Иннокентий Белов

Слесарь 3

* * *

Глава 1 ПЛОДОТВОРНОЕ ВРЕМЯ ДО ОБЕДА

Дойдя до кузницы, я заглянул внутрь. Водер был, как всегда, на месте, размахивая молотом. Подмастерье держал щипцами заготовку, по которой дюжий кузнец бил, не останавливаясь передохнуть.

Да, здоров необычайно мужик.

Пришлось подождать, пока деталь отправится остывать в чан с водой, подняв густые облака пара. Водер бросил молот и, заметив меня, вышел на улицу передохнуть.

— Ну чего тебе? Пропадать не собираешься? — он все не мог забыть про тот случай.

— Если Астор прикажет, Охотник всегда ответит — есть! — я не собирался спускать ему подколки при каждой встрече и усиленно вбивал в лохматую голову, что есть такое понятие, как Родина, долг, честь и совесть.

И что, я всему этому служу не за страх, а за совесть.

Поэтому скидки необходимы для нашей мастерской.

Немного из другой жизни, но и здесь эти универсальные лозунги вполне работают:

— Если прикажут, спасти мирную жизнь в Асторе и, особенно, непрерывную работу в кузницах, я всегда готов, — так достойно я отвечал на его незамысловатый юмор.

— Особенно, когда они куют нашу будущую победу в предстоящих боях, — не лишним показалось вставить и новое правило.

— Ты, как, готов улучшить дугу арбалетную? — сразу взял быка за рога, — Сколько готов выдать за день, если только их и ковать?

— Улучшить то можно, — почесал чумазой рукой не менее чумазую шею кузнец.

— Пару присадок можно влить в заготовку, станет и более гибкая. Но и более дорогая.

— Правда, и коваться будет легче, и стали меньше пойдет, сама потоньше получится, — продолжал размышлять и ставить меня в курс Водер.

— Вот, такую и надо, — обрадовался я.

— Говори, что надо. Город скоро денег выделит, сколько необходимо, — поднял я ставки.

— Деньги нужны, присадки дороги, работа тоже тогда дорожает, — ответил кузнец.

— А работа то чего дорожает? — пришло время удивиться мне, — Она такая же и остается, все так же молотом машешь.

— Не скажи, много знать надо и чувствовать металл получше. Это мало кто может, умеет и знает, только самые хорошие мастера, — подвел итог разговору Водер.

— Про себя рассказываешь, значит? Может, хвастаешься просто, — пришла и моя очередь подколоть кузнеца.

По жизни, он прав, дорогая работа отличается от простой и дешевой.

Водер — кузнец от бога, из потомственных. Нравится ему и новые изделия ковать, обдумывать и улучшать самостоятельно. Повезло, однозначно, что такой самородок рядом с нами кузню держит и с Крипом у них типа, дружба.

Откликается на наши просьбы и заказы пускает вне очереди.

Не постоянно, но иногда, конечно.

Кузнец задумался, пора уже обижаться или потерпеть еще, немного.

Но я не дал впасть ему в раздумья.

— Сколько надо на присадки, работу дорогую и умную голову, твою, конечно? — дошел я до сути разговора.

— А сколько дуг надо? Новых, улучшенных?

— Ну, давай серьезное число возьмем. Хотя бы, шестнадцать, — решил я заказать товарную партию. Пора и козьи ножки заказать, но это уже от ложа арбалета надо отталкиваться, такую приспособу сначала с Крипом и парнями обсудим.

— Шестнадцать? Хорошее количество. Тогда давай четыре тайлера, побольше присадок куплю. Они тоже не всегда в наличии бывают.

Ага, улучшенная дуга в четверть золотого обойдется, что-то дешево даже. Или присадки не такие уж и дорогие, или цену дают хорошую за большой заказ товара

Или Водер что-то неправильно посчитал. Но сомневаться в его словах не буду.

Я, то, рассчитывал на золотой за дугу и еще один, за все остальное к арбалету. Ну за козью ногу еще выйдет, немного.

Если массово делать начать.

Дерево дешевое, рабочая сила тоже, по сравнению с итоговой ценой арбалета.

Обычный такой, как в Гильдии, ценят в двенадцать золотых, арбалет тех же Северян стоит аж под двадцать тайлеров, еще и не купить его в свободной продаже.

Почти, как две подводы. С половиной.

Так что, все очень шоколадно получается, если с ценой Водер не напутал, то мастерской изделие одно обойдется в два — два с половиной тайлера. Я думал, что не меньше трех с половиной.

Да, еще тетиву не посчитал, добавим тогда еще пол-золотого.

В итоге, три-три с половиной за штуку, очень шикарная себестоимость. Городу можно и по восемь продавать. Тут главное, не цена пугает, а то, что производство не увеличить из-за недостатка дуг, которые делаются долго и кропотливо. Из дерева и рога.

Может, стальные и будут не столь эффективные, как клееные, но и выдавать их можно сотнями за месяц. А будут они иметь убойную силу на сто метров или восемьдесят, не так и важно.

Мне рассказывали, что в Ратуше мечтают все ополчение вооружить стреляющими машинками, чтобы не терять людей в рубке и побеждать на расстоянии.

Здравая мысль.

Когда людской ресурс крайне ограничен.

Да и в регулярных войсках — тоже нехватка серьезная.

То есть, тысячи две арбалетов можно пристроить городу, даже цену нет смысла сильно снижать, лучше покачественнее, но по одиннадцать.

И на болтах Водер озолотится. И я с ним вместе.

Поэтому я достал из кошеля пять золотых и вручил четыре кузнецу, один за другим, глядя, как расширяются его глаза. Вручил и пятый.

— Пятый то зачем? Я же цену сказал, или больше надо?

— Пятый тебе лично от меня на поиски лучшего варианта присадки. Потрать его не спеша, но подбери самый хороший сплав. И самый дешевый. Именно так — самый лучший из дешевых. И пусть это будет наша с тобой личная тайна, чтобы никто не узнал. Делай все сам, подмастерьев не допускай. Про твоих плохого не скажу ничего, но не все люди перед соблазном устоят. Деньги огромные на кону стоят.

Водер спрятал деньги и кивнул головой.

— Если получится, то у тебя не кузница будет, а огромная фабрика с десятками работников. Получится, так точно все и будет, но тайну сохранить, это твое дело. И вот еще что, можешь начинать расширять свою кузню и подмастерьев набирать. Иначе с работой не справишься.

Кузнец пожаловался, что — уже не справляются, и обещал расширить кузню.

— Да, и еще, — я вспомнил про кольчугу, — Сколько за кольчугу просишь, если себе куплю?

Кузнец задумался и, тряхнув головой, протянул мне свою огромную ладонь:

— Цена для всех — восемнадцать золотых, но для тебя — двенадцать! Для хорошего человека!

Да, хорошо скинул, слышал я от Крипа, что предлагали ему эту сумму, но Водер не согласился.

— Договорились, завтра деньги принесу, — я хлопнул кузнеца по ладони, не собираясь отдавать ему свою кисть.

Дурных нет!

Время как раз подошло к обеду, и я зашагал в сторону Лисы и Журавля.

Гриты еще не было, я сходил, сдал номер для Капитанов, посмотрел, не забыл ли чего и перенес вещи в маленький номер под крышей. Во дворе усадьбы никого не видно, подводы уехали, но у ворот остался пост Стражи.

Ну как я и думал, тайник при мне не нашли и оставили дом под охраной, для более серьезного обыска. Хотя маленький в подвале должны были найти. Пока поищут в мебели что-то спрятанное, потом и в дом вернутся.

Ведь, не может быть, чтобы не было тайника в доме. Маленький то пустой оказался, значит, надо дальше искать.

У таких то, недоверчивых ко всем, Рыжих.

Может, попробуют разговорить арестованных, но надежды на это мало. Рыжие точно будут молчать, даже под пыткой.

Я бы так и поступил, оставил усадьбу под охраной, ведь, в отличие от первой ночи, новость, что Рыжие попали в немилость и интересная всем жуликам усадьба теперь свободна, наверняка, привлечет желающих сорвать большой куш.

Все же я молодец, хорошо предугадываю, как будет идти развитие событий, во мной же устроенной кутерьме.

Может, еще и поймают кого-то в усадьбе, посмеюсь про себя тогда.

Спустился в зал, кивнул знакомым горничной и подавальщицам и сел за стол, где обычно располагалась Грита, собираясь дождаться ее здесь. Девушка, видно, увлеклась тратой достаточно большой суммы и не спешила в трактир.

Но, вот, долго мне побыть одному не удалось. Сзади ко мне подошли, и я услышал, как один сказал другому:

— Вот, наконец, этот мужик, на которого ссылается прекрасная Грита. Вчера он смог избежать проблем со здоровьем. Сегодня у него это не получится.

Понятно, крепыши все же добрались до меня. Не знаю, на что они рассчитывают, испугать меня или может и побить еще, в общем — унизить и заставить отказаться от девушки.

Немудреная тактика.

Пора посмотреть на соперников вблизи. Я встал и повернулся, достойные представители Гвардии стояли ко мне вплотную, ожидая моей реакции.

— Не слишком близко вы тут ко мне прижимаетесь? Может, вы из этих? — довольно громко сказал я, привлекая внимание к нашему междусобойчику.

Крепыши сразу отскочили подальше от меня. Народ в зале, повернув головы, смотрел, чем закончится наша беседа.

— Вижу, что не из этих. Чего вам надо, болезные?

Я решил вести себя порешительнее, чтобы не терпеть ни секунды непонятности и сразу направить процесс в нужное русло. В конце концов, мне и самому придется ставить себя именно в этом трактире, как серьезного человека, придется доказать, что девушка моя по праву. Для этого не так много и надо, разок отлупить первого попавшегося претендента на близость с популярной певицей.

Больше и не надо, хватит и этого, чтобы народ словами не разбрасывался.

Показать, что ты парень не промах и можешь чего-то.

Можно и не драться, на самом деле.

Второму секретарю Гильдии при Ратуше, не очень то и пристало — ходить в бойцовский клуб по-средневековому.

Но за спиной тебя будут называть трусом и слабаком, неприятно это осознавать потом долгие годы. Эти задиристые молодцы тоже вырастут, и в званиях, и в чинах. Дела и с ними придется вести, а гораздо лучше быть хотя бы наравне, пусть и в обычном мордобое. Быть своим.

Когда есть, что вспомнить и посетовать, что молодежь — нынче не та.

Желающих поговорить оказалось двое, но они, как видно, не собирались привлекать внимание почтенной публики. Хотели по-тихому объяснить мне мое место. Вчера прямо все извелись от нетерпения и очень были раздосадованы моим маневром с Капитанским номером. Поэтому, увидев меня, не стали долго раздумывать и подскочили сразу.

Без повода.

В приличном трактире такие штуки не очень приветствуются. Просто подходить и что-то предъявлять. Без весомых причин.

То, что тебе нравится чья-то женщина, не значит, что можно просто так прикопаться к ее мужчине.

В приличном то месте, где все ее знают, уже боготворят понемногу и такое творить с ее мужиком, у всех на глазах.

Одобрения не дождешься.

Можно и бан от хозяина получить.

Поэтому я сам дал им повод почувствовать себя оскорбленными и иметь хоть какое-то основание на то, чтобы предъявить свои претензии.

Засомневался в их мужественности и назвал болезными.

Парни обрадовались:

— За такие слова придется ответить, — начал тот, который был постарше и поопытнее. Ростом мне он уступал примерно полголовы и по местным меркам считался довольно высоким, с широкими плечами и несколькими шрамами вокруг глаз, он производил впечатление серьезного противника.

— Отвечу, не сомневайтесь, — приободрил я парней.

— Какого вида удовлетворение вам требуется?

— Выйти с нами на улицу и там все решить. — выпалил второй, явно моложе и поменьше ростом, менее опасный с виду.

— Хотелось бы узнать, с кем имею дело, господа? — пришло время поинтересоваться, кого мне черти принесли.

Пришлось крепышам представляться:

Один оказался Торком Абером, второй — Генсом Кливером.

— И все? А кто вы такие по статусу и положению? Не запятнаю ли я свою честь и репутацию поединком с непонятно кем? — продолжал подтрунивать я над поединщиками.

Зная отношение местных властей и законов, к поединкам на кулаках, я мог не бояться вызова биться на мечах или, например, кинжалах.

Поэтому был спокоен и полон иронии, пользуясь оборотами речи из своего мира.

Народ и прислуга, внимательно слушавшая наш разговор, одобрительным шепотом отметила мои красивые фразы, почти из дворянских времен. Симпатия явно перемещалась на мою сторону, тем более, я изначально был более своим для работников трактира, кроме охранников.

Те пытались держать нейтралитет, судя по лицам. Крепыши тоже для них свои, почти приятели.

Торк, который был постарше, назвался осьминником разведки Гвардии, то есть начальным командиром примерно отделения по численности, но зато элитных войск.

Генс оказался повыше статусом, кем-то вроде командира взвода, по-нашему, но обычной Гвардии.

Назвавшись, крепыши уставились на меня, ожидая услышать мой социальный статус. Наверняка, они знают, что я отставной гильдеец, но почему вышел в отставку — не знают. И думают, что за какой то косяк меня выперли из Гильдии. То есть, по статусу я являюсь обычным горожанином. Что нормально для всего города Астора, не знающего сословных препон, но не дает возможности сослаться на неподходящий уровень противников.

Я не пожалел нервов парней, сделал почти трагическую паузу, мое лицо, с изрядным скептицизмом оценило звания и регалии стоящих напротив мужчин. Повторив вслух услышанное, я казалось, всерьез задумался, не позвать ли охрану и вытолкать этих плебеев взашей.

Во всяком случае, мне удалось передать это своей позой и выражением лица.

У молодого Генса начало подгорать сразу, он явно считал себя повыше простых горожан, что и было неудивительно. Командир целых четырех осьмиц славной Гвардии и, наверняка, какой-то блатной. Молод он еще по возрасту для такого серьезного поста, родня помогла или женился удачно.

Насладившись эффектом, я весьма вальяжно обозначил свое место на небосводе служебных уровней города Астора:

— Чрезвычайный и Полномочный Секретарь Гильдии при Ратуше. Ольг Прот.

Вот так, не меньше. И кивнул головой, прямо как Миронов при встрече со Светличной.

От такого громкого и неслыханного в этих местах звания, не то что дрожь прошла по моим противникам.

Но ошеломление и сильное удивление на их лицах проявилось отчетливо.

В Асторе уже сформирована, взятая, наверняка, из времен, когда городом управляли Маги, иерархия служб при Ратуше и секретари занимают в ней одно из самых важных мест.

Как в родном СССР почти, когда незаметный секретарь отправил в небытие заведомых лидеров партии победителей.

Вот и в Асторе — секретари считаются уже номенклатурой и хоть прямой власти почти не имеют, но влияние оказывают на все происходящее в городе.

— Так, о чем, любезные Генс и Торк хотят со мною поговорить? — обратился я к, упорно молчавшим, крепышам.

Глава 2 ДРАТЬСЯ ПРИДЕТСЯ

Первое ошеломление прошло, но, теперь, задиры поняли, что выглядят предельно глупо, пытаясь доказать кулаками свои понятия о том, кому спать с певицей.

И кому, Чрезвычайному секретарю при Ратуше!

Старший, вроде, подумал об отступлении, но молодой Генс не собирался давать заднюю, да и не выглядел я, по его мнению, на солидного секретаря в своей потертой гильдейской куртке.

Я снова пожалел, что приличные вещи в стирке и пообещал себе, что куплю еще пару комплектов для Ратуши и кровать закажу, обязательно.

— Какая разница, кто меня оскорбил? Такого поведения я не спущу никому! — услышал я.

Ну что ж, молодой сам в ловушку идет. А второй, не мешает ему забраться в нее посильнее. Неглупый парень, быстро ситуацию прокачал. Да и нет, всего скорее, у него за спиной такого прикрытия, как у приятеля.

Но попытку обозначил, примирительно так развел руками и негромко позвал приятеля по имени, мол, не глупи.

Но только обозначил, ему и самому хотелось проверить такого соперника на вшивость. Мало ли кем я назвался. И куртка совсем потертая, как ни крути.

— Так вы изволите требовать удовлетворения? И каким же образом? — я продолжал смотреть на приятелей свысока и этим подбешивал молодого соперника.

— Браво! — услышал я от входа знакомый высокий, серебристый голос. И, точно, моя милая вернулась с шоппинга, посыльный внес за ней несколько свертков в руках и остановился, ожидая дальнейших распоряжений.

— Стоит оставить тебя на пару минут, и ты уже с кем-то отношения выясняешь, — она подошла и кивнула посыльному на стол. Тот осторожно выложил все покупки и дождался немного мелочи из рук певицы.

Да, не совсем вовремя она заявилась, хотя и так опоздала неслабо.

Молодой парень просто набычился и было видно, что он умрет, но не откажется от претензий. Хотя он и так не отказался и подождав, пока Грита перестанет вмешиваться в мужской разговор, предложил выйти на улицу и там обо всем договориться.

Молодец, умеет себя вести перед женщиной. Но и я не собирался лишать общество развлечения, тем более девушка тоже не собиралась пропускать самое интересное и в ультимативном тоне потребовала никуда не ходить.

Что интересно, потребовала не у меня, а у Генса. Тот даже растерялся, после такого приказа от своего предмета обожания.

Пришлось взять инициативу в свои руки и спросить у более спокойного Торка, нет ли в трактире в ближайшие дни назначенных боев.

Оказалось, что есть и даже завтра, но если господин секретарь хочет, то можно и сегодня все устроить. Сразу понял меня этот разведчик.

— Нет, завтра, так завтра. Я согласен провести бой с господином Генсом, для удовлетворения его претензий. Этого будет достаточно? — поинтересовался я.

Оказалось, что очень достаточно. Лица у крепышей стали довольные, они учтиво поклонились певице и уселись в углу трактира.

Что меня удивило, у Гриты и хозяина лица оказались еще довольнее. Он тоже теперь находился неподалеку, у стойки, и внимательно вслушался в конец нашего разговора.

Ну, его я могу понять. Бой за сердце красотки стимулирует популярность заведения, хотя, вроде, больше и некуда. Но бои — это дополнительные деньги.

Милая то, чего такая довольная? Что мне люлей навешают?

Мы дождались первых блюд, опять стол заставляли с пугающей быстротой и количеством разнообразными посудинами. Хотелось спросить, за чей счет банкет, но я сдержался.

Спросил только, к чему она такая довольная?

Грита не стала долго сохранять таинственный вид и поведала, что этот молодой гвардеец ее уже хорошо достал и будет очень прекрасно, если и с ним произойдет, что-то похожее на случившееся с ублюдком Редкеном. Довольно наглый и очень самоуверенный.

Пришлось ее разочаровать, творить такие зверства над доблестной Гвардией я не собирался. Наоборот, собирался победить без явного преимущества и общаться потом с членами этой тусовки. Но, девушку это не сильно расстроило, все-таки гвардеец только неуместно и излишне нахально приставал и все.

Смерти еще не достоин.

Добрая она, все-таки.

Обед вышел обильным и таким вкусным, что у меня снова появились мысли переехать в трактир жить. Могу себе позволить.

Грита поблагодарила за денежку. Она столько себе купила, что и сама не ожидала, как много красивых и очень нужных для нее вещей продается в лавках.

Где-то я уже это слышал, усмехнулся я про себя. Уже и забыл, честно говоря.

— Заказала новые туфли?

Что-то после этого вопроса девушка замолчала и принялась очень сосредоточенно есть. Не дошла до обувщика, понятно. Других соблазнов слишком много оказалось для неискушенного сердечка.

После обеда поспешили домой, где и поспали. Я часик, Грита до вечера, пока охрана не придет, ее провожать на работу.

Нет, так объедаться каждый день не стоит, однозначно.

Пока у Клои поживем.

Сегодня день предвыходной, завтра осьмица.

Ждет меня битва нешутейная, за честь и достоинство моей милой. И мое, естественно, тоже.

Романтика какая, всю жизнь о ней мечтал. Доживши до тридцати восьми годочков — выступать на арене, под крики толпы, как гладиатор древнеримский.

Однако, вполне неплохой способ решать проблемы.

Если готов к такому экзамену.

Где бы мне Шидера найти? Он или в Ратуше, или на складе мытни, или усадьбу обыскивает. Придется по всем адресам пройтись.

По солнечному деньку это даже приятно.

Когда Старшие Гильдии появятся в Асторе, надо много с ними обговорить.

Чтобы от неожиданности не вздумали отказываться от всех, тщательно приготовленных и медленно выжимаемых из ратушной бюрократии, ништяков. Тех, которые непосредственного отношения к военной службе не имеют, но, почему-то выдаются той же Гвардии.

Да просто много такого, что, пока, Гильдии без надобности

Все для упряжи лошадиной, да и просто, для содержания коней. Пока ничего такого при Гильдии нет, но, возможно, появится в будущем. Пусть на складе полежит — целее будет. Да и с другими силовыми ведомствами можно взаимовыгодный обмен наладить, будет, о чем поговорить с их руководством.

Такими разговорами тоже мне придется заниматься, с полным знанием номенклатуры и норм довольствия. Альса, на первых порах, за спиной иметь не будет лишним.

С такими мыслями я прогулялся до прачечной, где расплатился за выстиранную и почищенную одежду.

В Лисе поднялся в свой номер, переоделся и подумал, что пора мне прикупить солидный портфель. Где я буду носить таблички восковые, немного бумаги, для солидности, и прочее пишущее добро.

Больше, конечно, для солидности. Такой предмет гардероба я видел только у второго секретаря Бримса.

Постиранная одежда немного села и пришлось поприседать, чтобы растянуть те же брюки. Куртка была впору.

В усадьбе никаких действий не производилось. Начну, пожалуй, я с Ратуши искать своего нового друга.

Да, лучше с Ратуши, пока рабочий день не закончился.

У гвардейцев на входе в Ратушу, как и ожидал, получил исчерпывающие сведения о своем сопернике, да и его товарище тоже:

— Завтра жду в Лисе, обещание мое в силе. Хотя и не знаю, как это будет выглядеть.

— А что такое? — заинтересовались мужики.

— Да с вашим, гвардейцем, у меня будет бой, с этим, как его, Генсом.

— Из-за певички, Гриты? — вопрос меня не то, чтобы потряс, но только утвердил в правильности общения с именно этими взрослыми мужиками.

Они уже все знают, просто стоя возле входа в Ратушу. И, кто к кому клинья подбивает. И, кто с кем в контрах. И, кто кому должен!

Нет, точно бесценный источник информации, правильно я подумал про это.

— Из-за нее, конечно. А что знаете про этого Генса, хороший он боец? Там еще и второй был, Торк.

Мужики знали все, снабдили меня информацией, по самое не хочу.

По Генсу, парень нахальный, отец у него заместитель командира Гвардии. Толкает сыночка по служебной лестнице изо всех сил, но и парень сам, местами, неплох в роли командира, о подчиненных заботится, частенько угощает из своего кармана. Старые служаки его недолюбливают, но молодежь считает одним из своих лидеров.

В боях неплох, но не на первых местах, пока. Занимается с большим желанием в недавно организованном обществе рукопашного боя, потенциал, вроде, есть. Не очень опасен, но напорист и любит рисковать.

С Торком наоборот, из простой семьи, добивается всего сам, но, конечно, в званиях сильно не растет. Он, как раз, один из самых серьезных бойцов. Очень силен физически, побеждает постоянно, но, иногда, все же проигрывает. Есть еще пара соответствующих ему по силе и умению парней, один из Стражи, другой — гвардеец, работает наставником по ближнему контакту, работе с ножом и прочему.

Расклад дан полный, мужики порадовались за меня, что с Генсом бьюсь, против Торка они шансов у меня не видели, совсем. Ну, они и меня не видели в деле, теперь соберут информацию и по мне.

Придут обязательно, но будут и вашим и нашим, это понятно.

Корпоративная солидарность, здесь она значит — все.

Шидера в кабинете не оказалось, но солидному секретарю посоветовали, где его можно найти.

Естественно, на складе мытни, куда я и направился.

Рабочий день уже заканчивался, но Шидер с непрекращающимся оптимизмом продолжал исследовать предметы утвари и мебели, которые служащие склада приносили и уносили по очереди под его очи. Двое мытарей так же занимались простукиванием, реагируя на каждое незаметное изменение тональности в простукиваемых предметах и пытаясь найти тайные рычаги, открывающие тайники.

В душе я посочувствовал приятелю и его работникам, но уговаривать бросить это дело не стал. Дождавшись, когда Шидер отойдет на улицу передохнуть и сразу взял его в оборот:

— Какие суммы уже обсуждаются в Кассе?

На это он отвечал достаточно уклончиво, что немногие спецы, которые есть в городе и окрестностях, пока только собираются к такой кропотливой работе. И будут не меньше двух-трех дней взвешивать и подсчитывать найденное добро.

— Ольг, не гони лошадей, это дело быстро сделано не будет. Пол-осьмицы на подсчеты, еще сколько же времени Совету принять решение. Мы только вчера все это провернули, сам пойми, дело на высшем уровне рассматривается, нас с тобой не спросят, что и как решать.

Поблагодарил за взвешенный и мудрый ответ приятеля, без шуток. Пригласил завтра вечером в Лису и Журавля, на мое выступление. Пообещал, что наш стол будет одним из самых популярных.

Шидер был счастливо женат, поэтому сказал, что решит с супругой, идут они или нет.

Хорошо, что я переговорил с хозяином Лисы и попросил стол побольше нам поставить, человек на восемь.

Ага, еще один счастливый подкаблучник! Нашего полку прибыло, как народ и про меня думает, небось. Зная характер моей подруги.

Потом зашел к Мортенсу, но приятелей не обнаружил на месте. Сказали, что они уже съехали, со своими женщинами.

Чего это они так быстро снялись с хорошего места?

Наверно, хозяин цену поднял на номера и стол, поэтому и перебрались на квартиру.

Или в другой трактир.

В зале, и правда, народу прибавилось, как в старые времена.

Ладно, сами найдут скоро, когда финансы опустятся на уровень нескольких данов и обмелеет полноводная золотая река.

На сегодня, пожалуй, все хлопоты закончены, осталось только отдыхать.

Глава 3 ПЕРЕД СХВАТКОЙ

Утром следующего дня я проснулся пораньше и, полежав немного, вытащил осторожно руку из-под головы девушки.

Вчера вечером я убедил Гриту, что нам очень надо сходить в гости к Корну и его жене. Она сопротивлялась, как и обычно, всему неожиданному в своей жизни. Только упоминание о новой песне и заставило милую пройтись со мной до дома стариков и, даже, напеть им пару песен. Душевно посидели, Корн даже не принимал свой любимый допинг, в присутствии жены и пары соседей, тоже старичков.

На самом деле, приятно прогулять девушку, не боясь получить болт в затылок.

Особое ощущение безопасности, которую сотворил ты сам. Много было этих рыжебородых злодеев, но одни теперь мертвы, другие в узилище ожидают участи.

Потом, вечером, я ждал Гриту до конца ее выступления, не злоупотребляя ни пивом, ни ресой.

Завтра мне выступать в круге и не хочется сдохнуть за минуту, поэтому надо подсушиться.

Даже ужинать не стал совсем, чтобы почистить организм.

Я быстро собрался, проглотил завтрак и дошел до мастерской.

Даже в свой и общий выходной я решил пропотеть немного, Трон увязался за мной тоже, увидев, что я собрался поработать.

Где и пропадал до обеда, не отрываясь от сборки передней оси телеги, которую надо было выдать на следующий день. Хорошенько пропотел, но хоть немного почистился от переедания последних дней. Трон работал рядом, помогая мне и мы вволю поговорили.

Как говорится, перемыли кости всем соседским коровам.

В обед сходил к кузнецу и рассчитался с ним за кольчугу.

Потрясенный наличием такой кучи денег в руках, Водер был очень расстроган:

— Ну, Ольг, порадовал. Вещь я тебе по своей цене отдал. Носи и ухаживай, как следует.

— Да кольчуга шикарная, как куртка носится. Мастер ты — высший класс!

Хорошо, и у меня защита появилась качественная, и кузнец доволен собой. И основному клиенту хорошую вещь отдал недорого и денег сразу и много получил, без всяких рассрочек.

На обед зашел в Лису, похлебал только супчику.

Переедать сегодня нельзя.

Дома застал Клою с ребенком Одрии, Грита и вдова пошли прогуляться по городу. Немного развеяться и купить продуктов на две семьи. Нужное дело, да и девушку-вдову вывести из комнаты, от своих слез и переживаний.

Я улегся на матрас, решив, через часок отдыха зайти к плотнику на соседнюю улицу и привести его сюда, чтобы снять мерки для кровати.

Вспомнил Понса, каким видел его последний раз, когда Слуги закапывали тело, завернутое в мешковину, в каменистой почве кладбища.

Боевой был мужик, но самонадеянность в итоге и погубила его. Захватить Мага в плен — его идея была, он и настоял, чтобы остальные — Драгер и Старший гвардейцев, согласились с ним.

Но штурмовать третий этаж, место, где сила мага почти безмерна по сравнению с обычными людьми?

Это полная авантюра, так себя можно вести только с Крысами.

Но не с их хозяином.

Находясь в башне, я наглядно убедился в этом.

Держа руку на магическом камне, Кремер мог и всю группу размазать об стенку. И не один раз, притом.

Жизнь такой самонадеянности и не простила, погиб молодой отец двоих детей.

И гвардейца с собой уволок на тот свет, и второй парень тоже, получается, из-за Понса погиб. И третий гвардеец, помучался, и умер от раны.

Так бы понаблюдали за башней, может, Кремер и пустил бы погоню за нами. Только ничего не добился бы этим, потерял бы двадцать-тридцать Слуг и прекратил такую войну за бесперспективностью. С луком Драгера и пятью арбалетами мы были способны, в хорошем месте для засады, и полностью перебить погоню.

Ну, не полностью, но ополовинить могли.

Но и тогда оставались бессильны перед магом в его Башне.

Неправильная оценка сил и возможностей, и перспективный Охотник, подающий большие надежды в Гильдии, любимец самого Альса, лежит, похороненный в диких местах, на кладбище, на которое никогда не придут жена и дети, чтобы попрощаться навсегда.

Если, конечно, еще лежит под землей.

Боюсь я, что выкопали его останки ночью вечно голодные Крысы, да и пожарили на костре. На кладбище не было свежих могил совсем. Только очень старые и Кремер смотрел на мою возню с похоронами очень скептически, я это почувствовал.

Не сказал ничего, но и так было понятно. Что не будет лишать мяса своих Слуг и чего-то такого им запрещать.

Да и я мог оказаться в желудках местных Орков, если бы не смог изменить ситуацию в плену в свою пользу.

Если бы принялся не разговаривать, а воевать.

Этот десяток Крыс, поди, очень расстроился, что я не погиб геройской смертью, и не забрал половину едоков с собой.

Такой крупный и мягкий с виду, но не герой, оказался. А так бы все вволю набили животы.

После короткого сна, когда сходил в мастерскую и вызвал прямо из дома специалиста, столяр замерил все размеры и пообещал выдать кровать через три дня. Можно было и раньше, но дополнительный день он взял на покраску дерева в красивый цвет, который я сам и выбрал, и нанесение украшений путем художественной резьбы, которые я тоже одобрил по выставочному образцу.

За все дела попросил аж целый золотой тайлер.

Раньше я бы серьезно задумался о необходимости покраски и украшений, но после счастливого, для меня, визита в усадьбу Рыжих, такой вопрос больше не стоит на повестке.

Грита уже несколько раз шутила о том, чем мы занимаемся именно на матрасе.

Я тоже хотел схохмить про пол и половую жизнь, но в Черноземье эти слова имели разные корни и смешно не получалось.

Дело шло к вечеру, когда я, наконец, услышал шаги на пороге.

Девушки вернулись, Орния забрала сына, а певица прилегла дать отдых ногам. Положив их на табурет и, искушающе, спустила на бедра подол летнего платья.

Видимо, с какой-то коварной целью, раз мои глаза постоянно натыкались на эти голые ноги. Через десять минут мои мысли о том, что лучше воздержаться перед боем от траты энергии, куда-то бесследно испарились.

Но я очень старался не растратить энергию, изо всех сил. Поэтому напал только один раз на девушку и очень экономно, чем даже удивил ее.

Пришлось напомнить, что у меня вечером тоже выступление, хоть и более короткое, но гораздо более энергозатратное, чем у нее.

Грита все равно ничего не поняла, а я осознал, что лучше молчать и не использовать примеры и знания из моей прежней жизни в здешних, еще очень простых временах.

Когда про потраченную энергию, которая не так быстро возмещается — ничего еще лет пятьсот известно не будет.

Сейчас здесь все проще, если ты мужик, должен всегда и не жалея сил.

Так мы и провалялись, пока не пришло время певице приводить себя в порядок, надевать красивое платье и наносить сценический грим.

Что-то похожее на тот вид, без которого девушки в девяностые годы моей молодости не выходили на улицу.

В трактир мы отправились вместе, с пришедшей охраной.

Сегодня вечер выходного дня, много мужиков в охрану, по такому случаю, нанимает хозяин *Лисы и Журавля*. По деньгам, которые платит, может выбирать самых лучших и внушительных парней.

Пришли опять тот широкоплечий взрослый мужик и его светлоголовый племянник, который не смог долго молчать:

— Ну, что, Охотник, не страшно тебе? Генс то крутой боец.

— Для тебя, может, и крутой, а для меня..- и я замолчал.

— Что для тебя? — не выдержал парень моего молчания.

— Как тебя еще не выперли с работы? — притворно удивился я, — Когда ты против своего же трактира выступаешь.

Дядька сразу отвесил суровой рукой хорошего леща своему разговорчивому племяннику.

Как ждал этого момента.

Грита засмеялась в голос, прямо заржала, потом, отсмеявшись, сказала:

— Овин, хватит парня лупить своей тяжелой лапой, ни о чем поговорить нельзя, что ли. Не будем же мы молча идти!

— Да ему только для пользы, сестра все время просит, чтобы уму-разуму научил, — начал оправдываться взрослый мужик на полном серьезе, — Ох, и настрадалась она от него, с детства такой ершистый и несогласный со старшими. Сколько его парни лупили, всегда в синяках и с драными штанами бегал.

— Дядя, ну чего ты начинаешь, — покраснел племянник.

Скорее всего, из-за взгляда Гриты и ее последующего смеха.

Но сам отошел от дядькиной тяжелой руки подальше.

— Овин, смотри, если будет против меня болеть, бей не жалеючи, пока не поумнеет, и перья не полетят, — начал смеяться и я.

Уж больно нахохлившийся парень был похож на воробышка.

По дороге мы приветствовали поклонников певицы, стекавшихся к месту выступления.

Так, со смехом и шутками мы и дошли до входа в трактир. По дороге я отметил, что пятна крови уже замыли, а зайдя на высокое крыльцо, ощутил себя на мушке арбалета Рыжих бандитов. Даже оглянулся, пытаясь понять, мог ли я увидеть летящий из темноты болт. Нет, точно бы ничего не понял и не среагировал, этот переулок в полной темноте уже сейчас, совсем ничего не видно отсюда.

Дешево они отделались, быстро померли, гады.

Первые, кого я убил с помощью магии, иначе бы они меня там оставили валяться. Получил передышку на один день и организовал удачную экспроприацию неправедно нажитых богатств.

Может, и не сильно неправедных, но точно — слишком огромных для маленькой колонии нелюдей.

В людском городе.

Слишком много денег и власти, которую они дают неправедным личностям.

Теперь послужат городу и прочим хорошим людям.

Народу в зале набралось уже порядочно, но места еще были за столами. Да и столы свободные оставались, но на мой вопрос, один из двух парней за стойкой, занятых разливом пива и доставкой его из погреба, прояснил ситуацию:

— Все занято уже со вчерашнего вечера. Ко мне тоже знакомые подходили, но ничем помочь не смог.

То то, небольшая толпа перед входом в трактир показалась мне похожей на наши очереди в очень модные клубы с трудным проходом через фэйс-контроль.

И только по знакомству с членом такого клуба.

Здесь, как я понял, должен был прийти уважаемый горожанин, на кого был оформлен заказ стола и лично провести всех внутрь.

Грита рассказала, что уже через неделю, как она начала выступать в трактире, с местами началась такая проблема. Перестали пускать всех подряд, места бронируют только для солидных и проверенных гостей трактира. Первые пару недель заведение лихорадило, из-за сложных, в общении, клиентов. Поэтому хозяин быстро придумал такой способ удержать приличную и денежную публику.

Пива стали пить меньше, а вот продажи ресы и совсем недешевого вина выросли в разы. Это ощутимое повышение качественного уровня публики, посещающей заведение.

Да, как сказывается наличие культурной программы в виде крутой певицы и хорошо оформленных боев со ставками.

Люди радуются жизни и возможности сделать ее поярче и более запоминающейся.

— Эти, с которыми ты сегодня дерешься, тоже помогают охране выводить драчунов и потерявших достоинство мужиков. Поэтому, они с охраной — свои люди. И помогают, и тренируются немного. Иногда и много приходится. Когда надо было вывести полный стол лесорубов, непонятно, как добравшихся до города и совсем-совсем диких, — объяснила мне Грита, когда мы расселись и я стал осматриваться, в поиске своего соперника.

— Да, тогда совсем страшная драка была, — подтвердил и Овин, оставшийся около певицы дежурить, — Если бы не гвардейцы, охране самой перепало бы нехило. Стража всю эту дикую толпу упаковала и по дороге парочку самых невменяемых отлупила до полусмерти древками копий. Теперь они камень добывают на берегу. На пару месяцев отправились на исправление, по решению нашего милостливейшего суда и лично судьи Дрикса. Которому испортили отдых и порвали одежу, — посмеиваясь, закончил он.

Вскоре около нашего стола появился крепыш Торк, поздоровался с певицей, сказал пару галантных комплиментов и объявил, что мы с Генсом будем первой парой.

На разогреве, так сказать, победитель идет дальше, участвует в следующих боях.

Понятно.

Что меня в расчет не берут совсем, наши доблестные гвардейцы и прочие бойцы кулачного боя.

А комплименты были хорошего уровня, ни в жисть не поверю, что Торк сам их придумал. Не похоже, такой вкус и утонченность, на разведку Гвардии.

Наверно, кого-то попросил помочь с галантными словами, вон как выпалил, будто заучил наизусть и боится забыть.

Грита опять похихикала, глядя на мою, почти отпавшую челюсть.

На ходу девушку уводят, прохиндеи! Караул!

Пришлось спросить, внимательно заглядывая в глаза:

— Ты ведь не бросишь меня, если я проиграю? Такие слова я умею и сам говорить, милая.

— Посмотрим, как ты меня любишь..- очень неопределенно ответила местная звезда.

Ничего себе, и про любовь заговорила и так ушла от ответа.

Ситуация прямо — интересная для внимательного наблюдателя.

Глава 4 САМЫЙ КОРОТКИЙ БОЙ

Нашел все же стол гвардейцев, расположились парни поближе к выходу на местное, так сказать, ристалище.

Как раз, племянник Овина срочно позвал меня на улицу, кто-то там меня спрашивает.

Прошел рядом со знакомыми мне крепышами и посмотрел на остальных парней.

Серьезные такие, не все, но большая часть, точно. Генс, как раз терялся на фоне остальных, так что поздравил себя с правильным поведением во время встречи на яхте, образно говоря.

Выбрал соперника послабее для начала. Почти стратег и, несомненно, — тактик.

Видя, что народ обратил внимание на меня, поздоровался со всем столом и пожелал успехов сегодняшним вечером. Чтобы не заподозрили в подобострастном поведении, уточнил, что всем, кроме моего соперника.

Солидно и емко так выступил, как настоящий Секретарь, да еще прилично одетый сегодня. И, теперь, всегда.

На бой я надену гильдейские вещи, их и не жалко, и они удобнее. До тренировочных костюмов и кроссовок, пожалуй, я здесь не дотяну. Хотя мокасины Охотников на что-то такое похожи.

Стол со спортсменами, как их можно было назвать, отреагировал сдержано, но вполне нормально.

На улице меня ждали и мужики из охраны Ратуши и, вот сюрприз, Шидер с женой, приятной такой женщиной, хорошо и со вкусом одетой.

Прямо идеально, для средневековья.

Так, шесть мест будет занято и еще пару я оставил для Кроса с Драгером, хотя и не думал, что парни появятся сегодня в Лисе. Предупредил все же охрану на входе, что могут прийти гильдейские и, даже если не спросят про меня, чтобы меня позвали.

Хотя, такая возможность, посадить моих пропавших приятелей за стол, скоро пропала. Жена Шидера попросила меня, осмотревшись кругом, и поздоровавшись с множеством важного, судя по внешности, народа, разрешения позвать свою подругу с мужем:

— Лучшую подругу.

Судя по реакции моего нового друга, люди ожидались не последние в городе.

Естественно, я предложил Алоизе, как звали жену мытаря, распоряжаться нашими свободными местами, как ей угодно будет.

Она подошла к мальцам, дежурившим на входе, и отправила одного из них по адресу.

Очень, все же приятная и обаятельная женщина, вторая, сильно отличающаяся от основной массы, как и Грита.

Я, бы, даже сказал, что ухоженная. Такое сразу видно.

Наверняка, поэтому и Шидер, такой уверенный в себе, что умная жена принимает непосредственное участие в его карьерном росте. Уверенность эта почувствовалась сразу и не покинула секретаря второго уровня даже во время схватки не на жизнь, со сплоченной бандой Северян.

Грита, заранее мной предупрежденная, что за столом с нами будут все нужные люди, вела себя с достоинством и без лишней спеси. Что у нее, частенько проскальзывало, из-за каких-то своих личных проблем, в качестве защитной реакции.

Но, сейчас, она одинаково мило болтала о пустяках и с гвардейцами из Ратуши, и с, вернувшейся за стол, женой Шидера, выказывая себя вполне великосветской дамой.

Я, прямо, загордился ею.

Мужики из Ратуши, сначала заробели, разглядев начальство. Но потом, как опытные служивые, спокойно общались с Шидером, да и среди соседей у них оказалось много знакомых, к которым они часто отходили. Когда они добрались до стола с моим соперником, видно, что там им попеняли за то, что сидят за нашим столом. Но, я видел, что мужики только посмеивались и не особо уступали в разговоре парням, тем точно не удалось сконфузить моих гостей.

Грита, в ярком платье для выступления, все же сильно выделяется на фоне хоть и стильно, но достаточно скромно одетых женщин, явно лучшей половины местного человечества.

Прислуга начала разносить заказы, Грита заказала чай, Шидер с супругой тоже обошлись без спиртного, хотя, по взгляду секретаря было видно, что выпить он не дурак.

Он же бывший гвардеец, пусть и делающий теперь карьеру в мытне.

Я пока спросил ратушных, чтобы выпили они и услышал, что побалуются пивком.

Сам я пил чай из совместно с певицей, обоим было не до выпивки.

Заиграла оркестрик. Прим, с парой других музыкантов, начали музыкальное сопровождение вечера и играли пока спокойную музыку.

Через полчаса охрана довольно спешно позвала меня ко входу, пришли гости Алоизы и видно было, что люди с реальным весом в городе, судя по реакции охраны и самого Шидера, резво подорвавшегося с места, навстречу гостям.

Женщину усадил я, подвинув стул поближе к жене Шидера, мужчину сам мытарь и пришлось гвардейцам переехать поближе ко мне. Представиться мы как-то не успели, пока шли к столу, да и музыка заглушала слова.

Что мне с мужиками оказалось удобнее, подальше от высоких должностных лиц, поближе к своим людям.

Кем оказался гость жены Шидера, они мне сразу подсказали:

— Ты, что, это же один из Капитанов, главный по налогам и пошлинам в Асторе, сам Эгар Кронц.

Хорошо, что стол был широкий, и музыка давала возможность общаться не шепотом.

Высокое начальство сидело все же далеко от нас и было занято своими разговорами.

Надо же, какое дело случилось. Мне, теперь, прямо неловко, что придется выходить в круг, когда такие важные гости сидят за нашим столом. Я даже задумался, не пойти ли попросить крепышей о переносе встречи, хоть и на завтра.

Но всезнающие соседи и тут мне дали дельный совет:

— Шутишь? Так дела не делаются. По правилам должен либо сегодня, либо считается, что не вышел в круг и проиграл. Да и Капитан пришел посмотреть на бои, он — известный любитель, хотя сам, конечно, давно не выступает. Он точно это не одобрит, даже не думай.

Достопочтенный Эгар и сам выглядел, как потомственный драчун, привлекая внимание сломанным носом и довольно разбойничьей физиономией. Еще и здоровенными кулачищами.

Что же, сегодняшний вечер приближается к своей завязке, сначала по плану первые схватки. Четыре по очереди, потом, после музыкального выступления Гриты, еще пара и, наконец, после еще одного выступления — финальный бой.

Он заканчивает всю культурную программу вечера.

После него — свободное время для всех.

Вскоре устроители позвали меня и предупредили, что у меня есть пара отрезков по восемь минут, две требинки, по-местному.

Пора.

Я поговорил с Гритой, извинился перед гостями и побежал наверх, переодеться в номере. Обувь гильдейская, порты тоже, рубаха, само собой, фирменная — да я, прямо ходячая реклама родной Гильдии.

Неужели не достоин еще какого-нибудь жетона за отличие?

Спустился и прямиком на разминку.

Кстати, оставил красотке пяток тайлеров, поставить на меня, если будет интересный вариант. Грита похвасталась, что разбирается немного уже в таком деле, да и парни, собирающие ставки, хорошо ее знают и всегда готовы помочь.

Ну, посмотрим, как это сработает в дружественном нам трактире?

Разминку провел солидную, ведь я один, а против меня, дружная команда работает с моим соперником. Вскоре один за другим, пара парней заинтересовалась моими движениями, ведь боксерскую разминку они не видели ни разу в жизни.

Буду держаться легенды, что я учитель по боевым искусствам.

Беглец из Астрии. С горы Шаолинь.

Прогрелся хорошо, только удары не раскрыл перед зрителями. Но впечатление произвел на соперников, они чуть не с открытыми ртами наблюдали за моими специфическими движениями, один за другим прекращая возиться с Генсом и подталкивая друг друга локтями.

Да, приехал неизвестный чемпион в деревеньку, и стал очень известен только по одной разминке, перед боем. Что будет после первой минуты в схватке, боюсь даже представить.

Это не те простые парни, на глазах которых я побеждал обычных соперников.

Тут народ видит и, может и не понимает, что я делаю, но потом быстро разберет мою технику и движения. Именно этого я и хочу, привлечь внимание к своей персоне и попасть в этот клуб избранных. Заниматься с ними и стать учителем в ударной технике, получить взамен несколько десятков уроков по всему остальному, в чем местные гораздо опытнее меня.

Мне это интересно, особенно, после суровой науки, полученной от тех двух Рыжих, даже одного, который заставил почувствовать меня свою беззащитность очень отчетливо.

Зрители уже собрались, хотя и не все, кто мог, сидят пока за столами, не рассчитывая, что гильдеец сможет оказать серьезное сопротивление известному гвардейцу. Да, Гильдия, не участвует в боях, ведь и находится далеко от города и занята постоянно своей работой, в отличии, от довольно свободно живущих гвардейцев.

Исправлю это упущение, пусть и один раз.

Руки забинтовал сам себе, хотя нашлись желающие помочь, даже со стороны поддержки соперника поступило предложение. Думают, что я совсем в таких делах не понимаю.

Судьей тоже оказался один из Гвардии, взрослый мужик.

Я понимал, что победа мне нужна явная и, кажется, знал, что для этого надо сделать.

Краем глаза я заметил платье певицы, рядом с остальными гостями нашего стола. Все, включая и Капитана, ждали начала поединка, притом Грита активно спорила со всеми сразу.

Наверно, о моей победе.

Увидев мой вопрошающий взгляд, кивнула, довольная. Кажется, ставки принимают с большим перекосом на победу Генса.

Чем девушка и воспользовалась, уверенная в моей победе.

Судья позвал соперников в центр, проверил, как хорошо намотаны кожаные ремни на руках и свистнул, обозначив начало поединка.

Не знаю, что там советовали опытные соратники молодому Генсу, начал он очень резко. Подлетел ко мне и размашисто пробил пару ударов. Попал по воздуху, ведь в момент нанесения, он остановился и остался стоять. Я легко отскочил влево, поднял руки и поприветствовал зрителей, чем разозлив парня еще сильнее. Мощные косые удары, чуть ли не с проворотом вокруг себя, это пока было все, что показывал Генс.

Я даже успел удивиться, чему его учили в этом элитном клубе единоборств?

Неужели только этому?

Как парень поменял тактику и начал метить в туловище. Уже пару раз я мог, минимум, посадить его на пятую точку, но не сильно торопился закончить бой. Хитрость парня начала, вроде, давать первые успехи, он вскользь зацепил меня по груди и мазнул по щеке следующим ударом.

Его болельщики зашумели, подгоняя парня развить успех. Но шум резко оборвался, мне надоело играть в пятнашки, Генс совсем раскрылся и пер на меня, выставив челюсть. Поэтому короткий, незаметный удар слева навстречу оборвал его движение, надежно уложив на утоптанную землю. Он просто продолжил полет и упал мне под ноги.

Зрители почти ничего не поняли, но, остановившись, и помахав рукой милой, которая еще тоже не осознала, что наши золотые кругляши пошли размножаться, я обратился к судье:

— Это все или будете приводить в чувство?

Нет, бой признали законченным и подняли мою руку вверх.

Ну, пора выпить, как следует и пообщаться с начальством поближе.

Глава 5 ПРИБЛИЖАЮСЬ К ФИНАЛУ

Пока добирался до номера, несколько посетителей трактира поздравили с победой, потом, когда вернулся, соседи по столу еще смотрели бои, оставаясь на веранде.

На нашем столе уже стояла бутылочка ресы, присланная хозяином, быстро отреагировавшим на мою победу.

Я налил пару стопок и подошел к нашим. Народ, конечно, группировался вокруг Кронца, что было понятно и объяснимо. Мужики, естественно. Женщины стояли своей компанией и на происходящее внизу внимание обращали не так сильно, как один из Капитанов. Кронц прямо махал руками и двигал плечами, переживая бой и активно комментирую его.

— До чего азартный мужик, — подумал я и стал смотреть новые бои.

Из-за такого быстрого окончания, следующая пара только размялась и выходила в круг. Биться собирались незнакомые мне парни, один сидел за столом с гвардейцами, второго я видел первый раз.

Изображали парни из себя тренированных бойцов недолго, до первой плюхи посерьезнее, пропущенной одним из них, а потом пошла рубка, с непрерывными, размашистыми ударами. Из-за катастрофической неточности, парни поразбивали друг другу кожу на висках и скулах, одному даже вокруг уха пустили кровянку.

Но сил и энергии у них оказалось так много, что только к концу поединка они подустали, и разом сдулись.

Крепкие парни, ничего не скажешь, столько напропускали по ушам и затылку, и хоть бы хны! Ни одного, хотя бы, нокдауна, ни одного падения.

Да. С командой мастеров местного спортивного гвардейского общества *неТрудовые резервы* придется много поработать, совсем у них запущена ударная техника.

Поглядев на этого пиршество боевого духа и кривых рук, самому захотелось выйти на все остальные бои, мне предназначенные. Выиграть их парой-тройкой ударов и задать новый модный тренд в главных городских развлечениях.

Но нет, я свой вопрос решил, честь Гриты и мое достоинство защищены достаточно эффектно.

Я же, все-таки не молодой гвардеец, а солидный секретарь при Ратуше, эти победы мне не так нужны, как молодежи. Для них — это почти смысл жизни, яркий момент в повседневной службе, возможность выделиться и обратить на себя внимание.

Вскоре меня заметил и Кронц, позвал к себе и активно поздравил.

Ну — поздравил, это мягко сказано.

Схватил своими лапищами мою руку и, по ощущениям, попытался сделать меня инвалидом, на самом деле, пытаясь поздравить, как следует.

Как он сам понимал это дело.

Понятно, как он стал Капитаном и спас множество людей в снегах. Просто брал за руку и просил не засыпать, не спеша отпускать. После такого допинга, точно хотелось убежать подальше. И морозное оцепенение, и равнодушие — сразу сменялись просто желанием жить.

Без боли.

Капитан и потом не отпустил меня далеко, постоянно обращался с разными вопросами. Первый из них был такой:

— Так почему твой соперник упал?

Как я понял, народ еще не очень внимательно смотрел начало поединка, занимаясь разговорами и прочими делами. А мой короткий удар заметили вообще единицы.

Так за разговорами и дружеским общением прошли еще два поединка. Я не очень обращал внимание на то, кто победил. Все было достаточно однообразно, хоть и немного искуснее, чем в других трактирных боях, уже виденных мной в Черноземье.

Торк также дрался в общем тренде, но природная сила и длина рук давали ему преимущество, он просто снес соперника. Такой, если раз приложится, в сознание не скоро вернешься.

Улучив момент, я отошел к Грите, с довольным видом посматривающей на меня и по сторонам.

— Как наши успехи, милая? — отозвал ее в сторону, извинившись перед остальными дамами.

— Прекрасно, мы на тебе заработали почти втройне. Но и поставила я всего пару тайлеров, чтобы сильно не сдвигать ставки в твою сторону. Денег в кассе еще немного было собрано и все против тебя. Я была единственной, кто на тебя поставил и запустил игру.

— Какая же ты молодец! И, правда, начала разбираться, — похвалил я девушку.

— Все знали, что ты дерешься только потому, что пришлось и поэтому никто и не рассчитывал на твою победу.

— Забрали все, что поставлено на бой, три золотых сверху моей ставки, — похвасталась певица и отдала деньги мне, собираясь на сцену.

— На кого теперь ставить? — поинтересовался я.

— Ни на кого, просто подержи деньги. Я сама поставлю на твой следующий поединок.

— Да я больше и не собираюсь драться. За твою честь постоял и хватит, — ответил я.

— Не смеши. Капитан Кройц с тебя живого не слезет, он уже с кучей народа поспорил, что боец из-за нашего стола победит, — усмехнулась Грита и начала подниматься на небольшую сцену.

Сегодня она выступает в сопровождении не только Скопа, но и еще троих музыкантов. Настоящий оркестр по местным понятиям.

Хозяин реально продвинутый у трактира, чувствует сразу конъюнктуру и спрос, поднимает уровень обслуживания и услуг в трактире соответственно.

Слова Гриты, вроде, были вполне понятны.

Но я все же решил уточнить еще и у Шидера этот вопрос. Когда смог немного оттянуть его от Кройца и спросить. Шидер посмотрел на меня, потом на Кройца, снова на меня и высказался:

— А ты сам как думаешь? Я тебя убеждать не буду, дело твое. Но, от кого будет зависеть ваша доля, твоя и парней, сам понимаешь. Лучше тебе не расстраивать Капитана и просто победить всех соперников. Это будет самый лучший и, пожалуй, единственный вариант. В твоем случае.

И он вернулся внимательно слушать своего непосредственного начальника.

Все стало понятно. Придется и дальше веселить приличную публику.

А, особенно, стараться не расстроить своего соседа по столу поражением.

Не повезло всем этим гвардейцам и бойцам, у меня теперь есть очень осязаемый интерес.

Кому, как не главному по налогам и пошлинам Астора Капитану решать, как город отблагодарит своих бдительных и героических простых граждан?

Вашего покорного слугу, его друзей, Кроса и Драгера, отставных гильдейцев, случайно оказавшихся оружными рядом с местом прямого неподчинения и нападения на служащих мытни города, при выполнении ими своих служебных обязанностей.

Как именно, благодарностью и личным рукопожатием, без денежной составляющей — это один из вариантов.

Или выплатой всей заслуженной по закону части, от одной четвертой до одной восьмой из суммы изъятого.

Несмотря на саму сумму.

Плюс — еще много других вариантов.

Так что, придется постараться в полную силу.

Ладно. И Грита повеселится на ставках.

Видно, что ей это очень понравилось, вон как ноздри чувственно трепещут, когда делает ставки и общается людьми хозяина, принимающими их.

Зато можно не поддаваться.

Не вводить в непонятки соперников, пока все и так будут ставить против меня.

Это понятно.

Грите мешок пора принести, для денег. Ночевать тоже в трактире придется, чтобы не рисковать жизнью и здоровьем. После вполне вероятного выигрыша и получения кучи золота.

Я сразу взялся за дело и подстерег хозяина трактира. Звали его Бильд и он начал поздравлять меня с победой, первым делом. Но я его прервал, попросив принести за наш стол пару бутылей самой дорогой ресы и пару вина астрийского, белого. Он тут же отправил своего помощника за искомым к себе в номер. Сказал, что подаст сам лично таким дорогим гостям. Я напомнил еще про самую хорошую посуду и спросил про номер для нас с Гритой.

Любой. Но хороший.

Если надо, то могу освободить свой номер на чердаке.

Но тут Бильд ничем помочь не мог, свободных номеров не было уже пару дней.

Началось выступление моей подруги, народ спешно расселся и начал внимать прекрасному голосу и музыке.

Грита сегодня в ударе, музыканты тоже, в общем, полчаса все только и слушали ее.

Вскоре появился хозяин с подносом и расставил бутылки и посуду на столе. Все соседи были достаточно разгорячены и, естественно, никто не подумал отказался от стопки ресы или бокала вина.

Женщины пили вино не спеша, маленькими глоточками, в отличии от мужчин, начавших опрокидывать стопки одну за другой. Темп задавал сам Капитан, остальным оставалось только не отставать. Шидер и пара гвардейцев выглядели опытными, вполне, людьми и я за них был спокоен. Грита присоединилась к нам, получив множественные благодарности от слушателей и тоже потягивала вино.

Один я, получив от организаторов боев напоминание о скором выходе, попивал чай, передав своей верной сообщнице деньги в небольшом мешочке.

Опять переоделся в номере в гильдейское и на улицу, в круг.

Теперь за моей разминкой внимательно наблюдала вся команда соперника, опять же, состоящая из гвардейских.

Снова в центр и соперник передо мной.

Здесь еще нет обычая пожимать руки перед боем, ну и ничего.

В этот раз мне достался парень из второй пары, победивший решением судьи в той мясорубке. Естественно, он также пошел проверенным путем и грозно замахал кулаками, готовясь обрушить град тяжелых ударов на мою голову. С ним я провел полноценную тренировку, пытаясь попасть хорошо на отходе. Получалось не очень, не хватало координации рук с ногами. Ноги сразу уносили в сторону, руки не успевали достойно встретить наступавшего парня. Пользуясь моими промахами, соперник постепенно смелел и старался прижать меня, но у него такого опыта тоже не было, все бои велись лоб в лоб, без особых маневров.

Так прошла первая половина боя, состоящего по времени из одной требинки, восьми минут. Соперник немного устал, промахивался чаще, но стал настойчивей, пытаясь все также прижать меня. Зрители требовали от меня более активных действий, но я не обращал внимания на них. Понемногу стало получаться предугадывать атаки гвардейца, и в одной из них я хорошо ему попал в нос. Кровь залила лицо и рубаху, но парень из последних сил настойчиво пытался добраться до меня. Опять начиная двигаться вперед, он очень уж не рассчитал дистанцию, о чем, конечно, и не подозревал и наткнулся на хороший встречный, уронивший его на колени. Сразу вскочив, парень закачался, пытаясь на ногах восстановиться, но я не дал ему такой возможности, снова четко попав в подбородок расчетливым одиночным ударом.

Теперь подняться ему удалось далеко не сразу, и судья остановил бой.

Когда подняли мою руку, наша, если можно так сказать, трибуна завопила и запрыгала, видно, что непонятность исхода боя держала всех в ожидании. Тем больше случилось веселья.

Грита прыгала выше всех, и я понял, что ставка опять отлично сработала. Такая она казалась довольная, хотя весь наш стол отмечал победу очень шумно, а громче всех орал именно Капитан.

Я, мокрый и вспотевший, поднялся наверх и снова переоделся, вытерся полотенцем, еще ходить час в мокрой одежде не собирался. Потом спустился к нашим, смотревшим второй бой, в котором знакомого мне Торка побеждал тот самый инструктор гвардии.

Победил по делу, постоянно поддавливая и провоцируя, очень сильного физически, парня на активные промахи и нанося опережающие удары, правда, не очень жесткие. Хотя, может, он так игрался с Торком. Понемногу количество перешло в качество, лицо крепыша стало похоже на окровавленную маску. Явно превосходя уровнем своего противника, инструктор пропустил все же пару ударов, после одного из которых, его, вроде, повело немного. Но Торк не смог перехватить инициативу, может, уже устал и наелся, может, потерял веру в свои силы. Соперник опомнился и продолжил планомерное избиение гвардейца.

Бой получился очень тяжелый для моего знакомого крепыша, голова у него будет долго болеть и не скоро лицо придет в порядок.

Ничего не скажешь, умело инструктор засушил бой и не дал Торку использовать преимущество в силе и молодости. Они, конечно, хорошо знакомы и действия более старшего и, гораздо, более опытного товарища были похожи на жестокий урок.

Наверно, лет тридцать ему или тридцать пять, трудно точно сказать.

Сказать трудно, а узнать — можно.

После всех поздравлений за столом, я все же смог спасти руки от лапищ Кройца, укрывшись от него на другой стороне стола, рядом со своей подругой. Довольная Грита похвастала очередной победой в ставках, теперь сумма была посолиднее, народ, не понявший, как я победил молодого Генса, ставил поголовно на моего соперника и набралась сумма для почти полной ставки, что певица и использовала. Против ее четырех тайлеров поставили восемь и теперь в мешочек для денег упало шесть золотых сверху.

Певица была в полном восторге, осталось узнать, как делить будем. Возможны всякие сюрпризы.

Я подсел к мужикам из Ратуши, внимательно слушавшим, что умного скажет большое начальство, и, дождавшись, когда мытыри заговорили о своем, поспрашивал про этого инструктора.

Сколько лет, откуда он такой взялся — вот, что интересовало меня.

С ним оказалась темная история, пришел из-за Сиреневых гор, чуть ли не из столицы тех земель, Сатума. Прошел через горы и сразу сдался на мосту Гвардии, сумев заинтересовать мужиков своими умениями в рукопашном бою и работе с острыми предметами.

Такого, как делал пришелец, здесь никто не умел, даже близко, восхищенная молодежь упросила начальство назначить его инструктором.

После небольшой проверки.

Теперь около инструктора собрался свой кружок преданных поклонников, в основном, гвардейцев.

Желающих улучшить свои навыки в работе с острыми предметами и борьбе с кулачным боем. Там все жестко, дисциплина железная, бьют друг друга в полную силу и слабаков нет, это точно.

— Как давно он начал тренировать молодежь? — поинтересовался я.

— Да не так и давно. Год он в Асторе, в Гвардии, значит, где-то месяцев пять. Не больше.

Поблагодарил гвардейца за сведения. Интересно кони пашут, получается, что этот инструктор — очень нужный мне человек.

Кто еще может подробно рассказать о жизни за Сиреневыми горами?

Только он и те, кто его здесь допрашивали, после того, как он сдался военным. То, что допрашивали, я уверен, и то, что он все рассказал — тоже. Только за полную откровенность структура, достаточно недоступная для иногородних жителей, могла пропустить его на такое популярное место, быть почти кумиром местной молодой военной элиты.

Нужный мне человек. Очень.

Мало ли, как у меня здесь, в Черноземье, дела пойдут.

Учитывая, что я тоже — темная лошадка.

Глава 6 ВЕЧЕР НОВОГО ДНЯ

Кронц оказался очень компанейским мужиком.

Жена Капитана со своей подругой Алоизой, даже не пытались остановить полет его общения и мысли.

Наверно, знали, что это бесполезно, тем более, что все мужики смотрели ему в рот, и поднимали стопки так часто, как предлагал Капитан.

Я, грешным делом, порадовался, что, как участник боев могу не пить. Но вот что будет потом, боюсь даже представить.

Ладно, до этого потом еще надо дожить, поэтому мне придется серьезно задуматься.

Грита снова собралась на выступление, оставив мне все монеты в мешочке, из которого они уже вываливались.

Ее голос летел над столами в трактире, заставляя плакать, вспоминать и думать. В общем, делать все то, чем люди не занимаются в повседневной жизни, занятые работой, едой, сном и любовью.

Несколько хороших музыкантов еще усиливали эффект своей музыкой.

Песню про город золотой, девушка спела в начале второй части, зная, что именно эту песню зрители будут требовать на бис.

Здесь, конечно, это называется по-другому, просто выйти на *повтор*.

Зрители кричат это слово.

Так, что же я увидел во время схватки своего будущего противника?

Он хорошо контролирует дистанцию, легко выбрасывает руки для ударов. Не знаю, почему он не закончил бой раньше, похоже, что таким способом он продолжал тренировку гвардейца. Повезло мне, что распорядок боев тут расписан изначально, по жребию, а то бы бросили меня на этого инструктора сразу.

Почему же тогда Торк так слабо выступил, вел себя достаточно обреченно, не смог развить явный успех, после хорошего попадания, когда его учителя зашатало.

Кажется, он не верил в свою победу, хотя это странно. С его силой в кулаках, можно переломить любой бой, стоит только приложиться пару раз.

Похоже на какую-то договоренность между ними, или неверие в свои силы.

В любом случае, Учитель, я решил называть его так, пользуется настоящим авторитетом среди своих учеников, что уже немало.

Все же, он похож на хорошего рукопашника, практикующего некоторые элементы бокса, в частности быстрые, но несильные удары. В принципе, для меня больших проблем нет, если только его удары не изменятся и не обретут силу камня.

