Иннокентий Белов

Слесарь 4

* * *

Глава 1 БЫСТРОЕ ИЗМЕНЕНИЕ МОЕГО СТАТУСА

Вот уже неделя, как я бреду по просторам Сатума в составе каравана, везущего вполне себе качественные изделия для обеспечения рабочего процесса в рудниках и шахтах. Неплохого уровня цепи и колеса для тачек, сами корпуса тачек, ручки к ним, лопаты, буры, ломы и кайло — вот список технологических изделий, которые производятся только в Сатуме, индустриальной столице этого мира. Рельсы в рудниках пока делают из дерева, плотного и крепкого, которое держит тяжелый груз, поэтому в товаре они не попадаются.

Иду и размышляю, о том, что вижу и почему так все устроено в этой части света, странно ведь устроено.

Зачем надо везти железо и медь, никель и свинец с оловом в Сатум, за тысячу двести километров, я долго не понимал. По пути нам навстречу попадались караваны, везущие руду, уже обогащенную и более чистую, чем просто добытая порода.

Когда я узнал, что у нас две подводы загружены качественным углем, антрацитом, только тогда я догадался, что весь этот трудоемкий процесс перевозок туда-обратно затеян не просто так. Месторождения с необходимым количеством угля найдены только в Сатуме, рудники с добычей меди, олова, свинца и железа, в основном, в Коляндии.

Терум — просто житница этого края, с бескрайними полями и сельским населением, в основном.

Необъяснимая загадка природы, заставляющая все страны поддерживать мир, а еще необходимый ремонт и уровень дорог, настоящих кровеносных вен экономики.

Этому миру очень нужны новые технологии, нужны позарез поезда и рельсы, порты и корабли, но, пока, этим не пахнет. Пахнет тут нехорошо — смертью, страданиями и еще дерьмом, даже в деревнях и маленьких городках.

Вот и я бреду, давно положив копье на подводу, изображать оловянного солдатика пока не нужно, вокруг только поля. Я хорошо прижился в караване и уже начал немного общаться с народом, в, основном, с парнями попроще, с возчиками, которые все молодые и интересующиеся. Как люди живут в моей стране, какие в ней обычаи, сколько помесячная плата, сколько берут аристократы и главари банд за решение вопросов, сколько стоят продукты.

Я, даже не знаю, что им и говорить. Если рассказывать правду, то, они просто не поверят, что где-то люди живут настолько свободно и безпроблемно, кто сколько заработал, тот столько и получил, за исключением небольшого, необременительного совершенно, налога.

Ни за что не поверят, скажут, зачем же ты пришел сюда, в нашу страну, где каждый прожитый день равен подвигу?

И ведь они будут правы, но я не могу рассказать, почему я здесь.

Что я сам, с приятелями, почти весь зарождающийся криминальный мир Астора отправил или на тот свет, или на рудники. И даже особо не запыхался при этом, только удовлетворение получил, да еще и денег хорошо поднял.

Теперь то я, если вернусь в город, точно не оставлю последние остатки этой дряни в покое. Насмотрелся уже, к чему может привести попустительство в таком случае. Пущу по следам новых авторитетов свою команду наблюдателей и точно узнаю, кто уже готов к последнему путешествию на рудники, а кто — сразу на тот свет.

Именно так мне хочется думать, когда я слушаю рассказы о том, как устроена жизнь в здешних городах.

Может, я и видел то немного, чуть-чуть, пару процентов от всего мерзкого и отвратного, но мне хватило. Жить под двойным гнетом аристократов и криминала, кажется мне — абсолютно невыносимо. Даже те же возчики и охранники — каждый платит по месту жительства налог, за свою работу. Охрану дома, семьи, спокойной жизни, в общем, за все, даже за то, что свободно дышишь. Обложены все, кроме работающих на аристократов, но и тех постоянно пытаются загнать в стойло, принуждая платить бандитам.

Но, у графов и баронов, прочих дворян, есть свои армии, небольшие, но эффективно смертоносные, из лучших профессионалов. Хотя не так, самые лучшие и есть дворяне, посвящающие всю жизнь тренировкам своего тела и духа, опирающиеся на наемников, которые учатся вместе с ними. Иногда, когда преступные кланы позволяют себе лишнего, дается отмашка и вооруженные люди скачут по улицам городов, по известным адресам и там остаются только порубленные и порезанные трупы незадачливых бандитов, позволивших себе лишнего или просто попавшие под горячую руку. Выжившие вожаки незамедлительно набирают свежих новобранцев и все начинается снова, но осторожнее первое время.

Круговорот дерьма в природе.

Я не знаю, что не так с этим народом и его постоянной войной, но люди в караване относятся к смерти довольно философски. Если ты успел завести семью и дать свет нескольким своим детям, значит, твоя миссия выполнена и все время сверху — это уже несомненный бонус. Ты — просто счастливчик, если дождался, когда дети смогут помогать тебе.

Тяжело раненых мы оставили в одном из постоялых дворов, лежащем довольно далеко от наезженных дорог, там гораздо дешевле содержать их. Специально разгрузили одну из телег и отправили двоих молодых мужиков, которым не становилось лучше, в такой двор, где они должны были выжить или умереть.

Пару раз за эту неделю лили сильные дожди, приходилось или спешить к ближайшему постоялому двору или пережидать ливень под подводами, стараясь закатить ее на место повыше, чтобы не лежать в луже. Вот, в такой ливень, когда груженые подводы не могли передвигаться совсем, по размытым дорогам, одна из быстро разгруженных телег и увезла раненых в путь.

Какой, последний или нет, теперь никто не знал. Все попрощались с ними и, сидя под подводами, выпили за их здоровье и удачу. Через три-четыре недели они должны сами выбраться на дорогу, чтобы встретить свой караван или остаться в памяти тех, кто их помнил.

Вот и все. Было печально осознавать, что на месте этих мужиков может оказаться любой.

Подвода вернулась пустой, ее снова загрузили, но ждали, пока дорога просохнет до середины утра.

За прошедшую неделю, проблем, похожих на те, с которыми я столкнулся сразу, как устроился в охрану, не случилось больше. Проезжая по большим деревням или мимо маленьких городков, мы играли в ту же игру, под названием — запятнай или задень, только концом древка, игроков с другой стороны, что у меня получалось на отлично. Сшибал фигуры жуликов, прямо, как шары кием, с одного удара и попадал точно туда, куда метил. Три подводы под моим присмотром с правой стороны урона не понесли, возчики теперь не обращают внимания совсем на мою сторону, помогая охране с другой стороны. Знают, что мимо меня мышь не проползет и ласточка не пролетит.

Старший хвалил мою скорость и реакцию и, что копье прямо летает у меня в руках. Купец, видно, подумывал взять меня на постоянный контракт, не зная, что я останусь где-то, в одной из двух стран, скорее, в Коляндии.

Так мне казалось, судя, по его словам.

Язык понемногу совершенствуется, я могу поддерживать беседу несложными замечаниями, слушаю рассказы про местную жизнь и понимаю, что Черноземье — это рай на планете. Ничего не скажешь, влияние Магов очень улучшило управление страной и научило местную элиту придерживаться человечески понятных правил. Настолько, что даже страшная Беда не заставила потерять рассудок.

На этой стороне Сиреневых гор Беда прошла гораздо легче, наверно, как в Астрии, с урожаями было плохенько, все подзатянули пояса на пару лет, но выжили без множества жертв и ледяного катаклизма. Все же трех-четырехкилометровые горы отвели Беду от этой земли и людей.

Да, на местном Севере горы очень высокие, до пяти километров в высоту, так, что точно не стоит пытаться их перейти. Но вот, что дальше на Севере, чем он кончается и куда упирается, никто не знает. Простым людям, занятым непростым выживанием, не до географических знаний и интереса никто не проявляет, сейчас бы доехать до Севера.

Про Магов и их вариант в местной интерпретации спрашивал, очень ненавязчиво, но точного ответа не получил, а настаивать не стал.

Но тихое перемещение по равнине Сатума сегодня заканчивается, впереди два больших города, густонаселенных и опасных, но по-разному.

Один стоит, окруженный болотами и непроходимыми лесами, там надо очень-очень быть осторожным, город реально непростой, власть на улицах принадлежит бандитам, во всяком случае, на тех, по которым мы поедем.

Второй можно объехать, при желании, но нет особого смысла, хозяин города граф Анвер, навел относительный порядок в своих владениях и держит уровень преступности на приемлемом уровне. Там можно поменять деньги, судя по всему, закупиться, чем надо и отдохнуть во множестве постоялых дворов, даже посетить недорогих и многочисленных девок, под размещение которых отдано аж четыре улицы в центре города, делающие своим расположением замкнутый квадрат.

Сразу видно, что крепкий хозяйственник, этот граф. И порядок навел и работой всех обеспечивает.

Только по дороге в этот город надо еще пробраться через другой, совсем беспредельный и сильно преступный. Ждет весь караван суровое испытание в несколько часов битвы за добро купца, как предупредил меня, особенно, Донк. Что нельзя очень уж сильно там свирепствовать, отбиваться без сильных ударов и нанесения травм жуликам. Но и товар терять нельзя, под угрозой вычета с невысокой платы охранникам, за такой то экстремальный путь.

В общем, у меня это не получилось.

Когда мы проехали ворота, заплатив немалую пошлину в кассу города, так сразу и началось. На меня бросили охрану сразу трех подвод с левой стороны, остальные охранники контролировали максимум по две подводы. Жулики, заметив такой разрыв в жидкой цепочке охраны, передавали друг другу эту новость и лезли, как оголтелые, именно с моей стороны. Не сразу я понял, что купец слишком экономит на числе охраны, на самом деле на двенадцать подвод требовалось минимум двенадцать охранников и еще пара про запас. Поэтому и меня так легко взяли, что нужна была в этом криминальном городе одна жертва, которую предполагалось отдать на потеху толпе и криминальному отребью.

То то, я чувствовал какую-то недосказанность в разговоре со мной, и тех же возчиков, и со стороны остальных охранников. И то, что перед городом к каравану несколько раз подходили дюжие парни и предлагали наняться в охрану на время прохождение города. Денег, просили, конечно, не мало, и купец отказался. Эти парни посмеивались над нами и были явно убеждены, что так просто пройти город у каравана не получится, особо указывая на малое количество охранников.

— Купец, ты что, хочешь оставить кого-то из своих на верную смерть? — так они говорили Торесу, но, тот только отмахивался и старался не смотреть на меня. Я не особо обратил на эти слова внимания, но, теперь, после первых пятисот метров по дороге, выложенной брусчаткой, мне казалось, что я попал в ад, так эти рожи, подскакивающие к подводам и хватающие все подряд, напоминали чертей и выходцев с того света. Но руки мои крепко держали древко, пятка копья четко попадала по рожам и затылкам, бросая попавших под удар жуликов на землю. Остальные злобно шипели и угрожали мне всякими ужасами, исправно оттаскивая своих потерявших сознание подельников в сторону. Этих я не трогал, пока на меня не стали бросаться с ножами и они. Таких я вышибал посильнее и вскоре вокруг меня не осталось никого, желающих подскакивать к телегам. Я опустил копье, вытер пот со лба и огляделся. Мой возчик, с которым общался поплотнее, смотрел на меня с ощутимой жалостью, остальные, в том числе, и Донк, старались просто не смотреть, и я понял, что серьезные проблемы нашли меня, и очень быстро.

Вскоре немалая куча серьезных мужчин криминального вида преградила дорогу каравану, и все остановились. Сначала они говорили с купцом, потом и Донк подбежал туда и после недолгих переговоров бандиты показали на меня, как нарушившего договор о не нанесении серьезных увечий и потребовали выкуп с купца. Торес, как я понял, предложил рассчитаться мной и сердце у меня упало, значит, именно про такой исход событий и говорили желающие наняться на охрану перед городом.

Теперь я откровенно жалел, что не забил на службу и не дал растащить доверенные мне под охрану подводы.

Так бы меня рассчитали на выезде из города и все, пошел бы я своей дорогой, искать новый караван или пытаться путешествовать в одиночку.

Но, мое старание и подлость Тореса с Донком заманили меня в ловушку, из которой я не видел возможности выбраться. Кольцо жуликов вокруг меня все увеличивалось, меня позвали в голову каравана, где и предъявили, что за свои прегрешения меня отдают местной гильдии бандитов, контролирующих эту улицу и я буду биться на смерть с другими бойцами, пока совсем не успокоюсь в одном из боев.

Понимая, что ловушка захлопнулась, я еще успел ловким и подлым ударом копья, с применением маны, разнести челюсть купца на несколько кусков ударом снизу, но вот на Донка времени не хватило, плотная толпа окружила меня со всех сторон, облепила плечи и копье и выцарапала его из рук.

На лицах серьезных мужчин из криминального клана я успел увидеть одобрение моему поступку, ведь это было, как раз, по местным понятиям. За предательство я мог сделать, что хотел и с купцом, и со Старшим охраны, они отдали меня на, почти верную смерть, вот и я мог тоже убить обоих.

Но не успел. Меня повели-потащили куда-то внутрь города, тщательно обыскав на ходу, сняв пояс с кошелями и ножом, но не трогая обувь, в которой были спрятаны два золотых и местные серебряные деньги. Все свое богатство я перепрятал перед городом, когда понял, что ожидается серьезнейшая заваруха и теперь порадовался за свою предусмотрительность. Да и добраться в немыслимой толчее до низа было невозможно, так меня торопились куда-то дотащить.

Я не сопротивлялся, понимая, что это бессмысленно и понемногу меня отпустили, видя, что я не упираюсь и иду сам. Несколько крепких мужиков и парней, с разбойными рожами, присматривали за мной, мы прошли пару улиц, потом вошли в какой-то большой двор, набитый народом со всех сторон и даже свисающими с импровизированных трибун гроздьями зрителей.

— Похоже на какую-то площадку для боев, — успел подумать я, как меня вытолкнули в первые ряды, бесцеремонно расталкивая остальных зрителей и я смог увидеть окончание поединка межу двумя огромными и свирепыми мужиками, которые в бешеном темпе били друг друга ногами, правда, только по верхней части туловища и голове. Один из этих монстров закачался после череды страшных ударов и сполз на землю, которую тут заменял дощатый помост.

Черт, я так точно не смогу, понял я. Слава богу, соседи поделились со мной знанием, что это был бой за звание главного местного силача и мне еще рано мечтать об этом.

От желудка отлегло, и я стал думать в позитивном, как мне казалось, ключе.

Что скоро все это кончится, я отмучаюсь в этом ужасном мире и, наверно, снова появлюсь в Храме. Конечно, больше через горы не пойду, тихонько буду пробираться на Север, где меня ждет карьера необыкновенно сильного Мага, улучшенное питание и самая красивая женщина на всем Севере.

Если, там такая есть, конечно.

Думать так, глядя на, беснующуюся, после прошедшего поединка, толпу, было очень приятно и успокаивающе. Я, прямо расслабился, пока меня не выпихнули на помост и глашатай не проорал, о чем то, представляя участников следующего поединка.

— О чем он говорит? — толкнул я локтем здорового мужика с ведром и полотенцем на плече, вроде, моего секунданта. Полотенце было в подозрительных разводах и пятнах.

— Бой будет до смерти, готовься драться за свою жизнь! — крикнул он мне на ухо, начиная снимать с меня кожаную куртку, рубаху и требуя у кого-то вернуть мой пояс. Пояс вернули, конечно, без всех кошелей и я подвязал им спадающие порты, оставшись голым по пояс. Мою одежду секундант, если его можно назвать так, прибрал к себе, кинув в стоящую рядом корзину.

— За кого я дерусь? — теперь мне хотелось прояснить и этот вопрос.

— За кодлу Промеса, — это мне ни о чем не говорило, но теперь я хоть знал, кому отдали в залог мою жизнь.

— Разминаться будешь? — крикнул сквозь страшный шум секундант и я кивнул головой. Он выхватил откуда-то бронзовый колокольчик, довольно крупный и неистово затряс им, выдавая больше треск, чем звон и толпа вокруг недовольно зашумела.

— Нечего ныть, положена разминка бойцу, так, что ждите! — рявкнул мой помощник, не смущаясь ничуть на недовольство зрителей и вытолкнул меня вперед, — Начинай! Разминайся!

И я принялся делать разогревающие движения.

Мой соперник. парень с уголовной рожей, ничего такого делать не стал, только угрюмо следил за мной многообещающим взглядом и ждал, пока я перестану заниматься ерундой.

Я осмотрелся кругом, ареной для боя на смерть оказалась площадка с дощатым полом, где- то шесть на шесть метров, с легким ограждением на уровне пояса, чтобы зрители, активно орущие и толкающие друг друга, не мешали бойцам. Выше человеческого роста нависали трибуны, так же забитые народом, с трех сторон, с четвертой была установлена трибуна для чистой публики, занятая наполовину, похоже, местными аристократами и их семьями.

— Да, жестокий век, реально — жестокие нравы, — пробормотал я. переставая размахивать руками и поворачиваясь к своему сопернику.

Только два часа назад я готовился въезжать в чертов город, будучи полноправным членом охраны каравана и вот, судьба бросила меня биться за свою жизнь на ристалище, среди абсолютно чужих и непонятных людей.

Глава 2 ВСЕ ЕЩЕ ПЛЕННИК БАНДИТОВ И ВЕЛИКАЯ ПОБЕДА

Соперник был мне по плечо, тощий и жилистый, и, видимо, достаточно опытный в убийстве людей, все же лет двадцать пять ему было, прошел огромную школу жизни в бандитских разборках.

За что его выставили биться за свою жизнь, я не знал, наверно, чем-то рассердил своих Старших в кодле, причем, очень серьезно рассердил.

Впрочем, это не важно, от соперника я мог ожидать много жестоких и подлых приемов, выученных им в своей жизни и подсмотренных у других местных мастеров.

— Какие правила? — успел спросить я у своего помощника.

— Никаких, просто убей его, — ухмыльнулся тот беззубым ртом.

Громко ударил колокол, в ознаменование начала схватки до смерти одного из бойцов, и мой соперник прямо прыгнул на меня, норовя ударами ниже пояса выбить из меня дух. Я пока сталкивал его ноги в сторону, поджидая момент для основательного удара, но, парень выкладывался по полной, не снижая оборотов, понимая, что инициатива в нанесении ударов рано или поздно скажется и количество перейдет в качество, не давал без ощутимых потерь выйти на ближнюю дистанцию, поэтому, я ждал, когда его запал иссякнет и он замедлится.

Пришлось охладить его пыл, и, когда его голова оказалась близко от меня, я быстрым и хлестким ударом в область виска усадил парня на задницу и тут же с ноги пробил в голову, вырубив соперника надолго.

Дико шумевшая публика замолчала, не понимая, как так, без кучи ударов, один из бойцов, уже почти победил. Но вскоре зашумела снова, требуя прикончить проигравшего. Я даже вернулся к секунданту:

— Что, обязательно его добивать?

На что получил удивительный по ясности ответ:

— Можешь и не добивать, тогда через десять минут добьют тебя. Хотя, можешь дать ему прийти в себя, и снова начать поединок. Но это будет глупо выглядеть, так не делает никто.

Пришлось вернуться к так и не очнувшемуся до конца сопернику, накинуть ему локоть на шею и, преодолев слабые попытки вырваться из захвата, медленно, но верно придушить его, пока его руки и ноги не затихли, после продолжительной пляски умирающего человека.

Это уже второй, убитый лично мной в этом мире, если не считать подавленного лошадьми и телегами жулика в первом городке. Душить, конечно, морально тяжелее, чем одним ударом проколоть живот, но, когда хочешь выжить, это уже не так существенно, руки не дрожат и делают свое дело.

Под крики и топот ног я вернулся к секунданту, казавшемуся мне самым тут нормальным и спросил:

— На сегодня все?

— Да, все, теперь ждешь нового бедолагу, — пробормотал мой помощник и выдал мне мои вещи из корзины. Я оделся и вскоре, те же рыла, что вели меня сюда, отконвоировали меня обратно на улицу, где и двигался мой караван, давно, уже уехавший, впрочем. Там мы прошлись дальше, где-то в сторону центра города, и через пару минут завели меня в подвальное помещение, где пахло страданиями людскими и болью, стояло несколько клеток разного размера и на входе дежурили хорошо вооруженные молодцы. Главный из конвоиров дал мне характеристику, из которой я услышал и разобрал только: — Искупивший наполовину.

Меня подтолкнули в одну из клеток и закрыли дверку за спиной. Новое жилище оказалось небольшого размера, с парой лежанок на полу, на которых кишмя кишели клопы и я приготовился к трудной ночи. Пока не стал садиться, стоял, держась за решетку и посматривал по сторонам.

В большой клетке, набитой так, что несчастные не могли сесть и им приходилось стоять, находилось человек сорок, много сильно побитых, подавленных и в ужасе глядящих по сторонам и на своих соседей.

Время от времени надсмотрщики, с легкими дубинками в руках, стучали по прутьям решетки, вызывая одного за другим узников и, если, им казалось, что тот медленно пробирается через забитое телами пространство, осыпали его ударами по плечам и спине, подгоняя побыстрее выскочить из клетки. Потом его или ее подводили к конторке, где пришедшие на помощь члены семьи или просто знакомые приводили свои аргументы, в основном, заключающиеся в горстке монет, высыпаемых на конторку и, придя к согласию с одним из бандитов, забирали несчастного или несчастную с собой. Кто-то из более грамотных бандитов записывал итоговое решение, считал деньги и высыпал их в ящик с прорезью, стоящий внизу конторки.

В этот момент за ним начинали присматривать все активные и свободные члены банды, чтобы монета не осталась зажатой между пальцев, круговая порука и такая же ответственность проявлялись в действии.

В, общем, конвейер по выжиманию денег у обычных горожан, провинившихся не особенно сильно, работал на полную мощь, и я подивился размаху действий банды, открыто содержащей свою тюрьму и массовым способом доящей горожан. Постоянно приводили новых должников и запихивали в клетку, женщин изощренно обыскивали, залезая во все места, и, с помертвевшим лицом, волокли в клетку. Где эстафету перенимали узники понаглее, так же с удовольствием безнаказанно лапавшие своих жертв, коротая скучное время в заточении, и пытаясь скрыть страх, обуревавший и их самих.

В подвале стояли еще три клетки, поменьше размером.

В одной, как видно, сидели члены противоборствующих группировок, захваченные в ходе повседневной войны на улицах, все, поголовно, избитые и порезанные. Каждый проходящий мимо член группы победителей старался попасть по пальцам или ткнуть посильнее дубинкой через решетку. Туда приволокли за пару часов только одного новичка, бывшего без сознания, и закинули внутрь с размаху, но его, хоть поймали свои и аккуратно уложили на пол.

Во второй сидели такие же, уголовные рожи, но, видно, провинившиеся перед своими, на них внимания подчеркнуто не обращали.

В третьей пребывали, как видно, уже серьезные должники банды. Солидные и не очень мужики, ждущие решения по своему вопросу, но, как видно, безо всякого оптимизма в глазах.

Так что, я сидел с относительным комфортом, пока один и, видно, представлял какую-то ценность для банды. Раз меня совсем не трогали и даже принесли поесть, из той же большой кастрюли, где брали еду и все остальные. Других узников кормить и не подумали, даже передачи не принимали, несмотря на все просьбы родственников.

Отчетность вели так же, как и в Черноземье, на восковых табличках.

На меня заполнили одну из них, что-то записали и поставили в отдельный угол.

На улице стемнело, в подвале еще сильнее, мой угол погрузился в темноту, и я рискнул почистить лежанку от насекомых, опустив руку и создав крайне высокую температуру на одной стороне, присел туда и дочистил лежанку до конца.

Заодно, внимательно глядел, среагирует кто-нибудь из бандитов или их жертв на магию, но ничего не заметил.

Ночью ко мне перевели одного из своих, видно, с него, почти, сняли претензии, но еще не до конца простили. Это было кстати, чтобы клопы со второй лежанки не перебежали на новое место. Он со мной не стал общаться, видно, молчание и, правда, реально считалось в банде золотом.

Спал, как убитый, после всех переживаний, не слыша стоны и крики несчастных. И был очень этому рад, впрочем, деятельность в подвале с пришествием темноты тоже сошла на нет, даже в большой клетке все разместились, сидя друг на друге.

Утром я проснулся в той же клетке, хотя ночью мне снился любимый трактир «Лиса и Журавль», Грита и мои приятели, предлагающие мне пиво и свинину с тушеными овощами.

Да, это было большое разочарование, ничего не изменилось, хорошо, хоть меня опять покормили из общего котла и вскоре забрали из этого скорбного места, те же крепыши отвели меня в местный зал, где занимались и другие спортсмены, как я их классифицировал по внешнему виду.

Я оставался собственностью кодлы Промеса, но пользу от меня решили получить и другим способом, не только на площадке для боев. Кто-то из Старших вчера видел мой бой и его заинтересовало мое умение наносить удары руками.

В Сатуме практиковалось, в основном, боевое искусство вроде нашего марсельского савата, как показывал Учитель. Естественно, ему было непросто биться со мной, почти по правилам бокса, главенствовавшим в Черноземье.

Но, здесь мне, наоборот, было сложно выступать против серьезных мастеров. Хорошо, что вчерашний соперник совсем не был опытным бойцом, резко начал и не нанеся мне ни одного серьезного удара, подлетел слишком близко ко мне.

Один из Старших кодлы, тот самый, который обратил внимание на мою технику, завел со мной разговор и сразу понял, что я не только не местный, но и определил, что я пришел из-за гор. Плотный мужчина, заинтересовался серьезно моей историей, но, недостаток слов не давал мне возможность ответить на его вопросы, я не хотел показывать, что понимаю более-менее язык, прикидывался совсем плохо понимающим корли и он потерял ко мне интерес.

Меня поставили в спарринг с местным мастером, я пропустил немало ударов ногами, правда, прилетало мне издалека и не особо сильно, сам не смог ни разу достать противника, ловко уходившего от меня. Впрочем, я не сильно старался, видя, что местный тоже больше изображает активную деятельность. Мне он даже шепнул, во время, когда мы сцепились в клинче, чтобы я не выкладывался и поберег себя.

К обеду прибежал гонец, доложился плотному и, видя, что взгляд того остановился на мне, я понял — придется подраться и сегодня, видать, нашли мне соперника.

Так и получилось, со всеми спортсменами, выступающими за Кодлу, я перекусил в соседнем трактире, причем, накормили вкусно, обслуга, реально, просто летала. Потом вернулись в местный зал, где я смог поспать с пару часиков. Никто, вроде, меня не сторожил, но, видя полнейшее погружение всей местной жизни в безоговорочное подчинение власти криминала, я даже не стал рассматривать этот вариант, чтобы исчезнуть. Гораздо лучше лежать, сладко подремывая, на теплом солнышке, чем стоять в клетке, когда тебя реально некому выкупить. И ждать, кому тебя продадут в рабство, тем более, в подвале я успел несколько раз увидеть этот протокол в действии. Некоторых, никому не нужных людей, забирали за небольшие деньги новые хозяева. Платили какую-то сумму, получали на руки табличку со знаком Кодлы и покупку со связанными руками. Новый хозяин накидывал петлю на шею покупки и уводил с собой. Кажется, это был знак подчинения новому хозяину.

То есть, преступники ввели здесь долговое рабство и продавали своих должников, которых сами и вгоняли в долги.

Поэтому я дождался пары крепышей, которые разбудили меня и уже скорее, проводили, чем отконвоировали, к месту следующей битвы за мою свободу, которым оказался тот же амфитеатр.

Если я побеждал в этом бою, то считалось, что полностью рассчитался с Кодлой и больше не должник. Становился свободным человеком, хоть и с невысоким, по местным меркам, статусом бывшего должника. Чтобы перейти в ранг самого минимального, но, все же, союзника банды, следовало провести еще один бой на смерть. Победить и тогда можно стать местным бойцом и тренироваться в зале банды, в других боях уже не ставя свою жизнь на весы, а, просто, побеждая во славу Кодлы.

Это, примерно, мне объяснил мой соперник, с которым я спарринговал перед обедом и который советовал экономить силы.

Так себе перспектива, честного говоря. Продуешь снова пару раз и попадешь опять в должники, чтобы биться насмерть.

Но, дождавшись своего выхода и, увидев, соперника, я сразу пожалел, что не попробовал сбежать из зала или по дороге.

Реально страшного вида, квадратный мужик с толстенными руками и квадратной головой на широченных плечах, был выставлен противоборствующей бандой, которая не скрывала своих надежд на успех в этом бою. Весил он раза в два, если не в два с половиной больше, чем я и мог задушить меня, даже прижав к своей груди.

Прежний помощник, не скрывая, что шансов у меня почти нет, посоветовал не даваться этому чудовищу в руки, сказав, что того так и зовут — Душитель, потому, что он душит соперников.

Да, придется мне постараться, спасая свою жизнь, заходя этому зверю за переднюю руку и бить и бить, не жалея кулаков, куда-нибудь в висок и челюсть, много раз и посильнее.

Я попросил разминку, которую секундант и огласил своим колоколом, опять под недовольный шум толпы, настроенной кровожадно и ставящей на эту гору мышц и мяса.

На трибуне для благородных я увидел несколько новых лиц, по виду благородных бойцов, смотревших на разворачивающиеся бои без особого интереса. Но мой соперник удивил и их, судя по тому оживлению, с каким они комментировали между собой готовящуюся схватку.

Разминка кончилась, стукнул колокол, и бой начался.

Соперник не рванулся ко мне, чего я опасался, он, наоборот поднял руки и развлекал толпу, показывая свои мышцы и, особенно, гигантского размера бицепсы. Народ визжал, соперник не обращал на меня внимания, и я сделал первый шаг к труднейшей, но возможной победе. Пробил ему двоечку, со всей силы, делая акцент на ударе с сильнейшей руки. Зашло хорошо, но, пока, без видимого результата, я только разозлил мужика и заставил его неотступно ходить за мной, широко расставив руки. Я время не терял, встречал поставленными ударами голову, боясь больше всего, что сломаю кулак о лоб чудовища, который он постоянно пытался подставить под удары. Удары, не сказать, чтобы совсем не влияли на этого монстра, я снес уже одну бровь, разбил нос и порвал широко кожу слева от многострадального носа. Они даже немного замедлили его, он уже не лез, так широко расставляя руки, а пытался схватить меня за бьющую руку, больше стоя в центре и принимая удары на лицо. Я бы сказал, отбивал их лицом, все более кровоточащим, но пока я не видел возможности свалить его с ног.

Пару раз чудовище чуть не схватило меня, пытаясь перехватить руку и начиная понемногу перекрывать мне углы для отхода. Если он поймет, как это сделать, меня ждет бесславный конец, этот зверь просто сломает мне спину.

Я знал, что тяжелые удары в голову накапливаются и дают эффект в сумме, но этот тиранозавр, в человеческом обличье, стал только осторожнее и продуманнее, вытянул свои нечеловеческие конечности вперед, все настойчивее пытаясь перехватить бьющую руку. Черт, у него это получится рано или поздно, подумал я и пустил в ход ноги, даже вложив в удар немного маны, чтобы наверняка потрясти чудовище.

Удар в пах был очень силен и впервые динозавр сложился пополам, со стоном упав на одно колено. Я стремительно подлетел и пробил по открытому виску богатыря, раз, другой и тут почувствовал, что чудовищная кисть схватила меня под колено и скоро оторвет от земли. В панике от такого поворота, я успел ударить третий раз в висок, вложив в удар немало маны и, с огромным облегчением, почувствовал хруст под кулаком. Огромная ладонь потеряла захват, и я смог отскочить в сторону, освободившись из ловушки.

Чудовище потеряло ориентацию и слепо водило руками перед собой, стоя на одном колене. Я, помня чудовищную силу, не стал кидаться прямо, чтобы добить, зашел сбоку и ударом ступни сбил его вторую ногу. Он упал на оба колена и я, с наскока, зарядил ему снова по виску ногой, сбив его попытку подняться. Потом зашел сзади и сильным толчком в спину уронил чудовище на живот.

Публика неистовствовала, казалось, что трибуны обрушатся под весом скачущих и вопящих людей.

Соперник лежал на животе, машинально шевеля руками и не делая попыток подняться. Я успел подумать, как же я буду его забивать, когда звякнул колокол и какие-то люди подбежали к поверженному, пробуя его поднять.

Я не понимал, в чем дело, пока мой помощник сзади не оттащил меня за руку.

— Все, добивать не надо, хозяева заплатили за его жизнь! — крикнул он мне в ухо, и я смог устало выдохнуть и, подняв руки, поблагодарить зрителей, как здесь было принято. Я стоял в центре площадки и поворачивался по кругу, отмечая свою победу.

Когда мой взгляд добрался до трибуны с благородными, меня удивил один из них. Он стоял, вцепившись в перила и максимально наклонившись ко мне, в глазах его горел восторг, удививший даже меня.

Глава 3 РЕЗКОЕ ИЗМЕНЕНИЕ В МОЕЙ ЖИЗНИ

Ну, что такого, пришел человек в полный восторг, увидев победу обычного человека над чудовищем из легенд?

Я отвернулся от дворянина и сразу же забыл о нем.

Продолжил приветствовать зрителей, среди которых оказалось много теперь уже моих фанатов, переметнувшихся от побежденного тиранозавра-диплодока на сторону победителя.

Теперь я был свободен и, честно говоря, хотел очутиться, как можно дальше от этого города, этой страны и этих людей. Вернуться обратно в Черноземье, наплевав на возможные проблемы, еще раз помучившись на перевалах.

Но, резонно побаивался, что сделать это будет непросто. Моя ярчайшая победа могла привлечь ко мне много лишнего внимания, та же Кодла, наверняка, захочет поэксплуатировать мою мгновенно выросшую известность и заставить провести еще несколько боев, в исходе которых я не был так уверен. После того спарринга, я понял, что хорошо готовые местные бойцы могут долго кружить вокруг меня, пока не отобьют мне все ноги так, что я ходить не смогу и добьют после этого без усилий.

В общем, я очутился в странном положении, после всех поздравлений, сполоснувшись около колодца, где мне подняли ведро воды, я надел свои вещи и оказался предоставлен сам себе. Сопровождающие куда-то исчезли, ко мне подходили обычные зрители, совсем такие средневековые, предлагали угостить в ближайшем трактире, в общем, те, незамысловатые радости, сопутствующие местной жизни.

Но вот сидеть с простыми мужиками, не умея особо ответить, мне не хотелось, поэтому я прогулялся по знакомому маршруту, до знакомого зала, где и присел в трактире, заказав немудреную закуску с местным, довольно плохеньким пивом.

Сидел и думал, как мне унести ноги из города, как добраться до следующего, в двух днях пути, того самого, где было все устроено по уму, если верить рассказам того же возчика. Деньги у меня были, половина золотого в местном серебре и еще те, которые я поднял с тела еще живого мстителя, прежде, чем сбросил его с откоса.

Хотелось припустить на выход из города, но приобретенное чутье говорило мне, что надо выслушать кого-то из Кодлы, чтобы понять мое положение в этой структуре, заменяющей местному обществу власть. Попытку уйти из города могут воспринять снова не так, как я думаю, поэтому лучше не делать резких движений, оставаясь на глазах у всех, уже знакомых мне бойцов и остальных, причастных к деятельности местной Кодлы, ведь она здесь не одна такая, и выход из города может быть на территории другой банды. Где все мои достижения воспримут со знаком минус и снова объявят, что я им должен, отправят биться насмерть с другими, в чем то тоже проштрафившимися.

Оказалось, что я принял верное решение, так как, через десять минут, не успел я допить пиво, как в зале появился один из моих провожатых, изрядно запыхавшийся. Бойцы показали ему на трактир, где он, увидев меня, спокойно сидящего за столом, перевел дыхание и подсел рядом, цапнул вторую кружку и выпил ее залпом.

— Молодец, что пришел сюда, я уже запарился тебя искать, хорошо, подсказали, куда ты пошел, — эти его первые слова подтвердили правильность понимания мной сложной обстановки с отношением к Кодле. И тем, что в этом месте не получится остаться незамеченным, хоть ты тресни.

— Пойдем к Старшему, он хочет тебя видеть, — с этими словами бандит поднялся и не ожидая меня, поторопился на выход, не допуская, как видно и тени сомнения, что у меня могут быть свои мысли на этот счет.

Мысли были, но высказывать их я не торопился. И получается плохо и слушатели не те, не благодарные люди. Ситуация реально жестко отличается от того, что происходило в Черноземье, а, ведь, и там, я благоразумно помалкивал и добился своего.

Только не удержался на своем высоком положении и статусе, все дыры в биографии подводили молодого коммуниста:

— А не из кулаков ли вы будете? Пока, еще, товарищ Протасов?

Перефразируя:

— Не из Магов ли будете? Взялись откуда здесь, господин Ольг Прот?

Даже в таком, не побоюсь этого слова, толерантном обществе, не получилось зафиксировать свои достижения надолго, но там, хоть, запустили расследование, медленное и неотвратимое, что я спокойно собрался и используя небольшие тактические хитрости, смог надолго оторваться от погони. Ну как надолго, на один день, фактически, опередив свое задержание на три-четыре дня, если бы остался в городе.

В Сатуме, с одной стороны, проще, здесь я просто пришелец-одиночка из-за гор, никаких сомнений в моем происхождении не высказывается. Хотя, я только сегодня перешел из статуса — должник, он же, раб, в статус условно свободного человека, поскольку по-настоящему свободным в этой стране может быть только аристократ. Даже криминальные вожди связаны понятиями и условностями, которые же сами и пестуют и сами же зависят от них не шутейно. А очень даже строго, вплоть до лишения власти и жизни.

Так же быстро мы вернулись в здание, внутри которого устроена арена для боев. По дороге рассматривал улицы, запруженные народом и телегами, не заметил ни одного стражника или военного.

Видно, что эта часть города отдана криминалу. Судя по тому, как к моему спутнику то и дело подбегали посыльные или шпионы, все, более-менее заметные личности с криминальным настоящим на лице, незаметно кивали ему в знак приветствия, понятно, что фигура он заметная в этой части города. Наверно, личный помощник одного из Старших Кодлы, того, плотного, держащего зал и арену для боев.

Непонятно, почему такого серьезного члена банды за мной отправили? Неужели не было под рукой никого из мелкой сошки? Пожалуй, личное распоряжение Старшего побежал выполнять.

Мы зашли в здание, которое служило основой, охватывающей арену, поднялись на верхний этаж и меня оставили подождать в комнате, с парой звероподобных охранников, которые, впрочем, меня сразу узнали.

Как победителя самой нашумевшей драки за сегодня и поздравили, с подчеркнутым уважением, кстати.

Получается, я здорово постоял за честь банды, забив до полусмерти непобедимого до сего дня зверочеловека, иных эпитетов у меня, чтобы охарактеризовать своего соперника не нашлось.

Минотавр или Тиранозавр — вот еще подходящие слова.

Конечно, если бы не использованная мана, так легко я бы не отделался. Победить без магии было почти невозможно, хотя, варианты были и в этом случае. Снести оставшуюся бровь, чтобы кровь залила оба глаза, монстр и так видел меня уже только одним — это самый реальный вариант, но, все же, очень опасный. Я тоже подвыдохся, уже устал, постоянно находясь в напряжении, избегая захвата чудовищными ладонями.

Легко мог тоже ошибиться и потом слушать, как трещит позвоночник и вырываются с мясом руки или ноги, или, самое легкое — скручивается и ломается шея.

