Курзанцев Александр Олегович

Командир поневоле [СИ]

Предисловие

Всем доброго времени суток!

Это четвертая книга серии, повествующая о нелегких буднях нашего человека в не нашем мире.

Ориентировочно выкладку глав начну в середине сентября.

Это предисловие оставляю здесь, чтобы читатели могли подписаться и не пропустить начало выкладки.

И заранее большое спасибо всем тем кто продолжает меня читать. Автора без читателей не существует.

Глава 1

Хорошо лежать на тёплом песочке, накрыв лицо панамкой, чтобы солнце не резало глаза. Чувствовать солёные брызги, сорваные ветром с верхушек волн, мерно накатывающего, волна за волной, океана. Ощущать ладонью приятную прохладу стакана наполненного свежевыжатым фруктовым соком с несколькими кубиками льда.

Да слушать весёлые девичьи взвизги.

Приподняв голову, я из под панамы, прищурившись, посмотрел на прыгающих в бикини по пляжу девчонок. Я всё-таки уговорил Глушакова пойти на экспроприацию. И сразу после окончания третьего курса, мы с ним наведались в самое сердце капиталистического Запада — в магазин женского белья “Викториас сикрет”, откуда упёрли два больших баула с последней коллекцией разнообразных женских трусиков и бюстгальтеров. Брали оптом, потому что точно по памяти подобрать размеры всем моим вассалкам было затруднительно.

Зато теперь мои девушки приятно радовали глаз в самых моднейших мини-бикини, вовсю развлекаясь на пляже. Ну а что, имеем право. У них каникулы, а у меня отпуск.

Заслужил, как-никак, после султаната-то.

Вот мы и загорали уже вторую неделю на морском курорте, распугивая местное население своими откровенными нарядами. Местные бабки, конечно, вслед нам шипели, но тихонько-тихонько. Всё-таки маги это маги. А вот молодёж наоборот, пялилась с восторгом, разглядывая лёгкие полупрозрачные накидки, что надевали девушки, уходя с пляжа.

На меня тоже пялились, и тоже с восторгом, правда, наполовину смешанным с завистью, потому что считали владельцем всего этого гарема. И положа руку на сердце, со стороны всё так и выглядело. Тем более девушки сильно изменились с момента нашего первого знакомства. Почти всем, кроме Отришии, стукнуло по двадцать лет и подростковая угловатость сменилась вполне себе женскими формами. Да и я сам тоже не выглядел тем обрюзглым пузанчиком, каким попал в этот мир. Хоть мне и стукнуло тридцать семь, но внешне я наоборот лет десять скинул. Юношеская стройнось, конечно, не вернулась, раздавшаяся вширь грудная клетка и заметно укрепившийся мышечный каркас никуда не девались, но выглядел я весьма и весьма достойно, даже на свой вполне критический взгляд.

Но, не смотря на все домыслы, и вполне себе откровенные намёки самих девушек, дистанцию в отношениях я старался держать.

Пусть это было в чём-то странно, пусть, наивно, но я до сих пор считал аморальным с ними спать. Не стоило и забывать предупреждение о возможных побочных явлениях такой связи. Если от нескольких поцелуев сознание терял, то что произойдёт в случае чего-то большего? Проверять, не очень-то хотелось.

Вот это всё меня и останавливало. И непредсказуемость последствий и какой-то внутренний запрет, внедрённый воспитанием. И пусть, обжёгшись на молоке, я дул на воду, но всё, что я себе позволял, это просто любоваться девичьими телами в водяных брызгах.

— Паша! — Эльза, подбежав, с шумом приземлилась на песок совсем рядом, так что обтянутые двумя треугольниками ткани полушария груди задорно подпрыгнули недалеко от моего лица, заставив меня еле слышно выдохнуть, чуть прикрыв глаза. — Пошли с нами, мяч покидаем, три на три, а?

Мяч я тоже прихватил на Земле и уже здесь показал девчонкам вариант пляжного пионербола. Полноценному волейболу учить их смысла я не видел, а более простой вариант из моего детства подошел идеально, для весёлого и ненапряжного развлечения.

— Ну пошли, — с лёгкой неохотой произнёс я, поднялся с налёженного места, удобно принявшего форму моего тела, и подвигав плечами, разминая суставы, неторопливо пошел вслед за моей старшей вассалкой.

* * *

Накинув халат, я спустился во двор ведомственного особняка, прошёлся босыми ступнями по коротко стриженному газону к плетёному креслу, опускаясь в него и вытягивая голые ноги вперёд. Заведя руки за голову, блаженно расслабился.

Построенный по указанию инквизиции дом и прилегающая территория были огорожены высоким каменным забором, закрывая от любопытных глаз. Зачарованный камень не позволял и забраться на него, делая наше уёдинение почти абсолютным. То что надо, после шумных корпусов Академии с сотнями снующих туда-сюда студентов.

Тишина и покой…

Правда, которые тут же были нарушены громкими голосами вернувшися из города девушек.

Отпускать их одних я не боялся, чай три курса академии за плечами, постоять за себя умеют. Вот только не все местные хлыщи, особенно мелкие дворянчики, это понимали. И каждый день происходили эксцессы, о которых я, принципиально не ходя в город, узнавал постфактум. Ну что поделать, если мои дамы ни в какую не соглашались одеться поприличней, буквально влюбившись в земное бельё. А их полупрозрачные накидки не только нормально ничего не скрывали, так наоборот, делали просвечивающее тело в кружевном белье ещё более привлекательным.

Были б на них мрачно-чёрные ученические мантии, дураков бы не нашлось приставать к адептке тёмного факультета, но на отдыхе девушки их отказывались носить категорически.

Вот и сейчас, похоже, со смехом обсуждался очередной случай.

— А видели как я ему?! — гордо произнесла Мерв, — такое удивлённое лицо было, когда штаны сгнили и он остался своим мелким писюном сверкать.

— А стражники?! — перебила ту Каррин, смахивая в сторону волосы с лица, — вот у них-то точно морды были тупее некуда, когда древка алебард трухой рассыпались.

Расслабленность как рукой сняло. До этого в пол уха слушавший их новые похождения, я сел в кресле прямо и произнёс, — Ну-ка, поподробнее. Какие ещё стражники?!

Не заметившие меня в первый момент, девчонки вздрогнули, затравлено переглянулись и как одна, скромно потупились. Ну чисто нашкодившие кошки, стащившие и сожравшие все сосиски с хозяйской тарелки.

— Так, — строго произнёс я, вставая с кресла — быстро подошли. В глаза мне смотрите.

Дождался, когда пять пар виноватых глаз оторвались от разглядывания газона под нашими ногами, как можно более суровым тоном скомандовал, — А теперь чётко, по порядку доложили, что произошло.

— Паш, да всё нормально, — невинно захлопала глазами Эльза, попыталась коснуться моей руки, — всё как всегда, пристал один озабоченный, получил по заслугам и отстал.

— Да? А стража тогда тут причём?

— Ну ввязались они за этого барончика, — с досадой произнесла девушка, — но мы же им ничего плохого не сделали.

— Ну да. Порча оружия это ничего плохого, — с легким сарказмом произнёс я. — Нет, девочки, вы маленько ошиблись. Поглумиться над дворянчиком это одно, ввязываться в противостояние со стражей, это уже совсем другое. Поймите, вы будущие магини, обучающиеся в академии магии. И применили магию к городской страже. Вы понимаете, что это автоматически передача дела инквизиции?

— Ой, — произнесла Отришия, — приложив ладонь ко рту.

— Вот вам и ой, — укоризненно оглядев всю пятёрку, я покачал головой, вздохнул, после чего показал рукой на дверь особняка. — Идите и носа не высовыйте, пока я всё не улажу. Повезло вам, что я сам инквизитор. А то сидели бы уже в каменном мешке да ждали, когда с вами решат побеседовать.

Прибрежный городок с удобным выходом к морю и почти идеальным песчаным пляжем назывался Пладена и располагался почти посередине пятисот километровой линии побережья оставшейся у Империи после отгремевших тысячелетие назад войн.

Место это было сонное, городок заштатный и только морской промысел да располагавшийся в нескольких километрах морской порт обеспечивал местный народ занятием.

Ах да, на холме за городком возвышался замок местного владетеля барона Армароса и похоже, моим девчонкам повезло столкнуться с сынком барона. Кому другому, порядком обленившаяся местная стража помогать бы не побежала.

Вот в замок барона я и собирался наведаться, уладить, так сказать дело миром, пока информация и вправду не попала на стол к коллегам инквизиторам.

Наскоро одевшись, вдев ноги в высокие, выше колена ботфорты, нацепив кирасу и надев длинный почти до пят чёрный форменный макинтош, слегка прикрывший родной палаш на боку, который я всё равно предпочитал султанской сабле, присел на дорожку, собираясь с мыслями, а затем, решительно направился к выходу. Ждать не стоило, зарождающийся конфликт надо было гасить в зародыше.

Стоило мне выйти за пределы поместья, как я мысленно кивнул сам себе, меня уже ждали.

Машинально положил ладонь на рукоять оружия. Произнёс, держа спину прямо, а подбородок чуть вздёрнув вверх, — Господа?

Господ хватало. Во первых тут присутствовал аж целый десяток стражи, явно чувствовавшей себя крайне неуютно и старающейся кучковаться как можно дальше. Затем шла троица на конях, явно благородного происхождения, в которой я безошибочно определил баронского сына с кунаками. И чуть в сторонке, возле кареты мялся пузатый бургомистр с слугой, спешно притащенный сюда, видимо для большего веса.

— Я сын барона Армароса, — резко и визгливо выкрикнул парень, отчего конь под ним дернулся, перебирая ногами. Дёрнув того раздраженно за удила, под молчаливыми взорами остальных, вернул на место и снова произнёс, — Бесстыжими дивицами проживающие в этом доме мне было нанесено глубочайшее оскорбление. Я требую сатисфакции!

— Вы хотите дуэли?! — бровь моя изумлённо поползла вверх. Впрочем, это, возможно, был лучший выход. Сын барона не маг, приложить заклинанием несильно, стукнуть лезвием плашмя по головушке, так чтобы мозги на место встали и на том закончить. Вот только по лицу моему, похоже, эти мысли читались хорошо, потому что бургомистр тут же бросился вперёд, пытаясь собой прикрыть сына своего лендлорда, что вкупе с его малым ростом и здоровенным конём под барончиком, смотрелось слегка комично. с другой стороны я отдал дань уважения смелости главы города также магом не являющегося.

Не думаю, конечно, что порыв мужчины был продиктован благородными мотивами, скорее уж он испугался что барон с него шкуру спустит, если узнает, что тот был но не предотвратил. Однако наличия толики личной смелости это не отменяло.

— Ваша милость, — отчаянно потея, обратился ко мне бургомистр, — достопочтенный Нинон не имел ввиду поединок, но требует возмещения соразмерно позору учинённому ему прилюдно вашими, э-э, вашими… — он замялся не зная как правильно именовать моих девчонок и я поняв его затруднения, коротко произнёс, — Моими вассалками.

— Да, вашими вассалками, — поклонился бургомистр.

— И что же вы хотите, в качестве возмещения? — поинтересовался я, разглядывая кривящего губы юношу, на чьём молодом челе пороки уже успели оставить свой отпечаток. Я точно знал, что тот никогда не потребует денег. Каким бы захудалым не был представитель дворянства в Империи, но честь свою, на золото не променял бы ни один. По местным понятиям это всё равно, что признать себя купчиной беспринципным. За такое, общее дворянское собрание могло и дворянства лишить, пара прецедентов в истории упоминалась. Вот поэтому я терпеливо дожидался ответа, гадая что такое придумал этот Нинон.

— Я хочу, чтобы они испытали ровно то же что я, пусть прогуляются по торговой площади по пояс голыми. По пояс снизу, — уточнил, с грязной ухмылкой он.

“Эк чего удумал”, - внешне оставаясь спокойным, подумал я, прищурившись, ещу раз мазнул взглядом по страже, отчего-то мгновенно напрягшейся, затем по побледневшему как мел бургомистру и в конце опять по троице благородных отпрысков на конях.

— Не пойдёт, — ответил в установившейся настороженной тишине, — предложите другой вариант.

— Никаких других вариантов! — гневно раздул ноздри парень, произнесь спесиво и гордо, — меня удовлетворит только выполнение этого условия и ни что иное.

— А если я скажу, что это условие невыполнимо? — ровно произнёс я, продолжая крепко держать в узде зарождающийся в душе гнев.

— Тогда мы вынуждены будем доложить в инквизицию, — тихо ответил бургомистр, пряча глаза, — о нападении магичек на стражу города.

Тут я понял, что в ход пошел последний аргумент, а значит ничего более сделать они не посмеют, после чего расслабился и глядя главе города в глаза, произнёс, — Не надо инквизиции.

Барончик тут же приосанился, посчитав себя победителем, а продолжавший стоять перед ним мужчина облегчённо заулыбался. Вот только я говорить ещё не закончил, и улыбки быстро сползли с их лиц.

— Не надо инквизиции, потому что я уже здесь, — стянув перчатку, продемонстрировал кольцо окружающим.

— Э-э, мнэ-э… — заблеял что-то бургомистр, явно не ожидавший такого развития событий. Да и Нинон слегка побледнел. Я их понимал, связываться с инквизитором было делом весьма глупым. Впрочем, я также прекрасно понимал, что от того, что инквизитором оказался я сам, ситуация особо не поменялась. И если оскорбление барон проглотит, не сын, а сам барон, в конце-концов, не ему ли знать о выходках отпрыска, то за попытку спустить на тормозах дело с нарушением имперских законов, а нападение на стражу с применением магии это как раз такое нарушение, он обязательно ухватится и настучит в столицу, что не хорошо. Да и сам я, если честно, считал, что девушки малость зарвались.

Поэтому, перестав кошмарить окружающую толпу затянувшимся молчанием, подошел и взяв под локоток чуть не упавшего от такого обращения главу города, едва удержавшегося на разом ослабевших ногах, мирно произнёс, — Я думаю, мы сможем найти решение удовлетворяющее все стороны, но решать этот вопрос мы будем не здесь и не с вами. Думаю, барон Армарос не откажется нас принять. Как лендлорд он вправе участвовать в качестве представителя имперской власти, я, со своей стороны, буду представлять органы дознания, а вы, мой друг, доложите все обстоятельства дела, и проследите за исполнением принятого решения.

— А я? — подал голос, слегка давший “петуха” сын барона.

— А вы, достопочтенный потерпевший, подождёте нашего с бароном решения. — ответил я не поворачивая головы. Кивнул бургомистру на карету, — подбросите меня до замка?

— Да, конечно, ваша милость, — быстро закивал тот, обретая почву под ногами и мгновенно взбадриваясь от осознания того, что дело обошлось без крови и трупов. Тем более, что решать будет сам лендлорд, а значит ни в чём главу города обвинять не будет, а недовольство сынка можно и перетерпеть. Чтобы понять всё это не требовалось слов, хватило ярких невербальных реакций, которые считывать было одно удовольствие.

Барон оказался мужчиной чуть за сорок с благородной сединой на висках и сталью в глазах, и был весьма любезен и на диво адекватен. Не став даже слушать сбивчивые объяснения красного, то ли от стыда, то ли от злости отпрыска, кивнул в ответ на сухую и предельно краткую выжимку событий из уст бургомистра, после чего выжидательно посмотрел на меня. Ладно, попробую разрулить дело так, чтобы недовольных не осталось.

— Ну что же, — произнёс я, заложив руки за спину и чуть пройдясь по залу, — исходя из показаний свидетелей, по первому вопросу, а точнее оскорблению достопочтенного Нинона, считаю право на сатисфакцию невозможным в связи с тем, что магическое воздействие оказанное на него не несло физического вреда телу, а моральный вред компенсировал таковой нанесённый самим магичкам теми непристойными предложениями, коими достопочтенный Нинон к ним обратился. Что по поводу порчи одежды достопочтенного Нинона, думаю, возможна денежная компенсация их стоимости…

— Пустое, — прервал меня барон, — мой сын вполне обеспечен, чтобы самостоятельно купить себе новые штаны.

Я только улыбнулся, мысленно, естественно. Лендлорд старательно открестился даже от намека на торгашество, которое могло бросить тень на репутацию рода. Продолжил.

— Что касается второго пункта обвинения, то здесь имела место быть умышленная порча магией казённого имущества, что является куда более серьёзным проступком. В то же время, также не было нанесено физического вреда самим стражникам, что смягчает его тяжесть.

— И какое наказание вы предлагаете? — воспользовавшись паузой, спросил барон, под недовольное фырканье сына.

— Общественные работы, — улыбнулся я уже открыто.

* * *

— Паша, ну пожалуйста! — снова заканючила Эльза, но я был не преклонен.

— Метите, дамы, метите.

И пять девушек в эротичных полупрозрачных нарядах вновь со стоном взялись за мётлы, продолжая понуро разгонять пыль по брусчатке, под взглядами постепенно скапливающихся зевак, отрабатывая одобренное лендлордом наказание.

“Учитесь жить в обществе, — думал я, — и всегда контролировать свои действия. Магия это не только сила и власть, но и большая ответственность”.

Глава 2

В город мы въезжали на нанятом экипаже. Показав в воротах кольцо, кивнул дежурному инквизитору и колёса весело запрыгали по брусчатке, везя нас по кривым улочкам к позабытой на месяц Академии.

Всё пропущенное я, под чутким руководством Элеоноры, освоил, нагоняя одногруппниц по проклятьям. Изучая всё более опасные методы воздействия. Всё-таки третий курс это уже достаточно глубокая специализация. После третьего, в свободное плавание выпустившихся девчонок уже не выпускают. Это уже вполне годные специалистки для распознания и снятия бытовых проклятий. Таких с удовольствием берут небогатые дворянские рода, да и даже деревеньки с сёлами, сглазы там всякие убирать и прочие проклятья начального уровня.

На этом этапе отсеялась практически половина обучающихся и наша группа резко похудела в количестве. Были робкие попытки подойти ко мне из числа бывших вассалок, что так опрометчиво решили выйти из под моей руки на втором курсе, но я всем отказал. Не только из-за какой-то гордости или старых обид, нет, сама магия не приняла бы повторно их вассалитет. Попросту не сработала бы клятва.

Ну а те кто остался, в академии переставали ощущать себя этакими париями. И пусть дистанцию остальные курсы продолжали держать, но чувствовалось в этом скорее сдержанное уважение, как к представителям магической элиты, чем страх. Разительное отличие от первых курсов.

На меня и вовсе пялились почти не скрывая жадного интереса. Слухи о моих приключения в султанате, безбожно преувеличенные, к слову, будоражили умы одарённой молодёжи, заставляя завидовать и восхищаться. Вот только, когда им придётся лично столкнуться с той грязью, кровью и смертью, что в реальности сопровождают все эти героические подвиги, весь этот романтический флёр мигом сдует, оставив только стойкое желание поскорее отмыться и постараться забыть. Пожалуй, теперь я куда лучше понимал Сергея, повидавшего на своём пути всего этого с избытком.

До занятий была ещё неделя и площадь сразу за воротами была тиха и пустынна, открывая вид на главный корпус. Правда, он уже не был самым высоким зданием здесь, сразу за ним возвышался на добрый десяток этажей, созданный по последнему слову инженерной магии, новенький учебный корпус, взамен разрушенного, не без моего участия, старого.

Даже башня архимага и та смотрелась на его фоне довольно скромно.

Зачем надо было отгрохать такое огромное здание, Глушаков так внятно ответить и не смог, отговорившись подготовкой к будущему увеличению потока студентов. С чего он решил, что это увеличение произойдёт, я так и не понял, а про себя подумал, что в порыве энтузиазизьма новоиспечённый завкафедры банально увлёкся.

Зато теперь этот корпус было видно не только с любой площади города, но даже и за пределами городских стен. Я даже вынес предложение на крыше забабахать здоровенную крутящуюся вокруг своей оси эмблему академии. Может даже в виде магической иллюзии.

Жаль предложение отмели, сочтя несвоевременным и на том всё и затихло. Правда, какие-то шутники с кафедры иллюзий таки до крыши добрались, наложив чары транслирующие в десятки раз увеличенное изображение там находящегося. Дружно похихикали, с самих себя метров пятнадцати в высоту, покорчив рожи и напоказывав неприличные жесты городу, но быстро получили лечебно-профилактических звездюлей от администрации академии и на том успокоились, забыв и про крышу и про заклинание.

Не повезло одной не в меру любвеобильной парочке, которая то ли не знала, то ли забыл об этом маленьком нюансе. Дело было поздним вечером, молодые люди не обращая ни на что внимание, жажадали поскорее слиться друг с другом в любовном экстазе, посчитав крышу корпуса самым для этого местом, срывая с друг друга одежду на ходу, а из преподавателей, как назло, никто в сторону крыши в тот момент не смотрел. Поэтому весь город в течении следующего получаса наблюдал самую натуральную порнуху в исполнении студентов академии, во всех самых мельчайших подробностях.

Скандал вышел громкий. Нота недовольства слегка взбледнувшему архимагу пришла аж из имперской канцелярии за подписью самого императора. По империи прокатилась волна возмущений: “Чему учат магическую молодежь?!”. Но настоящая земная слава ждала самих участников показа. Можно сказать, что теперь их знали не только в лицо, и пару месяцев каждое их появление на публике вызывало фурор и скабрезные шуточки вслед. Наказывать их не стали, ввиду того, что они и так наказали сами себя, ну а с крышей поступили и вовсе самым простым образом, наглухо перекрыв туда вход, и предупредив о безжалостной расправе с любым попавшимся нарушителем.

Вынырнув из воспоминаний, я посмотрел на что-то негромко обсуждающих девчонок, так и не захотевших по дороге переодеться в ученические робы и сейчас дефилировавших в маечках и шортиках способных вызвать мгновенную остановку сердца у местных пуритан, и скомандовал, — Дуйте к себе, и переодеться не забудьте, а то кучер чуть голову себе не свернул по дороге, в окошко на вас пялясь, не хватало ещё чтобы здесь мужики шеи ломали.

— Ха, — хмыкнула Эльза, — плевать на них. Это мы для тебя стараемся. — После чего чертовка, прищурившись одним глазом, показала язык.

— Девчонки, давайте без шуток, вот увидит архимаг в каком виде я вас сюда привёл, меня-то не накажет, а вот вас на недельку вместо домовых пристроит на кухню посуду мыть. Я не шучу.

Вспомнив опыт подметания улиц, те и вправду с тревогой оглянулись, а затем, спешно попрощавшись, рванули в сторону женского общежития, ну а я сам неторопливо пошел к архимагу в гости. Стоило навестить старого волшебника, засвидетельствовать, так сказать, своё возвращение в родные пенаты.

— Павел Алексеевич! — радушно произнёс Зора Кхан, стоило мне показаться в дверях, — уже вернулись?

Вопреки обыкновению, ректор не сидел за столом, а парил в воздухе на узенькой софе, листая какую-то книгу, тоже левитирующую. Собственно и листал не руками. Смотрелось необычно. Откинувшись на подушки, отодвинув в сторону окладистую бороду и сцепив ладони на животе, он двигал глазами и бумажные страницы медленно переворачивались одна за одной, словно в автоматическом режиме.

— Только заехали. Вот, решил сразу к вам. — Пройдя по кабинету, я уселся в привычное кресло, вздохнул, прошелся блуждающим взглядом по обстановке, подмечая изменения с последнего своего появления здесь. Парочка неведомых устройств на столе, икебана в углу, неожиданно двуручник, небрежно прислонённый к книжному шкафу, ржавый с сильно потёртой рукоятью, и рядом рогатый викингский шлем, правда с одним отбитым рогом.

Кивнув в их сторону, поинтересовался, — Трофеи, или подарил кто?

— Это? — Кхан чуть свесился с софы, глядя в ту сторону, — А, нет, что вы. Просто когда-то и меня вела дорога приключений…

— Так вы, что-ли, с этим?! — брови мои взлетели вверх. Вот уж чего не ожидал, так это того, что достопочтенный архимаг когда-то скакал по долам и весям в рогатом шлеме с двуручником наперевес.

— Нет, нет, что вы, — ректор хитро усмехнулся в бороду, — я, конечно, по молодости, всякое творил, но чтобы носиться с этакой железякой… увольте. Нет, я всегда был полностью и безраздельно влюблён в магию. А это, всё что осталось, от нашего небольшого отряда приключенцев, как мы себя называли. Шлем принадлежал Торгвальду, ух страшный в гневе был воин, а меч Злану, тот им махал как тростинкой.

— Вас трое было? — поинтересовался я.

— Пятеро, — ответил задумчиво архимаг, — еще с нами была Ксана, с луком управлялась подстать эльфам, и Велфа, чертовски хорошая маг жизни, сколько раз нас буквально с того света вытаскивала.

— И где они сейчас?

— Ну Торгвальд с Зланом и Ксаной были обычными людьми, срок в двести лет, — тут Кхан невесело усмехнулся, — им было не осилить. А Велфа ещё коптит небо. Уже конечно на двадцатилетнюю красавицу не походит, почти три столетия даже мага жизни заставят попотеть, но лет на тридцать вполне сойдёт.

— Тяжело это? — сам не знаю почему, вдруг спросил я.

— Что? — посмотрел сквозь очки четвертинки маг.

— Переживать своих друзей?

Чуть дёрнув щекой, ректор как-то растерянно и задумчиво улыбнулся, взгляд потерял остроту и даже книга перед ним замерла, на половине страницы, а софа опустилась на полметра вниз. Наконец он ответил, чуть тише, с какой-то затаённой грустью, — Вы Павел, умеете задавать вопросы. Недаром вас выбрало кольцо. В душу зрите. Любой другой студент бросился бы с жаром расспрашивать, каких драконов мы побеждали, сколько принцесс освобождали и сокровищ нашли. А вы за самую больную ниточку дёрнули.

— Простите…

— Не извиняйтесь. Вы всё-таки ещё слишком молоды. У вас уже хватает опыта, чтобы увидеть суть, но слишком мало, чтобы понять её. И да, переживать друзей тяжело. Очень тяжело. Поэтому первый опыт, как правило, становится и последним. Все маги старше ста лет одиночки, просто потому, что понимают, никто и никогда не придёт на могилу к ним. А заводить целые кладбища бывших соратников тоже удовольствие из сомнительных. Схоронив Ксан, я понял, что трёх могил боевых товарищей с меня достаточно.

— А Велфа? — не удержался я от вопроса.

— Ей хватило тоже, — также тихо ответил Кхан, — может поэтому мы и не стремимся встречаться. Слишком тяжело вспоминать былые деньки. Просто потому, что те чувства и тех людей уже не вернёшь. Мы даже на могилы раз в год стараемся приходить в разное время. Она на рассвете, а я на закате.

* * *

К себе я зашел часа через два, после того, как мы с ректором обсудили уровень нашего взаимодействия. Я, как-никак, добровольно остался курирующим академию сотрудником инквизиции. Пробежались по вопросам обеспечения безопасности студентов, проведения церемонии зачисления нового первого курса и найма вспомогательного персонала. Упрямый профсоюз домовых никак не хотел выделять новых работников, постоянно твердя, что так до конца не проведено расследование произошедшего с бывшими домовыми академии. А раз не проведено и исчерпывающий ответ не получен, то и хрен нам, а не новые домовые. Это если по простому.

А расследование застопорилось потому что неясна была природа домовых кинжалов, их создатель и место получения. Управление продолжало рыть в этом направлении, но пока бестолку. Нигде кроме как у академских домовых такое оружие не встречали.

Я грешил на Иквуса, но в суматохе об этом попросту забыл у него спросить, во время нашего забега по пустыне. А сейчас возвращаться в тот растревоженный улей, что представляло из себя государство моей бывшей жены, мне было смерти подобно.

Нет-нет, но слухи, относительно творящегося там, до меня долетали и мне активно не нравились. Сагир провозгласил себя верховным некромантом и одновременно жрецом культа Смерти, обязав поклоняться этой самой Смерти всё население султаната. Некромантия из одного, не самого популярного направления магии, стала внезапно официальной религией, а все предрасположенные к ней молодые маги, тут же в принудительном порядке забирались на обучение в спешно воздвигнутые храмы, становясь послушниками.

И всё это при полном попустительстве Ниике. Это было непонятно и неприятно. Но поделать с этим я ничего не мог.

Скинув сапоги, оставшись только в легкой рубашке и штанах, я босыми ногами прошелся по шершавым, чуть поскрипывающим доскам пола, сел за письменный стол и, достав из ящика стола папку с документами, принялся уныло листать.

Отчёты, отчёты, какие-то заметки. Чем больше я работал в инквизиции тем большим количеством бумажной работы обрастал.

Приказывать мне, конечно, никто не приказывал, убедительно просили, но разве же откажешь коллегам. Вот и приходилось писать, писать и ещё раз писать.

Выложив перед собой очередной белый лист, я задумчиво покусал кончик магического пера, а затем принялся строчить отчёт о проведённом отпуске. Не забыв упомянуть и инцидент с сыном барона, с оценкой личностных качеств, репутации, авторитета среди населения и взаимоотношений с отцом. Потом эта информация ляжет в одно из дел, что ведут по всем владетелям земель. Когда-нибудь барон-отец отойдёт в мир иной, а сын его поедет к императору, получить императорское благоволение на управление родовыми землями, и вот тогда на свет папка эта со всей подноготной барончика и будет извлечена. А там уже его императорское величество и решит, достоин или недостоин.

Внезапно мне показалось, как будто воздух в комнате чуть дрогнул и резко поднявшись, я окинул взглядом чердак. Мазнул расфокусированным зрением по приоткрытым круглым оконцам, мебели, ванной, с сдвинутой в сторону занавеской, нахмурившись, создал и кинул в дальний и самый тёмный угол шарик света.

Никого.

Осмотрел стропила над головой, но там могли угнездиться разве что голуби, да летучии мыши.

И всё же на душе было неспокойно. Словно что-то царапало самым краешком восприятие. Стойкое ощущение дискомфорта, продолжавшее держать меня в напряжении, не давая вновь вернуться к работе.

“Палаш в ножнах около двери. Далеко, не успею. — Пронеслось в голове, — Кинжал! В столе, верхний правый ящик”.

Не глядя, левой рукой выдвинул его. Нащупав обтянутую кожей рукоять оружия, достал, тут же перекинул в правую руку.

Снова тишина. И всё-таки, я был почти уверен, что в комнате кто-то есть.

Спрятаться тут фактически негде, замаскироваться тоже, вариант один — маскирующее заклинание.

Короткий мысленный импульс и всё вокруг накрывает поле антимагии. После чего я не сдерживаясь чертыхаюсь. Трое. Вернее три. Замотанные в чёрные одежды, так что видно только глаза в узкой щели на лице, женские фигуры.

Магией они больше пользоваться не могут, но отлепившись от стен, троица убийц с тихим шелестом вынула из ножен изогнутые мечи.

— Шли бы вы домой, девочки, — произнёс я в тишине, нарушаемой лишь легкими поскрипываниями шагов, выкручивая кинжал обратным хватом, и сжимаясь словно пружина, — а то мама заругает.

А сам, вдруг, с каким-то облегчением подумал, что хорошо, что один и девчонки со мной не пошли. Не хватало ещё их опасности подвергнуть.

А затем они втроём, одновременно, всё так же не издав ни звука, бросились в атаку. Сорвались с места в длинном прыжке, сверкнув сталью клинков. И тут же откатились обратно.

Одной пришлось уклоняться от стула, что я мгновенно пнул в её сторону, второй резко менять траекторию полёта, уходя от вылетевшего из свободной руки проклятья, ну а клинок третьей я встретил кинжалом, со звоном отбивая в сторону.

Страха не было, было до предела взвинченное внимание и холодный, словно отстранённый просчёт ситуации.

Опрокидываю стол, уходя перекатом в сторону, туда где стоит платяной шкаф. Рывок за дверцу и вот уже бегущая за мной убийца теряя темп, вынуждена уворачиваться, отскакивая прямо туда, куда уже летит моё новое проклятье.

Роняя меч, хватается за грудь, шатается, падая на колени, но нет времени любоваться поверженным врагом, и я уже уворачиваюсь от второй, вознамерившейся резким ударом отхватить мне голову.

Нет, уж, дорогуша, не в этот раз. Отшатываюсь, швыряю в неё подвернувшуюся под руку табуретку, на ходу преобразуя деревянные ножки в острые пики.

Добравшись до ванны, срываю в одно движение занавеску, перехватывая словно импровизированный плащ. Бью пяткой прямо по вделанному в стену крану, сворачивая его набок и окатывая нападавшую выстрелившим под давлением потоком воды.

Секунда замешательства, но мой кинжал уже проскальзывает меж рёбер, клюя прямо в сердце. Вот и вторая оседает безвольной куклой, и мы остаёмся один на один.

И вновь ни криков ярости, ни слов проклятий не срывается с губ неизвестной, только сужаются полыхающие гневом глаза, единственный индикатор хоть каких-то эмоций.

Медленно и осторожно кружим, пытаясь подловить друг-друга. Снова швыряю проклятье, но промахиваюсь, готовая к такому убийца, ловко уходит в сторону.

Швыряю в неё раскрывшуюся в полёте занавеску, и затем снова накрываю проклятьем. Вот только целю не в неё, а в занавеску, что вспухает облаком праха, на секунду дезориентируя и второе проклятье уже находит убийцу, хоть и краем, но всё-таки цепляя.

От прострелившей конечность боли, неизвестная тут же теряет мобильность, спотыкаясь и падая на колено и я впервые слышу вырвавшийся из её горла стон.

Предлагаю, глядя на замершую женщину, — Сдавайся…

Но та внезапно достаёт кинжал, бьёт себя им прямо в грудь и медленно заваливается, утыкаясь головой в пол с гулким стуком, а я остаюсь один наедине с тремя трупами и разнесённым в хлам чердаком.

Когда я убедился, что все три убийцы действительно мертвы и державшее всю схватку напряжение схлынуло, отзываясь лёгким подрагиванием пальцев, всё еще наадреналиненного тела, то первым делом размотал закрывающую лица ткань.

Устало вздохнул, опустился на пол, прислонившись к перевёрнутому столу, продолжая сжимать кинжал в руке. Все три имели ярко выраженные восточные черты. Похоже нагнал меня таки, привет от Сагира. А может и от Ниике. Этакое своеобразное уведомление о расторжении брака.

Когда через двадцать минут на чердак ввалились вызванные мной инквизиторы из управления и архимаг, я уже успел перекрыть изрядно заливший пол водой кран, поставить на ножки стол и до конца обыскать ещё теплые трупы.

На столе в ряд лежали три амулета маскировки и три ученических медальона студенток второго курса. Вот только имена, нанесённые магией на задней стороне медальона, никак на султанские не походили.

Что настоящих владелиц медальона нет в живых, я почти не сомневался. А это значит опять трупы невинных и вновь на моей совести. Ещё три пополнивших личное кладбище за спиной.

Будьте прокляты твари, льющие невинную кровь. Будьте вы прокляты!

* * *

В эту ночь Сагир Джафар спал плохо, проворочавшись до самого утра. А утром, тяжело дыша и потея вызвал дворцового лекаря, но тот только развёл руками, предположив, что великий визирь просто переутомился. Однако в обед тому стало хуже, и молодое тело мага стало стремительно чахнуть без видимых причин.

Только старая ворожея, оказавшаяся с небольшим даром к магии проклятий, смогла углядеть на Сагире тонкую, даже тончайшую нить проклятья, что неумолимо вытягивало из того жизнь.

Вот только снять его не могла ни одна из спешно разыскиваемых по столице ведьм, лишь разводя руками и указывая, что тут нужна ведьма рангом не ниже мастера, да и то имеющая опыт в подобных проклятьях. В чем все ведьмы были единодушны, так в том, что великий визирь до утра следующего дня не доживёт.

Умирать Сагиру не хотелось. Особенно теперь, став вторым лицом в государстве, а может даже, в чём-то и первым, как верховный жрец культа Смерти. Поэтому запершись в заклинательной зале дворца, он покрепче сжал руками с иссушённой, пергаментной кожей, некромантский посох, а затем, потрескавшимися губами восьмидесятилетнего старика, принялся шёпотом зачитывать слова древнего заклинания.

Спасти от проклятья могло только одно — превращение в лича, в высшую нежить. Его единственный шанс. Приходилось бросать всё, что так любил Сагир в этой жизни: вино, женщин, богатство и власть, нежить теряла любые эмоции и привязанности, но умереть окончательно для него было ещё нестерпимей.

Когда через час из распахнувшихся дверей выплыла закутанная в балахон и источающая могильный холод фигура когда-то бывшая великим визирем, слуги в ужасе попадали ниц, молясь только об одном, чтобы этот беззвучно скользивший по полу ужас прошел мимо. Вот только новоиспечёный лич был голоден, как всегда после подобного преобразования и вспыхнувший посох в руках тут же высосал жизненную энергию, превратив ближайших людей в иссущённые мумии.

Глава 3

— Вот и остались самые одарённые, — произнесла Элеонора, внимательно оглядывая вдвое похудевшую группу, отдельно остановив взгляд на мне и скучковавшейся вокруг меня пятёрке.

— Вам там не тесно? — поинтересовалась с лёгким сарказмом и Эльза с одной стороны, а Мерв с другой, чуть покраснев, отодвинулись, перестав напропалую в меня вжиматься.

Чуть улыбнулся завкафедры в ответ, но та только гордо вздёрнула подбородок и отвернулась.

“Недовольна, наверное, что ей мини-бикини не привезли, — подумал я, — но это Серёги косяк, я ему говорил бери больше размер, а он всё — пойдёт, пойдёт. Не учёл, что у магистерши проклятий бюст крупнее”.

На мой весьма поднаторевший на девчонках взгляд, там был самый что ни на есть пятый размер, а у нас лифчики оказались только четвёртого максимум. Нет, был там один комплектик — на любой размер, собственно там было-то два мелких треугольничка на соски и один такой же внизу, самый срам прикрыть, но такое, не отличающейся кротостью и человеколюбием, тёмной магичке даже Глушаков дарить, то ли постеснялся, то ли побоялся. Может там и образ жены маячил на горизонте, та за такой подарок посторонней даме могла тоже устроить, мало не покажется. В общем, Элеонора осталась без обновки и явно на нас затаила. Во что это выльется конкретно для меня, я ещё не знал, но чувствовал, что скоро узнаю.

— Итак, набор проклятий сельской ведьмы вы осилили, — произнесла магичка, — пришла пора начинать изучать уже серьёзные вещи. Забудьте про проклятия творимые по щелчку пальцев, здесь потребуется большая часть вашего резерва и тянуть вы его будете тончайшей паутиной, медленно, неторопливо, виток за витком. — Она оглядела хищно аудиторию, — Есть проклятья, что требуют несколько суток на воплощение, без сна и отдыха, на пределе сил и возможностей. И ошибка, ваша ошибка, поверьте, вам дорого обойдётся.

С ленцой в голосе, вновь пробежав взглядом по полутора десяткам студенток, с одним студентом, добавила, — Надеюсь, никому не надо рассказывать, что это за проклятья и для чего нужны?

Гробовая тишина была ей ответом, дураков, расписываться в собственной глупости, не нашлось. Массовые проклятья, способные накрывать огромные площади, вот о чем толковала Элеонора. По третий курс включительно мы разучивали множество, но исключительно индивидуального действия, заклятий. Работу с ними, выявление, снятие, разбор по классам и принципам. Но это, как говорится, всё несерьёзно, в лучшем случае возможность отбится от шайки бандитов или противодействовать таким же поражающим одиночную цель проклятьям. А вот дальше уже шло то, что, во многом, делало рубежи Империи неприступными.

Границу на замке держали не только пограничные отряды, но и применяемые во множестве, иногда сплошными многокилометровыми полосами, поля проклятий. И все ведьмы от четвертого курса и выше в обязательном порядке, под чутким надзором инквизиторов из Третьего главного ордена, работали на постановке этих полей.

Проклятья со временем ослабевали, их разряжали животные и различная нелюдь. Иногда что-то нарушало тонкую вязь заклинания, полностью его разрушая. В общем, без работы ведьмы не оставались.

— Да, — с этого курса, помимо общих знаков кафедры и факультета, будете носить ещё вот это, — Элеонора подняла, держа двумя пальцами, тонкий серебристый кружок, слабо блеснувший в солнечном свете пробивающемся из окна. — Это особый амулет позволяющий инквизиции отслеживать ваше местоположение. Носить всегда и везде. Снимать можно только в своей комнате в общежитии. Привыкайте, — произнесла она, услышав чей-то тихий недовольный ропот, — вы теперь ни что иное, как боевой резерв имперской армии, причем резерв стратегический.

Первое занятие было вводный и мы только разбирали классификацию массовых проклятий. Отдельной строкой были упомянуты особо сильные варианты требующие заклинательной пентаграммы с пятью ведьмами в лучах и шестой служащей концентратором объединённой силы. Правда это больше так, на будущее было обозначено. Такие вещи преподают на пятом курсе.

После третьей пары мы направились в столовую. Питаться я предпочитал вместе со всеми, хотя мог и на преподавательский зал позариться, инквизиторское кольцо позволяло. Но как сказал один хороший человек, ближе к народу надо быть, не отрываться от коллектива. Поэтому, поставив на разнос тарелки, привычно лавируя в студенческой толпе, я пошел к облюбованному девчонками столу. Усевшись, традиционно пожелал всем аппетита.

Правда, нормально поесть мне не дали.

Стоило мне зачерпнуть ложкой суп, как прямо перед лицом просвистела чья-то перчатка и плюхнулась прямо в тарелку, расплескав её содержимое по столу и забрызгав меня самого.

Стерев ладонью с лица брызги супа, чувствуя нарастающий в душе гнев, я бросил ложку на стол и стал подниматься, желая увидеть того наглеца, что посмел это сделать. Вот только раздавшиеся сбоку пронзительные голоса, заставили остановиться и прислушаться, тем более оба, вернее обе ведущие диалог на повышенных тонах особы были мне знакомы.

Одна из них — герцогиня Алингерская два года назад пробила крышу моего чердака, финишировав на ложе страсти, а другая, вроде бы княжна Млада, попалась во время ссоры с парнем — магом земли в первый день учёбы.

— Княжна путающаяся с простолюдином! — с толикой пафоса и до ужаса наигранно произнесла герцогиня Алингерская, тыкая пальцем в грудь багровой от гнева княжне Младе, — какой позор для всего императорского рода!

“Ах, ну да, — вспомнил я, — Они же обе претендентки на престол в какой-то там очереди. Очередные тёрки за благородную кровь и все дела. Не интересно”.

— Я видела, — зашептала тут же Эльза мне на ухо, — она в княжну метила, но та увернулась и прямо к тебе и прилетело.

Мгновенно остыв, посмотрел на пропитанную супом перчатку, продолжающую плавать у меня в тарелке, затем, со вздохом, подхватил двумя пальцами. Приподняв, посмотрел на продолжавших собачится претенденток на престол и решительно пошел к ним, продолжая держать предмет одежды брезгливо, как дохлую крысу.

Вклинившись между горячими титулованными девицами, сунул истекающую жирными каплями перчатку чуть-ли не под нос герцогине.

— Вы обронили Ваша Светлость.

— Что? — переспросила сбитая с толку, замершая прямо посередине очередного обличительного спича девушка.

— Перчатка, — я, для убедительности, потряс той в воздухе, отчего капли так и полетели во все стороны, заставив герцогиню резво отпрыгнуть назад.

— Но почему?… — она наморщила лоб, пытаясь понять, что с её бывшей вещью не так.

— А это вы очень неудачно обронили её в мой суп.

— Погодите… — тут она вспомнила меня и несколько раз сменила цвет лица, с красного на бледный и наоборот. — Вы, вы, вы…

— Я, я, герцогиня. Инквизитор Павел Ширяев к вашим услугам.

— Вы позор инквизиции! Паршивая овца пригретая святыми отцами не ведающими кого пригрела святая инквизиция на своей груди! Я всё про вас узнала! — герцогиня уже и думать забыла про конфликт с княжной, переключившись только на меня. Видимо позор императорского рода терялся на фоне позора инквизиторской братии.

— Когда вы пропали, я считала, что это наказание ниспосланное вам инквизицией, но нет, вы вернулись, и как ни в чём ни бывало, продолжаете открыто таскать за собой свой гарем! — последнее слово она буквально выплюнула, вложив туда столько яда и презрения, что хватило бы не только на меня но и на всё управление инквизиции в целом.

Я смотрел на пыщущюю гневом девушку и думал, что она действительно такая дура или только прикидывается? Слухи о моих похождениях в султанате ходили по академии всю прошлую половину третьего курса. В этом году, конечно, народ подуспокоился, но всё же, в как информационном вакууме она живёт, что ни разу не слышала об этом?

— Я был в султанате. Гарем там обычное дело, герцогиня.

Но та, как резко вспыхнув, так и мгновенно успокоившись, успела вернуть себе подобающее статусу лицо и высокомерно задрав подбородок, ни слова больше мне не ответив, удалилась.

Посмотрев ей вслед, я услышал за спиной смешок и голос княжны, — Святой отец, это было очень благородно с вашей стороны, но глупо. Я бы и сама нашла что ей ответить. Защищать меня таким образом необходимости не было.

Повернувшись, взглянул на огневичку, если правильно помню её специализацию, в ярко-голубые глаза, смотревшие пытливо и изучающе, и отрицательно покачал головой.

— И в мыслях не было. Мне не слишком интересны ваши благородные разборки, или как они у вас там называются, суды чести или тому подобное. Просто это действительно был мой суп.

Посмотрев на меня долгим взглядом, княжна вдруг прыснула в кулак, а затем, не выдержав расхохоталась.

— Ой не могу! Кому рассказать, не поверят. Что эта дура швырялась перчаткой в меня, а попала в суп инквизитору!

— Если вы будете рассказывать именно так, то могут подумать, что злобный инквизитор сварил его из герцогини…

— Ха-ха!

Тут к нам подошел смутно знакомый парень с нашивкой пятого курса земли. Посмотрел на хихикающую княжну и поинтересовался, — Чего веселимся?

— Ох, Рон, — со вздохом, вытерев набежавшие слёзы, ответила та, как-то по особому прикоснувшись к его предплечью, — тут Алингерская курица снова попыталась меня оскорбить.

— И как, — полюбопытничал тот, — удалось?

— Как видишь, нет.

И вновь я вспомнил где видел этого высокого черноволосого парня. За пару лет он неплохо прибавил в плечах, да и мышечной массы поднабрал, совершенно не смотрясь хлюпиком-магом. Это он тогда собирался с Младой дуэлиться. А я ведь княжну ещё тогда предупреждал, чтобы не влюблялась. Но как словом, так и делом. Видать поразил её этот Рон, в самое сердце.

Оставив их одних, я вернулся к столу и уставился на пять тарелок стоящих на месте моей, а мои девчонки, невинно хлопая глазами, хором пропели, — Угощайтесь, господин!

Хмыкнув, сел, взял ложку, ещё раз обвёл взглядом чертовок, делавших вид, что всё совершенно нормально, и со смешком произнёс, — А и угощусь!

После чего по очереди зачерпнул из каждой тарелки. Не обижать же их.

* * *

Приятно бывает на время позабыть, что ты инквизитор, и побыть в шкуре обычного студента. Моё руководство сверху меня не беспокоило, с тех самых пор как утащило трупы ассасинок с моего чердака. Администрация академии и вовсе делала вид, что ничего странного в таком студенте как я не видит, ну а я сам, убедившись, что больше других незваных гостей с чужими амулетами на территории академии нет, с чистой душой и лёгким сердцем засел за учёбу, сознательно отгородившись учебниками и конспектами от всего, что происходило за высокими стенами учебного заведения.

Второе полугодие третьего курса было на редкость спокойным, хотелось чтобы и в этом году поменьше шишек сыпалось на мою многострадальную голову.

Закинув ногу на ногу, развалившись в кресле, я ещё раз перечитал, свои записи и посмотрев девчонок с таким же сосредоточенным видом грызущих гранит науки, спросил, — Ну что, все разобрались?

Несмотря на позднее время, они все пятеро были у меня. Эльза, сидела, с ногами забравшись на короткий подоконник, отчего колени почти прижимались к груди, Мерв, по-турецки скрестив ноги, облюбовала ковёр на полу, поближе к камину, Рийя вольготно расположилась в соседнем кресле, а Отришия с Каррин облюбовали кровать, лежа на животе с книгой перед глазами. Идиллия просто.

— Почти, — произнесла Мерв, задумчиво водя пальце по странице, — Не совсем только поняла про синергию проклятий.

— Ну это просто, — отозвался я, откладывая конспект и поудобней устраиваясь в кресле. — Когда я был в султанате…

Тут же, побросав все книжки и тетрадки, девчонки приготовились слушать. Мои рассказы про время проведённое там, воспринимались как этакая сказка про дальние странствия, временами превращающаяся, то в триллер, то в помесь боевика с ужасами. Пикантности рассказам добавляло то, что я не врал. Может самую чуточку приукрашивал, себя выставляя в чуть лучшем свете, чем был, но и только.

— Так вот, когда я гостил, назовём это так, в одном отдалённом дворце, где справедливо опасался за свою жизнь, ввиду неопределённости своего положения, то организовал плотную сеть различного вида проклятий, одиночных, естественно, других не знал. И всё бы ничего, но чем больше было проклятий, тем чаще у них возникало своеобразное слияние. Они не просто накладывались друг на друга, они объединялись в одно целое, либо усиливая эффект какого-то одного проклятья, либо превращаясь, в итоге, во что-то третье.

— И что это было за третье? — уточнила Каррин.

— Ну, — я глубокомысленно покрутил кистью в воздухе, — когда как. Какие-то удалось проверить на грызунах и птицах, но большая часть так и осталась невыясненной.

— И что, они так там и остались, эти проклятья? — живо поинтересовалась Мерв.

— Это вряд-ли, — потер я в задумчивости подбородок. — После того, как туда наведались триста султанских янычар, там ничего не осталось, ни дворца, ни проклятий…

— Ни янычар! — закончила Эльза, кровожадно ухмыльнувшись.

— Об этом я не знаю, — улыбнулся ей.

— А я, лично, даже не сомневаюсь, — заявила она в ответ, — и было там не триста, а три тысячи!

— Или даже пять, — заулыбалась Мерв.

— И не жалко вам, пять тысяч? — шутливо вмешался я, — у султана, небось, вся гвардия столько была.

— А чего их жалеть, — пожала плечами девушка, — врагов-то.

— Они не враги, — ответил я, мгновенно сменив тон с шутливого на серьёзный. — Когда-то мы были одной империей. Просто тысячу лет старательно, единый когда-то народ разделяли, последовательно вбивая клин за клином, создавая образ врага, придумывая мнимые поводы для ненависти. Не уподобляйтесь им.

— Прости, — захлопала ресницами Мерв.

— Ничего, — ответил я ей, — просто когда-нибудь, два народа снова объединятся в один…

— Когда мы выпнем из этого мира всю сволочную нелюдь, — прозвучал неожиданно голос из открывшегося на чердак люка.

— Ой, — девчонки повскакали с мест, увидев забирающегося к нам Глушакова. — Сергей Юрьевич, здравствуйте!

После того как трудовик героически рванул вслед за мной на юг и путем невероятных усилий смог вернуть обратно в академию, авторитет среди моих дам заимел непререкаемый. И хоть с третьего курса занятия общей магией остались только у инженерной кафедры, они продолжали с восхищением на него смотреть, не забывая, при встрече, всячески своё уважение выказывать. Я бы, наверно, даже взревновал, если бы не знал, что мне они преданы абсолютно.

— Сидите, сидите, — благодушно произнёс тот, закрывая за собой люк, проходя и плюхаясь в мгновенно освобождённое Рийей кресло, — я тут с неофициальным визитом.

— Что, — усмехнулся я, — устал от своих прожектёров?

За почти два года, прошедшие с образования инженерной кафедры, бывшие демонологи успели смириться с действительностью и появились даже юные фанаты сопромата и термеха, теперь одолевавшие своего завкафедры чертежами различных строительных проектов один другого грандиознее.

Там даже проект космического лифта был, причём, как признавался сам Глушаков, на первый взгляд, вполне реальный. Дёрнул же его чёрт на одном из занятий рассказать про изучение космического пространства. А старенькую, принесённую с Земли книгу “Механика космического полёта в элементарном изложении”, Левантовского, и вовсе зачитали до дыр.

Сергей жаловался, что уже трижды вылавливал доморощенных космонавтов, тайно сооружавших ракету для преодоления земного притяжения и вылета в безвоздушное пространство.

— И это тоже, — хмыкнул Глушаков, — но я здесь по другому вопросу. Только что закончилось общее собрание преподавательского состава академии. В этом году, по требованию инквизиции, четвёртый курс направляется на практику не после первого семестра, а уже через месяц после обучения. Пятый курс тоже. Так что программы серьёзно пересматриваются, чтобы за этот месяц дать студентам самый базовый минимум, для работы в поле.

— Хм, — переварил я сказанное, — и в связи с чем?

— Ну, — тот испытующе взглянул на меня, — я надеялся, что ты мне скажешь, ты же сам инквизитор.

Но я только задумчиво качнул головой, — Извини, сам первый раз слышу. А известно куда на практику отправят?

— На границу, — ответил трудовик и чуть кивнул, увидев, как я вскинулся, при этих словах. Добавил, — Да, Паш, похоже начинается.

Я посмотрел, на ещё ничего не понимающих вассалок, уже осознавая, что мои наивные мечты о тишине и покое идут прахом, а в голове засвербило упрямо и назойливо только одно слово — война…

Глава 4

Далеко впереди мерно гуляет вверх-вниз спина размеренно бегущего в лёгком доспехе Глушакова. За ним, с хрипом выдыхая воздух, широко раскрыв рты на покрасневших, мокрых от пота лицах, бегут четыре десятка одетых в полевые робы студентов темного факультета, обоего пола. А замыкаю я, в инквизиторской полевой броне, только без оружия, следя за отстающими, да изредка, короткими, — Левой… левой… левой… — задавая темп сбившимся с ритма.

Мы тренируемся, усиленно тренируемся марш-броскам в полной выкладке, на пять, десять, пятнадцать километров. Учимся преодолевать зоны магических возмущений. Двигаться россыпью и колонной. Разбиваться на группы, действуя обособленно. Скрытно проникать на территорию противника. Поддерживать имперские легионы в атаке и наступлении. Организовывать ловушки, ставить магические мины.

И всё это за какой-то месяц, без скидок на пол. Как сказала Элеонора — У нас нет мальчиков и девочек — есть будущие маги.

И в чём-то она права. Чем выше резерв, тем сильнее магия пропитывает тело мага, делая его более выносливым, быстрее приспосабливаемым, сильнее восприимчивым к нагрузке.

До четвертого курса это не так заметно, но те кто перевалили за этот рубеж, уже не вполне люди, сами по себе, скорее полумагические существа, лишь внешне неотличимые от своих менее одарённых сородичей.

Наставником по физической и боевой подготовке темному факультету назначили бывшего трудовика, тут же рьяно взявшегося за подготовку. Думаю без Элеоноры тут не обошлось, потому что я сам тоже считал Сергея лучшей кандидатурой на эту роль. В конце-концов, он да завхоз с первого курса меня учили этому же самому. Может по этому он сразу назначил меня своим помощником, тем более, что реальный боевой опыт у меня, в отличии от остальных студентов, уже имелся.

Вот и бежал я сзади и чуть правее колонны, внимательно следя за задыхающимися и хрипящими юношами и девушками — некромантами, магами крови и ведьмами. Магам крови, пожалуй, было полегче остальных, они имели возможность с помощью своей магии себя усиливать. Мы их не наказывали. Пусть заодно и в этом тренируются.

Найдя взглядом пятёрку моих вассалок мужественно держащуюся в середине колонны, невольно улыбнулся. Им было нисколько не легче остальных, но они старались не ударить в грязь лицом ни передо мной, ни перед Глушаковым. Очередной круг вдоль стен академии, по вытоптанной до каменной твёрдости земле, покрытой мелкой почти невесомой пылью, легко подымавшейся в воздух долго тянущимся за нашей колонной шлейфом.

Раз в несколько дней, стараниями магов академии здесь проливался обильный дождь, практически тропический ливень, превращая дорогу в жидкую грязь с чавканьем и причмокиванием принимавшую в себя десятки сапог, разлетаясь чёрными брызгами при каждом шаге.

После такой пробежки все были по уши в грязи, промокшие, без сил даже чтобы высказать своё недовольство, с глазами загнанных лошадей, разве что пена не капала с губ.

Первая неделя была самой сложной, пока народ втягивался, привыкая к резко изменившимся условиям. День на третий мы с Глушаковым из женского общежития четверокурсниц буквально выволакивали утром на пробежку, за ноги, за руки, практически отрывая от дверных косяков, в которые те вцеплялись словно утопающие в спасательный круг, слушая крики и стоны, вопли и проклятия в свой адрес.

Ну а к концу недели, подстёгиваемый таким путём организм, понимая, что или он найдёт резервы или попросту сдохнет, подключал магию, направляя её на укрепление тела и становилось полегче.

Нас всё ещё ненавидели, но атаковать магией уже не пытались, втянувшись и смирившись.

— Ничего, ничего, — усмехался Серёга, осматривая угрюмое воинство от которого шел пар, — тяжело в учении, легко в бою, — доводя эту простую и в то же время глубокую военную мысль, до умов будущей магической опоры империи.

Ввалившись ко мне на чердак, после очередной тренировки закончившейся почти в полной темноте, девчонки без сил попадали кто куда. Вздохнув, стал поднимать их с пола и перекладывать на кровать.

— Зачем, — жалобно и устало протянула Отришия, — зачем столько бегать… Есть же магия, телепортация там, телекинез, наконец лошади и повозки?

Остальные поддержали её усталым мычанием, а я, стянув насквозь мокрую рубаху и бросив ту в грязное, включил душ и задёрнув занавеску, оттуда ответил, — Есть, вот только в месте интенсивного применения магии пространство корёжит так, что телепортация будет равноценна игре в рулетку, в которой на один выигрышный номер сорок проигрышей. А кони тем более туда не пойдут, они слишком хорошо магию чувствуют, а повозки сами не едут.

— Едут, — подала голос Эльза, — я видела на инженерной кафедре. Там без всякой лошади повозка была.

— А это, — раздевшись до конца, я встал под душ, делая его то горячее, то прохладнее, — там источником питания движителя магический кристалл, его пока экранировать не получается, а без экранировки он может, попав в поле возмущений, просто взорваться.

— Жалко, — протяжно вздохнула Мерв, затем добавила, — чур я следующая в душ.

Обтеревшись полотенцем, я проводил взглядом девушку, что в одном нижнем белье, прошла мимо меня, занимая ванну, затем согнал чуть пришедших в себя вассалок с кровати обратно на пол и расправив её, улёгся прямо посередине. А затем, по мере помывки, девчонки стали присоединяться ко мне, залезая под одеяло и устраиваясь на кровати рядом.

С начала тренировок они прочно переселились ко мне, сначала не имея сил вернуться к себе, а затем и желания, привыкнув ночевать на чердаке.

Что до меня, ну, с одной стороны ситуация несколько напрягала, с другой с утра всегда ждал свежеприготовленный завтрак и пять улыбающихся девушек. К тому же, как мои вассалки они по любому отправлялись вместе со мной и я успокаивал себя что это мы так боевое слаживание отрабатываем.

Упав на кровать девушки почти мгновенно отрубались, и поправив одеяло, так чтобы хватало всем, я тоже прикрыл глаза, медленно погружаясь в сон, завтра снова ждал тяжёлый день.

* * *

— А ну не спать! — рявкнула Элеонора, припечатав ладонью по кафедре, — В обед у вас будет время, но не на уроке!

Она вела самую выжимку магической теории для сложных проклятий, вбивая в уставшие, пухнущие от знаний головы студентов, ещё немного магической науки.

Несколько кемаривших ведьмочек буквально подскочили, выпрямляясь и остекленевшими глазами уставившись на завкафедры.

— Итак, кто мне скажет, при организации минного поля, какой вариант проклятий будет более оптимален, одного проклятья растянутого на всё поле или множества точечных проклятий на этом же поле?

Мою поднятую руку она проигнорировала, а затем ткнула пальцем в одну из попавшихся на сне ведьм, — Урсула, ответь на вопрос.

— Ну… — неуверенно начала та, приподнявшись с места, — наверное одно большое проклятье, ведь оно сработает где бы противник не решил на это поле вступить.

— Садись, ещё у кого другое мнение есть, — обвела взглядом магистерша остальную аудиторию.

— Ладно — сдалась она, показывая, что я могу ответить, так как больше, кроме моей, рук не поднялось ни одной.

— Оптимальнее множество точечных проклятий, — ответил я, внимательно глядя на завкафедры, — нам нужно поражение не одного противника, а множества.

— Верно, — произнесла та, — однако, площадные проклятья в некоторых исключениях всё-таки можно ставить. Если воздействие оказывать не на противника а на само место. Например на болотистой местности идеально подходит проклятье гниения, это ускоряет выход болотных газов, которые, во-первых, весьма вредны для дыхания, во вторых взрывоопасны.

Проследив чтобы все записали, Элеонора сама себе кивнула головой, а затем произнесла, — А теперь на полигон, будем отрабатывать новую форму заклятия, и чтобы покрывала площадь не меньше чем десять на десять шагов.

Полигон академии за три недели регулярных каждодневных практик всех курсов академии давно уже напоминал лунный пейзаж, перекорёженный, покрытый кратерами взрывов, с напрочь выжженным верхним слоем, который маги земли то ли не могли, то ли не хотели восстанавливать. Поэтому, с каждым разом, местность на полигоне становилась всё пересечённей и пересечённей, заставляя студентов проклинать извергов преподавателей, гонявших их по этим буеракам туда-сюда.

У входа мы практически столкнулись с ещё одной группой студентов-стихийников и Элеонора, быстро переговорив с коллегой магистром объявила, — Девочки, слушайте сюда.

Я, хоть был и не девочкой, но привык к тому, что единственного мужчину на курсе упоминать не считают нужным и тоже подошел поближе, впитывая краткую вводную. Стихийники, меж тем, ушли на противоположный конец полигона.

— Итак, наша задача создать участок обороны, — начала завкафедры, добившись внимания всех ведьм, — против нас группа водников, у них с атакующими похуже, но получше с заклинаниями поддержки, поэтому подходите к задаче с умом. Я вам подсказывать не буду, применяйте те знания, что уже получили. Разбейтесь на три группы, у каждой будет свой сектор обороны. По итогу посмотрим какая группа сможет организовать лучше.