Мне надо побеждать. Дружеские отношения с Капитаном Эгаром Кронцем, это очень важно.

Для человека, собирающегося развивать свой бизнес в Асторе — просто необходимое условие.

Попасть в клуб бойцов при Гвардии, я уже и сейчас могу, наверняка, Учителя и парней очень заинтересуют легкие победы над соперниками, моя техника и все остальное.

Но победа над местной легендой добавит мне ореола крутизны. Не факт, что он перенесет это спокойно, но уважать будет, точно.

Да и Грита с Кронцем будут очень рады моей победе, вместе со всем нашим столом.

Ставки будут против меня, это абсолютно ясно, придется ставить все, что есть на победу. Авторитет Учителя сыграет в мою пользу, и Гриты тоже.

Может, после такого плодотворного визита в усадьбу, это не так и важно, зато просто здорово.

Быть победителем и разделить это чувство с друзьями, или просто — соседями по столу, с которыми свела в этот вечер судьба. Они тоже становятся непосредственно причастны к такому событию и могут всегда с удовольствием вспомнить вечер в трактире *Лиса и Журавль.*

Грита все пела. Очарование красивой песней кружило голову, зрители активно подпевали, только сейчас я обратил внимание, раньше как-то было не до этого, но в трактире женщин было не меньше трети. Этот было удивительно, до этого раза я и не подозревал, что в такие места ходят не только свои в доску подруги, но и столько приличных женщин.

Хозяину удалось неплохой трактир превратить в подобие клуба, похожего на театр или оперу.

У него настоящий талант!

И проход по столам, которые могут забронировать только солидные и известные люди. Никакой шантропы или просто случайных людей. В зале хватает охраны, но я еще не видел, чтобы они к кому-нибудь подходили.

Конечно, очередная веселая компания лесорубов или еще кого похожего, может прорвать заслон охраны, но одни такие смелые уже на берегу рубят камень. Да и наличие своего бойцового клуба точно решит все проблемы с силовой поддержкой. Парням будет только в удовольствие показать благодарным зрителям, что они умеют и для такой публики они очень постараются.

Песня кончилась.

Но певицу не отпускали со сцены, снова и снова скандируя *повтор.*

Это теперь надолго.

Но и милая была в ударе, после того, как музыканты с чехлами из-под инструментов собрали щедрую дань между столами и вернулись на сцену, она спела несколько самых популярных песен, закончив местным хитом. Зрители, как люди приличные, к певице не рвались, но шумели, как неприличные, выражая свой восторг.

Хорошо, что спуститься со сцены можно было за пару шагов, так бы до нашего стола певица дошла не скоро, пока выслушала все комплименты.

Вечер в *Лисе и Журавле* удался на славу, а впереди еще последняя схватка.

Как бы она не сложилась, но такой оглушительный успех заведения должен иметь последствия для вечерней жизни Астора. Теперь многие заведения начнут копировать его программу и подглядывать, как бы так тоже сделать.

Пока прогулялся в туалет и, вернувшись, я нашел хозяина и посоветовал приставить к двум кабинкам своего уборщика, хоть на сегодняшний вечер, чтобы убирал за каждым клиентом. А то уже не зайти, глаза режет. Бильд сразу отправил уборщицу, быстро отреагировал.

Вручил своей раскрасневшейся и возбужденной девушке мешок с денежкой и побежал по лестнице наверх, переодеваться уже в третий раз.

Хорошо, что вещи подсохли на вечернем теплом сквознячке. Я не стал закрывать дверь, только подпер ее каким-то поленом, чтобы проветрить одежду.

Скоро я стоял внизу и готовился к схватке, но дело шло неторопливо.

Учитель разминался где-то в другом месте. Что за дела?

У меня тоже нашлась пара секундантов из будущей армии поклонников.

Отсутствие соперника на площадке, кажется, говорило о не полной его уверенности в победе.

Скрытой разминкой он пытается повысить свои шансы или поддавить психологически.

Но все хорошее кончается, кончилось и время ожидания, секунданты, не знающие, что называются именно так, с серьезными и торжественными лицами вывели моего соперника.

Был Учитель явно полегче меня, более сухой и поджарый. На загорелом лице виднелась, несвойственная местным, светлая, аккуратно подстриженная борода, да и сам он отличался от смуглого и черноволосого населения Черноземья, впрочем, как и я сам.

Теперь и я занялся разминкой.

По правилам, когда бойцы встречались лицом к лицу, у каждого была возможность разминаться по времени в половину требинки.

Мне этого вполне хватит.

Вот мы в середине круга. Зрителями забиты все веранды, балконы и остальная свободная площадь, болеют, в основном, за своего и это хорошо.

Надеюсь, Грита сполна воспользуется сложившейся ситуацией.

Я нашел наш стол в полном составе на той же веранде, помахал своим болельщикам, и схватка началась.

Смогу ли я, обычный перворазрядник из далекого моего прошлого, победить местную звезду и настоящего гуру единоборств?

Посмотрим.

Ведь за моей спиной есть возможности, приобретенные в Храме.

Да, уровень соперника разительно отличается от прежних бойцов. Он неплохо движется, пытается поддавливать, маневрирует корпусом и маскирует удары. Он первым выбросил легкий удар, попавший мне по руке, потом второй, третий.

Пока не попал ни разу по-настоящему.

Но тенденция налицо, он — не такой, как его ученики.

Совсем другая школа, кажется, в его стране разрешено использовать ноги в схватке, а легкие удары руками — это маскировка, прикрывающая подготовку сильных ударов ногами.

Если это так, то шансов у него без ног совсем мало против меня. Но, для дальнейших отношений, срубать его не стоит, лучше довести бой до конца.

Поэтому я тоже маневрирую, тоже поддавливаю и делаю обманные движения, как будто встретил равного по силе соперника. Такие политесы продолжаются пару минут, я просто четко вижу, как хочется сопернику ударить ногой, но приходится сдерживаться и работать только руками.

Ко мне приходит понимание, что восемь минут я так не пропрыгаю, как удобно моему противнику и решаю закончить бой, как бог на душу положит. Встречаю с уклоном от очередного тычка и, есть, первый контакт.

С виду будет похоже, что два Мастера изучили тактику друг друга и, наконец, решили не томить зрителей, разрядившись шквалом ударов.

И, повезло достойному, то есть мне, в равном, с виду, бою, мой кулак нашел его скулу и Учителя реально повело. Я дал ему прийти в себя, но через полминуты опять всплеск активности, Учитель берет колено, чтобы навести резкость в глазах.

Да, он быстр и ловок, что-то умеет, но пропущенный десяток ударов никак на мне не сказался.

В его борьбе, главное — не руки, поэтому по таким правилам он не может у меня выиграть.

Мы сходимся третий раз и, снова, противник падает на спину и ему засчитывают поражение.

Поднята моя рука, потрясенные зрители молчат. Только моя группа поддержки неистово вопит, прыгает и несется меня поздравлять. От объятий Капитана деваться теперь некуда. Хорошо, что руки я все же спрятал, поэтому трещат мои ребра и, я уверен, больше ущерба я получил именно от одного своего болельщика, чем от всех соперников.

Если бы я вышел с Торком биться, тогда на свою победу я не поставил бы больше семи шансов из десяти. Он ведь меня совсем не боялся, как своего Учителя и вполне мог и завалить. При определенной удаче.

Я снова переодеваюсь наверху. За столом, наконец то, могу расслабиться. Все пьют за мою победу, я сам тоже и скоро мир становится разноцветным.

Что творится в трактире, я не вижу, потому что плотно занят за своим столом. Слушаю всех, кто ко мне обращается, в основном, самого почетного гостя трактира.

Пока его не забирает жена, несмотря на веселое состояние, Капитан не спорит, прощается и уходит. Шидер, конечно, идет его провожать и забирает свою жену с собой.

Да и время уже около двенадцати. Народ расходится, но, многие считают своим долгом поздравить меня и поблагодарить Гриту.

Еще какое-то время мы работаем официальными талисманами трактира, но и это кончается.

Парней из ратуши я давно уже не вижу.

Не знаю, сколько это длится, потом Грита кладет мне на колени солидный мешок с деньгами и спрашивает:

— Не пора ли нам домой?

Представляю путь до дома, с мешком денег и отрицательно машу головой.

— Мы остаемся, будем просто спать в моем номере.

Странно, но девушка не спорит, теперь видно, что она очень устала.

Я беру за стойкой лампу, два кувшинчика с морсом, и мы медленно и очень устало поднимаемся на чердак, тащя еще и мешок с монетой.

Вечер был потрясающий, надо много, о чем поговорить, но сил уже нет.

В номере я помогаю Грите стащить платье, девушка падает в сорочке на узенькую кровать без сил. Ставлю около нее один кувшинчик, закрываю дверь на замок и стопорю его. Потом раздеваюсь сам, отпиваю половину морса и сажусь на кровать, запихиваю мешок с деньгами под нее.

Костяшки рук серьезно так ноют, пришлось сегодня поработать.

Несколько синяков и шишек мешают комфортно расположить лицо на тощей подушке, но это — не самое важное.

Гашу лампу и наступает благословенная тишина и темнота.

Глава 7 ПОРА УЗНАТЬ, КАК НАЗЫВАЕТСЯ МОЯ ДОЛЖНОСТЬ

Утром, открыв глаза, я не сразу идентифицировал себя с этим местом.

Какой-то простенький такой номер. Не для чемпиона, вчерашнего вечера в самом популярном трактире Астора.

Только увидев Гриту на соседней кроватке, я вспомнил все события, свою победу, Капитана за нашим столом, тройной подряд выигрыш в ставках.

И понял, что жить — хорошо.

Даже с грустью подумал, что, пожалуй, такого повторения и не будет.

Не удастся так, оставаясь темной лошадкой, победить соперников, приведя в полный восторг моих немногочисленных болельщиков.

И очень порадовать свою девушку.

Вон, как она посматривает, не проснулся ли я, но побаивается героя будить после такой славной виктории.

Теперь, даже если полностью повторить свой замысел, не будет такой реакции, таких ставок и таких денег.

Весь город знает про мои способности, соперники будут наготове, а ставки гораздо менее прибыльные.

Да и такого резонанса от кулачных поединков не будет больше. Я так стремительно ворвался в число наиболее удачных бойцов и просто счастливчиков, что от меня всегда будут этого ждать.

Легкая печаль налетела и пропала, пора вставать.

Да и не так это печально, просто надо не спеша получить все бонусы и обналичить вложения в репутацию.

— Милая, давно не спишь?

— Да уже пару часов, — ответила милая и отпила из кувшинчика.

— Давай не будем торопиться, не каждый раз утром так приятно вспомнить прошедший вечер. Тебе, конечно, проще, ты и так главная звезда города. Но и я вчера хорошо засветился, — предложил я.

— Можно не торопиться, я не против. Единственно, сколько золота в мешке, мне очень интересно. Не хочется откладывать подсчет на потом, — согласилась девушка.

— Какая же ты все-таки девушка из реальной жизни. Кстати, какие были последние ставки?

— Ага, я такая именно. А ставки были такие, необыкновенные. Несмотря на твои уверенные победы, народ не допускал мысли, что ты можешь победить этого инструктора из Гвардии, даже, если побил его учеников.

— Поэтому, мы забрали все деньги, что были поставлены. Ты себе это можешь представить! — она даже взвизгнула от полноты чувств.

— То есть, ты теперь богатая невеста? — улыбнулся я.

— В невесты я не спешу, понимаешь, жизнь и работа у меня такие, что не мое это дело. Я не променяю свой голос и сцену на семейные радости. Даже не надейся! — получил я такое предупреждение.

— Ты просто меня не так поняла, милая, — поспешил успокоить девушку, — Давай посчитаем этот мешок и порадуемся новому дню за окном.

Я накинул порты, Грита так и осталась в сорочке и, сев на мою кровать, достали мешок и начали составлять столбики по восемь тайлеров. На седьмом восьмерике столбики кончились.

То есть вышло семь столбиков и еще один тайлер.

Итого пятьдесят семь золотых.

Я прямо не поверил своим глазам:

— Не думал, что столько денег будет в игре!

Откуда такие огромные суммы?

Ладно, восемь — шестнадцать тайлеров я еще понимаю, — недоумевал я. Хотя это, по большому счету, всего то — плата хорошему работнику за год. Даже просто среднему.

— Вчера была, если не половина богатых людей города, то, точно — четверть! — уверенно заявила Грита.

— Так, что, это еще немного. Просто мы взяли все три кассы подряд! — пояснила девушка.

— Но Капитан был один? — стало интересно мне.

— Капитан был и, правда, — один, зато самый веселый, — улыбнулась Грита, — Это все знают.

— Веселый? Ну не знаю, он мне ребра едва не сломал, — пожаловался я.

— Ничего, в остальном, ты как огурчик, лицо немного распухло и все. За три схватки тебе не очень тяжело пришлось. Так, что прости Кронцу его медвежьи объятия. Тем более, ты теперь его приятель, — объяснила ситуацию девушка.

— Это меняет дело, — порадовался я, — Как делить будем, милая?

Конечно, я бы без проблем отдал Грите половину, но недавний пример меня кое-чему научил.

Как и прошлая жизнь.

Поэтому я и задал вопрос, пытаясь понять, чего мне ждать, не будет ли у девушки взрыва сознания, сносящего крышу напрочь.

При виде больших денег это часто бывает.

Потупившись, красотка сделала вид, что задумалась об этом впервые и застенчивым голосом прошептала:

— Меня бы устроила четверть от выигранного.

Ну ничего не скажешь — справедливое желание. Зато сразу и все монетки получаешь, про остальные будем думать, когда эти потратим. Наверняка, такие мысли витают в красивой головке.

Без нее, я бы вчера ничего, кроме премии за три победы, не получил.

Но мог все же заранее нанять человека для ставок.

Но ведь не нанял.

Крос пропал где-то, а других на примете у меня нет.

Она и сама могла поучаствовать в ставках, только сомневаюсь, что у нее был хоть один золотой тайлер в кошеле.

— Давай посчитаем, пять я вложил, пол-золотого за первый бой, золотой за второй, и, получается — восемь золотых за третий. Вроде так? Это моя премия.

Грита кивнула головой.

— С другой стороны, первые полтора были вложены в последнюю ставку, поэтому можно их не считать. Пятьдесят семь минус пять, минус восемь, получается сорок четыре тайлера.

— Забирай одиннадцать. Это твои деньги, твоя четверть.

— Так справедливо?

Грита кивнула, старательно складывая золото в кошель на поясе платья для выступлений. Получалось не очень и перевешивало на одну сторону. Поэтому я отдал ей вчерашний мешочек. А оставшиеся тайлеры сложил в одежду и закинул вместе с мокасинами в мешок.

— Будешь со всеми деньгами гулять по лавкам? — поинтересовался я.

— Не, часть дома оставлю. Немного Орнии подкину, ей пока что-то Гильдия денег не прислала, за мужа погибшего. Остальные потрачу. Пора и новые платья пошить, и обувь заказать, и украшения я присмотрела. Да и много всего присмотрела.

Интересная все же девушка, моя Грита.

Не откладывает деньги, живет сегодняшним днем, радуется жизни сразу и на месте.

— Пойдем завтракать, — позвала девушка меня.

Пойдем. Как раз я и номер сдам. Вроде, пока не надо его держать, миссию свою он выполнил на славу. Без такого наблюдательного пункта никак не получилось бы у меня опережать Рыжих постоянно на пару шагов, устроить засаду в порту и решиться ограбить дом.

Да и цена выше будет перед ярмаркой. Гораздо. Надо сдавать.

Внизу нас прямо ждали. Грите опять принесли несколько блюд на выбор, она сразу занялась дегустацией, я же сдал ключ от номера и попросил счет за вчерашний вечер, за весь стол.

Счет принесли, когда я сел завтракать с милой. На восковой дощечке было насчитано на полтора золотых, но хозяин опять дал скидку в треть. Поэтому только один тайлер пришлось достать из мешка на ощупь и мелочи насыпать из кошеля прислуге.

Понятия чаевых здесь еще нет, народ бегает за твердый оклад, хотя, конечно, от лишней денежки не отказывается.

Заказал себе кружку пива, немного поправить здоровье после вчерашнего.

Хорошо было сидеть вот так, солнечным утром, в приятном месте, с чувством выполненного долга поедать вкусный завтрак, никуда не торопясь. Любуясь довольной Гритой, которая, в предвкушении новых покупок, теряет аппетит и начинает торопиться, даже не доедает любимую выпечку.

Да, один из самых-самых хороших дней в моей местной жизни. После вчерашних подвигов, знакомств и просто отличного вечера.

Я бы еще посидел, но пришлось провожать девушку домой по освещенным солнцем улицам.

Дома, однако, меня ждал сюрприз, Клоя, первым делом, оповестила, что Старший Мастер Альс ждет меня в Ратуше. Приходил посыльный и передал.

Пришлось мешок с одеждой и золотом оставить в комнате, немного переживая, что золота там уже много лежит, а спрятать его некуда. Что-то оно все прибывает гигантскими темпами. Вчера даже и не думал про прибыль, но умненькая Грита ее обеспечила.

Вот придут с обыском и как все это добро объяснить?

Ладно, если просто жулики сопрут.

Куда деньги девать и где их хранить? Вложить, что ли, куда-нибудь?

Продолжал раздумывать я, торопясь в Ратушу. Времени было около девяти, хорошо, что рано проснулись, разобрались с денежкой, позавтракали и прочее.

Знакомцы мои уже стояли у входа и радостно встретили своего геройского приятеля, обеспечившего вчера шикарный вечер в приятной компании. Да еще за одним столом с самой Гритой и Капитаном Кронцем. Мужики были крайне довольны собой и теперь, это довольство вместе с ними разделит вся Ратуша. Сто процентов.

На вопрос про начальство Гильдии, мне сказали, что Альс с Турином прошли недавно.

Но, мог и не спрашивать. Альс ждал меня около лестницы, махнул рукой, вместо приветствия, и быстро поднялся на второй этаж, где в кабинете второго секретаря Бромса нашелся и Турин, собственной персоной.

Поздоровался со всеми сразу и принялся отвечать на вопросы всех троих. Подробно рассказал, как обстоят дела, что списки, а не список, поданы на утверждение и находятся у секретаря второй степени Прима. Который, в свою очередь, согласовывает каждую позицию с многоуважаемым вторым секретарем Бромсом и, пока, не может согласовать.

Здесь Старшие насели на хозяина кабинета, рассказывая ему, что компания по призыву на службу ста пятидесяти новых членов Гильдии и так идет очень вяло, много сложностей с набором желающих.

И, что первый обоз с продуктами и одеждой нужен был уже вчера.

В общем, поручение Совета Капитанов совсем не выполняется и Старшие собираются идти прямиком в приемную Главы Совета и все решать там. Бромс отнесся к желаниям гильдейских Старших без восторга и предложил не беспокоить Главу, а утвердить списки прямо сейчас, его волевым решением. Для чего мне было поручено привести секретаря Прима прямо сюда и прямо сейчас.

Что я и выполнил с удовольствием, напугав того, что ждет его суровая критика, за затягивание исполнения распоряжения Совета города.

— Так ведь второй секретарь… — начал было оправдываться чиновник и замолчал, увидев мое заинтересованное лицо.

— Да, второй приказал замедлить процесс и отказать в выдаче много чего из списка, — со злорадством подхватил я недоговоренную мысль, — Но виноватым перед злыми Старшими будете вы, прямо сейчас.

Так оно и случилось, первым показательно отчитал Прима сам Бромс, потом Старшие по очереди, один я молчал. Потом добрались и до меня, почему я не заставил всех чиновников спать на работе, пока не согласуют и не загрузят обоз, пусть даже лично.

На такое превышение моих полномочий я никак согласиться не мог и едко заметил, что моей должности в списках вообще не имеется и я тружусь на благо родной Гильдии только из верности и патриотизма. Еще уважения лично к Турину и Альсу, моим глубокоуважаемым и просто любимым Старшим.

— Да, господин второй секретарь, не подскажете ли, как официально называются должности уважаемых Старших Мастеров Альса и Турина, если перевести их на обычный чиновный язык? Ведь сравнить их можно только с начальниками Гвардии и Стражи, не так ли? — начал я разгром позиций одного из главных бюрократов ратуши.

Бромс очень не хотел отвечать на этот вопрос, ведь простое и очень простое гильдейское начальство много лет не задавало таких вопросов, но теперь, все расслышав и поняв, с нескрываемым интересом ждало ответа.

— Наверно, тоже можно называть первыми секретарями, раз между Советом и ними никого нет. Как тех же начальника Гвардии и начальника Стражи, они ведь первые секретари, не так ли? Мое начальство ничем не хуже, так же являются командирами своих подразделения, напрямую подчиняющегося Совету Астора. Но, называть, это еще не все, надо тогда и плату повышенную в платную ведомость внести.

Раскрывая глаза своему начальству, сколько всяких пряников и печенек приходит с тем, что город берет содержание Гильдии на свои плечи, я старался повысить свою значимость и будущую должность.

И это мне удалось.

Оказалось, что чинуши присвоили Старшим должности уровня секретаря второй степени.

На что я просто развеселился:

— Это, значит, как у уважаемого Прима. Целый золотой с четвертью месячного довольствия! О. какая щедрость, не знающая границ!

И продолжил:

— Такое неуважение к Гильдии и ее Старшим просто оскорбительно! Не знаю, чем вы сможете загладить такой проступок?

Понятно, что вся чиновная братия не очень будет в восторге от такого знающего человека, как я, проникшего в Ратушу. Они дали мне доступ ко всем нормам довольствия той же Гвардии, которые я выучил назубок, благодаря улучшенной в Храме памяти.

И денежное содержание мне было известно отлично, благодаря, правда, больше моим приятелям на входе, которые знали все. С этим документом, мне Нильс с Примом не смогли помочь, конечно, по указанию своего начальства. Хотя, может, Нильс и не знал таких цифр.

Снабженцы в Ратуше надеялись, что я так же буду тыкаться лбом во все препоны и не смогу серьезно их озадачить, будучи неграмотным Охотником, или, просто слабограмотным.

И, что Гильдия будет брать то, что дадут и еще благодарить за доброту.

Теперь Бромс отчетливо понял, какую змею он пригрел на груди. Но поздно, Альс с Турином требовали прямых ответов с точными цифрами. Раньше Гильдия сама, из своих средств, выдавала плату своим членам, теперь же эта обязанность переносилась на казначейский отдел Ратуши. И Старшим тоже должна перечисляться немаленькая сумма в восемь золотых тайлеров ежемесячно каждому.

Одна эта мысль просто ошеломила Старших. Теперь унылая самоокупаемость в прошлом, да здравствует бюджетное финансирование, снабжение и довольствие. Бурная и мощная река!

Я предложил отойти на полчаса, пока господа секретари согласуют списки. Достав свои экземпляр, и наглядно объяснив, что Гильдия, с таким прошаренным снабженцем, не потерпит ущемления своих прав даже в недостаче хоть одной горсти пшена.

Выйдя на площадь, я предложил дойти до трактира Горста, где и расскажу Старшим Мастерам, что им надо знать.

Заказав по кружке пива, я положил на стол первую табличку и сказал:

— Вот, что город нам должен..

Глава 8 ДОБИВАЮСЬ СВОЕГО

Получасом мы не обошлись, просидели час и то, я и половины информации не донес до сознания Старших. Было видно, что уже вскоре, мозги у них стали закипать, и что-то понимать им становилось все труднее. Груда названий, наименований, развесовка и множество даже неизвестных им слов, заставили капитулировать Старших, которые взмолились, чтобы я перестал выносить им мозг.

Альс выпил кружку до конца и оглянулся в поиске прислуги, чтобы заказать еще.

— Ну, старина, ты как в воду глядел, — обратился к нему Турин, — Кто бы разобрался во всей этой каше, если не Ольг? Я таких не знаю среди наших.

— Да, нужный человек и на своем месте. Ты видел, как Бромс побледнел, как он изворачивался, змей чиновный, — принял похвалу Альс.

— Вот он у нас теперь где, — и он показал кулак, — Давай, Ольг, тряси и выбивай из этих душ чернильных, все, что положено Гильдии. Нужно, не нужно — там разберемся! Сами!

— Вытрясу, только и вы им выдавайте, как положено, под зад. Тут моего авторитета маленького не хватит, а списки я все предоставлю. Главное, стронуть эту кутерьму с места, потом легче будет.

— Так и будем поступать, — подвел итог Турин.

Договорились, что совсем не нужные в Сторожке вещи будем пока оставлять на складе в городе, такого добра на четверть списка набралось. Сформируем резерв для обмена с остальными силовыми структурами.

Слов, конечно, Старшие таких не знали и не подозревали о них.

Мне, тоже, приходилось сдерживаться себя постоянно, чтобы упрощать речь, используя только местные слова и понятия.

Впрочем, я уже давно привык к этому.

В Ратуше, Бромс вручил мне, в присутствии Старших, заверенные и утвержденные таблички. Забирать все положенное можно было уже завтра, поэтому требовалось заказать обоз из трех-четырех подвод, которые базировались на конюшне Гвардии.

— Что, так прямо и все будет на складах? — не поверил я.

— Почти все будет, чего не найдется, оставьте заявку, в следующий раз заберете, — пообещал чиновник.

Что-то слишком легко все получается, есть какая-то в этом странность.

Хорошо, посмотрим.

Надо ознакомиться со складами, принадлежащим городу, где они находятся, мне известно. Поближе к порту, перед складами мытни и Гильдии.

Хорошо, лишнее добро будет недалеко возить.

Сегодня же зайду, начну готовить заказ.

За подводами тоже схожу узнать, что и к чему. Чтобы завтра не иметь бледный вид перед Старшими.

На заказ транспорта мне тоже выдали табличку, на которой и было описано количество подвод и срок, на который они привлекались.

До Сторожки и обратно выделялось два дня.

Тут я немного загрустил, предстояло, по началу, может только, ночевать в Сторожке, без комфорта, к которому привык и без теплой подруги под бочком.

Хотя, может, это и к лучшему, меньше будем надоедать друг другу.

Впрочем, и так не часто видимся. Своих дел много у каждого.

Еще определились с Бромсом по-нашему, моему и Старших статусу.

На первых секретарей пробить Ратушу не удалось, сразу, пока согласовали им звание вторых секретарей, с возможным повышением уровня.

Меня, явно желая поставить на место, и показать свое неудовольствие бесцеремонным вторжением в чиновное болото, хотели наградить смехотворным званием секретаря третьего ранга, как Нильса.

Старших, это, естественно, не так интересовало, как свои регалии, но тут я поднял восстание и потребовал, не много, не мало — звание секретаря первой степени. Напирая на свой полномочный и чрезвычайный уровень, как единственного человека Гильдии при Ратуше, которому необходимо решать множество вопросов, не привлекая к этим мелочам Старших и не отнимая у них время, которого у Альса с Турином и не было совсем.

Они даже не оставались со мной принимать первый обоз, а днем собирались вернуться в Сторожку. По словам Альса, там был полный завал с новичками и обучением новых гильдейцев, тем более, надо выполнять обещанное Совету города мероприятие, с поимкой двух банд Крыс и изъятием скошей.

Про этот момент я даже улыбнулся, кажется, после моих предупреждений, Маги Севера прекратят снабжать своих Слуг так жирно, да и проходы на территорию Черноземья сократят.

Если только и правда, закупаться понемногу решат, через доверенных лиц. Им там, на Севере, все необходимо, от еды до одежды.

Так что, вволю побегают Старшие Мастера по лесам и предгорьям, в поисках несуществующих банд Крыс.

Вопрос с моими компетенциями подвис было в воздухе, я даже предложил Бромсу и остальной Ратуше самим заняться снабжением Гильдии.

У меня и так дел множество неимоверное, чтобы тратить время за смешные копейки платы секретаря третьей ступени.

Безо всяких полномочий.

На повышение моего уровня на одну ступень один из местных бюрократов согласился довольно быстро, но я и с этим был не готов взваливать на себя огромную кучу проблем и обязанностей, связанных со снабжением солидной структуры.

Если мое непосредственное начальство — вторые секретари Ратуши, то я могу быть только секретарем первой степени, иначе, гори оно все синим пламенем.

На самом деле, и меньшее звание давало мне солидно полномочий, но я прочувствовал, что надо давить до конца.

Старшие были просто в ужасе от всего, что надо было знать и понимать, они и читали то не слишком быстро. Для них вопрос даже не стоял, сами заниматься таким сложным делом просто не готовы.

Бромсу, по большому счету, было наплевать, сколько будет моя плата, он просто из вредности пытался не дать мне полагающийся уровень.

Но не сдавался, чертов чинуша.

Пришлось выдать заготовленный аргумент, вспомнить своего(!) друга, Капитана Кронца, который только вчера звал меня на важную должность в мытню.

Что-то такое Капитан, и правда, говорил, но про важную должность все же не упоминал, до такой степени накачаться он не успел. Хотя, не знаю, можно ли было его напоить в принципе, Шидер с гвардейцами уже с трудом могли слушать Капитана, оставаясь в вертикальном положении, а по нему ничего было не заметно.

То то, мужики на входе такие стоят зеленые, собираются подмениться к обеду, как сами мне сказали.

Шидер тоже, поди, на службу не вышел, хотя степень его крепости я не знаю. Ну он то, может себе позволить такие вольности.

Услышав такой аргумент, Старшие дружно насели на Бромса и я был осчастливлен званием секретаря первой ступени.

Что и требовалось доказать.

Кстати, плата мне полагалась в размере двух тайлеров двадцати четырех данов ежемесячно.

Почти в два раза больше, чем на предыдущем предлагаемом звании.

На этом все вопросы были закрыты, Старшие с облегчением оставили меня, торопясь поделать свои дела перед отъездом в Сторожку.

Я, собрав все таблички, спустился вниз. На фоне такой яркой победы над чиновниками, я не стал добивать Бромса требованием отдельного кабинета в Ратуше.

Это еще впереди. Никуда не денется.

Не может же человек на моем, только что подтвержденном им самим уровне, встречаться со своим начальством в коридорах и на этажах Ратуши.

Положен просторный кабинет, и не на третьем этаже.

Чтобы не умалять.

Я был собой вполне доволен, получилось и Старших напугать, и статус приличный получить с соответствующим содержанием.

Что было крайне важно для решения всех вопросов и проблем, реально облегчало жизнь новоявленному чиновнику.

На выходе я постоял со своими приятелями, похвастал, с каким великим человеком они общаются

На что парни меня срезали:

— Ну не таким уж и великим. Только что в Ратушу пришел Капитан Кронц и долго жал нам руки, с удовольствием вспоминая вчерашний вечер. А раньше ограничивался легким кивком, на ходу.

Пришлось признать их правоту.

До Капитана я еще солидно не дотягивал, хотя, какие наши годы.

Теперь надо было приступать к своим непосредственным обязанностям, посетить конюшню Гвардии и склады при Ратуше. Первое довольно быстро, второе — достаточно долго, и я решил заняться складами после обеда.

Так. Еще портфель купить посолиднее, чтобы полностью соответствовать своему званию. К такому солидному чиновнику, всяко, молодые гвардейцы не посмели бы подойти с претензией.

Но, что получилось, то удачно получилось.

Кстати, про отставников Альс даже и не спросил меня. Вот, что значит жить в глухом углу, ничего из свежих новостей туда не доносится.

Куда они, интересно, запропастились. Пора бы уже кошелям показать дно, хотя по пять тайлеров так быстро не потратишь, даже с голодными и босыми девками.

Вспомнил. Пару портфелей, из красивой кожи, я видел, когда покупал свой костюм для Ратуши, вместе с Гритой, у такой хорошенькой девушки, похожей на лисичку.

Туда сразу и зашел, выбрал портфель за пару золотых, еще один костюм для Ратуши, побогаче такой, из более дорогого материала, за три с половиной тайлера.

Теперь я мог позволить себе не считать деньги, и симпатичная девушка улыбалась еще ослепительнее.

Я даже дошел до дома и переоделся в новое платье, заодно прихватив еще немного золота из мешка и попросив Клою отдать в стирку мои гильдейские вещи. Во дворе одна соседка ходила на реку стирать одежду за небольшую денежку. Гриты дома, конечно, не было, тратит денежку моя подруга.

Клоя была удивлена, как изменился тот недавний скромный гильдеец, теперь выхаживает в дорогом костюме с солидным кожаным портфелем, по-местному, предметом роскоши.

Конюшня Гвардии находилась на берегу реки, протекающей по городу, что было вполне естественно, с водой и чисткой лошадей проблем меньше. Я сразу прошел к управляющему перевозками, показал табличку с заказом и узнал, что завтра не получится с обозом, много заказов и свободных подвод нет. Только послезавтра мне обещали три подводы, в лучшем случае.

Я не стал спорить, торопиться было особо не куда.

Мне, конечно.

Если у Старших свое мнение о необходимости скорейшего отправления обоза, так пусть приходят и отстаивают его. Еще посмотрим, что будет со сбором обоза на складах.

На обратном пути зашел в Сторожевую Караулку, совсем ведь забыл про обещание прийти и определиться с трофеями. Хорошо, что знакомый заместитель был на месте, у него уже было все готово для показа трофеев. Видно, что мой предыдущий визит восприняли с опаской и собрали, что смогли. Когда попросил опись, тут заместитель замялся, и виновато сказал, что не оформили:

— Торопились, день был трудный.

— Значит, просто так все растащили, — я был настроен по-деловому, — А где кольчуга Старшего Рыжих и его топор? — заметил я серьезную недостачу.

— И вообще, я не вижу ни одной кольчуги, а их было не меньше пяти, нет ни одного меча, только дешевые топоры.

Я сам собирался договориться со Стражей, но такое откровенное наплевательское отношение не оставляло мне выбора. Нет ни оружия, но брони, нет описи, сколько денег собрано из кошелей.

— Где сами кошели? Где деньги из них? — продолжал я спрашивать, но заместитель как-то перестал обращать внимание на меня и просто вышел из комнаты. Видно, что сказать ему было нечего, а слушать мои крики тоже не хотелось.

Но они собрали откровенный хлам и не стыдятся показывать его мне.

Не хотят по-хорошему, зайдем со стороны Ратуши по-плохому. Ну, или, попробуем зайти. Я не уверен, что Шидер так же захочет поднимать шум, но я и сам могу от имени Гильдии его поднять.

Это же настоящее преступление. Подлежащие конфискации дорогие предметы оружия и брони просто украдены.

И кем — защитниками порядка!

После Стражи я зашел в кабинет мытни, там Шидера не оказалось, и никто не знал, где он.

Я решил свое справедливое возмущение заправить обедом и дошел до Лисы, где и получил большое гастрономическое удовольствие с тушеной в овощах рыбой.

Сидя за столом, я немного успокоился и трезво взглянул на положение дел. Сам по себе я не могу добиться возврата нашей с парнями доли, я человек в Ратуше новый и поднимать шум, вторгаясь в политику на высшем уровне, мне не по рангу.

Но утираться после такого демонстративного плевка тоже не хотелось, и я решил идти совсем официальным путем, попробовать сначала через Шидера, потом, с ним вместе, через Кронца, а потом уже через господа бога.

Может, и найдутся желающие пнуть Стражу и ее начальство, которые помогут нам получить хотя бы моральное удовлетворение. Такие всегда есть, а тут железобетонный повод, самое обычное воровство.

Подать через голову своих Старших докладную записку я не имел права, а Старшим было лучше не знать о моей прочной связи с отставниками-блядунами.

Раз пока они не в курсе, так и нечего им это узнавать.

Глава 9 ОСВАИВАЮСЬ НА НОВОЙ РАБОТЕ

Потом, после обеда я посетил и склады. Там все было не просто и довольно запутанно, и я порадовался, что занялся этим вопросом с форой по времени.

Но сбор продуктов и снаряжения запустил, все-таки. По темпам работы я начал догадываться, что все добро, которое не портится, надо собирать заранее и складировать в отдельном сарае. Чтобы в день отправления его начинали грузить одновременно с продуктами на отдельную подводу, так получалось хорошо сэкономить по времени.

Честно говоря, пока в Гильдии было около сорока Охотников, десять человек обслуги в Сторожке и около двадцати набранных новичков.

И то я уже зашивался сначала, по неопытности и еще куче причин.

Что же будет, если удастся набрать еще сто тридцать человек?

С другой стороны, в этот первый раз я получал форму и обувь, оружие и припасы на год вперед. Потом останутся, в основном, только продукты. То же пиво поставляет трактир Сохатого, я вздохнул с облегчением, получать где-то и возить еще десяток бочонков пива, было бы утомительно.

Народ в Сторожке был на полном содержании со стороны Гильдии, абсолютно во всем, из-за невозможности купить чего-то рядом.

Работники склада в Асторе получали плату и питались сами.

По концу погрузки я отдавал свои копии дощечек Хранителю складов, а он заполнял мне такие же дощечки списком тех позиций, которых не нашлось на складах.

Это было довольно муторно и долго, поэтому меня сразу посетила мысль, что после погрузки караван мог отправляться самостоятельно, я бы спокойно доделывал все дела с оформлением, и догонял медленно едущий обоз на лошади.

Мне придется освоить езду на лошади и купить ее самостоятельно, если я хочу быстро делать свои дела и не зависеть от медленно едущих подвод.

Хотя можно провести, как имущество Гильдии, мне лошадка нужна для работы, а не для развлечений.

Ездить на лошади я не умею, придется учиться, процесс это не быстрый и не легкий, содержать так же ее надо.

Думая, как упростить процесс снабжения и отладить все его стороны, я понимал, что это вложение в будущее.

Мне, конечно, не хотелось эти хлопоты брать на себя, проверять товар, принимать его по счету, потом сопровождать обоз в Сторожку, что было необходимо, сдавать там Старшим, все по описи, ночевать на обычной лежанке, питаться едой, которая на порядок уступала той, которую я мог получить в том же *Лисе и Журавле.*

Потом, я понимал, что Гильдия будет использовать подводы еще и для доставки добытого на свой склад в городе, но это меня не касается глобально, хотя тоже постараются привлечь и к этому делу. Проще будет забирать списки с товаром и отдавать Хранителю на складе, а там он пусть сам принимает и взыскивает недостачу с возчиков.

Когда эта работа была мне предложена, содержание в почти два с половиной тайлера меня бы полностью удовлетворило. Сейчас это, конечно, неплохое предложение, но в свете набирающей обороты мастерской, производства арбалетов, премии за подвиг в порту, и, конечно, содержимого двух тайников в усадьбе Рыжих, да еще и крупного выигрыша вчера на ставках, если бы предлагалась только работа — я бы отказался.

С мастерской процесс запущен, подводы штампуются и выдаются.

Арбалетное производство еще в начале пути, но деньги и идеи для него уже есть, связка Крипа, Водера, и, уже Трона, показавшего себя незаурядным спецом, делает успех почти стопроцентным. Спрос на нашу продукцию будет огромен, как раз моя работа в Ратуше поможет получить большой городской заказ.

Денег будет много.

С премией пока непонятно. Но кое-какие связи делают получение солидной суммы вполне реальным для меня и, даже, парней.

Золота я снял с усадьбы около двухсот восьмидесяти тайлеров, не считая алмазов, вчера еще сорок пять получил, как с куста. Еще со шкур около двадцати осталось.

Ну, потратился сегодня неплохо, но пока больше нечего и покупать, может еще одежды прикуплю, может — и лошадь возьму. А так, фантазии не хватает.

Получается, я уже обеспечен на всю жизнь.

Но есть и важная составляющая в работе на Гильдию, это, довольно высокая должность в Ратуше, которая открывает те пути, которые простому хозяину мастерской заказаны.

Это — определенная индульгенция, особенно в моем случае, с непонятным появлением в мире Черноземья и сомнительной истории.

Работа на Гильдию снимает все эти вопросы, ведь только Старшие знают про меня больше остальных. Пока я снимаю с них все хлопоты и заваливаю снабжением Гильдию, они будут пылинки с меня сдувать.

А вот, если откажусь, тогда ни в чем уверенным быть нельзя.

Даже сейчас, приди ко мне с обыском любая местная структура, объяснить, откуда у меня столько денег, я не могу.

Про алмазы вообще молчу.

Времена суровые, город в состоянии войны, пусть и необъявленной, по законам военного времени просто придушат в подвале местные контрразведчики.

Да, сегодня я добился от тугих на поощрение чиновников очень высокого статуса, который открывает в Асторе все двери и прокладывает все пути.

Удачно получилось, сначала напугал начальство всей сложностью и запутанностью схемы снабжения, разжег в них огонь алчности перечислением всех благ и ништяков, которые обрушились на Гильдию и на их неготовые к этому головы, потом встал в позу и начальство просто смело все возражения того же Бромса.

Этот парень нам нужен позарез. Заверните, все, что он просит.

Вот, как все это выглядело.

Теперь надо отработать все эти авансы. Поэтому послезавтра я покидаю город в составе обоза и трачу два дня жизни на дорогу к Сторожке и обратно.

Как часто придется этим заниматься — посмотрим.

И где брать недостающие по спискам снабжения продукты, которых очень мало не хватает, и вещи, которых не хватает на складах довольно много, пока не знаю.

Тоже разберемся.

Хорошо бы, что кто-то из парней вышел на связь.

А, пока, мне нужно найти своего нового друга, секретаря мытни и с ним обсудить ситуацию с нашей украденной долей трофеев за схватку в порту.

Так я и поступил, дошел до склада, тем более, что до него не больше ста метров. Там друга не оказалось, вторым местом, где можно встретиться с ним, оказался дом Рыжих.

Пост Стражи так же стоял на воротах, я прошел ничего не говоря, просто кивнув служивым головой.

Для них этого было достаточно, хорошая одежда и шикарный портфель подразумевали мое высокое положение. Дверь в дом была открыта, и я застал Шидера с помощниками за все тем же простукиванием стен и полов. Они были одни и моя помощь, просто посветить, оказалась, очень кстати.

Оказалось, что маленький тайник в подвале, под пучком трав они уже нашли и даже открыли ключом, но тайник оказался безнадежно пуст.

Потратив на помощь мытне целый час, когда я не лез с разговорами к Шидеру, не мешал ему с помощниками наслаждаться разными звуками, доносящимися из стен и полов, я, все-таки улучил момент и обрисовал картину, как обнаглевшая Стража разворовала наши трофеи. Приятель обещал подумать и посоветоваться кое с кем, стоит ли поднимать шум или спустить дело на тормозах, в зависимости от политической ситуации.

Если у кого-то есть желание отправить начальство Стражи в отставку и освободить теплые места для своих людей, то, такой повод просто идеально подходил для этого момента.

Хорошо, что Шидер знает, как работает такой компромат. Еще я спросил, может ли он сам подать заявление про расхищение городского имущества.

— Вот я изучу вопрос, как тебе сказал и, может, с моего донесения все и начнется, — еще раз спокойно объяснил мне приятель и спросил, как я вчера умудрился побить всех этих местных мастеров и легенду Гвардии.

— Как, как, силой молодецкой и неукротимой жаждой победы, — отшутился я и попрощался с поисковой партией.

Все же, нет в городе человека, могущего определить магический тайник. Хотя, это не факт, просто у Шидера нет возможности его вызвать и использовать.

Пришла в голову мысль, что работающий на город, или, именно на кого-то лично, Маг, даже небольшого уровня, может без проблем обнаружить и тайники, и использование магии для открытия замков, и во мне распознать человека с магическими способностями.

Такая вероятность есть, и она не нулевая.

Руководство города было бы очень заинтересовано в таких людях, поставленных на службу Астору и выполняющему секретные задания по поручению тех же людей во власти. Да и вести борьбу с агентами Севера без таких возможностей — почти невозможно.

Так, что, прихватить меня могут в любой момент, к этому надо быть готовым всегда.

С другой стороны, и я городу так же буду нужен, именно, как Маг.

Поэтому мне надо внимательно сканировать пространство, нет ли за мной хвостов, обращать внимание на людей, оказывающихся рядом.

Бежать из города, если меня пасут, и я это замечу, будет мне затруднительно.

Хотя и возможно, ведь и на корабль можно сесть, в порту нет жесткого пропускного режима, через стену можно так же перебраться без труда, постоянного дежурства там нет. Да и через ворота можно выйти, а лучше выехать на лошади, чтобы оторваться от возможной погони.

Вот бежать в сторону Сторожки будет неправильно, там и мост, узкое место в плане побега и в саму Базу Охотников легко передадут донесение по скошу.

А бежать, преследуемый Охотниками, у меня точно не получится, тем более, прорваться рядом с ними.

Значит, мне надо покататься во все стороны от Речных ворот, как и от Каменных тоже. Изучить местность, припрятать все добро, которое пока лежит в матрасе, в надежный тайник или тайники.

Или, есть еще вариант, почувствовав слежку, и, что меня обложили, просто сдаться с повинной.

Такой вариант имеет право на жизнь, я все-таки участвую в развитии города, расширяю мастерскую, запускаю очень нужное для защиты самого Черноземья производство арбалетов, теперь буду обеспечивать снабжение Гильдии, важнейшего подразделения для Астора.

Пока ничего не совершил против самого города и его власти, что наиглавнейшее для людей, которые будут принимать решение по мне.

Показать себя, хоть и Магом, но, находящимся на стороне людей.

Вполне себе вариант.

Конечно, не стопроцентный, но, вполне вероятный.

Остаться служить в городе, хоть и еще на одном поводке, но быть реально нужным.

Только если жить по-прежнему, а не сидеть в сыром подземелье с мокрицами, закованным в цепи.

Спать с той же Гритой, комфортно жить и вкусно есть.

Тут есть, о чем подумать, ведь у Севера, что со мной, что без меня, шансов нет все равно никаких на победу в противостоянии с Астором. Если только современные слабые маги не найдут в башнях Великих магов какое-нибудь супероружие или еще какую вундервафлю.

Когда магическое заражение даст им возможность добраться до этих Башен.

Глава 10 ПЕРВЫЙ КАРАВАН

На следующий день я так же все время пропадал на складах, и по моим подсчетам, смог загрузить примерно три четверти заказа от нужного количества.

Загрузить в небольшой склад, который по моей просьбе выделили, чтобы собрать заказ.

От склада имелось два ключа к двум замкам, один выдали мне, второй лежал в домике, где занимались выдачей и приемом списков на табличках. Открывали склад вдвоем, чтобы проверить, что часть товара не пропала.

Я работал без нервотрепки, пара приставленных к новому и важному чиновнику, грузчиков неплохо разбиралась в том, где что лежит. И здорово помогали мне, тем более, я общался с народом уважительно, безо всяких понтов и нагоняев, иногда и сам начиная помогать грузить.

Руководство тоже вело себя вполне нормально, присматриваясь к новому человеку. Отношения никто не портил, все, что было надо, исполняли быстро.

Это радовало.

То, что присматриваются, я понял по паре намеков моих грузчиков. Говорящих, что на складе много неучтенного товара, который можно забрать за смешные деньги.

Я к этим словам не проявил никакого интереса, только долго и пристально рассматривал шутника, а затем, довольно пафосно донес до сведения всех заинтересованных лиц, что секретарь первой ступени от Гильдии сам мзду не берет и жуликов презирает.

Я, конечно, понимал, что на такой интересной работе всегда много соблазнов и все ждут, когда новичок оступится, желательно на какой-нибудь копеечной теме. Чтобы поржать над дуралеем.

Но мне нужна была репутация неподкупного служаки, которая за один раз не вырабатывается. Я решил вести себя так несколько месяцев или даже год.

Чтобы все поняли, что Ольга Прота за понюшку табака не купишь.

Табак в Черноземье оказался привилегией богатых слоев общества, как, и черный чай. Не знаю, почему, но товары с юга были достаточно дороги и мало распространены среди простого народа.

Табачок курился очень вкусно и пах хорошими деньгами, это была одна из отличительных примет преуспевающих купцов, удачливых ремесленников и высшего руководства города.

К вечеру второго дня я сдал вторые копии табличек с полученным товаром, кроме скоропортящегося, который был прописан на отдельной, получил пару с отсутствующим товаром и задал вопрос, когда его привезут.

— Может, завтра привезут, может, через осьмицу, может, никогда, — таким был ответ главного Хранителя.

— Как же Гвардия и Стража его получают? — продолжал интересоваться я.

— Получают у купцов, которые держат склады в гавани и продают под поручительство города.

Мне стало интересно:

— Вы у них не закупаетесь?

— Нет, закупаемся, но все, что надо, никогда не получается держать на наших складах, в полном наличии. Поэтому, купцы и работают с Ратушей, что товар дорожает и по нашим ценам они его нам не продают.

— А кто же утверждает новые цены?

— Второй секретарь Бромс и его чиновники.

Мне было понятно, что о чем бы я не договорился с купцами, раздосадованный вчерашними разборами, чиновник точно это не утвердит.

Значит, нечего и переживать.

Потребуется снова участие Альса, чтобы сдвинуть этот вопрос.

Поэтому я попросил провожатого для меня на склады, где продают товар купцы, чтобы меня познакомили и отрекомендовали.

Еще в течении часа я обходил склады и лавки, прицениваясь к товару и записывая цены. При виде нового человека купцы оживали. Но услышав, про согласование цены в Ратуше, сразу грустнели, видно было, что бюрократы пытаются выжимать низкие цены, или просят слишком много за согласование.

В общем, я понял, что тема достаточно мутная и с новичком разговоров откровенных никто не будет вести.

Да мне и не надо.

Буду я еще перенапрягаться и просто нервничать

Нарушать законы мне совсем не интересно, тем более, разводить коррупцию на чужой территории. За такие дела мне пока не платят.

Просто, получил, что выдали и все, представил списки с ценами на подлежащие согласованию товары в Ратуше и хоть трава не рости.

Таблички я все же занес Приму, оставил у него и сообщил, что помогать в согласовании приедут мои Старшие.

Чем совсем не порадовал его.

Но спорить с занимающим более высокое положение чиновником он не осмелился.

Пора было позаботиться об ужине. Грита второй день пропадала по лавкам и в своей комнате вечером примеряла обновки, заходя в мою, чтобы продемонстрировать, как на ней все идеально сидит.

Мой новый костюм и портфель она тоже оценила, как отличное вложение денег. И посмеялась, что гвардейцы прикусили бы языки, увидев меня в новой одежде.

— Теперь у тебя грустная жизнь7 Никто не пристает? — посмеивался я.

— Да, представь. Никто. А мне уже и не хватает этих каждодневных предложений, — откровенно рассказала певица, — Все же я привыкла к ним за многие годы и теперь как-то пустовато.

— Те же Торк и Генк обходят за лигу меня, даже не улыбаются. Кстати, Генк легко отделался, лицо чистое. А вот Торк похож на свадебную ель, такой же разноцветный.

С такими разговорами мы дошли до Лисы, где и поужинали.

Следующим ранним утром я забрал три подводы с конюшни, доехал с ними до складов и начал грузиться. Пока две подводы забирали припасенный товар, на третью грузили мясо, рыбу, сушеную и соленую, сало и еще много всего. Закончили погрузку, я сдал ключ от освободившегося склада и мой небольшой обоз тронулся.

Вскоре мы проехали мимо нашей мастерской, и я остановил караван, чтобы пообщаться с Крипом и остальными. Трон тоже сразу вышел и подколол меня:

— Меня на работу загнал, а сам кататься начал. Как так?

— Может, хочешь со мной прокатиться? — предложил я ему.

Трон заколебался, раздумывая, но эти сомнения сразу прогнал хозяин, обрушившись на меня за такое предложение:

— Ты что, у нас все еще завал с работой, только через четыре дня, может, вздохнем посвободнее. Арбалетом некогда заняться, а ты лучшего работника зовешь в поездку. Ты, Трон, даже не думай.

Когда я отдал команду трогаться, сосед еще минуту смотрел вслед..

В Речных воротах навстречу вышел старшина Брон, увидел меня в гильдейском и удивился:

— Ты, что, снова в Гильдию подался? Крос говорил, что в отставку вышел.

— Не могут без меня. Ты видел эту парочку, Кроса и Драгера? — я вспомнил, что до сих пор не знаю, где они.

— Пару дней назад прошли через ворота, со всеми своими девками. К кому-то из приятелей Драгера отправились, посмотреть на крестьянскую жизнь.

— Точно, он же недавно вспоминал про двух дружков, которые осели на хуторах. Ладно, бывай, завтра вернемся.

И мы хлопнули по рукам друг друга.

И подводы запылили по сухой дороге, я шагал рядом, пока не устал. Забрался на заднюю, лег и смотря на небо, вспомнил, как полтора месяца назад впервые увидел город и его невысокие стены.

Прошло всего немного времени, я из еще ничего не понимающего новичка в городе превратился в солидного по званию чиновника, дал вторую жизнь мастерской, ограбил дом, вскрыл два тайника с использованием магии, лично убил четырех Рыжих в состоянии самозащиты, стал местным, пока непобежденным чемпионом в кулачных боях.

Как-то все слишком быстро и слишком много на меня свалилось.

Большая часть приключений произошла из-за того, что одному из Рыжих показалось, что я лишнего услышал. Не обратил бы он на это внимание, и большая община в Асторе была бы жива и здорова, занималась своими повседневными темными, криминальными делами.

Да, я же так был занят выживанием, что забыл про свое определение в этом мире.

Определение сущности, по которому я оказался Магом.

Сколько бы не произошло со мной в Асторе, все это меркнет перед тем, что случилось на Севере, на границе между Гардией и Мукленом, в башне, где живет Маг третьей ступени Кремер.

Потом я уснул и когда проснулся, еще долго смотрел на голубое небо с редкими прозрачными облаками, совсем, как в родном мире.

К вечеру добрались до Сторожки, успев пообщаться с новым нарядом Гвардии около моста. Я ответил на все вопросы скучающих мужиков и объяснил, что теперь часто будем видеться и если что надо, то могу привести из города. Поняв мой намек, они сказали, что за тем, чего им надо, они могут и к Сохатому сходить.

В Сторожке караван приняли с особыми почестями, приказали накормить работников от пуза, а меня затребовали для отчета. Но я тоже попросил горячий ужин, и мы с Альсом и Турином присели в трапезной, за стол для Старших, где, не спеша, и разобрались со списками и номенклатурой.

Как я и ожидал, Старшие очень быстро привыкли к тому, что стали получать много всего нужного из города, но вот больше переживали за то ненужное, но положенное добро, которого не оказалось на складах.

И начали мне выговаривать, что я не добился, не постарался и не получил.

Все, как я и ожидал.

Благодарность начальства — это, едва ощутимый порыв воздуха, исчезающий за доли секунды.

Понимая, что вопрос выноса мозга — дело принципиальное, и спускать на тормозах его так просто нельзя, я сам обвинил мужиков в том, что они должны были со мной вместе участвовать в снабжении обоза, используя свой авторитет.

А не выскакивать из Ратуши по своим делам и исчезать из города, как будто им черти пятки поджаривали.

Образно говоря, конечно.

Расстались мы, не совсем довольные друг другом.

Старшие думали, что, если помогли получить мне высокое звание с приличной зарплатой, то могут требовать звезды с неба.

Ну, им хотелось так думать. Я, то, понимал, что звания я добился сам, своей хитростью и здоровым упрямством.

Мне же хотелось послать их на хрен. Ибо этот геморрой мне был не нужен и за гораздо большие деньги. Да и устал я к вечеру от монотонного пути, а теперь еще спать на убогой лежанке. Всякие возможности к небольшой коррупции еще далеко от меня, а вкалывать, как не может никто в Гильдии, требовалось сейчас.

Я еще подумал, что зря откровенно показал им список недостающего.

Мог ничего не говорить и все.

Утром, после завтрака, загрузили немного одну из подвод, отправляя добычу на городской склад.

Начальство прощаться не вышло, решило поморозить меня на льду своего недовольства.

Я не обратил на это внимания и сам тоже не стал заходить к ним, табличку со списком товара мне отдал казначей Сторр.

Отдохнувшие лошади легко катили почти пустые телеги, и вскоре после обеда, стены города показались вдалеке.

Две подводы я сдал сразу на конюшню, третью выгрузил на склад Гильдии, сдав товар по списку Хранителю и отпустил возничего.

На пару недель я теперь свободен, надо только заходить в Ратушу, доставать Бромса требованиями по согласованию цен и выделению хорошо расположенного кабинета, на том же втором этаже, где такие кабинеты имелют Гвардия и Стража.

Никакого умаления достоинства гильдии я не допущу, даже если мои, в чем-то простоватые, командиры далеко, бегают по лесам, мечтая найти Крыс побольше.

И скошей тоже побольше.

Глава 11 ТРИ МЕСЯЦА ПРОШЛО

Так размеренно и пошла моя жизнь в Асторе, чему я был несказанно рад.

Собирал один обоз в две недели по паре подвод, следующий, еще через две недели, уже состоял из трех. Быстро научился запасать весь список заранее, кроме быстро портящегося, которое грузил на одну из подвод, отправляя более сильно нагруженные вперед и догоняя по дороге.

Возницы быстро поняли, что у меня незаметно стырить что-то проблематично, весь груз по подводам грузился по спискам. Стоило один раз уличить возчика в воровстве, Старшие отправили на обыск подводы самый суровых Охотников, которые очень быстро добились признания подозреваемого и выдачи припрятанных деликатесов в виде копченой свиной ноги и пары килограммов сала.

То, что воровать у Гильдии — нехорошо, объяснили так сурово, что бедняга весь обратный путь молчал и трясся, и, сразу по возвращению в город, ушел с этой работы.

Потом, глядя, что народ с конюшни побаивается ехать со мной, я объявил о премии в пару данов каждому за беспроблемную поездку, и желающие снова сразу нашлись.

Два дана, были платой за день работы и, как премия, всех устраивали.

Премии народ любит, как показал данный опыт, потом я перенес его на складских грузчиков, которые стали работать быстрее и сноровистее.

За те же пятнадцать данов в месяц я стал грузиться и доставлять товар гораздо быстрее, даже успевая вернуться совсем в ночи в город.

Сторожка оказалась не в тридцати пяти километрах от города, а в двадцати восьми, и с пустыми подводами на обратном пути и двухчасовым отдыхом в Сторожке, когда разгружали по счету товар, а лошади распрягались и пускались погулять вокруг Сторожки первым делом, потом кормились хорошим зерном и овсом, чтобы потянуть обратную дорогу. Мне приходилось идти с горящей лампой впереди, освещая дорогу для первой лошади, на задок передних подвод вешалась такая же лампа для освещения пути перед мордой следующей лошадки.

Но попробовав пару раз так спешить, я перестал заниматься гонкой, так выматываться было ни к чему, да и Стража открывала ворота очень неохотно ночью.

Мысль купить себе лошадку оформилась до конца, тем более на конюшне нередко лошадей, выходивших срок, браковали и продавали. Не дешево, но зато и лошадки там были выезженные, привыкшие к всаднику и понимающие управлением поводом, шенкелями, и просто коленями.

То, что мне и надо, ведь скакать галопом и идти в атаку на какой-нибудь смирной кобылке я не собирался. Просто добираться быстрее в Сторожку, то пуская рысью, по снова давая отдохнуть лошадке, сдавать товар, который находился еще на подъезде, и выезжать из ворот, встречая подводы. Принимать груз привлекли казначея, которому все равно было нечего делать. Таким образом я успевал вернуться в восьми часам вечера, для меня одного с лошадью калитку открывали гораздо охотнее.

Набрать новых молодых парней, желающих стать Охотниками, в наполеоновских масштабах, заявленных Ратуше и на прежнее содержание, конечно, у Старших не получилось. Добавился еще один десяток человек всего.

С гвардейскими крепышами отношения наладились довольно быстро, сначала мы начали уважительно здороваться в трактире. Потом Торк похвалил мои удары и скорость, я в ответ отметил, что Учитель явно привык работать ногами и только поэтому мне проиграл.

Учителю, конечно, рассказали о моем мнении и вскоре я познакомился и с ним. Он заинтересовался моей техникой, разминкой и акцентированностью ударов. Я попросил ознакомить меня с тем видом единоборств, которым он обучен.

Я оказался прав, в Сатуме практиковались сильнейшие удары ногами под прикрытием работы руками в легкий контакт. В общем, там мне точно не надо будет выходить в круг, ведь удары в пах считались самыми сильно действующими и основными.

Достаточно жестокий мир стал вырисовываться с первых слов Гинса, как звали Учителя. Я, даже, спросил его, какое мнение у него о равноправии всех людей и нелюдей в Черноземье. Он ответил, что считает местное устройство идеальным и посетовал, что с другой стороны Сиреневых год все совсем наоборот.

Я много расспрашивал его о жизни на той стороне гор и составил определенное мнение о местной жизни.

Вскоре меня попросили поделиться секретом силы моих ударов, я, конечно, согласился преподать несколько уроков желающим. Взамен я попросил научить меня немного работе с ножом и кинжалом, хотя бы на начальном уровне.

Сначала я учил молодых парней правильному удару с обеих рук, потом учился ловить и сталкивать низовые удары ногами, следом повторял комбинации в работе ножом.

Довольно быстро я сдружился со всеми участниками этого клуба единоборств, став вторым Учителем после Гинса. После тренировок мы обливались чуть теплой водой и шли в Лису, чтобы вместе поужинать.

Я с радостью примкнул к парням, мне нравилось и самому учить и учиться тому, что они умели явно лучше меня.

Это была и работа с острыми предметами и управлением лошадью, которую мне сразу посоветовали для приобретения, по случаю.

Шефство надо мной взял Генс. Как инструктор, он оказался очень настойчивым в обучении парнем, так, что, его не напрасно назначили на такую ответственную должность, ибо про лошадей и, с ними связанное, он знал все.

Сколько раз я получил по икрам и спине тонким хлыстом, сразу и не скажу, но ведь через пять занятий я уже сносно мог передвигаться на лошади, а через две осьмицы рискнул проехаться с обозом до Сторожки.

Старшие, конечно, опять попробовали указать мне на ненужность поездок лично мной на отдельной лошадке от каравана. Что мне полагается сидеть на первой подводе, сжимая копье в руках и бдительно смотреть по сторонам.

На что я снисходительным, к таким неразумным претензиям, тоном ответил, что являюсь важным, даже по меркам Ратуши, чиновником и мне зазорно выполнять обязанности простого Носильщика.

Но, если уважаемые Старшие Мастера найдут мне замену в моем нелегком труде, то я, с удовольствием, отдам и таблички со списками, и шикарную должность секретаря и заживу в Асторе простым горожанином.

Почетным Охотником в отставке.

Старшие только сжимали зубы и уходили от ответа. Потом я уже и не видел их вместе, мой прежний покровитель Альс пропадал несколько недель на границе с Севером, в ожидании очередной банды со скошами.

Без Альса и Турин перестал лезть в мои дела.

Лошадку я прикупил у кого-то из знакомых Генса, как раз такую, какую мне и было надо. Еще достаточно молодую, но, полностью обученную и какую-то милую внешностью кобылку, которую я постоянно баловал хлебными корками и солью.

Обошлась мне она в двадцать пять золотых, серьезные деньги, но другого средневекового транспорта для меня не было. Оказалось, что лошадку можно и, даже, нужно держать в мастерской, где Крип сразу выделил ей угол. Вопрос доставки заказчикам готовых телег был решен.

Криту, как мне передали ее кличку, разместили в небольшой пристроечке, сбоку от мастерской.

Где она сразу стала всеобщей любимицей.

Естественно, Грита отнеслась к такой кличке неодобрительно. Но, один раз, увидев симпатичную лошадку, переменила гнев на милость, и даже скормила ей ведро морковки.

Даже Ятош теперь заходил днем побаловать Криту разными лакомствами, а ночью просто сидел рядом и разговаривал с ней. Все же по ночам старику было одиноко, поэтому сначала одна, а потом еще две собаки прибились к нашему зверинцу, зато, теперь ему было о ком заботиться.

Мы с Крипом выделяли деньги на содержание и кормление трех собак и одной лошади, больше Ятош ни о чем и не просил.

В мастерской дела шли своим чередом, пришлось нанять еще одного работника, а одного из молодых рассчитать, из-за неспособности работать, как все.

Мы все же сходили с хозяином в Ратушу, где зафиксировали выделение мне половины доли в мастерской, после того, как Ратуша заказала пробную партию арбалетов со стальными дугами. Испытания показали, что убойная дальность выстрела была меньше, по сравнению с клееными дугами на одну десятую и составляла всего на шесть метров меньше.

Семьдесят четыре метра против восьмидесяти, если перевести в метры.

Если стрелять в защищенного броней воина.

Как не хотел Бромс сорвать нам сделку, Совет Капитанов принял решение заказать двести штук арбалетов для проверки по льготной цене в девять тайлеров и даже выделил сразу деньги.

Водер, узнав о такой цене на изделие, попросил в два раза повысить цену на каждую дугу для арбалета, на что мы с Крипом сразу согласились.

Лишив его всех шансов на поспорить.

Козьи ножки выдавал тоже он, и тут, кузнец выставил хорошую цену Ратуше.

Через нас, естественно, как заказчиков такой полезной штуки.

К его цене мы еще добавили свою наценку, но Совет и ее принял без долгих разговоров, как передовую технологию. Необходимую для сохранения жизней гвардейцев и ополченцев.

Теперь я был официально хозяином половины мастерской под звучным названием:

*Крип, Ольг и компания.*

Из своей доли я и Крип, по моему совету, выделили процент всем нашим работникам, кроме молодого ученика. Крип — своим родственникам, а я — Трону и Ятошу по три процента.

Для начала.

Хорошо, что в Черноземье еще не дошли до запрета чиновникам быть соучредителями в торговле и производстве, а также — в перевозках.

Так, что, пока попользуемся.