Вот, сейчас, по реакции охранников Старшего, понял, что сделал серьезный шаг в глазах рядовых членов Кодлы, совершив невозможное у всей публики на глазах. Здесь такое сильно уважают.

Теперь пришло время послушать предложение Старшего, наверняка, после сегодняшнего триумфа, совсем не собирающегося расставаться с таким бойцом, как я.

Вскоре помощник открыл дверь и позвал меня. В комнате я и, правда, увидел Старшего, который поманил меня к окну, большому, с распахнутыми ставнями. Встав рядом, я смог рассмотреть всю арену для боев, вид на нее открывался из этого окна прекрасный.

— Как тебе? — спросил попозже меня Старший.

Я ответил, что, похоже, арену разместили так специально, чтобы можно было смотреть бои именно с этого места.

— Посмотри, на трибуну для белой публики, не видишь там кого знакомого?

Я посмотрел, на этой трибуне осталось несколько человек, те самые дворяне, один из которых так болел за мою победу.

— Нет. Сегодня, после боя видел их первый раз, — недоумевая, ответил я.

— Странно, один из них, барон Гельд, выложил за тебя огромную сумму, — посмеиваясь, просветил меня Старший и кивнул на мешочек, стоящий на столе перед ним.

Вот это новость!

Меня, что, снова продали?

— Как выложил, я же свободный, после второй победы? — не выдержал я.

Тут вмешался помощник Старшего. Благожелательно улыбаясь, он просветил меня, что загнать человека в долги — дело нескольких минут, поэтому идти на принцип мне точно не стоит.

— После боя — да, свободный. А сейчас, вот уже продан.

— Но ты не парься, для нас ты остаешься свободным, без проблем. Но барончик так хотел тебя купить, что мы не смогли ему отказать. Ха-ха-ха!

— Да. Я сказал, от балды — двести золотых. Ты же наша звезда и много денег еще принесешь, — подтвердил слова помощника и Старший. — А он, возьми, да и, согласись! Побежал в Банк, только что, принес всю сумму сразу.

— Ну, как тут отказаться? — спросил он даже меня.

Я понял, что отказаться тут никак, бандиты и ко мне нормально относятся, вроде, раз позвали и все расклады дают. И, намекают, что обратно уже не отыграть мне, не получится, снова в долги беспросветные загонят, если попробую сделку сорвать.

На такую сумму гигантскую, что сами ржут, не верят в свое счастье.

— Хоть, что за барон такой, Гельд, для чего я ему нужен? — решил все же я прояснить свою судьбу.

— Богатый, родовитый, у нашего графа в приятелях. Боец еще первостатейный, — Старший посмотрел вопросительно на помощника, тот кивнул и развел руками, мол, все, что знаем.

— Не старый, красавчик, так что не старику тебя продаем, скажи спасибо, — теперь они оба заржали в горло, не скрываясь.

— И еще, запомни хорошо. Не вздумай, хоть словом, барона расстроить, что нагрели его здесь, на ровном месте. Сам выпутывайся, как хочешь. Хоть прикончи его, хоть убеги, нам — все равно. Придешь сюда обратно — поддержку дадим, спрячем, не пропадешь, в общем. Но, хозяину своему, новому — ни слова.

На это предложение я только кивнул, понимая, что изменить свою судьбу не получится сейчас никак. Только в клетку с долгом в двести золотых поехать. Но, и сдаваться безропотно — последнее дело, можно и поторговаться с бандитами.

— А не полагается ли мне, как части сделки, получить свою долю? — правильный я вопрос задал, бандиты всерьез задумались и переглянулись между собой.

— Как долю от гонорара за выступление? — сосед по спаррингу успел меня просветить, что боец получает, в случае победы, десятую часть поставленных на него денег.

— И сколько ты хочешь получить? — осторожно спросил помощник Старшего, имя которого я так и не узнал, впрочем, как и имя самого Старшего.

— Стандартную долю, ничего лишнего не прошу, и интерес у меня молчать появляется, — выдал я свои аргументы.

Старший с помощником еще раз переглянулись и как-то пришли к единому решению, судя по тому, что он, молча, отсчитал из мешка мне двадцать золотых и пододвинул ко мне.

— Сделка? — спросил бандит, пристально глядя мне в глаза.

— Сделка, — подтвердил я, сгреб деньги и попросил выдать мне мешок и кошелей пару, вместо срезанных. Помощник вывел меня в прихожую, и отправил одного из охранников куда-то вниз, за требуемыми мной вещами. Охранник вернулся быстро, видно, где-то на нижних этажах была устроена кладовая для разного рода трофеев.

Все требуемое вручили мне, и помощник отвел меня на трибуну, где сразу передал в руки барону Гельду, тому самому, который тогда с восторгом смотрел на меня, после боя.

Почему то, я так и думал, что это будет именно он.

Предчувствие очень развито у меня, бывает, просто вижу, что будет дальше.

Барон с приятелями сразу же собрались и вышли со своих мест, держа меня в центре своей компании.

Мы спустились во двор, дошли до гостиницы в центре города, где меня и поместили в номер с двумя военными, судя по их, выправке и походке. Мужики были поставлены присматривать за мной, провели легкий обыск моего добра, подивились куче золота в кошелях и попросили снять мои мокасины, с интересом осмотрев, как они пошиты. Когда я и оттуда достал несколько монет, они сами проверили их на наличие сюрпризов, ничего, конечно, не найдя.

После этого я предложил попить пива и перекусить, на, что мои охранники, сожалеющим тоном, но отказались, объяснив, что им не велено выходить их номера со мной, но, все можно заказать в номер, что я и сделал.

После пары кружек вкусного пива и мази, которую втер один их моих соседей мне в сильно ноющие, разбитые в поединке кулаки, я быстро уснул на хорошей кровати и был разбужен соседями, только, когда уже стемнело.

— Ольг, вставай и приводи себя в порядок. Барон ждет тебя внизу.

Мы вышли из номера и спустились в общий зал, но не остались там, а вошли в отдельный кабинет, где меня уже ждал барон с одним из своих приятелей-дворян.

Военные закрыли за мной дверь и, повинуясь жесту своего нового хозяина, я присел за краешек большого, красивого стола.

Барон вполне галантно представил мне своего спутника, по титулу, который я не понял и имени. Потом он наклонился над столом и пристально взглянул мне в глаза:

— Ольг, я не буду ходить рядом и около. Во время твоего поединка я почувствовал, как ты применил магию. Ответь мне, ты сделал это сам, осознанно, и можешь ли еще повторить?

Глава 4 БОРЮСЬ ЗА СВОЙ СТАТУС

Вопрос, конечно, интересный.

Насколько мне известно, на этой стороне материка вообще нет какого-либо противостояния между Магами и неМагами, из-за того, что понятие правильности или неправильности быть Магом, я так и не смог понять.

Правда, я и общался с простыми и совсем простыми собеседниками, бесконечно далекими от таких вопросов.

В Сатуме есть единая церковь, прибежище для сирых и убогих, а хозяева здешней жизни настолько плотно заняты грабежом, войной, и дележкой имеющихся ресурсов, что не особо обращают внимание на понемногу крепнущую силу церкви.

Которая, при таком вакууме власти скоро сама решит, кому жить, а кому умирать.

Но, это будет не скоро, поэтому мне бояться инквизиции еще рано.

Да, и вообще, даже опасаться нечего, нужен я барону очень сильно.

Если уж барон выложил такую сумму, по первому требованию, это говорит о том, что я — очень интересный для него человек. И он очень, на что-то связанное со мной, рассчитывает.

Получается, что у него тоже есть дар, если он смог понять, что я использовал ману во время ударов по этому непробиваемому чудовищу.

С другой стороны, чтобы понять, что дело нечисто, высокий уровень и не нужен, хватит даже и первой ступени.

Поэтому, я не стал отводить взгляд и нести всякую чепуху про случайную победу, расстраивая нового номинального хозяина.

Тоже твердо взглянул ему в глаза и произнес:

— Сделал осознанно. Вы же видели, какое это было чудовище? — потом помолчал и добавил, — Повторить могу. И не раз.

Сказав эти слова, я понял, что попал в точку.

Лицо барона и его приятеля прямо на глазах стали счастливыми и довольными, они даже заулыбались, не в силах сдержать торжество. Во всем поведении после моего признания сквозило — наконец, то, мы нашли нужного человека.

Я, прямо, немного опешил от такой реакции, что у них тут за нужда в учителях магии, что, они под запретом или просто их здесь нет?

Но долго думать мне не дали. Мой новый хозяин протянул мне свою сильную ладонь и просто приказал:

— Покажи, что ты можешь!

Я был не в лучшей форме, маны оставалась примерно половина, но все же рискнул, хорошее отношение барона Гельда казалось мне необходимым условием для равноправного общения. Емкость его магического резервуара оказалась мала, не больше первой ступени, примерно, как у меня, в тот первый раз, когда меня проверял Кремер.

Тепло прошло через наши руки, и я едва успел предупредить барона, что сейчас его может затошнить, как его вырвало прямо на пол. Едва отплевавшись, он подскочил ко мне, размахиваясь рукой и угрожая за такое бесчестье.

— Барон, как же вы хотите учиться? Не переживайте, со мной такое было тоже один раз, — успел произнести я, прежде, чем сильная рука выдала мне здоровенного леща.

Голову мотнуло, искры посыпались из глаз, и я вскочил тоже, собираясь ответить своему обидчику. Как почувствовал, что острие кинжала припало к моей шее и прокололо кожу, это второй дворянин перескочил через стол и подстраховал своего приятеля:

— Сядь, пес! Еще раз встанешь, я тебе уши обрежу! — угроза на лице и в голосе этого умельца была очень даже настоящая, я мне пришлось сесть обратно на табурет.

— Они тут совсем не умеют или, скорее, не приучены держать себя в руках, — такое открытие я сделал через две минуты после начала обучения, после хорошей оплеухи.

Злоба и ярость тем временем пропали с лица Гельда, кинжал убрали от моей шеи и после его кивка головой, второй вернулся на свое место.

Наступило неловкое молчание, видно, теперь и до ученика дошло, что не стоит так лихо отвешивать оплеухи учителю. Извиняться он, конечно, не умеет, что и подтвердила его первая фраза, когда он неуверенно попросил меня не обижаться на его друга.

— И? — с недоумением поднял я одну бровь.

— Что за и? — так же с удивлением переспросил барон.

— Вам напомнить? Вы только что ударили меня, — очень тихим голосом произнес я, создавая необходимую дистанцию между нами голосом.

— Да, так я твой господин, я должен тебя бить, — на лице светлоглазого барона появилось недоумение. Все его длинное породистое лицо с короткой светлой бородкой выражало непонимание того, о чем я ему говорил.

Теперь он мне напоминал со своим другом тех молодых дворян, которые разгромили трактир Мортенса и убили Музыканта.

Где они сейчас, те, кто выжили?

— А что, так нельзя делать? — все же спросил барон.

Так и читалось на лицах обоих аристократов настоящее недоумение.

— То есть, вы желаете учиться? — опять тихим голосом спросил я.

Барон кивнул.

— А еще желаете бить своего Учителя? — еще тише прошипел мой голос.

Тут барон недоуменно пожал плечами, что, типа, означало, не очень то и хочу, так, иногда, для острастки, чтобы знал свое место и помнил, кто тут господин.

Понятно, тут предстоит много воспитательной работы провести с глуповатыми и отсталыми учениками. Но, лучше преподать пару наглядных уроков.

— Я могу размазать вас с другом по стенкам, если захочу! — закинул я наживку двум этим лоботрясам, и она сработала. Незаметный кивок барона своему приятелю и тот мгновенно, из сидячего положения взлетел над столом, выхватив за это время клинок из ножен, и уже замахиваясь им. В момент, когда он уже прошел верхнюю точку своего полета, моя выкинутая рука снесла его тело, использовав небольшой заряд маны и бросила в угол, куда он прилетел, снеся по дороге пару тяжеленных стульев.

Стулья попадали с грохотом, дверь в кабинет распахнулась и двое моих соседей по номеру, с короткими мечами в руках, заскочили внутрь. Прилетевший головой в угол, дворянин застонал, пытаясь подняться, держась за поваленные стулья.

Барон остался на месте и взмахом руки вернул охранников за дверь, лицо его снова стало восторженным, как, тогда, на трибуне.

— Никогда такого не видел, — прошептал он и крикнул: — Пельш, ты как там, жив?

— Жив, но пару ребер сломал, похоже. Чертовски сильный был удар, я не смог ничего сделать, Гельд.

— Убедились? — я с сарказмом смотрел, как на лице барона происходят разные реакции, от гнева до понимания, что я именно тот, кто ему нужен.

— Убедились. Еще сила у вас осталась? — смотрите ка, меня уже называют на *вы*. Надо ковать железо, не отходя от кассы.

— Меня следует называть — Учитель! — отдал я следующее распоряжение и выжидательно уставился на барона.

— Да, Учитель.

Ну, не совсем тупой барон попался, хотя с первого взгляда так и не скажешь.

— И, что вы там про моего господина говорили? Господ у меня не может быть. Во всяком случае, в этом мире. За горами, там, да, там есть. Но не здесь, — короткие, рубленные фразы вылетали из меня, как заранее заготовленные.

Заодно я закидывал барону новую ловушку, что где-то там, за горами, есть великие волшебники, у которых я могу находиться в подчиненном положении.

— То, что вы заплатили двести золотых за меня, это ваша личная проблема. Мне осталось выиграть один бой, и я становился абсолютно свободным человеком, — немного приукрасил я свое положение. Абсолютно свободным, живя при власти Кодлы, ты никак не станешь, даже, если и пролезешь в Старшие.

— Как человек благородный, я помогу вам в ваших поисках и научу получать силу, — пообещал я сразу обоим дворянам. Пострадавший стоял, держась за стол, видимо, не решаясь сесть из-за боли в сломанных ребрах, но, тоже, внимательно слушал меня.

— Мне надо было проверить и вас, — кивнул я ему, — Но, действие это связано с тошнотой и извержением из желудка, вам, сейчас, точно не нужно. Пока, вам, хотя бы, не затянут ребра тканью, — добавил я, видя, что он тоже очень хочет узнать о своих способностях и не боится пострадать.

— Это легко устроить, — обрадовался барон и позвал своих людей из-за двери, приказав принести тот кусок ткани, которым они бинтуют ребра при переломах. Во время тренировок, даже на учебных мечах, переломы ребер или трещины в них — очень частое дело, пояснил он мне.

— Что вы скажете про меня? — нетерпеливо обратился ко мне барон и видя, что я опять недоуменно поднял бровь, торопливо добавил, — Учитель!

— Вы прошли главный экзамен, и, успешно. Вы можете принимать магическую энергию, это основное условие. То, что у вас есть задатки, вы, наверно, и сами знаете.

Суля по лицу, барон был абсолютно счастлив. Это хорошо, но, надо вернуть его на землю.

— А, зачем вам, барон, нужна магия и эти умения и знания? — этот вопрос вызвал явное затруднение у него самого с ответом, он замялся и усиленно пытался придумать еще какую-нибудь причину, кроме основной, про которую хотел умолчать.

— Вы хотите стать сильнее и побеждать в поединках, — пришлось сформулировать его мечты, как он должен был их сам понимать.

— Это будет не прилично, побеждать, используя магию, — ответил второй дворянин.

— Неприлично, если про это узнают? И много таких, кто может увидеть использование маны в ударе, — поинтересовался я.

— Точно никто не знает, да и доказать это невозможно, подумаешь, мелькнула искорка магической силы и тут же пропала, — пояснил барон, объяснив мне, как именно он разглядел использование маны мной в поединке.

Понятно, использовать нельзя, но, если, очень хочется, то можно. Один раз за поединок усилить удар или еще как. Слухи, конечно, пойдут, рано или поздно, но, молодость, желающая побед, не задумывается про это. Хотя барон и не молод, лет двадцать пять-двадцать восемь ему есть, спутник вот помоложе будет.

Тем временем принесли неширокий кусок плотной ткани и наложили бандаж на туловище пострадавшего дворянина. Он сразу присел и протянул мне руку, не дожидаясь, пока выйдут все лишние.

— Я не буду вас наполнять, баронет Пельш, не обессудьте, только проверю. Так надо было и с бароном поступить.

Заметив его протестующий жест головой, я в приказном тоне махнул рукой:

— Мои слова не обсуждаются! Вы, просто, мой возможный Ученик, и требовать чего-либо вам не положено. Вам понятно?

Как не хотелось баронету поспорить, он, все же наклонил голову, признавая мою правоту. Надо с ним поработать, упертый парень, хотя, в такие времена, только такие и есть.

— Что вы должны мне сказать?

— Да, Учитель, я согласен.

Отлично, на таких вещах и словах все и держится в этом мире титулов и званий, важнейшая часть организации местного общества. Да и мне, один раз добившись признания своего места в координатах мира для молодых дворян, надо не спускать неуважение и забывчивость от этих, в общем то — типичных недорослей. Что, что, а твою неуверенность или робость, так называемое — ботанство, они с первого неуверенного слова или жеста чувствуют. Надо было жестким и властным, за всеми все замечать и почаще окунать кого-то мордой в грязь, показывая, что ты — то еще мстительное говно и все помнишь.

Только так и никак иначе.

И этот оказался с задатками, но послабее Гельда, энергия пошла не сразу и с заметным сопротивлением. Я, ведь, со своим минимальным опытом, даже не знаю, исправится эта проблема или нет, со временем. Но, пока, делаю вид, что все нормально. Кажется, я все же наполнил его резервуар, почти не заметив этого, баронет проблевался в том же углу, где и барон, держась за ребра и постанывая.

— Ну, что же, отлично, два Ученика у меня есть. Не пора ли, господа, покинуть этот попахивающий кабинет и прилично поужинать, обсудить наши планы и куда будем держать путь? В свете открывшихся знаний.

Никто не стал спорить, и мы переместились в полутемный общий зал, где поужинали вместе с моими соседями по номеру. Дворяне пристально смотрели, как я пользуюсь вилкой, здесь уже изобретенной, и ножом, как кладу салфетку, на колени, и как пью вино из высокого бокала. Смотрели и, видимо, пришли к выводу, что я из непростой семьи, а я же пришел к выводу, что рассказы об особо изысканном поведении за столом дворян того времени — явное преувеличение и еще — что мне надо срочно поменять одежду, чтобы не быть белой вороной в своих крестьянских одежках среди со вкусом одетой публики.

Поэтому с парой своих охранников-соседей я ушел в поход по лавкам, работающим в центре реально средневекового города допоздна.

Стараясь не поскользнуться на кучах всякого хлама и просто дерьма, оставшегося после дневной торговли овощами и продуктами и не попасть под выливающееся с верху помойное ведро. Город был такой, какой я и ожидал увидеть, единственно, что здесь на улицах присутствовала стража и уголовных рож попадалось явно поменьше, а вели себя они не в пример тише и незаметнее.

Двое моих провожатых, с мечами и повадками бывалых вояк, отгоняли непрошеный интерес ко мне со стороны местного криминала и, посетив пару лавок, я оделся, как небогатый дворянин или преуспевающий торговец. В узкие штаны, с стяжкой широким шнуром по бокам штанин, белую рубаху с широким воротом и рукавами и добротную блузу, так же стянутую шнуровкой с боков. Все село на меня неплохо, учитывая мой рост, гораздо выше среднего, коротковатые штаны прятались в высоких, качественных мокасинах, выглядевших не по-местному, но, вполне, добротно, что признали мои сопровождающие, уже насмотревшиеся на дворянские шмотки за последние пару лет.

Как стали доверенными людьми молодого барона, выслужив свой срок в войске его отца. Звали бравых отставников — Бильд и Ктонс. Жизнью своей они были вполне довольны, что прошли множество стычек и боев и еще руки могут держать меч, что есть дети, уже выросшие и они могут им немного помочь встать на ноги.

Потратил я четыре с половиной золотых, одежда для непростых жителей — стоила недешево, что я хорошо понимал, учитывая, сколько тут вокруг желающих пожить за чужой счет. Бильд хорошо торговался и помог сэкономить мне один золотой, часть которого мы пропили вместе с ними в том же зале трактира, заказав себе много пива и свиной бок.

Барон с приятелем уехали ночевать в замок местного хозяина города, графа как-его-там. Покрутить с его дочками и посмотреть на местное общество, себя показать и людей посмотреть. Сам барон был проездом из столицы, одноименного города, по которому называлось и все государство. Имел большую усадьбу на берегу моря, которое называлось — Устричное море, из-за большого количества всяческих вкусных и опасных рыб и гадов, обитавших в нем. Семья не входила в число первых семейств столицы, но и в отстающих не была замечена, скорее, твердые середняки, как охарактеризовали мне положение барона его верные охранники, когда пиво немного развязало им языки.

Самого барона они побаивались и мне советовали не лезть на рожон, ибо уродился он в своего батюшку, был скор на расправу и не терпел возражений, а в жалости и милосердии не был замечен ни разу.

На мой вопрос, куда же они едут, мужики посерьезнели и посоветовали узнать это у самого барона. Они — люди маленькие и всего не знают.

Ну и ладно. Понятно, что эти сведения не для всех ушей.

Мы хорошо провели время, пиво стоило в трактире подороже, чем в Черноземье, на серебряную монету можно было купить не двадцать кружек, а только десять, так и место было для чистой публики. В золотом было всего двенадцать серебрушек, значит, свои золотые и серебряные рудники здесь имеются.

Желания узнавать, как выглядят остальные трактиры, для простого народа, у меня не возникло, от слова совсем.

После последних приключений за пару дней, в любом таком месте можно получить по голове, обязательно сзади, и очнуться уже в клетке, должником.

Потом, лежа в кровати и слушая своих усердно храпящих соседей, я долго обдумывал свое положение.

Судя по тому, что Бильд подвинул кровать под дверь, перекрыв выход из комнаты, а Ктонс лег под единственным окном, инструкции они получили конкретные и я еще под подозрением у барона. Может, и всегда буду, но стоит побороться за свою, пусть и номинальную, свободу.

Раз уж меня признали Учителем, то держать взаперти — верх неуважения. Завтра придется выдать барону моральных люлей. За такое недоверие и непочтительное поведение его людей к настоящему и единственному Учителю.

Знали бы, как я рад, что смог изменить свою судьбу и убраться подальше от всей этой Кодлы Промеса и всех остальных банд этого города. Барон, конечно, не сахар, человек суровый и беспощадный, но он заинтересован во мне и заинтересован сильно.

Мне надо ехать на Север, можно и просто в Теруме осесть, но лучше, все же на Север, в Коляндию, где поискать проходы на север Черноземья.

Или просто поискать выходы магической энергии, чтобы зарядиться самому. Этой темой можно соблазнить и барона, все равно для развития им с баронетом нужен доступ к энергии, большой и неограниченной, желательно.

Мужики намекнули, что завтра наше сидение в городе закончится, вернее, должно закончиться, если приедут нужные люди.

Чтобы это могло значить?

Глава 5 Я ЕДУ НА СЕВЕР!

Утром, после завтрака в зале трактира, я хотел совершить еще одну прогулку по лавкам. Докупить мыльно-пенные и еще одежды про запас, но, мои охранники сказали, что всем надо ждать барона в трактире и проговорились случайно, что вскоре мы будем в следующем городе, где все дешевле и лучше, поэтому нет смысла тратить деньги здесь, в совсем недешевом месте.

Понятно, значит, скоро во владения графа Анвера попадем, мы движемся на север, это удачно получилось. Я знал это точно, потому что на юг ничего такого не было, по дороге, кроме небольших городков.

Пока ждали барона, я выучил все местные деньги, с помощью Ктонса и разобрался с количеством меди в серебре и серебра в золотой монете. Здесь денежная система оказалась похожа на английскую до 1970 года, все делилось на двенадцать. Двенадцать медяшек в серебряной монете, двенадцать серебрушек в золотом.

Правда, местный серебряный был раза в два-три легче, чем в Черноземье, впрочем, как и золотой.

Ладно, с этим я управился, теперь осталось дождаться барона, который вскоре прислал гонца, и мы все, прихватив свои вещички, у кого они были, поспешили в сторону городских ворот. Идти быстрым шагом оказалось не так и далеко, всего километра полтора, но, это, когда просто гуляешь, а вот, когда надо каждый метр отбиваться от толп жуликов, крышуемых бандитами, тогда реально, очень далеко.

Оказалось, что город обнесен и внутренней стеной, в территорию которой входит центр и приличные районы, а окраины, отданные в управление бандам и кодлам, тоже обнесены второй, хорошей, крепостной стеной. Не за горами время, когда хозяин города попытается выдавить банды за вторую городскую стену, в предместья, всего скорее, когда рядом будут обнаружены залежи меди или свинца и срочно понадобится дешевая рабочая сила, а лучше — бесплатная.

Хотя, посмотрев на четкую организацию криминала, я бы все деньги, до последней медяшки, не поставил бы на графа или его безусловную победу, крови много прольется с обеих сторон.

Выйдя за ворота, мы прогулялись немного от городских стен, туда, где нас ждал солидный караван, из двадцати пяти-тридцати подвод, в окружении настоящих военных, на конях, в броне и с копьями. Барон с приятелем гарцевали уже тут, мы с моими соседями присоединились к охране, похватав копья с передней подводы. Я обратил внимание, что пара военных, которые постоянно сидели недалеко от нас в зале трактира, так же гарцует на конях и прикрывает барона.

Значит, Бильд и Ктонс, это не последняя линия моей охраны. Есть и еще одна, присматривающая за ценным Учителем. Если мне удастся ночью выбраться из номера, меня будут ждать и дальше.

Барон не привык работать, спустя рукава, ничего не пускает на волю ветра и волн.

Хорошо, хоть караван двинулся не по той дороге, где я потерпел фиаско, как охранник. А по, другой стороне, объезжая городской центр слева, приятно, хоть не увижу старых знакомых уголовных морд.

Зато увидел новые, но в этот раз, мы проехали, как на прогулке. Наличие сурового дворянина с друзьями впереди, с обнаженными мечами, настоящих вояк по бокам и в арьергарде каравана, с блестящими на солнце лезвиями копий, как-то сразу снижало активность местного подполья, и я смог всего пару раз хорошо приложиться по самым отчаянным жуликам, скорее, имитировавшим деятельность, чем всерьез собиравшимся стащить мешок с подводы.

Три километра такой прогулки, и мы покинули город, в который я не хотел вернуться больше никогда, успев за пару дней два раза попрощаться здесь с жизнью.

Чувство облегчения охватило меня, прямо до слез, настолько я успел почувствовать на улицах города и, особенно в подвале, ужасающую несправедливость такой жизни.

Я заскочил на подводу, кинув туда копье и с удовольствием смотрел, как мы удаляемся от города все дальше и дальше.

Вскоре проскакал мимо барон со свитой, собрал всех военных на дороге и, пока караван ждал, а я познакомился с возчиком, попрощался со всеми лично, потом военные повернули коней и неспешно поскакали обратно в город.

— Чего это они возвращаются? — встревожился я.

— А ты хотел всю дорогу под охраной проехать? — усмехнулся пожилой возчик, — Придется и тебе посторожить.

Видно было, что он принял меня за разряженного охранника.

— Они проводили нас через самые опасные места, теперь и сами до рудников доберемся, — сказал он и тронул поводья, начиная двигаться за остальными подводами.

Скоро мне подвели одну из запасных лошадей, и я смог проехать вперед, заняв место рядом с бароном, по его указанию. Потрепанный вчера баронет путешествовал теперь на подводе, держась за ребра, все же стоящий я ему урок преподнес. Шею порезал вчера, в усердии своем, теперь пару недель помучается, будет бояться чихнуть и пернуть.

Барон все же приглушил свои вопросы, пока мы не отъехали подальше от сопровождающих. Галантно похвалил мою новую одежду, попросил понять, что меня поставили в охранение каравана, мол, в таком случае все люди нужны.

— Ничего, барон, это я могу понять. Но, вот, зачем уж так меня охранять, этого я не понимаю.

Помолчал и потом продолжил:

— Я — достойный человек, то, что мне пришлось бежать через горы, это не моя вина или ошибка..

Больше я не стал ничего говорить, желая, чтобы барон сам додумал версию.

Здесь то я могу представляться кем угодно, хоть Магом, хоть секретарем, только аристократом не получится, знают, наверно, про историю Черноземья и где там благородное сословие кукует. И к ним, наверняка, много дворян перебежало, из последних сил переползая через перевалы.

— Я обещаю вам, что доеду с караваном до рудников и там, вместе с вами, поищу выходы магической энергии. Вам с баронетом — просто необходимо найти такой выход, иначе, я на своей мане, не смогу вам дать почти ничего.

Барон обдумал мои слова и пока мне ничего не ответил, начав интересоваться процессом тренировки.

Ладно.

Слушает и уже хорошо, спесь свою дворянскую не показывает, как вчера.

Главное, начать говорить с человеком и, если ты, хоть немного говоришь правильно, человек начинает прислушиваться и следить за твоими словами, начинает думать, как ты.

Хорошо я все-таки от стресса шагнул в знании языка, все вслушивался в слова бандитов и их жертв в подвале, хорошо прибавил, сидя в клетке. Могу уже внятно и связно говорить, а то, еще удивился, что столько маны на клопов потратил. А они, заразы, под утро, все равно наползли, покусали нежное тело.

Видно, что с повышением уровня в магии растут и твои способности к освоению речи и языка. Понятно теперь, почему, Ходящие между мирами, не стали заморачиваться с обучением языкам в Храме, им то, это дело на раз-два выучить.

Пока, я спокойно доносил до головы барона, что я могу помочь только в том случае, реально и стабильно, если будет источник энергии под рукой.

Дорога бежала под копыта и к вечеру мы добрались до постоялого двора, потом еще два дня до последнего города, который приличный, потом два дня и граница с Терумом.

Так и ехали, ночевал я со своими охранниками вместе, но следить за мной, как прежде, они перестали, во всяком случае, в туалет уже сам ходил, без сопровождающих. Дорога мне понравилась, как-то больше цивилизацией запахло, в деревнях и городках никто не пытался обокрасть караван, шестеро всадников, вместе со мной, сразу показывали, что, если украсть и получится, то убежать с ворованным — точно не выйдет.

Видно, что ехали мы уже по владениям графа Анвера, но мой барон реагировал на более зажиточную жизнь вокруг как-то не очень одобрительно. Все высказывался, что надо бы побольше драть шкур с подневольных, чем наглядно свидетельствовал, что в политэкономии не соображает и Адама Смита не читал.

На мои легкие намеки, что при богатеющем населении, растут налоги и богатеет и сам владелец, огрызался, довольно злобно и я перестал пытаться изменить его мировоззрение.

Кесарю-кесарево, а слесарю-слесарево! Барону — бароново!!

Пусть живет барон, как может, а мне надо подумать, хорошо подумать…

Охранники мои оказались правы, следующий город оказался гораздо, да что там, в сотни раз лучше предыдущего. Караван разместился на постоялом дворе, за самим городом, к которому мы проехали по широкой ухоженной дороге, где могли свободно разъехаться два каравана сразу, и никто в грязь не должен был заезжать. Да и грязи нигде не было видно, обочины подсыпаны речным камнем и песком. Стена города раза в полтора выше, чем в предыдущем случае, наглядный пример правильного ведения дела.

Я ехал рядом с бароном и посматривал на него. Как он реагирует на такую крепостную стену, такую шикарную дорогу и видел, что все его только злит и настроение у него и приятеля баронета только портится.

Нехороший признак, уже который за несколько дней общения с двумя видными представителями дворянства. Как они все же похожи на тех астрийских отморозков, только постарше значительно, но подход один — все, что не лично твое, хочется поломать и испортить, всех нагнуть и затоптать.

Нет, больше я не буду пытаться найти в этих двух отморозках что-то, хотя бы, нормальное. Пожалуй, что не стоит тратить силы и заранее бесить моего господина, ведь, по табличке, выданной Кодлой Промеса, он все еще мой господин.

Понятно, что нигде, кроме как, в том месте, где обитает эта преступная организация, такой документ не возьмутся рассматривать никакие властные структуры. Но, барон, считает именно так и его не переубедит никто в этом мире, что я не принадлежу ему.

Пока они надеются подняться в магическом искусстве повыше, он и баронет, они будут вести себя хоть немного прилично со мной. Хотя баронет, после трепки, посматривает на меня с больше гастрономическим интересом, мечтая продырявить мою шкурку много раз, похоже. Восторг, после применения магии, прошел, а постоянная боль в ребрах — осталась, и никуда от нее и осознания, что произошло это по вине обычного простолюдина, по большому счету, никуда не деться.

Я, конечно, постараюсь убедить барона, что, будучи свободным, принесу пользы гораздо больше, но я уже знаю и сам, что это — безнадежно. Упертые отморозки, очень хорошо владеющие мечом, топором и копьем, для них авторитет, относительный конечно, — тот же дворянин, который делает все это лучше. Если этот дворянин — еще и богаче, то, тогда он достоин главенствовать среди них.

Только так и никак иначе.

Все остальные — идут на хрен. Если успеют спасти свои задницы.

Еще, довольно серьезно, барон недоволен, что ему приходится сопровождать свой караван, заниматься не очень приличным делом, для наследника одного из достаточно старинных родов страны. Но, деньги нужно зарабатывать и караван у него солидный, видно, что прибыль ожидается очень и очень впечатляющая. Он даже, для экономии, нанял поменьше охраны и подрядил на это дело свое личное войско, оставив без охраны усадьбу со двором. Теперь, конечно, переживает, не случилось ли там чего нехорошего, пока все богатство оставалось без защиты.

В общем, настроение у барона скачет туда-сюда. Поэтому я давно стараюсь держаться подальше, рядом со своими охранниками. Они мужики простые и не сильно злобные.

Пока не прикажет барон.

С ними и пошел в город, закупиться необходимым барахлом для комфортного путешествия. Осталось у меня после удара мести по морде купца Тореса, только то, что было надето на мне, порты да рубаха, еще с Черноземья, куртка тряпичная, да куртка кожаная, защитная. Надо плащ прикупить, на Север едем все же, там дожди часто в такое время идут, пару обуви на смену, что-нибудь на голову, по местному фасону, мыльно-пенное барахло еще, мешок, под все это добро.

Цены оказались почти вполовину меньше, ассортимент гораздо больше, люди в лавках, довольные жизнью, торговались весело, скидывали цену хорошо, опять Бильд мне помог, хорошо у него это получается, торговаться.

На сэкономленное приятно посидели в трактире на площади, благо и еда, и пиво, здесь тоже оказались гораздо дешевле. Мужики, подвыпив, дали мне пару дельных советов, как они понимали жизнь.

Главное — не спорить с бароном, никогда. Он все помнит и всегда мстит за лишние слова и неподчинение. Второе — к баронету спиной не поворачиваться, сильно зол он на меня, постоянно барону на мозги капает, что больно я себя привольно чувствую в караване. Барон, правда, мало к нему прислушивается, баронет у него, почти, как слуга, по бедности своей и невеликой знатности семьи.

Понятно. Поблагодарил мужиков, пообещал, что буду нем, как могила, а советами воспользуюсь обязательно.

Так и тянулась дорога до границы с другой страной, где барон, внезапно рассчитал всю нанятую охрану, просто выгнав парней взашей и заплатив им какую-то малость, против договоренной платы. Дело чуть до зарубы не дошло, но суровость барона и четверо настоящих бойцов за ним, еще и баронет подскочил в седло, да и я стоял, держа копье, напротив недовольных и очень злых парней и мужиков, не дали обманутым перейти к активным действиям. Погрозили Старший над охраной и его помощник, что больше никто не возьмется охранять подводы барона Гельда во всем Сатуме, но, с того, как с гуся вода.

Немалая экономия денег сразу и всю дорогу вперед позволила не думать о будущем особенно пристально, поэтому довольный барон просто обнажил меч, как и его личная охрана и скомандовал возчикам двигаться вперед.

Четырнадцать сильно разозленных человек с оружием в руках остались проклинать барона и его родню до пятого колена включительно, с той стороны моста, а мы переехали мост и остановились, для подсчета пограничной службой одного из графов Терума.

Красиво одетые служивые быстро посчитали количество подвод, переписали народ по именам и лошадей тоже по кличкам. Получили с барона деньги и выдали ему даже небольшой лист, с печатью графа, на груз и живые души, находящиеся в караване. Ох, и пошипел, мой типа, хозяин, когда с деньгами расстался, очень недоволен был. А, ведь это не последний раз платить придется.

Подняли вверх бревно, такой местный шлагбаум, и караван тронулся вперед, через изумрудные поля, бирюзовые реки и ухоженные деревеньки на хорошей земле. Ехали недолго, опять же до постоялого двора, ведь на улице стемнело и пришло время устраиваться на ночлег.

Барон на радостях, по поводу серьезной экономии денег и расходов, устроил небольшой пир. Я тоже посидел со всеми приближенными и выпил, как следует, ведь тосты следовали один за другим, не кончаясь. Баронет, только все переживал, что не удалось смазать мечи кровью наглого быдла, посмевшего хамить, грозить и много о себе понимать.

В общем, вечер прошел весело, ночь так себе, пить хотелось. Вот утром только обнаружилось, что пятеро молодых возчиков, насмотревшись на баронскую милость и справедливость, ушли со двора и, уже наверно, вернулись в Сатум.

Рассвирепевший барон чуть не зарубил Старшего каравана, который оправдывался, что каждый возчик спит на своей подводе и охраняет лично ее, не смотрит за чужими подводами и не обязан еще и соседей сторожить.

И зарубил бы, да побоялся, что следующей ночью все оставшиеся возчики убегут, поэтому убрал меч в ножны и посадил меня и моих соседей по ночлегу рулить подводами. Теперь в охранении каравана остались они с баронетом только вдвоем. Уматывались за день все прилично, я, срочно, учился распрягать и запрягать лошадь, пока, с чужой помощью, остальные рубаки из личной охраны это умели делать с закрытыми глазами. Еще и на меня смотрели с недоумением, как это я не умею, то, что все умеют.

— Я в богатой семье родился, у нас свой кучер был и этот вопрос не изучал. Потом при Ратуше карьеру делал, дослужился до высокого поста и тоже не надо было знать про хомуты и прочее, прилагающееся к подводе, — так я объяснил всем желающим.

Но выучился быстро, на второй день уже сам запряг лошадь и весь день сидел на облучке с важным видом. Теперь я редко видел барона, разговаривал с ним еще реже и все меня устраивало. И неспешная езда, и управление телегой, и отсутствие лишнего внимания от неприятных людей.

День пролетал за днем, все они были одинаковые. Но я приближался в своей цели, северным землям и пристально смотрел по сторонам, отмечая необычайную ухоженность пашни и посевов, отличные дороги и приветливых людей, розовощеких и веселых, которые разительно контрастировали с нами и бесили барона.

Появлялись у меня мысли, так же дезертировать, как и возчики в первую ночь после границы, но я себя успокаивал, что мне и так надо дальше проехать, а, как это сделать без прикрытия барона, без принадлежности к каравану, я не знаю. Да и понимаю, что барон долго будет меня искать, а лесов безбрежных по дороге я не увидел, только небольшие рощи и все.

Решил, что доеду, как можно дальше, чтобы поискать на севере проходы к башням Великих Магов, хоть и понимал, что вряд ли, такие есть в обжитых местах, а бродить месяцами по диким лесам и скалам не испытывал никакого желания.