Я уж было потёр мысленно руки, готовясь со своей пятеркой показать кое какие домашние заготовки, но тут хай подняли две остальные девчачьи команды, тыкая в меня, и хором заявляя, что так нечестно и Элеонора отдельным указанием меня охотно отстранила, к искреннему неудовольствию моих девчонок и вящей радости остальных.

Сложив руки на груди, я проводил двинувшиеся к своим участкам пятёрки ведьм, а затем негромко поинтересовался, у стоявшей рядом с независимым видом магички, — Что, мне так и стоять тут? Хороша тренировочка.

Вгляделся в её зелёные глаза, недобро сверкнувшие в ответ на моё замечание, чуть улыбнулся, добавил, — Или, может, придумаешь и мне задачу?

— Ну, коли просишь, — облизнула она губы, хищно прищурившись. — Студент Ширяев, приказываю вам скрытно проникнуть в тыл условного противника.

— Хорошо, — я кивнул, — а дальше?

— Что дальше? — словно не понимая о чём я, переспросила девушка.

— Ну проникну я, а дальше что делать?

— Ты сначала проникни, — фыркнула та. — Но если получится, так и быть, разрешаю действовать по обстановке.

Уяснив задачу, я поинтересовался, — Могу приступать? — и, дождавшись короткого кивка, рысью двинулся в глубь полигона.

Пересек, под удивлёнными взглядами ведьмочек линию нашей обороны, отмечая места где девчонки уже начали ставить проклятья, в темпе преодолел ещё полсотни метров, а затем, плюхнувшись на пузо, подполз к гребню очередного кратера, достал магический бинокль и принялся разглядывать местность перед собой.

В будущей моей задумке, изрытая и перерытая поверхность тренировочного поля была мне только на руку. Масса вариантов для действия.

Тут на удалении метров в двести, я заметил появившиеся фигурки наших противников, и слегка прижался к земле, укрываясь за невысокой насыпью. Пора было готовить вариант.

Водники, числом около двадцати единиц, шли грамотно, рассыпавшись цепью, выдерживая между друг другом интервал метров пять-шесть, полностью перекрывая полигон на всю ширину, поэтому вариант с обходом по краю отметался сразу. На стихийном факультете была куча преподавателей имевших боевой опыт, поэтому насчет подготовки студентов я не обольщался, гоняли их не хуже, а значит они злы, готовы к бою и используют все возможности для поиска противника и магических сюрпризов.

Моя ситуация осложнялась ещё и тем, что они знали, что их противник — ведьмы, чью магию обычными методами заметить невозможно, а значит, должны были придумать какой-то способ для обнаружения проклятий непрямым способом.

Дождавшись, когда они скроются, спустившись в очередной, пересекавший площадку рукотворный овраг, быстро, используя складки местности, добежал до следующего кратера, а затем, принялся раскидывать вокруг него массу мелки проклятий, почти пустышек, срабатывающих буквально на всё, даже на брошенный камень, заставляя любой попавший в нее предмет с легким хлопком превратиться в облачко пыли, путём одномоментного разрушения межатомных связей.

Буквально нашпиговав ими всё вокруг, переполз в соседний кратер и, используя заклинания школы проклятий, в склоне создал углубление, которое прикрыл с помощью манипуляций когда-то показанных Глушаковым, заставив каменную крошку собраться, уплотнившись, и превратиться в своего рода заслонку, с помощью которой перекрыл вход.

Маленькие отверстия, невидимые снаружи, позволяли мне нормально дышать и спокойно слушать, что происходит вокруг.

Зачем нужны были такие сложности? Мне просто нужно было перенаправить фокус внимания в сторону от себя. Как бы я не маскировался, заслонка, прикрывающая вход в мою нору, всё-равно чуть отличается по структуре от остального склона, внимательный взгляд может разницу распознать, но только если не отвлечён на что-то ещё.

Спустя пару минут, я услышал как сверху что-то завозилось и по склону покатилось несколько камушков. А затем раздался хлопок и кто-то от неожиданности выругался.

Тут же раздался встревоженный голос, — Серж, всё в порядке?

— Да, всё нормально, это я от неожиданности. Пнул по камню, а он в метре от меня вдруг взорвался.

— Всем стоп! — тут же скомандовал первый голос, спросил, — магию видит кто?

— Нет, нет… — раздалось сразу несколько приглушенных моей заслонкой голосов других водников.

— Значит проклятья, — резюмировал неизвестный, — далековато от их позиций.

Парень — голос был явно мужской, хоть и достаточно молодой, мне понравился. Не спешил, не пытался взять нахрапом, старался мыслить тактически. Единственно ещё не умел просчитывать дальше чем на ход вперёд.

— А ну-ка, малой водной стрелой, силу не вкладываем, проверяем пространство перед собой, — с уверенностью, может слегка нарочитой, скомандовал неизвестный.

Вновь рядом послышались хлопки, а вот с флангов донеслось приглушенное — Чисто!

— Значит здесь…

— Думаешь, там есть кто? — спросил новый голос.

— Не знаю, надо проверить. Водный шторм, на весь кратер, я, Серж и Ульна — начали.

Я буквально кожей почувствовал как в воздухе начало накапливаться статическое электричество, появился неуловимый запах озона, а затем рядом что-то зашумело, завыло, треща разрядами, так сильно, что я, как не силился, но звук активируемых ловушек расслышать не смог.

— Слушай, Инвар, — когда всё стихло, спросил тот, кого называли Сержем, — а если там действительно кто-то был?

— Ну, тогда ему не повезло, — с искусственной бравадой в голосе ответил Инвар, — но, думаю, что просто ведьма посмелей, прибежала, в спешке ловушек накидала и быстро сбежала к своим.

— Надо проверить, — с сомнением произнёс Серж.

— Проверим, проверим.

Снова сверху зашуршало, затем Инвар довольно воскликнул, — Ну я же говорил, что никого.

Минут через пять, когда всё утихло окончательно, я выбрался из своего укрытия, ещё раз проверив окрестности, не торопясь пополз вслед ушедшим вперёд водникам. Когда они завязнут в нашей обороне, наступит самый удобный момент для удара им в спину.

* * *

Столица Империи Карн

Дворец Императора

Верховный инквизитор вгляделся в лица советников за столом, ловя себя на мысли, что половину из них давно бы отправил в камеры главного управления, на предмет вдумчиво побеседовать, больно уж много темных делишек проворачивал каждый из них, но нельзя. Личная верность императору, ни единожды проверенная, пересиливала любые недостатки. По крайней мере, пока.

Тут двери зала распахнулись, впуская крепкую, несмотря на возраст, фигуру императора и советники, включая верховного инквизитора тут же встали, приветствуя своего повелителя.

— Прошу садиться, — произнёс тот, быстро оглядывая сидевших за столом и убеждаясь, что все на месте. Затем остановился на главе инквизиции и без промедления задал вопрос, который вот уже много дней волновал всё больше и больше, — Что говорит разведка? Сколько у нас есть ещё времени?

— Сроки пока неизвестны, ваше величество, — негромко ответил инквизитор, под недовольный ропот остальных советников.

— Это плохо, но тогда сколько, хотя бы, у нас есть времени для подготовки?

— Месяц, может два.

— Значит месяц… — ладони императора рефлекторно сжались в кулаки, а лицо затвердело, резко установив полную тишину в зале.

— Это минимальный срок, — добавил верховный инквизитор, за меньшее время вероятный противник просто не сможет переместить к границе необходимые для нападения силы.

— А кто именно, вы определились?

Под пристальным взглядом императора он поморщился, словно от зубной боли, но произнёс, — Вампиры и светлые эльфы. Темные пока под вопросом.

— А некроманты из султаната?

— Насколько я знаю, новая правительница отказалась заключать с нелюдью договоры.

— Меня беспокоит этот культ некромантии, что так распространяется по султанату. С ним не будет проблем?

— Насколько мне известно, они не помышляют о нападении, ожидая его от нас. По последним данным они чуть-ли не стену решили возводить по всей протяженности границы.

— Ладно, — вздохнул император, разжимая кулаки, — может хоть с этой стороны не придётся ждать удара, а по тёмным эльфам постарайтесь выяснить точно. Сражаться против двух и против трёх, совершенно разные вещи.

— Постараемся, — склонил голову глава инквизиции.

— Постарайтесь уж, — ответил тот, а затем переключился на других советников.

— А теперь пусть верховный маг нам доложит какие магические резервы у нас на сегодняшний день подготовлены…

Глава 5

Полевая броня мага мне понравилась настолько, что я даже отказался от инквизиторской ради неё. Тем более я собирался на границу именно в качестве студента академии а не инквизитора.

Что же меня в ней так привлекло? Ну во-первых, основу брони составляла кольчуга с искусно вплетёной между колец тканью. Излишне говорить, что в меру жесткий и в меру гибкий доспех также был дополнительно зачарован.

Закрывая полностью туловище, на бёдрах кольчуга расходилась на два трапециевидных свободно свисающих конца спереди и сзади, видимо для удобства езды верхом. Также имелся кольчужный капюшон, одевавшийся на специальную шапочку.

Под кольчугу одевался простроченный гамбезон в цветах факультета, в нашем случае сочно чёрный с красной отделкой пройм, ещё были такие же плотные простроченные штаны и крепкие сапоги из кожи неизвестного животного.

Не смотря на плотное одеяние, жарко в нём не было, все элементы брони были зачарованы на отвод тепла и воды от тела, а также на снижение собственного веса.

Взяв в руки выданный посох с навершием из какого-то минерала красноватого оттенка, я прикинул на глаз, что он будет метра полтора длиной, покрутил на манер посоха, со свистом взбив воздух вокруг себя и остался доволен, в паре с моим палашом будет неплохо смотреться, особенно когда придумаю для него крепления на спине.

Посох каким-то особенным зачарованием не выделялся, всего-лишь средненькое заклинание, выдававшее струю огня метра на три — стандарт для студента-практиканта академии, но зато пополнять резерв накопителя — того самого навершия, мог любой маг, а не только огневик, посох с удовольствием перерабатывал магию любого источника. Кроме, разве что, проклятий, опять сказывалось особенное положение этого вида магии, но спасибо урокам труда, му вполне умели конвертировать свою силу в нейтральную и уже ей пополнять резерв посоха.

Посох был своего рода палочкой-выручалочкой и костер разжечь, и живность отпугнуть, при случае, в ближнем бою отбиться, особенно если врасплох застали. Струя пламени в морду быстро объяснит нападавшим всё ошибочность их необдуманного поступка.

Отложив тот в сторону, распрямился, оглядываясь, улыбнулся, видя как девчонки, тоже уже переодевшись, позируют перед друг-другом в разных позах, изображая что-то героическое, видимо, судя по боевым стойкам и выделываниям различных пируэтов с посохами.

Завтра мы уже должны были отправиться в путь. Суматошные тренировки были окончены, заклинания изучены и записаны, боевое слаживание проведено, как и определены отдельные группы с курирующими их преподавателями. Секретом оставалось только конкретное место проведения практики. Объявят в последний момент, непосредственно перед отправкой.

— Ну что, наигрались? Грозные боевые ведьмы, — поинтересовался я у не в меру расшалившихся вассалок, — а теперь раздевайтесь, ещё раз перепроверяйте сумки, что всё взяли и на боковую.

* * *

С утра площадь перед зданием администрации академии была похожа на вокзал перед отправкой солдат на фронт, что было не так уж и далеко от истины. Около полутысячи студентов толклись тут, переговариваясь и громко обсуждая места будущей практики. Море голов от края до края, в одинаковой броне, и лишь по цвету рукавов и капюшона понятно где какой факультет.

Через плечо у каждого висела походная сумка, артефактная, безразмерная с функцией уменьшения веса. Подозреваю, что у женской половины отбывающих, там было заныкано по полгардероба. Впрочем, некоторые студенты мужского пола были не лучше. Лично я туда затарил целый арсенал, припасённый ещё с нашего с Вигиром и Серёгой похода в подземелья.

Кстати говоря, всё что на нас было надето, стоило бешеных денег на свободном рынке, и в продаже мелькало редко. Стратегический ресурс как-никак. Да и мои коллеги весьма ревностно следили чтобы артефакты подобного уровня на сторону не уходили. Но из этого проистекала и необходимость тщательно следить за их сохранностью.

Зная способность солдат любой армии протерять что угодно, вплоть до танка, собственно так и называемым — “армейским способом”, я сильно сомневался, что все сто процентов комплектов вернуться на склад академии после нашего возвращения. Впрочем, если действительно нас ждет не обычная практика, а вражеское вторжение, то война всё спишет. К сожалению не только утраченное обмундирование, но и людей.

— Паш, — толкнула меня Эльза, выводя из невесёлых мыслей, — давай к нашим, вон они стоят.

— Пошли, — кивнул я, поправил сумку и посох, двинулся через толпу, стараясь никому ничего не отдавить и сильно не толкать, незачем в последний момент обидки собирать.

Найдя Элеонору, тоже в походно-боевом облачении с знаками имперской гвардии и ложи Чёрных магов Империи на плечах, поздоровался, затем поприветствовал остальных, кучкующихся вокруг неё ведьмочек, вливаясь в их стройные ряды своим маленьким отрядом.

Глушакова, к сожалению, с нами не было, его с студентами инженерной кафедры забрали ещё несколько дней назад, для внедрения передовой фортификационной теории и практики на имперских рубежах. Не всех, правда, из энтузиастов — будущих покорителей космоса сформировали ГИМРД — “Группу изучения маго-реактивного движения” и угнали куда-то под крыло первого главного ордена инквизиции. Зачем они понадобились моим коллегам занимавшимся внешней разведкой, я не знал, но догадывался. Возможность доставить что-то весомое в зону закрытую от телепортации далеко в глубине территории противника, вещь сама по себе ценная, а уж в условиях вероятной войны…

— Уважаемые студенты! — на крыльцо здания администрации вышла Марна. Огневичка как-то потихоньку-полегоньку из старших преподавателей переквалифицировалась в помощники ректора. Впрочем, она и раньше тесно взаимодействовала с администрацией академии, доставляя новых студентов из других миров, но теперь преподавательскую работу оставила уже полностью, стремительно превращаясь в всего лишь ещё один, пусть и несомненно важный, винтик бюрократического аппарата.

— Тише! — усилив голос заклинанием, притушила она немного стоявший над площадью гул, — Сейчас выйдет мессир ректор с напутственной речью. Прошу соблюдать тишину и порядок.

Убедившись, что на площади установилось относительное спокойствие, она сделала еле заметный жест рукой и из распахнутых дверей показался сам Зора Кхан в парадной, расшитой золотом и серебром мантии.

Сверкнув очками, он, прокашлялся, а затем спокойным голосом, но так, что слышно было в любом углу площади, произнёс, — Ученики, четвертый и особенно пятый курс. Уже сейчас вы можете считаться почти полноценными магами. Многое пройдено, получена масса теоретических знаний, но никакие тренировки не научат вас тому, что может дать только полевая практика. Именно она сделает из вас не просто магов, а боевых магов, способных защитить Империю от любого врага. Идите и да будет с вами благословение Магнуса Сидорийского.

На последних словах ректора мне стало немного неловко и я украдкой оглянулся, но нет, никто не обращал на меня внимания, не шептался и не смотрел с осуждением. Похоже некрасивая история с разбившимся зеркалом содержавшим в себе проекцию основателя Академии, широко в народе не разошлась, либо уже забылась.

После какой-то чрезвычайно короткой ректорской речи, там же на крыльце несколько преподавателей напитали заранее подготовленную арку портала, заставляя ту засветиться ровным голубоватым свечением, а затем группы студентов медленно потянулись к ней, прямо там получая последние указания и данные о месте прохождения практики.

Когда первая группа поднялась по ступенькам, ведущий группу молодой преподаватель принял в руки запечатанный конверт, выслушал Марну, кивнул и с улыбкой, подбодрив своих, решительно шагнул в портал. Сверкнула очередь не ярких вспышек и крыльцо опустело.

Затем вторая группа, третья… Наша кафедра по очерёдности шла ближе к концу и до ступенек мы дошли примерно через час, успев изрядно заскучать.

— Паш, — обратилась ко мне Элеонора, тоже направлявшаяся в качестве куратора, но только группы пятого курса, — идите первыми, я сначала прослежу, чтобы все наши ушли, затем сама.

— Хорошо, — ответил я без лишних рассуждений и, чувствуя в груди какую-то внезапно проснувшуюся дрожь, больше ничего не сказав, пошел по ступенькам к уже ожидавшей меня бывшей старшей преподавательнице.

— Кафедра проклятий, четвертый курс, старший группы Ширяев, — произнёс я как можно более ровно и безэмоционально, стараясь погасить проснувшийся не вовремя мандраж.

Взяв со стола конверт на котором было написано моё имя, Марна скороговоркой, устало произнесла, — Эльфийская марка, пункт прибытия бывший замок Касов, найдёте командира пограничной стражи Румара. В конверте направление на практику, передадите ему, он определит дальнейшее место проведения практики. Желаю удачи.

— И тебе, — ответил я порядком вымотавшейся за этот час женщине, после чего, ещё раз оглядев своё невеликое воинство, вступил под арку.

Место прибытия меня, конечно, заинтриговало, больно сложными у меня были взаимоотношения с этим семейством. Вот только почему бывший замок Касов? Вроде бы, даже при передаче пограничных крепостей и стражи инквизиции, речи про отъём родового поместья не шло.

“Ладно, на месте узнаю”, - подумал я, а затем, голубая вспышка поглотила нас и на секунду я словно провалился в абсолютную темноту, ничего не видя и не ощущая.

* * *

— Ну и где мы? — через пять минут недоумённого оглядывания, после того, как мы финишировали вместо замка, на какой-то лесной поляне, произнесла Эльза.

— Хороший вопрос, — ответил я и, на всякий случай, в левую взял выдернутый из-за спины посох, а в правую палаш.

Три года в этом мире научили меня одной простой истине — если что-то пошло не так, значит всё пошло не так. И ждать надо любых неожиданностей. Скомандовал, — Посохи на изготовку, встаём в круг, готовьтесь бить дезориентирующим.

Обступающий нас со всех сторон лес казался обманчиво спокойным. Солнечные лучики во множестве пробивались сквозь кроны деревьев, где-то чирикали птички, журчал неподалёку ручеёк, вот только я печёнкой чуял, приближение больших неприятностей.

— Вижу! — Вскрикнула первой Мерв и я, приказав остальным — Держать круг, — встал чуть впереди, стараюсь увидеть между стволов, что такого разглядела моя вассалка.

А когда увидел, то похолодел, но решимости не растерял, произнёс, — Бейте огнём, и гнилью, это энты.

Местные энты были очередным поделием эльфов, но ничем, кроме растительной основы, не напоминали своих тёзок из “Властелина колец”. Были они скрюченными, уродливыми и ростиком едва метра полтора, с длинными, достающими почти до земли ветвями-конечностями, которыми умели очень быстро наносить хлёсткие болезненные удары, опутывать и обездвиживать. Питались эти твари тем, что за пару суток прорастали корнями в тело пойманной жертвы и медленно высасывали её всю.

Времени проверять, насколько девчонки исполнили моё указание, не было, оставалось только надеяться, что совместные тренировки сумели их хоть чуть-чуть но психологически подготовить и они не впадут в ступор, в первом в жизни бою. Подавая пример, а заодно и давая девчонкам время на осознание ситуации, я, скакнул вперёд, навстречу нестройно набегавшей толпе энтов. Оттопыренным пальцем державшей палаш руки начертил короткую паутинку проклятья, напитал и отправил в первого противника. Краем глаза отметил как оно пробило большую дыру в древесном теле и энт упал. Тут же палашом резко с оттягом рубанул по тянущимся конечностям второго, не давая коснуться себя, ударил пламенем, в ответ услышав возмущённый скрип дендроида.

— Паша, в сторону! — раздался сзади крик Эльзы и я, ни секунды не медля, кувыркнулся влево, а прямо из-за моей спины выстрелило пять огненных протуберанцев, встречая основную массу добравшихся до нас гостей.

Разобрались мы с ними минут за пять, всё же их оказалось не так много. Порядка двух десятков, что для шестерых магов, пусть даже четвёртого курса, не особая проблема, но меня тревожил сам факт их наличия, неужели нас занесло на эльфийскую сторону?

— Значит так, — сапогом толкнув очередную обугленную головёшку, всё то осталось от энта, произнёс я, — телепортировало нас не туда куда планировалось, но мы по крайней мере где-то в эльфийской марке.

— Или в королевстве, — хмуро произнесла Отришия, озвучивая и мне пришедшие в голову мысли.

— Или в королевстве эльфов, — кивнул я, — и если так, значит надо очень быстро убираться в сторону границы с Империей, иначе остроухие ублюдки, поймав на своей территории, церемониться с нами не будут.

Девчонки немедленно побледнели и дружно сглотнули, тотчас поняв, в какой глубокой заднице мы вполне можем оказаться. Заблуждающихся насчёт наших заклятых друзей в моей группе не было.

Эльфийское королевство находилось на западе, поэтому мы, определив направление на восток, лёгкой рысью рванули туда. Поставив первой Эльзу, приказал держать темп, а сам, став замыкающим, щедро принялся на бегу раскидывать простенькие ловушки, стараясь перекрывать не только тропу, но и метров на пять по обе стороны от тропы.

Глядя как уверенно и в тоже время экономя силы бегут девушки передо мной, невольно похвалил себя за удачный выбор моей главной вассалки, всё-таки дочка имперского военного, впитала, видать, кое что от отца, без раздумий и без сомнений поведя за собой группу.

Огибая стволы деревьев, перепрыгивая корни и уклоняясь от низко свисавших ветвей, мы удалялись всё дальше от места схватки, отмахивая километр за километром.

С тревогой вслушиваясь в остающийся позади лес, я пытался уловить звуки погони, боевые рога эльфов, что угодно, хоть скрип жадущих отомстить за погибших собратьев дендроидов, но всё было тихо.

Наконец стало светлеть и ещё через пару минут мы выскочили на опушку, внезапно оказавшись на краю большого поля засаженного самой обыкновенной рожью, что молодыми зелёными стебельками густо подымалась из земли. А за полем виднелся крепкий бревенчатый частокол из-за которого в небо тянулось с десяток тоненьких струек дыма.

“Не королевство, — подумал я, мысленно разом облегчённо вздыхая, — имперская деревня точно”.

Как оказалось, выбросило нас в каком-то десятке километров от замка, и за добрую сотню километров от эльфийской границы. Но на вопрос, откуда здесь вдруг появились энты, староста деревни, седой, но ещё крепкий пятидесятилетний мужчина, в косоворотке, шароварах и юфтевых сапогах, только сплюнул зло и поведал, что появились твари с пару недель назад и теперь чуть ли не каждую ночь терроризируют селян, подходя к частоколу, подравая землю под ним и расшатывая, не давая никому заснуть. Причём из замка уже пару раз приезжали отряды прочёсывающие лес и уничтожавшие каждый раз приличное количество дендроидов, но те, словно по волшебству, через день-два появлялись вновь.

От нашего рассказа, что мы уничтожили очередную банду тварей, он немного повеселел, пара спокойных дней и, самое главное, ночей, им была обеспечена, накормил обедом, а затем указал направление к замку, в который мы и направились, надеясь, что насегодня сюрпризы уже окончены.

* * *

— Румар? А нет его, уехал дня три назад в приграничную крепость. Пока не вернулся. — Штабной писарь, к которому нас направила стража от ворот замка, только развел руками, показывая, что больше ничем нам помочь не в силах и вновь принялся скрипеть пером в здоровенном, раскрытом перед ним, талмуде, перестав обращать на нас внимание.

— Если что-то пошло не так, — скрипнул я зубами, в который раз за сегодня вспоминая пророческую поговорку, — значит всё пошло не так.

Снова отвлёк парня, всем весом оперевшись о скрипнувший жалобно стол, протягивая конверт, — Мы группа студентов магической академии, направленная сюда на практику. Вот наши документы.

Мельком, без особого интереса, взглянув на бланк направления с красной печатью академии, тот только снова покачал головой, ответил, — Капитан насчёт вас ничего не говорил. Ничем помочь не могу.

— Но послушай, — попытался я воззвать к его совести, — хоть на постой нас определи, на довольствие поставь, пока мы Румара ждать будем.

— Без распоряжения капитана не имею права, — со скукой произнёс писарь и вновь уткнулся в записи, всем видом показывая, что нас он больше ни видеть ни слышать не желает. От такого пренебрежения со стороны какой-то мелкой шошки, не утруждающей себя даже просто подумать, чем нам помочь в сложившейся ситуации, меня начало потряхивать и слегка задёргался правый глаз.

Ведь видит же, что мы не цирк бродячий, представление дать приехали, но нет же. Не положено и всё тут.

— Слушай ты — крыса конторская! — вскипел я, сграбастав его за грудки и приподняв над столом, — или ты сейчас решаешь наш вопрос, или я тебе вот этим посохом, прямо тут пятки поджарю.

— Инквизиция… — просипел задушено тот. От неожиданности я даже выпустил его, позволив кулём опасть обратно на стул.

— Инквизиция!.. — прочистив горло, снова петухом завопил писарь!

За дверью послышался чей-то удаляющийся топот, и парень с злобной радостью, как какой-то крысёныш, зыркнул на меня. Не знаю, что уж он ожидал увидеть, может растерянность, может испуг на моём лице, видимо на других магов название моей родной конторы действовало безотказно, но меня, наоборот, это только развеселило.

Мигом обретя душевное спокойствие, я сел на стул напротив, закинул ногу на ногу и произнёс, — А это ты правильно придумал, вот как раз инквизиция нам решить проблему и поможет.

Когда минут через пять на пороге кабинета возникла фигура в знакомой рясе, безмолвным и пристальным взором окинув и меня и писаря, я поднялся с места, повернул печатку на пальце камнем вверх и представился, — Инквизитор Ширяев, прибыл с группой студентов для прохождения практики.

Глава 6

Облокотившись о крепостной зубец, я разглядывал окружающие крепость поля и слушал местного инквизитора. Честно сказать, не думал что всё настолько плохо.

— На весь укрепрайон я один с тройкой стражи, — устало делился со мной брат Закарий, пристроившись рядом. — Сколько просил, хотя бы ещё пару братьев. Мотаться приходится сутками, у меня тут больше сотни малых гарнизонов и семь приграничных крепостей.

— Так много? — удивился я.

— Это ещё мало, — хмыкнул инквизитор.

— А Румар? — поинтересовался я по личности командира погранцов, — как он вообще?

— Как командир? — переспросил брат Закарий, — нормально. Службу знает, опыт большой. Правда, раньше раз в десять меньше людей в подчинении имел, поэтому сейчас тоже зашивается.

С братом инквизитором мы быстро нашли общий язык. Вопрос с временным размещением решали тоже недолго. Узнав, что все пять девчонок под моим магическим вассалитетом, Закарий только похмыкал, но нашел нам в замке одну большую комнату на всех, когда-то бывшую спальней кого-то из семьи Касов.

Что произошло с самим благородным семейством он ответить или затруднился, или не захотел, но, в одночасье, все они, включая верных слуг пропали. С месяц замок стоял пустующим, а затем инквизиция, установив, что Касов в империи больше никто не видел, продавила признание их пропавшими без вести и оформила временную передачу замка в свою собственность с обязательством вернуть законному владельцу, ежели тот объявится.

Тут даже я восхитился предприимчивости третьего ордена, который резал подмётки на ходу у всех, до кого мог дотянуться. Впрочем, в преддверии войны, это не казалось чем-то предосудительным. Родовой замок Касов был выгодно расположен и прекрасно укреплён, являясь узловым центром обороны всего владения. Здесь были основные склады с запасами и просторные казармы. Поэтому коллег я вполне понимал, оставлять такое бесхозным было бы преступлением.

— И когда он вернётся? — поинтересовался я, глядя на темнеющую вдалеке сплошную стену леса.

— Да кто его знает, — ответил Закарий, — он с молодым пополнением выехал, должен распределить по гарнизонам, а сколько это времени займёт…

— Фигово, — ответил я задумчиво, затем посмотрел на брата инквизитора внимательней, — Слушай, а если ты нас направишь? В конце-концов, я хоть, номинально и практикант, по факту действующий инквизитор, и поступил сюда в распоряжение гарнизона со своими вассалками. Просто мне сидеть, ждать у моря погоды как-то не улыбается, да и пользу, авось, какую принести сможем.

Пару минут тот обудумывал моё предложение, затем резко посветлел лицом и ответил, — Знаешь, а было бы неплохо, у тебя же там все ведьмы?

— Угу, — кивнул ему, — да я и сам проклятья практикую.

— Ну тогда не в службу а в дружбу, — попросил инквизитор, — есть у меня участок границы, где порядком поизносились магические ловушки. Ведьм тоже не хватает, там кое-как залатали на скорую руку самое основное, но в случае серьёзной атаки, надолго противника не задержит. Вот если бы ты туда со своими наведался, да хорошенько поработал…

— С удовольствием, — совершенно искренне произнёс я, мысленно уже применяя все полученные в академии знания на практике, — отработаем по максимуму, будь уверен.

— Ну, тогда завтра и выдвинетесь, — потёр ладони, умилив меня этим простым проявлением радости, Закарий.

Инквизитор удалился по своим делам, а я решил ещё прогуляться по стене, посматривая на суету внизу. Было видно, что крепость усиленно готовиться к войне, одетые в доспехи сержанты гоняли часть молодняка, отрабатывая работу с оружием, другая часть людей, раздевшись по пояс, разгружала подводы, взваливая мешки на покрытые потом спины, утаскивая в раскрытый зев подвального проёма, какие-то маги, чуть подальше, на безопасном расстоянии от остальных, практиковались в сотворении простейших заклинаний. Воздух был заполнен шумом, гамом, гортанными выкриками сержантов, скрипом подвод, нетерпеливым ржанием лошадей и смехом переквалифицировавшихся на время в грузчиков погранцов, сливающимися, временами, в единый неразборчивый гул.

Пройдясь по всему периметру я внимательно ознакомился с устройством крепости и слегка даже позавидовал Касам, больно их родовое гнездо грамотно и со знанием дела было спроектировано.

Ну иного от марочных земель и не ожидалось, пограничные стычки тут не стихали всё тысячелетие.

Понаблюдав снова за усердно тренирующейся братией, испытал легкий укол совести, за то, что мы с девчонками прохлаждаемся, вместо того, чтобы тоже отрабатывать навыки и решительно направился в выделенные нам покои.

* * *

— Давайте, давайте, — подгонял я что-то недовольно бурчащих вассалок, вознамерившихся провести день в праздности, — тяжело в учении, легко в бою, забыли что-ли.

Планировал я тренировку с учебным оружием, поэтому одели только броню, всё остальное оставив в покоях.

— Хм, — произнесла Эльза, стоило нам только выйти во двор, и увидеть оголивших торсы парней. Замерев, девушки принялись живо разглядывать тут же заулыбавшихся погранцов гордо выпятивших грудь. Меня даже лёгкая ревность посетила.

— Не отвлекаемся, — хмуро буркнул им и пошел на площадку с левой стороны донжона, где было поменьше народу.

Работавшей там группе сержант как раз устроил передых и подойдя, я кивнул на кучу небрежно сваленных тренировочных мечей, — Мы возьмём, поработать?

— Берите, — охотно махнул рукой немолодой уже мужчина. Я вгляделся в его гладко выбритое, с резкими чертами лицо, определив явного ветерана пограничной стражи, чуть кивнул и подозвав девушек, выдал каждой по мечу.

Устало сидящий кто где молодняк с интересом проводил нас взглядами. Ещё бы, когда увидишь тренировку девушек, да ещё и с холодным оружием.

На лице сержанта я рассмотрел тоже некоторую заинтересованность, тот отошел к стене, прислонясь к ней спиной и скрестив руки на груди.

— Блин, не люблю так, — пожаловалась Отришия, — смотрят как будто мы для них сейчас бесплатное выступление организовываем.

— Ну, так и есть, — ответил я, пару раз махнув оружием, привыкая к балансу. — Постарайтесь не обращать внимание, вы должны научиться абстрагироваться от всего лишнего. Так что такая тренировка под чужими взглядами, даже на пользу.

В академии, как таковые тренировки с клинковым оружием не проводились, считалось, что настоящий маг прекрасно может решить все свои вопросы магией. Однако кто по своей инициативе, а кто-то как мои вассалки — по прямому приказу, презренный холодняк осваивали. За время мотаний по султанату мне бесчётное количество раз пришлось обнажать клинок и я, несмотря на стоны вассалок, продолжал заставлять их махать тяжёлыми железками.

— Сына тебе надо, — устало как-то раз промычала Каррин, после очередной тренировки, без сил опускаясь на пол. — Чтобы ты с нас слез.

Остальные тогда дружно закивали, а Мерв даже брякнула, что готова хоть сейчас родить, лишь бы не таскать этот чёртов меч, которым скорее себе ногу отрубишь, чем по врагу попадёшь.

— Рожать будете, когда я прикажу, — наполовину в шутку, наполовину всерьёз ответил я им тогда.

С той поры времени успело пройти порядком, девчонки смогли втянуться и привыкнуть, но не полюбить. Работа с мечом для них так и оставалась извращённой формой повинности.

— Пока работаем в паре, — произнёс я, ставя Отришию против Рийи, а Каррин против Мерв, сам вставая перед Эльзой, — тренируем прямую защиту от ударов клинком. Сначала одна атакует, другая защищается, потом наоборот.

Подавая пример, я в медленном темпе нанёс рубящий боковой удар по верхнему уровню, дождавшись как девушка встретит его своим клинком, увёл лезвие вниз, нанося рубящий с другой стороны, уже по нижнему уровню, затем с той же стороны по верхнему и последний удар из за головы. Проконтролировал, как выполняют другие пары, затем сосредоточился на ударах Эльзы.

Занимались мы где-то полчаса, пока от девушек не начал валить самый натуральный пар. Я уже было хотел предложить окончить занятие, как внезапно услышал за спиной негромкое покашливание. Обернувшись, увидел давешнего сержанта, что за всю тренировку ни разу не проронил ни слова, внимательно за нами наблюдая. Вот кстати от его подопечных, таки я смешки и хохотки с перешоптываниями слышал, отвлекаясь на которые Мерв и Рийя, самые резкие и вспыльчивые мои вассалки, даже пропустили пару весьма чувствительных ударов.

— Да? — переспросил я.

— А не соблаговолит ли господин маг, провести ещё один учебный поединок? — Говорил ветеран внешне спокойно, но глаза смотрели хитро.

— Ну, почему бы и нет, — посмотрел на уставившихся на нас вассалок, кивнул, — отдохните пока, заодно посмотрите.

Баланс у меча был другой, чем у моего палаша, но выбирать не приходилось и я кивнул сержанту, — Готов. С кем, с тобой?

— Нет, — усмехнулся ветеран, — тут без меня желающих хватает. Ингир давай, — махнул он призывным жестом одному из пограничников, что тут же охотно поднялся с места и легкой трусцой порысил к нам.

Я только хмыкнул, из всех кто позволял себе обсуждать нашу тренировку вслух, этот, пожалуй, был самым громким. Примерно моего роста, с хорошо развитыми плечами и в целом, с фигурой атлета, парень явно был одним из сильнейших в своей группе. И… вероятно самой большой занозой в заднице сержанта. Покосившись на того, я только дёрнул губой в подобии улыбки, но говорить ничего не стал. Если люди хотят увидеть публичную порку, то пускай.

— Ну что, Ингвар, покажешь что умеешь господину магу?

— С удовольствием, — довольно ответил тот, — покажу, и не только…

Увидев как он коситься на моих девчонок, я прищурился, стирая с лица улыбку, а затем, принимая решение, принялся стаскивать с гамбезона броню. Под внимательными взглядами окружающих, полностью разделся по пояс, подвигал и повращал плечами, затем снова взял меч в руки, — А слабо вот так, без защиты? — подначил парня.

Взглянув на сержанта, продолжающего сохранять полное молчание, погранец отказываться не стал и, уже с не таким довольным лицом, принялся стягивать доспех и с себя. Впрочем, мускулатурой он мог похвастаться весьма рельефной, даже в чём-то получше чем у меня. Вот только, в отличии от ветерана, он вряд ли знал, что пропитанное магией, моё тело было куда крепче, а без брони, стеснявшей и ограничивающей движение, ещё и подвижнее.

Встав на расстоянии метров трёх, мы традиционно приветствовали друг друга, салютуя мечом в небо. Сбоку послышались хлопки и Эльза с Мерв прокричали — Паша, ты лучший!

А затем Ингвар бросился в атаку, стремясь, видимо, первым же ударом решить исход поединка.

С одной стороны умно, с другой глупо. Делая шаг в сторону увёл его клинок вниз, заставляя провалиться и буквально пробежать мимо меня, по инерции, а затем, не мудрствуя лукаво, под дружный хохот остальных, врезал плашмя мечом чуть пониже спины.

— Ещё? — спросил с лёгкой улыбкой, сознательно провоцируя парня, увидел покрасневшие от бешенства глаза, и сам себе мысленно кивнул, — “Есть, зацепил его”.

Разъярившись, ещё и от подначиваний остальных погранцов, тот принялся вкладывать в удары полную силу, размахивая мечом, сжатым обеими руками, уже не столько как элегантным оружием, сколько как железной дубиной, разом забыв про всю вбиваемую сержантом науку, выдавая в себе деревенского парня, только недавно призванного на службу.

Мельком я увидел злорадный оскал сержанта, авторитет Ингвара среди молодых, похоже, принялся резко падать, чего тот и добивался, привнося в тренировки ещё и воспитательный момент. А раз он своего добился, значит мог и я показать кое что, теперь уже из собственных воспитательных соображений.

Есть такой раздел проклятий, называющийся — сглазы. Балуются этим доморощенные деревенские ведьмы, чей дар не позволяет им попасть даже на первый курс академии. Это такие очень слабенькие проклятья не требующие создания плетения и затрачивающие совсем крупицу сил. Они весьма короткоживущие, действуют от нескольких секунд до пары минут, затем самораспадаются без следа. Да и вреда особо много не приносят. Сделать так чтобы молоко скисло, чтобы человек на ровном месте споткнулся, штаны в интересном месте разорвались, когда тот сядет и прочее мелкое хулиганство — это всё были как раз они — сглазы. Узнал про них я почти случайно, для дипломированных ведьм это не больше чем баловство, но мгновенно оценил перспективы, как хорошее подспорье в рукопашных схватках.

Калечить дурня я не собирался, а вот выставить посмешищем вполне. Вот поэтому, Ингвара, в следующие пять минут, посетила целая полоса неудач. То он на ровном месте он чуть не зарывался носом в землю, то меч буквально выворачивался из руки, словно у какого-то неумехи, а в последний раз и вовсе лопнула верёвка поддерживающая штаны, в которых он тут же запутался, рухнув голым задом на тренировочную площадку.

Наконец до него дошло, что случайности не случайны и он, бросив меч на землю, почти с детской обидой завопил, перекрывая своим вопиющим гласом даже непрекращающееся громовое ржание остальных новобранцев, оценивших наше цирковое представление по достоинству, — Так нечестно!

— А от врага ты тоже будешь требовать честности? — поинтересовался я. Парень так ниразу и не смог коснуться меня, поэтому я считал себя вполне удовлетворённым. — Мой тебе совет, мальчик, — наклонился я, жестко взглянув ему в глаза, — увидишь мага, и если за тобой не стоит другого мага — беги, это единственное, что, может быть, тебя спасёт.

— Пограничная стража не отступает, — вклинился в разговор подошедший ветеран.

— А никто не говорит об отступлении, — разогнувшись, я протянул сержанту меч рукоятью вперёд, — это называется — тактический манёвр уклонения, для сбережения своих сил, оценки сил противника и подготовки контрудара.

Брови пограничника взлетели, в немом удивлении, затем он хмыкнул, качнул головой, спросил с интересом, — приходилось воевать?

— Приходилось, — кивнул я.

— И командовать?

— И командовать, — вновь подтвердил я.

— И где, если не секрет?

— В султанате.

После моего ответа он надолго завис, а затем, ещё раз пробежав по мне взглядом, осторожно поинтересовался, — Как-то слишком круто для студента четвертого курса академии.

— Я не только студент, — повернув на секунду кольцо печаткой наружу, я показал его сержанту, снимая последние вопросы.

Тот только закхекал, в некоторой даже растерянности почесав затылок, затем уважительно поклонился и обернувшись к своим, зычным голосом скомандовал, — А ну живо поднялись! Ингвар, тебя тоже касается.

Подождав когда все встанут, добавил, — А ну дурни, живо благодарите святого отца за преподанную науку. Теперь знать будете, что такое — боевой маг. А ты — Ингвар, чтоб громче всех благодарил.

Выслушав нестройный хор голосов, я чуть кивнул в ответ и, посчитав вопрос исчерпанным, пошел одеваться.

Правда, девчонки тут же подскочили на помощь, Рийя поднесла рубаху, Эльза с Отришией — гамбезон, а Мерв с Каррин броню. Тайком похихикивая, они сноровисто напялили всё это на меня, после чего предано выстроились в одну шеренгу, тоже поклонились и хором как одна пропели, — Благодарим за тренировку, святой отец, — явно пародируя новобранцев.

Кто-то чуть в стороне завистливо вздохнул, — На его месте должен был быть я.

Тут же послышался звонкий подзатыльник и тот же голос, ойкнув, с испугом затараторил, — Господин сержант, я что, я ничего!..

Внезапно Отришия привлекла моё внимание, посмотрев куда-то мне за спину, и тихо прошептав, — Паша.

Обернувшись, я увидел весьма колоритную троицу магов, что приближались, буквально прожигая меня взглядами. Напрягшись, повернулся к ним, сделал пару шагов навстречу, внимательно разглядывая.

Первой была магичка в ранге мастера, по одежде униформе сложно было определить специализацию, но что-то из белой магии явно. Как и все адепты этого направления, она имела красивое, почти кукольное личико без единой морщинки, которое однако портило выражение злобы и ненависти, что она излучала почти неприкрыто. И явно в мою сторону.

Порывшись в памяти не смог вспомнить никакую хоть отдалённо на неё похожую, но это могло совершенно ничего не значить.

Двое других были пятёрками, но это означало, что им не подвластны лишь высшие заклинания своих школ. В остальном они были не менее смертоносны, особенно если учитывать их боевой опыт, весьма неплохо читающийся в боевых шрамах виднеющихся на лицах. Оба были стихийниками, по крайней мере так мне показалось.

— Это точно он, два с половиной года прошло? — спросил магичку один из мужчин.

— Он! — буквально прошипела та, — магией клянусь — он.

— Чем моя скромная персона вас так заинтересовала? — холодно поинтересовался, незаметно формируя дезориентирующее проклятье.

— Ты, ты!.. — я напрягся, видя как магичка сжимает кулаки, готовый ударить проклятьем, но в этот момент один из мужчин положил её руку на плечо, удерживая на месте.

— Тебе здесь не очень рады, — произнёс он хмуро, продолжая буравить взглядом.

— Не рады?! — взвилась истерично мастер белой магии, — он убил молодого Каса, из-за него погибли двое моих друзей, а двое других остались калеками с выжженными напрочь магоканалами! — Она вновь повернулась ко мне, прошипела, — Зря ты здесь появился, зря.

— Элла, пойдем, — чуть дёрнул её за плечо всё тот же стихийник, поиграл желваками, встретившись со мной взглядом, а затем, сквозь сжатые зубы, выплюнул, — лучше бы тебе убраться отсюда. Подальше. Граница рядом, места беспокойные. Случается пропадают люди, даже маги.

Сказано это было достаточно ровно, но с скрытой угрозой, которую я явственно почувствовал. Сопоставив в голове некоторые факты, ответил, кривовато усмехнувшись, — Так значит, Элла? Что ж, буду знать. Вот только, не вы ли, уважаемая мастер, с вашими друзьями, которых настигло такое несчастье, пытались убить первокурсника академии? Как раз два с половиной года назад? Если не ошибаюсь, они были маги тоже не ниже пятой ступени. Совесть не мучила одного первокурсника таким составом убивать?

— Не мучила. Только ты не обольщайся, Тогда не вышло, выйдет сейчас, — злобно и весьма решительно, вырывая плечо из руки стихийника заявила она.

— Замолчи! — вмешался второй стихийник, крепко хватая девушку за руку, — никто никого, сейчас, трогать не будет. — Бросив на меня неприязненный взгляд, буквально потащил за собой, отводя от меня подальше.

А меня жутко подмывало показать кольцо и приказать всю троицу арестовать. Вот только они выйдут сразу, как только это дойдёт до брата Закария. За слова у нас пока не сажают, а кроме слов ничего и не было. Поэтому я просто стоял и смотрел вслед уходящим магам, а в голове крутилась мысль, что встреча эта далеко не последняя и судьба нас ещё сведёт. И тогда вопрос я или они встанет ребром.

Глава 7

Элла металась по замковым покоям, яростно топча сапогами дорогой ковёр на полу, а оба мужчины, сидя в креслах, молча провожали мастера иллюзий глазами.

— Эта сволочь нагло разгуливает по замку, — когда все мои товарищи… Ар-р-р… — она зарычала, с силой сжав кулаки и замерев натянутой струной, готовой порваться от малейшего прикосновения.

— Элла… — начал терпеливо первый.

— Что Элла?! — взвилась та, — Тебя там не было Рогволд.

— Как и меня, — ответил ей второй.

— Адрин не лезь, — с угрозой протянула магичка, повернувшись в его сторону, буравя взглядом стихийника.

— Я навел справки, — спокойно, не обращая внимания на гнев девушки ответил тот, — парень не просто четверокурсник академии, он ещё и инквизитор. Причем пропадал куда-то почти на год, а вернулся с характерным загаром. А с учётом, что именно в то время в султанате происходило много интересных событий, про которые нам вкратце доводили, то я примерно догадываюсь где он его получил и чем занимался. Так что, мой тебе совет, Элла — забудь.

— В жопу свой совет засунь! — Грубо ответствовала девушка.

— Элла, — Рогволд встал с кресла, подошел, попытался обнять магичку, но та только резко оттолкнула мужчину. Целым ушатом презрения окатила обоих и процедила сквозь сжатые зубы, — Не хотите помочь, так не мешайте. Справлюсь без вас.

Бросившись к выходу из покоев, не сказав больше ни слова, она вышла, с треском захлопывая дверь за собой.

— И что делать? — устало поинтересовался Рогволд у товарища.

— А ничего, — ответил более рассудительный Адрин, — если ей вожжа под хвост попала, она не успокоится, пока её жёстко не обломают.

— А если у неё получится?

— Сомневаюсь.

* * *

Мы, небольшим отрядом состоящим из меня с ведьмочками и тройки сопровождающих нас погранцов, среди которых, к моему удивлению, оказалась даже одна девушка, сразу с утра двинулись в путь. Участок границы, куда нам следовало прибыть, был в двух днях пути, поэтому маршрут рассчитывали так, чтобы отдохнуть в одном из промежуточных гарнизонов. Вёл нас хмурый парень назвавшийся Сидором. Немногословный, с парочкой шрамов на лице, он внимательно следил за окрестностями, придерживая норовистого коня время от времени стремящегося перейти в галоп, поэтому двигались мы не с слишком большой скоростью.

Когда кончились поля и накатанная телегами дорога нырнула в лес, он и вовсе перевёл коня на шаг, знаками показав нам чуть подотстать, а сам со вторым пограничником выдвинулся метров на двадцать вперёд, этаким авангардом. С нами осталась только третья их спутница, симпатичная молодая девчонка в лёгкой кожаной броне с луком за спиной и в красиво заломленном берете с воткнутым в него птичьим пером.

Поравнявшись со мной, она мило покраснела, а затем с некоторым смущением произнесла, — Старший сказал, чтобы я была рядом с вами, мало ли что.

— Ну раз сказал, — усмехнулся я, — значит будьте.

Сзади послышалось недовольное бурчание, но в открытую высказываться девушки не решились, заставив меня улыбнуться краешками губ. Будут знать, как на полуголых парней в замках пялиться.

Девушку звали Вийка и мы, за пару часов, пока не остановились на короткий привал, успели мило поболтать. Впрочем, разговоры были не только о погоде, я расспрашивал об обстановке на границе, активности эльфов, местном населении марки, в общем обо всём, что имело стратегическую и тактическую ценность.

Минусом было наличие большого количества гражданского населения. Вблизи эльфийского королевства всё, включая сельскохозяйственные культуры, отлично росло и давало превосходные урожаи, на треть больше, в средней, чем по остальной Империи, сёл и деревень разбросанных по всей территории региона было превеликое множество. Поэтому пограничной страже приходилось думать ещё и о них, отвлекая часть сил и средств на их эвакуацию вглубь страны, в случае начала боевых действий.

Незаметно наступило время первого привала.

— По одному не ходите, далеко не отдаляйтесь, — предупредил Сидор. Сам он занялся конём, на ходу жуя что-то наподобии сухпайка. Сняв седло и попону, повесил торбу с овсом тому на голову, принялся пучком травы обтирать блестевшие от пота бока четвероногого товарища.

Всё это время второй погранец внимательно следил за лесом, вглядываясь и вслушиваясь в окружающую нас чащу. Затем, они поменялись с старшим местами.

Справив естественные надобности, и дав лошадям отдохнуть, мы вновь, двинулись дальше.

— Здесь опасно? — поинтересовался я у Вийки, уже привычно следовавшей рядом, что позволяло спокойно разговаривать, не напрягая голоса.

— Сейчас везде опасно, — ответила та незамедлительно, — по всей марке стали появляться энты, а животные изменились, став сильнее и агрессивнее. Несколько раз уже устраивали рейды, вычищая гнёзда, но недели не проходит, как появляются новые твари. Хорошо ещё, они не суются далеко от своих лесов.

Из чащи, откуда-то слева, внезапно раздался далёкий злобный вой, заставивший девушку ойкнуть и тут же схватиться за лук. Едущие впереди погранцы приостановились, дождавшись нас и Сидор, найдя мой взгляд, приложил указательный палец к губам, призывая к тишине.

Где-то с пару километров ехали в полном молчании, слушая поскрипывание сбруи и негромкий стук копыт по утрамбованной сухой земле колеи. Вой ещё пару раз долетал до нас, но, каждым разом всё тише, пока, наконец, не стих вовсе.

Немного расслабившись, мы вновь вернулись к привычному порядку движения. Чуть довернув коня в сторону юной пограничницы, тихонько уточнил, — Это волчья стая была?

— Это было то, что когда-то было волчьей стаей, — она зябко передёрнула плечами, — теперь эти твари стали размером с медведя. Очень быстрые. Маленькую группу разорвут вмиг.

— Даже магов?

— Даже магов, — серьезно кивнула Вийка, — если нападут неожиданно. Их не пугает огонь, они способны прорваться сквозь метровой ширины пламя. А шкура настолько крепкая, что её бесполезно рубить, пробивается только узким остриём копья или эстока.

— И как с ними боретесь?

— Тяжёлой пехотой, с поддержкой магов земли и воздуха, — вздохнув, ответила девушка, задумавшись о чём-то своём.

До следующего привала ехали в молчании.

Когда определили очередную остановку, на поросшей густой невысокой травой поляне, с небольшим кострищем посредине, видимо не единожды использовавшейся для этих целей, я, с чувством глубокого облегчения, соскочил с коня на землю, всё-таки долгие конные переходы были не самой моим любимым занятием. Внезапно сзади послышался тихий вскрик и, стремительно обернувшись, я увидел, как запутавшаяся в стремени девушка валиться с коня. Успел подскочить, подхватить, не дав рухнуть на землю.

Внезапно руки девушки обвили меня за шею, а её лицо, с широко распахнутыми глазами и приоткрытыми губами оказалось очень близко…

Несколько секунд мы смотрели друг-другу в глаза, а затем она смущенно отвела взгляд, держась за меня, выпутала ногу и, встав на землю, медленно расцепила кольцо рук, скользнув, напоследок, ладонями по гамбезону.

— Спасибо, — покрывшись пунцовым румянцем, пробормотала скороговоркой, а затем умчалась к своим, стараясь не оглядываться.

Задумчиво проводив её взглядом, пару раз повращал на пальце инквизиторское кольцо, но больше ничего делать не стал. Обернувшись, увидел насупленных девчонок, буравящих меня недовольными взглядами.

— Что, приревновали? — спросил, хитро прищурившись.

— А что она вешается на тебя, как какая-то… — буркнула Эльза.

— Ну вы же видели, что у неё нога запуталась.

— Да, да, конечно, — вклинилась Рийя, — что я не понимаю что-ли, что это не нога у неё запуталась, а в другом месте зачесалось.

— Вы преувеличиваете. И хватит пока разговоров, привал короткий, а коням нужен отдых.

* * *

Когда, уже в гарнизоне, представлявшем собой маленькую крепость, с единственной башней по центру и квадратом высоких стен с пристроенными к ним казармами и конюшней, они определились на постой, и девчонки, по обыкновению, решили помочь своему господину разоблачиться.

Каково же было их удивление, когда, внезапно, из кармашка гамбезона выпала вложенная туда записка.

Вовремя среагировавшая Каррин, тут же наступила на неё ботинком, пока Павел не увидел, а затем аккуратно подняла, положив себе в карман и многозначительно переглянувшись с остальными.

Казармы были наполовину пусты, поэтому, дружно пожелав господину спокойной ночи, они зашли в выделенную им по соседству, рассчитанную на шестерых комнату. Усевшись на кроватях, переглянулись и Эльза, на правах старшей, потребовала, — Читай.

Развернув записку, Каррин вгляделась в мелкий почерк, хмыкнула, а затем повторила вслух, — Дорогой Павел, приходи сегодня в полночь на конюшню. Буду ждать, твоя Вийка.

— Вот шлюха! — рубанула воздух ладонью Мерв, — только Пашу увидела и сразу ноги побежала расставлять. На конюшню зовёт. Хочет, небось, чтобы взнуздал кобылку.

— Фу, — передёрнула плечиками не готовая к подобным грубостям Отришия, — не говори так.

— Считаешь, она его зовёт лошадиные масти пообсуждать?

— Нет, — девушка чуть покраснела, но решительно ответила, — я тоже думаю, что она хочет с ним ну… это самое. Просто ты это сказала так некультурно.

— Культурно-некультурно, но сомнений, думаю, ни у кого на счёт этой сучки нет, — подытожила Рийя.

— И что делать?

— Ну, самое главное мы уже сделали, — посмотрела Эльза на произнёсшую это Каррин, — перехватили записку. Теперь надо решать, что делать с этой Вийкой.

— Замочить сучку! — заявила кровожадно Мерв, для острастки стукнув кулаком по спинке кровати.

— Во-первых, не ори, — поморщилась Эльза, — во-вторых, что за мысли такие — мочить. Мы что, гильдия убийц?

— И что, просто так ей спустим подобное?

— Нет, — ответила Мерв Эльза, взяв записку в руки и задумчиво помяв ту пальцами, — Павла я готова делить только с вами, но никак не с какими-то посторонними девками. Поэтому предлагаю всё-же наведаться в полночь в конюшню и устроить ей “тёмную”. Пусть знает как на чужой каравай рот разевать. Ну что, все согласны?

Остальные дружно закивали, единогласно принимая план.

— Вот и славно, — улыбнулась девушка, — а пока обсудим порядок действий.

* * *

Элла в обличии Вийки, нервно посматривала по сторонам, прячась в густой тени возле конюшни, там, куда не падал лунный свет. Хоть она и была полна решимости, но некий червячок сомнения её гложил. Полагаться на магию было глупо, никакая магия не обгонит мысль, инквизитору хватит мгновения, чтобы накрыть всё вокруг антимагическим полем, поэтому ставку она сделала на самый обычный кинжал. Ни грамма магии, только двадцать сантиметров честной стали, что легко пробьёт человеческое тело, каким бы опытным и сведущим магом или инквизитором ни был его хозяин.

Вот только, чем ближе была полночь, тем сильнее одолевали девушку сомнения. Если выяснится, что она убийца, её ждёт казнь. Война уже на пороге, а в приграничье инквизиция не слишком будет разбираться в её мотивах.

“Нет, — остановила она себя, — никаких пораженческих мыслей. Я должна отомстить за товарищей и точка”.

Решительно вдохнув и выдохнув, она постаралась очистить разум от всего постороннего, концентрируясь на том, что было действительно важно. Тем более ей показалось, что она услышала какой-то шорох.

Напрягшись, она попыталась отследить источник звука, но не преуспела.

Внезапно её словно ударило невидимым тараном. Лёгкие завибрировали, не давая толком вздохнуть, ноги сами собой подогнулись, а земля бросилась навстречу, больну ударяя по лицу. Хорошо ещё она не додумалась стоять с кинжалом в руке, легко могла напороться на своё же оружие.

“Он догадался? — пробежала в голове паническая мысль, — но как?”.

Вот только голос, который она услышала, оказался совсем не мужским.

Злобный девичий голосок, чью обладательницу видеть Элла не могла, но узнала, прошипел над самым её ухом, — Ну как тебе, шлюха, такое? А?! Запомни, больше не вздумай лезть к нашему господину. Иначе в следующий раз проклятье будет куда неприятней. — Обладательница знакомого голоса чуть отдалилась, произнесла, обращаясь уже не к ней, — А пока, девочки, давайте закрепим урок, на долгую память, чтобы сучка ничего не забыла.

Резкий удар сапогом под рёбра, заставил Эллу с свистом втянуть воздух и негромко застонать. Наложенное проклятье не давало ей ни крикнуть, ни как-то ответить нахалкам, принявшимся методично обрабатывать в пять пар ног мастера иллюзий, под личиной молодой девчонки. Поэтому ей остовалось только терпеть, вздрагивая от каждого болезненного удара.

— Только по лицу не бейте, — предостерёг всё тот же голос, — слишком явные следы нам не нужны.

Минут через десять, когда подручные ведьмы Ширяева, с чувством выполненного долга удалились, перебрасываясь на ходу смешками, проклятье с магички спало и она смогла, кряхтя и постанывая, кое как встать на четвереньки.

— Твари, — сплюнула она на землю, слава магии, без крови в слюне, калечить её, похоже, не собирались.

С трудом по стеночке поднялась, и прихрамывая, кто-то из девок сильно заехал ей по бедру, побрела к себе. Требовалось применить кое-какие настойки и мази из её сумки, чтобы завтра утром быть способной сопровождать Ширяева дальше.

“Ну ничего, — подумала она, кривясь на ходу, рукой держась за отбитые рёбра, — завтра день долгий, я ещё придумаю, как вам всем отомстить.

* * *

На утро, стоило нам выехать дальше, я заметил, что Вийка как-то неестественно прямо сидит в седле и вообще какая-то хмурая. Поинтересовался в чём дело, но та отговорилась тем, что плохо спала и кровать была неудобная. А потом, сколько бы я не пытался вызвать её на разговор, отвечала односложно, в этот раз стараясь держать некоторую дистанцию между нами.

Конечным пунктом нашего назначения значился пункт обороны под названием “Дальний-2” и особо гадать, почему его таким нарекли, не приходилось, местность, которая к нему вела, была безлюдной и не слишком гостеприимной. Я явственно чуял характерный запах болота неподалёку. А ещё поражала неестественная тишина, ни птичьего гомона, ни голосов животных, только надоедливое жужание мошки и гнуса, так и норовящего залезть под броню.

— Граница рядом, — хмуро ответила мне девушка, наконец произнеся нечто более содержательное, чем обычные “да” и “нет”, - много магии, много проклятых мест. Всё мало-мальски разумное отсюда бежит, как от огня. Даже изменённые волки не суются.

— Понятно, — пробормотал я, ещё раз окидывая внимательным взглядом, потемневшие, покрытые мхом стволы деревьев, чьи ветки были скрючены и изогнуты совершенно неестественным образом. — И что, по всей границе так?

— Много где, — помолчав, всё-же ответила девушка, — но бывают места где поменьше всякой дряни.

Как-то незаметно поменявшийся пейзаж навевал мрачное уныние и рождал где-то в глубине души подспудное неоформленное ощущение притаившейся неподалёку опасности. Девчонки за спиной прекратили перешёптывания и подъехали ближе, даже наш авангард сократил расстояние вчетверо, двигаясь буквально метрах в пяти перед нами.

Вынырнувшие в отдалении из редкого тумана стены крепостицы мы все встретили с облегчением.

Уже там, представишись десятнику — командующему невеликим гарнизоном и, отправив вассалок разобраться с нашим четвероногим транспортом, я посмотрел на оставшуюся сидеть на конях троицу сопровождавших нас погранцов и жестом предложил Вийке спешиться.

— Сидор, — поинтересовался я у старшего, — тут есть поблизости другие крепости, где вы можете переночевать?

— Есть, — не выказывая удивления, ответил тот, — “Дальний-1”, в полутора десятках километров вдоль границы.

— Тогда рекомендую чуть отдохнуть и выехать туда, — я посмотрел на подошедшую ко мне девушку, старающуюся не смотреть мне в глаза и предложил, — пройдёмся.

Выйдя в приоткрытые ворота, мы отошли так чтобы нас не слышали посторонние уши, а затем я повернул кольцо на пальце и окружил нас небольшой зоной антимагии.

Удовлетворённо кивнул, глядя как клочьями слезает с девушки чужая личина, открывая растерянное лицо Эллы. Впрочем, растерянной она была не долго. Чуть сжавшись, с вызовом взглянула на меня, сжав кулачки, зло поинтересовалась, — И давно ты понял?

— Вчера, когда ты инсценировала падение с лошади. — Я улыбнулся, скрестив руки на груди, — Кто бы мог подумать, расстояние в пол континента, а приёмы одни и те же.

— Ты сейчас о чём?

— Просто была у меня одна знакомая, — с лёгким ностальгическим вздохом ответил я, — работала на султанскую разведку, так она действовала ровно как ты.

— И что с ней стало?

— Она стала работать на меня.

— Так просто? — дернула бровью девушка.

— Ну, у неё была альтернатива, или магический вассалитет или промытые с помощью ментальной магии мозги и всё равно работа на меня, только марионеткой без собственной воли.

Чуть отодвинувшись, Элла напряглась, сузив глаза в тонкие щёлочки, зло прошипела, — Со мной у тебя такое не выйдет, унтрахт!

Последнее, видимо, было каким-то ругательством, возможно на эльфийском. Впрочем мне было всё-равно.

— С тобой мне такое и не нужно. — Продолжая держать поле антимагии, перехватил её руку с кинжалом, который она ловко выхватила из-за пояса, завернул за спину, надавил, заставив выпустить рукоять, другой рукой сдавил горло.