С нашими обидчиками из Стражи вопрос пока не решился, при наличии двадцати Капитанов, игра с противовесами и сдерживанием в высшей городской политике была очень захватывающа, как посвятил меня Шидер.

Но совсем не для моего ума.

С этим утверждением я не стал спорить и был в душе согласен.

С меня он взял подробнейшее описание пропавших ценностей и обещал информировать о продвижении наших интересов в Ратуше.

Надеюсь, это не пройдет просто так расхитителям городской собственности.

Но нам теперь точно ничего не перепадет. Надо было сразу после схватки сидеть в Сторожке и требовать свою долю. Пока, на следующий день, после невпечатляющего прихода накануне Драгера, все добро не пропало стремительно и неостановимо.

Парни были весьма опечалены таким развитием событий со своими законными трофеями, пока, через осьмицу, сам секретарь Шидер не занес мне решение Совета Капитанов по выделению денег и поощрению всех участников восстановления законности в порту города Астора. На ужин, который я обеспечил еще и присутствием Гриты.

Постановление касалось, в первую очередь меня, как заявителя про сокрытые товары большой стоимости.

Как рассказал мой друг из мытни, мнения в Совете были разнообразными.

От выдачи премии в пятьдесят тайлеров и благодарности Совета, до выделения ста тайлеров и внесения в список почетных горожан.

Но, внезапно для всех, уважаемый Капитан Эгар Кронц выступил за следование букве закона и выделение одной восьмой от сокрытого:

— Ибо, закон начинается с нас самих. Нам самим же будет стыдно вспомнить такое решение, тем более — утвердить его.

Но, с условием, что данная сумма будет на девяносто долей из ста будет вложена в развитие мастерских и торговли нашего города, что и должна проконтролировать власть в городе.

Да, Совет проголосовал за такое решение с удовольствием.

Итого, из насчитанной суммы изъятого в количестве девятнадцать тысяч восемьсот тайлеров мне и моим друзьям причиталось две тысячи четыреста семьдесят пять золотых. Из которых я мог получить на руки только двести сорок семь золотых, с половиной.

Тоже, в своем роде, фантастическая сумма.

Суммы депонировались в Кассе и скоро я принес договор об инвестировании в мастерскую Крипа суммы в сто девяносто тайлеров с выкупом половины ее стоимости.

Оказалось, что мой компаньон так сильно ценит свое мастерскую.

Деньги мы с Крипом, естественно, поделили.

Я даже выделил небольшое содержание для Кроса с Драгером, к тому времени вернувшимся из гостей со стойким отвращением к крестьянскому труду и к тому, во что он превратил старых друзей.

Ровно, по одному золотому в месяц, чтобы с голоду не померли. А, остальное, предложил им самим заработать. И девок своих пристроить в работу.

Прошлый опыт сделал меня беспощадным.

К человеческим слабостям.

Глава 12 КОРОТКАЯ. НАПАДЕНИЕ

Сегодня проснулся рано, в солнечное утро позднего лета по-местному. Шел шестой, последний месяц лета, светило жарило по-прежнему. Не смотря на приближающуюся осень, которая отличалась более частыми дождями и уменьшением дневных температур. Как мне рассказывала та же Грита, сам то я еще с осенью не сталкивался.

Не думал, что когда-нибудь пожалуюсь на жаркое и солнечное лето, но, честно говоря, постоянное солнце и нагретые камни в доме уже реально поднадоели. Хотелось прохлады и хорошего сквозняка. Сквознячок мы с Гритой устраивали, открывая ставни в наших обеих комнатах, но он был совсем слабенький и почти не освежал тело.

Очень не хватало большого вентилятора и розетки с переменным током.

Три месяца назад, перед праздником середины лета, я сделал первую поездку в Сторожку с обозом и теперь, лежа на своей большой кровати, уже на матрасе из пера птицы, вспоминал, что надо сделать перед отправлением обоза. Сегодня в поездку отправлялись две подводы, не сильно груженые, в основном, продуктами питания. Одну можно было отправить вперед, к мастерской, меня дожидаться, вторую догрузить и отправиться на ней туда же.

В этот раз выдали чуть ли не пол-списка того, что оставалось в долгах за городом. Получается, надо не надеяться на согласование списков Бромсом с присными, а, просто, почаще бывать на складах и перехватывать редко появляющиеся товары физически.

Тем более, прикормленные грузчики сразу сдавали мне, что нового и редкого привезли недавно, где оно лежит и сколько его осталось.

За маленькую премию, из моих собственных средств.

Решались проблемы, для которых надо было поднимать Старших, чтобы они появлялись в городе, который откровенно недолюбливали, натравлять их на Бромса, который тоже любил внезапно пропадать из кабинета.

А без начальника остальные чинуши только пожимали плечами и жалобно мычали.

А тут, небольшое финансовое вливание, и все, о чем я спрашивал парней, внезапно находилось и появлялось. Хранитель складов смотрел на эти шалости сквозь пальцы, все это добро было не особо ликвидно, и предметами первой необходимости не являлось.

Старшие убедились, что все вопросы, я поздно или рано, все равно приземляю и просто тихо радовались изобилию продуктов, одежды и обуви, золотым дождем, проливавшимся на Гильдию.

Альс, наверно, по три раза на дню молился своим охотничьим богам, что тогда Крысы все-таки напали на нас.

Смерть пятерых молодых парней и списание шестого по инвалидности, теперь казалось чем-то незначительным, на фоне огромного и достаточно качественно океана благ, выдаваемых со складов города.

Вот так оно и всегда. Чьи-то кости тлеют под землей, а кто-то — в шоколаде.

Я осторожно, чтобы не разбудить Гриту, сполз с кровати и начал одеваться.

Подруга моя, казалась довольной жизнью, моим твердым плечом и частыми подарками, за выдающиеся вокальные данные и постельные достижения.

Теперь, уже мои приятели, все гвардейские крепыши, относились к девушке с осторожной заботой, стараясь поболтать с ней, когда появлялась возможность.

И откровенно завидовали мне, признавая мои незаурядные умения в роли учителя. Оказалось, довольно сложно переучивать молодых бойцов бить так, как умел я. Но тем это было интереснее, я не на шутку увлекся тренировками с молодежью и сам пытался повторять за Гинсом и остальными.

Понемногу начинало получаться и владеть ножом и бить по уязвимым местам ногами, так. как учил и в совершенстве владел Учитель.

Мне нравилась такая неторопливая жизнь, в свое удовольствие, со множеством свободного времени, постоянными обедами и ужинами в *Лисе и Журавле.*

Даже неизбежные визиты в Ратушу я принимал с удовольствием. Подолгу стоял на входе, общаясь с гвардейскими, слушая свежие новости и сплетни, и сам тоже, делясь своими. Мимо проходило все больше знакомого народа, меня стали узнавать все чиновники и служащие. Приветствовали и останавливались перекинуться парой-другой слов.

В Ратуше я немного доставал Бромса, продолжая требовать хороший кабинет, наотрез отказываясь от постоянных попыток умаления гильдейской чести в виде предложения непопулярных помещений с плохим видом, слишком маленьких или на третьем и четвертом Этажах.

Бромс тоже привык ко мне, как к неизбежному злу, и даже перестал намекать, что очень занят и не может принять меня.

После такой работы хорошо было прогуляться до мастерской. Побаловать лошадку, переодеться и поработать до обеда в, частично уже своей, конторе, которая начала приносить хорошую прибыль. Мы уже выдали двадцать первых арбалетов и понемногу увеличивали производительность труда, опережая график выдачи изделий городу.

Деньги из старого матраса я спрятал в новый тайник, расшатав и вытащив один из кирпичей в полу, потом еще один под ним, наполовину. Потом засыпал щели свежей уличной пылью и с виду, все было, на твердую четверку.

Если его не трогать, конечно.

Алмазы я не рискнул оставить дома, в своей комнате и вывез их из города. Спрятал в лесу, немного не доезжая до трактира Сохатого. Выбрал укромную полянку и закопал их под приметным кустом. В самом трактире я выпивал по пару кружек по дороге и туда, и обратно, заодно посещая туалет с неизменными лопухами.

Хозяин трактира все время пытался меня заманить к себе вечером в выходной, надеясь устроить хорошие ставки, но я только посмеивался.

Ломать руки об чугунные лбы этих лесорубов?

Секретарю первой ступени?

Давно так не смеялся.

— Да и чего у тебя делать? Грита то больше здесь не поет, — с недоумением замечал я.

— Другая поет, не хуже твоей подружки, — явно блефовал Сохатый.

— Да ну, — не верил я, и Сохатый начинал горячо доказывать, что это именно так.

Я обещал подумать и ехал дальше, вспоминая, как впервые увидел девушку.

Все же удалось мне вспомнить слова нетленки Бутусова или Кормильцева, и понемногу напеть Грите со Скопом.

Песня потрясла девушку, несмотря на сложное исполнение. Грита сразу закричала, что она про нее, как я и обещал. Восторгам не было предела и целую неделю я получал в постели горячей монетой. Естественно, чтобы правильно использовать прилагательные и прочие редко распространенные слова, мне пришлось пару вечеров провести с Корном, радуя его самой лучшей ресой.

Рыжих уже судили, обвинили во всех смертных грехах, что было недалеко от истины и отправили на рудники в Скалистых предгорьях. Нашли у них в усадьбе что-то или ничего не нашли, я Шидера не спрашивал, и, вообще, больше не интересовался, как там все вышло.

Деньги ко мне пришли, остальное меня не интересует, я даже думать так пытался, на всякий случай. И так неплохо засветился с ним в усадьбе, помогая в обысках.

Вот и в этот раз, я заехал в трактир Сохатого, привязав лошадку у входа. Просто за холодненькой кружкой пива с такой жары. Выпил и шагом поехал в Сторожку.

Хлопотное это все же дело, Гильдию снабжать, но моя жизнь меня устраивала, поэтому и лишние хлопоты не пугали совсем. Вот езда туда-сюда поднадоела, постоянно мысли возникали отправлять обоз без моего сопровождения. Риску тут никакого нет, за сохранностью сами возчики следят, да и казначей не дремлет.

Случаев с нападением на обозы за последние три года не зарегистрировано, в памяти народной.

На обратном пути мужики как-то умудрялись подхалтурить, подвести урожай селян в город. И людям помогали и себе денежку откладывали, на пиво и не только. На хуторах далеко еще не у всех были свои лошади. Поэтому курсирующие почти всегда пустыми поводы быстро обросли клиентами и заказами от небогатых селян.

Я в эти вещи не лез, и парни были мне благодарны за такую вольницу, клятвенно обещая не доставлять хлопот с товаром и его недостачей:

— А, если, у кого будет умысел, из новичков, сами его поучим, без Охотников обойдемся, — так мне пообещал самый опытный мужик.

В Сторожке я быстро отчитался казначею по всему товару, обратил внимание на новые позиции в списках, которые удалось привезти первый раз.

И, пообедав, дал отдых и своим усталым членам и Крите, на пару часов.

Потом собрался и снова встретил обоз на выезде из Сторожки.

Помахал рукой возчикам и пришпорив лошадку, поскакал обратно в город.

Я все увереннее держался в седле и, немного, гордился этим, стараясь показать, что могу и так, и еще быстрее.

Проскакав с полтора километра, я остановил лошадь.

Навстречу мне двигался какой-то ходок, который здесь не часто попадался. Ведь за Сторожкой почти не было обжитых мест, ни хуторов, ни поселений. Начинались предгорья Сиреневых гор и люди, передвигающиеся в одиночку, оставались здесь редкими гостями.

Мужик, увидев, что я остановился и смотрю на него, замахал руками и что-то прокричал, привлекая мое внимание. Он был достаточно рослый и чем-то вызывал опасение у моей паранойи. Но до него было метров пятьдесят, и я не разобрал, что он кричит.

В этот момент мое чувство, которое обнаруживало чужие эмоции, направленные на меня, просигнализировало, что в кустах, росших вдоль дороги, справа, кто-то замышляет недоброе по отношению именно ко мне.

Рука дернулась влево, собираясь развернуть лошадку и пустить ее с места в галоп, только пару дней, как освоенный мной, как сразу произошло много событий.

Из кустов раздались звуки ударов тетивы, и я похолодел, представляя, как болт или стрела выбивает меня из седла, и я остаюсь валяться со смертельной раной на дороге.

Где, недалеко и до Сторожки, и до трактира Сохатого, но с этого места нельзя было увидеть ни меня, ни мою лошадь. И даже услышать, все же по полтора километра и туда, и туда.

Но болт не вонзился мне под ребра, не пробил мне голову, он, внезапно вырос из головы лошадки и ушел в нее почти целиком, сзади, через секунду, послышался удар еще одного, вонзившегося в круп уже, фактически, мертвой лошади. Крита упала на передние ноги и повалилась на бок, но успела дать мне секунду, чтобы поднять ноги и соскочить с нее.

Ситуация была непростая, один бандит спереди уже достал топор и бежал ко мне, справа находились два арбалетчика, минимум. А сзади на дорогу выбежал четвертый мужик, тоже с топором, отрезая меня от Сторожки.

Думать было нечего, пришло время спасать свою жизнь, с одним кинжалом, я не мог противостоять четверке опытных бандитов, как по нотам, разыгравших нападение на одинокого путника. И точными выстрелами уже убивших мою лошадь.

Я, повернулся к ним спиной и побежал изо всех сил, пытаясь хоть немного отклоняться с прямой линии для выстрела по мне.

Глава 13 ПОСЛЕДНИЙ ПОЛЕТ

Бежать, когда ждешь неминуемого болта под ребра, оказалось довольно тяжело.

Через сто метров я позволил себе оглянуться, и перевести дыхание пару секунд.

Преследователи, к моей радости, не приблизились совсем, даже отстали немного. Это касалось тех двух бандитов, которые заходили справа и слева. Они отдалились и разошлись в стороны, все так же перекрывая путь к обжитым местам.

Будь против меня только они одни, я бы перестал убегать и попробовал справиться с одним из них с помощью маны, но со спины меня нагоняли еще трое бандитов, двое с арбалетами и один с копьем. Они были от меня на расстоянии восьмидесяти метров и отбежали от трупа моей бедной лошадки примерно двадцать метров.

В отчаянии, я бросил взгляд по сторонам, но никого, конечно, не увидел. Место для засады, определенно, выбрано с умом, помощи здесь не дождешься.

Увидев, что я остановился и осматриваюсь, один из арбалетчиков тоже притормозил и, почти не целясь, выпустил болт, который впился в землю передо мной.

Судя по небрежности, с которой был сделан выстрел, стрелок не очень торопился продырявить мою шкуру. Ведь он мог сделать гораздо более точный выстрел.

Если бы захотел.

Правда, и я с такого расстояния мог наблюдать полет болта и даже отскочить в сторону.

Развернувшаяся погоня напоминала загонщиков и, отрезая меня от дороги, загоняла в негустой лес, где, похоже, мне от них не скрыться и не спрятаться в кустах.

Издалека, бандиты выглядели обычными мужиками, но некая уверенность во владении оружием чувствовалась и на расстоянии. Выстреливший мне под ноги бандит остановился, одним сильным движением натянул тетиву с помощью ног и спины. Положил болт и махнул арбалетом, как бы говоря — беги, дурень, беги!

Это мне не понравилось уже совсем, они точно загоняют меня в ловушку, хотя могут ранить куда-нибудь в ногу и схватить.

Но, почему-то, не делают этого. А устраивают спектакль с загоном.

Пришлось бежать, уже не так бездумно, как в первые секунды, и лихорадочно искать варианты для спасения.

Я, конечно, совсем расслабился. С собой ничего нет, кроме кинжала и маны.

Кольчугу я не надевал в поездки, так как обоз катался по землям, освоенным уже людьми, и ни про какие нападения на путников я ни разу не слышал.

Крысы бы точно не полезли в сторону Сторожки.

Да и любая банда прожила бы здесь до тех пор, пока про нее не известно Гильдии.

Но эти наемники, судя по всему, уверены в себе и не боятся оставить труп моей лошади валяться посреди дороги, то есть или совсем глупые, или наоборот — очень продуманные.

Может, через час известие о нападении на человека Гильдии дойдет до Сторожки и куда они спрячутся от поисковой партии Охотников.

Кажется, гонят меня к месту, где Протва делает крутой поворот и берег в этом месте высокий и каменистый, а река под берегом очень глубокая.

Наверно, они пришли на лодке и хотят захватить меня поближе к месту посадки в нее, чтобы там чего-то добиться или увезти еще куда-то. Вариант с лодкой объясняет бесшабашность нападения рядом со Сторожкой, по воде даже Охотники не найдут сразу. Или просто не найдут.

Откуда то бандиты узнали, что у меня завелось много денег и алмазы имеются?

Может, и от Рыжих. Но те точно не могут знать, как события разворачивались после схватки в порту Астора.

Или кто-то провел мозговой штурм, узнал об отсутствии результатов по обыску в усадьбе. О целых замках в дверях и тайниках, где нет ничего и, где, сработал на выстрел арбалет.

Это могут быть даже люди из Астора, посланные взять меня по-тихому и выпытать, где лежит все добро. Даже по указанию Шидера или его начальства, которые вполне могли получить информацию о том, что было с собой у Старшего Рыжих. И что ключей на нем не обнаружено, что очень странно.

Только кусок обрезанного шнурка на ремне.

Тут нетрудно сопоставить мои усилия по подъему тела на причал и пропавшую связку ключей. И то, что у меня было время обчистить усадьбу в первую ночь, ведь и про снятый номер Шидер мог догадаться.

Где-то же я переодевался перед и после боев в тот вечер. Сам еще и пригласил, чтобы совсем спалиться.

Если заподозрить меня в ограблении усадьбы, то несложно будет найти людей, которые вспомнят, что во время выступления моей подруги меня там не было, в зале трактира, и что, я появился в самом конце.

Но доказать в самом городе, по закону, трудно. Придется арестовывать и допрашивать, все сданное пойдет городу, а в темном месте можно и конкретно расспросить надежно зафиксированного пациента.

Мысли лихорадочно пролетали по голове, я уже продышался и теперь бежал по редкому лесу, равномерно дыша и озираясь кругом. Плохо, что один из преследователей всегда имел зрительный контакт со мной, среди редких деревьев и невысоких кустов, и оповещал остальных, куда я бегу.

Да, гонят меня к реке.

После полутора километров бегства, я увижу воду еще через пять минут и что там меня ждет?

Кинжал я держал в руке, была у меня надежда на быстрый удар маной среди деревьев, если кто выскочит прямо на меня и такое же быстрое лишение жизни неудачника.

Еще начала теплиться надежда, что преследователи не знают, как я хорошо чувствую себя в воде и они позволят мне добраться до берега и нырнуть в воду. Под водой я смогу проплыть метров двадцать и потом, выныривая на секунду каждый раз, смогу укрыться в воде от болтов. Ширина реки в этом месте была под сто метров и если бандиты замешкаются с лодкой, и я доплыву до берега, то смогу добежать потом до заставы у моста.

Если хорошо опережу лодку.

Может, кто-то и прыгнет в воду за мной, поэтому кинжал надо оставить.

Какой-то триатлон получится, в таком случае.

Но надеждам на спасение не суждено было сбыться.

Когда я начал подниматься на возвышенный в этом месте берег реки, бандиты хорошо меня разглядели и заулюлюкали. Я подумал, что они хотят лишить меня надежды на спасение, навязать свою волю и радуются, что мне некуда деваться теперь.

Но я ошибался.

Они давали сигнал другим действующим лицам и радовались, что эта часть задания выполнена и они могут перестать за мной гнаться, ведь работа для этой банды закончена.

Между кустов мелькнуло что-то рыжее, и я не успел рассмотреть нового врага, как стукнула тетива и в нижнюю часть живота меня ударила какая-то серая молния. Ноги у меня сразу отнялись, и я с ходу упал на землю, пытаясь убрать от удара пострадавшую часть живота.

Но у меня ничего не получилось.

От вспышки боли я сразу потерял сознание и очнулся от той же боли, которая впивалась мне куда-то в позвоночник. Весь низ живота у меня был мокрый, я почувствовал, что меня куда-то тащат за руки, которые уже связаны.

От нового удара спиной обо что-то твердое я опять потерял сознание и, когда очнулся, обнаружил перед своим лицом рожу Рыжего, поднявшего мою голову и злорадно скалящегося.

Я сидел, упираясь спиной в дерево, и из низа живота торчал конец болта. Я не чувствовал ног совсем и понял, что мне конец. Пришло время умереть, как бы долго веревочке не виться. Они, все-таки, достали меня.

Рыжих оказалось двое.

Один из них развязал мне руки и приказал второму поднять меня повыше, чтобы я все мог увидеть. Меня схватили за куртку и дернули вверх, я снова потерял сознание от боли. Но этот благословенный миг продлился слишком мало и вскоре я почувствовал страшную боль в лице. Я дернул головой, но деваться было некуда, сзади я упирался в твердый ствол.

— Очнулся, ублюдок. Хватит отрубаться. Тебе надо все прочувствовать на себе, — донеслось до меня через нестерпимую боль и один из палачей убрал свечу от моего носа. По ощущениям, они поджарили мне именно нос, там, где ноздри срастаются с губой.

Боль была страшная.

Но она не шла в сравнение с той болью, которою приносило мне любое шевеление и попытка вздохнуть. Где-то внутри живота зазубренный болт касался позвоночника, но благословенное беспамятство не приходило.

Между двумя этими пытками я выбрал бы свечу, теперь муки от нее казались не таким и страшными.

Я не мог свыкнуться с этим страданием и мечтал снова потерять сознание.

Но не получалось, почему то. Видно, эту чашу страданий мне придется испить сполна.

— Подожди, сейчас его подвесим и не будем спешить, — услышал я, — Ублюдку еще рано на покой.

Один из Рыжих поднял за подбородок мою голову, и я обнаружил, что придавлен к дереву его лапой, которой он зафиксировал меня в стоячем положении.

— Страшная смерть тебя ждет, будешь тут висеть примером остальным людишкам, как связываться с нами, кланом Разноцветных камней, — продолжал с той же интонацией выговаривать второй Рыжий, стоя от меня в паре шагов и разбирая спутавшуюся веревку.

— Сейчас, растянем тебя на сосне. Выпустим кишки и обмотаем ноги. Потом разведем костер и будем радоваться, глядя, как ты плачешь, — продолжал он рассказывать, как я умру

Конечно, я умру, ведь с болтом в кишках, пробившим мочевой пузырь и дошедшим до позвоночника — долго жить не рекомендуется. И совсем не хочется.

Боль внезапно затихла и у меня получилось заговорить. Сначала с трудом, но потом все увереннее:

— Но… Не надейтесь… Что буду умолять… Уродов… О пощаде… — прошептал я, глядя слезящимися глазами на обрыв за спиной Рыжих.

— Я сам прикончил… четырех тварей… Остальных убили по моему доносу, — с торжеством человека, которому теперь почти нечего бояться, я смотрел на лица Рыжих.

— Скоро ни одной твари не останется… Всех передавим, как клопов, — что-то на меня напало поговорить перед смертью.

Глядя, как меняются лица моих палачей, мне хотелось засмеяться, но я не стал этого делать, ибо боялся снова потерять сознание и очнуться уже в подвешенном состоянии.

Беспомощный и беззащитный.

Я протянул вперед руки, которые висели вдоль тела, с помощью маны, с намотанной на одной из них веревкой и потратил, всю оставшуюся, ману на удар прямо передо собой. Больше она мне не пригодится.

Один Рыжий пролетел метров десять. Тот, который ближе стоял ко мне и придерживал, прежде, чем рухнул в воду с огромной высоты. Он не пискнул, не издал ни звука, видно, уже был без сознания от удара.

Второй, стоявший ближе к обрыву — полетал поменьше, вперед спиной спланировав с обрыва.

Намотавшаяся на руку веревка дернула и меня вперед с неотвратимой силой. Пролетая над обрывом, над хорошо видными гнездами ласточек и стрижей, я успел порадоваться своей героической тризне:

— Еще двое, — прежде, чем сильнейший удар выбил навсегда сознание из моего израненного тела.

Глава 14 ГДЕ Я?

Пробуждение было непростым и совсем не приятным.

Комок подступил к горлу и я, боясь захлебнуться, с трудом приподнялся, опираясь на локоть левой руки. Откинулся, как смог, подальше от места, где оказалось мое тело в момент пробуждения.

Тошнило меня долго и обильно, брызги разлетались, попадая на руку и пачкая одежду, но остановиться я не мог, пока желудок полностью не выкинул все содержимое.

Выпрямился и попробовал сесть, но в голове зашумело. Только и смог, что не удариться сильно головой, откидываясь обратно в лежачее положение.

В голове не было ни одной мысли, только туман, белая пелена и больше ничего.

От поверхности, на которой лежало тело, шло очень приятное тепло и вскоре веки сомкнулись, человек уснул.

При следующем пробуждении я вспомнил полет, закончившийся ударом, свечу, болт в животе, боль и страх, погоню, смерть лошади, Сторожку, пиво в трактире, тайник с камнями, долгую дорогу из города, склады, женская головка на подушке рядом и, больше ничего.

Тепло снизу зовет расслабиться и закрыть глаза, я не вижу причин сопротивляться зову, тем более, что вокруг полная темнота.

Следующее пробуждение. Первая мысль — я упал в воду с большой высоту, уже умирающий.

Почему нет боли? Где вода, кто достал меня?

Почему вокруг так темно? Я, что, умер?

Осознание мышления приходит позже. Я могу думать, я что-то помню. Что-то плохое. Я проиграл и, поэтому, умер.

Но я — не мертвый.

Меня же тошнило, и я чувствую запах рвоты рядом со мной.

Неужели Рыжие уроды… Кто это такие?

Неужели они воскресили меня для вечной муки?

Что, я — зомби?

Я трогаю свое лицо. Оно гладкое и под носом ничего не болит, на месте страшного ожога перед смертью.

Еще, оно — теплое. Зомби не бывают теплыми, вроде так.

Ощупываю себя и со страхом дотрагиваюсь до промежности. Хотя, чего я боюсь, я же поднимался на локте, я могу шевелиться, могу трогать себя и внизу живота не торчит хвостовик болта.

Я — не парализован, могу шевелить ногами. Пробую поднять ногу, что-то мешает мне и тут раздается скрип. На ноге одето что-то неуклюжее и скрипучее, на второй — тоже.

Не помню, что это такое. Но, могу вспомнить, когда увижу.

Под рукой шелестит странный материал, такого здесь не должно быть, это же синтетика, откуда она взялась в Черноземье? Синтетика?

Черноземье… Я повторяю это слово и картинки бегут перед глазами, открытыми в темноте.

Корт, стоянка, Гильдия, молодая девушка в поселении, красивая, что-то ей обещано, Мечник, удар в шею, золото, костер со сладким запахом, Сторожка, молодые парни должны сегодня умереть..

Точно, я только что был в Сторожке, привез навощенные таблички с какими-то списками. Потом обед, выезжаю за ворота, мужик навстречу, болт торчит в голове Криты, я бегу и попадаю в засаду. Лица Рыжих и последний всплеск маны.

О, я же Маг, я смог скинуть двух врагов в омут с огромной высоты, и сам туда упал. Меня сдернула веревка, привязанная на моей руке, но сейчас ее нет.

Где же я? Что со мной?

Я уже утомился и хочу замереть на теплом… на чем на теплом?

Задаюсь вопросом и снова засыпаю, ведь здесь хорошее место, здесь надо спать.

Очередное пробуждения, сверху можно рассмотреть колонны, гладкие, коричневого цвета…

Я в Храме!

Как я сюда попал?

Меня подняли из воды и отвезли, нет — отнесли в Храм, и он меня вылечил и оживил?

Мысли, еще смутные и разбегающиеся, не мешают услышать шелест воды, и я понимаю, что до сумасшествия хочу пить, поднимаюсь и соскакиваю на пол.

Глухо бухают сапоги. Я опускаю глаза и вижу знакомые камуфляжные штаны и серые сапоги, на мне дождевик, под ним — знакомая куртка. На Столе лежит смутно знакомый в темноте рюкзак и, не верю глазам, — полено.

Что за черт? Я, что, проспал и все это мне приснилось? Все эти полгода жизни в Черноземье?

Это моя одежда, в которой я попал с берега Вуоксы в мир Черноземья.

Почему я в ней, ведь прошло шесть месяцев с тех пор?

Хотя, какая разница? Главное — другое.

Почему я жив, если я уже умирал, у меня почти отказали все конечности и только руки я немного ощущал в последний момент. Еще точно работало зрение, слух и обоняние, ведь у того Рыжего, державшего меня прижатым к стволу сосны, сильно воняло изо рта.

Странно, что я почувствовал это зловоние и сейчас вспомнил его, память работает как-то избирательно, хотя и понятно. Ведь самым последним ощущением было облегчение от скорой смерти и избавления от уже невыносимых мук. Я должен был упасть, где стоял, после того, как державший меня Рыжий улетел, смешно кувыркаясь, в пропасть.

И что потом? Появились бы новые мучители, или поднялись наверх те загонщики, чтобы доделать свою работу? Я и так умер бы через пять или десять минут, от внутреннего кровоизлияния, наверняка, потеряв сознание после удара о землю.

Но я пролетел следом за веревкой и упал в воду не так далеко от берега. Хотя, момент падения я не помню, потерял сознание на подлете.

В той жизни я точно умер.

Почему же я живу, хорошо себя чувствую, и кто я такой, вообще?

Пока в голове нет полной ясности, мысли путаются и вспомнить ту часть жизни, которая была перед смертью, получалось не очень хорошо.

Я напился в источнике, почему-то зная точно, что он находится за моей спиной и пить из него — безопасно.

Снова улегся на теплое ложе и уснул.

Когда проснулся в очередной раз, осознал, что мысли пришли в порядок, вспомнил свое имя, Ольг Прот, Олег Протасов.

Вспомнил, в общем, то все.

Только вопросов меньше не стало.

Если я умер на берегу Протвы, то как я очутился здесь, в Храме, на Столе, целый и невредимый, в земной одежде, пластиковых сапогах.

Что это за временной прыжок назад?

Или, весь этот прошедший период в полгода мне приснился?

А я никуда не выходил, не учил язык, не добывал зверей и птиц, не победил Корта на ветвях сосны-ели. Не было ничего, ни Ланы, с молодым и гибким телом, ни Гриты, с ее голосом и трудным характером.

Хотя, я могу все быстро проверить, стоит мне сказать несколько фраз на местном языке. И я сказал, и на местном, и на русском продублировал свое удивление, тем, что, жив, здоров и даже не осталось следов от ран, или мозолей от копья.

Я полностью такой, как попал в этот мир. Рюкзак набит тем же добром, что и на земле, неработающий телефон и работающий фонарик, деньги, карточки, паспорт и права неотличимы от настоящих, даже полено абсолютно, один в один, не отличается от того, которое попало со мной, грибы в корзине оказались свежими и были срезаны не позднее сегодняшнего утра.

Все материальное было земное, но в голове осталась информация о новой жизни.

Да, я же теперь — Маг! И я сразу проверил Храм магическим взором.

Теперь я могу видеть эти сенсоры, как их можно назвать, те участки камня, на которых горят знаки. Один около входа, в правом верхнем углу, второй на Столе, третий напротив Стула, немного вправо от спинки, про наличие этих светящихся знаков, я помню. Но появился и еще один знак, горящий на стене напротив Стола, там, куда указывали ноги, после пробуждения.

Маны у меня осталось чуть-чуть, только бросить магический взгляд вокруг.

О, я даже и это могу определить!

Уроки Мага третьей ступени Кремера не прошли даром, что-то я могу сделать, хотя потратил всю ману на последний удар. Который отправил в небытие двух Рыжих, решивших мне отомстить.

Что ж, у них это получилось, вся операция проведена на высоком уровне, я оказался беспомощным овощем, которому осталось помучаться, сколько бог даст и изуродованным куском плоти продолжать висеть на дереве над обрывом, как напоминание всем, что Северяне долгов не прощают и всегда воздают должное своим врагам.

Те, двое, точно погибли, сильный удар и падение с двадцатиметровой высоты в глубокую воду, не оставляли шанса на спасение. На обоих одеты кольчуги, насколько я помню, и, всего скорее, они должны лежать на дне реки. Вес брони не оставлял возможности выжить в воде, тем более, после такого полета и такого удара.

Теперь, как мне узнать, где мое прежнее тело? Болтается на веревке над телом одного из Рыжих, или оторвалось от него и лежит на дне, чтобы всплыть со временем. Распалось на молекулы, когда я начал возрождаться здесь, в Храме.

Куда пошли загонщики, нанятые Рыжими для моей поимки?

Поднялись они на обрыв над рекой и констатировали пропажу всех действующих лиц или просто поскорее скрылись, ведь работу свою они выполнили и должны теперь быстро уходить от возможной погони. Расчет Рыжие могли провести и там, где подстрелили меня, они могли уплыть или просто уйти с места осуществления мести. Они видели, как меня подстрелили, и чтобы не произошло на обрыве, я точно не мог выжить, они это знают.

Это важный вопрос.

Версия, что бандиты работают по заданию города, оказалась несостоятельной.

Где же Рыжие нашли их, в Асторе, на Севере или привезли из Бейств или даже Астрии?

Они могли поднять наши тела, ради добычи того, что было у Рыжих с собой и на себе, у меня ничего ценного не было в кошелях, кроме горсти серебра.

Если я хочу жить спокойно и счастливо в Асторе и других землях рядом, мне надо увидеть, что стало с телами, упавшими с обрыва, еще очень желательно найти бандитов и всех убить.

Не вступая с ними в разговоры и расспросы.

Ладно, пора перестать так сильно думать, голова уже кипит. Время идет и, раз я снова в Храме, мне просто необходимо пройти все круги процедур на Столе. Тем более, проверить, насколько я стал сильнее и физически и, так сказать, магически. С новым горящим знаком на стене разберусь попозже, мне кажется, я догадываюсь, что там меня ждет. Но, сейчас, я не готов к этой возможности.

Котелок набран, ножом и платком почищена левая сторона Стола.

Все, я вызываю, уже гораздо быстрее, чем раньше, появление символов на стене. Они те же, я снова зажимаю, как говорится в прежней жизни, клавишу с человечком. Она горит, потом гаснет, знак Стола зовет меня на знакомое место.

Все, как всегда. Замираю на Столе и падаю в сон.

Когда просыпаюсь, мне кажется, что прошло не так много времени, как в первый раз. Тогда день превратился в вечер, а сейчас, в Храме стало немного светлее и все. Раннее утро перешло в позднее.

Проверка на пристенном компьютере показывает, что моя одна восьмая Силы выросла аж до трех восьмых!

Ого, в три раза увеличилась!

Почему это так, мне не понятно, может из-за убийства двух Кортов, шести Рыжих, нескольких Крыс и частых побед в круге над сильными соперниками.

Ладно, констатируем — подъем крутой, идем дальше. Может, мое магическое настоящее сыграло решающую роль в таком резком повышении уровня Силы и скорости процедуры на Столе.

Значок Энергии так же позвал меня на Стол. Когда просыпаюсь, свет под потолком Храма не сильно изменился, пожалуй, остался прежним по яркости Ариала. Выпиваю весь котелок и проверка показывает более умеренные успехи, только одна восьмая после прежних одной шестнадцатой энергии.

Не так все просто с этой характеристикой. Впрочем, я и не занимался тренировкой именно этой стороны своего тела.

Без серьезной работы, под руководством опытного наставника-Мага так просто эту характеристику не поднять.

Теперь третий значок и все повторяется, котелок, Стол и сон.

Вот теперь немного стало темнее, похоже, что больше времени прошло.

Овал показывает вместо одной шестнадцатой очень неплохой уровень, три шестнадцатых овала. Если это обозначение магической силы, то, примерно, это между первой и второй ступенью. Как, и должно быть.

Ну, что же. Я зафиксировал изменение в своих способностях.

Если бы, остался на Севере, наверняка был бы повыше по всем уровням, но и жизнь была бы гораздо тоскливее. С другой стороны, точно не вступил бы в крутую конфронтацию с Рыжими и был бы сейчас жив и здоров.

Хотя, я и так в порядке, только не понимаю. Почему?

Это, конечно, очень важно. Гораздо важнее всего, что я приобрел, всех моих успехов в новой жизни.

Но, тогда, я сделал такой выбор, не предвидя проблем в будущем, поэтому и горевать не о чем.

Теперь я понимаю, что лучше мне было откровенно поговорить с Северянами, даже после начала смертельной вражды, и есть большая вероятность, что они перестали бы за мной охотиться. Поговорить до убийства той ночью двух первых Рыжих.

Большая, но не стопроцентная. Что у них в голове, человеку не понять.

Ладно, не о том думаю. Что случилось, то случилось.

Остался бы в реке раков кормить, если они здесь есть, то и проблем бы больше не было. А, теперь, они есть.

Мне надо до ночи ускоренным шагом пройти до стоянки Охотников, вроде, какие-то старые вещи там оставались и пара мокасин тоже, снятая с погибшего напарника Тонса. В моем прежнем, нынешнем виде, мимо Сторожки лучше не пробовать гулять. Если встречу своих, объяснить точно не смогу, почему я одет так.

Проверка самого Стола показала, что сила использования тоже поднялась с одной четвертой до одной второй, то есть половины его мощности.

Это радует.

Теперь к новому светящемуся значку. Нажимаю на него и через полминуты в стене открывается, как бы дверка лифта, две половинки заходят в стены, образуя ровный квадрат где-то метр на метр.

Получается, если в эту нишу забраться и знать, как управляться со значками на верхней стене или потолке.

То можно вернуться в свой мир, на родную Землю.

В ногах сразу появилась слабость, захотелось присесть на Стол, и морально приготовившись, забраться в эту капсулу межпланетного перемещения. Можно даже ничего не нажимать, авось, устройство вернет меня тупо на Землю.

Такой вариант есть, но я все же не буду так рисковать.

Я же ничего абсолютно не знаю, сколько в аппарате вариантов разных миров, может, их десятки или сотни. Ткнуть пальцем наугад и попасть в гораздо более опасный, несправедливый, по сравнению с Черноземьем, мир.

Здесь я хорошо прижился, получаю удовольствие от многих вещей, меня ждет Грита, приятели, хорошая работа, сила, и даже магия дружит со мной. И я знаю, куда идти, чтобы получить знания.

Надо только порешать новые проблемы, разобраться с теми, кто упал в Протву, с их телами.

Разобраться с загонщиками, что вполне возможно. Или самому напасть внезапно, или подключить Гильдию, где мой статус теперь только немного ниже Старших.

Поэтому я быстро собрался и с рюкзаком за спиной, неизменной корзиной в руке, подошел к Двери.

Глава 15 ОТ ХРАМА ДО РЕКИ

Стоя перед Выходом, еще раз проверил, все ли я сделал, что мог, в Храме?

Вроде все, прокачался хорошо, стал значительно сильнее физически и магически. Энергия тоже выросла, хотя и скромнее, ну, так ведь я — самоучка.

Теперь у меня локальная задача — добраться до стоянки, чтобы обзавестись местной одеждой и обувью, переночевать с определенным комфортом, приготовить горячую еду, выбрать нормальное оружие.

Если я возродился через небольшой срок после гибели, то двигаться к обрыву, заняться подъемом тел, с ними не должно произойти такого уж фатального разложения.

Зачем мне это нужно? Да, много зачем.

Хотя эта процедура и крайне неприятная, искать в мутной воде свое бывшее тело.

Главное — это узнать, есть ли оно? Если есть — то значит, что я — Копия!

Но копия этого тела или того, которое осталось на берегу Вуоксы? Не знаю, зачем мне это надо, но почему то хочется знать наверняка. Раньше я не задумывался, что означает появление меня в Храме. Было как-то легче думать, что технология пришельцев перенесла меня целиком с остальным барахлом в новый мир.

Теперь же мое возрождение означает, что сюда прилетел какой-то числовой или знаковый код. Созданный для такого действа Храм просто меня распечатал, как на ксероксе. После сканера в саркофаге на Вуоксе.

Думать так — очень неприятно. Получается, я — не тот Олег Протасов, которым я себя ощущаю

А его клон. Как в *Звездных Войнах.*

Подумаю про это на досуге, когда увижу, что там, под обрывом.

Еще мне нужна моя одежда.

Да и по трупам Рыжих может, что прояснится.

Если — время сильно другое, то придется очень думать. Хотя версия с моим пленением и нахождением в лапах бандитов какой-то определенный срок, вполне жизнеспособна и через неделю, месяц и даже более. Точно это узнать я смогу на стоянке, если кто-то там будет, либо по косвенным признакам.

До обрыва тоже надо дойти, может, и удастся найти что-то оставшееся на дне. Хотя, как искать в мутной холодной воде, пока не могу сказать.

Пора на воздух, времени подумать у меня будет много и по дороге, на быстрый спуск потребуется часов пять-шесть. Стемнеть успеет, но у меня есть фонарик, подсветить дорогу.

Кусок стены опустился тоже гораздо быстрее.

Я вижу знакомую картину, те же камни перед Входом и никого нет.

Выхожу и сам закрываю дверь за собой.

Оглядываюсь вокруг, нахожу положенный во втором ряду сигнальный камень, он на месте, но немного все же показывает мимо знака. Поправляю его, мало ли буду бежать совсем истощенный магически, он еще может и понадобиться, чтобы не тратить время.

Середина дня после обеда, если судить по положению Ариала на небосклоне, часа четыре до начала сумерек. Воздух неплохо прогрет, снежные шапки на склонах гор выше не изменились, может, немного уменьшились, как и положено долгим летом. Но утверждать определенно не стану, память — странная штука. Особенно у такого, как я.

Начинаю спускаться, осмотревшись с края склона. Вокруг все по-прежнему, следов новых не видно, да и какие следы на каменных осыпях.

Иду быстро, сложных или опасных мест на спуске нет, в прошлый раз с таким не сталкивался.

Через четыре часа дохожу до места первого ночлега, начинает смеркаться. Но и я уже почти пришел, скоро пробираюсь, уже осторожнее, мимо лужи с первым источником. Теоретически, там может кто-то из Гильдии сидеть в засаде, да и не только из Гильдии. Охотиться на тех же горных баранов.

Ловушек и петель не раскидано, все в порядке, следов животных на водопое хватает, выделяются более глубокие отметки от копыт баранов.

Да, я стал гораздо опытнее и наблюдательнее после двух месяцев в Гильдии.

Перед своим тайником немного размышляю и прихожу к выводу, что доставать мне из него ничего не надо, у меня все такое же добро есть. Возиться, раскапывать, потом закапывать и маскировать — лишние хлопоты. За полгода, прошедших с тех пор, даже Охотники не определят, что здесь что-то закопано. Посмотрим, что я найду на стоянке, тогда и буду думать. Пока выпиваю всю воду, оставшуюся после дороги и начинаю спуск мимо едва видимых костей большого Зверя и через еще одну рощу подхожу к стоянке.

Напрягаю обоняние и свою способность, но ни запаха мяса, ни отклика на чье-то присутствие не получаю.

Отлично, то, что надо уставшему путнику и заново родившемуся члену Гильдии Охотников.

Скоро уже перелезаю через ворота, невольно глядя в сторону маленького кладбища, появившегося при мне. Не хотят ли по ночам духи мертвых Охотников питаться от живых? Или просто попугать?

Скоро узнаю.

На стоянке все так же, как и когда наш караван уходил с нее. Вскрываю глубокий погреб, достаю котел, крупу и приправы, кулеш мне не сварить, мяса, конечно, не оставлено ни кусочка. Ничего, наемся и каши с маслом, да запью травяным чайком, заодно котелок использую по назначению, раз уж он со мной.

Стемнело, но с фонариком красота — хлопотать над ужином, ходить в отхожее место и стирать одежду.

Достал, конечно, себе копье из тайника, буду поувереннее чувствовать себя ночью и весь путь до реки. Пока каша варится, размялся и повторил комбинации. Что-то помню, мышечная память присутствует, только ладони не очень готовы к таким упражнениям.

Заодно вспомнил, что после Стола не проверил свою ману ни разу, заглянул в себя и хороший сюрприз меня ждал на сладкое, мой резервуар заполнен полностью.

Это очень здорово, если что пойдет не так, могу вволю попользоваться, тем более, теперь объем маны явно больше моих прежних, довольно жалких способностей. Усиление, после процедур в Храме — очень наглядно.

Лег на ночлег в своем шалаше, на том же матрасе и подушке, что и раньше. Достал тоже из погреба, отсыревшие немного, но ничего, пока висели на ветерке, просохли.

Нашел и мокасины, оставшиеся после обоих погибших Охотников. Забирать их не стали, тогда носить было некому, так, чтобы срочно. А мне они нужны. От Тонса маловаты оказались, а вот от напарника — в самый раз подошли. Брезгливость своей историей вызывают, но деваться особо некуда. Постирал, как смог, как и драные порты и такую же рубаху, найденные в погребе, повесил сушиться. К утру высохнут, на местном теплом сквознячке.

Ночь прошла спокойно, шумел ветерок, включил, как смог, свою способность обнаружения эмоций. Посреди ночи она меня разбудила, моя паранойюшка почувствовала пробежавшую мимо местную, серую лису. И она тоже хорошо подросла, моя способность. Соответственно моему возросшему уровню, как Мага. Теперь можно во время сна ставить, как охранное заклинание.

Утром поел, переложил остатки каши в свой котелок, помыл котел и убрал все обратно, оставил себе крупы с маслом, прихватил глиняную бутыль для воды с собой.

И копье, конечно.

Духи не приходили, да и ко мне, какие претензии могут быть? Отомстил за обоих Охотников. Сам, лично и беспощадно. Помогать должны такому хорошему человеку и неугомонному мстителю.

Теперь мне надо держать курс на Сторожку, так, чтобы обойти ее километров на пять слева и выйти к обрыву вдоль по реке. Фонарик лишний раз не разряжал, пользовался умеренно, он даже в воде может светить, все соединения на резиновых прокладках. Продержится, какое-то время.

Сколько мне шагать, точно не знаю, полдня или весь день. Хорошо, что набитая тропа есть, местами теряется, потом снова появляется, ведет прямо к Сторожке. Поэтому, когда пошла равнина и кончились предгорья Сиреневых гор, я нашел приметное место, под огромной сосной, выделяющейся своими размерами на большой территории и, используя топор, в корнях выкопал яму, куда и сложил все добро, кроме упаковки таблеток, фонарика, топора и ножа, еще бечевки. Засыпал землей, заровнял и подмел веткой, как смог.

Теперь, если что, поближе бежать до тайника, и еще один в запасе есть. И алмазы припрятаны недалеко, но надо перенести сюда, перед Сторожкой они тактически неправильно спрятаны, на случай большого шухера. Да и золотых тайлеров тоже надо в тайник положить, да побольше.

А то еще такой поворот случится, по времени то я не знаю, сколько дней прошло, может, в моей комнате уже кто-то и живет. И очень радуется качающемуся кирпичу и припрятанному золоту. Ну, скорее всего, Клоя золото найдет, во время уборки, и точно Грите отдаст. Но и Грита, возможно, в таком случае, спит с кем-то другим, уже и не факт, что захочет вернуться.

Не беда, для нее есть у меня средство приворотное.

Скоро я вышел на дорогу, ведущую к Сторожке и пересек ее, углубившись в лес. Рано мне еще со своими встречаться. Хотя уже и не так критично, что-то наврать, почему в старых, убитых шмотках, с копьем гильдейским, смогу, без проблем.

Если меня заарестуют и обыщут, топор и нож, особенно фонарик, сложно будет объяснить. Подумал, что могу свалить на воображаемого беглеца из Сатума, который захотел меня убить. Сам его прикончил и вещи забрал, типа. Все это, после бегства от похитителей. Так будет складно выглядеть. Или, можно и про похитителей приврать, что вещи с них добыл, когда они расслабились и плохо связали на ночь.

Если все вчера произошло, то поисковые партии рыщут около Сторожки. Но, всего скорее, по следам дошли до обрыва и теперь бегут за загонщиками. Наши то следы пропали, только за ними погоню пустят.

Через час осторожного движения блеснула гладь реки, дошел, слава богу. Еще через какое-то время разглядел впереди тот самый обрыв, в полутора километрах от меня. Недалеко ушел, смог без большого крюка в сторону выйти на место.

Усилив осторожность и свое чутье, подошел поближе. Нет, с этой стороны и на вершине никого, только если с другой стороны кто затаился. Зачем, вот вопрос, но нелогично это.

Поднялся почти до самого верха и снова прислушался, все равно никого рядом нет.

Подошел к кромке обрыва и не спеша рассмотрел место, вот кровь моя, почти уже невидная, даже капли воска от свечи видны, а самой свечи нет, забрал кто-то. Здесь все и произошло, вон как натоптано. Сосна две нижние ветки невысоко раскинула, на них я должен был висеть куском мяса. И висел бы, если не небольшой запас маны.

Что-то все время Рыжие знакомятся со мной и моей магией перед смертью. Место, видно, такое.

Заглянул сверху на реку, не видно никого и ничего. Скинул ветку вниз, течение медленное и здесь еще и закручивается, глубокий, похоже, омут.

Так, откуда спуститься к воде и где проводить поисковую операцию?

С правой стороны удобнее, есть небольшая отмель около берега, это видно отсюда. Слева отмели не видно и чуть дальше, но, мне кажется, там немного безопаснее будет, да и кусты над водой висят, можно затаиться, если первый кого увижу или услышу.

Решено, заходить в воду слева буду.

Пришлось попотеть, чтобы спуститься, прошел по кромке воды почти под вершину обрыва. Потрогал водичку, терпеть можно, градуса двадцать четыре будет. Нырять буду в рубахе и портах, только мокасины сниму. Проверил фонарик на герметичность, на полуметре воду держит, это уже хорошо, светит слабо, конечно. Плохо, что светило тут водную гладь не просвечивает, только вечером лучи упадут на воду под обрывом.

Ждать до вечера не хочу, все желание пропадет, и так себя заставляю.

Помолясь, присел в воду, холодновато все же, долго нырять не получится и поплыл по течению, немного шевеля руками. Видимость есть на пару метров, вода не прозрачная, как, в порту, но и не совсем мутно, плыву вдоль берега. Дно уходит постепенно вниз, глубина уже метра три, видна здоровая яма, намытая течением в омуте. Пока плыву вдоль берега, надо осмотреться, да и вода уже кажется не такая холодная, попривык немного. Пока ничего не видно, ведь только рядом с собой что-то можно разглядеть. Фонарик неплохо светит на метр где-то, не дальше.

Омут, как есть, мутноват, хорошо, что помню, куда, примерно, упали оба Рыжих. Один, получается, далековато улетел, похоже, что на край омута. Зато второй должен по центру лежать, и мое бывшее тело будет плавать рядом с ним, если веревка не порвалась. Хотя, она крепкая была, чего ей рваться.

Зубы начинают постукивать, очень не хватает лучей светила и страшно мне. Поднимаю голову и вижу, что под берегом есть небольшая кромка свободного места. Можно туда спрятаться, теоретически, только половина тела будет в воде, долго не просидишь так.

Теперь хочу проплыть по центру омута, что-то больше нет желания долго здесь оставаться, в такой воде найти можно только случайно. И очень-очень не по себе.

Толкаюсь от берега, десяток метров плыву не спеша, иногда поднимая голову, чтобы вздохнуть. Когда снова опускаю ее, в очередной раз, вздрагиваю в ужасе. Прямо перед моим лицом виден кусок ткани, натянутый на что-то непонятное. Снова поднимаю голову и пытаюсь отдышаться, протягиваю руку в направлении, где мне показался кусок знакомой ткани и нащупываю твердое тело под тканью. Что это такое, мне не понятно, и я пытаюсь подтянуть его к себе, это мне плохо удается, эта штука сопротивляется моим усилиям сдвинуть ее с места, поддается понемногу и снова тянет меня обратно.

Так дело не пойдет, бечевку я с собой не взял сразу, побоялся запутать ее по корягам. Поэтому плыву дальше, отпустив нащупанный предмет, и вскоре стою на берегу под кустами, по колено в воде. Зубы стучат, то ли от страха, то ли от холода. Скорее, от всего вместе.

Разрываю упаковку бечевки и пытаюсь сделать петлю на конце, что у меня все же получается. Привязываю веревку к кустам, отпустив по воде петлей десяток метров, которые достигают середины омута. Плыву медленно, чтобы не промахнуться мимо цели, но, в запомненном месте, ничего нет, проплываю еще пару метров и снова кусок ткани появляется передо мной. Перебираю рукой по твердому под тканью и вскоре это твердое кончается, я поднимаю его, человеческая ступня появляется перед глазами. Из последних сил продеваю ее в петлю и сразу уплываю. Мне жутко оставаться на этом месте, так и видится, что покойник вот-вот утащит под воду.

Доплыл до берега в легкой панике, кажется, что мертвецы тянут руки ко мне. Выпрыгнул даже на берег, с шумом раздвигая ветки кустов. Стоя на берегу, я успокаиваюсь и начинаю подтягивать бечевку. Теперь мне легко это делать, твердая почва под ногами дает надежную опору. Поначалу цепляясь и пугая меня не на шутку, бечевка все же подтягивает ко мне груз. Вот я вытаскиваю ее всю и вижу под водой ногу в гильдейских портах, оголенную до колена. Но груз серьезно цепляется за что-то и мне приходится спуститься в воду и тащить за ногу, упираясь изо всех сил.

Я больше не смогу себя заставить повторить все это еще раз.

Наконец, тело подается, и я вытаскиваю его на мель под берегом. Тело в гильдейской одежде лежит на животе, одна рука, правая, вытянута вперед, что-то там цепляется, на руке видна веревка.

Я переворачиваю тело на спину и смотрю на свое бледное, бескровное лицо.

Глава 16 ХЛОПОТЫ С ТРУПАМИ

Да, это настоящий, вчерашний я, никаких сомнений быть не может. Под носом страшный, уже размокший ожог, последний подарок от Северян.

Я сижу на берегу и смотрю на то, что лежит передо мной, что осталось от меня, продуманного и практичного парня, за полгода сделавшего себе отличную карьеру в Черноземье.

Но, совершенно случайно, перешедшего дорогу мстительному клану Рыжих уродов, как они себя называют — клану Разноцветных камней.

Называли, если точнее сказать.

С теми, кто был рядом, я справился, во многом, с помощью удачи. И удачного поста наблюдения. Еще настоящих, бесстрашных парней — Кроса и Драгера.

Но, те, кто были вдали, смогли узнать все, что надо, и приговорить меня.

И привести приговор в исполнение, пусть и ценой смерти исполнителей.

Я спускаюсь на мелководье, перехватываю веревку, срезаю с моей бывшей руки и подтягиваю тяжелый труп Северянина на мелководье. Он тоже прихвачен за руку, и я тащил его по дну, на нем много мусора и веток, черных и осклизших, давно пролежавших на дне.

Веревка мне нужна, чтобы вытащить мое бывшее тело наверх и похоронить там, немного в стороне от каменистого склона. Я думаю, что это надо сделать обязательно, иначе не могу поступить с собой.

Распутываю веревку, стараясь на касаться руки утопленника, потом мне это надоедает, и я просто разрезаю ее. Снова связываю, продеваю под мышки через грудь моего предшественника, и затаскиваю сначала в кусты, перебрасываю концы повыше и вытаскиваю на более-менее ровное место, где придется сделать все, что нужно.

Вытаскиваю, поднатужившись болт из низа живота, долго смотрю на него. Болт обычный, не бронебойный и не срезень.

Похоже, Рыжие знали, что я катаюсь без кольчуги, и не хотели, чтобы я быстро истек кровью. Кто-то хорошо за мной проследил и все доложил этой банде уродов.

Стаскиваю тело вниз, к подножию склона и копаю могилу, осторожно срезая верхний слой дерна. Тело надо бы сжечь, конечно, оставлять в могиле моего двойника — это опасно. Но сейчас я могу сделать только это, разводить большой костер, гораздо опаснее, дым точно привлечет сюда Охотников, и они зададут вопросы, на которые я опять не смогу ответить.

Через час неглубокая могила готова, еще много времени занимает снятие одежды с тела и облачение его в мои лохмотья, найденные на стоянке. Заваливаю могилу и аккуратно раскладываю сверху куски дерна. Через пару дней трава на нем засохнет и пятно могилы начнет выделяться на общем фоне. Хорошо, что место безлюдное, путешественники и грибники здесь не хотят, а от Гильдии мне маскировку не навести, как не старайся.

Голышом, только в земных трусах-боксерах, стираю одежду и развешиваю ее сушиться под яркими лучами светила, вывернув наизнанку. Часок и ее можно одеть без сильного чувства брезгливости. Болт пробил низ рубахи, дырка небольшая и кровь в воде вся смылась. Можно прикрыть курткой и поменять в Сторожке, но потом рубаху сжечь или закопать придется.

За всеми хлопотами и заботами день начал клониться к вечеру, и я поспешил заняться трупом Северянина. Ариал перебросил свои лучи через склон и осветил место, где он лежит. Пояс не соскочил с тела во время волочения по дну, но уже сполз опасно низко. Сняв пояс, я забросил его на берег. На щиколотке нашелся и небольшой кинжал в ножнах, хитро крепившихся к ноге. Это тоже на берег.

Под рубахой виднеется кольчуга, и как я не тороплюсь закончить обыск, придется вытряхивать тело из нее. Посадил его, уперши спиной к берегу, только так смог понемногу стащить кольчугу.

Вещь ценная, будет мне напоминанием, что с Рыжими надо покончить со всеми. Добраться до Талака и там поднять власти на истребление гнезда этих уродов. Ну, это в планах, там то я ни разу не важный чиновник буду.

Когда власть прознает про организованное нападение на чиновника моего ранга, покоя уродам нигде не будет. Тем более, у них есть, чем хорошо поживиться местным органам правопорядка.

Те, которые в Гардии делают вид, что воюют с Магами и Крысами, узнав о разгроме остальных гнезд, просто уйдут на Север. Хотя, лучше бы это не допустить.

Мои личные враги мне там ни к чему. Но вариантов я пока не вижу, если добраться до Гардии и начать вырезать Рыжих, остальные защитники города будут сильно против.

Кольчуга снята, труп обыскан и я, с облегчением, сталкиваю его в воду. Полежит немного и всплывет, раздутый, отправится в путешествие к морю. Моюсь напоследок, после всех этих похоронных процедур и замираю на берегу, рядом с сушащейся одеждой.

Отдыхаю и достаю котелок с кашей, подкрепляюсь не спеша.

Скоро начнет темнеть, мне до Сторожки километра три-четыре топать и лучше прийти туда не в полной ночи.

Прячу нож, фонарик и бечевку в котелок недалеко от могилы, топориком рыхлю землю для нового тайника и потом кладу его сверху, присыпаю почвой и подметаю вокруг. Прощаюсь с моим предшественником, и спешу выйти на дорогу. Ножны приспособил себе на правую щиколотку, в руке копье, одежда просохла, мокасины уже свои одеты, поудобнее.

Есть времени примерно час у меня — придумать правдоподобную версию про нападение. И еще, где я пропадал два дня.

Скоро выхожу на дорогу, подхожу к месту смерти лошадки и вижу разделанный скелет. Лошадиное мясо считается в Черноземье деликатесом, естественно, лошадку разделали. Значит, быстро ее нашли, не на следующий день, погоню тоже быстро пустили, могут догнать загонщиков, могут и языка привести в Сторожку.

Вот он будет удивлен моим здоровым видом и румяным лицом, обязательно громко удивится. Лучше мне прийти, рассказать о своих приключениях и свалить со Сторожки, хоть к Сохатому переночевать пойти. Посижу, пивком и ресой отпраздную свое третье рождение, второе в этом мире. Может, кто на подводе поедет в сторону города, с ними напрошусь.

Надо мне отдалится от своих гильдейских подальше, ведь если приведут, или на месте поспрошают, как следует про меня, загонщики молчать не будут, расскажут, что меня Рыжие подстрелили и утащили пытать перед смертью.

Но ведь может поиски закончены и все, что надо, Гильдия узнала. С другой стороны, можно утверждать, что не подстрелили, а оглушили. А, когда очнулся, смог расправиться со обоими, нож на щиколотке ведь у меня имеется.

С таким знанием мне не жить в Черноземье, если не смогу опровергнуть, это точно абсолютно. Одна надежда, что загонщики успели уйти и у меня есть какое-то время, чтобы привести свои дела в порядок и исчезнуть технично из Астора. Пока, за месяц-два, не дойдут слухи, что я выжил и вполне здоров, или, кого там не прихватят на горячем и, чтобы спасти жизнь, бандит не расскажет про засаду на меня. И мою стопроцентную смерть от болта.

Теперь я не могу спать спокойно, надо быть постоянно настороже.

Главное, что же сейчас делать, как узнать, что в Гильдии разведали про меня и смерть мою?

Не пойду я в Сторожку, не хочу рисковать. Зайдешь и пропадешь.

Лучше в трактире дождусь кого из Охотников и по реакции на меня попробую понять отношение ко мне, живому. И как окончилась погоня. Там, все же легче будет удрать, чем в Сторожке.

Сказано — сделано.

У трактира стояла пара подвод, гильдейских еще не было никого, мне проще. Спрятал в кустах около трактира копье, чтобы меньше вопросов задавали.

Сохатый встретил меня радостно, решил, что я собираюсь у него в этот предвыходной вечер биться за мелкий прайс. Молотить здоровенных, непробиваемых лесорубов своими новыми кулаками.

Вот, наивный здоровяк!

— Пива давай пару кружек и бутыль ресы абрикосовой и сам подсаживайся! — громко провозгласил я, — За мое спасение будем пить!

Сохатый удивленно уставился на меня, точно, он еще не в курсе нападения. Вот и проверю на нем свою версию моего чудесного спасения, мужик он простой, если, что его удивит — обязательно спросит. Народа в трактире еще немного, скоро стемнеет, сегодня у Сохатого аншлага не будет.

Гильдия до окончания погони будет молчать, наверно, вчера и позавчера никто до трактира не дошел, сразу всех в ружье подняли, ну, то есть, в копье.

— Два дня назад лошадь мою подстрелили, меня загнали бандиты в засаду! Не знаешь, что ли? — сделал вид, что не поверил я.

— Ничего не знаю, с той стороны тоже два дня никого нет. Я, уже, сам в Сторожку собрался сходить, узнать, что случилось.

Сохатый бросил свои подсчеты и подсел ко мне:

— Лошадь подстрелили? А ты как ушел?

— Как, как… Как настоящий Охотник, два болта руками поймал, третий палкой отбил, — начал свой рассказ я, сразу начиная как бы хвастать и преувеличивать.

— Пятеро их было, может, кто и еще, я не видел больше. Серьезные ребята, с топорами, с двумя арбалетами, погнали меня к реке, а там уже ждали меня. Угадай, кто?

— Не знаю я! Давай, не томи. Ты то здесь, а засада где? Не по зубам оказался?

— Не по зубам. Пока я назад оглянулся, сзади по башке поленом огрели и потащили наверх, к дереву вязать. Кровники мои оказались, Рыжие уроды, сразу двое. В порту Астора заваруха была, слышал?

— Это когда Рыжих с контрабандой накрыли? Слышал. А ты тут причем?

— Я на них заявление в мытню написал и двоих лично заколол, когда кутерьма началась. А теперь они меня выследили, наемников взяли откуда-то и устроили засаду.

— Давай выпьем за мою лошадку, Криту! Пала она смертью храбрых!

Я встал и поднял стопку, потом посмотрел по сторонам, посмотрел на посетителей и добавил:

— Всех угощаю! Вся выпивка за мой счет! Второй раз родился! Кто что хочет, пива или ресы — заказывайте! Вино в это предложение не входит, но остального без счета! Пусть хозяин останется безо всего хмельного или крепкого!

И ведь правду сказал, второй раз в новом мире я вышел их Храма, полностью обновленный. Посетители дружно меня поддержали, в трактире намечается грандиозная попойка, что еще надо, чтобы радостно встретить наступающий выходной и порадоваться утром холодному пивку.

И продолжил:

— Ну, господа черноземельцы! Помянем мою лошадку, Криту! Спасла меня своей головой от болта!

И началось, тосты шли один за другим.

За мое спасения! За смерть врагов! За смерть всех Рыжих! За Гильдию! За меня, достойнейшего ее представителя!

Сохатый просто ошалел и тихонько спросил меня через час:

— У тебя денег то хватит? Ты сейчас всех на пару золотых напоил уже!

— Точно не скажу, сейчас посмотрим, — сам то я не сильно налегал на спиртное, пил понемногу ресу. Вот жрал за троих, и овощи, и свинину.

И вытащил пояс, снятый с Рыжего. Я, конечно, заглянул в него и все, что увидел, мне понравилось. Судя по весу, добра в нем было достаточно, чтобы скупить всю выпивку в трактире и еще останется. Раскрыл кошель, самый тяжелый и вытащил пару золота, протянул Сохатому, удивился еще, как быстро монеты исчезли в его лапище.

Подумал и добавил еще пару:

— Пусть с запасом будет, Рыжие посмертно всех угощают. Узнают на том свете, что гуляем на их кровные, пусть порадуются своей щедрости.

— Как ты сними справился? — хозяин вспомнил, что я так и не рассказал самое интересное.

И самое непонятное, как я, оглушенный, смог убить двух сильных соперников.

— Притащили меня наверх, хотели к дереву привязать, отвлеклись на веревку и тут я одному брюхо и вспорол, — заливал я, как соловей, и подняв ногу, показал Сохатому и всему трактиру ножны с кинжалом и даже достал его и махнул пару раз, вызывая всеобщий восторг.

Рыжих и здесь никто не любил.

— Вспороть то вспорол, да он все равно на меня кинулся, тут я его мимо столкнул, и он с обрыва улетел, а там восьмая часть лиги лететь! В один конец дорога!

Выпили и за такой подвиг.

— А дальше как, со вторым? Рыжие бойцы сильные, что на ножах или по жизни, — любопытствовал Сохатый.

— Второй кинулся на меня с кулаками, представь себе. Как его брат улетел, совсем обезумел, хотел меня за шею схватить и лапы свои тянул. Я его раз десять ударил по голове, он не успокаивался и все лез. Тогда схватил за руки и бросил через себя в пропасть, знаю я такой прием. Полетел еще дальше первого, я так и не успел посмотреть, что там с ними внизу стало. Наемники услышали их крики и бегут ко мне, чтобы дело закончить. Ну я и побежал, долго бежал, потом ждал их, а они не идут за мной. Решил, что ждут в засаде и долго, целый день прятался. Короче, добрался до обрыва снова, там никого, только один Рыжий валяется под склоном, на маленькой глубине. Наемники, то ли, не заметили его, то ли, не стали время терять, короче — не полезли за ним и сбежали. Зато я целый день с него кольчугу снимал, распух он уже серьезно, едва справился поэтому я к тебе и пришел, выпить и отдохнуть, два дня ничего не жрал, — все складнее у меня получалось красиво рассказывать.

— Так, чего к Сторожке не пошел? — удивился Сохатый.

— Думал, что там меня будут ждать. Представь, я двоих Рыжих прибил, теперь загонщики не вернутся, пока меня не схватят, ведь без меня и тех Рыжих, они не жильцы. Их оставшиеся Северяне на куски порежут.

Тут хозяин посмотрел мне за спину и кивнул:

— Вот и наши пришли.

Глава 17 СНОВА СРЕДИ СВОИХ

Я оглянулся и увидел Конта, несколько знакомых, бывших Носильщиков и с ними пару молодых пареньков.

Они с удивлением смотрели на меня и, видно, не знали, что сказать.

— В чем дело? — радостно заорал я, — Почему не слышу слов восторга? Про меня, своего славного Почетного Отставника?

Пока мне конкретно не предъявят, что я считаюсь мертвым, я собирался валять дурака до конца.

— Ольг живой! Я же говорил вам, что такого счастливчика так просто не убьешь! — крикнул один из знакомых Носильщиков и кинулся обнимать меня. Остальные попозже присоединились к нему, и я понял, что опасная минута разоблачения отдалилась. Даже Конт подошел и потрепал меня по волосам. Только новички не трогались с места, их уже хорошо натренировали ждать команды Старших по любому случаю.

— Ну что, вы догнали этих придурков, которые приперлись под ворота Сторожки напасть на важного члена Гильдии? — под небрежностью тона вопроса скрывалось огромное желание хоть немного развеять завесу непонятной ситуации для меня.

— Нет, Ольг, они пришли на лодке и ждали кого-то около нее. Нас они срисовали сразу, довольно опытные люди. Мы смогли только обстрелять их с большого расстояния, когда они отплыли к другому берегу. Похоже, что одного из них мы убили и одного ранили, пока бандиты доставали легкие щиты со дна и отгребали подальше, — извиняющимся тоном рассказал Конт.

— Преследовать их не стали долго, они дружно гребли, течение тоже несло лодку с хорошей скоростью, впереди негде переправиться на другой берег и смысла в погоне не было.

— Ладно, хоть пустили кровь этим гадам. А я пустил кровь паре Рыжих, да всю и выпустил, — снова похвастался я и достал из мешка кольчугу утопленника. Она блеснула качественным плетением и вальяжно растеклась по столу. Парни с интересом пощупали ее, оценили качество и красоту.

— Это самые лучшие новички, заслужившие право сходить с вами в трактир? — поинтересовался я, рассматривая молодых.

— Да, эти парни молодцы, у них есть способности быть Охотниками, — пояснил Конт.

— Так чего же мы так стоим? Сохатый, хозяин, самого холодного пива и самой лучшей ресы моим друзьям, — спохватился я, — И тащи всю еду на наш стол, сегодня Гильдия гуляет на все деньги! А золота у Рыжих с собой было много!

— Так ты смог убить всех Рыжих? — в голосе Конта слышалось недоверие.

— А кто еще мог мне помочь? Пришлось самому Секретарю первой степени приземлить этих уродов с самого верха склона прямиком в воду! Это им не понравилось, совсем не понравилось! — продолжал веселиться я.

— А чего ты спрашиваешь? Кто здесь живой? Чья это, ты думаешь, кольчуга и золото, на которое мы сейчас гульнем? — продолжал шуметь на весь трактир я.

— Подожди, Ольг, а где ты был два дня? Мы же обыскали склон и берег реки, — тихо поинтересовался Охотник.

— Где, где! Я смазал пятки салом Рыжих покойников и свалил подальше! Наемники начинали погоню за мной! — и я пересказал, что успел поведать Сохатому.

Стол начал наполняться бутылями и кружками, блюдами и подносами.

Я потребовал всем налить стопки и постучал по столу, требуя установить тишину во всем зале трактира. Народ замолчал, и я выдал шикарный тост, про боевое братство и отдельных Героев, смельчаков и счастливчиков, которые носят клинок на щиколотке, владеют приемами очень эффективной борьбы и просто родились в рубашке.

Посетители взревели на такие красивые, в тему сказанные слова, и Охотники тоже поддержали тост. Мы славно чокнулись, разлив половину чашек и стопок, и выпили стоя за мое спасение.

— Один Рыжий был в брони, второй нет, которому я брюхо разрезал, его далеко уже унесла вода, да и хрен с ним! У второго на поясе денег нашлось, можно на такое золото трактир у хозяина выкупить! — снова похвастал я и на радостях, что Охотники приняли мои слова, даже подпрыгнул высоко вверх.

Позже Конт сказал, почему они удивились, увидев меня живым и невредимым:

— Бандиты на лодке, когда словили несколько гостинцев из луков, от досады кричали, мол, зато вашему Охотнику страшный конец пришел и нам грозились, — ухмыльнувшись, посмеялся теперь уже Мастер Конт.

— Врали, они же поднялись на вершину склона и видели, как я удираю, — пояснил теперь уже я, — Мне показалось, что они бросились в погоню, поэтому я просто удирал несколько часов, пока совсем далеко не убежал. Что мне было ловить с ножом против топоров и арбалетов? А они не стали рисковать и смогли спасти свои жалкие задницы, ладно, хоть не все. Если бы бросились за мной, вы бы их взяли без проблем. Ну, не совсем дураки оказались, эти черти.

Пьянка продолжилась набирающим обороты весельем, наш стол оказался в центре внимания, я, на радостях, что, неминуемое разоблачение откладывается на неопределенный срок, фонтанировал тостами, шутками и приколами, щедро делясь с посетителями тем, что услышал на тренировках в местном, средневековом спортклубе.

Потом, быстро как-то устав, попросил ключи от номера у Сохатого. Поднялся наверх и завалился спать, как следует заклинив засов. Пару кувшинчиков с пивом я тоже не забыл прихватить.

Утром, проснувшись с сушнячка, поправил здоровье и задумался, вспоминая поведение Охотников, их слова и жесты и заметил, что двойного дна нигде не почувствовал. Все парни были по-настоящему рады и даже Тильс, поклонник Ланки, оказавшийся в этот раз в компании, поздравлял меня со спасением вполне искренне.

Подтянул к себе ремень с утопленника и начал проверку кошелей и кошелечков, во множестве свисавших с широкого кожаного пояса. Вчера я успел заглянуть в один, самый большой и, увидев там кучку золота, не стал отказывать себе в желании отпраздновать свой новый День Рождения.

Хорошо получилось, погуляли на славу, заодно, мою версию спасения уверенно расскажут в Сторожке.

Что теперь Сохатый скажет, на сколько напили вчера в трактире гости?

Из большого кошеля выгреб еще четырнадцать золотых, нормальный такой приход. Из кошеля поменьше — серебро, тоже полный оказался и еще из одного — медь.

Ну, Рыжие уроды — во всем уроды, никому никогда лишнюю медяшку сверху не дадут, все под расчет с собой носят. Теперь, в своем аду, переворачиваются на вертеле, чувствуя, как весело денежки пропиваются хорошими людьми.

Вот последний, самый мелкий кошелек, еще и сзади носимый, от любопытных взглядов, меня заинтересовал. Хитрый такой, на двойной застежке, для самого дорогого товара.

И, точно, из него я вытряхнул пару алмазов. Таких, как и у меня в тайнике лежат.

Проверил, полностью заряжены. Да, получается утопленник был Магом.

Или тащил кому-то эти камни, кто был Магом.

Впрочем, все равно. Маги у Рыжих есть, наверняка, в каждом гнезде и, может, не по одному, но, вряд ли, чтобы очень сильные.

Спрятал все добро, допил кувшинчик, и приготовившись, что внизу могут быть проблемы, начал спускаться, не шумя.

Прислушался к эмоциям, тоже тихо, ничего не чувствую.

Внизу обнаружился Сохатый и пара постояльцев, поправляющихся пивом.

— О, живой! — обрадовался хозяин, — Ваши вчера едва смогли на своих ногах уйти, держались за друг дружку.

— Такие же ваши, как и наши, — заметил я ему в ответ, совершенно справедливо.

— Выпили вчера все пиво, всю ресу, одно вино осталось, — похвастал Сохатый.

— Подходи для расчета, я тут с утра считаю.

— Ты не забудь скидку дать, да побольше. Сам же кричал, приходи народ веселить, стол и номер — бесплатно будет, — напомнил я хозяину старое обещание.

— Тебе, конечно, будет. Гостям вот твоим ничего не обещал, — заржал Сохатый. На его голос выглянули из кухни повара и, увидев, что дракой не пахнет, скрылись обратно.

— Все равно оптовую скидку давай, — не сдавался я.

— Скидку ему. А, то, что ничего не осталось в погребе? Меня сегодня по бревнышку раскатят, если пива не будет, все эти лесорубы. Ну какого хрена ты вчера так разошелся? Выставил бы пару раз и все.

— Эх, Сохатый, хоть и хороший ты мужик, а не романтик, все же. Вот спасся бы ты чудом и своей удалью. Поднял бы денег хорошо со своих заклятых врагов. Тогда бы понял меня. Давай, что ты там насчитал, пень деревенский!

На бересте было много всего, я не стал разбираться и уставился на итоговые цифры.

Пять с половиной тайлеров, солидно по денежке, хорошо, что народа не так много было.

— Я вчера четыре отдал, вот тебе еще один тайлер, остальное — скидка, — отрезал я.

— Небось, подводу еще ночью отправил за пивом? Бедным тут притворяешься, — продолжил выпытывать я у хозяина.

Сохатый спорить не стал, забрал деньги и пробормотав:

— Это уже не твое дело, — выскочил на улицу и свистом остановил выезжавшую подводу. Подбежал к вознице и отдал деньги ему.

Ага, в город за пивом едет.

Это мне по дороге, да и безопаснее так будет. Я тоже подхватился, взял мешок и побежал следом, шел некоторое время, слушая наставления хозяина возчику, чего и на сколько купить. И видя, что денег не хватает Сохатому на полную закупку, вмешался в разговор и предложил добавить своих денег, чтобы подводу зря не гонять.

Хозяин посмотрел недоверчиво. Но отказываться не стал, сказал, что для полного счастья не хватает двух тайлеров.

— Вот, держи, — я нащупал в кошеле пару монет и сунул Сохатому в лапу.

— Да, копье мне дай на дорогу, обратно с подводой отправлю, — вспомнил я про свою безоружность. Спрятанное в кустах я светить не стал, чтобы все было по легенде. Сохатый сгонял за копьем и закинул его почти до меня, чтобы далеко не бегать.

Какой здоровяк, метров на восемьдесят метнул. На олимпийский рекорд, наверно.

Но пока без древней Греции тут народ живет и мифы не читает.

Забрался на подводу сзади, поделился с возчиком пивом, чему тот сильно обрадовался, ибо после вчерашнего чувствовал себя так себе, и поехал в свой город.

Скоро доехали до поста Гвардии, подводу Сохатого пропустили без оплаты. Парни скинули денег еще на один бочонок возчику. Я с ними поболтал, рассказал свою историю чудесного спасения и, оставив впечатленных служивых позади, снова залез на подводу.

К обеду показались невпечатляющие стены Астора, к невзрачному виду которых я уже привык. В воротах меня сразу в сторону отозвал Брон, и пошевелив пальцами, озадачил меня известием, что Редкен с караваном астрийских купцов вчера в город въехал. Дома меня не оказалось, никто и не знал, где меня искать.

— Понятно, спасибо на добром слове, — я украдкой пересыпал пять серебрушек в ладонь старшине и добавил шестую, гонцу.

— Старшина, есть у тебя пара мальчишек, последить за Редкеном? Заплачу по серебряному дану каждому вечером сегодня, — пришла мне в голову мысль, как обезопаситься от внезапных проблем и отверстий в своем драгоценном теле.

Грита серьезно побаивалась Старшего охранников, и я ей обещал не пускать на самотек этот вопрос.

— Как не быть, — улыбнулся в усы старшина, — Сынок мой посмотрит за ним, с приятелем. Где они остановятся, я знаю.

— Вот, пусть приходят ко мне вечером, если, что интересное узнают, выдам и премию, — посулил я старшине и откланялся.

Пора мне объявиться и дома, и в Лисе, и в мастерской и у Водера. Да и в Ратуше по мне соскучился секретарь Бромс с присными, наверно.

Зашагал по нагретым улицам и вскоре добрался до мастерской. Крип, Трон и остальные трудились в поте лица, я не стал мешать рабочему процессу и пообещал прийти завтра с утра. Водер тоже пахал у горна, я и ему пообещал тоже самое.

Гриты дома не было, я оставил вещи, проверил тайник, переоделся в приличный костюм и отправился искать певицу, которая нашлась в Лисе и, конечно, обедала. В этот раз девушка неподдельно обрадовалась, что я жив и здоров, ведь новость, что я пропал, а лошадка найдена убитой, дошла до нее сегодня утром от кого-то из Гвардии.

Надо же, Гильдия сразу поставила в известность Ратушу, что совершено нападение на секретаря, и уже пошли по окрестностям столицы приказы об усилении несения службы, розыске и задержание всех подозрительных и наказании невиновных.

Родная почти бюрократия, серьезно реагирует на посягательство на жизнь ответственного за снабжение Гильдии чиновника.

Это радует, что ценят и защищают вашего покорного слугу.

Пообедал со своей милой, выпил вкусного пивка, на радостях мы завалились на новый матрас и занялись всякими интересными штуками. Грита соскучилась по человеческому теплу и успела огорчиться утром, потом обрадовалась в обед, и была очень настойчива, пока не выжала меня до капельки.

Потом поспали и вечером отправились с охраной в трактир, опять с теми же мужиками. Блондинчик уже не старался меня подколоть, я ведь — непобежденный местный мастер, который больше не собирается выходить в круг, а учит лучших бойцов и, вообще, в авторитете серьезном.

В трактире порадовался встрече с парнями из бойцового клуба и обещал завтра провести занятие и рассказать, как расправился с двумя очень сильными соперниками. Притом, наглядно показать бросок, который отправил полетать одного из Рыжих, согласно легенде.

И, что хорошего можно найти у самого плохого человека или нелюдя.

Вечер прошел на отлично, после гибели и возрождения, я стал очень ценить такие минуты, среди своих партнеров и учеников.

Потом, когда Грита рано уснула, я долго лежал и смотрел в темный потолок.

Сын Брона с приятелем, деловые восьмилетние пацаны, ждали нас у дома, и сделали мне втык, что я не сказал отцу про трактир, где меня можно найти и они потеряли немало ценного времени на ожидание.

Редкен пока никуда не выходил, встречи его нанимателей проходят в трактире, но парни приметили одного местного жулика, с которым Старший встретился.

Этот же жулик засветился рядом с нашим домом, кинул взгляд, подойдя к воротам, и ушел.

Отсыпал парням обещанную плату и выдал премию, попросив завтра так же присмотреть за Редкеном и жуликом. Проводить того до дома, где живет и узнать, кто такой, чем занимается.

Придется вызывать кавалерию, моих суровых приятелей — крошителей. Подсыпать им деньжат, и получить нужную информацию, пусть и путем сурового допроса с членовредительством. Если жулик присматривает пути, как добраться до меня или Гриты, то Редкен может быть посредником от купцов, или исполнителем от них же или даже Рыжих.

Хватит допросить одного жулика, чтобы понимать, откуда ветер дует и чего ждать. Меня должны были убить еще три дня назад, поэтому, здесь, всего скорее, охота на Гриту ведется. Мало ли я чего ей рассказал, да и просто отомстить за поругание чести клана Разноцветных камней, да еще такое страшное.

А, ведь, меня и убили, что-то я стал об этом забывать.

Черт, только выпутался, более-менее, на время, из ловушки Рыжих, как очередная канитель снова разворачивается.

Обнял подругу и уснул.

Глава 18 НЕХОРОШИЕ ПРЕДЧУВСТВИЯ

Следующим утром, проснувшись пораньше, я собрался, прихватил с собой кольчугу, позавтракал с Клоей и ее мужем и вышел на улицу. Трон шел со мной и ввел меня еще по дороге в курс того, как обстоят дела.

Все было неплохо, кроме одного — выдавать и арбалеты, и подводы у мастерской не получалось одновременно. Не хватало рабочих рук, не просто рук, а умелых и производительных. Приходилось делать разумный выбор, делать маленькие арбалеты по девять золотых или огромные подводы по восемь. Арбалетов надо было выдать еще сто шестьдесят штук за три месяца, по подводам появилось три заказа, срочных, и Крип склонялся к привычному делу, мастерить телеги, отложив производство оружия для Гвардии.

Да, налицо была политическая близорукость несознательного хозяина мастерской. Мелкособственнический позыв к знакомому и родному делу, максимально привычному.

Обломать город с архиважнейшим заказом для силовой структуры, это значило — потерять репутацию, и кучу денег в будущем. Я был готов пойти на крайние меры, чтобы вернуть Крипа на прежнюю орбиту разума и понимания.

Огромных денег, тысяч и тысяч тайлеров от города и наилучший налоговый режим благоприятствования. Полную поддержку во всех начинаниях.

А три потерянных частника — это просто три частника, и потеря прибыли в девять золотых.

Но Крип впал в ступор и упорно бубнил про репутацию производителя подвод, которую он не собирается терять. Бывает такое с людьми, которые за ворохом забот и ежедневных дел, совсем не видят перспективу развития. Пришлось прижать моего совладельца в углу, и, один на один, объяснить ему, чем пахнет срыв городского заказа. Я пригрозил вообще национализировать мастерскую в пользу города, если он не плюнет на свои любимые изделия.

— Выбирай, или ты работаешь в своей мастерской или смотришь на нее с улицы!

— А, как же эти три подводы? — вскричал диким голосом Крип и получил ответ, что надо делиться.

— С кем делиться? — снова вскричал мой компаньон.

— С нашими соседями, которые очень просели из-за того, что наши подводы оказались продуманнее, меньше весили, и перевозили больше груза, — терпеливо, как ребенку объяснил я и взяв Крипа за руку, довел его до наших конкурентов.

Как он не вырывался.

Соседи были поражены нашим появлением и сделали гордый, но, как оказалось, бедный вид. В мастерской стояла в ремонте одна телега, и больше ничего, ни одного заказа, поэтому крыть наши козыри прежде заносчивому хозяину было нечем. Я предложил построить три подводы вместе, поделив прибыль в соотношении, ему, как производителю — две трети, нашей мастерской, как носителю крупного заказа — одну треть. А в будущем, больше не конкурировать, объединить усилия и еще выкупить третью мастерскую в пригороде, чтобы не мешать работать и зарабатывать друг другу.

Хозяин конкурирующей фирмы оказался все же нормальным бизнесменом и не стал глупо отказываться от совместной работы и прибыли. Он, начал было, раздуваться по привычке, но услышав про три заказа, притом, за восемь золотых каждый, все же решил не гневить судьбу, и мы ударили по рукам. Занять простаивающий сарай и работников выполнением большого заказа ему все же очень хотелось.

Потом, я усадил Крипа на улице, около мастерской и подробно разжевал ему, что приоритеты надо ставить правильно, как бы ему не хотелось строить новые, улучшенные подводы.

Ведь, чтобы выдать три штуки, надо пахать, не разгибаясь, двенадцать дней, занимая все место в сарае и в итоге заработать по три, а то и два с половиной золотых с каждой, то есть восемь-девять тайлеров всего. За это же время, при нормальной работе, без переработок, мастерская может выдать сорок арбалетов и выполнить в общей сложности две пятых городского заказа. Заработав при этом, минимум двести золотых, отладив еще больше производство и создавая себе репутацию надежнейшего помощника города в глазах всего Совета Капитанов.

— Девять золота за авральную работу, за двенадцать, а то и пятнадцать дней или двести тайлеров за тоже время, без напряга и штурмовщины! Ты понимаешь разницу, Крип? Пойдем-ка, сходим к Водеру, я тебе по дороге еще расскажу о подводных камнях. В нашем нелегком деле.

Водер тоже работал на износ, выковывая арбалетные дуги, но, понемногу повышал уровень качества, при устраивающей нашу мастерскую производительности. Кузнец был настоящей находкой для нас, он любил делать новое и не боялся экспериментировать. Сам он занимался дугами, не подпуская подмастерьев, они ковали болты и уже сделали несколько козьих ножек.

— Отлично, что все готово, — порадовался я.

— Что готово? — не понял Водер.

— Я сегодня договорюсь на завтра со стрельбищем Гвардии, на пару часов, чтобы провести испытания. Стрелять будем втроем, я, Крип и ты, со стороны гвардейских тоже попрошу пару знакомцев, достаточно влиятельных людей. Сделаем по пятьдесят выстрелов, проверим дуги, тетиву, ложе и пробивную способность болтов. Водер, есть у тебя какое-нибудь железо, для имитации брони. Постреляем и по нему. бронебойными болтами.

Мастера приохренели, зачем надо такое делать.

— Зачем, зачем? Чтобы посмотреть самим и дать пострелять будущим стрелкам, проверить, как сказывается пятьдесят или сто выстрелов на состоянии арбалета и его натяжных частей, достаточно ли крепкое получилось ложе и соединение его с дугой.

— Будьте уверены, ремонтировать придется все сломанные арбалеты именно нам. Поэтому надо проверить все и получить отзывы стрелков, чтобы, все гвардейское начальство и даже нужные люди в Ратуше видели, что с нами можно иметь дело. И нужно, только с нами и иметь..

— Ремонт, конечно будет делаться за деньги Города, — заметил я, видя, что эта идея совсем не пришлась по вкусу мастерам, — Но, если арбалеты будут выходить из строя после двадцати-пятидесяти выстрелов, то придется делать это бесплатно. Другое дело, если ресурса изделия хватит на сто-сто пятьдесят, а, лучше — двести выстрелов. Тогда ремонт и замена износившихся деталей — за счет города.

Мужики все так же недоверчиво смотрели на меня.

— Что, сами удивлены? Никто такое обслуживание не предлагает. А мы — предложим и будем зарабатывать на производстве, ремонте и поставках сопутствующих товаров, тех же болтов и козьих ножек. Хорошо бы и тетиву делать самим, в городе, а не заказывать из Бейств, не зависеть от сроков доставки. Этим я тоже займусь. Есть у нас пара штук, мне для образца?

— Найдется, — ответил Крип.

— Вот и хорошо, пройдусь по лавкам и попробую заказать.

— Завтра будьте готовы к походу на гвардейское стрельбище, — продолжал я.

— Водер, что показали твои исследования по упругости и гибкости стали для дуг?

Кузнец опять почесал голову, этот жест приводил его в состояние готовности говорить:

— Да, подобрал хороший сплав и закаляю сталь, я сам проверял, два дана раз согнул и отпустил, выдержала хорошо эту нагрузку дуга.

— Сто двадцать раз, говоришь, отличный результат. Крип, я приду на работу после обеда.

С этими словами я откланялся и поспешил в Ратушу.

Знакомые гвардейцы на входе уже знали, что я пропал, а лошадь найдена застреленной, поэтому шумно порадовались моему появлению целым и невредимым. Постоял с ними, узнал, чем город живет, похвастал, как смог спастись, и направился к Бромсу.

Секретарь Бромс, не то, чтобы мне обрадовался, но его тоже интересовала история моего чудесного спасения.

Я с огорчением понял, что весь город, главные в нем люди, уже в курсе нападения и возможны серьезные проблемы в будущем. Когда придут новости из Талака, где я буду считаться совсем мертвым.

А, если найдут могилу, где лежу я, то они будут сразу. Ничего не кончилось, мне придется снова хлопотать, чтобы оттянуть неминуемое разоблачение.

Я, так же, по инерции, требовал хорошую комнату для кабинета, донимал чиновника согласованием списков отсутствующего товара, но паранойя дала мне четкий сигнал, что Бромс почему-то не поверил в мою историю.

Похоже, что умение имеется и у него, сходное с умением погибшего Понса и у него тоже прозвенел звоночек, что я — не искренен.

Складывается опасная ситуация и мне придется что-то решать прямо сейчас.

Попрощавшись с вторым секретарем, я вышел из Ратуши, перекинулся парой слов с приятелями, договорился, что в следующие выходные так же соберемся в *Лисе и Журавле.*

Быстро дошел до своей комнаты и растянулся на матрасе, пользуясь тем, что Грита с Клоей проводили кулинарный мастер-класс на кухне и не заметили моего прихода.

Мне пора было серьезно подумать, что делать.

И как жить. В сложившейся ситуации.

Пора признать, что обмануть по легкому всех не получится, как, того же Сохатого или Корна.

Если они поверили в мой рассказ. Что, тоже, не факт.

Сейчас, главная улика против меня — мое тело в могиле, которые гильдейцы найдут без проблем, если появится такое предположение, что со мной и моим спасением — нечисто.

Бромс, наверняка, и стал, кем стал, что обращал внимание на свою интуицию и такие нестыковки в рассказах. Сливал врагов и подтягивал своих людей.

Я, абсолютно точно, не его человек. А скорее — его антагонист.

Поэтому он не забудет о моей лжи и займется поисками доказательств, того, что я скрываю. Труда это для него не составит. Вряд ли, что он может отдать приказ по скошу в Сторожку прямо сейчас, повода такого еще нет, но это — сегодня. А вот, завтра, может, уже будет возможно. Смотря, кого он оповестит о странности в моем спасении, может, и более высокое начальство.

Что может меня выдать?

Первое — мое тело в могиле. Это сто процентов.

Второе — тела Рыжих в реке. Это — вряд ли. С одним все так, как я и рассказываю.

Второго надо еще найти. А то, что я приврал, что зарезал его — это не так серьезно. Просто приукрасил и все. А на деле тоже столкнул в воду с обрыва. Это будет ясно.

Мои красивые рассказы на серьезное не тянут.

Третье — деньги в тайнике. Там слишком много золота, чтобы я мог сказать, что забрал его в Кассе. А откуда оно, я не смогу объяснить.

Потянется цепочка к пустым тайникам в усадьбе Рыжих и пропавшей связке ключей у Старшего, после того, как я его поднял со дна морского. Хорошо, что в Страже все разворовали и можно смело ссылаться на это. Связку я тоже благополучно утопил рядом с ларцом и теперь эти доказательства не найти, если я сам не расскажу об этом.

Под пыткой.

Чиновника моего ранга и приятеля самого Капитана Кронца не будут трогать без весомых доказательств. Но деньги, алмазы, даже те два, что у меня сейчас с собой, а главное — мое тело в могиле, этого хватит вполне. Чтобы поспрошать с усердием и старанием.

Предложат ли мне потом сотрудничество, чтобы использовать мой потенциал, как Мага?

Трудно сказать. Не уверен.

Поэтому мне больше не нужно сидеть в городе, надо арендовать лошадь в конюшнях, это вполне часто практикуется и смываться из города, с золотом и камнями, пока меня не ловят. А ловить меня и не будут, сейчас нет оснований.

Моя задача на сегодня, чтобы все основания исчезли.

Я вскрыл тайник и пересыпал все золото в мешок, чтобы оно не звенело, замотал в одежду, переоделся в гильдейское и вышел на кухню. Кроя с моей подругой на минуту оторвались от процесса готовки, выслушали, что я уезжаю ради блага города и всех его жителей на один-два дня, не обратили особо внимания и снова увлеченно начали что-то помешивать и подсыпать в кипевший в очаге котел.

Ясно, женщины в творчестве.

Быстро договорился в конюшнях на лошадь, по служебной надобности, сказал — записать на Гильдию ее аренду со всем необходимым.

Оседлал, снова спокойную кобылку, взнуздал и направился к мастерской.

Пока Крип с компанией баловали новую лошадку и угощали, чем нашлось, вспоминая при случае прежнюю, Криту, я собрал все, что было необходимо для новых хлопот с моим бывшим телом.

Нашел лопату, пару мешков, топор, пилу, побольше веревок, плотную рогожу, в общем, забрал все, что увидел. Еще горючую жидкость в глиняном кувшине прихватил, на всякий случай. Смотал сверток и привязал к седлу, попрощался с народом, объявив, что завтра пока не стреляем, и, чтобы готовились через день к мероприятию.

На воротах снова спешился, отозвал старшину, который и так, меня увидев, отошел в сторону. Объяснил ситуацию ему, что срочно, по службе вызван в Сторожку, поэтому сегодня с пацанами не встречусь и выдал ему пару серебра для сына, как задаток.

Выехал через ворота и поскакал навстречу судьбе.

До Сторожки я добрался, в итоге, только утром.

Пока доехал до места своей смерти, пока раскопал уже изрядно попахивающее тело, надел на него мешки, куда наложил камней, как следует обвязал их веревками. Потом завернул в рогожу и ее тоже плотно обмотал по кругу.

Лошадка стояла привязанная в сторонке и нервно прядала ушами, пока я стаскивал кутуль к реке и, спустив в воду у берега, проводил на глубину, придерживая, пока он набрал воды.

Так я похоронил уже второй раз бывшего себя.

Спрятать тело в земле я не надеялся, сжигать на костре тоже не мог позволить себе, хоть и хотелось. Мне надо было все сделать тихо и незаметно, под носом у встревоженной Гильдии, куда в любую минуту могла прилететь просьба-приказ от уважаемого Бромса или кого повыше рангом — провести тщательный осмотр места, где, подвергшийся нападению, советник Ольг смог справиться с двумя Рыжими бандитами.

И зафиксировать все странное и непонятное.

Разрытая могила и остатки тайника — тоже непонятны, но ни о чем не говорят против меня. Может, это сделали бандиты, может, кто еще.

Тут состава моего преступления против города Астора не накопаешь.

А река надежно скроет свои тайны.

Собрав все из тайника, я пустил лошадку в объезд Сторожки и еще засветло нашел место, где у меня были припрятаны алмазы. Постоянно прислушиваясь и тратя ману на прощупывание окрестностей, я раскопал тайник и спрятал там все золото и вещи с Земли.

Это пока, на время.

Если придется бежать, то я не хотел прорываться через пост у моста, мимо трактира и Сторожки. Надо подготовить другой вариант, с маршрутом, обходящим эти места стороной, так, чтобы путь проходил в районе еще одного тайника под высокой сосной, потом — стоянки, желательно. И упирался в Храм, где я мог спокойно перевести дух, а, при наличии запаса еды, и просто набраться сил.

Проблема была одна, выше моста с постом не было других переправ, за рекой люди еще не осваивали земли.

Те же Сторожка и трактир Сохатого были передовыми постами человеческого влияния.

С левой стороны от моста, за рекой уже появилась целая россыпь людских поселений, которые и были прикрыты Гильдией от возможных проникновений врагов, тех же Крыс.

А справа только река, берущая начало среди ручьев и речушек Скалистых нагорий, служила границей людского влияния.

Недалеко от моста она становилась уже в ширину и местами не превышала шестьдесят метров, то есть, с тренированной лошадкой я мог преодолеть ее без проблем. В Гвардии почти все лошади были обучены плавать рядом со своими хозяевами, помогая, и им самим держаться на воде, и в доставке оружия с припасами.

Та же Гвардия едва-едва умела передвигаться на воде, и я рассчитывал, что в случае погони смогу хорошо оторваться, форсируя реку. Тогда как, в умении управляться с лошадьми, гвардейцы превосходили меня на голову.

Прикопав свое богатство, я долго стоял, проверяя окрестности и потом поехал в Трактир, собираясь хорошо перекусить и расслабиться от мрачных мыслей. Да и переночевать с комфортом, невозможным в Сторожке.

Так оно и получилось, трактир был набит битком, лесорубы так же искали повод почесать кулаки с мужиками из окрестных деревень, но до стола Охотников не докапывались. Я немного посидел с нашими и пошел спать, сил уже не было.

Утром забрал деньги у Сохатого, сердечно благодарившего за поддержку своего бизнеса и, оседлав лошадку, явился под светлы очи начальства.

Альс только вернулся из путешествия до границы с Севером, не найдя следов банд со скошами, и находился в раздраженном состоянии. Поэтому я только доложился, что жив-здоров, вопреки всему, и снова служу родной Гильдии.

Выслушав вопросы недовольного начальства и дав ответы, я не стал задерживаться дольше и уехал домой, в город.

Кажется мне, что не долго осталось радовать начальство своей разумностью и исполнительностью.

Глава 19 ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

По дороге в город у меня было время подумать про жизнь мою бедовую.

Сравнить с прежней, земной, и ужаснуться.

Я уже отправил на тот свет кучу народу, единственно, что это не совсем люди, меня немного успокаивает.

Шестеро Рыжих, двое-трое Крыс — это пока весь список трофеев, но из-за моих инициативных действий погибло почти все население усадьбы Рыжих в Асторе, теперь еще часть в Талаке.

Боюсь, этого мне никогда не забудут. А так, как денег у них неограниченное количество, за мной будут приходить все новые Охотники за головами, с каждым разом осторожнее и хитрее.

Да, может, я не переживу следующее покушение.

Не факт, что снова возрожусь в Храме.

Сколько моих копий припасено, мне не известно. И как это узнать, я не представляю.

Только в Башнях Великих Магов, возможно, остались ответы на все вопросы.

А, может, и не остались.

Мне нужна информация от жулика, встречавшегося с Редкеном. Но, она, скорее всего, будет про Гриту.

Заказали ее Рыжие?

Не уверен, хотя, могли.

Для острастки, мол, все, кто пошел против нас — будут уничтожены и близкие их люди тоже. Да, это возможно и похоже на этих уродов.

Про то, что я жив, они пока не знают, загонщикам добираться до Талака неделю по земле и день на корабле. Могли и шхуну нанять, ради мести эти нелюди пойдут на все.

Как они узнали о моей основной роли в уничтожении всего ковена в Асторе?

С большими деньгами все возможно. И осужденных к рудникам могли выкупить и просто за деньги получить доступ и поговорить, да и те же стражники в кутузке Астора могли все рассказать подосланным шпионам. Сами теперь они не появятся в городе, но людей могут, сколько хочешь, прислать.

Вторая версия — что на Гриту охотится сам Редкен, лично или по заказу купца Лассаля. Про купца, не думаю, что это ему так обидно за поражение своего бойца. Да и разозлил его именно я.

Поэтому, вряд ли это от него идет заказ.

Получается, сам Редкен решил наказать Гриту за обиду? Тоже сомнительно.

Скорее всего проблемы идут от Рыжих, а наемник и денег заработает, и отомстит за унижение.

Тогда он сам постарается лишить жизни девушку, не нанимая никого. И выделенные деньги себе оставит и удовольствие получит. Своеобразное.

Получается, что жулика наняли для сбора информации, как проще нанести смертельный удар, без риска поимки. Жулик, получается, нужен живым и разговорчивым, ведь парням, как раз, премия не помешает.

Я сказал им, что мне живых денег не почти не дали, все только под обеспечение бизнеса. Даже намекнул, что могу помочь им с покупкой доходного дела, но они сами должны мне найти что-то. Выдал денег по два золотых на месяц, на каждую ячейку общества, но от них пока известий о доходном деле нет.

Непросто, проведя всю жизнь в лесу, начать ориентироваться в городской жизни. Может, и никогда не получится, если мозги с детства заняты выживанием в лесу..

Сказал, что под идеи девок ничего не дам, только им самим, и если девки узнают про мои обещания, то и им ничего не будет. Тайна строжайшая, типа.

Кажется, пока им денег хватало, раз — не видно, не слышно. Девок своих приодели, теперь запросы могут и сократить.

Или обиделись на меня. Что вероятнее.

Ничего, с меня, как с гуся вода. Нечего было становиться такими важными, когда по пять тайлеров получили, от моего широкого жеста. И даже не предложили помощь, когда мне нужно было. Такое поведение как-то не забывается.

Может, и сынок Брона разузнает все, что нужно.

Я, теперь в статусе чиновника по особым поручениям при Ратуше, могу и Стражу поднять, хотя отношения с начальством подпорчены, могу и гвардейцев попросить помочь, как Гуру и Учитель. Молодые парни с удовольствием пощекочут жулика остриями своих боевых кинжалов, за такое дело им ничего не будет, точно.

Можно и Гильдию озадачить.

Но Альс, пожалуй, на серьезный беспредел не пойдет, а информация нужна быстро. Придется кланяться и упрашивать, что, в принципе, несложно. Ведь я должен скоро покинуть вольный город Астор и перспективную должность при Ратуше, как это не обидно.

Значит, или парни или гвардейцы, хотя, при хорошей информации от сына старшины Стражи, могу я и сам поговорить с жуликом.

Плохо, что эти проблемы — только верхушка айсберга.

С такими делами несложно разобраться, денег много и у меня. Но, как избавиться от мстительных Рыжих совсем, пока не понимаю.

И, самое плохое, что скоро они узнают о моей смерти, а через неделю-две, до них доберутся новости, что я все же жив. Как они будут выбивать правду из наемников, мне не интересно, но выбьют, наверняка. Те будут в четыре голоса рассказывать, что видели болт у меня в животе, а с такими ранениями без помощи сильного Мага в Черноземье не выжить.

И, значит, со мной что-то нечисто.

Как Рыжие распорядятся этой информацией, я не знаю точно. Но, не в мою пользу, однозначно.

Даже пары намеков, что я выжил после смертельного ранения, будет достаточно, чтобы меня взяли под наблюдение, а то, и сразу в оборот, свои же карающие органы.

То есть, у меня есть пара недель — точно, и около месяца — вероятно, чтобы попрощаться с городом, Гритой, комфортной жизнью и стремительной карьерой в Ратуше.

Уладить свои дела, насколько это возможно, вывести золото и камни в надежный тайник, приготовиться к исчезновению.

Пожалуй, стоит отправить одно-два послания Магам на Север, чтобы подтвердить свой договор с ними. Можно и не отправлять, я и так с ними связан по определению, но воспользоваться явкой, про которую мне рассказали — будет кстати.

Ведь, уходя, я обещал, что буду ушами Магов в Ратуше. Но так и не стал ими, да и сведений никаких особо не получил. Не до этого мне было, да и не нужно.

Впрочем, общую ситуация в городе и планы руководства мне, в определенной степени, известны. В, отличии, от не покидающих свои Башни Магов, полностью потерявших всякое понимание того, как обстоят дела.

Из настоящих секретов — только то, что Гильдия не может набрать и пятьдесят новичков, а не то, что сто пятьдесят. Пока не догадается раза в три поднять содержание.

И, что, в Асторе все хорошо и с экономикой, и с финансами. И я еще усилил армию города, наладив производство арбалетов в промышленных масштабах. Дешевых и эффективных. Пусть тоже останется секретом для моих друзей на Севере.

Надо готовиться к бегству, а так не хочется.

Ладно бы, я еще надеялся вернуться с армией победителей в Черноземье, так ведь не хочу этого. Люди Черноземья прекрасно проживут и без старых правителей, которые не справились с разумным управлением и ввергли свои земли в неисчислимые беды.

Можно явится с повинной к тому же Кронцу, чтобы помогать городу в магической войне, выявлять шпионов и засланцев Севера. Выслушать меня, он выслушает, но дальнейшую мою судьбу я не берусь предсказать.

Но, это без гарантий. Пятьдесят на пятьдесят.

Можно и на подвал попасть, окончив свои дни в страшных муках.

Лучше я пройду полноценное обучение в Башнях полгода или год и поучаствую в походе на самый Север, за секретами Высших Магов.

Ведь — главное для меня, выжить и вернуться в свой мир.

Победить же Рыжих в Талаке, совсем сомнительное мероприятие. Городок с портом, совсем маленькие, там все на виду, каждый новичок. Даже с Кросом и Драгером всех не победить, тем более, деньги Рыжих давно подогревают карманы местной власти. На нас сразу объявят охоту и без смертей не обойтись.

Про это все моряки знают, что клан Разноцветных Камней себя чувствует по-хозяйски в Бействе.

Можно запустить расследование нападения членов клана на чиновника Ратуши, но это было бы серьезно, если пара тех же Рыжих осталась в живых. С мертвых спроса нет, на них не написано, чьи они Рыжие.

Да и расследование — долгое мероприятие, Рыжие успеют нанести не один удар.

Черт, стоило выживать, чтобы решать столько проблем?

Думая так, я повернул лошадку после поста за мостом, на дорожку, ведущую вдоль берега, собираясь исследовать эту строну Черноземья. Проехал не спеша, мимо хутора с вероятным человеком Магов, осмотрев его издалека, и намечая подходы к нему. Лучше будет зайти со стороны реки, тем более, там бежит утоптанная дорожка, огибая круглую рощу. Но прокатился вокруг хутора и понял, что подъезжать надо с другой стороны, там, где есть небольшой холм, где можно оставить лошадь и понаблюдать вокруг, не сильно привлекая внимание. Берег с этой стороны реки оказался пологим и завести лошадь в воду будет несложно. Если возникнут проблемы.

На другом берегу выход из волы вполне нормальный, я весь прошел его ножками.

Ладно, предварительно я присмотрелся к местности. В следующий раз попробую посмотреть на агента Магов.

Я проехал дальше, пока не выбрался на первую дорогу, ведущую к городу.

Много времени на покатушки у меня нет, надо вопрос с Редкеном решать.

На Речных воротах старшины не оказалось, и я доехал к нему домой. Он, слава богу, оказался на месте, рассказал те сведения, которые добыл сынок с приятелем. Вчера, целый день, Редкен провел в трактире с купцами, но к вечеру выбрался погулять и привела его эта прогулка тоже к нашему дому, который он, не спеша, обошел, заглянул во двор и спросил, где живет его старый друг Ольг. Народ показал наемнику мои окна и рассказал, что дома меня нет, чему наемник был неприятно удивлен, ведь он думал, что меня уже нет на белом свете. А соседи вот говорят, что видели меня вчера, кому теперь верить.

После этого он обошел квартал вокруг и долго стоял, рассматривая окно комнаты Гриты, судя по описанию, сделанному сыном старшины.

Понятно, надо поговорить с ним самим на месте, где наемник смотрел на окна, чтобы удостовериться в том, что именно это окно интересовало Редкена.

Брон получил от меня пару серебра на премию за нужные сведения для пацанов, и мы договорились, что вечером я буду ждать юных следопытов в Лисе.

Я сдал лошадку в конюшни и забронировал ее за собой на неделю, опять же за счет Гильдии. Дома я помылся, надел приличную одежду и отправился в трактир, где нашел подругу свою за столом, где она ужинала, как всегда, очень вкусно.

Я не стал скрывать от Гриты, что в городе появился Редкен, который ведет себя достаточно подозрительно, гуляет вокруг нашего дома, встречается с жуликом, который занят тем же.

— Ольг, ты же обещал разобраться с этим, — умоляюще посмотрела на меня моя боевая подруга, — Просто прикончи его и все! — чуть не закричала она, не сдержав эмоции.

— Грита, я тебе уже сколько раз говорил, что я — не убийца, — ледяным голосом я дал ей понять, что орать и привлекать внимание обслуги такими словами, как, минимум, неразумно.

— Но я все решу, не переживай, — приободрил я ее, — Мои люди отслеживают каждый шаг этих двоих, и скоро появятся здесь с докладом.

Пришлось, как следует перекусить, прежде, чем меня позвали на улицу, где я нашел мальчишек в подворотне, напротив. Я подошел к ним, стоящим в том же месте, где поджидала меня парочка теперь покойных Рыжих. С сыном Брона и его приятелем, был теперь еще и парень постарше, лет десяти, который назвал свое имя и сказал, что не против работать на тех же условиях и еще возьмет с собой приятеля, если надо. Одни пацаны могут примелькаться, а двумя парами следить гораздо легче

— Я согласен, парни. Что нового? — я сразу решил расширить круг агентов.

— Кое-что есть. Редкен сегодня провел все время с купцами, сопровождая их в разные места, — старший наблюдатель сразу взял доклад в свои руки.

— А что интересного?

— Жулик, зовут его Стоц, имя или кличка, не понятно, так вот, он снял комнату напротив окон, где живет твоя подруга. Сегодня приходил договариваться и даже выглядывал в окно, оно почти напротив ваших окон, через проход для проезда повозки с золотарями.

Вот она, та самая информация, которую я ждал.

Жулик договорился о съеме комнаты для своего приятеля, за хорошую цену. На месяц, не меньше, но попользуется ей недолго, пока приятель не сделает удачный выстрел. Приятель будет немного загримирован, так, что хозяева не узнают его, даже если увидят при свете.

— Где живет этот Стоц, узнали?

— Да, узнали. Иногда ночует у своего отца, иногда в трактире, где часто собирается куча, к которой он принадлежит.

Паренек назвал мне примерные адреса и приметы мест, где искать Стоца.

Хотя, теперь он не особо и нужен, этот мелкий жулик. Про него я знаю. Он свое дело сделал, пока.

Выдал всем мальчишкам по два дана, чем подтвердил репутацию серьезного заказчика.

Предупредил, что, если Редкен придет в эту снятую комнату, сразу маякнуть мне. Вообще, теперь следить только за наемником и этой комнатой.

С довольным видом я вернулся в трактир, подсел к девушке, напряженно глядящей на меня и не став томить ее, спросил:

— Хочешь сама отомстить Редкену за все? Предать мучительной смерти?

Глава 20 ГОТОВИМ ЗАСАДУ НА ЖИВЦА

Грита пришла в полный восторг, от одной мысли, что может поквитаться с наемником.

Похоже, за такую возможность она отдала бы пару лет жизни, не задумываясь.

Во всяком случае, она пришла от моей идеи в такой буйное состояние, что мне пришлось постараться, чтобы успокоить этот девятый вал эмоций

— Придется просить Клою или Трона о помощи, или нанять человека, чтобы реализовать мой план. Мы с тобой будем в засаде, и нам тоже нужен будет сигнал, что выстрел сделан и убийца скоро выйдет из двора.

— Клоя поможет нам, просить никого не надо. Только, это не будет опасно для нее? — испугалась за хозяйку девушка.

— Нет, риска никакого, если она будет делать, как ей скажу, — успокоил я ее.

Грита была в ударе этим вечером, хотя по времени день был — самое начало осьмицы и народа в зале оказалось не так много, как ходило, почти все последнее время.

Но безудержная энергия, бившая из певицы просто, как молнии, зажгла всех присутствующих, как в последний раз. Народ отбил все ладошки, вызывая певицу на все новые и новые выходы. Около стойки появился удивленный хозяин трактира, не понимающий, что за праздник опять. Наклонился ко мне, и поделился, удовлетворенный:

— Вчера едва справились с работой, все пиво закончилось еще в десять вечера, а я заказал его с избытком.

Я покивал, оценивая положительно такое движение наличности, подошел к, теперь и своему, спортклубу. Объяснил парням свое отсутствие на вчерашнем, обещанном занятии, срочными делами Гильдии и договорился с Генсом и Торком, что они поучаствуют в испытание арбалетов, как специалисты и эксперты. Парни воодушевились идеей, даже сам Учитель захотел посмотреть на такое невиданное дело, как тестирование новой техники перед отправкой в войска.

Все вместе они обещали договориться о свободном стрельбище и то, что, обязательно отпросятся со службы для такого дела. Да и остальные участники спортобщества, наверняка, всеми правдами и неправдами, но не пропустят такое развлечение.

Совсем рядовых гвардейцев в клубе по смертоубийственным интересам почти не оказалось, все служили, хоть небольшими, но начальниками. Это, естественно, давало возможность иметь свободное время и привилегии гораздо выше, чем, просто рядовым.

Да, определенная кастовость в самом демократическом городе начинает формироваться, понятно, что это — неизбежный процесс. Военные, торговые и управленческие элиты скоро срастутся и будут управлять городом к своему удовольствию и по общему разумению.

Немного жаль, что я не увижу, как мои новые приятели станут новой сменой руководства и будут участвовать в решении самых важных вопросов.

Ничего, если я буду вспоминать эти месяцы, сидя перед компьютером в квартире с отоплением и горячей водой.

Вот, если сидя годами, в неухоженных Башнях на Севере, тогда точно буду жалеть, что потерял такую жизнь.

Надо больше общаться с Учителем, в общих чертах, он уже просветил меня о жизни за Сиреневыми горами. Жить там сложно и опасно, но можно, если соблюдать определенные понятия и остерегаться нарушения общепринятых норм.

Но стоит побольше поговорить еще, спросить про старых знакомых, которым можно доверять. Сошлюсь при этом на то, будто Гильдия собирается отправить за горы разведку, но это большой секрет, пока. И мне поручено собрать у него всю информацию.

Пацаны ждали нас около дома, доложились, что Редкен ночует в постоялом дворе, откуда больше не выходил. Жулик остался у отца, куда пришел с кувшином ресы, самой дешевой. Угощает родителя, деньги завелись, значит.

Выслушал доклад, пока Грита с охраной стояли рядом со столами, где соседи рубились в шашки. Игра вызывала все такие же восторги, в доме появились два местных чемпиона, которые обыгрывали даже меня, к общей радости соседей, привыкших к моим постоянным победам.

Придется внедрять шахматы, там я подольше продержусь в лидерах

Разрешил своей разведке больше не тратить время на жулика, теперь все наблюдение за Редкеном и снятой комнатой. Вдруг наемник все же не сам будет рисковать и наймет кого-то со стороны. Запомнить всех жильцов и про каждого нового сразу докладывать мне лично, такие выдал указания.

Искать меня дома, в трактире и в мастерской. Если не нашли, оставить сообщение у хозяйки, которую завтра утром покажу.

На этом дневная программа была выполнена, мы пошли спать. Я предупредил девушку, что ей больше не надо заходить в свою комнату, тем более, выглядывать в окно и прочее, но ставни оставить открытыми, чтобы приманить стрелка надеждой, что рано или поздно ему повезет. Для этого и надо держать их открытыми, а вот Клое, в своей комнате, окна вообще не открывать, чтобы убийца не перепутал в решающий момент.

Мы может пропустить то время, когда начнется охота, на мальчишек надежда не стопроцентная, убийца или Редкен могут попасть в комнату и совсем незаметно.

— Как же они тогда будут стрелять, если мне там нельзя появляться? В кого? — недоумевала моя подруга. На самом деле, она уже давно ночевала в моей комнате, даже, если меня не было дома. К хорошему матрасу и широкой кровати быстро привыкаешь.

— Будут, не переживай, я сделаю так, что они будут уверены, что это ты ходишь перед окном. И спустят рычаг на арбалете. Есть у Клои высокая и узкая вешалка? Потом, мне нужна твоя белая ночная рубашка и надо найти или купить черный пучок волос.

— Рубашка у меня есть, но я же ее не ношу, я сплю в красивой сорочке. Ты же это знаешь!

— Я, конечно, знаю, как и с кем ты спишь. Но убийца этого не знает. Как они узнали, где наши комнаты, вот еще вопрос? Хотя, теперь, это не важно. Главное, что охота началась и у нас есть все шансы сделать охотника дичью. Одно только, стрелять может и не Редкен, а, кто-то другой, ты готова выстрелить в этом случае? Я тебя подстрахую, но и ты должна понимать, что это в тебя стреляют!

— Не переживай, кто бы это ни был, я выстрелю.

— Ну и хорошо, а куда?

— В самый низ живота, но я хочу, чтобы он долго мучился и все понял, — настаивала Грита.

— Помучается, не переживай. Тебе нужна на один раз темная одежда и удобная обувь, чтобы бесшумно передвигаться. Чтобы отомстить, нам надо темное время, днем мы можем только выстрелить и убить его, с риском попасться людям на глаза, — продолжал я.

Но тут новая мысль пришла в голову:

— Хотя, чего нам бояться, мы просто подстрелим наемного убийцу. У нас будет его болт, пробитая сорочка и отметина на стене, показания Клои и Трона. Сразу после выстрела он выскочит из комнаты и начнет уходить со двора, в этот момент мы его и подстережем. Арбалет у него будет с собой, наверняка, больше доказательств и не надо. Брать целым и невредимым, это не наше дело. Отпустят его еще потом, лучше загнать болт и пусть мучается.

Грита была полностью согласна со мной, глаза у нее горели, она сжимала кулаки и промо не могла спать.

— Милая, про наши приготовления не говори никому, вообще никому. Только ты, я, Клоя, Трон и все.

— И даже Орнии ничего?

Так, вот Гильдии точно ничего знать не надо. Я, то, и забыл про лучшую подругу моей девушки, с которой надо всем поделиться. Всеми многочисленными девичьими секретами.

Гильдия выделила пенсию вдове Понса, чтобы скромно жить и растить детей.

Теперь это несложно, город все оплачивает, раньше Гильдия с трудом на такое шла. Хотя, конечно, любимчику Альса, и его семье отказ не грозил. Впрочем, такой хорошей девушке недолго ходить во вдовах, пройдет год и от женихов не протолкнуться будет.

— Орнии, особенно. Ты поняла?

— Почему Орнии то нельзя? — продолжала упорствовать певица.

— Потому, — коротко ответил я и повернулся на бок.

День был трудный и я сразу уснул, в отличии от девушки, которая представляла смерть своего обидчика все более кровавой и жестокой.

Утром, во время завтрака я ввел в курс дела Клою и ее мужа, которые сразу вызвались помочь. Хозяйка выделила высокую вешалку из дерева и собралась с Гритой идти по лавкам, чтобы купить темный парик, или что-то похожее. Я выделил пару золотых на эту покупку и, если что, на новую вешалку, и вышел с хозяином на улицу.

Он тоже попросился с нами на испытания арбалетов, и я, помня о его незаурядной технической подкованности, согласился. В мастерской поработали до девяти утра, взяли шесть арбалетов, зашли к Водеру и прихватили его с собой, со связкой болтов и несколькими козьими ножками. Я напомнил уважаемому кузнецу, что бронебойные болты тоже нужно взять на испытания и подобие брони, на что Водер прихватил тонкий, прокованный лист железа и старую кольчугу, сданную на переплавку.

Один из арбалетов был тот самый, который я добыл в ночной схватке. Я собирался сделать из него несколько выстрелов, чтобы потом сравнить с нашими изделиями, не давая, впрочем, его в руки гвардейцев.

Мы дружно дошагали до стрельбища, которое находилось рядом с конюшнями, нас уже ждали Генс с Торком и сразу провели куда было надо.

Стрельбище представляло площадку, метров пятьдесят в длину и пара десятков в ширину. Напротив, находилось восемь столбов, на которые вешали деревянные щиты с нарисованными кругами и по этим кругам определяли точность стрельбы. Количество столбов соответствовало самой маленькой воинской единице, отделению, если по-нашему.

Народа на стрельбище находилось много, все, кто мог, пришли посмотреть на новое массовое чудо-оружие. Генс доложился Старшему от Гвардии и получил разрешение начать проверку.

Сначала Крип, путаясь и запинаясь, начал объяснять принцип применения козьей ножки, самого продвинутого технически приспособления, которое сегодня презентовала мастерская. Не готов мой компаньон еще совсем выступать перед народом. Пришлось попросить его передать слово мне и кратко ввести присутствующих в курс дела. Потом распределили арбалеты, и начали тренировку. Первые болты улетали мимо, в деревянную стенку, огораживающую стрельбище, но, потом, народ пристрелялся. Лучше всех стрелял Торк, немного ему уступал Генс, затем я и, с большим отставанием, Крип с кузнецом.

Что было понятно и ожидаемо. Крипа сменил Трон, тоже больше мажущий, чем попадающий в щит.

Сходили, чтобы достать болты, перед этим я заставил всех стрелков положить оружие на подобие столов и проверил, чтобы болтов не было на ложе.

Особенно это нововведение понравилось Учителю, он сразу выполнил команду, военные начали пререкаться, гражданские тоже просто тупили.

— Разговорчики в строю!!! — вспомнил я молодость.

— Отставить!! Оружие на изготовку! На столы! Положить! — под команды дело пошло быстрее, Военные сразу перестали упираться, мастеровые тоже поняли команду.

Да, можно было бы устав гарнизонной и караульной службы вспомнить и написать, да времени нет. Начальство тоже заинтересовалось и навострило уши. Рядовые побежали выдергивать болты, я с остальными считал результаты, подойдя к щитам

Гвардейцы, как пристрелялись, стали класть болты по центру, я тоже более-менее понял принцип наведения. Крип с Водером быстрее всех использовали козью ножу, но мазали беспощадно, военные пока долго пытались приспособиться к новому устройству. Все было так, как и следовало ожидать.

Выпустили пока по восемь болтов, все результаты я заносил в табличку, естественно только военных и первую стрельбу не стал записывать, назвав ее пристрелкой. Гвардейцы менялись, но превзойти результаты моих знакомцев никто не смог. Учитель оказался в середине, я рядом с ним, мастеровые стреляли хуже всех.

К пятидесятому выстрелу соскочила с крепления одна дуга, порвалась тетива, которую Крип быстренько поменял, стал больше разлет болтов, многие из которых пострадали от жестких ударов, машинки тоже разболтались и видно было, что требуется усиление ложа и соединений.

Доставать арбалет Рыжих я не стал, мои приятели были очень довольны победой в состязании и на все лады расхваливали новые машинки. Не стоит перебивать гораздо более качественным изделием впечатление от наших, ученических еще, разработок.

Крип уверял, что если потратить еще по паре золотых на каждое изделие, то творение Рыжих можно, если не превзойти, то сделать, как минимум, не хуже. В конструкции трофейного арбалета нашлась и пара слабых мест тоже.

Я остановил порыв истинного Мастера и подрезал ему крылья, фигурально изъясняясь, тем, что потребовал еще понизить себестоимость. Ведь город нам тоже снизил цену на два золотых, теперь надо показать, что изделие стало хуже объективно из-за низкой цены. Мы, красавцы и гениальные мастера, но без денег не можем прыгнуть выше головы.

А то, в Ратуше привыкнут, просто так, на дурака, резать цены.

Поэтому, я был очень доволен, когда арбалеты после пятидесяти выстрелов стали терять прицельность и расшатывались. Можно составить объяснение для Ратуши, совместно с руководством Гвардии, объясняя все проблемы низкой закупочной ценой и невысоким качеством дешевых запчастей. И по одиннадцать купят, куда деваться, если идея, захватившая умы начальства — вооружить всю армию арбалетами, так близка к выполнению

Ох, хлопоты казенные.

Не мое это теперь дело, усиливать армию Астора, но и бросить на полпути хорошую затею я не могу.

Вот, представим, что прихватят меня при передаче шифровки Магам, в которой не будет ничего такого секретного. Это я смогу без проблем показать. Только сообщение что Северу ничего не грозит, если Маги сами не будут лезть на рожон. Ну еще про недобор в Гильдии.

Это, с одной стороны, а с другой — моя деятельность по вооружению Астора дешевым, простым и крайне эффективным оружием, в больших масштабах. Получается, что я больше агент города, чем Магов. Гораздо.

По большому счету, я совсем не знаю, на подозрении я у местных органов или вообще им без интереса. Так что, арестовать меня могут в любой момент.

Но, чем дальше, тем это событие вероятнее.

Дальше стреляли лучшие стрелки, проверяли, как новые арбалеты пробивают лист железа и кольчугу. Бронебойных болтов было немного, и они быстро теряли форму после первых попаданий по листу стали, а вот с кольчугой таких проблем не возникало. Как и с обычными болтами, на пятьдесят метров, почти одну третью лиги, они тоже уверенно дырявили плохонькую кольчужку, пока совсем не размолотили ее.

Противника в латном доспехе на обозримом пространстве не существовало, астрийцы носили кольчуги и кожаные доспехи, перенятые у степняков. Крысы не были замечены даже в этом, кроме случая с Мечником.

По нормам Гвардии, пробитие броней требовалось с расстояния в пятьдесят метров и бронебойными болтами, что наши изделия перекрывали с запасом. Большего расстояния на стрельбище и не было.

Испытания были признаны законченными и очень нужными, для снабжения боевых подразделений города качественной продукцией. Ни один арбалет не утратил своих возможностей полностью, слетевшую дугу быстро прикрепили обратно, пробивная способность оказалась достаточной, прицеливание, при небольшом опыте, легким. Главное, легкость взвода тетивы с помощью приспособления и скорость, с которой это происходило, потрясли всех. Теперь, используя козью ножку, стрелок не так не выматывался при натяжении тетивы, руки у него не тряслись и он мог вести огонь в течении долгого времени.

Назвали лучших стрелков, которыми оказались мои приятели.

Время подошло к обеду, я отправил мастеровых отнести оружие к себе, разбираться с результатами и вносить коррективы в производство. А мы, с гвардейскими, отправился пообедать в Лису.

За столом, я, поколебавшись для вида, рассказал, что ожидаю скоро покушения на прекрасную Гриту, и собираюсь разобраться с убийцей. По мнению моих приятелей, это было самое малое, что я должен был сделать. Все, как один, приготовились поддержать мои слова, и предлагали помощь.

Я не стал, конечно, рассказывать, как именно произойдет покушение, но сослался на слова моего знакомого жулика, что такой заказ дан Рыжими.

Гвардейцы сошлись во мнении, что люди, берущиеся за выполнение заказов Рыжих уродов, в принципе, недостойны жить.

После обеда и отдыха, мы собрались на занятие в нашем клубе, который являлся задворком одной из казарм, посыпанный песком и огражденный бортиком из дерева. Кроме нашей группы, к занятиям присоединялись знакомые разведчики, с которыми я ходил на Север и которые помнили, как я нес раненого два часа один на себе.

Я подробно рассказал и показал, как закинул одного из Рыжих с обрыва в воду и потренировал этот прием с приседанием и упиранием одной ноги в живот соперника, пока у гвардейских не стало получаться.

Вскоре после этого, меня, мокрого и разгоряченного, позвали к воротам, где обнаружились мои пацаны.

С важными известиями

Глава 21 ПО МЕТОДУ ШЕРЛОКА ХОЛМСА

Выслушав их, я вернулся на площадку и сказал, что вынужден прервать занятие по важному делу. Судя, по многозначительным взглядам, приятели поняли, куда я собрался, но не стали ничего говорить.

Шагая к дому, прикидывал ситуацию, ведь я отправил половину пацанов следить за постоялым двором, где остановились купцы.

Вторая пара смотрела за входом во двор.

И там теперь сработал сторожок.

Ведь туда недавно пришел Жулик, правда без мешка в руках, только с кувшином пива и немудреной закуской, жареными потрошками с соседнего рынка, судя по запаху, как определили мои разведчики.

Похоже, его отрядили понаблюдать.

Как часто и в какое время мелькает в окне силуэт Гриты, раз Жулик прихватил выпивку и еду, чтобы было не совсем скучно.

Дома я собрал образ певицы из вешалки, сорочки и копны чьих-то темных волос. Связал веревками и подложил под парик маленькую подушечку.

Пришлось порепетировать с Клоей, и ее мужем, который очень кстати вернулся с работы. Как им надо, прикрываясь подоконником, ровно, без рывков, но с естественным покачиванием телом манекена, провести конструкцию мимо окна. Так, чтобы казалось, что девушка встала после дневного сна и идет через комнату умываться, там и одевается в нарядное платье и через десять минут мелькает темным пятном в глубине комнаты, с неразличимым лицом, только ее силуэт.

Я уверен, что стрелять будут в белое и хорошо заметное, когда будет пара секунд прицелиться и спустить запорную скобу. В глубину комнаты вряд ли выстрелят, большой шанс промахнуться и спугнуть жертву.

Да, только наверняка.

На всякий случай, мы договорились, что сейчас два раза проведем вешалку рядом с окном и потом так же глубоко в комнате, через пару минут.

Наблюдатель должен клюнуть на такую демонстрацию доступности жертвы для выстрела. Бросить наблюдение и бежать за честно заработанной наградой к Редкену, ему то наплевать на то, как все выглядит.

Так и провели испытание, сначала Трон медленно, прикрываясь стенкой, чуть покачивая плечами вешалки, провел ее в паре метров от окна, затем в глубине комнаты промелькнул силуэт в белой сорочке. Потом и Клоя, под нашим наблюдением, упершись спиной в стену под подоконником протащила сооружение. Так же, в паре метров от окна, но обратно не потащила сразу, а подождала десяток минут.

Мы заметили слабое место в нашей постановке, при обратном проходе подоконник уже меньше защищал по высоте. Чтобы совсем не рисковать, надо было передвигаться на карачках, в очень неудобной позе. И все равно оставался риск, что убийца промажет мимо цели и попадет в Клою. Мы решили привязать к ножке вешалки веревку, чтобы тащить сооружение совсем безопасно, ровно и не спеша. Вешалка стояла на трех изогнутых ножках и неплохо сохраняла равновесие, хотя и немного болталась на неровном каменном полу.