Понимая при этом, что придется разобраться мне с бароном и баронетом тоже, с остальными, как получится.

Глава 6 НАКОНЕЦ, ПРИЕХАЛИ

Через Терум мы ехали двенадцать дней.

Можно было и быстрее, но мы и так едва управлялись с работой, прошло несколько дождей, с которыми хорошие дороги страны справлялись уверенно. Но один мощный ливень заставил половину для и всю ночь просидеть на одном месте.

Я открыл у себя способность спать по требованию, спишь, пока дождь шелестит по ткани, закрывающей товар на подводе, потом встаешь, кормишь и балуешь лошадь, остатками от обеда, или вырытой в поле морковью. Здесь разрешено караванщикам копать вдоль дороги, на небольшом расстоянии — метр, два от обочины, посадки овощей и подкормить своих лошадей. Поля тянутся от горизонта до горизонта, страна, недаром, считается житницей всего края, поэтому несколько морковин или брюкв, пошедшие на корм лошадям из караванов, никого из местных не волнуют. Соседи-возчики рассказали мне эту хитрость и предупредили, что дальше двух метров не стоит углубляться, да и выкапывать одно место полностью тоже не рекомендуется.

В общем, встанешь, копнешь пару морковин, угостишь лошадь и снова под подводу, досыпать и смотреть сны, разноцветные и, непременно, про земную жизнь.

Интересно работает подсознание, про Черноземье почем-то ничего не снится, никаких сновидений, ни про Гриту, ни про приятелей своих. Только про сервис, как меняю колодки и тяги рулевые, подшипники ступичные и прочее, видно, что скучает голова по привычной работе.

Нас, меня и моих приятелей, какие уж есть, перевели прикрывать зад обоза, поэтому барона вижу пару раз за день всего, на утренней и вечерних поверках. Оно и к лучшему, сил у нашего предводителя больше не остается ни на что, не пристает с вопросами разными.

Возчики меня побаиваются, видя, что я на особом счету у барона, но, все же, узнал я, что все они его люди подневольные, поэтому и терпят, как могут. Те, которые убежали, нанялись вместе с охраной, поэтому и не стали оставаться, понимая, что и им денег не видать. А, подневольные, пошли те, кого можно отпустить из семьи, эта поездка, как повинность для своего феодала, зато остальные дома растят урожай, на баронской земле и рассчитывают, что зачтется поездка возчиком одного из семьи.

Тут хоть кормят неплохо, да и путешествие какое-никакое, каждый член крестьянской семьи его проделает, да не один раз в жизни, если нужда есть у барона в таком туризме.

Граница с новой страной обустроена оказалась, пограничная стража, уже от другого графа, в нарядах других цветов, проверила бумагу у барона, потребовала еще немного денег и подняла очередное бревно. На той стороне реки, в королевстве уже ничего такого не было, полная свобода передвижения сразу сказалась разбитыми дорогами, постоянными поломками уставшей и перегруженной техники, тихим бешенством вымотавшегося в край барона.

Хорошо, хоть ехать осталось всего пятьдесят километров, с которыми управились за два дня, потом понемногу, от шахты к шахте, подводы избавлялись от своего груза. Оставляли продукты, изделия, в основном, такие же, как и в обозе Тореса, для добычи руды и ее обработки, антрацит понемногу отсыпали везде, здесь под ним восемь подвод оказалось. Барон, с помощью поправившегося баронета, все сам считал, вполне неплохо, видно, что образование получил. Записывал на двух табличках сданное добро и стоимость, приходили к соглашению по цене с хозяином или управляющим и закрепляли сделку каждый своей печатью, капая для этого специальный, цветной сургуч на дощечку.

Северное королевство, не сказать, чтобы совсем бедное было или неустроенное. Но после изумрудных полей Терума, здесь, на каменистых почвах, в окружении елок и сосен, мало что и плохо росло из обычных посевных культур, только около деревень виднелись ухоженные и обработанные куски огородов и небольших пашен. Много еще скота гуляло свободно среди лесов, выискивая себе поляны с травой, как будто хищников совсем не было в этих местах, но, присмотр от мальцов все же присутствовал за скотиной.

Корли в этих местах, около границы, еще понимали, но, чем дальше мы углублялись в лесную сторону, тем труднее получалось находить собеседников из местных.

Чем меньше оставалось товара на подводах, тем больше я пытался разговорить мужиков в деревнях или тех же добытчиков из шахт вопросами, что лежит там дальше, какая земля, что там вообще, горы непроходимые или есть проходы между ними.

Но, конечно, информации получил на полный грош и то, поддельный, наверняка.

Никто ничем делиться не собирался, смотрели сурово, на предложенные деньги только что не плевались. Я их, в общем то понимал, всегда со мною рядом мелькал барон, со своей надменной рожей, и его помощник, с такой же. Не факт, что и мне одному что-нибудь рассказали бы, но эта парочка сразу, по одному своему виду, делала всех слепыми и глухими.

Единственная удача, это то, что я нашел и купил самодельную карту королевства, со множеством глухих белых мест около гор. Но хоть реки и ручьи большие были обозначены, деревни и городки, как-то можно было привязаться к местности. Карта была выполнена не на бумаге, на обычной широкой доске, прорисована от руки и шла от гор на востоке до моря на западе, от границы на юге до гор и белых пятен на севере.

Барон, зараза, покупку одобрил, но денег не предложил отдать, видно, считает, что двести золотых, отданных бандитам, включают помимо, собственно меня, и все, что я заработаю или приобрету. За карту пришлось отдать полтора сатумских золотых, кстати, после часа торговли.

Еще, я начал немного смотреть по сторонам, запоминая лавки, людей и трактиры, привязывая их к местности и понемногу заполняя карту. Даже заехал к местному конезаводчику, который, судя по продувной роже, больше промышлял крадеными лошадьми, чем торговлей законными. Немного пообщался с ним, насчет продать или купить лошадку недорого, если появится возможность. Но, чтобы сразу за деньги, безо всяких ожиданий, хитрая рожа обещала, после раздумий, что одну точно может забрать, за полцены.

Ладно, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Все же нужное знакомство, если надо будет лошадь быстро пристроить.

Подводы почти разгрузились, мы добрались до центра королевства, в небольшой, столичный город с парой десятков тысяч населения и разместились на постоялом дворе, довольно простеньком, но, недалеко от города. Мы, это все, кто не дворяне.

Дворяне уехали с визитом в местное казначейство, оплатить небольшие налоги, собираемые с торговцев, после таких процедур настроение барона Гельда обычно серьезно портилось, не умел он расставаться с деньгами без проблем, легко.

Но нас сегодня настроение барона не интересовало, мы уютно разместились в зале, я и четверо его доверенных людей и попивали пиво и крепкое, играя в карточную игру, правила которой я сразу выучил. Но выигрывать не торопился, понемногу сливая небольшие деньги своим новым приятелям, скидывая удачную карту или, наоборот, ходя со слабой.

Вечер благообразно катился по своей амплитуде. Настроение у всех было отличное, барон должен был остаться у кого-то в гостях, и мы могли отдохнуть от его общества с баронетом, что всех присутствующих, несомненно радовало.

После пары часов народ разговорился, и я узнал много интересного, про нашего хозяина. Про его умение вести дела и про фамильную тюрьму с умелым дознатчиком, который мог месяцами держать страдающих узников в чувствующем все состоянии, не давая умереть. Дознатчик достался еще от батюшки, настоящий фанат своего дела.

Про мою участь мне тоже туманно намекнули, так, между делом.

Если не выйдет найти выходы магические за пару дней поиска, могу я отправиться в обратное путешествие в цепях, на подводе с рудой, чтобы по приезду в родовое гнездо познакомиться с фамильным подвалом. Не, ну это они нагоняют, хотят испугать меня, ради смеха.

— Барон за меня двести золотых отдал, не будет он так свою собственность портить, — возразил я очень уверенно, оберегая свои карты от чужих взглядов. И добавил:

— С баронета хожу, светлого.

— А мы вашего баронета нашим шевалье побьем, — улыбнулся мне Бильд.

— А я, вашего шевалье графом заберу, — выложил я свой последний козырь и выиграл, чуть не первый раз за вечер партию.

Мужики поздравили меня с первой победой, я заказал всем по большой стопке крепкого местного алкоголя, и мы дружно отпраздновали окончание первой, самой трудной половины поездки. Вторая часть, обратное путешествие, хоть и с такими же гружеными подводами, должна была пройти гораздо спокойнее. Медная руда или железная, все равно, не была особо интересна криминальным бандам, хозяйничающим на дороге.

Хорошо посидели с верными своему барону вояками, много наслушался я рассказов по схватки, стычки и прочую наполняющую целиком жизнь солдата составляющую.

Понял я, что крови мои добрые собеседники пролили немеряно, этим они даже не хвастались, просто констатировали, кто, кого, когда прибили и закололи.

Обычная солдатская работа, по приказу или, просто, пожеланию, сначала старого, потом уже и нового баронов.

Денег проиграл не много, сначала сливал, потом уже по своим партии сводил, а, главное, понял, что рассчитывать на милосердие от слуг барона не приходится, не такие они люди.

Это даже и хорошо, и мне миндальничать не придется.

Приближается время, когда надо выдавать результат, на который рассчитывает мой номинальный хозяин, а он человек — слишком требовательный и скуповатый. Караван, если нормально вернется, принесет денег семье барона очень много, умеет он закупаться подешевле, продавать быстро, пусть и не максимальной цене, но зато сразу от товара избавляется, ведь, время — деньги, сидеть каждый лишний день в королевстве, хоть и не сильно накладно, но и смысла особого нет, руду надо быстрее на производство вести. Каждый день приносит новые риски, пойдет ненастье с осадками сильными и все, встал караван, стоит на месте, ведь хорошо груженые подводы по размытой дороге не поведешь, упаришься через пару часов насмерть, толкать и помогать.

Ну, это — проблемы барона, моя проблема — сам барон, баронет и их охрана, четверо опытных и сноровистых убийц.

Здесь, в столице, мне с ними не справиться, нечего и думать, да и без шума такое дело не провернешь. Какая-никакая власть тут есть, сразу виноватым стану, как чужой, с ними приехавший, а мне надо, пожить здесь месяц спокойно, проникнуться духом местным и язык освоить прилично.

Получается, есть у меня пара дней, когда в горы мы пойдем, чтобы избавиться от опеки и, так выходит, от всех своих спутников. Мана поднялась у меня уже до половины, пока путешествовал на облучке, позагорал под солнышком, еще три камня, полностью заряженные имеются у меня, могу набрать процентов семьдесят от максимальной силы.

Алмазы чудом, кстати, сохранились, во время обыска, когда в Кодлу попал, весьма поверхностного, на бегу, не нашли тогда. Потом, после первой победы, я уже немного своим стал, даже в клетке кормили и не обыскивали. У барона, открыто не шмонали меня, потом запихнул порты в мешок, с грязным бельем и прочим добром, тоже прошло на ура.

Когда в горы пойдем, сверху одену все крестьянское, для тепла, когда подальше отъедем от людских поселений, очень эта одежда дворян раздражает своим внешним видом, когда с ними рядом, на людях.

То есть, буду в относительном всеоружии.

Потому что, с обычным оружием, против команды барона, я — явный аутсайдер и терпила.

Не буду пока ничего решать и просто приготовлюсь, действовать по обстоятельствам. Обстоятельства могут быть разные, от того, как нам повезет в поисках. Если, что-то похожее на выход магической энергии, мы найдем, на это отводится максимум один день с небольшим, это — один вариант. Если ничего похожего не найдем в своих скитаниях, что гораздо более вероятно, совсем другой — плохой вариант.

Да, как ни крути, оба варианта одинаково плохие. Или для меня, или для всех людей с бароном.

Допустим, нашли мы источник, зарядился я сам и прокачал немного обоих дворян, барона на уверенную первую ступень, баронета — хрен знает на что.

И, что в итоге?

В итоге только то, что надо сюда приехать на пару недель, серьезно прокачиваться. Это может быть уже после возвращения в родовую усадьбу-замок, где мое положение окажется под большим вопросом, но ценность моя для барона будет несомненна.

Но, вот, когда он соберется вернуться в северное королевство, это вопрос. Может, и никогда. Или через год.

То есть, не мой вариант, но барон Гельд никак не согласится с моим желанием остаться в королевстве, ему возница позарез нужен, да и предпочитает он свою собственность в пределах удара мечом держать, что, с его точки зрения, довольно разумно.

Тут наши желания расходятся кардинально, и иначе их разрешить, кроме как отправить барона с компанией в луга вечной охоты, не решить.

Если же, ничего мы не найдем, то мое положение может резко ухудшиться, ибо, двести золотых, потраченных в азарте на мое приобретение, лягут на разум барона слишком тяжелым грузом и к добру не приведут.

Может, я и не совсем объективен, но барон мне активно не нравится, баронет — еще больше и желание разобраться с ними прямо заводит меня. Я понимаю, что они достаточно обычные местные дворяне, воспитанные по стандарту своего общества и уровня в этом обществе, но, это — не мои проблемы, в конце концов.

После посидушек с охраной барона, снова слушая храп моих наперстников, я долго лежал в темноте, прикидывая и размышляя, но, ничего дельного в голову не приходило.

Как обезоружить или обездвижить шестерых крутых головорезов, даже если я начну первым войну?

Глава 7 ДА ПОШЛИ ВЫ ВСЕ!

Утром нас разбудил сам барон, оповестивший, что я еду с ним в горы, искать то, что нас интересует, очень хорошо искать. Соседям моим он приказал оставаться на постоялом дворе, присмотреть за караваном, и, чтобы, возчики сильно не напились, проблем не нашли на свою и баронову голову.

С чего они могут напиться, я так и не понял, денег они не получают никаких, ну, может, есть у них и свои способы, брагу поставить, например, из зерна сэкономленного.

Соседей моих, точно, не просто так оставили по хозяйству, пара других охранников больше хозяйственными делами занималась, чем они, но, эти поближе со мной сошлись за последние пару недель. Пожалеть, конечно, не пожалеют, но рука может дрогнуть в ответственный момент.

Мы быстро собрались и я, оба дворянина, и пара личной охраны барона прямо вынеслись со двора на конях в направлении видневшихся вдали гор. Первые часа три мы двигались по обжитым местам, мимо деревень и шахт, потом избушек охотников, одно время по берегу неширокой реки. Ландшафт местности постепенно повышался, потом пропали признаки человеческой деятельности, нам пришлось спешиться, вести лошадей в поводу по узким тропинкам.

Барон все торопился, подгонял и меня и остальных. Такой его настрой мне не нравился изначально, ехать на один-два дня, в этим метаниях нет никакого смысла, за это время мы доберемся только к отрогам гор, к вечеру.

И что мы там ночью увидим?

Надо будет разбивать лагерь, оставлять кого-то с лошадьми и самим несколько дней бродить по горам, ища проходы вглубь самих гор или какие-то перевалы. Вряд ли там будут совсем поблизости выходы магической энергии, на это я указывал барону несколько раз и говорил, что он может вернуться с караваном, а я изучу, не спеша, все горы в королевстве, составлю карту и прочее, прочее. За пару недель, с парой охранников я получу результаты или вернусь в Сатум, в его усадьбу. Но, барон наотрез не соглашался, не собираясь выпускать меня из-под своего присмотра.

Какая-то показуха получается, мы проедем и пройдем еще десять километров по пересеченной местности, переночуем и надо обратно собираться. К нашему каравану, ведь на послезавтра назначен выезд, уже будет ждать обогащенная руда около самих рудников, где есть такая возможность, или в тех местах, где и производится первичное обогащение.

У барона все время жестко расписано, нигде нет свободного часа, поэтому так и бесят его разные поломки и задержки в пути, хотя, все это объективные трудности. Которых никак не избежать в таком титаническом труде, как перевозка нескольких тонн товаров за более, чем тысячу километров, в одну сторону и возвращение, еще более гружеными обратно, на потрепанных подводах.

К обеду мы поднялись где-то, на пятьсот метров в горы и оставили там лошадей, под присмотром одного из людей барона. Развели костер и перекусили сушеным мясом и водой, так барон торопился к возможному успеху. Дальше, шли пешком, не став набирать с собой ничего тяжелого, значит, собираясь вернуться обратно на ночлег, только я прихватил свой мешок, вызвав недовольный взгляд барона. Не, я так не согласен, если мы заночуем, по моему плану, еще и зубами стучать всю ночь?

Через три часа, устав карабкаться вверх, остановились передохнуть. Сверху было отчетливо видно, где остался наш человек с лошадьми, дым от костра поднимался над деревьями и стелился по сопкам.

— Есть, что-нибудь? — отдышавшись, спросил меня барон.

Я закрыл глаза и раскинулся магически, стараясь, правда, тратить поменьше маны. Ведь вскоре, после утренних поисков, когда станет понятно, что так просто у нас не получится ничего найти, моя ценность в глазах дворян и последнего охранника, резко упадет, и, лучше бы мне оставить себе побольше маны, на случай очень сильного расстройства барона. И, неописуемой радости от этого, его верного баронета.

— Нет, здесь рядом ничего нет, но, вот там, — я указал на высокие зубцы скал, — Мне кажется, что-то есть.

— Так, кажется или все же есть? — вполне по-деловому переспросил барон Гельд.

— Барон, я уже почти пустой. Чтобы я мог заглянуть так далеко, мне нужен источник под рукой или камень, полный маны. Здесь, как видите, ничего такого нет.

Барон кивнул головой, а, вот, баронет Пельш, очевидно, был резко не согласен с моими словами. Он приблизился к барону и что-то негромко принялся втолковывать ему, не особо стараясь приглушить звук голоса:

— Врет, он просто тянет время, пора показать этому мужику, кто хозяин..

Барон задумчиво выслушал своего помощника-слугу и покачал головой, как бы, говоря, не сейчас. Да, баронет первым не выдержал и предложил начать меня наказывать, как это, похоже, у них договорено. Так я это понял и стал внимательнее вглядываться в окружающие нас, постепенно становящиеся более неприступными, скалы. Мне нужно было определенное место, чтобы выполнить свою задумку, но, для этого необходимо подняться еще выше, поэтому я спросил:

— Так что, мы идем или возвращаемся? Пока есть еще два часа до темноты, мы можем подняться повыше, переночуем, дров здесь хватает, ночью не будем мерзнуть. Завтра утром оглядимся, и сможем понять, что имеем в итоге.

Барон кивнул вперед, и мы продолжили путь вверх, хватаясь за кусты и деревья. Я шел без оружия, с одним ножом, мне поэтому было полегче, в, отличии, от скверно ругающегося по любому поводу баронета.

Что-то у него совсем нервы разболтались. Не к добру это. Не бережет себя баронет, а, ведь, такой молодой.

Подниматься до полной темноты не стали, заранее разместились в ложбинке, среди камней, умелые воины быстро развели огонь, я рубил деревья выданным мне охранником топором, острым и боевым, по сути своей.

Костер внизу был виден хорошо, оставшийся воин щедро поддерживал огонь, на случай, если барон решит вернуться. Мы отошли от него километра на три, и вверх метров на пятьсот. Дров хватало, я достал из мешка простонародную одежду и натянул ее сверху, потом закутался в плащ, и, как человек с чистой совестью, быстро уснул, переворачиваясь всю ночь, чтобы погреть разные стороны тела от тепла костра.

Естественно, я понимал, что дежурить меня не оставят, поэтому выспался. Второй комплект одежды и плащ спасли мне ночь, заготовленные в большом количестве ветки, защитили от холодной, каменистой почвы, мешок под головой заменил подушку.

Еще вчера я заметил, что спутники мои поголовно в кольчугах, хоть и легких, но все равно увесистых, да еще с мечами, в сапогах для конной езды. О чем они думали, собираясь в горы, я не понимал, но, с радостью отметил это свое преимущество над ними. Они мне не конкуренты в беге по пересеченной местности, однозначно, через пять минут выдохнутся и останутся позади.

Убежать я смогу легко, но, что делать дальше?

С таким смертельным врагом, мне не спрятаться в королевстве, ну, или, сделать это будет гораздо труднее.

Мне ведь, не прятаться надо, а прожить здесь хотя бы месяц, что совсем будет затруднительно, ведь, сбеги я от барона и обойди все его ловушки, доберись я даже до берега моря и укройся в рыбацкой деревушке, чертов барон просто объявит местным дворянам награду за мою голову, подробно меня опишет и меня найдут и схватят рано или поздно. А, как меня не найти, чужеземца, язык не знающего совсем. Просижу пару месяцев в каталажке и поеду потом, с оказией, на встречу с очень разозленным своим господином, да еще в цепях тяжелых.

Да, и сейчас, как мне выбраться из этого медвежьего угла, без еды совсем, без лошади, если перерезать дороги с гор будет совсем не сложно, даже четырем подручным барона, настоящим профессиональным воинам. Пока я доберусь до жилых мест, меня уже будут ждать и ловить и те вояки, что остались вчера на постоялом дворе.

Поэтому, просто убежать — не вариант.

Придется кончать со всеми. Ну, хотя бы, попробовать это сделать и если не получится, тогда уже бежать.

Меня разбудили очень рано, ведь мерзнуть господам давно надоело, едва светило первыми лучами окрасило горы и стало можно передвигаться, без опасения сломать ногу.

Баронет перестал сдерживать свой пустой язык, барон, тоже, видно, держался из последних сил на надежде, что я сейчас найду им прямо фонтан магической энергии. Служивый помалкивал, но шел за мной, дыша в спину.

Осмотревшись вокруг, я уверенно предложил идти вправо, где скальная гряда немного поднималась над лесом.

— В таком точно месте, я нашел источники силы в Черноземье, а там про них никто и не знал, — похвастался я, стараясь разжечь в спутниках надежду и дать себе время на подготовку побега, с максимальными шансами на успех.

— За такой вот скалой, был разлом в горе и там вырывался на поверхность мощный магический поток, — рассказывал я своим конвоирам красивую историю.

И мы пошли, за полтора часа добрались до подножия скалы и там нам пришлось разделиться. То, есть, мне удалось уединиться на полминуты от выдохшихся спутников.

Я, как единственный, кто мог почувствовать магическую энергию на приличном расстоянии, как я сам похвастал спутникам, подъем начал первым и за минуту, пока народ пытался отдышаться после тяжелого склона и не обращал на меня внимания, оторвался на хорошее расстояние, метров на десять по высоте, прежде, чем услышал властное:

— Ольг, спустись вниз! — крикнул мой номинальный хозяин, сурово глядя, как я залез на выделяющуюся своими размерами скалу, и, посмотрев вокруг, остался стоять на краю.

— Хочу попрощаться с вами, хозяин, барон-дурак Гельд, и с тобой, придурок, баронет Пельш, — такими словами я, конечно, очень заинтриговал дворян. И вызвал немедленное желание изловить меня и задать хорошую трепку.

Вот я и показал свое неблагородное рыло, так коварно обманув хозяина, так, если мягко перевести, высказался баронет и, выхватив меч из ножен, полез за мной следом. За ним барон отправил и охранника, сам пока оставаясь внизу и корректируя словами передвижение загонщиков, которые медленно поднимались с двух сторон, пытаясь каким-то образом окружить меня. На что они рассчитывают, я не понимаю.

У меня за спиной находился достаточно простой, пологий спуск, по которому я мог спуститься на гряду с каменными осыпями и легко скрыться, то есть, просто убежать от своих врагов.

Но, глядя, как они смело и безрассудно лезут по почти отвесной скале, держа в одной руке оружие, баронет — меч, охранник — топор, я понял, что от них проблем можно пока не ждать.

Надо попробовать вывести из строя барона. Поэтому, я сделал вид, что побежал дальше, издевательски попрощавшись со всеми сразу, спустился пониже, на другую сторону и подхватил два солидных булыжника, ждавших здесь последнюю сотню лет, чтобы сыграть свою роль в трагедии, разыгрывающейся у подножья скалы.

Пробравшись немного в сторону, так, чтобы лучи Ариала били мне в спину, я высунулся из-за камня, увидел, что барон торопит погоню быстрее забраться на скалу и привести меня к нему, причем, он стоит ко мне почти спиной. Понял, что такой шанс упускать нельзя и скинул, прицелившись, сначала один камень, потом, через секунду — второй.

Глава 8 РАСПРАВА

Первый камень, перевернувшись несколько раз вокруг оси — ударил барона по шее и верхней части спины, тот сразу упал под весом камня и как-то распластался на земле, было видно, что, может, еще и жив, но обездвижен совсем.

Второй камень пролетел там, где только что была голова барона, и ударился с грохотом о другой камень под скалой.

На этот грохот обратили внимание и лазутчики, охранник лез с другой стороны и не мог видеть, что случилось под скалой, зато баронет, видимо, рассмотрев тело барона, завыл нечеловеческим голосом и припустил карабкаться еще быстрее.

Когда я вбежал на верхушку скалы, он висел уже в метре от места, где мог встать на ноги и торопливо перебирал руками и ногами, торопясь занять устойчивое положение и нашинковать меня мечом. Я метнул в него попавшийся под руку булыжник, но баронет ловко уклонился и махнул мечом, отгоняя меня от себя. Теперь уже мне некуда отступать, бежать тоже казалось бессмысленно, Пельш мог легко метнуть меч мне вслед и, уверен, не промахнулся бы.

Злорадно оскалив зубы, баронет начал замахиваться мечом, перепрыгивая, одновременно, на верхушку скалы. Я побоялся узнать доподлинно, что он задумал и вскинув руку, ударом маны отбросил его в прыжке назад.

Баронет, потеряв меч, отлетел на несколько метров над пропастью и рухнул вниз, не издав ни звука.

Крепкий морально оказался воин, хоть и редкий подонок.

Наверняка, боролся в падении с силой тяжести и, может, надеялся, даже не покалечиться. Хотя, не мог он уцелеть, падал на спину и, как раз на камни, ограждавшие площадку, на которой осталось лежать тело барона.

Еще, и увидел тело напоследок, своего феодала.

Позабытый мной, личный охранник барона, тем временем, вскарабкался на верхушку скалы и остановился, помахивая топором, в трех метрах от меня.

Не знаю, видел ли он, почему упал баронет, но, по его внешнему виду было совсем незаметно, что это произвело на него какое-то впечатление.

— Ну, что, колдун, против честной стали? Ты как? Смогешь? — зачем-то он начал заговаривать мне зубы. Может, надеялся, что я исчерпал свою силу, может, привык смотреть смерти в глаза, и не боялся меня.

— Договоримся, служивый? Ты — в одну сторону, я — в другую? — предложил ему, понимая, что отпускать его никак нельзя, не тот это случай.

— Ишь, чего удумал. Такое мне не предлагай, я не такой солдат, чтобы струсить! — и он прыгнул на меня, пытаясь ударить навершием топора, как копьем. Целил в лицо, чтобы оглушить и взять живым. После смерти своего феодала, наверно, не осталось у него другой возможности спасти себе жизнь, кроме, как притащить живым виновника.

Куда притащить, неважно.

Маны оставалось немного, пятая часть, вроде, но и потенциал мой теперь не маленький, как раньше, и сбить в сторону летящего человека, силы хватило с лихвой.

Служивый задел меня плоской частью лезвия по кисти руки и отлетел на пару метров в сторону, бросив топор и размахивая руками, будто, пытаясь взлететь над скалой. Тело, в которое пришелся удар, перекосило в сторону от скалы и хоть попытался служивый зацепиться за неровности верхушки выкинутыми вперед руками, не получилось у него замедлить падение, и он, с глухим ударом, упал между скалой и ограждением площадки, на более-менее ровное место. Когда я подскочил и уставился вниз, он лежал плашмя, ведь он мог удариться о второй камень, который пролетел мимо барона, и валялся совсем рядом с его головой. Но следов крови на земле не было, ничего подобного я не увидел и решил не рисковать, от слова совсем. При таком падении с десятиметровой высоты на каменную основу, он должен был отбить полностью все тело и поломать ребра.

Но, сверху мне ничего не видно, а, спускаться со скалы, непростое дело и так, даже без опасения за свою жизнь от внезапно ожившего охранника, а, уж, с такими ожиданиями, я точно не собирался рисковать. Он, пожалуй, что и потерял сознание, но, меч баронета валяется рядом, в отличии от топора, улетевшего на другую сторону скалы, мне за спину.

Поэтому я не спеша нашел увесистый камень, прицелился и попал точно в центр спины лежащего личного охранника барона, камень вошел довольно глубоко в тело, ноги задрожали и замерли через минуту. Теперь тело стало какое-то растекшееся, в отличие, от производившего впечатление собранности минутой назад.

Кажется, все.

Я присел на скалу и несколько минут смотрел по сторонам, переводя дыхание и успокаивая внезапно забившееся сердце. Втянулся я, что ли, в такие стычки, насмерть, раньше сердечко сразу заходилось в трепете, едва стоило пахнуть настоящей опасности.

Теперь, вот, только сейчас, забилось, как дурное, разгоняет адреналин по венам и артериям. Нужно подождать, пока пульс успокоится, а то, еще потеряю сознание на вершине скалы и полечу вниз, к жертвам моей хитрости и коварства.

Ну что сказать теперь, не зря я все же, вел себя так послушно, не пререкался, замолкал, получив намек, что идеи мои, вполне разумные, не одобрены высоким дворянским начальством. С охранниками также был приветлив, прямо, как с собакой дворника, что б ласкова была.

Пахнуло чем-то из школьного образования, даже и не знаю, почему именно сейчас.

Вот и барон с баронетом, поняв, что я убегаю, ни секунды не задумались, а стоит ли так лезть вслед за человеком, который гораздо выше их по магической силе, хоть и жалуется постоянно, что все потратил на проверку в трактире.

Не хитрит ли он?

Нет, не задумались, правильно считая, что в поединке против любого из них на обычном оружии, я проиграю сто раз из ста. И двое из них, опытные, хладнокровные убийцы, даже оказались лицом к лицу со мной. Ладно, баронет находился в неустойчивом положении, попытка поменять свой самый край скалы на вершину обернулась полетом и приземлением на россыпь камней. Я, даже, вижу его тело, сломанное пополам и кажется отсюда — абсолютно бездыханное.

Он, ведь, мог кинуть в меня меч, но такая мысль не пришла ему в голову, расстаться со своим оружием. Впрочем, размахнуться ему я бы не дал. Но, нож, он точно мог достать и бросить. Нет, не мог, вспомнил я, ему было нечем держаться, ведь одну руку занимал меч, второй он цеплялся, подтягиваясь к вершине.

А личный охранник барона, он то стоял устойчиво, правда, едва переводя дыхание. Тоже мог метнуть топор или нож, но, поступил, как с обычным противником, которого необходимо оглушить и оставить для допроса.

Похоже, что барон вбил им в головы свой приказ взять меня относительно целым, для дальнейшего решения моей судьбы лично самим феодалом.

Все это потому, что они не относились ко мне серьезно, я, реально, усыпил их бдительность. Своим безропотным послушанием и непротивлением злу.

Теперь, вон, лежат кусками плоти под скалой и мне еще придется собрать все, что у них есть с собой и спуститься вниз. Как-то справиться с последним препятствием перед открытой и свободной дорогой вниз, с серьезным головорезом, который, кстати, не принимает меня всерьез тоже. Подкрасться к нему у меня не получится, однозначно, нужна какая-то хитрость.

Сидя на верхушке скалы, я нащупал по очереди все три алмаза, зашитые внизу портов и перекачал всю ману в себя. Получилось не так много, где-то пятая часть, но, вполне возможно, этого хватит на последнего, оставшегося в живых, охранника.

Пора спускаться, только лучше поднять упавший топор и присмотреть место подальше от этой скалы, для спуска. Так я и поступил, прошел сотню метров до того места, где скала понижалась и легко спустился вниз, потом вернулся обратно, осмотрел все три тела, не исчезло ли одно из них. Нет, все в порядке, все трупы на месте.

Но, мертвыми оказались не все, баронет еще слабо дышал, но, вроде, сразу умер, когда я поднял его переломанное тело и уложил на площадку перед скалой. В мешок для лута я бросил его сапоги, пояс с кошелями, кольчугу, хороший кинжал в чехле, тот самый, которым он продырявил мне шею в трактире. Плащ, красивый и расшитый гербами, отложил в сторону, больше, вроде, ничего нет. В кошелях я нашел немного денег, кресало с кремнем, миниатюрный портрет какой-то девицы дворянских кровей и пару платков с инициалами владельца.

Подумал, что делать с телом, оставить здесь, на радость зверью и будущим следопытам или спрятать куда-то? Лучше убрать, не стоит оставлять такие явные следы. Завернул тело в плащ, вложил за пазуху портрет и платки и скинул вниз, в широкую расщелину среди камней, в двух метрах от площадки, где я стоял.

Пожалуй, туда все и влезут.

Охранник оказался мертв, с него я снял тоже самое, что и с баронета, только плащ оставил себе, вполне обычный, типовой. Денег в кошелях нашлось побольше значительно, чем у первой жертвы, оно и понятно. Копил мужик, для детей копил, да не дожил до встречи с родными.

Кольчуга оказалась самая обычная, недорогая, по отношению к той, которую я снял с баронета. Весили они обе по пять-шесть килограммов, достаточно легкие, для повседневной носки.

Труп личного охранника барона отправился к баронету. Пусть, хоть, после смерти, они будут равны и лежат вместе.

Барон, к удивлению, оказался жив, мог шевелить глазами и дышал. Пришлось с ним даже немного поговорить, про жизнь, ослиное упрямство и смерть:

— Барон, говорил я тебе, что не хочу с тобой в Сатум. У тебя там, подвал с умельцем великим, не хочу с ним знакомиться, да и не по пути нам, совсем не по пути. Прощай, барон Гельд, умрешь ты от честного оружия.

И перебил ему шею мечом баронета.

Снял с него все тоже самое, только в поясной сумке у него обнаружилось под сотню золотых монет и еще много серебра, любил барон платить под расчет. Потрет молодой женщины нашелся и у него, так я не узнал, женат барон или нет, да и, неважно уже это. Для меня неважно.

Завернул и барона в его плащ и, с милыми его сердцу вещами, так же скинул сверху, на тело его охранника, который не смог уберечь своего хозяина и господина.

Завалил, как смог, братскую могилу камнями, таскал, наверно, с полчаса, вспотел даже весь. То ли следы преступления скрыл, то ли могилу устроил, какую только возможно здесь сделать.

Взвалил два тяжелых мешка, связанные между собой, на шею и, очень не спеша, побрел к лошадкам и личному охраннику барона Анису, обдумывая, как устроить нашу встречу.

Вроде придумал и, приближаясь к месту, где должен ждать результаты нашей экспедиции охранник, начал сканировать местность, подозревая, что не найду вояку возле костра. Так и есть, отошел он в заросли кустарника и оттуда наблюдает за местностью, а, больше, слушает, что творится кругом. Может, слышал крик второго охранника. когда тот полетел вниз.

Положил я мешки на землю, вернулся немного назад, привел себя в взволнованное состояние и побежал к костру прямо, по дороге постанывая и зовя охранника по имени:

— Анис, Анис! Меня барон послал за тобой! Анис, ты где? — и все такое в этом духе, изображая запыхавшегося и взволнованного гонца.

Подбежал к костру и заблажил с новой силой: — Анис! Анис! Барон зовет!

Охранник подобрался ко мне сзади и прихватил за шею:

— Тише ты, придурок! Чего так орешь? Что случилось?

Я подпрыгнул, наверно, смешно и повернувшись к Анису затараторил:

— Там баронет Пельш упал со скалы и ногу сломал! Кость торчит, белая! Барон сказал взять котел с едой и бежать к нему! Будем носилки делать. Уже делают! Понесем баронета вчетвером. Иначе никак.

Начав, вроде, понемногу успокаиваться, я закончил сбивчиво объяснять, как там все страшно. Лицо последнего охранника перестало быть суровым, и стало, просто уставшим, заранее все понимая.

— Кость торчит? — хмыкнул Анис, — Не жилец баронет, не хрен и стараться. Тащить его пару часов на носилках, это только до сюда. Потом, еще полдня нести до тропы, где шире будет, чтобы две лошади прошли и носилки между ними. Затем везти целый день, шагом, а он все время стонать будет и кричать от боли. Маковый отвар есть с собой, да, только, немного его, хватит кость вправить да замотать вокруг ноги деревяшки. Зря ведь все выйдет, если бы около города и лекаря ногу сломал, еще смысл был бы.

Он задумался, внимательно глядя на меня:

— Тебя то чего послали?

— Я в обморок упал. Когда кость увидел, — нехотя, стыдливо, признался я.

— Понятно, что наврал ты про воина, — презрительно скривился Анис. — Какой из тебя солдат, мягкий ты, как дерьмо! И, чего, врал то?

— Не. Правда, воин я, только крови боюсь и костей поломанных. Когда торчат, — стыдливо протянул я, продолжая с высоким художественным вкусом играть самого себя, полугодичной давности, примерно.

Анис ничего не сказал, только сплюнул под ноги, выразив таким образом свое отношение к бестолковым служивым из-за гор, которые крови боятся и в обморок падают.

— Барон сказал, котел с кашей принести, перекусить хорошо бы, перед спуском, — продолжал настаивать я.

— Ага, а потом вниз тащить, барон его там не оставит. Нет, я в миски наложу, так понесешь, пока я лошадей стреножу.

И он нагнулся над котлом, снимая крышку.

Чего я, на самом деле, и ждал.

Ведь костер развели в основании большого камня, отгородившись от него овальными камнями для очага, чтобы он не трескался от открытого огня и нагревался постепенно, для использования в качестве грелки для зада и спины прохладными вечерами. Теперь личный охранник наклонился головой к нему, деревянной поварешкой накладывая кулеш в первую миску, положив остальные рядом.

Чувствую его настороженное отношение, ведь, он точно знает все расклады в нашей маленькой компании, и что я под подозрением у барона и баронета. Поэтому, если уж меня послали сообщить ему про торчащую кость баронета, значит, дело и правда — швах. И я совсем бестолковый в такой ситуации и могу только мешаться под ногами, в отличии от второго охранника. А, для переноски пострадавшего, чтобы с относительным комфортом доставить его сюда, нужно, в самом деле, четверо, поэтому и прислали меня за ним.

Поэтому, когда Анис отвел от меня взгляд в первый раз, оставив у себя за спиной, я сразу этим воспользовался и выкинул руку с маной, вбив охранника головой в камень. Котел с кашей, и пол-костра, он, конечно, снес своим телом, но молча упал на камни очага после удара, и я поторопился вытолкнуть его оттуда, пока боль от ожога не привела снова в чувство.

Накинул присмотренную уздечку на шею и сидя на спине Аниса, затянул ее посильнее, подержав так несколько минут. Охранник барона так и не пришел в себя, умер молча.

Может, я сломал ему шею своим ударом, но, теперь, это уже неважно.

Я тяжело поднялся с тела и поставил ровно котел, половина каши вытекла на землю, но половина в нем осталась. Лошади встревоженно захрипели, чувствуя смерть рядом, к ним походить я пока не стал, пусть успокоятся.

Подкинул все дрова, заготовленные Анисом в костер и пошел за мешками.

Глава 9 РАЗДУМЬЯ У КОСТРА

Пока шел к костру обратно, проверил ману, ее немного еще осталось, на сильный толчок только хватит, с ног сбить при случае и все. Как то без привычной уже силы немного неуютно себя чувствуешь, не хватает чего то внутри.