— Дура, знаешь что с тобой будет за нападение на инквизитора? Да я тебя кончить могу прямо здесь, без суда и следствия. Понимаешь?

— Так кончи… — просипела она, продолжая брыкаться, — я не успокоюсь.

— Успокоишься, — заверил я её, — тебе будет не до того.

А затем придушил ещё сильнее, дожидаясь, пока та окончательно не потеряет сознание.

Глава 8

Тюрьма в гарнизоне тоже была. Ну как тюрьма, с десяток камер с металлической дверью. Вот в одну из таких Эллу я и пристроил на время, под охрану местного стражника. А когда узнал, что она пришла в себя, стал спускаться для серьёзного разговора.

Сама крепость была не слишком большой, я бы даже сказал, тесноватой, квадрат стен со стороной метров двадцать пять, с идущей поверху, отшитой деревом галереей, гарнизонная столовая с казармой в углу, на пару этажей возвышающееся над стеной, через окна-бойницы которой тоже можно было вести обстрел и квадратный донжон с двускатной крышей, возвышавшийся над всеми постройками ещё на этаж, имевший под самой крышей также отшитую деревом площадку для стрелков. Дворик в крепости был совсем небольшой и то часть его занимали конюшни.

Как раз на самом нижнем этаже донжона тюрьма и располагалась.

Поле антимагии я установил ещё на подходе, пока спускался по истёртым за тысячелетие каменным ступеням. Мастера иллюзий, даже с учётом в целом не самого боевого направления магии, недооценивать не стоило. Кивнув стражнику, распахнул истошно заскрипевшую дверь, нашел взглядом хмуро сидевшую на шконке магичку и, пригнув голову, вошел в низкий для меня проём.

Оглядел лишенную оружия и брони девушку, затем, щёлкнув пальцами, создал светящийся огонёк, который подвесил под потолок над нами и жестом показал, что дверь за мной можно закрыть.

С лязгом та встала на место, практически отрезая нас от остального мира, сразу сузив границы пространства до размеров камеры, превратив её в место для весьма интимной, если можно так сказать, беседы. Скрестив руки на груди, я опёрся лопатками о стену, не сводя взгляда с пленницы, а затем произнёс, — Не самое приятное, конечно, место, но для этого разговора в самый раз. — Говорил я без издевки, просто констатируя факт.

— Нам не о чем говорить, — буркнула Элла, с силой сжимая в кулачках край заправленного поверх матраса одеяла.

— Напротив, очень даже есть о чём. Скажи мне, только честно, кого ты ненавидишь больше, меня или эльфов?

Кривая ухмылка перешедшая в оскал была мне ответом. Впрочем вслух она тоже произнесла, — Одинаково, и их, и тебя.

— Ну так не бывает, — я чуть качнул головой. — А если ещё подумать? Взвесить, так сказать, их деяния и мои? Кто принёс больше горя, я или эльфы? Больше убил твоих друзей и знакомых? Кстати, напомню, в городе тогда твои тоже погибли от их рук, а не от моих.

— Из-за тебя, — сплюнула на камень пола магичка.

— Не пришли бы меня убивать — остались бы живы, — пожал я плечами.

— Мы исполняли приказ!

— Вот только Кас инквизиции, да и императорской канцелярии об этом ни слова не сказал. Наоборот, обо мне и речи не было, вы выслеживали как раз этих самых эльфов, в бой с которыми героически и вступили. Или Кас соврал? Попрал своё дворянское достоинство и нагло соврал людям императора?

— Будь ты проклят! — не выдержав, сорвалась Элла на крик, подавшись вперед, словна желая кинуться на меня с кулаками. Внезапно от неё отделилось тёмное, еле заметное облачко неоформленного проклятья.

Развеять его труда не составило, уж что-что, а подобные спонтанные проявления родной магии для четверокурсника ни угрозы ни проблемы не несли. Хотя конечно, то, что оно смогло продавить антимагическое поле, меня отчасти впечатлило, видимо, действительно очень сильные эмоции были в него вложены.

— Но-но, — погрозил я ей пальцем, — здесь проклятья это моя прерогатива. Ну так как, к кому сильнее ненависть? Скажи честно, просто взяв и отбросив эмоции. Эльфы? Я прав?

Прошипев что-то сквозь зубы нечленораздельное, девушка подняла на меня полный жажды убийства взгляд, процедила сквозь зубы — Прав, чтоб тебя. К этим ушастым тварям, у меня счёты побольше.

Она говорила правду, я это чувствовал. Эльфы были давним врагом. Не ошибусь если предположу, что с ними воевали и поколения её предков, иного объяснения нахождению здесь — в пограничной страже мастера иллюзий я не видел, кроме как продолжения родовой традиции. Ну и ещё мне понравилось, что она нашла в себе силы это признать.

— Это хорошо, — ответил я, — ответь ты по другому, мне бы пришлось тебя казнить.

— Взамен решил оставить гнить здесь? — издевка из неё так и лезла, но я не обращал внимания, плевать, главное диалог идет.

— Была такая мысль, — кивнул я, продолжая подпирать спиной стену, — вот только есть другое предложение.

— Какое? — чуть хрипло переспросила та, глядя с подозрением.

— Не бойся, — усмехнулся я, отлипая от стены и подходя ближе, почти нависая над магичкой, — требовать принятия вассалитета не буду. Предлагаю клятву, на магии, что до конца войны, ни ты, ни я, не будем предпринимать попыток убить или помешать друг-другу, как прямо так и опосредованно. Ну а после войны, уже сама решишь, надо тебе это или нет.

Глядя на неё, всё ещё продолжающую недоверчиво, исподлобья коситься, жёстко добавил, — Это моё единственное предложение. Либо ты его принимаешь, либо я уничтожу тебя здесь и сейчас. Воюя с эльфами ждать ещё и удара в спину от своих, я не собираюсь.

— Мне надо подумать, — опустив голову, с лёгкой заминкой произнесла Элла.

С шелестом палаш покинул ножны и коснулся, правда, едва-едва, тонкой шеи замершей и напрягшейся магички.

— Считаю до пяти. Раз. Два. Три…

— Согласна! — выкрикнула та нервно, с нотками отчаяния в голосе, когда поняла, по чуть шевельнувшемуся клинку, что я не шучу.

Убрав палаш, я протянул ей руку, дождался когда она своей ладошкой вцепится в мою и, призвав в свидетели магию, ещё раз повторил условия клятвы. Когда затих голос Эллы, клятву подтвердившей, сухой электрический разряд проскочил меж наших сомкнутых рук, больно ужалив и заставив резко рукопожатие разомкнуть. Магия клятву приняла.

— Теперь я свободна? — угрюмо спросила девушка, потирая ладонь в месте куда ударила искра.

— Не совсем, — ответил я. Не дав ей что-то возмущённо воскликнуть, добавил, переходя на официальный тон, — Временно привлекаю вас к службе в составе гарнизона.

— На каком основании? — проглотив рвущееся изнутри возмущение, спросила Элла.

— Имею право, как инквизитор. Надеюсь, это оспаривать вы не будете?

— Не буду, — через силу произнесла та, в душе, уверен, обрушив на меня тысячи проклятий.

— Вот и славно, — я стукнул кулаком в дверь, крикнул стражнику, — отпирай. — Затем снова посмотрел на замершую в ожидании магичку, — Оружие и снаряжение тебе вернут, а пока пойдём к десятнику, познакомлю тебя с временным командиром.

* * *

Боеспособность гарнизона, на мой критический взгляд, была откровенно слабой. Три десятка солдат, из которых магов только два, да и то стихийники второго и третьего рангов. Что таким количеством можно было навоевать, я не понимал, поэтому и оставил Эллу тут, как-никак мастер, хоть и условно боевого направления.

Десятник, которого звали Рудый, от такого пополнения слегка взбледнул, особенно после моего великодушного разрешения командовать магичкой как ему заблагорассудится. Был он выслужившимся из простых солдат крепким сорокалетним мужчиной и осознание, что у него в подчинении целый мастер магии, его совсем не обрадовало, скорее наоборот.

В итоге договорились, что задачи Элле ставить буду я сам, чтобы не расшатывать десятнику последнее психологическое здоровье и так изрядно пошатнувшееся с моим прибытием.

К границе, на следующий день, мы отправились в сопровождении Рудого и десятка солдат, тут же взявших на изготовку щиты и копья, и окруживших нас кольцом, для большей безопасности.

Границу я представлял себе больше по фильмам из прошлой жизни, ни разу, до этого, не видя вживую. Но реальность немного разочаровала. Просто лес, может чуть более редкий, да попадающиеся то тут, то там прогалины, которые мы тщательно обходили стороной.

Когда я спросил десятника, что такого в этих участках страшного, потому что сам никакой особой магии там не углядел, то услышал ответ, что здесь, в пограничьи, в таких местах можно запросто влезть в эманации сильных заклинаний прошлого. Остатки, так сказать, очень сильного колдунства. Рудый сам лично видел, как людей там сплющивало, сжимало, переламывало все кости, выжимало, как тряпку, скрутив винтом, просто распыляло, оставив висеть в воздухе красноватое облако кровяной пыли.

В общем эффект был непредсказуемым, но почти всегда смертельным. И даже магическое зрение пасовало, так как это было не заклятье как таковое, не чистая магия. А перекорёженное магией физичекое пространство, где законы физики причудливым образом изменялись на совершенно иные.

В общем пыл исследователя и у меня, и у девчонок, тоже внимательно слушавших объяснения десятника, разом поутих и мы стали ждать появления собственно самой границы.

— Тут, — наконец произнёс Рудый, останавливая весь отряд, и давая команду паре солдатских троек проверить окрестности.

Осмотрев лес, который ничем не отличался от такового полчаса назад, я стал с сомнением приглядываться уже к магическому фону.

— Странно, не вижу полей с заклинаниями.

— Они дальше, святой отец, — произнёс десятник, — но я туда солдат не погоню, опасно. Туда только маги ходят, да и то, неглубоко. А последний рубеж, и вовсе только ведьмы видят.

— Понятно, — я оглядел серьёзные лица моих вассалок, вернулся взглядом к Рудому, с легким вздохом констатировал, — ну раз вам опасно, значит дальше мы сами. Да, эльфы или энты тут не появлялись?

— Нет, — качнул головой десятник, продолжая хмуриться, поглядывая в лес, — возле границы ни разу не встречали. А вот подальше от неё, пару раз приходилось. Как-то проскакивают к нам, но как, пока так и не поняли.

В этом тоже была некоторая странность, но стоило сначала взглянуть, что там с магическими ловушками, а то может давно проходы противник наладил и засылает по ночам через них диверсантов своих деревообразных.

Перехватив поудобнее посохи, мы гуськом двинулись вперёд.

Ни шума ветра, в покорёженных ветках с пожухлой осенней листвой, ни пения птиц, ни шороха в прелой подстилке… Даже меня подобная атмосфера начинала угнетать, что уж говорить о девчонках, идущих за мной след в след.

Пройдя с километр, я, в магическом зрении начал замечать первые, редкие, ещё пока стихийные ловушки. Судя по их состоянию, это было дело рук гарнизонных магов, регулярно их подновлявших. А вот дальше всё было куда хуже.

Плотность заклинаний, различных ловушек, магических мин и прочего ассортимента магической обороны, стала таковой, что приходилось, иной раз минут по пять кружить, ища проходы дальше, туда, где поля проклятий должны были отгораживать империю от эльфов.

— Видите? — спросил я у своих вассалок, когда мы наконец вышли на нужный рубеж. Всё-таки полоса голой земли присутствовала и здесь. Вот только она сильно отличалась от контрольно-следовой полосы моего мира, это была полоса абсолютно мёртвой земли.

Если тысячу лет воздействовать проклятиями на одно и тоже место, оно не оживёт уже никогда. Никогда не даст урожая, там не взойдёт ни единой травинки, даже животное, случайно забредшее туда, быстро зачахнет и очень скоро станет ещё одним высохшим трупиком которого не коснуться даже черви, потому что червей тут тоже нет.

— Жуть какая, — вымолвила впечатлённая увиденным Мерв, с опаской выглядывая из-за моей спины.

Сколько хватало глаз, всё было в ошмётках старых плетений. Земля, гнилые пеньки рассыпавшихся трухой деревьев, почерневшие от воздействия магии камни. Словно обрывки паутины, зацепившиеся за ветки, болтались, лениво колыхаясь, проклятья, многие из которых я даже не мог распознать, настолько деформировался их рисунок.

— А почему они шевеляться, — тихонько спросила Отришия, — словно на ветру?

— Здесь нет ветра, — так же негромко ответил я, — похоже это ток магии, дрейф магической силы вдоль полосы.

Не знаю, как на других участках, но здесь единого поля проклятий просто не существовало, а то что было, пересекались друг с другом в таких сочетаниях, что предсказать результат их действия не взялась бы и наша завкаферы — Элеонора, не то что я, простой студент. Ну не простой, конечно, но в плане проклятий, знания мои были не шибко больше чем у остальных.

Поэтому, потоптавшись с десяток минут у самой границы, я просто плюнул и приказал, — Сначала чистим участок, затем заново накладываем проклятья, иначе разбираться мы тут будем со всем этим хозяйством год.

Отмерив на глаз метров пятьдесят, я принялся методично одно за другим, развеивать старые плетения, выискивая питающие контуры и стараясь сливать высвобождаемую энергию не в воздух, а в землю, так было безопасней.

Вот только через час этой адски кропотливой и напряжённой работы, я, подняв голову, осмотрел, что у нас получилось и из груди моей, помимо моей воли, вырвался тихий горестный стон.

— Паша, — подошла ко мне, вытирая выступивший пот Эльза, сказала, извиняясь, — прости, слишком мало сделали. Но очень уж тут накручено всего.

— Не извиняйся. — Присев на подвернувшуюся корягу, я достал фляжку с водой, промочил горло, затем плестнул на платок и обтёр лицо, — Тут даже если всю нашу группу пригнать, провозимся слишком долго. Надо думать как процесс ускорить.

— Мне кажется, я знаю, как, — подойдя к нам, Отришия присела рядом, из сумки достала свою книгу по магии и принялась листать. Вот, — ткнула она наконец в сделанный от руки рисунок, — большая активирующая печать.

— Да ну, — махнула рукой Эльза, — во первых рванёт не всё, во вторых, если рванёт, то волна магического возмущения такой будет, что нас отсюда сдует.

— А мы печать отражения наложим, чтобы волна шла в направлении от нас, — Отришия показала ещё один рисунок, — добавим вот сюда элемент и вот сюда.

— А площадь? Нам надо сразу сколько очистить, — не отступала Эльза.

— А мы пентаграмму вычертим, нас как раз шестеро.

Тут девушки дружно посмотрели на меня, ожидая финальный вердикт.

— Нет, нет, нет, — поднял ладони я. Наученный горьким опытом, сразу соглашаться я не собирался. — Ну ка, зовите остальных, вместе ещё раз тщательно всё проверим.

После получаса скрупулёзного штудирования книг, мы наконец сошлись во мнении, что всё должно сработать. Затем, расчистив место, вычертили на земле большую пентаграмму, вписали в неё одну печать и усложнили её второй, совместив оба рисунка.

Ещё раз всё придирчиво осмотрев, и проверив куда смотрит основной луч печати, чтобы не промахнуться, я подул на ладони, а затем кивнул, — Работаем.

Вставшие в лучах пентаграммы девчонки направили в меня поток своей силы, а я, концентрируя её в единый луч, принялся напитывать засветившийся рисунок на земле.

На всякий случай, вбухал побольше, чтобы побольше площадь захватить за раз и, когда сияние стало почти нестерпимым, ударил ею по пограничной полосе.

Кто же знал, что копившиеся тысячелетия проклятья, никуда не исчезли, просто оказались погружены в толщу земли. И когда разом вся содержащаяся в них магия рванула наружу, от пошедшей из эпицентра мощи у меня зашевелились волосы на всех местах. Это был даже не шторм, это была неистовая буря, которую нечего было и думать удержать.

Надежда была только на отражающую печать, которую и принялся спешно напитывать.

— Лейте девчонки, лейте, — торопливо приговаривал я, вбухивая до предела ману в единственную нашу нематериальную преграду защищающую от дикой магии.

Какое-то время бушующая энергия пыталась прорваться к нам, но печать передавить не смогла и потоком устремилась на эльфийскую сторону, деструктурированной энергией проклятий, буквально аннигилируя всё на своём пути.

Глядя как ширится полоса сожранной до каменного основания земной поверхности, я нервно сглотнул и дернул воротник, чувствуя как тот начинает жать. А волна разрушения распространялась всё дальше, вступив в какую-то цепную реакцию, со скоростью пожара расходясь в обе стороны вдоль границы.

Когда на нашем участке всё затихло, я подошел к краю внезапно возникшего оврага, что был метров пяти глубиной и попытался определить его ширину. Но не преуспел, тем более, что там вдалеке что-то ещё продолжало шевелиться.

— Паша, — дёрнула меня за рукав подошедшая Эльза, непривычно бледная и тихая, — как думаешь, что будет?

— Вам — ничего, — ответил я.

— А…

— А мне как всегда.

* * *

— Докладывай, верховный, — устало произнёс Император, оперевшись на подлокотник трона.

— Ваше императорское величество, — поклонился верховный инквизитор, — у меня две новости, одна плохая, другая хорошая.

— И какая плохая? — с кислой миной спросил тот.

— Вся наша пограничная с эльфами система магических ловушек уничтожена. На всём протяжении границы произошла спонтанная активация всех магических плетений.

— И что, мы теперь там сидим с голой жопой? — не слишком пристойно, но весьма образно переспросил глава Империи.

— Можно сказать и так, Ваше императорское величество, — с легким поклоном подтвердил верховный инквизитор.

— Хреново. — Император сам не заметил, как перешёл к выражениям попроще и покрепче. — А какая хорошая новость?

— Эльфам хуже, ваше императорское величество.

* * *

— Три легиона отборных эльфийских стрелков, три армады энтов, — носился по дворцовому залу эльфийского королевства старший сын короля, он же, по совместительству, главнокомандующий эльфийского войска. — Друидов… — тут он остановился на секунду, глядя на венценосного отца сидящего на троне, — тоже три! — И забег по кругу продолжился вновь.

— Кто дал приказ разместить наши силы так близко от границы? — внезапно поинтересовался доселе молчавший король.

Главнокомандующий затормозил, захватал воздух ртом, словно вытащенная на берег рыба, затем отчаянно покраснел.

Покачав головой, король вздохнул и приказал, — Отправьте письмо вампирам, — наступление откладывается, нам пока нечем воевать.

Глава 9

Ничто так не бодрит с утра, как крики непосредственного начальника. Кричали, правда, не на меня.

На границу спешно прибыл представитель верховного инквизитора, дедушка божий одуванчик по имени Дизариус и сейчас в хвост и в гриву гонял погранцов и прибывших с ним инквизиторов. С другой стороны, распекал он их по делу и суеты не создавал, просто, можно сказать, придавал нужный вектор и ускорение своим подчинённым.

Но обо всём по порядку.

Когда я вернулся к не находящему себе места десятнику, что уже готов был, наплевав на осторожность, идти искать нас, то очень аккуратно до того донёс, что граница, скажем так, уже не совсем на замке. И хоть я и выбирал выражения, но тот всё-равно чуть не прилёг прямо там, с внезапно возникшим инфарктом.

Успокоил я его тем, что немедленной атаки эльфов не последует, потому что там теперь вместо леса километровая полоса голого камня.

Предупредив Рудого сидеть в крепости и тщательно за всем наблюдать, не высовываясь без нужды, я прихватил Эллу, которая, услышав последние известия, теперь странно и как-то с опаской на меня косилась, и спешно выехал в замок Касов. Нужно было срочно решать как дальше быть.

А когда мы туда вернулись, то я узнал, что брат Закарий тут уже не главный. Из столицы прибыл брат Дизариус, которого я смутно помнил, и взял бразды правления в свои сухонькие, морщинистые, но цепкие руки.

— Брат Павел, — стоило старому инквизитору увидеть меня, как он тут же заулыбался, подошел, подхватывая под руку и внезапно потащил куда-то в сторону с силой совсем не ожидавшейся от такого тщедушного тела.

— Брат Дизариус? — вопросительно переспросил я, решив не упираться, давая представителю верховного увлечь себя в лишённый посторонних ушей угол.

— Ну, во-первых, хотел бы поздравить тебя с успешно проведённой операцией по уничтожению сил противника, — глядя мне в глаза, серьёзно произнёс инквизитор, — по предварительным данным практически весь их экспедиционный корпус уничтожен, значительно обескровив врага и сильно отодвинув сроки его нападения. Минус только один.

— У нас больше нет единого оборонительного рубежа, — ответил я, после чего увидел короткий кивок мужчины.

— Всё верно. Правда, во вновь открывшихся обстоятельствах, систему обороны придётся пересматривать, как-никак она теперь у нас береговая.

Вот это было самой большой новостью для меня. Оказалось, что граница упиралась в глубокий залив на северо-западе континента, и когда волна разрушения дошла до него, то океанские воды с рёвом устремились в возникшую на месте леса котловину. Теперь нас от эльфийского королевства отделяла водная гладь километровой ширины. А ещё бы пара сотен километров вдоль уже границы с вампирами и это был бы не залив, а пролив, соединивший северный океан с южным. Но, к сожалению, на вампиров проклятья были менее действенны, оборона строилась по другому и цепная реакция затухла, не получив необходимой подпитки. Поэтому там всё оставалось как было.

— Н-да, — протянул я, — могу только сказать, что такого я тоже не ожидал.

— Оно может и к лучшему, — ответил, отпуская мою руку брат Дизариус, — кстати, не думали, как залив назвать, как-никак, ваших рук дело.

— Это было коллективное творчество, — быстро произнес я.

— Под вашим руководством, если я правильно помню все обстоятельства, — заметил инквизитор.

— Ладно, — вздохнул я, — ответственность действительно на мне.

— Ну так что насчёт названия?

— А назовите, — тут я на секунду задумался, а затем с некоторой долей пафоса произнёс, — залив имени тысячелетия имперской инквизиции.

Лицо Дизариуса надо было видеть. Особенно когда он понял, что я не шучу.

— Ну а что, — начал я подтягивать аргументы, — Тысячелетие же есть? Есть. Имперская инквизиция тоже наличиствует. Залив появился благодаря инквизитору, то есть мне. Вот и выходит, что залив назвать именем тысячелетия имперской инквизиции, будет самым правильным.

— Хм… — старик глубоко задумался.

Для старого инквизитора такой выбор названия был в новинку, они-то больше всякими царями-императорами называть привыкли, а тут такой авангард.

Тут я увидел, как чётче прорезавшиеся на старческом челе морщины слегка разгладились и брат Дизариус, огладив чисто выбритый подбородок, с появившейся в глазах хитринкой, вдруг произнёс, — А что, и действительно, почему бы не увековечить нам это деяние в веках. Пусть потомки знают силу святой инквизиции. Ладно, — он деловито засуетился, — пожалуй отправлюсь-ка я к верховному, пока чинуши столичные не подсуетились и что другое в название не пропихнули. Да, — тут он вновь строго взглянул на меня, — Павел Алексеевич, только одна большая просьба, больше глобальными изменениями ландшафта без согласования с высшим руководством не заниматься. Хотя бы предупреждайте заранее.

— Да я не специально, — снова поморщился я, сам себе иногда временами напоминая какую-то, обезьяну, даже не с гранатой — с ядерной бомбой. За то как я один такой магический эквивалент ядрёнбатона глупейшим образом проворонил, стыдно было до сих пор. И хоть умом я понимал, что там была целая череда несчастливых совпадений, но менее дурацкой от этого ситуация выглядеть не переставала.

— Да, да, — прищурился, улыбаясь, инквизитор, — и гномов не специально и триста султанских янычар, да и самого султана…

Лучше бы он не напоминал. Настроение у меня сразу испортилось. Видимо брат Дизариус это понял тоже, поэтому тут же попрощался и поспешно ретировался, оставляя меня одного.

А затем меня нашла Элла. Хотя точнее будет сказать — подкараулила. Появившись прямо из воздуха, скинув иллюзорную маскировку, она застыла в паре метров от меня. Замок был огромным, с большим количеством коридоров, проходов и ходов, которые тянулись даже внутри толстенных замковых стен, и сейчас мы как раз находились в одном из таких, почти неосвещённом, тянущемся на добрую сотню шагов, без каких-либо развилок, и пустом.

Оглядев облачённую в полевую форму магичку с полным комплектом вооружения, я кривовато улыбнулся и чуть склонил голову набок, приготовившись выслушать девушку.

Логика была проста, если бы хотела напасть, напала бы из невидимости, а раз не напала, значит хочет что-то сказать. И я не ошибся.

— Говорят, — облизнув губы, произнесла магичка, — что война откладывается, большая часть войск эльфов была уничтожена.

— И ты решила, что условия нашей магической клятвы выполнены?

Она чуть кивнула, подтверждая догадку, затем произнесла, — Я почувствовала, что она больше не действует.

— Почувствовала? — дернул я бровью, в некотором сомнении.

— Я мастер, у меня выше сродство с магией, если потенциал поднимешь до моего уровня, тоже будешь чувствовать.

— Понятно, — я кивнул. Сияющий над головой магический огонёк делал черты лица стоявшей передо мной девушки резкими и чёткими, высвечивая каждую впадинку, каждый изгиб, — и теперь ты пришла…

— Да, я пришла, — решительно произнесла Элла, шагнув ко мне почти вплотную, глядя на меня снизу вверх, добавила, — сказать, что официально отказываюсь от мести.

— И что, если не секрет, тебя н это сподвигло?

Она вновь отошла, глядя чуть исподлобья, — Если я убью человека, который уничтожил столько остроухих тварей одним ударом, меня навеки проклянут все мои предки.

— Хорошо, — я склонил голову, — тогда официально объявляю, что тоже не имею претензий со своей стороны.

Не проронив больше ни слова, она, только глубоко поклонилась, а затем вновь растворилась в воздухе, уйдя по-английски, не прощаясь.

Больше, по дороге к выделенным нам покоям происшествий не было.

* * *

— Пашка!

— Серёга!

Появление в бывшем замке Касов Глушакова было неожиданно, но от этого не менее приятно. Мы с чувством обнялись, сжимая друг-друг до хруста костей. Затем, отстранившись, я спросил, — Какими судьбами к нам?

После известных событий с внеплановым увеличением водной границы империи, я почти неделю безвылазно с девчонками сидел в замке и появление бывшего трудовика внесло сразу свежую струю в скучные серые будни.

— Да вот, хотим посмотреть что можно тут сделать по укреплению границы, — продолжая улыбаться, ответил тот. Ткнул меня по-дружески кулаком в бок, — Ну, рассказывай, что ты тут устроил.

— Что чуть что, так сразу я? — притворно обиделся на товарища.

— Хочешь сказать не ты? — ирония в голосе Глушакова была слышна невооруженным ухом и я сдался.

— Ладно, угадал, — признался со вздохом. Тут в замок телепортировалась аж целая делегация, сплошь из студентов инженерной кафедры, и на приёмной площадке телепорта сразу стало чересчур оживлённо.

— А ну тихо! — прикрикнул на своих Сергей, указал рукой на широкое и приземистое здание, стоявшее чуть в стороне, безошибочно угадав замковую столовую, — все с вещами пока туда, Ставр — ты за главного.

Долговязый пятикурсник кивнул, а я, внезапно, увидел среди дружно потянувшихся за ним юношей и девушек свою старую знакомую, девочку с красивым именем — Силана. Та, правда, долго пыталась меня убить, но это было уже в прошлом. Заметив мой взгляд, она улыбнулась и помахала рукой. Помахав ей в ответ, я внезапно вспомнил, что она сама родом из этих мест. Задумчиво проводил взглядом.

“А ведь она может показать то место, где они видели прислужника старых богов, — сверкнула в голове неожиданная мысль, — варано-богомола с девочкой в которую тот подселил демона”.

Но тут меня отвлёк Глушаков озаботившийся размещением своей банды и я повёл его к знакомому писарю, договорившись вечером рассказать историю появления нового залива.

Уже после, в упавших на крепость сумерках, когда Сергей благополучно расселил всех по комнатам, мы взяли пива и закусь и, расположившись на самом верху донжона, где хоть и дуло, но вид открывался бесподобный, принялись делиться последними новостями.

— Я ведь, ещё подстраховался, — рассказывал я, отрывая зубами кусок волокнистого мяса от копчёного окорока реквизированного из замковой кладовой под недовольным взглядом местного интенданта, — с девчонками обсудил всё, кто же знал, что там в толще земли ещё целая куча проклятий окажется, на поверхности-то не видно.

— Если правильно помню, — ответил Сергей, хлебнув из кружки, — лет за пятьдесят может на метр уровень земли подняться, вот и считай, сколько там слоёв могло быть.

— Да сейчас-то смысл, — махнул я рукой, — всё подчистую снесло.

На тёмном небе ярко светила луна, заливая призрачным серебристым свечением всё на много километров окрест замка, на верхней площадке донжона горели факелы, бросая желтовато-оранжевые отсветы на грубый камень, изредка проносились почти бесшумные тени каких-то ночных птиц, пахло смолой и совсем чуть-чуть палёной шерстью. А ещё было тихо, только ветер иногда с шорохом и посвистом проносился сквозь каменные зубцы.

— А мы форты нового типа возводили, — произнёс тоже прервавшийся на минуту Глушаков, — с толстостенными казематами под землёй, потайными ходами. Наземные укрепления толщиной в два метра железобетона. У эльфов же излюбленная тактика, под стеной корни вырастить и те проникая в щели кладки в конце-концов ту рушили. Вот только с монолитным железобетоном у них такое чёрта-с два выйдет. А красивые какие форты получались, как игрушка, эх, — мой давний товарищ вздохнул, посмотрел вдаль, затем добавил, — вот только бесполезные теперь. После твоего эксперимента все оборонительные планы перекраивать надо.

— Жалуешься? — я уже понял, что этот бухтёж от всех встречных и поперечных шёл больше по привычке, чем действительно кто-то всерьёз был недоволен. Просто не хотелось людям заново голову напрягать, пересматривать планы, опять просчитывать расклад сил, учитывать изменение границ…

— Нет конечно, — хмыкнул тот в ответ, — просто всё быстрей-быстрей, впопыхах, а береговую линию укреплять толком никто не знает как. В столице так дословно и сказали — он повернул лицо ко мне, — вы там сами на месте разберитесь.

— Почему-то я не удивлён.

Снова наполнив кружку из стоящего между нами бочёнка, я деловито кинжалом отрезал себе хлебную горбушку, затем пластинку солёного сала бросил сверху. С наслаждением впился зубами в бутерброд, а затем захрустел твёрдой и сочной луковицей.

— В общем, завтра с утра поедем на рекогносцировку, прикинем что да как, — последовав моему примеру, Сергей тоже аппетитно зачавкал закуской, прожевав, произнёс, — там уже будет ясно в какую сторону плясать.

— Слушай, — вспомнил я свою утреннюю мысль, — а дай мне Силану на время, она местная, поможет мне в одном деле.

— В каком таком деле? — ехидно поинтересовался он, — что своих пяти ведьм тебе же мало, на моих поглядывать начал?

— Да так, место одно показать, — и я вкратце рассказал ему о том что выяснил.

— Ладно, — уже серьёзно кивнул он, — бери Силану, но только вернёшь целой и невредимой, она у меня давно на примете, хорошим инженером будет.

— Это само собой, — кивнул я и мы продолжили культурные посиделки дальше.

* * *

На утро, проводив взглядом целый караван отправившийся к границе, возглавляемый Глушаковым и куратором от инквизиции, я проверил как в ножнах ходит палаш, и приторочен к седлу посох, а затем обернулся к ожидающим меня девчонкам. Помимо моих ведьмочек, там стояла и Силана, с слегка недоумевающим видом посматривающая на напыженных от обрушившегося в последнюю неделю на них внимания соседок. Ну да, после нашего эпичного подвига, все причастные, включая даже застенчивую Отришию, теперь ходили с гордым видом по замку, ловя полные восхищения и уважения взгляды. Я этому не препятствовал, заслужили, как-никак, главное было не дать чрезмерно зазвездиться.

Подойдя к к новой участнице нашего небольшого но жутко боевого отряда, я объяснил, что от неё требуется.

— То место? — удивлённо переспросила Силана и я кивнул.

— Да, где вы тогда видели ритуал, хочу своими глазами взглянуть.

— Но там вряд-ли что-то осталось, — попробовала возразить девушка, — столько лет прошло.

— И всё же, — терпеливо повторил я, — хочу посмотреть сам.

— Не спорь с господином, — влезла в разговор Эльза, слегка, на мой взгляд, перебарщивая с презрительными нотками в голосе. — Сказал показать место, значит показывай.

Упрямо вздёрнув носик, девушка промолчала, но короткий пристальный взгляд в сторону моей старшей вассалки сразу дал понять, что она всё запомнила и мстя будет страшна. К сожалению понял это только я, и то, зная какова Силана в деле.

Нахмурился, но вмешиваться не стал, чай не маленькие, сами разберутся. Сказал только, в пустоту, ни к кому конкретно не обращаясь, — Надеюсь, во время нашего похода никаких эксцессов не будет. — После чего выразительно посмотрел на Силану.

Та поджала губы, но затем чуть кивнула, с усмешкой добавила, — Всё будет нормально, командир.

Командир… Я посмаковал новое для себя слово. Пожалуй, мне нравилось, как оно звучало. Пусть и стал я им не слишком того желая.

— Ну тогда по коням.

* * *

— Залив имени тысячелетия имперской инквизиции? — Император с сомнением посмотрел на верховного инквизитора, затем на перешёптывающихся чиновников. — Странное какое-то название.

— Ей богу странное, — тут же поддакнул присутствовавший при разговоре лорд-адмирал империи, — лучше назвать залив Гнева Императора!

Остальные одобрительно зашумели, но тут же притихли, под прищуренным взглядом главы инквизиции.

— Залив Гнева Императора? — Его императорское величество нахмурился и буркнул, — Я про этот залив узнал когда он уже появился. Тогда уж заливом императорского недоумения назовите, или неведения.

Пришла очередь великого инквизитора опускать взгляд в пол, но он всё же возразил, — Как бы то ни было, государь, именно благодаря инквизиции он возник и увековечить это событие, дав предложенное мною название заливу, будет правильно.

— Ну раз правильно, значит так тому и быть, — повелел император, дав отмашку засуетившейся канцелярии. — Только в следующий раз попроще названия придумывайте. А то загнули, — имени тысячелетия имперской инквизиции…

Глава 10

От замка Касов мы двинулись почти строго на восток, по ориентиру на видневшуюся вдалеке снежную вершину. Называлась она — Пик императора Вандима Третьего и была самой высокой горой в этой части империи. По преданиям, когда-то это была целая горная гряда, но неизвестный катаклизм срыл весь остальной хребет оставив уцелевшей одну единственную гору.

Силана, у которой я и интересовался историей марки, считала, что катаклизм был магический. Судя по масштабам разрушения, я был готов с ней согласиться. Как-никак, сам был подобному свидетелем. Только там, в султанате, гномы, похоже, доигрались, что у них гора сама в себя провалилась, а может инженеры их чего намудрили, но факт оставался фактом, не стало ни горы, ни самих гномов.

То, что это приписывали в заслугу мне, заставляло каждый раз испытывать дикие угрызения совести и смущение. Но переубеждать кого-то было бесполезно и я просто отмалчивался, стараясь перевести разговор на другую тему.

Преодолев лесной массив, в котором нас, к некоторому удивлению, никто не побеспокоил, дальше мы двигались по плотно заросшему травой лугу огибая по дуге болотистый край.

В этом направлении густых лесов, как на северо-северо-западе от замка уже не наблюдалась и луга с болотами тянулись почти до самого подножия Пика императора.

— Осторожней, — негромко окликнула меня Силана, заставив дернуть поводья на себя, останавливая коня. Как оказалось, не давая выскочить за почти невидимую границу луга.

Следовавшие позади девчонки тоже остановились, а вот Эльзе, двигающейся от меня по левую руку, так не повезло. Тихое предостережение студентки инженерной кафедры она попросту не расслышала и её конь, со всего маху, обеими передними ногами провалился в болотную жижу, утонув почти по круп.

Под отрывистое — Ля! — мою старшую вассалку буквально катапультировало из седла и та, летя вперёд головой, с лёгким чмоком ушла в трясину, увязнув по самую задницу. Благо надёжно обтянутую кожаными штанами, окончательного конфуза не произошло.

— Твою же мать! — выругался я, немедленно спешившись и одним длинным прыжком оказываясь подле Эльзы. С плеском уйдя в болото по пояс, схватил девушку за дрыгающиеся ноги и принялся с силой тянуть вверх и на себя, словно репку из одноимённой сказки.

Сначала за коленки, затем, подтянув выше и забросив её ноги себе на плечи, перехватил за пояс. Напрягая последние силы, рванул так, что затрещала одежда и наконец, практически впечатавшись лицом в Эльзину промежность, почувствовал, а вернее услышал грязные ругательства, что девушка немедленно из себя исторгла, стоило ей глотнуть свежего воздуха.

Намертво обхватив руками мою задницу, а бёдрами сжав голову, она прижалась ко мне с такой силой, что я понял — не отпустит пока не выберемся на твёрдую землю. Пришлось в такой вот экстравагантной позе — “шестьдесят девять”, практически на ощупь, ориентируясь на голоса других девчонок, выбираться из болота.

Добравшись до сухого участка, я помог Эльзе, плавно опуститься на землю и та, внезапно заалев как маков цвет, отвернулась и принялась спешно приводить себя в порядок.

Несколько заклинаний общей магии и она вновь предстала перед нами чистой и сухой, правда с слегка подмоченной репутацией.

Я тоже просушил штаны, затем с легким неудовольствием посмотрел на деланно рассматривающую на небе облака Силану, вздохнул. Детский сад, штаны на лямках.

Ещё раз оглядел своенравное воинство и вновь скомандовал по коням, времени на выяснения отношений просто не было.

* * *

— Шёл отряд по берегу, шёл издалека,

Шёл под красным знаменем командир полка.

Голова обвязана, кровь на рукаве,

След кровавый стелется по сырой траве…

Напевал я, чуть покачиваясь в седле, на размеренно ступающей по земле лошади. Сама атмосфера надвигающейся войны, словно висящее в воздухе чувство готовой разразиться громом грозы, сверкнуть молниями на горизонте, ударить внезапным шквалистым ветром, пробуждала во мне какие-то глубинные участки памяти, откуда я и извлёк, неожиданно для самого себя, песню о герое Гражданской войны.

— Хорошая песня, — произнесла, помолчав немного, Каррин, сменившая Эльзу подле меня. Девчонки, по какой-то там самими придуманной ротации, постоянно менялись местами и теперь слева от меня ехала она.

— Это песня о Щорсе, одном из героев моего мира, — лаконично ответил я.

— И что с ним стало? — поинтересовалась сзади Отришия.

— Погиб, — ответил я. К сожалению так и не вспомнив обстоятельств его гибели, добавил только, — командовал полком, а затем дивизией. Ему было всего двадцать четыре.

— Молодой. А полк и дивизия, это сколько?

Обернувшись, я увидел чуть смущённое лицо Эльзы, ещё переживавшей по поводу своего конфуза, чуть улыбнулся, ответил, — Это примерно имперский легион.

Девушка присвиснула, — И он командовал легионом в двадцать четыре?

— Да, — кивнул я, — ещё был Аркадий Голиков, тот командовал легионом в пятнадцать. Не верите? — посмотрел на недоверчиво переглянувшихся девчонок.

— Я верю, — внезапно подала голос Силана, двигавшаяся всё это время справа от меня. Вцепившись в луку седла, она задумчиво тряхнула головой, давая остриженным под каре волосам качнуться волной, произнесла, — Я читала древние хроники в замковой библиотеке о Великой войне. Тогда тоже молодые часто становились командирами.

Взгляды моих вассалок стали чуть сконфуженными, особенно от того, что уела их какая-то левая деваха.

— Тысяча лет большой срок, — произнёс я, глядя на глушаковскую студентку, — не все интересуются такой древностью.

— Только не в Эльфийской марке, мы здесь не забывали никогда. Так, — девушка привстала на стременах, вытянула руку, показывая наплавление чуть левее, — нам туда, скоро уже будем на месте.

Последние несколько километров пришлось идти пешком. Оставив лошадей и спешившись, мы разделились. Без присмотра ценных животин со скарбом оставлять было нельзя, поэтому кинули жребий. Выпало оставаться Мерв с Рийей и Каррин и, прихватив Эльзу с Отришией, я двинулся вслед за Силаной, уверенно запрыгавшей по кочкам очередного простиравшегося во все стороны болота.

— Куда?! — томознул я, схватив за рукав, вознамерившуюся прыгнуть на зелёный бугорок чуть в стороне Отришию, — идём строго след в след. А то одну, — я покосился на стоявшую неподалеку Эльзу, — я уже из топи вытаскивал.

Та немедленно вновь покраснела и стала внимательно вглядываться куда-то вдаль.

Наконец мы добрались до островка в глубине болота и наша проводница произнесла, — Это здесь.

Осматривая поросший деревьями и кустарником участок твёрдой земли перед собой, я не торопился, проклятое место это не то, простите за тавтологию, место, где важна спешка.

Что меня напрягало больше всего, что эманации магии, за тысячу лет ушедшей под землю, было очень трудно почувствовать. Это уже сыграло с нами плохую шутку на границе, больше подобной ошибки я совершить был не намерен.

— Как далеко вы проходили? — негромко спросил у напряжённо вслушивающейся в почти полную тишину девушки.

— Не очень, — ответила Силана.

Внезапно я увидел, что она сильно побледнела и едва-едва способна сохранять даже видимость спокойствия и уверенности. Стараясь приободрить, коснулся осторожно брони на плече девушки, прошептал так, чтобы не услышали остальные, — Всё хорошо, всё давно позади.

Сглотнув, и бросив на меня косой взгляд, она одними губами ответила, — Мне было очень страшно, тогда.

— Мы с тобой, — я показал инквизиторское кольцо на пальце, сказал с лёгким нажимом, — я с тобой.

Через пару минут будущую инженерку отпустило и она решительно шагнула вперёд, к небольшому просвету между кустов. Продравшись за ней, я на секунду застыл, обозревая идеально круглую площадку метров тридцати перед собой, затем подвинулся, давая место девчонкам идущим следом.

— Вон на том камне она лежала, — напряжённо сказала Силана, и я увидел чёрную, почти плоскую плиту возвышающуюся над землёй на полметра. Достаточно широкую, чтобы полностью вместить тело подростка с раскинутыми руками, но для взрослого уже маловатую.

Если я правильно интерпретировал едва заметный блеск и чешуйчатые сколы, то камень был ничем иным как обсидианом. Вот только вулканов в этих местах отродясь не было, а значит плита была сюда привезена.

Тщательно обойдя по кругу место ритуала, я всеми возможными способами проверил наличие остатков старой магии. Не нашел. Это радовало. Но и настораживало тоже.

— Пока стоим и наблюдаем, — скомандовал я, ясно читая на лицах всех, кроме Силаны, девушек, большой интерес и желание подойти ближе.

С помощью магии сформировал подобие болта, кинул перед собой. Затем следующий чуть подальше, а следующий ещё дальше. Султанат меня успел научить тому, что казаться — не значит быть. В том понимании, что кажущееся безопасным место далеко не всегда таковым является на самом деле.

На обычную материю реакции не было никакой, и тогда я напитал очередной болт толикой своей силы. Несильный бросок и вдруг по ушам хлопнуло воздушной волной, а поле, буквально в метре передо-мной, оказалось перегорожено магическим куполом неизвестной природы.

— Все тут? — крикнул я на ту сторону, где стояли девчонки, марево защитного поля не давало чётко рассмотреть, они вне его границы оказались, или внутри.

— Да, всё нормально, — донёсся Эльзин голосок и я чуть успокоился.

Отошел назад, насколько позволяла сама поляна, принялся изучать купол.

* * *

Где-то в параллельном измерении

— Мастер, — встрепенулся слуга, выводя старого хозяина из задумчивости.

— Что? — произнёс тот, сидя неподвижно, словно каменное изваяние, только чуть колыхнулся глубокий капюшон.

— В месте силы появился подходящий объект. Его аура активировала защиту.

— Насколько он нам подходит?

— Точно сказать не могу, он остался снаружи периметра и сканированию недоступен.

— Тогда проверь. И если он подходит, начинай инициацию, времени осталось совсем немного, до того как Эти доберутся сюда.

— Сделаю, мастер, — поклонился варано-богомол, а затем, проскрипев слова заклинания на давно забытом языке, исчез в холодной голубой вспышке.

* * *

— Не стихийный, не белый, даже, мать его, не чёрный, — бурчал я, водя пасы над мелковибрирующей поверхностью. Оббежав по кругу, девчонки присоединились ко мне, но и совместными усилиями мы никак не могли распознать природу магии перед собой. Отчаявшись, я уж было хотел врубить антимагическое поле, проверить, как действует оно, но, внезапно, купол также неожиданно как появился, исчез.

Вот только стоило ему перестать гудеть, как я понял что мы на этом островке посреди болота уже не одни.

— Ой мама… — всхлипнула Силана, хватаясь за мою руку как за спасительный круг. А я стоял и смотрел на существо, которое видел только на вырезанных на камне барельефах — слугу истинных богов, варано-богомола.

Вывалив язык из рептилоидной пасти, существо, уместив тушу на каменной плите, косило на нас правым глазом, и мерзковато потирало богомольими лапами перед собой. Эти отрывистые резкие движения, мне почему-то живо напомнили виденные когда-то точные и ровные движения скальпеля в руках опытного патологоанатома, разделывающего трупы в морге.

Сравнение было не из приятных и я рефлекторно поёжился. В том, что неизвестный смертельно опасен для нашей небольшой компании, я не сомневался.

— Не надо бояться, — проскрипело внезапно оно, на странном, шипящим, но вполне человеческом наречии.

Ну да, ну да. Я так сразу и поверил. Крутанув на пальце кольцо, я хмуро посмотрел на незваного гостя и произнёс, как можно громче и чётче, — Что тебе нужно?!

Ну согласитесь, вполне логично, что он не просто поболтать о погоде здесь появился.

— Мне нужен ты.

Ну что же, коротко и ясно. Вопросов, как говорится, больше не имею.

Резко щёлкнув лапами, варано-богомол невероятно быстрым движением соскочил с плиты, и именно это стало спусковым крючком последующих событий.

Думаю, у стоявшей, вцепившись в меня, Силаны просто не выдержали нервы.

— А-а! — завопила та и, внезапно сделав сложный пасс руками, материализовала из воздуха самый натуральный шестиствольный пулемёт, с пульсирующим внутри магическим кристаллом. Не успел я удивиться, как взвизгнув пакетом стволов, пулемёт выпустил в сторону скрестившего лапы в подобии блока противника, длинную, слившуюся в один резкий протяжный свист, очередь. Привычного по видео с моей Земли грохота не было, пули вылетали с помощью магии, без сжигания порохового заряда, так что это было уже не огнестрельное, а магострельное оружие. Вот только пули словно горох отскочили от невидимого щита прикрывшего варано-богомола.

Силана нажала на пуск снова, раз за разом окатывая того злобным свистящим роем, но пришельца это, казалось, совсем не беспокоило.

Дождавшись паузы в обстреле, он сделал молниеносный взмах конечностью и пулемёт, в руках испуганно дёрнувшейся назад девчонки развалился на две неровные половинки, а сама она, споткнулась и упала на задницу, громко ойкнув.

Тут только я увидел, что прямо у неё под ногами образовалась каверна в земле глубиной сантиметров тридцать и внезапно понял, откуда пулемёт брал пули. Он их вытягивал из окружающей материи.

В этот момент из ступора вышли и Эльза и Отришия, сразу запулив очередью несколько проклятий, которые должны были дезориентировать, обездвижить, и заодно подвысосать жизненных сил из противника, но внезапно, тот, снова взмахнув лапами сделал то, от чего у меня глаза полезли на лоб, он просто взял и перерубил летящие к нему плетения, развеивая в воздухе.

На миг застыв, я силился понять как такое могло произойти. Он ведь даже видеть их, по идее, не мог. Не то что воздействовать. Раньше я считал, что развеять проклятие ведьмы может только другая ведьма, но стоявшее передо мной существо, только что легко опровергло и эту аксиому.

И тогда я накрыл поляну антимагическим полем, лишая возможности колдовать всех, кроме себя.

Варано-богомол так и остался стоять там где его застала моя инквизиторская способность, только чуть приопустил лапы, искоса на меня поглядывая.

— Ты в порядке? — поинтересовался я у студентки с инженерного, что продолжала сидеть, расширенными от страха глазами глядя перед собой.

— Я? — она чуть справилась с волнением, поднялась с земли, затем ответила, — Нет, я не в порядке. Эта тварь чуть не отсекла мне руки. И, — она посмотрела на останки пулемёта, — уничтожила мою курсовую работу! Тварь! — она сжала кулачки, похоже гнев в ней потихоньку перебарывал накативший в первый момент страх.

— Больше она так не сделает, — сказал я с уверенностью, которую на самом деле не чувствовал. — Под полем он не сможет колдовать.

В этот момент пришелец непонятно откуда, вдруг скакнул ко мне, преодолев разом метра три, и я тут же ударил по нему проклятьем дезориентации, не желая пока калечить, только лишить мобильности.

Внезапно лапа того снова метнулась вперёд и моё плетение, ровно как плетения девушек, оказалось разрублено и бессильно истаяло в воздухе.

— Да что же ты, бл. ть, такое! — пораженно воскликнул я, неосознанно делая пару шагов назад. А затем, сунув руку в сумку на поясе, вытащил оттуда здоровенную трёхметровую алебарду, здраво рассудив, что от острых как бритва и явно непростых лезвий богомольих лап следует держаться на максимальном расстоянии.

Рывок вперёд, удар, но тяжёлое лезвие только отскочило, жалобно гудя, он мелькнувшей навстречу лапы.

Удар снова, раскрученная над головой вертолётным винтом алебарда со свистом рванула дальше, скользнув по подставленной конечности и уйдя дальше, лезвием чиркая по чешуйчатой морде.

Увидев закапавшую между покорёженных чешуек тёмно синюю жидкость, я на миг даже обрадовался, попытался закрепить успех, но, внезапно, ноги стали ватными, а оружие резко потяжелело, словно прибавив сотню килограмм.

Не в силах удержать, я выронил алебарду на землю, а затем и сам, не устояв на ногах, ткнулся в неё коленями. Обернулся, пытаясь вытолкнуть из сжатых тисками лёгких, короткое — Бегите! — но слова застряли у меня в горле, когда я увидел, что мои спутницы уже лежат без движения.

“Магия, — пришло понимание, — но как?”

Всё ещё удерживая себя в горизонтальном положении, вновь повернулся к внимательно изучающему меня существу.

— А ты силён, — проскрипел слуга истинных богов, — долго сопротивляешься моей магии.

— Как? — прохрипел я, заваливаясь вперёд и едва успевая опереться на дрогнувшие и заходившие ходуном руки, — под полем…

— Мы изучали вас — смертных, — ответил варано-богомол, — хозяин давно понял как работает этот ваш ментал.

— Хозяин? Истинный бог? — с трудом смог выдавить я.

— Ты многое знаешь, — мне показалось, что в скрипе несмазанных петель явственно слышимом в его голосе, промелькнула толика уважения.

— Мы убили одного… — не удержавшись, я окончательно рухнул, распластавшись без сил и последнее, что услышал туманящимся сознанием, было:

— Чем спутали очень много планов.

* * *

— Мастер, — вечный слуга вновь склонился перед своим вечным хозяином, — объект захвачен.

— Что ты узнал, он нам подходит?

— Нет, мастер.

В этом месте последний бог этого мира зло царапнул ногтями по каменному подлокотнику, оставив на полированной поверхности несколько уродливых шрамов, но, справившись с этим проявлением злости, ровно произнёс, — Тогда избавься от него.

— Но, мастер…

— Что “но”?

— Я обнаружил меж ним и ещё несколькими особями женского пола, имеющими такой же дар, сильную двустороннюю связь, по моим расчётам, если добиться резонанса, то на выходе мы сможем получить поток нужной мощности. Только…

— Что только?

— Связь у них странная. В настоящий момент попытка резонанса гарантировано убъёт объект задолго до выхода на пиковую нагрузку.

— Что ты предлагаешь?

— Судя по моим исследованиям, их связь постепенно меняется, крепнет, что, вероятно, в будущем сможет стабилизировать резонанс, оставив объект в живых.

— Так, время ещё есть. Что предлагаешь?

— Стереть память о моменте захвата и вернуть обратно. Затем вести наблюдение.

— Ладно, действуй.

* * *

Очнувшись с дико гудящей головой, я огляделся, пытаясь понять где мы. Увидел вновь островок с обсидиановой плитой в центре, затем услышал, как со стоном, стали подниматься девчонки.

Я помнил, что мы пришли сюда, чтобы исследовать место проведения тёмного ритуала, вот только, хоть убей, я не мог вспомнить, когда же мы успели все дружно потерять сознание.

Глава 11

Покидал я поляну со странным чувством. Никто так и не смог вспомнить, что нас вырубило. Осторожное исследование не показало никакой магии. Осмелев, я внимательно исследовал каждый квадратный метр земли, особое внимание внимание уделив плите посередине. Но даже она казалась обычным куском камня пусть и такого экзотического как обсидиан.

И всё-таки, что-то же уложило нас всех одновременно.

Так и не найдя ответа на роящиеся в голове вопросы, скомандовал двигаться в замок.

Обратно я настоял, чтобы Силана нас вела по нормальной дороге и, свернув к юго-востоку, мы достаточно быстро вышли на наезженный тракт, плавно змеящийся в нужном направлении.

От осознания факта, что можно было спокойно ехать тут, а не в опасной близости от болота, взгляд Эльзы бросаемый на Силану стал просто убийственным. На что студентка инженерной кафедры только делала удивлённое лицо, да тайком посмеивалась.

— Почему ты сразу про неё не сказала?! — сжимая кулаки потребовала она, зло и в то же время с какой-то затаённой обидой.

— Прости, совсем про неё забыла, — похлопала ресницами Силана. У неё так натурально получилось совместить в голосе невинность и толику раскаяния, что знай я её похуже, почти поверил бы.

Гневно раздувая ноздри, Эльза ещё некоторое время раздумывала чтобы ещё такое сказать, но не придумала и бросив напоследок ещё один грозный взгляд, отстала, вернувшись к остальным девушкам.

Мы как раз проезжали через небольшую рощу, когда прямо перед нами вдруг, заскрипев, упало срубленное дерево, перегораживая проезд, а из густо поросших вдоль тракта кустов полезли в большом количестве бородатые личности бандитской наружности.

— Кошелёк или жи… кхе-кхе-кхе… — закашлялся на полуслове самый здоровый из грабителей с большой дороги, внимательней нас рассмотрев.

Взгляд его, сначала изучив меня, особенно остановившись на притороченном к седлу магическом посохе и эмблемам магической академии на броне, перебежал на вставших полукольцом за моей спиной девушек, и бородач, резко взбледнув и покрывшись потом, совсем другим голосом проблеял, — Ой, ошибочка вышла. Извиняемся мессир маг.

Бочком бочком они начали ретироваться обратно в кусты, но замерли, стоило мне выпрастать вперёд правую руку.

— Дерево, — лаконично произнёс я, показав на препятствие.

— Да-да, — закивал бандит, выбивая чечётку мелко дрожжащей челюстью.

Облепив немаленьких размеров ствол со всех сторон, словно муравьи, они споро стащили его на обочину, открыв проезд. Только попытались уползти вновь, как я почти ласково произнес, — Стоять.

Посмотрев на два десятка крепких мужиков, которых уже просто трясло, словно всех разом одолел паркинсон, я снял перчатку оголяя кольцо на пальце и произнёс, — Инквизиция.

Такого облегчения, как то, что возникло на их лицах в этот момент, я не видел больше никогда. Парочка человек от избытка эмоций вовсе потеряли сознание, рухнув прямо там где стояли, а остальные шлёпнулись на колени, поскидывали шапки, и со слезами на глазах начали меня благодарить.

— Святой отец! — Громче всего орал главарь бандитов.

— Батюшка родненький! — Вторил ему другой.

Мои глаза стали округляться всё больше и больше, когда я увидел, что они буквально поползли ко мне на коленях и принялись целовать сапоги.

— А ну прекратили! — Рявкнул на них. Ещё чего не хватало, обувь начмокивать. Я же не какой-нибудь эксплуататор и кровосос, в конце-концов.

Дождался, пока отползут чуть назад, продолжая преданно на меня глядеть, повернулся к Силане, спросил с лёгким недоумением, — Что это с ними?

Та только пожала плечами, произнесла равнодушно, — Разбойники же. Будь на твоём месте любой другой маг, он бы их давно за яйца подвесил. Пока демоническая магия не ушла, в марке вообще тихо было, только залётные появлялись иногда, да и тех, первый попавшийся демонолог мигом на корм демонам пускал. А сейчас подрасплодились. Правда всё равно странно, что они на нас вылезли, обычно осторожнее.

— Попутали, госпожа, — заголосил главарь, слушая наш разговор и поминутно сглатывая, — других ждали, отпрыска баронского с охраной. У него одни бабы в ней, вот мы и обознались.

— И кто навёл? — Было понятно что бандиты не сами по себе из воздуха узнали про этого сынка баронского.

— Симон Гнида, — тут же торопливо сдал информатора бородач, — он на постоялом дворе в услужении, вчера вечером к нам примчался, сказал что можно пощипать благородного одного и охрана тьфу, одни бабы, и без магов. Вот мы и решили засаду устроить…

В этот момент мимо нас проскакала кавалькада всадников, удивлённо повернувшая головы в нашу сторону, разглядывая необычную композицию.

Я усмехнулся, и правда, парень и шесть охранниц.

Заметив, с каким сожалением главарь, вывернув шею, проводил ускользнувшую добычу, одёрнул того, — На меня смотри!

— Святой отец, бес попутал! — мигом залопотал тот.

— Бес тебя бы давно сожрал, — презрительно вымолвила Силана, после чего, надменно дернув головой, чуть отвернулась, словно не желая видеть разбойников перед собой.

— И что мне с вами делать? — вздохнул я. Убить их на месте мне не позволяла совесть и звание инквизитора. И в то же время наказать их было нужно, как минимум, чтобы отбить охоту заниматься преступным промыслом.

— Святой отец, хоть на рудники, хоть на каторгу. Готовы отработать перед императором, искупить вину, — с надеждой и мольбой в голосе, протянул ко мне руки бородач.

— Искупите, — ответил я, — но для начала, соберёте всё нечестно нажитое добро и аккуратно понесёте с собой. Деньги пойдут в казну, вещи владельцу или родственникам. Где ваш лагерь?

— Там, святой отец, — махнул главарь.

— Тогда ведите, и чтобы без глупостей.

Добравшись до бандитского лежбища, в паре километров в лесу, я проследил, чтобы уворованное, которого, к слову, оказалось не так много, тщательно упаковали, а затем девятнадцать мужиков построились в две колонны и понурив головы двинулись по тракту к бывшему замку Касов.

Я за ними всю дорогу внимательно присматривал, но те шли бодро и о побеге не помышляли.

Уже в замке, куда мы к вечеру добрались, я передал задержанных страже, а сам пошел к местным товарищам решать, что делать с лесной братией. И вот тут-то меня и накрыло.

Кольцо на пальце ни с того, ни с сего, вдруг резко начало нагреваться. Остановившись в каменном коридоре, я с удивлением взглянул на свой инквизиторский символ, пытаясь понять причину по которой оно так себя повело. А затем, без какого-либо предупреждения, сильнейший электрический удар практически парализовал руку.

Охнув, я схватился за неё, чувствуя как вибрация электрических разрядов высокой частоты, поднимается всё выше и выше. Сначала до локтя, зачем взобралась по плечу, когда перешло на шею, я уже не смог стоять на ногах и со стоном повалился на пол, уткнувшись в стену, а затем разряды ударили прямо внутрь черепной коробки. Так мне, по крайней мере, показалось.

От нестерпимой боли я заорал благим матом, ощущения были, что кто-то невидимый тычет раскалённой иглой прямо в мозг. А затем, внезапно, в ослеплённом болью разуме стали всплывать воспоминания. Словно калейдоскоп событий замелькал перед внутренним взором.

Я вновь увидел мрачную поляну с обсидиановой плитой посередине, затем вспыхнувший купол, варрано-богомола. Короткий бой, закончившийся нашим поражением. Затем перенос в непонятное место и странные манипуляции чужеродного существа. А затем мы вновь оказались там откуда он нас забрал. Выброшенные, как какая-то вещь, словно за ненадобностью.

Боль отступила, больше не вырывая крика из моей груди и я буквально растёкся по полу, чувствуя себя абсолютно разбитым.

Лёжа на твёрдом камне, я хрипло дышал, чувствуя, как леденеет насквозь мокрая от пота одежда, но сил встать просто не было. Кольцо успело обратно остыть, но руку, шею и голову до сих пор неприятно покалывало.

Кое как, перекатившись на бок, я оперся руками о шершавый камень и стал медленно подыматься на ноги. Затем ещё несколько минут пошатываясь постоял у стены, держась за ту рукой. Возврат заблокированных воспоминаний дался не легко.

Ещё раз прокрутив в голове встречу с слугой истинных богов, я поморщился от зарождающейся мигрени и прошептал, — Вот значит как…

Понять, что за манипуляции над нами проводил этот варано-богомол, у меня не получалось. больше всего это походило на медосмотр, или магосмотр, если брать в виду отсутствие каких-либо приборов поблизости.

Но что удручало больше всего, так это тщетность наших попыток ему что-то противопоставить. С четырьмя магами четвёртого курса, он справился играючи, не помогли даже мои инквизиторские силы. А это означало что? Правильно, что только я себя возомнил крутым, тут же нашелся тип покруче и походя макнул лицом прямо в грязь. Обидно, досадно, но… что делать, надо становиться сильнее.

Раз за разом, вспоминая каждую, даже самую незначительную деталь, я пытался понять где же у существа слабое место, как его победить. Магия кольца, совершенно точно ему не мешала никак, оружие Силаны тоже, хватило простого щита. Проклятья? Казалось он тоже с ними легко справился. Казалось…

Медленно бредя по коридору, я всё пытался понять, что меня зацепило в том как он справился с проклятиями. А затем внезапно понял, что он не отбил их, не принял на какой-нибудь магический щит, он поступил так, как поступила бы обычная ведьма, разрушил структуру заклинания. А это могло означать только одно, потенциальную опасность моё направление магии для него всё-таки несёт.