Тем более, болт мог сильно отлететь от стены и даже так нанести ущерб. Хотя, я понимал, что в более далекую и размытую мишень убийца стрелять не будет. Только, когда она скользит перед окном, но не хотелось рисковать, даже в такой малости, здоровьем нашей хозяйки.

После репетиции, через пять минут прибежали оба паренька постарше и сказали, что Жулик только что выскочил со двора и быстрым шагом побежал мимо нашего.

Все понятно.

Рыбка клюнула.

Сейчас наемник получит информацию, когда удобнее подстрелить жертву и, скорее всего, завтра появится на месте. Или послезавтра.

Я выдал парням оклад и премию и отправил домой.

Вторая пара должна была проследить за суетой возле дорогого постоялого двора под названием * Конь и Лось,* где остановились астрийские купцы и Старший над охраной. Только они одни ночевали и столовались в этом трактире, остальные охранники и возчики проживали в дешевом постоялом дворе рядом с Речными воротами.

Интересно, в курсе сами купцы, чем занимается Редкен, в основном торговом партнере Астрии, городе Асторе?

Ведь, если его прихватят на месте преступления, с такими неопровержимыми уликами, то расплачиваться придется и им. Именно купцы будут нести ответственность за то, что назначили Старшим над охраной убийцу, привели его в город, где он вознамерился совершить преступление против жительницы города, притом, очень популярной.

Думаю, что купцы ни сном, ни духом о намерениях своего охранника заработать деньжат и отомстить за унижение. Можно легко сорвать покушение, просто рассказав им про намерения Редкена. Его, наверняка, выгонят из охранников и из каравана.

И он останется в городе. Мечтая, все равно отомстить, теперь уже и мне, и Грите.

Поэтому он и нанял для подготовки убийства помощника, сам он должен постоянно охранять купцов и их карманы, то есть, кошели.

Вопрос надо решить радикально, осчастливить девушку, отправить в ад такого серьезного врага и еще потрясти купцов за серьезное нарушение приличного течения жизни в городе. По идее, им могут и проезд в город закрыть, если приплести к выстрелу покушение на солидного чиновника уровня Ратуши, то есть, меня.

Провели еще одну репетицию. С веревкой и медленной протяжкой мишени вдоль окна, немного прикрыли створки, чтобы сузить угол обзора убийце.

Вроде все готово.

Кроме арбалетов, у нас самих.

За ними придется сходить мне, еще кольчуга Рыжих будет нужна, я отдал поправить Водеру, после падения ее предыдущего хозяина в омут и волочение по дну реки. На Гриту надену свою, купленную у кузнеца, она поменьше, а трофейную на себя, чтобы немного обезопаситься, если убийца окажется шустрее, чем мы.

Он все же настоящий, суровый профи.

Вышел во двор и остановился, немало удивленный, Учитель и оба моих новых приятеля-гвардейца с любопытством рассматривали, как народ рубится в шашки и, как видно, ожидали меня. Заметив, что я появился, они позвали меня выйти со двора и там Гинс прямо сказал, что они решили мне помочь, и чтобы я не вздумал отказываться.

Так принято среди посетителей средневекового спортклуба и обжалованию не подлежит:

— Мы и так очень жалеем, что не были с тобой рядом, во время покушения около Сторожки. Поэтому, в этот раз мы точно будем участвовать, хочешь ты этого, или не хочешь.

Такая настойчивость одноклубников меня очень порадовала, гораздо легче все делать, когда ты не один.

— Если бы я был не один, то и покушения не было бы, — все же уточнил я.

— А здесь и сейчас все приготовлено, ловушка захлопнется сегодня-завтра, но ваша помощь будет очень кстати. Я буду благодарен.

Подумал и добавил:

— И Грита тоже, но только, если вы не помешаете ей самой прикончить убийцу. У нее с ним старые счеты.

Такое изменение сюжета народ удивило, но и только. Зато с такими опытными в смертоубийстве людьми будет достаточно комфортно и Грите, и мне. Одноклубники и прикроют, и поддержат, и выступят за нас после развязки.

Когда надо будет обосновать, что мы только защищались.

Мы дошли до мастерской, где забрали еще три новых арбалета, для них и девушки.

Гвардейцы с любопытством посмотрели, как в здании мастерской куется боевая мощь города и всего Черноземья. Я сказал Крипу, что, пока, не знаю, когда завтра приду. Взяли еще немного болтов, обычных и пару бронебойных. Остальное оружие парни сами прихватят.

Зашли и к Водеру, кольчугой он еще не занимался, некогда среди завала работы, как он сам объяснил.

Ничего, заберу и так.

Торк кольчугу оценил, как самую лучшую из тех, которые он видел. А видел он их много.

— Хорошая, хорошая. Сначала притопила ублюдка, потом не дала реке унести его с места. Мне нравится, очень мне помогла, — объяснил и я.

Видя, что парни и Учитель никуда не спешат, предложил посидеть в Лисе. Побаловаться пивком и закусками, которые получались у поваров трактира на отлично. Заодно мне хотелось поговорить с Учителем про жизнь за горами, поподробнее и более детально разложить все по полочкам.

В трактире мы присели за стол, где обычно ужинала Грита, ей снова поставили небольшой столик на четверых, максимум, где мы и разместились.

Отведав пенного и хорошо протушенной свинины, я взял за стойкой пару навощенных табличек и приготовился слушать Гинса.

Молодые гвардейцы немного помолчали, потом им стало скучно, и они перебрались за свой стол, к приятелям, прихватив арбалеты, выделенные мной для засады. А мы, пришелец и чужеземец, потягивая хорошую ресу, уютно пообщались пару часов с лишним, пока не появилась с охраной моя подруга и не присела ужинать. Учитель тогда тоже попрощался и, перекинувшись с гвардейцами парой фраз, ушел к себе домой. Жил он в казарме гвардии, в отдельной комнате, и кормился, в основном, с полкового котла.

Он давно уловил мой интерес к его родине, но особо не интересовался, зачем мне такие знания. Я говорил, что это все для Гильдии, но он, по-моему, не поверил. Но вспоминал прошлую жизнь с удовольствием человека, потерявшего ее.

Учитель оказался спокойным и неторопливым человеком и только во время занятий или схваток преображался, становился жестким и агрессивным. Я заметил ему, что такое поведение похоже на долгое, с детства воспитание, на что он не стал возражать.

И рассказал мне историю своей жизни…

Грита активно грызла ребрышки, и в перерывах между ними, все не могла успокоиться и задавала мне кучу вопросов, что да как завтра будет. На что, я ей заметил, что таким образом она просто перегорит и не сможет выстрелить в нужный момент. И придется вопрос закрывать мне и парням, которые собираются помочь нам в нашей нелегкой борьбе.

— Только я должна выстрелить в ублюдка. Ты это помнишь? А что, если они первые начнут его крошить?

— Не переживай. Ребята в курсе, что самая главная — ты. Если не будет крайней опасности, они не вмешаются. Люди надежные, смерти не раз в глаза глядели, — успокоил я подругу и сидел, пока Грита выступала.

Прихлебывая пиво и вспоминая рассказ Учителя.

Но вечер так просто не закончился.

Перед самым уходом из трактира, появились мои юные разведчики.

И доложили, что Редкен все-таки выбрался на прогулку вечером, держа в руках мешок, дошел до двора, пока там были открыты ворота. Поздоровался с народом, зашел ненадолго в комнату и спустился уже с пустыми руками. Оба раза долго и тщательно открывал и закрывал замок на двери, возился с замком, похоже, что тот барахлит. Попрощался с соседями и ушел обратно на постоялый двор.

Разведчики получили оклад и премию, распоряжения на завтра и убежали, довольные растущим благосостоянием.

Хорошо, что теперь их четверо, так им гораздо проще следить и приносить известия с фронтов скрытой войны.

Да, информация рулит, чтобы я делал без таких пацанов. А так, тихо, без шума и пыли, все знаем и понимает и готовы достойно ответить на вражеское поползновение.

У меня даже настроение поднялось, что все так четко обозначилось.

Что, Старший над охраной принес арбалет вечером, чтобы не светить им завтра. При свете, когда можно рассмотреть, что в мешке точно не мука.

Значит, завтра все решится.

Теперь главное, что бы рыбка не соскочила с крючка, что бы неестественность поведения жертвы не спугнула охотника. Хотя, какая неестественность, всего то чучело-приманка появится в окне и все, болт уйдет, куда надо.

То есть, не надо.

Сегодня, во время тренировок, я предупредил Клою, что после того, как болт ударится о стену, хорошо бы уронить чучело, просто вперед. Чтобы стрелок расслабился, а не смотрел в обалдении, как пробитое тело осталось стоять.

Все, спать.

Грита по моему лицу догадалась, что что-то решилось и определилось. Она, вообще, была в восторге от моих разведчиков и все время пыталась им подсунуть какую-нибудь сладость, что пацаны принимали, как должное.

Профессионалы наблюдения, что вы хотите.

— Спать, милая. Спать, — намекнул я ей, что при охране никаких разговоров.

Молча мы дошли до двора, попрощались с мужиками, немного постояли у стола, где я с удивлением увидел, что привычные мне шашки доработали и на поле добавилось еще две линии, для более долгой и комбинационной борьбы.

Посмотрев на мое лицо, сосед изобретатель предложил мне сразиться, но я сразу отказался. Сказал, что устал и иду спать.

В темном коридорчике девушка сразу прижала меня к стене:

— Ну, что? Завтра? — от нетерпения она закусила губу.

— Похоже на то, милая, — не стал я тянуть с ответом.

Грита опять воодушевилась и долго не засыпала.

А я уснул сразу, вот такая я бесчувственная скотина.

Утром проснулся рано, и лежал, прикидывал и так, и так.

Вроде все хорошо придумано, таких ловушек средневековый город еще не знает, но скоро, если все срастется, этот случай точно попадет в анналы истории и когда-нибудь местный Шекспир напишет что-то героическое.

Спасибо гению Конан Дойля.

И его интерпретации в современных реалиях.

На работу не пошел, репетировал с Клоей, как чучело должно двигаться, чтобы выглядело понатуральнее. Долго этим делом занимались, пока не стало получаться.

Быстро сходил в Ратушу, послушать новости у моих приятелей, навестить Бромса, посмотреть на его реакцию на меня.

Все, как обычно, требовал и доставал чиновника, но заметил, что теперь Бромс как-то не так, как раньше, реагировал на мои слова, да и на меня тоже.

Чиновник старался вести себя, как обычно, но я почувствовал в нем какую-то отстраненность и равнодушие. Как будто он знает что-то такое, что нивелирует и мои слова, и мои требования.

Чуть-чуть. Но все же равнодушнее.

Запущен какой-то процесс, мельница мелет и доберется и до меня.

Не быстро. Но — неизбежно.

В расстроенных чувствах, но не показывая этого, я спустился вниз и постоял около входа, общаясь с мужиками, рассказывая всякие приколы, услышанные от молодых гвардейцев.

Нет, по ним ничего не видно. Если и они начнут непонятно реагировать, значит, новость о моем задержании для серьезного разговора разошлась по самым низам. Хотя, мужики получают информацию много откуда, могут им намекнуть и не рядовые чиновники, что со мной не так все ясно.

Вернулся домой, в смятенных чувствах. Так не хочется покидать город, где я столько добился, столько преодолел и тащиться на Север, чтобы хорошо овладеть магическим искусством, без пива и красивой женщины.

Да и как туда добираться?

Пеший путь займет десять дней, что на лошади, что пешком. Лошадка спасет, если понадобиться быстро убегать, от бандитов, если они там есть, или просто от Крыс.

Но от погони той же Гвардии мне не уйти, это точно, на таком длинном пути.

Можно сесть на корабль и уплыть хоть на Север, хоть на юг. Вполне возможно.

Ладно, надо разобраться с проблемой наемника, порадовать Гриту, напоследок, выполненной местью и подумать, что я могу сделать с невероятною суммой в Кассе, если снять могу только десятую часть наличными.

Это потом, сейчас пора сосредоточиться на засаде.

Пообедали дома, вскоре и одноклубники появились во дворе, сложив все свое добро в сторонке, в ожидании сигнала. Трон тоже ушел с работы, и теперь стоял с ними рядом, общаясь и рассказывая всякие небылицы.

Но так торчать на виду не стоило, мало ли Редкен пустит того же Жулика проверить окрестности, хоть в это и трудно поверить, в такую продуманность. Или сам заглянет.

Поэтому я завел приятелей к Клое на кухню, где она угостила их своим фирменным пирогом с тыквой, и оставил там сидеть. Сам же вышел на улицу и нашел своих наблюдателей, контролирующих двор дома, где должен был появиться будущий стрелок.

Все оказалось в порядке, новые люди не заходили во двор, еще двое мальцов ждали около постоялого двора, не показываясь на виду, чтобы не спугнуть наемника.

Теперь только ожидание.

На кухне, зато, все пили горячий чай, заедая пирог, вели беседы и ничего не напоминало, что скоро кто-то умрет. Душой разговора был, конечно, Трон, но и Учитель не молчал, нахваливая пирог и хозяйку. По лицу Клои было видно, что она очень довольна таким вежливым гостем и уже подумывает, кому из своих свободных подруг отдать такой приз.

Грита сидела в комнате, я занял позицию во дворе, играя в старые шашки с одним из соседей, теперь эта версия игры называлась так.

Когда, подняв голову, увидел, как во дворе появился один из пацанов, наблюдающих за постоялым двором и рывком подскочил к нему, нервы все же сказываются и на мне.

— Он вышел и идет сюда, — прошептал мальчишка.

— Отлично, можешь подняться к Клое и попробовать пирог. Ты пока свободен.

Я поднялся наверх, вслед за пареньком и застыл около ставни, разглядывая дорогу перед воротами. Редкен мог пройти мимо, по короткой дороге или мог пойти в обход, не желая светиться лишнего перед убийством.

Но наемник все же прошел перед домом, настойчиво заглянув во двор. И увидев пару мужиков, которые не обращая внимания, рубились за столом в шашки.

В руках у него ничего не было и только теперь я понял, что с внешностью Редкен тоже поработал, наклеил усы и бороду и напялил шляпу с широкими полями.

Да, хитрый жук. С такой маскировкой его точно не опознают, даже если покажут жителям дома. Что, вообще, вряд ли произошло бы, ведь его караван уйдет завтра-послезавтра.

Если мальчишки правильно расслышали.

Наемник, не увидев ничего подозрительного, довольно улыбнулся и исчез за забором. Через минуту в ворота влетел и второй наблюдатель, но я махнул ему рукой, что все под контролем, и пригласил мальца тоже на кухню.

— Так, господа, пора выходить.

Глава 22 РАЗВЯЗКА

Все подобрались и разошлись, гвардейцы — вниз, Клоя с мужем в комнату Гриты, сама девушка ждала меня в моей комнате.

Я помог ей натянуть кольчугу и накинуть сверху широкий халат. На ноги она надела удобные тапки с задниками. Потом уже она помогла мне с моей броней, я прихватил мешок с арбалетами и болтами, и, подумав, взял с собой копье.

Заглянул в комнату, где собирались демонстрировать манекен заинтересованному зрителю, еще раз предупредил, что Клоя должна ждать в своей комнате, за ставнями, моего сигнала, что все готово и пора начинать показ белой рубашки. Сигнал я дам, через десять-пятнадцать минут, когда мы займем места. Выгляну из-за угла и махну рукой. После этого Клоя подходит к Трону, сообщает ему, и они начинают играть представление.

Грита уже стояла в окружении гвардейцев: решительно настроенная, губы сжаты, взгляд отсутствующий. Парни — наоборот, расслабленные и немного вальяжные.

С собой у них оказались длинные кинжалы, пара арбалетов и деревянная дубинка у Учителя. На мой взгляд он усмехнулся и сказал:

— Этого мне хватит.

Учитывая, что раньше мы собирались прижать наемника вдвоем с Гритой и не сомневались в успехе, ведь внезапность и неожиданность были полностью на нашей стороне.

Теперь с поддержкой трех настоящих военных в успехе мероприятия тем более сомневаться не приходилось. На глазах удивленных соседей мы вооружились и вышли на улицу.

Чтобы добраться до входа в интересующий нас двор, пришлось повернуть пару раз за угол и затаиться в переулке. Учитывая, что на улице было светло, а наша сплоченная группа с оружием явно выбивалась из привычной обстановки, вопрос с внезапным появлением Стражи являлся довольно злободневным. Чтобы не светиться, все остались в переулке, а я, оставив копье и арбалеты, прошелся по узкой дорожке для ассенизаторов и выглянул из-за немного скругленного угла дома. Отсюда хорошо было видно окно, где Клоя должна была ждать моего сигнала.

За ставней никого не было видно, но вскоре Клоя обозначила себя, показав ладонь из-за ставни.

Отлично, все готово.

Я дал ей отмашку в ответ, убедился, что она увидела и ответила оговоренным жестом. Оглянувшись, я заметил, что нас стало больше: один из двоих мальчишек- разведчиков, наблюдавших за входом во двор, присоединился к нам и уже поедает пирог, который добрая душа Грита прихватила именно для них.

Сначала, по плану, после моего сигнала Клое, мы с девушкой собирались занять позицию около ворот во двор, поджидая Редкена, и сразу дать ей возможность выстрелить в него. Чтобы снять проблемы с его возможным активным сопротивлением, ведь он достаточно опасный соперник и для меня, и для нее. Но теперь, с такой силовой поддержкой, мы не хотели привлекать внимание жителей у ворот и собирались перехватить наемника посреди улицы, выйдя ему навстречу.

О том, что Редкен появится во дворе, нас должен был предупредить второй паренек, прильнувший к ограде и наблюдающий через щель в досках.

Гвардейцы зарядили уже арбалеты себе и девушке, я свой снарядил сам. Договорились еще раз, как будем стоять, чтобы не мешать друг другу: Грита по центру, с двух сторон — Торк и Генс, охраняющие ее, за ними, тоже с двух сторон, мы с Учителем, я с копьем, он — с дубинкой. При таком построении у наемника не было шансов избежать справедливого возмездия, зато девушка могла сполна насладиться его удивленным лицом, прежде чем выстрелить, куда она хотела.

И очень надеялась.

Мы ждали в переулке. Один паренек следил за двором, второй — за ним. Время тянулось очень медленно. Привычные к таким моментам по жизни, гвардейцы негромко переговаривались, снимая напряжение с девушки. Даже шутили и подкалывали друг друга, вспоминая смешные моменты службы и веселых попоек.

Но все изменилось, когда мальчишка повернулся к нам и прошептал, что все, пора выходить на улицу.

Он вышел.

Наемнику, по идее, еще надо было закрыть дверь комнаты на замок и пересечь двадцать метров двора, а нам — пройти те же двадцать метров до ворот и встретить его там. Но нервы его подвели, он не стал возиться с замком и быстрым шагом пошел на выход. Малец у щели замахал нам рукой, призывая ускориться, и мы, построившись на ходу, как и собирались, уже подходили к воротам, когда загримированный Редкен вылетел прямо на нас. Несколько секунд он не понимал, в чем дело, почему эти люди перекрыли ему дорогу, сначала его взгляд остановился на тех, кто был опаснее с виду — на гвардейцах.

Меня он узнал первым, и только услышав голос Гриты, он понял, кто его ждет:

— Ну что, урод. Попал в меня?

В руках наемник держал мешок, в котором просматривались дуга арбалета. Он бросил взгляд на мешок, осознавая, что жертва жива и знает о его намерениях. что с таким имуществом ему не оправдаться теперь перед судом. Он собрался все же оказать сопротивление, начал разворачиваться, чтобы метнуться обратно во двор, и мое копье несильно кольнуло его в плечо, а дубинка Учителя ударом по руке выбила мешок на землю. Это затормозило Редкена, только теперь он рассмотрел три арбалета, направленные ему в грудь, и заставило замереть. На плече появилась кровь, слегка пропитавшая рубаху, он схватился за рану, зажимая ее, и с кривой ухмылкой, наконец, взглянул в лицо девушке.

— Промахнулся, придурок? — голос Гриты звенел торжеством. — А я не промахнусь!

С этими словами девушка опустила арбалет вниз, и тетива щелкнула, болт возник внизу живота наемника и ушел в него полностью. Редкен судорожно вздохнул и схватившись за низ живота, упал на мостовую. Он лежал, как будто был ребенком в утробе матери, согнувшись и только мыча от внезапной боли.

В этот момент я хорошо понимал, что сейчас чувствует наемник. Почти прочувствовал недавние события. И эту ослепительную боль, и понимание, что обратно, к жизни, пути уже не будет, что непоправимый урон уже нанесен.

Рассмотрев, куда выстрелила Грита, приятели ошарашенно потрясли головами, все, как один, осознав, что стоит за таким выстрелом. И, с удивлением смотрели на ее лицо, полное злобного торжества, и слушали слова:

— Помнишь, я тебе обещала, одиннадцать лет назад, что этот миг настанет и я буду рядом! Помнишь, неудачник!

Редкен еще сильнее взвыл, когда она пнула его в живот:

— Помнишь! Урод!

В воротах появились первые соседи, услышавшие шум и стоны наемника.

С непониманием глядящие на него, свернувшегося клубочком.

И нас, обступивших вокруг.

Учитель оторвался от созерцания этой картины и спокойно объяснил собиравшимся все больше соседям. Что в данное время проведена операция по задержанию наемного убийцы, снявшего комнату в вашем дворе и убегавшем после выстрела в невинного человека. Достал из мешка арбалет, один в один, как я отнимал у Рыжих, и продемонстрировал его, уже собравшейся небольшой толпе, потом обратился ко всем нам, быть свидетелями произошедшего и позвать поскорее Стражу.

А я только теперь подумал, что ведь наемник мог и не выстрелить в манекен, испугаться или не совладать с нервами, хотя это было теперь не важно.

Пять человек, под присягой, подтвердят, что он пытался оказать сопротивление и был поэтому ранен.

Трое из них, известные в городе гвардейцы, и я, солидный чиновник из Ратуши.

Еще пока солидный, успел подумать я.

Известная всему городу певица, имеющая кучу поклонников, которые, без сомнения, просто растерзали бы неудавшегося убийцу на клочки, если бы имели такую возможность.

На всякий случай, я подозвал глазевших на все происходящее с раскрытыми глазами пацанов. И отправил их к Клое за пирогом для них и известиями для меня, как все прошло.

Так и шло время дальше, Редкен валялся на мостовой, жалобно стеная, Учитель общался с народом, собиравшимся все больше около нас, тем более рабочее время кончилось, работники мастерских и приказчики из лавок, услышав нашу версию произошедшего, не расходились и довольно горячо обсуждали ее.

Образовалась уже серьезная толпа.

Моя подруга не сводила взгляда с раненого и, если бы не множество народа вокруг, точно запинала бы его до смерти. Но и так она была счастлива безмерно, наслаждаясь каждым стоном и выражением боли на его лице.

Торк и Генс несли службу около наемника, не давая народу подходить слишком близко.

Пацаны вернулись, каждый с большим ломтем пирога и прошептали мне на ухо, что выстрел был, сорочка пробита и болт, согнутый от удара о каменную стену, валяется в комнате. Его никто не поднимал и не трогал, как я и сказал.

Все, ловушка захлопнулась, и негодяй получил законную награду.

Теперь он помучается полдня или день и умрет от внутреннего кровоизлияния, понимая, что остался в дураках. Вон как злобно таращится на девушку, не понимая, как все случилось и почему, она невредимая стоит тут, когда упала после выстрела в глубь комнаты.

Вскоре появилась и Стража, сразу с подводой, чтобы увести преступника. Старший смены быстро опросил всех нас, забрал мешок с арбалетом и парой болтов и приказал грузить раненого, чтобы отвезти его в каталажку, где лекарь произведет осмотр.

Когда я подробно рассказал, кто этот несостоявшийся убийца и даже сорвал с его лица усы и бороду, не очень крепко приклеенные, Старший сразу послал стражника, сначала на Речные ворота, с указанием не выпускать никого из каравана астрийских купцов, а, затем в постоялый двор, чтобы заставить купцов дождаться прихода его начальства и ответить на трудные вопросы.

Редкен очень кричал и ругался, когда его поднимали в телегу, но сразу отрубился после того, как ударился о нее с размаха.

Жалеть его никто не собирался.

Мы той же большой толпой дошли до нашего двора, где Старший смены с помощником поднялись в комнату певицы, осмотрели окно и простреленную сорочку, скол на стене, куда попал болт, и сам болт, который сравнили с теми, что лежали в мешке. Сходство было неопровержимым, тем более, болты были редкие, производства фирмы *Рыжие и сыновья из клана Разноцветных камней*. Даже с фирменным клеймом, ну это специально сделано, для устрашения.

Слух о попытке убийства нехорошим Старшим охраны астрийских купцов, достаточно известным в городе подонком, всеобщей любимицы и звезды трактира *Лиса и Журавль*, которое сорвалось, прямо, как в сказке — дошел до всего населения города. И весь вечер, и следующие дни жители города активно гуляли, заходя в наш двор и потом переходя в тот, где готовилось убийство, тем более, что жители двора открыли вход в комнату, откуда все любопытные могли увидеть ту самую сорочку, видневшуюся в проеме окна, напротив.

Самые глазастые уверяли, что видят даже дырки на сорочке, пробитые болтом.

Чтобы сделать представление достовернее, Клоя, по моему совету, помазала куриной кровью места пробития и пару раз в час проводила манекен мимо окна, сама так же скрываясь.

Успех этой пантомимы был неописуем, если бы договорились собирать деньги, то и жители соседнего двора и Клоя, озолотились бы.

Но, как то, не догадались.

Глава 23 ПРИВЕТ С СЕВЕРА И РАЗМЫШЛЕНИЯ

Через два дня после произошедших событий я шел по улице. После посещения мастерской и раздачи ценных указаний Крипу и Водеру, я еще заглянул в Ратушу.

Прочувствовать отношение секретаря Бромса, еще раз убедиться, что паранойя меня не обманывает, что его отношение ко мне так разительно изменилось после последней встречи.

Но его я не застал и постоял с приятелями-гвардейцами, слушая последние новости, в основном касавшиеся поимки Редкена, наложения ареста на имущество купцов, впредь до выяснения их роли в тяжком преступлении. Они уже знали, как и я, о смерти через день самого наемника, которого успели допросить с пристрастием. Но Редкен ничего не сказал, ни про заказчиков, ни про то, откуда взялся арбалет Рыжих у него, ни про тех, кто ему помогал снять жилье.

Купцов он тоже не стал оправдывать, чем смог серьезно им досадить, теперь судьба всего каравана зависит от решения чиновников. Что гарантирует им серьезные проблемы и убытки.

Особого протокола допроса, с применением пытки к пойманному с поличным убийце, применять не стали, в связи с его слабостью и торчащим из живота болтом.

Наемник помучался вечером, ночью и утром, а днем испустил дух, не переставая проклинать эту девку и весь сраный город Астор.

Попрощавшись с приятелями, я быстрым шагом двинулся к дому, свернул за угол. Как вдруг, неприметный горожанин, проходя мимо меня, внятно не произнес:

— Друзья с Севера ждут письма и помощи…

Надвинул шляпу на уши и, дойдя до переулка, шмыгнул в него.

Я, честно говоря, был слишком ошеломлен, чтобы как-то отреагировать. Так и прошел мимо этого переулка, не заглядывая в него. Если первые секунды, по моему лицу можно было распознать, как я потрясен, то вскоре я оставил на нем только внимательное разглядывание витрины лавки с восточными товарами, и даже зашел в нее. Долго торгуясь и разглядывая пустынную улицу, я купил для Клои немного перца для мяса и ванили для выпечки. Расплатился и с видом довольного жизнью человека вошел в наш двор, отдал хозяйке покупки, прошел в комнату и уселся на кровать.

Привет-напоминание от Магов меня не на шутку взволновал.

Только от Магов ли? Я сразу заподозрил в такой попытке провокацию местных силовиков. Побежал бы я следом за мужичком или остался стоять посреди улицы с раскрытым ртом, я, хоть и косвенно, но признал бы, что понял, о чем речь в послании ведется. А так я среагировал нейтрально, сделав вид, что не понял слов прохожего.

Да просто не расслышал.

Поэтому и обернулся, желая понять, кому он это говорит.

Никого сзади нет, похоже, что больной городской сумасшедший разговаривает сам с собой.

Если это провокация, значит шансов скрыться у меня больше почти нет. Точно следят уже за мной, хотя я ничего и не чувствую. Пора вызывать группу поддержки, пусть последят за мной издалека, нет ли хвоста.

Если это реальное послание от друзей с Севера, то время еще есть, так сразу во мне они не разочаруются. Месяца два-три у меня будет, чтобы во мне совсем перестали видеть своего и попробовали наказать или предупредить.

Мои друзья с Севера. Кремер и Учитель.

Но у меня и так плохие предчувствия из-за поведения чиновника Бромса, ведь знает он что-то про меня. Знает, но не скажет, нечего и надеяться на это.

Что же такое это может быть? В чем загвоздка?

Хотя, чего голову ломать, и так понятно, что такого пробивного секретаря Гильдии, так хорошо и просто мгновенно считающего в уме, удачливого производителя, наладившего выпуск стратегической продукции за хорошие деньги для города, непобедимого бойца непонятного стиля, разговаривающего пусть с уже малозаметным, но все-таки акцентом — не захотят проверить по-настоящему.

Откуда ты такой красивый, сам, живущий с красоткой певицей, взялся?

Такой приближенный к секретам Ратуши, лично знакомый с Капитаном Кронцем и мытарем Шидером, снабжающий серьезное силовое подразделение так хорошо, как никто во всем городе не способен. Очень это подозрительно.

Лично причастный к обнаружению груза драгоценных камней и, возможно, причастный тоже к исчезновению ключей с пояса Старшего Рыжих. И теперь же подозрительно часто бывающий на месте обыска, в усадьбе, где обнаружены два вскрытых тайника. То есть, они закрыты, но в них ничего нет. Про второй я, правда, точно не знаю, нашли его или нет.

Еще и получивший гигантскую сумму в свое распоряжение, с возможностью скупить половину мастерских Астора.

Надо навестить моего друга Шидера, пригласить в выходной снова посидеть в трактире. По его реакции можно будет много чего понять, он ведь не в курсе, что я могу читать эмоции. Он и сам может меня подозревать, даже, если к нему еще не приходили работники невидимого фронта.

Да, это надо сделать обязательно, уже завтра.

Кем я могу быть, по мнению городских властей?

Да просто шпионом, втершимся в доверие к руководству Гильдии, засланцем с темной историей появления на стоянке.

Которую хорошо бы прояснить.

Из Сатума ли я, или из Астрии, может и с Севера, все это можно узнать и в подвале под Ратушей, где, как я недавно узнал от своих приятелей-гвардейцев, и находится подземная тюрьма для особо важных преступников. Если попадешь в нее, то, чтобы ты не рассказал, назад уже своими ногами не выйдешь. Отвезут в мешке на подводе на край обрыва над морем и полетишь рыб кормить, такая смерть здесь считается особенно нехорошей и неприличной, без своей могилки.

Ладно, стратегически все понятно, пора сделать пару реверансов на Север, пока есть время и возможность, например, в следующую поездку в Сторожку — навестить агента Магов на хуторе и передать ему шифровку. Дальше посмотреть, как складывается обстановка, как тучи сгущаются над моей головой.

И там решать.

Ведь и новости из Талака, когда придут, что я странно слишком жив и здоров для покойника, сразу обрушат всю мощь местной власти на меня, больше точно ждать никто не будет. И что именно я устроил засаду на Релкена, наемника Рыжих, в этом случае еще подстегнет новости.

Готов ли я прийти с повинной и сдаться?

Это был бы неплохой вариант, хоть и без гарантий, но ведь я снова не смогу объяснить недоверчивым следователям-дознатчикам, откуда я такой красивый взялся.

Замкнутый круг.

Придется все же мне менять место жительства, бросать все, чего смог добиться и впредь серьезнее думать над своим поведением и демонстрацией незаурядных способностей среди средневековых жителей. Зря я полез в Ратушу, мог тогда отказаться, но результат был бы таким же. Убедившись в моей бесполезности, тот же Альс сдал бы меня властям. На всякий случай, сам был бы ни при чем.

С другой стороны, я ведь мог не рвать так за полноценное снабжение Гильдии, брал бы то, что Бромс одобрит, не выносил бы все хитрости и тайны чиновного сословия на суд к своим Старшим, не добивался бы им высоких званий, о чем они и не подозревали, с великим апломбом не отстаивал бы свое звание.

Не бесил бы своим поведением чиновное болото.

В общем, мог бы быть удобным именно Бромсу, а не Гильдии, так и не возникло бы у всемогущего Секретаря ко мне вопросов. Наверно.

Тем более, что Старшие были все равно постоянно недовольны, лезли с глупыми претензиями, желая казаться поумнее. Просто привыкли всех подчиненных гнобить, а со мной не получалось, отчего добрее они не становились.

Не обратил бы внимания на издевки Рыжих, не стал бы их врагом смертельным, что уже потом привело к разгрому гнезда в Асторе, моей гигантской премии, которую мне за всю жизнь не потратить.

Но и к неотвратимой мести со стороны всего клана. Клана блядских Разноцветных Камней.

Не поднял бы со дна морского тело Старшего, не срезал бы связку ключей и не ограбил бы дом, забрав золото и камни, но и не вызвал бы подозрения у своего бывшего друга Шидера.

Просто работал бы в мастерской и немного при Ратуше, не переходя дорогу ни Рыжим, ни Бромсу, ни Шидеру, не рассыпая бисер перед своими, как оказалось, не умеющими быть благодарными Старшими.

Не жил бы с красивой певицей, не бил бы местных удальцов в круге, не был бы крутым парнем в собственных глазах. Не вызывал бы зависть.

Да, много чего можно было не делать, зная тот итог, который получаю я сейчас. Кругом враги, хорошо, что Ратуша не знает про мои натянутые отношения со своим непосредственным начальством, не хочет ссориться и поднимать шум, побаиваясь, что Старшие за меня костьми лягут. А, ведь, они не лягут.

Надо собрать все наличное золото здесь и перепрятать с тем, что лежит в тайнике перед Сторожкой, как можно подальше от нее, хотя бы в тайник под сосной, на половине тропы к стоянке. Кажется, что наиболее безопасный маршрут бегства для меня лежит через Храм, где я могу отсидеться сколько угодно времени, если заранее озабочусь пропитанием, тем же сушеным мясом или крупой из тайника на стоянке.

Дровишек можно набрать на последней рощице перед Храмом. Да и два тайника окажутся по дороге, с нужными вещами. Много придется вверх тащить, карабкаясь к Храму.

А что потом, куда идти?

По верховьям предгорий Сиреневых гор на Север?

Не знаю, если исчезну тихо и погони не будет, то можно и пойти. Двенадцать-пятнадцать дней пешего пути, и я дойду до Скалистого нагорья. Лошадку придется оставить на стоянке, дальше осыпи начинаются. Опасно это, некуда будет деться, если меня обнаружат или в засаду попаду. После исчезновения такого крутого засланца, разошлют на пару недель всех, кого можно, чтобы перекрыть вероятные пути бегства.

Или на месяц. Обоснуют поиском банд тех же Крыс. Со скошами.

Буду ли я больше месяца прятаться в Храме и потом трястись от страха еще пару недель пути?

Нет, не хочу.

Лучше перейти хребты Сиреневых гор. Гинс рассказывал, что это не так сложно, как выжить в Сатуме при наличии вины перед хозяевами города. Да, на той стороне Сиреневых гор у всего есть свой хозяин, так там устроено. Сейчас конец лета, скоро начало осени, ничем особо не отличающейся от того же лета, самое время идти в новую страну, где меня никто не знает. Деньги там, конечно, другие, но золото — оно везде золото и камни тоже. Язык тоже другой, но я надеюсь, что с новыми способностями выучу его гораздо быстрее, чем учил в Черноземье местный.

Теперь я еще и Маг и мне надо пробираться на Север, что не очень и хочется, зная уровень тамошней жизни и представляя, каково это — любоваться на злобно-дикие рожи Крыс не один месяц и год, пока буду постигать магическое умение и знание.

Это знание необходимо для меня, чтобы получить возможность вернуться обратно в свой мир, но пока сердце не лежит тащиться на Север, с большим риском для жизни.

Гинса я, конечно, не спрашивал, можно ли пройти на наш Север, с территории Сатума. Но он рассказывал, что с той стороны люди живут везде, и на Севере тоже.

Надо таблички с его рассказом тоже увезти в тайник, там есть бесценные для меня данные, если судьба занесет меня в Сатум. Пароли, явки и еще много всего.

Так что, ничего не поделаешь уже, задним умом все крепки.

Надо готовиться тихонько исчезнуть, чтобы не знакомиться с подвалом под Ратушей.

Дела переделать. А что мне осталось завершить?

Караван еще один в Сторожку собрать, прокатиться к агенту на хутор. Написать шифровку.

Да, даже в городе до меня добрались люди Магов. Ну как добрались, бросили фразу на ходу и ходу. Интересная фраза получилась.

Лучше всего, конечно, добираться до Севера на корабле, но с этим есть проблемы. Желающие уплыть должны записаться в мытне заранее, за один день. Что-то я побаиваюсь вызвать преждевременное задержание, когда список с туристами попадет на утверждение ко второму секретарю Шидеру.

Даже, если получится уплыть в Гардию, надо время там, чтобы освоиться, понять, где проходить незримую границу, а то болт можно получить и в спину, и по голове дубиной спереди огрести. Пока покажешь знак Подчинения Крысам, пока они разберутся, что ты свой, такой же Повелитель. А задерживаться нельзя, наверняка, сразу корабль с группой задержания отправят, на следующий же день, и плыть он будет, не жалея парусов, так что временная фора будет в полдня.

Что еще мне надо сделать?

Арбалет забрать из мастерской, который для образца принесен, кольчугу одну тоже вывезти и спрятать, копье в кустах найти и тоже к тайнику отвезти. Со вторым копьем и арбалетом выезжать в последний раз, все знают и Стража на Речных воротах, про нападение, когда я безоружный оказался.

Так, что с арбалетом и в кольчуге, нормально буду смотреться.

Да и, мало ли, прорываться придется.

Вот что с огромной суммой, выделенной на вложение в развитие Астора делать?

Вот это вопрос!

Глава 24 ПОТРЯСАЮЩАЯ МЫСЛЬ

Решив обдумать этот интересный вопрос потом, я переоделся в гильдейское и двинул на тренировку, в казармы Гвардии. Надо отвлечься от мрачных мыслей о скором прощании с комфортом, который обеспечивал город.

Да и такого трактира, как «Лиса и Журавль», в предгорьях не найдешь.

И такой роскошной кровати, с такой, всегда согласной, девушкой не будет.

Все сам, только самому придется утолять огонь в чреслах.

Удастся ли вернуться когда-нибудь в стольный град Астор?

Не буду зарекаться, может и удастся. Пока, при расставании, желательно не обрезать себе дорогу назад, не убить и не покалечить никого.

Если будет погоня.

Приятели уже разминались, такое нововведение принес я, личным примером. Объяснил, что надо потратить на эту процедуру минут пятнадцать и возможность травмы становится гораздо меньше. Учитель не спорил, сам он делал разминку, но коротенькую, как утреннюю зарядку.

Водер выковал по моему заказу перекладины для двух турников, и скобы, чтобы зафиксировать их. Сегодня, как раз вкопали столбы и народ из казарм собрался вокруг, ожидая представления уже от меня.

Я залез по лестнице и лично прибил скобы гвоздями, такими, с немного надрезанными краями, чтобы обратно не лезли. Кузнец и без меня давно уже их клепал, я просто попросил сделать побольше по размеру. Толщина перекладины была в самый раз, не тонкая и не толстая, пальцы съезжать не будут.

С моим то весом не так комфортно крутиться на турнике, но мне и не надо. Подтянулся пару раз, показал, как надо делать, без раскачки, с легким рывком. Соскочил и объявил следующее упражнение — выход силой, надо овладеть всем разведчикам, да и остальным гвардейцам не помешает. Сделал один выход, крутанулся через перекладину. Народ прямо охнул, как будто я высшие элементы из гимнастики показал.

Да. Есть еще что показать неискушенным средневековым армейцам.

После меня запрыгнул Торк, у него все получалось на отлично, чуть технику ему подсказал, и он пошел, подтягиваться, как робот. На втором турнике Генс повторял все тоже самое легко, за ним — Учитель. Все-таки лишние десять кило мяса мешают серьезно на турнике, вон, как сухощавый Гинс наворачивает подтягивания. Видно, что знаком с таким делом, хоть немного.

— Вот, это будет называться турником и служит он для наказания лентяев и слабаков. Самое малое — надо восемь раз подтянуться. На отличную оценку — пятнадцать раз. Это для обычной гвардии, для разведки — двадцать пять раз, минимум. Неделю-две надо попотеть, чтобы уложиться в нормы. Конечно, кто сильно могуч телом, тому можно в два раза меньше норму ставить, — объяснял я собравшемуся народу, закивавшему, что все понятно.

— Дело непростое. Зато фигура станет более такая, — я и показал руками треугольник.

Не стал говорить про трапецевидные и дельтовидные мышцы, миссия моя и так близка к провалу, попаданца-прогрессора.

А так, привыкнут парни к турнику и каждый раз, подходя заниматься, будут меня вспоминать. Хорошим словом, даже если узнают, что я — астрийский шпион.

Как в 37 году, ха-ха.

Отдохнув, показал еще подъем переворотом:

— Это прием делается легко, без силы, на технике, тоже будет полезен Гвардии.

После тренировки пошли в Лису и хорошенько перекусили, бутылочку ресы по столу пустили, да не одну. Я проставлялся за успех операции и за дружескую поддержку. Приятели все время восхищались моей идеей — ловить убийцу на живца, удивлялись, как я додумался до такой хитрости. Я скромно улыбался и добрым словом поминал одного английского писателя. А, уж как Грита хладнокровно, с долгими мучениями, отправила Редкена на тот свет — вообще крутая девушка оказалась.

— Ольг, арбалеты куда принести? Тебе или в мастерскую? — спросил Торк.

Да, я то, про них и забыл. Подумал, подумал и решил:

— А никуда не надо. Себе оставите. Подарок, потому что. И никаких возражений, — решил я не мелочиться.

— Надо будет — продадите. Дело ваше, — я был настроен решительно.

Вот, как-то в голову пришла мысль, что я за эти полгода столько уже накопил и поднял денег в Асторе, что мне не потратить за всю жизнь. Вот только в Кассе деньги не стоит оставлять, от слова совсем, когда можно их потратить все и получить свои десять процентов, это же под двести тридцать золотых тайлеров, да в тайнике еще триста лежит.

Куда потратить — вот вопрос!

С мастерской еще прибыли выходит тысяча золотых, за двести арбалетов, это минимум. Они, опять же в Кассе хранятся.

Какая жизнь началась стремительно-денежная, валятся нереальные суммы со всех сторон, еще и заказ Ратуши под тысячу восемьсот арбалетов может упасть на мастерскую.

Как Крип справится с ним без меня, тяжело ему будет.

Как его выполнять? Куда такие несметные суммы тратить?

И тут мне пришла в голову ошеломительная мысль. Охренительная.

— Да я просто Гений промышленный!

Надо мастерскую конкурента купить и оставить ее Крипу, тогда и его любимые подводы забыты не будут.

Как там его зовут, Ольс, точно согласится на хорошую цену. Денег то лежит просто гигантское количество, надо их тратить, пока не отобрали под любым предлогом. Предлог власть легко придумает, а так, хоп, и все потрачено!

А почему одному Крипу тогда оставить?

Можно и всем всего купить.

Тут я услышал, что приятели ворчат и отказываются от подарка:

— Ольг, так не пойдет. Нам нечем тебе отдариться, — решительно заявил Генс, как более состоятельный гвардеец, Торк его поддержал, хотя и не так жестко, Учитель только улыбался, глядя, как разворачиваются события.

У него то арбалета не было.

— Есть, чем отдариться. Вы мне нужны для очень важного дела, — такое заявление с моей стороны снова усадило вставших парней за стол.

— Что, опять кого-то захватить надо? — Учитель уже смеялся, не скрываясь от соседей.

— На прекрасную Гриту снова ножи точат злодеи? — его все только забавляло.

— Гораздо опаснее, там всем придется попотеть. С наемником — это просто прогулочка была, по красивым местам, — меня все больше захватывала эта идея, так вовремя пришедшая в голову.

— Вы все трое нужны, иначе не справиться, — продолжал я нагонять страху.

— Что брать с собой? Какое оружие? — Торк был тоже готов на все.

— Вот оружия и не надо, только хорошо одеться и привести с собой по два свидетеля.

Минута молчания, парни смотрят на меня непонимающе.

— Да, все, как я и сказал. Но это не вся помощь. Мне нужен ваш совет. Это, конечно, не ваше дело, разбираться в ценах на жилье, но может вы знаете хороший дом или хотя бы квартиру, которые вам нравятся и самим, которые сейчас продаются. Или хозяин продаст за хорошую цену.

— Подумайте, вспомните. Торк, спроси у жены, женщины гораздо лучше в этом разбираются, чем профессиональные военные. Короче, надо найти жилье, желательно побольше, по нормальной или хорошей цене. Я собираюсь вложиться в покупку жилья в центре города.

Серьезно я поразил парней, Учитель, конечно, не отнес это к себе, мою просьбу, но ничего, время еще есть. Они так и присели еще раз, в переносном смысле. Ошарашены, точно.

Приятель собирается вкладываться в недвижимость в центре города?

— Слушай, Ольг. В центре все очень дорого, уже последние три года, — сказал мне Генс, видимо, гораздо более разбирающийся в таких делах, чем Торк и Учитель.

— Расскажи, насколько дорого? — заинтересовался я.

— Знакомые отца покупали себе большую квартиру, на пол-этажа, отдали почти двести тайлеров. Правда, дом очень хороший, после ремонта и выходит окнами на Ратушу. Примерно, такая же квартира на третьей-четвертой улице от Ратуши, в обычном доме, стоит уже восемьдесят золотых. Они сами рассказывали, когда приходили в гости к отцу.

Хорошо, первая информация уже есть. Восемьдесят за пол-этажа, да в двухэтажном доме, в приличном месте, значит, дом целиком примерно — триста тайлеров. Отличная цена.

— Генс, Астор очень быстро богатеет, здесь легко торговать и необременительно по налогам вести свое дело. Я вам скажу, что скоро, лет через десять, такая квартира, как купили твои знакомые, будет стоить тысячу тайлеров. Или больше. Уже не останется свободных домов во всем городе, разберут жилье и около каменных мастерских, и около Речных ворот.

Приятели недоверчиво смотрели на меня.

— Вот ты, Гинс, расскажи, как обстоят дела с ценой на жилье в твоем городе. В Сатуме. И есть ли свободное жилье, которое можно просто отремонтировать и жить в нем?

— Ты, наверно, шутишь. В городе, да и везде, у всего есть свой хозяин. Если ты занял чье-то и не можешь за себя постоять, благодари небеса, если тебя не убьют. Тогда будешь должен и, может быть, пожалеешь, что тебя не убили.

— А если, можешь постоять за себя? — меня теперь очень интересовал этот вопрос. В свете ожидаемых событий.

— Тут два варианта. Могут позвать на помощь кого посильнее. Если этот сильный с тобой разберется, тогда ты должен уже ему, но хозяину жилья ничего не перепадет. Или, второй вариант, что звать никого не будут, далеко или опасно это, тогда все остается по-старому. Ты живешь в том же жилье, а хозяин думает, как тебя прогнать или получить хоть что-то с тебя. Как договоритесь.

— В самом Сатуме, как с жильем дела обстоят?

— В хорошем районе, где есть стража и комфортно и безопасно, ну, относительно, конечно — дорого жить, в остальных, где жить опасно, можно дешево жилье снимать. Да живут все как-то.

— Хорошо, тебе то самому как в казарме живется?

— Нормально живется. В таких условиях, в нашей бойцовой школе только лучшие жили, самые известные мастера. Остальные, как гвардейцы в казарме, ночевали в общем помещении. И ели там же.

— А в отдельную квартиру не хотел бы переехать? — задал я следующий вопрос. — Постоянно, каждый день, просыпаться и слушать, как рядовые гвардейцы препираются друг с другом, звуки побудки, опять же. Надоедает ведь.

— Хотел бы, кто от комфорта откажется, но плата у меня небольшая, спасибо, что хоть так живу. Хорошо, что парни смогли убедить начальство, что я нужный для Гвардии человек. Но на сорок данов с жильем не разгонишься, а тут и комната своя и питание с общего котла. Неплохо, в общем, — подвел итог Учитель.

— Ну и чего в казарме жить? Надо расти и двигаться. Выберешься из казармы, посмотришь по сторонам, найдешь вдовушку какую, одному то чего горевать. Генс и Торк, посмотрите еще жилье и для Учителя, пока есть у меня такая возможность, — распорядился я.

— Да что за возможности у тебя такие? — не выдержал Генс, — Объясни толком.

— Город мне премию выделил, за поимку контрабанды в порту, деньги в Кассе лежат, но я должен потратить их в городе. Надо это сделать быстро, пока город не передумал. Пока у меня отличные отношения с Капитаном Кронцем, он и настоял на такой, честной доле. Но, сами знаете, начальство может и передумать всегда.

— Так ты можешь все на себя купить, мы то тебе зачем? — не понимал опять Генс.

— Не хочу рисковать, столько вешать всего на себя одного. Вы мне для этого и нужны, оформлять на вас буду поэтому.

Снова минута молчания.

Глава 25 ВТОРОЙ ЗВОНОЧЕК

Парни так и не поверили в мои обещания. Решили, наверно, что от сильных ударов по голове стал я заговариваться.

— Увидимся на занятии, будьте готовы ответить на поставленный вопрос, — такими словами я проводил приятелей, а сам остался дожидаться, когда охрана приведет милую. Но, посмотрев на часы, понял, что до этого времени еще час, собрался и пошел домой.

Поток зрителей уже иссяк понемногу, Клоя не стала разбирать, пока первый в этом мире манекен, а просто поставила его в уголке, в комнате. Грита все равно здесь не живет, только вещи хранит. Милая всласть спала, немного похрапывая, хозяйка попросила ее не будить, поэтому я прикрыл дверь, сказал Клое, что подожду в соседней комнате комнате и завалился на кровать певицы.

Лежал-лежал и вскоре уснул. Сквозь сон, мне казалось, что тихонько заходила Грита, но не стала меня будить, собралась и ушла.

Проснулся я уже глубоко вечером, подруги еще не было дома.

Что-то вымотался я физически и морально, давит на плечи непонимание того, что ждать от жизни, какие сюрпризы заготовлены мне в ближайшее время.

Так жить, в ожидание ареста и суровых допросов — очень нехорошо для здоровья. Из хозяина жизни, любимца публики, уже почти ногой открывающего двери в Ратуше — превратиться в кусок обгорелого мяса, воющий на цепях в подвале.

Я это наглядно вижу, на своем примере. Не вытяну я так еще месяц, не буду рисковать столько времени. Две недели, и ухожу, а, может, и еще раньше. Не стоит дергать Корта за усы, слишком много поставлено на карту.

Одно дело — приземлить все незавершенное, остальное бросить и ехать по своему плану и маршруту, имея день в запасе, вскрыть все тайники, перебрать вещи, отобрать нужные, остальные снова спрятать. С запасом мяса, с крупой со стоянки, с парой плащей, для комфортного ночлега в горах, ведь Гинс провел там три ночи и чуть не околел, без теплой одежды и дров.

Совсем другое, если придется уходить от погони, видя ее за спиной, ощущая дыхание на своей шее и себя на мушке арбалета, взбираться по склонам, задыхаясь от недостатка кислорода в легких и бросая все необходимое для жизни.

Еще, чего доброго, придется и Вход закрывать на глазах у догоняющих, придется вступать в схватку безо всяких гарантий.

Золота и камней собрано столько, что я легко обойдусь и без этих гигантских сумм в Кассе, но я, кажется придумал, как получить свой процент и очень серьезно помочь тем немногочисленным моим друзьям и приятелям, которые образовались у меня в новом мире и потратить две тысячи золотых тайлеров!

Сумма то какая! Я с пятью золотыми чувствовал себя настоящим богатеем! Полгода назад!

Поверить в это не могу сейчас.

Долю свою в мастерской Крипа перепишу на Трона, частично, Крипу куплю мастерскую Ольса, целиком или в доле. Водеру тоже можно прикупить тот же разваленный сарай с участком земли под ним, на который он давно зубы точит.

Кросу и Драгеру лучше доходный дом приобрести, просто собирать деньги с жильцом — ума хватит даже у них, или подруг опытных, у тех то точно получится. Из шалав получаются неплохие предприниматели.

Если они еще не бросили немного бестолковых в гражданской жизни парней. Надо их навестить, где живут теперь — я знаю. На той же улице, где Жаровня стоит, в недорогих домах, все с теми же подругами. Это я месяц назад Драгера встретил на улице. Совсем парни от меня отдалились, а ведь спасли меня пару раз точно, надо это помнить. Или я от них, после того раза.

Остается у меня моя милая, еще Клоя, хотя она с мужем все же, Учитель, Торк и Генс.

Мои помощники и защитники.

Генсу особо ничего и не надо, он хорошо по жизни родился и сам молодец. Торк, наверняка, с удовольствием обзаведется своим жильем, ведь с женой и парой детей он комнату снимает. Учитель тоже может переехать в квартиру.

Вот это все люди, которые мне помогли в новой жизни. Корн еще хорошо поучаствовал, и даже Ятош.

Да. Вот и все люди, которых я могу и хочу отблагодарить.

Теперь, перед уходом, я могу сделать их жизнь лучше, богаче, но не факт, что счастливее.

Для этого я еще не вырос, не обрел божественной или архангельской власти.

Впрочем, мне и не надо. Я скромный человек, и то, что так подставился в Асторе, со своими умениями и знаниями — будет мне уроком на всю оставшуюся жизнь.

Это здесь, в приличном и человеческом месте равных возможностей. Единственном на всех известных землях.

И все равно спалился.

Быстро и безнадежно.

Где-то был слишком умным, где-то, наоборот, откровенно облажался, где-то не смолчал, или взял на себя многовато, так, что, не вытянул. Разборки с кланом Разноцветных Камней это очень наглядно показали, против сплоченной команды у одиночки нет шансов. Я и так, прыгнул выше головы, разгромил гнездо в Асторе, отвел угрозу от своей милой Гриты, дал ей исполнить свою самую заветную мечту в жизни — отомстить Редкену. Это получилось, потому что я знал про все шаги врагов заранее, сначала из-за шикарного наблюдательного пункта в трактире, потом — получал свежую информацию от быстро созданной сети малолетних наблюдателей.

Надо завтра найти мальчишек, снова предложить работу, на которую и двоих хватит. Понаблюдать, нет ли за мной хвоста.

Теперь певица ходит такая умиротворенная, мягкая и нежная, просто хорошая девочка. Но приятели мои гвардейские посматривают на нее уважительно, всех впечатлил тот выстрел и хищная радость на красивом лице.

По словам Гинса, в мире за Сиреневыми горами нет таких полюсов силы, которые могут вершить справедливый суд и быть надо всеми, там все очень шатко и относительно, постоянно аристократы создают новые союзы, предают друзей и вонзают своим верным слугам, по малейшему подозрению, кинжалы в спину.

Поэтому мне придется быть очень осторожным и незаметным.

В Сатуме такие умные и необыкновенные строго запрещены, там малейших ошибок не прощают, особенно чужакам. Требуют ответа и одними кулаками не обойдешься, в ходу бой на ножах и на саблях, на всем, что попадется под руку, в общем.

На ножах я немного поднатаскался, но именно, что немного, против мастера так же беззащитен.

Я все это прочувствую на себе, если, конечно, доберусь до тех мест.

Я задумался, пора мне идти за Гритой, или здесь ее подождать.

И решил никуда не ходить, разделся и прилег на красивую и удобную кровать, которой мне точно будет не хватать в моих странствиях.

Как ни странно, но снова уснул и проснулся только, когда пришла Грита, освещая комнату огарком свечи. И снова уснул, не слыша, как она плещется в тазике и что-то негромко ворчит, про мужиков, которые не встречают своих подруг.

Утром я проснулся рано, отдохнувший и выспавшийся. Девушка посапывала рядом, совсем без всего, это и побудило меня пристать к ней. Минуты близости были особо яркими, я гладил стройное тело, целовал грудь, понимая, что скоро придется расстаться.

После обоюдного экстаза, девушка прошептала:

— Ты сегодня хорош, поэтому — прощен.

И снова задремала. Позавтракал я с Троном и Клоей, потом оделся в гильдейское и отправился на работу, захватив с собой кольчугу Водера и вторую, снятую с утопленника.

Но работать не стал, переговорил с Ятошем, сдававшем ночную смену, узнал, как у него здоровье и что ему надо по жизни. Оказалось, что ничего не надо, все, что надо — у него есть. Единственно, о чем он намекнул, что хотел бы ночью иметь при себе арбалет, больше для солидности и впечатления, которое можно произвести на случайных прохожих. Ночной сторож с арбалетом, пока в Асторе таких нет, да и Охотник, как ребенок, любил оружие.

— Отлично, — я обрадовался, что можно так просто приступить к выполнению своих мыслей, о благе окружающих меня людей. Переговорил с Крипом, сказал списать на меня три арбалета, выданные нужным людям и его тоже озадачил просьбой поговорить с хозяином конкурирующей мастерской, предложить объединить усилия, через выкуп доли в его предприятии. Крип откровенно замялся, я его сразу понял, против настоящего эксплуататора он объективно не тянет в переговорах, пообещал переговорить с Ольсом сам. Но пусть тогда Крип сегодня пройдется вокруг и посмотрит, нет ли рядом участков или сараев, которые было бы хорошо купить, для будущего расширения производства. Хозяин пообещал заняться этим вопросом в обеденном перерыве.

После этого разговора, прихватив Ятоша, я прошел до кузницы Водера, оставил ему кольчугу с Рыжего на профилактику, которую так и не успели сделать до этого, предупредив, что она скоро мне понадобится. Водера я тоже озадачил, предложив подумать о покупке земли рядом, для постройки кузницы побольше. Он опять усиленно лохматил волосы. Но подумав, ответил, что такой участок рядом есть, только хозяин запросил за полуразваленный сарай и землю под ним гигантскую сумму в восемьдесят тайлеров, которых все это точно не стоит.

— А сколько думаешь, все это стоит? — спросил я, улыбаясь. Прижимистость Водера была известна на весь город.

— Ну двадцать, может и стоит, — неуверенно проворчал кузнец.

— Хорошо, если у хозяина есть бумага о том, что это его собственность, дай ему сорок золотых. В, общем, договорись о покупке. И дай Ятошу несколько болтов для арбалета, он теперь вооружен и очень опасен. Запиши на мой счет, буду забирать кольчугу, посчитаешь все сразу.

Оставив довольных новостями кузнеца и Охотника общаться между собой, я вернулся к Речным воротам и, найдя там старшину, попросил завтра прислать к вечеру сына с другом, к трактиру. Для них есть работа на пару недель. Новость явно порадовала Брона, ведь сын отдал большую часть денег в семью, оплатив только несколько перекусов у уличных торговцев, сделанных в долг, и накупив себе кучу сахарных леденцов.

Сказал ему, что порешаю вопросы и скоро выеду в Сторожку по служебным делам.

И направился в Ратушу, к своему другу Шидеру, с которым моя паранойя снова сработала. Секретарь мытни принял меня сухо, мол, занят очень, так что, никаких рукопожатий или похлопываний по плечам теперь не случилось. Я почувствовал, что он хочет держаться от меня, как можно дальше и для проверки, хотя и так все было понятно, пригласил его в трактир на осьмицу. От приглашения Шидер четко и громко отказался, и сразу ушел куда-то подальше.

Выйдя на выход, постоял с приятелями-гвардейцами и пригласил их туда же, на что они с удовольствием согласились. Ясно, низовой уровень еще не знает о моих проблемах, только особо приближенные, типа Шидера и Бромса, чиновники. Хотя, Шидер тоже, может, не знает ничего, просто логическим путем заподозрил меня в ограблении усадьбы Рыжих и решил дистанционироваться подальше, на всякий случай.

Что, в общем — то, несложно догадаться, после фокуса с подъемом тела и пропажей ключей.

Так, времени еще меньше у меня, получается.

Когда эта масса подозрений и расспросов заинтересованными людьми достигнет критической массы и бабахнет, мне надо быть в дне пути от Астора и помнить, что в Сторожке есть свой скош. Так что, лучше быть еще дальше.

Я и так собирался сегодня ехать к тайнику и перевезти все золото, алмазы и прочее добро подальше, под высокую сосну. Но теперь решил навестить агента Магов на хуторе и передать первую шифровку в центр.

Юстасу.

Больше времени может и не быть у меня. Переделаю сегодня все дела, к ночи доберусь до трактира Сохатого, там и переночую.

Пожалуй, лучше не рисковать с новым сбором каравана Гильдии. Это уже без меня.

Потрачу все деньги в Кассе, желательно за один день и рвану из города.

Если мальцы обнаружат слежку, то и этого делать не буду.

Ибо, как известно, благими делами вымощена дорога…

Поэтому я зашел опять в лавку с восточными товарами и купил шелковую маску для лица, которые нашли широкое применение на двух карнавалах в городе.

Это для агента. Чтобы поменьше видел.

Для него же прихватил из дома гвардейский плащ, темно-зеленого цвета, чтобы закрыться полностью.

Я допускал мысль, что агент давно перевербован или воспользуется возможностью загладить вину перед городом и сдаст меня, как стеклотару. Но других концов сети, работающей на Север, у меня не было.

Придя домой, я отрезал четвертушку бумаги от дорогого белого листа, лежащего в щегольском портфеле, достал из матраса лист книги, который мы договорились использовать для шифра и неумело написал послание своим стратегическим партнерам, используя местные чернила и примитивное перо, последние нововведения в чиновном мире Ратуши.

В послании, сообщил, что нахожусь в опасном состоянии из-за возможности разоблачения, буду прорываться к Храму, никаких операций в Ратуше против Севера не готовится. Или я о них не знаю, но про это писать не стал.

Подумал и захватил портфель с собой, замотав его в плащ. Оставлю лучше себе, чем заберут при обыске. Все же капитальная вещь, радует одним своим видом. Сложил в него восковые таблички с рассказом Гинса, на всякий случай.

Грита с Клоей дома отсутствовали и нашлись в гостях у Орнии, где я и сказал дамам, что призван спасать город и сегодня дома не ночую. Как всегда, занятые своими делами женщины обратили на мои слова не больше внимания, чем на пролетевшую муху.

Через полчаса, забрав лошадь в конюшне, я проскакал через Речные ворота, махнув старшине рукой.

Сзади меня лежал небольшой тюк, притороченный к седлу, под левой рукой красовался арбалет в дорожном чехле, левой я придерживал копье.

Я был крут и грозен, молод и красив и молодые селянки бросали приглашающие взгляды такому блестящему рыцарю.

Глава 26 К ТАЙНИКУ И ОБРАТНО

Через несколько часов, подъезжая к мосту через Протву, я задумался, стоит ли мне сейчас заезжать лишний раз в трактир к Сохатому, терять там время. Дел на сегодня еще много предстоит сделать, хотя и пивка холодненького по жаре выпить хочется.

Очень.

Но все же заставил себя объехать трактир, заодно проверил, как это лучше сделать, если появится такая нужда.

Сохатый — человек Гильдии, ее глаза и уши. Лучше это четко понимать.

Поэтому знать в Сторожке, что я поехал к ним, да не доехал, за целый день — ни к чему это знание.

Я, конечно, не знаю точно, будет ли он доносить эту информацию Старшим, или давно уже подзабил на это. Но, лучше не рисковать. Водички попью, голова целее будет.

Поэтому, как только мост и пост Гвардии скрылись за поворотом, пустил лошадку круто влево и объехал трактир по мелким, протоптанным тропинкам с хорошим запасом. Потом вернулся к дороге, но выезжать на нее не стал и двигался в полусотне метров от извивающейся полосы, хорошо уже поросшей травой. Два небольших обоза в месяц не могли победить вездесущую траву, а больше движения почти и не было. Все подводы держали путь только до трактира.

На подъезде к тайнику я стал останавливаться, слушая своим умением лес. Совсем некстати будет встретить здесь кого-то из Гильдии, проводящих боевое слаживание в лесных условиях.

Знакомые уже, гвардейцы на посту, оценили мой вид, как достаточный и внушительный, чтобы больше не бегать от загонщиков, а самому их гонять. Я посмеялся с ними вместе, понимая про себя, что, если бы у тех была задача убить меня, то первый болт ее бы выполнил, а второй — перевыполнил.

Доехав до тайника, я снова, на максимальной мощности послушал лес и убедившись, что никого рядом нет, приступил к раскопкам. Увесистый мешок с золотом и камнями, котелок с барахлом и топорик, все это я завернул в плащ и снова приторочил к седлу, как можно крепче.

Может быть какая-либо встреча, после которой придется скакать во всю дурь, а раскидывать непосильно нажитое добро я не собирался.

Оставил себе два алмаза, поднятые с утопленника, и с их помощью восстановил ману. Остальные камни давно уже разряжены, и набраться энергии, лежа в земле, не могут.

Поехал уже хорошо знакомым маршрутом в объезд Сторожки, доехал до обрыва. Но на сам склон подниматься не стал. Только проверил, как там бывшая могила и на тебе! Кто-то ее раскопал и так и оставил. Как и бывший тайник — тоже раскопан. А вот закапывать не стали — серьезное упущение в работе тех же гвардейцев. Я, то, после всех хлопот с телом, снова засыпал могилу землей и немного утрамбовал. и тайник тоже. Видно, что раскопали не звери, работали, если не лопатами, то топорами, точно.

Здорово, что я смог предугадать действия своих недоброжелателей и оставить, пока, в дураках. Представляю, как они докладывали, что найдена раскопанная земля, по размеру могила, но в ней ничего нет.

Теперь ищут ожившего в могиле покойника! И со мной соотносят.

Если бы не подсуетился я, то висел бы уже подвале, отвечая на неудобные вопросы. Почему мой близнец лежит в могиле, а я такой красивый и жизнерадостный, гуляю по городу, пью пиво и сплю с красивой девушкой?

Как следует прижигая раскаленными железками.

А так, решат, что это Рыжие и их наемники делали тут схрон зачем-то. И все.

Теперь я пустил лошадку скакать напрямую и через пару часов, чередуя рысь и шаг, приблизился к давно уже замеченной гигантской сосне. Присел около нее, повесил торбу с овсом лошадке и перекусил сам, сушеным мясом и хлебом, не спеша и слушая местность.

Все же зря я сделал тайник под таким выделяющимся своими размерами деревом. На него надо ориентироваться, но схрон сделать в сторонке, чтобы видно не было с этого места. Как я сделал на месте своей эпической победы над Кортом, и это не раз сработало в мою пользу. Да и видно тебя хорошо, когда под деревом возишься, закапываешь или раскапываешь тайник.

Теоретически, те же Охотники могут идти по следу, не показываясь мне на глаза и не определяясь умением.

Поэтому нашел в сотне метров дальше густые кусты, без зарослей травы и сделал новый тайник уже там. Перенеся все из здешнего и выгрузив свое добро с лошади, теперь ей будет полегче. Руку я уже хорошо набил, во всех своих хлопотах с тайниками. Надо, чтобы место было без травы, которая завянет, как ее аккуратно не выкапывай, чтобы не видно тебя было со стороны, и чтобы можно было веткой помести землю, посыпав потом листьями, иголками и прочим мусором.

От тех же Охотников это не спасет, да и от разведчиков Гвардии тоже, но кто приведет их сюда?

Только я сам могу, на своем хвосте притащить.

Копье тоже спрятал в кустах, пригодится еще.

Время уже часов пять. Скоро стемнеет и я пустил отдохнувшую лошадь рысью. Мечтая побыстрее добраться до трактира, нормально поужинать, помыться после таких земляных работ, да смотреть, чтобы мои грязные руки и ногти в глаза никому не бросались. Остановился у ручья и тщательно вымылся, грязь под ногтями почистил ножом. Вот, теперь я не похож на кладоискателя.

Через час объехал тихонько Сторожку, чтобы собачонки меня не почуяли, с подветренной стороны и вскоре, сделав еще один крюк, подъехал к трактиру со стороны моста. На улице было темно и заглянув в зал трактира, я, с облегчением, не обнаружил там никого из Охотников. Зал, вообще, был пуст почти, и мы с Сохатым посидели немного за пивом, пока я ждал сытный ужин.

Поговорили о том, о сем, хозяин поспрашивал, как я умудрился такого прожженного прохиндея, как Редкен, в ловушку поймать, как зверя какого. Рассказал, ему в подробностях, жизнь на отшибе от цивилизации, в будние дни, делает слушателей столичных новостей, особенно благодарными.

Не знаю почему, но Сохатый тоже разоткровенничался и рассказал мне, в свою очередь, что через пару дней, после моего последнего приезда, в трактир завалились на ночлег гвардейцы из разведки. Поужинали, потом расспрашивали, как найти тот склон, где ты бился с Рыжими. Про тебя тоже расспрашивали, все интересовались, как ты смог справиться с двумя сильными бойцами в одиночку.

— Копают под тебя, получается, — сделал вывод Сохатый.

— Конечно, копают, да я про это знаю, в городе тоже расспрашивают мои знакомцев. Обычное дело, конкуренция между силовыми ведомствами, за близость к деньгам славного города Астора, — объяснил я так, своими словами, конечно, трактирщику про высшую политику.

— Гильдия теперь на таком же снабжении стоит, как и Гвардия со Стражей, вот и не нравится это начальству. Что-то у них перехватываю перед носом, очень их сильно это бесит, — и такую версию я с удовольствием скормил Сохатому.

Раз уж хозяин стал откровенно со мной разговаривать, надо галочку поставить, что он тоже на моей стороне. Не против Гильдии, конечно.

Спалось хорошо, клопов не обнаружилось в кровати, комары после жаркого лета тоже повывелись. Поэтому я сразу уснул и проснулся рано утром, не став завтракать.

Сделал вид, что поехал в Сторожку, но, забрав спрятанное в кустах копье, объехал трактир и подскакал к мосту. Глазастые гвардейцы заметили, что я без кольчуги, оставшейся в тайнике, и даже спросили об этом. Пришлось рассказать, что оставил в Сторожке, тяжело по жаре скакать целый день в броне.

Ладно, еще хоть про копье не спросили, почему другое.

В Речных воротах старшины не было, сегодня выходной, значит, у него.

Сразу заехал к конкуренту, вызвал его на разговор на улицу. В сарае работа кипит, сразу две подводы мастерят. Крип отправил одного из родственников своих, чтобы научил работать соседей по-новому и показал, насколько они отстают от нашей мастерской технологически.

На этом фоне мне не пришлось долго уговаривать господина Ольса к объединению, он тоже чувствовал, что проигрывает конкурентную борьбу и быстро согласился обменяться долями в мастерских. Вопрос возник только с самими долями, свою мастерскую он оценил в двести тайлеров, что было вполне нормально, мы забирали у него за восемьдесят золотых сорок процентов, и предлагали за те же восемьдесят золотых десять процентов своей мастерской, а Ольс хотел получить все двадцать процентов.

Пришлось раскрыть ему условия нашего контракта с городом и суммы, сопутствующие этому контракту, после чего конкурент долго не мог ничего сказать, только судорожно сглатывал, потрясенный.

Я предложил ему прогуляться до Крипа и самому посмотреть. Как идет производство сложных технологических изделий, приносящих прибыль, несравнимую с теми же подводами.

Сам бы я не стал заморачиваться с объединением производств, но сейчас Ольс нам нужен, ведь Крип не мог оторвать свои любимые телеги и подводы от сердца. Да и, в дальнейшем, я понимал, что без меня Крип не потянет работу с городским заказом, а вот шустрый и производящий солидное впечатление Ольс, вот он, вполне сможет.

Как они уже сработаются, я не знаю, но я сделал все для продолжения получения заказов от города именно нашей мастерской.

Может, теоретически, когда-нибудь, мне это зачтется.

Я поторопился на обед в Лису, есть уже хотелось не по-детски. Гриты в трактире не оказалось, я присел за наш столик, поздоровавшись с знакомыми и обслугой.

У хозяина хорошо получалось поддерживать уровень качественного и достойного места, поэтому охрана теперь стоит на входе даже днем. Чтобы, не дай бог, не забурился неприличный гражданин, и не испортил впечатление от вкусного и качественного обеда у приличных горожан. Хороший трактир стремительно превращается в клуб для своих и уже перетягивает клиентов у дорогого Горста. Я сразу выделил пару компаний купцов, ходивших раньше туда.

Да и Капитана Кронца видел тут пару раз, понравилось ему место, тем более, с боями и программой культурной.

Стало немного грустно.

Я так хорошо обжился в городе, стал, можно сказать, его частью и немного знаменитостью в определенных, но близких мне кругах молодых спортсменов и мелких чиновников.

И теперь приходится все это бросать, мчаться, спасая свою шкурку от острых и слишком горячих предметов. Могу и не успеть, есть такая возможность.

Но сегодня, по дороге, после встречи на конспиративном хуторе с агентом Севера, мне пришла в голову мысль, которую и я так, и по-всякому крутил в голове. Рассматривал ее с разных точек зрения и теперь, приходил к мысли, что здравое зерно в ней есть.

В чем сейчас моя основная проблема?

Я не могу ответить на вопрос, откуда я взялся.

Я пока придерживался версии, что из Астрии, но понимал, что настоящего допроса не пройду никак. В конце концов, чтобы ответить на все вопросы, надо пожить там хотя бы полгода, научиться говорить на том диалекте, узнать местную жизнь, попробовать ее на зубок и можно смело утверждать, что я — астриец с детства.

И то — никаких гарантий, ведь тебя там никто не знает за все время, кроме последнего полугодия, связи между странами довольно обширные и местные разведчики легко проверят твои слова.

Да и жить там такому заметному парню долгое время противопоказано, купцы точно не простят подставы с Редкеном. Там то вся сила у них будет, один выход — идти тренером в местный силовой спортклуб. Только получится ли найти общий язык с амбициозными молодыми дворянами?

Судя по тому, что я увидел у Мортенса, это очень большой вопрос. Люди они такие, совсем невменяемые. Незнатного тренера могут и прибить с досады, после тренировки. Это тебе не Астор, с всеобщим равенством.

И местная дефензива узнает все, что нужно, чтобы вербануть меня, как своего будущего агента в Асторе.

Не сразу, но вопросы опять будут заданы и там.

Про Бейства и южные земли лучше не думать, слишком я отличаюсь от местных.

Но есть же еще одна страна, лежащая за с трудом, но проходимыми горами, про которую известно немного, в основном, по рассказам Гинса. С ней связи нет никакой, вывести на чистую воду меня будет затруднительно, если без пытки.

Достаточно реальный вариант, выучить тамошний язык, пожить, повариться в местной кухне, и там решать, пытаться пройти в земли Магов через горы или вернуться в Черноземье, двинуться от Храма на Север или, как ни в чем не бывало, явиться в Астор.

Типа, я все вспомнил, побывал в родных местах, память вернулась и могу ответить на все вопросы. Я — не дезертир, оставил же табличку навощенную в комнате или хозяйке, что ухожу из Гильдии, право такое имею.

Предупредил и свободен!

Вариант, конечно, слабенький, но жизнеспособный. Тут, главное, удалиться без пыли и шума, без погони, прорыва и прочего экстрима. Без трупов и раненых, просто исчез и все.

Возможно, к тому времени почистят гнездо Рыжих в Талаке, не до меня им станет, возможностей поменьше будет дотянуться. Всего скорее, они окончательно на Север вернутся, к прежним хозяевам, будут при них личной охраной, вместо глуповатых Крыс.

Некому будет утверждать и настаивать, что убили меня тогда на обрыве. И наемников подсылать.

Да, хороший вариант, исчезнуть вот так, с возможностью вернуться. Надо только деньги все потратить в Кассе, чтобы остались здесь лично мне благодарные люди. Тем более, город все мое захочет конфисковать, даже долю в мастерской Крипа, а, только окажется, что ничего и нет, подлежащего изъятию.

Я подмаслил чиновника, занятого оформлением собственности в Асторе, и он выдал мне все секреты делопроизводства. За пару тайлеров дал индивидуальную консультацию, как это у нас говорится. Есть небольшая хитрость в оформлении собственности, и я теперь про нее знаю.

Если я подарю тому же Трону, принадлежащие лично мне двадцать процентов в мастерской Крипа, то город может объявить акт дарения недействительным и забрать эти проценты. А если продам, хоть за пять тайлеров, то все, сделать ничего нельзя.

На каждый объект недвижимости или другого имущества в Ратуше выдают лист специальной, дорогой бумаги, с гербом города, вносят данные объекта, и кто является собственником. Записывают в городской кондуит, тоже специальными чернилами, особо стойкими. При продаже в тот же лист вписывают нового собственника, так можно проследить всю историю объекта. Естественно, ставят печати Ратуши и снова вписывают в кондуит.

Операция недешевая, город берет полтора тайлера пошлины и стоимость бумаги сверху.

Консультация была признана стоящей и стороны расстались, удовлетворенные друг другом.

Теперь у меня есть знакомец, которые за нормальную долю сверху может оформить десяток сделок зараз, такому солидному клиенту.

Что мне и надо.

Глава 27 ПЕРВЫЕ ПОКУПКИ

Вскоре охрана позвала меня на улицу, где на том же месте, в переулке, меня ждали сынок Брона с приятелем. Как они узнали, что я в городе или просто наугад пришли, я так и не понял:

— Здорово, помощники. Дело есть.

— Говори, что за дело, а мы подумаем, — солидно заявил восьмилетний пацан, переглядываясь с приятелем.

Ты посмотри, от горшка два вершка, а туда же, от популярности звезду словили, иначе и не скажешь.

— Дело простое. За мной присмотреть, если кто на хвосте висеть будет. Целый день не надо ходить, я буду говорить, где меня ждать.

— А с платой что? — спросил второй пацан.

— Плата — так же, серебрушка в день и премия. Если что обнаружили, — начиная удивляться, сказал я.

— Не, нас так не устраивает, — протянул сынок старшины.

— А как устраивает? — продолжал удивляться я.

— Два дана в день, минимум. И за новости — премия! — категоричным тоном выпалил он.

Я так и сел, морально.

Мелкие бандиты шантажируют беспощадно, и пожаловаться совсем некуда! Папаша ихний, старшина, только поддержит деловую хватку сына с приятелем.

— Я Грите расскажу, как вы мне условия ставите, — пришлось блефовать, помня, как, с раскрытыми ртами, мальцы глядели на ее расправу с наемником.

Это был серьезный аргумент и мелкие замялись, отошли, пошушукались и выдали ответ:

— Не, не расскажешь, уронишь свое положение в ее глазах, так вот.

Тоже хороший ответ.

Я сделал вид, что задумался, прикидывая, торговаться или нет и сдался через пару минут, под пронзительно-неверящими своему счастью взглядами пацанов:

— Ладно, ваша взяла! По рукам!

Хитрые рожицы расплылись в довольных улыбках, и мы скрепили сделку порой щелчков ладонями, как я уже успел их научить. Потом обговорили условия работы, они получили задаток и, солидно держась, ушли восвояси.

Профессионалы, поэтому и стоят дорого. Но, правда, хороши, никто не смог обнаружить слежку до самого конца представления. Брон хорошо обучил сына, ничего не скажешь.

Только с их помощью, не напрягаясь совершенно, я смог заманить в ловушку и прищучить продуманного наемника. Теперь бы с Жуликом поговорить, но смысла, похоже, нет. Видно, что для разведки местности и аренды комнаты его Редкен и нанял, по своим рабочим обязанностям постоянно занятый с купцами, охраной их самих и денег.

Вернулся в трактир, заказал холодненького пива и откинулся за столом, потягивая из глиняной кружки пенный напиток и вспоминая несостоявшуюся встречу с агентом.

На конспиративном хуторе.

Свернул я, как и собирался, после поста Гвардии на проверенную дорожку и через полчаса доехал до деревни, проехался по ней, повернул влево, добрался до берега Протвы, проехался вдоль него обратно, вызывая все время любопытные взгляды немногочисленных крестьян. Берег с этой стороны реки везде пологий, удобный для спуска, видно, что в половодье хорошо затопляемый, когда ручьи со Скалистых нагорий несут льдины, доходящие до моря, по рассказам. Дома стоят на возвышенностях, похоже, рукотворных, для спасения жителей и скотины во время половодья. Покуковали пару недель, зато земля илом речным обогатилась и урожаи повышенные дает.

Между другими домами и хутором агента пролегало небольшое болотце, делающее хутор довольно изолированным от остальной деревни. Осмотрев подходы со стороны деревни, метрах в пятиста, от нужного мне дома, я привязал лошадку, снял с ее шеи плащ, достал арбалет, снарядил его болтом, натянув тетиву. Проверил, есть ли маска с собой и листок бумаги с шифровкой. Представляю, с каким восторгом Кремер будет расшифровывать послание от своего человека в Ратуше, в котором не будет ничего интересного.

По факту.

Но деятельность по продвижению интересов Магов Севера будет зафиксирована и одобрена.

Прислушался немного, хотя сейчас мне нечего бояться, даже если явка провалена. Ждать и ловить будут во второй раз, наверняка.

Но тут я остановился и даже присел подумать на пенек, удачно подвернувшийся рядом.

Черт, вычислить меня сейчас очень легко. Пост я проехал, гвардейцы меня запомнили, крестьяне видели, хоть и издалека. Я в гильдейской одежде, то, что здесь катаюсь, ладно, но вот второго такого конника точно не будет долгое время. Чтобы и пост миновал и в эту деревню заехал.

Много здесь таких всадников катается, без дела всякого, с арбалетом в красивой кобуре?

Ну ладно, арбалет я прикрыл плащом, но портрет лошадки любой крестьянин запомнит и словами легко опишет. Здесь, лошадь — мечта почти всех, у кого ее нет.

Надо не торопиться и подумать, стоит ли так рисковать, ради, не особо нужной для Магов, бумажки.

Агент, если, он уже не так верен Северу, побежит сразу на пост Гвардии к мосту, после моего отъезда. До него три километра и вскоре, уже сегодня вечером, донесение попадет на стол к знающим людям в Ратуше. Расшифровать его они, конечно, не смогут, возбудятся от такого навороченного сообщения и кинут все силы на поиски приметного всадника на приметной лошадке. Крестьяне, все расскажут, даже с удовольствием, да и опознают не меня, так лошадь.

Те же разведчики найдут следы копыт моей Зорьки, как я называю лошадку и сличат их. На берегу болота, в топкой почве, много следов осталось и завтра днем, может и сегодня вечером, меня возьмут под белы ручки и бросят в темный каземат.

Надо оно мне?

Да, вообще, не сдалось ни разу.

Из-за, возможно, проваленной явки рисковать всем и, главное — репутацией Защитника города. Возможности вернуться в город тогда совсем не будет, как ни крути.

Тем более, если хочется воспользоваться явкой, то это лучше сделать напоследок, прямо после отъезда из Астора, когда уже будет не так критично по времени. А, сейчас, точно не надо рисковать.

Про агента этого мы поговорили немного с Кремером и Учителем, он у них глубоко законспирированный, типа, для особых случаев. Мне то от этого не легче, если есть хоть пять процентов, что он меня сдаст, я не буду рисковать.

Да какие пять процентов? Даже если один, и то не буду светиться.

Магам Севера я слишком нужен, чтобы обращать внимание на такие мелочи, как отсутствие внятной работы. Всегда можно сослаться на то, что надежность агента не проверялась много лет и нет никаких гарантий.

Да и как ты ее проверишь, эту надежность, если до своего человека четыреста километров чужой земли.

С моим возможным потенциалом — дорасти до Мага шестого-седьмого-восьмого уровня, это вообще без вопросов.

Так что, моя встреча со шпионом Севера не случилась, и сейчас, сидя в трактире и попивая пиво, я был очень доволен, что могу не бояться немедленного ареста со всеми вытекающими тяжкими последствиями.

Прямо представил, как меня трясло бы, если бы встреча состоялась. И теперь я ждал бы, проявятся последствия или нет.

Да, я уже поджарился бы на табурете, в ожидании жесткого захвата, плохо было бы от каждого случайного взгляда и шороха. Не стоит портить последние дни перед командировкой на запад, как я сам называл свой возможный, пока, переход через Сиреневые горы.

Глупость — самая дорогая вещь на свете, и я ее едва не совершил. Сейчас я понимал мудрость фразы очень отчетливо.

Есть надежда, что после смерти я снова возрожусь в Храме, но гарантий в этом нет никаких, так что лучше не доводить до этого печального события.

Я все-таки дождался своих приятелей-гвардейцев, которые сразу направились ко мне с вопросом, где я пропадал вчера. Рассказал, что спасал город от тайных и явных врагов, приятели сразу посерьезнели, понимая, с кем сидят за одним столом. Потом пошел разговор о предстоящих боях, драться собирались опять Торк и Генс. Они волновались, кто попадет на хорошего бойца из Стражи, который уже успел победить их всех, но и они у него выигрывали тоже.

— Так, парни, это еще успеется обсудить, — остановил я спортивные разговоры, — Кто нашел дом или квартиру на продажу?

Наступило молчание. Пришлось каждого спросить по-отдельности.

Генс, естественно, не стал заморачиваться моей просьбой, над ним и так не капает, живет с родителями, про женитьбу не думает пока, собираясь посвятить несколько лет карьере и гулянкам с друзьями. Пока родители не подберут приличную партию.

Счастливый благополучный молодой человек.

Учитель, тоже развел руками, показывая, что, живя в казарме, особо не узнаешь о таких вещах.

Торк, помолчав немного, все же высказался, что жена его знает про пару квартир, которые продаются по соседству, вроде, достаточно дорого и вполне хорошие для жизни.

— Отлично, сейчас и сходим, посмотрим. Вы с нами или здесь подождете? — огорошил своей скоростью принятия решений я обоих неинициативных приятелей.

Генс решил пойти домой, отдохнуть перед тренировкой, а Учитель собрался с нами.

Понятно.

Что более взрослый, двадцать шесть лет уже, разведчик серьезнее отнесется к моей просьбе, вдруг, правда и получится обзавестись своим жильем.

Чем черт не шутит.

Зачем упускать возможность, если странный, местами, приятель предлагает оформить жилье в собственность на себя. Откажется только полный дурак, что там дальше случится, никто не знает, а собственность останется.

Жил Торк на четвертой улице от Ратуши, которая называлась Глиняной, по названию нескольких гончарных мастерских по соседству. Неплохой дом, рядом находится овощной рынок, куда крестьяне привозят и приносят на себе плоды полей и огородов.

Приличный район, по городским понятиям.

Я уже знал, что и следующая улица тоже считалась неплохой для жизни в городе, которая пятая по счету. Но вот, шестая уже пользовалась не очень хорошей репутацией, из-за пары трактиров низкого пошиба и шумной *Жаровни*, где я дрался на второй день своего пребывания в городе.

Когда это было, кажется, что прошло несколько лет после моего появления в Асторе.

Жена Торка, хорошая швея и рукодельница, ходит по домам, обшивая более-менее состоятельных горожан и по роду деятельности знает, что, где и почем.

Она была как раз дома, собираясь перед ужином посетить еще одну заказчицу.

— Вот, вы то мне и нужны! — обрадовался я. — Ничего, если я поговорю с твоей супругой, старина?

— Конечно, это же для дела, — видно, что нечасто приходится давать разрешение крутому разведчику на разговор постороннего мужика со своей благоверной.

Благоверная оказалась достаточно симпатичной женщиной с большими, серыми глазами.

Туговато у него это разрешение получилось, я заметил, поэтому и предпочел общаться через него, задавая вопросы как бы мужу, а жена, которую звали Абель, отвечала тоже, нам обоим.

Мы неспешно шли в центр, Учитель, с задумчивым видом прогуливался сзади и, кажется, собрался улизнуть в свою казарму, но я не отпустил его, вовремя заметив эту попытку. Сказал, что он то, как раз и нужен, раз уж судьба направила его с нами. В казарме еще насидится, еда из общего котла никуда не денется.

— Звезды так расположились. Так что не спорь.

Одна из квартир продавалась на третьей улице от Ратуши, вторая уже поближе к центру, на второй. Цены Абель не знала, но хозяев характеризовала только положительно, как достойных и честных людей. Продавцы переезжали в другое жилье, одни в свой целый дом, другие, даже на Ратушную площадь, но в квартиру. Она показала сначала, где расположена квартира на третьей улице, мы договорились прийти через полчаса, а в следующую шла сама. Поэтому мы подождали, пока она договорится о показе и только потом вошли в жилье, чтобы хозяева успели немного прибраться.

Квартирка оказалась большой и ухоженной, глаза у Торка разбежались от обилия комнат и чуланчиков. Мебель, хозяева, взрослая пара с выводком детей, собирались забрать с собой, но я предложил им купить все новое, а старую мебель оставить, оценить сейчас, или завтра. Цену квартиры хозяева объявили в сто двадцать тайлеров, довольно высокую, но я не стал торговаться, приняв ее с условием, что оформление завтра, край — послезавтра.

— Нет, мы не можем никуда пока переехать, там нужен ремонт, мебель заказать новую. Через два-три месяца, в лучшем случае, — понятно, что хозяев изумила скорость покупки, да еще без торга.

— Это не страшно, живите сколько хотите. Пока не сделаете все дела, никто к вам не придет напоминать или еще что требовать. Абель будет в этом порукой, вы ее знаете и доверяете, наверняка.

Я оставил пять тайлеров в задаток, отказавшись от написания расписки, ведь жена Торка характеризует хозяев, как благородных людей, и я не могу сомневаться в ее словах. Оставив хозяев этой квартиры в ошеломленных чувствах и жену Торка с ними, мы провернули такой же сюжет и со второй квартирой, за которую просили сто тайлеров и еще тридцать за всю мебель, на чем и договорились, без торга, я снова ударил по рукам и оставил задаток.

Эту я присмотрел Учителю, но размах дел пока удручает, всего триста золотых, еще восемьдесят Ольсу за долю в мастерской и пятьдесят, примерно, Водеру.

Придется дома покупать, не меньше, иначе я не успею потратить городские денежки. Будет очень жаль.

И надо все оформить в один день, желательно, чтобы в Ратуше не поднялся шум, по поводу скупки мной по высоким ценам всей свободной недвижимости в городе.

Когда в мытный отдел поступят сведения о смене собственности стольких объектов и потраченных на это премиальных деньгах, которые выдавались, как бы, на развитие производства. Правда, нигде это условие не прописано, я точно узнал про все ограничения в Кассе.

Так, чиновник местного банка заявил, что я должен вложить деньги в городе, не в предметы роскоши и все, больше никаких ограничений он не нашел в записке, переданной первым секретарем Совета.

Пора навестить моих друзей-Охотников, давно я их не видел, обиженок-подкаблучников.

Учитель с разведчиком пошли со мной, потрясенные моим размахом, даже в покупке мебели, которая в Асторе была вполне доступной, но долгой по срокам ожидания. Хотя. в первой квартире, мебель была еще и дорогая, это заметно сразу.

— Да, желательно прилично одеться, но свидетелей не надо звать, будете друг у друга свидетельствовать, — счел нужным предупредить приятелей я.

— Друг у друга? Кто-то будет еще? — спросил Учитель.

— Надеюсь, если, у меня все получится, будет человек десять-двенадцать, — пришлось приподнять завесу таинственности над будущими событиями.

— А что они будут делать? — теперь разведчик немного напрягся.

Но Учитель потрепал его по плечу, прося подождать, и задал вопрос, показавший, что он человек благородный:

— Ольг, ты просто даришь нам эти квартиры, но ты же понимаешь, что по закону не сможешь ничего потребовать обратно?

— Понимаю, я все понимаю. Просто, парни, поверьте, так надо сделать. Или я потрачу деньги на вас и ваши семьи или они останутся в Кассе. Простой же выбор. А, что там дальше будет, посмотрим, может, мне придется срочно уехать. Когда я вернусь, я не знаю. Если уеду. Когда вернусь, тогда поговорим.

— Люди в Ратуше могут наложить запрет на эти деньги в любой момент, может — завтра, тогда все отменяется. Будет очень жаль. Но, если я успею потратить все или часть суммы, я буду просто счастлив. И, запомните, дарить я вам ничего не буду, буду продавать, все честь по чести, вам даже придется передавать мне деньги, в мешочке, я буду считать их и подтверждать сумму чиновнику, — продолжил я.

— Хорошо, Ольг, мы все поняли. Но мне пока не нужна квартира, такая большая, что с ней делать? — у Учителя возник законный вопрос.

— Делай, что обычно делают с жильем, сдавай его желающим. Квартира тебе не нужна, но деньги ведь нужны?

— Деньги всегда нужны, — улыбнулся Учитель.

— Тем более, жена Торка вхожа во многие дома, всегда может предложить кому надо.

Торк кивнул головой. Приличная часть города осталась позади, мы дошли до Бобровой улицы.

Вскоре мы стояли около большого двухэтажного дома, довольно потрепанного, между «Жаровней» и низкопробным трактиром, где я удачно поквитался за честь Гильдии с тем самым Рябым.

— Приятели мои где-то здесь живут, осталось их найти. Вам надо познакомиться, они тоже достойные люди.

Парни с недоверием посмотрели на меня, видно было, что они не очень верят, что в этой халупе может жить кто-то достойный. Да я и сам засомневался, хотя Драгер, вроде, говорил про этот дом.

— Эй, паренек, — окликнул я выглянувшего в окно мальчишку, — Знаешь, в каких комнатах живут Охотники?

— Ну, знаю. И что мне с этого будет? — оценивающе окинул нас взглядом двенадцатилетний пацан, — много тут всяких живет, и спрашивают тоже всякие.

Заходить внутрь дома и разговаривать с Кросом и Драгером при подружках мне откровенно не хотелось.

— Получишь, — я прикинул в руке горстку меди, — восемь грольшей.

— Деньги вперед, — заявил паренек.

— Половину сейчас, половину — когда они спустятся, — не стал вестись на откровенный развод я.

— Кидай, — согласился местный житель, ловко поймал четыре медяка и исчез в глубине комнаты.

— Торк, посмотри сзади, — шепнул Учитель и сам, резко метнувшись, заскочил во двор.

Разведчик пробежался вокруг дома и вскоре вернулся, держа за шкирку переставшего трепыхаться юнца.

— В окно спрыгнул, — Торк был этому совсем не удивлен.

Слегка нывший про себя малолетний жулик, вдруг истошно заорал, делая вид, что ему страшно больно.

— Сигнал подает кому-то, — усмехнулся Учитель, вернувшийся со двора дома. — Редкий гадюшник здесь.

Он оказался прав, через полминуты желающие вступиться за паренька нарисовались сразу с трех сторон, но и со спины, из недр совсем разрушенного дома через дорогу тоже кто-то торопился на помощь, спускаясь по разрушенной лестнице со второго этажа и громко матерясь.

Глава 28 ЧИСТИМ ГОРОД

— Эй, терпилы, че там нашего друга? Обидели? Маленьких обижаете? — раздавалось с разных сторон.

Да, мелкий уголовник успел пробежаться по комнатам, поднять местный криминал и поэтому Тонс, без труда, перехватил его с той стороны дома.

Явно ошибся я с адресом парней, не могли они здесь поселиться, да еще со своими женщинами.

Самый настоящий дом-притон.

Быстро некоторые, выжившие в Беду, опускаются, не просто далось им это испытание кровью и страхом, не прошло мимо. Вроде, работы много, платят нормально, но червоточина внутри не дает жить, как люди, тащит вниз, в притоны и подвалы. Или просто видят, что не дотягивают до других, более успешных приятелей, и поэтому ищут себя в серой зоне.

Страх, даже просто перенесенный, и зависть — постепенно сводят с ума.

Таких, желающих повеселиться над залетными гостями, нашлось целых восемь человек, мужиков разного возраста, разного сложения, от крепких на вид до почти доходяг. Они не спеша подтягивались, посмеиваясь между собой и пытаясь произвести впечатление опасных парней. Тактику группового морального давления им уже кто-то прочитал, по жизни, судя, по тому, как старательно они придерживались своей легенды.

— Мы — опасные, очень, — так и было написано на их лицах, поголовно не измученных интеллектом.

Мы встали рядом, так, чтобы не мешать друг другу.

— Тренировка в реальных условиях, — предупредил Учитель.

Так, три знакомые рожи я уже увидел, из кучи того самого Рябого.

Тогда они только начинали свой путь к авторитету и репутации и позорно отмолчались, когда гильдеец с большим кинжалом отправил в канаву дерзкого главаря. Сейчас, поднабрались криминального опыта, чего-то добились в своей куче и, пережив странную смерть своего основного, продвинувшись по своеобразной служебной лестнице, сильно поднялись в самомнении о себе.

Если не знать, что они начинающие уркаганы, можно было всерьез испугаться, настолько ребятки научились напускать на себя суровый и беспощадный вид. Наверняка, запугали всю мелкую сошку в округе до смерти.

Мне и самому интересно посмотреть, как Учитель и Торк отреагируют на такой поворот сюжета, со своими то армейскими способностями. Но сначала надо было разобраться с пареньком:

— Торк, надо забрать наши деньги у сопляка, а то сбежит еще, пока приятели будут люлей получать. Отправь его полежать, — предложил я, как бы, не обращая внимания на обступившую нас кодлу.

— Легко, — и гвардеец коротким ударом по затылку уложил на остатки мостовой незадачливого наводчика.

Банде это не понравилось и пара самых торопливых мужиков, выхватив короткие ножи, кинулась на разведчика, торопясь выразить свое возмущение.

— Явно, им не хватает согласованности в действиях, — успел подумать я, контролируя свою зону, как одного из смельчаков перехватил Учитель, просто ужасающим по силе ударом в пах, после чего тот слег ничком, потеряв сознание от боли. Торк подхватил за руку с ножом второго и крутанув за кисть, легко вывихнул конечность, развернул и сильным пинком отправил воющего бедолагу в объятия подельников.

Все произошло так быстро, что остальные не успели среагировать и только сейчас начали доставать ножи.

— Не надо спешить, — остановил я парочку тех знакомых бандитов, которых успел опознать, и которые теперь стояли напротив меня, — В тот раз вы мудро, не побоюсь этого слова, промолчали, когда Рябой улетел в канаву. И ведь дожили до сегодняшнего вечера, встретили меня с друзьями и можете снова выжить. А главарь кучи не пережил следующей встречи со мной. Выбор за вами, и он простой. Только полные дураки умрут сейчас.

— Мочи их, — прошипел, дохлый с виду, жулик и смело сделал вид, что кидается в атаку. Но повелся на это только один бандит, с ходу налетевший на Учителя, и получивший такой удар по ребрам, что упал ничком на землю и долго тщетно пытался вздохнуть, пока тот же Учитель легким пинком ноги не сломал ему шею.

Минус один.

Я присмотрел и поднял валявшийся под ногами короткий, в полтора метра, и с виду трухлявый, кусок широкой доски. Свое оружие мы, не сговариваясь, не доставали, и этим, как я понимаю, возбуждали бандитов к проявлению смелости и нарабатывании авторитета друг перед другом.

Но только наглядная смерть одного из них плохо повлияла на рассудок скорее, все же жуликов, чем настоящих бандитов. Дохлый кинулся на Учителя, еще один следом прыгнул тоже, на меня, размахивая ножами, рванулись сразу трое, мешая друг другу, только Торк, как самый опасный с виду, остался без противника. Я встретил двоих, одного за другим ударами торца доски в лицо, движения напоминали работу с копьем и прилетало негодяям солидно, добавлять не пришлось, хоть доска щепилась и ломалась. Третьего перехватил гвардеец, крутанул снова руку и вонзил нож куда-то в печень.

Минус два.

Оглянувшись, увидел, как Учитель отбивается от двоих, неистово размахивающих ножами, бандитов и, кажется, его зацепили, на штанине появилась кровь. Торк все же достал свой боевой нож и метнул его с пяти метров, точно в середину спины Дохлого, как самого энергичного и опасного. Бандит выгнул спину и с воем осел на колени, вывернул руку и попытался вытащить торчащий клинок. Бегущий к Учителю гвардеец ухватился за рукоятку и с одновременным пинком в спину Дохлого выхватил свое оружие. Бандит растянулся на животе, сильно ударившись лбом о мостовую.

Минус три.

Оставшийся в одиночестве жулик попробовал убежать и Торк снова уже размахнулся клинком, как Учитель свистнул ему. Навстречу убегавшему спешил отряд Стражи и, таким образом, один из банды остался цел и невредим. Пока не получил в лоб древком.

Потом, в течении часа, нас опросили. Как и гвардейцев, так и меня выслушали без недоверия и дежурный сразу поблагодарил за обнаружение и поимку разыскиваемых, в основном, мафиози. Приехала подвода, на которую закинули троих мертвых бандитов, остальных, покалеченных и увечных, подняли на ноги и, нещадно подталкивая древками копий, увели в Каталажку, включая и малолетнего наводчика. Все же хорошо налажена служба в городе, кто-то сообщил в Сторожку у Речных ворот о намечающейся стычке и Стража тут же подтянулась.

Даже не к шапочному разбору.

Может, даже кто-то из других жуликов расчистил территорию от обнаглевших доминаторов.

Пока давали показания, Учителю перевязали ногу возле колена. Довольно глубокий порез, полученный в стычке, не позволял ему свободно двигаться, и я сходил в мастерскую, забрал оставленную сегодня там лошадку, пообщался с Ятошем, гордо несшим службу с незаряженным арбалетом на виду и, вернувшись, отвез Учителя в казарму.

Один вопрос мне не давал покоя.

Драгер же довольно подробно описал, где искать их с Кросом, на Бобровой улице, между «Жаровней» и вторым трактиром, и как это понимать. Больше подходящих под его описание домов на улице не было.

Просто не хочет общаться и наобум дал первый пришедший на ум адрес?

Ясно, что здесь нормальные люди жить не могут и мы с парнями сегодня реально вскрыли раковую опухоль на теле города. Отправили довольно серьезно настроенную банду, не особо умелую, но уже считающую себя теневыми хозяевами города, кого — в могилу, кого — на рудники.

Рановато они полезли на двух гвардейцев и секретаря первой степени. Надо было еще пару лет оттачивать навыки работы с ножом, а лучше нападать исподтишка. Всегда. Дольше прожить можно.

Городу нужны такие защитники, как мы, и такие каторжники, как выжившие бандиты. Не знаю, что сделают с мелким, попавшим под раздачу, но если его не упрячут в каменоломни, то через несколько лет он начнет строить свою новую банду. Место здесь такое, дураков много почему то, воздух такой, наверно.

Вечер я провел в «Лисе», наслаждаясь голосом Гриты и отличным ужином, с легкой грустью представляя, что скоро мне очень будет не хватать всего этого.

Такой момент, когда смотришь по сторонам и на сцену, а перед глазами мелькают кадры из другой, новой жизни — как едешь в Храм, что делаешь там, как идешь через горы и пройдя перевалы, начинаешь спускаться вниз — понимая, что где-то уже видел эту кинопленку.

И ведь даже интересно, как ты пройдешь новые испытания и встречи.

Грита спустилась вниз, вместе со Скопом, он сегодня один осуществляет инструментальную поддержку со своей трейлой.

День такой, еще не предвыходной, народа в зале не так много.

Столик спортсменов пустует, только Генс забежал, возмущался, что пропустил столько интересного, пока спал дома.

— Держись меня, весело еще будет, — немного залихватски пообещал я.

— Теперь буду, раз уж проспал. Вас в Ратушу вызовут, награждать за помощь городу, — бросил он, прощаясь со мной и, особенно, с Гритой.

Что-то она больше не требует его головы, воркует, прямо, как с другом. Конечно, Генс с друзьями помогли по-настоящему, в тот раз.

Интересная новость.

Награждение — это хорошо, если сразу за ним не последует арест.

Новая песня, не сказать, чтобы стала хитом, на подобии «Города золотого», но самой певице очень нравилась. Каждый раз, когда она ее исполняла и я был рядом, просто смотрела на меня влюбленным взглядом, настолько песня оказалась про нее.

Мы болтали со Скопом, о том, как проигрывать некоторые места в песне. Я сам уже плохо помнил сложный мотив, поэтому музыкант почти при каждой встрече представлял новый вариант. Понемногу, мы приближались к идеалу.

— Эх, милая, — подумал я мимоходом, — третью песню я тебе могу и не успеть надиктовать. Хотя, чего это я, напишу на бумаге текст, а мелодию прямо сейчас наиграю Скопу.

Что я и сделал, наиграл довольно простую мелодию для одного инструмента, потом повторил музыканту, сразу принявшемуся наигрывать ее на трейле. Грита тут же навострила ушки, и, забыв про все, пыталась разобрать мелодию, сквозь трактирный шум. Судя по ее взгляду, я сегодня же буду взят в оборот, чтобы все-все подробно ей рассказал о новой песне.

Хорошо бы сходить к Корну, вместе с ней, и там подобрать нужные слова.

Заодно презентовать старику пару бочонков самой дорогой абрикосовой ресы, выдержанной восемь лет в дубовых бочках, в подвалах главного княжеского виночерпия Астрии. Только бочонки придется отдать его жене, для разлива и контроля ароматного напитка, подумал я.

Как хорошо сидеть вот так, общаясь с приятными людьми.

Дома, я провел время за столом во дворе, посмотрел, как дворовые чемпионы режутся в новые шашки, несмотря на все страстные взгляды Гриты, послушал разговоры и пошел спать.

Завтра трудный день.

Подумав, все же я решил готовые сделки по приобретению долей в бизнесах отделить от покупки недвижимости. Там ничего критичного нет, деньги небольшие, Водер договорился на сорок тайлеров про участок с сараем, с Ольсом выходит восемьдесят тайлеров за долю в его мастерской. Там хитрая схема получается, мои деньги переходят Ольсу, потом он отдает их Крипу за десять процентов доли, Крип отдает мне, и я оформляю на него двадцать процентов своей доли, а еще двадцать, номинально, продаю Трону.

Я получаю чистые деньги, Трона обеспечиваю долей в мастерской Крипа, который не против этого, ведь ему я отдаю свои проценты. Ольс заинтересован двигать совместный бизнес, ему и карты в руки, уж он то сможет работать с городом по военным заказам и, в будущем, я думаю, подомнет Крипа под себя и увеличит свою долю.

Надеюсь, когда-нибудь я все это увижу.

Грита, конечно, взялась за меня всерьез и скоро уже знала, что песня будет о неземной любви, такой, которая сердце разрывает и важнее жизни. Судя по заблестевшим глазкам, тема оказалась очень близка, в душе, внешне холодной и жесткой девушке.

Почему-то так и думал.

Не будет преувеличением сказать, что современные песни на голову превосходят неплохие песенки средневековья, далеко не всем слушателям они по нраву, но если уж заходят в душу, то эффект производят, как разорвавшаяся бомба.

Ну, поспать мне сразу не дали, предвкушение новой песни заносило девушку на все большие высоты мастерства управления телом. Хорошо, что хозяева спали за кухней, потом еще маленький коридорчик, который закрывался тоже на дверь и только потом была моя комната. Свою дверь Клоя закрывала тоже достаточно плотно, но меня немного все-таки мучили угрызения совести из невоздержанной страстности Гриты. Она еще и на меня шипела, что я слишком спокоен и не забиваю ее стоны своими воплями. На что я резонно отвечал, что не хочу менять место жительства, а это будет неминуемо, когда мое уханье будет доноситься до ушей хозяйки каждую ночь. Хозяину то все равно, он засыпает мгновенно, после напряженного трудового дня и сытного ужина с парой-тройкой стопок ресы.

Утром, выходя с Троном, я заметил чьи-то внимательные глаза с двух сторон. Понятно, я взят под наблюдение. Условным знаком я поздоровался с пацанами и пошел в мастерскую, куда должны были подойти все заинтересованные лица к восьми утра.

На месте я застал Крипа с Ольсом, Водер должен был подойти попозже с своим продавцом. Пока стояли, обсуждая первые шаги по объединению рабочих процессов мастерских, дождались кузнеца с хитроватым мужичком. Проверил наличие бумаги на собственность у него, вытащил свою, дав и им полюбоваться на нее:

— Ведем себя спокойно, прилично, выполняем все, что требует чиновник. Потом, я с Ольсом и продавцом Водера, Финсом, идем в Кассу, где тайлеры из моего мешка переводят в ваш, образно говоря. Получаем подтверждение, что теперь деньги ваши, возвращаемся в Ратушу, подписываем бумаги, ждем полного оформления и, счастливые, расходимся.

— Все понятно?

Господа средневековые предприниматели ответили радостным гулом.

И мы пошли.

Очереди не было, чиновники еще не додумались искусственно создать ее, для повышения своей значимости, все прошло быстро, как и в Кассе, где сто двадцать тайлеров ушли с моего городского депозита, а двенадцать золотых вернулись в мой личный карман.

Ольс тут же снял всю сумму, а продавец оставил в Кассе, и мы вернулись в кабинет Ратуши, где продолжалось оформление документов о собственности. Водер со своим продавцом ушли первые, оба довольные, потом и Ольс внес деньги и получил бумагу на десять процентов мастерской Крипа, но ему пришлось остаться и быть свидетелем в двух сделках, первой — продаже мной двадцати процентов Крипу за восемьдесят тайлеров и так же продаже Трону, такой же доли за те же восемьдесят тайлеров. Мы решили все оформить, как можно серьезнее, чтобы у города не возникло мысли оспорить сделки. Трон так же передал мне набитый мешок, который я, после изучения внутренного содержания, признал соответствующим сумме.

Впрочем, к обеду мы освободились, и я позвал всех немного отметить это дело в «Лисе».

Чиновнику тоже перекочевало по полтора тайлера за каждую оформленную бумагу сверху. Мы договорились, что о следующей встрече определимся дополнительно, уже почти, как приятели.

Первая репетиция прошла успешно, почти восемьдесят золотых оттягивали мой пояс, но в Кассе еще оставалась почти двадцать одна с половиной сотня тайлеров.

Главные хлопоты еще впереди.

Глава 29 ХЛОПОТЫ, ХЛОПОТЫ

Все же зацепила меня мысль, почему Драгер ввел меня в заблуждение с местом своего проживания.

Поэтому, дождавшись, когда рядом профланирует один из наблюдателей, я дал указание сменить, пока, наблюдение за мной на поиск двух бывших Охотников, Кроса и Драгера, с их девками. Вероятнее всего, что квартируют они где-то в районе Бобровой, плюс-минус от нее одну улицу.

— Да, спроси у отца, он может даже точно знать, где они, — посоветовал я сыну Брона.

Ситуация эта меня не очень удивляет. Парни, а главное, их девки, очень рассчитывали, что обогатятся на операции в порту. Но задержка с деньгами, и тот негативный опыт, который получил я с первого раза, привели меня к решению не баловать их очень сильно.

Пошли бы со мной в опустевший дом Рыжих, разбогатели за один бы вечер. А нет — так нет, с украденных денег я принципиально не стал греть приятелей. Премию мне выделили с условием, не позволяющим сразу получить деньги, поэтому я и стал выдавать им всего по два золотых в месяц на жизнь на каждую ячейку общества. Да и сам официально смог получить только восемнадцать тайлеров из Кассы. То, что половину денег за долю мне Крип вернул, это их не касается, по большому счету.

Однако, даже такое, вполне хорошее содержание за просто так, при возможности подработать самим или своим шустрым девкам, сильно, как видно, не устроило парней. Конечно, им то для жизни хватило бы и одного золотого на месяц, но оборзевшие шалавы не хотели мириться с таким пособием и сразу потребовали увеличить его в два раза.

Как передал мне порядочно уже затюканный Крос.

— Или четыре золотых или нам от тебя ничего не надо7 — переспросил я еще раз.

— Ольг, ты пойми..- начал ныть мой прежний бравый приятель.

Но тут я не стал слушать и прервал его:

— Не хер тут понимать! Разберитесь со своими девками, потом приходите! — повернулся и ушел.

Видно, не разобрались, больше не появлялись вообще. Приличные комнаты на четвертой улице променяли на неизвестно что и, по моему мнению, кризис взросления в новой жизни что-то слишком подзатянулся у парней. Пора своим умом жить, а не смотреть в рот бывшим шалавам.

С одной стороны, я понимал парней, живших до этого только в мужских коллективах, не понимавших основных принципов совместного проживания в семейном кругу, но и слушать хотелки левых подруг не собирался.

Все же еще одну попытку поговорить с бывшими Охотниками я собирался предпринять, тем более, мне есть, что им предложить сейчас. Поэтому и послал пацанов на поиски.

Клою я тоже попросил поискать жилье, через подруг или знакомых, хорошие дорогие квартиры или дома. Хозяйка, поначалу, не очень поверила в серьезность моих намерений, но услышав, что это для Гриты, активно занялась поисками и вчера предложила квартиру и целый дом на продажу. Квартира находилась недалеко от нас, продавалась за семьдесят тайлеров, дом оказался по улице за нашей «Лисой», третий или четвертый, за него просили триста двадцать золотых.

Мы с Клоей и увязавшейся Гритой дошли до дома и после быстрого осмотра с проверкой бумаг, договорились купить и дом, и всю мебель, которая стояла в комнатах, предназначенных на сдачу. Мебель, конечно, была дешевая и ушатанная, поэтому я согласился только на тридцать золотых за нее. На сдачу пойдет, тем более, дом продавался, уже с наполовину сданными комнатами и приносил сейчас пока всего пол-золотого в месяц. Грита наморщила носик, от такой небольшой суммы за аренду, но я попросил ее найти что-то получше, притом быстро.

И сказал на ушко:

— Грита, подожди, и через два-три года дом будет приносить пару золотых, а лет через пять и все три.

Такие знания про будущее утешили милую зайку, все же денежки она любила и в своем кошеле очень приветствовала.

Квартиру тоже забираем, ее я собрался оформить на Клою, будет и свою сдавать и домом Гриты заниматься. Еще за мебель двадцать золотых и право не съезжать, пока новую не сделают, но не более трех месяцев.

Неплохо, но это всего треть от возможной суммы, получается надо пару домов купить в хороших районах, на первой второй улицах. Хотя, это будет слишком вызывающе и город, Совет Капитанов, точно возбудится отнять и обратить в пользу города.

Впрочем, это тоже мысль.

Так уж мне торопиться, возможно, как на пожаре, и не стоит. На явку не пришел, срочного разоблачения можно не ждать. Начальство мое совсем разленилось, с таким прекрасным помощником вообще в город перестали перестали, река снабжения и так широко течет, по поводу недополучаемого успокоились. Там и так ничего нет нужного Гильдии в списках, да и вытаскиваю я все же недостачу, понемногу.

Чтобы меня начинать прессовать, необходимо прояснить позицию моего начальства, убедить их, что я врежу городу и Гильдии, особенно. Трудное это дело, но возможное, хотя я тоже могу кричать, что это Гвардия со Стражей под меня копают, из-за моей эффективнейшей работы на родную Гильдию. Из зависти и желания перевербовать.

Кричать могу, но что такое начальство, по жизни знаю. Если бы я тщательно вылизывал Альсу с Турином задницы, то, тогда шанс был бы, не стопроцентный, но около того, что не сдадут они меня.

Подумаешь, не помнит человек, где жил, это не преступление никакое. Да и сведениями от Рыжих или наемников можно легко пренебречь, мало ли чего нехорошие люди наговорят.

Косвенные это все улики. Но, для тех, кто настроен накопать что-то — вполне достаточные.

Но, то, что сейчас Старшие себе в ногу не выстрелят, это без гарантий.

Да, и без ихнего разрешения меня могут забрать и посадить. Ну, узнают они про это событие через неделю, мне то такая радость совсем не поможет.

Думаю, все же переговорят с ними, постараются. По скошу не получится, надо ждать визита в город моих Старших, ведь, к ним в Сторожку, чиновник уровня Бромса, не попрется разговаривать, не горит так у него. Процесс запущен, и все, кто не спрятался — будут обилечены, рано или поздно.

Схожу завтра в Ратушу, посмотрю, что да как.

Ладно, дело к ужину, пора и в трактир собираться, умотался сегодня в хлопотах.

Может, разведка моя что нашла уже, хотя они бы во двор зашли и в комнату поднялись, знают все теперь.

К трактиру пацаны и, точно, подошли вечером, вызвали меня и рассказали, что отец знал, где мои приятели живут, только они и оттуда съехали, и перебрались в самый конец Бобровой, только в другую сторону, от Речных ворот, к мастерским поближе.

Что-то совсем место дешевое, не понимаю я, в чем дело. Может, на работу поблизости устроились. Расплатился с пацанами и премию выдал, заработали.

Завтра схожу, а теперь приятное время вечера трудового дня — ужин и отдых.

Утром с Троном двинулись в мастерскую, он — как полноправный совладелец, а я — как уже никто. Как ни спрашивали меня Крип и сосед, почему я так делаю, ничего, конечно, не стал рассказывать им. Только твердил — что, скоро поймете и не переживайте, я знаю, что делаю.

По дороге зашли к Водеру, тот молодец, уже нанял рабочих сарай укреплять, стены перекладывать и еще пару рядом пристраивать. Деньги у кузнеца есть, и немалые, зарабатывает на нас очень хорошо и сам кое-что городу по полной цене продает.

Довольный здоровяк хотел мне и руки, и ребра поломать, но я спрятался от него за Троном. Не надо нам такой благодарности. Ну, он, точно, не пропадет, и сам — мастер, и склад предпринимательский имеет, хоть и скуповат весьма.

— Ольг, помни. Если нужна будет тебе помощь, здесь ты всегда ее найдешь, — прикладывая руку к сердцу, пообещал кузнец.

Это хорошо.

Когда люди тебя серьезно благодарят. Сами серьезные.

Крип с Ольсом на месте уже вели разговоры, Трон тоже присоединился к ним, имеет право, я подсел к Ятошу, посмотрел вместе с ним кобылку, побаловал хлебными корками. Видя, что акционеры посматривают на меня, подошел к ним, поздравил с объединением мастерских, облегчением конкуренции и предложил, со временем, прикупить и третью, в пригороде, чтобы, со временем загрузить ее производством обычных подвод, а самим заниматься делами высоко прибыльными и технологичными.

Своими словами, конечно:

— А теперь, мужчины, вы сами по себе, решаете и двигаетесь, куда надо. Главное запомните — прибыли надо побольше, а работы — поменьше. Основное, заказ для города не подведите, и, на ближайшую пару лет будете завалены одним только производством арбалетов. Водера тоже держите при себе, Крип, это тебя касается, чтобы он сам не полез в Ратушу цены сбивать.

Крип кивнул, подтверждая, что все понял, Водера не упустим.

— Трон, на тебе упрощение и облегчение производства, думай, предлагай. Это у тебя отлично получается.

Сосед кивнул, с серьезным видом.

— Ольс, на тебе работа с городом, думаю — справишься.

Ольс тоже кивнул. Если не он, то, больше некому.

— Буду заходить время от времени, общаться, подсказывать, вникать, — пообещал я.

— Крип, к восьми сходим в Кассу, мы четверть арбалетов сдали городу, можем и денег получить заработанных.

— Это через час, — прикинул по светилу хозяин.

— Да, я зайду.

Попрощался с Ольсом, остальных еще сегодня увижу, а он в свою мастерскую пойдет. Ну, как свою, на шестьдесят процентов только теперь, зато и он в совладельцах кующего деньги бизнеса.

До конца Бобровой добрался быстро, но, сначала заскочил к Брону, узнать, что слышно про моих приятелей — бывших гильдейцев.

Старшина, отойдя в сторонку, вздохнул:

— Да ничего хорошего, бабы эти их совсем ума лишили, учат жить, а парни — просто лесные вояки, трудно им себя в городе найти, руки опускаются. Пока они с этими шалавами — толку не будет.

Как старшина четко все по полкам разложил. Не удержался спросил, откуда сведения.

— Есть кому рассказать, не переживай, — усмехнулся старшина. — Здесь не зря стою, много чего знаю. Да и девки эти орут на них постоянно, особенно баба Драгера старается, такая голосистая, стерва.

Поблагодарил старшину и все же решил еще раз пообщаться с парнями, дать, так сказать, шанс изменить жизнь. Через десять минут нашел искомый дом, почти рядом с тем трактиром, где Крос тогда даже не допил пиво, редчайший случай в истории Астора. И всего Черноземья.

Сильно потрепанный дом, где на втором этаже живут новые ячейки общества мне подробно описали мальцы и я сразу поднялся на этот этаж, свернул налево и постучал в третью комнату.

— Кого там еще принесло? — и дверь распахнулась, та самая блондинка неприветливо уставилась на меня. — Смотрите-ка, кто приперся с утра пораньше! Явился, не запылился! Драгер, твой дружок-жулик тебя изволит навещать! Разодетый, как на свадьбу!

Стервозная баба сразу оценила мою парадную пару и продолжала дальше разгоняться. Я заглянул в комнату, среди всякого хлама виднелась кровать и на ней лежал бывший Охотник лицом к двери, но, увидев меня, он сразу перевернулся на другой бок и отвернулся от меня.

— Драгер, выйди на минуту, поговорить надо, — позвал я его. И отошел от двери, постучал в следующую, где должен был проживать Крос с двумя девками, но там никто не открыл. Проклятая баба продолжала орать на весь дом, не останавливаясь, и я счел свою миссию завершенной.

Какой трагический идиотизм ситуации, у меня полно денег, чтобы купить Драгеру похоже, бывшему приятелю, по своему большому дому около Ратуши, но глупая курица, вгрызшаяся ему в мозг, не дает даже сказать про это, а сам он не соизволит поговорить со мной. А, Крос, даже дверь не открывает.

Чуден этот мир. И, существа, населяющие его.

Ну что ж! Меньше хлопот, больше денег останется в Кассе.

Кстати, о Кассе. Пора мне к Крипу.

За пятьдесят арбалетов нам полагалось получить еще половину денег от всей суммы, от четыреста пятидесяти тайлеров, но там еще были деньги за болты и козьи ножки, всего около трехсот двадцати золотых, из которых я получил наличными свои бывшие сорок процентов, примерно сто тридцать золота.

Кошель опять неприлично потяжелел, и я воспользовался учтиво предложенным в Кассе мешком. Крип почти всю сумму оставил в Кассе, взяв немного золота на премии работникам, и мы разошлись.

Да, после выполнения заказа, Крип станет самым богатым в городе производителем, и это всего через семь месяцев, как я зашел в его мастерскую, и еще год на выполнение заказа, конечно.

Благодаря, достаточно распространенному в наше время знанию, что дугу для арбалета, сложное и дорогое изделие, можно сделать из закаленной стали.

Я направился к Ратуше, но увидев на ближайшей к ней улице лавку астрийских купцов, зашел в нее и купил пару дубовых бочонков, по двенадцать литров каждый, с восьмилетней, выдержанной абрикосовой ресой. Подумал, и купил и последний оставшийся бочонок, третий. Потом долго оформлял, по-современному — доставку, один — Корну, вернее, его жене, второй — домой, Клое для Торна, ну и соседей угостить на славу, третий — в трактир «Лиса и Журавль», для Ольга и Гриты. Заплатил четырнадцать с половиной золотых, как олигарх, средневековый.

Эх, погуляем послезавтра на славу, будет у меня, как отвальная.

Глава 30 ШИКАРНАЯ ИДЕЯ И РАЗГОВОР С УЧИТЕЛЕМ

Пока оформляли заказ, я полюбовался красиво сделанными, очень аккуратно подогнанными досками бочек, солидным клеймом главного виночерпия Астрийского князя. На месте для краника виднелась сургучная печать с оттиском, все честь по чести. Меня угостили дегустационной стопкой, для выявления прекрасных качества продукта.

И да, продукт потрясающе пах, действовал на язык, сразу появилась легкость жизни и улучшилось самочувствие. Я знаком с таким воздействием хорошо выдержанного фруктового самогона, главное, чтобы продукт не передержали в слишком свежих бочках.

Подойдя к открытому окну, я наслаждался вкусовыми ощущениями, как вдруг мой взгляд привлек нарядный дом напротив, похожий на праздничный тортик. В светло-кремовых цветах, он очень отличался от соседей и похоже, был отремонтирован под гостиный двор для торговли, с шикарными навесами под каждым балконом и широкими ступеньками на входе.

Заинтересовавшись, я спросил у хозяина лавки, молодого астрийского купца, что это за здание. Подойдя ко мне, он тоже, с видимым удовольствием, полюбовался изящной архитектурой и ответил, что это торговый дом, для самых дорогих лавок, купила ассоциация астрийских купцов, отремонтировала очень дорого и красиво. Но, в связи с последним прискорбным инцидентом с молодыми дворянами, теперь дальнейшая деятельность по развитию торговли приостановлена и торговый дом выставлен на продажу, по цене, даже ниже вложенных в ремонт денег.

— Не знаете ли вы, какая цена такого симпатичного торгового дома? — поинтересовался я.

— Цена высока, но, ведь, во всем городе, нет и близко ничего похожего по оформлению и стилю, — уклончиво пояснил купец.

— И сколько, все-таки?

— Тысяча двести золотых тайлеров, — говоря такую сумму, купец и сам испуганно прикрыл рот ладонью.

Тысяча двести, понятно, неясная поначалу мысль начала определенно оформляться в предчувствие удачи. Эта сумма плюс набранные мной дома и квартиры вместе достигали почти двух тысяч тайлеров, если все это купить, то останется только получить своих двести золотых премии, вполне заслуженно.

Почти идеальный вариант.

Купцы астрийские ждут решения своих властей, замораживать или разрывать отношения с Астором, на эти деньги они снарядят все, что смогут и увезут множество так нужных в отсталом княжестве промышленных изделий, смогут перебиться с полгода без торговли. Ратуша тоже ждет, как отреагируют соседи, и, возможно, подумывает о конфискации здания. Хоть на время, для оплаты понесенных расходов и выплат пострадавшим горожанам. Торговля рано или поздно наладится, здание вернут купцам, но есть и для меня возможность сделать вклад в будущее, вполне возможное возвращение в город.

Позаботиться и о себе и городу сделать шикарный подарок, от которого никто не откажется, а моя репутация взлетит до небес. Со временем, когда Ратуша запустит торговый пассаж и начнет, управляя им, получать хорошую прибыль.

Первый удобный и красивый торговый центр в городе, для самых состоятельных горожан, которых все больше и больше. Не надо ходить по улицам, забираться каждый раз в отдельную лавку, все на одном или другом этаже. Есть где встретиться, съесть пирожное или выпить дорогого чаю, красиво и у всех на глазах.

Да, для меня лучше не придумать, как потратить все деньги в Кассе.

Поблагодарив купца, я узнал, с кем надо говорить о покупке здания, благо, ассоциация астрийских купцов заседала в соседней лавке.

Там я застал только одного, пожилого, солидного представителя, который долго отказывался верить, что кто-то может купить дом, вот-вот могущий попасть под конфискацию или еще какое ограничение. Поэтому и надо все сделать очень быстро, пока никто не знает про покупку, убеждал я его.

— Да ведь тебя самого, даже если у тебя есть такие деньги, извини, уважаемый, я ведь тебя не знаю. Ведь ты сам тогда будешь в опале у властей города и не сможешь начать торговлю, — достаточно честно повел себя купец, что мне понравилось.

— Не переживайте, уважаемый. Я придумал, как отвести гнев Совета Капитанов и получить одобрение сделки, — успокоил я его.

— Как это можно сделать? Не представляю себе.

— Нам, конечно, очень нужны эти деньги, скупить половину всех товара в Асторе и успеть увести, хотя бы до крепости. Там придется перегружать подводы, но это уже ерунда.

— Тем более, торговля города будет очень нам, мне с вами, благодарна. А, после моего хитрого хода, и власть не будет мешать, тем более морозить ваши деньги в кассе, когда вы все равно оставите их в городе и очень смажете производство и торговлю. Так что, это будет очень удачный ход, — оптимизм, излучаемый мной, поколебал неверие купца.

Получить живые деньги вместо замороженной недвижимости с непонятными перспективами — эта идея пришлась по душу купцу и остальным представителям союза астрийских предпринимателей, вскоре собравшимся в лавке.

— Оформляем через осьмицу, после обеда. Я договорюсь в Ратуше, деньги лежат в Кассе, так, что, риска нет никакого, — после этих слов я попрощался со всеми купцами и поспешил в Ратушу, договориться со своим новым приятелем-чиновником отдела оформления.

Были у меня подозрения, что он может испугаться оформлять, без разрешения начальства, столько недвижимости на меня одного, пусть и с последующей продажей.

Поэтому свой изящный ход с торговым домом ему я объяснил первому и, судя по реакции чиновника, это была бомба. Ему было чем отметиться у начальства, тем более, я предложил ему озвучить свою важнейшую роль при оформлении сделки. Но от повышенных комиссионных он, конечно, не отказался.

С прекрасным настроением человека, решившего непосильную задачу траты премиальных денег, всех до последнего тайлера, я пришел в Ратушу и, еще долго у входа общался с приятелями, обсуждая завтрашнюю попойку в «Лисе». Даже не стал заходить в Бромсу, просто поздоровался с ним, когда он вышел на обед, как и с Шидером. В, обоих случаях, ощутил легкую досаду и раздражение от них, что стою тут и весело смеюсь, не подозревая о надвигающейся беде. И, злорадство, от второго секретаря, видно, более осведомленного о ходе проверки в отношении вашего покорного слуги.

Что и требовалось доказать, все пока в верхах, проверка широкого охвата не получила и вниз, к моим знакомым, спускаться еще не начала.

Это и хорошо, мне, как раз, надо три-четыре дня для завершения всех важнейших дней.

Останутся тогда только просто важные.

Все. Пора обедать.

После обеда у меня назначена покупка тех двух первых квартир, которые нашла жена Торка, Абель. Две квартиры перед выходным — это не повод сильно беспокоиться, обычная мелочевка.

На обед зашел к Горсту, давно у него не был, все при своем трактире питаюсь, но захотелось посмотреть, как хозяин реагирует на отток клиентов в «Лису». Оказалось, что никак не реагирует, цены высокие, обслуживание отличное, вся верхушка Ратуши у него столуется в обед. Даже музыкальное сопровождение не ввел, ничего на это не указывает. Просто солидный трактир для солидных клиентов.

Вечером, конечно, простаивает, но в обед все отбивается.

Квартиры оформили без проблем, сходили в Кассу, триста тайлеров ушли на другие, хотел сказать, счета, но просто, в другие руки. Тридцать комиссии мне, Торк, не верящий до конца в такое счастье, пошел с хозяевами посмотреть, что они оставят, вместе с женой. Учитель остался со мной, помогая быть свидетелем, потом мы дошли до его квартиры, чтобы он познакомился с ней хоть немного. Видно, что чувствует себя неловко, и с хозяевами квартиры, и со мной.

Потом присели на скамеечку во дворе и, немного помявшись, Учитель спросил напрямую:

— Ольг, ничего, если я скажу тебе, какое мнение у меня складывается?

— Конечно, Гинс, мне это и самому интересно.

— Мне кажется, ты собрался уехать?

— Возможно, старина.

— Поэтому, ты и раздаешь всем нам подарки. Про себя ничего не скажу, но Торку ты очень помог. Он с женой о таком жилье не могли и мечтать.

— Вы мне тоже помогли.

— Но гораздо меньше, вы бы с Гритой и сами справились. Мы просто постояли рядом.

— Это уже не важно.

— Еще, я думаю, ты собираешься перейти Сиреневые горы..

Вопрос не застал меня врасплох. Я понимал, что мои расспросы не останутся незамеченными, и Учителя очень будет интересовать, не окажусь ли я на его родине.

— Гинс, можешь написать письма, я передам. Если смогу.

— Хорошо. Мне надо поговорить с тобой и да, я попрошу тебя передать несколько писем. Бумага у меня есть, на них я напишу адреса моих друзей, к которым ты можешь обратиться. Еще у меня осталась сестра, мой единственно родной человек.

Мы просидели до вечера, разговаривая, в конце Учитель все же поинтересовался, почему я хочу уехать:

— У тебя все прекрасно, хорошая должность, деньги, классная женщина. Чего тебе не хватает?

— Это так, но я перешел дорогу клану Рыжих, они не успокоятся, пока есть хоть один живой из этого клана. Да, Гинс, присмотри за Гритой, Рыжие могут прислать еще одного наемника.

Я задумался, стоит ли продолжать дальше, и, подумав, понял, что стоит.

— Вот, но, это не главное. Надо мной сгущаются тучи, я слишком ярко заявил про себя, а надо было вести себя, как ты. Тучи сгущаются и лучше мне исчезнуть незаметно, тогда вопросы не будут заданы, а, вернувшись, я буду знать сатумский и смогу сказать, то вырос там.

— Язык называется не сатумский, а корли, по названию основного народа, живущего там, на этих землях.

— Хорошо, я буду знать корли, и, кто его знает еще в Асторе? Чтобы проверить меня.

— Не знаю даже, как тебе это удастся, есть тут пара настоящих корли, они не дадут тебе проскользнуть так легко, как ты надеешься.

Понятно, хорошо, что этот факт я узнал сейчас. Языком придется заниматься по-настоящему, прожить тоже не пару месяцев, чтобы полностью акклиматизироваться в местной жизни и обществе.

— Да, тебе надо знать. Пройти в Сатум серьезно легче, чем в Черноземье. Перевалы так сложились, что придется, в основном, спускаться. Проще, когда у путника есть арбалет или лук, можно перекидывать веревку. Ее, желательно, иметь очень длинную. У меня была хорошая веревка, длиной около лиги, и то, мне не хватало.

— Сейчас хорошее время для перехода, начало осени, на высоте все равно, очень холодно по ночам, надо иметь минимум плащ, а лучше два, теплую одежду обязательно, чтобы ночное время не превратилось в пытку. Тебе придется, минимум три ночевки сделать, поэтому готовься заранее, собирай сухую траву и кусты, они там попадаются в ложбинах, сможешь сделать себе подстилку и сжечь под утро. Вообще, если день клонится к концу, не спеши вверх, а лучше за час-два ищи укрытие, где пониже, там немного теплее. Если возьмешь немного дров и котел, сможешь греть себе горячую пищу, тогда это будет — легкая прогулка.

Такие мысли у меня как раз и были, два котелка ждали меня в тайниках.

— Гинс, у меня есть мысль взять кольчугу, что скажешь?

Учитель задумался:

— Это двенадцать килограмм, с ней будет очень тяжело, лучше взять дров и еды. Как только ты начнешь спускаться к первым горным деревням, спрячь все дорогое, тот же арбалет, золото и что у тебя будет еще. Наверняка, тебя и так встретят неласково, но, если ты засветишь что-то ценное, вся деревня начнет охоту на тебя. Пойми, ты — чужак, за тебя никто не спросит, чем ты будешь беднее выглядеть, тем лучше.

— Но бедно и сурово, тебе нужно копье, хотя бы, или кинжал, — продолжал политинформацию Учитель.

— Как ты понял, что перешел горы? — теперь меня интересовал этот вопрос, — Как это выглядело?

— Когда я прошел последний перевал, я увидел перед собой неприступные скалы, но, вправо был виден большой каньон, я шел по нему сутки, утром Ариал, вставая, светил мне в спину. Потом я обошел высокую скалу на большом утесе и начал спускаться вниз. Через два дня пути, едва живой, я дошел до поста Гвардии около моста.

Я еще долго расспрашивал, что за страны расположены с той стороны Сиреневых гор и вскоре понял, что мне лучше добраться до следующей страны за Сатумом, более патриархальной и мягкой к путешественникам, которая называлась — Терум. Язык там свой, хотя и корли был в ходу.

Носителей этого языка Учитель в Асторе не встречал совсем.

Лучше мне будет прикинуться жителем Терума, или даже еще более далекой страны, лежащей ближе к северу.

Потом я проводил прихрамывающего Учителя в казарму, хорошо, что крепкая палка помогала ему переносить тяжесть с раненой ноги на здоровую.

Глава 31 ПОРА УЕЗЖАТЬ

Прошла веселая осьмица, закончившаяся грандиозной попойкой в трактире. За нашим столом теперь не было чиновников, как в первый раз, только мои приятели-гвардейцы из охраны Ратуши, ну, так и стол был четырехместным.

Спортивное гвардейское общество вовсю участвовало в боях, победителем оказался Торк, выбивавший всех соперников за явным преимуществом, даже в финале опытный боец из Стражи не смог ничего ему противопоставить. Видно, что приятель находился на подъеме, на это же указал и Учитель, сказав, что никогда не видел младшего командира разведки на таком адреналине.

— Это у него от квартиры, в которую скоро переедет семья, он просто летает по кругу. Наверно, это все, что надо ему от жизни.

Летает, ну и отлично. Значит, я все правильно сделал.

Днем, мы с Гритой прогулялись до дома моего учителя азбуки и правописания, Корна и застали старика вполне счастливым, около дома, отмечающим приезд бочонка с друзьями, которые все были помладше его. Старик долго благодарил меня, говоря, что это лучший подарок за последние сорок лет, который он получил. Мы просидели с ним около двух часов, подбирая слова и рифмы к новой песне. Дело шло довольно туго, и я уже пожалел, что связался с этим делом и с этой песней, поэтому сказал Грите, что напишу другую, когда-нибудь. Девушка было, конечно, расстроена, но ничего не сказала. Полегче надо вариант вспомнить, но это уже не сейчас.

Бывает и на старуху проруха, иначе и не скажешь.

Тем временем пришло время вести малый караван в Сторожку, последний пришел как раз две недели назад.

Подумав, я решил заморочиться с этим делом, побывать последний раз на складах, особенно хотелось посетить Сторожку, чтобы, может, последний раз пообщаться со своим непосредственным начальством, отследить его реакцию на меня и мой незаметный, но героический труд.

Посмотрим, кем они заменят меня, ожидаются большие проблемы со снабжением, придется Ратуше выделять своего чиновника, того же Нильса. Который будет работать, как скажет ему секретарь Бромс, то есть, никак.

Я держал в уме, что, возможно, и не буду возвращаться в город, поэтому собирал припасы, тоже сушеное мясо я собирался с избытком получить на складах, подправив запись в табличке задним числом. Тем более, я мог нужные мне вещи и припасы сложить на подводу, к прикормленному возчику, чтобы не светиться с ними верхом.

Теплое белье, два плаща гвардейских, пара бутылок ресы, пять килограммов мяса — это основной вес, еще моток крепкой веревки длиной в лигу. Два мотка бечевки в тайниках я тоже держал в голове. Около двухсот пятидесяти золотых тайлеров.

Время подумать еще было, караван я собирался проводить на второй или третий день осьмицы, сразу после финального аккорда в оформлении недвижимости.

Лучше, все же во второй день, реакцию Совета, когда он узнает о потраченных мной деньгах, я не мог предугадать, поэтому собирался с утра оказаться подальше от стен города.

Оформление дома и квартиры прошло как по нотам, один поход в Кассу, потом обратно и все свободны, Клоя с Гритой пошли вступать в право собственности, спрятав подальше бумаги. Учитель с Генсом, которых я попросил помочь, пошли с ними, для солидности, так сказать.

После обеда прошло оформление торгового дома. Купцы до конца мне не поверили, что деньги лежат в Кассе, пришли даже с парой наемников, на всякий случай. Я тоже вызвал со службы Торка, который мерился с охраной купцов взглядами, но все прошло, как по маслу. Пришлось попросить скидку от цены на двадцать золотых, чтобы получить свой процент целиком, купцы довольно быстро согласились, поняв, что все серьезно. В Кассе мы задержались, пока они поделили всю сумму, согласно своим расходам и забрали часть денег. С отметкой в бумаге, что расчет полностью произведен, мы вернулись в Ратушу, оформили покупку. После того, как счастливые южане долго и витиевато благодарили меня и ушли, до предела счастливые, я приступил к оформлению дарственной на торговый дом для города.

Сначала я думал оформить в пользу Астора шестьдесят процентов самого торгового дома, но, после разговора с чиновником, решил быть щедрее, ведь шансы, что у меня не заберут все, возрастали с повышением доли города. Поэтому я подарил Астору восемьдесят процентов, надеясь, что, после всех перепетий, доля у меня останется, ведь городу будет не так интересно отменить сделку с купцами, как управлять своим первым торговым центром.

Приятель получил щедро денег, и, с чистой совестью отправился информировать свое начальство об удачнейшей, с его подачи сделке, принесшей городу тысячу тайлеров, на ровном месте, и давшем все рычаги для управления симпатичным торговым домом, чего в Совете давно хотели.

Посмотрим, что дальше будет, и предъявлю ли я когда-нибудь свои претензии за мои оставшиеся двадцать процентов, которые остались зафиксированы на бумаге.

На выходе из Ратуши я получил и неприятный сигнал, мои пацаны заметили слежку и предупредили меня условленными знаками.

Да. Пришел очередной этап моих неприятностей, меня взяли под наблюдение. Ох, и поспрошают моих приятелей, о чем со мной говорили и что я им предлагал. Но это попозже, когда отследят все мои контакты. Все запишут и примут решение.

Даже в таком небольшом средневековом городе государственная машина мелет медленно, но неумолимо. Видно, с утра на собрание членов Совета с главами силовиков решили начать разрабатывать меня интенсивнее, отследить мои контакты.

Теперь последят от пары дней до осьмицы, вряд ли больше, и примут решение — взять да поспрошать. Мои подаренные восемьдесят процентов пока мне ничем не помогут, наоборот, усилят желание решить вопрос радикально и забрать все.

Это для меня вложение на будущее, когда я смогу вернуться и ответить на любые вопросы.

Возможное будущее.

Вечером, когда я вернулся из трактира домой, пацаны навестили меня и рассказали, что пасут меня двое, один обычный, второй очень незаметный. Даже они отметили такое качество филера. Когда я сидел в трактире и ужинал, обычный зашел внутрь и тоже поел, сидя не далеко от меня.

То то, я чувствовал чье-то внимание на себе, вспомнил я. На меня в трактире, конечно, и так посматривают, из-за той же Гриты, с которой я рядом ужинаю, но в этот раз были немного другие эмоции, правда, весьма забитые общим фоном и шумом.

На ночь филеры уходят домой, никого следить за входом во двор не оставляют.

Это хорошо, можно утром выскользнуть потихоньку из двора и города, хотя, пока это тоже не надо. Уеду официально с караваном, при исполнении своих обязанностей.

А в город не вернусь.

Потому, что — что-то вспомнил из своей прошлой жизни и отправился разобраться с неясными воспоминаниями.

После Сторожки заеду в трактир к Сохатому и оставлю ему табличку со своим увольнением из Гильдии, в глаза сказать такое Старшим я побаиваюсь, могу сразу попасть под арест, до выяснения. Поэтому только через Сохатого, посредник крайне необходим в этом щекотливом деле.

Последний раз занимался любовью с Гритой, пытаясь запомнить все минутки близости. Мы с ней, конечно, очень разные, но в постели одинаково хорошо обоим. После выступления певица приходит, всегда возбужденная, всегда мокрая и сразу берет меня в оборот.

Утром осторожно поднялся, девушка будет спать еще пару часов. Оставил ей четыре столбика золотых, по восемь монет в каждом, пусть будут на первое время. Дом надо дополнительно обставлять получше, много мебели заказывать, я уже обсуждал с ней этот вопрос и обещал помочь. Вышел на кухню и вынес свои гражданские вещи, дорогие служебные пары из одежды и все остальное. Сам то надел все гильдейское, постиранное и зашитое, специально в ремонт отдавал.

— Клоя, отдай, пожалуйста, все мои вещи в стирку и глажку и пусть они полежат там пару недель, раньше не забирай. Вот тебе еще восемь золотых, на мебель для квартиры, обставленную сдать гораздо проще.

Клоя поняла, что я уезжаю и кивнула в сторону комнаты, где спала Грита.

— Мне надо уехать, надолго, милой я ничего не сказал. Сама ей скажи. Может, приеду через полгода, может и позже. Денег я ей оставил. Клоя, я сам не хочу, но так будет лучше для всех. Теперь это не от меня зависит. Поэтому и уезжаю.

Клоя снова кивнула, теперь на бочонок, стоявший на кухне.

— Бочонок оставляю твоему мужу, пусть сам решает, как его расходовать, по каким праздникам выставлять во дворе. Да и в мастерской народ угостит, теперь он там пропадать будет, все же и его доля есть в прибыльном предприятии.

Мы обнялись напоследок, хозяйка стала мне близким человеком за последнее время. Трон уже убежал на работу, я с ним там увижусь еще.

Подхватил вещи, кольчугу и арбалет, копье ждет меня в мастерской, где я его оставляю при въезде в город. Вышел во двор, окинул все взглядом, прямо родное место стало и вышел на улицу.

Теперь заметил слежку, улицы пустынные, народ на работу уже пробежал, так что филерам не скрыться особо. Но вижу одного, второй где-то тоже рядом, но незаметен.

На складах приятели-грузчики уже погрузили обе подводы, я теперь оставляю списки им, вполне справляются и без меня. Выдал в этот раз повышенную премию, порадовав помощников, закинул свое барахло на подводу, прикрыл другим добром и, отпустив подводы, пошел в мастерскую.

Там оседлал лошадку, поприветствовал народ, прихватил копье и вернулся назад, проскакав мимо филера, и найдя взглядом своих пацанов. Филер ушел подальше, а мальчишки подошли ко мне, видя, что я зову их.

— Все, парни, задание отменяется, держите премиальные, — сказал я и выдал им по целому тайлеру. Мальцы важно получили деньги, попрощались, повернулись и пошли обратно.

В Речных воротах помахал Брону, не став останавливаться, и, догнав вскоре телеги, надел кольчугу, вставил арбалет на свое место, прикрыл его плащом и поскакал вперед.

Было у меня еще одно незавершенное дело, которое пришло время завершить.

Через несколько часов я свернул с дороги и по тропинкам подъехал к хутору, где хотел все же встретиться с человеком Магов. Я проехал до берега, там углубился в рощу и оставил лошадь привязанной обрывать травку на берегу реки.

Я собирался подойти к хутору со стороны болота, чтобы создать у агента впечатление, что приехал через деревню. Плащ, маска, послание, уже переписанное и исправленное, где я сообщал своим потенциальным сообщникам, что мне пришлось бежать из города и я буду ждать их в Храме, две недели от сегодняшнего дня. Что буду делать потом, не знаю, но ожидаю долгие поиски моей персоны силовыми структурами. Получилось такое легкое извинение и намек на непреодолимые обстоятельства, которые и загонят меня за Сиреневые горы.

В общем, никакой информации про Ратушу и ее секреты, только факт осуществленной связи. Можно было и не шифровать, но так совсем про меня выходит. Если агент — двойной, меня сразу начнут искать.

Но есть у меня одна задумка, как это проверить. Раньше времени не было постоянно, а сейчас, найдется пару часов, чтобы осуществить контроперацию.

Поэтому я надел плащ, накинул маску на лицо, подошел к ограде и подождал, пока кудлатая собачонка вылезла из-под полуразваленного сарая и лениво облаяла меня.

Хутор производил впечатление донельзя запущенного и стоящего обоими ногами в могиле, только за оградой виднелось несколько грядок с чахлой ботвой. Больше ничего указывающего на то, чем живет владелец хутора, я на обозримом расстоянии не видел, может, где-то подальше и есть распаханное поле.

Хлопнула дверь в доме, и тщедушный мужичок вышел на солнце, подслеповато щурясь и глядя в мою сторону из-под ладони. Потом он недоверчивым тоном произнес:

— Прямо не верю своим глазам. Неужели вспомнили про меня, своего верного Клиса, господа Маги. Сколько лет прошло, как в последний раз ко мне кто-то приезжал, совсем я тут захирел, без помощи.

Потом он помолчал, сообразил что-то:

— А слово вы должны сказать? А то совсем разболтался, старый дурак…

И он выжидательно уставился на меня, подойдя вплотную к покосившемуся плетню. Мы теперь находились на расстоянии двух метров, и я видел, как его выцвевшие глазки забегали по моей фигуре, подмечая и запоминая все детали.

— Старые друзья передают привет и напоминают, верность будет вознаграждена, — этой фразой я отрезал от себя возможность сказать, что просто ошибся и проходил мимо в этой красивой маске. В рот я положил горстку серебра, чтобы поменять голос и это мне удалось, голос звучал глухо и сипло.

Услышав нужную фразу, мужичок захотел даже обняться со мной, раскинул щуплые руки и изобразил, как он счастлив, что про него вспомнили.

— Хотелось бы подержать эту благодарность в руках, господин. То, что вы в маске, это правильно, в наше время нельзя никому доверять. Но старый Клис помнит про верность, хорошо помнит.

— Птица у тебя есть? Для послания.

— Птица есть, я давно ее кормлю и ухаживаю за ней.

— Хорошо, — я подумал, что непонятно, где он может держать обученную птицу, ведь ничего похожего на голубятню я не вижу.

Я передал ему в ладонь пару золотых, один за другим и остановился, ожидая необходимое действие со стороны агента. Он, немного потупил, но потом правильно понял мое ожидание и слегка стукнул кулачком себя в область сердца, произнеся:

— Верность до гроба!

Теперь я передал ему сложенное послание и, помолчав, сказал:

— Иди!

Кланяясь и пятясь назад, старый Клис с взволнованным и счастливым видом дошел до входа в дом, я же завернулся в плащ и исчез в кустах, между рекой и болотом. Быстро добежав до лошадки, я забрал арбалет, пару болтов и копье и стал пробираться вдоль берега по краю рощи в сторону моста и самое главное, поста Гвардии, стараясь не шуметь изо всех сил.

Задумка моя была в том, чтобы проверить, не побежит ли верный Клис в сторону поста, сообщить о таком редком событии в этих местах, как появление связника Магов, передавшего какое-то послание для Севера.

Я занял позицию на краю кустов, маскируясь с помощью плаща и стал ждать. Заодно я решил перекусить мясом и хлебом, коротая время. Так прошло полчаса, еще примерно десять минут, и я насторожился. Фигура агента мелькнула около плетня, он ловко поднырнул под нижней жердью и вынырнув с этой стороны, долго и внимательно осматривал кусты, в которых скрылся я. Потом, приняв решение, повернулся и шустро потрусил в мою сторону, размахивая руками и что-то бормоча вполголоса. Что он бормотал, я услышал спустя минуту, когда фигурка верного Клиса приблизилась к месту засады.

Он репетировал речь перед гвардейцами, что-то вроде:

— Господа, я говорил вам, что ко мне обязательно придут люди Магов..

Давно уже тетива была натянута, болт лежал на ложе, ждал свою жертву и вот пришло время пролить виновную кровь.

Клис суетливо пробежал мимо меня, скрывшись за кустами от возможных домочадцев, хоть я и сомневался, что кто-то живет с ним вместе. Поднял арбалет и с трех метров попал точно под лопатку предателю, которого удар бросил на землю, тело дернулось, неестественно распластавшись и вытянувшись.

Я не стал бежать к телу и несколько минут осматривал окрестности на пример обнаружения свидетелей.

Но нет, вокруг было пусто и тихо.

Глава 32 ВСЕ ПРАВИЛЬНО ДЕЛАЮ

Я не стал переворачивать тело, доставать на месте болт. Не хотел оставлять следы крови на земле. Теперь надо подумать, как скрыть свежего покойника, что не было особым вопросом, ввиду наличия в пятидесяти метрах полноводной реки.

Это первый убитый мной человек в Черноземье, остальные мертвецы среди Крыс и Рыжих, но я не чувствую ничего, совсем ничего. Только увидев его первый раз, я сразу понял, что предательство очень вероятно, поэтому был готов к тому, что придется убить человека, этого самого — Клиса Верного.

Даже по тому, что он, не дожидаясь моей условленной фразы, сразу вспомнил Магов, только из этого следовало, что он не боится быть разоблаченным, следовательно, он уже работает на город. Слишком уверенный в себе, настоящие агенты, боящиеся разоблачения, так себя не ведут

Чертовы Маги, как они уверяли меня, что агент особо секретный. С первых слов стало понятно, что секретность сдуло давным давно. Да и что они смогут знать про новую жизнь в Черноземье, если сами живут, как бедняки этого мира, едят простую пищу и не меняли постельного белья уже одиннадцать лет на новое.

Обыскал тело и достал из небольшого кошеля свое послание, а, вот, денег не нашел. Хитрый Клис не понес деньги на пост, что и понятно, спрятал в укромном месте в доме. Я искать не пойду, вдруг придется и там убивать какого случайного свидетеля.

Схватил тело за ноги и доволок до берега, там на песке выдернул болт и перевернул труп. Лицо Верного Клиса осталось таким же хитрым, только удивленная гримаса не успела сойти. Считал себя хитрецом, но попал в простенькую ловушку.

Вернулся к месту засады, прихватил оружие, замел веткой на дороге следы волочения, трава скоро поднимется и скроет произошедшее сегодня. Крови не натекло совсем, только, если на песке останется, что несложно скрыть от поверхностного взгляда.

Навестил лошадку, оставил арбалет и отрезал пару кусков веревки, потом по дороге искал камни, нашел парочку потяжелее. Что-то это дело часто приходится повторять, вязать грузы и отпускать тела в последнее путешествие. Прямо затянуло меня в эти процессы с эксцессами, как рядового мафиози из итальянского клана. Вот и Клиса Верного проводил, раздевшись для этого. Зашел в воду по плечи и толчком отправил на глубину.

Путешествие с глубины на берег, под жаркое и ласковое солнышко — прямо символично, из темного царства холодных мертвых на сторону теплых живых.

Да, живем еще, как ни странно.

Лошадка смирно ждала меня, подъев всю траву и ветки рядом, обрадованно заржала, увидев, что я вернулся и получила ломоть хлеба, густо посыпанный солью.

Теперь надо вернуться на дорогу и догонять подводы, если они обогнали меня. С возчиками договорились встретиться около трактира, выпить пивка и пообедать, за мой счет.

Получше, чем в Сторожке, поэтому, они меня точно дождутся.

Проскакал пару километров до ближайшего поворота на дорогу, потом еще пару и вскоре подъехал к мосту, где гвардейцы, завидев меня, не стали подниматься, так и оставшись сидеть в тенечке. Обоз прошел, они знают, что скоро и я появлюсь.

Если уж совсем дуть на воду, то и здесь надо быть поосторожнее, но я уверен, что сегодня проблемы мне не грозят. Еще слишком рано.

Поговорил с парнями, не слезая с лошадки, рассказал новости, которыми позавчера меня снабдили приятели-гвардейцы и поскакал к трактиру.

За мою разговорчивость и знание городских новостей, скучающие парни прямо ждут моего приезда, как новую газету, объективно говоря.

А ведь мог уже прибежать сюда бывший агент Магов и нарочный срочно скакал бы в город, везя в кошеле мое мудреное послание. Не сразу, но вычислили бы тех, кто мог сегодня добраться до хутора и как мне тогда объяснить, почему я выехал из города вместе с подводами, а прискакал к мосту через полчаса после того, как проехали они. Возчики, конечно, рассказали бы, что я вооружился и быстро ускакал вперед обоза. Нашли бы следы копыт Зорьки около хутора и ничто меня бы не спасло. А так пройдет неделя-две, пока соседи спохватятся, что давно не видели отшельника-зануду, пройдет пара дождей и смоет все следы. Надеюсь на это.

У Сохатого попили пива всласть, перекусили и тронулись в Сторожку, свой багаж, говоря современным языком, я оставил в номере трактира, который снял на ночь.

Завтра очень хлопотный день, честно говоря. Надо выспаться, как следует, на общих полатях это проблематично.

В Сторожку заехали вместе. Я выдал таблички казначею и напомнил ему, что еще не получал свою плату, два тайлера двадцать четыре дана, а в должности уже четыре месяца. Поэтому никакие уверения и возражения, что — в следующий раз и я занят — меня не остановили, после приемки груза я прихватил с собой казначея крепкою рукой и сам себе быстро выдал девять с половиной тайлеров, упирая забрать побольше серебра. Так получилось, что у меня с собой оказалось одно золото, а для простейших операцию в Сатуме требовалось серебро. Поэтому полтора золотых я набрал одним серебром, несмотря на все шипение Сторра, которому оно тоже было нужно в большом количестве. Но, понимая, что я стал фактически вторым человеком в Гильдии, на большее он не осмелился. Да, без званий и регалий настоящего Охотника, одним только фактом принадлежности к чиновной братии.

Бюрократ бюрократа видит издалека. И побаивается.

Начальство при приемке груза не присутствовало и ждало меня в трапезной, с заранее недовольным видом. Чувствовалось, что моя высоко оплачиваямая городом привольная жизнь изрядно нервирует Старших, которые привыкли всех и всегда нагибать, и строить, своих подчиненных, за куда меньший прайс.

Что ж, я мог только посочувствовать Альсу и Турину, что им попался такой наглый тип в снабженцы. Ничего, скоро они начнут вспоминать меня с почти отеческой любовью, когда Ратуша элегантно оптимизирует нормы и выдачу снабжения, попросту все урезав.

Почему-то я в этом абсолютно уверен.

В этот раз у Старших был еще один повод для недовольства, по скошу второй секретарь Бромс настойчиво советовал им обоим прибыть в город, как можно быстрее. Они любезно поделились этой проблемой со мной и закономерно посоветовали мне ее решить без присутствия Старших товарищей, иначе, для чего мне присвоили такое высокое звание, если им надо мотаться в этот чертов город и тратить свое драгоценное время. Я, конечно, пообещал приложить все силы, наглость и шантаж, чтобы снять эту проблему с плеч моих Великих, не побоюсь этого слова, Военноначальников и любимых Старших.

Кажется, я точно понимаю, что не смогу решить данную проблему, но пообещать могу, все, что угодно.

Снулая собака Бромс все же хочет додавить законным образом мой арест и отстранение меня от высокой должности при Ратуше по причине политической неблагонадежности. Мне и самому интересно, как отреагируют Старшие на новость, что со мной не все чисто и понятно. Ведь и они это не забыли, как я появился в Гильдии.

Но — одно дело, поручить тащить кулеш и сушеное мясо в сомкнутом строю, под присмотром пары десятков внимательных глаз, на это можно одобрить любого, лишь бы у него были две ноги, и, совсем другое, — допустить темную лошадку в святая святых, в отдел снабжения воинских подразделений Ратуши. Я почему-то не сомневаюсь, что Бромс найдет нужные слова, чтобы мои Старшие почувствовали себя детьми неразумными, взявшими на себя столько лишнего и злонамеренно навалившие кучу в неположенном месте.

Кучу — это, естественно, меня.

Вместе с тем, понятно, что немедленные проблемы в Сторожке мне не грозят, раз уж Старшие делятся со мной тем, что хочет от них второй секретарь Ратуши. Но и затягивать с гостеприимством не стоит, Бромс может позвонить еще раз и посоветовать связать меня покрепче, пока я не убежал, если прознает, что я здесь.

Поэтому я все пообещал, что сниму необходимость визита в город, что Гильдия получит в скором времени так необходимую ее упряжь для лошадей и прочая и прочая. Которых у нее нет и, пока, не предвидится.

В трактире, заказав ужин, я разместил свою Зорьку с самого края, чтобы уехать утром, никого не тревожа.

Во время ужина, поглядывая на хитрое лицо хозяина, я забраковал свое первоначальное желание оставить ему табличку с моим решением покинуть ряды славной Гильдии. В этом случае у меня не будет никаких гарантий, что я смогу неспешно выкопать все тайники и вообще, не буду потеть от страха, что меня вот-вот догонят. Через полчаса об этом узнают в Сторожке, еще через час будет известно, что через мост я не проезжал, и какое решение примут, обманутые в своих лучших чувствах, Старшие?

Вполне, могут начать общевойсковую операцию всем составом Сторожки по поиску и обнаружению своего бывшего члена, с целью узнать, чем это он так недоволен, собака, что покидает не пыльное, высокооплачиваемое место.

Мне надо выкапывать первый тайник около сосны и все хорошо обдумать, что брать с собой, что оставить лежать в земле. Потом оставить лошадку на стоянке, в надежде, что ее найдут через день-два и никакие хищники не успеют ее слопать. Забрать там весь запас крупы, приправ и масел. Придется сделать два рейса вверх-вниз, чтобы вынести все остро мне необходимое для проживания какого-то времени в Храме и путешествия за горы. Есть же и еще тайник, который надо пересмотреть, около места великой победы над Кортом. Времени, если сделать все разумно и комфортно, потребуется два дня, не меньше. Еще ведь и дров надо натаскать побольше.

Табличку нельзя оставлять никак. Тем более, такой хитрой роже.

Можно, конечно, для полной конспирации, после такого смелого и благородного жеста, проехать через мост и пост, засветиться там, что я направился в Город, а потом, переплыть в стороне реку вместе с барахлом и моей Зорькой и вернуться на эту сторону.

Но. Я такое еще не делал и не уверен, что лошадка на этот заплыв согласится. Потом долго придется скакать в мокрой одежде и натирать нежные места. Да и по времени это займет часа два-три.

Поэтому — на фиг такие сложности и оповещение родной Гильдии оставим для лучших времен. Пусть и Старшие и Сохатый думают, что я вернулся в город, хотя бы пару дней. В городе меня ждут филеры и, если я не появлюсь завтра к вечеру, могут объявить розыск, то есть, запас в пару дней у меня сохраняется.

Пока все козыри по тихому и комфортному исчезновению у меня в колоде и не стоит давать противникам даже один шанс, типа, из жалости или обостренного чувства справедливости.

Ушел спать пораньше, сказал Сохатому, что утром надо скакать в город, очень много дел. Чтобы не привлекать внимания, попросил мой счет приплюсовать к другим, которые копились в течении месяца до полного расчета. Надо и в мелочах вести себя, как обычно.

Спал, так себе, вспоминал Гриту, Клою с Троном, Учителя, приятелей, соседей, гвардейцев. А вот Драгера с Кросом почему-то не вспоминал, что странно, как из другой жизни эти воспоминания.

Хотя, оно так и есть, фактически. В новом теле я с ними и не общался ни разу.

Утром завтракать не стал, только заказал чаю приготовить. Посидел, смакуя хороший напиток и понимая, что сейчас произойдет раздел между прошлой и новой жизнью. Смотрел, как всходит светило и морально настраивался сегодня много хлопотать и решать. Сейчас я совершу первые действия, которые уведут меня со стороны людей на только свою личную сторону или даже сторону врага неведомого. Я, собственно, так и не думаю, но многие знакомые и приятели именно так решат, когда к ним придут спрашивать и допрашивать.

Но, не подставлять же свою шею под обух городских дознатчиков и нежную плоть под раскаленные щипцы, ради этого. Чтобы донести этим, равнодушным, в принципе, людям, что я очень хороший и совсем не этого хотел.

Допил чай и решенным жестом перевернул чашку вверх донышком.

— Рубикон перейден..

Уехал в направлении моста и проверенным маршрутом объехал трактир, побаиваясь, что Зорька выдаст себя и меня неосторожным ржанием, ведь на конюшне осталось много других лошадей, поэтому вел ее в поводу, постоянно угощая хлебными корками. Потом тем же проработанным маршрутом, мимо обрыва над Протвой, за пару часов добрался до тайника под сосной.

Раскопал его и задумался, что вообще с ним делать? Оставить здесь? Перенести к другому, поближе к стоянке?

Потом все же решил, что пусть тайников будет побольше, может, не все найдут, если что, или, когда понадобится, ближе будет добираться.

Беру котелок, спички, зажигалку, перчатки, всю одежду, еще топорик, антибиотик, бечевку, пластырь, хотя в удобных мокасинах ноги не страдают. Документы тоже забрал с деньгами, ключами и телефоном, спрячу прямо около Храма, здесь они не нужны, по-любому.

И, конечно, лайфхак — перцовый баллончик! У меня их теперь полтора будет. Если судить по заряду.

В, общем, ничего и не осталось, почти.

Скрыл, как смог, следы раскопок, а я уже хорошо научился это делать, со своим то опытом лесного жителя и многочисленными тайниками.

Пока ехал, не торопясь, и сканируя местность на предмет обнаружения эмоций и размышлял, как маленькая вещь может поразительно изменить судьбу и целую жизнь человека.

Это я о перцовом баллончике, без которого мое попаданство могло, скорее всего бесславно закончиться ударом могучей лапы и полетом вниз, хорошо, если не на свои дротик и рогатину. Хотя, особой разницы в этом случае бы не было.

Я бы, конечно, не стал вступать в схватку со Зверем, отсиделся бы на верхних ветвях, только до чего досиделся бы — не знаю. Исход был бы таким же печальным.

Возродился бы снова в Храме, достаточно, но однобоко, обогащенный знаниями о новом, опасном мире.

Размышляя так, я обратил внимание, что Зорька всхрапнула и как-то неохотно переставляет копыта. Остановил ее, не понимая еще, в чем дело, и пригляделся к тропке, ведущей под большим, сильно разросшимся местным лиственничным деревом. Да, есть там кто-то, на ветке, нависающей над тропкой, чувствуется нетерпение и предвкушение мягкой плоти, нежного мяса и горячей крови.

Корт или еще какая рысь здешняя? Собирается напасть, это точно.

Лучше мне слезть с лошадки, понесет еще в ужасе животном, куда попало. До дерева метров пятнадцать, решится зверюга напасть в открытую или нет?

Спрыгнуть ей с дерева — пара секунд. Я нащупал арбалет, потом копье. Попробовать выйти в честный поединок с местной альфой, что ли?

Но, на трезвую голову отказался от такой мысли. Исход, точно, не ясен.

Спрыгнул, не упуская повод из рук, арбалет снаряжать не стал, не успею прицелиться, а стрелять на автомате, как Драгер, мне пока не дано.

И, понемногу, не спуская глаз с дерева, начал отводить лошадку назад.

Глава 33 СТОЯНКА И ХРАМ

Но далеко отпускать нас, с Зорькой, в планы хозяина Черноземья и Севера не входило.

Серая молния слетела на землю, замерла на долю секунды и метнулась к нам.

Лошадка обреченно захрипела, а я наглядно понял, почему Корт — главный хищник в Черноземье.

Даже, очень я этого захоти, я бы точно не успел навести копье на эту стремительную тварь, как пуля, летящую над землей. Хотя, если бы одна рука не была занята поводом, и я держал копье обеими руками, готовый к прыжку Зверя, может быть, и успел бы опустить наконечник. Но вот остановить, для этого надо было быть хотя бы Кросом, не для моей квалификации.

Я, конечно, очень силен физически, и уже пробил копьем одну шкуру, но там и условия были полегче гораздо. Да и Зверь оказался серьезно ранен, если, не смертельно.

А здесь, чистая лотерея с непонятными шансами!

Поэтому я отпустил копье и кинул вперед руку, выпуская ману и сбивая Корта с прыжка. Ударивши, как невидимым молотом, по морде и груди зверюги, я распластал ее на покрытой слоем листьев и иголок почве и следующим ударом отправил в кусты, росшие с краю. Откуда хитрая зверюга уже не вернулась, решив, что добыча не по зубам и пора уносить лапы. Шорох листвы и зверь исчез за ближними деревьями.

Фу — у, пронесло!

Я еще раз осознал, что для Охотника означает встреча с хозяином леса, только небольшой шанс остаться целым и невредимым.

Даже для Альса, наверняка, это не будет легкой прогулкой.

Хотя, вдвоем или втроем Охотники могут спокойно противостоять Зверю. Но с большим риском получить одного покалеченного товарища при атаке хищника.

Теперь основная задача у меня была успокоить, уже попрощавшуюся с жизнью, лошадку. Зорька тряслась и, кажется, готова была усесться на зад, показывая, что задние ноги отнялись. Пришлось простоять не меньше пятнадцати минут, пока я смог успокоить лошадку, постоянно проверяя окрестности.

Мне стало казаться, что эти Корты, как специально притягиваются ко мне, они же магические звери. От меня магией тоже несет. Не знаю, для чего они такие сделаны, может, и для охоты на Магов другими Магами, но, что-то слишком рядом снаряды ложатся. Медом я намазан для них, похоже.

Дальше я вел Зорьку только в поводу, и Норнийские нагорья начались, и снова атаки Зверя опасался. Что лошадка дернется, и я промахнусь мимо летящего на меня комка стальных мышц, ведь в Гильдии считается, что Корты — мстительные животные и часто возвращаются к добыче или охотнику, который осмелился нанести ущерб драгоценной шкуре.

Но, понемногу я успокоился, теперь только понимая, что оставлять лошадку на стоянке — не вариант, Корт до нее доберется, рано или поздно.

Опасные все-таки эти места, как-то раньше я этого не понимал. Потому и кладбища есть около всех стоянок, что своих лестных хозяев тут тоже хватает.

Сделав небольшой перерыв, я покормил Зорьку зерном, которое прихватил из кормушки у Сохатого. Обзор окрестностей показал наличие двух лисиц недалеко, еще какое-то крупное животное, не спеша, уходило от нас влево.

Может, медведь, я еще ни разу не видел здесь медведей, ни тушкой, ни чучелом. Даже странно, что в Гильдии не дают звание Мастера после победы над медведем с одним ножом, было бы так романтично. И Мастеров поменьше оставалось бы, с большой долей вероятности.

Еще через час мы добрались до стоянки и я, наконец, облегченно вздохнул, начинало темнеть и хотелось очутиться не в сплошном лесу, где с каждой ветки свешивалась, как казалось, голова Корта. Стоянка показалась такой родной и знакомой, реально сегодняшнее нападение Зверя поколебало оптимизм, царивший в моей душе, по поводу техничного исчезновения секретаря Ратуши из-под оков наблюдения и неминуемого ареста.

Оставил всех в дураках, филеры ждут моего приезда сегодня вечером, до завтрашнего утра поднимать шум не будут, да и не смогут. Даже, если представить невозможное, что утром по скошу поднимут Гильдию, из-за моей пропажи, и мои Старшие безропотно, бросятся выполнять указания, что, практически трудно себе представить, гильдейские могут появиться на стоянке только к вечеру. А, скорее всего, отправят людей к Сохатому, потом на пост Гвардии и только потом могут что-то решить. Вряд ли стражники на Речных воротах в курсе спецоперации, и они не будут поднимать шум, если я вообще не появлюсь. Ждать меня там могут филеры, но и их доклад поступит к начальству утром. Пока все соберутся, пока что-то решат, ждать меня или искать без огласки, пошлют группу разведчиков Гвардии на поиски моих следов и к вечеру выяснят, что с этого берега я не возвращался. Отряд конной Гвардии, нахлестывая лошадей, помчится в сторону Севера, догонять и искать следы, перекрывать проход хитрому шпиону, собравшему ценнейшую информацию и торопящемуся передать ее своим хозяевам.

На стоянку, чисто теоретически, могут пойти только гильдейцы, совместив марш-бросок с обучением новичков.

Нет, беспокоиться не о чем, от людей проблем не должно быть.

Если, конечно, в Гильдии нет телепатов.

Спать придется все же вполглаза, постоянно проверяя свое чутье.

Разжег огонь в очаге, поставил вариться кулеш, сразу два котелка, чтобы утром не тратить время на готовку пищи. Мне желательно, для совсем комфортного перехода через горы, поднять груз в Храм, потом спуститься, забрать, все, что получится и снова уйти наверх, до теоретически возможного прихода Охотников. Дрова нести в последнюю очередь, пищу можно будет не скоро готовить, целый котелок каши дождется меня в погребе. Веток можно набрать и в последней рощице, на крайний случай.

Посмотрим, на сколько меня хватит, главное — с самого утра Зорьку отпустить на волю, хлестнуть ее, что ли, чтобы она побежала к людям. Или, все же, оставить на стоянке, через день сюда придут Охотники и заберут ее.

Ладно. Пора спать, посмотрим, что я почувствую ночью.

Наевши с пол-котелка каши с мясом, я расстелил плащи, привязал лошадку на длинном поводу около шалаша, положил пару копий, взятых из подвала, наконечниками на улицу, арбалет и топорик рядом пристроил и закрыл вход в шалаш, как смог, крышкой от погреба.

Перед этим навалил побольше сухих веток недалеко от входа, целую кучу, бутылку с ресой пристроил у выхода и спички тоже. Может понадобиться хороший костер, если появятся гости. Фонарик проверен и оставлен висеть на лбу, быстрый свет очень поможет, а местных, людей и зверей — испугает такой огненный глаз.

Сразу забрался в шалаш и попробовал уснуть, пустив вокруг два раза свое умение, но ничего не почувствовал. Не так я собирался отдыхать на стоянке, но чертов Зверь спутал все планы, непонятно, что от него ждать. Насколько я рассмотрел, этот третий Корт более серый и немного побольше самки, убитой мной над телом Тонса.

Ночью спал, постоянно просыпаясь и щупая умением пространство вокруг стоянки, пару раз, где-то на краю ощущалось что-то, какое-то тело, но ближе никто не подобрался.

Похоже, все же чертова зверюга решила понаблюдать за нами и, может, устроить засаду на обратном пути.

Встал достаточно бодренький, первым делом достал из погреба, все, что могло мне понадобиться наверху, всю крупу, бутыль масла, приправу и соль. Потом разнуздал полностью Зорьку и вывел ее за край ограды. Она дошла со мной до спуска вниз, но уходить отказалась, как я ее не понукал и даже хлестнул по крупу уздечкой. Отбежала и, хватая траву, просто паслась рядом.

Ладно, тут я ничего поделать не могу, придется оставить лошадку на стоянке или около нее, не закрывая проход, чтобы дать ей побольше шансов на спасение. Ночь здесь Зорька одна, вряд ли переживет, но к вечеру могут появиться Охотники и спасут лошадку.

Тем более, поймут, что я ушел в горы, а не побежал на Север. На будущее такой вывод может пригодиться, ведь официальных врагов на той стороне Сиреневых гор не обнаружено.

Придется с собой таскать и арбалет туда-сюда, копье точно не понесу, спрячу около моего тайника, возвращаться на стоянку лучше вооруженным.

В общем то, забрал все, что нужно, все золото, алмазы, можно оставить их заражаться на Столе, пока я снова спускаюсь-поднимаюсь. Еда, одежда, плащи, котелок, кольчугу пока оставил рядом с копьем и, не раскапывая тайник, закинул мешки и арбалет за спину и начал подъем к Храму.

За вчерашнюю схватку и постоянное наблюдение потратил больше половины маны, поэтому собирался отдохнуть на Столе, хотя бы, с часок, чтобы спуститься более сильным, чем ушел со стоянки.

Светило бросало свои лучи еще повыше уровнем, чем я поднимался, я шел прямо на него и готовился хорошо пропотеть.

Через пять часов подъема, с небольшими перерывами для отдыха, мокрый и уставший, я вскарабкался на площадку перед Храмом и остановился на краю. Глядя вниз, где осталась стоянка и Зорька, пытаясь отдышаться. Последние полчаса я пер вверх, поставив себе задачей добраться, во что бы то ни стало до последней точки подъема. Выносливость и силенка еще остались, несмотря на четыре месяца привольной жизни, с обильным кормлением и постоянным пивом.

Отдышавшись, я повернулся и вскоре стоял перед входом в Храм, оглядываясь и прикидывая, где сделать тайник между камней. Много придется убрать в сторону и сложить обратно камешков, так и времени будет немало у меня.

Магическим зрением я легко нашел метку, не в том месте, кстати, где думал увидеть, на метр в стороне она оказалась. Память подводит на ровной стене, подумал я, но, оглянувшись на свой камень-метку, с удивлением констатировал, что память не подводит. Камень показывал, как раз на то место, где я и искал метку знака, это она сместилась на метр, понял я с немалым удивлением.

Заложено это смещение программой, или, кто-то здесь был, а, может и сейчас есть?

Благодушие сняло рукой, я быстро зарядил арбалет и, спрятавшись за краем, нажал на знак, запуская процесс опускания Входа, не желая, пока, раскрывать свое умение пользоваться магией.

Вдруг в Храм проник простой человек, каким и я попал в него семь месяцев назад? Лучше ему не знать пока, что я Маг, для него же самого. Да и мне лишний козырь не помешает.

Но, нет никого и пустота гуляет в величественном Храме. Сейчас — никого, но кто-то был, я вижу мусор в углу, который не могло принести сверху, остатки еды на Столе и много всяких деталей, что кто-то, не очень щепетильный к чистоте, побывал и провел время в Храме.

Сбрасываю свой груз на пол, кладу заряженный арбалет на Стол и изучаю остатки пищи на пожухлых широких листах, похожих на лопухи.

Куски печеных корнеплодов, огрызки мяса и корки некачественного хлеба — судя по этим остаткам, здесь побывал один из Магов Севера, он же передвинул и метку Входа. Пища не успела испортиться, я даже понюхал ее, прежде, чем сгрести все на один лопух и вынести из Храма.

Если здесь побывал Маг, тот же Учитель или Кремер, а, может, и они оба.

А, раз, был Маг, значит, и Крысы где-то наследили рядом.

Интересно, на площадке у Входа, или внизу, на первой поляне с кустами?

Держа в руке лопух, я обошел вся площадку и, не удивившись, нашел у стены пятно костра, следы пребывания нескольких Крыс, расчищенные от камней куски пространства, где они спали. За углом, налево от Входа, нашлись и места для туалета, где Крысы и Маги гадили с высоты на насыпь.

Понятно, скорее всего, Учитель решил пройти усиление и не пожалел своих ног и времени, преодолел четыреста километров довольно опасного пути, чтобы поднять свой левел и побывать в Храме, про который он столько слышал и читал. Делать то особо на Севере нечего, последние одиннадцать лет, только выживать и учить слабеньких Магов, не имея никаких перспектив на будущее.

А, тут, хоть прогулка на свежем воздухе, риск и новые впечатления. Туризм с адреналином.

Теперь, понятно, и почему он перенес знак, чтобы у Крыс не было соблазна самим попробовать пожить в Храме, убежав по дороге. Так то, они, наверняка, видели, где светился знак Входа, и Маг подстраховался, отправив Слуг вниз и передвинув метку.

Логичная предосторожность, что в искалеченных головах у людоедов ждет своего часа, никто не знает.

Только, получается, ушли они пару дней назад и мой побег, может, прибавить им проблем. Я понимаю, что одну группу Гвардии отправят искать следы и догонять меня, в максимальном темпе, вторая будет обыскивать просторы нагорий и довольно быстро найдет следы экспедиции Учителя, все же я склоняюсь, что именно он побывал в Храме недавно.

Найдет, и погонит их в засаду.

Даже лошадка или ее останки, та же упряжь, найденные на стоянке Охотниками не смогут остановить погоню к Скалистым нагорьям. Скошей у разведки не будет, да и не действуют они на такое расстояние.

Учитель все же мог побольше приложить усилий для маскировки места, где расположен Храм, теперь придется это сделать мне, но попозже.

Пока я прилег на всегда теплую поверхность Стола, закрыл Вход и разложил свои алмазы подальше друг от друга на зарядку.

Пора отдохнуть и зарядиться.

Где-то через час я открыл глаза, теперь у меня уже получается спать по расписанию.

Проверка показала, что мана перевалила через половину и составила около двух третей от возможного объема, алмазы зарядились не так хорошо, где-то на четверть, это маленькие, большие всего на пятую часть. Потратил примерно двадцать минут, чтобы заполнить себя и оставил лежать камни на старых местах. Теперь они могут спокойно заряжаться, с собой взял пару, на всякий случай.

Пора спускаться в ускоренном темпе, не забывая поглядывать по сторонам, не подходят ли Охотники или Маг со своими Слугами захочет вернуться в Храм.

Вот для него приятный сюрприз то будет.

Спускаться налегке, только с арбалетом, это не подниматься груженым, как ишак, и через пару часов я почти добежал до первого источника на своем пути, после чего стал осторожнее и тише передвигаться, помня и про злопамятного Корта и просто, на всякий случай. Прихватил только копье, остальное потом посмотрю, и к стоянке. Светило прошло свою верхнюю точку, через три часа начнет смеркаться и еще через час стемнеет.

На подходе к стоянке послушал пространство и понял, что успел в последний момент, чтобы спасти Зорьку от беспощадного хищника, который подобрался к стоянке со стороны откоса и теперь ждал чего-то, опасаясь меня, по-видимому. Глупенькая лошадка, вместо того, чтобы ускакать подальше, забилась на стоянке в дальний угол и пыталась так выжить.

— Ну, ведь, дуреха какая, — подумал я и направился прямиком к Зверю, который, поняв, что пришел злой человек, очень сильно бьющий по морде невидимыми кулаками, решил спрятаться и не нашел ничего лучше, чем забраться на высокое дерево на откосе, затихнуть в кроне и затаиться. Уходить от добычи он явно не хотел и нарывался на хорошую трепку. Прикрываясь выставленным вверх копьем, я какое-то время стоял, ища глазами серое среди зеленых веток и, не сразу, но нашел и тело, и беспощадные желтые глазищи, не моргая таращившиеся на жалкого двуногого, посмевшего встать между добычей и хозяином.

— Ничего, у меня и не такие красавцы высоко летали, — спокойно пообещал я проклятой зверюге, — Ты, морда! Если бы увидел моего первого Зверя, срался бы дальше, чем сейчас висишь.

И кинув руку вперед, хорошо нацеленным ударом по стволу и веткам под лапами Корта лишил того опоры. Самого Зверя тоже сбило в сторону, и он стремительно полетел вниз, выпустив когти и падая на край склона. Но упасть я ему не дал, мощным, на всю ману ударом воздушным молотом подкинув вверх и далеко от склона. Видно, что котейка потеряла то ли сознание, то ли ориентацию, но упала она, как сломанная игрушка, в двадцати метрах от края склона и потом долго катилась вниз. Пока не замерла, распластавшись ничком.

Придется дорешать незаконченный пока вопрос и я, быстро перебирая ногами по откосу, и, притормаживая копьем по песку, приблизился к зверю, все так же распластанному внизу. Не стал долго целиться и сильно уколол в шею, удобно подставленную для удара и, помня про необыкновенно крепкую шкуру Корта. Копье вошло на половину лезвия и только теперь Зверь проявил свою привычную живучесть, пытаясь подняться на подгибающихся лапах и припадая на левую сторону.

Еще чего, хозяин положения здесь я и снова сильный толчок в пробитую шею заставил зверюгу опустить голову в направлении, куда указывал наконечник копья. Еще два сильных толчка и наконечник вылез с другой стороны. Сделав полукруг, не выпуская древко из рук, я развернул голову Корта в неестественное положение и еще успел глянуть в мутнеющие глаза Зверя.

— Дурак ты, братец! Сильный и глупый! — не упустил я возможность попрощаться с мнимым хозяином Норнийского нагорья, — Пора уступать дорогу магическому прогрессу!

И, выдернув копье, стал карабкаться обратно, забирая в более пологую сторону подъема. На душе у меня было все прекрасно, а спасение Зорьки радовало больше всего.

Глава 34 ПОСЛЕДНИЕ ХЛОПОТЫ НА СТОЯНКЕ И В ХРАМ

Но, вскарабкавшись на верх склона, я посмотрел вниз и настроение немного поменялось. Стало не такое очень уж радостное.

Я видел тушу Корта довольно далеко от склона, множество сломанных веток, разбросанных под деревом и изрядную проплешину в ветках сосны-ели, там, куда пришелся удар маны.

Победив одну проблему, я создал себе еще одну. И серьезную.

Тушу я никуда не спрячу, нет времени, и сил на это.

Вот с деревом можно поправить ситуацию. Так, оно, стоящее, привлекает внимание своим состоянием и разбросанными ветками. Но, если его срубить и уронить в сторону мертвого Корта, вопросы могут и не возникнуть.

Поэтому — срочно за топором и, притом, местным.

Местное изделие было грубым и тупым, скорее мяло, чем рубило волокна ствола и пришлось мне работать своим топориком сначала и только потом пустить в ход топор со стоянки, затереть им острые следы прорубов и еще одним ударом маны уронить дерево в сторону туши. Оно с треском упало, ломая ветви, не достав верхушкой несколько метров до мертвого зверя.

Так, теперь все по правдоподобнее смотрится.

Значит, так, я загнал Зверя на дерево, нанеся несколько ранений. Надо ранения сделать, пока кровь не запеклась.

Или поздно уже?

Тогда так, загнал Зверя на дерево и пробил ему шею. Зверь на дереве и умер, слезать не захотел, поэтому я дерево и срубил. Но следов крови совсем на дереве нет и лучше мне не пытаться обмануть профессионалов.

В запале, так сказать.

Все равно, теперь вниз и попробовать несколько дырок проколоть, пару в подушечках лап. В животе. Под хвостом.

Попробовал, надо было сразу это делать, но и сейчас немного крови просочилось.

Маловато, все же, а из-под шеи немеряно натекло, Охотники сразу поймут, где Зверь умер. И от какой раны.

Еще более фантастическое объяснение — Зверь сидел на дереве, чего-то ждал, пока я срубил его и потом, после падения, я настиг его и убил возле кроны, оглушенного.

Ну, совсем хрень получается.

Будем отталкиваться от места смерти, с этим все понятно.

Как я так изловчился, что пробил шею немного сзади?

Как-то изловчился.

Зачем дерево срубил, так, чтобы оно упало поближе к туше?

Объяснение одно. Чтобы сжечь тушу.

Зачем сжечь — вопрос десятый. Больше никак не объяснить победу над Зверем без использования магии, от этого и будем отталкиваться. Все равно, спрашивать будут через полгода, самое ближнее вероятное время, а то и никогда. Поэтому и не буду переживать сейчас, а просто поднимусь наверх и за два раза перетащу кучу, приготовленную под костер, сюда, на крону дерева.

Так и сделал, разложил ветки, полил все ресой, сделав пару хороших глотков, так жалко было тратить прекрасный продукт, но и ждать, пока все разгорится — времени уже не было совсем.

Поднапрягся и за задние лапы понемногу доволок котейку до кроны, потом перевалил несколько раз и закатил почти на центр. Щелкнул зажигалкой и стремительное пламя разлетелось по всей кроне, обхватив тушу со всех сторон. Сразу запахло паленой шерстью, я подхватил копье и уже, немного устало, зашагал вверх.

До сумерек еще часа два и мне надо торопиться, уйти подальше от стоянки и костра, вскоре могут и Охотники появиться, с вопросами разными.

Быстро написал на подготовленной дощечке, что увольняюсь из Гильдии и положил ее в шалаш. Подхватил отобранную вязанку высушенных дров, кинул небрежно крышку на погреб, без меня установят, как следует.

Высыпал перед лошадкой все зерно, оставшееся в торбе, обнял за шею, погладил по морде и попрощался со своей верной помощницей:

— Прости, Зорька, что оставляю тебе здесь, сделал все, что мог, чтобы ты дождалась гильдейских.

Зорька негромко заржала, как бы тоже прощаясь, а, может, жалуясь, что оставляю ее одну, в страшном месте.

Я развернулся и вышел со стоянки, подхватив по дороге все приготовленное добро. Пока весу немного, еще арбалет и все, что заберу из тайника. Быстрым шагом дошел до рощи с источником, оглянулся посмотреть назад, стоя на том самом месте, где запустил так много поменявшую в моей жизни минилавину. На том же месте, но уже, как, более опытный лесной партизан, никаких лавин не пускал.

Постоял, посмотрел, проверил на остатках маны, что там на стоянке, не подошли ли внезапно гильдейские. Нет, тихо, только Зорька все так же жмется за шалашами к изгороди, боясь страшного запаха горелого мяса и паленой шерсти. Выкачал немного маны из парочки алмазов, на один несильный удар, пожалуй, хватит.

Задержался около тайника и, после недолгих раздумий, решил не трогать сложившуюся и ничем не отличающуюся поверхность. Если вскрывать его, то не получится надежно замаскировать обратно, времени нет, да и Охотники точно его найдут. А мне этого совсем не надо, чтобы инопланетные вещи и одежду нашли, придется все с собой забирать и нести в Храм. Нужного в тайнике — немного, только батарейки к фонарику, спички и зажигалка не помешают тоже и все. Разводить огонь я научился давно, да и коробок новый и зажигалка полная, топорик с ножовкой с собой есть. Бечевка еще там лежит, но у меня свой моток есть и лига прочной веревки, считай, двести метров есть. По словам Гинса, ему для подъема одной лиги с трудом хватило, он, конечно, полегче меня, но мне спускаться, в основном, придется, да еще арбалет есть, закинуть бечевку, куда надо.

Да. Лучше не рисковать обнаружением тайника, не тратить время и силы на ненужные мне вещи, а по дороге насобирать и напилить сухостоя из солидных по толщине стволиков, чем возиться с кустарником на ближайшей к Храму рощице, рискуя спускаться туда у всех невольных свидетелей на виду завтра-послезавтра.

Приняв решение, я прошелся по роще в поисках сухостоя, выбрал несколько стволов и распилил их на полуметровые поленца, смотал в вязанку и зашагал вверх.

По весу получилось раза в полтора меньше, чем в первый раз, но и я уже подустал и время светлое проходило, наступали сумерки, и я прибавил ходу.

Когда, через два часа, стемнело совсем, я уже находился в часе ходьбы от Храма и изрядно вымотался и пропотел. Пришлось остановиться, сделать факел из наломанного, высохшего кустарника и уже медленно, никуда не спеша, подниматься еще полтора часа, меняя прогоревшие ветки и пристально посматривая под ноги.

Забравшись на площадку Храма, я несколько минут сидел, отдыхая и посматривая вниз и мне даже казалось, что я различаю костер на месте тризны Корта. Это, конечно, вряд ли, он уже прогорел давно и, всего скорее, Охотники чешут репы, пытаясь понять, что за муха укусила Ольга, что он заморочился с костром и спалил шикарную шкуру, стоившую не меньше двадцати тайлеров.

И, кто-то пограмотнее, читает мою запись по слогам у костра, где написано, что Ольг Прот оставляет шикарную должность при Ратуше с большой платой всем желающим и непонимающе крутит пальцем у виска, тут — это означающий похожий смысл жест.

Зорька перестала трястись от страха и мерно жует траву, в соседстве с парой мелких собачонок, которые поведут завтра с утра парней по моим следам, да далеко не уведут, на осыпях их трудно найти. Мне же, с утра, надо осторожно посматривать вниз, чтобы заметить приближающуюся поисковую партию, если у парней хватит упорства подняться на самый верх, а, может, они пройдут до первого перевала. Тогда надо отследить, когда они вернутся, что нетрудно.

Надо только скрыть все следы пребывания Крыс, включая и остатки туалета, да сильно не греть кашу и не жечь дрова в Храме и около него. Завтра и на волшебном Столе ее погрею.

Теперь очень хочется спать, я опускаю Дверь, расстилаю плащи на Столе, делаю перекус прямо из котелка и ставлю его пол. Пью воду, пока живот не сигнализирует мне, что вот-вот лопнет, потом гашу фонарик и блаженно растягиваюсь на теплой поверхности. Вспоминаю, что хотел проверить заряд камней, но неясное желание проваливается следом за мной в глубокий сон.

Проснулся рано утром, почему-то очень довольный.

Собой, наверно.

Точно, именно собой, что такой умник и красавец, выдал всем сестрам по серьгам, то есть — по квартирам и дому для милой.

Долго ли будет Грита мне верность хранить?

После такого исчезновения, я ни на что не претендую, честно говоря.

Но, все же?

Извечный мужской вопрос.

Привыкла милая к надежному крепкому плечу, которое и извечного врага, на всю жизнь, под выстрел поставит, и с поклонниками разберется, да так, что все они в помощники с уважением запишутся. Теперь желающих постоять за честь девушки и, мою отчасти, найдется пару столов тренированных бойцов и чемпионов, чтобы там не наговорили про меня официальные органы.

Теперь и Грита — девушка с имуществом за спиной, если она сама к этому делу не очень сердцем лежит, то Клоя и Орния в обиду ее не дадут, все сдадут и деньги соберут и сохранят. Орния — девушка с характером, как залезешь, так и слезешь. А, что ни говори, женщины в Асторе многим рулят, да почти всем, на самом деле.

Да и Учитель, человек авторитетный, среди гвардейских, да и всех остальных, слово за меня замолвит, всяко, будет ждать моего возвращения с новостями со своей суровой родины.

Остались свои люди у меня в Асторе.

Да и в Сторожке много приятелей.

Я, как важным чиновником стал, нос не задрал, общался, как раньше со всеми, отношения ни с кем не портил, кроме Старших. Да и с теми, постольку-поскольку, просто не давал на шею залезть и ножки свесить. Даже казначей, Сторр тот же, уж на что высокомерный тип, но, как начал списки проверять и понимать, какая работа проведена, чтобы Гильдию снабжать на высшем уровне, перестал коситься недовольно.

Зауважал, где-то в глубине души. Глубоко очень.

Так что, не будут парни землю рыть, в поисках меня, сто процентов. И Альс с Турином не будут ничего такого от них требовать, наши дела — это наши дела, города и Ратуши не касаются. У Гильдии претензий нет и точка, сами разберемся.

Те, которые чем-то недовольны, пусть с претензиями определятся поточнее. А то, одни непонятные намеки и чьи-то сплетни, с Талака, на хвосте принесенные.

Поэтому и настроение хорошее, что можно никуда не торопиться, заняться, наконец, тем, на что постоянно не хватало времени. То, надо было людей искать срочно, то нестись обратно, пока слухи о моей гибели в уверенность не превратились.

Прокачать свой магический резервуар и потенциал в самых комфортных и эффективных условиях, просто сладко спя на столе и пуская слюньки.

Вскочил со Стола и точно, в туалет не хочется. Как всегда.

Поставил котелок погреть кашу на свое ложе, попил водички, почистил зубы самодельной щеткой, положив на щетину немного мыльной глины из коробочки, как привык последнее время.

Так. Что у меня на первое дело?

Убраться перед входом, скрыть, как получится, следы пребывания Крыс и Мага, тайник делать буду перед выходом в горы. Еще раннее утро, Охотники в ночь в горы точно не пойдут, а, сейчас, могли и выйти со стоянки. Надо пойти посмотреть и, пока убираюсь, посматривать постоянно вниз. Ту, первую рощицу, видно, так, что движение на ней замечу.

Что с маной?

Сам я полный, камни тоже наполнились под завязку, как я и ожидал. Ох, и поработаю я над собой, погрязну в улучшении и совершенствовании.

На улице раннее утро, светило еще не поднялось, склоны в темноте, делать пока там нечего, вернулся в Храм, улегся на Стол в ожидании, когда каша нагреется. Вот чего забыл, это фунт чая купить в лавках, придется голый кипяток пить, что тоже неплохо.

Через час, когда я вышел, склон, который использовали под туалет, уже был освещен и я, не жалея маны, очистил его от свидетельств пребывания здесь людей и существ. Потом долго выглядывал, пытаясь рассмотреть движение в ближайшей рощице, но, не дождавшись ничего определенного, темновато там еще, занялся уничтожением следов перед Храмом. Костер закопал и засыпал камнями, все остальное пространство перемешал несколько раз, сбивая камни с одного места на другое, развлекался этим делом, пока совсем не высох. Забрал половину алмазов со стола и, по одному опустошал их, считая, сколько полностью заряженных камней мне на сегодня хватит, чтобы заполниться.

Сам в это время, лежа на животе, на плаще, посматривал вниз и все же дождался.

В рощице появились люди, резко заполнившие ее, поднявшись из-за среза, за которым мне уже было не видно, что там дальше. Вроде и собачка с ними, но рассмотреть белесое пятно не получается, она все время вертелась и принюхивалась.

Сейчас парни присмотрятся, поймут, что я недавно там был, что логично, идти больше мне некуда и что они будут делать?

Пора бы им уже прекратить гоняться за своим приятелем Ольгом. Лучше от этого никому не будет, это совершенно точно.

Фигурки внизу собрались в кучку, постояли так пару минут, что-то решили, и цепочкой пошли спускаться. От сердца у меня отлегло, я, конечно, могу в Храме почти без ограничений и пару недель просидеть, но воевать со своими братьями, да еще такими опасными, как Охотники, вот мне ни разу не хотелось.

Последний оставшийся, постоял немного на краю, потом поднял руку и помахал.

Наверно, это он мне, мало ли, если я их вижу. Кажется, это Конт, ну, или, мне так хочется думать.

Помахал и шагнул вниз. Пока, типа, брат.

— Фу-у! Стало гораздо легче дышать, и я понял, что на автомате считаю алмазы, которыми заряжаюсь.

— Одиннадцать небольших камней, чтобы заполнить себя, — запомнил и встал, тоже помахав вслед Охотникам. Увидимся ли когда или нет, будущее покажет.

И пошла моя монотонная, без отличий, повседневная жизнь.

Я заражался на Столе, выходил на чистый воздух, тратил всю ману, переворачивая мелкие камни или нагревая стены Храма, потом втягивал в себя накопленную энергию в камнях, снова тратил. Перекусывал кашей, пил воду и снова спал на всегда приятно теплом Столе.

Работал как конденсатор, заряжался полностью и тратил полностью, с каждым разом накапливая немного, но больше энергии. Только так, как учили меня Кремер с Учителем, я мог стать сильнее. Без своего всегда зараженного магического камня, Храм со Столом были единственно мне сейчас доступными местами для магического развития.

И, знаете, процесс шел с отличными результатами, настолько успешно, что на шестой день, все полностью заряженные камни не смогли наполнить меня до верху. На всякий случай, я провел в Храме еще два дня, пока не понял, что больше не могу сидеть в нем безвылазно.

Проверка на Стуле и стенном компьютере показала мои серьезные успехи.

Фигурка человека побелела наполовину, получается четыре восьмых или одна вторая. Здорово, ничего не скажешь, прибавил одно деление к силе.

Энергия тоже приподнялась на два деления, четыре шестнадцатых или одна четвертая, серьезный прогресс именно этой статы произошел на Столе.

Магическая фигура побелела тоже на два деления, теперь пять шестнадцатых, между второй и третьей ступенями развития, серьезнейшая прибавка.

На обратном пути, если он случится, обязательно надо провести неделю в Храме, слишком серьезные он выдает плюшки и пряники, чтобы не думать об этом.

Глава 35 ПЕРВЫЙ ДЕНЬ В ГОРАХ

Вечером, вроде, седьмого дня пребывания в Храме, начал обустраивать тайник на площадке перед Входом, в правой стороне от него. Там камни сверху насыпались большой кучей, которую я сдвинул их в сторону с помощью маны, потом топориком вырубил в плотном каменном слое прямоугольный тайник полметра на тридцать сантиметров и глубиной в полметра. Хороший такой получился, с крепкими сторонами, как ящик прямо.

Убрал в него земные шмотки, пару потрепанных гильдейских вещей и мокасины, чтобы, не дай боже, в следующий раз, далеко не бегать в поисках местной одежды, паспорт и все остальные — документы, карты и телефон, деньги и немного золота сложил в котелок, для сохранности. Сверху положил пару плоских камней, полностью закрыв от прощупывания острыми предметами и сдвинул каменную осыпь обратно, толщиной в тридцать сантиметров.

Вроде, хорошо сделано, абсолютно в глаза не бросается.

Еще, для остального золота приготовил другой тайник, маленький, под большим камнем, который опрокинул сильным ударом, на всю свою ману. Так же вырубил небольшой тайничок, двадцать на двадцать и глубиной сорок сантиметров, рыхлил почву топориком, пока мог. Сложил почти все золото, оставив себе всего десяток монет и оставшееся серебро, камни тоже сложил, заряженные, в тайник, оставив себе четыре самых крупных алмаза. Сверху положил кольчугу, в густом масле, засыпал камнями и зарядившись в Храме, вернул каменюгу на место, прикрывать мое богатейство от происков темных и не очень сил.

Дров потратил пока немного, только на готовку кулеша, осталось еще полторы вязанки необходимых в горах деревяшек.

Один котелок и арбалет беру с собой, деревянная бутыль со стоянки пойдет под воду, теплое белье из шерсти местных коз, по совету Клои, согреет меня в горах, вместе с парой гвардейских плащей и местной шапкой типа ушанки из зимнего набора Охотника. Не удержался и взял с собой рюкзак, из моего мира, настолько он удобнее всех местных мешков, оставляет свободными руки и легко переносит весь немалый груз. Мешок тоже взял, чтобы было с чем перед местными появиться, да и греть будет ночью. В рюкзаке веревка с бечевкой, запас крупы, бутылочка с маслом и бутылка с ресой, бутылка воды и все сушеное мясо, десяток болтов для арбалета, облегченных, по сравнению с теми, которые используют Рыжие для своих машинок. Еще серебро и золото в рюкзаке, алмазы на поясе, в потайном кошеле, снятом с мертвого Рыжего. Топорик с ножом Рыжих тоже на поясе, в кошелях кресало с кремнем, трут, зажигалка и спички.

Упакован я солидно, по сравнению с Гинсом, так, вообще — богатей, даже бутылка ресы для легкого розжига костерка и принятия внутрь, по чуть-чуть, против горной болезни. Он сам о втором плаще очень мечтал, когда замерзал по ночам, без горячей еды и теплой одежды.

Так и срываться ему пришлось в одну секунду, чтобы живым остаться, в отличии от меня, человека осторожного и денег на разведку не жалеющего.

Сам ведь думал, что баловство это — мальцов привлекать за собой следить и, вон оно, как оказалось. С ходу хвост за мной вычислили, хороших профи старшина воспитал. Понятно, что приставленные ко мне филеры не могли себе и представить, что такое бывает, шумно появились на моем горизонте и сразу были вычислены глазастыми мальцами, как подозрительные личности.

Предупрежден — значит, вооружен.

Власть местная и сама еще не знала, что со мной делать, как я уже свои планы незаметного исчезновения из Черноземья превратил в реальность.

Как там дела, у милой подруги моей и приятелей-гвардейцев, стали их таскать по допросам или решили не светить интерес к пропавшему советнику Гильдии при Ратуше.

Как у Учителя, пробирающегося назад с верными Слугами и не ожидающего, что попадет в невод раскинутой погони, сможет ли он отбиться или срубит его какой-нибудь лихой разведчик.

Много вопросов, которые я не отказался бы узнать, но, теперь, пора думать о новых землях, лежащих за горами и что ждет там меня.

С этими мыслями я и уснул на теплом Столе.

Утром перекусил теплой кашей, оставил пол-котелка на весь день, до вечера, наполнил бутылку, включил фонарик напоследок, проверить, не забыл ли я чего и засунул его в карман рюкзака.

Пора, на встречу новому дню.

Сколько еще предстоит пройти мне дорог, сколько узнать нового, прежде, чем смогу вернуться в свой мир и остаться там.

Наверно.

Спустился с площадки, посмотрев последний раз на свои тайники, спрятанные под камнями. Не стал их закрывать магией от людей, вдруг, кто из посвященных сюда попадет, порадуется такому подарку только. У таких — больше всего шансов здесь побывать, место становится популярным среди Магов Севера, а магическую метку издалека видно.

С часок спускался в подобие каньона, который уходил далеко вправо мимо скалы с Храмом и потом, с редкими остановками и большим отдыхом в обед шел себе и шел, перекидывая копье с плеча на плечо. Довольно быстро согрелся, Ариал прогрел воздух к десяти утра, и я снял плащ, арбалет привязал к рюкзаку, чтобы он не бился об ноги.

К вечеру дошел до первого перевала и остановился на ночлег заранее, понимая, что именно сейчас я начинаю обкатывать возможные технологии более-менее комфортного ночлега для меня.

Учитывая, что Учитель в такую же примерно пору перешел горы и три перевала, с одним плащом, в обычной одежде, то моя задача выглядела достаточно легкой. У меня было теплое белье и носки, которые я не использовал в течении дня, они оставались вполне сухими. Потом, когда солнце начинало пригревать, я даже мог их сушить, особенно во время привала на обед. Шапку я снял утром и надел только вечером, чтобы она не мокла во время движения. Копье изрядно оттягивало мне руки, в отличии от того же Гинса, как и арбалет с болтами, а вязанка небольших по размерам дровишек, килограммов в двенадцать, нагружала мне шею и все это вместе заставляло двигаться меня гораздо медленнее, чем тот же Гигс.

Но и преимущества моего передвижения я ощутил сразу, как развел в подходящей расщелине костерок, который подкармливал небольшими щепками и сварил себе, как смог, кашу с мясом или, скорее, просто размягчил крупу и сушеное мясо в теплой воде. Сверху я прикрыл расщелину обоими плащами и смог какое-то время наслаждаться теплом костра. Проглотив горячее варево, я снова наполнил котелок водой, оставив немного в бутыли на ночь. Учитель рассказал, что ручьи, бегущие с гор, попадаются довольно часто, поэтому с водой проблем нет. Снова нагрел котелок градусов до пятидесяти, отметив, что на эти хлопоты ушла примерно пятая часть дров и засыпал в воду крупу на завтра. Под спину я положил мешок, в котором разложил часть поленьев, для изоляции от холодной каменистой земли. Надел в относительном тепле нижнее белье из козьей шерсти и свежие валяные носки из комплекта для разведки, нахлобучил шапку поглубже, завязал ее на подбородке. Ноги напоследок засунул в освобожденный от вещей рюкзак и застегнул его. Завернулся в оба плаща, осторожно затащил в область живота нагретый котелок и, фигурально говоря, обвился вокруг него, как источника приятного тепла.

День был трудный, я прошел около двадцати километров по каменистым землям, поэтому я сразу уснул. И проспал часа четыре, прежде, чем холод охватил мою спину и заднюю часть бедер, передвинул еще теплый котелок за спину и проспал еще пару часов, пока понял, что сильно замерз. Температура опустилась градусов до восьми и пар вырывался у меня изо рта, пришлось разжечь еще раз костерок, нагревая на нем снова котелок парой поленьев. Я сложил небольшой очаг из высоких камней, укрепил эти камни другими и котелок очень удачно входил в сам очаг, позволяя греть его эффективно. Сам я сделал десятиминутную разминку, пустил кровь по телу и согрелся, пока нагревался котелок и пара камней, которые я положил в рюкзак и себе под зад. Эта мера дала мне возможность проспать еще три часа, и я, проснувшись снова от холода, проглотил еще теплую кашу, разобрал свой деревянный матрас и пустился в путь.

Но, сначала, я залез повыше и спрятал арбалет и связку болтов в одной из щелей недалеко от места своей стоянки, таскать еще и их показалось мне слишком большой роскошью в такое трудное время.

Да, каждый лишний килограмм, да еще в условиях относительного высокогорья, кажется гораздо тяжелее, чем на равнине. Арбалет Рыжих весит три-три с половиной кило, болты еще с полкило, само изделие сильно мешает из-за своих размеров.

Рассчитывал я, конечно, серьезно, на помощь машинки, в преодоление перевалов и в обороне при первых встречах на той стороне, но, когда уже не до жиру, приходится выбирать самое необходимое. Мысль про кольчугу, от которой отговорил меня еще Учитель, теперь могла только насмешить, такая защита реально оставит лежать под снегом излишне осторожного путешественника.

Главное теперь — это дрова, теплая и просто любая одежда, горячая пища и, желательно, теплое питье. И скорость, с которой ты передвигаешься по горам.

Была у меня мысль и копье оставить, в горах бояться особо некого, если уж и попадется редкий снежный барс, желающий перекусить усталым путником, то на него и маны хватит. Да и полный перцовый баллон ждет своего часа в кошеле на поясе, чудо-оружие для местного порядка вещей. Когда начнешь спускаться вниз, к лесам и людям, можно и одной дубиной обойтись поначалу, которую легко топориком вырубишь и оформишь. Совсем без оружия проводить первые встречи Учитель категорически не советовал, поэтому я все же решил не бросать копье:

— Ты пойми, Ольг, ты сам чужой, языка не знаешь. Для любого крепкого мужика — ты просто жертва, с которой можно поиметь и за которую ничего не будет. Что поиметь — да хоть плащ или твой мешок с содержимым, в горных селениях и это уже какая-то ценность, — так Гинс рассказывал об обычаях и понятиях людей на своей родной земле.

— Ну я, например, никто, но я же могу защищать жизнь и здоровье свое? — интересовался я в свою очередь.

— На такое, право есть у всех, но, нужно быть готовым, что все мужчины из селения захотят проверить твою силу. Они, конечно, не воины и не бойцы, но их будет несколько и от того, как ты себя поставишь, зависит твоя жизнь и свобода. Побьют тебя, как следует и очнешься уже на цепи, как проигравший. Отмутузишь сам всех, будешь главным в селении, ведь защиты у них нет, в горах живут те, кто провинился, незначительно, перед имеющими власть и силу внизу. Настолько незначительно, что всем просто лень забираться в горы, чтобы поквитаться, да и поймать чужим местного очень непросто в таких местах.

Поэтому я все же не расстался с копьем, вполне серьезно выглядевшем оружием, которым уже неплохо научился работать. Да еще остались у меня планы на его использование в качестве основы для импровизированной палатки.

С уменьшившейся на четверть вязанкой дров, без арбалета и болтов, я поначалу очень стремительно припустил вверх по склону, разминая мышцы и пытаясь согреться получше. Но, чем я выше забирался, тем сильнее и пронзительнее задувал ветер, шагать становилось труднее. Я, конечно, провел акклиматизацию в Храме, на высоте от двух тысяч до примерно двух тысяч триста метров, хорошо там питался, высыпался постоянно и стимулировал тело на Столе. Я хорошо готов шагать и подниматься выше, но перевал, с высотой на полкилометра выше, с остатками снега и льда на ближних ко мне высотах, дался мне не легко. В обед я устроился в тихом месте, в немного более теплой ложбине, где не ощущалось порывов ледяного ветра, наоборот, прилично пригревало светило и, с относительным комфортом, доел вчерашнюю кашу и погрел себе воды. Хорошо отдохнул целый час, отдышался, согрелся и теперь готов шагать сколько потребуется, чтобы найти небольшую пещеру, подробно описанную мне Гинсом, где можно переночевать чуть легче, чем на открытом месте. Для этого мне пришлось преодолеть еще один перевал, только более низкий, несколько раз спускаясь с почти отвесных скал и думая постоянно о том, как не сорваться и не загреметь на камни внизу. Здесь без веревки делать совсем нечего, очень длинной, чтобы складывать ее в два раза и потом получать обратно, миновав очередной спуск.

В одном месте, под скалой, я нашел останки очередного беглеца с той стороны, которому не повезло и только белые кости отмечали его последний путь и такое же пристанище. Кинул сверху несколько камней и поспешил дальше.

Пещерку, длиной в два с половиной метра я все же нашел, когда уже начало темнеть, точно на том месте, которое и описал мне Гинс. Получилось, что сегодня я смог сделать два дневных перехода, благодаря своей хорошей подготовке и тому, что мог быстро спускаться с длинной веревкой, а сложных подъемов сегодня не попалось по пути.

В пещере я исхитрился, используя копье и две длинные ветки какого-то кустарника, почти отгородиться от холодного воздуха снаружи одним плащом, развести костерок, используя много собранной сухой травы, веток кустарников и мои дрова, нагреть и немного распарить кашу с мясом, проглотить ее и потом нагреть воду градусов до сорока в котелке и вволю напиться. На место очага положил круглые полешки, которые использовал в качестве матраса для походных условий, на них мешок, на него несколько нагретых камней из собранного очага и котелок. На все это водрузился и сам, распихав камни снаружи тела, а котелок поставил между ног. Ступни в валяных носках снова засунул в освобожденный рюкзак с одним из нагретых камней, который сначала даже припекал ноги, потом я уснул. И проспал часов шесть, пока холод снаружи и переполненный мочевой пузырь не вынудили подняться и облегчиться. Пробиваемое дрожью тело очень хотело погреться костром, но я снял плащ со входа, укрылся еще и им и проспал еще пару часов, пока холод окончательно не победил сон.

Пришлось собраться, сделать интенсивную зарядку и дождавшись горячей воды, констатировать — что дров осталось несколько штучек в вязанке, поэтому надо пройти сегодня последний перевал и спуститься пониже засветло, чтобы не околеть от всепроникающего холода.

Холод, на самом деле, очень достал своим постоянным и непрекращающимся вниманием к моему едва теплому телу и хотелось распрощаться с ним надолго, если не навсегда. Сатум, по словам Гинса, был довольно жаркой и душной страной, кроме горных земель, конечно, и я прямо мечтал полежать в духоте несколько дней или месяцев.

Чтобы забыть, как языки нестерпимого холода лижут лицо и забираются под плащи и одежду, поглощая последние крохи тепла.

За этот день, подстегиваемый воспоминаниями о холодных ночах, я прошел и перевал и спустился на километр вниз, туда, где стали попадаться первые участки растительности. Там я набрал сухостоя и развел немаленький костер, не обращая внимания на маскировку и былое желание проскочить незамеченным первые поселения в горах. Просто сидел и грелся, чуть ли не полностью залезая в такое приятное пламя, чувствуя себя, иногда и местами, самой Дейенерис, из рода Таргариенов. Ну, может, все же, ее братом.

Конечно, такую иллюминацию в нежилом месте мои новые соседи не пропустили.

Проснувшись ранним утром, я понял, что у меня гости, бесцеремонные и крайне наглые.

Глава 36 ПЕРВЫЕ ЗНАКОМЫЕ В НОВОМ МИРЕ

Два гостя перли прямо ко мне, карабкаясь по склону, третий забегал сбоку. Разделились они, как я почувствовал, в пятидесяти метрах ниже меня.

Наверно, всю ночь ждали, чтобы в гости зайти, как только рассмотрели костер на пятьсот-шестьсот метров повыше своего поселения. Не стали ждать, пока светило поднимется над горизонтом, поспешили пораньше, ведь всем известно, что перебежчики с той стороны приходят замерзшие, вымотанные и спят без сил, пока их дубиной по башке не треснешь. А, как треснешь, так они подскакивают и снова отрубаются, уже по-серьезному.

И, легенды, подходящие тоже есть, о том, у такого, едва живого мужика нашли в поясе пару золотых монет и все поселение месяц обжиралось мясом. А мужик, после удара по башке, так и не пришел в себя, помер через несколько дней, в клетке у старосты. И не смог ничего рассказать, кто такой, где еще деньги спрятаны, как не подпаливали ему пальцы на свече.

Что-то такое я и читал в головах моих гостей, неуемно сопящих, после утомительного подъема по почти отвесным склонам, где приходилось хвататься за кусты и крупные сорняки, чтобы облегчить путь.

Ждал я их недалеко от края склона, присев на одно колено, чтобы охотники не увидели дичь слишком рано. И не раздумали начать спускаться обратно, пока я их не отпустил. Две пары рук, с зажатыми дубинами в них, появились одновременно над склоном, потом и две раскрасневшиеся от усилий рожи их владельцев приподнялись и быстро осмотрели место костра с еще теплыми углями. Потом дальше всю поляну перед ними, и, недовольно ругаясь, залезли, наконец, и сами целиком. Жертвы с добычей не было видно на поляне, значит она бросилась бежать, значит услышала их пыхтение, и, поди, не в ту сторону, с которой подкрадывался их третий сообщник. Иначе бы уже было слышно, как они встретились.

Жители местные выглядели непритязательно, в холщевых светлых рубахах и портах, с легкими такими же мятыми куртками на плечах. Волосы же зато имели темные и растрепанные, как и большинство черноземельцев, уродившихся в темную масть.

Пока они тяжело дышали, и вертели головами, я, рассмотрев, что мне было надо, обошел куст, за которым легко спрятался в своей серо-зеленой гильдейской одежде, и легким уколом в ягодицу позвал знакомиться первого по списку разбойника. Тот подпрыгнул, пытаясь размахнуться дубиной, и сразу замер, когда лезвие копья уперлось ему в живот. Второй выскочил из-за спины, тоже собираясь вступить в драку, но, рассмотрев мое стратегическое преимущество, опустил дубину.

Так они и стояли, раскрыв рты и не реагируя на недовольные вопросы своего третьего подельника, не понимающего, чего они ждут и почему не отвечают ему.

Я убрал копье от одного прохиндея и показал жестом, что дубины надо кинуть на землю и подальше от себя. На рожах появилось серьезное несогласие с безмолвным приказом, я и, давя сопротивление в корне, вонзил копье второму увальню в бедро. Раздался глубокий, полный печального смысла, что жертва оказалась сильней, стон, и обе дубины полетели к краю обрыва, пострадавший схватился за рану и упал на спину, как раз, перед добравшимся к месту представления третьим соучастником.

Третий разбойник, размерами поменьше, но на вид, посмышленее, тоже правильно оценил ситуацию, и бросив дубину, задал стрекача куда-то вправо, ломая кусты.

Да, этот поумнее, так ведь и помельче, приходится больше башкой думать, чтобы выживать в этом, достаточно жестком мире.

Я подошел поближе к оставшемуся стоять горцу и заметил, что мужик напрягся, собираясь кинуться на меня, теперь, когда наконечник копья смотрит в землю. Пару мгновений он колебался, но близость моего тела все же толкнула его на неправильный выбор. Он вытянул обе здоровенные лапищи и вознамерился схватить меня за шею, чтобы давить изо всех сил, пока я не посинею. Наверно, так явственно представил эту картину, что мой сильный удар в нос костяшками пальцев, произвел на него впечатление рухнувшей горы. Которая сбила и растоптала и надежды с мечтами и сам нос свернула куда-то в сторону. Горец отлетел на своего дружка и грузно упал, запнувшись за ногу того.

Я не стал вкладываться в удар, помня, что сила моя возросла уже на четыре деления, в половину от возможного, и ударив с полной силой, я, всего скорее, просто сломаю себе руку.

Вскоре я поднял суровыми пинками обоих потерпевших, нагрузил их своим барахлом и повел показывать дорогу в подгорное селение, постоянно отвешивая по согбенным спинам древком копья, при любом замедлении и попытке оглянуться назад. Мужики оказались понятливые и дальше не провоцировали меня совсем. Один придерживал раненого в бедро и вместе они бойко ковыляли по узеньким тропинкам, которые понемногу расширялись и, когда показались первые глиняные домики, типа сарайчики, тропинка превратилась в двухметровую дорогу, которая и привела нас к месту, где собрался комитет по встрече.

Кроме удравшего парня, тут был еще пожилой мужик, с парой совсем молоденьких парней, еще мальчишек, и несколько женщин у них за спиной. В руках они держали разное оружие, ну, как оружие, наверно, они сами так думали с разной степенью уверенности, но, по мере нашего приближения и моего уверенного вида с копьем в руке и очень неуверенного поведения своих главных защитников и охранителей, оружие перестало казаться оружием и превратилось, в, разного вида, палки и пару убогих топоров, которые немедленно были опущены или торопливо выкинуты.

Пока суровый и могучий воин не обратил внимание на такое вопиющее непослушание и не убил всю деревню.

Тем более, всем своим видом я показывал, что только этого и хочу и событие данное точно произойдет, если меня, как следует не ублажат. Могучим пинком я отправил полетать раненого под ноги встречающей делегации и жестким ударом пятки древка по затылку вырубил второго селянина.

Чтобы встречающие могли в полной мере оценить мою силу и воинское умение и начать концерт по привлечению благодати на мою могучую шею.

Пожилой мужик, прочувствовав момент, упал на колени и что-то торопливо затрещал, испрашивая прощения для всего селения, за недостаточно теплый прием такого славного воина. Слов я, конечно, не понимал, но интонация у деда была верная, заискивающая и обещающая.

Многообещающая.

Тем временем я обошел причитающего старика, посмотрел пристально на рожу сбежавшего умника, который потупил глаза и смотрел перед собой.

Молодец, звездюлей получать не хочет, но так здесь нельзя.

Не дать звездюлей.

Вести так себя нельзя, все должны быть обилечены, согласно купленным местам.

Поэтому умнику в лоб прилетела та же пятка древка, отправив и его отдохнуть на утреннем солнышке. Строй баб и девок незримо вздохнул, и остался стоять.

Я не спеша прошелся перед ними, выбрал помоложе и получше, благо выбор был очень простой, такая девка была в единственном количестве и выдернул ее из общего строя, пустив идти впереди меня. После всех сараюшек и развалюшек, на местной площади виднелся единственный дом, который был достоин принять великого воина. Как я понял, это и был дом самого старика или кого-то из его сыновей, лежавших на той же площади.

Еще раз я оглядел всех присутствующих тяжелым взглядом и наглядно, ребром ладони по шее, показал, что шутки кончились и следующие виноватые будут беспощадно убиты и выпотрошены на радость паре собак, вертевшихся в стороне.

Почувствовав себя настоящим татаро-монголом, я закинул топтавшуюся на пороге девку внутрь дома и закрыл за собой дверь.

В доме пахло подгоревшей кашей, было весьма неуютно, но я не стал мяться и стесняться, скинул чью-то постель на земляной пол, поставил копье, скинул рюкзак со спины и выглянул за дверь. Бабы хлопотали, помогая подняться пострадавшим, старик отдавал указания парнишкам, а доверенные для переноски мои вещи так и валялись в пыли, упавшие вместе с неудавшимися грабителями. Я подскочил к деду, замахнувшись на его белый затылок, показывая, что сейчас выдам леща и грозно гыкнув на него, в итоге показав, согнувшемуся в поклоне старику, на вещи и на дверь, мол, быстро все доставить в дом.

Бабы, получившие новые указания, комично бросили потрепанных мужиков, один из которых не удержался без поддержки и сел на землю обратно, похватали мои плащи, мешок и прочее и потащили в дом, куда следом зашел и я. Посмотрел, как все выбили и аккуратно сложили на скамью и уставились на меня, ожидая новых указаний. Но я махнул на дверь и, не обращая внимания на них, подошел к девке, тоже стоявшей в ожидании, запустил ей руку за пазуху и смачно перелапал ее всю, оценив для себя состояние наложницы, как вполне подходящее для начала совместной жизни.

Рыкнул на зазевавшихся баб, вытаращившихся на такое непотребство, и смотревших на выбранную мной девку, кто — с сочувствием, кто — со злорадством. Пестрая, видно, палитра отношений в этом поселении, настоящем срезе человеческого общества.

Чья эта девка, жена или невеста, меня, как могучего воина, приведшего живыми двоих покусившихся на меня мужиков и сделавшего поселению бесценный подарок, оставив их в живых и, даже, не сделав увечными, не должно было интересовать меня ни в какой малейшей степени. Все поселение было счастливо, что, оказавшийся вполне живым и сильным чужеземец из-за гор, вместо пары жизней провинившихся мужиков или даже всех жизней, взял в пользование одну из баб, которая не особо то и пострадает от этого, а, может, даже и приобретет чего, после интимного общения с сильным чужеземцем.

Именно так и обрисовал Учитель местные понятия и виру за проступки, грозящие жизни и здоровью путника, то есть, меня. То, что в горных поселениях это в порядке вещей — ограбить или убить изнеможденного переходом через горы гостя, я узнал первым делом. Загнанные в горы, находящиеся на стадии выживания, люди не могли позволить себе гостеприимство по отношению к чужим. А возможность что-то поиметь быстро приводила, не особо стойких морально, к нападению и избиению толпой беззащитного человека.

Учитель добросовестно и подробно расписал мои первые шаги в Сатуме, но, он, конечно, не мог представить, с какой нечеловеческой скоростью я могу учить чужой язык, а я ему не стал рассказывать. Сам он предлагал мне добраться до его друзей в одном из городков около столицы, назваться их родственником, и учить язык, общаясь только с ними и не выходя из дома несколько месяцев

Довольно скучная жизнь мне предназначалась в его глазах, но это он объяснил и так достаточно сложной жизнью для местных жителей, страдавших от гнета аристократов и, так же, банального грабежа и рэкета организованных преступных банд. Две эти общественно-прикладные организации поделили весь мир Сатума на свои зоны влияния, частенько конкурируя, воюя и снова договариваясь между собой, кто кого именно стрижет.

Поэтому, появиться на улице, не зная языка — было по мнению Учителя, почти самоубийством для чужеземца. Язык корли — основной объединяющий для всех трех стран, но только в Сатуме он был главным и единственным языком, и жители страны не испытывали желания учить языки своих соседей, в Теруме и Коляндии свои языки изучали наравне с корли, который считался языком наиболее развитой страны, хотя и с сомнительными нравственными устоями.

Терум характеризовался самой приятной для жизни страной, с развитыми феодальными отношениями и неплохими нравственными принципами, достаточно богатой и состоящей из десятка сильных графств.

Коляндии досталась не очень богатая, уже северная земля, как и у нас и поэтому страна стала королевством, чтобы выжить в неблагоприятных условиях. Бюджет и армия всего королевства были сравнимы с бюджетом и армией зажиточного графства в Теруме, ибо изначально, именно парой графств оно и было. На таких, всем известных условиях, речи о вооруженном захвате куска соседних земель уже не шло, но, наличие неплохих рудников по добыче меди и железа давало надежду королям Коляндии рано или поздно прикупить одно из графств и расширить свою территорию.

Через территорию Терума постоянно шли обозы с металлом, которые выплавлялся на землях королевства, обратно везли продукты и оборудование для добычи, производимое в развитом Сатуме. Графы Терума брали умеренный налог за разрешение на перевозки по своим землям, на эти деньги ремонтировали дороги и пополняли свой бюджет.

Все эти и остальные знания рассказал мне Учитель, хотя и очень сжато, ведь он думал только о том, чтобы дать мне возможность найти его друзей и пожить у них довольно долгое время, вписываясь в новую жизнь и обрастая знанием языка и всех условностей, весьма важных в Сатуме.

Я же хотел совсем другого, поэтому провел почти неделю в первом попавшемся селении, уча местные слова и пытаясь начать, хоть немного, разговаривать на корли. Заодно я начал сексуальное образование моей наложницы, довольно неграмотной в этом плане, зато безропотной и очень старающейся спасти жизни тех мужиков. которые попали в список покусившихся на жизнь могучего воина. Я даже не стал узнавать ее имя, сначала называя ее просто: — Эй! А потом присвоил ей свое, став называть Изаурой, на что она охотно откликалась.

И сначала жестами, потом уже и словами, показывал, что я хочу от нее и старосты поселения. А хотел я только жрать, тешить свою плоть, все, как и пристало мне, настоящему воину. Из странного было то, что я заставлял девку называть мне все, что я видел перед собой, до последнего предмета на кухне и выводил на прогулки, чтобы узнать новые слова, глядя вокруг.

Еда в поселении показалась мне очень скромной, особенно в первый раз, пока я не пригрозил старику, показав деревянную тарелку с какой-то жидкой хренью, которую принесла мне девка, что переломаю ноги и ему и его внуку и для начала вывалил все содержимое тарелки ему на голову и тщательно протер об волосы. После этого мне варили что-то похожее на картошку, добавляли какое-то масло, пекли хлеб и еще приносили местный творог. Во время прогулок я видел, что в поселении есть несколько коз, лихо скачущих по горным тропкам, есть и разработанные поля, на узких полосках подходящей земли, засаженные или пустые после сбора урожая. В экономику проживания в горах и выживания опять же здесь, я, особо не вникал, зато проводил на площади пару тренировок в день, вспоминая уроки Кроса по работе с копьем и хорошо нагружая тело. Как следует пропотев, я заставлял Изауру лить мне воду на плечи и спину, потом уединялся с ней в доме и заставлял ее изучать новые предметы, а все поселение слушать, как проходит обучение.

Побитые мужики поправились, и так же замирали под моим взглядом, ожидая разрешения пройти мимо. Раскаяние на их немудреных лицах было довольно искренним, ну, или выглядело таковым.

Дверь в доме я держал постоянно закрытой, приучил к этому и девку, еду заставлял пробовать саму Изауру, перед каждой трапезой, воду сам набирал в кувшин на роднике, правда, несла ее моя наложница передо мной.

Но, понимая, что один только кнут — временно эффективная мера принуждения, использовал и пряник. На второй день, обстучав предварительно на подходящем камне обухом топорика один серебряный дан и превратив его просто в лепешку серебра, я вручил его девке, заодно узнав и слово «серебро» по-местному. Судя по старанию, с которым предалась Изаура очередному уроку, такой жест с моей стороны окончательно растопил ее немудреное сердечко.

Я выдал ей еще по такой лепешке на четвертый вечер и на утро шестого, после чего собрал свои вещи, обнял Изауру, напоследок сказав ей: — Свободна уже.

И ушел из поселения, не прощаясь ни с кем, и даже не посмотрев ни на кого.

Я спускался по присмотренным ранее дорожкам вниз, забирая вправо, в сторону границы с Терумом, до которой было еще очень далеко, под шестьсот километров или пятнадцать дней пути.

Глава 37 СЮРПРИЗЫ НОВОЙ СТРАНЫ

Шагать навстречу поднимающемуся светилу, по утоптанной дорожке, разглядывая разноцветные поля, находящиеся внизу, было здорово, особенно, после надоевшего сидения в поселении.

Я с облегчением снял с себя маску, которую был вынужден играть последние дни, маску тупого и злобного вояки, мечтающего, что кто-то сейчас проявит характер и можно будет забить этот характер вместе с зубами прямо в задницу смельчаку.

Кстати, Изаура, все-таки, меня раскусила, может, частично, последние время откровенно не боялась подходить и общаться, не то, что в первые пару дней, когда постоянно дрожала и держалась из последних сил, чтобы не убежать.

Так я и не узнал, кому она тут кем приходится, кого прикрыла своим симпатичным телом от возмездия сурового убийцы за неправильное, в корне, поведение.

Нет, поведение по отношению к чужаку, по местным понятиям, абсолютно правильное, но и чужак оказался выше на голову всего местного мужского населения.

Надо признать, на короткой дистанции я могу произвести нужное впечатление, но, при близком общении на более длинном времени, у меня это получается весьма посредственно. Да, такой мужик, которого я сыграл, наверняка, мучил бы и тиранил девку и просто так, для своего удовольствия, чтобы кричала по-настоящему, от боли, а не только от удовольствия.

Определенная недоработка образа, но слава богу, пока доминировать ни над кем мне больше не надо, но обратить внимание на несоответствие образу все же стоит. Если изображаешь полного мудака-садиста, то нейтральным отношением к зависящим от тебя людям не отделаешься, надо мучить и обижать по серьезному, с удовольствием и постоянно искать повод наказать снова.

Ладно, теперь я знаю, где можно передохнуть перед следующим переходом через Сиреневые горы. Просто выспаться под крышей, поесть горячей еды, чтобы шагать вверх полным сил. Примут меня без восторга, но, если я приду к вечеру, то, вниз за помощью не побегут, да и не успеют.

Теперь мне надо спуститься с двух тысяч метров вниз, до пятьсот метров, там будет первое поселение, уже легальное, с защитниками настоящими, собирающими дань, гораздо побольше, чем верхнее. За ним, на равнине, деревня или село, вроде, даже с корчмой. Через день пути первый небольшой городок, собственность местного графа, где можно поменять деньги, обзавестись местной валютой, прикупить вещей, ту же кожаную куртку с усилениями толстой прошитой кожей и посмотреть на местную жизнь.

Денег местных у меня нет, почти, все же Изаура притащила кучку меди в обмен на одну серебряную монету. Думаю, я получил треть или четверть от цены за серебро, но деваться было особо некуда. По местным понятиям, за нанесенное мне оскорбление я мог убить все поселение, но просто так отнимать имущество не мог, как объяснил мне Учитель.

Мог сначала убить, а потом забрать, но никак наоборот. Не мой это вариант, получается.

Скоро я вошел в длинную рощу, растущую по широкому склону и углубился в нее. Пришло время избавиться от лишних вещей и всего того, что привлекло бы ко мне лишнее внимание.

В селении я заказал пошить на меня рубаху и порты, что местная портниха, оказавшаяся среди баб, и сделала. Так я обзавелся первыми местными шмотками, за пару серебра.

Оказалось, что за переход и сканирование местности я потратил немного маны и теперь восстановил себя с помощью одного алмаза. Остальные три я вшил во внутренний шов портов, чтобы, если окажусь связанный и полностью пустой, мог незаметно подпитаться от спрятанных алмазов.

Так себе идея, но мало ли.

Послушал рощу и никого не обнаружил, что и понятно. Под приметной елью раскопал землю с обратной стороны от дорожки, сложил в рюкзак свои теплые вещи, один плащ, шапку и носки, гильдейские шмотки, за исключением куртки, спички и зажигалку, фонарик с еще живыми батарейками, которые достал из него, чтобы не разряжались. Даже баллончик с перцем убрал в рюкзак, как слишком яркую, нездешнюю вещь. Из десяти золотых оставил себе всего два и половину серебра, выглядеть богатым мне теперь противопоказано категорически.

Я — скромный, глуповатый, неразговорчивый мужик с копьем, ищу работу в охране обоза или любую другую. Хорошо работаю именно с копьем, люблю пожрать по любому поводу, на денежку прижимист.

Оставил еще таблетки, одну упаковку, потом зашью ее тоже куда-нибудь.

Хорошо бы наняться в охрану каравана, и при деле и иду, куда хотел, и внимание не привлекаю совсем. Послушаю народ, подтяну язык и попутешествую.

Закопал очередной тайник, присыпал влажными листьями, которыми тут все усыпано и собрался было вставать, как мой маячок просигналил мне, что недалеко, метрах в пятидесяти, со стороны, откуда я пришел, появился медленно крадущийся человек.

Вот тебе и первые плоды не до конца правильно сыгранной роли.

Не превзошел себя в артистическом ремесле, и придется убивать кого то, слишком смелого или, скорее, глупого, решившего переиграть уже проигранную партию. Это, наверняка, Изаура поспешила поднять своего мужика, показав серебро и то, что с меня можно хорошо поднять всякого добра, которое очень понадобится в семейной жизни. Она то могла много увидеть, если почти все время была при мне, отбегая только за едой для своего властелина.

Да, это тот самый, получивший по затылку древком мужик, крадется за мной, да не просто крадется, желая пустить погоню из знакомых поселян в нижнем селении, еще и легкий лук прихватил, с пятком стрел. Хочет и сам отомстить, пустить кровь, за пережитое унижение и свою потрепанную немного бабу.

Сто процентов, Изаура его надоумила отправиться за мной следить и, в подходящий момент, вбить куда-либо стрелу. Вон как крадется, почти на цыпочках, с наложенной стрелой на тетиве. Видел, что я вошел в рощу и, выждав десять минут, не удержался, чтобы убедиться, что я вышел, а решил сам проведать, чем я тут занимаюсь.

Шансы у него были, а вот теперь — уже нет. Почти.

Я успел спуститься и занять позицию за густым кустом, стоящим на пути выгляданца и затаился, ожидая его появления. Но и тот оказался не совсем беспечен и обходил куст очень осторожно, ожидая сюрприза, а, потом, вообще сменил направление и решил зайти мне в тыл, что я понял, прощупав его умением. Почувствовал мужик что-то или нет, но пришлось мне углубиться в кусты и ударить копьем по смутному силуэту, видневшемуся через ветки, не дожидаясь, пока он увидит меня. Копье понеслось напрямик, с шумом расталкивая ветки и листья, и мужик попробовал отскочить подальше от куста, но, не успел. Наконечник вошел в мягкое и раздался обиженный вопль, типа, а нас-то за что? Стрела воткнулась в землю перед моей ногой, и я порадовался за свою силенку, что смог, держа копье почти за конец, направить его правильно и попасть достаточно сильно в едва видневшуюся тень за ветками. Попал я в область верхней части туловища и поэтому подумал, что могу выходить и разбираться с глупым мужиком без опаски, вряд ли он сможет теперь натянуть лук. Выглянув с другой стороны куста, я был довольно сильно удивлен, мужик отскочил в сторону и, несмотря, на обильно текущую из груди кровь, продолжал держать натянутым легкий лук, целясь в сторону, где я его ударил копьем. Заметив мое появление, он резко направил лук на меня и даже пустил стрелу, которая запуталась в ветках куста.

— Даже на опережение движения стреляет, — удивился я и подумал, что вел себя в поселении достаточно беспечно, гуляя по улице. Пара таких умельцев могла изрядно мне попортить кровь, но, тогда эффект сурового убийцы сработал в мою пользу, подавив всякое желание к сопротивлению. Да и я мог, даже должен был, получив пару таких гостинцев, просто убить всех, кого увидел. Останавливать умелого воина с помощью стрел без железных наконечников, дело долгое и рискованное, но, когда мы одни на этих предгорьях и мне не за кем спрятаться, некому срубить голову в отместку за такой бунт, тогда можно меня издалека погонять, подранить и сидеть на хвосте, собираясь получить поддержку в большом поселении внизу. А, всего скорее, просто поднять несколько знакомых мужиков и пуститься за мной в погоню, чего, видно, и собирался сделать стрелок.

Ради мести и наживы.

Когда он поднимал лук и направлял в мою сторону, кровь из раны на груди прямо плеснула на одежду. Недолго ему осталось тут резвиться, не стоит мне рисковать, чтобы получить стрелу напоследок, он сам скоро упадет.

Осторожно выглянув через полминуты, я увидел, что мститель бежит обратно, в сторону поселения, одной рукой пытаясь зажать рану, а лук валяется на земле. Если ему не помогут, никуда мужику не убежать, и я послушал местность впереди.

Нет, никого там не наблюдается, смелый и глупый дурак получит свое, не отходя от кассы. Я бросился догонять его, посматривая по сторонам и вперед, на крутом подъеме ноги у запаниковавшего беглеца задрожали и перестали его держать. Он уткнулся лицом в почву тропинки, потом, с трудом перевернулся, оставив большое пятно крови на земле и полусидя, ждал моего приближения.

Я не стал ничего спрашивать, а, неудачливый мститель — о чем-то просить, просто проткнул ему еще и живот копьем, чтобы он напоследок прочувствовал все, что положено проигравшему, сдернул залитый кровью ремень со всеми кошелями и протер его о траву. Нож в чехле висел тут же, вроде, больше забирать нечего, но, посмотрев на обувь, я переменил свое решение. Неплохие, для беглеца в запрятанном от людей селении, мокасины из кожи заинтересовали меня, такие и мне понадобятся. Поэтому снял и их, про запас или на продажу, посмотрим, пованивает из них не по-детски, все же.

Стонущий и зажимающий руками уже живот, мститель, получил хорошего пинка и покатился по крутому склону в кусты. Которые приняли и обняли своего нового постояльца и жильца. Пока его не найдут и не вытащат поселяне и Изаура не оплачет своего мужика горючими слезами. У меня даже появилось желание вернуться в поселение и притащить и ее сюда, чтобы положить рядом со невольной жертвой бабской хитрости и жадности.

Какой-то я кровожадный стал и равнодушный к судьбе, покушающихся на мою жизнь и здоровье, людей. Даже не знаю, почему я такой бесчувственный.

Следы крови убирать не стал, пусть наглядно посмотрят, к чему приводит непослушание взрослых и жадных людей. Подхватил лук и пару оставшихся стрел, достал из земли воткнувшуюся, и быстрым шагом поспешил подальше от скорбного места.

Когда, через час, я вошел на первую улицу нижнего поселения, я уже морально успокоился и внимательно поглядывал по сторонам. Лук, на всякий случай, убрал в мешок, чтобы не привлекать внимания, вдруг, кто, знакомый с хозяином, опознает и начнет вопросы задавать. Пояс — тоже туда же засунул, отмыв его в ручье и найдя в кошелях несколько медных монет, покрупнее достоинством и две серебряных, одна из которых оказалась моей, выданной Изауре.

Круговорот вещей в природе изрядно меня позабавил, мои подозрения получили реальное подтверждение. Хотя, может и сам незадачливый муж отобрал монету у жены, отвесив несколько хороших тумаков, за поругание фамильной чести и слишком часто попадающееся довольное выражение лица, после моих уроков, которые хитрая баба принимала с удовольствием.

Монеты переложил к себе, неплохой кремень тоже пополнил кошель с барахлом для розжига. Местные деньги рассмотрел внимательно, ничего похожего на цифры на них не заметил, похоже, просто по размеру здесь ценят деньги. На серебре тоже не нашел ни цифры, ни портрета местного правителя, оно и понятно, здесь такового и не имеется.

Поселение прошел быстро, смотреть особо оказалось не на что, просто небольшие домики по обеим сторонам неширокой дороги, из какого-то камня сложенные, участки и поля вокруг, на склонах холмов и возвышенностей. Место само по себе красивое, изумрудная трава, много фруктовых деревьев, увешанных плодами, народ хлопочет на участках, с любопытством рассматривая нового человека, с большим мешком и копьем, быстро проходящего рядом с изгородями.

Перекусил после поселения, прихваченным сыром и лепешкой хлеба, запил водой из родника и наполнил бутыль, заодно подождав новых желающих быстро разбогатеть, но таковых не нашлось.

Теперь мне шагать до деревни, несколько километров, по теплому солнышку и мягкой травке, растущей по краю дороги. Пару раз меня догоняли подводы, везущие товар, всего скорее, в город, но крепкому мужику, с копьем и суровой рожей, никто не предложил проехаться вместе.

В деревне нашел местную корчму и за пять медяшек получил большую тарелку супа с потрохами и кусок хлеба. Встал в сторонке и спокойно хлебал горячий и, даже вкусный суп, слушал разговоры местных мужиков, радуясь, что много уже понимаю в немудреных словах. Народ посматривал с интересом, но, кроме одного мужика, спросившего, куда я иду, больше ко мне никто не обращался. Мужику я односложно ответил, подумав немного, что в город и все, больше не стал поддерживать беседу. Прикупил у корчмаря еще пол хлеба ржаного за десять медяшек и пошел в город. Деньги не светил, ответил, вроде, правильно, но, дойдя до серьезного леса, ушел в сторону, посетил туалет, дал отдых ногам и, что вы думаете, дождался трех человек, быстро пробежавших по лесной дорожке за мной следом.

Предсказания Учителя начинают сбываться, здесь народ так воспитан, что не упускает возможность за небольшую денежку убить незнакомца. Я занял позицию, так, чтобы хорошо рассмотреть дорогу и принялся ожидать, когда потенциальные грабители вернутся обратно. Где-то через час трое мужчин, довольно крепких и вооруженных дубинами, а, один еще и луком, на подобии моего трофея, прошли обратно, вяло ругаясь и обсуждая, что надо было сразу кому-то набиться ко мне в попутчики, чтобы не упустить меня в густом лесу.

Меня так взбесило местное гостеприимство, что я всерьез обдумывал возможность напасть на них самому, благо лучник шел с моей стороны и мог попасть под удар первым, а мужиков с дубинами против копья я не очень опасался, но, все же — не стал рисковать и связываться. Кто-то из троицы мог убежать и потом за мной гналась бы толпа, требующая моей смерти у хозяина городка, который мне было не миновать. Ну, если не делать слишком большой крюк, обходя сам городок. Да и, возвращаться в горы мне придется через деревню, пока я не знаю другого пути, не стоит оставлять трупы без крайней на то необходимости.

Но мне то, как раз в городок и надо, продать трофеи, поменять деньги и прикупить много чего, для дальнейшей жизни.

Поэтому, я дождался, когда стихли голоса неудавшихся грабителей и припустил по дорожке, стараясь подальше уйти от негостеприимной деревни.

Глава 38 ПОСЛЕДНЯЯ

Через три часа я вышел из леса, уставший и вспотевший.

Честно говоря, лес был самый настоящий разбойничий, с глухими, заросшими обочинами, где в метре от дороги не было видно ничего. Колея дороги уже серьезно заросла травой, из чего я сделал вывод, что обозы перестали тут ездить давно и, максимум, жители деревни пару раз гоняли подводу в город, но было это еще по весне.

Судя, по жителям деревни, это именно они приложили руку к этому запустению, слишком интересуясь проезжими гостями и их добром.

Я встретил только пару косулей, испугавших меня резким прыжком через дорогу, когда я подошел, да лосиха с лосенком неторопливо прогуливалась рядом.

В общем, я с радостью преодолел кустарник и вышел на чистое место. Впереди было видно, что моя заросшая колея доходит под углом до хорошо накатанной дороги, по которой слева от меня едет обоз, на таком же примерно расстоянии от поворота, как и я.

Продолжил неторопливо двигаться дальше, прикинув, что успею, как раз к середине каравана. Так и получилось, там меня уже ждали, пара мужиков, в кожаных простеганных куртках, один с копьем, второй с топором. Караван остановился, и я заметил, как молодой парень с луком, сидящий на следующей подводе, взял меня на прицел.

— Первый раз вижу одинокого разбойника, который хочет пограбить за пять минут от леса! — крикнул мне один из мужиков, все остальные заржали в голос. Я, конечно, не все понял, но общий смысл фразы дошел до меня.

— Не разбойник, иду город, — я остановился в десяти метрах от людей.

— Брось заливать, в этом лесу одни разбойники! — продолжали смеяться все в караване, а, один из молодых возчиков заметил: — Он такой дикий, что разучился говорить!

— Да. Я не говорить, я далеко иду, — и я показал назад, на горы.

— Так ты чужеземец? Теперь понятно, как тебя занесло в лес. Вот, как ты выжил — не понятно? — продолжил разговор взрослый, похожий на Альса мужик, видно, главный в охране каравана.

— Они бежать меня, я спрятался, — спокойно ответил я.

Народ снова развеселился, комментируя мой неправильный слог и ситуацию, в которой я оказался.

— С копьем умеешь? — поинтересовался старший охраны, — хоть немного?

Понимая, что мне подвернулся отличный шанс осуществить свою задумку, я крутанул копье, показал несколько перехватов и стоек, в общем, все, чему успел научить меня Крос и еще немного, в спортклубе, показал Торк.

— Я — воин, я — воевать, — ответил я на вопрос попозже.

— Настоящий воин? — недоверчиво прищурился Старший, — А где твоя защита? Где щит?

— Идти через горы, лишнего нельзя. Только дрова и одежда, больше нельзя, — я прямо превзошел свои познания в языке.

Теперь я видел, что охрана каравана изрядно потрепана, почти все щеголяют свежими повязками, пропитавшимися кровью, а пара, похоже, тяжелораненых лежит прямо поверх пропитанной ткани, закрывающей груз от чужих взглядов.

Этот караван попал в засаду, на ногах остались только шесть охранников, что, наверняка, мало для путешествия по гостеприимным дорогам Сатума, как я уже убедился на своем опыте.

— Что у вас? Донк? Почему остановились, да еще рядом с этим лесом? — к Старшему подлетел шедший впереди, наверно, хозяин каравана, невысокий и, видимо, очень энергичный мужик, получше одетый, да что получше, прямо роскошно.

Здесь та самая страна, где конкретно встречают по одежке, поэтому купец и разряжен, как шах персидский.

— Да вот, Торес, парень, говорит, что воин. Чужеземец, из-за гор пришел. Сильный, раз прошел через перевалы, — задумчиво протянул Старший.

— Думаешь, стоит ему верить? — скороговоркой протарахтел Торес, — Может, он от разбойников подсыл?

На эти слова хозяина Донк посмотрел на него и нахмурился:

— Ну какой подсыл, территория этих разбойников в лесу и кончается, дальше им ходу нет. А, парень, чужеземец, говорит едва-едва по-нашему.

— Что еще умеешь, кроме копья? — обратился он ко мне.

— Нож могу держать, бить могу, — уверенно заявил я.

Нужно заинтересовать Старшего, мне позарез необходимо к этому каравану пристроиться. Ведь я, реально, боюсь заходить в город самостоятельно, чувствую, что не готов к таким приключениям совсем. Тут в пустом поселении едва жизни не лишили, в деревне точно хотели убить и ограбить, а что же в городке ждать?

И от власти местной и от банд, его контролирующих. У меня выбор небольшой, или к каравану пристроиться, получить питание, работу и, типа, свободу передвижения с постепенным овладением языком, в благожелательной обстановке.

Или, реально, рисковать жизнью, будучи представленным самому себе. Теперь, через полдня пути, я это очень хорошо понимаю, после стольких приключений на ровном месте.

Ну как, с копьем, мне зайти в город? Стражники на входе денег попросят, чехол на копье, как минимум, потом добраться до меняльной лавки, сменять золотые и серебро на местные деньги, да так, чтобы выйти оттуда живым. Что, не факт, что получится, в таких местах поголовно наводчики работают от бандитов, за долю малую.

Да и обсчитают по полной, я ведь, даже не знаю, как деньги местные выглядят, которые покрупнее. И говорю едва-едва, такая типичная жертва, которую найдут в канаве сточной. Могу, конечно, за себя постоять, но это в открытом бою, с силушкой своей, а если в толпе нож в бок сунут и пояс потом срежут, с уже падающего.

Очнусь снова в Храме, в лучшем случае, придется на Север пробираться пару недель, с риском огромным, без возможности вернуться в Астор.

Стоило так мучиться в горах, неделю в поселении тупить, чтобы снова в Храме оказаться? Нет, конечно.

Поэтому, я и решил, пока в город не заходить, подождать караван или обоз, чтобы к ним пристроиться. Но, это может не один день занять, где мне спать и что есть?

Если только на постоялом дворе прижиться, работать за ночлег и еду. Еще, как Волкодав, вышибалой поработать, попробовать.

Старший охраны продолжал рассматривать мое честное лицо глуповатого вояки и потом махнул рукой:

— Берем тебя, но это пока, доедем до постоялого двора, там подробно поговорим и посмотрим. Условия тоже потом тебе скажем.

— Так, Торес? — спросил он хозяина.

— Ты, Донк, Старший над охраной, тебе и решать, как защитить караван, — усмехнулся хозяин и убежал вперед, подгоняя возчиков начать двигаться быстрее.

— Иди впереди, около третьей подводы, смотри по сторонам, если, что, зови меня. Понятно?

— Понятно, — ответил я, и побежал вперед, скрывая счастливую улыбку.

Подбежав к своей подводе, поздоровался с возчиком, с интересом смотревшим на меня, положил свой мешок на подводу и закинул копье на плечо. Вид принял бравый и молодцеватый, берегись бандиты и злодеи, всех переколю, к чертям собачьим. За эту работу.

Так я был доволен, что пристроился в охрану, даже не заметил, как мы доехали до городка, не имевшего полной крепостной стены, но на воротах все же красовались пара стражников, с подобием алебард, щипавшие, по мере способностей, с проходящих и проезжающих мзду городскую.

Но наша первая подвода свернула в сторону, мы явно объезжали городок по разбитым улицам предместья, от Донка раздалась команда удвоить бдительность и неспроста. Ждавшие, видно, такие обозы жулики резко активизировались и подскочили к подводам, возчики тоже заняли оборону, держа дубины в руках. Началась позиционная война, жулики изображали, что собираются сдернуть с подвод один из мешков, возчики отмахивались дубинами и рассчитывали на помощь охраны.

Я реально прикрывал три подводы, спереди метался купец, умело размахивая саблей, сзади тоже было кому прикрыть обоз, поэтому я старался изо всех сил и заметив, что с четвертой подводы двое жуликов потащили прихваченный мешок, подлетел и сразу вырубил одного ударом пятки копья по затылку. Второй не стушевался и попробовал испугать меня тем, что вот-вот бросит в меня нож, но добился только того, что я проколол ему плечо быстрым выпадом. Нож выпал, жулик, взрослый парень, с ненавистью что-то мне прошипел и исчез в переулке. Я подхватил упавший мешок и закинул его на подводу, заодно поднял и нож, тоже бросив его туда же, и продолжил озираться, ожидая новых нападений. По валявшемуся жулику протопталась следующая лошадь и проехались пара колес, а потом и все остальные колеса оставшегося каравана.

Пожалуй, выжить у жертвы моего удара не получится, ребра точно переломаны.

Это подтвердил и Старший над охраной, сказав, что пора двигаться очень быстро, он добежал до хозяина, сказал что-то и ему и началась реальная гонка на выживание, лошадей нещадно хлестали, подводы подскакивали на кочках и ухабах, караван торопился поскорее вырваться с узких улочек предместья.

Чтобы не начинать настоящую войну с преступным миром всего городка, так и оставшегося для меня безымянным.

Вскоре дома, развалившиеся и кривые халупы закончились, мы выехали на пустую дорогу, огибавшую городок сбоку и еще через десять минут быстрой езды проскочили и предместье с другой стороны города, бывшее, уже сильно поменьше. Такая же пара стражников с удивлением смотрели, как мы быстро проезжаем мимо и только покачали головами, понимая, что это неспроста.

Отъехав от городка на полкилометра, я заметил, что возчики стали оглядываться, услышав возглас кого-то сзади, и оглянулся сам. Десяток фигур стояли перед самим предместьем и смотрели нам вслед. Выглядело все это довольно угрожающе, но в погоню за ними никто не кинулся. Все же десяток бандитов с ножами не хотели вступать в бой с вооруженной охраной в чистом поле, но вот, на постоялый двор могут и напасть, пояснил мне возчик-сосед. Когда наберут всех желающих пролить кровушки и своей жизнью рискнуть.

— Сколько они собрать? — поинтересовался я, коверкая слова.

— В таком городке человек тридцать во всех бандах может быть. Значит, двадцать желающих наберется, в самом плохом случае. Но, скорее, человек двенадцать. Контры у них свои, между собой, всегда есть.

— Сегодня ночью? — эта новость меня встревожила.

— Не, теперь уже когда-нибудь. Мы сегодня будем ехать до упора, первый по дороге постоялый двор точно пропустим. Если успеем до темноты добраться до следующего, то, там заночуем. Но, скорее всего, просто в поле встанем.

Ладно, хоть успокоил.

Когда-нибудь, в моем случае, это никогда.

Потому что, не стоит мне возвращаться этим путем обратно. Тут, я понимаю, никто не опознанным не проходит, мимо городка. А одному шагать по дорогам Сатума — точно не стоит, занятие для совсем бессмертных, получается.

До второго постоялого двора мы все же успели доехать, хоть и в ночи, разместились на подводах. Я так и спал всю ночь, укрывшись плащом, меня пока не стали выставлять в ночное, ведь я еще не проверен и не принят на работу, по установленной процедуре, принятой в Сатуме.

Утром хорошо позавтракали, сытной кашей с мясом и квасом. Со мной разговора не было, только Донк попросил, бить жуликов помягче, при случае, чтобы не померли сразу.

Тронулись тоже быстро, появилась возможность, после вчерашней спешки побыстрее пройти путь до границы с Терумом. У водящих караваны, конечно, все рассчитано и проверено, чтобы не спешить и перегоны выполнять без лишнего перенапряжения, в спокойном и ровном темпе. Но, иногда, появляется возможность быстрее покинуть опасную землю и расслабиться в соседнем государстве, где, к тому же, все дешевле и качественнее, от еды до состояния дорог.

Шагали до обеда, когда остановились на отдых, распрягли лошадей и пустили по лужайке. Подводы, кстати, составили в два ряда, чтобы хоть так прикрыть своих людей. На каждой подводе везли сверху по два деревянных ежа из крепких заостренных стволов молодых деревьев, интересной конструкции. В лежачем положении они складывались, но, поставленные на землю раскладывались так, что перекрывали проход в два метра, не давая проскочить сходу в центр каравана. Полезное изобретение, если в проход ставили сразу два ежа, можно было не беспокоиться о своей защите, кроме, конечно, вреда от метательного и стрелкового оружия.

На обеде состоялся разговор и со мной. Собрались все караванщики, возчики, охранники и сам купец Торес, только раненые остались лежать на своих местах.

Меня расспросили о прошлой жизни, почему ушел из своей страны, где я служил и, как смог немного научиться разговаривать и понимать язык. Я давал ответы, конечно, исходя из своих возможностей и знания слов, короткие и односложные.

Всех мои пояснения устроили.

Ведь людей в охране серьезно не хватало, кроме раненых был и еще один убитый, оставленный в могиле возле дороги. Когда смогли отбиться ночью от большой банды, лично Донк зарубил двоих бандитов, после смерти одного из охранников. Нехватка трех человек и объясняла ту нервозность, которая возникла при проезде предместья городка, образовались большие неохраняемые зоны, куда прорывались жулики в поисках легкого товара, который можно было стащить с подвод. Обычно все проходило гораздо легче и охране не приходилось бить на поражение, только не пускать проходимцев к подводам, стараясь бить по ребрам и спинам. Таков был негласный уговор между охраной караванов и местными бандитами, что вторые не пытаются нападать на охрану, а, охрана применяет превентивные меры, без членовредительства.

Я рассказал, как смог, что произошло в тот момент и Донк объяснил мне, что удар по затылку был вполне разумеющимся, а куда там упал жулик — это было дело его приятелей, спасать и вытаскивать из-под копыт своих братьев. Но вот проколотое плечо в ответ на замахи ножом второго жулика — это превышение местной самообороны, не очень значительное, но, вкупе со смертью первого, уже тянущее на хорошую трепку для каравана при следующей встрече. Которая может закончиться неизвестно чем для всех охранников, да и возчиков тоже.

Поэтому следующий год купцу придется выбирать маршруты в стороне от ближайшего пути на Север, тратить лишний день в дороге туда и обратно. Впрочем, Донк напомнил Торесу, что предупреждал о почти стопроцентных проблемах, при отсутствии трех охранников, для каравана, на что купец не стал спорить и подтвердил мое принятие на работу, с сегодняшнего дня.

По обычной плате, два золотых в месяц, с ночлегом, кормежкой и помощью в случае ранения, испытательный срок, посчитали, что я прошел в стычке в предместье.

Мне сразу выдали условленный задаток в четверть платы и залитую кровью погибшего кожаную куртку со вставками, защищавшую ноги до колена.

В ответ я повторил слова клятвы, тоже стандартные, вслед за Донком, обещая Торесу бдить и защищать караван, подводы, лошадей, купца, и всех остальных караванщиков, именно, в таком порядке.

Пока, до приезда в Коляндию, на одну из шахт, где моя присяга заканчивалась.

Все остались довольны, Старший охраны с купцом, что караван обзавелся настоящим воином, туповатым и бесстрашным, охранники и возчики тоже, тем же самым.

Но самым довольным, хоть и не показавшим этого, был именно я.

С моих плеч спали заботы о выживание в реально сложных условиях.

Я получал примерно месяц на вживание в местную жизнь и мог реально посмотреть три страны, выучить корли до приемлемого уровня, легализоваться в Теруме и Коляндии. Эти страны так просто не пускали к себе жителей Сатума, подозревая во всех или бандитов, или наводчиков. Только хороших мастеров, с высоким, подтверждавшимся на месте, уровнем владения специальностью.

Там, на месте, я мог, теоретически, устроиться в охрану рудников, стать рабочим на одном из них или придумать еще что-то, что позволит мне выучить местный язык, необходимое условие для возвращения в Астор.

В который мне хотелось все сильнее, с каждым днем и километром, прожитым и пройденным в Сатуме.

Караван начал вытягиваться в новый переход, я, с оптимизмом, перекинул копье на плече и зашагал рядом со своей подводой, где было назначено мне место охраны.

Впереди было много времени, когда я могу не переживать о будущем.

Конец третьей книги

Content

Иннокентий Белов
Слесарь 3

Глава 1 ПЛОДОТВОРНОЕ ВРЕМЯ ДО ОБЕДА

Глава 2 ДРАТЬСЯ ПРИДЕТСЯ

Глава 3 ПЕРЕД СХВАТКОЙ

Глава 4 САМЫЙ КОРОТКИЙ БОЙ

Глава 5 ПРИБЛИЖАЮСЬ К ФИНАЛУ

Глава 6 ВЕЧЕР НОВОГО ДНЯ

Глава 7 ПОРА УЗНАТЬ, КАК НАЗЫВАЕТСЯ МОЯ ДОЛЖНОСТЬ

Глава 8 ДОБИВАЮСЬ СВОЕГО

Глава 9 ОСВАИВАЮСЬ НА НОВОЙ РАБОТЕ

Глава 10 ПЕРВЫЙ КАРАВАН

Глава 11 ТРИ МЕСЯЦА ПРОШЛО

Глава 12 КОРОТКАЯ. НАПАДЕНИЕ

Глава 13 ПОСЛЕДНИЙ ПОЛЕТ

Глава 14 ГДЕ Я?

Глава 15 ОТ ХРАМА ДО РЕКИ

Глава 16 ХЛОПОТЫ С ТРУПАМИ

Глава 17 СНОВА СРЕДИ СВОИХ

Глава 18 НЕХОРОШИЕ ПРЕДЧУВСТВИЯ

Глава 19 ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Глава 20 ГОТОВИМ ЗАСАДУ НА ЖИВЦА

Глава 21 ПО МЕТОДУ ШЕРЛОКА ХОЛМСА

Глава 22 РАЗВЯЗКА

Глава 23 ПРИВЕТ С СЕВЕРА И РАЗМЫШЛЕНИЯ

Глава 24 ПОТРЯСАЮЩАЯ МЫСЛЬ

Глава 25 ВТОРОЙ ЗВОНОЧЕК

Глава 26 К ТАЙНИКУ И ОБРАТНО

Глава 27 ПЕРВЫЕ ПОКУПКИ

Глава 28 ЧИСТИМ ГОРОД

Глава 29 ХЛОПОТЫ, ХЛОПОТЫ

Глава 30 ШИКАРНАЯ ИДЕЯ И РАЗГОВОР С УЧИТЕЛЕМ

Глава 31 ПОРА УЕЗЖАТЬ

Глава 32 ВСЕ ПРАВИЛЬНО ДЕЛАЮ

Глава 33 СТОЯНКА И ХРАМ

Глава 34 ПОСЛЕДНИЕ ХЛОПОТЫ НА СТОЯНКЕ И В ХРАМ

Глава 35 ПЕРВЫЙ ДЕНЬ В ГОРАХ

Глава 36 ПЕРВЫЕ ЗНАКОМЫЕ В НОВОМ МИРЕ

Глава 37 СЮРПРИЗЫ НОВОЙ СТРАНЫ

Глава 38 ПОСЛЕДНЯЯ