Пришло время подумать о будущем. Что я могу сделать именно сейчас для своего?

Пока ломал голову, как избавиться от порядком надоевшей опеки, и барона Гельда и баронета Пельша и всех остальных вояк из личной охраны, присматривающих постоянно, как я на толчок сходил и не прихватил ли я тайком ножик из трактира, с коварным умыслом, как то и не думал, что буду делать на свободе.

Поэтому особо и не представлял, что делать теперь, даже не задумывался про этот момент.

Куда завела меня судьба и что сделать необходимо в первую очередь?

Как тогда, когда первый учитель в этом мире, Мастер Тонс, разжалованный в Охотника за свою смерть, погиб около стоянки от нападения Корта и я раздумывал, что сделать первым, остаться на стоянке, ждать караван Гильдии или быстрее кинуться бежать.

Тогда я остался и, в принципе, это было правильное решение. Следующие проблемы, из-за которых мне пришлось покинуть кажущийся теперь таким уютным мир Черноземья, создал я сам, оказавшись слишком умным не там, где надо было и слишком задиристым тогда, когда надо было промолчать и не заметить. Все это наложилось на темную историю моего появления в этом мире и вот, теперь я здесь, вынужденный убивать людей, уже в гораздо больших количествах.

Чтобы они не убили меня самого, только за несогласие с авторитарным решением одного барона, подкрепленного действиями его слуг.

Первое — спешить покинуть это место или можно остаться переночевать?

Сил и моральной стойкости потратил сегодня с утра весь запас до конца, надо бы накопить снова немного.

Маны не осталось почти, а тут есть камень, который хорошо можно прогреть костром, и, попробовать зарядиться на нем. Я пробовал несколько раз качнуть энергию из нагретых солнцем камней, но, так и не понял, пришло что-то или нет.

Можно попробовать провести эксперимент с таким способом получения маны, когда еще будет такая возможность, остаться одному на природе, почти полностью пустым и имеющим какое то время в запасе.

Какое время у меня, кстати, есть в запасе?

Да и, вообще, надо много продумать, не спеша, занимаясь мародеркой. И куда теперь пристроить весь лут, выбитый с барона и его сподвижников? Там много именного, те же дворяне, с кем он встречался в Иворе, столице королевства, сразу узнают и жеребцов, и мечи, и, скорее всего, те же седла, с одного взгляда.

Поэтому, все такое, личное, придется спрятать, только поближе к жилой зоне, не так далеко, как я сейчас нахожусь. Может, через месяц-два, пожив в королевстве, присмотревшись немного, перед отъездом с этого северного края, удастся все или частично спихнуть местным жуликам и перекупщикам.

Если без особого риска. Если будет рискованно, то лучше и не пробовать, вести о пропаже барона из Сатума, со всей охраной, долго еще будут будоражить умы местного дворянства.

Можно еще подумать, чтобы прикинуться бароном или баронетом, но, это очень рискованно, любая встреча в пути или на постоялом дворе и разоблачение неизбежно.

Хотя, если на корабле приплыть сразу в Сатум, да приплатить команде, чтобы высадили где-нибудь в укромном месте, без свидетелей, вполне тоже, как вариант.

Переодеться в городское платье, нанять карету и доехать до друзей Учителя, навестить его сестру, которую он умоляет перевезти в Черноземье, так же на карете добраться до предгорий и идти на перевалы. Только, все это придется делать не быстро, сейчас конец осени, по-местному, скоро зарядят дожди, сильно похолодает и идти в горы станет очень рискованным делом.

Если только нас будет человека четыре, хотя бы, чтобы нести палатку, дрова и греть друг друга теплом своих тел. Тогда, вполне можно, хоть и рискованно, в горах есть лавины и снег по пояс, кому это нужно.

Пока я обыскал тело Аниса, все примерно, как у всех, только кольчугу я не нашел, но, вспомнив, где он прятался в кустарнике, обнаружил ее там, висящую на кусте.

Тело дотащил до небольшой ямы, углубив ее немного топором, и завалил камнями, тоже потратив на это дело с полчаса.

Постоял над могилой, попросил прощения у убитого, посетовав на барона, чье упрямство и привело всех нас к определенному итогу. С другой стороны, он человек своего времени, тяжелый, упертый и доминирующий, где только можно. Ни разу не толерантный.

Хорошо, хоть я в плюсе, теперь свободен, при солидных деньгах и обзавелся имуществом, с которым надо что-то делать. Ибо проблемы все же есть и они могут меня настигнуть.

Один выживший, из всех участников концессии поиска выходов магической энергии в горах северного королевства.

Теперь я уже не буду переживать об этой идее. Если бы Сатум не оказался таким жестким местом. Если бы я добрел спокойно до королевства и мог легально погулять по северным склонам пару недель. Если бы да если бы, ничего не поменять уже, как ни верти.

Теперь так не получится, надо прятать следы, что, очень не просто с таким количеством лошадей и барахла.

Сегодня вечером на постоялом дворе будет спокойно, соседи мои будут тихо наслаждаться жизнью без барона и гонять возчиков, чтобы не бедокурили. Сильно, конечно, не бедокурили, по мелочи то всем наплевать, когда барон уехал.

Завтра к вечеру появится легкое беспокойство, ведь нарушаются сроки погрузки подвод рудой. Но, завтра еще тревогу не поднимут, если и помчатся искать, то, только послезавтра, с утра, мало ли из-за чего барон восхотел задержаться. На то есть его баронская воля.

Барон большой, ему видней!

Кто сюда помчится, ища следы лошадей? Только двое моих постоянных соседей по комнате, опытных и приметливых мужиков, которые, в принципе, могут отследить следы пятерых коней, особенно, если разделятся. Но последние три часа перед привалом, мы шли немного в сторону и следы на камнях искать непросто.

Все же, лучше думать, что это костровище и могилку своего приятеля они найдут, что из этого следует?

Непонятно, где остальные члены экспедиции?

Найти остальные тела могут только по великой случайности, если пройдут рядом с могилой, устроенной природой, почувствуют запах или жужжание насекомых, сбор местных стервятников около одного места или еще какие приметы разложения тел.

Шанс на это совсем маленький, кровь на земле я присыпал каменной галькой.

Да и не будет у охранников столько времени, обшаривать огромную территорию, которая лежит после костровища. Им обратно надо торопиться, к своим баранам, которые, загуляв, могут и постоялый двор спалить, и девок из обслуги снасиловать.

Если я завтра поутру рано уведу коней назад и постараюсь свернуть в сторону, пока двигаемся по камням, есть вероятность, что розыскники Бильд и Ктонс пропустят эти следы. Мне, в принципе, надо к тому барышнику, сплавить хоть одну лошадь, может, еще седло и прочее. Или, завтра провести утром табун обратно и рассчитывать, что, ко времени появления следопытов по случаю, все следы будут затоптаны. Я, конечно, реально буду рисковать и палиться у всех на глазах, придется сразу переезжать в другую часть королевства и жить там незаметно и тихо.

От того, найдут ли они только тело Аниса, или остальных тоже найдут, или не найдут никого — для меня особо ничего не меняется.

Мне с мужиками встречаться категорически не рекомендуется. Ответить на их законное любопытство я, конечно, могу, рассказав, что убежал сразу, выбрав удобный момент, и что стало со всеми остальными — не знаю, хоть ты режь меня. Плохо, что резать то определенно будут, на мелкие ремешки.

И, никому не пожалуешься, подозрение на убийство барона и его свиты возбудит расследующие органы до невозможности, пытать будут по-настоящему. Пока сам все не покажешь.

Поэтому, главное — не встречаться с соседями.

Хотя, есть вариант, сгонять завтра в городок по дороге и купить в лавке оружейника арбалет и бронебойные болты, дождаться на месте одного или двоих поисковиков, одного пристрелить, второго остатками маны прибить и скинуть их тела в ту же яму, к Анису. Если вдвоем заявятся.

Тогда вообще глухарь получится. Что-то меня совсем в кровопролитие заносит, ни к чему это.

Денег теперь много, можно вообще не экономить. Большую часть придется спрятать, до лучших времен, чтобы не светить такими суммами и, главное, весом кошелей.

К морю должен отправиться скромно одетый, безоружный мужчина, на одной-двух лошадках, коих следует продать по дороге. Где-то ему надо устроиться на работу, учить язык, искать выходы на местных жуликов, через которых разом потом продать добычу и уплыть тем же часом.

Куда уплыть, да куда угодно. Можно и в Терум перебраться, с деньгами проблем не будет, главное, чтобы хвоста за мной не было. Да, но туда еще и документы, хоть какие то требуются.

С другой стороны, представить тем же Бильду и Ктонсу, что такой слабак, как я, смог ушатать четверых крутых бойцов, ну, это тоже из области фантастики, честно говоря. Они то хорошо знают, на что способен их барон.

После всех размышлений, я оценил рыцарские седла для жеребцов обоих дворян, красивую сбрую, посмотрел на пасущихся на длинном поводе лошадей и понял, после пары безуспешных попыток подойти поближе, что боевых жеребцов я точно забирать не буду. Поэтому оттащил подальше в лес, который располагался за ручьем, их седла, сбрую и припрятал под вывороченным деревом. Закидал, чем смог и облегченно вздохнул, пусть теперь их забирает, кто захочет и кто справится с ними. Я такому не обучен, они только хозяина признавать воспитаны.

Костер прогорел, только угли светятся в наступающей темноте, я покормил зерном своих лошадей, к которым мог подойти, уселся на теплый камень и принялся собирать энергию. Заодно сортируя и оружие с кольчугами, понимая при этом, что все это добро придется тоже оставить здесь.

Передвигаться по королевству с оружием имели право местные и приезжие, дворяне и военные, те же возчики только в пределах своего каравана могли держать в руках копья или пики, даже те же дубинки. Так, что, светить оружием я не могу, максимум, только длинный кинжал иметь на поясе. Или арбалет, что мне подходит вполне.

Поэтому собрал все оружие и сложил его в отдельный мешок, чтобы с утра спрятать недалеко от седел. Потом доел кашу и принялся сортировать добро из мешков, которые оставались на стоянке, при свете вновь подкинутых дров в костер, отобрал себе все. Все было нужно мне в будущем, для комфортной жизни в королевстве, миски, ложки, чашки, ножи, солонка и еще много всякого полезного добра.

Совсем стемнело, жеребцы пытались приставать к кобылкам, я снова нарубил дров, принес хорошую кучу и растянулся около костра на груде из трофейных плащей и вещей. Так и спал всю ночь, подкидывая дрова и проверяя сетью поиска окрестности. За ночь только пара волков пробежала рядом, вызвав у жеребцов боевой азарт и разбудив меня.

А маны все же набралось, процентов десять от нормы, результат признан отличным.

Надо почаще так на камешке тепленьком сидеть или лучше в баню горячую ходить, если есть такая здесь.

Утром рано собрал все оружие, оставив себе кинжал баронета и кольчугу Аниса, и отнес все это немного дальше примитивного тайника с седлами, подсунул под приметную ель и засыпал камнями, чтобы мешковина не проглядывалась.

Решил не рисковать, теряя время, где-то останавливаться, чтобы спрятать дорогие брони и оружие, когда на моем попечении будут находиться три лошади, требующие непрерывного внимания. Я, все-таки, не опытный заводчик, чтобы с легкостью управлять маленьким табуном, поэтому будем не спешить и не рисковать делать тайник в более обжитых местах.

Полежит добро и здесь. Как говорится, подальше положишь, поближе возьмешь.

Отвязал все же и жеребцов, даже уздечки смог снять. Приманил злобных дьяволов корками хлеба с солью, и обрезал оба повода, не рискнув стащить все уздечки целиком, чтобы не цапнули, потом обрезал остальные ремни и вытащил трензеля. Теперь уже сами, остаются в лесу за старших, может, кто и подберет таких красавцев, если смелости и умения хватит. Такие люди не будут много рассказывать о своей удаче и скрашивать, где же хозяева таких славных лошадок.

Тронулся, лошадей веду в длинном поводу, одну за другой, нагрузил свою парой мешков, с едой и барахлом разным, попрощавшись со стоянкой и могилкой. Жеребцы рыцарские потянулись следом, но, где-то отстали по дороге.

Через три часа появилась возможность ехать верхом, что я и сделал. По памяти свернул в сторону городка, где обитает лошадник-барышник, остановился на постоялом дворе, километрах в десяти от дороги, которая ведет в столицу королевства. Лучше в конюшне лошадей спрячу, чем по дорогам пылить, рискуя встретиться со своими соседями-охранниками. Так и сделал, хорошо пообедал и еще засветло прокатился на самой простенькой и дешевой лошадке к знакомому уже жулику, который сразу заныл про отсутствие денег именно сегодня, впрочем, такое развитие событий я и ожидал. Не стал слушать предложений насчет оставить и получить деньги завтра, вскочил в седло и сказал, что приеду завтра утром, в девять часов, точно в это время, пусть барышник суетится, если хочет заработать.

Подъехал и уехал я с другой от постоялого двора стороны, ни к чему знать такой продувной роже, в какой стороне я живу и держу лошадь.

Появилось ощущение, что делать бизнес с этим человеком не стоит, но другого на примете не было, поэтому я проехался по округе, посматривая по сторонам и, заехав в корчму выпить пива, разговорился с хозяином. Понимая друг друга через слово, мы быстро нашли общий язык, хозяин заинтересовался хорошей ценой на лошадь, и мы ударили по рукам, заключив сделку. Утром я пригоню ему пару лошадей, и он сам выберет себе, какая ему нравится, всего за шестнадцать золотых вместо двадцати пяти.

Со спокойной душой я уехал в свой постоялый двор, теперь надо деньги где-то спрятать, не стоит кататься с такой суммой в поясной сумке, доставшейся мне от барона. Вечерело и я решил заняться этим делом утром, но в зале корчмы ко мне подошли знакомые хозяина и поинтересовались лошадью, которую уже успели посмотреть и выбрать. Мы быстро договорились на восемнадцать золотых, и я сразу попрощался с одной из табуна, несомненно — самой лучшей из всех.

В итоге, я только перекрестился, что не повелся на речи жуликоватого барышника, тем более, что его цена была ниже на четыре золотых.

Но этой сделкой движуха не закончилась, по наводке первых покупателей пришли другие и забрали самую дешевую лошадь за четырнадцать золотых монет. Тем более, я отдавал с седлами и всем остальным сопутствующим, и все признали, что такого молодца не зря судьба привела в этот край, с такими полезными животинками.

Даже мелькнула мысль, что можно вернуться за оставшимися жеребцами, но где их теперь искать, да и кому они нужны, если воспитаны для сечи и ратных дел.

Денег в сумке прибавилось и рано утром я встал, чтобы позавтракать и ехать в корчму продавать последнюю лошадку. По дороге заехал в рощу и на берегу неширокой речки, в приметном месте, закопал денежную сумку барона со всем золотом, которое в ней скопилось, примерно под сто шестьдесят сатумских и местных золотых.

Как хомяк прямо, обрастаю везде тайниками и золотишком, в них закопанным. В этот раз записал на обработанной бересте приметы, ведущие к тайнику и со спокойной совестью доехал до корчмы, где и отдал последнюю лошадку, получив свои шестнадцать местных золотых.

Честно говоря, мне понравилась страна и люди, живущие в ней, все продажи прошли спокойно, люди держат свое слово, с деньгами расстаются легко, и мне вполне доверяют.

Вскоре подъехала крытая подвода, едущая в столицу, славный город Ивор, корчмарь договорился за меня и я, лежа на сене, слушал рассказы возчика и думал, что, наконец, судьба обернулась ко мне передом.

Я свободен, что я, теперь, особенно ценю, здоров и весел, в кошелях на поясе солидная сумма в золоте и серебре и еще припрятано на черный день, так что, можно, наконец, расслабиться и слушать собеседника, пытаясь понять, о чем он говорит.

Глава 10 ОСВАИВАЮСЬ В СТОЛИЦЕ КОРОЛЕВСТВА

В столицу я приехал к обеду, выспавшись хорошо на сене, когда устал поддерживать беседу на совсем еще незнакомом языке. Оставил возчику серебряную монету на пиво, за скорость и комфорт, попросив завести меня в центр города.

Посмотрел по сторонам и, не увидев рядом знакомых лиц, расслабился, натянул на уши широкополую шляпу, купленную вчера. Не стал откладывать необходимое дело, сразу же зашел в первую попавшуюся лавку, торговавшую одеждой, чтобы поменять свой примелькавшийся моим соседям-сторожам гардероб. На самом деле, я побаиваюсь внезапно встретить Бильда и Ктонса на улице и получить удар мечом, даже не успев поздороваться и попытаться объяснить, где пропал барон со спутниками и почему я здесь, гуляю по улицам, и не появился сразу на постоялом дворе, если я ни в чем не виноват.

А я ведь виноват, это надо понимать откровенно.

Хозяйка лавки поняла мою потребность выглядеть так же, как местные мужики и принесла все, что нужно для этого. Простую рубаху — две штуки, штаны в обтяжку по местной моде, блузу коричневого цвета, теплую и плащ, в распространенных здесь цветах. Я переоделся, полюбовался на себя в небольшом зеркале, гордости хозяйки и оставил за все про все аж четыре золотых, но, правда, и лавка расположена в центре города и вещи пошиты вполне качественные. Да и наполнение золотом в местной монете все же раза в три меньше, чем в черноземельских тайлерах.

Хорошо, что в столице с корли нет проблем, но и местный язык, напоминающий тот, на котором говорят в Теруме, так не выучишь, подумал я с легкой грустью. Надо куда-то в глубинку забираться, чтобы не отвлекаться на уже знакомый язык. Полное погружение, так сказать, требуется в местную жизнь.

Но хозяйка успокоила меня, что в городе все говорят только на своем языке, переходя на корли в разговоре с приезжими, хорошо, естественно, его знают дворяне и торговцы.

Так, одежду я сменил, на всякий случай, осталось только вместо мокасин что-то новое на ноги купить. Не знаю, насколько хорошо развита зрительная память у последних охранников барона и сколько они еще здесь проторчат.

И, вообще, что делать будут, когда убедятся, что господин пропал, со всеми спутниками и деньгами. У них остались только таблички с договорами, по которым товар может получить их хозяин, по идее. Денег, наверняка, тоже немного, у тех же возчиков вообще ничего нет из монеты. Ладно, часть товара выдадут и им, как доверенным людям барона, наверно. Так и за постоялый двор заплатить надо, лошадей кормить, пошлину за проезд оплачивать.

Ох, чувствую, лопнет голова у простых рубак и душегубов от таких раскладов, точно, не до меня будет пока им, а там они уедут надолго, если, не на всегда.

Могут они загрузить подводы тем товаром, который им отдадут, ведь народ здесь приличный, почти все и отдадут, даже без барона. Попробуют продать пару подвод с лошадьми, постараются и остатки товара, лежащие на подводах, поменять на продукты и овес для лошадей. И тронуться в путь уменьшившимся караваном. Естественно, охрану придется нанимать, после земель графа Анвера.

Что же, наймут, да и руда не особо интересна бандитам.

Справятся и без меня, не буду переживать. Или не справятся, затупят и долгами обрастут, мужики с подводами разбегутся и на себя работать начнут, устав от безденежья. Здесь работы много, руду из отвалов на обогащение и переработку возить.

Я бы, лично, так и сделал.

Охранники — это все же, не барон лично, авторитета такого у возчиков не имеют, не собственность.

Ладно, о своем подумать можно, с хозяйкой я хорошо пообщался, можно удочку закинуть, спросить у взрослой и приятной женщины, не сдает ли кто жилье, по знакомству, одинокому и приличному мужчине, без вредных привычек.

Одна такая привычка все же есть, много народа уже порешил в этом краю за месяц жизни, но, про это промолчу. Да и не такая уж она и вредная, все люди были так себе, с точки зрения гуманизма и коллективизма.

Очень не толерантные, такие себе настоящие злодеи.

Хозяйка лавки заинтересовалась:

— Как это, без вредных привычек? И пиво не пьешь, что ли?

— Опять же, еще одно достоинство. Пиво пью, но умеренно, не напиваюсь.

Хозяйка подробно расспросила, как меня зовут, откуда я родом и что делаю в Иворе, сколько собираюсь жить.

На всякий случай назвался другим именем, мало ли искать будут по уже известному имени, буду лучше Торком Абером, как приятель мой гвардейский. Хотел назваться, как Учитель, но, подумал, что с этим именем, может, в Сатум ехать придется, а его там могут еще искать, лишние проблемы не очень нужны.

Сказал еще, что из Сатума я, но жить там стало невозможно совсем, поэтому и приехал сюда, нанявшись в караван. Работать могу везде, руки на месте, знания есть.

Комната нужна с завтраком, только вкусным, деньги имеются, на первое время.

Видно, что у хозяйки на примете есть такая подруга, со свободной комнатой, она сказала завтра зайти, когда с той переговорит.

Поблагодарил, сложил старые вещи в один из мешков и пошел договариваться на ночлег в трактир с комнатами, где быстро поужинал и завалился в своей комнате.

Надо завтра обувь купить, на осень и зиму, покрепче такую, шмотки отдать в стирку и, пожалуй, сходить на разведку, посидеть рядом с постоялым двором. Есть там рядом трактир подходящий, дорогой, охранники и возчики в такой не ходят, смогу посмотреть, какая там движуха начнется, ведь сегодня что-то найдут или не найдут служивые.

Может, и стражу вызовут, если дело законным порядком запустят, хотя, это вряд ли.

Тогда местные власти сразу лапу на имущество каравана наложат, как потерявшее хозяина. И лишат возможности хоть что-то спасти для семьи баронской. Если через пару месяцев не признают барона погибшим и наследники смогут доказать свои права.

Но, к тому времени и подводы, и мужики и добро на подводах куда-то все пропадет, почему-то я в этом уверен. Это подсказывает мне мой солидный опыт и возможность смотреть вперед.

Утром прогулялся до сапожника и там за пару золотых подобрал себе добротные сапоги, красиво пошитые из разных кусков кожи. Прямо так захотел их купить, как ребенку, бывает у меня такое непреодолимое желание.

Все, теперь я упакован и можно, без особых опасений, прогуляться в трактир, чтобы за кружкой пива посмотреть на постоялый двор и суету, если она там будет.

Занял стол на втором этаже, около окна, попросив пару кружек темного и лучшей закуски, которая имеется в заведении. Просидел час, пару раз прогулявшись в туалет, и увидел, что на постоялом дворе началось движение, выехали восемь подвод, с товаром на каждой, во главе с моими бывшими соседями по комнате, и быстро умчались в сторону, где ждал заказанный товар.

Что же, все понятно, Бильд и Ктонс теперь слишком заняты, чтобы разыскивать меня, не зная точно, жив ли я. Не дождавшись барона со свитой, они делают то, что логично, пытаются продать остатки товара, всего скорее, за деньги, чтобы получить средства на дорогу домой, наем охраны и расчет по долгам здесь, в королевстве.

Получится у них это организовать, вот в чем вопрос. Даже, если они приведут уменьшившийся караван в родные места, что скажут наследники и управители родового имения, бог его знает. Не удивлюсь, что еще и обвинят верных слуг во всех бедах, если прибыль в итоге окажется небольшой или ее вообще не будет.

На месте мужиков, я бы сильно подумал, не остаться ли им в королевстве, чтобы не попасть под горячую руку своих гневливых, судя по барону и баронету, феодалов.

Впрочем, это уже не мои проблемы, теперь, если я не столкнусь с ними на улице, нос к носу, вряд ли мы еще увидимся.

Не зря я потратил время. Знание, что информация, получаемая даже через просто наблюдение, дает в руки решающие козыри, всегда помогает мне в этих мирах.

По дороге я прогулялся в местную промзону, решив изучить предоставляемые столицей королевства возможности приложить свои руки. Впечатление на меня эта демонстрация возможностей не произвела, по сравнению с размахом Астора, здесь все было пожиже, трубы — пониже, и я немного разочаровался уровнем промышленности королевства.

Это понятно, на самом деле, в королевстве проживает около восьмидесяти тысяч человек, в Теруме под триста тысяч, а в более развитом Сатуме — почти миллион народа, несравнимо больше. Развитая промышленность большой страны давит низкой себестоимостью на местные мастерские и производства.

Можно, конечно, стать прогрессором, направить промышленность королевства по пути прогресса и интенсивного развития. Но, что-то больше не хочу такими вещами заниматься, лишняя известность мне точно ни к чему, да и следы пропавшей экспедиции могут привести ко мне.

Буду просто работать за плату и изучать язык, чтобы потом смог уверенно доказать в Черноземье, что я всегда был родом из королевства и просто потерял память после удара по голове. А, когда вспомнил, сразу уехал навестить родные места и повидаться с родителями. Тьфу, только с матерью, мужики так долго здесь редко живут.

Да, это будет хороший ответ, уехал срочно, потому что приснилось, что мать болеет, спешил перейти перевалы, пока осень и все такое. Табличку на стоянке оставил на всякий случай, как бы не зная, что Гильдия быстро придет за мной вслед. Потому и Зверя сжег, чтобы не плодить других хищников рядом со стоянкой, я же не был уверен, что кто-то появится рядом в течении полугода.

Проверить меня по доскональному знанию языка будет некому, корли я знаю немного, как и все местные. Больше вопросов не должно возникнуть, слухи о моем чудесном исцелении от болта в животе к тому времени станут обычными слухами.

Клану Разноцветных Камней придется бежать на Север или попасть на рудники, за эти полгода, им точно будет не до меня. Хотя, очень упорные уроды, не стоит скидывать их со счетов, один раз они дотянулись до моей тушки, весьма продуманно и эффективно.

После посещения промки Ивора, я долго гулял по улицам и площадям города, хотя последних было всего две, одна перед королевским дворцом, вторая — рыночная. Изучил, где какие лавки находятся, нашел торгующую бумагой, табличками и выделанной берестой и еще чернилами, но, там ничего интересного не обнаружил. Чего-то типа карт королевства или всего Сатума не оказалось в продаже на витринах, а спросить я еще стеснялся, слова такие мне были не очень известны.

Вернулся в трактир, собрал грязные вещи и отнес в присмотренную прачечную, вернулся обратно и случайно узнал, что при трактире есть баня. Где можно помыться и прогреть свои косточки, даже массаж попробовать, девушка на местном рецепшене очень хвалила мастера, мол, из самого Сатума приехал сюда.

— Еще один беглец, похоже, — подумал я и записался на процедуру, захотелось посмотреть, что из себя представляет средневековый массаж. Да и на мастера посмотреть, в непринужденной обстановке. На родной земле иногда посещал знакомого умельца, из-за сквозняков в сервисе и частых силовых нагрузок болела спина, когда все время с поднятыми в гору руками, с такими проблемами не поработаешь.

Умелец оказался человеком разговорчивым, я даже сейчас помню название этого вида массажа — ПИРМ, вроде так. Когда тебе разминают и растягивают мышцы, которые никаким классическим массажем не промнешь, как надо.

Сначала погрелся в местной бане, если ее можно так назвать, просто маленькая комнатка с нагретым трактирной печью воздухом и водой, нет ни камней раскаленным, ни пара от них, только полежать в простынке на деревянных лежаках, просто погреться. Потрогал заднюю часть печи, выходящую в комнатку, горячая, но через простыню можно прижаться, постоял так несколько минут, потом подтащил табурет и сел. Грея спину, посмотрел на свой магический резерв, запомнил уровень и когда проверил минут через двадцать, чуть от восторга не выругался нецензурно.

Хоть и немного, чуть-чуть, на пару процентов, но уровень подрос!

— Да это же чудо чудное, — подумал я и мои мысли закружились вокруг таких возможностей зарядиться полностью.

Можно в баню ходить постоянно, сидеть, прижавшись к печи я могу часами, мне не надоест.

Хотя, чего это я?

Из этого занятия можно и бизнес раскрутить, и я рядом с печью работать буду.

Это же, как с арбалетами и самогоном, я могу просто вспомнить, как в родном мире баня работает и устроить такое же место в этом северном городке. Спрос, тем более зимой, будет, это точно. Закажу печку железную побольше, с местом для камней, или просто обложу ее, поставлю две емкости с холодной и горячей водой, лавки расставлю, как в помывочной.

Дрова здесь, на севере, ничего не стоят, воды в речке рядом — тоже девать некуда.

Да, еще же веники можно ввести в местный скудноватый быт. Березовые уже делать, какие получатся, дубовые тоже, а еловые и пихтовые, и сейчас нормальные будут.

От открывшихся возможностей голова пошла кругом и пока массажист на лавке немилосердно тер меня и мял, я все прикидывал и считал.

Глава 11 БАНЯ В СТОЛИЦЕ

Баню запустить, это шикарная мысль, но без знания, причем хорошего, языка, вся идея пока невыполнима. Мастеровые, у которых я буду заказывать печь или плотники, к которым пойду за шайками и бочками для воды, вряд ли знают, хоть немного, язык большой южной страны. Не будешь же им на пальцах показывать, что и как надо сделать. Так что, придется сначала поучиться, не немного, а вполне так нормально, местному языку.

Сразу и начал, зашел в лавку, где, среди прочего торговали, как говорится, писчебумажными принадлежностями. Долго выбирал, купил лист дорогой бумаги и попросил написать мне весь алфавит, снабдив буквы своей транскрипцией. Молодой паренек, хорошо знавший корли, сноровисто мне помог и был отблагодарен серебрушкой. Сидел потом в номере и учил буквы, справился с этим делом за полчаса.

Вечером дошел до лавки в центре, хозяйка которой обещала узнать про комнату.

Городок погружался в сумерки, жизнь в центре затихала, только в некоторых трактирах набралось народа, чтобы создавать шум кружками и тарелками. Неделя в королевстве оказалась двенадцатидневной, с одним полным выходным и одним днем в середине недели, когда работали до обеда. С чем было связано такое странное расписание, я так и не понял, решив принять это, как данность.

Только снова вспомнил родное Черноземье, свою подругу и приятелей, сердце защемило, и я долго стоял на мосту, глядя, как быстрой воде снуют стайки форелей. Сам город Ивор на три четверти состоял из деревенских предместий и на одну из центра, с мощеными булыжником, мостовыми, двух и трехэтажными домами, несколькими дворцами-крепостями для членов королевской семьи, десятками трактиров и постоялых дворов. Попроще на окраинах, посолиднее в центре.

Кстати, что-то я не рассчитал с деньгами, из-за не такой высокой стоимости серебряных и золотых монет, деньги разлетались, как спугнутые птицы. Золота осталась уже половина, после смены гардероба и пары ночей в трактире, серебро еще почти все, но и его тоже на шесть золотых набиралось всего.

Сейчас заплачу за комнату, вперед за пару месяцев и вообще пустой останусь. Думая так, я понимал, что придется вернуться к тайнику и ополовинить его, может, и весь забрать, если придется запускать баню самостоятельно.

Правда, смысла в этом нет никакого, через шесть месяцев я собираюсь добраться до Сатума, уговорить сестру Учителя и его друзей, если они еще все живы, пойти со мной через горы в Астор. Добираться я хочу только на корабле, прямо в столицу криминальной страны, чтобы больше не рисковать передвигаться по дороге. Одного урока мне вполне хватило, чтобы навсегда перестать испытывать судьбу.

Поэтому мне проще договориться с хозяином трактира, предложить в его бане организовать новые услуги, здесь еще неизвестные и делить прибыль. Со временем, конечно, хозяин попробует меня отстранить и сам получать все деньги, но, на полгода или даже меньше, его терпения, думаю, хватит.

Больше мне и не надо.

Прогрессорством я не буду заниматься, с моими делами, сотворенными, хоть и в безлюдных местах, без свидетелей, никакого внимания к моей персоне вообще не нужно привлекать.

Хозяйка лавки встретила меня довольно сдержанно, и я понял, что чужеземец, без знания местной речи, не очень воодушевил ее подругу, как арендатор.

Но, все же она отвела меня на соседнюю улицу, где в двухэтажном доме, в квартире на первом этаже меня представили тридцатилетней женщине, занимающейся сдачей трех своих свободных комнат, две из которых были заняты и только третья, небольшая комната, с окном, выходящим во двор, была свободна. Меня все устроило, кроме короткой кровати, но так как у нее не было спинки, я мог поставить для удлинения кровати небольшой сундук с плоской крышкой.

Хозяйка жилья, по имени Румелия, оказалась, вполне, еще женщина в соку. Посмотрев, как я старательно изображаю галантность и воспитанность, вытираю ноги об коврик, снимаю обувь и очень вежливо себя веду, она все же решила рискнуть и сдать мне комнату. Может, посмотрев на мой рост и размах плеч, как хочется думать каждому мужчине, вполне уверенному в себе.

Цену огласили среднюю, ползолотого за комнату, золотой за завтраки и за ужины. Наглядное подтверждение разницы с Астором, где деньги были деньгами, тяжелыми, полновесными и солидными кругляшами, по сравнению с другой стороной света, где плата была немного больше, но жизнь гораздо дороже. Особенно в трактире, за отдельный номер и полный пансион брали четверть золотого в день.

Инфляция и менее разумная финансовая политика в действии.

Это еще здесь, где соки с народа сосут только дворяне. Что же говорить про Сатум, где последнее отнимают бандиты, заставляя каждого работать на износ, чтобы просто жить. Себестоимость рабочего времени у них получается несравненно ниже, люди просто за еду работают, по итогу.

И, чтобы не попасть в клетку, такая перспектива может много лет случить основанием для повышенной трудоспособности.

Так и пошла моя повседневная жизнь, просыпался, завтракал, много общался с хозяйкой, через пару дней робко заговорил на местном языке, в основном, на кухонные темы, ведь выучил я все, что касалось кухни.

Кроме меня, в соседних комнатах жили одна семейная пара, приехавшая с самого севера в столицу искать лучшей жизни и еще девушка, работавшая в лавке лекаря, так как очень хорошо разбиралась в травах и всяких снадобьях. Семейная пара пропадала на работе, приходя каждый день поздно вечером и едва волоча ноги.

Девушка, помощница лекаря, бывала дома почаще, использовала кухню для готовки снадобий и лекарств, общалась со мной без проблем. Ведь я ходил за дровами и топил печку, на которой она кипятила и грела свои мази и притирания. Мы стали общаться, как приятели, тем более, мне нужны были местные травы, дающие эффект при применении в бане и запаренные в воде.

Через неделю я стал сносно общаться, выучив три сотни слов и много понятий.

Девушка была маленького роста, серьезная и не очень симпатичная, обычной внешности, но, все же какие то флюиды мы чувствовали по отношению друг к другу. Не знаю, до чего бы мы договорились, но Румелия все же не пустила наши отношения на самотек и быстро оказалась в моей постели, придя как-то вечером ко мне в халате и сорочке, с бутылкой наливки.

Без долгих разговоров завалила меня в постель, благо я был готов к этому, ловя на себе последние вечера настойчивые взгляды уже два года, как вдовы. Хороший секс, долгий и активный с ее стороны, потом долгие разговоры, снова занятие любовью и хороший сон очень помогли мне в изучении языка и через две недели я понял, что готов к разговору с хозяином трактира.

Сначала я зашел в мастерские и попросил оценить работу по производству печки для бани, взяв за основу местную самую большую печь, с полками для размещения камней по периметру и сверху. За нее попросили восемь золотых, за два больших чана литров по четыреста, после долгих раздумий и примерок бочкари вынесли итоговый ответ — по шесть золотых за каждое изделие.

Учитывая еще некоторое количество шаек, ведра, скамьи — пора было ехать к тайнику и забирать все деньги, спрятанные в нем. Что я и сделал, взяв в аренду лошадь на конюшне трактира, поговорив предварительно с хозяином и получив согласие от него на устройство бани, невиданной для всего Сатума. С высокой температурой, огромными чанами с горячей и холодной водой, вениками и отдельной парилкой.

Погода на улице понемногу ухудшалась, шли постоянные дожди, сейчас ходить по предгорьям и лесам стало совсем не комфортно. Поэтому я порадовался, что ехать за деньгами мне недалеко, за полдня обернусь туда-обратно.

Я выехал за город и поскакал в сторону постоялого двора, где продал когда-то двух лошадей.

И надо же было такому случиться, я ехал по дороге, надвинув шляпу поглубже на глаза, закутавшись в плащ и увидел, что мне навстречу едут три подводы. Первая была мне незнакома, но, когда я взглянул на вторую, то, сразу узнал возчика из нашего каравана, с которым общался более-менее во время совместной поездки. Я опустил вниз голову, закрыв лицо краем шляпы, но, все же, заметил удивление на его лице. Он даже начал привставать со своего места, но я проехал мимо, показав, что не узнаю его никак. Следующая за второй подвода тоже была под управлением нашего возчика. Но я был готов к этому и проскакал мимо, совсем закрыв лицо и на меня возчик не отреагировал. Но проскакав сотню метров, я обернулся посмотреть назад, не останавливая лошадь, и увидел, что возчик со второй подводы стоит рядом с последней и что-то настойчиво рассказывает, показывая рукой в моем направлении.

Черт, это было совсем некстати, эта наша встреча на дороге в паре километров от города. Возчик точно узнал меня и теперь мне придется и дальше тратить время, занимаясь наблюдением за постоялым двором или ждать встречи с кем-то из тех, кто остался работать здесь.

Как и я и думал, у Бильда с Ктонсом не хватило денег, чтобы увезти домой весь караван полностью, продавать они побоялись или не смогли получить достойную цену за лошадей и подводы. Может, им отдали не весь товар без самого барона, и они решили не гонять подводы полупустыми, ведь за проезд и охрану надо платить, и платить немало. Поэтому или они оставили часть каравана на заработки или возчики сами разбежались по королевству, понимая, что они теперь предоставлены сами себе и могут хорошо заработать извозом, а в Сатум вообще не возвращаться, будь он неладен.

Атмосфера в королевстве разительно отличалась от того же Сатума, все было понятнее и человечнее, а за такую работу деньги выплачивали каждый день, по количеству поездок с рудника до обогатительного производства, так что соблазн был велик. Я бы, точно не стал возвращаться обратно, если там не осталась семья, и начал бы работать на себя, с хорошей лошадью и подводой это несложно. Чем бесплатно тащиться обратно с месяц или больше, отбиваясь от бандитов и понимая, что за это точно никто не заплатит. А, если проштрафишься хоть немного, обязательно накажут.

Хорошо бы узнать, как остались здесь возчики и чем мне грозит такая встреча. Я отчетливо понял, что парень меня узнал, но, что он или они будут делать дальше?

Будут искать меня, чтобы узнать, где барон и почему я с таким преуспевающим видом скачу от столицы. Может, попробуют шантажировать меня тем, что расскажут страже, что я последний, кто видел их хозяина. Попробовать то могут, но и они сами являются собственностью барона, как и их средства производства и очень даже может быть, что стража наложит лапу на подводы и лошадей.

То есть, у них самих шаткая позиция и в стражу они, вряд ли, пойдут, но попробуют меня этим попугать. Ведь деньги и имущество барона могли остаться у меня, и они такое развитие событий могут подозревать.

Ладно, в таком случае они сначала придут ко мне.

Вскоре я был на месте тайника и достал из сумки с деньгами две трети золота, оставив треть, на всякий случай. Обратно в столицу я поехал немного другой дорогой, заехав со стороны гор и внимательно глядя по сторонам, чтобы обнаружить знакомые подводы раньше, чем увидят меня.

