Айна Парк

В постели с бактериями. История, наука и секреты микроскопических существ, о которых не принято говорить

© 2020 by Ina Park

© Перевод на русский язык, оформление. ООО «Издательство АСТ», 2022

От автора

С целью защиты личной информации моих пациентов и коллег, решившихся рассказать о себе, их фамилии и подробности личной жизни, по которым их можно было бы узнать, изменены. В тексте этой книги приводятся лишь имена, причем вымышленные. Полностью я указываю имена лишь тех моих коллег и ученых, кто дал на это свое согласие.

Несмотря на то что я дипломированный врач, имеющий опыт лечения многих заболеваний, о которых пойдет речь в этой книге, информация, изложенная на ее страницах, никоим образом не может заменить читателям консультации терапевта или узкого специалиста. Вопросы, связанные со здоровьем, имеющимися заболеваниями, назначением, отменой или изменением дозировки препаратов, которые они принимают, прохождением лечения, читателям следует обсуждать со своим лечащим врачом или другим медиком. За все решения, принимаемые в отношении своего здоровья, ответственность несут сами читатели.

Введение

Вначале был взрыв

Бывает, что несчастья влекут за собой удивительно счастливые последствия. Книга «В постели с бактериями» стала радугой после грозы, прогремевшей над нашей семьей в январе 2015 года, когда для нас с мужем в реальности воплотился кошмар любого родителя. Мы собрались на день рождения, вышли из дома, наш семилетний сын Нейт отпустил мою руку, бросился через дорогу, и его сбила проезжавшая в тот момент мимо машина.

Помню, как под ней оказались его ножки и как по улице эхом разносился его крик. Я же не могла выдавить из себя ни звука. Это не мой сын там лежал, а пострадавший, которому нужно было оказать помощь. Я подбежала к нему и молча начала выполнять действия, предусмотренные протоколом осмотра пострадавшего, заученные наизусть во время учебы: свободны ли дыхательные пути пациента, дышит ли он, есть ли у него пульс? У Нейта была разбита голова и вывернута нога, но он кричал, и от этого, как ни странно, становилось легче – значит, он дышит, находится в сознании и отчетливо понимает, что ему больно.

Нас с Нейтом на «скорой» отвезли в детскую больницу имени Марка Бениоффа при Университете Сан-Франциско в Окланде, где моего сына поместили в детскую палату интенсивной терапии; на следующее утро ему должны были сделать операцию на сломанном бедре. Поскольку у Нейта также был перелом кости черепа, медсестры каждые два часа проверяли его неврологический статус. Не стоило – ведь я за всю ночь глаз не сомкнула; чувство вины за случившееся отгоняло сон.

Не было еще семи часов утра, когда на обходе к нам заглянули четверо нейрохирургов. Один из них начал задавать Нейту вопросы, чтобы определить его психическое состояние, – как его зовут, сколько ему лет, в каком классе он учится. Потом хирург посмотрел на меня: «Мама, я так понял, вы доктор?»

Я даже не успела ответить, а Нейт уже выпалил: «Да, доктор». И ни с того ни с сего добавил: «У вас герпес был? Спросите маму – она про это все знает». Я покачала головой, закрыла глаза и спрятала лицо в ладонях. Бригада хирургов захихикала. Задававший вопросы хирург поднял брови, посмотрел на меня и сказал: «Что ж, похоже, неврологических проблем нет».

За несколько недель до того, как угодить под машину, Нейт понял, чем я занимаюсь. Я не просто врач, я – специалист по инфекциям, передающимся половым путем (ИППП). До того, как его привезли в больницу, он никому не рассказывал о моей профессии, но вскоре понял, что стоит лишь упомянуть о моей специализации – и любой собеседник сконфузится, чем он и собирался пользоваться при каждом удобном случае.

За время пребывания в больнице Нейт успел поговорить с медсестрами палаты интенсивной терапии о ВИЧ, с хирургом педиатрического отделения – о сифилисе, а с больничным капелланом – о хламидиозе, чем немало меня расстроил. Позже я узнала, что такое поведение вполне типично для детей моих коллег. Темой своего сочинения на приемных экзаменах в колледж дочь моей начальницы выбрала сифилис, а молочницу – как тему беседы за ужином на шаббат, а сын заявил родителям друга, что его мама «работает в секс-индустрии». На самом деле она возглавляет департамент по профилактике ЗППП в Центрах по контролю и профилактике заболеваний США – да, почти то же самое. [1]

Пока я наблюдала за шалостями сына, мысли в моей голове, как семена, начали прорастать. Восемь лет назад я окончила ординатуру и до 2015 года, когда Нейт попал в больницу, работала в сфере здравоохранения и исследований ИППП. С 2000 года наблюдался подъем заболеваемости таких ИППП, как сифилис, гонорея и хламидиоз, а инфекции вроде вируса папилломы человека (ВПЧ) были распространены настолько широко, что практически каждый живущий половой жизнью человек в какой-то момент оказывался их носителем.

Несмотря на общераспространенность ИППП, оказалось, что даже медицинские работники не горят желанием обсуждать эту тему. Для большинства из нас заниматься сексом проще, чем говорить о нем, не считая его неприятных последствий, при этом мой собственный сын и дети моих коллег не испытывали никаких трудностей, обсуждая тему секса и ИППП. Они привыкли говорить об этом еще до того, как с возрастом поняли, что другим людям неудобно обсуждать эту тему.

Дежуря у сына в больнице, я задалась вопросом: можно ли помочь людям и сделать так, чтобы им стало проще обсуждать ИППП? Я понимала, что чрезмерно амбициозной тут быть нельзя. Многие люди с трудом находят слова, чтобы поговорить об ИППП даже со своими половыми партнерами, поэтому я не жду, что они начнут обсуждать эту тему с почтальоном или баристой в ближайшем кафе. И все же если мне удастся вызвать интерес к диалогу на эту тему у широкой общественности, возможно, эти вездесущие инфекции перестанут быть позорным клеймом.

Когда через четыре дня сына выписали из больницы, у меня уже сложился план: я напишу книгу, которая объединит в себе интересное повествование, научный подход и юмор, открыв малоизвестные подробности разнообразных ИППП. Я представляла себе, что людям понравятся мои истории, они перестанут брезгливо морщить нос при упоминании этой темы и она увлечет их.

Если бы мой сын не попал в больницу, я бы, как здравомыслящий человек, дождалась, когда дети окончат колледж, и тогда бы взялась за книгу. Начинать работу, когда один ребенок болеет, а другой – еще совсем маленький, я бы не стала, но ничто так не способствует размышлениям о будущем, как небольшая травма. Это происшествие с сыном, а также недавние роды, во время которых я чуть не умерла, заставили задуматься о том, не преследует ли меня карма за ошибки, допущенные в прошлом. Вот я и решила начать книгу, пока гром снова не грянул.

Однако вскоре я поняла, что снять клеймо запретной темы с ИППП будет непросто. Ореол стыда, окружающий ИППП, существует столько же, сколько и сами инфекции. Многие считают эти заболевания наказанием Божьим за блуд и прелюбодеяние (Послание к Евреям 13:4) или карой за распутство, а если ИППП – наказание, то те, кто ими заразился, должны по умолчанию испытывать чувство вины. И неважно, что заразиться может любой, даже тот, кто занимается сексом исключительно с законным супругом.

Несмотря на такое отношение к этим заболеваниям, я знала, что смогу увлечь читателей рассказом о моих любимых инфекциях. ИППП отражают отношение общества к сексу с начала XVI века, когда впервые была установлена связь между проституцией и вспышками этих заболеваний. Многие выдающиеся деятели искусства XIX века – такие, как Бетховен и Ван Гог – страдали от неврологических проявлений сифилиса, что повлияло на их личность и ключевые произведения. Еще совсем недавно ИППП так или иначе влияли на все происходящее в мире – от Второй мировой войны до распространения интернета и популярности реалити-шоу «Холостяк».

Эти болезни и в будущем останутся частью нашей жизни. Согласно отчету Центров по контролю и профилактике заболеваний США за 2019 год, заболеваемость ИППП достигла абсолютного максимума и продолжает расти. Высок риск развития множественной лекарственной устойчивости у таких бактерий, как возбудители гонореи и генитального микоплазмоза. Совсем недавно выяснилось, что половым путем передаются вирусы Эбола и Зика – в сперме они живут неделями и даже месяцами. Кто знает, что дальше? Мы не можем предсказать выявления очередной передающейся половым путем инфекции, но она точно появится, не сомневайтесь, и нам лучше встретить ее во всеоружии.

Книга «В постели с бактериями» – это моя попытка выяснить, какую роль в нашем прошлом, настоящем и будущем играют ИППП, путешествие, отправной точкой которого было столкновение крошечных микробиом двух людей во время секса, приведшее к обширной сети сексуальных взаимосвязей, в пределах которой сексуальное здоровье многих определяется влиянием всего нескольких участников. Мы пройдем тернистыми путями сексуальной жизни людей, рассказавших мне о себе, и опровергнем банальные заблуждения об ИППП. Вы познакомитесь с моими любимыми коллегами – разношерстной группой ученых и работников здравоохранения, которые решили посвятить свои жизни этой сфере. Наконец, я расскажу вам о себе – увлеченной наукой кореянке, которая дни напролет проводит, разглядывая, что там у людей между ног. Эта книга даст вам возможность заглянуть в мой странный и удивительный мир; надеюсь, вы полюбите его так же, как я.

Интересно, сможем ли мы перестать стесняться этих скрытных, хоть и очень влиятельных обитателей наших половых органов, если побольше узнаем о возбудителях ИППП? Не знаю, но давайте все же попробуем. Смогли же мы избавиться от предубеждений, прежде окружавших такие заболевания, как рак, – теперь мы свободно говорим о них, и общество поддерживает заболевших, а не клеймит их позором. Подобным образом нужно изменить отношение к ИППП, и тогда мы сможем надеяться на остановку захлестнувшей мир эпидемии.

К счастью, заразиться инфекциями, передающимися половым путем, через страницы посвященной им книги невозможно. Тем не менее я рекомендую читателям изучать изложенную в ней информацию одетыми; в противном случае я вам ничего обещать не могу.

Примечание автора о терминологии: что в имени твоем?

«Что в имени твоем?» – так называлась статья, опубликованная моим коллегой Хантером Хэндсфилдом (Hunter Handsfield), редактором журнала Sexually Transmitted Diseases[2], в 2015 году. В ней он поднял важный вопрос о том, как следует называть десятки бактерий, вирусов и паразитов, передаваемых половым путем.

До 1970-х годов в США был популярен термин венерические заболевания, который сам по себе предполагал похоть и аморальное поведение, ведущее к передаче этих заболеваний. Потом в обиход вошел термин «заболевания, передающиеся половым путем» (ЗППП) – считалось, что он не такой постыдный, как словосочетание «венерические болезни», и до определенного момента он всех устраивал, но в 1990-х годах выяснилось, что некоторые инфекции, которыми люди заражают друг друга во время секса, протекают скрыто и проходят сами собой, не вызывая никаких заболеваний (например, ВПЧ). Таким образом мы начали использовать термин «инфекции, передаваемые половым путем» (ИППП).

Сегодня единого мнения о том, какой из терминов следует использовать, нет, и хотя словосочетание «венерические заболевания» осталось в прошлом, термины ЗППП и ИППП используются одинаково широко, но, как бы эти болезни ни назывались, вы наверняка не хотели бы стать их обладателем. Если ИППП – термин менее постыдный, то я буду использовать его, а если со временем у этих инфекций появится название получше, я с радостью начну называть их именно так.

На страницах этой книги я буду пользоваться тремя вышеупомянутыми терминами, потому что хочу сохранить манеру изложения людей, с которыми мне довелось побеседовать, названия организаций и специальных программ, и подчеркнуть, какой именно термин был в обиходе в то время, когда произошли эти истории. В оригинальном подзаголовке книги стоит «ЗППП», поскольку мне показалось, что именно этот термин сразу узнают и мои самые юные читатели, представители «поколения Х», и те, кого принято назвать «беби-бумерами».

Еще есть работа в секс-индустрии и проституция. Известно, что проституцией называется предоставление сексуальных услуг в обмен на деньги, а вот работниками секс-индустрии могут быть массажистки, которые делают клиентам эротический массаж, стриптизеры, веб-модели, сотрудники служб «Секс по телефону» и порноактеры. Я считаю, что «работник секс-индустрии» – широкий термин, он охватывает самые разные виды деятельности в этой сфере, и звучит он позитивнее, но если в записанном некоторое время назад интервью или исследовании используется слово проститутки, я не буду заменять его на другой термин.

Слова играют важную роль, особенно при обсуждении таких сложных тем, как секс и ИППП. Все истории, собранные под обложкой этой книги, написаны мною с учетом требований, предъявляемых к научной работе; я преследовала цель изменить негативное отношение к этой теме, просветить и заинтересовать читателя. Надеюсь, все это мне удалось.

Глава первая

Уничтожение алой буквы «Г»

Позор и скандал в мире генитального герпеса

Помолись, и все пройдет

Женщина, сидевшая напротив разработчика вакцин Ника Ван Вагонера (Nick Van Wagoner) в Университете штата Алабама в городе Бирмингем, была готова на все, чтобы вылечиться. Ей не было тринадцати, когда ей поставили диагноз «генитальный герпес», и с тех пор она ни разу не занималась сексом – то есть больше 20 лет.

Ван Вагонер спокойно объяснил ей, что лекарства от ее болезни нет. Возможно, она сможет участвовать в клинических испытаниях терапевтической вакцины, что в итоге позволит разработать средство, способное облегчить симптомы. В будущем такая вакцина сможет снизить возможность передачи вируса простого герпеса (ВПГ) ее половым партнерам. Произнося это, Ван Вагонер слегка кивнул, подтверждая скрытый смысл фразы: да, когда-нибудь она сможет снова заниматься сексом.

Если она согласится участвовать в клинических испытаниях, ей введут активную вакцину или плацебо; Ван Вагонер и сам не будет знать, что именно она получит. Она все поняла и согласилась участвовать. Женщина подписала бланк информированного согласия и ушла, а Ван Вагонер еще долго думал о ней. Он знал, что у большинства людей генитальный герпес протекает легко – да, периодически возникает дискомфорт в области половых органов, но больше никаких продолжительных последствий для организма инфекция не вызывает. Со временем ее обострения становятся все мягче, и она превращается не более чем в мелкую неприятность, а иногда инфекция и вовсе перестает напоминать о себе. С другой стороны, ее влияние на психику человека Ван Вагонеру предсказать не удавалось. Одни просто пожимали плечами, принимая диагноз, другие – такие, как сидевшая в его кабинете женщина, – реагировали бурно; для них эта инфекция становилась постыдным клеймом, менявшим всю жизнь.

Пройдет больше десяти лет, а Ван Вагонер по-прежнему будет вспоминать первого пациента, согласившегося участвовать в испытаниях вакцины от герпеса. Перед ним предстанут сотни пациентов, прежде чем он поймет, что реакция той женщины на диагноз была хоть и необычной, но не уникальной. Именно так некоторые пациенты пытались примириться с поставленным диагнозом – они просто отказывались от секса. На течение болезни это никак не влияло, но зато им не приходилось сообщать своим половым партнерам о том, что у них герпес, и к тому же это сводило на нет риск быть отвергнутыми. Какое-то время им удавалось жить так, будто им никогда не ставили такого диагноза, но его отрицание и попытки воздерживаться от секса в один прекрасный день оказывались тщетными. Ван Вагонер знал, что чувствуют эти люди, ведь он сам жил так многие годы.

Ученый родился и вырос в штате Юта, он был младшим ребенком в семье истовых мормонов. В четыре года он понял, что его привлекают мальчики, и, несмотря на юный возраст, осознал, что это неправильно. «Я быстро усвоил, что такое влечение Богом не только не приветствуется, но считается преступлением лишь немногим лучше убийства и всячески порицается».

В пятом классе Ван Вагонер узнал, что от ВИЧ/СПИДа умирают в основном гомосексуалисты, и сразу подумал: «Вот так же и со мной будет». Реакция друзей семьи на эпидемию только усугубила эти мысли – ты попадешь в ад или сейчас, или потом, говорили они. Ван Вагонер понял, что его судьба предрешена. Бог покарает его за влечение к мужчинам, он заразится ВИЧ и умрет.

До смерти напуганный парень всю юность молился, уговаривая Бога сделать его другим. С помощью молитвы он пытался избавиться от своего влечения и даже встречался с девушками-мормонами, что давало определенные преимущества: в религиозной общине никто не заставлял его заниматься с ними сексом. На 22-й день рождения Ван Вагонера родители заказали столик в ресторане, а по окончании огорошили: «Ник, мы знаем, что ты гей».

Если бы родители разоблачили другого человека, он, скорее всего, сначала бы выругался, но внутренний мормон Ван Вагонера остался непоколебим.

– Господи, и как же вы об этом узнали?

После того как весть о его сексуальной ориентации разнеслась по общине, церковники провели с Ван Вагонером несколько бесед. Они уверяли: «Это ничего, Ник, что ты гей, просто никому этого не показывай». Однако, следуя учению мормонов, нельзя подняться на небеса не женившись, и Ван Вагонер это знал. Какой у него был выбор? Либо измениться, поборов влечение к представителям своего пола, либо остаться тем, кем он был, испытав все тяготы духовных страданий и общественного порицания.

Когда стало ясно, что измениться он не сможет, церковный староста собрал совет, который должен был рассмотреть его дело и вынести свой вердикт. Ван Вагонер знал, каким будет этот вердикт, но все равно пришел на совет, главным образом из-за родителей.

Вердикт был ожидаемым, но от этого не менее страшным: Ван Вагонера изгоняли из общины – так последователи Церкви Иисуса Христа Святых последних дней избавляются от неугодных. Он покинул общину, расстался почти со всеми друзьями и уехал из Юты, но зато в первый день в магистратуре Университета Алабамы в Бирмингеме его жизнь началась с чистого листа. Вскоре он встретил своего будущего мужа Джеффа.

Неудивительно, что прекрасно понимавший, что такое позор, Ван Вагонер посвятил себя изучению ВПГ, одной из самых постыдных ИППП. Еще в магистратуре он заинтересовался механизмом развития ВПГ, а конкретно тем, как вирус закрепляется в организме человека, – происходит это незаметно, но последствия имеет долговременные.

В тело ВПГ проникает через микротрещины на коже, возникающие во время секса. Затем вирус парализует способность клеток к самовоспроизведению; в пораженных клетках начинается стремительное размножение вируса, в результате чего клетки разрываются и гибнут, а высвобожденные вирусы поражают соседние клетки. Этот цикл повторяется снова и снова. Когда погибает достаточное число клеток организма, на месте первоначального проникновения вируса образуется язва. Большинство носителей ВПГ даже не понимают, что с ними происходит, поскольку этот процесс протекает очень мягко.

В то же время ВПГ умеет прятаться – так он обеспечивает себе условия для выживания. Отдельные частицы вируса не вызывают разрывания и гибели клеток; из расположенных в коже нервных окончаний они тихонечко добираются до нервных пучков в основании спинного мозга. Здесь вирус может затаиться на месяцы или даже годы, а потом оживиться, вернуться к коже тем же путем – по нервам – и вызывать такие же обострения генитального герпеса.

Конечно, иммунная система человека будет реагировать, вырабатывать антитела и посылать к вирусу призванные убить его воспалительные клетки, но ВПГ хитрый, он умеет прятаться в нервных клетках, да так, что уничтожить его полностью не удастся, как не удается выпроводить некоторых незваных гостей.

Несмотря на то что Ван Вагонер был увлечен физиологией ВПГ, его интересовало прежде всего влияние вируса на эмоциональную сторону личности пациентов. В 2007 году, когда Ван Вагонер оканчивал учебу в медицинском, примерно каждый пятый американец – то есть 48,5 миллиона человек – являлся носителем ВПГ-2, типа вируса, вызывавшего частые обострения генитального герпеса. При этом многим пациентам казалось, что они страдают в одиночку. После каждой лекции о герпесе, прочитанной студентам-медикам, кто-нибудь из них обязательно являлся к нему в кабинет и рассказывал, как этот диагноз повлиял на его жизнь. Многие заканчивали свое повествование в слезах. Настоящее генитальное клеймо, зримое и скрытое.

Выяснилось, что подобное отношение к этой инфекции сформировалось относительно недавно, а вот сама она существует давно. Джоел Вертхайм (Joel Wertheim) из Калифорнийского университета в Сан-Диего построил молекулярные эволюционные модели и выяснил, когда у наших предков впервые появился ВПГ. Не думайте, что от этой инфекции страдали только люди, – некоторые приматы, включая макак, шимпанзе и бабуинов, являются носителями своих штаммов ВПГ, но только людям – единственным из всех приматов – выпало страдать от двух разных штаммов ВПГ одновременно.

Вертхайм установил, что штамм ВПГ-1 – причина большинства высыпаний на губах во время простуды – произошел от герпеса шимпанзе примерно 6 миллионов лет назад^1. Согласно построенным учеными моделям, штамм ВПГ-2 – причина периодических обострений генитального герпеса – образовался 1,6 миллиона лет назад в результате межвидовой интрижки представителя нашего вида Homo erectus и шимпанзе. Независимо от того, когда каждый из штаммов ВПГ поразил наших предков, они оба оказались достаточно живучими; современные мужчины и женщины получили их в наследство от бесчисленных поколений разнообразных Homo-предков.

И хотя Homo sapiens живет с двумя штаммами ВПГ уже 200 тысяч лет, первое описание генитального герпеса в научной работе появилось лишь в 1736 году^2, когда французский врач Жан Астрюк (Jean Astruc) написал первое пособие по ИППП, De Morbis Veneris. Франция приходила в себя после эпидемии сифилиса, свирепствовавшей в Европе в XVI и XVII веках. В качестве ответных мер правительство Франции ввело для работников секс-индустрии обязательное прохождение периодических медицинских осмотров. В результате у Астрюка и других французских врачей накопилась обширная база знаний о болезнях половой системы во всем их многообразии.

В своем пособии Астрюк описал, как выглядят герпетические язвы, где именно на теле они могут находиться и кто подвержен риску заражения, но названия этим проявлениям он не дал. В следующие нескольких десятилетий благодаря его коллегам появились производные от L’Olophlyctide progeniale – herpés phylcténoide и herpés génitaux. Вот бы и нам продолжать пользоваться этими французскими прозвищами вируса, включая изящное произношение (эрпэ). Дело, конечно, не в названии, но, мне кажется, было бы здорово, если бы название болезни напоминало дорогой шарф или сумочку.

На протяжении более чем 200 лет, прошедших с момента первого описания герпеса, для врачей и органов здравоохранения он оставался практически незамеченным на фоне таких ИППП, как сифилис и гонорея. Конечно, люди по-прежнему болели герпесом, но в обществе эту тему не обсуждали. В бестселлере «Все, что вы хотели знать о сексе (но боялись спросить)» (1969) в главе, посвященной венерическим заболеваниям, генитальный герпес даже не упоминается. В канадском «Справочнике венерических болезней» (1977) гонорее посвящено 14 страниц, а генитальному герпесу – всего две. [3]

Возможно, герпесу уделяли так мало внимания потому, что лечить его было особо нечем. В «Справочнике венерических болезней» так и сказано: «Антибиотика, способного убить вирус, пока нет». Больным советовали принимать обезболивающие, наносить смягчающие кремы и делать влажные компрессы, чтобы избавиться от неприятных ощущений. В самых тяжелых случаях рекомендовали рентгеновское облучение гениталий и противораковую химиотерапию.

Если бы наука осталась на уровне 1977 года, миллионы людей, страдающих от герпеса, так и продолжали бы облучать половые органы и использовать неэффективные препараты. К счастью, исследователи одного из предприятий в сонной Северной Каролине вскоре сделали открытие, изменившее лечение герпеса, и предсказать его последствий не мог никто.

Производители?

В 1981 году у стен головного офиса компании Burroughs Wellcome, площади которой занимали 2832 гектара лесистой местности на территории научно-исследовательского парка «Треугольник» в Северной Каролине, царили мир и покой. Проект здания, ставшего впоследствии знаменитым, компания заказала архитектору Полу Рудолфу; вид похожего на фантастическую плавучую базу комплекса подходил перспективной фармацевтической компании как нельзя лучше. Его фасад напоминал постмодернистские соты, а пространство внутри, построенное из диагональных линий под парящими потолками, заливал солнечный свет. Рудолф заметил: «В основе идеи (этого здания) лежит предчувствие роста и перемен»3.

Тем временем за стенами компании рост и перемены происходили удручающе медленно. На протяжении почти целого десятилетия, прошедшего после переезда Burroughs Wellcome в новое здание, ни ученые, ни руководители компании не произвели на свет ни одной коммерчески ценной идеи, и за восемь лет ни одного нового препарата Burroughs Wellcome на рынке так и не появилось. Не то чтобы разработчики не пытались, просто процесс создания нового лекарства сложен и непредсказуем; таким он остается и поныне. На рынок выходит лишь один из десяти препаратов, прошедших клинические испытания на людях, а на этапе строгого отбора для допуска к этим испытаниям отсекаются тысячи кандидатов^4.

К марту 1982 года забрезжила надежда. Burroughs Wellcome стала первой фармацевтической компанией, получившей разрешение Управления США по надзору в сфере пищевых продуктов и лекарственных средств на продажу мази ацикловир под торговой маркой «Зовиракс», предназначенной для лечения генитального герпеса^5. Ацикловир стал первым противовирусным препаратом такого рода: он подавлял вирус, хоть и не убивал его. Механизм действия ацикловира возьмут за основу при разработке препарата против ВИЧ.

Несмотря на то что другого средства для лечения генитального герпеса в то время не было, руководство Burroughs Wellcome оптимизма не испытывало. По словам Педро Куатреказаса, отвечавшего за научно-исследовательскую работу компании, большинство сотрудников отдела маркетинга о генитальном герпесе никогда даже не слышали и потому сомневались в том, что на препарат будет спрос^6. Маркетологи Burroughs Wellcome прогнозировали, что продажи новинки будут невысокими, а прибыль не превысит 10 миллионов долларов, что, на первый взгляд, немало, но только не в сравнении с продажами таких лидеров фармацевтического рынка, как антацид «Зантак», ежегодно приносивший производителю 2 миллиарда долларов прибыли.

И все же Burroughs Wellcome решила вывести разработку своих ученых на рынок. Но как вызвать интерес к препарату от того, о чем многие даже не слышали?

Неожиданно на помощь фармпроизводителю пришел журнал Time. В августе 1982 года вышла большая статья о герпесе под заголовком «Алая буква наших дней»[4], а на обложке номера красовалось выведенное кроваво-красным слово «герпес» с огромной первой буквой^7. Time не в первый раз пытался пробудить общественный интерес к этой теме. Двумя годами ранее в журнале вышла статья «Герпес: новая проказа, передающаяся половым путем». Смысл обеих статей сводился к тому, что милого, здорового, образованного, респектабельного белого представителя высшего и среднего класса герпес превращает в персону нон-грата любой спальни.

В новой большой статье герпес назвали оружием страшной разрушительной силы, «бичом», способным своим ударом свести на нет все достижения сексуальной революции 1960-х годов и заставить американцев «с неохотой и недовольством» вернуться к воздержанию. Свингеров, бабников и клиентов проституток предупреждали о том, что они рискуют закончить свои похождения, подхватив герпес. Страдающих от проявлений вирусной инфекции в статье назвали просто «герпесными», как будто болезнь была единственным определением личности этих людей. Ответившие на вопросы журналиста несчастные герпесные сами себя описывали такими словами, как «отравленный», «не достойный состоять в браке» и «подавленный».

Time предвосхитил появление СПИДа задолго до того, как стало известно, что вирусные ИППП (например ВИЧ) способны убить человека. Рассказанные в статье о герпесе истории напоминали те, что появлялись в самом начале эры СПИДа: адвокаты размышляли о том, законно ли увольнять больного герпесом, коллеги требовали не пускать в офис женщину с герпесом и отказывались пользоваться с ней одним телефонным аппаратом. (Они боялись, что она будет трубку к вульве прикладывать, что ли?)

В опубликованной в Time статье не упоминались ни ацикловир, ни его производитель, но тема герпеса и его лечения заинтересовала общественность, а новинка Burroughs Wellcome была единственным средством на рынке, в результате чего компания быстро вышла в лидеры этого сектора экономики. По данным The New York Times, с 1982 по 1983 год о компании Burroughs Wellcome и ее ацикловире в различных изданиях было опубликовано более тысячи статей^8. Правда, взлетевший до небес рейтинг компании и известность нового препарата еще не гарантировали успеха. Уильям Салливан, президент Burroughs Wellcome, к шумихе вокруг его компании относился с осторожностью. Когда лекарство начнут раскупать – тогда и будем радоваться, сказал он.

Действительно, первая формула ацикловира оказалась не самым удачным вариантом. Она показала эффективность лишь при первом проявлении герпеса и уменьшала болезненность герпетических проявлений преимущественно у мужчин. К счастью, у Burroughs Wellcome был припасен козырь в рукаве – ацикловир в форме капсулы для орального приема ускорял заживление язв при первом проявлении заболевания и сокращал число повторных обострений. Если Управление США по надзору в сфере пищевых продуктов и лекарственных средств одобрит новую форму препарата, ежегодно каждый носитель вируса будет покупать ацикловир несколько раз.

К январю 1985 года мечта руководства компании сбылась. Управление дало добро на начало продаж ацикловира в капсулах для страдающих от герпеса мужчин и женщин; препарат можно было применять как при первых проявлениях заболевания, так и при обострениях. По данным Центров по контролю и профилактике заболеваемости США, на тот момент в стране было более 34 миллионов носителей вируса. Burroughs Wellcome осталось только заинтересовать своей новинкой отдельных пациентов и врачей.

Пришло время маркетологам напрямую предложить новинку потребителям, но сделано это было не совсем так, как мы привыкли видеть сегодня. Обычно адресованная потребителю реклама объединяет в себе несколько элементов: обозначается проблема, справиться с которой призван предлагаемый товар, указывается название товара и описывается выгода, которую обещает его приобретение, причем все это должно хорошо запоминаться. Вот один из моих любимых примеров:

Мужчина: «“Виагра” помогает при эректильной дисфункции и поддерживает эрекцию».

Какие образы возникли у вас в голове? Если вы представили себе мужчину, голубую таблетку и эрегированный член, значит, маркетологи компании Phizer добились своей цели. Знаете, почему в 2016 году фармпроизводители потратили на различные ролики в рамках рекламных кампаний примерно 5,6 миллиарда долларов? Да потому, что прямая реклама работает^9.

Другое дело было в 1980-х годах, когда прямая реклама находилась в стадии становления. Управление США по надзору в сфере пищевых продуктов и лекарственных средств ее не запрещало, но в период с 1983 по 1985 год предусматривало добровольный мораторий на подобную практику10,11. По словам Луиса Морриса, главы Департамента Управления по рекламе лекарственных средств, в государственном органе беспокоились о том, что препараты будут предлагать напрямую покупателю; это беспокойство присутствует и сегодня. Чиновников волновала вероятность того, что «пациенты начнут требовать от врачей рецепты на ненужные или не показанные для лечения препараты… при этом лекарства под известными торговыми названиями будут продаваться лучше, чем равные по эффективности дешевые дженерики, в результате потребление лекарств в обществе, и так принимающем слишком много препаратов, вырастет еще больше»12.

К 1986 году мораторий Управления сняли, но рекламная кампания нового препарата Burroughs Wellcome проходила скромно. Маркетологи фармпроизводителя подготовили несколько вариантов рекламы, правда, без упоминания названия препарата и эффекта, который он способен оказать; они лишь пытались вызвать интерес к проблеме герпеса и побудить потребителей обратиться за медицинской помощью.

Героями одной серии рекламных постеров стала белая пара – Роджер и Салли. Высокий красавец Роджер обнимал улыбчивую хрупкую брюнетку Салли, стоя на берегу океана. В зависимости от того, где публиковался постер и какой была целевая аудитория издания, носителями герпеса по очереди становились то Салли, то Роджер; герою предстояло сообщить о своем диагнозе партнеру. Каждый постер сопровождал один и тот же текст:

Труднее всего ей было рассказать Роджеру о своем герпесе. Хорошо, что доктор объяснил, как держать ситуацию под контролем.

Рассказать партнеру о том, что у тебя вирус, конечно, непросто, но наверняка есть множество известий посерьезней этого, которые Роджеру не хотелось бы слышать, например «я проиграла все наши сбережения» или «я сплю с твоим братом».

Намеренно или нет, реклама подталкивала читателя сделать следующие выводы: 1) герпес – постыдная болячка, и сообщить о ней партнеру – значит обречь себя на невыносимые страдания; 2) если у вас герпес, вы должны обратиться к врачу, потому что теперь есть средство, способное облегчить вам жизнь. Название «ацикловир» нигде не упоминалось, а название компании-производителя и ее логотип можно было разглядеть с трудом, потому что их печатали крошечным шрифтом в самом низу картинки.

Несмотря на это, ацикловир в капсулах раскупали, как горячие пирожки. Вопреки прогнозам маркетологов, ежегодно продажи препарата превосходили 1 миллиард долларов и в итоге составили треть всех продаж компании Burroughs Wellcome и половину ее доходов. В 1988 году один из фармакологов компании, Гертруда Элайон (Gertrude Belle Elion), получила Нобелевскую премию за участие в создании ацикловира. На волне успеха ацикловира Burroughs Wellcome заинтересовался фармацевтический гигант Glaxo и купил компанию в 1995 году за 14 миллиардов долларов^13. Неплохо для препарата, предназначенного для лечения заболевания, о котором еще 15 лет назад практически никто не слышал.

Безусловно, компания Burroughs Wellcome заслужила каждый цент прибыли от продажи препарата, созданного с таким трудом. Врачи считают ацикловир хорошим средством. Хотя от вируса это лекарство не избавляет, оно безопасно, снижает или полностью снимает симптомы, не имеет выраженных побочных эффектов даже у тех пациентов, кто принимает его годами. На протяжении двух десятилетий ацикловир входит в перечень основных лекарственных средств ВОЗ, на который правительства 155 стран мира ориентируются при определении приоритетных для здравоохранения препаратов.

Правда, некоторые журналисты обнаружили темную сторону успеха ацикловира: они обвинили Burroughs Wellcome в том, что компания намеренно превратила герпес в позорное клеймо и в результате увеличила собственную прибыль. Но даже если это пламя раздула рекламная кампания фармпроизводителя 1986 года, первой искрой точно была не она – эффект от публикаций Time 1980 и 1982 годов о «проказе, передающейся половым путем» и «алой букве» сыграл куда более значительную роль, пробудив интерес к теме «постыдного» герпеса. Да и вообще подобное отношение к этому заболеванию, похоже, сформировалось задолго до появления ацикловира и публикаций в Time.

Мнение о том, что компания Burroughs Wellcome превратила герпес в позорное клеймо, Лоренс Кори (Lawrence Corey), один из первых исследователей герпеса из Университета Вашингтона, описал как «совершенно неверное». Над созданием ацикловира он работал вместе с учеными фармкомпании и до появления нового препарата создал в своем университете клинику генитального герпеса. Кори ничем не мог помочь пациентам; он испробовал несколько наружных средств на основе противораковых лекарств, но никакого эффекта они не давали. Кори даже прижигал герпетические болячки этиловым эфиром, заставив некоторых пациентов рыдать от боли^14. Несчастные говорили, что переносят такое лечение хуже самой болезни.

«Болезнь угнетала людей, – вспоминает он. – Они очень стыдились своего заболевания, кроме того, лекарства от герпеса не существовало. Ко мне приходили мужчины и женщины, готовые принять участие в исследовании [средства от болезни]. Некоторым из них приходилось вставать в шесть утра, чтобы успеть на паром и добраться в университет. Они на что угодно были готовы, лишь бы появилось средство, способное помочь им справиться с инфекцией, передающейся половым путем, пусть даже другие игнорировали сам факт ее существования или считали ее чем-то обыденным. ВПГ всегда стыдились и всегда будут стыдиться.

Когда у нас появился этот препарат, а значит – инструмент, мы больше узнали об этом заболевании. Когда есть противовирусный препарат, люди чаще рассказывают о том, что их мучает», – продолжает Кори. Свою лепту в просвещение общества по вопросу герпеса ученый внес, опубликовав несколько обширных статей по истории исследования и клиническим симптомам генитального герпеса, которые он наблюдал у пациентов своей клиники, благодаря чему американские ученые сделали вывод о том, что имеют дело с le hérpes génitaux, описанным французами еще в XVIII веке.

Свою роль сыграли и достижения в области диагностики – о наличии у себя вируса узнало большее число людей. В начале 1980-х годов диагноз «герпес» ставился после изучения вирусной культуры или с помощью другой методики и подтверждался только в том случае, если образец ВПГ-2 забирали из открытой ранки, то есть уверенными в своем диагнозе могли быть только те, у кого проявились симптомы. К концу десятилетия ситуация изменилась, появились первые тесты на антитела к штаммам ВПГ-1 и ВПГ-2. Любой человек мог сдать кровь на анализ и узнать, есть ли у него ВПГ-2, даже если симптомов не было.

Оказалось, что те, у кого были симптомы, – это лишь верхушка айсберга. По оценкам Центров по контролю и профилактике заболеваний США, к 1994 году в стране было 45 миллионов носителей ВПГ-2 (каждый пятый)15. Большинство этих людей не подозревали о наличии у них вируса и могли передавать его своим партнерам. Миллионы американцев бросились сдавать анализы, чтобы узнать, входят ли они в число зараженных. Сначала казалось, что идея проверить всех неплоха: хорошо, если люди будут знать свой статус, – тогда они будут пользоваться презервативами и ацикловиром и новых заражений будет меньше. Всегда же лучше знать наверняка, чем мучиться в неведении, правда?

«Холостяк»

Шон тихо радовался тому, что снова стал свободным. Он только что вернулся в штат Вашингтон из последней зарубежной командировки в своей военной карьере. На протяжении многих лет они с женой пытались сохранить брак, несмотря на то что проводили много времени вдали друг от друга, но вот наконец решили, что пытаться больше не стоит. Шон решил поискать счастья на сайте знакомств и встретил Иву, которая тоже совсем недавно осталась одна. Они оба потихоньку развязывали узлы прежних отношений и плели сеть новых, теперь уже друг с другом.

В первый месяц они только болтали и целовались. Прежде чем перейти к сексу, Ива хотела, чтобы они оба сдали анализы на ИППП и показали друг другу результаты. Под конец отношений с мужем у нее выработалась привычка часто сдавать анализы – отчаянно пытаясь спасти брак, они с мужем решили попробовать открытые отношения.

Никто никогда не просил Шона сдать анализы на ИППП, но он был настроен решительно. Он отдал службе в армии больше десяти лет, и женщин у него было гораздо больше, чем у Ивы – мужчин; она вышла замуж за того, с кем потеряла невинность. Про ИППП Шон, конечно, знал – в армии с этим было строго. В самом начале службы офицеры собрали молодых солдат в темном кинозале и показали им герпетические болячки и генитальные бородавки крупным планом. Хотя в армии беспокоились о том, что военнослужащие могут подхватить какую-нибудь инфекцию, Шон и его сослуживцы больше переживали за то, как бы от них кто-нибудь не «залетел» и не пришлось бы бороться с последствиями. Несмотря на применяемую в армии тактику запугивания, страх заразиться ИППП уходил на второй план под натиском гормонов, алкоголя и желания хорошо провести время в командировке.

Шон записался на прием в одну из местных клиник и попросил взять у него анализы на ИППП. Через неделю он пришел в клинику за результатами, которые хотел сразу же предъявить Иве.

Прежде чем вручить распечатку результатов анализов Шону, администратор клиники внимательно посмотрела на листок и, вопреки стандартному протоколу, сказала: «Похоже, проблем нет. Кроме одной».

– А в чем дело? – Шон кивнул в сторону листка с положительным результатом.

– А, это? У вас герпес.

Администратор не предложила ему поговорить с врачом, так что Шон просто забрал результаты своих анализов и ушел.

Шону вдруг захотелось вновь вернуться на службу. В армии знали, как сообщать военнослужащим плохие вести, для этого была предусмотрена стандартная процедура. Людей не оставляли один на один с бедой, всегда объясняли, как разобраться с проблемой.

Но теперь Шон – человек гражданский, и никто никакими процедурами защищать его не собирается. Он посмотрел на результаты анализов и снова вздохнул. Симптомов генитального герпеса у него никогда не было, но у него обнаружили антитела к ВПГ-2. «Ну конечно же, – корил он себя. – Вот чем приходится платить за глупость, совершенную в армии. Наконец-то я встретил замечательного человека, но теперь придется признаться ей в том, что у меня неизлечимая половая инфекция. Интересно, скольким своим партнершам мне придется сообщить эту новость».

Ива весь вечер была притихшей. Несколько дней назад Шон рассказал ей о результатах, с тех пор они переваривали эту информацию, но ничего не обсуждали. Потом они решили, что, если они хотят продолжать отношения, придется найти способ решить эту проблему.

Хотя результаты анализов на другие ИППП у Шона были отрицательными, его не проверили на наличие другой широко распространенной половой инфекции – вируса папилломы человека (ВПЧ). С герпесом ВПЧ не связан, но Ива предположила, что если у Шона есть одна инфекция, вполне возможно, что есть и другие, а ведь она может сделать прививку против нескольких штаммов ВПЧ. Три прививки делают в течение шести месяцев. Пара решила, что пока их отношения будут платоническими, а по истечении шести месяцев они решат, какой будет их половая жизнь. Шон пообещал Иве не тратить время зря и выяснить, как держать герпес под контролем.

Шон бросил колледж, когда пошел служить, так что теперь, воспользовавшись Законом о правах военнослужащих, он вернулся к учебе. Кое-что о генитальном герпесе он уже прочитал в интернете и теперь проверял эту информацию в университетской библиотеке, штудируя справочники и разбираясь в научных статьях. Каждое исследование ссылалось на два десятка других, ему пришлось найти и прочитать их все. Шону казалось, он попал в зеркальный коридор и многократно повторенная истина неизбежно удаляется от него. На блуждание по этому коридору он потратил несколько месяцев: читал про вакцины от герпеса, диагностику вируса, симптомы инфекции и ее действие на психику, способы передачи, лечение и вирусную супрессию. Шестимесячный период воздержания подходил к концу, Шон много узнал о вирусе, который носил в себе, но все равно не понимал, как ему быть.

Проводя свое исследование, Шон заметил, что все ниточки вели к одному человеку – Анне Уолд (Anna Wald), врачу и научному сотруднику Университета Вашингтона. В сети он нашел ее профиль; под фотографией значились адрес клиники, где Уолд проводила свои исследования, и электронная почта. «Будь что будет», – подумал Шон и решил написать ей. Он рассказал о своей половой жизни и результатах теста и попросил у Уолд совета.

Уолд больше 30 лет отдала изучению герпеса и уже привыкла к таким вопросам, как тот, что ей задал Шон. Она считала своим долгом отвечать каждому, кто к ней обращается. «Я работаю в государственном университете, мне платят зарплату из тех денег, что граждане вносят в казну в виде налогов. Любой из этих людей рискует заразиться герпесом». Она пригласила Шона прийти к ней в клинику и повторно пройти исследование по методу вестерн-блот, которое вот уже несколько десятилетий использовалось для обнаружения антител к ВИЧ. Правда, в отличие от анализа на ВИЧ, пройти исследование методом вестерн-блот на герпес можно было только в вирусологической лаборатории Университета Вашингтона.

Шон жил всего в получасе езды от университета, поэтому решил воспользоваться предложением. Через неделю она позвонила ему и оставила зашифрованное голосовое сообщение. Шон подумал, так нужно из соображений приватности. Он написал ей по электронной почте, заверив, что она может не волноваться и просто сообщить ему результат анализов. «Ничего страшного, я уже знаю, что герпес у меня есть», – добавил он.

– Нет, мне нужно поговорить с вами лично, – ответила Уолд.

При встрече они начали разговор не с результатов Шона, а с обсуждения исследования методом вестерн-блот пациента с ВПГ-2. На двух длинных узких полосках бумаги Шон увидел больше дюжины пестрых темных полосок, каждая из которых иллюстрировала антитело к разным белкам ВПГ-2.

Потом Шон посмотрел на результаты вестерн-блот-исследования взятого у него материала. Полоска была всего одна – результаты его анализов не имели ничего общего с анализами другого пациента.

Прежде чем огласить свой вердикт, Уолд расспросила Шона о подробностях его половой жизни и поинтересовалась, не появились ли у него новые партнеры. Мог ли он недавно заразиться новой герпетической инфекцией? Если так, через несколько недель в результатах появятся новые полоски. Шон покачал головой: последние полгода у него ничего ни с кем не было. Он ждал только Иву.

В таком случае у Уолд осталось только одно логическое объяснение: результат первого исследования Шона был ложноположительным. Шон предположил, что, возможно, во время командировок на Ближний Восток он подвергся воздействию чего-то, что спровоцировало ложноположительный результат. На это у Уолд ответа не было, но она была уверена в том, что никакого ВПГ-2 у Шона нет. То есть он потратил полгода, пытаясь справиться с болезнью, которой у него на самом деле не было.

Шон не верил своему счастью. У него не было вируса, и Ива его не бросила, хоть и думала, что он заражен. Во время шестимесячного ожидания Шон решил, что если с Ивой ничего не получится, он попробует найти себе партнершу на сайте типа Positive Singles, где знакомятся люди с ВПГ-2. Если бы Ива его бросила, а связаться с Анной Уолд ему бы не удалось, он нашел бы себе партнерш с ВПГ-2 и тогда точно заразился бы.

К сожалению, ситуация, в которую попал Шон, не уникальна. Метод анализа на антитела к ВПГ-2, который чаще всего применяют в США, очень чувствителен и способен выявить даже очень низкий уровень антител к вирусу (так называемый низкий положительный результат). Любое числовое значение выше 1,0 считается положительным, однако Уолд обнаружила, что низкие положительные результаты (от 1,1 до 3,5) – такие, как у Шона, – часто бывают ложноположительными.

Ложные положительные результаты тестов в США превратились в проблему настолько серьезную, что национальное руководство, обновленное в 2016 году, рекомендует не проводить человеку анализ на антитела к ВПГ-2, если у него нет клинических симптомов. В аналитической записке, сопровождающей рекомендации, эксперты Американской рабочей группы по профилактическим мероприятиям указали, что получение ложноположительного результата анализа на антитела к ВПГ-2 возможно в половине случаев, особенно если результаты лежат в диапазоне низкоположительных^16.

Исследованием этого вопроса Уолд самостоятельно занималась в 2017 году. Вместе со своей командой она сравнила результаты анализов пациентов, которым диагноз «герпес» поставили с помощью стандартных методик исследования, и результаты анализов, проведенных по методике вестерн-блот в Университете Вашингтона. Ситуация оказалась даже хуже, чем Уолд ожидала. Ложноположительной была половина результатов анализов, взятых у тех, кто страдал от простуды на губах и имел в крови антитела к штамму ВПГ-1^17. Эти анализы используются для того, чтобы выявить у человека хроническое, пожизненное заболевание, передающееся половым путем, но они абсолютно не отвечают поставленной задаче, прокомментировала ситуацию Уолд.

Помимо физического дискомфорта, герпес может стать причиной душевных страданий: ложноположительный результат может помешать мужчинам и женщинам найти свою любовь; по крайней мере на реалити-шоу. В своей откровенной книге «Нация холостяков» Эми Кауфман называет генитальный герпес самой распространенной причиной отказа кандидатам в участии в программе. Получив результаты анализов, помощники редактора говорили кандидату, что он не может участвовать в шоу, а в качестве причины отказа использовали туманную формулировку «вам лучше сходить к врачу»18.

Интересно, те, кто делал шоу «Холостяк», понимали, что многие из этих результатов были ложными? Представьте, какому числу женщин они отказали безосновательно. Если все происходящее на экране нам хотят представить как реальность, почему бы не оставить в программе женщин с ВПГ-2 и не предоставить главному герою возможность самому решать, кого выбрать? Вообразите, как изменится отношение к герпесу, если миллионы зрителей увидят такое:

Кандидатка: «У меня ВПГ-2 – вирус, который вызывает генитальный герпес».

Холостяк: «Ничего страшного, милая, мы с этим разберемся» (встает на колено и надевает ей на палец кольцо от Нила Лейна с бриллиантом в 3,5 карата. Оркестр играет романтическую мелодию).

Возможно, всем кандидаткам, получившим отказ в участии в шоу «Холостяк», диагноз ВПГ-2 поставили неправильно. Сдайте анализ по методу вестерн-блот, прежде чем отказаться от руки и сердца.

К счастью, настоящая любовь не боится ничего, даже герпеса. Шон и Ива поженились и, как утверждает новоиспеченный муж, живут душа в душу. Историю этой пары Анна Уолд включила в свою речь, произнесенную по случаю присвоения ей награды в 2015 году: «Несовпадение клинической картины с результатами анализов на ВПГ-2 их напугало и сблизило, они решили, что будут вместе даже несмотря на то, что у мужчины анализ оказался положительным, а у женщины – отрицательным»19. Она отметила, что Шон абсолютно правильно отреагировал на свой неверно поставленный диагноз. «Диагноз “герпес” мне даже помог, – писал он, – мы очень рады, что наши отношения в результате стали лучше, но… конечно, мы не будем скучать по тем временам, когда у меня был этот псевдогерпес».

Для Шона все закончилось благополучно, и это понятно. Полгода он жил, уверенный в том, что у него ВПГ-2, а потом сдал анализ по методу вестерн-блот, и оказалось, что никакого вируса у него нет. За это время он встретил женщину, которую полюбил. Но многим людям не повезло – у них нет возможности воспользоваться другим методом диагностики, кроме традиционного; возможно, они принимают противовирусные препараты без какой бы то ни было необходимости.

А что же с теми миллионами американцев, у которых ВПГ есть? Многим из тех, кто периодически страдает от симптомов заболевания, хочется побыстрее найти средство от его симптомов, так что иногда они доходят до отчаяния. Ученые, разрабатывающие вакцину от герпеса, прекрасно их понимают: вот уже несколько десятилетий они пытаются изобрести средство от ВПГ, но пока у них ничего не выходит. И вот однажды, летом 2016 года, это коллективное отчаяние, захлестнувшее как пациентов, так и разработчиков вакцины, достигло максимума и вышло за этические границы.

Отчаянные меры

Спустившись по трапу, Ричард Манкузо оказался на взлетной полосе аэропорта Сент-Китс. Теплый бриз дул в лицо и наполнял надеждой – может, удача наконец улыбнется ему. С начала 1990-х годов Ричард перенес несколько обострений герпеса, болячки появлялись у него в паху и на лице, социальную жизнь приходилось ставить на паузу, а самооценка снижалась до минимума. Противовирусные препараты помогали лишь временно, новые язвы появлялись два-три раза в месяц. Эта ситуация так его угнетала, что временами он думал покончить с собой^20.

Однажды он написал о своей проблеме в сообществе Facebook для людей с герпесом, и модератор связал его с Уильямом Хафордом, микробиологом, профессором Университета Южного Иллинойса, который разработал новую терапевтическую вакцину от ВПГ. Уже десять лет он испытывал различные версии своей вакцины на животных и понимал, что пора переходить к испытаниям на людях.

В основе разработки Хафорда были живые штаммы вируса ВПГ-2, из вирусного генома которых с помощью генной инженерии он удалил отдельные участки ДНК. Ученый полагал, что живая вакцина превосходит испытанные ранее субъединичные, в основе которых лежали белки, взятые с поверхности вируса; считалось, что такие вакцины безопаснее живых. Правда, несколько вариантов субъединичных вакцин уже прошли испытания и показали себя неэффективными^21. По оценкам Хафорда, эти вакцины не могли защитить здорового человека от заражения ВПГ, да и от обострений инфекции у тех, кто уже заразился герпесом, не помогали.

Хотя Хафорд верил в эффективность своей вакцины, он понимал, что на клинические исследования и получение необходимого для начала продаж препарата разрешения Управления США по надзору в сфере пищевых продуктов и лекарственных средств уйдет еще лет десять. Столько времени у него в запасе не было: в голове Хафорда росла опухоль. Она уже достигла размеров мяча для гольфа и начала прорастать через решетчатую пластину, отделявшую пазухи носа от черепного дна и лобных долей мозга. Онколог подтвердил наличие у Хафорда синоназальной недифференцированной карциномы – редкой формы рака, с которой в первые пять лет после постановки диагноза выживает меньше 30 % заболевших^22.

Для того чтобы побыстрее выполнить предъявляемые к производству вакцин требования Управления США по надзору в сфере пищевых продуктов и лекарственных средств и перейти к первой фазе клинических испытаний, Хафорд решил проводить свои исследования на жителях оффшорных Антильских островов Сент-Китс и Невис и не предавать эту работу широкой огласке. Более того, он не стал просить разрешения на испытание вакцины на людях ни в экспертном совете своего университета, ни в Управлении. Местные власти ничего не знали о том, что ученый собирается ходить по домам островитян и прививать их новой вакциной.

Прежде чем прививать других людей, Хафорд привился сам и привил троих своих ближайших родственников вакциной, которую он назвал TheravaxHSV-2[5]. Серьезных побочных эффектов у препарата не наблюдалось. Хафорд счел это достаточным доказательством безопасности своей вакцины. В документальном фильме, посвященном его работе, Хафорд рассуждает: «Если у нас никаких проблем не было, то и у вас не будет». Вдохновленный успехом испытаний вакцины на самом себе и близких, Хафорд начал приглашать зараженных герпесом мужчин и женщин на остров Сент-Китс^23.

Одним из приглашенных Хафордом был Манкузо. Ученый два часа по телефону объяснял Ричарду суть своей разработки, отвечал на его вопросы, рассказывал о рисках и преимуществах участия в исследовании. Речь Хафорда впечатлила Манкузо: «Он был спокоен и говорил очень тихо… Объяснял как есть, самыми простыми словами – не примитивно, а как человек, который по-настоящему глубоко понимает, о чем рассказывает».

Форма информированного согласия, которую подписывали участники исследования Хафорда, была предельно лаконичной: «Препарат TheravaxHSV-2 не одобрен Управлением США по надзору в сфере пищевых продуктов и лекарственных средств, вакцина произведена не в соответствии с Правилами организации производства и контроля качества лекарственных средств, что необходимо для подачи в Управление заявки на регистрацию нового экспериментального лекарственного средства». В тексте этой формы Хафорд подчеркивал, что Управление является главным защитником безопасности пациентов, однако, согласно его подсчетам, за время, необходимое для прохождения стандартной процедуры получения разрешения, вирусом ВПГ-2 заразится сто тысяч человек по всему миру. Смириться с таким положением дел ученый не мог. В самом конце формы Хафорд обещал, что недавно созданная им биотехнологическая компания Rational Vaccines начнет продавать препарат от ВПГ в 2017 году^24.

Манкузо разрывался меж двух вариантов. С одной стороны, можно вообще ничего не делать и продолжать страдать от частых обострений герпеса. С другой, лететь на Карибские острова для того, чтобы вакцинироваться экспериментальным препаратом, – затея рискованная.

Он признается: «Я долго спорил с самим собой. Я серьезно рискую, говорил я себе, но если все получится, я избавлюсь от болезни, которая меня так достала. Я с этим герпесом мучаюсь уже 20 лет, так что готов рискнуть. Честно говоря, к тому моменту я практически сдался»25.

С апреля по июль 2016 года Манкузо прилетал в Сент-Китс трижды – именно столько инъекций предполагала вакцинация препаратом TheravaxHSV-2. После первого укола на коже появилось покраснение и воспаление, поднялась температура, симптомы напоминали грипп. Герпетические бляшки по-прежнему беспокоили Манкузо, но он вел дневник и заметил, что обострения инфекции стали возникать реже, бляшки были меньше и проходили быстрее, а меньше чем через год после первой прививки герпес и вовсе перестал его беспокоить.

В пресс-релизе, опубликованном компанией Хафорда Rational Vaccines в октябре 2016 года, клинические испытания, проведенные на Сент-Китсе, назвали успешными^26. Согласно тексту документа, все 17 участников (включая Манкузо), получивших три дозы TheravaxHSV-2, сообщили об уменьшении симптомов. В среднем продолжительность каждого обострения сократилась втрое в сравнении со временем, когда они использовали противовирусные препараты. Некоторые участники – такие, как Манкузо, – «функционально излечились», обострений вируса у них больше не было.

В декабре 2016 года Хафорд попытался опубликовать результаты испытаний своей вакцины на Сент-Китсе. Рукопись включала в себя анамнезы участников, элементы философии, результаты экспериментов, которые Хафорд ставил на себе и близких, опыты на животных и данные испытаний, проведенных на Сент-Китсе^26. Журнал Future Virology материал не принял, статья так и не была опубликована. Несмотря на это, результатов оказалось достаточно для привлечения средств совладельца PayPal и советника президента Трампа Питера Тиля (Peter Theil). В апреле 2017 года, чуть меньше чем за пару месяцев до смерти Хафорда, Тиль вложил в производство TheravaxHSV-2 7 миллионов долларов.

От методов работы Хафорда современники пришли в ужас, ведь он испытывал живую вакцину на людях в отсутствие надзора специального комитета Управления США по надзору в сфере пищевых продуктов и лекарственных средств. «То, что делали эти ученые, потенциально неэтично, – считает Джонатан Занилман (Jonathan Zenilman), глава Центра по инфекционным болезням Медицинского центра Джонса Хопкинса в Бэйвью. – Ученые не просто так полагаются на эти защитные рекомендации. Люди могут погибнуть в ходе исследования».

Один из коллег Занилмана связался с Марисой Тейлор (Marisa Taylor) из службы новостей Kaiser Health News, и историю препарата Theravax предали огласке в августе 2017 года. Из материалов, появившихся позже, широкая общественность узнала не только о неразрешенных испытаниях на Сент-Китсе, но и о вакцинации, которую Хафорд проводил тремя годами ранее в местных гостиницах Holiday Inn Express и Crowne Plaza. За разоблачительным материалом последовало внутреннее расследование, все исследования герпеса в Университете Южного Иллинойса были заморожены, Юридический комитет Сената направил в университет письмо с требованием предпринять адекватные действия, а в отношении Хафорда по запросу Управления США по надзору в сфере пищевых продуктов и лекарственных средств возбудили уголовное разбирательство27–31.

Манкузо понимал, почему методы Хафорда сочли неприемлемыми. В своей книге мемуаров под названием «Просьба о друге» Манкузо вспоминает, как исследования Хафорда превратились в скандал: «Они (СМИ) превратили эту информацию в компромат, говорили, что испытания были неэтичными и что некоторых участников ученые просто-напросто использовали. Честно говоря, будь я не участником, а сторонним наблюдателем, я бы тоже, наверное, пришел к таким выводам и вопросы у меня возникли бы аналогичные. Несмотря на все разговоры, я не видел, чтобы исследователи кого-то использовали или чтобы с кем-то плохо обращались. Я считаю и абсолютно уверен в том, что со временем факты и научное объяснение всех убедят»20.

Только придется немного подождать. Страницы компании Rational Vaccines на Facebook и в Twitter не обновлялись с августа 2017 года, а веб-сайт вновь заработал совсем недавно – в июле 2020 года. В апреле 2018 года генеральный директор Rational Vaccines Агустин Фернандез в интервью CNN прокомментировал планы компании относительно препарата TheravaxHSV-2. По его словам, фармразработчик «переходил к планам по классической клинической разработке средства, связывался с соответствующими исследовательскими организациями и производителями по всему миру (рассылая заявки на регистрацию нового экспериментального лекарственного средства), но главным образом – из США, и проводил клинические испытания в соответствии с требованиями Правил проведения качественных клинических исследований».

Даже при том, что компания Rational Vaccines не может нести уголовной ответственности за действия Хафорда, ее руководству придется отвечать по искам трех других участников исследования, которые заявили о том, что пострадали от побочных эффектов препарата^32. Пока неизвестно, как компания решит вопрос с расследованием на федеральном уровне и появится ли TheravaxHSV-2 на рынке. Если начнутся клинические испытания нового препарата, желающих принять в них участие, несмотря на риск, будут толпы. Линда Осесо (Linda Oseso) из Университета Вашингтона выяснила, что более 40 % пациентов с ВПГ-2 готовы терпеть любые побочные действия экспериментального препарата и даже лечь в больницу, если есть шанс, что тот избавит их от инфекции^33. Вот какой удивительной властью над людьми обладает вирус герпеса – под его влиянием обыкновенные люди совершают необыкновенные поступки, лишь бы боль и позор этой инфекции не терзали больше ни их самих, ни других.

С каждым разом все лучше и лучше

Эмилия сдерживала слезы, пока шла из приемного покоя в смотровую, но как только дверь кабинета закрылась за ней, девушка разрыдалась. Я безуспешно пыталась найти салфетку и сунула самое мягкое, что попалось под руку, – несколько кусочков марли, которыми она поспешно вытерла глаза. Она объяснила, что уже приходила сюда неделю назад. За несколько дней до этого она начала испытывать слабость, все мышцы болели. Эмилия думала, что вот-вот свалится с гриппом, но в итоге у нее во влагалище появилась целая россыпь болезненных волдырей.

Одна из медсестер аккуратно вскрыла волдырь и собрала содержавшуюся в нем прозрачную жидкость тампоном, который поместила в жидкую среду розового цвета. Тампон подвергли полимеразной цепной реакции (ПЦР) – методике, с помощью которой из собранных с места преступления крови и других жидкостей выделяют ДНК. Анализ ПЦР на ВПГ появился на рынке в 2010 году, от традиционных методов культивирования он отличается более высокой чувствительностью.

До повторного визита в клинику Эмилия пересмотрела фотографии герпетических бляшек в интернете. Она допросила своего парня и тщательно осмотрела его гениталии. Сегодня она привела его с собой, чтобы теперь его осмотрел врач. Эмилия поняла, что у нее герпес, но надеялась, что является носителем штамма ВПГ-1. Генитальный ВПГ-1 обычно проявляется единожды, потом затаивается, а вы занимаетесь своими делами дальше. Генитальный ВПГ-2 обостряется снова и снова, но сложно предсказать, какими будут частота и продолжительность этих обострений в каждом конкретном случае.

Я посмотрела на результаты анализов Эмилии – анализ ПЦР выявил у нее ВПГ-2. В отличие от анализа на антитела ПЦР не дает ложноположительных результатов, ведь материал для него берется непосредственно из пораженного участка на половых органах. Результаты анализа вкупе с симптомами позволяли однозначно поставить диагноз. Она покачала головой и закрыла глаза, пытаясь примириться с этой новостью.

Я объяснила девушке, что со временем симптомы станут мягче. Первые год или два для инфицированного обычно самые тяжелые. Она может постоянно принимать ацикловир, чтобы снизить вероятность обострения и передачи вируса своим половым партнерам. Я все говорила и говорила, пока не поняла, что Эмилия меня не слушает. «Что, если у нас с моим парнем ничего не получится?» – спросила она. Как ей объяснять эту ситуацию новому партнеру? Она уже смирилась с симптомами, которые были у нее на прошлой неделе, смирилась с тем, что стало хуже, и даже с тем, что ее отношениям конец. Сейчас она представляла себя в каком-то условном будущем.

Анна Уолд называет реакцию Эмилии типичной. Она пытается разобраться в том, как жить с этой новой версией самой себя – быть девушкой с герпесом. Уолд отмечает: «Диагноз “генитальный герпес” меняет ваше самовосприятие. Вы больше не тот, кем были, в своем сознании вам предстоит выстроить новый образ самого себя. Как далеко от прежнего образа вас забросит эта новость, насколько тяжелым будет ее удар, в каком направлении вы решите идти – все это зависит от особенностей вашей личности, психологических ресурсов, тяжести заболевания и поддержки тех, кто рядом с вами»19. Уолд получает множество писем от тех, кто, услышав свой диагноз, испытал ощущение утраты: «Моя жизнь кончена», «Все пропало», «Я не могу уснуть, я все время плачу, потому что мои мечты украли».

Если ощущение утраты не ослабевает, может развиться страстное желание очистить тело от ВПГ. На этом тревожном расстройстве зарабатывают продавцы различных шарлатанских снадобий – они предлагают инфицированным тысячи средств и обещают излечение. Фитотерапевты расхваливают растительные препараты на YouTube: масло орегано, тимьяна, красных водорослей. Есть те, кто утверждает, что избавиться от вируса можно, изменив диету: нужно есть сырые продукты, избегать продуктов, богатых аргенином (например, орехов и семян). Я большая поклонница здорового питания и считаю, что продукты действительно способны оказывать благотворное воздействие на организм, но никакие диеты или продукты не способны избавить организм от ВПГ. Если симптомы становятся менее выраженными, это обычно происходит вследствие естественного развития герпеса – со временем все инфицированные легче переносят болезнь.

На противоположном краю этого фронта находятся те, кто использует свое заболевание как возможность помочь другим. Группой таких ребят – назовем их герпес-альтруистами – занимается Кристин Джонсон (Christine Johnson) из Университета Вашингтона. Ее подопечные готовы предоставить свои тела, включая гениталии, для исследований ВПГ. Джонсон – специалист по вирусовыделению, процессу выхода ВПГ на поверхность кожи, когда носитель инфекции становится опасен для окружающих. Успех исследований, которые она проводит, напрямую зависит от таких герпес-альтруистов.

Вирусовыделение – явление хитрое; у одних носителей обострения возникают редко и внезапно, а протекают незаметно, у других многочисленные бляшки долго не проходят. Со временем инфекция проявляется реже – если в первый год после инфицирования проявления герпеса мучают своего носителя треть всего времени, то через десять лет – раз в неделю34, 35. Заразить своих половых партнеров носитель вируса может и между обострениями, а лекарства, способного полностью подавить вирус, нет.

Чтобы раскрыть суть механизма вирусовыделения и понять, когда, где и как часто будут возникать обострения, Джонсон должна найти герпес-альтруистов, готовых ради науки практически на все. В рамках одного из проводимых ею исследований участники в течение двух месяцев должны были четыре раза в день брать мазки со своих гениталий с помощью длинной ватной палочки. Также они вели дневники, куда ежедневно записывали свои симптомы, отмечали, когда занимались сексом, и каждые две недели являлись к медикам из группы Джонсон на осмотр.

В ходе этого исследования Джонсон решила отметить конкретные места герпетических высыпаний на гениталиях в зависимости от дня месяца. Она нарисовала схемы мужских и женских гениталий, разделив их на отдельные участки с помощью рисунка-сетки. Затем у участников с каждого участка гениталий взяли мазки и провели ПЦР-анализ – 22 мазка в день у каждой из женщин, 26 – у каждого из мужчин, пять дней в неделю на протяжении целого месяца. В общей сложности у каждого участника в течение месяца взяли больше 400 мазков. В конце исследования пациентам сообщили, какие участки их гениталий выделяют ВПГ; выяснить это удалось с помощью биопсии.

Джонсон представила эти результаты в виде тепловых карт, на которых были отмечены «горячие точки», выделяющие вирус, и изменения этих точек со временем. Она доказала, что независимо от симптомов вирус активно выделяется с обеих сторон половых путей, хотя высыпания обычно появляются только с одной стороны.

Для участников исследования Джонсон строгое соблюдение протокола вовсе не означало какой-либо выгоды по его завершении. Компенсация была мизерной – за участие в клинических испытаниях новых препаратов фармацевтические компании платили гораздо больше. Согласно теории Джонсон, приверженность участников целям исследования и их альтруизм являются средством, помогающим инфицированным справиться с негативом, окружающим диагноз «герпес»: «Я считаю, дело в том, что к герпесу принято относиться как к позорному клейму. Когда человеку ставят диагноз “герпес”, он чувствует себя заклейменным, ему трудно, потому что люди так плохо реагируют на новость об этой болезни. Они хотят сделать что-нибудь полезное, как-то изменить ситуацию для следующего поколения».

Тепловая карта женских наружных половых органов и промежности с указанием расположения, частоты и интенсивности вирусовыделения на примере одной пациентки в течение 30 дней. Буквой А обозначены дни скрытого (бессимптомного) выделения вируса. Из статьи Джонсон и соавт., Journal of Virology, 2014.

Джонсон утверждает, что чем больше ее подопечные узнают о ВПГ, тем увереннее они себя чувствуют. «Мне кажется, участие в этом исследовании положительно на них влияет. Они считают, что вносят свой вклад в результат работы, и выигрывают от участия, – рассказывает Джонсон. – Они хотят, чтобы ситуация с герпесом изменилась к лучшему».

Все эти люди были не просто подопытными мышами исследователей, большинство участников смогли смириться со своим диагнозом и жить дальше. Эмилия, с которой мы сидели в смотровой, только что узнала о своем диагнозе и тяжело переживала новость; пока ей никак не удавалось смириться с услышанным. Я изо всех сил старалась объяснить ей, каким будет ее будущее, какие перспективы откроются со временем, по мере того, как она побольше узнает о герпесе. Возможно, скоро она будет чувствовать себя так же, как Гейл, которая живет с герпесом уже больше 20 лет. Как и Эмилия, Гейл заразилась герпесом от партнера, у которого не было никаких симптомов; она страдала от изнуряющих обострений инфекции, пока не начала принимать противовирусные препараты. Недавно Гейл развелась, теперь она искала себе партнеров на сайте знакомств и никогда не скрывала от мужчин, что у нее герпес.

Мы с Гейл сидели за столиком в столовой у нее дома, она заполняла анкету на сайте службы знакомств OkCupid – больше сотни вопросов, с помощью которых специалисты компании должны были подобрать ей потенциального кандидата. Вопросы были самыми разными, они касались как научных взглядов опрашиваемой («Существует ли угроза глобального потепления на самом деле?»), так и ее отношения к гипотетическому сексу («Если бы у вас был клон, вы бы хотели с ним переспать?»). Один вопрос касался готовности заняться сексом с партнером – носителем вируса герпеса.

У Гейл были друзья, которые на страницах соцсетей прямо рядом со своей фотографией открыто писали о том, что у них герпес. К такой откровенности Гейл была не готова, но и скрывать ничего не собиралась. Она решила рассказать о своем статусе одному парню, потому что хотела, чтобы их отношения перешли на следующий уровень и они занялись сексом. Гейл объяснила ему, что ежедневно принимает препараты, снижающие риск передачи инфекции партнеру. Молодой человек остался невозмутим, а следующий партнер даже опередил Гейл.

«Он сразу спросил: “У тебя есть герпес?” Я удивилась, но не испугалась. Я ответила, что да, у меня генитальный герпес, а он ответил: “У меня тоже”. Мне сразу стало легче. Этот парень мне очень нравился, и теперь в его пользу появился еще один аргумент». Мысленно она проставила все отметки в очередном списке вопросов на сайте знакомств: искусство люблю, активный отдых – «за», герпес – есть.

Гейл пришла к выводу о том, что герпес – просто еще один пункт в списке условий, необходимых для создания крепких отношений. «Когда мы строим отношения и учимся доверять другим людям, выясняется, что с некоторыми нам ничего не светит, а с другими можно попытаться. Может, у человека уже есть герпес и для него это не важно, а может, он готов преодолеть дискомфорт и усомниться в своей правоте… Для меня герпес – что-то из этой серии… Это лишь одно из множества обстоятельств, которые должны совпасть… А еще мне кажется, что рассказывать об этом (своем статусе) с каждым разом все легче и легче».

Гейл отвечала на вопросы анкеты службы знакомств и размышляла: «Мне кажется, мужчинам скорее не понравится, что я не брею лобок, а не что у меня герпес… или что я не луплю их по лицу, чтобы кончить, или не пищу дельфином во время секса».

Гейл даже в голову не приходило искать себе партнеров только на тех сайтах, где общаются носители герпеса, – таких, как Positive Singles, Meet People with Herpes, H-Date[6] и мой любимый STD Soulmates[7]. Действительно, интернет позволяет найти поддержку, какой бы ни была ваша проблема, я не думаю, что носители герпеса должны ограничивать себя в поисках партнеров. Для того чтобы герпес перестал быть постыдным клеймом, нужно, чтобы люди с диагнозом и без не боялись встречаться друг с другом, обсуждали эту тему, пусть даже один на один. Я вам гарантирую, на каждом сайте знакомств в интернете – будь то Tinder, Match, Grindr и даже Christian Mingle – полно людей с герпесом, хотя многие люди о своем статусе не подозревают. Кроме того, грядущие перемены скоро превратят сайты знакомств для людей с герпесом в анахронизм, ведь найти носителей герпеса со временем будет все труднее.

Капитальный ремонт

Если вы хотите почувствовать себя ущербной, советую сводить ребенка в парк Upper Noe в Сан-Франциско. Там вы сможете сравнить себя с мамами, которые гуляют в костюмах для спорта и отдыха из последних коллекций с дизайнерскими сумками для подгузников по 300 долларов, толкая впереди себя коляски по 1000 долларов. Когда моему сыну было три года, я сидела в этом парке и наблюдала за одной такой мамашей – она играла со своим малышом. Когда он попросил лакомство, она достала санитайзер и влажные салфетки, вытерла носик чашки-непроливайки, тщательно обработала малышу лицо и побрызгала ему на руки санитайзером. Потом она поцеловала его в лобик и только потом разрешила съесть и запить лакомство. В это время мой сын подбежал ко мне и сжал в своих довольно грязных ладошках мое лицо. Я рассмеялась и поцеловала его в губы, думая про себя: «Надеюсь, ты заразишься от меня герпесом ротовой полости. Потом спасибо скажешь».

На протяжении нескольких последних лет ученые и врачи много говорят о вреде, который чрезмерная гигиена наносит детям. Удалось ли им прийти к общему мнению по этому вопросу? Пусть дети встречаются с микробами в юном возрасте – тогда позже у них не будет аллергий и воспалений. Я бы к этому списку добавила герпес ротовой полости. В развивающихся странах вирусом ВПГ-1 почти все заболевают в детстве, а в развитых – таких, как США, – ВПГ-1 с каждым годом заражается все меньше людей: если в 1994 году носителями были почти 60 % населения, то в 2016 – меньше 50 %, причем среди них стало гораздо меньше подростков и молодежи15, 37–39.

Так зачем же мне сейчас заражать своего сына герпесом ротовой полости? Так у него есть все шансы избежать высыпаний на пенисе во взрослой жизни. Если в детстве у него выработаются антитела к ВПГ-1, они защитят его от заражения генитальным ВПГ-1, когда у него будет первый оральный секс, а если он заразится ВПГ-2, первые обострения заболевания будут протекать мягче.

Чем больше подростки и молодежь без защищающих их антител занимаются оральным сексом, тем чаще встречается генитальный герпес, вызванный ВПГ-1. В ходе клинических испытаний Herpevac – так и не вышедшей на рынок вакцины от ВПГ – выяснилось, что у молодых женщин штамм ВПГ-1 встречается в два раза чаще, чем ВПГ-2^40. Исследования, проведенные в Австралии и США Крейгом Робертсом (Craig Robetrs) и Анной Уолд, доказали, что большинство людей вновь заражается штаммом ВПГ-1, а не ВПГ-241, 42.

Широта распространения ВПГ-1 растет, а вот штамм ВПГ-2 начинает исчезать. Вспомните каждого пятого американца, зараженного ВПГ-2 к 1994 году. По оценке Центра по контролю и профилактике заболеваемости США, в 2015 и 2016 годах количество инфицированных сократилось и теперь носителем вируса является каждый восьмой^39. Возможно, это эффект широкого применения таких препаратов, как ацикловир, подавляющих вирусовыделение и распространение инфекции. Хорошие новости, правда, Анна Уолд считает, что такое положение дел лишь ухудшит отношение к штамму ВПГ-2. «Любопытно, что распространенность снизилась. Цифры, представленные Центром, наконец подтвердили то, что я и так давно знала, – заболеваемость снижается. Думаю, в каком-то смысле так даже хуже, потому что теперь герпесом инфицировано меньше людей… Сейчас нельзя сказать “да он у всех есть”, как было 20 лет назад. У инфицированного человека шансы встретить кого-то другого с герпесом все ниже».

Уолд посвятила несколько десятков лет изучению ИППП и ВИЧ и считает, что отношение к ВПГ сейчас даже хуже, чем к ВИЧ. «Перед учеными стоит задача снятия с герпеса позорной печати, притом что инфекция встречается все реже. Нам нужно полностью изменить отношение к герпесу – люди должны начать воспринимать его как неприятность, а не как катастрофу».

В отличие от ВИЧ, который неизлечим, ВПГ-2 редко вызывает осложнения, угрожающие жизни. Но в том-то и проблема. Поскольку от ВПГ-2 обычно не умирают, инфицированных герпесом не поддерживают так, как тех, кто болеет раком или ВИЧ/СПИДом. Никаких цветных ленточек, лоскутных одеял, благотворительных пеших марафонов и гала-концертов с участием знаменитостей (хотя у многих из них герпес, безусловно, есть). Пусть так, но с ореолом позора и страдания, окружающим ВПГ, нужно как-то бороться.

Если бы меня спросили, как поступить, я бы сказала, что прежде всего нужно перестать называть эту инфекцию генитальным герпесом. Сразу вспоминаются изображения мутировавших гениталий с открытыми ранами, а ведь у большинства носителей ВПГ-2 никаких симптомов нет. Даже те, у кого случаются обострения, между ними выглядят и чувствуют себя нормально. Давайте называть таких людей ВПГ-2-положительными, подразумевая, что инфекция есть, но симптомов может и не быть. Может, тогда людям будет проще сказать: «Я ВПГ-2-положительный, но отлично себя чувствую. Смотрите, какая у меня замечательная жизнь».

И давайте перестанем шутить по поводу ВПГ. Для миллионов людей, живущих с этой инфекцией, в герпесе нет ничего смешного, но почему же при упоминании в СМИ ВПГ становится предметом насмешек? В комедиях и сериалах – таких, как «Мальчишник в Вегасе», «Идеальный голос», «Лузеры», «Отчет Колберта», «Субботним вечером в прямом эфире», «Немножко беременна» (и практически все фильмы Джадда Апатоу), – слово «герпес» неизбежно становится предметом шуток.

Мы же про рак или ВИЧ так не шутим? Конечно, нет. Почему же поток шуток про герпес не иссякает? Как точно заметила блогер Лиа Беркенуолд (Leah Berkenwald), «если кто-то шутит про герпес, ему обычно не делают замечаний, потому что те, кто находит такие высказывания обидными или жестокими, боятся высказываться, чтобы не быть связанными с этой темой – вдруг подумают, что у них есть генитальный герпес. В любом случае человек рискует опозориться, он боится, что его будут осуждать и откажутся с ним общаться»43. Прежде чем я сама разобралась в этом вопросе, я тоже позволяла себе шутить по этому поводу и даже не думала, что мои шутки могут обидеть миллионы людей, вынужденных жить с этим диагнозом и мириться с ним до конца своих дней.

Мне не хочется лишать комиков источника шуток, кроме того, сейчас такое время, что посмеяться вдоволь никому не повредит, но есть же куча других смешных ИППП. Почему бы над хламидиозом или лобковыми вшами не посмеяться? Произносится легко и лечится просто. Представьте, что вам приходит открытка: «Поздравляю, вы вылечили хламидиоз» или «Соболезнования вашим мандавошкам». Вот будет потеха!

Глава вторая

Сбитые с толку

Распутывая лобковые волосы и ИППП

Куда подевались цветы?

Экономическое развитие, как выяснилось, ведет к истреблению не только дождевых лесов; люди начали массово избавляться от лобковых волос, сейчас принято считать, что волосы в нижней части туловища – это некрасиво и негигиенично. Не знаю, когда произошла эта перемена в общественном сознании. В какой-то момент в начале 2000-х я заметила, что у моих пациентов лобковые волосы начали просто исчезать. Не только в паху, где волосы могут выглядывать из плавок или купальника, – нет, волос не стало вообще.

Сначала женщины извинялись, если перед посещением врача не успевали побриться или сделать эпиляцию, как будто меня можно оскорбить видом лобковых волос. Потом к ним присоединились мужчины. Ни с того ни с сего толпы людей, независимо от их расы, пола и сексуальной ориентации, решили, что лобковые волосы – это враги. Я так не думаю. По-моему, пышные волосы на лобке – это красиво, и я бы хотела, чтобы мода на них вернулась.

Лично меня от эпиляции зоны бикини всегда удерживал низкий болевой порог и наличие миллиона других приоритетов. Конечно, время от времени я почти решаюсь на эту процедуру, потому что – эй, сейчас все делают эпиляцию! – но потом как прочитаю какой-нибудь жуткий рассказ – например тот, который Кристофер Хитченс опубликовал в 2007 году в журнале Vanity Fair. Автор повествования решил избавиться от растительности «спереди, сзади и посередине» и пришел в один из нью-йоркских салонов – первый, где появилась услуга «бразильская эпиляция»1. Свои впечатления он сравнил с «пытками, когда у вас хотят получить информацию, которой вы не владеете» и «мастурбацией с использованием наждачной бумаги». Мне этих метафор хватило, эпиляцию я решила не делать. Так я и иду по жизни – обхожусь депиляцией только тех участков тела, оволосение которых может шокировать окружающих. На протяжении десятилетий такое положение дел меня устраивало.

Когда я начала разбираться в теме лобковых волос и ИППП, мне стало не по себе. Мне показалось, что масштабный бизнес, построенный на избавлении от волос в зоне бикини, манипулирует нами, заставляя соглашаться на потенциально опасную для здоровья процедуру. Все процедуры, направленные на приближение своей внешности к эстетическому идеалу, с медицинской точки зрения сопряжены с определенным риском, но я не подозревала о том, что по этому показателю эпиляция занимает место между педикюром и липосакцией. И потом, как я могу критиковать удаление волос в зоне бикини, если никогда на эту процедуру не решалась? Вдруг у нее есть какие-то неведомые мне скрытые преимущества? Я решила не делать никаких научных выводов, пока не выясню наверняка, как живут другие (безволосые) люди.

На семинаре в Вашингтоне для исследователей, изучающих инфекционные заболевания, я познакомилась с доктором Патришей Гарцез (Patricia Garcez) – этой приятной женщине из Рио-де-Жанейро было чуть за 30, и она изучала вирус Зика. За обедом мы разговорились, постепенно перешли к моей работе и теме лобковых волос. Когда доктор Гарцез узнала, что я не делаю эпиляцию зоны бикини, она удивленно вскинула брови. Она посмотрела на меня с жалостью, как будто хотела сказать: «Как мне жаль вашего мужа». Когда я рассказала ей, что собираюсь приехать в Рио на Конференцию международного общества исследователей ЗППП, она сразу составила план, заверив, что никто на свете не делает эпиляцию зоны бикини лучше, чем изобретатели этой процедуры – бразильцы.

И вот ночной перелет, утром в воскресенье я прилетаю в Рио и выхожу на пляж прямо перед отелем. По берегу расслабленно прогуливаются женщины в купальниках. Трусики у них крошечные, зачастую – два треугольника ткани размером всего в несколько сантиметров, соединенные завязками. Большая часть ягодиц ничем не прикрыта. Порадовало, что размер купальника никак не зависит от комплекции его обладательницы. Женщины всех возможных комплекций, размеров и возрастов были гладкими, как морские камешки. Ни одного лобкового волоса на всем пляже.

Моя коллега рекомендовала один из лучших салонов эпиляции в городе. Он находился в районе Ларанжейрас неподалеку от знаменитой статуи Христа-Искупителя, простирающего над Рио распахнутые руки. Хорошо, что эпиляцию мне сделают под его чутким надзором, но от моей гостиницы район Ларанжейрас был далековато. К счастью, примерно в миле от отеля был другой салон той же сети с названием Pello Menos («Меньше волос»). У этой сети салонов в одном только Рио-де-Жанейро было 43 заведения – ресторанов McDonald’s в городе в два с лишним раза меньше, и этот факт как нельзя лучше подтверждал важность вклада депиляции в культуру крупнейшего бразильского мегаполиса.