От осознания этого факта я как-то даже приободрился, и зашагал уверенней.

Вот только скорость реакции варано-богомола была слишком высокой, чтобы его можно было пытаться подловить, а значит, надо бить так, чтобы он не мог структуру разрушить.

А что если в проклятье вообще не будет структуры?

От этой неожиданной мысли я даже остановился. А затем, мне на ум пришла сцена, как в подземелье под академией наш молодой аватар смог одной сырой силой не просто преодолеть антимагический барьер но и пробить всю защиту мумии, не кого-нибудь, а целого бога.

Потом я вспомнил ту тёмную подворотню, в которой используя мою сырую силу демоническая тварь убила младшего Каса.

И вывод из всего этого следовал очень простой, сырая сила проклятий, если влить просто овердофига мощи, гарантировано убьёт кого угодно. Осталось только эти самые овердофига как-то получить.

Тут я наконец добрался до кабинета брата Закирия. Постучал. Услышав короткое, — Войдите, — распахнул дверь.

— Уже вернулся? — инквизитор поднял взгляд от бумаг, которыми был завален его стол, потёр красные от недосыпа глаза.

— Да, — я прошел к единственному не заваленному макулатурой стулу, присел, участливо поинтересовался, — что, отчёты?

— Они самые, — устало вздохнул мужчина, — со всей границы, каждый погранотряд шлет. Пытаюсь разобраться, что у нас вообще осталось, а что утрачено.

— Люди? — поинтересовался я, нахмурившись.

— Все на месте, — успокоил меня тот, — рейдов на территорию эльфов больше месяца не делали, слишком опасная обстановка была на приграничной территории. Тут другое.

Пошарив в стопке бумаг, он протянул мне один из отчётов, — Вот полюбуйся, командир погранотряда пишет, что из-за произошедшего инцидента с линией границы, гарнизоном было безвозвратно утрачено тринадцать ящиков вина, и, в общей сложности почти двадцать ящиков провианта. Якобы волна магического искажения дошла до крепости и испортила половину запасов.

Я только хмыкнул. Командир погранотряда видимо был не слишком умным товарищем, где-то каких-то слухов о магии нахватавшимся, но и только. Иначе бы подобные глупости не писал, пытаясь прикрыть банальное воровство. Дойди до крепости волна искажения, весь гарнизон наизнанку бы вывернуло, окромя магов, которые бы смогли индивидуальными магическими щитами прикрыться.

— Но это ещё так, цветочки, — с легким раздражением произнёс Закарий, — а вот тут, — он протянул другой лист, — командир отряда похоже или совсем страх потерял или просто идиот. Пишет что у него был уничтожен почти десяток комплектов брони и вооружения. И тоже магией.

А вот это уже было серьёзней.

— При том, что людских потерь нет, и контакта с противником не было, — зло стукнул кулаком по столу инквизитор.

— Поедешь? — не столько спросил, сколько констатировал факт я.

— А куда я денусь, — снова вздохнул Закарий. Посмотрев долгим взглядом, вдруг спохватился, — Слушай, ты-то ко мне за чем пришел? А то я тебя тут гружу своими проблемами.

— Да у меня там девятнадцать гавриков в самом расцвете сил. Изъявляют сильнейшее желание послужить на благо Империи, хоть на каторге, хоть на рудниках. На всё согласны.

— Не доходяги хоть? — прищурился мужчина.

— Нет. — Улыбнулся я, — Крепкие, отъетые, возраст примерно от двадцати до сорока, с оружием знакомы, да, хотят внести добровольные пожертвования в имперскую казну и вернуть хозяевам кое-какие вещи.

— Я смотрю, брат Павел, — хмыкнул инквизитор, — ты уже наставил их на путь истинный. Что ж, раз настолько хороши, на каторгу отправлять не будем. Страже и легионам всегда требуются новые рекруты. По одному раскидаем по гарнизонам, пусть послужат Империи.

— Пусть послужат, — кивнул я. После чего поднялся, собираясь с чувством выполненного долга отправиться к себе, как вдруг Закарий громко хлопнул себя по лбу.

— Стой, — произнёс он и принялся снова шарить по бумагам на столе, — тут по тебе новое распоряжение пришло.

Наконец нашел искомое и, разгладив слегка мятый конверт, протянул.

Посмотрев на печать ректора академии и стоявший чуть левее оттиск имперской канцелярии, я сломал сургуч и вчитавшись в три недлинных предложения, философски вздохнул. Сложив листок вчетверо, сунул в карман.

— Что там? — полюбопытствовал мужчина.

— Да вот, — задумчиво протянул я, пытаясь взглядом пронзить каменную стену за спиной инквизитора, — снова отправляют.

— Куда?

— На западную границу.

Инквизитор присвистнул. Затем ухмыльнулся, — К вампирам, значит, — протянул руку, с силой сжал мою ладонь, затем добавил, скалясь словно от какой-то хорошей новости, — ты уж не подведи, задай им там по полной.

— Задам, — с некоторой грустью ответил я, вовсе не разделяя энтузиазма коллеги, — обязательно задам.

* * *

Герцог Раагард метался по мрачным покоям своего замка и только и мог, что приговаривать, впадая попеременно то в бешенство, то в отчаяние, — Я так и знал, я так и знал…

План, такой красивый, такой многобещающий, трещал по швам. А всё потому, что Империя не стала ждать, когда они с эльфами соберутся напасть и ударила первой. И все стянутые к границе эльфийские войска превратились в дым, в ничто. И теперь там плещется новый залив.

Почему, ну почему они вновь затянули. Высший вампир готов был рвать волосы на голове. Нет этому придурку — королю эльфов непременно надо было дождаться согласия своих тёмных собратьев, которые с чего-то медлили с ответом, хотя тысячу лет назад резвились на новых землях ничуть не хуже остальных. Вот и дождались.

Как ни уговаривал Раагард своего союзника начинать вдвоём, указывая, что тёмные не устоят перед жаждой наживы и включатся в общее наступление не позднее недели, но эльфийский придурок упёрся рогом. И теперь имеем, что имеем.

И что делать? Ждать и надеяться, что Империя удовлетворится этой маленькой победой? А удовлетворился бы ей сам Раагард на их месте? Однозначно нет. Вампир вспомнил любимую гномью пословицу, — “куй мифрил пока лава течёт”. А у Империи сейчас ой как течёт, успевай только молот поднимать.

Как никогда тысячелетний вампир чувствовал, что вампирское государство находится между молотом и наковальней и молот этот, занесённый крепкой человеческой рукой, уже начал своё, пока ещё медленное движение сверху вниз, готовясь разрушить всё то, что Раагард так любовно выращивал тысячу лет.

Позволить такому случиться он не мог. Обернувшись летучей мышью, стремительной тенью скользнул в распахнутое окно и быстрее ветра понёсся к столице. Ждать больше нельзя, надо наносить удар первыми.

Глава 12

— Господин, нашими магическими детекторами на северо-западе Империи зафиксирован сильный магический всплеск, — личностная матрица старшего комиссара Центрального пункта обороны южных провинций, застыла в лёгком поклоне, обращаясь к молча и задумчиво стоявшему, заведя руки за спину, магу.

Иквус, а это был он, бывший завхоз, прочно обосновавшийся в древней крепости расположенной в безлюдной части султаната, обернулся, уточнил, — Насколько сильный?

Все ресурсы базы были в его полном распоряжении. Склады, лаборатории, самые секретные помещения пункта обороны. Стоило Иквусу, с помощью познаний в ментальной магии подтвердить свой статус мага ментала, как личностные матрицы крепости склонились перед ним, тут же, безоговорочно признав главенство над собой. В императивах заложенных в их поведении пункт подчинения любому адепту ментальной магии стоял самым первым, с максимальным приоритетом, даже выше чем у комиссаров.

Подлинные хозяева империи Ларт тщательно оберегали себя от бунта и покушений изнутри. Вот только не смогли противостоять внезапному удару снаружи.

— Оценка приблизительная, но мощность примерно равна одновременному подрыву десяти зарядов стабилизированной истинной магии стихий.

— Сколько?! — удивлению в голосе Иквуса не было предела. Ознакомившись с архивами, он был весьма заинтригован подобным устройством, на ум сразу же пришли аналогии с атомной бомбой его прошлого мира, жаль только единственный рабочий заряд утащил Ширяев.

Тогда, кстати, бывший завхоз и сообразил, как тому удалось уничтожить подземный город гномов, единственное, что он никак не мог понять, как Павел умудрился незаметно протащить заряд с собой.

— Расстояние большое, — словно извиняясь, произнёс призрачный комиссар, — но разброс не более двух в обе стороны.

— То есть от восьми до двенадцати… — задумчиво пробормотал Иквус, — интересно, очень интересно. Так, можешь показать на карте?

— Конечно, господин, — склонила голову голограмма.

Они перешли на пост управления, где на стене висела карта всего континента. Она, конечно была старой, границы появившихся после войны против нелюдей государств были не отмечены, но маг и так примерно помнил где кто находится.

— Вот этот район, — личностная матрица чуть приподнялась над полом и нарисовала на карте пальцем овал.

— Граница с эльфами?! — брови Иквиса взлетели ещё выше, — неужели Империя нанесла ответный удар?

Голограмма на секунду зависла, а затем осторожно переспросила, — Господин, вы уверены, что это был удар по эльфам?

— Других вариантов нет, — маг сложил руки на груди, а затем, чуть улыбнулся, — и я, похоже, даже знаю чьих это рук дело.

— Думаете?…

— Да, это Павел, больше некому. К тому же с эльфами у него особые счёты…

Личностная матрица древнего инквизитора внезапно выпрямилась, громко рявкнула, — Командующему, старшему комиссару Ширяеву — Ура!

Иквус чуть поморщился от такого бурного проявления радости, кивнул, буркнул, — Ага, Паше только дай что-нибудь взорвать или разрушить, не человек, а стихийное бедствие.

— “Несущий бурю” — внезапно произнесла голограмма.

— Что? — прищурился маг.

— В Империи существует традиция давать выдающимся военачальникам почётные титулы. — Пояснил комиссар. — Иногда они даются проявившему себя легиону, иногда персонально их командиру. Я выбрал наиболее подходящий персональный титул исходя из практики титулования. Если конечно вы не возражаете, господин.

— Не возражаю, — махнул рукой Иквус.

Постояв с минуту, разглядывая карту и гадая где неугомонный земляк проявит себя снова, маг внезапно повернулся к преданно пожирающей его призрачными глазами голограмме, спросил, — Так, а с подготовкой эксперимента у нас всё готово?

— Да, господин, последние приготовления окончены, можно начинать.

— Тогда идём, — отбросив лишние, не относящиеся к делу, мысли, маг решительно двинулся к подъемнику.

Пройдя коридорами базы в большое помещение на третьем уровне, Иквус оглядел два десятка постаментов, на которых лежали иссушенные мумии в древних комиссарских доспехах.

Невольно вспомнив, как мёртвый отряд внезапно возник на пороге его нового обиталища, бывший завхоз хмыкнул, в который раз мысленно саркастически сказав спасибо Ширяеву, отправившему их сюда.

Впрочем, если и было в султанате место, где им можно было появиться, то только здесь.

Сработавшая на магию кольца система и память самих мумий пропустила их внутрь, после чего они посчитали приказ своего командира, коим признали иквусового непутёвого земляка, выполненным, став головной болью уже самого бывшего завхоза.

С помощью ментальной магии он мог с ними вполне общаться и по первости, услышав просьбу их тела уничтожить, а кольца и доспехи передать другим достойным кандидатам, чуть было тут же не принялся выполнять.

Одумался, вовремя копнув чуть глубже, в то, что стало с ментальной матрицей доспеха. Отходил от увиденного и прочувствованного неделю, а затем решительно идею с передачей комиссарского комплекта живым людям отмёл.

Если уж его, мага способного чётко отделять свои воспоминания от чужих и полностью контролировать процесс ментального погружения, так шандарахнуло, то простого человека тысячелетняя память существования в виде зомби, просто бы свела с ума.

Подключившись к проблеме, личностная матрица комиссара сначала предложила порченные доспехи уничтожить, но затем они пришли к выводу, что разбазаривать столь редкий ресурс глупо и надо попробовать найти другое решение.

Месяц Иквус убил на то, чтобы признать, что удалить частично воспоминания доспехов он не может, слишком сложное на них зачарование. Максимум, грубо поломать весь механизм, но тогда терялось самое ценное, что там было — опыт предыдущих поколений инквизиторов. Грубо говоря, оставалось только железо без софта. Маг ещё живя на Земле, в своём прежнем теле, с компьютерами познакомиться успел и даже смог оценить потенциал устройств придуманных не магами. Поэтому вполне легко оперировал специальными терминами.

И тогда, ему в голову пришел удивительный эксперимент. А что если доспехи “оживить”?. Сейчас они двигались и действовали за счёт находящейся внутри нежити — их поднятых тысячу лет назад мёртвых тел, что приносило им сильные психологические страдания, как бы удивительно это не звучало для, по сути, простого носителя памяти. Вот только, каким-то образом, ментальный конструкт изменился и на его базе возник самый натуральный искусственный интеллект, весьма сходный по структуре с личностной матрицей комиссара крепости.

Сам Иквус подозревал, что и там и там использовались близко-подобные конструкты, просто в случае с доспехом, урезанные или ограниченные. Каким-то образом время и непонятное существование эту блокировку сняло и теперь это были двадцать сущностей имеющих определённую свободу воли и сложный мыслительный аппарат.

Как исследователь маг буквально загорелся этой идеей, по крупицам, осторожно исследуя то, что ему попало в руки и открывая для себя всё новые горизонты ментальной магии древних.

Такого уровня искусства давно уже не знали здесь и никогда не знали на Земле.

Подойдя к первому из доспехов, Иквус дождался, когда с потолка опуститься мощный магический излучатель, с большим красным кристаллом в основании, и ещё раз проверил заложенное в излучатель плетение — сложнейший конструкт который невозможно было бы произвести человеку, слишком плотным, ювелирно точным и подробным это заклинание было.

— Питание? — спросил маг, убедившись, что всё в порядке, у переместившейся ближе голограммы.

— Подключено, — произнесла та, — номинальное напряжение двадцать восемь магом.

“Двадцать восемь магом…” — на секунду Сева замер, ещё раз, восторженно и с придыханием повторив подобную невероятную цифру про себя, едва удержавшись от того, чтобы не воскликнуть вслух чего-нибудь неподобающего.

Мастер магии мог выдать магическое плетение напряжённостью около двух магом, и это было очень хорошим результатом. Боевая звезда магов позволяла увеличить эту цифру до пятнадцати, но двадцать восемь, это то, что не снилось даже в самых сладких снах. Из современных магов, естественно, древние могли оперировать мощностями и побольше.

Вспомнив Мерлина — легендарного мага родной Земли, Иквус коснулся силой мысли управляющего контура, а затем, решительно запустил. Чуть отступил назад, прищуриваясь от засиявшего нестерпимой энергией кристалла.

А тот, вдруг, резко задвигался из стороны в сторону, испуская тонюсенький луч с недостижимой для человека скоростью, рисуя внутри доспеха сложную вязь нового заклинания.

Не смотря на скорость, полностью кристалл смог пройти от верхушки шлема до пяток крепких сабатонов только за полчаса и в конце уже явственно дымил красноватым дымком, но дело было сделано и напитанное силой заклинание вспыхнуло обволакивая доспех.

Прикрывшись рукавом, Иквус переждал когда свечение упадёт до приемлемого значения, а затем с любопытством взглянул на дело рук своих.

С минуту доспех лежал неподвижно. Затем дёрнулась одна рука, потом нога, а следом, с протяжным скрипом, доспех сел на ложе, медленно повернув шлем в сторону мага и с любопытством его изучающей голограммы.

Вот только теперь он уже не был пустым. Сквозь прорехи и щели между броневыми элементами было видно, как внутри клубиться серебристая субстанция, а в прорезях шлема сверкнули сиреневым огнём призрачные глаза.

Спустившись на каменный пол, оживший доспех развёл в сторону металлические руки, перебрал пальцами броневых перчаток, а затем, медленно, чуть пошатнувшись, встал на одно колено.

— Господин, — прозвучал в голове Севы бесплотный голос, — вы сделали это, вы освободили нас.

— Пока только тебя, — мысленно же ответил ему маг, крайне довольный успешным результатом, — осталось это сделать с остальными.

Доспех отошел к стене, замирая металлической статуей, а излучатель по находящимся на потолке направляющим, неспешно поехал к следующему ложу.

— Сколько до полного остывания? — уточнил у личностной матрицы Иквус.

— Примерно полтора часа, — чуть извиняясь ответил старший комиссар, — большая нагрузка.

— Ничего страшного, я подожду.

Окинув помещение напоследок ещё одним внимательным взглядом, Сева кивнул своему виртуальному помощнику и добавил, — позови меня когда будет готово.

* * *

По тёмным переулкам Тардана двигались две закутанные в плащи фигуры. Осторожно, стараясь редкие освещённые участки пересекать как можно быстрее и незаметнее. И нет, не ночных грабителей они боялись, совсем нет. А новую власть, безраздельно правившую теперь и в городе и в стране.

Некроманты…

Сначала это был культ поддерживаемый страхом перед неминуемым, как тогда казалось, нападением Империи. Обычных магов оставалось совсем мало, поэтому спешно создавали храмы и школы по поиску и обучению новых адептов.

Но Империя всё не нападала и не нападала. Вот только разросшийся и паутиной опутавший весь султанат культ было уже не остановить. И постепенно, великий визирь Сагир Джафар, тенью стоящий за троном юной госпожи, стал фактическим правителем не маленького государства. Великий некромант, Наместник Смерти, так он себя называл, и толпа приближённых некромантов с каждым днём всё уверенней чувствовала себя во дворце, потесняя остальной двор Ниике-султан.

Нельзя сказать, что молодая правительница всего этого не видела. Не была она ни глупой, ни доверчивой. Вот только великий визирь был действительно опорой трона, а во вторых, полностью предан своей госпоже, как может быть предан влюблённый мужчина, не оставивший попыток завоевать свою избранницу.

Вот только всё кардинально изменилось, когда в одночасье, самодовольного, чванливого, жадного, но живого Сагира, сменил холодный, смердящий могильным ужасом лич.

Ниике-султан слушала явившееся к ней утром существо, голос которого заставлял трепетать всё внутри и отчётливо понимала, что её друга больше нет, а то что она видит, пустая оболочка, совершенно чуждая всему живому.

Месяц она с всё большим страхом наблюдала, как постепенно могильная тишина наполняет когда-то шумные коридоры дворца, как в крыло, где обосновался лич регулярно тащат попавшихся некромантам, сначала преступников, затем бедняков, а когда кончились уже и те и другие, обычных горожан. И наконец решилась.

К этому моменту верных людей у неё почти не осталось, даже страже охранявшей покои доверять было нельзя, и только на одного человека она могла положиться, на Алладину, верную вассалку её пропавшего мужа.

— Всё, госпожа, — послышался хрипловатый голосок идущей первой бывшей воровки, — скоро пойдёт патруль, переждём здесь. Потерпите. Осталось чуть-чуть.

Кутаясь в просторный плащ, превратившаяся в беглянку, правительница Кайратского султаната, поджав губы кивнула и принялась вновь мерно покачивать спящего на руках сына. Совсем младенца, которому исполнился едва месяц. И скорее из-за страха за него, чем за саму себя, Ниике и решилась на побег.

Вот только, в самый неподходящий момент ребёнок разхныкался и патруль из старшего некроманта и пятёрки стражников немедленно окружил беглянок, осветив факелами и наставив оружие.

— Кто такие? — строго спросил молодой адепт, перекидывая в левую руку некромантский посох (слабое подобие посоха самого великого визиря), — живо отвечайте.

— Мы просто две женщины и спешим домой, господин, — склонившись в глубоком поклоне, смиренным голосом произнесла Алладина, незаметно дергая стоящую за ней Ниике, заставляя поклониться султаншу тоже.

— Почему в такой поздний час?! — сурово поинтересовался парень. Он был молод и свалившаяся власть, ощущения всесильности и безнаказанности дарили ни с чем не сравнимое чувство превосходства, над жалкими простолюдинами.

— Задержались у родственницы, господин. У подруги маленький ребёнок приболел, а родственница хорошая знахарка, — Алладина чуть отвернула плащ Ниике, показывая свёрток с младенцем на руках, но так, чтобы сильно не засветить лицо номинальной правительницы султаната.

— Согласно указа великого визиря, все больные и увечные должны препровождаться во дворец, — произнёс некромант с легким сомнением в голосе.

— Мальчик уже выздоровел, — ещё сильнее склонившись произнесла Алладина, — всего лишь лёгкое недомогание.

Парень вновь переложил посох из руки в руку, хмурясь и усиленно думая. Эти две женщины вызывали, хоть, на первый взгляд, ничего особо из себя не представляли, почему-то продолжали вызывать в нём какое-то безотчётное чувство тревоги.

— Нет, — наконец, решительно произнёс он, — вы пойдёте со мной во дворец, а уж там разберёмся, куда и зачем вы ходили.

Ниике только сильнее прижала сына к груди, собираясь ударить заклинанием ветра, а Алладина, всё ещё подобострастно склонившись, приготовила одно из простеньких проклятий, собираясь первым делом вывести из строя некроманта, как самого опасного, как вдруг тишину прорезал слитный шорох десятка стрел, поразивших всех пятерых стражников. На ногах остался только адепт, чей амулет принял на себя внезапный удар, но не успел он сделать движение посохом, чтобы поднять ещё теплых стражников смертоносными зомби, как зашатался от прилетевшего в упор заклинания, а пущенное следом лезвие ветра и вовсе, пробив ослабевшую защиту амулета, отделило голову парня от тела.

Обезглавленный труп ещё секунду стоял, а затем завалился с глухим стуком на песок.

— Госпожа!

Ниике вздрогнула, увидев рядом материализовавшуюся тень. Та скинула капюшон с головы и глаза султанши округлились, — Лалия?!

— Да, госпожа, — ответила ещё одна вассалка её мужа, коротко поклонившись.

— Но куда ты пропала? — Девушка была одной из сотрудниц особого отряда при султане, но она, как и весь отряд просто исчезла буквально на следующий день после пропажи Павла.

— Скрывалась от вашего великого визиря, госпожа, — улыбнулась одними губами та.

— Но почему?

— Потому, что он пытался меня убить, как собственно и моего господина — вашего мужа.

— Сагир хотел убить Павла?!

— Да, госпожа, — взгляд Лалии стал серьёзным, — но это слишком долгий разговор, а нам надо спешить, скоро патруля хватятся и на нас устроят облаву.

— Хорошо, — внутренне собравшись, кивнула Ниике, признавая правоту девушки, — тогда веди.

Их окружил десяток молчаливых воинов, и они вновь нырнули в темноту, покидая ставшую чужой столицу султаната.

* * *

Стоило нам вывалиться из портала в гарнизоне на западной границе, как Эльза, подхватив меня под руку, интимно прижалась всем телом, заглянула в глаза и настойчиво зашептала, — Паша, тут недалеко замок моего отца, давай заедем, всего на день, а? Ну пожалуйста!

— Одни, что-ли? — удивился я, мимоходом взглянув на неё, продолжая выискивать взглядом встречающих.

— Ну нет, — смутилась девушка, чуть отстранившись, — все вместе, конечно.

Я обернулся на остальных девчонок, но те дружно тут же закивали головами, показывая, что согласны. Видимо заранее успели обговорить этот вопрос.

— Ну не знаю, — ответил с лёгким сомнением в голосе, — мы, всё-таки на практике. Если только куратор местный разрешит.

— Если ты попросишь — разрешит, — довольно и слегка пренебрежительно ответила Эльза, на что я только вздохнул. Пользуются чертовки тем, что у меня инквизиторский авторитет.

Место где мы оказались называлось “Западная твердыня” и представляло собой мощный, хорошо укреплённый форт, прикрывавший перевал в горной цепи ведущий к центральным областям Империи. Граница с вампирами была дальше, за перевалом ещё километрах в ста, но в случае прорыва, именно форт становился ключевым центром обороны. Задачей крепостей по ту сторону горной гряды было только максимально ослабить наступающие силы, и задержать на время, чтобы “Западная твердыня” смогла встретить врага во всеоружии.

На замок Каса крепость не походила, она была ниже, шире и массивней, а центральный комплекс зданий почти не возвышался над стенами.

Увидев спешащего к нам инквизитора, я заулыбался и, протянув руку, представился, — Старший инквизитор Ширяев.

— Старший инквизитор Артемиус, — ответил тот, крепко сжимая жилистой рукой мою ладонь и испытующе вглядываясь в глаза.

Моего роста, гладко оббритый налысо, инквизотор отличался крепким телосложением профессионального воина, и даже инквизиторская ряса не могла скрыть ширину плеч и бочкообразную грудную клетку. Обладатель широкой волевой челюсти, он одним своим видом настраивал собеседника на серьёзный лад, давая понять, что с ним шутки плохи.

— С эльфийской границы сразу к вам, — произнёс я, — дальше магическую практику проходить.

— Наслышан, — хмыкнул тот, — о вашей практике, наслышан.

— Слушай, — произнёс я, испытывая неловкое чувство, от того, что приходится просить, — тут у одной из моих, — я показал на Эльзу, — родители недалеко живут. Нам бы на денёк заехать к ним, попроведать…

— Хм… — Артемиус взглянул на мою чуть покрасневшую вассалку, — а фамилия родителей?

— Вайнштейн.

— О-о, — впечатлённый фамилией инквизитор, кивнул, улыбнулся, — Ну, в наших краях нет того кто бы не знал графа Харвинуса Вайнштейна, командующего десятым “Западным” легионом. Если только на сутки, то препятствий не вижу.

— Спасибо! — от всей души ещё раз крепко пожал тому руку.

— Лошадей вам сейчас выделят, если двинетесь сразу, к ужину успеете в замок.

— Ура! — как-то по детски запрыгала от восторга Эльза, вызывая непрошенную улыбку на лице. Всё-таки приятно делать людям, хм, приятное…

* * *

Артемиус не соврал, к родовому гнезду Вайнштейнов мы подъезжали аккурат часам к семи вечера, солнце уже вовсю клонилось к закату, Подсвеченный сбоку компактный но вытянутый в высоту замок казался высеченным из почти чёрного камня.

Подковы дробью загрохотали по подъемному мосту, заставляя тот мелко задрожать под нашим общим весом. Вырвавшаяся на подъезде к замку вперёд Эльза повелительно махнула заступившим было дорогу стражникам и те, узнав дочь своего господина, тут же расступились, убрав алебарды.

Проследовав под арку в стене, мы зацокали по мощёной булыжником площади перед донжоном.

Спрыгнув с коня, девушка, подозвала замершего у коновязи паренька, скомандовала, — Орт, что встал столбом, живо принял коней у меня и моих спутников!

“О как, — ухмыльнулся я, про себя, — мы тут просто спутники благородной госпожи”.

Впрочем, это был её дом и её правила, поэтому, соскочив на плотно подогнанные камни площади, я слегка потянулся, расправляя плечи и хрустнув суставами, оглядел замерший народ, с любопытством нас рассматривающий.

В это время двери центральной башни распахнулись и к нам на встречу выбежал тучный, уже в возрасте, коротко стриженный, чтобы скрыть обширные залысины мужчина, в туго обтянувшем необъятный живот камзоле.

— Папочка! — тут же радостно воскликнула Эльза, бросаясь к мужчине в объятия.

“Так вот ты какой — граф Харвинус,” — подумал я, разглядывая совсем не походившего на бравого военачальника человека.

Впрочем, весьма возможно, ратные подвиги были у графа далеко в прошлом, а сейчас он наслаждался заслуженной пенсией, в своём родовом графском замке.

— Доченька, дорогая, приехала наконец! — Вайнштейн старший расцеловал повисшую на шее дочь и обратил свой растроганно-радостный взгляд к нам. — Не представишь ли ты мне наших гостей?

— Да, папочка, конечно, — Эльза, как примерная девочка, оправила магическую броню на себе, разгладив ладонями несуществующие складки, а затем, блестя глазами, звонко, с затаённой гордостью произнесла, — Мой сеньор — старший инквизитор Ширяев, студент четвёртого курса магической академии, а также мои подруги Мерв, Рийя, Каррин и Отришия, также студентки четвертого курса академии.

— Вот значит как… — протянул граф, а взгляд его мгновенно стал острым и изучающим, — весьма рад увидеть как подруг моей дочери, так и её магического сеньора.

— Взаимно, уважаемый граф, — я чуть склонил голову, в лёгком поклоне.

Девушки за моей спиной тоже вразнобой принялись выражать свою радость от встречи с отцом Эльзы и Вайнштейн старший, переключившись с меня, тут же пригласил всех вовнутрь, приговаривая, — Вы как раз к столу. Мы с графиней только-только собирались поужинать.

Глава 13

Графиня оказалась тоже не молодой, но тщательно следящей за собой женщиной. Элегантное платье туго обтягивало её вполне стройную фигуру и только лицо и руки выдавали приличный возраст. Звали женщину Эльма.

Ещё раз, на глазок оценив возраст супругов, я понял, что Эльза была весьма поздним ребёнком, графу и графине явно было далеко за тридцать.

Обеденная зала была не слишком большой, по замковым меркам, но уютной. На стенах висели ковры и гобелены, с потолка свисал разлапистый магический светильник, за спиной графа чуть потрескивал тлеющими поленьями широкий камин, а дополняла антураж крупная кабанья голова над камином и несколько висящих на специальных крючках мечей.

Усевшись за крепкий дубовый стол, всё как положено, во главе сам Харвинус, по левую руку от него жена, по правую дочь, а остальных рядком дальше, мы стали дожидаться когда внесут блюда с едой. Меня усадили возле графини, напротив девчонок и я принялся разглядывать моих вассалок в не слишком ярком свете люстры.

Какими бы они небыли магичками, но происхождение ещё чувствовалось. Если Эльза, хоть и бросала на меня украдкой смущённые взгляды, вела себя за столом вполне уверенно, то вот Мерв с Каррин и Рийей, которые не могли похвастаться знатной родословной, конкретно зажались, в присутствии эльзиных родителей, чувствуя себя явно не в своей тарелке. Отришия, кстати, была чуть раскованней, видимо подобные мероприятия были ей не совсем чужды.

Заметивший это граф, первым делом кликнул слуг и приказал налить всем присутствующим вина. — За знакомство, — как он важно произнёс держа в руках самый натуральный рог.

По его знаку мне тоже поднесли подобный сосуд почти до краёв полный тёрпкой пахнущей, почему-то, вишней жидкости. Приняв рог из рук слуги, я с некоторым сомнением оглядел его, каким-то шестым чувством ощущая скрытый подвох. Затем присмотрелся к Вайнштейну старшему и понял, что тот держит его наоборот, изгибом от себя. Тут же перевернул свой и последовав примеру графа, поднялся, скрипнув тяжёлым резным стулом и прикоснувшись губами к краю, плавно выпил всё до дна.

Чуть кивнул, отставив рог в сторону, одобрительно заулыбавшемуся хозяину, произнёс, — отличное вино, ваше сиятельство.

Внезапно Харвинус совсем не по графски ткнул жену пальцем в плечо, от чего та недовольно поморщилась и громогласно заявил, — А гость-то не промах, а мать?! И пьёт правильно и хозяев знает как уважить. — Тут он посмотрел на Эльзу, подмигнул ей, после чего добавил, — Такого бы зятька нам, а, дочка?!

— Папа! — вскричала та, зардевшись, вскочила, буквально залившееся румянцем лицо девушки пылало, — зачем?!

— Харви, — строго добавила жена, — хватит смущать девочку, да ещё и при подругах. Она повернулась ко мне, извиняющимся тоном произнесла, — Не обращайте внимания, мой муж больше двадцати лет провёл по казармам да гарнизонам и любит своим армейским юмором периодически ставить всех в неловкое положение.

Вот только, в глазах Вайнштейна на миг промелькнуло что-то этакое, совсем не вязавшееся с широкой улыбкой на лице и я понял, что он не очень-то и шутил. Как впрочем, уверен, и графиня это понимала.

Да чёрт возьми, все это понимали, даже мои остальные вассалки, вон как дружно посерьезнели. Харвинус как опытный военачальник прекрасно знает что-такое провокация и обманный маневр, а значит сказал это не просто так. Но реакции, как и графиня, ждёт не от дочери, он её легко и так мог предугадать, а от меня…

Соображения эти пулей пронеслись в моей голове, и, собравшись с мыслями, я тоже улыбнулся и ответил, — Да и я смотрю, вы тесть мировой будете, и замок какой, а уж вино, ммм…

— Что замок, что вино, — охотно подхватил тот, — вот, — он обеими руками показал на готовую сгореть от стыда девушку, — дочь какую вырастил: умница, красавица, сильная магичка, вот где сокровище!

— Папа! — трагическим голосом произнесла Эльза, от которой, казалось, уже шел пар.

Остальные девчонки и вовсе смотрели на этот цирк выпучив глаза и забыв про еду.

— И не жалко такое сокровище отдавать? — подначил я графа.

— Жалко, не представляешь как, — казалось ещё чуть чуть, и Харвинус всплакнёт, вытирая набежавшую слезу платком. Вот только я был сильно неуверен в наличии у него не только платка но и способности выдавить из себя хоть слезинку. — Но девочка моя уже взрослая, пора свою семью заводить да внуками нас радовать.

Такого Эльза уже не выдержала и попросту сбежала, с грохотом уронив стул и почти вышибив дверь из зала.

Под укоризненным взглядом жены граф чуть пожевал губами и буркнул, — Мда, что-то я малость лишку дал.

Неловкость за столом только усилилась, и поклевав без аппетита, поданные яства, остальные девушки тоже поспешно откланялись. Правда Мерв не забыла прихватить с собой блюдо побольше с каким-то запечёным гусем или уткой, буркнув, что это для Эльзы.

Оставшись втроём, мы ещё немного посмаковали местные вина, а затем граф, промакнув губы салфеткой и кинув многозначительный взгляд на жену, предложил мне пройтись по замку, а заодно полюбоваться прекрасным видом открывающимся с последнего этажа башни.

Стоило нам оказаться наедине, как Вайнштейн-старший сразу растерял всё своё амплуа весельчака и балагура, мгновенно становясь суровым воином привыкшим спать на земле подложив под голову седло и прямо говорить всё, что думает, не маскируя это цветастой мишурой пустых славословий.

Выйдя на широкий балкон с каменной балюстрадой из фигурных балясин, я подошел к краю, опёрся ладонями о перила и окинул взглядом холмистый пейзаж. Машинально отметил полоски полей, поднимавшееся вдалеке легкое марево от труб ближайшей деревеньки, парочку всадников двигающихся по дороге. Затем показалось, что на самой границе зрения далеко в воздухе мелькнула маленькая чёрная точка. Впрочем, это, скорее всего, была какая-то птица, пару раз я замечал в небе крупных хищников.

— Красивые места, — произнёс Харвинус вставая рядом.

— Переданы императором? — спросил я.

— Да, — граф кивнул, — вместе с наследным титулом. Замок и земли с тремя деревнями. Спасибо государю, щедро одарил за верную службу.

— А дети?

При этих словах скулы мужчины закаменели, а губы сжались в тонкую линию. Помолчав с минуту, он, чуть качнув головой и посмотрев вниз, на замковый двор, глухо произнёс, — Только дочь, и после целители жене иметь детей запретили, слишком большой шанс и ей самой и будущему ребёнку умереть.

Единственный ребёнок в семье графа… Я начал потихоньку понимать. Если не будет наследника, то после смерти графа и графини, и земли, и замок отойдут в ведение имперской канцелярии и император вручит их кому-нибудь другому, благо, в Империи хватает преданных и инициативных офицеров. Нет, графский титул и земли могли остаться за Эльзой, если она до момента смерти отца с матерью выйдет замуж. Тогда её будущий муж так же получил бы титул графа Вайнштейна, далее продолжая генеалогическую линию, вот только…

— Вы разговаривали с дочерью по поводу наследования?

— Да, — скупо кивнул Харвинус, — несколько раз. И она всё понимает, она у меня девочка вовсе не глупая, но есть одно препятствие.

— Какое? — спросил я, уже догадываясь, что Вайнштейн ответит.

— Вы, — повернувшись ко мне всем телом, коротко и твёрдо произнёс мужчина.

Снизу раздались визгливые крики какой-то женщины, распекавшей парочку нерадивых слуг, ведомая конюхом лошадь тут же шарахнулась в сторону, толкая зазевавшегося стражника, обронившего алебарду и свалившегося в лохань с водой.

К женским крикам немедленно добавился бас разозлённого стражника, выбравшегося из лохани и ржание упирающегося всеми копытами коня, которого конюх никак не мог завести в конюшню.

Не обращая внимания на поднявшийся во дворе ор, граф продолжал сверлить меня взглядом и, отлипнув от балюстрады, я развернулся к нему тоже, встречаясь глазами.

— И вы подумываете, как от этого препятствия избавиться?

Хмыкнув, Харвинус отвёл взгляд, хлопнул пару раз ладонью по перилам, словно раздумывая, что ответить, затем произнёс, — Если бы это было так просто. Я кое-что выяснил о вас, Павел Алексеевич, так ведь уважительно обращаются в вашем мире?

Я продолжал молча стоять и слушать. Непосредственной угрозой от Вайнштейна не веяло, так, ощущался лёгкий дискомфорт, но и только.

— Некоторые слухи о вас весьма противоречивы, некоторые слишком фантастичны и невероятны, чтобы быть правдой, но в чем сходились все, кто что-то знал о вас — что вы крайне неудобный противник. К тому же инквизитор. Что, вкупе с предыдущим, делает шансы на успех и вовсе призрачными. Нет, — спохватился мужчина, криво ухмыльнулся, — если бы я хотел вас убить, я бы нашел способ. Пусть пришлось бы изрядно потратиться и не один месяц готовиться. Вот только почти невозможно будет скрыть все следы и ваши коллеги, рано или поздно, меня бы нашли…

— Как минимум, лишение титула и изгнание, как максимум — смертная казнь, — договорил я за него, — про участь ближайших родственников можно не говорить, всё-равно ничего хорошего.

Вайнштейн невесело кивнул и вновь замолчал. Меж тем склока внизу начала приобретать уже какой-то эпический масштаб и граф, потеряв последнее терпение, опасно перегнулся через перила и зло заорал, — Да заткнитесь вы уже!

Авторитет среди дворни он, похоже, имел непререкаемый, потому что мгновенно всё стихло и даже упрямая коняга, я успел это увидеть, пулей залетела в конюшню, проволочив по булыжникам вцепившегося в поводья и не удержавшегося на ногах конюха.

Посмотрев на меня вновь, Харвинус, внезапно, куда подевался командирский тон, чуть надтреснутым и глухим голосом произнёс, — А Эльза упёрлась, люблю, говорит, только своего сеньора и ни за кого другого замуж не пойду.

Тут уже пришлось стыдливо опускать взгляд в пол мне. Отношение ко мне девчонок, всех, не только Эльзы, особой тайной не было, в конце-концов, у нас сильная магическая вассальная связь, а это не шутки. Но жениться… Опять же, я один, а их пять. Выбирать кого-то и обижать остальных я не хотел. Да и как выбирать? Кого люблю больше чем остальных? А люблю ли вообще? Чёрт, да я даже в собственных чувствах к ним толком разобраться не мог. Что я знал точно, они все мне были очень близки, были как родные.

И что мне ответить графу?

— Брак со мной, — хмуро произнёс я, так и не разобравшись до конца, даже в самом себе, — вашу проблему не решит, я инквизитор, я не имею права становиться лендлордом и получать какие-либо титулы. Став моей женой, Эльза тоже потеряет право называться графиней.

— Я знаю, — буркнул Харвинус, — но не ваш ребёнок.

— Что?

— Если у вас появится ребёнок, и я буду ещё жив, — мужчина вновь взглянул мне в глаза, — то линия наследования как и титул, перейдёт к нему.

Ребёнок… О чем я меньше всего сейчас думал, в преддверии готовой вот-вот начаться войны, так это дети. Видимо что-то отразилось в моём взгляде, что Вайнштейн разом осунулся и посмурнел.

Пару раз стукнув по перилам сжавшимся кулаком, он добавил, — Мы с женой не молоды. У неё дара нет, у меня не самый сильный, едва смог получить второй ранг, и когда нас скосит какая-нибудь болезнь, известно только старым богам. — Он обвел рукой панораму открывающегося с балкона вида, — Я не хочу, чтобы вот это всё, выстраданное мною для своей семьи за долгие годы безупречной службы Императору, вновь стало ничейным, чтобы родовое древо графов Вайнштейнов завяло не успев толком проклюнуться. Павел, — граф придвинулся почти вплотную, — я прошу вас, если вы сами не готовы, то как сеньор, вы можете Эльзе приказать выйти за подходящего дворянина. Властью данной ею магической клятвы. Она не сможет ослушаться.

— Она возненавидит меня, — тихо произнёс я, — а затем вас, когда узнает правду.

— Пускай, зато она будет графиней, жить в родовом замке где родилась и выросла и где поколение за поколением будут рождаться мои потомки.

За тот моральный выбор, перед которым меня ставил чёртов граф, я был готов его придушить прямо здесь. Похоже ему не только рассказывали какой я противник, ещё и шепнули на что можно попытаться надавить. Иногда я начинал ненавидеть себя, за то, что не могу как иные, спокойно проходить мимо разбитых человеческих судеб, либо самому разбивать их, бесстрастно и отстранённо, ведомый какой-нибудь высшей справедливостью.

Выбор. Проклятый выбор.

— Я… подумаю, — через силу, зажмурившись и сжав до хруста кулаки, выдавил я.

— Я прошу только об одном, — произнёс напоследок печально Вайнштейн, — пожалуйста, подумайте, в первую очередь, о Эльзе, о том, как будет лучше ей.

Резко развернувшись, не прощаясь, граф скрылся в дверном проёме, оставляя меня наедине с нелёгкими думами.

Заведя руки за спину и склонив голову, я долгую минуту стоял, хмуро разглядывая носок выставленного вперёд сапога, затем посмотрел на чуть приоткрытое окно справа от балкона, за которым мне почудилось какое-то шевеление. Стремительно забежав обратно внутрь башни, я поискал дверь в помещение сбоку и рванув её на себя, нос к носу столкнулся с испуганно замершими девчонками. Всеми пятью, включая бледную, с покрасневшими глазами Эльзу.

Остатки блюда с жареной птицей стояли тут же и, судя по горке костей, и паре пустых винных бутылок, мои вассалки находились здесь довольно давно.

Осмотрев всю пятёрку тяжёлым взглядом, я зашёл внутрь, плотно захлопывая дверь за собой. Спросил, стараясь чтобы голос звучал бесстрастно, — Ну что, всё слышали?

Сначала Отришия, затем и все остальные опустив глаза, стыдливо кивнули.

Устало вздохнув, я подошел к остаткам еды на столе, взяв за горло третью, початую бутылку, раскрутил, залпом влил в себя. Найдя не до конца обгрызенную косточку, дообглодал, бросив на блюдо к остальным, уселся на отставленный стул, спросил, ни к кому конкретно не обращаясь, — Ну и что будем делать?

— Паша, — вдруг схватила меня за руку Каррин, произнесла с мольбой в голосе, — только не заставляй Эльзу выходить за другого.

Выдернув ладонь, одним взглядом заставил девушку ойкнуть и отступить, затем посмотрел на виновницу всего этого сыр-бора.

— Ну а ты, что скажешь?

Встав со стула, всё ещё бледная как мел Эльза подняла глаза к потолку, стараясь не дать паре заблестевших в уголках век слезинок покатиться по щекам. Произнесла безжизненным голосом, — Я сделаю всё, что прикажет мой господин.

— Господин! — раздался немедленно нестройный хор четверых оставшихся вассалок, перемешав вместе гнев, удивление, испуг и нотки мольбы.

— Тихо, — рявкнул я, с размаху, не глядя, зарядив кулаком по столу. Попал по блюду с костями, отчего те веером брызнули в разные стороны, а керамическая тарелка хлопнула и раскрошилась в месте куда пришёлся удар.

Посмотрев на пробитую острыми осколками в нескольких местах ладонь, отряхнул, стёр выступившую кровь, а сами ранки затянул с помощью магии. Не заживил, для этого надо быть целителем, просто свёл края вместе и сплавил лёгким магическим импульсом.

Поднялся, подошел к девушке, грозно нависнув, спросил, пристально разглядывая, — Неужели ты могла подумать, что я заставлю тебя что-то сделать против собственной воли? Тем более отдать кому-то другому?

Вот тут слёзы у неё брызнули самым натуральным образом. Прижав к себе, я прошептал ей, — Ты только моя и больше ничья. — Чуть отстранился, оглядев остальных, произнёс, — Как и все вы. Только мои, вы это поняли? Только мои.

Эмоциональную волну, прокатившуюся по комнате я почувствовал, что называется, кожей, настолько сильной она была.

Внезапно к нам подошла Мерв, положила ладонь Эльзе на плечо, произнесла с лёгкой улыбкой, — Выходи за Павла, мы не против.

— Да! — поддержали дружно остальные.

— Если это так надо твоим родителям, — продолжила Мерв, — пусть. Так будет лучше.

— Нет, — внезапно возразила девушка, которую я продолжал крепко прижимать к себе, — им нужно не это. Им нужен ребёнок, а не моя свадьба.

— Но бастард? — удивлённо произнесла Отришия.

— Отец его признает. Прецеденты были, император уже разрешал бастардам наследовать титул.

Решительно взглянув мне в глаза, Эльза произнесла, крепко вцепившись в мою рубашку на груди, — Паша, просто сделай мне ребёнка. — А затем, закрыв глаза, потянулась губами.

Внутри меня бушевала буря из противоречивых мыслей и желаний, но видя тянущуюся ко мне девушку, отказать в поцелуе я точно не мог. Коснувшись мягких и податливых губ, сначала нежно, затем всё сильнее стал впиваться в них, чувствуя странную дрожь внутри собственной грудной клетки.

Не знаю, сколько я, не отрываясь от девичьих губ, простоял так, но, внезапно, Эльза пошатнулась, а я почувствовал странную пустоту внутри и накатывающую слабость. Отпустил девушку, застыл на месте, стараясь удержаться на ногах. Словно разом опьяневшую, мою главную вассалку подхватили подруки Мерв с Каррин, хлопая глазами от удивления.

— Ох, как хорошо, — неожиданно блаженно выдохнула Эльза, — сила внутри так и клокочет.

А я тут же вспомнил то, о чем, сегодня, в пылу эмоций попросту позабыл. Магический вассалитет, накладываясь на особую магию инквизиторского кольца при поцелуе передавал часть моих сил партнёрше.

Вот только в этот раз я чувствовал себя намного легче, чем два года назад, видимо сказывался мой подросший потенциал и меньшая разница в силе дара по сравнению с девушками. По крайней мере такой затяжной поцелуй я уже мог выдерживать без особых проблем, в то время как раньше три коротких чмока меня чуть не уложили в магическую кому.

Глядя на буквально фонтанирующую магией Эльзу, мне вдруг пришла в голову интересная мысль, а что если прирост у девушки не равен убыли у меня? А если там коэффициент усиления какой? К примеру я отдал единицу, а она получила один с половиной или даже два? С точки зрения термодинамики чушь полная, но вдруг в этом уравнении есть ещё дополнительные переменные о которых я просто не знаю?

Тут я представил стандартную магическую звезду магов. В общем случае если пять магов сливают свои силы в шестого стоящего в центре, их совокупный потенциал считается простым арифметическим сложением.

Но, что если я свой потенциал раздам через поцелуи? Да, сам я, к примеру, уйду в ноль, но каждая из пяти усилится в полтора раза, вернее получит полтора моих переданных потенциала. Тогда когда они передадут всё это мне, наш совокупный потенциал будет уже не шесть условных единиц а шесть с половиной. И это если коэффициент усиления полтора, а если больше? Может это поможет решить проблему с эффективностью против слуг старых богов?

Захваченный новой идеей, я снова оценивающе посмотрел на пятёрку своих вассалок, затем решительно произнёс, — Так, ребёнка пока отложим, есть дела поважней.

— Но… — попыталась было что-то возразить Эльза, я тут же приложил к её губам палец, заставил умолкнуть, ответил:

— После войны, хоть каждой сделаю, а пока нам надо кое-что проверить.

Глава 14

Вернувшись в “Западную твердыню”, я нашёл брата Артемиуса и немедленно потребовал отправить на практику куда-нибудь в менее оживлённое место.

Видя мои лихорадочно горящие глаза, затягивать вопрос старший инквизитор крепости не стал и очень быстро определил в крепость второй линии “Лысый холм”, что находилась примерно в паре десятков километров от вампирской границы. Ближе подпускать отказался, но я и не настаивал. Главное условие было выполнено, крепость, в которую мы отправлялись была, не самой большой и, хоть и находилась на пути по кратчайшей прямой от вампирских территорий, лежала далеко в стороне от основных торговых маршрутов. Идеальное место, где можно проводить эксперименты с минимальным количеством посторонних глаз.

Что до моих спутниц… Я не мог сказать, что творилось в душе каждой, я не бог и не мастер ментала, чтобы читать их мысли, но то, что в них что-то поменялось, я чувствовал совершенно точно.

Слова были сказаны. Мною.

Больше чем вассальная клятва, больше чем брачный союз, который как легко заключается, так и легко расторгается. Нет, это принятие в семью, на всю жизнь, их или мою. Они это понимали и это понимал я.

— Паш, поешь, — присев рядом, Отришия протянула мне миску с исходящей паром кашей, заулыбалась, стоило мне её принять, а затем заботливо пригладила волосы у меня на затылке.

Вот ещё один признак. Они больше не пытались словно невзначай коснуться меня грудью, или встать, в какую-нибудь, по их мнению, эротичную позу. Изменились жесты и поведение, словно они успокоились, так, наверное, можно было это назвать. Они просто поняли, что им больше не надо как-то меня завоёвывать, я уже их, а они мои.

Ну, по крайней мере, я именно так для себя это определял, в меру своих, сугубо мужских познаний женской психологии.

— Чаю, Паш? — подсела с другого боку Эльза, непривычно молчаливая и задумчивая, с момента как мы покинули родовое гнездо Вайнштейнов.

— Ага, спасибо, — кивнул я, зачерпнул кашу ложкой, закинул в рот, прожевав, взял кружку, глотнул.

— Хлебушка забыли, — наклонилась прямо передо мной Мерв, заглядывая в глаза и с улыбкой протягивая отхваченный от краюхи хлеба кусок.

— Да, да, — взяв тот, откусил, положил с края миски, что продолжал держать в руках.

— Пресно же, — раздался голос Каррин и, потеснив Мерв, она склонилась также ко мне, протягивая солёный огурец. — На, вприкуску хорошо.

Взяв и его, тоже откусил, захрустел, неторопливо пережевывая. Затем, в просвет между окружившими меня со всех сторон девицами, нашел растерянно стоящую на одном месте Рийю, спросил, — Ну а ты, что ничего не несёшь?

— А у нас больше и нет ничего, — жалобно произнесла та.

— Да?.. — протянул я задумчиво, ещё раз попробовал кашу и так, между делом заметил, — вроде соли маленько не хватает.

Девушка тут же радостно метнулась к сложенным на землю сумкам, достала солонку и, бесцеремонно растолкав остальных, гордо протянула ту мне. Вот теперь идиллия была полной.

* * *

“Лысый холм” оказался каким-то архитектурным недоразумением. Толком не крепость даже, а несколько каменных зданий с заложенными камнем проходами между ними и полукругом стены отгораживающей внутренний двор. С внутренней стороны к стенам были пристроены деревянные лестницы и шли ходовые отделения с бойницами для ведения лучниками стрельбы. Вышка наблюдательная была тоже только одна, также деревянная, метров на десять возвышаясь над стенами и служила только для оповещения о приближающемся неприятеле, дальше наблюдатель становился слишком хорошей мишенью.

Гарнизон состоял из легионной полусотни и судя по ленивым взглядам скучающих у ворот легионеров, это было не самое боеспособное подразделение имперской армии.

Отсутствие вблизи каких-либо поселений, сказывалось тоже и попялиться на моих девчонок вылезло половина гарнизона. Впрочем, магическая униформа даже самых ретивых заставила держать эмоции в узде и я уловил лишь еле слышный шепоток, — “Тёлки. Смотри — тёлки!..”

Затем, неизменно взгляды переходили на меня и дальше уже шепотки становились завистливыми, — “Едет — морда довольная. Небось всех уже там…”

Полусотником был обрюзгший немолодой уже пузан, давно махнувший рукой на перспективы когда-нибудь выслужить сотника и с нетерпением дожидающийся предельного срока выслуги, для максимальной военной пенсии. Всё это я прочитал буквально у него по лицу, стоило, спрыгнув с коня, представиться и озвучить цель своего появления.

Мысли о том, что ему только студентов-практикантов для полного “счастья” не хватало, были нарисованы на лбу полусотника, представившегося Бортаром, аршинными буквами. А уж когда он понял, что пять из шести девушки, то и вовсе сник, предвидя большие проблемы с собственным гарнизоном.

Предвидел их и я, поэтому попросил собрать всех наличиствующих легионеров, кроме дозорных и находящихся в патруле, во внутреннем дворе.

Кое как построив три десятка в кривые шеренги, Бортар сообщил, что это все кто есть, кроме двух, мающихся со вчерашнего вечера животами. Я уточнил насчёт гарнизонных магов, но таковых не оказалось.

Коротко кивнув, спросил где находятся больные, и, подозвав Эльзу, отправил проверить, что с ними.

Обведя взглядом нестройные ряды легионеров, этой опоры Империи, я только разочарованно вздохнул. Зрелище было печальней некуда. Во первых, буквально единицы предстали в полном вооружении, остальные были кто в чём. Кто-то стоял в каске и серых подштанниках, у других из брони была только кираса или поножи, а оружие догадалась прихватить едва половина.

Я покосился на полусотника, но тот сделал вид, что ничего страшного не видит. Он-то думал, видать, что это блажь очередного магика, решившего повыпендриваться перед солдатами, но чуть-чуть ошибся. Самую малость.

Дождавшись возвращения своей главной вассалки, коротко шепнувшей мне на ухо злым голосом, что оба “больных” в стельку пьяные, я шагнул вперёд, снимая перчатку. Махнул в воздухе кольцом, отрывисто, со сталью в голосе произнёс, — Я старший инквизитор Ширяев.

Сзади послышались какие-то булькающие звуки, похоже полусотнику резко стало не хватать воздуха, но я оборачиваться не стал, если тот решит увильнуть от ответственности путём потери сознания, девчонки его быстро приведут в чувство.

Всё основное моё внимание было обращено к замершим от неожиданности солдатам. Напомню, во мне ничего не выдавало инквизитора, маг как маг, но вот кольцо… Идиоты, пытающиеся его подделать и выдать себя за инквизитора очень быстро исчезали, причём так, что больше их никто не видел. Поэтому если у кого и мелькнуло какое-то сомнение, то лишь на долю секунды и тут же исчезло без следа.

Осознание жопы в которой они оказались, медленно проступило на лицах трёх десятков угрюмых солдатских лиц.

Посмотрев на солнечные часы расположенные правее, рявкнул, — Пять минут на приведение формы в порядок! Бегом!

Загремев бронёй, бравые легионеры, словно тараканы на кухне, разом сыпанули со двора, устроив натуральную пробку в дверях казармы, вызвав короткие смешки у моих вассалок.

Я обернулся к Бортару, что обильно потел пытаясь что-то произнести, но лишь выдавал какие-то нечленораздельные звуки. Сказал ему, — Потом, полусотник, объяснять будете потом, а пока командование гарнизоном я беру на себя.

Нет, всё-таки оставил что-то во мне старый инквизиторский доспех. Я буквально чувствовал бурлящий глубоко внутри праведный комиссарский гнев на подобное вопиющее попрание устава. При том, что устава самого я в глаза не видел, або в имперской армии не служил, но вот прямо чувствовал, что им тут в лучшем случае жопу подтёрли.

Перевёл взгляд, на оставшихся стоять на плаце троих легионеров в полном облачении. Все как на подбор были молодыми парнями лет двадцати, видимо совсем недавно из учебки, и ещё, по всей видимости, не успели попасть под тлетворное влияние старослужащих и морально разложиться. И всё это в преддверии войны. Поджав губы, я покачал головой. Такой гарнизон голыми руками приходи и бери.

— Вы трое, — я махнул рукой, подзывая к себе, ещё раз придирчиво осмотрел, — как зовут?

Выслушав слегка оробевших парней, посмотрел на Эльзу, — Пометь их у себя. — Скомандовал легионерам, — Встать в строй.

Подняв голову, посмотрел на вышку и увидел, как сидящий там наблюдатель, вместо слежения за окрестностями, перегнулся через перила и жадно разглядывает творящееся на крепостном дворе. Погрозил кулаком, того сдуло как ветром.

За пять минут управились не все, но ещё через пять, все три шеренги снова полностью стояли передо мной, только уже как надо, в полном облачении.

— Плохо, очень плохо, — сказал я, во всеуслышание. Не совсем такими словами, конечно, но общей смысл моей фразы был передан точно.

— Воинская дисциплина хромает. Командир, — я вновь ожег взглядом бледного полусотника — самоустранился от выполнения служебных обязанностей. Воспитанием никто не занимается, строевая выучка ослабла, выявлены случаи пьянства.

Каждое слово звучало как приговор военно-полевого суда, тем более, что говорил я, тоном не предвещающим ничего хорошего.

Стоило мне умолкнуть, как на плац опустилась могильная тишина, казалось, можно было услышать как пролетит муха.

— Война на носу, до границы полдня пути, а вы расслабились как на курорте. — Произнёс я с лёгким презрением. — С сегодняшнего дня, — повысил голос, — нахождение вне казармы только в полном облачении и с оружием. Одиночное передвижение как в крепости так и вне её, запрещаю. Одиночные посты тоже. Суточный наряд приказываю удвоить.

Легкий недовольный ропот я задавил на корню, перехватив поудобнее посох и ударив огненной струёй в землю перед собой.

— За любое неповиновение мне или командиру гарнизона, — карцер, за самовольное оставление поста — карцер, за пьянство… — тут я прищурился вспомнив про двоих якобы больных.

— Два пьяных тела мне уже попались. Даю минуту, чтобы они стояли передо мной, в любом виде.

Глядя на продолжавших молча смотреть на меня солдат, с ленцой в голосе добавил, — Не будут здесь через минуту, все отжимаются пятьдесят раз. Не будут через две — сто раз. Через три — сто пятьдесят.

На этих словах, с места сорвалось человек пять и быстро скрылось в казарме. Я демонстративно повернулся к часам.

Через две минуты, одетые в одно исподнее оба залётчика были ко мне доставлены. Поглядев на два так и не пришедших в себя тела, висящих на руках товарищей, скомандовал, — Укладывайте здесь, раз стоять не могут.

Махнул рукой, чтобы отошли подальше, обошел любителей крепких спиртных напитков кругом.

— На третьем курсе академии, — поднял я взгляд на строй, — нас научили одному очень интересному проклятью, да, к слову, вон те пять дам, которые сейчас стоят и смотрят на ваше бравое воинство, все ведьмы три плюс ранга, поэтому шутить с ними не советую, а то отсохнет что-нибудь, не сильно важное для несения службы. Так, о чем это я? Ах да, проклятье. Так вот, оно не то чтобы какое-то смертоносное, нет, почти безобидное. Но, как оказалось, может помочь очень быстро протрезветь. Процесс, да и ощущения потом, правда, не самые приятные… — Тут я широко и даже слегка кровожадно улыбнулся, — Но лучше один раз показать, чем сто раз рассказывать.

Сформировав нужное плетение, я легким толчком ладони запустил его сначала в одного, а затем в другого легионера и принялся считать секунды. На десятой неподвижные до этого тела, резко выгнуло дугой, а затем они принялись истошно, на два голоса орать и кататься по земле, словно в припадке.

Со слов тех, кто испытывал на себе, там были непередаваемые ощущения, словно огонь пожирает тебя изнутри, а каждый орган отдельно окутали пламенем. Кто-то описывал это, как будто по венам вместо крови начинает течь раскалённая лава, а кому-то казалось что жидкий огонь растёкся прямо под кожей.

Минут через десять, орать сорванными глотками они уже не могли, только хрипеть. А ещё через пару, действие проклятия закончилось, как и состояние опьянения. Оба были трезвы как стёклышко, только рыдали навзрыд, скрючившись на земле. Сил встать у них тоже не оставалось, поэтому я скомандовал всё тем же пятерым унести своих собратьев по оружию обратно в казарму.

— Вот так будет с каждым, кого замечу за пьянством.

Затем разогнал впечатлённый по самое нихачу гарнизон по местам, а сам вернулся к полусотнику, что стоял ни жив, ни мёртв, после устроенного представления.

— Бортар, — я критически осмотрел криво сидящий на вояке доспех, дернул за наплечники, попытавшись поправить, не преуспел и, махнув рукой, оставил как есть, — ты же понимаешь, что один мой отчёт о происходящем тут и тебя разжалуют в рядовые и с позором выпнут из легиона и прощай повышенная пенсия.

Тот, нервно сглотнув, кивнул.

— А раз понимаешь, то иди и сделай так, чтобы у меня больше к тебе вопросов не появилось.

— Сделаю! — полусотник вытянулся, как мог, сообразив, что разжалование пока откладывается.

— Да, — поймал я его за рукав, — нам разместиться где-то надо.

— Сколько комнат?

Я отметил, что несмотря на сильное моральное потрясение, полусотник вполне неплохо соображал, что было ему в плюс. Посмотрев на девчонок, ответил без особых раздумий, — Хватит одной, только чтобы все поместились.

* * *

Первые сутки мы обустраивались на месте и знакомились с территорией, а затем, убедившись, что гарнизон перешёл на режим повышенной готовности и исправно несёт службу, я приступил к экспериментам.

Благо, внутренний двор не был вымощен камнем и представлял собой просто утоптанную землю, на которой легко было вычертить пятилучевую звезду концентратор.

Первым делом нужно было провёсти эксперименты по оценке прироста потенциала при поцелуе.

Делать я это решил с помощью натурных испытаний. Не совсем, правда, учтя, как это будет смотреться со стороны.

Оккупировав часть двора возле стены, и вычертив пентаграмму, я подзывал кого-то из вассалок, например Эльзу, дожидался, когда она полностью опустошит свой резерв, а затем целовал.