Но не увидел никого и решил все же поискать своих знакомцев сегодня вечером и завтра с утра пораньше, чтобы узнать, где они квартируют. Но, вечером не получилось, хозяйка уже ждала меня с сытным ужином и понятным продолжением вечера.

Румелия опять осталась ночевать со мной и полночи не давала мне спать. Видно, что женщина сильно соскучилась по ласке, тем более, она рассказала мне, что муж сильно болел последний год и ему было не до близости с женой. Детей у них не случилось, и женщина не особенно боялась забеременеть, так как у нее были и другие мужчины, но детей все равно не получилось.

Ну и хорошо, я уже как-то привык к тому, что и моя родная кровь может остаться где-то на этой земле и стал равнодушнее думать об этом варианте.

Вообще, в королевстве, как и везде в Сатуме, в живых женщин оставалось гораздо больше, чем мужчин, к тридцати-тридцати пяти годам. Этим эти земли сильно отличались от того же Черноземья, где на каждую свободную женщину стояла, образно говоря, очередь из мужиков.

Так и пошла моя жизнь в северном королевстве по накатанной колее. Две недели заказывал и ждал печку и емкости, шайки и скамейки, чаны и пару бочек побольше.

В помещении бани огородили парную и обшили железом место, где будет стоять печка, приготовили вытяжку, тоже из гнутого тонкого железа. К трактирной печи сложили два уступа из кирпича, на них взгромоздили вплотную к задней стенке два железных бака, где нагревалась вода, за счет топившейся с раннего утра печи.

Пришлось нанять паренька, носившего воду из колодца и наполнявшего чаны водой. Со всякими хитроумными водяными насосами я не стал заморачиваться, не так долго мне здесь трудиться, слив сделали самотеком в ближайшую канаву.

Заказал вывеску местной художнице, скромную и приглашающую всех мужчин на полезные для здоровья процедуры с паром и горячей, а, также, холодной водой. Даже первый в этом мире стрит-лайн изготовил сам и поставил около проходной дороги, обещающий райское блаженство в бане-хамам. Не стал сильно думать, как назвать новую баню, использовал слово из своего мира.

Веники заказал мальчишкам, один раз показав, что надо ломать и как связывать. За неделю наносили на полгода, и я пока прекратил прием лиственной и игольчатой продукции.

Даже освятил новое место, пригласив священника из основной церкви в городе. Ему все было интересно, и чаны с ледяной и теплой водой и парилка, в которой нагнали специально температуру под восемьдесят градусов паром. В местной религии тоже использовался момент запугивания будущими страданиями грешников, и священник очень заинтересовался парилкой. Влажный пар понравился ему не на шутку и вскоре он стал одним из завсегдатаев, требуя постоянно все более высокую температуру. Впрочем, таких фанатов сразу образовался целый кружок и мне приходилось буквально выгонять их из парилки, объясняя, что лежать больше десяти минут нельзя.

А то кондратий придет и все, мне такая известность в городе не нужна.

Все получилось, как и в родном мире. Те, кому заходила возможность попариться и пообщаться, сразу становились ярыми поклонниками хамама, хлестались вениками неумело, зато с огромным энтузиазмом. Приходилось учить, как делать этот процесс мягким и неспешным, подготавливая кожу.

Сначала сделали по две серебрушки за вход, на два часа билет. Но через месяц и цену подняли до трех серебра и лавок поставили в два раза больше, уже не на пятнадцать человек, а на тридцать, но время перестали контролировать, ибо народ было не выгнать никакими средствами. Не драться же с голыми мужиками или охрану нанимать для этого, пусть сидят сколько влезет, тем более, любую тесноту все переносили безропотно.

Парилку пришлось расширять на ходу, тоже в два раза, добавить еще одно лежачее место и четыре сидячих. Но здесь я четко смотрел по времени и выгонял беспощадно всех через четверть часа, купил даже для этого дорогие песочные часы, которые переворачивал каждый раз.

Хорошо, что дворяне местные не стали ходить к нам в баню. Ибо зазорно им сидеть голышом рядом с простыми работягами, но я этим был только доволен, не хватало еще с ними проблем.

На мужиков рявкнул, да и вытолкал из парилки взашей, а что с дворянами делать будешь?

Но хозяину трактира сказал, то надо пристроить еще одно помещение для благородных, сделать, в принципе, все так же, но вместо чана выкопать и обложить камнем бассейн и пустить из горной речки воду прямотоком, чтобы стекала из него обратно в речку или канаву.

Хозяин был мужик прижимистый, и не скрывал этого, но, видя, как наполняется баня для простого народа, понял, что дворяне, хоть и потребуют другого качества, так и заплатят в три раза больше. Начал стройку со стороны трактира, где было свободное место, вместе со мной распланировав, что и где будем размещать и как проложить железную трубу в направлении бассейна.

Посетители хамама с удовольствием пили пиво и закусывали после омовений. К этому народ тоже пришлось приучать, как к веникам и к горячему мокрому пару, но, попробовав и то, и то по одному разу, мужики просто ударными темпами опустошали подвал с бочонками пива. Весь зал трактира скоро оказывался забит народом, вышедшим из хамама, в любой ненастный вечер, когда остальные заведения сидели без посетителей.

Через пару месяцев образовались свои компании и в бане и трактире, которые пришлось разводить по времени, ибо парилка не справлялась с настоящими фанатами.

Парильшики тоже свои подросли, и я смог снять с себя это непростое бремя, угождать все более требовательным клиентам, требующим все более высокую температуру и долгое хлопание вениками по телу.

Заказал шапки для бани из войлока и на всех вышили название трактира и разные крылатые фразы. От такого наворота народ просто обалдел и расхватали недешевые изделия за один день, пришлось заказывать еще увеличенную партию.

В общем, дела шли отлично, деньги вернулись с прибылью и каждый день кубышка пополнялась, минимум, на пару золотых. Посетители хамама были просто счастливы, и я понимал, что привнес новое в это королевство, то, что всегда будет пользоваться спросом и делать людей довольными и чистыми.

Глава 12 ПОЛЕЗНОЕ ЗНАКОМСТВО

Через пару месяцев я уже знал много разных людей — священников, стражников, мастеровых и торговцев и вот, любовь к бане, которую я прививал в столице, свела меня с интересными мне людьми, определенного толка.

В один из вечеров, когда народа в помывочной было не так много, я краем глаза заметил компанию серьезных мужчин, скромно сидевших в углу. Ну, сидят и сидят, люди непростые, это понятно, но виду не подал, принял очередную партию на прогрев и отстучав вениками пару человек, вышел остынуть из парилки, передав эстафету уже немного умеющим энтузиастам и своему новому помощнику.

У выхода меня ждал неприметный мужичок и он сразу попросил меня подойти к людям, с которыми нужно поговорить по важной теме.

Дело понятное, местный криминал пожаловал, неужели долю будут просить, вообще то, им про это с хозяином надо разговаривать, какие у него подвязки в городе есть, кому он платит.

Но разговор пошел не про крышу и долю, а совсем о другом.

Всего крепких мужчин было четверо, пятый стоял рядом, наблюдая за обстановкой.

Судя по тому, что народ упорно не глядел в нашу сторону, все местные знали, кто пожаловал сегодня в баню. Я присел напротив основного, судя по виду, авторитета в этой группе криминальных людей, вежливо поздоровался и спросил, в чем вопрос. Небольшой акцент у меня еще остался и меня сразу спросили, откуда я приехал в Ивор. Подумав пару секунд, я вспомнил того Старшего, который продал меня барону, сразу понявшего, что я из-за гор пришел и не стал поэтому уверять незнакомых, но конкретных людей, что я жил в Сатуме.

В общем, сказал правду и им, что обстоятельства жизненные вынудили покинуть родные места и перебраться, хоть и с трудом, в спокойное место.

— Да ты не менжуйся, нам известно, что ты с бароном Гельдом пришел сюда. То, что барон пропал со своими людьми, мы знаем, но к тебе вопросов нет. Дела это ваши, нас не касаются, — такими словами главный из этой компании сразу меня немного напряг.

Что же им еще известно о моей роли в исчезновении четырех человек? О чем разговор пойдет?

— Хорошо, скажу для ясности, что я расстался с бароном по дороге и где он сейчас, не знаю, — на всякий случай я обозначил свою позицию.

Крепкий, с широкими плечами, еще не старый мужик, с привычкой повелевать людьми в голосе, внезапно улыбнулся, снимая напряжение, появившееся в разговоре.

— Нам про то, что с ними стало, все равно, еще раз тебе скажу. Вопрос другой у меня и братьев моих, — он помолчал, придавая весу своим словам, — Есть у меня за городом дом, рядом сарай каменный, поменьше вашей с хозяином бани в два раза. Что ты скажешь, если нам надо такую же, как у вас баню, как вы ее называете, хамам, устроить?

Вопрос и точно другой, но не ловушка ли это?

Чтобы я сам в дом приехал и там остался, как пленник, хотя зачем, не понятно. Но есть, о чем и так спросить, поддержать разговор.

— Стены каменные?

— Да, крупный камень, хорошо сложены, — ответил второй мужчина, очень здоровый и сильный по виду, сидевший сбоку от главаря.

— А потолок? И пол?

— Пол тоже каменный, потолок из досок.

— Значит, стены зашивать деревом придется, это обязательно, на пол можно циновки бросить, но воду каждый раз сгонять надо будет, канаву прокопать рядом, что ли, чтобы самотеком уходила.

— Сгонять воду, за это не переживай, найдется кому, — успокоил меня главный.

В голову пришла еще одна мысль:

— Да, еще, доски надо из лиственницы делать, она не гниет при контакте с водой и цвет долго сохраняет, — тут я замялся, не зная, как называется лиственница в этом мире. У себя здесь, но не в своей бане, я не стал искать именно это дерево, обошелся обычной сосной, нужна была скорость и дешевизна. Да и точно, есть ли такое дерево в местных лесах, не был уверен.

— Что, что? Какое дерево? — сразу же заинтересовался главный.

— Да, такая твердая и пропитанная смолой ель, но более тяжелая в обработке, смола еще пилу должна забивать. Хвойное дерево.

— Есть у нас такая, на своей лесопилке пилим иногда, когда доски нужны для качественной работы, — ну, точно найдут, если у местной мафии и лесопилка своя есть.

— Вот такую и надо в парилку пустить. В помывочной тоже можно, но тогда надо сразу было пол под уклоном делать, чтобы вода сама стекала. Смысла, наверно, переделывать нет, — я дождался подтверждающего кивка и продолжил, — Проще циновки постелить, после каждой помывки поднимать их, воду сгонять и давать просохнуть.

— Да, и на сколько человек парилку готовить, чтобы одновременно могли находиться, тоже надо точно сказать. Вы подумайте, а теперь, вроде вас еще не парил ни разу, не помню, хотя таких людей не забыл бы, — увидев, что парная освобождается, пригласил я новых знакомцев. Которые еще пока не представились, но должны были сделать это в дальнейшем.

Судя по тому, что на пути к парной никого не оказалось и ломиться туда, как обычно, никто не стал, люди серьезные ко мне пришли. Хотя одного, который помалкивал и шел сзади, я, вроде, помню. Приходил несколько раз и в парную заходил, терпел очень хорошо веники. Наверно, он и рассказал своим, что появилась такая забава, хлестаться вениками, когда волосы на голове трещат от жара, но потом очень хорошо становится. Поэтому и Старшие пришли сюда, чтобы самим посмотреть и прочувствовать новые ощущения, именно, когда народу поменьше будет.

Пропарил двоих основных бандитов хорошо, постарался, потом уже завсегдатай перехватил веники дубовые и занялся своими, видно, что хочет показать, как смог подсмотреть и сам научиться, а нам пора поговорить наедине.

Вернулись, закутанные в простыни обратно, я сразу ввел такое дело, выдавать одновременно с входным жетоном и простыню. Удобно очень, и народ еще должен привыкнуть к наготе, все же реальное средневековье. Жетоны продаются в трактире и народ заодно, смотрит, как кушают посетители, как пахнут блюда, как пенится пиво и подсознательно тоже собирается всем этим заняться после бани.

Маркетинг, в чистом виде! Но, работает без сбоев, прижимистого хозяина трактира это очень радует.

На услуги парной договариваются и платят уже лично со мной, мне так удобнее. Беру пол-серебрушки за пять минут работы с вениками и подготовкой. Сначала народ смотрел с ужасом, как постанывают испытуемые, как потоки раскаленного воздуха от веников скользят по лицам зрителей. Но, как я и знал, количество желающих попробовать парную с вениками и потом охладиться в ледяной воде росло в геометрической прогрессии и через два месяца я стал не справляться с работой и тут, как раз, и появился тот возчик, который узнал меня верхом на лошади.

Парень пришел с просьбой, очень вежливой, просто попросил помочь с работой.

— А что с перевозками, где подвода? — удивился я.

— Так, не сезон сейчас, караваны из Сатума по размытым дорогам редко приходят. Теперь до весны затишье и расценки очень упали на работу. Только на еду и лошадь кормить, такая сейчас радость. Да еще и мерзнешь постоянно, от сидения ноги уже не ходят, — подробно объяснил мне возчик, которого звали Алис.

Понятно.

Но, парень молодец, работал, пока смысл был, а теперь ко мне пришел и вежливо так просит помочь, не намекая, что история с исчезновением всех, кто был с бароном, довольно сомнительная, раз я так хорошо здесь себя чувствую. Не стоит его совсем отталкивать. Еще и дальше пойдет трепать языком, мне, как раз, помощник нужен, если не двое уже требуются.

Так Алис стал подменять меня в парной. Очень он хотел попробовать новое место и закрепиться на нем, тут и заработок раза в три выше, чем на извозе и в тепле серьезном, и с людьми новыми разговариваешь постоянно, язык подтягиваешь. Если есть такая работа в хорошем городе и хорошем месте, так и обратно возвращаться в имение барона не имеет смысла, жить там на птичьих правах. То, что, как бы для всех — я именно своего земляка подтянул, это нормально, здесь все так и живут, своими землячествами и колониями. Получается у него в парной хорошо, уже освоился на рабочем месте, с такими же молодыми парнями общается, друзей завел и подругу, у которой и живет, чью-то знакомую. Прямо так на меня похож, по молодости, когда я тоже в новые места встраивался, в лицей, потом в армии, затем в сервисах разных работал.

Теперь вот сам по новым местам скачу.

Да не просто по рабочим местам, а новым странам и городам, даже и новым мирам.

Хорошо еще, что церковь не имеет такого уж всеподавляющего, для непонятных нововведений, значения. Ведь, старцы, управляющие умами значительной части населения, могут не одобрить такое количество голых мужиков, как не крути, в одном месте. Может, анафеме и не будут предавать, просто не одобрят и скажут об этом на проповеди и жены пойдут своим мужьям клевать темечко, что баня, на которую еще и деньги семейные уходят, священником признана подозрительным, с точки зрения местных религиозных вождей, местом. И история, с каким-нибудь Содомом и Гоморрой, только местного значения, найдется подходящая.

Поэтому я первым делом, позвал священника освятить место и, как бы, спросить разрешения, пусть и совсем условного, у местной церкви. Священник и стал моим постоянным посетителем, но, вот других слуг церкви с собой не приводит, значит понимает двусмысленность положения.

Расселись, как и раньше. Я напротив непростых мужчин, но теперь они назвались своими именами, главный — Крон, помощник и правая рука — Гомес, мое имя они и так знают, как и уже очень много про меня, даже слишком много.

Хорошо, на самом деле, что познакомились сейчас, когда есть время еще присмотреться друг к другу, проверить, что за люди тут верховодят в Ночной лиге, как я слышал, называют в столице основную и доминирующую организацию, в основном, объединяющую воров, жуликов и серьезных людей. Страна достаточно небольшая и конкуренция между разными кланами никому не нужна, ни самим господам преступникам, ни властям королевства. Гораздо удобнее и проще вести дела с одними, отвечающими за свои слова, людьми.

Мне ведь нужны, и очень, их связи, чтобы продать набитый с барона и его слуг лут, выправить какую-либо бумагу на себя, для переезда в Сатум, чтобы сделать последние дела в этой опасной и непредсказуемой стороне. И с документами — это непросто, а без них — вообще, смертельно опасно. Да и через Терум, может, придется как-то путешествовать, если кораблем не удастся добраться. Терумская граничная стража без бумаг и каравана, если не дворянин, то и не пустит. Ведь и на корабль без бумаги не возьмут, если только совсем по темному договориться, но такое — если уж в крайнем случае, прятаться в трюме неделю придется.

Поэтому я с радостью познакомился с местным авторитетом, не знаю еще, какого ранга, но, явно, из самых главных в столице. И пообещал помочь с устройством бани, как для себя сделать, на совесть. Про цену моих услуг спросили, сказал, что вполне договоримся. Показал, что есть у меня к ним интерес, к возможностям, наработанным за долгие годы продуктивной деятельности в городе. Наверняка, мужики могут и настоящую бумагу заказать, у прикормленных чиновников, но, дорого. Могут и сами похожую состряпать, чуть качеством похуже, но, кто в этих мелочах в том же Сатуме разберется. Мне большего качества и не требуется, если отсюда подальше бумагу светить.

Почти все тут могут, в своем то городе, с людьми прикормленными.

Договорились, завтра с утра за мной заедут, и мы посмотрим на месте, как делать в сарае модный хамам, человек на восемь-десять. Ясно, столько активных членов в банде, держащей основную власть, теневую, в городе. Больше и не надо, остальных можно нанять или запугать, если потребуется.

Все же не особо хотят суровые мужчины в общественное место ходить, к народу, мне и лучше, меньше поводов у властных структур обвинить наше заведение в смычке с криминалом. Что, вообще, частая вещь, намерзшиеся на рудниках и кутузках жулики любят погреть косточки около горячей печки.

Алис, после ухода гостей, сразу подошел ко мне, с немым вопросом на лице, чего, мол, хотели такие гости? Отодвинул его в сторону жестом, не надо ничего спрашивать, люди, которые расскажут про такие движения, вполне еще могут оставаться в бане, про такие вещи надо помнить.

Да и вообще, не его это дело, не с ним разговор был и нос не надо совать. Но, знает, кто это такие или сейчас только рассказали? Надо расспросить, информация нужная, узнать про это сообщество, из независимых источников.

Самого его, я, конечно, расспросил, что и как в караване стало, когда барон не вернулся с присными. Вроде, все честно ответил, что один день двое верных слуг искали пропавших, второй тупили и на третий стали грузить подводы, распродавая по дешевке оставшийся товар, всем, кому ни попадя. Получилось это, вроде, со слабеньким финансовым результатом и один из хозяев рудника, узнав о пропаже барона от кого-то из возчиков, отказался отдавать наотрез приготовленную руду. Пришлось Бильду и Ктонсу оставлять восемь подвод, с остатками товара, остальные грузить и быстрее ехать обратно домой, пока дороги совсем не размыло.

Остались, само собой, те, кто не имел жен и детей в родных местах, свободные молодые парни. Охранники сказали, что должны денег заработать, наследникам барона, и в следующий раз по всем деньгам, до медяшки, отчитаться. Но, парни сообща пришли к мнению, что лучше просто заработают для себя, обживутся в новом месте и останутся тут жить, ну, или, как получится. Пока наследники приедут, полгода пройдет, а то, и вовсе не приедут.

Сейчас, с падением спроса на перевозки руды, многие ушли в другие места работать, извозом занялись или еще где пристроились.

Как-то, слишком хорошо Крон знаком с обстоятельствами моего появления и жизни в королевстве, вопросы и дальше возникнут, что мы искали в горах и почему все же я вернулся один.

Что искали — тут не соврешь, можно слабенькие возможности мага приоткрыть, свои и баронские, тем более, все знают, что за Сиреневыми горами каждый второй — Маг, силы невиданной.

Что еще могли разбитые дворяне рассказать в свое оправдание? Когда прошли через перевалы, спасая жизнь.

Интерес будет более взаимный, что ни говори.

Завтра посмотрим, куда привет меня поездка в бандитское гнездо.

Пока, работая в теплом, и иногда, очень горячем месте, я реально за день наполняю весь свой магический потенциал, трачу его на нагрев воды в металлических баках и очень доволен, что по объему уже, наверняка, перепрыгнул третью ступень.

Глава 13 ПОСЕЩЕНИЕ ДОМА КРОНА И РЕШЕНИЕ ВОПРОСА

Вечером, когда закрыли хамам, я поинтересовался у Алиса, что ему известно про моих сегодняшних гостей.

— Ну, как, что известно. Крон — главный в городе, все решает и беда, если он на тебя повесит деньги, неважно за что. Придется отдавать, если не хочешь со сломанными ногами просить милостыню у храма.

Понятно, видно, что ничего конкретного помощник не знает и передает рассказы других людей. У страха глаза велики, ведь именно такая репутация и должна быть у серьезных людей, это самое главное, чтобы люди без проблем расставались с деньгами и имуществом, услышав только одно имя ночного хозяина города.

Больше я ничего не стал спрашивать у парня. Он ли рассказал или кто другой про мою поездку с бароном и возвращение в одиночестве, зачем-то я нужен местной Коза Ностра и хорошо бы, чтобы только по банным делам.

Утром я дождался одного из парней Крона со второй лошадью в поводу и молодецки запрыгнул в седло. Выехали из города в направлении моря и через час доехали до небольшого дома, удобно расположенного на вершине холма, с которого было видно далеко, во все стороны.

— Ключ на холме есть, что ли? — спросил я молчаливого попутчика.

— Все есть, — немногословно буркнул он и снова замолчал.

Поднявшись наверх по дорожке, объезжающей с пол-холма, и засаженной с обоих сторон колючим кустарником в человеческий рост, я увидел, что нас уже ждут. Ворота во двор открывает дюжий молодец, который сразу их закрыл за нами и полез на вышку, ловко спрятанную среди двух близко растущих деревьев.

— Серьезно у вас тут все продумано, — заметил я вышедшему встречать меня Гомесу.

— А что? И мы люди — серьезные, — улыбнулся правая рука главаря и повел меня сразу смотреть тот самый сарай, где должна разместиться баня. Размерами восемь метров на четыре, с толстыми стенами и низкой крышей, он хорошо подходил на эту роль.

Я замерил все расстояния и отгородил парную, сделав ее площадью в двенадцать метров и оставив немного больше площадь под стол и скамьи для размещения всех членов организации, чем немало удивил Гомеса, и не представлявшего, как удобно париться и тут же отдыхать, перекусывая и выпивая, не бегая в дом каждый раз. Ну, это конечно, с нашим современным опытом, очень хорошо понятно, они то до такого еще не скоро дошли бы.

Ключ нашелся на территории, но все же ниже уровня бани, но, это уже не моя проблема, воду и ведрами наносят.

После этого я подробно рассказал, какую надо печку в баню заказать и объяснил, где я заказывал свою, где уже мастеровые понимают суть вопроса. Подставил, наверно, немного мастеров, когда такие красавцы к ним завалятся и потребуют все сделать быстро и дешево. Про трубу для вытяжки тоже рассказал, потом нарисовал, как выглядит полок, для их бани, но, сказал нанятых мастеров к нам прислать, чтобы посмотрели в действии, именно в парилке.

Вот и все, больше разговоров не было, я уехал один на лошади, без провожатого, с условием, что ее заберут из конюшни трактира.

По дороге смотрел по сторонам, сделал небольшой крюк, чтобы навестить маленький городок, лежащий недалеко от базы Крона, не побоюсь так назвать дом. На самом деле, это крепость, специально высаженные заросли очень колючего кустарника, конечно, не остановят войска, но сильно их замедлят, если перекрыть проезд деревьями, которые растут во многих местах рядом с закручивающейся дорогой. Кустарник можно прорубить, но делать это при активном противодействии даже парочки стрелков, довольно проблематично. Наверняка, есть какая-то хитрость и в самом холме, чтобы скрыться, когда дом соберутся всерьез штурмовать. Да и кустарник посажен не только вдоль дороги, я заметил еще два ряда насаждений, идущие параллельно дороге. Десяток человек с арбалетами и луками, используя заранее приготовленные укрытия, могут отбиваться столько времени, сколько болтов и стрел запасено.

Понятно, почему баня нужна именно здесь, для досуга и радости жизни, когда надо подолгу сидеть нескольким члена сообщества, это самый лучший вариант отдыха и поддержания хорошего настроения.

Так что ничего странного в поведении серьезных людей нет, все дело в необходимости частого круглосуточного сидения в природной крепости.

Городок мне понравился, такой чистенький и ухоженный для средневековья, корчма только одна, наверняка, принадлежит Крону и подельникам. Другие здесь не выживут, даже не стоит сомневаться.

Подумал, что надо взять пару дней отдыха, лошадь и прокатиться к морю, посмотреть, как там люди живут, что за поселения есть и как выглядит порт местный. Рыбки поесть, давно уже не пробовал, после Астора, где она была основным блюдом для народа. Да, пора отправиться в путешествие, что-то умотался я пахать в парной без выходных, жизнь то одна, и она идет, а возможности посмотреть королевство со стороны моря, может, и не представится больше.

Как опытный и поживший человек, я понимаю, что проблемы со временем настигнут меня и здесь, в северном и малолюдном королевстве. Раз много возчиков осталось в столице, а они, все поголовно, знают, что я уехал с бароном и теперь вернулся один и живу припеваючи, значит, скоро и Стража это узнает, а, может, уже знает. Ладно, Крон со своими душегубами, им и положено узнавать про людей, с кем они дело имеют или собираются иметь. Эти тоже могут сделать подлянку, но, пока их интерес в постройке бани, налаживании ее работы и, пожалуй, в том добре, которое спрятано в лесу, около привала. Ну, и моих деньгах, естественно, не надо об этом забывать.

С ними я могу договориться и сотрудничать вместе, с моими способностями, но и крайним они легко сделают меня. Со Стражей все сложнее, кто там что решит по моему поводу, когда получат полную информацию о подозрениях в моей причастности к исчезновению барона, этого никто не знает. Если только Крона просить, чтобы он попросил своих знакомых людей там по моему делу, когда начнется движение в этом направлении, просигналить главарю.

Придется мне раньше времени оставлять гостеприимный город Ивор.

Гораздо раньше, чем я думал и готовился.

Что за жизнь такая, везде мне надо бежать и скрываться, нет, чтобы купить билет на первый класс местного парусника и с почетом и комфортом приплыть в Сатум. Боюсь, что не получится у меня так, если только я прямо сейчас, через день-два, не исчезну и сразу мне повезет попасть на корабль, идущий куда угодно. Да и время штормов сейчас, наверняка, корабли ходят только по какой-то оказии, без четкого расписания.

Прошло три месяца местной, так называемой зимы, отличающейся пониженной температурой, которая не опускается ниже нуля, замерзшего льда я еще здесь не видел совсем. Осталось мне отсидеться еще столько же при бане и можно отправляться в путешествие в столичный город Сатум, поражающий всех прибывших провинциалов многолюдностью, архитектурой и жестокостью к своим жителям и гостям города.

Вопрос, только, как отсидеться.

Можно работать и зарабатывать в парной, понимая, что хозяин трактира решит перестать делиться деньгами с человеком под подозрением и на птичьих правах. Даже, тот же мой помощник Алис пойдет на сговор с хозяином, чтобы занять мое место, парень он шустрый и без особых моральных принципов, как я успел понять. Водится с такими приблатненными молодцами, мечтающими попасть в банду Крона, как я понял.

Можно уехать внезапно, показать, что направился в горы и перебраться куда-нибудь к побережью, арендовать комнату и просидеть три месяца, не выходя из нее. Стража, скорее всего, потеряет след, но люди Крона найдут, без проблем. Везде найдут, на территории страны, и разговор будет другой совсем, хотя пару таких молодцов я уберу без проблем, но придется опять бежать далеко. Наверняка, связи с криминалом в городах соседнего Терума у Крона есть.

Можно и в землянке посидеть, в крайнем случае, только сделать запас мяса и крупы побольше, но это совсем крайний случай, если уж королевские структуры объявят меня в розыск, а бандиты не захотят помочь.

Очень уж не хочется так поступать, зависеть от таких молодцов жизнью, здоровьем и деньгами.

Поэтому мне надо выходить на взаимовыгодное сотрудничество с Кроном и его парнями. Только они решат вопрос с хозяином трактира и Алисом, не напрягаясь, могут замедлить расследование в Страже и дать отмашку, что пора бежать и быстро. Только они состряпают нужные бумаги и помогут сесть на корабль или спрятать надежно от королевских ищеек.

Что они попросят взамен, думаю, что ничего хорошего. В лучшем случае — просто все деньги.

То есть, ничего в направлении прогрессорства или блага для людей. Какое-нибудь дело криминальное, которое помогут провернуть мои магические способности, так, чтобы они остались незапятнаны в глазах местной власти и короля.

Тогда преступникам проще убрать меня по окончанию дела, чем возиться с помощью и обеспечением эвакуации.

Конечно, козыри скрытые и у меня есть, вряд ли бандиты подозревают о моей настоящей силе и спрятанных недалеко алмазах с маной. Рискованное это дело, так общаться с криминалом местным, но деваться особо некуда.

Получается, надо было после того, как разобрался с бароном и его людьми, забиться в какую-нибудь дыру и там сидеть, работая в шахте или еще где то, где никто не обратит на меня внимание. Да, это можно было сделать, но и бумаг, выводящих мою личность из тени, там не получишь и не сможешь легально покинуть королевство и даже переехать в Терум. И денег там не заработаешь и женщину с уютом настоящего дома не найдешь.

Совсем жизнь скотская получится.

По приезду в город, я оставил лошадь на конюшне трактира и, раз уж у меня появилось свободное время, прогулялся в лавку, где недавно заказал привезти карту королевства и всех трех государств. Карту привезли, плохенького качества и очень примитивную, но все же я купил ее, вроде, как расстояния на ней указаны в определенном масштабе, и я могу прикинуть расположение всех мало-мальски значимых городов. Отдал за нее пару золотых, свернул в трубку и засунул в специальный чехол из плотной кожи.

На побережье королевства я нашел один небольшой город с портом, пару крупных поселений по дороге к границе и дорогу, которая связывает королевство с ближайшим баронством Терума. Эту информацию я рассмотрел особенно пристально, собираясь воспользоваться данными с карты в ближайшее время, когда возьму еще пару выходных. От города-порта Сатума до гор карта показывала под четыреста километров, достаточно большое расстояние для поездки на карете. Я даже приуныл заранее, представляя больше недели сидения в убогой повозке, в ожидании постоянных проблем от борзой аристократии и, все вокруг контролирующих, банд.

Честно говоря, появились мысли не связываться с поручением Учителя, и просто вернуться к предгорьям по знакомому уже пути с каким-нибудь караваном, снова устроившись охранником или возчиком.

Ладно, этот путь тоже не прост и медом не намазан, тем более, я там хорошо засветился везде. Поэтому буду рассчитывать все-таки на морское путешествие, быстро и полезно, подышать соленым воздухом. Хотя бы те же тысячу двести километров не буду переживать каждую минуту, как в обозе, когда приходится быть в постоянном напряжении.

Заглянул в парную, народу много, сменщик мой работает и за меня, и за себя, надо проверить его, как он с деньгами себя ведет. Он у меня на окладе и доле, вроде должен быть доволен, но соблазн денег прикарманить тоже есть, да и приятели у него — не приличные люди.

Вечер закончил дома, провели с Румелией хорошо время, она расчувствовалась и предложила мне переехать к ней в комнату и зажить, как муж с женой. Это было неожиданно, честно говоря, я даже не нашелся, что придумать, чтобы отказаться помягче для женщины и, в итоге, только согласно кивнул головой. Слабовольный какой-то я с этими бабами, что с Ланой получилось, и теперь вот. Уеду же через пару месяцев, с концами, ну, сам так рассчитываю. То, что у меня осталось в Черноземье, для меня гораздо важнее, и Грита, и работа, и приятели настоящие, чем местная жизнь.

Но, подумав, когда Румелия уснула, что зря согласился, зря обнадежил женщину, уже каким-то чутьем понял, что уходить придется быстро и упреков от нее я не услышу. Не успею просто, да и отказаться просто так подозрительно будет, пусть лучше думает, что я навсегда в город приехал. И ей спокойнее и мне, уязвленные в лучших чувствах женщины бывают очень мстительны.

Жизнь продолжала катиться по накатанной колее, я работал, контролировал, как дела идут на холме, готовился к запуску хамама, установил с рабочими печку, вывел вытяжку и проверил, как мастерят полок. Побывал там еще пару раз, да и сами господа местные решалы не вытерпели и посетили нашу парную тоже два раза. Принял их сам, пропарил, как следует, в общем, понял, что все они подсели на жар и веники и теперь с этого занятия не слезут до самой смерти. Посидели со мной, попили заваренного на травах соседки чая и совсем прониклись банными утехами. Что еще на севере зимой делать таким мужикам, здоровья немерянного, как не нырять в бочку или пруд с ледяной водой после парного удовольствия.

Каждый раз предлагали помощь и на второй раз поделился я с ними своей небольшой, но назревшей проблемой. Надо уже поплотнее с такими нужными мне людьми сходиться, я им — баню, они мне — решение вопроса, мелкого, но неотложного.

Поговорил я со своим наемным сотрудником, тем самым возчиком Алисом, предъявил ему недостачу денег в одном случае конкретно, а в остальные дни — выручку в два раза меньшую, чем обычно.

— Алис, так дело не пойдет. Когда работаешь без меня, денег должно быть столько же или немного меньше. Но не в два раза, это легко считается. Делаю тебе первое и последнее предупреждение, вылетишь с хорошего места.

Поговорил, парень признал вину, очень неохотно, но осадочек остался, почувствовал я, что он недоволен и про месть думает. Так уж смотрел злобно мне в спину, что решил я порешать этот вопрос со своими знакомцами криминальными. Я его от работы отстранил на неделю, чтобы прочувствовал паренек, из чьих рук хлеб ест. И вечером того же дня встретился в парной с Кроном и его людьми, посидели после парилки, попили чайку и на очередной вопрос про помощь, подумав, для виду, рассказал свою ситуацию. Что, хорошо бы парня послушать, что он своим приятелям поет и там решать. На заметку взяли и обещали узнать, какие настроения у паренька, и какие планы.

А, вечером того же дня пришел ко мне тот самый незаметный мужичок с Гомесом и передали слово в слово, как возчик жалуется своим приятелям в трактире на вопиющую несправедливость и грозится сдать меня Страже, именно за пропажу барона и его свиты. Приятели его отговаривают от такого поступка, говорят, что сам Крон ходит в парную и со мной чай пьет, да и не приветствуется такой донос в их среде, но паренек закусил удила, поругался со всеми и хлопнул дверью. После этого позвали Гомеса, он подсел к приятелям Алиса за стол и, силой своего авторитета, получил ответы на все вопросы.

Все стало понятно, и я дал отмашку на решение проблемы. Парень пропал, и я больше его не видел, Гомес потом рассказал, что придется ему поработать теперь старательно и бесплатно, на благо криминальной общины долгое время, пока не поумнеет. Приятелей его тоже предупредили о вреде длинного языка и все, вроде, поняли, о чем речь идет.

Взамен услуги меня попросили взять на работу двух парней, научить их всему, что сам знаю. Теперь я не был уверен, что мой прежний работник так уж распускал язык, может и оговорили его, но отказать нужным людям уже не мог.

Коготок завяз — всей птичке пропасть, так можно было бы охарактеризовать мое положение. Но ведь я сам к этому стремился, чтобы получить документы и сбыть лут с барона, так что — жаловаться нет смысла. И некому.

Глава 14 КАРТЫ ОТКРЫТЫ

Парни, которые пришли от Крона, оказались очень старательными и очень трудолюбивыми, и подозрительно, совсем неразговорчивыми.

Да, что-то такое я и ожидал. Видно, при направлении на работу им сказали осваивать новое дело изо всех сил, но со мной не болтать вообще, ни о чем, даже о пустяках. Чувствовалось это по тому, что они пытались относиться немного свысока ко мне по началу, похоже, что пообещали им мое место в будущем. И это они невольно выказывали при общении со мной, что скоро сменят меня на этой хорошей работе, чтобы я о себе не думал.

Ну, в качестве учителя у меня все козыри в руках и парням пришлось не сладко. Сажать их на шею, пусть и по просьбе, пока только просьбе авторитетного приятеля — не мое дело, уж так я не поведусь на простейший развод. И не покажу, что совсем слабак и меня можно брать голыми руками, придется парням дерьмо похлебать полным черпаком.

Услуга была за услугу, а это уже новая просьба.

За которую я пока ничего не прошу, поэтому пришлось новичкам вместо обучения в парилке проходить курс молодого бойца. Они попытались поспорить, что им не это сказали делать уважаемые люди. Я сразу отрезал, что не хочу знать, что им обещали в моей парной, а делать они будут, что я скажу. И послал их рубить дрова, потом носить воду весь день. На любое выражение недовольства бросался, как цепной пес, и молодым пришлось сдаться и только жаловаться на меня своим покровителям.

Через пару дней нарисовался Гомес и попытался надавить на меня первый раз за все время:

— Жамый Торк, парни говорят, ты их не учишь, только черновым трудом заставляешь заниматься. Мы так ведь не договаривались. За слова надо отвечать.

— Жамый Гомес, мы вообще никак не договаривались. И отвечать мне не за что, с какой стороны не посмотри. Вы попросили взять на работу своих людей. Это просто просьба с вашей стороны. Я пошел навстречу и взял их в обучение, но только я буду решать, как и когда их учить. И чему, тоже я буду решать. Если им не по нраву, то пусть катятся домой к черту, к мамашам своим под передник сидеть.

Мы померились взглядами минуту и здоровяку пришлось отступить, когда он догадался, что так просто меня не подомнешь.

Естественно, я в своем праве и на такое давление буду отвечать не стесняясь. Здоровяк это понял и вопрос закрылся, парни стали исполнительными и послушными, общаться с ними я и сам уже не стал, только отдавал указания.

Вообще, я заметил, что мои надежды сблизиться с местным криминалом и стать немного своим, оказались несостоятельны. Кроме тех трех раз в бане, с Кроном я больше не встречался и только иногда от него приходили посыльные, передавали его слова и выслушивали мои ответы. На свои застолья бандиты меня не звали, после запуска бани даже не пригласили обмыть это дело, и я считал себя свободным от обязательств перед ними.

Что постоянно и показывал.

Народ это такой, будут прощупывать и пробивать при каждой встрече, наезжать для профилактики и просто так и смотреть, как ты реагируешь, не ведешься ли на пустые слова с намеками и левые темы.

Из этого я заключил, что бандиты хотят меня как-то использовать втемную и так, чтобы не связали с ними. Тем более, прислали двух учеников в баню, для замены меня без проблем и взятие этого прибыльного дела под свой контроль в будущем, для полной монополии в городе.

Я поговорил с хозяином трактира про подъезды со стороны криминала. Но он, неожиданно для меня, к этому отнесся легкомысленно, ответив, что ведет дела с людьми, которые могут всех лихих шустрецов отправить на рудники в один день. Понятно, платит местной Страже или еще кому повыше. Он, конечно, прихвастнул, такое дело без последствий для него с семьей и трактира просто так не обойдется, но, это уже будет нарушением негласных договоренностей между криминалом и властью.

А у властных структур — всегда на один патрон больше в патроннике.

И Крон с приятелями это очень хорошо знают, не высовываются и доят только простой народ.