На конференции у меня было небольшое «окно» – как раз между обедом и основной лекцией. С помощью Uber я вызвала такси и помчалась в салон. Водитель владел несколькими языками, по пути мы болтали на смеси испанского, английского и ломаного португальского. Узнав, куда я еду, он остался невозмутим.

Мы приехали на указанную в адресе улицу, но найти салон почему-то никак не получалось. Подъехав к месту, мы обнаружили лишь большую витрину и банкомат. Водитель такси опустил окно и заорал прохожему: «Eh! Onde fica Pello Menos? Depilação?» (Где Pello Menos? Эпиляция?) Я вжалась в заднее сиденье.

Прохожий кивком указал на банк, и тут я увидела узкое бетонное здание без окон в цокольном этаже. Половину лиловой двери закрывал плакат с изображением безволосой ноги. Дверь была открыта, но внутри было темно. Поблагодарив таксиста, я осторожно вошла в полутемный холл, слабо освещенный лишь двумя свисающими с потолка лампочками. Неприметный знак в конце холла сообщал о том, что студия эпиляции находится на верхнем этаже.

Из лифта я вышла в приемную, залитую солнечным светом. Молодая женщина за стойкой тепло меня поприветствовала. Я проговорила те три фразы, которые репетировала в такси по дороге в салон: Boa tarde. Perdão, eu não falo portugues. Depilação na virilha por favor. («Добрый день». «Простите, я не говорю по-португальски». «Эпиляцию зоны бикини, пожалуйста»).

Существует три варианта эпиляции зоны бикини. К счастью, доктор Гарцез меня подготовила. Она сказала, что многие кариоки (коренные жительницы Рио-де-Жанейро) делают virilha cavada – в вольном переводе «глубокое бикини». Администратор кивком дала понять, что поняла меня. Она указала на меню с картинками, призванными помочь мне сделать выбор – прямо как в китайском ресторане, где хотят проявить радушие к клиентам, не знающим китайского.

Судя по меню, удалить волосы можно с любой части тела, на которой они растут; можно выбрать отдельные участки (анус тоже, если вы об этом) или комплексное предложение. Если вы ограничены в средствах или хотите попробовать, подойдет ли вам эпиляция проблемной зоны, можно удалить волосы с половины любого участка – например, нижней половины попы. Администратор указала на картинку, соответствующую моему запросу. Вариант virilha cavada предполагает удаление практически всех волос с лобка и промежности до копчика, только в центре остается узкая полосочка, такая лобковая дорожка. На секунду я подумала: «Может, лучше уйти?», но вместо этого кивнула.

Администратор протянула мне одноразовые бумажные трусики и проводила в ванную, где я переоделась, а потом в просторное помещение с бетонным полом, ярко освещенное флуоресцентным светом. Обе стороны помещения были поделены на узкие кабинки, закрытые пластиковыми шторами. Эти кабинки и голый бетонный пол напомнили мне тюремный душ. Я огляделась и увидела, что шторки по меньшей мере шести кабинок задернуты. Приглушенно играла музыка – популярные песни на английском и португальском. Я прислушалась – от боли никто не орал.

В кабинку вошла Бьянка, мой мастер эпиляции. На ней был белый халатик, похожий на тот, что носят врачи. У нее был безупречный макияж, а тщательно выщипанные брови напоминали две правильные арки. В руках она несла пластиковую емкость с воском объемом больше литра. Бьянка улыбнулась, натянула на лицо медицинскую маску, намазала мне на внутреннюю сторону предплечья золотистый воск и спросила: «Temperatura?»

Я кивнула – температура была нормальной. Я подняла юбку, а Бьянка сдвинула одноразовые трусики в сторону. Вооружившись длинной узкой лопаточкой, она осторожно нанесла воск на участок в паху, как намазывают торт глазурью.

Потом Бьянка поддела край восковой полоски и уверенно содрала его с кожи вместе с волосами. Я удивилась тому, как быстро у нее это получилось и что было совсем не больно. (Наверное, у меня просто меньше волос, чем у Кристофера Хитченса.) Я посмотрела вниз. Какой аккуратный вид – так выглядит лобок женщины, которая все в жизни держит под контролем; ну, по крайней мере, рост волос держит под контролем. Наверное, я смогу привыкнуть к эпиляции. Салон я покинула с чувством удовлетворения. Я быстро вернулась в отель, готовая к вечерней половине конференции. Теплый бриз пробирался мне под юбку, напоминая о том, какую процедуру я недавно прошла.

К вечеру мой лобок запел по-другому. Всю паховую зону усыпали грозные красные пупырышки. Несколько фолликулов кровоточили – волосы из них вырвали с корнем. На протяжении многих лет я рассказывала пациентам о том, что во время бритья и эпиляции на коже появляются микроскопические травмы и порезы. Теперь я знаю, что это такое. Через несколько дней все пройдет, было не больно, но зрелище было так себе.

Дома, оценив мое преображение, муж поднял брови, кивнул и сказал: «Мило». Я усмехнулась: «Смотри не привыкни». Пока волосы отрастали, я, желая вернуть себе прежние ощущения, решила написать о связи между удалением лобковых волос и ИППП. Теперь я могла посмотреть на этот вопрос по-новому: я поняла, как порою хочется навести там порядок – не важно, для парнтера(ов) или для себя самой. Однако исходя из собственного опыта я поняла, что процедуры по удалению волос могут повреждать кожу, создавая условия для заражения ИППП; не думаю, что оно того стоит.

Я знаю, что поклонников эпиляции зоны бикини мне переубедить не удастся. Я просто хочу защитить тех, кто не хочет удалять лобковые волосы, и предупредить о том, что эпиляция может быть опасна. Зовите меня Лораксом лобковых волос – я говорю от их имени, потому что сами они говорить не могут. [8]

На замену

На самом деле мода на удаление лобковых волос – явление не новое. С растительностью в интимных местах люди борются уже не одну тысячу лет. В Древнем Египте и Индии волосы с тела, в том числе с интимных зон, удаляли с помощью бритья и различных абразивов^2. Для мусульман – как мужчин, так и женщин – отсутствие лобковых волос считалось sunan al-fitrah (первозданным естеством человека), которое наказывал соблюдать пророк Мухаммед^3.

Первыми химические растворы для удаления волос, похожие на современный Nair, вероятно, изобрели древние турки примерно в 4000–3000 годах до н. э. Смесь под названием русма состояла из желтого мышьяка, негашеной извести (для превращения ее в щелочь, которая растворяет волосы) и крахмала.

В средневековых текстах и трактатах эпохи Ренессанса Джилл Берк (Jill Burke) из Университета Эдинбурга обнаружила различные варианты этого рецепта, а также инструкции по их применению:

Сварите пинту мышьяка и одну восьмую пинты извести. Отправляйтесь в баню или парную, нанесите средство на место, с которого хотите удалить волосы. Когда кожа начнет гореть, быстро смойте состав горячей водой, чтобы она совсем не слезла^4.

Чтобы кожа не слезла? Надеюсь, в те времена депиляция лобковых волос не была распространена так, как сегодня; похоже, в те времена риск сильно превосходил выгоду.

В то время у некоторых людей лобковые волосы все же были, ведь именно тогда появились лобковые парики, или меркины. Согласно книге «Оксфордский справочник по телу», первые меркины датированы 1450 годом^5. Секс-работницы, сбрившие волосы, чтобы избавиться от лобковых вшей, или страдавшие сифилисом, носили меркины, чтобы скрыть бритый лобок или следы болезни и вернуться к работе.

Сегодня меркины используют в основном актрисы, если нужно создать соответствующий эпохе образ или если цвет волос в прическе не совпадает с цветом растительности на лобке. Трансвеститы с успехом применяют меркины, чтобы прикрыть определенные участки спереди. Иногда меркины становятся частью модного образа: так, в 2011 году на вручении музыкальной премии Леди Гага появилась с мелированным сине-зеленым лобковым париком на брюках.

Сейчас на eBay активно развивается площадка, где продают меркины ручной работы – больше сотни вариантов для истинных ценителей. Есть бюджетные парики из искусственного меха на клейкой основе – меньше 10 долларов за штуку, а для тех, кто хочет нечто изысканное и может себе это позволить – меркины из вплетенных в кружево настоящих человеческих волос (неизвестного происхождения) по 95 долларов. Если своим лобком вы хотите заявить о своих политических взглядах, есть даже парики «Сделаем меркины снова великими» – взлохмаченные пучки цвета волос Дональда Трампа, разделенные на пробор. [9]

Думаю, возрождение меркинов произошло потому, что, глядя на свои лобки после удаления волос, люди испытывали чувство опустошенности. Волосы – это текстура, их интересно рассматривать, поэтому, когда волос не стало, многим потребовалось чем-то их заменить. С точки зрения здоровья мода не меркины ничем нам не грозит – они разве что отклеиться могут не вовремя.

Позже я обнаружила, что есть мода покрывать лобковую зону, с которой удалены волосы, кристаллами – тренд называется vajazzling или pejazzling[10], в зависимости от того, какой половой орган расположен ниже инкрустации. Сама я ничего подобного пробовать не хочу и не знаю, могут ли стразы на лобке причинить вред здоровью.

Если на клеящий состав, на котором держатся кристаллы, нет аллергии, главный недостаток этой затеи я вижу в том, что в процессе трения можно повредить кожу партнера или свою собственную, причем если использовать настоящие стразы Swarovski, а не пластмассовые, риск будет выше. Большинство тех, кто решился украсить свой лобок подобным образом, в интернете рассказывают о том, что во время секса стразы мешают, отклеиваются, ими оказывается усыпана постель, они путаются в волосах, попадают в различные не предназначенные для них отверстия – однажды их даже в посудомоечной машине нашли. А еще это очень недешевое удовольствие. В салоне неподалеку от моего дома за бразильскую эпиляцию плюс украшение стразами придется выложить 100 долларов. Если после эпиляции у вас появится раздражение или начнут врастать волосы и понадобится специальный уход, готовьте 170 долларов, а через несколько недель волосы на лобке все равно вырастут. Не уверена, что стоит так мучиться.

Изменить отношение к моде на сияющие стразы на лобке меня заставила история, которую писатель Рейчел Уайт (Rachel White) рассказала в своем блоге. Когда у нее появились генитальные бородавки, женщина сгорала от стыда и занималась самобичеванием. Через месяц после того, как ей был поставлен диагноз, она перестала общаться с друзьями, не ходила на свидания, потому что боялась, что придется рассказывать новому партнеру о своей инфекции. От скуки и депрессии ее спасла идея обклеить бородавки блестящими кристаллами в форме сердечка. Это поступок придал ей сил и вернул уверенность в красоте своего тела^6. Хотелось бы мне вручать целый лист клейких стразов каждому пациенту, когда приходится ставить диагноз «генитальные бородавки». Почему не превратить свой лобок в ослепительное шоу, пусть даже у вас ИППП? Я не советую своим пациентам поступать так со своими гениталиями лишь потому, что не рекомендую того, под чем нет надежного научного обоснования, но если у меня когда-нибудь будут генитальные бородавки, я сразу отправлюсь в магазин для рукоделия за стразами.

Несмотря на то что лобковые парики и украшения – идея, безусловно, забавная, полагаю, у широких масс она популярностью не пользуется. Надеюсь, и не будет пользоваться, потому что если ношение на лобке меркинов и стразов станет нормой, возможно, и мне придется попробовать. Правда, есть вещи поважнее моих опасений относительно современных тенденций развития лобковой моды. Для некоторых существ наличие лобковых волос – вопрос жизни и смерти.

Спасите лобковых вшей

Согласно данным Службы рыбы и дичи Министерства внутренних дел США, сейчас к числу животных, находящихся под угрозой исчезновения, относится 1456 видов, и еще 29 видов вот-вот пополнят этот список^7. Один из критериев отнесения того или иного вида к категории исчезающих – это «уничтожение, изменение или сокращение естественной среды или ареала обитания либо угроза таких действий».

Естественная среда обитания вида Phthirus pubis, или лобковых вшей, стремительно уничтожается. В США и европейских странах 70–80 % взрослых так или иначе удаляют лобковые волосы. У молодежи эти цифры еще выше, а начинается все еще в студенческие годы. Согласно данным опроса, проведенного среди студентов государственных университетов Индианы и Джорджии, 95 % опрошенных за последний месяц по крайней мере раз избавлялись от лобковых волос. Способы сделать это были самыми разными – от аккуратного подравнивания до тотальной подсечно-огневой обработки. Дебби Хебеник (Debby Herbenick), исследователь из Университета Индианы, емко описала эту ситуацию: «Лобковые прически разнообразны»8.

Лобковая безволосость охватила все слои населения, независимо от возраста. Согласно результатам исследования, в котором приняли участие 7500 американцев в возрасте от 18 до 65 лет, каждого пятого можно назвать рьяным любителем гладкого лобка – такие полностью удаляют лобковые волосы больше 11 раз в год. Почти так же много тех, кто уделяет внимание растительности на лобке ежедневно или еженедельно. Да, есть и те, кто еженедельно полностью избавляется от лобковых волос – таких меньше 2 % от общего числа опрошенных^9. Мне кажется, их так немного потому, что человеку негде взять столько свободного времени.

Учитывая, как упорно население Америки борется с лобковыми волосами, я решила посмотреть статистику по заболеваемости лобковыми вшами. Конечно, на сайте Службы рыбы и дичи о них не было ни слова. Несмотря на все признаки уничтожения естественной среды обитания, вид Phthirus pubis не относится к числу исчезающих.

Но меня не проведешь. За 15 лет работы я на лобковых вшей насмотрелась. Первый раз мне случилось наблюдать их, когда я была студенткой и меня отправили в Бесплатную клинику Лос-Анджелеса, где раз в неделю был прием для пациентов с ИППП. Один из пациентов надеялся, что у него инфекция, потому что если нет – значит, он сходит с ума. В течение недели до обращения его мучил дикий зуд в паху, но никакого раздражения или укусов, объясняющих зуд, он разглядеть не мог. Он принимал горячую ванну и обрабатывал паховую зону гидрокортизоном, но кожа продолжала чесаться. Постоянно почесывать гениталии было стыдно, особенно на людях.

Я начала расследование и опустила голову, чтобы получше рассмотреть его гениталии. Сначала осмотрела пенис – с ним все было в порядке. Я перестала присматриваться так пристально, пенис отодвинулся на второй план, а лобковые волосы вышли на первый. И тут я их увидела. Десятки крошечных вшей удобно уселись на волосах. С разрешения пациента я вырвала один волос, положила его на предметное стекло и отправилась в лабораторию.

Под микроскопом я без труда разглядела незваного гостя моего пациента, его членистое тельце и лапки, и даже кровь, которой он недавно напился, – скелет у этих существ прозрачный. Какая радость! Когда я сообщила пациенту его диагноз, он обрадовался, что не сходит с ума, и сказал, что я гений, потому что сумела разобраться, что к чему, ведь такую инфекцию диагностируют очень редко.

Я засомневалась в том, что лобковые вши – такая уж редкость, так что решила расспросить медсестер, медбратьев и врачей, работавших в клинике. Чак, самый опытный из них, за семь лет лобковых вшей не видел ни разу. Лиз была самым молодым из наших врачей, и вшей она тоже никогда не видела, а Тай-Уол сказал, что за последние месяцы было несколько случаев, но до того, как перейти в нашу клинику, он работал в приютах для бездомных, алкоголиков и наркоманов. Наверное, в этом и было дело, решила я – контингент таких заведений от лобковых волос не избавляется, но он заверил меня, что просто притягивает пациентов с лобковыми вшами.

Моему коллеге принадлежит еще одно важное наблюдение. Одним из пациентов был мужчина, который сбривал практически все волосы у себя на лобке, и вши, которыми он заразился, изо всех сил пытались удержаться на едва отросшей щетине, а отдельные особи забрались на волосы на животе и груди пациента.

Тут я засомневалась. Вши, которые живут на теле, на голове и на лобке, – разные виды, каждый из которых обитает в своей зоне. «Может, это не лобковые вши были?» – спросила я.

Тай-Уол погрозил мне пальцем и покачал головой. «Я этих гадов знаю, – настаивал он. – Пациент выгнал лобковых вшей из дома, и они по волосам поднялись с лобка на живот, как беженцы в чужой стране».

В научной литературе я нашла подтверждение словам моего коллеги. В 2017 году в одном из японских домов престарелых лобковыми вшами заразились восемь женщин. У шести паразиты поселились только в волосистой части головы, а у двух других – только в лобковых волосах^10. Выяснилось, что женщины пользовались одной расческой, а вот как лобковые волосы попали на расческу или как они оказались сначала на волосах, а потом на расческе – осталось загадкой, и мне тоже не нравится прокручивать в голове возможные варианты.

Смогут ли лобковые вши приспособиться к исчезновению лобковых волос и поселиться на теле и голове, где волосы тоньше и мягче, – еще предстоит выяснить. На протяжении многих десятилетий экологи доказывают, что те виды животных, которые не смогли приспособиться к сокращению зоны обитания и разделению ареала, становятся исчезающими^11. Первые признаки того, что лобковые вши – исчезающий вид, уже есть. Проанализировав данные британских клиник, специализирующихся на лечении ИППП, Дженет Уилсон (Janet Wilson) и Никола Армстронг (Nicola Armstrong) сделали вывод о том, что с 1997 по 2003 год заболеваемость лобковыми вшами сократилась на 60 %12, а по сведениям Шамика Долакии (Shamik Dholakia) из британской больницы «Милтон Кейнс», в период с 2003 по 2013 год заболеваемость лобковыми вшами сократилась на 90 % (с 1,8 до 0,07 % от всех обращений пациентов), притом что удалять лобковые волосы начали 87 % пациентов вместо 33 %.

Совпадение? Не думаю.

Прочитав статью Уилсон и Армстронг, озаглавленную «Неужели бразильская эпиляция истребила лобковых вшей?», куратор Музея естественной истории в Роттердаме Киис Моликер (Kees Moeliker) вдруг понял, что в коллекции музея, насчитывающей 300 тысяч экспонатов, отсутствуют представители вида Phthirus pubis. В октябре 2007 года через Associated Press он попросил подарить музею лобковую вошь^14, но даже пять лет спустя его просьба осталась без ответа. Американский комик Джессика Уильямс (Jessica Williams) узнала о просьбе Моликера, и вместе они отправились бродить по Нью-Йорку, выпрашивая лобковых вшей у прохожих, а потом в программе The Daily Show вышло журналистское расследование Уильямс «Дикие звери низин». Поговорить о бедственном положении лобковых вшей она пригласила режиссера Джона Уотерса (John Waters), певицу Эйми Манн (Aimee Mann) и моего коллегу Джонатана Зенилмана.

Зенилман – профессор, специалист по инфекционным болезням в Университете Джонса Хопкинса в Балтиморе – городе, где, в отличие от других городов США, заболеваемость лобковыми вшами пока еще довольно высока. Пациентов с этой инфекцией Зенилман наблюдает каждые несколько месяцев, он согласен с тем, что заболеваемость значительно снизилась, но до полного исчезновения, по его мнению, еще очень далеко – по крайней мере, в Балтиморе. В телефонном разговоре я поделилась с ним своими опасениями: целое поколение медсестер и врачей, начавших работу в 2000-х годах, лишены удовольствия лично поставить диагноз «лобковая вошь». Может, нам с коллегами объединиться и начать кампанию по спасению этого вида?

Волноваться не о чем, заверил он меня. «Мы с коллегами (исследователями ИППП) сами себя лишаем работы, избавляя людей от инфекций. Учитывая изменения климата (он становится все более благоприятным для вшей) и разнообразие половой жизни людей, эти существа, передающиеся половым путем, будут с нами еще очень долго».

Возможность путешествовать по всему миру тоже вносит свой вклад в сохранение этого вида. Лобковые вши расселились повсюду, включая те регионы, где люди и сейчас считают нормальным не избавляться от растительности в нижней части туловища. В своей монографии «Инфекции досуга» Зенилман заметил, что путешествия дарят человеку не только дух приключений, иногда вдали от дома бывает одиноко и хочется новых ощущений – отличные предпосылки для секса с новым партнером^15. В 2018–2019 годах люди стали ездить по миру еще чаще, и, будем надеяться, сексом во время своих поездок они заниматься не переставали^16.

Хотя популярные сегодня у взрослого населения США и Европы тенденции по уходу за лобковой зоной наверняка сохранятся, человеческий волос растет быстро (в отличие от бразильских дождевых лесов). Тех, кто постоянно удаляет абсолютно все волосы на лобке, единицы. Скорее всего, в мире пока хватает людей с волосами на лобке и вшам есть где спрятаться.

Есть даже вероятность того, что мода на пышную лобковую растительность снова вернется, как возвращается мода на длину юбок. В июне 2017 года модель Эмбер Роуз (Amber Rose) заставила говорить о себе, опубликовав в Instagram фото с хештегом #bringbackthebush[11], на котором она предстала с волосами на лобке. Месяцем позже Марк Хэй (Mark Hay) сообщил изданию Vice, что скоро небритые лобки будут все чаще появляться в порно. Но даже если этого не случится, вид Phthirus pubis живет среди людей на протяжении трех миллионов лет, не меньше^17, и, я уверена, переживал бури и похуже этой. Если дела у лобковых вшей пойдут совсем плохо, в интернете можно заказать футболки с надписью «СПАСИТЕ ЛОБКОВЫХ ВШЕЙ. ОСТАНОВИТЕ ЛОБКОВОЕ ОБЕЗЛЕСЕНИЕ».

Если лобковые вши и правда станут исчезающим видом, вы все же сможете их увидеть своими собственными глазами. Киис Моликер написал мне письмо и сообщил, что после появления в программе The Daily Show ему прислали несколько особей вида Phthirus pubis, которые теперь хранятся в музее Роттердама, и все желающие могут отдать им последние почести.

Не думаю, что исчезновение лобковых вшей представляет для человечества угрозу, но вот интересно: не несет ли повальное стремление избавиться от лобковых волос какой-то другой опасности? Возможно, у них есть какое-то другое предназначение, кроме как служить средой обитания для лобковых вшей. Может, у лобковых волос есть некая защитная функция, о которой мы пока не подозреваем? И если так, каковы будут нежелательные последствия избавления от этой растительности?

Крестный отец

Читая одно за другим исследования, посвященные лобковым волосам, я обратила внимание на то, что все они выполнены одним автором – антропологом Бенджамином Брейером (Benjamin Breyer) из Калифорнийского университета в Сан-Франциско. За последние несколько лет Брейер с коллегами изучили рынок ухода за растительностью в интимных зонах вдоль и поперек. Они выяснили, кто и почему прибегает к разнообразным процедурам и каков риск осложнений – таких, как травмы или заражение ИППП. И вдруг я поняла, что мы с Брейером работаем в одной больнице, но никогда не встречались.

Поскольку на протяжении нескольких лет группа ученых во главе с Брейером была лидером в изучении этого вопроса, Бенджамин Брейер рисовался мне похожим на дона Корлеоне – он никому не дает заниматься исследованиями в области лобковых волос, сидит за столом из красного дерева и руководит своей империей, дергая за соответствующие ниточки. Ничего подобного! Он и моложе дона, и гораздо бодрее, а к ученым, которые хотят заниматься темой интимной растительности, относится по принципу «чем больше народу – тем веселее, так мне всегда казалось».

На путь изучения лобковых волос Брейер встал случайно – действительно, довольно неожиданный поворот в карьере молодого хирурга-уролога. Раньше он занимался темами, хорошо знакомыми другим урологам, но большинству из нас неведомыми, – такими, как выживаемость пациентов с раком простаты и уретропластика – это операция по восстановлению губчатой части мужского мочеиспускательного канала после травмы.

Проводя одно из исследований, посвященное урологической травме, он заглянул в раздел, где собраны данные о травмах половых органов, Национальной электронной системы мониторинга травм США. Он знал, что обнаружит там упоминания о банальных причинах – проникающее повреждение, нанесенное холодным оружием, или огнестрельное ранение, тупая травма, нанесенная велосипедным сиденьем. Брейер очень удивился, когда увидел, что 3 % взрослых обращаются в травмпункты с повреждениями половых органов, полученными при манипуляциях с лобковыми волосами^18.

Кроме того, Брейер знал о том, что заболеваемость лобковыми вшами падает, поскольку все больше людей избавляется от волос в интимных зонах, а также знал об описанных его европейскими коллегами случаях, когда между процедурами по удалению волос и заражением ИППП прослеживалась связь. Брейер предположил, что травмы – не единственные негативные последствия рьяного ухода за лобковой зоной. Поскольку зачастую от лобковых волос избавляются перед половым актом, можно утверждать, что все эти манипуляции являются факторами, влияющими на передачу и заражение ИППП.

Тогда-то Брейер и решил полностью посвятить себя этой теме и провел масштабное исследование, в котором приняли участие 7580 взрослых американцев. В результате этой работы выяснилось, что существуют упомянутые выше рьяные любители гладкого лобка, а также что есть связь между избавлением от лобковых волос и ИППП^9.

В ходе этого исследования коллега Брейера Чарльз Остерберг (Charles Osterberg) выяснил, что те, кто избавляется от волос на лобке, в течение жизни в два раза чаще болели ИППП, чем те, кто этого не делает, даже с учетом разницы в возрасте и количестве половых партнеров. Самые большие различия наблюдались в заболеваемости инфекциями, поражающими кожу, – такими, как герпес, ВПЧ и сифилис, но даже для хламидиоза и ВИЧ различия были значительными, хотя очевидной связи с лобковыми волосами тут нет. Тут есть о чем подумать. Возможных объяснений такому положению дел может быть множество: наверное, те, кто избавляется от лобковых волос, готовы участвовать в различных рискованных сексуальных авантюрах, или они просто чаще занимаются сексом, а может быть, они отчетливо помнят, что болели ИППП, и не боятся рассказывать об этом – вот лишь несколько вариантов, но главный вопрос – человек решает избавиться от лобковых волос после того, как у него находят ИППП, или тщательный уход за лобковой зоной повышает риск заражения ИППП – по-прежнему остается без ответа.

Результаты своих исследований, посвященных связи манипуляций, направленных на избавление от лобковых волос, и ИППП, Брейер опубликовал в 2017 году, и он никак не ожидал, что окажется в центре раздутой СМИ истерики на тему интимной растительности. Журналисты The New York Times и вечернего шоу со Стивеном Колбертом требовали у ученого комментариев, исследование обсуждали даже в программе Saturday Night Live. Сообщение о результатах работы Брейера появилось на страницах более чем двухсот информагентств, его засыпали просьбами об интервью. Кроме того, ему писали и звонили простые граждане – все они хотели поделиться своими невероятными историями, связанными с лобковыми волосами. Когда Брейер перестал справляться со шквалом звонков, писем и вопросов, ученый начал отказывать журналистам в комментариях. Брейер пытался руководить научной программой в сфере урологии, а еще ему ординаторов надо было вести. Изучение темы лобковых волос задумывалось как сопутствующее исследование, Брейер не собирался посвящать ей всю свою научную карьеру.

Он по-прежнему интересуется связью ухода за лобковой зоной и ИППП, но признает, что урологу вряд ли будет легко развиваться в этой сфере. «Эта работа сама по себе провоцирует много шуток. Мне кажется, я должен защищать ее от нападок, но в то же время я прекрасно понимаю, насколько все эти действия будут нелепы».

На встречах ученых-урологов важность работы Брейера признают далеко не все. Возможно, это происходит потому, что его исследование ознаменовывает собой возврат к прошлому, которое большинство урологов очень хотели бы забыть. На рубеже XX и XXI века отношение к урологам сложилось пренебрежительное, ведь они, в числе прочего, лечили гонорею и другие ИППП, но эти врачи почти целый век трудились над тем, чтобы изменить такое представление о себе, и теперь урология – серьезная хирургическая специальность. Урология больше не ассоциируется с ИППП и исследованиями в этой сфере. Согласно расшифровкам заседаний Американской ассоциации урологов, датированным 1912 годом, урологи жаловались на то, что их считают врачами, чья работа сводится только к лечению пациентов с ИППП, а один из них сказал, что ему пришлось провести большое исследование лобковых вшей^19. Был среди них уролог, который заявил, что не хочет иметь ничего общего с ИППП: «Я вообще не буду лечить венерические болезни, урология не должна основываться на венерологии».

Возможно, не все его рабочее время уходило на решение урологических проблем пациентов, но именно та тема, от которой он так рьяно открещивается, интересует широкие массы больше всего. Брейер не искал всеобщего внимания к своей персоне, но понял: если вы хотите, чтобы ваше имя появилось в каждой желтой газетенке, напишите про лобковые волосы, потому что именно такие темы получают самый широкий резонанс. Слава, которую непреднамеренно снискал Брейер, в числе прочего привела к тому, что о желании сотрудничать в разработке темы лобковых волос ему написали ученые со всего мира. Теперь у него полно студентов и ординаторов, готовых помогать с публикацией научных статей и не считающих тему лобковых волос недостаточно серьезной для начала успешной научной карьеры.

Одним из последователей Брейера стал уролог Том Гейтер (Tom Gaither), решивший поглубже проработать вопрос о связи депиляции и ИППП. Он расспросил пациентов, участвовавших в исследовании Брайера 2017 года, о том, что они делают со своими лобковыми волосами и какую половую жизнь ведут, а потом, решив не полагаться на одни только воспоминания пациентов об ИППП, взял у них анализы на инфекции. В 2020 году Гейтер сообщил о том, что само по себе избавление от лобковых волос не повышает риск заражения ИППП, но те, кто полностью удаляет волосы часто (6–10 раз в год) и очень часто (11 раз в год и чаще), болеют ИППП в два раза чаще, чем те, кто ничего со своими лобковыми волосами никогда не делал^20.

На самом деле на вашу половую географию влияет не только то, как часто и как тщательно вы ухаживаете за растительностью в интимной зоне. Методы, способы и техника депиляции тоже очень важны. Бывают такие неприятные случаи, когда торопливый мастер награждает вас вовсе не тем, за что вы заплатили.

Окольными путями

Джош уже опаздывал – вечерняя смена в ресторане, где он работал, должна была скоро начаться. Ко мне в кабинет он явился в безупречного вида брюках с рисунком «гусиные лапки» и белом поварском пиджаке и уселся напротив меня. Больше месяца назад он был на приеме у другого врача по поводу бородавок вокруг пениса, вызванных ВПЧ. Медсестра заморозила три маленькие бородавки жидким азотом, и Джош быстро покинул клинику. Ему велели прийти снова, если через несколько недель бородавки не исчезнут.

Бородавки Джоша вели себя как положено – они скукожились и отвалились. Подумав, что все под контролем, Джош решил подготовиться к свиданию и привести в порядок лобковые волосы. Он взял бритву и быстро сбрил все волосы над пенисом. К сожалению, от свидания придется отказаться, сказал Джош и для ясности снял штаны, а я направила свет фонарика на его гениталии.

Казалось, у него над пенисом прикреплен кусочек кроваво-красного ворсистого ковра, каждый пучок которого на самом деле был маленькой, похожей на пальчик бородавкой; они покрывали весь лобок. Вместо трех замороженных появилось не меньше двух дюжин новых – я решила, что считать, сколько их было, грубо по отношению к несчастному человеку, который стоит передо мной.

Хотя к тому моменту, как Джош побрился, бородавки у него на лобке почти пропали, ВПЧ прятался либо в коже – на тех местах, где раньше были бородавки, – либо в волосяных фолликулах. Во время бритья вирус попал на бритву, которая нанесла на кожу множество микроскопических порезов. С помощью бритвы он буквально засеял плодородную почву своей кожи семенами, из которых вырос богатый урожай бородавок. Что-то у этого дизайнера лобкового ландшафта пошло не так. В нашей клинике мы ему помочь не могли. Придется Джошу искать специалиста, у которого есть электрокаустическое устройство, и запастись терпением, потому что выжечь все эти бородавки будет непросто.

Джош получил направление на процедуру и ушел, а я рассказала о нем медбрату Чаку. «Знаю, дорогуша, – произнес он с мягким южным акцентом. – Я всем советую просто покороче подстригать волосы, а не брить, но меня не все слушают».

Бритье может быть одной из причин распространения ВПЧ и контагиозного моллюска – широко распространенной кожной инфекции, которая может передаваться в том числе и половым путем21–23. Во время бритья вы удаляете самый верхний слой кожи – он называется Stratum corneum, что в переводе с латинского означает «роговой слой» (честно, я не выдумываю), и выполняет защитную функцию. Среди пациентов с ВПЧ и контагиозным моллюском у тех, кто бреет лобковые волосы, область поражения в два раза больше, чем у тех, кто ничего со своими лобковыми волосами не делает. И это вполне логично: известно, что моллюски и простые (не генитальные) бородавки часто появляются у людей на лице после бритья, и последствия бритья лобка в этом смысле ничем не отличаются. Может, дело в бритье как таковом или в том, что волосы защищают кожу в интимной зоне от трения и микротравм. Люди, сбривающие эту защиту, рискуют заразиться такими инфекциями, как контагиозный моллюск и ВПЧ.

Проблема состоит в том, что бритье – самый дешевый и удобный способ избавления от растительности. Примерно половина американцев, так или иначе ухаживающих за волосами на лобке, используют для этой цели обычный бритвенный станок, примерно один из четырех – электрическую бритву, а каждый пятый – ножницы. Все остальные (меньше 5 %) делают эпиляцию воском, лазерную или электроэпиляцию – эти методы гораздо дороже, и такие процедуры нужно планировать заранее.

Гениталии, острые предметы и плохой обзор рабочей зоны – опасное сочетание. По данным Национальной электронной системы мониторинга травм США, в период с 2002 по 2010 год люди в пять раз чаще обращались в травмпункты с травмами, полученными во время процедур по удалению волос на лобке; треть из 12 000 подобных травм пришлись на последний год, данные по которому были проанализированы. Исследование, проведенное в 2017 году, подтвердило, что травму во время процедур по уходу за лобковой растительностью хоть раз в жизни получал каждый четвертый^18. Чаще всего это порезы, реже – ожоги и сыпь. Опрос женщин в штате Техас показал, что больше половины из них страдали от осложнений процедур по удалению лобковых волос. Женщины с лишним весом рискуют еще больше – травмы интимной зоны во время бритья и эпиляции они получают в два раза чаще тех, у кого лишнего веса нет^24.

Но если люди так часто получают травмы, почему они с таким рвением продолжают избавляться от волос? У представителей противоположных полов мотивация разная, но есть и общие черты. Дебби Харбеник (Debby Harbenick) и ее коллеги провели исследования этой темы в 2013 и 2015 годах. Выяснилось, что стремление полностью избавиться от лобковых волос связано с популярностью кунилингуса8, 25. Возможно, люди стремятся избавиться от волос, ожидая, что партнер порадует их оральным сексом, – мы же косим лужайку перед тем, как устроить пикник во дворе своего дома. Выводы, сделанные в работе Тами Роуэн (Tami Rowen) из Калифорнийского университета в Сан-Франциско, свидетельствуют о том, что женщины приводят лобок в порядок перед каким-нибудь важным событием – чаще всего это секс, реже – отпуск (думаю, потому, что в отпуске они планируют носить купальники и заниматься сексом), и третий по частоте ответ – посещение врача^26. Последняя из перечисленных причин – повод расстроиться. Большинство врачей будут переживать, узнав, что пациент получил травму, пытаясь избавиться от лобковых волос, потому что считал, что растительность в интимной зоне нас оскорбляет. Вот что я вам скажу: ваши лобковые волосы беспокоят нас меньше всего на свете.

Том Гейтер из Калифорнийского университета в Сан-Франциско выяснил, что мужчины преследуют аналогичные цели, когда избавляются от растительности в интимной зоне, – большинство из них готовится к сексу, многие считают, что удалять лобковые волосы – гигиенично, и эти манипуляции стали частью привычного ухода за собой. Удивительно, но ответ «я бреюсь, чтобы член казался больше», не вошел в число пяти самых популярных^27. Гейтер также обнаружил зависимость ответов от пола партнеров опрошенных мужчин. Гомосексуалисты и бисексуалы удаляют волосы чаще и, как правило, полностью (то есть с ануса, промежности, мошонки и тела полового члена), а гетеросексуальные мужчины обычно избавляются только от волос над пенисом. Поскольку гомосексуалисты и бисексуалы удаляют волосы чаще и площадь обработки у них больше, они гораздо чаще своих гетеросексуальных соплеменников получают связанные с этими манипуляциями травмы^28.

Учитывая, как часто люди получают травмы, пытаясь привести в порядок волосы в интимной зоне, мне было интересно узнать, что Бенджамин Брейер отвечает друзьям и родственникам, когда они спрашивают у него, что делать с растительностью в интимной зоне. «Знаете, я думаю, это личное дело каждого и люди должны поступать так, как им хочется. Единственное, что могу посоветовать, – это подождать немного (часов шесть), прежде чем предаваться сексу, если вы сбриваете волосы с лобка полностью».

Брейер отмечает, что выждать это время особенно важно, если вы собираетесь заниматься сексом с партнером, которого плохо знаете, потому что существует теоретическая возможность заражения ИППП через поврежденную или раздраженную кожу. То есть побриться нужно заранее, а не за пять минут до полового акта. Других серьезных проблем в бритье и эпиляции как таковых Брейер не видит, и, если человек решил избавиться от лобковых волос, он не возражает.

С другой стороны, Брейер считает, что гладкий лобок не стоит того стресса, который вам обеспечен при посещении травмпункта. «Если вы все время режете кожу и вынуждены обращаться к врачу, возможно, стоит отказаться от этого занятия». Итак, должны ли те, кто часто получает травмы, изменить свое отношение к вопросу избавления от лобковых волос? «Конечно, да. Может, вам лучше просто отрастить волосы».

Глава третья

Сад добра и зла

Изучаем чудесный мир вагинальной микрофлоры

Имя, которое рифмуется со словом vagina

Если ваше имя часто коверкают, вы наверняка придумали, как представляться окружающим, – полезный навык, когда вам нужно записаться к врачу, забронировать столик в ресторане, да и в любом другом случае, когда незнакомцы будут называть ваше имя. У меня все просто. Если кто-то запинается, произнося мое имя, я объясняю: «Ай-на, с ударением на первое “а”». Если я с этим человеком больше никогда не встречусь, я его не поправляю, но если нам придется постоянно общаться, я не пожалею времени на то, чтобы объяснить, как правильно произносить мое имя.

Несколько лет назад к моей подруге Мелани из штата Небраска приехали в гости родители. Мы с ними виделись дважды, и оба раза они так и не смогли правильно назвать меня по имени. Когда мы встретились в третий раз, я поняла, что они так и не запомнили мое имя. Я решила прийти им на помощь: «Меня зовут Айна. Рифмуется с vagina (“ваджайна”)».

Теперь-то они точно запомнят. И друзьям в Небраске расскажут.

Если ваше имя рифмуется со словом вагина, дети очень быстро это выяснят и будут постоянно вас дразнить. Если при этом вы щуплая заучка, какой была я, колотить этих детей – не вариант (я раз попробовала, но ничего не вышло). Вместо этого я отрастила толстую кожу и начала мечтать о том, как однажды я добьюсь такого успеха, что все эти задиры умрут от зависти, а еще мне хотелось, чтобы у них тоже были имена, которые рифмуются с названиями органов, входящих в женскую половую систему.

Когда я была ребенком, интернета не было и Google мне помочь не мог, так что значение своего имени я смогла узнать только в колледже. Я сидела на полу книжного магазина «У Коди» в Беркли и просматривала сборник имен, какие издают в помощь будущим родителям. Из него я узнала, что имя Айна – это ирландский вариант Агнес, оно означает «чистая и непорочная». И о чем ты только думала, мамочка!

Когда я поступила в колледж, прозвище Айна-Ваджайна снова стало меня преследовать – теперь меня дразнили новые друзья. Некоторые опускали первые и последние слоги, сократив мое имя до «Вадж». Новое имя звучало мило, оно больше не ранило – оно стало моим. Правда, когда ко мне приехали родители и мы пошли прогуляться на Телеграф-авеню, слышать, как мне кричат «Привет, Вадж», было неприятно – родители посмотрели на меня с осуждением. Отец пробормотал: «Ну и приятели», но я лишь пожала плечами и ответила: «Сами виноваты, я-то при чем?»

Понятно, что профессия, связанная с влагалищами, была предначертана мне самой судьбой, и я рада тому, как сложилась моя карьера. Мне будет приятно, если, дочитывая эту книгу, вы представите себе, что она написана парой огромных половых губ. Вероятно, мне неизбежно придется посвятить одну из глав моего труда чудесам и болезням вагины, ведь в ней заключен целый мир и он удивителен. Стать моим проводником я попросила Джинни Марраццо ([12]Jeanne Marrazzo) из Университета Алабамы в Бирмингеме. Ее карьера в мире влагалищ не была предопределена с рождения (ее имя рифмуется с «уинни»). Ее решение было осознанным – эта женщина хотела, чтобы свой вклад в науку внесли лесбиянки и их влагалища. [13]

Одинокий волк

Еще в юности, которая пришлась на 1980-е годы, Джинни Марраццо поняла, что она лесбиянка, но вопросы здоровья половой сферы лесбиянок ее не интересовали. Тогда гомосексуалисты по всей стране умирали от СПИДа, поэтому, поступив в медицинский, Марраццо сразу решила посвятить себя изучению инфекционных заболеваний и присоединиться к борьбе с ними. На протяжении многих лет ее работа была связана с «половой идентичностью, поведением и здоровьем гомосексуалистов. Все мы – те, кто заботился об умирающих от СПИДа – знали об их интимной жизни в подробностях и принимали ее. Нельзя игнорировать тот факт, что СПИД связан с сексом. Понятно же, как происходит заражение».

Когда Джинни взялась за собственное исследование в области ИППП и ВИЧ, она поняла, что то же самое можно сказать и о тех женщинах, которые занимаются сексом с женщинами. Конечно, нет такого смертельного заболевания, как СПИД, которое заставило бы всех понять, чем женщины занимаются друг с другом в постели и могут ли они в результате этих занятий заразиться ИППП. (Зарегистрированы случаи передачи ВИЧ от женщины к женщине, но они чрезвычайно редки.)

На самом деле об этой проблеме никто из ученых не думал; негласно считалось, что нет пениса – нет проблемы. Марраццо была с этим согласна. «Исходя из того, что мы знаем о механизме передачи классических ИППП, лесбиянки действительно могут не опасаться заражения инфекциями от своих партнерш».

И вдруг в 1990 году у бывшей любовницы ее подруги – женщины, никогда не имевшей секса с мужчинами, – обнаружили рак шейки матки. Марраццо знала, что эту разновидность рака вызывает вирус папилломы человека (ВПЧ), но не подозревала о том, что лесбиянки могут заразить друг друга ВПЧ и другими ИППП. Если это так, понимают ли женщины, как они рискуют?

«Представь: вот я – лесбиянка, собираюсь посвятить жизнь изучению инфекционных заболеваний и при этом ничего не могу сказать по этому поводу – вот стыд-то, – рассказала она. – Для начала я решила побеседовать с женщинами, которые занимаются сексом с женщинами, и узнать, сдают ли они цитологические мазки на онкоцитологию. Очень скоро выяснилось: большинство лесбиянок даже не думали о том, что им нужно волноваться по этому поводу. Они не ходили к врачам, чтобы выбрать средство контрацепции, поэтому у них не было возможности сдать цитологический мазок или провериться на ИППП».[14]

Проводя свое первое исследование, Марраццо выяснила, что у каждой пятой лесбиянки есть хотя бы один из штаммов ВПЧ, а у каждой седьмой цитологический мазок выявляет отклонение^1. Эти женщины реже, чем гетеросексуальные, сдают мазки на онкоцитологию, потому что ни они сами, ни врачи даже не думают о том, что лесбиянки находятся в группе риска. Результаты работы позволили внести изменения в национальные руководства, согласно которым скрининг на рак шейки матки с использованием одних и тех же методов рекомендовано проходить всем женщинам независимо от их сексуальной ориентации.

Марраццо продолжила изучение ВПЧ, но одна находка заставила Джинни свернуть с намеченного пути. Помимо цитологических мазков и анализов на ВПЧ, у принимавших участие в исследовании женщин брали образцы влагалищного отделяемого. Все эти образцы Марраццо окрасила и рассмотрела под микроскопом. Выяснилось, что у каждой четвертой лесбиянки во влагалищном отделяемом наблюдался чрезмерный рост анаэробных бактерий (которым для жизни не нужен кислород). Известно, что этот чрезмерный рост может вызывать неприятные выделения с резким запахом – состояние, называемое «бактериальный вагиноз» (БВ).

Не важно, с кем женщина предпочитает заниматься сексом – с мужчинами, с женщинами или и с теми и с другими; БВ – распространенная проблема. По данным Центров по контролю и профилактике заболеваемости США, примерно у каждой четвертой американки есть вагинальные бактериальные изменения, характерные для БВ, однако у многих нет никаких симптомов^2. Когда симптомы есть, выделения и запах сложно игнорировать. Продуктами жизнедеятельности анаэробных бактерий при БВ являются путресцин и кадаверин – вещества, которые выделяет тухлая рыба. Бородатый анекдот про влагалища с запахом рыбы, хоть и пошлый, точно описывает состояние, развивающееся при БВ.

Но запах тухлой рыбы из влагалища – еще не самое страшное. У беременных БВ повышает риск преждевременных родов, вызывает низкий вес плода при рождении, а также инфекции матки после родов. Рост анаэробных бактерий может из влагалища подняться в матку и фаллопиевы трубы, вызвав воспаление органов таза^3. Хуже того: БВ повышает риск заражения хламидиозом, гонореей, герпесом, а также риск заразиться ВИЧ или передать его партнеру^4, и случиться это может с любой женщиной, не важно, есть у нее рыбный запах или нет.

Никто точно не знает, как давно женщины и их вагины страдают от БВ. В 1913 году гинеколог Артур Кертис (Arthur Curtis) заметил, что женщины, у которых во влагалище не было бактерий, сегодня известных под названием Lactobacillus, а уровень анаэробных бактерий был высоким, страдали от выделений из влагалища. Поскольку такое явление врач наблюдал только у замужних пациенток, ученые предположили, что оно как-то связано с сексом (подозреваю, в 1913 году внебрачных связей у людей было меньше, чем сегодня). В то время у этого состояния еще не было названия и его причины оставались неизвестны. В 1955 году – год смерти Кертиса – микробиологи Герман Гарднер (Herman Gardner) и Чарльз Дьюкс (Charles Dukes) опознали главного виновного. Они считали, что БВ вызывает новый вид бактерий, передающихся половым путем – их часто находили у дам, страдавших БВ, и сегодня этот вид называют гарднереллой (Gardnerella vaginalis)5.

Чтобы подтвердить свою теорию, Гарднер и Дьюкс провели два этически неоднозначных исследования. В рамках первого они подселили во влагалища 13 здоровых женщин-добровольцев чистую культуру бактерии гарднереллы, выращенную в лаборатории, и очень удивились, когда только у трех из этих 13 женщин бактерии во влагалище разрослись, а классические симптомы БВ проявились у одной из этих трех.

Затем Гарднер и Дьюкс взяли у женщин с БВ образцы влагалищного отделяемого и перенесли эти образцы во влагалища 15 здоровых женщин-добровольцев. У 11 (73 %) из этих женщин появились запах и выделения. Даже спустя четыре месяца эти симптомы не исчезли сами собой. Почему при обмене влагалищным отделяемым развился БВ, а при заражении чистой культурой – нет?

Этого Гарднер и Дьюкс так и не узнали. Проводить такие эксперименты в наше время им не позволили бы требования нормативных документов, обуславливающих порядок осуществления исследований с участием людей. Ответить на эти вопросы как раз и помогло исследование Марраццо. Изучая лесбиянок, Марраццо фактически провела естественный эксперимент, ведь женщины обменивались друг с другом влагалищным отделяемым во время секса. Конечно, заниматься сексом гораздо приятнее, чем наблюдать, как мужчины в белых халатах заражают тебя инфекцией.

В исследовании Марраццо принимали участие 58 лесбийских пар, и результаты кое-чем удивили ученую. Почти во всех парах (95 %) вагинальные бактерии у партнерш были одними и теми же^6. Если у одной женщины в паре был БВ, у другой он обычно тоже был. И наоборот: если одна партнерша была здорова, у другой тоже все было хорошо. Очевидно, БВ передавался от одной женщины к другой во время полового акта^7. У женщин с БВ почти всегда находили гарднерелл, но Марраццо предположила, что они обмениваются и множеством других бактерий, которые тоже могут вызывать БВ, но пока неизвестны.

До того момента посвященное БВ исследование Марраццо финансировалось крайне скудно. Для того чтобы понять, что же на самом деле происходит во влагалищах, нужно обследовать больше женщин, и денег тоже нужно больше. В 2001 году она решила побороться за грант Национального института здоровья, но подумала, что ее заявку могут отклонить. В то время ученые еще не задумывались о том, что у лесбиянок могут быть какие-то особые сексуальные потребности. Марраццо знала, что только на другом краю земного шара, в Австралии, есть ученые, которые интересуются той же темой, что и она. Ни ее начальник из Университета Вашингтона, ни большинство коллег не считали здоровье влагалища темой, достойной изучения, особенно если речь шла о женщинах, которые занимались сексом с другими женщинами.

«Люди не думают, что это важно, отчасти потому, что не считают отношения между женщинами сексом как таковым и, в частности, – предполагающим пенетрацию, – рассказывает она. – Скудное фаллоцентристское воображение мешает большинству людей даже представить нечто подобное. Мне чуть не на бумаге рисовать приходилось процесс обмена вагинальным отделяемым между женщинами».

В заявке на получение гранта Национального института здравоохранения США Марраццо подробно рассказывает о том, как женщины проникают друг в друга с помощью пальцев и секс-игрушек, как смешиваются бактериальные составы их влагалищ, вследствие чего у некоторых женщин может развиться БВ. Поскольку ей было известно, что гетеросексуальные женщины тоже страдают от этой проблемы, она включила в заявку еще и их («убогие фаллецентристские представления» она в своей заявке решила не упоминать).

Марраццо также высказала предположение, до которого раньше ученые не додумались. Традиционно те, кто изучал БВ, использовали метод культивирования, с помощью которого выращивали различные виды бактерий из материала влагалища. Для этого нужно было взять у женщины мазок и поместить его в жидкий бульон с питательными веществами, что стимулирует рост бактерий. Идентифицировать можно было только те бактерии, которые вырастали в таких условиях. Марраццо предположила, что множество других видов вагинальных бактерий остаются неизвестными, потому что размножаться они могут только в уникальных условиях женского влагалища, где тепло, влажно и мало кислорода.

Готовясь к работе по гранту, Марраццо познакомилась с Дэвидом Фредриксом (David Fredricks) из центра по изучению рака при Университете Вашингтона, который одним из первых начал использовать скоростное генетическое секвентирование для подробнейшего описания бактериальных сообществ организма, сегодня широко известных под названием микрофлора[15]. Марраццо понимала, что с помощью Фредрикса сможет создать подробные профили вагинальной микрофлоры – до нее такого никто не делал. Она позвонила ему и сказала: «Думаю, вам следует заняться влагалищем, оно такое интересное». Он согласился.

Марраццо получила финансирование по гранту от Национального института здравоохранения США и начала успешную карьеру исследователя микрофлоры влагалища. Было это лет за десять до того, как человеческая микрофлора стала популярной темой, о которой говорили гости в «Шоу доктора Оза», писали книги ученые и все уважающие себя блогеры-гуру здорового образа жизни. Дэвид Фредрикс стал ее подельником и экспертом в области вагинальной микрофлоры проекта Национального института здравоохранения США, посвященного изучению микрофлоры, – пятилетнего исследования с бюджетом 157 миллионов долларов, призванного ответить на вопросы о влиянии микрофлоры на жизнь и здоровье человека.

Спустя четыре года работы Марраццо и Фредрикс могли определить почти пять десятков различных типов бактерий вагинальной микрофлоры, включая три абсолютно неизвестные ранее бактерии (их назвали бактериями, связанными с БВ, или БСБВ 1, 2 и 3). Статью, посвященную этим находкам, они опубликовали в журнале New England Journal of Medicine в 2005 году^8. Марраццо сдержалась и не стала злорадствовать над теми, кто говорил, что влагалища не стоят внимания.

За годы совместных исследований Марраццо и Фредрикс выяснили, что влагалище – удивительная и сложная экосистема, способная адаптироваться к гормональным скачкам и справляться с ежемесячным присутствием менструальной крови. В нем помещаются самые разные чужаки – секс-игрушки, смазки, пенисы, пальцы и сперма; микрофлора влагалища со всем этим справляется, быстро возвращаясь к здоровому равновесию. Но любая экосистема уязвима, и влагалище – не исключение. Если вагинальная экосистема переходит на темную сторону, вернуть ее к свету – дело нелегкое.

А вот и соседи

Не знаю, нравится ли вам актриса и певица Оквафина (она играет в фильме «Безумно богатые азиаты»), но она отлично описала состояние, которое испытывает женщина с абсолютно здоровым влагалищем. В одной из сцен клипа на композицию My Vag она предстает в белом халате и с налобным зеркальным рефлектором. Певица стоит между двух ног, закрытых простыней, и по ходу ролика извлекает из пространства между ногами самые разные предметы – кружку бренда Big Gulp, катушку желтого скотча с надписью «Осторожно!», швабру. Все это она проделывает под рэп, посвященный своей любимой вагине^9:

Моя вагина – прекрасный зверь,

Йо, хоть супермаркет ей доверь,

Моя вагина – красотка, каких мало,

Йо, круче федерального телеканала.

(Соглашусь со всеми утверждениями Оквафины, за исключением одного: пусть посмотрит шестичасовую телеверсию фильма «Гордость и предубеждение» телеканала BBC и поймет, какую честь она оказывает сама себе, сравнивая свои половые органы с общественным телевидением.)

Когда во влагалище царит мир и порядок, его населяют миллионы полезных бактерий, в там числе отдельные виды лактобактерий – все они обитают на стенках влагалища и во влагалищном отделяемом. В процессе своей жизнедеятельности они выделяют полисахарид гликоген, который преобразуется в молочную кислоту. Кислотность здоровой вагины, определяемая уровнем молочной кислоты, которую выделяют лактобактерии, составляет 3,5–4,5 pH^3, то есть на вкус влагалищное отделяемое в норме должно быть кисловатым, как йогурт или мерло, но не кислым, как лимонный сок.

В отличие от кишечника, где чем больше разнообразных бактерий, тем лучше, в здоровом влагалище должно царить абсолютное преимущество лактобактерий, а всех остальных должно быть мало. Во влагалище может начаться рост десятков других бактериальных видов, но в идеале кислая среда этой мышечной трубки держит бактерии под контролем. Эта кислая среда защищает влагалище от бактерий и вирусов, которые могут проникнуть в организм на пальцах или пенисе, в том числе – от ИППП и ВИЧ.

Несмотря на то что женщины отличаются друг от друга по возрасту, расовой и этнической принадлежности, а также сексуальной ориентации, состояние вагинальной микрофлоры обычно относят к одной из пяти основных категорий, которые называются I–V состояниями вагинального бактериального сообщества. Эти категории включают в себя оптимальные и менее оптимальные условия полового и репродуктивного здоровья. При оптимальных состояниях (I, II, II и V) доминируют лактобактерии, pH в меру кислый, тишь да гладь.

На противоположном конце этого спектра все по-другому. Там находится IV состояние вагинального бактериального сообщества, при котором лактобактерии во влагалище присутствуют, но их немного, поэтому стремительно увеличивается количество многих других бактерий, которым анаэробные условия женского влагалища отлично подходят. Лучше других таких видов изучен Gardnella vaginalis, но помимо него существуют десятки других – их названия похожи на имена сестер сказочной Золушки: Prevotella, Sneathia, Eggerthella.

При самом неблагоприятном состоянии влагалища его кислотность превышает нормальные 3,5–4,5 pH (и приближается к 5,5). При такой кислотности у женщин появляются выделения и запах, развивается БВ. Правда, такое состояние не всегда связано с заболеванием. Ученый Жак Равел (Jacques Ravel) обнаружил такие состояния более чем у трети здоровых женщин – чернокожих и латиноамериканок, а также почти у 20 % обследованных азиаток, а вот среди белых женщин процент едва достигал десяти^10. Стоит отметить, что ученые из группы Равела не спрашивали обследуемых женщин, беспокоят ли их симптомы, и неизвестно, связаны ли различия в состояниях с генетикой, привычками или сексуальным поведением женщин. Хотя состояние, при котором наблюдается сниженное количество лактобактерий, для некоторых женщин может быть «нормой», у них чаще возникают выделения и запах, они чаще страдают от неприятных последствий БВ, связанных с беременностью и заражением ИППП/ВИЧ.

Состояние бактериального вагинального сообщества может меняться, как меняются отношения между соседями^11. Бывает, что во влагалище ничего не меняется неделями, а иногда всего за один день происходят кардинальные изменения12, 13. Ежемесячное появление менструальной крови, pH которой составляет 7,4, – серьезное испытание для микрофлоры любой женщины. Количество лактобактерий снижается, а гарднерелл – растет. То же самое происходит, когда во влагалище попадает сперма (pH 7,2–7,8). Способность влагалища восстанавливать бактериальный баланс и то, как быстро это произойдет, – индивидуальная особенность каждой женщины.

Все мы знаем крепких как кремень людей – такие могут потерять работу, разорвать близкие отношения, разбить машину, сохраняя полное спокойствие (я не такая, но знаю, что такие люди есть). С другой стороны, есть люди, которые едва справляются со своей собственной жизнью, и что угодно в любой момент может вывести их из себя.

Вот и влагалища все разные: есть стойкие – они легко справляются с любыми вторжениями, баланс их микрофлоры восстанавливается быстро, а есть чувствительные – попадание менструальной крови или спермы порождает в них полный хаос. (Замечу, что хороший баланс вагинальной микрофлоры не имеет ничего общего с эмоциональной устойчивостью его обладательницы. В душе может царить полный бардак, а во влагалище – полный штиль.)

На устойчивость вагинальной микрофлоры влияет множество факторов, и один из самых мощных среди них – эстроген. Когда уровень этого гормона высокий – обычно это десятилетия между половым созреванием и менопаузой, – лактобактерии отлично себя чувствуют. С началом предменопаузы уровень эстрогена начинает скакать вверх и вниз, женщину мучают приливы и нарушения менструального цикла. Такая гормональная нестабильность может привести и к снижению числа лактобактерии, и влагалище, в котором все всегда было отлично, становится уязвимым для инфекций.

Данные о бактериях в вагинальном отделяемом 220 женщин. Каждая женщина представлена тонкой горизонтальной линией, чем она пестрее – тем разнообразнее видовой состав бактерий. У женщин, страдающих БВ (микрофлора, как правило, относится к состоянию сообщества IV), во влагалище обитает больше разных бактерий, чем у женщин без БВ (микрофлора, как правило, относится к состояниям сообщества I, II, III и V). По данным статьи S. Srinivasan et al. PLOS ONE, 2012^14.

Так бывает не только у женщин. Когда мужчины-трансгендеры (рожденные женщинами и меняющие пол на мужской) начинают принимать тестостерон, уровень эстрогена резко снижается, вагинальная микрофлора переходит в состояние, схожее с менопаузой. Вместо того чтобы наслаждаться обретением мужественности вследствие приема тестостерона, мужчины-трансгендеры могут страдать от вагинальных проблем, которых до начала гормональной терапии у них не было.

С началом менопаузы состояние вагинального сообщества снова меняется. Без эстрогена поверхность влагалища истончается и иссушается. Ткани вырабатывают меньше гликогена, а значит, лактобактериям становится нечего есть. Свою привычную среду обитания покидают не только лактобактерии, часто к ним присоединяются и возбудители БВ. В период менопаузы даже самые густонаселенные влагалища превращаются в безжизненные пустыни.

Если контролировать влияние менструации, менопаузы и гормонов на состояние своего влагалища мы не можем, следить за тем, что туда попадает по нашей воле, мы вполне в состоянии. Это должны быть только те вещи, которые доставляют нам удовольствие или помогают во время месячных – пальцы, секс-игрушки, тампоны и менструальные чаши, пенисы (проще, когда что-то одно за раз). Есть хорошее правило: не засовывайте во влагалище то, что не согласились бы взять в рот. (Конечно, чистый тампон в рот никто не берет, но в принципе это возможно.) К сожалению, в обратную сторону это правило не работает – не надо засовывать во влагалище пиццу, иначе вашей микрофлоре крышка.

Кажется, такие простые правила, но тем не менее миллионы людей каждый год пренебрегают ими, используя для гигиены влагалища спринцовки и прочие «женские штучки». Конечно, одержимость чистотой и благоуханием влагалища появилась в нашем обществе не вчера, борьба за безупречную чистоту влагалища – старинная американская забава, имеющая удивительные, а иногда и чудовищные последствия.

Ощущение легкой несвежести

В 1975 году гинеколог Луис Кит (Louis Keith) и его коллеги-химики из Технологического института Иллинойса в Чикаго взялись за амбициозный проект: они решили описать, чем должно пахнуть здоровое влагалище.

Ученые наняли десять женщин-добровольцев, которые согласились поместить похожее на тампон устройство из тефлона в свои влагалища и предоставить для изучения образцы своего влагалищного отделяемого. Каждое устройство поместили в стеклянную пробирку, которую плотно закрыли, чтобы не растерять испарения. С помощью метода газовой хроматографии они выделили из отделяемого отдельные запахи и проанализировали их. В общей сложности в женском влагалищном отделяемом ученые обнаружили 2099 уникальных запахов, или «пахучих экссудатов». Находки объединили в три категории, определив для каждой место на шкале: от Р до РРР – приятные запахи, N – нейтральные, а от Х до ХХХ – неприятные^15.

Вот один из примеров описания запахов, которые они выделили.

Приятные: фруктовый, цветочный, пряный, сладкий.

Нейтральные: дрожжевой, алкогольный, отрубной.

Неприятные: горелой земли, аминный (рыбный), сырный, медицинский, масляный, горький, потный и (вот тут надо подумать) запах листвы.

Выяснилось, что у каждого женского влагалища не только свой индивидуальный запах, оказывается, еще и соотношение приятных и неприятных запахов в нем меняется по ходу менструального цикла. Самыми приятными были запахи в середине цикла, ближе к овуляции, а самыми неприятными – непосредственно до и сразу после менструации. Группа ученых под руководством Кита попыталась определить все химические вещества, ответственные за формирование запаха влагалища, но поняли, что сделать это невозможно. Каков же вывод? Определить, чем должно пахнуть «нормальное» влагалище, нельзя. Кит пишет: «Ольфакторная сигнатура каждой женщины представляет собой сложную, высоко-персонифицированную композицию множества “мини-запахов”».

Тогда ученые еще не знали о том, что уникальный индивидуальный запах и его изменения являются проявлениями состояния вагинальной микрофлоры и тех изменений, которые она претерпевает в течение менструального цикла. Во время БВ эти естественные ритмы нарушаются и во влагалище постоянно присутствует рыбный запах как проявление жизнедеятельности вредных анаэробных бактерий. Подводя итог, можно сказать, что здоровое влагалище всегда чем-то пахнет (только не рыбой, как при БВ), хоть это что-то и сложно описать словами.

На протяжении последней сотни с лишним лет производители товаров для женской гигиены пытаются убедить женщин в том, что запах влагалища нужно маскировать. Сначала повсеместно и очень настойчиво продвигали спринцовки, сейчас ассортимент значительно расширился: для промывания и освежения влагалища вам предлагают жидкие моющие средства, салфетки, порошки и спреи. Есть даже специальные товары для влагалищ, которые капризничают перед сном: «Они идеально подойдут тем, кого ждет нескучная ночь, и тем, кто просто ложится спать. Очищающие салфетки “Доброй ночи” – это пять преимуществ в одной салфетке класса “люкс”». Влагалище надо денно и нощно мыть, спринцевать, протирать и сбрызгивать – на всю эту канитель каждый день уйдет не меньше часа.

Женщины спринцуются уже несколько веков, но раньше они это делали главным образом для того, чтобы предотвратить беременность или вылечить инфекцию, а вовсе не из соображений гигиены. В книге «Средневековое влагалище» Карен Харрис (Karen Harris) и Лори Кески-Сайджети (Lori Caskey-Sigety) приводят рецепты составов для спринцевания с древних папирусов, написанные в 1500 году до н. э., – тогда женщинам рекомендовали использовать смесь чесночного сока с вином. Перечень других ингредиентов средневековых составов для спринцевания напоминает рецепт салатной заправки – оливковое масло, мякоть граната, мед и имбирь^16.

Своей популярностью метод спринцевания в США по большей части обязан нью-йоркскому врачу Чарльзу Ноултону (Charles Knowlton). В 1832 году он опубликовал книгу о репродуктивном здоровье «Плоды философии, или Спутник молодых супругов»17. В целях контрацепции он рекомендовал спринцеваться спермицидовым раствором солей – цинковой, алюминиевой – и сульфата калия. В то время были популярны и другие составы для спринцевания – они включали в себя те же соли плюс карболовую кислоту, борную кислоту и салицилы (которые сейчас используют в шампунях от перхоти и кремах от прыщей). От зуда рекомендовали использовать эвкалипт, ментол и камфару. Стоит сказать, что ни один из этих составов нельзя считать надежным контрацептивом, но Ноултон в своей книге отмечал, что у спринцевания множество преимуществ: «Практически бесплатно, надежно, вам не нужно отказываться от удовольствий, женщина все может сделать сама, спринцеваться можно до, после или вместо соития – весомый аргумент в пользу этого метода».

Знал бы Ноултон, что еще за десять лет до того, как его «Плоды философии» увидели свет, ньюйоркцы спринцевались по поводу и без – в 2014 году в куче мусора под зданием муниципалитета на Манхэттене обнаружили двухсотлетний шприц для спринцевания, вырезанный из кости^18. Согласно археологическим данным, эта куча мусора появилась между 1803 и 1815 годом – как раз когда завершалось строительство этого здания. Спринцовка находилась вместе с мусором, оставшимся после какой-то вечеринки – бутылками от спиртного, трубками, фарфоровой посудой, говяжьими и рыбьими костями, черепаховыми панцирями, – очевидно, блюда из мяса, рыбы и морепродуктов составляли меню праздника. Спринцовкой, судя по всему, воспользовались уже после банкета.

Во времена Ноултона достать спринцовку женщине было совсем непросто. В 1873 году Конгресс принял законы Комстока, согласно которому почтовую службу США было запрещено использовать для рекламы «эротических товаров, контрацептивов, абортивных препаратов и секс-игрушек». Производителям спринцовок пришлось подойти к рекламе своей продукции творчески. Автор монографии «Контроль за рождаемостью: Американская история» Андреа Тони (Andrea Tony) приводит слоганы из рекламы спринцовки того времени; женщин запугивали незапланированной беременностью, не используя при этом слово «контрацепция»: «Чего втайне боятся те женщины, которые недавно вышли замуж», «Можно ли быть замужем и при этом ничего не бояться?» или «Как страшно смотреть на календарь».

Когда исследования доказали неэффективность спринцевания как метода контрацепции, производителям спринцовок пришлось снова что-то придумывать. В 1920–1930-х годах реклама старалась убедить женщин в том, что если не избавляться от специфического запаха влагалища, то вся жизнь пойдет под откос. С этой целью было выбрано несколько основных рекламных посылов: 1) ваше влагалище источает запах, а вы этого даже не осознаете, 2) ваше зловонное влагалище – вот причина всех ваших проблем и 3) не избавитесь от запаха – ваш муж загуляет. В то время спринцовки на рынок поставляли несколько компаний, в том числе Marvel, Zonite и Sterizol. Лучше всего запугать женщин удалось производителю дезинфицирующих средств компании Lysol.

Миссис Джей – приятная, спокойная и дружелюбная, вам может показаться, что и мужчины, и женщины с удовольствием с нею поболтают. Да вот только она допускает «одну непростительную ошибку», поэтому во второй раз ее уже никуда не зовут. Оконфузиться подобным образом может любая женщина, ведь она не понимает, что от нее неприятно пахнет!

«Думаю, я сама виновата в том, что Стен начал заглядываться на других женщин. Не то чтобы я не знала, как женщина должна за собой ухаживать, просто я стала такой… ну… рассеянной. Мне пришлось дорого заплатить, чтобы понять, что «время от времени» – неверная тактика. Хорошо, что доктор мне все объяснил. Нельзя себя запускать, сказал он и рекомендовал постоянно спринцеваться дезинфицирующим средством Lysol.

На протяжении многих десятилетий женщин стыдили за то, что у влагалища есть запах, но существование целой индустрии, построенной на чувстве стыда, – это еще не самое страшное. Спринцеваться такими дезинфицирующими растворами, как Lysol, – все равно что сбросить бомбу на мирный город. Безусловно, все анаэробные бактерии погибнут, но и полезных лактобактерий тоже не останется. Влагалище здоровой женщины было выносливо к внешним воздействиям, баланс лактобактерий в нем быстро восстанавливался, но если у женщины уже был БВ, постоянные спринцевания сводили на нет его и без того низкую способность производить полезные бактерии, и проблема только усугублялась, желаемого улучшения не наступало.

Десятки лет опасность спринцевания с дезинфицирующими растворами практически никак в обществе не обсуждалась. Еще в 1959 году рекламные объявления компании Lysol убеждали женщин в том, что ее продукция совершенно безопасна и что спринцевание с Lysol добавит женщинам «личного изящества». На тот момент компания выпускала дезинфицирующий раствор не только с обычным запахом, но еще и с хвойным. Избавилась от здоровой микрофлоры влагалища и пахнешь елкой.

Удивительно, но даже борьба за равноправие женщин 1960-х годов и появление ругательства douchbag[16] никак на популярности спринцевания не сказались. Правда, производителям вновь пришлось менять посыл рекламных кампаний. Теперь спринцевание преподносили как средство повышения сексуальной привлекательности: женщины должны спринцеваться не потому, что им стыдно, а чтобы принести больше радости своему половому партнеру.

Представьте себе такую картину: Эми – молодая женщина, она лежит на коленях у мужчины и страстно на него смотрит. Очевидно, что она – женщина свободных взглядов: волосы распущены и разбросаны, на ней нет лифчика – под тонким коротким топом просматриваются соски. Мужчине она нравится такая, как есть, но он ценит, что она решила спринцеваться.

Никто не заставляет Эми спринцеваться, но она знает, как я люблю абрикосы. LOVE APRICOTS© – 1 из 16 возбуждающих страсть ароматов линии LOVE.

Спринцевание превратилось в таракана, которого ничего не берет. По данным проведенного в 1988 году Национального исследования роста семей, больше трети опрошенных американок в возрасте от 15 до 44 лет спринцевались в течение прошедшего года^20. Сегодня научные и медицинские сообщества наконец начали обсуждать потенциальный вред спринцевания, связь этой процедуры с БВ и воспалением органов малого таза. Спринцевание – практика хоть и порочная, но прочно закрепившаяся в сознании американок, что неудивительно: традиция передавалась четырьмя с лишним поколениями матерей дочерям.

Медленно, но верно ситуация начала меняться. Согласно данным опроса 2002 года, примерно треть американок за прошедший год спринцевалась, но со временем таких женщин становится все меньше: опросы 2011 и 2015 годов показали, что этот метод продолжает практиковать лишь каждая пятая. Новым поколениям женщин гинекологи и ученые как мантру повторяют одно и то же: «Влагалище – это самоочищающаяся полость», поэтому продажи спринцовок и товаров для женской гигиены падают. Единственная категория женщин, которым следует промывать влагалища спринцовками, – это трансгендеры, перенесшие операцию по пластике половых органов. Влагалище им формируют из кожи удаленного пениса, и очищаться самостоятельно такой новый орган не может. Придется туда залезть и навести порядок^21.

Здоровым женщинам спринцеваться не нужно, а тем, кто страдает БВ, – и подавно. Если у вас БВ, нужно показаться врачу, а не промывать и дезинфицировать влагалище. Сегодня есть антибиотики – такие, как метронидазол, – которые убивают только анаэробных возбудителей БВ, а полезные виды лактобактерий остаются. Как только со сцены прогоняют плохих актеров, лактобактерии пытаются заселить освобожденные территории. Если им это удается, вагинальное равновесие восстанавливается, но пока этого не произойдет, влагалище крайне уязвимо и лучше в это время ничем его на прочность не испытывать.

К сожалению, женщина, которая хотя бы раз обнаружила у себя симптомы БВ, скорее всего, столкнется с ними снова. Хотя сначала практически у всех женщин БВ хорошо лечится, примерно у половины через год происходит рецидив БВ^22. Наиболее уязвимы лесбиянки и представительницы этнических меньшинств. БВ может снова и снова возникать на протяжении многих лет, женщины постоянно мучаются и расстраиваются. Интернет разрывается от просьб отчаявшихся женщин о помощи. Одна из страдающих БВ пользовательниц новостного сайта Reddit написала: «БВ разрушает мою жизнь», «Я так больше не могу», «Если кто-то знает фокус, как избавиться от него, пожалуйста, поделитесь».

Почему влагалища некоторых женщин так настойчиво сопротивляются лечению? И что делать обладательнице влагалища, в котором вредные бактерии кажутся непобедимыми?

Пенис и великая вагинальная стена

К тому времени, как Стелла попала на прием к доктору Джинни Марраццо, она уже порядком устала от своего собственного влагалища и армии докторов, за целый год так и не сумевших помочь. Все это время у нее был всего один половой партнер – Клэй, с которым они вместе служили и которого скоро должны были отправить в длительную зарубежную командировку. Клэй утверждал, что он верен своей партнерше.

Через несколько месяцев после того, как они с Клэем начали заниматься сексом, Стелла заметила, что у нее появились выделения с неприятным запахом, и сходила к доктору на военной базе. У нее взяли анализы на гонорею и хламидиоз, но сразу отметили, что эти инфекции таких симптомов не вызывают. Рассмотрев под микроскопом влагалищное отделяемое Стеллы, врач диагностировал у нее БВ, назначил неделю принимать метронидазол – обычно именно так впервые возникший БВ и лечат.

Стелла неделю воздерживалась от секса с Клэем – вдруг анализы на ИППП окажутся положительными. Она обрадовалась, когда врач позвонил и сообщил, что никакой инфекции у нее нет, «только» БВ. Стелла пропила антибиотики, казалось, влагалище пришло в норму, но это было ненадолго. Меньше месяца прошло с того момента, как они с Клэем опять начали заниматься сексом, и симптомы вернулись. Она ходила к врачу снова и снова, и он снова и снова назначал ей антибиотики. Каждый раз симптомы исчезали на месяц или два, а потом появлялись.

Стелла решила самостоятельно выяснить, что происходит у нее во влагалище. Она заметила, что иногда симптомы БВ появлялись сразу после секса с Клэем. Стелла принимала оральные контрацептивы, других партнеров ни у нее, ни у Клэя не было, поэтому презервативами они не пользовались. Стелла начала подозревать, что в сперме Клея содержится нечто такое, что вызывает у нее БВ.

За консультацией Стелла обратилась в специализированную клинику Сиэтла, где рассчитывала получить ответы на свои вопросы. На БВ эта клиника не специализировалась, но там работала Джинни Марраццо, поэтому туда и приходили те, кто отчаялся обрести покой в своем влагалище. Стеллу приняла коллега Марраццо; она сразу поняла, что девушка подходит для участия в апробации нового препарата для лечения БВ под названием тинидазол; врачи надеялись, что после его приема Стелле надолго станет легче.

Стелла согласилась участвовать, принимала антибиотик и надеялась на лучшее, но через два месяца вернулась в клинику с симптомами БВ. Марраццо решила разобраться в ситуации. За последний год Стелла лечилась от БВ не меньше шести раз, поэтому согласилась сменить тактику. Она спросила, не нужно ли Клэю тоже что-нибудь принять, чтобы БВ не возвращался снова и снова.

Марраццо объяснила ей, что БВ – не такая инфекция, как классические ИППП, например хламидиоз, когда лечение назначается обоим партнерам. Ученые уже проводили клинические исследования БВ, в рамках которых лечили не только женщин, но и их партнеров; парам в разных комбинациях назначали спиртовые гели, антибиотики в виде таблеток и кремов23, 24. Хотя не все эти исследования закончены, доказательств того, что лечение мужчин помогает женщинам избежать рецидивов БВ, по-прежнему нет.

Если лечение мужчин – партнеров женщин с БВ не помогает, возникает вопрос: может, БВ – это просто нарушение бактериального баланса во влагалище, которое возникает, если женщина живет половой жизнью, или это все же инфекция, передаваемая половым путем? Впервые БВ описали больше ста лет назад, а ответа на этот вопрос по-прежнему нет. Когда речь заходит о передаче БВ половым способом, связь секса и БВ представляется очевидной. БВ обычно возникает после полового акта, подразумевающего, что генитальные микрофлоры двух людей так или иначе смешиваются (посредством пальцев, игрушек или члена)25.

Мы до сих пор не знаем, почему у женщины во влагалище воцаряется хаос. Возможно, влагалище Стеллы не переносило высокой кислотности спермы и незащищенный секс приводил к тому, что состояние бактериального сообщества менялось, давая возможность БВ развиваться. Марраццо также предположила, что на пенисе Клэя могли обитать вызывающие БВ бактерии; каждый раз, когда пара занималась сексом, эти бактерии заселяли влагалище Стеллы. Может быть, свой вклад внес каждый из этих факторов.

Хотя мир пениса не так сложен, как мир влагалища, у пенисов тоже есть своя микрофлора. Бактериальные сообщества обитают снаружи, на коже пениса, под крайней плотью (если она есть) и в уретре. Деннис Фортенберри (Dennis Fortenberry) обнаружил, что микрофлора пениса меняется вскоре после первого в жизни полового акта. У гетеросексуальных мужчин на поверхности полового члена и внутри его обитают те же полезные бактерии, что есть во влагалище, – например, лактобактерии.

Если у партнерши мужчины БВ, снаружи и внутри его пениса тоже можно обнаружить бактерии, участвующие в развитии этого процесса^26. Фортенберри решил выяснить, как эти вагинальные организмы проникают внутрь.

Мужской мочеиспускательный канал – это вам не шоссе, на которое заехал и понесся вперед, подчеркивает он. Когда мужчина принимает ванну, вода в уретру не заливается, и во время плавания этого тоже не происходит. Значит, есть какой-то механизм, позволяющий этим организмам проникать внутрь – ведь они же не умеют летать, поскольку у них нет перьев, не умеют ходить, поскольку у них нет ног, у них даже плавников, чтобы плавать, нет. Как же они туда попадают? Помните, их цель – мочеиспускательное отверстие (дырочка в головке члена) – шириной всего сантиметр, что довольно мало. Не попадут в цель – никуда не поедут.

Пораздумав, ученый пришел к выводу, что все дело во фрикциях. Компрессия и декомпрессия – изменения давления внутри пениса, которые происходят во время фрикций – создают поток, который может загонять связанные с БВ (и другими ИППП) бактерии внутрь пениса. Способствовать этому может и предсеменная жидкость, которая формируется даже раньше, чем мужчина начнет совершать поступательные движения внутри партнерши. Фортенберри пытался пригласить в свой проект инженера из исследовательского Университета Пердью, чтобы тот описал динамику выделяемой влагалищем жидкости, ее движение по поверхности пениса и внутрь мочеиспускательного канала. Но ни один инженер принять участие в исследовании не согласился. Наверно, инженерам со всеми этими влагалищами и пенисами не справиться.

Поскольку вызывающие БВ бактерии могут какое-то время обитать в пенисе мужчины после полового акта, он может заразить других женщин, если у него несколько партнерш, перенося микроорганизмы от одной из них к другой. Несмотря на то что эти бактерии живут на поверхности пениса и внутри его, у мужчин не бывает ни неприятного запаха, ни выделений, как у женщин (если бы у мужчин появлялся неприятный рыбный запах, лекарство от БВ появилось бы десятки лет назад).

Марраццо успокоила Стеллу, она не хотела убеждать пациентку в том, что Клэй и его микрофлора виноваты в том, что с нею происходит. Уверена в этом Марраццо не была, но не хотела портить Стелле и ее партнеру отношения. Представляете, как Стелла расстается с Клэем со словами: «Прости, дело не в тебе, а в твоей микрофлоре». Вместо этого она предложила ему перейти на презервативы и посмотреть, как изменится ситуация, когда сперма и бактерии с пениса перестанут попадать в ее влагалище.

«Они не хотели пользоваться презервативами, ведь, если вы верны друг другу, пользоваться презервативами вроде бы незачем, но я постаралась убедить ее в том, что это всего лишь эксперимент и ситуация может измениться», – рассказала Марраццо.

Если бы страдания Стеллы продолжились, возможно, они решились бы на презервативы, но так вышло, что Клэя отправили за границу и Стелла полгода ни с кем не занималась сексом. Впервые за полтора года во влагалище Стеллы воцарились мир и покой; рецидивы БВ перестали ее беспокоить.

«Ситуация была сложной, потому что Стелла хотела сохранить верность своему партнеру, но, возможно, именно из-за него все [у нее во влагалище] менялось, именно он сеял те семена, из которых развивались провоцирующие БВ бактерии».

Клэй вернулся из командировки, и спустя несколько месяцев Стелла и ее влагалище вернулись к тому, откуда начали. Поскольку в прошлом Стелла уже много раз безуспешно лечилась антибиотиками, Марраццо предположила, что теперь они ей не помогут. Похоже, лекарства не помогали, потому что антибиотики убивали только планктонные бактерии, которые во влагалище Стеллы плавали свободно, прямо как микроорганизмы в море. Поскольку на протяжении многих месяцев БВ возвращался снова и снова, Марраццо заподозрила образование бактериальных колоний на стенках влагалища Стеллы. Такие автономные колонии называются биопленками и представляют собой вязкую матрицу, состоящую из слизи, белков и бактерий^27.

В природе биопленки встречаются повсюду, для жизни им нужны лишь тепло и влага, но мы чаще всего видим их у себя во рту (зубной налет) или в ванной комнате (липкий налет на стенах). И если эти биопленки мы можем счистить с помощью зубной щетки или скребка, из влагалища со всеми его укромными уголками вычистить биопленку не получится (и пожалуйста, не пытайтесь это сделать).

Есть два объяснения тому, почему биопленки мешали Стелле избавиться от БВ. Биопленки фактически создают стену, внутри которой могут спрятаться анаэробные бактерии, поэтому антибиотикам трудно до них добраться и убить. Потом умные бактерии входят в состояние спячки – они ложатся и прикидываются мертвыми. Постепенно бактерии внутри биопленок замедляют репликацию их ДНК и синтез белков, поэтому даже если антибиотики до них доберутся, убить бактерии с таким медленным метаболизмом будет трудно.

Марраццо понимала, что антибиотикотерапия избавляет Стеллу только от планктонных форм бактерий, и предположила, что бактерии, обитающие в великой стене биопленки, выходили из спячки, размножались и вновь заселяли влагалище, а у лактобактерий возможности восстановить свою численность не было. Если во влагалище проникал пенис, на котором тоже жили вызывающие БВ бактерии, они смешивались, подкидывая топливо в разгорающееся пламя. Добавьте к этому урон, наносимый микрофлоре высокой кислотностью спермы и менструальной крови, – влагалищу Стеллы со всем этим было не справиться.

Цель лечения состояла в разрушении великой стены. Добиться этого Марраццо решила с помощью борной кислоты, входившей в состав допотопных составов для спринцевания еще в начале XIX века. Сама по себе борная кислота вреда нежным вагинальным тканям не нанесет, но сможет разрушить матрицу из слизи и белка, формируемую биопленкой.

Сначала Стелла принимала метронидазол в таблетках, чтобы убить свободно плавающие планктонные формы бактерий. Затем Марраццо прописала ей борную кислоту в виде вагинальных суппозиториев в течение трех недель, чтобы разрушить биопленку. После этого еще четыре месяца Стелла вводила во влагалище гель с метронидазолом, чтобы анаэробные бактерии не мешали лактобактериям размножаться и заселять оставленные территории.

И вот, спустя почти два года борьбы с БВ, Стелла наконец выздоровела.

Марраццо и сегодня использует эту сложную схему для лечения пациентов с рецидивами БВ. Дело это непростое, но схема, похоже, работает, и сегодня ее включили в рекомендации по лечению БВ Центров по контролю и профилактике заболеваемости США. Другой составляющей успешного лечения является вагинальный пробиотик. Марраццо считает, что такая схема «помогает избавиться от засилья вредных бактерий, очистить влагалище от биопленки, подавить [анаэробные бактерии] на пару недель и восстановить нормальную флору [пробиотиком]».

Задумка Марраццо вполне логична, правда, без рецепта в аптеке в основном продаются лактобактерии, полученные от коров; они отлично подходят для того, чтобы сделать йогурт, но человеческому влагалищу не помогают. Средство, способное помочь женщинам, возможно, появится очень скоро – начатые недавно исследования белкового пробиотика, изготовленного из лактобактерий человека (Lactin-V), находятся в фазе IIb и показывают хорошие результаты в лечении рецидивирующего БВ^28. Следите за результатами этих исследований – возможно, масштабные клинические испытания пройдут успешно и женщины смогут купить этот препарат (и поместить себе во влагалища).

А может, для этих целей подойдет влагалищное отделяемое? По своим предыдущим исследованиям Марраццо знала, что БВ может развиваться у женщин, которые обмениваются им с другими женщинами. Возможно, этот процесс работает и в обратном направлении и попадание во влагалище женщины с БВ влагалищного отделяемого здоровой женщины поможет первой вылечиться. В будущем может появиться процедура пересадки влагалищного отделяемого.

Хотя сейчас эта идея и кажется безумной, нечто подобное уже проводится, причем с субстанцией похуже влагалищного отделяемого – с человеческими фекалиями. Тяжелая диарея, вызванная бактериями вида Clostridioides difficile, очень плохо поддается лечению, больных приходится госпитализировать, иногда они даже умирают. Пересадка экскрементов от здорового донора стала настоящей революцией в лечении тяжелых форм бактериальной диареи и позволила спасти множество жизней. Кал здорового человека с содержащимися в нем полезными бактериями распределяется по толстой кишке больного, как удобрение. Когда полезные бактерии из донорского кала закрепляются на новом месте, здоровая микрофлора кишечника восстанавливается.

Марраццо хочет попробовать провести подобную пересадку, использовав в качестве материала влагалищное отделяемое, и если ей это удастся, я с радостью стану донором для незнакомых мне женщин, страдающих БВ. Такого донорского материала у меня полно, и потом – это же не почкой пожертвовать.

Мягко ступай и держи наготове большую дубинку [17]

Несмотря на то что ученые и врачи наконец согласились с тем, что спринцеваться вредно, компании, производящие товары для женской гигиены, продолжают игру «прибей крота». Моя коллега Хиллари Лисс (Hillary Liss) из Университета Вашингтона познакомила меня с товаром под названием Virgin Stick[18] – этот предмет, по форме напоминающий сигару и состоящий из мела, трав и бог знает чего еще, следует засовывать во влагалище. Производитель утверждает, что это средство способно вылечить множество вагинальных инфекций и даже предупредить рак.

Согласно тексту рекламного буклета, Virgin Stick – это натуральное лекарство от выделений, оно позволяет избавиться от запаха и даже укрепить ослабшее влагалище. «Это средство представляет собой комбинацию лекарственных трав, которыми в Индонезии лечат вагинальные выделения с резким запахом и сопутствующий им зуд. <…> Оно способно предупредить и более серьезные заболевания – такие, как рак (конечно, нужно делать все от вас зависящее, чтобы избежать заболевания)».

Сегодня Virgin Stick продается в магазинах нескольких торговых сетей, средство выпускается в нескольких цветах, есть варианты с отдушками из эфирных масел. Один китайский производитель аналогичного товара обещает, что его товар «избавит от запаха матку даже самого гадкого мужа» (кажется, кто-то запутался в переводе).

Агитировать за покупку чудодейственных средств гигиены влагалища могут самые разные люди, даже красивые светловолосые актрисы, обладательницы премии «Оскар». На сайте Goop актрисы Гвинет Пэлтроу можно найти описание множества сомнительных способов поддержания гигиены – таких, как пропаривание влагалища, которое предполагает восседание на «мини-троне», пока инфракрасное изучение и пар отвара полыни очищают ваше чрево^29. Ничего, что пропаривание вульвы и влагалища никакое чрево не очистит. Тем, кто решит последовать этим советам, следует знать, что очищение репродуктивной системы – практика ненужная и вредная, но Goop обещает, что пропаривание также обеспечит «энергетическую разрядку, а не просто паровой душ, и такая разрядка нормализует уровень женских гормонов» (что, кстати, невозможно).

Еще на Goop можно купить знаменитые нефритовые яйца. Эксперты сайта рассказывают о том, что помещение во влагалище таких яиц практиковали еще древнекитайские наложницы. Этот метод помогает нормализовать уровень гормонов и менструальный цикл, предотвратить опущение матки, «пробудить сексуальную энергию, прочистить пути энергии чи в теле, усилить женственность и наполнить вас жизненной силой». Женщинам рекомендуют держать яйцо во влагалище несколько часов кряду, можно даже на ночь оставлять.

Гинекологи, получившие традиционное образование, возмутились, в их числе была и доктор Джен Гантер (Jen Gunter), автор книги The Vagina Bible[19] и блога Wielding the Lasso of Truth[20]. Она утверждала, что нефрит, будучи пористым материалом, может стать местом обитания бактерий, вызывающих БВ и синдром токсического шока (СТШ)30. Другие гинекологи выступали в защиту ресурса: да, нефрит – материал пористый, но он не впитывает, как тампон, поэтому риск развития СТШ минимален. Исследований, посвященных связи нефритовых яиц, вызывающих БВ бактерий и СТШ, не проводилось (и, надеюсь, проводиться не будет). Лично мне кажется, что на несколько часов закрывать вход во влагалище инородным телом – очень плохая идея.

Онлайн-перепалка, разгоревшаяся вокруг нефритовых яиц, возможно, была очень выгодна Пэлтроу. В своей статье журналист газеты The New York Times Тэффи Бродессер-Акнер (Taffy Brodesser-Akner) подчеркивает, что даже критика материалов, размещенных на сайте Goop, способствует увеличению посещаемости ресурса. Пэлтроу спокойно восприняла критику, она была готова извлечь выгоду из этой «вспышки праведного гнева», привлекшего внимание к Goop. «Я могу монетизировать это возмущение», – заявила она, выступая перед студентами Гарвардской бизнес-школы^31.

В итоге Goop удовлетворил иск калифорнийской рабочей группы по контролю за продуктами питания, лекарственными препаратами и медицинскими устройствами на сумму 145 000 долларов – не так уж много для компании, которая, как утверждается, стоит 250 миллионов долларов. В конце концов сайт предложил покупателям вернуть деньги за нефритовые яйца, а не подкрепленные наукой утверждения о пользе вагинального пропаривания и нефритовых яиц со страниц ресурса исчезли. Теперь Goop тщательно проверяет всю размещаемую информацию, хоть Пэлтроу в интервью The Times и назвала эту практику «необходимым, но мучительным занятием». Теперь все товары, которые продаются на Goop, сопровождает следующее предупреждение:

Данная статья не заменяет профессиональной медицинской помощи, не может использоваться для постановки диагноза, в ней не рекомендуется лечения, на нее не следует ссылаться при посещении врача.

Вот именно.

Если говорить о банальной безопасности, пропаривание влагалища или помещение в него инородных тел не приведет к летальному исходу, но получается, что Goop заботится о здоровье вашего влагалища не больше, чем производители спринцовок в 1930-х годах. Чтобы повысить продажи своей продукции, ресурс использует те же самые приемы психологической манипуляции и старается убедить вас в том, что вы со своим влагалищем ни на что не годитесь и вам нужно что-то такое, что исправит все ошибки. В 1959 году женщин убеждали в необходимости культивировать «изящество», сегодня это называется «женственность», однако посыл рекламы остался прежним, и тот факт, что этот посыл преподносится в форме феминистического лозунга, не меняет ущербного мировоззрения его авторов.

Если случилось так, что один из этих вагинальных аксессуаров изменил вашу жизнь, – отлично, вы молодец. Лично я никуда «Палочки Девы» засовывать не собираюсь и свое влагалище пропаривать не буду, но допускаю, что мне было бы интересно узнать, проснется ли во мне наложница, если я начну расхаживать с нефритовым яйцом во влагалище. Потом я увидела исследование Джен Гантер (Jen Gunter) 2018 года – она решила проверить фонды китайских артефактов и выяснить, что известно о нефритовых яйцах. Оказалось, они нигде не упоминаются^33. Китайские наложницы и нефритовые яйца были не более чем маркетинговой хитростью. Да и вообще, не собираюсь я делиться с Goop 66 долларами с трудом заработанных денег.

Поскольку сайту Goop больше верить нельзя, я дам вам один надежный медицинский совет: возьмите эти 66 долларов, купите себе хороший вибратор и наслаждайтесь оргазмами. Точно вам говорю: и вам, и вашему влагалищу от этого только польза будет.

Глава четвертая

Бородавки и прочие

Повсеместное присутствие папилломавируса человека

Нокаут

После первого курса колледжа я устроилась консультантом-сексопатологом в Калифорнийский университет в Беркли и получила опыт, который, в числе прочего, определил всю мою дальнейшую судьбу. Мне нравилось беседовать со студентами с глазу на глаз о сексе и ИППП, ходить по общежитиям и студенческим клубам с пластмассовым пенисом и показывать, как правильно надевать презерватив. К третьему курсу я стала координатором программы по набору и подготовке новых консультантов-сексопатологов.

Каждую осень у нас закипала работа: нужно было научить новых консультантов всему, что они должны знать об ИППП, контрацепции, цервикальных мазках на рак шейки матки. Вскоре сотням первокурсниц предстояло прийти в студенческий медпункт, пройти первый в жизни осмотр у гинеколога и сдать цитологический мазок, и в задачи консультантов входило побеседовать с каждой, рассказать и показать, что и как врач будет делать, ответить на вопросы, поэтому обучение заканчивалось демонстрационным гинекологическим осмотром. Понятно, что наблюдать, как врач проводит осмотр, – это не то же самое, что самому осматривать пациентку, но все же лучше, чем совсем ничего.

И вот накануне самого главного дня мы наняли девушку на роль пациентки, нашли смотровую и врача, который вызвался провести осмотр. Многие из будущих консультантов собирались поступать в медицинский, поэтому обрадовались возможности поприсутствовать на настоящем осмотре. Когда я в тот день вернулась домой, на автоответчике телефона мигала красная лампочка. Я нажала на кнопку воспроизведения и услышала голос Роберты, нашего куратора. У нашей модели только что начались месячные, сказала она. Конечно, осмотр и во время месячных можно провести, но никто ничего не увидит, и девушка хотела бы отказаться. Нужно срочно найти кого-то на замену, или эту часть обучения придется перенести. И тут она предложила: не соглашусь ли я заменить модель на осмотре?

Я взвесила все «за» и «против». С одной стороны, в мое влагалище будут заглядывать незнакомые люди. С этими людьми мне придется встречаться каждую неделю весь оставшийся год. С другой стороны, если я откажусь, придется менять график обучения и искать для этого занятия другую дату, которая устроит всех.

Я быстро приняла решение, позвонила Роберте и сказала, что согласна заменить модель. На следующий день я направилась в университетский медпункт, прямо к смотровому креслу. Лиц женщин, ожидавших начала осмотра, я не помню, а вот двух мужчин – Найлса, долговязого парня со светло-русой челкой, падающей на глаза, и Луиса, коротышку с короткими темными волосами и ямкой на подбородке, – запомнила хорошо. Мы с Луисом потом даже недолго встречались, но ближе, чем на том экзамене, он мое влагалище так и не увидел.

Наверное, вы думаете, что гинекологический осмотр перед аудиторией произвел на меня сильное впечатление. На самом деле я почти ничего не помню: не помню, каким был врач, не помню, о чем он говорил во время осмотра, я даже не помню, какие ощущения испытывала. По опыту я в курсе, что он вставил мне во влагалище металлический расширитель и раскрыл его, чтобы было видно стенки влагалища и шейку матки. В этот момент моя память перестала фиксировать происходящее. После того как каждый из будущих консультантов подошел и заглянул внутрь, врач велел мне поднять колени повыше, сунул мне между ног смотровое зеркало, и я впервые в жизни увидела шейку своей собственной матки.

Я не дурнушка, но шейка матки у меня гораздо симпатичнее, чем вся остальная я, – идеальный мясистый пончик с маленькой дырочкой, которая может расшириться в 10 раз и когда-нибудь пропустить головку ребенка. Я вытаращила глаза, закивала головой и улыбнулась. Чудесно.

Я немного посидела ровно, поболтала со студентами и с доктором. Прежде чем я откинулась назад, Найлз издал вздох и осел на пол. Я никогда не видела, как люди теряют сознание, и растерялась. Все присутствующие бросились к нему (я все еще сидела в компрометирующем меня положении). Несколько пар рук поддерживали Найлзу голову, под мышки его поднимали на ноги. Он медленно встал, щеки у него горели, а голова тряслась.

Найлз смог дотянуть до конца дня, он стал добрым и чутким консультантом-сексопатологом. Позже мы даже смеялись над тем, как сила шейки моей матки однажды лишила его чувств. Сейчас мы не общаемся, но мне хочется верить в то, что теперь он где-нибудь работает гинекологом и предан своему делу.

Сегодня у 20-летней женщины гораздо большей возможностей явить миру шейку своей матки. К тому моменту, как я впервые выступила в роли гинекологической модели, я уже трижды сдавала цитологический мазок на рак шейки матки, в 18, 19 и 20 лет, так что была в этом деле настоящим профессионалом. Сегодня женщинам младше 21 года сдавать цитологический мазок не рекомендуют; потом этот анализ нужно сдавать каждые три года, и так до 30 лет.

По достижении 30-летнего возраста каждая женщина сама выбирает, как действовать: некоторые врачи рекомендуют сдавать цитологический мазок отдельно от анализа на ВПЧ, другие советуют сдавать их вместе. В отличие от мазка, проходить скрининг можно раз в три или пять лет в зависимости от метода исследования. Исследования последних двух десятилетий показали, что иногда атипичный результат цитологического мазка или даже предраковое состояние проходят сами собой. Иммунная система способна избавляться от атипичных клеток без какого-либо вмешательства, правда, на это потребуется несколько лет. Если часто обследоваться, можно перенервничать и начать лечить состояние, которое и так пройдет.

Если у женщины не развивается ни предракового состояния, ни рака, после 65 лет она может больше не проходить скрининг. Торжественно это событие никто не отмечает, но если вы хоть раз сдавали цитологический мазок, то, наверно, согласитесь с тем, что повод праздновать есть.

Если говорить о профилактике рака, сложно найти анализ, который спас бы больше жизней, чем цитологический мазок. Георгиос Папаниколау разработал этот анализ в 1928 году, в эпоху, когда рак шейки матки был основной причиной смертности женщин. Обычно его удавалось диагностировать уже не поздних стадиях, и потому в большинстве случаев он был смертным приговором. Для лечения использовали преимущественно лучевую терапию, но облучения приводили к боли, кровотечениям, бесплодию и кожным ожогам; время выиграть еще можно было, а вылечить рак – нет.

Цитологический мазок, в ходе которого с поверхности шейки матки просто соскабливали клетки и помещали их на предметное стекло микроскопа, произвел революцию в области массового выявления рака шейки матки. С его помощью стало возможно выявлять предраковые состояния, которые хорошо лечатся, в итоге риск развития рака значительно снижается или даже сводится к нулю. До 1950-х годов разработанный Папаниколау анализ не использовали повсеместно, но когда это начали делать, заболеваемость раком шейки матки и смертность в результате этого заболевания в США резко упали^1. Сегодня среди причин смерти женщин рак шейки матки занимает не первое, а четырнадцатое место^2.

Несмотря на такие впечатляющие результаты, цитологический мазок – анализ небезупречный. Известно, что его результаты нередко бывают ложноотрицательными и женщины с предраковым состоянием ошибочно полагают, что у них все в порядке. Чтобы компенсировать недостаток чувствительности мазка, врачи решили, что сдавать его женщине нужно ежегодно. Даже если сначала диагноз поставить не удастся, велика вероятность того, что проблему обнаружат на следующем осмотре и предраковое состояние не успеет превратиться в рак.

До 1990-х годов любая женщина, у которой имелась шейка матки, была вынуждена сдавать цитологический мазок каждый год на протяжении всей жизни. Первый раз такой анализ сдавали в подростковом возрасте, а потом – каждый год до самой смерти, невзирая на возраст. Однажды 80-летняя пациентка наградила меня недоуменным взглядом, когда я попросила ее раздеться ниже пояса, чтобы взять этот мазок. «У меня там уже 30 лет ничего не происходит. Неужели мне и вправду нужно сдавать этот анализ?» Тогда я настояла на том, что да, нужно. У большинства пациенток эта ежегодная процедура вопросов не вызывала. Все считали, что, когда дело касается рака, переборщить со скринингом нельзя.

Несмотря на то что во врачебном сообществе признавали необходимость ежегодной сдачи цитологического мазка, ученые рассуждали о том, что же вызывает сам рак шейки матки. В отличие от многих других видов рака, этот своим поведением во многом напоминал инфекцию, передаваемую половым путем. Им заболевали только те женщины, которые вели половую жизнь, и те из них, которые рано начали заниматься сексом и имели много партнеров, заболевали чаще. Монахини и те, у кого никогда не было секса, практически не болели. Еще в 1970-х годах ученые блуждали впотьмах, пытаясь установить основную причину этого заболевания. Подозреваемых было несколько, но почти все исследователи сходились в том, что рак шейки матки практически наверняка вызывает вирус простого герпеса.

Немецкий вирусолог Харальд цур Хаузен (Harald zur Hausen) к этой теории относился скептически. Безусловно, он знал о том, что вирусы способны провоцировать рак, ведь он многие годы изучал вирус Эпштейна – Барра, вызывающий мононуклеоз («болезнь поцелуев»), а также различные формы рака носоглотки и отдельные виды лимфомы. Цур Хаузен полагал, что рак шейки матки развивается при участии другого семейства вирусов – папилломавирусов человека (ВПЧ). Тогда ВПЧ в основном знали как причину бородавок на руках и половых органах, но при чем тут рак шейки матки? Идея была дерзкой.

Чтобы собрать доводы в защиту своей теории, цур Хаузену сначала нужно было опровергнуть принятую в то время догму о том, что рак шейки матки вызывает вирус простого герпеса. В 1974 году он отправился на международную конференцию во Флориде, для того чтобы представить научному сообществу результаты своих исследований: цур Хаузен выяснил, что в пораженных раком шейки матки тканях нет вируса простого герпеса.

Незадолго до выступления цур Хаузена другой исследователь из Чикаго буквально выбил почву из-под ног немецкого вирусолога: согласно результатам его работы, в 40 % образцов тканей, взятых у больных раком шейки матки, был обнаружен геном вируса простого герпеса. Рассказывая о выступлении цур Хаузена в интервью журналу Cancer World, Питер Макинтайр (Peter McIntyre) вспоминал: «На доклад цур Хаузена аудитория отреагировала гробовым молчанием, а результаты его работы (достоверность которых теперь доказана) признали лишенными необходимой чувствительности. Научная карьера цур Хаузена достигла дна»3.

Меньше чем через четыре года, в 1977 году, группа ученых под руководством цур Хаузена выделила и описала два новых типа ВПЧ, которые получили номера 16 и 18. Выяснилось, что эти два типа вызывают 70 % случаев рака шейки матки. ВПЧ 16 исключительно агрессивен, он отвечает не только за абсолютное большинство случаев рака шейки матки, но и за онкологические поражения вульвы, влагалища, ануса и глотки. Открытие цур Хаузеном онкоагрессивных штаммов ВПЧ в 2008 году принесло ему Нобелевскую премию по медицине. А как же вирус простого герпеса, который раньше считали причиной развития рака шейки матки? Эти обвинения с него сняли, но и тех проявлений, которые заставляют страдать тысячи людей, вполне достаточно.

Ничуть не умаляя славы открытия, достойного Нобелевской премии, заметим: вскоре выяснилось, что влияние ВПЧ на здоровье человека гораздо обширнее. Если бы тогда цур Хаузен знал, что герпес перестанет быть самой распространенной ИППП и уступит свое первое место ВПЧ – вирусу, носителем которого сегодня является практически каждый сексуально активный житель Земли! И вот однажды ВПЧ заразился человек, который перенес открытый цур Хаузеном вирус с лабораторного стола на съемочные площадки Голливуда.

Весь этот блеск

В условиях теперешнего политического климата, полного ненависти, нет такого вопроса, в отношении которого мы все сходились бы в едином мнении: контроль за оборотом оружия, права в области репродуктивного здоровья, иммиграционная политика, реформа здравоохранения. И все же время от времени возникают темы, говоря о которых мы можем объединиться и, взявшись за руки, спеть Kumbaya[21], невзирая на расу, пол, сексуальную ориентацию и политические предпочтения. Одна из таких объединяющих тем – ВПЧ.

Специалисты моего профиля считают, что для половых органов ВПЧ – все равно что простуда для верхних дыхательных путей (хорошо, что чихать там нечему). Согласно данным Центров по контролю и профилактике заболеваемости США, 85 % женщин и 91 % мужчин заражаются ВПЧ от первого же в своей жизни полового партнера. В данный момент ВПЧ инфицировано уже 79 миллионов американцев, в следующем году заразится еще 14 миллионов^4. Среди инфекций, передающихся половым путем, нет другой столь разнообразной – нас сегодняшний день выделено больше 200 типов ВПЧ, около 40 из них способны поражать анус и гениталии.

Перед ВПЧ все равны, для тех, кто живет половой жизнью, заражение этой инфекцией неизбежно. Вирус поражает всех без разбору, заразиться может и бариста, и преподаватель, и профессиональный спортсмен, и звезда Голливуда. В 2016 году в специальном выпуске «Малышка Кобра» для Netflix комик Али Вонг (Ali Wong) решилась рассказать о том, что ВПЧ поселился в ее половом тракте – свидетелями ее признания стали многочисленные зрители в студии и миллионы тех, кто смотрел выступление по телевизору. «Ничего страшного, – успокоила она публику, – я же не одна такая!»

ВПЧ у всех есть, так? У всех и каждого. Ничего страшного. Нужно просто признаться. Он у всех есть. Если у вас его еще нет, значит, скоро будет, очень скоро будет. Заразитесь как миленькие. Не сегодня – завтра…

Многие мужчины не знают, что у них есть ВПЧ, потому что у мужчин он никак не проявляется. Вот засада! ВПЧ – это такое привидение, которое живет в теле у мужчины, а потом попадает в тело женщины, выскакивает и пугает – буу!

Гинеколог сказал мне, что у меня один из двух типов ВПЧ. Либо тот, что вызовет у меня рак шейки матки… либо тот, который мое тело сможет задавить. Хорошо, что у нас есть гинекологи, правда? То есть я либо умру… либо перед вами Росомаха, то-то же! Скоро узнаем.

Обычно ВПЧ никаких неудобств не причиняет. В организме он может таиться годами, потихоньку передаваясь от человека к человеку, но, как заявила со сцены Вонг, некоторые типы вируса онкоагрессивны: эти вредители вызывают предраковое состояние и рак генитального тракта (шейки матки, вульвы, влагалища, пениса), ануса и горла. Типы с низкой онкоагрессивностью не вызывают рак, но могут проявляться бородавками, которые появляются на анусе и половых органах. Человек может быть носителем одного или сразу нескольких типов вируса^5.

Вот чего Вонг, наверное, не знает: ВПЧ, как просыпанные блестки, ко всему пристает. После того как вирус попадает в шейку матки или пенис, его часто можно обнаружить и за пределами половых органов, в анусе, причем заниматься анальным сексом для этого необязательно. Эту способность приставать ко всему, как блестки, называют эффектом поля. Вирус передается при трении кожи партнеров, неизбежном во время полового акта, при попадании инфицированной жидкости из одного отверстия в другое, даже при частичной пенетрации («только кончик») с помощью члена или секс-игрушки.

У большинства женщин и заражение ВПЧ, и избавление от него происходят незаметно. При трехлетнем наблюдении ВПЧ обнаруживают в шейке матки почти половины девушек-подростков, имевших вагинальный половой акт с мужчиной. До заражения может пройти много времени, однако Стюарт Коллинс (Stuart Collins) из Университета Манчестера считает, что на самом деле заражение происходит в среднем через три месяца^6. Если провести это исследование в обратном направлении, выяснится, что почти 90 % женщин избавляются от ВПЧ за два года^7. В юности и молодости женщина может еще много раз заражаться вирусом и самостоятельно избавляться от него, при рутинном обследовании ВПЧ обнаруживают у большинства молодых женщин – от четверти до половины от общего числа^8. У 30-летних женщин и тех, кто старше, процент инфицированных ВПЧ постоянно снижается.

А вот у мужчин все наоборот. Проводя исследование ВПЧ у мужчин, Анна Джулиано (Anna Giuliano) из Центра по изучения онкологических заболеваний НИИ Х. Ли Моффита в течение четырех лет обследовала четыре с лишним тысячи мужчин в возрасте от 18 до 70 лет. Ее целью было выяснить, как ВПЧ ведет себя в мужском аногенитальном тракте. Пытаясь поймать приставучий ВПЧ, Джулиано брала образцы отовсюду – из пенисов, мошонок, промежности и зоны вокруг ануса. Выяснилось, что ВПЧ у мужчин не только встречается чаще, доля носителей этого вируса с возрастом существенно не меняется. Даже среди 30-летних, 40-летних и 50-летних очень много носителей ВПЧ. К счастью, многие мужчины, как и женщины, самостоятельно излечиваются от ВПЧ, вирус не вызывает у них ни генитальных бородавок, ни предракового состояния или рака пениса^9.

Но если показатели заболеваемости ВПЧ и излечения от вируса так отличаются у мужчин и женщин, что происходит с теми, кто меняет пол? Многие трансгендерные мужчины и женщины принимают гормоны пола, противоположного определенному у них при рождении, и непонятно, как эти индивидуальные гормональные условия сказываются на заражении и избавлении от ВПЧ у отдельно взятого человека. Для того чтобы ответить на этот вопрос, нужно провести исследование, в рамках которого в течение нескольких лет будут наблюдать сотни человек. Пока такого исследования никто не провел, но, надеюсь, в самое ближайшее время проведет.

Независимо от того, что вы по этому поводу думаете, ВПЧ встречается повсеместно, поскольку избежать заражения практически невозможно. Презервативы, конечно, помогают, но они не закрывают все зоны, через которые можно заразиться этим вирусом, а заворачиваться в латекс полностью готовы не все. Давайте смиримся с тем, что ВПЧ – неотъемлемая часть секса и в какой-то момент он у всех у нас будет. Неважно, кто ваш партнер, – заразиться можно, даже если это не «кто», а «что» на батарейках.

Ты – мне, я – тебе

В одной из серий «Секса в большом городе» под названием «Черепаха и заяц» Миранда знакомит Кэрри и Шарлотту со своим любимцем – секс-игрушкой по прозвищу Кролик, розовым 22,5-сантиметровым вибратором, представляющим собой фаллос, украшенный фигуркой кролика. Если ввести его во влагалище, ушки кролика оказываются прямо напротив клитора и стимулируют его, пока основание крутится и вибрирует внутри.

Сначала Шарлотта относится к игрушке с брезгливостью, но вскоре так привязывается к Кролику, что превращается в затворницу, забывает о встречах с подругами и все время проводит с новой игрушкой. Подругам приходится вломиться к ней в дом и конфисковать вибратор. Шарлотте приходится вернуться к познанию радостей секса с живыми людьми.

После выхода на экраны серии про розовый вибратор продажи этой секс-игрушки взлетели до небес. В интервью журналу Forbes Кэрол Куинн из интим-магазина Good Vibrations в Сан-Франциско вспомнила день после выхода серии «Секса в большом городе» про розовый вибратор. Она пришла на работу и увидела перед магазином очередь из женщин, которые хотели убедиться в том, что Кролик и правда так хорош. «В тот день мы продали все вибраторы этой модели, что у нас были. Люди просто приходили и просили Кролика». Продажи компании Vibratex, выпускавшей эту модель, в течение нескольких лет после выхода на экраны серии про Кролика выросли на 700 %10. С того времени прошло уже больше 20 лет, «минута славы» Кролика длилась всего 15 минут, но продажи этой игрушки и сегодня высоки.

Но Кролик прославился не только как герой сериала. Он стал важным инструментом научного исследования, направленного на изучение способов передачи ВПЧ. Все началось с того, что Тереза (Андерсон) Бэттиджер (Teresa (Anderson) Batteiger) из Университета Индианы задумалась о том, может ли ВПЧ передаваться посредством секс-игрушек от одного партнера другому, в частности – от одной женщины другой. Вопрос вполне резонный. В 1990-х годах ученые обнаружили этот вирус у людей на белье и других предметах индивидуального пользования. Потом выяснилось, что вирус выживает даже после того, как его неделю сушили в пластиковой пробирке, и продолжает оставаться заразным^11. Почему не проверить, вдруг и с секс-игрушками происходит то же самое?

Чтобы проверить свою теорию, Бэттиджер набрала группу из 20 женщин и каждой выдала по два вибратора: вибратор номер 1 был таким же, как Кролик, и был сделан из похожего на желе термопластичного эластомера; вибратор номер 2 был гладким, из мягкого силикона. Я специально сходила в магазин Good Vibrations и могу сказать, что оба этих вибратора гладкие, но Кролик помягче и более податливый, что ли. К тому же термопластичное желе Кролика – материал гораздо более пористый, чем силикон, в этих крохотных пещерках бактериям и вирусам проще спрятаться.

Помимо вибраторов Бэттиджер выдала участницам исследования специальный препарат для очищения секс-игрушек и длинные ватные палочки. У всех женщин взяли из влагалища мазки на ВПЧ, затем их попросили однократно использовать каждый из вибраторов, самостоятельно вводя его во влагалище, с разницей не меньше чем в 24 часа. Бэттиджер попросила участниц после использования вибратора трижды взять мазок с его поверхности с помощью ватной палочки: 1) сразу после использования, 2) сразу после очищения и 3) через 24 часа после очищения.

Из 20 женщин, согласившихся принять участие в исследовании, ватные палочки с мазками, собранными с поверхности вибратора, вернули двенадцать; этот материал проверили на присутствие ВПЧ. Остальные восемь женщин вибраторы и ватные палочки получили, но образцы ученым не прислали. В клинических исследованиях таких участников называют утраченными для последующего наблюдения, но нетрудно догадаться, чем они все это время занимаются. Надеюсь, их удалось обнаружить и отобрать у них вибраторы.

Бэттиджер выяснила, что ВПЧ упрям; его нашли в материале, собранном сразу после использования вибраторов, и в том, что собрали сразу после очищения. Вирус обнаружили на вибраторах обоих типов, но на Кролике из желеобразного материала он держался дольше, чем на силиконовой модели. Даже спустя сутки после очищения на двух из пяти Кроликов нашли ВПЧ^12. Каков вывод? Не берите чужих зайчишек, на них может быть полно вирусов.

Заразиться ВПЧ можно и без проникновения во влагалище секс-игрушек или пениса. Трения, которое создается во время контакта одних гениталий с другими, вполне достаточно для заражения ВПЧ. С руками все не так просто. Если у вас на половых органах есть ВПЧ и вы трогаете сами себя, вирус можно будет обнаружить на коже рук и под ногтями. Но можно ли вирусом, который находится на руках, заразить партнера?

За последние 20 лет ответ на этот вопрос искали пять разных исследовательских групп, и результат был ясен, как темная ночь: одни сделали вывод, что такое возможно, другие – что невозможно, третьи – что они не знают, возможно это или нет. В 2019 году Талиа Малагон (Talía Malagón) из канадского Университета МакГилла, похоже, наконец нашла ответ на этот вопрос. Она проверила сотни образцов, взятых с рук и половых органов женщин и их партнеров-мужчин, чтобы выяснить, может ли вирус, попавший на руку из половых органов, поселиться в половых органах другой женщины после их контакта с этой рукой. Какой она сделала вывод? Заразиться ВПЧ больше шансов при контакте половых органов, а не руки с гениталиями^13.

В числе прочих по результатам своего исследования Малагон сделала шокирующий вывод о том, что на руках у людей очень много ВПЧ – вирус удалось обнаружить у трети участников, причем даже после того, как те помыли руки. Со мной связался пациент с обсессивно-компульсивным расстройством (ОКР): он прочитал статью Малагон, и его состояние ухудшилось – ему стало казаться, что у каждого прохожего на руках кишат ВПЧ, эти люди прикасаются к тем же поверхностям в общественных туалетах, что и он, – к ручкам смесителя и дверным ручкам. К счастью, выводы, сделанные в статье Малагон, могут успокоить даже тех из нас, кто страдает ОКР. Да, на всевозможных поверхностях ВПЧ, скорее всего, присутствует, но если вы не суете дверные ручки туда, куда не надо, подцепить вирус вероятнее всего вам случится во время секса.

Механизм передачи ВПЧ внутри пары напоминает секс – это процесс сложный и грязный. Исследователи Линда Уиддис (Linda Widdice) и Анна-Барбара Москики (Anna-Barbara Moscicki) из Калифорнийского университета в Сан-Франциско предприняли достойную восхищения попытку разобраться в том, как происходит передача ВПЧ внутри пары; свое исследование они назвали «Секс по воскресеньям». Для участия в исследовании они набрали группу из 25 моногамных гетеросексуальных пар, попросили их заниматься сексом воскресными вечерами, а в понедельник приходить в клинику и проверяться на ВПЧ^14. Уиддис и Москики искали вирус везде, где он мог оказаться после секса, – вокруг ануса и внутри его, во влагалище, пенисе, мошонке, на руках, во рту и на языке.

Уиддис и Москики выяснили, что 68 % пар партнеры являются носителями одних и тех же типов генитального герпеса^15. Реже так бывает у тех пар, в которых мужчины моют половые органы после секса и если пара реже занимается сексом. Стоит отметить, что в отличие от других ИППП и ВИЧ, от женщин к мужчинам ВПЧ передается в два раза чаще, чем от мужчин к женщинам.

Исследование зоны ануса у обоих партнеров привело к неясным результатам. В общем ВПЧ в этой области было меньше и типы вируса были разными. Если мужчина занимается с женщиной вагинальным сексом, в анус ВПЧ попадает не напрямую, а возможно, из влагалища на пальцы, а потом к анусу. На ясности результатов сказалось то, что у мужчин Уиддис и Москики искали вирус только на коже вокруг ануса, а не внутри; они боялись, что мужчины не разрешат ученым засовывать им в анусы палочки. Чтобы понять, как ВПЧ попадает в анус, нужно взять анализы и из него.

А кому интересно проводить такое исследование? Оказалось, у Москики был коллега, который с удовольствием взялся за эту тему, но не был уверен в том, что его работа не закончится ничем.

Заднее окно

С 2003 года журнал Popular Science ежегодно публикует список самых мерзких научных профессий. Писатель Джейсон Дейли (Jason Daley) назвал его «наш ежегодный позорный список, составленный в честь мужчин и женщин, выполняющих работу, за которую сколько ни плати – все мало»16. Я думаю, этот список составляют для того, чтобы все остальные ученые думали, будто им очень повезло с работой. «Работа у меня так себе, но я хотя бы этого не делаю».

В 2004 году этот список возглавили Джоел Палефски (Joel Palefsky) и его коллега Наоми Джей (Naomy Jay) из Калифорнийского университета в Сан-Франциско. Эти исследователи анальных бородавок обошли паразитолога, изучавшего глистов. К моему удивлению и легкому негодованию, в число четырех самых мерзких профессий в этом году вошел исследователь ИППП, которого еще назвали тампоносовальщиком (наверное, потому, что тампоны отлично подходят для сбора влагалищного отделяемого)17. Честно говоря, заглядывать людям в задницы или изучать ИППП гораздо увлекательнее, чем заниматься тем, чем занимаются те, кто оказался на верхних строчках этого списка в прошлые годы, – скотник-мастурбатор, оценщик запаха кишечных газов или исследователь кала больных дизентерией. Что уж говорить, все профессии нужны, все профессии важны.

Как следует из названия его профессии, Палефски был одним из первых ученых, занимавшихся темой заселения ануса ВПЧ и избавления от этого вируса, в том числе и с точки зрения развития анальных бородавок и рака анального канала. Рассказывая о нем коллегам, я часто называю Палефски «Элвисом анального ВПЧ». Ассоциация с Королем возникает у меня не потому, что Палефски тоже любит обтягивающие белые костюмы или не может справиться с вредными привычками, а потому, что в своей области науки он – величина огромных масштабов.

Он усмехается, вспоминая, как выбрал такое необычное занятие. «Конечно, я не мечтал с детства изучать анальный ВПЧ. Прошу прощения за метафору, но я действительно пришел к этому окольными путями». У Палефски было две специализации – инфекционист и вирусолог. Как и многие ученые, изучающие ВПЧ, он начал с инфекции в шейке матки. В 1989 году, в самый разгар эпидемии СПИДа, он приехал учиться в Сан-Франциско. Там-то и выяснилось, что анальный ВПЧ – широко распространенная проблема, у гомосексуалистов, умиравших от СПИДа, регистрировали тяжелейшие случаи анальных бородавок.

В отличие от темы рака шейки матки, которую разрабатывало огромное число ученых, присоединиться к Палефски и посвятить себя изучению проявлений вируса в анусах желающих не нашлось. Палефски считал, что тот же штамм ВПЧ, что вызывает рак шейки матки, способен вызывать и рак анального канала. Вообще, у женщин эта форма рака встречается чаще, чем у мужчин, но у гомосексуалистов и бисексуальных мужчин риск развития рака анального канала намного выше. Палефски предположил, что такое положение дел может объясняться влиянием ВИЧ. Так же, как и в случае с раком шейки матки, возможно, носители ВИЧ не могут избавиться от ВПЧ, потому что их иммунная система угнетена, отсюда и высокие показатели рака анального канала у ВИЧ-положительных пациентов.

Чтобы выяснить, верно ли это предположение, он провел серию исследований с участием ВИЧ-положительных и ВИЧ-отрицательных пациентов; работа получила название «Тухес» (от 1 до 5). В ходе исследований [22]Тухес-1, 2 и 4 Палефски проверил на наличие анального ВПЧ мужчин, которые занимались сексом с мужчинами; признаки предракового состояния анального канала выявляли с помощью цитологического мазка из ануса18, 19. Для сбора клеток из места соединения анального канала и прямой кишки в анальное отверстие участников Палефски и его помощники вводили длинную ватную палочку и поворачивали ее. После забора материала анальный канал изучали с помощью метода под названием аноскопия высокого разрешения.

В ходе аноскопии высокого разрешения анальный канал раскрывают, вводя в него трубку из прозрачного пластика; видимые через трубку стенки канала тщательно изучают с помощью бинокулярного микроскопа. Канал несколько раз щедро обрабатывают раствором уксуса, под действием которого аномальные ткани белеют, а смотровая наполняется слабым ароматом салатной заправки. Образцы подозрительных на вид тканей отправляют на биопсию, а если ученым удается обнаружить предраковое состояние, пациенту назначают лечение и постоянно контролируют его состояние.

С точки зрения врача, который выполнял аноскопию, но никогда не проходил эту процедуру, пациенты переносят ее нормально. Я как-то спросила пациента об ощущениях, и он ответил, что приятными их не назовешь, но это все же лучше, чем посещение зубного врача. Мой учитель Майкл Берри (Michael Berry) советовал болтать с пациентами во время этой процедуры, чтобы скоротать время, – оказалось, простая беседа чудесным образом помогала пациентам расслабиться. Была лишь одна пациентка, с которой этот метод не сработал: она приняла слишком много «Ксанакса», позвонила своему парню и попыталась уговорить его заняться с ней сексом по телефону, чтобы она могла отвлечься от этой процедуры. Пришлось все бросить; пациентка расслаблялась, а вот я постоянно отвлекалась от своей работы. [23]

В ходе исследования Тухес-2 Палефски и его коллеги провели почти три тысячи аноскопий и взяли столько же цитологических мазков более чем у шестисот ВИЧ-положительных и ВИЧ-отрицательных гомосексуалистов. Результат исследования ошеломил ученых: анальный ВПЧ был практически у всех, носителями хотя бы одного штамма этого вируса были девять из десяти ВИЧ-положительных и шесть из десяти ВИЧ-отрицательных гомосексуалистов. Примерно у трети ВИЧ-положительных мужчин был штамм ВПЧ-16, вызывающий большинство случаев рака анального канала. Больше чем у половины обследованных ВИЧ-положительных мужчин цитологический мазок выявил присутствие аномальных клеток, что может указывать на предраковое состояние анального канала19, 20.

Когда в рамках исследования Тухес-3 обследовали ВИЧ-положительных женщин (всех сексуальных ориентаций), выяснилось, что и у них дела обстоят примерно так же. Когда Палефски впервые проанализировал результаты обследования женщин, он даже позвонил в лабораторию и уточнил, не перепутали ли там этикетки на образцах. Оказалось, что у ВИЧ-положительных женщин ВПЧ в анусе встречается в два раза чаще, чем в шейке матки^21. Позже Палефски провел такое обследование повторно, но уже с участием ВИЧ-отрицательных женщин (Тухес-5). Результаты оказались аналогичными: ВПЧ в анальном канале нашли даже у тех женщин, которые анальным сексом не занимались никогда в жизни, и таких случаев было очень много.

Несмотря на то что Палефски выявил почти поголовное инфицирование вирусом, рак анального канала по-прежнему встречается редко, даже у тех, кто болен СПИДом. До 1996 года такие пациенты умирали от оппортунистических инфекций – таких, как вызванная пневмококком пневмония, их жизнь обрывалась раньше, чем у них успевал развиться рак. После того как в 1996 году началось применение антиретровирусной терапии при ВИЧ, появилась надежда на то, что укрепление иммунной системы позволит таким пациентам избавляться от анального ВПЧ и риск развития у них рака анального канала снизится до среднестатистического. Палефски же, напротив, опасался того, что чем дольше ВИЧ-положительные пациенты живут, тем выше вероятность того, что у многих из них разовьется рак.

К сожалению, ученый оказался прав. После 1996 года средняя продолжительность жизни носителей ВИЧ увеличилась, но они стали чаще страдать от возрастных заболеваний – болезней сердца и различных форм рака, причем частота возникновения этих заболеваний у них была выше, чем у их ВИЧ-отрицательных сверстников. Палефски оставалось только следить за тем, как кривая заболеваемости раком анального канала у ВИЧ-положительных мужчин и женщин с годами неуклонно растет. В 2012 году ученый Майкл Сильверберг (Michael Silverberg) выяснил, что рак анального канала у ВИЧ-положительных женщин и гетеросексуальных мужчин встречается в 20 раз чаще, а у ВИЧ-положительных гомосексуалистов и бисексуальных мужчин – в 80 раз^22.

Если известно, что определенные категории населения подвержены заболеваемости раком больше, чем другие, и существует методика выявления предракового состояния, логично предположить, что нужно как можно чаще брать у этих людей цитологические мазки, однако этого не происходит. У Палефски не было убедительных доказательств в пользу того, что изучение клеток из анального канала, в отличие от исследования цитологических мазков, взятых из шейки матки, и лечение предраковых состояний гарантируют защиту пациента от рака. Причинно-следственная связь вроде бы очевидна, но ее оказалось недостаточно для того, чтобы убедить министерство внести в клинические рекомендации пункт о необходимости скрининга. Палефски приходил на заседания министерства и даже соглашался с тем, что доказательств для изменения рекомендаций недостаточно, хоть и считал, что группам населения, подверженным высокому риску заболеваемости, следует сдавать цитологический мазок из ануса.

Хуже того: через десять лет после начала исследований Национальный институт здравоохранения США прекратил финансирование той части программы Тухес, что касалась мужчин. В свойственной ему манере Палефски сдержанно прокомментировал ситуацию фразой: «Ну, я не слишком-то доволен». Обижаться ему было не на что. «Я всегда сам за все отвечаю, – сказал он. – Я недостаточно понятно объяснил, а может, сама область исследования чиновников не сильно впечатлила. И тогда я подумал: какая еще тема так же важна, как эта?»

Он решил провести большое клиническое исследование, способное ответить на вопрос о том, может ли скрининг с проведением цитологического мазка из анального канала и лечение предракового состояния снизить риск развития рака. Палефски попробовал подобрать подходящее для этой работы название. Сначала он хотел назвать его ASS (Anal Screening Study) – Исследование анального скрининга, но выходило слишком вульгарно. Он остановился на варианте [24]ANCHOR (Anal Cancer HSIL (high-grade pre-cancer) Outcomes Research Study – исследование исходов заболеваемости раком анального канала и развития высокозлокачественного предракового состояния. [25]

Палефски обратился в Национальный институт онкологии (НИО) при Национальных институтах здравоохранения, чтобы обсудить эту идею – организовать многофункциональный центр, провести многомилионное исследование рака анального канала с пятилетним наблюдением каждого пациента. В НИО заинтересовались, но рассудили, что такое исследование потребует особого финансового соглашения и Палефски придется перепрыгнуть через множество бюрократических обручей, прежде чем работу можно будет продолжить.

На переговоры ушло всего 10 лет. Весной 2015 года Палефски вернулся в свой родной Монреаль, и однажды его сотовый зазвонил. Звонил его коллега из НИО, он сообщил, что предложение Палефски миновало последний бюрократический барьер и институт готов заключить с ученым договор – несколько лет его работы оценили в 89 миллионов долларов.

Закончив разговор с коллегой из Бетесды, Палефски вернулся за семейный стол и рассказал о звонке близким. Никто от радости не кричал, пробки от шампанского в потолок не полетели (они же канадцы, в конце концов). Ученого похлопали по спине, сказали «молодец», и вся семья продолжила ужинать.

Если не возникнет никаких претензий к безопасности исследований, программа ANCHOR завершится в 2026 году. Пока же исследователи из Австралии в рамках программы SPANC[26] решили в течение трех лет наблюдать за почти двумя сотнями мужчин, у которых выявили предраковое состояние анального канала, но не назначили никакого лечения. Рак выявили всего у одного пациента. Большинство предраковых состояний за время наблюдения так и остались предраковыми, а в каждом пятом случае наблюдался регресс без лечения^23. Результаты исследования вызывали вопрос: нужно ли лечить предраковое состояние анального канала, если оно и так проходит? Возможно, нет, но как выяснить, какое предраковое состояние регрессирует само собой, а какое разовьется в рак? Возможно, не некоторые из этих сложных вопросов удастся получить ответ, когда программа ANCHOR подойдет к концу.

ПРЕДСТАВЬТЕ, ЧТО ВСЕМ ЭТИМ ПОПАМ МОЖНО ПОМОЧЬ

Рекламный плакат программы ANCHOR, призванной определить, могут ли цитологический мазок из анального канала и лечение предракового состояния снизить риск развития рака анального канала. Исследование поддержал Национальный институт рака Национальных институтов здравоохранения США, директива U01CA121947. Всю ответственность за содержание материала несет автор, его точка зрения может не совпадать с официальной позицией Национальных институтов здравоохранения США.

Пока же этого не произошло, маловероятно, что какая-то национальная организация начнет рекомендовать проведение цитологических мазков из анального канала. На сегодняшний день лучшим методом выявления рака является старое доброе ручное исследование. Палефски проводит их самостоятельно во время поездок по всему миру, во время которых он рассказывает о проблеме рака анального канала. Его расстраивает то обстоятельство, что «врачи и другие специалисты боятся засовывать пальцы в анус или даже просто осматривать его, возможно потому, что процедуры с этой частью тела считаются постыдными». К сожалению, многие врачи даже в беседах с пациентами боятся затрагивать тему анального секса, что уж говорить про изучение анального канала вручную.

Возможно, стигматизация темы рака анального канала – последняя из табуированных тем в онкологии. Обо всех остальных формах рака сегодня говорят свободно, отчасти, наверное, потому, что знаменитости перестали бояться рассказывать о том, как они борются с раком. Даже онкология интимных частей тела перестала быть запретной темой: у Лэнса Армстронга рак яичек, у Анджелины Джоли – рак груди, у Бена Стиллера – рак простаты. Эти звезды кино и спорта не побоялись рассказать о своих болезнях, и люди поддержали их, а не заклеймили позором. Палефски сетует на то, что «заставить знаменитостей говорить о раке анального канала трудно. Пока никто из звезд эту тему не поддержал».

В 2006 году первой знаменитостью, рассказавшей о том, что у нее рак анального канала, стала Фэрра Фосетт. Она начала вести видеодневник изнуряющей борьбы с болезнью, но в 2009 году актрисы не стало. Спустя два года после ее смерти Палефски поразило выступление Райена О’Нила – в вечернем шоу Пирса Моргана актер рассказал о своих отношениях с Фосетт, матерью его внебрачного сына, и о том, что рак у нее спровоцировал стресс, которому она подвергалась в отношениях с О’Нилом и его детьми. «Может, не повстречай она нас, сейчас Фэрра была бы жива? Никто же не знает, почему люди болеют раком, так?» (Может, О’Нил не знает или просто решил не упоминать о том, что 90 % случаев рака анального канала вызваны ВПЧ.) «Вы так думаете?» – переспросил Морган. «Очень может быть», – ответил О’Нил^24.

Палефски за такие высказывания убить готов. «Все, что нужно было знать, – у нее был вирус, который передается половым путем, и этот вирус вызвал рак. Предотвратить рак может вакцинация. Если бы люди понимали, что между раком и ВПЧ есть четкая связь, мы спасли бы множество жизней. Не надо говорить об анальном сексе, потому что ВПЧ в анусе не от анального секса появляется. Напрямую вы его туда заносите или он попадает в анальный канал из шейки матки – неважно».

В сентябре 2018 года звезда сериала «Отчаянные домохозяйки» Марсия Кросс у себя в Instagram рассказала о том, что борется с раком анального канала и лишилась волос. В марте 2019 года в интервью журналу People она сообщила о ремиссии. Ее заявление преследовало совершенно четкую цель. «Я хочу, чтобы тема рака анального канала перестала быть чем-то постыдным. Я читала столько историй тех, кто выжил в борьбе с этой болезнью, и знаю, что многие люди, в особенности женщины, стесняются рассказывать о том, что у них за онкология. Людям стыдно об этом говорить. Я хочу, чтобы им больше не было стыдно»25.

Сегодня Кросс – лидер движения больных раком анального канала. «Я как будто проснулась, поняла, как это важно, и теперь большая фанатка ануса!» К сожалению, в опубликованном в журнале People интервью ничего не сказано о том, что рак анального канала вызывает ВПЧ, но перепечатавшие материал издания об этой связи упомянули. А теперь хорошие новости: возможно, скоро такая онкология, какой страдали Фосетт и Кросс, останется в прошлом. Примерно в то время, когда Фосетт поставили диагноз, в Австралии праздновали вклад ученых этой страны в разработку эффективной вакцины от ВПЧ, способной защитить от рака горла, половых органов и ануса. Через десять лет эта вакцина полностью изменит ситуацию с развитием заболеваний, вызванных ВПЧ, на австралийском континенте, и произойдет это при поддержке того, от кого ее совсем не ожидали.

Идеальный шторм

16 октября 2006 года по инициативе Джанетт Хауард (Janette Howard), супруги премьер-министра страны, состоялся благотворительный завтрак Австралийского национального центра по изучению рака груди: собравшимся предстояло обсудить достижения науки в лечении этого онкологического заболевания и снижение смертности от него. В Австралии все знали о том, что Хауард победила рак груди, в то время как она боролась с болезнью, эта тема обсуждалась во всех австралийских таблоидах.

Вылечившись, она стала представителем Австралийского национального центра по изучению рака груди и начала активно призывать женщин к участию в программах раннего выявления рака и прохождению скрининга. Правда, за десять лет она ни разу не рассказала о том, как боролась с болезнью. Хауард ни с кем не обсуждала эту тему, отказывалась давать интервью СМИ и не появлялась на светских мероприятиях.

И вот Хауард поднялась на сцену, собираясь обсудить, что сделано для того, чтобы женщины не умирали от рака груди, но вместо этого сказала: «Наверное, мне следует воспользоваться этой возможностью и в конце концов признаться в том, что рака груди у меня никогда не было – я боролась с раком шейки матки». И добавила: «В прессе столько всего писали, что мне, пожалуй, пора все рассказать»26.

В наше время, когда делиться принято всем, чем угодно (актриса Белла Торн, например, выложила в Twitter, как проходит колоноскопию), подобное заявление мало кого взволнует. Но признание супруги политика, никогда раньше не распространявшейся о своей личной жизни, заслуживало внимания. Новость попала в издания всей страны, и тема рака шейки матки впервые оказалась в центре общественного внимания.

По счастливому стечению обстоятельств, за четыре месяца до выступления Хауард компания Merck, фармацевтический гигант, сообщила о начале производства высокоэффективной 4-валентной вакцины, способной защитить от четырех типов ВПЧ: типов 16 и 18, вызывавших примерно 70 % всех случаев рака шейки матки, и типов 6 и 11, в 90 % случаев вызывавших генитальные бородавки. Технологию создания вакцины разработали австралийский иммунолог Йен Фрейзер (Ian Frazer) и китайский молекулярный вирусолог Цзянь Чжоу (Jian Zhou).

В отличие от вакцин, предотвращающих такие болезни, как корь или полиомиелит, вакцина от ВПЧ не содержит ни живых, ни убитых частей вируса. Препарат состоял из белка под названием L1 из вирусного капсида ВПЧ, или внешней белковой оболочки вируса. Фрейзер и Джоу научились получать белок L1 из клеток насекомых, а Чжоу придумал, как сделать так, чтобы этот белок самостоятельно собирался в вирусоподобные частицы, абсолютно идентичные частицам настоящего вируса. Внутри эти вирусоподобные частицы были пустыми, но им удавалось обмануть иммунную систему и заставить ее поверить в то, что в организм попал вирус ВПЧ. В ответ на вторжение организм начинал вырабатывать антитела, причем намного больше, чем при настоящем инфицировании.

Первые публикации с результатами своих исследований Фрейзер и Джоу опубликовали в 1991 году и предложили крупным фармкомпаниям CSL, Merck и GlaxoSmithKline выпускать вакцину. В своем предложении Фрейзер объяснял: «Если вы хотите выпускать вакцину (от ВПЧ), вам нужно обратиться к нам»27. В 1999 году Чжоу умер от какой-то загадочной болезни, и Фрейзеру пришлось продолжить работу в одиночку. Он понимал, что вирусоподобные частицы – верное направление исследования, но не был уверен в том, что ему удастся довести начатое до конца. Когда речь идет о создании вакцин, от начала исследований до выхода препарата на рынок часто проходят многие годы. Большинству разработок так и не удается увидеть свет, а ученым – насладиться плодами своего труда.

В июне 2006 года компания Merck выпустила вакцину, в основе которой лежали разработанные Фрейзером и Чжоу вирусоподобные частицы, и это событие было встречено с огромной радостью. Производителем второй вакцины от ВПЧ на основе вирусоподобных частиц через одиннадцать месяцев стала компания GlaxoSmithKline. Фрейзер стал звездой мира науки, получил множество наград и звание «Австралиец года» – все равно что в США войти в число шестидесяти самых сексуальных людей по версии журнала People (нет, в этот список Фрейзера не включили, хотя, как по мне, там ему самое место). Итак, австралийский ученый обрел мировую славу, жена известного австралийского политика призналась в том, что победила рак, внимание общественности было приковано к теме ВПЧ – в Австралии настало время решительных действий.

В 2007 году Австралия стала одной из первых в мире стран, где началась вакцинация населения от ВПЧ. В школах прививки бесплатно делали девушкам в возрасте от 12 до 15 лет, также вакцина поступила в клиники по всей стране – на бесплатную прививку могли рассчитывать подростки и женщины в возрасте до 26 лет. Хотя изначально стояла цель прививать от ВПЧ только женщин, с 2013 года национальная программа вакцинации от ВПЧ распространяется и на мальчиков. Сегодня эффективность австралийской прививочной кампании признана во всем мире: уже 76–80 % подростков в возрасте до 15 лет получили три дозы вакцины от ВПЧ^28.

В результате этой кампании ВПЧ и вызванные вирусом заболевания в Австралии начинают исчезать. Онкоагрессивных штаммов 16 и 18 выявляют на 77 % меньше, частота развития предраковых состояний у девочек снизилась на 50 %. Если эта тенденция сохранится, в 2030 году в Австралии будут выявлять меньше четырех случаев рака шейки матки на 100 тысяч женщин в год, что меньше критерия полного искоренения заболевания, установленного Всемирной организацией здравоохранения^29.

Программа вакцинации от ВПЧ в Австралии позволила добиться значительных успехов и в борьбе с генитальными бородавками. На международной конференции по проблемам папилломавируса в 2018 году Эрик Чау (Eric Chow) из Университета Монаша в Австралии отметил, что его случаи практически не встречаются: у подростков в возрасте от 15 до 19 лет частота этого заболевания снизилась на 90 %30. На половых органах пациентов в возрасте старше 36 лет генитальные бородавки по-прежнему встречаются часто, потому что эта категория не подпадает под вакцинацию в рамках национальной программы.

Поскольку со временем число юношей и девушек, по возрасту попадающих в программу вакцинации, растет, доля тех, кто привился от ВПЧ и, таким образом, защищен от генитальных бородавок (и рака), от общего числа граждан становится больше. Когда будет вакцинирована основная масса сексуально активного населения, снизится и общее число тех, кто страдает от генитальных бородавок, причем даже среди тех, кто прививку не получил, – этот феномен носит название группового иммунитета.

Иллюстрировать понятие группового иммунитета мне больше всего нравится примером Кристофера «Кита» Фейрли (Christopher “Kit” Fairley) из Университета Монаша в Мельбурне. Представьте, что в Австралии приземлился самолет «Боинг 747», полный похотливых американских подростков с генитальными бородавками. В «Боинге 747» стандартной планировки с тремя пассажирскими классами (эконом, бизнес и первый) 416 мест. Каждый из прибывших сразу после приземления в течение следующих шести месяцев занимается сексом с австралийским сверстником. Вызовет ли это новую вспышку генитальных бородавок у австралийцев?

Фейрли утверждает, что нет. Генитальные бородавки смогут закрепиться в австралийской популяции, только если каждый носитель ВПЧ сможет передать свой вирус хотя бы одному австралийцу. Сегодня риск того, что это удастся сделать, довольно низок: 80 % австралийских подростков вакцинированы от ВПЧ, а заразить того, кто прошел вакцинацию, практически невозможно.

А что будет, если у носителя ВПЧ будет связь с невакцинированным австралийцем? По результатам исследований Энн Бечелл (Ann Burchell) из Университета Торонто, после контакта с вирусом 20 % неинфицированных заразятся ВПЧ в течение шести месяцев^31. Не у всех из них в результате появятся генитальные бородавки, но давайте предположим, что они появились. Всего 20 % подростков не вакцинированы и подвержены инфекции, и всего 20 % из них заразятся после контакта с носителем вируса. То есть если каждый из 416 инфицированных американцев займется сексом с австралийским сверстником, передать вирус они смогут только 16 подросткам, что значительно меньше соотношения 1:1, необходимого для того, чтобы в Австралии начали распространяться генитальные бородавки.

Другими словами, опираясь на пример Фейрли, можно утверждать, что генитальным бородавкам нечего противопоставить групповому иммунитету австралийцев. Если существующая сегодня скорость иммунизации не снизится, в будущем мы вообще не найдем у австралийцев генитальных бородавок. Думаю, скучать по ним никто не будет.

Хоть в вопросе вакцинации подростков от ВПЧ США до Австралии далеко (в Америке привито примерно 50 % подростков, тогда как в Австралии – 80 %)32, у нас тоже есть положительные сдвиги в этом направлении. В 2017 году Центр по контролю и профилактике заболеваемости США сообщил о том, что благодаря вакцинации инфицирование отдельными типами ВПЧ у девушек 15–19 лет снизилось на 71 %33. В 2019 году представитель Центров по контролю и профилактике заболеваемости США Нэнси МакКланг сообщила о том, что в 2016 году предраковое состояние шейки матки у американок 18–24 лет выявляли реже, чем в 2008 году (196 тысыч случаев против 216 тысяч случаев) – возможно, это первые признаки того, что профилактика рака шейки матки действительно эффективна^34.

Сложности с наращиванием темпов вакцинации от ВПЧ в США обусловлены массой противоречий, окружавших вакцину с первого дня ее выхода на рынок. Вскоре после того, как она появилась в продаже в 2006 году, компания Merck начала агрессивную маркетинговую кампанию и лоббирование своих интересов силами политиков: вакцинирование позиционировали как обязательное, что вызывало отрицательную реакцию и недоверие у населения. Вакцина была новой, неудивительно, что многих беспокоило, безопасно ли проводить поголовную вакцинацию препаратом, только прошедшим клинические испытания. С тех пор прошло 15 лет, людям введено больше 100 миллионов доз вакцины, и теперь очевидно, что вакцина от ВПЧ эффективна и безопасна. Так почему же некоторые люди не хотят прививаться?

Синдром самозванца

30 апреля 2018 года Ларс Андерссон (Lars Andersson) с кафедры физиологии и фармакологии Каролинского института, крупнейшего шведского медицинского центра, опубликовал в журнале Indian Journal of Medical Ethics встревоженную редакторскую заметку о влиянии вакцинации от ВПЧ в Швеции.

Проанализировав данные, собранные Шведским центром по профилактике рака шейки матки, Андерссон обратил внимание на рост заболеваемости этим типом онкологии среди шведок в возрасте 20–49 лет. Он предположил, что вакцина от ВПЧ может вызывать рак шейки матки у женщин, которые уже заражены вирусом, вместо того чтобы предотвращать заболевание^35.

Вывод страшный и любопытный одновременно, учитывая, что большинство обследованных женщин по возрасту не попадали в государственную программу вакцинации. Непонятно даже, были ли вакцинированы женщины 20–23 лет (единственная категория, которую вакцинировали во время проведения исследования), болеющие раком.

Эта статья об опасностях вакцины была у Андерссона не первой. С 2016 по 2018 год он опубликовал несколько больших статей, освещающих его теории о связи вакцинации вообще с заболеваемостью аутоиммунными болезнями, вакцины от ВПЧ с синдромом хронической усталости, вакцины от свиного гриппа с диабетом 1-го типа. Ознакомившись с идеями Андерссона, некоторые ученые назвали использованные им методы анализа некорректными и чрезмерно упрощенными, однако некоторые авторитетные издания – такие, как Vaccine и Journal of International Medicine, – сочли, что его выводы заслуживают освещения как возможная основа научной дискуссии.

Но была здесь одна проблемка. Ларса Андерссона никогда не существовало. На кафедре физиологии и фармакологии Каролинского института человека с таким именем не было.

Когда в Indian Journal of Medical Ethics узнали об обмане, из статьи убрали указание на место работы Андерссона, но статью журнал не отозвал. Вместо этого редакция связалась с автором, который «сообщил, что использовал псевдоним, а также сфабриковал указание на место работы». Свое настоящее имя он якобы назвал редактору, и тот определил, что этот человек «столкнулся с вероятной угрозой причинения вреда», поскольку его идеи непопулярны, и поэтому попросил журнал скрыть его личность. Правда, случилось это только после того, как бдительные блогеры и критики завалили журнал требованиями отозвать статью.

Но свое черное дело «Ларс Андерссон» уже сделал. Несмотря на то что выводы Андерссона ученые нечасто цитировали за недостатком достоверности, его высказывания растиражировали блогеры и сообщества антипрививочников: статьи использовали как «доказательства» возможной опасности вакцин. Выходит, что если фейковые новости можно выдать за факт, в практике медицинских публикаций есть существенные недостатки, которые антипрививочники способны использовать в своих целях.

Сегодня практически невозможно проверить псевдонаучную онлайн-публикацию антипрививочников на достоверность фактов и отличить ее от научной работы. Если вы залезли в интернет, чтобы узнать, стоит ли делать прививку ребенку, то сразу попадете в блоги антипрививочников и на сайты с названиями, которые кажутся вполне официальными (например, Национальный информационный центр вакцинации); владельцы этих ресурсов хотят заслужить то же доверие, каким пользуются сайты главных медицинских учреждений и органов здравоохранения. Многие такие псевдонаучные сайты созданы теми, кто пытается продать «натуральные» средства, на страницах других проповедуют признанные научным сообществом специалисты, выступающие против сил, правящих системой здравоохранения. Обычно в публикациях этих авторов речь идет о заговоре между крупными фармацевтическими компаниями и верхушкой медицинского сообщества, а научные факты ставятся под сомнение – за исключением случаев, когда рассматриваются существующие доказательства вредного влияния вакцин на организм человека (если впоследствии обнаруживается несостоятельность таких «доказательств» или материал отзывается, об этом просто не упоминают – очень удобно).

Это не значит, что антипрививочной пропаганде верят все, но все же находятся те, кто принимает такие доводы за чистую монету. Проанализировав результаты опроса более чем сотни тысяч взрослых американцев, Мэтт Мотта (Matt Motta) из Университета Пенсильвании обнаружил, что большое трети опрошенных полагали, будто знают об аутизме не меньше, а то и больше ученых, включая заблуждение, согласно которому это заболевание вызывает вакцинация. Эта чрезмерная уверенность наблюдалась у тех, кто не смог ответить на десять вопросов анкеты, продемонстрировав чрезвычайно низкий уровень знаний, и поддерживалась неспециалистами (например, знаменитостями), которые влияют на формирование мировоззрения людей^36. Чрезмерная уверенность в своих собственных знаниях получила название эффекта Даннинга – Крюгера, или «Незнания своего невежества»; возможно, этот феномен является одной из основ движения антипрививочников (и обратной стороной синдрома самозванца: «Я уверен в том, что понимаю, о чем говорю, но боюсь, что окружающие решат, будто я ничего не понимаю»).

На других сайтах о вреде вакцин рассказывают в форме историй о детях и подростках, которые заболели после вакцинации, у них развился аутизм, появились хронические боли, волчанка, редкие формы рака и бесплодие. Каждая история – настоящая трагедия. Я спрашиваю себя: что бы я сделала, если бы мой ребенок тяжело заболел, неужели я не захотела бы узнать причину его страдания?

Веры одних родителей в то, что причиной болезни их ребенка является прививка, достаточно, чтобы в душах других родителей поселился страх. Корнелия Бетш (Cornelia Betsch) из Университета Эрфурта проанализировала изменение отношения родителей к вакцинации после их знакомства с критикующими вакцинацию сайтами и нейтральными официальными образовательными ресурсами учреждений системы здравоохранения. Восприятие родителей менялось уже после пяти минут пролистывания страниц ресурса: одним стало казаться, что вакцинация гораздо опаснее, чем они считали, а непривитый ребенок рискует намного меньше. Опрос тех же родителей, проведенный пять месяцев спустя, показал, что те, кому стало казаться, что вакцинация гораздо опаснее, чем они думали, посещали другие сайты, критикующие вакцинацию, и, скорее всего, откажутся от вакцинации своих детей рекомендованными препаратами^37.

Чем ресурсы этих двух типов отличались друг от друга? Оказывается, на сайтах антипрививочников было больше историй, рассказывающих о судьбах людей, то есть они взывали к сердцам и душам, меняя восприятие людей, причем зачастую бесповоротно.

Любой врач не понаслышке знает, что трагедии происходят каждый день, людей могут поразить – и поражают – ужасные болезни. У детей и молодежи ни с того ни с сего развиваются аутоиммунные заболевания, превращающие их в инвалидов, бывают случаи необъяснимой внезапной смерти. Случается, что такие состояния возникают спустя определенное время (несколько дней, недель или месяцев) после вакцинации. Если после прививки это происходит не чаще, чем без вакцинации, неправильно обвинять вакцины в том, что они являются причиной развития таких заболеваний; человек может тяжело заболеть и без прививки.

У врачей тоже полно историй, и надо бы почаще их рассказывать. Среди моих пациентов есть подростки, у которых после изнасилования развилось предраковое состояние, женщины, которым еще 30 нет и которые уже перенесли несколько операций на шейке матки, те, кто перешагнул 30-летний порог и не может выносить ребенка после таких операций. Все это, несомненно, следствия ВПЧ, подобного можно было бы избежать, если бы такие женщины были вакцинированы от вируса.

В отношении прививки от ВПЧ борьба антипрививочников с учеными всегда была ожесточенной. Во-первых, считалось, что привитые подростки будут склонны вести беспорядочную половую жизнь (неправда)38. Кандидаты в президенты США в рамках предвыборных кампаний заявляли о том, что вакцина от ВПЧ вызывает умственную отсталость (тоже неправда). Возникали вполне закономерные вопросы о связи вакцинации и редких, но страшных болезней. Ученые и представители Центров по контролю и профилактике заболеваемости США пытались найти связь между вакциной от ВПЧ и синдромом преждевременного истощения яичников, синдромом Зудека, постуральной ортостатической гипотензии (резким понижением кровяного давлениям при вставании), врожденных дефектах, невынашиванием беременности, и так далее, и тому подобное39, 40. В США сделано уже более 100 миллионов прививок, а во всем мире – более 270 миллионов, и никаких связей вакцинации с развитием у людей болезней не найдено. Врачи хотели бы знать о неблагоприятных исходах вакцинации, если таковые на самом деле существуют, но пока доказательств этому нет.

Когда я собиралась прививать от ВПЧ сына, ему, кажется, ничего объяснять было не нужно. Он вырос, наблюдая за тем, как я пишу лекции и ищу информацию в книгах. Я объяснила ему, что ВПЧ есть у всех и однажды он тоже столкнется с этим вирусом. Произошло это раньше, чем я предполагала, – сыну было девять лет, когда у него на коленке появилась обычная бородавка. Врач прижгла ее азотом и объяснила, что бородавки вызывает ВПЧ. Мой сын аж вскрикнул от удовольствия, вышел в коридор и объявил: «У меня ВПЧ!», так что проходивший мимо человек подавился смешком. Я рада, что эта новость его не испугала, но не думаю, что он обрадуется, если бородавки появятся у него на половых органах. Ничего подобного, скорее всего, не случилось бы, пройди он вакцинацию от ВПЧ раньше.

Глава пятая

Любвеобильные и популярные

Ах, какие сложные сети сексуальных отношений мы плетем [27]

Сказ о Уильяме и Ксавье

Уильям провел за рулем восемь часов кряду – из Лас-Вегаса он приехал в городскую клинику Сан-Франциско, и все эти восемь часов его «член пылал». Именно так он охарактеризовал свое состояние, пока я вела его в смотровую и закрывала за ним дверь. Он присел, поерзал и снял шляпу, явив миру ряды афрокосичек, образовывавших на его голове сложный геометрический рисунок. Я сделала комплимент его прическе, и он просиял, моментально забыв о горящих огнем гениталиях.

Уильяму было около 25, он строил карьеру хореографа, разрываясь между Сан-Франциско и Лас-Вегасом, где ему прекрасно жилось, за исключением того факта, что он, кажется, заразился гонореей от своей новой девушки. Если он не ошибался, в пятый раз только за последние два года. Он нахмурил брови и вскинул руки, как бы говоря: «Какого черта?!» Сам себя он к группам риска не относил и даже считал, что моногамен – по крайней мере, в географическом смысле этого слова. В Сан-Франциско он спал всего с одной женщиной, и в Лас-Вегасе – тоже с одной. В каждом из городов он проводил несколько недель, а потом уезжал в другой, и в каждом из городов в течение последних трех месяцев он спал только с одной женщиной.

С девушкой из Лас-Вегаса Уильям сначала пользовался презервативами, но она пила противозачаточные, и последние несколько недель они занимались сексом без презервативов. Через неделю после последней проведенной вместе ночи у Уильяма появились боли, которые сам он описал как «вспышки молнии» в тазу. Переболевший гонореей уже четыре раза, Уильям привык прислушиваться к своему телу и сразу понял, что с ним что-то не так. Он попытался обратиться в местную клинику, но с него запросили 80 долларов за первичный прием плюс оплатить лечение, если оно потребуется.

С деньгами в тот момент у Уильяма было туго, так что он отправился домой, не посетив врача. Молодой человек промучился еще одну ночь, но когда появились выделения из члена, он понял, что дело плохо. Тут он вспомнил, что в Сан-Франциско есть бесплатная клиника лечения ИППП, и понял, что нужно делать. Уильям надел чистое белье, прыгнул в машину и направился на запад.

До Сан-Франциско он добрался рано утром. Была пятница Страстной недели, до городской больницы он добирался по улочкам обновленного района к югу от Маркет стрит. В больнице было немноголюдно, и вскоре он уже сидел в смотровом кабинете без штанов передо мной, абсолютно незнакомой женщиной.

Из головки члена сочилась желтоватая жидкость, которая не была похожа ни на гной, ни на гнойные выделения, если использовать медицинский термин. Я аккуратно собрала жидкость на ватную палочку, нанесла ее на предметное стекло и быстро осмотрела пациента. Не обнаружив на нем ни волдырей, ни язв, ни сыпи, я направилась с образцом биоматериала Уильяма в лабораторию, а он остался ждать в смотровой.

Я быстро нагрела стекло, закрепив на нем содержимое, а затем окрасила его, чтобы как следует рассмотреть под микроскопом. Этому процессу уже больше ста лет, и называется он окрашиванием по Граму.

Я закрепила стекло на предметном столике микроскопа, включила подсветку на максимум и навела окуляр. Даже под не самым мощным увеличением было ясно, что иммунная система Уильяма с чем-то борется. Стекло было покрыто сотнями белых кровяных клеток, указывающих на наличие воспаления, которое развивается, когда организм защищается от вторжения бактерий и вирусов. Во время окрашивания по Граму белые кровяные клетки становятся бледно-розовыми – именно на основе этого показателя ставят диагноз. Внутри дюжины таких клеток я заметила множество пар ярко-розовых круглых бактерий – гонококков (Neisseria gonorrhoeae).

Считается, что название этой древней болезни дал греческий врач Гален (130–220 годы н. э.) – оно состоит из греческих корней gonos (сперма) и rhoia (течь). Задолго до того, как стало известно, что болезнь вызывает бактерия, в английском языке за ней закрепилось обиходное название clap[28], которое произошло, вероятно, от французского les clapiers – «конура, свинарник, убогое заведение (где принимали клиентов парижские проститутки)». По другой версии, название заболевания связано с одним из примитивных способов лечения, предполагавшим сжимание незадачливого члена деревянными веслами, ладонями или книгами, чтобы избавить его от скопления гнойных масс[29]1.

Даже после того, как в 1879 году немецкий врач Альберт Нейссер (Albert Neisser) открыл гонококк – возбудителя гонореи, методы лечения этого заболевания оставались драконовскими: металлический зонд нагревали до 43 °C и выше и на несколько часов помещали во влагалище или прямую кишку либо вливали в уретру соединения, содержащие такие металлы, как серебро и ртуть^2. В общем, несмотря на неутешительный диагноз, Уильяму повезло заболеть гонореей в наше время, когда антибиотики могут вылечить его всего за несколько дней и ему не придется страдать неделями.

Я вернулась в смотровую, села и без обиняков объявила: «У вас опять гонорея». Часто я извиняюсь перед пациентом, которому приходится сообщать о наличии у него ИППП, как будто говорю: «Простите, что принесла вам дурные вести». Поскольку я лишь подтвердила то, что Уильям и так подозревал, мне показалось, что можно обойтись без извинений. Кажется, этот диагноз его вполне устроил: «Я так и знал. Говорю же, я свое тело знаю».

И как же, по его мнению, он заразился в этот раз? «Мне просто не везет в сексе, особенно оральном». Что ж, вполне возможно. Мужчина может заразиться гонореей во время орального секса, правда, я не могла определить, как именно он заразился и от какой из двух своих партнерш.

Как только я поставила диагноз, Уильям, кажется, расслабился. Я не преминула напомнить ему о главном: «Вы наверняка знаете, что вскоре вам станет легче, но вы с вашим членом в ближайшие семь дней вне зоны доступа». За семь дней антибиотики расправятся со всеми возбудителями гонореи, и повторно заразиться от одной из своих партнерш он не сможет.

Он кивнул: «Обещаю в ближайшем будущем с этими дамами не видеться».

О том, что он заразился гонореей, Уильям планировал рассказать обеим женщинам, хоть это и было непросто, так как до сих пор о существовании друг дружки его подруги не знали. Нет, он не врал им, просто ни одна из женщин не спрашивала, встречается ли Уильям с кем-то еще, а он инициативы не проявлял. Кроме того, он предполагал, что в его отсутствие женщины встречаются с другими мужчинами.

Я проводила Уильяма к медсестре, которая дала ему два антибиотика – сделала укол в плечо и дала четыре таблетки, которые он сразу же принял. Уильям сомневался в том, что его партнерши сразу же побегут к врачу, поэтому медсестра дала ему несколько доз антибиотика в отдельных бумажных конвертах – от гонореи, с собой, пожалуйста. Мы знали о том, что если ускорить лечение его партнерш, просто дав ему с собой лекарства, они не будут распространять гонорею – это один из самых эффективных способов профилактики^3.

Если партнерши Уильяма сразу же начнут принимать антибиотики и воздержатся от секса с мужчиной, которого делят, а также с другими мужчинами хотя бы на неделю, цепочка заражения будет разорвана и у этой истории будет счастливый финал, но именно потому, что одно из этих условий обычно не соблюдается, наша клиника и существует вот уже 70 с лишним лет.

Поначалу казалось, что в истории Уильяма все ясно: у него был незащищенный секс с двумя партнершами, и он заразился гонореей. Но как быть с тем обстоятельством, что он так часто болел этой инфекцией за последние два года? Уильям считал, что ему просто не везет, и случись это лет десять назад, я бы с ним согласилась. Но в тот же день в клинику пришел Ксавье, и ситуация несколько усложнилась.

Ксавье был ровесником Уильяма, только латиноамериканцем, гомосексуалистом и совершенно не моногамным – ни с географической точки зрения, ни с какой-либо другой. В последнее время романтических встреч у него было много. Когда я спросила, сколько сексуальных партнеров у него было за последние три месяца, он, чтобы сосредоточиться, уставился на потолок и начал загибать пальцы. Дважды загнув пальцы на обеих руках, он, кажется, вспомнил всех и ответил: от 20 до 25. Никаких симптомов у него не было, на ИППП он проверялся регулярно, каждые три месяца.

С его слов, оральным сексом в его активной и пассивной форме он занимался со всеми своими партнерами и никогда не делал этого с презервативом. Что касается анального секса, чаще он был пассивным, или нижним. Иногда он соглашался на роль активного, или верхнего, но универсалом (тем, кто готов быть хоть верхним, хоть нижним) себя не считал, поскольку имел в сексе свои предпочтения. Со случайными партнерами он пользовался презервативами, но с одним парнем, которого давно знал и который регулярно проверялся на ИППП и ВИЧ, занимался анальным сексом без защиты. Большинство партнеров Ксавье находил в интернете, с каждым он планировал встретиться всего один раз, поэтому ни о ком ничего не расспрашивал и не назначал новых встреч.

Учитывая все это, визит Ксавье в клинику был краток. Я взяла мазки у него из зева и прямой кишки, отправила собрать мочу на анализ и предложила сдать кровь на ВИЧ и сифилис. Ксавье ни с кем не планировал встречаться на будущих выходных, утром в пасхальное воскресенье его ждали близкие, а заниматься сексом до того, как придут результаты анализов, он вообще не собирался. Ни гонококков, ни хламидий (в глотке, прямой кишке и пенисе), ни сифилиса, ни ВИЧ у него не нашли.

Считается, что ИППП болеют сексуально неразборчивые люди, но почему тогда у Уильяма с его двумя партнершами гонорея была, а у такого гиперактивного в половом смысле парня, как Ксавье, ничего не обнаружили?

Риск заражения ИППП повышается под влиянием нескольких факторов: число партнеров, сексуальная ориентация, тип секса, раса, география и социально-экономический статус, причем эти факторы взаимосвязаны таким образом, что определить, какой из них важнее, сложно. Про Уильяма и Ксавье нам известно следующее: Уильям чернокожий, Ксавье – латиноамериканец, Уильям гетеросексуален, Ксавье – гей. За последние три месяца у Уильяма было две партнерши, а у Ксавье – 20 с лишним партнеров. Они оба не пользуются презервативами при каждом половом акте, но Уильям заразился ИППП, а Ксавье – нет.

Может, Уильяму и правда не везет, как он сам считает, или дело тут в чем-то другом?

Для того чтобы найти ответ на этот вопрос, нам придется обследовать большую группу людей, которые занимаются сексом в паре кварталов от нашей клиники.

Гантели и одуванчики

Если вы хотите увидеть сотни половых актов одновременно, вам нужен компьютер Боба Кона (Bob Kohn). Нет, он не смотрит порно на работе. Боб эпидемиолог, он следит за распространением ИППП в Сан-Франциско, и его работа вообще ничего общего с сексом не имеет, хоть его кабинет и завален визуальным контентом сексуальной направленности. Среди прочего здесь можно увидеть 2,5-метровый картонный член по имени Кларк, который в течение года несколько раз меняет наряды. Кларк – популярная ростовая кукла, по поручению городского департамента здравоохранения он посещает парады и различные массовые мероприятия, сегодня на нем черный жилет и ремни – в таком виде он недавно побывал на фестивале кожи и фетишей на Фолсом-стрит. В кабинете повсюду разбросаны разноцветные антистресс-мялки в форме членов – они остались от кампании, в рамках которой горожан приглашали сдать анализы на сифилис. Я незаметно хватаю одну, сжимаю и проваливаюсь в дзен.

Боб, как всегда, одет в майку-поло и брюки цвета хаки. У него непослушные кудри, голубые глаза, кажется, видят вас насквозь, он шутит, не меняясь в лице, и в общем напоминает безумного ученого из шоу Дэвида Леттермана. Я рассказываю ему об Уильяме, который недавно побывал в нашей клинике, и его теории – заразился ИППП, потому что не повезло. Боб слушает и кивает, но ясно, что в эту теорию не верит.

Боб и другие специалисты, изучающие сексуальные связи людей, могут объяснить, почему отношения Уильяма с его сексуальными партнершами и то, как он строит их во времени и пространстве, являются основным фактором, влияющим на невезение с точки зрения заражения ИППП.

Мы с Бобом рассматриваем схему отношений на экране компьютера. Весь экран заполнен сотнями крошечных точек, которые связаны друг с другом линиями и образуют красивую ветвистую структуру. Каждая точка – это узел, или человек, а линия, или связь, соединяет ее по меньшей мере еще с одним узлом на экране. Каждая связь между узлами – это половые отношения двух людей в определенный момент времени во всем их многообразии, неважно, занимались они сексом один раз или тысячу.

Один из ключей к разгадке ситуации с Уильямом и Ксавье обнаруживается в массиве узлов и связей, образующих диаграмму сети сексуальных контактов. Чтобы лучше понять, как формируются сети взаимоотношений, сначала нужно выяснить, из каких компонентов они состоят. Даже самые обширные и сложные сети начинаются с простой связи двух узлов, обозначающей отношения в паре. Вот пример:

Эта схема похожа на гантель и описывает мою сексуальную жизнь в последние десять лет. Эх… Если так и дальше пойдет, я никогда ничем не заражусь. Боб со мной согласен.

Эта гантель обозначает моногамию – ситуацию, в которой риск заразиться инфекцией низок или равен нулю, однако не все моногамные отношения одинаковы. На приведенной ниже схеме изображено некое сообщество и сексуальные отношения внутри его за последние три месяца. Два серых квадрата обозначают двух разных женщин (Кэролайн и Элис), каждая из которых встречается с одним партнером-мужчиной (черная точка). Представьте, что мужчина, связанный с каждой из них, на момент начала отношений не имел других половых партнеров.

Кэролайн и Элис занимаются сексом каждая со своим мужчиной, но уровень риска у этих мужчин разный.

Хотя Кэролайн и Элис состоят в моногамных отношениях со своими партнерами, очевидно, что за предшествовавшие их началу три месяца сети сексуальных отношений у мужчин были совершенно разными. У партнера Элис она стала первой за три месяца, а партнер Кэролайн все это время занимался сексом с дюжиной партнеров, причем как мужчин, так и женщин. Даже если на момент начала отношений с Кэролайн он ни с кем больше не встречается, этот мужчина может быть носителем ИППП, и новая партнерша может от него заразиться.

Даже если на момент начала отношений у Кэролайн и Элис нет ни ИППП, ни ВИЧ и они будут заниматься одними и теми же видами секса с одинаковой частотой, используя презервативы одинаково часто, понятно, что у Кэролайн риск заразиться гораздо выше, чем у Элис.

Мартина Моррис (Martina Morris), профессор социологии из Университета Вашингтона, использует аналогичные схемы, чтобы показать зависимость риска заражения ИППП и ВИЧ не только от вашего поведения, но и от поведения ваших партнеров (причем даже до того, как у них начались отношения с вами), партнеров их партнеров и их партнеров, и так далее. Заразитесь вы или нет – зависит от поведения людей, отделенных от вас взаимоотношениями нескольких других людей, которые о вашем существовании даже не подозревают. В следующий раз, когда вы обнаружите, что вам очень хочется заняться с кем-нибудь сексом, представьте, что из головы этого человека вырастает вот такая ветвистая структура его связей. Представляйте до тех пор, пока не решите, что перед вами – раскидистый дуб или одинокая ветка с одним-единственным листиком (предупреждаю, что на поиск решения может уйти больше одного вечера).

Поскольку во взаимно моногамных отношениях заразиться ИППП я не могу, попробую оживить нашу одинокую гантель, расширив наши с мужем отношения и превратив их в сложную структуру. В качестве партнеров возьмем родителей одногруппников нашего сына по детскому саду. Интересно, во что бы превратилась моя сеть, если бы у меня сложились такие отношения, и насколько увеличились бы мои шансы заразиться какой-нибудь инфекцией, например хламидиозом. Поскольку мы все это только представляем, риска заразиться у меня нет, и – бонус! – мне даже раздеваться не нужно.

Большинство родителей ребят из садика – стабильные пары, или бивалентные партнеры. Есть матери-одиночки и отцы, который воспитывают детей без жен, но давайте предположим, что у них всего по одному половому партнеру. Я не знаю, есть ли у кого-то из родителей внебрачные связи и есть ли среди родителей свингеры. Если они и есть, меня на свинг-вечеринки не приглашали.

В рамках этой задачи предположим, что в течение трех месяцев я занималась сексом с каждым из родителей хотя бы раз и всякий раз у меня был только один партнер. Хотя групповой секс позволил бы быстрее добиться желаемого эффекта, я не уверена, что способна работать в режиме многозадачности, когда на мне нет одежды.

Принимая во внимание, что до меня никто из родителей не изменял и свингером не был, моя гипотетическая сеть сексуальных контактов с родителями дошколят выглядит примерно так:

Сексуальная сеть отношений с четырнадцатью парами, каждый член пары занимался сексом со мной и со своим спутником жизни.

Вот это уже интересно. В таком сценарии ученые, изучающие сети отношений, назвали бы меня осевым элементом. Когда отдельный узел начинает обрастать связями, структура начинает напоминать ось со спицами, как велосипедное колесо. Когда связей становится больше, структура начинает походить на одуванчик в той фазе, когда цветок превращается в пушистый шарик из готовых разлететься во все стороны семян (у этой ботанической структуры есть и другие названия – например, попов венец или пуховка – тоже довольно непристойные). В этой гипотетической структуре я вступаю в сексуальные отношения с 28 партнерами, а также своим мужем, если у меня останутся на него силы. Теперь-то я точно заражусь хламидиозом, так?

История Уильяма и Ксавье доказывает, что для того, чтобы заразиться ИППП, нужно не просто часто заниматься сексом с множеством разных людей. Объяснить эту простую истину людям всего мира Джон Поттерет (John Potterat) и Дэн Вольфейлер (Dan Wohlfeiler) пытаются вот уже 20 лет. Один – специалист по профилактике ИППП из департамента здравоохранения Колорадо-Спрингс, другой работает в Калифорнийском университете в Сан-Франциско; вместе Поттерет и Вольфейлер изучают влияние связей на распространение ИППП и эпидемию ВИЧ.

Многолетняя работа в этом направлении позволила Поттерету и Вольфейлеру сделать вывод о том, что конфигурация сети сексуальных отношений – то, как люди вступают в интимные связи друг с другом во времени и пространстве, – определяет скорость распространения инфекций внутри популяции, и предложить основополагающую модель сети сексуальных отношений с точки зрения риска заражения4, 5. Структура не слишком сложная, но нам будет проще в ней разобраться, если мы будем знать ее участников. Рассмотрим эту модель, допустив, что Белоснежка занялась сексом с каждым из семи гномов.

В этой сети восемь участников, между которыми существует девять сексуальных связей. У шести участников по два партнера (у Белоснежки, Сони, Весельчака, Чихуна, Скромника и Умника), а у двух – по три (у Ворчуна и Простака). Начнем с Белоснежки, у которой только что нашли сифилис. Также предположим, что сифилис передается от одного партнера к другому при каждом половом контакте.

Модель сети сексуальных отношений 1 на основе работы Поттерета и Вольфейлера.

Шаг 1: Белоснежка переспала с Соней и Весельчаком, заразив каждого из них сифилисом.

Шаг 2: Соня и Весельчак заражают сифилисом Ворчуна. Теперь у половины участников сети инфекция, а остальные здоровы.

Шаг 3: Ворчун заражает Простака.

Шаг 4: Простак заражает Чихуна и Скромника.

Шаг 5: Чихун и Скромник заражают Умника. В пяти шагах от Белоснежки заражены все участники сети.

А что было бы, если бы отношения между участниками были такими?

Модель сети сексуальных отношений 2 на основе работы Поттерета и Вольфейлера.

Посчитайте связи, и вы обнаружите, что в сети по-прежнему восемь участников и девять сексуальных отношений. У шести участников также по два партнера (у Сони, Весельчака, Ворчуна, Простака, Чихуна и Скромника), а у двух – по три (в этот раз у Белоснежки и Умника). Теперь сифилитичка Белоснежка распространяет инфекцию еще быстрее:

Шаг 1: Белоснежка заражает Соню, Весельчака и Ворчуна.

Шаг 2: Соня, Весельчак и Ворчун заражают сифилисом Чихуна, Простака и Скромника.

Шаг 3: Чихун, Простак и Скромник заражают Умника. Через три шага от Белоснежки заражены все.

В первой модели для того, чтобы не допустить передачи сифилиса от Белоснежки Умнику, достаточно разрушить связь между Ворчуном и Простаком. Во второй с этой же целью придется разрушить три связи (Ворчун – Простак, Соня – Чихун, Весельчак – Скромник).

Теперь давайте вернемся к Уильяму и Ксавье в контексте их сетей. Сеть, о которой мне рассказал Уильям во время своего визита в нашу клинику, мало чем отличается от простой гантели, которую я уже показывала, только луча будет два – у него же в Сан-Франциско девушка. Сеть Ксавье напоминает пушистый одуванчик – такой же была и моя гипотетическая сеть связей с родителями из детского сада.

Эти сети отражают количество сексуальных партнеров у каждого из участников (то есть их связи первого уровня). Нам ничего не известно о связях, отделенных от Уильяма и Ксавье двумя, тремя или бо`льшим количеством уровней, как и об их распределении в пространстве и времени. Как мы уже выяснили, даже партнеры, разделенные несколькими уровнями, могут влиять на риск заражения друг друга. Мы можем сделать вывод о том, что в поведении Ксавье и структуре его сети сексуальных отношений есть нечто такое, что препятствует заражению ИППП и ВИЧ, даже при том, что он занимается незащищенным сексом с множеством людей.

Сексуальные отношения Ксавье и Уильяма первого уровня. У Ксавье связь с 25 партнерами, а у Уильяма – с двумя.

Хотя у Ксавье было намного больше партнеров, чем у Уильяма, большинство его контактов – это секс на одну ночь, то есть одни отношения заканчиваются до того, как начинаются другие. Когда мы строили структуру сексуальных контактов Ксавье за последние несколько месяцев, у нас получился одуванчик, потому что мы просто протянули лучи от центральной оси к точкам, обозначавшим количество партнеров, с которыми он встречался в этот период времени, однако если посмотреть на порядок этих встреч, структура будет напоминать цепочку из гантелей, уложенных конец к концу (см. рисунок выше). Специалисты по изучению сетей назвали бы его серийным моногамом, даже с учетом того, что некоторые из его отношений длились всего одну ночь.

На следующем рисунке Эшли (обозначенная буквой А) – серийный моногам, у которой за месяц было пять партнеров. Она не встречается с двумя партнерами одновременно, то есть сначала она переспала с Брайеном, потом с Клэем. После того как она переспала с Дэвидом, зараженным гонореей, Эшли заразила Эдварда и Фрэнка, а Брайена и Клэя – нет, потому что секс с ними у нее был до заражения.

Через месяц с теми же мужчинами переспала сестра Эшли Анна, только она не может разорвать отношения ни с одним из них и так и встречается с ними по очереди. У нее тоже был секс с Дэвидом, который так и не вылечил свою инфекцию, таким образом, скоро все пятеро партнеров могут быть потенциально заражены. С точки зрения передачи ИППП «чистый» разрыв отношений, к которому призывают психолог и консультанты, играет ключевую роль в предотвращении распространения заболеваний. Если вы не можете закончить одни сексуальные отношения и начинаете встречаться с кем-то еще, за короткий период времени заразиться инфекцией может множество людей.

Серийная моногамия в сравнении с параллелизмом по Поттерету и Вольфейлеру.

Такую схему сексуальных отношений, как у Анны, ученые называют параллелизмом. Для этой схемы неважно, знает один партнер о существовании другого (других) или нет. При параллелизме у человека может быть несколько партнеров одновременно (как говорят французы, ménage à trois[30]), он может изменять супругу или состоять в открытых отношениях по договоренности со спутником жизни или, как в ситуации Уильяма, не распространяться о том, о чем его не спрашивают его партнерши. Чем больше в сети тех, кто состоит в параллельных отношениях, тем быстрее они заражаются передаваемыми половым путем бактериями и вирусами, даже при условии, что у каждого из участников всего несколько партнеров.

Временной промежуток тот же. После того как А заражается от партнера D, возникает потенциальный риск заражения для пяти других участников схемы. При наличии параллельных связей заражается больше людей, чем при серийной моногамии

Сейчас объясню, какую значительную роль играет даже очень небольшое число параллельных отношений для распространения инфекции внутри сети. Если говорить о ВИЧ, Мартина Моррис считает, что если всего 5 % участников одной сети сексуальных отношений имеют связь с несколькими партнерами одновременно, риск заразиться внутри этой сети будет вдвое выше, чем в другой сети такого же размера, но без параллельных связей^6.

Даже если вы только подозреваете, что у одного из ваших сексуальных партнеров есть другие связи, риск заразиться ИППП будет выше. Холли Хоуорд (Holly Howard) из Департамента здравоохранения штата Калифорния выяснила, что у женщин, которые допускали возможность параллельных отношений, риск заразиться хламидиозом был в от двух до пяти раз выше, чем у тех, кто считал для себя такой сценарий маловероятным. На самом деле у женщин, которые лишь допускали возможность параллельных отношений, риск заразиться был таким же, как у тех, кто был уверен в наличии у своих партнеров других связей. Вывод: если вы подозреваете, что ваш партнер спит с кем-то еще, для вас риск заразиться ИППП будет выше.

Мы знаем, что у Уильяма была связь с двумя женщинами и он полагал, что его партнерши могли встречаться с другими мужчинами. Адаора Адимора (Adaora Adimora) из Университета Северной Каролины выяснила, что в параллельных отношениях гетеросексуальные чернокожие американцы состоят чаще, чем белые (о причинах этого подробно рассказывается в главе восьмой). Этим отчасти объясняется тот факт, что такие бактериальные ИППП, как гонорея и хламидиоз, у чернокожих встречаются в 5–10 раз чаще, чем у тех же категорий белого населения^7, даже несмотря на то, что у чернокожих женщин в среднем столько же партнеров, сколько у белых, и они чаще пользуются презервативами^8.

Что касается Ксавье, он не всегда пользовался презервативами, занимаясь анальным сексом. По данным Центров по контролю и профилактике заболеваемости США, 75 % латиноамериканцев-гомосексуалистов в 2017 году занимались анальным сексом без презервативов^9. Несмотря на это, Ксавье удалось избежать заражения ИППП/ВИЧ, но долго ему так везти не будет. В конце концов он тоже пострадает от беспорядочной смены половых партнеров. У гомосексуалистов, которые состоят в параллельных отношениях или часто меняют партнеров, риск заразиться гонореей в 11–14 раз выше, чем у гетеросексуальных мужчин, а риск заразиться сифилисом выше больше чем в 100 раз10–12.

Хотя истинная и серийная моногамии – действительно эффективные стратегии снижения передачи ИППП/ВИЧ, они подходят не всем людям без исключения. Некоторые из нас не могут окончательно разорвать отношения и, как Уильям, заводят разных партнеров в разных местах. А кому-то, может быть, просто нравится разнообразие. Если вы узнали себя в одном из описанных мною персонажей, знайте, что существует способ состоять в параллельных отношениях и ничем не болеть. Чтобы узнать как, давайте обратимся за помощью к нашим полиаморным друзьям.

Вдоль и поперек

Специалисты в области науки об окружающей среде знают Мэриан как блестящего специалиста, чрезвычайно собранного и сообразительного. Наверняка ее коллеги были бы в шоке, если бы узнали о том, что когда-то Мэриан состояла в рядах радикальных альтернативщиков, она практически забросила свою карьеру и поселилась в штаб-квартире организации под названием OneTaste – полиаморного сообщества, ячейки которого процветают в восьми городах США и Великобритании.

В ряды OneTaste Мэриан вступила в период стремительного роста популярности этой организации, когда группа из восьми живших вместе человек разрослась до 40 участников и перебралась сначала в здание бывшего склада, а затем в жилой комплекс. Центром вселенной OneTaste была Николь Дедоун (Nicole Daedone), харизматичная и деловая (видео с ее выступлением на конференции TEDx, посвященным силе оргазма как средства от всех болезней женской половины современного западного общества, набрало 1,9 миллиона просмотров – она определенно умеет очаровывать людей)13. Многие считают, что OneTaste – это культ, но даже если это так, ясно одно: сообщества такого типа позволяют как следует изучить практику сексуального параллелизма. Если такие полиаморы, как Мэриан, умудряются избегать заражения ИППП, имея несколько параллельных связей, возможно, все мы можем у них чему-то научиться и в определенный период жизни тоже сможем вступать в отношения больше чем с одним партнером.

В основе движения OneTaste лежит практика под названием «оргазмическая медитация» (ОМ) – 15-минутный ритуал клиторальной стимуляции, при этом партнер, который стремится к оргазму (всегда женщина), раздет до пояса снизу, а тот, который дарит ему эти ощущения (мужчина или женщина), полностью одет. Для поселившихся в здании склада членов коммуны OneTaste два групповых занятия ОМ были частью привычного ежедневного распорядка. Также нужно учесть, что все 40 членов коммуны спали в одной комнате без перегородок, что способствовало сексу между ними во всем его многообразии в любое время дня и ночи. Хоть ОМ и предполагает соблюдение определенных физических границ, еженедельное участие в этом десятка с лишним разных партнеров быстро разрушает эмоциональные границы между ними, возможно существовавшие до того, как эти люди переступили порог жилища.

С точки зрения передачи ИППП ОМ сама по себе не представляет никакого риска. Во время пребывания Мэриан в коммуне члены OneTaste даже начали надевать перчатки, когда занимались ОМ, но для многих из них, в том числе и самой Мэриан, ОМ была лишь менее рискованным способом перехода к другим сексуальным играм – время от времени в коммуне ставили эротические спектакли с переодеваниями, практиковали ролевые игры, занимались оральным, вагинальным и анальным сексом, обмен партнерами происходил постоянно. То есть внутри коммуны процветал параллелизм в самом полном смысле этого термина.

Учитывая, что члены коммуны практиковали не только ОМ, но и все виды секса, лидеры внутреннего круга группы приняли решение о том, что все, кто живет в здании, должны пройти самую тщательную проверку на ИППП. Несмотря на наличие у некоторых членов коммуны страховки, внутренний круг хотел, чтобы все сдали одни и те же анализы, поэтому большинство обитателей бывшего склада коллективно отправились в ближайший государственный вендиспансер.

На руки результаты анализов получил секретарь, который удостоверился в отсутствии у всех членов коммуны ИППП; только после этого членам коммуны разрешили заниматься сексом друг с другом. Мэриан решила сдать анализы в другой клинике – она не хотела столкнуться с коллегой или знакомым. Получив результаты анализов, она отдала их секретарю и до сих пор не знает, кто из членов коммуны получил доступ к ее личной информации. В общей сложности в коммуне OneTaste она провела более двух лет и все это время регулярно сдавала анализы на ИППП.

Мэриан подсчитала, что за два с лишним года ее партнерами по ОМ были не меньше сотни партнеров. «За это время у меня был секс (вагинальный и/или анальный) примерно с десятью мужчинами из коммуны. Кажется, что это много, но на самом деле их могло быть гораздо больше». Со сколькими партнерами она занималась оральным сексом, Мэриан точно сказать не смогла – может, два или три десятка. Она извинилась за неточность данных – ученый есть ученый. Мэриан объяснила, что могла сбиться в подсчете партнеров, потому что участвовала в групповом сексе – во время таких мероприятий сложно подсчитать, с каким количеством партнеров у тебя был оральный или вагинальный контакт.

Несмотря на большое число партнеров и процветавший в OneTaste параллелизм, за два года, которые Мэриан провела в коммуне, вспышек ИППП и ВИЧ не было. Этому явлению, вероятно, способствовали два фактора. Всех членов регулярно проверяли и лечили, поэтому вероятность неконтролируемых вспышек болезней стремилась к нулю, даже при том, что параллельных связей было много. Гэбриел Ротелло (Gabriel Rotello), автор книги «Сексуальная экология», считает, что на распространение ИППП/ВИЧ влияет и то, сколько сексуальных контактов у членов коммуны было между собой и с партнерами, в коммуне не состоявшими.

Коммуна, членом которой была Мэриан, по сути, представляла собой закрытую систему. Хоть Мэриан и описывает ее как структуру с «полупроницаемой мембраной», обычно члены коммуны занимались сексом друг с другом. Иногда им случалось находить партнеров за пределами OneTaste, но им было так неловко объяснять, где и как они живут, что большинство на такие поиски не отваживались. Мэриан добавила, что чем больше времени человек проводил в коммуне, тем меньше знакомых за ее пределами у него оставалось.

Другим методом, который в OneTaste применяли с целью минимизировать риск заражения ИППП, была практика, известная под названием флюидная связь. Она предполагает обмен физиологическими жидкостями организма (без презервативов или других барьерных средств) только с одним партнером, у которого по результатам анализов не обнаружено ИППП/ВИЧ и с которого брали слово сразу рассказать о любых изменениях этой ситуации. Тот, с кем такой человек вступал в связь, давал обещание в случае чего сделать то же самое. За пределами флюидной связи обоим разрешалась иметь сколь угодно много партнеров, но абсолютно со всеми этими партнерами за пределами связи нужно было пользоваться презервативом.

Мэриан знала о том, что некоторые члены коммуны вступали в такую флюидную связь, но она сама не была готова заключить подобный договор с кем-либо и настаивала на использовании презерватива при любом вагинальном или анальном контакте. Мэриан спокойно первой заводила об этом речь, и случалось это так часто, что она считала, будто все члены коммуны знают о ее предпочтениях.

Однажды она занималась сексом с другим членом коммуны. Охваченная страстью, она забыла остановиться и предупредить партнера о необходимости использовать презерватив. «Я думала, он хочет достать презерватив, а он потянулся за лубрикантом». Так как пара занималась анальным сексом, вопрос беременности партнера Мэриан не беспокоил, а поскольку он находился позади нее, Мэриан не видела, что он там делает. Пока он не кончил, она не знала о том, что мужчина не надел презерватив. Когда он вынул член, она испугалась: «Что там такое у меня на спине. Я так расстроилась. Я винила себя в том, что поверила, будто он тянется за презервативом. Единственный раз я забыла проговорить этот момент, и вот что получилось».

Осознав, что у нее был незащищенный анальный контакт, она просто сбежала. «Я пошла в центр, села и какое-то время просидела в ужасе». Она сразу решила, что в ближайшее время сдаст анализы на ИППП и ВИЧ, причем на ВИЧ – несколько раз, чтобы наверняка знать, что не заразилась. Все анализы оказались отрицательными, а этот случай стал глубоким разочарованием. Оглядываясь назад, Мэриан признается, что, несмотря на обширный опыт и привычку всегда обсуждать этот момент с партнером, даже у нее случались осечки.

Мэриан была напугана, но решила остаться в коммуне. Она стала чаще предаваться ОМ, сеансы стали дольше, ей часто казалось, что ее накрывает волной биохимического кайфа. «У меня кружилась голова. Бывало, мне казалось, что я отдаюсь процессу на 150 %. Моя продуктивность достигала максимума». Позже выяснилось, что эта эйфория быстро проходит. К концу второго года в OneTaste у Мэриан случился эмоциональный срыв, она чувствовала себя опустошенной и часто плакала.

Вдобавок ко всему разразился финансовый кризис. На протяжении нескольких месяцев все свои деньги она направляла в коммуну. Однажды на ее банковский счет поступила ссуда на учебу, и деньги сразу же были списаны со счета в пользу коммуны.

Пора было выбираться оттуда.

Логика подсказывала, что покинуть OneTaste будет несложно. «Я позвонила родным, заняла денег, связалась с начальником, и меня приняли на прежнюю работу». С эмоциональной точки зрения выбраться из коммуны было не так-то легко. Мэриан продолжала поддерживать связь со многими членами коммуны – расстаться с соседями, любовниками и друзьями оказалось делом непростым.

Последней каплей стало возвращение в ее жизнь человека, к которому она испытывала сильные чувства, – ее бывшая коллега вернулась в Сан-Франциско. «Я поняла, что должна порвать все старые связи, если хочу быть с этой женщиной. Мне нужно было сорваться с крючка, на который я попалась, и теперь мне было ради кого это сделать».

Мэриан смогла оставить в прошлом свои полиаморные увлечения, но иногда призрак прошлого проникал в настоящее. «Иногда я встречала знакомое лицо, но не могла вспомнить, кто это – бывший коллега или, может, мы занимались сексом? Неприятное ощущение, хорошо, что со временем такое случается все реже».

Несмотря на неприятные воспоминания, которые остались у Мэриан о пребывании в коммуне OneTaste, она не стремится разубедить тех, кто хочет иметь параллельные связи или практиковать полиаморию с множеством партнеров, она лишь призывает помнить о существующем риске. Если человек активен и стремится к параллелизму, ему следует принять условия флюидной связи с одним партнером (если уж так хочется незащищенного секса), а со всеми остальными пользоваться презервативом. Неплохо также регулярно проверяться на инфекции и делиться результатом с партнерами. В идеале сообщать партнеру о том, что вы практикуете только безопасный секс, нужно еще до начала прелюдии, но Мэриан научилась прощать себя и других за то, что поговорить о защите получается не всегда. «Даже самые убежденные и образованные люди не идеальны. Мне просто повезло».

Спящие в ядре

А я тем временем все сижу в центре моей предполагаемой сети сексуальных контактов с родителями из садика, безуспешно пытаясь заразиться хламидиозом. Несмотря на то что у меня сразу несколько партнеров, средний возраст участников моей сети – 35 лет, а в этой возрастной группе распространенность хламидиоза составляет менее 1 % (0,7 %, если точно)14,15. Распространенность инфекции, то есть количество представителей популяции, которые являются ее носителями, также существенно влияет на возможность заразиться этой инфекцией для человека, у которого будет секс с представителем данной популяции. Внутри моей сети преобладает абсолютная моногамия, поэтому вероятность заражения стремится к нулю. Возможно, я заражусь вирусной ИППП – такой, как ВПГ (см. главы 1 и 4), но если мы захотим познакомиться с основными бактериальными инфекциями – возбудителями хламидиоза, гонореи и сифилиса, – заразиться от кого-то из членов моей сети будет непросто.

Даже в тех сетях сексуальных отношений, где распространенность ИППП выше, уровень зараженности различными инфекциями разный, представители этих сетей в разной степени заражаются разными инфекциями. Несколько членов сети, находящихся в ее ядре, играют роль основных переносчиков, они ответственны за быстрое распространение инфекции внутри сети. Роберт Грант (Robert Grant), изучающий распространение ВИЧ, считает, что таких основных переносчиков не стоит называть «несущими повышенный риск», а лучше – «любвеобильными и популярными», как звезды спорта или секса, пожаловавшие с визитом на родину. Именно эти несколько любвеобильных и популярных основных переносчиков, или центральных членов группы, поддерживают эпидемию ИППП, если таковая начинается.

Хотя основных переносчиков часто отличает наличие нескольких партнеров, автор «Сексуальной экологии» Габриель Ротелло считает важным, что «у этих партнеров тоже должно быть большое число связей с членами, входящими в ядро сети, что приведет к формированию контура обратной связи, который необходим для быстрого роста распространения инфекции»16. Ядром одной из самых широко известных групп заболеваемости был канадский бортпроводник французского происхождения Гаэтан Дюга (Gaétan Dugas), которого назвали «нулевым пациентом» эпидемии СПИДа. На самом деле анализ генетического разнообразия ВИЧ, проведенный биологом-эволюционистом Майклом Уораби (Michael Worobey), опроверг версию о том, что именно Дюга занес ВИЧ в США^17, однако очевидно, что этот человек и его партнеры были частью сексуально активного ядра группы, стоявшей у истоков эпидемии.

Но давайте вернемся к Уильяму и Ксавье. Уильям снова и снова заражался гонореей, не только подтверждая закономерность параллельных отношений, но и доказывая, что он сам, его партнерши и их партнеры входят в контур обратной связи распространения инфекции, о которой писал в своей книге Ротелло; эта закономерность выражается в повторной заболеваемости в течение короткого промежутка времени. С другой стороны, у Ксавье было много партнеров, но они, возможно, не входили в ядро группы с высоким риском. Учитывая, что Ксавье предпочитал серийную моногамию (преимущественно отношения на одну ночь) и что ему, возможно, просто повезло, он не попал в сеть с высоким уровнем риска.

Если мы стремимся к снижению уровня заболеваемости ИППП внутри популяции, самое главное – добраться до ядра группы, состоящего из основных переносчиков; если мы будем просто лечить тех, кто заразился случайно, то никакого существенного эффекта не получим. Существует два способа обезвредить ядро сети: а) убедить основных переносчиков в необходимости смены модели сексуального поведения или, на худой конец, часто проверять их на инфекции либо б) убедить остальных не заниматься с основными переносчиками незащищенным сексом.

Как же человеку определить основного переносчика? По мнению Чарлза Фэнна (Charles Fann), который в прошлом занимался изучением распространения сифилиса в Сан-Франциско, сделать это не так-то просто. Конечно, он знает, кто эти люди, – их медицинские карты попадают к нему по нескольку раз в год, потому что они заражаются снова и снова, но узнать их в толпе вам не удастся – это не обязательно самые красивые или яркие люди. Более того, основными переносчиками необязательно являются люди, не имеющие постоянных партнеров. Фэнн выяснил, что у трети основных переносчиков в Сан-Франциско есть постоянные партнеры, в том числе законные супруги, а колумнист «Сэвидж Лав» Дэн Сэвидж называет эти их отношения «моногамоподобными», то есть открытыми по крайней мере для одного из партнеров.

Одной из самых ярких характеристик основных переносчиков Фэнн считает сочетание обаяния, самоуверенности и спокойствия, которое такие люди внушают своими партнерам. Исследователь считает, что вы не сможете точно определить, что именно привлекает в таком человеке, но сразу обратите на него внимание, если он окажется рядом. Клиенты, которые рассказывали ему о сексе с основными переносчиками, отмечали, что позволяли этим людям делать с ними то, чего обычно не позволяют. Нередко отношения с основными переносчиками усложняют алкоголь и наркотики, но зачастую люди соглашаются на риск потому, что в обществе таких партнеров чувствуют себя легко и естественно. Мысли, обычно предостерегающие от таких связей, вроде «Мне не нужен партнер на одну ночь» или «Надо использовать презерватив», уносит как сквозняком.

Но если обаянию основных переносчиков нельзя противостоять, что же остается – сдаться и подчиниться силе ядра сети? Фэнн так не думает. Он считает, что нужно снова и снова убеждать клиентов в необходимости практиковать только защищенный секс, чтобы, когда они вновь повстречают человека, обаянию которого не смогут противостоять, у них хватило сил поговорить о защите до того, как возбуждение подведет их к точке невозврата.

Если у нас не будет надежного способа выявить основных переносчиков до того, как произошел контакт, останется только выявлять их уже постфактум. Именно этим занимается департамент здравоохранения, специалисты которого проводят опросы пациентов с определенными инфекциями, например сифилисом, и устанавливают личность всех их партнеров за последние три месяца (подробнее об этом см. главу 6). После того как у каждого пациента взяли анализы, опросили и составили список половых партнеров, составляется диаграмма, являющаяся частью общей схемы, – она строится кусочек за кусочком.

Если возникает вспышка заболевания, департамент здравоохранения может даже прибегнуть к технике, которая называется «группирование», когда вас просят назвать имена тех, с кем у вас был секс, а также просто знакомых (с кем секса не было), потому что у вас и ваших знакомых могут быть общие сексуальные связи, о которых вы даже не подозреваете. Представьте, сколько нужно потратить сил, чтобы проверить всю эту информацию вручную и в итоге составить диаграммы, отображающие сложные сексуальные связи между носителями инфекции и теми, кто здоров. Способ хоть и проверенный, но трудоемкий, требующий больших временны`х затрат.

Только через 15 лет Боб Кон понял, как автоматизировать этот процесс. Он написал программу, которая перебирала сотни имен тех, с кем у заразившегося сифилисом был контакт, и складывала эти имена в сети сексуальных отношений. Он старался не зря; с помощью своей программы он смог описать одну из самых крупных на сегодняшний день сетей сексуальных отношений. Кон и его коллеги назвали ее мегасетью^18.

Мегасеть представляет собой множество отдельных структур в виде одуванчиков, в центре каждой такой структуры – основной переносчик, носитель сифилиса. Если бы в 2013 году, когда Мегасеть только начала формироваться, инфекцию удалось искоренить в мелких элементах на периферии, она не распространилась бы по всей структуре. Но этого не случилось, и сифилис добрался до центра сети – туда, где между людьми существуют плотные многочисленные связи. Виноваты в этом были другие переносчики в ядре структуры, сыгравшие роль мостов, которые соединяли отдельные компоненты сети друг с другом. Таких мостов требуется немного, но важно, что благодаря им формируется единая структура – как узлы с множеством партнеров (см. рисунок справа).

За десятилетие до появления Мегасети исследователь таких структур Альберт-Ласло Барабаши (Albert-László Barabási) в своей книге Linked отметил, что «построить карту сексуальной паутины, отражающую связи людей посредством сексуальных отношений, просто невозможно»19. Он не мог поверить в то, что люди согласятся назвать имена всех, с кем у них были половые контакты, если будут знать, что кто-то потом на основе этой информации будет строить карту. Вот бы Барабаши удивился, если бы узнал, что еще в 1997 году, использовав имена партнеров, которые назвали больные сифилисом, Кон с помощью своего алгоритма построил сеть, включавшую 6500 связанных между собой членов. Понятно, что несколько человек и их партнеров из Мега-Сети выпадают, но это все равно показательный пример того, как анализ силы сетей позволяет изучать распространение заболеваний.

Мегасеть связей 435 взаимосвязанных сексуальных партнеров за один год. Сан-Франциско, 2013. Черными квадратами обозначены носители сифилиса либо сифилиса в комбинации с ВИЧ. Серые квадраты обозначают сексуальные контакты с незараженными (или непроверенными) людьми. На основе исследования Р. Кона и с его разрешения^18.

Кон и его коллега объединились, чтобы выяснить, как Мегасеть может повлиять на активность инфекции, которую изучает Фэнн. В беседах с больными Фэнн упоминает сети: «Сеть несет в себе высокий риск, и вы – часть этой структуры. Я не говорю, что ваш выбор сводится только к “остаться” или “уйти”, но если вы решите остаться, вот как мы сможем вас поддержать». Он предлагает набор превентивных мер, включающих в себя доконтактную профилактику ВИЧ (см. главу девятую), постконтактную профилактику, уведомление партнера, бесплатные презервативы, медицинское обслуживание, бесплатные анализы на ИППП/ВИЧ. Фэнн пришел к пониманию того, что может изменить поведение основных переносчиков и людей, которые вступают с ними в интимные отношения.

«Некоторые люди заражаются ИППП, потому что это побочный продукт того образа жизни, который они ведут, – говорит он. – Возможно, максимум, что мы можем для них сделать, – это убедить в необходимости обращаться к нам на ранней стадии заболевания и регулярно (каждые три месяца) сдавать анализы. Мы ведь не можем заставить всех и каждого защищаться от инфекций».

Карты сетей Кон планирует использовать еще и для того, чтобы найти среди сексуальных партнеров конкретного человека тех, кто разделен одной степенью связи (тех, кто спал с партнерами пациента, но не с самим пациентом). Вместе с Фэнном он хочет выяснить, смогут ли они установить личности таких «знакомых» и ответят ли эти люди, если с ними свяжутся. «Мы же не можем сказать, что знаем о заражении, – говорит Кон. – Пусть это будет что-то вроде “Среди ваших партнеров есть зараженный сифилисом”. Посмотрим, сможем ли мы найти заболевших среди этих людей. Все равно что сказать: “Не уверен, что сифилис стучится в вашу дверь, но он бродит по району”».

Скептики интересуются, может ли проводимая Коном работа остановить эпидемию ИППП. Ученый считает, что система составления карт сетей может помочь в решении этой задачи, и он поставил себе цель разработать такую систему, даже если на это уйдет еще пятнадцать лет. Теперь у него на вооружении появились новые компьютерные инструменты, но мы пока не знаем, можно ли будет с помощью сетей предсказывать возникновение связей в будущем, что полностью изменит контроль над распространением ИППП.

Пока Кон и его коллеги не выяснили, как это сделать, нам придется довольствоваться старым добрым методом борьбы с распространением болезней: просить пациентов назвать имена их партнеров и пытаться уведомить тех о возможном заражении. Кажется, в этой задаче нет ничего сложного, однако такие специалисты по изучению общественно опасных болезней, как Чарльз Фэнн, знают, как на самом деле непросто уговорить человека рассказать о его любовных похождениях.

Глава шестая

Тук-тук, это секс-полиция

Сказ об агентах по розыску сексуальных партнеров, героях на страже общественного здоровья

Я расскажу, но потом мне придется вас убить

Джон Поттерет услышал, что зазвонил телефон, и снял трубку, растянув шнур от аппарата до уха. Жгучий брюнет, он носил прическу с пышной макушкой и длинными прядями на затылке. В тот день на нем была рубашка в зигзагах, к которой галстук в диагональную полоску совсем не подходил. Рядом с телефоном стояли кружка с рисунком под шкуру зебры и большая пепельница. Позади своего рабочего места ученый повесил на стену ярко-желтый бампер с надписью «Поддержи местную шлюху»1.

Шел 1974 год, Поттерет был единственным сотрудником пустого офиса, выделенного под программу борьбы с венерическими заболеваниями (ВЗ) департамента здравоохранения Колорадо-Спрингс. При этом бюджета программы хватало на содержание двух сотрудников – Поттерета и его коллеги Кристофера Прэттса (Christopher Pratts). Все называли их секс-детективами, хотя официально их должности назывались несколько более формально – специалисты по интервенции заболеваний.

В их задачи входило проведение опросов пациентов городского вендиспансера, у которых обнаружили гонорею или сифилис – таких еще называли нулевыми пациентами. У этих пациентов нужно было выведать имена и адреса тех, с кем они в течение последних двух-трех месяцев занимались сексом, – таких людей называли контактами. Потом Поттерет и Прэттс выходили на улицу, «в поля», и пытались установить местонахождение максимального числа контактов – этот процесс назывался отслеживанием контактов.

Отслеживание контактов: нулевой пациент с сифилисом называет имена трех человек, с которыми занимался сексом за последние три месяца. Специалисты по интервенции заболеваний (СИЗ) находят эти контакты и проверяют их на сифилис. Найден зараженный партнер, у него узнают имена его половых партнеров. Процесс продолжается до тех пор, пока не останется ни одного не проверенного на сифилис контакта (пациент или контакт отказываются от проверки, все контакты получают отрицательный результат анализов или не получается контакты найти).

Практика отслеживания контактов появилась в 1937 году, когда главный санитарный врач США Томас Парран (Tomas Parran) впервые предложил установить контроль над заболеваемостью сифилисом. На протяжении многих лет департаменты здравоохранения городов и штатов использовали этот метод для контроля над вспышками туберкулеза, гепатита, а недавно – нового коронавируса (COVID-19). Независимо от того, о какой инфекции идет речь, применяются одни и те же принципы работы. СИЗ должен установить контакты вверх по потоку, то есть тех, кто мог заразить пациента, и вниз по потоку – тех, кто мог заразиться от него. Проверяя контакты и выясняя, когда у них был секс с нулевым пациентом, СИЗ может определить, как контакты были связаны с пациентом, а иногда – и между собой.

Установив местонахождение полового партнера, Поттерет и Прэттс пытаются убедить его обратиться в вендиспансер, сдать анализы и пройти лечение. Лечение тех, у кого был секс с зараженным пациентом, начинается еще до того, как будут готовы результаты анализов, – так можно справиться с инфекцией во время инкубационного периода, до появления первых симптомов. Если у одного из партнеров обнаружат ИППП, с ним проведут беседу, выявят всю цепочку заражений, отследят всех партнеров и пролечат всех, кто мог заразиться. Чем быстрее контакты установят и пролечат, тем быстрее прекратится распространение инфекции – все равно что затушить огонь до того, как пламя поглотит все вокруг.

Если к вам подойдет СИЗ и скажет, что вы могли заразиться сифилисом, логично, что первым вопросом, который вы зададите, будет «Кто меня заразил?». Каким бы заболеванием ни занимались СИЗы, они никогда не сообщают контактам ничего, что могло бы указать на нулевого пациента. Даже если за последние два-три месяца у вас был всего один партнер («Я точно знаю, что это он»), Поттерет и Прэттс не станут подтверждать ваших догадок.

Поскольку бюджет программы борьбы с ВБ в Колорадо-Спрингс позволял содержать всего двух специалистов, им приходилось решать все вопросы одновременно – неудивительно, что энтузиазм дуэта стремительно иссякал. Поттерет и Прэттс не только опрашивали пациентов и отслеживали их контакты – они также вели статистику, отчитывались в потраченных средствах и достигнутых результатах, работали за секретаря. Пока Прэттс отслеживал чьих-то половых партнеров, Поттерет оставался на телефоне, сообщал пациентам результаты их анализов, отвечал на любые вопросы вроде «У меня болячка на члене, что делать?».

Однажды в департамент позвонила пациентка вендиспансера – она хотела узнать, готовы ли результаты ее анализов на гонорею. Поттерет сообщил пациентке, что результат положительный, и открыл тот раздел журнала учета, где вручную формировался список случаев заболевания гонореей и сифилисом. Такими были данные их наблюдений; в конце года Поттерет и Прэттс подбивали общее число и передавали его в департамент здравоохранения. Поттерет поставил еще одну галочку, добавив очередной случай к общему числу заражений гонореей в текущем году.

Пациентка пообещала Поттерету, что днем придет в диспансер, чтобы ей назначили лечение. Кабинет Поттерета примыкал к помещению вендиспансера, где пациенты ожидали приема, поэтому у него всегда была возможность побеседовать с пациентами, которые пришли в диспансер.

Бывало, что такие беседы складывались легко. Нулевые пациенты знали, как зовут того (тех), с кем у них была близость, могли сказать, где его (их) найти, и готовы были рассказать об этом представителю департамента здравоохранения. Некоторые пациенты даже брались сами рассказать своим контактам о диагнозе: «Давайте-ка я сама скажу этому лживому [ругательство вставьте сами] и хорошенько тресну его по башке, а потом отправлю в ваш диспансер».

Но обычно беседовать с пациентами было не так просто. Иногда, чтобы найти контакт, приходилось облазить весь город – наведываться не только к людям домой, но и в бары, в закусочные, поджидать на перекрестках и в наркопритонах. Гоняясь за половыми партнерами пациентов, СИЗ должен быть готов завязать разговор с незнакомым человеком, сохраняя самообладание.

Зачастую СИЗам не хватает ключевой информации. Нулевой пациент может сказать: «Я не знаю, как зовут парня, с которым я переспал, в нем где-то 1 метр 80 сантиметров роста, у него темные волосы, карие глаза. Он из Калифорнии. Работает в какой-то пиццерии где-то на Платт-авеню». Поттерет отправляется на эту улицу, ищет пиццерию, заходит, смотрит на сотрудников, ищет того, кто соответствует описанию, потихоньку отводит в сторону и спрашивает: «Эй, вы не из Калифорнии?» Может, удастся найти того, кто нужен.

Если Поттерет уверен в том, что нашел контакт, но поговорить наедине возможности нет, он дает человеку конверт, на котором ничего не написано. Внутри лежит записка с номером телефона и сообщением о необходимости побеседовать насчет серьезной проблемы со здоровьем. Главное – соблюдать осторожность: нельзя употреблять слова «секс», «венерические болезни», вслух эти слова произносить тоже нельзя. СИЗ не показывает значок, чтобы заставить человека говорить, он же не из полиции нравов; люди отвечают на его вопросы и позволяют отследить свои контакты добровольно.

Если бы вы знали, что у вас на работе появится тип со старомодной прической и станет говорить, что вы могли заразиться венерической болезнью, вы бы наверняка попытались избежать встречи с ним, и в этой ситуации эффект неожиданности был Поттерету на руку: никто не знал о его визите до тех пор, пока он не приходил. Если возможность поговорить наедине была, он сначала представлялся, произносил стандартную речь, упоминая свои полномочия и то, что человеку гарантирована конфиденциальность, и только потом с осторожностью сообщал: «Вы могли заразиться сифилисом. Я хочу пригласить вас в нашу клинику, где вы сможете сдать анализы и пройти лечение». Иногда такие новости шокировали людей, они злились; бывало, что перед носом Поттерета хлопали дверью, но СИЗ обезоруживал их своей настойчивостью, и в итоге ему удавалось разговорить практически любого.

Одной из главных составляющих успеха в этом деле было сочувствие – люди проникались им и открывались Поттерету, рассказывали не только о своей половой жизни, но и о других проблемах – насилии, вредных привычках, проблемах с деньгами. Речь Поттерета всегда была простой, он не использовал жаргон. «С семилетним ребенком я говорю так же, как с папой римским». Чем бы человек ни занимался, к какой бы расе и какому классу он ни относился: «Я всегда видел перед собой человека. И люди это чувствовали».

А еще Поттерет знал, на какие рычаги надавить, чтобы получить нужную информацию. Если выяснялось, что центром заражения гонореей являются местные проститутки, СИЗ сначала отправлялся к сутенерам. Однажды сутенер решил еще до разговора присмотреться к Поттерету и предложил: «Эй, белый, в пул играешь?» (Поттерет играл, но плохо.) Сутенер положил на стол 20-долларовую банкноту и сказал: «Я могу надрать тебе зад». Поттерет положил свою двадцатку рядом, зная, что проиграет деньги, «но играть все равно согласился».

И он их действительно проиграл, зато заслужил уважение сутенера и в итоге получил имена и телефоны женщин, которые на него работали. Поттерет убедил их прийти в вендиспансер, сдать анализы и пройти лечение. Молва о том, что Поттерет – нормальный парень, вскоре обеспечила ему доверие и проституток, и сутенеров. СИЗ знал, что у представительниц древнейшей профессии рабочий день ненормированный, поэтому часто давал свой домашний номер телефона (дело было до появления сотовых телефонов). Дети Поттерета выросли, принимая звонки от проституток и их сутенеров по вечерам и в выходные.

Другой группой с высоким риском распространения ИППП были местные банды мотоциклистов. Для байкеров сексуальный параллелизм – обычное дело, мужчины и их подруги часто меняют партнеров, инфекции внутри таких сетей распространяются очень быстро.

За многие годы Поттерет сдружился с теми байкерами, которые были «постоянными клиентами» вендиспансера. Однажды Майк, лидер одной из местных банд, пришел в таком состоянии, которое требовало незамедлительного врачебного внимания. «Не хочу торчать тут с этим сбродом, – сказал он. – У меня дела».

Администратор позвала Хелен Циммерман, младшую медсестру диспансера, которая «справится с кем угодно», как ласково описал ее способности Поттерет. Таким сорвиголовам, как Майк, она советовала прятать ножи до того, как этими ножами им отрежут «самое любимое». Циммерман подошла к Майку вплотную и грозно на него посмотрела. «А теперь слушай сюда», – начала она, приковав к себе его внимание. Майк попятился – может, она напугала его своим тоном, а может, видом. «У всех байкеров из этих банд тоже есть мамы», – объявила она^2.

После того как Циммерман осмотрела Майка, тот заглянул к Поттерету поздороваться; байкер широко улыбался. Циммерман нашла у Майка уретрит (воспаление уретры) и дала антибиотики, сказав, что болячка ерундовая.

Двумя неделями позже Поттерет повстречал Майка после работы в рок-н-рольном клубе в центре Колорадо-Спрингс. Майк похлопал его по спине и сказал: «Слушай, мне так полегчало. Теперь могу мочиться без боли». Желая быть убедительнее, он спросил: «Хочешь, покажу?» Поттерет засмеялся и вежливо отказался, добавив: «Вот увижу – и обзавидуюсь. Ты же в два раза крупнее меня».

Именно в этом Поттерет видел залог успеха СИЗа – важно выстроить отношения с ключевыми представителями сообщества. Такие люди, как Майк, становились надежными союзниками и рассказывали о том, что происходит в городе: появились новые наркотики, из другого штата приехала новая банда – все, что может повлиять на пути распространения ИППП. Многие знакомые Поттерета были исключительно активными в сексе и имели широкий круг общения. С точки зрения диаграммы сексуальных отношений такие люди – это узлы, из центра которых расходится множество лучей.

В 1977 году Майк подцепил антибиотикоустойчивую гонорею – его случай был одним из первых в Колорадо. Эти штаммы гонореи появились в Восточной Азии и демонстрировали исключительную устойчивость к пенициллину. Майк встревожился. Во времена войны во Вьетнаме ходили истории о неизлечимых ВБ, говорили, что солдат, которые заразились такими болезнями, ссылали на какой-то далекий остров. Майк боялся, что власти отправят его куда-нибудь на карантин, пока не придумают, чем лечить такую инфекцию.

Поттерет служил во Вьетнаме и убедил Майка в том, что такого острова не существует. Никуда его полиция нравов не заберет. «Слушай, снимай штаны, мы сделаем тебе укол, и все будет отлично». К счастью, в диспансере был другой антибиотик – спектиномицин, который отлично справлялся с тем штаммом гонореи, что был у Майка. А еще Майк понял, во что устойчивый штамм гонореи может превратить сеть его сексуальных контактов. Майк назвал имена всех своих партнеров и даже настоял на том, что сам приведет каждого из них в вендиспансер, чтобы у них взяли анализы и пролечили и чтобы Поттерет с Прэттсом могли с ними побеседовать.

После того как Майк поднял тревогу, его половые партнеры рассказали о том, с кем у них была близость, – оказалось, что среди этих людей были другие члены банды Майка. Посетить вендиспансер, сдать анализы и ответить на вопросы СИЗов, сообщив имена партнеров, Майк заставил не только членов своей банды, но даже тех, кто спал с их подругами, но в банду не входил. Три недели кряду Поттерет и Прэттс опрашивали, проверяли и лечили половых партнеров Майка и партнеров его партнеров, и в итоге им удалось разорвать цепь передачи инфекции.

Майк был так благодарен Поттерету, что решил его как-нибудь отблагодарить. Он пообещал, что если однажды Поттерету понадобится кого-нибудь убить, Майк лично позаботится об этом. Поттерет усмехнулся, оставив дерзкое предложение байкера без комментариев. Майк покинул кабинет СИЗа, и Поттерет не подозревал, что видит его последний раз в жизни.

Шесть лет спустя Поттерет сидел в комнате отдыха департамента здравоохранения и листал газету The Pueblo Chieftain, которую оставила какая-то медсестра, приезжавшая на работу в диспансер в Колорадо-Спрингс из Пуэбло. На первой странице красовалась история о членах банды мотоциклистов, которых отправили в тюрьму за то, что они в качестве киллеров исполняли заказы мафии. В списке заключенных под стражу он увидел имя Майка.

Поттерет еще раз порадовался тому, что отрастил железные нервы. «Я служил во Вьетнаме и был хорошим солдатом – у меня не было нервных срывов. С точки зрения психиатров я был очень крепким». Но тут на него что-то нашло: «Господи, Майк ведь говорил мне, что если мне нужно будет кого-нибудь убить, он обо всем позаботится». Новость из газеты шокировала его больше, чем все то, с чем он столкнулся на войне; Поттерета била дрожь, которую он никак не мог унять. Успокоиться он смог только через три четверти часа.

Несмотря на шок, в который Поттерета повергло известие о Майке, его рабочий энтузиазм остался непоколебим. СИЗом он проработал еще восемнадцать лет, потом возглавил программу Колорадо-Спрингс по профилактике ИППП/ВИЧ, инициировал новаторские исследования в области сетей сексуальных отношений, отслеживания контактов, передачи гонореи и проституции. От своей старомодной стрижки он отказался, на улицах уже не работал, но страстного желания изучать человеческую натуру не утратил.

Поттерет дал совет новым поколениям специалистов по интервенции заболеваний, которые у него учились: для того чтобы понять распространение ИППП в широком контексте, СИЗ должен стать тайным антропологом и этнографом. Ему придется выйти на улицу и отправиться туда, где происходит заражение. Смотреть на других и проявлять себя – вот чему Поттерет учит своих подчиненных.

В конце 1970-х – начале 1980-х годов по таким принципам жили десятки его коллег: они часами пропадали на улицах, постоянно общались с представителями сообществ с высоким риском заражения ИППП. То было беззаботное время эпохи до ВИЧ/СПИДа, когда самым страшным диагнозом был сифилис. Отслеживание контактов было делом изнурительным, СИЗ проводил время, рыская по городу, знакомясь с нулевыми пациентами и их половыми партнерами. Тогда Поттерет не знал, как некоторые из его коллег воспользуются советом «смотреть на других и проявлять себя» и на какой уровень они выведут работу СИЗа.

Докопаться до сути

«Не знаю, что мне делать».

Дело было в 1983 году. Для СИЗа Нэнси Спенсер понедельник начался с жалоб коллеги о том, что произошло в вендиспансере Денвера вечером в пятницу. СИЗы по очереди выходили на вечерние дежурства в диспансере – вдруг пациент с сифилисом под вечер объявится. Такому несчастному сделают болезненный укол пенициллина в ягодицу, а СИЗ постарается воспользоваться моментом и расспросить его о контактах, чтобы потом отследить этих людей.

И вот в пятницу коллега Спенсер попробовала расспросить мужчину по имени Рик, у которого нашли сифилис, но разговор не сложился. Рик не смог назвать имена своих половых партнеров, потому что занимался с ними сексом в закрытом клубе для свингеров, который располагался в одном из домов в пригороде Денвера. Коллега растерялась, но взяла у Рика телефон и пообещала, что позже с ним свяжутся.

История заинтересовала Спенсер; учитывая, сколько участников могла включать предполагаемая сеть, она хотела выяснить, что происходит. «Дай-ка мне его телефон», – попросила она коллегу.

Спенсер позвонила Рику и попросила еще раз прийти в диспансер на разговор. Проговорили они долго. Рик был потрясен своим диагнозом, он хотел понять, как можно оповестить об инфекции его анонимных партнеров, но Спенсер, как и ее коллега, ничем не могла помочь Рику. «Он не знает, с кем занимался сексом. Правда не знает».

А потом Спенсер пришла в голову идея: почему бы Рику не позвонить своим друзьям-свингерам и не расспросить их – может, они назовут имена кого-то из тех, кто был на вечеринке? Рик сразу же позвонил двоим, и, несмотря на то что новость их шокировала, они пообещали провериться и сообщить об инфекции другим. К сожалению, назвать имена партнеров Рика эти двое тоже не смогли.

Тогда Спенсер предложила: «А может, вместе туда съездим?» Рик согласился. Он позвонил организатору вечеринки и убедил его разрешить СИЗу департамента здравоохранения проверить на сифилис всех членов клуба свингеров в следующую субботу, когда посетителей будет особенно много.

Об этой затее Спенсер сообщила своему начальству. Идею поездки в клуб поддержали, но из соображений безопасности посоветовали взять коллегу. На предложение составить компанию откликнулась Ана, третьим членом экспертной группы должен был стать мужчина. Спенсер знала, что ее коллеги-гомосексуалисты не согласятся работать над делом о заражении свингеров-гетеросексуалов, поэтому она позвонила Роберту, СИЗу из города Пуэбло. За годы работы в департаменте он получил прозвище Чудак Боб, потому что умел разбираться в «странных, выходящих из ряда вон» ситуациях – вроде той, что сложилась в свингер-клубе. На ее предложение Чудак Боб ответил не задумываясь: «Это что-то за гранью! Я буду работать с тобой над этим делом».

Вечером в субботу троица высадилась на пороге просторного одноэтажного дома в пригороде Денвера, и один из них позвонил в звонок. Рик хорошо подготовил своих друзей к прибытию СИЗов: несколько свингеров, обернувшие вокруг бедер полотенца, радушно поприветствовали специалистов. Один из членов клуба показал СИЗам дом, чтобы они поняли, как все устроено. Когда СИЗы проходили мимо свингеров, хозяин представлял их словами: «Это те самые сотрудники департамента здравоохранения». Свингеры кивали, улыбались и обещали попозже подойти, чтобы поздороваться.

Ни сам дом, ни обстановку назвать вычурными было нельзя. В комнатах приглушенный свет, двуспальные кровати застелены свежим бельем, простая мебель. Единственной достойной внимания комнатой была та, в которой стояло джакузи. Завершив экскурсию, хозяин привел СИЗов в ярко освещенную кухню и предложил располагаться, как будет удобно.

Спенсер достала инструмент для забора крови и таблицу для записи информации о членах клуба. Вместе с Аной и Чудаком Бобом они приготовились брать анализы прямо на кухонном столе. Свингеры приходили по одному. Спенсер с коллегами приветствовали их, по очереди брали кровь и записывали информацию. Свингерам давали карточки с телефонами департамента здравоохранения, по которым нужно было звонить на следующей неделе и узнавать результаты анализов.

Обстановка была теплой и дружественной, казалось, все рады тому, что специалисты департамента вызвались им помочь. Несмотря на это, Спенсер чувствовала себя не в своей тарелке. Она посмотрела на себя, потом на людей, ходивших вокруг в одних полотенцах. «Сижу одетая и чувствую себя дурой», – рассказывает она. Спенсер встала, пошла в ближайшую ванную, разделась, завернулась в полотенце и вернулась в кухню. Ана с Чудаком Бобом сделали то же самое, а потом все вместе продолжили заниматься тем, за чем приехали. Теперь, когда все были на равных, свингеры расслабились. Дело в тот вечер спорилось, но СИЗы все равно задержались в клубе далеко за полночь.

Они уже заканчивали, когда в кухню заглянул Рик. «Закончили? Может, присоединитесь к нам в джакузи?» Проходя по дому, они хотели выяснить, уединяются ли люди в комнатах, чтобы заняться сексом, или предаются страсти у всех на виду, но никого не увидели. Люди договаривались о близости и занимались сексом за закрытыми дверями.

Рик проводил их в комнату с джакузи, где в тот момент находилось еще несколько членов клуба. СИЗы переглянулись, как бы говоря друг другу: «Да что уж там, вон до чего мы дошли». Они скинули полотенца, прыгнули в джакузи и позволили себе расслабиться в компании свингеров, а потом поехали домой.

На следующий день Чудак Боб, удовлетворив страсть к распутыванию странных дел, вернулся в Пуэбло. В понедельник Спенсер вернулась на работу с кучей историй; и начальство, и коллеги поддержали ее смелую идею и поведение в клубе. Вспоминая об этом позже, Спенсер отмечала, что этот эпизод как нельзя лучше характеризует тот период в их жизни. «Дело было в начале 1980-х годов, до ВИЧ/СПИДа и до эры повальных сексуальных домогательств. Люди такое творили! Сегодня я на такое не решилась бы. Сейчас голышом в джакузи я даже с друзьями не полезу, что уж о коллегах и незнакомцах говорить».

Но загадка оставалась неразгаданной – кто из свингеров заразил Рика сифилисом? Спустя несколько дней Спенсер позвонили из лаборатории – были готовы результаты анализов, которые они взяли в клубе. Все результаты оказались отрицательными. Интересно, что произошло; если ни у кого из свингеров сифилиса не было, как же Рик им заразился? Может, у него были партнеры, о которых он умолчал? И почему от Рика никто в клубе не заразился?

«Мы так и не узнали, кто заразил Рика инфекцией», – говорит Спенсер. Даже с помощью Рика и его партнеров СИЗы ничего не узнали. Они всегда стараются прорабатывать контакты самым тщательным образом и делают все для того, чтобы понять, с какой скоростью и в каком направлении распространяется инфекция, но СИЗам часто случается так ничего и не выяснить, причем иногда это происходит по вине самих нулевых пациентов – они просто не сообщают имена всех своих партнеров. Несмотря на то что о своей половой жизни СИЗам люди рассказывают добровольно, бывало, что они рассказывали Спенсер то, что, по их мнению, она хотела знать, вместо того чтобы отказаться вообще отвечать на вопросы.

Иногда вести разговор бывало особенно сложно, потому что возникала тема неверности в «моногамных» отношениях. Так часто бывало с женщинами, у которых обнаруживали гонорею, – в ходе таких бесед ничего не получалось выяснить, а если и получалось, то совсем немного. Сколько бы сил Спенсер на это ни тратила, такие женщины ни за что не соглашались назвать имена своих партнеров. Даже в тех случаях, когда они сообщали, с кем переспали, их партнеры редко соглашались прийти провериться и получить лечение. Бывало, что такой партнер выходил из себя, узнав, что мог заразиться ИППП, и обрушивал свой гнев на Спенсер. Однажды на них с коллегой разъяренный партнер пациентки набросился с кулаками.

Иногда из-за такой работы Спенсер страдала от выгорания. «Я уезжала в отпуск с мыслями “Как я их (беседы) ненавижу – просто ужас”. А потом отдохну как следует, вернусь, проведу пару бесед и думаю – ничего страшного. Как будто второе дыхание открывалось, и я работала дальше».

Она сосредотачивалась на том, что у нее получалось лучше всего, – на проверке людей на ИППП и лечении их. Разбираться в обстоятельствах личной жизни она не собиралась и знала, что люди часто страдают от проблем в отношениях, лишаются свободы, борются с зависимостью. Спенсер старалась не расстраиваться от мысли, что есть вещи, с которыми ей не справиться. «Я знала, что могу принести пользу, я кое-что умею и чертовски хорошо делаю свою работу. Справиться со всем невозможно. Я не могу наладить им жизнь».

На фоне трагедии, вскоре перевернувшей всю систему здравоохранения, усталость Спенсер от работы кажется ерундой. В начале 1981 года из отчета Центров по контролю и профилактике заболеваний США Спенсер и Поттерет узнали о случаях тяжелого иммунодефицита у молодых и до недавнего времени абсолютно здоровых гомосексуалистов, которые сегодня называют первыми случаями СПИДа. В то время никто не знал, что это за болезнь. Поттерет считал, что, возможно, во всем виновата партия плохо очищенных наркотиков, которые продавали на улице. Никто и подумать не мог, что скоро эпидемиологи обнаружат передаваемый половым путем вирус, ставший причиной этих смертей, и что из-за этого вируса практика отслеживания контактов в том виде, в котором они ее знали, почти совсем исчезнет.

У врат смерти

В 1983 году к Нэнси Спенсер из департамента здравоохранения штата Колорадо начали поступать описания случаев СПИДа. Некоторые пациенты пребывали в состоянии настолько тяжелом, что умирали еще до того, как Нэнси успевала с ними побеседовать. Расследования этих первых случаев могли ни к чему не привести, но каждый из них был важным источником информации о потенциальных факторах риска СПИДа. Первый раз в жизни Спенсер приходилось беседовать с друзьями и близкими после смерти нулевых пациентов, при этом ей приходилось вести разговор предельно осторожно, ведь причины болезни и смерти окружению пациента могли быть неизвестны.

Беседы с умиравшими от СПИДа были душераздирающими и утомительными. Работы у Спенсер и ее коллег становилось все больше. Сотрудники-гомосексуалисты заболевали, у других огромная нагрузка вызывала выгорание и они увольнялись, ситуация стремительно ухудшалась. В своем интервью журналу Life, вышедшем под названием «Разыскивающие СПИД», коллега Спенсер, Чудак Боб, сказал, что эпидемия СПИДа скоро заставит работников здравоохранения носить майки с надписью «Я УМЕР ОТ СПИДА, ХОТЯ У МЕНЯ ЕГО НЕТ»3.

До 1985 года считалось, что половым партнерам пациентов со СПИДом нет необходимости сообщать о вероятном заражении смертельной болезнью. Объяснялось это тем, что в распоряжении работников здравоохранения не было надежных тест-систем для выявления вируса и никакого лекарства для заболевших тоже не существовало. Тем не менее СИЗы все равно беседовали с пациентами, чтобы узнать их сексуальную ориентацию и выяснить, принимают ли они наркотики, но назвать имена половых партнеров их не просили. Таким образом, у СИЗов не было необходимости сообщать несчастным, что те могли заразиться смертельной болезнью и нельзя проверить, есть у них вирус или нет.

Когда в 1985 году появился анализ на антитела к ВИЧ, в некоторых штатах, включая Колорадо, СИЗам разрешили отслеживать контакты больных ВИЧ/СПИДом, однако все попытки сделать это встречались враждебно. Защитники прав гей-меньшинств опасались того, что одобренная правительством практика на деле превратится в Большого Брата – всех гомосексуалистов внесут в список, а потом будут преследовать. Право гомосексуалистов и бисексуалов на личную жизнь яростно защищали даже от попыток работников здравоохранения собрать информацию.

Учитывая общее отношение к гомосексуалистам в США, эти опасения не были беспочвенными. В 1986 году Верховный суд вынес постановление по делу Боуэрса против Хардвика, подтвердив конституционность закона о мужеложстве. Аналогичные законы действовали на территории 24 штатов и применялись вплоть до 2003 года. В некоторых штатах под определение мужеложства подпадало занятие не только анальным, но и оральным сексом. (Если оральный секс – содомия, значит, согласно правовому определению, 85 % американцев – содомиты)4.

В 1987 году с выходом на рынок антиретровирусного (замедляющего размножение ВИЧ) препарата азидотимидина появилась надежда на то, что он продлит жизнь пациентов с ВИЧ/СПИДом и что их половых партнеров, возможно, стоит уведомлять о заражении вирусом. Несмотря на это, департаменты здравоохранения тянули с решением о начале отслеживания контактов пациентов с ВИЧ/СПИДом. В 1988 году юридическая возможность начать отслеживать контакты была во всех пятидесяти американских штатах, но введена эта практика была лишь в 22, причем в большинстве этих штатов уровень распространения ВИЧ был низким[31]5.

Учитывая, сколько сил требуется на отслеживание контактов, а также то обстоятельство, что до появления первых симптомов у носителя ВИЧ могут пройти годы, такие исследователи, как Джордж Разерфорд (George Rutherford) из Университета Калифорнии в Сан-Франциско, высказывали сомнение в перспективности применения этой практики: «Попытка отследить всех половых партнеров и тех, кто пользовался одной иглой со всеми носителями ВИЧ-инфекции в Нью-Йорке или Сан-Франциско, выльется в огромные расходы, положит конец профилактике других инфекций и просветительской деятельности»6.

Неожиданно выяснилось, что отслеживание контактов, служившее основой контроля над распространением половых инфекций на протяжении 40 лет, на самом деле является, как выразился Джон Поттерет, «чахлым стариком системы». Поттерет, один из самых последовательных сторонников практики в стране, писал в журналы большие статьи с названиями «Ценность отслеживания контактов не измеряется деньгами», «СИЗ – на страже живых, а не мертвых», «Как сообщить партнеру о ВИЧ: отговорок не осталось»7–9, призывая ученых и чиновников системы здравоохранения не отказываться от отслеживания контактов.

Он также полагал, что следует поработать над изменением отношения к отслеживанию контактов, поскольку в своем текущем виде эта практика напоминала попытки правительства совать нос не в свои дела. Поттерет вынужден был согласиться с тем, что изменение названия этой деятельности на предложенные другими извещение партнеров или партнерскую службу людям понравится больше, так как эти варианты отражают выгоду партнеров от того, что им сообщат о заражении ВИЧ. В итоге он пришел к выводу о том, что извещение партнеров – это «узкий термин для широкого поля деятельности».

Поттерет считал, что суть этих вторжений работников здравоохранения в личную жизнь людей состоит не в том, чтобы просто сообщить им о заражении ИППП/ВИЧ, – на самом деле их суть в сборе огромного объема информации о социальных и сексуальных отношениях, в которых можно разобраться после отслеживания и составления схем контактов. Установление связей дает СИЗам и эпидемиологам широкое представление о риске заражения ИППП/ВИЧ в разных сетях сексуальных отношений – все равно что увидеть не отдельные деревья, а целый лес.

Когда в конце 1990-х годов появилась активная комбинация против ВИЧ, инфекция перестала быть неизбежно смертельной болезнью, а превратилась в хроническое заболевание, которое можно было держать под контролем. ВИЧ перестал быть постыдной болячкой, однако практика отслеживания/уведомления контактов по-прежнему вызывала беспокойство. В 1999 году в своем отчете для департамента здравоохранения Мэтью Голден (Matthew Golden) из Университета Вашингтона предположил, что собрать имена партнеров удается лишь у трети тех пациентов, кому недавно поставили диагноз ВИЧ, тогда как раньше при обнаружении сифилиса опросить удавалось 89 % пациентов10, 11.

К тому моменту, как департаменты здравоохранения начали вводить практику уведомления партнеров, правила игры уже изменились. В 1999 году 23 участника одного из тематических чатов Сан-Франциско навсегда изменили практику отслеживания контактов и уведомления партнеров, но сами даже не поняли этого.

Сизиф сифилиса

Древнегреческий миф о Сизифе повествует о том, как боги наказали хитрого и лицемерного царя Коринфа, заставив его толкать в гору огромный камень, который, достигнув вершины, скатывался вниз, и про`клятому нужно было затаскивать его наверх снова и снова до скончания веков. Хотя работа Джеффа Клауснер (Jeff Clausner) не была связана с затаскиванием валунов на горные склоны, его друзья нередко спрашивали Джеффа, не замечает ли он собственного сходства с про`клятым царем. Клауснера недавно назначили ответственным за профилактику ИППП департамента здравоохранения Сан-Франциско; официально эта должность носила мотивирующее название контролер ИППП. Вряд ли ему удалось бы контролировать распространение половых инфекций в городе, известном своими свободными нравами, но Клауснер был из тех, кто не бросает дела, не попытавшись довести его до конца.

Рабочую неделю Клауснер любил начинать с посещения пациентов местного вендиспансера. Однажды, весной 1999 года, утром в понедельник он разговаривал с пациентом по имени Билл, гомосексуалистом в возрасте под 50, у которого нашли ВИЧ.

– Сколько новых половых партнеров у вас было за последние полгода?

– Четырнадцать.

– Ясно. А сколько новых половых партнеров у вас было за последние два месяца?

– Четырнадцать.

– Что же случилось два месяца назад?

– У меня появился интернет.

В конце 1990-х годов услуги интернета в основном предоставляла компания America Online (AOL), крупнейший в стране провайдер. Билл подключился к AOL, оплатил месяц пользования и вскоре открыл для себя чат под названием SFM4M (San Francisco Men 4 Men). Мужчины, которые хотели встретиться с другими мужчинами, заходили в чат и начинали разговор с теми, кто там уже был; одновременно в чате могли находиться 23 собеседника. Используя мессенджер [32]AOL, мужчины сообщали другим свою личную информацию – возраст, цвет волос и глаз, рост, вес, обхват груди и бицепсов, размер члена и сексуальные предпочтения. Там же можно было договориться о месте для интимной встречи.

До подключения к AOL Биллу было сложно найти партнеров. Он считал, что все дело в том, что он лысоват и имеет лишний вес. Кроме того, многие отказывались с ним встречаться, узнав, что он ВИЧ-положительный. В чате Билл находил партнеров за несколько минут, сообщал свои данные и ВИЧ-статус, скидывал другому парню свой номер телефона. Обо всем остальном они могли быстро договориться по телефону.

Вот как Клауснер рассказывал о планировании Биллом встречи: «Если ему нравился голос парня по телефону, он приглашал его к себе домой. Потом он садился у окна и смотрел, кто придет. Если человек нравился ему внешне, он открывал дверь, а если нет – притворялся, что его нет дома».

С теми, кого Билл приглашал домой, он иногда недолго беседовал, но обычно хозяин и гость сразу переходили к делу. «Бывало, что они сразу ложились в постель, Билл выключал свет, и они вообще не разговаривали. Билл считал этот способ знакомств исключительно удобным – не надо было тратить деньги, ходить в клубы и бары. Он считал, что отлично устроился».

Со слов Билла, между разговором в чате и приходом гостя могло пройти всего пятнадцать минут. Билл даже сказал Клауснеру, что «в Сан-Франциско проще найти партнера для секса, чем дождаться заказанной пиццы». Казалось, Билл очень доволен этим новым способом знакомиться с другими мужчинами. Клауснера, напротив, охватила тревога. Он понимал, что схема построения сексуальных отношений меняется, и боялся, что она меняется навсегда.

В 1999 году Центры по контролю и профилактике заболеваемости США запустили кампанию по борьбе с сифилисом – четвертую в истории США. В то время действительно казалось, что сифилис можно победить, – заболеваемость снизилась до минимальных показателей за все время наблюдения. На финансирование кампании Конгресс выделил Центрам 30 миллионов долларов. Половина всех случаев заболеваемости сифилисом приходилась на 28 округов, преимущественно расположенных в крупных городах на юге страны, что облегчало сотрудникам Центров задачу по направлению усилий в конкретное русло.

Одной из главных целей Центров были город Сан-Франциско и округ вокруг него. В 1970-х – 1980-х годах Сан-Франциско приобрел репутацию одного из лидеров по заболеваемости сифилисом среди американских городов – в год здесь регистрировали больше двух тысяч новых случаев. К 1998 году, когда Клауснер стал городским контролером ИППП, в год таких случаев регистрировали всего 40, из них всего 8 приходилось на долю гомосексуалистов, – это минимальное число за всю историю наблюдений.

В книге «Расследования вспышек заболеваний инфекционных болезней по всему миру» Марка Дворкинса (Mark Dworkins) Клауснер рассказывает о том, на что в то время надеялись. «Время идеально подходило для того, чтобы победить сифилис. Так совпало, что были все необходимые для уничтожения болезни условия – сифилис передается только от человека к человеку, количество случаев было низким, анализ на инфекцию простой и точный, а исключительно эффективное лечение (пенициллин) позволяет и предотвращать, и лечить ее»12.

Из интернов и представителей различных общественных организаций сформировали группу по уничтожению сифилиса. Был намечен план работы, каждые две недели члены группы встречались для того, чтобы обсудить результаты и подумать о том, как улучшить показатели. За каждым новым случаем Клауснер следил лично – он хотел быть уверенным в том, что заболевший получает адекватное лечение. Важно было не терять бдительности – каждый новый случай грозил превратиться во вспышку и свести все усилия по уничтожению болезни на нет.

В июне и июле 1999 года ему сообщили о двух новых случаях заболевания первичным сифилисом (пациенты заразились годом ранее) у гомосексуалистов. Памятуя о разговоре с Биллом за несколько месяцев до этого, Клауснер поручил своим подчиненным обязательно задать пациентам вопрос о знакомствах в интернете – на каких сайтах они знакомились и где потом встречались, чтобы заняться сексом: дома, в общественном месте, в баре или ночном клубе.

Выяснилось, что оба пациента с сифилисом с большинством партнеров познакомились в том же чате AOL, что и Билл, – SFM4M. И тут же возникла проблема: пациенты не знали настоящих имен своих партнеров, им были известны только ники, или имена пользователей, под которыми те заходили в чат. Тогда Клауснер велел одному из СИЗов снова опросить всех, у кого в 1999 году обнаружили первичный сифилис, и все опрошенные, кроме одного, рассказали, что находили партнеров в чате SFM4M. Клауснер попросил СИЗов собрать столько ников пользователей этого чата, сколько получится, – он надеялся на то, что в дальнейшем эту информацию можно будет использовать для построения схемы сексуальных отношений.

Исходя из результатов проведенного расследования Клауснер и его группа смогли построить схему связанных между собой случаев заболевания сифилисом. Все эти случаи были связаны чатом и несколькими десятками партнеров, с которыми у пользователей были отношения в течение шести месяцев до постановки диагноза^13. Когда все случаи установили и было доказано, что вспышка заболеваемости связана с неким виртуальным местом в киберпространстве, группа обнаружила, что оказалась на неизведанной территории. Как предупредить других пользователей чата о том, что им грозит опасность? Никто из группы Клауснера и его коллег из Центров по контролю и профилактике заболеваемости США не знал, что делать.

Клауснер попытался связаться с компанией AOL. Он рассчитывал на то, что предоставит провайдеру ники пользователей чата, которые удалось собрать, а ему дадут список с контактной информацией тех, кто под этими никами скрывается, – имя, адрес, номер телефона, адрес электронной почты и так далее. Располагая такой информацией, СИЗы смогут связаться с другими пользователями, сообщить им о потенциальной угрозе заражения сифилисом, убедить их сдать анализы и пройти лечение. Может, провайдер даже захочет сотрудничать с ними, чтобы создать чаты со здоровой средой, регулярно напоминать пользователям о необходимости проверяться на ИППП и ВИЧ и практиковать только безопасный секс.

План был отличный, но с ним возникла одна проблема – никто из руководства AOL не проявил к нему интереса.

Скоро новость о том, что в киберпространстве наблюдается вспышка сифилиса, проникла в местные СМИ, и Клауснеру наконец удалось связаться с ответственным AOL за связи с общественностью. Тот сообщил ему, что даже в интересах охраны общественного здоровья компания не предоставит ему личную информацию пользователей. Но Клауснер и не думал останавливаться. Через сестру своего друга он связался с поверенной компании AOL в Виргинии, завалил ее электронными письмами, факсами, заказными письмами, так что она уже не могла сказать, что ничего не знала о том, насколько серьезная сложилась ситуация. Другой коллега помог Клауснеру связаться с топ-менеджером компании AOL Time Warner – тот был гомосексуалистом, и Клауснер рассчитывал на его сочувствие к вопросам здоровья мужчин одной с ним ориентации.

Наконец из штаб-квартиры провайдера ему сообщили о том, что «личная информация абонентов может быть предоставлена только по запросу федерального суда или в случае неотвратимой смертельной опасности – такой, как самоубийство или убийство». Клауснер сомневался в том, что ему удастся получить запрос федерального суда, а представить ситуацию как смертельную опасность для абонентов AOL он не мог. Со времен открытия пенициллина сифилис стал легко излечим и почти никогда не приводил к летальному исходу.

Тогда Клауснер связался с Центрами по контролю и профилактике заболеваемости США, отправил несколько сообщений в департамент по профилактике ИППП и вышестоящие подразделения, добравшись в итоге до Национального центра по профилактике ИППП, ВИЧ и туберкулеза. Коллеги сочувствовали ситуации, но не считали, что Центр должен направить официальный запрос в компанию AOL Time Warner, и не хотели вмешиваться в дело федеральной юрисдикции. Клауснер был потрясен. Пока такая ситуация сложилась только в Сан-Франциско, но завтра она может повториться где угодно. Разве непонятно, что тогда будет?

И тут его ждал приятный сюрприз. Возможно, в AOL поняли, что так просто Клауснер не отстанет, и не хотели нарываться на скандал с широким общественным резонансом. Клауснера представили генеральному директору PlanetOut – поддерживаемого AOL онлайн-сообщества, объединявшего представителей LGBTQ[33]. Руководитель PlanetOut сразу начал действовать. Он собрал команду из дюжины своих сотрудников, среди которых были программисты, писатели и маркетологи; ежедневно в течение двух недель они мониторили происходящее в чате SFM4M. Сотрудники PlanetOut поведали пользователям чата о вспышке, предложили рассказать о сифилисе и убедили в необходимости сдать анализы. Исходя из моделей пользования чатом Клауснер предположил, что о вспышке инфекции стало известно тысячам абонентов AOL. Благодаря работе, проделанной сотрудниками PlanetOut в течение двух недель, на обследование и опрос пришли 35 человек; две трети из них согласились с тем, что проведенная PlanetOut кампания в чате была полезной и уместной.

Клауснер остался доволен тем, что PlanetOut удалось достучаться до стольких пользователей, однако оставлять AOL в покое он не собирался. От имени департамента здравоохранения Сан-Франциско в августе 1999 года он опубликовал пресс-релиз, в котором говорилось о связи интернет-чата со случаями заболевания сифилисом. Он публично обвинил AOL в том, что провайдер отказался самостоятельно сообщить пользователям об опасности. Своим поступком Клауснер преследовал сразу две цели: он надеялся на то, что этой историей заинтересуются местные СМИ и жители Сан-Франциско побольше узнают о сифилисе, а внимание федеральных СМИ подвигнет AOL на действия.

Той реакции от AOL, на которую он рассчитывал, Клауснер так и не дождался, но, сам того не желая, он запустил дискуссию о том, как обеспечить неприкосновенность личной жизни при условии, что государство обязано заботиться о здоровье граждан. После опубликования пресс-релиза Эвелин Нивз (Evelyn Nieves) посвятила вспышке сифилиса статью в New York Times, которую озаглавила «Вопросы неприкосновенности личной жизни, возникшие после заражения сифилисом пользователей интернет-чата»14.

Вспышка в чате AOL стала первым тревожным звоночком для департаментов общественного здравоохранения, которые оказались абсолютно не готовы к отслеживанию контактов в интернете. Даже в 1999 году не все департаменты здравоохранения на уровне страны и штатов регулярно пользовались электронной почтой и заходили на сторонние веб-сайты. Фактически в Сан-Франциско сотрудники Клауснера создали протоколы и процедуры, необходимые для уведомления партнеров пациента с ИППП в интернете. В сфере контроля над распространением инфекции появилась новая дисциплина – интернет-служба для сексуальных партнеров, в задачи которой входит уведомление о возможном заражении через доски объявлений, электронную почту, СМС и через приложения смартфонов.

В случае с сифилисом расцвет интернета сыграл роль высвобождения джинна из бутылки. Среди гомосексуалистов в Сан-Франциско число случаев заражения увеличилось с восьми в 1998 году до 550 с лишним в 2004 году, а в 2019 году было зарегистрировано 1500 случаев. По всей стране в 2019 году первичным и вторичным (самыми заразными стадиями) сифилисом заразились 37 000 человек, причем больше половины из них были гомосексуалистами^15. Похоже, в ближайшем будущем возвращаться в свою бутылку этот джинн не собирается.

Несмотря на то что добиться помощи от AOL у Клауснера не получилось, он никогда не винил интернет в том, что секс стал доступнее. Считает ли он, что этот глобальный сдвиг в сексуальной экологии усложнил его работу? Конечно, но в глубине души Клауснер всегда был прагматиком, относящимся к сексу в целом положительно. Любовные свидания, которые люди назначали друг другу в интернете, он воспринимал как еще одну форму взаимоотношений, за которой нужно следить, когда дело касается профилактики ИППП.

«Мы хотим, чтобы люди были сексуально активны, чтобы они встречались друг с другом, но мы также хотим, чтобы они практиковали безопасный секс и всегда имели возможность провериться на наличие инфекций. Я стараюсь принять тот факт, что общение в интернете – это просто новый способ добиться того, что так много для людей значит, – говорит он. – Похоже, все успешные технические достижения – печатную прессу, фотографию, телефон, кино, телевидение и интернет – объединяет одно: способность расширять сексуальный опыт человека».

Нетрудно понять, почему люди ищут сексуальных партнеров в интернете. Найти, с кем переспать, в реальной жизни – дело хлопотное: нужно принять душ, может, даже сделать прическу и накраситься, сменить спортивные штаны на приличную одежду, пойти в бар/клуб, завязать разговор и привести человека домой. Такие чаты, как у провайдера AOL, избавляют от необходимости совершать некоторые из перечисленных выше действий, так что найти партнера стало проще, правда, кривая заболеваемости сифилисом и другими ИППП снова поползла вверх, а СИЗам стало сложнее отслеживать сексуальные контакты пациентов.

Хоть Клауснер и смог предвидеть, что в интернете людям будет проще назначать свидания, он не ожидал того взрыва, который произошел в мире онлайн-свиданий с появлением смартфонов и специальных приложений для них. Согласно выводам исследования, проведенного Исследовательским центром Пью, сегодня сотовый телефон есть у 95 % взрослых американцев, из них у 77 % – смартфоны^16. Возьмем два из дюжины самых популярных дейтинг-приложений: Grindr, аудиторию которого составляют геи, бисексуалы, трансвеститы и другие представители нетрадиционных сексуальных ориентаций, ежедневно используют более трех миллионов человек, а Tinder себе на смартфоны поставили больше ста миллионов пользователей, и десять миллионов активно пользуются этим приложением каждый день17, 18.

Благодаря этим приложениям сегодня любой может найти себе сексуального партнера легко и бесплатно, но как же секс-детективам держать ситуацию под контролем?

Лицо без имени

Чарльз Фэнн сразу понял, что это дело легким не будет, но вины нулевого пациента, у которого обнаружили сифилис, в этом не было – он был готов помочь Фэнну отследить всех его партнеров за последние три месяца. Большинство из них пациент знал хорошо, и найти этих людей будет нетрудно, а вот одного пациент знал только по нику SFJoJo и картинке из профиля в дейтинг-приложении.

Знакомая история, подумал Фэнн, работавший старшим СИЗом в Сан-Франциско с 2012 по 2016 год. Он по большей части следил за работой младших коллег, но иногда и сам брал в работу дело, чтобы не растерять навыки. В элегантном чернокожем гомосексуалисте под 40 не все могли распознать чиновника городского департамента здравоохранения. Стараясь уравновесить моложавую внешность с серьезностью занимаемой должности, Фэнн дотошно относился к собственной внешности: наглаженные рубашки он всегда носил застегнутыми на все пуговицы и заправленными в брюки с острыми как бритва стрелками.

На должность СИЗа Фэнна привел счастливый случай. Тогда ему было чуть за 20, он жил в городе Такома и скрывал свою ориентацию, но однажды решил рискнуть и сходить в гей-бар. Там к нему подошел социальный работник, бесплатно раздававший презервативы. Сначала Фэнн усомнился в намерениях работника: «Я что, похож на человека, которому нужен презерватив?» Но он взял упаковку, перевернул и увидел на ее обратной стороне приглашение на «презервативную вечеринку», которая, как оказалась, представляет собой фокус-группу для гомосексуалистов, организованную местной некоммерческой организацией. Побывав на собрании группы, Фэнн начала работать на эту организацию: рассказывал подросткам и молодежи Такомы о безопасном сексе, раздавал презервативы. Во время этой работы он познакомился с местным СИЗом, помог ему разобраться в одном деле и понял, чем хочет заниматься.

Вскоре Фэнн уехал из Такомы и отправился в гей-мекку – Сан-Франциско. Непосвященный наблюдатель принял бы его за одного из тысяч местных гомосексуалистов в поисках партнера, только в отличие от тех, кто ищет приключений или озарений, Фэнн приехал сюда совсем с другой целью – он намеревался примкнуть к десяткам СИЗов, которые по всему городу разыскивают людей, заразившихся туберкулезом, ВИЧ и ИППП.

Оказавшись на месте, он быстро познакомился со всеми популярными у гомосексуалистов районами, парками, барами, ночными клубами и спортзалами – местами, где следует разыскивать тех, чьи имена назовут пациенты. Найдя нужного человека, Фэнн убеждал его назвать имена тех, с кем у того были сексуальные контакты. Для беседы подходило любое место – вендиспансер, дом найденного человека, даже бар.

Если Фэнн не мог встретиться с человеком лично, он пытался связаться с ним в интернете. Для поиска он использовал те же обычные сайты, что и вы, – Google, Facebook, Instagram. Кроме того, СИЗы имеют доступ к базам данных с номерами водительских прав, гражданских актов, а также базам компаний, торгующих информацией. Правда, все эти ресурсы были полезны только при одном условии – если вам было известно имя человека, которого нужно найти.

Сложнее приходилось в том случае, если о человеке были известны только ник в интернете и картинка с аватарки. Проследить, кто создал аккаунт с конкретным ником, было возможно теоретически, однако на практике владельцы сайтов и приложений никому не сообщали такую информацию. Когда возникала необходимость найти такого человека, Фэнн призывал сотрудников не отказываться от попыток сразу. «Вместо того чтобы зацикливаться на том, что вы ничего о нем не знаете, может, лучше сосредоточиться на том, что вам известно?»

С аватара пользователя с ником SFJoJo на Фэнна смотрел подтянутый ухоженный парень в спортивной одежде; он стоял на фоне какого-то здания. В углу фотографии виднелся логотип местного спортивного клуба, у которого в городе было несколько залов, но Фэнн узнал улицу и здания и понял, где именно сделан этот снимок. Напрашивался простой вывод: если человек фотографируется в спортивной одежде на фоне спортзала, значит, он часто в нем бывает. Может, это и неверно, но надо же с чего-то начинать.

Разглядывая фотографию, на заднем плане Фэнн заметил кое-что еще. Вдалеке было видно, как в дверь клуба входит мужчина, закинувший на плечо вешалку с отутюженной сорочкой. Наверно, он собирается надеть сорочку после тренировки и пойти в ней на работу, решил Фэнн. Если это так, возможно, фотография пользователя SFJoJo сделана утром. Наверное, он ходит в спортзал по утрам. Теперь Фэнн знал, где и примерно в какое время дня следует искать этого человека.

Чтобы проверить свою догадку, Фэнн отправил в спортзал коллегу по имени Эрин и позвонил в спортзал, чтобы предупредить о визите сотрудника департамента здравоохранения, перед которым поставлена задача найти носителя заразной болезни. Фэнн попросил выделить Эрин помещение, где она могла бы побеседовать с членами клуба, если это потребуется. Чтобы не привлекать к этим беседам внимание, он также попросил поставить стол с брошюрами на тему, не связанную с сексом, – в данном случае было решено информировать посетителей о том, как важно надевать шлем, садясь на мотоцикл.

Место за столом с брошюрами о безопасной езде в шлеме Эрин заняла в семь часов утра. К ней сразу начали подходить посетители – они знакомились с информацией и болтали. В беседах Эрин рассказывала посетителям и о других программах городского департамента здравоохранения – в том числе о работе туберкулезного диспансера, прививках для путешественников и профилактике ИППП. В то же время Эрин внимательно разглядывала посетителей спортзала, разыскивая человека, похожего на пользователя с ником SFJoJo.

Через три часа после начала работы она заметила SFJoJo на входе в зал. Эрин пригласила его на разговор в предоставленный клубом кабинет. После того как он подтвердил, что на аватарке он и SFJoJo – его ник, Эрин сообщила мужчине о возможном заражении сифилисом. Посетитель спортзала был в шоке: меньше всего тем утром он ожидал узнать о том, что заразился инфекцией. Мужчина решил пропустить тренировку, он прошел пять кварталов до вендиспансера, чтобы сдать анализы и получить лечение.

Успех своих коллег в этом деле Фэнн объяснил со свойственной ему скромностью: «Люди думали, что я экстрасенс, но на самом деле это обычная разыскная работа». Подробностями дела по розыску пользователя SFJoJo Фэнн поделился с СИЗами из других городов штата. Некоторые жаловались на то, что по нику или псевдониму в дейтинг-приложении найти человека невозможно. «Я не знаю, как разговаривать с человеком (пациентом), который занимался сексом в Grindr». Таких Фэнн поправлял: «В Grindr сексом не занимаются, потому что нет такого места. Если люди хотят заняться сексом, им нужно найти место, где это произойдет». Фэнн считал, что важно выяснить, где бывает пользователь, – такая информация о человеке или людях может быть очень полезна. Если у вас нет всего набора информации о человеке – его имени или номера телефона, – это еще не значит, что вы не сможете его найти.

В этом деле, по мнению Фэнна, самое главное – упорство. Если нулевой пациент говорил: «Вы этого парня никогда не найдете, ведь мы занимались сексом в машине», Фэнн советовал СИЗу собрать побольше дополнительной информации: «А что это была за машина? Какого цвета? На зеркале болталось что-нибудь приметное?» И неожиданно человек вспоминал, что на бампере машины его партнера «был стикер для въезда на парковку жилого комплекса Х». Теперь СИЗу было с чего начинать.

Отслеживать контакты в интернете чиновникам здравоохранения со временем стало проще. В некоторых округах СИЗам разрешили заводить профили в самых популярных дейтинг-приложениях. Как только СИЗ узнавал ники пользователей, с которыми у нулевого пациента был сексуальный контакт, он писал этим людям с аккаунта департамента здравоохранения и сообщал, что они могли заразиться ИППП. В качестве аватара часто используется стандартный логотип приложения, но многие ресурсы требуют, чтобы на аватар пользователи ставили свою реальную фотографию. Представьте, что вы заходите в свой профиль проверить сообщения, хотите посмотреть на других пользователей и, возможно, получить приглашение на свидание, а вместо этого департамент здравоохранения зовет вас лечиться от сифилиса.

Один из получивших такое сообщение пользователей поделился с Фэнном своими впечатлениями: «Сначала я подумал, это чья-то злая шутка. Что сотрудник департамента здравоохранения делает на этом сайте и как он узнал мой ник? Я разозлился и позвонил в департамент по указанному телефону, но сотрудник оказался очень терпеливым и объяснил, зачем он мне написал. Он сказал, что сможет поговорить со мной, если я захочу, и даже предложил мне бесплатно сдать анализы в диспансере, где он работал»19.

Понятно, что получить в дейтинг-приложении сообщение о том, что вы подцепили инфекцию, неприятно, но, возможно, такое известие подвигнет вас принять меры. Дэвид Кац (David Katz) из Университета Вашингтона провел исследование среди гомосексуалистов, которые использовали дейтинг-приложения для поиска партнеров. 70 % опрошенных сказали, что предпочли бы узнать о возможном заражении от того, кто их заразил, но почти все выразили готовность сдать анализы, если получат сообщение от специалиста департамента здравоохранения (95 %) или даже если такое сообщение будет анонимным (85 %)20.

Кто бы ни был отправителем сообщения, важно убедиться в том, что его получит именно тот, кого вы ищете. Ники горячий_красавчик и горячий_красав4ик, скорее всего, принадлежат разным пользователям одного приложения, но в некоторых приложениях могут быть пользователи с одинаковыми никами, если они из разных штатов, так что СИЗу бывает сложно решить, кому именно направить сообщение.

Несомненно, геосоциальные приложения для знакомств (такие, как Grindr, Plenty of Fish, Tinder) отлично подходят тем, кто хочет найти сексуального партнера, но мало что готов для этого сделать. Для того чтобы ускорить поиск партнеров, такие приложения используют GPS – вы проводите отбор не только по сексуальным предпочтениям, но и по удаленности от того места, где находитесь (географически). Вам покажут только тех партнеров, которые находятся недалеко от вас в тот момент, когда вы открыли приложение.

Но за удобство нужно платить. Если несколько недель спустя у вас обнаружат инфекцию, ваших партнеров, возможно, будет уже невозможно найти. Если человек закрыл приложение или уехал за пределы обозначенной вами зоны поиска, вы его профиль не увидите. Если у вас нет ни имени, ни номера телефона, ни ника вашего партнера и вы не храните сообщения в приложении, установить его личность и местонахождение будет затруднительно.

Когда в 1970-х годах Джон Поттерет занимался поиском партнеров пациентов вендиспансера Колорадо-Спрингс, количество мест, где люди могли встретиться, было ограничено. «Мы все время сталкивались с одними и теми же людьми, которые посещали одни и те же места – места определенной социальной значимости: бары, клубы и тому подобное». Но сегодня геосоциальные приложения для знакомств так популярны, что вы без труда найдете партнера, где бы у вас ни возникло желание заняться сексом, – в «Старбаксе», в общественном транспорте, в лекционном зале университета, на парковке у церкви. Количество мест для поиска партнеров бесконечно, и те места, где люди обычно знакомились раньше, вероятно, потеряли свою социальную значимость.

Отслеживание контактов в эру дейтинг-приложений осложняется тем, что пациенты не могут назвать СИЗу имена партнеров, которым может понадобиться лечение. Райлин Чу Ын (Rilene Chew Ng), инфекционист муниципалитета Сан-Франциско, изучает работу партнерского сервиса больше десяти лет. Иногда СИЗы говорят: «Да мы просто не упираемся, чтобы собрать все имена, не пользуемся разными стратегиями, сдаемся – и все». С другой стороны, много тех, кто рассказывает: «Пациенты сами не знают имен своих партнеров, и я не стану их пытать».

Команда Чу Ын решила поговорить с гомосексуалистами, у которых обнаружили сифилис: и с теми, кто согласился на то, чтобы сотрудники здравоохранения сообщили их партнерам о заражении, и с теми, кто отказался от этого. Целью исследования было выяснить, как люди знакомятся, какими приложениями пользуются и что им вообще может быть известно друг о друге.

Чу Ын прослушивала одну диктофонную запись за другой и расстраивалась, понимая, что опрошенные ничем не могут помочь в поисках. Доводы были самыми разными, от «Я удалил профиль этого человека… его в моем приложении заблокировали» до «Найти его не получится. Конечно, если он мне опять напишет через приложение, я вам обязательно сообщу, но я не знаю, как с ним связаться».

К 2017 году больше половины пациентов из Сан-Франциско, которым поставили диагноз «сифилис», знакомились со своими партнерами в геосоциальных дейтинг-приложениях, а вот количество тех, кто заразился после знакомства на веб-сайтах, снизилось и составило меньше 30 %. В то же время назвать сотруднику департамента здравоохранения Сан-Франциско имя хотя бы одного партнера смогли меньше половины пациентов с сифилисом и только у одного из четырех был по крайней мере один партнер, уже прошедший лечение^21. Случаев становилось все больше, большинство пациентов не могли назвать имена своих партнеров; возможно, СИЗы уже проиграли эту битву?

Чу Ын рассказывала: «Если наша цель – найти тех, кто недавно заразился, и пригласить их на лечение, тогда нет, я не думаю, что мы сможем добиться этой цели, просто извещая партнеров. СИЗам трудно справиться с этой задачей, потому что у них так много обязанностей, но единственным результатом их работы считается только ответ на вопрос, удалось им собрать имена партнеров пациентов или нет. Но ведь зачастую они просто не могут этого сделать». Она признает: «Если мы коренным образом не изменим процедуру поиска и информирования контактов, мы не сможем изменить ситуацию так, как хотим».

Мэтью Голден (Matthew Golden), директор департамента профилактики ИППП/ВИЧ округов Сиэтл и Кинг штата Вашингтон, считает, что мы должны изменить саму цель информирования партнеров. Не нужно считать успехом один лишь тот факт, что СИЗам удастся выяснить имена некоторого количества партнеров и найти этих людей. Нужно попытаться найти ответ на другой вопрос: «Что можно сделать в интересах этих людей, как улучшить здоровье отдельного человека и всего общества?» Голден считает, что мы должны осмысливать проблему комплексно, особенно если речь идет о взаимодействии с той частью населения, которая больше других подвержена риску. Поскольку сифилис и ВИЧ часто соседствуют, Голден полагает, что возможность повлиять на распространение сифилиса может положительным образом сказаться на профилактике ВИЧ и наблюдении за пациентами с этим вирусом.

«Я думаю, партнерский сервис по сифилису – отличный способ рассказать о преимуществах доконтактной профилактики ВИЧ (ДКП)… возможно, в некоторых местах она поможет выявить ВИЧ-положительных, но не состоящих на медицинском учете людей». Однако учитывая, что в эпоху интернета выяснить настоящие имена партнеров и установить их местоположение трудно, он понимает, что партнерский сервис имеет на распространение сифилиса очень скромное влияние.

Сегодня, в эпоху мобильных приложений, на федеральном уровне обсуждают, должны ли вездесущие департаменты здравоохранения и дальше извещать партнеров пациентов о заражении ИППП, особенно гомосексуалистов, на долю которых приходится большая часть заражений. Те, кто поддерживает эту практику, упирают на то, что преимущества, которые служба дает пациентам и их партнерам, ее полностью оправдывают. Противники высказывают мысль о том, что информирование партнеров не снижает общий уровень заражения (даже при том, что других альтернатив-то и нет). Несмотря на то что информирование партнеров применяется с 1930-х годов, никто не проводил глубокого изучения этой практики. По данном кокрановского исследования 2013 года, нет достаточно обширной доказательной базы, позволяющей судить о том, как уведомление партнеров департаментом здравоохранения влияет на снижение распространения ИППП^22.

Наконец, встает вопрос финансирования. По данным Дэвида Харли (David Harley), руководителя национальной коалиции глав департаментов по контролю и профилактике ИППП, «[в 2018 году] финансирование закупок сократилось на 40 %. Это означает, что департаменты штатов и местные департаменты здравоохранения, которые реализуют программы ИППП в основном при поддержке федерального финансирования, работают с теми же бюджетами, что и пятнадцать лет назад».

Сегодня на улицах работает меньше СИЗов, чем в 2003 году, и им гораздо сложнее разыскивать партнеров пациентов. Голден считает, что «ресурсы, которыми сегодня располагают партнерские службы, не соответствуют масштабу проблемы, с которой эти службы призваны бороться».

Эпидемия ИППП набирает темпы, и на переднем плане борьбы с нею необходимы СИЗы, способные докапываться до истины. У них тяжелая работа, процесс розыска и информирования партнеров не совершенен, однако эту деятельность нужно продолжать, пока не появятся альтернативы получше. Но должны ли СИЗы прочесывать улицы в поисках сексуальных партнеров пациентов? Может, им нужно работать в интернете и использовать дейтинг-приложения для поиска нулевых пациентов и их партнеров? Будущее извещения партнеров о заражении ИППП остается туманным, но какой бы метод ни был выбран, сегодня СИЗам приходится толкать свои валуны в гору, препоясав чресла: гора становится все круче, и карабкаться по ней – все труднее.

Глава седьмая

Сифилис на оба ваших дома

О загадках и хворях сифилиса

Сделаем сифилис снова великим

Из недр дома доносятся душераздирающие вопли.

Обычная история – братья опять что-то не поделили. Никакого логического объяснения этому нет – в подвале, превращенном в игровую комнату, столько игрушек, что каждый из них ежедневно на протяжении многих недель может играть с новой и ему не придется делиться с братом. Но какая тут логика, когда каждый считает, что «это мое, отдай».

Крики не стихают. Опасаясь развязки в духе Каина и Авеля, я свешиваюсь с лестницы посмотреть, что происходит. Два мальчика (восьми и трех лет) дерутся за плюшевого зверя – розового, свернувшегося кольцами червяка с черными глазками-бусинками. На ярлычке существа значится слово «сифилис», написанное на шести языках. Мои дети борются за игрушку в форме возбудителя ИППП, увеличенного в миллион раз относительно истинного размера.

– Мама! Зейн не отдает мне сифилис!

– Он мой! У тебя герпес есть!

– Не хочу герпес, хочу сифилис!

– Не жадничай! Поделись со мной!

– Нет! Мое!!

(Вопли не стихают.)

Вообще-то это все мои игрушки. Я купила несколько мягких игрушек в форме возбудителей ИППП и повесила их на стену в кабинете, как охотник трофеи, но однажды, когда я взяла сыновей на работу, они их украли; мягкие возбудители инфекций стали желанными трофеями в играх и любимыми компаньонами в спальне. Теперь я живу в страхе услышать, как дети рассказывают людям, что от мамы им достались сифилис, гонорея и герпес.

Старший брат неохотно отдал мягкую игрушку-сифилис младшему, но он так ею дорожил, что я предложила ему купить другую.

– Может, купить еще один сифилис?

– Да. А еще я хочу норовирус и, наверное, кишечную палочку. Может, мне их Санта в этом году на Новый год подарит?

– Да, уверена, Санте это под силу.

Наверное, мои дети – единственные парни в мире, которым нужен сифилис. Все остальные, у кого я его находила, по отношению к инфекции были настроены негативно: они расстраивались, смущались, им было стыдно.

Сифилис считается одной из самых древних венерических болезней; этот зонтичный термин также подразумевает гонорею и такие редкие, вызывающие язвы ИППП, как донованоз, или венерическая гранулема, и шанкроид. Сам термин – «венерические» – вызывает негативные ассоциации с распутством, или неразборчивостью в связях. Из всех венерических болезней именно сифилис – болезнь, уродующая внешность и способная привести к летальному исходу, – считался самым постыдным.

Стыд и позор, окружающие сифилис, появились много веков назад; начнем с того, что никто так и не взял на себя ответственность за знакомство населения с этой инфекцией. Когда в 1495 году в Италии разразилась первая из зарегистрированных вспышек сифилиса, итальянцы быстро нашли виноватых – вторгшихся в страну французов, поэтому болезнь так и стали назвать «французской». Когда болезнь поразила Испанию, врач Христофора Колумба обвинил в этом коренных американцев, населявших Новый Свет. К 1500 году сифилис распространился по всей Западной Европе и добрался до Скандинавских стран, Польши и России. Европейцы привезли инфекцию в Индию, в 1520 году сифилис добрался до Африки, Китая и Японии^1.

По мере того как инфекция захватывала все новые и новые территории, в каждой стране ей давали новое название, содержащее прямое указание того, кто виноват в ее появлении, зачастую – одного из врагов. Англичане вместе с итальянцами называли сифилис французской болезнью, русские – польской, индусы винили португальцев, таитяне – британцев, японцы называли сифилис китайской оспой. Сифилис стал той горячей картошкой, которую никто не хотел держать в руках и перекидывал другому.

Независимо от того, кто был виновен в первой эпидемии сифилиса в Италии, она посеяла хаос среди населения. Сколько жизней тогда унесла болезнь, доподлинно неизвестно, но, по мнению историка Джона Аррицабалаги (Jon Arrizabalaga), автора «Великой оспы», случаев было так много, что потребовалось создать отдельную систему больниц для incurabili – неизлечимо больных сифилисом нищих, которых в обычных больницах принимать отказывались^2.

Но огромное число заболевших было только частью проблемы. Симптомы французской болезни, описанные историками во время вспышки, были намного серьезнее тех, что мы наблюдаем у заболевших сегодня. Итальянский священник Сер Томмасо ди Сильвестро оставил подробное описание симптомов заболевания, которым страдал он сам. В «Великой оспе» его страдания описываются так: «Вся голова у меня покрылась болячками и корками, боли распространились на правую и левую руку… от плеча к запястью кости болели так, что я никак не мог найти покоя. Потом разболелось правое колено, оно покрылось фурункулами и спереди, и сзади».

С первой эпидемии прошло пять с лишним веков, и сейчас течение инфекции стало гораздо мягче, но это заболевание по-прежнему остается таким же сложным, как раньше. В медицине сифилис называют великим имитатором, потому что он умеет маскироваться под сотни других заболеваний, способен прикинуться чем угодно или вообще никак себя не проявлять. Отец современной медицины, сэр Уильям Ослер (Sir William Osler), подчеркивал, как сложно распознать болезнь. Сегодня одно из его высказываний часто цитируют преподаватели медицинских вузов: «Сифилис нужно знать во всех его проявлениях и отношениях, а все остальное вы обнаружите клинически»3.

Во времена Ослера врачу было легче понять, что у пациента сифилис, просто потому, что случаев заражения было больше. В речи, произнесенной на заседании Медицинского общества в Лондоне, Ослер сообщил, что в 1915 году в Великобритании сифилис унес жизни примерно 60 тысяч взрослых и от 15 до 20 тысяч детей^4. Инструменты для контроля над распространением болезни были, включая анализ на антитела (реакция Вассермана), появилось и эффективное – пусть и не идеальное – лечение. В то время выпускался препарат «Сальварсан» – он был намного лучше токсичной ртути, которой раньше лечили сифилис, и избавлял от болезни, правда, содержал мышьяк, так что у пациентов возникали поражения печени, а некоторые даже умирали. Кроме того, сальварсан был дорогим, а курсы приема нужно было повторять несколько раз в течение года.

Но лечение было не самой большой проблемой. Ослер утверждал, что самым большим барьером на пути избавления общества от сифилиса было «многовековое замалчивание, в результате которого обсуждение венерической болезни превратилось в табу». По мнению Ослера, пациенты так боялись этого диагноза, что не обращались ни в больницы, ни к семейным врачам. Завеса тайны, окружавшая сифилис, не позволяла провести точный подсчет случаев заболевания и смертей от инфекции. Ослер полагал, что реальные показатели смертности были намного выше официальной статистики, данные которой он считал заниженными. Как и в первые месяцы эпидемии СПИДа, причиной смерти пациентов с сифилисом указывали что угодно, только не инфекцию, которая к ней фактически привела. Ослер высказался так: «Для статистики сифилис был настоящей бедой, такой диагноз боялись ставить даже умершим, случаи регистрировались повсеместно, только болезнь ее настоящим именем не называли».

Ослер понимал, что с сифилисом не удастся справиться до тех пор, пока влияние этой болезни на население не будет оцениваться честно: «Чтобы победить в любом бою, самое главное – знать, где находится твой противник». К сожалению, ему было не суждено дожить до того момента, как это желание было воплощено на практике. Несмотря на положительные изменения моральных норм, произошедшие в 1920-х годах, и бо`льшую открытость в выражении сексуальных предпочтений, обсуждение темы профилактики, проверки на ИППП и лечения инфекций не стало более открытым. Сифилис свирепствовал, оставаясь для общества проблемой практически незаметной.

Только в 1936 году вуаль невежества с глаз общества приподнялась. К тому времени Служба общественного здравоохранения США предполагала, что каждый десятый взрослый американец является носителем возбудителя сифилиса, и главный санитарный врач США Томас Парран решил, что пора обратить на проблему внимание всего мира. В журнале Survey Graphic он опубликовал статью под названием «Нам грозит новый Черный мор», в которой с помощью фотографий показал уровень инфицирования населения и чудовищные последствия для беременности сифилиса, оставшегося без лечения. Другая версия статьи под названием «Почему мы не можем покончить с сифилисом» была опубликована в Reader’s Digest, в результате чего свою мысль Парран смог донести до пятисот тысяч подписчиков издания.

Кампания Паррана стремительно набирала обороты. Историк медицины Аллан Брандт (Allan Brandt) подсчитал, что Парран разместил еще 125 статей в крупнейших газетах по всей стране^5. В октябре 1936 года этот крестовый поход против сифилиса привел Паррана на обложку журнала Time. Под фотографией главного санитарного врача не упоминались ни сифилис, ни венерическая болезнь. Вместо этого его цель была обозначена туманным слоганом: «Его цель – за пределами табу».

Затем Парран взял себе в союзники популяризатора науки Поля де Крюи (Paul de Kruif), перед которым стояла цель заинтересовать нежных читательниц журнала Ladies’ Home Journal. Несмотря на то что сначала журнал отклонил статью, в августе 1937 года Ladies’ Home Journal согласился опубликовать материал «Мы можем положить конец этой напасти», адресованный его трехмиллионной читательской аудитории^6. Большая пропагандистская кампания завершалась ставшей бестселлером монографией «Тень земли», в которой автор обобщил информацию по всем темам своей антисифилитической работы: проведению анализов, лечению и привлечению общественного внимания. «Найдите сифилис, вылечите сифилис, расскажите о сифилисе» – такой была его мантра^7.

В 1938 году получивший одобрение Сената и Палаты представителей Закон о контроле над венерическими заболеваниями подписал президент Франклин Рузвельт, и документ вступил в силу. Федеральные средства направили на исследования, создание системы государственных вендиспансеров и бесплатные лекарства, которые предоставлялись венерологам, имевшим частную практику. Во многих штатах ввели закон, требовавший обязательной проверки на сифилис молодоженов и беременных. Америка наконец проснулась, осознала проблему ИППП и приготовилась к действию.

К тому времени сифилис стал проблемой настолько серьезной, что ему отвели особое место в медицинской науке. Поскольку эта инфекция часто проявляется поражениями кожи, дерматологи решили превратить ее в свою собственность. В 1936 году свою комиссию по профессиональной аттестации они назвали Американской комиссией дерматологии и сифилисологии^8.

Но не все дерматологи радовались тому, что теперь их профессия будет ассоциироваться с ИППП. Через три года после создания комиссии в заметках, сделанных на ежегодных заседаниях, появились недовольные высказывания некоторых ее членов: «Один из наших дипломированных специалистов возразил: …он ценит свою лицензию и хотел бы разместить ее в кабинете, но не станет этого делать, пока слово “сифилисология” из лицензии либо уберут, либо напишут его мелким шрифтом».

Дерматологам сифилис досаждал еще долго: почти 20 лет на заседаниях комиссии обсуждали одни и те же вопросы. В 1953 году Американская комиссия дерматологи и сифилисологии решила избавиться от упоминания сифилиса в своем названии, как до них поступила Американская академия дерматологии и сифилисологии. Другие специализированные медицинские комиссии не выразили желания заявить право собственности на сифилис. Сифилисология превратилась в одиночку без собственного места под солнцем.

В США, Европе и Индии сифилисология в итоге расширилась и стала известна под названием «венерология», то есть область знаний, изучающая все заболевания, передаваемые половым путем. Многие сомневались в том, что сифилис стоит относить к венерическим болезням, так как это могло помешать открытому обсуждению острой проблемы. Нужно ли пользоваться в отношении сифилиса, который может передаваться от матери плоду или между законными супругами, таким неблаговидным термином?9

Только в 1970-х годах на смену терминам венерология и венерические болезни пришло понятие заболевания, передаваемые половым путем (ЗППП). Независимо от названия этой специализации, ее представители занимают нижние строки в табеле о рангах медицинских профессий. В своем сатирическом произведении «Как всех убедить в том, что вы – врач» писатель Патрик Китиинг (Patrick Keating) не без иронии описал непрестижную профессию венеролога следующим образом:

Венерологи – это, по сути, врачи общей практики, но по причинам, известным только им самим, решившие специализироваться на опасных хворях, поражающих репродуктивную систему взрослых и все, что находится у человека ниже пояса. Знания этой табуированной области применяют в заведении, которое обыватель в баре назовет «вендиспансером», а в дорогом ресторане – «специализированной клиникой», но в любом случае понизив голос, потому что никому не нравится бывать в таких местах… Если вы – апологет религиозной морали, прожили жизнь без тревог и забот и считаете, что слово “сношение” – это всего лишь дипломатический термин, возможно, вам не стоит выбирать эту специальность^10.

Неприличный предмет и сомнительная репутация не давали венерологии пробиться в академический сектор американской медицинской науки до 1968 года. В тот год специалист по болезням, о которых говорят только шепотом, врач по имени Кинг Холмс (King Holmes), приехал в Университет Вашингтона для того, чтобы вернуть ИППП должное уважение.

Говорят, мужчина может стать отцом, даже когда ему хорошо за 70, и Холмс не был исключением – многие считают его прародителем современной науки об ИППП в США. 50 лет назад под его началом работали всего семеро молодых ученых, а сейчас в академическом секторе, здравоохранении и клинической медицине у Холмса тысячи последователей.

На протяжении почти 30 лет Холмс проводил в Университете Вашингтона двухнедельные курсы по ИППП и ВИЧ, через которые прошли больше двух с половиной тысяч ученых со всего мира (включая вашу покорную слугу). По окончании обучения каждый курсант получал огромный, на две тысячи страниц, учебник Холмса «Заболевания, передаваемые половым путем», а один счастливчик – подписанную автором монографию, созданную в содружестве с аспиранткой Дженнифер Веа (Jennifer Wear), под названием «Как заниматься сексом и не нажить проблем».

Эта книга вышла в свет в 1976 году, в разгар эпидемии ИППП в США. Тогда Холмс высказал мнение о том, что «несмотря на все усилия социологов и венерологов, никто так и не смог понять, почему ЗППП процветают. Первая причина – возможно, сексуальная раскрепощенность, последовавшая за появлением современных методов контрацепции» (например, противозачаточных таблеток и внутриматочных спиралей)11. Правда, говоря о сифилисе, Холмс отмечал, что эпидемия этого заболевания затронула в основном гомосексуалистов, которые наслаждались сексуальной раскрепощенностью в городах, известных своими свободными нравами, – Сан-Франциско, Лос-Анджелесе и Нью-Йорке.

В 1980-х годах началась эпидемия ВИЧ/СПИДа, но прошло еще несколько лет, прежде чем люди осознали масштаб проблемы и поменяли свое сексуальное поведение. Со временем страх умереть от СПИДа заставил людей сократить число сексуальных партнеров и чаще пользоваться презервативами, в результате чего в конце 1980-х и начале 1990-х годов уровень заболеваемости сифилисом и другими ИППП начал снижаться.

Но постоянным это снижение не будет. К 2001 году число случаев вновь начало расти, и к 2018 году в США зарегистрировали более 115 000 заражений сифилисом, причем больше половины из них приходилось на гомосексуалистов12–14.

Почему заболеваемость сифилисом снова резко подскочила? Холмс вспоминает свое участие в акции AIDS Walk[34] в 1996 году; он разносил по домам местную газету, адресованную представителям ЛГБТК-сообщества. На первой странице был размещен материал, посвященный научному прорыву – высокоэффективной антиретровирусной терапии от ВИЧ. Над текстом красовалось фото молодого человека с широкой улыбкой на лице и подпись: «Теперь мне больше не надо думать о презервативах».

Холмс вспоминает: «Уровни заболеваемости всеми инфекциями ползли вниз – так люди боялись умереть. А потом у нас вдруг появилась высокоэффективная антиретровирусная терапия, и люди перестали бояться. Отчасти поэтому все так и случилось. Теперь у нас есть доконтактная профилактика [ДКП – подробнее о ней в главе 9], и сексуальное поведение людей быстро меняется, причем на глобальном уровне». Холмс вспоминает, как недавно спорил с коллегой из Всемирной организации здравоохранения о том, кого нужно винить в последних вспышках ИППП. «На самом деле самое важное – это решить, как с этой ситуацией разбираться, и не только в Штатах, а во всем мире».

Заболеваемость сифилисом растет с угрожающей быстротой, и уже неважно, представители какой медицинской специальности заявят на него свои права или какой из множества факторов стал причиной его возвращения в нашу жизнь. В разгар эпидемии на обвинения и стеснение просто нет времени. Прервать распространение болезни может совет Томаса Паррана, данный им в 1930-х годах: найдите сифилис и вылечите его, и чем раньше, тем лучше. К сожалению, обнаружить сифилис раньше получается далеко не всегда; иногда, прежде чем покажется свет, приходится долго блуждать во тьме.

Не своди глаз с мяча

Свет погас, и публика замерла в ожидании. В дальнем углу узкой лаборатории городского диспансера Сан-Франциско врач Джо Энгельман (Joe Engelman) погасил верхний свет и уселся за рабочий стол. Только тусклый свет микроскопа подсвечивал снизу его седоватую бороду. На его полинялой футболке с логотипом группы Grateful Dead танцевали тени, он тихо напевал What a Long Strange Trip It’s Been. За спиной Энгельмана виднелись сгорбленные силуэты медсестры,

доктора и студента-медика. Они замерли в ожидании, надеясь вскоре увидеть неуловимую Treponema palladium – бактерию-спирохету, вызывающую сифилис.

На предметном стекле микроскопа находился материал, взятый у гомосексуалиста в возрасте чуть за 20 – он пришел в диспансер, когда обнаружил у себя на члене безболезненную язву. Во время осмотра Энгельман протер язву влажной марлей, потом надавил на нее и собрал каплю жидкости. Поместив жидкость на предметное стекло, он поспешил в лабораторию, чтобы рассмотреть материал под микроскопом.

Поскольку Энгельман подозревал у парня сифилис, он решил воспользоваться не обычным микроскопом, который просвечивает материал на стекле пучком яркого света и отлично подходит для изучения клеток и некоторых бактерий. Treponema palladium – существо мелкое, и разглядеть ее трудно, поэтому следует использовать темнопольный микроскоп. Сначала такой аппарат собирает свет в пучок, а потом рассеивает его по косой через каплю масла, которую помещают под стекло. Исследование выполняется в темноте, в тусклом свете появляется изображение, похожее на рентгеновское: контрастные белые фигуры на темном фоне^15.

Сейчас темнопольная микроскопия – умирающее искусство. По данным исследования, проведенного в 2009 году, темнопольную микроскопию для диагностики сифилиса хотя бы однажды использовал только каждый десятый американский инфекционист^16. У большинства даже оборудования такого не было. Сегодня такие микроскопы есть лишь в некоторых клиниках и научных центрах США.

Для того чтобы такое исследование увенчалось успехом, нужно, чтобы сошлось сразу несколько звезд. У пациента должна быть влажная язва, чтобы из нее можно было собрать жидкость для исследования. Поместить образец под микроскоп нужно быстро, пока бактерии еще живы. Если все сделать правильно, вашему взору предстанет удивительная картина – на темном лучистом фоне скручиваются и дрыгаются крошечные белые штопоры Treponema palladium, как макароны-спиральки в кальмаровых чернилах.

Темнопольная микроскопия – один из двух методов диагностики сифилиса. Конечно, проще провести анализ крови на антитела, но он не всегда дает однозначный ответ (об этом позже). Для проведения другого анализа требуются крайние меры. До недавнего времени Treponema palladium нельзя было вырастить в лаборатории, поэтому оставалось только взять материал у человека с подозрением на сифилис, поместить его в тело лабораторного животного и посмотреть, разовьется ли у животного инфекция. Treponema palladium способна развиться в самых разных животных, от хомяков до шимпанзе, но точнее всего картину развития болезни у человека напоминает прогрессирование сифилиса у кролика.

Когда я впервые об этом услышала, мне в голову пришли две мысли: во-первых, как сифилис от человека попал к кролику, и во-вторых – чем занимались инфицированные кролики. Я представила себе оргию кроликов-сифилитиков, за которой наблюдали скучающие ученые. Однако Шейла Льюкхарт (Sheila Lukeheart), исследователь из Университета Вашингтона, утверждает, что забор у инфицированных кроликов материала для анализа – процедура, не доставляющая животным удовольствия.

Сначала собранный у человека материал (жидкость из язвы или спинномозговую пункцию) вводят прямо в тестикулы кролика. После этого какому-нибудь невезучему сотруднику лаборатории приходится следить за тем, что происходит с тестикулами животного. Если в течение недели они опухают и воспаляются, считается, что это указывает на наличие сифилиса у человека^17.

Но иногда с тестикулами ничего не происходит, и приходится продолжать наблюдение. Каждый месяц у кролика берут на анализ кровь – смотрят, не появились ли у него антитела к сифилису. Если у кролика не опухают тестикулы и антител в крови через три месяца не обнаруживается, тест признается отрицательным.

Если антитела у кролика появляются, но тестикулы у него не опухают, животное усыпляют и кастрируют. Тестикулы и лимфоузлы первого кролика измельчают, материал вводят в тестикулы другого кролика, наблюдение начинается заново. Если у второго кролика опухают тестикулы, наличие сифилиса считают подтвержденным.

Тест инфективности кроликов дает точный результат, но это дорогостоящая и непрактичная процедура. Представьте, что вы просите доктора проверить вас на сифилис, а он отвечает: «Мне нужны два кролика и три месяца». Поэтому тест инфективности кроликов проводится исключительно в научных целях всего в нескольких американских университетах, в том числе в лаборатории Льюкхарт.

Сегодня сифилис выявляют с помощью анализов крови двух типов, но с ними все не так просто. Один анализ способен обнаружить антитела к Treponema palladium, но эти антитела остаются в крови навсегда, даже после того, как инфекцию пролечили. В течение жизни человек может несколько раз заразиться сифилисом, но с помощью анализа на трепонемные антитела нельзя отличить новую инфекцию от старой.

Второй тип анализа выявляет антитела к холестерину или лецитину, которые образуются при повреждении пораженных сифилисом клеток; самым распространенным анализом такого типа является экспресс-диагностический тест на сифилис (ЭДС), но его результат может оказаться положительным, если пациент болен гепатитом, раком, ВИЧ или аутоиммунным заболеванием, например волчанкой. Кроме того, в одном из четырех случаев первичного сифилиса – самой заразной стадии инфекции – ЭДС не дает положительного результата. Без таких неопровержимых доказательств, как положительный результат темнопольной микроскопии или ЭДС, врачу приходится ставить диагноз «сифилис» по косвенным признакам – подробностям половой жизни пациента, результатам осмотра и несовершенных анализов на антитела.

В тот день Джо Энгельману повезло – материал на предметном стекле кишел Treponema palladium. Он кивнул и отодвинулся от микроскопа, чтобы другие тоже смогли посмотреть. Присутствовавшие в лаборатории по очереди занимали место у микроскопа и, соглашаясь с ученым, вздыхали. Положительный результат темнопольной микроскопии в сочетании с наличием на пенисе у пациента язвы означал, что диагноз «сифилис» подтвержден.

Такая типичная клиническая картина сифилиса, как в случае, который наблюдал Энгельман, на практике встречается нечасто. Сифилис способен маскироваться под самые разные заболевания и встречается так редко, что за годы практики врач может ни разу не встретить пациента с классическими симптомами. Поставить диагноз бывает труднее, чем найти иголку в стоге сена, потому что в случае с сифилисом эта «иголка» может быть любых размера, вида и формы, а может вообще быть невидимой.

Так как же обычно врачи ставят такой диагноз? Нужно всегда подозревать худшее, пусть даже это и попахивает паранойей. Поскольку сифилис может принимать множество видов и форм, практически любое неврологическое или дерматологическое проявление нездоровья у сексуально активного человека теоретически может быть признаком этой инфекции. Звон в ушах? Сыпь на груди? Чувство усталости? Возможно, это сифилис. Информация о насыщенной половой жизни и анализы на антитела помогут отличить инфекцию от сотни других сходных внешне состояний.

Бывает, что на теле пациента появляются подсказки – Treponema palladium, как герой сказки, оставляет позади себя след из хлебных крошек, который ведет к верному диагнозу. В таких случаях тем, кто следит за изменением состояния кроличьих тестикул, приходится вновь вернуться к своим обязанностям.

Подготовка почвы

– Вы что там делаете? – спросил Дэниел, мой 28-летний пациент, стоявший со спущенными до колен черными трусами. Он смотрел сверху вниз, как я скрючилась на стуле – одной рукой я держала его пенис, а шею выгнула так, чтобы заглянуть ему под мошонку. Это гимнастическое упражнение его поразило.

– Хочу понять, нет ли у вас сифилитической сыпи.

– Правда? У меня на яйцах?

– Да. Проявления сифилиса бывают на ладонях и ступнях, на мошонке и даже на глазах. Практически на любом месте вашего тела.

У Дэниела никогда не было сифилиса, и когда утром он пришел в диспансер, то даже не предполагал у себя наличие этой инфекции. Пришел он потому, что примерно три месяца назад начал заниматься незащищенным сексом с новым партнером. Отношения у них развивались хорошо, но на прошлой неделе Дэниел почувствовал себя усталым и разбитым; он боялся, что мог заразиться ВИЧ. У сифилиса могут быть те же проявления, что и у ВИЧ вскоре после заражения: слабость, мышечные боли, сыпь, распухание желез.

Наконец я приняла удобное положение и разглядела на его мошонке два припухлых овальных розовых пятна сантиметра по три в диаметре каждое. Будь Дэниел акробатом, возможно, он и сам заметил бы эти пятна, в противном случае он мог бы воспользоваться зеркалом. Кроме того, лимфатические узлы у него в паху припухли, хотя на пенисе и на коже ничего подозрительного не было.

У меня в голове зазвучала мантра Джо Энгельмана: «Сыпь в паху у гомосексуалиста – это сифилис, пока не доказано обратное». Я отправила его материал на экспресс-анализ на сифилис и ВИЧ, отдала в лабораторию анализы на остальные инфекции и сказала Дэниелу, что эти пятна могут оказаться признаками сифилиса. Он показал на плакат на стене смотровой: «Мои пятна на эти не похожи». На картинке были изображены классические проявления сифилиса: открытая рана на пенисе, темные пятна по всему торсу, на ладонях и пятках. Действительно, симптомы у Дэниела были не такими явными, но сифилис тем и коварен, что у разных людей он проявляется по-разному. Попадая в организм через повреждение в коже половых органов, рта или ануса, инфекция начинает размножаться в месте проникновения, а затем проникает в лимфатическую систему и кровоток. Через несколько дней после инфицирования Treponema palladium распространяется по всему телу, и ее можно обнаружить практически в любом органе, от гениталий до глаз, или в любом другом, находящемся между ними^18.

Когда со дня контакта, во время которого вы заразились, пройдет от десяти дней до трех месяцев, появится безболезненная язва (ее называют шанкром) – это показатель начальной стадии инфекции. Обычно шанкр появляется на гениталиях, но может образоваться на любой части тела, с которой был контакт. Центр шанкра влажный, а края – твердые, как хрящ на кончике носа. Шанкр на пенисе пропустить сложно, а вот если такая язва появляется во влагалище, во рту или в прямой кишке – ее легко не заметить.

Сифилис – это инфекция, которая зиждется на отрицании. Если бы Дэниел увидел шанкр или убедил себя в том, что прищемил член молнией на брюках, болячка бы зажила и исчезла. Он бы ничего не почувствовал, кроме разве что того, что с членом теперь снова все в порядке. Тем временем Treponema palladium преспокойно размножалась бы внутри его тела.

Если не выявить сифилис на ранней стадии (от шести недель до трех месяцев после контакта) и не заняться его лечением, начинается вторая стадия заболевания. Обычно на теле появляется сыпь, с туловища она распространяется на ладони и ступни, иногда обсыпает мошонку. Пятнышек может быть всего два, а может быть двести. Сифилитическая сыпь может напоминать лишай, ветрянку, псориаз и любое другое известное науке заболевание кожи. У большинства зараженных возникают мышечные боли, слабость, головная боль, но все эти симптомы можно принять за проявления любого другого вирусного заболевания или последствия стресса. Бывает, что на мысль о диагнозе наблюдательного врача наводят такие редкие признаки вторичного сифилиса, как очаговое облысение или бородавчатые наросты на половых органах.

Если болезнь перешла во вторую стадию, анализ на антитела к сифилису практически всегда будет положительным, но такой результат зависит от двух факторов: пациент должен обратиться за медицинской помощью, а врач должен допустить вероятность наличия у него сифилиса и взять анализ на инфекцию. В случае Дэниела у него было всего два пятна на мошонке (других высыпаний не было) и увеличенные лимфоузлы – больше ничего на вторичный сифилис не указывало. Если у него и была сыпь на теле, ладонях и ступнях, ее точно пока еще не было видно. Пятна обнаружили потому, что он пришел в вендиспансер, где мы осматриваем мошонки по той же причине, по какой бандит грабит банки, – там деньги. Если бы Дэниел пришел в любую клинику на прием к терапевту и пожаловался на слабость, врач, возможно, не стал бы сразу рассматривать его тестикулы.

Если бы Дэниел решил игнорировать усталость, со временем признаки вторичного сифилиса тоже исчезли бы; началась бы латентная стадия болезни, которая может длиться годами. На этой стадии с организмом, на первый взгляд, все будто бы нормально, даже осмотр ничего не выявит, но внутри тела размножается Treponema palladium, пусть и не так быстро. Выявить сифилис на латентной стадии опять же можно только с помощью анализа на антитела.

Если сифилис не лечить, он может вызвать образование опухолей, разрушающих кожу и кости, ослабить стенки сердца или его кровеносные сосуды, спровоцировать образование аневризмов, которые могут разорваться и привести к внезапной смерти. До появления антибиотикотерапии от трети до половины пациентов с нелеченым сифилисом страдали от осложнений, возникающих на поздних стадиях заболевания. На любой своей стадии сифилис может поразить центральную нервную систему, но на поздней, или третичной, стадии это происходит всегда, больной страдает от прогрессирующих параличей, слепоты, глухоты, он может даже потерять рассудок.

В своей монографии «Чума» Дебора Хейден (Deborah Heyden) утверждает, что именно третичный сифилис был причиной красочных видений художника Винсента ван Гога, кровожадных приступов Аль Капоне, непредсказуемого поведения Адольфа Гитлера. Но это всего лишь предположения, в основе которых лежит исследование исторических фактов, а не результатов анализов на антитела^19. Но даже если бы такие анализы были проведены, выявить сифилис на поздней стадии непросто: если инфекция живет в организме несколько десятилетий, анализ может не показать положительного результата. Если третичный сифилис поразил центральную нервную систему, лечение не сможет восстановить то, что инфекция уже разрушила.

Через 20 минут были готовы результаты экспресс-анализов Дэниела на сифилис и ВИЧ: первый оказался положительным, второй – отрицательным. Поскольку у него уже были пятна на мошонке, скорее всего, болезнь Дэниела перешла во вторую стадию; первую стадию он не заметил. Лечение начали незамедлительно: укол пенициллина пролонгированного действия избавит его от инфекции за неделю. Хотя с начала применения пенициллина прошло уже 70 лет, Treponema palladium не выработала устойчивости к этому простому антибиотику.

После того как медсестра нашего диспансера поставила ему укол пенициллина в зад, Дэниел побеседовал с Ребеккой, одним из специалистов городского департамента здравоохранения по борьбе с болезнями, – вместе они попытались составить список его партнеров за последние полгода. У него были сексуальные связи по меньшей мере с семью мужчинами, включая нового сожителя, но ни с кем, кроме него, Дэниел отношения не поддерживал. Он написал СМС другу и сообщил, что тому нужно пролечиться. О других ему были известны только имена пользователей из дейтинг-приложения. Он сообщил те из них, что мог вспомнить, но сомневался в том, что этих мужчин удастся найти.

Потом я побеседовала с Дэниелом сама – в этот раз о ВИЧ. Хорошо, что тогда результат анализа на вирус был отрицательным, но заражение сифилисом свидетельствовало о том, что Дэниел находит себе партнеров в среде с высоким показателем риска. Сифилис и ВИЧ часто образуют синдемию – эпидемии, которые связаны между собой и влияют друг на друга. Согласно результатам проведенного в Нью-Йорке исследования Прити Патела (Preethi Pathela), один из восемнадцати мужчин, получивших отрицательный результат теста на ВИЧ, будет инфицирован вирусом в течение года после заражения сифилисом^20. В этот раз у Дэниела обнаружили только сифилис, но в следующий раз все может быть намного хуже.

Я спросила у Дэниела, не хочет ли он обсудить другие способы защиты от ВИЧ – например, ежедневную доконтактную профилактику. Мой собеседник заинтересовался, но не был готов пробовать новое. Он взял буклеты и пообещал подумать. Прежде чем он ушел, я напомнила ему о необходимости воздерживаться от анального и орального секса в ближайшую неделю – нужно дождаться, когда пенициллин избавит его организм от сифилиса.

– Ну, мастурбировать-то можно? – с надеждой спросил он. Я улыбнулась: «Конечно. Хоть до потери сознания».

Дэниелу повезло: он прожил с сифилисом несколько месяцев, но никаких осложнений у него не развилось. Всего неделя лечения – и он снова здоров. К сожалению, так бывает не всегда. Если сифилисом заражается беременная женщина, нужно спешить и пролечить мать до того, как инфекция доберется до ребенка. Если это все-таки произойдет, в зависимости от сроков беременности речь может идти о жизни и смерти малыша.

Детки в беде

Региональный медицинский центр в городе Фресно, штат Калифорния. Новорожденная Элиана беззвучно спит в своей кювете, радом с ней во время утреннего обхода остановилась Кристиан Фолкенберри-Миранда (Christian Faulkenberry-Miranda). Элиана родилась почти месяц назад – по крайней мере, к такому выводу пришли Фолкенберри и другие педиатры. На самом деле никто не знал, на каком месяце беременности матери девочка появилась на свет, потому что на момент родов ее мать не могла вспомнить, когда именно она забеременела.

Мать Элианы жила на улице с восемнадцати лет, когда убежала от приемных родителей и пристрастилась к кристаллическому метамфетамину. В 20 лет она забеременела Элианой, но была уже так сильно зависима от наркотика, что за всю беременность ни разу к врачу не пришла. Первый раз доктор осмотрел ее, когда женщину на «скорой» привезли со схватками.

Не получив от матери девочки никакой достоверной информации, Фолкенберри и ее коллеги попытались самостоятельно определить внутриутробный возраст ребенка по шкале Балларда, который включает в себя оценку нервно-мышечного тонуса, состояния волос, кожи, суставов и другие физические характеристики. Элиана определенно была недоношенной – ручки и ножки как прутики, выпуклый живот, но Фолкенберри не могла определить, родилась ли девочка с недостатком веса или у нее просто нет жировых складок, что часто наблюдается и у доношенных малышей.

Сердечный ритм и кровяное давление у малышки были стабильными, так что Фолкенберри решила тщательно осмотреть ее тело. Врач заметила прозрачные выделения из носа девочки, но дышала та без усилий и шумов в легких не было. Пальцами Фолкенберри нажала девочке на животик – прощупывался край увеличенной печени, вот почему ее живот казался раздутым. На туловище, ладонях и ступнях была заметна синюшная сыпь, напоминавшая, по словам Фолкенберри, «мякоть черничного кекса – такую можно обнаружить при осмотре любого ребенка с инфекционной болезнью». Обычно такую синюшную сыпь вызывает краснуха, но причиной могут быть и другие инфекции, а также лейкемия и заболевания крови.

Для того чтобы поставить точный диагноз, Элиане нужно было сделать множество анализов, рентген, позволяющий выявить врожденные деформации, взять спинномозговую пункцию и дать антибиотики. Хотя пока состояние девочки не вызывало опасений, Фолкенберри решила перевести ее в отделение детской реанимации на случай, если Элиане станет хуже. За несколько часов до рождения малышки у ее матери взяли анализы на краснуху, сифилис, ВИЧ и гепатит В – обычно все эти анализы беременные сдают при первом посещении женской консультации. Экспресс-анализ на ВИЧ был готов меньше чем через час, и еще до рождения Элианы врачи знали, что вируса у матери нет. Но девочка родилась в пятницу, а значит, результатов остальных анализов врачам придется ждать до понедельника.

В понедельник утром Фолкенберри получила результаты и даже не удивилась тому, что анализ на сифилис у матери и ребенка оказался положительным. Акушеры тщательно осмотрели мать Элианы, но никаких признаков инфекции на теле не обнаружили; возможно, во время беременности она перенесла первичную и вторичную фазы сифилиса и сейчас инфекция стала латентной. Неизвестно, на каком сроке беременности сифилисом заразилась малышка, но теперь понятно, чем объяснялись симптомы, на которые обратила внимание педиатр. Выделения из носа Элианы – не просто слизь, она кишит бактериями Treponema palladium, а печень у нее увеличена потому, что в ответ на воспаление, вызванное инфекцией, она вынуждена вырабатывать больше кровяных клеток.

За выходные состояние девочки не ухудшилось, так что на четвертый день жизни ее перевели в детскую реанимацию и начали внутривенно вводить пенициллин – стандартное лечение при врожденном сифилисе. Элиана быстро пошла на поправку: на момент выписки синюшная сыпь начала бледнеть. Мать девочки согласилась пройти лечение от наркозависимости, органы опеки разрешили выписать малышку вместе с нею и передать на воспитание родственникам. Когда Фолкенберри осмотрела девочку через месяц, печень у нее была нормального размера, она набрала вес и уже не была худышкой. Со стороны и не скажешь, что девочка была чем-то больна.

Фолкенберри можно было назвать специалистом по таким случаям, как болезнь Элианы, но изначально она не планировала им становиться. Когда она решила стать педиатром, про врожденный сифилис она только читала в книгах, но никогда не видела этого состояния в реальности. В медицинский вуз она поступила в 2000 году, когда заболеваемость сифилисом в США достигла своего исторического минимума. За четыре года в вузе и три года в ординатуре по специальности «педиатрия» она не видела ни одного ребенка с врожденным сифилисом.

Впервые детей, заразившихся сифилисом внутриутробно, Фолкенберри увидела в 2010 году. С каждым годом таких малышей становилось все больше – примерно на один случай в месяц. К 2019 году случаи сифилиса у новорожденных регистрировались еженедельно. Если диагноз матери ставили рано, дети рождались здоровыми. Другие малыши – такие, как Элиана, – хорошо реагировали на лечение антибиотиками. Наконец, были мертворожденные или младенцы с деформациями.

Фолкенберри было больно наблюдать такую картину в родном городе. Она выросла во Фресно в 1980-х годах и видела, как город превратился в столицу Центральной долины, калифорнийского сельскохозяйственного флагмана^21. Несмотря на доходы от этой деятельности, каждый четвертый из полумиллионного населения города жил в бедности. По данным статистического исследования 2017 года, средний месячный доход на семью из четырех человек во Фресно составлял меньше 49 000 долларов, тогда как в Сан-Франциско он достигал 96 000 долларов^22.

Сочетание таких факторов, как бедность и негородской образ жизни, стало благодатной почвой для повсеместного употребления кристаллического метамфетамина. Лично столкнувшись с этой проблемой, режиссер Луи Теру снял документальный фильм, в котором назвал Фресно городом, подсевшим на кристаллический метамфетамин.

Возможно, повальное увлечение наркотиком в сочетании с обнищавшей системой общественного здравоохранения спровоцировал стремительный рост заболеваемости врожденным сифилисом. В 2011 году во Фресно зарегистрировали всего два случая врожденного сифилиса – столько же, сколько в других округах Центральной долины. К 2015 году таких случаев было уже 42 – больше, чем в любом другом округе Калифорнии, включая Лос-Анджелес, население которого в десять раз больше, чем Фресно.

Внутриутробное заражение плода можно предотвратить, если начать лечение матери не меньше чем за месяц до родов, но сделать это не так-то просто, так как во время эпидемии сифилиса во Фресно носителями инфекции становились такие женщины, как мать Элианы, – бездомные, психически больные, алко– и наркозависимые, отбывающие тюремное заключение. Рождение таких детей, как Элиана, было чрезвычайно сложно предотвратить: до родов ее мать не обращалась за медицинской или социальной помощью.

Кроме того, были женщины, у которых во время беременности брали анализ на сифилис, но которые не приходили за результатами и не получали лечение. Если сотрудникам диспансера не удавалось связаться с пациенткой, специалисты местного департамента здравоохранения должны были ее разыскать и направить на лечение, но заболеваемость сифилисом среди мужчин и женщин стремительно росла, и сотрудники просто не справлялись с увеличивающимися объемами поисков. Даже если личность зараженной женщины удавалось установить, иногда ее не успевали разыскать или пролечить до того момента, как инфекция передавалась ребенку.

В марте 2016 года стало понятно, что скоро ситуация ухудшится и шансов на ее улучшение нет. Округ Фресно запросил помощь, она пришла с направленными департаментом здравоохранения штата инфекционистами и специалистами по терапевтической интервенции; содействие оказали и Центры по контролю и профилактике заболеваемости США. Оперативно внедрили новую систему работы – она позволила справиться с накопившимися нерасследованными случаями, однако причины эпидемии инфекции в округе никуда не делись. В 2017 году в округе Фресно зарегистрировали 60 случаев врожденного сифилиса, и хотя в 2018 году таких случаев стало меньше, предстоит проделать огромную работу^23.

Ситуация, аналогичная той, что сложилась во Фресно, наблюдалась и в других районах США, хоть и в меньших масштабах. По данным наблюдений Центров по контролю и профилактике заболеваемости США за 2018 год, было ясно, что рост числа случаев врожденного сифилиса превышает аналогичный показатель по другим ИППП. В октябре 2019 года Центры опубликовали неутешительные статистические выкладки: в предыдущем году на территории Соединенных Штатов родилось 1306 детей с врожденным сифилисом – рекордное число за 20 лет наблюдений. При этом случаев передачи ВИЧ от матери к ребенку, по данным Центров за тот же год, было всего 66.

«Для того чтобы защитить каждого ребенка, нам нужно сначала защитить каждую мать» – так в пресс-релизе обозначила цель работы своего подразделения Гейл Болан (Gail Bolan), глава департамента по профилактике ЗППП Центров по контролю и профилактике заболеваемости США. «Раннее выявление инфекции и неотложное ее лечение – шаги, имеющие судьбоносное значение, но огромное число женщин оказываются за бортом этой системы. Если мы хотим остановить новую волну врожденного сифилиса, систему придется менять».

Система действительно была небезупречна, но располагала эффективными инструментами: существовали анализы (пусть и несовершенные), а также лечение – недорогое и действенное. Женщин, входивших в группу риска или проживавших в неблагоприятных условиях, следовало проверять на сифилис несколько раз во время беременности, чтобы выявить инфекцию на самых ранних стадиях. Но одной только рекомендации чаще сдавать анализы недостаточно. Среди женщин с диагнозом «сифилис» выявляли все больше наркоманок – тех, кто сидел на метамфетамине, героине и других наркотиках, а установить местонахождение таких всегда трудно. По статистике Центров по контролю и профилактике заболеваемости США, в 2018 году в западных штатах треть женщин, которым поставили диагноз «первичный и вторичный сифилис», в течение предшествующего года употребляли метамфетамин.

В феврале 2019 года в своем письме специалистам, занятым в сфере профилактики ИППП, Болан обратила внимание на то, что пересечение эпидемий наркомании и половых инфекций требует координации ответных действий со стороны системы здравоохранения. Она подчеркнула, что департаментам, реализующим программы по профилактике ИППП, придется взаимодействовать с теми, что занимаются программами обмена игл и лечением наркозависимых. Единственный способ разрушить этот порочный круг – это комплексный подход, подразумевающий привлечение к решению проблемы различных служб, в зависимости от тех проблем, с которыми пациенты сталкиваются в своей непростой жизни.

Естественно, что согласованные действия в ответ на обе эпидемии потребуют увеличения финансирования тех департаментов системы здравоохранения, которые занимаются профилактикой ИППП и наркомании. В штате этих подразделений должно быть достаточно специалистов по терапевтической интервенции, которые будут искать беременных женщин, нуждающихся в обследовании и лечении, и доставлять их в лечебные учреждения. Несмотря ни на что, это единственный способ добиться результата. Невыносимо сознавать, что результат бездействия в данной ситуации – мертворожденные младенцы или инвалиды.

По крайней мере, в этой борьбе на нашей стороне свойственная малышам способность к быстрому выздоровлению. Пабло Санчез (Pablo Sanchez), один из самых известных в нашей стране экспертов по врожденному сифилису, считает, что теоретически таких детей можно полностью вылечить. «Если им сразу поставить диагноз и начать лечение, эти малыши поправляются». Несмотря на то что он выбрал для себя такую невеселую специализацию, у Санчеза наберется куча историй со счастливым концом.

Как-то я увидела фотографию одной его пациентки – она попала к нему, когда была больным младенцем; и вот она в подготовительном классе, в белом платьице и красных башмачках, в волосы вплетены струящиеся ленты, улыбка до ушей. Она полностью излечилась от врожденного сифилиса и превратилась в прекрасного здорового ребенка. Санчез поддерживал с нею связь на протяжении многих лет и следил за тем, как из девочки она превратилась в подростка. Когда он в последний раз разговаривал со своей пациенткой, она оканчивала колледж.

В начале его карьеры у Санчеза было девятнадцать пациентов – малышей, попавших в ту же ситуацию, что и эта девочка. По результатам спинномозговой пункции выяснилось, что у всех этих детей сифилисом поражена центральная нервная система. Санчез не поленился перепроверить диагноз инфицированием кроликов (помните наблюдение за тестикулами?). Сейчас, когда эти дети выросли, врач знает, что некоторые из них полностью здоровы, но ему хотелось бы иметь возможность отслеживать состояние всех этих пациентов и наблюдать, как развивается их нервная система. Остается только надеяться, что все они поправились, как эта девочка на фото.

Кристиан Фолкенберри-Миранда периодически осматривала Элиану на протяжении следующих четырех лет. Девочка была миниатюрная, но развивалась нормально. Мать Элианы уже много лет не принимала метамфетамин, но то влияние, которое наркотик оказал на ребенка в утробе, нивелировать было нельзя. В результате могло пострадать неврологическое развитие девочки. «У нее [Элианы] есть определенные проблемы с вниманием, но мало ли отчего. Сложно сказать, какие из них вызваны инфекцией, какие – генетикой, какие – наркотиками, а какие – средой, в которой девочка живет». Сегодня для малышей с сифилисом Фолкенберри делает все, что может. «Алгоритм лечения мне известен, следовать ему нетрудно, но каждый раз становится так грустно – ведь всего этого можно избежать».

Случай Элианы – лишь предвестник жуткого будущего детей, зараженных сифилисом, будущего, в котором эти невинные малыши страдают, несмотря на то что против этого заболевания существует эффективная терапия. Но и прошлое сифилиса печально – прошлое, в котором чернокожих на протяжении многих десятилетий не лечили от сифилиса антибиотиками, потому что правительство сраны реализовывало свой печально известный проект – исследование сифилиса в Таскиги.

Эксперимент, первоначально названный «Нелеченый сифилис у чернокожих мужчин», проводился Службой общественного здравоохранения США (USPHS), которую возглавлял главный санитарный врач Томас Парран. Его целью было описать все проявления нелеченого сифилиса у 399 чернокожих в округе Майкон, штат Алабама. Предполагалось, что исследование продлится шесть месяцев, однако оно проходило с 1932 по 1972 год, то есть на протяжении 40 лет после открытия пенициллина – действенного препарата против сифилиса^24.

В 1972 году Джин Хеллер (Jean Heller), журналист Associated Press, рассказала об ужасном эксперименте в Таскиги – ее статья «Жертвы американского исследования сифилиса не получали лечения на протяжении 40 лет» появилась на первой полосе The New York Times. Выяснилось, что у правительства руки по локоть в крови – 28 мужчин умерли от сифилиса, сотня – от связанных с ним осложнений, они заразили 40 женщин, с которыми состояли в браке, 19 детей появились на свет с врожденным сифилисом^25.

Статья Хеллер вызвала бурный общественный протест, что привело к масштабному пересмотру политики в отношении людей, участвующих в медицинских экспериментах; эти правила применяются по сей день. Репутация правительства оказалась серьезно запятнана. Спустя 20 лет главный санитарный врач США Джойселин Элдерс (Joycelyn Elders) в монографии «В поисках наследия исследования сифилиса Службы общественного здравоохранения США в Таскиги» отметила, что «в истории американской медицины или Службы общественного здравоохранения нет другого такого шрама или открытой раны»26.

Для чернокожих пациентов эти реформы были как мертвому припарки – их вера в научные исследования была необратимо подорвана. По крайней мере, так полагали на протяжении многих десятилетий, пока один профессор стоматологии из Нью-Йорка не отправился на поиски правды, изменив устоявшееся мнение.

В поисках наследия Таскиги

Осенью 1993 года Ральф Кац (Ralph Katz) из Университета Нью-Йорка отправился в штат Вирджиния на конференцию под названием «Наследие Таскиги: причиняя вред во имя добра»; в поезде ему предстояло провести целые сутки. В то время Кац возглавлял Центр гигиены полости рта для представителей меньшинств и хотел набрать чернокожих пациентов для участия в исследовании. На предстоящей конференции он рассчитывал узнать, как организовать набор. Чтобы скоротать время, Кац решил прочитать «Дурную кровь» историка Джеймса Джоунса (James Jones) – выдающееся исследование эксперимента в Таскиги, которое он часто рекомендовал своим студентам.

На конференции Кац стал свидетелем того, как множество докладчиков с жаром убеждали собравшихся в тяжести последствий эксперимента в Таскиги, а именно в том, что в будущем привлечь представителей меньшинств к участию в любых медицинских исследованиях будет практически невозможно, ведь наследие эксперимента так ужасно. Спустя восемь часов обсуждения этой темы Кац сделал вывод о том, что «наследие эксперимента Службы общественного здравоохранения США в Таскиги скорее ощущалось, чем осознавалось: все понимали, что это правда, но никто не видел никаких количественных выкладок, на которых эти чувства были бы основаны».

Вернувшись в Нью-Йорк, Кац решил выяснить, помнят ли чернокожие, латиноамериканцы и белые эксперимент по изучению сифилиса в Таскиги и как сегодня это влияет на их готовность участвовать в медицинских экспериментах. Сначала Кац наладил контакт с социологами, историками и экспертами по этике, хорошо знакомыми с темой эксперимента в Таскиги. Кроме того, он связался с Рубеном Уорреном (Reuben Warren), чернокожим стоматологом, заместителем директора департамента по здоровью меньшинств в Центрах по контролю и профилактике заболеваемости США, и Джеймсом Фергюсоном (James Ferguson), одним из деканов Университета Таскиги.

В январе 1996 года возглавляемая Кацем группа ученых встретилась с приглашенными специалистами, для того чтобы обсудить содержание опросника, который Кац собирался предложить участникам исследования, оно теперь называлось «Проект “Наследие Таскиги”»27. Отдельная группа ученых разрабатывала план, целью которого было принесение извинений правительством США чернокожим за эксперимент в Таскиги. Параллельно Кац начал рассылать заявки на получение финансовой поддержки за счет грантов. Иногда коллегам Каца поступали гневные звонки от тех, кто получил его предложения. Один звонивший спросил Рубена Уоррена: «Вы что, забыли, что Кац – белый?»

Кац все понимал. Зачем белому еврею заниматься изучением наследия Таскиги, символа расизма и унижения чернокожих белыми? Кац признал, что оставаться главой «Проекта “Наследие Таскиги”» ему, по его собственному утверждению, «неуместно». Его также волновало, что он может быть предвзятым и что ему может недоставать опыта для верной интерпретации полученных данных. Исходя из этого он нанял ведущих ученых, изучающих проблемы поведения, и призвал на помощь влиятельных общественных деятелей из числа чернокожих, коренных американцев, латиноамериканцев, объединив их в консультативный совет. Все они согласились помочь команде Каца истолковать полученные в ходе исследования данные, какими бы они ни были.

Кац продолжал свое исследование, когда главный санитарный врач США Дэвид Сэтчер (David Satcher) пригласил его принять участие в работе комиссии, созданной для составления текста президентских извинений. В мае 1997 года Кац стоял рядом с президентом Клинтоном, когда в Восточном зале Белого дома тот приносил извинения оставшимся в живых жертвам эксперимента в Таскиги:

Я обращаюсь к тем, кто выжил, к их женам и близким, детям и внукам и говорю то, о чем вы и так знаете: нет на земле силы, способной вернуть потерянные жизни, уменьшить перенесенную боль, вернуть годы, проведенные в муках и страдании. Того, что сделано, нельзя изменить. Но мы больше не можем молчать, мы не можем отворачиваться. Наконец мы можем посмотреть вам в глаза и от лица американского народа сказать, что правительство Соединенных Штатов действовало постыдно и я сожалею об этом… Мы должны помнить об этом, чтобы искупить эту вину и чтобы мы могли двигаться дальше^28.

К 1999 году у Каца было достаточно средств, чтобы начать исследование с помощью опросника «Проекта “Наследие Таскиги”» в городах Хартфорд, штат Коннектикут, Сан-Антонио, штат Техас, Бирмингеме и Таскиги, штат Алабама. Всего в исследовании приняли участие 1100 взрослых чернокожих, латиноамериканцев и белых; менее трети опрошенных, причем независимо от расы, выразили готовность участвовать в медицинских исследованиях. Чернокожие чаще белых выражали беспокойство по поводу участия в медицинских экспериментах, но они не отказались бы в них участвовать, если бы им предложили.

В 2003 году Кац провел еще один опрос; в нем приняли участие 1100 взрослых, в этот раз из Балтимора, Нью-Йорка, Сан-Хуана и Пуэрто-Рико. Участников спрашивали: «Читали ли вы или слышали ли когда-нибудь о случаях или событиях, связанных с медицинскими экспериментами или болезнями, повлиявшими на ваше доверие к исследованиям в области медицины?»

Выяснилось, что 98 % чернокожих и белых американцев, а также жителей Пуэрто-Рико не знают об исследовании сифилиса в Таскиги. Когда их спросили, знают ли они об эксперименте в Таскиги, около половины чернокожих, треть белых и четверть пуэрториканцев ответили, что слышали о нем, но мало кто (37 % чернокожих, 27 % белых и 9 % пуэрториканцев) мог сообщить какие-либо подробности. Когда опрашиваемые вспоминали что-либо конкретное, фактов оказывалось столько же, сколько мифов; так, многие полагали, что: 1) эксперимент проводился на солдатах и 2) правительство намеренно заражало людей сифилисом29, 30.

Вопреки бытовавшему мнению о том, что представители меньшинств не готовы принимать участие в медицинских исследованиях из-за эксперимента в Таскиги, данные, собранные Кацем, свидетельствовали об обратном. Ученый сделал вывод о том, что «даже знакомство со всеми подробностями исследования сифилиса в Таскиги вряд ли окажет широкое влияние на готовность представителей меньшинств участвовать в биомедицинских экспериментах. Заявляя о том, что лидеры меньшинств “знают”, следует проявлять осторожность, равно как и говоря о том, что “хорошо известно” всем представителям этих сообществ».

Эксперимент в Таскиги, несомненно, остается мощной метафорой расизма и эксплуатации людей в научных целях, но, по мнению Каца, «чернокожим не нужно исследование сифилиса в Таскиги, чтобы с настороженностью относиться к любой работе, проводимой белыми (например, исследованиям) в нашей стране». И без эксперимента в Таскиги чернокожие четыреста лет страдали от унижения, травмировавшего многие поколения и приведшего к недоверию по отношению к белому истеблишменту: рабство, Джим Кроу, жестокость полиции, массовые тюремные заключения. Кац считает, что ученым не следует использовать очевидные последствия эксперимента в Таскиги как повод отказываться от привлечения представителей меньшинств к исследованиям. Ученым придется приложить больше усилий для того, чтобы завоевать доверие сообществ меньшинств, но привлекать их к исследованиям можно и нужно.

Хотя большинство не помнит о прошлом Таскиги, есть те, для кого воспоминания об эксперименте никогда не изгладятся. Последний выживший участник исследования скончался в январе 2004 года, а последняя вдова участника – в январе 2009 года. По данным Центров по контролю и профилактике заболеваемости США, двенадцать потомков тех, кто пострадал в ходе исследования сифилиса в Таскиги, сегодня получают медицинскую помощь за счет правительства страны – скромную компенсацию за грехи прошлого^31. Университеты и исследовательские организации об этой истории тоже не забывают. После того, что случилось в Таскиги, появились институциональные наблюдательные советы, которые защищают права участников исследований и контролируют получение информированного согласия от каждого из них. Учитывая, как сегодня защищены участники медицинских экспериментов, вероятность повторения ошибок прошлого равна нулю.

К сожалению, эксперимент в Таскиги был не единственным исследованием ИППП, проводимым правительством США под контролем общественности в то время. В 1946 году на тысячу миль южнее, в Гватемале, Служба общественного здравоохранения США взялась за проведение целого ряда постыдных экспериментов. В этот раз мифы, связанные с исследованием в Таскиги, оказались правдой: правительство намеренно заражало ИППП солдат, заключенных, работниц секс-индустрии и психически больных. Эта поразительная история противоречащего принципам этики поведения до сих пор остается недосказанной.

Глава восьмая

Путь наименьшего сопротивления

Матросы, секс-вечеринки и гонорейные супербактерии

Невозможно по соображениям этики

В то время как Соединенные Штаты и их союзники отважно шли к победе во Второй мировой войне, наше правительство опасалось того, что у гитлеровской Германии и ее коалиции есть оружие, способное разрушить наши силы изнутри. И речь не о какой-то бомбе или снаряде – страх вызывала свирепая венерическая болезнь (ВБ), ставшая величайшей угрозой боеготовности наших вооруженных сил. Подготовленные правительством пропагандистские плакаты, призывавшие соблюдать меры профилактики и избегать услуг проституток, пестрели такими лозунгами: «Нам не справиться с гитлеровской коалицией, если у тебя будет ВБ», «Наше легкомыслие – их секретное оружие», «С триппером япошек не разбить»1.

Естественно, опасения правительства не были безосновательными. В начале Второй мировой войны доктор Джозеф Эрл Мур (Joseph Earle Moore), председатель подкомиссии Национального исследовательского совета по ВБ, подсчитал, что 350 000 случаев гонореи среди военных будут стоить стране «7 000 000 человеко-дней в год», все равно что вывести из строя десять авианосцев. Солдаты с острой фазой гонореи страдали от болезненного мочеиспускания, выделений, у них распухали и болели тестикулы, и они не могли идти в бой. С подобными проблемами, вызванными венерическими болезнями, США уже сталкивались в ходе Первой мировой войны – тогда американская армия потеряла почти семь миллионов человеко-дней и вынуждена была демобилизовать больше 10 000 человек, заразившихся сифилисом и гонореей; больше жизней унесла только пандемия испанского гриппа 1918 года^2.

Для того чтобы предотвратить повальную заболеваемость ИППП во время Второй мировой войны, военным рекомендовали применять ту же посткоитальную профилактику, что и 30 лет назад: сначала помочиться, потом помыть пенис с мылом. Затем в уретру вводили мазь с протеинатом серебра, а снаружи пенис и лобковую зону смазывали средством, содержащим хлористую ртуть. Чтобы мазь из пениса не вытекала, его оборачивали вощеной бумагой, которая громко хрустела, так что сослуживцы точно знали, кому провели профилактику. Когда ночью в казармах солдаты ворочались во сне, хруст обернутой вокруг пенисов вощеной бумаги сливался в хор.

Поскольку такая профилактика была делом деликатным и хлопотным, военнослужащие прибегали к ней без удовольствия, и все же им приходилось пользоваться этим методом, так как он предотвращал гонорею. Правда, даже спустя три десятилетия использования этого метода военные врачи не были уверены в том, насколько такая профилактика гонореи эффективна. Было решено провести два новых эксперимента по профилактике гонореи и проверить два разных метода: 1) прием сульфамидных препаратов перорально до контакта в сравнении с 2) введением мазей в уретру после контакта.

В 1943 году Служба общественного здравоохранения США начала эти исследования по профилактике гонореи в федеральной тюрьме города Терре-Хот, штат Индиана, на заключенных-добровольцах. Через пять месяцев после начала эксперимента возглавлявший проект доктор Джон Махони (John Mahoney) выразил Национальному научно-исследовательскому совету США свое беспокойство по поводу исхода эксперимента. Ученые пытались инфицировать заключенных различными штаммами гонореи посредством нанесения материала в различных концентрациях на головки членов участников, но оказалось, что в ходе этого искусственного обсеменения заражения не происходит. К июню 1944 года Махони сообщил о прекращении эксперимента.

Поскольку ученым не удалось заразить гонореей заключенных в Терре-Хот, вопрос об эффективной профилактике инфекции для Национального научно-исследовательского совета США все еще был открытым. Оставалось только одно – обсеменение пениса выделениями, взятыми у больной гонореей женщины, или заражение гонореей с помощью естественного и, теоретически, самого эффективного метода – полового акта с инфицированным партнером. Секс – более надежный метод передачи гонореи, но как провести такой эксперимент?

Гватемальский научный сотрудник, врач Хуан Фьюнс (Juan Funes), приехавший в Научно-исследовательскую лабораторию венерических болезней при Службе общественного здравоохранения США, предложил Махони провести такой эксперимент на территории Гватемалы. В то время Фьюнс возглавлял Департамент по контролю над венерическим болезнями Гватемалы и полагал, что заключенные его страны могут стать участниками такого же эксперимента, как в Терре-Хот. В Гватемале можно будет пригласить зараженных гонореей работниц секс-индустрии в тюрьму, где они вступят в интимную связь с заключенными; в результате естественного заражения вероятность инфицирования участников эксперимента будет выше.

Служба общественного здравоохранения США согласилась финансировать эксперимент. Возглавить работу поручили Джону Катлеру (John Cutler), молодому врачу, принимавшему участие в эксперименте над заключенными в Терре-Хот, и Хуану Фьюнсу. Планировалось, что в рамках гватемальского исследования ученые проверят эффективность мафарсена – нового препарата для посткоитальной профилактики гонореи и других инфекций, в том числе сифилиса и шанкроида (еще одна бактериальная ИППП, вызывающая генитальные язвы).

В 1946 году Катлер и его коллеги отправились в Гватемалу, для того чтобы подготовить лабораторию и место проведения исследования. Ученые набрали группу платных работниц секс-индустрии, которых намеренно заразили гонореей штаммами, выращенными в лаборатории Катлера. Фьюнс набрал другую группу секс-работниц из числа пациенток Hospital de Profilaxis (Больницы венерических болезней и профилактики половых инфекций). Женщины занимались сексом с гватемальскими солдатами или заключенными, которых обследовали сразу после контакта и наблюдали в течение определенного времени в дальнейшем, до появления признаков инфекции. Работницам, участвовавшим в некоторых экспериментах, полагалась компенсация за услуги в размере 25 долларов.

Иногда и работницу, и участника эксперимента поили алкоголем из тех соображений, что он снижает сопротивляемость инфекции у мужчин. Зачем в этом случае поили женщин – неясно. Изучение хранящихся в Государственном архиве записок Катлера о ходе эксперимента № 4 наводит на мысль о том, что беспощадный темп соитий требовал стимуляции женщины алкоголем: так, в ходе одного эксперимента секс-работнице пришлось обслужить восемь солдат меньше чем за полтора часа. Катлер не понимал, почему гватемальские секс-работницы не хотят участвовать в его проекте: «Вопреки нашим ожиданиям, оказалось чрезвычайно трудно набрать проституток, готовых выполнять поставленную в рамках эксперимента задачу»3. Еще больше ученого расстраивало то обстоятельство, что всего 10 % половых контактов привело к заражению гонореей.

К 1948 году Катлер провел 32 эксперимента по целенаправленному заражению гонореей. В общей сложности в них приняли участие 582 человека: солдаты, заключенные, работницы секс-индустрии и несколько десятков пациентов психиатрических клиник^4. Ни один из участников не прошел процедуру информированного согласия. Затем Катлер подготовил заключительные отчеты об экспериментах в Гватемале и в период между 1952 и 1955 годом направил их директору Научно-исследовательской лаборатории венерических болезней. Все отчеты имели пометку «Совершенно секретные сведения».

Стоит отметить, что ни Катлер, ни его коллеги никогда не публиковали данные, собранные в ходе экспериментов по намеренному заражению. Содеянного Катлер не стыдился – в то время такие исследования не были запрещены. В 1956 году Катлер выступил соавтором обширного обзора других экспериментов по намеренному заражению людей, не упомянув свой гватемальский эксперимент. Возможно, причиной тому была неспособность ученых инфицировать достаточное количество участников, что привело к невозможности сделать выводы о методах профилактики. С другой стороны, военные или правительство США могли запретить Катлеру публиковать результаты его изысканий. Кто знает? Причины, приведшие к окончанию экспериментов и присвоению данным о них грифа «Секретно», остаются загадкой.

Джон Катлер, Джон Махони, Хуан Фьюнс и другие исследователи, занимавшиеся этой темой, сделали блестящую карьеру, эксперименты в Гватемале никак не отразились на их успехе. Очевидно, не всем они казались рискованными с точки зрения морали, и Катлера, продолжившего работу в Службе государственного здравоохранения США, назначили главой проекта по исследованию сифилиса в Таскиги с 1951 по 1954 год. В отличие от экспериментов в Гватемале, его работа в Таскиги не была засекречена – еще до разоблачения в 1972 году научное сообщество прекрасно знало о том, что там происходит. К сожалению, эта осведомленность не помешала проведению экспериментов.

О гватемальских экспериментах так никто и не узнал бы, если бы не Сьюзан Ревербай (Susan Reverby), профессор истории из Колледжа Уэллсли. В 2008 году, собирая материал для книги «Изучая произошедшее в Таскиги», Ревербай копалась в записках Катлера, которые хранятся в архиве библиотеки Университета Питтсбурга – когда-то Катлер возглавлял магистратуру факультета здравоохранения этого университета. Новых документов об экспериментах в Таскиги Ревербай не нашла, зато обнаружила больше 12 тысяч страниц заметок, посвященных исследованиям в Гватемале, которые были озаглавлены «Опыты по заражению людей сифилисом, гонореей и шанкроидом»5. Заметки включали в себя переписку между Катлером и его коллегами, отчеты из лабораторий ученых, проводивших эксперименты, а также графический материал (фотографии).

Ревербай была шокирована. Катлер передал эти документы университету в 1990 году, и почти 20 лет они хранились в архиве. Любой мог их обнаружить, но этого не случилось. Она тщательно проанализировала заметки Катлера и законспектировала все найденное. В мае 2010 года Ревербай представила результаты этой работы перед скромной аудиторией – 20 историками, членами Американской ассоциации истории медицины. В начале 2011 года она планировала опубликовать статью с результатами своих изысканий в журнале, посвященном политической истории.

Работа Ревербай так и не вышла бы за рамки узкой ниши академической науки, не покажи она черновик своей статьи Дэвиду Сенсеру (David Sencer), бывшему директору Центров по контролю и профилактике заболеваемости США, с которым она беседовала, когда готовила книгу об экспериментах в Таскиги. Он был обеспокоен тем, что обнаружила Ревербай, и передал материал руководству Центров, а оттуда – в Университет Питтсбурга одному из специалистов: собранную Ревербай информацию нужно было проверить. Материал Ревербай и отчет эксперта Центров отправляли в одну вышестоящую инстанцию за другой, и летом 2010 года документы наконец оказались в Белом доме.

1 октября 2010 года президент США Барак Обама позвонил президенту Гватемалы Альваро Колому, принес извинения и потребовал начать официальное расследование. Затем, в сентябре 2011 года, Президентская комиссия по изучению проблем биоэтики опубликовала отчет под названием «Невозможно по соображениям этики», в котором объяснялось, как в экспериментах, финансируемых правительством, Катлеру удалось использовать представителей практически всех групп, относимых к числу уязвимых: заключенных, военнослужащих, детей, психически больных, неимущих и необразованных^6.

С сегодняшней точки зрения эксперименты в Гватемале абсолютно бесчеловечны, но неужели в то время такие опыты были делом обычным? Судя по переписке, которую ученые и их коллеги вели во время проведения экспериментов, становится ясно, что они сами и, возможно, главный санитарный врач понимали, по какому скользкому пути идут.

Февраль 1947 года, Роберт Дж. Коутни (G. Robert Coatney; маляриолог, Национальный научно-исследовательский совет США) Катлеру:

Как вы знаете, [доктор Парран] очень интересуется проектом, у него так весело глаза заблестели, когда он сказал: «Знаете, в нашей стране проводить такие опыты нельзя». [В 1947 году Томас Парран был главным санитарным врачом США.]

Июнь 1947 года, Катлер – Махони:

Крайне важно как можно меньше рассказывать об этом проекте. Даже несколько слов, сказанных не тому, кому нужно, пусть и в домашней обстановке, могут поставить под угрозу всю нашу работу или ее часть. Мы выяснили, что об этом проекте говорят больше, чем [так в исходном тексте] нам хотелось бы, и о нашей работе становится известно в самых разных кругах.

Апрель 1948 года, Ричард Арнольд (Richard Arnold; исследователь пенициллина) Катлеру:

Я немного – нет, какое там немного – скептически отношусь к экспериментам над сумасшедшими. Они не могут дать согласия, не понимают, что происходит, и если какая-нибудь добродетельная организация узнает, откуда дует ветер, она поднимает такой шум. Думаю, лучше использовать солдат или заключенных, которые могут дать свое согласие на участие^7.

В отличие от жертв экспериментов в Таскиги, ни участники исследования в Гватемале, ни их семьи не получили от американского правительства никаких льгот или медицинской помощи. В 2012 году несколько жителей Гватемалы подали иски против правительства США, но они были отклонены на основании иммунитета суверенного государства от гражданской ответственности согласно Закону о нарушениях законных прав федеральными органами, который «запрещает подавать иски в причинении вреда на территории иностранного государства, независимо от того, где произошло вредоносное деяние или понесена потеря»8, 9.

В 2015 году жертвы экспериментов в Гватемале и их семьи подали гражданский иск к Университету Джонса Хопкинса, биофармацевтической компании Bristol-Myers Squibb и Фонду Рокфеллера на том основании, что трое сотрудников этих организаций сыграли ключевую роль в гватемальских экспериментах. Ответчики подали ходатайство об отклонении иска. В январе 2019 года судья федерального суда отклонил это ходатайство, предоставив всем участникам дела «Наследники Артуро Джирона Альвареза против Университета Джонса Хопкинса и др.» возможность высказаться в суде^10. Для интернет-издания Slate журналист Сашма Субраманиан (Suchma Subramanian) взяла интервью у одного из истцов, 91-летнего Фредерико Рамоса (Frederico Ramos), который был пессимистически настроен по отношению к исходу дела: «Когда я узнал, что в этом деле замешаны американцы, я отдал свою судьбу на волю Божью. Я молился о получении хоть какой-то компенсации». В итоге он понял, что все будет «так, как Бог решит».

Несмотря на боль и страдания пациентов в Гватемале, эксперименты не дали однозначного ответа на вопрос о том, какое средство профилактики гонореи является наиболее действенным. Только начало применения пенициллина в 1940-х годах произвело революцию в сфере профилактики и лечения гонореи в военное время. Во время войны в Корее профилактика с помощью пенициллина доказала свою эффективность: антибиотик солдатам давали перед увольнениями, и в двух обследованных частях новых случаев заражения гонореей практически не было. Согласно данным майора ВМС США Марка Раснейка (Mark Rasnake), позже такую профилактику начали применять повсеместно^2. Пенициллин стал тем оружием, которое обеспечило военным победу над венерической болезнью.

Но, к сожалению, радоваться победе им суждено было недолго. К началу войны во Вьетнаме полного излечения от гонореи стало возможным добиться только постоянно возрастающими дозами пенициллина. Во время войны ходили слухи о том, что в Юго-Восточной Азии солдаты заболевают неизлечимыми формами этой инфекции, правда, никто не проверял, так ли это (именно такие слухи напугали байкера Майка из главы 6). Дело в том, что ученые минобороны вообще никогда не привозили образцы гонорейных штаммов из Азии и не выясняли, действительно ли они не лечатся пенициллином. Все изменилось весной 1964 года, когда лейтенанта Кинга Холмса (King Holmes) из штата Теннесси призвали на службу на Тихоокеанский флот, который как раз направлялся прямо в радушные объятья гонореи.

Привет, моряк

За десять лет до того, как в Сиэтле Кинг Холмс начал строить целую империю по изучению ИППП, он работал ординатором медицинского центра Университета Вандербильта в городе Нашвилл, штат Теннесси. В мае 1964 года Холмсу позвонил капитан Герберт Стеклейн (Herbert Stoecklein) и предупредил о скором призыве в армию. Холмс внимательно выслушал рассказ Стеклейна о предстоящем назначении.

– Что ж, сынок, будешь служить в Чайна-лейке.[35]

– В Чайна-лейке? Вот это да, сэр. Я и не знал, что у нас есть базы в Китае.

– Никакой это не Китай. База у города Барстоу, штат Калифорния.

– Барстоу? Это же пустыня Мохаве.

В голове у Холмса все завертелось. Он тяготел к исследованиям инфекционных болезней и надеялся, что его отправят туда, где он сможет и дальше заниматься наукой, а не на военную базу в пустыне. Он попытался договориться с капитаном: «Сэр, вот если бы вы послали меня в одну из лабораторий в Японии или в подразделение профилактической медицины на Гавайях, я бы и на третий год [служить] остался».

Обдумывая предложение новобранца, Стеклейн надолго замолчал, но в итоге уступил: «Что ж, ладно. Только я буду за тобой следить. Не останешься на третий год – отправлю твой зад прямиком во Вьетнам – и не посмотрю, есть у тебя семья или нет».

Вот так счастливчик Холмс провел годы войны во Вьетнаме в чине лейтенанта подразделения профилактической медицины ВМС в городе Оаху на Гавайях. Через несколько месяцев после прибытия в часть Холмс познакомился с Дэвидом Джонсоном (David Johnson), инфекционистом Седьмого флота ВМС США, и сказал ему, что хотел бы работать инфекционистом. Через пару дней Джонсон позвонил Холмсу: «Ты серьезно про работу спрашивал?» Джонсона повысили в должности, и нужно было найти ему замену. Несколько недель у Холмса ушло на поиск того, кто возьмет на себя его медицинские обязанности, после чего он наконец занял должность инфекциониста Седьмого флота.

К тому моменту он уже слышал о моряках Тихоокеанского флота с неизлечимой гонореей, и первой задачей, которую ему предстояло решить в новой должности, было разобраться в этой ситуации. «Нам предстояло выяснить, где этих мужчин видели и чем они там занимались». Возможно, в некоторых случаях инфекция была «неизлечимой» просто потому, что у моряков была не гонорея, а какая-то другая зараза. Предстояло взять образцы материала у пациентов с гонореей, вырастить бактерии в культуре и проверить эти штаммы на устойчивость к антибиотикам. Была только одна небольшая проблема: Холмс ничего этого не умел делать. Ему еще многому предстояло научиться.

Холмс решил, что будет писать кандидатскую по микробиологии в Гавайском университете, но вскоре ему пришлось прервать занятия, поскольку сообщений о случаях неизлечимой гонореи у матросов Седьмого флота, базировавшегося на тихоокеанских островах, становилось все больше; молодой ученый взял курс на Филиппины и вскоре поднялся на борт авианосца «Энтерпрайз». Он начал опрашивать персонал судна, а когда корабль зашел в порт, вместе с матросами отправился в город Олонгапо региона Центральный Лузон, где встретился с мэром и главой местной ассоциации владельцев баров и ночных клубов. Холмс объяснил им, что прибыл для того, чтобы взять гонорею под контроль, и эту идею местные горячо поддержали.

Холмс прикинул, что из 107 000 жителей Олонгапо примерно 5000 женщин оказывают секс-услуги, и у каждой такой работницы предстояло взять анализ на гонорею в городском диспансере^11. Женщины выстроились в очередь и начали по одной запрыгивать на смотровой стол. Врач быстро засовывала женщинам во влагалище зеркало и брала мазок со стенок ватной палочкой. Затем палочка передавалась лаборанту, который окрашивал материал на ней метиленовой синью и рассматривал его на предметном стекле микроскопа. На все про все уходила лишь пара минут. Один чрезвычайно работоспособный врач за день умудрялся проводить сотни осмотров.

Если возникали подозрения о наличии у женщины гонореи, ей делали укол пенициллина – в то время такое лечение было стандартным. Сначала все складывалась хорошо, но чем глубже Холмс погружался в эту тему, тем четче вырисовывались две очевидные проблемы. Во-первых, укол, который ставили секс-работницам, содержал формулу пенициллина под названием бензатин, который в низких концентрациях сохраняется в кровотоке на протяжении нескольких недель. С сифилисом-то средство справляется отлично, но убить гонорею низким и устойчивым концентрациям пенициллина было не под силу. Более того, в таких условиях возбудитель гонореи вырабатывал устойчивость к пенициллину. Во-вторых, Холмс заметил, что у врача нет автоклава, чтобы стерилизовать инструменты. Во время осмотра она использовала одно и то же зеркало, естественно заражая гонореей всех, кто следовал за инфицированной коллегой.

К счастью, обе эти проблемы были легко решаемы. Для лечения инфекции Холмс рекомендовал использовать прокаинпенициллин – средство, которое убивает гонорею быстро и точно. Адмирал сумел достать для Холмса паровой стерилизатор, который диспансеру передали в дар вместе с сотнями металлических зеркал для гинекологического осмотра – их можно было стерилизовать и использовать повторно.

Холмсу удалось определить некоторые из факторов, которые могли повлиять на формирование антибиотикорезистентности и быстрое распространение гонореи, но у него так и не было возможности взять образцы Neisseria gonorrhoeae, вырастить культуру и проверить ее в лаборатории. При следующем заходе в порт Холмс взял материал у секс-работниц и больных гонореей матросов, поместил его в бак с жидким азотом и увез с собой. При температуре –320 °F[36] бактерии впадали в состояние анабиоза; по возвращении в США Холмс планировал разморозить и оживить их. Эти образцы позволят найти ответ на вопрос, почему у некоторых матросов Тихоокеанского флота гонорея так плохо поддавалась лечению.

Но сначала Холмсу нужно было довезти бак с азотом обратно на Гавайи, а сделать это было не так-то просто. Ему предстояло добраться до авиабазы Кларк – сначала пересечь залив, чтобы попасть в столицу Филиппин Манилу, а затем еще 65 километров на северо-запад до базы. Путь из Манилы до авиабазы занял у Холмса два дня, часть пути он проехал на автобусе, а водные преграды преодолевал на традиционных для тех мест деревянных каноэ бангка. Подъезжая к базе, он проехал мимо автобуса, заполненного трупами – телами жертв взрыва газовых баллонов, которые везли в автобусе. Холмса передернуло, но он лишь покрепче сжал ручку бака и порадовался тому, что и он, и гонорея добрались до места назначения целыми и невредимыми.

На базе ВВС не разрешили взять на борт бак с азотом, который Холмс так долго вез с борта авианосца «Энтерпрайз». Перевозить микробиолога с его грузом на Гавайи отказались без объяснения причин. Холмс ни за что на свете не соглашался бросить собранные образцы, которые называл не иначе как «жидкое золото» и «моя прелесть – гонорея», будто Голлум из «Властелина колец». Он велел членам своей научной команды возвращаться в США, а его оставить на базе. «Я бак не брошу» – настаивал Холмс.

Он боялся застрять там надолго, но уже на следующий день на базу прибыл отряд нацгвардии из Миннесоты, родного штата Холмса, и он решил обраться к землякам за помощью – подружился с пилотами и объяснил, в чем проблема. На транспортном самолете нацгвардейцы согласились отвезти его обратно на Гавайи. Для Холмса с его баком, который один из военных привязал к полу, нашли место в центре самолета, подальше от кабины пилотов.

Как только борт поднялся в воздух и начал набирать высоту, из бака начал утекать газ. Из-за перепада давления жидкий азот превратился в газ и начал вытекать из бака. Как раз в этот момент один из гвардейцев, сопровождавших рейс, вышел из кабины, бросил всего один взгляд на дымящийся бак и быстро заскочил обратно, хлопнув дверью.

Через минуту он снова показался в салоне, подошел к Холмсу и сказал: «Мы сейчас выкинем эту штуку в океан, везти ее слишком опасно».

Соображать Холмсу пришлось быстро. «В баке опасные бактерии, их нельзя выбрасывать в океан, иначе погибнут люди». (Неправда, но убедительно.) «Я буду держать бак, чтобы он не перевернулся. Все будет в порядке».

До конца полета Холмс сидел, зажав бак коленями. Нацгвардейцы вздохнули с облегчением, когда в аэропорту Гавайев Холмс со своим баком покинул борт. Он тут же отправился в лабораторию и разморозил образцы Neisseria gonorrhoeae, большинство из которых отлично перенесли путешествие. Изучив материал, Холмс пришел к выводу о том, что некоторые культуры действительно выработали резистентность к пенициллину. Теперь микробиолог мог подтвердить слухи о неизлечимой гонорее; этих матросов и секс-работниц придется лечить не пенициллином, а чем-то другим.

Эти исследования резистентности Neisseria gonorrhoeae к пенициллину были едва ли не первыми в мире, но, безусловно, не последними. Холмс тогда даже не подозревал о том, что Гавайи были (да и в наши дни остаются) горячей точкой на карте распространенности антибиотикорезистентной гонореи. В ответ на эту ситуацию департамент здравоохранения штата разработал эффективную систему наблюдения за инфекцией – сегодня на Гавайях проводят больше тестов на антибиотикорезистентность образцов гонореи, чем в других штатах США.

В апреле 2016 года в оснащенных всем необходимым гавайских лабораториях выявили несколько связанных между собой случаев антибиотикорезистентной гонореи, вызванной штаммами, не обнаруженными больше нигде в США. Исследуя эти случаи, ученые поняли, что проверка пациентов на гонорею и определение штамма – самые простые из стоящих перед ними задач. Откуда она взялась и как распространяется? Поиск ответов на эти вопросы потребует участия лучших специалистов отдела расследований при департаменте здравоохранения пятидесятого штата Америки.

Счастливого конца не будет

Согласно данным Управления по туризму Гавайев, в 2019 году традиционным «алоха!» здесь поприветствовали почти десять миллионов человек – последние семь лет число желающих провести отпуск на Гавайях неуклонно растет^12. Да и кто их упрекнет? Великолепные пляжи, радуги, водопады и знаменитое местное гостеприимство – радушие гавайцев и красота здешних пейзажей притягивают как магнит.

В одной брошюре для туристов я наткнулась на попытку выразить эти чувства словами: «Настоящая дружба и взаимное уважение возникают при обмене хозяев с гостями своей культурой – вот что такое “Дух алоха”». В брошюре умышленно опускают один важный факт: на Гавайях чаще, чем в любом другом американском штате, в результате такого культурного обмена (особенно когда обменивающиеся голые) возникает не только «Дух алоха», но и случаи антибиотикорезистентной гонореи.

На протяжении последних 40 лет Гавайи служат порталом, через который антибиотикорезистентная гонорея проникает на территорию континентальных штатов. На протяжении всей истории наблюдений распространение этой инфекции происходит по одному и тому же повторяющемуся сценарию – первые случаи регистрируют в Японии и Юго-Восточной Азии, потом такие штаммы попадают на Гавайи, а оттуда, с востока, распространяются по континентальной Америке. Почему именно так происходит – пока не ясно.

Первые в истории США случаи устойчивости гонореи к пенициллину были зарегистрированы в 1976 году на Гавайях, в 1980-х инфекция выработала устойчивость к терациклину, а в 1990-х – к ципрофлоксацину. На то, чтобы половым путем распространиться по всем Соединенным Штатам, впервые выявленным на Гавайях антибиотикорезистентным штаммам требуется несколько лет, и за это время у врачей исчезает возможность бороться с гонореей с помощью препаратов определенной группы.

В апреле и мае 2016 года в ходе рутинных лабораторных исследований гавайские микробиологи выявили восемь культур Neisseria gonorrhoeae, выращенных из материла семи пациентов, которых не удавалось вылечить различными антибиотиками^13. Обычно тревогу по такому поводу никто не поднимал – по данным Центров по контролю и профилактике заболеваемости США, половина всех штаммов гонореи, обнаруженных в 2016 году, демонстрировали устойчивость хотя бы к одному антибиотику. Однако в случаях, о которых идет речь, была выявлена резистентность сразу к четырем антибиотикам: пенициллину, тетрациклину, ципрофлоксацину и азитромицину. За пять лет до этого, в 2011 году, на Гавайях из материала пациента с гонореей впервые вырастили культуру с устойчивостью к азитромицину, но эти новые случаи были намного хуже – штаммы не только сопротивлялись лечению четырьмя антибиотиками, но и демонстрировали низкую чувствительность к цефтриаксону, последнему из пяти рекомендованных Центрами препаратов для лечения гонореи.

В лаборатории хотели понять, что перед ними за материал, прежде чем поднимать тревогу. Администрация штата связалась с Центрами по контролю и профилактике заболеваемости США и лабораторией референтных штаммов Neisseria при Университете Вашингтона. Туда направили выращенные из восьми культур субкультуры, чтобы подтвердить свойства штаммов. Тем временем в гавайских лабораториях началось секвестрование генома бактерии – ученые хотели выяснить, есть ли связь между штаммами гонореи, полученными от разных пациентов.

На Гавайи направили специалистов по интервенции заболеваний (СИЗ), перед которыми стояла задача найти пациентов и установить связи между ними. Всех семерых пациентов нашли и опросили: шесть мужчин и одну женщину (между которыми не было сексуальных контактов). Трое мужчин занимались сексом с тремя секс-работницами, еще двое мужчин занимались сексом с одной и той же секс-работницей в одном массажном салоне. Может, эта массажистка и была тем нулевым пациентом, от которого заразились все остальные?

СИЗы посетили все массажные салоны, названные пациентами. В одном их даже на порог не пустили, в другом они нашли массажистку, у которой была связь сразу с двумя пациентами. Она согласилась сдать анализы в вендиспансере при департаменте здравоохранения.

Ко всеобщему удивлению, гонореи по результатам анализов у нее не обнаружили. У Алана Каца, бывшего директора программы штата по профилактике ЗППП/ВИЧ, была на этот счет своя теория: «Есть подозрение, что у женщины, которая владела этим массажным салоном, был свой врач или она знала, где взять лекарства для своих сотрудниц [когда подозревала, что те заразились ИППП]». Незаконные массажные салоны, особенно те, в которых работают женщины, приехавшие из Азии нелегально, стараются не отправлять своих сотрудниц на лечение в обычные медицинские учреждения.

Результаты анализов на антибиотикорезистентность, пришедшие из Центра и Университета Вашингтона, подтвердили информацию, которая уже была в распоряжении департамента здравоохранения Гавайев: штаммы демонстрировали устойчивость к четырем антибиотикам, включая азитромицин. К цефтриаксону у бактерии была сниженная чувствительность, но резистентности еще не было. Всех пациентов удалось полностью избавить от возбудителя инфекции после курса лечения этим препаратом.

Хотя установить нулевого пациента не удалось, инфекционисты смогли определить связи между пациентами и секс-работницами, а генетическое секвенирование образцов подтвердило, что культуры тесно связаны. В департаменте здравоохранения Гавайев были обеспокоены появлением нового штамма супергонореи, которым уже заразились семь человек. Неужели за следующие несколько месяцев появятся десятки новых случаев?

К счастью, события развивались не по самому худшему сценарию. На март 2020 года случаев, аналогичных вспышке в 2016 году, зарегистрировано не было. Гавайский штамм пропал сам собой, не успев распространиться среди населения. Между 2017 и 2019 годом в мире отмечали случаи антибиотикорезистентной гонореи, в том числе выявляли штаммы, устойчивые к цефтриаксону, последнему в ряду рекомендованных для лечения этой инфекции препаратов. Носители таких штаммов обнаружились в Канаде, Австралии и Англии; двух пациентов пришлось госпитализировать и в течение нескольких дней вводить препарат внутривенно.

Как наука и здравоохранение ответят на эту угрозу? В настоящее время разрабатываются новые препараты, но выход на рынок нового антибиотика занимает годы, и к появлению новой вспышки нового лекарства у нас может просто не быть. Хорошо бы проверять взятый у пациентов материал на чувствительность к антибиотикам и лечить инфекцию, демонстрирующую высокую чувствительность, препаратами предыдущих поколений. Начиная с 1986 года Центы по контролю и профилактике заболеваемости США следят за чувствительностью к антибиотикам штаммов гонореи, обнаруженными на территории страны, но раньше результаты анализов использовались только с целью наблюдения, этой информацией нельзя было руководствоваться, определяясь с лечением, причем проверяли только небольшое число мужчин, у которых был инфицирован пенис.

Так как волна антибиотикорезистентной гонореи рано или поздно хлынет на наши берега, Центры выделяют крупным городам и целым штатам средства на расширение программы по надзору за ситуацией: клиники будут брать больше анализов и быстрее получать результаты, СИЗы будут быстрее находить партнеров пациентов, не допуская новых вспышек. Одним из самых важных направлений такой работы является поиск гонококковой инфекции за пределами пениса, а именно в шейке матки, прямой кишке и горле.

Говоря о гонорее, следует отдельно рассказать о том, как эта инфекция ведет себя в горле. Возможно, прямо сейчас у вас в горле кое-кто вовсю занимается сексом, а вы ни сном ни духом. Я сейчас не о контакте между вами и другим человеком (если это так – продолжайте, а книгу отложите), а о сексе между бактериями, об обмене генами между Neisseria gonorrhoeae и безобидными микробами, которые в норме населяют ваше горло. Должно ли вас волновать, что микроорганизмы крутят свои шуры-муры прямо на ваших миндалинах? Откройте рот пошире, скажите «а-а-а», и давайте выясним, может ли там прятаться антибиотикорезистентная гонорея и как она это делает.

Глубокая глотка

Как-то пятничным утром в июне 2018 года я открыла рабочую почту, чтобы прочитать сообщение от медсестры Ивонн Пайпер, с которой мы вместе работали в вендиспансере. Темой письма значилось «Фарингеальная гонорея с секс-вечеринки». У меня сразу же возникло две мысли: 1) как же я люблю свою работу и 2) кажется, почтовый фильтр начал пропускать спам – надорвался, пытаясь защитить меня от непотребного контента (хотя с моей работой надеяться на это все равно бессмысленно). В письме Пайпер был ряд рекомендаций для врачей по поводу пациентов, которые вскоре, возможно, наводнят диспансеры и клиники и которых придется проверять на предмет фарингеальной гонореи (гонококки/ГК).

Недавно несколько цисгендерных женщин попросили взять у них анализы на фарингеальные ГК. Все они рассказали о том, что состоят на [37]Facebook в группе, которая организовывает секс-вечеринки и объединяет больше 400 человек. Известно, что у некоторых членов этой группы подтвердилась гонорея. Пока у нас четверо состоящих в этой группе пациентов с инфекцией; на приеме они сами рассказали о том, как заразились.

Поскольку в группе состоят люди всех сексуальных предпочтений, можно ожидать, что скоро желающих сдать анализы на фарингеальные ГК будет больше. Обязательно расспросите их о половых партнерах и сексуальных контактах, брать анализы следует только у тех, кто расскажет, что делал партнеру фелляцию; у тех, кто делал куннилингус или анилингус, брать анализы не нужно.

Ничего против куннилингуса или анилингуса Пайпер не имела, но, практикуя такие ласки, доставить гонококки в глубь горла нельзя. Клинике нужно решить, кого из 400 членов группы любителей секс-вечеринок проверять в первую очередь. Во время фелляции у микробов есть все шансы попасть прямо на миндалины и размножиться там.

Несмотря на многочисленность группы, мы не ожидали, что в дверь диспансера начнут колотить толпы пансексуалов с воспаленным горлом. Когда Neisseria gonorrhoeae попадает в горло, симптомы появляются не сразу и инфицированный человек не знает, что заразился. В большинстве случаев горло превращается в резервуар для незаметного размножения инфекции; гонорею в глотке удается выявить, только если человек понимает, что ее следует там поискать. Бывает, что гонорея проявляется болью в горле и лихорадкой и напоминает обычный фарингит, но это скорее исключение, чем правило.

У этой скрытой инфекции выработалась особая стратегия поведения. Для того чтобы обеспечить сохранение своего вида, Neisseria gonorrhoeae должна постоянно передаваться половым путем, а значит, ей придется быть выносливой, научиться выживать в среде глотки, прямой кишки и половых органов и сделать все, чтобы иммунная система нового хозяина ее не убила. Такая инфекция никак не должна себя проявлять или иметь такие симптомы, которые не привлекут повышенного внимания зараженного человека. Если у него сразу же разовьется фарингит или появятся выделения, он забросает инфекцию антибиотиками, которые убьют Neisseria gonorrhoeae до того, как у нее появится возможность перебраться к другому хозяину.

У бактерий есть и другая стратегия выживания: спрятаться там, где их будет трудно убить. Вывести гонорею в горле труднее, чем в любой другой части тела, и пока неясно почему. Возможно, все дело в том, что иммунный ответ в глотке отличается от иммунного ответа в половых органах или прямой кишке, поэтому справиться с инфекцией, поразившей миндалины, так сложно. Также можно предположить, что антибиотики не достигают нужной концентрации и действуют недостаточно долго, поэтому в глотке гонорея лечится плохо.

Попав в глотку, гонорея может находиться там неделями или даже месяцами, отлично проводя время со своими сестрицами вида Neisseria, имена которых напоминают псевдонимы исполнительниц хип-хопа: flava, subflava и sicca. Эти бактерии живут во рту постоянно, не причиняя своему хозяину никакого вреда. Иногда к ним присоединяется Neisseria meningitides – этот штамм вызывает острые инфекционные заболевания, такие как менингит, но он также может не вызывать у человека никаких симптомов.

Поскольку в горле у человека обитают разные виды Neisseria, они постоянно делятся и обмениваются друг с другом кусочками ДНК, поэтому набор генов каждой бактерии представляет собой комбинацию или мозаику генов других видов. Бактерия, обладающая мозаичным набором генов, делится, попадает на гениталии к новому человеку по время орального секса, а потом, возможно, в горло другому, где процесс начинается заново.

Со временем мутации в хромосомах Neisseria gonorrhoeae постепенно превращают бактерию в ее изначальном виде в новый вид – антибиотикорезистентный. Этот долгий эволюционный процесс занимает годы, для формирования устойчивости к антибиотикам бактерия должна протерпеть множество генетических изменений^14. Так, например, на формирование устойчивости к пенициллину у бактерий ушло почти 40 лет.

Однако в какой-то момент гонококки нашли способ обойти эту систему – они начали заниматься бактериальным сексом, или конъюгацией, с другими обитающими в глотке бактериями, скорее всего видом Haemophilous. Ученые полагают, что Haemophilous передал плазмид – круглый кусочек ДНК, способный воспроизводиться автономно, отдельно от других хромосом бактерии, и переносить с собой множество генов с антибиотикорезистентностью. Никаких тебе многих лет эволюции. Всего один акт конъюгации с участием плазмида – и вуаля, мгновенная устойчивость к антибиотикам.

Учитывая, что у гонореи целых два инструмента, позволяющих ей выработать антибиотикорезистентность, неудивительно, что она устойчива практически ко всем препаратам, применяемым для лечения этой инфекции. Теперь у нас остался всего один антибиотик (цефтриаксон), которым ее можно вылечить, и фраза, похожая на название малобюджетного фильма – «Атака передающихся половым путем супербактерий», – довольно точно описывает существующую ситуацию.

С 2011 года по сегодняшний день мутировавшие штаммы фарингеальной и генитальной гонореи, устойчивые к цефтриаксону, все чаще встречаются в Великобритании и других европейских странах, Японии и Австралии^16. Пока это отдельные случаи, ни один из которых не распространился широко и не вызывал вспышки среди населения. Но почему так происходит?

Если бы дело на самом деле происходило в фильме, мутировавшая бактерия росла бы до устрашающих размеров, но потом потеряла бы стабильность и уничтожила сама себя. На самом деле все было не так, просто у мутировавших штаммов гонореи, возможно, снизилась приспособляемость – понятие, связанное со способностью бактерий размножаться и выживать. Если у мутировавшей антибиотикорезистентной бактерии приспособляемость ниже, чем у ее предшественниц, она погибнет еще до того, как сможет воспроизвестись или передаться, вот почему пандемии супергонореи пока не происходит.

Поскольку в формировании антибиотикорезистентности ключевую роль играет инфекция в глотке, возможно, профилактика именно этой формы поможет системе здравоохранения снизить темы распространения гонореи. Использование презервативов с большой долей вероятности предотвратит попадание инфекции в горло во время фелляции, но ведь при такой форме контакта никто презервативами не пользуется. Я спрашивала пациентов, используют ли они презервативы при фелляции, и они смотрели на меня как на сумасшедшую. Никто так не делает, по крайней мере большинство сексуально активных людей не делает точно. Согласно результатам исследования Мелиссы Хейбл (Melissa Habel) из Центров по контролю и профилактике заболеваемости США, более 75 % сексуально активных гетеросексуальных взрослых американцев занимаются оральным сексом, но при последнем таком контакте презерватив использовали только 6–7 % из них^17.

Некоторые смышленые австралийцы решили пойти другим путем. Исследователь Эрик Чау (Eric Chow) провел годы в поисках ответа на вопрос, почему гонореей так часто болеют гомосексуалисты. Помимо прочего, он обнаружил, что из горла зараженных мужчин возбудители гонореи попадают в слюну, поэтому Чау считает, что заразиться гонореей можно во время орального секса, поцелуев или если слюна используется как смазка (в том числе и при сексе с женщинами).

Учитывая, что источником заражения могут быть слюна и глотка, Чау решил проверить, поможет ли «Листерин» предотвратить передачу бактерий. А почему нет? Это средство изобрели в 1897 году как хирургический антисептик, потом он появился на рынке как средство для мытья полов, спринцевания, средство от перхоти и да – средство от гонореи (неизвестно, как рекомендовалось его использовать).

В 2015 году Чау провел небольшое рандомизированное контролируемое исследование, в котором приняли участие 58 гомосексуалистов с диагнозом «фарингеальная гонорея». Только у половины участников, которые в течение 60 секунд полоскали рот «Листерином», анализы на гонорею по-прежнему были положительными, а среди тех, кто использовал для полоскания обычный солевой раствор, 84 % имели положительный результат на инфекцию. Отмечу, что рты они полоскали тщательно, до самого горла, а не просто набирали средство в рот и сплевывали.

Чау решил пойти еще дальше и выяснить, может ли использование ополаскивателя для рта предотвратить заражение инфекцией. Для нового исследования, получившего название OMEGA (Oral Mouthwash used to Eradicate GonorrhoeA[38]), он набрал 530 австралийцев-гомосексуалистов. Предполагалось, что мужчины будут использовать ополаскиватели двух конкурирующих брендов, а ученые проследят, сможет ли хоть один из них снизить количество возбудителей фарингеальной гонореи^18. Если обычный ополаскиватель сможет справиться с этой задачей, по всему миру заболеваемость этой инфекцией будет проще держать под контролем. А каким приятным мятным ароматом наполнятся бары и ночные клубы во всех уголках земного шара!

Результаты исследования ученые пока не подвели, однако в 2019 году в интервью австралийскому журналу Emen8 Чау предупредил о том, что увлекаться ополаскивателем для рта не стоит, а главное – не заливать его в другие части тела. «Точно могу сказать, что лить ополаскиватель для рта на пенис и в анус не следует»19. Воспользовавшись моментом, рискну добавить, что во влагалище его заливать тоже не стоит.

Возможно, тот факт, что гомосексуалисты болеют гонореей в разы чаще представителей других ориентаций, отчасти объясняется тем, что у них просто больше партнеров и они чаще их меняют. О том же говорит и народная мудрость: перед гонореей и другими ИППП все равны, они распространяются за счет беспорядочных половых связей. К сожалению, это неправда. Американская гонорея – это расист и женоненавистник, поддерживающий классовую дискриминацию (можно провести аналогию между некоторыми политиками и ИППП). Искать первопричины этих неравенств следует не в спальнях, а в учреждениях, где сексом вообще нельзя заниматься, – в государственных тюрьмах и исправительных колониях.

Ущемление прав

Хотя большинство пациентов приходят в вендиспансер поодиночке, нередко провериться на инфекции люди приходят парами. Иногда оба хотят сдать анализы, прежде чем перейти к другому уровню сексуальных отношений, но бывает, что у одного из них или сразу у обоих появляются симптомы инфекционного заболевания. К появлению в диспансере пар мы уже привыкли, но мне доводилось видеть, как, страшно стесняясь, люди приходили втроем: однажды пациент с хламидиозом попросил двух своих партнерш прийти к врачу в один и тот же день. Партнерши узнали, что спали с одним и тем же человеком, когда столкнулись в холле диспансера (не самая приятная сцена).

Когда на прием люди приходят вдвоем, партнеров принимают разные врачи. Важно расспросить человека в отсутствие его партнера, потому что тот может думать, что у них моногамный союз, хотя на самом деле это не так. После беседы и осмотра пациентов врачи встречаются и сравнивают собранные данные, решают, какие анализы назначить, а когда приходят результаты анализов, вместе намечают план лечения.

Однажды днем в четверг в лотке с картами пациентов, пришедших на первичный осмотр, оказались документы пары афроамериканцев, Дэррила и Аиши. Я взяла карту Дэррила и пригласила его проследовать за мной в смотровую, а Майя, одна из наших медсестер, повела в другой кабинет Аишу.

Дэррил только что вышел из тюрьмы, где провел больше года. Сразу после освобождения он встретился с Аишей – у них были серьезные отношения, перед тем как мужчину осудили. Празднуя его выход на свободу, пара бурно занималась сексом несколько следующих дней, но на третий день у Дэррила появились выделения и боль при мочеиспускании. Он спросил Аишу, нет ли у нее симптомов. Она ничего такого не замечала, но решила, что ей тоже нужно прийти в диспансер и провериться.

Дэррил с порога заявил, что ни с кем, кроме Аиши, сексом не занимался. Я осторожно поинтересовалась насчет контактов в тюрьме, но парень был непреклонен: «Ко мне никто не лез, и я ни к кому не приставал». Я взяла образец выделений из его пениса и поместила его на предметное стекло. Подозревая, что у него гонорея, я взяла чашку Петри и сделала посев культуры, а потом направилась в лабораторию, чтобы окрасить образец, облегчив постановку диагноза.

Всего через несколько минут изучения материала в лаборатории стало ясно, что Дэррил заразился гонореей. Я вернулась в смотровую и сообщила ему о результате. Я также заверила его, что от инфекции его избавит комбинация двух антибиотиков – всего один укол цефтриаксона и несколько таблеток азитромицина. Конечно, нам и Аишу придется пролечить. Тут его глаза сузились, и он посмотрел на меня с недоверием. «Так когда, говорите, я заразился?»

Я решила перестраховаться: «С момента заражения гонореей до появления симптомов проходит от одного дня до пары недель».

Он покачал головой: «Я же только освободился, я не мог заразиться две недели назад».

Понятно, ответила я и объяснила, что, скорее всего, заражение произошло от двух до пяти дней назад. Дэррил сидел молча и о чем-то думал. Потом помрачнел – он понял, что произошло. Пока он сидел в тюрьме, Аиша с кем-то переспала, заразилась гонореей, а потом заразила его.

Дэррил встал и направился в холл дожидаться укола. Я нашла медсестру, которая осматривала Аишу, и мы зашли в пустой кабинет. Я сказала, что обнаружила у Дэррила гонорею, и коллега подтвердила, что у Аиши был другой партнер, пока Дэррил сидел в тюрьме. Она не собиралась рассказывать Дэррилу о том, что случилось, пока его не было рядом, но теперь симптомы и диагноз заставят ее это сделать.

В этот момент мы услышали, как в холле люди орут друг на друга. Аиша вышла из кабинета, где ей сделали укол и выдали таблетки, и столкнулась с Дэррилом. Они ругались, а остальные пациенты наблюдали за ними. Неожиданно Дэррил развернулся и убежал. Я поняла, что ему еще не сделали укол, схватила бумажный пакет с лекарствами и бросилась за ним, окликая беглеца по имени.

Как только он остановился и повернулся, я вручила ему пакет с антибиотиками. «Я знаю, сейчас вы злитесь, но примите лекарства, когда успокоитесь, вам сразу станет лучше».

Он покачал головой и замолчал на минуту, потом выдавил «спасибо», развернулся и пошел прочь. Очевидно, он не так собирался отметить возвращение из тюрьмы.

Сегодня Соединенные Штаты лидируют по числу заключенных, значительно обгоняя по этому показателю и все развитые страны, и своих ближайших соперников Руанду и Россию. Согласно данным бюро статистики США в области правосудия, сейчас в тюрьмах и колониях нашей страны содержится 2,2 миллиона человек, большую часть из которых составляют представители различных меньшинств. По данным проекта Sentencing Project, «цветные» составляют 37 % населения США, однако среди заключенных таких 67 %. Расовое неравенство среди заключенных поражает: один из трех чернокожих американцев, рожденных в 2001 году, в течение своей жизни попадет в тюрьму. Чернокожие – такие, как Дэррил, – попадают в тюрьму в шесть раз чаще белых американцев^20.

Нетрудно понять, какой разрушительный эффект оказывает на человеческую жизнь тюремное заключение: человек лишается свободы и работы, рушатся отношения с супругами, детьми, родственниками, друзьями и знакомыми. После освобождения люди нередко страдают от узаконенной дискриминации – им сложнее снять жилье, получить образование, работу, ущемляются их избирательные права. Поскольку совокупность этих последствий оказывает всеобъемлющее влияние на сообщества цветных, они получили прозвище «новый Джим Кроу».[39]

Изъятие из общества мужчин производит на гетеросексуальных женщин эффект, на который мало обращают внимание: возникает дисбаланс полов, ведь мужчин, с которыми можно построить отношения, не хватает^21. Если бы люди могли свободно перемещаться по миру в поисках партнера, такой проблемы не было бы. Тут не хватает мужчин? Поеду в другой город, поищу себе партнера. Хотя теоретически это возможно, на практике все не так, особенно если речь идет о бедных сообществах, представителям которых не так просто перебраться на новое место.

Кроме того, мы не случайно выбираем себе сексуальных партнеров. Закон взаимного привлечения, или «подобных привлекают подобные», исключительно силен при выборе того, с кем мы хотим заняться сексом. Зачастую в партнеры мы выбираем людей одних с нами расы/этнического происхождения, уровня образования и социоэкономического статуса. В результате одного своего исследования Севжи Арал (Sevgi Aral) из Центров по контролю и профилактике заболеваемости США обнаружила, что большинство опрошенных чернокожих и белых американцев в течение последних трех месяцев имели сексуальных партнеров одних с ними расы/этнического происхождения. Особенно ярко это прослеживалось у чернокожих женщин: больше 90 % респонденток ответили, что занимались сексом только с чернокожими мужчинами^22.

Притом что чернокожие женщины ищут партнеров среди представителей своей расы, чернокожих мужчин не хватает, и это приводит к ситуациям, которые Мишель Андрасик (Michele Andrasik) из Университета Вашингтона назвала «выбор сексуального партнера в условиях отсутствия выбора»23. Эмили Даурия (Emily Dauria) из Калифорнийского университета в Сан-Франциско опросила жительниц районов Атланты, населенных в основном чернокожими, и выяснила, как отсутствие выбора влияет на отношения. В районе В (число заключенных мужчин – менее 1 %) одинокие чернокожие женщины жаловались на отсутствие подходящих партнеров, но причины такой ситуации назывались те же, что приводят все одинокие женщины: хорошие мужчины уже женаты (или они гомосексуалисты).

В районе А за решеткой находится 12 % взрослых мужчин, то есть на 100 женщин приходится всего 70 мужчин. Жительницы этого района считают, что оставшиеся мужчины не подходят для создания семьи, поэтому у многих мужчин несколько половых партнерш, с которыми они встречаются одновременно. У женщин с мужчинами складываются недлительные отношения, в основном они встречаются, только чтобы заниматься сексом, иногда – в обмен на финансовую или другую материальную поддержку24, 25.

Отношения такого типа могут значительно повлиять на формирование сети сексуальных связей. Как мы знаем из главы 5, множество сексуальных связей в географически замкнутом пространстве создают сеть практически закрытого типа, в которой ИППП распространяются стремительно. В результате по всей стране заболеваемость ВИЧ и ИППП среди чернокожих женщин выше – например, гонореей они болеют почти в восемь раз чаще, чем белые американки^26.

Считать, что гонорея распространяется в обществе, не подчиняясь никаким законам, конечно, очень демократично. На самом же деле с точки зрения риска заразиться гонореей важнее то, где и как вы находите себе половых партнеров, а не то, сколько их у вас. Вот почему исследователь сетей Джон Поттерет (John Potterat) называет гонорею «районной» инфекцией. Изучая ситуацию в городе Колорадо-Спрингс, Поттерет выяснил, что большинство пациентов с гонореей были молодыми и не белыми, причем 4/5 пациентов проживали в 1/5 переписных районов города. Почти половина зараженных гонореей граждан концентрировались в шести барах/клубах из 300 наличных в городе (и их владельцы едва ли станут гордо сообщать об этом в «Желтых страницах»)27.

Поттерет проанализировал сексуальные сети города, объединив сексуально активных жителей в «группы». Размер группы менялся, когда человек, заразившийся гонореей, входил в нее или покидал ее, кроме того, отмечалось, где такой человек жил и с кем общался. Ученый обнаружил, что взаимодействие сексуальных и социальных связей человека в рамках определенной географической территории создавало сексуальное «облако», идеальную среду для распространения гонореи среди тех, кто ищет себе сексуальных партнеров в таких сексуальных сетях определенных районов Колорадо-Спрингс. Он определил, что риск заразиться гонореей, найдя себе партнера внутри такого облака, в триста раз выше, чем среди остального населения^28.

Мы можем предпринять попытку определить эти облака, или горячие точки гонореи, сделать проверку на ИППП и лечение от инфекций для людей в таких районах доступнее, однако до тех пор, пока факторы, ведущие к массовым тюремным заключениям, продолжают вызывать дисбаланс полов в районах, населенных цветными, мы не сможем победить расовое неравенство заболеваемости гонореей и другими ИППП. Выступая за равный доступ к услугам здравоохранения и реформу уголовного правосудия, следует также выстраивать систему поддержки общественного здоровья, в которой будет больше услуг, направленных на обеспечение сексуального здоровья, особенно в районах с высокой заболеваемостью ИППП. Рано или поздно антибиотикорезистентная гонорея распространится по всей территории США, и мы не можем позволить себе встретить ее со спущенными штанами.

Глава девятая

ДоКоПаться до правды

Как маленькая голубая таблетка изменила профилактику ВИЧ

В 1960-х годах на столах тысяч американских врачей появились величественные обнаженные девы. Расписанные золотой краской пластиковые пресс-папье изображали эфиопскую принцессу Андромеду, героиню греческой мифологии, в тот момент, когда она освобождается от цепей, приковавших ее к скале в море. Такие безделушки врачам дарила компания Searle, производитель препарата, известного не по названию – его называли просто «таблетка». Реклама этого средства обещала освободить женщин от неудобств, связанных с менструальным циклом^1.

К 1965 году «таблеткой» пользовались уже 6,5 миллиона женщин, не желавших жить в постоянном страхе наступления незапланированной беременности^2. Появление «таблетки» способствовало расцвету сексуальной революции 1960-х годов, когда культурная норма восприятия секса изменилась и им начали заниматься для удовольствия, а не только для продолжения рода^2. Обретенная женщинами сексуальная свобода вызывала в обществе страх. К 1966 году журнал U.S. News and World Report сообщил о широко распространенных опасениях относительно того, что «таблетка» станет «лицензией на половую распущенность». Вдруг страсти миллионов женщин вырвутся на свободу и в мире наступит «сексуальная анархия»?3

В 2012 году другая таблетка открыла перед нашей страной перспективы радужные и одновременно пугающие. Препарат «Трувада», 19-миллиметровая продолговатая таблетка небесно-голубого цвета с номером 701 на одной стороне и надписью GILEAD (производитель) на другой. Каждая таблетка содержит два препарата, эмтрицитабин и тенофовир, которые раньше использовали для лечения ВИЧ. В этот раз компания Gilead Sciences потребовала Управление по контролю за пищевыми продуктами и лекарственными препаратами США одобрить препарат для применения ВИЧ-отрицательными людьми в качестве профилактики; процедура получила название ПЭП (предэкспозиционная профилактика) или ДКП (доконтактная профилактика). Как и противозачаточные таблетки, средства ДКП можно принимать ежедневно в течение всего того времени, пока человеку нужна такая защита^4.

Оба препарата, входящих в состав «Трувады», подавляют обратную транскриптазу – белок, с помощью которого ВИЧ реплицируется. AZT, первый препарат такого типа, был зарегистрирован еще в 1987 году. Сегодня, спустя 30 лет с начала эпидемии, AZT уже не применяется, но ингибиторы обратной транскриптазы по-прежнему составляют основу терапии.

Направить усилия на подавление обратной транскриптазы логично, поскольку именно она является залогом выживания ВИЧ в организме. Вирус захватывает иммунную систему человека, и она перестает работать, однако он не может закрепиться в организме, если не сможет размножаться. Происходит это посредством копирования генетического кода рибонуклеиновой кислоты (РНК) в нашу ДНК, из которой в основном и строятся человеческие гены.

ДНК человека можно сравнить с огромной книгой, разделенной на 23 главы, или хромосомы, заполненные тремя миллиардами пар букв (А/Т и С/G), называемых нуклеотиды. Когда ВИЧ проникает в клетку, его обратная транскриптаза захватывает нуклеотиды А, Т, С, G внутри наших клеток и собирает их в цепочку, образуя одну-единственную нить ДНК, повторяющую генетический код вируса.

Составляющие «Трувады» – эмтрицитабин и тенофовир – очень похожи на наши нуклеотиды А/С/Т/G; их так же тяжело отличить от настоящих, как несовершеннолетних, покупающих алкоголь по поддельным документам. При попадании в организм препарата обратная транскриптаза захватывает его составляющие так же, как настоящие нуклеотиды человека, и добавляет к выстраиваемым в клетках цепочкам ДНК ВИЧ, однако когда эмтрицитабин или тенофовир оказываются в цепочке, их структуры не позволяют ничему больше присоединиться. Цепочка ДНК перестает строиться, и воспроизведение вируса прекращается.

Логично предположить, что препараты, мешающие воспроизведению генетического кода ВИЧ, имеет смысл принимать до того, как вирус поселился в клетках организма. С другой стороны, мысль о том, что абсолютно здоровые люди начнут принимать препарат от ВИЧ и будут принимать его годами, представлялась довольно революционной. Для того чтобы Управление по контролю за пищевыми продуктами и лекарственными препаратами США одобрило такое применение лекарства, нужно, чтобы его польза превосходила возможные риски.

И доказательства в пользу ДКП начали множиться. В 2010 году результаты исследования iPrEX (Iniciative Profilaxis Pre-Exposicion[40]), проведенного сразу в нескольких странах, доказали, что у гомосексуалистов и трансгендерных женщин «Трувада» сократила инфицирование ВИЧ на 42 %5. У тех, кто ежедневно принимал «Труваду» в качестве предэкспозиционной профилактики, ее эффективность достигла 99 %. В 2011 году завершилось исследование гетеросексуальных пар в Африке (в паре один партнер был ВИЧ-положительным, другой – ВИЧ-отрицательным), оно показало, что инфицирование ВИЧ сократилось на 75 %6. Этого оказалось достаточно для того, чтобы в июле 2012 года Управление одобрило применение «Трувады» в качестве средства предэкспозиционной профилактики. Решение Управления стало первой победой всех, кто поддерживал эту инициативу. Участники исследования размещали в интернете восторженные заголовки вроде «“Трувада” изменила мою жизнь» или «ДКП послана нам свыше».

Понятно, что у популярности препарата была и оборотная сторона. Журналист Дэвид Дюран опрометчиво ославил «Труваду» в материале 2012 года, использовав название препарата в заголовке материала «Трувадные шлюхи», который появился на страницах электронного издания Huffington Post. Автор считал, что одобрение препарата Управлением в качестве средства доконтактной профилактики «стимулирует людей заниматься незащищенным сексом, что способствует распространению других заболеваний, передаваемых половым путем»7. Позже Дюран изменил свое мнение, однако статья «Трувадные шлюхи» уже стала вирусной (простите за тавтологию) – считалось, что материал иллюстрирует раскол в отношении к «Труваде» в гей-сообществе.

На стороне Дюрана были те представители расколотого сообщества, кто застал начало эпидемии СПИДа, когда от неминуемой смерти гомосексуалистов защищали только презервативы и воздержание. Лэрри Крамер (Larry Kramer), задиристый СПИД-активист, однажды сравнил секс без презерватива с намерением совершить убийство. Спустя 20 лет после начала эпидемии он выступал с речью в колледже Cooper Union, и его слова стали манифестом непоколебимой приверженности безопасному сексу:

Кстати, поймите, что до конца вашей жизни, возможно до скончания времен, вы не сможете заняться сексом с другим человеком без презерватива! Никогда! Если когда-нибудь вам такая мысль даже просто придет в голову, я хочу, чтобы вы услышали, как я ору вам в ухо: СТОЙ! НЕ НАДО! НИКОГДА! НИ ЗА ЧТО, ХОСЕ!

Крамер не только своими глазами видел, как от СПИДа умирают его друзья и близкие, он страдал от побочных эффектов препаратов, которые принимал, чтобы контролировать ВИЧ. Его пугала сама мысль о том, что здоровый человек будет принимать «Труваду», вместо того чтобы пользоваться презервативами: «Если человек добровольно принимает антивирусный препарат каждый день, у него, должно быть, камни вместо мозгов… Мне кажется, принимать “Труваду” вместо того, чтобы надевать презерватив, – подло».

Лэрри Крамера горячо поддерживал и Майкл Уэйнстейн (Michael Weinstein), один из основателей Фонда AIDS Healthcare. Еще в 1980-х годах активист Уэйнстейн организовывал паллиативный уход за умирающими. Теперь он занимал пост генерального директора крупной организации, помогающей более чем шестистам тысячам носителей ВИЧ по всему миру. За жесткий стиль работы его награждали самыми нелицеприятными эпитетами – Сатана, бычара и enfant terrible. Двумя годами ранее он уже навлек на себя всеобщий гнев, когда попросил своих юристов направить в адрес Управления по контролю за пищевыми продуктами и лекарственными препаратами США петицию с призывом не одобрять «Труваду». В апреле 2014 года в интервью Associated Press он сказал: «Если когда-нибудь появится средство лучше презервативов, я буду только “за”, но “Трувада” не это средство… Давайте признаем: это средство – все равно что клубный наркотик».

Несмотря на возражения Уэйнстейна, в мае 2014 года Центры по контролю и профилактике заболеваемости США выпустили первое национальное руководство по ДКП, заявив, что такая профилактика может помочь полумиллиону американцев, рискующих заразиться ВИЧ^8. Неделю спустя со страниц New York Times журналист Дональд Макнил (Donald McNeil) вопрошал: «Мы готовы к сексуальной революции, которую вершит ВИЧ?» Но революция еще даже не началась. По оценкам Центров, в то время только 21 тысяча человек, или меньше чем полпроцента, из числа подлежащих ДКП фактически принимали препарат.

Центры пошли дальше. В ноябре 2015 года были опубликованы расширенные статистические данные, согласно которым выиграть от применения ДКП могли 1,2 миллиона американцев, включая каждого четвертого гомосексуалиста^9. Уэйнстейн отреагировал материалами под провокационными заголовками «Открытое письмо Центрам по контролю и профилактике заболеваемости США: что, если вы ошиблись с ДКП?» и «ДКП: революция, которой не было», в которых он задавался вопросом: «Сколько времени пройдет, прежде чем Центры поймут, что эта стратегия не работает?»10

Так что же такое доконтактная профилактика – чудо, которого так ждал мир, или очередной труп на кладбище неудачных стратегий по профилактике ВИЧ?

Ответ зависит от того, кому вы задаете этот вопрос.

Иди проповедуй с горы[41]

Одетые в одни плавки, Ноа и его спутник зашли в ванную и встали – каждый у одной из двух раковин. Ноа протянул мужчине блестящий квадратный конверт, а другой такой же оставил себе. Ноа осторожно открыл его – находившиеся внутри тест-кассеты на ВИЧ напоминали крошечные белые эскимо. Из нижней части палочки выдвигалась крошечная гигроскопическая прокладка – круглая, как упавшая слезинка. Держа тест-кассету с другой стороны за маленький пластиковый квадратик, каждый из мужчин провел прокладкой по верхней и нижней десне, а потом положил свою кассету в стоящий на полочке пузырек с жидкостью. Их взгляды встретились. Ноа включил таймер на телефоне.

20 минут.

Опершись обеими руками на край раковины, он наблюдал за тем, как бежит время. Взглядом он следил за маленькими пластиковыми кассетами, а голой ногой постукивал по прохладному белому кафелю.

Ноа знал это чувство, правда, теперь многое изменилось. В середине 1990-х годов, когда ему было за 20, у него было много партнеров, но он никак не мог заставить себя сдать анализ на ВИЧ в обычной клинике. Иногда ему удавалось сдать анализы анонимно, но он понимал, что стоит делать это чаще. В 1996 году, когда появились первые тесты на ВИЧ, которые можно было сделать самостоятельно, Ноа купил сразу четыре, с тех пор у него под рукой всегда был запас тест-кассет. Стоили они по 50 долларов за штуку – огромная сумма для бедного студента, но для него этот способ бороться с тревогой был самым лучшим. Если тест у него будет положительным, он бы хотел узнать об этом первым, чтобы никому не пришлось сообщать ему плохие новости.

Он прокалывал палец скарификатором и выдавливал столько крови, сколько было нужно, чтобы заполнить кружок на тест-кассете. В то время кассету со своим материалом нужно было направить почтой в специальную лабораторию. Результатов нужно было ждать две недели, и за это время голоса в голове Ноа постоянно спорили друг с другом. Ну, все, думал он, результат будет положительным. В этом виноват только я. Иногда я не предохранялся. Снова и снова он представлял, как рассказывает матери о том, что у него ВИЧ, а потом видел себя в будущем – вот он стоит на этом же самом месте, а его тело разрушено СПИДом.

Когда приходили отрицательные результаты, он разжимал челюсти и расслаблял плечи. Ноа поднимал глаза, благодарил родителей за то, что все эти годы молятся за него, и Бога – за то, что слышит их молитвы.

Так Ноа прожил почти 20 лет. Он проверялся после незащищенного секса. Он проверялся всякий раз, как у него появлялись симптомы гриппа, даже если воздерживался от секса, пока готовился в важному экзамену. Бывало, что он проверялся только четыре раза в год, но если партнеров было много, он проверялся каждый месяц. В промежутке между 20 и 40 годами цикл сдачи анализов и беспокойного ожидания повторялся больше сотни раз.

Сегодня все было по-другому. С тех пор как Ноа начал принимать ДКП, он был уверен в том, что результат анализа на ВИЧ у него будет отрицательным. Как и другие пациенты, принимающие ДКП, каждые три месяца Ноа сдавал анализы на ВИЧ и ИППП у врача, так что сегодня ему даже не нужно было проверяться. Он сделал это ради своего спутника, чтобы они оба могли расслабиться во время секса. Они долго договаривались насчет проверки, даже специально день назначили. По привычке Ноа до сих пор держал дома тест-кассеты на ВИЧ, которые по-прежнему стоили дорого, но теперь у него был хороший доход. Своему спутнику Ноа выдал тест-кассету из собственных запасов: «Эй, ты этого заслуживаешь».

Пора. Ноа взглянул на флаконы с кассетами. Увидев всего одну полоску, он улыбнулся. У обоих мужчин результат был отрицательным. Ноа наклонился и положил руку на плечо своему другу – давай повеселимся.

Если верить статистике, Ноа должен был заразиться ВИЧ много лет назад. У чернокожего гомосексуалиста риск заразиться ВИЧ в течение жизни – один к двум, выше, чем у гея-латиноамериканца (заражается каждый четвертый) или белого гомосексуалиста (каждый одиннадцатый)11. Помимо повышающих риск заражения расы и сексуальной ориентации, у Ноа в течение двенадцати лет были отношения с ВИЧ-положительным Терри. Обычно Терри аккуратно принимал лекарства, но они так долго были вместе, что о презервативах ни один из них уже не вспоминал. Кроме того, иногда они с Терри приглашали в свою спальню третьего партнера или даже двоих. На таких встречах много пили и мало говорили, поэтому ВИЧ-статус и частота сдачи анализов не обсуждались. Тем не менее удача пока сопутствовала Ноа, и он надеялся, что так будет и дальше.

Благодаря хорошим генам и регулярным тренировкам в тренажерном зале в свои почти 50 Ноа выглядит на 10 лет моложе. На работе он – непревзойденный профессионал, но за закрытыми дверьми открыт до откровенности, и в том, что касается сексуальной жизни, – тоже. Тихо он говорить не умеет, а стены в офисе тонкие. Однажды помощнику пришлось заглянуть в кабинет Ноа, потому что тот несколько раз громко повторил словосочетание «анальный секс», когда к нему направлялся заместитель директора компании по финансовым вопросам (явно не о сексуальной жизни поговорить), и помощник попросил Ноа говорить потише.

Ноа был непоколебим. «Сейчас я не пускаю в свою жизнь никого, с кем не готов делиться ее подробностями, – объяснил он. – Я построил успешную карьеру и наладил личную жизнь. Я заслужил эту жизнь».

Ноа придерживался того мнения, что ДКП – это божий дар и этим даром нужно наслаждаться. «Когда я начал принимать ДКП и услышал, что в Лос-Анджелесе есть группы [Фонда AIDS Healthcare Уейнстейна], выступающие против этого, я решил рассказать о том, как мне повезло – ведь я до сих пор жив и получаю лечение, посланное нам самим Богом. Люди столько лет молили: “Господи, пожалуйста, дай мне что-нибудь от ВИЧ”. Так что дело не в самом этом средстве, а в таких организациях, которые готовы заклеймить любого 21-летнего парня, заявившего о своей ориентации, хлебнувшего горя, и все только потому, что они не считают ДКП верным средством. Быть цветным, да еще и гомосексуалистом, и так тяжело, и нельзя клеймить человека за то, что он принимает эффективное средство, предотвращающее заражение ВИЧ».

В идеальном мире Ноа ДКП следует раздавать направо и налево: «Если вам нравятся мужчины и вы думаете о том, что, возможно, когда-нибудь, наверное, у вас с мужчинами что-нибудь будет, – начинайте принимать ДКП».

Отправляясь в командировки в родном штате Миннеаполис и за его пределами, Ноа напрасно искал вдоль дорог билборды, предлагающих чудесное средство. Почему ДКП не предлагают на каждом углу? – думал он. Ноа, выросший в лоне церкви баптистов-пятидесятников, обладатель громогласного голоса, стал идеальным поборником ДКП. Эту тему он начал обсуждать со всеми подряд, даже со случайными знакомыми.

Однажды в доме Ноа оказался друг его друга, 24-летний чернокожий гомосексуалист, специалист инвестиционного банка. Хотя молодого человека Ноа совсем не знал, он решил поделиться с ним ценной информацией и беззаботно спросил: «Эй, а ты ДКП принимаешь?» Вопрос поставил гостя в тупик. «Ух ты, какие вы тут вопросы задаете!» Больше Ноа ничего не сказал. Он уже давно не скрывал свою ориентацию, долго жил с ВИЧ-положительным партнером и в ответ на свою откровенность ожидал того же от других, пока не понял, почему людям может быть неудобно обсуждать эту тему.

«И вот я решил, что нашел подходящее время совершенно ненавязчиво поговорить с молодым человеком про ДКП. Я даже не подумал о том, что задать такой вопрос – по сути, то же самое, что спросит человека про его ВИЧ-статус, потому что не принимать ДКП может ВИЧ-положительный, а я никогда не стал бы в лоб спрашивать человека о его ВИЧ-статусе, если он сам не хочет поговорить об этом».

Другую попытку Ноа предпринял на ужине в Нью-Йорке – свой вопрос он задал семи обеспеченным гомосексуалистам, среди которых были близкие друзья и просто знакомые. Один ВИЧ-отрицательный парень рассказал о свежем исследовании ДКП. Другие присутствовавшие заявили, что единственной причиной принимать ДКП является желание заниматься незащищенным сексом. Гости заспорили, и вдруг Ноа сказал, что начал принимать препарат.

«Казалось, взорвалась бомба. Все замерли и уставились на меня с выражением, говорящим “Зачем ты об этом всем рассказываешь?” Наконец один мой друг нарушил молчание: “Знаешь, не надо на ужине обсуждать ДКП”». Ноа знал, что его друг просто шутит, пытаясь разрядить обстановку, но он был ошеломлен. «Все же тут знают, что я занимаюсь сексом, да?» – думал он. «Я хотел продолжить беседу, но кто-то сказал: “Ноа, хватит. Мы не будем больше обсуждать ДКП”».

Ноа понял, что тема эта сложная. «Предполагалось, что представители моего поколения не заразятся ВИЧ, потому что мы знаем, что надо делать: нужно просто пользоваться презервативами». Ноа также понимал, что есть те, кто впервые получил положительный результат анализа на ВИЧ. «Сегодня заразившийся ВИЧ человек терзается чувством вины сильнее, чем тот, кто, как мой бывший, заразился несколько десятилетий назад. Если человек заразился в прошлом году, он с ужасом сознает: Я мог принять меры, чтобы не допустить этого». Он пытался представить, как горько представителям старшего поколения сознавать, что друзья, которых они похоронили, могли быть до сих пор живы, если бы ДКП появилась раньше. «Разговоры о ДКП, которые я вел, могли вновь напомнить людям об утратах, ранить их чувства, заставить страдать от чувства вины, поэтому для себя я решил, что больше об этом со всеми подряд говорить не буду».

Какое-то время он ни с кем своими мыслями не делился. А потом наступило Рождество. Близкие Ноа жили за сотни миль, в Пенсильвании, поэтому на праздничный ужин его пригласила Линн, бывшая коллега, которая отмечала праздник со своей семьей в загородном клубе. Линн всегда носилась с Ноа как с писаной торбой, засыпая вопросами: «Ты выспался? У врача был? Хорошо кушаешь?», имея в виду «Сколько стейков на этой неделе ты съел?». Ей всегда удавалось разговорить Ноа, если казалось, что он чего-то недоговаривает.

В этом году он решил, что должен отблагодарить Линн, и на Рождество пригласил гостей к себе. За столом собрались пятеро, и Линн задала вопрос, с которого всегда начинала разговор: «Ноа, ты за собой следишь? У врача был?»

Он замер. «О господи, сейчас мне придется сказать этой пожилой паре, моим приемным родителям, что я принимаю ДКП». Ноа не нашел что ответить, а такое с ним редко случалось, и его молчание вызвало беспокойство. Линн и ее дочь заговорили одновременно – они требовали рассказать, что происходит.

К тому моменту Ноа уже смеялся. Наконец он ответил: «Сначала я должен сказать, что разговор, очевидно, будет очень личным и я не думаю, что вы к нему готовы». Несмотря на то что они с Линн были близкими друзьями, на рождественских обедах в загородном клубе свою сексуальную жизнь они обычно не обсуждали. Линн знала о том, что бывший партнер Ноа был ВИЧ-положительным, но Линн он ничего не сказал, потому что понимал – она будет трястись над ним еще сильнее.

«Тогда я подумал, что в этом, пожалуй, нет ничего плохого, – говорит он. – Я сказал себе: “ты собираешься кое о чем рассказать друзьям, с которыми ты очень близок и которые боятся, что ты заразишься ВИЧ. Не надо отвечать им небрежно. Ты ответишь так, что они перестанут за тебя бояться, и они будут вместе с тобой радоваться жизни”. Я так и сделал. И все сложилось прекрасно».

Если для Ноа и других гомосексуалистов ДКП стала даром, то жителям других стран, где свирепствовал ВИЧ, повезло меньше. В Африке большинство заболевших – это девушки и женщины, из 25 миллионов ВИЧ-инфицированных они составляют почти две трети. Ученые, посвятившие себя изучению ВИЧ, считают, что позитивные результаты исследования iPrEx и применения ДКП в парах вселяют надежду на то, что самым уязвимым женщинам, населяющим африканские регионы к югу от Сахары, удастся помочь. Если ДКП помогает гомосексуалистам не заразиться, в том числе в парах, где один из партнеров – ВИЧ-положителный, африканским женщинам она тоже поможет.

Разве не так?

Тысяча маленьких ранок

Джинни Марраццо окончила телефонный разговор с Майком Чайренье (Mike Chirenje), который когда-то вместе с ней возглавлял исследования в Зимбабве, за полмира от ее кабинета в Университете Вашингтона, и едва заметно улыбнулась. Группы ученых в южноафриканских странах, Уганде и Зимбабве, прилагали титанические усилия для того, чтобы обследовать более 5000 женщин в рамках проекта, на который Национальные институты здравоохранения США выделили больше 100 миллионов долларов. «Наблюдение за группами вагинального и орального применения препаратов для контроля над эпидемией», самое масштабное в мире клиническое исследование влияния ДКП на распространение ВИЧ-инфекции среди женщин, проходило так, как было задумано. [42]

В рамках этого исследования отобранным случайным образом ВИЧ-отрицательным женщинам предлагали использовать один из трех вариантов профилактики: вагинальный гель или один из двух препаратов для перорального приема в таблетках. Одним из этих препаратов была «Трувада», а гель и другой таблетированный препарат содержали один из двух входящих в «Труваду» компонентов – тенофовир. Принимать препараты нужно было каждый день, независимо от того, занимались женщины сексом в этот день или нет. Как обычно бывает в клинических исследованиях, примерно половина женщин получали плацебо – гель или таблетки без действующего вещества, но не знали об этом. VOICE был огромным механизмом, состоящим из пятнадцати стационарных лабораторий и тысячи подвижных элементов – Марраццо и Чайренье приходилось постоянно общаться, чтобы держать друг друга в курсе происходящего.

Они только что разговаривали с сотрудниками одной из своих лабораторий и остались довольны тем, что услышали. Ученые сообщали о том, что женщины регулярно являются на обследования и постоянно принимают назначенное им средство. Этот вывод сделан на основании рассказов самих женщин и количества неизрасходованного геля или таблеток, которые они обязаны вернуть, приходя на прием. Женщины были довольны тем, что в рамках исследования они бесплатно получают противозачаточные средства, ежемесячно консультируются с врачом, их проверяют на ВИЧ и другие ИППП. В африканских странах, расположенных южнее Сахары, возможности системы здравоохранения чрезвычайно скудны, поэтому доступность этих услуг привлекла в программу множество участниц. Свою готовность они демонстрировали каждый месяц – больше 90 % приходили на осмотры регулярно. Каждую участницу наблюдали в течение трех лет, и с самого начала программа пользовалась огромной популярностью.

Как принято поступать при проведении клинических исследований, Марраццо и Чайренье запланировали регулярные встречи с Советом по мониторингу и безопасности данных. Совет наблюдал за исследованием на случай появления тревожных сигналов, способных повлиять на закрытие программы раньше времени, – таких, как появление предвиденного токсического побочного действия препаратов или других необычных исходов их применения. Состоялось уже четыре таких встречи, и ни на одной из них ни о чем подобном речь не шла. Оба вещества, содержащиеся в геле и таблетках, уже много лет применяли носители ВИЧ, безопасность этих веществ была доказана, однако в сентябре 2011 года, через семь месяцев после того, как в исследование была включена последняя участница, руководителей проекта пригласили на внеочередную встречу с членами Совета в штаб-квартиру Национальных институтов здравоохранения США в Мэриленде.

Ни Марраццо, ни Чайренье не знали, чего ждать. Недавно в Африке по разным причинам были приостановлены еще два исследования ДКП. В апреле признали нецелесообразным и прервали исследование ДКП на женщинах. По предварительной оценке результатов, количество заразившихся ВИЧ среди тех, кто принимал плацебо и «Труваду», было примерно одинаковым, а значит, не было смысла продолжать эксперимент согласно плану. Через три месяца, в июле, решено было прекратить исследование о влиянии ДКП на риск заражения в гетеросексуальных парах с одним ВИЧ-инфицированным партнером, так как стало понятно, что препарат является высокоэффективным средством защиты ВИЧ-отрицательного партнера от заражения. В данном случае совет посчитал необходимым перестать давать участникам плацебо – получать ДКП начали все, поэтому польза препарата стала совершенно очевидна. Может, и [43]VOICE ждет та же судьба.

Марраццо в подробностях припоминает встречу с членами Совета по мониторингу и безопасности данных: «Нас ждал неожиданный, неприятный и нежелательный сюрприз». Один их таблетированных препаратов, тенофовир, похоже, оказался неэффективным средством защиты от заражения ВИЧ среди участников исследования. В Совете были уверены в том, что даже если продолжить наблюдение за участниками в течение запланированного трехлетнего срока, в группе принимающих тенофовир значительного снижения уровня заражения ВИЧ не будет. Ученым посоветовали прекратить наблюдение за этой группой в связи с отсутствием целесообразности.

На Марраццо с Чайренье как будто ведро ледяной воды вылили; они были раздавлены услышанным. Когда прошел первый шок, ученые начали думать о том, что они скажут сотрудникам лабораторий, потратившим огромные усилия на привлечение женщин в программу и удержание их под наблюдением. На местах люди все сделали правильно: женщины регулярно являлись на осмотры и использовали средство, как было предписано. Но почему же оно не работало как надо?

Марраццо и Чайренье пытались успокоить коллег: «Может, в одной из групп перорального приема препарат не работал, но у тех, кто получал гель [и другой таблетированный препарат] все будет хорошо». Через два месяца, в ноябре 2011 года, Совет объявил об очередном заседании. Эффективность применения вагинального геля тоже оказалась недоказанной, и ученым рекомендовали прекратить наблюдение и за этой группой в связи с отсутствием целесообразности. Марраццо забеспокоилась: «О боже, плохи наши дела».

Рассказывая о событиях того времени, она вспоминает сцену из комедии «Монти Пайтон и священный Грааль», когда Черному Рыцарю Король Артур отрубил одну руку. Из обрубка хлыщет кровь, а он хвалится: «Подумаешь, царапина. <…> Бывало и хуже». Лишаясь второй руки, истекающий кровью Рыцарь пинает Короля Артура оставшимися конечностями, приговаривая: «Кости-то целы». Проекту VOICE, как тому Рыцарю, отрубили уже обе руки, осталась только группа, принимавшая «Труваду», но Марраццо понимала, что исследование умирает, потому что ран много и они глубоки. Коллега попыталась хоть немного ее утешить: «Джинни, хирурги говорят, что любое кровотечение рано или поздно останавливается».

Но в этой цепи все равно недоставало одного звена. Согласно протоколу исследования, у участниц должны были взять образцы крови – всего 160 000 образцов, затем эти образцы анализировали. Результаты анализов говорили только о том, сколько геля или таблеток использовала каждая участница. Препарат, содержавшийся в геле или таблетках, попадал в организм, распадался, и его следы обнаруживались в крови. Чем больше потребление, тем больше препарата в образце крови участницы. Ни сами женщины, ни Марраццо с Чайренье не знали о том, каким будет результат анализов крови. В марте 2012 года, уже после того, как ученые прекратили наблюдение за двумя группами проекта VOICE, и незадолго до крупнейшей американской встречи специалистов по ВИЧ/СПИДу – Конференции по ретровирусам и оппортунистическая инфекциям – результаты были готовы.

Более чем у двух третей женщин, принимавших участие в исследовании, следов препаратов в крови не обнаружили вовсе или обнаружили очень мало. То есть женщины соглашались участвовать в исследовании, более 90 % из них на протяжении нескольких месяцев регулярно приходили на осмотры и сдавали кровь, сдавали пузырьки от таблеток и баночки от геля, но препараты они не принимали^12.

Вот так закончился проект VOICE.

Марраццо в халате и тапочках нарезала по дому круги, повторяя жене: «Не верю, что они не принимали препарат, не верю, что они не принимали препарат». Я спросила, не было ли у нее желания залезть в кровать и укрыться одеялом с головой после того, как их с Чайренье подозрения подтвердились. «Может, и было, – ответила она, – но мы этого не сделали. Потому что так нельзя. Результаты приходится обсуждать с коллегами, с прессой, с другими учеными, которые хотят получить ответ на один-единственный вопрос – как же так вышло? Однажды меня спросили: “Джинни, что вы сделали с VOICE?” Трудно было».

Они знали, что произошло, но не понимали почему.

Если представить, что проект VOICE был трупом, Ариан ван дер Cтратен (Ariane van der Straten) из исследовательского института RTI International[44] была патологоанатомом, проводившим его вскрытие с целью выяснить причину безвременной кончины. В рамках двух дополнительных исследований ван дер Cтратен и ее коллеги потратили сотни часов на то, чтобы записать беседы с участницами проекта VOICE в фокус-группах и тет-а-тет. Методично прослушивая каждую запись, они пытались найти ответ на вопрос, почему все случилось так, как случилось.

Сначала казалось, что никаких выводов из этих бесед сделать нельзя. Женщины не признавались в том, что на самом деле не принимали препараты. Некоторые говорили, что им иногда случалось пропустить таблетку-другую или не нанести вагинальный гель, если приходилось много времени провести в дороге, но все это не объясняло провала программы VOICE.

Но ученые не сдавались, и со временем у них сформировалось неприятное, хоть и очевидное подозрение. Женщинам, которые согласились участвовать в проекте VOICE и получать либо антиретровирусный (АРВ) препарат, либо плацебо, таблетки выдавали в пузырьках с надписью «Отдел по борьбе со СПИДом» – это подразделение было спонсором исследования со стороны местного правительства. С 1980-х годов Южная Африка стала эпицентром мировой вспышки СПИДа, на сегодняшний день практически каждый пятый взрослый житель Южной Африки живет с ВИЧ. Благодаря спонсируемым правительством программам все знают о том, что такое АРВ-препараты, и понимают, что они нужны для продления жизни людям с ВИЧ/СПИДом.

С другой стороны, представление о том, что здоровый человек ежедневно принимает АРВ для профилактики ВИЧ, является относительно новым. Даже сами участницы программы не в полной мере понимали, зачем это нужно, несмотря на то что о цели исследования им рассказывали. Участница одной из фокус-групп Ван дер Cтратен по имени Токо объясняла это так: «Я так понимаю, АРВ придумали для тех, кто болеет, зачем же они [ученые] дали препарат нам, если мы не болеем? Я этого не понимаю»13.

Оказывается, все дело было в отношении к надписи на упаковке с препаратом. Когда партнеры, друзья или родственники обнаруживали у участниц программы пузырек с такой надписью, некоторых женщин, естественно, обвиняли в том, что у них ВИЧ, но они пытаются скрыть инфекцию. Женщины сообщали, что специально оставляли пузырьки на видном месте, чтобы показать, что им нечего скрывать. Другим пришлось вести недоверчивых любовников в государственные СПИД-центры, чтобы сдать анализы и доказать свой отрицательный ВИЧ-статус, а потом еще и в лабораторию проекта VOICE, чтобы ученые рассказали им правду.

Но хуже всего было то, что в некоторых государственных СПИД-центрах женщинам рассказывали, что ученые занимаются не профилактикой, а намеренным заражением участниц программы ВИЧ. Женщины и без того с трудом решались на применение средств для профилактики ВИЧ, а местные органы здравоохранения только усиливали их страхи, убеждая в том, что исследователи обращаются с участницами как с морскими свинками.

Участница по имени Лилли сказала: «Знаете, как страшно узнать, что будешь пить таблетки для ВИЧ-положительных людей, притом что у тебя-то точно этого нет. Бывает очень непросто, когда говоришь кому-то, что принимаешь эти таблетки, и люди не понимают, думают, что ты врешь, что на самом деле ты болеешь, а может, тебя в клинике заразили, потому что на нас тестируют лекарство, и тогда люди спрашивают, почему его не тестируют на животных».

Но такая негативная реакция была свойственна не всем участницам. Некоторым женщинам повезло, их партнеры и друзья поддерживали их во время участия в программе, но даже тем, кто мог похвастать такой поддержкой, надоедало каждый день принимать таблетки или наносить гель.

Половина успеха любого клинического исследования, рассчитанного на несколько лет, заключается в сохранении заинтересованности участников, даже если им надоело выполнять то, что запланировано. Иногда участникам платят или заинтересовывают получением какой-либо выгоды. Бывает, что между учеными и участниками исследования формируется особая связь, в основе которой – чувство общности и стремление к общей цели, проистекающие из совместной работы над проектом в течение длительного времени.

С этой точки зрения VOICE можно считать успешным проектом. В ходе исследования от участия в нем отказалось очень небольшое число женщин, и каждый раз, когда участница приходила в клинику на плановый осмотр и забор анализов, она встречалась с другими участницами – они общались и делились своими впечатлениями. К сожалению, в этих беседах принимали участие и те женщины, которые рассказывали другим, что они не пьют таблетки и не наносят гель. Оказалось, что почти каждая из 102 женщин, с которыми ученым из группы Ван дер Cтратен удалось побеседовать, слышала, как какая-нибудь другая участница рассказывает, что не принимает препарат, как предписано. Часто люди, входящие в одну экспериментальную группу, помогают друг другу аккуратно следовать назначениям, но бывает и наоборот – «забиваем на тренировку и бежим за пончиками, остальные тоже так делают».

Участницы обвиняли других в том, что те перестали принимать препараты, но не сознавались в том, что поступили так сами. Не будем забывать о том, что все женщины, принимавшие участие в проекте VOICE, регулярно сдавали образцы крови. Ученые из группы Ван дер Cтратен решили предъявить участницам результаты этих анализов. Наглядно представить результат они решили с помощью фотографий, на которых был изображен чайник с пятью чашками. Снимок, на котором все пять чашек были наполнены чаем, обозначал ситуацию, когда уровень препарата в крови по результатам анализов был высоким. Чем ниже уровень препарата или чем реже его используют – тем меньше на снимке полных чашек. У женщины не оставалось возможности оспорить результат, ведь результат анализов преподносили в такой очевидной форме – обычно такой подход в фокус-группах не применяется. «Вот пять пустых чашек – в вашем организме не обнаружено исследуемого препарата. Можете объяснить, как это произошло?»14

При таком подходе большинство женщин, не соблюдавших предписания, в конце концов признавали, что не использовали препарат. Некоторые оправдывались, мол, все остальные четко следуют указаниям ученых, поэтому действия одного человека на общий результат никак не повлияют. Наконец, многие надеялись на то, что, препарат защищает от ВИЧ, хоть сами они и не стали его принимать. Другими словами, женщины выбрасывали таблетки и гели, говорили ученым то, что те хотели услышать, а потом скрещивали пальцы и надеялись на лучшее.

Такие женщины, как участница исследования VOICE по имени Ньярадзо, пришли в ужас, когда программу закрыли в связи с отсутствием целесообразности: «Мне аж плохо стало, ведь все это время я убеждала себя в том, что средство работает. Даже сейчас мне хочется, чтобы <…> придумали другое средство, защищающее от ВИЧ. Но я понимаю <…>, все дело в том, что мы не выполняли предписаний. Вот почему оказалось, что средство неэффективно. <…> Правда в том, что я и сама иногда не пользовалась им [вагинальным гелем]».

Основатели проекта, Джинни Марраццо и Майк Чайренье, считают, что VOICE добили несколько сокрушительных ударов. Сначала в связи с отсутствием целесообразности решено было прекратить наблюдение за одной группой, потом за другой. Наконец, последним гвоздем в крышке гроба программы VOICE стали результаты анализов крови. Посмертное заключение Ариан ван дер Cтратен ценно тем, что ей удалось задеть чувства участниц в контексте влияния, которое на них оказывают другие. С высоты своего положения в иерархии этого исследования Ван дер Cтратен увидела то, чего Марраццо и Чайренье не видели, – смерть программы VOICE наступила в результате тысячи маленьких ранок.

Безусловно, Марраццо была расстроена тем, что годы, ушедшие на то, чтобы добиться финансирования программы, бесчисленные часы, потраченные на исследовательскую работу, и сто миллионов долларов пропали зря. Ей казалось, что ее предали. Как будто вы несколько месяцев встречались с женщиной, а потом выяснилось, что она просто притворялась, будто вы ей нравитесь, – не хотела обидеть; представьте, что так с вами поступили несколько тысяч женщин.

Очевидно, женщины не будут использовать предложенные им препараты для профилактики ВИЧ, но также абсолютно понятно, что они не хотели бы заразиться вирусом. И что же делать? До того, как встать у руля программы VOICE, Марраццо почти десять лет изучала вагинальные микробициды и противовирусные лубриканты, которые можно использовать во время секса и которые убивают ВИЧ при контакте с ним. Большинство этих лубрикантов на рынок так и не вышли, но любая неудача лишь укрепляла ее понимание проблемы.

Я думаю, что нужно стремиться встретиться с женщинами там, где средство им точно пригодится. Хотя мы работали с женщинами в странах с высоким уровнем заболеваемости ВИЧ, мы не встречали их там, где они думают: «Сейчас я займусь с этим человеком сексом – и могу заразиться ВИЧ». Это были места, где женщины думают: «Сегодня я могу забеременеть». ВИЧ не был для них частью повседневной рутины.

Разумеется, в Африке женщины осведомлены об опасностях, которые несут с собой ИППП и ВИЧ, но у многих есть проблемы посерьезнее – безработица, голод, насилие, плохие бытовые условия, и нежелательная беременность их только усугубляет. Поэтому ВИЧ – инфекция, которая годами никак себя не проявляет, – волнует их едва ли не меньше всего на свете.

Судьба, постигшая VOICE и аналогичные проекты – такие, как FEM-PrEP, – доказывает, что ежедневный прием таблеток или использование гелей в качестве средства профилактики ВИЧ женщинам в Африке не подходят. ДКП пользуется большей популярностью у гомосексуалистов, но для обеих категорий важно, чтобы препарат попал в организм до того, как принимающий его человек столкнется с ВИЧ. К сожалению, многие понимают эту простую истину уже после того, как их поезд ушел.

Слепая зона

Мой друг Ронан родился и вырос в Южной Африке. После мединститута ему случалось жить в разных европейских странах, но обосноваться он решил в Нью-Йорке. Даже по акценту сложно определить, откуда он родом, – пациенты понимают, что он не местный, но где он бывал до того, как поселиться в Америке, сказать затрудняются.

Однажды, когда он приехал сюда на конференцию, мы решили встретиться в одной из нью-йоркских кулинарий – модное заведение под хвастливой вывеской «Убойное мясо» полюбили местные хипстеры из числа тех, что еще не стали вегетарианцами. На обед Ронан приехал одетым с иголочки, его сшитый на заказ костюм выделялся на фоне джинсов и худи посетителей кулинарии, большинство из которых были мужчинами. Щеголеватый костюм Ронана изящно дополнял личность этого необыкновенного и чертовски веселого парня, своим примером подтверждавшего справедливость привычной для местных гетеросексуальных женщин жалобы: все хорошие парни – геи.

Передо мной на тарелке высилась внушительная горка пастромы, Ронан заказал салат с продуманным составом; мы удобно устроились и принялись болтать. Он много улыбался, но был не таким, как всегда. Он попросил меня вспомнить, когда мы с ним виделись в последний раз. Это случилось по окончании научной конференции в Сиэтле, мы столкнулись в уличном кафе недалеко от гостиницы – Ронан в футболке и шортах наслаждался солнцем и напитком. Мы разговорились про его партнера Брайена, с которым Ронан встречался в Нью-Йорке; отношения становились все серьезнее, и пара планировала пожениться. Помню, как я радовалась за него, мы грелись на солнце и подшучивали друг над другом.

Тогда я не знала о том, что Ронан и Брайен договорились о сохранении определенной свободы в сексуальных отношениях. Когда оба бывали в Нью-Йорке, они спали только друг с другом, но во время командировок, которые случались несколько раз в год, каждый из партнеров мог заняться сексом с кем-то еще. По возвращении домой и до того, как заняться незащищенным сексом, они сдавали анализы на ИППП и ВИЧ и, получив отрицательные результаты, возвращались к привычной сексуальной жизни. Такой порядок был нерушим и давно стал привычным, так что они его даже не обсуждали. За два с лишним года ни один из них ни разу не заразился ИППП, даже несмотря на то, что оба имели множество партнеров вне отношений.

Вечером того дня в Сиэтле, пока я наслаждалась одиночеством в ванне своего гостиничного номера, Ронан пропустил еще несколько стаканчиков и направился в местную сауну, популярную у гомосексуалистов. Он завернулся в полотенце и несколько минут походил туда-сюда, пока не встретился взглядом с симпатичным светловолосым шатеном. Они немного поговорили и поняли, что нравятся друг другу и хотят заняться сексом. Вскоре они были в душевой кабинке и снимали друг с друга полотенца.

Новый знакомый начал с оральных ласк, но быстро дал понять, что готов двигаться дальше. В том, что касается анального секса, Ронан был универсалом, то есть мог быть и активным («верхним»), и пассивным («нижним») в зависимости от желаний партнера и обстоятельств. Со случайными партнерами он предпочитал быть активным, поскольку в этом случае риск заразиться ВИЧ ниже. Обычно он пользовался презервативом – так было и тогда, в сауне.

«В самый разгар близости я посмотрел вниз и увидел, что презерватив порвался». По-прежнему тяжело дыша, он дотронулся до плеча парня и сказал: «Эй, презик порвался. Какой у тебя ВИЧ-статус?»

– Положительный, – ответил тот, – но у меня необнаружимый уровень.

Ронан успокоился. Если парень принимает препарат от ВИЧ и вирусная нагрузка у него необнаружимая, риск заразиться от него для Ронана практически равен нулю. Кроме того, Ронан же был «верхним», так что риск еще ниже. Этот парень был таким горячим и им было так хорошо, что жалеть о случившемся бессмысленно.

Когда поздно ночью Ронан вернулся в свой гостиничный номер, его посетила одна мысль, и он принялся рыться в своем несессере. Помимо презервативов он взял с собой базовый набор препаратов – такой, какой он сам прописал бы пациенту после секса с ВИЧ-инфицированным партнером; такая практика называется постконтактной профилактикой (ПКП). Такие препараты – еще одна страховка на случай, если во время секса в командировке презерватив порвется или слетит.

Доза была большой, но Ронан решил, что это уже неважно, и проглотил таблетки – на всякий случай. Препарат для ПКП он собирался принимать до того момента, как получит отрицательный результат анализа на ВИЧ.

Он вернулся домой из Сиэтла и через несколько дней вышел на работу. Войдя в клинику, он нашел старшую медсестру и сказал, что у него нужно взять анализы на ИППП и ВИЧ. Та оперативно набрала кровь в пробирку, собрала мочу, длинной палочкой взяла мазок из глотки и с миндалин – стандартная процедура, материал на ВИЧ, сифилис, гонорею и хламидиоз у человека берут из всех мест, куда во время секса могла попасть инфекция.

Поскольку клиника, в которой работал Ронан, была государственной и он лично знал всех сотрудников департамента эпиднадзора, он не хотел, чтобы его настоящее имя было связано с каким-либо положительным тестом, информация о котором сразу попадет в реестр департамента здравоохранения, поэтому анализы он всегда сдавал анонимно, а в графе «имя» писал «Ричард Смит». Дату рождения он всегда вписывал свою, чтобы не спутать результаты своих анализов с другими, и указывал, что анализы пациент сдает по направлению другого врача.

Результаты своих анализов Ронан всегда проверял сам, но, поскольку на проверку уходит несколько дней, он сразу же забыл об этом, разбирая дела, накопившиеся за время его командировки в Сиэтл. Прошло несколько дней. Ронан как раз беседовал с организатором одной из программ по ВИЧ, когда у него зазвонил телефон. Звонили из лаборатории по поводу одного из пациентов Ронана. Обычно такие звонки принимал кто-нибудь из дежурных врачей, но в тот раз все они были заняты, и звонок перевели ему.

– Ронан? – звонил Дэвид, один из ординаторов, которому выпало дежурить в лаборатории.

– Слушаю.

– У одного из ваших пациентов положительный тест на ВИЧ.

– Так. Имя и фамилия?

– Ричард Смит.

Еще можно было надеяться на то, что это другой Ричард Смит, но как только ординатор прочитал дату рождения, совпадавшую с датой рождения Ронана, надежда мгновенно исчезла. Позже он даже нашел определенную иронию в том, что о своем положительном ВИЧ-статусе он узнал, когда по телефону ему назвали другое имя, однако в тот момент ему показалось, что все вокруг померкло. Каким-то чудом он не выронил трубку и спокойно ответил: «Хорошо, спасибо за подробности и спасибо, что сообщили». Он сказал ординатору, что для подтверждения результата закажут вестерн-блот, который будет готов через два дня. В глубине души он знал, что и этот результат окажется положительным.

Ронан повесил трубку и посмотрел на сидящую по ту сторону стола коллегу. Они работали вместе уже больше десяти лет, Ронан ее любил и уважал, он почувствовал острую потребность рассказать о том, что узнал, ему нужно было ухватиться за кого-то, пока волна ужаса не захлестнула его с головой.

«Можно ли ей рассказать? – думал он. – Заметила ли она, что со мной что-то произошло? Видно ли это по выражению лица?»

– Прости, Наоми, – сказал он. – Мне только что сообщили о пациенте с положительным тестом на ВИЧ. И этот пациент – я.

Ее глаза расширились, на лице отразилось выражение легкой паники. Она замахала руками, затараторила – новость ее взбудоражила: «Ох! Но я… я же не врач, я не знаю, как работать с тем, кто заразился!»

Он подумал: «Как трогательно, что она пытается найти нужные слова», хотя никаких слов в тот момент говорить было не нужно.

– Наоми, это неважно. Черт! Не нужно со мной говорить как с пациентом.

И тут он понял, что случилось: «Черт возьми!»

– Я не знаю, что сказать.

– Ладно. Тут ничего не скажешь. Что случилось, то случилось.

Они немного помолчали, и у Ронана закружилась голова.

Как же он заразился ВИЧ?

С момента посещения сауны в Сиэтле прошло чуть больше недели, а анализ на ВИЧ у него уже оказался положительным. Он понял, что у него выявили не ту инфекцию, которую он мог подхватить в Сиэтле. Он сдал анализ, потому что всегда так делал, возвращаясь из командировки. Хотя тест-системы нового поколения способны обнаружить белок (антиген р24) вируса уже через две недели после его попадания в организм, в лаборатории клиники Ронана использовали классический анализ на антитела к ВИЧ, который выявляет вирус в срок от одного до шести месяцев после заражения.

У Ронана замирало сердце, когда он думал о результате анализа на ВИЧ, вспоминал сауну, порвавшийся презерватив, препараты, которые он принимал, чтобы не заразиться. Теперь все было неважно. «У меня был ВИЧ еще до той поездки», – догадался он. Голова пухла от мыслей, но он был слишком взволнован, чтобы сделать какие-то выводы. Если он заразился еще до поездки в Сиэтл, когда именно произошло заражение? И сколько раз он уже заразил Брайена? Черт.

Ронан решил, что должен написать сообщение своему партнеру, но через секунду отмел эту мысль.

Он что, скажет ему об этом по телефону? Но ведь теперь уже ничего не поделать. Они с Брайеном множество раз занимались сексом до командировки Ронана в Сиэтл, и 72 часа, в течение которых имеет смысл принимать средства постконтактной профилактики, давно прошли. Ронан дождется вечера.

Когда вечером Брайен пришел с работы домой, Ронан все ему рассказал. Потом он позвонил своему лучшему другу, попросил его прийти и поделился новостью. Тот вечер все трое провели в состоянии шока. Друг Ронана и Брайен были расстроены. Ронан просто сидел в оцепенении, не до конца осознавая случившееся.

На следующий день Ронан отправился к знакомому специалисту по ВИЧ, чтобы узнать свой уровень Т-клеток и вирусную нагрузку. Ронан работал в нескольких местных клиниках и не хотел, чтобы его узнал кто-то из врачей или медсестер. Он стиснул зубы и вошел в клинику, надеясь, что его никто не заметит. Врач быстро проводил его в отдельный кабинет и осмотрел. Выписать рецепт и сдать анализы он предложил Ронану под именем Ширли Темпл – она была всего на день младше Ронана, так что найти результаты ему будет несложно.

Поскольку с момента неудачного свидания в Сиэтле Ронан принимал препараты для профилактики, вирус в его крови обнаружить не удалось. Уровень Т-клеток превышал тысячу – с иммунитетом все было в порядке. Оказалось, Ронан сможет держать ВИЧ под контролем, принимая в день всего одну таблетку, содержащую комбинацию трех препаратов. 20 лет назад ВИЧ-инфицированные принимали почти по 20 таблеток в день. Ронан испытал легкое чувство благодарности за это достижение медицины и начал принимать таблетки. От побочных эффектов он не страдал. Пока на состоянии его здоровья заражение инфекцией никак не сказалось.

Брайен сдал анализы на ВИЧ, потом еще раз. В обоих случаях результат был отрицательным.

Ронан и Брайен поженились через несколько месяцев после того, как Ронану поставили диагноз. Они еще не решили, как наладить половую жизнь, учитывая, что один из них ВИЧ-положительный, но пока у них все хорошо и физически Ронан себя неплохо чувствует.

А вот с психическим здоровьем история другая.

«Я перестал себя контролировать и начал пить. Напивался каждый вечер. Мне ничего не хотелось, я не занимался домом и не хотел общаться. Я начал ходить к психологу, и тот сказал, что мне следует бросить пить по нескольким причинам, но главным образом потому, что мой организм перестанет справляться с инфекцией, если я все время буду в состоянии интоксикации».

На протяжении нескольких месяцев после того, как ему поставили диагноз, каждое утро Ронан просыпался с похмельем и тащился на работу, чтобы принимать пациентов. Многие из них, как и он, были гомосексуалистами. Некоторые признавались, что вели себя как «шлюхи», за несколько месяцев перебиравшие десятки партнеров. Теперь они принимали средства ДКП и наслаждались сексом, не боясь заразиться ВИЧ. Каждый парень, которому Ронан прописывал ДКП, напоминал ему о том дне, когда ему самому не повезло.

Внутри у Ронана закипал гнев.

«Я поделился этим с психологом. Мне не нравилось, что я злюсь. Я спрашивал себя: “Почему другие трахают кого хотят и как хотят, принимая ДКП, у меня ВИЧ, притом что ничем рисковым я обычно не занимаюсь?”» За время активной половой жизни – а это почти 25 лет – Ронан лишь однажды заразился ничтожной инфекцией (хламидией). Он всегда соблюдал меры предосторожности, поэтому не думал, что ему следует принимать ДКП. Как же несправедлива жизнь.

Как врач, владеющий статистикой по заражению ВИЧ, Ронан понимал, что с ним произошло нечто необъяснимое, только хвастаться тут было нечем. Риск заразиться ВИЧ при контакте с ВИЧ-инфицированным партнером у «верхнего» составлял всего 0,1 % (11 заражений на 10 000 контактов). Это намного меньше, чем риск заражения «нижнего» партнера (реципиента), для которого эта цифра составляет более 1 % во время каждого полового акта (138 заражений на 10 000 контактов)15.

Ронан попытался снизить этот риск, когда начал принимать профилактические препараты после полового акта с порвавшимся презервативом. Но, очевидно, он недооценил риск во время какого-то другого полового акта, случившегося задолго до поездки в Сиэтл, и заразился ВИЧ при других обстоятельствах, которые вообще не посчитал для себя рисковыми.

Со временем он понял, когда это произошло. По жестокой иронии судьбы, он заразился ВИЧ во время командировки на международную конференцию по СПИДу в Мельбурне, которая проходила за несколько месяцев до поездки в Сиэттл. Тогда новый партнер сказал Ронану, что у него отрицательный ВИЧ-статус, и во время анального полового акта Ронан был «верхним», но часть времени – без презерватива. Через несколько часов мужчины расстались, и о происшедшем ни один из них больше не думал.

Может, тот парень соврал Ронану о своем ВИЧ-статусе? Может, и нет. Скорее всего, он просто не знал о том, что у него ВИЧ. Иногда отрицательный тест на ВИЧ дает человеку ложное ощущение безопасности. Дело не в том, что анализы на ВИЧ дают ложные результаты, просто иногда пациенты проверяются слишком рано. Кроме того, результаты анализов подтверждают отсутствие у человека ВИЧ ровно до того момента, когда он найдет себе нового партнера и займется с ним незащищенным сексом. Тогда его ВИЧ-статус становится неизвестным и остается таковым до получения новых отрицательных результатов.

Здорово, если человек сообщает, что сдает анализы каждые полгода, но если неделю спустя он отпразднует отрицательный результат незащищенным половым актом, до следующего теста пройдет достаточно времени (пять месяцев и три недели, или 171 день, если точно), и в течение всего этого времени ВИЧ-статус человека будет неизвестен. То есть у него будет статус не «точно нет», а «наверно». У людей могут быть самые добрые намерения, они могут думать, что имеют отрицательный статус, но эпидемия ВИЧ набирает обороты именно потому, что каждый день люди со статусом «возможно, положительный» занимаются друг с другом незащищенным сексом.

Что делать предусмотрительному человеку? Сдавать анализы на ВИЧ чаще, чтобы уменьшить период между незащищенными половыми актами, в течение которых его ВИЧ-статус считается неизвестным. Новые, более чувствительные тест-системы способны обнаружить вирус уже через две недели после заражения, поэтому период времени между заражением и получением положительного результата анализов сокращается. Учитывая, что тест-системы становятся более чувствительными, а сдавать анализы можно чаще, период сомнений тоже становится все меньше и меньше. Но если просто сдавать анализы, у вируса всегда будет достаточно времени для того, чтобы проникнуть в организм.

Ронан был врачом и знал, что лучший способ не допустить этого – использовать защиту. Презервативы помогают избежать заражения, если ими пользоваться, но для тех, кто делать этого не хочет или не может, существует надежное средство – ДКП помогает защитить организм от ВИЧ. Несмотря на возмущение и сожаление – чувства, которые Ронан испытал, узнав о своем диагнозе, – он выписывал ДКП своим пациентам, хотя сам себе уже помочь не мог.

О том, что он инфицирован, Ронан не распространялся и полгода не посещал врача. Своим первым псевдонимом «Ричард Смит» Ронан пользовался до того, как ему поставили диагноз, поскольку результаты анализов на ВИЧ у него всегда были отрицательными и ему не приходилось сталкиваться с системой здравоохранения. При использовании псевдонима «Ширли Темпл» ему часто было трудно получить лекарства, потому что документов с датой рождения, совпадающей с датой рождения Ширли, у него не было. О том, чтобы назвать свое настоящее имя, он даже думать не хотел, потому что в местных лабораториях, больницах и аптеках у него было полно знакомых, а свой диагноз он продолжал скрывать. Знакомая медсестра одной из местных клиник помогла ему оформить карточку на третий псевдоним, и теперь у него была возможность получать все, что было необходимо ВИЧ-инфицированному. Он стал меньше пить и каждую неделю посещал психолога.

Тогда мы не съели и половины принесенных блюд. Больше сказать было нечего. Я крепко его обняла – в тот момент этого было достаточно. Прощаясь, Ронан улыбнулся – искренне, так что в уголках глаз у него собрались морщинки. Забот у него добавилось: на Хеллоуин они с друзьями собирались одеться героинями ситкома «Золотые девочки». Помочь ему найти очки как у беззаботной Софии? Вооружившись верой в то, что игра с переодеваниями может поднять человеку настроение даже в самых грустных обстоятельствах, я выдала целый список окрестных секонд-хэндов – надеюсь, он найдет то, что нужно.

На нулевой отметке

Если бы мир был устроен идеально, нужды в ДКП не было бы. В идеальном мире все ВИЧ-положительные люди знали бы о своем статусе и принимали антиретровирусные препараты, подавляя вирус до неопределяемого уровня. Лечение ВИЧ-инфекции – эффективная стратегия профилактики, потому что человек с неопределяемой вирусной нагрузкой не может передать вирус другим16, 17. Эта идея лежит в основе концепции использования лечения ВИЧ для профилактики распространения вируса (называемой ЛКП – лечение как профилактика), и она способна защитить от заражения как отдельных людей, так и общество в целом. Представьте, что у всех ВИЧ-инфицированных неопределяемая вирусная нагрузка – тогда и в целом в обществе вирусная нагрузка будет нулевой и новых заражений не произойдет.

Принцип «неопределяемый = не передающий (Н = Н)» – не только слоган некоммерческой кампании Prevention Access[45]. Н = Н поддерживается выводами, сделанными в ходе трех крупных исследований, объектом которых стало больше ста тысяч незащищенных половых актов в дискордантных парах, когда один партнер ВИЧ-положительный, а другой – отрицательный18–20. Энтони Фаучи (Antony Fauci), директор Национального института изучения аллергических и инфекционных заболеваний США, прокомментировал результаты исследований так: хотя ученые не любят использовать слово никогда, риск передачи инфекции от человека с неопределяемой вирусной нагрузкой «низок настолько, что неизмерим, и это означает, что такие люди незаразны».

Не хотелось бы никому портить настроение, но я вынуждена напомнить о том, что, к сожалению, один из семи ВИЧ-инфицированных американцев не знает своего статуса и вряд ли можно надеяться на то, что эта ситуация завтра изменится. Именно поэтому ДКП – стратегия хоть и эффективная, но недостаточная, если ничего больше не делать. Как насчет презервативов? В идеальном мире они никогда не подводят и все, кто относится к группам риска, ими пользуются. Но мы-то знаем, что в реальном мире презервативы могут вас подвести и подводят. Мы, смертные, тоже совершаем ошибки: изменяем своим партнерам или они изменяют нам, напиваемся и связываемся не с теми людьми, поддаемся похоти.

У нас есть презервативы, точные тест-системы на ВИЧ, ДКП – конечно, без них было бы гораздо хуже, – но, несмотря на все это, эпидемия ВИЧ подбирается к своему 40-му юбилею. Такой же диагноз, как у Ронана, ежегодно ставится 40 тысячам американцам, а значит, наша защита от ВИЧ по-прежнему очень уязвима и нам необходимо что-то, похожее на ДКП.

Хотя и ДКП – не панацея. ДКП работает только в том случае, если люди пользуются этим средством. Женщинам в Африке все так же необходимо нечто такое, что они будут применять. До 2019 года в качестве средства ДКП можно было использовать только «Труваду», и этот препарат нужно было принимать ежедневно. Сегодня таких средства два («Трувада» и «Дескови»), кроме того, принять таблетки можно в случае необходимости (две до полового акта и две после). Список препаратов ДКП продолжает расширяться, повторяя путь, когда-то проделанный контрацептивами, которые сегодня представлены не только таблетками, но и инъекциями, подкожными имплантами и вагинальными кольцами. Джинни Марраццо надеется на то, что одна из таких форм будет принята на вооружение, если медицинское сообщество решит изменить подход к профилактике ВИЧ у женщин: «Есть целый пакет услуг, призванных укрепить здоровье и улучшить всю вашу жизнь. ДКП – лишь часть этого пакета».

Затем изменилось отношение к тем, кого когда-то назвали «трувадные шлюхи». В июне 2017 года 35-летний британец Джон, принимающий ДКП, обновил свой профиль в приложении для знакомств Grindr, указав, что принимает препарат. «С уверенностью могу сказать, что первый раз наблюдал, как столько парней потеряли ко мне интерес, перестали общаться или вообще заблокировали меня». В группе на Facebook, посвященной ДКП, он задал вопрос: «У кого-нибудь так было? Когда я рассказал одному парню, что принимаю дополнительные меры защиты, но презервативами все равно пользуюсь, он сказал: “Я не думал, что ты “такой”». Что? Позор, которым когда-то клеймили ВИЧ-положительных, вновь поднимает свою безобразную башку, только теперь виноватыми считают тех, кто пытается сохранить свой отрицательный статус. Нельзя этого допустить. Я написала Джону и поблагодарила его за то, что он открыто заявляет об использовании ДКП. Чем больше в мире будет таких, как он, тем ниже будет уровень стигматизации этой темы.

Несмотря на отношение к ДКП, движение по использованию этих средств набирает обороты. По данным Центров по контролю и профилактике заболеваемости США, с 2014 по 2017 год использование ДКП возросло на 500 %, а в городских районах ДКП использует треть гомосексуалистов^21. В 2018 году директор Центров Роберт Редфилд (Robert Redfield) заявил о том, что, по оценкам специалистов, ДКП пользуется примерно двести тысяч человек; скоро наступит переломный момент и эта практика станет применяться повсеместно, что повлияет не только на профилактику ВИЧ. Ким Кестнер (Kim Koestner), антрополог, принимавшая участие в знаменитом исследовании iPrEX, указывает на неожиданные плюсы ДКП, которые она сама наблюдала у участников программы: «Я была удивлена тем, какой мощный психологический эффект оказывало использование ДКП на людей. Я считаю, ДКП дает людям новые силы. Теперь вы можете думать о будущем, не омраченном риском заразиться ВИЧ, вы можете принимать решения без последствий для здоровья в долгосрочной перспективе».

С ней согласен и Джонатан Волк (Jonathan Volk), который возглавляет одну из крупнейших в стране клиник ДКП консорциума Keiser Permanete в Сан-Франциско. «Думаю, у многих людей [в ВИЧ-дискордантных парах] благодаря ДКП улучшились отношения, они перестали волноваться, сексуальная жизнь приносит им больше удовольствия – ведь очень много людей столько лет жили в страхе, связанном с сексом».

До появления ДКП люди с ВИЧ-положительным и ВИЧ-отрицательным статусом часто не решались заниматься сексом друг с другом. Естественно, общество было сексуально и социально разделено по ВИЧ-статусу. Кестнер и Волк согласны с тем, что ДКП играет роль моста, связывающего разные группы. Волк размышляет: «Думаю, благодаря этому общество станет более открытым. Оно так долго было расколото, и ДКП призвана исправить эту ситуацию. И потом, мы используем лечение в качестве профилактики… Думаю, сочетание двух этих методов [подавление вируса у ВИЧ-положительных и ДКП для ВИЧ-отрицательных] полностью изменит правила игры».

ДКП действительно приближает нас к тому, как выглядело бы распространение ВИЧ в идеальном мире, но нужно признать, что в отношении эпидемии ИППП, которая не думает сходить на нет, этот метод может сыграть роль подлитого в огонь бензина. Предстоит тушить сильный пожар, и, помимо штанов на подтяжках, придется облачиться в резиновые сапоги.

Глава десятая

Испытания на прочность

Скромный презерватив и песнь Сирены о профилактике ИППП

Придумываем мышеловку получше

В Калифорнийском университета в Беркли любят протестные акции: в 1960-х годах – за свободу слова и против войны во Вьетнаме, в 1980-х – против апартеида, в 2011 году – в поддержку движения Occupy. Эти демонстрации часто проходят на площади у Спраул-Холл – крупного административного здания с впечатляющим фасадом в стиле боз-ар. Где-то между выступлениями против войны во Вьетнаме и апартеида Спраул-Холл стал центром проведения несвязанного с политикой, но оттого не менее значимого мероприятия – первой Всеобщей Кондом-недели, организованной наставниками Калифорнийского университета в Беркли в феврале 1978 года. Сегодня фестивали средств профилактики университеты и некоммерческие организации проводят по всей стране.

В день святого Валентина 1994 года в Спраул-Холл я обратилась с приветственной речью к участникам мероприятий в рамках очередной Кондом-недели – мы собирались раздавать презервативы, защитные оральные прокладки, лубриканты и информационные листовки. Я, по обыкновению, была на грани нервного срыва, но основательно подготовилась к мероприятию. Свою речь я произносила в костюме гигантского презерватива (даже с кончиком наверху), из которого собравшимся было видно только мое лицо.

Стоя на вершине лестницы, я показывала, как правильно надевать презерватив – одной рукой я держала над головой банан, другой выпускала воздух из кончика и раскатывала презерватив по фрукту. Потом продемонстрировала, как его нужно снимать после эякуляции – за основание, чтобы гипотетическая сперма осталась внутри. Большинство собравшихся смеялись и хлопали, но некоторые смотрели на мое представление с подозрением. Меня это нисколько не расстроило – если они смеются надо мной, чтобы справиться со смущением, значит, мои усилия не пропали даром.

Это представление имело такой успех, что свое сочинение на вступительных экзаменах в мединститут я начала с рассказа о нем. Правда, были и те, кто советовал не писать об этом – профессор в возрасте за 50 дал совет, суть которого сводилась к следующему: «В приемной комиссии сидят такие, как я. Поверьте, к такому они не готовы».

До следующих экзаменов меня допустили сразу на нескольких факультетах, но я думаю, что многие члены приемной комиссии задумались над тем, о чем я написала в сочинении. На собеседовании в одном из ведущих университетов Среднего Запада на мою работу внимательно посмотрели, а потом спросили в лоб: «Вы когда-нибудь принимали запрещенные вещества?» Я не знаю, такой вопрос всем задают или только людям, готовым нарядиться в костюм презерватива.

Ученые до сих пор не пришли к единому мнению о том, когда появились презервативы. Итальянский анатом Габриеле Фаллопий (первым описавший фаллопиеву трубу) придумал такое средство контрацепции еще в 1564 году. Презерватив Фаллопия делался из ткани, пропитанной химическим составом. Такой презерватив надевали на головку члена и завязывали у основания органа ленточкой. Проверив эффективность презерватива на 1100 мужчинах, ученый заявил о том, что ни один из них не заразился сифилисом, который в то время свирепствовал в Европе.

С тех пор прошло много времени, человечество находится в постоянном поиске материала для изготовления презервативов. В эпоху Ренессанса кондомы делали из кишок животных, в XIX веке – из вулканизированной резины, а в 1920-х годах появился латекс. Сегодня некоторые отчаянные творцы создают самодельные презервативы из полиэтиленовых пакетов, конфетных оберток, пластиковой пленки и надувных шариков. Здорово, что эти ребята так серьезно относятся к профилактике, но, боюсь, хороший презерватив никакая самоделка не заменит, особенно если она сделана из конфетного фантика и у нее острые края.

Хотя большинству из нас случалось пользоваться презервативами в течение своей сексуальной жизни, многие их недолюбливают. С одной стороны, есть такие, как я, энтузиасты, которые считают, что презервативы – эффективное средство профилактики ИППП и ВИЧ. Презервативы спасают жизни и, безусловно, заслуживают нашей любви. С другой стороны, есть те, кто не переносит презервативы по целому ряду причин: не подходят, притупляют ощущения, не хочется прерываться, чтобы надеть презерватив^1.

К сожалению, к числу тех, кто не любит пользоваться презервативами, относится множество людей из групп риска по ИППП и незапланированной беременности. В США только один из трех мужчин и одна из четырех женщин в возрасте от 15 до 44 лет пользовались презервативом в последний раз, когда занимались вагинальным сексом, а презерватив в качестве основного средства контрацепции выбирают всего 9 % женщин^2. Хотя подростки относятся к той возрастной группе, в которой презервативами пользуются чаще, у представителей поколения Z они уже не так популярны. Согласно исследованию поведенческих рисков молодежи Центров по контролю и профилактике заболеваемости США, число старшеклассников, которые во время последнего полового акта пользовались презервативами, в 2017 году сократилось с 62 до 54 %3.

Причем американцы не уникальны в своем нежелании использовать презервативы в качестве средства контрацепции. По данным ООН, замужние американки пользуются презервативами так же редко, как француженки, немки и канадки, – в численном выражении это 5–15 %4. Но поклонников у презервативов по-прежнему много. В Японии, например, почти 40 % замужних женщин используют презервативы в качестве основного средства защиты от беременности, это самый высокий показатель среди развитых стран^5.

Что в японских презервативах такого особенного? Хотя их делают из того же материала, что и презервативы во всем мире, японские кондомы – самые тонкие: толщина стандартного презерватива – 0,06–0,08 мм (что сравнимо с толщиной человеческого волоса), а в Японии выпускают ультратонкие, с толщиной стенки всего 0,02–0,03 мм.

Но у популярности презервативов в Стране восходящего солнца есть и другое объяснение – отсутствие других альтернатив. Япония последней из развитых стран легализовала оральные контрацептивы в 1999 году, когда во всем мире женщины принимали таблетки уже почти 40 лет. В материале, размещенном на ресурсе Wired, Дебби Гардинер (Dabbi Gardiner) пишет о том, что в Японии женские объединения и четыре женщины-министра здравоохранения выступили против решения министерства здравоохранения страны, выдавшего разрешение на продажу «Виагры» через полгода после подачи производителем заявления, тогда как производители противозачаточных таблеток годами не могут получить разрешения на продажу этих препаратов^6. И даже после того, как правительство выдало разрешение, в японской прессе много писали о нежелательных побочных эффектах оральных контрацептивов, и женщины остерегались этих препаратов. Согласно исследованию 2016 года, посвященному популярным в стране методам контрацепции, только 3 % японок в возрасте от 16 до 49 лет принимали таблетки, а презервативами пользовались 80 % женщин.

Возможно, в Америке презервативы любят не так сильно, как в Японии, но их все равно покупают в больших количествах. Объем внутреннего рынка презервативов в США в 2016 году достиг 1,3 миллиарда долларов, а в 2022 году эта цифра вырастет до 1,7 миллиарда^7. Производители презервативов продолжают улучшать качество своей продукции, для того чтобы как можно больше людей ею пользовались. С началом использования латекса в 1920-х годах кондомы стали тоньше, прочнее и разнообразнее по текстуре, запаху и цвету. Для тех, у кого аллергия на латекс, есть варианты из полиэтилена, а для сексуально активных борцов за права животных существуют веганские презервативы без казеина, который обычно используют при производстве этих контрацептивов.

До недавнего времени производителям никак не удавалось справиться с основной жалобой пользователей – презервативы многим не подходят по размеру. Хотя сегодня можно найти изделия как самого скромного размера, так и весьма внушительного, многие годы презервативы выпускали одной длины и ширины – таковы были требования Управления США по контролю за пищевыми продуктами и лекарственными препаратами. А ведь член у мужчины может быть любого размера и формы. В среднем длина мужского полового органа в эрегированном состоянии составляет 11,9–16 см, но отклонения бывают как в меньшую, так и в большую сторону. Как человек, видевший множество пенисов (по профессиональной необходимости), могу заявить, что по форме они так же разнообразны, как тела, из которых эти члены растут. У одного член длинный и тонкий, у другого – короткий и широкий. Если обувь выпускают одиннадцати размеров и девяти степеней полноты, почему презервативы все одинаковые?

Сегодня Управление разрешает выпускать презервативы разных размеров, поэтому производители, естественно, стремятся извлечь из этих послаблений выгоду. Корпорация Global Protection выпускает презервативы модели myONE Perfect Fit: в модельной линейке больше шестидесяти вариантов на заказ. Покупатель измеряет длину и обхват члена в эрегированном состоянии с помощью специальной линейки FitKit – ее можно распечатать с сайта производителя. Линейка сопровождается произвольным набором цифр и букв; эту комбинацию вместе с результатом измерений нужно отправить производителю.

Писатель Скотт Муска (Scott Muska) превозмог страх порезаться бумагой во время измерений FitKitом и написал в журнал Cosmopolitan заметку о том, чем ему понравилась эта услуга: «Презерватив, который я получил, сидел плотно, но не сдавливал. Такое облечение понимать, что латекс стояку больше не помеха». Но за свободу пениса придется платить – сделанные на заказ кондомы стоят в два, а то и в три раза дороже стандартных изделий. Кроме того, остаются проблемы, которых даже такие презервативы не решат. Как написал о них сам Муска, презерватив – он и есть презерватив, и добавил: «Что исходя из моего личного опыта означает, что ощущений будет меньше, чем без него».

Но что, если бы все было не так? Представьте себе презерватив, в котором ощущения острее, чем без него. В 2013 году Билл и Мелинда Гейтс решили выяснить, в какой тип кондомов будущего стоит вложиться. Изобретателям, способным создать «презервативы, которые должным образом защищают и умножают удовольствие, чтобы их больше покупали и чаще ими пользовались», обещали гранты в 100 000 долларов^8. Авторы самых интересных заявок смогут побороться за один миллион долларов – деньги пойдут на развитие идеи и расширение рынка сбыта. Из 953 кандидатов, подавших заявки, отобрали 11 – они предлагали делать презервативы из графена и наночастиц и использовать специальные аппликаторы, которые помогают правильно надеть презерватив.

Но все понимали, что даже при поддержке Фонда Гейтсов путь новых презервативов от идеи до появления этих изделий в руках конечных пользователей может занять многие годы. Собирая заявки новых кандидатов, фонд также оказывал поддержку компаниям, которые уже разработали новые товары. Самым многообещающим считается компания под названием Origami Condom, прозрачный презерватив из силикона со складками, как на гармошке, который собираются выпускать в трех вариантах: одна модель надевается на член как варежка, а две другие помещаются внутрь ануса или влагалища. Складки на первой модели повышают чувствительность члена, кроме того, такую «гармошку» проще надевать, чем модели, которые раскатывают вниз. В блоге фонда, который создатели назвали «Нетерпеливый оптимист», высказывается мнение о том, что у таких презервативов большой потенциал: Origami Condom – прекрасный пример того, как частное предприятие посвятило себя созданию новых презервативов», дизайн которых призван «усилить удовольствие во время секса»9.

Разработчик компании Origami Condom Дэниел Ресник (Daniel Resnic), кажется, идеально подходит на роль человека, которому суждено нарушить статус-кво презервативов. Он заразился ВИЧ в 1990-х годах, когда во время полового акта у него порвался презерватив, поэтому создание надежного средства защиты для него – вопрос принципиальный. Звезда Ресника взошла, когда о придуманных им презервативах рассказали крупнейшие новостные информагентства – такие, как Fox News, The New York Times, The Atlantic, NPR и BBC. Ресника пригласили выступить на конференции TEDx, и он рассказал о том, как индустрия презервативов заставляет нас пользоваться низкокачественной продукцией и как его изобретение раз и навсегда положит этому конец.

Проект Origami Condom оказался настолько успешным, что даже получил поддержку федеральных властей: Национальные институты здравоохранения США выделили компании 2,4 миллиона долларов на развитие нового изделия и запуск его в производство. С разрешения Управления по контролю над пищевыми продуктами и лекарственными препаратами США Ресник планировал рекомендовать свои изделия именно для тех, кто предпочитает анальный секс, – на стандартных презервативах таких рекомендаций нет. В интервью различным СМИ Ресник говорил о том, что новые презервативы могут появиться в магазинах уже в 2015 году.

К сожалению, в мае 2014 года презерватив Ресника, фигурально выражаясь, снова порвался. Сначала Элизабет Харрингтон (Elizabeth Harrington) из The Washington Free Beacon написала о том, что один из бывших сотрудников Origami Condom обвинил Ресника в том, что выделенные управлением средства (т. е. деньги налогоплательщиков) глава компании потратил на занятия, далекие от научно-исследовательской деятельности, – отдых на курортах, посещение вечеринок в особняке Playboy, пластические операции на разных частях тела и дом в Массачусетсе^10.

Ресник перешел в контратаку, обвинив бывшего сотрудника в неподобающем поведении и даже подал против него иск в суд. Возместить сумму, в растрате которой сотрудник обвинил Ресника, бывший работодатель предложил весьма необычным способом: «Пусть возмещает украденные у моей компании деньги (487 377,32 доллара США) посредством еженедельной отправки именного чека на сумму один доллар США почтовой службой до момента полного возмещения суммы». (Да, это 487 377 недель, или 9372 года платежей^11.)

Иск Ресника к бывшему сотруднику судья отклонил. Ресник понял, что попался на злоупотреблении выделенными средствами и что пути выхода из сложившейся ситуации нужно обсудить с Управлением по контролю над пищевыми продуктами и лекарственными препаратами США. Очевидно, какое-то время ему придется разбираться в своих взаимоотношениях с государственными органами, пока же сайт Origami Condom и страницы Indiegog недоступны, и без дополнительного финансирования у Origami Condom, похоже, нет шансов в ближайшее время вывести свою продукцию на рынок.

К сожалению, пока непонятно, когда реклама продукции лидеров конкурса Фонда Гейтсов появится в эфире телеканалов и случится ли это вообще. В интервью журналу Mic представители компаний, получивших гранты, рассказали о том, с какими трудностями связан вывод новой продукции на рынок. Когда Марка Макглотлина (Mark McGlothlin) из Apex Medical Technologies попросили рассказать о том, как идет работа над восстанавливаемым коллагеновым презервативом, обеспечивающим повышенную чувствительность, «он, казалось, сильно удивился». «Никак не идет, – ответил он, – нам просто нужно больше миллиона долларов для того, чтобы получить разрешение Управления по контролю над пищевыми продуктами и лекарственными препаратами США. Процедура очень жесткая»12. Пока хоть один из этих инновационных презервативов пройдет процедуру одобрения, предусмотренную для подобных изделий, нам придется обходиться теми кондомами, что есть.

Немногие знают о том, что уже почти 30 лет помимо обычных презервативов для мужчин у нас есть и другие средства барьерной защиты. Потерпев сокрушительный провал в США, одно опальное средство защиты возродилось за рубежом, после чего едва слышно заявило о себе на родине, и теперь влачит затворническое существование. Возможно, сейчас самое подходящее время для возвращения этого средства на рынок. Если это так, есть женщина, готовая придать ему такое ускорение, что оно окажется между ног миллионов американок.

Что одному хорошо, то и другому впору

По легенде, мифическая птица Феникс, прожив сотни лет, начинает готовиться к смерти: она строит погребальный костер и сгорает в его пламени. Воскреснув из пепла, Феникс начинает новую жизнь. Эту историю в качестве красивой метафоры часто используют философы, религиозные лидеры и писатели, когда описывают восстановление после энного числа катастроф: духовных кризисов, потери любимых, зависимости и даже развода.

В июне 2008 года Лайза Кинселла (Lisa Kinsella), мать двоих детей из Чикаго, внезапно оказалась на горящем погребальном костре. В начале месяца Лайза с мужем решили расстаться, женщина подала на развод и через несколько дней узнала, что больна раком груди. В течение нескольких следующих месяцев она перенесла двустороннюю мастэктомию и реконструктивную операцию. Как только шрамы зажили, она решила наладить личную жизнь. Размышляя о сексе в будущем, она поняла, что рискует заразиться ИППП – тема, о которой она в годы супружества даже не думала.

Кинселле придется предохраняться, но гормональные методы – такие, как оральные контрацептивы, пластыри или кольца, – ей не подходили из-за онкологического диагноза, и они в любом случае не защищают от инфекций, которыми она может заразиться от нового партнера. Интересно, подумала она, почему нет средства защиты от ИППП, использование которого могла бы контролировать женщина. «Думаю, многие женщины оказывались в той же ситуации, что и я, – они не хотят или не могут принимать гормоны, но должны заботиться о собственной защите». Она провела параллель между сексом и управлением автомобилем – ей хотелось контролировать средства, обеспечивающие ее безопасность за рулем: «Почему я не могу просто пристегнуться ремнем?»

Кинселла больше десяти лет руководила отделом продаж. Она поняла, что может вернуть на рынок вытесненный оттуда товар и начать карьеру предпринимателя. Кинселла решила посвятить себя возрождению внутреннего презерватива – полиуретановой трубки с кольцами на обоих концах, которую помещают во влагалище. Это устройство придумали в 1993 году и продавали под названием «женский презерватив».

Женский презерватив остро нуждался в полном пересмотре конструкции. Во-первых, он странно выглядел. Из-за внушительной длины (17 сантиметров) и ширины он был довольно непривлекательным на вид, часто после введения во влагалище значительная часть презерватива оставалась снаружи. Когда изделие только начали продавать, журналисты от души повеселились, отпуская шутки по поводу внешнего вида фемидома. Социолог Эйми Кейлер ([46]Amy Kaler) собрала многочисленные шутки и провела анализ реакции общества на новинку. Женский презерватив сравнивали с «медузой, ветровым конусом, пожарным шлангом, калоприемником, пластиковым пакетом с замком <…> дождевиком для “шагающей” пружинки и даже “приспособлением для наказания падших дев в Средние века”»13. В интервью изданию Mosaic изобретатель устройства, датский врач Лассе Хассель (Lasse Hassel), допустил, что конструкцию женского презерватива можно улучшить. «Разве уродливый громоздкий презерватив, который я придумал, может стать хуже? Нет, только лучше»14.

Вторая проблема – название. Компания Wisconsin Pharmacal, первой купившая права на новинку у Хасселя, решила назвать его «Настоящий женский презерватив», но позже, когда появилась новая модель, первую стали называть ПЖ1, а новую, названную просто «Презерватив женский 2», – ПЖ2. Учитывая ее опыт в продажах, Кинселла на такое название, а точнее, на отсутствие такового, даже обиделась. «Мы не называем себя женским полом, это так несексуально. Женский пол – это медицинский термин». Кроме того, никто не хочет пользоваться товаром, для них не предназначенным, а такое название неизбежно пресекает возможность выхода на рынок изделий для гомосексуалистов – они не будут использовать «женский презерватив», чтобы заниматься анальным сексом.

Выходу изделия на рынок препятствовали и другие, необычные проблемы, среди которых были неожиданные звуковые эффекты. Трение во время поступательных движений сопровождалось хрустом и скрипом, причем возникали эти звуки не только в момент трения пениса во влагалище. Один мой коллега рассказывал про человека, который засунул такой презерватив себе в задницу и отправился на вечеринку. Во время ходьбы презерватив скрипел, скрип продолжался несколько часов – не самый подходящий брачный зов, если вы ищете, с кем переспать.

Допустим, с внешним видом и скрипучестью внутреннего презерватива еще можно было смириться, но этот тип контрацептива был гораздо дороже обычного, который надевался на член снаружи, – цена доходила до 5 долларов за штуку. В то время как в США продажи падали, в 1995 году в Wisconsin Pharmacal позвонили из Министерства здравоохранения и охраны здоровья детей Зимбабве. В государственный орган пришла петиция, подписанная 30 тысячами женщин, – они просили доставить в страну внутренние презервативы.

Пусть американкам продукция Wisconsin Pharmacal не понравилась; может, иностранкам она придется по вкусу? Компания подготовила презервативы к поставке, сменила название на Female Health Company[47] и сосредоточилась на государственном секторе зарубежных стран. Вместо скрипучего полиуретана, из которого делали ПЖ1, для производства ПЖ2 начали использовать нитрил, производство перенесли в Малайзию – так дешевле, а продвигали продукцию через правительственные органы и Фонд ООН в области народонаселения (ЮНФПА, прежнее название – Фонд ООН в области деятельности народонаселения). В 2010 году, по оценке ЮНФПА, в мире распространили 50 миллионов внутренних презервативов.

Разрешение на продажу ПЖ2 Управление по контролю над пищевыми продуктами и лекарственными препаратами США выдало в марте 2009 года, и Female Health Company попыталась возобновить продажи в Америке. В своем материале для издания Mosaic Эмили Энтес (Emily Anthes) рассказывает о том, что рекламную кампанию запустили в нескольких крупных городах – таких, как Сан-Франциско, Нью-Йорк, Вашингтон. Организации, обслуживающие представителей ЛГБТК, пытались продвигать внутренние презервативы как средство защиты для тех, кто предпочитает анальный секс, – они придумали причудливые обложки с надписями «Крышка колодца» и «Перчатка кетчера», которые надевали на «женскую» заводскую упаковку. [48]

А тем временем Лайза Кинселла мечтала о возвращении внутренних презервативов на рынок Великобритании и США. «Отличный товар, просто с названием проблемы и время неподходящее. Возможно, 1992 и 2009 годы просто не самые удачные». Но она считала, что эти проблемы решаемы. «Мы хотим, чтобы у людей появилось желание вести себя по-другому. Нужно, чтобы это изделие было сексуальным и дарило приятные ощущения. Оно должно привлекать и мужчин, и женщин, а производители, получается, все сделали наоборот – они отталкивают покупателей. Презервативы никто не любит. Зачем называть презервативом то, что формально презервативом не является?»

И вот спустя четыре с половиной года подготовки, в 2016 году, в Великобритании она запустила линию по производству внутренних презервативов, «защиты, дарящей наслаждение» и «второй кожи», как Кинселла решила назвать эти изделия. Свою компанию она назвала уверенно, но вместе с тем просто – LUWI (Let Us Wear It), что произносится как «Луи». Несмотря на то что ее главной целью было начать продажи изделий в Соединенных Штатах, в 2016 году Управление по контролю за пищевыми продуктами и лекарственными препаратами США все еще относило внутренний презерватив к изделиям класса [49]III (наравне с кардиостимуляторами и грудными имплантами). По расчетам Кинселла, на получение разрешения Управления для изделия класса III потребуется миллион долларов и не меньше двух лет.

Кроме того, в США внутренний презерватив, похоже, ушел в подполье: к июню 2017 года ПЖ2 сняли с полок аптек и перенесли за кассу – теперь его можно было купить только по рецепту^15. Хотя изделие подпадало под Закон о защите пациентов и доступном здравоохранении, производители ПЖ2 махнули на маркетинг рукой. Кинселла утверждает, что «никакой стратегии продаж разработано не было, никто не собирался работать с врачами или теми, кто уполномочен выписывать рецепты на эти изделия, кампании по продвижению не планировалось, никто об этой продукции не говорил». Он считала, что «рынок готов к появлению такой компании, как LUWI, которая заявит о себе так: “Смотрите, есть вот такой вариант, очень продвинутый и сексуальный, с ним приятнее – эй, теперь он тут [в США] тоже есть”».

Неожиданно удача улыбнулась Кинселла. В сентябре 2018 года Управление по контролю за пищевыми продуктами и лекарственными препаратами США объявило о том, что из класса III женские презервативы переведут в класс II – тот же, к которому относятся тампоны и обычные презервативы. Также изделие переименуют из «женского презерватива» в «одноразовый внутренний презерватив», поскольку такое название лучше отражает возможность использования изделия представителями всех полов вагинально или анально^16. Изменение класса изделия означает, что на одобрение управлением потребуется не миллион долларов и два года, а всего сто тысяч долларов и шесть месяцев.

Пока Кинселла ждала решения Управления, у нее случился рецидив рака груди. Она начала курс лучевой терапии через несколько дней после получения решения 29 октября 2018 года. На ежедневных сеансах лучевой терапии у нее было время «поразмышлять о том, что делать дальше, потому что облучатель высасывал все мои силы». Слабость, возникавшая от процедур, не подорвала ее решимости. Теперь, когда Управление изменило класс изделий, она поняла, как нужно действовать.

К тому времени у Кинселла уже не было денег на разрешение Управления, необходимое LUWI для начала продаж, но ее это не остановило: «Я нашла еще одну работу и сама заплачу за получение разрешения. У нас есть прототип и все, что нужно. Мы получим разрешение Управления, может быть, во втором квартале 2020 года». Примеру компании в дальнейшем могут последовать конкуренты – производители изделий Woman’s Condom и Cupid. Остается только понять, достигнет ли предложение той критической массы, которая вызовет интерес нового поколения пользователей.

Независимо от того, станет ли третья попытка выхода внутренних презервативов на рынок удачной, уже зарождается движение, цель которого – передать эти изделия, предназначенные для женского здоровья, в руки самих женщин. На сегодняшний день внутренние и внешние презервативы – единственные многофункциональные профилактические технологии (МПТ), обеспечивающие защиту от беременности и ИППП/ВИЧ, но это, будем надеяться, ненадолго. По мнению Бетани Янг Холт (Bethany Young Holt), которая контролирует работу организации под названием Initiative for Multipurpose Prevention Technologies (IMPT), на сегодняшний день в различных стадиях разработки находится порядка 20 многофункциональных профилактических технологий: таблетки, кольца, диафрагмы, гели, инъекционные растворы и импланты. Каждое средство обеспечивает защиту как минимум от двух состояний – нежелательной беременности и ВИЧ либо других ИППП. Один вагинальный гель называют «матерью всех МПТ, так как он способен защитить от хламидий, гонореи, ВИЧ, ВПЧ, герпеса и нежелательной беременности.[50]

Для каждого из этих защитных изделий в отдельности шансы на успех невысоки. Задача Янг Холт состоит в том, чтобы одно из МПТ достигло финала разработки и те, кто финансирует проекты, ученые, разработчики, некоммерческие организации, учреждения здравоохранения начали говорить о нем друг с другом. Ее в принципе не интересует, какое именно изделие победит в этой гонке, – главное, чтобы хоть один победитель был. «В этом соревновании у нас нет фаворита, мы ставим на все МПТ сразу, потому что абсолютно уверены в том, что эти новые технологии профилактики открывают широкие перспективы».

Правда, Янг Холт не располагает одним из главных факторов, способных привести МПТ к успеху, – деньгами. «Поговорив с учеными и изобретателями, я пришла к четкому пониманию того, что на это необходимо выделять больше средств. Я всерьез опасаюсь того, что если изобретатели, молодые ученые и т. д. не получат финансовой поддержки, они просто не будут этим заниматься, переключатся на изучение диабета или еще чего-то, за что им будут платить, а мы будем просто топтаться на месте».

Похоже, мы и так топчемся на месте, причем уже достаточно долго. Почему в век невероятных технологий внутренний и внешний презервативы – единственные средства защиты от ИППП? Как остроумно заметила Кили Роджерс (Keleigh Rogers) в Vice, «разве у нас уже не должно быть какого-то выжигающего ИППП лазера?»17. К сожалению, пока такого лазера нет, как и вакцины от ИППП. На момент написания этого текста не предвидится вакцины от хламидия, гонореи и сифилиса, трех самых распространенных бактериальных ИППП.

Вариантов защиты у нас немного, если только вакцина от ИППП не упадет на нас с неба. Разве не здорово было бы защититься от инфекций, проглотив всего одну таблетку, как сегодня от ВИЧ защищаются с помощью средств ДКП? А вдруг такая таблетка существует уже 50 лет, просто мы никогда ею не пользовались?

Сирена и скалы

Сидя в своем кабинете, Роберт Болан (Robert Bolan), директор по медицинским вопросам ЛГБТ-центра Лос-Анджелеса в Голливуде, размышлял над одной непростой задачей. За последние десять лет он был свидетелем невероятного роста заболеваемости сифилисом и другими ИППП как в его родном городе, так и по всей стране, в особенности среди гомосексуалистов. Ежегодный отчет по наблюдению над заболеваемостью Центров по контролю и профилактике заболеваемости США подтвердил то, что Болан и так знал из собственного клинического опыта: половина новых случаев заражения сифилисом приходится на носителей ВИЧ. В клиниках ЛГБТ-центра наблюдали небывалый рост числа пациентов с ИППП, но этот показатель волновал Болана далеко не в первую очередь. Он боялся того, что этот рост – проявление гораздо более серьезной проблемы, которая начинает выходить из-под контроля, и размышлял над тем, как сдержать поднимающуюся волну заболеваемости сифилисом среди гомосексуалистов.

В определенном смысле руки у Болана были связаны, и он это понимал. Ясно, что внутри сообщества некоторые из этих мужчин являлись основными переносчиками сифилиса и других ИППП, но нельзя же просто запретить людям заниматься сексом. Заставить этих пациентов пользоваться всякий раз презервативом – задача трудная, если не сказать нерешаемая. Исходя из информации, полученной в беседах с пациентами и из статей, посвященных «снижению интереса к теме безопасного секса», он знал, что волноваться есть о чем. Мужчины, живущие с ВИЧ, устали от постоянных напоминаний о безопасном сексе, и те, кому надоело предохраняться, вернулись к сексу без презервативов. Многие пациенты с ВИЧ принимали лекарства, вирусная нагрузка у них была неопределяемой, другие занимались сексом только с такими же ВИЧ-положительными мужчинами, как и они сами (такая практика называется серосортинг). Какой бы ни была причина, возможность передачи ВИЧ их не беспокоила. Кроме того, по сравнению с ВИЧ другие ИППП кажутся досадной неприятностью. Подумаешь, какой-то жалкий сифилис в великом круговороте вещей.[51]

Болан и его коллеги решили попробовать новую тактику. Их ВИЧ-положительные пациенты уже привыкли ежедневно принимать лекарства. Может, они будут не против ежедневно принимать антибиотики, чтобы защититься от сифилиса и других ИППП? Решено было предложить пациентам доксициклин – в медицинской практике этот препарат использовался с 1967 года, он безопасно защищал от малярии, эффективно справлялся с сифилисом и хламидиозом, поэтому логично, что именно доксициклин решили попробовать в качестве средства профилактики ИППП.

В опытную группу Болана вошли 30 ВИЧ-положительных гомосексуалистов, каждому из которых ставили диагноз «сифилис» и проводили лечение по крайней мере дважды с момента выявления вируса. Этот критерий был своего рода лакмусовой бумажкой, поскольку сифилис встречается реже других бактериальных ИППП. Человек, который дважды болел сифилисом, точно занимается незащищенным сексом и наверняка в будущем заразится другими ИППП.

Участников случайным образом разделили на две группы. Попавшие в первую должны были каждый день принимать одну таблетку доксициклина. В отношении этой группы Болану было ясно одно: неизвестно, «сможет ли доксициклин защитить от сифилиса, и <…> следует постоянно пользоваться презервативами». Участникам другой группы платили за каждую явку на осмотр, если анализы на сифилис, гонорею и хламидиоз у них были отрицательными, – такой метод используют при лечении алкоголизма и наркозависимости, он называется «ситуационное воздействие»: чем дольше воздерживаешься от употребления, тем больше награда. В данном случае сумма вознаграждения для участников росла – они получали 50, 75 и 100 долларов за отрицательный анализ на ИППП, взятый у них на 12, 24 и 36-ю неделю исследования.

Хотя некоторые из нас могут счесть эту стратегию быстрым способом обогащения, Болан не рассчитывал на то, что материальное поощрение защитит участников от заражения ИППП. Болан преследовал другую, гораздо более практическую цель. Он хотел понять, будут ли участники, которым предписано принимать доксициклин: 1) принимать антибиотик, 2) являться на осмотры и 3) чаще пользоваться презервативами, раз они принимают средство профилактики ИППП. С другой стороны, он считал количество участников недостаточным для того, чтобы однозначно говорить о влиянии антибиотиков на возбудителей сифилиса и других ИППП.

Спустя 36 недель ученые суммировали все случаи заражения участников хламидиозом, гонореей и сифилисом. Оказалось, что в группе принимавших доксициклин заражений ИППП было меньше (шесть случаев), чем в группе тех, кому платили за отрицательные результаты анализов (15 случаев)18. Разница была статистически значимой, чего при таком небольшом количестве участников Болан не ожидал.

Учитывая, что большинство стратегий оказались неэффективны для предотвращения распространения ИППП среди гомосексуалистов, Болан был заинтригован полученными результатами. В пресс-релизе, посвященном исследованию, Болан высказал сдержанный оптимизм относительного того, что они могут означать. «Необходимо продолжать изучение с участием гораздо большей выборки, чтобы понять, сможем ли мы получить те же результаты – а может, результаты будут даже лучше. Если масштабное исследование подтвердит наши результаты и против сифилиса появится средство профилактики <…>, в нашем сообществе изменится динамика не только новых заражений сифилисом, но и, возможно, новых заражений ВИЧ [поскольку сифилис повышает риск заражения ВИЧ]. Возможно, мы нашли беспрецедентный <…> и такой нужный способ».

В то время как Болан публиковал результаты своей работы, во Франции Жан-Мишель Молина (Jean-Michel Molina) и его коллеги работали над своим собственным исследованием доксициклина в качестве средства профилактики ИППП. Участвовать в нем согласились гомосексуалисты, которые предпочитали незащищенный секс и уже были записаны в программу профилактики ВИЧ под названием IPERGAY (Intervention Préventive de l’Exposition aux Risques avec et pour les Gays[52]). В отличие от методики Болана, участники исследования Молины должны были принимать таблетку доксициклина не раз в сутки, а в течение 24 часов после незащищенного полового акта – своего рода посткоитальный контрацептив, только защищает он от ИППП.

Результаты было впечатляющими. Спустя девять месяцев наблюдений выяснилось, что гомосексуалисты, принимавшие доксициклин после полового акта, на 70 % реже заражались хламидиозом и сифилисом^19. В отношении гонореи Молина таких результатов не получил, что и неудивительно – антибиотикорезистентность у этой инфекции сейчас так высока, что этот класс препаратов против гонореи больше неэффективен.

И вот в чем загвоздка стратегии использования антибиотиков для профилактики – никто не знает, не получим ли мы в результате новую проблему вместо старой: заражений ИППП будет меньше, но антибиотикорезистентность инфекций станет выше. Возникают и другие вопросы, на которые пока нет ответа: не навредит ли долгосрочный прием антибиотиков микрофлоре кишечника? Не станут ли люди, принимающие препарат для профилактики, чаще заниматься незащищенным сексом?

Когда пресса узнала об исследовании доксициклина в рамках программы IPERGAY, его результаты подлили масла в огонь, разгоревшийся после работы Роберта Болана20, 21. Да, этот антибиотик может защитить от заражения ИППП, но нужно ли его принимать?

Сейчас в разных странах мира проводится несколько исследований, способных ответить на эти вопросы, но потенциальные пользователи уже проявляют интерес к их результатам. Проведенный в 2018 году опрос более чем 1300 пользователей мобильного приложения для гомосексуалистов показал, что 84 % из них интересуются возможностью использовать доксициклин для профилактики ИППП. Примерно то же количество выразило согласие принять участие в исследовании препарата, причем даже зная, что половина участников получит плацебо^22.

В отношении этого принципа я решила посоветоваться с Бредом Спелбергом (Brad Spellberg), специалистом по инфекционным болезням и автором книги «Приближение чумы: смертельно опасная бактерия угрожает всему миру, а средств для борьбы с нею у нас остается все меньше». Он ясно дал понять, что считает использование антибиотиков подобным образом плохой идеей. «С тех пор как у нас появились первые антибиотики, люди, зачарованные утверждениями об их эффективности, пытаются использовать эти препараты для профилактики и идут на верную смерть, как моряки шли на скалы, зачарованные песнями сирен, – говорит он. – В краткосрочной перспективе эти средства способны предотвратить небольшое число заражений, но в долгосрочной перспективе последствия будут очень плохими. Чем чаще мы используем антибиотики, тем ниже становится их эффективность. Со временем резистентность к ним бактерий, вызывающих ИППП, растет, и препараты потеряют свою эффективность не только как профилактические средства, но и как средства для лечения».

Спелберг также обеспокоен тем, что в отличие от ВИЧ, который присутствует в инфицированном организме, бактерии входят в состав нормальной флоры нашего тела, и применение антибиотиков может изменить резистентность наших обычных бактерий так же, как меняет резистентность болезнетворных. Кроме того, с мочой и экскрементами мы начнем выделять эти антибиотики в окружающую среду, и у бактерий во внешней среде тоже разовьется антибиотикорезистентность. Подводя итог, он добавил, что «попытки использовать антибиотики для профилактики за редким исключением приводят к тому, что люди жалеют об этом решении».

По мнению Стефани Коэн (Stephanie Cohen), главного врача городской больницы Сан-Франциско, конь, возможно, уже вырвался на свободу. «Есть пациенты, которые уже практикуют такую профилактику. У нас образованное, умное, хорошо мотивированное сообщество». Она готова подумать над тем, чтобы прописывать такую профилактику некоторым пациентам: «Если ко мне придет пациент, который несколько раз болел хламидиозом и сифилисом, и скажет, что хочет использовать доксициклин для посткоитальной профилактики, я рассмотрю возможность выписать ему этот препарат. Принимать доксициклин всем подряд я бы не рекомендовала. До сих пор существует масса серьезных вопросов без ответа относительно того, что случится с антибиотикорезистентностью на уровне всего населения. Но в отдельных случаях этот препарат представляется безопасным и, безусловно, эффективным».

Даже если доксициклин в итоге начнут применять для профилактики ИППП, мы не сможем выдавать антибиотики каждому сексуально активному американцу. Кроме того, ИППП не исчезнут только потому, что мы будем глотать по таблетке в день. Поскольку эти инфекции до сих пор стигматизированы, найдутся люди, которые побоятся сдавать анализы, лечиться и рассказывать о болезни своим партнерам.

Нестыдные болезни

В марте 2008 года в Чикаго на церемонии вручения наград Американской ассоциации специалистов по инфекциям, передаваемым половым путем, Эдвард «Нед» Хук III (Edward «Ned» Hook III) из Университета Алабамы в Бирмингеме поднялся на подиум для того, чтобы получить награду за свою выдающуюся карьеру. В рамках церемонии его попросили произнести речь. За свою жизнь он произнес уже сотню речей, но этот случай был особенным: ему разрешили произнести со сцены все, что он захочет.

С самого начала стало понятно, что Хук не собирается произносить банальную благодарственную речь, перечисляя всех, кто помог ему добиться успеха. Он решил использовать представившуюся ему возможность с высокой трибуны поговорить о трудностях, с которыми сталкиваются ученые в сфере контроля над ИППП, и поделиться «своим видением того, как работать лучше». Недавно этот почтенный южанин пережил, так сказать, сексуальное озарение. Всю свою жизнь он думал о сексе в связи с ИППП, но внезапно решил поменять точку зрения и сосредоточиться на сексуальном здоровье, которое, по его мнению, следует считать «одним из основных прав человека». Он призвал коллег поддержать «национальную кампанию, посвященную сексуальному здоровью», и вызвался стать одним из ее официальных представителей^23.

Идеей сексуального здоровья много, но безуспешно занимались во Всемирной организации здравоохранения – там ее обсуждают и уточняют с 1975 года. Специалисты организации определяют сексуальное здоровье как «состояние физического, психического и социального благополучия в отношении сексуальности, которое предполагает позитивное и уважительное отношение к сексуальности и сексуальным отношениям, а также возможности заниматься безопасным сексом, приносящим удовольствие, лишенным принуждения, дискриминации и насилия».

Но исследователям, вся карьера которых связана с заболеваниями, которые они изучают, разговоры о сексуальном здоровье показались слегка неуместными. Неужели тот, кто изучает сифилис, должен говорить о здоровой сексуальности и удовольствии?

Возможно, когда-то Хук и сам не смог бы однозначно ответить на этот вопрос, но теперь ему казалось, что страна и так уже слишком долго бьется головой о стену. «Мы столько времени и сил тратим на изучение средств контроля ИППП, но почему же результаты в этой области у нас хуже, чем в других развитых странах?» Хук знал, что стратегия нашей страны по контролю под ИППП основана на «доктрине ультраправых моралистов», согласно которой следует клеймить позором всех, чьи сексуальные отношения не укладываются в гетеронормативный пастулат: один мужчина и одна женщина на всю жизнь. Хук считает, что такое отношение никак не способствует снижению заболеваемости ИППП и нашей нации пора идти по другому пути.

В то же время Хук был председателем совета Американской ассоциации сексуального здоровья (ААСЗ). Однажды он сказал исполнительному директору ААСЗ Линн Барклей ([53]Lynn Barclay): «Мы не так делаем. Не надо все внимание направлять на болезни. Нам нужно заниматься здоровьем». Но на этом пути все равно были препятствия. В предисловии к книге ААСЗ «Создавая сексуально здоровую нацию» Хук пишет, что все дело во «всеобщем стеснении, которое мы испытываем, когда осознаем, что мы (наши родители, друзья и дети) являются сексуальными существами». Хук считает, что пришло время преодолеть это стеснение.

В 2010 году Хук и Барклей решили отправиться в Атланту и поговорить с коллегами из Центров по контролю и профилактике заболеваемости США о том, как привлечь к этой проблеме внимание официальных органов. Вообще с руководством Центров этот вопрос уже обсуждали. В 2001 году Дэвид Сэтчер (David Satcher) опубликовал «Призыв главного санитарного врача к действиям, направленным на пропаганду сексуального здоровья и ответственного сексуального отношения». Этот «Призыв к действиям» был первым фактом признания правительством США важности сексуального здоровья с точки зрения общего здоровья населения страны. К сожалению, десять лет спустя заболеваемость ИППП и ВИЧ растет, значит, призыв Сэтчера американцы поняли не так, как он предполагал.

Несмотря на возражения немногочисленных скептиков, Хуку и Барклей удалось заручиться поддержкой руководства Институтов, которые с радостью вернулись к обсуждению вопросов сексуального здоровья на национальном уровне. В апреле 2010 года Институты пригласили Хука и Барклей на слушания в защиту проекта, целью которого было акцентировать внимание на «позитивном санитарно-гигиеническом подходе к сексуальному здоровью на протяжении всей жизни человека, который в перспективе станет основой для действий системы здравоохранения»24. В своем обращении к участникам слушания Кевин Фентон (Kevin Fenton), глава Национального центра профилактики ВИЧ/СПИДа, вирусного гепатита, ИППП и туберкулеза, однозначно высказался в поддержку секс-позитивного подхода. Понятие сексуального здоровья вышло за рамки «отсутствия болезней, дисфункций и недостатков»; теперь это состояние сексуального благополучия, а сексуальное здоровье нации – это первоочередная задача системы здравоохранения.

Хотя многие надеялись на то, что после слушаний проект будет принят и станет официальным документом, этого пока не произошло. Но факт того, что руководство Институтов открыто заговорило о сексуальном здоровье, отражает огромный сдвиг, произошедший в общественном сознании; если в 1980-е годы «секс=смерть», то в эпоху пост-СПИДа подход стал более холистическим, и поскольку на сексуальное здоровье обратили свое внимание ученые и такие авторитетные эксперты, как Нед Хук, возврата к прежнему образу мышления уже не будет. Хук вспоминает: «Для меня тот момент был переломным».

Однако новое отношение к сексуальному здоровью не меняет реальности, в которой бушует эпидемия ИППП, особенно жестокая к молодым, бедным, цветным представителям определенного пола и сексуальной ориентации. Мария Трент (Maria Trent) изучает проблемы ИППП у молодых афроамериканцев в Балтиморе, одном из очагов эпидемии ИППП в США. Она научилась балансировать на грани, отделяющей необходимость говорить правду от обязанности убеждать молодежь в необходимости следить за своим сексуальным здоровьем: «Здоровая сексуальность исключительно важна для подростков, определяющихся со своей сексуальной идентичностью, для того чтобы у них сформировались здоровые сексуальные отношения. Тем не менее в сообществах, страдающих от неравенства [в отношении заболеваемости ИППП и ВИЧ], нужно научиться говорить об этом, не скатываясь в полный негатив. Людям нужно говорить правду для того, чтобы они мобилизовались вокруг проблемы; они действительно могут помочь профилактике, что в итоге приведет к снижению заболеваемости, и изменить жизнь в их сообществе».

На примере работы в Балтиморе Трент поняла, что некоторые подростки «считают заражение ИППП неизбежным. Половые инфекции есть у всех, большинство из них лечится, ничего такого уж постыдного в этом нет». Хорошо, что ИППП не стигматизируют, считает Трент, но такое отношение не должно лишать людей бдительности, когда речь заходит о профилактике. «Мы пытаемся сохранить это хрупкое равновесие».

Такое проявление фатализма в отношении ИППП – как обоюдоострый меч: половых инфекций больше не стыдятся, но готовность контролировать и предотвращать их тоже снижается. Многие люди не понимают связи ИППП с бесплодием, осложнениями во время беременности, раком, повышением риска заражения ВИЧ. Часто со всеми этими проблемами человек сталкивается через десятки лет после заражения. В краткосрочной перспективе большинство ИППП не способны убить человека и легко лечатся, поэтому и большого общественного резонанса эта тема не вызывает. Реакция отдельного человека тоже понятна: давайте я просто пропью антибиотики и сделаю вид, что у меня ничего не было. Но возможность задвинуть ИППП в дальний угол способствует тому, что защитников профилактики ИППП так мало.

В последнее время ситуация меняется, и это вселяет надежду. На лекции, которую Джозеф Такер (Joseph Tucker) из Университета Северной Каролины прочитал в Лондонской школе гигиены и тропической медицины, он отметил практически полное отсутствие активистов профилактики ИППП, хотя в сфере профилактики ВИЧ/СПИДа таких много. Присутствовавшая на той лекции исследователь Эмма Хардинг-Эш (Emma Harding-Esch) решила обсудить этот вопрос с коллегами из Европы в Twitter. «Никто не хочет быть лицом гонореи», – написала она. Но почему все именно так? Почему желающих не нашлось среди таких исследователей ИППП, как она, которые гордятся тем, что изучают эти инфекции?

Джеки Касселл (Jackie Cassell) из Великобритании ответила: «Наверное, стоит выбрать такого человека на конкурсе красоты под названием “Лицо ИППП”». Их коллега Никола Лоу (Nicola Low) из Швейцарии быстро вызвалась стать лицом хламидиоза. Хардинг-Эш предложила другим ученым, которые собираются посетить предстоящую международную научно-исследовательскую конференцию по ИППП, выдвигаться на позицию «Лицо ИППП». «Если сами ученые не повлияют на отношение к проблеме – чего тогда от других ожидать?» – спрашивает она коллег.

Дискуссия в Twitter становилась все оживленнее. Я вызывалась стать лицом ВПЧ. Билл Миллер (Bill Miller) из Огайо решил представлять сифилис, с помощью фотошопа Джейн Николс (Jane Nicholls) из Великобритании изобразила себя в образе Trichomonas vaginalis на красной ковровой дорожке, а Эндрю Лау (Andrew Lau) из Австралии прислал фотографию, на которой на него сзади нападает игрушечная хламидия (он изучает ректальные инфекции).

В июле 2019 года на конференции Международного общества по изучению ИППП я помогала сделать фотозону, где ученые – в одиночку и группами – могли сфотографироваться с огромными плюшевыми инфекциями на фоне занавеса с надписями #FaceOfAnSTI[54] и #StopSTIgma[55]. На протяжении трех дней сотни посетителей конференции с шести континентов размещали в Twitter свои смелые снимки, связанные с их любимыми ИППП. К концу мероприятия хэштег «Лицо ИППП» появился под более чем пятью тысячами снимков и был упомянут почти 90 тысячами пользователями Twitter.

Хотя во вселенной Twitter хэштег «Лицо ИППП» был лишь крошечной вспышкой, важно отметить, что представители научного сообщества, посвятившие свою жизнь изучению ИППП, делают все возможное для того, чтобы снять с этих инфекций клеймо позора. О том, чем занимаемся, мы рассказываем всем, даже когда это не совсем удобно, – родственникам, друзьям и незнакомым людям.

Однажды я летела в Лас-Вегас, моей соседкой оказалась менеджер по закупкам из Walmart, которая поспешила сообщить, что она против абортов, у нее двое детей-подростков, в церкви она ведет кружок по изучению Библии и преподает зумбу. Потом она без обиняков спросила, чем я занимаюсь. И зачем лечу в Лас-Вегас. Секунду я колебалась. Ну, вот она я: поддерживаю свободный выбор женщины в отношении абортов, у меня двое детей, в церковь не хожу и в месте назначения собираюсь прочитать лекцию об ИППП в пенитенциарной системе. Понравится такая попутчица моей соседке? Я рискнула и рассказала все как есть.

Ее лицо просияло. Недавно она сопровождала группу ребят из церковного клуба на конференцию, собравшую 30 000 подростков-лютеран, и они сходили на популярную секцию, посвященную сексу и ИППП. Моя попутчица пожаловалась на то, что подросткам в основном рассказывали о негативных последствиях добрачного секса, игнорируя тот факт, что большинство людей – даже христиан – предпочитают «сначала попробовать и только потом купить». Чтобы подкрепить свою точку зрения, она огляделась, пододвинулась ко мне поближе и шепотом сообщила: «Я и сама занималась сексом до свадьбы».

Может показаться странным, что женщина, которая ведет кружок по изучению Библии, сообщает о том, что занималась сексом до свадьбы, через пятнадцать минут после знакомства, но со мной такое происходит постоянно. Моя попутчица добавила: «Я надеюсь на то, что мои дети тоже начнут заниматься сексом до свадьбы, потому что не хочу, чтобы всю оставшуюся жизнь им со своими супругами в постели было плохо». Еще она хотела бы, чтобы они побольше знали о контрацепции и ИППП. Час с лишним, оставшийся до приземления нашего самолета на взлетно-посадочную полосу, я отвечала на ее нескончаемые вопросы касательно этих двух тем и восхищалась матерью, так не похожей на большинство религиозных родителей в их отношении к сексу и сексуальному здоровью.

Эта встреча заставила меня вспомнить о моих собственных родителях. Их сексуальное воспитание ограничивалось фразой: «Никакого секса до свадьбы, а то вылетишь из дома» (естественно, к тому моменту, как я это услышала, сексом я уже занималась). Я не виню их в том, как они относились к этой теме. Для тех, кто придерживается традиционных норм, вопросы контрацепции, ИППП и сексуального здоровья значения не имеют. Каким-то непостижимым образом у них выросла вот такая дочь, и я им сочувствую. Да, это моя дочь в костюме огромного презерватива, она держит над головой банан. Мы с отцом так ею гордимся.

Со своими сыновьями об этом я буду говорить по-другому. Во-первых, это будет не один разговор, а множество крошечных диалогов относительно аспектов такой сложной сегодняшней сексуальной действительности – приложений для знакомств, согласия, порнографии, мастурбации, удовольствия, ИППП, ВИЧ, сексуальной ориентации, половой идентификации, анатомии, здоровых отношений, безопасности и многих других. Когда я пытаюсь поговорить на эти темы со своим старшим сыном, он в половине случаев закатывает глаза и прижимает ладони к ушам: «Мам, меня от тебя кринжит» (ребенок имеет в виду, что я его смущаю). Ему некомфортно, а значит, я победила: на самом деле он слушает, и часть того, что я говорю, достигает своей цели.

Учитывая, кто я такая, скорее всего, я пойду еще дальше. Когда мои сыновья станут подростками, возможно, я вспомню годы учебы, наряжусь в тот самый костюм презерватива и повторю свое выступление. Мне столько всего нужно им рассказать: из каких материалов делают, как выбрать, как надеть и как снять. Уже сейчас чувствую, как они кривятся, глядя на меня.

Эпилог

Совет всеядным

Завидую Майклу Поллану (Michael Pollan), автору книг «В защиту еды» и «Дилемма всеядного». И не потому, что он такой талантливый писатель и его книги такие популярные. Я завидую его умению укладывать огромный массив противоречивой информации о том, чем надо питаться, в манифест всего из пяти слов: Ешьте пищу. Немного. Лучше растительную. Я уже забыла все, о чем он пишет в своих книгах, но этот совет выжжен в моем мозгу и в мозгу миллионов его читателей по всему миру. Люблю представлять, как он наслаждается плодами своего труда, роясь в огромной куче капусты кейл.

Когда я начинала писать эту книгу, я была настроена оптимистично и считала, что, как Майкл Поллан, смогу втиснуть все, что знаю о мире секса, ИППП и ВИЧ, в несколько простых слов, которые все запомнят. И вот книга написана, и в ней так много всего, что одним манифестом, пожалуй, не обойтись. Мы обсудили генитальный герпес, который до сих пор считается чем-то постыдным, невероятный успех вакцинации от ВПЧ, неоднозначное отношение к лобковой растительности и опасности спринцевания. Мы узнали о том, как стремительно растет заболеваемость конгенитальным сифилисом и как опасна антибиотикорезистентная гонорея. Я не забыла рассказать и о новых многообещающих методах профилактики ВИЧ и ИППП. Каждая из этих тем представляется особенно важной; как мне выбрать всего одну?

А потом все стало ясно. Вот самые главные выводы, которые я сделала после многих лет изучения ИППП: 1) риск заражения ИППП или ВИЧ не всегда зависит от того, сколько у вас сексуальных партнеров, а скорее от того, частью какой сети сексуальных отношений они являются, и 2) все мы рано или поздно чем-то от кого-то заразимся. Многие из нас не поймут, когда это случится, но, поверьте, это случится с каждым.

Учитывая эти выводы, мне хотелось создать руководство, которое поможет людям выбирать сексуальных партнеров таким образом, чтобы минимизировать риск заражения и вероятность сожалеть о своем выборе. Я вернулась к манифесту Поллана и попыталась переделать первую его часть «Ешьте пищу» так, чтобы совет касался сферы ИППП и сексуального здоровья: «Занимайтесь сексом». Хорошо. Я хочу, чтобы все мои читатели занимались сексом по взаимному согласию с партнером и к обоюдному удовлетворению, так, как ваше сердце пожелает.

С трансформацией второй части манифеста Поллана вышла загвоздка. «Немного». С едой этот совет работает, потому что и желудок, и мозг обычно могут сообщить вам, что вы наелись или объелись. Если вы съели или выпили что-то вредное, вас, скорее всего, вырвет. Несмотря на то что для некоторых из нас количество оргазмов, которые можно получить в определенный промежуток времени, ограничено, наши органы никак не ограничивают нас в количестве партнеров, с которыми мы можем заниматься сексом. Похоть легко заглушает разум, когда тот пытается нас предупредить: «Эй, с этим человеком жди неприятностей».

Тем не менее слово немного все же можно использовать применительно к ИППП. Ограничивая число сексуальных партнеров или придерживаясь моногамных отношений, можно снизить риск заражения ИППП и ВИЧ, но стопроцентной гарантии эти тактики не дают. Вы можете потерять невинность с человеком, которого считаете одним-единственным, любовью всей вашей жизни, и в то же время заразиться от этого человека ИППП или ВИЧ. Вот почему я не могу всем без исключения рекомендовать сидеть сложа руки и хранить невинность до встречи с тем самым партнером.

Следовательно, если ограничение числа сексуальных партнеров не гарантирует полной защиты от ИППП, придется признать, что заражение инфекциями – это цена, которую платят все, кто ведет половую жизнь. И неважно, каковы ваши сексуальные аппетиты, насколько вы избирательны при выборе партнера, каковы ваши предпочтения относительно пола избранника. Каждому из нас предстоит разрешить одну и ту же дилемму – научиться балансировать между риском заражения ИППП/ВИЧ и той выгодой, которую способен подарить секс.

Тем из вас, кто все еще находится в поисках сексуального партнера, я адресую мой манифест, который попыталась облечь в шесть слов: «Занимайтесь сексом с теми, кто нравится». Кто-то может обидеться и сказать: «А как же любовь?» Я всецело «за» секс с человеком, которого вы любите, но я не могу настаивать на том, чтобы люди следовали совету, которого я сама придерживалась не всегда, а вернуться назад и переписать прошлое я не могу (то же самое относится к постулату «Не занимайтесь сексом, если пьяны»). Если у вас моногамные отношения, имеет смысл слегка изменить утверждение: «Занимайтесь сексом с тем, кто нравится». Если у вас моногамные отношения с тем, кто вам не нравится, постарайтесь разорвать такие отношения. Жизнь слишком коротка.

Но защищены ли вы от ИППП и ВИЧ, если занимаетесь сексом только с теми, кто вам нравится? Вы будете меньше горевать, когда вам поставят диагноз? Нет. Но если человек вам нравится, вы обычно знаете о нем нечто такое, что его оправдывает. Я столько раз сообщала пациентам, что у них ИППП, что могу сказать: больше расстраиваются те, кто заразился инфекцией от незнакомого человека или от того, кто плохо с ними обращался.

Если человеку нравится его партнер, ему легче сообщить об инфекции и пригласить партнера(-ов) на лечение. Разрывая цепочку передачи инфекции, человек приносит пользу и тем, с кем близок сейчас, и тем, с кем будет близок в будущем. Люди, состоящие в «моногамных» отношениях, бывают раздавлены новостью о том, что их картину мира омрачила половая инфекция. Чувства меняются на 180 градусов: «Раньше ты мне нравилась(-лся), но сейчас я готов(-а) тебя убить». Секс и отношения – это очень сложно, а с ИППП – еще сложнее.

Свой манифест я отправила коллеге, который в сексуальном плане гораздо активнее меня. У него округлились глаза, и он похлопал меня по плечу: «Вот что я пообещаю себе на Новый год!» Похоже, у меня получилось. Эту фразу я показывала друзьям, студентам, даже преподавателю йоги, и совершенно по-разному сексуально активные люди сочли этот совет подходящим для себя, так что пусть он и станет самой главной рекомендацией. Может, он и вам подойдет.

Будет упущением отбросить третью часть манифеста Поллана: «Лучше растительную». Ее связь с сексом неочевидна. Конечно, некоторые овощи можно использовать в качестве секс-игрушек, но больше эту третью часть манифеста с сексом, боюсь, никак не связать. Впрочем, если решите использовать овощи в качестве секс-игрушки, отдайте предпочтение органическому огурцу.

Благодарности

Когда я только занялась написанием и изданием книги, я понятия не имела о том, что из этого выйдет. Теперь-то я знаю. В книге «Птица за птицей» Энн Ламотт (Anne Lamott) метко сравнивает этот процесс с последними неделями беременности, когда к 13 с лишним килограммам добавляются «испытания огромными дозами гормонов». В моем случае вынашивание этого ребенка растянулось на три года, но наконец-то я с облегчением вытолкнула его наружу, и мое детище отправилось в путешествие по миру. За это я должна быть благодарна удивительным акушерским способностям моего агента Джессики Пейпин (Jessica Papin) и редактора Сары Мерфи (Sarah Murphy) из Flatiron Books.

Спасибо всем моим коллегам и друзьям за то, что рассказывали мне свои истории, читали черновики и поддерживали морально (некоторые делали все вышеперечисленное сразу): Нику Ван Вагонеру, Кристине Джонстон (Christine Johnston), Анне Уолд, Николасу Гринауэю (Nicholas Greenaway), Лоренсу Кори, Ричарду Манкузо (Richard Mancuso), Томасу Гейтеру, Бенджамину Брейеру, Джонатану Занилману, Джинни Марраццо, Джоелу Палефски, Джону Поттерету, Чарлзуа Фэнну, Бобу Кону, Джессике Фрейже-Уиллиамс (Jessica Frasure-Williams), Леви Донсу-мл. (Levi Downs Jr.), Лансу Разерфорду (Lance Retherford), Джонатану Волку, Ким Кестер (Kim Koester), Дэвиду Темпелтону (David Templeton), Нэнси Спенсер (Nancy Spencer), Джо Энгельману, Джеффу Клауснеру (Jeff Klausner), Райлин Чу Ын, Мэтью Голдену, Шейле Льюкхарт (Sheila Lukehart), Кристиан Фолкенберри-Миранда, Пабло Санчезу, Кингу Холмсу, Ральфу Кацу, Элану Кацу (Alan Katz), Эдварду «Неду» Хуку III, Лайзе Кинселла, Бреду Спелбергу, Марии Трент, Стефани Коэн, Бетани Янг Холт, Сьюзан Филип (Susan Philip), Джули Столти (Julie Stoltey), Шеннон Герриган (Shannon Garrigan), Мелани Эйренс (Melanie Arens), Мегэн Уорд (Meghan Ward), Дэборе Дэвис (Deborah Davis), Антонии Торребланка (Antonia Torreblanca), Клодии Борзутски (Claudia Borzutzky), Хили Смит (Healy Smith), Диэнне Финк (Deanna Fink), Майклу Эллертону (Michael Allerton), Сэлли Слоум (Sally Slome), Эрин Уайтни (Erin Whitney) и Дэну Вольфейлеру. Хочу сказать отдельное спасибо Дженнифер Закарас (Jennifer Zakaras) за ее научную наблюдательность и помощь на протяжении всего процесса.

Спасибо моим наставникам, державшим меня под своим крылом на протяжении всей моей карьеры: Гейлу Боулану (Gail Bolan), Хайди Бауер (Heidi Bauer), Кэрол Бланд (Carole Bland), Ким Уоркоуски (Kim Workowski), Джоан Чау (Joan Chow), Джинни Марраццо и Джимми Хара (Jimmy Hara), который наполнил мое сердце своей любовью к сифилису до самых краев.

Хотя она никому не показывает свои помпоны, оказалось, что Пегги Оренштайн (Peggy Orenstein) – удивительная чирлидер. Мне так повезло, что она болеет за мою команду, и я ей очень благодарна.

Любой, кому случилось написать книгу, скажет вам, что этот процесс – отличный способ обнаружить у себя склонность к психическому заболеванию; такие мысли много раз посещали и меня. Вот почему я хочу выразить благодарность Лоре Мейсон (Laura Mason), Рейчел Шоу Хирон (Rachel Shaw Heron) и Патрише Харт (Patricia Hart), которые помогли мне сохранить душевное равновесие.

Наконец, спасибо моим близким и всем, кто меня поддерживал: Джеймсу и Янг Пакам (James and Young Park), Тони Парку и Джейни Чэн (Tony Park and Janey Chan), Теду и Мэри Байерам (Ted and Mary Byers), Дональду и Ариоле Диксон (Donald and Ariola Dixon), Доре Эрнандез (Dora Hernandez), Арачели Гизар (Araceli Guizar), Чин Пи (Chih Pi), моим детям Нейту и Зайну, а больше всех – моему мужу Мэтту Диксону. Спасибо, что сидел с детьми, кормил меня и любил. Прости, что была такой ворчуньей последние три года.

Источники

ГЛАВА ПЕРВАЯ. УНИЧТОЖЕНИЕ АЛОЙ БУКВЫ «Г»

1. Wertheim J. O, Smith M. D, Smith D. M., Scheffler K, Kosakovsky Pond S. L. Evolutionary origins of human herpes simplex viruses 1 and 2. Mol Biol Evol. 2014 Sep 1;31(9):2356–64.

2. Hutfield D. C. History of herpes genitalis. Br J Vener Dis. 1966 Dec;42(4): 263–8.

3. Moholy-Nagy S. The Architecture of Paul Rudolph. New York: Praeger; 1970:233. http://prudolph.lib.umassd.edu/node/4561.

4. United States Food and Drug Administration. Drugs, devices, and the FDA: part 1: an overview of approval processes for drugs. Available at: https://www.fda.gov/Drugs/DevelopmentApprovalProcess/default.htm. Accessed February 18, 2018.

5. King D. H. History, pharmacokinetics, and pharmacology of acyclovir. J Am Acad Dermatol. 1988;18(1 Pt 2):176–9.

6. Cuatrecasas P. Drug discovery in jeopardy. J Clin Invest. 2006;116(11):2837–2842.

7. Leo J. The new scarlet letter. Time. 1982;120(5). Available at: http://content.time.com/time/subscriber/article/0,33009,1715020,00.html. Accessed January 7, 2018.

8. McInnis D. Herpes: Burroughs Wellcome sees its treatment as a way to cure profit ills. New York Times. June 19, 1983. Available at: https://www.nytimes.com/1983/06/19/business/herpes-burroughs-wellcome-sees-ts-treatment-as-a-way-to-cure-profit-ills.html. Accessed February 14, 2018.

9. McCaffrey K. Drugmakers again boost DTC spending, to $5.6 billion in 2016. MM&M. March 3, 2017. Available at: https://www.mmm-online.com/features/has-tc-in-the-oncology-space-kept-up-with-science/article/747441/. Accessed March 18, 2018.

10. Donohue J. A History of drug advertising: the evolving roles of consumers and consumer protection. Milbank Q. 2006;84(4):659–99.

11. Mogull S. A.. Chronology of direct-to-consumer advertising regulation in the United States. AMWA Journal. 2008;23(3):106–9.

12. Morris L. A., Mazis M. B., Brinberg D. Risk disclosures in televised prescription drug advertising to consumers. J Public Policy Mark. 1989;8:64–80.

13. Stevenson R. W. COMPANY NEWS; Glaxo offers $14 billion for Wellcome. New York Times. January 24, 1995. Available at: http://www.nytimes.com/1995/01/24/business/company-news-glaxo-offers-14-billion-for-wellcome.html. Accessed March 18, 2018.

14. Corey L, Reeves W. C., Chiang WT, Vontver L. A., Remington M, Winter C, Holmes K. K. Ineffectiveness of topical ether for the treatment of genital herpes simplex virus infection. N Engl J Med. 1978 Aug 3;299(5):237–9.

15. Fleming D. T., McQuillan G. M., Johnson R. E., Nahmias A. J., Aral S. O., Lee F. K., St Louis M. E. Herpes simplex virus Type 2 in the United States, 1976 to 1994. N Engl J Med. 1997 Oct 16;337(16):1105–11.

16. US Preventive Services Task Force, Bibbins-Domingo K, Grossman D. C., Curry S. J., Davidson K. W., Epling J. W. Jr, Garcia F. A., Kemper A. R., Krist A. H., Kurth A. E., Landefeld C. S., Mangione C. M., Phillips W. R., Phipps M. G., Pignone M. P., Silverstein M, Tseng C. W. Serologic screening for genital herpes infection: U.S. Preventive Services Task Force recommendation statement. JAMA. 2016 Dec 20;316(23):2525–30.

17. Agyemang E, Le Q. A., Warren T, Magaret A. S., Selke S, Johnston C, Jerome K. R., Wald A. Performanceof commercial enzyme-linked immunoassays for diagnosis of herpes simplex virus-1 and herpes simplex virus-2 infection in a clinical setting. Sex Transm Dis. 2017 Dec;44(12):763–7.

18. Kaufman A. The STD that keeps most contestants from competing on “The Bachelor.” New York Post. February 27, 2018. Available at: https://nypost.com/2018/02/27/the-std-that-keeps-most-contestants-from-competing-on-the-bachelor/. Accessed March 1, 2018.

19. Wald A. Hermeneutics of herpes: the American sexually transmitted diseases association distinguished career award lecture. Sex Transm Dis. 2017 Jan;44(1):1–5.

20. Mancuso R. Asking for a Friend: A True Story of Surviving Herpes and Receiving a Functional Cure from a Vaccine – One You Are Not Allowed to Get. Noisy Cricket; 2017.

21. Johnston C, Gottlieb S. L., Wald A. Status of vaccine research and development of vaccines for herpes simplex virus. Vaccine. 2016 Jun 3;34(26):2948–52.

22. Xu C. C., Dziegielewski P. T., McGaw W. T., Seikaly H. Sinonasal undifferentiated carcinoma (SNUC): the Alberta experience and literature review. J Otolaryngol Head Neck Surg. 2013 Jan 31;42:2.

23. Mancuso R. Patient zero: the life and work of Dr. Bill Halford. Available at: https://www.youtube.com/watch?v=NOjqjfL7pos&feature=youtu.be.

24. Rational Vaccines. Informed consent to participate in a phase I clinical trial of a therapeutic HSV-2 vaccine. Available at: https://kaiserhealthnews.files.wordpress.com/2017/10/consent-form-for-susan.pdf. Accessed June 25, 2018.

25. PR News Wire. First ever human trial of a live attenuated functioning therapeutic herpes vaccine. October 27, 2016. Available at: https://www.prnewswire.com/news-releases/first-ever-human-trial-of-a-live-ttenuated-functioning-therapeutic-herpes-vaccine-300345431.html. Accessed June 25, 2018.

26. Halford W. P. Genital herpes meets its match: a live HSV-2 ICP0 —virus vaccine that succeeds where subunit vaccines have failed. Available at: https://kaiserhealthnews.files.wordpress.com/2017/10/halford-perspectives-manuscript-dec-2016.pdf. Accessed June 25, 2018.

27. Taylor M. Offshore human testing of herpes vaccine stokes debate over U.S. safety rules. Kaiser Health News. August 28, 2017. Available at: https://khn.org/news/offshore-rush-for-herpes-vaccine-roils-debate-over-u-s-safety-rules/. Accessed June 25, 2018.

28. Taylor M. St. Kitts launches probe of herpes vaccine tests on U.S. patients. Kaiser Health News. August 31, 2017. Available at: https://khn.org/news/st-kitts-launches-probe-of-herpes-vaccine-tests-on-u-s-patients/. Accessed June 25, 2018.

29. Taylor M. Desperate quest for herpes cure launched ‘rogue’ trial. Kaiser Health News. October 19, 2017. Available at: https://khn.org/news/desperate-quest-for-herpes-cure-launched-rogue-trial/. Accessed June 25, 2018.

30. Taylor M. Years before heading offshore, herpes researcher experimented on people in U.S. Kaiser Health News. November 21, 2017. Available at: https://khn.org/news/years-before-heading-offshore-herpes-researcher-experimented-on-people-in-u-s/. Accessed June 25, 2018.

31. Taylor M. FDA launches criminal investigation into unauthorized herpes vaccine research. Kaiser Health News. April 18, 2018. Available at: https://khn.org/news/fda-launches-criminal-investigation-into-unauthorized-herpes-vaccine-research/. Accessed June 25, 2018.

32. Taylor M. Participants in rogue herpes vaccine research take legal action. Kaiser Health News. March 13, 2018. Available at: https://khn.org/news/participants-in-rogue-herpes-vaccine-research-take-legal-action/. Accessed June 25, 2018.

33. Oseso L, Magaret A. S, Jerome K. R, Fox J, Wald A. Attitudes and willingness to assume risk of experimental therapy to eradicate genital herpes simplex virus infection. Sex Transm Dis. 2016 Sep;43(9):566–71.

34. Phipps W, Saracino M, Magaret A, Selke S, Remington M, Huang M. L., Warren T, Casper C, Corey L, Wald A. Persistent genital herpes simplex virus-2 shedding years following the first clinical episode. J Infect Dis. 2011 Jan 15;203(2):180–7.

35. Tronstein E, Johnston C, Huang M. L., Selke S, Magaret A, Warren T, et al. Genital shedding of herpes simplex virus among symptomatic and asymptomatic persons with HSV-2 infection. JAMA. 2011;305(14):1441–9.

36. Johnston C, Zhu J, Jing L, Laing K. J, McClurkan C M., Klock A, Diem K, Jin L, Stanaway J, Tronstein E, Kwok W. W., Huang M. L., Selke S, Fong Y, Magaret A, Koelle D. M., Wald A, Corey L. Virologic and immunologic evidence of multifocal genital herpes simplex virus 2 infection. J Virol. 2014 May;88(9):4921–31.

37. Xu F, Sternberg M. R., Kottiri B. J., McQuillan G. M., Lee F. K., Nahmias A. J., Berman S. M., Markowitz L. E. Trends in herpes simplex virus Type 1 and Type 2 seroprevalence in the United States. JAMA. 2006 Aug 23;296(8):964–73.

38. Satterwhite C. L., Torrone E, Meites E, Dunne E. F., Mahajan R., Ocfemia M. C., Su J, Xu F, Weinstock H. Sexually transmitted infections among U.S. women and men: prevalence and incidence estimates, 2008. Sex Transm Dis. 2013 Mar;40(3):187–93.

39. McQuillan G., Kruszon-Moran D., Flagg E. W., Paulose-Ram R. Prevalence of Herpes Simplex Virus Type 1 and Type 2 in Persons Aged 14–49: United States, 2015–2016. NCHS Data Brief, no. 304. Hyattsville, M. D: National Center for Health Statistics; 2018.

40. Bernstein D. I., Bellamy A. R., Hook E. W. 3rd, Levin M. J., Wald A, Ewell M. G., Wolff P. A., Deal C. D., Heineman T. C., Dubin G, Belshe R. B. Epidemiology, clinical presentation, and antibody response to primary infection with herpes simplex virus Type 1 and Type 2 in young women. Clin Infect Dis. 2013 Feb;56(3):344–51.

41. Roberts C. M., Pfister J. R., Spear S. J. Increasing proportion of herpes simplex virus Type 1 as a cause of genital herpes infection in college students. Sex Transm Dis. 2003 Oct;30(10):797–800.

42. Wald A. Genital HSV-1 infections. Sex Transm Infect. 2006 Jun;82(3): 189–90.

43. Berkenwald L. This is about genital herpes. December 7, 2011, updated May 26, 2018. Available at: http://www.scarleteen.com/article/bodies/thisis_aboutgenitalherpes. Accessed June 25, 2018.

ГЛАВА ВТОРАЯ. СБИТЫЕ С ТОЛКУ

1. Hitchens C. On the limits of self-improvement, part II. Vanity Fair. December 2007. Available at: https://www.vanityfair.com/news/2007/12/hitchens200712. Accessed November 20, 2017.

2. Sherrow V. Encyclopedia of Hair: A Cultural History. Westport, C. T: Greenwood Press; 2006.

3. Salafi Islam. The sunan of al-fitrah (ones natural state). Available at: http://www.salafi-islam.com/aqeedah/belief-in-allah-tawhid/tawhid-al-uloohiyyah/the-sunan-of-al-fitrah-ones-natural-state/. Accessed November 20, 2017.

4. Burke J. Did Renaissance women remove their body hair? Available at: https://renresearch.wordpress.com/2012/12/09/did-renaissance-women-remove-their-body-hair/. Accessed November 20, 2017.

5. Barrow A. Pubic wigs. In: Blakemore C, Jennett S, eds. The Oxford Companion to the Body. 2nd ed. Oxford, UK: Oxford University Press; 2001.

6. White R. Girl talk: vajazzling my genital warts made me feel better about having an STI. Available at: http://www.thefrisky.com/2011-04-06/girl-talk-vagazzling-my-genital-warts-made-me-feel-better-about-having/. Accessed November 22, 2017.

7. U.S. Fish and Wildlife Service. Endangered species – listing and critical habitat. Available at: https://www.fws.gov/endangered/what-we-do/listing-overview.html. Accessed November 16, 2017.

8. Herbenick D, Hensel D, Smith N. K., Schick V, Reece M, Sanders S. A., Fortenberry J. D. Pubic hair removal and sexual behavior: findings from a prospective daily diary study of sexually active women in the United States. J Sex Med. 2013 Mar;10(3):678–85.

9. Osterberg E. C., Gaither T. W., Awad M. A., Truesdale M. D., Allen I, Sutcliffe S, Breyer B. N. Correlation between pubic hair grooming and STIs: results

from a nationally representative probability sample. Sex Transm Infect. 2017 May;93(3):162–6.

10. Eto A, Nakamura M, Ito S, Tanaka M, Furue M. An outbreak of pubic louse infestation on the scalp hair of elderly women. J Eur Acad Dermatol Venereol. 2017 Feb;31(2):e79–80.

11. Haddad N. M., Brudvig L. A., Clobert J., Davies K. F., Gonzalez A., Holt R. D., Lovejoy T. E., Sexton J. O., Austin M. P., Collins C. D., Cook W. M., Damschen E. I., Ewers R. M., Foster B. L., Jenkins C. N., King A. J., Laurance W. F., Levey D. J., Margules C. R., Melbourne B. A., Nicholls A. O., Orrock J. L., Song D. X., Townshend J. R. Habitat fragmentation and its lasting impact on Earth’s ecosystems. Sci Adv. 2015 Mar 20;1(2):e1500052.

12. Armstrong N. R., Wilson J. D. Did the “Brazilian” kill the pubic louse? Sex Transm Infect. 2006 Jun;82(3):265–6.

13. Dholakia S, Buckler J, Jeans J. P., Pillai A., Eagles N., Dholakia S. Pubic lice: an endangered species? Sex Transm Dis. 2014 Jun;41(6):388–91.

14. Associated Press. Dutch museum pleads for crab lice donor. Available at: http://www.foxnews.com/story/2007/10/22/dutch-museum-pleads-for-crab-lice-donor.html.Accessed November 19, 2017.

15. Zenilman J. From the boudoir to the bordello: sexually transmitted diseases and travel. In: Schlossberg D., ed. Infections of Leisure. 4th ed. Washington, D. C.: ASM Press; 2009.

16. United Nations World Tourism Organization. World Tourism Barometer. Available at: https://www.unwto.org/world-tourism-barometer-n18-january-2020. Accessed June 8, 2020.

17. Reed D. L., Light J. E., Allen J. M., Kirchman J. J. Pair of lice lost or parasites regained: the evolutionary history of anthropoid primate lice. BMC Biol. 2007 Mar 7;5:7.

18. Truesdale M. D., Osterberg E. C., Gaither T. W., Awad M. A., Elmer-DeWitt M. A., Sutcliffe S, Allen I, Breyer B. N. Prevalence of pubic hair grooming-related injuries and identification of high-risk individuals in the United States. JAMA Dermatol. 2017 Nov 1;153(11):1114–21.

19. Transactions of the American Urological Association 5. Brookline, MA Riverdale Press; 2011:14–15.

20. Gaither T. W., Fergus K, Sutcliffe S, Cedars B, Enriquez A, Lee A, Mmonu N, Cohen S, Breyer B. Pubic hair grooming and sexually transmitted infections: a clinic-based cross-sectional survey. Sex Transm Dis. 2020 Jun;47(6):419–425.

21. Boxman I. L., Hogewoning A, Mulder L. H., Bouwes Bavinck J. N., ter Schegget J. Detection of human papillomavirus types 6 and 11 in pubic and perianal hair from patients with genital warts. J Clin Microbiol. 1999 Jul;37(7):2270–3.

22. Villa L., Varela J. A., Otero L, Sánchez C, Junquera M. L., Rio J. S., Vázquez F, Veraldi S, Nazzaro G, Ramoni S. Pubic hair removal and molluscum contagiosum. Int J STD AIDS. 2016 Jul;27(8):699–700.

23. Desruelles F, Cunningham S. A., Dubois D. Pubic hair removal: a risk factor for “minor” STI such as molluscum contagiosum? Sex Transm Infect. 2013 May;89(3):216.

24. DeMaria A. L., Flores M., Hirth J. M., Berenson A. B. Complications related to pubic hair removal. Am J Obstet Gynecol. 2014 Jun;210(6):528.e1–5.

25. Butler S. M, Smith N. K., Collazo E, Caltabiano L, Herbenick D. Pubic hair preferences, reasons for removal, and associated genital symptoms: comparisons between men and women. J Sex Med. 2015 Jan;12(1):48–58.

26. Rowen T. S., Gaither T. W., Awad M. A., Osterberg E. C., Shindel A. W., Breyer B. N. Pubic hair grooming prevalence and motivation among women in the United States. JAMA Dermatol. 2016 Oct 1;152(10):1106–1113.

27. Gaither T. W., Awad M. A., Osterberg E. C., Rowen T. S., Shindel A. W., Breyer B. N. Prevalence and motivation: pubic hair grooming among men in the United States. Am J Mens Health. 2017 May;11(3):620–40.

28. Gaither T. W., Truesdale M., Harris C. R., Alwaal A, Shindel A. W., Allen I. E., Breyer B. N. The influence of sexual orientation and sexual role on male grooming-related injuries and infections. J Sex Med. 2015 Mar;12(3): 631–40.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. САД ДОБРА И ЗЛА

1. Marrazzo J. M., Koutsky L. A., Kiviat N. B., Kuypers J. M., Stine K. Papanicolaou test screening and prevalence of genital human papillomavirus among women who have sex with women. Am J Public Health. 2001 Jun;91(6):947–52.

2. Koumans E. H., Sternberg M., Bruce C., McQuillan G., Kendrick J., Sutton M., Markowitz L. E. The prevalence of bacterial vaginosis in the United States, 2001–2004; associations with symptoms, sexual behaviors, and reproductive health. Sex Transm Dis. 2007 Nov;34(11):864–9.

3. Hillier S. L., Marrazzo J., Holmes K. K. Bacterial vaginosis. In: Holmes K. K., Sparling P. F., Stamm W. E., et al., eds. Sexually Transmitted Diseases. 4th ed. New York: McGraw-Hill; 2008:737–68.

4. Cohen C. R., Lingappa J. R., Baeten J. M., Ngayo M. O., Spiegel C. A., Hong T., Donnell D., Celum C., Kapiga S., Delany S., Bukusi E. A. Bacterial vaginosis associated with increased risk of female-to-male HIV-1 transmission: a prospective cohort analysis among African couples. PLOS Med. 2012;9(6):e1001251.

5. Gardner H. L., Dukes C. D. Haemophilus vaginalis vaginitis: a newly defined specific infection previously classified non-specific vaginitis. Am J Obstet Gynecol. 1955 May;69(5):962–76.

6. Marrazzo J. M., Koutsky L. A., Eschenbach D. A., Agnew K, Stine K, Hillier S. L. Characterization of vaginal flora and bacterial vaginosis in women who have sex with women. J Infect Dis. 2002 May 1;185(9):1307–13. Epub 2002 Apr 16.

7. Berger B. J., Kolton S., Zenilman J. M., Cummings M. C., Feldman J., McCormack W. M. Bacterial vaginosis in lesbians: a sexually transmitted disease. Clin Infect Dis. 1995 Dec;21(6):1402–5.

8. Fredricks D. N., Fiedler T. L., Marrazzo J. M. Molecular identification of bacteria associated with bacterial vaginosis. N Engl J Med. 2005 Nov 3;353(18):1899–911.

9. “My Vag.” Available at: https://www.youtube.com/watch?v=z726OPwCnjE. Accessed October 13, 2018.

10. Ravel J, Gajer P, Abdo Z, et al. Vaginal microbiome of reproductive-age women. Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America. 2011;108:4680–4687.

11. Brooks J. P., Buck G. A., Chen G., Diao L., Edwards D. J., Fettweis J. M., Huzurbazar S., Rakitin A., Satten G. A., Smirnova E., Waks Z., Wright M. L., Yanover C., Zhou Y. H. Changes in vaginal community state types reflect major shifts in the microbiome. Microb Ecol Health Dis. 2017 Apr 10;28(1):1303265.

12. Srinivasan S., Liu C., Mitchell C. M., Fiedler T. L., Thomas K. K., Agnew K. J., Marrazzo J. M., Fredricks D. N. Temporal variability of human vaginal bacteria and relationship with bacterial vaginosis. PLOS ONE. 2010 Apr 15;5(4):e10197.

13. Gajer P., Brotman R. M., Bai G., Sakamoto J., Schütte U. M., Zhong X., Koenig S. S., Fu L., Ma Z. S., Zhou X., Abdo Z., Forney L. J., Ravel J. Temporal dynamics of the human vaginal microbiota. Sci Transl Med. 2012 May 2;4(132):132ra52.

14. Srinivasan S., Hoffman N. G., Morgan M. T., Matsen F. A., Fiedler T. L., Hall R.W., Ross F. J., McCoy C. O., Bumgarner R., Marrazzo J. M., Fredricks D. N. Bacterial communities in women with bacterial vaginosis: high resolution phylogenetic analyses reveal relationships of microbiota to clinical criteria. PLOS ONE. 2012;7(6):e37818.

15. Keith L., Stromberg P., Krotoszynski B. K., Shah J., Dravnieks A. The odors of the human vagina. Arch Gynakol. 1975 Dec 16;220(1):1–10.

16. Harris K. and Caskey-Sigety L. The Medieval Vagina. South Bend, IN: Snark Publishing; 2014.

17. Sohn A. Charles Knowlton, the father of American birth control. JSTOR Daily. March 21, 2018. Available at: https://daily.jstor.org/charles-knowlton-the-father-of-american-birth-control/. Accessed November 13, 2018.

18. Gannon M. 200-year-old douche found under New York’s city hall. Live Science. February 21, 2014. Available at: https://www.livescience.com/43583-vaginal-syringe-ny-city-hall.html.

19. Tone A., ed. Controlling Reproduction: An American History. Wilmington, D. E: Scholarly Resources; 1997.

20. Martino J. L., Vermund S. H. Vaginal douching: evidence for risks or benefits to women’s health. Epidemiol Rev. 2002;24(2):109–24.

21. Meltzer T. Vaginoplasty procedures, complications and aftercare. University of California San Francisco, Transgender Center of Excellence. Available at: http://transhealth.ucsf.edu/trans?page=guidelines-vaginoplasty. Accessed November 15, 2018.

22. Bradshaw C. S., Morton A. N., Hocking J., et al. High recurrence rates of bacterial vaginosis over the course of 12 months after oral metronidazole therapy and factors associated with recurrence. J Infect Dis. 2006;193(11):1478–86.

23. Amaya-Guio J., Viveros-Carreсo D. A., Sierra-Barrios E. M., Martinez-Velasquez M. Y., Grillo-Ardila C. F. Antibiotic treatment for the sexual partners of women with bacterial vaginosis. Cochrane Database Syst Rev. 2016 Oct 1;10:CD011701.

24. Mehta S. D. Systematic review of randomized trials of treatment of male sexual partners for improved bacteria vaginosis outcomes in women. Sex Transm Dis. 2012 Oct;39(10):822–30.

25. Bilardi J. E., Walker S. M., Temple-Smith M. J., McNair R. P., Mooney-Somers J., Vodstrcil L. A., Bellhouse C. E., Fairley C. K., Bradshaw C. S. Women view key sexual behaviours as the trigger for the onset and recurrence of bacterial vaginosis. PLOS ONE. 2017 Mar 9;12(3):e0173637.

26. Liu CM, Hungate B. A., Tobian A. A, Ravel J., Prodger J. L., Serwadda D., Kigozi G., Galiwango R. M., Nalugoda F., Keim P., Wawer M. J., Price L. B., Gray R. H. Penile microbiota and female partner bacterial vaginosis in Rakai, Uganda. mBio. 2015 Jun 16;6(3):e00589.

27. Muzny C. A., Schwebke J. R. Biofilms: an underappreciated mechanism of treatment failure and recurrence in vaginal infections. Clin Infect Dis. 2015 Aug 15;61(4):601–6.

28. Cohen C. R., Wierzbicki M. R., French A. L., Morris S., Newmann S., Reno H., Hemmerling A. Randomized trial of lactin-V to prevent recurrence of bacterial vaginosis. N Engl J Med. 2020;382(20), 1906–1915.

29. Summers D. For the love of Goop, don’t steam your vagina. Daily Beast. January 29, 2015. Available at: https://www.thedailybeast.com/for-the-love-of-goop-dont-steam-your-vagina. Accessed November 16, 2018.

30. Gunter J. Dear Gwyneth Paltrow I’m a GYN and your vaginal jade eggs are a bad idea. January 17, 2017. Available at: https://drjengunter.wordpress.com/2017/01/17/dear-gwyneth-paltrow-im-a-gyn-and-your-vaginal-jade-eggs-are-a-bad-idea/. Accessed November 16, 2018.

31. Broddesser-Akner T. How Goop’s haters made Gwyneth Paltrow’s com pany worth $250 million. New York Times Magazine. July 25, 2018. Available at: https://www.nytimes.com/2018/07/25/magazine/big-business-gwyneth-paltrow-wellness.html. Accessed October 13, 2018.

32. Kelley Drye & Warren. Eggs-ageration: Goop settles with California district attorneys over misleading health claims. Lexology. September 6, 2018. Available at: https://www.lexology.com/library/detail.aspx?g=3d6f9459-0a6a-4754-9d15-584173b5efb9. Accessed November 16, 2018.

33. Gunter J., Parcak S. Vaginal jade eggs: ancient Chinese practice or modern marketing myth? Female Pelvic Med Reconstr Surg. 2018 Oct 25.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. БОРОДАВКИ И ПРОЧИЕ

1. Vilos G. A. The history of the Papanicolaou smear and the odyssey of George and Andromache Papanicolaou. Obstet Gynecol. 1998 Mar;91(3):479–83.

2. American Society for Clinical Oncology. Cervical cancer, statistics. Available at: https://www.cancer.net/cancer-types/cervical-cancer/statistics. Accessed April 1, 2019.

3. McIntyre P. Finding the viral link: the story of Harald zur Hausen. Cancer World. July – August 2005:32–7. Available at: http://www.academia.dk/Blog/wp-content/uploads/harald-zur-hausen.pdf. Accessed April 21, 2019.

4. Chesson H. W., Dunne E. F., Hariri S., Markowitz L. E. The estimated lifetime probability of acquiring human papillomavirus in the United States. Sex Transm Dis. 2014 Nov;41(11):660–4.

5. Moscicki A. B., Schiffman M., Burchell A., Albero G., Giuliano A. R., Goodman M. T., Kjaer S. K., Palefsky J. Updating the natural history of human papillomavirus and anogenital cancers. Vaccine. 2012 Nov 20;30 Suppl 5:F24–33.

6. Collins S. I., Mazloomzadeh S., Winter H., Rollason T. P., Blomfield P., Young L. S., Woodman C. B. Proximity of first intercourse to menarche and the risk of human papillomavirus infection: a longitudinal study. Int J Cancer. 2005 Apr 10;114(3):498–500.

7. Brown D.R., Shew M. L., Qadadri B., Neptune N., Vargas M., Tu W., Juliar B. E., Breen T. E., Fortenberry J. D. A longitudinal study of genital human papillomavirus infection in a cohort of closely followed adolescent women. J Infect Dis. 2005 Jan 15;191(2):182–92.

8. Dunne E. F., Unger E. R., Sternberg M., McQuillan G., Swan D. C., Patel S. S., Markowitz L. E. Prevalence of HPV infection among females in the United States. JAMA. 2007 Feb 28;297(8):813–9.

9. Sichero L., Giuliano A. R., Villa L. L. Human papillomavirus and genital disease in men: what we have learned from the HIM Study. Acta Cytol. 2019;63(2):109–17.

10. Comella L. 20 years later, how the “Sex and the City” vibrator episode created a lasting buzz. Forbes. August 7, 2018. Available at: https://www.forbes.com/sites/lynncomella/2018/08/07/20-years-later-how-the-sex-and-the-city-vibrator-episode-created-a-lasting-buzz/#15a4794649b3. Accessed April 20, 2019.

11. Roden R. B., Lowy D. R., Schiller J. T. Papillomavirus is resistant to desiccation. J Infect Dis. 1997 Oct;176(4):1076–9.

12. Anderson T. A., Schick V., Herbenick D., Dodge B., Fortenberry J. D. A study of human papillomavirus on vaginally inserted sex toys, before and after cleaning, among women who have sex with women and men. Sex Transm Infect. 2014 Nov;90(7):529–31.

13. Malagón T., Louvanto K., Wissing M., Burchell A. N., Tellier P. P., El-Zein M., Coutlée F., Franco E. L. Hand-to-genital and genital-to-genital transmission of human papillomaviruses between male and female sexual partners (HITCH): a prospective cohort study. Lancet Infect Dis. 2019 Mar;19(3):317–26.

14. Widdice L. E., Breland D. J., Jonte J., Farhat S., Ma Y., Leonard A. C., Moscicki A. B. Human papillomavirus concordance in heterosexual couples. J Adolesc Health. 2010 Aug;47(2):151–9.

15. Widdice L., Ma Y., Jonte J., Farhat S., Breland D., Shiboski S., Moscicki A. B. Concordance and transmission of human papillomavirus within heterosexual couples observed over short intervals. J Infect Dis. 2013 Apr 15;207(8):1286–94.

16. Daley J. The worst jobs in science 2007. Popular Science. June 13, 2007. Available at: https://www.popsci.com/scitech/article/2007-06/worst-jobs-science-2007. Accessed May 5, 2019.

17. Speed Weed W. Worst jobs in science: the sequel. Popular Science. November 2004. Available at: https://books.google.com/books?id=aAAAAAAAMBAJ&pg

18. Palefsky J. M., Holly E. A., Hogeboom C. J., Berry J. M., Jay N., Darragh T. M. Anal cytology as a screening tool for anal squamous intraepithelial lesions. J Acquir Immune Defic Syndr Hum Retrovirol. 1997 Apr 15;14(5):415–22.

19. Palefsky J. M., Holly E. A., Ralston M. L., Jay N. Prevalence and risk factors for human papillomavirus infection of the anal canal in human immunodeficiency virus (HIV)-positive and HIV-negative homosexual men. J Infect Dis. 1998 Feb;177(2):361–7.

20. Machalek D. A., Poynten M., Jin F., Fairley C. K., Farnsworth A., Garland S. M., Hillman R. J., Petoumenos K., Roberts J., Tabrizi S. N., Templeton D. J., Grulich A. E.. Anal human papillomavirus infection and associated neoplastic lesions in men who have sex with men: a systematic review and meta-analysis. Lancet Oncol. 2012 May;13(5):487–500.

21. Williams A. B., Darragh T. M., Vranizan K., Ochia C., Moss A. R., Palefsky J. M. Anal and cervical human papillomavirus infection and risk of anal and cervical epithelial abnormalities in human immunodeficiency virus-infected women. Obstet Gynecol. 1994 Feb;83(2):205–11.

22. Silverberg M. J., Lau B., Justice A. C., et al. Risk of anal cancer in HIV-infected and HIV-uninfected individuals in North America. Clin Infect Dis. 2012;54:1026–34.

23. Poynten I. M., Jin F., Templeton D. J., Law C., Roberts J., Cornall A., Molano L. M., Ekman D., McDonald R., Farnsworth A., Garland S. M., Fairley C. K., Hillman F. J., Grulich A. E. Clearance of anal HSIL is inversely related to persistent high-risk HPV – three year follow up results from the Study of Prevention of Anal Cancer (SPANC). Presented at 32nd Annual International Papillomavirus Conference, October 2018, Sydney, Australia.

24. Ryan O’Neal interview. Piers Morgan Tonight. June 20, 2011. Available at: https://www.youtube.com/watch?v=ABRQjjF5Mio. Accessed April 21, 2019.

25. Mazziota J. Marcia Cross is sharing her anal cancer story in the hopes of ending the “stigma.” People. March 27, 2019. Available at: https://people.com/health/marcia-cross-anal-cancer-story-end-stigma/. Accessed April 21, 2019.

26. Jannette Howard, Pink Ribbon Breakfast speech, Sydney, Australia. October 16, 2006. Available at: https://www.youtube.com/watch?v=szXd-iiy2r8.Accessed March 31, 2009.

27. Australian Academy of Science. Interview with Professor Ian Frazer, immunologist. Available at: https://www.science.org.au/learning/general-audience/history/interviews-australian-scientists/professor-ian-frazer-immunologist#12. Accessed April 2, 2019.

28. Cancer Australia. HPV vaccination uptake. Available at: https://ncci.canceraustralia.gov.au/prevention/hpv-vaccination-uptake/hpv-vaccination-uptake. Accessed March 3, 2020.

29. Hall M. T., Simms K. T., Lew J. B., Smith M. A., Brotherton J. M., Saville M., Frazer I. H., Canfell K. The projected timeframe until cervical cancer elimination in Australia: a modelling study. Lancet Public Health. 2019 Jan;4(1):e19-e27.

30. Chow EPF. 90 % Reduction in genital warts in Australia. Presented at 32nd Annual International Papillomavirus Conference, October 2018, Sydney, Australia. Available at: https://kirby.unsw.edu.au/news/90-decline-genital-warts-young-australians. Accessed May 5, 2019.

31. Burchell A. N., Coutlée F., Tellier P. P., Hanley J., Franco E. L. Genital transmission of human papillomavirus in recently formed heterosexual couples. J Infect Dis. 2011;204(11):1723–1729.

32. Centers for Disease Control and Prevention. 2008 through 2017 adolescent HPV vaccination coverage trend report. Available at: https://www.cdc.gov/vaccines/imz-managers/coverage/teenvaxview/data-reports/hpv/trend/index.html. Accessed May 4, 2019.

33. Oliver S. E., Unger E. R., Lewis R., McDaniel D., Gargano J. W., Steinau M., Markowitz L. E. Prevalence of human papillomavirus among females after vaccine introduction-National Health and Nutrition Examination Survey, United States, 2003–2014. J Infect Dis. 2017 Sep 1;216(5):594–603.

34. McClung N. M., Gargano J. W., Park I. U., et al. Estimated number of cases of high-grade cervical lesions diagnosed among women – United States, 2008 and 2016. MMWR Morb Mortal Wkly Rep 2019;68:337–43. http://dx.doi.org/10.15585/mmwr.mm6815a1.

35. Andersson L. RETRACTED: increased incidence of cervical cancer in Sweden: possible link with HPV vaccination. Indian J Med Ethics. May 2018. Available at: https://ijme.in/articles/increased-incidence-of-cervical-cancer-in-sweden-possible-link-with-hpv-vaccination/?galley=html. Accessed April 1, 2019.

36. Motta M., Callaghan T., Sylvester S. Knowing less but presuming more: Dunning-Kruger effects and the endorsement of anti-vaccine policy attitudes. Soc Sci Med. 2018 Aug;211:274–81.

37. Betsch C., Renkewitz F., Betsch T., Ulshöfer C. The Influence of Vaccine-critical Websites on Perceiving Vaccination Risks. Journal of Health Psychology. 2010;15:446–455.

38. Ogilvie G. S., Phan F., Pedersen H. N., Dobson S. R., Naus M., Saewyc E. M. Population-level sexual behaviours in adolescent girls before and after introduction of the human papillomavirus vaccine (2003–2013). CMAJ. 2018 Oct 15;190(41):E1221–26.

39. Gee J., Naleway A., Mittendorf K., Irving S., Henninger M., Crane B., Smith N., Daley M. Incidence of primary ovarian insufficiency following adolescent vaccination. Presented at 32nd Annual International Papillomavirus Conference, October 2018, Sydney, Australia.

40. Gee J., Arana J. Postural orthostatic tachycardia syndrome after human papillomavirus vaccination. Presented at 32nd Annual International Papillomavirus Conference, October 2018, Sydney, Australia.

ГЛАВА ПЯТАЯ. ЛЮБВЕОБИЛЬНЫЕ И ПОПУЛЯРНЫЕ

1. Lee K. C., Ladizinski B. The clap heard round the world. Arch Dermatol. 2012 Feb;148(2):223.

2. Bierman W., Levenson C. L. The treatment of gonorrhea arthritis by means of systemic and additional focal heating. Am J Med Sci. 1936;191:55–65.

3. Golden M. R., Whittington W. L., Handsfield H. H., Hughes J. P., Stamm W. E., Hogben M., Clark A., Malinski C., Helmers J. R., Thomas K. K., Holmes K. K. Effect of expedited treatment of sex partners on recurrent or persistent gonorrhea or chlamydial infection. N Engl J Med. 2005 Feb 17;352(7):676–85.

4. Wolfheiler D., Potterat J. J. How do sexual networks affect HIV/STD prevention? Available at http://caps.ucsf.edu/uploads/pubs/FS/pdf/networksFS.pdf. Accessed May 20, 2015.

5. Potterat J. J. Seeking the Positives: A Life Spent on the Cutting Edge of Public Health. North Charleston, SC: Createspace; 2015.

6. Morris M. Sexual networks and HIV. AIDS. 1997;11:S209–16.

7. Centers for Disease Control and Prevention. STDs in racial and ethnic minorities. Available at: http://www.cdc.gov/std/stats14/minorities.htm. Accessed June 20, 2016.

8. Sanders S. A., Reece M., Herbenick D., Schick V., Dodge B., Fortenberry J. D. Condom use during most recent vaginal intercourse event among a probability sample of adults in the United States. J Sex Med. 2010 Oct;7 Suppl 5:362–73.

9. Trujillo L., Chapin-Bardales J., German E. J., Kanny D., Wejnert C. Trends in sexual risk behaviors among Hispanic/Latino Men who have sex with men—19 urban areas, 2011–2017. MMWR Morb Mortal Wkly Rep 2019;68:873–879. http://dx.doi.org/10.15585/mmwr.mm6840a2externalicon.

10. Rosenberg E. S., Khosropour C. M., Sullivan P. S. High prevalence of sexual concurrency and concurrent unprotected anal intercourse across racial/ethnic groups among a national, web-based study of men who have sex with men in the United States. Sex Transm Dis. 2012;39(10):741–6.

11. Stenger M. R., Bauer H., Torrone E., et al. Denominators matter: trends in Neisseria gonorrhoeae incidence among gay, bisexual and other men who have sex with men (GBMSM) in the U.S. – findings from the STD Surveillance Network (SSuN) 2010–2013. Sex Transm Infect. 2015;91(Suppl 2):A178–9.

12. de Voux A., Kidd S., Grey J. A., Rosenberg E. S., Gift T. L., Weinstock H., Bernstein K. T. State-specific rates of primary and secondary syphilis among men who have sex with men – United States, 2015. MMWR Morb Mortal Wkly Rep. 2017 Apr 7;66(13):349–54.

13. TEDxSF-Nicole Daedone-orgasm: the cure for hunger in the Western woman. Available at: https://www.youtube.com/watch?v=s9QVq0EM6g4. Accessed March 2, 2020.

14. Torrone E., Papp J., Weinstock H.; Centers for Disease Control and Prevention (CDC). Prevalence of chlamydia trachomatis genital infection among persons aged 14–39 years – United States, 2007–2012. MMWR Morb Mortal Wkly Rep. 2014 Sep26; 63(38):834–8.

15. Torrone E. Personal communication. July 7, 2016.

16. Rotello G. Sexual Ecology: AIDS and the Destiny of Gay Men. New York: Penguin; 1997.

17. Worobey M., Gemmel M., Teuwen D. E., Haselkorn T., Kunstman K., Bunce M., Muyembe J. J., Kabongo J. M., Kalengayi R. M., Van Marck E., Gilbert M. T., Wolinsky S. M. Direct evidence of extensive diversity of HIV-1 in Kinshasa by 1960. Nature. 2008 Oct 2;455(7213):661–4.

18. Barabási A. L. Linked: How Everything Is Connected to Everything Else and What It Means for Business, Science, and Everyday Life. New York: Penguin; 2003.

19. Kohn R., Fann C., Bernstein K., Philip S. Discovery of a large sexual network using routine partner services data, San Francisco, 2013. Presented at 2014 Centers for Disease Control and Prevention STD Prevention Conference, Atlanta, Georgia.

ГЛАВА ШЕСТАЯ. ТУК-ТУК, ЭТО СЕКС-ПОЛИЦИЯ

1. Potterat J. J. Seeking the Positives: A Life Spent on the Cutting Edge of Public Health. North Charleston, SC: CreateSpace, 2015.

2. Potterat J. J., Spencer N. E., Muth S. Q., eds. In the Shadow of Venus: Vignettes from the Venereal World. North Charleston, SC: CreateSpace, 2017.

3. Healy R. The AIDS tracers. Life. October 1987:52–5.

4. D’Souza G., Cullen K., Bowie J., Thorpe R., Fakhry C. Differences in oral sexual behaviors by gender, age, and race explain observed differences in prevalence of oral human papillomavirus infection. Liu X., ed. PLOS ONE. 2014;9(1):e86023.

5. Bayer R., Toomey K. E. Health law and ethics: HIV prevention and the two faces of partner notification. Am J Public Health. 1992;82:1158–64.

6. Rutherford G. W., Woo J. M. Contact tracing and the control of human immunodeficiency virus infection. JAMA. 1988; 259:3609–10.

7. Potterat J. J. Contact tracing’s price is not its value. Sex Transm Dis. 1997 Oct;24(9):519–21.

8. Potterat J. J. Disease intervention specialists as a corps, not corpse. Sex Transm Dis. 2008;35(7):703.

9. Potterat J. J. Partner notification for HIV: running out of excuses. Sex Transm Dis. 2003 Jan;30(1):89–90.

10. Golden M. R., Hogben M., Handsfield H. H., St Lawrence J. S., Potterat J. J., Holmes K. K. Partner notification for HIV and STD in the United States: low coverage for gonorrhea, chlamydial infection, and HIV. Sex Transm Dis. 2003 Jun;30(6):490–6.

11. Golden M. R., Hogben M., Potterat J. J., Handsfield H. H. HIV partner notification in the United States: a national survey of program coverage and outcomes. Sex Transm Dis. 2004 Dec;31(12):709–12.

12. Klausner J. Tracking a syphilis outbreak through cyberspace. In: Dworkin M., ed. Outbreak Investigations Around the World: Case Studies in Infectious Disease Field Epidemiology. Burlington, MA: Jones and Bartlett; 2010.

13. Klausner J. D., Wolf W., Fischer-Ponce L., Zolt I., Katz M. H. Tracing a syphilis outbreak through cyberspace. JAMA. 2000;284(4):447–9.

14. Nieves E. Privacy questions raised in cases of syphilis linked to chat room. New York Times. August 25, 1999:A1.

15. Torrone, E. Личное общение, 4 сентября 2020.

16. Pew Research Center. Mobile fact sheet. Available at: http://www.pewinternet.org/fact-sheet/mobile/. Accessed July 8, 2018.

17. Smith C. 50 interesting Tinder statistics and facts (September 2018) | by the numbers. Available at: https://expandedramblings.com/index.php/tinder-statistics/. Accessed September 14, 2018.

18. Johnson K. What is Grindr? Everything you need to know about the gay and bisexual dating app. Available at: https://www.leeds-live.co.uk/news/uk-world-news/grindr-app-dating-gay-bisexual-14662617. Accessed September 14, 2018.

19. Kachur R., Strona F. V., Kinsey J., Collins D. Introducing Technology Into Partner Services: A Toolkit for Programs. Atlanta, GA: Centers for Disease Control and Prevention; 2015.

20. Katz D., Goyette M., Fredericksen R., Wohlfeiler D., Hecht J., Kachur R., Strona F. Acceptability of HIV/STD partner notification using geosocial networking apps. Presented at 2018 STD Prevention Conference, Washington, D. C. Abstract POS 295.

21. Chew Ng R., Nguyen R., Kohn R., Shaw R., Sachdev D., Cohen S., Philip S. Reframing the value of syphilis partner services – San Francisco 2017. Presented at: 2018 STD Prevention Conference, Washington, D. C. Abstract 6C2.

22. Ferreira A., Young T., Mathews C., Zunza M., Low N. Strategies for partner notification for sexually transmitted infections, including HIV. Cochrane Database Syst Rev. 2013 Oct 3;(10):CD002843.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. СИФИЛИС НА ОБА ВАШИХ ДОМА

1. Frith J. Syphilis – its early history and treatment until penicillin and the debate on its origins. J Mil Veterans Health. 2012; 20(4):49–59.

2. Arrizabalaga J., Henderson J., French R. The Great Pox: The French Disease in Renaissance Europe. New Haven, CT: Yale University Press; 2014.

3. Silverman M. E., Murray T. J., Bryan C. S., eds. The Quotable Osler. Philadelphia: American College of Physicians; 2008.

4. Osler W. The campaign against venereal disease: Sir William Osler’s oration. Br Med J. 1917;1(2943):694–6.

5. Brandt A. M. No Magic Bullet: A Social History of Venereal Disease in the United States Since 1880. New York: Oxford University Press; 1985.

6. Ward D. The geography of the Ladies’ Home Journal—an analysis of a magazine’s audience, 1911–1955. J Hist. 2008;34(1):2–14.

7. Parran T. Shadow on the Land. New York: Reynal and Hitchcock; 1937.

8. Livingood C. S. History of the American Board of Dermatology, Inc. (1932–1982). J Am Acad Dermatol. 1982 Dec;7(6):821–50.

9. Nelson N. The civilian education program in the control of syphilis. JAMA. 1936;107(11):872–4.

10. Keating P. Bluff Your Way in Doctoring. Horsham, UK: Ravette; 1993.

11. Wear J., Holmes K. K. How to Have Intercourse Without Getting Screwed. Seattle, WA: Madrona; 1976.

12. Centers for Disease Control and Prevention. Primary and secondary syphilis – United States 2000–2001. MMWR. https://www.cdc.gov/mmwr/preview/mmwrhtml/mm5143a4.htm.

13. Centers for Disease Control and Prevention. 2018 STD surveillance: syphilis. Available at: https://www.cdc.gov/std/stats18/syphilis.htm. Accessed June 8, 2020.

14. Williams L. A., Klausner J. D., Whittington W. L., Handsfield H. H., Celum C., Holmes K. K. Elimination and reintroduction of primary and secondary syphilis. Am J Public Health. 1999 Jul;89(7):1093–7.

15. Gage S. H. Dark-field microscopy and the history of its development. Trans Am Microsc Soc. 1920 Apr;39(2):95–141. Available at: https://www.jstor.org/stable/3221838. Accessed January 1, 2019.

16. Dowell D., Polgreen P. M., Beekmann S. E., Workowski K. A., Berman S. M., Peterman T. A. Dilemmas in the management of syphilis: a survey of infectious diseases experts. Clin Infect Dis. 2009 Nov 15;49(10):1526–9.

17. Turner T. B., Hardy P. H., Newman B. Infectivity tests in syphilis. Br J Vener Dis. 1969 Sep;45(3):183–95. PubMed PMID: 4899592; PubMed Central PMCID: PMC1048462.

18. Lukehart S. A. Biology of treponemes. In Holmes K.K et al., eds. Sexually Transmitted Diseases. New York: McGraw-Hill; 2008.

19. Hayden D. Pox: Genius, Madness, and the Mysteries of Syphilis. New York: Basic Books; 2003.

20. Pathela P., Braunstein S. L., Blank S., Shepard C., Schillinger J. A. The high risk of an HIV diagnosis following a diagnosis of syphilis: a population-level analysis of New York City men. Clin Infect Dis. 2015 Jul 15;61(2):281–7.

21. Rodriguez R. Fresno County 2017 crop values rebound, rising to $7 billion. Fresno Bee. August 21, 2018. Available at: https://www.fresnobee.com/latest-news/article217097230.html. Accessed January 28, 2019.

22. American Fact Finder. Community facts – San Francisco, California. Available at: https://factfinder.census.gov/faces/nav/jsf/pages/communityfacts.xhtml?src=bkmk. Accessed February 3, 2019.

23. California Department of Public Health, STD Control Branch. California STD data tables 2013–2017. Available at: https://www.cdph.ca.gov/Programs/CID/DCDC/CDPH%20Document%20Library/CA-STD-2017-Data-Tables.pdf.Accessed February 20, 2019.

24. Jones J. H. Bad Blood: The Tuskegee Syphilis Experiment. New York: Free Press; 1993.

25. Heller J. Syphilis victims in U.S. study went untreated for 40 years. New York Times. July 26, 1972. Available at: https://www.nytimes.com/1972/07/26/archives/syphilis-victims-in-us-study-went-untreated-for-40-years-syphilis.html. Accessed January 18, 2019.

26. Katz R. V., Warren R. C., eds. The Search for the Legacy of the USPHS Syphilis Study at Tuskegee. Lanham, MD: Lexington Books; 2011.

27. Katz R. V., Kegeles S. S., Green B. L., Kressin N. R., James S. A., Claudio C. The Tuskegee Legacy Project: history, preliminary scientific findings, and unanticipated societal benefits. Dent Clin North Am. 2003 Jan;47(1):1–19.

28. White House Office of the Press Secretary. Remarks by the president in apology for study done in Tuskegee. May 16, 1997. Available at: https://www.cdc.gov/tuskegee/clintonp.htm. Accessed January 16, 2019.

29. Katz R. V., Green B. L., Kressin N. R., James S. A., Wang M. Q., Claudio C., Russell S. L. Exploring the “legacy” of the Tuskegee Syphilis Study: a follow-up study from the Tuskegee Legacy Project. J Natl Med Assoc. 2009 Feb;101 (2):179–83.

30. Katz R. V., Kegeles S. S., Kressin N. R., Green B. L., James S. A., Wang M. Q., Russell S. L., Claudio C. Awareness of the Tuskegee Syphilis Study and the US presidential apology and their influence on minority participation in biomedical research. Am J Public Health. 2008 Jun;98(6):1137–42.

31. Centers for Disease Control and Prevention. U.S. Public Health Service Syphilis Study at Tuskegee – frequently asked questions. Available at: https://www.cdc.gov/tuskegee/faq.htm. Accessed February 25, 2019.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ПУТЬ НАИМЕНЬШЕГО СОПРОТИВЛЕНИЯ

1. Wuebker E. Venereal disease visual history archive. Available at: https://vdarchive.newmedialab.cuny.edu/items/browse?collection=9. Accessed March 2, 2019.

2. Rasnake M. S., Conger N. G., McAllister K., Holmes K. K., Tramont E. C. History of U.S. military contributions to the study of sexually transmitted diseases. Mil Med. 2005 Apr;170(4 Suppl):61–5. PubMed PMID: 15916284.

3. Cutler J. C. Gonorrheal Experiment #4. National Archives, records of Dr. John C. Cutler. Available at: https://nara-media-001.s3.amazonaws.com/arcmedia/research/health/cdc-cutler-records/folder-33-gonorrheal-experiment.pdf. Accessed March 18, 2019.

4. Cutler J. C. Experimental studies in gonorrhea. Report. National Archives, records of Dr. John C. Cutler. Available at: https://nara-media-001.s3.amazonaws.com/arcmedia/research/health/cdc-cutler-records/folder-15-experimental-studies-in-gonorrhea.pdf. Accessed March 18, 2019.

5. Semeniuk I., Reverby S. A shocking discovery. Nature. 2010 Oct 7;467 (7316):645.

6. Presidential Commission for the Study of Bioethical Issues. Ethically Impossible: STD Research in Guatemala from 1946 to 1948. Washington, D. C.; 2011. Available at: https://bioethicsarchive.georgetown.edu/pcsbi/sites/default/files/Ethically%20Impossible%20(with%20linked%20historical%20documents)%202.7.13.pdf. Accessed March 2, 2019.

7. Zenilman J. The Guatemala sexually transmitted disease studies: what happened. Sex Transm Dis. 2013 Apr;40(4):277–9.

8. Castillo M. U.S. Rejects Guatemalans’ STD lawsuit, offers aid. CNN. January 10, 2012. Available at: https://www.cnn.com/2012/01/10/world/americas/us-guatemala-std-experiments/index.html. Accessed March 2, 2019.

9. United States Department of State. Tort claims against the U.S. Department of State. Available at: https://www.state.gov/s/l/3202.htm. Accessed March 2, 2019.

10. Stempel J. Johns Hopkins, Bristol-Myers must face $1B in syphilis infections lawsuit. Reuters Health Information. Available at: https://www.reuters.com/article/us-maryland-lawsuit-infections/johns-hopkins-bristol-myers-must-face-1-billion-syphilis-infections-suit-idUSKCN1OY1N3. Accessed January 19, 2019.

11. Philippines Statistics Authority. 2010 population of Olongapo City is twice its population forty years ago. July 10, 2013. Available at: https://psa.gov.ph/content/2010-population-olongapo-city-twice-its-population-forty-years-ago-results-2010-census. Accessed March 19, 2019.

12. Hawaii Tourism Authority. News release HTA: Hawaii visitor statistics released for 2018. Available at: https://governor.hawaii.gov/newsroom/latest-news/news-release-hta-hawaii-visitor-statistics-released-for-2018/. Accessed March 29, 2019.

13. Centers for Disease Control and Prevention. STD success stories: battling antibiotic-resistant gonorrhea: a timeline of coordinated teamwork. Available at: https://www.cdc.gov/std/products/success/Hawaii-SUCCESS-STORIES.pdf. Accessed March 21, 2019.

14. Unemo M., Shafer W. M. Antimicrobial resistance in Neisseria gonorrhoeae in the 21st century: past, evolution, and future. CMR. Jun 2014;27(3):587–613.

15. Elwell L.P., Roberts M., Mayer L.W., Falkow S. Plasmid-mediated beta-lactamase production in Neisseria gonorrhoeae. Antimicrob Agents Chemother. 1977 Mar;11(3):528–33.

16. Barbee L. A. Preparing for an era of untreatable gonorrhea. Curr Opin Infect Dis. 2014 Jun;27(3):282–7.

17. Habel, Melissa A., Jami S. Leichliter, Patricia J. Dittus, Ian H. Spicknall, and Sevgi O. Aral. 2018. “Heterosexual Anal and Oral Sex in Adolescents and Adults in the United States, 2011–2015.” Sexually Transmitted Diseases 45 (12): 775–782.

18. Chow E. P., Howden B. P., Walker S., Lee D., Bradshaw C. S., Chen M. Y., Snow A., Cook S., Fehler G., Fairley C. K. Antiseptic mouthwash against pharyngeal Neisseria gonorrhoeae: a randomised controlled trial and an in vitro study. Sex Transm Infect. 2017 Mar;93(2):88–93.

19. Emen8. Have we found a new weapon in the fight against gonorrhea? Available at: https://emen8.com.au/health/fitnessandbody/have-we-found-a-new-weapon-in-the-fight-against-gonorrhea/. Accessed March 29, 2019.

20. Sentencing Project. Criminal justice facts. Available at: https://www.sentencingproject.org/criminal-justice-facts/. Accessed March 29, 2019.

21. Thomas J. C., Sampson L. A. High rates of incarceration as a social force associated with community rates of sexually transmitted infection. J Infect Dis. 2005 Feb 1;191 Suppl 1:S55–60.

22. Aral S. O., Hughes J. P., Stoner B., et al. Sexual mixing patterns in the spread of gonococcal and chlamydial infections. Am J Public Health. 1999;89(6):825–833.

23. Andrasik M. P., Nguyen H. V., George W. H., Kajumulo K. F. Sexual decision making in the absence of choice: the African American female dating experience. J Health Dispar Res Pract. 2014 Winter;7(7):66–86.

24. Dauria E. F., Elifson K., Arriola K. J., Wingood G., Cooper H. L.. Male incarceration rates and rates of sexually transmitted infections: results from a longitudinal analysis in a southeastern US city. Sex Transm Dis. 2015 Jun;42(6):324–8.

25. Dauria E.F., Oakley L., Arriola K. J., Elifson K., Wingood G., Cooper H. L. Collateral consequences: implications of male incarceration rates, imbalanced sex ratios and partner availability for heterosexual Black women. Cult Health Sex. 2015;17(10):1190–206.

26. Centers for Disease Control and Prevention. STDs in racial and ethnic minorities. Available at: https://www.cdc.gov/std/stats17/minorities.htm. Accessed March 28, 2019.

27. Potterat J. J, Rothenberg R. B., Woodhouse D. E., Muth J. B., Pratts C. I., Fogle J. S. 2nd. Gonorrhea as a social disease. Sex Transm Dis. 1985 Jan-Mar; 12(1):25–32.

28. Potterat J. J. “Socio-geographic” space and sexually transmissible diseases in the 1990s. Today’s Life Science. 1992; 4 (12); 16–22, 31.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. ДОКОПАТЬСЯ ДО ПРАВДЫ

1. Enovid advertisement. Can Medical J. 17 February 1962;353.

2. Eig J. The Birth of the Pill: How Four Crusaders Reinvented Sex and Launched a Revolution. New York: W. W. Norton; 2014.

3. The pill: how is it affecting U.S. morals, family life? U.S. News & World Report. July 11, 1966.

4. Myers J. E., Sepkowitz K. A. A pill for HIV prevention: déjа vu all over again? Clin Infect Dis. 2013 Jun;56(11):1604–12. doi: 10.1093/cid/cit085. Epub 2013 Feb 13.

5. Grant R. M., Lama J. R., Anderson P. L., McMahan V., Liu A. Y., Vargas L., Goicochea P., Casapia M., Guanira-Carranza J. V., Ramirez-Cardich M. E., Montoya-Herrera O., Fernández T., Veloso V. G., Buchbinder S. P., Chariyalertsak S., Schechter M., Bekker L. G., Mayer K. H., Kallás E. G., Amico K. R., Mulligan K., Bushman L. R., Hance R. J., Ganoza C., Defechereux P., Postle B., Wang F., McConnell J. J., Zheng J. H., Lee J., Rooney J. F., Jaffe H. S., Martinez A. I., Burns D. N., Glidden D. V.; iPrEx Study Team. Preexposure chemoprophylaxis for HIV prevention in men who have sex with men. N Engl J Med. 2010 Dec 30;363(27):2587–99.

6. Baeten J. M., Donnell D., Ndase P., Mugo N. R., Campbell J. D., Wangisi J., Tappero J. W., Bukusi E. A., Cohen C. R., Katabira E., Ronald A., Tumwesigye E., Were E., Fife K. H., Kiarie J., Farquhar C., John-Stewart G., Kakia A., Odoyo J., Mucunguzi A., Nakku-Joloba E., Twesigye R., Ngure K., Apaka C., Tamooh H., Gabona F., Mujugira A., Panteleeff D., Thomas K. K., Kidoguchi L., Krows M., Revall J., Morrison S., Haugen H., Emmanuel-Ogier M., Ondrejcek L., Coombs R. W., Frenkel L., Hendrix C., Bumpus N. N., Bangsberg D., Haberer J. E., Stevens W. S., Lingappa J. R., Celum C.; Partners PrEP Study Team. Antiretroviral prophylaxis for HIV prevention in heterosexual men and women. N Engl J Med. 2012 Aug 2;367(5):399–410.

7. Duran D. Truvada whores? Huffington Post. November 12, 2012. Updated February 2, 2016. Accessed September 10, 2017. Available at: https://www.huffpost.com/entry/truvada-whoresb2113588.

8. U.S. Public Health Service. Preexposure prophylaxis for the prevention of HIV infection the United States—2014. Available at: https://www.cdc.gov/hiv/pdf/prepguidelines2014.pdf. Accessed September 1, 2017.

9. Smith D. K., Van Handel M., Wolitski R. J., Stryker J. E., Hall H. I., Prejean J., Koenig L. J., Valleroy L. A.. Vital signs: estimated percentages and numbers of adults with indications for preexposure prophylaxis to prevent HIV acquisition – United States, 2015. MMWR Morb Mortal Wkly Rep. 2015 Nov 27;64(46):1291–5.

10. AIDS Healthcare Foundation. PrEP: the revolution that didn’t happen. Available at: https://www.aidshealth.org/#/archives/24286. Accessed June 8, 2017.

11. Centers for Disease Control and Prevention. HIV among gay and bisexual men. https://www.cdc.gov/hiv/group/msm/index.html. Accessed March 7, 2020.

12. Marrazzo J. M., Ramjee G., Richardson B. A., Gomez K., Mgodi N., Nair G., Palanee T., Nakabiito C., van der Straten A., Noguchi L., Hendrix C. W., Dai J. Y., Ganesh S., Mkhize B., Taljaard M., Parikh U. M., Piper J., Mâsse B., Grossman C., Rooney J., Schwartz J. L.,Watts H., Marzinke M. A., Hillier S. L., McGowan I. M., Chirenje Z. M.; VOICE Study Team. Tenofovir-based preexposure prophylaxis for HIV infection among African women. N Engl J Med. 2015 Feb 5;372(6):509–18.

13. van der Straten A., Stadler J., Montgomery E., Hartmann M., Magazi B., Mathebula F., Schwartz K… Laborde N., Soto-Torres L. Women’s Experiences with oral and vaginal pre-exposure prophylaxis: the VOICE-C qualitative study in Johannesburg, South Africa. PLOS ONE. 2014 Feb 21;9(2):e89118.

14. van der Straten A., Montgomery E.T., Musara P., Etima J., Naidoo S., Laborde N., Hartmann M., Levy L., Bennie T., Cheng H., Piper J., Grossman C.I., Marrazzo J., Mensch B.; Microbicide Trials Network-003D Study Team. Disclosure of pharmacokinetic drug results to understand nonadherence. AIDS. 2015 Oct 23;29(16):2161–71.

15. Centers for Disease Control and Prevention. HIV risk and prevention estimates. Available at: https://www.cdc.gov/hiv/risk/estimates/riskbehaviors.html. Accessed August 30, 2017.

16. Cohen M. S., Chen Y. Q., McCauley M., Gamble T., Hosseinipour M. C., Kumarasamy N., Hakim J. G., Kumwenda J., Grinsztejn B., Pilotto J. H., Godbole S. V., Mehendale S., Chariyalertsak S., Santos B. R., Mayer K. H., Hoffman I. F., Eshleman S. H., Piwowar-Manning E., Wang L., Makhema J., Mills L. A., de Bruyn G., Sanne I., Eron J., Gallant J., Havlir D., Swindells S., Ribaudo H., Elharrar V., Burns D., Taha T. E., Nielsen-Saines K., Celentano D., Essex M., Fleming T. R.; HPTN 052 Study Team. Prevention of HIV-1 infection with early antiretroviral therapy. N Engl J Med. 2011 Aug 11;365(6):493–505.

17. Cohen M. S., Chen Y. Q., McCauley M., Gamble T., Hosseinipour M. C., Kumarasamy N., Hakim J. G., Kumwenda J., Grinsztejn B., Pilotto J. H., Godbole S. V., Chariyalertsak S., Santos B. R., Mayer K. H., Hoffman I. F., Eshleman S. H., Piwowar-Manning E., Cottle L., Zhang X. C., Makhema J., Mills L. A., Panchia R., Faesen S., Eron J., Gallant J., Havlir D., Swindells S., Elharrar V., Burns D., Taha T. E., Nielsen-Saines K., Celentano D. D., Essex M., Hudelson S. E., Redd A. D., Fleming T. R.; HPTN 052 Study Team. Antiretroviral therapy for the prevention of hiv-1 transmission. N Engl J Med. 2016 Sep 1;375(9):830–9.

18. Bavinton B. R., Pinto A. N., Phanuphak N., Grinsztejn B., Prestage G. P., Zablotska-Manos I. B., Jin F., Fairley C. K., Moore R., Roth N., Bloch M., Pell C., McNulty A. M., Baker D., Hoy J., Tee B. K., Templeton D. J., Cooper D. A., Emery S., Kelleher A., Grulich A. E.; Opposites Attract Study Group. Viral suppression and HIV transmission in serodiscordant male couples: an international, prospective, observational, cohort study. Lancet HIV. 2018 Aug;5(8):e438–47.

19. Rodger A. J., Cambiano V., Bruun T., Vernazza P., Collins S., van Lunzen J., Corbelli G. M., Estrada V., Geretti A. M., Beloukas A., Asboe D., Viciana P., Gutiérrez F., Clotet B., Pradier C., Gerstoft J., Weber R., Westling K., Wandeler G., Prins J. M., Rieger A., Stoeckle M., Kümmerle T., Bini T., Ammassari A., Gilson R., Krznaric I., Ristola M., Zangerle R., Handberg P., Antela A., Allan S., Phillips A. N., Lundgren J.; PARTNER Study Group. Sexual activity without condoms and risk of HIV transmission in serodifferent couples when the hiv-positive partner is using suppressive antiretroviral therapy. JAMA. 2016 Jul 12;316(2):171–81. doi: 10.1001/jama.2016.5148. Erratum in: JAMA. 2016 Aug 9;316(6):667. JAMA. 2016 Nov 15;316(19):2048.

20. Rodger A. J., Cambiano V., Bruun T., Vernazza P., Collins S., Degen O., Corbelli G. M., Estrada V., Geretti A. M., Beloukas A., Raben D., Coll P., Antinori A., Nwokolo N., Rieger A., Prins J. M., Blaxhult A., Weber R., Van Eeden A., Brockmeyer N. H., Clarke A., Del Romero Guerrero J., Raffi F., Bogner J. R., Wandeler G., Gerstoft J., Gutiérrez F., Brinkman K., Kitchen M., Ostergaard L., Leon A., Ristola M., Jessen H., Stellbrink H. J., Phillips A. N., Lundgren J.; PARTNER Study Group. Risk of HIV transmission through condomless sex in serodifferent gay couples with the HIV-positive partner taking suppressive antiretroviral therapy (PARTNER): final results of a multicentre, prospective, observational study. Lancet. 2019 Jun 15;393(10189):2428–38.

21. Finlayson T., Cha S., Xia M., et al. Changes in HIV Preexposure prophylaxis awareness and use among men who have sex with men—20 urban areas, 2014 and 2017. MMWR Morb Mortal Wkly Rep. 2019;68:597–603.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. ИСПЫТАНИЯ НА ПРОЧНОСТЬ

1. Farrington E. M., Bell D. C., DiBacco A. E. Reasons people give for using (or not using) condoms. AIDS Behav. 2016 Dec;20(12):2850–62.

2. Daniels K., Abma J. C. Current contraceptive status among women aged 15–49: United States, 2015–2017. Available at: https://www.cdc.gov/nchs/data/databriefs/db327-h.pdf. Accessed May 22, 2019.

3. Kann L., McManus T., Harris W. A., et al. Youth Risk Behavior Surveillance – United States, 2017. MMWR Surveill Summ. 2018;67(No. SS-8):1–114.

4. United Nations, Department of Economic and Social Affairs, Population Division (2015). Trends in Contraceptive Use Worldwide 2015 (ST/ESA/SER.A/349).

5. Yoshida H., Sakamoto H., Leslie A., Takahashi O., Tsuboi S., Kitamura K. Contraception in Japan: current trends. Contraception. 2016 Jun;93(6):475–7.

6. Gardiner D. Japan ok’s pill, cautiously. September 6, 1999. Available at: https://www.wired.com/1999/09/japan-oks-pill-cautiously/. Accessed May 22, 2019.

7. Zion Market Research. U.S. condom market size to reach USD 1,680.22 Mn by 2022. Global News Wire. January 10, 2018. Available at: https://www.globenewswire.com/news-release/2018/01/10/1286656/0/en/U-S-Condom-Market-Size-to-Reach-USD-1-680-22-Mn-by-2022-Zion-Market-Research.html. Accessed May 15, 2019.

8. Bill & Melinda Gates Foundation. Global Grand Challenges. Develop the next generation of condom. Available at: https://gcgh.grandchallenges.org/challenge/develop-next-generation-condom-round-12. Accessed May 15, 2019.

9. Salif Sow P., Ward S. Reinventing the condom. Impatient Optimists. Available at: https://www.impatientoptimists.org/Posts/2013/03/Reinventing-The-Condom#.XOXnHfZFw6Y. Accessed May 22, 2019.

10. Harrington E. Origami con man. Washington Beacon. May 1, 2014. Available at: https://freebeacon.com/issues/origami-con-man/. Accessed May 30, 2019.

11. Harrington E. Origami Condom inventor has to pay back taxpayer funds. Washington Beacon. May 1, 2014. https://freebeacon.com/issues/origami-condom-inventor-has-to-pay-back-taxpayer-funds/. Accessed May 30, 2019.

12. Taylor J. 2 years later, here’s what happened to Bill Gates’ condoms of the future. Mic. November 18, 2015. Available at: https://www.mic.com/articles/128850/bill-and-melinda-gates-foundation-condom-contest-where-are-they-now. Accessed June 1, 2019.

13. Kaler A. The female condom in North America: selling the technology of ‘empowerment.’ J Gend Stud. 2004;13(2):139–52. doi: 10.1080/0958923042000217819.

14. Anthes E. The future of sex? Mosaic. March 4, 2014. Available at: https://mosaicscience.com/story/future-sex/. Accessed May 30, 2019.

15. Guerrero D. Internal condoms become prescription only. Plus. June 6, 2017. https://www.hivplusmag.com/prevention/2017/6/16/internal-condoms-become-prescription-only. Accessed June 1, 2019.

16. Food and Drug Administration. Obstetrical and gynecological devices; reclassification of single-use female condom, to be renamed single-use internal condom. Federal Register. September 27, 2018. Available at: https://www.federalregister.gov/documents/2018/09/27/2018-21044/obstetrical-and-gynecological-devices-reclassification-of-single-use-female-condom-to-be-renamed. Accessed May 22, 2019.

17. Rogers K. Why are condoms still a thing? Vice. February 13, 2015. Available at: https://www.vice.com/enus/article/mgbx4x/why-are-condoms-still-a-thing. Accessed June 1, 2019.

18. Bolan R. K., Beymer M. R., Weiss R. E., Flynn R. P., Leibowitz A. A., Klausner J. D. Doxycycline prophylaxis to reduce incident syphilis among HIV-infected men who have sex with men who continue to engage in high-risk sex: a randomized, controlled pilot study. Sex Transm Dis. 2015 Feb;42(2):98–103.

19. Molina J. M., Charreau I., Chidiac C., Pialoux G., Cua E., Delaugerre C., Capitant C., Rojas-Castro D., Fonsart J., Bercot B., Bébéar C., Cotte L., Robineau O., Raffi F., Charbonneau P., Aslan A., Chas J., Niedbalski L., Spire B., Sagaon-Teyssier L., Carette D., Mestre S. L., Doré V., Meyer L.; ANRS IPERGAY Study Group. Postexposure prophylaxis with doxycycline to prevent sexually transmitted infections in men who have sex with men: an open-label randomised substudy of the ANRS IPERGAY trial. Lancet Infect Dis. 2018 Mar;18(3):308–17. doi: 10.1016/S1473-3099(17)30725-9. Epub 2017 Dec 8. PubMed PMID: 29229440.

20. Dubourg G., Raoult D. The challenges of preexposure prophylaxis for bacterial sexually transmitted infections. Clin Microbiol Infect. 2016 Sep;22(9):753–56. doi: 10.1016/j.cmi.2016.08.022. Epub 2016 Aug 29. Review. PubMed PMID: 27585939.

21. Fairley C.K., Chow EPF. Doxycycline postexposure prophylaxis: let the debate begin. Lancet Infect Dis. 2018 Mar;18(3):233–4.

22. Spinelli M. A., Scott H. M., Vittinghoff E., Liu A. Y., Coleman K., Buchbinder S. P. High interest in doxycycline for sexually transmitted infection postexposure prophylaxis in a multicity survey of men who have sex with men using a social networking application. Sex Transm Dis. 2019 Apr;46(4):e32–4.

23. Hook E. W. 3rd. 2008 Thomas Parran Award lecture. Translational research, STD control, and health disparities: a challenge and an opportunity. Sex Transm Dis. 2008 Dec;35(12):969–72.

24. Centers for Disease Control and Prevention. A Public Health Approach for Advancing Sexual Health in the United States: Rationale and Options for Implementation, Meeting Report of an External Consultation. Atlanta, GA: Centers for Disease Control and Prevention.

Примечания

1

CDC (Centers for Disease Control and Prevention) – федеральное агентство министерства здравоохранения США, включает в себя около двух десятков учреждений с названиями, начинающимися с «Центр по…», поэтому агентство носит название «Центры…». – Прим. перев.

2

Заболевания, передающиеся половым путем (англ.).

3

Книга психиатра Дэвида Рубена (David Reuben).

4

Отсылка к роману американского писателя Натаниэля Готорна «Алая буква» (1850), одному из центральных произведений американской литературы. Пуританский роман, основными темами которого являются нетерпимость, грех и раскаяние, вызвал широкий резонанс как в Америке, так и в Европе. – Прим. перев.

5

HSV-2 (Herpes Simplex Virus) – вирус простого герпеса второго типа (англ.).

6

* Positive Singles, Meet People with Herpes, H-Date – «Одинокие люди с положительным анализом», «Знакомьтесь с людьми с герпесом», «Г (герпес) – свидания» (англ.).

7

STD Soulmates – «Вторая половинка с ЗППП» (англ.).

8

Аналогия с персонажем книги Доктора Сьюза – лесным духом Лораксом. – Прим. перев.

9

* По аналогии с главным девизом предвыборной кампании Дональда Трампа 2015–2016 годов «Сделаем Америку снова великой». – Прим. перев.

10

От сущ. vagina/penis (вагина/пенис) и гл. bedazzle (ослеплять блеском). – Прим. перев.

11

Хештег «Верните куст» (англ.).

12

* Термины «вагина» и «влагалище» – синонимы, оба слова означают расположенную в малом тазу мышечную трубку, соединяющую матку с вульвой. – Прим. перев.

13

Транскрипция weenie (сосиска, сленг. – «половой член»), записанная кириллицей. – Прим. перев.

14

Цитологический мазок – исследование, с помощью которого определяется наличие предраковых или раковых клеток во влагалище и шейке матки – также называют цервикальным мазком, а в англоязычных странах – мазком или тестом Папаниколау (Papanicolaou test, Pap test, Pap smear) по фамилии греческого ученого, пионера цитологии и ранней диагностики онкологических заболеваний Георгиоса Папаниколау. – Прим. перев.

15

Микрофлора, микробиом и микробиота – синонимы. – Прим. перев.

16

Спринцовка (англ.). Едва ли не самое распространенное в США ругательство – «чмо», «подонок» и тому подобное. – Прим. перев.

17

* Walk Softly and Carry a Big Stick (англ.) – по аналогии со Speak softly and carry a big stick; you will go far (англ.) «Говори мягко, но держи в руках большую дубинку, и ты далеко пойдешь». Западноафриканская пословица, цитата из речи Теодора Рузвельта, произнесенной в 1901 году, давшая название политике большой дубинки – доктрины в отношении стран Латинской Америки, которая была декларирована в 1904–1905 годах. – Прим. пер.

18

Палочка Девы (англ.).

19

* Библия влагалища (англ.).

20

Вскидывая лассо правды (англ.).

21

Kumbaya – популярный в США спиричуэлс, название которого означает «Идите сюда». – Прим. перев.

22

«Зад», «задница» (идиш). – Прим. перев.

23

Препарат Xanax – анксиолитическое средство (транквилизатор), применяется для лечения тревожных состояний и неврозов. – Прим. перев.

24

* Ass – «зад», «задница» (англ., сленг).

25

* Anchor – «якорь» (англ.).

26

SPANC (Study for the Prevention of Anal Cancer) – исследование, направленное на предотвращение рака анального канала (англ.).

27

Аллюзия к строфе «Oh what a tangled web we weave/When first we practice to deceive (Ах, что за сети мы плетем / Когда впервые милым лжем» из поэмы Вальтера Скотта «Мармион» (1808). – Прим. перев.

28

* «Хлопать в ладоши» (англ.).

29

В России гонорею называли триппером; это сленговое слово, вероятно, происходит от нем. Tripper, а оно, в свою очередь, от глагола trippen – «капать», так как обильные выделения из уретры являются одним из основных симптомов гонореи. – Прим. перев.

30

«Любовь втроем» (фр.).

31

Азидотимидин (AZT), также известный как зидовудин (Zidovudine, ZDV). – Прим. перев.

32

Мужчины Сан-Франциско для мужчин (англ.).

33

Не так давно вместо ставшей привычной во всем мире еще в 1990-х годах аббревиатуры LGBT (lesbian, gay, bisexual and transgender – «лесбиянки, геи, бисексуалы, трансгендеры») начали использовать аббревиатуру LGBTQ (lesbian, gay, bisexual, transgender and queer – «лесбиянки, геи, бисексуалы, трансгендеры и представители других сексуальных меньшинств» (ЛГБТК)). – Прим. перев.

34

Прогулка против СПИДа (англ.) – благотворительная акция, направленная на сбор средств для борьбы с эпидемией СПИДа, представляющая собой массовое шествие по маршруту протяженностью 5–10 км с участием представителей ЛГБТК-сообщества, звезд эстрады и благотворителей. – Прим перев.

35

China Lake (англ.) – в дословном переводе «китайское озеро».

36

Примерно –195 °C. – Прим. перев.

37

Цисгендерный – прил. от сущ. «цисгендерность» (от лат. cis – «односторонний» и gender – «гендер») – термин, обозначающий тех людей, чья гендерная идентичность совпадает с приписанным при рождении полом, т. е. это противоположность трансгендерности. – Прим. перев.

38

Ополаскиватель для рта для уничтожения гонореи (англ.).

39

Законы Джима Кроу (Jim Crow laws) – неофициальное название законов о расовой сегрегации, действовавших в некоторых штатах США в 1890–1964 годах. – Прим. перев.

40

Программа предэкспозиционной профилактики (исп.) – третий этап масштабных клинических исследований, начавшихся в 2007 году, первая попытка оценить эффективность такого способа предотвращения заражения ВИЧ. – Прим. перев.

41

Go Tell It on the Mountain – название романа американского писателя Джеймса Болдуина 1953 года. – Прим. перев.

42

Vaginal and Oral Interventions to Control the Epidemic (VOICE).

43

FEM-PrEP (Preexposure Prophylaxis Trial for HIV Prevention among African Women) (англ.) – исследование эффективности доконтактной профилактики как средства предотвращения распространения ВИЧ среди африканских женщин. – Прим. перев.

44

RTI (Research Triangle Institute) International – некоммерческая научно-исследовательская организация, основанная в 1958 году в штате Северная Каролина. – Прим. перев.

45

Доступ к профилактике (англ.).

46

female + condom («женский» + «презерватив») – другое название этого средства защиты. – Прим. перев.

47

** Компания «Женское здоровье» (англ.).

48

* Catcher (англ.) – в бейсболе игрок, принимающий мяч. В его экипировке есть большая кожаная перчатка. – Прим. перев.

49

Let Us Wear It – «давайте его носить» (англ.).

50

Инициатива по многофункциональным профилактическим технологиям (англ.).

51

Серосортинг – выбор сексуального партнера исходя из ВИЧ-статуса с целью заниматься незащищенным сексом без риска заражения или передачи ВИЧ. – Прим. перев.

52

Профилактика рисков заражения для геев (фр.).

53

American Sexual Health Association (ASHA) (англ.).

54

* Хэштег «Лицо ИППП» (англ.).

55

Хэштег «Остановим стигматизацию ИППП» (англ.).

Content

Айна Парк
В постели с бактериями. История, наука и секреты микроскопических существ, о которых не принято говорить

От автора

Введение Вначале был взрыв

Примечание автора о терминологии: что в имени твоем?

Глава первая Уничтожение алой буквы «Г» Позор и скандал в мире генитального герпеса

Помолись, и все пройдет

Производители?

«Холостяк»

Отчаянные меры

С каждым разом все лучше и лучше

Капитальный ремонт

Глава вторая Сбитые с толку Распутывая лобковые волосы и ИППП

Куда подевались цветы?

На замену

Спасите лобковых вшей

Крестный отец

Окольными путями

Глава третья Сад добра и зла Изучаем чудесный мир вагинальной микрофлоры

Имя, которое рифмуется со словом vagina

Одинокий волк

А вот и соседи

Ощущение легкой несвежести

Пенис и великая вагинальная стена

Мягко ступай и держи наготове большую дубинку

Глава четвертая Бородавки и прочие Повсеместное присутствие папилломавируса человека

Нокаут

Весь этот блеск

Ты – мне, я – тебе

Заднее окно

Идеальный шторм

Синдром самозванца

Глава пятая Любвеобильные и популярные Ах, какие сложные сети сексуальных отношений мы плетем

Сказ о Уильяме и Ксавье

Гантели и одуванчики

Вдоль и поперек

Спящие в ядре

Глава шестая Тук-тук, это секс-полиция Сказ об агентах по розыску сексуальных партнеров, героях на страже общественного здоровья

Я расскажу, но потом мне придется вас убить

Докопаться до сути

У врат смерти

Сизиф сифилиса

Лицо без имени

Глава седьмая Сифилис на оба ваших дома О загадках и хворях сифилиса

Сделаем сифилис снова великим

Не своди глаз с мяча

Подготовка почвы

Детки в беде

В поисках наследия Таскиги

Глава восьмая Путь наименьшего сопротивления Матросы, секс-вечеринки и гонорейные супербактерии

Невозможно по соображениям этики

Привет, моряк

Счастливого конца не будет

Глубокая глотка

Ущемление прав

Глава девятая ДоКоПаться до правды Как маленькая голубая таблетка изменила профилактику ВИЧ

Иди проповедуй с горы

Тысяча маленьких ранок

Слепая зона

На нулевой отметке

Глава десятая Испытания на прочность Скромный презерватив и песнь Сирены о профилактике ИППП

Придумываем мышеловку получше

Что одному хорошо, то и другому впору

Сирена и скалы

Нестыдные болезни

Эпилог Совет всеядным

Благодарности

Источники

Примечания