Опытным путём я установил, что примерно за тридцать секунд непрерывного поцелуя сливаю свой резерв вчистую. Но, только до какого-то момента, целуемая получает прирост сил, дальше, мой резерв улетучивается в никуда. Поэтому я решил ограничиваться шестью секундами, заодно деля резерв между всеми поровну.

По первости, конечно, случались накладки, потому что самим девушкам шесть секунд было слишком мало и не всегда удавалось вовремя остановить процесс. Но кое как порядок в собственных рядах я навёл и дальше пошло легче.

А потом выяснилась прелюбопытная деталь, прирост был, несмотря на одинаковое время контакта, нелинеен! Больше всего он был у Мерв, и в соотношении затраченного мною к полученному ею, составлял рекордные два и семь десятых. Она получала почти в три раза больше сил, чем я отдавал. Значит, моё предположение было верным и имелась неизвестная третья переменная в этом уравнении. Тут я грешил на магию кольца, что именно оно, каким-то образом обеспечивало это увеличение, но утверждать этого однозначно не мог. Пришлось довольствоваться фактом, выяснение сути процесса отложив на потом.

По остальным девушкам результаты разнились, но всегда были не меньше двойки.

В среднем, выходило, что если я отдаю им свой резерв, то взамен возвратом получу, через концентратор магии, его еже, но в более чем в двукратном увеличении.

Тут меня торкнуло. А что если, этот объём не пульнуть куда-то, а вновь влить в себя? Да, излишки переполненный резерв долго не удержит, активно сбрасывая силу буквально в воздух, но если делать всё быстро, то можно успеть передать девушкам больший чем обычно объем.

Прикинул по расчетам, с учетом потерь, выходило, что действуя без пауз, я смогу передать примерно двукратный запас резерва вассалкам. А они, соответственно его увеличить ещё в два с лишним раза. Итого на выходе получалось усиление более чем в четыре раза. Заманчиво? Конечно заманчиво.

Вот только я не учёл, что перекачка вдвое большего объема ударит по магоканалам, не готовым к такому объему, и весь остаток дня провалялся с фантомными болями во всём теле, под охами и ахами суетящихся вокруг меня девчонок.

А затем в крепость вернулись патрули.

Глава 15

Вереницу из полутора десятков пеших легионеров возглавлял ещё один на лошади, а сзади, почему-то, ещё одна лошадь тянула телегу с каким-то добром.

Наблюдатель на вышке опять проворонил возращавшийся патруль, который я заметил первым и гонец к полусотнику побежал только тогда, когда те почти достигли крепостных ворот.

Мы, с девчонками, по обыкновению занимались экспериментами у стены, и въезжающие нас заметили не сразу. Легионер на коне, натянув поводья, остановился посередине двора, вальяжно спрыгнул, и подцепив ремень, крикнул нескольким занимавшимся во дворе крепости солдатам, — Ну где там Старик, передайте Васян вернулся, с товаром на пару тысяч.

Меня напрягло больше даже не то, что он сказал, а то как он это сказал. Больно знакомые приблатнёные нотки в голосе прозвучали. Как у гопоты с района. Нет, в легион забирали всех, и даже бандитов с превеликим удовольствием, чему свидетелем я был в эльфийской марке, но чтобы подобные замашки оставались на службе в легионе? Это значило лишь одно, каким-то образом неизвестный смог установить в гарнизоне свои порядки.

В этот момент из дверей столовой буквально выбежал Бортар, навстречу заулыбавшемуся Васяну, но тут же увидел меня, споткнулся на ровном месте, мигом меняясь в лице. Замер, беззвучно разевая рот, словно ища, что сказать, и не находя.

Тут следом за втянувшейся змеёй патруля в крепость, скрипя несмазанными колёсами, вползла телега, на которой, даже при бегло брошенном взгляде, угадывались признаки самой настоящей мародёрки, и последние сомнения у меня пропали.

Такого командиру гарнизона я простить уже не мог, и свой приговор он прочёл прямо в моих глазах.

Гримаса страха, а затем злости мелькнула на лице полусотника, рука потянулась к поясу, и в нас полетело что-то небольшое, металлом блеснувшее на солнце.

— Ложись! — крикнул я, оборачиваясь к девчонкам за мной и понимая, что уже не успеваю.

То, что метнул в нас полусотник, очень уж напоминало гранату. Ей же она и оказалась.

Почти классическая лимонка, явно гномьей работы, легла на землю в метре от меня, меткости Бортару было не занимать.

— Сука! — выкрикнул я, в бессильной злобе, чувствуя как резко сердце ухает в пустоту, а секунды удлиняются, замедляя бег времени, притягивая, словно магнитом, взгляд к готовой взорваться гранате. А затем я просто лёг на неё, вжимая всем весом в утоптанную до каменной твёрдости землю.

— Паша! — услышал я истошный девичий крик, и темнота…

— Паша, Паша, Паша, Паша… — Побился в сознание чей-то глухой монотонный голос.

То, что я жив, дошло до меня не сразу. С трудом разлепив, потяжелевшие, словно налившиеся свинцом веки, я увидел сначала расплывчатое пятно перед собой, и лишь потом оно постепенно оформилось в испуганное и заплаканное лицо Отришии. Увидев, что я очнулся, она принялась что-то сбивчиво говорить, но голос её доносился до меня глухо, словно сквозь слой ваты, как будто кто-то напихал мне её по полкило в оба уха.

Попытался приподняться и оглядеться, но со стоном упал обратно — руки почти не слушались, никак не получалось нормально упереться в землю.

Боли не было, только странное онемение в нижней части груди и живота. Кое как вытянув руку, я попытался определить что там, но пальцы нащупали лишь рваные края брони, а затем нырнули в что-то склизкое и тёплое.

— Не надо, Паша, не надо… — голос девушки стал явственней, но вату в ушах постепенно заменял усиливающийся с каждой секундой звон.

— Голову… подними, — хрипло, буквально выталкивая из себя слова, прокаркал я.

Тонкие ладошки бережно коснулись волос, приподняли, наклонив вперёд, давая мне возможность увидеть двор.

А там, меж тем, шел бой. Одна часть легионеров сцепилась с другой, сойдясь в беспощадной рубке, имперской сталью пробуя крепость имперских же доспехов. На земле уже валялось не меньше десятка окровавленных тел, и то и дело падали новые, насаженные на копьё, проткнутые насквозь мечом. А в самой середине этой безумной вакханалии, валькириями метались мои девчонки, огнём из посохов и короткими заклинаниями добавляя ещё больше хаоса.

— Полусотник… — просипел я, ища глазами подлеца.

— Готов, — произнесла Отришия, продолжая поддерживать мою голову, — Мерв, когда тебя взрывом приподняло и отбросило, буквально голову потеряла, шандарахнула сырой силой так, что от него одни ботинки только остались, остальное растворило.

— Жаль, — произнёс я, морщась, от того, что грудь и живот начало покалывать словно стальными иголочками, и с каждой минутой они чувствовались всё сильнее, — судить и казнить прилюдно, было бы лучше.

Постепенно накал схватки стихал, сказывалось преимущество в магии и то, что на стороне Бортара были в основном легионеры вернувшиеся с патруля, если, конечно, можно было так назвать мародёров давно только прикрывающихся службой в легионе.

Покалывание постепенно перешло в жар, а затем и вовсе стало казаться, что всё нутро буквально залили кипятком. Не сдержавшись, я вновь застонал.

— Потерпи, Пашенька, — как могла успокаивала меня Отришия, накрывая прохладной ладошкой мой лоб, отчего и вправду становилось немного легче.

Ещё через несколько минут сопротивление последних сторонников бывшего командира гарнизона было подавлено окончательно.

— Как он? — на колени рядом со мной опустилась Эльза, ещё не отошедшая после боя, вся забрызганная кровью, втыкая в землю саблю и опираясь на посох.

— Живой, — сквозь зубы прошипел я самостоятельно, хоть это и потребовало почти запредельных усилий.

— Эй! — крикнула девушка куда-то в сторону, — санинструктор есть среди вас?!

Санинструктор нашелся. Один из тех, что в общей свалке не участвовал. Что, в общем-то, было правильно, зарубили бы его и кто бы остальным мед. помощь оказывал?

Правда, увидев меня, он, почему-то замешкался, недоверчиво переспросил, — Он разве живой ещё?

Видимо мои раны у него вызвали обоснованные сомнения.

Вот только моим вассалкам вопрос не слишком понравился. От удара девичьего кулачка с легионера со звоном слетела каска, а сам он чуть не упал, очумело затряся головой.

— Твоя задача, — подтянув его к себе за кирасу, яростно прорычала Эльза прямо ему в ухо, — сделать всё, чтобы наш господин выжил, иначе я тебя так прокляну, что ты будешь молить о смерти. Ты понял!?

— Да, госпожа, — тут же, побледнев, закивал он. Ещё раз осмотрев меня, только уже более профессиональным взглядом, он произнёс, — Его нужно перенести в лазарет, только очень аккуратно. В животе куча осколков, их все надо вытащить.

Хмуро кивнув, Эльза ещё раз проорала, — Носилки сюда, живо!

Остальное я помнил смутно и урывками.

Брюшину мне посекло серьёзно, достали больше полутора десятков осколков, расширив одну из самых больших ран, санинструктор буквально вытаскивал из меня кишки, извлекая застрявшие в них осколки, промывая в тазу и тут же зашивая. После чего укладывал обратно.

Повезло мне дважды. Во-первых, пропитывая тело мага, магия гарантировала почти полную защиту от заражения и болезней. Мне не грозил сепсис или некроз ткани, я не боялся воспаления, критична была только потеря крови, но тут повезло, что крупные сосуды не задело. А во-вторых мне повезло, что я был в тот момент перенасыщен вернувшейся в ходе ритуала магией, вдвое перекрывшей мой резерв. Эти излишки и не дали мне сдохнуть в первый момент после взрыва гранаты, подпитав и усилив каким-то образом жизненные силы. Думаю, маги жизни смогли бы объяснить более подробно, но таковых тут не наблюдалось, поэтому я мог лишь предполагать, что механизм воздействия был именно такой.

Когда я немного отошел от проведённой в практически полевых условиях операции, девчонки поведали, что произошло после взрыва гранаты.

Стоило Мерв дезинтегрировать полусотника, как мародёры возглавляемые Васяном бросились на них. От неожиданности, да ещё и в полушоков состоянии, после моей, как они тогда думали, гибели, они не сразу смогли выйти из ступора, и толпой их бы неминуемо затоптали, но внезапно на помощь пришла часть оставшихся верными присяге легионеров, ведомая как раз теми тремя молодцами, чьи имена я попросил записать.

Оставив Отришию охранять моё тело, девчонки, оправившись от потрясения, ведомые жаждой мщения, присоединились к побоищу. Ну а дальнейшее я уже видел, как раз в тот момент очнувшись.

Лежа в кровати, с замотанным бинтами торсом, я машинально потянулся к активно чещущимся швам, что усиленно, подстёгиваемые магией, зарастали, затем, постаравшись отвлечься, уточнил по потерям. Поморщился, когда выяснилось, что убитых набралось больше двадцати человек. Хорошо было только то, что большая часть была мародёрами, из остальных легионеров погибло пятеро. Правда раненых было ещё столько же и так быстро как я, они оправиться от ран не могли.

Итого в строю оставалось всего восемнадцать человек, меньше половины от прежней численности гарнизона.

Обыскав кабинет начальника гарнизона Рийя, у которой внезапно проснулись навыки сыщика, нашла спрятанную в тайнике учётную книгу награбленного, с указаниями сумм полученных за сбыт скупщикам краденого. Судя по ней, начал активно накапливать пенсионный капитал Бортар начал с полгода назад. Сверив с книгой учёта личного состава гарнизона, Эльза, занявшая, на время моего нетрудоспособного состояния, кресло начальника гарнизона, выяснила, что именно тогда и был переведен в гарнизон легионер Васян. И да, он именно так и назывался, это была не кличка и не блатная форма имени.

Схрон с золотом Рийя тоже нашла, каким-то шестым чувством отыскав укромное место в каменной кладке здания, где Бортар ныкал капитал.

Можно было только гадать, кто кого вовлёк в преступный промысел. Возможно Васян раскрыл полусотнику новые возможности обогащения, а может полусотник сам только и ждал подходящего компаньона, гадать можно было долго. Среди выживших толком никто ничего не знал, а трупы допрашивать было бесполезно, да уже и не важно.

В течении нескольких дней, пока я отлёживался, остальные копали братскую могилу, куда затем уложили всех, не став делить на своих и чужих, формально они все были легионерами.

Лишь день на пятый, я смог наконец нормально вставать и выходить во двор крепости.

Обежав взглядом поредевший строй, два десятка легионеров, всё ещё опираясь на свой посох мага, я нашел взглядом молодых парней, первых пришедших на помощь, к сожалению уже не трёх а двух, один погиб во время скоротечного боя.

Наклонившись к Эльзе, шепотом ещё раз уточнил их имена. Затем приказал, — Легионеры Видар и Камил, ко мне! — Когда те подошли, жестом развернул их к строю, громко произнёс, — За храбрость и мужество, проявленные при подавлении мятежа, легионеры Видар и Камил, мною, временно исполняющим обязанности командира крепости старшим инквизитором Ширяевым, производятся в десятники. Сведения об этом, а также ходатайство о награждении медалями за храбрость, включая награждение легионера Саиба посмертно, будут переданы в имперскую канцелярию. Ура.

Легионеры дисциплинированно трижды выкрикнули вслед за мной “ура” и повернувшись к новоиспечённым десятникам, я добавил уже без официоза, с искренней благодарностью в голосе, — Спасибо вам, парни, если бы не вы, ни меня, ни девчонок в живых бы не было.

Те не нашли что ответить, а может застеснялись, лишь смущённо поклонившись и я отправил их обратно в строй, теперь уже занять положенное место впереди своего десятка.

Задумчиво посмотрев даль, я прикидывал, что делать дальше. С одной стороны, требовалось как можно быстрее донести до командования региона ситуацию с гарнизоном. Требовалось пополнение и новый командир крепости, потому что оставшимся составом полноценно нести службу было проблематично. В патрулирование менее чем пятерых не отправишь, уставом не положено, а как их отправишь, если для круглосуточного дежурства на вышке и стенах нужно не менее пяти пар легионеров. Десяток одни сутки, затем сутки отдыха, в которые заступает второй десяток и всё. Раньше было три смены, сутки на посту, двое суток отдыха, тренировок и хоз работ по крепости, но сейчас только две — на пределе возможностей.

С другой стороны, покинуть крепость лично, я тоже не мог, являясь единственным старшим офицером, да к тому же инквизитором. И как на грех, средств магической связи у нас тоже не было, как и владения телепортом.

“Ладно, — решил я, — отложу до утра, оно, как известно мудренее”.

Скомандовал, — Первый десяток, заступить на дежурство. Второй десяток на вас бытовые вопросы, и не забудьте отдохнуть перед своим дежурством.

Проводив взглядом потянувшихся по местам легионеров, опираясь на посох, пошел обратно в покои начальника гарнизона, в которых всё это время и находился. Но стоило мне только взяться за ручку двери, ведущую в здание, как наблюдатель на вышке завопил, — Вижу всадников!

— Сколько? — крикнул я, сделав знак вассалкам быть наготове.

— Двое! — последовал незамедлительный ответ.

Двое было не страшно, и я приказал открыть ворота.

Когда в крепость на взмыленных конях влетела пара легионеров, выглядящих немногим лучше своего четвероногого транспорта, я понял, что что-то произошло. Практически свалившись на руки подоспевших парней, мужчина лет сорока на вид, поднял на меня взгляд смертельно усталых глаз и хрипло произнёс одно только слово, от которого мигом прошелся холодок по всем во дворе и разом установилась гробовая тишина, — Вампиры.

Скрипнув зубами, я спросил, — Где, сколько?

— Прорвали границу, — выдохнул тот, — много, идут прямиком на “Западную твердыню”.

Прямиком это означало — через нас. Помолчав, переваривая услышанное, я уточнил, — Сколько им до нас ходу?

— Полсуток, — ответил легионер, — не больше. Нужно срочно предупредить командование.

Приняв решение, спросил, — Часа на отдых вам хватит?

Тот вздохнул тяжело, затем кивнул, — Хватит, до “Западной твердыни” выдержим.

— Камил, — позвал я десятника второго десятка, — пусть сполоснутся, поедят и полчаса на отдых. Приготовите для них тех двух лошадей, что остались… — я замолчал, не став вслух произносить — “от мародёров”. Но Камил меня понял и кивнул.

Разобравшись с этим, срочно в кабинете начальника гарнизона собрал военный совет. Я, девчонки и оба десятника, второй тоже присоединился, когда раздал последние указания.

Усевшись в кресло, за стол, отставил в сторонку посох и расстелил крупную карту окрестностей, составленную имперскими военными инженерами ещё в период закладки крепости. Толку нам от этой карты было мало, но с ней я чувствовал себя более уверенно, что-ли. По крайней мере с ней это больше напоминало военный совет, чем какие-то домашние посиделки.

Посмотрев на присутствующих, поманил рукой к себе, — Ближе давайте.

Заскрипев стульями, те послушно придвинулись к столу.

— Значит так, — произнёс, задумчиво крутя в руках линейку, — у кого какие есть соображения?

— Может, попробовать отступить?

Я посмотрел на первой нарушившую тишину Эльзу, покачал головой, — Пешком далеко не уйдём, тем более ночью, а к утру вампиры будут уже здесь. Так что нет, нагонят, а в поле вообще шансов не останется.

— Если только мы, то сможем, мы выносливее.

Я вновь взглянул на Эльзу, затем перевёл взгляд на спавших с лица, всё сразу понявших десятников и спросил уже у них, — А вы как считаете?

Оба замялись, затем Видар, не глядя на меня, глухо произнёс, — Уходите, зачем всем помирать. Мы их, авось, задержим немного.

Эльза тут же закивала головой, а я надолго замолчал, рассеянно водя взглядом по карте. Из раздумий меня вывел неожиданный треск и я с некоторым удивлением посмотрел на две половинки линейки в руках. Выбросив их в урну под столом, посмотрел ещё раз на понурых легионеров и решительно сказал, — Нет, я не уйду.

— Паша! — возмущённый голос Эльзы взлетел до потолка.

— Тихо, — негромко но жестко осадил я девушку, — повышать голос здесь могу только я.

— Но зачем? — спросила она чуть жалобно.

— Так уж вышло, — я тяжело вздохнул, сжал ладони в кулаки, положил перед собой на стол, — в силу обстоятельств, что сейчас я командир этой крепости. Поэтому покинуть её, оставив гарнизон, считаю для себя невозможным.

— Ты хочешь погибнуть? — негромко спросила Отришия, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Нет, — покачал я головой, отметая нелепое предположение в моих суицидальных наклонностях, — не хочу. Просто не могу поступить по иному.

— Но…

— Девочки мои, — оборвал я на полуслове попытавшуюся тоже что-то сказать Мерв, — поймите, я не просто студент-практикант, я старший инквизитор. И у меня есть вот это, — я поднял вверх ладонь, показывая кольцо. — И я чувствую, что то, что я сейчас говорю — правильно. Если я попытаюсь поступить по иному моё кольцо попросту мне этого не даст. Оно скорее убьёт меня, за подобный поступок.

— И что делать?

— Мне оставаться здесь, а вам уходить, — ответил я Эльзе.

— Нет! — кто с отчаянием, кто со злостью, но хором выкрикнули все пять девушек.

— Я останусь с тобой, — решительно добавила Мерв.

— И я, — произнесла Каррин.

— И я, — вторила ей Отришия.

— И мы, — переглянувшись, присоединились к ним Эльза и Рийя.

— Это глупо, — я вновь покачал головой, — вам точно незачем умирать.

— Если убьют тебя, нам точно незачем будет жить.

Посмотрев на решительное выражение лиц, полные напряжения позы, и абсолютное убеждение в своей правоте, легко читавшееся во взглядах, я больше не стал настаивать, хотя и понимал, что могу просто приказать, как своим вассалкам. Вот только зрело почему-то подспудное убеждение, что с ними у меня, да и у остального гарнизона, всё-таки есть призрачный, очень маленький, но всё-таки шанс.

— Хорошо, — решительно произнёс я, бросив короткий взгляд на чуть повеселевших десятников, разом воспрянувших духом от известия, что их не бросают одних на произвол судьбы, — тогда давайте думать, как за ночь по максимуму подготовиться к встрече с вампирским войском.

Глава 16

Что могут двадцать пять человек, когда на кону стоит их жизнь? Очень и очень немало.

Основой тактики вампиров всегда было нападение в ночное время суток в облике здоровенной летучей мыши. Собственно по этому стены для них были не слишком действенной преградой. Да, превращаться могли только пересёкшие пятисотлетний рубеж, но даже таких, за тысячелетие шаткого мира набиралось весьма приличное количество.

Вот от этого мы и отталкивались, что первой атаки надо ждать с воздуха.

Вспомнив навыки трудовой магии, я с девчонками вытягивал тонкие металлические нити из всего ненужного металла какой только был в крепости, а легионеры натягивали их по всему периметру бойниц и, установив спешно срубленные в ближайшей роще стволы деревьев, частоколом во дворе, натягивали проволоку и между ними, на высоте примерно пары человеческих ростов.

Скоро вся крепость оказалась опутана проволокой как металлической сетью, прикрыв не только ходовые отделения поверх стен, но и всю крепость сверху.

В самой середине плаца, мы, сделав аккуратные желобки, расплавили остатки металлического лома и вылили из него управляющую пентаграмму. Это был уже не просто процарапанный на земле чертёж, который легко можно было испортить, металлическая пентаграмма — это было надёжно.

Затем, перерыв крепостные склады, вытащили все арбалеты какие есть, сделав ставку на дистанционный бой. Летающих тварей надо было перебить как можно больше.

Осматривая давным давно отправленное на консервацию оружие, я только хмурился и качал головой. Из почти сотни арбалетов, треть была непригодна для использования, гнилые ложа, проржавевшие механизмы и тетивы, а у трети был некомплект по деталям.

Погнав часть людей обратно на склады искать ЗИПы, я принялся инвентаризировать ручное оружие. В первую очередь интересовали длинные пики, пяти-шести метровые, чтобы не приближаться слишком близко, к существам значительно превосходящим по силе обычного человека.

Вот только двух десятков было катастрофически мало.

Спустившись в лазарет, я кивнул санинструктору, что меня зашивал, а сейчас делал перевязки раненым, постоял с минуту, молча разглядывая десяток коек, заполненный почти полностью. Несколько человек скончались и теперь гарнизон крепости насчитывал двадцать восемь человек, не считая меня с девчонками.

“Как панфиловцев”, - мелькнула мысль и ушла, уступив место куда более насущным вопросам.

— Скоро здесь будут вампиры, — произнёс я, нарушив больничную тишину, и замолчал, потому что остальные слова застряли в горле, слишком банальными и глупыми они стали казаться.

— Мы знаем, командир, — устало ответил немолодой усатый легионер, с забинтованной головой, лежавший на ближайшей койке.

— Я рассказал. — Санинструктор, закончив перематывать культю ещё одного, совсем молодого парня, устало уселся на стул. Было видно, что последние несколько суток он спит буквально урывками, всё своё время отдавая раненым.

— И мы знаем, что вы остались, — вновь произнёс тот же усатый.

— Да, — эхом произнёс я, всё ещё не находя каких-то правильных слов, — остался.

— Спасибо, — раздался голос ещё одного. У этого легионера была перемотана грудь и он постоянно морщился от каждого малейшего движения. — Эх, — пожаловался он, — хоть одного вампира за собой прихватить, не просто так сдохнуть.

— Верно. Точно. — Раздалось тут же несколько поддержавших его голосов. И столько решимости было в этих голосах и взглядах, обращённых на меня, что я решился.

Машинально коснувшись бинтов на животе, под которыми продолжало ужасно чесаться, кивнул, а затем спросил, — Кто может держать арбалет?

— Все, — ответил усатый, при всеобщем молчаливом одобрении.

Я взглянул на парня у которого не было руки до локтя.

— Одной справлюсь, — заиграв желваками, упрямо наклонил голову он и я кивнул снова, не став больше ничего спрашивать.

— Вы ещё убьёте по своему вампиру и не по одному, — твёрдо пообещал я напоследок, а затем поднялся обратно, готовясь дать дополнительные указания.

До ночи мы готовились, укладывая вдоль стен пики и копья, корзины с болтами для арбалетов, факелы, возле жаровен с тлеющими углями. Раненых вытаскивали прямо с койками, устанавливая под стенами, переоборудуя в полусидячие. Некоторых, кто сам плохо мог себя удержать в таком положении, крепко перехватывали кожаными ремнями. Там же в зоне доступа руки размещали запас болтов и несколько копий, на случай если вампиры прорвутся в крепость.

Последним делом я воткнул в землю несколько копий остриями вверх и на кончики повесил металлические каски, как импровизированные колокольчики. В облике летучих мышей вампиры также использовали высокочастотную эхолокацию и эти импровизированные детекторы должны были нас предупредить заранее об их появлении.

— Братья, — обратился я к легионерам, когда все приготовления были завершены, и ночная мгла окончательно опустилась на замершую в ожидании врага крепость, — я долго говорить не буду. Скоро здесь будет враг, с которым, как тысячу лет назад нашим предкам, придётся вступить в бой. Он страшен и многочислен. Но хуже всего, что он идёт не за золотом, не за землями. А за людьми. Которых собирается использовать как скот, для собственного пропитания. За вашими отцами и матерями, вашими братьями и сёстрами, за теми, кто вам близок и дорог. — Я обвёл взглядом всех и раненых, и здоровых, парней, что от моих слов хмурились и крепче сжимали оружие руках. А затем, выкрикнул, — Так пусть эти твари пожалеют о том, что ступили на нашу землю! Пусть она горит у них под ногами!

И они заорали вместе со мной, воздев над головами копья. Даже девчонки за моей спиной, кричали что-то нечленораздельное своими звонкими голосами, ударив в небо огнём из посохов.

Дождавшись, когда все вновь успокояться, я приказал, — Тушим все факелы.

Двор мгновенно погрузился во мрак, факелы погрузили в бочки с водой, а тлеющие жаровни прикрыли специальными крышками, чтобы красноватые отсветы не гуляли по стенам. Оставалось только ждать.

* * *

Враг напал в пятом часу утра.

Сначала один шлем мелко завибрировал, словно по нему сыпануло песком, затем точно также, испуская неприятный зудящий звук, от которого заныли зубы, проснулись все остальные мои детекторы.

Толкнув кемаривших рядом со мной людей, я запустил цепную волну, которая быстро по кругу обежала весь крепостной двор, будя легионеров, что принялись с опаской вглядываться в ночное небо.

А затем что-то массивное влетело прямо в металлическую сеть, заставив темноту чуть всколыхнуться.

— Огонь! — заорал я во всю глотку, посохом поджигая ближайший костёр, и тут же, по всему периметру пробежала череда вспышек, разгоняя темноту и обнаруживая непрошенного гостя.

В сети, над нашими головами, хлопая крыльями, сидело, наверное самое уродливое существо, которое, мне только доводилось видеть. Приплюснутая морда, с задранным, почти плоским носом с двумя дырками ноздрей, ломаными губами, совершенно не прикрывавшими зубы и острые клыки, и отсвечивающая красным круглыми буркалами, — глазами это назвать было сложно.

Внезапно, рядом с ним в сети влетел второй вампир, третий…

Подавая пример, я разрядил свой арбалет, целясь в покрытую жесткой шерстью грудину. Словно сбросив какое-то оцепенение, остальные легионеры защёлкали тетивами и воздух наполнился воем раненых тварей.

А затем, на нас, казалось, рухнуло само небо. Сразу десятки обратившихся вампиров с разгона ударили в сеть, стараясь прорвать её, снести, чтобы добраться до наших, живых, наполненных горячей кровью тел. Брёвна заскрипели и зашатались, отдельные нити начали рваться от неимоверной нагрузки, звеня гитарными струнами.

— Бейте пиками! — закричал я, хватая ближайшую за толстое древко и с разгону, снизу вверх втыкая четырехгранный металлический наконечник в шевелящуюся над головой массу. Дёрнул назад, снова ударил, только левее, затем снова, с злой радостью ощущая то сопротивление с каким пика пробивала вампирские тела.

С арбалетами остались только неходячие и два десятка пик заработали словно швейные машинки повсюду пуская врагам кровь.

Да, у вампиров тоже была кровь и она во всю сейчас лилась и капала, стекая по древку, делая его липким и скользким, попадала на доспехи, заливая броню и шлемы, брызгала в лицо, затекая даже в рот.

“Сладкая”, - внезапно понял я, чувствуя на языке непривычный вкус. Будь с нами маг крови, ох раздолье бы ему здесь было. Но что мечтать о несбыточном, поэтому я продолжал с остервенением колоть, налившимися тяжестью руками стараясь удержать ставшую неподъемной пику.

А вампиры всё прибывали и прибывали, натягивая и без того находящуся на пределе сеть, массой своих тел рвя и прогибая ту всё ниже.

С тонким звоном порвалась ещё одна нить и словно из прохудившейся авоськи мне под ноги стали валиться дохлые бэтмены.

— Ко мне! — заорал я, стараясь не дать сквозь прореху прорваться живым вампирам, уперев пику в землю и угрожая лезущим тварям остриём. Отпугнул одного, затем второго, но третий успел проскользнуть, разорвав крыло и неудачно свалившись на землю. Подняться я ему уже не дал, впечатав тяжёлый сапог в затылок, прерывая гневное пищание.

Тут вампиры прорвались ещё в одном месте и крылатая тень заметалась под сетью, расшвыривая не успевших за ней с неповоротливыми пиками легионеров.

Вот один осел с рваной раной горла, из которой толчками стала выплёскиваться кровь, а кровосос на секунду замер жмурясь от удовольствия, облизывая губы.

Тут я его и подловил, подхватив с земли короткий пилум, который метнул со всей силы, пробивая вампира насквозь.

Но время было упущено, он успел сбить ритм и внести хаос в слаженную работу моих парней и следом через дыры в сети беспрепятственно полезли всё новые и новые враги.

— Копья! — снова заорал я, приказывая бросить пики, которые были бесполезны в сутолоке ближнего боя. Ну а мне с девчонками пришла пора использовать приберегаемый до последнего аргумент.

В шесть посохов, мы ударили огнемётами, выжигая оскаленные морды, оставляя расползающиеся дыры на месте перепончатых крыльев, заставляя вампиров кататься по земле от боли, где их приканчивали копьями. Визг и до этого немилосердно бьющий по ушам, перешёл в самый настоящий ультразвук, отчего некоторые из легионеров просто начали падать на колени, срывая шлемы и зажимая уши руками.

Но это не было очередным оружием врага, это было его агонией. Ни для чего другого они не были так уязвимы, как для огня, ни чего другого они не боялись больше. Обернувшиеся летучей мышью тела он пожирал словно сухие дрова, торопливо и жадно, оставляя лишь обугленные остовы и пепел.

И натиск, ослаб. Они дрогнули, отступили, не в силах побороть страх перед страшной и мучительной смертью. Перестали лезть сквозь прорехи в сети, пытаясь дотянуться до оставшихся в живых защитников крепости.

Когда я, наконец, понял, что новых тварей больше не будет, то едва удержал оружие в руках, чувствуя как сводит от перенапряжения мышцы. Справился, хриплым голосом принялся раздавать команды. А затем, оставив у каждой из дыр по паре легионеров с копьями и факелами, оскальзываясь на размокшей от крови земле, пошел по двору, выискивая недобитых врагов и одновременно подсчитывая наши потери.

Один, два, четыре… Я шел и считал, затем увидел койку где, словно обнявшись, лежали два тела: парня, с замотанной культёй и вампира, в чьём боку торчал вбитый по самую рукоять легионерский меч. Голова парня бессильно свешивалась на грудь, а кровь обильно заливала кирасу из разодранного горла. То ли вампир на последнем издыхании дотянулся когтистой лапой, то ли легионер смог отомстить своему убийце, было уже неизвестно, да и не важно теперь, наверное. Схватив кровососа за крыло, рывком скинул на землю, резким тычком копья в руке пробил глазницу, погружая наконечник в мозг твари. На всякий случай.

Покрутив головой, увидел ещё одного легионера, того, что лежал с замотанной грудью. Бинты почти полностью пропитались кровью и она же запеклась на его приоткрытых губах. Остановившимся взглядом он смотрел в небо, словно продолжая выискивать врагов, а руки застыли в попытке натянуть тетиву. Свежих ран на нем не было, похоже он умер сам, раненое тело не выдержало нагрузок.

Подойдя, осторожно ладонью провел по глазам, прикрывая веки, а арбалет, разжав продолжавшие тисками сжимать ложе пальцы, медленно вынул из рук и положил рядом.

Всего погибших было семеро, ровно четверть от общего количества, если не считать меня и моих вассалок.

Взглянув на девчонок, что только сейчас, когда схлынул адреналин, начали потихоньку осознавать происходящее, резко погнал за водой, отдав приказ всех напоить. Для них это был первый такой бой, следовало занять их делом, отвлечь, чем угодно, лишь бы не дать им зациклиться на крови и смерти.

Подошли оба выживших десятника. У одного из них кирасу по диагонали пересекала глубокая рваная борозда. Кивнув на неё, спросил, — Это чем тебя?

— Концом крыла, — ответил тот, — махнул а там коготь, твёрдый как сталь и острый как бритва, ещё бы чуть чуть и вскрыл как банку консервную.

— Жив остался и ладно, — я ещё раз посмотрел на залитый красновато-желтым трепещущим светом двор, от догорающих костров, распорядился, — костры повыше прямо под дырами в сетке ставьте и подпаливайте, нужно дотянуть до рассвета, там они не смогут обращаться. И, пока есть время, пополняйте запас болтов, у них есть час, чтобы попробовать еще раз пробиться внутрь, надо быть готовыми к повторному штурму.

Заныло в животе. Мои не до конца сросшиеся мышцы протестовали против таких нагрузок. Им бы ещё недельку до полного восстановления. Вот только где эту недельку взять.

Тут сбоку послышались характерные рвотные звуки, посмотрев туда, я увидел перегнувшуюся пополам Отришию, освобождающую желудок от остатков еды. Дождавшись, когда она выпрямится, посмотрел в бледное, без единой кровинки лицо, прижал к себе, обнимая. Погладил по голове.

— Прости, — прошептала она.

— Не извиняйся, — я вновь взглянул ей в лицо, — это нормально. Спокойно на кровь и смерть смотрят только маньяки или врачи, впрочем, они тоже, отчасти, маньяки.

К нам подошли остальные и Каррин пожаловалась, — Ой, я сейчас наверно, тоже блевану.

— А вы? — спросил я у остальных.

— Нормально, — кивнула Эльза, — я привычная.

Рийя тоже сообщила, что всякого видала и трупами, в том числе нелюди её не удивить, ну а Мерв и вовсе высказалась в стиле, что только во вкус вошла, с удовольствием ещё бы кишки кровососам повыпускала.

С красочных описаний Каррин всё-таки вырвало тоже, и дав попить водички Отришии, я занялся второй девушкой, стараясь отвлечь и приободрить.

До рассвета вампиры предприняли ещё пару попыток штурма, но прежнего накала уже не было и всё что им удалось, это ранить двоих и убить ещё одного легионера, которому не повезло подставиться под удар когтистой лапы, буквально оторвавшей голову вместе со шлемом. Сами вампиры при этом потеряли пару десятков своих и больше уже не совались.

Забрезживший рассвет мы бы встретили с облегчением, если бы на это оставались хоть какие-то силы. А так я только устало отметил как начало светлеть с одного края небо над крепостной стеной, да принялись ссыхаться и осыпаться пылью мертвые тела обращённых летучими мышами вампиров. От солнца их защищал человеческий облик, а обращённая форма была так же уязвима к светилу как и к огню.

Люди были вымотаны донельзя, за ночь мало кто сомкнул глаза, но, оттащив убитых к стене, они дисциплинированно принялись наводить подобие порядка, чистить броню и оружие от засохшей крови, пополнять израсходованные за ночь боеприпасы. Привычное занятие отчасти успокаивало, отвлекало от мыслей, о том что будет дальше.

Оставалось только выяснить, что с врагом. Но, поднявшись на стену, кто-то из легионеров лишь охнул, да произнёс осипшим голосом, — Сколько же их…

Вампиров и правда было много, с верха стены я, с остальными легионерами, молча наблюдал за целым войском из тысяч и тысяч вампиров, что неторопливо растекались по долине, огибая холм с нашей крепостью с обеих сторон, беря её в плотное кольцо. Пешие полки догнали своих летающих собратьев.

Никакой героизм, никакое умение и уж тем более низкие стены крепости не могли спасти от стольких полчищ врага. Это понимал я, это понимали легионеры. И всё что оставалось, только смотреть, скрепя зубами в бессильной ярости, как они готовятся к штурму, основательно, не спеша, прекрасно зная, что нам никуда от них не деться.

— Командир, — ко мне подошли оба десятника, а затем склонили головы в лёгком поклоне, — было честью служить под вашим командованием.

Я склонил голову в ответ, — Было честью командовать такими бойцами как вы!

Они синхронно вскинули щиты и принялись ритмично бить в них плоскостью мечей. Постепенно, это синхронное биение подхватывали остальные, и через минуту уже вся крепость гудела от звона, словно многоголосый колокол, вызывая врага на последний бой.

Я посмотрел на покрывшие всё свободное пространство вокруг крепости кольцо вампиров, а затем, переведя взгляд во двор, внезапно увидел пентаграмму на земле, которой нам так и не удалось воспользоваться. Затем, неожиданно вспомнил про собственный вывод, что сила проклятья может достать кого угодно, если в неё влить достаточно мощи. А уж вампиры, какими бы слабо восприимчивыми к магии проклятий не были, явно были слабее древнего бога. А раз так, значит можно попробовать сделать так, чтобы этим тварям мёдом жизнь не показалась и прихватить с собой их побольше.

Решившись, я спрыгнул со стены вниз, не обращая внимания на занывшие мышцы, взмахом руки позвал за собой десятников, бросил девчонкам, — За мной.

Встав посередине пентаграммы, дождался когда мои вассалки займут места в лучах магической фигуры, затем посмотрел на подоспевших легионеров.

— Сейчас мы начнём колдовать, — произнёс я, глядя парням прямо в глаза, — но это будет не быстро, и от смерти нас, скорее всего не спасёт. Но, если получится, мы прихватим с собой столько кровососов, что они на всю свою оставшуюся жизнь запомнят эту крепость и её защитников.

— Мы готовы, — ответил за обоих Видар, — что нужно делать?

— Вам — только одно, не дать вампирам добраться до нас, пока не закончим.

— Сделаем, командир.

И что-то было в его тоне, что я сразу понял — они сделают. Всё возможное и невозможное.

Эльза, Мерв, Каррин, Риия, Отришия. Обойдя по кругу, я поцеловал каждую из девушек, передавая часть своей силы. Вернув в середину, скомандовал, — Сливайте.

Прикрыв глаза, почувствовал, как опустевший резерв заполняется широким потоком, до максимума, а затем и больше, заставляя болезненно завибрировать магоканалы.

В этот момент до моего слуха донёсся звук боевого рога, не нашего, вражеского, дающий сигнал к началу атаки. Всё, обратный отсчет пошёл.

Усилием воли я заставил себя отрешиться от всего происходящего снаружи, всецело положившись на легионеров. Снова пошел по кругу, раздавая переполненный резерв.

— Сливайте.

И вновь ещё более мощный поток хлынул в меня, уже не вдвое, вчетверо переполнив все резервы. Я был словно шарик с натянутыми до предела стенками, того и гляди лопну. Магоканалы жгло как огнём. Но этого, всё-равно было мало.

Где-то на краю сознания я услышал грохот, крики, а затем лязг оружия. Похоже вампиры тараном пробили ворота и бой завязался на входе в крепость.

“Нет”, - я вновь сконцентрировался на той задаче, что стояла перед нами. Пошатываясь, вновь пошел с поцелуями.

— Сливайте.

На третий раз это уже не было похоже на водяной поток, магоканалы не просто жгло, по ним тёк расплавленный металл. Не сдержавшись, я заорал, хрипло, надрывно, срывая горло, когда объем превысил мой резерв восьмикратно.

Не знаю каким чудом я устоял на ногах, но когда удалось раскрыть слезящиеся глаза, я был всё ещё в центре пентаграммы. А вокруг… Одной секунды мне хватило, что бы охватить всю картину целиком. Крепость была битком набита вампирами и последние легионеры, вставшие кольцом вокруг нас, падали под градом ударов, умирая, но продолжая сдерживать готовую прорваться нелюдь.

“Пора”, - мелькнуло холодно и отстранённо в мозгу.

Раскинув руки, я гаркнул что-то нечленораздельное, связные слова моё горло произнести было уже не в силах, но девчонки всё поняли верно и я почувствовал, как по лучам пентаграммы потекла, собираясь их совокупная мощь. А затем я влил туда всё что было у меня, не чувствуя уже собственного тела, и просто ударил, кольцом силы вокруг себя, отправляя всё расширяющуюся волну проклятия во вне.

Вал искажения покатился от нас, словно ластиком стирая из этой реальности и легионеров и вампиров и даже крепостные стены вокруг, расходясь всё дальше.

Я пытался следить как далеко распространится волна, но горизонт внезапно накренился и земля стала неумолимо приближаться. Я просто и безыскусно падал, будучи не в силах хоть как-то воспрепятствовать этому событию.

Не дали упасть девчонки, подхватив и положив на спину. Не в силах пошевелиться, я видел только голубое небо, да их заплаканные лица надо мной. Попытался спросить, что там, но смог выдать только еле слышное сипение.

— Что? — переспросила, шмыгая носом Эльза, затем, подняв голову, куда-то посмотрела, добавила, попытавшись улыбнуться, — много мы их выкосили Паша. Стоят пока, не приближаются.

Затем послышались какие-то вопли, снова протрубил рог и я морально приготовился к тому, что нас сейчас пойдут добивать. Но Эльза, снова надолго вглядевшись куда-то, сначала неверяще произнесла, — Паша, они уходят, — затем подскочила на ноги и завопила, только уже радостно, вновь упала на колени, обхватывая ладонями моё лицо, жарко поцеловала, — Паша, они бегут! — Слёзы продолжали течь по её щекам, вот только теперь это были слёзы счастья.

Я лежал и смотрел в голубое небо, наслаждаясь тишиной и покоем. Как сказали девчонки, неожиданно появился передовой отряд имперский войск, обстрелявший противника какими-то новыми заклинаниями магии огня и половина вампирского войска, всё что осталось после нашего удара, просто сбежала не приняв боя.

Вскоре я услышал незнакомые, но вполне человеческие голоса, ржание коней, металлический лязг, а затем меня накрыла массивная тень и фигура в очень знакомом доспехе опустилась на одно колено, загородив обзор почти полностью. Сняв шлем, молодой парень в чьём взгляде мелькнул несвойственный молодости опыт, улыбнулся, а затем, произнёс, — Ну здравствуй, дядя Паша.

Глава 17

— Шайсе, фердамте шайсе!

Герцог Раагард метался по королевскому замку, ругаясь на старовампирском.

— Где этот швухтель?!

Подлетев к здоровенной вазе гномьей работы, схватил и со всей силы трахнул ею об пол. Осколки шрапнелью полетели по залу, заставив слуг пригибаться и ныкаться по углам.

— Ваша тёмность, — в зал дрожа от страха заглянул один из вельмож, — я видел что командующий армией заходил в покои королевы.

— Пшел вон, аршлекер, шванцлутчер!

Вельможу тут же сдуло, а древний вампир, пробормотав, — Опять эта шлампэ своего фикера прикрывает, — стремительной тенью понёсся по коридорам в спальню царственной внучки.

— Деда, нет! — рванула та ему навстречу, стоило выбить двустворчатую украшенную золотыми узорами дверь.

— Хальт ди фотце! — рявкнул герцог, — Где этот пиммель, фотценлекер?!

— Только не убивай, — заголосила Эльгадра, падая на колени и хватая старого вампира за ногу.

— Вылезай, мистштюк! — проревел вампир, шагая по королевским покоям, словно не заметив дополнительного груза.

Распахнув дверь ведущую в уборную, он увидел скрючившегося и прикрывшего голову руками командующего в углу под раковиной и почти ласково произнёс, — А вот и ты, абгевиксер швуленарш.

— Господин, — завыл тот, — я не виноват!

— Деда!

— Фэрпис дихь! — рявкнул Раагард на внучку, и одним движением стряхнул с ноги, вышвыривая из уборной назад в спальню. Медленно закрыл за собой дверь, обнажил заострившиеся клыки, глядя на просравшего всё что только можно командующего вампирским экспедиционным корпусом, проведя длинным языком по алым губам, прошипел, — Поздно прятаться за титтн моей внучки, тупой арш, пора отвечать за свои проступки самому.

— Господин, я сделаю что угодно!

— Виксер, ты и так уже сделал всё.

— А-а!

Молниеносный удар оборвал истошный крик и, взяв за волосы отделённую от тела голову, герцог толкнул дверь, прошел мимо закаменевшей королевы, продолжавшей сидеть на полу, подозвал в коридоре одного из боязливо выглядывающих из-за угла слуг, вручил голову и приказал, — Насадить на кол, выставить на площади перед дворцом. И нового командующего ко мне.

— Господин, — склонился в низком поклоне слуга, — нижайше прошу дозволить узнать его имя.

— Пусть сама выберет, — дёрнул Раагард подбородком в сторону королевских покоев, — в этот раз думать будет головой, а не своей фотце.

* * *

Лысый холм стал действительно лысым. Волна проклятья превратила в невесомую пыль и саму крепость и всех нападающих и тела павших легионеров, целым оставив только заклинательный круг с пентаграммой и нас шестерых находившихся внутри. На сотню метров в каждую сторону простиралась чёрная голая земля, без единой живой травинки. Впрочем, вскоре она должна была вновь покрыться ковром свежей зелени. Корневая система уцелела, волна сырой силы шла по земле, глубоко в почву не вгрызаясь. Остался нетронутым и подвал крепости, и теперь чуть в стороне от меня в земле зиял прямоугольный проём с каменными ступеньками уводящими вниз.

Взяв в руки крепкий кол, там, где был центр крепости, я хорошенько вбил его молотком, поглубже, чтобы не подмыло дождями, затем прибил сколоченную из досок табличку, на которой вырезал ножом надпись — “Форт двадцати восьми легионеров”.

Если здесь решат восстановить крепость, добьюсь чтобы называлась она только так и никак иначе.

Долго стоял, вспоминая парней: десятников, санинструктора, раненых, с кем до последнего отбивали нападение. Среди них были и совсем молодые, и уже повидавшие жизнь сорокалетние мужики. Но никто из них не отступил, до последнего сдерживая неудержимой лавиной рвущихся в крепость вампиров. До последнего вздоха, до последней капли крови…

Налетел ветер, небо затянуло серым и, подставив лицо, я зажмурился, чувствуя на коже отдельные редкие капли начинающегося дождя. Скорее ощутил, чем услышал, как рядом остановился кто-то, но глаза открывать не стал, продолжая молча стоять внимая расходящейся непогоде.

— Паш, — коснулась моего плеча тяжелая длань в бронированной перчатке, — пойдём.

— А, Вигир, — я посмотрел на стоявшего рядом бывшего аватара, спросил коротко, — что?

Много говорить не хотелось, может потому, что слова казались уже чем-то пустым и не нужным.

— Там Элеонора и ещё какая-то магичка, ждут тебя, Паш, — произнёс парень, чуть улыбнулся, одними губами, — даже требуют.

Он больше не называл меня дядей, всё-таки что он, что я мы оба были братьями инквизиторами. Это в первую нашу встречу, узнав меня, он не удержался, назвал по старому, как называл когда-то в академии.

Полтора года в Карауле Смерти здорово его изменили, как внешне так и внутренне. Хотя внутренне, это скорее благодаря доспеху. Я не лез с расспросами, мне хватило того раза когда я сам их носил, и потом, когда мысленно общался с мёртвыми комиссарами в катакомбах под Тарданом.

Молча кивнув, я развернулся и принялся спускаться с холма, туда, где за границей черного круга, пестрели многочисленные шатры боевого отряда инквизиции.

Вампиры не зря драпанули, вовремя сообразив, что с возраждённым Караулом Смерти вооруженным скопированными инквизиторами с моего калаша артефактами, и сотней инквизиторской стражи впридачу, им в чистом поле не тягаться. Вигир, первый из возрождённых, смог составить небольшой но очень хорошо вооруженный бронированный кулак из себя и двух десятков других, примеривших доспехи инквизиторов, и теперь они шли в авангарде имперской армии, готовящей широкомасштабное наступление на вампирские земли.

С формой артефактов мудрить не стали и у меня каждый раз невольно чуть теплело внутри когда я видел одетого в броню караульного с автоматом Калашникова на ремне. Очереди из мелких огненных шаров были крайне эффективны против уязвимых к огню вампиров и первая партия артефактов тотчас была направлена сюда, для проверки в боевых условиях.

Один из запасных калашей я забрал себе и теперь он, в специальном ящике, хранился в шатре выделенном мне с девчонками.

Откинув полы штабного шатра, я вошел внутрь, остановился, разглядывая двух женщин стоявших ко мне спиной. Одну тёмноволосую, в чёрной мантии тёмного мага, а вторую полную противоположность, словно специально выбранную на контрасте, платиновую блондинку в белых одеждах мага жизни.

Первой была Элеонора, бессменная завкафедры проклятий, а во второй, с некоторым удивлением я узнал жену Глушакова, которая, если мне не изменяла память, была магистром белой магии. Две магистры и обе по мою душу. Занятно.

Обернувшись ко мне, они обе очень похоже, синхронно вздрогнули, чуть распахнув глаза, словно увидев не совсем того кого ожидали.

— Чёрт, — выдохнула Ликанта, я всё-таки вспомнил, как зовут супругу моего товарища, — на секунду показалась, что это Сергей…

— Мне тоже, — облизнув пересохшие губы, тихо добавила завкафедры проклятий, продолжая пристально разглядывать меня.

— Ты чувствуешь да? — снова произнесла виконтесса, обращаясь к тёмной магичке, тряхнула гривой белых волос, — теперь я вижу, что они из одного мира.

— Ты изменился. Снова. — Элеонора подошла ближе, вглядываясь испытующе, — Даже взгляд стал другой, как у Сергея.

Чуть исподлобья, в свою очередь, осмотрев обеих, кривовато улыбнулся, спросил, — Вы за этим тут?

Женщины переглянулись, затем Ликанта отрицательно качнула головой, произнесла, — Нет, не за этим. Просто ты разбудил те воспоминания, которые… впрочем неважно. Мы здесь чтобы оценить твоё состояние. Физическое проверю я, а всё что связано с твоей магией — Элен.

Элен? — В первый раз я слышал, чтобы кто-нибудь называл уменьшительным именем грозную тёмную магичку. Видимо они и правда, когда-то были хорошими подругами.

Согласно кивнув, я снял броню и гамбезон под ней, следом сбросил рубаху, оставаясь в одних штанах, чтобы легче было проводить диагностику. Увидел как снова расширились их глаза при виде красноватых, бугристых, криво зашитых швов на животе.

— Это чем? — спросила виконтесса, осторожно касаясь тонкими изящными пальчиками зарубцевавшихся ран.

— Гномьей гранатой.

— Но как?

— Мне пришлось на неё лечь.

Ничего не сказав, но переглянувшись с Элеонорой, белая магистр продолжила обследование. В какой-то момент её ладони и глаза засветились и я почувствовал легкое исходящее от них тепло.

Обойдя меня по кругу, Ликанта свечение погасила, затем со вздохом произнесла, — Могло быть и лучше, но организм потихоньку с последствиями ранения справляется, если обеспечить покой, то месяца хватит, даже шрамов почти не останется. В целом физическое состояние удовлетворительное, следов истощения жизненной энергии незаметно.

Элеонора нахмурилась, словно виконтесса сказала что-то не то. Переведя взгляд на неё, чуть дёрнул подбородком, — Что?

— Да так, — она, как и белая магичка до этого, обошла меня кругом, — Я видела какую площадь накрыло проклятьем, судя по остаточным эманациям, очень слабым, ты бил неструктурированной силой. Учтя потенциалы всех пяти девушек и твой собственный у меня по расчётам вышло минимум вдвое меньше по радиусу поражения. Вот если бы ты жизненные силы дополнительно вложил, то уже что-то близкое было бы, но тогда перед нами должна была находиться дряхлая развалина на грани. Поэтому расскажи как ты этого добился.

— Девчонок вы разве не опросили?

— Нет, они вассальной клятвой прикрылись и молчат хоть их режь, — прищурилась завкафедры проклятий, произнесла недобрым голосом, — я им это, дурёхам, ещё припомню, им ещё четвертый заканчивать и пятый доучиваться.

— Правильно молчат, — слегка осадил я магичку, — это дела инквизиции.

— Отправишь к верховному разрешения испросить? — язвительно произнесла Элеонора.

— Нет, так расскажу.

— Ну спасибо, за одолжение!

— Хватит, Элен, — одёрнула подругу виконтесса.

— Ну а что он тут устроил, секретность развёл, я же о нем забочусь, переживаю, а он…

Магичка раздражённо махнула рукой, отошла в сторону, демонстративно отвернулась.

Взяв рубаху, я накинул её, присел на раскладной стул у походного стола, пальцами выбил незатейливую дробь по столешнице, затем негромко произнёс, — Я воспользовался усилением.

— Каким? — резко обернулась ко мне Элеонора. Как она не пыталась изображать обиду, профессиональный интерес был сильнее.

— Вассальная связь через кольцо. — Я поднял вверх ладонь, показывая знак инквизитора.

— Погоди… — оно посмотрела на кольцо, затем на меня, снова на кольцо. Тут до неё начало доходить. Спросила с сомнением в голосе, — Это как через брачные узы, что ли?

— Да, — кивнул я, — скорее всего механизм тот же. Я передавал свои силы девчонкам, а они сливали через управляющую пентаграмму мне её обратно.

— И всё-равно, — Элеонора продолжала хмуриться, — ну вернули они тебе твоё, а дальше что?

— Коэффициент усиления примерно два, — ответил я.

— Ты переполнял резерв?!

Сказано это было с такой гаммой чувств в голосе, с такой смесью испуга и удивления, что я на секунду замер, изучая приоткрывшую рот женщину. Потом чуть кивнул.

— Да, несколько раз.

— Он псих, — подняв взор к потолку пробормотала завкафедры проклятий, посмотрела на Ликанту, повторила, — он точно псих. Это же надо додуматься, перекачивать резерв через усиление кольцом. Дурак! — Она полыхнула гневом, подошла, нависнув надо мной, — Ты понимаешь, что это чрезвычайно опасно? Ты мог повредить эфирное тело, да что там, двойное переполнение это серьёзный шанс его полностью разрушить.

— Восьмикратное, — негромко произнёс я, глядя на магичку снизу вверх.

— Что ты сказал? — разом осипшим голосом переспросила та, а гнев во взгляде сменился растерянностью.

— Перед тем как ударить силой, я получил восьмикратное увеличение резерва.

Побледнев, Элеонора наклонилась, резко приложила ладони к моей груди, а затем разразилась длиной непечатной тирадой. Обессилено опустив руки, произнесла, — Ты таки, умудрился себя угробить.

— Всё так плохо?

— Ну, — вздохнула магичка, — эфирное тело разорвано, но не разрушено. Шанс на восстановление есть. Вот только срок тебе даже самый лучший целитель не назовёт, это восстанавливается только само, лечения просто нет. И пока оно не восстановится, колдовать ты не сможешь. Не сможешь дальше учиться. Я даже не могу сказать, какой объём резерва у тебя будет. Этим своим поступком ты мог отбросить себя на годы назад.

— Понятно, — коротко произнёс я. Объяснять свои мотивы было бесполезно, да и не хотелось, если честно. Возможно она поступила бы по другому, но я по другому поступить не мог.

Посидев с минуту в раздумьях, поднялся, сгрёб остальную одежду и, не прощаясь, пошел на выход.

— Стой, ты куда? — послышался удивлённый окрик.

— Я? — полуобернувшись, задумчиво посмотрел на обеих женщин, лаконично произнёс, — на войну.

— Но ты не сможешь…

— Смогу, магия кольца всё ещё при мне.

— Вот дурак! — воскликнула Элеонора снова, — какой же дурак.

Но эту фразу я уже оставил без внимания.

* * *

Обе магички покинули лагерь на закате, перенесясь куда-то личным телепортом. Больше мы с ними не разговаривали. Ликанта пыталась разок ещё подойти, но Элеонора сразу поняла, что переубеждать меня в чём-то бесполезно, слишком хорошо знала. Отведя взгляд от места где они только что стояли, в спускающихся на лагерь сумерках я направился к себе в шатёр. Не слишком большой, но нам шестерым места хватало.

Правда, зайдя внутрь и задёрнув полог, я увидел только Эльзу, что запахнувшись в мантию, одиноко сидела на стульчике. Оглянулся, спросил, — А где остальные?

— Они сегодня переночуют в другом шатре, — ответила девушка. Затем поднялась, закусив губу, медленно расстегнула верхнюю пуговицу и плотная ткань опала у её ног, остав полностью обнажённой.

— Эльза, — сглотнув, произнёс я, не в силах оторвать взгляд от тёмных вишенок небольшой девичьей груди. Затем взгляд мой пополз ниже, по плоскому животику к тёмному треугольнику внизу живота.

Чуть покраснев, девушка подошла ко мне, пальчиками принялась расстёгивать гамбезон, шепнула, встав на цыпочки, — Я помогу.

За гамбезоном последовала рубаха, затем сапоги и штаны. Прижавшись своим разгорячённым телом, Эльза потянулась ко мне губами и я без раздумий приник к ним, жадно целуя. Положив ладони на тонкую талию, ещё сильнее притиснул к себе, а она обвила меня руками за шею.

Сколько мы так стояли, не знаю, может вечность, может чуть больше и всё никак не могли нацеловаться. Наконец Эльза оторвалась от меня, с шумом вдохнула. Посмотрела задумчиво, с лёгким удивлением, не почувствовав от меня притока силы. Вот и ещё одно подтверждение, что что-то у меня там всё же сломалось, я больше ничего не мог отдать. С другой стороны и не терял тоже.

— Всё нормально? — поинтересовалась осторожно.

— Нормально, — кивнул я, улыбнувшись.

— Ну тогда ложись, — девушка отстранившись, резко толкнула меня ладошкой в грудь.

Опустившись на расстеленный матрац, я опёрся на локти, наблюдая, как она, замерев на долю секунды, решительно усаживается сверху.

— Подожди, — остановил её, готовую сразу броситься в омут страсти, приподнялся, наклонившись к её чуть подрагивающей груди, кончиком языка обвёл набухший сосок, затем сжал его губами, вырвав из груди девушки долгий стон. Она вновь попыталась опуститься ниже, но не тут-то было.

— Не так быстро, — вновь произнёс я, — ладонями приобняв её за попу. Перешел на второй сосок. Почувствовал как она тяжело задышала и сдавила руками мою голову, чем меня только сильнее раззадорила.

А затем случилось то, что случилось и глядя на тихо спящую рядом со мной девушку, я понял, что мы заслужили чуточку радости и счастья, хотя бы потому, что выжили. Поправив одеяло, подумал об остальных девчонках, но затем оставил за ними право самим решать что и когда, и со спокойной душой уснул крепким сном без сновидений.

Глава 18

— Патруль на два часа, пятьсот метров, приближается, — произнёс я негромко, но так, чтобы девчонки меня услышали, приложив к глазам магооптический бинокль Глушаковской разработки к глазам.

Мы лежали в реденьком подлеске, накрытые маскировочными сетями, карауля очередной вампирский отряд. Границу пересекали днём, когда их зрение и магические силы ослаблены, и нет барражирующих в воздухе наблюдателей.

— Подпускаем до ста, затем накрываем. Эльза, Мерв, отсекаете края, остальные длинными очередями проходите вдоль колонны. На зачистку десять минут, затем уходим.

Ближе было опасно, всё-таки у вампиров были и другие органы чувств, способные засечь даже замаскированного человека на более близкой дистанции. Поэтому мы строили всю работу на скрытном дистанционном уничтожении противника.

Лежащая рядом Рийя поудобнее перехватила артефакт, с моей подачи уже привычно называемый калашом, приникла к оптическому прицелу, следя через него за полутора десятками вампиров, что настороженно шли по приграничной территории.

Через кровную связь местный лорд быстро узнает об их уничтожении и сюда выдвинется куда большая группа, численность в сотню-полторы, поэтому я и давал только десять минут. Их ищейки след зацепят, есть у них специально натасканные на поиск людей, поэтому у нас было сорок минут на отход к своим, за пограничный рубеж, куда вампиры за нами уже не сунутся.

В бинокле медленно сматывался счетчик расстояния до цели, я уже мог различить даже выражение лица старшего патруля. Тот, словно чуя опасность, хмурился и постоянно озирался по сторонам, сжимая ладонь на рукояти изогнутого меча. Одеты вампиры были в кожаную броню, полагаясь больше на преимущество в скорости и подвижности, но нам это было только на руку, потому что огненные сгустки выстреливаемые калашами их дырявили на раз. Вот с полной металлической бронёй было сложнее, проплавленную дыру в толстой кирасе оставлял только третий-четвертый сгусток попавший в одну и ту же точку, впрочем, для сидящего внутри брони и просто от раскалявшегося до лёгкого свечения металла в месте попадания было не особо весело.

— Внимание, сто пятьдесят метров, — предупредил я девчонок, порадовавшись почти полному отсутствию шорохов в ответ, оружие уже было давно нацелено на врага, никто не суетился и не совершал лишних движений, способных выдать наше местоположение.

— Сто. Огонь!

В ту же секунду к патрулю устремились очереди ярко оранжевых шариков впиваясь в тела заметавшихся по полю вампиров. Они были как на ладони, не было ни кустика ни бугорка, чтобы спрятаться. Кто-то пытался прикрываться щитами, но это мало спасало. Плотность огня была так высока, что весь патруль полёг буквально за считанные секунды, с начала огневого контакта.

Всё это время, пока девчонки активно расходуя боезапас, вели стрельбу, я, убрав бинокль в сторону, держал наготове свой калаш, готовый в случае возникновения нештатной ситуации, включиться в работу. Но не пришлось, моя женская разведывательно-диверсионная группа отработала на отлично.

Чуть дымила спаленная перед нами от выстрелов трава, демаскируя позицию, но это было уже не важно.

Взглянув на часы, я коротко бросил, — Восемь минут. Эльза, Мерв контроль на месте, остальные за мной.

Откинув маскировочный полог, на полусогнутых, держа автомат перед собой, плавным, словно плывущим широким шагом, двинулся к лежащим телам, постоянно держа их на прицеле, Отришия и Рийя с Каррин, разойдясь в стороны, широким клином за моей спиной, чтобы не перекрывать друг другу сектора обстрела, копируя мой шаг, двинулись следом.

Тела вампиров тоже слабо дымились, в стоявшем безветрии окутываясь призрачным саваном. Я окинул взглядом примятую траву, лежащих кто как мертвецов, с глубокими прожёгшими их почти насквозь обугленными ранами, проверил каждого и сделал по паре контрольных выстрелов в голову. Чтобы наверняка. В это время, девчонки быстро обшарили трупы на предмет чего ценного и интересного и срезали нашивки с курток. По возвращении предъявим в качестве доказательства уничтожения вампиров.

Подав Отришии свой калаш для подзарядки, дождался когда она вольёт толику своего резерва в него и благодарно кивнул. Пока не восстановится моя собственная магия, придется пользоваться помощью девчонок.

— Две минуты! — я крутанул кистью руки в воздухе, давая сигнал к быстрым сборам и мы бегом бросились к спешно сворачивающим масксеть Эльзе и Мерв. А затем, все вместе рванули в направлении границы, наплевав на скрытность, теперь решала только скорость.

* * *

Эту тактику придумали мы с Вигиром и Глушаковым, тоже спешно перебравшимся с эльфийского направления сюда, на юго-западный фронт.

Отбросив вампиров обратно имперская армия вновь заняла опустошенные приграничные крепости и принялась наращивать мощь для нанесения сокрушительного удара по засевшей в обороне нелюди.

Сидеть на месте и ждать, когда верховное командование даст отмашку к наступлению, никто не хотел, руки чесались пустить кровь кровососам, поэтому, обозвав всё это спецоперацией инквизиции, с молчаливого одобрения самой инквизиции, решили применить известную по Земле, тактику малых групп. Собственно три такие группы, вооруженные калашами мы и организовали, соответственно каждую возглавив, и принялись ходить в рейды по ближней приграничной зоне противника, уничтожая патрули и небольшие отряды кинжальным огнём.

О том, что мы уже на своей стороне, стало понятно по ожившей зелени. На территории вампиров всё: трава, кусты, даже деревья были какими-то пожухлыми, словно больными, даже цвет растений был не зеленый, а какой-то болотный.

Расслабляться, впрочем, тоже не стоило, безопасно станет только когда доберёмся до своих войск.

— Стоять! — прозвучал резкий окрик, и из кустов вокруг нас полезли солдаты патруля, только уже нашего, с знаками различия семнадцатого легиона, входящего в ведомую генералом Тибериусом вторую наступательную армию.

— Свои, — ответил я, останавливаясь, жадно вдыхая раскрытым ртом воздух, после почти часа безостановочного бега. Девчонки были чуть пободрее, их поддерживала магия, а мне, без нормально функционирующего эфирного тела, приходилось рассчитывать лишь на природную выносливость.

Смахнув пот с разгорячённого лица, поискал взглядом старшего.

— Особая группа инквизиции, командир группы — старший инквизитор Ширяев, — я показал кольцо и десятник, которого можно было отличить по шлему немного другой формы и более крепкой броне, ещё раз внимательно оглядев всю группу, отдельно задержав взгляд на необычном оружии, нехотя кивнул.

— Проходите.

Перейдя на шаг, здесь, за линией патрулей можно было уже немного сбавить темп, мы за час дошли до передового лагеря, окружённого земляными валами и частоколом поверху. Пройдя мимо тренирующейся возле ворот полусотни, добрались до отдельно стоящих палаток инквизиции и зайдя внутрь штабной, я, наконец, выдохнул, оставалось отчитаться и пойти отдыхать.

Сидевший за столом и что-то царапающий в большом талмуде писец, увидев меня, коротко кивнул, не отрываясь от основного занятия, а сидевший за соседним столом Вигир, тоже уже успевший вернуться, крепко пожал руку.

— Сколько? — спросил я у него, садясь за соседний стол и выгружая из сумки срезанные вампирские нашивки.

— Семнадцать, — ответил парень, — только нашивки были у десяти, остальным пришлось отрезать уши.

— Это что, — хмыкнул я, — они своим уже форму не выдают?

— Не, — покачал головой тот, — патруль в форме был, а лагерь этих семерых мы почти случайно накрыли, буквально в километре от границы. Хорошо, сволочи, замаскировались, если бы мы чуть стороной шли, не заметили бы.

Это было что-то новенькое, и особенно тревожило, что они слишком близко расположились возле нашей территории.

— Как думаешь, — спросил я, после недолгих размышлений, — что они там забыли?

— Парочка из них была заметно сильнее, скорее всего умели оборачиваться. Думаю или разведка, или диверсии на нашей стороне.

Поджав губы, я пару минут посидел, навалившись на чуть скрипнувшую столешницу, обдумывая сказанное. Затем вновь посмотрел на Вигира, — Думаешь это ответ на наши действия?

— Возможно, — ответил тот, — а может и нет, но для для диверсионной работы группа слишком слабая, всего двое опытных, а остальные молодняк не старше ста лет. Правда, было такое ощущение, что изначально их было больше в лагере.

— Значит разведка, — я посмотрел на писца, который скрупулёзно записывал всю поступающую по армии информацию, ведя, своего рода, журнал боевых действий, с указанием происшествий, потерь, хода наступления, пополнения и убыли личного состава. — Сангвин, — обратился я к нему, отвлекая на секунду от работы, — ты не помнишь, были за последнее время случаи пропажи легионеров?

— Дезертиры бывают, — произнёс тот скрипучим голосом, — за неделю три случая зафиксировано.

— А расследование было? — уточнил я.

— Должно было быть, сотником или полутысяцким проводится.

— А где?

Полистав журнал, тот ответил, — легионер Цитус — восьмая манипула третьего легиона, легионер Накрас, — первая манипула третьего легиона, десятник Бодрик — десятая манипула семнадцатого легиона.

— Стоп, — произнёс я, — семнадцатый легион это же здесь?

— Здесь третья и четвёртая манипулы, — ответил за писца Вигир, — десятая где-то правее по фронту, но не далеко, километров пятнадцать отсюда.

— Что-то мне не очень верится, что десятник решил ударится в бега.

— Всякое бывает, — дёрнул плечом юный глава Караула Смерти, — семнадцатый в авангарде идет, самые тяжелые потери в нём будут, при начала наступления. Мог и не выдержать.

— Всё-равно, — ответил я задумчиво, — проверить стоит. Надо бы туда съездить и поговорить.

— Думаешь, сбежал к вампирам?

— Могли и выкрасть. Часть разведчиков осталась на месте, а остальные языка к своим на допрос увели.

— Если хочешь, — ответил Вигир, — могу с тобой поехать.

— Давай, сейчас только отчёт заполню, — благодарно кивнул я.

Но сразу выехать не получилось. Сначала задержали какие-то бытовые вопросы, затем вернулся Глушаков со своими, а там уже и темнеть начало. Отправляться в ночь, вблизи вампирской границы, когда противник наиболее силён, было глупо, поэтому решили выдвигаться на следующее утро.

Вернувшись в палатку, с облегчением скинул броню, разделся, оставшись в одних подштанниках, снаружи хорошенько сполоснулся в большой бочке.

Девчонки уже свои дела сделали и занимались кто чем. Эльза читала какую-то книгу по магии, Мерв повторял магические плетения, Отришия мастерила что-то пользуясь навыками трудовой магии, а Рийя с Каррин играли в карты.

Плюхнувшись на свой матрас, поверх одеяла, зевнул, затем, повернувшись на бок и подложив под голову руку, произнёс, — Так, завтра я поеду в расположение десятой манипулы семнадцатого легиона. Не уверен, что вернусь в этот же день, скорее всего на следующий, поэтому у вас два дня отдыха будет.

— Мы с тобой, — тут же сказала Эльза, отложив книгу в сторону.

— Не, — я покачал головой, — поеду с Вигиром и инквизиторской стражей, так что за меня можете не переживать. Да и вам скучно будет, мы проверить исчезновение десятника хотим, дезертировал он или нет.

— Ну ладно, — улыбнувшись, ответила девушка, — только постарайся надолго не задерживаться.

— Хорошо, мамочка, — не выдержав, я по-хулигански, показал ей язык.

Та чуть зарделась, но потом справилась со смущением и скомандовала, — И вообще, что ты разлёгся, у нас вечером процедуры.

— Эх, — закряхтев, как старый дед, я поднялся и пересел в центр палатки, скрестив по-турецки ноги. Положил ладони на колени и, закрыв глаза, максимально расслабился. Почувствовал, как меня коснулись пять пар ладошек. А затем девчонки принялись меня, своего рода, облучать медленно испускаемой в пространство сырой силой проклятий, в надежде, что это поможет мне быстрей восстановиться.

Про подобное Эльза когда-то читала в книжке. Там, правда, случай был хоть и похожий, но чуть иной — перегорел маг-стихийник, мастер воды, так вот, регулярное нахождение в среде своей стихии, ему помогло достаточно быстро восстановиться. Не в ванной, конечно, лежал, пришлось купания организовывать в море, в зоне прибоя, чтобы энергии побольше было вокруг.

Ну а меня, соответственно, девчонки решили “купать” в сырой силе. У нас с ними вассальная связь, да прокачивали туда-сюда сколько раз от меня к ним и обратно, так что, можно сказать, воспринималась сила почти как своя.

Без оценки специалиста уровня Элеоноры, сказать, есть эффект или нет, было затруднительно, но девчонки старались, каждый вечер, перед сном устраивая мне такую процедуру.

А на утро, я с Вигиром на конях, с отрядом сопровождения, выметнулся из лагерных ворот, в сторону лагеря девятой и десятой манипул.

Чувствовалось, что империя готовиться не просто ответить на нападение, у полностью уничтожить врага. По обочинам дорог двигались, подымая в воздух не успевающую оседать пыль, всё новые и новые армейские подразделения, следовали вереницы подвод, скакали вестовые развозя различные распоряжения. Армия копила силы, чтобы мощным ударом раздавить любое сопротивление.

Через несколько часов, миновав ещё несколько лагерей, где, на всякий случай, уточняли обстановку, мы, наконец, выехали к стоявшему на возвышенности лагерю — точной копии нашего, разве что вытянут он был в другую сторону из-за сложного рельефа местности.

Осведомившись у легионеров на воротах, действительно ли мы в расположении десятой манипулы, спешились, оставив коней, и проследовали в палатку командующего манипулой тысяцкого.

Правда нашли его не там, а в расположении кавалерийской полусотни, входящей в манипулу.

— Чем обязаны вниманию со стороны святой инквизиции? — поинтересовался крепкий, жилистый, загорелый до коричневого оттенка, воин представившийся командиром десятой манипулы Риумом Стацем.

Впечатление он производил вполне положительное и решив не ходить вокруг да около, я в лоб задал вопрос относительно дезертирства его десятника.

— Действительно ли тот дезертировал? — задумчиво повторил Стац, — сложно сказать, знал я его не слишком хорошо, ничем особенным он не выделялся, а расследование проводил мой полутысяцкий.

— И что, в ходе расследования никаких сомнений не возникало?

— Ну, выводы там были однозначны, — ответил тот, — но если хотите, опросите тех кто его проводил.

— Я бы хотел побеседовать с легионерами его десятка, — прогудел находящийся в шлеме Вигир.

— Как святым отцам будет угодно.

Разговор с полутысяцким тоже особо ситуацию не прояснил, оказалось, тот всю основную работу свалил на сотника, чьим подчинённым и был десятник Бодрик.

Вздохнув, я пошел искать уже сотника, уже ясно понимая, что вышестоящие командиры в обстоятельства не вникали, ограничившись только утверждением результатов. Впрочем, ничего удивительного.

А вот сотник — Грэм Фадранг мне не понравился.

Во-первых, увидев меня, он едва заметно вздрогнул, а когда понял, что я иду прямо к нему, чуть дернулся рукой к висящему на поясе мечу. Быстро поправился, конечно, продолжив движение, упирая руку в бок, словно так изначально и планировал, но старшего инквизитора Ширяева так просто не проведёшь. Единственно, мутную птичку раньше времени нужно было не спугнуть. Кто знает, чего он там дёргается. Может в кассу солдатскую руку запускал или продукты перепродавал втихую. Мало ли какие грешки за душой.

Поэтому, выдав саму ласковую и добродушную улыбку, я первым делом поинтересовался, — Как служба?

— Идёт, святой отец, — натянуто улыбнулся в ответ Фадранг.

— Вы как-то напряжены, сын мой? — прищурил я глаза.

Тот натужно хохотнул, ответил, — всегда, когда видишь святую инквизицию, сразу начинаешь копаться в себе, искать грешки, вспоминать всё ли сделал что должно. И вроде ничего такого за собой не знаешь, но всё равно переживаешь. Есть же поговорка, был бы человек, а грехи найдуться.

— Да-да, — согласно покивал я в ответ, — то, что вы ещё на свободе, это не свидетельство вашей невиновности, а свидетельство нашей недоработки.

Фадранг слегка побледнел, но я мигом добавил, — Шутка, — снова заулыбавшись.

— Ха-ха, — вяло и неубедительно изобразил смех сотник и я понял, — точно, что-то скрывает.

Но вопрос, что конкретно, так и оставался открытым, может он боится, что всплывёт как он тайком морально разлагается в окружении каких-нибудь маркитанток или собственных солдатиков. Ну а что, армия большая, прецеденты разные были.

Подхватив того под локоток, вежливо предложил, — Ну а теперь пройдёмте.

— Куда?

Я заметил как по лбу побежала капелька пота.

— К вам в палатку, для приватного, так сказать, тет-а-тет разговора.

Отконвоировав его, под любопытными взглядами легионеров, приказал одному из стражников остаться снаружи, а с двумя другими вошел с Фадрангом в его палатку. После чего, посадив на единственный стул, навис над ним и ледяным тоном поинтересовался, — И долго вы это планировали скрывать? Думали инквизиция не узнает? Узнала.

Отошел на пару шагов назад, ловя взгляд расширенных от страха зрачков, сотника, рявкнул, — Рассказывай.

— Ч-что?

— Всё! И может тогда обойдёмся без крайних мер.

И он раскололся, у него просто не было другого выбора. Вот только то, что я узнал, оказалось не совсем тем что я ожидал. Вернее, дело начало принимать куда более серьёзный поворот. У сотника пропали секретные документы касающиеся планируемого наступления. Как они у него оказались, как и кто вообще доверил их ему забрать к себе, предстояло ещё разбираться, но больше всего напряг тот факт, что документы пропали в один день с дезертировавшим десятником.

Глава 19

— Опять ты?!

Когда, на следующий день, в штабную палатку лагеря девятой и десятой манипул семнадцатого легиона ввалился смутно знакомый инквизитор, то увидев меня, он страшно выпучился и побагровел. Я даже испугался, что его сейчас кондрашка хватит.

— Тщательно разработанная операция лучшими умами третьего главного ордена, — орал он на нас, после известия, что мы арестовали сотника и он со вчерашнего вечера сидит под охраной, — десятки задействованных сотрудников, сотни агентов. Дело на контроле у Самого! Была поставлена сложнейшая задача, выявить пособников вампиров в рядах имперской армии и организовать канал передачи ложных сведений о предстоящем наступлении для дезинформации противника. И с обеими задачами управление отлично справлялось, пока в операцию не влез, не церемонясь, своими грязными сапогами, молодчик из второго ордена.

— Из первого, — поправил того, невозмутимо наблюдавший со стороны Вигир, стоя почти недвижимой металлической статуей, скрестив одетые в броню руки на груди, — Караул Смерти подчинён ему, а старший инквизитор Ширяев в настоящее время прикомандирован к подразделению.

— Послушайте, — я положил руки на стол перед собой, как демонстрацию открытости и нежелания идти на конфликт, — мы тоже выполняли свою работу. Нашей диверсионной группой на вампирской территории вблизи границы был обнаружен лагерь вампиров, обустроенный для долговременного пребывания. Ничем иным, как местом дислокации разведывательно-диверсионной группы противника это быть не могло. Было предположение, что они могли захватить кого-то из легионеров для допроса и нами были изучены все случаи пропажи легионеров за последнее время, дезертирство десятника Бодрика нам показалось самым подозрительным, поэтому было решено, ещё раз на месте изучить все обстоятельства.

Инквизитор, во время моего монолога, продолжал яростно сверлить взглядом, но, скосив глаза на кольцо на моём пальце, внезапно стал очень внимателен и задумчив. Несколько раз посмотрел на меня, потом на кольцо, после чего ещё сильнее погрузился в думы. Когда я закончил, буркнул, — В сообразительности вам не откажешь. Бодрик наш агент, вызвался добровольцем, под видом перебежчика передать пакет с планами наступления, ложными, естественно.

— А Фадранг? Он тоже агент?

— Нет, — чуть поморщился инквизитор из тройки, — этот-то как раз, сволочь, за вампирские денежки продался, причем завербовали его ещё раньше. Мы к нему подвели Бодрика, а затем подготовили дезу с планами. И всё прошло отлично. Вот только у них завтра с сотником должна была быть встреча, и передача денег — оплата за переданные сведения. А если сотник не появится, станет известно, что он задержан, либо он сам каким-то образом выдаст себя, то это срыв всей операции и насмарку труд огромного числа людей. Да и жертва Бодрика становится бесполезной.

— Вы отправили десятника на смерть?

— Риск очень велик, — не стал отрицать инквизитор, — но он знал на что идёт, сам вызвался — добровольцем.

— И теперь получается… — хмуро протянул я.

— Что вся операция под угрозой провала, — кивнул инквизитор, замолкая.

Обведя взглядом шатёр, стойки с доспехами, сундуки с казной манипул и секретными документами, подставку под свитки… Тяжело было признавать свои ошибки, всё-таки шпионы и предатели это вотчина контрразведки, а не разведки, к которой мы с Вигиром сейчас относились.

— Ладно, — хмуро произнёс я, — признаю, натворили мы делов, вернее я натворил, как полный дурак. Влез куда не следовало. Надо было со своими подозрениями сначала к вам прийти.

— Хорошо, что вы это понимаете, — буркнул инквизитор, затем, помедлив, протянул руку, — Игнациус.

— Павел, — пожал я крепкую ладонь, представившись в ответ.

— Вигир. — С бывшим аватаром инквизитор из третьего ордена тоже обменялся рукопожатием.

— В общем, — произнёс я, — надо думать что делать.

Вариант с тем, чтобы перевербовать сотника и заставить работать на инквизицию сразу отпал ввиду слишком большой ненадёжности, Фадранг мог себя выдать чрезмерной нервозностью. Заменить его тоже было некем, как и приставить ещё одного сотрудника в пару, вампиры просто не пойдут на контакт, если он будет не один или будет кто-то не знакомый.

— Может иллюзия? — поднял я голову, — может есть специалисты, чтобы создать качественную иллюзию, которую вампиры не распознают?

— Того кто наложит иллюзию, допустим, мы найдём, — медленно проговорил Игнациус, — но кто наденет на себя личину сотника?

— А давайте я, — почувствовав вдруг какой-то даже азарт, кивнул в ответ с сомнением нахмурившемуся инквизитору, — комплекции у нас практически одинаковые. Тем более всё из-за меня заварилось, значит мне и расхлёбывать.

— Ты маг, — буркнул тот, — а Фадранг дара не имел.

— Во-первых, проклятий, — возразил я, — что не так-то просто обнаружить, а во-вторых, у меня повреждено эфирное тело и определить, что я маг сможет только адепт проклятий, да и то уровня мастера, а таких среди вампиров нет.

— Повреждено эфирное тело? — брови Игнациуса взлетели вверх.

— Долго рассказывать, — махнул я рукой, — лучше скорей вашего специалиста по иллюзиям вызывайте, мне надо вживаться в роль.

Мало просто назваться Фадрангом и иметь его внешность, даже голос не гарантия успеха, потому что в первую очередь чужака выдаст поведение. Не те привычки, не такая жестикуляция, иные характерные словечки, слова-паразиты. В какой позе стоит, как смотрит на собеседника. Всё это мне надо было знать досканально, чтобы достоверно, даже не сыграть, стать сотником, полностью вжиться в его шкуру.

Сильно помогло, что за ним давно вели наблюдение и опрос наблюдателей много дал в понимании взаимоотношений Фадранга с сослуживцами, затем в палатку привели его самого и я долго со стороны наблюдал как он общается с дознавателем. Как отвечает на вопросы, как себя ведёт. Старался перенять его манеру общения.

Вечером прибыл хороший знакомый Игнациуса, мастер иллюзий, явно плотно сотрудничающий с инквизицией мужчина совершенно безликой не запоминающейся наружности, которой долго работал над сотником, заставляя того выполнять всевозможные движения и даже корчить различные гримасы, тщательно фиксируя все параметры.

Из протокола допроса мы точно знали как и где должна пройти встреча с агентом вампиров, Фадранг вкладывал всё без утайки, это даже я мог благодаря кольцу определить, но оставалась небольшая вероятность, что он просто мог какие-то детали опустить, либо забыть, находясь в состоянии перманентного панического страха.

— Главное не суетись, — инструктировал в который раз Игнациус, когда мы закончили со всеми приготовлениями. Время было третий час ночи и на сон оставалось всего-ничего. — Если что-то пойдёт не так, старайся думать хладнокровно, паника всё только усугубит. Нельзя исключать, что будет проверка и тебя будут пытаться подловить на незнание личной биографии Фадранга, поэтому постарайся хорошенько запомнить всё что по нему есть, — инквизитор похлопал по папке дела, лежащей на столе.

— Плохо только, — ответил я, привыкая к одетому на меня полному облачению сотника, — что точно неизвестно кто придёт на встречу.

— Это да, — хмуро произнёс Игнациус, — с ним контактировало четверо, но кто будет в этот раз, особенно после того как вы уничтожили их лагерь, сложно предугадать.

— Ладно, как-нибудь выкручусь.

Инквизитор третьего ордена ещё похмурился немного, не слишком довольным моим слегка легкомысленным настроем, затем махнул рукой, — Сделали всё что можно, теперь вся надежда только на удачу.

— Прорвёмся, — улыбнулся я.

— Мы рядом быть не сможем, поэтому ты уж постарайся, — не удержался тот от прощального напутствия, выходя. Ну а я остался обживаться в сотниковской палатке.

Самого сотника усыпили, заодно наложив личину меня, уверили что будет спать двое суток как миленький и положили в выделенном для нас гостевом шатре, а Вигир с ещё несколькими нашими братьями стали там же инсценировать разнузданную пьянку.

Походив ещё минут десять по шатру в армейской броне, я разоблачился и улёгся на укрытую тонким матрацем кровать. Надо было урвать часа три до общей побудки, на которой мне предстояло выдержать первый экзамен, для всей манипулы, включая неведающих о подмене тысяцкого со своим замом и Фадранговой же сотни, достоверно изобразить сотника. Если не заподозрят они, то больше надежд, что и вампиры не учуют обмана.

* * *

— С возвращением, — достаточно радушно поприветствовали меня другие сотники, поутру, когда мы все собрались у шатра командира манипулы.

Кто-то доброжелательно хлопнул по спине, заставив чешуйки офицерского ламмелярного доспеха негромко звякнуть, кто-то протянул руку для рукопожатия. В целом было видно, что Фадранг был среди них своим.

Покрутив шеей, хохотнул чуть натужно, заявил, переклыдывая шлем в другую руку, — Да уж, братцы, инквизиция не шутит, думал всё, кончился сотник Фадранг, уже не выпустят.

— А чего это они так на тебя, — поинтересовался ещё один, — неужели из-за бегунца твоего?

— А из за кого ещё! — с возмущением в голосе воскликнул я, — всё выпытывали, уж не я ли его к дезертирству склонил. Да вы знаете эти их подходы, а почему, а из-за чего.

— А ты что?

— Да я так и сказал, что каждому в душу не залезешь, я же не маг, мысли читать. Что у него там на уме было. Переклинило в мозгах и всё, был хороший десятник, раз и уже дезертир, а виноват я.

Мне, конечно посочувствовали, но, в то же время, я видел, что здесь и сейчас такое поведение братьев инквизиторов воспринималось нормально. Как-никак, война идёт и на носу решающее наступление. Понятно, что контрразведка по каждому случаю будет рвать и метать, прессуя всех кого только можно.

Потом был разговор с тысяцким, затем уже в своей сотне я ходил и гонял десятников, тыкая в обнаруженный беспорядок. Косых взглядов и странных вопросов вроде не заработал, значит был вполне в образе, что слегка приободрило.

Встреча была запланирована недалеко от лагеря, за ручьём, в небольшой рощице. Через рощу и дальше шел глубокий овраг и было несколько мест, где можно было организовать встречу.

Выскользнуть из лагеря было не таким простым делом, как может показаться, но настоящий Фадранг схему раскрыл, заставив инквизиторов из тройки вновь хмурится, потому что это была реальная дырка в безопасности.

Схема была проста до безобразия. Раз в неделю, один десяток каждой сотни ходил в рощу за лапником, которым устилали в палатках земляной пол, для того чтобы не разводить пыль и грязь. И Фадранг, прекрасно зная эту периодичность, под видом необходимости проверять своих людей, организовывал встречи с вампирами, в такие выходы.

Со стороны выглядело замечательно. Ну прямо ответственный командир, контролирующий каждый аспект жизнедеятельности своего подразделения. Тысяцкий даже в пример ставил, перед другими. А по факту позволяло спокойно покидать лагерь и устраивать встречи вне его.

Взяв нескольких легионеров, уже под вечер, я решительно направился к выходу из ворот лагеря. Был бы один, на это обязательно бы обратили внимание, но со мной было полный десяток с десятником во главе — целый отряд.

Минут за десять мы достигли рощицы, но я скомандовал пройти дальше, потому что здесь все хвойные деревья были ободраны чуть ли не до середины ствола, тем самым углубившись дальше и совсем уходя из поля зрения дозорных.

Принявшись дружно ломать и рубить ветки десяток поднял такой шум, полностью увлёкшись делом, под бдительным оком десятника, что скрыться с глаз было делом плёвым, тем более что главный тут я и меня никто не контролировал.

Да места рандеву было недалеко, всего-то чуть углубиться и спуститься в овраг. А там уже будут и вампиры.

Страха не было. Был азарт подогреваемый небольшой толикой злости, что не туманила разум а наоборот, заставляла держаться в тонусе. Но главное было не забыть, что я сейчас не инквизитор Ширяев, а сотник имперского легиона Фадранг. Это и я и повторял про себя, вновь и вновь, огибая деревья, перешагивая через вылезшие из земли корни и стараясь слишком сильно не шуметь. Поминутно оглядывался, словно боясь слежки, потому что, по моему разумению, вести себя сотник должен был именно так.

Спустившись по осыпающемуся склону на дно оврага, я огляделся, не видя никого, принялся нервно расхаживать туда-сюда. Мысли, что вампиры не придут, я старательно гнал от себя прочь, но, когда за спиной вдруг прозвучал незнакомый голос, тихо и облегчённо выдохнул — они всё-таки пришли.

— Фадранг, друг, — распахнув объятья и широко улыбаясь, ко мне шёл неизвестный вампир. Облегающие чёрные одежды, сброшенный на плечи капюшон и короткий кинжал на поясе… Вот только глаза, холодные и злые, совсем с этим показным дружелюбием не вязались. А ещё вампир был явно стар и силён. Не знаю почему, но понимание этого прочно поселилось где-то в мозгу. Наравне с ощущением, что он чрезвычайно опасен.

Бросаться навстречу я не стал, вздрогнул испугано, вновь заозирался по сторонам, затем попросил, — Тише, не так громко, вдруг кто услышит.

— Поблизости никого нет, — с усмешкой заявил тот, останавливаясь в паре метров от меня, — и где же твоя улыбка, ты разве не рад меня видеть, твоего старого друга.

“Проверка, это точно проверка”, - забилась в мозгу тревожная мысль, а я, медля с ответом, старался ещё раз перебрать в голове всё-то, что сотник рассказывал о своих контактах.

“Это не Вард, волосы тёмные, но нет шрама над губой, не Стагнир, рост выше моего, не Транг, тот должен быть шире в плечах и не Цымбал, Фадранг говорил, что тот всегда общался с ним презрительно, он бы не стал играть в радушие. Значит это кто-то новый”, - понял я.

Сказал с опаской, — Извини, я не знаю тебя.

— Ох, — махнул тот рукой, неотрывно следя за мной своим колючим взглядом, — ты видно подзабыл, мы встречались в Плиме, помнишь?

— В Плиме был только Стагнир, а ты не он, — я отступил на шаг, хватаясь за меч, — ты пытаешься меня обмануть, где Вард?

Именно Вард был последним вампиром которого видел сотник, перед тем как организовать передачу подкинутой дезы, не зная, что уже во всю действует под плотным колпаком контрразведки.

— Вард погиб, — ответил вампир, затем поднял ладони в примирительном жесте, — успокойся, мне просто надо было убедиться, что ты это ты.

— Почему не пришел кто-то кого я знаю? — продолжая напряжённо разглядывать того, снова спросил я, так, как по моему разумению должен был спросить настоящий Фадранг.

— Потому, что они были слишком далеко, чтобы успеть сюда к моменту встречи.

— Тогда ты должен показать знак, — угрюмо произнёс я, внутренне, однако, наоборот слегка даже обрадовавшись, меньше шансов засыпаться на мелочах.

— Да, конечно, — тот медленно вытянул из-за пазухи, небольшой декоративный кинжал с гравировкой в виде змеи на лезвии.

Кивнув, я вытащил свой, его полную копию и в свою очередь кивнул и вампир.

— Называть меня будешь — Тирил, — без предисловий, холодно и жестко, убрав из голоса мягкие нотки, произнёс он, — теперь я буду твоим контактом. Вот оплата за предыдущую твою работу, — вампир протянул увесистый мешочек, — всё полностью, как и был уговор.

— Что с моим человеком? — приняв мешочек и спрятав его в поясной кошель, поинтересовался я.

— С ним всё в порядке, мы слово держим. Пропавших бумаг не хватились?

— Нет, — покачал я головой, — всем не до этого, тем более что за тысяцкого всю документацию веду я. Поэтому не хватятся.

— Отряд инквизиции что у вас делает? — проявив неожиданную осведомлённость, поинтересовался Тирил.

Я поморщился, скорее от того, что теперь уже не оставалось сомнений, что вампиры плотно следят за войсками. Вероятнее всего ночью, в облике летучих мышей.

— По Бодрику приехали, меня мурыжили, всё пытались выяснить чего он сбежал.

— Ты надеюсь не… — с легкой угрозой в голосе произнёс вампир.

— Стоял бы я тогда перед тобой, — саркастически фыркнул, — уже бы казнили за такое.

— Вот-вот, не забывай, — прищурившись, обнажил зубы тот в злорадной усмешке, — что там тебя ничего кроме палача не ждёт. Ты теперь до конца с нами связан.

— Да знаю я, — вновь насупился я.

— Ну не грусти, — вампир подошел, панибратски хлопнул по плечу, — будешь выполнять всё, что мы скажем, получишь столько золота, что и твоим детям и внукам останется.

— Ладно, — дёрнул я плечом, сбрасывая неприятную, холодящую даже через доспех руку, — я понял.

— А раз понял, то вот тебе ещё одно задание, — отступив на шаг, произнёс Тирил, — ты должен убить одного человека.

— В смысле, убить? — почти натурально опешил я, — на такое не подписывался.

— Фадранг, ты уже давно подписался на всё, при любом раскладе тебе у своих светит только казнь. А выполнишь это задание и оно станет последним, обещаю. А там золото, женщины, вино, всё, что ты хотел так долго. Убьёшь и свободен.

— Точно? — недоверчиво переспросил я.

— Точно, — кивнул вампир, — это заказ с самого верха, будь уверен, герцог одарит так как тебе и не снилось.

— Какой герцог?

— Не важно. Просто знай, что такие люди обещаниями не разбрасываются.

— Хорошо, — сдался я, — говорите, кого надо убить, тысяцкого или может генерала?

В моём понимании такой заказ мог быть только на кого-то из высшего армейского руководства. Ну а что ещё могло понадобиться какому-то вампирскому герцогу. Но тут Тирил сумел меня удивить.

— Нет, не их, всего лишь, — вампир ухмыльнулся, — одного инквизитора.

— Какого инквизитора? — у меня засосало под ложечкой.

— Старшего инквизитора Ширяева, — произнёс тот, отчего я чуть не изменился в лице, — два дня назад он был объявлен врагом вампирской нации номер один.

— Серьёзно, — только и смог что вымолвить я, чувствуя как начинает слегка знобить.

— Ну ещё бы, — кивнул Тирил, — и награда соразмерна. Только учти, желающих много, и приз получит только первый успевший. Правда, — тут вампир осклабился, — у тебя есть неплохое преимущество, этот Ширяев ошивается где-то здесь у вас в семнадцатом легионе.

— Поищу, — ровным тоном произнёс я, стараясь не выдать истинные эмоции.

— Давай-давай, не тяни. Охота уже началась и конкурентов много, подымают всех агентов, вообще всех.

Глава 20

— Герцог, герцог, герцог… — задумчиво бормотал контрразведчик, бродя по шатру из стороны в сторону, сгорбившись словно древний старик. Затем остановился, пристально посмотрел на меня и снова спросил, — Так что за герцог-то?

— А я почем знаю. — Пожав плечами я принялся дальше налегать на наваристую похлёбку, с хлебом вприкуску. После очень интересной встречи в рощице на меня напал прямо зверский аппетит.

Известие, что меня объявили врагом всея вампиров поставило всех местных инквизиторов на уши, особенно упоминание, что за моей головой отправили всю доступную агентуру.

Первые полчаса Игнациус писал кипятком от радости, как же, такой шанс выловить всех блох, затем, следующие полчаса нахохлившись думал какими силами и средствами подобную операцию ловли на живца организовать, чтобы враг ничего не заподозрил.

Ну а там плавно перешел на выяснение, что же за таинственный герцог открыл на меня охоту.

— Королева есть, — принялся снова загибать пальцы контрразведчик, перестав маячить перед глазами и усадив наконец свою худую задницу на раскладной табурет, — маркизов парочку было, графы, бароны, и прочая шушера, а вот герцога никакого не помню, хоть убей.

— Может, — внезапно произнёс Вигир, всю дорогу молча сидевший с нахмуренным видом в углу, — подумаем не об этом, а о том как спасти жизнь брату Павлу? Рано или поздно, до него всё-равно доберутся. Не остановятся, пока не убьют. Даже если придётся трупами закидать. Враг нации это вызов и очень, очень заманчивая цель.

Игнациус встрепенулся, недовольно посмотрел на того, буркнул, — Это шанс спасти куда больше жизней, риск вполне оправдан, уверен, брат Павел это тоже понимает.

Я кивнул, продолжая есть. Всё я понимал. Сразу понял, ещё пока с Тирилом разговаривал.

Скрыться, спрятаться было можно, свалить в султанат где сейчас вообще не пойми что твориться и по тихому добраться до древнего командного пункта. Кстати, как там Иквус поживает? И переждать волну. Там меня не найдут почти со стопроцентной вероятностью. Но что такое вскрытая в большом объеме вражеская агентура я тоже понимал, особенно сейчас, когда собираемся раздавить вампирскую гидру в собственном гнезде. И чем дольше думал, тем всё яснее понимал — не уеду. Правда и просто приманкой быть не собирался.

— Прятаться не буду, — положив ложку на край пустой миски, ответил я, посмотрел на окружающих, затем добавил, — но и мишень на груди рисовать не хочу. В общем, надо будет подумать. И да, что это за герцог такой таинственный тоже хотелось бы узнать.

— Был один, — внезапно произнёс Вигир, — только, насколько знаю, его убили прошлые караульные.

— Точно? — переспросил я.

— Тот отряд не выжил, но по всем признакам задачу выполнить успел, там были наблюдатели со стороны, — ответил парень, погрузившись в недра своей (или доспеха?) памяти, — и про герцога тоже больше не слышали, иначе за ним отправили бы отряд повторно.

— Так, — задумчиво протянул Игнациус, — а если это тот герцог, то что можно ожидать?

— Многого — ответил Вигир, — если он жив, значит он необычайно силён, он был высшим ещё до прихода в наш мир. Фактически, если он жив, то ему никак не меньше двух тысяч лет, а может и больше. Вампиры чем старее тем сильнее, но если силу обычных высших тысячелетнего возраста мы можем ещё оценить, то вампир, переваливший за порог двух тысяч лет, это монстр чья сила нам неизвестна совершенно. Их эволюция странная штука, там вполне мог быть ещё один скачок, подобный их боевой форме, только много опаснее.

— Короче говоря, — подытожил я, — это вампирший патриарх, который может знатно попортить кровушки империи и сильно усложнить нам задачу.

— Верно, — кивнул Вигир, — высший вампир владеет магией смерти на уровне нашего мастера-некроманта, а что может этот патриарх…

— Кстати, — снова вклинился я с вопросом, — а почему они именно магией смерти, а не крови владеют? Они же кровососы?

— Откуда я знаю, — усмехнулся парень, — у них спроси. Но, насколько в курсе, магией крови владеют только люди, а для вампиров кровь это исключительно источник энергии и средство для управляемой мутации. Через нашу кровь они получают возможность выживать под светилом, в этой их человеческой форме.

— А как они выглядят на самом деле, изначально? — поинтересовался я.

— Никто не знает, — пожал плечами Вигир, — в своё время пытались вылавливать беременных вампирш, чтобы увидеть новорожденного, но те умеют убивать ребенка прямо в утробе и переваривать его…

Я передернул плечами от омерзения, на секунду это представив, отчего юный караульный только усмехнулся, — Да-да, а попытки извлечь плод хирургическим путём, провалились, потому что стоит только вскрыть матку, как плод мгновенно самоуничтожался непонятным образом, даже если мать находилась в полностью бессознательном состоянии и никак не реагировала на процесс.

— Так, стоп, — резко выставил я ладонь, требуя прекратить слишком подробные описания, чувствуя как только что съеденное начинает проситься наружу, — без подробностей. Просто скажи, что не знаешь и всё.

Все эти хладнокровно описываемые эксперименты, даже в отношении врага и нелюди у меня вызывали стойкое психологическое отторжение, хоть умом я и принимал определённую их ценность, но право слово, гуманнее просто убить..

— Убить такого, особенно если он окопается в глубине своих территорий будет очень не просто, — произнёс контрразведчик.

— А если… — я на миг замолчал, потому что от дерзости пришедшей на ум идеи перехватило дух, — если нам этого герцога выманить сюда, на границу?

— И как? — вопросительно вздёрнул бровь Игнациус.

— Ну, мне кажется, он не удержится от того, чтобы не полюбоваться на голову врага нации, за какую сам назначил награду.

— Рехнулся? — скептически произнёс Вигир, — голова-то твоя.

— Ну да, — растянул я губы в ухмылке, — и если я убью инквизитора Ширяева, то, очень может быть, получится уговорить моего куратора Тирила, чтобы тот позвал герцога сюда, для награждения меня за этот подвиг.

— Мда… — протянул Вигир, покачав головой.

— Нет, подожди, — инквизитор третьего ордена наоборот, встрепенулся, видимо сообразив о чём я говорю, — ты предлагаешь инсценировать свою смерть?

— Верно, — кивнул я, прищёлкнув пальцами, — обставляем всё как надо, создаём копию моего тела, отрезаем там голову или ещё чего, и я, в обличии сотника Фадранга предоставляю трофей и требую законную награду.

— Только сначала вычислим всех агентов, — предупредил Игнациус, сразу и безоговорочно принявший мой план, — и да, брат Павел, — в взоре контрразведчика появилось неподдельное уважение, — это крайне опасно. Но если получится, — тут мужчина ажно зажмурился, — это будет такой удар по вампирам! От такого они точно не оправятся.

— Значит решено, — решительно хлопнул я по колену. Тут во мне заиграло что-то мальчишеское и, вспомнив пафосные названия операций америкосов по раздаче очередных демократий, добавил, — тогда готовим операцию — “Смертельный удар”!

— А можно не столь громкое название, — усмехнулся Игнациус.

— Тогда — “Саван для Патриарха”? — вопросительно посмотрел я на них.

Контразведчик переглянулся с Вигиром и они оба отрицательно покачали головами.

— Может — Забвение? Или — Неодолимый удар? Безжалостный удар? Неотразимый удар?

— Хватит уже ударов, — разозлился Игнациус, — что за дурацкая зацикленность.

— Возмездие? Отложенное возмездие? Тотальный экстерминатус? — Я перебирал все названия которые приходили в голову, но вредный инквизитор из тройки, наверное специально, не принимал ни одно.

Наконец, вздохнув, он сказал, — Давай уже я сам. Операция будет называться — Перелесок.

— Перелесок? — я посмотрел с недоверием на мужчину, затем возмутился, — Что за дурацкое название. Где пафос, где та мощь, которую мы покажем всему миру. Мы тут самого древнего вампира убить собираемся, как бы. А по этому “перелеску” это совершенно непонятно.

— Вот именно, — кивнул тот, — и противник, если каким-либо образом это название услышит, тоже ничего не поймёт. Поэтому обойдёмся без лишнего пафоса.

— Хорошо буркнул я, принимая правоту опытного контрразведчика. В конце-концов, ему действительно было видней.

* * *

На словах всё было великолепно, вот только на деле мы сразу столкнулись с массой трудностей.

Во первых, надо было решить с личиной сотника, в рамках условий операции, ведь мне было не разорваться. Плюс, вопрос безопасности, я же, на секундочку, жил в одном шатре с пятью ведьмами, чьими жизнями не хотел рисковать совершенно.

Зная их упрямую натуру в довесок к своим словам попросил Игнациуса подготовить письменный приказ с указанием отправляться им назад в “Западную твердыню”, где уже ждать меня.

Изображать сотника, пока я буду приманкой, вызвался Вигир, как один из самых подготовленных братьев, хорошо успевший познакомится с структурой армейского легиона слабо изменившейся за тысячу лет. Опыт доспеха, доставшийся ему, вполне неплохо позволял командовать любым подразделением до легиона включительно.

Вызвали ещё одного мастера иллюзий, который должен теперь был подпитывать личину на нем. Ну а я сграбастав второго иллюзиониста, готовился к возвращению в свой шатёр. Руководство легиона, кстати, обо всех этих планах и операции в известность поставлено естественно не было, свято веря, что сотник Фадранг продолжает исправно нести службу, в то время как настоящего Фадранга тайно вывезли в неизвестном направлении.

— Мечом, щитом, мечом — бей! — командовал Вигир, важно прогуливаясь в сотниковом облачении перед строем, отрабатывая с стоящими в первом ряду сотни щитоносцами движения на три счёта, которые они должны были делать слаженно и чётко. Ничего особенного, основные строевые упражнения и упражнения с оружием в легионе были заточены не на какое-то супер индивидуальное мастерство, а на простую но одновременную работу в строю. Колющий удар в слегка приоткрывающуюся щель между своим щитом и щитом соседа справа, затем резкий удар стеной щитов вперед, с подшагом и снова укол мечом. Просто и эффективно.

Понаблюдав немного как он уверенно командует счёт, а десятники смотрят недочёты и указывают на них своим легионерам, иногда с помощью хорошего стимула в виде удара палкой, я более-менее успокоенный, вскочил на коня и тут же был окружен конным десятком инквизиторской стражи, которые должны были прикрывать меня в дороге.

С вампиром-куратором мы определились, что он будет меня ждать каждые три дня в условленном месте, но появиться я должен исключительно с новостями об успешном выполнении задания, поэтому за Вигира я особо не переживал, в лагере со своей ролью он должен был справиться нормально.

Однако одновременно я напряженно раздумывал, как мне организовать собственное фиктивное убийство так, чтобы все поверили, особенно вампиры. Они же тоже не дураки, будут досконально проверять, как именно это удалось простому сотнику. И вот на достоверности описанных событий и будет строится то доверие которое я намеревался вызвать, чтобы запросить этого самого герцога для личного вручения тому головы. Причем способ убийства ещё и из псих-портрета Фадранга не должен было выбиваться, поэтому лихой поединок на мечах, с попутным вырезанием всей стражи не подходил, сотник не был слишком хорошим бойцом и не был магом, для подобных геройств.

Задачка та ещё, но, как говорится, назвался груздем — полезай в кузов.

Всякие прилюдные встречи с контрразведкой я тоже прекратил, ещё не хватало этим насторожить потенциальных убийц.

В общем, Игнациус без сна и отдыха работал над выявлением других пособников вампиров, Вигир изображал сотника, а я готовился к покушениям и раздумывал как бы более достоверно себя “убить”.

Но сначала контрразведка хотела вычислить всю агентурную сеть противника, и я приготовился к ожиданию в пару недель, прежде чем начнутся подвижки в операции “Перелесок”.

Как же я ошибался.

Первая же убийца, выглядящая как бредущая вдоль дороги сгорбленная старушка, подловила меня прямо рядом с лагерем третьей и четвёртой манипулы, куда я ещё даже не успел вернуться.

Тройка стражников из передового дозора скакала метров в пятидесяти впереди и не обратила никакого внимания на селянку с клюкой, что еле-еле переваливаясь с ноги на ногу, убралась на обочину, где согнулась устало под весом заплечной корзины.

Двойка непосредственной охраны, что двигалась метрах в пяти передо мной, тоже лишь лениво мазнула по бабке взглядом, но стоило поравняться с ней мне, как клюка была отброшена в сторону, а из под мешковатых одежд, необычайно быстро показался небольшой но буквально заряженный магией арбалет.

Повезло, что я в тот момент смотрел прямо на неё и успел рывком сползти с седла в бок, загородившись конным крупом, в который и ударил зачарованный болт. Взрывом, мгновенно убившим ни в чём не повинную скотину, меня отбросил метров на пять, придавив тем, что осталось от конной туши, а сама бабка (да и бабка ли?), выкинув арбалет, резво скакнула в кусты и была такова.

Ринувшиеся за ней стражи, полчаса искали следы, но так ничего и не нашли. Убийцы как и след простыл.

До лагеря я добрался на лошади одного из стражников, куда более задумчивым, чем был. На ум пришло только, что Тирил сообщил мне про заказ по остаточному принципу, когда другие убийцы уже во всю покушения готовили и это несколько настораживало, потому что сюрпризы могли на этом не закончится.

Девчонок уже сутки как не было, их вывезли сразу, как началась операция и шатёр пустовал. Подойдя к нему, я только дернул рукой полог, для того, чтобы войти, как на самой грани слышимости услышал лёгкий щелчок, и снова, едва успел рухнуть на землю, ногами ко входу, накрыв руками голову, как шатёр буквально разметало сильным взрывом.

Поражающие элементы изрешетили ткань шатра, с визгом пронесясь над головой, и вновь мне повезло, что бомба была размещена на земле и осколки полетели по дуге, я умудрился оказаться в мёртвой зоне, отделавшись только лёгкой контузией, да одним из шальных осколков срезало каблук на левом сапоге.

Вот тут я понял, что шутки кончились и контрразведка явно опаздывает с мерами по выявлению и противодействию.

Взрыв в самом центре лагеря поднял на ноги обе манипулы, переведя тот на осадное положение и подняв сотни “в ружьё”, но даже тогда, в образовавшейся сутолоке меня попытались пырнуть отравленным кинжалом.

Тонкий и бритвенно острый кончик лишь чуть-чуть не добрался до тела, застряв в кольчужных кольцах и обломившись. И вновь моя стража позорно опростоволосилась, упустив убийцу одетого обычным легионером, что легко затерялся в общей сутолоке разбуженного боевыми рожками и гудящего словно осиный улей лагеря.

Три покушения в течении буквально одного часа чуть было не сделали меня конченым параноиком, но лимит сюрпризов на сегодня, похоже, всё-таки исчерпался, и до ночи, я, окруженный кольцом не пускающей никого стражи, просидел, дергаясь на каждый шорох, в новом, выделенном мне шатре, крепко сжимая в руках посох и не решаясь даже скинуть броню, чтобы смыть липкий пот и дорожную пыль.

Уже ночью, мы с мастером иллюзий, слепили мою крепко спящую копию и ползком, под маскировкой уползли на другой конец лагеря, где меня уже ждал также тайком приехавший в лагерь контрразведчик.

Взглянув в мои ошалелые глаза, Игнациус вздохнул и виновато повесил голову. Говорить я ничего не стал и только устало махнул рукой, присел рядом, спросил, — Пить есть чего?

— Держи, — протянул тот мне флягу и я, благодарно кивнув, наконец вдоволь напился, осушив ту до донышка. Вернув хозяину, с шумом выдохнул, после чего спросил, — Ну и что дальше делать будем?

Глава 21

— Ну что, блин, всё или не все? — в очередной раз отсиживаясь в палатке контрразведчика, после богатого на покушения дня, я жадно пожирал точно не отравленную еду, одновременно с этим зло поглядывая на находившегося тут же Игнациуса.

— Паша, ну потерпи ещё денёк, — слёзно попросил тот, — на рекорд идём, уже двадцать седьмого агента вычислили. Верховный обещал если до тридцати догоним, всем по ордену.

— Угу, — промычал я, прожевывая, — Сутулова, с закруткой на спине. По крайней мере мне точно.

Жадно опрокинув в рот кружку с разбавленным вином, с резким стуком поставил её обратно на стол. — Я скоро подпрыгивать при каждом постороннем звуке буду. Что вы там ещё трех агентов найти не можете?

— Пока нет, — развел руки контрразведчик.

— Так назначьте, — в сердцах стукнул я по колену кулаком, — мы же, эти как его — кровавая инквизитня. Маги вон постоянно втихую ворчат, что мы ни за что людей сажаем. Вот и прихватить трёх на выбор. Причем не надо ни за что, что у нас воровать меньше стали? Самых зарвавшихся, кто уже берегов не видит, дернуть, обвинить до кучи в работе на вражескую разведку и бить до тех пор, пока не сознаются. А может и бить не придётся. Пообещать, что семью и родственников преследовать не будем и готово. Сами во всём признаются.

В наступившей в палатке тишине посмотрел в ошарашенные глаза контрразведчика, спросил, — Что, у вас не так чтоли работают?

Тот молча покачал головой, несколько раз открыл было рот, чтобы что-то сказать, но смог только вымолвить, — Ну вы там у себя в двойке вообще охренели.

— Не, — я вздохнул, — наши тоже так не работают. Просто я думал может вы…

— Мы?! — Игнациус чуть было не сорвался на возмущённый вопль, вовремя опомнился, что в палатке орать нельзя, прошипел, — да как ты вообще… Мы с настоящим врагом боремся, а не с придуманным!

— Ладно, ладно, — махнул я рукой, вздохнул, — просто эта ловля на живца у меня уже вот где. У этих убийц словно соревнование, кто меня прибьет более оригинальным способом. Вчера какой-то жидкой взрывчатки подлили в кувшин в шатре. Я-то не пью, и даже уже не проверяю, сразу выливаю снаружи. А она же как обычная вода, не пахнет и, видать, безвкусная. Отвернулся, а там собак тысяцкого подбежал и слакал сколько-то. Так бедную собачатину на куски разорвало. Тысяцкий потом долго ругался.

С собакой и правда некрасиво получилось. Псина здоровая была и не злая. Вот только не наученная ничего с земли не брать, за что и поплатилась.

С себя вины я тоже не снимал, поэтому метрах в десяти от палатки, после этого, выкопали яму, куда я уже и скидывал все продукты и питьё, что появлялось в моей палатке.

— Ну давай ещё немного подождём? — с некоторой надеждой в голосе проговорил контрразведчик.

— В общем так, — я встал из-за стола, поправил портупею с палашом, сурово нахмурил брови, — завтра сотник Фадранг, совершит на меня покушение. Успешное! — добавил я ещё суровей, взглянув на Игнациуса, — иначе я за себя не отвечаю. Да, кстати, гомункулус готов?

Под гомункулусом понималась моя точная, вплоть до молекулярного уровня копия, правда, не обладающая сознанием. Самое важное в ней было то, что никакой вампир не смог бы определить, что это не настоящий человек.

— Готов, — вздохнул контрразведчик.

— Ну тогда начинаем вторую фазу операции “Смертельный уда…, тьфу, Перелесок. И да, гомункулусу голову отрублю я лично.

— А не страшно? — прищурился инквизитор.

— Страшно, — кивнул я, — но должен только я. Ни у кого, даже у меня самого не должно быть ни тени сомнения в этом.

— А как сотника сюда приведёшь?

— Давно думал, — ответил я, — проще всего объявить, что с других лагерей должны направить сюда на замену по одной сотне каждый. Это воспримут нормально, все же знают, какая вакханалия тут у нас творится. Вигир сразу вызовется добровольцем и с сотней прибудет сюда. Тут мы с ним и махнёмся неглядя. Да, предупреди своих, чтобы ненароком меня не зарубили, когда я в шатер полезу.

— Предупрежу, — грустно кивнул контрразведчик.

* * *

На утро я вышел уже из своего шатра, вернувшись туда, ближе к утру, с помощью мастера иллюзий. Вскинув прихваченный щит, отбил очередную летевшую в меня стрелу.

Зевнув, посмотрел на засуетившихся стражников и с проклятиями выскакивающих из палаток легионеров, поднятых резким сигналом тревоги. Судя по бешеным взглядам кидаемым на меня пробегавшими поблизости солдатами, после двух недель регулярных боевых тревог, помимо убийц нанятых вампирами, мне желала смерти как минимум половина лагеря. Но ничего, скоро это закончится.

Стрелка, конечно же, не найдут. Ловкий малый. Все две недели пытается подловить на входе. Стреляет пытается с разных ракурсов, но для стрельбы подходит лишь узкий сектор, который спокойно перекрывается обычным щитом.

Дальнейшее развитие событий я знал заранее. Чем-то это всё напоминало день сурка. Всё время одно и то же, с небольшими вариациями. Где-нибудь ближе к обеду, пока буду ходить по лагерю, меня попытается зарезать кинжалом убийца в облачении легионера. Тоже за все две недели так и не установили кто это, хотя, вроде, весь лагерь прошерстили.

Ну и ближе к вечеру, что-нибудь в моём шатре станет или ядом или бомбой замедленного действия. Для меня поиск этой самой смертоносной вещи тоже был своего рода тестом на сообразительность. Этакий квест с ароматом смертельной опасности. За две недели я даже стал испытывать извращённое удовлетворение, от подобной щекочущей нервы игры.

Вот эта неуловимая троица, хотя я допускал, что это может быть и один единственный суперубийца, но больно разный был почерк, для одного пусть и суперпрофессионала, и резвилась в лагере. Ну а всех остальных, менее профессиональных граждан служба Игнациуса отлавливала ещё на подходе, пополняя свою копилку выявленных агентов.

Сменные сотни, после обеда, стали прибывать в лагерь, взамен задёрганых двухнедельной нервотрёпкой собратьев. Потом, уже к вечеру, я увидел и сотню Фадранга с Вигиром во главе, что командовал сотней как заправский вояка, и не скажешь, что парню всего двадцать. Хотя, когда у тебя память нескольких десятков боевых комиссаров, это вносит свои коррективы.

С закатом вернувшись к шатёру, я привычно остановился, перед пологом, не спеша сразу входить. Глубоко вдохнул, как перед прыжком в воду, затем, вытащив палаш, его кончиком отодвинул плотную ткань в сторону. Внимательно оглядел, ища тонкую нить, натянутую поперек входа.

Не нашел.

затем, медленно и осторожно, скользящим шагом вошел и остановился сразу за условным порогом.

Койка, стол, стул, сундук… на первый взгляд всё было как обычно. Но только на первый. Где-то здесь притаилась смерть, только и ждущая, что я протяну к ней руку.

Первым делом накрыл всё полем антимагии. Магическую бомбу если подрыв осуществлялся механически это, конечно, не останавливало. Но любой магический предмет словно бы чуть чуть искажал структура накладываемого кольцом поля и я эти искажения чувствовал.

Прикрыв глаза, постарался полнее ощутить весь внутренний объем шатра. Но новых магических предметов не нашел. Значит магические бомбы исключаем. Теперь обычные, как правило основанные на гномьей взрывчатке. Вот вроде гномов нет уже как год, а оружия ими наделанного по миру ходит куча. И ладно бы артефакты из адамантиума, они практически вечны, но даже одноразовых предметов таких как различные бомбы и взрывчатка, ещё было очень и очень много.

Но и тех не обнаружилось тоже.

Затем я искал разные механические ловушки, всякие там иглы с ядом, выстреливающие лезвия и капканы. И вновь неудача. Неужели сегодня без сюрпризов?

Тонкую, чёрную змейку, тенью скользнувшую по центральному столбу, я заметил буквально краем глаза. Но всё-таки заметил и от её стремительного броска меня спасла только привычка мгновенно реагировать на любое непонятное движение.

Я кувыркнулся через кровать и зубы змейки, вместо моей ноги, вцепилсь в железную раму кровати.

— Фух, — выдохнул я, посчитав что угроза миновала, но змейка, отпустив кровать, вновь пружиной выстрелила в мою сторону.

Я заскакал по шатру как бешеный, отмахиваясь палашом от неимоверно ловко уклоняющейся змеи. Пару раз её острые клыки чуть было не смыкались на голенище сапога.

Но, в итоге, выносливости у меня оказалось больше чем у неё. Постепенно скорость бросков снизилась, да и ползать она стала куда как более вяло и изловчившись я смог, с силой рубанув, клинком располовинить её на две неравные части.

Тяжело дыша понаблюдал как обе половинки корчатся и извиваются на земляном полу, постепенно затихая.

— Да, это что-то новенькое, — пробормотал я, возвращаясь к кровати. Плюхнулся на голую сетку, но, внезапно, крепкий металлический уголок каркаса жалобно заскрипел и переломился.

Посмотрев туда, я увидел, как в месте куда попали клыки змейки, металл полностью деградировал и раскрошился. Выругался, покачал головой. И где это такие твари водятся?

* * *

Ночью, встретившись с Вигиром, я кратко поведал ему о своих приключениях за эти две недели, если можно было их так назвать. Затем выслушал его, но там были стандартные армейские будни, ничего особо интересного.

В это время коллеги Игнациуса припёрли в палатку гомункулуса и мы некоторое время молча разглядывали мою полностью идентичную копию, лежащую на кровати без движения.

— Хорошо, что не дышит, — произнёс внезапно бывший аватар.

— Это да, — кивнул я, — голову отрезать проще. Не воспринимаешь как живого.

— Но тёплый, — поделился парень ещё одним наблюдением, потрогав мою копию рукой.

— Конечно, момент убийства и состояние отрубленной головы когда я принесу её вампирам должны соответствовать. Трупное окоченение, состояние оставшейся внутри крови, всё, на что вампиры могут обратить внимание.

— Когда думаешь убивать?

— Не убивать, а голову отрубать, — поправил я Вигира, — это не убийство — он не живой.

— Так когда?

— Ближе к утру. Вызовусь с сотней в патруль, и по дороге потеряюсь, а вы как раз тревогу поднимите. Чтобы все наблюдатели доложили о факте убийства.

Затем маг иллюзий снял личину с парня и уже я стал сотником Фадрангом, заново привыкая к армейскому облачению.

Под наложенным магом пологом я вновь пробрался в свой же шатёр, где мирно лежал гомункулус. Рассвет только-только должен был забрезжить, лагерь, кроме патрулей и дозорных спал.

Сотниковский меч был немного неудобным, но не настолько, чтобы я не смог нанести один сильный и точный удар. Глядя на самого себя, я чуть надавил на подбородок гомункулуса, сильнее открывая шею.

Нет, я понимал, что он бездушная кукла, клон, голем, но сходство…

— Прости, — произнёс я, толи ему, толи самому себе. Обеими руками поднял меч над головой, а затем, резко, вложив всю силу, опустил, перерубив не только шею, но и прорубив металлическую сетку многострадальной кровати под ней.

Стараясь не смотреть на быстро бледнеющую кожу гомункулуса, схватил кожаный мешок и затолкал отделённую от тела голову в него, плотно завязывая шнуровку горловины.

Ожидающий меня с обратной стороны шатра маг, держа полог невидимости, помог мне вновь добраться до палатки сотника. На прощание вложил в ладонь массивный амулет. Произнёс негромко, — Это разряженный артефакт который фонит мощной магией иллюзии. Любой маг это определит сразу, это твоё алиби, если будут спрашивать, как смог незаметно проникнуть к инквизитору.

Кивнув, я амулет забрал и тут же сунул в кошель на поясе.

Выждав полчаса, пошел поднимать дежурный десяток, с которым собирался выехать в патруль.

Ворота лагеря мы покидали под взглядами нахохлившихся дозорных, вовсю светало. Я гарцевал на коне, поглядывая на пеший патруль и стараясь держаться их темпа, чтобы не вызывать преждевременных подозрений.

Ножны с мечом, непривычно закреплённые на перевязи через плечо, хлопали по ноге с одного боку, а мешок с доказательством моей смерти висел притороченный к седлу с другого.

Внезапно один из легионеров с удивлением произнёс, — Господин сотник, вы ранены? У вас кровь.

Посмотрев вниз, увидел, что с мешка медленно капают вниз тёмные тягучие капли, похоже просочившиеся где-то через шов.

— Не ранен, — мрачно усмехнулся я, — убит.

Резко пришпорив коня, рванул с места в галоп, подымая пыль, оставляя позади удивлённо что-то закричавших солдат. Скрывшись из вида, тут же свернул с дороги, уходя по лугу с высокой, почти до конского брюха травой, а затем нырнул в начинавшийся дальше лесной массив, снижая темп и осторожно лавируя между деревьев, теперь мне не так важна была скорость, сколько скрытность.

* * *

Стрела, вживнувшая прямо перед лошадиной головой и впившаяся в ствол дерева рядом, заставила меня натянуть поводья и остановиться. Соскочив на землю, прикрывшись крупом коня, выдёргивая из ножен меч, я крикнул, — Имперский легион! Немедленно покажитесь и назовите себя!

— Тише, тише, не надо так орать, — послышалось совершенно с другой стороны и, резко обернувшись, я увидел присевшую на стволе поваленного дерева невысокую мадам, в облегающем чёрном комбинезоне, что хищно улыбаясь, ковыряла ногти остриём тонкого длинного кинжала.

— Ты ещё кто такая? — прищурившись, спросил я.

— Меня все зовут Ведьма, — ответила та, с некоторым превосходством в голосе.

Сердце моё нечаянно ёкнуло, но я постарался никак себя не выдать. Неужели нарвался на адептку проклятий?

— Значит, проклятиями балуешься?

— Нет, — нахмурилась та, — я не из этих.

Тут уже задумался я. Спросил, в некоторых непонятках, — А почему Ведьма тогда?

— Потому что Ведьма, это моё прозвище, — с легким раздражением ответила девушка. По крайней мере она выглядела достаточно молодо, моложе меня, поэтому женщиной её назвать у меня язык не поворачивался.

— Но ведь ведьма это та, кто управляет проклятиями?

— Блин, что ты такой тупой, — воскликнула та, спрыгивая с бревна, с намерением подойти ближе. Поэтому я тут же вытянул меч в её сторону.

Та замерла на месте, затем хмыкнула, добавила, — Что, испугался? Кароче, просто пойми, есть ведьмы, которые там с проклятиями и всё такое, а есть Ведьма — то есть я.

Эта девка явно пыталась мне вынести мозги своей странной логикой.

Нахмурившись, я буркнул, — Но если ты не владеешь проклятиями, зачем называться ведьмой?

— Вот ты тупой! — подняв глаза к небу, та грязно выругалась.

Тут сбоку раздался ещё один женский голос и из-за дерева выпрыгнула ещё одна девушка в зелёном плаще с капюшоном и композитным луком в руках.

— А я тебе сразу говорила, что прозвище неудачное.

— Да пошла ты, — буркнула называвшая себя Ведьмой, — у самой что, лучше что-ли?

Тут очередная незнакомка, склонив голову набок, прищурившись оглядела меня, затем поизнесла, — Какой храбрый сотник, так уверенно тычет в нас мечом. Да, меня зовут Стрелок.

Я вновь мысленно почесал голову, спросил, — А почему так по мужски? Стрелок.

— А как, по твоему должно быть? — язвительно поинтересовалась та, — Стрелка, что-ли?

— Ну можно и Стрелка, — пожал плечами я.

— Грёбаный шовинист, — выругалась лучница, и схватилась за колчан.

Я вновь нырнул за коня, вытащил из седельной сумки нож, приготовившись его метнуть.

— Спокойно! — раздался третий голос и опять со спины.

Обернувшись вновь, я увидел третью незнакомку, только совсем невысокую.

— Да сколько же вас!

— Успокойся, красавчик, — чуть хрипловато ответила третья, — я последняя. Для тебя, — она хохотнула.

Я вновь напрягся, пытаясь просчитать ситуацию, но, отсмеявшись, незнакомка ответила, — расслабься, мы не собираемся тебя убивать.

— И что же вы собираетесь?

— Да так, — ответила та, — хотим полюбопытствовать, что у тебя в том мешочке лежит.

Тут черёд пришел усмехаться мне.

— В мешочке? Так вы грабители с большой дороги. — Я покачал головой, затем пару раз хлопнул по мешку ладонью. — Если вы думаете, что та что-то ценное, то ошибаетесь, — тут я кровожадно улыбнулся, — здесь лежит голова моего врага, которую я сам, вот этим мечом отрубил. Могущественного врага. Поэтому не советую вставать у меня на пути.

Тут все три, как-то странно переглянулись, затем первая, которая Ведьма, успев как-то незаметно переместиться к своей низкорослой подруге, чуть покачала головой и произнесла, — Нет, сотник, ты не понял, мы не грабители.

— А кто же вы?

— Мы убийцы.

— И так уж вышло, — мелодичным голосом добавила вторая, — что твой враг был и нашим врагом.

— Поэтому нам надо убедиться, что в мешке именно его голова, — произнесла третья. — Мы две недели охотились за ним, перепробовали все способы, но всё тщетно. А затем приехал ты и уже на следующее утро заполучил его голову.

Лучница, баба с кинжалом и непонятная мелкая девка с пропитым голосом… И вот эти три странные личности и были моими неуловимыми супер убийцами, которых никто не мог поймать?! Мнение о контрразведке у меня резко упало до плинтуса.

“Они же выделяются, как белая ворона в стае чёрных, — подумал я, разом сообразив, что это за дамы такие интересные, — в лагере одни мужики, а трёх баб никто ни разу не увидел. Да как так-то?”

— В общем, показывай! — потребовала грубо третья.

— Сейчас, покажу, — буркнул я в ответ, начиная развязывать одной рукой узел на горле мешка, чисто из вредности спросил, — а тебя-то как звать?

— Называй меня — Малышка, — ответила та и я невольно хрюкнул.

— Чё ржешь? — набычилась сразу та, — не нравится моё прозвище?!

— Да нет, — произнёс я, стараясь сохранить невозмутимость, — оно тебе очень подходит.

— По моему этот шовинист хочет нас оскорбить, — с угрозой произнесла Стрелок, вновь хватаясь за колчан.

— Если он действительно его убил, — отрывисто бросила Малышка, — то пусть хоть заоскорбляется, плевать. За голову проклятого инквизитора я прощу что угодно.

Завязки наконец поддались и я вытащил голову гомункулуса на свет. Были опасения, что что-то пойдёт не так и с головой что-нибудь произойдёт, но нет, всё было в порядке, насколько может быть в порядке полдня назад отрубленная часть практически человеческого тела.

Троица девок в томительном молчании с полминуты жадно разглядывало мой законный трофей, затем Ведьма медленно подошла ближе, под моим напряженным взглядом коснулась пальцем обрубка шеи, измазав тот в крови. Понюхала а затем лизнула.

— Это он. Кровь настоящая и голова тоже.

Я успел заметить чуть выдвинувшиеся клыки Ведьмы — докозательство того, что передо мной самая настоящая вампирша. Впрочем, этот факт особо удивительным не был.

Но когда скинула капюшон Стрелок, я с нарастающим изумлением вдруг понял, что вторая девушка их команды это самая настоящая светлая эльфийка.

На последнюю — третью, я переводил взгляд уже настороженно и Малышка, от которой, видимо, моё изумление не укрылось, тоже скинула капюшон, показывая весьма не характерную для человека форму лица, и чуть недовольно произнесла, — Что выпучился? Да, я девушка-гном.

— Вампирша, эльфийка и гномиха, — произнес я, слегка офигевая от увиденного, — у вас что, был конкурс на самое странное трио?

— Нет, — подняла вновь лук Стрелок, — я этого хумана-шовиниста точно сегодня прикончу!

Глава 22

Прислонившись к дереву спиной, я наблюдал за невысокими язычками пламени, догорающего костра, и лениво ковырялся ножом в зубах, доставая остатки волокнистого мяса. Состояние у меня было осоловелое, и от набитого пуза и от выпитого алкоголя.

Я вновь обвёл взглядом также расположившихся в разных позах вокруг костра девушек, и в который раз подивился иронии судьбы, есть и пить в компании собственных убийц мне ещё не доводилось.

Когда они убедились, что в руках у меня действительно моя голова, то прониклись даже каким-то уважением, к человеку выполнившему то, что они не смогли. Намерений меня тайком или явно убить я тоже не почувствовал, благо магия кольца работала даже при полном отсутствии способностей к магии. Поэтому, когда они предложили мне поужинать с ними, я отказываться не стал. Тем более, что мне самому хотелось поподробней узнать как они все такие разные нашли друг-друга и кто им меня заказал. Совместная попойка, а обмыть моё убийство мне предложили чуть-ли не в первых строках, должна была мне в этом помочь.

Походный лагерь в лесу дамы организовали весьма профессионально, как и ужин из зажаренной дичи с несколькими бутылками дешёвого вина.

— Так как ты к нему смог подобраться незамеченным? — спросила меня вновь Ведьма, удобно улёгшись на раскатанный на земле спальный мешок и подложив руки под голову.

— Амулет, — произнёс я, пошатываясь поднялся, дошел до сложенных чуть в стороне седельных сумок, достал болванку всунутую мне мастером иллюзии, швырнул той.

Ловко поймав ладонью увесистый кругляш, девушка повертела его и так и сяк, чуть-ли не назум попробовав и обнюхав, затем уважительно произнесла:

— Серьёзная вещь, судя по остаточной магии, заклинание иллюзии мастерского уровня.

Веки чуть прищурились и она спросила:

— И откуда такое чудо у простого сотника? Этой вещице цена такая, что мы втроем если только все заначки выпотрошим, то наскребём. Вот только её ещё пойди купи. Чёртова инквизиция давно запрет на свободную продажу наложила. А без хороших связей на чёрном рынке тебя или сдадут сами или кинут на деньги.

— Такую да, — кивнул я, — не купишь. Вот только это имперский легион, девочки, если знать где искать и дружить с интендантами, то и не такое достать можно.

— А инквизиция? — спросила прислушивающаяся к нам Малышка.

— А что инквизиция. Легион большой. К тому же война. Написал — утрачено в ходе боевых действий и прощай. Главное самому в это верить и… — тут я прикусил не в меру развязавшийся от алкоголя язык. Да, с помощью ментальной магии кольца мы понимаем когда человек лжет, но только когда он делает это осознанно. Если он забыл какой-то факт, то никакая магия не сможет доказать, что он его знал.

— В общем, есть способы, — чуть скомкано закруглил я объяснение.

— Люди, — фыркнула Стрелок, — что с вас взять. Только и можете, что воровать друг у друга.

Этот пассаж я решил оставить без внимания, эльфийка, в отличии от двух других, любым своим словом так или иначе пыталась высказывать своё презрение мне как человеку. Впрочем, от остроухой другого и не ожидалось.

— Так значит, вам не нужна голова? — раз уже третий снова уточнил я.

— Да нет же, — слегка раздражённо произнесла гномиха, — ты пойми, нам эта награда, от какого-то там герцога ни в одно место не упёрлась.

— А я думал, он вас нанял?

— Не правильно думал, — огрызнулась та, — третий раз тебе говорю, никто на твою награду не покушается.

— Жадный человечишка, — добавила тут же Стрелок, протирающая в этот момент свой лук бархатной тряпочкой.

— А если вы не на него работаете, то зачем вам этот инквизитор нужен был? — вновь поинтересовался я.

Общаясь с ними, я всё больше убеждался, что с одной стороны они работали не из-за какой-то мести, а с другой слишком близко к сердцу принимали свои неудачные покушения. И на обычную досаду профессионального киллера на неудобную цель, это не походило. Оставалось аккуратно разобраться, в чём тут дело.

Вновь поляну с костром накрыла тишина. А я поймал очередные молчаливые переглядывания. Как и в прошлые разы.

— Ох, да ладно, — неожиданно произнесла Ведьма, — тоже мне, великий секрет. Всё-равно ничего не вышло.

Я замер, боясь спугнуть удачу, а девушка продолжила, с отвращением глядя на тлеющие угли:

— Инквизитор этот был нашим входным билетом, туда, откуда нас выпнули за ненадобностью, как собак.

— Я бы рискнул предположить, — осторожно произнёс я, — что это какие-то ваши дома, эльфов, вампиров и гномов, но гномья гора вроде уничтожена…

— Слушай, Фадранг, — сощурилась вампирша, — ты точно ничего не замечаешь?

— Э-э… — протянул я, — а, что именно, я должен был заметить?

— Он опять издевается, — прошипела эльфийка, схватив пустую бутылку, швырнула через костёр в меня.

Метко швырнула, снайперша хренова, если бы я не уклонился в сторону, точно в лоб бы прилетела, а так разлетелась кусочками, встретившись с древесным стволом за моей спиной.

— Не издеваюсь, просто не пойму, — ответил я, вернувшись опять в вертикально-сидячее положение.

— Мы не чистокровные, — после недолгой паузы, ответила вампирша. — Мы все наполовину люди, даже эта, — она кивнула в сторону Стрелки, — как бы не фыркала, но тоже наполовину человек. Любой вампир, эльф или гном это бы сразу определил.

— Но… как? — удивлению моему небыло предела. Слишком уж разные виды. Нельзя просто взять и трахнуть эльфийку. Вернее можно, но полуэльфы от этого не появятся. Как и полугномки с полувампиршами.

— А это надо спросить у того кто нас создал, — ответила Малышка.

— И кто это был?

— Хороший вопрос, — ответила Ведьма, — мы не знаем. Просто знаем, что нас создали. Затем тренировали, обучали магии, изучали. А в один прекрасный день объявили, что мы бесполезны и выкинули как ненужную вещь.

— А работа наёмными убийцами?

— Самое простое, чем мы смогли заняться. Нас учили сражаться, каждую по своему. Выбор был или пойти в бордель или убивать. Поэтому долго думать не пришлось.

— Сурово, — произнёс я, — но почему инквизитор был для вас обратным билетом?

— Потому что слуга нашего создателя нас нашел и передал, что если мы поучаствуем в охоте на одного человека, то, возможно окажемся не такими бесполезными, как он посчитал изначально.

— То есть, он предложил это вам троим и вы согласились? — уточнил я.

— Предложил он четверым, — за вампиршу ответила гномка, — с нами была ещё одна наша названная сестра — тёмная полуэльфийка, только она посланца отправила к демонам.

— Почему?

— А чёрт её знает, — пожала плечами девушка, — сильно была обижена, наверное.

— И где она теперь?

— Кто знает, возможно отправилась к тёмным эльфам.

— А они её не убьют? — с сомнением уточнил я.

— Тень-то? — вампирша, взяв слово, покрутила в пальцах отдельно свисающую прядь волос у виска, — может и убьют, но у тёмных матриархат и они не такие ублюдочные расисты как светлые.

Тут я посмотрел на сидевшую напротив эльфийку, что продолжала молчать весь разговор, и заметил, как побелели её пальцы сжимающие лук.

— Да, ты прав, — перехватила мой взгляд Ведьма, — наша остроухая сестрица попыталась разок сунуться к родственникам в королевство, еле ноги унесла. Там за один намёк на помесь с человеком — казнят всех не задумываясь.

— А Малышка? — кивнул я вампирше на отвлёкшуюся гномку, что пошла куда-то за деревья окружавшие поляну.

— Хех, сотник, — растянула вампирша губы в улыбке, — ты хоть раз слышал про женщин гномов?

— Нет. — Отрицательно качнул я головой.

— И никто не слышал. А всё потому, что их нет. Как уж это провернул наш создатель, чтоб ему икалось, я без понятия. Но когда, эксперимента ради, мы открылись одному гному, так тот как стоял, так и хлопнулся без сознания. А затем попытался нас убить, что-то вереща про попранные устои.

— Ну а ты сама, к вампирам?

— Не, не, не, — замотала головой та, — мне и ходить не надо, чтобы понимать, что мне там сцедят кровь, всю, до последней капли.

— То есть, вы изгои, у своих народов?

— Это не наши народы, — в голосе вампирши послышалась горечь, — мы там хуже чужаков, мы отвратительная, омерзительная, ублюдочная помесь. Мы словно пятно грязи на их белоснежных одеяниях, навоз прилипший к сапогу…

— Ну хватит! — не выдержала эльфика, — и так тошно, а тут ещё ты со своими сравнениями.

Внезапно я понял, что мне их жаль. Не смотря на все их попытки меня убить. Ноги бы выдернуть тому магу, что с ними так поступил. Предварительно, конечно, тщательно допросив, как он умудрился скрестить виды даже близко не родственные друг-другу, совершенно по разному и в разных условиях эволюционировавшие. И ещё сознание отметило тот факт, что скрещивались абсолютно все пришлые виды нелюди, не какой-то один.

А ещё в душе боролись два чувства. Первое, сугубо инквизиторское, требовало передачи всех трёх девушек в инквизицию для изоляции от общества этих опасных убийц и изучения, а второе — человеческое, вопреки здравому смыслу, требовало понять и простить. И человеческое сейчас побеждало.

— Чёрт, сотник, не смотри так, — рыкнула Ведьма, — а то я скоро захлебнусь в море твоей жалости. Мы сильные и независимые. Не веришь? Сейчас докажу.

Она поднялась, чуть, совсем чуточку пошатнувшись, выдавая хорошую степень опьянения, подошла ко мне, а затем, опустившись на колени, схватила крепкой рукой за рубаху на груди, посмотрела мне в глаза долгим взглядом. Снова повторила:

— Не веришь? — И неожиданно с силой присосалась к моим губам.

Это было неожиданно, хоть и не настолько, чтобы действительно удивиться, в той же Ведьме я давно чувствовал сильное сексуальное желание, неудовлетворённость и тщательно скрываемую страсть.

Целовала она меня долго, я даже услышал ироничный смешок вернувшейся полугномки.

— Мы сильные и независимые, — повторила она, отстраняясь, — и если мы хотим мужика, то всегда получаем. И плевать, хочет ли он.

Скинув кожанную курточку и сдёрнув с себя рубаху, она вновь полезла целоваться. Внезапно, я почувствовал, как чьи-то руки начинают расстёгивать и стаскивать с меня штаны. Чуть отодвинув тяжело дышащую вампиршу, столкнулся взглядом с эльфийкой, тут же зло зашипевшей:

— Только попробуй распустить руки, мигом оборву.

Самой ей, однако, это не мешало крепко сжимать ладонью моё хозяйство.

— Девочки, за вами буду, — бросила реплику полугномка, что удобно устроилась, никого не стесняясь, неподалёку, запустив одну руку себе между ног, а вторую засунув под куртку, массируя грудь.

И я вдруг понял, чего же им на самом деле не хватает, отчего они так усердно прячутся за бронёй этой своей независимости и силы — простого человеческого счастья.

Чужие во всех мирах, выброшенные за ненадобностью, изгои и парии. Что они видели хорошего в этой жизни? Да ничего. Никому не нужные, вынужденные скрывать свою природу, потому, что, в лучшем случае их воспримут как каких-то диковинных зверушек, а в худшем, как грязную кровь требующую немедленного уничтожения.

Если когда-то я думал, что самые большие изгои в обществе, это адептки проклятий, то эти три девушки явно с большим отрывом их в этом обогнали.

И тогда, отбросив все сомнения, я нежно коснулся волос Ведьмы, скользнул ладонями ниже, коснувшись тонкой шеи и остановился на небольшой упругой груди. Почувствовал как сильно бьётся под нею сердце девушки. Взглянул ей в глаза, произнёс негромко:

— Не торопись, я никуда не убегу.

А затем сам привлёк её к себе, затрепетавшую от прикосновения моих рук, целуя в ответ.

* * *

На утро я седлал своего коня, чувствуя спиной пристальные взоры всей троицы. Затянув подпругу и перебросив через круп седельные сумки, развернулся, сделал пару шагов к ним, остановился, опершись рукой о шершавую кору дерева.

Они смотрели молча на меня, я на них. Долгую ночь я дарил им тепло и нежность, стараясь пробиться сквозь ледяной панцирь недоверия и отчуждённости. Сложно было сказать, получилось у меня или нет, но эльфийка больше не искала повода обидеться или схватиться за лук, гномка, оказавшаяся на удивление, самой страстной и ненасытной, утром порывалась кормить завтраком чуть-ли не с ложечки, а Ведьма просто сидела рядом и молчала, но это молчание было красноречивей любых слов.

— Зачем тебе ехать? — вновь спросила полувампирша.

— Ну, как, — невесело усмехнулся я, — награду за голову получить же надо, зря что-ли, я её отрезал.

— Плюнь и забудь, — произнесла Стрелок, — останься с нами. Если тебе надо денег, мы заработаем, наши услуги весьма дорого ценятся.

— Останься, — тоже попросила Малышка, — ты не такой как остальные. А мы, уж поверь, за те пятьдесят лет, что скитаемся по миру, всяких навидались. Ты был с нами не по принуждению, ни из страха, я это хорошо чувствую.

— Я бы хотел, но не могу, — покачал я головой, — простите, но не могу. Мне нужно к герцогу.

— Тогда вернись, — сказала Ведьма, — всё-равно тебе дороги назад в Легион нет. Найди нас в Кальдеране, это город на юго-востоке, в паре дней пути от побережья. Таверна “Бычий рог”, скажешь, что тебе нужна Сильфа.

— Найду, — чуть помедлив, произнёс я, — обязательно найду.

Судьбы этой троицы были мне уже не безразличны. Вспомнив, о моих вассалках, тряхнул головой, подумал:

“Девочки меня поймут, должны понять”.

А затем, решительно развернулся, подходя к лошади, вставив ногу в стремя, взлетел в седло, выпрямляясь и крепко обхватывая ладонью в рожок на передней луке.

Три наёмницы встали, провожая меня, и, какую-то секунду, я вглядывался в их лица, стараясь запомнить как можно чётче, а затем стукнул коня пятками в бока и больше уже не оборачивался.

* * *

— Мессир, — варано-богомол опять склонился в поклоне перед древним богом, — всё прошло как вы и планировали. Вся троица имела с объектом половой контакт. Только, простите, мессир, за мой вопрос, но зачем это было нужно? Зачем необходимо было подключать эти образцы неудачного эксперимента?

— Мой старый и верный слуга, — произнесла закутанная в капюшон фигура, — не бывает неудачных экспериментов. Любой результат это результат. Скрестив эти виды, мы выяснили, что полукровки тоже не способны к магии проклятий, и даже пятьдесят лет полных лишений, ненависти и презрения, не привели ни к одному спонтанному выбросу этой странной силы присущей людям. Объект тоже пока не готов и будет ли, сложно сказать. Поэтому нам нужно иметь запасной план, на случай если основной сорвётся. Что будет, если мы их скрестим дальше с сильным адептом этой магии? Возможно, такой союз даст нам необходимый результат, который мы сможем использовать в будущем.

— Мессир, у нас не так много времени.

— Что не повод бросать эксперименты.

— Но они могут не забеременеть с первого раза?

— Доставь их ко мне, я прослежу, чтобы всё получилось.

— Потом оставим их здесь?

— Да, — кивнул старый бог, — наблюдение будем вести с самого начала развития плода.

Посмотрев на медлившего слугу, словно решавшего, задать ещё один вопрос или не задать, благосклонно кивнул:

— Не бойся, спрашивай.

— Мессир, — варано-богомол потёр в сомнении лапами друг об друга, — а вы не думали, что эта троица могла объект убить? Всё-же, их навыки весьма серьёзны.

— Если бы это произошло, то это означало бы только одно — что объект нам не подходит, — объяснил бог, — я давно понял, что мы совсем не учитывали такой параметр как удача. А между тем, как показывают мои тысячелетние наблюдения, этот параметр, хоть и не поддаётся исчислению, но напрямую влияет на многие вероятностные закономерности.

— Удача не научна, — проскрипел варано-богомол.

— И в тоже время, она есть. И наш объект тому яркое доказательство. С момента как он привлёк моё внимание, я тщательно изучил всё, что с ним связано. И по теории вероятности, он должен был умереть как минимум десяток раз. Но до сих пор живой. Статистическая вероятность такого, миллионные доли процента, но его словно ведёт что-то, словно чья-то божественная воля. Но бог тут только один, — позволила себе хмыкнуть фигура в капюшоне, — поэтому и остаётся думать или об удаче или о судьбе.

— Вы думаете, это поможет передать способности к магии проклятий его детям от полукровок?

— Я думаю, да.

— Понял вас, мессир, — склонил голову старый слуга, — тогда я немедленно отправлюсь за ними и перемещу сюда.

Глава 23

— Фадранг, — обрадовался мне как родному Тирил, стоило мне почти что на заднице скатиться по склону оврага и поморщиться, глядя на его сияющую рожу.

— Тирил, — я поскрёб недельную щетину, посмотрел на порядком изгвазданную броню, буркнул, — долго же я тебя дожидался.

Ныкаться пришлось по всем правилам искусства выживания. Весь легион-то на ушах. Окромя контрразведки никто не в курсе истинного положения дел и носом роют землю, ища мятежного сотника. Благо, мало кому могла прийти в голову мысль, что я не рванул напрямую в вампирские земли, а околачиваюсь совсем неподалёку от расположения собственной манипулы. Но один чёрт, ни костёр развести, ни нормальной еды пожрать. Хорошо ещё меня просветили, чем в местных лесах питаться, чтобы ноги не протянуть.

Достоверность, мать её за ногу.

Вот поэтому я не просто выглядел как недельный бомж, я им по сути являлся, и запашок от моих не первой свежести порток был соответствующий. Ванны с баней, как ни крути, в лесу тоже не было.

Вампир своим обострённым нюхом это почуял, поморщился и обниматься лезть не стал. Ответил:

— Как уславливались.

— Да знаю я, что уславливались, только каждый лишний день — это риск попасться кому-нибудь из патрулей, — я поднялся с земли, отряхнулся, затем показал мешок, и достав оттуда отвратно воняющую и начавшую разлагаться голову, показал вампиру, — ты же это хотел увидеть?

— Это, это, — сощурившись и обнажив хищный клыкастый оскал, довольно произнёс Тирил.

Переборол врождённую вампирскую брезгливость перед тухлятиной, подошел ко мне, всматриваясь в трофей, затем довольно кивнул:

— Молодец Фадранг, какой же ты молодец, — а затем довольно и весьма зловеще расхохотался. Отсмеявшись добавил:

— Герцог будет доволен.

— Слушай, давай потише, не ровен час услышит кто, — предостерёг я вампира.

— Не волнуйся, будь поблизости посторонние, я бы почуял, — махнул рукой тот, — ладно, давай голову сюда.

— Э нет, — произнёс я, одергивая мешок назад, — мы договаривались, что это последнее задание, и меня осыпят золотом. Хотелось бы, получить сразу, а не когда-нибудь потом.

— Ты зря думаешь, что я тебя пытаюсь обмануть, — слегка высокомерно произнёс вампир, — мы держим слово, особенно с теми, кто был нам полезен, а ты был весьма полезен Фадранг, но так и быть, произведём обмен по всем правилам. Пошли.

— Куда? — прикинулся я дурачком.

— Ну неужели ты, тупой человечишка, — рыкнул вампир, — думаешь, что я лично на своём горбу потащил бы мешок золота через границу сюда, так близко к имперским войскам? Нет, за ним надо на нашу территорию.

— А ещё, мне бы хотелось, чтобы награду вручил сам герцог.

Услышав такое, Тирил споткнулся, а затем повернулся ко мне, изумлённо разглядывая. Расхохотался.

— Ужель ты думаешь, что Сам герцог решит снизойти до общения с тобой, жалким сотником и человеком?

— Но ведь я убил его врага. И хочу лично вручить ему его голову.

— Не его врага, а врага нации, — поправил меня кровосос.

Но оглядел по другому, ещё раз посмотрел на мешок, опять поморщившись от источаемой им вони, задумчиво буркнул:

— Впрочем, резон кое-какой есть, пока мы эту голову допрём до столицы, от неё уже ничего не останется. А господину возможно захочется глянуть в лицо этому инквизитору…

Тут вампир резко метнулся, размазавшись в воздухе как тень, схватил меня за горло, тряхнул с силой, заставив болтатьсякак куклу, прошипел:

— А теперь правду говори, зачем тебе нужна встреча с герцогом?

— Просить, — пробулькал я, едва имея возможность говорить, — просить…

— О чём просить? — хмуро поинтересовался Тирил, чуть ослабив хватку.

— Милости просить, — хмуро произнёс я.

Всё-таки высший вампир, а передо мной, был как раз высший, обладал чрезвычайной силой и скоростью. Я, как маг четвёртого курса, пожалуй, пока до его уровня не дотягивал, хоть и самую малость, поэтому пришлось силой воли гасить рефлекторную реакцию на нападение. Обычный сотник на такую скорость не смог бы отреагировать никогда.

— Какой милости?

— Сделать меня вампиром, — раскрыл я перед ним свою домашнюю заготовку.

Тирил чуть было снова не рассмеялся, но сдержался, блестнув прищуренным взглядом, спросил:

— А с чего ты решил, что герцог на это способен?

— Я не знаю, способен ли он, но явно он один из немногих, кто мне сможет с этим вопросом помочь.

Ходил я сейчас по очень тонкому льду. Всё строилось только на тщеславии вампиров и их желании поглумиться над повержженным врагом. Чуть один неверный шаг, и всё сорвётся. Но план ваяли буквально на коленке и выманить сюда герцога было скорее броском игральных костей на удачу, чем реально прогнозируемой возможностью.

Игнациус так и сказал — “Не получится, значит не получится. Итак мы хорошо потрудились. Но если получится, то мы свою задачу не просто выполним, а перевыполним десятикратно”.

И сейчас я, как завзятый стахановец, радел за это перевыполнение всей душой.

— Ладно, пошли, — вампир вновь скользнул вперёд, по оврагу, легко взбираясь на осыпающийся склон, — передам твою просьбу, но не жди, что она обязательно будет исполнена.

— Как получится, так получится, — со вздохом ответил я, взбираясь вслед за ним но уже совсем не так ловко, как и подабает обычному человеку.

* * *

Через границу мы перебирались ночью, Тирил, в облике мыши а я, в окружении четвёрки вампиров, дожидавшихся меня на своих двоих. Немногословные, хоть и молодые, почти никак не реагировавшие на меня и мои вопросы, они произвели весьма неприятное впечатление. Молодой вампир — существо своевольное, особенно те из них, что попадают в вампирскую армию. Там не так сильна дисциплина, скорее это орда зверей, которая движется как стая саранчи, полагаясь в бою не на строй и слаженность, а на индивидуальное превосходство в силе и скорости каждого отдельного вампира над противником.

Эти же, были другими. Скорее они напоминали тренированную и дисциплинированную войсковую разведку. И это был тревожный звоночек, сигнализирующий, что противник начинает менять свою тактику.

Поэтому, двигаясь в почти полной темноте по лесу, я старался составить для себя как можно более полный портрет этих вот вампиров.

Делали они всё отменно тихо. Когда неподалёку оказался один из патрулей легиона, усиленный магом, они заставили меня лечь на землю, затем легли сами, разворачивая и растягивая над нами какую-то плёнку. С учётом, что патруль прошел не далее, чем в пятидесяти метрах от нас, это было какое-то эффективное приспособление сокрытия от поисковых заклятий, которые активно маг легиона применял. Как дополнительную задачу, я для себя поставил, попробовать как-то образец этой плёнки прихватить. При возможности, конечно. Запомнил, у какого конкретно вампира она хранится и где.

Рассвет мы встречали уже на той стороне, в специально оборудованном схроне, дожидаясь следующей ночи.

И вновь мне не удалось разговорить ни одного из этой четвёрки.

Да места, где хранилась причитающаяся мне награда, мы добрались к следующему утру, отмахав по ночному и неприветливому лесу километров двадцать. Поэтому, тёмную и мрачную крепость — одно из приграничных укреплений, мне удалось рассмотреть неплохо.

Так далеко в вампирские земли мне забираться ещё не удавалось, и увиденное не добавило настроения. Здесь поразившая природу болезнь была куда явственней. Все краски обратились полной противоположностью, зелёный цвет практически исчез, сменившись грязно-бурым, серым, неестественных оттенков. Ветви деревьев были поникшими, а листья пожухлыми. Трава и вовсе под ногами шуршала не сочной, полной влаги зеленью, а почти соломой.

А ещё, пройдя через арку ворот, я увидел первых людей. Вампирских рабов. И содрогнулся от увиденного. Лысые, исхудавшие, с впалыми щеками, с висящей как на манекене одеждой, сшитой из какой-то мешковины. На шеях были ошейники, из двух половин, скреплённых между собой болтами.

Проходя мимо, я поймал взгляд одного из них — мужчины, но в потухших глазах не увидел даже проблеска какого-то интереса или удивления, от вида свободно идущего соплеменника.

А потом увидел и детей, маленьких, худеньких словно тростиночки, даже не в одежде, в мешках с прорезанными под голову и тоненькие ручки отверстиями, что ковырялись в грязи, провожая голодными глазами идущих и отвернулся, сжав да предела зубы, чтобы ни жестом, ни словом не выдать себя.

Хотелось выхватить меч, и рубить всех до кого только смогу дотянуться, пока не сдохнут или они или я. Сдержался. Сейчас я ничем не помогу. Сначала надо выманить герцога и убить кровососущую тварь, а затем уже придёт черёд легиона, чтобы выжечь калёным железом весь этот проклятый вид.

Тирил меня ждал уже в донжоне, беседуя в большом зале с другим вампиром в богатых одеждах, неподалёку от стоявшего на помосте массивного трона.

— А, вот и наш герой, — произнёс он, завидев меня.

Стоявший рядом с ним кровосос только презрительно фыркнул, но Тирил, повернувшись к нему, заметил:

— Ну что вы, владыка Тициус, сотник Фадранг давно оказывает нам посильную помощь, и последнее его деяние вполне достойно такого звания.

Тот что-то пробурчал, на что мой вампирский куратор с усмешкой заметил:

— О, я понимаю, мой агент добрался до инквизитора раньше ваших. Ну, это было честное соревнование, победил в котором сильнейший. — Вампир осклабился, а владыка нахмурился.

Нахмурился и я, наличие обозлённых на мою персону высших вампиров, не слишком полезно для здоровья, поэтому постарался чуть сгладить острые углы:

— На самом деле, мне просто повезло, — ответил я, — ну и доступ к складам легиона с некоторыми интересными артефактами высшей магии иллюзий, если конечно, знать где искать, — произнёс я с намёком.

— Видите, — рассмеялся Тирил, продолжая пребывать в превосходном настроение, — в их хвалёном легионе бардак не хуже, чем у нас.

Тициуса это, конечно, не успокоило, но бросать на меня кровожадные взгляды он перестал.

Тут до них докатился запах моего немытого давным давно тела и, поморщившись, вампир махнул рукой:

— Фадранг, тебе срочно надо помыться, а то зал так провоняет, что герцог побрезгует сюда зайти.

— А он будет? — спросил я с лёгким придыханием, взглядом изобразив неуверенную надежду.

— Будет, — с ленцой бросил Тирил, — Его Тёмность решил полюбоваться лично на голову врага нации и прибудет завтра ночью.

“Сработало, — мелькнула у меня в голове радостная мысль, которую сменило лишь тревожное раздумье, — а точно Вигир со своими успеет к этому времени? Всё же, мы достаточно глубоко на территории вампиров.”

Слугами в донжоне тоже были люди, чуть более опрятно одетые, но такие же заморенные и бессловесные как и во дворе.

— Ромада! — властно подозвал одну из таких человеческих служанок владыка Тициус, — помоги нашему… — он чуть помедлил, изогнул презрительно губы, — гостю помыться. В людской.

Идя за служанкой, в платье с оголёнными плечами и намёком на декольте, я продолжал играть желваками и стараться не думать о том, что это подчёркивание её выступающих лопаток и ключиц обтянутых кожей, очередная вампирская издевка, ведь ничего привлекательного в этом зрелище не было, и единственное чувство, которое оно вызывало, это была жалость.

Отворив одну из дверей, Ромада склонившись в поклоне безмолвно пропустила меня вперед, в комнату, где посередине стояла здоровенная деревянная лохань. Пока я осматривался, она открыла ещё одну дверь, ведущую в небольшую кладовую, и, взяв там ведро, принялась таскать воду, которую наливала с одного из двух кранов торчавших в стене.

Посмотрев на аскетичную обстановку и общую примитивность ванной, я сразу стал подозревать, что тут сами вампиры явно свой пот, если таковой имеется, не смывают. Помещение скорее для самих слуг.

— Эй, Ромада, я сам налью, — спохватился я, пытаясь выхватить тяжёлое ведро из её ручек, но остановился и даже чуть отступил назад, увидев неподдельный ужас в глазах служанки.

Увидев, что я больше не посягаю на её орудие труда, она опустила голову и вновь начала таскать воду в лохань.

Что ж, ещё один повод убивать всех вампиров без разбору у меня появился. Как же надо было забить эту молодую ещё девушку, чтобы вызывать подобный животный ужас, от простого желания помочь ей с тяжёлым трудом. Опустив ладонь на край пятисантиметровой доски, из которых эта примитивная ванна была собрана, с силой сдавил. Очнулся, только услышав скрип и треск. Убрав руку, увидел вдавленные на пол сантиметра вглубь отпечатки пальцев. Оглянулся на Ромаду, но та как раз набирала новое ведро и ничего из-за плеска воды не слышала.

Когда лохань была полна где-то на половину, я остановил служанку, старавшуюся не показать усталость, но пот обильно текущий по лбу выдавал её с головой.

— Хватит. Мне хватит.

Она недоверчиво взглянула, но я для верности покивал головой и руками показал крест, что она меня поняла абсолютно правильно и той воды, что уже есть, мне вполне достаточно для мытья.

Правда, когда я начал разоблачаться, снимая осточертевшие за время ношения доспехи, девушка, почему-то, покидать помещение не стала. А когда я показал ей на дверь, вместо этого подхватила мыло и мочалку и в ответ показала мне.

— Ты ещё и мыть меня будешь?

Она тут же вновь кивнула. И снова, стоило мне попытаться настоять на своём, как тот же животный ужас мигом вернулся к ней. До трясучки, до почти припадка, когда я попытался взять её за руку, чтобы вывести. Выходить она отказалась категорически, словно там, за дверью её ждала смерть.

А может так и было?

Вампир сказал помочь помыться, понял я, вспомнив разговор. Приказал, вернее. И она исполняет, так как знает и умеет, так как её учил этот сраный владетель, чтоб ему человеческая кровь в горле колом встала.

А за неисполнение?

Очень может быть, что и смерть, а может и похуже. Розовые очки я снял уже давно, здесь люди были скотом, дрессированным скотом.

А ещё она не говорила ни слова. Почем-то вот это бесило больше всего. Не по отношению к девушке, к ней была только жалость, а к вампирам.

Медленно раздевшись, стараясь не смотреть на Ромаду, я залез в лохань. Хотел было принять у девушки вехотку с мылом, но та, внезапно, распустив шнуровку, скинула платье сама, оставаясь полностью голой, и полезла ко мне.

В очередной раз скрипнув зубами, я смолчал, отвернулся. Почувствовал как спины касается мочалка и принимается осторожно тереть. Больше я не хотел видеть страха в глазам забитой служанки, поэтому просто терпел, сам в это мгновение представляя, как кромсаю на куски всех этих кровососов-рабовладельцев. Руками разрываю их довольные смеющиеся рты и раскалываю черепа.

Остановил я Ромаду только когда она потянулась к паху. Крепко, но осторожно перехватил руки, сказал негромко, глядя ей в глаза:

— Я сам.

Увидел опять начинающуюся панику и несколько раз, стараясь не дать ей впасть в неконтролируемую истерику, произнёс:

— Я никому не скажу. Слышишь, не скажу. Успокойся.

Вроде поняла, по крайней мере взгляд перестал быть таким затравленным, и я домылся самостоятельно. Правда, грязную пену с меня смывала вновь она сама, поливая ковшиком, зачёрпывая его в лохани.

Выбравшись оттуда на холодный каменный пол, я подхватил большой отрез ткани, заменяющий полотенце, быстро закутался, стараясь не смотреть на вылезающую следом служанку.

Отойдя к сброшенным доспехам, глухо произнёс:

— Спасибо. Передай своему господину, что я доволен.

* * *

Магия инквизиторских колец. Самое, наверное секретное знание, которое только есть в Империи. Созданные силой ментала, они позволяли своим владельцам многое, и не все функции были известны даже рядовым инквизиторам.

К примеру, обученный маг ментала, кольца инквизиторов мог чувствовать на весьма большом расстоянии, да ещё и различать их друг от друга. Именно так контрразведчики отслеживали моё местоположение.

И вторым секретом было то, что после определённой настройки на артефакт, маг ментала мог на большом расстоянии слушать всё что происходит вокруг носителя кольца.

Когда я узнал об этом, сразу стало понятно, почему все маги, имеющие предрасположенность к менталу, учатся отдельно, под плотным колпаком инквизиции с самого первого курса. А я ещё удивлялся, что в академии встречал студентов всех кафедр кроме этой. Ни единого менталиста ни в общежитии, ни в учебных корпусах за всё время обучения мне не попадалось.

А разгадка вот она какой оказалась.

В общем и целом, где я нахожусь, и что неведомый герцог прибудет ночью, мои товарищи были с большой долей вероятности оповещены.

Оставалось только дождаться, когда настанет момент истины.

— Ну что, Фатранг, готов увидеть патриарха всех вампиров? — Тирил всё ещё продолжал ходить гоголем. Ну как же, это именно его агент убил врага нации. Замахивался, видать, как минимум на орден, или шубу с высочайшего плеча.

“Будет тебе орден — посмертно, — подумал я, — и шуба из стекловаты”.

— Как никогда, — ответил ему вслух.

По случаю прибытия дорогого гостя, в крепость понагнали всех окрестных вампиров, а слуг загоняли, приводя в порядок и украшая в своеобразной вампирской манере самый большой зал, где и должна была происходить церемония встречи.

Суета была бешеная, даже высшие вампира, безошибочно определяемые по спесивым и полным превосходства взглядам, нервничали и едва удерживались, чтобы не перейти с шага на лёгкий бег.

Меня задвинули до времени подальше в уголок, чтобы под ногами не мешался, что, мне было на руку, я мог спокойно осмотреться и прикинуть свои дальнейшие действия.

Выходов из зала было три. Центральный, в дальней от меня стене, этакие триумфальные ворота, и два по бокам слева и справа, из которых можно было попасть в другие помещения крепости. Ещё наличествовала галерея, такой своеобразный балкон над помостом с троном, но попасть туда можно было только с другой стороны, для меня этот путь отпадал.

Тут я увидел недалеко от себя в полу квадратный деревянный люк, сейчас закрытый. Он находился у самой стены и в глаза не бросался. Пододвинувшись ближе к нему, я словно невзначай огляделся и подцепив ногой большое металлическое кольцо, слегка за него приподнял, проверяя заперто или нет.

С некоторым трудом для меня, но массивная крышка из толстого, обитого железными полосами дерева, поддалась и практически бесшумно приоткрылась. А из образовавшейся щели, слегка подуло, захолодив оголённую кожу. Определённо это означало, что там не глухое помещение, а есть проход дальше, может быть даже с выходом куда-то наружу.

— Идёт, — прошелестело вдруг по залу.

Было далеко за полночь и я, прислонившись к стене, почти дремал, прикрыв глаза, однако, продолжая внимательно вслушиваться в происходящее вокруг. Мгновенно встрепенувшись, открыл глаза, устремляя свой взор на главный вход.

Внезапно тяжёлые створки, заскрипев, медленно и величаво распахнулись, и в проёме показался вампир, в чёрных, расшитых красной нитью одеждах. То, что это и есть герцог, я понял сразу.

От древней твари буквально шибало силой и плотной аурой страха.

Почувствовав легкий озноб, я повёл плечами. Несколько раз глубоко вдохнул, еле слышно прошептал:

— Дыхание — дух дисциплины, — стараясь успокоится и очистить разум от давящей на него вязкой пелены.

Патриарх и правда был выдающимся представителем своего вида. Сильнейшим. Опаснейшим. И заслуживающим смерти, любой ценой. Какая бы не стояла передо мной и другими инквизиторами Караула Смерти.

— Ну здравствуйте, дети мои! — провозгласил громогласно герцог, и собравшаяся по обеим сторонам от прохода толпа, глубоко и почтительно согнулась перед ним в поклоне.

— Тирил, где ты, мой верный слуга? — обвёл взглядом вампиров патриарх.

— Мой господин, я здесь! — поспешно выкрикнул тот, пробираясь через толпу и падая на колени перед герцогом.

— Встань, сегодня прекрасная ночь, ночь твоего триумфа. Ну что ж показывай, где твой подарок.

Тут Тирил что-то прошептал и древний вампир оскалился, заухав странным нечеловеческим смехом. Отсмеявшись, произнёс:

— Действительно, мы забыли о том, кто был нашими руками, убившими врага. В конце-концов, он тоже достоин награды. Пусть покажется.

Несколько вампиров споро подскочило ко мне, и под чьё-то весёлое шипение вытолкнули перед герцогом на пустое пространство.

— Ваша Тёмность, — тут же склонился я в поклоне.

— На колени! — яростно прошипел, находившийся рядом Тирил и пришлось срочно бухнуться на каменный пол, изображая покорность.

Пускай, я не гордый, встану и на колени. Всё ради того, чтобы потом сплясать на ваших могилах.

— Как зовут тебя, человек, — обратился ко мне герцог.

— Сотник Фадранг, Ваша Тёмность, — с готовностью ответил я.

— Я слышал, ты хотел, чтобы тебя осыпали золотом? — с какими-то странными интонациями в голосе произнёс он.

— Да, хотел…

Тут сверху, прямо надо мной раздался какой-то звук и, дёрнув головой туда, я едва успел уйти кувырком вперёд, когда на то место, где я был, с грохотом рухнул поток золотых монет.

Весь зал тут же разразился громогласным хохотом, радуясь шутке герцога. Я заулыбался тоже, но прикинул, что подобная масса тяжёлого металла, прилетев по голове, могла и убить обычного человека.

— Мы всегда выполняем свои обещания, — герцог издевательски похлопал в ладоши, а затем, потеряв ко мне интерес, посмотрел на Тирила, — ну, где она?

— Здесь, — подойдя к столу, высший вампир коснулся плотного отреза красной ткани, накрывавшего какой-то предмет на столе, а затем картинно его сдёрнул, открыв взорам присутствующих мою изрядно подгнившую голову на золотом блюде.

По залу вновь прокатился одобрительный гул, а патриарх, подойдя, и оперевшись ладонями о столешницу, несколько секунд вглядывался в подарок, а затем, громко возвестил:

— И так будет с каждым, кто посмеет вставать у нас на пути!

— За это надо выпить! — заорал, подобравшийся ближе местный владетель, и слуги тут же потащили из распахнувшихся боковых дверей подносы с золотыми кубками полными тягучей тёмной крови.

Все тут же рванули ближе к столу, а меня снова оттёрли к стене.

Прислонившись к шершавому камню, я коснулся того места на пальце, где под плотной иллюзией находилось моё кольцо. Хоть и не ощущая его физически, чувствовал я его прекрасно. Медленно, вдоль стены, двинулся по направлению к люку, стараясь не делать резких движений, чтобы не привлекать внимания.

На моё счастье, все без исключения, влюблёнными взглядами смотрели на патриарха, что-то вновь вещающего про превосходство вампирской расы.

Но тут торжество было прервано самым вульгарным образом. Центральные створки вновь распахнулись, пропуская спешащего в зал вампира, и словно гром среди ясного неба прозвучало сказанное им хозяину крепости:

— Владетель, крепость атакована.

В этот момент, приподняв створку люка, я ужом скользнул туда, быстро, но плавно опуская крышку на место, застывая в полной темноте каменного хода, а затем, врубил поле антимагии, накрывая им максимально доступный объем. Моя маскировка тут же слетела тоже, но кому она уже была нужна.

Ведя ладонью по стене, я поторопился по проходу дальше. Пока моего отсутствия не хватились, следовало оказаться подальше от скопления сильно огорчённых нападением вампиров в целом и от одного, явно также не обрадовавшегося известию, вампиршьего патриарха…

Глава 24

Ноги сами несли меня всё быстрее по скрытому в толще каменных стен ходу, торопясь увести подальше от ставшего опасным места. Это-то меня и подвело. Наступив на что-то скользкое, я не успел вовремя затормозить и на полной скорости, с коротким вскриком — “Ля!”, влетел прямо в стену резко повернувшего прохода. Головой…

Треск от столкновения был такой, что, очумело хлопнувшись на задницу, я на секунду подумал, что треснула моя собственная черепушка. Перед глазами летали в воздухе самые настоящие искорки, словно мелкие мушки, хотя я всегда считал выражение — “искры из глаз” всего-лишь красивой метафорой.

С тревогой ощупав бедовую головушку, с облегчением вздохнул. Череп выдержал. Даже кожа от удара не лопнула, и ничего не потекло. В очередной раз доказав, что в инквизиторы попадают самые твердолобые… Нет, неправильное слово. Крепкоголовые.

Поднявшись, посмотрел на стену, увидел, что в месте удара, широкий плоский камень вбило внутрь на несколько сантиметров и теперь в стене присутствовала квадратная полость. На мгновение даже возгордился собой. Не голова, а стенобитное орудие.

Но долго впечатляться не стал и, слегка пошатываясь, побежал дальше.

* * *

Вот только это был не просто камень. Скрывавшийся за ним нажимной механизм, был порядком изношен, тысячу лет простояв никем не обнаруженный, но сила удара была такова, что проржавевшие полозья стронулись со своих мест и привели в движение древний защитный механизм.

Эта крепость не была возведена вампирами. Когда-то, за полсотни лет до их появления, в этих землях властвовал один не очень приятный в общении и быту барон.

Империя Ларт давно погрязла в интригах и разврате, почти не контролируя отдалённые провинции, и только легионы ещё как-то наводили порядок, не давая колоссу на глиняных ногах развалиться окончательно. Вот поэтому мутные личности, бандитской наружности, подобные барону, и стали всплывать то там, то сям, ставя свои крепости и облагая данью окружающие земли.

Иногда, через полгода-год, могла наведаться отдельная тысяча какого-нибудь легиона и сравнять крепость с бароном и землёй до основания, но происходило это только или от жадности самоназваных лендлордов, или от их тупости — с теми кто не поспешил поделиться частью награбленного с имперскими чиновниками. Поделившиеся же, могли и дальше преспокойно заниматься любимым делом, то есть ограблением местного населения.

Вот таким и был местный барон. Но в силу природной подозрительности, он опасался не только легионов, но и соседей-конкурентов, в связи с чем заложил в самой крепости множество всяких ловушек. Конструкторов этих ловушек он, естественно, сразу направил прямиком в могилу, чтобы те не разболтали секреты кому ни попадя.

Правда во время вторжения вампиров барону, к тому моменту глубокому старику, это не помогло, из него высосали кровь быстрее, чем он успел убежать в подземный ход.

Ловушки постепенно все обнаружили, за тысячу лет-то, но самый главный механизм, так и остался скрытым, больно хорошо был запрятан.

Теперь-то и пришло его время.

Никто не заметил, как через вентиляционные отверстия в стенах большого зала, из скрытых глубоко в стенах емкостей, вместе с струёй свежего воздуха стал поступать бесцветный газ, не имеющий запаха. Был он чуть легче воздуха и поэтому скапливаться начал под потолком, постепенно перемешиваясь и растекаясь по пространству зала.

Толпа вампиров кучковалась вокруг своего патриарха, ожидая каких-то распоряжений и команд, и одновременно решала что делать, гадая, кто и какими силами решил на них напасть.

А газ постепенно набирал всё большую концентрацию. Пока древний, почти ни на что не годный артефакт под потолком, когда-то зажигавший большую люстру, никогда не использовавшуюся любящими полумрак вампирами, не выдал короткую маленькую искру.

Облако огня, тут же вспыхнув, накрыло сразу всё пространство, мгновенным скачком давления ударной волны деформируя вампирские тела, ломая им кости, разрывая сосуды, превращая в кашу внутренности и содержимое черепных коробок.

Внутреннее давление было настолько велико, что не выдержали стены зала, и тяжёлые блоки, тысячелетие стоявшие на своих местах, обрушились вниз, расплющивая уже мёртвые тела, погребая их под сотнями тонн веса…

* * *

Ход закончился лестницей, взобравшись по которой, я оказался в небольшой башенке на стене, но стоило мне приоткрыть дверь из неё, чтобы выглянуть наружу, как что-то ухнуло, тряхнуло до основания крепость, сотреся даже внешние стены, а затем, прямо на моих глазах, подымая тучу пыли, обрушился донжон, откуда я только что выбрался.

Сначала провалилась крыша, а затем внутрь сложились и стены, довершая разрушения.

— Что это так бумкнуло? — пробормотал я удивлённо, подумал:

“Неужели опять глушаковские чего придумали и сверхмощный фуугас прямо туда засандалили? И не предупредили ведь. Не выберись я заранее, и меня бы прям там…”

Я покачал головой, поджав губы. Сделал зарубку в памяти, серьёзно поговорить с Вигиром, чтобы о таких сюрпризах предупреждали.

А на стене уже шел бой, я заметил как яркие очереди огненных шариков летят откуда-то из темноты причёсывая бойницы, не давая высовываться пытающимся отвечать вампирам. Как минимум в одном месте Караул Смерти уже сумел захватить кусочек стены и сейчас там шла беспощадная рубка, с нежелавшими спокойно сдохнуть кровососами.

Не желая попадать под дружественный огонь, я, пригнувшись, побежал по стене туда, где было наиболее сильное сопротивление. На ходу подобрал меч одного из убитых — вампира с насквозь прожжёной головой от удачно попавшей прямо ему в переносицу автоматной очереди.

— Аргх! — развернулся ко мне кровосос, вооружённый луком, выбиравший момент, чтобы выстрелить со стены вниз, и внезапно почуявший близко человеческую кровь. Вот только он не был высшим, и я был немного, но быстрее, когда он попытался швырнуть в меня бесполезным в ближнем бою оружием. Легко клинком его отбив, я в свою очередь с силой вонзил меч прямо ему в грудь, пробивая доспех.

Выдернув меч, противоходом, для надежности, отрубил голову, после чего, отпихнув заваливающийся на меня труп ногой, побежал дальше.

Большой удачей было то, что самых опасных вампиров накрыло внутри донжона, может даже и патриарха с концами прикопало, но я старался наперёд не загадывать, чтобы не сглазить, а то этого герцога разок уже хоронили, но выжил как-то, сволочь.

Пробираясь к своим, зарубил ещё парочку, и уже под конец чуть сам грудью не словил очередь из автомата, вовремя увидев дернувшегося в мою сторону караульного и нырнуть вниз, прикрывшись вампирским трупом.

— Свои! — заорал, что есть мочи.

— Паша! — услышал я в ответ знакомый голос бывшего аватара и, приподнявшись, увидел его самого, пробирающегося ко мне.

Протянув руку, он помог мне подняться и, поймав момент затишья, мы споро сбежали по лестнице во двор, где другие караульные уже расчистили и заняли плацдарм, для дальнейшего штурма.

Посмотрев на руины посреди крепости, пыль над которыми всё ещё медленно оседала, мы взглянули с Вигиром друг на друга и одновременно произнесли:

— А здорово ты придумал с бомбой!

— Классно ты сообразил с фугасом!

Замолчали. Затем я осторожно поинтересовался:

— Вигир, это же ты донжон обрушил?

Но тот только отрицательно качнул головой, ответил:

— Нет, я думал ты.

— Ладно, — махнул я рукой, — не важно. Главное, что большая часть кровососов была там, и выжить после такого им явно будет не просто.

— Это да, — ответил мой товарищ, затем провёл ладонью по своему автомату заряжая внутренний накопитель и бросил мне, — держи, ты без магии, лишним не будет.

— Спасибо, — благодарно кивнул я, подхватывая тяжёлый калаш, и закидывая на ремне себе за спину.

Автомат я решил приберечь на крайний случай, просто потому, что сам его подзарядить не мог, как и отвлекать для этого других. Да и руки слегка подрагивали от предвкушения боя накоротке, когда клинок в твоих руках врубается в вампирские тела, крошит и кромсает их на куски. Выплёскивая тем самым всё боль и ненависть которую я накопил, чтобы мстить за моих соплеменников низведённых до статуса скота. Мне хотелось видеть, как потухают красные нечеловеческие глаза, прощаясь со своей бессмертной жизнью и чтобы последнее, что видели кровососы перед смертью, было моё лицо — лицо их главного врага.

За руинами замелькали другие вампиры, накапливаясь для контратаки и вновь адреналин побежал по венам, заставляя сердце застучать быстрее. Губа задрожала, по волчьи приподнялась над клыком.

Разбежавшись и запрыгнув на массивный каменный блок, откатившийся почти к самой стене, глядя на противоположную сторону двора, я воздел меч вверх и прокричал хрипло и яростно то, что в мечтах с детства выкрикивал много раз, вслед за полюбившимся героем фильма, ведя в бой фантомное воинство на воображаемого врага:

— Гвардия, за мной!

Вот только враг был уже не воображаемый, а гвардия самая настоящая. Поэтому когда я, ревя разъярённым медведем что-то нечленораздельное, бросился вперёд, то остальные караульные, не раздумывая ни секунды, последовали за мной, покатившись по крепостному двору словно лавина, разрывая лёгкие вибрирующим от ненависти криком.

Оскаленные морды, кривые когтистые лапы, всё это замелькало в опасной близости от меня, стоило нам сойтись в рукопашной. Я крутился волчком, используя всё, что знал и умел, нанося удары мечом, ногами, локтями, даже кулаком свободной руки, круша подвернувшиеся вампирские рожи.

Удар, ещё удар, пригнуться, пырнуть в бок вампира, наседающего на караульного справа, крутануться влево, кинуть в противника подхваченный с земли осколок камня, ударить следом…

Завалив на землю очередного кровососа, я принялся в исступлении всаживать в него меч, снова и снова, чувствуя, как брызгает мне в лицо вязкая тягучая жижа, заменявшая вампирам кровь. Затем отсёк голову и, тяжело дыша, приподнялся, оглядываясь.

Рядам точно также, оперевшись на здоровенный двуручник, стоял Вигир, чуть подальше другие инквизиторы Караула Смерти бродили среди усеивающих двор трупов, выискивая своих раненых и добивая чужих.

Неужели всё, неужели победили?

Добредя до Вигира, я взглянул в его глаза в прорези шлема.

— Всё?

— Нет, — качнул отрицательно тот головой, — сначала мы должны убедиться, что герцог действительно мёртв.

Я посмотрел на груду камней на месте донжона, махнул рукой.

— Да кто после такого выживет.

— Он, — лаконично ответил мне парень. Добавил глухо, — По крайней мере в прошлый раз выжил.

— И как прикажешь его оттуда доставать? Да мы тут год этот завал разгребать будем…

Но не успел я договорить, как куча камня словно вздохнула, приподнявшись, а затем, буквально взорвалась, выпуская наружу здоровенного крылатого монстра.

Он отдалённо напоминал кого-то из высших демонов, и в то же время было сразу понятно, что он также чужд им как и людям. Это было что-то иное, но ничуть не менее опасное, может даже более.

— Так вот какая у него боевая форма, — прогудел командир Караула Смерти, выхватывая взамен двуручника, из пространственного кармана здоровенный двуручный серебряный боевой молот.

Если обычный высший вампир мог обращаться просто в большую летучую мышь метрового размера, то патриарх был огромным маусом с размахом крыльев метра четыре.

— Стреляйте в него, стреляйте! — заорал я, выдёргивая так и не пригодившийся в бою с обычными вампирами калаш из-за спины.

Ярко красные огненные шарики впились в тело патриарха и тот, истошно завопив, схлопнул вокруг себя крылья, словно укутавшись коконом, а затем резко распахнул их, разошедшейся по двору ударной волной опрокидывая и сбивая прицел.

А затем он, словно телепортировавшись, оказался возле ближейшего караульного, в один миг располовинив тело. Оно ещё не успело завалиться на брусчатку, как вампир убил следующего, двигаясь с такой нечеловеческой быстротой, что я почти не замечал его удара.

Остановил его только вылетевший наперерез молот, разорвавший, кожистое крыло, но это был лишь временный успех, потому что разъярённый патриарх обрушил на Вигира целую серию ударов, часть из которых парень едва сумел отразить, а часть пропустил, лишь чудом оставшись вживых, получив сразу несколько пробоин в доспехах.

— Вам меня не победить! — неожиданно писклявым голосом, завопил вампир, — я бог, вы жалкие низшие!

— Богов мы тоже убивали, — пробормотал я, вновь вскидывая автомат.

— Ты?! — внезапно увидел он меня и я вспомнил, что нахожусь в своём истинном обличье, не прикрытый больше иллюзией.

— Я-я, — ответил ему, продолжая стрелять.

Неплохо справлявшееся с обычными вампирами герцога, это оружие лишь слегка ранило, прожигая только верхний слой кожи. Впрочем, тоже мало приятного.

А затем мне резко поплохело, когда вампир, не обращая больше ни на кого внимания, бросился за мной. Понимая, что в прямом боестолкновении я ему солью сразу, слишком уж неравны уровни, я горным козлом принялся скакать по камням, кидая в мчащуюся на всех порах за мной тварь, всё что попадалось под руку.

— Паша, держи! — услышал я выкрик Вигира, когда он что-то швырнул мне.

Выхватив это что-то на подлёте, я внезапно понял, что это моё артефактное адамантиновое ведро, неизвестным образом покинувшее инквизиторские лаборатории, где над ним безуспешно колдовали лучшие умы.

— Ну вот теперь поиграем, — воодушивился я и принялся размахивать бесценным хоз инвентарём, отбивая удары бритвенно острых когтей, бессильно высекавших искры об крепчайший металл.

А вампир уже уставал, его скорость, такая недостижимая в самом начале боя, резко снизилась, видать внутренние резервы тела, подвергшегося перед этим взрыву, были совсем не бездонны.

К тому же остальные караульные не прекращали обстрел, раз за разом поражая десятками злых огненных шариков тело кровососа.

— Н-на! — влепил я ведром, изловчившись, прямо в гротескную морду, откидывая вампира от себя.

Тот зашатался, и я, вложив в удар все силы, засадил ногой прямо ему в грудь, сбрасывая с камней вниз, на брусчатку двора.

А следом, сминая рёбра, незамедлительно обрушился удар серебрянного молота, от поджидавшего удобный момент Вигира.

Так мы и гвоздили его лежащего вдвоём, ведром и молотом, пока небо не начало светлеть.

— Главное, — прохрипел парень, — не дать ему регенерировать и тогда светило его прикончит окончательно.

Ну а когда первые лучи коснулись боевой формы патриарха, та зашипела и стала, пузырясь, испарятся. А через пару десятков минут, всё, что от него осталось, было въевшееся в брусчатку пятно сажи. На которое, распустив шнуровку на штанах, я с чувством большого удовлетворения поссал. Остальные караульные незамедлительно присоединились ко мне в этом благородном деле, и скоро сажу смыло струями мочи почти без следа.

Пройдя по двору, я внезапно увидел тонкую женскую руку и рукав грубого выцветшего платья, торчащие из завала. В горячке боя не было времени подумать о людях, что жили в крепости, было важно только одно — убить герцога. Но сейчас, мысль, что кто-то может ещё быть жив из слуг и рабов, бросила меня туда.

Поднатужившись, я отбросил в сторону несколько камней, под которыми увидел мёртвенно бледную девушку, прислуживающую мне вчера. Уже холодную и не дышащую.

Ромада — вспомнил я её имя. Тяжело опустился на камни, рядом. Сжал ладонью её ледяную руку.

Лицо девушки было безмятежным, словно она принимала смерть как избавление. Его не искажал ни страх, ни ужас. Только покой.