Но, похоже, прикрыться мной хотят, и какое-то давно задуманное дело провернуть, раз уж я такой красивый здесь появился в Иворе. Тем более, они очень хорошо расспросили возчиков и примерно понимают, что через пару месяцев или слухи о моем участии в пропаже барона докатятся до местной власти или приедут наследники барона и мстители за него — забирать свое добро и мстить. Возчики точно молчать не будут и сдадут меня сразу. Поэтому и Крон со товарищами держится подальше от меня, для виду, а сам запускает потихоньку свои щупальца, чтобы заставить меня сыграть незавидную роль человека, который за все случившееся ответит. А, так как, я много знаю и еще больше узнаю, когда будем дело обсуждать, значит, попадание в руки Стражи живым мне не грозит, только в виде совсем мертвого трупа.

Да, незавидную участь мне придумали господа местные бандиты.

Еще, это я сразу почувствовал, приставили ко мне человечка, присматривать и Румелию завербовали, если можно, так сказать. Пришла она в один из вечеров, со своей работы в одной из лавок, где иногда подменяла свою знакомую, довольно убитая такая, на мой вопрос о плохом настроении не стала отвечать и ее отношение ко мне поменялось заметно. Думаю, посетил ее тот же Гомес и настойчиво попросил присмотреть за мной, мотивируя это тем, что руки у меня по локоть в крови и долго я здесь не задержусь, а ведь ей же проблемы не нужны со смотрящим по городу и поэтому надо немного помочь хорошим людям, а они в долгу не останутся. Как-то так и вербанули, зато теперь я вижу, как она каждый вечер, когда ложимся спать, неумело возится перед окном со свечой в руке и, оглядываясь на меня, сплю ли я или еще нет, подает сигнал кому-то из наблюдателей. Что все в порядке, Торк в кровати и никуда не собирается, можно снимать наблюдение и идти спать до утра. Меня так и водили, с дома на работу и обратно домой.

Честно говоря, я даже зауважал местную мафию, так внедрить своего человека в ближайшее окружение, который спит с тобой, кормит тебя и все прочее. Но, в ответ на такие происки, попросил у своей соседки из аптеки хорошее снотворное. Типа, из-за тяжелой работы плохо сплю и надо принимать мне сильное средство для нормального сна. Она обещала и вот, вчера принесла его мне в глиняном бутыльке, передала тихонько, чтобы Румелия снова не начала ревновать, как прежде, предупредила, что средство сильное и его надо пять капель на чашку воды.

Только подруга моя теперь и не будет меня ревновать, мечтая, чтобы и я и эти страшные люди, которые пришли к ней из-за меня, совсем исчезли с горизонта ее тихой жизни. Я так думаю.

Вскоре после этого события состоялся и второй разговор с Кроном, на который меня позвали, после переданной мной весточки, что хочу встретиться. Встретились в черте города, в одном из домов, принадлежащим кому-то из мелких сошек в его банде, судя по дешевой обстановке и ушатанности всего дома.

— Чего хотел, господин банщик? — сразу, по-деловому встретил меня главарь, сидя за столом и протирая свой нож. Гомес дышал мне буквально в затылок, и я попросил его не жаться ко мне, разозлив громилу не на шутку.

— Есть у меня товар, хочу продать. Недорого, но деньги сразу, — озвучил я сразу свое условие, — И просьба есть, — добавил я, усевшись напротив Крона.

— Так, интересно. Что за товар? — поинтересовался Крон.

— Товар дорогой, мечи дворянские, кольчуги качественные, седла, может быть, и остальная сбруя с рыцарских жеребцов, — так я сделал первый шаг к серьезным делам, которые должны были привести меня к большим проблемам в будущем. И, которых я надеялся избежать.

— Значит, все же ты разобрался с бароном и его слугами, — откинувшись на спинку кресла, слишком дорого выглядящего для этого дома, промурлыкал бандит. Гомес снова навис надо мной, но, повинуясь взгляду Крона, отодвинулся подальше.

— Нашел их мертвыми, не пропадать же добру, — легко ушел от ответа я, — Да и неважно это теперь. Так как?

— Привози, заберем, если хороший товар, — подвел итог Крон.

— Теперь просьба. Бумагу мне надо, что житель я вашего королевства, — закинул удочку теперь уже я и бандиты меня не подвели, сразу согласившись ее сделать. Похоже, что такой документ они могут и сами нарисовать, без консультаций с прикормленными чиновниками. Качество будет, конечно, аховое, но совсем без любой бумажки переезжать куда-то между странами очень сложно. В Теруме еще могут что-то понять, правильная или нет бумага, но в Сатуме, точно, таких спецов нет. Да и в Теруме, если граничная Стража, только разберется, правильно или неправильно бумага оформлена.

Через пару дней, взяв на конюшне трактира смирную лошадку, на которой уже привык ездить и еще одну, для перевозки груза, я ускакал в направлении гор. Повторил еще знакомый маршрут и через четыре часа уже грузил тщательно завернутые седла и сбрую на одну лошадь, а, оружие и кольчуги, приторочил к своему седлу. Даже не стал смотреть, нашли останки охранника кто-нибудь или нет, раз добро на месте нашел, значит, поиски до этих мест не дошли. Так и вел в поводу, потом ехал, готовясь, если встречу стражников, обрезать повод и скакать сам куда попало.

Столичный город не обнесен крепостной стеной, только королевский замок защищен хорошо, въездов в него несколько, но, иногда и там дежурили стражники, поэтому я поехал в дом на холме. Где меня уже ждали и там, наконец, произошел серьезный разговор после подсчетов и расчета за товар. По моим раскладам, все добро стоило минимум четыреста золотых, бандиты оценили в триста пятьдесят, притом, что хотели в триста, но, зато, выдали мне семьдесят золотом и бумагу, заверенную парой печатей, где было черным по белому написано, что предъявитель сего документа — Торк Абер, горожанин славного города Ивора, ремесленник по сословию.

По первому взгляду все было искусно исполнено, но, потом я заметил смазанные печати и нечетко прописанные буквы. Поэтому попросил сделать более качественно и натурально. То есть, переделать и доставить мне, а я пока с этой бумагой поживу.

Интерес ко мне у бандитов оказался настоящий и они, поэтому, сразу согласились с моей просьбой. Еще раз негласно подтвердив, что делают такие поделки сами и дорого они им не обходятся.

Главным для них, было получить мое согласие на участие в нападении на дом зажиточного горожанина, имеющего охрану. И теперь Крона и его банду очень интересовало мое магическое умение, могу ли я с расстояния трех метров ударом маны вывести из строя двух охранников. Раз уж разговор пошел откровенный, я поинтересовался, как они собираются обставить такое дерзкое ограбление в центре города, разве не понимают, что будут первыми подозреваемыми в преступлении. Помявшись, Крон переглянулся с остальными членами своего триумвиата, и пояснил:

— Уходить будем шумно, несколько всадников проскачут по городу и вынесутся к воротам, ведущим к границе с Терумом и, не снижая хода, доскачут с заводными лошадьми до границы, где ее перейдут и затеряются в лесах на той стороне. Чтобы Стража думала, что налет совершили залетные из Сатума или Терума. Добро, наоборот, тихонько увезут из города и припрячут по верным людям, на хороший срок. Да и продавать будем за границу, как и твои трофеи.

Я кивнул головой, показывая, что такое объяснение меня устраивает вполне и ответил:

— Маны мне хватит, двоих смогу ударить о стены и вырубить их. Но, потом, я буду пустой и не смогу долго еще собрать силу.

— Нужно только этот момент порешать, дальше будешь только таскать и выносить, потом скакать к границе с пустыми тюками, делая вид, что везешь награбленное, — обрадованно, что я признался и согласен поучаствовать, пояснил главарь.

— Теперь — главный вопрос. Как делить будем? — этими словами я привел банду в замешательство. Ясно, что никакого делить — не будет. И они об этом и не думали совсем. но сказали, что не обидят. Интересное обещание, как ни посмотри.

Я и так не сомневался, что до границы с Терумом не доскачу и вскоре стражники или военные найдут на одном из привалов мой труп, с раной, полученной, типа, при ограблении усадьбы. И мешки рядом, с дешевым барахлом из ограбленного дома, не с дорогим, это точно.

Тогда все точно сойдется, наводчик долго жил в городе и со своими дружками, не из королевства, вестимо, совершил нападение и пытался уйти за границу, но, не дотянул из-за раны и был добит своими же подельниками.

Конечно, местных тоже потреплют, но, ради реального куша, они это стерпят. И станут богаче и сильнее.

Однако, мне посчастливилось на следующий день встретиться наедине с моим приятелем из стражников, ставшим моим настоящим поклонником.

Моим и бани-хамама.

Оставшись наедине, после пары манипуляций с народом, я позвал его на улицу, охладиться, и быстро показал ему мое новое удостоверение личности, вызвавшее у него скептические замечания. Сам он трудился в Страже главным писарем и его мнению можно было доверять безусловно:

— Спрячь и не показывай эту халтуру никому. Может, только новичок первого года службы не поймет, что это грубая подделка. Все остальные сразу тебя разоблачат, не сомневайся. Даже в Теруме, на границе, тебя с такой бумагой задержат, до выяснения.

— Черт, а дальше, если не на границе?

— Дальше, — задумался он, — Дальше может и прокатить, там уже редко просят такие бумаги предъявить и видят их нечасто.

— А если… — попытался мягко прощупать я возможность оформить документ в официальном месте.

— Нет, даже не думай, — он сразу понял ход моих мыслей.

Понятно. Нет времени что-то исправлять иначе, чем как, через моих, так называемых подельников. Надеюсь, только потенциальных.

Мы зашли в парную и я всласть отпарил парня. Так, что он чуть сознание не потерял от удовольствия и жара. Расставаясь уже вечером, я снова задал ему интересовавший меня со вчерашнего дня вопрос:

— Как в Иворе с криминалом? Позволяют себе бандиты грабить в столице дома богатых горожан?

На этот вопрос он изрядно удивился и ответил, что такого давно не было, с десяток лет, когда залетная банда ограбила особняк одного из членов королевской семьи и даже смогла частью уйти за границу и там скрыться в знакомых лесах от настойчивого преследования Королевской Гвардии.

— Ладно, раз такого в Иворе нет, тогда кто из купцов или торговцев может позволить держать себе двух охранников постоянно в доме?

На это приятель удивился еще сильнее и сказал, что о таких богатеях ему не известно, среди простого народа, к которому здесь относятся и торговцы, несмотря на свое богатство.

— Только в дворцах королевской семьи и, еще в доме Директора Стражи, барона Астиага, постоянно дежурят двое стражников. Барону часто угрожают преступники, те, кому он наступил на хвост, вот он и смог уговорить Его Величество выделить постоянную охрану своей семье. Сам то он часто бывает по делам на землях королевства и не хочет переживать за семью, которую очень любит.

Пазл в голове сложился, и я едва не сел, ошарашенный своей догадкой.

— Если есть какие подозрения, шепни мне, замолвлю за тебя словечко, — негромко посоветовал знакомец.

Я только кивнул.

Попрощался с приятелем, выпустил его с последними клиентами и остался закрывать и приводить в порядок парную с обоими своими помощниками. Надеюсь, те несколько фраз, которые мы проговорили наедине, не спугнут моих подельников. Парни от Крона в это время рубили дрова на заднем дворе и не могли увидеть, как я общаюсь со стражником. В принципе, так я общаюсь со всеми клиентами, в этом нет ничего очень уж подозрительного.

Закрыли помещение, я сдал ключи в трактире и понял, что теперь за мной следит уже новый хвост, которого я раньше не видел. Дома, как я теперь с основанием называю большую комнату, где живу с хозяйкой, меня ждал ужин и сдобная Румелия, которую, как бес обуял, столько раз она ругалась на меня по всем поводам. В такой нервозной обстановке было не до любви, и я понял, что нервы у женщины сдают, но посветить в окно она не забыла.

Значит, скоро все решится.

Глава 15 ВСЕ НА МАЗИ

Были у меня мысли прикупить арбалет, даже прошелся по оружейным лавкам, посетил все в городе, но висящий на хвосте филер мешал сделать выбор. Немного задумался, не пора ли закатить небольшой скандал моим партнерам, это я в шутку, конечно.

Пусть будет такой незамысловатый и ленивый способ наблюдения, чем партнеры найдут более профессионального последователя моих следов. И дают мне возможность исчезнуть с их горизонта спокойно и ненапряжно, что я очень ценю в своей жизни в последнее время.

Когда ты спокойно совершаешь задуманные движения, никто не дышит тебе в затылок, выполняешь последние дела, с удовольствием и предвкушением хорошо продуманного бегства, тогда и на душе радостно. Открываешь дверь и делаешь первый шаг в неизвестное свое будущее, понимая, что имеешь несколько часов форы, чтобы двигаться, думать, путать следы и не спеша изучать ландшафт местности, который можно выгодно использовать. В отличии от спешно поднятых, неумывшихся и не позавтракавших преследователей, которых торопили пинками, чтобы они неслись непонятно куда и не могли остановиться и подумать, зачем ты полез в глухой лес или на это топкое болото.

Это я для красоты подумал, на самом деле, я не собираюсь никуда лезть, в такие места, про которые и сам ничего не знаю. Но вот, удобное место, чтобы пристрелить одного или двух преследователей, с удовольствием присмотрю по дороге и, может, даже устрою засаду, хотя бы из поваленного дерева или скинутого в сторону ствола, перекинутого через речку или ручей. Через речку лучше всего, там преследователи спешатся и станут легкой добычей на пару выстрелов и добраться до меня не смогут, зайти с заду или окружить.

Я думаю, обнаружив мое исчезновение, Крон со своими бандитами разошлют конные патрули во все стороны и первым делом попытаются отрезать меня от границы с Терумом. Скорее всего, в этом направлении пошлют больше всего народу, от двух до четырех конных, которые займут места в засаде на наиболее коротких маршрутах в районе границы, если не найдут мои следы или свидетелей, которые расскажут, куда я поехал. В таком случае, вероятность боестолкновения очень велика и мне надо иметь на себе кольчугу, арбалет и копье. И полный заряд маны для рукопашной, с полностью заряженными алмазами, все так же зашитыми внизу портов. Это в том случае, если погоня меня обгонит, что маловероятно.

У меня будет часов семь или больше для бегства, но, надо понимать, что это темное время, сплошная непроглядная ночь и тот же факел я смогу зажечь не раньше, чем отойду на пару километров от города, да и с ним буду вести лошадь в поводу до наступления рассвета, часов до семи утра. Потом мне надо будет дать отдых лошадке и поспать самому часа два, как минимум, иначе, я начну тупить и ошибаться, а это уже будет чревато.

В семь утра усыпленная снадобьем Румелия не выставит завтрак и, если ее не будет на кухне, жильцы начнут стучаться в комнату и разбудят ее. Возьмем еще один час на то, чтобы она добралась до места, где она сможет поднять тревогу, что сосед по кровати исчез неизвестно когда и куда, пока там известят Крона и его ближайших подручных, потом они раздадут приказы. И примерно в восемь или девять часов начнется преследование, километров восемнадцать проскачут рысью и шагом часа за три, до первого большого привала. Я в это время посплю и в двенадцати часам проеду еще пятнадцать километров к предыдущим двадцати-двадцати пяти.

То есть, уже доберусь до границы и буду отрываться от погони на двадцать и более километров, правда, уже изрядно уставший, после бессонной ночи. Я не в курсе, какие там тропинки и дорожки до границы и как получится двигаться по густому лесу на той стороне, но мои проблемы будут и проблемами преследователей. Если они будут видеть мой след, то пойдут, наверняка, за мной. Если потеряют, то, всего скорее остановятся после границы.

Есть ли в банде обученные собаки, или они могут взять их в аренду у охотников, что повлечет еще потерю времени?

Не знаю, но лучше это допустить и тогда почаще менять направление, проходя по руслам ручьев, придется у Румелии прихватить все пряности на кухне, это можно сделать заранее и оставить в моей, пока, комнате, где я собираю все нужное мне для побега.

С такими невеселыми и тревожными мыслями я заснул и проснулся, когда моя подруга поднялась готовить завтрак.

Войдя на кузню, поздоровался со всеми постояльцами и хозяйкой, быстро превращающейся из моей подруги в чужую женщину. Здесь не стоит ее винить, один вид наглой морды Гомеса и его мерзкий голос непривычного человека перепугает до нервного тика, поэтому я так быстро стал отрезанным ломтем для Румелии. А то, что кричит и ругается — это защитная реакция слабого человека, прощающегося со своими надеждами на счастливую, защищенную и долгую совместную жизнь.

Еду мне наложили нормально, но вот миску прямо кинула на стол моя подруга, остальные постояльцы сделали вид, что ничего не заметили, только девушка-аптекарь с сочувствием посмотрела на меня. Я ей незаметно подмигнул в ответ, у меня настроение с утра было отличное. Скоро в путь, приближающий меня к переходу через горы из края, так и не ставшего мне хоть немного своим, это легко признать.

— Милая, осторожнее! Ты едва не разлила кашу по столу! — я все же показал, что заметил неадекватное поведение и не собираюсь его терпеть.

— Тебе не нравится? Может сразу уедешь? — тут же расшипелась Румелия. Но быстро вспомнила, что именно ей поручено уголовными рожами, которые ее точно везде найдут, повесят денег и отправят обслуживать все банду за еду и побои, забрав под себя и ее квартиру. Поэтому дальше она только упрямо молчала, когда я пожалел, что у милой плохое настроение с утра и даже извинился перед быстро доедающими постояльцами за поведение хозяйки.

На работу меня сопровождал все тот же хвост, который новый, и я смотрел куда угодно, но только не на него. Зашел в трактир и поговорил с конюхом, попросив его оставить для меня присмотренную лошадку на неделю, пока хвост, для приличия, гуляет снаружи. Конюх ночует при трактире, и я всегда могу забрать лошадь, а за несколько медяшек он и приготовит ее и запас зерна в суме для меня. Надеюсь, злодеи не в курсе моих приготовлений, лучше все же не насторожить их покупкой оружия типа арбалета и копья. Ведь разгуливать по просторам Терума с оружием на виду — мне категорически не рекомендуется и самое лучшее, не привлекая внимания, миновать и пограничную стражу, и обычных городских стражников. Доехать подальше от границы, в одном из графских городов продать лошадь и купить билет в портовый город на местный дилижанс.

Поэтому я оставил себе наконечник для копья в грузе и приготовил длинную палку в конюшне, чтобы использовать ее для нащупывания дороги в темноте и будущей трансформации в копье.

Сегодня я работаю целый день, руки у меня развязаны, ученики теперь выполняют все приказы с одного взгляда. Не то, что раньше, когда приходилось руки распускать, контролируя, чтобы без маны подзатыльники выходили. Прибежал посыльный от хозяина трактира, хорошо, что я не успел раздеться, вышел на место стройки новой бани и снова с хозяином все перемерил и проверил. Яма под бассейн с проточной водой из речки уже выкопана, все нормально вроде, стены растут, но теперь у трактирщика новые вопросы, частично — от жадности, частично — от непонимания самого процесса:

— Дорого выходит крепкую ель на полок ставить, — опять ноет он, снова пытаясь сэкономить деньги. И куда ему их девать, сам одет, как чучело, семья так же выглядит, но, не мое это дело помогать экономить этому жлобу.

— Дорого, — подтверждаю и я, — Но навсегда. Положишь из той же сосны, будешь менять каждый год. Пойдем, покажу прямо сейчас, что с доской стало.

Но хозяин упирается и начинает переживать, что дворяне не пойдут голышом мыться друг у друга на виду.

— Возможно, тут сразу не узнаешь. Чего переживать, зато остальные посетители от бассейна и новой бани будут в восторге. Запустишь сюда именно их, а старую переделаешь в более дорогое место. Если, конечно, жмотиться не будешь.

Я подозрительно гляжу на него:

— Ведь не будешь?

Вижу, что хозяин мнется и начинаю смеяться, такое у него страдальческое лицо становится при мысли о необходимости тратить деньги.

Ладно, есть такие люди и очень трудно поменять их мировоззение по жизни.

— Сам подумай, баня будет новая, народа влезет в два раза больше. Так и в трактире народа больше станет в два раза, поднимешь немного цену на пиво и будешь счастлив.

Такая мысль заходит хозяину с удовольствием. Поднимать цену он очень любит, вот снижать никак не может себя заставить.

— Ты пойми. Надо постоянно новое и лучшее предлагать народу, чтобы опережать других. Наверняка, глядя на наш, именно наш с тобой успех, — вижу, что трактирщик начинает недовольно крутить рожей, не желая признавать мои основные заслуги в том, что стал получать больше денег.

— Я ведь могу и Крону очень крутую баню построить. Он предлагает любые деньги и любое место в городе, — успеваю забросить и такую наживку хозяину, чтобы поменьше думал, как меня выдавить из бизнеса.

Зачем это делаю и сам не понимаю, ведь скоро отчалю и не увижу, как заработает новое место. Которое уже пару недель, как было бы построено, если бы трактирщик не умирал по каждому золотому, жлоб несчастный. Вот он взвоет без меня, когда некому будет пинать его в зад и заставлять тратить деньги.

Ладно, мне от этого только бесплатные хлопоты ожидаются, так что, все к лучшему.

В обед прибежал посыльный от Крона, что вечером меня будут ждать в старом условленном месте. Скорее всего, это по поводу планируемого нападения и замены бумаги с моими данными на более качественную. Хорошо, теперь у меня накопились вопросы, которые можно задать главарю, чтобы окончательно определиться для себя со временем ухода из города, и еще, чем я могу навредить моим пособникам, чтобы меньше сил тратили на мои поиски.

Есть у меня одна задумка.

Вечером меня уже ждал провожатый, которому меня передал мой хвост, появившийся, как всегда, к закрытию парной. Смотри-ка, в связке работают, ведь сидели рядом, попивали пиво и культурно проводили досуг. Вместо того, чтобы мерзнуть на улице, и это правильно.

Поднявшийся, тот самый незаметный мужичок, имя которого я так и не узнал, подтолкнул меня в бок и мотнул головой, мол, пойдем быстрее, начальство ждет.

Пойдем, начальство не стоит заставлять ждать, невежливо это будет, а мне, сейчас, хорошее отношение нужно, раз уж решили меня списать в расход. Ждут, наверно, что я еще все деньги прихвачу на это нападение, раз уж к границе поскачем и будет только гораздо более приятно поднять с мертвого тела накопленные им золотые, уже ему и не нужные.

Пришли в тот же небогатый дом, где меня ждали Крон и Гомес с парой охранников в первой комнате, заставив меня задуматься, не пришел ли тот самый час, ради которого я копил ману и значительно увеличил свой объем энергии. Но, охранники на меня не отреагировали совсем, значит, указаний не получали еще.

— Здоров, Жамый Торк, — приветствовали меня бандиты, подчеркивая, что мы теперь в одной лодке и хорошо бы я подумал, что мы — братья. Я тоже приветствовал свое реально конкретное начальство, Гомес больше не торчал у меня за спиной, не раздражал и все было прилично и по-дружески так, чтобы жертва не заподозрила лишнего и пошла на ограбление, как ведомый барашек.

Обговорили детали ограбления и я, первым делом, спросил, когда мы будем на месте присматриваться к дому. На этот вопрос, явно неготовые бандиты мне сразу и не ответили, потом только сказал Крон, что все у них присмотрено и распределено и мне надо только сделать свое дело, ударить двух охранников. Но, забывшись, он назвал их жаргонным словом — дуриками, то есть, стражниками, по-городскому названию среди криминального люда. Потом, правда, поправился, повторил, что они охранники и спросил меня, точно ли я уверен в своей силе, раз идем без репетиции нападения. Я переспросил про расстояние и услышал опять в ответ, что будет не больше двух метров до них и трех до стены, в которую я и должен вбить их.

Заверил бандитов, что с такого расстояния я точно справлюсь и если они и не вырубятся, то активно сопротивляться не смогут несколько минут, чего было достаточно, чтобы бандиты вскрыли замок.

Еще огорошили меня известием, что в нападении будут участвовать приглашенные бандиты, несколько человек, чтобы я был к этому готов, к незнакомым лицам. Точно, меня одного из местных и кинут на пулеметы, как я и догадывался. Чтобы и дело сделать и членов своей банды не запалить, а они где-нибудь, в людном месте, у всех на глазах будут праздновать юбилей кого-то из своих. Алиби себе обеспечивать.

Спросил еще про маски, самим делать или всем одинаковые закажут, на что ответом мне было ошеломленное молчание. Потом Гомес криво ухмыльнулся и нервно пошутил, что свидетелей не будет, не останется совсем, так что, и бояться нечего.

Мертвые не базарят, так и сказал.

В конце разговора мне сказали никуда не уезжать и быть или на работе, или только дома, дело очень серьезное, в любой момент могут начать, чтобы был готов. Плохо это, надо оставшиеся деньги забрать из тайника.

Отдали мне новую бумагу, которую я сравнил с первой и с удовлетворением отметил, что качество моего паспорта, скажем так, значительно выросло. И печати не смазанные, и буквы все четко прописаны, в общем — уже серьезный документ. Отдал обратно Крону старый пергамент, который тут же сжег в печке Гомес.

Провожал обратно к дому меня тот же неразговорчивый и незаметный мужичок.

Я знаю, что нападения планируется на дом с двумя стражниками в качестве охранников, Крон не просто так оговорился. Такая охрана у дома, где живет Директор Стражи, барон Астиаг и еще в домах с членами королевской семьи. Вряд ли какие проблемы имеются у Крона и его банды с королевской семьей и, почти наверняка, есть очень серьезные с Директором Стражи.

Много его подельников сидит в рудниках и кутузках, много мозолей оттоптал неугомонный барон. Поэтому ему и хотят нанести смертельный удар, вырезав всю семью под видом налета пришлыми бандитами с одним местным наводчиком, оставаясь при этом у всех на виду. Понятно, что после такого громкого убийства за бандитами будут гоняться всю жизнь, но, кто вспомнит тех, пришлых, а вот найденное тело наводчика, то есть, меня, объяснит, что местные совсем не причем.

Вряд ли барон в это поверит, но криминальное подполье выбрало такой способ разобраться с ним и поставить себя очень страшными людьми в глазах всех остальных жителей города. Кто может защитить от таких извергов, если они, по смутным намекам, поставили на ножи семью самого Директора Стражи?

Когда есть кого подставить по полной.

Теперь я знаю все и пора решать, как мне поступить.

Естественно, я не пойду к дому Астиага и не собираюсь помогать Крону в его грязных и кровавых делах. Мне пора срываться с теплого места, хоть зима еще не окончилась, примерно месяц до ее конца и начала весны. Этого времени мне хватит, чтобы добраться до Сатума, сделать там свои дела и уйти на перевалы.

Но здесь, в Иворе, у меня еще есть небольшое дело, после которого всем нормальным людям станет проще жить.

Поэтому я достал лист бумаги, чернильное перо, уединился в своей комнате и довольно долго писал, потом сложил лист пополам и запечатал его в плотный конверт, купленный недавно в лавке с чернилами и бумагой. Румелия меня не звала и вообще не замечала, но из своей комнаты не гнала, помня о поручении бандитов присматривать за мной.

Когда я забрался в кровать, она, прежде чем лечь, снова помаячила со свечой перед окном, потом юркнула под одеяло и долго вздыхала и всхлипывала на своей половине кровати.

Глава 16 ВСЕ, ПОРА БЕЖАТЬ!

Утром Румелия встала с заплаканным видом и долго приводила себя в порядок, прежде, чем выйти на кухню и начать готовить завтрак.

Видно, что мучает женщину совесть, ведь она фактически предала меня и теперь понемногу, когда испуг от визита бандитов прошел, начинает понимать, что поступает нехорошо, хотя бы, не предупредив меня об опасности. Даже хочется поговорить с ней, объяснить, что я все знаю и понимаю, чтобы лишнего не переживала. Но, побаиваюсь, что при следующем визите того же Гомеса не выдержит она и от испуга выдаст себя.

Или меня.

Пусть все идет, как идет, в наших отношениях, ведь осталось существовать им один жень всего, по моим расчетам.

Тем более, пару тюков с необходимым и накопленным добром я уже сформировал, они спрятаны под кроватью в моей комнате, ключ тоже у меня, но я не знаю, нет ли второго у хозяйки и не может ли она заглянуть под кровать. Хотя, вроде, ни разу я не видел, чтобы она интересовалась моими вещами, но сторожок приготовил, на всякий случай.

Сегодня она снова идет на подработку в лавку и, возможно, бандиты навестят ее там. Поэтому, после завтрака, я дождался, когда она уйдет и проверил в своей комнате, открывалась ли дверь, с помощью конского волоса, аккуратно приклеенного сосновой смолой в самом низу двери. Но, все оказалось в порядке, волос на месте и в тюки никто не лазил, там я тоже насторожил такие же ловушки. При блеклом свете свечи их точно не увидишь, да и с закрытыми ставнями это проблематично, при неярком зимнем свете.

У меня все уже готово к тому, чтобы покинуть мое уютное место жительства, которое за последние две недели стремительно превратилось в настороженную ловушку. Лучше бы это сделать за день до намечающегося ограбления, когда иногородние бандиты подтянутся в Ивор и будут сидеть в ожидании на подготовленных квартирах или просто в доме-крепости на холме, тогда мои слова в письме сразу упадут на подготовленную почву и будут приняты беспрецедентные меры после их обнаружения, по розыску и арестам всех остальных членов криминальной камарильи.

Крону и остальным, точно, сразу станет не до меня, за свою семью Астиаг перевернет все их тайные места, прикажет забирать просто всех, кто будет хоть немного подозрителен или окажется рядом. Выживут только те, кто успеет удрать в соседнее государство, рассчитывая, что тамошний умеренный криминал их не выдаст.

Что, отнюдь, не факт, учитывая, что после получения просьб от официальных властей королевства, все и вся контролирующие там графы, точно не захотят оставлять в своих землях прямо покусившихся на власть преступников и прикажут своим жуликам выдать пришлых бандитов. Забьют в колодки и выдадут то, что от них останется, на окончательную расправу Астиагу.

Все же высоковато захотели прыгнуть Крон с компанией, совсем чувство меры потеряли, от безнаказанности, если решили так рассчитаться с всесильным чиновником. Уверен, после шумного мероприятия, обеспечившего им алиби, все они планируют забиться по подготовленным норам, чтобы не попасть под горячую руку обезумевшего от горя барона.

Который неминуемо перегнет палку в пытках и смертях невинного населения и будет смещен со своего поста королем, после многочисленных жалоб подданных.

Я пошел на работу, провожаемый уже старым филером, отдохнувшим за последние пару дней. Наверно, все-таки, это скорее средство психологического давления, типа, мы за тобой следим и все знаем, чем способ незаметного наблюдения. Ничем другим такую топорную слежку я не могу объяснить.

Возможно, в последний раз, открываю баню, запускаю парилку и греюсь около горячей с раннего утра печи, добирая последние крохи маны, потраченной вчера во время встречи на конспиративной квартире, когда запускал сторожок, чтобы сзади никто не подкрался. Делаю то же, что и всегда, попутно отмечая, что так толком и не научил никого из парней, присланных на замену Алису, работать с вениками в парной.

Алис, кстати, может и освобождение получить от оков рабства, если разыщут место, где он приговорен бандитами к каторжным работам. И мной тоже, конечно, за глупость и длинный язык. Вот он, точно, молчать не будет, когда поймет, что может безопасно про меня рассказать. Уж у него то накипело на душе, сам ведь виноват, деньги лишние голову задурманили, потерял и работу, и девку, и жизнь хорошую, получил только побои и много тяжелого, бесплатного труда с голодом вместе. Расскажет и что знает и что не знает, в подробностях.

Но, я про эту тему подумал, и решил убийцами барона выставить тоже Крона с подручными. Им то, уже будет все равно, после попытки покушения на семью Директора Стражи. Одним грехом меньше, одним грехом больше, все равно — страшная смерть всех ждет. Даже придумал слезливую историю, что меня оставили в живых, повязав смертью одного из охранников барона, когда внезапно перебили всех остальных из арбалетов и меня под угрозой смерти заставили задушить, валяющегося без сознания, оглушенного охранника. Только так и выжил, а все вещи с барона и остальных забрали бандиты, которые жаловались недавно, что не получается их пристроить никому. Точно, ведь что-то у них в закормах найдут из дворянских вещей и оружия, те же седла, хотя бы, и по всем статьям виноватыми назначат в смерти барона. Они, конечно, будут отпираться, на меня валить, но итог все равно будет один, назначат виновными и только больше пытать будут, пока не признаются.

Это я все расписал в письме на имя Директора Стражи, где назвался условным именем, на случай, если и меня загребут во время бегства и запахнет большими проблемами. Мало ли, вдруг, поможет мне это имя, если барон окажется хоть немного благодарным человеком. Все в этой жизни может быть, соломку можно и нужно подстелить.

— Здорово, Торк! — весело хлопнул меня по плечу мой приятель-стражник, писарь, который, подошедший сзади и даже испугавший меня немного.

Парни-ученики от иворской мафии были, в этот момент, рядом и сразу насторожили уши, не сболтнет ли чего он, насчет доверительных отношений, установившихся между нами, поэтому я принял удивленный вид и сразу отшил приятеля, заявив, что сегодня не буду его парить, не до этого мне. И отошел от удивленного стражника, с почти упавшей челюстью, как можно дальше. Не хочу рисковать даже в мелочах, ибо, настрадавшиеся от меня ученики с визгом понесутся докладывать про мои разговоры с дуриком, то есть, стражником. Вскоре отправил учеников заготавливать дрова и тщательно просмотрев клиентов, не заподозрил в них никого из людей Крона. Позвал серьезно недовольного таким поворотом стражника в парилку и быстро извинился, объяснив, что не могу при таких соглядатаях быть с ним в приятельских отношениях. Между сменами веников, он спросил меня о том, почему я интересовался охраной и в каких домах стоят именно стражники.

Ясно, парень не глупый.

Вспомнил наш разговор и решил прояснить мой интерес, типа, не пора ли звать Стражу к такому интересующемуся. Может, и ждут снаружи итогов разговора, ну это я уже себе нагоняю.

Быстро подумав, я решил упростить себе жизнь и, заодно, реально помочь приятелю продвинуться по службе, как спасителю семьи Директора Стражи. Куда он там из Старших Писарей может продвинуться, не знаю, но может помощником Директора быть назначен, по хозяйственной части, например.

— Я тебе сейчас кое-что скажу, не удивляйся и не переспрашивай. Я знаю о готовящемся преступлении, поделюсь с тобой этим знанием, только здесь нигде не могу это сделать. Следят за мной постоянно, и в бане, и на улице, люди Крона. Приходи ко мне в одиннадцать ночи, к дому, где я живу, — и я назвал ему адрес, где квартировал и объяснил, как найти окно, куда надо будет постучаться.

— Дело очень серьезное, я не хочу, чтобы это произошло, поэтому помогу и тебе сделать карьеру заодно. А, теперь, когда выйдем, заплати мне двойную цену, как будто, только этим меня и соблазнил, — закончил я разговор и перестал махать вениками.

У входа в парную, приятель выплатил мне пару серебра, вместо одной монеты, и я громко похвалил его, объяснив всем, что попасть вне очереди ко мне в парную можно за двойную плату. Что интересно, в течении дня ко мне еще два раза подошли клиенты и за повышенную плату попали на веники в парилку без очереди. Давно надо было этот ход продумать, денег хорошо поднял бы сверху. Ученики, открыв рот, смотрели на такое увеличение доходов, и я даже позвал их с собой в парилку, начав немного обучать, показывая и рассказывая. В, основном, чтобы они сразу не побежали делиться информацией с Гомесом, хотя бы сегодня потерпели, раз уж стали получать скудные крупицы знаний.

За ужином в трактире нашел конюха и попросил подготовить мне лошадь и побольше зерна положить в торбу, на пару дней. Серебряная монета незаметно перекочевала в руку довольному старику, и я сказал, что приду после десяти, чтобы ждал меня.

Вот самое слабое место у меня, в моих планах, если конюх постукивает на сторону про мои поездки планируемые. Только на свою способность и ману рассчитываю, если засада будет меня подстерегать в конюшне.

Вечером, все ждал, когда за мной явится Стража, чтобы взять и поспрошать про известное мне готовящееся преступление, но, слава богу, приятель-писарь не захотел ни с кем делиться будущей славой, понимая, что начальство сразу ототрет его в сторону. Тут ему надо один на один с бароном встречаться, лично рассказать про такого осведомителя, которого он завербовал и получил такую важнейшую информацию.

Дома поужинали вдвоем, теперь уже молча, и, улучив момент, подлил в чайник Рутении солидную порцию снадобья сонного, она последнее время спала плохо, и сама попивала на ночь расслабляющий чай. Тут выбор был небольшой, или усыпить ее, или глушить и вязать, вставив кляп в рот. Большой такой процент вероятности, что задохнется она и грех будет на моей совести, чего мне совсем не хотелось. Посмотрел, как она выпила пару чашек, сразу юркнул в кровать, чтобы подруга просигналила мерзнущим на улице бедолагам, уже зевая изо всех сил. Уснула она через пару минут, глубоко и крепко, хорошо, что я превысил норму, сказанную мне соседкой всего в три раза.

Эффективное оказалось средство.

Теперь пришло время лихорадочной деятельности, я оделся во все темное, принес из моей комнаты оба тюка, стараясь ступать помягче, чтобы не мешать спать соседям.

Но, все же одной соседке помешал, скромница-аптекарша выглянула в коридор, стыдливо прикрывая грудь рукой:

— Торк, ты уезжаешь?

— Да, надо мне съездить на побережье.

— Сейчас? Ночью?

— Да, милая, сейчас, утром мы должны быть на берегу, — такой диалог, по-моему, предшествовал моему проникновению в комнату скромницы и превращению девушки в женщину. В другое время я не отказался бы и помог лишиться девственности своей хорошей подруге, как я понимал ее призывно горящие глаза и одну только сорочку, надетую на тело. Но, время поджимало и с таким вопросом за пятнадцать минут не управишься, быть первым у хорошей, молоденькой девушки — это дело ответственное и требует опытного мужчину и, минимум, пару часов времени. Ко мне через час придет мой приятель-писарь, может и не один, а я еще должен забрать лошадь на конюшне, нагрузить ее тюками и быть готовым сразу резко стартовать. Через полчаса, если он рискнет прочитать в Караулке или у себя дома письмо, поймет, что за бомба попала к нему в руки и ломанется в дом к Директору. Через час во все стороны поскачут посыльные и еще через полчаса город будет наглухо перекрыт и Стражей, и Гвардией. Может, конечно, барон и не станет поднимать большой шум, а будет ждать появления иностранных наемников, чтобы провести грамотный захват и все спокойно узнать у них. Но, я написал, что без меня нападения на его дом, всего скорее, не будет и сто процентов, барон прикажет первым делом отыскать меня. И допросить, без особой благодарности, вполне такое может быть. Поэтому, надо мне быть уже за городом, удирая в неизвестном направлении. Если погоня и будет, по факелам я ее сразу увижу издалека и успею спрятаться. Тогда планы придется менять и удирать лесными тропинками в сторону границы.

На самом деле, на конверте написано — передать лично в руки Господину Директору Стражи, и писарь должен дождаться утра, чтобы взломать при бароне сургучовые печати, которыми я густо облепил конверт. Надеюсь, что ему хватит воли и выдержки, потерпеть до утра и лично доставить домой послание.

Поэтому я многообещающе поцеловал крошку аптекаршу в губы и закрыл ее дверь.

Как всегда, совершенно нет времени на личную жизнь. Когда надо срочно спасать свою, пусть и не единственную.

Тюки с добром я занес в комнату моей подруги, продолжавшей крепко спать, сложил их на полу у входа, забрал огрызок свечи и с ним вышел из дома через заставленный всяким хламом коридор, чтобы в темноте не зацепиться за какое-нибудь барахло и не разбудить весь дом. это мне сейчас совсем ни к чему.

Поспешил в трактир, еще работающий, но заходить в него не стал, сразу отправился на конюшню, где и получил готовую лошадь с торбой зерна.

— Приеду вечером, рассчитаюсь с хозяином, — пообещал я конюху, не собираясь, конечно, больше никогда появляться в столичном городе Иворе. И вывел сонную лошадку за повод, так и ведя ее до садика перед домом, где привязал ее покрепче, насыпал немного земна в торбочку и подвесил ей на морду, чтобы она не переживала, пока меня не будет несколько минут.

Хорошо, что подошел к дому сильно заранее, копыта лошадки достаточно громко цокали по попадающимся на дороге булыжникам, а я не хотел, чтобы мой приятель писарь понял, что я куда то тороплюсь смыться. Мало ли какие мысли придут ему в голову, что такой разговорчивый свидетель и ему пригодится и он захватит с собой пару стражников. Поэтому я зашел обратно в комнату, скинул верхнюю куртку и остался в одной рубахе, как будто встал только что из постели, присел у окна и принялся поджидать своего знакомого, держа рядом горящий огарок свечи.

Часы на ближней церкви пробили одиннадцать, я распахнул ставни и, выставив свечу в сторону от себя, сразу увидел знакомое лицо стражника, уже стоявшего рядом с окном. Пунктуальный он человек, так ведь писарь, к такому быстро приучают на службе.

— Слежку снимают в десять часов, вроде, или около того, точно не знаю, поэтому не стал рисковать и на одиннадцать тебя позвал, — объяснил я такое позднее время встречи шепотом.

— Понимаю. Кто за тобой следит в бане? От Крона? — сразу перешел к интересующим его вопросам приятель.

— Оба ученика, точно, имеют выход на него и пришли тоже от него, — сдал я своих засланцев ему, — может и кто еще есть, про таких не знаю.

Я передал ему конверт и предупредил, что надо отдать в руки барону лично и лучше не ждать его в Караулке, а утром самолично навестить его дома.

— Скажи, что я обещал тебе информацию о месте нападения и про все остальное, только время точно мне не известно, но, в ближайшие дни. Видишь, что и меня под наблюдение взяли, уже неделю как.

— Как я объясню появление конверта? — задал самый интересующий его вопрос писарь.

— Скажи, что я тебе обещал всю информацию выдать, а сегодня утром подкинул за ставню на окне, как и обещал, — предложил я.

— Хорошо, это нормальное объяснение, — подумав, согласился приятель.

Нормальное то нормальное, если бы кого другого грабить собрались, какого-нибудь купца или состоятельного горожанина, на что я и намекал приятелю-стражнику. Когда барон поймет, что целью нападения должна была стать его семья, он из писаря в один миг выбьет мои данные и через десять минут Стража прискачет сюда, с приказом, любой ценой доставить меня под его светлы очи.

Шансы, конечно, есть — получить прощение и полное отпущение всех грехов, но, минуй нас барская любовь. Могу в одном подвале оказаться с Кроном и его бандой, только на разных лобных местах, чтобы проверить, как мы все под пыткой будем петь. Нет в таком развитии событий никакой невозможности, поэтому мне и нужен запас по времени, часов девять, как пока получается.

Писарь с конвертом исчез в темноте, я закрыл ставню, посмотрел на похрапывающую в глубоком сне Румелию последний раз и, подхватив оба тюка, вышел из дома. Разместил свою поклажу на лошади и повел ее на выход из города. в направлении границы с Терумом.

* * *

Глава 17 БЕГСТВО И ПОГОНЯ

Я вел лошадку в поводу, пока не вышел из расположения города и там свернул влево, на дорогу, огибающую центр и ведущую меня в сторону корчмы, где я сбыл обоих лошадок. Уже пару недель, как я хотел забрать деньги, спрятанные на берегу речки, но все не получалось, а сейчас я не собирался их бросать навсегда, ведь возвращаться в королевство я не собирался, хотя народ здесь очень выгодно отличался от жителей Сатума.

Да, и подумав немного, я забраковал намерение удирать в сторону границы прямо из города. Дорога здесь хорошо наезжена, проходит через несколько крупных деревень, где могли запомнить и меня и лошадь, да и частенько закрывали проезд через деревню на ночь. А пробираться в объезд, в полной темноте, с порчей чьих-то огородов, я очень не хотел, собаки подняли бы народ с постелей, наверняка.

Если писарь не выдержит и прочитает письмо сразу, как доберется домой, он побежит к барону Астиагу и поднимет того с кровати. Первым делом барон отправит стражу ко мне домой, а узнав, что я исчез, погонит конных перекрывать границу и сообщать соседям, что с нашей стороны в королевстве вводится военное положение и пропускать через границу пока никого не будут. Не только для меня такие меры, конечно, вообще, для всех.

Я совсем не знаю те места, где надо сворачивать, чтобы объехать заставу и боюсь, что терумцы могут охранять границу с помощью конных патрулей, особенно в районе застав. Из королевства к соседям ведут три основные дороги, на востоке, по которой мы и приехали с караваном, еще одна идет от столицы и на западе, вдоль моря. Это основные, где может проехать солидное число подвод, где стоит пограничная стража, где проверяют документы и берут плату за проезд. Есть еще много дорожек, заросших травой и переходящих в тропинки, по которым вывозится лес, и можно попасть на территорию соседней страны. Вот такие пути мне и нужны, чтобы углубиться и через большой лес выехать на дороги, ведущие к городам уже в других, не пограничных графствах. Там и мои документы не должны проверять особенно строго и можно нанять карету и отправиться с комфортом к морю, где я собираюсь на корабле доплыть до Сатума.

Через час такого движения с оставил далеко позади предместья столицы и, наконец, достал из тюка один из запасенных факелом, зажег его и запрыгнув на лошадь, легкой рысью поскакал в нужную мне сторону. Факел освещал полукруг перед мордой лошади, можно было скакать рысью, только рука уставала через пять минут и приходилось перехватывать в руках факел постоянно.

Но, так никого и не встретив по дороге, постоянно оглядываясь назад и проверяя, не несутся ли лихие Гвардейцы вслед за мной, все же через пару часов я проехал мимо знакомой корчмы и еще через пятнадцать минут, после серьезных поисков, раскопал тайник и забрал золото в поясной суме. Знакомое место казалось совсем незнакомым при свете только факела и пришлось долго присматриваться, прежде, чем я нашел тайник по приметам.

Теперь у меня было на шестьдесят золотых больше, всего около трехсот монет и еще довольно много серебра, оставшегося от барона. Сумма приличная, на почти шесть лет скромной жизни, ведь кроме своих денег за парную, я забирал из кассы трактира четверть выручки за баню, чем очень выбешивал хозяина трактира, патологически не могущего расставаться с деньгами, которые попали к нему. Он мне остался должен еще за два дня работы, но забранная лошадь перекрывала эту сумму с лихвой и теперь с радостью от моего исчезновения жаба за пропавшую лошадь долгими зимними вечерами будет портить настроение неискоренимому скряге.

Хотя, чего это я, у него же оставался в полном ведении раскрученный бизнес, двое моих помощников для него авторитета не имеют от слова совсем. Да и крыше ихней будет сейчас не до бань и прочего. Когда кожу стаскивают с ноги чулком раскаленными щипцами, о парной не вспоминаешь.

С такими позитивными мыслями я устремился в сторону границы и использовав последние факелы, проехал пару небольших, спящих деревень, где на меня изредка обращали внимание собаки. Еще через пару часов накатанная дорога превратилась в редко используемую колейку и сплошной лес окружил меня со всех сторон.

Уже около шести часов я в пути, пора отдохнуть и лошадке и мне. Рассвет будет еще через пару часов и лучше поспать в это темное время, чем ехать неизвестно куда.

Я свернул на неширокую тропинку влево и через пятьсот метров устроил привал на маленькой полянке. Снял тюки с лошади и устроил себе небольшой бивак, не став разводить костер, чтобы не терять время для сна. Проснулся через пару часов, чувствуя себя отдохнувшим, перекусил немного сам и покормил лошадь. Закинул тюки на нее, осторожно подошел к основной тропке, прислушался и никого не услышав, повел в поводу свою помощницу. Вел до тех пор, пока немного не рассвело, тогда запрыгнул на лошадь и ехал, пока позволяла тропинка.

Заметив свежие следы от конских копыт, я понял, что тропинка эта не так уж и пустынна, судя по отпечаткам, две лошади прошли к границе вчера.

— Значит, будут скоро возвращаться, — подумал я и, на всякий случай, снарядил копье. Встреча с контрабандистами может получиться непростой, не любят они посторонних людей у себя на пути, искренне считая себя хозяевами леса и потайных троп.

Вел в поводу лошадь и искал высокое дерево, чтобы удобно забраться повыше и осмотреть местность. По моим подсчетам, я уже должен подъезжать к границе, здесь никак не обозначенной на местности. Через полчаса поисков увидел такое подходящее дерево, знакомую сосну-ель, выше остальных соседок на пять метров и с удобными, идущими с самого низу ветками. Росла она в паре сотен метров от тропинки, и я решил добраться и посмотреть по сторонам, чтобы хоть немного определиться, с тем, что ждет меня впереди. Пробираться через сплошной лес оказалось очень непросто, приходилось сильно шуметь, чтобы пробить путь для лошади, но все рано или поздно кончается и вскоре я привязывал уздечку к крепкой ветке.

Начал осторожный подъем по толстым веткам, невольно вспоминая свое спасение на таком же дереве, с такими же фито иголками.

Когда поднялся выше основной массы деревьев, перспективы впереди немного определились, гряда довольно высоких холмов, наверняка, обозначала границу. До них примерно два километра, и они сами по ширине занимали полтора километра, такой значимый рельеф местности, который придется мне учитывать.

С других сторон и сзади ничего не разобрать за сплошным покровом леса, это и ладно, мне только вперед и надо, но холмы — это открытая местность, заезжать путнику, желающему остаться незамеченным изо всех сил, на эти небольшие высоты — ни к чему. Придется объезжать по широкой дуге, надо искать тропинки по дороге, чтобы свернуть влево или вправо. Через сплошной лес ломиться — это не вариант, шумно очень и трудно, кто угодно подберется незаметно к тебе.

Только спустился и начал отвязывать лошадку, кинул вокруг поиск и тут же пришел ответ, крупная группа конников быстро скачет по покинутой мной тропинке и скоро проскачет мимо того места, где я сквозь кусты углубился в лес.

Я сразу прихватил за морду лошадку, заволновавшуюся от ржания нескольких жеребцов и шума, производимого ими, прихватил и начал наглаживать, успокаивая и страхуя в такой неподходящий момент от того, чтобы простое животное призывно заржало.

Конники проскакали мимо, и я, перестав придерживать морду лошади, снова вскарабкался на дерево, понимая, что мне надо наглядно убедиться, куда они проскачут и кто это такие. Хотя, уже и сам понимал, что никем, кроме гвардейцев, это количество конных быть не может. И посланы они точно за мной.

Значит, не выдержал все же писарь до семи часов, вскрыл конверт и прочитал его. Часа в три или четыре, похоже.

Это очень плохо, гвардейцы могут по следам на тропинке понять, куда я свернул, если у них будет время на поиски. Придется тогда бросать лошадь с тюками и удирать через лес, что не хорошо для меня. Самому тащить большую часть нужного барахла и одновременно бежать от погони, это надо быть двужильным. Я, в принципе, такой и есть, но лучше все же лошадь не бросать и служивых не убивать.

Поэтому я, с понятным нетерпением ожидал, когда замелькают фигуры преследователей на склонах холмов и дождался. Они устало поднялись на гребень холма по центру и стали осматриваться. Видно, конечно, так себе, но в одинаковой одежде, похоже, в форме и четверо их всего, еще четыре лошади в заводных, получается. Я уже мог на секунду улучшить зрение до орлиного и воспользовался даром от магии, чтобы понять, что это гвардейцы, их и точно — четверо всего, они соскочили со своих коней и вытирают их от пота.

Это не так опасно, как если бы гвардейцев было восемь, но, все равно — дорога вперед перекрыта. Может, они — только передовой дозор и на подходе основная часть гвардейского подразделения. Эти четверо с заводными лошадьми скакали почти непрерывно и потратили всего часа четыре с половиной или пять, чтобы занять стратегическую позицию на господствующих высотах.

Очень жаль, что я еще не преодолел холмы, но военные там скоро все осмотрят и увидят следы предыдущих лошадей, определят, что прошли они вчера, свежих следов нет и я не проезжал сегодня. Поэтому останутся там, перекрывать этот участок и точно, скоро появился дымок, парни начали готовить горячую пищу, не собираясь сидеть всухомятку, как, наверняка, приказали им командиры. Значит, прямо сейчас они своих не ждут, может, вообще, никого и не будет больше, не такая я уж важная птица. Хотя, как на это посмотреть, письмо, это одно дело, а живой свидетель — это совсем другое. Хотел же забросить письмо в ящик около здания Караулки, там оно точно долежало бы до утра, но это тоже риск, можно попасть на глаза стражникам и они решат сразу открыть ящик из интереса.

Сейчас около девяти утра, полдесятого, так что, в пути они часов с пяти, дежурная рота при дворце короля, значит писарь открыл письмо в четыре часа ночи или в полчетвертого, охренел от моей писанины и понесся зарабатывать свое будущее. Теперь он точно, не признается, что ждал четыре часа, скажет, что проснулся от удара конверта, подсунутого в ставню и сразу его вскрыл. Молится там за меня, чтобы не поймали и не привезли обратно в город.

Ну, пока, все на тоненького прошло, если бы не мои умения и осторожность, гнались бы сейчас за мной четверо гвардейцев и стремительно мои шансы на успех мероприятия по тихому исчезновению катились бы в задницу.

Так то, ничего страшного не случилось, надо объехать гряду холмов и дальше уже ждет меня свобода. Пора искать тропинки в объезд и лучше не медлить с этим, сзади с отставанием в пару часов могут подтягиваться и основные силы.

Через километр нашлась и тропинка в обход открытого места, следы пары лошадей сворачивали на нее и уходили вперед, я немного затер все следы на расстоянии двадцати метров, чтобы не бросались в глаза и поспешил по тропинке.

Дальше вел лошадь, контролируя пространство вокруг и вскоре сторожок дал сигнал, что мне навстречу движутся люди и лошади. Наверняка, это те самые контрабандисты, которые возвращаются назад и будут не рады мне, гвардейцам и просто нашей встрече.

Поэтому я остановился, съезжать с тропинки некуда, сплошной бурелом и незачем.

Достал кольчугу и спокойно надел ее перед внезапно появившейся парой угрюмых, крепких мужиков, так же ведущих в поводу двух сильно нагруженных лошадей. Надел и подхватил снова копье, выставив его поперек тропинки.

— О-па! — один из мужиков положил руку на длинный кинжал, висевший на поясе, второй оглянулся назад, не засада ли это у них на пути. Повернулся обратно и с угрозой спросил:

— Что за намеки? Зачем копье поперек тропы поставил?

— Поставил, потому, что пути дальше нет. Красавцев видели? — я мотнул головой в сторону холма.

— Ну, видели. И что? Сидят там как чучела, издалека видно, да еще костер палят, — мужики были не согласны поворачивать назад.

— То, что эти тут первые появились, а за ними остальные едут, не спеша, с поиском и осмотром всех тропинок и вам мимо не проскользнуть никак, — объяснил мужикам я.

Я, конечно, не знал, есть ли сзади еще гвардейцы на все сто процентов, но подозревал это возможным и, значит, никак не был согласен пропустить мужиков мимо себя. Если их прихватят и зададут вопросы, они сразу сдадут меня и погоня возобновится с новой силой. Зачем мне это надо?

Поэтому я и показал, что или мы все едем в одну сторону, при условии, что это будет сторона у них за спиной или я положу их на месте, пользуясь тем, что у меня копье в руках и надета кольчуга. А у них только ножи и обойти меня им никак не получится.

— За тобой, что ли погоня? — недружелюбно спросил первый, мужик с косматыми бровями, одетый в серый сюртук и потертые сапоги.

— Нет, конечно. Я мирный путешественник и законы не нарушаю, — твердо заявил я и махнул копьем, — Остальные вопросы по дороге, время дорого. Следы наши я затер немного, но опытные вояки их сразу найдут. Предлагаю начать двигаться и не останавливаться.

Контрабандисты переглянулись и молча начали воротить коней, потом зашагали без вопросов туда, откуда пришли.

Я шел за ними, зорко посматривая за мужиками и изредка кидал вокруг круг поиска.

Куда приведет меня эта встреча, я не знал и не особо переживал по этому поводу. Будем считать, что мне повезло крупно и знающие люди приведут меня к другим знающим людям и в место, где можно отсидеться пару дней.

Уважаемые Читатели, постарался и выложил главу под Новый Год. С Праздником вас и ваши семьи!

Глава 18 РАЗБОРКИ С КОНТРАБАНДИСТАМИ

Где-то два следующих часа мы шли в прежнем порядке, контрабандисты со своими тяжело нагруженными лошадками не могли быстро двигаться и, тем более, оторваться от меня. Холмы с невидимыми из-за леса дозорными мы прошли быстро, потом мужики сбавили скорость и негромко о чем-то переговаривались между собой.

Я им в этом не препятствовал, понимая, что мысли у них могут быть только о моем наказании, за сорванный рейс домой, вынужденное возвращение обратно и хамское поведение. Указывать настоящим хозяевам леса, на их же территории — это, конечно, кровная обида навсегда, смываемая только полным присвоением собственности обидчика.

Тем более, у меня есть лошадь, кольчуга и какой-то груз в тюках.

Наверняка, мужики думают, что я тоже перевожу контрабанду, дорогую и не объемную. Убить меня и все поделить — такие мысли я вижу в их глазах, когда они оглядываются, время от времени, оценивая расстояние и мою внимательность. Но, я не думаю, что на такое серьезное дело они пойдут вдвоем. Все же я в кольчуге и выгляжу опасным противником, могу оказаться и настоящим воином, а они — просто крестьяне.

Мы придем на место, где они, всего скорее, производят обмен с кем-то из местных жителей. Какой-то сарай на краю деревни или даже в лесу, куда подвозят товар, произведенный в одном из двух государств, и меняют на что-то, вывезенное из королевства. Что это такое, я не понимаю и не думаю, что мне надо даже знать. С этими попутчиками я хочу распрощаться и нанять за хорошие деньги кого-то из местных, которые могут вывести меня за границу графства, подальше от пограничной стражи и проверок документов.

План достаточно простой, поэтому должен сработать. Только, думаю, сразу договориться не получится, придется преподать пару уроков послушания, желательно, никого не убивая и не калеча. Вряд ли местные мужики, рискующие шкурой, за небольшие деньги, умеют метать ножи, как тот же Тонс. Не похожи они и на охотников, я ведь много насмотрелся, как те ставят ногу и просто идут по лесу. Нет, это простые мужики, подрабатывающие на редко охраняемой границе. Но, все же считающие себя достаточно опытными и крутыми, чтобы просто так спустить такое своеволие над собой.

Через пару часов мы, и правда, подошли к сараю на краю поля, распаханного в лесу. Деревни рядом не видно, значит, придется одному прогуляться до нее и позвать нужных мне людей.

Что интересно, последний час я и не подгонял своих пленников, но, они сами сноровисто шли вперед и, явно, что-то задумали со меной сотворить. Заработок со всего, что они разглядели на мне, очень их заинтересовал, а, ведь, мужики еще не видели поясную суму, прикрытую кольчугой. Там, конечно, не все золото, только двадцать монет, остальное спрятано в одном из тюков.

Мы дошли до правильно поставленного сарая, прикрытого с одной стороны поля густыми кустами, которые давали возможность относительно незаметно подобраться к широким воротам, выходящим на само поле.

Мужики сноровисто распахнули ворота и завели в сарай своих лошадей, свистящим шепотом потребовав и от меня сделать то же самое. Мол, место открытое, чужие сразу привлекут нежелательное внимание и надо спрятаться пока здесь. Я запустил лошадь в ворота и, прикрывшись копьем, шагнул внутрь, сразу отметив, что один из мужиков, который помоложе, с соломенными усами и крепкой фигурой, оказался слишком близко ко мне и далековато от своей лошади. Понятно, все-таки думают обойтись сами, не зовя никого на помощь, чтобы не делиться поднятым с меня хабаром.

Копье отклонилось в сторону и наконечник внятно указал крепышу на место, где тому надо стоять, чтобы не рисковать жизнью. Усатый подумал секунду, товарищ его напрягся, собираясь вмешаться, если начнется замятня:

— Встань к лошади, не заставляй брать грех на душу, — негромко, но внушительно скомандовал я, глядя ему в глаза и усатый передумал рисковать, что-то разглядев в моих глазах. Свою скорую смерть, вестимо, что он еще мог увидеть.

— Тебе чего надо то? — затараторил второй, который с бровями, — Чего к нам прицепился? Иди своей дорогой! Или говори, что надо?

— Скажу, — я помолчал. Потом продолжил: — Поводырь мне нужен. До второго от границы графства. Не обижу, заплачу хорошо.

— Ишь, ты! Заплачу! А нам кто заплатит? Что обратно вернулись? — продолжал тараторить бровастый.

— Может, вы мне должны сами приплатить. Что спас вас от рудников и товар ваш от изъятия, — лениво раскрыл я возможные последствия встречи контрабандистов с гвардейцами.

— Чего мы должны тебе верить? За тобой же гонятся. Не вали на нашу голову свои беды! — не сдавался бровастый, а, вот, взгляд усатого мне не понравился. Что-то он решил для себя и, похоже, собирается снова рискнуть, опять сделал незаметный, как сам считает, шажок ко мне. Придется учить, пока без пролития крови, подумал я, как усатый крепыш сделал шаг назад. Смотри ка, прямо мысли читает, непростой человек, получается, есть у него, что-то похожее на мое умение. Использует его только слабенько, на безлюдных тропинках много не натренируешь такое умение.

— Вам тоже приплачу за беспокойство. Дам один золотой, если позовешь нужного мне человека сюда, — решил я начать торговлю за возможные услуги с их стороны. Одна угроза смерти не очень хорошо работает, тертые это мужики.

— Что, аж целый золотой? — издевательски забубнил снова бровастый, — за такие огромные деньги сам себе ищи поводырей.

— Да, один золотой. Больше нет, надо еще поводырю заплатить, — довольно равнодушно объяснил я свои денежные дела, — Выбор у вас небольшой, или помочь мне или остаться тут лежать, с проколотыми коленями. Или можете сидеть. Только ходить не получится. Пока до деревни доползете, я далеко буду, или не доползете и помрете от потери крови.

Наконечник копье стремительно приблизился к груди усатого, я одним движением перетек к нему поближе:

— Пора делать выбор. Потом будешь ты, разговорчивый, — я подпустил металла в голос. И, точно, ударил бы, момент такой пришел, что медлить больше нельзя, тут и сейчас решается, кто будет отдавать приказы.

Усатый посмотрел на приятеля и тот сразу сорвался с места:

— Хорошо, приведу тебе человека. Деньги приготовь, — и сразу же исчез из сарая.

Я осмотрелся и заметил наблюдательное гнездо, оборудованное под крышей, в виде насеста, смотрящее в сторону деревни. Вот туда мне и надо, но усатый сверлит подставленную половину лица злобным взглядом, и я понимаю, что его пора нейтрализовать. И к возвращению неизвестно скольки мужиков из деревни, хорошо бы зафиксировать его понадежнее, есть у него характер, точно нападет, едва отвлечешься на разговоры. Тяжелый характер, но есть.

Пятка копья крутанулась и ударила точно в затылок крепыша, он рухнул на земляной пол. Я быстро скрутил ему сзади руки приготовленной веревкой и едва успел убрать лицо, как он вслепую ударил затылком, метя мне в нос.

До чего настырный мужик, подумал я и не дожидаясь следующих гостинцев, еще раз ударом по голове отправил усатого в беспамятство. Будет у него серьезное сотрясение, придется поболеть много, но выбора мне он не оставил своей упертостью. Да и по всему, он тут такой самый опасный, есть один такой. Посадил спиной к одному из столбов и прихватил его шею веревкой, теперь никуда не денется.

А сам оставил копье и полез по допотопной лесенке к смотровому окну, оценить окрестности и посмотреть, кого бровастый приведет из деревни.

Ждать пришлось долго, не меньше полчаса, прежде чем мелькнули фигуры троих людей, спешащих к сараю, и я увидел, как одна фигура отбежала в сторону и стала обходить сарай по краю леса, маскируясь среди ветвей. Да, не ожидают они, что заберусь я на этот нашест и увижу заранее приготовления к посягательству на свою жизнь и добро.

Как и следовало ожидать, не могут местные без боя поступать, как указывает чужак. Превыше это чувство пренебрежения к чужому даже инстинкта самосохранения, доминирующего для деревенского жителя.

Чужой — значит, никто, одиночка, которого некому защитить, этого отношения я уже накушался выше крыши и теперь готов жестко доказать, что такое верно точно не в моем случае. Как только ступил на землю этого стороны света после перевалов в горах, так и пришлось доказывать, изредка только прерываясь.

Вскоре стали слышны голоса, двое взрослых мужиков нарочито громко спорили о чем-то, пытаясь отвлечь мое внимание на себя, в то время, как невидимый мне сообщник, пробирался к задней стороне сарая, надеясь подстеречь мою голову. Как только она покажется из ворот и зазевается.

Все, как всегда, на этой земле и ничего не меняется, сбиты у них настройки гостеприимства. И ограбить, и убить путника считается одной из доблестей этого мира. Ну, или просто обычным делом.

Вскоре двое разговаривающих подошли поближе, но не звали меня, пока третий сообщник занимал позицию у ворот. Доски были набиты на стенки сарая не внахлест и можно было увидеть, как при прохождении сообщника мимо немного темнели щели в стенке. Похоже, он пробирался на карачках, затемняя только нижнюю часть сарая, чего-то ведь понимает в скрытном перемещении.

— Чужак, выходи, я привел человека, который может показать дорогу, но только за деньги, за пять золотых, — заголосил бровастый, пытаясь, как видно, ошарашить меня ценой, чтобы я сразу выскочил торговаться и подставился под дубину сбоку и нападение сзади, со спины, усатого. Но, усатый ничем не мог помочь друзьям, едва сейчас начиная приходить в себя, после долгой отключки. Он так и сидел, опустив голову вниз и мне уже казалось, что он просто тянет время, но, он не стал предупреждать сообщников, что не может ничем помочь.

То ли поумнел, после серьезных ударов по голове, то ли и правда, плохо ему.

Так, третий за стенкой, около ворот, похоже, мне и нужен. Он и помоложе, насколько я сумел рассмотреть его силуэт за секунду, и значительно меньше размерами. Похож на молодого паренька, с таким мне, в дальнейшем, будет легче совладать.

— Иду! — крикнул я и обозначил движение, выглянув одним глазом из проема ворот и сразу наткнулся за прижавшегося к стенке паренька, стоящего с закинутой дубиной над головой, — Давай! — крикнул я ему, и он от страха махнул дубиной, попав по земле с недюжинной силой, даже комки почвы разлетелись по сторонам. Прижав дубину ногой, я приставил лезвие копья ему к груди и посмотрел на двоих разговорчивых мужиков, застывших статуями в пяти метрах от ворот.

Видимо, подставить меня под удар, это был единственный оговоренный план, поэтому, при провале этого плана, мужики просто замерли на месте, не пытаясь как-то атаковать меня. Ждали помощи из самого сарая, но помощник только сейчас поднял голову и тупо смотрел на меня, не понимая, что произошло и почему он не может подняться.

Я перескочил за паренька, приставив копье теперь ему к спине и подтолкнул его вперед, скомандовав:

— Зашел и сел на землю.

И к двоим оставшимся, бровастому и второму мужику из ближайшей деревни:

— Вам, что, отдельное приглашение требуется? Зашли в сарай и молча сели.

Деморализованные быстрым крушением планов, и тем, что подельник и, похоже, сын, оказались заложниками свирепого чужака, двое мужиков не стали убегать или звать на помощь, безропотно вошли в ворота и присели на утоптанный земляной пол.

Я прикрыл ворота, в сарае, с тремя лошадьми, так и стоящими не разгруженными, и пятерыми людьми, стало тесно. Все трое с ужасом смотрели на привязанного приятеля, с не до конца пришедшим в себя, видом, сидевшего, выставив вперед ноги и прихваченного тонкой веревкой за шею.

Я задумался, как мне теперь, когда активное сопротивление подавлено и враг серьезно деморализован, добиться того, чтобы за мной не было погони несколько ближайших часов.

— Ну что. Вы хотели убить и ограбить меня, теперь я могу получить с вас виру смертью, с каждого. Оставлю валяться в сарае, пока вас не найдут и заберу лошадей, — напустил ужасу я сразу.

— Вы, двое. Быстро разгрузите лошадей! — скомандовал я взрослым мужикам и видя, что они не торопятся выполнять команду, приставил копье к шее паренька.

— Теперь понятнее? — спросил с угрозой у предполагаемого отца, и подельники перестали спорить и сняли мешки, разгрузив лошадей.

— Что в мешках? Быстро отвечать! — я не убрал лезвие от шеи паренька и получил быстрый ответ.

— Голубая глина.

— И все? — удивился я, — Зачем она нужна?

Нехотя мужики рассказали. что в графстве есть большие залежи этой глины и из нее делают посуду, краску для ткани и еще много чего. Тащат тайком через границу, потому, что местный граф запрещает ее вывозить, требуя только на своей территории работать с глиной и производить посуду и те же краски, грозя суровым наказанием за такую контрабанду. Поэтому такой бизнес и развился и работает прибыльно вполне.

— Так, если гвардейцы вас встретят, вам ничего особо не будет? — поинтересовался я у бровастого мужика, — Вы же ничего из законов королевства не нарушаете?

— По шее могут дать, за то, что, через границу лазим, а так — да, особо ничего. Но, это когда большого начальства нет, при нем могут и лошадей забрать и на рудник отправить, бывали такие случаи, — видя, что разговор идет и напряжение в атмосфере сарая спадает, уже словоохотливо рассказывал бровастый.

— Наш то барон только поощряет такое дело, народ работает, налоги платит, кое-какие, и всем хорошо.

Понятная схема, то что, контрабандисты, на самом деле для королевства — никакие не нарушители закона, а, наоборот, создают рабочие места и платят налоги в казну местного дворянина. Поэтому, с такой неохотой они вернулись обратно, только по дороге решив заработать на том, что снимут с моего тела.

Так, мне надо одного проводника, на это дело только двое местных подходят и лучше взять молодого паренька, умудренный опытом отец вряд ли побежит подставлять сына тем, что поднимет пограничную стражу и увидит мертвое тело сына в конце погони. Мне рассчитаться за предательство — много времени не надо, один удар и все, нет у мужика уже взрослого наследника и кормильца в старости. Сын то, по молодости, может глупость совершить.

Но, надо как-то остающихся мужиков задержать здесь на, как можно более, продолжительное время. Сейчас середина дня и, если отец с сыном не появятся к вечеру, их начнут искать и быстро найдут, тем более узники сарая и сами будут орать, привлекая внимание.

Я скомандовал мужикам вязать руки один другому. Сам взялся за паренька и связал ему руки спереди, чтобы он мог нормально передвигаться и не падал постоянно.

— Парня я забираю в проводники и, чтобы ты, папаша, сильно не переживал, выдам сейчас тебе пару золота и еще пару отдам, когда отпущу парня домой, — я достал из кошеля пару местных золотых и бросил отцу, стоящему с еще свободными руками. Мужик поймал монеты на лету и тут же спрятал в кошеле на поясе. Так они будут думать, что я не собираюсь убивать парня, раз уже здесь оставил задаток отцу, может, и про погоню думать не будут особо.

— Лошадей оставляю, а теперь твоя очередь подставлять руки, — последним я связал и его, хорошо закрутив руки за спиной, но сильно не пережимая сосуды. Посадил к стенке и так же накинул петлю на шею, чтобы он не мог повернуться и перегрызть веревку зубами. Потом провел те же действия со вторым, бровастым, только и ему закрутил руки посильнее, поверх довольно слабо повязанных веревок, из которых он бы быстро выпутался и освободил остальных. Его также оставил с петлей на шее сидеть у стены и снял с каждого мужика пояс с кошелями и ножами, не став туда заглядывать. Просто кинул их в угол, где стоял паренек и вывел его и свою лошадь из сарая.

Не дав попрощаться с отцом:

— Скоро увидитесь. Нечего долгие проводы устраивать.

— Сколько времени добираться до границы графства? — спросил я у парня и узнал, что если быстро двигаться, то сегодня до вечера надо идти и уже завтра к вечеру дойдем до другого графства.

Понятно, сегодня километров пятнадцать пройдем и завтра еще двадцать пять, где то.

Паренек со связанными спереди руками шагал передо мной, я на лошади, с копьем в руке, присматривал за ним и смотрел вокруг.

Сарай с молчащими мужиками, не верящими, что остались живы, остался за спиной и скоро скрылся с глаз, как не пытался мой проводник напоследок еще раз его увидеть.

Глава 19 ПУТЕШЕСТВУЮ С КОМФОРТОМ

До вечера мы прошли не так много, как хотелось бы, я уже устал после бессонной ночи и остановился на ночлег пораньше, чем пришли сумерки. Лес оказался довольно густым, тропинки пропадали время от времени и вскоре мне пришлось развязать руки пареньку, которого звали Конс. Ему приходилось отводить ветви с нашей дороги, помогая пройти лошади, и со связанными руками получалось не очень хорошо.

Да и найти контакт с парнем показалось мне не лишним, для успеха совместного путешествия.

Чтобы мысли о побеге или возможности привести меня в руки местных органов правопорядка, не мешали парню в пути, я, когда развязал его, выдал один золотой авансом и пообещал еще два золотых в конце пути. Пояснив, что собирался заплатить и двоим мужикам, которых повернул назад, но, они сами виноваты, что теперь ничего не получат, кроме побоев. Хотя имел право и выпустить кишки обоим за нападение на меня и угрозу жизни. Но, Конса они не особенно интересовали, его радовало, что жив остался его отец.

Решив договориться миром, я хотел спать спокойно и не бояться подставы в самый неудобный момент, если мы увидим стражу или еще кого-то с оружием и в числе немалом, чтобы Конс не побежал к ним, крича, что я разбойник и захватил его в плен. Ожидание золота за небольшую работу привязывало парня ко мне сильнее, чем, если бы я вел его связанного и на ночь оставлял бы путах. Ожидание возмездия после провалившегося нападения на меня и то, что отец остался невредим, хоть и связан, благотворно подействовало на парня и он буквально завалил меня той информацией, которую знал про местную стражу, порядки в графстве и самом городе, где бывал каждый год по нескольку раз, помогая отцу в приграничном бизнесе.

Конс подтвердил, что, не увидев их, вернувшимися домой, мать с родственниками, своими братьями, первым делом бросится к сараю, где отец проводит свои сделки с заграничными мужиками-партнерами.

Ну и хорошо, что он не переживает за отца, а радуется, что заработает и все остались живы, хотя могли и помереть неспешно, по понятиям местным.

Ночь провели в настоящей, дремучей чаще, где можно развести костер безо всяких опасений, настолько место дикое и лежащее в стороне от человеческой деятельности. Поужинали моими припасами, вполне сытно и устроились на боковую. Нож я, конечно, забрал у парня сразу и раскинул вокруг несколько раз за ночь сторожок, но никто нас не побеспокоил, если не считать пары мелких хищников и одного лося. Утром парень сказал, что через несколько часов, к полудню, мы выйдем на дорогу, пересекающую лес под углом, наискосок, которая ведет из соседнего графства в небольшое баронство, захватывая и кусок территории его родного графства.

— Дорога довольно оживленная, я могу тебя на ней оставить, и ты попробуешь пристать к какому-нибудь каравану или обозу. Так тебе будет проще попасть в город, чем одному заехать в него. Только копье надо убрать, не положено чужеземцам с оружием кататься по земле Терума.

Понятно, что парню не терпится попасть домой этим вечером, успокоить родителей и похвастать заработанными деньгами, ему это гораздо важнее, чем вести меня до позднего вечера и потом две ночи провести в диком лесу в полном одиночестве.

Дорога, по его рассказу, ведет в небольшое баронство, лежащее после пограничного графства и дальше в один из крупных городов Терума, куда мне и надо попасть.

— Откуда ты так хорошо разбираешься в этой местности? — удивился я.

— Водим с батей народ понемногу, — не удержался, чтобы не похвастать Конс.

— Водите из королевства в Терум? — полюбопытствовал я.

— Да, на работу во внутренние графства и баронства. Пограничные стражники просто так не пускают, требуют много денег за проход и правильные документы. А откуда у деревенских бедняков деньги на бумаги?

— Молодцы, помогаете людям и сами с деньгами. Обратно, после урожая тоже ведете?

— Не, многие и не возвращаются, или сами пытаются пройти, чтобы денег не тратить на проводников. Но граничная стража тоже знает, когда с заработков народ возвращается и особенно хорошо ловит бедолаг.

— Конечно, один раз пройти с проводниками и потом, через полгода, возвращаться одним — это смело. А стража очень довольна встрече с такими смельчаками и отнятым деньгам, — подвел итог я.

Вскоре мы добрались до дороги, довольно оживленной и утоптанной и там перекусили в последний раз вместе с парнем. Я сразу выдал ему оговоренные деньги, чтобы не нервировать Конса и после перекуса вернул нож. Попрощался с парнем и поблагодарил его за все хорошее, после чего он сразу ушел, торопясь попасть домой к ночи. Разобрал копье, наконечник убрал с походную суму у седла, а древко оставил под рукой. Снял кольчугу, чтобы не привлекать внимания, убрал ее в тюк, теперь я скромный чужеземец, ограниченный в деньгах, собирающийся плыть в столичный город Сатум. И не имеющий никаких мыслей остаться проживать в Теруме, что реально волновало местную власть и стражу.

Будь я на самом деле обычным человеком, без серьезных проблем в глазах сильных мира сего, я осел бы в королевстве, продвигал бы банные дела и, даже в страшных снах, не собирался бы в этот проклятый, чертов Сатум.

Куда мне, по моим делам, желательно все же заехать, спасти сестру Учителя. Очень он об этом просил, единственный родной человек остался, а, живя на чужбине, хоть и очень человечной, и толерантной, хочется быть рядом со своей младшей сестрой.

Лошадку пустил рысью, отдохнула она за время неспешного передвижения по лесам, под небольшим грузом. Дорога летела под копыта, светило пускало лучи навстречу и я, с хорошим настроением человека, избегнувшего погони и разных проблем, и ловушек, только за счет предусмотрительности и некоторых плюшек от Храма, стремился покинуть территорию графства, где успе все жел натворить дел, захватив в плен паренька-проводника и связав, минимум, одного местного жителя.

Так и ехал пару часов, обогнав несколько подвод и экипажей, приветствуя встречных, если они были простолюдинами, и уступав дорогу паре дворянских свит, шумно промчавшихся навстречу. На меня внимание не обращали, больше мне ничего и не требовалось для полного счастья.

Потом я выехал из леса и дальше двигался по дороге, вьющейся вокруг полей, понимая, что теперь я скачу по землям местного барона, где не должно быть никому особого дела, кто я такой и куда еду. Часа через три, когда начались сумерки, я остановился на постоялом дворе, где устроил лошадь в конюшне и попросил отдельный номер, чем удивил хозяина, в лучшую сторону, сначала предложившего мне койку в номере с остальными простыми путешественниками.

Понятно, почему удивил, номер стоил шесть серебра, в отличии от койки, всего за серебряный, и мой выбор был немного необычным для лица не дворянского сословия. Но у меня спрятан хитрый товар в тюках и оставлять его в общем номере, даже на минуту, без присмотра — очень непредусмотрительно с моей стороны.

Хотя этим поступком я тоже привлекаю внимание к своей персоне, и я подумал, что все ценное отложу в поясную суму, пусть она будет тяжеловатой, но это лучше, чем заставлять думать людей, почему простой мужик платит за номер, как дворянин.

Что у него такого ценного есть при себе?

Зато ужин оказался просто превосходным, тушеное мясо таяло во рту, овощи хрустели и истекали соком, пиво лилось кружка за кружкой, вкусное и прохладное. С едой в этой части Терума все просто отлично, я едва смог подняться в номер, заклинил засов и уснул без задних ног.

Утром я спал, сколько хотел, отдыхая от напряжения последних дней, от ожидания проблем и неприятностей, небольших, но смертельных. Теперь, находясь в относительной безопасности в глубине страны, я мог не торопиться в Сатум, наслаждаясь комфортным путешествием по ухоженным дорогам и городкам. Выехал в обед, чистый после помывки на конюшне, и сытый от обильного завтрака, напевая песенку о пастухе и пастушке. Светило в этих землях пригревало сильнее, чем на территории королевства, хотя, может, это мне только казалось.

Румелия, Крон с Гомесом, остальные бандитские рожи, очень уж душный трактирщик, покойные барон с баронетом и их слуги, даже мой приятель писарь — все они остались где-то далеко позади, за границей сознания и больше не беспокоили меня совсем.

Привык я к такой быстрой смене людей или просто очерствел сердцем, особенно в таких безжалостных местах — не понимаю точно.

Почему-то совсем не вспоминаю земную жизнь, родителей и дочку, даже лицо жены уже забыл, из-за чего так со мной произошло, и кто в этом виноват — не знаю. Более-менее интересуют только люди, оставшиеся в Асторе, еще в Сторожке и все.

То есть, ближайшие и далекие события как-то меркнут на фоне того, что оставил и кто ждет меня за горами.

Через пару часов проехал небольшой баронский городок у подножия холма, на котором красовался замок с парой башен. Особо ко мне не присматриваются, народ, видно, что живет благополучно и устоявшимися традициями, одна из которых — сидеть в корчме на единственной площади городка, побросав работу еще задолго до заката Ариала. По-местному — Дэриэль, на эльфийский манер, по-моему.

Останавливаться в городке не стал, решив для себя, ночевать или в совсем маленьких местах, при дороге, где нет никаких местных органов правопорядка или в городах побольше, многолюдных, где на меня не будут обращать внимания, если я сам не стану выделяться. В таком городке, как я только проехал, мое появление может заинтересовать кого-то, и серьезное небольшое войско из десятка личной охраны барона имеется. Сила моя в неприметности, ведь, только немного меня пощупай кто, и сразу станет понятно, что золота у меня слишком с избытком, для чужака. Откуда столько, я сумею объяснить, язык знаю и жизнью в Иворе проникся, могу про ту же баню-хамам рассказать. Вот только поверят ли — не уверен совсем или просто деньги захотят отнять.

Поэтому скакал до темноты, найдя такой же постоялый двор в половине дня пути до большого города, центра графства.

Переночевал в общем номере, с постояльцами, бросив тюки у стены, как абсолютно не ценное барахло, пересыпав по дороге золото в суму баронскую, а серебро — в кошель за пазухой. Местные, кстати, берут королевские деньги с дисконтом в одну десятую, типа, за хлопоты по обмену, хотя, содержание и золота и серебра везде одинаковое, должно быть.

Приеду в графский город, надо зайти в меняльную лавку, там берут в два раза меньше комиссию, заодно, избавлюсь от тяжелого серебра и надо подумать, на что потратить деньги, ведь такая монета за горами, в Черноземье, никому не нужна. Конечно, на жизнь и дорогу немало уйдет, особенно, если сестра Учителя соберется и его друзья тоже, увлеченные моими рассказами про совсем другую жизнь за перевалами.

Но и останется немало, думаю, где-то две трети и надо понять, что интересного я могу купить здесь, что понадобится для жизни в Черноземье или просто поможет сохранить часть честно заработанного богатейства и поднятого лута с тел обидчиков.

Магического я пока не видел ничего, если только на дорогое оружие потратиться или камни, для маны и драгоценные. Тем более, повод погулять по городу, прицениться к товарам, только то, что деньги у меня есть, светить не надо. Хотя, если правильно помню, в такие простые времена только за интерес к дорогим покупкам можно было собрать проблем.

Утром проснулся пораньше, комфорта никакого в общем номере, народ храпит, пердит несусветно, с доброго ужина. То есть, по сравнению с ночевкой под плащом на сырой земле — все очень даже ничего, но и платить в шесть раз дороже за отдельный номер не стоит.

Но, долго поспать не получится, разбудят ранние пташки.

Ладно, собрался и к обеду без приключений подъехал к городу. На крепостных стенах местные земельные лорды сильно экономят, есть, но невысокие. Немного только солиднее, чем в Асторе, где стены несут, в основном, ограждающую функцию, чтобы в город без досмотра не попадали все, кто попало.

Есть для такого легкомысленного отношения к жизни и обороне городов и объяснение, как рассказал мне проводник. С севера наличествует королевство, по своим силам и возможностям сильно уступающее даже четверти ближайших баронств. Со стороны Сатума, из-за отсутствия централизованной власти в этой стране ста двадцати равноправных дворянских семейств, очень уж серьезной угрозы тоже не существует. Соберутся несколько семей воевать приграничных графов, так местные конкуренты сзади им сразу в спину ударят, надеясь захватить оставленные без охраны земли. Да и криминал голову мгновенно поднимет, как только угроза неминуемой смерти отдалится на пару конных переходов.

Перед воротами первый раз проверили и мою бумагу, но внимания она не привлекла, печати есть и ладно. Взяли за лошадь половину серебрушки и посоветовали скромный постоялый двор с хорошей кухней, после того, как я не стал забирать сдачу. Спросил у служивых про местных жуликов, про то, как кошельки режут, сказали, что, как и везде, умеренно.

Стражники выглядят довольными жизнью, денег лишнего не вымогают, веселые и разговорчивые мужики, похоже, граф местный то же того типа, хозяйственник.

В такой город приятно и зайти, и заплатить, после того, как натерпишься страху при власти криминальной.

Нашел рекомендованный стражниками постоялый двор с названием «Веселый Гусь» и с таким же птицем на вывеске, похожим на ободранного павлина. С чувством прекрасного тут, есть над чем поработать.

Разместил лошадку на конюшне, договорился за номер на троих постояльцев, сбросил там тюки и задумался, что лучше мне купить пару дорожных сум, как продам лошадь. Попросили за номер и содержание лошади три серебряных, пообещал расплатиться, как деньги поменяю.

Королевское золото мне и не нужно больше, хорошо бы все деньги поменять, но, опасно это, столько золота светить сразу. Но, все же, лучше это сделать здесь, в приличном городе или еще и следующем, чем в самом Сатуме. По пути у меня только этот город, потом еще один крупный и следующее место — порт на Устричном море. Всего в трех местах мне надо поменять триста золотых или купить на них что-нибудь нужное.

Прошел по центру города, на ратушной площади посетил пару меняльных лавок, проверил, как меняют королевские золотые, в одной за двадцатую долю, в другой за двадцать пятую от суммы. Неплохие условия — признал я и поменял в одной десять золотых, во второй — целых двадцать, раз курс — хороший и, естественно, как и опасался, привлек внимание местного криминала. Или из меняльницы им сигнал дали, что появился жирный кусок, которого пора пощипать в пользу лихих людей города.

Через пару кварталов, на широкой улице, меня обогнал один карманник, слегонца подтолкнув в плечо и пройдясь по поясу, легко нащупал суму, под полой блузы. Прошел вперед, и, в пол-оборота повернув лицо, передал информацию кому-то сзади, мазнув пальцами по шее, щелкнув ухом и погладив свой нос. Оглянувшись, я увидел пару жителей города, с виду посерьезнее, уже не карманники, а публика более разбойная. Информацию они, похоже, приняли, прочитали и одобрили, ускорив шаг.

Но, на центральных улицах, откровенного грабежа можно было не опасаться, стражники патрулируют, хоть и не часто, да и криминал побаивается беспределить. Поэтому я прошелся по лавкам, торгующим оружием, присмотрел было арбалет за тридцать золотых, но, проверив его работу, передумал покупать. Ничем не лучше наших, асторских, да и носить оружие простолюдину в таких дворянских странах строго запрещено. Хозяева лавок, наверно, думали, что я своему господину присматриваю арбалет, поэтому были предусмотрительно вежливы со мной.

Вспомнил, что гораздо более качественный арбалет, работы Клана Разноцветных камней, ждет меня, присыпанный камнями, со снятой и спрятанной в кожаный лоскут тетивой. Как она перенесет зиму и морозы в горах, вот что мне интересно.

С таким хвостом заходить еще и в ювелирные лавки я не стал, изучив центр города, и, постоянно оглядываясь и контролируя расстояние от серьезных мужчин, вернулся на постоялый двор и лег на кровать, собираясь отдохнуть перед обедом. Делать особенно нечего, здесь я уже расплатился за ночь и переехать в следующий по пути город не успеваю, придется тогда ночевать на постоялом дворе по дороге, так что, нет смысла срываться. Расспросил внизу прислугу, ехать мне завтра целый день, те же пятьдесят километров, так что, выезжать придется рано. Раз уж я тут спалился, поменяю после обеда еще королевского золота, никуда выходить не буду из трактира вечером и ночь проведу вполглаза, присматривая за соседями и дверью в номер. Окно еще не высоко от мостовой, могут и с лестницы попробовать забраться. Местные жулики, точно, решат добраться до меня на обеде или, скорее, ужине, чтобы как-то спровоцировать на ссору и вывести на улицу разобраться. Поэтому, на ужин, лучше, не спускаться, поесть и у меня в поклаже найдется, да и куплю чего-нибудь на рынке местном. Могут и на кухне чего в блюдо или кружку подсыпать, такую возможность надо тоже учитывать, когда путешествуешь с большой суммой в золоте на кармане.

После неплохого обеда я прихватил в конюшне древко от копья, на всякий случай, завернув половину его в мешок, для маскировки, надел кольчугу под блузу и дошел до лавки, где уже менял деньги, снова поменяв двадцать золотых. Опекали меня уже плотнее, еще один вор попытался слазить ко мне в поясную суму в толчее на улице и схлопотал древком по пальцам ступни, от чего завалился на мостовую и истошно заорал. Крепыши кинулись ему на помощь и я, изобразив испуг, метнулся в какой-то переулок, который окончился закрытой дверью и тупиком. Повернувшись к джентельменам удачи, заскочившим за мной, я прижался к двери и приготовился.

— Слышь, паренек, брось нам свой пояс и живи, — прошипел бандит с довольно страшной рожей, доставая большой и кривой нож. Второй, поздоровее, помахивал дубинкой, пытаясь показать, что он серьезный мочила, пострадавший карманник подскочил к бандитам и тоже достал нож. Второй щипач остался у входа в подворотню и посматривал, то в нашу сторону, то на улицу, на тот случай, если кто-то вызовет стражу.

Все это я заметил каким-то вторым зрением, сосредоточившись на медленно приближающихся бандитах, потом выдернул из мешка древко и крепко сжал его, готовясь сыграть в бильярд с головами налетчиков.

Поняв, что теперь я явно переигрываю их на расстоянии, бандиты задумались:

— Живчик, ты еще можешь остаться целым, так что, не бузи и кинь мне свою суму, — снова прошипел страшноватый умелец.

Я отрицательно покачал головой, не собираясь своей речью показывать, что я совсем не местный и, значит, еще более уязвимый для местной братвы. Они, это знание и так получат в трактире, но пусть сейчас воюют с немым соперником.

Первым кинулся, по какому-то невидимому сигналу, молодчик с дубинкой, почти одновременно с приятелем. Но он и первым получил куда-то в грудь древком и отлетел на пару метров, упав на спину, вторым досталось красавчику со страшной рожей, стремительно прыгнувшему навстречу движению древка и получившему именно между глаз. Он завалился вперед, видимо, потеряв сознание. Удивил меня пострадавший карманник, метнувший нож издалека и попавший мне в грудь. Кольчуга справилась с нетяжелым ножом, но было больно, бросок оказался достаточно сильным и метким. Сжав зубы, я прыгнул на опасного щипача, попытавшегося увернуться от удара и обманным движением сбил его с толку, после чего, вторым ударом попал в нос, и добил обескураженного противника третьим ударом по затылку.

Этот — готов, без сознания точно, остальные бандиты вяло копошатся на грязной земле, я подхватил дубинку, не став забирать ножи. Стоящий на шухере парень уже исчез из поля зрения и я, осторожно обойдя поверженных бандитов, я с немалой радостью вернулся на солнечную, шумную улицу.

Неплохо у меня получилось спровоцировать криминальных граждан города на стычку на достаточно удобных для меня условиям. Все же копьем я работаю на приличном уровне, а с моей повышенной силой и скоростью, конкуренцию составить мне умельцы работы ножом на ближней дистанции не смогли, позорно позволив себя отлупить.

Теперь, надо ждать, чем они ответят на такое дерзкое поведение.

Уважаемые Читатели! Не каждый день пишется легко и быстро, бывают и затыки в творческом процессе. Поэтому, попрошу не обижаться, если буду выкладывать главу и раз в два дня. Выкладываешь быстро, чтобы порадовать читателей быстрой продой, потом проверяешь, редактируешь и понимаешь, что лучше не торопиться. С уважением.

Глава 20 ПРОДОЛЖАЮ ПУТЕШЕСТВОВАТЬ

Дошел до «Веселого гуся», успокаивая дыхание и оглядываясь постоянно назад.

Черт, такие приключения, с полной сумой золота, где всегда все на тоненького, начинают надоедать. Иметь много денег — неплохо, но в условиях средневековья, когда приходится их таскать постоянно с собой на поясе, без постоянного места жительства, рискуя все потерять после одного удара по затылку, в окружении заинтересованно оглядывающих тебя уголовников, прикидывающих, чем можно поживиться с твоего тела.

Это, реально напрягает. Хочется иметь денег совсем немного, на пару ночлегов и несколько раз перекусить в корчме, чтобы не привлекать внимание криминала.

Можно, конечно, перебраться в постоялый двор побогаче, со своей охраной, но вся проблема в том, что надо менять королевские золотые на имеющие хождение монеты в Сатуме и Теруме, а где это можно сделать безопасно — я не имею ни малейшего понятия. Да и в богатом постоялом дворе я тоже буду не совсем к месту, там легко можно нарваться на оскорбление от дворян, еще и действием, совсем нет номеров на несколько постояльцев, что выходит цену на достаточно высокий для простого мужика-чужеземца уровень.

Нельзя несколькими нажатиями на смартфоне перевести деньги, нельзя рассчитаться в безналичной форме, ничего нельзя.

В этом городе для меня теперь закрыта возможность пройтись по лавкам и что-то присмотреть. Остается только отсиживаться в постоялом дворе и ожидать очередной подлянки от уголовного элемента, понимая, что нормально развернуться и ответить интересующимся мной и моим золотом соискателям мне пока не светит. Только защита и небольшие повреждения, в пределах разумного, иначе обязательно появление Стражи, вынос мертвых тел и пристальный интерес ко мне, моим документам и моему акценту, так не вяжущемуся с образом коренного жителя соседнего королевства.

Как в той же подворотне, наносим только легкие телесные повреждения.

В лучшем случае, я смогу откупиться, но не исключен вариант с заключением меня под стражу и последующим наказанием за превышение пределов самообороны. Но, это вряд ли, потерпевшие, наверняка, будут отлично знакомы местной Страже и их смерть в чужом номере постоялого двора не вызовет вопросов, что же они там делали.

Лучше все же не рисковать свободой и деньгами, поэтому надо — просто не дать себя убить исподтишка.

По дороге купил краюху хлеба, масло, вяленого мяса и четверть твердого сыра. Хватит и на перекус в номере и на дорогу завтра до нового большого города, а, пока, помня, что наблюдение — лучший способ решить проблемы до их появления, я занял место на табурете рядом с окном, спрятавшись за ставней. Пока в номере я один расположился и поэтому перенес свои вещи в угол комнаты, подальше и от окна, и от двери. Подумал и передвинул стол, отгородившись от входа, заказал четыре кружки местного, очень вкусного пива, разложил мясо и сыр и наслаждался ужином, не выходя их номера.

Знакомые, довольно угрюмые рожи появились к вечеру, обладатель страшной морды красовался с огромным синяком на распухшем лбу. Они прошли по небольшой площади, скорее, просто широкой улице, перед двором, рассматривая окна и посетителей в корчме. Через полчаса они нарисовались снова, в компании одного пожилого и седого, видно, авторитетного здесь бандита и здоровенного парняги с огромными бицепсами, работающего, похоже, телохранителем Седого, как я окрестил того.

Они сразу зарулили в корчму, где, как раз, собрался народ на ужин и скромно присели в углу зала, за единственным свободным столом. Это я увидел, осторожно выглянув с лестницы, ведущей в зал из номеров на втором и третьем этажах.

Долго наблюдать я не стал, понимая, что местная братва ждет, когда я спущусь на ужин, чтобы присмотреться ко мне и там решать, что делать. Наверняка, они попытались бы разговорить меня, чтобы узнать, откуда я такой дерзкий и не удастся ли просто развести меня за неуважение к солидным людям города, элите ножа и топора.

Только мне, с моим акцентом, не стоит разговаривать ни с кем из них, хотя, они и от прислуги могут узнать и про акцент, и про то, что я чужеземец, даже про номер, в котором я буду ночевать.

Вскоре пришли два моих соседа, местные крестьяне, привезшие что-то на продажу из сохранившегося урожая, двумя подводами, перекусили своим, домашним и приняли от меня по паре кружек пива, в честь знакомства. Пиво, себе и им, я попросил заказать именно крестьян, выделив на это дело восемь серебряных монет. В туалет я не стал спускаться вниз, сходил в горшок, чтобы не торопиться знакомиться с местными раскладами по разводу гостей залетных и очень дерзких.

Еще через час, по площади прошлась и пара тех же карманников, так же стреляя глазами по окнам, и я понял, что у сидевших внизу жуликов возникли проблемы с поиском подходов к обслуге, половые не знали, кто и где ночует из жильцов, а тот, кто знал, видимо, не стал делиться информацией, очевидно, не очень побаиваясь местную мафию. Поэтому и вызвали подмогу, чтобы путем наблюдения вычислить, где я все же ночую.

Такая получилась контрбатарейная война, в которой победил я, вычислив всех уголовников, вовлеченных в процесс поиска и не дав обнаружить себя. Кажется, это были почти все наличествующие силы противника в графском городе.

Соседи мои, по крестьянской привычке, спать легли рано, с первыми сумерками. Я поддержал их, застопорив засов в двери, и прикрыв ставни на крючок.

Ночь прошла спокойно, пострадавшие жулики не решились врываться и творить беспредел в приличном заведении, тем более, не зная точно, где искать обидчика серьезных людей. Хотя, может и узнали, в каком я номере, но не стали пытаться взять меня силой, рассчитывая подловить на улице завтра и немудрено засунуть нож в печень, для профилактики и подъема своего авторитета, в своих же глазах.

Рано утром, позавтракав, я оседлал лошадку, приторочил тюки и седельную суму и довольно быстро первым покинул вполне приятный город, где волею судеб познакомился с не лучшими его жителями и даже кое-что оставил им на память.

Дорога снова бежит под копыта, рано мне еще от лошади избавляться, регулярных перевозок здесь не изобрели, так что, попасть в портовый город из следующего графского города, может, и не получится. Во всяком случае, никто на постоялом дворе этого точно не знает, но, все в один голос говорят, что между двумя графствами нет никакого постоянного транспорта для перевозок. Все катаются только с оказией, да и нет никаких таких важных дел, чтобы переться за пятьдесят километров, если расстояние перевести из местных величин дневного пробега в одну лошадь.

Этим, в отличии от тружеников, занимаются только праздные дворяне, посещая родственников и соседей, но, у них и своего транспорта хватает, да и все дворяне, от мала до велика, приучены передвигаться на конной тяге, образно говоря.

Поменял я всего пятьдесят золотых, еще осталось двести сорок пять и я, честно говоря, в затруднении, как поменять оставшуюся большую сумму. Если уж здесь, где нет и десятой доли беспредела, творящегося в Сатуме, я умудрился словить проблем, то, что будет дальше. Получается, кровь из носу, в городе, куда я собираюсь добраться завтра утром или днем, мне надо разобраться со всеми деньгами, поменять их или купить что-то ценное и маленькое, что можно реализовать в том же Асторе, пусть и с некоторой потерей в деньгах.

Придется прожить несколько дней в графском городе, не привлекая внимания, найти надежную лавку меняльную и товар, который подойдет к моим запросам. Только так, с налета такие вопросы не решить, в этом я уже успел убедиться. Да и королевское золото берут в меняльных лавках, не так, чтобы очень охотно, в этом я тоже успел удостовериться. Всю сумму точно никто не поменяет за один раз.

К вечеру я успел проехать графские земли, перекусить пару раз в различных трактирах при дороге и въехать на земли соседнего графства, не став спешить дальше. Остановился в трактире с комнатами при большом селе, решив, что доеду завтра до города к обеду и так будет даже лучше. По дороге, довольно оживленной, проблем у меня не возникло, правда, при встрече с дворянами полагалось съехать с дороги, соскочить с лошади и усердно кланяться, как я успел подсмотреть у своих попутчиков. Что я тоже усердно повторял, как болванчик, пара особо ретивых наблюдателей за сохранением дворянских ценностей пыталась докопаться и до меня, но, услышав мой акцент, сразу потеряли интерес и уехали прочь, понимая, что я не из местных крестьян, такой здоровый и широкоплечий и не имею к крестьянству никакого отношения.

Ночевал в комнате при трактире один, с комфортом, других постояльцев не нашлось. Отдал за кровать, завтрак и лошадку так же три серебра, как и в городе.

После сытного завтрака выехал, посматривая по сторонам и радуясь наступающему дню. Меня радовало, что я приближаюсь к месту, откуда смогу плыть кораблем, без утомительной дороги, что в Теруме вполне нормально живут люди, что кончается зима и скоро откроются перевалы и я смогу вернуться в Астор с хорошей новой легендой-прикрытием, продолжить там жить и радоваться жизни.

Иногда лениво заползает в голову мысль, что мне, на самом деле, надо пробираться на Север и проходить там полноценное обучение у того же Учителя Кремера, добраться до башен Великих, теперь уже в прошлом, Магов и найти там конспекты, про то, как ходить между мирами, стать настоящим Магом, с хорошей силой и вернуться в свой мир. Обманув, кстати, надежды всех оставшихся Магов, что могучей рукой подниму знамя возврата прежних владений, отвоюю Черноземье у людей и снова обеспечу всем этим магическим пигмеям роскошную жизнь, много красивых и ласковых женщин, власть и прочие атрибуты победителей. Я сам не вижу для этого никакой возможности и не очень надеюсь на какое-то супероружие, которое может найтись в опустевших башнях на Севере. Откровенно говоря, совсем не хочу такого, пусть и не тяжелого, ярма для людей Черноземья. А уж воевать за такое дело и убивать обычных людей — точно не собираюсь, как ни мечтают оставшиеся в своих убогих башнях слабые маги.

Никому не было дела до одинокого путника на скромной лошадке, Дэриэль исправно бросает теплые лучи, обещая жаркое лето после промозглой сырости зимы.

Часам к десяти я подъехал к городу, выглядящему со стороны посолиднее и покрупнее предыдущего, но с такими же невысокими стенами и даже постоял с полчаса в очереди, образовавшейся перед воротами, с остальным простым народом, везущим на телегах и допотопных тачках все, чем богата местная земля и что смогли вырастить и сохранить к весне крестьяне. Пару раз мимо проскакали дворяне, по двое-трое человек, на хороших конях, после небольшого опроса и без очереди попавшие в распахнутые ворота, из которых навстречу выкатывался тоже поток подвод, в, основном пустых, отторговавшихся уже на рынке или доставивших продукты в лавки и трактиры города.

Народ в очереди, крестьяне с окрестных деревень, обсуждают закупочные цены на зерно, просо и молочку, где деньги отдают сразу, а где, за ними набегаешься. Обычная жизнь, обычные разговоры, но чувствуется, что живет народ привольно и лишнее серебро в кошелях водится, не за еду все суетятся.

Отстоял очередь, пришло и мне время рассказать, зачем я приехал в город. Легенда у меня уже заготовлена, что я еду в столичный Сатум, по поручению мастерских королевства, учиться у местных мастеров.

— Чего таким путем сложным? — заинтересовался пожилой стражник, — И что за говор у тебя такой?

— Община оплачивает дорогу и стол, в Сатум мне только к началу лета, так что, не спешу, раз появилась возможность попутешествовать по хорошим краям. Из нашего королевства корабли редко ходят, из вашего порта гораздо чаще, поплыву с комфортом, чем задницу отбивать целый месяц, — стараясь выглядеть спокойным и довольным жизнью человеком, ответил я.

— Что с оружием у тебя? — забыв про второй вопрос, поинтересовался второй стражник, подошедший только сейчас, похоже — старший наряда на воротах, заметивший интерес ко мне у подчиненных. Осмотрел внимательно поданный кинжал, замерил его по мерке на деревянном столбе, вкопанном около ворот и вернул мне:

— Едва по длине проходит, смотри, в Сатуме точно докопаются, отберут, — посоветовал он.

Да. Кинжал у меня приметный, видно, что дорогой и внимание привлекает. Хорошо, что гербов на нем дворянских нет, сразу вопросы бы возникли, но, я бы и сам его с собой не взял тогда, с баронета.

— Что, поменять надо? Поменяю в городе, — пообещал я.

— А чего в городе суетиться, давай со мной и поменяйся, — видно, что старшему приглянулся красивый клинок, вон как глаза загорелись, — В город так пройдешь еще, без платы.

— На что меняем? — я тоже задумался, что имеется какая-то недосказанность по вопросам у стражников и пора мне разрядить обстановку. Пока бумагу не попросили и снова вопрос про акцент не задали, который я могу объяснить только тем, что пришел когда-то из-за гор. Тут уже могут новые вопросы возникнуть, потом еще и дело до обыска дойдет, мне совсем не нужного.

Старший стражи достал свой нож, в хороших ножнах, обычный и раза в полтора короче моего. Я немного подумал и мотнул головой, соглашаясь на обмен. Пришлось попотеть, чтобы снять ножны, не светя переполненной сумой из-под блузы, но я справился и вскоре, сэкономив на пошлине за проход в город для лошади и себя и прознав про хорошее место для ночлега у старшего, я прошел в ворота, ведя в поводу лошадку.

Добрался, пару раз спросив дорогу, до трактира со странным названием «У Крупника», находящегося недалеко от Графской площади, названной так из-за графского дворца, стоящего около нее, и занятой под торговые ряды.

Спросил номер, оставив лошадь на конюшне и удивился высокой цене, в шесть серебра, за номер с одним соседом и место для лошади, завтрак оплачивался отдельно.

Пошли дорогие места, после и так недешевого королевства, я даже зажмурился, вспомнив родную «Лису и Журавля». Ладно, пора привыкать, в Сатуме все еще раза в полтора-два дороже, по слухам.

Занес тюки в номер и задумался о покупке дорожных сум, совсем недорогих с виду, чтобы меньше привлекать внимания своей невзрачностью, но, которые я мог спокойно переносить на большие расстояния, при нужде. Расспросил хозяина про порт и дорогу до него и понял, что и здесь лошадь мне пригодится. Я мог только подсесть к кому-то на подводу, иди пешком с моим барахлом сорок километров не представлялось возможным. Но трактирщик успокоил меня:

— Выйдешь через Морские ворота и через два километра есть развилка, где сможешь подсесть на любую попутную, до порта, подводу за небольшую плату.

Спросил у разговорчивого мужика, где продать лошадь и так же получил исчерпывающую информацию, кто занимается лошадьми в городе и по каким ценам, в среднем, можно ее продать.

Ладно, сегодня место для лошадки оплатил, схожу приценюсь и завтра отдам ее в хорошие, надеюсь, руки. Климат здесь получше, меньше будет мерзнуть зимой теперь, еще одно благое дело сделаю.

После обеда прогулялся по торговым рядам, присмотрелся к товарам, к копченому мясу, которого надо прикупить с собой, для поездки на корабле. Обошел весь центр, заходя в лавки, в поисках подходящего товара и купил две сумы для переноски своего добра через плечо. Нашел и меняльные лавки, здесь они еще и ювелиркой торгуют, что мне удобно.

Дошел и до барышников около городской стены, поспрошал про возможность продать лошадку, цены хорошей не дают, видя, что не местный, да еще с акцентом, так что и задумался, не проще ли будет проехать в порт и оставить ее там, кому то, за совсем маленькие деньги.

Ладно, время еще есть, жалко, что нет кассы с расписанием регулярных пароходов до Сатума, но ничего, время у меня есть, в городке при порту тоже могу подождать.

На хвосте никого не висит, вроде, криминала вообще пока не видел, все чинно так и патриархально, особенно на рынке. Но, где то, такие люди есть, видно, что держат их тут в черном теле, не дают свободно промышлять на улице.

Глава 21 БОЙНЯ В ЛЕСУ

Ходил по лавкам, поменял пять королевских золотых в одной из них, на пробу, не привяжутся ли карманники по наводке из лавки. Сумма, конечно, не большая, немного больше месячной платы местного мастерового, завтра поменяю побольше, двадцать золотых, проверю еще раз, так ли это безопасно.

Потом появилась мысль, прокатиться до порта и там разузнать, когда можно отплыть и куда, но хозяин трактира объяснил мне, что про такое с гарантией никто не расскажет, ни здесь, ни в порту. Надо ехать в портовый городок и там жить в ожидании попутного корабля, поставив, естественно, всех имеющих отношение к порту, в известность, что ждешь подходящего рейса. Только так, когда можешь собраться за десять минут и прыгнуть на палубу, чтобы доплыть, хотя бы до Малера, большого порта при большом городе на побережье, лежащего примерно по центру морской стороны Терума.

Ценное сведение, что-то я совсем не подумал, что есть большие порты, имеющие связь с соседними странами и есть мелкие, рассчитанные только на каботажников. Из больших, как Малер, часто ходят корабли, те же шхуны, в Сатум, а из местного я, скорее всего, доплыву только до него.

Есть, о чем подумать, ведь на моей карте тоже показан крупным значком на побережье Терума только один порт, тот самый Малер, остальные и тот же ближний ко мне сейчас — обозначены мелкими. В принципе, ничего страшного не произошло, я все равно двигаюсь к цели кратчайшим возможным путем.

Ехать ли мне в ближний мелкий порт — тогда, не понятно, сколько там можно прождать рейса в Малер или двигаться со своей лошадкой до Малера, чтобы, наверняка, сесть на корабль до Сатума? Что выбрать?

Я приник к карте и выяснил, что до нужного мне порта ехать примерно двести километров, где-то сто пятьдесят до последнего крупного города перед ним и потом еще около пятидесяти по дороге, идущей по прямой траектории прямо в порт. Три крупных города по дороге имеются, несколько мелких обозначено на карте тоже, сама дорога — в общем, все, что надо, есть на карте.

Не близко, это да, так до соседнего порта тоже сорок километров добираться, при оказии лошадь придется бросать. Но, скорее всего, останется просто ехать дальше, вдоль берега, через маленькие городки, в которых точно не поменяешь королевские золотые с более-менее хорошим курсом. Если вообще поменяешь, ведь там они никому не нужны.

Четыре-пять ночевок и питание — как раз лошадка, при условии нормальной цены при продаже, легко отобьет эти расходы и еще двадцать золотых останется, местных, что особенно хорошо. А, так, тоже будешь сидеть неделю, в ожидании оказии, и оставишь лошадь просто так или за полный бесценок, притом, не поменяв деньги.

Решено. Еду своим ходом, любуюсь природой, оживающей от наступающей весны, нюхаю распускающиеся цветочки, вкусно кушаю и сплю с комфортом по дороге. Это более рискованно, возможны некоторые проблемы в пути, частая проверка бумаги, удостоверяющей мою личность, при проезде в города. Но, чем дальше от границы, тем проще с этим делом, у стражи мозги заточены на другое, не на ловлю незаконных мигрантов и не на проверку их документов. Если у тебя есть такая солидная бумага с печатями, значит, с тобой все в порядке.

Подсознательно я понимаю, что хочу оттянуть время, когда окажусь на земле Сатора, отчетливо помню, как попал там в рабство и чего мне стоило себя освободить, биться, как дикий зверь на арене, чтобы быть сразу проданным в другое рабство и сколько пришлось убить народа, своих номинальных хозяев, чтобы и им доказать, что я — свободный человек. Ведь, ни за что бы в это не поверили, заносчивые дворяне и их верные слуги. Из-за такой темной истории и местные бандиты поимели ко мне интерес и пришлось срочно отбывать из королевства, зачем то, то ли из мести этим самым бандитам, то ли — из чувства мнимого благородства, разворошить весь осиный рой и самому успеть исчезнуть очень-очень на тоненького, счастливо избежав встречи с погоней.

Теперь никаких благородно-мстительных порывов, только забота о своем благополучии, хорошем сне и аппетите.

Так думал я, поменяв еще двадцать пять золотых в меняльной лавке и сразу же уехав из этого приятного для жизни города. Купил еще солидную золотую цепь с хорошим бриллиантом на подвеске, за пятьдесят пять королевских золотых и сразу повесив себе на шею. Проверил камень, берет немного маны, буду хоть так тратить деньги из тяжелой сумы на поясе, которая теперь зримо полегчала. Осталось еще примерно двести королевского золота и пока, всего пятьдесят местного.

До соседнего графского города я примерно насчитал под шестьдесят километров по карте и рассчитывал преодолеть их к следующему вечеру, переночевав на постоялом дворе по дороге. Расчеты были вполне верными, но не оправдались, как оказалось и по вполне уважительной причине.

Через три часа в пути, я уже готовился остановиться в трактире и даже пожалел, что проехал последний час назад, подумав остановиться там. Впереди появилась полоска леса и я пришпорил лошадь, чтобы побыстрее его преодолеть, даже доскакал до опушки галопом и только здесь пустил лошадь шагом, переложив поближе наконечник копья и приготовив под руку само древко.

Так я проехал пару километров, понемногу проверяя местность вокруг себя и через еще десять минут моя способность нарисовала мне поляну в сотне метров от меня вперед по дороге, полную людей. Судя по стоящим на дороге людям, они кого-то или чего-то ждут, скорее всего, сигнала от наблюдателя, который меня пока не увидел или ждал не моего появления. Во всяком случае, ко мне никто не побежал и сзади тоже никого не обнаружилось, значит, ловушка расставлена не на меня. В то, что собравшиеся люди разбили лагерь для пикника, я, как-то сразу, не поверил и зажав лошадке морду, чтобы не заржала, отошел в кусты, пока есть такая возможность, просто постоять и определиться с последующими действиями.

Ехать вперед нет никакого смысла, проще вернуться назад, вернуться в тот трактир на дороге, и пока я стоял, раздумывая, что делать, послышался шум от приближающейся кавалькады, хлопанье кнута, звон упряжи и покрикивания форейтора. Шум приближался, я подался поглубже в кусты, понимая, что совсем ни к чему будет мне появляться перед такой серьезной встречей двух больших компаний, будучи просто одиноким путником.

И те, и другие будут мне откровенно не рады. И могут серьезно обидеть.

Группа встречающих, как я убедился после нового заброса поискового умения, рассредоточилась по краям опушки, оставив двоих посередине поляны.

Мимо меня пронеслась пара вооруженных всадников, потом карета, запряженная цугом, то есть, четверкой лошадей с форейтором на передней лошади, следом еще четверо, если я правильно успел посчитать, всадников. Ехали все быстро и, как я понял, не догадывались, что комитет по встрече на поляне уже заждался дорогих гостей.

Но, выскочив на поляну, передние всадники разом закричали, предупреждая о каком-то препятствии и засаде, кучер натянул вожжи и карета, судя по звукам, пошла юзом по траве. Раздался дружный боевой клич и засадный полк с ревом кинулся на затормозивших передних ландскнехтов, задние всадники пронеслись вокруг кареты и встретились с выскакивающими на поляну засадниками. Раздались хлопки арбалетов, как я понял, со стороны группы нападающих и следом за ним звон мечей и крики неистово бьющихся за свою жизнь и жизнь своих господ бойцов личной охраны.

Убедившись, что на меня никто не обращает внимания, я накинул уздечку на крепкую ветку и нацепив наконечник на копье, спешно надел и кольчугу поверх блузы. Я, не сказать, чтобы торопился на место ожесточенной схватки, но какое-то жгучее внутреннее чувство сопричастности происходящему вытащило меня на край опушки, где я и замер, не выходя на открытое место.

С первого взгляда было понятно, грамотно оформленная засада поначалу удалась, двое передних всадников валялись перед перегородившими дорогу бревнами, лошади стояли рядом, но и два арбалетчика тоже далеко не ушли и, лежали, зарубленные, недалеко от тех же бревен, арбалеты валялись рядом с ними и никому в кутерьме схватки не было до них дела. Разобрались с ними вылетевшие из-за кареты всадники, которые даже в явном меньшинстве уверенно сражались с превосходящим их численностью противником. Обе враждующие группировки различались одеждой и их было не трудно отличить их друг от друга. Два воина разных расцветок уже лежали на земле, их приученные лошади, отбежали в сторону и, как ни в чем не бывало, поедали траву на месте сражения.

Темно-синие, в количестве пяти воинов теснили троих светло-зеленых бойцов, у которых выделялся один крепкий воин, дерущийся, как берсеркер, он крутился на коне в разные стороны и, на моих глазах, достал одного из рядовых воинов противника косым, неожиданным ударом по шее, но двое темно-синих всадников, более богато одетых и действующих очень слаженно, тоже взяли в оборот одного противника и, как по нотам, порубили его с двух сторон.

Я обратил внимание, что форейтор убежал в лес и выглядывает из-за широкого ствола, ожидая, чем кончится схватка, как и я. Но кучер стоит на своей подножке и грозно размахивает топором, не бросая свой пост и ценный приз внутри кареты. Который дружно выглядывает, в количестве двух породистых, симпатичных лиц в открытые окошки и поддерживает криками своих защитников. Заметив, что их сторона явно проигрывает, одна из молодых женщин из кареты закричала кучеру, чтобы он не геройствовал, а вывозил своих хозяек из западни. