиваю я.

Она отвечает не сразу.

– Знаю, ты не хочешь об этом слышать, но… – Она громко сглатывает. – Но у меня есть информация, что Беверли не выписалась из отеля, в котором, судя по всему, жила.

Опускаю взгляд и делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Ах, да? – Мои слова звучат вызывающе. – Я, вообще-то, видела чат, где она рассказывает, как наслаждается в Пизе солнцем и парнями.

Ханна энергично качает головой. Пара каштановых прядей выбивается из хвостика.

– Это невозможно.

– Кто сказал? И откуда у тебя подобная информация? – стараюсь говорить нейтральным голосом. Очень непросто. Я так надеялась, что все прояснится.

Она снова медленно качает головой.

– Не могу рассказать.

– Проклятье, Ханна! – я повышаю голос. В нем слышится разочарование. – Мы всегда все обсуждали, между нами нет тайн. Что происходит?

Она явно борется с собой, взгляд мечется по комнате. И наконец отвечает:

– Не могу тебе рассказать. Пока нет. Пожалуйста, Кара, ты должна…

Качаю головой.

– Нет, Ханна. Я ничего не должна. Ты тогда предупреждала меня насчет Мейсона, не помнишь? Он тоже раздавал мне указания, потому что не доверял. Сейчас ты поступаешь точно так же! – бросаю ей в лицо. Подруга даже не морщится, но я вижу, как она сглатывает. – Если ты мне не доверяешь, то… – Не хочу признавать, что наша дружба, существующая с самого садика, рушится. Мысленно вырываю вчерашние страницы из ежедневника. Я не в силах изменить все к лучшему! Как я вообще могла в это поверить.

– Кара, пожалуйста! – начинает Ханна, ее взгляд мечется, словно она лихорадочно ищет текст, который сможет прочитать. – А помнишь, как все началось с Мейсоном?

Отступаю и отмахиваюсь от возникших перед глазами картинок.

– Я пыталась с тобой поговорить, но ты была еще не готова. Ты всегда больше верила ему, чем мне. Помнишь? Поверь хотя бы сейчас. Пока я не могу рассказать тебе больше.

– Как ты вообще можешь это сравнивать? – кричу я, потом поджимаю губы и покидаю редакцию. Несусь между темными стеллажами с книгами, выскакиваю на улицу, хватая ртом воздух. Приходится бороться со слезами, обжигающими глаза. Никогда не думала, что нехватка доверия может сделать так больно.

И все из-за какой-то статьи! Медленно бредя в сторону Дома Воронов, я вспоминаю все, что знаю о расследовании Ханны. А это немного. Судя по ее возражениям по поводу моего переезда в Дом Воронов, расследование связано с этим обществом. Возможно, она хочет, чтобы я стала шпионить. Полный абсурд. Почему именно сейчас подруга вцепилась зубами в прошлогоднюю историю? Столько всего интересного можно рассказать. Например, по кампусу все еще бродят зловещие типы с большими сумками. Они способны в любой момент достать камеры с гигантскими объективами.

Статья об учебе Джошуа Прентисса в Святом Иосифе вызвала бы интерес далеко за пределами кампуса. Не считая эксклюзивного интервью с Ханной в выходные перед началом триместра, в «Шепчущем» не было ничего о сыне президента США. Ни одной заметки. Охрана кампуса пытается прогнать папарацци с территории, но безуспешно. В онлайн-изданиях желтой прессы можно найти больше о Джошуа Прентиссе, чем в «Шепчущем». Вопреки здравому смыслу Ханна отмела наши с Лукасом советы воспользоваться эксклюзивным правом студенческого журнала. Все статьи «Шепчущего» попали бы в онлайн-издания, получили бы огромную аудиторию, а значит, и известность. Это был первый раз, когда я не смогла понять подругу.

В сумке вибрирует телефон. До последнего надеюсь увидеть номер Ханны, но на дисплее высвечивается «Тайлер Уолш».

– Да? – отвечаю я.

– Что-то случилось? – Тайлер кажется встревоженным. Его забота переполняет чашу весов, а точнее, слез. Я качаю головой. Он, естественно, ничего не видит и повторяет вопрос, уже настойчивее.

– Кара, рассказывай! – просит он. В трубке слышу женский голос, интересующийся, что ему принести. Тайлер просит подождать секунду. Часть меня этому радуется. Другая, самая мерзкая часть, понимает – Тайлер еще не завтракал. Но сейчас он мне нужен. Человек, которого я знаю всего пару недель, стал моей единственной опорой. Как такое случилось?

Вместо ответа я лишь всхлипываю.

– Ты где?

Падаю на скамейку в парке. Влага тут же пропитывает штаны.

– Я в парке. Прямо за мостом. – Не хочу жаловаться, не хочу умолять его прийти и объяснить, почему мне кажется, что лучшая подруга меня бросила. Да и не нужно.

– Никуда не уходи. Я сейчас буду.

Я слышу, как женщина о чем-то спрашивает. Тайлер извиняется, объясняя, что появились важные дела.

По крайней мере, я ему важна. Эта мысль могла сделать меня счастливой. Но мрачные тучи над головой все портят. Сегодняшний день доказывает: счастье – умение замечать его, даже если оно прячется среди переживаний и плохого настроения.

Даже внутренний голос полон сарказма. Снова сосредотачиваюсь на Тайлере, который несет в трубку какой-то бред, и я не понимаю смысла. В голове лишь всплывает имя – Джейн Остин. Не важно, что именно он сказал. Важно, что он не завершает звонок, а продолжает болтать, даже когда его дыхание учащается от бега. Уже одно это заставляет меня улыбнуться, хотя при мысли о Ханне горло сжимается.

Вскоре вижу друга на дороге. Пока он мелет про то, что Плохие Парни были популярны еще в далеком прошлом, его дыхание становится все спокойнее. Тайлер приближается ко мне чуть ли не расслабленный.

– Я упустил свой завтрак в «У Евы», теперь ты должна пойти туда со мной, – говорит он в телефон, хотя уже стоит перед скамейкой.

Я завершаю звонок, потом убираю телефон в сумку, прежде чем поднять взгляд. Искорки в его глазах придают уверенности. Настроение улучшается.

– Должна? – переспрашиваю и стараюсь не улыбнуться в ответ. С Тайлером это практически невозможно. Какими бы ни были обстоятельства.

– О, да. Ты же не можешь взять на себя ответственность за то, что мое идеальное тело свалилось без сил, не так ли? – Он протягивает руку, и я беру ее. Он с силой поднимает меня. Я падаю в его объятия. Короткое мгновение мы стоим очень близко друг к другу. Узел в моем животе взрывается, и покалывание расползается по всему телу. Быстро отстраняюсь. Мозг бьет тревогу. Между нами никогда такого не было.

– Давай сходим к Еве, – даже это короткое предложение произношу сбивчиво. Потом спешно направляюсь в сторону, откуда прибежал Тайлер. Он быстро меня догоняет. Мы идем бок о бок, и я отчетливо ощущаю маленькое расстояние между нами.

Ни словом не обменявшись, подходим к маленькой светлой пекарне. Старомодный колокольчик над головой приветствует нас веселым звоном. Покалывание в теле наконец прекращается, и неловкость уходит. Да, мне неловко. Мы дали друг другу ясные сигналы, а я себе клялась больше никогда не превращаться в жалкое существо, как тогда, после Мейсона. Сейчас нужно сосредоточиться на учебе и на вступлении в общество Воронов.

В голове снова прояснилось. Я иду к столику на двоих у окна, вешаю куртку на спинку стула и спрашиваю Тайлера, что он хочет заказать в качестве компенсации.

– Ты хочешь заказать мне завтрак? – уточняет он, сбитый с толку. На его лице такой ужас, что я не могу не рассмеяться.

– Отказываюсь нести ответственность за то, что ты пришел на завтрак не вовремя.

– Я переживу пару минут, пока Ева примет заказ. – Друг плюхается на стул и внимательно смотрит на меня.

– Я все-таки настаиваю. – Не хочу, чтобы за меня снова платили. Сейчас я наконец могу отблагодарить его.

– Ну ладно, – сдается он и говорит, чего хочет. К счастью, я хорошо научилась запоминать заказы. Мне несложно передать все Еве за стойкой. Как всегда, у Тайлера особые пожелания, когда речь заходит о кофе. Хозяйка сразу понимает, что заказ для него.

– Он чаще приходит сюда с тобой, чем с другими, – замечает хозяйка кафе, раскладывая заказанные эклеры на тарелочки. Где-то на фоне бьют часы, вторя моему пульсу.

– Мы просто хорошие друзья, – быстро отвечаю я. Судя по всему, слишком быстро. Уголки губ Евы приподнимаются, и она смотрит через мое плечо на наш столик у окна. Ее седые брови сходятся на переносице. Я встревоженно разворачиваюсь.

Перед Тайлером стоит Ханна. Он поднялся с места. Теперь оба обжигают друг друга взглядами.

– Я вернусь и заберу заказ, – говорю я Еве и спешу на другой конец кондитерской. Ханна с Тайлером уже привлекли к себе внимание гостей.

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю я Ханну, которая требует от Тайлера оставить меня в покое. – С чего тебя вообще интересует, чем я занимаюсь? – не могу не уколоть ее.

– Хотела извиниться перед тобой. Ты выбрала плохой момент, чтобы прийти… – Она тянет меня за рукав толстовки, и мы отходим от Тайлера на пару шагов. Чувствую взгляды двух девушек, которые быстро отворачиваются, как только я смотрю на них.

– Слушай, я не должна была так отмахиваться, когда ты рассказала про Беверли. Но то, что ты сообщила о чате этой Валери, не может быть правдой.

– Серьезно? – Сильнее закатить глаза уже невозможно.

– Я кое-что знаю о Беверли, – Ханна кусает щеку, – кое-что личное, противоречащее тому, что ты рассказала. – Теперь она уже шепчет. – Не могу раскрывать тайну, потому что… это может привести к далеко идущим последствиям. Но умоляю тебя довериться. – Подруга хватает меня за руку. Ее пальцы холодны как лед. – Пожалуйста, Кара.

Тайлер медленно приближается за спиной Ханны, словно хочет защитить меня от лучшей подруги.

– У него недвусмысленная репутация. Я хочу лишь предостеречь тебя, дорогая.

– Это не объяснение. Почему ты его так не любишь? Ты тоже смеялась над слухами, утверждая, что они выдуманные. Более того, я сама решаю, с кем мне проводить время. – Убираю свою руку. – Или все объяснишь и наконец доверишься мне, или… – Не могу произнести ни слова, но Ханна точно знает, что я хочу сказать.

Она опускает взгляд, сглатывает и кусает губу.

– Не могу, пока нет, – едва слышно выдыхает она. Потом быстро разворачивается, чуть не врезаясь в Тайлера, и обходит его. Вижу, как они обмениваются мрачными взглядами. Раздается бой часов, а я стою и наблюдаю через большое окно, как лучшая подруга достает телефон из кармана штанов и вскоре исчезает из виду.

– Что с ней не так? – спрашивает кто-то за моей спиной.

– Может, эти дни? Или она ревнует, – звучит другой голос.

Я молниеносно разворачиваюсь. Вижу Бриттани и Черил, Вороны со второго курса, лучшие подруги Лоры в общежитии. По крайней мере, мне так кажется. Они постоянно вместе.

– Что с вами не так? Она тоже женщина. А вы такое говорите!

Хотя им приходится сидеть и смотреть на меня, под заносчивым взглядом Бриттани я скукоживаюсь до размеров чихуахуа.

– Она не такая, как мы, – с отвращением произносит Бриттани. – Все время кажется, что она мысленно раздевает меня. – Девушка демонстративно вздрагивает. Черил громко смеется над ее актерским мастерством.

– Вы просто больные, – шиплю я. Ненавижу предрассудки. И терпеть не могу людей, которые мыслят шаблонами. Молча считаю до трех, чтобы успокоиться. – Не нужно судить других по себе, Бриттани, – добавляю я.

Ко мне подходит Тайлер, мягко берет за руку, но я еще не закончила.

– Если ты истекаешь слюнями по любому парню, это не значит, что и с Ханной такое происходит.

Черил испуганно ахает. Судя по всему, никто не разговаривает так с дочерью миллионеров – миллиардеров? – за которую она постоянно цепляется. Но в ее красивой головке, кажется, все-таки есть какой-то разум. Девушка берет подругу за руку и бормочет:

– Она в чем-то права, Брит.

Та пронзает Черил взглядом.

– Да, Ханне нравятся девушки, но это не значит, что автоматически ей нравятся все, ведь так? – настаивает Черил.

Бриттани бормочет что-то непонятное в ответ, а Тайлер тянет меня прочь от гадин к нашему столу. Ева уже принесла заказ. Обернувшись к стойке, я ловлю ее взгляд и жестом благодарю.

Мы присаживаемся. Вкус эклера прогоняет злость на Бриттани и Черил. Умяв два пирожных, я ощущаю, как их глупость уходит далеко на задний план. Сразу вспоминаю вопрос, который пришел в голову, пока я наблюдала за Ханной и Тайлером.

– Как вы вообще познакомились?

Тайлер с набитым сливками ртом вопросительно смотрит на меня.

– Я про тебя и Ханну. Откуда ты ее знаешь? – уточняю я. Понятно, Ханна знает Тайлера, все же следить за детьми политиков – часть ее работы. Но не думала, что и он знает подругу. Или Тайлер просто так реагирует на открытую враждебность? Я не поняла, разговаривали ли они вообще.

Не может быть, чтобы между ними раньше была романтическая связь. Ханна не так уж ошибается в репутации Тайлера. Слухи о его свободном обращении с женщинами ходят повсюду. Это меня не беспокоит. Мы с ним находимся во «френдзоне».

– Мы… я ее еще не встречал, но читал кое-что о ней, – туманно отвечает он, но быстро понимает по выражению моего лица, что такого ответа мало. – Я не хочу поносить твою подругу или ее работу, – добавляет он. Это меня совсем не успокаивает. Даже наоборот. Что с Ханной случилось в Святом Иосифе?

Я игнорирую попытки Тайлера улучшить мое настроение плохими шутками. Пишу Ханне, спрашивая, какие у нее претензии к Тайлеру. Сложно представить, что такая открытая враждебность связана только с его репутацией, пусть даже не лучшей.

Полчаса спустя прощаюсь с Тайлером. Нужно вовремя прийти на смену в закусочной. Еще я хочу забрать свой зарядный кабель, прежде чем поехать в город. Уже собираясь снова покинуть Дом Воронов, слышу свое имя. Останавливаюсь, делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к Лоре.

– Чего тебе? Мне нужно успеть на смену в закусочную, – поясняю я.

Лора дергает свой светлый хвостик и накручивает короткую прядь на палец.

– Ты знаешь, Вороны не терпят скандалы.

Я таращусь на нее, не в силах понять, что ей от меня надо.

Лора медленно подходит поближе и театрально рассматривает красный лак на идеальных ногтях.

– Я тут слышала о потасовке, которую устроила твоя подруга у Евы. Ходят разные слухи.

– И? – Краем глаза смотрю на настенные часы – судя по всему, придется ехать в закусочную не в таком спокойном темпе, как я хотела.

– Пожалуй, тебе стоит еще раз прочитать наши правила, они все есть в приложении. Валери не нравится, когда Воронов втягивают во всякую грязь. Тебе следует правильно выбирать окружение. – Ее голос такой же медово-приторный, как и ее улыбка, но в каждом слове больше яда, чем в Бриттани и Черил вместе взятых.

– И ты хочешь наябедничать на меня Валери. Уверена, что и на такое благосклонно не посмотрят, – бросаю ей в ответ.

– Не наябедничать. Валери меня назначила вторым председателем. – Щеки Лоры приподнимаются. Внешне она невероятна красивая. Внутри же все совершенно наоборот.

– Поздравляю, – саркастично отвечаю я и просто ухожу прочь. Неужели Валери купилась на подхалимство Лоры? Или за эту должность ей нужно благодарить Бриттани и Черил? На прошлой неделе Диона рассказала, что Валери всегда выбирает «вторую» среди кандидаток, это традиция. Она надеялась, выберут ее. Мама Дионы когда-то была вторым председателем. Надеюсь, она не расстроилась, что выбор пал на Лору.

По пути на парковку вибрирует телефон. Я не рассчитывала на письмо от Ханны. Объяснение, почему ей не нравится Тайлер, снова очень расплывчатое. Вряд ли его можно засчитать.

Он нехорошо повел себя с подругой.

И все. Неужели Ханна хочет отделаться таким кратким предложением? Нажимаю на значок трубки и звоню ей. Как ни странно, она тут же отвечает.

– Поэтому ты велела ему держаться от меня подальше? Серьезно? – спрашиваю я, не дав ей сказать и слова.

– Знаешь, я не могу говорить об этом, пока расследование…

– Он тоже связан с Беверли Грей? Ханна, ты зря переживаешь. Они не сбежали вместе. – В этом меня убедил Тайлер, заливаясь смехом, когда я рассказала ему о слухах.

– Что-то не так. Я доверяю своему инстинкту. Я напишу эту статью, – голос Ханны кажется прохладным.

– Тогда больше не хочу помогать в «Шепчущем», пока ты не закончишь дело. – «Иначе наши отношения лишь ухудшатся», думаю я. – Возможно, твои приоритеты снова изменятся. Надеюсь на это. – Я завершаю разговор и игнорирую новый входящий звонок, садясь в «Хонду». Прежде чем уехать, выключаю телефон.

10

Четверг, 5.11

Я смотрю на пустую страничку перед собой и пролистываю листы назад. С момента ссоры с Ханной в прошлые выходные я больше не связывалась с ней и ничего не вносила в счастливый ежедневник. Надеялась вспомнить хотя бы один приятный момент, когда заменила заболевшую Сьюки в закусочной. Но именно сегодня у всех клиентов плохое настроение, как бы широко я ни улыбалась или как бы быстро их ни обслуживала. Я не услышала ни одного «Спасибо большое» и не увидела ни одной искренней улыбки. Может, стоит внести сюда вечер кино с Тайлером? Правда, в последнее время эти вечера стали рутиной. Разве такие замечательные моменты, как уютное сидение на удобном диване рядом с прекрасными людьми, теряют свое обаяние только потому, что часто повторяются? Тогда всем пришлось бы постоянно придумывать новые дела, которые доставят нам радость. Качаю головой, записываю в окошко понедельника «вечер перед телевизором с Тайлером». Еще я счастлива, что, пусть и временно, нашла приют у Воронов, а в Дионе – новую подругу. Также отмечаю, как приятно не находиться в постоянном стрессе. Теперь, когда мне не нужно столько времени проводить в дороге, дни словно состоят из сорока восьми часов. С учебой, домашней работой и всем, что нужно было как-то вмещать в расписание до переезда к Воронам, я справляюсь одной левой. Не знаю, может, я все придумываю, но мне кажется, профессоры стали относиться ко мне по-другому. Возможно, у меня просто появилось больше времени, чтобы об этом поразмыслить.

Запись на сегодня появляется через полчаса: «Счастье – это… когда твоя коллега приходит до начала своей смены и предлагает тебе уйти домой».

По крайней мере хоть что-то, да? Я радостно смотрю на дневник и радуюсь, что сегодня вернулась в Дом Воронов не так поздно.

В световом дворе Диона тут же вскакивает с места и быстро подходит ко мне, словно все время ждала только меня. Сегодня ее яркие волосы уложены волнами, и выглядит она, как обычно, сногсшибательно. Даже удобный «домашний костюмчик», как она его называет, по цвету подходит под волосы.

– Твое платье для Ночи Создания Пар готово! – Она чуть ли не взрывается от переполняющей ее энергии. Голубые глаза сверкают. Она хватает меня за руку и тянет вверх по лестнице. – Я написала тебе поторопиться, но…

– Ты же знаешь, в закусочной не разрешают пользоваться телефонами, – уже не в первый раз поясняю я, и она театрально вздыхает. – Всегда оставляю его в шкафчике в раздевалке в офисе Дэна. А ему станет плохо, если я не выключу телефон или, по крайней мере, не поставлю его на беззвучный режим.

– Да знаю, знаю! – Она взмахивает рукой, а потом снова тянет меня вверх по лестнице. – Но ты не представляешь, как я взволнована. И как нервничаю… – Диона поворачивается ко мне, наконец отпускает мою руку и дергает за синие кончики волос.

– Нервничаешь? Из-за меня?

Глупо предполагать, что она никогда не нервничает. Никто не может всегда быть уверенным в себе. Но она меня знает: Кара с фобией к моде. Понятия не имею, «подходит» ли что-то, «приемлемо» или «совершенно нет». Уже не говоря о том, можно ли вообще так говорить.

– Идеально скрыть твое лицо – самая сложная задача для меня. – Она идет дальше и оставляет меня стоять на лестнице.

Я следую за ней. Медленно. Словно через ледяную воду по колено. На меня давят ее, пусть и поверхностные, слова. Никому не хочется слышать подобное. И вообще, такое говорить не очень красиво. Так говорила мне и Фи, и мама.

Я подхожу к двери в комнату Дионы, задерживаюсь на пороге, смотрю на весь хаос из ткани, манекенов и инструментов для шитья. Комната Дионы спроектирована так же, как и моя, но при этом совершенно другая. Кажется, она живет здесь уже многие годы. К краю большого театрального зеркала приклеены бесчисленные фотографии. На многих из них изображена Диона. Даже на стенах висят картинки, эскизы одежды в рамках, грамота за какой-то приз и парочка семейных фотографий. Она уверена, что пройдет фазу кандидатки, иначе бы не стала тратить столько сил на то, чтобы повесить подходящие по цвету занавески. Я делаю шаг вперед, стараясь не наступить на дорогую ткань.

– Что такое? Ты не рада примерке? – спрашивает Диона и подскакивает ко мне, перепрыгнув две горы ткани. – Знаю, тебе не нравится весь этот цирк с модой, как мне, но…

– Что не так с моим лицом? – спрашиваю я. Снова вспоминаются старые истории, как другие дети смеялись надо мной из-за рыжих волос и как позже, в старшей школе, меня мучили из-за «ужасных веснушек». Все злобные слова, произнесенные шепотом, каждый день лишали меня уверенности в себе. Пока Ханна не положила этому конец.

– А почему с ним должно быть что-то не так? – удивленно смотрит на меня Диона.

– Ты сказала, что сложнее всего было спрятать мое лицо. – На языке остается горький привкус, эхо прошлого.

Диона склоняет голову набок и хмурит темные брови – их цвет остался естественным. Потом убирает прядь волос мне за ухо. – Твое лицо идеально, – говорит она. – Гармоничное, все на месте. Это была моя проблема.

Я все еще не понимаю, на что она намекает. Диона поворачивается и что-то ищет. Отыскав, протягивает мне что-то филигранное и металлическое.

– Бал Ночи Создания Пар – это маскарад, – говорит она и подносит асимметричную маску к лицу. Тонкая, с блестящими камушками сетка внутри черных металлических завитков окружает только ее правый глаз. На другой стороне прикрыты только брови, а под голубыми глазами болтаются три тонкие цепочки. – Я ни в коем случае не хочу скрывать твои замечательные веснушки, – говорит она и показывает на пятнышки, которые я так ненавидела раньше. – Надеюсь, ты не против. Было нелегко объяснить дизайнеру, что именно мне нужно. – Диона неуверенно смеется.

Когда я не отвечаю, она начинает волноваться. Подавляю все переживания и шепчу:

– Она идеальна.

– Тогда подожди, пока не увидишь платье.

Девушка кладет маску на маленький столик посреди всего хаоса и уверенно проходит между многочисленными безголовыми манекенами. На них просторные платья для бала с тысячами слоев ткани над широкими кринолинами. Страшно представить, как я надену нечто подобное. С тихим скрежетом Диона отодвигает в сторону монструозные наряды и открывает взгляду самое красивое платье, которое я когда-либо видела.

По сравнению с помпезными платьями рядом с ним это кажется простым, но завораживает меня, притягивает, словно магией. Нижняя ткань кремово-белая. Сверху черная органза, которая создает рукава по локоть и волнами ниспадает на слегка расклешенную юбку. От талии, обтянутой присборенной шелковой лентой, вокруг декольте и на прозрачных рукавах платье украшено черной вышивкой, идеально сочетающейся с маской.

– Ну скажи хоть что-то! – просит Диона, становится прямо рядом со мной и выжидающе смотрит. – Слишком простое, да? – Она глубоко вздыхает. Блеск в ее глазах меркнет.

– Оно… – я пытаюсь подобрать слова, – идеально. Не знаю, как мне тебя отблагодарить.

– Нравится, да? С этой белибердой, – она показывает на монструозное платье на другом манекене, – ты ничего не добьешься. Ты более естественная и настоящая. Простой эскиз сам собой напрашивался.

Я обнимаю Диону, крепко прижимаю к себе – чуть не задыхаюсь в ее лилово-розовых волосах.

Счастье – это… когда твоя подруга так хорошо тебя знает, что создает для тебя идеальное платье.

– Я сомневалась по поводу Ночи Создания Пар и бала, – говорю я, отпустив ее, – но теперь рада такой возможности. – Слова исходят из самого сердца. Диона пищит от радости.

– Ты должна примерить его, вдруг нужно что-то поправить. Было сложно не нацепить его на тебя уже на первой стадии. Пришлось шить на глаз. – Она трет виски. – Лучше разденься вон там. – Девушка показывает на состоящую из трех зеркал ширму в углу возле кровати. – Я передам платье.

Я так и делаю, снимаю свои шмотки и надеваю платье, которое протягивает Диона. Наконец выхожу к ней.

– Не смогла застегнуть молнию полностью. – Пробую еще раз, но Диона быстро застегивает последний сантиметр и поворачивает меня к ширме. Едва себя узнаю. Когда я в последний раз носила платье? Не могу вспомнить. Раньше такая модель была бы недоступна для меня.

– Все кандидаты-Львы будут завидовать твоему партнеру, – заверяет Диона. Наши взгляды встречаются в зеркале, пока она поворачивает меня из стороны в стороны за талию, тонкую благодаря широкой черной ленте. – Все гости на балу не смогут оторвать от тебя глаз. – Она еще раз осматривает свою работу, явно довольная.

– А как вообще пройдет вечер? – спрашиваю я, вернувшись за ширму, чтобы переодеться. – Валери поручила Лоре поговорить со мной о фазе кандидатов, но мне мало что удалось вытащить из нее. Может, родители тебе больше рассказывали о выходных Ночи Создания Пар?

– Если бы! – кричит она в ответ. Я слышу, как Диона ходит по комнате. – Хотя это, естественно, интересовало меня больше всего. – Девушка фыркает. – В чем же тогда веселье, милая? – вкрадчиво произносит она деланым голосом, судя по всему, подражая своей маме. И пусть между нашими семьями пропасть, кажется, наши мамы похожи. Подобная мысль вызывает у меня смех.

– Что смешного? – Диона снова подходит к ширме. Ее голос становится громче. Я натягиваю толстый вязаный свитер на безрукавку и высвобождаю волосы из воротника.

– Я уже слышала такие слова от своей мамы, – объясняю я, выходя с платьем в руках. – Хотя тогда речь шла не о зловещей вечеринке студенческих сообществ.

– Все мамы одинаковые, – вздыхает Диона. Киваю, соглашаясь.

В последний раз я это обсуждала с Ханной. Мысли о ней вызывают боль в груди, и улыбка исчезает с губ. Что она сейчас делает? Я сама отвечаю на вопрос: проверяет теорию заговора против Беверли Грей. Прогоняю ревность, проникшую в мои чувства, и надеюсь, что во время своих расследований она все-таки иногда скучает по мне так же, как я по ней.

– Что ты сегодня делаешь? – вопрошающе смотрит на меня Диона. Решаюсь рассказать ей о своих планах.

– Я хотела посмотреть фильм с Тайлером, – медленно произношу я, но тут в голову приходит идея. – Не хочешь пойти со мной? Клянусь, он не кусается, хотя много флиртует. Скажу ему хорошо себя вести.

Диона морщит лоб.

– Думаешь, он не против? Наверное, Тайлер хочет только с тобой…

Я быстро качаю головой.

– Мы просто друзья, и у нас хороший вкус в кинематографе, – поясняю. – Мне нравится проводить с ним время, но мне ничего от него не нужно. Спрошу его, если ты не против.

Диона улыбается.

– Не против. Стоит выбраться из Дома Воронов. Я уже много дней работаю над платьем и проводила больше времени с безголовыми манекенами и тканями, чем на курсах.

Тут же отправляю сообщение Тайлеру и смотрю на растирающую глаза Диону. Меня накрывает неприятное чувство.

– Я плохая подруга, – быстро говорю я. – Свалила на тебя всю работу и ни разу не предложила помочь.

– Да что ты! – машет рукой Диона и снова улыбается. – Командная работа – не моя сильная сторона. Она все путает, а моя голова не любит, когда планы нарушаются.

– Понимаю, – отвечаю я и сообщаю, что Тайлер «радуется, что к нему придут две девушки, с которыми он может поделиться своим очарованием».

Диона смеется.

– Кажется, он очень самоуверенный.

– Не представляешь насколько! – Ее смех заразителен.

– Тогда хорошо, что я заполнила этот пробел в знаниях. Завтра уже начнется горячий этап для кандидаток.

11

Пятница, 6.11

– Лимузин с шофером? Серьезно? – Я смотрю на отполированный до блеска черный автомобиль перед нами. Дверь придерживает седовласый мужчина в костюме. За ним подъезжают такие же машины и занимают всю парковку.

Валери велела нам выйти через черный вход. Сумки с вещами на выходные нужно было поставить у дверей наших комнат еще утром перед занятиями. Диона захватила не только мое платье. Переносная напольная вешалка и два огромных чемодана загородили коридор возле ее комнаты. А у моей двери стоял лишь маленький черный чемоданчик. Все, по словам Валери, должно прибыть на место раньше нас, но куда, она никому не рассказала.

Нервничает даже Лора. Она постоянно грызет ногти, пока Бриттани не бьет ее по пальцам. Не сильно, но достаточно, чтобы Лора выпрямилась и поправила маску, из-за которой выглядит очень заносчивой. Бриттани и Черил плохо на нее влияют.

Валери садится в первый лимузин. Вороны следуют за ней. Я слышу хлопок пробки, затем звон бокалов и веселый смех из отъезжающих машин. Непрозрачные окна автомобилей уже закрываются.

Кандидаткам велят сесть в последний лимузин. Я жду вместе с Дионой, Селестой, Насрин, Эмили, Каири, Шарлоттой и Лорой. Последняя держится подальше от нас, словно мы больны чем-то заразным. Уезжают еще два лимузина со старшими Воронами. Я слежу, как они добираются до главной улицы и вливаются в поток машин, которые тоже направляются вдоль полей к дороге. Волнение смешивается с ужасным ожиданием.

– Это Львы? – спрашиваю я Диону и показываю на выезжающие из восточной части кампуса машины.

Она кивает.

– Особняк Львов находится прямо за стеной возле Дома Воронов. – Диона указывает на кирпичную стену, которая отделяет парковку от Дома Воронов и окружает всю его территорию.

– Они живут прямо рядом? – В каждом слоге звучит вопрос: почему никто об этом не рассказал?

– Кандидатки не должны шпионить за ними, так говорила мама. Первая официальная встреча должна состояться в Ночь Создания Пар.

Наконец подъезжает последний лимузин. Мы садимся в него друг за другом. Смесь покалывающей нервозности и горячего предвкушения наполняет пропахший кожей салон. По обеим сторонам машины внутри она кажется намного больше, чем снаружи – нас ждут белые диваны. Между ними находится маленький бар с освещенными неоновым светом бокалами и напитками.

Наша цель приближается. Девушки начинают делиться слухами о пресловутой Ночи Создания Пар. Только Лора смотрит через плечо в тонированное окно и не участвует в разговоре. Мне немного жаль ее, но тут я вспоминаю про ее заносчивость, и сочувствие тает, словно кусочки льда для шампанского, которые Селеста бросила на пол.

Очевидно, это привлекает внимание и Насрин. Она переводит взгляд с меня на Лору, ее густые брови сходятся на переносице. Потом девушка решает честно поговорить с Лорой. Остальные внимательно уставились на них.

– Ты здесь только из-за стипендии или хочешь повеселиться?

– Я… хочу стать Вороном, – бормочет Лора.

– Но зачем? – Насрин с любопытством наклоняется вперед. Я не задаю свой вопрос. Сидящая рядом со мной Диона внимательно смотрит на обеих девушек, как и остальные кандидатки.

Наконец Лора снова берет себя в руки и избавляется от маски стервы Бриттани и Черил.

– Потому что я заслужила. – Больше она ничего не говорит, просто смотрит в окно и игнорирует взгляды, которые мы все на нее бросаем.

– Стипендию? – спрашиваю я Насрин.

– А ты не знала? – Ее это чуть ли не шокирует. – Зачем ты стала кандидаткой?

– Из-за Дома Воронов, – тихо отвечаю я и беспокойно ерзаю на кожаном диване.

– Никто не сказал тебе, что, помимо бесплатного проживания и всех других расходов, обучение тоже оплатят?

Я качаю головой, отрываю взгляд от пола и тут же встречаюсь глазами с темными, окруженными морщинками от смеха глазами Насрин.

– Значит, наш номер два кое-что пропустил. – Она бросает быстрый взгляд на Лору, но та не реагирует. Потом все-таки смотрит на меня.

– Это называется приятным сюрпризом. Надеюсь, ты справишься.

Поражает ее прямота. Бормочу: «Спасибо». Остаток путешествия я только и думаю, что о стипендии и обо всех возможностях, которые принесет членство в сообществе Воронов: моя семья сможет тут же погасить кредит, выплатить ипотеку двоюродной бабушки Мэри за дом. Было бы… чудесно. За эту мечту нужно бороться – тем более Лора намеренно о многом умолчала.

Когда мы въезжаем в широко открытые металлические ворота под небом, покрытым розовыми высококучевыми облаками, все смотрят в окно и изучают фигурно подстриженные живые изгороди и по крайней мере два колодца. Лимузин поворачивает, с моей стороны машины открывается вид на величественное высокое здание. Каири тихо вскрикивает и зажимает рот рукой. Водитель открывает двери. Мы все медленно выходим и с благоговением рассматриваем роскошное здание в стиле барокко.

– Добро пожаловать в поместье Стюардов, – приветствует нас Валери. Она стоит на лестнице с каменными балюстрадами, а по сторонам от нее – остальные Вороны. – Лорд и леди Стюард проводят зимние месяцы в Италии и великодушно разрешили воспользоваться их летней резиденцией. – Она машет, приглашая нас внутрь. – Пожалуйста, следуйте за мной, нужно занять наше крыло. Скоро приедут кандидаты-Львы.

В сопровождении громкого бормотания я поднимаюсь по лестнице рядом с Дионой. Мы идем за Валери в боковое крыло. Она распределяет нас по разным этажам. Нам с Дионой достается общая комната. Я невероятно этому рада. Сумки с одеждой уже на месте. Мы приводим себя в порядок. Вскоре появляется горничная в идеальной, как в фильмах и сериалах, форме, и приглашает нас в помпезный обеденный зал.

Прежде я считала роскошным обеденный зал в Доме Воронов. Но то, что теперь открылось моим глазам, – настоящие декорации исторического фильма. В огромной комнате стоит стол в форме буквы U. Стены полны дворянских предметов искусства, между которыми висят лампы, напоминающие старые газовые фонари. Высоко над нашими головами тысячи кристаллов нескольких люстр отбрасывают блики на картины и обои.

Горничная просит нас подождать и показывает на Валери, которая сидит возле молодого человека с короткими русыми волосами во главе стола в виде подковы. Возле них собрались Вороны и Львы, которых я рассматриваю с особенным вниманием. Узнаю пару ребят из кампуса и сына хозяина медиаимперии – из прессы. По обе стороны восемь свободных мест. Я поворачиваю голову и вижу другой вход в обеденный зал. Там стоят ухмыляющиеся парни и показывают на нас. Кандидаты в Львы. Рядом стоит какой-то тип в костюме, вышедшем из моды. Все в нем кричит: «Охрана».

Когда мы все занимаем свои места, я рассматриваю восемь кандидатов-Львов, сидящих напротив, повнимательнее – и чуть не давлюсь: парень со светло-каштановыми волосами и в кожаной куртке наконец отворачивается от своего соседа, и я узнаю его. Диона, сидящая рядом, щиплет меня за ляжку. Мне с трудом удается сдержать крик.

– Это Джошуа Прентисс! – громко шепчет она. Обсуждаемый Джошуа тут же поворачивается к нам – как и все остальные в комнате. Мои щеки краснеют, и я опускаю взгляд на нежно-белую салфетку перед собой. Нужно было догадаться, что сын президента США – идеальный кандидат для Львов. Видимо, в глубине души все еще не понимаю, в каком обществе оказалась, хотя меня ежедневно окружает роскошь.

Толпа официантов и официанток подает еду, а Валери и Келлан Томас – председатель Львов – рассказывают, как пройдет вечер.

– На наших с Келланом планшетах представлены ваши оценочные листы. – Валери поочередно смотрит на каждую из кандидаток в Вороны. – Звучит хуже, чем есть на самом деле, – говорит она, повернувшись к побледневшей Каири. – Мы «оцениваем» только то, как вы ведете себя в определенных ситуациях, чтобы подобрать вам идеальную пару. – Она смотрит на сидящего рядом Келлана, и тот берет слово.

– Львы не терпят «петушиных боев», – предупреждает он своих кандидатов, которые тут же приосаниваются – или мне показалось? – Не вам решать, с кем вы встретитесь на завтрашнем балу Ночи Создания Пар. Решение примем мы. – На лице Келлана двигаются желваки. Пусть он и не шевелится, по его лицу бегают тени. Кажется, у Львов царят суровые порядки.

Пока нам подают бесконечное количество блюд маленькими порциями на гигантских тарелках, кандидаты и кандидатки обмениваются взглядами, словно робкие подростки. Некоторые словно оценивают, что-то подсчитывают. Вряд ли можно по поведению за столом понять, кто кому подходит. Или можно? Валери и Келлан постоянно перешептываются и смотрят в свои планшеты на столе, в которые вносят соответствующие пометки. Остальную часть ужина я судорожно прожевываю каждый кусочек, а в голове крутятся странные вопросы: правильно ли я ем? куда именно класть нож? правильная ли это ложка для волшебного шоколадного крема, который подают на десерт? И почему все это напоминает прощальный обед приговоренных к смерти?

12

Пятница, 6.11

Понимание, что за нами внимательно следят, сводит меня с ума. Ситуация не улучшается и после того, как мы покидаем обеденный зал и нас приглашают в гостиную лорда и леди Стюард. Большинство Воронов и Львов сворачивают в другой коридор, но некоторым любопытно посмотреть на игры в свидания, стоящие далее в расписании. Ну да, чем меньше «свидетелей», тем лучше, думаю я, переставляя ноги. На самом деле я бы с радостью сбежала оттуда.

Диона берет меня за руку и быстро сжимает ее. В отличие от моих ледышек рука подруги теплая и мягкая.

– Это не экзамен, на котором ты можешь ошибиться, – шепчет она на ухо. Стараюсь запомнить слова, которыми Диона затронула мой самый большой страх.

В гостиной нас ждет что-то похожее на «экспресс-свидания», известные по фильмам: восемь столов, на которых стоят букеты роз и свечи, ассоциирующиеся с романтикой. Но и те и другие вызывают у меня желание бежать без оглядки.

– Не надо, – выдыхает Диона, кладет руку мне на спину и толкает к одному из столиков.

Я сдаюсь и присаживаюсь.

Келлан поясняет порядок:

– Когда я подам знак, джентльмены садятся к дамам. У вас примерно пять минут на первое знакомство. Через пять минут кандидаты-Львы пересаживаются за следующий стол. Таким образом вы сможете оценить потенциальную пару для дальнейшей игры. Удачи!

Парни подходят к столам. Скрип стула моего соседа заставляет меня покрыться гусиной коже. Я вздрагиваю, когда он с такой же неуверенной улыбкой называет свое имя: Никлас Арвидссон.

– Как дела? – тут же спрашивает он. Мы проводим все пять минут свидания за поверхностной беседой о нашем душевном состоянии. Скандинавская бледность и светлые волосы Никласа заметно контрастируют с внешностью следующего собеседника, Хулио Эрнандеса. Самоуверенный испанец хвастается фирмой отца и на обычном свидании тут же потерпел бы неудачу, каким бы очаровательным внешне ни казался.

Бэррон Карстеирс – типичный и клишированный пример заносчивого потомка древней аристократической семьи, о которой я за пять минут узнаю больше, чем о нем самом. Его напыщенность, утрированные движения руками – я поспорила с Дионой, что он такой же сноб, каким и кажется. И победила.

Первое хорошее «свидание» получилось с Кемалом Баюми, изучающим биохимию, – только сейчас понимаю, что никто из предыдущих парней не рассказал ничего об учебе. Кемал «провел все свое детство в лаборатории родителей» и «после первых ползунков точно надел лабораторный халат». Он очаровал своим чувством юмора, и впервые за вечер я расслабилась. К сожалению, пять минут пролетели слишком быстро.

Следующий партнер – Томас Баумгертнер из Германии. У него трое братьев и сестер, раньше играл в футбол в какой-то лиге, которая мне ни о чем не говорит, сбежал из дома и живет теперь у своей тети. Монолог Томаса похож на устройство речевого вывода моего телефона, когда я прошу его прочитать статью из Википедии. К счастью, наше время ограничено.

Анандо Рай тут же после приветствия и представления объясняет значение своих индийских имен: Счастье и Радость. Именно ими он хочет стать для меня. Остаток времени мы обсуждаем, что означает мое имя. Так как «кара» на испанском означает «дорогая», он называет меня «дражайшей», а я все поглядываю на соседний столик. За ним Эмили сидит напротив Джошуа Прентисса, который буквально висит на своем стуле, словно брошенная туда одежда. Вместо того чтобы сосредоточиться на моем счастье – Анандо, – я отмечаю все мельчайшие движения президентского сына.

Когда раунд подходит к концу, он с облегчением вскакивает, выпроваживает Анандо и садится, ухмыляясь, напротив меня. Джошуа расслабленно кладет руки на стол и ждет, пока я его рассматриваю. Он снял черную кожаную куртку. Только узкая синяя футболка обтягивает его очевидно хорошо натренированные мускулы.

– Насмотрелась? – спрашивает он, тем самым отрывая меня от созерцания – в конце концов, не каждый день видишь сына президента США прямо перед собой.

Нет, это ложь. Его мать может быть кем угодно, я бы все равно рассматривала его правильный подбородок, щетинку и темно-голубые глаза, перед которыми свисают пряди русых волос. Джошуа Прентисс каждой клеткой излучает уверенность в себе и мог бы посоревноваться даже с Тайлером. Хотя они все-таки разные. В то время как Тайлер кажется открытой книгой, Джошуа Прентисс ведет себя так отстраненно и прохладно, словно у меня нет права сидеть напротив него, не говоря уж о том, чтобы его рассматривать. Во мне что-то автоматически закрывается и прячется. Я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди.

– Итак, начнем, – произносит Джошуа и убирает волосы с лица – Меня зовут Джошуа, мой любимый цвет – черный, и да, я знаю, это не цвет. Если придется исключить черный, то пусть будет джинсовый синий. А твой?

Я таращусь на него, пока этот поток слов укладывается в голове.

– Бирюзовый? – неуверенно отвечаю я. Слегка вздрогнув, он кивает.

– У меня нет ни братьев, ни сестер. А у тебя?

– Сестра, Фиби, – ошарашенно отвечаю я и добавляю непонятно зачем: – Обычно мы зовем ее просто Фи.

– Как ты, скорее всего, знаешь, мой отец умер. Твои родители живы, разведены или…

– А это уже личное, не так ли? – Я сажусь прямо, чтобы оказаться с ним приблизительно на одной высоте.

– Нам нужно использовать пять минут с максимальной пользой. Я хочу победить. – Он быстро ухмыляется и повторяет: – Ну так? Развелись, овдовели…

– Женаты, – отвечаю я и жду продолжения допроса. Джош и правда оптимально использует выделенное время. В итоге я знаю о нем больше личного и важного, чем после краткого изложения Томаса.

Последний кандидат плюхается на стул напротив меня и театрально стонет, убирая светлые дреды с лица.

– Понимаю, каким невежливым кажусь, но если придется запомнить еще какую-то информацию, мой мозг взорвется.

Я смеюсь. Он улыбается мне, его белые зубы выделяются на фоне темной кожи.

– Но, может, тебе стоит по крайней мере назвать свое имя? – спрашиваю я.

Он зажимает пирсинг на губе между зубами.

– Ну ладно, наверное, стоит. – Парень протягивает теплую и шероховатую руку. – Привет, меня зовут Остин Сандерс, и я точно не создан для вот этого всего.

Я улыбаюсь и тоже представляюсь:

– Очень приятно с тобой познакомиться, Кара. Что ты изучаешь?

– Экономику и организацию производства. Знаю, звучит скучно, но…

– Скучно? В Святом Иосифе даже экономика и организация производства не навевают скуку. Или у тебя сложилось такое впечатление?

– Нет, совсем наоборот, но…

– Тогда не говори так просто потому, что считаешь, что так думают другие.

Я зажмуриваюсь и размышляю, какой предмет он мог бы изучать. У меня плохо с догадками, решаю спросить:

– Юриспруденцию?

Полная предубеждения часть меня хочет сказать что-то по этому поводу, но я поджимаю губы. Остин улыбается.

– Мне нравится пользоваться предубеждениями других. – Он шевелит бровями с пирсингом.

– Попалась, – сдаюсь я.

– Ты не единственная. Позже это станет моей суперсилой в суде: то, что меня недооценивают.

Мы оба смеемся. Я снова расстраиваюсь, когда Валери объявляет, что быстрые свидания подошли к концу.

Все встают со своих мест и поворачиваются к обоим председателям.

– Пришло время проверить ваши новообретенные знания, – произносит Келлан, сжимая планшет под мышкой, а Валери продолжает за него:

– Теперь мы просим следующие пары выйти вперед. Кара, Остин. Вы готовы начать первыми?

Словно можно отказаться. Мы быстро обмениваемся взглядами, выпрямляемся и выходим вперед. Келлан уже поставил два стула спинками друг к другу. Мы усаживаемся. Валери вкладывает мне в руку зеленую и красную карты, а Келлан объясняет игру:

– Вы получите зеленую и красную карты. Я задам вопросы, и вы должны ответить. Зеленая карта – да, красная – нет. Кто что-то скажет или попробует повлиять на результат, получит минус балл, который придется разделить с вашей Парой. В итоге ваше вмешательство может привести к потере права на членство.

Я сглатываю, внезапно снова вспомнив, что стоит на кону. Это не веселое времяпрепровождение, по крайней мере для меня, все очень серьезно. При помощи подходящего партнера, с которым удастся идеально решить следующие задания, я могла бы воплотить свои мечты, финансовые проблемы моей семьи растворятся в воздухе. Из всех кандидатов из быстрых свиданий работать вместе легче было бы с Остином. Поэтому я прилагаю все усилия, но мы терпим грандиозное фиаско. Каждый раз, когда мы поднимаем одну и ту же карту, остальные радуются. К сожалению, получилось только два раза из десяти. Я не знаю, судья ли мама Остина – выбираю «да», а он считает, что я люблю пить кофе с карамелью. Все идет наперекосяк.

К несчастью, игра повторяется, каждый из Львов садится позади меня и вопросы остаются теми же. Последний в очереди – Джош, с которым у меня благодаря допросу на свидании семь правильных ответов. Два мы просто угадали, но какая разница.

Джош остается сидеть, и мне можно наконец встать и отойти к Дионе и остальным, которые или радуются, или кричат «бу», в зависимости от совпадений. Мерзкая моя сторона радуется каждому «бу», которое следует за неправильным ответом Лоры и Джоша. Она пошла к стулу со светящимися глазами, явно мотивированная и готовая побеждать. В итоге у них только четыре совпадения.

Когда приходит черед Дионы и ее партнеры меняются, меня поражает, как много она узнала о парнях и как много, очевидно, они знают про нее. Диона – настоящий профессионал быстрых свиданий и понимает, что нужно делать. Больше всего очков у нее с Бэрроном и Остином.

Наконец игра завершается. На часах уже больше одиннадцати. Несмотря на переживания, я ужасно устала. Мне с трудом удается подавлять зевки. Валери и Келлан совещаются, отойдя в сторону.

– Мы сыграем еще в одну игру, прежде чем вас отпустить. «Поцелуй. Женись. Убей». Пожалуйста, пусть один из вас выйдет вперед.

Лора вскакивает и подходит к ним. Келлан предлагает ей несколько карт. Лора вытягивает три. Какие на них имена и какой она делает выбор, остается между ними тремя.

Когда позже вперед выхожу я, то смотрю на простой шаблон «Поцелуй. Женись. Убей» на столе, а Келлан снова смешивает карты и профессионально протягивает семь мне. Я вытягиваю те, что справа, как с детства делаю во всех карточных играх. Фи однажды заметила, что я не хочу разрушать идеальный веер. Не знаю, так ли это.

Я поворачиваю карту, смотрю на имена и хмурюсь, понимая, что карт было всего семь, не восемь. «Поцелуй. Женись. Убей» и кандидатки в Вороны Насрин, Лора и Диона.

Почему я ожидала, что должна расположить по порядку потенциальных партнеров? Во время ожидания я вспоминала всех кандидатов-Львов. Женские имена совсем сбивают меня с толку.

– Тебе нужно разложить карты в подходящем для тебя порядке, – еще раз поясняет Валери.

Я быстро раскладываю карты. На Дионе я бы женилась, поэтому ставлю ее имя посередине. Если одну из трех придется убить, то пусть это будет Лора. Ее имя кладу под карточку «Убить». В итоге мне остается поцелуй с Насрин.

Валери фотографирует последовательность, а потом Келлан собирает карты и снова перемешивает. Прежде чем позвать Никласа, Валери подбадривает меня улыбкой, что походит на похвалу.

Диона безмолвно спрашивает, какое решение я приняла, но я молчу. Думаю, это должно оставаться сюрпризом. Показываю ей жестом: «Позже».

После того как все сделали выбор, нам разрешают разойтись. Мы с Дионой уже доходим до двери гостиной, когда Лора задает вопрос, который, видимо, крутится не только у меня на языке:

– Когда ты расскажешь нам о результатах Ночи Создания Пар, Валери?

– Завтра вечером на балу вы узнаете имя своего партнера.

13

Суббота, 7.11

День, посвященный спа. Для меня, в отличие от большинства Воронов, это всегда было какое-то абстрактное понятие, известное лишь по журналам и сериалам. Теперь меня одолевает смесь из любопытства и нервозности, мне очень хочется узнать, может ли «день отдыха» стать счастливым моментом. Вчера вечером, из-за нехватки таковых, я внесла в свой дневник следующее: «Счастье – это… справиться с тем, чего боялся».

Я ждала задания Ночи Создания Пар с неприятным чувством в животе из-за страха опозориться. Теперь, когда я больше ничего не могу изменить и остается только надеяться, все кажется мелочью, даже если общество определенных Львов не всегда было приятным. Это касалось и некоторых Воронов.

Ожидающие отъезда девушки обмениваются взглядами. На всех удобная одежда и небрежно завязанные волосы – никаких причесок или макияжа. Лимузины забирают нас прямо после роскошного завтрака и привозят в расположенный неподалеку Wellness-отель. Весь его спа сегодня зарезервирован эксклюзивно для нас.

Держась рядом с Дионой, я захожу в пропахший лавандой зал ожидания. Все кажется блестящим, сверкающим и… стерильным. Чуть позже, надев пушистые белые халаты и мягкие тапочки, мы идеально вписываемся в обстановку по цвету. Потом приходит официантка со стаканами на подносе и спрашивает, из какого кувшина нам налить. Я выбираю минеральную воду, в которой, словно что-то живое, плавает парочка лимонных долек.

Мы устраиваемся поудобнее в креслах. Нас одну за другой забирают на разные процедуры. Практически единственная тема разговоров – предстоящий Бал Ночи Создания Пар и потенциальные партнеры.

– Не понимаю, почему у нас с Джошем все плохо получилось, – слышу, как Лора говорит Черил. Они сидят рядышком. Бриттани так запугивает служащих, словно весь отель принадлежит ей.

– Он о многом спрашивал. У нас должно было быть больше совпадений.

– Судя по всему, он хотел стать партнером не тебе, – бросает Бриттани и смотрит в мою сторону, – а другой. – Она делает глоток из стакана, не отрывая от меня взгляда. – Вскоре увидим, что он задумал.

Диона, Насрин и пара старших Воронов все услышали. Последние закатили глаза. Уверена, в их время тоже были ссоры и престижные партнеры. Но Валери не терпит зависти. Это лишь подрывает моральный дух. Она тоже услышала разговор, через полсекунды встала с места за блестящей стойкой и быстрыми шагами приблизилась к компании из трех девушек. Валери что-то прошептала Лоре на ухо. Судя по любопытству на лицах Черил и Бриттани, даже они ничего не слышали. Лора напрягается, выпрямляется и сидит так, пока меня, Селесту, Диону и Насрин не забирают на процедуру.

Никогда не думала, что успокаивающие звуки, теплые камни на спине, массаж и масло способны очистить мысли. Не могу понять, как волшебные руки и средства для спа вообще могли такого добиться. Чуть позже, днем, я чувствую себя словно после недели хорошего сна. Даже в лимузине остаюсь расслабленной, когда разговор снова заходит о бале.

Мы с Дионой развлекаемся, подбирая парней в пары другим кандидаткам. Дойдя до Лоры, я записываю все свои воображаемые пары на листик, вырванный Насрин из блокнота, который она носит в сумочке. Потом мы пустили записку по кругу.

– Футболист? Серьезно? – возмущенно спрашивает Эмили. – Он же такой скучный. Что я тебе такого сделала? – Выражение ее лица уничтожает результаты спа-процедур. Все хором смеются над ее реакцией, но она такая далеко не единственная. Многие кандидатки спорят с выбором пары, пока мы передаем друг другу записку. Мне пророчили почти всех, начиная с Остина (ура!), и продолжая Никласом (скука!) и Бэрроном (боже, нет!).

В итоге Лора тоже решает прокомментировать фиктивные пары.

– Тот тип со свалявшимися волосами? Зачем он мне? А, уже намного лучше. – Она с довольной ухмылкой смотрит на следующую записку. Селеста, сидящая рядом с ней, подглядывает и читает вслух имя Джошуа.

– Так и знала, что ты мечтаешь его заполучить! – Насрин просто читает мои мысли и, прежде чем натянуть кокетливую улыбку, зарабатывает ядовитый взгляд зеленоглазой Лоры. Ее высокие скулы приподнимаются.

– Я это заслужила.

Уверена, что у всех кандидаток-Воронов одинаковое мнение на этот счет. Но никто не высказывается, а потом машина останавливается перед поместьем Стюардов. Мы все выходим.

Валери уже стоит на лестнице, как вчера, и ждет нас.

– Можете сразу идти в гимнастический зал. Вашу одежду уже отнесли туда.

Мы следуем за ней вверх по лестнице и вдоль коридора в помещение с высокими окнами, паркетом и целой стеной, покрытой зеркалами. Тут уже несколько вешалок на колесиках. Перед зеркальной стеной стоят удобные стулья и маленькие столики с инструментами. Рядом с ними нас ждут парикмахеры и визажисты.

Пока мы переодеваемся, красимся и укладываем волосы, официантки приносят закуски, которые должны заменить пропущенный ужин, а также бокалы с пузырящимся шампанским. Я отказываюсь и заказываю воду: предпочитаю находиться в здравом уме, когда наконец встречусь со своим партнером. Однако, очевидно, так думают не все. Шарлотта опустошает бокал за бокалом – ее волнение практически осязаемо. Алкоголь лишь усугубляет дрожь. Я приношу ей пару крошечных слоеных пирожков и убеждаю что-то поесть.

Еще нет семи, а я уже почти готова и смотрю на свое отражение в зеркале. Платье сидит еще лучше, чем во время примерки. Даже не думала, что такое возможно. Теперь все, что выше шелкового пояса на талии, – часть меня, вторая кожа. Тончайшая ткань с вышивкой обхватывает мои руки до локтей, там рукава заканчиваются кружевной каймой. Подол платья не кажется слишком узким, но и не выглядит бесформенным. Он идеально подчеркивает фигуру. Высокие черные туфли на каблуках, которые я выбрала вместе с Дионой, удобнее, чем можно было предположить.

Стилист встает позади меня и берет маску из моих рук. Она убирает мои волосы наверх. Теперь маску можно завязать под одним из локонов. Сначала металл кажется ледяным, но, прикоснувшись к коже, быстро согревается. Звенья цепочки мягко касаются левой щеки при каждом малейшем движении, словно нежный поцелуй.

Маска завершает преображение. Меня можно узнать – медно-рыжие волосы сложно спрятать, но все же кажется, что перед зеркалом совершенно другой человек. Я пока сама не знаю, как к этому относиться.

Диона тоже надела маску. Ее платье похоже на галактику. Множество блестящих камешков – или бриллиантов – на блестящей темной ткани сверкают при любом движении. От талии вверх по ткани тянутся розовые разводы, которые заканчиваются вспышкой цвета на голове. Маска Дионы – филигранное сплетение серебра, такое нежное, словно может растаять от поцелуя в щеку прямо на ее лице.

– Выглядишь превосходно, – говорю я, рассматривая наши отражения в зеркале. Даже под маской видно, как ее лицо мягко краснеет.

– Ах, спасибо, – благодарит она и поправляет идеально сидящий корсаж.

– Я имею в виду не платье, а именно тебя, – добавляю я. Неловкая реакция Дионы на комплименты кажется мне ужасно милой.

– Кандидатки, – в гимнастическом зале раздается голос Валери.

Девушки выпрямляются. Все уже переоделись и стоят перед зеркалами, многие в созданных Дионой нарядах. Внутри у меня теплеет – наверное, это гордость. На Валери тоже платье Дионы. Мечта цвета ночи, заканчивающаяся расклешенной юбкой с черными перьями, которые покрывают и полумаску. Ее короткие волосы убраны назад. На шпильках тоже торчат черные перья. На ее плечах лежит накидка, похожая на живое существо. Тысячи черных перьев марабу дрожат при любом движении и от любого дуновения. Через открытую дверь за спиной Валери в зал проникает легкая музыка. Не классика, чего можно было бы ожидать в таком доме, а гудящий бас, поверх которого плывет легкая мелодия.

– Следуйте за мной, пожалуйста. – Наставница разворачивается, и мы следуем за ней из гимнастического зала в коридор. Там темно. Множество позолоченных ламп на стене освещают путь по толстому ковру, поэтому идти на высоких каблуках очень сложно.

Музыка становится все громче. С каждым децибелом мое сердце начинает биться быстрее. Все эти приготовления и дорогостоящие платья напоминают выпускной бал в фильмах про старшую школу. К страху ошибиться, уничтожить свою мечту примешивается возбуждение. Покалывание в животе становится сильнее, словно я попала в один из таких фильмов и готовлюсь встретиться с партнером по выпускному балу. Диона хватает меня за руку. Я мягко сжимаю ее, когда нас останавливает Валери.

– Кандидатки, время пришло. – По голосу я поняла, что Валери улыбается. Ее широкая улыбка чуть приподняла маску. – Встаньте, пожалуйста, передо мной в указанном порядке. – Она смотрит на планшет, который всегда носит под мышкой, и он уже кажется частью ее самой. На нем чехол с принтом из перьев – под стать наряду Валери. Девушка быстро нажимает на дисплей. Музыка замолкает. С недалеко расположенной лестницы раздаются голоса и шепот, прежде чем наступает тишина ожидания. Старое здание словно задержало дыхание.

Валери понижает голос до едва слышного шепота:

– Лора, как моя помощница, пойдет первой.

Вскинув голову, Лора выходит вперед. На ней золотистое русалочье платье без бретелек, подчеркивающее ее фигуру, ниспадающее волнами на высокие золотые туфли и почти ложащееся на пол. Даже скрытая под золотистой полумаской, она кажется довольной.

– Потом идут Шарлотта, Каири, Эмили, Насрин и Селеста. – Все названные девушки выстраиваются в коридоре. – Завершают парад Диона и Кара.

Чувствуя, как дрожат колени, я занимаю последнее место. Диона оглядывается через плечо и подбадривающе улыбается.

– Это не проверка, – шепчет она, прежде чем мы отправляемся гуськом за Валери к лестнице. Председательница щелкает по планшету. В фойе выключаются все хрустальные люстры и временно погружают все, кроме лестницы, в темноту. Мгновение спустя зажигаются тысячи маленьких фонариков слева и справа от нее, сами ступени словно мерцают в мягком золотистом свете перед нами. Снизу, должно быть, кажется, будто Лора спускается со звезд, чтобы взять под руку своего сопровождающего в маске, который ждет девушку у подножия лестницы. В полутьме мне непонятно, кто ее пара.

Шарлотта, Каири и остальные следуют примеру Лоры, берутся за руки с партнером и исчезают из моего поля зрения в сопровождении нежных звуков гитары. Идеальный саундтрек.

Диона посылает мне быстрый воздушный поцелуй, прежде чем спуститься вниз. Я сощуриваюсь. Мне кажется, что внизу лестницы узнаю афрокосички Остина. Все внутри обрывается.

– Ты готова? – шепчет Валери и нежно проводит пальцами по моей голой руке.

– Не знаю, – честно отвечаю. На губах Валери появляется улыбка.

– Желаю тебе повеселиться на балу. Но теперь иди, твой партнер уже ждет не дождется. – Она кивает в сторону лестницы, напоследок сжимая мою руку.

Я выхожу на свет, встав на верхнюю ступеньку. Внезапно в голове остается только одна мысль: что, если я споткнусь о подол платья, что, если покачнусь на высоких каблуках и покачусь вниз по лестнице вместо того, чтобы красиво спуститься, как остальные кандидатки? Что, если… правой рукой вцепляюсь в перила и поворачиваюсь к Валери.

– Можешь спокойно держаться за перила, никто не против, – отвечает она заразительно спокойным голосом.

Иначе у меня бы не получилось. Из-за волнения ноги стали резиновыми.

Я закрываю глаза, в последний раз делаю глубокий вдох и решаюсь сделать первый шаг. Потом следующий. Моя рука парит над перилами, не нужно крепко держаться. С каждой ступенькой становлюсь все увереннее. У подножия лестницы я берусь за протянутую руку. Кожа удивительно шершавая, но из-за полумаски мне не удается понять, кому из кандидатов-Львов она принадлежит. Полные губы поднимаются в слабой улыбке, скорее непринужденной и совсем не успокаивающей. Глаза под черной маской с серебром едва видно.

– Ты так и собираешься торчать тут без дела, Эмерсон?

Мое настроение резко ухудшается. Мысли о свидании мечты, навеянные балом, улетучиваются. Я как будто покрываюсь льдом из-за холодного голоса, который следует за раздраженным вздохом.

14

Суббота, 7.11

Прошли секунды, минуты или часы – точно не знаю. Я так и не взяла партнера под руку. Многочисленные лампы вокруг превращаются в золотистый шум.

– Джошуа Прентисс? – мне наконец удается обрести дар речи.

– Джош, – коротко отвечает он. По его тону понятно – он привык диктовать правила. Он снова протягивает мне согнутую в локте руку. – Можно подождать здесь, пока вечеринка закончится, но я сегодня ничего не ел, так что…

– О чем только Валери и Келлан думают? – озвучиваю я свои мысли. Очевидно, в моем голосе достаточно разочарования – Джош опускает руку и поворачивается ко мне.

– Что, извини? – спрашивает он с американским акцентом и сдвигает серебристую маску.

Заметив удивление на его лице, я не могу остановить следующие слова, и они срываются с губ:

– Почему они считают, что мы идеальная пара? У нас… – я машу рукой в пространстве между нами, – ничего общего.

– Я тоже так считаю, Эмерсон. – Джош хватает меня за повисшую в воздухе руку и кладет ее на свое предплечье. – Но мы же достаточно взрослые, чтобы не показывать это всем подряд. – Он щурится и поджимает губы. – По крайней мере, один из нас такой.

Ему хватает бесстыдства ласково потрепать меня по руке. Обычно я так касаюсь волос Фи, когда хочу ее позлить. Замороженное, а потом разлетевшееся на осколки предвкушение от выпускного бала сменяется горячей яростью, кипящей внутри.

– Буду присматривать за тобой, Прентисс, – тоже обращаюсь к нему по фамилии. – Как поступают взрослые.

Игнорирую шипение, когда он делает громкий вдох. Я тяну сына самой могущественной женщины мира вперед и останавливаюсь перед бальным залом.

Молодой человек без маски встает перед двойными дверями, но Джош машет рукой.

– Нет, Джейс, спасибо, все нормально.

– Забудь, Джош. – Этот Джейс решительно приближается, и я отступаю назад. – Проверка безопасности.

Я поворачиваюсь к Джошу.

– Это твой…

– Джейсон Миллер, секретная служба. – Вместо удостоверения он сует мне под нос черную палку и начинает на расстоянии в пару сантиметров водить ею по платью. Эта штука постоянно тихо жужжит. Кажется, я попала из школьной романтической истории в политический триллер.

Джейсон кивает, подтверждая, что все нормально и что нам можно идти дальше. В этот раз Джош тянет меня: никак не отойду от того, что меня просветили, как в аэропорту.

– Какое классное начало бала, – тихо бормочу я. Но у Джоша хороший слух, он все слышит.

– Не только бала. – Он натягивает на лицо широкую улыбку, скорее тревожную, чем милую.

Я не успеваю ответить, из колонок раздается голос Валери:

– Дорогие Вороны, дорогие Львы и дорогие кандидатки и кандидаты. Добро пожаловать на ежегодный бал-маскарад. Могу я попросить наши пары выйти вперед?

Толпа людей в масках отходит в сторону, чтобы мы с Джошем прошли прямо к пульту диджея, за которым стоит Валери с микрофоном. Я слышу перешептывания, снова и снова звучит имя Джоша и его матери. Оно летит вверх до высокого сводчатого потолка. Множество хрустальных люстр отбрасывают на зал крошечные точки света, возникшие из мечты королев барби. Вокруг мерцает много золота, иногда матового, иногда блестящего. Из-за отраженных огней кажется, что все горит. Справа от нас несколько окон до пола, прикрытых прозрачными золотистыми занавесками. Прямо перед моим носом гордо стоит золотая русалка Лора под руку со своим партнером. Я все еще не понимаю, кто это. По сравнению с кандидатками парни в смокингах выглядят чуть ли не одинаково. Я рада, что Джош шепчет «Бэррон Карстеирс», словно прочитав мои мысли. Между гостями снуют примерно дюжина официантов в масках, и еще парочка стоит по обеим сторонам от Валери и Келлана.

– Ваше первое задание начнется сегодня вечером, – объявляет Валери со зловещей ухмылкой и поднимает что-то в воздух, чертовски напоминающее… Нет! Я в шоке смотрю, как Валери связывает пары одну за другой плюшевыми наручниками. Подойдя к Лоре и Бэррону Карстеирсу, стоящими прямо перед нами, я отступаю назад.

– Не нужно заводиться, Эмерсон, – выдыхает Джош так близко к моему уху, что по телу бегут мурашки. – Большинство мечтает оказаться прикованными ко мне.

– Чтобы они не могли сбежать от твоих фразочек-подкатов? – отвечаю я, не глядя на него. Мой взгляд прикован к розовому плюшу, прикрывающему металл, уже обхвативший запястье Лоры.

– Не делай такое лицо, Кара, – чуть позже шепчет Валери, пока Келлан надевает наручник на Джоша. – Вас фотографируют. – Она кивает в сторону. Кто-то запечатлевает отвращение на моем лице в пикселях. Это выражение даже маска не скроет. Заставляю себя улыбнуться, когда Валери подносит мою руку к руке Джоша, и мягкий плюшевый наручник застегивается на запястье.

– Нет ничего лучше твоей чарующей улыбки, Эмерсон, – шепчет Джош мне в правое ухо. Клянусь, что слышу в его голосе широкую ухмылку. Слова отдаются эхом в моей голове и перекрывают клик-клик-клик, с которым наручник все сильнее сдавливает запястье. Валери еще раз сжимает мою руку и с улыбкой отходит к Келлану, в руках которого микрофон.

– Я тоже сердечно приветствую всех, – начинает он. – Все Вороны и Львы знают, как важна для нас традиция Ночи Создания Пар и общих заданий фазы кандидатов. – В зале раздаются согласное бормотание, хлопки, отдельные выкрики и возносятся к сводчатому потолку. – Теперь обращаюсь ко всем кандидатам и кандидаткам: с этого момента вы связаны со своей парой. Если захотите снять наручники после обязательного первого танца, подойдите ко мне и Валери. Хорошего всем бала.

Внезапно я чувствую нестерпимое желание потанцевать. Еще прежде, чем начинает играть музыка, я поворачиваюсь к пустому месту на танцполе, полированный мрамор которого отражает свет с потолка. Но меня останавливают, не очень-то нежно дернув за правую руку.

– Хочешь, чтобы я пригласила тебя на танец? – поворачиваюсь к Джошу. Его левая бровь поднимается над краем маски.

– Это я приглашаю тебя на танец, Эмерсон. В конце концов, мама хорошо меня воспитала.

Из-за упоминания его матери я вижу все в новом свете. Мама. Так… нормально. Все-таки она президент США. Открываю рот и хочу что-то сказать, но слова прилипли к языку.

– Такая реакция меня не удивляет. Можешь снова закрыть рот, – он касается моего подбородка.

– Ты… – выдавливаю я.

– Хорошо выгляжу, очаровательный, известен своим остроумием, – заканчивает он за меня фразу.

– …заносчивый идиот. Почему нас вообще поставили в пару? Не переношу типов, которые видят во всех женщинах добычу. И да, я видела, как ты таращился на золотой зад Лоры.

– Неужели ты ревнуешь, Эмерсон?

О, как я ненавижу этот вызывающий тон!

– Конечно нет. Мне не нравятся заносчивые парни вроде тебя, ты себя переоцениваешь.

– Правда?

Я вижу, как сужаются его глаза за маской, и внезапно вспоминаю разговор, состоявшийся пару недель назад, один из ежедневных флиртов с Тайлером. Тот же упрек, только со смехом.

– С Тайлером все по-другому, – вырывается у меня. Мне нужны четкие границы, как и моему сердцу после отношений с Мейсоном.

– Что, извини?

– Да ничего. Давай потанцуем, чтобы снять эту штуку. – Снова поворачиваюсь к танцполу, на котором уже танцует пара в наручниках, Каири и ее партнер, но Джон меня останавливает.

– Что опять? – Я веду себя как обиженный подросток и сама на себя злюсь из-за этого.

– Все следующие дни – проверка, Кара, – теперь его голос звучит иначе. Джош пробуждает не раздраженную Кару, а другую часть меня. К тому же он назвал меня по имени.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Сначала нужно взглянуть на буфет, пройти пару кругов по залу, поговорить с друзьями, только потом пойти на танцпол и в итоге попросить нас расцепить. – Он поднимает левую руку, а с ней, естественно, и мою правую.

– Считаешь, это уже первое испытание? – Я смотрю на мягкие плюшевые наручники, которые обхватывают наши запястья словно облака. А что, если Джош прав?

– Думаю, да. Тебе тоже стоит попробовать, Эмерсон.

Я бы с удовольствием громко застонала. Джош снова поднял стены между нами.

– Если я задумаюсь, то ты можешь остаться без партнерши. Я была бы рада оказаться где угодно, только не здесь.

– Где угодно, лишь бы не рядом со мной?

– Да, представь себе, твой шарм на меня не действует.

Уголки его губ поднимаются, и он облизывает кончиком языка губы.

– Ты в этом уверена?

– Да, – быстро отвечаю я, чтобы мое колотящееся сердце не успело повлиять на голосовые связки, и специально кладу закованное запястье на его предплечье. Цепочка между наручниками достаточно длинная.

– Тогда давай лучше применим мой шарм к другим гостям.

– Ты хочешь нас опозорить? – эти слова срываются с губ сами по себе. Уголки губ Джоша дергаются. Мы вместе сдвигаемся с места.

Взглядом ищу Диону. Благодаря своим волосам она очень заметна, но нигде в зале ее не видно.

– Ты кого-то ищешь? – спрашивает Джош. – Скажи кого, тогда смогу помочь отсюда, сверху. – Он явно старается не улыбаться.

– Я не такая уж низкая, – машинально защищаюсь я. – По крайней мере, не на вот этих. – Показываю на левую ногу, приподняв юбку. Это была плохая идея. Мое тело не привыкло стоять на одной ноге, обутой в туфлю на тонком каблуке. Я теряю равновесие. Партнер поддерживает меня, пока не удается снова уверенно стоять на ногах.

– Лучше еще потренироваться.

Я делаю глубокий вдох и решаю не комментировать острое замечание.

– Я ищу Диону. Диону Андертон. Не знаю точно, кто ее пара. Думаю, это Остин.

Джош быстро кивает и осматривает зал.

– Ее нигде не видно. Возможно, они уже выполняют задание.

– Уже сегодня? – даже мне мой голос кажется пронзительным. – Я считала, что вот это, – левой рукой указываю на его часть плюшевых наручников, – было первым заданием.

– Всё тут – задание, как я уже говорил, – бормочет Джош и поднимает маску. Его взгляд направлен вдаль. Он достает из кармана мобильный телефон, набирает номер и спрашивает:

– Где Андертон? – А потом опускает руку.

Так как ничего не происходит, кажется, он просто хочет поиздеваться надо мной – милой девочкой из британской провинции. Я уже готовлюсь выдать ему гневную тираду, когда на его экране появляется сообщение. Джош бросает на него взгляд, а потом целеустремленно тянет меня к окну в пол. Парень указывает наружу. Я замерзаю от одной только мысли о температуре на улице, но Джош уверенно идет дальше. Даже придерживает тяжелые стеклянные двери, из-за чего меня пробивает дрожь. Сначала я даже не замечаю, что вместо холода нас встречает теплый воздух, смешанный с запахом влажной земли и растений. Позади закрываются двери. Во внезапно опустившейся тишине слышу беспрестанное капание воды и тихие голоса. А потом смех, который точно принадлежит Дионе.

Я тяну Джоша в том направлении. Мы проходим мимо многочисленных фонариков, высотой по лодыжку, похожих на маленькие металлические грибы. Они отбрасывают непрямой свет на неровную тропинку. Мне сложно идти по выложенным корой дорожкам. Приходится держаться за Джоша, который, к счастью, никак это не комментирует. Я тоже сдерживаюсь, когда он спотыкается и вцепляется в меня.

– Кто сказал тебе, где она? – спрашиваю я, чтобы рассеять неприятное молчание.

– Джейс. Знать, где кто находится – его работа, – отвечает мой спутник заносчивым голосом. Теперь мне кажется, что я придумала себе улыбающуюся версию Джоша, или, может, она приснилась. В этот самый момент мы обходим широкий олеандр[2] и оказываемся в филигранном, размещенном в море рододендронов металлическом павильоне, словно вышедшем из диснеевского фильма. Бесконечные переплетающиеся опоры обвиты цепочкой из сотен лампочек. Они освещают Диону и Остина. Те отдыхают, вытянув ноги, на металлической скамеечке. Такой я Диону никогда не видела. Ее маска сдвинута на волосы, как и у Остина. Подруга улыбается мне, похлопывая по скамейке рядом с собой. Я уже собираюсь подсесть к ней, но тут Джош наклоняется ко мне. Его дыхание щекочет лицо.

– Ты должна сидеть возле меня, – шепчет он.

Я смотрю на него, сбитая с толку. Он указывает подбородком на наши руки. Из-за радости при виде Дионы я совсем забыла, что прикована к заносчивому идиоту.

– Ладно. Возле Дионы я тоже посижу, – приказным тоном говорю я и медленно опускаюсь на скамью рядом с подругой. Джошу приходится наклониться еще сильнее. Свободной рукой, приторно улыбаясь, я похлопываю по свободному месту слева от меня. Челюсти Джоша напрягаются. Он поджимает губы, но сдается и, развернувшись, садится рядом, чтобы наша цепь не запуталась. Моя правая рука доходит только до верхней части бедра, на которое Джош с довольным выражением лица положил свою руку. Я смотрю на нее и думаю, что сказать, но тут Диона начинает смеяться.

– Это может пройти весело, – замечает также Остин. Свободной рукой он протягивает Дионе бокал, который стоял рядом с ним, а потом еще один и салютует нам.

– Джошуа Прентисс, – вежливо представляется Джош. Очевидно, его правда лучше воспитывали, чем нас.

– Мы знаем, – отвечает Диона и снова прыскает.

Остин присоединяется к ней.

– Вы уже выпили или… – неуверенно спрашиваю. Пирсинг в брови Остина тут же поднимается вверх. Мысленно ругаю себя. Опять предубеждение. Вчера на быстрых свиданиях произошло то же самое.

– Мы решили веселиться, – поясняет Диона. – Это наш первый бокал, но от историй Остина становится хорошо.

Молодой человек искренне улыбается и кивает, словно кланяясь.

– Всегда к вашим услугам.

Я бросаю взгляд в другую сторону. Мина Джоша говорит совсем о другом. Он сидит, словно надувшийся ребенок. Пихаю его плечом и с сарказмом говорю:

– Ты оставил свой шарм в бальном зале?

– Я трачу его бережно. На сегодня уже хватит, – в его голосе нет никаких эмоций.

Поворачиваюсь к Дионе, чтобы демонстративно сесть спиной к Джошу, из-за чего его пальцы оказываются еще выше на моем бедре. Я застываю, а его рука сжимается в кулак.

– Может, нам стоит пойти потанцевать? – предлагаю я.

– И обменять близость с моей очаровательной партнершей на радиус в три метра? – возражает Остин, потом поднимает руку, цепочкой связанную с Дионой. – К этому я пока не готов.

– Радиус в три метра? – Вопросительно смотрю на Джоша и пытаюсь прочитать хоть что-то по его кислой мине.

Он отвечает быстрее Остина:

– Это лишь аллегория электронной цепи, которую Валери и Келлан активируют в нашем приложении, как только мы к ним подойдем.

– Значит…

На губах Джоша снова играет улыбка. Пусть и хищная.

– О да, Эмерсон. Именно это и значит.

15

Суббота, 7.11

Кружась в обязательном танце, я стараюсь не демонстрировать восторг от выбора партнера. Джош практически ежесекундно мне об этом напоминает. А все могло быть иначе. Остин обладает невероятным талантом очаровывать слушателей. Завтра у меня все будет болеть от смеха. Даже Джош периодически не мог подавить улыбку. Я бы с радостью прочитала его мысли. Готова поспорить, что в качестве противоядия от юмора Остина он представлял мрачную погоню, это объяснило бы бдительный взгляд Джоша. В какой-то момент он решил закончить нашу встречу и вежливо пригласил меня на танец. Диона с Остином одновременно вздохнули и пожелали «деткам» повеселиться на танцах.

Жаль, у меня не такой партнер, как Остин!

– Если завтра мы получим задание, из-за которого нужно будет много бегать, тебе придется меня нести, – говорит Джош, когда после особенно резких движений я теряю равновесие на этих дурацких туфлях и приземляюсь ему на ступни.

– Можем поменяться туфлями. Посмотрим, как ты тогда будешь себя вести, – ворчу я. Моя честь задета. В конце концов, мы с Ханной на ее последнем и моем предпоследнем году обучения в старшей школе ходили на танцевальные курсы.

– Больше никогда! – быстро отвечает Джош, чем сбивает меня с толку.

– Больше? – переспрашиваю. – То есть ты уже как-то раз это делал?

Он рассматривает меня из-под маски и, очевидно, решает, о чем стоит рассказать.

– Я поспорил с подругой… потому что раскритиковал ее – она тоже часто наступала мне на ноги. – Его глаза блестят, видимо, он вспоминает тот момент, и на губах появляется искренняя улыбка.

Что-то в животе скручивается, и я отвлекаю себя вторым вопросом:

– Ты правда смог в них танцевать?

– Вообще-то, нет. Но сознайся, в первое мгновение ты была впечатлена. – Кривая ухмылка прогоняет эмоциональное воспоминание из глаз.

– Чем только я это заслужила? – жалуюсь я и на следующем повороте намеренно наступаю ему на ногу.

Когда Джош достаточно нажаловался, мы идем к Валери и Келлану, которые что-то быстро записывают в планшет, а потом снимают с нас наручники. Я потираю запястье. Келлан достает из ящика под столом две коробочки с нашими именами. Нахмурившись, развязываю золотую ленточку – внутри смарт-часы, на нижней стороне которых выгравировано мое имя.

– Часы будут синхронизированы с вашими телефонами, как только вы дадите разрешение, – говорит Келлан и предлагает нам ввести код. Я жду, пока устройства синхронизируются. Келлан протягивает к Джошу руку. – Мне нужно твое запястье.

Джош колеблется.

– Часы обязательны для прохождения фазы кандидатов.

Наконец Джош сдается, дает разрешение на телефоне и расстегивает правую манжету рубашки. Я вижу загорелую кожу, мышцы двигаются, когда он закатывает рукав.

Я спокойно протягиваю Валери правую руку, и она без лишних вопросов поясняет мне:

– Телефоны можно отдавать партнеру или где-то оставлять. – Она надевает на меня часы. Я вздрагиваю от прикосновения к коже прохладного металла на обратной стороне дисплея. А может, дрожь вызвали ее слова? – Часы пошлют мне и Келлану предупреждение, если их снимут. На время фазы кандидатов вы должны носить их постоянно, это очень важно. Если вы снимете их без уважительной причины или без дозволения, то вас исключат. Так гласят правила. – Она не застегивает ремешок, пока я не киваю, соглашаясь. – Мы получим сигнал, если вы во время этой фазы отойдете друг от друга дальше, чем на три метра. – Она смотрит на символ Ворона возле компаса на дисплее, чья стрелка сейчас бешено вращается. – Все понятно?

Я снова киваю и смотрю на стрелку, которая наконец останавливается, когда Джош опускает руку.

– Тогда давайте быстро проверим систему. – Келлан обходит стол и тянет Джоша за собой. Зеленый символ Ворона на дисплее сначала становится оранжевым, а потом красным и часы начинают сильно вибрировать. Весь дисплей загорается ярко-красным, когда Джош пересекает границу в три метра.

Валери перекрикивает музыку:

– Сигнал получен. Все нормально. – Она поднимает большие пальцы вверх, глядя на Келлана. Тот возвращает Джоша мне. Цвета снова меняются, а вибрация становится слабее и в итоге совсем исчезает.

Джош задает вопрос, который, видимо, прочитал на моем лице:

– И как долго сигнализация будет включена?

– С сегодняшнего дня до полуночи. Завтра вы посвятите день себе. С понедельника с восьми утра до восьми вечера вам нужно держаться рядом друг с другом. Вы получите push-уведомление в приложении и на часах. Важный момент: часы водонепроницаемые, но глубина до полуметра ослабляет и нарушает передачу сигнала, из-за этого радиус может восприниматься неправильно. Так что при нырянии лучше быть осторожными.

– Вроде не собирались, – бормочу я и пытаюсь мысленно спланировать следующие недели. В голове все время всплывает лицо Джоша, словно какая-то дорогая обработка фотографий. Как мы вообще все устроим?

Между тем Диона и Остин подходят к нам.

Подруга подозрительно смотрит на часы на моем запястье.

– Разве они у тебя раньше были? Почему ты ничего мне не сказала? Я бы подобрала…

– Диона! – кричит Валери, привлекая внимание подруги, и машет часами Дионы.

Она быстро поворачивается ко мне.

– Это то, о чем я думаю?

Я киваю.

– Ну тогда ладно, пусть нас снова свяжут, – говорит Остин с широкой улыбкой на лице и ведет Диону мимо меня.

– Удачи, – желаю я им.

– Так, что теперь? – смотрю на непривычные часы. – Они время-то показывать могут? – Я вижу на дисплее компас и зеленый значок, сообщающий о близости Джоша.

– Пойдем, – велит он и направляется к высокому столику рядом с баром. Там он берет меня за руку и неожиданно мягко кладет ее на стол. Потом нажимает что-то на дисплее и кратко рассказывает, как пользоваться часами. Даже на глупые вопросы Джош реагирует спокойно и дружелюбно.

– А теперь нажми сюда, – просит он.

Я нажимаю на маленький символ и смотрю на мигающее зеленое сердечко, ожидая пояснений.

Прикосновение застает меня врасплох. Его пальцы легонько касаются кончика моего рукава, большим и указательным он проводит по внешней и внутренней стороне моего предплечья. Прежде чем его дыхание нежно касается моего затылка, я наконец понимаю, что делает приложение. Сердце начинает мерцать быстрее, число под ним растет. Я быстро убираю руку и тут же закрываю отсчет, как он показывал.

– Мои прикосновения никак на тебя не действуют? – спокойно спрашивает он и прикусывает нижнюю губу. – Твой пульс говорит совсем о другом.

Слава небесам, в этот момент часы показывают полночь. Зеленый значок Ворона деактивируется и становится серым. Я несусь прочь из бального зала со всех ног – даже Золушка могла бы позавидовать. По пути я беспрестанно думаю, как вынести присутствие Джоша рядом в течение следующих недель, чтобы не провалиться под землю от стыда.

К несчастью, все даже хуже. На моей кровати ждет конверт с символом Ворона. Подхожу к нему медленно и взволнованно, словно он может подпрыгнуть в любой момент. Я знаю, что в нем первое задание. Диона вытянула из своей мамы эту информацию. Конверт, невинно лежащий на подушке, выглядит именно так, как она его описывала.

Я открываю его и достаю карточку.

До последнего бала вы с партнером играете в паре.

Если опрос товарищей среди Воронов покажет, что ваши отношения фальшивые, вы получите минус-очки.

Подтвердите получение задания в приложении Воронов.

Ниже дописано рукой:

Не делай ничего, что не стала бы делать я

;-)

В.

То есть Валери думает, что оказала услугу, поставив меня в пару с Джошем? Я открываю приложение на смарт-часах и подтверждаю получение задания в вылетевшем окошке. Потом пишу сообщение Валери, жду, пока не появляется экран блокировки в виде компаса. Я смотрю на стрелку и двигаю запястьем. Она все время указывает в сторону коридора. Символ Ворона в углу серый.

В какой-то момент я сдаюсь, переодеваюсь и укладываюсь спать. Диона все еще на балу и уж точно весело проводит время с Остином.

Мысли возвращаются к сегодняшней записи в счастливом ежедневнике. Пока я вспоминаю день в спа и пытаюсь убедить себя, что проведенное там время было настоящим счастьем, подсознание продолжает подсовывать совершенно другой вариант: Счастье – это… когда легкое прикосновение заставляет твое сердце колотиться.

Я ненавижу его за это.

16

Понедельник, 9.11

Мы с Дионой проводим воскресенье, отсыпаясь и оценивая своих партнеров – тут я, к сожалению, получаю только один пункт. Потом мы все возвращаемся в Уайтфилд. Я медленно привыкаю к весу смарт-часов. Только один раз пугаюсь, когда забываю, что ношу их на руке, и принимаю за ползущее создание, взглянув на них мельком. Диону это развеселило. Вечером я поговорила по скайпу с семьей, рассказала о своей комнате в Доме Воронов. Позже Фиби мучила меня – хотела узнать побольше. Нужно было прислать ей фотографии здания, словно я тут отдыхаю. Восторг сестры был заразительным: мне оставалось только взглянуть на фазу кандидатов как на способ достичь невероятно классной цели: стипендии и места, которое другим кажется идеальным.

Счастье – это… найти место, где чувствуешь себя хорошо.

Именно об этом я рассказываю Дионе утром, когда она садится напротив меня в обеденном зале Дома Воронов, дергая свои яркие локоны и с сияющими глазами сообщая об их с Остином планах. Я же плаваю в плохом настроении. Джош ни разу не ответил мне на сообщения в приложении Воронов, не говоря уж о том, что нужно обменяться номерами. Теперь я переживаю, окажемся ли мы ровно в восемь в пределах нужного радиуса. Вокруг стало необычайно громко. В последние недели обеденный зал принадлежал только нам, а теперь почти все столы заняты. Майли раздает кофе и другие напитки.

Я просматриваю уведомления на телефоне и чуть ли не каждую минуту открываю приложение Воронов.

– Почему он не отвечает? – спрашиваю Диону, словно она все обо всех знает.

– Возможно, что-то ему помешало.

Я вскидываю брови, но ничего не отвечаю.

– Что-то очень важное для сына президента, – восторженно продолжает она. – Все-таки с ним таскаются типы из секретной службы. – Она хмурит лоб. – Ты смотрела старый фильм с Кевином Костнером и Уитни Хьюстон? Мы тут его недавно смотрели. С тех пор гадаю, сколько клиентов влюбляется в своих телохранителей. Сможешь узнать для меня? – Она засовывает кусок круассана в рот и запивает глотком кофе.

– Нужно спросить у Джоша, есть ли что-нибудь между ним и его телохранителем? – Мой голос звучит странно спокойно, но потом я с трудом сдерживаю смех.

Диона пожимает плечами.

– Ну да… почему нет? И знает ли он еще кого-то, влюбленного в своего телохранителя. – Она активно кивает. – Я знакома с несколькими эксцентричными людьми и многими богачами, но ни у кого нет личной охраны. Разве это не странно?

Теперь плечами пожимаю я.

– Если бы тот тип не проверял меня волшебной палочкой, я бы и не заметила, что у Джоша есть телохранитель. Хотя, чтобы выполнять работу, он должен постоянно быть рядом с Джошем, так ведь? – Я допиваю кофе.

– Возможно, хороший телохранитель должен оставаться незаметным, – вслух размышляет Диона. – И давать свободу клиенту.

– Этого у Джоша точно много. Он ужасно избалован. – Я бросаю взгляд на часы на экране. – Все еще не отреагировал на мое сообщение. Как будто мне и без того недостаточно плохо, что придется проводить с ним время.

– Ах, да не укусит он тебя, – обнадеживает подруга.

– Но как объяснить Тайлеру или Ханне, что мы с Джошем Прентиссом вместе?

– Ты снова общаешься с Ханной? – хмурится Диона.

– Нет, она все еще молчит. Но не Тайлер. Он постоянно пишет, спрашивает, можем ли мы встретиться, потому что, цитирую, «я не видел тебя все выходные и сердце жаждет твоей компании».

– Такой смешной, – Диона смеется и качает головой. – Возможно, это и есть задание: убедить Тайлера, что вы с Джошем пара. – Она массирует указательным пальцем переносицу. Привычка, пояснила она, даже если от этого появляется морщинка. – Не думаешь же ты, что Валери и Келлан не станут спрашивать про вас людей, которые едва вас знают? – Она морщится, а потом продолжает: – Кроме того, с ним встречаться опасно. Вы так… – она сцепляет указательные пальцы, – близки. Тебя могут обвинить в нарушении правил. Он не Лев. И не Ворон. И если кто-то расскажет Валери или Келлану о вас… – Она заканчивает предложение, проведя указательным пальцем по горлу.

– Это не помогает, – честно отвечаю я, и подруга пожимает плечами, глядя на меня собачьими глазами. Прежде чем успеваю сказать что-то еще, часы вибрируют. Сообщение от приложения Воронов:

Через 30 минут активируется связь.

– Нужно идти. Иначе Остин сойдет с ума. – Диона промокает рот салфеткой и встает. Я поднимаюсь за ней, быстро забегаю в ванную и встречаюсь с соседкой снова уже по пути вниз.

Глядя на часы, иду рядом с Дионой в Западный двор колледжа Святого Иосифа. Двигаясь по дороге между стенами из живой изгороди, мы пересекаем сад. Я так и не получила сообщения от Джоша. С каждым шагом понимаю, что в ближайшее время судьба моей учебы тут будет зависеть от другого человека, которого я едва знаю. И который, к счастью, стоит возле ворот у входа на территорию Воронов с таким скучающим видом, какой был у меня, когда Мейсон таскал меня на футбольный стадион. На Джоше джинсы и темная кожаная куртка поверх белой рубашки. Он стоит, вальяжно опершись на стену, окружающую Дом Воронов, и смотрит вдаль. Чуть дальше по главной дороге проходит компания студентов. Одна женщина с большой сумкой через плечо смотрит долго, слишком долго, в нашу сторону. Потом она ускоряет шаг и убирает развевающиеся волосы с лица.

Помня слова Дионы, что нужно быть убедительной, я подхожу к Джошу и неловко его обнимаю. Он замирает.

– Такая страстная сегодня, Эмерсон? – Джош не отстраняется, а шепчет на ухо: – Знал, что ты по мне сохнешь. Все-таки ты очень часто писала.

– А ответить ниже твоего достоинства? – спрашиваю я, не забывая про улыбку ради прохожих, срезающих путь мимо здания преподавателей до Западного двора. Как же хочется сейчас кричать.

– Были важные дела.

От непроизнесенных слов «а ты не важна» у меня начинают гореть щеки. Я бы все отдала, чтобы просто уйти. Но нет, я привязана к этому типу, который терпеть меня не может. Так что спешу отойти как можно дальше.

– Нам все-таки нужно притворяться. – Он кивает в сторону главной дороги и протягивает ладонь. Не знаю, как он заметил студентку за своей спиной. Быстро кивнув, я хватаю его за руку. Пальцы Джоша нежно касаются моей кожи. Слишком нежно. Хочется вырвать руку, но он крепко ее сжимает.

– Мы должны выглядеть убедительно, Эмерсон. Иначе ты останешься без комнаты, а мне придется вернуться в общежитие к Джейсу. – Произнося это, он наклоняется и целует меня в макушку. Я чувствую его парфюм, сладковатый и смешивающийся с запахом зубной пасты.

– Откуда ты знаешь, что мне негде жить? – не сразу ответила я.

– Джейс, – наконец говорит он, пока мы идем по маленькому внутреннему двору здания с кабинетами преподавателей. Проходя по Главному двору, отходим от учебного корпуса. Не задавая лишних вопросов, просто решаю, что мы с ним ходим на одни и те же занятия – в конце концов, у него даже сумки с учебниками нет.

Идем по длинному коридору на практическое занятие у профессора Деверо. Приложение сообщает: связь включится через пять минут. Раз мы уже оказались перед женским туалетом, хочу зайти, прежде чем придется весь день следить за тем, чтобы Джош оставался в пределах трех метров от меня. На мой взгляд, это будет не так уж легко.

– Но поторопись! – говорит Джош, когда я протягиваю ему сумку. – Стоя возле женского туалета, я похож на больного сталкера.

– А может, ты такой и есть? – резко отвечаю я и открываю тяжелую деревянную дверь. Пройдя мимо шести раковин, захожу в кабинку.

Я слышу смех, а потом имя парня, неизвестного мне. Кто-то перешептывается, словно в старшей школе. Раздается грохот. Хочу спросить, все ли нормально, но меня опережает другой голос. Вскоре наступает тишина, слышно только шум воды.

Я привожу себя в порядок. На часах уже без двух минут восемь. У раковины я точно окажусь в трех метрах от Джоша, если он не отошел от двери. Открываю замок и быстро нажимаю на ручку.

Точнее сказать, пытаюсь.

Как бы сильно я ни дергала за ручку, дверь не поддается ни на миллиметр. Даже когда снова бросаю взгляд на дисплей часов. Отсчет подходит к концу.

Еще одна минута до активации.

Если не окажусь в помещении с умывальниками, мы получим первый штрафной. Нас могут исключить. Я быстро осматриваюсь и оцениваю, удастся ли проползти под кабинкой. Придется лечь на пол туалета. От омерзения у меня волосы встают дыбом. Из-за узкого проема проползти там сможет только человек-змея. Я поднимаю взгляд – между потолком и кабинкой расстояние побольше. Это мой единственный шанс.

Я встаю на крышку унитаза, хватаюсь за край стены кабинки, пытаясь не думать о том, как противно наверху. Потом ставлю ногу на заевшую ручку двери, подтягиваюсь и, далеко не грациозно перекинув себя через стенку, шумно падаю на пол между другими кабинками. Тут я вижу, что дверь подпирает швабра с широкой щеткой. Удивляться нет времени. Еще десять секунд. Спешу в предыдущее помещение, вцепляюсь в первую раковину рядом с дверью в коридор и хватаю ртом воздух. Часы издают слабое жужжание, когда активируется цифровая связь. Символ Ворона в углу загорается оранжевым. Готово.

Я включаю кран. Вижу в зеркале позади себя движение. Лора выдергивает пару полотенец из спендера и спокойно вытирает руки.

– Ты едва успела, Кара. Нужно стараться всегда оставаться рядом с партнером. – Она бросает полотенца в мусорное ведро и, задрав подбородок, покидает дамскую комнату.

Я бы предпочла не мыть руки, а свернуть ей шею, не избавляясь от налипших на них бактерий! Но рассудок побеждает. Я трижды мою руки и дезинфицирую их с помощью устройства у двери.

– Ты не могла побыстрее? – такими словами встречает меня Джош. Он прижимает сумку к груди и поворачивается, чтобы пойти дальше.

– Лора меня заперла, – отвечаю я. Он замирает.

– Она что сделала?

– Заблокировала ручку туалета шваброй. Мне пришлось перелезать через стенку кабины.

– Зачем ей это? – Он убирает локон с лица.

– Между кабинками, – я показываю на дверь, – и этим местом, – указываю на него, – больше трех метров.

– Лора хотела, чтобы мы получили штрафной!

Наконец до него дошло.

Я киваю.

– Поищем другие туалеты, – бормочет Джош, когда мы снова идем по коридору к классу и ищем сиденья в верхнем ряду. – Поменьше, на безопасном расстоянии. Или для обоих полов.

– Я не стану ходить с тобой в туалет, – тут же возражаю я.

Джош вскидывает руки, словно защищаясь.

– Я просто предложил.

– Дурацкое предложение, – замечаю и достаю свои вещи.

– Возможно. Но я все равно подумаю об этом. Хотя у меня есть еще одна комната в кампусе.

Я успела немного расслабиться, прежде чем он нанес очередной удар в спину, напомнив, что не зависит от членства в сообществе, в отличие от меня. Видимо, это его задело и ему нужно было исправить ситуацию.

– Тебе нравится постоянно напоминать мне, как у тебя все хорошо? – спрашиваю я.

– Что, извини? – Он широко распахивает глаза, но я его игнорирую.

– Ты поэтому выбрал партнерство со мной? Чтобы можно было постоянно тыкать меня в это носом?

Он не соглашается.

– Почему ты решила, что я тебя выбрал? – Брови Джоша превращаются в линию. Передаю ему слова Лоры.

– Я бы душу продал, чтобы не стать с ней парой. Она ужасный человек.

Он произносит это с энтузиазмом в голосе. Я застываю на месте, потом смеюсь. Девочки перед нами поворачиваются с упреком во взгляде. В класс заходит профессор Деверо. Теперь все наше внимание приковано к ней.

* * *

Остальные занятия тянутся как мерзкий грипп. Рядом с Джошем они проходят примерно так же приятно. В течение дня Тайлер присылает несколько сообщений.

Почему я не получил новостей об эксклюзивных выходных у Воронов?

Или фотографии?

Было бы неплохо увидеть фото.

Вы сидели там в нижнем белье?

Я бы взглянул на такие фотографии!

Ты сумасшедший!

Но симпатичный сумасшедший, хочу заметить.

Посмотрим сегодня вечером фильм у меня?

Я вспоминаю слова Дионы и колеблюсь. Тайлер словно чувствует мои сомнения.

Да ладно тебе, тебе нужно отвлечься и опереться на мужскую грудь.

В ответ я посылаю ему закатывающий глаза смайлик.

17

Понедельник, 9.11

Когда нам с Джошем наконец удается встретиться в обед, проходит половина перемены. Приходится быстро бежать в маленькую пиццерию, которая продает голодным студентам готовые кусочки пиццы.

Погода сегодня снова типично английская и уже не праздничная. Шпиль собора исчез в облаках. Мы едим, возвращаясь в Святой Иосиф через парк. Услышав лишь пару односложных слов от своего «парня», я решила бросить попытки вести вежливый разговор и сосредоточилась на пицце. Больше делать нечего. Между тем Джош все поглядывает по сторонам или на свои часы. Когда он снова бросает взгляд через плечо, мне надоедает, и я останавливаюсь.

– Ты страдаешь от мании преследования?

Он моргает, глядя на меня. Потом уголок его губ дергается, и я смущаюсь.

– Что?

Он поднимает руку. Я инстинктивно отшатываюсь.

– У тебя тут томатный сок, – говорит он нейтральным голосом, вытирая большим пальцем что-то с моей щеки. На мгновение его рука застывает, и он наклоняется ко мне. Пицца в животе оживает.

Потом раздаются тяжелые шаги, и я в ужасе отстраняюсь. Джош тоже вскидывает голову в поисках источника шума. Молодая блондинка, которую я заметила утром возле территории Воронов, поворачивается, а потом бежит прочь. В ее руке камера с телеобъективом.

– Нет! – кричу я.

Джош реагирует быстрее и бежит за ней. Когда мое запястье начинает вибрировать, я прихожу в себя и бросаюсь вслед за ним. Догнав его, слышу, как он кричит в телефон.

– Ты ее нашел?

– Нет, – ответ достаточно громкий, чтобы я его услышала.

Вскоре после этого между зданиями появляется Джейс. Извиняясь, он поднимает руки и подбегает к нам с Джошем.

– Блондинки не оказалось там, где я должен был ее перехватить, – говорит телохранитель, быстро кивнув мне в знак приветствия. – Скорее всего, спряталась в одном из многочисленных зданий. – Он обводит рукой столетние стены вокруг. – Я считал все это плохой идеей.

Для охранника он говорит с заметным упреком, что лишь подчеркивает мрачное выражение его лица.

– Что теперь? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ. Но, как известно, надежда умирает последней.

– Теперь ждем, когда мамина команда получит предложение выкупить фотографии. – Джош торопливо убирает волосы с лица. – Если нет, то ты прославишься. – Его голос так и сочится сарказмом.

– О-о-о, спасибо! – отвечаю я тем же тоном. – Это все, о чем я мечтала! – Мысленно представляю Фи, которая регулярно просматривает разную желтую прессу и, возможно, уже сегодня увидит там свою старшую сестру. Черт! А еще есть мама и папа, Ханна и… Тайлер. Я сглатываю.

– Эй, мы с этим разберемся. Помощница мамы отлично справляется с работой.

Неужели Джош старается меня успокоить? Я смотрю на него, потом на Джейса, который кивает в подтверждение его слов.

– У Пейдж целый архив фотографий Джоша. Когда он наглеет, она грозит продать их прессе, – улыбается мужчина.

Я поворачиваюсь к Джошу. Тот громко вздыхает и поднимает глаза к небу, прежде чем улыбнуться и дружелюбно пихнуть Джейса в плечо. Они больше похожи на друзей. Я ставлю галочку в воображаемом списке «Что я знаю о Джоше». Пока он не длинный: парень рассказывает только о том, что касается его публичного образа или что нужно для шоу. Это сразу заметно, когда маска на секунду спадает.

Остаток дня мы проводим за просмотром относящихся к делу новостных сайтов. Периодически созваниваемся с Пейдж, которая, по словам Джоша, отвечает за связь с общественностью в Белом доме и следит, чтобы имидж президента оставался безукоризненным. Она безупречно работает с самой инаугурации его матери. По крайней мере, так объяснил Джош. Естественно, он не сообщает мне, что именно Пейдж хорошо делает. Он быстро меняет тему, расспрашивает о моей жизни в Доме Воронов, о распределении комнат, об иерархии. Даже спрашивает, бывала ли я в комнате Валери. Судя по всему, Келлан живет в апартаментах в стиле декаданс у Львов. Устроил в них свой офис. Мне приходится разочаровать Джоша.

Вечером мы прекращаем смотреть на телефон, и переключаемся на часы. Я понимаю, что никогда раньше так не следила за временем.

Как только ворон в углу становится серым, кричу «До завтра!» и спешу к общежитию Тайлера. После проверки желтой прессы мне захотелось чего-то нормального. Я даже несколько раз написала Ханне. Как бы хотелось рассказать ей о сделанной против нашей воли фотографии. Она бы меня поддержала, как всегда, когда у меня камень на душе. Но все мои сообщения остаются без ответа. Это еще хуже, чем переживания из-за мнимой известности. Очень скучаю по Ханне. Сколько себя помню, она всегда поддерживала меня. А я – ее. Я ужасная подруга, раз не поддерживаю то, чем она занимается. Если для нее важно расследование исчезновения той девушки, я должна ей помочь. Можно было бы предложить поспрашивать студенток постарше в Доме Воронов. Должно быть, они были знакомы с Беверли.

Я внезапно меняю направление, иду к старой библиотеке. Уже снаружи понятно, что никого в редакции «Шепчущего» нет. Сводчатые окна читального зала освещены, но офис рядом – словно темный надгробный камень. Я снова разворачиваюсь и чуть позже уже стучу в дверь Тайлера.

– Один момент! – кричит он. Его голос кажется слишком далеким для размеров квартиры.

Я осматриваю лестничную площадку. Две пары черных ботинок стоят параллельно стене и друг другу перед квартирой. Они отполированы и вряд ли принадлежат студентам. Хотя не все в моем возрасте поклялись в вечной любви сникерам[3].

– На что ты смотришь? – слышу я голос Тайлера возле уха. Потом чувствую тепло и влагу, смешанную с запахом освежающего геля для душа. На его бедрах повязано полотенце. Он опирается одной рукой на косяк двери и следит за моим взглядом. У него влажные волосы. Я слышу, как капельки тихо падают на каменный пол.

Я забыла, о чем думала. Мозг опустел, все внимание направлено на Тайлера: на его запах, на узкий блестящий ручеек, сбегающий с мокрых волос на горло и вниз по груди. Какая-то неправильная часть меня уже представляла Тайлера с голым торсом. Но реальность оказалась лучше. Мышцы на его груди намного рельефнее, у него практически идеальные кубики. Нежная полоска темных волос ниже пупка исчезает под полотенцем, на котором останавливается мой взгляд. Во рту пересыхает. Я могу лишь прохрипеть «привет!». Это явно веселит Тайлера.

– Заходи! Тут снаружи ужасно холодно.

Его гусиная кожа направляет ручеек водички по новому пути, по твердым соскам. В правом торчит пирсинг. К счастью, ноги действуют сами по себе и ведут меня мимо Тайлера в квартиру. Взгляд наконец отрывается от серебристых шариков по обеим сторонам его соска. Глубоко вздохнув, я втягиваю кислород. Моему мозгу его явно сейчас недостаточно. Сердце колотится слишком быстро. Нужно мгновение, чтобы пережить гормональный всплеск. Тайлер бесстыдно улыбается. Не могу не рассмеяться. Качаю головой, скорее из-за самой себя, чем из-за него.

– Ты принял душ специально для меня? – Я пытаюсь вернуть наши обычные отношения, когда он закрывает дверь.

Тайлер кивает, но его темные глаза сверкают.

– Если бы я знал, какой эффект это произведет, я бы забрался под душ намного раньше. – Он убирает волосы назад и машет головой. На меня попадает парочка капель. – Присаживайся и выбери что-нибудь. Я сейчас вернусь.

Я наслаждаюсь игрой мускулов на его руках и плечах. По пути в ванную он встряхивает волосы. Зеркало, стоящее неподалеку, покрывается маленькими пятнышками. Когда Тайлер наконец исчезает из комнаты, падаю на диван.

На маленьком столе уже стоит большая миска с попкорном, а рядом тарелка с кексами и пралине. Неужели он хочет откормить меня? Или знает, что мне бы не помешала большая порция эндорфинов. Их тонны в сахаре.

Я беру его планшет, листаю загруженные фильмы. Сегодня в списке кинокартины, которые уже во времена юности мамы были старыми. Видимо, Тайлер слышал, как я рассказывала о ночевках у Ханны, когда мы смотрели «Бриолин», «Грязные танцы» и «Танец-вспышка». Ханну сначала очень нервировало плохое качество фильмов, но она не могла сопротивляться очарованию Оливии Ньютон-Джон. Наши подпевки были легендарными: неловкими, но веселыми.

Я выбираю «Бриолин». Когда Дэнни и Сэнди прощаются на пляже, из ванной возвращается Тайлер, босиком. Узкая черная футболка убивает не так много нейронных клеток в мозгу, как его голая кожа. Он садится рядом на диван, хватает миску с попкорном, подтягивает ноги и откидывается назад.

Долгое вступление наконец заканчивается, а я уже съела кучу попкорна. На экране появляется Дэнни. Неожиданно в голове возникает знакомый образ. Кожаная куртка, улыбка, расслабленные плечи…

Я наклоняюсь и, схватив планшет, останавливаю фильм. Почему именно сейчас мне нужно было подумать о Джоше Прентиссе?

– Что случилось? – едва разбираю слова Тайлера. Он говорит с набитым попкорном ртом.

– Не хочется смотреть этот фильм. Давай выберем что-то другое.

Я уже листаю список, но тут Тайлер забирает у меня из рук планшет. Он ничего не говорит. Я не выдерживаю и поворачиваюсь к нему.

– Что случилось? Выходные прошли плохо?

Крепко сжимаю челюсти и смыкаю губы, чтобы удержать слова, рвущиеся из меня. Я не создана для секретов. Возможно, хранить секреты Воронов – мой личный вызов. Мотаю головой и смотрю на пальцы, которые то сцепляю, то расцепляю. А потом застываю: Тайлер убирает мне за плечо волосы, которые, словно занавес, упали между нами.

Его прикосновение едва ощутимо, и все же бьет оно как бомба. Теплые руки легонько касаются щеки, принося с собой запах попкорна. Он так же быстро исчезает, как и прикосновение. Остается лишь покалывание, доходящее до кончиков пальцев. Чем дольше Тайлер сидит рядом со мной, тем сильнее бьется сердце. Я чувствую его теплое дыхание. Он находится достаточно близко, чтобы, чуть-чуть наклонившись вперед, я могла поцеловать его. Секунды превращаются в минуту. Мы тяжело дышим и не шевелимся.

Раньше я не думала о Тайлере в таком ключе. Мы играли, дружелюбно поддразнивали друг друга, безумно флиртовали, пока все мышцы не заболят от смеха. Но риска, что меня ранят, не было.

Что же изменилось?

Сердце пропускает удар, когда Тайлер увлажняет губы языком. Он опускает глаза. Я чувствую, как его взгляд обжигает меня, мои губы. С трудом удается противостоять желанию тоже облизнуть свои сухие губы. Тайлер смотрит на меня из-под полуопущенных век и не осмеливается озвучить желание, которое читается в его взгляде. Он громко сглатывает и садится чуть ближе. Одновременно и предложение, и просьба. Воздух вокруг трещит от подавляемых эмоций и недосказанностей. Я делаю глубокий вдох, втягивая носом запах мужского геля, потом медленно закрываю глаза. Тело тянется к теплу, излучаемому Тайлером. Постепенно мой мозг включается. Я быстро откидываюсь назад. Тайлер теряет равновесие, ему приходится схватиться за спинку дивана, чтобы не свалиться.

Я практически нарушила одно из самых важных правил Воронов! Как могло до этого дойти?

– Мне нужно идти! – бросаю я, провожу пальцами по волосам, словно мысли о поцелуе уже забрались туда, а потом вылетаю из квартиры, мучимая совестью, и бегу в сторону Дома Воронов так быстро, как только позволяют ватные ноги.

18

Вторник, 10.11

На следующее утро я по привычке ищу телефон на столе, хотя будильник можно отключить и на смарт-часах. Широко зевнув и потянувшись, я возвращаюсь в реальность. На экране блокировки торчат бесчисленные сообщения от Тайлера, которые были причиной постоянной вибрации моих часов вчера вечером. Я их игнорирую, как и мое предательское сердцебиение.

Увидев неожиданное имя под одним из сообщений, тут же просыпаюсь и сажусь в кровати. Оно от Ханны. Я открываю чат. При виде фотографии чувствую себя так, словно меня окатили ведром холодной воды.

Это очень хорошая фотография для папарацци. На заднем фоне виднеются контуры старых зданий и шпиль часовни, скрытый туманом. Впереди четко видны два человека. Фото сделали в идеальный момент. Палец Джоша лежит на моей щеке, а я смотрю на него так, словно он – мое солнце. Создавалось впечатление, что нас застали в интимный момент. Если бы я сама там не была, то поверила бы этому.

Тут взгляд падает на сообщение от Ханны. Вся ложь рушится, словно карточный домик.

Поздравляю, что ты избавилась от Тайлера Уолша.;-)

Я тут же бросаюсь набирать сообщение и смотрю на текст.

Это неправда. Все не так, как кажется.

Он просто стер томатный соус со щеки.

Нельзя отправлять подобное сообщение. Вдруг кто-то спросит именно Ханну о моих отношениях с Джошем, а не только с Тайлером.

У меня душа болит, когда я стираю букву за буквой. Кажется, что с каждым удаленным знаком часть доверия между мной и Ханной исчезает.

Я не могу врать ей.

Но и правду сказать тоже не могу. Придется на время, пока я кандидатка, держаться от нее подальше. Какой бы горькой ни была эта мысль. Как только стану Вороном, просто расскажу обо всем и понадеюсь на ее понимание, которое уже помогало мне по жизни.

В обеденном зале мне машет Диона. Судя по консилеру, который она редко использует, ночь была длинная. После приветствия я тут же обо всем спрашиваю.

– Мы вечность болтали, смеялись и пошли на поздний сеанс в кинотеатр Уайтфилда. Боюсь, я там задремала. – Подруга прикрывает рукой зевок. Меня тоже тянет зевнуть. Она этим пользуется и подталкивает ко мне телефон. Двойным щелчком Диона приближает нашу с Джошем фотографию.

– Очевидно, мой день был не таким интересным, как твой. Рассказывай! – Она откусывает кусочек тоста и взволнованно смотрит на меня. По крайней мере с Дионой я могу поделиться правдой. А еще ей можно рассказать о причине моего раннего возвращения в Дом Воронов. Естественно, шепотом.

– Черт, Кара. Тебе нужно быть осторожнее! – Диона осматривается, словно в любой момент откуда-то может выскочить шпион. – Это не игра. Мама предупреждала меня о фазе кандидатов. Второго шанса не будет. Правила очень строгие. Пожалуйста, будь осторожнее. – Она протягивает над столом руку, на которой звенит целый набор тоненьких металлических браслетов, и сжимает мою ладонь. – Я хочу, чтобы ты стала моей сестрой-Вороном, – серьезным голосом говорит подруга. – Не глупи, не рискуй членством и своим будущим ради одного парня. – Она долго смотрит на меня, не мигая. В итоге я киваю.

Она откидывается назад с облегчением.

– Ты сможешь сама разобраться с Тайлером или нужна помощь?

– Смогу. Спасибо. – Не знаю как, но после того, как Диона еще раз напомнила, что на кону, я должна попробовать. Важны только эти две недели. Все получится.

* * *

Я пунктуально выхожу из Дома Воронов, потом направляюсь прямо к Джошу. Он опять стоит, опершись на стену, в кожаной куртке и засунув большие пальцы под ремень. Сегодня его плечи поднимаются. На лице читается «прости», как только он меня видит. Я раздумываю, что ему сказать. Все-таки публикация фото – не его вина. Вдруг позади вижу Тайлера с бумажным пакетом, на котором красуется логотип «Пекарня Евы», в одной руке и чашкой кофе в другой. Черт.

Я чуть ли не бросаюсь к Джошу и крепко обнимаю его. Сегодня это гораздо сложнее. Чувствую, что раню Тайлера. Поверх плеча Джоша вижу, как он в шоке останавливается. Бумажный пакетик чуть не выпадает из его руки. Хочется побежать к другу и обменяться какими-нибудь глупыми фразами. Мечтаю повернуть время вспять к тому моменту, когда все между нами было отлично.

Я собираюсь помахать Тайлеру. Внезапно Джош хватает меня за руку и тащит к нему.

– Доброе утро, – уже издалека говорю я, натянув улыбку на лицо, хотя возникает огромное желание крикнуть: «Это все ложь! Спаси меня!»

Тайлер переводит взгляд с меня на Джоша, пока мы шаг за шагом приближаемся. Он смотрит на наши сцепленные руки. Джош проводит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони, и чем более расстроенным становится Тайлер, тем сильнее мое желание вырвать руку из хватки Джоша и покончить с этим спектаклем.

– Подумай о своей комнате в Доме Воронов и стипендии, – шепчет мне Джош. Мы подходим к Тайлеру, который все еще оценивающе смотрит на нас. Джош прав. В голове эхом отдаются слова Дионы. Если я смогу убедить Тайлера в реальности отношений с Джошем, то и любого другого тоже смогу.

– Доброе утро, – бормочет Тайлер и бросает быстрый взгляд на Джоша. – Откуда это взялось? – Он кивает на наши руки. Джош притягивает меня к себе, отпускает мою руку и приобнимает за плечи.

– В выходные мы были на вечеринке, и чувства просто вспыхнули, – говорит Джош, потирая мне руку. Кажется, ему нравится, как сужаются глаза Тайлера, потому что его ладонь спускается по моему предплечью и ложится на талию. Я держу себя в руках, изо всех сил пытаюсь не отпрыгнуть в сторону. Если я и ненавижу что-то больше заносчивости, то это собственничество в отношениях. А Джош ведет себя эгоистично. Приходится притворяться, что мне нравится. Завтрак так и просится наружу.

– Привет, я Джошуа Прентисс, – представляется сын президента, отпускает меня и протягивает Тайлеру руку. У того обе руки заняты. Джош забирает пакет.

– Тайлер Уолш, – ошарашенно отвечает друг. – С тобой все хорошо, Кара? – Его темные глаза прожигают мои, он видит – что-то не так. – Я хотел поговорить с тобой. Срочно.

– Конечно, все хорошо, – отвечает за меня Джош. Это я тоже в отношениях ненавижу. Вся ситуация ужасно напоминает мои отношения с Мейсоном. Ханна постоянно заверяла, что рядом с ним я меняюсь. Пусть и меньше, чем сейчас.

– Большое спасибо за доставку, – говорит Джош и поднимает пакет. – Теперь нам нужно на занятия. – Он снова хватает меня за руку и тянет за собой, мимо Тайлера, который превратился в соляной столп.

– Поговорим позже, – кричу я через плечо.

– Это было так необходимо? – шипит Джош по пути, а я впиваюсь ногтями в его ладонь. Он терпит это с героически спокойным лицом и одаряет меня сияющей улыбкой, которая Тайлеру, наверное, кажется обманчиво настоящей. А потом наклоняется ко мне и целует в макушку. Запястье вибрирует, и я вижу сообщение от Тайлера:

Ты с Джошуа Прентиссом? Серьезно?

– Не отвечай, – говорит Джош, прежде чем я успеваю что-то сделать.

Я не знала, что ответить.

– Ты влюблена в меня и не обращаешь внимания на сообщения других парней, – уверенно говорит он.

– Если я внезапно начну вести себя как влюбленный подросток и затопчу все важное для меня, Тайлер обо всем догадается. Он знает меня. Я никогда не позволила бы парню командовать собой. – По крайней мере, вчерашнюю сдержанность попробую списать на ложные отношения, а не на непроизносимые правила Воронов в отношении не-Львов. Надеюсь, мы сможем дальше встречаться как друзья, пока я не освобожусь от Джоша.

Забираю руку и чувствую, что вернула себе хотя бы часть самоуважения.

Джош на это ничего не отвечает, а протягивает бумажный пакетик из «Пекарни Евы».

– Он тебе завтрак приносит? – спрашивает мой спутник, старательно подчеркивая нейтральность в голосе. Смотрю на Джоша – любопытство так и прет из него. Пусть гадает, а я возвращаю себе контроль над ситуацией, когда мы проходим мимо корпуса преподавателей и квартиры Тайлера и направляемся в сторону учебного здания. Чувствую на себе взгляды, словно у старых домов есть глаза.

Моя тактика срабатывает.

– Между вами что-то есть? – продолжает расспрашивать Джош. – Ты же знаешь, что во время фазы кандидатов все отношения, помимо отношений Воронов со Львами, под запретом?

– Да, черт подери, – раздраженно отвечаю я. – Это указано в приложении. Я не тупая. И нет, между мной и Тайлером ничего нет. Мы друзья. – С трудом выдавливаю из себя последние слова.

– Ты уверена? – Его взгляд красноречивее, чем слова.

– Да, черт возьми, – ворчу я, беру пакетик и, открыв, вдыхаю запах. Мое настроение тут же немного улучшается.

– Тогда я надеюсь, что Тайлер Уолш считает так же. Иначе он доставит нам неприятности.

* * *

Во время занятий мне приходит сообщение от Тайлера с нашей с Джошем фотографией. Очевидно, прежде чем увидеть меня с Джошем сегодня утром, он хотел поговорить о наших с ним отношениях. Горло сжимается. Далее следуют новые фото Джоша. Размытые фотографии папарацци или слишком засвеченные снимки с каких-то вечеринок, на которых зрачки сына президента светятся красным или он прикрывает лицо рукой.

– Он все еще пишет тебе? – за обедом спрашивает Джош. Мы купили себе большую порцию картошки фри в ларьке и теперь делимся ею, словно влюбленная парочка. Это он придумал, не я. Мы ищем незанятую лавочку. Чувствую, как урчит в животе, и беру горсть из пакетика. Сегодня осенняя погода наконец решила сделать перерыв. Практически все студенты Уайтфилда решили насладиться солнечным светом на природе.

– Не пишет, а посылает много не очень удачных твоих фотографий, – засовываю в рот еще одну картофелину.

– Таких нет, – отвечает Джош, словно стреляет.

– Готов поспорить? – Достаю из сумочки телефон и открываю чат с Тайлером.

– Эти уже устаревшие. – Джош проводит рукой по волосам и прикусывает внутреннюю сторону щеки. Неужели он покраснел?

– Но они существуют, – настаиваю я. Естественно, он такой тщеславный, что фотографии его беспокоят. – Интернет ничего не забывает. Хочешь что-то сказать о той темноволосой, которую ты закрываешь на этой фотографии? – Я листаю дальше и показываю ему фотографию, где у него глаза словно из фильма ужасов и поднята рука.

– Нет.

Не произнося больше ни слова, он идет прочь с едой. Я догоняю его, размышляя, стоит ли продолжать. Решаю не сыпать соль на рану. Мы почти доедаем порцию картошки, когда наконец находим свободную скамью. Джош снимает кожаную куртку, вешает на спинку и садится. Короткое мгновение он кажется другим. Парень закрывает глаза и откидывает голову назад, наслаждаясь солнцем. Этот жест полон доверия, я не могу не улыбнуться.

Тоже сажусь. Мы жуем, сидя бок о бок.

– То время было сложным, – внезапно нарушает он молчание.

– Почему? – Мне правда любопытно.

Джош смотрит на меня и, кажется, размышляет, что мне можно доверить. Я задерживаю дыхание.

– Тогда мама была еще сенатором в конгрессе, а я учился в последнем классе старшей школы. Чем больше предписаний придумывал мамин советник, тем хуже я себя вел. – Он громко выдыхает. – Президентская гонка – настоящее пиар-шоу, и ее противник… – Он не завершает предложение. Судя по всему, ему сказали не обсуждать в открытую оппонента мамы.

Я киваю. Могу понять, что нелегко оказаться в жизни, которую сам не искал. Я достаточно долго видела свое будущее в страховой компании папы. Если бы Ханна не убедила меня попробовать подать документы в Святой Иосиф, дальнейшая жизнь была бы уже запрограммирована. Сначала стала бы одной из сотрудников, а потом села бы за папин стол. Я вздрагиваю.

– Тебе холодно? – спрашивает Джош и берет свою куртку. Этот маленький жест снова заставляет меня улыбнуться.

– Нет, все в порядке.

Он оценивающе смотрит, потом кивает.

– В итоге меня отправили в военную академию, чтобы убедить в достоинствах мамы ту часть населения, которая еще сомневалась.

– И как получилось, что ты учишься в Европе? Разве не твоя священная обязанность пойти в Гарвард или Йель?

– Компромисс, о котором мы договорились с мамой. Я за это бился, – выражение его лица снова становится холодным. Он быстро встает и бросает бумажный пакет в ведро для переработки в паре шагов от нас. Мое запястье начинает легонько вибрировать. Оранжевый. – Давай двигаться дальше.

Редкая атмосфера доверия между нами исчезает, словно никогда не существовала. Я рада отвлечься на дурацкие попытки Тайлера обрабатывать фотографии Джоша. Он меня знает и понимает, что я могу упрекнуть его в клевете, поэтому сам ищет и отправляет мне фотографии, которые попадаются ему в сети. В сообщении сказано:

Если тебе нравятся плохие парни, я могу сойти за такого.:-Р

На фотографии Тайлер выглядит потрясающе. На маленьком столике перед ним куча пустых бокалов, вокруг пара парней с расстегнутыми, как у него, рубашками, окруженные красивыми девушками.

Это из твоей бурной молодости?:-)

Хочешь сказать, я больше не молод?

Не очень мило с твоей стороны, Ка!

Я отвечаю закатывающим глаза смайликом.

Сегодня вечером посмотрим телик у меня?

Мы могли бы забыть, что произошло вчера.

Но я по тебе скучаю, Кара.

Пока не знаю…

…набираю я, когда вдруг приходит следующее сообщение:

И не отказывайся только потому, что у тебя теперь парень. Это же подростковая драма.

Мы с тобой всегда смеялись над такими девушками в фильмах!

Он прав. Я вздыхаю.

Кроме того, моя самооценка сильно пострадает.

Хочется согласиться. Я чувствую теплое покалывание в животе, но тут же его подавляю. Представляю, как мы забываем тот вечер. Вижу себя в гостиной Тайлера на диване рядом с ним, как перед моим переездом в Дом Воронов, – вечер шуток и глупых высказываний. Но картинка расплывается, и перед глазами встает вчерашний вечер: наши лица приближаются друг к другу, я не отстраняюсь.

Не могу.

Прости.

– Он достает, хотя знает, что у тебя парень. Как-то не по-английски. Стоит лучше выбирать себе окружение, Эмерсон. – Джош цыкает и качает головой, негодуя.

Это меня раздражает лишь сильнее.

– Я уже говорила тебе, как некрасиво читать письма других людей, Прентисс.

– Туше, – улыбается он, хотя в этой улыбке нет ничего искреннего.

19

Среда, 11.11

Не хочешь рассказать мне

какие-нибудь горячие подробности о твоем знаменитом парне?;-)

Одно из многочисленных сообщений Ханны. При каждом возникновении ее имени на экране плохое настроение из-за всей этой лжи лишь ухудшается. Я уже много дней не записывала ничего в счастливый ежедневник. Единственный счастливый момент может поставить точку на моей попытке вступить в Вороны, если эта книга попадет кому-то в руки.

За завтраком Диона смеется после каждого сообщения, приходящего ей на телефон.

– Между тобой и Остином что-то есть? – спрашиваю я и чувствую, как мне не хватает тех чувств, которые она источает. Довольство. Счастье. Маленькая часть попадает и на меня. Я мысленно записываю: «Счастье – это… когда можно радоваться за другого».

– Не то, о чем ты думаешь. Но эти фальшивые отношения срабатывают. И после вчерашнего задания…

– Вы уже получили новое задание? – Я тут же начинаю переживать. Вдруг нас с Джошем уже вычеркнули? На подушке больше не появлялись открытки, а на приложение не приходили сообщения. Что мы сделали не так? Неужели мою неприязнь к Джошу заметили? Кого-то расспросили о нас? Может, Ханну? Поэтому она узнавала у меня подробности про Джоша? Черт! Нужно было, наверное, ей ответить.

Или солгать ей.

Нет, я просто не могу так поступить.

– Эй, все хорошо. Не делай ему больно! – Диона вырывает меня из панических мыслей и смотрит вниз. Я опускаю взгляд на палец, воткнувшийся в теплый маффин. В нос бьет сильный запах шоколада.

– Все пары кандидатов получают задание одна за другой. Скоро подойдет ваша очередь. – Искры в ее глазах гаснут, а на лицо ложится тень.

– Что такое? – в тревоге спрашиваю я. Кусочек маффина падает мне на тарелку. Быстро откладываю пирожное, прежде чем успеваю его окончательно разломать.

Диона склоняется над столом. Ее волосы чуть не опускаются в чашку чая.

– Кажется, Эмили и Анандо не справились с заданием.

– Что им теперь делать? – испуганно спрашиваю я таким громким голосом, что два Ворона в паре столов от нас замолкают и поворачиваются к нам.

Диона бросает на меня предостерегающий взгляд.

– Об этом нам не стоит говорить. Предполагаю, у всех одинаковые задания. Но они… я кое-что слышала. Черт, я не должна ничего говорить, чтобы не нарушить правила. Надеюсь, они справятся. Я раньше не была знакома с Анандо, от Эмили я тоже готова отказаться, но не от тебя. Если вы справитесь, то их обоих точно исключат в решающий день.

Я это обдумываю и размышляю, как Валери и Келлан оценивают задания.

– Вы должны пройти испытание и не получить штрафные, – непринужденно говорит Диона, словно обсуждает модель для пошива, которую уже открывает на телефоне.

– Я подумала, вот это платье идеально подойдет тебе для бала в следующие выходные, – она резко меняет тему. – Что скажешь? – Она поворачивает экран телефона ко мне, чтобы был лучше виден наряд. – Девиз можешь сама себе придумать, да?

Я смотрю на черное платье-чарльстон с блёсточками и серебристыми пайетками, расположенными в геометрических узорах. По краям пришита бахрома, доходящая модели чуть ниже колен.

– Вечеринка в стиле 20-х?

– Точно! – Диона широко улыбается и показывает мне фотографию модели сбоку. – Я бы посоветовала тебе черный шифон с серебристыми элементами. Боюсь, что в кремовом платье ты можешь показаться слишком бледной. Тебе нравится? – спрашивает она и сует мне под нос третью картинку. Детали нашитых палеток.

– Оно прекрасное. Но…

– Оно идеально подходит под цвет твоих волос. Вместо перьев у тебя будет повязка на лоб из серебряных палеток, а волосы мы уберем высоко наверх. – Диона показывает еще одну фотографию, портрет модели с моим цветом волос и повязкой на голове. – Я люблю бурные двадцатые[4]. – Подруга громко вздыхает. – Все было таким стильным, музыка и движение женщин. И почему никто еще не изобрел машину времени? – Театрально вздыхая, она опускает взгляд на чай.

Из-за ее болтовни разговор о таинственном задании отошел на задний план. Остаток завтрака Диона показывает всевозможные варианты одежды двадцатых годов и рассказывает, какие платья кому лучше подойдут. Потом она знакомит меня с обувью того времени – закрытые сандалии с низким каблуком.

– Пара Воронов рассказала мне, что Валери любит второй бал больше всех, – энергично продолжает Диона. – Я вполне могу этому поверить. Ее лицо и прическа просто предназначены для него. Так хочется увидеть, что она наденет!

– Ты еще не знаешь? – спрашиваю я.

– Видимо, Валери всегда делает тайну из этих выходных. Думаю, она остается в Святом Иосифе, чтобы продолжать организовывать балы. – Она громко смеется. Некоторые снова перестают болтать и смотрят на нас. Я не смеюсь. Почему Валери никак не закончит свое вечное обучение?

Прежде чем мы быстро возвращаемся в комнаты после завтрака, Диона напоминает мне, что не стоит рисковать потерять место в гонке за членством в обществе.

– Не забывай: помимо хорошего вкуса в моде, у Валери нюх на скандалы, которые Вороны не терпят, – произносит она, прежде чем захлопнуть за собой дверь.

Я собираю вещи для занятий на день и спускаюсь. Дионы нет в общей комнате. За барной стойкой попивает кофе Лора. Стараюсь смотреть мимо нее и просто пересечь комнату, но она ритмично хлопает в ладоши и до меня доносится аромат ее сладкого парфюма. Приходится повернуться к ней – она берет свою чашку и сдувает поднимающийся пар в мою сторону.

– Отличный ход с фотографией папарацци, – говорит Лора, прежде чем сделать глоток, чтобы повысить драматичность эффекта своей фразы. К моему стыду, это срабатывает. Вопрос срывается с губ:

– Ход?

– Да ладно тебе! – Она закатывает глаза под ужасно длинными ресницами. – Элен Монфор – отличный фотограф. Она не из тех сталкеров-папарацци, которых охрана кампуса замечает за километр. Разве ты об этом не знала? – Она невинно смотрит на меня, и я чувствую, как пальцы впиваются в ремешок сумки. Не хочу показывать, что не знала, поэтому натягиваю на губы фальшивую улыбку.

– Поздравляю с проведенным детективным расследованием, Лора, – говорю я и имитирую ее липко-сладкий тон. – Удачи со следующим заданием. Слышала, некоторые пары уже его не прошли. – Наслаждаюсь удивлением на ее лице, разворачиваюсь и целеустремленно иду в прихожую. Оказавшись наконец вне поле зрения, я ускоряю шаг, практически бегу к границе территории, тяжело дыша.

Вдыхая воздух, который нужен, чтобы задать вопросы Джошу, ждущему меня у стены, по поводу новой информации.

– Ты нанял профессионального фотографа, чтобы она нас сфотографировала? – рычу я на него.

Он явно не чувствует себя виноватым. На его губах появляется победная улыбка, из-за которой я вскипаю.

– Ты виноват в ссоре с Тайлером!

Он лишь пожимает плечами.

– Если бы ты сразу сообщила «своему только другу» обо всем, то так бы далеко дело не зашло. Кроме того…

– Моя частная жизнь тебя вообще не касается, – прерываю я его.

– Ого! Разве это так? Не собираюсь рисковать своим местом среди Львов просто потому, что ты попала в сети к этому дамскому угоднику.

Я смеюсь.

– Словно ты чем-то рискуешь. Ты уже прошел. – Подавляю желание закатить глаза. Львы не упустят шанс заполучить сына президента США.

– Это не так. Что бы там ни думала. Нам нужно серьезно отнестись к фазе кандидатов. Исследования Джейса показали, ты сражаешься за место так же, как и я. Во время Ночи Создания Пар я давал фальшивые ответы и все подстроил так, чтобы меня не свели с другой кандидаткой.

Спонтанное признание стирает все остальные упреки, и я хмурюсь. Бриттани все-таки сказала тогда Лоре правду. Джош не хотел становиться ее партнером.

– Довольна? – бурчит он. Я вижу, как двигаются его желваки.

Я не собираюсь ему отвечать, просто прохожу мимо. Только когда часы на запястье вибрируют, слышу, что Джош следует за мной.

Днем я иду вместе с Джошем на его занятия – Валери и Келлан позаботились о временном разрешении для кандидатов и кандидаток ходить на другие уроки. Ищу причину горького привкуса, который остался на языке после утреннего разговора. Приходится не думать о том, что я разочарована настоящей причиной интереса Джоша ко мне. Мне нет дела до того, почему он решил со мной объединиться. Точно нет. Его цели – членства в сообществе – можно легче всего достичь вместе со мной. Мы и правда партнеры. У нас общая цель. Мы должны работать вместе.

Я наклоняюсь к нему и шепчу.

– Больше никаких действий в одиночку, вроде той идеи с фотографией, – говорю я.

Он кивает. По движению губ я понимаю, что он не принимает меня всерьез. Бросаю на него мрачный взгляд. Он тут же искренне улыбается.

– Да-да, ладно. Больше никаких одиночных решений. Теперь мы партнеры по преступлению. – Он старается подмигнуть, но больше похоже на то, что ему мешает контактная линза.

Настроение улучшается. Теперь, когда мы со всем разобрались, я рассказываю ему о зловещем задании и о возможном исключении Эмили и Анандо.

– Слава Вселенной, – шепчет Джош. Он стучит по виску и смотрит на потолок зала. – Анандо настоящий зануда!

Я снова вспоминаю наши быстрые свидания, разговор о значении наших имен. Судя по всему, Анандо и Джоша раздражает.

– Каждый день он делится с нами новым высказыванием о боге и церкви. А меня это не особо интересует. – Он убирает волосы с лица. – Разве что ради мамы. – На мгновение его голубые глаза темнеют. Мне кажется, я вижу в них его любовь к матери. Еще один пункт в моем списке про Джоша. Точно плюс.

– Предпочла бы, чтобы вылетели Лора и Бэррон, – тихо замечаю я.

– Согласен, я бы тоже. Карстеирс – заносчивый идиот!

– Я еще кое-кого такого знаю, – возражаю я и с упреком смотрю на Джоша. Его лицо меняется. Кажется, я вижу его настоящего за маской. В следующую же секунду он снова профессионально натягивает на себя безразличие.

– Мы делаем все, что можем, – говорит он и поворачивается к профессору. Я не знаю, на какое занятие вообще пришла. Меня не интересует преподаватель, поэтому листаю сообщения Тайлера.

Или, лучше сказать, его предупреждения.

Он плохо с тобой обращается, Ка.

Я все еще в шоке от того, как ты вела себя рядом с ним.

Последнее несколько раз пришло вчера – с небольшими изменениями. Я ему за это благодарна. Тайлер знает, как я отношусь к такому поведению, я рассказывала ему немного о моем прошлом. Он знает о попытках Мейсона контролировать меня. В конце концов, именно по этой причине мы с Тайлером никогда не пересекали границу флирта.

Во время обеденного перерыва браслет снова тихо вибрирует, и появляется новое сообщение.

Тебе нужно держаться от него подальше. Пожалуйста.

– Он все еще присылает моей девушке сообщения? – Шаги Джоша становятся энергичнее и быстрее. Стараюсь держаться рядом. Слышу, как он бурчит под нос:

– Что не так с этим парнем? Почему он прилип к тебе как репей?

– Не прилип! – защищаю я Тайлера.

– Нет? Тогда повернись.

– Что?

Джош останавливается, берет меня за руку и разворачивает. По дороге беззаботно идет Тайлер и поднимает руку, чтобы быстро махнуть мне.

– Он беспокоится, – говорю я. – Ты не знаешь мою историю.

Я вижу, что Джош с радостью бы поговорил с Тайлером.

– А он знает?

Киваю, но не пытаюсь рассказать Джошу о Мейсоне, даже если он этого ожидает.

– Я с ним поговорю, хорошо? Просто попрошу не преследовать нас.

Подхожу к Тайлеру. Джош идет за мной и прежде, чем я успеваю открыть рот, выпаливает:

– Держись от нас подальше!

– Словно я стану слушать, что ты мне говоришь. – Тайлер скрещивает руки на груди.

– Стоило бы. – Джош расправляет плечи.

– А если нет? Ты натравишь карманную собачку? – Тайлер машет в сторону газона, где – а я его даже не видела – бродит Джейс и незаметно бросает взгляд на свой телефон. В паре метров от него вижу общающихся Бэррона и Лору.

– Он не должен меня преследовать, иначе будут последствия. Скажи ему.

Джош и Тайлер стоят друг напротив друга, словно в любой момент слетят с катушек и устроят драку.

– Хватит! – Я встаю между ними и отталкиваю. Встревоженный Джейс подходит ближе, чтобы разобраться с ситуацией.

Поворачиваюсь к Тайлеру, который не отрывает взгляда от Джоша. Совсем не в романтическом смысле.

– Можем встретиться сегодня вечером? Сразу после восьми? – прошу я.

Тайлер еще раз поджимает губы, моргает и поворачивается ко мне. Смертоносный огонь в его глазах гаснет.

– Ты придешь ко мне?

Я спешно ищу другой вариант.

– Лучше встретимся у колодца перед главным зданием.

Мгновение Тайлер кажется раздраженным, но потом кивает.

– До вечера, – стараюсь говорить дружелюбно и натянуто улыбаюсь. Мои щеки начинают дрожать, и я быстро опускаю взгляд на пол.

Джош уходит, ничего больше не произнеся. Мои часы начинают мягко вибрировать, и я смотрю ему в спину.

– Постой! – кричу в панике.

– Пусть идет, – говорит Тайлер с довольным видом и удовлетворением в голосе.

Вибрация на запястье становится сильнее.

Что этот идиот задумал? Он рискует получить штрафные просто потому, что пострадало его эго?

– Мне нужно идти. До вечера, – быстро говорю я и собираюсь за Джошем. Оранжевый символ ворона становится красным. Тут Тайлер хватает меня за руку. Мне нужно идти! К Джошу и его чертовому эго. Нет времени дискутировать с Тайлером.

– Сегодня вечером. Там и поговорим, – мягким голосом произносит Тайлер, быстро проводит пальцами по тыльной стороне моей ладони. Я покрываюсь гусиной кожей. Потом отпускает меня, и я бегу прочь.

– Ты с ума сошел? – кричу Джошу, который продолжает идти прочь, словно обиженный ребенок. – Ты просто так рискуешь получить штрафной!

– Не я рискую, Эмерсон, а ты, – он делает большую паузу. – Готов поспорить, Лора уже написала Валери, что мы нарушили Правило 2?

Не могу подавить стон. Диона же меня предупреждала. Правильный образ. Ссора между Джошем и Тайлером из-за меня посреди кампуса не создаст хорошую репутацию. Черт.

В приложении Воронов появляется новое сообщение.

Имя Лоры.

Спасибо за поддержку.:-)

Надеюсь, ты не расстроишься из-за скорого отчисления.

Теперь мой аппетит точно пропадает. Лекция Джоша на тему европейской политики и следующие часы проплывают в бледном тумане.

Я захожу в Дом Воронов сразу после выключения электронных «оков», бегу в комнату, чтобы захватить куртку потеплее и не замерзнуть, встречаясь с Тайлером у колодца.

Но, взглянув на подушку, понимаю, что планы на вечер рушатся.

20

Среда, 11.11

– Теперь понимаю, почему Диона не поделилась со мной деталями, – шепчу я Джошу, и все же мой голос кажется слишком громким в темном коридоре посреди ночи. Вокруг нас темные столетние стены, которые при свете дня выглядят дружелюбнее. Серый камень словно подбирается ближе, пока мы прячемся в нише под очевидно ужасно дорогим столом и ждем, когда охранник наконец завершит ежечасный обход.

Сегодня в полночь ваши часы снова активируются.

Вам дадут новое задание.

Ваша одежда должна сливаться с тенями.

Так гласило сообщение на моей подушке. Я отменила встречу с Тайлером и с тех пор игнорирую его вопросы.

Он запрещает тебе со мной встречаться?

Или это твои новые «друзья»?

Тебе нужно уходить от них, Ка.

Если бы я знал, что все так случится, не стал бы давать тебе их контакты.

Я правда переживаю!:-/

Часы часто вибрировали. Джошу пришлось помочь мне отключить вибрацию для сообщений.

Отправив письмо Тайлеру, я тут же написала Джошу по приложению Воронов. У меня не оказалось номера его телефона – но это мы уже изменили. Моего парня нет в контактах! Что люди подумают, если узнают?

Незадолго до полуночи Джош ждал меня на нашем утреннем месте встречи. В черных джинсах и черной толстовке под черной кожаной курткой он сливался с тенями, как было указано в задании.

– Тебе идет образ взломщика, – с улыбкой заметила я. Выпив несколько энергетических напитков, чтобы не устать, я была бодрой и нервной.

Я одета как он. Черные легинсы, антрацитовая куртка с капюшоном поверх двух толстовок. Волосы убрала в тугой пучок. К сожалению, подошва моих черных ботинок светится в темноте. Быстро оглядев меня, Джош вскинул левую бровь и поздоровался: «Привет, Бонни!»

Мое «Привет, Клайд!» вызвало у него кривую улыбку. Даже в полутьме под фонарями я видела, что его глаза сверкали, как и сейчас, когда он чуть наклонился вперед из нашей ниши и снова вернулся в нее. Единственный источник света – луна, заглядывающая в округлое окно. Периодически она прячется за облака и позволяет блуждать теням.

– Тебе весело, да? – тихо спрашиваю я, перенося вес – нога грозит онеметь. Джош поворачивается ко мне. В тусклом освещении он походит на черно-белую фотографию. Трехдневная щетина размывает контуры его скул, делает каким-то ненастоящим. Его ресницам можно позавидовать – они длинные и густые. Сидя так близко к нему и не имея особых дел, я могу спокойно рассматривать Джоша. У уголков его глаз нежные морщинки от смеха и более глубокая морщина между бровями. Ханна всегда говорила, что черно-белые фотографии превращают любую морщинку в глубокую канаву. Она была права. Несмотря на эти мелкие недочеты, лицо Джоша кажется вырезанным из камня.

Нужно прекращать таращиться на него.

Быстро отворачиваюсь в сторону темного коридора и топаю ногой. Нужно как-то потратить заряд после энергетического напитка.

– Джейс спасет, если тебя поймают?

– Я не рассказал ему о задании, – тихо отвечает Джош. – Он бы меня отговорил или сам все сделал.

Снова поворачиваюсь к нему.

– Разве он не плохой телохранитель, если не знает, что ты шляешься тут посреди ночи?

– Думаю, он уже давно спит. По крайней мере, надеюсь на это. Он постоянно проверяет, где я. – Пусть Джош и не смотрит на меня, но я уверена, что он закатывает глаза.

– Должно быть, надоедает, когда за тобой постоянно следят, – вслух размышляю я.

– Все не так плохо. Джейс хороший и уже стал мне другом.

– Который встанет перед тобой, если кто-то выстрелит. Или встанет между тобой и противником. Как старший бр…

– Тс-с! – Джош прижимает палец к губам и тянет меня поглубже в нишу, обхватив вокруг живота. Я старательно прислушиваюсь. Слышу только колотящееся в ушах от страха сердце. Да и внезапный телесный контакт тоже не особо успокаивает.

Некоторое время Джош ровно дышит мне в затылок, и крошечные волосы, которые сложно укротить, колышутся. Тут я слышу шаги, которые становятся все громче. Задерживаю дыхание. Серый свет карманного фонарика пронзает тени в коридоре, словно лазерный меч. Я инстинктивно отшатываюсь назад, прижимаясь к Джошу, чье тепло чувствую каждым сантиметром спины. Его рука обжигает мою талию. Кажется, что тянутся целые часы, прежде чем охранник, весело и фальшиво насвистывая, проходит. К счастью, он не светит во все ниши между старыми деревянными дверями, в некоторых из них стоят древние доспехи, в некоторых – старые столы, как в нашей.

Словно вечность спустя я уже не чувствую ног из-за неудобной позы. Шаги раздаются где-то в темноте, далеко от нашего укрытия. Однако мы все равно прячемся во тьме: хотим убедиться, что охранник не вернется. Джош отпускает меня, и там, где раньше лежала его рука, остается холод. Стараясь не шуметь, мы выбираемся из-под стола.

– Кабинет декана там. – Джош показывает направо.

– Знаю, – говорю я. – Мы же не меньше получаса рассматривали план здания.

– Ладно, просто хотел быть милым.

– Показывая, что я плохо ориентируюсь в пространстве? – Качаю головой.

– Хорошо-хорошо. Понял. Пойдем, найдем эти чертовы книги.

Прямо после активации наших цифровых оков в приложении появилось сообщение:

В кабинете декана спрятаны две книги.

Найдите и заберите их. Это ваш билет в следующую фазу. Задняя дверь открыта, а ключ от кабинета охранник всегда оставляет над дверью после ежечасной проверки кабинета.

Сразу за ним последовало новое сообщение. Фотография двух книг в кожаном переплете. На логотипе одной из них был изображен Ворон, а на другом – Лев.

– Нам нужно устроить взлом? – Вот такой была моя первая реакция, которая вызвала смешок у Джоша, прежде чем он принялся разрабатывать план, словно делал это уже тысячу раз. Пока мы шли по освещенному пути через Западный в Главный двор, он зашел на домашнюю страницу Святого Иосифа и поискал план местности. И быстро нашел кабинет декана.

– Не взлом, если дверь открыта или у нас есть ключ, – сказал он.

– Но нужно что-то украсть. А это преступление, – возразила я. Хорошо, что вечером ничего не ела. Живот сводило. Энергетические напитки бурлили, словно в ведьмином котле. – Нас могут за это исключить!

Теперь я понимала, почему Эмили и Анандо не выполнили задание. Анандо слишком правильный, чтобы сотворить что-то незаконное.

– Исключение из Воронов не значит для тебя то же самое? – Джош обратил на меня напряженный взгляд и убрал все мои сомнения одно за другим. Он прав. Вороны – мой лучший шанс, а возможно, и единственный.

Я потягиваюсь и иду за Джошем к кабинету декана. Ботинки скрипят по полированному мрамору. Я тихо ругаюсь. Пытаясь не шуметь, иду слишком медленно. Джош издает тихий звук, который чертовски похож на смех, пока проверяет верхнюю часть двери в поисках ключа. Он задевает его. Тяжелый металлический ключ падает вниз.

Словно в петле времени я слышу, как удар о мрамор эхом разносится по помещению. Ключ подпрыгивает еще раз, привлекая внимание охранника. С неожиданной скоростью выбрасываю руки вперед и хватаю ключ. Он мягко приземляется в мои ладони. Металл холодный как лед.

– Респект, – шепчет Джош, хватает ключ, засовывает его в замок и отходит в сторону. – Ты заслужила эту честь.

Я бросаю на него быстрый взгляд. Луна освещает его слишком счастливое для такой ситуации лицо. Я лишь качаю головой. Падение ключа чуть не довело меня до инфаркта. Быстро подхожу к двери, поворачиваю ключ и нажимаю на ручку.

Практически не скрипя подошвами, мы заходим в кабинет декана, чтобы выполнить задание. Чем больше деталей появляется из темноты, тем меньше надежды у меня остается. Этот офис – настоящая библиотека. Высокие стены практически полностью покрыты тяжелыми полками с научными книгами, старой литературой, блокнотами и бог знает чем еще. Посреди комнаты стоит массивный письменный стол, за которым виднеется слишком современное мягкое кресло. Стулья для посетителей, скорее всего, были куплены еще во времена постройки здания и отлично сочетаются с камином, встроенным в стену возле двери и окруженным полками.

– Я поищу с этой стороны, а ты с той, хорошо? – предлагает Джош. Не двигаюсь ни на сантиметр.

– Что случилось? У нас не куча времени, охранник вернется, – напоминает он.

– Это невозможно, – выдавливаю я. Мои мечты взрываются с тихим шелестом, словно мыльные пузыри.

– Неправда. Разве ты не говорила, что Андертон и Сандерс справились с заданием? У них все получилось. У нас тоже получится. – Он долго удерживает мой взгляд. В итоге я киваю.

Если Диона нашла книгу, то и я смогу. Снова и снова мысленно повторяю эту новую мантру, проводя пальцами по рядам книг. Достаю один том, потому что на корешке нет названия. На другой стороне комнаты Джош просматривает полку за полкой. Тиканье старых напольных часов, стоящих между двумя окнами, становится громче с каждым ударом. Первый удар, сообщающий, что прошло четверть часа, повергает меня в шок. Два следующих заставляют дернуться.

– О, нашел, – кричит Джош, слишком громко и поворачивается с маленькой книгой в руках. Это книга Воронов. Мое задание выполнено. Джош сует ее под кожаную куртку и быстро возвращается к работе.

Я закончила со своими полками. Джош стоит уже недалеко от конца стены. Мы все еще не нашли книгу Львов. Вот так медленно и проходит время. Охранник скоро снова пойдет совершать обход.

Ищу какое-то укрытие. Единственный вариант – письменный стол из красного дерева, на котором стопками лежат документы и всевозможные записки. Подхожу к креслу декана, проползаю между выдвижными ящиками с обильными инкрустациями и опускаю голову на пол. Через узкую щель дверь едва видно. Если охранник снова зайдет в комнату и осмотрится, это укрытие станет ловушкой. Я хочу выпрямиться и бьюсь головой о твердую как камень столешницу.

Мое «ай» тонет в громком шорохе, когда со стола падает стопка бумаг. Судя по шуму, там не только листы. Быстро выбираюсь из-под стола, потираю голову. Надеюсь, все не пошло наперекосяк.

Джош уже на месте и помогает мне быстро собрать все документы.

– Как ты? – спрашивает он между прочим. – Нужно будет приложить что-то холодное, как только покончим с этим.

Все не так уж плохо. Я уже собираюсь поблагодарить его за заботу и отказаться от помощи. Тут моя рука задерживается на чем-то под листами бумаги. Достаю оттуда книгу в кожаном переплете.

– А вот и твоя, – выдыхаю я, все еще не переведя дыхание после испуга. Беру книгу в руки, и кожа согревается за пару секунд.

– Тогда пора уходить. – Джош уже поднимается.

– Нужно навести порядок, – говорю я и смотрю на разбросанные документы. Джош взвешивает варианты и кивает.

Мы прибираемся, насколько это возможно, на столе, выходим из кабинета и снова закрываем его извне. Мои пальцы впиваются в мягкую кожаную обложку книги Львов. Джош поднимает руку и возвращает ключ на место. Только когда мы быстро направляемся прочь от кабинета, у меня снова получается дышать, а сердцебиение успокаивается.

И тут раздается грохот металла о камень. Эхо разносится по всему коридору. Должно быть, ключ свалился. До нас доносится звук далеких шагов. Шагов, которые становятся все быстрее.

Джош разворачивает меня, затягивает в нишу возле рыцарских доспехов и прижимает меня к стене в тени. Шаги становятся все громче. Уверена, охранник услышит мое колотящееся сердце. Чем дольше я задерживаю дыхание, тем громче оно становится. Но мужчина пробегает мимо нас, направляясь, как я думаю, прямо к кабинету декана.

Вскоре я слышу шорох, когда он поднимает ключ. До нас доносится тяжелое сопение, а потом в коридоре раздается его отрывистый, сдавленный голос:

– Наверно, стоит достать какой-нибудь крючок. – Тяжелый вздох.

Я вся оседаю от облегчения. Джош держит меня, прижимаясь телом к моей спине. Откидываю голову назад, на его грудь, и вдыхаю его парфюм. Запах кожи затмевает все остальные. В голове непроизвольно возникает мысль, что я могу узнать его по запаху. Даже в полнейшей темноте – как здесь, за доспехами, – в которой, возможно, уютно устроились огромные пауки. Я дрожу. Джош неправильно это понимает. Он крепче обнимает меня, кладет подбородок мне на макушку. Мы проводим долгое время вот в такой позе. Крепко обнявшись и тяжело дыша. Только когда охранник снова уходит и долгое время не слышно никакого шума, мы отваживаемся вылезти из укрытия.

Мне никогда раньше так не нравился холодный ночной воздух! Я бы с удовольствием потанцевала под лунным светом, побегала бы по мостовой вокруг колодца – вот такое облегчение я испытываю. В свете фонаря наконец вижу, что Джош бледный как мел. Плеск из колодца – единственный звук в ночи. Мой спутник несколько раз глубоко вздыхает. На его губах появляется улыбка. Без всякого предупреждения он сокращает расстояние между нами и обнимает меня. Я коротко ахаю, но наслаждаюсь заразительным смехом и тоже победно обнимаю его.

– Мы справились, – выдыхает он мне в ухо. По моей коже проносится взрыв. Потом отпускает меня и достает из куртки книгу Воронов.

– Но мы почти попались, – отвечаю я, обмениваясь с ним книгами.

– Не будь таким пессимистом, Эмерсон, – качает головой Джош. – Важен только результат.

Я слабо киваю и внимательно рассматриваю украденную книгу. Провожу пальцами по выпуклому Ворону и открываю ее. Бумага форзаца королевского синего цвета – цвета Воронов. На следующей странице снова стоит логотип, а под ним мое имя.

Страница демонстрирует мою мечту:

Ворон Кара Эмерсон

Мелкими буквами, словно сноска, написано следующее:

Эта книга – удостоверение твоего членства. Если ты ее потеряешь, ее украдут или ты лишишься ее по любой другой причине, то потеряешь все права Ворона.

– Ты видел? – Я смотрю на сноску и показываю ее Джошу. Он уже листает свою книгу и теперь, нахмурившись, обращает взгляд на мою. Кивает.

– Лучше не выпускать книгу из поля зрения, – советует он. Я тут же понимаю, на что он намекает. Если Лора не постеснялась запереть меня в туалете, то уж точно попробует выкрасть книгу.

– Захват флага, – бормочет себе под нос Джош.

– Что? – переспрашиваю я и убираю волосы, которыми играет легкий ветерок, с лица.

– Как в той игре. У каждой команды есть флаг, который они должны защищать. И при этом обе стороны должны постараться выкрасть флаг другой комнаты, – смутно припоминаю эту игру из какой-то книги или сериала. Но его слова звучат логично.

– Я буду защищать ее, словно дракон свое сокровище, – прижимаю книгу к груди. В нос бьет запах кожи. Джош снова листает свою.

– На следующей странице снова перечисляются правила, которые есть и в приложении. Больше ничего. Может, ее нужно использовать как ежедневник или вроде того? – С громким хлопком, который отскакивает от фасада главного здания, он закрывает книгу и пожимает плечами.

Адреналин понемногу отступает. Мне уже с трудом удается подавить зевок.

– Пора идти домой, Эмерсон. Ты явно не из сов, – улыбается Джош и предлагает свою руку. Я принимаю приглашение. Теперь, без адреналина или влияния энергетического напитка, я замерзаю под многослойной одеждой и потому благодарна за его близость.

Мы уже отходим от освещенного места вокруг колодца к более темной дорожке, когда наши часы начинают вибрировать.

Поздравляем с прохождением задания! В качестве награды ваша связь будет отключена через пару минут и останется неактивной завтра. Наслаждайтесь свободой, но не забывайте и дальше изображать пару.

Ну разве это не прекрасная награда, которую я уж точно заслужила!

21

Четверг, 12.11

Остаток ночи провожу не очень спокойно: снится, как Лора с триумфальной улыбкой на лице держит в руках мою книгу. Я вздрагиваю от страха и, прежде чем открыть глаза, запускаю руку под подушку. Она на месте. Пальцы касаются кожи, и ком в груди понемногу растворяется.

Уже светает. Начало нового дня.

Хорошего дня, решаю я, потому что сегодня я не привязана к Джошу. В ванной вспоминаю, какие сегодня занятия, меняю планы для времяпрепровождения без Джоша и, засунув щетку в рот, пишу Тайлеру:

Заменим отмененную встречу на обед?

Ответ приходит меньше чем через секунду.

А ты получила разрешение Прентисса?

Каждая буква источает гнев.

Мне не нужно разрешение.

Если ты так говоришь…

За нами будет следить его тень?

Мне не хочется спорить, особенно в это время.

Если не хочешь…

Я не обижусь или вроде того.

Могу тебя понять.:-(

Хорошо. Муки совести ты точно заслужила.:-)

Это значит, встретимся днем?

Обед на виду у всех – идеальный вариант. Присутствие множества других людей сделает атмосферу менее приватной и точно помешает поцелуям.

К сожалению, нет. У меня назначена встреча с ментором.

Как насчет вечера?

У меня работа.:-(

А никто другой не может тебя подменить?:-/

Я уже и так отдала свою смену Сьюки на прошлой неделе. Но подожди, сейчас я ей напишу.

Быстро переписываюсь со Сьюки, которая не против дополнительных денег, так как ей вручили список с материалами для занятий на несколько страниц. Я снова понимаю очевидные плюсы Воронов. Решимость по поводу встречи с Тайлером чуть ослабевает.

Сьюки подменит меня!:-)

В 6 у колодца?

Главное, я смогу успокоить его, чтобы провести последнюю неделю кандидатства без новых происшествий.

Да, жду не дождусь.

До встречи, Ка.

Береги себя. <3

До скорого.

Я странно чувствую себя в течение всего дня. Непривычно сидеть на уроках по контроллингу и управлению в одиночку. Пусть теперь меня никто не отвлекает, сосредоточиться тоже не получается. В обед встречаюсь с Дионой, которая большую часть времени, к счастью, болтает сама, а я жду окончания дня и все бросаю взгляд на часы. А если точнее сказать, то на компас. Или ему что-то мешает, или магнитное поле Земли изменилось, как в старых фильмах, где с неба внезапно падают птицы, потерявшие ориентацию в пространстве.

После трех проведенных вместе дней, как ни стыдно, мысли все время возвращаются к Джошу.

Как он проводит свободный от Кары день?

После последнего занятия я направляюсь за покупками и иду вдоль главной улицы Уайтфилда, мимо старых маленьких магазинов с древними деревянными или металлическими вывесками, висящими над дорогой и скрипящими на ветру. Гулять по этой узкой улочке – все равно что оказаться в путешествии во времени. Только изредка по мостовой с тарахтением проезжают грузовые машины или автомобили. У кафе низкие козырьки. Гости исчезают за окнами с полукруглыми арками или горбыльками. Доски перед входом сообщают о предложениях дня.

Я покупаю новые карандаши и блокноты в симпатичном канцелярском магазине с красными шторами и возвращаюсь в маленькую кондитерскую. О ней когда-то рассказала Ханна. Я уже собираюсь потянуть на себя стеклянную дверь, которая приветствует посетителей красивой надписью «Добро пожаловать», как на улице раздается шум.

По мостовой медленно едет мотоцикл, мотор трещит слишком громко для такой скорости. Водитель в черном шлеме с затемненным визором посматривает на свою руку и разок дает опасный крен, когда ему приходится обогнуть кошку, громко шипящую на него. Мотоцикл проезжает мимо меня. Водитель снова опускает взгляд. Внезапно он останавливается, мотор замолкает, и парень осматривается.

Я узнаю Джоша по кожаной куртке еще прежде, чем он сдвигает визор. Наши взгляды встречаются.

Вот и ответ на мой вопрос. Джошуа Прентисс проводит свободные дни, посягая на жизни кошек.

Он ногой опускает опору. Мотоцикл чуть наклоняется в сторону. Парень снимает шлем и вешает на руль. Вставая с мотоцикла, он взъерошивает прижатые к голове волосы.

– Привет, Эмерсон, – приветствует он меня, приближаясь. – Уже соскучилась по мне?

– Нет, – отвечаю слишком быстро и по его довольной улыбке понимаю – он распознал ложь. – Что ты тут делаешь? – сдавленно произношу я. Мой пульс уже значительно ускорился.

– Тебя ищу, – коротко отвечает Джош и расстегивает куртку, прежде чем снять с шеи антрацитовый платок.

– Ну ты меня нашел, пусть и непонятно как. – Он что, отправил за мной Джейса?

– Я всегда найду тебя, Эмерсон. – Он театрально вздыхает. Ситуация напоминает один из тех типичных фильмов, над которыми мы с Тайлером смеемся.

– Ну да, понятно. – В этот раз я спокойно закатываю глаза.

– Я серьезно. – Джош тычет пальцем в компас на часах. Стрелка показывает на меня.

– Эта штука меня отслеживает? – звонко произношу я. Ребенок, проходящий мимо нас за руку с женщиной, с интересом смотрит на меня.

– Она не отслеживает. Я лишь вижу, в каком направлении ты находишься.

– Зачем ты меня искал? – спрашиваю я, когда мы выяснили «как».

– Услышал про твои с Уолшем планы.

– Дай угадаю: птичка напела?

– Не знаю, как Джейсу такое определение. – Он пожимает плечами. – Ты не должна с ним встречаться, Кара. – Произнося мое имя, его голос становится мягче, убедительнее.

– Почему? Он мой друг.

– Это я твой друг, забыла?

– В каком мире ты вырос? – не скрываю раздражения. – Мы с Тайлером просто друзья. – Эта фраза после почти-поцелуя срывается с губ уже не так легко.

– По крайней мере, я знаю, как ведут себя джентльмены.

– Ну конечно! – отвечаю я, и он кривится от моего смешка. – Именно поэтому ты постоянно изображаешь заносчивого умника, похожего на ребенка идиота. Или ты уже забыл, как вчера утопал, рискуя получить штрафной?

Мы боремся, словно противники на ринге. Я знаю, что никто не победит – цель у нас одна, но чувствую, для него она значит совсем другое. Куча вопросов без ответа в списке Джоша. Почему он учится в Святом Иосифе? Зачем ему так нужно стать Львом? Почему он считает меня лучшим партнером?

– Нужно быть осторожней, Эмерсон. Тебе опасно находиться рядом с Уолшем.

– Он говорит то же самое и о тебе, – возражаю я, – считает тебя «придурком и собственником». И боюсь, не сильно ошибается. Считаю, что инцидент исчерпан. Я все-таки собираюсь насладиться днем без Джоша. Хочу купить себе булочку. – Не дожидаясь ответа, оставляю его и наконец открываю дверь кондитерской. Нос наполняют прекрасные ароматы выпечки и свежемолотого кофе. Меня приветствует приятное тепло.

Удается дойти до стойки, не поворачиваясь к Джошу, что почти так же невозможно, как направить стрелочку на часах в другую сторону. Я заказываю пять пирожных, а потом сдаюсь и смотрю сквозь витрину наружу. Джош уехал, видимо, его мотоцикл умеет ездить бесшумно. Он двигается по дуге вокруг меня, если верить компасу.

– И хорошо, – повторяю я снова, возвращаясь в кампус и прижимая к груди пакетик с ароматной выпечкой. Предательская часть меня все это время подсказывает, что я себя обманываю. Пережитое вместе связывает больше всего остального. Но с помощью булочек и приготовленного Майли чая латте мне удается заткнуть подобные мысли.

Позже днем остатки тумана, словно паутина цепляющегося за Уайтфилд, рассеиваются. Отправляясь на встречу с Тайлером, я вижу лилово-розовые акварели на небе, которые придают парку романтическую атмосферу. Меня все равно не покидает чувство, что за мной следят. Снова оглядываюсь, выбираю путь по внутренним дворам, но покалывание в затылке никуда не уходит.

Только когда я вижу свет в глазах Тайлера, оно улетучивается. Он спрыгивает с края колодца и смотрит на меня так, словно едва может поверить в мое появление.

– Не думал, что ты действительно придешь, – говорит он сразу после приветствия. – Без Прентисса или его тени.

– Почему? – отвечаю я. – Вчера случилось кое-что срочное…

– Давай пойдем туда, где можно поговорить. Итальянское кафе? Или сладости у Евы?

– Можем поговорить здесь, – отвечаю я и подхожу к краю колодца, где сидел Тайлер.

Он наклоняется ко мне и шепчет:

– Та девушка пришла сразу за тобой и с тех пор не сводила с тебя глаз, хотя притворяется, что смотрит на телефон.

Я собираюсь повернуться и взглянуть в ту сторону, но Тайлер меня удерживает.

– Не так очевидно! Возможно, это одна из шпионок Прентисса.

Я быстро качаю головой.

– Как она выглядит?

– У нее очень короткие светлые волосы. – Тайлер морщит нос.

– Лора? – Я машинально хватаюсь за сумку-почтальонку и проверяю, там ли книга Воронов. Боже, так и параноиком недолго стать.

– Откуда мне знать! У нее на лбу имя не написано, – извиняется Тайлер.

Я хватаю его под руку и притворяюсь, что собираюсь пойти туда, откуда пришла. И тут же вижу широко улыбающуюся Лору, которая сидит на чугунной скамейке на краю площади. Она держит в руке телефон. Уверена, эта стерва все время нас снимала! Я отшатываюсь от Тайлера и чуть не спотыкаюсь об один из булыжников.

– Ты… Тайлер, – я подбираю слова, – думаю, нам нужно…

– Пойти ко мне? – заговорщицки шепчет он. – Я ненавижу, когда за мной наблюдают. – Он зажимает губу между зубами и весело улыбается.

– Вообще-то, я подумываю перенести встречу, – сокрушенно отвечаю я.

Его лицо тут же меняется.

– Не отпущу тебя, пока мы наконец не поговорим! – Он хватает меня за руку, и я вижу, как подскакивают брови Лоры, прежде чем она встает со скамьи и спешит прочь. Черт!

Но это же не против правил? Неужели этого хватит, чтобы потерять расположение Валери? Даже если Джош убедит ее, что он не против моих встреч с друзьями? Какое устаревшее, узкое мышление! Чувствую, как во мне нарастает паника, и я уже готова бежать за Лорой.

– Поговори со мной, Ка. Что-то с тобой не так. Я должен знать, что именно. Ты можешь довериться мне, о чем бы ни шла речь. – Его слова словно горячий душ после ужасного холода. Все во мне мечтает наконец обо всем рассказать. Я мечтаю пообщаться с тем, кто никак не связан с этим хаосом, не занимался взломом и кражей, чтобы вступить в студенческое сообщество с его жесткими правилами. Но я не могу.

– Эй, если ты переживаешь, то перенесем разговор, ладно? Давай просто посмотрим фильм… с мясорубкой, – после короткой паузы предлагает он, глубоко вздохнув.

Я осматриваю площадь в поисках платиновых коротких волос Лоры, других Воронов или знакомых лиц, но никого не вижу. Нет даже Джейса, хотя я готова поверить, что Джош отправил его за мной.

– Тогда давай быстро, – говорю я, прежде чем успеваю передумать, и тут же отчаянно размышляю, как мне убедить Тайлера держаться на расстоянии и не привлекать внимание, пока не закончится фаза кандидатов.

* * *

– Ты планировал прийти сюда? – спрашиваю я, бросая скептический взгляд из темного коридора в освещенную гостиную и на большое ведро с попкорном и двумя миллионами других калорий, которые в жидком и твердом состоянии находятся на придиванном столике, как в мечте любого ребенка.

– Пст! – отвечает Тайлер, прежде чем подойти ближе. Я замираю на месте. – Не хочу портить настроение. Хочу просто посмотреть фильм, как раньше, прежде чем ты вступила в это женское… в Воронов. Если бы знал, что ты станешь странно себя вести, никогда бы о них не рассказал.

Воздух между нами словно заряжен электричеством. Он лишь протягивает руку надо мной, включает свет в коридоре и отходит в сторону. Я делаю глубокий вдох и переживаю: принять его приглашение было дурацкой затеей.

Полчаса спустя мне кажется, будто я никогда не входила в Дом Воронов. Мы вместе кричим на глупых подростков, которые, никому не сообщив, отправились в жуткий, запретный лес. Заслышав шум, они не придумали ничего получше, как выйти из машины и посмотреть, что происходит, вместо того чтобы быстро оттуда сматывать.

– Награду за геройство я бы в таком случае точно не получил, – замечает Тайлер, прежде чем запихнуть в рот горсть попкорна.

– Это действие скорее заслуживает награду за глупость.

Постепенно я все больше расслабляюсь, хотя уже в следующей сцене фильма два трупа. Много пустых ведер и пакетов спустя монстра побеждают. Конечные титры отбрасывают слабые тени на Тайлера, растянувшегося рядом со мной и касающегося моего плеча. Я тут же отстраняюсь под горько-сладкую музыку титров.

– Теперь нам нужно поговорить, – произносит Тайлер чуть ли не радостным голосом. Я готова сбежать, словно он монстр из того фильма.

– Не могу, – говорю ему правду и качаю головой. Пара локонов высвобождается из моей небрежной прически.

– А я не могу думать ни о чем другом, как о вечере понедельника, Кара.

Откровенность Тайлера обезоруживает. В его глазах читается разочарование. Легким движением руки он убирает выбившиеся пряди мне за ухо. Это прикосновение запускает крошечные искры по моему телу. – Мы почти поцеловались.

Его слова возвращают потерянную близость. Если я наклонюсь к нему чуть ближе, чтобы…

Нет, говорю себе и пытаюсь успокоить свой бешеный пульс. Я сижу в машине в запретном лесу. Тени вокруг становятся все мрачнее.

– Расскажи мне о Джоше. У него есть что-то на тебя? – Тайлер быстро меняет тему. Сначала кажется, что я ослышалась.

– Нет! – быстро отвечаю я. – С чего ты так решил?

– Провел расследование. За последнее время между Воронами и Львами образовалось несколько пар. Какое совпадение, не так ли? – Его дыхание касается моей щеки. Мысли мечутся в голове, словно блуждающие огоньки. Если он разнюхивает, это вызовет гнев Валери и Келлана.

– Возможно, – бормочу я.

– Ты не из тех, кто покупается на шоу, которые устраивает Прентисс. Я считаю, тебе нужна помощь. Не знаю, что происходит, но сделаю все возможное, чтобы узнать об этом. – Его дыхание вырывается с шипением. Он убирается волосы с лица. – Мне тебя не хватает, Кара. Не позволю заносчивым идиотам вроде Джошуа Прентисса разрушить то, что существует между нами. Я узнаю, что он против те…

В попытке заставить его замолчать я совершаю ошибку. Визжащий внутренний голос выкрикивает предупреждение не выходить из машины и не следовать за шумом. Но уже слишком поздно. Быстро наклоняюсь вперед. Наши губы встречаются совсем не мягко.

Это не поцелуй, просто прижатые друг к другу губы. По крайней мере в первый момент. Потом губы Тайлера становятся мягче, и его рот слегка приоткрывается. Он тихо стонет. Этот звук пронизывает меня. Его язык проникает между моих губ, каждое движение гонит волны жара по моему телу. Сильные руки притягивают меня к себе. Прижимаясь к его телу, я все больше понимаю, как скучала по его близости. Теперь я впитываю ее каждым органом чувств. Запах геля для душа, все еще исходящий от него, фруктовый шампунь, который я чувствую, когда он оставляет след из поцелуев от губ к уху. Каждый резкий вздох вызывает маленький взрыв.

Насколько сильно я на самом деле врала себе, что не заинтересована в нем по-настоящему? Пальцы запутываются в его волосах, направляются к шее, где бьется бешеный пульс. Я чувствую прикосновение рук всем телом, потом моя осознанность растворяется в жаре и отрывистом дыхании. Я нахожу путь под его рубашку, ощущаю мышцы живота под разгоряченной кожей. Руки движутся все дальше, чтобы снова прижать его к себе. Внешний мир со всеми проблемами и заботами исчезает.

Тайлер хрипло рычит. Я понимаю, что кто-то звонит в квартиру и стучит в дверь. Мыльный пузырь вокруг нас лопается. Возвращается реальность. Реальность, в которой я рискнула своим будущим. Жар в нижней части живота превращается в едкую кислоту.

– Что, черт побери, происходит? – встревоженно спрашиваю я, уже представляя себе Валери. На ее лице написано глубочайшее разочарование. Это она стоит перед дверью?

Раздраженный Тайлер вскакивает на ноги, поправляет рубашку. Его внешний вид кричит «пойман на месте преступления». Опухшие губы, растрепанные волосы. Он снова наклоняется ко мне, быстро целует в щеку, касается губами уха и просит не сдвигаться ни на миллиметр. Человек, стоящий за дверью, продолжает стучать и звонить. Тайлер спешит к двери.

– Чего тебе здесь надо? – слышу его громкий голос.

Ответ Джейса прогоняет остатки жара, вызванного последним поцелуем Тайлера.

– Кара должна немедленно вернуться в общежитие. Срочное собрание Воронов.

Они меня видели. У Валери повсюду шпионы, как и говорила Диона. Теперь кто-то меня сдал и…

Я вскакиваю и бегу к двери так быстро, что едва не падаю на отполированном линолеуме коридора.

– Почему тебя отправили забрать меня? – спрашиваю я телохранителя Джоша, который с упреком осматривает меня с ног до головы, пока я моргаю в ярком свете коридора. Чувствую его взгляд на помятой футболке, растрепанных волосах, румянце на моих щеках и губах.

– Я живу неподалеку, – отвечает Джейс и смотрит на дверь рядом с квартирой Тайлера, перед которой стоят удивительно отполированные и идеально расставленные черные туфли.

– Ты там живешь? – мой голос становится слишком громким и разносится по каменной лестнице. Я морщусь.

– Ага. С тех пор как Джош переехал в особняк Львов, вся квартира моя. – Он слабо улыбается, прежде чем провести рукой по волосам. Кажется, эта ситуация ему неприятна. Уж точно не так, как мне.

– Где Джош? – спрашиваю я, но не жду ответа.

– Он спасает твою задницу, хотя я хотел его остановить. Одевайся и двигай отсюда.

Сейчас я вижу перед собой профессионала, а не друга, о котором рассказывал Джош. Этот человек с поджатыми губами и угрожающим взглядом следит за тем, чтобы я надела сникеры и взяла свою куртку и сумку со столика.

– Ты бежишь, как только они позовут? Кара, ты не можешь… – Тайлер хочет остановить меня, но Джейс мешает ему в лучшей манере телохранителя. Его голос холоден.

– Она может и побежит.

Джейс спускается по ступеням. Прежде чем я успеваю открыть входную дверь, он останавливает меня и преграждает путь.

– Мне нужно идти, – говорю я, пытаюсь отодвинуть его и открыть дверь.

– В Доме Воронов нет собрания. Джош попросил забрать тебя, прежде чем что-то пойдет не так. – Снова этот пренебрежительный взгляд, который идет и Джошу. – Судя по всему, мы опоздали. Я не понял, как вы сбежали с площади, потому что последовал за Лорой.

– Джош устраивает за мной слежку? Он совсем с ума сошел? – мой голос чуть ли не срывается.

– Он хочет попасть в сообщество. А ты его входной билет. Он сделает все, чтобы добиться цели.

22

Пятница, 13.11

– Эмили здесь нет. Она вообще знает, что мы сегодня уезжаем? И где Селеста? – Я ищу кандидатку со светлыми локонами и заглядываю в переулки, расходящиеся звездой от закрытого днем клуба «Кислород», который принадлежит не очень уважаемому обществу пьющих в кампусе. Очень эксклюзивному и сомнительному в плане отношения к женщинам.

К моему удивлению, сегодня днем пришло сообщение, что цифровые наручники будут оставаться неактивными до встречи в особняке Стюардов. Я смогла сходить на занятие по экономической информатике и сдать задание на выходные профессору Деверо. Я радовалась, что не нужно встречаться с Джошем. Теперь нужно его поискать или, по крайней мере, написать ему. После вчерашнего вечера наша встреча точно не будет приятной.

– Если их и правда выгнали, то они, скорее всего, ждут на парковке, как обычно. – Взгляд Дионы скользит по проходам между домами. – Новое сообщение получают только те, кто прошел дальше.

Мне бы стоило радоваться. Я на шаг ближе к цели, и все же ощущения совсем не приятные. Желудок завязывается узлами, стоит только подумать о Тайлере. О нашем поцелуе, таком жадном и всепоглощающем. Я удерживала Тайлера на расстоянии из страха снова оказаться в таких же отношениях, как с Мейсоном, но дальше так продолжаться не могло.

Один за другим лимузины заполняются Воронами. Вскоре подъезжает и машина кандидаток. Мы садимся точно так же, как в прошлые выходные. Некоторые места остаются пустыми. Становится жутко. Естественно, отсутствие сразу двух кандидаток – тема номер один для обсуждения. Неужели они не нашли книги? Или совершили другие ошибки?

Насрин донимает вопросами Лору. У нее находится только один ядовитый ответ.

– Не твое дело, – говорит она, покусывая щеку. Кажется, будучи помощницей, она знает не больше нас – в чем, естественно, признаваться не хочет.

– Вы уже что-то записывали в своей книге? – Шарлотта пытается улучшить мрачную атмосферу в лимузине. Все качают головами, и она сдается.

* * *

В прошлые выходные в поместье Стюардов изменилась моя жизнь. Все же ощущение, когда мы проезжаем мимо геометрически подстриженных буков и останавливаемся перед балюстрадой широкой лестницы, неплохое. Настроение в машине резко улучшается, оставленные позади кандидатки забыты. Нервное предвкушение охватывает, кажется, всех, даже Лору, которая больше не жует щеку, пытаясь заглушить стресс.

Валери ожидает нас, как и в прошлый раз, на лестнице. Однако сегодня рядом с ней с мрачным выражением лица стоит Келлан. Лимузин Львов останавливается, когда мы уже выходим. Вибрация на запястье показывает, что связь между партнерами активировалась. Диона тут же хватает меня за руку и тянет ко Львам.

Остин распахивает дверь, прежде чем водитель успевает выйти и обойти машину, выскакивает из нее и заключает Диону в объятия, словно они много лет не виделись. Потом обнимает меня. Его не завязанные в хвост дреды касаются моего лица.

– Я рад, что выбрался. Это просто ад на четырех колесах, – шепчет нам Остин с сочувствующим взглядом.

Диона смеется.

– А у нас было словно в холодильнике. – Она вздрагивает и ищет у меня подтверждения.

– О да. На окнах еще остались морозные узоры. – Я мельком бросаю взгляд за спину. Остин и Диона уже сменили тему. У них столько всего общего! Я очень рада за Диону, хоть и немного завидую. Пусть это партнерство перерастет в такую же большую любовь, как у ее родителей.

Чтобы не мешать им, я ищу Джоша. Остальные кандидаты-Львы стоят вместе на светлом тротуаре рядом с лестницей. Пытаюсь поймать взгляд Джоша. Он демонстративно смотрит в другом направлении. Идиот!

– Дорогие, добро пожаловать на мои самые любимые выходные фазы кандидатов, – приветствует нас Валери. Все разговоры замолкают. Я тоже поворачиваюсь к ней с Келланом.

– Не все обладают слабостью к вечеринкам в стиле начала XX века, – вставляет Келлан и, вскинув брови, смотрит на Валери, которая чуть ли не подпрыгивает на месте и широко улыбается, словно Фи в свой день рождения, – но, естественно, я предвкушаю задания, которые ждут вас в эти выходные. – Он быстро поднимает левую руку с планшетом. – Вы будете жить в других комнатах. Следуйте за прислугой, они уже разобрали ваш багаж. Встретимся в семь вечера на ужине.

Все направляются к лестнице, я слышу перешептывания о возможных заданиях и недовольный комментарий Бэррона о «неформальной одежде двадцатых годов прошлого тысячелетия». Диона ждет меня, хватает под руку, но оборачивается на Остина, чтобы оставаться в зеленом поле. Мой символ Ворона постоянно светится оранжевым, пока я поднимаюсь по ступеням. Джош хочет держаться на расстоянии, не заработав при этом штрафные. Ну и хорошо.

Мы собираемся войти в широкие парадные двери между колоннами. Тут меня останавливает Валери.

– Нам нужно быстро переговорить.

Она не встречается со мной взглядом. Мои руки холодеют. Я отчаянно ищу Джоша, словно он мог бы как-то меня спасти. Он все еще игнорирует меня и смотрит на свой телефон, что-то быстро набирая. Неужели он пожаловался на меня Келлану, чтобы выйти сухим из воды? К горлу подкатывает желчь. Горький привкус не уходит даже после того, как Диона быстро сжимает мою руку.

– Увидимся позже, – улыбается она мне. Сейчас ее улыбка кажется натянутой. В глазах подруги читается беспокойство, улыбка гаснет, как только она отворачивается от меня и исчезает в здании.

Мы заходим внутрь после всех остальных кандидатов и кандидаток. Валери и Келлан идут по сторонам, словно телохранители или какие-то агенты, следящие за нарушителями. Единственный звук – их шаги, особенно громкий стук высоких каблуков Валери, и тихое жужжание часов. Поворачиваем направо и идем по коридору к гостиной. Благодаря смарт-часам мне не нужно оборачиваться. Знаю точно – Джош идет за нами.

Келлан указывает мне на старое розовое кресло, которое стоит напротив похожего диванчика на двоих. Они с Валери садятся на него. Я не отваживаюсь взглянуть на Джоша. Валери заказывает нам чай, словно это просто дружеская встреча. Я точно чувствую, что это не так. Воздух в комнате густеет. В камине пылает огонь, и я вздрагиваю от малейшего треска дерева. Мы молчим. Подают и наливают чай, а булочки с другими сладостями ставят на маленький столик. Служанка исчезает после того, как Валери ее благодарит.

Председательница Воронов берет чашку и крепко держит, не делая ни глотка.

– Мы хотим поговорить с тобой. Нам кое-что сообщили. – Она бросает быстрый взгляд на Келлана, который поджимает губы и после нервного вздоха в адрес Валери продолжает: – Кара Эмерсон, ты нарушила первое правило кандидатов в Вороны и связалась с человеком вне сообщества. В наказание ты должна отдать книгу.

Перед глазами плывет. Словно в петле времени я наблюдаю, как Келлан протягивает руку. Чашку куда-то поставили.

Эта книга – удостоверение твоего членства. Если ты ее потеряешь, ее украдут или ты лишишься ее по любой другой причине, то потеряешь все права Ворона.

Я медленно качаю головой. Рука сжимается на сумке, которую я, должно быть, во время его речи прижала к себе. Моя Книга Воронов. Я охвачена страхом. Он заморозил мои вены. Не могу пошевелиться, даже бревна, подпитывающие камин, не могут заставить меня. Зачем я положилась на Тайлера, покинула машину в запретном лесу, как тупые подростки в том фильме ужасов?

К глазам подступают слезы, но я их не чувствую. Мечты и надежды разрушены.

– У вас есть доказательства? – слышу позади себя голос Джоша. Естественно, он в комнате. От двери до моего кресла больше трех метров. Смаргиваю слезы, чтобы прояснить взгляд, и смотрю на Келлана.

– Есть, – говорит он Джошу и поднимает планшет. На видео Тайлер крепко обнимает меня у колодца и шепчет на ухо. Лора! Вот же змея! Тонкий голосок в голове подсказывает: на видео мы не нарушили правил.

Джош отвечает за меня:

– Это ни о чем не говорит. Они друзья, почему им нельзя обниматься? – его тон кажется слишком беззаботным. Интересно, заметила ли я разницу уже в начале недели и обратили ли на это внимание Келлан и Валери?

– За ней следили и видели, как она вошла в общежитие Тайлера Уолша и только пару часов спустя покинула его в растрепанном виде.

Келлан говорит, словно детектив в старом сериале. Я бы посмеялась над «растрепанным видом», если бы ситуация не была такой серьезной.

– И? – спрашивает Джош.

Келлан бросает на него взгляд, который ясно дает понять, что он сомневается в разуме сына президента.

– Это нарушает самое главное правило. Кандидатке нельзя связываться с чужими. – Келлан скоро потеряет терпение. Его пальцы все крепче сжимаются на планшете. Не удивлюсь, если дисплей лопнет в любой момент.

Все же я не отваживаюсь обернуться, а продолжаю смотреть Келлану в глаза. Даже когда слышу медленные шаги. Сначала вздрагиваю, когда на плечо ложится рука – слишком близко к моему горлу. Я чувствую запах геля Джоша. Кажется, сердце бьет все рекорды по скорости.

– Она не была в особняке Львов, если я правильно понимаю твой намек. – Келлан прищуривается.

– Как и я, – отвечает Джош. Он произносит это с насмешкой, прежде чем объяснить ситуацию Келлану, Валери и даже мне. – Мой телохранитель все еще живет в моей старой квартире, которая, по воле случая, располагается в том же здании, что и квартира Тайлера Уолша. Мы с Карой, – произнося мое имя, он проводит пальцами по моей шее, она покрывается гусиной кожей, – после той фотографии в прессе не хотим больше внимания. – Он убирает мои волосы в сторону, и я прижимаюсь к его руке – жест благодарности. В голове всплывают слова Джейса: «Он спасает твою задницу». То есть он спрятался и таким образом создал алиби.

Валери чересчур радостно вскрикивает и наконец отвлекает меня от Келлана. Ее взгляд мечется между нами, а голубые глаза искрятся, словно крошечные сапфиры на шее.

– У нас настоящая пара! Мне повезло это увидеть! – Она хватает Келлана за руку и сжимает, хотя тот совсем не впечатлен.

Я не отваживаюсь дышать, говорить или вообще двигаться, чтобы не допустить ошибку. Вместо этого сосредотачиваюсь на пальцах Джоша, которые как воздух касаются моих плеч и шеи.

– Мои поздравления, – строго говорит Келлан.

Он что, расстроен? Или эти двое изображают хорошего и плохого полицейского?

Келлан встает, а Валери тянется за своей чашечкой, делает глоток и глубоко вздыхает. Потом поднимается, подходит ко мне в два шага и обнимает.

– Я так и знала! Так рада за вас!

Только когда в коридоре раздается эхо ее каблуков, я отваживаюсь успокоиться. Я оседаю, словно из меня вытянули весь воздух.

– Спасибо, – наконец удается выдавить мне.

– Не за что. Я тебя предупреждал.

Я киваю, мечтая исчезнуть между подушками, но происходит совершенно противоположное. Джош обходит кресло, садится на корточки передо мной и кладет руки прямо рядом с моими коленями. Кажется, чувствую исходящий от него жар, взволнованную энергию.

– Мы – команда, Эмерсон. Еще до следующих выходных, хорошо?

Я киваю.

Буду держаться подальше от Тайлера, пока все не закончится. Мне больше не хочется чувствовать этот железный паралич, который я испытала во время конфронтации, никогда. И я больше никогда не хочу видеть, как Келлан тянется к моей книге.

23

Пятница, 13.11

– Я все еще не могу поверить, что он тебя спас, – бормочет Диона и ходит по моей комнате взад и вперед, словно по подиуму. Остин сидит на маленьком диванчике у окна и смотрит на нее. Вообще-то, он хотел подождать снаружи, чтобы «не мешать нам», но тогда Диона не смогла бы двигаться свободно, а способность стоять на месте явно не ее сильная сторона.

– Я тоже. Поверь, я готова обнять его за это. – Со вздохом смотрю на свою большую двуспальную кровать – или, скорее, на стену, перед которой она стоит. За ней находится комната Джоша, соединенная с моей дверью в шкафу. Как же примитивно строители здания постарались сохранить в тайне от персонала некоторые встречи!

Сначала было нелегко войти в комнату, не разрывая связь. Двери номеров находятся далеко друг от друга. Понадобилось несколько попыток, прежде чем мы попали в комнаты, на которые нам указали служанки. Каждый раз включалась сильная вибрация и ворон на часах мигал красным. Найдя дверь в шкафу, мы решили ходить вместе через дверь одной из комнаты. А потом будем пользоваться «дверью для встреч», тайным проходом.

– Главное, проблема решена. – Диона глубоко вздыхает. – Надеюсь, ты теперь будешь лучше себя контролировать. Знаешь, как я переживала, когда эти двое тебя остановили? – Диона стоит передо мной, внимательно и с упреком смотрит мне в глаза.

– Да, мама. – Опускаю голову, чтобы она не видела улыбки.

– Ты просто невозможна, Кара. Не так ли, Остин?

Остин вскидывает руки, словно защищаясь.

– Я не стану говорить ничего, что может быть позже использовано против меня.

– Предатель, – шипит Диона, перед тем как рассмеяться.

Они отлично смотрятся рядом. Чем больше времени мы проводим вместе, тем заметнее, что это все просто чистая дружба. По крайней мере, пока. Они дразнят друг друга, шутят, но не флиртуют. Между мной и Тайлером все по-другому. Можно ли вообще флиртовать, не желая машинально большего? Или я просто была не в том состоянии? Даже теперь, лишь изредка думая о Тайлере, чувствую, как сотни бабочек начинают порхать в животе, и слово «отношения» уже не вызывает желания сбежать. Тайлеру удалось убрать все плохие ассоциации своим упорством.

– Остаток фазы кандидатов ты должна постараться, Кара, – снова советует Диона.

– Будет сделано. Я в долгу перед Джошем. – Глупо, но правда. Надеюсь, моя вина не превратится в больший груз, чем возможное исключение из Воронов.

* * *

Сегодня обеденный зал освещен только свечами. Мне становится жалко бедную душу, которой пришлось зажигать все фитили. Розы стоят не только на столе и между окнами в больших вазах. Они повсюду. Я пытаюсь вспомнить, как все выглядело в прошлые выходные, но такие мелочи, очевидно, выскочили из головы из-за Ночи Создания Пар.

Платье из бирюзового атласа длиной по колено, которое мне подобрала для ужина Диона, мерцает в свете свечей, когда я захожу в зал под руку с Джошем.

Сидящая во главе стола Валери вскакивает и машет.

– Нам нужно сесть с ней впереди? – шепчу я Джошу.

– А ты внимательная, Эмерсон. – Джош тянет меня под руку дальше и прижимает к себе. – Теперь улыбаемся!

Я пытаюсь. Уже через пару метров щеки напрягаются. Заметив ядовитый взгляд Лоры, натягиваю маску. Мы подходим к Валери и Келлану, которые указывают нам на места рядом с ними. Стороны столов больше не поделены на женсую и мужскую, кандидаты сидят парами. Остальные Вороны и Львы – вперемешку.

– Что она все еще здесь делает? – спрашивает Лора так громко, что все разговоры за столом смолкают и даже пламя свечей дергается. Валери бросает полный гнева взгляд в сторону Лоры.

– За столом проблемы не обсуждают.

Больше ей и говорить ничего не надо.

Лора удрученно садится. На протяжении всего ужина перешептывается с Бэрроном. Сидящие рядом Насрин и Томас постоянно качают головами.

Во время заключительной встречи в гостиной Бэррон наконец сбрасывает бомбу. Мы все рассаживаемся по диванам и креслам, чтобы выслушать планы на выходные. Огонь в камине распространяет тепло, а многочисленные бронзовые подсвечники смягчают черты лиц.

– Я выступаю против дальнейшего участия Кары Эмерсон в этом мероприятии. – Бэррон стоит возле кресла, на котором, словно королева, восседает Лора. Его рука покоится на его спинке. Оба словно сошли с портрета предков Стюардов в коридоре.

Я тут же поворачиваюсь к Валери – она поджимает губы. Сидящий рядом с ней Келлан уже взял в руку бутылку пива – что в такой обстановке походит на богохульство – и выглядит так, будто хочет быстренько разобраться с официальной частью дня. Прежде чем он успевает что-то сказать, Лора расправляет плечи, садится прямее и заявляет:

– Согласно правилам Воронов, у каждого есть право потребовать доказательство подлинности пары.

Я встречаюсь взглядом с Джошем, который не отвечает на мой немой вопрос. Поворачиваюсь к Дионе, она лишь пожимает плечами.

– Лора Сандерсон, – по комнате разносится голос Валери. Все замирают, слышен даже звук, который издает Лора, уловив угрожающий тон в голосе Валери. Но та продолжает: – Ты сомневаешься в истинности пары этих двоих? – Кончики ее пальцев дергаются. Она крепче сжимает бокал.

– Да, сомневаюсь, – говорит Лора. – Мы оба. Мы сомневаемся, что это первая истинная пара. – Она поднимает правую руку. Бэррон берет ее. Достаточно неудобная поза, но я уверена, они хотят показать, кто здесь настоящая пара.

Только после следующих слов Келлана я понимаю, почему это важно.

– Вы претендуете на звание первой истинной пары и таким образом хотите получить уайлд-кард?

Лора серьезно и величаво кивает.

– Уайлд-кард? – шепчу я, не шевеля губами.

– Освобождение от всех заданий на следующую неделю, – тихо отвечает Джош. – Риска получить штрафные тоже нет, – поясняет он. – Так написано в правилах Домов.

Я читала правила в приложении. Несколько раз. Но такой пункт не видела, хотя вряд бы такое пропустила.

Мои размышления прерывает долгий вздох.

– Если ты на это претендуешь, – раздраженно произносит Валери и делает глоток вина из бокала. – Кара, Джош, вы готовы принять вызов?

Понятия не имею, что она имеет в виду, издаю тихий вскрик, который Джош тут же душит поцелуем.

Время останавливается. Если раньше я считала, что в комнате было тихо, то теперь, помимо меня, Джоша и покалывающего соприкосновения наших губ, никого не было. В помещении образовался вакуум. Мне хочется инстинктивно отстраниться, прижать ладонь к его груди. Чувствую, как под мягкой тканью его рубашки колотится сердце. Оно бьется в том же отрывистом ритме, как и мое, взволнованно, испуганно и… опьяненно. Едва осознавая, что делаю, я отвечаю на поцелуй. Больше не отталкиваю Джоша. Наоборот, вцепляюсь в его рубашку и притягиваю к себе. Мы углубляем поцелуй, я чувствую резкий вкус виски, когда наши языки наконец встречаются.

Никто нас не прерывает.

Возможно, я это просто не замечаю. Мир вокруг исчезает. Не существует ничего, кроме поцелуя и бурлящего жара в море тишины.

Только почувствовав, что тону, я снова выплываю. Как только появляюсь на поверхности, возвращаются окружающие звуки. Сначала слышу одинокие аплодисменты, которые становятся все громче. Я не в силах смотреть в глаза Джошу и быстро отворачиваюсь.

Валери улыбается мне и салютует бокалом, сидящая рядом с камином Диона поднимает большие пальцы вверх, а лицо и декольте Лоры покрылись красными пятнами. В голове все еще стоит такой шум, что я едва слышу Валери.

– Поцелуем вы отмели любые обвинения Бэррона и Лоры. Я объявляю вас первой истинной парой этого года. Уайлд-кард достается Каре и Джошу, – говорит она и поднимается. – Теперь у нас есть для вас кое-что особенное. Две пары выступят друг против друга.

– Диона и Остин, вы играете против Каири и Никласа, – продолжает распределение Келлан. – Шарлотта и Хулио, вы играете против Насрин и Томаса, Кара и Джош – против Лоры и Бэррона.

Естественно, все становится лишь хуже. Я не отваживаюсь взглянуть на сидящего рядом Джоша. Но чувствую его присутствие. Судя по покалыванию кожи, все клетки моего тела делятся с ним невидимыми маленькими искрами. Пытаюсь не думать о нем, о его запахе, о его…

– Кара, Джош, Лора, Бэррон. – Услышав голос Келлана, машинально встаю и следую за Лорой и Бэрроном. Судя по наэлектризованности воздуха, Джош идет сразу за мной, когда я подхожу к Келлану. Мне показалось или на губах Келлана играет коварная улыбка, пока он осматривает нашу четверку?

Другие пары собрались вокруг Валери и уже начали игру вечера. Я слышу вопрос Каири про штрафные. Тут наконец Келлан начинает объяснять.

– Мы планировали устроить квест, но зачем использовать одну комнату, когда у нас есть целая усадьба для поиска сокровищ? – говорит он и наслаждается нашим напряжением. По мне сразу все заметно. Нужно сосредоточиться и не отвлекаться, вспоминая касание губ, которые все еще хранят вкус виски. Что же тогда произошло?

Джош пихает меня локтем и шепчет на ухо, что нужно лучше слушать, а не витать в грезах о нем. Его заносчивость возвращает меня в реальность.

– Одна команда начинает рядом с Вал, другая – со мной. Вы получаете первую подсказку, и игра начинается. Ваша четверка открывает первое соревнование. – Келлан поворачивается к Валери. – Вы закончили?

Валери кивает. Пары расходятся по комнате без разрешения выходить за ее пределы, иначе их дисквалифицируют.

Наконец Валери встает рядом с Келланом.

– Я так взволнована, – произносит она. – Посмотрим, кто быстрее поймет наши подсказки. – Глава Воронов хлопает в ладоши.

– Кто пойдет со мной?

Она еще не договорила, а Лора уже встает рядом с ней и тянет за собой Бэррона.

– Тогда пойдем. Удачи, Кара и Джош, – прощается Валери и выводит наших противников из комнаты.

– Нужно подождать, когда остальные окажутся на старте. А пока я объясню еще раз правила. Во-первых, ваша связь активна. За любой разрыв вы получаете по пять минут штрафного времени, в течение которого нельзя общаться друг с другом. Во-вторых, по пути вы встретите Воронов и Львов. Некоторые могут вам помочь, но другие, возможно, помогают вашим соперникам.

– Как понять, кто на чьей стороне? – хладнокровно спрашивает Джош, пока я анализирую информацию. Мои мысли все еще заняты поцелуем. Или хаосом, который он вызвал внутри меня.

– Никак. Вам нужно быть начеку, – говорит Келлан и смотрит на планшет. На нем появляется сообщение.

– Вторая пара готова. Теперь я вас отпускаю. Вы получите первую подсказку на часы, одновременно с остальными. Удачи! – Келлан прощается, коснувшись пальцами лба. Потом быстро выходит из комнаты, по пути вытаскивая из кармана телефон. Слышу, как он звонит в коридоре. Я предпочла бы последовать за ним, чтобы избежать неловкого молчания рядом с Джошем.

– Кара! – произносит он громче, словно звал уже несколько раз. Я все еще смотрю на дверь, на тени, которые становятся то больше, то меньше, пока Келлан ходит в коридоре туда-сюда и произносит в телефон непонятные слова.

– Эй, посмотри на меня! – Джош встает передо мной и мягко берет за плечи. Наконец его палец касается моего подбородка, и он медленно приподнимает лицо. Наши взгляды встречаются. – Нужно с этим справиться. Забудь про поцелуй, забудь все, что произошло, ладно? Нам нужно сражаться и победить, – произносит он с энтузиазмом. Неприятное напряжение между нами частично исчезает. У меня получается глубоко вздохнуть. – Я не прощу себя, если мы проиграем этому придурку Бэррону Карстеирсу – не говоря уже о Лоре.

Его слова вызывают у меня слабую улыбку.

– Ты готова побеждать? – спрашивает он и улыбается, сверкая темными глазами, словно ведет меня на еще одну кражу.

– Конечно, Клайд, – отвечаю я, вздохнув полной грудью. Его улыбка становится шире.

В это мгновение наши часы вибрируют. В приложении Воронов появляется первое сообщение:

Поищите в библиотеке значение имени.

– Чьего имени? – тут же спрашиваю я и смотрю на Джоша.

– Без понятия. Можно поразмыслить по пути. Возможно, придет второе сообщение.

Он берет меня за руку, словно это само собой разумеется. В животе все завязывается в узел, но я позволяю рассудку победить. Если мы будем держаться за руки, то не потеряемся и не запустим сигнализацию. Я коротко киваю, показывая ему, что все хорошо. Мы выбегаем из гостиной. В длинном коридоре южного крыла среди роз бродят Вороны и Львы. От насыщенного сладковатого запаха меня начинает подташнивать. Кто из этих людей на нашей стороне, а кто помогает Лоре и Бэррону? И как нам узнать?

– Желаю вам удачи, мои милые! – медовым голоском кричит Бриттани, а я автоматически слышу обратное. Она облокачивается о стену возле тяжелых деревянных дверей в библиотеку и теребит розу, которую, видимо, вытащила из вазы на столе перед стеной. Цветок сочетается с ее платьем, длиной до середины голени, с принтом из роз.

Джош с такой силой распахивает дверь, что та бьется о стену. Лора с испугу роняет книгу на пол. Джош тут же подбегает, но она быстро поднимает ее и снова засовывает, скрывая от нас, на полку. Бэррон прикрывает союзницу словно щит. Потом оба спешно покидают библиотеку. Очевидно, нам было дольше идти сюда, чем им.

– Как они могли так быстро решить загадку и найти нужную книгу? – спрашивает Джош и подходит к полке, на которую Лора вернула книгу. Он внимательно осматривает потенциальные тома и достает их с полки. – Возможно, одна из них теплее или пахнет Лорой, – поясняет он, пока я осматриваю корешки – Хроники семьи Стюард, распределенные по столетиям. Наверное, и я, получив задание, в первую очередь заглянула бы сюда. Все же мы не знаем, значение какого имени нужно найти.

Джош занят тем, что просматривает потенциальные варианты книг, повернув корешки к потолку и пролистывая страницы в поисках подсказки.

– Если тут была записка, то Лора ее забрала, это точно. – Я делаю глубокий вдох. – Вдруг они получили другое сообщение, не такое, как мы?

Джош смотрит на меня, но не отвечает. Погрузившись в размышления, он проводит рукой по волосам и трет затылок.

– Что же значит имя? – бормочет он и осматривается. Кабинет декана выглядел впечатляюще, но библиотека Стюардов просто потрясает – настоящая мечта любого книжного червя. – Может, у слова есть другое значение?

Я больше не слушаю его, а направляюсь прямо к полке с классикой. Джош следует за мной, когда часы начинают вибрировать.

– Нельзя вот так убегать! – жалуется он, пока я ищу определенное название. – Что мы ищем?

– Что значит имя? – спрашиваю я и повторяю слова, которые он произнес, немного по-другому.

– Без понятия, – отвечает он и смотрит на меня так, словно сомневается в моем рассудке.

– Снаружи стоит Бриттани с розой в руке, в платье с узором из роз и букетом розы в вазе на столе перед библиотекой. В обеденном зале все украшено только розами, а по пути сюда я чуть не задохнулась в запахе роз…

– И что? Как это все связано с заданием?

– Что значит имя? – цитирую я. Мои пальцы продолжают нетерпеливо бегать по корешкам. – Роза пахнет розой[5]…

Я не успеваю закончить. Джош наконец понимает, на что я намекаю. Мы одновременно находим издание «Ромео и Джульетты» в толстом кожаном переплете. Он снимает его с полки. Джош снова листает страницы, но, как я и думала, никакой записки здесь нет.

– Где-то во втором акте, – говорю я.

Джош удивленно смотрит на меня.

– Ты о чем? – Я закатываю глаза. – Не думал, что тебе нравится приводящая к смерти любовь, – дразнит он меня.

– Мне – нет, но моим учителям в старшей школе – да. У нас каждый год была неделя Шекспира. В прошлом году я выбрала группу по «Ромео и Джульетте».

Я не признаюсь ему, что и в предыдущие годы все было так же. Ханна обожает любовные истории, заканчивающиеся смертью. Из-за любви к подруге я все время шла с ней. У нас были смешанные по возрасту группы. Из-за ностальгии последний год в школе я провела тоже в этой группе. Но без Ханны было не так весело. Отметаю мысли о ней. Мне до боли не хватает ее. Она бы точно сразу подумала о Шекспире, увидев сообщение. Я вздыхаю.

– Вот! – кричит Джош и указывает на написанное рукой имя рядом с монологом Джульетты о значении имени.

Алексис Стюард.

Значит, это имя Лора и Бэррон нашли в хрониках семьи. Мы быстро находим нужный том. Джош держит тяжелую книгу, а я листаю.

Под фотографией современно одетой женщины с зачесанными назад волосами вижу запись.

– Вот! – говорю я и показываю на нужное место, прежде чем прочитать вслух:

– Алексис Стюард, в девичестве Пападополус, любила море и плавание. Она не забыла свою родину и даже после замужества с Чарльзом Стюардом не хотела отказываться от любимого хобби. В 1961 году она расширила аббатство Стюард, построив восточное крыло, чтобы каждое утро во время плавания наблюдать восход солнца.

– Здесь есть бассейн? – спрашивает Джош и хмурится.

– Очевидно.

– Тогда пойдем. – В этот раз я не вздрагиваю, когда Джош протягивает мне руку, вернув книгу на место на полке. Мы покидаем библиотеку. Наши шаги эхом разносятся по крылу, пока мы бежим в одном ритме по длинному коридору в сторону главной части здания. Там Джош пытается сориентироваться.

– Это, должно быть, восточная часть. – Он смотрит на короткий коридор, заканчивающийся маленьким эркером с мягким сиденьем в углу. Мне сразу хочется там удобно устроиться и почитать. Мы смотрим через окно в сад. Он находится ниже входной лестницы, которая привела нас в здание.

Я возвращаюсь и дергаю за ручку единственной двери в маленьком коридоре. В нос тут же бьет запах хлорки.

– Молодец, – одобрительно произносит Джош и придерживает для меня дверь. Спускаюсь по лестнице с маленькими лампами. Шаг за шагом они открывают мне путь вниз.

Вода перед нами ярко освещена. Отражения рисуют сине-белые узоры на стене справа, а остальные две стены сделаны из стекла.

И тут в полутьме я замечаю движение.

– Вон там! – привлекаю внимание Джоша к двум фигурам на широком лежаке-ракушке перед противоположным окном. Лора и Бэррон.

– Им нужно отсидеть штрафные минуты, – шепчет Джош. – Видимо, они отошли друг от друга.

Мне их не жалко. Судя по всему, они соблюдают запрет Келлана на разговоры и бросают на нас ядовитые взгляды вместо слов. Хотят отвлечь нас и помешать выполнить задание. Каким бы оно ни было.

– В бассейне что-то есть! – Джош подводит меня к краю. Я замечаю что-то темное под колышущейся поверхностью. Джош достает из внутреннего кармана куртки свою книгу Львов и протягивает мне, а в следующую секунду уже буквально срывает с себя одежду, сбрасывает туфли и головой вперед прыгает в бассейн. Я прячу его книжку в свою маленькую сумочку от Yves Saint Laurent, которую мне подобрала к платью Диона. Пока я пытаюсь закрыть ее, мои часы начинают вибрировать, хотя я стою прямо у края бассейна, даже не в трех метрах от Джоша.

И тут я вспоминаю, что сказала Валери, когда дала нам часы. Они водонепроницаемые, но вода может помешать сигналу.

Я смотрю на Лору и Бэррона, которых, видимо, не предупредили. Теперь им приходится отсидеть штрафные минуты. Не размышляя больше ни секунды, бросаю сумку, снимаю туфли и прыгаю в дизайнерском платье вслед за Джошем. Он уже поднимается на поверхность и сталкивается со мной.

– Что ты делаешь в бассейне? – фыркая, спрашивает он.

Когда я ему все объясняю, он радостно обнимает меня. Тот факт, что на нем только боксеры, а моя кожа прикрыта лишь облепляющим тело атласом, вызывает во мне жар. Я бы не удивилась, если бы увидела, как поднимаются клубы тумана.

Возможно, Джош думает о том же. Или он реагирует на шепот Лоры и Бэррона, которые все еще спорят, что Лора тоже должна спуститься в воду.

– Пойдем дальше, – говорит он. Мы быстро возвращаемся к краю бассейна, смущение, словно вода, давит на меня с каждым взмахом руки.

Мы находим несколько халатов и пушистых тапочек возле двери на лестнице наверх и практически одновременно хватаем их. Я закутываюсь в ароматный хлопок, и мы покидаем бассейн.

– На дне лежит гиря. На ней было написано, что нам нужно в западную башню, – говорит Джош. Сейчас мы поднимаемся по лестнице на первый этаж и направляемся в западное крыло, на углу которого по приезде заметили высокое, похожее на башню сооружение. Но можно ли назвать его западной башней?

Еле переводя дыхание, мы поднимаемся ступенька за ступенькой по винтовой лестнице. Становится все прохладнее. Жаль, я не сняла мокрое платье, которое теперь промочило и халат. Уже собираюсь попросить о передышке, но тут мой взгляд падает на тяжелую дверь, за ней виднеется башенное помещение – крошечная комната с маленькими бойницами и камином. Потрескивающее пламя является единственным источником света. Рядом с ним вязанка дров. Пахнет холодной ночью у лагерного костра. Прохладный ноябрьский ветерок проникает в комнату с тихим свистом, и я понимаю, почему, несмотря на уютный камин, тут так холодно. В маленьких окнах нет стекол.

Сбоку от лестницы, на верхней ступеньке которой стоим мы, часть башни отделена занавеской. Перед нами с Джошем находится гигантская кровать. На темных шелковых простынях танцуют отблески пламени.

На кровати лежит записка.

Джош поднимает ее. Мне нужно немного времени, чтобы передохнуть, и я встаю перед камином. Несмотря на жар камина, ужасно холодно, губы не перестают дрожать.

– Какое следующее задание? – бормочу я.

Джош не отвечает, лишь лихорадочно осматривается. Мне становится страшно.

Дрожа, я спешу на замерзших ногах к нему и беру записку из его рук.

Сердечно поздравляем с победой!

Вы заслужили романтическую ночь вместе.

В этот момент мы слышим, как в замке поворачивается ключ.

24

Пятница, 13.11

Я колочу в тяжелую дверь. Мои удары разносятся эхом по маленькому помещению и по лестнице с той стороны двери. Сердце бьется все быстрее. Уже не чувствую холод, его подавила буря из воспоминаний, накрывшая и поглотившая меня.

– Ты не можешь просто так все закончить! – громко кричит Мейсон. В ушах шумит.

– Нет, могу, – отвечаю я уверенно, как тренировалась говорить вместе с Ханной.

– Это ее вина, да? Эта стерва настроила тебя против меня! – продолжает он и проводит рукой по коротким волосам. – Нет, прости, мне очень жаль, – тут же добавляет он. – Ты нужна мне, Кара. Я не могу тебя потерять. – Его глаза покраснели, и он кажется потерянным. Сама понимаю, что все время покупаюсь на это. Ханна потребовала, чтобы я оставалась сильной.

– Я ухожу, Мейсон. Всего тебе хорошего.

Я уверенно иду к двери, но он быстрее. Мейсон отталкивает меня легонько, не причиняя боли. Я отшатываюсь назад и вижу, как он закрывает дверь снаружи и поворачивает ключ. Я стучу, снова и снова, по двери, но никого в доме нет, никто мне не поможет. Только Ханна, которая ждала меня в машине возле дома, наконец приходит и спасает меня.

– Кара, Кара! – На плечо ложится рука. Мягко, успокаивающе. Дыхание Джоша касается моего все еще влажного затылка, и мне становится лишь холоднее.

До этого момента воспоминания о разрыве с Мейсоном походили на черно-белое фото в старом альбоме на чердаке души. Я оставила Мейсона позади, но иногда, оглядываясь, краем глаза вижу тень наших отношений. Видимо, все пережитое за последние дни было уже чересчур. Я съеживаюсь возле двери, руки болят, потому что я слишком часто колотила по дереву.

– Я сообщу Келлану, что мы от этого задания… или награды, как бы они ее ни называли, отказываемся. Ладно? – Его нежный голос помогает, удается снова дышать, пусть даже слабо. Я обессиленно киваю, но не хочу смотреть на Джоша. Не хочу, чтобы он видел меня такой – развалину, в которую превратил меня Мейсон и которая снова всплыла на поверхность.

– Тебе нужно к камину. Ты вся замерзла. Пойдем, я тебе помогу.

Мои конечности окоченели, а уши горят от боли. По волосам все еще сбегают капли и впитываются в мягкий хлопок халата. Джош не видит, что я плачу.

– Сюда, – нежно говорит он. Он меня не хватает, не тянет, просто предлагает свою руку в качестве поддержки. Я ценю этот жест и пользуюсь им.

Жар камина согревает меня, но не может прогнать холод, пронизывающий все тело. Раньше никогда не было таких панических атак. Да, периодически я просыпаюсь из-за кошмаров о том дне. Но все остальное Ханна держала подальше от меня одним своим присутствием. Теперь Ханны нет, и воспоминания возвращаются. Меня бьет неконтролируемая дрожь, скорее от холода, чем от страха. Я отталкиваю все картинки и все чувства этого дня, как учила Ханна. Между тем Джош звонит Келлану. Я и не заметила, что он забрал свой телефон из бассейна.

– Мы хотим отказаться. Каре нехорошо… Что, тогда мы теряем уайлд-кард? Мы его заслужили, черт… Нет, в записке указано, что эта ночь награда, а не наказание. А от награды можно отказаться… Секунду, я спрошу.

– Мне уже лучше, – говорю я, глядя на камин. Жар высушивает последние слезы. Пульс нормализуется, хотя холод не уходит. Я не позволю Мейсону портить мне жизнь. Больше нет. Хватит и того, что уже одно его имя бросает тень на любые потенциальные отношения. По венам проносится решимость. Я выпрямляюсь, как внутренне, так и физически.

– На самом деле? Мы не обязаны через это проходить, Кара.

Наконец я поворачиваюсь к нему. Его внимательный взгляд замечает мокрые волосы, покрасневшие глаза и остальные части тела, видневшиеся между складками халата. Я закутываюсь плотнее.

– Мы справимся, – говорю уверенным голосом.

Очевидно, Джош чувствует мою решимость, коротко кивает и говорит в телефон.

– Мы останемся. Тогда до утра. – Он бросает телефон на кровать.

На мгновение он застывает, спиной ко мне, проводит руками по мокрым волосам и глубоко вздыхает. Потом поворачивается. Пояс его халата распустился. Его мускулистую грудь покрывает гусиная кожа.

– Хочешь поговорить об этом? – тихо спрашивает Джош.

Я качаю головой, и, кажется, это приносит ему облегчение.

– На тебе мокрая одежда.

– Ох, а я даже не заметила, – стараюсь говорить легко. – К сожалению, моя сменная одежда не здесь.

– Если ты сядешь поближе к камину, то обожжешься. Только это не поможет тебе согреться. – Он тоже дрожит, хотя, помимо боксеров, под халатом на нем нет другой мокрой одежды.

– Ты тоже дрожишь, – озвучиваю я очевидное, прежде чем понимаю, что он из-за меня не подходит к огню. – Ты можешь… прости, я не хотела… Иди сюда.

В его взгляде появляется глубокая благодарность. Через мгновение он уже стоит рядом со мной и потирает руки перед пламенем. Потом наклоняется и подбрасывает полено в огонь. Летят искры. Я отшатываюсь, но тут же подхожу поближе.

– Этого не хватит, и ты об этом знаешь, – тихо говорит он.

Словно по команде, через щели в башню влетает ветер. Пламя начинает дрожать так же, как мы с Джошем.

– Они хотят нас убить? – дрожащим голосом спрашиваю я. Мне с трудом удается шевелить пальцами.

Джош качает головой.

– Они хотят, чтобы мы нашли выход. – Джош бросает взгляд на кровать, на очень толстое одеяло и подушки в шелковых наволочках, которые я тут же промочу, о чем я ему и сообщаю.

– Тебе нужно снять мокрую одежду, – говорит он без всякой двусмысленности или юмора. Джош осматривается и подходит к занавеске, за которой, я надеялась, есть туалет. Ошибка! К сожалению, там лишь полка со свечами и еще одна вязанка поленьев. Решаю не думать о том, что здесь нет туалета. По крайней мере, попытаться.

– Раздевайся! – Он заталкивает меня за занавеску и задвигает ее. Потом я слышу, как Джош, очевидно, сражается с тяжелым одеялом.

– Я принесу тебе простыню, чтобы прикрыться.

Улыбаюсь старому понятию. Прикрыться. Оно подходит этому месту, башне с бойницами без стекла и камином в качестве единственного источника света.

Моей головы касается что-то холодное. Я отскакиваю в сторону, почти за шкаф, когда атласная простыня опускается на карниз – Джош повесил ее туда.

Холодными пальцами раскрываю халат, и он падает на пол, забирая с собой последние остатки тепла. Дрожа, пытаюсь снять одежду, но она липнет ко мне, словно вторая кожа. Неприятная холодная вторая кожа. Когда наконец удается справиться с застежкой и раздеться, я уже похожа на ледышку. Проклинаю Диону за то, что «к этому платью, к сожалению, подходит только бюстгальтер пуш-ап», который будет сушиться часами. Быстро снимаю его и оборачиваю простыню вокруг себя. На мне остались лишь трусы. Вешаю бюстгальтер с платьем на занавеску и отвожу ее в сторону.

Взгляд Джоша слишком долго задерживается на мне, прежде чем он снова сосредотачивается на своем занятии – греет толстое одеяло перед камином.

– Быстрее, давай сюда. – Он кивает в сторону лишенного простыней матраса. Плотно закутавшись в простыню, я бреду к нему и медленно опускаюсь на матрас. Джош подавляет смех, а потом накрывает меня нагретым одеялом. Я вздыхаю, закрываю глаза и наслаждаюсь ощущением того, как кровь возвращается в мои конечности. Такая смесь из покалывания и жжения никогда раньше не была настолько приятной. Но тело быстро поглощает краденое тепло пламени. Открываю глаза и смотрю на Джоша, который, разложив мою одежду перед камином, снова подбрасывает в него дрова. Теперь он потирает руки, стоя перед пламенем. Парень дрожит, но не пытается забраться ко мне под одеяло без приглашения. Поэтому я зову его к себе.

– Тебе тоже нужно залезть под одеяло. Твой халат мокрый, – говорю я.

Быстрее, чем я думала, Джош скидывает с себя халат и ложится ко мне. Матрас тут же проседает, быстро отползаю в другую сторону, чтобы не перекатиться на него. Джош приносит с собой холод, который я чувствую даже сквозь простыню, и я снова дрожу. Мои зубы все еще стучат. Смотрю на потолок, наблюдая, как тени от пламени камина играют на балках.

Я слишком хорошо осознаю, что мы лежим очень близко друг к другу, практически голые, не считая тонюсенькой атласной простыни и покрывала, опустившегося между нами на матрас. Кажется, вечерний поцелуй случился вечность назад, но чем больше я о нем думаю, тем настойчивее он встает между нами. У меня впервые есть время об этом поразмыслить. Мне не должен был понравиться навязанный поцелуй, не так ли? «Мы лишь притворялись. Устроили убедительное шоу. Хотели показать, что мы настоящая пара», – говорю я себе. Джош обеспечил нам уайлд-кард на следующую неделю.

Помимо потрескивания бревен и тихого стука моих зубов, слышно лишь ровное дыхание Джоша, но тут матрас сотрясается от движения.

– Подползи поближе, – советует он и осторожно приподнимает одеяло между нами, чтобы внутрь не попал холод. Меня накрывает волна тепла с его стороны. Такой желанный свет солнца после холодной, туманной зимы.

Я инстинктивно пододвигаюсь поближе, но оставляю между нами некоторое расстояние. Джош его сокращает и собирается обнять меня. Мы смотрим друг на друга, его лицо в тени пламени камина.

– Ты знаешь, я не стану делать то, что сейчас крутится в твоей голове. Просто не хочу замерзнуть или позволить стуку твоих зубов нарушить мой крепкий сон.

Я верю ему, хотя такая ухмылочка другого мужчины стала бы предупреждением. Слегка приподнимаю верхнюю часть тела, он просовывает руку под меня и притягивает к себе. Шелковая простыня прижимается к его голой коже. Вот так мы и лежим, бок о бок, и смотрим на потолок. Мои мысли хаотично носятся в голове. Я практически голая, лежу в постели с сыном американского президента! Это… абсурд. Невозможно.

Я хочу отодвинуться, но он крепко удерживает меня на месте. Поднимаю взгляд на Джоша, его взгляд устремлен вверх. Я рассматриваю его профиль, вижу, как крохи света танцуют на носу и полных губах. Возможно, смотрю слишком долго – рука сильнее сжимает меня.

– Не нужно ничего себе придумывать, Эмерсон, – говорит он в тишине комнаты. Я слышу в голосе улыбку, прежде чем она появляется на губах. – Просто не хочу замерзнуть. А теперь спи!

Я улыбаюсь попытке разрядить обстановку.

– Ты замечал, что постоянно раздаешь приказы? – спрашиваю, глядя на балки. Вдруг там, наверху живет стая пауков? Даже думать не хочется.

– Ну кто-то же должен выполнять эту работу, – отвечает он.

– Ты не можешь просто заставить людей спать, – говорю я и сладко зеваю.

– Очевидно. – Его тело сотрясается от смеха.

– Скажи, о чем ты думаешь? Твой голос точно усыпит меня.

– Ну уж спасибо, – фыркает он, и я ощущаю дыхание Джоша. Должно быть, он повернулся ко мне. Продолжаю смотреть на потолок, наслаждаться теплом и его тихим голосом. – Если ты так хочешь знать: ты когда-нибудь гадала о том, что хранится в сокровищнице Воронов? Или и у вас ее нет? У Келлана…

– А? – прерываю его и моргаю. Я и не заметила, что мои глаза уже закрылись. – Ты меняешь тему?

Он пожимает плечами под моей головой.

– Ты хотела знать, о чем я думаю. Если тебе неинтересно, возможно, стоит послушаться совета и уснуть. – Он притягивает меня чуть ближе к себе. – Спокойной ночи, Эмерсон.

– Спокойной ночи, Прентисс.

Я закрываю глаза. Перед веками танцует пламя. Часть меня все же надеялась, что Джош думает обо мне. Когда разочарование наконец проходит, тихий треск бревен утягивает в сон.

* * *

Утром меня будит кукареканье. Моргая, я пытаюсь понять, где нахожусь, и поднимаю голову из теплой норки, в которой спрятала лицо. Открываю глаза. Шея Джоша. Моя нога наполовину закинута на него, рука лежит на его груди, и.… моя голая грудь прижата к его боку. Не шевелясь, пытаюсь почувствовать, где осталась простыня. Она находится где-то на уровне бедер надо мной и Джошем. Видимо, я скинула ее, когда закинула ногу.

Медленно, миллиметр за миллиметром, отодвигаюсь, закрываю грудь атласом и спускаю ноги с матраса на пол.

Черт, как холодно! Я быстро отдергиваю ноги. Рядом со мной раздается сдавленный смех. Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Джошем. В его глазах под полуопущенными веками пляшут веселые искорки, лицо обрамляют волосы, торчащие во все стороны, из-за чего он кажется намного моложе.

– Проснулся? Мог бы и сказать, – ворчу я. Это снова вызывает у него смех.

– И лишить себя такого удовольствия? Ни за что. Кроме того, говорят, манеры после проведенной вместе ночи на рассвете испаряются.

– Мы… – начинаю я, но его вскинутая бровь останавливает меня. Закатываю глаза. – Ладно, мы провели эту ночь вместе.

На губах Джоша появляется победная улыбка, от которой лучатся его сапфировые глаза. В животе все сворачивается.

– Я джентльмен и пропускаю тебя вперед, – говорит он и ложится на спину, потирая заспанное лицо.

Медленно вылезаю из постели, проклиная холод, а он бормочет что-то про кукарекающего петуха и говорит, что такого с ним еще не случалось.

В камине теплится пламя. Одной рукой – атласная простыня такая гладкая, что не держится, – я пробуждаю его, добавив маленькое полено и поворошив уголь кочергой. Потом надеваю за занавеской высохшее платье и халат. Какое облегчение! Теперь можно двигаться без простыни. Возникает другая проблема. Мой мочевой пузырь тут же сообщает о себе.

– Нам нужно срочно уходить, – говорю я и выхожу из-за занавески. Джош уже вылезает из постели в одних узких боксерах и потягивается. У него идеальное тело. Он проводит рукой по спутанным волосам и напрасно пытается привести их в порядок. Как только Джош убирает руки, пряди снова торчат во все стороны.

– Можно мне переодеться или ты уже не так спешишь, Эмерсон?

Я кусаю губу и быстро отворачиваюсь, но слышу улыбку в его голосе:

– На рассвете двери будут открыты. По крайней мере, так сказал Келлан. Судя по тому, что это глупое создание кукарекает при первых лучах солнца, уже должно быть утро. Могу посмотреть, – предлагает он, но я уже подхожу к двери и нажимаю на ручку.

Не считая того случая с Мейсоном, я никогда так не радовалась открытой двери. Бросаю через плечо взгляд на Джоша, который уже завязывает пояс халата. До меня доносится его запах, который не исчез, несмотря на погружение в бассейн и ночные объятия.

Опускаю взгляд на часы.

– Тебе нужно пойти со мной, связь все еще активна.

– Неужели ты хочешь так быстро от меня отделаться? – спрашивает он, осматривая себя, а потом берет телефон.

Моя маленькая сумочка с телефоном, блеском для губ – и нашими книгами! – должно быть, осталась в бассейне. Внутри все холодеет.

– Что случилось? – спрашивает он и лихорадочно осматривается.

– Моя сумка с нашими книгами… – кричу я и собираюсь броситься прочь, но тут он смотрит на пол. Рядом с парой тапочек лежит маленькая сумочка с серебристыми переплетенными буквами YSL.

– Как… когда?.. – бормочу я. Джош лишь пожимает плечами, наклоняется и поднимает сумку. Забрав свою книгу, отдает сумочку мне.

– Я думаю обо всем, – шепчет он мне в лицо, проходя мимо к двери. Спешу за ним, гадая, какие у этой фразы могут быть значения.

25

Суббота, 14.11

Только когда наступает еженедельный день спа, у меня появляется время разобраться с путаницей из мыслей и чувств. Расслабляющего массажа и бронирования всех предложений велнес-отеля оказалось недостаточно, чтобы справиться с этим хаосом. Неделю назад у меня была единственная проблема – пройти испытания вместе с каким-то Львом. Теперь есть уайлд-кард, и можно забыть про все задания. Даже связь на следующей неделе не будет активироваться. Это награда за проведенную вместе ночь. Валери за завтраком сообщила мне приятную новость, прежде чем с улыбкой откусить немного от своего круассана. Дверь тихо открыли вскоре после полуночи, как и в другой башне. Ни Валери, ни Келлан, ни другие Вороны и Львы не хотели мешать кому-то пойти в туалет. Мы могли покинуть комнату. Остальные были освобождены от электронных оков – как я и Джош, а также Диона и Остин. Наши противники оказались слишком медленными и не попали в ледяную башню, поэтому не получили шанс деактивировать связь.

Диона считает, я уже почти Ворон. Исключить могут, если я нарушу главные правила или потеряю книгу. Мне бы почувствовать облегчение: шанс на обучение без финансовых затрат для моей семьи зависит только от этого, но теперь у меня появилась проблема, о которой совсем недавно я даже не думала. Вспоминая о Тайлере или Джоше, я чувствую, как учащается сердцебиение, гормоны начинают сходить с ума. Снова и снова повторяю себе, что мы с Джошем просто устроили шоу, что все это лишь театр.

Игра.

Игра, в которой я выиграла мечту.

Но он сбивает меня с толку.

Длинные, вызывающие стресс поездки из B&B в колледж, часы, проведенные в дороге, а не за учебой, раздражающие поиски парковки – кажется, все это было годы назад. Вот так быстро человек забывает про плохое.

– Кара! Это маска для расслабления! – замечает Диона.

Я открываю глаза, поворачиваюсь к ней и чувствую, как с меня спадают маленькие кусочки.

– Так расслабься же!

Диона беззаботно лежит на шезлонге рядом со мной. Она походит на прекрасную мраморную статую. У нас на лицах чрезмерно дорогая «магия» на лице. Маска высыхает, и кожа натягивается. Наш гуру красоты Патрис собирался вернуться, как только «магия» окажет действие.

– Вся твоя маска покрыта трещинами, мышцы лица напряжены. Тебе нужно расслабиться, а не размышлять! – По ее маске тоже расходятся трещины из-за движения губ.

– Как будто это так легко. – К счастью, закатывая глаза, я не ломаю маску еще сильнее.

– Тогда объясни проблему одним предложением, – предлагает она. – Если не получится, то вся проблема в тебе.

– Серьезно? То есть проблема – не проблема, если ее не описать одним предложением? – машинально переспрашиваю я, а мозг уже пытается сформулировать одно предложение.

– Я страдаю, но не знаю от чего. Люди голодают по всему миру. Люди вкладывают много денег в производство оружия, а не продуктов для помощи…

– Да-да, хорошо, – прерываю ее. – Ты права. – Размышляю, какая именно у меня проблема. Вскоре я уже уверена в ней. – Боюсь, чувства помешают моему будущему.

Взгляд Дионы «А что я тебе говорила» пропадает за пару секунд.

– Ты поссорилась с Джошем? – маска над ее бровями трескается, и светлая пыль покрывает темные ресницы. Тут ее глаза широко распахнулись. – Случилось нечто большее, чем показной поцелуй? – Взгляд подруги кажется мягким, даже сочувствующим.

Я качаю головой.

– Просто… это казалось неправильным, – говорю я, но она не так меня понимает.

– Плохо, если бы все было наоборот. Он застал тебя врасплох.

Я молчу.

– О…

Пауза.

Теперь она меня понимает.

– О-о-о-о! – из-за активной мимики с нее сыплются кусочки маски, словно с ожившей статуи.

Она ничего не говорит, и я поясняю:

– Это было такое приятное чувство. Раньше я была уверена, что мне Тайлер…

– То есть тебя можно просто поцеловать, чтобы запутать? – Диона смеется. – Нужно запомнить.

Она умеет прогонять плохое настроение, но ее слова бьют в точку.

– Ты молода, красива и почти стала Вороном. Просто насладись остатком времени с Джошем. В процессе поймешь, что испытываешь к нему. После приема в сообщество можешь официально закончить с ним отношения и ускакать с Тайлером в закат. – Она кладет руку на сердце и сопровождает жест театральным вздохом.

– А если Тайлер к тому моменту отвернется от меня? – понимаю я скрытую глубже проблему.

– Пф! – фыркает она. – Если ты ему нравишься, то он будет ждать. И сражаться. Кажется, он хочет, чтобы ты была счастлива. – Она шевелит бровями и сощуривается под потрескавшейся маской.

– Что это значит? Мы не…

Диона отмахивается от меня.

– Можешь делать что хочешь. После вступления в ряды Воронов.

Остаток дня Диона помогает отвлечься от мыслей о парнях. Но во время приготовлений к вечеру появляется новая проблема. Сообщение от Сьюки.

Заменишь меня сегодня вечером?

Мне очень плохо, и я часто тебя выручала.

К сожалению, я не в Уайтфилде.:-(

А так бы конечно.

Ты не можешь вернуться? Если Дэн узнает, что у нас не получается заменять друг друга, нам всем несдобровать.

Мне правда очень жаль, но я вернусь только в воскресенье днем.

Возьмешь тогда мою смену? Сегодня попрошу кого-нибудь другого.

Конечно. В два дня?

Она отправляет смайлик, показывающий пальцы вверх.

Выздоравливай!

Спасибо!

– Мы же не хотели думать о проблемах с парнями, – ругает меня Диона, ища мое платье на передвижной вешалке. Потом подходит ко мне с чехлом в руках. Все еще смотрю на себя в зеркало, чтобы привыкнуть к такому образу.

– Я думаю не о проблемах с парнями, – защищаюсь я и получаю упрек во взгляде ярко накрашенных глаз. Дионе макияж двадцатых идет больше, чем мне. Она выглядит намного естественнее, я же на себя не похожа. Стилисты накрутили мне волосы и убрали. Теперь они не падают прямыми локонами на грудь, а собраны на затылке. Мои глаза обвели черным, и на веках тоже черные тени, как у готической принцессы.

Волосы Дионы лежат на голове волнами. Ее розовые локоны покрыты спреем. Она выглядит как идеальная лилововолосая девушка-флэппер[6]. В ее волосах повязка, у правого виска заканчивающаяся большим розовым бантом. Подруга надевает на мой лоб повязку, которая мне понравилась еще пару дней назад, когда она показывала ее на телефоне. Если я двигаюсь перед освещенным театральным зеркалом, серебристые пайетки отбрасывают отсветы на стену.

– Дело в Сьюки, – объясняю я Дионе, которая все еще скептически смотрит на меня в зеркале. – Она попросила заменить ее сегодня. И даже если я скорее поработаю, чем…

– Не хочу слышать, что ты не рада вечеринке. Я так долго подбирала тебе идеальный наряд!

– Платье просто волшебное! – заверяю ее. – Но Сьюки так часто подменяла меня, даже срочно. Не хочется отказывать.

Диона заканчивает с моей налобной повязкой и кладет руку на плечо.

– Ты самый милый человек, которого я когда-либо встречала. Но ты же не можешь постоянно всем помогать.

Это лишь пустые слова. Она просто хочет поддержать меня.

– Сьюки мне постоянно помогает. А я ее подвожу. Однако я предложила завтра днем взять на себя смену.

– Ну вот, идеальный компромисс. Теперь раздевайся!

Я повинуюсь госпоже. Чуть позже поднимаюсь по ступеням аббатства Стюард под руку с Джошем в черном платье-чарльстон с тысячами симметричных блесток и пайеток. Естественно, ему идет образ двадцатых, как и все остальное. Он дружелюбно спрятал мою книжку Воронов во внутренний карман пиджака. У меня была слишком маленькая сумочка, похожая на те, какие носили в начале века.

– Выглядишь просто прекрасно, – замечает Джош с галантной улыбкой. На каждом шагу меня щекочут бесчисленные, украшенные жемчугом нити, свисающие с подола платья.

– А ты похож на гангстера, – отвечаю я. Хотя это не соответствует гардеробу тех времен, он дополнил костюм серой кепкой. – Не хватает только сигары или типа того.

Джош дерзко улыбается и хлопает рукой по карману жилетки, из которого свисает классическая цепочка.

– Я обо всем позаботился. Если уж делать, то правильно.

Я закатываю глаза, но мы уже заходим в бальный зал. По обеим сторонам двери стоят Келлан и Валери. Диона была права: Валери словно создана для этого дня. Волосы тоже уложены волнами и удерживаются налобной повязкой с черным пером с левой стороны. Ее прическа не особо изменилась, но Валери выглядит так естественно, что перехватывает дыхание. Макияж подчеркивает ее узкие черты лица, глаза стали лишь ярче. На тонкой светлой шее множество изящных цепочек разной длины.

– Выглядите потрясающе! – кричит она, отправив Каири и Никласа в зал. – Просто пара мечты! – Она пихает Келлана, одетого как мальчики, продававшие газеты и выкрикивавшие заголовки в те времена. Он вздыхает, чем вызывает сочувствие.

– Вы оба можете наслаждаться вечером по полной благодаря уайлд-кард. – Она подмигивает нам с Джошем. – Или можете помочь нам с заданиями для оставшихся пар.

Не обсудив это с Джошем, я тут же предлагаю помощь, потому что рада отвлечься.

– Я так и думала. Отправлю сообщение с заданием. А теперь вам стоит попробовать угощения в буфете. Мария действительно постаралась.

Она указывает на дверь, потом поворачивается к Дионе и Остину, которые стоят позади нас. Я слышала ее смех уже издалека.

В помещении построили небольшую сцену. Там уже играет джазовая группа, естественно, все в кепках. Женщина в кремовом по щиколотку платье-чарльстон, контрастирующем с ее темной кожей, стоит за большим серебристым микрофоном, словно из «Великого Гэтсби». Даже об этом организаторы вечеринки позаботились.

Джош тянет меня к столам рядом с закрытыми дверьми в зимний сад. Полные миски, тарелки и чашки освещены многочисленными свечами в позолоченных канделябрах. Живот сводит при виде всех этих вкусностей. Не договариваясь, я жадно наполняю тарелки, которые Джош держит для нас. Нужно отметить, что он ничего не сказал о прошлой ночи, особенно о моем срыве. Мы веселимся с Дионой и Остином, танцуем под стилизованные песни Эда Ширана, пока друзья не получают сообщение.

– Нас ждет следующее задание, – извиняется Диона и тащит Остина прочь. Я осматриваюсь в поисках других пар – они тоже направляются к выходу из бального зала. Бэррон выглядит сегодня еще более недовольным, чем обычно, если такое вообще возможно.

На наших с Джошем часах также появляются сообщения. Они от Валери:

Сегодня вы – наша «цель».

Пары должны вас найти.

Вот задание, которые вы получите через пять минут. Помните: вы не должны никому помогать! Это против правил.

Наконец нам присылают фотографию стилизованной под старую газеты. Джош достает телефон из кармана, чтобы лучше ее рассмотреть. На фотографии на титульной странице изображены мы с Джошем, фотография сделана сегодня. Под ней написано: «Поиски суфражистки Кары Эмерсон и ее выдающегося сообщника продолжаются. Власти заверили, что нашедшие получат в качестве награды за поимку еще один уайлд-кард».

– Это сигнал для старта, – говорит Джош и осматривается. Он набирает номер, а другой рукой, лежащей на моей спине, толкает меня к буфету.

– Может, нам спрятаться под стол? – спрашиваю я, но он не слушает, а говорит в телефон:

– Ты должен следить за остальными. Позаботься, чтобы только Сандерс и Андертон вошли в зимний сад… Хорошо, так и сделаем… До скорого.

Он открывает дверь в зимний сад и быстрым жестом приглашает войти. Меня встречает влажный, теплый воздух. Орхидеи возле двери так сильно пахнут, что мое обоняние почти сходит с ума.

Джош бросает взгляд в бальный зал, а потом закрывает за нами дверь. Шум вечеринки тут же смолкает, музыка становится тише.

– Ты велел Джейсу задержать остальных? – Я улыбаюсь Джошу.

– Эй, я разыскиваемый борец за права женщин. От меня ждут, что я буду играть против правил. – Он на мгновение снимает кепку, зачесывает волосы назад, а потом возвращает ее на место. – Теперь пойдем, суфражистка Эмерсон.

От его смеха все в животе вибрирует, и я иду за ним, качая головой. Хорошо, если Диона и Остин тоже получат уайлд-кард. Но и Насрин с Томасом – тоже неплохо. Вот от Лоры и Бэррона я бы с радостью избавилась.

Мы быстро шагаем по плохо освещенным дорожкам, пока не доходим до павильона, в котором нашли Диону и Остина на прошлой неделе.

– Ты молодец, – говорю я, когда мы присаживаемся. – Должно быть, помимо наших комнат, это первое место, о котором подумают Диона и Остин.

– Похвала госпожи, – театрально вздыхает Джош и портит позитивную атмосферу между нами. Я осознаю, что мы одни. На опорах павильона сияет море маленьких фонариков. Я беспокойно ерзаю на подушках.

– Тебе холодно? – удивленно спрашивает Джош. – Мне тут ужасно жарко. – Помимо рубашки и жилета, на нем еще пиджак. Из-за высокой влажности даже кожа на моих голых руках блестит.

– Нет, просто… – я подбираю нужное слово.

– …тебе неприятно оставаться со мной наедине? – внезапно подсказывает он и мрачнеет. Бросаю на него быстрый взгляд и спешно отвечаю: «Нет». Он, естественно, не верит. Джош касается моего плеча. Я инстинктивно поворачиваюсь к нему.

– Неужели я и правда такой плохой? – с разоружающей искренностью спрашивает он.

– Просто… Не могу ничего поделать, – слабым голосом отвечаю я.

– Знаю. Именно поэтому нам и весело. – Он двигает бровями, я раздраженно стону. – Я такой ужасный человек, что постоянно с таким сталкиваюсь, – говорит он чуть ли не радостно. Я смеюсь. – Тебе нравится нарушать правила, Эмерсон?

– Какие правила?

– Ну, приказ Валери никому не помогать, – кратко отвечает он, потом раскрывает руки и хватается за металлические прутья за спиной. В процессе Джош касается меня, и я инстинктивно отодвигаюсь. Я по привычке села рядом с ним, хотя это уже необязательно. Мне уже не нужно следить, какого цвета значок Ворона.

– Я не нарушала правила, – защищаюсь я. В голове крутится фраза «причастность к преступлению», которую я узнала из занятий Джоша по юриспруденции.

Его взгляд как будто вторит моим мыслям.

– И? Тебе нравится делать что-то запретное? То дело с Уолшем…

Поднимаю руку, чтобы прервать его. Я точно не собираюсь обсуждать с ним Тайлера, поэтому использую шанс задать вопрос, который меня давно мучает:

– Почему он тебе так не нравится? Ты же его не знаешь.

– Кто сказал, что он не нравится?

Не нужно отвечать, он видит все по моему лицу.

– Существует любовь с первого взгляда, а есть люди, которые вызывают противоположные чувства. – Джош пожимает плечами.

– Ты веришь в любовь с первого взгляда?

Он закатывает глаза.

– Не буквально же, – защищается он. – Бывает, ты встречаешься с людьми и понимаешь, что лучше вырвешь по одному все волоски на груди, чем еще минуту проведешь в их обществе.

Я смеюсь из-за его сравнения, машинально представляя его голую грудь и волоски на ней. Я мысленно издаю стон и пытаюсь отвлечься, изучая рододендроны: розовые цветы просачиваются даже в павильон.

– Просто скажи, разве ты такого не чувствовала? К тому, о ком слышала только плохое?

Я размышляю и качаю головой.

– Представь, Диона со слезами на глазах рассказала о своем бывшем, который был с ней не мил, а потом ты с ним встречаешься. Разве это не причина для ненависти с первого взгляда?

Я представляю, как Диона рассказывает о своем «Мейсоне» и как я встречаюсь с ним после этого.

– Ну, скорее всего, я бы его возненавидела. Но как это связано с Т…

– Тс-с! – прерывает меня Джош. Мы вместе прислушиваемся к голосам, раздающимся поверх тихого шелеста и постоянного звука капель. Но это не Диона и Остин.

Я тихо вздыхаю.

– Пойдем, спрячемся от Карстеирса. Почему Джейс не остановил его? – Джош разочарованно морщится и протягивает руку. Мое сердце колотится. Я не хочу, чтобы Лора благодаря мне получила уайлд-кард. Поэтому позволяю Джошу поднять меня на ноги. Мы вместе перелазим через металлическую подпорку, которая представляет собой и спинку скамьи, прямо в море густых рододендронов. Джош тянет меня вниз, и мы присаживаемся на влажную землю. В нос бьет запах свежей земли. Ноги задевают черный шланг системы полива.

Слышу гнусавый голос Бэррона издалека. На быстрых свиданиях хватило пяти минут, чтобы понять – он мне не нравится. То есть я согласна с мыслями Джоша по поводу ненависти с первого взгляда, пусть даже к Бэррону я все-таки не испытываю ненависти. В любом случае это антипатия.

– Тут воняет, – ругается Лора.

– Не зря же телохранитель Прентисса притаился у входа и задержал Джасаари и Баумгертнера. Они здесь. Мы получим уайлд-кард.

Его голос становится все громче. Я уже слышу приглушенные шаги, хотя дорожки покрыты стружкой. Инстинктивно сжимаюсь. Нас накрывает волной сладковатого запаха рододендронов.

– А что теперь? – раздраженно спрашивает Бэррон. – Нужно поспешить.

– Один момент, – теперь говорит Лора. В следующую секунду воздух рассекает резкий звонок.

– Черт! – ругается сидящий рядом со мной Джош и бросается на мою сумочку, чтобы заглушить звук.

– Что это? – в испуге шепчу я. Телефон продолжает звенеть, похоже на тревогу. – Я же поставила телефон на беззвучный режим, – тихо говорю я.

– Звонок по приложению Воронов все равно не отключить. Его можно использовать только в экстренных случаях, – отвечает Джош и сдается, больше не пытаясь заглушить звук. Он прав. Валери об этом говорила, но я никогда не пробовала.

Слышу приглушенные, быстрые шаги, и деревянный пол павильона скрипит. Вскоре что-то шуршит, и мы поднимаем головы. Над нами нависает Бэррон Картстеирс с отвратительной улыбкой на лице, обрамленном красивыми цветами.

– Нашел, – кричит он Лоре, которая минуту спустя появляется в рододендронах. Ее улыбка пугающе напоминает его.

Жаль, это не Диона и Остин. Я бы отдала им уайлд-кард.

Мы выходим, словно преступники. В бальном зале выстраиваются гости, освободив нам проход. Лора и Бэррон толкают нас на сцену. На ней уже встречают нас Валери и Келлан.

26

Суббота, 15.11

До ушей доносится приглушенное щебетание птиц, смешанное с запахом рододендронов, который я забираю с собой из сна. Тут так светло. Моргаю и открываю глаза, вижу яркую полосу, нарисованную солнцем на одеяле.

Тут я понимаю, что по утрам солнце не проникает в мою комнату. Быстро сажусь и тянусь к телефону. Он отключился, хотя и был подключен к розетке. Я включаю его. Пока он активируется, вылезаю из кровати. Почему телефон выключился? Я специально поставила будильник, чтобы можно было спокойно упаковать вещи, прежде чем отправиться в Уайтфилд.

Когда наконец загорается экран, сердце останавливается. Уже за полдень.

Я стучу в дверь между нашими с Джошем комнатами, которой он сегодня ночью воспользовался, чтобы пройти к себе в спальню и чтобы все в коридоре видели, что мы возвращаемся спать в одну комнату.

Джош не отвечает, я нажимаю на ручку и вхожу. Тут пахнет им. На мгновение замираю, пытаясь разобраться с только что проснувшимися мыслями. Напарник лежит, завернувшись в одеяло, крепко обхватив подушку. Некоторые даже приревновали бы его к ней.

– Джош, – зову я уже громче и подхожу к нему. Он все еще не шевелится. Сажусь на край кровати и тереблю за плечо.

– Джош!

Наконец он вздрагивает.

– А? – заспанным голосом отвечает он, прежде чем окончательно проснуться. – Кара? – спрашивает Джош и моргает из-за яркого света, потом протирает глаза. – Что ты тут делаешь?

Видимо, будучи вырванным из сна, он не готов отпускать разные шуточки.

– Уже за двенадцать. Мой телефон выключился, поэтому будильник не сработал. Нам уже давно пора двигаться в сторону Уайтфилда.

Джош зевает и убирает волосы с лица, прежде чем наконец сесть.

– Понятно. Келлан сказал, нам из-за уайлд-карда полагается собственный лимузин. Так и вернемся.

– Мне нужно в два часа принять смену в закусочной! Вставай, пора уезжать!

Джош бросает взгляд на окно, потом на меня.

– Лимузин не успеет.

– Я не могу опоздать, работа… – мой голос срывается.

– Есть вариант получше. Одевайся!

Его взгляд действует на меня как прикосновение. Меня бросает в жар и холод. Впервые понимаю, что нахожусь в его комнате, одетая лишь в трусы и футболку, которая едва прикрывает бедра. Джош собирается вылезти из постели, но снова накрывает ноги одеялом.

– Сейчас же, Эмерсон! Иначе мы точно не успеем.

Я вспрыгиваю с кровати и бегу к двери. Джош кричит вслед:

– Одевайся теплее!

Его слова вызывают неприятное чувство. Через пятнадцать минут оно лишь усугубляется.

– Мне ехать с тобой на этой штуке? – спрашиваю я и подозрительно осматриваю мотоцикл, пока Джош протягивает шлем. Он очень тяжелый.

– Ага. Джейс приехал на нем, он заберет наши вещи и поедет на лимузине. На мотоцикле мы точно будем быстрее. Возможно, даже успеем вовремя в закусочную.

Я сглатываю. Джош уже садится, кладет руки на руль и выпрямляет мотоцикл.

– С каждой секундой твоих колебаний шанс, что мы приедем вовремя, ускользает, Эмерсон! – кричит он из-под шлема.

Глубоко вздыхаю, надеваю шлем и осторожно сажусь на мотоцикл за Джошем. Мой зад едва касается сиденья, а мотор уже рычит. Я крепко цепляюсь за талию Джоша. Через секунду мы уже мчимся вперед. Видимо, Джош отпустил сцепление слишком быстро. Впиваюсь пальцами в его кожаную куртку. Она легко поддается, хотя мы медленно едем вдоль дороги поместья Стюардов.

Джош снимает руку с руля. Нас качает так, что сердце пропускает удар, и я уже представляю аварию с мотоциклом. Он хватает меня за руку толстой перчаткой и кладет ее на свой живот. Вторая рука ложится туда сама по себе. Стараюсь сохранять между нами расстояние, даже если при любой неровности на долгом пути постоянно прыгаю вперед. Прежде чем мы успеваем свернуть на шоссе, Джош тормозит. Он ставит ноги на землю, открывает забрало и поворачивается ко мне.

– Если ты не хочешь свалиться из-за малейшей кочки или вывести нас обоих из равновесия, ты должна прижиматься ко мне и повторять мои движения. – Он тянется назад и прижимает меня к себе. Между нами даже ветерок не проскочит. – Держись крепко! – кричит он. В последний момент успеваю обхватить его руками. Мы снова мчимся вперед. Чувствую, как ветер вытаскивает пряди волос из куртки, которые я недавно специально засунула туда. Мимо нас проносятся окрестности, а Джош превышает всякие ограничения по скорости. Один раз пытаюсь посмотреть мимо него вперед, но мышцам затылка сложно противостоять ветру, разбивающемуся о тело Джоша, и я просто прячусь за спиной и крепко держусь за него. Джейс позаботится о том, чтобы не пришлось платить штраф за превышение скорости, или это забота Пейдж, женщины, работающей на его мать?

Пять минут спустя врываюсь на подгибающихся ногах и с онемевшим задом в закусочную. За стойкой меня уже ждет Дэн. Провожу рукой по растрепанным волосам и натягиваю на лицо самую очаровательную улыбку, но Дэн все равно смотрит на меня мрачно. От него отскакивает даже извинение, которое я бормочу по пути к офису, также известному как наша раздевалка.

Дэн преграждает мне путь.

– Мне не нужны ненадежные работники, – говорит он.

– Я опоздала всего на пять минут. Это может случиться с каждым.

– А как насчет твоей смены на прошлой неделе? Или подмены на неделе перед ней? Сьюки постоянно подменяет тебя, и теперь, из-за всего стресса в дополнение к учебе, она еще и заболела.

Я сглатываю. Мои оправдания покажутся лишь отговорками. Я воспользовалась положением Сьюки. Ей нужны были деньги, но я не подумала, что так ей не хватит времени на учебу.

– Мне жаль. Этого больше никогда не случится. – Опускаю взгляд на линолеум под ногами.

– Не случится. Я уже нашел тебе замену.

Тут же поднимаю взгляд.

– Но я не могу потерять работу! – Только благодаря ей я не полностью завишу от Воронов и, если что-то пойдет не так, смогу действовать самостоятельно.

– Нужно было думать об этом раньше. Мне жаль, – Дэн непоколебим. Извинения больше не помогут. В животе урчит. Могу понять Дэна. Он также борется за свою жизнь, как и я. Я его подвела, и меня уволили. Опустив плечи, покидаю закусочную, по пути считая квадратики на линолеуме.

– Завтрак я не получу? – раздается вопрос.

Хочу ответить, но тут понимаю – это Джош сидит за столиком.

– Эй, что случилось? – спрашивает он, внимательно глядя на меня.

– Меня уволили, – резко отвечаю я. – Сможешь отвезти меня в кампус?

– Естественно! – Джош встает. Чуть позже я сажусь на мотоцикл и обхватываю его руками.

– Мне жаль, что ты потеряла работу. Нужно было ехать быстрее, – говорит он, выключив мотор. Спускаюсь на землю.

– Еще быстрее, и мы бы полетели, – говорю я, чтобы заставить его улыбнуться.

Он поджимает губы.

– Тебе не нужна работа, Кара, – мягко произносит он. – У нас есть уайлд-кард, наши узы отключены. Ты точно получила стипендию.

Заставляю себя улыбнуться. В качестве благодарности за попытки успокоить меня. Если каждую неделю исключают по паре, то и на этой неделе кого-то исключат. Я ничего не говорю, машу коротко на прощание, а потом открываю ворота в сад Воронов и безмолвно бреду в Дом.

– Ты встречаешься с Джошуа Прентиссом? – пищит Фи, как только устанавливается связь в скайпе. – О боже мой! И какой он? Мы с Даной недавно на одной странице посмотрели лучшие видео с ним: видимо, кто-то нашел все его фотографии топлес в сети и собрал вместе. Он тако-о-ой горячий! Отправить их тебе? Ах, нет… – Она качает головой так быстро, что я вижу лишь короткие волосы. – Ты же видишь его вживую. Я завидую. Ты можешь жить в классном доме, ходить на крутые балы, и теперь этот парень рядом с тобой!

Жду, пока Фи немного успокоится, и чувствую, как краснеют мои щеки. Надеюсь, в камере это не так заметно. Когда ей наконец приходится перевести дыхание, я пользуюсь выпавшим шансом.

– Меня уволили из закусочной.

– О нет! – тут же кричит она, потом размышляет и добавляет: – Но ты же живешь там бесплатно?

До этого момента я мало что рассказывала Фи о фазе кандидатов в Вороны, в конце концов, она «чужая», и мне нужно быть осторожной.

– Еще непонятно, смогу ли я там остаться.

– Там нужно пройти испытательный срок, как в американских фильмах? – догадывается Фи. Ее трудно обмануть. Она слишком умная. – Тогда это точно держится под строжайшим секретом. Понимаю. В общем, сделай все, чтобы оказаться там!

Если бы она знала о стипендии, то разволновалась бы еще больше. Я глубоко вздыхаю. Фи рассказывает о событиях последней недели.

– Что там с Ханной? – невинно спрашивает сестра, и тут же колокольчик в голове бьет тревогу.

– А что такое? – спрашиваю я.

– Ханна написала, что ты от нее отдалилась. Она скучает по тебе. Помнишь, когда мы с Даной поссорились? Ты тогда сказала, мы все равно останемся лучшими подругами, как бы сильно ни поцапались.

Я вспоминаю тот полный слез разговор. И конец фразы, которую теперь повторяет Фи.

– Несмотря ни на что, мы лучшие подруги и всегда ими останемся, как ты и Ханна.

– Ты права, Фи, – соглашаюсь я.

Младшая сестренка нагло улыбается в камеру.

– Ты, как всегда, еще не заметила?

– Ну да, ну да, – качаю головой. – Отнесешь ноутбук маме и папе? Или они не дома?

– Дома. Бабушка, Лив и Мэри пришли на чай. Сейчас я отнесу тебя к ним. Как они обрадуются! – Картинка за головой Фи двигается. У меня чуть ли голова не кружится, когда она сбегает вниз по лестнице и передает компьютер собравшимся членам семьи. Все наперебой поздравляют меня с успехами, о которых им рассказала Фи. С каждой минутой на сердце становится легче.

Счастье – это… иметь людей, которые любят тебя несмотря ни на что.

Теперь мне не хватает только одного человека, который раньше тоже относился к их числу. Я слишком долго его игнорировала. Отправляюсь в редакцию «Шепчущего».

27

Воскресенье, 15.11

Вместе со мной в библиотеку врывается запах эклеров. В воскресенье тут много народу, все столы заняты, книги и документы лежат стопками перед сосредоточенными студентами. Мало кто поднимает голову, пока я прохожу мимо к двери «Шепчущего», осторожно сжимая пакетик с выпечкой из «Евы» в руке, в которой держу еще бумажный поднос с двумя чашками кофе.

Уже взявшись за ручку, я колеблюсь. Я игнорировала Ханну в течение последних дней. Взятки в виде чашки кофе и пирожных вряд ли хватит. Вместо того чтобы просто открыть дверь, тихо стучу.

– Да? – кричит Ханна. Я вхожу, а потом ногой закрываю за собой дверь.

Ханна отрывает взгляд от письменного стола. Ее темные волосы завязаны в неаккуратный пучок. Под глазами залегли глубокие тени, словно она вообще не спала с последней нашей встречи.

– Выглядишь ужасно, – говорю я вместо приветствия или извинения.

Ханна мнется, прежде чем ответить:

– Так выглядит человек, которого бросила лучшая подруга. Хотя… – она смотрит на меня, сощурившись, – возможно, это не всех касается. – И возвращается к своим бумагам.

– Я это заслужила, – шепчу я искренне.

Она все еще смотрит на документы, но я хорошо ее знаю – она слушает меня.

– Ханна, я худшая подруга в мире. Мне нужно было довериться тебе и не отдаляться. Моя жизнь уже…

Она вскидывает голову. В ее глазах пылает чистая ярость, и она выпускает наружу разочарование:

– Твоя жизнь? – кричит она громко. Я вздрагиваю и прижимаю пакет крепче к груди. Запах эклеров становится сильнее. – С каких пор речь идет только о тебе? Кара, с которой я выросла, думает о других, переживает за людей вокруг нее, не хочет никого ранить. Я предупреждала тебя о них, ты мне не поверила. – Ханна глубоко вздыхает, ее голос дрожит, и она быстро моргает. – Я пыталась поддерживать с тобой контакт, все исправить, потому что отдалилась от тебя и сосредоточилась только на исследованиях. Но ты меня игнорируешь. Раньше наша дружба была мне важнее всего остального.

Была. Я сглатываю.

Ханна издает пренебрежительный смешок, который бьет по мне сильнее, чем упреки. Перед глазами все расплывается от слез. Борюсь с жжением в глазах, которое становится все невыносимее с каждым ее словом. Ведь она права. По щекам катятся горячие слезы. Я опускаю взгляд. Как я вообще могла думать, что все будет как раньше, если я просто появлюсь тут? Кусаю губы и поворачиваюсь к двери.

За спиной со скрипом отодвигается стул.

– Черт, Кара! – кричит Ханна, и я застываю на полпути к двери. – Сначала мне нужно все выпустить, чтобы успокоиться. Старая Кара поняла бы.

Поднимаю голову – проблеск надежды касается меня, словно лучик солнца.

– И она бы поняла, что я не выпущу из комнаты человека с эклерами Евы и кофе, – ее голос теплеет, я слышу в нем улыбку. Внутри все светлеет и прогоняет темные облака, нависшие надо мной.

Я глубоко вздыхаю, выпрямляюсь и поворачиваюсь к Ханне. С виноватой улыбкой она вытирает тыльной стороной ладони слезы с моего лица.

Больше сдерживаться не получается. Я понимаю, что мы обнимаемся, даже не сдвинувшись с места. Потому что расстояние не имеет значения. Важны только крепкие объятия, радостные всхлипы, которые прогоняют боль. «Лучшие подруги – как Ханна и я», – суфлирует голос Фи в моей голове.

– Где же безвкусная музыка за кадром, когда она так нужна? – произносит Ханна, медленно отстраняясь от меня. – Мне тебя не хватало.

– И мне тебя. Такого больше не случится, хорошо? – быстро говорю я. Мне еще придется до следующих выходных хранить тайну Воронов, но потом – все, клянусь я себе. Эта мысль остается горьким привкусом во рту и не хочет сглатываться.

– Больше никогда, – заверяет меня Ханна, старательно кивая. Потом забирает у меня из рук кофе и бумажный пакетик и направляется к письменному столу. До меня доносится громкий шорох, когда она жадно высвобождает эклеры.

– Теперь настало время для приятного. – Она пододвигает ко мне стул. Я кладу сумку и куртку и наконец сажусь напротив нее. Ханна уже слизывает сливки с уголка губ.

– Знаю, что обычно приношу тебе черный кофе, – дразню ее и заслуживаю фырканье.

– Без сливок ничего бы не получилось. – Она машет между нами рукой.

– К счастью, я подумала о добавках, – понемногу мои щеки расслабляются. Я снова могу смеяться так, чтобы это не казалось фальшью. Мне нужна Ханна. Всем нужна такая Ханна.

Счастье – это… иметь рядом человека, с которым ты переживешь радость и горе, которого, возможно, ты оттолкнешь в плохой день или момент, но которой всегда вернется к тебе.

Счастье – это… иметь рядом Ханну.

– Спасибо за эклеры, – говорит подруга, уничтожив все сладости за пару минут. Потом она выпрямляется и бросает на меня взгляд репортера. – Как дела в Доме Воронов?

Вот и неприятная часть разговора, но я к ней подготовилась. Глубоко вздохнув, собираю в голове все составленные фразы.

– Все хорошо. Я уже почти попала в их ряды. Тогда у меня снова будет больше времени на тебя. – Беру бумажный стаканчик и делаю глоток. – Над чем работаешь?

Ханна долго обдумывает ответ.

– Все еще над исчезновением Беверли Грей? – спрашиваю я.

Она кивает.

– Не могу сдвинуться с мертвой точки. Есть новые следы, только они никуда не ведут, словно девушка – призрак. – Она тоже пьет кофе, открывает рот, но ничего не произносит. Будто точно не знает, нужно ли промолчать.

– Эй, что случилось? Ты можешь говорить со мной обо всем, ты же знаешь. – Я удерживаю ее взгляд, пока она не кивает.

– Ты… сможешь провести небольшое расследование в Доме Воронов? Мне нужно знать, оставляла ли Беверли какие-то записки, писала ли кому-то еще, помимо той Валери, о которой ты рассказала.

Пушистое чувство внутри становится твердым комком.

– Ты просишь… шпионить? – Даже если у меня самой появлялась подобная идея, совсем другое дело, когда тебя об этом просят.

Ханна колеблется, но потом кивает.

– Не знаю, как еще получить информацию. Вся ситуация могла бы стать сенсацией. Лучшее, что мы писали в «Шепчущем». – Она смотрит на меня с надеждой. В моей голове укладывается истинное значение ее слов. Сенсация могла бы принести Ханне расширение частичной стипендии, награду, привлечь будущего работодателя. Но я хочу услышать это от нее самой.

– Ладно, я помогу тебе… – начинаю я, и Ханна уже светится. Сияние гаснет, когда она слышит окончание предложения. Внезапно между нами разверзается пропасть, которая становится все больше. – …если ты честно признаешься, почему так зациклилась на этой девушке, и расскажешь о таинственном источнике.

Ханна опускает взгляд и вяло качает головой.

– Не могу, – шепчет она. – Пока нет. Я смогу рассказать тебе обо всем, когда ты уйдешь от них. Поверь мне, пожалуйста, Кара! Уходи оттуда, и я обо всем тебе расскажу.

Больно. Несмотря ни на что, она мне не верит. Я даже не понимаю, зачем мне нужно оставить последний шанс на стипендию и остальные преимущества общества Воронов. Она не может этого требовать. Семье Ханны не пришлось брать кредиты, чтобы она училась в Святом Иосифе. Подруга знает о моей ситуации, и ее всегда принимали у меня дома с распростертыми объятиями. Слова, которые вырываются сами собой, сопровождает горький привкус во рту.

– Тогда я пока не могу тебе помочь.

Она кивает, не меняя выражения лица.

Мои глаза уже горят, хочется уйти. Я бросаю куртку и сумку на руку и ухожу, даже не попрощавшись.

Вытираю слезы с лица, перед глазами плывет. По пути через парк я чуть не падаю, когда не замечаю большой камень. Спешу дальше, опустив взгляд на землю. Слишком поздно замечаю, что кто-то стоит на моем пути.

– Так спешишь, Ка? – предостерегает меня голос Тайлера. Он хочет меня подхватить. Мне удается обрести равновесие. Я всего лишь в двадцати сантиметрах от него. Смотрю ему в глаза. Выражение его лица тут же меняется с дразняще-флиртующего на по-настоящему обеспокоенное.

– Что происходит? – Рука друга касается моей щеки и вытирает слезы большим пальцем, но не отдергивается. Чувства проносятся по телу словно волна. Невозможно игнорировать это прикосновение.

– Ка, поговори со мной! – Пальцы мягко дотрагиваются до моего подбородка и поднимают его. Он смотрит мне в глаза и видит сомнения. Тайлер хочет отстраниться, но не делает этого. Только делает вдох и обнимает меня. Мягкое давление объятий борется с тем, что сжимает мою грудь. Это дружеское объятие, как только что с Ханной. Зря я об этом подумала. Из груди снова вырываются всхлипы.

Тайлер чувствует и лишь крепче прижимает меня к себе, снова и снова гладит по спине.

– Ты можешь рассказать мне все, Кара. Я всегда рядом. Даже просто как друг, если ты этого хочешь.

Новые слезы рвутся наружу. Хочется сказать ему, что он не просто друг, что я чувствую больше, мечтаю о его губах, о покалывающих поцелуях, которые он оставил на моей коже. Но не отваживаюсь. Пока нет, черт побери.

Я крепко прижимаюсь к нему и пару коротких мгновений наслаждаюсь близостью, пытаюсь запомнить запах его сладкого парфюма, чтобы можно было вспомнить в течение следующих дней.

Еще пара дней этого представления, а потом все закончится.

Нужны все силы, чтобы высвободиться из объятий.

Тайлер улыбается. Он полон ожиданий.

– Скоро, – шепчу я, беру себя в руки и бегу прочь. Надеюсь, мне последний раз приходится отталкивать его. Помимо Ханны, он единственный человек вне общества Воронов, с которым я близко общаюсь. Если я завалю фазу кандидатов, то у меня останется два человека, которых я отталкивала в течение последних недель.

28

Пятница, 20.11

Единственными приготовлениями к финальному балу, церемонии приема и окончанию фазы пар стал выбор бального платья, которое можно было бы использовать и как свадебное. Всю неделю Диона нервничала больше обычного, но как только во время примерок речь заходила о причине ее переживаний, она закрывалась.

– Вы получили еще одно задание? Вы не справились? – спросила я, стоя на маленьком подиуме. С моей талии вниз ниспадала длинная органза. Это случилось вчера днем. Из-за тумана снаружи в комнате было слишком темно. Сложно сказать, превратились ли губы Дионы на секунду в тонкую линию, прежде чем она покачала головой.

– Не слишком ли темно, чтобы работать? Могу включить свет, – предложила я.

– Нет! – очень быстро ответила она, на ее губах появилась маленькая улыбочка. – Иначе ты испортишь сюрприз.

Больше мы особо не разговаривали на этой неделе, не считая несущественной болтовни за завтраком. Потом пришло сообщение в приложении Воронов, что все кандидатки вечером в пятницу отправятся на машине в особняк Стюардов уже «празднично одетые».

И вот я стою на парковке за домом Воронов в толстом пальто, которое, надеюсь, защитит белую мечту от грязи, и жду вместе с Дионой, Насрин, Каири, Шарлоттой и Лорой, когда все старшие Вороны сядут в лимузины и скроются в тумане. Сказать, что атмосфера напряженная, – ничего не сказать. Все хорошо понимают – здесь находятся оставшиеся кандидатки. Никому из нас не дали другой адрес. По крайней мере одна из нас не попадет в аббатство Стюард или будет исключена уже там.

После часа мучений на холодном ноябрьском воздухе, что походило на финальный тест выдержки, наконец появляется колонна из черных автомобилей и подъезжает к нам. С облегчением насчитываю шесть машин. Очевидно, сесть нужно всем. Называют имена, и не в произвольном порядке, о чем мой желудок напоминает с каждым преодоленным километром. После того как я села в лимузин, он покинул парковку. Все еще рассматриваю гугл-карты в поисках местоположения: машина несильно отклоняется от прямого маршрута к Стюардам. Одиночество сводит с ума, начинаю сильно нервничать, пока не заражаю этим спокойного водителя.

– Вы в порядке? – спрашивает он. Взгляд его светло-зеленых глаз изучает мое лицо в заднем зеркале. Мужчине примерно пятьдесят. По сравнению с шоферами прошлых недель он, скорее, похож на водителя такси. Никакого костюма и галстука, зато выражение лица намного мягче.

– Просто нервничаю, – отвечаю я и поправляю ткань, которая заняла практически все сиденье.

– Из-за места назначения? – спрашивает он. Я молчу, а он продолжает: – Шефу показалось странным, что нам нужно поставить двенадцать отдельных машин, чтобы привезти людей в одно место. Какая расточительность!

Меня успокаивает его жалоба. Всех кандидатов везут в одно место. Воронов и Львов. Удается выдавить слабую улыбку, словно я извиняюсь за организаторов.

Поездка длится дольше обычного. Так как нам нужно было сразу надеть вечернее платье, я решаю, что меня сразу отведут на бал. В последний раз проверяю макияж, когда Пит, мой водитель, говорит, что мы почти на месте. Едва успела убрать косметичку, а мы уже проезжаем через открытые ворота на территорию поместья и едем вдоль длинной дороги. В отличие от предыдущих выходных сегодня изгородь и кусты вокруг поместья украшены тысячами фонариков. Мы проезжаем мимо длинного ряда машин, припаркованных на краю дороги: маленьких спортивных машин, длинных лимузинов, тяжелых внедорожников. Очевидно, сегодня из Уайтфилда приехали не только Вороны и Львы, из-за чего становится еще больше не по себе. Я уже привыкла представлять Джоша своим парнем. Всю неделю мы вместе проводили обеды, чтобы создавать правильное впечатление. Теперь придется изображать отношения перед полным чужаков залом. Мне становится плохо от одной мысли об этом.

Пит сообщает, что можно выходить. Должно быть, мы уже несколько минут стоим перед зданием, а парень в костюме снаружи ждет знака, чтобы открыть двери.

Пит поворачивается ко мне и протягивает визитку.

– Если вам понадобится уехать отсюда раньше других. – Он мне подмигивает. – Я не еду назад в Уайтфилд, но проведу выходные с сестрой в деревне неподалеку. – Он указывает куда-то за господский дом.

Я не реагирую. Он кладет карточку мне в руку, показывает молодому человеку знак, и тот открывает двери. Быстро убираю визитку в сумку, к телефону и книжечке, а потом выхожу.

Парень ведет меня вверх по ступеням с легким поклоном, где в освещенных сенях пожилой мужчина забирает пальто и спрашивает мое имя. Потом проверяет ответ на планшете и кивает моему сопровождающему.

– Для юной дамы все готово.

Один только выбор слов вызывает комок в горле.

Моя правая рука вцепляется в ручку серебристой сумочки, и мы направляемся в сторону бального зала. Я смотрю прямо. В какой-то момент до меня доносится приглушенная музыка, смешивающаяся со звоном бокалов. Я целенаправленно иду вперед, но парень останавливает меня перед залом и открывает тяжелые коричневые двери справа. Пульс тут же учащается, ладони начинают потеть. Приходится незаметно вытереть их о платье. Медленно вхожу в помещение и рассматриваю все слева от меня. Другая сторона погружена во тьму. Потрескивающее пламя в камине распространяет приятное тепло, странный бронзовый светильник нарушает старомодную атмосферу, созданную двумя высокими красными креслами. На них прямо, словно на тронах, восседают Келлан и Валери. На Валери по-настоящему королевское вечернее платья с бесчисленными золотистыми камешками. Оно скользит вниз по подушке и придает ей образ статуи. Келлан в сшитом на заказ костюме с жилетом и галстуком-бабочкой рядом с ней не такой впечатляющий, но все же пугающий. Особенно его мрачное выражение лица. Дверь за мной закрывается. Я чувствую себя пленницей.

– Добро пожаловать, Кара, – приветствует меня Валери. Келлан лишь слабо кивает.

– Привет, – выдавливаю я и борюсь с желанием опустить голову и присесть в реверансе. Я стою метрах в двух от них.

– У нас плохие новости, – прямо говорит Валери. Сердце замирает. Дышать или шевелиться не получается. Я просто смотрю на них и жду, когда они разрушат мою мечту.

– Джош Прентисс предал Львов, – продолжает Келлан. Я в таком смятении, что могу выдавить лишь пару слов. Джош? Думала, речь обо мне. Я не позволяю себе испытать облегчение, хотя узел в животе уже ослаб. Пока нет.

– Естественно, последствия тебя не коснутся. Некоторые нарушения не распространяются на всю пару. – Келлан вскидывает брови, но продолжает: – Как ты, конечно, знаешь.

Я удерживаю его взгляд и подбираю правильные слова.

– Что сделал Джош? – Вопрос, станет ли Джош Львом, остается непроизнесенным, но звучит в каждом слоге. Мы вместе сражались за это. Кажется неправильным остановиться так близко к цели. Я знаю, он сильно хотел вступить в ряды Львов.

– Речь не только о том, что он сделал, – отвечает Келлан. На его губах играет злая улыбка. Он берет планшет с маленького украшенного завитушками столика рядом с креслом и активирует пальцем. – Нам нужно снова стать суровее. В прошлые годы мы недостаточно четко показывали последствия предательства.

Мне становится холодно. Я с последней надеждой поворачиваюсь к Валерии. Она не смотрит мне в глаза, а опускает взгляд. Она непривычно взволнованная, ерзает на троне. Ее платье шуршит. Келлан набирает что-то на планшете и протягивает его.

Я чуть не роняю гаджет, когда понимаю, что вижу на экране.

Полутемный кабинет декана. Открывается дверь, и в комнату входит Джош.

Кадр.

Джош целенаправленно идет через кабинет.

Кадр.

Он ищет что-то на полке и постоянно осматривается.

Кадр.

Он достает книгу.

Кадр.

Он радостно прячет книгу во внутренний карман куртки.

Кадр.

Я вижу, как он покидает комнату и закрывает за собой дверь.

Я все еще смотрю на последнюю фотографию закрытой двери. Дыхание тяжелое, пульс бешеный, словно колибри машет крыльями.

Это кадры с ночи взлома!

Температура в комнате резко падает. Я бы не удивилась, если бы на окнах рядом с креслом Келлана появились морозные узоры.

В подборке вырезаны фотографии со мной. Но явно существует и другой вариант. Я представляю, как ищу за столом, роняю документы и беру книгу.

– У каждого действия есть последствия. Естественно, мы позаботились, чтобы взлом никак не связали с тобой, Кара, – голос Валери не такой уверенный, как обычно. Мне кажется, в нем звучит извинение.

– Ч… что будет с видеозаписью? – спрашиваю я, все еще не в силах нормально дышать. Голова кружится, и я пытаюсь удержать равновесие.

– Джош – любимчик СМИ, – отвечает Келлан с отвращением. – Пресса не станет долго думать, нарезано ли видео. Хватит того, что сын президента ночью в черном врывается в кабинет декана. Другие теперь будут осторожнее, если решат нарушить правила. – Он забирает у меня планшет и снова кладет его на стол рядом с собой.

Я вижу перед собой лицо Джоша. Когда он говорил о матери, голос становился мягким, хотя ему столько всего пришлось ради нее сделать. Пойти в военную академия, от многого отказаться. Все это не отравило любовь сына к ней. Его восхищение ею было слышно в голосе.

Антиреклама, которая последует за видео, навредит не только Джошу, но и его матери. Она является примером для всех женщин в мире. Первая женщина у власти. С самого основания в США правили лишь мужчины. Даже Ханна и Фи смотрят на президента так, как я и многие другие.

Во мне спорят два голоса. Я спрашиваю:

– В чем именно его обвиняют? Я проводила с ним почти все время.

Валери и Келлан обмениваются взглядами. Я не решаюсь дышать. Келлан снова берет на себя роль плохого копа. Его лицо мрачнее. Он открывает рот, но тут Валери подает голос.

– Я знаю, что вы… вместе, – колеблется она. Ее голос полон сожаления и сочувствия, отчего становится только страшнее. Что же такого сделал Джош? – Ты должна была об этом узнать не от нас, – продолжает она. – Но вчера вечером его видели с другой… женщиной.

Значение этих слов вызывает в голове образ голого, потного Джоша. Его руки лежат на женщине, которая беззаветно раскачивается под ним.

– Не может быть, – говорю я уверенным голосом, хотя руки дрожат. Заставляю себя быстро успокоиться и вспоминаю, как Джош защитил меня, помог. Уверена, подобные обвинения – дело рук Бэррона. Джош просто не мог нарушить правила, о которых постоянно напоминал. – Он провел всю ночь со мной. – Ложь так легко слетает с губ, что я практически верю в нее сама.

За спиной кто-то хлопает. Звук эхом разносится по комнате. Я быстро оборачиваюсь, платье разворачивается, и ткань ловит отсветы камина.

Из теней задней части длинной комнаты выходит темноволосая женщина, примерно сорока лет. Она идет прямо, совершенно естественно, широкими шагами в нашу сторону. Сразу видно, она имеет право голоса. Ее лицо не такое уж дружелюбное, но мягкие морщинки в уголках глаз создают привлекательный образ. Откуда я ее знаю?

– Вас убедили, сенатор? – непривычно подобострастно спрашивает Валери. Ей не идет такое поведение. Кажется, по щелчку пальцев изменился фильм, в котором я оказалась.

– Да, – отвечает женщина с американским акцентом. Все еще пытаюсь вспомнить, где ее видела. – Отдай мне книгу Воронов, – требует она повелительным тоном. Я сразу хватаюсь за сумочку и открываю ее. Но когда книга оказывается в руке, в голове проясняется.

– Что я сделала не так? – Мои руки снова дрожат, а ногти впились в кожаную обложку. Там точно останутся следы. Я была близко к цели. Зачем соврала?!

– Отдай книгу, – нетерпеливо повторяет женщина и протягивает руку.

У меня дрожит подбородок, и я сцепляю зубы, чтобы не расплакаться.

Так. Чертовски. Близко.

Сенатор выбрасывает руку вперед, словно змея голову. Прежде чем успеваю отреагировать, книга оказывается у нее. Я непонимающе наблюдаю, как женщина уходит с ней в сторону двери, унося с собой мечты о выплаченных кредитах и спокойной учебе. Перед столом высотой по бедра, на котором мерцает маленькая невзрачная свеча, она останавливается и наклоняется. До меня доносится странный запах. Он становится все сильнее, когда она возвращается с книгой в руке. На ее лице совершенно отсутствует всякое выражение.

– Добро пожаловать в ряды Воронов, Кара Эмерсон.

Я все еще совершенно сбита с толку и не могу пошевелиться. Женщина улыбается и открывает книгу. Под символом Ворона с моим именем теперь стоит печать – Ворон с окантовкой из синего воска.

Сенатор протягивает мне книгу, и я забираю ее на автопилоте.

– Теперь можешь идти на вечеринку, – шепчет Валери, стоя рядом со мной. Я даже не заметила, что она подошла ко мне. Все еще шокированная, прижимаю книгу к груди и поворачиваюсь к ней.

Валери крепко обнимает меня.

– Поздравляю от всего сердца, сестра-Ворон!

– Там уже ждет следующая кандидатка, – вмешивается Келлан, бросает на меня пренебрежительный взгляд и затаптывает тепло чувства единения, которое вызвала Валери. Темноволосая женщина снова отходит в тень. Валери толкает меня к двери за креслами. Открыв ее, я тут же слышу музыку и разговоры. По сравнению с сумрачной соседней комнатой, тут в глаза бьет яркий свет многочисленных люстр, и я моргаю. Дверь за мной закрывается, хотя Валери даже не попрощалась. Вот и все? Правда? Я целую минуту молча стою перед дверью, прежде чем все наконец укладывается в голове.

Я справилась.

Оцепенело оглядываюсь, расправляю плечи и пытаюсь наконец осмыслить, что случилось.

Я – Ворон.

Во время разговора по скайпу в следующее воскресенье я смогу рассказать семье, что их вера в меня помогла, что они могут погасить кредиты, а я буду учиться дальше в лучших условиях, без лишнего стресса, и смогу достичь своей цели.

Счастье – это… иметь того, кто в тебя верит, даже если ты сам не веришь.

Все напряжение последних недель наконец оплачено сторицей. Теперь я одна из них. Мой взгляд пробегает по яркой, искрящейся, радостной толпе передо мной. Гости болтают, толкаются и смеются. Я ищу знакомые лица. С первого взгляда других кандидаток, с которыми можно бы было вместе порадоваться, не видно. В зале много людей. Половину рассмотреть не получается, поэтому просто брожу мимо многочисленных компаний в поисках Дионы или, возможно, Насрин. Глаза выхватывают лицо за лицом, а мозг обрабатывает информацию, словно очки VR из фантастического фильма: Каролин Уотерс, самая молодая председательница правления биржевой компании. Я видела ее фотографию на стене в редакции «Шепчущего», как и изображения других присутствующих женщин. Брианна МакКеллан, которая вместо того, чтобы перенять газетную империю отца, основала собственную медийную компанию и теперь считается одной из самых больших конкуренток отца. Джоэль Мастерсон, востребованный адвокат, – ее можно увидеть рядом с выдающимися личностями, многим она помогла выбраться из передряг. Все они были… являются Воронами. Как и я. Чувствую покалывание по всему телу. В голове шепчет голос Фи: «Папа все время говорит, как важны связи».

Теперь я одна из них.

Но как бы я ни хотела погрузиться в эйфорию и расслабленную атмосферу бала, одна только мысль о прошедших минутах, о видео Джоша и связанных с этим страхах тянут меня вниз и приводят к дрожи в руках. Все поздравления проплывающих мимо лиц гостей, останавливающих меня, пока я ищу Диону, не помогают. Пожимаю руки могущественных незнакомцев, получаю запросы связаться… все, о чем я мечтала.

Почему-то все вокруг кажется фальшью.

Снова вспоминаю видео Джоша, только теперь это я в темной одежде, роюсь в кабинете декана и краду книгу. К каким последствиям может привести подобная запись? Как ее можно использовать? С помощью моего видео, по крайней мере, невозможно выставить в плохом свете самую могущественную женщину мира. Во рту становится горько. С трудом сглатываю. Исключение из Университета Уайтфилда стало бы для меня катастрофой. Я брожу по залу, продолжая искать Диону, чье серебристо-белое платье напоминает греческое одеяние. Его легко найти. Она могла бы все объяснить и успокоить. Но подругу нигде не видно.

Мой взгляд проходится по многочисленным лицам. С каждым разом расслабленный смех походит на насмешку, каждая, возможно, дружелюбная улыбка напоминает угрожающую ухмылку. Мои шаги ускоряются пропорционально биению сердца. Тут слишком светло, воздух слишком густой. Стою в толпе людей. Только кажется, что они во многих милях от меня.

Внезапно я слышу глубокий голос у уха:

– Можно пригласить вас на танец?

Поворачиваюсь и уже собираюсь отказать, когда встречаюсь взглядом с глазами Джоша, в которых танцуют отблески люстр, словно звезды. Широко улыбаясь, он берет меня за руку и тянет на танцпол. Он снимает часть тяжелого груза с моего сердца, и на секунду я чувствую необычайный подъем.

Сердцебиение становится медленнее. Близость Джоша успокаивает. Я снова могу свободно дышать.

– Значит, ты соврала ради меня, Эмерсон? – спрашивает он, дразня, словно почувствовал мои страх, неуверенность и захотел отвлечь. Я ему благодарна за это, однако решаю не отвечать, чтобы все не испортить.

– Выглядишь просто потрясающе, – тихо говорит Джош и притягивает меня к себе. Его левая рука ложится на талию. Из того места расходятся волны тепла. Когда мы оказываемся на ярко освещенном танцполе, я в первый раз понимаю, что мое платье совсем не простое. Диона не забыла про мою просьбу и выбрала привычный покрой. Узкое платье с А-линией. Я раскритиковала только глубокий вырез. Свободная спина меня беспокоит меньше. Но особенный в этом платье не крой, а верхний настил ткани, – вот и обещанный сюрприз. В полутьме платье кажется белым, сверкает в ярком свете, словно звездная пыль. Ткань искрится от малейшего движения…

– Спасибо, – говорю хриплым голосом. – Ты тоже выглядишь неплохо, – искренне отвечаю я. Хотя я привыкла к его виду в джинсах и кожаной куртке, смокинг хорошо смотрится на нем – в отличие от остальных в зале. Многие, скорее, покопались в отцовском шкафу.

Джош склоняет голову, на его губах застыла улыбка. Я еще никогда не видела его таким расслабленным и спокойным. Он правда сомневался, что сможет попасть ко Львам?

Мы танцуем пару минут, вскоре у меня уже не получается сдерживаться.

– Мы на самом деле прошли? Полностью? Больше никаких запретов или проверок? – Я не говорю, что теперь закончатся и наши фальшивые отношения. Несмотря ни на что, я привыкла к его раздражающему присутствию, привыкла, что он лишь изредка показывает себя настоящего, а не просто играет Джошуа Прентисса, такого, каким его знают СМИ.

– Возможно, я не против оставаться прикованным к тебе. – Без наигранного движения бровями эти слова прозвучали бы мило.

Я на мгновение убираю руку с его бока и пихаю в грудь. Он театрально распахивает глаза, и я смеюсь. Джош ухмыляется, словно радуется моей реакции. Звучат первые такты медленной песни. Джош притягивает меня еще ближе к себе. Легко кладет руки мне на плечи, так что не остается ничего другого, как согласиться и положить руки ему на талию. Мы не совсем танцуем, скорее, переступаем с одной ноги на другую, но, по крайней мере, в одном ритме.

– Что они тебе рассказали? – спрашивает Джош после первого припева.

– Валери и Келлан? Что ты выбыл. У тебя была связь с кем-то вне сообщества. – Перед глазами снова вспыхивает образ его голого торса. К щекам приливает жар. Я быстро отворачиваюсь.

– Неужели я вижу ревность, Эмерсон?

Почему он такой ужасно прямолинейный? Издаю что-то похожее на фырканье и хриплый смешок, а потом снова беру себя в руки.

– Точно нет, Прентисс.

– Расслабься, это была просто проверка.

Все тут проверка, вспоминаю я наш первый разговор.

– Я хоть хорошо выглядел на записи? – Он смеется, но не для меня. Джош все еще осматривается, кружа меня, и мое платье превращается в сияющие бриллианты.

– Откуда ты знаешь про запись? – спрашиваю я, как только он снова поворачивается ко мне.

Джош тянет меня в узкое пространство, обнимает руками и шепчет на ухо:

– Это еще не конец….

Из-за его слов я покрываюсь гусиной кожей.

– Что ты хочешь сказать? – Хочется отстраниться и посмотреть на него, но он не разрешает.

– Такое видео сняли о каждом Вороне и Льве. – Джош кружит меня, я вижу людей, одетых в Прада, Шанель, D.A. и кто знает еще во что, и понимаю правду его слов. – Вот настоящий входной билет, Кара, – то, что они имеют против тебя в рукаве. Теперь ты будешь делать, что тебе скажут. Поэтому тот, кто не справляется со взломом, автоматически вылетает.

Он очаровательно улыбается, идеально, словно не разрушил замок мечты, который я кирпичик за кирпичиком строила во время фазы кандидатов. Он лишь подтвердил все неприятные мысли, появившиеся в моей голове после того, как я увидела видео. Двигаюсь на автопилоте, просто позволяю ему вести себя. Средство контроля. Оба сообщества могли бы испортить репутацию всем, позаботиться об исключении Джоша. Исключении каждого кандидата или кандидатки. Каждого Льва. Ворона. Я вздрагиваю, а Джош не теряет фальшивой улыбки.

– Тебя не просто так выбрали для Воронов, Кара, – его голос звучит спокойно. Чувствую, как сердце бешено колотится в его груди.

– Знаю. Тайлер меня порекомендовал.

Тихий смех. Не веселый, а, скорее, заставляющий меня покрыться гусиной кожей. – Они уже следили за тобой. К сожалению, Уолш просто помог установить контакт.

После каждого слова становится холоднее, между нами с Джошем и остальными шумящими гостями возникает ледяная стена. Его взгляд все время проходится по остальным танцующим. Он кажется взволнованным.

– Если хочешь, я все тебе расскажу, только не здесь.

Я вспоминаю, что на балу мы не одни. Тут много взрослых. Многие когда-то крали книгу из кабинета декана? Я не знаю большинство из них, но, судя по их поведению, жестам и взглядам, они стараются выглядеть самоуверенными и могущественными. Бэррон Карстеирс с уверенной улыбкой на губах подходит к мужчине средних лет. Судя по их схожести, вплоть до одинаково заносчивого взгляда, это, скорее всего, его отец. От Бэррона также исходит особенная аура, как и от всех в зале. Словно одна только печать в книге сообщества дарит членам особенную магию.

Почему же я здесь?

Взвешиваю возможные варианты. У Джоша есть подсказки. Мне нужно воспользоваться его предложением.

– Хорошо, – тихо отвечаю я.

– Тогда поцелуй меня, – предлагает он.

Мое дыхание больше похоже на шипение змеи.

– Что, извини?

– Притворись, что тебе меня недостаточно. Тогда никто не удивится, если мы покинем вечеринку, чтобы провести пару минут вместе. – Его улыбка кажется бесстыдной, но глаза остаются серьезными. Он улыбается для других, не для меня.

Джош все еще играет в какую-то игру? В течение пары тактов я наблюдаю за другими гостями вокруг нас. Они смеются, чокаются бокалами. Я узнаю и другие лица, которые видела в СМИ. Политики, бизнесмены. Вот женщина в искрящемся коктейльном платье. В последнее время она попадала в заголовки. Один депутат из ее круга смог купить территорию, на которой она теперь возмутительным образом строит фабрику, хотя жители несколько раз протестовали против этого. Именно этому депутату она теперь посылает сияющую улыбку.

Что я здесь делаю? У Джоша и правда есть ответ? Кому теперь вообще можно верить. Я смотрю на него до конца песни, потом глубоко вздыхаю, чтобы набраться храбрости, и отметаю сомнения. Обхватываю Джоша руками, крепко прижимаюсь к нему, он даже ахает от удивления, чем привлекает внимание танцующих вокруг нас. Довольная собой, я провожу рукой по его волосам, глажу затылок и наклоняюсь к его уху.

– Нам не нужен поцелуй, Прентисс. – Я смеюсь для публики. – Пойдем. Очень хочу услышать твой рассказ.

29

Пятница, 20.11

Мы медленно проходим через толпу. Джош держит меня за руку, чтобы мы не потеряли друг друга среди всех поздравлений и попыток завести вежливый разговор. Не раз по мне проходятся неприятными, липкими взглядами. Джоша хлопают по плечу, а я получаю двусмысленные улыбки. Даже Армани и Ко не гарантия хорошего поведения.

Когда мы собираемся покинуть зал, в дверях появляется Диона, преодолевшая последнее испытание. Хочется пойти к ней. Джош качает головой, подтягивает меня к себе и целует в висок.

– Потом, – шепчет он на ухо.

Мы молчим, пока он тянет меня куда-то по коридору. Все, кого мы встречаем, одаривают нас понимающей улыбкой и добавляют смешок или какую-то фразочку. В итоге, несмотря на белоснежное платье, я чувствую себя грязной.

Мы не поднимаемся вверх по лестнице. Нет, Джош ведет меня по короткому коридору к бассейну. Неприятное чувство лишь усиливается.

– Мы не пойдем в нашу комнату? – спрашиваю я и замираю, когда он открывает дверь. В нос бьет запах хлорки.

– Возможно, там нас подслушивают, – говорит он серьезно, я не вижу искр в его глазах или улыбки на губах.

А я-то думала, что стала параноиком из-за всего происходящего.

– Заходи. Пожалуйста, – говорит Джош настойчиво. Я колеблюсь, прежде чем сделать следующий шаг.

На каждой новой ступеньке платье задевает ноги. Как можно незаметнее ищу в сумочке какое-нибудь оружие для защиты. Если бы только я взяла из куртки перцовый баллончик. Но кто же мог подумать, что он тут понадобится? Как вообще случилось, что мне внезапно стало не по себе в присутствии Джоша? Только преодолев все ступеньки, я разбираюсь с чувствами.

Страх. Джош вызывает у меня страх.

Он целенаправленно обходит бассейн и идет к шезлонгам, на которых в прошлые выходные пришлось отсиживать штрафные минуты Бэррону и Лоре.

Я колеблюсь. Все во мне кричит: тут что-то не так! Замираю с другой стороны бассейна. Мы и так можем общаться.

– Что там с видеозаписями? Что значит Вороны уже следили за мной, прежде чем Тайлер дал мне их контакты? – Я выдавливаю эти слова. В помещении бассейна они звучат громко, словно крик. Акустика тут потрясающая, и я машинально оглядываюсь на лестницу, которая ведет наверх, к двери. С трудом удается оттолкнуть все нелепые мысли.

Джош смотрит не на меня, а на волнующуюся подсвеченную голубым воду. Молчание давит. Как бы мне хотелось броситься к нему и встряхнуть. Возможно, именно этого он и пытается добиться? Несмотря на липкий теплый воздух, я покрываюсь гусиной кожей и растираю руки.

Наконец он поднимает взгляд и открывает рот. На его лице танцуют блики от воды.

– А ты знаешь, где Валери могла бы хранить эти записи?

Его вопрос вместо ответа, который я от него потребовала, сбивает с толку.

– Что? Зачем?

Джош проводит рукой по волосам, потом поднимается и подходит ко мне. Медленно. С поднятыми руками. Словно точно знает, что творится сейчас в моей голове. Его голос нежный, практически извиняющийся.

– Я кое-кого ищу. Старую подругу. Ее зовут Беверли Грей.

Услышав ненавистное имя из его уст, я теряюсь еще больше.

– Ты знаешь Беверли?

Он медленно кивает.

– Я приехал в Святой Иосиф только затем, чтобы узнать, что с ней произошло. Твоя подруга Ханна помогает мне.

В голове начинают вращаться первые шестеренки, так громко, что боюсь, он их слышит.

– Значит, Ханна получает всю информацию от тебя?

Он кивает.

– Я попросил ее молчать о нашей совместной работе. Я был в тебе не уверен. Вдруг ты хотела заполучить стипендию настолько сильно, что выдала бы меня, прежде чем мы проникли в их ряды. Вот почему я не рассказывал ничего о видеозаписях. – Он на мгновение замолкает и оценивающе смотрит. – Ты же поговорила с Ханной, да?

Я подозрительно оглядываю его. Чувство, что я иду в ловушку, становится все сильнее. Слабое доверие, которое я когда-то к нему испытывала, исчезло, если оно вообще существовало. Может, я сама себя в этом убедила или хотела убедить.

Я не собираюсь попадать в ловушку и возвращаюсь к началу разговора.

– Ты сказал, есть причина, по которой я стала кандидаткой в Вороны.

Джош останавливается в паре метров от меня.

– Ты изучала Воронов и Львов вместе с Ханной, – произносит он. – Пока Ханна скрывалась, не оставляя следов на сервере, попалась только ты. Один из шпионов Келлана, который работает в «Шепчущем», узнал об этом. После моего первого и единственного официального визита в редакцию Джейс услышал разговор между Лукой Сантьяго и Келланом. Тот заявил, что ты разнюхиваешь дело Беверли и хочешь узнать, как с ним связаны Вороны и Львы. Вскоре после этого ты получила приглашение в Дом Воронов.

– Но я ничего не вынюхивала, это была Ханна, – инстинктивно защищаюсь я.

– Ты распечатала кучу информации об обоих сообществах, – говорит Джош, словно ему приходится напоминать мне о чем-то после обморока.

– Точно нет, – отвечаю я. Мозг изо всех сил пытается вспомнить все детали. – Никогда не писала статьи сама и ничего не искала. Я делала только то, что поручала Ханна, или помогала и приносила листы из комнаты с принтером… – Соседней комнаты с принтером, который стоит прямо рядом со столом Луки Сантьяго. К горлу подкатывает желчь.

Джош вскидывает брови. Ненавижу этот взгляд «а что я тебе говорил». По крайней мере, его слова не ловушка, не еще одна проверка. Наконец я получила ответ на вопрос, что вообще Джошуа Прентисс делает в Святом Иосифе. Только не могу понять, почему стопка распечатанных листов стала практически пригласительным в ряды Воронов.

– Значит, Лука нажаловался, что я хочу написать статью о сообществах, и тут же меня приглашают, чтобы присматривать за мной? – Это все кажется абсурдом. Мой истерический смех эхом отдается от стен.

– Конечно же нет. Если ты найдешь против них компромат и захочешь все опубликовать, у них должна быть информация, которая заставит тебя молчать.

Я продолжаю просто смотреть на него в попытке осознать его лишенные логики слова. Джош продолжает:

– Они сделали твою жизнь у Воронов приятной. Дополнительные курсы, материалы, классное место. Ты хотела быть одной из них, не нужно врать. – Его взгляд пронизывает меня, и он снова делает шаг вперед. – Правила запрещают портить репутацию сообщества. Возможно, сначала они рассчитывали на это. – Он проводит рукой по волосам. – За тобой наблюдали каждую минуту, Кара. Они вбили клин между тобой и остальными.

Джош делает небольшую паузу, а я вижу перед глазами образы Ханны и Тайлера.

– Скорее всего, они не узнали, что могло бы тебе навредить и оказать на тебя давление, поэтому… – Он понижает голос. – Поэтому им пришлось что-то придумать. Естественно, подошло задание, которое нужно выполнять всем парам. Если бы ты собралась написать статью о сообществе, они могли бы заставить тебя замолчать с помощью видео. Ты бы вылетела из колледжа, если бы декан узнал о проникновении в его кабинет. Сегодня они показали тебе видео со мной – на самом деле это угроза, чтобы ты придерживалась правил сообщества.

– Но… я никогда не хотела… – Моей целью было лишь вступление в ряды Воронов. Я и подумать не могла, что позволила себя шантажировать одним из заданий.

– Именно поэтому теперь важно узнать, где хранятся записи. – Взгляд Джоша невероятно напряженный, словно он пытается меня загипнотизировать.

– Это всего лишь твои догадки. Ты подталкивал меня и мотивировал продолжать бороться. – Мой голос становится все громче и пронзает тишину бассейна словно стрела.

– Без кражи ты, скорее всего, уже оказалась бы на улице, – отвечает Джош таким же резким голосом.

– Благодаря тебе я, очевидно, скоро там буду. – Боже мой, что я наделала? – Лучше бы я… – Остальная часть предложения замирает на моих губах, потому что это была бы ложь. Я бы все сделала ради стипендии и связей, которые мне дали бы Вороны. Все сделала. Нельзя скидывать вину на другого, даже на Джоша, который все это время манипулировал мной.

– Мне нужно было попасть ко Львам. Сообщества очень скрытные. Частный детектив, которого я нанял, больше ничего не смог узнать. Я встретился с Ханной, чтобы все в кампусе услышали, что я учусь в Святом Иосифе и надеюсь на престижное место у Львов, которые тут же меня пригласили.

Вспоминаю единственную статью о Джоше в «Шепчущем».

– Я обещал Ханне присматривать за тобой, поэтому позаботился о том, чтобы мы стали парой и достигли цели.

Он произносит это спокойно, практически расслабленно. Его слова все сильнее бьют по стене из шока и ярости, которую я возвела вокруг себя, чтобы не подпускать Джоша ближе. Теперь я вижу все встречи с ним, все пройденные вместе задания в другом свете.

– Ты использовал меня! Превратил меня в мишень! – мой голос становится пронзительным и грозит в любой момент сорваться. Чувствую себя жалкой, использованной. Как я вообще это позволила? Мне казалось, между нами с Джошем что-то возникло, а на самом деле я была лишь средством в его поисках! Интересно, он представлял себе идеально красивую брюнетку, когда ему приходилось целовать меня, чтобы поддерживать ложь? А Ханна? Во что превратилась лучшая подруга? Знала ли она, в какую ситуацию я попаду из-за фазы кандидатов? Разочарование смешивается со страхом: что, если я не угадаю, как поведет себя Джош дальше? Ведь я не раскусила его в течение последних пары недель. Чувства кипят внутри меня, превращаются в чистую кислоту, которая разъедает защитную стену. Нужно уходить, прежде чем я развалюсь на части.

– Поможешь мне узнать побольше о Беверли и уничтожить записи?

Я поворачиваюсь. Перед глазами плывет. Если бы мне хватило сил вырвать эту чертову часть сердца, которая наслаждалась временем, проведенным вместе с Джошем, позволила ему обмануть меня… Возможно, на короткое время это стало для меня чем-то большим. Я не позволяю мыслям развиваться и бегу прочь.

– Кара, подожди! – кричит Джош, но я целенаправленно несусь по лестнице вверх. Шагов позади меня не слышно. Я все равно бегу по ступенькам, так быстро, как только возможно в туфлях на высоком каблуке. Нужно убираться отсюда. Прочь от него. Горькая смесь из страха, разочарования, ревности и злости проносится по моим венам, не дает ясно мыслить.

Чтобы не споткнуться о платье, приходится схватить его и крепко держать. Сначала собираюсь идти прямо в комнату, но Диона и Остин стоят перед бальным залом, словно жених с невестой, и осматриваются в поисках кого-то. Лишь заметив меня, Диона машет рукой, прося подойти. Колеблясь, приближаюсь и сосредотачиваюсь на ее теплой, искренней улыбке. Жжение в глазах ослабевает. Диона никогда не врала мне насчет Воронов.

Или?

Дыхание учащается. Информация, рассказанная Джошем, крутится в мыслях.

– Мы справились! – кричит Диона и обнимает меня. Золотой браслет на ее предплечье царапает мне плечо. – Я надеялась, что ты защитишь Джоша. Поздравляю от всей души, Кара!

– Ты знала о видеозаписях? – прямо спрашиваю я, не поздравляя ее, и отхожу на расстояние вытянутой руки.

Ее улыбка гаснет.

– Да, родители рассказали. – Она хмурится.

– И ты не посчитала нужным сообщить об этом мне?

– Они позвонили по пути сюда, хотя это запрещено. К сожалению, я не могла предупредить тебя. Но все не так плохо, как кажется. – Подруга мягко улыбается и качает головой. Большие сережки в ее ушах раскачиваются из стороны в сторону. – Видеозаписи уничтожат, как только ты доучишься. До тех пор они лежат и покрываются пылью, никто ими не пользуется. Мама сказала…

– Как ты можешь быть в этом уверена? – спрашиваю я. Мой голос словно принадлежит кому-то другому. Твердый как сталь.

Диона отшатывается и врезается в Остина.

– Это просто старая традиция, как и Ночь Создания Пар. Честь Воронов защищает нас.

Я горько смеюсь. Честь. Если бы у Воронов и Львов была честь, то им бы не нужны были средства контроля. Но я не произношу вслух свои мысли. Остин тянет нас обеих в бальный зал, где Валери уже стучит по микрофону и приветствует всех бывших участников.

– Мои почтенные Вороны, дорогие коллеги-Львы, – ее голос разносится по залу. Мы с Дионой и Остином замираем у двери. – Мы рады представить вам следующее поколение. Все они доказали свою верность. Выходите вперед, ребята!

Под оглушительные аплодисменты Остин тянет меня и Диону дальше. Со всех сторон мне желают удачи и дружелюбно улыбаются. Оказавшись на маленькой сцене, я наконец осматриваю лица присутствующих.

– Диона Андертон, Кара Эмерсон, Лора Сандерсон, Бэррон Карстеирс, Остин Сандерс и… вот он идет… Джошуа Прентисс, – Валери называет наши имена.

Джош направляется к нам. Его постоянно останавливают, хлопая по плечам. Справились только мы вшестером. Насрин, Шарлотта и Каири, видимо, не стали врать ради партнера, а те ради них. Что теперь будет с их видеозаписями?

Тошнота становится сильнее, пока я рассматриваю лица взрослых, стоящих передо мной. Все весело улыбаются. Или оценивающе? Внезапно чувствую себя коровой на аукционе. Вижу эти оценивающе взгляды. Большинство направлены на Джоша. Он идеальный кандидат для новых связей. Вот рту накапливается слюна, меня накрывает волной тошноты. Я быстро сглатываю и тяжело дышу.

Толпа, собравшаяся у сцены, плывет перед глазами, доносящийся откуда-то смех Келлана звучит угрожающе. Как только выдается такой шанс, спускаюсь со сцены. Джош пытается перехватить меня, но я не позволяю ему. Одного взгляда на него хватает, чтобы вспомнить, что он меня использовал, как и все присутствующие здесь. Живот сводит. Нужно стараться держать себя в руках, натягиваю улыбку и иду широкими шагами прочь. Дважды приходится остановиться и поболтать с парой Воронов, которые расспрашивают меня и предлагают помощь. Даже практику в большой компании. Не зная причин, я бы порадовалась предложению и с благодарностью приняла его. Я похожа на одну из них. Я и есть одна из них – часть могущественной группы людей. И никогда раньше я не чувствовала себя настолько не на своем месте.

Щеки болят от постоянных улыбок. Пожилая дама с седыми волосами и слишком ярким макияжем на лице спрашивает о прекрасном платье. Она говорит, что я сияю ярче всех остальных жемчужин.

– Спасибо большое за комплимент, – выдавливаю я и забираю руку из ее хватки.

Кажется, проходит много часов, прежде чем мне удается добраться до края толпы и исчезнуть из зала. Я роюсь в сумочке в поисках телефона, чтобы позвонить Ханне и пожаловаться. Ее предупреждения были верны. Тут же вспоминаю, что она не рассказала мне о последствиях. Как много ей вообще известно о практиках Воронов и Львов? Она прикрывала Джоша, умалчивала о том, как хорошо его знает, не помешала ему затащить меня глубже в болото, в котором я теперь застряла.

Достаю телефон из сумочки дрожащими руками. Вместе с ним и карточку Пита. Она падает на пол, быстро наклоняюсь и набираю номер, параллельно выискивая пальто.

Пит просит меня подождать за границами поместья. Я выхожу на подъездную дорожку. Свежий воздух немного прогоняет тошноту, но глубокое разочарование остается. Мечта превратилась в кошмар. Набираю номер Ханны, хочу извиниться или наорать на нее, но не уверена, смогу ли дозвониться до нее. Как и до Тайлера.

По пути назад в колледж пытаюсь набрать его номер снова и снова. По окнам машины колотят капли дождя. Подходящая погода, замечает саркастичный внутренний голос. Мы уже проезжаем щит с наименованием населенного пункта и первые разбросанные по округе дома Уайтфилда, когда Тайлер наконец берет трубку.

– Да? – бормочет он.

От облегчения я теряю дар речи.

– Кара? – его голос все еще заспанный. – Что случилось? С тобой все хорошо? Ты где?

Пит останавливается на парковке посетителей колледжа Святого Иосифа. Я ищу в сумочке наличные, но пальцы слишком сильно дрожат.

– Кара! Ты где? Прентисс что-то тебе сделал? – Теперь он уже точно проснулся.

– Я на парковке для посетителей. У меня… у меня нет денег для водителя, – бормочу я и слышу неприятный смешок Пита.

– Сейчас приду. Дай пять минут.

Это самые длинные пять минут моей жизни, я никогда раньше не была так рада видеть Тайлера. Он платит водителю и придерживает дверь. Друг кратко здоровается со мной. Я прощаюсь с Питом и извиняюсь за испорченные выходные у его сестры, но он лишь качает головой и желает всего хорошего, пряча деньги Тайлера.

Тайлер обнимает меня и ведёт прочь по парковке.

– Теперь рассказывай, что случилось, – просит он, пока мы двигаемся в сторону его общежития, словно по молчаливому согласию. Я не хочу возвращаться в Дом Воронов, даже если в данный момент там никого нет, потому что все у Стюардов.

Я просто не могу вернуться.

Вместо этого падаю на диван Тайлера и подробно рассказываю ему, что случилось за последние три недели. О заданиях, о партнерстве с Джошем и видеозаписях.

Тайлер выслушивает меня, ни разу не прерывает, лишь снова и снова протягивает платок или крепко прижимает меня к себе. Когда не остается слез и сил говорить, я устало засыпаю в его объятиях.

30

Суббота, 21.11

Мы проводим всю субботу на диване, надев спортивные штаны и футболки Тайлера. Я не хотела возвращаться в Дом Воронов и брать какие-то вещи. Мы заказываем доставку еды. Тайлеру удается меня успокоить. Я соглашаюсь не рисковать будущим, предавая Воронов, – теперь, когда у меня в кармане стипендия и все мои предыдущие заботы кажутся поблекнувшим сном. Он советует послушать Диону, ведь ее родители не позволили бы кому-то получить такую власть над их дочерью. Я снова и снова вижу Диону в наряде богини, как она убеждает меня, что эти видеозаписи будут уничтожены.

В итоге я отвечаю на ее взволнованные сообщения и пишу, что вечером мне стало плохо и утром пришлось вернуться прямо в Уайтфилд. Она не задает никаких вопросов. Я игнорирую сообщения Джоша – и в мессенджере, и в приложении. Когда мой поставленный на беззвучный режим телефон звенит от входящего в приложении Воронов, я его выключаю. Приходится признать – большая часть неприятного чувства в животе связана с тем, что Джош меня использовал. Нужно отдохнуть от жизни, которая поглотила меня на последние три недели.

Прижавшись к Тайлеру, который практически спас меня в последний момент и вытянул из трясины, я размышляю, нужно ли включать телефон, чтобы ответить на звонки и сообщения Ханны. Но она на самом деле волнуется. Поэтому решаю написать:

Прости за ночные звонки. Не волнуйся.

Все хорошо. Созвонимся позже, ладно?

Я не жду ответа. Снова выключаю телефон и даже не убираю его. Ханна заслужила больше, чем пара фраз после многочисленных ночных звонков. Рассматриваю свое лицо в зеркальном дисплее, гадаю, достаточно ли у меня сил, чтобы встретиться с ней. Она столько всего скрывала, но все же отговаривала вступать в Вороны. Большой палец скользит по краю к кнопке включения. Почему Ханна не назвала причины для беспокойства? Почему не сказала, что сотрудничает с Джошуа Прентиссом, который использует меня в поисках подруги? И как объяснить ей, что я испытываю к Тайлеру. Это стало бы для нее красной тряпкой. Я еще не готова к таким дискуссиям или упрекам, не готова рассказать, где я сейчас.

Палец все еще блуждает по кнопке выключения, и тут в экране отражается второе лицо.

– Дай себе время до завтра, ладно? – шепчет на ухо Тайлер, видимо понимая, что сейчас творится в моей голове. Или он прочитал сообщение? Я хочу взглянуть на него и поворачиваю голову – в итоге его трехдневная щетина касается моих волос и щеки. Он не отшатывается и ничего не делает. Несколько отчаянных ударов сердца мы сидим неподвижно. Меня касается теплое дыхание, смешанное с запахом мятного шоколада. Его лицо все ближе, мне…

Наши губы встречаются, жаждут друг друга, и это похоже на взрыв. Мое тело начинает дрожать от многочисленных вспышек. Телефон незаметно выпадает из руки. Я слышу приглушенный удар о мягкий ковер, прежде чем все вокруг нас исчезает. Та часть меня, которая всегда видела в Тайлере нечто большее, чем друга для флирта, берет все под контроль. Наслаждается, как я под его настойчивыми поцелуями и прерывистым дыханием отпускаю себя. Вцепляюсь пальцами в затылок Тайлера, прижимаю его к себе, вздрагиваю, когда он стонет мне в губы. Я не просто слышу его, а чувствую. Он откидывается назад и тянет меня за собой. Я оказываюсь сверху. Поднимаю голову, смотрю в его темные глаза под прикрытыми веками и чувствую, как его руки пробираются под мою футболку. Нас накрывает занавес из волос, скрывая поцелуи от мира. Его пальцы дрожат, нежными движениями приближаясь к завязкам спортивных штанов. Это лишь больше сводит меня с ума. Я дразню его маленькими поцелуйчиками в уголки губ, приподнимаюсь, когда его большие пальцы скользят по талии, стягивают ткань вниз и гладят мои бедра.

Каждый миллиметр тела вспыхивает от его прикосновений, пока пламя не охватывает меня всю. В какой-то момент оказываюсь на спине. Прохладная кожа дивана подо мной, а жар Тайлера сверху. Его волосы щекочут меня, когда он покрывает меня поцелуями, похожими на удар тока. Мое имя срывается с его губ как молитва. Мои пальцы впиваются в его спину, скользят в волосах, направляют его ко мне, чтобы почувствовать близость. Тайлер достает откуда-то презерватив. Последний взгляд, последний шанс все закончить. Еще есть возможность отступить. Но мы ее не используем.

Воздух трещит от желания и жажды, которые мы испытывали в течение этих недель, мысли и чувства путаются. Сердца бьются в унисон, пока мы делимся прерывистыми вздохами. Все быстрее, все отчаяннее, пока жар в последний раз не взрывается. Я цепляюсь за него. Его тело дрожит.

Дрожащими руками он отпускает меня и ложится рядом. Его пальцы гладят мою сверхчувствительную кожу. Он бесстыдно улыбается, когда я вздрагиваю. Прежде чем Тайлер успевает сказать что-то дерзкое, закрываю рот новым поцелуем, чувствую его улыбку на губах. Он отвечает на поцелуй. Жар снова расползается. Солнце проходит мимо окна, окрашивая небо в ночной цвет. Я все наслаждаюсь, дрожу и хватаю ртом воздух, пока мы снова не падаем, измотанные, рядом друг с другом.

Мое тело все еще словно опьяненное, губы опухли от поцелуев. Дыхание Тайлера касается моей шеи, он убирает пряди волос, прилипшие к моей коже. А потом целует те места и заставляет меня вздыхать.

– Не знаю, когда я в последний раз проводил такую ночь, – в какой-то момент замечает Тайлер. Он рисует пальцами круги и спирали вокруг моего пупка.

– Проводил? – медленно спрашиваю я, потом вспоминаю про реальность и смотрю на окно, за которым уже появились первые намеки на утро. Боюсь, я никогда не проводила такую ночь. Вспоминаю картинки последнего месяца. Сцены с Тайлером. Я смеюсь, что удивляет меня не меньше, чем его. Рука перестает рисовать спирали на животе, и он вопросительно смотрит.

– Думал ли ты во время нашей первой встречи, что мы когда-то всю ночь проведем без сна и…

Он шевелит бровями, и в его глазах вспыхивают искры.

– Не думал, но надеялся. – Тайлер проводит языком по губам. Его улыбка становится все наглее, если такое вообще возможно. Я качаю головой и подавляю улыбку, которой он меня заразил.

Потом мой живот дает о себе знать и требует пополнить потраченную энергию. Я вздыхаю, вставать совсем не хочется.

– Как тебе такое предложение: ты не двигаешься с места, а я быстренько смотаюсь в «Еву»?

Живот отвечает прежде меня. Сама мысль об эклерах заставляет меня светиться.

Тайлер поднимается и критично смотрит на меня сверху вниз, убирая волосы с лица.

– При мыслях о завтраке ты кажешься более возбужденной, чем сегодня ночью. Стоит ли переживать? – бурчит он, но на губах играет улыбка.

Я прыскаю.

– Ты что, ревнуешь меня к эклерам с горой сливок, которые тают во рту…

Он наклоняется ко мне и быстро целует.

– Понял. Поспешу, чтобы удовлетворить все ваши потребности, Ваше Величество. – Он игриво трется носом о мой. Я сажусь, чтобы украсть еще один поцелуй.

Довольно ухмыляясь, Тайлер поднимается и натягивает одежду. Завернувшись в его одеяло, закрываю глаза и слушаю, как он идет в ванную. Вскоре после этого дверь квартиры открывается и закрывается.

В одиночестве время проходит по-другому. Мой мозг возвращается из розово-красного тумана гормонов назад. Я понимаю, что провела ночь с парнем, которого постоянно называла «только другом», в то время как притяжение между нами становилось все сильнее. Я уничтожила последние препятствия, рассказав ему все о Воронах, об испытаниях и о фальшивых отношениях с Джошем. Теперь между нами нет тайн. От этой мысли я чуть ли не парю, чувствую облегчение, его нельзя описать словами. Мгновенно начинаю верить, что все будет хорошо, даже опасное членство в Воронах. Я нашла настоящую подругу в Дионе, и мое будущее обеспечено стипендией. Тайлер все объяснил.

Счастье – это… иметь рядом того, кто тебя поддержит.

Я нашла такого человека в Тайлере. Он в курсе событий и все равно остается со мной. Больше не нужно проводить время с Джошем и изображать отношения перед остальным миром. Я могу привыкнуть просыпаться рядом с Тайлером. И, естественно, спать тоже. Мои щеки краснеют, как у подростка, когда я вспоминаю безумие прошлой ночи. Это было прекрасно, трогательно, глубоко и по-настоящему.

Из соседней квартиры слышится глухой удар, словно упал шкаф. Звук вырывает меня из сладких грез, и я открываю веки. На улице уже посветлело. Наконец мой мочевой пузырь дает о себе знать. Ищу одолженные Тайлером вещи и бреду в ванную.

Вернувшись, я замечаю, что гостиная после наших игр выглядит так, словно на нее обрушилась катастрофа. Убираю все стаканы, пустые бутылки и упаковки на кухню. Там же нахожу свой телефон, чей темный дисплей показывает удивительно сияющую Кару.

Включаю его. Теперь я готова разобраться с сообщениями Ханны. Пока он загружает информацию, я хожу вдоль полки Тайлера. Между многочисленными учебниками и декоративными камнями стоит полузасохшее растение. Хочу его полить в раковине на кухне, но тут мой взгляд падает на удивительную коллекцию классиков. Одно издание в кожаном переплете стоит за другим.

Провожу пальцами по корешкам с выпуклыми именами авторов. Например, Шекспир. Я останавливаюсь возле книги без названия и снимаю ее с полки.

Телефон падает на пол. Руки сильно дрожат. Мне едва удается провести пальцем по линиям льва и понять, что я вижу. Осознать. Не могу поверить своим глазам, когда открываю книгу.

Лев Тайлер Уолш

Даже подпись та же, что и в моей книге. Зубы стучат, в комнате становится все холоднее.

Тайлер – Лев.

Я обдумываю эти слова, но они не имеют смысла. Он не живет в особняке Львов, он…

Он был всего лишь кандидатом. В отличие от моей книги в его не стоит печать. Уверена, у Львов такие же правила, как у Воронов. Почему, покинув сообщество, он оставил себе книгу?

Я быстро листаю правила и ищу какую-нибудь информацию. Страницы пустые, как и в моей книге. Внезапно в конце из страниц что-то со звоном падает на паркет. Маленькая фотография медленно опускается на пол.

Я присаживаюсь на корточки и поднимаю тоненькую короткую цепочку, в которую через равные промежутки вставлены бирюзовые камушки. Тут же узнаю браслет и вспоминаю слова, написанные под фотографией в «Инстаграме».

«Когда у тебя лучшие друзья в мире…

Он подарил мне на прощание этот браслет.

Такой же уникальный, как он сам.

Знает, я очень люблю бирюзу.

Словно я могла бы забыть его в Европе!»

Джош сказал, что Беверли его подруга.

Именно из-за нее Джош приехал в Европу.

Сжав цепочку в руке, смотрю на фото, на нем стоит дата. Фотографии уже примерно год. На ней Тайлер и Беверли Грей перед бесконечным горизонтом. На обратной стороне шрифтом, похожим на компьютерный, написано: «Не забывай, фотография лишь часть видеозаписи».

Часть видеозаписи.

Я поворачиваю фотографию и теперь замечаю признаки ссоры. Кто-то пятнадцатого ноября прошлого года снял видео ссоры между Тайлером и Беверли.

И тут последние кусочки пазла встают на место.

Беверли исчезла год назад. С тех пор Джош ее ищет.

Почти на каждой фотографии прошлого года она носит цепочку, которую я теперь держу в руке.

Цепочку, которая теперь находится у Тайлера.

Тайлер, Лев без печати.

Тайлер, которому Ханна, видимо, не без причины не доверяла.

Тайлер, который как-то связан с исчезновением Беверли, и, судя по всему, существует видеозапись, доказывающая это.

Я вздрагиваю, когда телефон вибрирует, принимая многочисленные сообщения от Ханны.

Мне позвонил Джош и сказал, что ты просто сбежала после вашего разговора.

Где ты прячешься, Кара?

Ты уехала домой?

Фиби ничего не знает! Черт, где ты?

Только не говори мне, что ты у Тайлера!

Если это так, то сматывайся оттуда!

Тайлер опасен!

Послесловие

Вы знаете, чего не хватало в моих реалистичных книгах Secret Game и Pretty Dead? Волнительного конца на самом интересном месте (представьте себе ухмыляющийся смайлик-чертик).

Кто читал мои фэнтези-серии, знает мою коварную сторону (простите), но в одиночных романах приходится придумывать подходящий конец.

Поэтому я обрадовалась, когда Катрин, редактор в Ravensburger, предложила мне написать дилогию. Коварная сторона тут же воспряла духом. Первое, что я сделала после того, как познакомилась с персонажами новой книги, это продумала конец истории, который вы все же можете прочитать (добавьте сюда зловещий смех).

Мысли о нем не покидали меня на протяжении всей работы над книгой! Не считая моих адаптаций «Ромео и Джульетты», «Луки и Аллегры», я ни одну книгу не писала так быстро, как эту. Меня переполняло вдохновение. Надеюсь, вы тоже почувствуете его, читая роман, и не будете меня ругать за историю, прерванную на самом интересном месте.

Вместо выражения благодарностей я бы хотела извиниться перед своими первыми читателями Джо и Вэнни, которым я не рассказала, что речь идет о дилогии, и которые не ожидали такого поворота. Простите! Джо из @frauenstamm уже следила за мной на фазе проекта, когда путешествие еще даже по-настоящему не началось и цель не была видна. Позже к нам присоединилась Вэнни из @bookalicious. Спасибо вам за отзывы и за общие чаты о #TeamTyler и #TeamJosh, и еще раз приношу свои извинения.

Благодарю редактора Катрин, которая помогла устроить мозговой штурм, чтобы рассказать эту историю. Она так переживала за разбитые такой концовкой сердца читателей, что выход второй части запланировали на пару месяцев раньше. Теперь вы можете сразу взяться за второй том и вместе с Карой и Ханной отправиться на поиски правды.

Огромное спасибо моему редактору Франциске Йекель, которая проверяла финальный вариант текста и следила за мельчайшими деталями, как Диона. Благодарю тебя за сотрудничество и рада работе с тобой над вторым томом.

Прекрасную обложку создала ангел графики Ravensburger Анна, которая также подобрала идеальный образ Secret Game и Pretty Dead. Я была в восторге еще от первого наброска. Невозможность показать все варианты сразу стала настоящей пыткой! Дайте мне знать, нравится ли она вам!

Работа над книгой продолжалась и во время эпидемии коронавируса. Наверное, благодарности во многих книгах, вышедших в тот период, выглядят по-другому. В это время я особенно заметила, как важна поддержка семьи (не только для Кары). Без помощи мужа и понимающих детей (иногда больше, иногда меньше) сосредоточиться на работе было бы невозможно. Благодарю вас и посылаю кучу поцелуев (конечно же быстро, пока дети не успели сбежать).

Я надеюсь, последние страницы немного отвлекли вас: вы не ругаетесь на коварный конец и больше не злитесь на меня. Всегда рада общению с вами. Пишите мне в Instagram, Facebook или на почту. Жду ваши сообщения, письма и рецензии на «Поцелуй врага» и желаю вам насладиться чтением второй части!

Без вашей поддержки все это было бы невозможно.

СПАСИБО!

Ваша Штеффи

Примечания

1

Raven – ворон (англ.).

2

Олеандр – крупный вечнозеленый кустарник (Прим. ред.).

3

Сникеры – спортивная обувь.

4

Эпоха 1920-х годов в США, Великобритании, Германии, Франции, начавшаяся с возвращения к мирной жизни после Первой мировой войны.

5

Перевод Б. Пастернака.

6

Флэпперы – эмансипированные молодые девушки 1920-х годов, которые вели себя подчеркнуто свободно и демократично.

Content

Штефани Хассе
Поцелуй врага

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

Послесловие

Примечания