— Спи спокойно, — прошептал я, наклоняясь и касаясь губами холодного лба.

Ещё одна жертва этой войны. Невинная жертва. Мог ли я её спасти? Вряд-ли это было в моих силах. Но как же тяжело было сейчас сидеть и смотреть на неё, не видевшую ничего светлого и хорошего в своей жизни. И так и ушедшую за грань.

— Не вини себя, — произнёс, подойдя, бывший аватар, — ты не смог бы их спасти. Их бы прикончили вампиры. Свежая кровь прибавляет сил.

Смахнув пару слезинок, мотнул головой, вновь наполняясь горечью и ненавистью, сказал угрюмо:

— Я буду убивать их везде где найду, до последнего вздоха, до последней капли крови, пока не сдохну сам или не сдохнут все они.

Парень, сняв шлем, поднял лицо кверху, блаженно жмурясь от пригревающего солнца, а затем, посмотрев на меня, усмехнулся и произнёс:

— Добро пожаловать в Караул Смерти.

Поднявшись на стену, я посмотрел вдаль, и вдруг увидел солнечные блики на броне множества воинов, напрягся было, но они шли не из глубины вампирской территории, а от границы.

— Легион, — произнёс Вигир, поднявшись вместе со мной.

— Легион, — кивнул я в ответ. Потому что это могли быть только передовые части имперской армии.

Освободительный поход Империи начался.

Глава 25

Отступая, вампиры не оставляли ничего живого за собой, либо угоняя рабов вглубь своей территории, либо высасывая их на месте. Мы временами входили в подобные деревеньки, проверяя покосившиеся домики, хлопающие распахнутыми ставнями и дверями, но везде встречали только могильную тишину, да обескровленные трупы.

Сначала я не понял смысла в подобных людских поселениях, но меня просветил Вигир.

Это были, фигурально выражаясь, пастбища для скота. Люди здесь возделывали дающую скудный урожай землю, часть выращенного отдавая, а часть употребляя в пищу сами. Также они здесь плодились, восполняя убыль рабов.

— Снова пусто, — произнёс один из караульных, разглядывая пару улочек домов на пятьдесят.

— Всё-равно надо проверить, — ответил я, поравнявшись с крайними домиками, привычно поднял автомат.

Заглянул аккуратно сначала в окно опустевшей хибары, затем дёрнул на себя рассохшуюся и страшно заскрипевшую дверь. Отскочил, но всё было тихо. Поведя стволом, зашел внутрь, тщательно осматривая все углы.

— Чисто.

Другие команды в это время проверяли соседние домики, но и там не было никого. Пока мы не добрались до середины деревни.

Меня настораживало полное отсутствие трупов. В прошлых деревнях, мы находили их десятками, в основном, судя по изношенности организмов, стариков. Остальных, кто мог осилить пеший переход, угоняли дальше. Но здесь было так пусто. Не может быть, чтобы не было ни одного старика. Но тогда где они все?

— Брат Павел, — окликнул меня ещё один караульный. Он стоял на углу большого дома, куда как получше на вид чем остальные, видимо деревенской управы для вампира-управляющего, и смотрел куда-то за него.

— Что? — спросил я, подходя, но внезапно и сам увидел.

На небольшой площади, была нарисована кровью магическая печать, и шибавшую от неё магию смерти чувствовал даже я, со своей временной магической нетрудоспособностью. Размерами она была метров десять в поперечнике, а в центре её находилась какая-то бесформенная куча.

И тут, вдруг, до меня дошло, что это не просто куча, а куча тел. Плотно слепленных в ком, что возвышался над печатью метра на три. Похоже здесь были не только старики, а все жители деревни без исключения. Иначе откуда столько тел.

Внезапно по кому человеческой плоти прошла дрожь.

— Что за… — ругнулся караульный, наставляя автомат, на продолжавшую ходить ходуном кучу.

— Назад! — резко, с металлом в голосе, приказал я, — все назад!

Отступив подальше, мы взяли непонятное образование на прицел, гадая, что оттуда появится. Больно уж это напоминало яйцо, из которого вот-вот должен был вылупиться неизвестный “цыпленок”.

Вот только никто не вылупился, а ком развернулся в гротескную антропоморфную фигуру минимум втрое выше человеческого роста, без головы, но с непропорционально длинными руками и короткими ногами.

— Голем плоти, — выдохнул мой сосед.

Не сговариваясь, караульные накрыли порождение магии смерти шквальным огнём.

Я слышал о подобном. Это было создание которое создавалось на стыке магии смерти и магии крови. Но последней вампиры не владели, вроде как. Неужели у них появился людской ренегат? Маг Империи продавший свои услуги врагу?

Но с поиском ответов на эти вопросы следовало повременить, потому что огонь на подобное создание, как и на любую нежить, действовал откровенно плохо, в отличии от самих вампиров. А когда голем разогнался, тараном бросаясь вперёд, пришлось и вовсе кидаться врассыпную, чтобы не быть затоптанными.

Врубившись в дом за нашими спинами, голем, буквально разметал тот по брёвнышку. Всё-таки масса брала своё, и мгновенно остановиться и сменить направление движения он не мог.

— Рассредоточились, — крикнул я, махая рукой в сторону, — не останавливайтесь, двигайтесь.

Посмотрев на гигантского противника, я заметил, что столкновение с домом тоже не обошлось для него без последствий. Всё-таки человеческое тело куда мягче и податливей камня. Одна конечность оказалась полу оторванной и болталась безвольно, да и сам торс тоже слегка вмяло. Но радость от подобного зрелища была недолгой. Внезапно плоть голема потекла, восстанавливая форму, и через несколько секунд он вновь был как новенький. Развернулся, выискивая на кого бы напасть снова.

— Он откуда-то тянет подпитку! — раздался чей-то вопль.

— Печать сожгите, кто огнём владеет — крикнул я, спиной вперёд отходя к домам дальше.

Видимо мой крик привлёк внимание голема и тот, наклонившись вперёд и оттолкнувшись от земли всеми четырьмя конечностями, помчался ко мне. Отпрыгнув в сторону и перекатившись, я вскочил на ноги, наблюдая очередное разрушенное строение, и пока голем возился, выбираясь из завала, расчётливым движением кинул ему под ноги гномью гранату. На собственной шкуре ощутив какое это мощное оружие, специально попросил себе несколько штук, тем более магия мне была пока недоступна, и следовало усиливать себя другими средствами эффективного поражения живой силы противника. Ну или мёртвой, как в нашем случае.

Взрывом голему повредило ноги и тот завалился на землю, но, упёршись руками приподнялся, не прекращая попыток добраться до меня.

Отбежав в сторону, я заметил, как плоть его снова начинает течь, восстанавливая повреждения.

— Мать вашу! — рыкнул я злобно, ища взглядом остальных, — какого хрена печать до сих пор не сожгли!

— Сожгли, — возразил мне караульный, — не оттуда подпитка.

Голем меж тем поднялся на ноги вновь, раскочегарился и вновь метнулся к обстреливающим его инквизиторам. В этот раз одному из моих парней не повезло, в последний момент, проносясь мимо, гигант вытянул руку и обхватил того четырёхпалой ладонью. Истошный крик резко оборвался, тело несчастного сдавило словно прессом, а брызнувшая отовсюду кровь, начала резко впитываться в тело голема.

— Невозможно, — прошипел кто-то резко и отрывисто, — если бы тут был маг крови…

— А он тут есть, — произнёс я, с прищуром вглядываясь в противника, оценивая пришедшую на ум догадку, — он внутри голема.

Управляемая магом, плоть была одета на нём словно доспех, нет даже, словно он был внутри боевого робота из плоти, управляя тем как пилот. Я в этом уже почти не сомневался. Оставалось понять, как его достать оттуда.

Среди караульных все, в той или иной степени владели магией. Никогда на мастерском уровне, даже не выше третьего, если не считать меня, но я поднял свой уровень до четыре плюс, уже после принятия кольца, но всё равно, второй и третий курсы изучали вполне неплохие заклинания.

— Есть маги земли? — крикнул я.

— Есть! — отозвалось сразу несколько человек.

— Сможете яму под ним создать?

— Не очень большую, — последовал ответ.

— Мне самое главное его на месте притормозить, — ответил я, вновь со всех ног убираясь с пути разогнавшейся махины.

— Попробуем.

Проблему создавало то, что голем упорно не хотел стоять на месте, постоянно срываясь то в одну, то в другую сторону. Поэтому несколько возникавших ям или запаздывали или оказывались чуть в стороне от него.

Повезло раз на пятый.

Пустота возникла прямо под големом, и тот провалился почти по плечи. Края земляной ловушки тут же сошлись, зажимая его, и оставшиеся свободными руки только бессильно ударили по земле. Но затем, неестественно выгнув их, голем упёрся и потихоньку начал себя вытаскивать на поверхность, преодолевая создаваемое нашими магами земли сопротивление.

Всё это я с тревогой отметил, уже подбегая с обнажённым клинком в руке. Времени у меня было совсем немного.

Запрыгнув на покатую верхушку голема, чуть покачнувшись на постоянно шевелящейся и бугрящейся массе, обеими руками поднял клинок вверх рукоятью, а затем резко опустил вниз, пробивая на всю глубину, до самого эфеса.

До мага крови, судя по всему, не достал, так как голем не остановился, а только яростней задёргался, пытаясь активнее высвободиться. Торс тоже закачался сильнее, и я, чуть расширив рану и выдернув меч, потерял равновесие, соскальзывая вниз. Благо, выпустив клинок, смог схватится за разрезанный край одной ладонью. Повис на уже наполовину вылезшем големе. Счёт пошел на секунды и, нашарив в сумке ещё одну гномью гранату, я подтянулся на одной руке и как можно глубже запихал её в рану, едва успев до того как она начала затягиваться.

Еле выдрав руку, оттолкнулся, падая с четырёхметровой высоты, скакнул дальше, едва успев увернуться от махнувшей со свистом гигантской руки. Но тут сработала граната и верхнюю часть голема разнесло, обнажив дымящиеся, частично обгорелые внутренности. Куски плоти разлетелись по округе, зашлёпав по земле с неприятным звуком, а сам гигант постояв так секунду, медленно, словно подрубленное дерево, стал заваливаться прямо на меня. Пришлось уворачиваться повторно.

Правда на этом всё и прекратилось.

К не представлявшему уже опасности чудовищу осторожно приблизились остальные караульные. Помогли мне подняться, одобрительно похлопав по плечу.

Кто-то выразился вслух, с лёгким восхищением произнеся, — Ловко ты его — командир.

— Вытащите мага оттуда, — попросил я, а сам, со вздохом оглядев, заляпанную тошнотворно пахнущими ошмётками броню, пошел искать, где от всего этого отмыться.

Когда я вернулся, труп неизвестного мага крови уже достали. Не совсем целый, взрывом гранаты ему разнесло почти всю голову, оставалась только нижняя челюсть, болтающаяся на коже, да часть затылка. Но самым странным было наличие металлического ошейника, только не железного как у виденных нами до этого рабов, а из какого-то другого металла, слабо отливающего синевой. Да и одежда, насквозь пропитавшаяся тухлятиной, была слишком бедной для мага.

— Тут какое-то клеймо, — подал голос караульный, задрав рукав у трупа.

Подойдя к нему, я увидел две перекрещенные молнии и череп над ними с надписью на неизвестном языке полукружием.

— Кто-нибудь видел подобное? — спросил я, но все только молча качнули головами.

— Тогда упаковывайте его, — принял решение я, — и отправляем в тыл, надо разобраться, что это за маги такие.

* * *

Осматривали тело вместе со мной: Игнациус из контрразведки и зам верховного, добрый в кавычках, дедушка Дизариус. Оба инквизитора долго разглядывали клеймо на плече, затем понятливо переглянулись и дружно посмотрели на меня.

— Так понимаю, оно вам знакомо? — спросил я, скрестив руки на груди.

Мы находились в тылу двигавшейся вперёд и планомерно зачищавшей метр за метром вампирские территории имперской боевой машины. Двигались не слишком быстро, так как каждая ночёвка требовала хорошо укреплённых лагерей, для противодействия ночным налётам вампирской авиации, сиречь их боевой формы в виде летучей мыши. Впрочем и обычные вампиры пытались в ночное время атаковать то тут, то там, щупая нашу оборону.

Легионы несли каждодневные потери, но и кровососы каждый раз умывались своей собственной кровью, а мы давили по всему фронту, медленно выдавливая вампиров к их столице.

— Сам понимаешь, — пожевал задумчиво губами зам верховного, — заслать к ним агентуру почти невозможно, люди свободно по вампирской территории передвигаться не могут, как и завербовать кого-то из вампиров. Смогли какую-то информацию только с установлением более широких дипломатических отношений получить, это когда их студентов к нам по обмену прислали. В общем, один раз про такой знак упоминали.

— И что он означает? — спросил я.

Но Дизариус не стал отвечать, а сам спросил в ответ:

— Брат Павел, а ты никогда не задумывался, что происходит с одарёнными, что рождались среди вампирских рабов?

Тут мне пришлось покачать головой, по новому взглянув на труп передо мной.

А ведь я, действительно, никогда о таком не задумывался. А одарённые рождаться должны были, тут от статистики никуда не уйдёшь. Если примерно один процент людей в Империи — это одарённые разных рангов, то значит и примерно такой же процент одарённых будет и среди рабов.

— Значит, это один из них? — кивнул я на убитого мага.

— Да, маг крови. К сожалению, мы точно не знаем, каким путём вампиры добиваются от них безоговорочной верности, но с подобными магами встретился не только твой отряд, но и другие передовые части и везде сопротивлялись они до последнего, не желая сдаваться.

— Но почему они появились только сейчас?

— Потому что это, скорее всего, был их резерв, приберегаемый на крайний случай. Сколько их, мы не знаем, как и не знаем, где и как их обучают и сколько, после такого обучения, выживает. Но надо готовится к тому, что все свои силы они бросят на оборону столицы, а это лишь попытка слегка приостановить наше продвижение и выиграть время на подготовку.

— Понятно, — буркнул я, поджав губы. — Значит, они смогут пользоваться полным спектром магии?

— К сожалению да, — кивнул Игнациус.

Сами вампиры владели только магией смерти и инквизиция к такому была неплохо подготовлена, но наличие неизвестного числа стихийных магов в рядах противника резко становилось проблемой.

— И как будем штурмовать столицу? — задал я в пустоту вопрос.

Но ответ на него последовал с совершенно неожиданной стороны.

— Передовыми методами, друг мой, — задорно произнёс ввалившийся в шатёр без приглашения Глушаков и тут же полез обниматься.

Остальные инквизиторы, понимающе отнеслись к такому проявлению чувств моего земляка, и только едва слышно похмыкали. А Сергей, разжав медвежьи объятия, мельком взглянув на труп, подмигнул мне и сообщил с хитрым прищуром:

— А я, между прочим, не один. Там тебя уже дожидаются.

— Девчонки?! — воскликнул я удивлённо и в то же время радостно.

— Они самые, — кивнул Глушаков. И я, позабыв обо всём на свете, пулей вылетел из шатра.

Операция по ликвидации герцога, последовавшее за этим наступление, зачистка в рядах Караула Смерти вампирских поселений, всё время нахождение в рейдах за передовой, никак не способствовали воссоединению с родными вассалками. Да не потащил бы я их с собой.

Увидев меня, вся моя прекрасная пятёрка, бросилась обниматься, под улыбками инквизиторской стражи вокруг шатра. А я, лично расцеловал каждую, вновь почувствовав как на душе становится теплее.

* * *

— Подлец, изменьщик! Пожалел значит! Бейте его девочки!

Из собственного шатра, в котором я уединился с вассалками, выбегать пришлось как есть, в кальсонах и рубахе на выпуск, босыми ступнями шлёпая по утоптанной земле полевого лагеря.

Следом за мной, с гневными выкриками, выскочила вся пятёрка и разъярёнными фуриями бросилась за мной, швыряясь на ходу проклятиями. Пришлось накрыть всё полем антимагии, чтобы не прилетело кому не тому. Ну а погоня продолжилась дальше, только теперь швырялись в меня всем остальным, что попадалось под руку.

А я ещё считал, что девушки меня поймут, когда рассказывал о трёх наёмницах, что покушались на меня. О том какие они на самом деле были несчастные и что им не хватало просто чуточку тепла. Наивный чукотский мальчик. Стоило им услышать моё обтекаемое объяснение про совместную ночёвку в лесу, как вся милота слезла с них как старая кожа, мигом обнажив истинную натуру этих махровых собственниц.

Тут мимо меня просвистело короткое копьё и я решил, что бег по прямой не самое удачное решение и принялся скакать как заяц, из стороны в сторону, чтобы сбить прицел погоне.

— Стой, гад, прелюбодей, блядун, шлюх несчастный! — орали они мне вслед, ставя на уши весь лагерь. Ничуть не смущаясь, что слышит их сейчас под две тысячи человек.

И не только слышит, но и видит, как уважаемого человека, старшего инквизитора, караульного Смерти, гоняют по лагерю как какого-то пацана.

Я попытался остановится, развернулся было, со словами, что может как взрослые люди обсудим всё спокойно, но в лоб тут же прилетело железным тазом выдернутым из рук какого-то решившего пойти помыться легионера, после чего меня повалили наземь и принялись пинать ногами.

Кое как вывернувшись, под ржач и улюлюканье многочисленных свидетелей, я продолжил свой забег между палаток, бодро заходя уже на второй круг.

Бежал я, гадая, что произойдёт раньше, устану я или успокоятся они. Но судя по фонтанирующим эмоциями двадцатилетним фуриям за спиной, до остановки мне было ещё ой как долго.

Глава 26

Оставшееся время до штурма столицы, к которой мы пробивались с всё более ожесточёнными боями, я провел в авангарде с Караулом Смерти, постоянно пропадая в рейдах по тылам противника. Там всяко было безопаснее, чем рядом с моими пятью фуриями.

“Подумаешь, — с лёгкой обидой подумал я, — ну переспал я с этой троицей, но это же один раз было, и то я их просто пожалел”.

Правда, мысли мои, нет-нет, но съезжали на трёх полукровок, но я вовсе не собирался ими заменить моих ведьмочек. Вот добавить…

Но на этом месте я сам себя всегда останавливал, запрещая думать о том, что возможно дальше, слишком это было странно для меня. Если даже пять было чем-то фантастическим, то восемь было уже далеко за гранью разумного, хотя бы в плане и собственной безопасности и их.

В общем, к вампирской столице вышли первыми именно мы, несколько боевых групп караульных, усиленные спецами из разных областей магии из-за участившихся столкновений с големами с помещёнными внутри рабами-одарёнными.

Вообще эта вампирская разработка заставляла задуматься, потому что антимагическое поле на таких вот големов с магом внутри не действовало. И тут стоило отдать должное хитрости кровососов. По всей видимости, принцип действия поля им был известен. Так как кольцо было создано именно на базе ментальной магии, то просто внушало магу, что он не может колдовать.

На амулеты это поле не действовало, если их активация производилась не магически. То есть, как это в своё время получилось у Глушакова, амулет с порталом активируемый механически, прекрасно сработал внутри поля.

И голем был именно таким амулетом, по сути, а маг внутри него находился в бессознательном состоянии, и просто служил этакой магической батарейкой, подпитывая силы голема изнутри, что сильно осложняло его убийство.

Вот поэтому антимагическое поле было бесполезно, заблокировать отток силы происходивший без контроля самого мага, оно не могло. В конце концов, повторюсь, оно не было антимагическим в полном значении этого слова, оно, говоря по-простому, заставляло магов считать, что они не могут колдовать.

Как ни пытались инквизиторы оберегать от всех принцип действия своих колец, но тайной, в какой-то момент, для вампиров это быть перестало. А кто предупреждён — тот вооружен. И им хватило времени разработать меры противодействия.

Ну а столица, как пить дать, была подобными големами набита под завязку.

Предместья, раскинувшиеся далеко за пределы крепостных стен пустовали, впрочем, за исключением нескольких обособленных районов с дорогими виллами какой-то вампирской знати, остальное были такие же убогие лачуги, что и в увиденных нами деревнях. Все эти люди явно стали замковым запасом вампирского пропитания.

Пройдясь вооружённым биноклем взглядом по тёмно-серому камню высоких стен, окружавших столицу, только чуть покачал головой, да рефлекторно покривил губы.

К обороне вампиры приготовились основательно. Полная големов, рабов-магов, самих вампиров, столица представляла из себя серьёзный орешек, который будет нелегко разгрызть даже имперской армии.

Лезть в одиночку на опустевшие улочки пригорода было глупо, мало ли какая засада там поджидает, поэтому я, повернувшись к своим, коротко приказал:

— Сидим здесь и не дёргаемся, просто наблюдаем.

Остальные группы поступили также и, окружив главное вампирское логово полукольцом, мы принялись дожидаться подхода основных сил.

* * *

На совещании в штабном шатре я впервые встретился с командующим армией генералом Андрисом. Впрочем, как и со всем остальным штабом. Всё же, до этого, я витал в чуть менее высоких и в чуть более обособленных кругах Третьего главного ордена инквизиции, сиречь контрразведки. Хотя брат Дизариус тут тоже присутствовал, и мы с ним тепло лёгкими кивками головы друг-друга поприветствовали.

К чести генерала, он не был пузатым болваном, как некоторые из присутствовавших, добравшиеся до больших чинов непонятным мне способом, мужчина был сухощав, хоть и не молод, высок, имел глубокие, прорезавшие лицо морщины и обладал резким орлиный профилем, хорошо гармонирующим с жёстким и твёрдым характером, про который упоминали все его знавшие.

— Все в сборе? — нетерпеливо спросил Андрис.

Начштаба быстро оглядел присутствующих и кивнул.

— Тогда начнём, — генерал взглянул на разложенную перед ним карту с схематично нарисованной столицей и взявшими её в полукруг легионами, спешно оборудующими походные лагеря, — что говорит разведка?

— Генерал, — внезапно произнёс заместитель верховного инквизитора, — здесь один из командиров нашего Караула Смерти, он может лично доложить.

— Названьице у вас, однако, — хмыкнул генерал. Он, как и остальная армейская верхушка, о возрождённом подразделении инквизиции узнал не так давно, буквально перед самой войной и ещё никак не мог определиться, как относиться к этому факту.

Я же наградил Дизариуса укоризненным взглядом, меньше всего мне сейчас хотелось выступать перед командующим армией и его штабом. Но деваться было некуда, и чуть потеснив стоявшего передо мной легата, я прошел к столу с картой, за которым расположился Андрис.

— Старший инквизитор Ширяев, Караул Смерти, вы позволите, генерал? — я взглянул на мужчину и тот незамедлительно кивнул, внимательно следя за мной сощуренным взглядом.

Склонившись над картой, я ещё раз сориентировался по местоположению и проведя пальцем дугу, сообщил:

— Это крайняя линия, на которой находятся наши группы и ведут наблюдение. Вот здесь, — мой палец ткнул чуть дальше, — очень плотно застроенное пространство, натуральные трущобы, и в то же время, именно на этом направлении главные ворота столицы. Самые большие и широкие.

— Наиболее выгодное место для атаки, — пробормотал генерал, — если как-то расчистить проход, чтобы не тормозить продвижение легиона.

— Да, — кивнул я, — есть ещё пара ворот, левее и правее главных, но там тоже всё прилично застроено.

— Что по противнику в пригороде? — спросил Андрис, оперевшись о стол и задумчиво постукивая подушечкой пальца по столешнице, — есть он там?

— Сложно сказать, — ответил я, — сколько наблюдали, никакого движения не заметили, но наличия ловушек или спрятанных големов в спящем режиме я бы не исключал.

— А выяснить точно? Генерал что, сам должен это поверять? Вы разведка или нет?! — слегка возмущённо высказался один из штабных.

Отрицательно качнув головой, я ответил:

— У Караула слишком мало сил, чтобы проводить разведку боем вблизи стен города. А скрытно там передвигаться тоже не выйдет, все дома одноэтажные, любой будет как на ладони, идеальной мишенью для вражеских магов.

— Это понятно, — оборвал меня Андрис, — ещё что-то заметили?

— Ничего такого, — чуть помедлив, произнёс я, — точное количество сил противника установит не представляется возможным, но, с учётом видимых приготовлений, обороняться они собираются до последнего.

— Не густо, — резюмировал командующий, затем произнёс, — ладно, атаковать будем главные ворота, это самое уязвимое место.

— Вампиры тоже это понимают, — напомнил начштаба, — и будут готовы.

— И что ты предлагаешь? — остро взглянул на подчинённого генерал.

— Два направления удара, первое отвлекающее, второе основное.

Сходу принимать предложение Андрис не стал, но внезапно вновь посмотрел на меня:

— А ты что предложишь, старший инквизитор?

— Я армиями не командовал, господин генерал, — вежливо улыбнулся ему в ответ, — не считаю возможным что-то советовать.

— Да, да, — саркастически хмыкнул тот, — а я чувствую, фамилия знакомая. Ещё удивился, что тебя Дизариус сосватал на доклад. А сейчас вспомнил. Это же ты в султанате покуралесил.

— Это закрытая информация, — вновь чуть улыбнулся одними губами я, давая понять, что ничего подтверждать или опровергать не собираюсь.

— Читал я отчёт, — меж тем продолжил генерал, словно не слыша меня, — как молодая султанша Тардан на меч взяла, да отцовский дворец внезапным ударом. И до того ловко у неё это получилось, впору в пример брать да завидовать.

Мы смотрели в глаза друг другу достаточно долго, а затем мужчина добавил, кивнут в сторону выхода из шатра:

— Там у нас тоже столица, которую надо на меч взять.

— Как там, не получится, — ответил я тут же, не желая никого обнадёживать зазря.

— Как там, не надо, — ответил Андрис, — но мне надо сохранить как можно больше людей, нам с эльфами ещё воевать. Я не хочу положить под этими стенами половину армии.

— Задаёте же вы задачку, генерал, — произнёс я, продолжая глядеть ему в глаза.

— Ты только проход сделай, чтобы мои внутрь войти смогли, и всё, дальше справимся.

Я отвёл глаза, посмотрел исподлобья на невозмутимого зама верховного инквизитора, что только чуть развёл руками, отчего сразу закралась шальная мысль, что и вправду, не спроста меня он генералу “сосватал”. Я им что, палочка-выручалочка, что ли?

— Ничего не обещаю, — буркнул я.

— Не обещай, просто сделай.

Я промолчал. Генерала тоже можно было понять. И Дизариуса можно было понять. Да всех тут находящихся можно было понять. Вот только меня понимать никто не хотел.

Ещё раз обведя присутствующих тяжёлым взглядом, я молча развернулся и покинул шатёр, сказать твёрдое нет, мне снова не позволила совесть. В который раз.

* * *

— Почему всё-таки он? — задал вопрос Андрис старому инквизитору, когда они остались в шатре одни.

— Потому, генерал, что старшему инквизитору Ширяеву очень сильно везёт.

— Только поэтому? — генерал хмыкнул, опустившись в походное кресло, откинулся на скрипнувшую спинку, — и во что ему там везёт: в карты, в кости, может с бабами?

— Ну не без этого, если говорить про последнее, — хохотнул Дизариус, тоже присаживаясь, только на табурет, за неимением второго кресла, — но его везение всё же в другом. Про столицу султаната-то ты в курсе, а про гномью гору?

— Погоди, — посерьезнел мужчина, — что, тоже он?

Инквизитор кивнул, и генерал с минуту задумчиво сидел заново переосмысливая новую информацию.

— Но и это ещё не всё, — добавил инквизитор, — граница с эльфами тоже его работа.

Подняв брови, командующий, уставился в лицо инквизитора, ища в нём намёк на шутку, но не нашел и только крякнул от удивления.

— И это тоже ещё не всё, — добил его окончательно зам верховного, — но большего я рассказать не имею права. Поэтому просто поверь, Ширяеву можно ставить задачи любой сложности, он найдёт каким способом их решить.

— А… — открыл было рот Андрис, но затем закрыл его и молча уставился в одну точку. Сложно было вот так сразу принять мысль, что один человек совершал то, что иным армиям не под силу.

Оставив генерала впечатляться, старый инквизитор поднялся направляясь к выходу, но уже почти покинув штабной шатёр, еле слышно пробормотал, суеверно постучав по деревяшке:

— Главное нам после этого выжить.

* * *

Я в который раз торчал на возвышенности, откуда открывался неплохой вид на главные ворота, раз за разом перебирая в голове варианты как с минимальными потерями вскрыть вампирскую оборону. И каждый раз упирался в невозможность скрытно подобраться на хоть какое-то вменяемое расстояние. Если у вампиров есть маги мастерского уровня, а они точно есть, глупо надеяться на обратное, то никакая маскировка не продержиться и пяти минут, засекут и уничтожат.

И магическую дуэль не устроить, они в более выгодном положении. Хоть тысячу магов пригони.

Тут нужно было что-то посерьёзней, что-то более ультимативное.

Внезапно сзади послышался какой-то странный рёв, и лязг, словно на холм взбиралось неведомое железное чудище. Обернувшись, я глянул туда и обомлел, застыв соляным столбом. А когда отмер, только и смог, что одновременно завистливо и с восхищением выдохнуть:

— Ну Глушаков, ну сукин сын!

А тот, лыбясь во все свои тридцать два зуба, высунувшись из люка, подрулил ко мне и заглушив двигатель, вылез по пояс и подбоченясь, гордо поинтересовался:

— Ну как тебе аппарат?

А я медленно поднял вверх большой палец, не в силах вымолвить что-то членораздельное. Просто потому, что передо мной стоял танк. Самая натуральная, классическая, я бы сказал, тридцатьчетверка, с шестигранной башней и мощным орудием калибра миллиметров семьдесят-восемьдесят на вид.

Забравшись на корпус, восхитился вновь:

— И командирская башенка?!

— И башенка, — с улыбкой подтвердил Сергей.

— И когда только успел, — я с любовью огладил крашенный зелёным металлический борт, с любовно выписанной кистью сбоку башни красной звездой.

— Начал сразу как с султаната вернулись.

Забравшись обратно в танк, Глушаков завозился внутри, а затем распахнул люк сверху башни:

— Залезай.

Дважды упрашивать меня не пришлось и я нырнул в металлическое нутро танка, усаживаясь в командирское кресло.

— Держи, — протянул мне Глушаков шлемофон, такой же как у себя на голове, сам он вновь занял место мехвода, положив руки на рычаги. Примерив обновку, я услышал в наушниках чёткий голос товарища и, не удержавшись, спросил:

— Серёг, может бахнем?

— Обязательно бахнем, но чуть позже, — рассмеялся тот в ответ, — сначала надо потренироваться.

Это была, конечно, не совсем та тридцатьчетверка, что в нашем мире. Было бы глупо просто копировать давно морально и технически устаревший танк, тем более имея в наличии такой ресурс как магия.

Внутри танка было куда просторней, органы управления эргономически выверены, прицельные приспособления и пульт для ведения стрельбы напоминали что-то этакое из намного более поздних образцов бронетехники.

— Ну что, поедем опробуем эту ласточку? — предложил Глушаков и я с радостью согласился.

Пристегнулся, а затем, резко вспотевшими от волнения ручками схватился за рукоятки управления, большим пальцем любовно огладив кнопку спуска. Нажимать не стал, вдруг заряжено. Пусть ствол и смотрел в сторону вампирской столицы, но раньше времени предупреждать их о подобном оружии не стоило.

Покатались мы отлично, выползал я из люка выжатый как лимон, но зато намётки плана уже кое какие по прорыву в город вырисовались.

Местные легионеры, когда мы лихо припарковались у основного входа в полевой лагерь, косились, конечно, на стальную махину на гусеницах, но излишнего любопытства не проявляли. Оно и понятно, Глушаков — маг, я — инквизитор, в дела ни тех, ни других, лезть не рекомендовалось, иначе контрразведка мигом к себе в застенки выдернет и ласковым голосом будет спрашивать, к чему подобный интерес.

С Серёгой затемно мы ещё посидели, пообсуждали завтрашний день, да разошлись по своим шатрам, чтобы выспаться перед планируемым штурмом.

Но поспать нам не дали.

Противник не стал безвылазно отсиживаться за стенами и ночью показал таки зубы, устроив самый массовый воздушный налёт за всю войну. Не знаю, какие закрома они пораскрывали, но масса летающих тварей самым натуральным образом всю ночь бомбила походные лагеря, сбрасывая нам на головы горшки с кипящим маслом, подожжёной нефтью, пучки дротиков, набиравшие с высоты приличную скорость и пробивную мощь, даже кое где рвались гномьи гранаты.

Волна за волной, обратившиеся в летучих мышей кровососы налетали на лагерь, обрушивая с ночного неба на наши головы всё что только можно было поднять в воздух их когтистыми задними лапами.

Проснулся я от взрывной волны, что упруго толкнулась в ткань палатки, да от прошедшей по земле дрожи. Подскочил, спросонья хватаясь за родной палаш, но тут прямо рядом со мной, налет пробив палатку в землю воткнулся полуметровый дротик и я, убрав оружие, быстро облачился в броню, не забыв нахлобучить шлем, ловить голым черепом такие подарки было чревато.

Когда я выбежал наружу, сотники уже успели организовать отпор и десятки арбалетов хлопали тетивами один за другим, отправляя болты в пасмурное и оттого почти непроглядное ночное небо.

Прожекторы, расставленные по лагерю, с яркими магическими кристаллами в фокусе параболического отражателя, вспыхнув по тревоге, били столбами света вверх, выхватывая из темноты буквально кишевших в воздухе вампиров. То тут то там в воздух выстреливали магические заклятия, различные огненные шары, шаровые молнии, каменные иглы и прочий богатый арсенал стихийной магии, заставляя прожаренные, пробитые, поражённые током тушки одну за другой валиться на землю, где их добивали легионеры.

Но потери были не только с их стороны, быстро оглядевшись я заметил и человеческие тела на земле. Кто-то лежал неподвижно, кто-то пытался пошевелиться, куда-то отползти, слышались стоны и проклятья, крики ярости и пробиравший до мозга костей полный боли вой, и на всё это сверху накладывался ещё дикий почти на ультразвуке вампирячий визг.

— Командир! — раздался за спиной крик и, обернувшись, я увидел штук семь караульных с моего отряда.

Быстро сориентировавшись, поднял кверху автомат и закричал:

— Стрелять очередями, веером, — и, подавая пример, стал строчками огненных шариков полосовать небо.

Остальные караульные тут же последовали моему приказу и воздух мгновенно наполнился злым огненным роем мгновенно очистившим над нами квадрат неба от вампиров.

Следующую волну встречали уже серьёзно. Если в первый момент сыграл роль и фактор неожиданности, и эффект от массовости нападавших, то во второй, прожекторы успели заранее поймать в фокус вновь приближающуюся вражескую тучу и по ней с земли стало стрелять всё, что только могло стрелять. Но даже через такой плотный огонь, через самый настоящий нескончаемый поток арбалетных болтов, вампиры прорваться смогли и вновь понеслись к земле вспыхивающие пламенем разбивающиеся при ударе горшки, дротики, кустарные взрывающиеся бомбы и даже камни, очень похожие на выковыренные из мостовой булыжники.

Затихло всё только под утро, когда мы уже валились с ног от усталости, но приближающийся рассвет угнал вампиров обратно под защиту стен и удалось урвать пару часов сна, прежде чем меня снова выдернули на совещание к генералу.

Штабной палатки не было, после прямого попадания, сгорела дотла, вместе со всем содержимым, благо никого в ней ночью не было, поэтому совещание проводили на свежем воздухе, что Андрису настроения не добавляло.

Когда я пришел, разбор полётов был в самом разгаре. Генерал допрашивал одного из легатов.

— Почему вовремя не был обнаружен противник? — отрывисто и зло спрашивал с вытянувшегося в струнку подчинённого командующий, — где слухачи были? Спали?! Почему не подали сигнал тревоги?!

— Виноват, — глухо произнёс тот, — не спали, перед налётом пост звукового наблюдения был скрытно противником уничтожен, поэтому вовремя подать сигнал тревоги не смогли, а когда патруль это обнаружил, было уже поздно.

— Поздно, это ты прав, — сдерживая себя, чтобы не сорваться на крик, прорычал Андрис, посмотрел на своего начштаба, задал вопрос тому, — какие потери?

— Пятая часть, — устало произнёс тот, которому, похоже, в отличии от меня даже двух часов на сон не выделили.

— Сколько?! — выдохнул кто-то и по толпе командиров прокатился нестройный гул, было видно, что многие неприятно удивлены и ошарашены такой огромной цифрой.

— Это общие, — пояснил начштаба, — из них убитыми не меньше четверти, и ещё четверть тяжелораненых, остальные легкораненые но ими некому заниматься, госпитали переполнены, задействованные целители сейчас работают только с тяжёлыми, чтобы стабилизировать их состояние. Быстро вернуть в строй никого не получится.

— Вот так, — вымолвил Андрис, — одна ночь и пятой части армии нет.

— Вампирам тоже хорошо досталось, — произнёс кто-то.

Остальные поддержали это высказывание одобрительными выкриками.

Правда в этом тоже была. Поутру убитые, не обратившиеся обратно в человеческие, тушки вампиров рассыпались прахом и теперь всё пространство за лагерем, да и внутри тоже, было засыпано тонким слоем серого пепла поднимающегося в воздух от лёгкого дуновения.

— Считаете, что они понесли сравнимые потери? — немедленно уточнил генерал и все мгновенно притихли. Брать ответственность за предположения никто не хотел, а о точных цифрах вражеских потерь оставалось только гадать, пепел к делу не пришьёшь.

— Кто поручится, что они не не устроят ещё парочку подобных налётов? — Андрис прошелся вдоль стоявших полукругом командиров, заглядывая каждому в глаза, — ты, или может быть ты? А может доблестный легат девятого легиона мне расскажет? У которого суммарные потери почти треть от легиона составили?

Названный легат побледнел, глядя на командующего, затем, как легат первого легиона до этого, опустил голову и хмуро произнёс:

— Виноват.

А затем Андрис увидел меня. Подошел, долго-долго глядя в глаза, затем спросил:

— Ну что, старший инквизитор, может ты хоть чем обрадуешь?

— Есть один вариант, — ответил я, стараясь казаться уверенней, чем был на самом деле. Но генерал и в самом деле был прав, ещё один такой налёт и победа наша будет пирровой, если вообще будет.

— Говори.

— Там, — я махнул в сторону выхода из лагеря, — стоит боевая машина созданная магами с инженерной кафедры Академии. Под прикрытием её брони, мы сможем быстро пересечь пригород, эти лачуги машина просто снесёт на ходу, а затем вышибить ворота и связать боем противника за ними. Сразу за нами будут идти автоматчики из караульных, они поддержат огнём и, подойдя ближе к стенам, прижмут вражеских магов антимагическим полем, так мы обеспечим безопасный коридор для армии, ну а дальше уже дело за вашими легиона, генерал.

— Звучит несколько фантастически, — со скепсисом в голосе произнёс Андрис, — особенно в отношении этой вашей боевой металлической колесницы.

Да уж, обозвать танк колесницей… Но что с них взять, в этом их магическом средневековье.

— А другого варианта, чтобы без больших потерь, я не вижу, — ответил ему.

И командующий, ещё раз взглянув мне в глаза, помедлил и коротко кивнул:

— Действуй, Ширяев.

— А вы, — окинул Андрис орлиным взглядом остальных, — готовьте легионы к бою.

Глава 27

— Паша!

Я как раз ковырялся в люке танка, присобачивая калаш креплениями внутри башни, но услышав знакомый голос, от неожиданности дёрнулся, ударившись о край люка, хорошо ещё, был в шлеме, поэтому обошлось без травм, обернулся, выглядывая из танка.

Не доходя до боевой машины несколько метров, стояли и мялись все пять моих вассалок, не решаясь подойти ближе.

“Догнали таки меня”, - подумал я, но уже без какого-либо раздражения, всё-таки неделя прошла, с той ночи когда они решили высказать недовольство своему сюзерену.

— Ну привет, девчонки, — произнёс я, спрыгнув на землю к ним и, обтерев ладони о комбинезон, которым меня одарил Глушаков, чтобы удобнее было сидеть в танке.

Стянул с головы шлем, опёрся о стальной борт, посмотрел с прищуром:

— Угомонились?

Они переглянулись, а затем Эльза вышла вперёд, делегаткой от них всех и нерешительно остановилась передо мной.

— Паш, — снова произнесла она, — ты на нас не злишься?

— Нет, — ответил я с лёгкой полуулыбкой, — не злюсь, вы такие как есть, и за это вас люблю. Но только и меня вам не переделать. Я тоже такой какой есть и по другому не могу.

— Мы знаем, — со вздохом сказала девушка, — просто когда услышали про этих трёх су…

в общем, мы больше так не будем.

— Точно? — с лёгким подозрением переспросил я.

— Точно, точно, — подали голос сразу все, дружно закивав головами.

— И даже если я ещё с десяток каких-нибудь баб приведу? — испытующе приподнял я одну бровь, — не будете пытаться меня побить?

Они переглянулись, а затем, скромно потупив глазки, Эльза ответила:

— Тебя, нет.

— А не меня?

— А нам слабачки не нужны, — дернув гордо головой, с вызовом глядя мне в глаза, ответила девушка, — пусть докажут, что достойны быть твоими вассалками.

— Хм, ну ладно… — я отлип от танка, шагнул вперёд, а затем, распахнув руки, с широченной улыбкой произнёс, — ну что, обнимашки?!

— Да! — девчонки гурбой кинулись ко мне, разом повеселев, сдавили со всех сторон.

Тут со стороны чуть кашлянули, и я увидел Сергея, высунувшегося из люка мехвода и молча показывающего на часы. Вздохнул и произнёс:

— Ладно, мне пора.

— Ты идёшь туда? — спросила Эльза, закусив губу и дёрнув подбородком в сторону вампирских стен.

— Туда, — ответил я, не собираясь скрывать очевидное.

— Возьми нас.

Но я только покачал отрицательно головой, затем погладил помраневшую и осунувшуюся девушку по голове.

— Нет, вам со мной нельзя. Но не переживайте особо, мы с Серёгой в танке будем, оттуда нас так просто не достанут.

А Эльза, посмотрев мне в глаза, больше ничего не произнесла, просто обхватила за шею и приподнявшись на цыпочки долгим и жадным поцелуем впилась в губы. Следом за ней это проделала Мерв, а затем и все остальные, провожая в бой.

— Ну, — хмыкнул я, оглядывая всю пятёрку, — с таким благословением вампирам точно ничего не светит.

* * *

— Готов? — спросил я Серёгу, который, захлопнув люк, через смотровую щель что-то высматривал снаружи.

— Готов, — ответил тот, берясь за рычаги, — ну, погнали.

К слову, легендарную “тридцатьчетверку” танк напоминал только внешне, вся начинка была на маго-инженерных технологиях активно разрабатываемых инженерной кафедрой и Глушаковым лично.

Движок тоже был не простой, больше всего он напоминал здоровенный электродвгататель, но работал не на электричестве, а на магичестве, емкость с которым, тоже находилась в моторном отсеке, надёжно экранированная от внешних воздействий. Заряжали эту емкость сразу десяток студентов кафедры, настолько велик был её объем. Зато хватало питать и двигатель и все системы управления, и заодно держать наготове систему круговой магической защиты — “Сфера”.

Когда танк рванул с места, разбрасывая гусянками во все стороны куски дёрна, меня хорошо так вдавило в сиденье, но зато мы быстро набрали приличный ход, по моим прикидками километров восемдесят в час, и задорно понеслись прямо на скучившиеся перед нами домики.

— Пашка, держись! — азартно выкрикнул Глушаков, а затем мы словно шар для боулинга, влетели в покосившиеся лачуги и брёвна с треском и грохотом полетели во все стороны, неспособные удержать тридцать тонн металла, несущиеся с бешенной скоростью.

Каждый удар отдавался в теле рывком, и если бы не ремни, да поручни, в которые я вцепился крепко-накрепко, то мотыляло бы меня сейчас по всей башне, плюща крепкие металлические поверхности.

Один домик, второй, третий… мы неслись по прямой к воротам, прокладывая новую дорогу. Обернувшись, я увидел сзади конных автоматчиков — караульных на лошадях, что вливались в проделанный проход спеша за нами.

— Пашка, не спи! — крикнул Сергей и я, приникнув к ходящей ходуном перед глазами смотровой щели, увидел встающего впереди и чуть в стороне, массивного каменного голема, что собирался двинуться нам на перерез.

— Вижу! — ответил ему и вставив обойму с драгоценными камнями, каждый с голубиное яйцо размером, довернул башню, ловя тушу голема в прицел. Крикнул:

— Притормози.

Где примерно располагался маг я знал и, дождавшись, когда танк стал двигаться более плавно, навел перекрестие в центр грудины гигантской фигуры, и плавно нажал на спуск.

Орудие плюнуло ярко светящейся плазмой, проделывая огромную дыру и голем принялся оседать и разваливаться, поднимая пыль.

— Один есть! — азартно воскликнул я.

— Слева ещё один, — отвлёк меня от празднования первого фрага Глушаков.

— Окей, щаз сделаем! — сымитировав английский акцент, произнёс я, наводя прицел на второго противника.

Ему тоже хватило одного выстрела, а ворота меж тем стали значительно ближе.

— Серёг, — окликнул я сосредоточенно держащего рычаги товарища, — по воротам пальнуть?

— Пальни, — кивнул тот, — и заворачивай башню на сто восемьдесят, чтобы ствол не погнуть, на таран пойдём.

Вновь прильнув к прицелу, я навелся на самый центр массивных створок, жахнул, с удовольствием увидев, сквозную пробоину, а затем, крутанув рычаг, развернул башню как и договаривались — назад.

Когда мы с грохотом влетели в ворота, содрогнулись даже стены вампирской столицы. Ну, по крайней мере, мне так показалось.

Ремни больно впились в тело, от такой резкой остановки, и на пару секунд даже сбило дыхание. Но когда я осмотрелся, то удовлетворённо кивнул. Тараном мы буквально переломили обе створки пополам, нижнее половинки вмяв в землю, а верхние оставив болтаться на петлях.

Натужно завыл реверс, Серёга отводил танк назад, а я развернул в сторону противника башню.

Как и ожидалось, за воротами на уже ждал комитет по встрече и плотная толпа големов разом шагнула к пролому. Но с нами тоже были шутки плохи и, щёлкнув переключателем “О” на спаренном с орудием пулемёте, я превратил тот в магический огнемёт.

Длинная струя пламени ударила от танка, щедро поливая всё перед собой, превращая пространство в сплошное море огня. Но любоваться было некогда и я, вновь перезарядив пушку, жахнул прямо туда плазмой, а затем накрыл всё вокруг полем антимагии, потому что по нам начало прилетать с гребня стены и противомагический щит засиял, уберегая от попаданий.

Отъехав чуть назад, чтобы не перегораживать проход корпусом, Серёга бросил рычаги, и сдвинув кресло в бок, схватился за приклад пулемёта установленного в корпусе. Сделанный по той же технологии, что и калаши, только запитанный от источника в танке, он разразился длинной очередью огненных шариков, поражая выбегающие на нас, объятые пламенем фигуры.

Для острастки, я добавил ещё огонька, а затем переключил режим стрельбы обратно, чтобы к подходу караульных пламя успело спасть.

А противник, которого мы застали врасплох, никак не мог организовать достойное сопротивление. Слишком быстро мы пронеслись, слишком неожиданно и всё, что он мог, это тупо гнать на нас скучившуюся за воротами на улицах города массу големов и поднятой нежити.

Против двоих землян на танке этого было явно мало.

Бросив быстрый взгляд назад, я увидел, что кавалерия на подходе и с ходу ведёт огонь по гребню стены, вернувшись к прицелу, выстрелил ещё раз плазмой, услышал, как клацнул металлом затвор и выдернув пустую обойму, всунул новую.

Схватив магорацию, щёлкнул переключателем, устанавливая связь с такой же только установленной в штабе армии, произнёс:

— Ворота пробиты, ведём бой, противник контратакует, но слабо. До подхода подкреплений ворота удержим.

Добравшиеся до нас караульные, побежали вдоль стен, накрывая полем антимагии всё больший её участок, выключая из оборонительного рубежа целый сектор.

А мы продолжали буквально выкашивать пушечно-пулемётным огнём орды противника за воротами.

Заметив группу вампиров на крыше здания, метким выстрелом снёс, и нежить, потеряв поводырей, стала хаотично разбредаться, до этого целенаправленно гонимая на нас.

А ещё минут через двадцать, стали прибывать первые подразделения легиона.

Мы к тому моменту уже въехали внутрь, отвоевав небольшой кусочек прилегающих к воротам улиц, и легионеры беспрепятственно стали забегать внутрь, бросаясь к проходам на стены, врываясь и занимая близлежайшие дома.

Необходимый плацдарм был захвачен, и теперь уже ничто не могло помешать, длиной, растянувшейся до горизонта плотной колонне пехоты вползать змеёй в вампирское логово.

Приказ был один — уничтожать всех вампиров и оказывающих сопротивление рабов. После всего увиденного, ни у армейского руководства, ни у инквизиции не оставалось сомнений, что людская часть населения вампирского государства полностью потеряна. Обычных слуг и деревенское население вампиры либо убивали, либо вывозили, а натасканные на бой рабы-одарённые были с начисто промытыми мозгами и сражались с животной яростью, не даваясь в плен.

— Слушай, Серег, — предложил я, периодически бахая из пушки по подозрительным шевелениям на крышах и в глубине улиц, благо пушка и пятикратный прицел, позволяли прямой наводкой стрелять на пару километров, задолго до того, как противник мог хоть как-то нас атаковать, — а давай до дворца королевы этой рванём? что мы тут сидим? Пехота дома и без нас зачистит, зубами вгрызётся, её уже отсюда никто не вышибет, а мы вампирам в самое сердце кол загоним?

Тут по броне кто-то постучал и, приоткрыв люк, я увидел Вигира, что до этого командовал караульными в том самом отряде, вместе с нами удерживающем плацдарм.

— Что дядьки задумали? — спросил он заглядывая к нам в танк, словно прочитав мои мысли.

— Да вот, — хмыкнул Глушаков, — Паше всё неймётся, хочет дворец королевы взять.

— Дело хорошее, — задумчиво пробасил в шлеме парень, — мы бы с остальными караульными тоже поучаствовали.

— Слушай, — загорелся я нарисовавшейся в голове картинкой, — а давай парней на броню посадим и во дворец? Нас там не ждут, они может ещё думают тайком с города улизнуть, а мы тут как тут их прямо в логове и прижучим?!

— А-а, — махнул Серёга рукой, — давайте, запрыгивайте.

Усадив на броню десант, и убедившись, что все крепко уцепились, мы плавно наращивая скорость покатили вперёд, стреляя на ходу из всего что было и снося всё на своём пути.

Караульные, не жалея маны, без остановки палили во все стороны из автоматов, с гулким чпокающим звуком заряды плазмы один за другим проносились по улице, выкашивая рядами почти полностью запрудившую улицы нежить, которую мы потом просто давили корпусом и гусянками, перемалывая в кашу.

Большая часть из них были свежеподнятыми зомби из бывших рабов, но практически лишённые крови они представляли из себя мешки с костями. Хруст и треск из под гусянок раздавался страшный.

Наконец показался дворец, а нежить почти закончилась. Вампиры, при виде нас, не ожидая так быстро увидеть в самом сердце города, испуганно разбегались в стороны. И только какая-то разряженная в пышные одежды гвардия попыталась заступить нам дорогу, но была мгновенно снесена, вместе с кованными металлическими воротами, которые, зацепив мы вырвали с корнем, протащив десяток метров за собой.

Задрав ствол как можно выше, я выцелил ажурный балкончик прямо посредине здания и в пыль разнёс его выстрелом.

Распахнув люк, высунулся наполовину, огляделся внимательно, пока караульные спрыгивали на брусчатку, занимая оборону вокруг танка. Заприметив красивые деревянные ворота с широким крыльцом, рявкнул:

— Серёга, гони туда, снесём всё нахрен!

— Узко, не пойдём, — засомневался мой товарищ, но я отмёл все сомнения, убеждённо сказав:

— Пробъём вместе со стеной, делов-то.

В этот раз дуло разворачивать я не стал, двери в дворец были явно послабже крепостных ворот.

Заурчав ротором, выворачивая мощеный камень, мы разогнались и со страшным грохотом, снося часть стены с каждой стороны прохода, влетелели в покрытый мрамором вестибюль.

— На! — азартно крикнул я, — стреляя плазмой в самую большую кучку царедворцев, не ожидавших нашего появления.

Переключившись на огнемёт, прошелся струёй по периметру, вращая башней, чтобы накрыть как можно большую площадь.

Затем принялся уже в обычном режиме пулемётным огнём причесывать широкие лестницы и галереи второго этажа, пачками укладывая забегавших там словно тараканы вампиров.

— Не ждали?! А мы уже здесь! — хрипло рыча, я давил на гашетку, расходуя запасённую в танке ману, пока внезапно очередь не оборвалась.

Я посмотрел вниз на Глушакова, но тот только развёл руками:

— Всё, кончилась мана, теперь только самим.

Кивнув, я выдернул из креплений калаш и, подняв люк, вылез наружу. Вскинув автомат, выстрелил в мелькнувшую в коридоре тень, услышал вскрик, зло оскалился.

Караульные успели ввалиться следом за нами и принялись стаскивать окрестную мебель баррикадируя вход, на случай, если очухавшийся противник решит вернуть дворец себе обратно.

Наша троица — я, Вигир и Глушаков, с несколькими караульными, оставив часть защищать вход, подымались этаж за этажом, зачищая проходы, вламываясь в комнаты, без жалости убивая всех на своём пути.

В какой-то момент меня накрыла натуральная боевая ярость и, закинув автомат за спину, я вновь схватился за палаш, чтобы чувствовать, как острая сталь разрубает вампирские тела, как впивается в них пробивая насквозь.

А затем внезапно всё закончилось.

Красная пелена спала с глаз, и я увидел перед собой лежащую на отполированном до зеркального блеска мраморе мёртвую вампиршу в короне с вбитым почти по рукоять в грудь палашом. Практически идеальное лицо было искажено в гримасе ненависти, а пальцы раскинутых рук скрючены словно когти.

Поднял взгляд выше, обернулся, увидел стоявших чуть сзади и смотревших на меня товарищей.

— Ты сделал это, — мягко произнёс Сергей, кладя ладонь мне на плечо, — ты убил её.

Застывший рядом Вигир, упирая в пол свой здоровенный молот, кивнул шлемом, подтверждая, а кто-то из караульных, радостно закричал:

— Ура, победа!

Забравшись на крышу дворца, я смотрел вниз, на город, который легионы ещё продолжали освобождать от заполонившей его нечисти и нелюди, но было уже понятно, что это агония, и оборона давно развалилась на отдельные очаги сопротивления, которые планомерно окружали и додавливали. То тут, то там, над домами поднимался дым, раздавались глухие взрывы и мелькали заклятья — имперские маги хорошо справлялись с огневой поддержкой штурмовых подразделений.

Скоро ни одного вампира не останется в этом мире, и это была победа-настоящая победа.

Добравшись до флагштока, я сдёрнул с него чёрно-зелёный вампирский стяг, выдрал с мясом, швырнул вниз, во двор, а затем, расстегнув комбинезон, вытащил ярко красное полотнище — знамя Победы. Ярко красное, как пролитая в этой войне человеческая кровь.

Прицепил, развернул, глядя, как оно затрепетало на ветру. А затем, подняв вверх автомат, нажал на спуск и заорал во всё горло:

— Победа!

Эпилог

Генерал с инквизитором стояли в тронном зале вампирского дворца, с интересом разглядывая непривычное убранство. Полутёмное помещение освещалось зловеще красными магическими кристаллами установленными в чашах на полу вдоль стен, отчего барельефы, высеченные умелой рукой, становились объёмными и почти живыми.

Правда в настоящий момент вид несколько портили сделанные во множестве надписи на стенах, полные искромётного армейского юмора. Цензурными была в лучшем случае половина, да и то…

— Оставим, — внезапно произнёс зам верховного, перешагивая подсохшие пятна вампирской крови застывшие ядовито зелёными пятнами на мраморных плитах, — вот как есть, так и оставим, потомкам на память.

— Что, прямо так, со всей этой похабщиной? — генерал красноречиво потыкал в образец эпистолярного искусства рассказывающий, что тут делали с королевой и в каких позах.

— Прямо так, — кивнул Дизариус, заложив руки за спину и с интересом читая одну надпись за другой, — это не торжественная речь императора, это эмоции простых солдат победивших злейшего врага. Такое тоже должны помнить.

— Ну ладно, — согласился Андрис с доводами старого инквизитора.

— А ведь ты был прав, — вновь нарушил командующий армией тишину, — Ширяев действительно смог. А я до последнего не верил. Мало того, что ворота взял, еще и королеву собственноручно зарубил.

— Не зарубил, — поправил того Дизариус, — заколол. Одним ударом прямо в сердце.

— Серьёзные у вас, однако, инквизиторы, — усмехнулся генерал. Пройдя к стоявшему на возвышении трону, тоже расписанному народным творчеством, с видимым удовольствием уселся, положил руки на подлокотники.

— Будь он моим воином, не задумываясь тысячей командовать поставил бы.

— А что не легионом? — хитро прищурился инквизитор.

— Годик-два тысячей покомандовал бы, а потом и легион, — ответил Андрис, замолчал задумчиво. Вспомнив разрушения в вестибюле и оружие караульных, спросил:

— Брат Дизариус, ты мне скажи, когда это ваше вооружение в войска поступать начнёт, после ваших калашей и танка, меня все легаты вопросами засыпали.

— Сложный вопрос, — дипломатично произнёс инквизитор, — во первых, автоматы для неодарённых почти бесполезны, где они их заряжать будут, а танк это экспериментальная разработка магоинженеров и пока в единственном экземпляре. К тому же император ещё не решил, стоит ли вообще ставить на поток подобное оружие, больно оно мощное.

— Это оружие Победы, — убеждённо произнёс генерал, сжимая кулак, — с ним мы легко справимся и с эльфами и с некромантами в султанате.

— Не загадывай, — подостерёг командующего Дизариус. Но затем добавил, с ноткой юмора в голосе:

— Да и не нужно оно, мы на них Ширяева натравим, он и так справится.

Генерал спорить не стал, только кивнул, подтверждая:

— Тот может.

* * *

Я лежал в походном шатре, вольготно развалившись на мягких подушках. Отришия с Рийей облучали меня сырой силой проклятий, одновременно проводя контрольные замеры и делая пометки в журнале наблюдений за состоянием моего эфирного тела. Мерв с Каррин что-то химичили на столе у стенки, а Эльза, присев у изголовья, кормила меня крупными сочными виноградинами без косточек.

Сжевав ещё одну, я посмотрел на шушукающихся между собой наблюдательниц, спросил:

— Ну что там у меня?

— Да не очень хорошо, — хмурясь, ответила Отришия, — есть мнение, что твоё кольцо тормозит восстановление, слишком низкий эффект нашего воздействия. Вот если чем-то это воздействие убрать, то скорее всего дело пойдёт куда лучше.

— Убрать, говоришь? — я раскрыл рот, ловя Эльзины пальчики с новой виноградиной, после недолгого чавканья, продолжил, — можно и убрать, есть проверенный способ. Только придётся в султанат скататься.

— К некромантам? — удивились девушки.

— Не, помните я вам про командный пункт южных провинций рассказывал? Вот туда.

— Мы с тобой! — заявила на секунду отвлёкшаяся от алхимии Мерв.

— Ага, — поддержала её Эльза, чуть одёрнула руку, не дав мне ухватить очередную ягоду, сказала с упрёком, — дворец без нас захватил, королеву вампирскую тоже без нас убил. Ещё на танке катался и из пушки стрелял, а мы тоже хотим.

— Хорошо, со мной, так со мной, — покладисто согласился я, — а теперь давай виноградину!

— Мы ещё не пробовали воздействие сырой силы во время сексуального контакта, — полистав записи произнесла Оришия, подняв взгляд на нас. Чуть покраснела, когда я заулыбался в ответ.

— Я не против, — ответил им быстро, — а очень даже “за”. Готов приступить к опытам хоть сейчас.

— Чур я первая, — тут же очутилась сверху Эльза, ревностно охраняя своё право первой ночи с сюзереном.

— Вечно она, — буркнула раздосадованная Мерв.

— Не переживайте, — я приобнял за талию жаркое девичье тело, скользнув ладонями ниже, крепко схватил ойкнувшую девушку за упругие ягодицы, — никто не уйдёт обиженным.

* * *

Глушаков сидел на башне танка, держа в руке кружку с пивом. Прохладный ночной воздух холодил кожу, на безоблачном небе сияли яркие звёзды, а внизу медленно оседали, подымая пыль, сносимые до основания стены окружавшие бывшую вампирскую столицу. Работали его инженеры, скооперировавшись с магами земли. Посмотрев на видневшийся вдалеке дворец, мужчина своим острым зрением смог уловить чуть трепыхающийся стяг на крыше и, отсалютовав тому кружкой, надолго припал к ней, осушая до дна.

— Мы наш, мы новый мир построим, — пробормотал он негромко, и налил из бочёнка по новой.

* * *

— Господин, — с тревогой произнёс старый слуга.

— Да, я тоже это чувствую, — ответил последний бог этого мира, — они уже близко.

— Господин, — ещё настойчивей вновь произнёс слуга.

— Что ещё?

— Враг изменился.

— Десять тысяч лет прошло, и я уже не тот кем был когда-то.

— Простите, господин, но не настолько.

Заинтересовавшись, бог подошел ближе к приспешнику и тот развернул в воздухе объёмную голограмму.

— Это данные со сканеров дальнего обнаружения, посмотрите на параметры биоактивности.

— Их нет, — хмуро заметил древний.

— Зато присутствует активность иного рода.

Посмотрев на представленные графики, бог устало вздохнул и негромко произнёс:

— Сколько я готовился к их приходу, но им всё равно удалось меня переиграть. Кто мог подумать, что они изменят свою природу настолько. Кто они теперь — разумные машины?

— Вероятно, мой господин, от биологических существ там не осталось ничего.

— Видимо они смогли создать устройства способные манипулировать магической энергией, и слабая оболочка им оказалась не нужна.

— По-видимому, мой господин.

— Впрочем, кто сказал, что машины невозможно проклясть? Это не нежить, магия смерти их не оберегает. Так что продолжаем действовать по плану.

Content

Курзанцев Александр Олегович Командир поневоле [СИ]

Предисловие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог