Татьяна Лакизюк

Хроники Драгомира. Книга 1. За гранью сияния

© Лакизюк Т. А., текст, 2021

© ООО «Издательский дом «КомпасГид», 2021

Часть первая

1

– Лу́на![1] Луна! – мощный вопль разнесся по всей округе и достиг каждого уголка, даже самого укромного. – Куда подевалась эта несносная девчонка?!

Из распахнутого окна, уперев руки в бока, во весь голос кричала тучная, изрядно покрасневшая от натуги женщина с высоким пучком, в котором поблескивали седые пряди. От гнева ее очки съехали на нос и были готовы упасть на пол. Женщина раздраженным движением вернула их на место и снова закричала:

– Луна! Немедленно сюда! – Лицо из красного уже стало бордовым, казалось, ее вот-вот хватит удар. – Ну погоди, найду я тебя, мало не покажется! – с угрозой закончила она, с грохотом захлопнула окно и стремительным шагом вышла из комнаты.

Навстречу ей по длинному коридору, устланному облезлой ковровой дорожкой, со всех ног бежала молоденькая девушка в заношенном черном платье и сером переднике.

– Тетушка Мари, что случилось, зачем вы так кричите?

– Анита, ты как нельзя вовремя, ты-то мне и нужна! – едва переведя дух, вновь завопила тетушка. – Быстро говори! Где эта негодяйка? Ты как старшая сестра должна отвечать за нее. Ну? – она зло сощурила глаза. – Куда она спряталась?

– Но что случилось? Не волнуйтесь вы так! Прошу вас, успокойтесь. На вас лица нет!

– Что случилось??? – вскричала тетушка, и ее яростный взгляд уперся прямо в синие и абсолютно безмятежные глаза девушки. – Нет, вы только посмотрите на нее!

Женщину вновь стал душить гнев. От злости она никак не могла выговорить рвавшиеся наружу оскорбительные слова и только свирепо топталась вокруг девушки, театрально заламывая руки. Кое-как отдышавшись, тетушка завопила еще громче:

– Да твоя ни на что не годная сестра не разбудила Стефáна[2], чтобы подать ему завтрак. Из-за нее он побежал на занятия голодным. Ты же знаешь, что в школе наказывают за опоздания.

«Всего-то?» – чуть не сказала Анита, но, посмотрев на злое лицо тети, вовремя прикусила язык.

Всплеснув руками, она произнесла:

– Но, тетя Мари!.. Ведь Стефан мог бы и сам…

Мари досадливым жестом остановила ее на полуслове.

– Мой бедный мальчик, совсем голодный, как он теперь там?! – запричитала она. – За что мне все это? Кто навязал на мою голову этих бестолковых девчонок? От них нет никакой пользы… Сплошное наказание… Одна у меня отдушина, мой драгоценный сыночек. Как же он сейчас страдает! Сидит голодный… Как прикажете ему учиться, когда все мысли только о еде, а не о знаниях? Он может получить плохую оценку! И все из-за вас. Вы хоть понимаете, что наделали?

Анита досадливо поморщилась и примирительно сказала:

– Тетушка, не переживайте вы так! Сейчас я сделаю бутерброды и сбегаю в школу. Там на входе всегда есть дежурный воспитатель. Я попрошу его передать посылочку Стефану, на перемене он позавтракает.

Тетя с шумом выдохнула и строго произнесла, не забыв нравоучительно поднять указательный палец:

– Конечно ты это сделаешь, и немедленно! А затем найдешь эту дрянную девчонку, которую сегодня ждет наказание. Вас обеих ждет наказание. Чтобы впредь были благодарны тем, кто вас кормит, одевает, обувает и предоставляет кров.

Последнюю фразу она произнесла нарочито многозначительным тоном, выделяя каждое слово.

– Я сожалею, – прошептала Анита и приняла самый что ни на есть смиренный вид.

– Сожалеет она. Что толку от твоего сожаления? Сожалением сыт не будешь. Мой бедный мальчик…

Ни на секунду не поверив в мастерски сыгранное раскаяние, тетушка совершенно утратила душевное равновесие, но сил продолжать перепалку больше не было. Да и смысл? Когда ругаться не с кем, никакого удовольствия от процесса. Сердито заправив растрепавшиеся пряди в прическу, тетушка вернулась назад в комнату, не забыв при этом громко хлопнуть дверью. Стены задрожали, и на пол коридора упал увесистый кусок штукатурки, обдав пылью покорно склонившую голову Аниту. Грохот сопровождался визгливой бранью. Тетушка начала изливать свое недовольство на дядюшку Руперта, не успевшего вовремя скрыться из комнаты. Хотя дядюшка и сам любил пошуметь, дай только повод, а уж поругать двух нерасторопных, неумелых и ни к чему не приученных, по его мнению, сирот – тем более.

Анита со вздохом наклонилась, подобрала кусок штукатурки и тихонько пошла на кухню.

«Сколько злости, – печально думала она. – Проступок-то, по сути, ничтожный. Из этого вовсе не обязательно было устраивать такую трагедию. А ведь у девочки сегодня день рождения. И никто даже не вспомнил. За все тринадцать лет у Луны ни разу не было настоящего дня рождения. С хлопушками, конфетти, гостями в веселых колпачках, конкурсами, угощениями, подарками и огромным тортом со свечами… А сегодня так вообще вместо всего этого – целый ушат брани…»

Волею судьбы с самого рождения Луны девочки жили в этом доме. Дел у обеих было невпроворот. Тетушка экономила на прислуге, предпочитая все домашние обязанности свалить на двух сирот.

«Они тут живут на всем готовом, – рассуждала она, – в тепле и уюте, а я еще должна и слуг нанимать, деньги платить? Чем же тогда будут заниматься эти две бездельницы? Нет, так не пойдет», – в один миг решила тетушка и уволила всех слуг.

Сестры вроде бы справлялись, но Луна… Луна была на редкость мечтательной девочкой. Она могла засидеться в укромном уголке сада, наблюдая, как распускается цветок. Или замечтаться, глядя на облака. И при этом напрочь забыть о своих обязанностях. Она обожала разговаривать с растениями и придумывать им имена, веря, что в каждом цветке есть душа.

Играя и фантазируя, Луна, иногда и вовсе прямо во время уборки, забывала о том, что делает, и ноги сами несли ее на улицу, в любимый сад. А дело так и оставалось неоконченным. Позабытая тряпка валялась на полу, пока ее не находили. В лучшем случае Анита, бежавшая по своим делам, в худшем – Стефан, который тут же ябедничал матери, ну или сама Мари. Уж тогда-то Луне доставалось по полной, наказание было суровым и незамедлительным. Девочка приговаривалась к недельному дежурству на кухне, а в остальное время к заточению в комнате. Выход в сад или библиотеку запрещался до окончания наказания.

Анита как могла прикрывала Луну от тети, но за многочисленными хлопотами ей не всегда это удавалось.

Любой день, даже выходной или праздник, начинался для двух сирот одинаково.

Просыпаясь рано утром, они должны были приготовить завтрак для всех домочадцев. Помимо тети Мари, ее мужа Руперта и сына Стефана в доме жили еще престарелые бабушка Фифи и дедушка Бу, родители Мари, обладавшие таким же сварливым характером, как и их дочь. Они доставляли девочкам даже больше хлопот, чем остальные члены семьи.

Каждый на завтрак предпочитал нечто особенное.

Бабушка требовала мягкий манный пудинг со сливовым или ежевичным джемом. Другое варенье она не признавала, и девочкам частенько приходилось отмывать синие пальцы от ежевики. Дедушка обожал молочную кашу со свежими булочками с корицей. Булочки должны были быть пышными и горячими, а каша теплой и жидкой, без единого комочка. Мари и Руперт обычно завтракали одинаково. Они страстно любили яичницу, огромную, как луна, с хрустящим беконом и помидорами. К яичнице полагалось подавать две большие кружки кофе с молоком. Ну а Стефан, сам круглый, как пончик, всей душой обожал выпечку. Всевозможные блинчики, оладушки, пироги – непременно с пылу с жару и обязательно с каким-нибудь вареньем. В отличие от бабушки Фифи, он не высказывал никаких предпочтений по поводу варенья. Годилось любое, лишь бы очень сладкое.

Первым по утрам раздавался скрипучий голос дедушки Бу:

– Эй вы там! Где моя еда?!

На самом деле его звали, конечно же, не Бу, да и бабушка была не Фифи. Но никто уже и не помнил толком, как их звали по-настоящему.

Свои прозвища они получили от Стефана. Бабушка и дедушка не любили его с самого рождения. Эгоистичные и сварливые, больше всего на свете они ценили свой комфорт и тишину. И страшно ревновали Мари, которая теперь занималась только сыном, а на их капризы не обращала внимания.

Поэтому стоило только Стефану случайно забежать к ним в комнату, как дедушка корчил страшную гримасу и громко вопил: «Бу-у-у-у!!!», до слез пугая ребенка.

Бабушка же при виде мальчика морщилась и брезгливо тянула:

– Фи-фи-фи… Мари – скорей сюда, забери его, кажется, он испортил воздух.

Стефан так и стал их звать – дедушка Бу и бабушка Фифи. А за ним – остальные домочадцы. Потом старики и сами привыкли и спокойно откликались на новые имена.

– Анита, Луна, быстрее! Что вы там копаетесь? Хотите, чтоб я умер с голоду? Нет, они точно решили меня уморить! – не унимался дедушка Бу.

«Началось, – думала Анита. – Ну, доброго всем утра и, конечно же, отличного настроения», – и, подобрав юбки, мчалась на кухню.

Сначала они с Луной готовили завтрак самым старшим членам семьи.

Водрузив на поднос кашу и пудинг, соусник со сливками, корзинку с булочками, растопленное масло в блюдце и две кружки чая, Анита, с ловкостью жонглера балансируя на узкой лестнице, взлетала на второй этаж. Стоило ей зайти в комнату, как начинались традиционные придирки. То каша холодная, то в пудинге комочки, то булочки не сладкие, а чай похож на жидкие помои или запаренную солому из коровника.

В это время просыпались дядюшка Руперт и тетушка Мари.

Аните бы бежать на кухню, но бабушка цеплялась как клещ за ее передник и заставляла выслушивать бесконечные жалобы и упреки. Дедушка не отставал и бубнил с ней в унисон. А жалоб у них было очень много. Они считали, что в этом доме их никто не любит, – и не ошибались. А еще – что все хотят их уморить. Это, конечно, было уже преувеличение. Хоть и небольшое.

За своим рационом и режимом питания бабушка и дедушка следили с тщательностью и дотошностью врачей. Они постоянно измеряли свои порции и считали кусочки хлеба и конфеты. Если, по их мнению, им чего-то не доложили, в доме начиналась самая настоящая буря. С причитаниями, руганью и проклятьями, которые сменялись проливным дождем слез и жалоб. Поэтому Анита, наоборот, старалась принести им намного больше, чем бабушка с дедушкой могли съесть. Прижимистая Мари не спорила. Она тоже не выносила скандалы с родителями. Ведь они были единственными во всем доме, кто совсем не считался с ее авторитетом. Не желая ронять свое достоинство в глазах мужа и сына, она мирилась с нерациональным использованием продуктов. Правда, с большим трудом.

Кое-как оторвав сухую руку бабушки от своего фартука, пятясь задом и бормоча извинения, Анита летела на кухню, сопровождаемая визгливой бранью тетушки Мари.

«Ну поехали, дурдом – часть вторая», – думала она, собирая второй поднос.

В это время Луна жарила яичницу на сковороде, чьи размеры поражали воображение. Здесь тоже существовало великое множество правил. Желтки обязательно должны быть целыми и жидкими, бекон следовало нарезать тонкими ломтиками, а помидор обязательно обдать кипятком, чтобы снять с него кожицу. Не забывая бдительно следить за яичницей, девочки ловко нарезали бекон, помидоры, чтобы добавить их в сковороду. Готовая яичница присыпалась сверху свежей зеленью. Налив две кружки кофе, разложив все по тарелкам, Анита вновь неслась на второй этаж.

Обычно тетушка уже стояла на пороге, багровая от гнева, а дядюшка Руперт, попыхивая трубкой, сквозь зубы ронял укоризненное «м-да».

При подаче второго завтрака сцена повторялась точь-в-точь как и в соседней комнате. Иногда Аните чудилось, что она слышит одни и те же фразы. По крайней мере, произносились они одинаково недовольным тоном.

– Яичница невкусная, недосолена или пересолена, кофе горчит или слишком слабый, бекон не хрустит…

Придиркам не было конца.

Из-за скверного нрава домочадцев, а также из-за вспыльчивости Луны, обострившейся в подростковом возрасте, Анита предпочитала сама разносить завтраки по комнатам. Она боялась, что у Луны не хватит терпения выслушивать вечные упреки и однажды чья-нибудь каша или яичница окажется у кого-то за шиворотом. Поэтому, пока младшая сестра присматривала за готовкой на кухне, старшая, как оглашенная, бегала с этажа на этаж. В общем, день только начинался, а у нее уже не оставалось никаких сил. А ведь еще предстояло готовить завтрак Стефану.

Стефан был, собственно, неплохим. На год старше Луны, долговязый, но неповоротливый и рыхлый из-за любви к булочкам и пончикам, которыми матушка потчевала его с утра до вечера. По природе своей незлой, Стефан, ежедневно наблюдая, как капризничают и бранятся взрослые, невольно копировал их вечно недовольный тон. Уже будучи довольно большим, он мог бы и сам приходить на кухню за завтраком. Но, подражая родителям, не вставал с кровати до тех пор, пока ему не сунут порцию утренних оладий прямо под нос.

Так и произошло в это злосчастное утро. Стефан, проснувшись еще на рассвете, упрямо лежал под одеялом в ожидании завтрака. А Анита сильно задерживалась. Она имела неосторожность вежливо поинтересоваться у бабушки Фифи, понравился ли той завтрак. В ответ на нее обрушилось целое извержение претензий, и девушка никак не могла вырваться из комнаты. Милая старушка бушевала больше получаса. «Пудинг как студень, водянистый, верно, молока пожалели… Джем не сладкий, конечно, для бабушки собрали самую кислую ежевику, сладкую, поди, сами слопали… А это разве чай? Где вы видели такой чай? Думаете, раз бабушка старенькая, она ничего не соображает и ей можно подавать испитый чай… Конечно, никому нет дела до несчастной старой женщины…»

Анита никак не могла остановить этот бесконечный поток претензий. Поэтому попросила пробегавшую мимо Луну разбудить Стефана и отнести ему завтрак.

И надо же такому случиться. Завтрак остался на подносе, а сама Луна куда-то пропала. Лентяй, провалявшись в кровати до последнего, спохватился и стал быстро собираться в школу. Идти до нее было минут тридцать, а на велосипеде – совсем чуть-чуть. Но из-за полноты Стефан не мог взгромоздиться на велосипед и вынужден был ходить пешком. Так что ни о каком позднем завтраке не могло быть и речи. Стефану пришлось поспешно одеваться и бежать в школу, где за опоздание могли сурово наказать. Но вся эта спешка не помешала ему нажаловаться матери, которая тут же начала оглашать гневными воплями всю округу. Хорошо хоть дом стоял далеко от соседей, иначе тем бы пришлось несладко. И все это случилось именно в тот день, когда Анита хотела тайно приготовить небольшой пирог и вечером устроить Луне тихий и скромный день рождения. Подарок, заботливо вышитая лента для волос, уже был упакован в крохотную коробочку, украшенную бантом. Вместо этого им обеим теперь предстояло отрабатывать наказание, которое обязательно придумает изобретательная тетушка.

Горестно вздохнув, девушка заторопилась на кухню, чтобы сделать бутерброды для Стефана.

Луна заткнула уши. Из глубины дома доносились истерические вопли тетушки.

– Ничего не слышу, ничего не вижу. Надоело! Почему я должна быть служанкой у этого толстого противного задаваки? – бубнила она себе под нос. – Пусть сам встает и идет на кухню. Мало того что мы с утра как белки в колесе крутимся, готовим еду на всю эту ораву, так еще ему и завтрак носить. Не дождется! Посидит пару раз голодным – научится сам приходить! Даром такая дылда выросла!

Луна злилась, но в глубине души ее мучила совесть. Ведь она огорчила Аниту.

– И вообще, могу я хотя бы в свой день рождения не видеть его недовольную физиономию? Это было бы для меня лучшим подарком! Я и так терплю его целых тринадцать лет.

Луна встала с колен и медленно побрела по саду. Ненадолго задержалась у огромного куста дейции[3], возле которого так любила мечтать. Огромные нежно-розовые цветы, похожие на собранные в кисточки миниатюрные колокольчики, уже облетели, но растение все равно сохраняло свою королевскую красоту.

Сад тетушки Мари, ее гордость и страстное увлечение, был необычайно красив, что составляло резкий контраст с запущенным домом. Прогнав всех слуг и свалив всю домашнюю работу на сирот, она тем не менее оставила двух садовников, которые без устали ухаживали, подрезали, сажали и поливали.

Рядом с гостьей из Азии – красавицей дейцией – росла японская айва, усыпанная крупными желтыми плодами, напоминающими яблоки. Анита варила из них желе и компоты, которые обожала вся семья. Трогательный вереск с мелкими розовыми цветами соседствовал с суровым и одновременно нежным горным рододендроном. Возле них благоухала белая гортензия. В саду можно было встретить и множество других экзотических деревьев и кустарников, привезенных со всего мира. Лишь здесь Луна находила успокоение и отдых от домашних хлопот и переживаний. И не только она. В этом волшебном саду все становились чуточку добрее. Даже тетушка, будучи в крайне дурном настроении, выходя в сад и вдыхая его чарующие ароматы, менялась прямо на глазах. Лицо ее светлело, брови больше не хмурились, морщины на лбу разглаживались, а упрямо сжатый рот кривился в подобие улыбки. Пожалуй, с такой нежностью она смотрела лишь на своего сына.

В отличие от сада, дом производил гнетущее впечатление. Он был совсем крохотным: два этажа, небольшой балкончик, мансарда и высокое крыльцо. Когда-то это все выглядело даже уютно, точно кукольный домик. Но со временем краска на фасаде из голубой стала грязно-серой, с дождевыми потеками на стенах. Черепица кое-где отвалилась, из-за чего крыша постоянно протекала, и девочки во время дождя постоянно бегали с тряпками и ведрами. Входная дверь отчаянно скрипела и нуждалась в починке, как и пошатнувшийся забор. На балкончике был свален в кучу всякий хлам, что тоже не добавляло дому красоты.

На первом этаже находилась маленькая гостиная с пианино, столовая и кухня. На втором – четыре спальни. Одна для гостей, которых здесь никогда не бывало, остальные – для членов семьи. Анита и Луна жили в крохотной мансарде, по соседству с чердаком, не менее захламленным, чем балкон.

И все же благодаря их ежедневным усилиям внутри дом выглядел менее печально, чем снаружи. Чисто вымытые окна, свежие занавески, множество подушечек, которые по вечерам украшала вышивкой Анита, придавали ему более-менее уютный вид. Пледы прикрывали старую мебель, красивые скатерти украшали колченогие столы.

Главной достопримечательностью дома были огромные старинные часы с боем, с которыми любил возиться Стефан. Часы украшала изящная резьба в виде причудливых райских птиц, сказочных деревьев и цветов, проработанных до мельчайшего листика. Стефан мог долго полировать, вытирать, натирать воском и подводить стрелки. Правда, кроме возни с часами, Стефан ничего не делал по дому.

Дядюшка Руперт тоже никогда не занимался хозяйством. Он был слишком занят мечтами. Дядюшка мечтал, что станет правителем какой-нибудь огромной страны, а лучше – всего мира. Мечтал о подвигах и славе, о всеобщем поклонении и обожании, о сверхспособностях и удивительных талантах. Он вообще считал себя самым умным человеком на свете, который по ошибке попал в этот унылый и совершенно недостойный его дом. Поскольку мечты не спешили сбываться, с годами дядюшка приобрел скверный характер и огромный живот. Единственным, что он делал по дому, были пространные разговоры о ремонте. Дядюшка любил выйти на крыльцо с кружкой кофе и неизменной трубкой и разразиться получасовой речью о том, как тут надо все исправить. Однако дальше разговоров дело не шло. Дом старел, ветшал и становился все более унылым. Как и его хозяева.

Про дедушку с бабушкой и говорить нечего. Каждый из них интересовался только собственной персоной. А еще вкусной едой. Если бы вдруг из дома все исчезли, Бу и Фифи заметили бы это лишь тогда, когда им не принесли поесть.

Только Луна, забывшись, могла иногда веселой песней или смехом оживить дом. Но, становясь старше, она как будто поддавалась отчаянию этих мрачных стен, и желание смеяться посещало ее все реже. Не говоря уж о песнях.

2

Луна боком прошмыгнула на кухню и прижалась к сестре:

– Прости меня, прости, я не хотела тебя подводить! Я просто терпеть не могу этого противного Стефана. От него плохо пахнет! Можно я буду относить завтрак тетушке с дядюшкой, только не ему? Они меня почти никогда не замечают, а Стефан постоянно дразнится. Я думала, что он наконец не выдержит и спустится.

– Если бы ты сказала сразу, то ничего бы не случилось, – проворчала Анита, ставя в духовку огромный противень с уткой. – Но сегодня, так уж и быть, сделаю тебе подарок и прощу тебя сразу, а не через две минуты, как обычно, – пошутила она. – Несмотря ни на что, с днем рождения тебя!

Луна машинально кивнула и с ужасом уставилась на сестру.

– Утка? А что, у нас сегодня праздничный обед?

– Да! Я так хотела провести этот день с тобой, но все пошло не так. Не день, а сплошное наказание. Вчера Стефан получил в школе диплом за отличное сочинение, и тетушка, лопаясь от гордости, хочет закатить пир в честь этого грандиозного события.

– А ничего, что сочинение за него написала я? – хмыкнула Луна.

– Ну конечно ничего, все успешно забыли об этом, – фыркнула сестра и закатила глаза.

– Значит, нам сегодня предстоит очередное испытание… Я уже мечтаю, чтобы этот день поскорее закончился, хотя так долго ждала его.

– Ну уж нет! Выполним задание тетушки и отпразднуем. И никто нам не запретит. После ужина сразу же поднимемся к себе, тебя ждет маленький сюрприз. А забор покрасим завтра, я убедила тетю, что на сегодня у нас и так много дел.

– Какой забор?

– Вокруг сада. Такое наказание тебе придумала тетушка.

– Что?! Но мы же его недавно красили! – возмутилась девочка, вспомнив мучительные часы, которые они с сестрой провели под палящим солнцем, пытаясь тонкой кисточкой прокрасить все эти завитушки на кованом заборе.

– А ей уже разонравилось!.. Какое убожество! Кто выбирал эту краску? Этот ужасный цвет убил весь мой сад!!! – тоненьким голоском, весьма похоже пародируя тетушку, пропищала Анита.

Луна засмеялась.

– Да уж, наша тетя сегодня как никогда оригинальна!

– И не говори. Постарайся до обеда не попадаться ей на глаза. Она на тебя зла. Еще одного скандала я не перенесу. Хотя с нашей тетушкой никогда не знаешь, чего ожидать. Возможно, нам сегодня предстоит еще куча скандалов.

– Да у нее просто полный рот этих скандалов.

– Отлично сказано!

– Я еще и не так умею, – ухмыльнулась Луна.

К ней вернулось приподнятое настроение, когда она убедилась, что сестре не сильно досталось от тети. А обещанный сюрприз окончательно согрел ее душу. Лицо девочки посветлело, на губах завертелась незамысловатая мелодия. Напевая себе под нос, Луна закатала рукава и принялась чистить картошку.

– В общем, поняла, буду тиха, как мышь в погребе. Хотя нет, даже еще тише! – пропела она.

Через пару часов обед был готов. Луна на цыпочках прокралась на второй этаж, чтобы посмотреть, где тетушка. Та сидела в своей комнате, практически утонув в глубоком кресле. Удобное положение ни капли не смягчило ее злость. Она с остервенением листала журнал по садоводству, и глаза сердито сверкали за стеклами очков. Благоразумно решив, что ее сейчас беспокоить не следует, Луна так же бесшумно вернулась в гостиную и начала накрывать на стол. При этом она старалась не звенеть бокалами и столовым серебром. Ведь на звук моментально прибежит тетя, а судя по всему, она до сих пор не остыла.

Луна осторожно достала из буфета фарфоровые тарелки, которые следовало крайне аккуратно расставить по периметру стола. Тетушка дорожила посудой. Ее бы воля, она давно бы спрятала все в глубокий сундук и убрала подальше на чердак. Но, увы, дедушка Бу и бабушка Фифи отказывались есть из другой посуды. Так как они могли изрядно попортить кровь домочадцам, тетушка предпочитала с ними не связываться. С глубоким вздохом она выставляла посуду и в течение всего обеда, как коршун, хищным взглядом следила за своим драгоценным сервизом. К счастью, совместные обеды в доме устраивали редко. Только в честь какого-нибудь грандиозного события. И сегодня, к сожалению, такой повод как раз был. Отличную оценку, принесенную обожаемым сыночком, тетушка не могла не отметить.

Обед в гостиной всегда становился для девочек настоящим испытанием. Мало того, что они несколько часов чистили, жарили, варили, резали и сервировали, так потом еще и удостаивались чести обедать за общим столом. А это было такое мучение, что девочки предпочли бы остаться и вовсе без обеда. Сидеть за столом полагалось неестественно прямо, слегка склонив голову. Стоило кому-нибудь чуть-чуть согнуть спину, сразу же раздавался визгливый голос бабушки Фифи, требующий немедленно выпрямиться. Это давалось нелегко, особенно дядюшке Руперту, который из-за объемного живота так и норовил откинуться на спинку стула. Сама же бабушка благодаря занятиям танцами в юности обладала царственной осанкой и не испытывала никаких затруднений.

Худая, если не сказать высохшая, прямая как жердь, с фигурой, состоящей из одних углов, она не утратила привычек, приобретенных в богатом родительском доме. По ее требованию к обеду следовало спускаться в полном параде. Сама она начинала собираться еще с утра. Надевала старомодное платье, шляпу с вытертым страусиным пером и доставшиеся от родителей украшения. Старушка заставляла Аниту или Луну делать ей прическу, укладывая жидкие волосы в пучок, который закреплялся невообразимым количеством шпилек, что совершенно не требовалось. Но бабушка верила, что у нее на голове сооружается грандиозная прическа, а девочки поддакивали ей, чтобы не разочаровывать. Из сундука доставались узкие туфли на небольшом каблучке, которые следовало бережно начистить и отполировать до блеска. В назначенный час, цокая каблуками, бабушка величественно спускалась по лестнице, держа в одной руке веер, в другой трость. Она медленно шествовала в гостиную и торжественно усаживалась на стул. В такие моменты бабушка чувствовала себя по-настоящему счастливой.

Остальным тоже надлежало нарядиться в костюмы и причесаться. Никаких пижам, халатов или, боже упаси, бигуди и тапочек. Особенно страдала от этих правил тетушка Мари. Она постоянно толстела, и ей часто оказывалось нечего надеть. С трудом втиснувшись в платье, которое в прошлом году еще застегивалось, тетушка краснела, потела и боялась поглубже вдохнуть. При каждом движении платье угрожающе трещало, тетушка еще сильнее краснела и к концу обеда походила на перезрелый помидор, который вот-вот лопнет.

Поэтому на семейных обедах тетушка ела меньше птенчика, отщипывая по крохотному кусочку. И даже удостаивалась скупой похвалы бабушки Фифи, которая искренне считала, что хорошо воспитанная девушка должна мало есть. Но судя по тому, с какой жадностью ела она сама, бабушка была не совсем хорошо воспитана.

Приборы тоже должны были использоваться строго по правилам. Рыбу следовало есть вилкой для рыбы, закуски разрезать специальным ножом. Если кто-нибудь пытался залезть ложкой в салат, то тут же получал по рукам длинной тростью, которую всегда носила с собой бабушка. К концу обеда пальцы Стефана становились красными, ведь он никак не мог выучить, что и для чего предназначено. Его бы воля, он бы все съел одной ложкой, а лучше руками. Тетушка Мари не могла защитить сына, так как сама до одури боялась бабушкиной трости. Сама-то она с детства знала, чем нужно пользоваться во время еды.

От дядюшки Руперта требовалось вести светскую беседу. Это его ни капли не тяготило. Поговорить дядюшка любил почти так же сильно, как вкусно поесть, и мог разглагольствовать часами. Как правило, все разговоры заканчивались жалобами на жизнь.

Наконец стол был сервирован. Вся посуда расставлена в строгом соответствии с требованиями бабушки Фифи. Салфетки красиво разложены, бокалы выстроены по линеечке, скатерть идеально разглажена. Луна еще раз внимательно оглядела стол и осталась довольна. Она решила ненадолго выйти в свой любимый сад, чтобы прогуляться перед обедом. Сорвав росшие вдоль тропинки цветы, она сплела венок, а оставшиеся стебли вплела в косу, став похожей на лесную нимфу. Медленно идя по саду и наслаждаясь теплым солнышком, Луна мечтала и тихо улыбалась своим фантазиям.

Она уже давно, лет с шести, знала, что волшебства не существует. Об этом ей, разумеется, когда-то сообщила тетушка. Но в душе Луна еще оставалась мечтательным ребенком с живым воображением. Вот и сейчас, идя по тропинке, она представляла себя прекрасной принцессой в длинном зеленом платье, окруженной подданными, которые обожали ее за доброту. Когда она шла, шлейф платья парил в воздухе и оставлял после себя след из лепестков, которые тут же подхватывал ветерок.

– Кто это у нас тут расхаживает? Да так медленно и важно. Ни дать ни взять сама королева к нам пожаловала.

Противный голос в один миг разрушил все очарование. Луна открыла глаза и увидела ухмыляющуюся физиономию Стефана, который, кинув портфель на скамейку, стоял прямо перед ней, преграждая путь.

– Тебе-то какое дело, – ответила девочка. – Дай пройти.

– Конечно-конечно, – захохотал тот, – сейчас, только в поклоне согнусь да шляпой пыль подмету, ваше королевское высочество.

– Послушай, – тихо сказала Луна. – Давай без скандала, не хочу портить себе настроение сегодня.

– А что у нас за великий день?

– Мой день рождения. И если ты оставишь меня в покое, это будет лучшим подарком.

– Ах, у нашей королевы лесных поганок и склизких червяков сегодня день рождения, – еще громче засмеялся Стефан. – Ну тогда конечно, проходите-проходите.

Он посторонился, и девочка, с опаской глядя на него, осторожно пошла к дому. Не успев сделать и шага, она растянулась, споткнувшись о ногу, которую исподтишка подставил ей Стефан. Венок слетел с головы. Стефан тут же стал топтать его, издевательски улюлюкая. Луна вскочила, смахивая слезы. Ей было жаль не столько себя, сколько цветы. Ярость поднялась в ней тяжелой горячей волной, и Луна крепко сжала кулаки…

– Стефан, ты уже пришел, сыночек. Иди скорей к мамочке, у меня для тебя сюрприз, – в открытом окне появилась тетушка Мари, которая при виде обожаемого сына пришла в самое благодушное настроение.

Стефан тут же схватил портфель и побежал в дом, не забыв при этом еще раз пнуть несчастный венок.

Луна немного постояла, приходя в себя. Щеки ее пылали. Эта вспышка удивила и даже напугала ее саму. Если бы не тетушка Мари, она бы ударила Стефана, чего еще никогда не случалось.

Луна бережно подняла поруганный венок и отнесла его в высокую траву.

– Простите меня, маленькие цветочки, вы все равно очень порадовали меня.

Затем глубоко вздохнула и побрела в дом, отряхивая платье. В гостиной уже звенел колокольчик. Это Анита подавала сигнал, что обед готов. Все спешили к столу, в центре которого красовалась утка, от нее шел такой пряный аромат, что вечно голодная тетушка громко сглотнула слюну. На гарнир был молодой картофель, сваренный целиком и посыпанный зеленью и специями. Рядом стояли блюда с тарталетками, начиненными белыми грибами и сыром, разнообразные закуски и нарезанные овощи. Бабушка окинула строгим взглядом стол и, не найдя к чему придраться, величественно кивнула, что послужило сигналом к началу трапезы.

Дядюшка медленно встал, с шумом прокашлялся и начал торжественную речь:

– Дорогой сын, наша надежда и опора!

При этих словах тетушка громко всхлипнула и утерла слезы уголком кружевного платочка.

– Сегодня ты опять порадовал нас. Молодец! Мы тобой невероятно гордимся. Этот тост за тебя!

Дядюшка был сильно голодным и поэтому предельно кратким. Аппетитно пахнущая утка на время лишила его красноречия, и он постарался поскорее свернуть свое выступление.

– А теперь давайте есть. Приятного аппетита! – торопливо закончил он и шумно вдохнул аромат жареного мяса.

Все с жадностью набросились на еду. Каждый норовил ухватить кусочек пожирнее. Только тетушка из-за слишком тесного платья да девочки из-за скромности не участвовали в общей суматохе. Бабушка, напрочь забыв о манерах, тащила на свою тарелку сочную грудку, дядюшка уже откусил огромный кусок ножки, Стефан запихал себе в рот целое крылышко.

И вот наконец за столом воцарилась тишина, прерываемая только вздохами, чавканьем и хрустом костей. Анита не успела нарезать несчастную утку на порции, как домашние уже обглодали последние косточки. Едва утка закончилась, семейство набросилось на остальную еду. Несколько мгновений – и стол был практически пуст, словно все смела саранча. Бабушка, увидев, что еды больше нет, тут же вспомнила о манерах, выпрямила спину и начала обмахиваться веером, не забывая пристально следить за окружающими. Объевшийся дедушка Бу пытался незаметно вздремнуть, сохраняя при этом правильную осанку. На его красноватом морщинистом лице разлилось такое блаженство, что он стал непохож на самого себя. Обычно насупленные брови заняли положенное природой место, лоб разгладился, а кончики жидких усов даже немного приподнялись вверх, что, вероятно, означало довольную улыбку. Сцепив скрюченные пальцы на животе, он погрузился в сытые раздумья.

Дядюшка, протяжно рыгнув, с трудом выбрался из-за стола и упал в глубокое кресло перед камином. Тетя Мари, кое-как встав, уже не рискнула садиться, опасаясь за свое платье, поэтому неловко облокотилась на стену у окна. Настало время светских бесед. Дядя Руперт почистил трубку, откашлялся и завел свою вечную пластинку о том, какой он замечательный и как бы все без него плохо жили.

Под его монотонное бормотание Луна забылась и попыталась ножом для мяса отрезать кусочек тарталетки, чудом доставшейся ей при нашествии на стол. И незамедлительно получила по пальцам бабушкиной тростью.

– Ой! – мгновенно придя в себя, она отдернула руку.

Пальцы горели как ошпаренные. Луна с трудом удерживалась, чтобы не подуть на них или не сунуть в стакан с холодной водой.

– Луна! Что такое? Ты ведешь себя за столом как простолюдинка, – захихикал Стефан, незаметно облизывая жирные пальцы. – Словно деревенщина! Неумытая, необразованная, оборванная деревенщина.

Луна так возмутилась, что на мгновение лишилась дара речи.

– Да ты! Ты! Ты…

Анита, пытаясь сгладить конфликт, быстро проговорила:

– Девочка моя, успокойся! Стефан не хотел тебя обидеть! В его возрасте все мальчишки такие.

– Ага, так я и поверила! Не хотел он обидеть!!! – яростно отмахнулась Луна. – Ты прекрасно знаешь, что он ненавидит меня и мечтает выгнать из этого дома.

Упрямо вздернув подбородок, она воинственно развернулась к Стефану:

– Как ты смеешь меня так называть? На себя посмотри! Сам пальцы облизываешь!

– Еще как смею! Я-то у себя дома, в отличие от некоторых. Несчастные бродяжки, без дома, без родителей. Сиротки-нищенки! Никому не нужные, всеми позабытые, – кривляясь, завопил Стефан, стуча ложкой по столу в такт своим словам. – У кого-то сегодня день рождения, а никто об этом даже и не вспомнил! Зато мне целый стол накрыли. А кто-то и без угощения, и без подарка…

Луна выставила вперед обе руки, словно защищаясь от его слов.

– Прекрати! – закричала она, побелев от злости.

Все неприятности дня, казалось, обрушились на нее с новой силой, и она больше не могла сдерживаться. Утренний скандал, затоптанный венок, а теперь еще и это…

– Ну-ну! – дядюшка прервал свою бесконечную речь. – Луна, ты должна уважать Стефана. Что за крики? Немедленно сбавь тон! Я требую!

Дедушка Бу тоже хотел что-то добавить, но ему помешала икота, с которой он никак не мог сладить. Поэтому старик ограничился тем, что нравоучительно погрозил девочке пальцем.

– Что? – ошеломленно переспросила Луна. – Я еще и виновата?

От обиды ее голос задрожал.

– Девочка моя, успокойся, пойдем отсюда, ты вся дрожишь, – Анита настойчиво пыталась вывести сестру из-за стола.

– Ну уж нет! – в сердцах крикнула та. – Я не позволю так с собой обращаться! По какому праву он так себя ведет?!

В гневе Луна словно увеличилась в размерах и угрожающе нависла над Стефаном.

– Нищенка! Грязная замарашка! – уже не так уверенно пробормотал Стефан.

Неожиданно ему стало страшно. Захотелось побыстрее убраться из комнаты и даже спрятаться под стол.

– Это я нищенка?!

– Да, ты! – втянув голову в плечи, еле слышно пропищал Стефан.

И тут произошло нечто невероятное. Сначала волосы на голове Стефана зашевелились, словно живые. А затем из них повалил густой белый дым.

– Мама, папа! – что есть мочи завопил перепуганный Стефан. – Что со мной?

Мари быстрее молнии метнулась к сыну, начала дуть и хлопать ладонью по волосам. Руперт бестолково топтался рядом, не зная, что предпринять. Дедушка и бабушка привстали со стульев и с открытыми ртами наблюдали за происходящим.

Несмотря на усилия Мари, дым стал потрескивать и превращаться в искры. То тут, то там уже появлялись язычки пламени. Волосы горели.

– О-о-о! – одновременно вырвалось у всех.

– Мама!!! Сделай что-нибудь! – в ужасе кричал Стефан, вертясь на стуле, как уж на сковородке. – Ой-ой-ой! Горячо! Помогите!

Родители суетились вокруг, заламывая руки. Бабушка прикрыла веером глаза. Дедушка пытался что-то сказать, но только невразумительно мычал. Луна взирала на все это с каким-то мрачным удовлетворением.

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! – продолжал вопить Стефан.

Наконец в гостиную вбежала Анита с ведром воды и вылила его прямо на огонь. Стефан на секунду захлебнулся, закашлялся и с воем повалился на пол, конвульсивно дергая руками и ногами. Вода стекала с него ручьями.

Луна моргнула и с неестественно прямой спиной вышла из комнаты. Через несколько мгновений она так сильно хлопнула дверью их с Анитой комнаты, что портреты на стенах коридора вздрогнули, а фарфоровый сервиз, украшавший праздничный стол, мелодично зазвенел. К счастью, всем сейчас было не до нее, а то бы она не избежала наказания. Вести себя таким образом сиротам категорически запрещалось.

Тетушка Мари хлопотала вокруг сына. Остальные потрясенно молчали, пытаясь осмыслить происшедшее. Наконец дядюшка Руперт, который считал, что знает абсолютно все на свете, с умным видом изрек:

– Это шаровая молния! Видимо, залетела через открытое окно. Посмотрите, на улице все стихло и потемнело. Значит, скоро будет гроза.

– Так что же ты стоишь столбом! – рявкнула Мари. – Немедленно закрой окно! Анита, быстро за полотенцами!

– Уже бегу, тетушка! – ответила девушка, выбегая из комнаты.

Вскоре порядок в гостиной был наведен. Ошеломленного Стефана насильно уложили в кровать и сунули ему для успокоения пару монет для копилки. Мари была уверена, что ее драгоценный сыночек находится на краю гибели. Однако ожоги, полученные им, оказались незначительными. Что не помешало тетушке тщательно обработать каждый из них заживляющей мазью. Волосы решили остричь, так как сделать из уцелевших какое-то подобие прически оказалось невозможно.

3

Поздним вечером, накормив всех ужином и прибравшись, Анита медленно брела по коридору в комнатку. Луна, по распоряжению тети, весь остаток дня провела взаперти. Подойдя к двери, Анита не стала сразу заходить. Сначала надо было успокоиться и понять, что делать дальше. Луна не должна видеть, как испугало сестру происшествие со Стефаном. Анита сделала несколько глубоких вдохов и толкнула дверь.

– Девочка моя, ты спишь? – тихонько спросила она, присев на краешек кровати.

– Уснешь тут. У меня до сих пор волосы дыбом. Как у Стефана. Спасибо, что не горят, – проворчала Луна.

Анита включила маленький ночник и подошла к окну. Была уже глубокая ночь. Почти черное небо освещалось миллиардами звезд, будто кто-то рассыпал на бархатную подушку бриллианты. Ветер ласково трогал макушки деревьев, и те, словно уклоняясь от щекотки, качались в разные стороны. В пруду лягушки завели свою древнюю, как сама природа, песнь – такую жалобную и трогательную. Возможно, они пытались рассказать о нелегкой жизни в болотах и коварстве хитрых мошек и комаров, которых так нелегко поймать. Жизнь шла своим чередом, все было на своих местах, дышало покоем и уютом. Только в маленькой мансарде поселилась тревога.

– Луна! Я должна тебе рассказать кое-что. В это нелегко поверить, – начала Анита непривычно серьезным тоном. – Поэтому сразу говорю: я не сумасшедшая, не фантазерка, у меня нет жара и галлюцинаций. Послушай внимательно! И имей в виду – все, что я скажу, чистая правда.

Анита в волнении заходила по комнате. Луна смотрела на нее во все глаза. То, что сестра сильно переживала, было видно невооруженным взглядом. Обычно такая спокойная и сдержанная, сейчас она не походила на себя. Красные пятна покрывали щеки и шею, а руки немного дрожали. Она кружила по комнате и бесцельно переставляла безделушки, словно не находя себе места.

«Что-то случилось, – со страхом подумала Луна. – Что-то очень серьезное».

– Так… С чего бы начать… – пробормотала Анита.

Она закусила нижнюю губу, остановилась, еще немного подумала и решительно начала:

– Видишь ли, девочка моя, Стефан сегодня пострадал не из-за молнии.

– Но дядя же сказал…

– Версия про молнию пришлась как нельзя более кстати. Поэтому я ее так горячо и поддержала. На самом деле все совсем не так.

– Значит, это кара небесная обрушилась на болвана Стефана! – Луна в сердцах вскочила с кровати.

– Было бы справедливо, – усмехнулась Анита. – Но это не так. Присядь, дорогая, и не перебивай. Видишь ли, мы с тобой не совсем обычные…

Она осеклась и заговорила, словно сама с собой:

– Нет, я все же не знаю, с чего начать… Я не готова к этому разговору… Все должно было произойти гораздо позже… Мы вообще не рассматривали такой вариант развития событий… У нас даже плана никакого нет…

– Что значит необычные? И кто это мы? И какой план? – в нетерпении воскликнула ничего не понимающая Луна.

Анита присела перед девочкой, посмотрела прямо в глаза и слегка сжала ей плечи, словно призывая успокоиться.

– Родная, мы – это я и твои родители.

– Мама с папой? Но они же погибли тринадцать лет назад, сразу после моего рождения.

– Нет, Луна, они не погибли.

– Что?! – в комнате повисла тишина.

Луна побелела и лишь беззвучно открывала и закрывала рот, вцепившись в руку сестры точно клещами.

– Девочка моя, успокойся, я сейчас все объясню.

Луну начала бить мелкая дрожь, в глазах закипели слезы, из груди вырвался прерывистый всхлип.

– Не плачь, прошу тебя.

– Мама с папой живы? Живы??? Правда живы? – она прижала руки к груди и с мольбой смотрела на сестру.

– Прости, родная, было невозможно рассказать тебе раньше. Ты бы не смогла здесь спокойно жить, зная, что они живы.

– По-твоему, это называется спокойная жизнь?!

– Пожалуйста, выслушай. Да, твои мама с папой действительно живы, и совсем скоро ты с ними увидишься. Зачем я скрывала от тебя, что они живы, сейчас объясню. Начну с самого главного. У нас есть очень могущественный и страшный враг, который хочет погубить тебя. Поэтому нам пришлось тебя спрятать…

– Они живы, – не слушая, шептала Луна. – Где они? Я хочу их видеть. Когда мы поедем к ним?

Девочка соскочила с кровати и начала лихорадочно хватать одежду.

– Немедленно собираемся, я хочу к родителям.

Анита подбежала, мягко отобрала одежду и, словно безвольную куклу, усадила Луну обратно на кровать.

– Вот об этом я и хочу рассказать. Потерпи немного, сейчас все узнаешь. У нас есть враг. Поэтому все не так просто. Если он узнает, что ты жива, мы можем потерять тебя навсегда.

– Что это значит? Нужно обратиться в полицию, пусть ищут этого врага. Почему мы должны прятаться? И за что он хочет меня убить? Ведь я же ничего не сделала! – возмутилась Луна.

– Мы не можем пойти в полицию, потому что наш враг живет не здесь. И даже если они сильно постараются, им не под силу его найти.

– Но почему? – Луна недоуменно уставилась на сестру.

– Потому что мы родом не из этого мира.

– А из какого? – нервно засмеялась девочка. – Может, мы свалились с луны? И поэтому меня так назвали?

– Очень смешно, но мне сейчас не до шуток. Мы не свалились с луны. Мы из волшебного мира.

– Что за ерунду ты несешь? Из какого еще волшебного мира? Я давно не верю в детские сказки!

– Наш мир существует на самом деле, – терпеливо объяснила Анита. – Он называется Драгомир, так как состоит из драгоценных камней.

– Красиво придумано, – хмыкнула Луна. – А я, наверное, заколдованная принцесса. И охотится за мной какая-нибудь ужасная ведьма верхом на метле. Перестань! Я требую, чтобы ты сейчас же отвела меня к родителям.

Первое потрясение прошло, и к Луне вернулась вся ее решительность. На лице появилось хорошо знакомое Аните упрямое выражение. Она не собиралась отступать перед какими-то неведомыми врагами. Еще немного – и строптивая девчонка отправится искать родителей, не слушая никаких доводов.

– Я понимаю, поверить в такое нелегко. Чтобы ты убедилась, что я говорю правду, я тебе кое-что быстренько покажу. Других доказательств пока нет, это слишком опасно.

– Какие еще доказательства? – буркнула Луна.

То, что она услышала, не укладывалось в голове. Все происходящее казалось сном. Вот только дурным или нет, она пока не решила. А вдруг сестра просто сошла с ума? Анита остановилась напротив.

– Сейчас сама поймешь. Встань! И смотри на меня внимательно. Только очень-очень внимательно, потому что у нас будет совсем мало времени.

Луна, привстав с кровати, во все глаза уставилась на сестру.

Анита как Анита. Такая, какой она ее привыкла видеть всегда. Волнистые каштановые волосы, пронзительно-синие глаза, длинные пушистые ресницы, изогнутые брови, чуть вздернутый нос, белая кожа с россыпью веснушек, которым более смуглая Луна всегда завидовала. Упрямая челка, норовящая залезть в глаза, до боли знакомый жест, которым девушка заправила ее за ухо.

– Ну?! Видишь? Ну же, давай, не думай ни о чем, не пытайся увидеть, просто смотри!

Луна не мигая смотрела на нее и чувствовала себя полной дурой. Мысли упорно улетали к родителям.

– А что я должна увидеть? Как у тебя вырастут рога или появятся клыки, как у вампиров? – она со злостью начала тереть глаза кулаками.

– Девочка моя, успокойся. Рогов и клыков не обещаю, но то, что ты увидишь, тебя удивит. Главное, перестань сомневаться. Позволь себе поверить и увидеть.

Луна вновь уставилась на Аниту, внутренне посмеиваясь. Но вскоре ей стало не до смеха.

Изображение вдруг начало расплываться. Девочка подумала, что у нее заслезились глаза, и усиленно заморгала. Но нет, сестра продолжала растекаться и растягиваться, увеличиваясь то в ширину, то в высоту. Луну затошнило. Она почувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Хотелось закрыть глаза и тряхнуть головой, чтобы приступ дурноты прошел. Затем все вокруг стало мутнеть и двоиться, у нее зазвенело в ушах, но она упорно продолжала смотреть.

И вот как будто из тончайшей дымки начало проявляться другое лицо. Луна от неожиданности моргнула и вскрикнула, но картинка не исчезла, а наоборот, стала четче.

Не веря глазам, она подошла поближе. Вроде все та же Анита, но какая-то другая. Черты лица стали тоньше, резче, пропали округлые щечки и челка, волосы теперь были убраны не в две косы, а в высокую прическу. Исчезли и веснушки, зато появились мелкие морщинки вокруг глаз.

Только сами глаза остались прежними, ярко-синими. Сквозь полуопущенные ресницы они задумчиво смотрели на Луну.

– Анита, это ты?! Не пойму, что с тобой… Ты стала старше? Что происходит? – прошептала девочка.

– Да, это я! Только настоящая я. На самом деле мне далеко не восемнадцать лет. Восемнадцать мне, конечно же, когда-то было. Но только давно, лет двадцать назад, – усмехнулась Анита. – Теперь ты готова меня выслушать?

Девочка, не в силах сказать ни слова, кивнула.

– Давай заново знакомиться! На самом деле я не твоя сестра, но и не чужой тебе человек. Я сестра твоего отца, стало быть, прихожусь тебе родной тетей.

– Но как?..

– Погоди, сейчас объясню. – Анита опять начала нервно шагать по комнате.

Девичье платье с передником и оборками, гольфы и старенькие стоптанные сандалии составляли резкий контраст с величавой осанкой и взрослым лицом. Это выглядело до того странно, что Луна едва подавила нервный смешок.

Но тут Анита снова превратилась в ту Аниту, которую она знала всю жизнь.

– Не могу дольше оставаться в настоящем облике, могут заметить.

Луна все-таки рассмеялась и тут же виновато взглянула на Аниту.

– Прости, это нервное!

– Ты еще на удивление стойко держишься. Когда видишь такие вещи, кажется, что собственные глаза обманывают.

В облике Аниты не осталось ничего, что напоминало бы ту гордую и властную волшебницу, которой она была несколько секунд назад. Перед Луной вновь стояла юная девушка с робким взглядом и немного суетливыми манерами.

– Скажешь тоже, держусь, – усмехнулась Луна, которая боялась моргнуть, чтобы не пропустить что-нибудь необычное. – Еще немного – и я свалюсь в обморок от всех этих новостей.

– Ничего, со временем привыкнешь. Так вот. На мне чары. На тебе тоже, – продолжала Анита. – На меня их наложили, чтобы сбить всех со следа. И для того, чтобы я могла тебя защитить. Все знают, что я исчезла, но не знают куда. Меня ищут, но никто не может себе представить, что я в образе девушки с младшей сестрой на руках прислуживаю в этом мире.

– А что? За нами правда кто-то охотится? – подскочила Луна.

Анита печально кивнула.

Девочка опустилась на кровать, чувствуя, что земля уходит из-под ног. Неожиданно ей стало страшно, в коленях появилась противная дрожь, а руки заледенели.

– Как я уже сказала, мы с тобой родом из Драгомира, – продолжала Анита. – Это чудесный мир, где нет места злобе и зависти, жадности и трусости, ненависти и подлости. Мы все обладаем волшебными способностями. Ими нас наделяют драгоценные камни, из которых состоит наш мир и с которыми мы связаны навсегда.

– Это как?

– У каждого из нас есть амулет с магическим камнем, в честь которого мы получаем имя. В амулетах живут хранители, оберегающие нас всю жизнь и дающие нам силу.

– А откуда он взялся, этот мир?

– Когда-то давным-давно на земле стояла огромная гора, полная драгоценных камней. И больше ничего на той земле не было. Потом произошел большой взрыв, и драгоценные камни разлетелись на все четыре стороны света. На западе упали зеленые и бурые, на востоке – красные, оранжевые и желтые, на севере – прозрачные и белые, а на юге – синие и голубые. Остатки этих камней, разных цветов, попали в центр. Там появились наши кланы, или петрамиумы[4].

– Ну и ну, – прошептала Луна.

Анита перевела дух и вновь зашагала по комнате.

– Кланы очень красиво называются. Смарагдиус, Сафайрин, Кристаллиум, Гарнетус, Манибион…

– Ого! Звучит так, будто ты произнесла заклинание. Это тоже в честь камней?

– Верно. Смарагдиус[5] назван в честь изумруда. Он занимает западную часть нашего мира. В нем живут чародеи, которые понимают язык животных и растений.

– О-о-о!!! – мечтательно протянула Луна. – Я бы тоже хотела так уметь. Всю жизнь мечтала завести котенка. А уж если бы я могла его понимать…

– Да уж, – улыбнулась Анита.

– Ну а дальше? Как ты их там назвала… Петрамиумы, – Луна сама не заметила, как увлеклась.

– Следующий петрамиум, который образовался на востоке, на оранжевых, желтых и красных камнях, называется Гарнетус[6]. Свое имя он получил в честь ярко-красного граната. Гранат – любимый камень жителей Гарнетуса. Они постоянно используют его при создании украшений. В Гарнетусе живут самые умелые мастера Драгомира. Они умеют работать с металлом и делают из него потрясающие вещи. Они не боятся огня и умеют управлять им. Кроме того, они опытные воины. Именно они охраняют Драгомир и следят за порядком.

Луна боялась дышать, чтобы не упустить ни единого слова из рассказа Аниты.

– Управляют огнем… – прошептала она. – Тоже замечательная способность. Щелкнул пальцами – и огонь в камине разгорелся сам собой. Не надо возиться с растопкой, строгать палочки, носить дрова…

– Ага, точно, – рассмеялась Анита, знавшая, как Луна не любит таскать из дровяника поленья, а потом оттирать руки от смолы.

– Сафайрин[7], который образовался на юге, обязан своим названием синему сапфиру. Сафайрианцы обладают водным даром. Они плавают как рыбы. И даже умеют жить под водой.

– Они могут там дышать? – Луна аж привстала.

– Еще бы! Кроме этого, они развивают под водой нечеловеческую скорость и могут перемещаться на огромные расстояния.

Луна, обожавшая плескаться в воде, немедленно позавидовала такой способности.

– Вот бы и мне так…

Анита только улыбалась, глядя на очарованную девочку.

– Следующий петрамиум, на севере, называется Кристаллиум[8]. Его обитатели умеют летать…

– О… – только и смогла сказать Луна.

– Свое название они получили в честь горного хрусталя, который славится своей прозрачностью и чистотой.

– А как они летают? У них есть крылья? – воображение уже рисовало Луне людей с белоснежными крыльями, как у ангелов, которых изображают на картинках.

– Крыльев у них нет. Они обладают воздушным даром и летают при помощи ветра. Они могут управлять силой воздуха… Вообще все это лишь верхушка айсберга. Жители Драгомира умеют делать такое, что тебе даже и не снилось. Но сейчас у нас мало времени. Поэтому я рассказываю обо всем в общих чертах. Ну, чтобы ты имела представление. Когда увидишь своими глазами – еще не так удивишься!

– Да уж… – протянула Луна.

– Последний петрамиум считается самым главным. Он находится там, куда при создании мира упали камни всех цветов, и называется петрамиум целителей, или Манибион[9].

– Красивое название, – с почтением проговорила Луна. – Его жители умеют лечить?

– Да, это их дар. А еще его населяют жители других кланов, которые открывают в себе кроме своего дара еще и дар целительства. Поэтому этот петрамиум считается самым сильным.

– То есть ты умел, например, летать, а потом узнал, что можешь еще и лечить?

– Ну, примерно так. Чуть позже объясню. Итак, про петрамиумы рассказала. Все понятно?

– Ну, пока да. Четыре стороны света, четыре петрамиума. Каждый со своими особенностями. Жители обладают воздушным, огненным, водным и земным даром. В центре пятый, смешанный. Называется Манибион. Самый сильный петрамиум. Потому что его жители обладают даром своего петрамиума, а еще умеют исцелять людей. Силу получают из камней, из которых образован Драгомир.

– Умница, всегда верила в твою сообразительность, – восхитилась Анита. – Теперь дальше. У каждого петрамиума есть свой правитель. Объединившись, они составляют Совет пяти, или Стеллиум[10], который сообща правит Драгомиром. Правители – самые могущественные чародеи, в десятки раз сильнее простого жителя. Так повелось с момента сотворения нашего мира. Каждый правитель обладает невероятной магической силой. Когда приходит время отправляться в мир забвения, он назначает преемника и передает ему свою силу, – объяснила Анита.

– Что значит мир забвения? Так называют рай?

– Ну, можно сказать да.

– Надо же… – тихо прошептала Луна.

– Способности к волшебству, или, как мы называем, дар, открываются у каждого в четырнадцать лет, – продолжила свой рассказ Анита. – Дар переходит по наследству. Если ты родился в Кристаллиуме, значит, будешь летать, в Сафайрине – будешь плавать под водой… и так далее. Иногда в четырнадцать лет могут проявиться способности не только родного петрамиума, но и дар целителей. Эти дети продолжают учебу в школе целителей, а потом переезжают в Манибион. Так произошло со мной и моим братом, твоим отцом.

– Вы умеете лечить?! – тут же загорелась девочка.

– Умеем. Но об этом позже…

– Хотя бы скажи, где вы родились? – взмолилась Луна.

– Мы родом из Сафайрина. А твоя мама – из Кристаллиума. У твоих родителей очень красивые имена. Думаю, тебе не терпится их узнать, – улыбнулась Анита.

– Да-да! – воскликнула девочка и в нетерпении замерла.

– Твоего отца зовут Александрит[11]. И он – правитель Манибиона.

– Ого!!! Получается, я как бы принцесса?!

– Принцесса-принцесса, – Анита с улыбкой погладила ее по голове. – Наша любимая и драгоценная принцесса.

Луна вскочила и закружилась по комнате. Потом резко остановилась, с сожалением уставившись на свою заштопанную ночную рубашку, застиранную до такой степени, что веселые цветочки, некогда украшавшие ткань, стали едва различимы.

Она глубоко вздохнула, но промолчала, понимая, что сетования ничего не изменят. Анита, с грустью наблюдавшая за ней, все поняла без слов.

«Ничего, моя девочка, скоро у тебя будет все и даже больше», – подумала она, а вслух сказала:

– Твой папа – прирожденный правитель, воин и одновременно один из самых талантливых целителей. Он отважен, чист духом и мыслями, всегда заботится о своем народе. Подданные преклоняются перед его талантами и очень любят его.

Анита наконец присела на краешек кровати.

– Маму твою зовут Нефелина[12]. Мы ласково называем их Алекс и Нефи.

– Нефелина… Красиво… А какая она? – Луна затаила дыхание, а в глазах заблестели слезы.

Ей казалось, она видит красивый сон, в котором наслаждается счастьем, так неожиданно свалившимся на нее. Если это сон, то она не хотела просыпаться.

– О, твоя мама красавица. Ты очень похожа на нее, – Анита погладила девочку по голове, затем прижала к себе. – Она на редкость упрямая, самоотверженная и смелая. Стремится сделать мир лучше, всегда спешит на помощь. Верная спутница твоего отца, рядом с ним и в радости, и в горе. Народ обожает ее. Она получила свое имя в честь крепкого и прекрасного камня… И она очень любит тебя, и папа тоже, все мы любим тебя…

– Просто не терпится с ними познакомиться, – девочка ерзала, не в силах спокойно сидеть. – А мама тоже целительница?

– Нет, – поспешила ответить Анита. – Она не обладает способностью исцелять, тем не менее живет в нашем петрамиуме как жена правителя. Хоть дара лечить у нее и нет, она всегда рядом с нами: помогает, утешает людей в очереди у лазарета. Я считаю, она тоже обладает двойным даром: летать и сострадать. У нее большое сердце.

– А когда мы отправимся домой? – опять спросила Луна.

– Скорей, чем ты думаешь. Так вот, про Драгомир…

– Анита, погоди. Хотя бы еще два слова, а уже потом про Драгомир. Если папа умеет дышать под водой, а мама летать, то какой дар будет у меня?

– В теории должен быть водный. Так как дар наследуется от отца.

– А почему в теории?

– Потому что ты особенная.

– А почему я особенная?

– Если ты дашь мне рассказать, то обязательно узнаешь.

– Еще крохотный вопросик. Обещаю, последний, – взмолилась девочка. – Вы правда умеете лечить? Даже неизлечимые болезни? Здесь считают, что такой способностью обладают только ангелы. И когда болеют, просят помощи у них. Вы такие же сильные, как ангелы?

Восхищение родными росло в ней с каждой секундой.

– Да, у нас есть дар исцелять от любой болезни и раны. Главное, вовремя начать. Конечно, если в ране уже поселилась смерть, исправить это не всем под силу. Но среди нас есть и такие, которые могут попытаться победить даже смерть. Это самые сильные чародеи. И один из них – твой отец.

– Как здорово! – воскликнула девочка. – А я? Я смогу лечить?

Анита развела руками:

– Пока мы в мире по ту сторону земли, я не могу сказать наверняка.

– Что? Мир по ту сторону земли?

– Так в Драгомире называют здешний мир.

– И еще один малюсенький вопросик, – по виду Луны было понятно, что он не один и совсем не малюсенький. – А как мы здесь оказались?

– Очень просто. Через портал. Когда случилась беда и тебе стала угрожать серьезная опасность, другого выхода мы не нашли. Тебя нужно было срочно спрятать, и так далеко, чтобы враг не смог найти. Сначала с тобой хотела остаться мама. Но, попробовав наложить чары, я поняла, что мне не хватает сил. Только сила родительской любви смогла сделать настоящее чудо. Твои мама и папа и так сильные маги, а после твоего рождения их способности удвоились. Поэтому они смогли прикрыть чарами не только тебя, но и меня, чтобы рядом с тобой был хоть кто-то из родных. Конечно, маме было сложно покинуть тебя. Но если бы она осталась, враги выследили бы ее, а значит, и тебя.

Непрошеная слеза покатилась по щеке Луны, и девочка попыталась украдкой вытереть ее.

– Это решение далось нам очень нелегко. Волею судьбы с тобой осталась я. И я бесконечно благодарна за это. Я имела счастье наблюдать, как ты растешь, учишься ходить, говорить. Видела, как прорезались твои первые зубки. Мое имя оказалось твоим первым словом. Я залечивала твои разбитые коленки, заплетала твои косички… А твои родители, увы, такой возможности не имели. Поверь, они сильно страдают и скучают по тебе.

Слезы покатились по щекам Луны, она всхлипнула:

– Я тоже очень скучаю. А причина? Причина в чем?

Анита села поудобнее, взяла девочку за руки и поразилась, какие они холодные. Она принялась растирать их, чтобы согреть.

– Это очень длинная история, страшная и печальная. Рассказывать ее на ночь я не буду. Не хочется, чтобы тебя мучили кошмары. Сегодня ты должна набраться сил.

– Зачем?

– Затем, что, если ты все же дашь мне возможность не скакать с пятого на десятое, я в конце концов доберусь до сути нашего разговора. Кто обещал слушать?

– Ну, хорошо, – проворчала Луна, – постараюсь не перебивать.

– А я сделаю вид, что поверила, – улыбнулась Анита. – Итак, слушаем сказку дальше. Только реальную сказку.

– Мне нравятся такие сказки, – прошептала девочка, уже забывшая про свое обещание не перебивать, потом завозилась, устраиваясь поудобнее, и вся обратилась в слух.

– На самом деле меня зовут Титанита[13], что означает защитница. В этом мире я переименовала себя в Аниту. Настоящее имя слишком резало бы слух. А Анита – весьма распространенное здесь имя, поэтому ни у кого интереса не вызвало.

Она достала из потайного кармашка на юбке кольцо и протянула племяннице:

– Вот мой амулет. Он украшен титанитом, отсюда и появилось мое имя. К сожалению, я не могу носить его открыто. Наличие такого кольца у бедной сироты вызвало бы кучу ненужных вопросов. Вот и приходится его прятать.

– О! Оно прекрасно! – воскликнула Луна, с удивлением разглядывая кольцо.

Такого сказочного украшения она никогда не видела. Необычной формы, покрытое чистым золотом, с чарующим блеском камня, оно притягивало взгляд. Вспышки света в гранях титанита завораживали. Своеобразная огранка камня преломляла лучи, и они, как язычки пламени, играли внутри. Луна, залюбовавшись, протянула руку, чтобы примерить. Но кольцо, словно живое, выпрыгнуло из пальцев и, прокатившись по полу, вернулось к ногам Аниты. Та быстро подняла его и, любовно погладив, спрятала обратно в карман.

– Амулет хранит верность. Посмотреть ты можешь, а вот надеть нет. Он не позволит.

– Надо же, какой! – восхитилась Луна.

– Да, наши амулеты с нами до конца нашей жизни. Когда кто-то из жителей Драгомира погибает, его амулет погибает вместе с ним.

– А откуда взялось мое имя? Что оно означает? Ведь если поставить ударение по-другому, то получится не камень, а целый спутник, меня что, назвали в честь него?

– Тебя назвали в честь лунного камня. Он очень красив. Перламутровый блеск, нежные переливы… Он считается олицетворением любви и жизни. Так оно и есть. Ты воплощаешь в себе надежду, ты единственная в своем роде, ты – наш дар.

Луна тут же вообразила, как стоит в центре сияния, а вокруг искрятся драгоценные камни, отливающие перламутром.

– Мы планировали, что, когда наш враг будет побежден, мы с тобой вернемся обратно в Драгомир, – продолжила Анита, и Луна вновь сосредоточилась. – Но война продолжается вот уже тринадцать лет. Поэтому мы и застряли здесь.

– Все это время в Драгомире идет война? Какой кошмар, – ошеломленно проговорила девочка.

– Да, кошмар длиной в тринадцать лет… – печально отозвалась Анита. – Несколько раз появлялся шанс перебраться домой. Наши правители сообща ставили защитный купол над Драгомиром, и, казалось, победа была близка. Но враг очень быстро уничтожал его и продолжал наступление. Поэтому мы не стали рисковать, а решили подождать, когда откроется твой дар. За неделю до твоего дня рождения мы должны были пойти к порталу. Пока ты не можешь колдовать, вражеские стражники тебя не найдут, так как они могут чувствовать только волшебную силу. Особенно ее резкие неконтролируемые вспышки. А ведь когда твой дар начнет открываться, первое время ты не сможешь его контролировать. Он будет вспыхивать в совершенно неожиданных местах и в неподходящее время. То есть уже не будет смысла прятать тебя здесь. Враг сразу же почувствует тебя. У нас был подготовлен целый план перехода…

– Но мне же еще нет четырнадцати?

– Да, – согласилась Анита. – По непонятной причине твой дар стал проявляться на целый год раньше положенного. Сегодня твоя сила чуть не выдала нас. Потому что именно ты подожгла волосы Стефану. И теперь нам опасно здесь оставаться.

– Я подожгла? Да ладно! – недоверчиво спросила девочка. – Но как? Если у папы водный дар, а у мамы воздушный? Ты же говорила, что дар передается по наследству…

– Я же говорила, что ты особенная. Вот и дар у тебя открылся по-другому, не так, как у всех. И раньше срока. Стефан сегодня так разозлил тебя, что твоя реакция чуть не выдала нас всему волшебному миру.

– Я управляю огнем. Помереть не встать…

– А то, – улыбнулась Анита и добавила: – Ты у нас, оказывается, вон какая свирепая дама. Постараюсь тебя не злить. Мне, кстати говоря, нравятся мои волосы, – она шутливо прикрыла голову руками. – В общем, мы пойдем домой, купол опять установлен и уже почти полгода выдерживает натиск врага. Надеюсь, он устоит и защитит нас.

Она подошла к большому шкафу в углу комнаты и вытащила оттуда два рюкзака.

– У меня уже все готово, медлить нельзя. Сейчас засыпай, а завтра с утра отправимся к порталу. Идти целую неделю, так что времени на рассказы будет вдоволь.

– Но ты же чародейка, неужели ты не можешь перенести нас туда? – удивленно спросила Луна.

– Можно было бы, конечно, добраться туда при помощи волшебства, но стоит мне воспользоваться силой, как стражники тут же будут здесь. Они знают, что я пропала, и все тринадцать лет в надежде получить награду за мою голову неустанно ищут меня. Они проверяют каждую вспышку силы в этом мире… Выход один – идти пешком. Не забывай, мы прячемся, поэтому я и не колдовала все эти годы.

Анита потянулась всем телом и в предвкушении потерла руки.

– Соскучилась ужасно! Жду не дождусь, когда мы попадем домой. Как будет приятно вновь почувствовать себя волшебницей, а не простым человеком. Когда доберемся до места, я покажу тебе всякие магические штучки. Портал защитит нас от стражников своей аурой… А пока давай-ка вспомним все-таки, какой сегодня день. Кое-кому исполнилось… сколько-сколько?.. Страшно подумать! Целых тринадцать лет! Настоящая взрослая барышня! Очень жаль, что этот день прошел не так, как я планировала, – Анита вздохнула и протянула девочке маленькую коробочку с лентой.

– О чем ты говоришь, Анита?! Это лучший день рождения в моей жизни! Теперь я знаю, что я не сирота. Разве можно желать большего подарка? – воскликнула девочка и с восхищением замерла, разглядывая нежнейшее кружево ленты. – Спасибо, – прошептала она.

– С днем рождения, моя принцесса, – ласково отозвалась Анита. – А теперь отдыхай, отложим вопросы и объяснения на потом.

Она укрыла девочку одеялом и выключила ночник.

– Легко сказать – отдыхай! Наговорила тут всякого, а я теперь должна взять и уснуть, – проворчала Луна, вытягиваясь и закрывая глаза.

Но события этого удивительного дня так утомили ее, что через минуту она уже спала.

4

Едва солнечные лучи коснулись изголовья, Луна была уже на ногах. Вчерашние события так будоражили ум, что проникли в сон неясными образами и силуэтами. Девочке снилось, что она может ходить по морскому дну, парить над облаками, перелетать огромные расстояния за считаные секунды. То она одной рукой играючи поднимала тяжелый камень, перегородивший дорогу, то вбегала в горящий лес и выносила пострадавших зверей, то бесстрашно ныряла с обрыва в морскую пучину и спасала тонущего ребенка. Поэтому, проснувшись, первым делом Луна бросилась к зеркалу.

В нем отразилась самая обычная тринадцатилетняя девочка. Разве что волосы немного странные – необыкновенно светлые, практически белые. С самого рождения они удивляли окружающих. В сочетании с немного смуглой кожей такой цвет смотрелся, мягко говоря, экзотично. Ну и глаза, огромные, на пол-лица, такого янтарного цвета, что чудилось, будто в радужке плавают миллиарды золотых песчинок. А вот остальные черты вполне обычные – правильной формы нос, не длинный и не тонкий, насмешливые губы, четкие линии скул и подбородка. Фигура еще нескладная, угловатая. В общем – типичный подросток.

«Ну и где же героиня из моего сна? – хмыкнула Луна. – Девчонка как девчонка. А то задрала тут нос выше небес!»

Луна окинула взглядом комнату, в которой знала каждый уголок.

«Никак не пойму, жаль мне с ней расставаться или нет», – подумала она.

Комната была заставлена старой громоздкой мебелью. Тетушка собрала здесь вещи по принципу «самим не нужно, а выбросить жалко». Окна выходили на запад и восток, поэтому в комнате всегда было много света, отчего она казалась просторной и уютной, несмотря ни на что. Луна обожала просыпаться с первыми лучами солнца, которые игриво щекотали ей ресницы, и засыпать, любуясь закатом. Широкие окна она украсила веселыми занавесками из тончайшего муслина, который приходил в движение от малейшего ветерка. Эти занавески она сшила своими руками, правда, под чутким руководством Аниты, но все же сама. А вот и куклы, сделанные из обрезков ткани, с разноцветными глазами из пуговиц. Луна вспомнила, как долго выпрашивала эти лоскутки у прижимистой тетушки, а пуговки отпорола от своей кофточки, которую потом так и носила расстегнутой. Пол был накрыт самодельным плетеным ковром, а на кровати красовалось узорчатое одеяло. И то и другое было таким красивым, что тетушка не раз намеревалась забрать их себе, но, к счастью, потом забывала об этом.

Будет ли она скучать? Наверное, по каким-то моментам детства и будет, а вот по семейству вряд ли. Всю жизнь в этом доме Луна чувствовала нелюбовь, и только постоянное присутствие Аниты не давало совсем упасть духом.

«Кстати, сестра, то есть тетя, не объяснила, почему мы оказались именно в этом доме. Надо будет обязательно спросить. А потом задать еще пару миллионов вопросов», – с улыбкой подумала Луна.

«Ладно, пора искать Аниту, скоро все проснутся», – девочка вышла из комнаты и остолбенела.

Перед ней стоял Стефан собственной персоной. Он ежесекундно оглядывался, словно боялся, что его кто-нибудь увидит.

С коротко остриженной головой он стал выглядеть как-то по-другому, да и взгляд изменился. В глазах стояло смущение, он словно боялся смотреть прямо на Луну. Казалось, что ему весьма сложно на что-то решиться. Наконец, собравшись с духом, Стефан выпалил:

– Я хотел извиниться. Прости меня!

– Что?!

Если бы обрушился потолок или в комнату зашел слон, Луна удивилась бы меньше. На несколько секунд она даже онемела. Постепенно слова Стефана стали доходить до ее сознания, и Луна едва не задохнулась от возмущения. Просто невероятно! После всего, что произошло, ему хватает наглости так жестоко шутить!

– Решил поиздеваться? – гневно сверкнув глазами, спросила она, когда к ней вернулся дар речи.

– Нет-нет! Правда! Я всю ночь не спал… Я понял, что получил наказание за свои слова, за свой мерзкий язык и характер… Я был не прав. Я правда так думаю! Извини меня. После молнии я понял, что так нельзя. Тем более в твой день рождения. Это в любом случае подло, но в день рождения – вдвойне.

Луна во все глаза уставилась на него. Стефан серьезно смотрел на нее, на его лице была робкая улыбка, во взгляде – искреннее сожаление. Он, видимо, и впрямь не сомкнул глаз, под ними залегли глубокие тени, да и в целом вид был непривычно измученный. Стоя прямо, Стефан как-то весь подобрался и стал выше ростом, будто за одну ночь превратился из избалованного подростка во взрослого юношу.

– Ты правда хочешь извиниться? Ты не шутишь?

– Не будем больше ругаться, ладно? Обещаю, что не буду обзывать и дразнить тебя. Мне очень стыдно. Та молния была мной заслужена. Дедушка говорит, она поражает только самых плохих людей, а я не хочу таким быть! Ну? Мир?! – он протянул руку.

– Ну давай попробуем… – по-прежнему с недоверием глядя на Стефана, медленно сказала девочка. – Тогда и ты прости. У меня тоже тот еще характер… – добавила она и робко пожала протянутую ладонь.

– Уф, теперь я могу идти спокойно спать. Как будто гора с плеч свалилась, спасибо тебе! Это такое облегчение… – воскликнул Стефан и даже как-то посветлел лицом.

– Позавтракаю сам, не маленький, – крикнул он уже из коридора. – И вообще. Если будет нужна помощь, обращайся!

«Обязательно обращусь. Прямо из Драгомира», – усмехнулась Луна.

Но, как бы она ни ерничала, ей стало ощутимо легче. В глубине души девочка чувствовала себя виноватой за вчерашнее происшествие. Все-таки жечь волосы Стефану было лишним. Просто чудо, что обошлось без серьезных травм.

– Кажется, мир сошел с ума. В нем водятся чародеи, колдуны, ведьмы… и добрые Стефаны, – съязвила она и побежала вниз.

Уже почти рассвело. Сердце девочки учащенно билось. Совсем скоро она покинет этот дом навсегда! И благодаря раскаянью Стефана уйдет отсюда с легким сердцем.

Анита хлопотала на кухне. Одной рукой она крепко обняла девочку.

– Проснулась?! Молодец! Помоги мне, соберем немного провизии – и в путь.

На столе уже лежали свертки с овощами, хлебом и мешочек с крупой, а на полу стояли два рюкзака.

– Складывай продукты, остальное готово.

Луна аккуратно уложила продукты и спросила:

– Чем еще помочь?

– Да больше ничем. Там в комнате, в тумбочке, одежда для тебя. Не удивляйся, она мальчишеская. Купила специально в соседнем городке. В дороге так удобнее, чем во всех этих платьях. Так что переодевайся, приходи завтракать, и идем.

Луна побежала наверх, надела приготовленные для нее мужские брюки, широкую клетчатую рубашку, сверху накинула куртку. Возле кровати стояли грубые ботинки. Обувшись, она подошла к зеркалу.

– Ну и чучело! – рассмеялась девочка.

Из зеркала на нее смотрел жизнерадостный мальчишка с растрепанной косой. Луна заправила волосы под кепку, сунула руки в огромные карманы куртки, размашистым шагом промаршировала туда-сюда и снова расхохоталась. Еще раз осмотрев комнату, девочка с легким сердцем вышла, полностью готовая к приключениям.

Наскоро позавтракав и бросив последний взгляд на дом, девушки отправились к порталу.

Солнце светило вовсю, когда путницы, миновав поле, дошли до леса. Всю дорогу они молчали, погрузившись в свои мысли.

– Представляю, что сейчас творится в доме! – наконец произнесла Луна. – Анита, Анита-а-а-а, где моя еда! Ты смерти моей хочешь? – дребезжащим голосом скопировала она ежеутреннее брюзжание дедушки Бу. – Как они будут без нас? Ведь и правда пропадут.

Анита внимательно посмотрела на нее и тихо сказала:

– Они забыли нас… Как только мы вышли за порог, из их памяти полностью стерлась вся информация о нас, будто мы там никогда и не жили.

Луна округлила глаза.

– Как не жили? – возмутилась она. – А наши вещи? Комната? Мои куклы? Что, совсем ничего не осталось???

– Ничего, девочка моя.

– Но почему? Ведь мы столько лет там прожили. Разве могло все пропасть?

– Да, все исчезло без следа.

Луна надолго замолчала. Нет, она не жалела, что покинула этот мрачный дом, но смириться с тем, что часть твоей жизни исчезла, было трудно. Анита, словно прочитав ее мысли, поспешила успокоить расстроенную племянницу:

– Не переживай. Это же просто вещи. Они исчезли, но наши воспоминания навсегда с нами. Надеюсь, со временем все плохое забудется и мы будем помнить только хорошее. Все-таки именно здесь прошло твое детство.

Луна вздохнула и решила больше не думать об этом. Ведь впереди ее ждала новая жизнь, о которой она столько мечтала.

– А почему именно они? Неужели нельзя было найти более добрую семью? – все-таки спросила она.

– Когда ты родилась, нужно было срочно спасать тебя. Я и твои родители через портал Драгомира сбежали в этот мир. Прятать тебя возле портала мы побоялись. Пользуясь тем, что в Драгомире был грандиозный переполох и до нас никому не было дела, мы при помощи твоей мамы перелетели сюда. Увидев этот дом, мы сразу влюбились в него. Видишь ли, тринадцать лет назад он был очень милым, и в нем жила на первый взгляд хорошая, благополучная семья. Мама, папа, интеллигентные дедушка, бабушка, розовощекий карапуз, который громко смеялся, неуклюже шлепая по лужам, восхитительный сад. Сад был настолько чистым и аккуратным, что мы невольно залюбовались. Ровные дорожки, словно начерченные по линейке, прекрасные клумбы, красиво подстриженные кусты. Во всем чувствовалась крепкая хозяйская рука. И мы подумали, что лучшего места для твоего взросления нам не найти. Тем более там жил ребенок, и по всему было видно, что его очень любят, а значит, и тебя примут как родную.

– Да уж, благополучнее дома не бывает, – с сарказмом пробурчала девочка.

– Не ворчи! – беззлобно отозвалась Анита. – Мы даже и подумать не могли, что за красивой картинкой скрывается такое… К тому же нам нужен был дом, стоящий далеко от других и отгороженный забором, чтобы у соседей не возникало никаких вопросов. Наложить чары на весь городок у нас точно не хватило бы сил. А этот дом отвечал всем запросам. Чтобы дойти до него, необходимо было свернуть с общей дороги на тропинку, которая вилась вдоль больших полей. Кроме того, дом стоит на самом краю участка, ближе к лесу, и его совершенно не видно с дороги. Из-за этого семья, живущая там, держалась особняком от остальных горожан. К ним не заглядывали любопытные соседи, да и сами они не ходили по гостям… Вот мы и выбрали его.

Луна только хмыкнула в ответ.

– На всех в доме были наложены чары наваждения, – продолжила Анита, – чтобы они нас приняли. Ведь не каждая семья готова приютить незнакомую девушку с новорожденным ребенком в руках.

– Девушку? Ты и тогда была такой же?

– Ну конечно, не могла же я превратиться в пятилетнюю и взрослеть вместе с тобой. Пятилетняя тетушка, смешно! – улыбнулась она. – Образ твоей старшей сестры был выбран сразу. Ты росла, а я была рядом с тобой.

– И никто ничего не заподозрил, видя, что ты не меняешься?

– Ты недооцениваешь наши способности, – пожала плечами Анита, – они не задавались этим вопросом, так как он не приходил им в голову. Все были зачарованы, и мы спокойно вошли в дом, в нашу комнату. Все выглядело так, будто мы всегда жили здесь. Когда твои родители убедились, что мы устроились, им пришлось срочно возвращаться. Ведь в Драгомире в это время начался бунт, и основной удар был направлен на твоего отца, нашу семью и наш петрамиум. Жители Манибиона возмутились совершённым злодеянием. И благодаря этому нам удалось скрыть твое рождение и так хорошо спрятать тебя. Враг на время отступил и на мгновение выпустил нас из виду, чем мы и воспользовались… А сейчас мы с тобой покинули дом, и все там вернулось на свои места, будто нас и не было.

– Да… – протянула Луна.

Она шла и думала, сколько всего загадочного и необъяснимого уже было в ее жизни и сколько еще будет.

– Давай немного отдохнем, – предложила Анита.

Луна с облегчением упала прямо на траву. С непривычки ноги гудели, но, взглянув на сестру и вспомнив, что та гораздо старше, чем выглядит, она постеснялась жаловаться.

Анита достала из кармана компас и сверилась с ним.

– Запомни, нам нужно двигаться строго на запад. Утром мы будем идти спиной к восходящему солнцу, вечером – лицом к заходящему. Ну а чтобы днем не сбиться с пути, у нас есть компас! Так что не заблудимся. Озеро, в центре которого находится портал, тоже нельзя пропустить. Такого озера ты точно никогда не видела, – загадочно улыбнулась Анита. – Кстати, компас есть и у тебя, в кармашке рюкзака.

– Я не умею им пользоваться. Не знала, что это может мне понадобиться, – мрачно заявила Луна. – Я уже потерялась и не понимаю, куда мы идем.

– Пока мы отдыхаем, я быстренько объясню, – Анита опять достала компас. – Все просто. Стрелка всегда указывает на север. Тебе нужно остановиться, положить компас на плоскую ровную поверхность, снять держатель стрелки и подождать, когда она перестанет крутиться и замрет в одном положении. Она обязательно укажет на север.

Луна вытащила из кармашка свой компас и повторяла за Анитой все действия.

– Итак, стрелка остановилась, – тоном учительницы продолжала та. – Видишь, вокруг корпуса есть кольцо с указанием всех сторон света.

Луна, потрогав кольцо, обнаружила, что оно вращается.

– Крутится!

– Еще как крутится. Видишь буквы? «С» – это север, «Ю» – юг, а по бокам – запад и восток. Так вот, раз стрелка всегда показывает на север, тебе нужно букву «С» совместить с кончиком стрелки.

Луна с интересом покрутила кольцо.

– Получилось!

– Вот и молодец! Теперь все совпадает, где кончик стрелки, там и буква «С», следовательно, и север. Теперь смотри на кольцо. Где сейчас запад?

– Там! – Луна махнула рукой.

– Верно, вот туда нам и идти. И раз уж ты сама определила направление, пора в путь.

«Сколько же в ней энергии», – проворчала про себя девочка, с трудом поднимаясь с земли.

В лесу идти стало намного легче. Солнце здесь не пекло, под деревьями стояла желанная прохлада.

Они шли мимо вековых сосен, верхушки которых уходили так высоко, что при взгляде наверх начинала кружиться голова. Рядом росли красавицы ели, которые, раскинув огромные лапы, словно хотели захватить путников в колючие объятия.

Воздух пах душистой смолой, горьковатым зверобоем и пряным мхом. Лес поражал воображение, хотелось наслаждаться каждым мгновением, проведенным здесь.

Луна, забыв про гудящие ноги и тяжелый рюкзак, с любопытством озиралась по сторонам. Все вокруг было ей в диковинку.

Живя в доме тетушки Мари, она редко выходила даже за ограду. После четвертого класса тетушка перестала платить за ее учебу, и Луна совсем застряла в четырех стенах. Знания она получала из книг и рассказов сестры. К счастью, Луна была на редкость любознательной и умной девочкой, обожала читать, и самостоятельное изучение учебников не составляло для нее никакого труда. Она писала за Стефана сочинения и решала задачи, хотя тот учился в школе на класс старше. Но одно дело читать о лесе в книжках и совсем другое – видеть своими глазами. Есть от чего потерять голову.

То тут, то там мелькали остренькие мордочки белочек. Зверьки неустанно трудились, готовя запасы на зиму. Любопытный бурундук то и дело выскакивал перед ними на тропинку. Луна могла поклясться, что видела в кустах настоящего лося, но Анита смеялась и говорила, что у девочки слишком живое воображение.

Когда они вышли на небольшую полянку, Анита объявила, что пришло время обеда.

– Наконец-то! – воскликнула Луна и с трудом удержалась, чтобы не плюхнуться на землю, как куль с мукой.

Тем временем Анита собрала хворост и быстро развела костер. Вскоре в котелке уже булькал суп и по лесу разносился аппетитный аромат.

– Как у тебя все ловко получается, – восхитилась Луна.

– Стараюсь не ударить лицом в грязь перед племянницей, – смущенно улыбнулась та.

– Да, мне нужно еще привыкнуть, что ты моя тетя. Хотя какая разница – тетя, сестра… Главное, родной человек! Я так тебя люблю! – Луна обхватила ее руками. – Вот так! Сильно-сильно!

– И я тебя люблю, девочка моя, – пробормотала растроганная Анита и поскорее переменила тему: – Пока мы отдыхаем, я, как и обещала, продолжу рассказ.

– Да-да! Мне интересно, что случилось, почему вы были вынуждены меня прятать.

– Представь себе наш мир: чародеи, которым подвластны все стихии, целители, умеющие излечить любой недуг… В таком мире все должны быть счастливы, ведь у нас есть все, что можно пожелать. Даже живем мы в два раза дольше, чем обычные люди, и уходим в мир забвения спокойно, без мучений. Когда приходит время, тихо засыпаем и не просыпаемся наутро… Но каждой красивой сказке всегда приходит конец, – горестно вздохнула Анита. – Твой отец и я – двойняшки. Мы родились, как ты помнишь, в Сафайрине. Наша жизнь была прекрасна. До четырнадцати лет мы учились, постигали основы волшебства, готовились к обретению водного дара. В Смарагдиусе, по соседству, жила девочка, Жадеида[14]. Она была моей лучшей подругой, так я думала. Мы всё делали вместе, и Алекс тоже всегда был с нами. Когда нам исполнилось по четырнадцать лет, мы с Алексом открыли в себе дар целителей. А вот у Жадеиды его, к сожалению, не оказалось. Мы переехали в петрамиум целителей, а она осталась в Смарагдиусе. Отношения стали немного напряженными. Сейчас я понимаю, что она всегда завидовала нам и неспроста появилась в нашем петрамиуме. Я еще тогда удивилась тому, что земная девочка так настойчиво пытается подружиться с водными детьми. Ведь у нас не было никаких общих интересов. Но она так искренне расспрашивала про водный дар и даже вместе с нами плавала, правда, не ныряя глубоко. И я приняла ее и относилась как к подруге. Я действительно любила ее. Но ей была нужна не я. Двойняшки – большая редкость в Драгомире, и мы интересовали Жадеиду не как друзья, а как объект изучения. С самого начала в ее душе было зло…

Анита перевела дыхание и продолжила:

– Когда нам исполнилось по шестнадцать лет, твоего отца заметил старейший правитель целителей и после победы в выпускных поединках приблизил способного юношу к себе. Несколько лет Алекс упорно трудился, учился, совершенствовался. Все в его жизни было хорошо, кроме одного: он так и не был женат. Жадеида тем временем вышла замуж за сына одного из правителей. Она собиралась, дождавшись ухода старика, отодвинуть мужа в сторону и править сама. Почему она решила, что пост правителя займет его сын, непонятно. Но именно из-за этого она поторопилась выскочить замуж. Со временем ее характер стал уже совсем невыносимым, и брак распался, а Жадеида осталась одна с сыном на руках. Алекс был первый, к кому она бросилась за утешением. Тогда-то она и придумала, что всегда была влюблена в него и поэтому ушла от мужа. Но Алекс не замечал ее чувств, считал Жадеиду сестрой, всегда помогал. Когда пришло время, тогдашний правитель Манибиона ушел в мир забвения. Своим преемником он назвал Алекса. Вот тогда, на церемонии назначения, Алекс увидел девушку, дочь правительницы Кристаллиума Нефелину. Он был сражен, и Нефи ответила ему взаимностью. Когда говорят о любви с первого взгляда, мне сразу представляются твои родители.

Ах, какая у них была свадьба! – Анита мечтательно прижала руки к груди. – Молодые, красивые, счастливые, они удивительно смотрелись рядом, будто были созданы друг для друга. Глядя на них, я понимала, почему Алекс не женился раньше. Он ждал ее, свою судьбу, – по ее щеке медленно поползла слеза.

– Ты плачешь? – поразилась Луна.

Никогда! Никогда раньше она не видела слез Аниты. Та быстро вытерла глаза и как будто очнулась:

– Ого, что-то я заболталась. Уже весь костер прогорел, одни головешки остались. Так, разговоры потом, отправляемся дальше, иначе за семь дней мы никуда не дойдем.

– Нет, ты остановилась на самом интересном, – жалобно протянула девочка.

– Ничего, потерпишь до вечера, – ответила Анита и решительно встала.

Залив остатки костра водой, вымыв посуду в ближайшем ручье и уложив рюкзаки, они продолжили путь.

5

Идти стало сложнее. Лес сгустился, узловатые корни вековых деревьев пересекали тропу в самых неожиданных местах. Приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не свалиться в какой-нибудь куст. Ветки так и норовили хлестнуть по лицу, надо было постоянно держать руки поднятыми вверх, чтобы защищать глаза. Конечно, в таких условиях им быстро стало не до разговоров. Выбившаяся из сил Луна мечтала только об одном – дойти уже хоть куда-нибудь, упасть и забыться сном.

Смеркалось, пот заливал глаза, ноги гудели от напряжения, спину и плечи ломило под тяжестью рюкзака, кожа на руках, оцарапанная кустами, горела.

«И это только первый день, – с тоской думала Луна. – Как выдержать еще шесть дней таких мучений?»

– Тс-с-с-с-с, стой! – прошептала Анита. – Замри! Что бы ни случилось – не шевелись!

Луна встала как вкопанная. Все вокруг дышало тишиной и спокойствием. Но едва она открыла рот, чтобы спросить, что случилось, как краем глаза уловила в ближайших кустах какое-то движение.

– Фр-р-р-фр-р-р-р, – донеслось оттуда.

«Ха, да это же лошадь! И чего было так пугать?!» – с облегчением подумала девочка.

Но тут кусты затрещали и появился маленький, очень пушистый, толстый, как колобок, медвежонок.

– Ой, какая прелесть! – пришла в восторг Луна. – И правда, вот я дурочка! Откуда в такой глуши может взяться лошадь?!

Она уже хотела пойти навстречу медвежонку, но Анита схватила ее за руку и сильно сжала.

– Ай, больно же, пусти! Чего ты боишься? Он же совсем крохотный, – возмутилась девочка.

– Стой на месте! – напряженно ответила Анита. – И замолчи немедленно!

Никогда еще она не разговаривала с девочкой таким тоном. Луна хотела надуться, но тут услышала еще более громкий треск.

– Детеныш никогда не гуляет один, рядом с ним всегда мать! – свистящим шепотом сказала Анита и еще крепче сжала руку Луны.

Кусты раздвинулись, и на тропу выкатились еще два медвежонка. Неподалеку раздался оглушительный рев. Медвежата играючи напали на первого и покатились по тропе, отчаянно мутузя друг друга.

Рев повторился, но детеныши, увлеченные игрой, не слышали настойчивых призывов матери. Кусая и царапая друг друга, поднимая пыль, они мохнатым клубком подкатились практически к ногам Луны, все еще не замечая ее.

Девочка учащенно задышала. Испарина покрыла лоб и шею, ноги задрожали. Сердце стучало как барабан.

– Не шевелись! – одними губами приказала Анита.

Раздался шум. Им показалось, что под ногами задрожала земля. На тропе, величественно шагая, появилась медведица. Она была величиной с небольшую гору, с массивной головой, прижатыми ушами и вытянутой мордой. Одна ее лапа превосходила по своим размерам голову человека. Принюхавшись, медведица резко остановилась.

– Р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р! – рявкнула она.

Девушкам почудилось, что у них заложило уши, а медвежата тут же прекратили возню и побежали к матери.

– Р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р! – скомандовала она на своем медвежьем языке.

Детеныши, испугавшись, со всех лап кинулись в кусты. Самый неповоротливый чуть замешкался, за что получил весьма ощутимый шлепок по мохнатой пятой точке. Взвизгнув, он тоже скрылся за кустами.

Наведя порядок, медведица уставилась на застывших девушек. Воцарилась мертвая тишина. Даже птицы куда-то попрятались и перестали щебетать.

«Уходи, пожалуйста, уходи», – взмолилась про себя девочка.

От испуга в ушах появился противный писк, хотелось потерять сознание и ничего не видеть и не слышать.

Медведица подошла вплотную и начала их обнюхивать. Черный блестящий нос был совсем рядом с лицом Луны. Она могла в мельчайших подробностях разглядеть его бархатистую поверхность и крупные ноздри, которые с шумом втягивали воздух.

– Р-р-р-ряв! – прорычала медведица и встала на задние лапы.

Девочка, увидев когти длиной с человеческую ладонь, с трудом удержалась от крика.

«Ну все, сейчас она меня съест!» – обреченно подумала Луна и зажмурилась.

Неожиданно медведица лизнула девочку. Шершавый язык, как наждачная бумага, прошелся по щеке. Луна приоткрыла глаза. Медведица по-прежнему была рядом и внимательно смотрела на нее.

– Р-р-р-р-р, – тихонько прорычала она, боднув девочку огромной головой, отчего та чуть не упала, развернулась и неторопливо пошла в ту сторону, куда убежали медвежата.

Луна так и стояла, в животе ныло. Каждая клеточка тела тряслась и дрожала. Анита тихонько пошевелилась.

– Фу-у-у-ух! – она трясущейся рукой вытерла лоб и облегченно вздохнула. – Кажется, пронесло. Запомни, от медведя не убежать и не спрятаться, он обязательно догонит и найдет. Особенно опасны медведицы. Защищая своих детенышей, они способны на самое худшее. При встрече с ними лучше всего притвориться мертвым и не двигаться.

– Ага, только мое мертвое тело ей сильно понравилось, – Луна вытащила из рюкзака платок и вытерла лицо. – Я вся в слюнях.

– Да, это меня тоже очень удивило. Никогда о таком не слышала. Ладно в Драгомире, там Смарагдиус постоянно обнимается и играет с лесными жителями, но чтобы здесь… Удивительно. Ладно, главное, мы целы и невредимы. Давай уже выбираться отсюда, подальше от любвеобильных медведиц. Надо искать место для ночлега.

Луна, забыв об усталости, быстро зашагала прочь. Через некоторое время они набрели на раскидистое дерево с огромными корнями.

– Тут остановимся, – сказала Анита.

Ночь прошла спокойно. Уставшие за этот бесконечный день, пережившие сильное потрясение, они быстро уснули, растянувшись под деревом.

Под утро Луне приснился сон.

Она видела родителей в золотых богатых одеяниях с драгоценными коронами на головах. Они ехали, держась за руки, в триумфальной колеснице, украшенной кристаллами и самоцветами, которая сияла и искрилась. Лошади были просто удивительны. Одна – огненно-рыжая. Вместо гривы и хвоста у нее развевались языки пламени, а из-под копыт вырывался яркий сноп искр. Другая – лазурно-голубая. От морды до хвоста ее окрас менялся от темно-синего до малахитового, будто под кожей волновалось настоящее море. Когда она встряхивала гривой, капли воды, сверкающие, как бриллианты, разлетались в разные стороны. В гриву и хвост третьей лошади были вплетены цветы и душистые травы. Вокруг нее стайками порхали бабочки и разноцветные птицы. Последняя лошадь напоминала изменчивое облако. Покрытая белоснежной шерстью, она иногда становилась полупрозрачной и как будто парила над землей. Ее грива напоминала пенящийся водопад, который уже через мгновение белым туманом рассеивался вокруг.

Мама и папа, сделав круг почета, остановили колесницу и взмахом руки приветствовали своих подданных. В ответ раздался восторженный крик толпы, люди кидали вверх шляпы, ленты, охапки цветов. Стояло всеобщее ликование, все были счастливы.

Но когда они сошли с колесницы и стали подниматься во дворец по длинной лестнице, вокруг начало происходить что-то странное. Земля задрожала с такой силой, что люди с трудом удержались на ногах. Из-за горизонта стремительно надвинулась огромная темно-синяя туча и за считаные секунды заволокла все небо. Сразу стало темно, будто кто-то выключил солнце. В тот же миг страшный порыв ледяного ветра обжег кожу, с силой взметнул пыль, которая тут же запорошила глаза, набилась в нос, рот, уши. Слепящая молния перерезала небо пополам. Загрохотал гром. Люди, кашляя и чихая, с трудом открывая слезящиеся глаза, бросились в разные стороны.

Мама с папой успели добраться до середины лестницы, как вдруг ступени, задрожав, начали трескаться, и из трещин хлынула зловонная черная слизь. Трещины множились и росли, слизь стремительно растекалась во все стороны. То там, то здесь вздувались огромные пузыри, и черная масса, словно живая, двигалась, тянулась, дергалась, стонала и лопалась. Люди падали и уже не могли подняться, слизь тут же облепляла их, заливала рот, глаза, намертво прилипала к телу, лишая возможности двигаться. Человек исчезал, не успев даже вскрикнуть.

Мама в ужасе остановилась. Отец, увидев это, в два гигантских прыжка вернулся назад, схватил ее за руку и потащил наверх. Что есть сил бежали они, перепрыгивая сразу через несколько ступеней. Нарядные мантии, словно крылья, развевались и хлопали за их спинами. С маминой головы упала корона и, подскакивая, покатилась по ступеням вниз. Мгновение – и ее поглотила слизь.

Луна начала метаться во сне.

«Нет-нет! – стонала она. – Бегите, спасайтесь!»

Непонятный сгусток черной энергии уже заполнил лестницу целиком и неумолимо пополз вверх. Масса чавкала, вбирая в себя все, что встречалось на пути, и постоянно увеличиваясь в размерах. Вот-вот она настигнет родителей. Эта слизь уже облепила подол маминого платья…

– Не-е-е-е-ет! – девочка, резко вскочив, споткнулась о торчащий корень и упала, больно ударившись о землю.

Над ней уже склонилась Анита.

– Что случилось, родная? Я никак не могла тебя разбудить! Кошмар приснился? Ну-ну, успокойся, моя хорошая.

Луна рыдала навзрыд, мелкая дрожь сотрясала тело. Сквозь всхлипывания она с трудом проговорила:

– Мои родители правда живы?

– Конечно живы. Чего ты так перепугалась? Тише-тише! – Анита крепко обняла девочку.

– А вдруг нет? Ты же тринадцать лет не была дома, откуда ты знаешь?

– Ну что ты, радость моя! Все это время мы поддерживали с ними связь. Я даже смогла показать им тебя. Так что не переживай, мама с папой живы и с нетерпением ждут тебя. К тому же мы с твоим отцом двойняшки, если бы с ним что-то случилось, я бы точно знала, – без умолку тараторила Анита.

Луна начала понемногу успокаиваться.

– Такой ужасный сон, все так реально…

Девочка, всхлипывая, пересказала Аните свой кошмар. Та слушала молча, внутренне сжимаясь от страха. То, что приснилось Луне, вполне могло случиться на самом деле. Такие лошади действительно живут в Драгомире. Как племянница, ни разу не бывавшая там, так точно их описала? Неужели правда что-то случилось с Алексом и Нефи? Последнюю весточку от них она получила почти месяц назад.

Анита всеми силами пыталась сохранять невозмутимый вид, чтобы еще больше не напугать девочку. А Луна, наоборот, рассказав сон, заметно успокоилась. При свете начинавшегося утра все виделось уже не таким жутким.

– Вот я фантазерка! – воскликнула она. – Перепугалась сама и перепугала тебя.

– Да-да! – поспешила согласиться Анита.

Начался новый день. Солнце появилось из-за горизонта и ослепительным светом залило все вокруг. Предрассветную серость сменили яркие краски. Утро опрокинуло на землю целую симфонию звуков. Лес ожил. Анита и Луна, умывшись, стали готовить завтрак. На траву расстелили скатерть, накрепко вбитые бабушкой Фифи требования к сервировке и в лесу не отпускали их. Луна достала хлеб, нарезала яблоки, пока Анита следила за кашей в котелке. Плотно подкрепившись, они отправились дальше.

Теперь идти было легче, могучие сосны сменились тоненькими березками с кружевной листвой. Тропинка стала гораздо шире и удобнее. Луна, воспользовавшись этим, поспешила начать разговор.

– А как ты поддерживала связь с моими родителями? – полюбопытствовала она.

– О, это целая система! Ты не представляешь, на какие ухищрения нам приходилось идти, – воскликнула Анита. – Магией и волшебными предметами пользоваться нельзя, стражники всегда начеку. Поэтому пришлось действовать как в старину. Сначала я поймала птенца голубя. Да-да! Не удивляйся! Обыкновенного лесного голубя. Не выведенного специально для доставки почты, где ж мне такого взять, а самого обычного. Подобного голубя поймал у земного портала и твой отец. То еще, скажу тебе, зрелище! Два водных целителя гоняются за лесной птицей! – засмеялась она. – Видишь ли, у всех голубей есть особенность: они всегда возвращаются к родному гнезду. Этим пользовались раньше, этим же воспользовались и мы. Птица прекрасно ориентируется, она быстро запоминает маршрут, опуская всю лишнюю информацию.

Разговор ненадолго прервался, так как тропинка уперлась в широкий ручей, бурный, а главное – пронзительно холодный. Он с рокотом перекатывался через большие валуны, окатывая девушек ледяными брызгами. Хотя уже вовсю припекало солнце, от ручья веяло прохладой.

Они разулись и, поддерживая друг друга, перебрались на другой берег по скользким замшелым камням.

– Ух, ну и ледяная же тут вода! – Луна запрыгала, пытаясь согреть замерзшие ноги.

Потом они двинулись дальше.

– Мы начали одновременно дрессировать наших голубей, – продолжила рассказ Анита. – Когда птенцы научились летать, мы стали отпускать их в небо. Сначала на привязи, условным сигналом приманивая домой, затем без нее, постоянно увеличивая расстояние. Мы учили птенцов запоминать, где находится их дом, чтобы, улетая, они обязательно возвращались. Для обмена первыми письмами мы поменяли голубей местами: моего оставили у портала, а голубя, выдрессированного твоим отцом, привезли к нам домой.

– А когда ты уезжала? Я не помню. Ведь до портала так далеко, – удивилась Луна.

– Разумеется, ты не помнишь! Ты тогда была совсем крошкой… Твои родители не могли приходить к нам, чтобы проведать тебя. Для этого им пришлось бы изменить облик, чтобы обмануть стражников. А сделать это, одновременно поддерживая чары наваждения на доме и семье, было им не под силу. Ведь они еще на всякий случай прикрыли дом, чтобы стражники не учуяли использование в нем волшебной силы. Именно поэтому они не засекли всплеск волшебства, когда ты подожгла волосы Стефану. Впрочем, я тебя быстро остановила. Если бы поток силы продолжился, не знаю, выдержала бы защита или нет.

– Ты хочешь сказать, поддержание защитных чар вокруг нас и дома истощило волшебные силы родителей настолько, что они не могли пользоваться магией? Как же они защищают себя? Ведь в Драгомире война, – испугалась Луна, вспомнив свой сон.

– Не совсем так. Это лишило их возможности накладывать чары наваждения и защиты, так как они ежедневно использовали их, чтобы прятать нас, – поспешила успокоить ее Анита. – Изначально планировалось, что я отправлюсь к порталу и обратно, чтобы совершить обмен птицами. Но не тут-то было. Чары наваждения сильны, но не настолько, чтобы я смогла оставить тебя одну. Внушить тетушке или кому-нибудь из домочадцев любовь к тебе оказалась неспособна никакая магия. За две недели моего отсутствия они бы просто уморили тебя голодом. Ты права, более удачного дома не сыскать…

– И что вы сделали? – нетерпеливо перебила Луна. – Ведь ваш план, получается, рухнул.

– Да! Мы могли остаться без связи. Но Алекс не мог этого допустить. Он слишком за нас боялся. Поэтому он пошел на риск – и доверился еще одному человеку. Он привел с собой в этот мир старейшую волшебницу Смарагдиуса. Алекс взял с нее обещание, что она никогда ничего не расскажет. Правда, о твоем рождении он все же умолчал. Сказал, что спрятал в этом мире меня, как главного врага Жадеиды. Старая волшебница не стала задавать лишних вопросов. Она доверяла решениям Алекса, несмотря на его молодость и небольшой срок правления. Пользуясь защитой портала, она внушила голубю Алекса лететь сюда, а моему – к порталу. Убедившись, что птицы запомнили маршрут, она наложила на них чары долголетия и чары наваждения, чтобы их никто не заметил. Затем они с Алексом вернулись в Драгомир. Не без труда, так как старой волшебнице пришлось отдать много силы. Но в итоге все получилось. Птицы, запомнив маршрут, спокойно курсировали между нами… Так что связь с твоими родителями никогда не прерывалась. Они знают о тебе все. И как ты росла, и когда прорезался первый зубик, и твою любимую песенку. В общем, все-все, – прижав к себе девочку, закончила Анита.

– А как ты смогла им меня показать?

– Ха! У меня неожиданно открылся талант художника. Вот к чему приводит вынужденное воздержание от колдовства, – улыбнулась она. – Я тебя нарисовала и отправила с голубем твой портрет! Получив его, они сначала восхищались и плакали, а потом еще пару недель спорили, на кого ты больше похожа!

За разговорами девушки не заметили, что уже прошли большую часть намеченного на сегодня пути. Вечером Луна училась ловить рыбу при помощи ветки, шелковой нити, небольшого крючка и наживки. Под камнями на отмелях реки обитало множество рачков. Анита ловко ловила их и насаживала на крючок.

– Фу, какая гадость! – морщилась Луна.

– Будешь фукать, превратишься в бабушку Фуфу.

– О нет, только не это! Торжественно обещаю – больше не буду!

К восторгу Луны, после часа ожидания им удалось поймать большую форель.

– У нас будет настоящий королевский ужин! – воскликнула она.

Форель томилась под золой, завернутая в листья, и пахла так аппетитно, что девушки были готовы съесть ее полусырой. Когда рыба наконец-то испеклась, они с трудом сдержались, чтобы не наброситься на еду, как семейство тетушки Мари.

– Мы же не дикарки какие-то, – хмыкнула Луна и, чинно взяв нож и вилку, принялась за еду.

6

Третий день встретил их неласково. Погода испортилась, моросил заунывный дождь. Наступившая осень решила заявить о себе и прогнала теплое солнце, пытавшееся всеми силами продлить лето. Луна проснулась оттого, что плащ, под которым она спала, стал сырым и холодным.

– У-у-у-у, ну и погодка! – пробурчала она и со стоном села.

Хотя идти стало несравнимо легче, чем в первый день, ноги все равно гудели, а спина после сна на твердой земле ныла.

Небо было серым, тяжелым, казалось, еще чуть-чуть, и оно прижмется к земле. Пахло сыростью и прелой листвой.

– Ай! – вскрикнула девочка, резко подскочив, когда целая струя воды хлынула ей за воротник.

– Извини, я случайно, – отозвалась Анита, нечаянно зацепившая ветку, под которой сидела Луна. – Зато вон как ты быстро встала!

– Ну да, и тебе доброе утро. Холодный душ в такую погоду – это же мечта! – хмуро отозвалась девочка.

Позавтракав на скорую руку, они закутались в плащи и тронулись в путь. Спрятавшись в капюшон, Луна старалась не поднимать голову, ведь при каждом неосторожном движении с листьев в лицо брызгала холодная вода. Задумавшись, она не заметила, как со всего размаху наступила в жидкую грязь. Нога тут же поехала, Луна отчаянно замахала руками, пытаясь восстановить равновесие, но это не помогло, и она плюхнулась прямо в лужу.

– Теперь я полностью помылась! – фыркнула Луна. – Видела бы меня бабушка Фифи, ее бы удар хватил!

Вся в грязи, но неожиданно в хорошем настроении, девочка сидела в луже и смеялась.

– Посмотрите на нее, это же поросенок! – проскрипела Анита дребезжащим голосом бабушки Фифи. – Да нет, это самая настоящая свинья!

– Кто свинья? Я свинья? – шутя вскричала Луна. – Ну держись!

Она зачерпнула горсть жидкой грязи и со всего размаху бросила в Аниту. Та увернулась, но жижа все равно забрызгала плащ.

– Ах так! Ну, держись!

Повеселившись и нахохотавшись вдоволь, они принялись отчищать друг друга. Это маленькое происшествие вернуло им хорошее настроение. Луна с удивлением заметила, что в лесу приятно пахнет дождем и мокрой хвоей, что листва и трава сияют чистотой. Дождь почти закончился, из-за туч выглянуло солнце. Дождевые капли вспыхнули так, что больно было смотреть, и заиграли всеми цветами радуги. Идти стало совсем легко. Душа пела и рвалась навстречу новой жизни.

– Анита! – робко произнесла Луна. – Ты рассказала о свадьбе моих родителей, а о том, что было дальше, почему-то молчишь. Кажется, потом что-то случилось. Что-то, о чем тебе тяжело говорить?

Анита вздохнула.

– Да нет, рано или поздно все равно придется. Но ты права, говорить об этом тяжело. Слишком прекрасной была наша жизнь до и слишком ужасной стала после. Весь мир будто раскололся. И, кажется, уже никогда не будет прежним…

Луна тоже вздохнула, но ничего не сказала.

– Свадьба была просто волшебная, – продолжала Анита. – Молодые, красивые, бесконечно влюбленные, твои родители моментально покорили сердца драгомирцев. Все праздновали и веселились, повсюду раздавались поздравления и пожелания счастья… На свадьбу явилась и Жадеида. Наивный Алекс пригласил ее как своего лучшего друга. Она оделась во все черное, будто пришла не на свадьбу, а на похороны. Села на противоположном краю стола и демонстративно уставилась на Алекса, всем своим видом показывая недовольство. Но тот был слишком поглощен невестой и не обратил на нее никакого внимания. Постепенно гости стали шептаться. Все знали, что мы дружны, и никто не понимал такого открытого выражения неприязни.

В конце торжества, когда настала пора вручения подарков, Жадеида медленно подошла к молодой паре и произнесла речь, от которой кровь застыла в жилах у каждого, кто ее слышал. А услышали все. Ее слова, усиленные чарами, разносились далеко и достигли всех уголков Драгомира. С непроницаемым лицом, не выражавшим никаких эмоций, в полной тишине она сказала:

– Вам все желают счастья!.. Я вам его не желаю!.. Вам все желают любви!.. Я вам ее не желаю!.. Вам все желают долгой жизни!.. Я вам ее не желаю!.. Вам все желают умереть в один день!.. Вот этого я вам желаю, и этот день наступит так скоро, что вы будете все удивлены!.. Ненавижу, будьте вы прокляты… – договорив, она вручила остолбеневшей невесте непонятный сверток, перевязанный черным бантом, и исчезла. Ее издевательский смех еще долго стоял в ушах…

Анита содрогнулась и обхватила себя руками.

Луна не могла пошевелиться. Воображение рисовало ей страшную ведьму, изрыгающую проклятия вместе с черным пламенем ненависти, вырывающимся изо рта.

– Нефелина, разглядев, что сунула ей Жадеида, с криком отбросила сверток, – продолжала Анита. – Это оказался скелет мелкого животного. Мы сначала и не поняли, в чем дело, но потом Нефи признала в нем свою собачку, которая жила с ней во дворце Кристаллиума. Переезжая в Манибион, Нефелина оставила свою любимицу маме, чтобы хоть как-то скрасить той разлуку. Вскоре собачка пропала, но Криолина[15] ничего не сказала дочери, чтобы не расстраивать ту перед свадьбой… Все были в ужасе. Я пыталась хоть как-то разрядить атмосферу. Позвала музыкантов, и они заиграли веселую мелодию. Люди постепенно разбрелись по залу, а ошеломленных Алекса и Нефи я тихонько увела в комнату, приготовленную для подарков. Нефелина никак не могла успокоиться, она плакала и все пыталась отмыть руки. Я отправила слугу похоронить скелет. Алекс с ошарашенным видом топтался возле жены.

– Не понимаю, что на нее нашло? – удивлялся он. – Откуда столько ненависти и что все это значит?..

Мы постарались забыть об этом случае, и жизнь пошла своим чередом. О Жадеиде ничего не было слышно. В день свадьбы она пропала и больше не вернулась в свой дом. С собой она забрала только сына. Куда они исчезли, никто не знал. Мы пытались найти ее, но нам не удалось.

– Зачем она это сделала, Анита? – прошептала потрясенная Луна. – Зачем испортила свадьбу? Зачем прокляла лучшего друга? А бедная собачка? В чем она-то виновата?

– Вот так. Жадеида решила во что бы то ни стало выйти замуж за твоего отца. Ведь он уже был назначен преемником правителя. К тому же Алекс всегда помогал ей, прекрасно относился к ее сыну. Думаю, она уже спланировала дальнейшую жизнь рядом с ним. И вдруг – появляется какая-то девушка и уводит у нее из-под носа то, что она уже считала своим.

– Но почему? Ты ведь говоришь, папа никак не отвечал на ее чувства.

– Твой отец бесконечно добрый человек. Всегда выслушает, утешит, поможет. Он ко всем относится с одинаковым участием. Но Жадеида приняла его теплоту за ухаживания и была уверена в скорой свадьбе.

– Как ужасно, она же просто была несчастна! – печально вздохнула девочка.

– Погоди ее жалеть, сейчас немного передохнем, и узнаешь почему.

Девушки, сбросив рюкзаки, опустились на землю. Луна с удовольствием вытянула уставшие ноги и вновь вздохнула, глядя на бодрую Аниту.

«Вот попаду в Драгомир и сразу же начну тренироваться, а то всего тринадцать лет стукнуло, а я как старушка, еле ноги таскаю», – пообещала она себе.

Перекусив и сверившись с компасом, они двинулись дальше.

– После свадьбы будто что-то испортилось в нашем мире. Начали появляться недовольные жители, – продолжила рассказ Анита. – Они возникали поодиночке, а иногда целыми группами. Чего хотели? Неизвестно. Они были недовольны всем. То вода слишком холодная, то еда невкусная, то груши нынче кислые, то ночь темная. Все эти претензии были смешны, но их количество неуклонно росло. Словно кто-то заразил людей неведомой болезнью всепоглощающего недовольства. Правители петрамиумов сбились с ног, наводя порядок в своих владениях. Смутьяны нарушали покой остальных граждан, и уставшие от беспорядков правители приняли решение изгнать их. Сейчас я понимаю, что это было роковой ошибкой. Изгнанные заняли окраину Драгомира, их количество с каждым днем росло. Что их туда манило? Бросить благополучную, сытую жизнь, уйти в серость и уныние, жить впроголодь, в грязи, в нищете. Уму непостижимо!

Анита недоуменно развела руками.

– Но этих людей становилось все больше, и вскоре появился шестой петрамиум. Петрамиум отверженных. Он, словно черная туча, возник на горизонте. Вот тогда-то правители схватились за голову. Отверженные начали набирать силу. Среди них были выходцы из всех четырех петрамиумов, а следовательно, у них появилась еда, вода, они стали делать себе доспехи и оружие, отгородились от всего мира и сделали свою территорию неприступной.

Только петрамиум целителей остался неизменным. Никто из наших не перешел к отверженным, что сильно злило их лидера. Заполучив хотя бы одного целителя, она бы стала всесильной и неуязвимой. Но наш клан был непоколебим.

– Кто – она?

– Я не сказала? Разумеется, Жадеида! Это она в два счета умудрилась создать целую армию послушных озлобленных марионеток с фанатичным блеском в глазах. Заражая людей ненавистью, она сама становилась все сильнее. К тому же ей удалось завладеть черными магическими книгами, которые должны были быть уничтожены много лет назад. Не знаю, где она их взяла. В нашей истории есть постыдные страницы, когда в Драгомире жили ведьмы и колдуны и поощрялись занятия черной магией. Они свергли правителей, подлым образом убив их, захватили петрамиумы и держали простых драгомирцев в постоянном страхе. Но летописи гласят, что все колдуны потом были пойманы и заточены в башни, а книги уничтожены. Видимо, летописи знают не всё. Пользуясь могуществом книг, Жадеида начала нападать на петрамиумы, пытаясь захватить власть и подчинить жителей. Ее стражники, не таясь, нагло шныряли повсюду, до смерти пугая мирных жителей. Они топтали посевы, отбирали урожай, поджигали дома. В разных местах Драгомира постоянно вспыхивали мелкие конфликты. Уверившись в своей силе, Жадеида не постеснялась даже заявиться в дворец целителей, прямо на совет Стеллиума. Правители пытались решить, как противостоять этой напасти. И вдруг откуда ни возьмись появилась громыхающая, сверкающая молниями и плюющаяся дождем туча. Когда она рассеялась, в центре зала стояла Жадеида во всей красе. Все оторопели от неожиданности.

В черных доспехах, с черной диадемой на лбу и нелепой белой фатой, она производила ужасное впечатление. Будто это была не обычная девушка из Смарагдиуса, а самая настоящая ведьма. Даже волосы ее потемнели, из изумрудно-зеленых стали иссиня-черными с зеленоватым отблеском, словно шкура ядовитой черной мамбы. Пряди, как живые, извивались вокруг лица, а на плече сидел огромный паук – бессменный хранитель черных книг. Вот тогда-то все и поняли, что книги у Жадеиды. Ведь паук никогда не появлялся без них. Ошибки быть не могло: паук-хранитель был в два раза больше самых крупных своих собратьев. Очень глубокого черного цвета, в оранжевую полоску, с четырьмя парами волосатых ног, громадными паутинными бородавками на толстом брюхе и нагло блестевшими глазами, натыканными буквально везде: и впереди, и сверху, и на боках. Эти жуткие глаза, казалось, заглядывали в самую душу, гипнотизируя и подчиняя себе. Человеку стоило многих усилий отвести взгляд или хотя бы просто моргнуть.

Во время разговора Жадеида, развлекаясь, постоянно подкармливала паука полуживыми птицами и мышами. Он подхватывал их и убивал, впрыскивая яд. Сначала бедняжки еще трепыхались, потом затихали. А паук вгрызался в жертву, высасывал ее и отбрасывал, как мусор. От этого зрелища всех мутило, только Жадеида хохотала, запрокинув голову.

– Что тебя привело сюда? – строго спросил Сардер[16], правитель Смарагдиуса, высокий, зеленоволосый, немного суховатый, с вечно поджатыми губами, из-за чего казалось, что он постоянно чем-то недоволен. – Ты сама покинула наш петрамиум и не имеешь права здесь появляться.

– Да кому вы нужны, жалкие землекопы, – усмехнулась Жадеида. – Я теперь сильнее всех вас вместе взятых и ничего не боюсь! Вы прекрасно знаете, что не сможете меня остановить!

С этими словами, издевательски захохотав, она подняла руки. Окна распахнулись, и в зал влетел ветер. Подчиняясь движениям ее рук, он набирал силу и вскоре превратился в настоящий ураган. Жадеида направила руки в сторону фонтана. Вода мощным потоком влилась в ураган. А ведьма уже повернулась к камину и призвала огонь, который жидкой лавой влился в крутящийся вихрь, рассыпая вокруг искры. Правители пытались защитить находившихся в зале, туша огонь или осушая воду, но смерч был сильнее. Алекс, закрывая лицо, с трудом пробрался к Жадеиде и резко схватил за запястья.

– Немедленно прекрати! – прокричал он.

Неожиданно она согласилась:

– Хорошо, хорошо! – И опустила руки.

Ветер стих, будто его и не было, огонь и вода вернулись на свои места. Все успокоилось. Люди начали вставать с пола, отряхивая одежду. Слуги поднимали упавшую мебель, закрывали окна и с опаской поглядывали на Жадеиду.

– Я прекращу, но лишь потому, что ТЫ об этом просишь! – заявила Жадеида и медленно подошла к столу правителей.

– Значит, так! Слушайте все. Я требую, чтобы Алекс немедленно развелся с этой, – она ткнула пальцем в Нефелину. – И сейчас же женился на мне! – кокетливым жестом она поправила свою фату. – Я уже полностью готова! В противном случае я подниму восстание и уничтожу весь Драгомир.

В зале поднялся ропот, возмущенные правители вскочили со своих мест. Раздались выкрики: «Не бывать этому!», «Что она такое говорит?», «Не позволим!»…

– Ты сошла с ума! – спокойно ответил Алекс.

– Думайте что хотите! Я свое слово сказала!

Нефелина медленно встала, подошла к ним и тихо произнесла:

– Жадеида, очнись! Неужели ты хочешь разрушить нашу семью? Ведь ты столько лет была лучшим другом Алекса. К тому же он не любит тебя, он всегда относился к тебе как к сестре. Что с тобой?

Жадеида вытаращила глаза, брови ее поползли вверх, а рот перекосило в жуткой ухмылке. От неожиданности она начала заикаться.

– Т-т-т-т-ты!.. – дрожащей рукой она потянулась к Нефелине. – Как ты смеешь?!

И тут взгляд Жадеиды упал на сильно округлившийся живот соперницы.

– Ты носишь ребенка?!

– А что тебя удивляет? – спросила Нефелина.

Алекс встал между ними, загораживая беременную жену от разъяренной ведьмы.

– Да ты… да вы… вы все пожалеете!!! – захлебнулась Жадеида и исчезла.

Это была еще одна способность, приобретенная благодаря чтению черных книг, – эффектно появляться и неожиданно исчезать…

В ту ночь правители петрамиумов привели войска в полную боевую готовность и начали готовиться к осаде. И в эту же ночь ты решила появиться на свет! Твой отец отвез маму в Манибион, где уже все было готово к твоему рождению. Нефелина со служанками все девять месяцев шила для тебя маленькие платьица, кружевные чепчики, миниатюрные носочки. Во дворце была уютная детская со светлыми обоями и чудесной кроваткой с королевским балдахином. В комнате собрались знаменитые целители. Все с волнением ждали, когда произойдет чудо. Алекс сильно нервничал и, словно раненый зверь, кружил по соседней комнате, не в силах унять беспокойство. Да и было отчего. За стеной появлялась новая жизнь, а на окраине страны в своем черном дворце Жадеида готовила месть. На всякий случай он выставил охрану и у покоев Нефелины, и вокруг дворца. Но это его не успокаивало.

7

Ведьма металась по комнатам, круша все на своем пути. Перепуганные стражники попрятались по углам, боясь высунуть нос.

«Бабах!» – огромная ваза разлетелась на тысячи черепков.

«Бум!» – покатился стул.

Жадеида добралась до кухни и с остервенением стала швырять на пол посуду.

– Да как он посмел! – первая стопка тарелок.

– Он меня предал! – другая.

– Обманул! – третья.

– Ненавижу! Всех ненавижу! Я отомщу! – бушевала она.

– Жалкие целители, мерзкие людишки… Такие гордые, независимые, тьфу! Считают себя сильными, неуязвимыми… Я вам покажу настоящую силу! Я вас уничтожу!

Неожиданно Жадеида замерла посреди комнаты. Она вспомнила о пауке – хранителе черных книг, который пообещал ей огромную силу и власть в обмен на услугу. Жадеида должна была кое-что сделать для черных книг, но никак не решалась и откладывала ритуал на потом. А теперь, поняв, что Алекс потерян для нее навсегда, наконец решилась.

Жадеида развернулась и опрометью бросилась в кабинет.

– Черный Обсидиан[17], – позвала она паука. – Думаю, время пришло.

Паук, довольно потирая лапки, подтолкнул к Жадеиде самую большую черную книгу, украшенную черным камнем. Жадеида на мгновение задумалась, но паук, нетерпеливо пританцовывая на столе, настойчиво пододвинул книгу ближе.

– Помни о могуществе, – прошипел он. – Ты станешь самой сильной, и больше никто не посмеет отказать тебе.

Ведьма, словно впав в транс, медленно взяла в руки старую массивную книгу в потрескавшемся кожаном переплете, к которому с трепетом прикасались пальцы многих поколений колдунов. Она бережно смахнула невидимую пыль и взглянула на Обсидиана.

– Покорми ее, – еле сдерживаясь, подсказал тот.

Ведьма опустила книгу на стол и с почтением сказала:

– Приветствую тебя… О! Величайшая, мудрейшая и чернейшая из всех книг! – и низко поклонилась.

– Прими от меня дар и открой мне свои тайны, – с этими словами она проткнула себе палец и уронила каплю крови на огромный черный обсидиан, красующийся на обложке. Кровь, упав на камень, зашипела и испарилась, щелкнул замок, и книга со скрипом открылась.

Жадеида начала аккуратно переворачивать страницы в поисках нужного заклятья.

– Вот оно! – подсказал паук и добавил: – Помни о своем обещании. Книги сейчас дадут тебе силу, ты сможешь отомстить, но не забывай про услугу.

Ведьма решительно кивнула и начала нараспев читать:

– Я прошу помощи у тебя, величайшая из книг, самая могучая и сокрушительная. Дай мне неистовство урагана, гнев могучего шторма, дрожь мощного землетрясения, ярость страшного пожара, лютость неумолимой смерти… Отдай мне свою мощь, сделай меня сильнее… Я хочу уничтожить их, этих всесильных целителей, стереть с лица земли… Помоги мне…

Из книги донесся леденящий душу шепот:

– Жертва… Нам нужна жертва… Ты обещала жертву… Время идет, а жертвы так и нет… Дай нам жертву… И мы дадим тебе все, что ты хочешь…

От этого голоса волосы вставали дыбом, руки начинали дрожать. Ведьма, невзирая на всю свою решимость, побледнела. Ей хотелось заткнуть уши и бежать без оглядки, но она пересилила себя. Слишком велика была ее ненависть. Взяв себя в руки, она напряженно размышляла…

– Нам нужна огромная жертва… Мы научим тебя…

– Я готова, – решительно ответила ведьма. – Я сделаю все, что вы хотите. Принесу любую жертву, только укажите мне. Пусть это будет жертва, какой еще не видывал мир. Пусть все запомнят этот день… И станут еще больше бояться нас. Пусть все узнают, на что мы способны вместе…

– Тогда слушай… – прохрипела книга.

Жадеида внимательно выслушала требования книги. Тень сомнения промелькнула в ее глазах и тут же пропала, бесследно исчезнув в лабиринтах черных мыслей.

Ведьма выпрямилась и твердо сказала:

– Приступим…

В тот же миг в окно ворвался ураган и закружился вокруг Жадеиды, с треском ломая мебель. В воздух взлетели кипы бумаг, книги, склянки, стулья. У Жадеиды жутко удлинилось лицо, а вместо рта образовалась страшная черная дыра. В эту бездну с оглушительным ревом влетел ураган. На секунду все стихло. Потом огромная волна вторглась в комнату, на пол хлынула вода. Она бушевала, захлестывая все вокруг. Жадеида со свистом втянула в себя всю воду. Опять стало тихо. Через мгновение стены комнаты задрожали, пол начал ходить ходуном. Эти колебания передались и Жадеиде. Она, запрокинув голову, словно пила дрожь земли. Следом в окно с воем влетел огонь, пожирая все на своем пути. Раскаленные искры обжигали руки ведьмы, но она только смеялась, подзывая его к себе. С оглушительным треском пожар тоже исчез в черной бездне. Ведьма, шатаясь, обвела безумными глазами комнату.

– Ну же, смерть, где ты? Я жду тебя!

В окнах появились полуистлевшие скелеты людей и животных. Птицы, отчаянно взмахивая косточками крыльев, ковыляли следом. Их было бесконечно много. Тысячи и тысячи скелетов толпой хлынули в комнату.

Ведьма стояла в центре, широко раскинув руки. Все эти кости доходили до нее и с отвратительным звуком всасывались внутрь.

Когда все закончилось, Жадеида упала. Книга нетерпеливо шелестела листами. От нее исходило невыносимое зловоние. Пахло гнилью, разрушением и смертью…

Через некоторое время Жадеида зашевелилась и с трудом встала. Вытерев ладонью кровь, пошедшую из носа, она вновь устремилась к книге. Сила всех разрушительных стихий играла в ней, пронизывая тело электрическими разрядами. Книга выполнила свою часть договора. Дала ей такую мощь, о какой Жадеида даже не смела мечтать. Теперь ее очередь дать то, что она пообещала…

Небо над Драгомиром окрасилось в мрачный серый цвет. Небо, вода, земля, трава – все стало одинакового пепельного оттенка. Редкие прохожие, подняв воротники или натянув капюшоны, торопились домой. Даже драгоценные камни, которыми так славится Драгомир, потускнели и потеряли свой ослепительный блеск. В воздухе витало само зло.

Жадеида была полностью готова к сокрушительному удару. Часть стражников, обезумев от страха, попыталась сбежать за границу петрамиума отверженных, но ее сила втянула их обратно. Ни для кого из воинов ведьмы эта ночь не прошла бесследно. Вобрав в себя ярость четырех стихий, Жадеида отняла энергию еще и у своих приспешников. Люди падали как подкошенные. Лишь к утру, когда все закончилось, они смогли с трудом встать и уползти в свои жалкие жилища.

Жадеида с помощью ветра быстро перелетела границу и плавно опустилась на мощеную мостовую. Медленным шагом она направилась на центральную площадь петрамиума целителей. Чудилось, что стены домов расступаются, пропуская ее. Деревья сгибались до самой земли, не выдержав ненависти, которая черной волной исходила от ведьмы. Птицы и звери попрятались. Даже ручьи перестали петь звонкие песни. Время остановилось.

Дойдя до площади, ведьма встала в самом центре.

– Слушайте меня, люди Драгомира! – она воздела руки к небу. – Слушайте и запоминайте мои слова!.. Слушайте и запоминайте этот день!.. Я Жадеида! Королева отверженных, властительница четырех стихий, повелительница черной магии… В этот день… в этот час… в эту минуту… в эту секунду… я проклинаю всех целителей!

Голос Жадеиды разносился по всему Драгомиру. Ветер развевал ее одежды, и чудилось, будто черные крылья хлопают за спиной ведьмы. Глаза сверкали неестественным блеском. В лице появилось что-то демоническое. Скулы заострились, губы упрямо сжались.

– Они причинили мне зло… Обидели… Отвергли… Они не захотели принять мое покровительство… Так пусть ответят за содеянное!

Воздух сгустился и наэлектризовался до такой степени, что начал потрескивать от напряжения. Всполохи молний вспыхивали то в небе, то у самой земли, поджигая сухую траву. Никто не мог шелохнуться, все окаменели, свинцовая тяжесть давила на плечи и грудь, не давая дышать, невидимые веревки опутывали ноги. Паника змеей вползала в сердца драгомирцев.

Жадеида закричала еще громче:

– С этого момента ни одно дитя не родится у целителей, – огромная молния разрезала небо пополам. – И сила их медленно иссякнет! Когда последний целитель умрет, закончится их род и исчезнет их петрамиум! Да будет так!

В этот миг во дворце целителей раздался громкий детский крик, заглушенный ужасным раскатом грома.

Люди, услышав проклятье, забыли о страхе, стряхнули с себя наваждение и все как один с возмущением выбежали на улицу. Но ведьма уже исчезла. Долго еще не утихали в Драгомире волнения, все были до глубины души потрясены случившимся.

– Вот так и получилось, – закончила свой рассказ Анита, – что ты родилась в тот момент, когда последнее слово проклятья упало на землю. В ту ночь драгомирцы еще не совсем поняли всю глубину нанесенного удара. Первое осознание пришло утром. Среди целителей началась паника, женщины плакали и кричали, потом к их горю присоединились мужчины. Дело в том, что все нерожденные дети за одну ночь исчезли из утробы матерей. Исчезли незаметно, будто их никогда и не было. Весь Драгомир плакал. С того дня за все тринадцать лет ни одно дитя не появилось в Манибионе. Так что ты была последней.

– Последней… – пораженно прошептала Луна. – Какой ужас, просто нет слов…

– Мы сразу поняли, что надо тебя спасать. Если Жадеида узнает о твоем рождении, она сделает все, чтобы убить тебя. Вот тогда у нас и появился план, который, к нашему облегчению, сработал. Ни одна живая душа, кроме нас троих, не знает, что ты успела родиться. Когда ведьма произносила заклятие, все, кто был в доме, выбежали на улицу. Ты родилась и заплакала в момент сильнейшего удара грома, и никто тебя не слышал. Нефелина, движимая материнским инстинктом, сразу поняв, что происходит на площади, предложила перевезти тебя в этот мир. На счету была каждая секунда. В один миг мы перенеслись сюда и начали искать тебе дом. Утром все подумали, что ты исчезла, как и остальные нерожденные дети. После твоего рождения и ночного бегства твоя мама была совсем слаба и долго лежала в своих покоях, поэтому ей не пришлось изображать горе… Но и это еще не все…

Анита вновь обхватила себя руками, словно пытаясь согреться. Потерла виски и срывающимся голосом продолжила:

– Все жители Драгомира знали, что, если ты заболел или получил серьезную травму, нужно идти к целителям. В нашем петрамиуме был оборудован специальный лазарет, где больные ожидали своей очереди. Целителю стоило лишь подержать руки над раной – и любая, даже самая страшная, затягивалась прямо на глазах. Через несколько минут на ее месте оставался розоватый шрам, который со временем исчезал. Так же и болезни. Человек практически моментально выздоравливал и забывал о своем недуге. Поэтому в Драгомире никто не пользовался лекарствами… Но вскоре после проклятия Жадеиды целители стали замечать нечто необычное. Теперь каждый раз, залечив рану, они обнаруживали у себя прядь седых волос. Сначала никто не придавал этому значения. Но однажды у одного из самых опытных целителей голова стала полностью седой. В тот же миг он рухнул как подкошенный и забился в страшных судорогах. Никто не мог ему помочь, с ним творилось нечто невообразимое. Через несколько минут он умер. По возрасту ему было еще совсем рано в мир забвения. Впервые житель Драгомира умер так рано. И не от болезни, не от смертельной раны, а от черной силы… Вот тогда-то люди и поняли всю силу проклятия Жадеиды. Она практически лишила целителей возможности пользоваться своим даром. И прямых наследников у нас тоже нет. А в других петрамиумах еще ни один четырнадцатилетний ребенок не открыл в себе дар целителя.

В голосе Аниты дрожали слезы.

– Теперь мы вынуждены пользоваться своей силой только в исключительных случаях. Все остальное пытаемся лечить народными средствами. Целители собирают травы, изучают их свойства, составляют лекарственные сборы. С помощью целебных трав то, с чем раньше мы справлялись за минуту, теперь заживает неделями… В этом мире нас бы называли простыми аптекарями, – с горечью подытожила Анита.

– Особенно тяжело было матерям нерожденных детей… Когда им приходилось лечить детей из соседних петрамиумов, они обливались слезами. Надо иметь железное сердце, чтобы травами лечить ребенка, который плачет и страдает. Естественно, тайком они пользовались силой, чтобы как можно быстрее успокоить и помочь. Правители, узнав об этом, запретили им лечить детей, иначе среди нас вообще не осталось бы целителей-женщин.

– А я, Анита? – тихо спросила Луна. – А я? Посмотри на мои волосы. Ведь они у меня уже практически белые. Что это значит? Я не смогу лечить? Совсем?

– Этого мы не знаем, милая! Но тот факт, что ты жива, не может не радовать. Ты сильно отличаешься от других, я не могу ничего тебе объяснить, так как сама не знаю. Поживем – увидим…

Так за разговорами незаметно прошло несколько дней пути. Устраивая короткие привалы, питаясь либо взятыми из дома продуктами, либо тем, что удавалось найти в лесу, они преодолевали за день большие расстояния. Ночи проходили спокойно, дикие животные больше не беспокоили. Луна, потрясенная рассказом, в основном молчала.

За время пути Анита научила Луну, как отличать съедобные грибы от ядовитых, как их правильно готовить, какие ягоды можно есть, как быстро развести костер, как выбрать место для ночлега. Ноги уже так не болели, полупустой рюкзак нести было гораздо легче, и Луна чувствовала себя уже опытной путешественницей.

8

И вот настал момент, когда Анита торжественно сказала:

– Ну что же, можно нас поздравить. Осталось совсем немного. По моим подсчетам, завтра к вечеру, самое позднее послезавтра утром мы будем у портала.

– Как хорошо! – обрадовалась Луна. – Я наконец-то увижу маму с папой! Жду не дождусь!

– Они тоже с нетерпением ждут, – улыбнулась Анита. – Ты даже не представляешь, как они мечтают тебя увидеть.

– Почему не представляю? – возразила девочка. – Ведь я тоже очень сильно хочу увидеть их.

– Это точно! – согласилась Анита.

Близость к Драгомиру изменила ее. Тревожная складка на лбу почти разгладилась, в глазах появился радостный блеск. Она не меньше Луны хотела попасть домой.

Домой! Какое чудесное слово. Долгих тринадцать лет она не видела родных стен, друзей, обожаемого брата и его жену, ставшую ей сестрой и подругой. Все это время она не пользовалась своей силой. Аните даже чудилось, что ее способности как-то ослабли от длительного бездействия. Но она старалась не думать о грустном. Главное, они скоро будут дома. Под защитой купола им ничего не грозит. А если что и произойдет, то, объединив силы, они с Луной смогут выстоять в борьбе со злом. Анита чувствовала, что после обучения девочка может стать очень могущественной волшебницей. Недаром уже сейчас у нее проявился огненный дар. По всем законам Драгомира этого не должно было случиться. Ребенок всегда наследует дар отца. Так как Александрит уроженец Сафайрина, значит, и Луна должна была управлять водой, но никак не огнем. Сцена с медведицей тоже удивила ее. Кто может похвастаться, что его лизнула дикая медведица? Ни один человек в мире. Даже дрессированные медведи не проявляют таких чувств к хозяевам. А тут дикий, неприрученный зверь, да еще и с медвежатами. Анита тогда так испугалась, что хотела вопреки всем запретам воспользоваться силой. Уж лучше стражники и плен, чем быть съеденным медведем. Но все так благополучно разрешилось. Теперь она втайне думала, что Луна обладает еще одним даром – умением управлять животными и растениями. Другого логического объяснения этому просто нет. Или им невероятно, фантастически повезло.

– А как выглядит портал? – спросила девочка, оторвав Аниту от размышлений.

– Его невозможно описать, как и многое другое в нашем мире. Его нужно видеть. Он недоступен для глаз простого человека, но драгомирцу заметен издалека. Он стоит в середине такого прекрасного озера, каких здесь не существует. Это озеро является границей между мирами. По сути, оно уже Драгомир.

– А как мы попадем в портал? Вплавь?

– Зачем вплавь? – хитро улыбнулась Анита. – А я на что? Я же водная! Забыла?

– Не забыла. Но ведь тебе нельзя пользоваться силой.

– Там можно, портал – это уже наша территория. И стражники нам не страшны.

– Как здорово, – обрадовалась Луна. – Наконец-то увижу настоящее волшебство… О! Смотри, водопад, – воскликнула она и резко остановилась.

Деревья расступились, и путницы оказались в удивительно красивом месте.

Небольшой водопад каскадом катился с крутой скалы. Внизу его серебряные струи взбивали молочную пену, которая мягким облаком рассеивалась вокруг. В воздухе висела золотистая пыль, пронизанная радугой. Крохотное озеро, поросшее по берегам высокой травой и окруженное деревьями, так и манило к себе. Сквозь густую листву, чуть тронутую осенними красками, проникал рубиновый закат, окрашивая все вокруг в волшебные тона. Густой папоротник оттенял синеву чистейшей воды.

– Анита! – воскликнула Луна. – Давай остановимся здесь? Пожалуйста! Все равно скоро стемнеет, и идти осталось недолго! Я так хочу искупаться. Мне кажется, я собрала на себя всю грязь этого леса.

– Как ты собралась купаться? Вода уже холодная.

– Все равно, – уперлась Луна. – Я окунусь. Не могу же я предстать перед родителями в таком виде, хотя бы пыль смою.

Анита, оглядевшись, решила, что лучшего места для ночлега им и впрямь не найти. На водопад, не видимый с тропы, можно было наткнуться только случайно. К тому же под деревьями, окружавшими озеро, удобно устроиться на ночь.

– Решено! – Анита скинула рюкзак. – Остановимся здесь, а завтра пораньше выйдем!

– Ура! – закричала Луна. – Можно?

– Только аккуратно, не поскользнись, и недолго, а то простудишься.

Луна торопливо достала из рюкзака смену белья, драгоценный кусок мыла и, повизгивая от нетерпения, через траву побежала к воде.

Вздрогнув от холода, она зашла в озеро по колено и начала энергично плескаться, чтобы согреться. Вода была ледяной, но это не могло остановить девочку. Все, что угодно, лишь бы избавиться от пыли и пота. Вода вокруг потемнела от грязи, и Луне на мгновение даже стало стыдно. Но, освежившись, она почувствовала себя несоизмеримо лучше и, смешно подпрыгивая и охая, поспешила на берег.

– Луна, поторопись, – прокричала из-за кустов Анита. – Уже темнеет, а я тоже хочу.

– Я все, можешь идти.

Анита пробралась сквозь заросли травы и увидела племянницу, которая пыталась попасть ногой в штанину, сияя очень довольной, а главное, чистой физиономией.

– Теперь моя очередь! Кажется, я вся состою из пыли, родной брат не узнает. А ты последи за костром и супом с грибами. Не забывай подбрасывать дров. Пока возле тебя огонь, ни один дикий зверь не сунется. Я быстро помоюсь и выстираю нашу одежду. За ночь она просохнет.

– Тебе помочь? – спросила Луна.

– Сама справлюсь. А ты присматривай за ужином.

– Хорошо.

Девочка торопливо вернулась к огню. Время от времени она ворошила угли палкой. Тепло костра быстро согрело ее, и бодрость после холодной воды сменилась приятной полудремой. Голова отяжелела, глаза начали слипаться. Луна изо всех сил старалась не уснуть, внимательно следя за костром.

Пляшущий огонь изгибался в разные стороны, создавая причудливые фигуры. Есть что-то завораживающее в костре, можно бесконечно наблюдать, как свет борется с мраком, будто перед глазами разворачивается какой-то первобытный танец. Языки пламени то угасали, придавленные тьмой, то, собравшись с силами, ярко вспыхивали, рассыпая искры, и тьма, трусливо поджав хвост, отступала, чтобы через минуту вернуться снова.

Огонь притягивал взгляд, не отпускал, веки становились все тяжелее и тяжелее, девочка уронила голову на скрещенные руки и уснула. Проснулась она оттого, что где-то неподалеку ухнула сова. Луна с ужасом вскочила. Костер погас!

– Что я наделала! Анита же велела поддерживать огонь!

Она лихорадочно обыскала рюкзак, не нашла спичек и, совершенно растерявшись, уставилась на потухший костер. Сразу стало страшно. Чудилось, будто ночная тишина наполнена тяжелым дыханием диких зверей, которые вот-вот выпрыгнут из темноты. Шорохи стали громче, потрескивали сучья, шелестела листва. Неожиданно рядом опять крикнула сова. Луна подпрыгнула на месте, сердце бешено заколотилось.

– Спокойно, спокойно, – прошептала девочка, пытаясь звуком своего голоса разогнать пугающую тишину. – Какая же я трусиха! Анита рядом, за кустами… Вот я недотепа, костер потушила, суп не доварила, помогла, называется…

Тут она почувствовала какое-то покалывание в кончиках пальцев. Луна потерла руки, чтобы унять этот зуд. Но он становился все сильнее и сильнее и был уже невыносим.

– Да что это за напасть?! – воскликнула девочка.

Пальцы уже не на шутку жгло. Луна уставилась на руки, пытаясь понять, что происходит. Вроде над огнем она их не держала, где же так обожглась? Может, во сне нечаянно дотронулась до углей?

Неожиданно на кончике указательного пальца появился маленький язычок пламени, как будто это не палец, а свеча.

– Ай! Что такое? – девочка инстинктивно дунула на палец, чтоб потушить огонь, но от этого задорные огоньки вспыхнули уже на всех пальцах.

– Анита! – закричала Луна, пятясь в сторону озера. – Анита, скорей сюда!

Огонь с кончиков пальцев перепрыгнул в костер, и тот снова с жаром запылал. Из-за кустов показалась запыхавшаяся Анита.

– Что случилось?

– Не знаю… Я нечаянно уснула, костер погас, а я, получается, его снова разожгла.

– Ну и молодец! – с облегчением выдохнула Анита. – Напугала меня!

– Да нет, ты не поняла! Я его разожгла без спичек, пальцами. Только не поняла, как это произошло…

– Что?!

Анита побледнела, быстро перевернула котелок с супом на костер, полностью затушив его, и закинула рюкзаки в кусты. В воздухе пополз аппетитный аромат грибного супа.

– Что ты делаешь? – изумилась Луна.

– Тихо! – приказала Анита, с тревогой оглядываясь по сторонам.

На только что спокойном небе вдруг появились какие-то завихрения, их становилось все больше и больше, и вот уже огромная светящаяся воронка продырявила небесную поверхность. В ней возникли черные силуэты, которые стремительно приближались к земле.

– Смотри! – крикнула Луна, указывая наверх.

– Стражники! – простонала Анита, с ужасом глядя на приближающиеся фигуры в развевающихся плащах.

На них со страшной силой обрушился ветер.

– Поздно бежать, мы не успеем! – Анита направила в сторону племянницы поток какого-то вещества, напоминавшего жидкую глину.

Глина поднялась прямо из-под земли и, подчиняясь рукам Аниты, подхватила девочку, как пушинку, и со всей силы припечатала ее к скале.

– Ох! – слезы брызнули из глаз, от удара Луне на секунду показалось, что из нее вышибли дух.

Попробовав пошевелиться, девочка с испугом поняла, что не может этого сделать.

– Неужели я себе что-то сломала?

Она в панике попыталась отойти от скалы. Дернулась изо всех сил, но не сдвинулась ни на миллиметр.

– Да что такое! Вроде ничего не болит, а не могу даже шелохнуться, будто прилипла. Анита, что со мной?

Та знаками приказала ей немедленно замолчать, с тревогой глядя наверх.

Девочка скосила глаза на руки и с ужасом увидела, что они покрыты чем-то серым, похожим на жидкий пепел. Пара мгновений – и руки как будто исчезли, их цвет слился с цветом скалы. Серая масса моментально высохла, покрылась паутиной трещин и стала неотличимой от поверхности камня. Луна ощутила, как эта вязкая субстанция, холодя и царапая, поползла по ногам, вверх по телу и наконец накрыла ее с головой.

«Что это, кто это сделал?» – хотела закричать она, но не смогла, рот был как будто заклеен, получалось только дышать, и то медленно и неглубоко.

Намертво приклеившись, Луна стояла у подножья скалы, покрытая липкой серой массой. Со стороны ее не было видно, только белки глаз поблескивали в темноте. Паника грозила захлестнуть с головой. Не способная пошевелиться, Луна могла только наблюдать за тем, что происходит на поляне.

Стражники в серых доспехах окружили Аниту. Широко расставив руки с сетями, они все ближе и ближе подступали к ней. Девушка замерла, как загнанный зверь.

– Приказано взять живой! – крикнул самый высокий из них. – Не повредите ее ненароком.

Видимо, это был предводитель. Его царственная осанка и богатое одеяние выделялись на фоне остальных. Костюм был сшит из серебристой материи, мерцавшей в темноте и очень прочной на вид. Он обтягивал тело, словно вторая кожа. Грудь и спина были прикрыты бронированными пластинами, выполненными из кожи и панциря неведомого животного. Он выглядел неуязвимым. С нагрудника вниз спускались полосы из того же материала, которые были плотно переплетены друг с другом, создавая подобие тяжелой юбки. На плечах красовались украшенные драгоценными камнями наплечники. Лицо закрывала жуткая стальная маска с резким треугольным профилем и глубокими вырезами для глаз. От одного взгляда на эту маску хотелось убежать и спрятаться как можно дальше.

Предводитель стражников ткнул в Аниту жезлом, вынуждая поднять голову. Некоторое время он внимательно разглядывал ее, затем с разочарованием протянул:

– Не она… Опять не она… Плакала моя награда… Мы ищем могучую целительницу, а это какая-то сопливая девчонка, – злобно проговорил он и взмахнул жезлом, на кончике которого начал зарождаться огонек.

– Кто ты? Что ты тут делаешь? И с кем ты тут была? – крикнул он, направив жезл прямо в лицо девушки.

– Ни с кем! – преувеличенно дрожащим голосом прошептала она, не поднимая глаз.

– Я чувствую, здесь был кто-то еще! Следы его магии еще витают в воздухе.

Огонь начал разгораться и вытягиваться в длинную ленту, похожую на плеть.

– Говори!

Огненный хлыст взвился в воздух и обрушился на плечи пленницы.

– Какой кошмар!.. – безмолвно застонала Луна, слезы застилали глаза.

Она не могла их вытереть, поэтому часто-часто заморгала.

Анита упала на колени, рубашка лопнула, и на спине вспух чудовищный рубец, сочащийся кровью.

– Я была одна! – простонала она. – Не бейте меня, я все расскажу.

– Что ты тогда тут делала, в этом мире? Ты была здесь с Титанитой? Где она прячется?

– Я не понимаю, о чем вы, – жалобно проговорила Анита. – Я была здесь одна, по заданию Стеллиума. Я всего лишь собирала данные о лекарственных растениях, которые могут пригодиться целителям.

– А, так ты из Смарагдиуса и, судя по цвету волос, бывшая целительница. Ха-ха-ха… Жалкая землеройка, – издевательски засмеялся главарь. – Только и осталось вам – копошиться в траве. Никого вы не спасете! И рано или поздно все до единого умрете!

Анита опустила голову, чтобы скрыть вспыхнувшую в глазах ненависть.

– Взять ее! На месте разберемся, кто она такая. Если с ней кто-то и был, то он достаточно глуп, чтобы без защиты пользоваться своей силой. А значит, скоро попадется.

Стражники накинули на девушку сеть. Сквозь опущенные ресницы Анита кинула быстрый взгляд на Луну и, убедившись, что девочка надежно замаскирована, облегченно вздохнула.

Главарь взмахнул жезлом, из которого посыпались искры и повалил густой дым, окутавший всю поляну. Через мгновение раздался громкий хлопок, на небе вновь появилась светящаяся воронка, и все исчезли. Поляна приняла первозданный вид, будто здесь ничего не произошло. Тишина стояла такая, что было слышно, как бьется в паутине муха, плененная пауком. Луна стояла ни жива ни мертва и боялась даже дышать.

9

Ноги и руки затекли, Луна их уже не чувствовала. Простояв в таком положении остаток ночи, девочка ощущала, как ужас стальными пальцами сжимает ее сердце.

«Главное – не бояться», – уговаривала она себя, глядя в непроглядную темень перед собой.

Только слабое сияние звезд и блеск луны освещали мрак.

«Это чары Аниты. Она навела их, чтобы меня защитить. Когда ее уводили, она посмотрела прямо на меня. И точно меня увидела, несмотря на такую маскировку… Значит, это она меня спрятала. Я смогу освободиться, когда это будет безопасно».

Такие мысли немного успокаивали и не давали совсем упасть духом.

Постепенно ночь стала уходить, темнота съежилась и уступила место предрассветной серости. Начали появляться очертания деревьев, кустов. Вот уже стали видны густые заросли, окружавшие водопад. Луна разглядела кострище, опрокинутый на землю котелок. Принюхалась, но не смогла уловить ни малейшего запаха чудесной грибной похлебки. В животе заурчало.

«Если я хочу есть, значит, я точно жива, – подумала она. – А еще – значит, опасность миновала. Ведь человек, находящийся на волосок от смерти, точно не будет думать о еде».

Девочка немного приободрилась и стала разглядывать поляну перед собой. Это было единственное доступное ей сейчас действие. Путы из серой глины не давали повернуть голову.

Лес вокруг начинал потихоньку просыпаться. Первыми заголосили, затрещали, засвистели птицы, радостно приветствуя новый день, ласковое осеннее солнце и голубое небо. Легчайший ветерок подхватывал их голоса и разносил по всей округе, пробуждая ото сна остальных лесных обитателей. Стало теплее. Утренний воздух наполнился прозрачной свежестью и стал безупречно чистым, словно самый огромный в мире бриллиант. Пройдя сквозь гигантские грани этого чудесного воздушного кристалла, солнечные лучи брызнули в разные стороны. Ночные страхи ушли, звуки и шорохи, раздающиеся вокруг, уже не пугали. Вслед за птицами проснулись и поспешили по своим неотложным делам звери. Все готовились к зиме. В этих краях она была короткой и довольно теплой, но это не освобождало от необходимости делать запасы. Поэтому лесные обитатели с первыми лучами солнца торопились приступить к работе.

Совсем рядом раздался оглушительный треск. Если бы Луна могла двигаться, она бы точно подпрыгнула от неожиданности. Трещали ближайшие кусты. Девочка с беспокойством скосила глаза. Кусты, немного поколебавшись, раздвинулись и выпустили на полянку лося. Огромный, выше двух метров в холке, он подслеповато щурился, глядя прямо на скалу, к поверхности которой была прижата девочка. Его тяжелую голову украшали роскошные рога. Осторожно переступая длинными ногами и непрерывно нюхая воздух круглыми ноздрями, лось смешно морщился и к чему-то настороженно прислушивался. Затем, неуклюже покачиваясь, он направился прямо к Луне. Та от страха зажмурилась, но любопытство все же победило, и она широко открыла глаза. Лось стоял прямо перед ней. Девочка разглядела смешные подвижные ушки, свернутые трубочкой, и огромную верхнюю губу, которая свисала над нижней, придавая животному немного обиженный вид. Умные глаза смотрели на нее. Прошло несколько томительных минут, затем лось – Луна могла бы поклясться! – фыркнул и улыбнулся ей. Он почесался о скалу, чуть не задев девочку.

«Эй, тут вообще-то занято, – подумала Луна и обрадовалась. – Если я еще могу шутить, значит, все не так плохо, как кажется».

Начесавшись вдоволь и шумно вздохнув, лось пошел дальше, сминая на своем пути высокую траву и мелкие кустарники.

Девочка перевела дыхание.

Солнечные лучи дотянулись до полянки. Птицы затрещали еще громче. Деловито зажужжали пчелы. Муравьи, найдя длинную соломинку, с довольным видом тащили ее домой. Задумчивый жук-рогач с зазубренными, похожими на оленьи рога челюстями со звонким жужжанием слетел с листка дуба, на котором ночевал. Солнце поднималось все выше. День уверенно вступал в свои права.

Едва лучи коснулись оболочки, покрывающей Луну с головы до ног, глина захрустела и покрылась трещинами. Трещины росли и ширились, пока наконец вся оболочка не развалилась на черепки. Обломки, не успев долететь до земли, рассыпались в пыль, которая тут же исчезла, подхваченная ветром.

Девочка упала лицом вниз и больно стукнулась носом. Руки и ноги не слушались, поэтому она даже не смогла защитить себя при падении. Спина сильно болела, одеревеневшее тело потеряло чувствительность. Луна лежала неподвижно, чувствуя себя сломанной марионеткой.

Через некоторое время в мышцах началось покалывание, будто в них одновременно воткнулись тысячи иголок, по коже поползли мурашки, кровь побежала по венам. Кряхтя и постанывая, девочка с трудом села и потерла нос.

Луна заставила себя встать. Ее все еще шатало. Болела, кажется, каждая клеточка тела. Девочка принялась размахивать руками и ногами, чтобы как можно быстрее восстановить кровообращение в онемевших конечностях.

Почувствовав себя лучше, Луна огляделась. Она запретила себе думать об Аните, чтобы не поддаться панике. Надо было сосредоточиться на дальнейшем путешествии.

«Осталось совсем чуть-чуть, я дойду, ради мамы с папой, ради Аниты».

Слеза покатилась по щеке, Луна быстро смахнула ее и решительно полезла в заросли в поисках рюкзаков.

– Вот они! – удовлетворенно воскликнула девочка. – Ну посмотрим, что мы имеем!

Она вытряхнула содержимое обоих рюкзаков на траву.

– Покрывало беру, котелок, ложки, остатки крупы, обязательно компас – возьму оба на всякий случай, – бормотала она, сортируя оставшиеся вещи. – Нож, смену белья, крючки, нитки, мыло, аптечку, спички, – Луна замерла, вертя в руках коробок и еле сдерживая слезы. – Где ж вы были вчера, когда были так нужны?! Так, не раскисать, – скомандовала она себе.

Собрала все необходимое в один рюкзак, съела яблоко, определила с помощью компаса направление, закинула рюкзак на плечи и стремительно пошла дальше.

Через некоторое время Луна с тоской поняла, что без Аниты, которая точно определяла более удобный путь, идти стало намного сложнее. Кусты своими колючими ветками цеплялись за одежду. Приходилось постоянно останавливаться, чтобы осторожно, стараясь не порвать ткань, выпутаться из колючек. Под ноги вечно попадались какие-то камни, корни, выступы, Луна спотыкалась и несколько раз упала, разодрав коленку. Теперь она прихрамывала, сверкая свежей дыркой на штанине.

Дорога пошла вниз. Кустарники стали реже, идти стало легче. Луна прилепила к царапине подорожник и заковыляла быстрее. Все-таки с горки спускаться не в пример легче, чем подниматься.

«Надо торопиться, Анита говорила, что можно добраться до портала уже сегодня вечером, если выйти рано утром. А я вышла, едва рассвело. Если поспешу, то обязательно успею. Я ведь не хочу ночевать здесь одна».

Подумав о ночи в лесу, в окружении диких зверей, непонятных звуков и шорохов, девочка содрогнулась и прибавила шаг.

Местность изменилась. Ни деревьев, ни кустов. Только редкие березки попадались на пути и трава низко стелилась у ног. Наползал туман. Сначала он тянулся по бокам мутной пеленой, но скоро добрался и до Луны. Она шла будто по колено в молоке. Неожиданно ветер донес тяжелый запах сырости и гнили, девочка остановилась и, сверившись с компасом, убедилась, что идти надо туда, где за туманом виднеются силуэты редких деревьев.

«Просто сейчас утро… – успокаивала себя девочка. – Осенью по утрам часто бывают туманы… Скоро солнце прогонит его…»

Луна медленно двинулась дальше. Запах сырости стал еще сильнее, туман поднялся вверх, и идти приходилось практически вслепую. Луна выставила вперед руки и осторожно шла вперед. Неожиданно под ногами захлюпала вода. Девочка резко остановилась.

«Тут что-то не так. Нельзя идти прямо. Надо обойти. Или хотя бы дождаться, пока рассеется туман».

Вдруг какое-то существо с холодным скользким телом коснулось ее щиколотки.

«Змея!»

Луна дернулась, споткнулась и провалилась по пояс в воду.

Вода была ледяная и очень вязкая, густая, точно желе. От нее пахло гниющей травой и тухлыми яйцами. Девочка испугалась и замерла, стараясь не двигаться.

Немного успокоившись, она попыталась выбраться на твердую поверхность. Но не тут-то было. Под ногами не оказалось никакой опоры, а вода плотно сжимала ее со всех сторон. Беспомощно замахав руками, Луна попыталась за что-нибудь ухватиться. Но скоро поняла, что чем больше двигается, тем больше проваливается, и опять затихла.

От невыносимой вони начала болеть голова.

«Так. Видимо, я провалилась в болото».

Тревога мешала думать. Луна чувствовала, как ее ноги все больше затягивает вниз.

«Когда-то я читала, что в болоте ни в коем случае нельзя дергаться, нужно успокоиться, иначе затянет полностью», – вспомнила девочка.

Она стащила рюкзак и бросила перед собой, чтобы использовать как опору.

«Не так уж я далеко от твердой земли», – подбадривала себя Луна.

Она попыталась распластаться на поверхности, держась за рюкзак. С большим трудом у нее стало получаться. По-двинув рюкзак, она подтянулась немного вперед. Отдышавшись, Луна опять пообещала себе, что в Драгомире обязательно будет делать зарядку и тренироваться. А то уж больно тяжело вытаскивать себя из болота…

Но вот уже и тропа, на расстоянии вытянутой руки. Луна осторожно бросила рюкзак вперед, и он благополучно приземлился на тропе.

«Теперь моя очередь!»

Луна сделала рывок, пытаясь вытянуть непослушные ноги из трясины. И с ужасом ощутила, что от резкого движения под ней порвалась ненадежная прослойка из тонкой переплетенной растительности и тело провалилось в болото по самую грудь.

«Вот и все», – обреченно подумала она.

Рюкзака у нее больше нет, опереться не на что. Трясина засасывала все глубже, словно тисками сжимая грудь. Каждый вдох теперь давался с большим трудом. Давящее со всех сторон болото мешало набрать полные легкие воздуха. Слезы потекли из глаз, отчаянье захлестнуло с головой.

«Я всех подвела… Мама, папа, Анита, они столько сделали для меня… так рисковали, чтобы меня спасти, а я… так глупо погибаю… И так и не увижу родителей».

Трясина дошла до лица, девочка из последних сил запрокинула голову, чтобы еще раз взглянуть на небо. Но перед глазами стоял непроглядный туман. Луна судорожно сделала последний вдох и закрыла глаза. Трясина сомкнулась над ней.

От нехватки кислорода в ушах звенело, а перед глазами пульсировали черные точки и крутились разноцветные круги. Луна боролась с инстинктивным желанием глубоко вдохнуть. Уж лучше умереть без вонючей грязи в носу. Сознание помутилось, легкие пылали. Балансируя на грани между реальностью и спасительным забытьем, она вдруг ощутила, как что-то настойчиво подталкивает снизу. Толчки становились сильнее, и девочка, как плохо управляемая марионетка, начала медленно продвигаться наверх. Трясина раздвинулась, и воздух хлынул в горящие легкие.

Луна жадно дышала, стараясь вдохнуть как можно больше. Она уже не чувствовала запах гнили. Воздух, это был воздух! Жизнь.

Из последних сил девочка начала подтягивать тело к спасительной тропе. Снизу ее продолжала толкать неведомая сила. И Луна стала отталкиваться от этой непонятной опоры, все больше выбираясь наверх. Опора поднималась вместе с ней и вдруг превратилась в мощную струю прозрачной воды, которая вытолкнула девочку из трясины, приподняла и осторожно опустила на тропу рядом с рюкзаком. Попутно вода окатила ее с ног до головы, отмыв от липкой грязи, и исчезла в глубине болота.

Луна сидела оглушенная и опустошенная, боясь пошевелиться. Сил не осталось вообще. Но все же девочка обернулась к болоту и прошептала:

– Спасибо тебе, кто бы ты ни был!

Немного посидев на тропе, она с трудом встала.

«Надо идти… Поскорее убираться из этого места».

И Луна повернула назад.

Дойдя до леса, она остановилась у ближайшего дерева. Разделась, отжала одежду и вытащила из рюкзака запасную, которую вчера успела выстирать и развесить на ветках Анита. Утром, собирая высохшие вещи с кустов, девочка чуть не плакала. Вот и сейчас, держа в руках сухие штаны и рубашку, Луна почувствовала, как по щеке скатилась тяжелая слеза. Запретив себе о чем-либо думать, она быстро переоделась, а мокрую одежду сложила в холщовый мешок, который понесла в руке.

«На привале высушу. Кто знает, сколько еще идти, все может пригодиться», – решила девочка.

Проверив рюкзак, затянув все лямки и застегнув все кармашки, Луна двинулась в обход болота. Она подобрала в лесу большую палку и тыкала в каждый пятачок земли, на который собиралась наступить. Наконец полуденное солнце разогнало туман, и он рваными клочьями уполз прочь. Передвигаться стало проще. Девочка остановилась у ручья, чтобы немного перекусить, отдохнуть и умыться. На лужайке у воды краснели ягоды, похожие на зернышки граната.

– Костяника! Настоящая костяника![18] – воскликнула Луна и закинула в рот полную горсть. – О! Как вкусно! Главное – не слишком громко чавкать!

Девочка рассмеялась и стала собирать ягоды в котелок. Освежающий кисло-сладкий вкус, словно по волшебству, вернул ее к жизни. Откуда-то появились силы и непоколебимая вера в то, что все обязательно получится.

– Ну вот, поела, и жить сразу стало веселее. Хватит ныть и жаловаться, надо поторапливаться, – и Луна упрямо пошла дальше.

Ближе к вечеру окружающий пейзаж вновь изменился. Деревьев стало еще меньше. И девочка насторожилась. Не хватало еще раз угодить в болото.

Продолжая осторожно двигаться вперед, она заметила, что земля под ногами стала более каменистой, редкая трава с трудом пробивалась из трещин, а дорога пошла вверх.

– Горы! – воскликнула Луна. – Анита говорила, что озеро с порталом находится в горах. Значит, уже совсем близко.

Вдруг совсем рядом она услышала чье-то дыхание. И, оглянувшись, увидела большого серого волка, который скорее с любопытством, нежели со злобой смотрел на нее.

– Тихо, тихо, хорошая собачка, – проговорила Луна. – Не ешь меня, я неопасная, а главное, совсем невкусная.

И тихонечко, боком, начала пятиться к скалам.

Волк двинулся следом и тихо зарычал.

– Не рычи, я и так боюсь. Ухожу-ухожу, не надо меня провожать, – медленно отступая, приговаривала девочка. – Я тебя не трогаю, и ты меня не трогай.

За спиной волка показались его собратья. И вот уже впятером они неотступно шли за Луной.

Ее начало трясти. Пятясь, она дошла до скалы и уперлась в нее спиной. Потом приставными шагами осторожно двинулась вдоль, шаря руками по камням.

Волки не нападали, но как привязанные шли за ней, не отставая ни на шаг.

Под руками Луны возникла пустота. Судорожно оглянувшись, она увидела вход в пещеру. Зияющий проем напоминал открытый рот, который только и ждал, чтобы проглотить кого-нибудь. От одного взгляда на него стало сложно дышать, а при мысли, что придется зайти внутрь, чтобы спрятаться от волков, по телу пробежала мелкая дрожь. Но других вариантов не было. Узкая тропа шла вверх, исчезая в небе, слева чернела пещера, справа обрыв. А внизу… внизу стояли волки.

«Может, в пещере есть еще один выход», – Луна зажмурилась и шагнула в темноту.

Споткнувшись о камень, лежавший прямо у входа, она упала и кубарем покатилась по каменному полу. Быстро вскочив на ноги, девочка огляделась. Небольшая выемка в скале с круглым лазом оказалась тупиковой. Выход был только один. Там, где поджидали волки. Они чинно расселись около пещеры, всем своим видом показывая, что не собираются уходить.

В горле моментально пересохло. Луна поняла, что сама завела себя в ловушку. Оставалось лишь надеяться, что волки либо уйдут сами, либо кто-то случайно забредет в эти безлюдные места и спугнет их. И то и другое казалось маловероятным.

«Почему все это происходит именно со мной? Почему я не могу быть обычной девочкой, ходить в школу, дразнить мальчишек, жаловаться на огромное количество домашних заданий… – грустно думала Луна. – Я бы прибегала домой из школы, а там меня бы ждали мама и Анита. С вкусным обедом и расспросами о том, как прошел день… А я бы вредничала: не хочу суп, хочу сразу второе. Мама бы сердилась и утомительно объясняла пользу супа. Я бы еще немного покривлялась, а потом с аппетитом поела. Вечером пришел бы папа, и мы сидели бы у камина, болтая обо всем на свете…»

Луна не могла уснуть. Сквозь дыру в пещеру проникал ночной воздух и виднелся кусочек звездного неба. Но девочке было не до любования красотой ночи, она боялась, что в проеме вот-вот покажется морда волка.

Луна боялась. Сильно не хватало Аниты. Жалость к себе, такой одинокой в лесу, полном опасностей и зверей, захлестывала с головой.

«Как я хочу, чтобы она была здесь, со мной!» – Луна чуть не плакала.

Но следом приходили еще более мрачные мысли и тревоги, которые ночью уже не получалось отогнать прочь.

«Как она там? Куда ее забрали стражники? Жива ли она?»

Луна всхлипнула, а потом, не сдержавшись, разрыдалась. Волки, услышав плач, тут же присоединились и, задрав морды, завели свою печальную, полную тоски песню. Эти пронзительные звуки рвали душу, и девочка заплакала еще сильнее. Лежа на холодном полу пещеры, она чувствовала себе бесконечно несчастной. Но постепенно ей почему-то стало легче. Девочка уже почти не вздрагивала, волчий вой превратился в тихое поскуливание, мысли путались, и она наконец погрузилась в беспокойный сон.

10

Луна сквозь сон почувствовала, что кто-то дышит ей в ухо. Не открывая глаз, она сладко потянулась. Ей было так удобно – мягко, тепло, уютно, будто дома в собственной постели. Рядом вовсю сопела Анита. Да не просто так, а музыкально, с каким-то тонким присвистом. Прямо заслушаться можно. Луна улыбнулась.

«Вот расскажу ей, что она храпит, ни за что не поверит. Обязательно станет спорить и доказывать, что это неправда».

Во сне сестра положила на девочку руку, которая почему-то была такой тяжелой, что мешала дышать. Луна собиралась скинуть руку – и вдруг все вспомнила.

«Какая Анита? Ее же забрали стражники. Но кто же здесь?»

Девочка замерла и изо всех сил зажмурилась. Ей казалось, что с закрытыми глазами она как будто в большей безопасности.

«Может, мне померещилось и тут никого нет?» – с надеждой подумала она.

Чуть двинув рукой, Луна нащупала густую шелковистую шерсть. Кто-то фыркнул, завозился, устраиваясь поудобней, и храп возобновился.

Девочка в ужасе приоткрыла глаза. Рядом с ней, задрав лапы кверху, блаженно спал вчерашний волк, тихо поскуливая во сне.

«Вот это я влипла», – подумала девочка и, приподнявшись на локтях, огляделась.

В небольшой пещере, куда она вчера практически провалилась, в разных позах, сладко посапывая, валялись остальные волки.

«Раз-два-три-четыре-пять!» – затаив дыхание, сосчитала Луна, чувствуя, как на затылке начинают подниматься волосы.

Сердце бешено колотилось. В довершение всего девочка заметила, что прямо у нее на животе уютно устроился маленький волчонок. Он-то и был источником богатырского храпа и своей тяжестью давил на нее.

Луна лихорадочно пыталась придумать, что делать. Дальше притворяться спящей – не вариант. Может, волки разозлятся, когда проснутся? Лучше сбежать сейчас, пока все спят. Но как?

Предрассветный полумрак потихоньку рассеивался, уступая место яркому утреннему солнцу. Времени на обдумывание не оставалось. Надо было срочно выбираться из пещеры. И при этом никого не потревожить.

Луна попыталась аккуратно переложить волчонка на пол, под бок старшему волку. Не тут-то было… Едва она его приподняла, как он возмущенно заскулил и завозился. Девочка, боясь его окончательно разбудить, замерла. Волчонок тут же успокоился и снова громко захрапел. Несмотря на страх, Луне было очень приятно держать его на руках.

Маленький, упитанный, темно-серого цвета, с небольшим топорщившимся хохолком на голове, он выглядел бесконечно трогательным и очаровательным. Вокруг глаз волчонка была светлая обводка, как будто природа пошутила и надела на него очки в белой оправе. Он смешно сопел и морщил нос, почесывая его передней лапкой. Зевая, волчонок так широко раскрывал пасть, что она даже немного хрустела. А еще он просто виртуозно храпел. Ну как такого бояться? Он был совсем не страшен, и Луна боялась даже не волчонка, а ужасных рассказов охотников, которые когда-то читала.

Оставив попытки переложить волчонка на пол, Луна прижала его к себе и, переступая через взрослых волков, стала на цыпочках пробираться к выходу. Но когда до спасительной свободы оставалась лишь пара шагов, первые лучи солнца упали прямо на мордочку волчонка. Луна попыталась прикрыть его глазки рукой, но не успела. Малыш зажмурился, засопел, заурчал, сладко потянулся прямо у нее на руках и резко распахнул глаза. Луна замерла. Волчонок глядел на нее и всей своей мохнатой мордахой излучал дружелюбие. Пасть оскалилась в подобии широкой улыбки, а шершавый язычок облизал державшую его руку.

– Тяв! Тяв! – сообщил он.

– Тише, тс-с-с-с-с! – прошептала Луна, испуганно косясь на спящих волков.

– Тяв! Тяв! Тяв! – звук стал еще громче.

– Да тише ты! – цыкнула на него девочка, выбегая из пещеры.

Выскочив на небольшую площадку, она торопливо огляделась в поисках пути к отступлению. Потом поставила отчаянно возмущавшегося волчонка на землю и приготовилась взобраться на большой камень. Но тут позади раздался шум. Откликаясь на зов самого младшего, вся стая уже была на ногах. Девочка оглянулась и увидела, что окружена волками.

Луна замерла. Казалось, что жизнь тоже остановилась, застыла на месте. Хотя на самом деле все было по-прежнему. Птицы голосили во все горло, сверчки стрекотали в траве. Но Луна слышала только глухие удары своего сердца.

«Бум-бум-бум», – колотилось оно.

Девочка не сводила глаз с волков. Те спокойно сидели, вывалив из пастей мокрые языки. Хвосты колотились о землю, поднимая пыль. Они не нападали, не угрожали, а наоборот, всячески показывали свое мирное настроение. Луна молча смотрела на волков, не зная, что предпринять. К такому Анита ее точно не готовила.

Неожиданно вожак отделился от стаи, приблизился к девочке и низко склонил голову.

– Что это значит? – удивилась Луна.

Вожак осторожно подошел еще ближе и, припадая на передние лапы, снова наклонил голову.

– Ты что, хочешь, чтобы я тебя погладила? – девочке казалось, что она спит или бредит.

– У-у-у-у, – тихонько проскулил волк и закивал массивной головой.

Луна с опаской протянула руку и погладила огромного волка между острыми ушами. Тот ткнулся в ее ладонь мордой, требуя еще. Осмелев, она потрепала его за ухо, наслаждаясь мягкостью шерсти. Волк в ответ облизал ей руки. Другие волки тут же обступили их. Они крутились у ног Луны и виляли хвостами, как большие собаки. Та всех гладила, пока волчонок не начал требовать внимания, ухватив ее острыми зубками за штанину.

– Ах ты маленький, – ласково сказала Луна и почесала розовое пузо.

Волчонок с наслаждением задрал лапки и тихо заурчал.

– Что же с вами делать? – спросила она. – Мне надо дальше идти, вы меня пропустите?

Луна могла поклясться, что волки прекрасно поняли, о чем она говорит. По крайней мере, в ответ они дружно кивнули. Девочка приободрилась, опустила волчонка на землю, еще раз погладив по животику, и бодрым шагом вышла на тропинку. Волки чуть поодаль следовали за ней.

Тропинка, по которой она взбиралась в гору, была устлана прошлогодней хвоей, которая полностью заглушала шаги. Луне казалось, будто это не она, а хищный зверь на мягких лапах крадучись идет вперед. Тропа поднималась все выше, дул теплый ветерок. Подниматься было легко и приятно.

Волки проводили ее почти до самой вершины и убежали назад в лес, на прощанье облизав Луну с головы до ног. Девочка с сожалением проводила их взглядом. Страха как не бывало. Наоборот, рядом с волками она чувствовала себя в безопасности.

Добравшись до вершины, Луна посмотрела вниз и в отчаянии застонала. Гора, пологая с одной стороны, с другой заканчивалась резким обрывом. О спуске вниз не могло быть и речи.

А внизу – долгожданное озеро, к которому она так долго шла, заветный путь домой!

Озеро оказалось нереально красивым, точно явилось из волшебной сказки. Отсюда, сверху, его можно было разглядеть лучше всего.

Идеально круглое, словно природа очертила его границы с помощью циркуля, оно утопало в зелени. Вокруг тянулась песчаная береговая линия, как будто создатель, полюбовавшись на свое творение, решил кистью подчеркнуть его великолепие.

Каждые несколько минут озеро меняло цвет. Глубокий синий уступал место бирюзовому, а бирюзовый – изумрудно-зеленому. Оттенок изумруда менялся на салатовый, затем озеро становилось молочно-белым, точно кто-то вылил в воду молоко, которое, клубясь и пенясь, закрасило его от края до края. Белый цвет начинал темнеть, плавно переходил обратно в прозрачно-синий. И вальс цветов продолжался снова.

Она нашла его! Такую красоту невозможно перепутать ни с чем, озеро в точности соответствовало описанию Аниты.

Посреди озера из воды торчала древняя башня с необычной изогнутой крышей, будто кто-то шутя напялил на башню гигантский гномий колпак. Высокая, изящно закрученная спиралью, наполовину опутанная лианами, она выглядела очень таинственно. На стенах виднелись какие-то загадочные символы, а на самом верху крыши-колпака, как маяк, ярко мерцал драгоценный камень.

– Это портал! Еще немного, и я буду в Драгомире! – восхищенно прошептала Луна, и ее сердце учащенно забилось.

Но… Она стояла на вершине горы, а озеро находилось у ее подножия. Отвесный обрыв, головокружительная высота, спуститься вниз невозможно. Оставался один выход. Вернуться назад и попытаться пройти к озеру в обход горы.

– Но это еще целый день, а то и два, – прошептала Луна и в изнеможении опустилась на землю.

Отчаяние захлестнуло ее с головой. Девочка забарабанила по земле кулаками.

– Как же так! Ползти сюда из последних сил, чтобы оказаться так близко к цели и в то же время так бесконечно далеко…

Вдруг Луна взлетела вверх и повисла в воздухе, будто кто-то невидимый подхватил ее и поднял. Через секунду девочка со всего размаха брякнулась на землю.

– Ай, больно же! – простонала она.

Рядом прошелестел ветер, и Луна услышала чей-то смех. Не успев сообразить, что произошло, она вновь оказалась в воздухе. Невидимые руки как бы обняли ее и начали раскачивать, словно в колыбели.

– Да что такое происходит? – завопила девочка, в панике замахав руками.

И опять оказалась на земле, ощутимо ударившись и подняв клубы пыли. Она тут же вскочила и, сжав кулаки, прокричала:

– Эй! Кто тут со мной шутки шутит, немедленно выходи!

В ответ опять послышался звонкий смешок.

Затем Луна почувствовала, как невидимая нить обвивает ее ногу. Она наклонилась, чтобы стряхнуть с себя непонятно что, – и снова закачалась в воздухе, теперь уже вниз головой.

Кто-то принялся трясти ее, как спелую грушу. В голове помутилось, к горлу подступила тошнота. Луна раскачивалась, словно маятник гигантских часов, туда-сюда, то делая широкие круги, то качаясь вправо-влево.

– Пре-екра-а-ати-и-и-и… Не тряси-и-и… верни-и-и-и на землю… меня сейчас стошни-и-и-ит, – с трудом простонала девочка и в ту же секунду зависла на месте.

– Только, пожалуйста, не кидай, а то я сломаю шею! – торопливо выпалила она, опасливо косясь на далекую землю.

Опять тот же звонкий смех, и Луна, медленно паря, аккуратно опустилась вниз.

– Кто ты? Что тебе нужно? Как ты это делаешь? Почему я тебя не вижу? – затараторила девочка.

На вершине горы стало тихо-тихо, будто все звуки в мире разом исчезли. Луна огляделась. Не увидев ничего подозрительного, она подхватила рюкзак и уже собиралась припустить прочь от этого странного места, как вдруг то там, то тут стали возникать небольшие воздушные завихрения, похожие на крошечные торнадо. В их танец начала вплетаться опавшая листва, и вот уже вокруг девочки закружились зеленые, желтые, красные и пестрые вихри.

Может быть, они действительно танцевали. Одни становились больше и качались из стороны в сторону, другие, наоборот, затихали и практически стелились по земле. Солнечные лучи добавляли красок в этот многоцветный вальс, и все вокруг переливалось, сверкало и искрилось. Луна аж затаила дыхание от такой красоты.

Стоя в эпицентре этого непонятного явления, она почему-то ни капельки не боялась. Наоборот, ее буквально подбрасывало от восторга, хотелось подпрыгнуть и вместе с листьями пуститься в пляс.

Тут в голову ей пришла одна безумная идея.

– Почему бы не попробовать?

Луна подняла руки.

– Пам-парарам-парарам-парарам-пам-пам, – на ходу придумывая мелодию и медленно кружась, она плавно водила руками, будто дирижировала оркестром.

Воздушные вихри сначала замерли, прислушиваясь, а потом закружились в такт движениям ее рук.

Девочка засмеялась от восторга. Ей казалось, что она управляет невидимыми волшебными музыкантами. Потанцевав еще немного и выбившись из сил, Луна опустилась на колени.

Фонтанчики воздуха тоже стали успокаиваться, терять силу, и листья с тихим шорохом легли на землю.

– Что это? – прошептала Луна. – Неужели я умею управлять воздухом, как уроженцы… как там называется этот петрамиум? А вспомнила – Кристаллиум!.. Но как? Я думала, у меня огненный дар. Не может же быть несколько талантов одновременно. Это невозможно… Но ведь я только что управляла ветром. Стражников нет, так как портал уже близко и защищает меня. Анита недаром говорила, что это территория, закрытая от взглядов врагов… А если я умею управлять ветром, то почему бы мне с его помощью не переместиться к порталу? Так я сэкономлю один, а то и два дня пути. Думаю, стоит попробовать. В конце концов, я ничем не рискую.

Решившись, Луна опять подняла руки вверх:

– А ну-ка, ветер, неси меня к озеру, к порталу.

Вокруг тишина, все замерло, ни один листочек не шелохнулся.

– Неужели мне почудилось? – засомневалась девочка. – Ветер-ветер, ветерок, отнеси меня, пожалуйста, к порталу. Очень тебя прошу. Пожалуйста!

Тут она почувствовала, как ее мягко обхватывают потоки воздуха.

– Ага, я не ошиблась, тебя просто нужно ласково попросить! – обрадовалась девочка. – Неси меня, ветерок, скорей! Прочь отсюда! Неси меня домой! Как же мне хочется поскорее увидеть маму и папу!

Воздух вокруг сгустился, Луна почувствовала, будто ее усаживают на невидимый стул.

«Так себе ощущение!» – отметила она.

Девочка заставила себя расслабиться и тут же взлетела над землей, будто сидя в удобном кресле. Ветер, прошуршав, даже изобразил из воздуха нечто вроде подлокотников.

– Надо же, прямо как дома у камина! – восхитилась Луна и вместе с потоком воздуха начала мягко скользить вниз вдоль отвесного края скалы.

– Какие необычные ощущения! И ни капельки не страшно! Я парю, словно перышко, и мне легко-легко!

Вскоре девочка приземлилась на песчаном берегу озера.

– Я же просила к порталу! Чуть-чуть не донес. Пожалуйста!

В ответ опять раздался заливистый смех, и все стихло.

– Ага, ты еще и шутник! – вздохнула девочка. – Ладно, буду думать, как попасть к башне.

В итоге Луна решила переплыть озеро. Плавать она умела весьма прилично. В детстве Анита часто водила ее купаться в небольшой пруд за домом. Девочка обожала плескаться, распугивая мелких рыбешек, в изобилии водившихся там. Когда она подросла, то уже с легкостью переплывала пруд во всех направлениях.

Поверхность озера была гладкая, как зеркало. Значит, сложностей возникнуть не должно.

Завернув рюкзак в свой непромокаемый плащ и плотно обвязав веревками, Луна приготовилась тащить его за собой.

«Мало ли что там, за стенами портала. Все может пригодиться», – рассудила она.

Девочка разулась, закрепила ботинки наверху рюкзака, храбро вошла в озеро – и с громким визгом тут же вылетела обратно.

Вода была не просто холодная, а ледяная. Настолько ледяная, что зубы сразу же стали выбивать чечетку. Вероятно, озеро питали горные ледники. Луна запрыгала на берегу, пытаясь согреться.

– Ну же, ветерок, пошутили, и хватит, сам попробуй. Вода ужасно холодная.

Ветерок не преминул ответить, подняв волну и окатив Луну с головы до ног. Та, фыркая, отряхнулась.

– Вижу, тебе смешно! Я бы с удовольствием повеселилась вместе с тобой. Но, поверь, мне необходимо попасть к порталу. Это очень важно!

Ветер притих, словно задумался. Затем, наконец решившись, подхватил девочку и во мгновение ока перенес на середину озера.

– Огромное тебе спасибо! Ты мне очень помог! – Луна в знак благодарности прижала руки к груди.

Ветер тихонько прошуршал в ответ и умчался по своим делам.

«Наконец-то я добралась!»

Мысли кружились в голове, точно стая птиц над морем.

«Дошла, дошла!»

Радость смешивалась со страхом. Что там, впереди, за стенами портала?

«Вперед, – сказала Луна себе. – Прочь сомнения».

Она открыла дверь и шагнула в темный портал, чтобы наконец узнать, что скрывается за гранью сияния.

Часть вторая

1

Портал! Сколько надежд с ним связано. Сколько опасностей пришлось преодолеть на пути к нему. И вот наконец-то она внутри.

Когда девочка шла по лесу, она не раз представляла себе, как будет происходить перемещение из одного мира в другой. Она фантазировала, что провалится в бездну. Или, наоборот, взлетит высоко-высоко. Или будет кувыркаться в невесомости… Но чтобы вот так! Этого она совершенно не ожидала.

Зайдя в портал, Луна несколько минут растерянно стояла в кромешной темноте. Затем она услышала отдаленный гул, который делался все громче, пока не стал оглушительным. Луна заткнула уши. Гремело так, что барабанные перепонки едва не лопались. Одновременно она почувствовала, как стены завибрировали, а потом внезапно стали надвигаться на нее с жалобным скрипом, еле слышным в ужасающем грохоте. Девочка в ужасе уперлась в них руками, но стены неумолимо приближались, а потолок опускался, вынуждая ее сначала наклониться, потом опуститься на колени, а затем и вовсе сжаться в комок. Девочку сдавило так сильно, что, казалось, еще чуть-чуть, и глаза вылезут из орбит. Но когда Луна подумала, что пришел ее последний час, каменная клетка лопнула, и девочка оказалась на свободе.

Немного придя в себя и отдышавшись, она с трудом встала на дрожащие ноги и, потирая бока, попыталась оглядеться. Вокруг стояла все та же непроглядная тьма, только стены и потолок больше не дрожали, не двигались и вроде бы находились на своих местах.

– Ну и что? – вслух спросила Луна. – Неужели ничего не получилось? Меня пропустили через прессовальную машину – и что? И ничего… Почему я осталась в башне?

На ощупь, выставив перед собой руки, она пошла вперед, пока не уперлась в стену. Потом, лихорадочно шаря по кирпичам руками, стала искать дверь, через которую попала внутрь. Побродив некоторое время в темноте, девочка не нашла ни ручек, ни петель. Стены изнутри были гладкими, ровными, без всяких выступов и трещин.

Вот теперь ей действительно стало не по себе. Луна опять пошла вдоль стены, ощупывая все – от пола до того места, куда доставала на цыпочках. Но нет, абсолютно одинаковая сплошная поверхность.

«Куда делась дверь? – запаниковала девочка. – Я тут как в каменном мешке…»

– Эй, есть здесь кто-нибу-у-удь? – закричала она. – Вытащите меня, помогите-е-е!

Ни одного звука не прозвучало в ответ, кроме эха, которое еще некоторое время передразнивало Луну.

– Помогите-е-е-е – могите-е-е-е-е – гите-е-е-е – те-е-е-е-е – е-е-е-е-е-е-е-е, – на все лады насмехалось оно.

Луна села на глиняный пол и с тоской уставилась в темноту.

– Портал! Портал! – зло пробурчала она. – Нужно обязательно дойти… Вот дошла – и зачем?

– Заче-е-ем – че-е-ем – е-е-ем – ем! – отозвалось эхо.

– Да замолчи ты! – с досадой крикнула девочка. – Не до тебя!

– Тебя-я-я – бя-я-я – бя! – продолжало веселиться эхо.

– Само ты Бя-я-я! Обзывается еще, – прошептала девочка и замолчала.

Вскоре ей захотелось пить, Луна полезла в рюкзак за водой – и вдруг хлопнула себя по лбу.

– Вот я глупая курица!

– Курица-а-а-а – урица-а-а-а – рица-а-а-а – ца-а-а-а – а-а-а-а, – радостно подхватило эхо.

– Да еще какая курица, просто слов нет, – усмехнулась девочка. – У меня же есть рюкзак, а в рюкзаке? Правильно, спички!!! А что еще? Ну конечно же, свечи! Анита положила целую упаковку, будто знала, что понадобятся. А впрочем, может, и знала… В общем, сижу тут в темноте, как дурочка, и глазами хлопаю.

Луна начала рыться в рюкзаке и скоро нащупала коробок спичек и свечи.

Высунув кончик языка от усердия, она закрепила свечу в ямке на полу, торопливо чиркнула спичкой – и ахнула.

Дрожащий язычок пламени осветил стены. Абсолютно гладкие, они были сложены из мрамора самых разных оттенков – от насыщенно-красного до серебристо-белого. Каждый цвет сначала гордо сиял во всей своей красе, а потом, как бы затихая, становился все светлее и плавно переходил в другой. Некоторые оттенки Луна вообще впервые видела. Вот, например, что это за цвет?! И не сиреневый, и не фиолетовый, напоминает цвет лаванды, только слегка припорошенный золотистой пылью.

– Какая нереальная красота!

Луна, забыв обо всем на свете, не могла отвести взгляд от великолепных стен. Потом девочка подняла глаза и вообще онемела от восхищения.

Крыша портала была сделана из какого-то непонятного материала, будто огромные стеклянные кубы разных размеров в хаотичном порядке поставили друг на друга. Свет от свечи преломлялся в них и уходил ввысь яркой вспышкой, словно Луна держала в руках самую настоящую волшебную палочку, бьющую золотым лучом сквозь стеклянную крышу.

– Говорю тебе, там кто-то есть! – послышался сверху детский голосок.

– Да иди ты! Сколько мы сюда ходим, когда дедушка в карауле, и ни разу никто не попадался! Почудилось тебе, дурачина! – возразил другой голос.

– Сам ты дурачина! – раздался звонкий звук затрещины. – Я тебе точно говорю, там кто-то есть, ты же слышал грохот!

– Чего дерешься?!

– А чего ты обзываешься?!

Собеседники завозились, мутузя друг друга. Затем затихли, по всей видимости, прислушиваясь.

Луна закричала:

– Это я! Я здесь! Помогите! Я не знаю, как выбраться, я здесь застряла!

Наверху все замерло, затем невидимые дети вновь завозились, что-то заскрипело, и на девочку упал луч солнца. Подняв голову, она увидела любопытный глаз, глядящий на нее через маленькое отверстие.

– Фу ты ну ты! Я же говорил, там кто-то есть, – торжествующе закричал первый голос.

– Пусти, дай посмотреть!

– Нет, я первый нашел! Сначала я посмотрю… У-у-у-у, жадеидовское отродье! Правильно говорили, кто-нибудь с той стороны попытается пролезть к нам через портал! Хорошо, что посты усилили.

И в Луну полетел камень, метко брошенный грязной ручонкой.

– Эй, чего кидаетесь? – девочка едва успела отскочить в сторону.

– Молчи, ведьмин прихвостень!

– Я никак не могу быть ведьминым прихвостнем, хотя бы потому, что я девочка, – возразила она.

– Ну, значит, ведьмина прихвостунья! – ту же нашелся обладатель любопытного глаза, продолжавший смотреть на нее.

– Тупица, такого слова нет! – возразил второй голос.

До Луны вновь донесся звук оплеухи.

– Нет, есть! И хватит обзываться! – закричал первый.

– Да иди ты!

Послышалось сопение, и наверху опять началась возня.

– Эй вы там! – не выдержала Луна. – Хватит! Лучше скажите, как отсюда выйти!

– Ага, размечталась… Так мы тебе и сказали! Сиди тут, змеюка подколодная.

– Да никакая я не змеюка, с чего вы взяли? Выпустите меня!

– Фу ты ну ты! Прямо побежали и все двери тебе открыли! – съехидничал один из мальчишек.

– Пошли за дедом, хватит с ней болтать, а то еще нашлет на нас проклятий каких-нибудь.

– Она не может тут колдовать. У нас же волшебный купол, поэтому она и выйти не смогла. Точно ведьмина прихвостунья. Все наши спокойно бы открыли портал Драгомира.

– А ты побольше языком мели да выбалтывай военные секреты! Сейчас как дам тебе, дурья башка!

Раздался грохот – видимо, мальчишки свалились с крыши.

Опять наступила тишина.

Через некоторое время Луна услышала шаги и металлическое лязганье. Кто-то быстро приближался к порталу.

– Заходим с четырех сторон, – раздался приказ.

Крыша отчаянно заскрипела, и неожиданно прямо в середине открылся люк.

Луна зажмурилась от яркого солнца и на мгновение ослепла. Наверху маячили четыре молодых воина в металлических доспехах.

– Ты смотри-ка, точно попалась, – восхищенно присвистнул один из них.

– На раз-два-три, бросаем!

И на девочку упала большая сеть. Луна стала что есть силы барахтаться, но лишь сильнее запуталась. Выдохшись, она опустила руки и перестала сопротивляться.

– Вот так бы сразу! – удовлетворенно сказал один из солдат.

Заскрипела лебедка, и сеть вместе с пленницей начала подниматься.

Оказавшись наверху, Луна тут же увидела двух чумазых мальчишек, примерно восьми и девяти лет, рыжих-рыжих, словно огонь. Хотя нет, даже не рыжих. Казалось, в их шевелюрах разными цветами горело пламя, да так ярко, что хотелось прикрыть глаза рукой. Вспыхивали красные, оранжевые, желтые и золотистые пряди. Еще чуть-чуть – и полетят искры. И они действительно полетели, когда младший тряхнул головой.

А лица… Луна смотрела на них с таким же изумлением, с каким они таращились на нее. Мальчишки были усыпаны веснушками так густо, что молочно-белой кожи почти не было видно! Веснушки сияли везде: и на носах, и на щеках, и даже на оттопыренных ушах.

А вот глаза сорванцов казались хорошо знакомыми – такого же теплого янтарного оттенка, как у нее самой. Луне даже стало немного обидно, она-то всю жизнь считала, что такой цвет дарован природой только ей. Но нет, две пары точно таких же янтарных глаз не мигая разглядывали ее. И этот цвет настолько гармонировал с необычной внешностью мальчишек, что Луна сразу же простила им присвоение ее личного и, как она думала, исключительного оттенка.

Крикнув мальчишкам, чтобы отошли с дороги, двое воинов быстро потащили Луну к небольшому зданию, стоявшему неподалеку.

Не дав ей опомниться и сказать хотя бы слово, девочку бросили в комнату, сильно напоминавшую тюремную камеру, и заперли дверь.

– Подождите! Выслушайте меня! Пожалуйста! – крикнула Луна.

В замочной скважине несколько раз быстро провернулся ключ, и часовые поспешно удалились.

Луна изо всех сил дернула дверь и, лягнув ее ногой, тревожно огляделась.

Под потолком находилось крохотное окошко, через которое проникал скудный свет. Оно было слишком высоко. Пленница бросилась к стулу, стоявшему в комнате, чтобы подтащить его к стене и выглянуть наружу, но стул оказался прикручен к полу.

Другое окошко, закрытое створкой, Луна обнаружила в двери. Подергала, но ничего не добилась. Створка, как и сама дверь, была плотно закрыта снаружи.

Грустно вздохнув, Луна продолжила осматривать комнату. Стены были покрашены унылой серой краской, кое-где потрескавшейся, а местами вытертой до камня. Около стены стояла сколоченная из грубых досок кособокая кровать, прикрытая рваным покрывалом, небольшой стол, на котором стоял кувшин с водой, и тот самый прикрученный к полу стул.

– Спасибо, хоть попить оставили! – пробормотала девочка, пробуя отодвинуть стол. – Бесполезно, тоже прикручен намертво.

В углу за ширмой стояло ведро, в стене торчал небольшой светильник. Вот, собственно, и вся скудная обстановка.

– Самая настоящая тюрьма, – печально сказала девочка.

Так как рассматривать было больше нечего, Луна присела на отчаянно заскрипевшую кровать и задумалась…

Тем временем в соседней комнате разгорелся жаркий спор.

– Она однозначно не наша, а шпионка, подосланная Жадеидой! Нечего с ней церемониться, надо допросить и бросить в тюрьму! – горячился Карнеол[19], первый караульный.

В его внешности сочеталось несочетаемое. Будто природа решила пошутить и приделала статному, рослому воину маленькие, суетливо бегающие глазки, которые постоянно недовольно поблескивали, крошечный нос с нелепым утолщением на конце и маленький, плотно сжатый рот. Сальные волосы Карнеол прятал под фуражкой, а некрасивое лицо компенсировал самоуверенным тоном.

– Но она же совсем молоденькая, – возразил пожилой солдат Галит[20], дедушка двух рыжих озорников.

Он был полной противоположностью Карнеола. Широкая мягкая улыбка, лохматые, нависшие над глазами огненные брови и великолепные усы.

– Как она может быть ее шпионкой? Ей на вид лет четырнадцать, способности, похоже, только-только проявились.

– Очень даже может! – с жаром заговорил Карнеол и в волнении забегал по комнате. – Сам подумай, чтобы попасть сюда, в портал Драгомира, ей сначала нужно было из владений Жадеиды через воронку переместиться на землю, затем на той стороне найти портал и обмануть его защиту, что уже невероятно. Потом – получить доступ к перемещению и в конце концов выжить во время перемещения. Если нет огромной силы, то сделать такое невозможно. Значит, она опытная опасная колдунья.

– Да ну! На вид она совсем маленькая и слабенькая, – с сомнением протянул Галит, любящий дедушка двух озорных внуков, он испытал к Луне почти отеческие чувства. – Если она такая сильная, как ты утверждаешь, значит, она могла обмануть защиту нашего портала и спокойно выбраться из него. Но ей это не удалось.

– Нет-нет! Когда правители полгода назад наконец сделали защитный купол над Драгомиром, наш портал стал недоступен для приспешников ведьмы. Так что его защита им не по зубам. Вот и она. Зайти зашла, а выйти не сумела. Была бы наша, легко бы справилась, – продолжал Карнеол. – Да и вообще, если предположить, что она за нас, то откуда она вообще в этом портале взялась?

– Ну да, – неохотно согласился Галит. – Попасть на ту сторону земли из Драгомира можно только через нас. Не зная всех хитростей, не каждый сможет это сделать. На нашем портале защита не хуже, чем на том. А через нас уже неделю никто не выходил. А те, кто вышел, уже давно вернулись.

– Вот именно! – воскликнул Карнеол. – Только сторонники Жадеиды бегают туда-сюда через свои черные магические воронки в небе.

– Тут ты прав, – с сожалением промолвил Галит. – Но посмотри на ее волосы. Ты когда-нибудь видел такие? Ни у кого из нашего народа нет таких волос. А глаза? Глаза у нее вообще-то наши, но волосы? По идее, должны быть рыжие, под стать глазам, как у всех в Гарнетусе, а они у нее… Даже не знаю, как назвать… Все это сильно сбивает с толку.

– Меня это, конечно, тоже смутило, но ненадолго, – уверенно сказал первый караульный. – Жадеида со своей черной магией – сильная и могущественная ведьма. Сам посуди, тринадцать лет понадобилось нашим правителям, чтобы возвести защитный купол, который пока выдерживает ее атаки. Все предыдущие она практически мгновенно разносила вдребезги. Так что могла и свою шпионку заколдовать, чтобы сбить нас с толку.

– О, понял! – не успев закончить первую мысль, возбужденно продолжил Карнеол. – Ведьма ее подослала, чтобы разрушить купол изнутри! Превратила в слабенькую девчонку, пытаясь заморочить нам головы. Думала, мы не догадаемся! Как бы не так!

– Хорошо, давай ее допросим. Только магические сети надо проверить и приготовить побольше. Да, и мальчишек отправлю домой на всякий случай, а то, ты же знаешь их, они везде засунут свои любопытные носы. А с ними заодно пошлю весть правителю о пойманной шпионке, чтобы у внучков не возникло соблазна вернуться назад с полдороги.

Мальчишки и правда были сильно шебутными, и мама частенько отправляла их к дедушке на службу, надеясь, что военная дисциплина научит сорванцов уму-разуму. Но строгий порядок, царивший среди воинов, не помогал, а наоборот, усиливал их проказы. Пиритти[21] и Пироппо[22], так звали братьев, больше всего в жизни любили ставить разные опыты, в которых что-нибудь обязательно дымило, искрило и горело, а еще лучше – взрывалось. Среди солдат им было настоящее раздолье, ведь из караульной всегда удавалось стянуть коробок-другой спичек.

Вторым, не менее любимым занятием братьев было ругаться и драться друг с другом. Они спорили по любому поводу и чуть что пускали в ход кулаки. Кто-то, возможно, дедушка, наслушавшись их перепалок, дал им очень точные прозвища. Старшему – «Фу ты ну ты», а младшему – «Да иди ты». Так и повелось. Пиритти-Фу-ты-ну-ты и Пироппо-Да-иди-ты. По-другому их уже никто не называл.

Вечно перемазанные углем, мальчишки доставляли немало хлопот всему Гарнетусу, поэтому дедушка перед лицом неведомой опасности и поспешил убрать внуков подальше от места происшествия.

Галит тяжело встал и пошел отдавать распоряжения.

Тем временем Луна, устав от неизвестности и пересчитав все трещины на противоположной стене, завернулась в рваное покрывало, растянулась на твердой кровати и крепко уснула. Так спокойно она не спала, пожалуй, с самого начала путешествия.

Карнеол осторожно приоткрыл створку дверного окошка, чтобы еще раз рассмотреть шпионку.

– Надо же! – невольно восхитился он. – Спит беспробудным сном, будто совесть у нее чиста, как у младенца. Совсем ничего не боится.

И, закрыв окно, пошел готовиться к допросу.

2

– Эй ты! Просыпайся! Ну ты и горазда дрыхнуть! Давай-ка вставай! – покрывало слетело с Луны, и чья-то цепкая ручонка больно ухватила ее за плечо.

– Апчхи! – следом за грозной репликой раздался богатырский чих.

– Нет, вы посмотрите на нее, она совсем не желает вставать! – продолжал возмущаться голосок. – Апчхи! Да что ж такое, откуда в этом покрывале столько пыли?!

Девочка с опаской приоткрыла один глаз, и сон тут же как рукой сняло. Подскочив, она уставилась на невероятное создание, с недовольной мордочкой восседавшее на столе.

– Наконец-то! Апчхи! – сквозь зубы процедило оно. – Наша королева соблаговолила проснуться! Извольте объясниться, где вы так долго были, ваше высочайшее-превысочайшее, королевское-прекоролевское высочество? А?

Все это было сказано с неподдельным возмущением, и Луна испугалась, не понимая, что она натворила.

– Вы хоть отдаете себе отчет, как я устал вас ждать? – гневно продолжало существо. – Тринадцать лет, тринадцать долгих ужасных лет!

Создание воздело ручки к небу и начало трагически их заламывать. А потом вдруг ткнуло девочку крепко сжатым кулачком.

– Нет, вы не понимаете, как я устал! Все косточки болят! Затекло все так, что распрямиться толком не могу! Словно я не молодой растущий организм, а ставосьмидесятилетний старик! Безобразие какое-то! Апчхи!

– Будь здоров! – машинально сказала Луна.

– Она еще мне здоровья желает… Та, которая бросила меня на тринадцать лет и заставила сидеть в амулете! В тесноте, в темноте, в глубокой тоске!

Существо остановилось, театрально смахнуло несуществующую слезу и весьма натурально всхлипнуло.

Девочка с изумлением разглядывала неведомую зверушку, которая раздраженно расхаживала по столу, непрерывно ругалась, бормотала и стенала.

Маленький, чуть больше карандаша, неожиданный посетитель не походил ни на одно известное по ту сторону земли живое существо.

Острую, необычайно длинную и любопытную мордочку украшал крупный нос, который сейчас недовольно морщился. Огромные пронзительно-синие глаза сердито блестели. Длинные уши, по размеру едва ли не больше всего тела, стояли торчком. Они напоминали ушки лисички фенека, только заканчивались пушистыми кисточками. На кончиках кисточек блестели микроскопические стразинки. По строению тщедушного тельца существо напоминало белку и суслика одновременно. Мех был очень необычный, белый с серебристыми вкраплениями. Девочка поняла, что он сильно похож на цвет ее волос.

Зверек продолжал громко ругаться, сморкаться и грозно потрясать крепко сжатыми кулачками. Потом, видимо, устав, остановился и с наслаждением потянулся.

Луна замерла от изумления, не поверив своим глазам. Оказывается, у зверька были крылья, формой напоминавшие крылья летучей мыши – такие же перепончатые и полупрозрачные. Только абсолютно нереального цвета, будто все оттенки синего, голубого, фиолетового, белого и серебряного собрались в одном месте, переливаясь и играя, как перламутр в морской раковине.

Широко зевнув и показав остренькие зубки, зверек со вздохом сложил крылья и с негодованием посмотрел на нее.

– Ну?! – он скрестил лапки на груди. – С нетерпением жду ваших объяснений!

– Я не знаю, что вам ответить, так как не пойму, в чем вы меня обвиняете. И, собственно говоря, кто вы? Мне кажется или вы забыли представиться? – от волнения девочка тоже перешла на высокопарный язык, неосознанно копируя стиль речи зверька.

– Что значит – кто я?! Этим вопросом вы ставите меня в тупик! Невозможно не знать, кто я! – существо даже немного растерялось.

– Ничего не могу поделать, но, к моему глубочайшему сожалению, я действительно не имею ни малейшего представления, кто вы! И совершенно не понимаю, о чем вы говорите! – Луна продолжала нанизывать витиеватые фразы одну на другую.

– Ты что, правда не знаешь, кто я? – уже по-простому спросил зверек и вытаращил на нее свои и так огромные глазищи.

– Не-а! – тоже по-простому ответила девочка и с сожалением пожала плечами.

– Вот это да! – зверек хлопнул лапками по коленкам. – Бывает же такое!

Он с крайним удивлением почесал свое изумительное ухо, отчего кисточка на кончике заискрилась и засверкала серебристыми росинками. Никогда еще девочка не видела такой красоты. Она сразу поняла, что столкнулась с настоящим волшебством.

– Что же, тогда позволь представиться!

Он гордо выпрямился, отвел одну лапку в сторону и торжественно произнес:

– Адуляриус[23] Лунфичилиус Бесстрашный! Ну, можно кратко Лунфич. Или еще проще – Фиччик. Еще можно ласково Фиччи… и так далее, – зверек скромно потупил взор и даже немного смутился.

– Какое изысканное имя! Очень приятно, а я Луна! – ответила девочка. – Но кто ты?

– Она и впрямь не знает, – поразился зверек. – Но как? Все в Драгомире знают нас.

– Извини, – с сожалением сказала девочка. – Но я выросла не в Драгомире.

– Как не в Драгомире? А где же?

– На Земле. Здесь ее называют «по ту сторону». Но это слишком долгая история. Так все-таки – кто ты?

– Я твой хранитель, Луна, и до твоего рождения рос в твоем амулете в лунном камне. Когда ты родилась, я должен был тоже появиться на свет и все время быть рядом с тобой. Но этого почему-то не произошло, я так и остался в нем на долгие тринадцать лет. Лишь сегодня, когда часовой вытряхнул коробку с амулетом из рюкзака и открыл ее, мне удалось выбраться.

Зверек торопливо рассказывал, а сам ни на секунду не прекращал суетливых движений. Он то тряс лапкой, то крутил усы, то опять чесал ухо. У Луны уже рябило в глазах.

– Я до сих пор не мог найти ни одного объяснения, почему все так произошло, хотя времени подумать у меня было более чем достаточно. Потом меня резко потянуло в эту комнату, я с трудом распрямился, так как все тело занемело от долгой неподвижности, – не преминул пожаловаться он. – И через замочную скважину пролез сюда и нашел тебя… Видела бы ты глаза часового! Они чуть не вывалились от удивления!

Зверек тут же продемонстрировал, как именно часовой вытаращил глаза. Да уж, он точно обладал актерским талантом.

Луна задумалась и начала рассуждать:

– У каждого человека в Драгомире есть свой хранитель?

– Конечно. Пока ребенок растет в утробе матери, его камень-амулет растет вместе с ним. Ребенок рождается, и хранитель покидает свой камень. Затем он всю жизнь живет вместе со своим подопечным. Сопровождает его постоянно, пока ребенок растет, учится волшебству и управлению своим даром, и так вплоть до совершеннолетия. Потом хранитель возвращается назад, в амулет, но не исчезает навсегда, а мысленно помогает человеку до конца жизни.

– Ничего себе! – воскликнула девочка. – Так значит, ты мой хранитель?

– Ага! – важно ответил Фиччик.

– Я так рада, так рада! С ума сойти, у меня есть свой хранитель, да еще такой милашка!

Фантастический зверек расправил крылья и вальяжной походкой продефилировал от стены к краю стола, важно раздув щеки.

– Да я самый милый, обаятельный, храбрый, быстрый, ловкий и…

– И самый скромный, – подхватила Луна. – А я знаешь что подумала? Может, из-за того, что меня сразу после рождения перенесли в мир по ту сторону земли, ты не успел выйти из камня? Ведь в том мире нет волшебства. А когда я вернулась в Драгомир, ты смог выбраться. Где, ты говоришь, был амулет, в моем рюкзаке?

– Да! – ответил Фиччик.

– Странно, ведь я же перерыла весь рюкзак, когда собирала остатки провизии, и никакой коробки не видела. Да и Анита мне его ни разу не показывала и не рассказывала ничего… Хотя мельком про хранителей она что-то говорила, сейчас-сейчас. О! Вспомнила! Она говорила о них, когда показывала свое кольцо. Но я как-то не обратила внимания и не расспросила поподробнее.

– Чего не знаю, того не знаю, как я попал в рюкзак, мне неведомо. Коробочка с амулетом выпала из рюкзака, когда часовой вытряхнул все его содержимое на стол. Он открыл коробку, и я тут же выскочил. И вот теперь я здесь, ты не представляешь, как я рад! – Хранитель начал приплясывать на столе. – А почему ты заперта здесь? Ты без меня успела что-то натворить?

– Если бы я знала, – с грустью ответила девочка и начала рассказывать о своих приключениях.

Хранитель только охал и ахал, периодически пугаясь и прячась в перламутровые крылья, так что только носик торчал. Или, наоборот, вскакивал и принимался возмущенно бегать по кругу.

– Сколько же ты всего пережила без меня, – искренне сокрушался он.

В глубине души Фиччик был абсолютно уверен, что, будь он рядом, то обязательно защитил бы Луну и от медведя, и от болота. Хотя, честно говоря, жутко боялся и того и другого.

Двое рыжих сорванцов, преисполненных собственной важности, чинно вышагивали по длинному коридору, ведущему в зал советов Гарнетуса. Они несли весть для правителя и наотрез отказались сообщать ее воинам, стоявшим на посту у дверей.

– Дедушка велел лично передать информацию, она очень важная и сверхсекретная!

– Лично?! – злился часовой. – Посмотрите на себя! Вы грязнее, чем поросята, валяющиеся в луже! И я должен пустить вас к правителю?!

– Поду-у-умаешь, какая беда! – протянул Пиритти Фу-ты-ну-ты, старший из мальчишек.

Послюнявив палец, он потер пятно на щеке, тем самым размазав его еще больше, и торжественно объявил:

– Все, я готов!

– Ну уж нет! – возразил часовой. – Настоящие посыльные, да еще и с важными вестями, не должны являться к правителю в таком виде!

– А какие они, эти настоящие посыльные?

– Прежде всего, чистые и умытые, опрятно одетые и причесанные… – начал охотно перечислять часовой, у которого дома подрастали двое таких же мальчишек, только помладше. – Они не должны вытирать рукавом нос, громко разговаривать, а главное – спорить с часовыми, стоящими на посту.

– Фу, скукотища какая, – недовольно буркнул Пироппо.

– А как же нос вытирать, если рукавом нельзя? Пальцами, что ли? – не понял Пиритти.

– Вообще-то для этого у вас должен быть чистый платок.

– Платок, фу ты ну ты! – покатились со смеху мальчишки. – Что мы, девочки? Платок! У нас! Да ни в жизнь!

– То есть вы не хотите быть настоящими посыльными, – возмутился часовой.

– Новости, которые мы принесли, гораздо важнее, чем какой-то там платок, – заявили братья, чем окончательно разозлили часового.

Схватив упирающихся мальчишек за шиворот, он потащил их в умывальную комнату, попутно крикнув горничной:

– Милочка, приведите этих двух шалопаев в порядок! Стыд-позор в таком виде проситься к правителю! Уши бы вам надрать, да они у вас и так как лопухи. Да и нет времени бежать к порталу, выяснять, что там случилось. Но с Галитом я потом обязательно потолкую. Ни за что не поверю, чтобы он вас лично к правителю отправил.

– Такой большой, а ябеда! – пробурчал Пироппо-Да-иди-ты, показав часовому язык из-за спины горничной.

– Поболтай мне тут, – погрозил тот пальцем.

Через десять минут из умывальной комнаты вышли чистые и причесанные мальчишки.

Старший глянул на младшего и залился громким смехом:

– Фу ты ну ты!!! Причесанный! Как девчонка-отличница! Только косичек не хватает!

– Да иди ты! – разозлился Пироппо. – На себя посмотри! Сам как девочка, даже ногти без грязи!

– Девчонка, девчонка! – не унимался Пиритти, пока младший не бросился на него с тумаками.

– Эй! Ну-ка уймитесь! – Прибежавший на шум часовой растащил мальчишек в разные стороны. – Н-да! – процедил он, глянув на их вновь растрепанные шевелюры. – По крайней мере чистые! Шагом марш за мной! И смотрите, чтобы весть была действительно стоящая, а не то я вам задам!

В зале советов мальчишки оробели. Огромная комната с высоченными потолками поражала воображение. На окнах вместо штор висели длинные золотистые нити, которые при малейшем дуновении ветра сверкали и переливались. Стены были затянуты шелковыми обоями всех оттенков пламени – так что посетители, впервые попавшие в зал, порой боялись сделать первый шаг, им казалось, будто нужно войти прямо в огонь. Но от зала веяло таким умиротворением, что все страхи тут же улетучивались.

На специальных витринах было выставлено оружие, изготовленное кузнецами Гарнетуса. При виде этих сокровищ у обоих мальчишек загорелись глаза. Здесь были мечи с рукоятями, украшенными драгоценными камнями, и кинжалы всех размеров и форм. Шпаги с тонкими и острыми, как жало, клинками и закрученными в замысловатый узор крестовинами. Изогнутые сабли, выполненные из очень красивой стали, которую получали, смешивая разные металлы. Хищно скалила свои зубья тяжелая и на первый взгляд неподъемная булава. Сверкали наточенными лезвиями боевые и метательные топоры. Дополняли композицию тяжелые защитные щиты, украшенные символикой Драгомира.

От восхищения мальчишки потеряли дар речи.

– О-о-о-о! – восклицал Пиритти, тыкая пальцем в какой-то особенно понравившийся меч.

– У-у-у-у! – соглашался Пироппо.

С высоких потолков на золотых цепях спускались огромные кованые люстры с ярко горящими свечами. По периметру зала стояли изящные подсвечники. Свет сотен свечей создавал такую уютную атмосферу, что хотелось присесть и начать долгий приятный разговор о чем-нибудь задушевном.

В центре комнаты находился гигантский водопад, лившийся прямо с потолка. Только вместо воды в нем тек расплавленный металл, переливаясь всеми цветами от золотистого до пурпурного.

– Фу ты ну ты! – пораженно прошептал Пиритти.

– Да иди ты! – восхищенно откликнулся Пироппо. – Вот бы посмотреть, что там внутри.

Мысленно мальчишки уже разобрали весь водопад до последнего винтика и выстроили новый, в два раза больше прежнего. В своих мечтах они уже стояли на пьедестале и благосклонно принимали поздравления от восторженных жителей Драгомира.

– Браво! Молодцы! – кричали те, кидая к ногам мальчишек охапки цветов. – Какой талант, какая великолепная работа, уму непостижимо!

Затем толпа подхватила братьев и начала подкидывать их высоко вверх…

– С чем вы сюда пришли? – резко ворвался в их грезы чей-то властный голос.

Мальчишки вздрогнули, а на Пироппо от испуга напала икота. Робко подняв глаза, они уставились на Гелиодора[24] – могучего правителя Гарнетуса.

Гелиодор отличался великанским ростом. Остальные жители Драгомира едва доставали ему до груди и рядом с ним с непривычки испытывали неловкость. Широкий в плечах, с огромными ручищами, Гелиодор был самым сильным человеком во всем волшебном мире. В начале его правления некоторые молодые воины еще пытались померяться с ним силой, однако никому ни разу не удалось победить его. Поигрывая мускулами, он ставил свою ручищу на стол – и сразу становилось видно, что его ладонь в два раза больше ладони соперника. Желающих посостязаться с Гелиодором становилось все меньше. А вскоре и вовсе не осталось.

Сильный не только телом, но и духом, Гелиодор славился справедливостью и честностью. К его мнению прислушивались, его приказы исполняли. Строгий и непреклонный, он руководил всеми военными силами Драгомира. А еще под его началом работали кузницы в Гарнетусе. Правитель и сам был опытным кузнецом и охотно делился с другими секретами мастерства. Работать с металлом он любил больше всего на свете. Казалось, в его руках металл оживал и послушно принимал ту форму, которую хотел Гелиодор. Было удивительно наблюдать, как огромные ручищи правителя ловко и быстро выковывают хрупкую металлическую розу, почти неотличимую от настоящей.

Когда люди видели Гелиодора впервые, то сначала робели перед его мощью, но вскоре все как один попадали под обаяние гиганта. Ведь при своем внушительном росте, мускулах и строгости Гелиодор обладал добрым нравом. А его густая шевелюра, не поддающаяся никакой расческе, вызывала улыбку. Волосы, жесткие, как проволока, постоянно стояли дыбом. Это было единственное, с чем Гелиодор никак не мог совладать. С любыми, даже самыми непослушными хулиганами он справлялся одним лишь взглядом. Стоило Гелиодору по-особому посмотреть на нарушителя, как тот сразу становился тихим и послушным. И только его шевелюре было абсолютно все равно. Она не боялась ни грозного взгляда, ни гневного окрика, даже извечной утренней угрозы: «Сбрею начисто!» – и задорно топорщилась так, как ей хотелось. Впечатление дополняли трогательные веснушки, которыми было усыпано лицо правителя. А еще он краснел! Сильно стеснялся этого и потому краснел еще больше. Эта особенность сначала расстраивала его. Ну что это за правитель, который по поводу и без краснеет, как помидор? Гелиодор даже как-то отращивал бороду, чтобы скрывать пунцовые щеки. Но борода вела себя еще хуже, чем волосы на голове, и росла, щетинясь в самых неожиданных местах. Провоевав с бородой пару месяцев, сломав тонны расчесок, он ее решительно сбрил.

Еще одной странностью правителя была привычка пересыпать речь пословицами и поговорками, что в устах главнокомандующего порой звучало совершенно по-дурацки.

«С этой стороны выставим караулы… И чтоб мимо вас ни одна муха не пролетела». «Разрази огонь мою бороду, но вы должны стоять до конца». «Чтобы быстро, как дым из печки да в трубу, фьють – и уже на месте».

Несмотря на эти странности, а точнее – благодаря им, все без исключения жители Гарнетуса обожали своего правителя и были готовы пойти за ним в огонь и воду.

Нависая над двумя взъерошенными мальчишками и в душе посмеиваясь, Гелиодор еще раз строго спросил:

– Ну?! Так и будете молчать? Зачем явились? Отвечать быстро, четко и по существу.

Братья вытянулись по струнке и затараторили:

– Мы это, полезли туда, а там это, она, – размахивая руками, начал Пиритти.

– Мы смотрим в глазок, ик, а она там сидит, ик! Глазищи во-о-о-о-о, ик! Ручищи во-о-о-о-о, ик! – подхватил Пироппо.

– А волосищи – вообще во-о-о-о! А мы ей – у-у-у-у, жадеидовское отродье! – перебил Пиритти.

– А она, ик, сами такие, говорит, ик! – проикал Пироппо.

– Стоп!!! – громовым голосом рявкнул Гелиодор, и братья прикусили языки. – Это, по-вашему, военный доклад?! Ни слова не понятно… да иди ты попей воды!

Сам того не зная, правитель назвал младшего практически по имени. Пироппо-Да-иди-ты стрелой кинулся к столу и принялся жадно пить воду. Пиритти-Фу-ты-ну-ты тут же почувствовал, что у него страшно пересохло в горле, и, подскочив к брату, стал отбирать у того кувшин.

– Стоп! – снова прогрохотал правитель. – По очереди! Сначала младший, потом старший.

Мальчишки, еще немного потолкавшись, угомонились и, напившись воды, наконец-то смогли сказать что-то более-менее вразумительное:

– Значит, мама отправила нас к дедушке в караул, еды отнести, ну и среди солдат покрутиться…

– А дедушка у вас кто? Начальник караула Галит?

– Ага! – в один голос ответили братья.

– Похожи, похожи, – усмехнулся правитель.

– Так вот, идем мы в караульный домик, и вдруг – хрясь! Треск, хруст! Мы на крышу портала, посмотреть, что там…

– Одни? – строго прервал правитель.

– Одни! – хором вздохнули мальчишки, а младший даже шмыгнул, демонстрируя высшую степень раскаяния.

– Прислушались – тишина. Ну, мы еще немного посидели и хотели уходить. И тут – голос изнутри. Типа помогите, спасите, я здесь, не могу выйти!

– А как тот, кто внутри, узнал, что кто-то есть снаружи? – прищурившись, спросил Гелиодор.

Мальчишки покраснели и понурились.

– Ну, мы это… немного повздорили…

– Повздорили, значит! А разве вас не учили, что часовой должен быть тише мыши?

– Учили… – мальчишки еще ниже опустили головы. – Мы больше так не будем!

– Ладно, на первый раз поверю, но смотрите у меня.

– Так вот… Услышали мы, открыли глазок и посмотрели вниз, а там – девчонка.

– Какая? – уже с любопытством спросил Гелиодор. – Опять одна из травниц забыла, как из портала выходить?

– Не-е-е, она не из Смарагдиуса, – уверенно сказал Пиритти. – У нее наши глаза, огненные, но волосы белые-белые, мы таких никогда не видели… Ее магическими сетями из портала вытащили, и дедушка распорядился пока в камере запереть, а нас за вами отправил.

– Что же, пойдемте посмотрим, что за чудо на нас свалилось.

Гелиодор быстро вышел из зала и крикнул слуге седлать коня. Мальчишки сначала побежали за ним, но вскоре отстали, не поспевая за широким шагом правителя.

3

Через некоторое время часовые оповестили караул о приезде правителя.

Галит, на ходу застегивая мундир и приглаживая волосы, вышел ему навстречу.

– Господин главнокомандующий, начальник караула Галит, – отрапортовал он. – Разрешите доложить!

– Разрешаю! – ответил Гелиодор.

– Сегодня в 15 часов 06 минут на вверенном нам объекте под названием «Портал Драгомира» обнаружен шпион. Точнее, шпионка. Ее поймали, обезвредили и поместили в камеру до дальнейших распоряжений.

– Почему решили, что это шпионка?

– Она не похожа на нас, – ответил Галит и уже не по-уставному, от себя добавил: – Никогда таких не видел.

– Ладно, пойдем посмотрим на вашу шпионку.

Правитель в сопровождении Галита и двух караульных подошел к камере.

– Что она делает?

– Спит без задних ног, господин главнокомандующий, – доложил часовой. – Просыпалась, с хранителем пошепталась и опять уснула.

– Придется разбудить! Открывайте!

Часовые, держа наизготовку магические сети, шагнули в камеру, следом вошел Гелиодор.

Луна проснулась и оторопело уставилась на всю эту живописную компанию.

От такого количества людей с огненными волосами в форме у нее зарябило в глазах, а самый большой из них, казалось, вообще занял все свободное место.

Она испуганно пискнула и сжалась в комочек.

– Да уберите вы сети! Разве не видите, это ребенок.

– Но, господин главнокомандующий, – запротестовал Карнеол, еле скрывая недовольство. – А вдруг ее Жадеида замаскировала?

– Похвально, что вам везде мерещатся приспешники ведьмы, – поморщился правитель. – Но тут вы явно перестарались.

– А ну-ка убрали свои длинные руки, сейчас всех загрызу!

На плечо пленницы вскочил растрепанный, только что проснувшийся Фиччик и, приняв боевую стойку, начал размахивать кулачками.

– Все, кто подойдет к ней, будет иметь дело со мной, – воинственно прокричал он.

– Это еще что такое? – вскинулся Карнеол.

– Тише-тише, – Гелиодор успокаивающе поднял ладонь, одновременно дав знак Карнеолу, чтобы тот отошел. – Никто не собирается обижать твою подопечную, нам всего лишь нужно с ней поговорить.

Правитель осторожно опустился на старенький стул, прикидывая, развалится тот или устоит, и положил руки на стол ладонями вверх, как бы показывая свои мирные намерения.

– Все равно имейте в виду, я начеку! – предупредил отважный хранитель.

– Хорошо, мы тебя услышали. Теперь я могу говорить? – преувеличенно мягко спросил Гелиодор.

Фиччик царственно кивнул, разрешая начать разговор.

– Ну-с, маленькая леди! Кто вы, откуда и как к нам попали?

– Меня зовут Луна. Я жила в мире, который вы называете «По ту сторону», с Анитой, она меня там прятала, – затараторила девочка, обрадовавшись, что ей дали возможность объясниться.

Интуитивно она поняла, что перед ней очень важная персона, и очень надеялась, что этот всклокоченный гигант сможет во всем разобраться и отведет ее наконец-то к родителям.

– Помедленней. И по порядку. И сразу вопрос – кто такая Анита?

– Анита – это моя сестра. То есть вообще-то тетя. Только в том мире она была как будто моя сестра, но на самом деле она сестра моего брата, ой, отца, то есть мой отец ей брат, и поэтому она моя тетя, но в том мире она была моей сестрой, – без единой паузы выпалила девочка.

– Беда-а-а-а! – тяжело вздохнул Гелиодор. – Иногда хочется позвать переводчика с детского языка. Жаль, что их не существует. Ладно, будем разбираться. Получается, ты жила по ту сторону земли с тетей, которая тебя от кого-то прятала, – все верно?

– Да-да! – обрадовалась Луна. – Я родилась в ту ночь, когда Жадеида произнесла свое проклятие, тринадцать лет назад.

– Подожди, а в каком петрамиуме ты родилась?

– В петрамиуме целителей. Так вот, когда я родилась, мама с папой отдали меня тете, и спрятали нас обеих по ту сторону земли, и сделали мою тетю моей сестрой…

– Стой. Как ты могла родиться у целителей в ночь проклятия? Никто из детей тогда не родился. Ни до, ни тем более после проклятия. Сдается мне, ты выдумываешь. Да и не очень похожа ты на целителей, – Гелиодор оглядел ее белые волосы.

– Дайте же мне рассказать! – раздраженно крикнула Луна.

Потом глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и продолжила:

– В общем, Анита, ее на самом деле зовут Титанита, только недавно мне все рассказала. И о том, кто она, и почему они спрятали меня от Жадеиды. Она говорит, я успела родиться на последнем слове проклятия.

– Погоди. Как зовут твою тетю? – оторопело переспросил Гелиодор.

– Титанита! – воскликнула пленница.

– Не может этого быть… – пораженно прошептал он. – Я не верю своим ушам.

Стоящие в комнате часовые дружно ахнули и во все глаза уставились на девочку.

– А ты знаешь, как зовут твоих родителей? – тихо спросил правитель.

– Конечно знаю. Папа Александрит, как драгоценный камень. Мама Нефелина – тоже в честь камня, только другого цвета. Друзья называют их Алекс и Нефи.

– Вот это да! Разрази огонь мою бороду! – машинально погладив гладкий подбородок, прошептал Гелиодор.

– Господин главнокомандующий, разрешите обратиться? – спросил Карнеол.

– Разрешаю, – задумчиво кивнул правитель, погруженный в свои мысли.

– Мне кажется, это чистой воды выдумка. Все знают, что дитя Алекса и Нефи не появилось на свет, все горевали вместе с ними. Это небылицы ведьмы, она их специально придумала, заколдовала свою шпионку и отправила к нам, чтобы разрушить купол изнутри.

– Тоже может быть, – протянул Гелиодор. – Ты говоришь, что была с Титанитой. А где же она?

– Она… – у девочки перехватило дыхание от подступивших слез. – Ее схватили стражники, когда я нечаянно разожгла огонь при помощи пальцев в том мире… Это было ужасно! Она спрятала меня в камень, а сама… Сама не успела сбежать. Они схватили ее и забрали с собой в воронку.

– Как ты могла разжечь огонь, если тебе еще нет четырнадцати?

– Вот-вот, путается в показаниях! Плоховато подготовила Жадеида свою шпионку, – злорадно прошипел Карнеол.

– Ничего я не путаюсь, – с обидой воскликнула девочка. – Я правду говорю, Анита сама удивилась, почему у меня дар стал проявляться раньше. Из-за этого мы и спешили к порталу, так как стражники могли меня вычислить.

– Но почему они не вычислили вас раньше? Ведь они ищут Титаниту уже столько лет, и все безуспешно.

– Так я хочу вам объяснить, а вы перебиваете! – закричала девочка.

– Но-но! Полегче! Не забывай, с кем разговариваешь! – угрожающе начал Карнеол и хотел погрозить ей пальцем. – Ай! Убери своего хранителя! – совсем не по-уставному завопил он, пытаясь оторвать от пальца впившегося зверька.

– А с чего бы мне с вами церемониться? Я вообще не знаю, кто вы, – сквозь слезы ответила Луна. – Фиччик, отпусти ты его, он такой злой, что можно отравиться.

Зверек, яростно сверкнув глазенками, открыл пасть и выпустил пострадавший палец. Затем с недовольным видом достал из невидимого кармашка кружевной платочек и демонстративно вытер рот.

– А мы не обязаны представляться каждой шпионке, – баюкая укушенный палец, злобно бросил караульный.

– Карнеол, ты тоже полегче, – прикрикнул Гелиодор. – Надо сначала разобраться. Но вопрос в самом деле здравый. Действительно, почему Титаниту не обнаружили раньше, ведь стражники реагируют на любую вспышку силы и тут же отправляются на проверку.

– Потому что мама и папа нашли дом, в котором нас спрятали. На него навели чары, чтобы семья, живущая там, приняла нас, не задавая вопросов. Аниту же сделали моей сестрой, восемнадцатилетней девушкой, чтобы сбить со следа стражников.

– Но это же такое мощное колдовство, как стражники его не учуяли?

– Родители и его прикрыли сверху, другими чарами. В общем, сделали, чтобы не было видно вообще никаких чар, – устало проговорила девочка. – По крайней мере, так мне объяснила Анита.

– Допустим, ты говоришь правду… – начал Гелиодор.

Карнеол протестующе замотал головой.

– Я сказал: допустим, – с нажимом повторил правитель, неодобрительно глянув на караульного. – Что с твоим цветом волос? Если у тебя огненный дар, почему ты не такая, как мы?

– Откуда я знаю! – вздохнула Луна. – А еще, кажется, я могу управлять воздухом.

– Два дара! Ну ты загнула! – присвистнул Карнеол. – Ври, да не завирайся.

– Караульный Карнеол! – вскипел правитель. – Ты мешаешь мне вести допрос! Вон отсюда! И два наряда вне очереди!

– Есть два наряда вне очереди! – с вытянувшимся лицом ответил караульный и, чеканя шаг, покинул комнату.

Пленница с облегчением перевела дыхание. Враждебность Карнеола давила на нее, мешая сосредоточиться. Его бегающие глазки вызывали недоверие, а непонятное утолщение на кончике носа было просто противным. Девочку раздражала и его манера разговаривать: вкрадчиво, растягивая слова, и при этом до ужаса высокомерно. Луна даже порадовалась, когда Фиччик цапнул этого типа за палец. Так ему и надо.

А вот Гелиодора она совсем не боялась. Ведь у этого великана были такие добрые глаза. Что касается Галита, то Луна всегда мечтала иметь дедушку, похожего на него.

Девочка шумно выдохнула и даже немного улыбнулась.

– Может, в твоих словах и есть доля правды, – задумчиво проговорил правитель. – Теперь осталось придумать, как поаккуратнее сказать о тебе Алексу, а особенно Нефи. Учти, если ты наврала и я из-за тебя зря потревожу убитую горем мать, дав ей ложную надежду, тебе не поздоровится! А пока останешься здесь.

Луна поникла, слезы подступили к глазам. С трудом проглотив разочарование, она кивнула. Этот большой человек был прав. Кто она такая для них, чтобы они взяли и сразу поверили ей? Ведь у нее нет никаких доказательств. А рассказав свою историю вслух, Луна сама почувствовала, насколько странно и невероятно все это звучит.

– Накормить, напоить! – отрывисто приказал Гелиодор. – И принесите ей матрас да нормальные подушки с одеялом, а то действительно как в тюрьме. Пока вина не доказана, она может рассчитывать на небольшие поблажки. Завтра с утра выпустите ненадолго во двор, пусть погуляет и воздухом подышит да немного познакомится с нашим миром, раз она говорит, что никогда здесь не была.

С этими словами он вышел из комнаты. Луна как подкошенная упала на кровать, Фиччик сочувственно засуетился вокруг. Девочка казалась такой маленькой и несчастной, что у Галита дрогнуло сердце. Он тихонько подошел к ней и погладил по плечу:

– Ну-ну, дочка, не плачь, не держи на нас зла. Что поделать, мы живем в военное время, приходится быть подозрительными и осторожными.

– Просто я хотела увидеть маму и папу, – всхлипывала девочка. – Я так долго шла, столько всего вынесла и в итоге вместо долгожданной встречи попала в тюрьму. Я вообще всю жизнь думала, что я сирота и, кроме Аниты, у меня никого нет… А когда узнала, что родители живы, это было такое счастье… но все как будто против меня…

– Если тебя это хоть немного утешит, я тебе верю! – сказал Галит. – Да и правитель, кажется, тоже. Но ему по рангу положено во всем сомневаться и все перепроверять. Он обязательно примет справедливое решение о твоей судьбе. Не обижайся на него, ему сейчас тоже нелегко. Прийти к матери, потерявшей ребенка, и сказать, что тот, вопреки всему, жив… А это потом, допустим, окажется ложью…

– Но мама-то знает, что я жива, – вскричала девочка.

– Может, и знает, а может, и нет. Ведь у нас, кроме твоих слов, нет никаких доказательств.

– А Фиччик?! – неожиданно сообразила Луна. – Фиччик тринадцать лет сидел в амулете, только сегодня ему удалось выбраться, когда я попала в Драгомир. А иначе он был бы со мной с рождения!

– Да-да! – вскинулся хранитель. – Я могу все подтвердить!

– А вот этот номер, увы, не пройдет, – с сожалением покачал головой Галит. – Хранители всегда бесконечно преданы и говорят только то, что выгодно их подопечным. Поэтому их слова не считаются доказательством. Заметила, твоего хранителя сегодня даже не спрашивали? Но ты не переживай, правитель непременно докопается до истины.

– А чей он правитель? – спросила девочка.

– Нашего петрамиума, Гарнетуса. Мне казалось, это и без слов очевидно, – Галит провел пятерней по своим волосам, которые вспыхивали всеми оттенками пламени.

– А разве жители петрамиумов и внешне отличаются друг от друга? – удивилась Луна. – Анита говорила только, что силы у вас разные.

– У каждого петрамиума свои особенные черты. Как увидишь человека, сразу понятно, откуда он. На первый взгляд кажется, будто мы внутри своего петрамиума все похожи. Но и это не так. Обладая общими чертами, мы отличаемся друг от друга.

– А как? – полюбопытствовала девочка.

– Знаешь, из меня рассказчик еще тот. Вот утром пойдем во двор, раз господин Гелиодор разрешил, и я попробую объяснить, как сумею. А сейчас ужинай и отдыхай, ты ж совсем без сил. Я тоже пойду, доставила ты нам хлопот сегодня.

Галит подошел к двери и крикнул часовым:

– Откройте! И принесите девочке ужин. И хранителя накормите, а то он от голода уже на чужие пальцы кидается! Не переживай, – обернулся он к Луне. – Завтра все выяснится.

Галит вышел, а Луна растянулась на кровати и стала смотреть на одинокую звезду, заглядывавшую в небольшое окошко под самым потолком. На лице девочки больше не было отчаяния. Слова доброго старика приободрили ее.

Пленнице принесли матрас, подушки и теплое одеяло, а также незатейливый ужин – макароны и тушеное мясо в подливе. Еще на подносе лежало немного свежих фруктов и сладостей. Наверняка Галит распорядился, чтобы поднять ей настроение.

Луна вяло поковырялась в тарелке, зато Фиччик с жадностью набросился на еду.

– Ты ешь то же самое, что и я? – Луна с недоумением поглядела на зверька, поспешно набивавшего пузо.

– Что в этом странного? – удивился он, кое-как прожевав огромный ломоть хлеба.

– Я думала, тебе принесут какое-нибудь зерно или траву…

– Я что, по-твоему, птица или корова?

– В моем мире грызуны питаются зерном и любят траву, особенно свежую…

Она не успела договорить. Фиччик, который с наслаждением втягивал длинную макаронину, поперхнулся и начал ужасно громко кашлять и хрипеть. Перепуганная Луна стала хлопать его по спинке, стараясь при этом не повредить крылья. Фиччик, с трудом прокашлявшись и утерев слезы, изумленно вытаращил на девочку свои и без того громадные глаза.

– Кто грызун? Я? – завопил он. – Ты хочешь сказать, что я, Адуляриус Лунфичилиус Бесстрашный, – какой-то там грызун?!

– Ну… мордочка, зубки, крылья – как у летучей мышки… – начала растерянно перечислять Луна, с опаской поглядывая на взъерошенного и бордового от гнева Фиччика.

– Чтоб ты знала, я – единственный представитель рода Вульпиус зербариум[25] линксум[26] волантес[27], – торжественно произнес он. – Грызун! Так меня оскорбить! Да я… я самый настоящий хищник!

«Ничего не поняла», – подумала девочка, а вслух примирительно сказала:

– Поняла, поняла, ты этот, как там, вульпис зебра… э-э-э…

– Сама ты зебра! – еще больше оскорбился хранитель.

– Не дуйся, я обязательно выучу название твоего блистательного рода, – заискивающе сказала Луна. – Главное я усвоила. Ты самый настоящий хищник. Самый смелый, самый ловкий, самый храбрый и сильный.

– И еще самый быстрый, – пробурчал заметно оттаявший Фиччик.

– Да-да, самый быстрый, – поспешила согласиться девочка.

– Если ты уступишь мне вот этот замечательный фрукт, я постараюсь примириться с нанесенным мне оскорблением. А если дашь два, то, может быть, даже и забуду.

– Конечно-конечно, – заторопилась девочка, пододвигая поближе к нему тарелку с фруктами. – Надеюсь, мы разрешили это маленькое недоразумение.

– Не такое уж и маленькое!

– Да, правда. Чего это я? Большое недоразумение.

– И абсолютно неш-ш-шправедливое, – невнятно поддакнул Фиччик, успевший набить полный рот.

Интенсивно жуя, хранитель еще некоторое время сердито бормотал себе под нос, периодически взмахивая тощими кулачками.

Девочка с сомнением посмотрела на десерт. Все фрукты выглядели и знакомыми, и незнакомыми одновременно.

– Странно, – проговорила она. – Никогда таких не видела. Они точно съедобные?

Хранитель, доедавший фиолетовое яблоко, махнул лапкой:

– Конечно съедобные. Если бы с нами хотели расправиться, то уж точно не таким способом.

Дожевав, Фиччик схватил фрукт, похожий на персик, только ярко-синего цвета с золотыми вкраплениями, и с аппетитом откусил почти половину.

«Разве хищники едят макароны и фрукты?» – хотела спросить Луна, но вовремя прикусила язык, решив, что ей достался абсолютно всеядный хранитель.

– Кушай, кушай, – сыто икнул Фиччик и, поглаживая раздувшийся, как барабан, живот, откинулся на подушку. – Фу-у-у-у, теперь можно жить дальше. Такой пир! Впервые за тринадцать лет… невероятное блаженство, – уже засыпая, пробормотал он.

Луна же никак не могла уснуть. Она печально смотрела на краешек ночного неба, видимый из маленького окошка, и размышляла о своей судьбе. Ее тревожил завтрашний день. Что решит Гелиодор? Расскажет о ней родителям или нет? А вдруг он все-таки сочтет ее лгуньей и не рискнет тревожить Алекса и Нефи? Ведь только мама с папой могут подтвердить ее историю… И где Анита? Луна почему-то надеялась, что, когда она попадет в Драгомир, Анита уже освободится и встретит ее вместе с родителями. Но с разочарованием поняла, что о тете никто ничего не слышал. Тревога за ее судьбу сжимала горло…

…Тем временем на противоположной стороне Драгомира, в тесной камере с глухими стенами и тяжелой металлической дверью, запертой на несколько огромных замков, Анита подняла голову.

«Как там моя девочка, добралась ли до Драгомира? – переживала она. – Уже должна была дойти. Оставался лишь день пути… Надеюсь, она справилась».

Тяжело вздохнув, Анита тихо произнесла:

– Где бы ты ни была, я верю, что у тебя все будет хорошо. Держись, моя умница, я всегда с тобой!

…Словно услышав ее слова, Луна вдруг успокоилась. Слезы моментально высохли, веки потяжелели, и сон мягким облаком затуманил мысли.

– Все будет хорошо, – прошептала девочка и наконец-то уснула.

4

Рано утром дверь с тяжелым лязганьем открылась, и в проеме появилась улыбающаяся физиономия Галита:

– Луна, просыпайся! Идем на прогулку, уже почти сутки сидишь без свежего воздуха, так и заболеть недолго. Давай, вставай, завтракай, умывайся, и пошли.

– Кто-то сказал волшебное слово «завтракать»? – заспанный Фиччик тут же высунулся из-под подушки. – Луна, вставай, кушать пора.

– Угу, – буркнула девочка, которой казалось, что она только-только закрыла глаза. – Уже встала, ненасытный ты обжора.

Зевая во весь рот и не открывая глаз, Луна с трудом села на кровати и потянулась.

– Новый день пришел, нам поесть принес, что-то вкусное и полезное! – напевал себе под нос жизнерадостный хранитель. – И не такой уж я обжора, а просто молодой растущий организм, который тратит так много энергии на ежедневные дела.

– Какие у тебя могут быть ежедневные дела?! – хмыкнула девочка, умывавшаяся за ширмой. – Когда ты только вчера появился из амулета?

– Если пока никаких дел нет, значит, они обязательно будут. Я чувствую, сегодня нам предстоит грандиозный день! Поэтому не унываем! Встаем, умываемся! Конечно же, завтракаем и жизнерадостно смотрим вперед!

Зверек уже суетился, накрывая на стол.

В окно вовсю светило солнце, наполняя камеру жизнерадостным светом. Настроение было под стать. Полностью проснувшаяся Луна даже стала вполголоса подпевать немудреной песенке Фиччика.

Позавтракав сытной кашей с маслом и булочками с вареньем, пленница в сопровождении Галита впервые ступила на землю Драгомира. Вчерашний день не считается, ведь вчера Луну, словно большую рыбину, протащили через двор в сетях.

Девочка с любопытством огляделась. Вроде все так же, как и в привычном ей мире. То же небо пронзительно-голубого цвета с облаками, пушистыми и толстыми, как сытые барашки. То же солнце, щедро одаряющее своими лучами все вокруг. Но воздух! Воздух был другой. Такой вкусный, что хотелось с упоением дышать. А трава, тяжелая, плотная, крепкая, выглядела так, будто кто-то все утро отмывал ее с мылом от пыли.

Сделав первый шаг, Луна замерла, прислушиваясь к новым ощущениям. Потом шагнула еще. Видимо, сила притяжения тут действовала немного иначе. Идти было так легко, что девочка еле сдерживалась, чтобы не начать подпрыгивать вверх, как кузнечик.

– А вон и наш портал, – махнул рукой Галит.

Луна повернулась и ахнула. Портал Драгомира, хоть и сильно отличался от земного, тоже был великолепен. Возвышаясь над остальными строениями, он представлял собой высокую башню, сложенную из разноцветных и разных по форме камней. Здесь соседствовали друг с другом круглые, квадратные, овальные и даже треугольные камни, что сначала создавало впечатление полнейшего беспорядка. Но, если внимательно приглядеться, можно было увидеть в их расположении определенный рисунок.

– А что это? – спросила пленница.

– Это символ Драгомира, – объяснил Галит. – Видишь в центре большой камень с крупной точкой посередине?

– Ага! Вижу!

– Точка обозначает место, где мы сейчас находимся, портал и его территорию. Большой камень – это владения целителей.

– Получается, мама с папой совсем близко? – тут же заволновалась девочка.

– Ближе, чем ты думаешь, – ответил Галит.

– Тогда надо немедленно идти к ним!

– Потерпи чуть-чуть. Ты же знаешь, пока нельзя, – вздохнул Галит.

У девочки даже лицо вытянулось от огорчения, и добрый солдат поспешил ее отвлечь.

– Смотри дальше. Вокруг большого камня, что символизирует владения целителей, по направлениям всех четырех сторон света расположены другие драгоценные камни, немного поменьше.

Луна пригляделась. Действительно, с четырех сторон от большого камня красовались камни разных цветов, благодаря которым башня блистала, искрилась и сияла так, что ее было видно практически из любой точки Драгомира.

– Дальше я, наверное, догадаюсь сама, – произнесла девочка. – Зеленый камень – это владения Смарагдиуса, красно-оранжевый – ваши, бледно-голубой – Кристаллиум, а сине-фиолетовый – Сафайрин.

– Умница! – похвалил Галит.

– Красивый символ! – восхитилась девочка.

– Ты его будешь видеть везде. Он украшает мечи, щиты, дворцы, дома и даже одежду. А теперь посмотри на крышу.

Крыша башни была сделана из чистейшего горного хрусталя. Каждый день солнечные лучи насыщали и окрашивали ее в разные цвета. Нежно-желтый на рассвете и багряно-красный на закате. Жители Драгомира не уставали любоваться этой красотой.

Крыша имела четыре угла. На каждом краю, загадочно позвякивая, качались указатели, обозначавшие расположение петрамиумов. Изумрудный указывал на запад, к Смарагдиусу, оранжевый на восток, к Гарнетусу. Кристаллиум и Сафайрин находились к северу и югу от портала, в их стороны были направлены прозрачный и лазурный указатели.

– Теперь я знаю, где какой петрамиум, и с удовольствием посетила бы их, если бы меня отпустили… – мечтательно вздохнула девочка. – А вы еще обещали рассказать, чем жители Драгомира отличаются друг от друга.

– Ох, тут мне и слов-то не хватит! Тебе бы обратиться к какому-нибудь знаменитому поэту. Ну да ладно. Попробую описать хотя бы свой петрамиум! Нас ты уже видела. На первый взгляд мы, возможно, показались тебе одинаковыми. Но это не так. Вроде бы все как один огненно-рыжие, с веснушками и янтарными глазами. Но на этом сходство заканчивается. Если внимательно присмотреться, то сразу видно, кто чем занимается.

– Это как? – полюбопытствовала Луна.

– Очень просто! Те, кто работает в горах и добывает руду, невысокие, но сильные и ловкие, кожа у них еще светлее, чем у меня, а волосы, наоборот, темнее, потому что они мало бывают на поверхности. Да и веснушек у них в разы меньше, – пустился в объяснения Галит. – Мы же, военные, постоянно на свежем воздухе. То на посту, то на учениях, то на поле боя. Мы выделяемся более высоким ростом. Больших мускулов у нас нет, зато мы быстрые и проворные. Наши волосы ярко-рыжие, а веснушек видимо-невидимо – солнышко нас сильно любит.

– Это точно, – согласилась Луна, с восхищением глядя на россыпи веселых веснушек. – Даже на ушах!

– Да уж, – кивнул Галит и невольно потер ухо. – Еще среди нас есть кузнецы. Это настоящие богатыри – широкоплечие, с огромными руками, высоченные. Мы, воины, тоже не обижены ростом, но не можем равняться с ними. Их волосы нельзя назвать рыжими. Ты ведь не называешь рыжим пожар. У нас часто шутят, что, если закопать кузнеца в землю по самую макушку, кто-нибудь обязательно наступит ему на голову, подумав, что кто-то забыл затушить костер.

Луна рассмеялась, представив себе эту картину.

– Получается, ваш правитель Гелиодор – кузнец? – спросила она. – Он ведь такой большой и сильный.

– Наш правитель уникален. Он и кузнец, и воин, и вообще самый сильный человек во всем Драгомире. Думаю, он и руду сможет добывать не хуже наших рудокопов. Если, конечно, влезет в шахту.

Последнюю фразу Галит сказал шепотом и заговорщицки подмигнул девочке.

– Это все так интересно! Расскажите что-нибудь еще, – взмолилась Луна. – Не скромничайте, у вас отлично получается!

– Я отвлекал тебя сколько мог, но, думаю, сейчас тебе станет не до моих рассказов… Смотри, – тихо произнес Галит, разворачивая девочку лицом к калитке. – Я же говорил, правитель примет верное решение.

Луна посмотрела вдаль и увидела, как к порталу во весь опор скачут четыре всадника. В горле у нее моментально пересохло, а ладони, наоборот, вспотели. Подбежав к калитке, она практически повисла на ней, пытаясь лучше разглядеть.

– Да беги уж, беги, – пряча слезы, сказал старый воин и распахнул калитку.

– Куда? Не положено, – вскинулся было часовой, но Галит остановил его:

– Не мешай. Девочка и так настрадалась.

Луна что есть духу припустила навстречу всадникам. Бедняга Фиччик тут же свалился с ее плеча и, изо всех сил махая крыльями, безуспешно пытался догнать девочку, отчаянно вереща и ругаясь во все горло.

Луна бежала, задыхаясь, и не замечала, что по щекам текут слезы.

Она видела перед собой тех, кого не чаяла увидеть никогда… Тех, кого не могла даже представить себе, ведь ни портрета, ни описания их черт у нее не было… Тех, кого любила всем своим сердцем…

Чем ближе они были, тем лучше Луна могла разглядеть их лица, широкие улыбки, живые глаза… Волнение охватило ее с новой силой.

Немного не доезжая до девочки, светло-голубая лошадь резко остановилась, и всадница с риском для жизни, чуть не переломав себе ноги, спрыгнула на землю. Запутавшись в длинном платье, с раздражением подхватив подол, она кинулась к девочке. Остальные всадники тоже остановились, чтобы взмыленные лошади не затоптали бежавших навстречу друг другу мать и дочь. Упав на колени и сжимая друг друга в объятиях, обе плакали и не стеснялись своих слез.

– Луна, доченька, наконец-то, – целуя ее мокрые щеки, говорила мама, ощупывая девочку со всех сторон, точно желала убедиться, что та действительно существует.

– Мама, мамочка, я так скучала… мы вместе, это же не сон, нет? – плакала девочка.

– Нет, не сон, – прошептала Нефелина. – Я знала, я так ждала… Я верила, что этот день наступит…

Чуть поодаль стоял Гелиодор, который держал под уздцы всех четырех лошадей и украдкой вытирал навернувшиеся слезы. Еще двое быстрым шагом приближались к Луне с Нефелиной.

Они с трудом встали, по-прежнему не разжимая объятий, и смотрели на Александрита, который, подойдя к ним, порывисто обнял обеих.

– Ну здравствуй, наша драгоценность, – сказал он дочери и крепко-крепко прижал девочку к груди, уткнувшись носом в ее макушку.

– А это твоя бабушка Криолина, – он показал на ослепительно красивую женщину, которая ну никак не могла быть чьей-то бабушкой, и жестом подозвал ее ближе.

Настала очередь объятий и поцелуев от бабушки.

Глядя на эту картину, Гелиодор не выдержал и пробасил:

– А можно я вас тоже обниму?!

И, в два гигантских шага оказавшись рядом, крепко стиснул в могучих ручищах всю компанию разом. Раздался громкий смех, все смеялись и плакали, а часовые и караульные, нарушив все мыслимые и немыслимые уставы, дружно хлопали, свистели и кричали, стоя в воротах портала.

– А я, а я, а меня… – пропищал запыхавшийся Фиччик, наконец-то догнавший свою подопечную и с тяжелым вздохом приземлившийся ей на плечо.

Все тут же принялись обнимать и целовать хранителя, да так, что у того аж косточки захрустели.

– Пойдемте пока в комнату отдыха, что ли? Немного придете в себя перед дорогой домой, – предложил огненный правитель.

– Домой! – восхищенно прошептала Луна, с удовольствием повторяя про себя это замечательное слово.

Зайдя в комнату, в которой сразу стало тесно от такого количества народа, все некоторое время толкались, пытаясь рассесться. Каждый хотел быть рядом с девочкой, держать ее за руку. В итоге Криолина, Луна и Нефи разместились на небольшом диванчике, а Алекс пристроился сбоку на подлокотнике.

– Я хочу поблагодарить тебя, мой друг, – взволнованно начал Александрит, обернувшись к Гелиодору. – За твое чутье, твою мудрость и твое решение. Мы все в большом долгу перед тобой.

– Не каждый вот так, доверяясь только интуиции, отправился бы к нам с таким известием, – добавила Криолина. – Спасибо, что поверил нашей девочке.

– Да, Гелиодор, мы невероятно благодарны тебе, – в голосе Нефелины дрожали слезы, и она с трудом сдерживалась, чтобы не слишком сильно сжимать руку Луны, которую боялась выпустить хоть на секунду. – Ты даже не можешь себе представить, как мы теперь счастливы!

Гелиодор залился краской до самых кончиков ушей и отмахнулся, чтобы хоть как-то скрыть смущение:

– О чем вы говорите, друзья мои! Это мой долг, в конце концов. Тем более история, которую рассказала девочка, слишком невероятна, чтобы быть выдумкой. Придумать такую неправдоподобную легенду вряд ли кому-то пришло бы в голову. Да чтоб мне сгореть на месте! Едва наступило утро, я сразу кинулся к вам. Так что не надо благодарностей…

Луна во все глаза разглядывала родителей.

Отец – сильный, статный, очень высокий, гораздо выше своей сестры – тем не менее был так на нее похож, что у девочки сразу защемило сердце. Те же большие пронзительно-синие проницательные глаза, высокий лоб, прямой нос, немного квадратный волевой подбородок. Все это вместе с жестами вызвало в памяти образ Аниты. Только волосы отца, такие же густые и каштановые, были сильно тронуты сединой. Девочка вспомнила рассказ Аниты о проклятии Жадеиды и с огромной тревогой рассматривала отца, пытаясь вычислить, много ли еще каштановых прядей у него осталось.

Мама, наоборот, была невысокой, она едва доставала отцу до плеча, и такой хрупкой и полупрозрачной, что, казалось, ее может унести малейшее дуновение ветерка. Сначала Луна испугалась, что у мамы слабое здоровье, но потом узнала, что так выглядят все жители Кристаллиума. Светлые волосы с голубоватым отливом вились невесомыми крупными кудрями до самого пояса и напоминали кучерявое облако. Глаза ярко-голубые, цвета летнего неба, и такие же глубокие и бездонные. Нефи очень походила на свою маму, бабушку Криолину.

Криолина, управлявшая Кристаллиумом около сорока лет, несмотря на внешнюю хрупкость и мягкость, была несгибаемой и строгой правительницей, требовавшей от подданных неукоснительного выполнения распоряжений. В то же время она всегда выслушивала жалобы, справедливо разбирала ссоры, и никто не мог пожаловаться на ее решения. Виновные с покорностью и искренним раскаянием принимали наказание, а обиженные восхваляли справедливый суд Криолины.

Луна глядела на них и не могла наглядеться. Глаза старались заметить каждую черточку дорогих лиц и навсегда запечатлеть их в памяти, чтобы потом положить на хранение в самую глубину сердца.

Немного передохнув и собрав немногочисленные вещи Луны, они засобирались домой.

Отец с гордостью показал дочери четырех великолепных скакунов, на которых она, слишком взволнованная, прежде не обратила никакого внимания.

Луна взглянула на них и остолбенела.

– Что с тобой, девочка моя? – улыбнулась мама. – Ты онемела от их красоты? Это ты еще всех здешних чудес не видела. Пойдем.

Нефи легонько подтолкнула Луну к лошади.

– Гелиодор обещал на время одолжить тебе свою. Мы сейчас стараемся поменьше пользоваться чарами, ведь почти все наши силы уходят на поддержание купола. Так что вместо минутного путешествия по воздуху придется часок потрястись в седле… Да что с тобой такое?

Девочка застыла как вкопанная, безучастно глядя перед собой. Великолепные скакуны были точь-в-точь как в ее сне. Но тот сон кончился очень плохо. Мерзкая слизь поглотила весь прекрасный мир. Неужели и в реальности их ждет то же самое? Неужели она обрела родителей, чтобы почти сразу их потерять?

Сильно волнуясь и чуть не плача, Луна рассказала свой сон.

– Откуда я знаю этих лошадей? – восклицала она. – Ведь я никогда их не видела, и Анита мне о них не рассказывала… Она ничего не сказала, узнав о моем сне. Значит, тоже испугалась! Я вас потеряю, да? Как уже потеряла ее? – уже вовсю плакала девочка.

– Для начала, Титаниту мы не потеряли, – тихим, успокаивающим голосом заговорил отец. – Она, наверное, тебе говорила, что между нами есть связь, как у всех близнецов.

Луна кивнула.

– Если бы с ней что-то случилось, я бы тут же почувствовал. Судя по твоему рассказу, который нам передал Гелиодор, она сейчас у Жадеиды. Стражники через воронку утащили ее туда. Пока она в образе Аниты, а я уверен, что она продолжает держать на себе эти чары, ей, кроме допросов и попыток переманить ее на сторону противника, ничего не угрожает. Чары сильные, и пока враги ни о чем не подозревают. Если чары выдержат, то ведьма так и не узнает, кто попал к ней в руки. А мы сейчас же начнем составлять план ее освобождения.

Всхлипывания стали затихать.

– А как быть с моим сном? – подняла мокрое лицо девочка.

– Думаю, ты увидела прошлое, а не будущее. Ты так точно описала начало нашей свадебной церемонии, что я сразу вспомнил тот день. Все было как тебе приснилось. И колесница, и четыре скакуна со всех петрамиумов, и ликующая толпа, и большая лестница, которая ведет в дворец. Но в реальности тут все прошло благополучно. Мы с твоей мамой без всяких происшествий зашли в зал. Неприятности, конечно, случились, но немного позже. И не в таких масштабах.

– А откуда я об этом знаю? – недоуменно спросила девочка.

– Скорее всего, когда ты была совсем маленькой, Анита рассказывала тебе о Драгомире, о нас, о нашей свадьбе, преподнося все это как сказку. И ты где-то глубоко в памяти сохранила эти образы. Когда же она стала рассказывать о нашем мире сейчас, образы всплыли со дна памяти, и получился сон, в котором соединились и воспоминания, и беспокойство за нас. Вероятно, зловонная слизь в твоем сне олицетворяла Жадеиду.

К концу его рассуждений Луна уже успокоилась и даже немного повеселела. Тревога, сжимавшая сердце, ослабила хватку.

– Получается, это все уже произошло. Только не так страшно, как я себе придумала, – выдохнула девочка. – А я-то испугалась!

Нефи обняла ее:

– Все-все, успокойся, никуда мы от тебя не денемся. А теперь поехали домой.

Гелиодор отдал девочке своего скакуна, нашептав ему на ухо, чтобы тот вел себя прилично и очень осторожно вез девочку, у которой не было опыта верховой езды. Впрочем, в этом не было особой необходимости. Алекс и Нефи не сводили глаз с дочери и уж точно не допустили бы, чтобы та упала под копыта коня.

Попрощавшись и еще раз поблагодарив всех, Луна с родителями и бабушкой наконец-то отправилась домой.

5

Пока они ехали, девочка, ежеминутно рискуя свалиться с лошади, крутила головой в разные стороны. Хорошо, что Огонек, так мило звали мощного огненного скакуна, ступал осторожно и периодически мотал головой, призывая наездницу к порядку.

Тем временем перед девочкой разворачивалась картина невероятной красоты.

Сразу от портала начиналась дорога, которая петляла среди густых лесов и небольших рощиц. Листва на деревьях была такого нежно-зеленого цвета, какой в мире по ту сторону бывает только весной. Дорога то поднималась на пологие холмы, то спускалась к цветущим лужайкам, залитым солнечным светом. Неподалеку журчали звонкие ручьи, которые весело переговаривались друг с другом, наполняя воздух свежестью.

Луна дышала и не могла надышаться. В здешнем воздухе было что-то наполнявшее сердце радостью. Он вобрал в себя запахи листвы, цветов, наливных фруктов, ароматных ягод и, конечно же, был сдобрен капелькой волшебства.

Вскоре после портала начались владения целителей. Луна сразу же влюбилась в аккуратные белоснежные домики округлой формы, издалека напоминавшие толстые бочонки, немного приплюснутые сверху. Крыши домиков походили на нарядные шляпы, причем каждая имела свою, особую форму. Кровли в виде колокольчика или соломенной шляпки выглядели даже банально. Попадались крыши, украшенные широкими перьями или гигантскими фруктами и ягодами. Были крыши-цилиндры, крыши-колпаки, крыши-банты… Потом Луна узнала, что местные жители даже соревнуются друг с другом, кто построит самый причудливый дом.

Не успела она толком осмотреться, как они уже въехали на центральную площадь Манибиона. Площадь выглядела очень уютно: ровная брусчатка, благоухающие клумбы. Цветов здесь было так много, что у Луны даже зарябило в глазах.

«Тетушка Мари упала бы в обморок от восторга», – подумала девочка.

– Что это за цветы? – спросила она, пустив Огонька медленным шагом. – У тетушки Мари очень богатый сад, да и в школе мы проходили разные растения, но таких я никогда не видела, ни вживую, ни на картинках.

Нефелина вполголоса начала объяснять:

– Все, что растет в петрамиуме целителей, имеет лечебные свойства. Вот, например, этот цветок, – она показала на ярко-красный шар на длинной ножке. – Он называется вальмаратис красноголовый. Отвар из его лепестков успокаивает мигрень и зубную боль, а из измельченных высушенных корней делают порошок, заживляющий раны.

– А этот? – Луна кивнула на необычный цветок в форме туго закрученной спирали с желтыми остроконечными цветками на кончике, собранными в густые метелки.

– Это кориункулис мелколистный. Помогает при болях в желудке. Незаменим для детей, которые любят объедаться сладостями. Правда, отвар из его стебля имеет медовый вкус. И, кажется, многие маленькие пациенты хитрят, чтобы угоститься вкусным сиропом.

– Мне тоже надо запастись таким, – усмехнулась Луна. – А то Фиччик такой обжора, готов есть круглые сутки. Причем все, что угодно.

– Тут кто-то сказал о еде, – тут же встрепенулся хранитель, до этого мирно дремавший в специальной сумке, притороченной к седлу.

– Я же говорила, – рассмеялась Луна.

– Хорошо, убедила, – улыбнулась Нефелина. – Поделюсь с тобой этим сиропом.

Однако ее лицо тут же снова стало серьезным и даже печальным.

– За тринадцать лет, прошедших со дня проклятия, – вздохнула Нефи, – мы изучили все наши растения, определили, от каких болезней они помогают. Теперь изучаем растения по ту сторону земли. Но все равно этого недостаточно.

– Кое-какие и я знаю, может, смогу помочь? У нас есть ромашка, замечательное противовоспалительное средство, мать-и-мачеха помогает от кашля, – начала перечислять девочка.

– Как ты говоришь? Мать-и-мачеха? – с любопытством переспросила Криолина. – Почему такое странное название?

– Потому что у этого растения очень интересный листок. Снизу мягкий и нежный, как мать, а сверху – холодный и гладкий, как мачеха, – объяснила Луна.

– Надо же, как интересно! Когда освоишься, съездишь к нашим травницам, расскажешь им, какие растения по ту сторону земли надо искать в первую очередь. А то они собирают их наугад.

– А еще у нас есть подорожник! Если упал и разбил коленку, то нужно взять лист подорожника, смочить слюной и прилепить к ссадине.

– Прямо слюной? – поразилась Криолина и недоуменно взглянула на Нефи. – Ты когда-нибудь слышала об этом?

Та отрицательно покачала головой.

– Ага, слюной! Все так делают! Вот смотрите!

Луна притормозила Огонька и показала свое колено, торчащее из дыры в штанине.

– Я упала, зацепившись ногой за корень, еще там, по ту сторону, когда шла к порталу. И видите, всего пара дней – и все зажило!

– Какое замечательное растение, – присоединился к разговору Александрит. – И способ применения прост. Не надо ни сушить, ни измельчать, ни отваривать. Сорвал, плюнул, прилепил и забыл.

– Да, я все свои ссадины и царапины лечила подорожником!

– Нужно обязательно сказать травницам, чтобы нашли, выкопали с корнем и привезли сюда. Нашим озорным деткам очень даже пригодится. Особенно когда у них открывается дар.

– Кстати, по поводу дара. Скажи, папа… – начала Луна и вдруг на секунду замолчала, а потом с замиранием сердца повторила: – Папа…

– Я внимательно слушаю тебя, девочка моя! – откликнулся тот, направив свою лошадь поближе к дочери.

– Да нет, просто… – засмущалась девочка. – Так это непривычно. И так приятно. Говорить «мама, папа, бабушка». Подумать только, дней десять назад я вообще считала себя сиротой.

– И нам приятно, доченька, – ласково отозвался отец.

Они миновали поворот и оказались на широкой дороге, мощенной речным камнем. Красота, открывшаяся перед ними, заставила Луну забыть, о чем она собиралась спросить. Девочка чуть не выскользнула из седла.

Дорога, на которую они выехали, показалась Луне настоящим чудом. Отполированные камни были так плотно подогнаны один к другому, что между ними не оставалось ни малейших зазоров. Создавалось впечатление, будто их специально подбирали по цвету и размеру, чтобы получился прекрасный мозаичный узор. Камни блестели на солнце, точно покрытые лаком. По краям дороги тянулись кованые перила, от них высоко вверх уходили металлические дуги, которые образовывали гигантскую арку. Арка была густо увита вьющимися растениями. То тут, то там с зеленого «потолка» свисали гирлянды цветов, словно норовившие задеть путника, оставив у него на волосах свой неповторимый запах. Дорога выглядела как благоухающий разноцветный тоннель, наполненный жужжанием пчел и щебетанием птиц. Под сводами арки царил приятный полумрак, а вдали виднелся кусочек пронзительно-голубого неба. Внутри стояли лавочки с небольшими подставками для ног, чтобы усталый путник мог с удобством отдохнуть. Рядом с каждой лавочкой журчали фонтанчики с питьевой водой.

Луне немедленно захотелось пить. А еще – просто рассмотреть всю эту красоту поближе. Спросив разрешения, она спрыгнула с Огонька и приблизилась к фонтану. На первый взгляд он был железным. Но Луна не поверила своим глазам: ведь невозможно сделать из металла такие кружевные бортики, или витой плющ у основания, или маленькую птичку на кранике.

– А из чего он? – полюбопытствовала девочка. – Что это за материал?

– Он полностью сделан из металла, – ответил отец.

– Невероятно! – изумилась Луна.

– Это еще не самое сложное изделие наших кузнецов. Вот погостишь в Гарнетусе подольше, все увидишь сама.

Вскоре они выехали из цветочного тоннеля и увидели дворец.

Луна уже не могла даже ахать. У нее начали болеть глаза, так сильно она их таращила.

Дворец не стоял на земле, он парил в воздухе. И не просто парил, он находился между двумя гигантскими ладонями с полусогнутыми пальцами. На одной ладони он стоял, а другой был прикрыт сверху. Они как будто защищали дворец, и он, как в колыбели материнских рук, был абсолютно неуязвим.

– Ах! – выдохнула Луна.

– Впечатляет, да? – улыбнулся отец. – Эти ладони являются символом петрамиума целителей. Они показывают готовность защитить, утешить, спрятать. Снизу – левая рука. Ее положение означает любовь к ближнему, поддержку и готовность оберегать. Сверху – правая, ладонью вниз. Она укрывает и обещает защиту от любых недугов, а также направляет энергию вниз, на человека, который нуждается в излечении. Белоснежный дворец в центре символизирует всех нас, чистоту наших сердец и помыслов. Только искренний человек может получить помощь от наших рук. Если же к нам обратится тот, кто затаил зло или замыслил недоброе, мы просто не сможем ему помочь.

– А эти ладони – из чего они? Кто их создал? Как они там держатся, как их умудрились закрепить? Неужели тоже кузнецы? – спросила ошеломленная Луна, чей практический ум пытался найти хоть какое-то объяснение этому невероятному сооружению.

– Нет, девочка моя, никто эти руки не строил. Испокон века они находятся здесь, созданные душой нашего мира.

– С ума сойти! Это невообразимо и немыслимо! Одним словом – потрясающе!

За разговорами они подошли к дворцу.

– Вот мы и дома! – сказала Нефелина. – Пойдем скорей, тебе нужно отдохнуть, пообедать… да-да, и про тебя не забудем, – она ласково потрепала немедленно вскинувшегося Фиччика. – А потом все-все нам расскажешь.

Девочка откинула капюшон и с наслаждением потянулась. Волосы стремительной волной рассыпались по плечам.

Они спешились с лошадей и отдали поводья слуге, который с разинутым ртом глазел на девочку, совершенно забыв о своих обязанностях. Александрит его слегка подтолкнул, и тот, поминутно оборачиваясь, повел лошадей в конюшню.

– Скоро весь Драгомир узнает о твоем прибытии. Считай, что новость полетела во все его уголки, – усмехнулась Криолина.

Луна повернулась к дворцу и снова изумилась.

– А как мы попадем внутрь, здесь же нет никакой лестницы? – с недоумением спросила она.

– Как же нет? – улыбнулась Нефелина. – Ты просто плохо смотришь.

Девочка опять уставилась во все глаза и вдруг увидела, как откуда-то прямо из воздуха проступила первая белоснежная ступенька.

Она вопросительно посмотрела на родителей.

– Иди-иди, – подбодрили они.

Девочка с опаской встала на ступеньку, и чуть выше появилась еще одна. Она наступила на нее, тут же сверху еще одна, Луна перепрыгнула туда и оглянулась назад. Первой ступеньки как не бывало, и создавалось ощущение, что девочка висит в воздухе.

– Как же тут все здорово! – восхитилась она и побежала вверх.

Во дворце девочка так вертела головой, что у нее заболела шея.

– Ой, кажется, сегодня я сверну себе шею, а к вечеру у меня вывалятся глаза, – засмеялась она.

Дворец, такой прекрасный снаружи, оказался не менее прекрасным внутри.

Огромные залы поражали воображение. Хрустальные люстры отражались в светлых мраморных полах, выложенных причудливыми узорами. Высокие потолки были покрыты красивыми росписями.

Несмотря на торжественность обстановки, дворец выглядел довольно уютно. Повсюду стояли изящные статуэтки и вазы с букетами свежих цветов. Во всем чувствовалась рука Нефелины. Луна подумала, что именно мама обставляла комнаты удобной мягкой мебелью, подбирала теплые оттенки для шелковых обоев, заказывала причудливые безделушки.

– А это твои бабушка и дедушка, – отец взял Луну за руку и торжественно повел к своим родителям, которые ждали их в центральной зале.

Два человека шагнули навстречу девочке, одновременно раскрывая объятия.

Дедушка Азурит[28] выглядел как заправский моряк, избороздивший все известные морские просторы. Густые синие волосы, которым словно было тесно на голове, спускались на щеки пышными бакенбардами и заканчивались великолепной бородой. А какие у него были усы! Если бы Луна умела сочинять стихи, она бы точно посвятила целую поэму этим усам. Фиччик тут же начал взволнованно теребить свои тончайшие кошачьи усики, которые не выдерживали никакого сравнения с выдающимися усами дедушки Азурита. Шикарные, с закрученными кончиками, те лихо топорщились, полностью скрывая верхнюю губу. Приглядевшись, Луна восхитилась еще больше, ведь борода и усы оказались усыпаны мелкими ракушками и жемчужинками. Луна также обратила внимание на сильные, натруженные руки с узловатыми пальцами. Было видно, что эти руки очень много работали и продолжают работать до сих пор. А еще глаза. Очень добрые и ласковые, немного с прищуром, они выжидательно смотрели на девочку, а вокруг них мелкими лучиками разбегались морщинки.

Бабушка Иолита[29] была полной противоположностью своему мужу. Он высокий, она же, напротив, небольшого росточка. Он спокойный и непоколебимый, она – суетливая. Он говорил четкими отрывистыми фразами, ее же речь текла со скоростью быстрого горного ручья, иногда сбиваясь на резких перекатах и порогах. Он, как огромный корабль, медленно плыл по течению, она же, точно легкая лодочка, крутилась вокруг него. Подвижное лицо Иолиты, большие фиалковые глаза и волосы, уложенные в пучок в форме ракушки, бесконечно добрая улыбка и тепло, исходящее как бы изнутри, сразу располагали к себе.

Луна, не раздумывая, влетела в их объятия. Она сразу же полюбила своих родных и была как никогда счастлива.

Налюбовавшись внучкой, Азурит и Иолита, к глубокому разочарованию Луны, засобирались домой. Как ей потом тихонько объяснила мама, бабушка и дедушка были очень скромными и стеснительными людьми. В большом дворце сына им становилось не по себе, и они торопились спрятаться в свой домик-раковину. Они не выносили большого скопления народа, а вокруг правителя всегда было многолюдно. Азурит и Иолита предпочитали безмолвие морских глубин, где они проводили почти все время. Поэтому, невзирая на уговоры, они еще раз крепко обняли внучку и удалились в Сафайрин, взяв с девочки обещание приезжать в гости.

Проводив их, Нефелина с дочерью прошли по широкому коридору и остановились перед большой белой дверью.

– Вот твоя комната, она ждала тебя целых тринадцать лет, – Нефи быстро смахнула слезу. – Мы недавно сделали здесь ремонт, поменяли обои, мебель. Как чувствовали, что скоро понадобится. Ты ведь уже выросла, не думаю, что розовый цвет сейчас тебе по вкусу, да и в колыбельке ты вряд ли поместишься.

Луна осторожно толкнула дверь и замерла на пороге.

– У меня никогда не было своей комнаты, – тихо сказала девочка, вспомнив каморку в домике тетушки Мари, которую они делили с Анитой. – А это не просто комната, это настоящая сказка. Я уже люблю ее.

Комната полностью отвечала всем запросам девочки-подростка. Большое помещение с высокими потолком, оформленным в виде звездного неба, с которого вместо люстры на тонких, практически незаметных цепях спускался светильник в форме луны. Горевшие внутри свечи освещали все вокруг мягким рассеянным светом. Стены затянуты шелковыми обоями такого натурального мятного оттенка, что девочка даже почувствовала вкус мяты на губах. Окна были украшены невесомыми занавесками, которые струились и переливались золотистыми и серебряными нитями. Около стены стоял гигантский шкаф белого цвета со множеством отсеков и полочек. Нефелина распахнула дверцы и смущенно сказала:

– Если тебе что-то не понравится из одежды, ты скажи, мы поменяем. Я пока не знаю твои вкусы.

Луна, как любая тринадцатилетняя девочка, взвизгнула от восторга. От такого количества платьев, юбок, плащей и накидок голова шла кругом. По ту сторону земли у нее было всего два платья: получше – для работы по дому, похуже – для работы в саду.

Когда она вырастала из этих платьев, ей покупали другие, точно такие же, только на размер больше. Сшитые из грубой полушерстяной ткани, они были ужасно уродливы и неудобны. Летом Луна в них обливалась потом, зимой – мерзла, потому что к холодам ткань уже успевала поистрепаться и прохудиться во многих местах. Стефан часто доводил ее до слез, дразня «принцессой ужасного платья». Всхлипывая от обиды, Луна пряталась на пыльном захламленном чердаке, куда толстый Стефан не мог забраться. В углу чердака стояло запыленное мутное зеркало. Девочка часами смотрела на себя, воображая шелковые платья, украшенные золотым шитьем. На ногах она видела хрустальные туфельки, как у Золушки, героини своей любимой сказки, а на руках – тонкие кружевные перчатки, доходившие до локтей. Шею обвивали жемчужные бусы, а на запястьях красовались браслеты. Луна разыгрывала перед старым зеркалом целые истории, в которых она была настоящей принцессой. В такие минуты она чувствовала себя почти счастливой.

Мальчишеский костюм, в котором она явилась в Драгомир, был ее третьей вещью. Поэтому Луна, сначала безумно обрадовавшись, потом немного оробела. Она осторожно трогала кружева, рассматривала вышивку и казалась себе настоящей Золушкой.

– Это все мне? – спросила она.

– Конечно тебе! – тихо ответила мама. – Ты не представляешь, какую радость я испытывала, готовя все это. Единственное, они могут быть немного великоваты, ведь мы ждали тебя через год. Но при помощи портных мы быстро решим этот вопрос.

– Можно я буду жить в шкафу?! – улыбнулась девочка. – Чтобы помнить, что это не сон.

С сожалением закрыв дверцы, она продолжила осматривать комнату.

У другой стены стоял белоснежный резной комод с огромным зеркалом, в котором девочка отражалась в полный рост. На комоде выстроились в ряд разные пузырьки, баночки и флаконы.

– Сегодня утром привезли из Смарагдиуса, – пояснила Нефи. – Там в лаборатории приготовили для тебя крема, ароматное мыло, духи, масла и много всяких девчачьих штучек. Все это можно открывать, нюхать, намазывать. В общем, сама разберешься.

– Ага, – только и смогла выговорить ошеломленная девочка.

– Кое-что мы доделать не успели, – извиняющимся тоном сказала мама. – Надо привезти сюда кресла, диван. Еще мы хотели заложить камин и пристроить балкон… Но с тобой мы сделаем все это в два раза быстрее, будешь сама выбирать.

– Здесь и так красиво, – улыбнулась Луна.

В центре комнаты стояла кровать, тоже белоснежная, с бирюзовым балдахином и покрывалом. Ее так безукоризненно заправили, без единой складочки, что казалось совершенно невозможным нарушить эту строгую красоту. Но Фиччика это не остановило. На кровати лежало множество подушек, одну из которых, разумеется, самую большую и мягкую, он сразу же облюбовал для себя. Деловито попрыгав на ней и ощупав со всех сторон, хранитель строго наказал никому ее не трогать. Немного подумав, он схватил вторую подушку и повторил те же действия. Луна рассмеялась и пообещала, что отдаст ему все подушки, какие есть в этой комнате. Донельзя довольный зверек принялся валяться на всех по очереди и тут же взбил всмятку безукоризненно натянутое покрывало.

С верхушки балдахина вниз спускались длинные нити с нанизанными на них крупными кристаллами. Фиччик, разобравшись с подушками, начал качаться на этих нитях, как обезьянка. Кристаллы цеплялись друг за друга и мелодично звенели.

На полу лежал изумрудный ковер с длинным ворсом. Девочка тут же разулась и с наслаждением встала на него босыми ногами, а потом закружилась по комнате. Радость переполняла ее до краев. Протанцевав несколько кругов, она подлетела к маме и звонко чмокнула ее в щеку.

– Это просто фантастика! Мне все время кажется, что я сейчас проснусь и окажусь в нашей крохотной комнатушке. А снизу уже будет скрипеть недовольный голос дедушки Бу, который с негодованием требует свой завтрак. Я снова надену заношенное платье, грубые ботинки со стоптанными задниками и поплетусь на кухню… Это же не сон?

И тут она увидела, что глаза мамы полны слез.

– Ну вот, – расстроилась девочка. – Я не хотела тебя огорчать.

– Я очень рада, что ты наконец-то дома, – сдавленно проговорила Нефи. – Я плачу не от огорчения, а оттого, что мы так долго жили далеко друг от друга. Я бы очень хотела видеть тебя маленькой, учить ходить, умиляться твоим первым словам… Ладно, что-то я расчувствовалась. Главное, что сейчас ты рядом.

Луна порывисто обняла маму и спрятала лицо на ее плече.

– Мамочка, – пробормотала она. – Я все равно всегда останусь твоей маленькой дочкой, даже когда совсем вырасту.

Фиччик даже перестал качаться на золотистых нитях, украшающих балдахин, и с неподдельным умилением воззрился на обнявшихся маму и дочь.

– Как это трогательно и прекрасно! – воскликнул он. – Но было бы еще прекраснее, если бы кто-нибудь вспомнил о преданном хранителе с храбрым сердцем, который столько лет томился в темноте и одиночестве. Я тоже страдал и плакал!

На длинных ресницах Фиччика заблестели слезы.

– Герой. Самый настоящий герой, – Луна ласково прижала счастливого хранителя к себе.

Получив щедрую порцию объятий и поцелуев, Фиччик перестал плакать, а на печальной мордочке расплылось неподдельное блаженство. Очень довольный, он вновь прыгнул на балдахин.

– За дверью ванная комната, – сказала мама, с улыбкой глядя на ужимки хранителя. – Тоже еще немного не доделана, но мастера обещали сегодня все закончить. А пока ты можешь воспользоваться моей, она через две комнаты вправо по коридору.

– Хорошо.

Луна собрала невиданные туалетные принадлежности и проследовала за мамой в их ванную комнату.

Через полчаса, чисто вымытая, с тюрбаном из полотенца на голове, она в задумчивости стояла около распахнутого шкафа и ворчала:

– Ну вот, не было печали. Раньше все было просто: сегодня одно платье, завтра другое. А теперь? Вот что мне надеть? Глаза разбегаются!

– Деф-ф-фчонки, – презрительно протянул Фиччик. – Вам не угодишь, мало – плохо, много – тоже плохо. Давай я тебе быстро выберу.

Он подлетел к шкафу и не глядя ткнул пальцем в первое попавшееся платье. Луна вытащила его и восторженно охнула. Практически белое, с мягким серебряным отливом, сшитое из струящейся, почти невесомой ткани.

– Хитрец, решил нарядить меня под стать себе, – улыбнулась она. – Спасибо. Оно прекрасно.

Девочка, приложив платье к себе, сделала несколько танцевальных па.

– А теперь я попрошу вас выйти, мне нужно одеться, – сказала она с важностью настоящей принцессы.

Фиччик тут же умчался в сад, распевая во все горло какие-то незамысловатые песенки.

Надев платье и расчесав волосы, Луна долго смотрелась в зеркало. В нем отражалась какая-то другая, словно незнакомая девочка. Точно не та, которую она внимательно разглядывала в доме тетушки Мари. Эта выглядела старше и стала как будто выше ростом. Лицо почти утратило пухлые детские щечки. И глубокие глаза, сверкавшие фантастическим янтарным блеском, казались теперь еще больше. Волосы удивительно быстро отросли ниже пояса и начали виться крупными локонами. Цвет их оставался нереально белым, но к нему прибавилось мягкое серебристое сияние.

Покрутившись перед зеркалом, Луна решила, что эта девочка ей нравится намного больше. Ее вообще можно даже назвать симпатичной девушкой.

– Это, наверное, Драгомир так на меня действует, – вслух сказала она.

– Какая красавица! – воскликнула мама, входя в комнату.

Она подошла к дочери и встала у нее за спиной.

– Мне кажется или здесь чего-то не хватает?! – загадочно спросила она.

– Чего же? – переспросила Луна.

– Закрой глаза!

Девочка послушно зажмурилась и почувствовала, как ее шеи что-то мягко коснулось. Мама осторожно застегнула цепочку с крупным камнем посередине. Камень лег в ямку между ключицами и тут же засветился теплым светом.

– Твой амулет, доченька, – прошептала Нефи.

Луна завороженно уставилась на него.

– Так вот он какой, – проговорила девочка.

В центре амулета красовался лунный камень – серебристо-белый, с голубоватыми переливами. Свечение, исходящее от него, напоминало лунный свет. Его безупречно гладкая, как будто многократно отполированная поверхность была озарена загадочным внутренним мерцанием. Сам амулет, сделанный из серебра, выглядел очень изящно. Луна полюбила его с первого взгляда. Тонкое плетение охватывало лунный камень со всех сторон и надежно удерживало его внутри. Камень как будто лежал в колыбели.

Казалось, амулет тут же слился с девочкой, и они вместе составляли единое целое.

– Мамочка, пока Фиччика нет, я бы хотела обсудить с тобой один вопрос, который не дает мне покоя. Можно?

– Разумеется, доченька. Ты можешь спрашивать о чем угодно.

Девочка задумчиво повертела лунный камень в руках, потерла его пальцем, глубоко вздохнула и подняла заблестевшие от слез глаза.

– Я не стала расспрашивать Фиччика. Не могу говорить с ним на эту тему. Правда, что, когда человеку исполняется восемнадцать лет, его хранитель вновь превращается в камень? Это мне Фиччик сам рассказал, но я подумала, что не так поняла его. Но потом увидела, что ни у тебя, ни у папы, ни у Гелиодора, ни у кого из взрослых нет хранителей. Может, вы просто носите их в сумках? Или оставляете дома? – с надеждой спросила она.

– Нет, доченька, наши хранители действительно уходят обратно в камень.

– Но почему? Это же несправедливо! Я уже не могу представить себе жизни без Фиччика, а я его только-только обрела. Боюсь даже вообразить, что чувствовали вы, проведя со своим хранителем целых восемнадцать лет, а потом лишившись его…

– Подожди, все совсем не так трагично, как ты описываешь…

– Запереть живое существо в камень – это, по-твоему, не трагично? – всплеснула руками девочка.

– Не торопись, сейчас я тебе все объясню. Видишь ли, наш хранитель все-таки не совсем живой. Драгоценный камень, из которого он появился, – это не просто его дом. Он сам и есть камень, как бы его душа. Когда ребенок маленький, он может где-нибудь оставить свой амулет, потерять и на всю жизнь лишиться защиты. Поэтому камень принимает обличье живого существа, которое неустанно заботится о ребенке, всегда предупреждает об опасности. Но когда дитя вырастает, необходимость в постоянном сопровождении исчезает. И хранитель уходит обратно в камень, но до конца жизни продолжает поддерживать связь со своим подопечным.

– Но это же так грустно… Неужели вы потом по нему не скучаете?

– Мы не расстаемся с ним навсегда, – мягко улыбнулась мама. – Когда рождается ребенок, он получает какие-то черты от мамы, какие-то от папы… А его хранитель получает чуточку от хранителей родителей.

– То есть мой Фиччик похож на ваших хранителей?

– Еще как! Мы с твоим отцом не можем смотреть на него без улыбки. Мой хранитель, Филлион, был чемпионом Драгомира по полетам, его крылья восхищали всех. А какую он развивал скорость! Никто не мог соперничать с ним. Фиччик получил точно такие же крылья, только немного другого цвета. А еще он такой же обжора. Все эти жалобы на вечно пустой живот мне очень хорошо знакомы. Хранительница твоего отца была очень эксцентричной особой. О ее театральных талантах ходили легенды. Именно Ритта подарила Алексу бездну обаяния и научила ловко выкручиваться из неловких ситуаций. Фиччик ведет себя точно так же! Твой отец сразу узнал в нем свою хранительницу.

Луна невольно рассмеялась, вспомнив сцену знакомства с хранителем, когда тот разыграл перед ней целое представление.

– Точно, талант налицо.

– И это он еще не до конца раскрылся! Подожди, то ли еще будет. Кроме того, он и внешние черты взял от наших хранителей. Например, мышиную мордочку…

– Тс-с-с-с, – прошептала Луна, оглядываясь, не влетел ли Фиччик в комнату. – Он терпеть не может, когда его сравнивают с мышью! Он же гордый и единственный представитель Вульпиус… Зебрариум… Ой, опять забыла. Но обязательно выучу название его рода, иначе он мне жизни не даст.

– А вот чрезмерное самомнение – это уже его собственная черта. Боюсь себе представить, какая гремучая смесь будет в хранителе твоего ребенка, – рассмеялась Нефелина.

– Немного ты меня успокоила. Но все равно я бы предпочла, чтобы хранители оставались с нами навсегда. Может, когда подрасту, стану спокойнее к этому относиться. Но пока мне очень горько. Тем более Фиччик со мной не с самого рождения. Это ужасно несправедливо – отнимать его у меня через каких-то пять лет!

– Может, у особенной девочки будет особенный хранитель? – предположила мама.

– Буду очень надеяться, иначе я сильно расстроюсь.

Мама обняла Луну и погладила по голове.

– Мы с тобой заболтались, а нас, между прочим, уже заждались. Весть о твоем возвращении облетела почти весь Драгомир. Думаю, там полная площадь народа.

С этими словами Нефи открыла окно, и до них донесся рев тысяч голосов.

– Луна! Луна! Луна! – ликовал народ.

6

В коридоре их ждал отец. Луна вновь залюбовалась родителями. Одетые в праздничные наряды, они, казалось, излучали волшебное сияние. Отец выглядел очень величественно в белоснежной рубашке с кружевными манжетами, заправленной в черные брюки из плотной ткани. Поверх рубашки был надет удлиненный военный кафтан до колена, тоже сдержанного черного цвета, но с красивыми мраморными пуговицами и золотым шитьем на обшлагах. На широком белом ремне с причудливой пряжкой крепился меч в богато украшенных ножнах. На груди отца висел тяжелый золотой медальон с выгравированным на нем символом целителей и с синим александритом.

Мама выглядела как фея из детских фантазий Луны. В длинном летящем платье насыщенно-голубого цвета с золотистыми переливами, как у неба, озаренного первыми лучами солнца. Крупные складки, расходясь книзу, придавали Нефи сходство с древнегреческой богиней. Искусная драпировка то разлеталась, то замирала струящимся каскадом. Это напоминало игру ветра с облаками, который сначала разгонял их по небосводу, затем вновь собирал в одном месте. Волосы были уложены в сложную прическу, но невесомые пряди упорно требовали свободы и выбивались на волю затейливыми локонами. Лоб украшала диадема с крупным нефелином в центре, чьи переливы напоминали северное сияние. На ногах красовались легкие плетеные сандалии со множеством застежек.

Образованные, умные, начитанные, Алекс и Нефи были очень простыми в общении и совершенно не капризными в быту. Величественные, с благородной осанкой и великолепными манерами, они не позволяли себе ни тени превосходства и вели себя с подданными как равные. Все жители Драгомира мечтали быть хоть чуточку похожими на своих правителей. Теперь к ним присоединилась и Луна. Она тоже хотела вырасти такой же умной и смелой, как папа, красивой и отзывчивой, как мама.

Момент настал. Взяв дочь за руки, родители подошли к большой двустворчатой двери.

– Волнуешься? – спросили они девочку.

– Очень! – чуть дрожащим голосом ответила она.

– Не переживай, они обязательно тебя полюбят!

Двое часовых распахнули перед ними двери, и вся семья вышла на балкон, нависший над дворцовой площадью.

– Ура-а-а-а! – раскатился внизу оглушительный радостный крик.

Казалось, все жители Драгомира собрались здесь, чтобы поприветствовать Луну и порадоваться воссоединению семьи.

Толпа замерла, разглядывая девочку.

Конечно, к этому моменту слух о том, какая она, дочь правителя Манибиона, уже облетел весь Драгомир. Во многом благодаря двум рыжим сорванцам, которые на каждому углу рассказывали всем, кто хотел и не хотел, что у нее «глазищи – во-о-о, ручищи – во-о-о, волосищи – во-о-о». Потом к их рассказу добавились впечатления слуги, встретившего Луну рано утром у дворца. Но тот был так поражен, что мог сказать только «о-у-ы».

Все это не особо совпадало с реальным обликом девочки, которая сейчас стояла на балконе. Хорошенько ее разглядев, люди стали шепотом обсуждать Луну. Она была и похожа, и в то же время вообще не похожа на них. Особенно всех поразили ее волосы – никто никогда не видел ничего подобного.

А еще все собравшиеся на площади увидели то, чего сама девочка не замечала. От нее как будто исходило необъяснимое свечение, в котором чувствовалась такая сила, что перехватывало дыхание.

Поэтому все дружно решили, что Луна – дар, ниспосланный им свыше. Ведь она сумела родиться в последнюю секунду проклятия, расстроив коварные планы Жадеиды. Сумела выжить по ту сторону земли. Сумела добраться до портала и пройти все его испытания. Ее первая победа над ведьмой уж точно не будет последней.

Люди, измотанные войной, глядя на девочку с белыми волосами, вновь обретали надежду.

Не подозревая о чувствах, которые обуревали собравшихся на площади, Луна с любопытством разглядывала многотысячную разноцветную толпу.

«Какие же они разные», – не переставала удивляться она.

Жителей Гарнетуса девочка уже знала и легко отличала их по пламенеющим шевелюрам. Видела она и представителей Кристаллиума. Их светлые, невесомые волосы с голубыми переливами жили словно отдельно от хозяев и парили над землей, собираясь в причудливые облака, постоянно меняющие форму.

Попадались в толпе и высокие стройные люди с изумрудно-синими волосами.

«Это, наверное, жители Сафайрина, – предположила Луна, но тут же засомневалась, вспомнив о каштановых шевелюрах Аниты и отца. – Надо будет спросить. Может, это тоже воздушные кристаллианцы? Хотя их волосы скорее напоминают море – и цветом, и плавной волнистостью прядей. Ладно, расспрошу родителей».

Узнала она и жителей Смарагдиуса. Хотя сверху было плохо видно, но девочка разглядела сложные цветочные орнаменты на их лицах, а также светлые волосы цвета молодой листвы.

Попадались в толпе и люди с каштановыми, как у отца, волосами. В них девочка с болью увидела множество седых прядей. Сердце опять стиснул страх.

«Но почему же каштановые? – вновь подумала она. – Потом ведь забуду спросить».

И, продолжая широко улыбаться и махать рукой, Луна тихонько, краешком губ спросила у отца:

– Папа, а волосы цвета морской волны чьи?

– Сафайрина, – так же тихо ответил тот.

– А почему у тебя и Аниты они каштановые, вы же обладаете водным даром? – удивилась девочка.

– Когда в четырнадцать лет у человека дополнительно к природному дару открывается дар целителя, его волосы меняют цвет на каштановый. Собственно, это первый признак того, что такой дар есть. У подростка он еще никак не проявляется, ведь ему в голову не приходит кого-нибудь лечить, а цвет волос уже все рассказал. А дети целителей сразу имеют каштановые волосы, – тихо объяснил отец.

«А у меня белые, – с горечью подумала девочка. – Наверное, я не смогу никого лечить».

– Смотри-ка, вон Гелиодор с другими правителями, – отвлекла ее от грустных размышлений мама. – Они приехали, чтобы помочь нам подготовить торжественный прием в честь тебя.

Луна без труда отыскала глазами громадную фигуру огненного правителя, на целую голову возвышавшегося над остальной толпой. Он изо всех сил махал ей ручищей, при этом нечаянно толкая, а то и сбивая с ног кого-нибудь, кто имел неосторожность оказаться рядом. Подняв опрокинутого им человека, Гелиодор виновато отряхивал того от пыли, да так старательно, что бедолаге чудилось, будто из него вышибли дух. Потом Гелиодор аккуратно ставил его на ноги. И снова махал ручищей, опять сшибая кого-нибудь.

Девочка с радостью замахала в ответ, ведь этот добрейший великан уже успел стать для нее близким человеком. Чуть в стороне от него, видимо, привыкшие к такого рода неожиданностям, стояли пожилые мужчина и женщина с зелеными волосами. Оба тоже были слишком высокие и, как Гелиодор, резко выделялись из толпы. Глядя на них, сразу становилось понятно, что они уже много лет вместе, так гармонично эти двое смотрелись рядом. Пожилой мужчина трогательно держал свою спутницу под руку и иногда что-то шептал ей на ухо. Их костюмы тоже идеально сочетались друг с другом. Ее нежно-зеленое платье с плавным сочетанием цветов от белого до лимонно-зеленого казалось продолжением его камзола, в котором зеленый переходил в изумрудный.

«Видимо, правитель Смарагдиуса с женой», – подумала Луна, невольно залюбовавшись их статью и осанкой.

Неподалеку она увидела бабушку Криолину и загляделась на ее удивительную прическу. На волосах поблескивала тончайшая, почти невидимая золотая сетка, необходимая, чтобы удержать своенравные кудри в том положении, в которое их уложили терпеливые мастерицы. Кудри волновались и пытались вырваться на свободу, но чудесное изобретение воздушных модниц позволяло Криолине сохранять высокую прическу, а вместе с ней царственный вид. Когда она была растрепанной, царственный вид мгновенно терялся, поэтому Криолина тщательно следила за волосами. Положение правительницы Кристаллиума обязывало выглядеть внушительно. Ей и в голову не приходило, что подданные любили бы ее и с прической, и без.

Рядом с Криолиной переминался с ноги на ногу серьезный мужчина с синей копной волос, похожей на выкрашенную синькой львиную гриву. Его роскошный костюм воинственно блестел золотыми пуговицами, а величественная осанка сразу внушала уважение и трепет. Рядом с ним Криолина казалась совсем маленькой и хрупкой, а он всем своим видом показывал, что готов ее защищать.

«Наверное, это и есть легендарный Варисцит[30] – правитель Сафайрина», – решила Луна.

Потом мысли ее потекли в другом направлении:

«Что там мама еще сказала, что-то такое странное… ах да, прием!»

– Ты что-то говорила про прием? – обратилась она к маме.

– Да, через два дня мы дадим большой прием в честь тебя. Надо торжественно отметить твое возвращение. Посмотри, как все тебе рады.

– Но, мама, кто я такая? Я же обычная девочка, – сильно смутилась Луна. – Может, не надо никаких приемов?

– Ты не обычная девочка, ты наша дочь, наш дар! – торжественно сказала мама. – Так что приему быть, и не возражай. Несмотря на все печальные события, творящиеся вокруг, мы хотим поделиться нашим счастьем с Драгомиром. Люди уже забыли, что такое праздник. Нужно подарить им хоть немного радости.

– А как же Анита? Она же в плену…

– Она поймет. Тем более мы ни на секунду не забываем о ней, правители усиленно ищут способ ее спасти.

Устав от дня, полного впечатлений, разговоров и сильных эмоций, Луна уснула совсем рано, сразу после ужина, толком не помня, как добралась до подушки.

Поэтому и проснулась среди ночи, чувствуя, что совершенно не хочет спать. Провертевшись в кровати еще полчаса, она поняла, что не уснет, и тихонько встала, стараясь не разбудить Фиччика, который уютно сопел на облюбованной утром подушке. В спальне было темно и тихо, только лунный свет широкой полосой проникал в комнату.

Девочка подошла к окну и взглянула на спящий петрамиум. На улице царило безмолвие, лишь тихо пели свои грустные песни задумчивые цикады, загадочно стрекотали кузнечики да легкий ветерок еле слышно шевелил кроны деревьев. Над клумбами яркими точками медленно кружились светлячки, придавая ночи волшебное очарование.

До девочки долетел упоительный аромат свежести и отдыхающей земли.

Луна вспомнила, как за ужином рассказывала о своих приключениях по дороге к порталу. Родители слушали ее совершенно потрясенные и все крепче сжимали ей руки, словно боялись, что она куда-нибудь исчезнет. Мама заплакала, когда Луна описывала, как Аниту взяли в плен. А на истории про болото плакали уже все…

…После того как Луна ушла спать, правители еще некоторое время сидели в молчании, обдумывая слова девочки. Когда эмоции немного улеглись, отовсюду посыпались вопросы.

– Почему медведица и волки не тронули девочку? Неужели по ту сторону земли они такие дружелюбные? Нам рассказывали, что там это одни из самых опасных хищников, которых надо избегать, – изумлялся Сардер, правитель Смарагдиуса.

– А что за подводный источник протекает в их болотах? Какой-то подземный фонтан? Никогда о таком не слышал, такого просто не может быть, – ероша синюю гриву, вторил ему Варисцит, правитель Сафайрина.

– И как Луна, обладательница огненного дара, спустилась к порталу со скалы? – недоумевала Криолина.

Вопросы, вопросы, вопросы. Ни на один из них правители не знали ответа.

А ответов могло быть лишь два.

Либо девочке невероятно, фантастически везло. Звери не почуяли в ней угрозы, из болота ее вытолкнул подземный источник… Хотя как тогда быть с ветром? Уж тут сомнений быть не могло: девочка совершенно точно подчинила его себе и с его помощью спустилась со скалы. Но как?

И тут напрашивался второй ответ, настолько невероятный, что все об этом подумали, но никто не произнес вслух. Луна обладает не только огненным даром, но и воздушным, и земным, и водным… Именно поэтому природа по ту сторону земли принимала ее за свою и помогала ей… Но волосы? Что значит этот цвет? Прямой потомок целителя, она должна была обладать исцеляющей силой, но цвет сбивал с толку…

Затем правители долго обсуждали, как вызволить Титаниту из плена. Но ни один из предложенных планов не выдерживал ни малейшей критики. Больше всего они боялись, что Титаните не хватит сил держать чары и Жадеида узнает свою бывшую подругу. И тогда… Даже страшно подумать… Несмотря на огромное количество предложений, все они разбивались одно за другим. Причиной тому был купол, защищающий Драгомир.

Наконец измученные правители решили, что утро вечера мудренее, и разбрелись по своим комнатам. На утро был назначен экстренный совет, на который планировалось пригласить мудрейших и старейших жителей всех пяти петрамиумов.

Ничего не зная о событиях, которые происходили в главной зале после ее ухода, девочка спокойно смотрела в окно.

Вдоволь налюбовавшись на ночную красоту, Луна надумала сходить в библиотеку, находившуюся недалеко от ее комнаты. Отец за ужином столько рассказывал об уникальных фолиантах, которые хранятся там с незапамятных времен, что девочка, обожавшая читать, решила взять какую-нибудь книгу, чтобы скоротать остаток ночи.

Она нащупала на комоде подсвечник и пошарила вокруг в поисках спичек. Спички! Снова они! Само это слово пробудило в Луне уйму болезненных воспоминаний. И вот ей опять нужны спички. Девочка испуганно взглянула на пальцы… Но нет, все спокойно. Пальцы не жгло, огонь не появлялся. Выдохнув, Луна пошла к огромному шкафу в надежде, что спички обнаружатся там. Проходя, она случайно увидела свое отражение в зеркале над комодом – и оглушительно завопила, выронив подсвечник.

– Что, что случилось? – моментально проснувшийся Фиччик подлетел к своей подопечной. – Где-то болит? Ударилась? Плохой сон?

– Смотри… – еле слышно проговорила Луна и повернулась к нему спиной.

– О-о-о! – только и смог выдавить из себя абсолютно растерявшийся хранитель.

Слегка вьющиеся кончики волос девочки горели. Да-да, горели самыми натуральными язычками пламени. Горели ровно, на одном месте, не поднимаясь вверх. Да и волосы, кажется, не сгорали. Просто на каждом локоне задиристо плясал маленький огонек.

Фиччик с любопытством сунул палец в пламя и рассерженно зашипел.

– Ай, жжется!

– А мне нет! – девочка взяла свою прядь в руки и спокойно потрогала огонь. – Я хотела потушить, но он не гаснет.

– Дай я задую, как свечу, – хранитель уже набрал полную грудь воздуха.

– Ой, нет, – поспешно отказалась Луна, вспомнив, что произошло с ее пальцами, когда она попыталась задуть один малюсенький огонек.

На лестнице раздался топот, дверь с шумом распахнулась, и с канделябрами в руках вбежали мама с папой и несколько слуг.

– Что случилось, ты кричала? – спросил отец.

– Ага! – растерянно ответила девочка и повернулась к ним спиной.

Увидев представшую перед ними картину, все замерли.

– Да… – протянул наконец Алекс. – Я, конечно, видел, как проявляется огненный дар, обычно это огненные шары, создаваемые из ниоткуда, или искры из пальцев, но чтобы волосы?! Жжется? – с тревогой спросил он.

– Совсем нет. Я просто стою в центре комнаты и не двигаюсь, чтобы ненароком не поджечь что-нибудь. Оно не жжется. Дальше не горит, но и не гаснет. Это, наверное, месть за сожженные волосы Стефана. Погорит-погорит, а потом возьмет и сгорит, – печально закончила она.

– Сейчас разбудим Гелиодора, может, подскажет, что делать.

– А надо? – обреченно спросила девочка, мысленно уже попрощавшаяся со своими локонами. – Буду мальчик Луна…

– Конечно надо! – воскликнула Нефелина и отправила слугу за правителем Гарнетуса.

– Осторожней его буди, он тоже может ненароком что-нибудь поджечь, – крикнула она вслед.

Через десять минут до них донесся громоподобный топот, который возле двери неожиданно стих. Затем в полной тишине раздался деликатный стук.

– Входи-входи, все одеты, – улыбнулся Алекс. – В этом весь Гелиодор! Такой громила, блестящий командир, а стеснительный донельзя.

Дверь скрипнула, и в комнату боком протиснулся Гелиодор. Одетый в громадную пижаму с рисунком в виде гримасничающих огоньков, в ночном колпаке и мягких пушистых тапочках, он выглядел так комично, что Луна и родители покатились со смеху.

Тот, поняв, что прибежал прямо в пижаме, немедленно покраснел, опустил взгляд вниз и, увидев тапочки, покраснел еще больше и постарался наступить ногой на ногу, чтобы как-то спрятать их. Но тапочки упорно не прятались, поэтому Гелиодор быстро разулся, оставшись в вязаных носках, и задвинул тапочки под кровать. Решив одну проблему, он вспомнил про колпак и из красного стал пунцовым. Резко сдернул его с головы, затолкал в карман, а потом с делано непринужденным видом спросил:

– Что стряслось?

Луна, вздохнув, повернулась к Гелиодору спиной.

– Вот это да! Ох, пламечко мое родное! – пробасил тот. – Никогда такого не видел.

– И что же теперь делать? – спросил Алекс. – Мы не можем его потушить.

Огненный правитель попробовал поймать огонек пальцами, но тот, исчезая в одном месте, тут же начал плясать в другом.

– Надо подумать… – Гелиодор начал расхаживать по комнате.

Пол под его ногами задрожал, на полочке угрожающе качнулась ваза. Мама переставила ее на стол, от греха подальше. Нити с драгоценными камнями, свисающие с балдахина, ударяясь друг от друга, мелодично зазвенели в такт тяжелым шагам.

– А огонь тебе для чего-то понадобился? – вдруг поинтересовался Гелиодор.

– Да опять искала эти треклятые спички, чтобы зажечь свечи на подсвечнике, и не нашла. Вот он и появился.

– Тогда все понятно! Не переживайте, ничего страшного не произойдет. Видишь ли, огонь будет гореть до тех пор, пока ты не используешь его для того, для чего призвала, – пояснил огненный правитель.

– То есть? – переспросила девочка.

– Тебе нужно зажечь свечи.

Луна подняла с пола подсвечник и перекинула волосы вперед. Огоньки, будто обрадовавшись, резво убежали на фитили свечей, которые тут же вспыхнули ярким пламенем, а волосы, наоборот, погасли.

– Ура! – с облегчением вздохнула девочка, перебирая густые пряди. – Все цело!

– Огонь никогда не причиняет вреда тому, кто обладает огненным даром. Точно говорю, чтоб мне сгореть на месте. А так как ты наша, он тебя и не тронул, – тоном профессора объяснил Гелиодор.

Он ужасно гордился, что дочь его любимых друзей теперь уже без всяких сомнений оказалась огненной.

– Как жаль, что я не ваш, – обиженно протянул Фиччик, все еще зализывая пострадавший палец. – Луна, где там твой чудо-подорожник?

– Пока еще по ту сторону земли, – вместо девочки ответила Нефелина. – Сейчас принесу тебе мазь, от нее тоже все быстро заживет.

– Что же, раз все разрешилось, идемте дальше спать. И поосторожнее с огнем. Главное – помни: призвала – используй, – с еще более умным видом произнес огненный правитель.

– Да я его и не звала, кажется, – пробурчала девочка.

И, пожелав всем спокойной ночи, с легкостью заснула.

7

Утро началось с хлопот. Ко дворцу на колесницах прибывали старейшие жители пяти петрамиумов, оповещенные гонцами. Каждого нужно было встретить, с удобствами разместить, уделить внимание, перемолвиться добрым словом. Очень умные, обладающие глубокими познаниями в любой сфере, к старости они все приобрели один и тот же недостаток. Поскольку торопиться им было совершенно некуда, да и внимания хотелось побольше, старейшины могли разглагольствовать часами напролет.

Так что сегодня Александриту требовалось все его ораторское искусство, чтобы направить рассуждения неторопливых старейшин в нужное русло.

Луна пока об этом ничего не знала и мирно спала, отсыпаясь после ночных приключений. Проснулась она поздно, за окном было уже совсем светло. Сев на кровати, девочка растерянно огляделась вокруг, в первые секунды не поняв, где находится. В комнату лился ласковый солнечный свет, лучи задорно прыгали по светло-зеленым стенам, расцвечивая их во все оттенки мяты. За окном покачивались облака и суетились стайки птиц, наполнявшие щебетанием всю округу. Девочка протерла глаза и взглянула на огромную подушку, из-под которой торчал маленький белый хвостик. Подушка дрожала, вздыхала и уютно урчала. Луна все вспомнила, и ее лицо озарилось улыбкой.

– Я дома! – прошептала она, и ее душа запела.

Вскочив, девочка стремительно закружилась по комнате, утопая босыми ногами в пушистом ковре. Тронув хрустальные подвески, украшающие балдахин, она секунду наслаждалась их мелодичным звоном, затем подбежала к окну и распахнула его настежь.

Комната сразу же наполнилась звуками утренней суеты. Кинув взгляд вниз, девочка вспомнила, что сегодня во дворец приехали старейшины, чтобы помочь разобраться с ее талантами.

Ойкнув, она заторопилась в ванную, не забыв при этом дернуть за хвостик Фиччика, который сладко храпел под мягкой подушкой. Быстро собравшись, девочка сбежала в обеденную залу, где ее ожидал одинокий завтрак. Старейшины уже поели и теперь прогуливались по саду, чтобы переварить сытное угощение. Александрит все именно так и запланировал. Он хотел, чтобы старейшины сначала вволю наговорились друг с другом. Виделись они редко, и им было что обсудить.

Наконец все собрались в главном зале Манибиона.

Зал целителей всегда вызывал восхищение у драгомирцев. Это гигантское помещение было очень похоже на огромную хрустальную шкатулку. Его стены, выполненные из горного хрусталя, пропускали дневной свет, который задавал атмосферу. Именно поэтому зал так любили правители остальных петрамиумов. Каждому он напоминал родной дом.

Рано утром зал был полупрозрачным. Озаренный едва угадывающимся голубоватым светом, он походил на перевернутое небо. Гостям казалось, что они гуляют прямо по ясному небосводу.

В начале дня оттенки голубого становились более насыщенными, к ним добавлялись чуть видимые зеленые нотки. Гости чувствовали себя как будто в море.

В середине дня оттенки зеленого становились ярче, к ним начинали примешиваться пока еще едва ощутимые желтые краски. Казалось, что ты в лесу, окруженный тысячами деревьев, сквозь листья которых слегка просвечивает солнце.

Ну а к вечеру внутри расцветал багрянец заката, и зал становился похожим на пылающий костер.

Зал целителей был достопримечательностью Драгомира. В нем проводились не только совещания, но и торжества, экскурсии и даже выпускные экзамены.

В центре зала, на постаменте, стоял большой круглый стол, за которым с важным видом расселись все старейшины. Правители петрамиумов, выражая почтение, сели за стол на несколько минут позже, предварительно поприветствовав каждого.

После того как все церемонии были соблюдены, Александрит пригласил Луну войти.

– Уважаемые и дорогие наши старейшины! Позвольте представить вам мою дочь – Луну!

– Дочь? – в один голос воскликнули старейшины.

Они жили уединенно, и до них еще не дошла весть о чудесном спасении девочки.

– Но как такое возможно?

И старейшины тут же бросились с жаром обсуждать возможность или невозможность этого события. Они горячились, доказывали, приводили научные факты и весомые аргументы.

– Откуда у Алекса могла появиться такая взрослая дочь?

– Алекс – целитель, у него вообще не может быть детей.

– Неужели это та самая дочь, про которую мы стараемся не говорить?

– Не может быть, все мы знаем, что она исчезла в ту ночь, как и другие нерожденные дети…

– А вдруг нет?

– Но как?

– А может…

– Ну держись! – пряча улыбку, прошептала Криолина.

Алекс, зная, что, если старейшин не остановить, они будут обсуждать данный вопрос до завтрашнего утра, сдержанно кашлянул.

– Я знаю, что на каждое свое слово я должен предоставить доказательство, – начал он.

Старейшины важно закивали.

– Но… Объяснить данный факт я могу лишь одним словом. Это чудо! Мы живем в мире чародеев и волшебниц, так где же, как не у нас, может произойти чудо? Вы все знаете, что моя девочка решила появиться на свет именно в день проклятия. Турмалина, как пра-пра-пра-пра-пра-пра…

– Достаточно пра… – повелительно прервала его Турмалина[31], старейшая жительница Кристаллиума. – Я живу на этом свете каких-то сто сорок семь лет, в отличие от некоторых, – и она кивнула на других старейшин. – Так что можно просто прапрапрабабушка.

По-прежнему стройная, с яркими глазами, она и впрямь не выглядела на сто сорок семь лет. Максимум лет на шестьдесят, ну хорошо – на шестьдесят один, но не больше. Умное тонкое лицо с россыпью мелких морщин, добрая улыбка и внимательный взгляд сразу вызывали симпатию. Нежно-голубые волосы, как и у других воздушных жительниц, были спрятаны под тончайшую золотую сетку, которая надежно держала непослушные кудри, всеми силами пытавшиеся вырваться на свободу. Из-за этого создавалось впечатление, будто у нее в волосах спрятался весьма упитанный зверек, который ни минуты не сидел на месте, а все ворочался и вздыхал.

– Хорошо! – улыбнулся Алекс. – Так вот, Турмалина, как прапрабабушка Луны, – он умышленно пропустил одно «пра», чем вызвал благосклонную улыбку Турмалины, – присутствовала во дворце в тот день и может подтвердить, что роды уже подходили к концу, когда Жадеида появилась на площади и начала произносить свое проклятие. Затем Турмалина вместе с другими возмущенными людьми выбежала на улицу, а когда вернулась, никого из нас троих в комнате не обнаружила. Точнее, не троих, а четверых. С новорожденной дочерью на руках мы сбежали через портал, чтобы спрятать девочку по ту сторону земли.

И Алекс рассказал старейшинам, как им удалось так долго прятать Луну и Аниту.

– Все тогда подумали, что моя дочь исчезла, как остальные нерожденные дети, а Титанита погибла, пытаясь отомстить ведьме. Но, как видите, это не так.

Старейшины загудели, обсуждая услышанное.

– Мы вас пригласили затем, – настойчиво продолжил правитель Манибиона, – чтобы вы, как самые мудрые жители Драгомира, помогли нам понять, какими дарами обладает девочка. Как это узнать и проверить? И почему ее волосы такого оттенка?

– А с чего вы взяли, что девочка обладает какими-то дарами, ведь ей нет четырнадцати лет? – удивился огненно-рыжий Андалузит[32], практически точная копия Гелиодора, только старше на добрую сотню лет.

В отличие от Гелиодора, он смог отрастить большую густую бороду, которую строго воспитывал в течение долгих лет, приучая к правильной форме. С тех пор борода беспрекословно слушалась своего хозяина и росла именно туда, куда было нужно.

– Да-да! – необычно звучным и приятным голосом подхватил Празет[33], старейший целитель, очень почитаемый всеми жителями Драгомира.

После проклятия Жадеиды, отметая любые возражения, он взял на себя практически всех тяжелых больных. Ссылаясь на свой почтенный возраст, Празет объявил, что предпочитает умереть на посту, не дожидаясь мира забвения. И с тех пор лечил самые серьезные раны, требующие от целителя много сил. Его длинные волосы, собранные высоко на затылке и заплетенные в широкую косу, уже почти полностью поседели, отчего стало отчетливо видно, что Празету уже невероятно много лет.

– Как наследница Александрита она должна обладать способностями к целительству и управлению водной стихией, – сказал он. – Хотя насчет целительства я не уверен, меня смущает цвет ее волос.

Старейшины тут же начали спорить, обладает ли Луна способностью исцелять. И, с энтузиазмом строя догадки и высказывая доводы, опять возбужденно загалдели:

– Очень странный цвет волос…

– Да-да, соглашусь, весьма необычно…

– Может, она вообще не волшебница…

– Вполне возможно…

– Она уже показала, что владеет как минимум двумя дарами! – прогремел над столом бас Гелиодора.

Огненный правитель встал, с грохотом опрокинув стул, что заставило старейшин на секунду замолчать.

– Во-первых, огнем. Лично вчера видел. Эта девочка призывает огонь, просто щелкнув пальцами. Во-вторых, воздухом. С его помощью она спустилась с отвесной скалы, когда была по ту сторону земли.

Старейшины опять загалдели.

– Невероятно! Не может быть! – восклицали они.

Тут вмешалась Нефелина:

– Дорогие старейшины, давайте все же подумаем, как нам без вреда для Луны проверить ее возможности. Девочка пока совсем не контролирует свой дар, мы боимся просто так вызывать огонь или воздух, чтобы она сама себе не навредила.

И Нефелина начала рассказывать о приключениях дочери по ту сторону земли.

– Из-за всего этого мы в полнейшем недоумении. Нам непонятно, что может и чего не может наша дочь, – закончила она.

Старейшины начали шептаться, остальные смиренно ждали. Фиччик, уставший сидеть на одном месте, начал развлекать сам себя. Он то висел вниз головой, всем своим видом выражая смертную скуку, то прятался в волосы Луны и неожиданно выскакивал оттуда с проказливой мордочкой.

– Нам надо посовещаться, – наконец заявила Цитрина[34], самая пожилая из старейшин, представительница Смарагдиуса, разом прекратив все споры. В отличие от других старейшин, она не была шокирована свалившейся на них информацией. Именно к ней обратился в свое время Алекс, чтобы наладить связь с сестрой. Все эти годы Цитрина хранила тайну о том, что Титанита жива, и вполне справедливо полагала, что прячется она там не одна. Алекс не смог ее обмануть. С высоты прожитых лет она видела всех насквозь. Тем более таких неумелых обманщиков, как молодой правитель Манибиона. А лет ей было очень много. Примерно сто восемьдесят. Почему примерно? Да потому что последние лет двадцать она и сама сбилась со счета. Цитрина уже ходила с трудом, опираясь на трость. Она очень мало двигалась и сильно располнела, что еще больше усилило ее авторитет. Никто не смел перечить ей, даже Празет, который неоднократно пытался вылечить ее больную ногу. Цитрина насмехалась над ним, называя хитрецом, который решил сбежать в мир забвения раньше нее.

– Не выйдет, – грозно восклицала она. – Я самая старшая и первая в очереди.

Прожитые годы наложили на ее лицо печать глубокой мудрости. Цитрина знала столько, что у простых драгомирцев просто не укладывалось в голове, как можно все это запомнить. К ней обращались за ответом на любой вопрос, за советом в самых запутанных делах и даже за благословением.

– Посовещаться? – проворчал Фиччик, который уже устал проказничать и даже успел немного вздремнуть. – Интересно, а что они делали до этого?

– Тише ты, – погрозила пальцем Луна.

– Хорошо, – согласился со старейшинами Александрит. – Тогда мы оставляем вас и ждем вашего решения.

Все тихонько встали и покинули зал, оставив старейшин в одиночестве.

Прошел целый день, а старейшины так ни разу и не вышли из зала. Даже обед им принесли прямо туда, так как они заявили, что не имеют времени расхаживать по обеденным залам.

Луна периодически подбегала к дверям, пытаясь хоть что-то услышать. Но сделанные из столетнего дуба двери не пропускали ни единого звука.

Фиччик, умиравший от любопытства не меньше девочки, несколько раз предлагал ей блестящий, по его мнению, план. Он мог бы незаметно проскользнуть через дымоход и подслушать, что происходит в хрустальном зале. Фиччик настойчиво показывал девочке свои способности. Демонстрировал, что может красться тихо, как тигр, и сидеть в засаде не шелохнувшись, словно питон. Представление сопровождалось уморительной жестикуляцией и гримасами. Девочка смеялась до слез, но к старейшинам его не пустила, опасаясь их разгневать. Да и вообще Луна считала, что подслушивать некрасиво, но при этом периодически прижимала ухо к двери, а подглядывать тем более – и каждые пять минут пыталась хоть что-нибудь увидеть в замочной скважине.

Устав караулить у двери, она вышла в сад, чтобы хоть немного отвлечься.

Дворцовый сад был прекрасен. Луна опять вспомнила тетушку Мари. При всей своей склочности та всей душой любила цветы и ухаживала за ними, как любящая мать. Она читала много специальной литературы, изучала климат и почву, то есть подходила к садоводству весьма серьезно и ответственно. Благодаря ей Луна с раннего детства полюбила природу. Ведь хотя тетушка и не любила девочку, она никогда не прогоняла ее, когда работала в саду, а маленькая Луна крутилась возле.

И вот теперь Луна задумчиво шла по саду и, невольно подражая тетушке, здоровалась с каждым растением и вслух восхищалась его красотой.

Неугомонный Фиччик носился между деревьями, гоняясь то за бабочками, то за стрекозами. Разумеется, он их не ел! Разве может уважающий себя Лунфичилиус бесстрашный есть каких-то букашек? Просто ему было очень скучно, и он развлекался как мог. То соревновался с пучеглазыми стрекозами в умении зависать неподвижно и тихо звенеть, тараща глаза. То пытался превзойти бабочек в их способности изящно порхать с цветка на цветок.

Луна, наблюдавшая за этим, в соревновании со стрекозами не задумываясь отдала победу хранителю. Так сильно таращить глаза, как он, не могла ни одна стрекоза. А вот бабочки победили. Фиччику с его надувшимся после сытного обеда пузом было сложно изящно махать крылышками и при этом аристократически отставлять ножку. Он скорее походил на слона, который пытался переползти с цветка на цветок.

Так миновал день. Старейшины явились на ужин и объявили, что у них почти все готово и испытания для девочки начнутся завтра. Больше они не сказали ни слова, как ни пытались правители их разговорить.

«Завтра так завтра, – вздохнула Луна и поплелась в свою комнату. – И почему все самое интересное всегда откладывается на завтра?»

8

Промучившись всю ночь, девочка наспех позавтракала и уже была готова к встрече со старейшинами.

Все собрались в зале. Луна озиралась с опаской, ей было и любопытно, и страшно.

– Не бойся, девочка, мы рядом, – подмигнул Гелиодор.

Старейшины неспешно расселись по своим местам. Слово взял Ларимар[35], старейший житель Сафайрина. Как все сафайринцы, он говорил очень быстро, будто горный ручей бежал по холмам. Учитывая, что все старейшины обожают долгие беседы, выбор Ларимара в качестве оратора казался самым удачным решением.

Это был высокий крепкий мужчина, про которого хотелось сказать, что он «в самом расцвете сил». На самом же деле Ларимару уже перевалило за сто шестьдесят пять лет. Он почти всю жизнь провел в море и, казалось, пропитался солнечными лучами и соленой водой до самых костей. Обветренное бронзовое лицо бороздили глубокие морщины, которые становились еще глубже, когда Ларимар улыбался. Темно-синие волосы с выцветшими на солнце золотистыми прядями вились до плеч, придавая ему сходство с древним викингом. Ларимар до сих пор активно участвовал в делах своего петрамиума и всего Драгомира, и многие приходили к нему за помощью.

Ларимар встал и откашлялся.

– Ни нам, ни науке неизвестны случаи, чтобы человек обладал более чем двумя дарами. Ну, за исключением Жадеиды, – поправился он. – Но про нее-то мы все знаем, каким путем она получила свои так называемые дары.

Все присутствующие в зале поежились.

– Итак, мы решили провести для девочки испытания, – продолжал Ларимар. – Отдали слугам соответствующие распоряжения. Если вы готовы, можем начинать.

Все посмотрели на Луну, которая сидела в центре стола и боялась даже дышать.

– А это не страшно? – спросила она.

– Конечно нет, – ответила за всех Турмалина. – После долгих споров мы выбрали самые простые. И, в конце концов, мы же рядом.

– Хорошо, я готова, – произнесла Луна.

Она очень боялась. Неприятные мурашки пробегали вдоль позвоночника к голове и, казалось, даже немного шевелили волосы на затылке. Но в глубине души ей самой было любопытно наконец узнать, кто она такая. Поэтому Луне не терпелось поскорее приступить к испытаниям.

– Начнем с самого простого, – сказал Андалузит. – С огня. Как мы поняли, у тебя уже дважды получилось его вызывать.

Гелиодор немедленно вызвался помочь.

– Ничего не бойся, если случайно что-нибудь подожжешь, мы начеку! – пробасил он.

– Да. Сосредоточься только на задании, – проговорил Андалузит. – Это самое легкое задание из тех, что мы даем нашим ученикам. Перед тобой свеча, прикажи ей загореться.

Девочка, чувствуя себя ужасно глупо, встала напротив свечи.

– И что я должна сделать? – спросила она. – Просто сказать: «Гори»?

– Нет! Ты должна представить огонь внутри себя, должна сама стать огнем, а затем силой мысли передать его частичку на фитиль свечи.

– Ладно, попробую, – сказала Луна.

Она сосредоточилась и представила себя огнем, который пляшет внутри камина.

«Эй, кто-нибудь, подбросьте дровишек! Стоп, не время шутить. Все ждут. Ладно, я огонь, огонь… Я могу силой мысли поджечь что угодно… Главное – сильно захотеть, а я хочу. Я приказываю свече загореться».

Луна наморщила лоб от напряжения.

– Гори! – уже вслух с силой сказала она и ткнула пальцем в свечу.

Свеча и не подумала загореться.

– Бесполезно, ничего не получается, – вздохнула девочка.

– Луна, смотри, – позвал ее огненный правитель и показал рукой наверх.

Девочка подняла голову и разинула рот. В каждой люстре ярким огнем пылали свечи. Свечи горели и в напольных канделябрах, и в миниатюрных подсвечниках, расставленных на мебели. Свеча в руках Андалузита тоже медленно занялась маленьким огоньком.

– Это что? – недоуменно спросила Луна.

– Вот спички-свечки! Это ты их зажгла, разрази огонь мою бороду! – восхищенно сказал Гелиодор. – Даже у меня так не всегда получается!

– А вы мне не помогали? – с сомнением спросила девочка, глядя на обоих представителей Гарнетуса.

– Что ты, что ты! – оба замахали на нее руками, а Гелиодор добавил: – Да чтоб нам огня до конца жизни не видать!

– Что же, – торжественно произнес Андалузит. – Теперь мы без сомнения убедились, что ты, девочка, обладаешь огненным даром. Пока ты не умеешь им управлять. Но я абсолютно уверен, что твой дар очень силен и после обучения ты станешь весьма сильной огненной чародейкой.

– Вот повезло! – восхищенно присвистнул Фиччик. – Теперь я знаю, что, куда бы нас ни забросила судьба, мне всегда будет сухо, тепло и сытно!

В зале заулыбались.

– Кто о чем, а Фиччик о еде!

– Теперь моя очередь, – сказала Цитрина и с трудом, опираясь на трость, встала. – Луна, подойди.

Девочка робко приблизилась и стала украдкой разглядывать Цитрину. Не каждый день видишь человека, которому почти две сотни лет. Для своего возраста Цитрина выглядела невероятно – ни одного седого волоска! Потом Луне рассказали, что жители Драгомира вообще не седеют. Кроме целителей, да и те – только из-за проклятия Жадеиды. А вот морщин было очень много. Тонкой сеточкой они покрывали круглое лицо, шею, руки. Кожа напоминала лист пергамента, чудилось, что, если тронуть ее, она мгновенно рассыплется. Видимо, в молодые годы Цитрина была большой модницей. Даже сейчас, несмотря на поспешные сборы, она не забыла принарядиться. Изумрудное платье с пышными рукавами подчеркивало ее глубокие зеленые глаза и волосы цвета лимонно-желтого цитрина. Голову украшал затейливый венок из еще не распустившихся нарциссов и крохотных роз. А на запястьях самой старой женщины Драгомира было столько украшений, что при каждом жесте раздавался мелодичный звон. Но, несмотря на все эти легкомысленные цветочки и браслеты, от Цитрины исходило такое величие, что окружающие неизменно трепетали перед ней.

Рядом встал Сардер, готовый, если что, помочь.

Цитрина вручила Луне чрезвычайно странное растение в горшочке. Вроде обычная трава, но выглядела она так, будто ее кто-то специально вытягивал в разные стороны. Из-за этого она очень сильно переплелась и походила на комок спутанной проволоки. На кончике каждой травинки красовался острый шип длиной с иголку.

– Как называется это растение? – спросила Цитрина.

«Откуда мне знать, я же его впервые вижу…» – изумилась девочка.

Не успев додумать эту мысль, она выпалила вслух:

– Лимартинт колючкоголовый, опасен и ядовит, используется для изготовления стрел – иглы вставляются в наконечник стрелы, работать нужно исключительно в перчатках…

Пока Луна силилась понять, что произошло, экзамен продолжился:

– А это?

Цитрина показала второй горшок, из которого торчала обыкновенная палка, не имевшая ни листьев, ни цветов.

«Но это же простая палка», – возмутилась девочка, но тут же начала бодро, без запинки отвечать, будто читала по книге:

– Бориностик прямой, одно из самых полезных растений, представляет собой длинный вытянутый стручок, семена которого позволяют долгое время продержаться без еды. Пять-шесть семян заменяют полноценный обед. А если сделать вот так, – девочка быстро нажала на середину палки, – то откроется цветок. В нем много влаги. Если его съесть целиком, можно утолить жажду, – на одном дыхании выпалила Луна.

Все посмотрели на палку. Через секунду на ее кончике появился цветок.

– Что происходит? – ошеломленно спросила девочка.

– Все хорошо, моя дорогая, – Цитрина удовлетворенно качнула головой, а Сардер улыбнулся. – Могу с уверенностью сказать, что ты – наша. Все наши дети начиная с четырнадцати лет прекрасно разбираются как в растениях, так и в животных. При этом специально они ничего не учат, эти знания уже есть у них. А про хитрость с цветком бориностика знают только самые искусные из нас. Ты начинаешь удивлять меня, девочка.

– Но как же? – возразила та. – В первый день здесь я спрашивала у мамы названия неизвестных мне растений и вчера гуляла по саду, и никакого голоса в моей голове не возникало, никакие названия не всплывали в памяти. Почему же сегодня я отвечаю, как школьница, хорошо вызубрившая урок?

– Может, тогда твой земной дар еще не проявился до конца, – предположила Цитрина. – Ведь ты только-только начала обнаруживать в себе способности. Может, они открываются постепенно, тем более дар у тебя не один. Кроме того, тебе просто не приходило в голову, что ты можешь знать незнакомые тебе растения. Самым естественным для тебя было спросить, как сделал бы любой в меру любопытный ребенок. А когда я сегодня задала тебе прямой вопрос, твой ум активизировался и выдал то, что выдал.

– Ну надо же, – восхищенно воскликнула девочка. – В следующий раз подойду к бревну и скажу: «Бревно, я знаю, кто ты. Ты – бревнариус деревяннопокрытый, тебя используют при строительстве домов».

В зале заулыбались.

– Кто знает, может, так оно и будет, – философски заметил кто-то из правителей.

– Теперь мой черед, – Турмалина поднялась с места и, подозвав к себе Криолину с Нефи, стала тихо совещаться с ними.

Луна во все глаза смотрела на женщин, склонивших головы друг к другу. Ведь это было несколько поколений ее семьи: мама, бабушка, прапрапрабабушка… Такие легкие, стремительные, воздушные, словно сказочные нимфы.

Турмалина улыбнулась и поманила девочку к себе.

– Мы уже знаем, что ты умеешь управлять воздухом. Ты это доказала, спустившись со скалы по ту сторону земли. Поэтому призывать сюда ветер мы не будем, а постараемся создать его.

– Создать ветер, – протянула Луна. – Звучит здорово! Но как?

– Проще, чем ты думаешь. Главное – контролировать его силу. Повторяй за мной.

И Турмалина, раскрыв ладонь, круговыми движениями пальцев изобразила на ней что-то вроде маленького торнадо.

– Видишь, как легко! – она показала девочке ладонь, на которой уже танцевал крохотный воздушный вихрь. – Попробуй!

Луна, подражая движениям Турмалины, открыла ладонь и пальцем нарисовала на ней спираль. Видимо, рисунок получился намного крупнее, чем надо. Образовавшийся ветер так дунул ей в лицо, что Фиччик, как всегда, бдительно наблюдавший за всем с плеча девочки, упал бы на пол, если бы его не подхватил стоявший рядом Алекс. Нефелина быстро распахнула окно и выпустила ветер наружу.

– Ну и шуточки у вас! – недовольно проворчал хранитель, взбираясь обратно на плечо Луны.

Несмотря на все возможные неприятности, он намеревался быть рядом с Луной в любых испытаниях.

– Извини, – она погладила его, – я, кажется, перестаралась.

– В следующий раз постарайся не перестараться, – буркнул хранитель и изо всех сил вцепился в тесьму, украшавшую платье девочки.

Луна вопросительно посмотрела на маму.

– Попробуй еще! – подбодрила та.

Девочка убедилась, что Фиччик держится крепко, потом опять вытянула ладонь, нарисовала на ней маленький вихрь и зажмурилась.

Почувствовав приятную щекотку, она открыла глаза и с восторгом увидела маленький торнадо, такой же аккуратный, как у Турмалины. Он вовсю плясал на ладони. Фиччик тут же сунул в него свою мордочку.

– Освежает, – одобрил он. – Ну, теперь мне не грозит смерть от духоты! Сплошные выгоды!

– Мы и не сомневались, – сказала Турмалина. – Но для всех собравшихся официально заявляю: воздушный дар у Луны есть.

Правители не выдержали и зааплодировали. Девочка немедленно смутилась.

– На сегодня осталась только вода, – сказал Ларимар.

– Для этого испытания надо пройти в купальню, нам понадобится имеющийся там бассейн, – объявил он. – Поэтому предлагаю сделать перерыв на обед, дать Луне отдохнуть, а потом продолжим.

– Двумя лапами поддерживаю, – откликнулся Фиччик.

9

Нефелина, как гостеприимная хозяйка, проводила гостей в обеденную комнату. После сытного обеда старейшины изъявили желание вздремнуть, оставив Луну целых два часа изнывать от нетерпения.

Но все когда-нибудь заканчивается, даже это бесконечно тянувшееся ожидание. Наконец все собрались и отправились в соседнее крыло дворца, где находилась просторная купальня с куполообразным потолком и круглым бассейном посередине.

– Это испытание тоже очень легкое. Нужно всего лишь зайти в воду, мы сразу увидим, принимает она тебя или нет, – объяснил Ларимар.

– Глубоко заходить? – спросила девочка, радуясь, что умеет плавать, так как бассейн был очень глубоким.

– Да нет. По колено будет в самый раз.

– Можно я с ней? – спросил Алекс. – Чтобы было не так страшно.

– Давай. Так будет даже лучше, а то вдруг испугается. Иди ты первый, чтобы Луна посмотрела. А то, если испытать такое без подготовки, можно сильно напугаться, – решил Ларимар.

– Доченька, смотри, – сказал отец и быстрым шагом прямо в одежде и ботинках зашел в воду.

Луна с сомнением уставилась на него. Но тут началось такое, что она перестала верить собственным глазам. Происходило самое настоящее волшебство.

Одежда на Алексе стала расползаться. Хотя это неправильное слово, не расползаться, а исчезать, растворяться. На ее месте начала появляться темно-синяя чешуя, которая буквально за пару секунд покрыла все тело. Девочка не успела моргнуть, как отец оказался одет в костюм из чешуи, который облегал тело как вторая кожа. Кажется, это был даже боевой костюм, ведь все важные части тела прикрывала броня, напоминающая доспехи. На локтях хищно блестели острые шипы-плавники. Такие же шипы торчали на спине. Чешуя доходила до лица. Отец со смехом обернулся к Луне и показал ей длинные синие пальцы, между которыми образовались перепонки. Затем вытащил из воды ногу. Ботинки исчезли. Вместо них красовались ласты, казавшиеся продолжением ступни.

– Папа, кажется, кто-то наступил тебе на ногу и немного ее раздавил, – автоматически пошутила Луна, потрясенная увиденным.

Правители и старейшины рассмеялись.

Алекс улыбнулся и грациозно нырнул. Девочка ошеломленно смотрела, какую скорость он смог развить в бассейне. Словно метеор, отец мчался в толще воды, оставляя за собой пенистый след.

«Это невозможно, невозможно», – твердила про себя Луна.

Проплыв пару кругов, Алекс выпрыгнул из воды, сделал сальто в воздухе и вновь устремился на глубину.

– Как он там дышит? – спросила девочка у Варисцита, правителя Сафайрина, подошедшего к ней.

– Сложно объяснить. Если у тебя есть водный дар, сама поймешь. Ну, давай, – и он осторожно подтолкнул девочку к бассейну.

– А Фиччик? – обеспокоенно спросила Луна и попыталась снять возмущенно завопившего хранителя с плеча.

– Пусть останется с тобой. Не бойся! – ободряюще улыбнулся Ларимар.

Девочка не без опаски приблизилась к бассейну, зашла и, сделав два шага, остановилась.

Вода вокруг нее начала бурлить.

– Что это? – испугалась она. – У папы вода была абсолютно спокойной.

– Так и должно быть, не пугайся. Сейчас вода изучит тебя и успокоится. Никакой опасности нет, – ответил Ларимар.

И тут Луна увидела, что ее платье начинает исчезать. Через мгновение она с удивлением смотрела на свою чешую, которая в отличие от отцовской была белоснежной и отливала серебряным блеском. По купальне пронесся удовлетворенный вздох.

– Ну всё, все четыре дара у нее точно есть, – благоговейно прошептал кто-то.

Собравшиеся начали вполголоса переговариваться:

– Это просто потрясающе…

– Удивительно…

– Мы же говорили – чудо…

– Эта девочка будет способна на многое. Даже не могу себе представить…

– Однако стройнит, – прокряхтела Луна, чувствуя себя как в жестком корсете.

Поглощенная собственными ощущениями, Луна не слышала, что говорят о ней пораженные старейшины, и не видела их лиц. А посмотреть бы стоило. Таких изумленных старейшин никто не видел уже лет сто. Кажется, сегодняшние испытания сильно поколебали их уверенность, что они знают и видели абсолютно все на свете.

Девочка с восторгом оглядывала себя. Чешуя плотно облегала тело, но при этом не мешала двигаться. Луна задорно пошлепала по воде миниатюрными ластами.

– Такое странное ощущение, будто все это часть меня, – сказала она.

– Это и есть ты, – тихо ответил Ларимар.

Продолжая с любопытством изучать себя, она потрогала такие же, как у отца, щитки.

– Какие твердые! Похожи на панцирь черепахи. А шипы колючие-преколючие, – продолжала изумляться она.

– Теперь попробуй нырнуть, – проговорил Варисцит.

Девочка послушно зашла на приличную глубину и вновь огляделась.

– А что с моим хранителем, где он?

– Я здесь! – невнятно отозвался тот.

Луна увидела, что у нее на плече закреплена какая-то сумка, напоминающая огромный пузырь, внутри которого, как в невесомости, болтался возмущенный Фиччик. Он постоянно переворачивался, то и дело оказываясь висящим вниз головой.

– Ничего, привыкнет. Как только он перестанет барахтаться, тут же примет нормальное положение, – успокоил девочку Ларимар.

– Ну что, ныряем? – спросила девочка у зверька.

Тот обреченно махнул лапкой:

– Давай.

Девочка нырнула, по привычке задержав дыхание, и поплыла. Узорчатые стены бассейна, выложенные мелкой мозаичной плиткой, слились в единое пятно. Посмотрев по сторонам, она поняла, что двигается быстро, даже слишком быстро, с ошеломляющей скоростью. С восторгом сделав, наверное, кругов десять, она вдруг сообразила, что совершенно спокойно дышит под водой.

Глянув на подплывшего отца, Луна увидела, что его лицо покрыто крошечными блестящими пузырьками, похожими на росу или мелкий перламутровый бисер. С каждым вдохом небольшая часть пузырьков исчезала, и на их месте тут же образовывались новые.

«Под водой мы дышим кожей. То, что ты видишь, – это наш запас кислорода. Его достаточно много, но иногда надо подниматься на поверхность, чтобы собрать новый», – раздался в голове у Луны голос отца.

Девочка выпустила изо рта большой пузырь, потом, спохватившись, плотно сжала губы.

«Как у него получается говорить?» – подумала она.

И тут же «услышала»:

«Это легко! Под водой мы можем общаться мысленно».

«Как здорово!» – восхитилась она.

«Давайте уже выходить», – заныл Фиччик, позеленевший с непривычки.

«Сейчас, сейчас», – мысленно отозвалась девочка.

Алекс и Луна выбрались из воды, и к ним тут же вернулась их прежняя одежда.

Возвратившись в зал, все расселись по местам и устремили взгляды на старейшин. На правах самой старшей слово взяла Цитрина.

– Мы все поражены. Мы впервые видим человека, который, не прибегая к черной магии и не продавая душу, совершенно точно обладает четырьмя из пяти возможных даров. Поэтому от лица всех старейшин хочу поздравить тебя. При должном обучении ты станешь самой сильной из нас.

Все посмотрели на Луну. Такая хрупкая девочка и так невероятно одарена…

Правители всех петрамиумов выразили готовность организовать ее обучение. Каждый своему дару.

– А целительство? – спросил Алекс. – Я не могу представить, как можно проверить этот дар, не рискуя жизнью Луны, – он показал на ее белые волосы. – Что вы решили?

Празет устало приподнялся и с глубоким вздохом медленно заговорил:

– Мы долго размышляли. По правде говоря, все это, – он махнул рукой на свечи и горшки с цветами, – мы подготовили быстро. Это элементарные практические задания с вводных курсов. Все наши дети после открытия дара проходят их. Единственное отличие в том, что они готовы к испытаниям и уже умеют контролировать свой дар, а Луна нет. Поэтому мы и находились рядом, на всякий случай… А вот все остальное время мы пытались найти способ проверить дар целительства.

– И что вы придумали? – не выдержала девочка.

– Мы решили не проверять эту способность, – ответил старейшина.

– Но почему? – заволновалась Луна. – Ведь это так важно! А вдруг я могу? Это же будет такая помощь вам, я не могу смотреть на ваши седые волосы!

– Меня жалеть не надо, девочка моя, – скрипучим голосом ответил Празет. – Я прожил длинную и замечательную жизнь. А вот твоего отца пожалеть стоит.

При этих словах Алекс замотал головой, всем своим видом выражая несогласие.

– А я настаиваю – стоит, – продолжил старейшина. – И других целителей тоже. И нам надо думать не о том, как узнать, есть ли у тебя этот дар, а как победить Жадеиду раз и навсегда.

Празет медленно вышел из-за стола и подошел к Луне.

– Ты слишком ценна для нас. Мы не можем просто так рисковать твоей жизнью, – он погладил ее по голове.

– Посмотри на мои волосы, а теперь на свои, – Празет положил на ладонь две пряди волос и поднял их повыше, чтобы всем было видно.

– Цвет практически одинаковый. Вдруг проклятие ведьмы сразу лишило тебя этого дара, выбелив твои волосы? Если это так и ты сейчас попробуешь кого-нибудь исцелить, есть вероятность, что ты сразу погибнешь.

Нефелина и Алекс вздрогнули.

– Не переживайте, – успокоил их Празет. – Именно поэтому никто ничего проверять не будет. А ты, Луна, должна дать слово, что не будешь самостоятельно пытаться. Мы считаем, что, если этот дар есть, он проявится сам, без создания искусственных условий. Если это произойдет, значит, так тому и быть. А нет – значит нет.

Когда Празет закончил, заговорили правители. Все они соглашались со старейшинами.

– Я согласен. Рисковать нельзя, – горячился Гелиодор. – Не нужно больше испытывать ее! Лучше поскорее организовать обучение. А затем надо собирать войска и идти с решающим сражением на эту гадину. Ведь теперь у нас есть Луна, она будет неоценимой помощницей. А после победы проклятие закончится, и все проблемы с целительством решатся сами собой. Чтоб мне сгореть на месте!

– Да-да! – потрясал громадными кулаками Андалузит. – Целых тринадцать лет мы не могли победить ее из-за того, что она управляет сразу четырьмя стихиями. Луна – это наш шанс. Я тоже предлагаю сражаться, а не испытывать более девочку. Хватит, она уже и так показала, что многое умеет.

– Погодите, вы что, собираетесь использовать мою дочь в битве с Жадеидой? Вы сошли с ума? – вскричал Алекс. – Она же еще ребенок!

Нефелина испуганно бросилась к дочери.

– Не переживайте вы так, никто ее сейчас на поле боя не тащит. Да и нам нужно время, мы еще не оправились от предыдущих сражений. Надо подготовить войска, обновить снаряжение, усилить тренировки… – стал увлеченно перечислять Андалузит.

– Сейчас не тащит, а когда потащит? – продолжал кипеть Алекс.

– Когда мы сами подготовимся, соберем войско, обучим девочку… – начал было Варисцит.

Алекс совершенно непочтительно перебил его:

– Меня никто не слышит? Она ребенок, и я не позволю втягивать ее в войну!

– Но, папа, – робко возразила Луна. – А вдруг я могу помочь? Вдруг я не просто так появилась на свет? Ведь для чего-то я родилась?

– Ты родилась для того, для чего рождаются все дети! Чтобы жить, расти, взрослеть, влюбиться, родить детей, состариться…

– Да, папа, но другие дети не родились, а я родилась…

Алекс осекся и замолчал.

– Все равно, доченька… – начал он.

– Давай я сначала хотя бы начну учиться. А там посмотрим, на что я буду способна, – примирительно сказала девочка.

Тот судорожно обнял дочь.

– Алекс! Неужели ты думаешь, что мы будем подвергать девочку опасности? Она просто сможет помочь нам своей магией. Посмотри, сколько в ней силы, – тихо сказал Гелиодор.

– Я пока не готов об этом говорить, – глухо ответил тот.

В мрачном расположении духа все стали расходиться. Только Празет да Цитрина оставались на своих местах. Они знаками попросили Луну задержаться. Расстроенная, она вернулась и встала напротив старейших жителей Драгомира.

– Девочка моя, – ласково произнес Празет. – Я начал об этом говорить, но потом все отвлеклись и забыли. По поводу целительства. Я все-таки настаиваю, чтобы ты сейчас дала нам слово, что ни в коем случае не будешь пробовать кого-то вылечить. Я видел, как погиб мой соратник, знаменитейший лекарь Драгомира, и поверь, его смерть была нелегкой.

– Если этот дар у тебя есть, он сам найдет тебя. Причем именно тогда, когда ты к этому будешь готова, – подхватила Цитрина. – Мы сильно переживаем за тебя, так что ты должна обещать.

– Хорошо, обещаю, – тихо сказала девочка.

– Вот и славно! А теперь пойду я потихоньку да успокою твоих родителей, – Цитрина, тяжело опираясь на трость, медленно вышла из зала.

– Скажите, Празет, – спросила Луна, провожая старика к выходу, – а как умер тот целитель?

– Ты все-таки думаешь попробовать? – нахмурился Празет.

– Нет-нет, я же дала слово, – с обидой сказала девочка и подняла на Празета глаза. – Мне нужно знать, понимаете? Чтобы не так сильно бояться Жадеиду. Чтобы гнев был сильнее страха…

– Гнев в военное время – это хорошо. Но его должно быть в меру. Гнев застилает глаза, туманит ум и мешает принимать верные решения. Но я понял, что ты имеешь в виду, Луна. Пойдем-ка в сад, я прогуляю свои стариковские кости, там и потолкуем.

Собеседники неспешно покинули дворец и пошли по широкой аллее.

– Это был один из моих лучших учеников, я гордился им, – начал старейшина. – Его чуткие руки мгновенно находили больное место, успокаивали, унимали боль. Немногие целители обладают такой силой, как Бальзат[36]. Мы ведь тоже все разные. Одни с простыми способностями – они облегчают зубную и головную боль, вправляют вывихи, лечат легкие переломы. Другие намного сильнее. Они могут исцелить практически любую рану, даже если ее уже коснулась печать смерти.

– Это как? – спросила Луна.

– Это когда поврежденная ткань уже перестала подпитываться кровью, начала чернеть и умирать. Излечение таких ран требует намного больше энергии, нежели простая царапина. Потому что в легком случае тебе помогает жизнь, а в сложном приходится бороться со смертью. Бальзат был одним из самых сильных целителей. Кстати, твой отец такой же. Как правителю ему запрещено лечить. Он должен решать другие задачи: править народом, обеспечивать защиту.

– А кто ему запретил? Он же правитель, – удивилась девочка.

– Ты забыла про Стеллиум – совет пяти, куда входят правители всех пяти петрамиумов. Большинством голосов, четыре против одного, было принято решение о запрете.

– Дайте угадаю, кто был против.

– Да, твой отец сильно страдает от этого запрета. Но ты же видела его волосы. Мы все боимся его потерять.

– Да, – девочка взволнованно посмотрела на целителя. – За вас я тоже боюсь.

– Мы с тобой уже обсудили это, – ласково ответил он. – Вернемся к нашему рассказу. Мой ученик всегда отдавал себя без остатка, брался за самые сложные случаи, когда все думали, что больной безнадежен. Он буквально вытаскивал из мира забвения. Поэтому и сгорел самым первым, его голова побелела прямо на глазах. Гибель его была ужасна. Бальзат испытал на себе все те болезни и травмы, которые излечил за свою жизнь. У него с ужасающим треском ломались кости, затем переломы срастались, и кости ломались вновь. Звук был такой, что целители затыкали уши, он сводил с ума, погружал в бездну отчаяния. Мы ничего не могли сделать. Только держать его руки и ноги, чтобы в судорогах он не причинял себе еще больше боли.

Потом начали открываться раны, колотые, резаные, рваные. Ткань расползалась под нашими пальцами. Мы в отчаянии пытались стянуть края ран, но кровь хлестала рекой. И опять они сами затягивались, кровотечение останавливалось, чтобы начаться снова, уже в другом месте. Никогда в жизни я не чувствовал себя таким беспомощным.

Затем его тело покрылось язвами, которые лопались и источали зловоние. Язвы рубцевались, на их месте начинали пузыриться ожоги. Агония продолжалась мучительно долго. Его сердце не выдержало таких мук. Бальзат умер оттого, что оно разорвалось, – глухо закончил Празет.

– Как ужасно, – всхлипнула Луна. – Значит, и вы будете умирать так же… И, зная об этом, все равно идете на такое? Пожалуйста, не допустите этого, очень вас прошу, я помогу вам, я буду делать все, что вы скажете, я… я…

Она больше не могла говорить, только горько плакала, обнимая старика.

– Успокойся, девочка, – Празет неловко погладил ее по плечу. – Вытри слезы. Я тебе рассказал это не для того, чтобы ты меня жалела, а для того, чтобы ты ни в коем случае не затевала никаких экспериментов. Кто знает, может, в твоих волосах собрана вся боль и страдание. Поэтому помни о своем обещании. Дар всегда проявляется сам. Не торопи его. Доверимся матушке-природе. Она сама решит, когда придет пора.

– Хорошо, – прошептала Луна.

– А теперь пойдем присядем, что-то я устал.

Девочка помогла Празету дойти до скамьи, на которую тот тяжело опустился.

– Ты удивительная девочка, – продолжал старик. – Ты родилась вопреки всему. И это уже твой дар. За нашу долгую жизнь мы изучили множество книг, но ни в одной из них не сказано о человеке, обладавшем более чем двумя дарами. Ты единственная в своем роде. Ты войдешь в летописи Драгомира.

– Но вы говорите, что Жадеида подчинила себе все четыре стихии. Как она это сделала? – спросила Луна.

– Ты еще не знаешь эту историю?

– Пока нет.

– Тогда слушай, – начал Празет. – Во все времена на свете существовали злые, завистливые люди, которые жаждали власти и не останавливались ни перед чем. Так в добром мире чародеев и волшебниц появилась черная магия, которая, как кислота, разъедала души и переманивала лучших из нас на сторону тьмы. Эта магия, как змея, вползает в мысли, находит там все самое низменное, о чем человек, может, и не подозревал… Или раз в жизни подумал – и тут же поспешил забыть. А черная магия ему напоминает.

– Например, позавидовал кому-нибудь?

– И это тоже. Вот жили-были двое друзей. Относились друг к другу как братья, делили последний кусок хлеба, работали вместе не покладая рук. Но у одного получалось чуть лучше. Он тратил пять минут на какое-нибудь дело, а второй часами пытался добиться такого же результата. Черная магия тут как тут. Дождавшись своего часа, она проникает в сердце человека и раздувает темные мысли. Ему начинает чудиться, что все против него. Черная магия нашептывает ему, что если бы его друга не было на свете, то у него сразу стало бы все получаться и жизнь наладилась бы. Зависть точит человека изнутри, и тот уже готов к самому страшному – к убийству. С этого момента его душа уже потеряна навсегда, она принадлежит тьме. Тьма заполняет человека целиком, выталкивая все хорошее и светлое, что еще оставалось в нем. Так появляются колдуны, преданные черной магии.

– Получается, Жадеида продала душу тьме?

– В то, что сделала она, сложно поверить, Луна. Практически невозможно. Это бесчеловечно, низко и подло… В темные времена, когда черная магия прибрала к рукам всю власть и колдунов стало невероятно много, все свои знания и магические ритуалы они записывали в черные книги. Эти книги передавались от колдуна к колдуну, и каждый вносил туда что-то свое. За несколько сотен лет, пока правили колдуны, в черных книгах скопилась вся их ненависть, желчь и злоба. Дошло до того, что маги стали воевать друг с другом за эти книги, дававшие полную власть в мире тьмы. Остальной народ Драгомира, воспользовавшись их войной, собрался с силами и сверг колдунов, которые к тому времени были уже истощены борьбой друг с другом. Все они были захвачены и заточены в темницу без еды и воды. Вначале они подпитывались своей магией, но через пару лет она иссякла, и колдуны испустили дух.

– А книги? Как они оказались у Жадеиды?

– Летопись говорит, что для книг развели огромный костер. Каждый житель Драгомира отдал частичку своей силы, чтобы развести его. Книги сопротивлялись, не хотели гореть, испускали ужасные вопли, плевались черным ядом, но воля драгомирцев была непоколебима. В конце концов они сморщились, потрескались, вспыхнули ярким пламенем и исчезли. Вместе с ними исчез и их хранитель. С тех пор прошло немало лет. Все уже и забыли о существовании этих книг. И вдруг мы узнаем, что они у Жадеиды.

– Но как? Они же сгорели? – воскликнула Луна.

– Это мы так думали. На самом же деле книги оказались хитрее. Они просто сделали вид, что сгорели. Без проводника им пришлось плохо. Они нуждаются в человеке, который будет постоянно приносить им жертвы. Они очень ненасытные, эти книги, и питаются душами людей. Затаившись, все эти годы они ждали, когда же их хранитель, паук по имени Черный Обсидиан, найдет подходящего человека, чья душа будет полна злобы, зависти и ненависти. Им был необходим проводник без сердца. И Жадеида оказалась именно такой. Ей нужна лишь власть, больше эту ведьму ничто не интересует. Она равнодушна к страданиям людей, ее невозможно смутить чьей-то болью. Напротив, она наслаждается чужим горем. Ее душа прогнила насквозь. Именно поэтому к ней и явился паук. Своими речами он тут же убедил Жадеиду, что она нуждается в черных книгах. В обмен на одну небольшую услугу книги дадут ей такую силу, что она сможет поработить весь мир… Эта «услуга» была на самом деле ужаснейшим злодейством. Совершив его, Жадеида навсегда отрезала бы себе путь обратно, к людям. Зато мощь книг усилилась бы многократно. Но ведьма колебалась недолго.

Празет вздрогнул и платочком промокнул выступивший пот на лбу.

– Жадеида пообещала пауку в течение одного года, одного месяца и одного дня принести в жертву невинные души, – сказал он. – Дав пауку обещание, подкрепленное кровью, и заполучив книги, она стала готовиться к жертвоприношению. И совершила его даже раньше срока. В день твоего появления на свет. Увидев Нефелину, ведьма отбросила все колебания и выполнила требование паука.

– Эти невинные души и были те нерожденные дети, которые пропали тринадцать лет назад? – потрясенно прошептала девочка.

– Да, – тихо ответил Празет. – Именно их принесла в жертву черная ведьма. Таким образом книги получили еще больше силы и поработили Жадеиду навеки. После того, что она натворила, ее душа потеряна для этого мира… Только ты сумела как-то обмануть проклятие… Чему мы очень рады и не устаем благодарить судьбу, которая даровала нам тебя.

– Она заплатит за это, – сжав кулаки, решительно сказала девочка.

– Конечно, заплатит, – без тени сомнения подтвердил Празет.

10

Утром после завтрака Луна вышла в большой дворцовый коридор и в изумлении остановилась. Полчаса назад, когда она, отчаянно зевая и потягиваясь, шла завтракать, здесь было все спокойно. Сейчас же по коридорам туда-сюда носились армии слуг. Кто-то нес стопку полотенец высотой с громадную башню. Башня балансировала, качалась и на каждом повороте угрожающе наклонялась. Вот она накренилась почти до пола, Луна с криком подскочила и подставила руки, но слуга, проявив чудеса ловкости, удержал башню и поспешил дальше. Потом девочка поняла, что это был уроженец Кристаллиума, который мог управлять воздушными потоками. Именно они и держали всю эту гору.

Двое мальчишек натирали полы с такой скоростью, что казалось, будто тут орудует целая толпа слуг. Луна пригляделась и только тогда заметила, что щетки у мальчишек надеты на ноги и они, словно на коньках, носятся по отполированному полу.

Другие слуги выносили из кладовой праздничные украшения и осторожно развешивали их на стенах и на окнах. Коридоры сразу приобрели невероятно нарядный вид.

Кто-то торопливо нес посуду, кто-то салфетки, кто-то скатерти. В общем, в коридорах творилось что-то невообразимое. Ко всей этой суете добавлялся громкий гул разговоров, периодически прерываемый взрывами смеха.

Засмотревшуюся Луну чуть не сшибла с ног молоденькая девушка, стремительно бежавшая куда-то с огромной корзиной свежих цветов.

Девочка, словно очнувшись, остановилась посреди этого хаоса и громко спросила:

– Кто-нибудь скажет мне, что здесь происходит?

– Как что? – откликнулся кто-то из толпы слуг. – Сегодня же прием!

– О нет… точно, прием, – простонала девочка. – Мама же говорила, что он должен быть через два дня. Как они быстро пролетели!

– Чего ты так расстраиваешься? – удивился Фиччик. – Прием – это же так здорово! Прием – это куча еды, гигантская куча еды. Даже не так! Это куча еды на куче еды среди кучи еды…

Хранитель широко развел лапы и показал Луне, сколько, по его мнению, будет еды на приеме. Столько, что она вряд ли вся поместится во дворце, даже если занять его целиком, от первого этажа до самой крыши.

– Ох и наемся я, – мечтательно протянул он.

Луна хмыкнула:

– Как мало моему хранителю надо для счастья.

Радостный Фиччик с заблестевшими глазками изобразил торжественный танец то ли объевшегося бегемота, то ли отяжелевшего тюленя, чем насмешил стайку маленьких зеленоволосых девочек, пробегавших мимо с длинными гирляндами из живых цветов. Они прыснули и громко зааплодировали. Польщенный зверек, больше всего на свете любивший аплодисменты и внимание к своей драгоценной персоне, повторил свой танец на бис и под бурные овации чинно раскланялся.

– Не забудь сиропчика из кориункулиса мелколистного, он тебе точно пригодится, чтоб все это переварить, – смеялась Луна, глядя на ужимки хранителя.

– А он вкусный? – Фиччик облизнулся и навострил ушки.

– Мама говорила, у него чудесный медовый вкус.

– Тогда мне два сиропчика! А главное, посади меня в центр стола, пожалуйста, чтобы я наверняка мог все попробовать, – попросил зверек.

– А крылья тебе на что? – спросила девочка. – С их помощью ты сможешь легко добраться до любого блюда.

– Это да, – скромно потупился Фиччик. – Но есть одна деликатная проблемка.

При этих словах он длинно и прерывисто вздохнул и жестом отчаяния прикрыл лапкой хитрющие глаза.

– Какая? – встревожилась Луна, попавшись на его уловку.

– Боюсь, мои слабенькие крылья, – Фиччик сделал театральную паузу и еле слышно повторил, – мои бедненькие крылья… не смогут… – снова глубокий горестный вздох, – не смогут поднять мою объевшуюся тушку и отнести ее куда надо…

Его носик смешно сморщился, и усы стали топорщиться в разные стороны.

– Ах ты хитрюга, – расхохоталась Луна.

А сиропчиком действительно стоит запастись.

Неугомонный хранитель уже успел подружиться со всеми работниками кухни, навеки очаровав их. Он всего лишь сказал поварам, что в жизни не ел более вкусной стряпни. И ведь даже не обманул. До этого он ел только в тюрьме, где блюда не отличаются особой изысканностью. Конечно, по сравнению с ними дворцовая кухня находилась на недосягаемой высоте. К счастью, повара не знали, с чем сравнивают их шедевры, и были польщены до глубины души комплиментами Фиччика. А тот, надеясь на внеочередные вкусности, заливался настоящим соловьем, выводя такие дифирамбы, что впору записывать. Отныне и навсегда маленький хранитель поселился в сердцах поваров и с удовольствием лакомился вкусностями. Луна не уставала удивляться, как все это вообще помещается в Фиччика.

По коридору торопливо шла Нефелина.

– Мама! – окликнула Луна. – Я могу чем-нибудь помочь? А то прием вроде как в мою честь, а я болтаюсь тут без дела.

– Да, пойдем, поможешь делать букеты. Цветов принесли горы, травницы не справляются.

Нефелина быстрым шагом проводила дочь до нужной комнаты.

– Тебе туда. Девушки все расскажут и покажут.

Луна зашла в небольшую комнату, где травницы, буквально заваленные корзинами с цветами, пытались хоть что-то разобрать в этом беспорядке.

– Подожди, я помогу.

Луна подскочила к зеленоволосой девочке примерно лет четырнадцати с невообразимой прической из множества косичек. Девочка изо всех сил тянула тяжелую корзину.

– Давай вместе, раз-два-три, взяли!

Они вдвоем с трудом подняли и поставили корзину на стол.

– Спасибо, – девочка утерла лоб и протянула Луне руку. – Давай знакомиться, меня зовут Сентария[37], я ученица из Смарагдиуса.

– А я Луна… – и девочка задумалась, из какого она петрамиума.

– Я знаю, кто ты, можешь не рассказывать, – улыбнулась обладательница странной прически.

Луна во все глаза разглядывала ее. Она впервые столкнулась со своей ровесницей из Драгомира.

Почти такого же роста, ну, может, чуточку выше, худенькая, если не сказать тощая, с бледной кожей. Пронзительные глаза цвета малахита с желтыми всполохами занимали половину лица. Присмотревшись, Луна чуть не ахнула. Ресницы Сентарии тоже были зелеными, причем каждая оканчивалась крошечной капелькой. Луна сразу вспомнила траву по утрам, густо усеянную росой, будто кто-то щедрой рукой рассыпал драгоценные камни. Каждый взмах ресниц сопровождался еле слышным мелодичным звоном. Удивительными были и волосы… О прическах Сентарии по всему Смарагдиусу ходили легенды. Да что там, о них знал весь Драгомир. Дело в том, что ее мама родилась в Кристаллиуме, так же как и мама Луны, а вот папа жил в Смарагдиусе. Такие союзы случались довольно редко. Чтобы гордые, свободолюбивые кристаллианки добровольно переехали в зеленый Смарагдиус, заросший деревьями высотой до небес, речь должна была идти об очень большой любви. Их дочь отличалась от всех и привлекала к себе много внимания. А все потому, что, унаследовав основные черты как внешности, так и способностей от отца, она взяла немного и от мамы. Ее зеленые волосы, у жителей Смарагдиуса обычно прямые и длинные, вились мелким бесом и напоминали пушистое облако или овечью шерсть, правда, цвета сочной травы. Каждое утро Сентария тратила кучу сил, чтобы собрать их в какое-то подобие прически. При работе с зельями и травами волосы постоянно мешали. Устав расчесывать свою шевелюру, потеряв кучу заколок, шпилек и нервных клеток, Сентария наловчилась заплетать мелкие косички и уже из них собирать самые невероятные сооружения, какие только можно себе представить. Сегодня на голове Сентарии красовались два огромных пучка, а по бокам вились два локона. Кроме того, Луна заметила, что у Сардера и Цитрины не было такого красочного цветочного орнамента на лице. Всего лишь небольшая веточка с мелкими листиками и редкими цветами у Сардера и маленький листочек у Цитрины, а здесь… Причудливо изогнутая ветвь, которая начиналась от ключицы, плавно переходила по правой стороне шеи на лицо и заканчивалась на виске. Ветвь была похожа на плющ с нежно-зелеными листьями в форме сердца и мелкими бутонами наполовину распустившихся цветов такого невероятного лилового оттенка, что Луна не удержалась и спросила у новой знакомой, которая с не меньшим любопытством разглядывала ее:

– А это что за цветок?

– Это мой цветок. Я назову его сентариум прекраснейший. Но пока мне никак не удается добиться именно такого оттенка, – вздохнула она.

– Что значит добиться? – непонимающе переспросила Луна.

– Вы что там, по ту сторону земли, совсем дикие и не знаете, что такое селекция? – высокомерно фыркнула молоденькая травница.

– Э-э-э! Ну… что-то… где-то слышала… – чувствуя себя полной дурочкой, протянула Луна.

– Ну вы там и невежды, – Сентария покачала головой. – Это когда мы берем одно растение, скрещиваем с другим и получаем третье, имеющее признаки и первого, и второго.

У Луны на лице появилось выражение полнейшего недоумения. Сентария тяжко вздохнула и объяснила:

– Ну, когда ты взял растение с красными цветами, скрестил его с белыми, в итоге получил красно-бело-розовые. При помощи селекции можно изменить цвет, размер, форму, даже удвоить количество лепестков и усилить природный запах. Так понятно?

Луна напустила на себя умный вид и пренебрежительно бросила:

– Да я сразу все поняла.

«Ну и задавака и воображала. Нашлась тут умница-разумница…» – подумала она про себя.

– Ничего ей не понятно, – прозвучал чей-то ехидный голосок.

Луна с изумлением увидела, как из небольшого рюкзачка на спине Сентарии, кряхтя и потягиваясь, выползло нечто, что сначала девочка приняла за причудливое растение. Но, приглядевшись, увидела, что у него есть глаза, нос, рот.

– Это кто? Твой хранитель? – ошеломленно проговорила Луна.

– Ага, знакомься, это Хименопус коронатус[38] одоната[39], в простонародье – Серафим Коронатович, можно просто Серафим.

– Кому-то можно, а кому-то нельзя, – проворчало существо, проворно вскарабкалось Сентарии на плечо и сложило передние лапки на груди.

По этой характерной позе Луна узнала его. Это был богомол, только крупнее тех, которых ей доводилось видеть. Лапки, более широкие, чем у простых богомолов, напоминали лепестки экзотического цветка и имели насыщенный сиреневый оттенок. Выпуклые и блестящие глаза придавали ему сходство со стрекозой. Цвет у них был удивительный: темно-лиловый с переходом в густую синеву. Луна решила, что, в отличие от обычных богомолов, хранитель Сентарии больше красив, чем страшен. На голове у него красовались мохнатые усики, как у ночного мотылька. Судя по всему, Серафим относился к ним с большим трепетом. Усевшись на плечо Сентарии, он тут же принялся их расчесывать, смешно подергивая лапками. При этом хранитель продолжал ворчать:

– Дожили! Наследница Александрита, умнейшего из правителей и самого могучего целителя, внучка Криолины, уважаемой воздушной правительницы, – и такая глупая! Даже не знает, что такое селекция. Мой незаурядный интеллект подсказывает мне, что она совсем ограниченная!

Луна уже открыла рот, чтобы осадить зазнавшуюся букашку, но не успела. Взъерошенный Фиччик подлетел к Серафиму и, угрожающе расправив крылья, начал громко ругаться:

– Да ты хоть знаешь, крюкорукий, что девочка была вынуждена прятаться по ту сторону земли, а? Что глаза на меня свои фасеточные выпучил? Сразу видно, что мозги у тебя намного меньше, чем глаза. Да она… к твоему сведению… тринадцать лет жила в убогом домишке, в холоде, голоде, нищете… А я… Я сидел в камне и испытывал такие муки, так страдал… – Фиччик театрально всхлипнул. – …Вам не понять! Поверьте, нам было не до этой вашей, как там ее – серпекции!

– Селекции, – автоматически поправил ошарашенный Серафим, который и вправду так выпучил глаза, что они чуть не выкатились наружу.

– Да хоть серапакамекции!

– Ну-ка прекратите, – Луна решительно оттащила уже начавшего махать кулачками Фиччика и принялась его отчитывать. – Во-первых, не нужно сразу лезть в драку. Любые споры можно решить с помощью слов, и желательно не ругательств. Во-вторых, ты преувеличиваешь. Я жила не в таком уж холоде и нищете, а в обычном доме. В-третьих, я действительно не имела возможности учиться в школе, и термин «селекция» обошел меня стороной. Хотя сейчас я припоминаю, как тетушка однажды хвасталась, что ей удалось получить сорт роз исключительного оттенка. Вероятно, она имела в виду селекцию. А в-четвертых, учиться никогда не поздно.

– Ладно, пусть он меня извинит, – буркнул пристыженный Фиччик. – Беру свои слова обратно, – он повернулся к Серафиму. – Никакой ты не крюкорукий, и мозг у тебя не маленький, и глаза ты не выпучиваешь…

– Хватит, хватит! – замахал на него лапками Серафим. – Не нужно повторять! Я тоже приношу извинения, маленькая леди. Мои ученые мозги мне подсказывают, что я был неоправданно груб.

Серафим с покаянным видом скрестил лапки на груди. Глядя на эти умильно сложенные лапки, невозможно было долго обижаться, и Луна с легким сердцем простила его.

Сентарии тоже стало стыдно за свое высокомерие, и она предложила:

– Хочешь, я тебе все расскажу и покажу? Съездим к нам в Смарагдиус. Ты не представляешь, как там интересно! У нас есть лаборатория, где каждый день проводятся миллионы разных опытов! У нас водится столько необычных животных и растений! Особенно растений. Я по ним специалист, – не удержавшись, похвасталась Сентария. – Обожаю с ними возиться, выводить новые сорта, получать редкие оттенки. Это мое самое любимое занятие.

– Конечно хочу! – радостно ответила Луна.

– Вот и договорились!

Помирившиеся девочки начали вместе составлять букеты, с трудом разбирая охапки цветов, привезенных из Смарагдиуса.

– А почему у тебя такие волосы?

– А откуда у тебя этот рисунок на лице? – одновременно спросили девочки и громко рассмеялись.

– Давай я первая расскажу, – предложила Сентария.

– Хорошо, – согласилась Луна.

– В Смарагдиусе все рождаются с каким-нибудь орнаментом на лице. Этот рисунок не смывается и растет вместе с нами, а когда мы начинаем стареть, он потихоньку исчезает.

– Это как?

– Ну, когда я только родилась, у меня был крохотный росточек вот тут, – девочка ткнула пальцем в ключицу. – Я расту, и он растет вместе со мной. За четырнадцать лет выросла вот такая веточка и на ней появились крохотные бутончики. С каждым годом бутонов и листьев будет все больше, потом они распустятся, и уже цветы будут красоваться на моем лице. Когда я начну стареть, моя веточка будет стареть вместе со мной, начнут увядать цветы, засыхать листочки, и когда последний исчезнет, придет мое время уходить в мир забвения.

– Вот почему у Сардера так мало цветов, а у Цитрины остался всего лишь один листочек, – пораженно сказала Луна.

– Ага, – спокойно ответила Сентария, – они уже очень старые, особенно Цитрина. И вообще, у каждого петрамиума есть свой символ, просто у жителей Смарагдиуса он на лице и поэтому бросается в глаза.

– А что за символы? – полюбопытствовала Луна.

– Сейчас… Подержи пока, – Сентария дала девочке огромный букет, который они успели составить за разговорами, и, перевязав его лентой, сказала: – Поставь в вазу.

– В какую? – Луна огляделась и не увидела ни одной.

– Как в какую? Вон же они, – нетерпеливо пояснила Сентария, ткнув пальцем вверх.

Луна запрокинула голову и ойкнула. Под потолком висело несколько десятков ваз всех форм и размеров. Луна с трудом подавила инстинктивное желание прикрыть голову руками, но все-таки втянула шею в плечи.

– Они не упадут? Как они там держатся?

– Ой, прости, – засмеялась Сентария. – Я все забываю, что тебе в новинку даже самые элементарные вещи. Это слуги, умеющие управлять воздухом, подвесили их туда. Как видишь, на полу совсем нет места, – она показала на заваленную цветами комнату.

– Смотри и учись! – Сентария взяла у Луны букет, коротко свистнула и крикнула: – Ваза, ко мне!

Луна невольно прыснула.

– Извини. Просто так странно звучит! Никогда не слышала, чтобы человек разговаривал с неодушевленными предметами.

– Здесь и не такое услышишь.

Тем временем самая большая ваза, покрытая перламутровой краской с золотым напылением, начала медленно раскачиваться, как листок на ветке. Затем она с тихим щелчком отсоединилась от невидимого держателя, плавно полетела вниз и замерла перед Сентарией.

Та поставила в вазу букет, легонько подтолкнула ее и велела:

– Лети в парадную залу!

Ваза, потяжелевшая от цветов, скрипнула и, переваливаясь с боку на бок, вылетела из комнаты.

– Рот-то прикрой, – усмехнулась Сентария. – Это самое маленькое волшебство, которое здесь можно увидеть. Мы на такие вещи просто не обращаем внимания, настолько они привычные… Ладно, давай за работу. А я пока расскажу про символы.

– Ага, – откликнулась Луна, все еще провожавшая взглядом вазу.

– В общем, ты поняла. Символ появляется, растет и исчезает вместе с нами. У жителей всех петрамиумов они разные. У сафайрианцев это мельчайшие разноцветные жемчужины на плече. Ребенок рождается с одной жемчужинкой, с каждым годом их становится все больше, они образуют рисунок, причем у каждого свой, например, трезубец, морская волна или ракушка. Когда середина жизни пройдена, они начинают постепенно исчезать, пока опять не останется одна крохотная жемчужинка, с которой все началось. И на ней же все заканчивается. Цикл жизни.

– Это все так странно. Одновременно и интересно, и печально, – проговорила Луна.

– Да ну, ничего печального, все там будем, – с неуместной жизнерадостностью ответила Сентария и продолжила: – У жителей Гарнетуса символ на спине. Это рисунки, выложенные из красных, оранжевых и желтых камушков размером с рисовое зернышко. Все они, как правило, изображают огонь: костер, свечу, пылающую стрелу… У кристаллианцев символ находится на левой лопатке. Он составлен из чистейших кристаллов, которые на свету переливаются всеми цветами радуги. Это очень красиво. Поэтому воздушные модницы обожают одежду с открытыми спинами. У них тоже бывают разные рисунки: вихрь, торнадо, легкие облака…

– А у целителей? – спросила девочка.

– Символ целителей есть только у прямых потомков. Остальные целители приходят сюда, когда у них открывается дар. То есть у них уже есть свой символ, и он не меняется, в отличие от цвета волос. По этому символу можно узнать, откуда родом тот или иной целитель. А у прямых потомков он находится на левой руке. Начинается на плече и доходит практически до запястья. Их символ – золотой орнамент, как бы растущий из сложенных лодочкой ладоней. Ладони символизируют лодку жизни, из которой водопадом струится вниз живительная сила. Орнамент у каждого свой. К середине жизни он настолько причудлив, что можно часами разглядывать все эти завитки и переплетения.

– Красиво, – мечтательно протянула Луна и украдкой взглянула на свою руку.

Никаких орнаментов, узоров и тем более лодок там не было.

– Я на твой вопрос ответила, теперь ты. Почему у тебя такие белые волосы?

Луна вздохнула и с сожалением развела руками:

– Прямо даже неловко. Ты мне столько всего рассказала, а мне совсем нечего ответить. Никто не знает, отчего у меня такие волосы…

– Даже старейшины? – изумилась Сентария. – Уж они-то знают все на свете. Неужели они тебе не рассказали?

– Увы. Если бы хоть в одной летописи или книге упоминалось о таком случае, они бы точно знали. Но за всю историю Драгомира таких, как я, не было, – печально сказала Луна.

– Так это же здорово! Вдруг ты умеешь что-то такое, чего не умеет никто?

– Конечно, умеет, – вмешался Фиччик, умиравший от желания похвастаться. – Она владеет всеми четырьмя дарами! Вот!

– Ты продала душу тьме? – Сентария опасливо отодвинулась, а Серафим юркнул в сумку и теперь настороженно выглядывал из нее.

– Да нет, что ты, – Луну позабавил их испуг. – Но я родилась в ночь проклятия, и старейшины говорят, что это, возможно, как-то связано. Ну, например, я появилась как бы в противовес злой силе Жадеиды.

– Значит, ты пойдешь на войну! – восхищенно присвистнула Сентария, моментально забывшая все свои подозрения.

– Конечно, пойдет, – ответил за Луну гордо подбоченившийся Фиччик. – И всех там победит!

Он принялся изображать бой на мечах, но перестарался и свалился с плеча Луны прямо в кучу оборванных лепестков и листьев. Девочки рассмеялись.

– Вообще-то это военная тайна, – упрекнула Фиччика Луна. – Надеюсь, Сентария, ты никому не расскажешь.

– Разумеется, нет! Правда, в Драгомире вообще сложно что-то утаить. Уже поползли слухи, что ты необычная и очень могущественная. Сильно преувеличенные, на мой взгляд. О тебе говорят как о героине, которая может и реки повернуть вспять, и бурю вызвать одним взглядом.

– Не, такого я точно не умею, – рассмеялась Луна. – Но про то, что я обладаю всеми четырьмя дарами, ты, пожалуйста, никому не говори. Да и способности у меня в самом зачатке, их еще развивать и развивать.

– Это да. Мы десять лет учимся владеть только одним даром. Даже не могу представить, как сложно придется тебе. Но ты не переживай, я твою тайну не выдам. Если кто-то что-то узнает, то не от меня, – и Сентария изобразила, будто закрывает рот на замок.

11

Они закончили составлять букеты, Луна с сожалением попрощалась с Сентарией, договорившись обязательно еще раз встретиться, и поспешила к себе в комнату. Там ее уже ждала мама, чтобы помочь выбрать наряд для приема.

– Сентария просто прелесть, – с порога выпалила Луна. – Она такая умная, такая красивая. Ты видела ее зеленые веснушки? А рисунок на лице? А капельки на ресницах? А волосы? Они такие мягкие и воздушные, словно пух, так и хочется их потрогать. А еще она сказала, что я могу задавать ей любые вопросы, какие захочу. И она постарается ответить на все.

– И что? Ты смогла остановиться? – рассмеялась Нефелина.

– Ну как сказать! Пару миллионов задала, и еще столько же осталось.

– Не сомневаюсь.

Не замечая маминой насмешки, девочка продолжала тараторить без остановки:

– Она почти на все ответила. Ты представляешь! Это же надо иметь такую голову, я тоже хочу быть такой умной. А еще она очень смешная. А вот хранитель, наоборот, ворчун и зануда, но тоже столько всего знает. Просто уму непостижимо. Кажется, я нашла себе подругу! Впервые у меня будет человек, с которым я смогу поделиться всем-всем. Ну, после тебя и Аниты, – поспешила добавить Луна, кинув на маму смущенный взгляд.

– Да, милая. Подруга – это прекрасно! Я рада, что она у тебя появилась. Тем более такая замечательная девочка, как Сентария. Ее очень ценят. Она еще школьница, но уже вовсю работает во Флорессии[40] – огромной лаборатории, которой гордится весь Смарагдиус.

– Ага, очень умная. Мы сначала даже из-за этого чуть не поссорились, но сразу же помирились, и она обещала меня учить. Один только вопрос я постеснялась ей задать.

– Да неужели? – удивилась мама, которая уже поняла, что непосредственная Луна чаще всего говорит что думает, а иногда даже и не думая. – Очень интересно, что за вопрос?

– Почему у нее такие странные волосы? Ты рассказывала, что у всех смарагдианцев длинные и прямые волосы. А у нее – как у тебя, только зеленые.

– Потому что ее родители из разных петрамиумов, как и мы с твоим отцом. А это большая редкость.

– Почему?

– Э-э-э… Как бы покороче объяснить? Драгомирцы очень дружный народ, мы все очень любим друг друга, но в своих петрамиумах живем несколько обособленно. В родном петрамиуме у нас все: родители, дом, школа, друзья и все, что нужно для развития нашего дара. Согласись, что делать кристаллианцу в Сафайрине, где кругом сплошная вода, или в Смарагдиусе среди высоких деревьев? Ему нужен простор и воздух, ведь он любит летать. Поэтому браки в основном заключаются между представителями одного петрамиума. Но есть исключения. Например, целители. Они приходят в Манибион из разных петрамиумов, и, естественно, между ними вспыхивают чувства. Но их объединяет открывшийся дар. Однако бывает и по-другому. Как у нас или в семье твоей подруги. Ведь любви не прикажешь. Порой она возникает между людьми, про которых со стороны и не понять, что у них общего. Я оказалась в списке приглашенных на церемонию вступления твоего отца на пост правителя Манибиона. Как говорит Алекс, это была любовь с первого взгляда, – мама смутилась и отвела глаза.

Луна вся обратилась в слух. Еще бы! История знакомства родителей – это так романтично!

– Он начал ухаживать, а я некоторое время колебалась.

– Он тебе сначала не нравился?

– Ну что ты! Разве найдется во всем Драгомире хоть один человек, кому бы не нравился твой отец? Он с самого детства очаровывал людей. Алекса никогда не наказывали. Ни родители, ни преподаватели в школе. Друзья постоянно выгораживали его и брали вину на себя. А ведь он был тем еще хулиганом. Но обаяние позволяло избегать справедливой кары.

Луна представила отца, такого строгого и величественного сейчас, маленьким сорванцом и рассмеялась. Это было так мило. Ей хотелось знать еще, как можно больше.

– Мне он, разумеется, тоже сразу понравился. Но я очень боялась переезжать в Манибион – чужой петрамиум, где у меня никого нет. Если бы у меня хотя бы был дар целительства… Я переживала, что не смогу здесь жить.

– Но любовь все победила? – с восторгом спросила Луна и даже приоткрыла рот в предвкушении.

– Можно сказать и так. Я решилась. И с той минуты ни разу не пожалела об этом. Здесь я счастлива. А после твоего возвращения счастлива абсолютно.

– Как я рада, что вы встретили друг друга! И что теперь у вас есть еще и я, – воскликнула Луна.

– Вот и замечательно. Но давай все же подготовимся к приему.

Они выпроводили Фиччика из комнаты, сказав, что мальчикам здесь не место. Он отчаянно ругался под дверью, верещал, пробовал сначала угрожать, потом разжалобить, используя все свои артистические таланты. Долго причитал о своей нелегкой судьбе, о несправедливости, окружающей его повсюду, о жестокости Луны и еще о целой куче несуществующих невзгод. Потом ему все же наскучило, и Фиччик отправился в сад, чтобы опять погонять стрекоз и нагулять аппетит к пиршеству, о чем обиженно сообщил тем, кто остался с той стороны двери и упорно его игнорировал.

– Можно подумать, он у него пропадал, этот аппетит, – рассмеялась Луна.

Девочка сидела на ворохе платьев и чувствовала себя принцессой из сказки. Здесь были длинные со шлейфом и короткие, пышные и прямые, с открытыми плечами и с воротником под горло, с кучей ниспадающих складок и более сдержанные. Она копалась во всем этом великолепии уже больше часа и наконец взмолилась:

– Мамочка, помоги! Я не знаю, что выбрать. Можно я их все надену?

И тут же заразительно расхохоталась, представив себе эту картину. Нефелина тоже улыбнулась.

– Нет, ну все-то не надо. А то придется срочно расширять дверной проем. Но одно точно нужно, не выйдешь же ты к гостям в сорочке.

– А кто приглашен? – взволнованно спросила Луна.

– О, сегодня соберутся самые знаменитые и талантливые представители всех петрамиумов. Обязательно будут старейшины и правители. Их ты уже знаешь, но они придут с семьями. Там есть твои ровесники, так что познакомишься. В общем, сама увидишь, а теперь давай уже одеваться. Раз ты не можешь выбрать, я предлагаю тебе вот это.

Мама вытащила из шкафа сдержанное и в то же время роскошное платье, перехваченное под грудью кружевным золотистым поясом с длинными кистями, свисающими практически до пола. Платье было сшито из легкой воздушной ткани темно-синего цвета, которая выгодно оттеняла белые волосы Луны. Лиф украшали мелкие звезды, которые переливались всеми цветами перламутра.

Девочка оделась и подошла к зеркалу.

Она выглядела так, как будто взяла кусочек ночного неба и завернулась в него, при этом не забыв прихватить луну. Адуляр гордо сиял в амулете, висящем на тонкой цепочке.

– Волосы убирать в прическу не будем, – решительно сказала мама. – Ты еще молоденькая девушка, все эти сложные конструкции на голове тебе ни к чему. Просто возьмем нити жемчуга и украсим несколько прядей.

Она отступила на пару шагов, удовлетворенно кивнула и достала из комода пару серебряных туфель на небольшом каблучке.

– Все, ты готова. Можно впустить Фиччика, а то он уже скребется под дверью.

Девочка прислушалась. И точно, кто-то тихонько стучался. Она открыла дверь и впустила перепачканного зверька, который так устал, носясь по саду, что засыпал на ходу.

Фиччик с трудом дотащился до любимой подушки, готовый рухнуть мордочкой вниз. И тут краем глаза увидел Луну.

– Искра мне в глаз! – заверещал хранитель, копируя интонацию Гелиодора. – Какая же ты красивая!

Он молнией метнулся в ванную, откуда сразу же раздался невероятный грохот. Падали какие-то банки, склянки, шумела вода.

– Фейчас, фейчас, – невнятно прокричал Фиччик, видимо, набрав полный рот зубной пасты. – Я фейчас буду готоф-ф-ф.

Через полминуты чисто вымытый, гладко причесанный, напудренный Фиччик торжественно выплыл из ванной. Он вылил на себя столько одеколона, что в комнате тут же стало нечем дышать, и Нефелина немедленно расчихалась.

– Будь здорова, – хором пожелали Фиччик и Луна.

Он подлетел к своей подопечной, галантно согнул лапку и сказал:

– Маленькая леди, я очень рад сопровождать вас на бал, – и театрально раскланялся.

Луна, смеясь, взялась за предложенную ей лапку, и все трое вышли из комнаты.

Подойдя к залу советов, из-за дверей которого доносилась приятная музыка и оживленный гул голосов, девочка опять заволновалась. Она до сих пор сильно смущалась, когда к ней было обращено столько взглядов. Немного постояв и собравшись с духом, Луна решительно толкнула дверь и вошла. Нефелина и Фиччик последовали за ней.

Музыка резко оборвалась, и в зале воцарилась тишина.

Навстречу к ним поспешил отец, на ходу дав знак музыкантам, чтобы те продолжали играть.

Но музыканты молчали, не в силах поднять скрипки или взяться за струны. Приглашенные во все глаза смотрели на девочку, которая, по слухам, должна была спасти их от проклятия и от самой Жадеиды.

Луна замерла в центре, рассеянно озираясь.

Вдруг кто-то в толпе не удержался и захлопал в ладоши. К нему присоединился еще один, потом еще – и вот уже оглушительные овации ураганом неслись по комнате. Люди стояли, смотрели на девочку и громко аплодировали.

Отец обнял ее за плечи и так выразительно посмотрел на музыкантов, что те, словно очнувшись от гипноза, наконец-то заиграли быструю мелодию. Гости расступились, и Алекс повел дочь к почетным местам.

– Прошу всех к столу, – торжественно произнес церемониймейстер[41].

Постепенно все расселись на своих местах, и Луна наконец-то получила возможность немного осмотреться. Фиччик уже повязал салфетку и деловито разбирался с ближайшим блюдом.

– Хватит глазеть, ешь давай! – пробурчал он с набитым ртом.

Но девочка, не обращая внимания на призывы хранителя, с любопытством смотрела по сторонам.

Зал советов, где вчера проходили испытания, сегодня было не узнать. К вечеру он окрасился в пылающие цвета заката, которые, впрочем, уже начинали уступать место мягким сумеркам. Огненно-рыжие девушки ходили между рядами и взглядом зажигали свечи, наполнявшие комнату теплым мерцающим светом.

В центре зала выступали воздушные гимнасты. Луна всегда любила представления акробатов на сельских ярмарках, куда ее изредка, после долгих уговоров и слез, брала тетушка Мари. Но такого она, конечно, даже не могла себе представить. Здешние гимнасты не использовали ни колец, ни обручей, ни страховочных канатов. Они просто кувыркались в воздухе, выполняя головокружительные трюки. В белых и голубых трико с серебряными полосками они сверкающей молнией проносились над головами. Луна тихонько охала и ахала. Хранитель, тоже увлекшийся представлением, вторил ей, не переставая при этом с упоением чавкать.

Затем настала очередь водного Сафайрина.

Два высоких юноши вышли в центр зала, где для них были приготовлены емкости с водой. Они призвали к себе струи воды и начали лепить из нее разные фигуры, будто это была не вода, а послушная глина. Немного покрутили струю в воздухе – и вот уже перед зрителями в полный рост красуется Александрит, настолько похожий, что все сразу догадались, кто это. А вот из второй водной струи к нему навстречу легко бежит Нефелина. Потом два фонтана собрались в небольшой шторм, и из него появился огромный Гелиодор. Зрители покатились со смеху. Огненный правитель смущенно закашлял и спрятал в ладонях запылавшее лицо. Вода вновь вернулась в большие чаны, чтобы затем мощным столбом подняться вверх. Когда напор стал уменьшаться и струя опустилась пониже, все с изумлением увидели маленькую фигурку девочки с летящими волосами, на плече у которой примостился крылатый и ушастый хранитель.

– Это же я, я! – чуть не подавившись, завопил Фиччик.

Он взлетел над столом и сделал несколько кувырков в воздухе, ничуть не уступая только что выступившим воздушным гимнастам.

Зрители зааплодировали. Зверек церемонно раскланялся и уставился на представление, ненадолго даже забыв про еду.

Чтобы доставить ему удовольствие, водные чародеи изобразили его отдельно. Сначала летящим водной стрелой над столом, разбрызгивая серебристые капли, а затем кувыркающимся в воздухе.

Фиччик хлопал так сильно, что у него заболели лапки, о чем он потом долго жаловался всем, кто его слушал и кто не слушал.

Волшебников из Сафайрина сменили представители Гарнетуса, устроившие потрясающее огненное шоу. Гелиодор, забыв о смущении, распрямился в полный рост и громким свистом и аплодисментами подбадривал их. Пламя, как будто ручное, носилось по залу, периодически засыпая всех искрами, которые, не успев долететь до поверхности, с тихим шипением гасли. Пообещав к ночи отдельный сюрприз, огненные артисты удалились под громкие аплодисменты.

Настал черед Смарагдиуса.

Высокие стройные девушки с цветочными орнаментами на лицах вынесли птиц, которые насвистели такую задорную мелодию, что все сидящие за столом азартно отбивали такт.

Затем последовал номер с исчезающим кроликом. Только в отличие от ярмарочных фокусов по ту сторону земли здесь кролик действительно на какое-то время пропадал, а потом появлялся в самых неожиданных местах. Один раз он оказался на голове Андалузита, потом выглянул из-за плеча Луны и наконец очутился в кармане Гелиодора, который с таким упоением стал гладить зверька, что в итоге выпросил его себе в подарок.

Ужин подходил к концу, и Луна, отбившая все ладони, поспешила проглотить хоть кусочек, чтобы не уйти с пира голодной.

Потом гости вышли в сад и небольшими группками стали прогуливаться по аллеям. Нефелина, Александрит и Луна подходили к каждой группе, чтобы немного побеседовать и лично представить девочку. Дойдя до знакомых громадных фигур с огненно-рыжими шевелюрами, Луна заулыбалась во весь рот. Здесь был не только Гелиодор, но и добрый старый Галит. Он хотел, как требует этикет, пожать ей руку, но девочка с детской непосредственностью крепко обняла старика. Рядом крутились неугомонные Пиритти и Пироппо, которые уже в сотый или в тысячный раз рассказывали всем, что именно они нашли дочь правителя Манибиона. Они громко поздоровались с Луной и с криками, что «скоро все начнется», умчались вглубь сада.

– Вот непоседы, – с любовью проворчал Галит. – А это еще один мой внук, старший. Гораздо более спокойный, к счастью. А то от троих таких охламонов я бы точно сошел с ума.

К ним подошел высокий юноша лет четырнадцати-пятнадцати с очень серьезными янтарными глазами. Протянув Луне руку, он представился:

– Аметрин[42], старший брат этих разгильдяев.

– Очень приятно, – тихо ответила Луна, пожимая протянутую руку, и неожиданно застеснялась.

– Моя гордость, сильный, смелый, а книги читает пачками, – точно старая сваха, стал расхваливать внука Галит. – Он и фехтует, и знает приемы борьбы…

– Ага, а еще вышивает крестиком и печет пироги, – со смехом подхватил Аметрин. – Хватит, дед, что ты меня как барышню нахваливаешь.

Юноша подхватил Луну под руку и предложил:

– Пойдемте на площадь, там сейчас будет интересно.

Луна, зардевшись от смущения, зашагала рядом с Аметрином. Рискуя заработать косоглазие, девочка тайком разглядывала его.

Он уже был высоким, поэтому она предположила, что Аметрин будет воином. В пользу ее догадки говорил не только рост, но и военная выправка, которая уже чувствовалась в его осанке, манере держать голову, четко и быстро говорить, используя короткие, отрывистые фразы. Рука, которая бережно придерживала ее за локоть, помогая лавировать среди толпы, была сильной и надежной. Волосы Аметрина слегка вились и лежали красивой огненной волной. Ну и веснушки, куда ж без них. Он был ими усыпан так же густо, как и дедушка Галит.

Девочке понравилось, что Аметрин вел себя совсем как взрослый – сдержанно и уверенно. Рядом с ним она испытывала неловкость, постоянно смущалась и отвечала невпопад. А некоторые вопросы вообще не услышала, слишком увлеченная тайным разглядыванием Аметрина.

Тем временем на площади собралось невероятное количество народа. И гости, и жители города – все пришли сюда в ожидании зрелища, которое приготовил Гарнетус.

Раздался громкий бой часов:

– Бом – бом – бом – бом…

Ровно двенадцать раз.

– Прям как в сказке о Золушке, – нервно засмеялась Луна и, сказав это, почувствовала себя глупой.

– Точно, – подхватил Аметрин. – Теперь тебе нужно побежать и потерять туфельку.

– Ну уж нет, – возразила девочка. – Ни за что не пропущу сюрприз, даже если сейчас сама превращусь в тыкву.

И они вместе рассмеялись.

Луна запоздало удивилась:

– О! Я только сейчас сообразила – вы здесь тоже знаете эту сказку?

– Про Золушку? Ну конечно. Это одна из старинных сказок нашего мира.

– И нашего тоже! – воскликнула девочка, удивившись, как иногда тесно переплетаются такие разные миры.

В этот миг в небе вспыхнули разноцветные огни, тут же затмив звезды.

– Ах! – восторженно выдохнула толпа.

Огни начали закручиваться в спирали, с каждым витком увеличивая скорость, и вот уже огненный вихрь кружил по небу. Пробежав полный круг, он распался на сотни огненных шаров, которые, подпрыгивая, как мячики, покатились по небосводу.

Зрителям показалось, что огни вот-вот достигнут земли. Некоторые особо впечатлительные даже прикрыли головы руками. Но, разумеется, ничего такого не произошло.

Неожиданно откуда-то выпрыгнули огромные огненные кошки. Сначала они медленно кружили по темному небу, при этом сладко потягиваясь и выгибая спинку. Заметив огненные шары, кошки бросились за ними вдогонку.

Поймав шар и подняв его в лапках, кошки закрутились в огненный клубок, из которого вскоре вырос громадный лев с густой гривой. Мощным рыком он приветствовал собравшихся и с силой щелкнул хвостом. От удара посыпались тысячи искр, словно золотой дождь полился с неба.

Зрители кричали от восторга и хлопали в ладоши.

Когда искры рассеялись, по небу вновь побежали огненные вихри. Кружась, они соединились друг с другом и с громким хлопком выпустили в небо пламенную птицу с длинным золотым хвостом. Расправив гигантские крылья, она сделала несколько кругов над ошеломленными зрителями, пролетая так низко, что присутствующие невольно пригибались, затем взмыла ввысь и исчезла в тысяче огненных салютов.

Площадь взорвалась аплодисментами. Все кричали, свистели, обнимались, танцевали и плакали. Это была поистине волшебная ночь. Люди, вновь поверившие в чудо, радовались так, как не радовались уже тринадцать лет. У них появилась надежда…

Часть третья

1

– Что? Что ты сейчас сказал?! – вскричала Жадеида.

Вскинув руку, она направила мощную струю ураганного ветра на маленького тщедушного человечка, валявшегося у ее ног. Ветер поднял его и, прокрутив в воздухе, с силой швырнул на пол.

От удара человек застонал и еще сильнее сжался, закрывая голову руками.

– Ну-ка повтори еще раз, презренный врун!

Ведьма, в гневе топая ногами, нависла над съежившимся человеком, принесшим ей эту невероятную новость.

– М-мне п-п-передали, ч-ч-что д-д-д-дочь Алек-к-ксандрита ж-ж-жива, – заикаясь от страха, еле слышно выговорил он.

– Я не слышу. Говори громче, – взревела Жадеида.

Щелкнув пальцами, она создала черную тучу, которая обрушила на человечка тонну ледяных градин размером с куриное яйцо.

Тот извивался на полу, пытаясь хоть как-то спрятаться от ударов, оставлявших на его теле огромные синяки.

– Наш осведомитель своими глазами видел девчонку вчера на празднике, который драгомирцы закатили в ее честь, – голосом, полным отчаяния, закричал он.

– Ты бредишь, это просто невозможно, н-е-в-о-з-м-о-ж-н-о!

– Я сам в ужасе, – жалко залепетал человечек.

– Но как? Как она могла вообще появиться на свет? Как?

Жадеида в ярости закружилась по комнате. Подбежав к своему столу, она одним взмахом руки снесла на пол все книги и начала топтать их ногами.

– Ненавижу, ненавижу, – бесновалась она. – Я пошла на такое… Вы обещали… И что? Именно та, которую мне больше всего хотелось уничтожить, – жива?

Человечек в ужасе кинулся к ней и вцепился в ногу:

– Умоляю, госпожа, остановитесь! Это же черные книги, с ними нельзя так! Они разозлятся и отомстят. Они могут убить вас!

Эти слова с трудом пробились в воспаленный мозг ведьмы, и она замерла.

– Без тебя разберусь, – рявкнула она и ногой оттолкнула человечка в дальний угол комнаты. – И правда, с книгами так нельзя, – опасливо проговорила Жадеида и начала бережно поднимать их, отряхивать и складывать на стол.

Если она чего-то и боялась в этой жизни, то только этих страшных книг, в которых злобы было в сотни раз больше, чем в ней самой.

– Простите меня, – смиренным голосом начала она. – Я была сама не своя от ярости.

Ведьма осторожно погладила огромный черный камень на обложке самой большой книги. Тот зло сверкнул и зашипел. Жадеида в страхе отшатнулась, но камень, пошипев еще немного, недовольно заворчал и успокоился.

– Простите, – еле слышно прошептала ведьма.

Боясь даже дышать, она на цыпочках отошла от стола, чтобы иметь возможность выбежать из комнаты, если книги все же решат наказать ее за такое пренебрежение. Но те спокойно лежали на столе.

– Ничего не понимаю, – ведьма слегка успокоилась и вернулась к ошеломившей ее новости. – Что тебе еще рассказали? Как она родилась? Где ее прятали? Я точно знаю, что в день проклятия она еще не родилась. Наш осведомитель был в этом уверен, а уж ему-то я могу доверять.

– Не знаю, госпожа. Мне он только передал, что она жива. И что она сейчас во дворце Александрита, – пролепетал человечек.

– Значит, им как-то это удалось. Я как чувствовала, что Титанита пропала неспроста. Она бы ни за что не оставила своего ненаглядного братца. Они же вечно были вместе, как иголка с ниткой. Куда он, туда и она. Связь у них, видите ли, ментальная. Раз они расстались, нужна была очень веская причина. Стало быть, это Титанита где-то прятала девчонку. Не удивлюсь, если и она сейчас объявится. Про нее что-нибудь слышно?

– Пока ничего, – прошептал человечек и, стоя на коленях, попытался боком отползти к двери.

– Так иди и разузнай! – гаркнула Жадеида. – Зря я тебя, что ли, держу!

Человечек с трудом встал на дрожащие ноги и странной вихляющей походкой поковылял к двери, ежеминутно кланяясь и причитая:

– Конечно, конечно, разузнаю все, что смогу.

– Не «все, что смогу», а все, что мне нужно, – грозно крикнула ведьма.

– Обязательно, – пискнул человечек и выскользнул из комнаты.

Когда дверь захлопнулась, он вытер дрожащей рукой лоб и попытался распрямиться. Когда-то это был высокий, статный молодой человек из Смарагдиуса. Жажда легкой наживы и власти заманила его в петрамиум отверженных. Благодаря острому уму и честолюбию он быстро вошел в число приближенных Жадеиды, а потом и вовсе стал ее правой рукой. Поначалу он даже строил смелые планы по свержению ведьмы, мечтал сам занять место правителя. Но черная сила Жадеиды незаметно опутала и поработила его.

Тринадцать лет жизни при ведьме превратили его в странное существо. Глаза, лишенные ресниц, теперь сильно выдавались вперед и напоминали жабьи. Сосуды в них полопались, из-за чего они были постоянно красного цвета. Кожа местами почернела, местами позеленела, стала влажной, а по всему телу появились склизкие бородавки. Когда-то красивый цветочный орнамент на его лице превратился в гнилой сорняк. Сам он сгорбился практически до земли и уже с трудом мог разогнуться. А если и распрямлялся, то был не в силах долго находиться в таком положении и через некоторое время опять сгибался. Ходил он странно, на один шаг подпрыгивал, на другой подволакивал ногу, из-за чего его походка совершенно не походила на человеческую.

Доковыляв до своей тесной черной конуры, он с трудом опустился на убогую кровать и погрузился в раздумья.

Гноючка, а именно так звала своего слугу Жадеида, начисто забыв его настоящее имя, сейчас сильно боялся. Паника мутной жижей поднималась со дна души. Из-за проклятого купола в последние полгода возникли большие сложности с добычей информации. Хотя в Драгомире у них был надежный человек, исправно поставлявший сведения. Но купол мешал невероятно. Он не пропускал ни людей, ни звуки и к тому же постоянно патрулировался. Воины появлялись в совершенно неожиданных местах и всегда в разное время. Гноючка сутками лежал в кустах на своей стороне и пытался подсчитать интервал между патрулями, чтобы передать данные осведомителю и организовать встречи в безопасное время, но у него ничего не получалось. Часовой мог пройти мимо засады Гноючки десятки раз за день, причем через разные промежутки времени. Следующий часовой мог появиться как через пять минут после первого, так и через два часа. Маршруты патруля менялись при каждой смене часовых. Их, не доверяя никому, разрабатывал лично Гелиодор. Эти сведения держались в строгой тайне. Часовым под страхом тюрьмы и обвинения в государственной измене было запрещено раскрывать свой маршрут. Из-за этого и осведомитель не мог добыть информацию, когда у купола бывает безопасно. Поэтому он сильно рисковал, совершая свои теперь крайне редкие вылазки к куполу.

Кроме этих сложностей возникала еще одна. Как передать сведения, если купол не пропускает предметы, а главное, глушит все звуки? Им приходилось таскать с собой бумагу и карандаши. Они быстро писали по несколько слов и разворачивали листок исписанной стороной друг к другу. Осведомитель кратко излагал важные сведения, а Гноючка писал вопросы, на которые нужно принести ответ.

По окончании так называемого диалога осведомитель торопился покинуть это место, на ходу уничтожая бумагу.

В общем, риск попасться был очень высок. А потерять их единственного осведомителя Гноючка не мог. Ведь купол лишал возможности завербовать кого-нибудь еще.

Уже несколько раз осведомитель пропускал запланированные встречи из-за патруля, который объявлялся слишком близко к назначенному месту.

Наладить другой способ связи никак не получалось. Многочисленные атаки Жадеиды доказывали прочность купола. Им пока не удалось найти хоть одно слабое место.

Поэтому сейчас Гноючка сильно боялся, поскольку не знал, как добыть требуемые сведения. Закрыв лицо руками, он в отчаянии закачался из стороны в сторону.

Он жалел себя долго и с упоением. Потом наконец успокоился и нацарапал на листке пару слов:

«Как выжила? Где Титанита? Срочно».

Гноючка сложил бумажку и заковылял на улицу, надеясь, что осведомитель сегодня явится.

Выйдя, он со страхом огляделся. Ярость ведьмы чувствовалась даже здесь. Грозовые тучи собрались над черным дворцом и угрожающе громыхали, дул резкий ветер, вздымавший с земли песок и камни. Прикрывая глаза одной рукой, а в другой сжимая бумагу и карандаш, Гноючка заковылял к куполу.

Жадеида, сидя в кабинете, лихорадочно листала книги. Ей срочно нужно какое-нибудь заклятие, которое уничтожит ненавистную доченьку Александрита. К ее гневу примешивался страх. Ведьма побаивалась девчонку, которая умудрилась родиться вопреки такому мощному проклятию. Ведь этого просто не может быть. Значит, в ней что-то есть…

Тем временем Луна, ни о чем не подозревая, сидела за столом и весело болтала ногами в предвкушении завтрака. Наполненная впечатлениями вчерашнего дня, она пребывала в самом что ни на есть радужном настроении. Выспавшийся Фиччик наконец-то не ворчал, а мирно грыз яблоко и вообще ни о чем не думал.

Вошли родители, пожелали всем доброго утра и присоединились к трапезе.

Началась плавная беседа. Родители вместе с другими правителями обсудили вчерашний прием, поблагодарили за представление, подготовленное жителями всех петрамиумов, и за грандиозное огненное шоу в конце.

Потом Алекс откашлялся и проговорил:

– Что же, все официальные мероприятия проведены. Пора подумать, как вызволить из плена Титаниту. Мы с Гелиодором уже рассмотрели десятки вариантов, но пока не нашли ни одного подходящего. Нужна ваша помощь. Поэтому предлагаю сразу после завтрака устроить военный совет.

Правители согласно закивали.

У Луны тут же начисто пропал аппетит. К своему стыду, в суматохе последних дней, полных впечатлений, она совсем забыла об Аните. Ей стало так совестно, как не бывало никогда в жизни, кончики ушей заалели, и она была готова провалиться сквозь землю.

«Бегала тут, платья выбирала, по садам гуляла, на приемах болталась, а моя бедная Анита до сих пор сидит у ведьмы, каждую секунду рискуя быть разоблаченной».

Фиччик, не испытывающий никаких мук совести, с наслаждением доедал яблоко и косился одним глазом на булочку, прикидывая, поместится ли она в его животе.

– А можно мне с вами, папа? – с надеждой спросила Луна.

– Куда, на военный совет? – удивился Алекс.

– Ну да, мне тоже небезразлична судьба Аниты, то есть Титаниты.

– Извини, малышка, но, я думаю, тебе еще рановато участвовать в военных советах, – сказал отец тоном, не допускающим возражений.

Луна обиделась. Какая она ему малышка! Ей почти четырнадцать лет! Ну ладно, не почти, но все равно. Может, она сумела бы помочь.

– Иди лучше погуляй в саду, – предложил Александрит.

Девочка встала из-за стола, сдержанно поблагодарила за вкусный завтрак и, чеканя шаг, удалилась из обеденной комнаты.

«Почему мне нельзя помочь? – кипела она. – Отправили, как ребенка, погулять».

С трудом сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью, Луна выбежала в сад.

2

На военном совете Александрит первым взял слово:

– Друзья, вот уже больше недели мы ничего не знаем о Титаните. Она была захвачена в облике молоденькой девушки и сама держит на себе чары наваждения. Кроме того, Луна сказала, что она назвалась травницей, а это значит, что к обычной маскировке ей еще нужно каждый день рисовать орнамент на своем лице. Все это очень тяжело. И я боюсь, что черная магия, которой насыщен воздух в темнице, подтачивает ее силы. Надолго ли их хватит…

Варисцит приподнялся и хотел что-то сказать.

– Нет, мы не можем ей помочь, – горько сказал Алекс, опережая его вопрос. – Вся наша сила уходит на поддержку защитного купола. Жадеида каждый день прощупывает его прочность, пытаясь ударить своей магией в самых неожиданных местах.

Он встал и подошел к середине стола:

– Посмотрите, что сделали наши ученые.

Александрит жестом подозвал невысокого мужчину в очках и с кучей бумаг в руках. Тот, путаясь в длинной мантии, суетливо бросился к столу, при этом растеряв половину свитков. Рассеянно остановился, размышляя, поднимать ли их, затем, решившись, ссыпал остальные прямо на пол и подбежал к столу.

Что-то пробормотав себе под нос, ученый провел руками в воздухе. Стол тут же заволокло туманом. Когда он рассеялся, перед изумленными правителями появилась миниатюрная, но изумительно точная копия Драгомира.

Сначала возник портал во всем своем великолепии. Вокруг него начали проступать владения целителей. Были видны даже самые маленькие домики, возле которых копошились крохотные человечки. Правители с восторгом узнали и центральную площадь, и дворец, в котором сейчас находились.

Затем из тумана по одному стали вырисовываться остальные петрамиумы. Вот уже появился Смарагдиус, так густо усеянный зеленью, что практически не видно было домов, следом за ним Гарнетус.

Гелиодор, знавший огненный петрамиум как свои пять пальцев, не выдержал:

– Да чтоб мне сгореть на месте! Все прям в точности! Даже камень у указателя! Я только три дня назад самолично его приволок, подумал, что так будет красивее…

После Гарнетуса появился Сафайрин, правители даже смогли услышать журчание фонтана, бьющего в центре петрамиума. Далее начали проступать очертания Кристаллиума.

Криолина, склонившись над своим петрамиумом, проворчала:

– Вот безобразники! Гляньте, вон тот старик сделал себе маленькое облачко, чтобы спрятаться от солнца, а внуки дождались, пока он задремлет, и развлекаются! Надеюсь, никто не сломает себе шею.

Она показала на малышей, скакавших, как на батуте, на облаке, которое держал над собой на веревочке спящий старик.

После того как на карте появились все четыре петрамиума, их окраины начали чернеть. Послышался общий вздох. Карта показала земли, захваченные Жадеидой. Особенно она вторглась на территорию своего родного Смарагдиуса. Ведьма знала секреты земли, на которой выросла. Поэтому ей удалось многих переманить на свою сторону и захватить довольно большой район. Побледневший Сардер с болью смотрел на свои владения. С высоты птичьего полета картина выглядела еще печальнее, чем ему казалось.

Затем над порталом Драгомира возникла точка, из которой начал образовываться прозрачный купол. Он ширился, рос, постепенно охватывая и пряча под собой все петрамиумы, и закончился ровно на границе владений отверженных.

Правители ахнули.

Александрит поблагодарил ученого:

– Спасибо, дальше мы сами, можете быть свободны.

И ученый, все так же путаясь в мантии и на ходу подбирая свитки, выбежал из зала.

– Итак, вот наш Драгомир, – начал Александрит. – Карта очень точна. Как видите, с тех пор как мы возвели защитный купол, границы владений Жадеиды не расширяются.

– Но так долго продолжаться не может! – неожиданно перебил Гелиодор. – Мы, конечно, защитили жителей Драгомира, но при этом оказались полностью изолированы от мира.

– Что значит изолированы? – хмуро переспросил Сардер.

– Из-за купола никто не может покинуть Драгомир, – терпеливо пояснил Алекс.

– Но зато и стражники не могут проникнуть сюда! Наконец-то прекратились их набеги, грабежи и поджоги! – с болью воскликнул правитель Смарагдиуса.

– Да, стражники к нам проникнуть не могут, – ответил Гелиодор. – Но и мы не можем выйти!

– Я не понимаю этих твоих «но»! – раздраженно крикнул Сардер. – Это прекрасно, что никто не может выйти! За полгода Жадеиде не удалось никого заманить в свои сети! Как только люди перестали подвергаться ее чарам, у них исчезли мысли о предательстве. Сплошные плюсы, а ты заладил – «но» да «но»!

Правитель Гарнетуса принялся ходить взад-вперед по залу, потрясая громадными кулаками.

– Чтоб мне сгореть на месте, но я еще раз скажу «но»…

Сардер с досадой поморщился.

– Да! Есть одно большое «но»! – тоже начал горячиться Гелиодор. – Как нам спасти Титаниту, а потом захватить ведьму, если мы банально не можем выйти за пределы купола?!

Сардер сначала хотел гневно возразить, но осекся и задумался.

– Но убирать купол ни в коем случае нельзя, – медленно проговорил он.

Как правитель наиболее пострадавшей территории, Сардер был крайне обеспокоен.

– Если мы снимем купол, ведьма тут же атакует! Все полгода она не сдается. Она уже пыталась его и сжечь, и ударить молнией, и снести ураганом. Купол пока стоит и защищает нас.

– Ключевое слово здесь – «пока», – мягко перебил Алекс.

Правитель Смарагдиуса хотел возразить, но тот настойчиво продолжал:

– Вы все помните, как долго мы пытались создать эту защиту. И сколько раз у нас не получалось. А почему?

– Потому что мы отдавали не всю силу, – устало произнесла Криолина.

– Совершенно верно. Мы продолжали совершать магические действия внутри купола, ему не хватало нашей энергии, и он падал под ударами Жадеиды.

– Да, этому куполу мы отдали себя без остатка, – согласился Гелиодор. – Именно поэтому он и стоит уже целых полгода.

– Но силы наши слабеют. Мы вынуждены даже спать по очереди, чтобы постоянно питать купол энергией. Поэтому мы не знаем, сколько он еще продержится.

Алекс на минуту замолчал, подбирая слова. Повисла тревожная тишина.

– Посмотрите на карту, – предложил он. – Видите небольшие черные трещины на поверхности купола? Это следы ее атак. Они не исчезают со временем. Значит, в этих местах наш купол стал слабее. Кто знает, что произойдет, когда она в следующий раз ударит именно в это место?

– Какой ужас! – всплеснула руками Криолина.

– Необходимость поддерживать купол очень ослабляет нас. Мы уже не занимаемся никаким другим волшебством. Все наши силы направлены на него, а их становится все меньше. Потому что у нас нет возможности нормально отдохнуть и восстановиться. Посмотрите друг на друга!

Правители окинули друг друга внимательными взглядами, подмечая мертвенную бледность Варисцита, глубокие тени под глазами у Сардера, осунувшееся лицо самого Алекса, заострившиеся скулы Гелиодора и ставшую совсем хрупкой, практически прозрачной Криолину.

– Долго мы не продержимся…

– Мы уже думали обратиться за помощью к другим чародеям Драгомира, – вступила в разговор Нефелина. – Но все они намного слабее правителей. Чтобы заменить одного из вас, нужно поставить десятки простых чародеев. Даже если мы найдем сотню добровольцев, они не смогут ежесекундно сохранять концентрацию и держать защиту, ни на что не отвлекаясь, как это делаете вы. Кто-то из простых чародеев может дрогнуть, и купол рухнет.

– Все равно! – Сардер вновь подскочил. – Мы не можем отказаться от купола! Пусть стоит насколько его хватит.

– Насколько нас хватит, – задумчиво возразил Варисцит. – И когда купол рухнет, защищать Драгомир будет некому, ведь мы к тому моменту лишимся последних сил. Без нас люди не смогут противостоять ведьме.

– Я думаю, нужно найти способ пройти через купол, не снимая его, – произнесла Криолина.

– И что нам это даст? – спросил Варисцит.

– Мы могли бы украсть черные книги Жадеиды. Всю свою силу она черпает из них. Заодно освободили бы Титаниту.

– Да, если бы такой способ был, – загорелся Гелиодор, – мы бы ее легко свергли.

– И сражение бы не понадобилось, – подхватила Криолина. – Без ведьмы ее сторонники тут же сложат оружие.

– Я не понимаю, что мы тут обсуждаем! Если бы да кабы, – гневно перебил Сардер, чьи бледные щеки запылали румянцем. – Сами знаете – это невозможно. Мое мнение неизменно, купол должен стоять. Вам хорошо рассуждать! Это не у вас Жадеида отобрала почти половину земель и жителей.

Криолина медленно встала и подошла к нему:

– Не горячись! Мы все переживаем за твой петрамиум. Не забывай, что, где бы ни жил драгомирец, в первую очередь он наш, и нет никакого разделения на ваших и наших… Обсудить-то нужно все варианты, вдруг найдем верное решение.

– Все равно никто из нас не сможет выйти, ведь мы держим купол, а кого отправлять на такое опасное задание, не простого же чародея? – возразил правитель Смарагдиуса. – Так что не вижу смысла вообще это обсуждать.

– Ну почему же? – спросил Гелиодор. – Можно ненадолго подключить самых сильных после нас чародеев, как предлагала Нефелина. Они бы немного поддержали купол, чтобы один из нас смог пробраться на вражескую территорию. Уж пару-то часов справились бы.

– Но купол все равно не выпустит никого из нас! – почти закричал Сардер.

– Да, это так, – вздохнул Алекс, и все задумались.

В комнате повисло мрачное молчание.

– Я заранее попрошу меня простить, – вдруг донеслось откуда-то из сада, и в оконном проеме появилась смущенная Луна.

Она закинула ногу на подоконник и влезла в окно.

– Я вообще-то не собиралась подслушивать, но вы так кричите, что вас слышал, наверное, весь Драгомир.

– Дочь, что все это значит? – строго спросил Александрит.

По его тону Луна поняла, что отец очень недоволен ее поступком. Неудивительно. Нагрянуть на заседание Стеллиума было неслыханной дерзостью.

– Сейчас же покинь зал. Поговорим с тобой позже.

Сардер согласно кивнул, поджав губы. Только Гелиодор подмигнул девочке, а Криолина украдкой улыбнулась. Получив пусть и незаметную поддержку, Луна все же решилась. Подойдя к столу, она виновато прошептала:

– Простите меня. Я просто услышала, что вы ищете способ попасть на территорию отверженных, при этом не повредив купол. Я думаю, такой способ есть. Может, я ошибаюсь, но позвольте мне рассказать.

– Ой, только не говори, что ты сейчас туда пойдешь. Ты же знаешь, что еще не готова, – проворчал Сардер.

– Я и не собиралась, – ответила девочка, недоуменно взглянув на правителя.

– И какой же это способ? Весьма любопытно послушать, – саркастически поинтересовался тот. – Что вы нам расскажете, чего мы не знаем, маленькая всезнайка?

– А меня учили, что обзываться нехорошо, – вспыхнула Луна.

С трудом совладав с собой, она продолжила:

– Вы говорили, что ни один человек не может пройти через купол, ни в ту, ни в другую сторону.

– Ты влезла в окно, чтобы повторять то, что и без тебя известно? – с досадой перебил Сардер.

– Да дай ты ей сказать! Ведешь себя как не знаю кто! – не выдержал Гелиодор.

Сардер поперхнулся и наконец замолчал, обиженно поджав губы. Он отвернулся от стола, всем своим видом показывая, что не намерен больше участвовать в военном совете, на котором выслушивают детей.

Быстро подойдя к Луне, огненный правитель подбодрил ее:

– Выкладывай свою идею, девочка.

– Так вот, – заново начала она. – Ни один человек не может проникнуть сквозь купол. А животное? Особенно подземное животное – может?

В зале повисла гробовая тишина.

Первым пришел в себя Гелиодор.

– Ох, спички-свечки! – он хлопнул себя по коленям. – А ведь девочка права! Мы совсем не подумали про животных! Скажи-ка, Сардер, сможете ли вы научить какую-нибудь мышь, чтобы она украла ключ и передала его Титаните… Хотя остается проблема – как потом перетащить Титаниту к нам? К сожалению, она совсем не мышь…

– А если ее превратить в мышь? – задумчиво протянул Сардер.

Идея захватила его, и он благополучно забыл, что решил не участвовать в обсуждении. Ему даже стало стыдно перед Луной. Девочка действительно предложила гениальный план. Поэтому Сардер значительно сбавил тон и даже кривовато улыбнулся.

– Надо посовещаться с Цитриной. Она как-то говорила, что в стародавние времена существовали заклинания, с помощью которых можно превратить человека в животное или птицу. Но желающих превращаться особо не находилось, так как заклинание вызывало весьма неприятные ощущения. Да и незачем было. Мы ведь и так постоянно общаемся с животными, а летать можем при помощи жителей Кристаллиума… В итоге эти заклинания не использовались много лет, а потом забылись за ненадобностью. Но у Цитрины они где-то есть, я уверен.

– Угли мне в печенку! – гаркнул Гелиодор. – Так можно кому-то из нас превратиться, под землей пробраться в логово ведьмы и вытащить Титаниту. Девочка, да ты гений!

Луна скромно сидела на краешке стула, опустив глаза в пол, а внутри у нее все звенело от восторга.

«Наконец-то я смогла хоть чем-то помочь!» – радовалась она и благодарно чесала пузо Фиччику, ведь план родился у нее в голове, когда она глядела, как хранитель роется в куче земли под окном зала советов.

3

Не откладывая в долгий ящик, Гелиодор, Сардер и заметно повеселевший Александрит собрались к Цитрине. Они позвали с собой и Луну, чтобы та познакомилась с еще одним петрамиумом. Подойдя к конюшне, девочка с восторгом поприветствовала кинувшегося к ней Огонька.

– А чем его можно угостить? – спросила она Гелиодора, когда Огонек стал настойчиво тыкаться ей в ладонь тяжелой мордой. – Что он больше всего любит? Морковку, яблоки или сахар?

– Ты не поверишь. У моего Огонька свое, особенное лакомство, – и он показал на металлическое ведро, накрытое плотной крышкой, которое принес помощник конюшего.

Луна с любопытством заглянула туда и отпрянула. Лицо обдало жаром.

– Но это же угли!

– Ага, за ними он пойдет куда угодно.

Огонек, почуяв угощение, радостно заржал и застучал копытом, из-под которого в разные стороны брызнули тысячи огненных искр. Не успев долететь до земли, они с тихим шипением гасли. Так что напрасно Фиччик шарахнулся в сторону с очень недовольной физиономией.

– А можно я его угощу?

– Давай попробуем. Раз ты огненная, по идее, не должна обжечься. Проведи аккуратно рукой сверху. Что чувствуешь?

– Жар, но не сильно. Руку держать могу, – ответила девочка.

– А должно невыносимо печь, значит, все получится, – воскликнул Гелиодор. – Возьми уголек. Только осторожно, если жжет, сразу бросай.

– Не жжет, – обрадовалась девочка, взяв раскаленный уголек и положив его себе на ладонь. – Мне тепло и ни капли не горячо!

Огонек, устав ждать, уже весьма ощутимо боднул Луну головой в плечо.

– Ой, прости-прости, мой хороший, держи свое лакомство, а то мы тут начали играть с твоей едой, – развеселилась она, протягивая коню раскаленный уголь.

Огонек одними губами взял угощение и громко захрустел.

Фиччик посмотрел на аппетитно жующего Огонька, покрутился около ведра, сунул туда нос и тут же отпрянул.

– Как он может это есть? Это же обычное горелое дерево, да еще и такое горяченное, – пробормотал он.

Огонек непонимающе покосился на хранителя и еще громче захрустел.

– А можно я поеду на нем вместе с вами? – спросила Луна.

– Конечно можно, Огонек будет только рад.

Тот, закончив свою странную трапезу, поднял голову и весело мотнул огненной гривой:

– Почту за честь!

Луна опешила:

– Это кто сказал?

– Что сказал? – переспросил Гелиодор.

– Почту за честь…

– Точно не я, – отозвался Гелиодор.

– И не я, – мотнул головой Фиччик.

– Конечно не они, потому что это сказал я. Ну так едем или нет? – проворчал Огонек.

– Чудеса… – пробормотала девочка, заволновавшись, все ли у нее в порядке с головой.

Решив не заострять на этом внимание, она осторожно обошла Огонька и с помощью Гелиодора забралась в седло. Огонек стоял смирно, как самый обычный конь, и смешно двигал ушами.

Наконец-то все собрались и отправились в Смарагдиус.

Проехав через цветочную арку, они оказались на центральной площади петрамиума целителей.

– Мы едем к порталу? – спросила девочка, узнавшая дорогу.

– Нет, Луна, – принялся объяснять Гелиодор. – Видишь ли, от портала через владения целителей во все четыре стороны света идут четыре дороги. Каждая ведет к своему петрамиуму. Сейчас мы едем по центральной площади Манибиона, где ты уже была. Но дальше свернем на дорогу, которая приведет во владения Сардера.

И точно, проехав площадь, путники повернули на запад, и девочка увидела дорогу цвета молодой зелени.

– Ух ты, у них даже дорога зеленая, под цвет петрамиума, – улыбнулась девочка и замолчала, рассматривая окрестности.

Сначала все выглядело знакомым, но постепенно местность стала меняться. Когда они пересекли границу Смарагдиуса, у Луны невольно открылся рот. Такого она не ожидала. Реальность превзошла все ее фантазии.

Петрамиум буквально утопал в зелени. От такого количества растений даже кружилась голова. Взгляд никак не мог остановиться на чем-то одном, а метался из стороны в сторону. Девочка никогда в жизни не видела таких цветов и деревьев. Все казалось нереальным, сказочным и поражало воображение.

Вот, например, обычная ромашка. По крайней мере, на первый взгляд очень похожа. Но что-то с ней не так. Луна даже попросила Гелиодора на минутку остановиться, спрыгнула с Огонька и наклонилась к цветку. Лепестки оказались ажурными, точно сотканными из тончайшей паутинки. Пытаясь разглядеть получше, девочка, чуть дыша от восторга, присела на колени и осторожно прикоснулась к цветку.

– А можно поаккуратней? – раздался капризный голосок. – И я стесняюсь спросить, вы вообще-то руки мыли?

Луна недоуменно огляделась.

– Какая невоспитанная! Сидит и делает вид, что ничего не понимает!

– Да-да-да! Просто верх наглости! – откликнулись другие голоса.

Девочка вскочила, растерянно озираясь по сторонам.

– Это вы мне? – обескураженно спросила она.

– А кому же еще, – хмыкнул тот же голосок. – Ходят тут всякие, хватают без спросу.

Луна вновь наклонилась и, приглядевшись, увидела, что из сердцевины ромашки зло поблескивают глазки размером с бусинку, которые с укором смотрят прямо на нее.

От неожиданности девочка сделала шаг назад.

– Эй, осторожней! Смотри, куда идешь! – тут же раздались возмущенные крики.

– Чего ты топчешься, как бегемотиха, ты сейчас нас всех раздавишь.

Девочка поспешила отступить назад на дорогу.

– Вот! Там и ходи! Зачем ты вообще к нам спустилась? Чуть не покалечила!

– Ай-ай-ай, – запищали соседние цветы, укоризненно качая бутонами.

– Простите меня, пожалуйста, я же не знала, – умоляюще сказала Луна.

– А если не знаешь, зачем лезешь? – язвительно ответил голосок. – В следующий раз хотя бы под ноги смотри!

– Еще раз простите, – и девочка на цыпочках пошла дальше.

– Да по дороге-то иди как обычно, там давить некого, – раздалось ей вслед. – Совсем безмозглая! Это надо же! По камням на цыпочках, а по цветам как слониха!

– Фу какие, – обиделась Луна. – Такие красивые, а злые.

– А ты такая красивая, а неуклюжая, – незамедлительно прозвучало в ответ.

Луна поняла, что переспорить эти невозможные создания нереально, и благоразумно решила не связываться. Пятясь задом и почему-то беспрерывно кланяясь, она поспешила догнать отца с другими правителями, которые, пустив лошадей шагом, медленно ехали по дороге.

– Что? Задали тебе жару наши цветочки? – с улыбкой спросил Сардер.

– Ага, они у вас те еще злючки-колючки, – ответила девочка.

– Прям как их правитель, – громко захохотал Гелиодор и от души треснул Сардера по плечу.

Когда Луна забралась к нему в седло, он шепотом спросил:

– А цветы правда разговаривают?

– Еще как! – ответила девочка. – И ругаются очень виртуозно. Кстати, животные тоже разговаривают.

– Эх! А я-то надеялся, что эти задаваки, – Гелиодор исподтишка кивнул на Сардера, – все выдумали. Про то, что понимают язык зверей. А они, значит, правда разговаривают…

– И все слышат… – отозвался Сардер.

Гелиодор, ни капли не смутившись, пришпорил Огонька, и они поехали дальше.

Через некоторое время дорога начала расширяться, и путники оказались на вершине небольшого холма.

Внизу лежала небольшая долина, такая пестрая, что рябило в глазах. Луна во все глаза таращилась на дома обитателей Смарагдиуса. Такого она даже вообразить себе не могла. Ей захотелось разглядеть их поближе, и она заторопила Гелиодора поскорее спуститься вниз.

Вскоре они очутились в небольшой невероятно уютной деревеньке. Луна только и смогла прошептать:

– Вот это да! Это правда? Или я сплю?

Сардеру очень польстил ошарашенный вид девочки. Выпрямившись в седле, он важно провел руками по блестящей зеленой шевелюре и добродушно усмехнулся.

В каждом дворе росло огромное узловатое дерево с большими корнями и густой кроной, настолько толстое, что и ввосьмером невозможно обхватить. Внутри этих великанов жители Смарагдиуса и устраивали свои дома.

В ветвях дерева-дома легко помещались детские качели, гамак, небольшая веранда. На самом верху находилась открытая площадка, видимо, для наблюдения за рассветами и закатами, а ночью за звездами, которые в небе Драгомира светили как-то по-особенному.

В небольших двориках теснились ухоженные грядки с овощами. Луна таращилась на фиолетовые тыквы, оранжевые огурцы, лиловые помидоры и желтую клубнику. Низкорослые кустарники были густо усеяны розово-зеленой смородиной, гроздья которой свисали до земли. Как она уже поняла, в Смарагдиусе обожали экспериментировать с цветом.

– Давай зайдем внутрь. А то ведь сгоришь от любопытства, – добродушно предложил Сардер.

– А можно?

– Конечно, можно. У нас очень гостеприимный народ.

Они подошли к ближайшему дереву и позвонили в колокольчик на калитке.

Хлопнула дверь, и на пороге появилась круглая, как булочка, женщина с волосами такого пронзительно-зеленого цвета, что создавалось впечатление, будто она пролила на голову пару пузырьков с зеленкой. На ее лице красовались цветущие буйным цветом нежнейшие пионы, только непривычного оранжевого оттенка. Одетая в белое платье в красный горошек и небольшой передник, она держала под мышкой взлохмаченного мальчугана с точно такими же ошеломительными волосами. Мальчишка громко верещал.

Увидев живописную компанию, женщина застыла. Ее добродушное лицо излучало и радость, и крайнее удивление, а мальчуган от неожиданности сначала замолчал, а потом громко икнул. Через пару секунд, когда к ней пришло осознание, кто стоит у калитки ее дома, она завопила на весь двор, да так громко, что с легкостью превзошла вопли своего сына, звучавшие несколько секунд назад.

– Все сюда! – кричала она. – Смотрите, кто к нам пришел! Здравствуйте, здравствуйте! Какая радость! Какая неожиданность! Какое счастье!

Захлопали двери, и из разных уголков дома, как горошины из стручка, выкатились домочадцы. Разинув рты от удивления и притоптывая от нетерпения, они выстроились в ряд, причем не просто так, а строго по росту.

Первым встал весьма представительный господин в домашнем сюртуке и с моноклем. Он бы производил впечатление очень солидного человека, если бы не те же волосы цвета взбесившейся зеленки, торчавшие во все стороны. Видимо, эти волосы, такие яркие, что невозможно смотреть без слез, были отличительной чертой всего семейства. Взлохмаченная шевелюра придавала господину сходство с ученым, только что пережившим взрыв в лаборатории после неудачного опыта.

Второй по росту встала открывшая калитку дама, мать семейства и жена важного господина. Одной рукой она непрерывно вытирала носы и одергивала одежду своим отпрыскам, другой – безуспешно пыталась пригладить их волосы. Детей было пятеро. Практически одинаковые, отличавшиеся, кажется, только ростом. Все как один чумазые, взъерошенные, со счастливыми мордахами и круглыми глазами, они с благоговением уставились на правителей.

– Ну здравствуйте, мои дорогие, – начал Сардер.

– Здравствуйте, – вразнобой послышалось в ответ.

– Разрешите нам осмотреть ваш удивительный дом, – попросил правитель. – С нами девочка, которая раньше жила по ту сторону земли и ни разу в жизни не видела такого чуда.

– Конечно-конечно, проходите, – оживилась мать семейства.

Как все жители Драгомира, она гордилась своим домом и была совсем не против показать его.

Сардер почтительно склонился и предложил хозяйке согнутую в локте руку. Женщина зарделась. Луна смотрела на посветлевшее лицо Сардера и глаза, полные нежности, и чувствовала, что ей начинает нравиться этот вспыльчивый, гордый, несдержанный, немного занудный, но в то же время заботливый, откровенный и, по сути, очень добрый человек. И хотя она продолжала немного обижаться на Сардера за то, как он обращался с ней в зале советов, Луна не могла противиться нарастающей симпатии.

К правителям подбежал самый младший из детишек, беспрестанно вытиравший нос рукавом, и застенчиво спросил:

– А можно вас потрогать? Вы правда настоящие?!

– Конечно можно! – вскричал Гелиодор.

Огненный великан подхватил мальчишку и несколько раз подбросил в воздух, не забывая при этом щекотать. Его тут же облепила остальная малышня – и посреди двора выросла развеселая куча-мала, из которой слышался звонкий детский хохот и громкий гогот правителя Гарнетуса.

– Ну вот, дети при деле, – удовлетворенно сказал хозяин дома и с гордостью распахнул перед гостями дверь.

Хозяйка унеслась куда-то в глубину дома, откуда до них долетел ее громкий голос:

– Чай, чай, чай! Сейчас приготовлю чай! Как удачно, булочки вот-вот подоспеют!

Загремела посуда, забренчали ложки, захлопали дверцы шкафов.

Зайдя внутрь, Луна с любопытством огляделась. Ей почудилось, что она оказалась внутри кукольного домика. Нет, все было обычного размера, но настолько миленькое, что казалось игрушечным. Пузатые шкафчики, круглые столики на гнутых ножках, разнообразные пуфики, кружевные салфеточки, чайный сервиз в мелкий горошек, легкие занавесочки… Все это создавало впечатление домика из сказки.

Внутри дерева на трех этажах-ярусах находилось шесть комнат. Небольшая кухня и столовая – на первом этаже, а на остальных двух – четыре спальни, одна для родителей и три для детей. Комнаты были просторные, в каждой по два окна, вырезанных в коре дерева, которые давали очень много света. На верхние этажи из гостиной вела винтовая лестница, в середине нее помещался длинный шест, по которому дети, крепко уцепившись руками и ногами, как маленькие обезьянки, съезжали вниз.

На самом верху лестницы находилась небольшая дверца, открывавшаяся на уютную террасу в кроне дерева. Луна видела ее еще из-за забора. С террасы свисало множество канатов и лиан, на которых, по всей видимости, в свободное время качались детишки.

Девочка окинула взглядом деревеньку. Сверху она выглядела еще более впечатляюще, чем снизу.

Деревушка состояла примерно из тридцати домов-деревьев, откуда постоянно раздавался детский смех, будто стаи птичек чирикали на ветках. Около каждого дома был аккуратный участок, огороженный невысоким забором, с огородом, небольшим водоемом для купания и игровой площадкой. За деревушкой простиралось желтое поле, засеянное пшеницей, а за ним еще несколько полей с какими-то посадками. Луну поразил царящий всюду порядок. Ни единого сорняка, каждая грядочка выверена будто по линейке, каждое растение на своем месте. От деревни веяло таким уютом и теплом, что хотелось немедленно поселиться здесь.

Девочка спустилась вниз, где гостеприимная хозяйка вовсю хлопотала вокруг важных гостей, угощая их чаем со всевозможными плюшками.

– А почему дерево не умирает? – спросила Луна. – Ведь у него же вырублена вся сердцевина.

– Никто в них ничего не вырубает, – ответил Сардер. – Эти деревья сразу растут такими и прекрасно себя чувствуют, существуя вместе с человеком.

– Даже наоборот, если семья вдруг покидает дерево, оно не может без них жить, чахнет и засыхает, – добавила хозяйка.

Вскоре Луна и правители, сердечно поблагодарив гостеприимное семейство, отправились дальше, провожаемые всеми жителями деревеньки, вышедшими на дорогу и дружно махавшими им вслед.

4

По пути им еще несколько раз попадались симпатичные деревушки, пока наконец путники не въехали на большую площадь, где стоял огромный дворец.

– Это центр Смарагдиуса, – тихо пояснил Луне Гелиодор. – В этом дворце живет Сардер с семьей. Здесь же отвели крыло Цитрине, как старейшей жительнице петрамиума. Кроме того, во дворце заседает совет помощников правителя Смарагдиуса.

– В каждом петрамиуме есть дворцы? – полюбопытствовала девочка.

– Ага, и у меня тоже. Принцип управления петрамиумами везде одинаков. У каждого есть свой правитель, а у них, в свою очередь, штат викариумов[43], или заместителей. Каждый викариум несет ответственность за определенную сферу жизни. Есть военный викариум – у меня это Гиацинт[44], сын Галита. С его детьми ты уже знакома, скоро познакомишься и с ним самим. Кроме военного есть гражданский викариум, отвечающий за благополучие петрамиума, судебный – за справедливое разрешение споров, ну и так далее.

– Очень похоже на то, как все устроено по ту сторону земли. Я хоть и не интересовалась особо, но знаю, что там есть министры, тоже отвечающие за определенные вопросы.

– Ну а что удивительного? Жизнь-то везде одинаковая, и нужно, чтобы кто-то поддерживал порядок, – философски изрек Гелиодор. – Так вот, заседания викариума, разбор споров, выслушивание жалоб – все происходит в этом дворце. Здесь центр жизни каждого петрамиума.

Луна рассматривала дворец Смарагдиуса. Из-за многочисленных растений, обвивающих его стены, создавалось впечатление, что он растет прямо из земли. Сходство с гигантским деревом усиливала крыша. Она выглядела как огромное гнездо аиста, украшенное цветами. Из крыши во все стороны торчали ветки, словно крона дерева тянулась к солнцу. Дополняли картину многочисленные высокие башни с такими же необычными кровлями.

Зайдя внутрь, они попали в большое фойе, где их уже ждали Цитрина и высокий мужчина с ясными зелеными глазами и изумрудными волосами. По его лицу вился невероятной красоты плющ с темно-синими цветами, похожими на ирисы.

– Мой сын Морион[45], – с гордостью представил его Сардер. – По совместительству мой судебный викариум, самый честный и справедливый.

– Будучи самым честным и справедливым, как отрекомендовал меня отец, считаю честным и справедливым заметить, что иногда я все же лгал. Например, когда таскал конфеты из закрытого шкафа и совершенно несправедливо сваливал все на своего хранителя, – засмеялся Морион.

Потом он обернулся к Луне и протянул ей руку.

– Очень рад с тобой познакомиться, Луна. Наслышан о тебе.

«Ах вот он какой, бывший муж Жадеиды», – подумала девочка, потихоньку разглядывая его.

Морион производил впечатление такого мягкого и порядочного человека, что просто невозможно было представить его мужем ведьмы. Он пытливо и внимательно разглядывал гостей. Когда Морион улыбался, вокруг глаз у него собирались мелкие морщинки, отчего он казался еще добрее.

«Как же его угораздило так вляпаться?!» – недоумевала девочка.

– Ну что же, пройдемте, – нетерпеливо сказала Цитрина. – Мне весьма любопытно, зачем я вам вдруг понадобилась.

Все направились к дверям парадной залы. На пороге Гелиодор неожиданно остановил Мориона и Луну, которые тоже собирались войти.

– Извини, друг, – смущенно сказал он Мориону. – Ты же знаешь, на заседании Стеллиума могут присутствовать только правители и старейшины. Вот такие спички-свечки.

– Луна, и ты прости, – Гелиодор повернулся к девочке. – Это не потому, что мы вам не доверяем. Меры безопасности. На случай, если кто-то из вас попадет в плен. Чтобы ведьма не смогла покопаться в вашей памяти. Мы-то сможем ей противостоять. А вам не хватит силы.

И с этими словами он решительно закрыл тяжелые двери.

– Ну что, – улыбнулся Морион. – Мы остались не у дел, пойдем во двор, я тебе покажу наши чудеса.

Девочка шла и возмущалась про себя:

«Вообще-то это была моя идея! Несправедливо!»

– А зачем им понадобилась Цитрина? – неожиданно спросил Морион. – Обычно они приглашают на совет сразу всех старейшин, а тут только ее. Удивительно.

Луна уже открыла рот, чтобы пожаловаться. Но вовремя остановилась. Она вспомнила слова отца, что в военное время нужно следить за тем, что и кому говоришь.

– Не знаю. Вы же видите, они ничего не говорят. Просто выгнали, как маленькую, и все! – ей почти не пришлось играть, чтобы изобразить обиду.

– Да ладно, – улыбнулся Морион. – Я вон какой большой, а меня тоже выгнали. Хотя сам виноват. Я же правила знаю. Собирался просто встретить вас. Но заговорился, автоматически двинулся в зал вместе со всеми… Ну, идем в сад.

– Сентария! – радостно вскричала Луна, увидев свою недавнюю знакомую, которая в перчатках по самые локти сосредоточенно вытаскивала из земли сорняк размером с толстого удава.

– Луна! – обрадовалась та и, бросив сорняк, на ходу скинула перчатки и подбежала к ней. – Как ты тут оказалась? Ой! Приветствую вас, господин Морион, – церемонно присела она. – Извините, я вас не сразу увидела.

– Ничего страшного, – отмахнулся Морион и обернулся к Луне: – Раз у тебя здесь подружка, я пойду по своим делам. Сентария познакомит тебя с нашими обитателями, уж она знает здесь все вдоль и поперек. Заседания Совета, как правило, длятся несколько часов, так что до обеда у вас полно времени, гуляйте.

И Морион быстро пошел обратно во дворец.

Луна проводила взглядом его напряженную фигуру.

«Интересно, куда он так торопится», – подумала она, но тут же обо всем забыла, ведь рядом была Сентария.

– Как я рада, что встретила тебя!

– А я-то как рада! Этот сорняк отнял у меня все силы, – Сентария пнула толстый стебель. – Так что я очень рада отдохнуть, а еще больше рада поболтать. Ну, идем. Не терпится все тебе показать.

Они неторопливо пошли по широкой аллее.

Дремавший Фиччик вылез из сумки Луны и, зевая во весь рот, уселся ей на плечо.

– О, привет, – поздоровался он. – А где Серафим?

– Здесь, я здесь, – закряхтел тот, тоже выползая из рюкзачка.

– Отлично, теперь и мне есть с кем поболтать, – обрадовался Фиччик.

Хранители, взлетев над девочками, погрузились в приятную беседу.

– Наш сад совершенно уникален, – голосом экскурсовода начала Сентария. – Наряду с простыми растениями здесь собрано все самое необычное, что удалось вывести нашим селекционерам. Ты такого точно нигде не видела.

– Я и ваши обычные-то не видела, – пробормотала Луна себе под нос.

Она остановилась, чтобы разглядеть звонариум бархатновидный, выглядевший как земной колокольчик, только будто вывернутый наружу. Его тычинки украшали основание, а из колпачка рос стебель.

– Как странно! Я знаю, как он называется и даже для чего используется, хотя впервые его вижу, – поделилась она с Сентарией.

– Привыкнешь, я тоже поначалу была в шоке, когда у меня в голове стала всплывать вся эта информация, – ответила та. – И вообще, то ли еще будет! Ладно, хватит приседать у каждого цветка, – потянула она подругу.

– Куда ты меня тащишь? Подожди, дай посмотреть, – Луна со смехом пыталась отбиться от настойчивой Сентарии.

– Нет-нет, пойдем сначала туда. Потом посмотришь остальное, здесь ты все цветы знаешь, хоть и никогда не видела их. А там только опытные образцы, их ты точно не знаешь.

– Вот именно! Что ты тут копаешься, давай скорее, – вмешался подлетевший Фиччик.

Он так лучился загадочностью, что Луне стало любопытно.

– Хорошо, идем, – согласилась она, поняв, что подруга и хранитель от нее не отстанут, и с сожалением отошла от ядовито-красных одуванчиков с драгоценными каплями на каждом лепестке.

Быстрым шагом они прошли через весь сад и оказались у полянки, отгороженной высоким забором. Сентария решительно подошла к калитке и отперла ее ключом.

– Прошу, – сказала она торжественно. – Добро пожаловать в наш сад чудес.

– А туда точно можно? – недоверчиво спросила Луна.

– Да можно-можно, – Сентария нетерпеливо подтолкнула девочку внутрь и закрыла калитку.

Луна уставилась на открывшийся перед ней цветник.

На полянке рос гигантский цветок. Стебель был относительно небольшой, всего лишь по пояс, а вот бутон – громадный, размером с пузатую бочку. Насыщенно-розового цвета, в мелкую синюю крапинку, он вальяжно покачивался на толстом стебле. При этом цветок шевелил листьями, как живой, не давая бутону слишком сильно наклониться. Поверхность лепестков была бархатная, до нее так и хотелось дотронуться.

– Можно? – с опаской спросила Луна.

– Конечно! – воскликнула Сентария.

Девочка подошла к цветку и осторожно положила руку на бархатистую поверхность. На ощупь он был очень теплый, мягкий и приятный. Возникало странное ощущение, будто гладишь какого-то зверька. Луна с удивлением ощутила пульсацию.

– Он что, дышит? – ошеломленно спросила она.

– Ага, – с восторгом ответила подруга. – Ты гладь, гладь, ему очень нравится.

И действительно. Подпирая себя листьями, цветок словно тянулся за девочкой. Она тихо рассмеялась и вновь положила руку на теплый бок. Неожиданно цветок подался вперед и мягко коснулся бутоном макушки девочки.

– Это он тебя поцеловал, – загадочно потирая руки, сказала Сентария.

Она затаила дыхание и подалась вперед. Фиччик с Серафимом, державшиеся чуть в стороне, с не меньшим любопытством ловили каждое движение Луны.

– Погладь еще немножко, и он вообще признает тебя за свою.

Луна робко водила рукой по бутону, чувствуя, как под ладонью бьется пульс. Неожиданно растение раскрыло бутон, с громким звуком втянуло в себя девочку целиком и тут же закрылось.

Все произошло так быстро, что Луна не успела ничего сделать. Она перепуганно присела на корточки, сразу вспомнив про росянку – хищное растение, известное по ту сторону земли. Девочка начала в панике ощупывать бутон изнутри, ища лазейку.

«Сейчас он меня переварит и выплюнет», – обреченно подумала она.

И тут до нее донесся громкий хохот Сентарии, скрипучий смех Серафима и гоготание ее собственного хранителя. Они смеялись так заливисто, что Луна сразу успокоилась.

«Если бы Сентария задумала заманить меня в ловушку и отдать на съедение растению-убийце, она бы не хохотала так беззаботно. Да и Фиччик, почуяв опасность, немедленно кинулся бы меня спасать. А тут гогочет так, что потом будет два часа жаловаться, что у него щеки свело от смеха и живот чуть не треснул».

Луна перестала метаться, распрямилась и с любопытством огляделась.

Внутри лепестки оказались еще более бархатистыми, чем снаружи. Мелкие волоски покрывали всю поверхность густым слоем, и девочке почудилось, что она утопает в мягком ковре. Здесь было просторно и уютно, сквозь лепестки проникал рассеянный свет, и стенки загадочно мерцали. Луна провела рукой по лепестку, и ее ладонь окрасилась в невообразимый цвет, переливаясь волшебным перламутровым блеском. Девочка села в сердцевине цветка и посмотрела наверх. Лепестки были плотно сомкнуты.

«Что же, подождем. Рано или поздно он меня выплюнет», – решила она.

– Эй, ты там как? – донесся сквозь лепестки довольный голос Сентарии.

– Очень хорошо, даже уютненько, – откликнулась Луна.

– Ну раз уютненько и совсем не страшненько, давай выходи.

– А как?

– Легко! Топни ногой, и он тебя выпустит.

Луна топнула, лепестки раскрылись, и она, как тюк, вывалилась наружу.

Увидев ее, вся компания зашлась громким хохотом.

Луна вскочила, оглядела себя и тоже не удержалась от смеха. Она была с ног до головы перемазана перламутровой субстанцией, которая облепляла кожу, словно жидкая грязь.

– Ах вот вы как со мной, – делано страшным голосом вскричала она.

Подбежав к Сентарии, она хотела обхватить ее перемазанными руками, но та ловко отскочила в сторону.

– Нет-нет-нет! Пыльца не отмывается! Я уже это испытание прошла. Теперь твоя очередь, как у любого школьника с земным даром. Считай, что ты посвящена, – хохотала Сентария.

– Да ты коварная, – веселилась Луна, пытаясь оттереть пыльцу.

– Бесполезно! Можешь даже не стараться, мы чем только не отмывали. Завтра сама сойдет.

– И ты мне предлагаешь таким пугалом ехать через весь петрамиум домой?

– Не такое уж ты и пугало, очень даже симпатичненько получилось, – ответила Сентария, держась на всякий случай подальше от подруги.

– Как оно называется? – спросила Луна.

– Целовальник гостеприимный. Абсолютно безобидный, обожает ласку. Стоит его погладить, сразу лезет целоваться. А потом утаскивает к себе. Через десять минут он бы и сам тебя выпустил. Видимо, не любит, чтобы в гостях долго засиживались. Но я не стала тебя там долго держать.

– Премного благодарна, – съязвила Луна, и девочки, оживленно переговариваясь, пошли дальше.

5

Правители вышли из зала заседаний как раз в тот момент, когда подруги возвращались обратно во дворец.

– О! Ты вовремя! – обрадовался Александрит. – Скорей собираемся и едем домой. У нас дел невпроворот.

И тут он разглядел дочь, похожую на неведомое существо, которое загадочно мерцало и переливалось всеми цветами радуги.

– О… – только и смог повторить Алекс. – Что это с тобой?

Сардер весело рассмеялся и от этого вдруг преобразился, как по волшебству. Луна даже немного опешила. Она только сейчас поняла, что правитель Смарагдиуса еще совсем не стар. От смеха его щеки немного зарумянились, а глаза заблестели.

– Вижу, Сентария устроила тебе встречу с целовальником? – проговорил он.

– О да! – проворчала девочка. – Незабываемые впечатления.

– Не переживай, Александрит, – пояснил Сардер. – Это просто пыльца одного нашего растения. Завтра сойдет.

– А почему хранитель чистый?

– Потому что у него оказалось больше здравого смысла, – усмехнулась Луна. – И он, в отличие от меня, не полез к целовальнику.

– Да нет, – скромно отмахнулся Фиччик. – Я бы тоже полез. Но Серафим меня заранее предупредил.

– Ага! Все знал, а мне не сказал! Хранитель называется! – притворно обиделась девочка.

– Зато смешно получилось, разве нет? – примирительно пробормотал зверек.

– Обхохочешься! Но я тебе еще отомщу, – Луна с шутливой угрозой пощекотала своего хранителя.

– Боюсь, боюсь и сразу же сдаюсь, – подняв обе лапки вверх, быстро проговорил Фиччик.

– Оригинально, – пробормотал Алекс, глядя на дочку, как будто прилетевшую с другой планеты. – Ну ладно, раз само сойдет, тогда не буду переживать. Давайте, поехали.

– Неужели даже обедать не останетесь? – спросил непонятно откуда возникший Морион.

– Некогда, брат, некогда, – похлопал его по плечу Гелиодор. – Дела не ждут, но спасибо за приглашение.

– Хоть выяснили, что хотели? – поинтересовался Морион.

– А то.

– Некогда им пообедать, видите ли, – проворчал вечно голодный хранитель. – А мне на пустой желудок до дома не доехать, полный упадок сил…

Похоже, он совершенно забыл три огромные плюшки величиной с него самого, которые с аппетитом слопал в гостях у гостеприимной хозяйки дома-дерева.

– Подождите немного, – попросил Морион и тихо отдал распоряжение подбежавшему слуге.

Через несколько минут тот принес корзину, где лежали разноцветные фрукты, овощи и куча бутербродов.

– Вот, возьмите. Перекусите по дороге, ехать-то еще пару часов, – Морион протянул корзину Гелиодору.

– Правильно, правильно, давайте все сюда, – глаза Фиччика вспыхнули жадным огнем.

– Спасибо!

По очереди пожав руку Мориону, правители вскочили на коней и выехали из дворца Смарагдиуса.

– Нужно проверить купол, – предложил Александрит. – Здесь проходит самая близкая граница, так как отверженные глубоко вторглись на территорию Смарагдиуса.

Сардер опять поник головой.

Правители согласились и, развернув лошадей, галопом поскакали в противоположном от дома направлении.

Морион, стоя на крыльце, проводил их недоуменным взглядом.

«Зачем их туда понесло?» – с тревогой подумал он.

Подъехав к куполу, правители спешились и подошли к нему вплотную.

– Да… – огорченно протянул Сардер. – Сегодня еще хуже, чем вчера.

Поверхность купола была испещрена черными трещинами, расходившимися в разные стороны.

Александрит осторожно потрогал купол рукой.

– Вроде пока держится, но все равно надо срочно что-то делать, – тихо ответил он.

Луна, не веря своим глазам, смотрела на страшную картину, развернувшуюся перед ней. Прозрачная стена как будто разделила мир пополам. И эти половины были настолько разные, что это просто не укладывалось в голове.

Буйное цветение растений, ярко-зеленые деревья, щебетание птиц, ласковое полуденное солнышко, чистое голубое небо – с одной стороны. А с другой – выжженная земля, по которой ветер гнал сухую траву, мертвые черные деревья, серое низкое небо…

Луне стало холодно, и она поежилась.

– А из чего сделан купол? – спросила она.

– Это энергия в чистом виде, – ответил отец. – Объединившись впятером, мы произнесли заклинание, призвав всю нашу силу. Мы просили природу, чтобы она помогла нам защитить Драгомир, сберечь его обитателей, начиная от самого мелкого цветочка и заканчивая человеком. Природа нам помогла, соткав в воздухе эту прозрачную оболочку, которая полностью закрыла Драгомир и отрезала от владений отверженных. Наша энергия питает купол каждый день. Но Жадеида не оставляет попыток разрушить его. Эти черные трещины – следы ее атак. Сначала нам удавалось заделывать их, но сил все меньше, и мы уже не справляемся.

– Да чего она вообще прицепилась к Драгомиру! – в сердцах воскликнула девочка и топнула ногой. – Как можно быть такой злой?! Столько людей страдает из-за нее!

– Сейчас мы понимаем, что ее душа изначально была отравлена злобой. Но Жадеида долго это скрывала, – печально объяснил отец. – Теперь черные книги, которые ей удалось добыть, совсем поработили ее. Она сама этого не замечает. Думает, будто она их хозяйка. А на самом деле книги уже давно завладели ею.

– А чего они хотят? – тихо спросила девочка.

– А они хотят крови и смерти. Именно этим они питаются и живут, – Сардер с горечью указал на бесплодную землю с той стороны купола. – Они есть само зло…

– Патруль мне доложил о высоких гостях, – вдруг раздался чей-то голос. – Я был неподалеку, решил заехать, спросить, вдруг что-то случилось.

К ним подъехал рыжеволосый мужчина в военной форме и с боевым мечом на поясе. Он спешился и подошел к правителям, на ходу снимая перчатку, чтобы поздороваться. Рядом с ним с кислой миной топал Карнеол. Луна, увидев его, тоже скорчила гримасу. Воспоминания об их первой встрече были не слишком приятными. Карнеол сделал все, чтобы обвинить девочку в шпионаже. Хорошо, что Гелиодор выгнал его из комнаты, а то Луна сама бы набросилась на этого противного воина.

– Приветствую вас, правители, – рыжий мужчина слегка склонил голову и по-военному вытянулся. – Господин главнокомандующий, разрешите доложить! На вверенном мне объекте все спокойно, за последние сутки происшествий не было.

– Гиацинт, Карнеол! – радостно пробасил правитель Гарнетуса. – Теперь я точно вижу, что мимо вас ни одна искра не пролетит, как тебе быстро доложили, мы едва с коней слезть успели. Молодцы! Спасибо за отличную службу.

– Служим Драгомиру! – хором ответили военные.

– Знакомься, это Луна, – представил Гелиодор девочку. – А это Гиацинт, мой военный викариум. Только утром говорил тебе о нем, а он тут как тут! Карнеола ты знаешь.

«Да уж. И никогда не забуду», – поморщилась девочка.

Карнеол неловко поприветствовал ее, пробормотав пару неуместных комплиментов, к тому же совершенно неискренним тоном. Гиацинт церемонно поклонился.

– О вас ходит столько легенд, сударыня, – вкрадчиво произнес он. – Но теперь, глядя на вас, я вижу, что легенды не лгут, а даже многое не договаривают.

– Да нет, это пыльца одного растения, она завтра смоется, – улыбнулась Луна. – А источником легенд, наверное, являются ваши сыновья? Я угадала?

Сходство военного викариума с сорванцами Пиритти и Пироппо сразу же бросалось в глаза.

– Это точно! – рассмеялся Гиацинт. – Каждое утро в нашем доме начинается рассказами о том, как они вас нашли. И каждый вечер заканчивается тем же. И всегда с новыми, все более невероятными подробностями. Но сегодня и я внесу вклад в эту легенду.

– Лучше не надо, – улыбнулась девочка. – А то люди скоро будут думать, что я монстр.

– Так что вас привело сюда? – повернулся Гиацинт к правителям.

– Приехали посмотреть, как купол, – сказал Александрит. – К сожалению, времени задерживаться у нас нет. Так что на этом мы с вами попрощаемся. Рады были повидаться.

И, не медля больше ни минуты, правители галопом поскакали в петрамиум целителей.

Гиацинт проводил их взглядом и направил коня вдоль купола. Карнеол суетливо запрыгнул на лошадь и потрусил следом. На уехавших он даже не оглянулся. Неожиданная встреча с Луной явно пришлась ему не по душе. Из-за девчонки Карнеол стал объектом насмешек. Молодые воины постоянно дразнили его за то, что он принял за шпионку дочь самого правителя Манибиона. Они смеялись над его подозрительностью и даже называли кроликом, у которого «от страха глаза велики». Насмешки товарищей лишь укрепили нелюбовь Карнеола к необычной девочке с белыми волосами. Устав от непрерывных шуточек, он попросил о переводе и теперь охранял купол, решив, что ноги его больше не будет в караульном домике у портала.

Быстро доскакав до Манибиона, правители сразу же заперлись в зале советов, так ничего и не рассказав о своих планах. Расстроенная Луна ушла к себе в комнату. Чтобы немного развлечься, она стала разглядывать в зеркале свой новый перламутровый цвет кожи. Посмеявшись над отражением, девочка выскользнула в сад.

Стоял тихий вечер, все вокруг окрасилось багрянцем. На садовых дорожках лежали причудливые тени деревьев. Фиччик затеял с ними игру. Он пытался перепрыгнуть тень, а та специально увеличивалась, чтобы хранитель промахнулся и оказался в самой середине. Он злился, пытался разогнаться и победить вредную тень, но она упорно не поддавалась.

Луна посмеивалась над непритворным негодованием своего хранителя и медленно брела по саду, вдыхая прохладный вечерний воздух. Испытания, которых так страшилась девочка, позади, способ спасти Аниту вроде бы найден, иначе правители не вели бы себя так тихо. Из зала заседаний не долетало ни звука. Значит, они перестали спорить и сейчас заняты составлением плана. Как только Анита окажется на свободе, правители в два счета справятся с ведьмой, и в Драгомир наконец-то вернется покой. Луна очень в это верила. Поэтому она наслаждалась тишиной и мечтала, что скоро все трудности будут позади.

Нагулявшись и плотно поужинав в компании хранителя, так как правители, занятые обсуждением, не вышли из зала, Луна направилась в библиотеку, чтобы наконец-то покопаться в хранившихся там сокровищах. Она просидела в библиотеке до ночи и вернулась в свою комнату, нагруженная книгами по истории Драгомира, которые собиралась почитать перед сном.

В это время по другую сторону купола Гноючка, подволакивая ногу, торопливо ковылял к хозяйке, неся те жалкие крохи информации, которые удалось сегодня добыть. Несколько раз осведомитель не являлся на встречу, и Гноючка уже успел мысленно попрощаться с жизнью. Но сегодня утром, соблюдая все мыслимые и немыслимые меры предосторожности, они наконец-то встретились. Дождавшись Жадеиду, которая опять кружила над куполом, выискивая его слабые места, Гноючка поспешил к ней.

Постучавшись, он вошел в кабинет, где ведьма, обложенная книгами, что-то сосредоточенно писала.

– Ну? – не поднимая глаз, спросила она. – Если ты опять пустой, пеняй на себя.

– Он явился, госпожа, – дрожащим голосом сообщил Гноючка.

– Наконец-то! Я уж подумала, что его вычислили. Какие новости? Ты выяснил все, что мне нужно?

– Много рассказать он не может. Вы же знаете, госпожа, как мы сейчас общаемся. Купол не пропускает никаких звуков, – зачастил Гноючка.

– Купол-купол, надоел ты с этим куполом! – рявкнула Жадеида. – Ну, не тяни! Что он сказал?

– Я все записал, чтобы ничего не забыть, – Гноючка протянул хозяйке жалкий клочок бумаги.

Та брезгливо взяла его двумя пальцами и прочитала вслух:

– «Все в строжайшей тайне, ничего не говорят. Совещаются только со своими, больше никого не пускают. Девчонку привезли со стороны портала. Говорят, она невероятно сильна. Про Титаниту ничего не известно. Что-то замышляют. Предупреди».

– И что? Это все? – вскричала она.

– Смилуйся, госпожа. Ты же знаешь, там повсюду военные, – упав навзничь и закрыв руками голову, залепетал Гноючка.

– Ладно, убирайся. Сама выясню все, что мне надо, – она брезгливо пнула Гноючку и нетерпеливо указала ему на дверь. – Что она делала в портале? Как туда попала? Надо хорошенько подумать.

И ведьма вновь уселась за стол и стала листать книги, сосредоточенно хмурясь.

Гноючка кривой дрожащей тенью выскользнул из кабинета, облегченно вздыхая и вытирая испарину.

Ночью Луне приснился сон. Кто-то отчаянно звал ее и молил о помощи. В голосе слышалось столько боли и безнадежного отчаяния, что сердце обливалось кровью. Голос то затихал, как будто зовущий терял силы, то опять креп и нарастал.

«Луна, только ты можешь мне помочь. Помоги мне. Я погибаю, Луна…»

Эти слова, сопровождаемые гулкими рыданиями, продолжались без конца.

«Луна, мне очень больно, я в темноте, я не могу дышать, помоги…»

Девочка вертелась в кровати, сбив в комок все простыни, лоб покрылся потом, она тяжело дышала.

«Луна, прошу, услышь меня, спаси… я так хочу жить…»

Невыносимая тоска охватила девочку. С громким криком она вскочила с кровати, пытаясь стряхнуть с себя сон. Но он, как осьминог, опутывал ее своими щупальцами, не давая освободиться.

«Луна… сжалься… спаси… я умираю…» – продолжало звучать в голове.

Странное оцепенение овладело девочкой. Вся взъерошенная, раскрасневшаяся, она тем не менее дрожала, ее бил озноб.

«Луна, ну где же ты…»

– Да что со мной такое! – вскричала девочка и усилием воли стряхнула с себя паутину странного сна.

– Что случилось? – встрепенулся на своих подушках Фиччик.

– Ничего, спи, мой хороший, всего лишь плохой сон, – Луна поспешила успокоить хранителя.

– Точно? – с тревогой переспросил он. – А то у меня такое странное чувство, будто я должен что-то срочно сделать и сказать тебе, но почему-то не могу… Только собираюсь открыть рот, и мысль исчезает.

– Наверное, потому что ты наполовину спишь, вот голова и отказывается работать, – через силу улыбнулась девочка. – Засыпай, все хорошо.

Хранитель сонно улыбнулся, вновь зарылся в подушки и через минуту тоненько захрапел. Луна осторожно перенесла его на пуфик и решительно стащила с кровати влажные простыни. Достала из комода новые, перестелила постель, удобно устроила сопящего Фиччика и уже хотела лечь сама, но, вспомнив свой сон, испуганно остановилась. Она помассировала виски, пытаясь пальцами прогнать пульсирующую боль, и подошла к окну.

Необъяснимая тревога охватила девочку. Захотелось сбегать в спальню к родителям и убедиться, что с ними все в порядке. С большим трудом она уговорила себя не делать этого, чтобы не переполошить опять весь дворец.

«Если бы что-нибудь случилось, мне бы уже сообщили», – убеждала она себя.

Глядя на ночной Манибион, мирно спящий за окном, Луна постепенно успокоилась и, широко зевнув, отправилась опять в постель, немного почитала и вскоре уснула, уронив книгу на грудь.

«Луна, помоги, умоляю, спаси меня, ты моя последняя надежда…»

Голос вновь проник в сновидения девочки. Она тихо застонала сквозь стиснутые зубы.

6

Утром Луна чувствовала себя совершенно разбитой и никак не хотела просыпаться. Разыгравшийся Фиччик устроил ей бой подушками, чтобы хоть как-то растормошить. Наконец, с трудом разлепив глаза, девочка встала.

– Ты не заболела? – переполошился зверек. – Выглядишь ужасно!

– Да нет, – вяло ответила Луна. – Плохо спала, всю ночь какие-то кошмары.

Она подошла к зеркалу. Пыльца целовальника, как и обещала Сентария, исчезла без следа. Но в остальном дела и впрямь обстояли неважно. Бледное лицо, запавшие глаза, усталый вид.

– Сейчас позавтракаю и взбодрюсь, я просто не выспалась, – пробормотала Луна.

– Вот до чего доводит чтение перед сном, – проворчал Фиччик. – Начитаются страшилок, а потом не спят.

– Да не читала я никаких страшилок, это история Драгомира. Вчера я остановилась на том, откуда появился Драгомир. Анита мне немножко рассказывала об этом. А вчера я прочитала всю историю целиком.

– И как же? – заинтересовался хранитель.

– О, это очень любопытно, – приободрилась Луна. – Сначала на месте Драгомира была огромная гора, полностью состоявшая из драгоценных камней. Эти камни преломляли солнечные лучи, и внутри горы образовывалась энергия, которая за много лет наполнила ее полностью. В результате раздался страшный взрыв, и гора разлетелась на множество драгоценных камней. Из голубых появилась вода, из зеленых и бурых образовались земля, трава и все живое, из красных, желтых и оранжевых – огонь, а из прозрачных – воздух. Камни рассыпались во все стороны света, и на них образовались петрамиумы… Так что никаких страшилок на ночь я не читала.

– Все равно, нечего читать по ночам, тогда и сон будет крепче, – продолжал занудствовать Фиччик.

– Ладно, не ворчи, идем завтракать, – примирительно сказала девочка.

Она шагнула к шкафу за одеждой – и вдруг пошатнулась. Ею опять овладела непонятная тоска, захотелось все бросить и куда-то бежать.

«Луна… помоги… спаси…» – зазвучало в голове.

– Да что же это такое! – рассердилась она и, тряхнув головой, начала одеваться.

– Девочка моя, с тобой все в порядке?

Едва Луна вошла в обеденную залу, Нефелина тут же заметила ее бледность.

– Да, мамочка, я просто не выспалась, – тихо ответила девочка.

– Кто-то книжки читает до утра, – наябедничал хранитель.

– Тогда понятно, – улыбнулась мама. – Я тоже так могу.

– Еще как может, – подтвердил Александрит, на всякий случай потрогав лоб девочки.

– Вовсе не до утра, – вяло запротестовала Луна.

– Температуры нет, – сообщил отец. – Что-нибудь болит?

– Не-а, – зевая, ответила девочка.

– Тогда давайте завтракать, а потом сходи в сад прогуляйся. Свежий воздух прогонит остатки сна.

Поковырявшись в тарелке с кашей и толком ничего не съев, девочка вышла на улицу. В саду ей действительно стало полегче, и она стала бродить по аллеям, периодически перекидываясь парой-тройкой слов с растениями.

– Это, наверное, интересно – понимать всех? – с легкой завистью спросил Фиччик.

– О! Это невероятно! – с восторгом подтвердила девочка. – Тут целый мир со своими переживаниями, событиями, делами. Например, этот маленький цветочек, – Луна показала на растение, усыпанное мелкими белыми бутонами, – пожаловался, что сосед своими большими листьями закрыл ему все солнце. И мы вместе вежливо попросили тот цветок, чтобы он убрал листья в другую сторону. И, как видишь, он это сделал.

Девочка поднялась с колен и чуть не упала. Голова закружилась, в висках противно застучало.

«Луна, ну где же ты, сколько можно тебя звать, я жду тебя, спаси…» – как сквозь вату донесся до нее ночной голос.

Девочка, отгоняя дурноту, с трудом выговорила:

– Фиччик, ты сейчас что-нибудь слышал?

– Нет, а что? – удивился зверек, сидевший на большом цветке, раскачиваясь в разные стороны.

– Нет? – разочарованно протянула Луна. – Ну нет так нет.

– Не все же умеют разговаривать с растениями и животными, – обиженно напомнил он.

– Это не они, – озадаченно проговорила девочка. – Тут что-то другое… Пойдем-ка в дом, надо действительно поспать, что-то я совсем вялая.

– Давай, – согласился Фиччик. – Поспать я люблю почти так же, как поесть. Мне сейчас тоже почему-то ужасно захотелось. То ли ты меня заразила, то ли сам устал, пока тут носился.

С трудом переставляя ноги, Луна добралась до спальни и совершенно без сил рухнула на кровать.

«Кажется, я все-таки заболела», – успела подумать она и тут же, как в глубокую яму, провалилась в сон.

Опять началось то же самое. Невыносимая тоска навалилась на Луну, стиснула, как в клещах. Сердце учащенно забилось, пытаясь вырваться. Дыхание стало тяжелым. Луна начала задыхаться, будто в комнате не хватало воздуха.

«Вставай, я жду тебя, спаси, помоги…»

Голос звал, умолял, требовал. Девочка рывком села на кровати. Фиччик кверху брюшком сладко похрапывал на подушке. Луна стала будить его:

– Фиччик, вставай, пошли.

Тот с трудом разлепил глаза и тут же закрыл их, пробормотав:

– Почему-то никак не могу проснуться, давай еще поспим.

– Нет, вставай, нельзя спать, надо идти, – тормошила его девочка.

Странная решимость овладела ею, еще не зная, куда и зачем, она твердо знала, что ей надо идти, сейчас же, немедленно.

– Ну же, Фиччик, вставай.

Хранитель приоткрыл мутные глазки и вновь провалился в глубокий сон.

Его дыхание было тихим и ровным, хотя Луна только что сильно тряхнула его.

Поняв, что разбудить хранителя не удастся, девочка раздраженно сунула его в сумку, оделась и неслышной тенью выскользнула из дворца. В ушах продолжал звучать голос, который теперь сменил интонацию и подбадривал ее, торопил:

«Молодец! Давай скорей! Иди ко мне! У тебя все получится! Только осторожно. Не попадись никому на глаза, иначе тебя не пустят, а ты должна, должна, должна…»

Девочка осторожно, вдоль забора, скрываясь за высокими кустами, пробралась к воротам дворцовой конюшни и, улучив момент, приоткрыла дверь и скользнула внутрь.

Огонек радостно заржал ей навстречу. Найдя ведро с угольками, Луна торопливо дала ему несколько, поминутно озираясь.

«Теперь возьми седло и положи на спину Огоньку. Там есть специальные ремешки. Затяни их», – скомандовал голос.

По его подсказкам девочка, никогда в жизни не делавшая этого, быстро оседлала коня и вскочила в седло. Огонек неспешным шагом пошел к выходу.

– Луна, вы куда? – неожиданно раздался возглас конюшего.

«Избавься от него, соври», – приказал голос.

– Да вот с утра голова болит, попросила у Гелиодора Огонька немного прокатиться, чтобы проветриться, – смущенно улыбаясь, ответила она.

– Тогда ладно, только аккуратно, дальше аллеи не уезжайте, чтобы не заблудиться, – ответил конюший.

Девочка пустила Огонька галопом. Голос в голове уже не на шутку разошелся.

«Давай, давай, быстрее, у нас почти получилось! Я так жду тебя! Ты наконец-то мне поможешь, давай, скорее», – ликовал он.

Луна вихрем пролетела цветочную арку, площадь целителей и без колебания повернула на запад, на светло-зеленую дорогу.

Огонек бежал, весело выстукивая копытами незамысловатый ритм. Этот стук и голос в голове слились в единый гул, и девочка уже почти ничего не соображала.

«Скорей, скорей, скорей», – билось в воспаленном мозгу.

Луна обрела непоколебимую уверенность, что все делает правильно. Главное – нужно сильно спешить, иначе она не успеет, опоздает. Девочка, наклонившись к уху Огонька, начала торопить его.

Через некоторое время Луна подъехала к куполу и оторопело уставилась на него. Купол, еще вчера такой прозрачный, теперь был весь покрыт черной слизью с той стороны. От него исходила такая враждебность, что Огонек, перебирая копытами, испуганно попятился.

«Ну же, – подстегнул голос. – Давай, осталось совсем чуть-чуть».

Девочка, впав в непонятный транс, слезла с лошади и, как сомнамбула, подошла к куполу. Огонек, почуяв неладное, попытался оттащить девочку, схватив зубами за кофту. Луна оттолкнула Огонька и, уронив сумку со спящим Фиччиком на траву, вплотную приблизилась к куполу.

«Дотронься до него, дотронься, – голос дрожал от нетерпения. – Быстрее, на счету каждая секунда!»

Девочка, как во сне, подняла руку и положила на гладкую поверхность купола. Он на секунду расступился и, вытолкнув Луну на ту сторону, тут же сомкнулся за ее спиной. Огонек горестно заржал…

В этот миг все пятеро правителей одновременно подскочили. Сардер и Гелиодор, бродившие по саду, быстро побежали в зал советов. Туда же стремительным шагом вошел Александрит, работавший в своем кабинете.

– Вы тоже это почувствовали? – встревоженно спросил он.

– Будто меня проткнули насквозь. Или как кувалдой по мизинцу, – описал правитель Гарнетуса.

– Да, и у меня такие же ощущения, – согласился Сардер.

В открытое окно ворвался кружащийся вихрь. Когда он расступился, появились Криолина и Варисцит в сопровождении кристаллианцев, которые помогли им как можно скорее добраться до дворца целителей. Обычно правительница Кристаллиума не просила подданных о помощи, предпочитая передвигаться самостоятельно. Ей казалось некрасивым использовать их как воздушных лошадей. Но в экстренной ситуации было не до церемоний. По пути они захватили Варисцита, который уже во весь опор скакал ко дворцу на лошади.

Криолина приказала слугам покинуть зал и спросила:

– Что случилось? Она опять атаковала купол?

– Нет, тут что-то другое, – задумчиво сказал Александрит. – Надо срочно проверить купол.

– Конюший, – закричал Гелиодор из окна. – Быстро седлай лошадей, мы выезжаем.

Прибежавший конюший вытянулся в струнку и пролепетал:

– Вашей лошади нет, господин главнокомандующий. Вы же сами отдали Огонька Луне два часа назад.

– Что? – взревел тот в ответ, и все пятеро, не сговариваясь, бросились в комнату к девочке.

Увидев пустую скомканную постель, правители побледнели.

– Нефелина, – позвал Александрит жену. – Луна куда-то уехала на Огоньке, слетай вместе с кристаллианцами к Гиацинту, пусть сейчас же проверит целостность купола. Мы выезжаем следом на лошадях.

– Хорошо, – сказала мгновенно побледневшая Нефелина и вместе со слугами стремительно поднялась в воздух.

7

Едва стены купола сомкнулись за спиной Луны, с нее разом спало наваждение, которое преследовало ее с ночи. Девочка, испуганно озираясь, сначала никак не могла понять, где она очутилась. Постепенно до нее дошло, что случилось, и она похолодела.

Вокруг расстилалась местность, совсем непохожая на теплый и уютный Драгомир. На мертвой, выжженной земле не росло ни былинки. Птицы не пели, а угрюмо молчали, поблескивая глазами на голых ветвях деревьев. Лягушки не квакали, они попрятались за камнями или закопались в глубокий ил. Кузнечики не стрекотали, а безмолвно висели на сухой траве, вцепившись лапками в стебель. Даже солнце здесь не светило. Лишь мрачное серое небо прижималось к земле. Черные деревья из последних сил тянули вверх полумертвые кроны в тщетной надежде поймать живительный солнечный луч. Тощие животные, похожие на скелеты, рыскали вокруг, пытаясь найти хоть какое-нибудь пропитание. Даже сама земля здесь была ненадежная. То там, то здесь попадались зыбучие пески, ступив на которые, уже невозможно выбраться на поверхность.

Вдалеке виднелся черный дворец, резко выделяющийся на фоне серого неба своими остроконечными крышами, похожими на пики. Он выглядел обветшалым, полуразрушенным и напоминал скорее старые развалины, нежели резиденцию могущественной ведьмы.

Больше никаких строений Луна не увидела. Казалось, людей здесь вообще не было. Одна лишь серая пустота.

Но люди были. Неслышными тенями стражники скользили вокруг дворца, словно привидения. Они ничего не замечали вокруг, сосредоточенные только на одном: выполнить очередной приказ Жадеиды. Другие мысли, казалось, никогда не приходили им в голову, их души были пусты. В них не осталось ничего человеческого, ведь черная магия разрушала всех, кто соприкасался с ней.

Страшная картина…

– Любуешься?! – жесткий голос хлестнул по ушам, как плеть. – И как? Впечатляет? Я знала, что тебе понравится!

Луна подняла голову, уже понимая, кто это говорит. Перед ней стояла высокая женщина, затянутая в черный костюм. Ее лицо было искажено злобой. Плечи прикрывал широкий плащ с капюшоном темно-зеленого цвета. При каждом порыве ветра плащ взлетал над землей и, казалось, пытался унести ведьму, как на крыльях. Грудь и бедра Жадеиды прикрывали толстые стальные щитки, усеянные металлическими шипами. На ногах были высокие ботфорты с заостренными носами, которыми Жадеида любила пинать своих подданных.

Ничто в ее облике не напоминало цветущие лица обитателей Смарагдиуса, с которыми Луна познакомилась только вчера.

«Только вчера?» – тоскливо удивилась она.

Девочка провела в петрамиуме отверженных всего несколько минут, но ей чудилось, будто прошла целая жизнь – серая и безрадостная, как все вокруг. Невыносимая тяжесть давила на плечи, а разлитая в воздухе злоба не давала дышать.

Луна заметила, что в черных, как вороново крыло, волосах Жадеиды мелькают седые пряди. А ведь драгомирцы вообще не седеют.

«Значит, не все у нее так гладко», – удовлетворенно подумала Луна.

Очень высокая, ведьма стояла неестественно прямо, из-за чего казалась еще худее, чем была на самом деле. Волосы, словно живые, извивались вокруг лица, а на плече сидел мерзкий паук, который, глядя на девочку, радостно потирал лапки.

Исхудавшее, изможденное лицо Жадеиды бороздили глубокие морщины. Неестественно резко выделялись скулы. Бледная кожа на них была натянута так туго, будто того и гляди лопнет.

Глаза сверкали нездоровым, лихорадочным блеском. Подданные уже давно боялись смотреть ведьме в лицо, чтобы случайно не встретиться с ней взглядом. Тут и правда было отчего прийти в ужас. Зрачки у Жадеиды стали ярко-алыми, как кровь, радужка мутно-белой, словно ведьма ослепла, а белки, наоборот, почернели. К тому же эти нечеловеческие глаза источали такую злобу, что ходили слухи, будто Жадеида способна убивать одним лишь взглядом.

Вместо затейливого цветочного орнамента, как у всех жителей Смарагдиуса, на лице Жадеиды, спускаясь на ключицу, красовалась зияющая рана, края которой были покрыты мокнущими язвами. Она не заживала, что бы с ней ни делала ведьма. Та пыталась сначала черной магией, потом уже и известными ей травами залечить рану, но ничего не получалось. Однажды Жадеида даже решилась и, стиснув зубы, зашила ее нитками, решив, что уж лучше уродливый шрам, чем дыра. Но и это не помогло. Швы бесследно исчезли, и рана опять раскрылась жуткой черной ямой.

Глядя на ведьму, Луна испытывала странное чувство. Жадеида старалась казаться страшной, но выглядела жалкой. Она была словно опустошенная оболочка, в которой едва теплилась жизнь.

– Хватит пялиться! – гаркнула Жадеида.

– Вас надо накормить, – тихо проговорила девочка. – Кажется, что вы сейчас упадете в голодный обморок.

– Что? – захохотала ведьма. – Ты меня никак жалеть вздумала, девчонка? Накормить захотела? Тогда смотри, как я питаюсь!

Жадеида вытащила из сумки черную книгу и подозвала к себе ближайшего стражника. Тот, увидев книгу, смертельно побледнел и рухнул на колени:

– Пожалуйста, госпожа. Я служил вам верой и правдой, умоляю…

Жадеида недовольно мотнула головой, и двое других стражников схватили первого и подтащили к ведьме. Тот взвыл:

– Пощадите!

Потом обернулся к державшим его:

– Отпустите меня! Мы ведь через столько прошли вместе!

Стражники, пряча глаза, продолжали крепко держать своего товарища.

Ведьма поднесла к стражнику раскрытую книгу. Та, словно живая, зашелестела страницами, издавая тошнотворный чавкающий звук. Приговоренный закричал нечеловеческим голосом. Луна в ужасе зажмурилась.

– Нет уж! – рявкнула Жадеида. – Будешь смотреть!

Несколько других стражников бросились к Луне, насильно подняли ей голову и, заломив руку за спину, заставили открыть глаза.

Посередине книги появилась вращающаяся воронка, которая со свистом начала всасывать душу несчастного. Книга пропускала ее через себя и отдавала Жадеиде поток черной энергии. Ведьма менялась на глазах.

Исчез изможденный вид, болезненная худоба, седина и глубокие морщины, лицо вновь стало молодым. Правда, кожа так и осталась белой, и страшная рана продолжала зиять на лице. Вскоре стражник замертво упал к ногам ведьмы. Та брезгливо отпихнула тело слуги.

– Тощий-то какой. Толком не наешься.

Жадеида нависла над девочкой и прошипела:

– Все еще хочешь накормить меня?

Луна, уже сто раз пожалевшая о своих неосторожных словах, втянула голову в плечи.

– В темницу ее, в магические сети. И чтобы глаз с нее не спускать, отвечаете жизнью, – отрывисто приказала ведьма. – Мне нужно еще немного восстановиться, а потом приведете ее ко мне на допрос.

Жадеида взмыла в воздух и в порыве ураганного ветра исчезла из глаз.

Стражники, накинув на Луну магические сети, потащили ее к черному дворцу.

Нефелина горько плакала, стоя на коленях у стены купола и прижимая к себе так и не очнувшегося Фиччика, которого нашла в брошенной сумке. Огонек беспокойно перебирал копытами, горестно склонив голову к самой земле.

– Успокойтесь, – неловко топтался возле нее поднятый по тревоге Гиацинт. – Может, она где-то здесь и всего лишь заблудилась.

– Нет, я знаю, что-то случилось, – Нефелина была безутешна.

Она до боли в глазах вглядывалась в мир по ту сторону купола, но густая черная слизь не давала ничего рассмотреть.

– Поскорей бы правители сюда добрались, – всхлипнула Нефелина. – Сардер хотя бы сможет расспросить Огонька.

Не успела она договорить, как раздался бешеный топот копыт. Впереди скакал Александрит на своем великолепном коне. Замыкал процессию Гелиодор, изо всех сил подгонявший лошадку, которая была намного меньше Огонька и под великаном-правителем казалась просто игрушечной.

Александрит спрыгнул на землю и бросился к Нефелине.

– Что-нибудь нашли?

– Вот, – она протянула мужу Фиччика, который по-прежнему находился то ли в глубоком сне, то ли в обмороке. – Никак не могу его разбудить.

– Гиацинт, прошу тебя, отвези хранителя к нам, пусть кто-нибудь из целителей срочно посмотрит его! Мне очень не нравится его состояние. Но я держу купол и не могу ему помочь!

– Конечно, господин Александрит, я быстро, – Гиацинт бережно уложил зверька в сумку, вскочил на коня и галопом поскакал в петрамиум целителей.

Сардер подбежал к Огоньку и после короткого разговора с ним растерянно повернулся к бледным родителям.

– Он привез сюда девочку, и она прошла на ту сторону.

Сардер махнул рукой в сторону владений отверженных и закрыл лицо руками.

Нефелина вскрикнула, а Гелиодор схватил в охапку Алекса, который тут же бросился к куполу, явно собираясь пройти его насквозь.

– Стой! – прорычал великан прямо в ухо обезумевшему отцу. – Ведьма только этого и ждет! Неужели ты не понимаешь!

– Если ты сейчас пройдешь сквозь купол, он падет, – подхватил Варисцит. – Люди останутся без защиты. И изголодавшиеся стражники толпой хлынут в Драгомир, уничтожая все на своем пути. Надо успокоиться и подумать.

– Но как Жадеиде удалось выманить ее? – воскликнула Нефелина.

– Огонек говорит, что девочка была явно не в себе, ничего не говорила, только очень сильно торопилась, а Фиччик вообще все время проспал в сумке.

– Так вот почему она была такая странная утром. Видимо, ведьма как-то проникла в ее сознание и выманила сюда. Ни за что не поверю, чтобы она добровольно прошла сквозь купол…

Сказав последние два слова, Нефелина задумалась.

– Сквозь купол… – повторила она. – Но как она смогла пройти?

– Думается, тут опять не обошлось без помощи черных книг, – медленно начала Криолина. – Ведь Жадеида одержимая. Узнав, что девочка жива, она всю свою ненависть направила на нее, и эта ненависть помогла ей справиться с куполом.

Нефелина сильно побледнела.

– Но! – поспешила добавить Криолина. – Она все-таки не смогла его разрушить. Купол устоял. Хотя видно, что пыталась. А значит, она потратила все силы и у нас есть немного времени.

– А у меня другой вопрос, – задумчиво сказал Гелиодор, который отпустил Алекса, но не сводил с него настороженного взгляда. – Откуда она узнала? Купол не пропускает не только людей, но и звуки. Как она могла узнать о девочке?

Все замолчали, погрузившись в тяжелые раздумья.

– Значит, среди нас есть предатель, который нашел способ передавать ей информацию, – Алекс первым озвучил ответ, пришедший в голову всем правителям. – Необходимо немедленно вычислить его!

– Давайте вернемся во дворец и будем решать, как спасти девочку и найти изменника, – предложил Варисцит.

Нефелина, бросив полный отчаяния взгляд на купол, медленно поднялась с колен.

8

Луну, как мешок, кинули в темную камеру в подземелье дворца.

Девочка застонала, больно ударившись о каменный пол. Стражники, услышав ее стон, радостно загоготали и захлопнули тяжелую дверь. В замочной скважине провернулся ключ.

«Опять в тюрьме», – с тоской подумала Луна.

Правда, комната в караульном домике у портала, где ее заперли в первый день в Драгомире, теперь казалась девочке почти уютной.

В камере стояла полная темнота, ни один луч света не проникал внутрь. Тишину нарушал лишь монотонный звук капающей воды да скрежет острых когтей – под полом отчаянно скреблись мыши. По лицу девочки кто-то пробежал.

– Паук! – взвизгнула она и вскочила.

Тяжелые магические сети, которые стражники оставили на ней, прижимали к полу и затрудняли движения. Извернувшись всем телом, девочка с большим трудом выбралась из-под них и с наслаждением потянулась, разминая занемевшее тело.

Сосредоточившись, она щелкнула пальцами, и на одном загорелся огонек. Луна огляделась. В свете дрожащего пламени девочка увидела тесную комнатушку с каменным полом и низким потолком. Здесь не было ни мебели, ни окон, лишь тяжелая металлическая дверь, запертая на огромный замок.

Садиться на пол она боялась. Чувствуя присутствие живого человека, мыши и крысы заскреблись под полом еще интенсивнее. Можно, конечно, сложить сети и сесть на них, но тогда девочка осталась бы без света, так как сети не дают пользоваться магией.

«Лучше стоять со светом, чем сидеть в темноте», – решила Луна и начала ходить по камере.

«Как же я так? – со слезами думала она. – Ведь чувствовала же неладное. Надо было сразу бежать к родителям и рассказывать обо всем. О странном полусонном состоянии, о голосе в голове, о непреодолимом желании бросить все и бежать на помощь. Почему я промолчала? А Фиччик, он остался в сумке и даже не проснулся, значит, она заколдовала и его. А вдруг его никто не найдет и он вообще никогда не проснется?»

«А родители? – Луна похолодела. – Ведь они тут же бросятся на помощь. А у них сейчас так мало сил… Они могут погибнуть из-за меня… И Анита так и останется в этой ужасной тюрьме…»

Вскоре девочка совсем обессилела. Сказывалась и почти бессонная ночь, и черная магия, которой ведьма опутала ее сознание.

«Так я долго не продержусь», – поняла она и решительно подошла к груде сетей.

Огонек на пальце с тихим шипением погас. Сложив из сетей некое подобие подстилки, Луна с ногами забралась на нее и, прислонившись к стене, закрыла глаза. Через минуту она уже спала.

Жадеида тоже лежала на кровати. Ей срочно требовался отдых. Она потратила слишком много сил, чтобы заполучить Луну, и сейчас совершенно ослабла. Но, в отличие от своей пленницы, никак не могла уснуть. Сон не шел, хотя все тело молило о нем.

Жадеида напоила черную книгу собственной кровью. Взамен та дала столь мощное заклятие, что ведьма была уверена – девчонка сразу же подчинится. Но Луна упорно сопротивлялась, заставив ее израсходовать почти весь запас магических сил. Да еще и этот хранитель, полумышь-полулис, тоже сопротивлялся и все норовил предупредить девчонку. Ведьме пришлось немало потрудиться, чтобы усыпить его. Такой яростный отпор насторожил ее. Утром она уже дрогнула и хотела отступить, но девчонка, измученная бессонной ночью, очень вовремя решила еще поспать. На спящего человека воздействовать намного легче, и Жадеиде удалось добиться своего.

Правда, в ее планы не входило протащить девчонку на свою сторону. За полгода тщетных попыток разрушить купол Жадеида сама поверила в его несокрушимость. Она хотела просто выманить девчонку в безлюдное место, а потом заставить забраться на высокое дерево и броситься вниз. Так она избавилась бы от ненавистного отпрыска Нефелины, а заодно показала этим жалким правителям, что их купол для нее не преграда.

Но все получилось так, как Жадеида не смела и мечтать. Непонятно почему девчонка с легкостью прошла сквозь непреодолимый барьер.

– Дочь Александрита в моей власти, вот уж не ожидала такого подарка! – расхохоталась ведьма. – Я даже рада, что она родилась. Ведь потерять ее сейчас для родителей будет еще больнее, а значит, и моя месть будет слаще.

Уставившись в потолок, она строила планы допроса, прикидывая, какие изощренные пытки применит к девчонке.

«Надо все узнать, – думала ведьма. – И где эта гадкая Титанита, и где ее прятали. А главное, почему у нее такие волосы».

Удивительный цвет волос Луны сильно беспокоил Жадеиду.

Поняв, что уснуть не удастся, она вскочила с кровати.

– Приведите девчонку! Чего тянуть, допрошу ее сегодня, – приказала она.

Вскоре стражники впихнули в комнату полусонную пленницу.

Теперь настала очередь ведьмы разглядывать Луну. Она кружила вокруг девочки и не сводила с нее своих жутких глаз.

– Похожа, ничего не скажешь, похожа, – злобно бормотала Жадеида. – Прямо до омерзения похожа. И на папочку, и на его гнусную сестрицу. Кстати, где она?

– Кто? – очень натурально удивилась пленница.

– Ты меня за дуру-то не держи! – рявкнула ведьма. – Я абсолютно уверена, что это она тебя прятала. Повторяю вопрос. Где она?

– Да кто? Я не понимаю, – Луна вспомнила актерское мастерство Фиччика и пыталась играть так же виртуозно, как он.

– Кто-кто! Мерзкая Титанита! Обожаемая сестренка твоего папаши!

– У отца есть сестра? – воскликнула девочка. – Мне ничего о ней не рассказали. А где она?

Жадеида на секунду потеряла дар речи. На невинном лице девочки читалось искреннее любопытство.

– Ты мне тут ерунду не городи! Не знает она. Кто тебя тогда прятал, если не она?

– А меня разве прятали? Зачем? – изумленно подняла брови Луна.

– Прекрати отвечать вопросом на вопрос! – вскипела ведьма.

Допрос шел совсем не так, как она планировала, и это выводило ее из себя.

– Я спросила, где тебя столько лет прятали???

– Зачем вы так кричите? Спрашивайте нормально, я вам нормально и отвечу, – хлопая ресницами, проговорила девочка. – С чего вы взяли, что меня где-то прятали? Я всего лишь болела.

– Что значит болела? – опешила ведьма.

– Мама с папой сказали, что когда я только родилась, то из-за какого-то землетрясения упала и сильно ударилась головой. После этого я тринадцать лет пролежала без сознания. Только недавно им удалось меня вылечить, и то не до конца. У меня случаются провалы в памяти. Я могу забыть все, что делала, например, вчера…

Луна врала с таким вдохновением и честным лицом, что Фиччик остался бы доволен своей подопечной. Даже ведьма слушала не перебивая.

– Когда я очнулась, мама с папой рассказали мне, кто я такая, как меня зовут, что они мои родители и что живем мы в Драгомире, – продолжала Луна, для убедительности в нужных местах вздыхая или шмыгая носом. – Но им каждый день приходится напоминать мне об этом. Может, они говорили и об этой… как ее…

– Титаните, – рявкнула ведьма.

– Ага. Но я не помню. А вас я вообще не знаю. Вы кто?

– Что значит не помнишь? Ты не жила в нашем мире, где ты была?

– Не знаю. Почему вы вообще решили, что я не жила здесь? С чего вы это взяли?

Жадеида сначала даже растерялась. Но потом сообразила:

– А портал? Тебя же нашли в портале. Что ты там делала?

– Да откуда же я знаю! – тоже повысила голос девочка. – Что вы ко мне пристали? Я же вам сказала – не помню. Что делала в портале? А мне почем знать? Родители говорят, что после травмы я стала очень странной. Постоянно делаю какие-то поступки, а потом не помню о них. Вот как, например, я тут очутилась?

Ведьма в крайнем раздражении заходила по комнате:

– Они же целители. Почему не вылечили тебя сразу?

– Вот это мне вообще неизвестно. Возьмите и спросите у них.

Ведьма вплотную подошла к девочке и заглянула ей прямо в глаза.

– А ты не врешь?

Луна, умирая от страха, призвала на помощь все свое мужество:

– Зачем мне вас обманывать, вы что, мой враг?

Жадеида всплеснула руками.

– Вот же послали на мою голову какую-то дуру. «Могущественная, сильная…» О чем они? Всего лишь больная идиотка! Что не так с твоей головой? – резко спросила она.

– А что с ней не так? – вызывающе ответила девочка. – Лично я считаю, что с моей головой все в порядке. Ну, кроме того, что я память теряю. А вот с вашей головой что? Спрашиваете одно и то же.

– Не наглей, – рявкнула ведьма. – Отвечай на вопрос.

– А если не буду, то что?

Жадеида взмахнула рукой, и Луну ураганным ветром швырнуло в стену. Она больно ударилась спиной и упала на пол.

– Не слишком ли ты храбрая, девочка моя? – уже не на шутку разозлилась ведьма. – Ты ведь даже не представляешь себе, на что я способна.

– Не представляю. Но вы тоже не знаете, на что способна я! Может, это вам нужно меня бояться! – внутренне дрожа, но с уверенным видом возразила Луна, на этот раз сказав чистейшую правду.

Действительно, никто еще не знал, на что она способна. Даже она сама.

Что-то внутри девочки помогало ей не бояться Жадеиду.

Она чувствовала, что ведьма сама боится. Как всякий человек, добившийся власти нечестным путем, Жадеида была труслива и могла командовать только своими бессловесными стражниками. А вот Александрита, Титаниту и правителей, способных дать ей достойный отпор, она боялась. И Луну, от которой не знала, чего ждать, тоже.

По расширившимся зрачкам ведьмы и напавшему на нее ступору девочка поняла, что угадала, и мгновенно успокоилась.

Она молча смотрела на Жадеиду своими янтарными глазами. Со стороны казалось, будто черная ведьма и белая чародейка скрестили взгляды, как шпаги, в бессловесном поединке.

Жадеида хотела что-то ответить наглой девчонке, но смогла только ошеломленно открыть и закрыть рот. Никто и никогда не позволял себе разговаривать с ней в таком тоне. За тринадцать лет безграничной власти ведьма столь привыкла к раболепию стражников, боявшихся ее до дрожи в коленях, что теперь даже растерялась. А еще Луна смотрела ей прямо в глаза. Ей, черной ведьме Жадеиде. Никто не мог вынести ее взгляда. Люди в страхе падали на пол и закрывали голову руками. А эта даже не моргала.

– Мне бояться? Ха-ха-ха, смешнее слов я еще не слышала, – натужно расхохоталась ведьма. – Стражники, уберите ее с глаз моих, пока я ее не убила. Надоела. Воды, еды не давать, света лишить, в самую мерзкую камеру ее. Ну вы знаете в какую… Сутки поголодает, посидит с моими милыми зверюшками, сразу все вспомнит и заговорит по-другому.

Стражники схватили пленницу и вновь потащили ее в подземелье.

Новая камера оказалась еще меньше предыдущей. И еще противнее. Склизкие стены, мокрый пол. С потолка капало что-то липкое, вокруг стояла полная темнота и слышался шорох чьих-то лапок. Луна опять попыталась освободиться от магических сетей, но в этот раз они так плотно опутали ее руки, что ей не удалось этого сделать.

Стараясь не терять самообладания и содрогаясь от прикосновения цепких лапок, девочка попыталась заговорить с невидимыми животными. Но сети не пропускали никакие чары. Луна сжалась в комок и тихо заплакала.

За ночь девочке не удалось не только сомкнуть глаз, но и присесть. По полу постоянно что-то ползало, шелестело, вздыхало, двигалось. Пленница забилась в угол камеры и ногами отбивалась от самых наглых существ, которые норовили подойти к ней поближе. Она не знала, кто здесь. Только слышала их дыхание и видела сверкающие в темноте глаза. Околдованные ведьмой, эти твари совсем не походили на обитателей Драгомира. Их глаза пылали красным огнем, а челюсти опасно щелкали около девочки.

К утру ее уже колотила крупная дрожь. Она была близка к тому, чтобы рассказать ведьме все, что та захочет, лишь бы ее выпустили отсюда.

Поэтому, услышав легкий скрип у двери, она подбежала к ней и отчаянно заколотила в холодный металл кулаками.

– Выпустите меня! Пожалуйста, выпустите!

– Тише ты, замолчи сейчас же, – раздался с той стороны незнакомый голос.

Луна испуганно прикусила язык.

Замок продолжал с тихим щелканьем вращаться, и пленница поняла, что если кто-то и пытается открыть дверь с той стороны, то не ключом, а отмычкой. Девочка сразу воспрянула духом.

«Кто-то хочет мне помочь! Я не одна».

Она затаила дыхание и стала ждать. Замок упорно не желал поддаваться. Голос за дверью чертыхнулся и тихо сказал:

– Сиди тихо. Я за ключом. По-другому не получается открыть. Я постараюсь достать. Главное, не шуми. Жди.

Девочка слушала удаляющиеся шаги.

«Только бы все получилось!» – мысленно взмолилась она.

Луна не хотела больше ни секунды оставаться в этом ужасном месте. Когда затихли все звуки у двери, она опять начала слышать дыхание и шорох обитателей камеры. Девочка почувствовала, что близка к истерике, и изо всех сил попыталась успокоиться.

Прошло около часа. Она уже потеряла всякую надежду и все-таки продолжала кружить по камере, повторяя:

– Он вернется. Он за мной вернется.

И тут наконец-то послышался поворот ключа в замке. Луна на всякий случай отскочила в противоположный угол и во все глаза уставилась на фигуру, возникшую в дверном проеме.

Это был незнакомый юноша, примерно на пару лет старше самой Луны. В руке он держал большой фонарь. Увидев, в каком состоянии девочка, он тихо охнул и, поставив фонарь на пол, бросился к ней, на ходу отпихивая ногой запищавших крыс.

– Сейчас, сейчас. Я помогу, потерпи еще чуть-чуть, – с этими словами он распутал сети, помогая себе изогнутым ножом с ярким драгоценным камнем на рукоятке.

Девочка дрожала как осиновый лист, зубы выбивали дробь, она не могла произнести ни слова.

Разрезав сети, юноша крепко взял ее за руку и потащил к выходу, прихватив фонарь. Девочка даже не стала оглядываться, чтобы не видеть в свете огня тех, с кем ей пришлось провести эту длинную ночь.

За дверью юноша остановился и сунул Луне фонарь:

– Подержи, надо тут прибраться немного.

Девочка вытянула руку, но не смогла разжать пальцы, которые судорожно сжимала всю ночь.

– Понятно, – сказал он и, прислонив ее к стене, поставил фонарь на пол.

Затем юноша стал затаскивать стражников, лежавших на полу, в камеру, из которой только что освободил Луну.

– Ты убил их? – дрожащим голосом спросила она.

– Нет, усыпил. Подмешал в вино отвар сонной травы. Они уже два часа спят и еще столько же будут в отключке. За это время нам надо выбраться. Я и так потерял много времени, пока искал ключ. У этих, – он показал на тела стражников, – его, к сожалению, не оказалось. Так что поспешим.

Он запер дверь и, взяв фонарь, потащил девочку к лестнице.

– Кто ты? – тихо спросила Луна, едва поспевавшая за своим спасителем, который ловко перепрыгивал сразу через две ступеньки.

– Меня зовут Эгирин[46], и я твой друг. Так что не бойся. А пока помолчи, нас могут услышать, – шепотом ответил он.

Девочка послушно замолчала и сосредоточилась на полуразвалившихся ступенях подземелья, на которых можно было легко переломать ноги.

Когда они выбрались на улицу, Эгирин оставил фонарь у двери и жестом велел Луне пригнуться. Передвигаясь короткими перебежками и прячась за дырявым забором, они стали уходить прочь от дворца. Вокруг плавали клочья тумана, что было как нельзя более кстати для беглецов.

Вдруг Луна резко остановилась и замерла. Ей показалось, что из серой дымки на нее хищно уставилось какое-то существо. Раздалось утробное рычание. Эгирин схватил девочку за руку и жестом приказал молчать. Она послушно затаила дыхание. Тут туман рассеялся, и Луна с неимоверным облегчением увидела, что это не злобный зверь, а всего лишь целовальник гостеприимный. Только черный, как и все вокруг.

– Тьфу ты, – выдохнула она. – Напугал, зараза такая.

Луна хотела шагнуть к цветку, но Эгирин удержал ее, напряженно озираясь.

– Ты чего? – удивилась девочка. – Это же целовальник из Смарагдиуса. Он абсолютно безобидный, обожает целоваться и затаскивать к себе в гости. Я внутри одного уже побывала, – похвасталась она и вновь попыталась подойти к растению.

– Замри, – прошипел Эгирин. – У этого внутри ты вряд ли захочешь оказаться.

Луна с ужасом увидела, как растение стремительным броском схватило крысу, которая неосторожно замешкалась рядом, обнюхивая черствую корку хлеба, валявшуюся в грязи. Заурчав, с громким чавканьем растение сожрало ее. Сквозь тонкую оболочку было хорошо видно, как несчастный грызун бьется в последних судорогах. Через мгновение цветок, сыто рыгнув, выплюнул кучку костей и клочья шерсти.

– Какой ужас, – прошептала пораженная девочка. – Не только звери, но и растения здесь озлобились.

– Пойдем скорее, пока оно наелось, – быстро сказал Эгирин и потащил Луну дальше.

Вскоре они добежали до какого-то оврага. Юноша остановился.

– Нужно опять спуститься под землю, – пробормотал он, с тревогой взглянув на белое лицо девочки. – Там очень темно, а фонарь я оставил у дворца, чтобы не тащить его с собой. Но я буду рядом, ничего не бойся. Просто по-другому мы до купола не доберемся, нас быстро поймают.

Девочка слабо кивнула.

Держась за руки, они начали спускаться по скользкой глине в овраг. Луна несколько раз чуть не упала, но Эгирин неизменно оказывался рядом и подхватывал ее. Спустившись на дно оврага, девочка совсем выбилась из сил и тяжело дышала, вытирая со лба пот.

– Ты еле стоишь, – озабоченно сказал Эгирин. – Давай присядем на пару минут, немного отдохнешь.

– Нет, я могу идти, – заупрямилась девочка.

– Не спорь, под землей идти еще труднее. Так что присядь, отдохни пару минут.

Девочка упала прямо на землю, уже совсем не заботясь о том, как выглядит. Каждая клеточка тела молила об отдыхе. Луна совершенно выбилась из сил, осунулась, побледнела, а под глазами залегли глубокие тени.

Эгирин вытащил из рюкзака бутылку с водой и протянул Луне. Девочка, с трудом присев, стала жадно пить, проливая часть воды на землю. Немного придя в себя, она принялась разглядывать своего спасителя.

Высокий, волосы подстрижены коротко. Почти черные, но с каким-то отливом. В сером сумраке Луна никак не могла определить, с каким. То ли синим, то ли зеленым. Значит, юноша мог обладать как водным, так и земным даром. Девочка хотела посмотреть, есть ли у него орнамент, как у жителей Смарагдиуса, но он сидел к ней боком, и она могла видеть только профиль и левую половину лица.

– Эгирин, – тихо окликнула она в надежде, что он повернется.

Тот глухо отозвался, по-прежнему глядя прямо перед собой.

– Кто ты? И как сюда попал?

– Я не могу тебе этого рассказать, Луна.

– А откуда ты знаешь меня?

– Давай ты не будешь задавать вопросы, а дашь мне возможность тебя спасти. Нам надо идти, пока стражники не подняли тревогу.

– Хорошо, идем, – покорно согласилась девочка и кое-как поднялась.

Эгирин уже шагал по дну оврага. Девочка бросилась догонять его. Когда они добрались до противоположной стороны, Эгирин с усилием отодвинул большой валун, лежавший у отвесной стены оврага. За ним открылся лаз, вырытый в земле.

– Сюда, – сказал юноша и посторонился, пропуская девочку вперед.

Они забрались внутрь, и Эгирин, кряхтя от напряжения, втащил камень обратно. Сразу же наступила кромешная тьма.

– Я сам вырыл этот тоннель. Даже не тоннель, а небольшой лабиринт. Чтобы было не так скучно, – сказал юноша.

– Лабиринт? – испуганно переспросила Луна.

– Не бойся, мне здесь знаком каждый уголок. В лабиринте есть путь, который выведет нас прямо к куполу. Так совпало, что один из выходов оказался на границе. Давай руку, можешь закрыть глаза. Все равно ничего не видно.

– Ладно, – слабым голоском пропищала девочка.

Ей было невероятно страшно. Воображение рисовало тысячи неведомых опасностей, поджидающих в этой непроглядной тьме. Судорожно вцепившись в руку Эгирина, девочка брела за ним, панически боясь потеряться. Если она останется одна, она тут же заблудится в этих бесконечных поворотах и тупиках.

– Можешь так крепко не держаться, я тебя не потеряю, – с легким смехом попросил Эгирин. – А то ты мне руку сломаешь.

– Из-з-звини, – заикаясь от смущения, проговорила Луна, заметившая, что сжимает его ладонь, как клещами. – Ты сам все это сделал?

– Сам. А чем еще заниматься в петрамиуме отверженных? Надо как-то убивать время, вот я его и убиваю.

– А ты не пробовал выйти отсюда? – тихо спросила девочка.

– Пробовал, но не смог, – глухо ответил юноша. – Я не смог бросить…

Девочка содрогнулась, представив, что ей бы пришлось расти здесь. Уж лучше у тетушки Мари.

– То есть твои родители здесь? Они служат Жадеиде?

– Можно и так сказать, – вздохнул Эгирин.

– Но тогда почему ты помогаешь мне? Ведь она вас накажет!

– Не переживай, она не узнает. Стражники меня не видели. Я доведу тебя до купола, дальше тебе останется только пройти через него. Там моя помощь не нужна. Да и против купола я бессилен.

– А если я не смогу пройти? – испугалась девочка.

– Сможешь, – уверенно ответил Эгирин. – Если купол впустил тебя, то и выпустит. Если бы ты сразу побежала обратно, Жадеида не смогла бы до тебя дотянуться. Но ты, видимо, была так сильно одурманена, что не сообразила.

– Это да, – со вздохом согласилась девочка. – Когда я пришла в себя, вокруг уже были стражники с сетями.

Луна страшно расстроилась, поняв, что легко могла бы ускользнуть из ловушки. Из-за ее глупости родители будут рисковать собой. Луна не сомневалась, что они тут же кинутся спасать ее, не успев придумать надежный план. Чтобы не сойти с ума от беспокойства за них, она заговорила с Эгирином.

– Спасибо тебе, – тихо сказала она.

– Пока не за что, сначала нужно выйти, – отозвался юноша.

В этот момент Луне на голову со всего размаха приземлилось какое-то существо и впилось когтями в волосы. Она взвизгнула и, выпустив руку Эгирина, стала отдирать тварь от себя, совершенно обезумев от страха. В следующую секунду девочка поняла, что больше не держится за руку, и паника накрыла ее с головой. Завизжав еще громче, она оторвала от себя животное вместе с приличным клоком волос и отшвырнула прочь. Тут она почувствовала, как ее обхватывают со всех сторон, и забилась в истерике. Ее колотил озноб, слезы текли ручьем, громко крича, она изо всех сил пыталась вырваться, но ничего не получалось.

– Тише, тише, это я, – сквозь пелену паники услышала она. – Успокойся, это всего лишь летучая мышь. Она испугалась тебя больше, чем ты ее. Луна, перестань, я тут, – настойчиво повторял голос.

К девочке наконец-то стал возвращаться рассудок. Она вдруг поняла, что уже несколько минут с исступлением колотит по рукам и плечам Эгирина, который держит ее. Луне стало ужасно стыдно, и она заплакала.

– Прости. Я так перепугалась.

– Не надо извиняться, тут кто угодно бы запаниковал. Слышала бы ты, с какими воплями я бежал отсюда, когда мышь впервые села мне на голову. Это я виноват, забыл тебя предупредить.

– Она так сильно вцепилась, я подумала, что мне конец, – все еще прерывисто дыша, сказала девочка.

– Она бы тебя не тронула. Видимо, пролетала мимо, и ей стало любопытно. Потом ты закричала, она испугалась и вцепилась.

– Бедные мои волосы, – усмехнулась девочка. – Буду теперь как облезлая кошка.

– Твою красоту ничего не испортит, – неожиданно сказал Эгирин.

Луна страшно смутилась.

– Ну все, успокоилась? Пойдем дальше, осталось немного.

Девочка схватилась за него сразу обеими руками. Эгирин усмехнулся, но ничего не сказал.

Через некоторое время он остановился, и Луна, от неожиданности не успевшая затормозить, врезалась ему в спину, довольно ощутимо отбив нос.

– Тише, – предупредил он. – Мы пришли.

– Извини, – в очередной раз прошептала Луна.

Эгирин отодвинул камень, подобный валуну с той стороны тоннеля. После кромешной тьмы даже серый свет, хлынувший под землю, казался ослепительно ярким. Девочка на секунду зажмурилась.

– Ну все, дальше сама, – проговорил юноша. – Мне надо спешить обратно, пока меня не хватились. Вот она, стена купола. Давай бегом, пока никого нет, тебе надо сделать всего несколько шагов.

Девочка посмотрела вперед и действительно за черными разводами смогла разглядеть очертания такого милого ее сердцу Смарагдиуса, утопающего в зелени и согретого солнечными лучами. Она повернулась к Эгирину, надеясь все-таки увидеть его лицо, но тот уже отступил вглубь тоннеля, и черты его были едва различимы в полумраке.

– Спасибо тебе, – поблагодарила она. – Может, пойдем со мной? Я бы тебя отвела к моим родителям. Они были бы рады.

– Я же сказал, что не могу. Это невозможно. Ну все, беги, – сухо ответил Эгирин и показал Луне на купол.

– Тогда прощай!

Девочка глубоко вздохнула и вышла из тоннеля. Эгирин поспешно вкатил валун на место, и вход в лабиринт совершенно потерялся среди зарослей потемневших лиан и колючих кустарников.

9

Всклокоченная и невыспавшаяся Жадеида, у которой не шла из головы наглая дочка Алекса, встала с утра в крайне дурном настроении. Она отправила Гноючку, чтобы тот узнал, как девчонка провела ночь. Ведьма расхаживала по кабинету и в предвкушении рассказа потирала руки. Уж она-то знала, что испытание темной камерой, полной крыс, мышей, тараканов, змей и скорпионов, сломает кого угодно. В те времена, когда купол еще не защищал Драгомир, всех, кого удавалось захватить на его территории, ведьма отправляла на ночь в эту камеру.

Они шли в тюрьму с гордо поднятой головой, бросая на черную ведьму полные ненависти взгляды.

«Ни за что не переметнемся на твою сторону, – насмешливо говорили пленники. – Хоть что с нами делай, не дождешься. Хоть убей».

Но уже через несколько часов многие молили, чтобы их выпустили оттуда. Конечно, были и такие, кто предпочитал предательству смерть. Но это Жадеиду не расстраивало. Ей ведь надо было кормить книги. Почему бы и не строптивыми драгомирцами, которые упрямо сопротивляются ее власти?

Поэтому ведьма была абсолютно уверена, что стражники приволокут задыхающуюся от слез, бьющуюся в истерике Луну. И та выложит все, что Жадеиде надо знать. Главное – где эта гадкая Титанита? Больше всего на свете ведьма хотела отомстить бывшей подруге. Она считала, что именно Титанита помешала ей выйти замуж за Алекса. Каким-то своим колдовским шестым чувством Жадеида чуяла, что та где-то недалеко. Просто пока еще скрывается от нее. Но она ее непременно найдет.

«Что-то Гноючки долго нет», – подумала Жадеида и, открыв дверь, завопила:

– Эй ты! Где тебя носит? Тащи девчонку сюда! Не терпится с ней побеседовать.

Ответом была гробовая тишина. Выглянув в коридор, ведьма с изумлением увидела, что тот пуст.

– Где вы все??? Немедленно сюда! – разъярилась она.

Ни одного звука или движения.

– Ну вы у меня попляшете!

Жадеида размашистым шагом вышла из кабинета. Пройдя длинный коридор, она так никого и не встретила.

– Да что ж это такое?! – вскричала она и в крайнем раздражении выбежала во двор.

Все как будто вымерли. Никого не было ни на посту, ни у дверей, ни в сторожевой башне… Тишина была такой пронзительной, что оглушала. Только кривая калитка, висящая на одной петле, жалобно скрипела на ветру.

Жадеида огляделась и успела увидеть тень, которая резко метнулась в сторону.

– А ну стоять! – завопила она.

Тень продолжала поспешно удаляться.

– Стоять, я сказала!

Ведьма метнула в тень шар, наполненный черной слизью, который возник у нее в руках. Раздался глухой стон, и тень упала. Подбежав, Жадеида рывком подняла трясущегося стражника, который корчился от боли. Слизь растеклась по его спине, прожгла доспехи и с шипением разъедала кожу.

– Где все? Говори! – тряхнула его ведьма.

– Сбежали, госпожа! – с трудом выговорил белый как мел стражник.

– Что значит сбежали? – оторопела ведьма.

– Девчонка сбежала, и они, испугавшись, тоже сбежали, – пролепетал он.

– Что? Как? Где? – от ярости она никак не могла найти слова.

– Не знаю, госпожа. Я нес вахту в другом месте. Я только видел охранников, которые убежали туда, – и он мотнул головой в сторону границы купола. – Пощадите, я ни в чем не виноват.

– А Гноючка где?

– Тоже сбежал, – обреченно пробормотал стражник. – Сжальтесь, госпожа…

Жадеида отшвырнула от себя трясущегося человека, тот упал лицом в грязь и затих.

– Значит, сбежала! – в бешенстве закричала она. – И они, как крысы, тоже разбежались в разные стороны. Я всех поймаю! Вы еще пожалеете, что бросили меня! Гноючка, предатель, жалкий лицемер, гадина! А эта… Прикинулась дурочкой! «Я больна, у меня голова». Как она умудрилась сбежать, как???

Жадеида призвала ураган и понеслась в сторону купола, куда, по словам стражника, убежали остальные.

Подлетая к куполу, она с изумлением увидела девчонку, которая неслась к границе.

– Стой! – громовым голосом вскричала ведьма и кинула в девочку комок черной слизи.

Луна вскрикнула и упала. Слизь попала ей в плечо и с тихим шипением разъедала кожу. Боль была такая, что у девочки потемнело в глазах и она отчаянно закричала. Стоя на коленях, она почувствовала запах горелой плоти. И мгновение спустя поняла, что это пахнет ее собственное тело, прожигаемое слизью.

Жадеида с победоносным воплем приземлилась рядом с Луной.

– Как ты посмела удрать, дрянь такая! Ну я тебе задам!

Ведьма начала быстро вращать руками. В ее ладонях вновь образовался крутящийся шар, наполненный разъедающей черной субстанцией. Девочка прикрыла лицо здоровой рукой и зажмурилась.

Только Жадеида хотела швырнуть смертоносный шар, как перед ней из ниоткуда с громким хлопком появились три величественные фигуры в развевающихся плащах и закрыли собой Луну.

Высокие, стройные, гордые и невозмутимые. От них веяло такой силой и властностью, что ведьма невольно попятилась.

Это были Александрит, Сардер и Титанита…

Увидев Титаниту, Жадеида заскрипела зубами от ярости.

– Я чуяла, что ты где-то недалеко. Я знала, что ты жива. Предательница, мерзкая гадина! – ведьма, завизжав, метнула в нее шар.

– И я тебе рада, подруга, – ответила Титанита, ловко уклонившись от удара.

Тем временем донельзя встревоженный Александрит склонился над дочерью.

– Покажи руку, – потребовал он.

– Все в порядке, папа, – девочка показала плечо, которое зажимала другой рукой. – Рана заживает. Не знаю как, но заживает. Мне уже не больно, лучше помоги им сражаться.

Алекс во все глаза уставился на плечо дочери, где еще несколько минут назад зияла страшная черная рана с опаленными краями. Теперь там был только розовый шрам. Выглядел он так, будто после ранения прошло уже несколько недель, притом что в воздухе до сих пор стоял запах горелой плоти.

Ободряюще улыбнувшись Луне, он бросился к сражающимся друзьям, на бегу призывая на помощь водную стихию.

Титанита и Алекс направили две мощные водные струи в грудь и лицо Жадеиде. Наполовину ослепленная, наполовину захлебнувшаяся, ведьма немного отступила. Но вскоре собралась с силами, выставила перед собой ладони и направила на противников сокрушительный ураган, который вобрал в себя водные струи, сведя их силу на нет.

Сардер бросился на выручку. Встав на одно колено, он провел рукой над землей, нараспев прося у нее помощи. Земля тут же отозвалась и содрогнулась под ведьмой. Та пошатнулась, на несколько секунд потеряла контроль над воздухом и чуть не упала. Алекс с Титанитой воспользовались этим и мощным водным потоком сбили ведьму с ног. На краткий миг воцарилась тишина, но через секунду черная туча, сверкающая молниями, подняла Жадеиду, и та сверху стала метать в противников крутящиеся черные шары. Один такой зацепил Титаниту, и она со стоном опустила руки. Алекс приложил ладонь к ее ране, внимательно следя за врагом. Ведьма собирала силы для решающего удара. Стражники, видя, что их предводительница близка к победе, с громкими воплями выскочили из своих укрытий и бросились к ней на помощь. Точнее, на помощь самим себе. Ведь они понимали, что если ведьма одержит верх над драгомирцами в одиночестве, то им не сносить головы. Она без раздумий отдаст предателей на съедение черным колдовским книгам.

Александрит и Сардер, прикрывая собой Луну и Титаниту, стали отступать к границе купола.

Жадеида, громко хохоча, создала новый шар и прицелилась в Сардера. Тот, пятясь, призвал корни деревьев, и те, протянувшись под землей через купол, бросились на помощь своему правителю. Они мгновенно сплели стену между драгомирцами и ведьмой. Жадеида разразилась проклятьями и швырнула шар в эту стену. Деревья застонали и заплакали. Купол заглушал их плач, но было видно, как они страдают. Раненые и наполовину сожженные корни стали втягиваться обратно под землю. Ведьма, увидев это, довольно усмехнулась и приготовилась к новой атаке.

В это время стражники в черных доспехах и с мечами наизготовку начали окружать четверку храбрецов. Александрит отбивал их атаки то водными струями, то шарами, наполненными огромными волнами. Попадая в цель, шары сбивали стражников с ног и захлестывали водой так, что те не могли вдохнуть. Надсадно кашляя, солдаты Жадеиды пытались отползти в сторону, но тут их настигали магические шары Сардера, наполненные едким порошком из высушенных растений, который вызывал обильное слезотечение. Ослепленные и задыхающиеся стражники падали прямо посреди поля боя.

Но все равно их было намного больше. Круг постепенно сужался, и вскоре толпа приспешников Жадеиды подошла почти вплотную. Они пытались ткнуть окруженных врагов то мечом, то копьем. Сардер прикрывал Титаниту, Александрит – дочь. Вытащив из ножен мечи, они приготовились дорого продать свою жизнь. Ведьма, истерически хохоча, пролетела над ними на черной туче, которая оглушительно грохотала и плевалась молниями.

– Вам конец!!! – торжествующе завопила она. – Этих двоих, – она ткнула пальцем в Алекса и Титаниту, – не трогать. С ними я расправлюсь сама. Девчонку и старика можете убить без промедления. Мне они не нужны.

Стражники занесли мечи над головами и…

И в этот момент купол рухнул. Оттуда с громкими победными кличами хлынула целая армия драгомирцев в блестящих доспехах, которая тут же начала теснить сторонников Жадеиды.

Впереди всех выступали Криолина, Варисцит и Гелиодор.

Правитель Гарнетуса, не медля ни секунды, атаковал ведьму огненными шарами, которые доставал будто бы ниоткуда, прямо из воздуха. Это были прозрачные сферы, такие же, как у Жадеиды и Александрита с Сардером, только наполненные жидким огнем. Долетая до тучи, они разбивались и жидкой лавой растекались по ее поверхности. В туче образовались сквозные дыры, и ведьма начала медленно опускаться на землю. Истошно ругаясь, она попыталась залатать прорехи, но Гелиодор не отступал ни на секунду. И вскоре туча с шипением исчезла.

Оказавшись внизу, Жадеида моментально потеряла свое преимущество. Криолина и Варисцит теснили ее с помощью водного и воздушного потоков. Гелиодор метко запустил огненный шар, и раскаленная лава с шипением потекла по доспехам ведьмы.

Жадеида отскочила в сторону и, опустившись на колени, обратилась за помощью к земле.

В ее владениях росли изможденные, полумертвые деревья, но как уроженка Смарагдиуса она прекрасно владела древними как мир заклинаниями, силу которых к тому же многократно усиливала черная магия. Ослабленные деревья не смогли долго сопротивляться приказу колдуньи, и из земли прямо под ногами правителей полезли извивающиеся корни. Их было невообразимо много, и они, как щупальца, опутывали ноги сражавшихся. Криолина упала, корни обхватили ее руки и начали неумолимо затаскивать под землю. Гелиодор как сумасшедший рубил их тяжелым боевым мечом. Меч мелькал с такой скоростью, будто это не меч, а огненный луч прожигает корни насквозь. Но растения обвивались вокруг правителей, поднимаясь все выше.

Тут на помощь пришел Сардер, который руками останавливал рост этих чудовищных щупалец. От его прикосновений корни замирали, а потом рассыпались в пыль.

Жадеида, чувствуя близкую победу, с удвоенной силой принялась закидывать противников черными шарами. Доспехи пока защищали их, но, когда слизь попадала на открытые участки тела, это причиняло невыносимые страдания.

Приспешники ведьмы, видя ее успехи, еще больше воодушевились и начали теснить драгомирцев обратно, к границе купола. Воины изо всех сил оборонялись. Им, в отличие от предателей, было что защищать и за что бороться. Те же спасали только собственную жалкую жизнь.

Луна в отчаянии вскочила и побежала к сражающимся. Ее обуревало жгучее, как огонь, неудержимое, как ураган, неукротимое, как шторм, тяжелое, как земля, желание: уничтожить ведьму. Ярость поднималась в ней стремительной волной. Девочка вспомнила все. Перед ее глазами пронеслись все злодеяния Жадеиды. Души невинных детей, принесенных в жертву. Погибшие воины, отдавшие жизнь, защищая Драгомир. Мучительная и ужасная гибель целителя Бальзата. Изнуренные болезнями люди, оставшиеся без помощи. Пустые глаза стражников. Выжженная бесплодная земля. Изможденные животные. Полумертвые деревья. Озлобленные растения. И в конце затравленный взгляд Эгирина – юноши, чьи родители тоже оказались во власти ведьмы.

Луна почувствовала, как по телу пронесся мощный поток тепла, который дошел до ее ладоней. Раскрыв их, она увидела, что в руках начинает зарождаться шар. Такая же сфера с прозрачной оболочкой, только наполненная не огнем, как у Гелиодора, не черной слизью, как у ведьмы, а чем-то невообразимым.

Огненные нити причудливо переплетались с водными потоками. Воздушные торнадо закручивали в спирали цветы и листья. В их пляску ввинчивались золотые и серебряные нити. Вся сфера была заполнена сверкающей пылью. Шар искрился, блестел, сиял и потрескивал от напряжения. Девочка смотрела как зачарованная. Ладони начало жечь, и она интуитивно поняла, что все готово. Не медля ни секунды, Луна размахнулась и со всей силы метнула шар в ведьму.

Дальше все стало происходить невероятно медленно. Словно кто-то притормозил время и все действия начали растягиваться, как резина.

Шар, словно комета с огненным хвостом, летел точно в цель. Жадеида, увидев его, закричала и отскочила в сторону. Но шар, как приклеенный, повернул за ней. Он неумолимо приближался. Все застыли на месте. Двигались только шар и ведьма. Пытаясь защититься, она отчаянным жестом подняла руки, прикрывая лицо, и в этот миг снаряд достиг своей цели. Раздался чудовищный взрыв. Люди зажмурились и заткнули уши.

Луна, наоборот, смотрела во все глаза, стараясь ничего не упустить. Шар разбился, и все его содержимое выплеснулось на Жадеиду. Та дико закричала. Блестящая масса накрыла ее с головой, залепив лицо и открытый в последнем вопле рот. Страшный паук, даже не успев дернуть лапками, тоже исчез под содержимым шара. На поле боя воцарилась полная тишина. Жадеида с пауком на плече застыла, словно каменное изваяние, с руками, прикрывающими голову, и выражением неописуемого ужаса на лице.

Постепенно блеск потускнел, и статуя стала черной.

В этот миг все колдовские чары рухнули. Корни с тихим шуршанием убрались под землю. Серое небо отступило за горизонт. Тяжелый мутный туман рассеялся, и в петрамиум отверженных пробился первый солнечный луч. Едва он коснулся выжженной земли, ему навстречу тут же проклюнулся нежный зеленый росток.

Тишина стояла такая, что звенело в ушах.

И тут кто-то закричал. Сначала негромко, потом все сильнее. И вот уже тысячи людей, ликуя, подхватили этот торжествующий клич.

– Победа! Победа! – доносилось отовсюду. – Слава Луне! Да здравствует Луна!

Стражники Жадеиды, увидев, что случилось с их госпожой, побросали оружие, и воины Гарнетуса накинули на них магические сети.

Победа над злом была полной и безоговорочной.

Луна, вложившая все силы в магический удар, даже не могла радоваться вместе со всеми. С тихим стоном она опустилась на землю и потеряла сознание. Александрит с Нефелиной тут же бросились к ней.

В общей суматохе никто не заметил сгорбленную фигуру не то человека, не то непонятного существа, которая, бережно прижимая к себе объемистый сверток, прошмыгнула и спряталась в нору в земле.

10

Луна очнулась. Чувствуя боль во всем теле, она никак не могла заставить себя открыть глаза. Слабость была такая, будто девочка перенесла тяжелую болезнь. Все казалось чужим: и руки, и ноги, и голова. Она попыталась пошевельнуться и тут же услышала чей-то голос:

– Скорей сюда, девочка приходит в себя.

Кто-то подбежал, присел рядом. Луна с трудом приоткрыла глаза. Сначала она увидела лишь расплывчатые силуэты. Постепенно зрение прояснилось, и девочка разглядела склонившихся над ней маму и папу.

– Все в порядке, – еле ворочая языком, прошептала она.

– Принесите воды, она очнулась, – попросил Алекс, трогая лоб дочери.

К губам девочки поднесли стакан, чья-то рука бережно приподняла ей голову. Живительная влага смочила пересохшие губы.

Луна попыталась сесть, и это оказалось на удивление трудным делом. Руки и ноги не слушались и тряслись мелкой дрожью, как у древней старушки.

– Ты хочешь сесть? – догадалась Нефелина.

– Да!

– Сейчас-сейчас, – мама засуетилась, приподнимая подушки и усаживая ее поудобнее.

Луна осмотрелась. Она была в светлой незнакомой комнате, похожей на больницу. Рядом на своей любимой подушке, которую кто-то заботливо принес из ее комнаты во дворце, похрапывал Фиччик с перевязанной головой.

– Фиччик? – встревожилась девочка.

– С ним все в порядке, – поспешила успокоить ее Нефелина. – Он всего лишь спит. Целители вывели твоего хранителя из состояния оцепенения, в которое его погрузила ведьма. Так что опасность позади. Сейчас ему, как и тебе, нужно набраться сил.

– А Жадеида?

– Ты победила ее, доченька! – восхищенно воскликнул Алекс. – Ты у нас вон какая оказалась! Но давай об этом чуть позже. Сначала тебе нужно основательно поесть, ты, должно быть, ужасно голодна. А новости немного подождут.

– Но, папа!..

– Да, я вижу, что ты просто лопаешься от любопытства. И я обязательно все расскажу. Но потом. Сначала поешь.

Отец говорил ласковым, но не терпящим возражений тоном. Девочка тяжело вздохнула и тут неожиданно почувствовала, что и правда безумно хочет есть.

– Ты прав, – признала она. – Умираю от голода.

Когда Луна подкрепилась, Алекс с радостью отметил, что ее бледное лицо слегка порозовело. Тогда он наконец приступил к рассказу:

– Представь себе, ты одним магическим шаром заставила ведьму окаменеть навеки. Сколько мы пытались ее победить! Какие только средства не использовали… Магия черных книг всегда защищала ее. На каждый наш магический удар у нее всегда был готов ответ. А ты сделала волшебный шар, который вобрал в себя силу всех драгоценных камней. Силу огня, воды, воздуха и земли. Но главное, в нем была сама жизнь. Никакие колдовские книги не смогли спасти ведьму. Огромная удача, что вместе с ней ты обездвижила ее паука. Он столько лет был хранителем книг. Без него им будет трудно найти себе новую жертву… Наши ученые уже засели за манускрипты. Они описывают последние события. Они пишут о тебе, доченька.

Луна покраснела и замахала руками.

– Да я сама не поняла, как это сделала!

– Так и должно быть. Ведь ты еще ничего не знаешь и действуешь интуитивно. Но как только начнешь учиться, сразу поймешь, как управлять своими дарами. Наши преподаватели покажут, что и как делать, чтобы не причинить вреда себе самой.

– Я буду учиться! – с восторгом воскликнула Луна.

Она радостно вскочила, забыв, что недавно не могла даже пошевельнуться. Учиться она обожала. Девочка очень страдала, когда тетушка Мари перестала платить за ее учебу. Луне не хватало не только знаний, но и общения со сверстниками. В школе было гораздо веселее, чем в мрачном доме, где она жила. Единственное, что хоть немного утешало Луну, – это библиотека, которую в свое время собрали дядюшка Руперт и дедушка Бу. Неизвестно, зачем они ее сделали, так как сами никогда не читали. Наверное, чтобы хвастаться перед гостями редкими экземплярами. Но гости в их унылом жилище не появлялись, зато Луна брала все, что могла достать с полок, черпая из книг информацию об окружающем мире. Анита в редкие свободные минуты старалась заниматься с девочкой грамматикой и математикой. Но всего этого, разумеется, катастрофически не хватало, чтобы утолить обуревавшую Луну жажду знаний. Поэтому теперь она была готова прыгать до потолка.

– Не могу поверить! Я буду учиться! А у меня будут учебники, тетради? А я буду делать опыты? А я научусь летать? А лечить? А еще я бы хотела вырастить свой собственный цветок! Сентария так заманчиво рассказывала про селекцию, что я мечтаю попробовать. А еще я хочу сделать свои собственные духи… Какое счастье!

– Тише-тише, тебе противопоказаны резкие движения, – улыбнулась Нефелина. – Нужно придумать, как все это организовать. Ведь в Драгомире еще не рождался ребенок с таким количеством даров. Но мы обязательно все устроим, не переживай. И ты будешь учиться.

– Я самый счастливый человек на свете, – торжественно объявила Луна. – Спасибо вам огромное.

– Нашла за что благодарить, – рассмеялся Алекс.

– А ведьма там так и стоит? – полюбопытствовала девочка.

– Нет, что ты. Она бы нам портила весь пейзаж. Ее отнесли в самое глубокое подземелье нашего дворца. И на всякий случай заперли в одиночной камере и выставили часовых.

– А она точно не очнется? – забеспокоилась Луна.

– Думаю, что нет, – ответил Александрит. – Мы попытались разрушить статую, чтобы уничтожить без следа. Но чары настолько сильные, что оболочка крепче любого известного нам материала. Так что Жадеида погребена внутри навеки. Не переживай. А сейчас еще поспи. Тебе нужно побольше отдыхать.

Луна хотела возразить. У нее был еще миллион вопросов. Но неожиданно, даже не успев открыть рот, она провалилась в глубокий, но уже здоровый сон.

Родители с облегчением переглянулись.

– Пошла на поправку, можно выдохнуть.

Их радость была понятна. За неделю лихорадки высокая температура и озноб едва не унесли Луну в мир забвения. Колдовство ведьмы, из-за которого девочка попала в ловушку, отравило ее организм. Всю неделю из крови Луны выходил чернокнижный яд. Но теперь, когда кровь очистилась, опасность миновала. Целителям пришлось по очереди дежурить у кровати Луны. К глубокому разочарованию драгомирцев проклятие Жадеиды не исчезло. В волосах целителей по-прежнему появлялись седые пряди, когда они с помощью своего дара лечили людей.

Поэтому Алекса и Титаниту, которые рвались сами исцелить Луну, приходилось силой уводить из палаты лазарета, где лежала девочка. Иначе они могли погибнуть рядом с ней.

Но все было совсем не так безнадежно, как раньше. Драгомирцы надеялись на скорую победу. Ведь в летописях говорилось, что любые, даже самые сильные чары, лишившись подпитки колдуна, наложившего их, постепенно рассеиваются. Поэтому оставалось только ждать.

Прошел еще один день и одна ночь.

Девочка проснулась рано утром и с наслаждением потянулась. Слабость и сонливость исчезли, ей уже хотелось встать и выйти на улицу, чтобы погреться на солнышке.

Рядом кто-то тихо разговаривал. Луна открыла глаза и взвизгнула от радости. У кровати сидела Анита. Ее обожаемая Анита, которая болтала с не менее обожаемым Фиччиком!

Фиччик выглядел бесконечно трогательно: повязка на голове, всклокоченная шерстка. Луна не смогла выбрать, кого ей хочется прижать к себе в первую очередь, поэтому, привстав с кровати, крепко обняла обоих.

– Анита! Фиччик! Как вы? Как твоя рука? А твоя голова?

– Все хорошо, – пробормотал зверек, устраиваясь на своем любимом месте у Луны на плече. – Ну, почти. Немного болит голова. И совесть.

Фиччик с виноватым видом потерся головой о ее щеку.

– А с совестью-то что? – не поняла Луна.

– Мне очень стыдно, что я так тебя подвел. Проспал в сумке. Будто я никчемное домашнее животное, а не хранитель.

– Да что ты! – воскликнула девочка. – Это же было колдовство! Притом очень сильное! Я тоже не могла ему сопротивляться и сделала в итоге все, что хотела ведьма. А ты меньше меня в десять раз.

– И что? – всхлипнул Фиччик. – Я твой хранитель и обязан защищать тебя. А защитник из меня получился так себе. Никакой…

Он закрыл лапками глаза, понурился и даже чуть не заплакал, только на этот раз по-настоящему. Он просто переполнился горем и чувством собственной ничтожности. Крылья повисли вдоль спины печальными лоскутками, глаза налились слезами, а нос с подрагивающими усиками практически воткнулся в пол. И даже уши, обычно воинственно торчащие, поникли и уныло болтались по бокам мордашки. Несчастный маленький комочек. Даже каменное сердце не выдержало бы. А уж Луна чуть сама не расплакалась.

– Ну что ты, – запричитала она. – Ты лучший хранитель на свете! Я тебя очень люблю!

– И вообще, – вмешалась Анита, – Жадеида специально вывела тебя из строя. Раз она так боялась, что ты ей помешаешь, значит, ты очень сильный хранитель!

– Правда? – с надеждой спросил Фиччик, и ушки его немного приподнялись.

– Конечно правда, – хором ответили Луна с Анитой.

– Ну тогда ладно. Буду думать, что я еще на что-то гожусь.

Ободренный хранитель задрал нос и поудобнее устроился на плече. Убедившись, что приступ самоуничижения у него прошел, Луна обернулась к Титаните. Десятки вопросов буквально жгли ей язык.

– А ты, Анита? Как ты спаслась? Откуда вы вообще появились у купола? Ой, прости, Титанита. Все никак не могу привыкнуть.

– Пусть для тебя я останусь Анитой. Да я и сама так привыкла к этому имени, что не сразу откликаюсь, когда кто-то произносит «Титанита», – засмеялась тетя.

– Анита, моя Анита, наконец-то ты со мной, – радостно пропела девочка и положила голову ей на колени. – Скорей рассказывай! Все-все, что с тобой произошло. Начиная с того момента, как тебя забрали стражники.

– Когда меня схватили у озера, я, если честно, решила, что мне конец, – начала Анита. – Но я об этом почти не думала. Я безумно волновалась за тебя. Надежно ли ты спрятана, надолго ли хватит чар укрытия? Доберешься ли ты до портала сама?

– Хватило твоих чар, еще как хватило, – рассмеялась Луна. – Даже лось пытался об меня почесаться, думая, что я камень. И до портала, как видишь, дошла. Ты будто чувствовала, что я останусь одна. Объяснила, куда идти, и научила выживать в лесу.

– Да, твои родители мне рассказали. И о болоте, и о волках. Ты просто невероятная умница! Не потеряла головы и все преодолела. Я сама не справилась бы лучше.

– Скажешь тоже, – смутилась Луна.

– Так вот, стражники поволокли меня через воронку во владения отверженных. Конечно, когда я увидела, что стало с этой частью Драгомира, я была поражена. На несколько секунд из-за злобы, которая царила там, я даже потеряла способность управлять чарами преображения. Там столько отчаяния и слез, что я начала задыхаться. Но мне крупно повезло. Причем дважды. Первый раз – когда стражники, решив, что я простая травница, опутали меня обычными, а не магическими сетями. Второй – когда я не удержала чары. В этот момент стражников больше интересовала черная туча, приближавшаяся к нам. Поэтому они ничего не заметили.

– Фу-у-ух, – выдохнула Луна, только сейчас заметив, что все это время боялась дышать.

– Я тоже сначала вздохнула с облегчением. Но потом увидела Жадеиду. Она управляла этой черной тучей, которая отвлекла стражников.

Луна опять оцепенела. Воображение рисовало ей картины одна страшнее другой. Анита погладила девочку по голове, чтобы немного успокоить.

– Жадеиду я сначала даже не узнала. Ты сама видела, что с ней сделала черная магия. Она стала совсем непохожа на себя. Трудно поверить, но когда-то она была одной из первых красавиц Драгомира. У нее была куча ухажеров. Не только из Смарагдиуса, но и из других петрамиумов. Многие просили ее руки. Но она почти всем отказывала. Искала побогаче да поближе к власти. А уж когда находила, то пускала в ход все свои чары, и никто не мог устоять. Она могла быть очаровательной, если хотела.

– Вот почему Морион на ней женился, – задумчиво проговорила Луна. – Я все думала, как он, такой благородный, мог связаться с этой злобной ведьмой.

– Тогда она еще не была такой злобной. Хотя червоточинка уже чувствовалась. Поэтому Морион и не смог с ней жить. И тогда она выбрала новую жертву – твоего отца. Но это ты уже знаешь.

– Да, расскажи, что было дальше с тобой! – попросила Луна.

– Когда Жадеида приблизилась, я почувствовала, что не могу дышать. Мощная ненависть, исходившая от нее, чуть не свалила меня с ног. Она вела себя как госпожа, привыкшая к полному подчинению. Ну я и решила дать ей то, к чему она привыкла. Упала на колени, низко склонила голову, начала жалобно всхлипывать. Жадеида больно пнула меня в бок грязным сапогом и спросила у стражников:

«Откуда вы притащили эту замарашку?»

Те объяснили, что поймали меня по ту сторону земли. «Эта жалкая травница собирала там жалкие сорняки, чтобы лечить жалких людишек». Жадеида расхохоталась. Стражники тоже. Потом ведьма распорядилась, чтобы меня заточили в подземелье и уморили голодом. «Будет знать, как помогать драгомирцам».

– Как же ты выжила? – взволнованно спросила Луна. – Ведь ты там провела много времени?

– Этого я не могу объяснить, – развела руками Анита. – Я своими ушами слышала распоряжение ведьмы не давать мне ни есть, ни пить. Тем не менее каждый день в моей камере, едва начинало светать, появлялся кувшин с водой и кусок хлеба. Я пыталась разузнать, кто мне помогает. Просыпалась затемно и ждала. Но в те дни еды не получала. Поняв, что кто-то не желает раскрывать свою личность, я перестала караулить и с тех пор исправно получала еду и питье.

– Надо же, – задумчиво протянула Луна. – Кто-то сохранил там человеческий облик.

– Я тоже так подумала и мысленно говорила ему спасибо.

– Погоди, – девочку осенило. – Может, это Эгирин?

– Кто-кто? – переспросила Анита.

– Эгирин. Такой высокий, старше меня на год или два. Он освободил меня из камеры и по тоннелю привел к куполу. А его разве не нашли во время задержания?

– Нет, – ответила Анита. – Среди людей, захваченных во владениях отверженных, вообще не было подростков. А он сказал, кто он такой?

– Нет, хотя я несколько раз спрашивала, – с сожалением вздохнула Луна. – Я только поняла, что его родители в петрамиуме отверженных и он не может покинуть их. Я ему предлагала отправиться со мной в Драгомир, но он отказался. Он так помог мне! Усыпил стражников, стащил ключ, выпустил меня, вывел из подземелья. Я была слаба после чар Жадеиды, и он практически тащил меня на себе, сначала по оврагу, а потом в лабиринте, когда мы шли потайными ходами, которые сделал он сам… Наверное, и тебе он помогал.

– А где находится тоннель, можешь рассказать? – очень заинтересовалась Анита.

– Выход прямо там, где было сражение. Он прикрыт большим камнем. А вход – в глубоком овраге, недалеко от дворца. Он тоже спрятан за огромным серым валуном. Только это не тоннель, а целый лабиринт. Эгирин сказал, что строил его все детство.

– Все детство? – задумчиво повторила Анита. – Понятно. Подожди-ка секунду, я сейчас вернусь.

И она стремительно вышла из комнаты.

– Куда это она? – удивилась девочка.

– Не знаю. Сейчас вернется и все расскажет, – резонно заметил Фиччик.

И действительно, через пару минут Анита пришла обратно.

– Я передала твою информацию Гелиодору, – невозмутимо объяснила она. – При обыске петрамиума отверженных мы не нашли никакого лабиринта. А вдруг там еще прячется кто-то из стражников? Военные сейчас проверят.

– Только пусть не причиняют вреда Эгирину! – забеспокоилась Луна. – Ну, если найдут. Он правда очень хороший.

Девочке вдруг стало стыдно. Будто, рассказав о лабиринте, она выдала тайну человека, который ее спас.

«Хотя это и к лучшему, – успокаивала она себя. – Пусть его найдут и приведут в Драгомир. А то что, он так и будет всю жизнь скрываться под землей, как крыса? Он этого не заслужил!»

– Что было дальше? – спросила она Аниту.

– Дальше случилось нечто невероятное, – улыбнулась Анита. – Я сидела в камере, в сотый раз пересчитывая трещины на потолке, как вдруг под ногами раздался настойчивый писк. Я с ужасом посмотрела вниз и увидела двух весьма упитанных мышей. Я чуть не запустила в них кувшином из-под воды. Но побоялась, что на шум прибегут стражники и заинтересуются, откуда у меня кувшин. И тут мыши встали на задние лапки и приняли человеческий облик. Представь себе! Передо мной стояли Алекс и Сардер! Но обниматься и радоваться было некогда. Предстояло еще найти тебя. И Сардер превратил нас в мышей. Б-р-р! Ощущение не из приятных. Не думаю, что когда-нибудь захочу повторить. Понятно, почему жители Смарагдиуса отказались от этого заклинания.

– Было больно? – участливо поинтересовалась Луна.

– Не то слово, – Анита поежилась. – Такое чувство, будто все твои косточки сначала раздробили, а потом из них слепили более маленькие. А еще у нас выпали все зубы! И на их месте выросли новые, мышиные. Но самое противное – это шерсть! Она пробивалась сквозь кожу, будто иголки вылезали из каждой поры. А хвост – тут уж я вообще молчу! Второй раз я бы на такое точно не пошла. Бедные Сардер и Алекс! Ведь они сначала тренировались здесь, во дворце. Потом еще дважды превращались. В общем, ужас-ужас-ужас.

– Да ладно тебе. Вовсе не ужас-ужас-ужас. А просто ужас! – рассмеялся Александрит, заходя в комнату вместе с Нефелиной.

– Мама! Папа! – обрадовалась девочка.

Крепко обняв дочь, они тоже присели около кровати.

– Пусть дальше Алекс рассказывает, а то у меня уже в горле пересохло, – улыбнулась Титанита. – Если ты еще не устала, конечно.

– Ни капельки! Да и вообще, сколько можно спать! Так все самое интересное проспать можно!

– Дальше и рассказывать-то особо нечего. Мы прочесали все ярусы подземелья. В самом низу царила дикая паника. Стражники носились туда-сюда, орали друг на друга, дверь камеры была открыта, а внутри никого… Мы поняли, что ты сбежала. И решили поискать тебя у ближайшей границы купола. Как видишь, не ошиблись. Что было дальше, ты сама видела. И я даже рад, что все это случилось. Ведь, если бы нам удалось незаметно улизнуть, война продлилась бы еще неизвестно сколько лет.

– А как вам с Сардером удалось уйти, ведь вы же постоянно держали купол? – спросила Луна.

– У нас не было выхода, – ответил Алекс. – Перевоплотиться в животное могли только Сардер и Цитрина. Заклинание очень старое и сложное. Простым чародеям из Смарагдиуса оно не под силу. Да и вообще пережить такое перевоплощение не каждый сможет. Это очень больно. Цитрина в силу возраста не могла идти, оставался только Сардер. И мы решили сделать так, как предлагала твоя мама. Поискать добровольцев, которые смогут на пару часов подменить у купола одного из правителей… Через пару часов собралась целая площадь желающих помочь. Тогда я понял, что тоже смогу отлучиться.

– А почему купол все-таки разрушился? Никто не пострадал? – забеспокоилась Луна.

– Никто, не переживай, – поспешила успокоить ее Нефелина.

– Во время сражения, – объяснил Алекс, – множество черных шаров ведьмы попало в купол. Они очень сильно повредили его. К тому же стражники, надеясь спастись в Драгомире, целой толпой навалились на купол. Каждый пытался разрушить его с помощью своего дара. Кто-то жег огнем, кто-то обрушивал на стенки огромные волны, кто-то напирал ураганным ветром. Из-за этих многочисленных атак чародеи, державшие защиту, начали быстро слабеть и падать один за другим.

– Они живы? – вскричала Луна.

– Конечно, живы, – мягко сказала Нефелина. – Они просто упали в обморок, так как полностью израсходовали свои магические силы. Все уже восстановились и замечательно себя чувствуют. Но купол разрушился. Троим правителям без поддержки невозможно было его удержать. Но мы подготовились к этому. Войска уже стояли у границы. Ты их потом видела. А сражение так и не состоялось. Стражники сдались без боя… А потом ты взяла и расправилась с Жадеидой. Это потрясло нас всех!

– Ой, мама, не преувеличивай, – смутилась девочка.

– А ты не преуменьшай. Ты знаешь, что стала героиней Драгомира?! Пойдем, кое-что покажу.

Нефелина приоткрыла дверь в соседнюю комнату. Луна осторожно зашла туда и ахнула, а Фиччик, сидевший у нее на плече, немедленно расчихался.

Комната была буквально до потолка завалена цветами. Букеты стояли на полу, подоконниках, полках. Вазы висели даже в воздухе. На стенах красовались детские рисунки, изображавшие Луну со сверкающим шаром в руках. Кроме того, в комнате лежали кучи мягких игрушек.

– Это всё люди несут тебе, – проговорила Нефелина. – Каждый день они собираются на площади, чтобы узнать о твоем здоровье. Вчера в Драгомире был настоящий праздник. Все радовались, что ты пришла в себя! Они так любят тебя!

Луна не могла сдержать слез.

– Но я же обычная девочка…

– Нет, дорогая моя. Мы уже говорили тебе, что ты чудо! Иди сюда, поближе к окну, ты обязательно должна это увидеть. Нужно побольше света.

Девочка подошла и вопросительно взглянула на мать.

– Посмотри на свое плечо, – таинственно улыбнулась Нефелина.

– О, точно, – Луна вспомнила о жуткой боли, которую причинил ей шар ведьмы.

Девочка поспешно задрала рукав и изумленно вскрикнула.

– Да, мы тоже под впечатлением, – согласилась мама. – Нравится?

Луна ошеломленно кивнула.

На месте розового шрама появился символ. Это была изящная ветвь, украшенная тремя причудливыми цветами. Один бутон напоминал крохотный воздушный вихрь, второй – затейливый фонтан, рассеивающий капли в разные стороны, третий выглядел как скопление огоньков, переливающихся всеми оттенками красно-желтого. Сама ветвь росла из ладоней, сложенных вместе. Картинка была живая. Каждый цветок сверкал, меняя очертания и цвет – от насыщенно-яркого до нежного. Символ покрывали мельчайшие драгоценные камни, которые точно приклеились к коже. Луна с любопытством попробовала приподнять один камень ногтем, но у нее не получилось.

– Надо же, как крепко держится, – восхитилась она.

– Конечно, крепко. Этот рисунок с тобой навсегда, доченька, – ответила Нефелина.

– А ты поняла, что произошло? – спросил Александрит, который тоже вошел в комнату с цветами.

– Ну… – протянула Луна. – У меня теперь тоже есть символ.

– Это да. Но еще ты залечила свою рану! – с восхищением сказал отец.

– О, точно, – Луна вспомнила тепло своей ладони, которое мгновенно облегчило боль. – Значит, я могу лечить людей! Ура!

– Этого мы еще не знаем, – строго оборвал Алекс.

– Что значит «не знаем»? Я же вылечила себя.

– В том-то и дело. Никто из нас этого не умеет. Мы можем лечить друг друга, но не себя. Ты первая. И единственная.

– И я смогу помогать только себе? – Луна разочарованно надула губы. – Я так надеялась, что буду лечить всех!

– Этого мы не знаем. И узнавать не будем, – с нажимом проговорил Алекс, заранее отметая все возражения. – Жадеида погибла, но ее проклятие живет. И пока мы не узнаем, как от него избавиться, или оно не пройдет само, рисковать мы не будем.

– Не расстраивайся, девочка, папа прав. Пусть все идет своим чередом. – Нефелина прижала к себе расстроенную дочь.

11

Мир потихоньку возрождался и возвращался к прежней жизни. Луна выздоровела, и ей разрешили покинуть палату, что она с радостью и сделала. Народ ликовал несколько дней, празднуя окончание тринадцатилетней войны.

Луна действительно стала героиней Драгомира. Стоило ей заплести причудливую косу, как на следующий день все девочки ходили с точно такими же. Если она надевала бирюзовое платье, каждый считал своим долгом тоже нацепить что-нибудь бирюзовое, будь то кафтан, сарафан или шейный платочек. Когда Луна выходила гулять, за ней обязательно увязывалась стайка ребятишек, которые галдели и весело бежали рядом, куда бы она ни шла.

Луну очень смущало всеобщее обожание, но сделать с ним она ничего не могла. Ведь теперь всем детям Драгомира вместо сказки на ночь рассказывали ее историю, которая обрастала все более фантастическими подробностями. Неудивительно, что детвора обожала Луну.

Чародеи дружно взялись за восстановление пострадавших от ведьмы земель. Ремесленники из Гарнетуса изобрели специальную стенобитную машину, чтобы побыстрее снести дворец Жадеиды. Это была массивная повозка, запряженная шестеркой крупных лошадей-тяжеловесов. В середине повозки на прочном столбе висел увесистый металлический шар, привязанный надежными цепями. Шар раскачивали и наносили удар по стенам, которые с оглушительным грохотом осыпались. Еще использовали катапульты. В них заряжали самые крупные камни, выломанные из стен дворца, и стреляли по уцелевшей кладке.

С помощью этих машин, больших кувалд и сильных рук дворец быстро разрушили до основания. Камни, из которых он был сложен, утопили в море. Никто не захотел ничего строить из них. Люди спешили избавиться от всех следов ведьмы, чтобы ничто не напоминало о ней.

Жители Сафайрина принесли на выжженную землю отверженных потоки живительной влаги, вновь наполнили пересохшие реки и озера, в которых тут же заплескались рыбы, блестя на солнце перламутровой и серебристой чешуей. Ручьи жизнерадостно струились то там, то здесь, наполняя все вокруг радостным журчанием и свежестью.

Жители Смарагдиуса занимались восстановлением природы. Сажали цветы и деревья. И вскоре мертвая земля стала оживать. Зазеленела трава, появились полевые цветы. Весело зажужжали пчелы, запорхали бабочки, муравьи построили муравейники и заспешили по своим неотложным делам.

Деревья и кустарники росли прямо на глазах. Прилетели птицы, начали вить гнезда. И вскоре там уже пищали вечно голодные птенцы с широко разинутыми клювами, а родители носились по всей округе в поисках пропитания для них.

Зайцы рыли норки, в которых потом появлялись маленькие зайчата. Белки облюбовали себе уютные дупла и уже натаскали туда грибов и орехов. И даже лягушки завели свою извечную песнь о том, как хорошо живется в Драгомире.

Кристаллианцы тоже не остались в стороне. Они очистили воздух от зловонных испарений. А потом с помощью ветра стали переносить тяжелые инструменты, охапки саженцев и другие важные вещи во все уголки бывших владений Жадеиды, облегчая труд тех, кто возрождал эту исстрадавшуюся землю. А еще они часто пригоняли маленькую тучку, чтобы полить посаженные растения, или облако, чтобы создать тень над разморившимися на жарком солнце людьми.

Через несколько недель никто не смог бы сказать, что недавно в этих местах царили лишь запустение и отчаяние.

Всех стражников поймали, разоружили и отдали под суд. Тех, кто искренне раскаялся, отпустили, обязав заниматься восстановлением земель, пострадавших от колдовства. Правда, под строжайшим надзором воинов.

Но оказались среди прислужников ведьмы и такие, в кого черная магия проникла слишком глубоко. Их души уже не могли исцелиться, а пустые глаза смотрели на мир с ненавистью и злобой. Было очевидно, что, если их отпустить, они вновь будут сеять вокруг себя смерть и разрушение. Поэтому на них надели магические сети, не дающие колдовать, и заперли в тюрьме, которую пришлось построить на окраине Драгомира.

Казалось бы, все испытания закончились. Однако правителям не давала покоя мысль, что они так и не смогли найти сами черные книги, которые наделали столько бед. Обыскав все до последнего камня в бывших владениях Жадеиды, они не обнаружили ни малейшего следа.

Кроме того, бесследно исчезли двое. Гноючка, правая рука ведьмы. И ее сын. Сардер с Морионом лично обошли сначала весь петрамиум отверженных, а затем и лабиринт, который удалось обнаружить после рассказа Луны. Но тщетно. Мальчик как сквозь землю провалился. И все-таки они продолжали поиски, поддерживая друг в друге надежду.

Вместо эпилога

На Драгомир опустилась ночь.

В темной комнате, глубоко в подземелье, куда не проникал ни один солнечный луч, стояла статуя. Мерзкая и страшная, даже в своей неподвижности она вызывала панику. Искаженное ненавистью лицо потом долго преследовало людей в кошмарах. На плече статуи сидел паук. Пожалуй, самый отвратительный из всех самых отвратительных пауков. Его злобные глазки словно следили за каждым твоим шагом, хотя они были абсолютно слепы.

Люди боялись Жадеиду, даже обращенную в камень такой прочный, что его не могли разбить чары правителей Драгомира. Их не успокаивали ни магические сети, ни тяжелые цепи, которыми статуя была опутана с головы до ног.

Статуя стояла в подземелье уже очень долго. Если внутри нее и находилась ведьма, она уже давно задохнулась или умерла от голода. Но даже понимая это, никто не решался заходить в камеру. Там пахло смертью и жуткой злобой. Там была одна тьма. Поэтому воины, назначенные караульными, старались быстро пробежать мимо камеры, вжимая голову в плечи и зажимая нос. По пути они заглядывали в смотровое окошко, чтобы убедиться, что статуя цела и стоит на месте.

И вот наступила особенно темная ночь. И дверь, ведущая в камеру, тихонько скрипнула. Внутрь вошел какой-то человек. Он поставил фонарь на пол и уверенно приблизился к статуе.

– Вот мы и встретились, – негромко произнес он.

Затем достал из сумки черную книгу с огромным черным обсидианом на обложке. Он бережно положил ее на пол, вытащил из-за пазухи завернутый в тряпицу нож с черным каменным лезвием и быстрым движением порезал себе левую ладонь.

Поморщившись от боли, он сначала капнул кровью на черный обсидиан книги, а потом помазал губы статуи. Кровь с глухим шипением запузырилась и исчезла.

Человек открыл книгу и начал нараспев читать заклятие. Над его головой стали собираться черные тяжелые тучи, в которых вспыхивали молнии. Когда он закончил и захлопнул книгу, молния с тихим треском ударила в статую, и от нее отвалился крохотный кусочек. Тучи мгновенно рассеялись. Человек поднял кусочек и положил в карман. Наскоро перевязав руку, он спрятал книгу в сумку, взял фонарь и бесшумно вышел из камеры. Ключ с тихим скрипом повернулся в замке.

Вновь воцарилась тишина…

Примечания

1

Лу́на – ударение на первый слог.

2

Стефáн – ударение на второй слог.

3

Дейция – невысокий кустарник с цветами, похожими на кружево.

4

Производное от et petram (лат.) – камень.

5

Производное от et smaragdus (лат.) – изумруд.

6

Производное от garnetus (лат.) – гранат.

7

Производное от sapphirus (лат.) – сапфир.

8

Производное от crystallo (лат.) – хрусталь.

9

Производное от manibus (лат.) – руки.

10

Производное от stella (лат.) – звезда.

11

Александрит – природный камень, меняющий окраску от темной сине-зеленой при дневном свете до пурпурной при вечернем или искусственном свете.

12

Нефелин – твердый минерал, после обработки практически прозрачный, с сиреневатыми, голубоватыми, зеленоватыми оттенками, считается оберегом от зла и несчастий.

13

Титанит – минерал, обладающий разнообразной цветовой гаммой, от зеленого до розового оттенков.

14

Жадеит – красивый поделочный камень зеленого цвета.

15

Криолит – белоснежный полупрозрачный камень со стеклянным блеском.

16

Сардер – твердый бурый минерал красноватого оттенка.

17

Обсидиан – магматическая горная порода, разновидность вулканического стекла, образующегося в результате быстрого охлаждения лавы.

18

Костяника – ярко-красная ягода, похожая на зернышки граната, имеющая кисло-сладкий вкус, богатая витаминами. Лучше всего растет в предгорьях.

19

Карнеол – разновидность халцедона насыщенного красного цвета.

20

Галит – минерал природного происхождения, второе название – каменная соль, существуют как белые, так и красные галиты.

21

Пирит – буквально «камень, высекающий огонь». Минерал с ярко выраженным золотым блеском.

22

Пироп – минерал огненно-красного цвета с ярким блеском, относится к гранатам.

23

Адуляр – второе название лунного камня.

24

Гелиодор – золотисто-желтый камень, похожий на застывший солнечный луч.

25

Vulpes zerda (лат.) – фенек, миниатюрная лисица с очень большими ушами.

26

Lynx (лат.) – рысь.

27

Volantes (лат.) – летающий.

28

Азурит – природный минерал, обладающий насыщенным сине-голубым цветом.

29

Иолит – в переводе с греческого «фиалковый камень»; самоцвет, имеющий насыщенную фиолетово-синюю палитру.

30

Варисцит – минерал зелено-бирюзового цвета с характерными золотистыми прожилками.

31

Синий турмалин (индиголит) – редкий камень необыкновенного глубокого синего цвета.

32

Андалузит – минерал с красочной палитрой, от ярко-красного до полупрозрачного желтого.

33

Празем – силикатный камень от насыщенно-зеленого до серо-голубого цвета.

34

Цитрин – полудрагоценный камень лимонно-желтого цвета.

35

Ларимар – полудрагоценный бело-голубой минерал.

36

Базальт – камень зеленовато-черного цвета вулканического происхождения.

37

Септария, также черепаший или драконий камень, – камень со включением другого минерала, образующим причудливый рисунок.

38

Hymenopus coronatus (лат.) – орхидейный богомол.

39

Odonata (лат.) – стрекоза.

40

Flores (лат.) – цветы.

41

Церемониймейстер – распорядитель придворных церемоний.

42

Аметрин – редкий двухцветный камень, сочетающий в себе оттенки желтого и фиолетового.

43

Vicarius (лат.) – заместитель, правая рука.

44

Гиацинт – драгоценный камень ярко-красного оттенка.

45

Морион – темно-бурый, почти черный кварц.

46

Эгирин – кристалл темно-зеленого цвета, поделочный камень.

Content

Татьяна Лакизюк
Хроники Драгомира. Книга 1. За гранью сияния

Часть первая

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Часть вторая

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

Часть третья

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

Вместо эпилога

Примечания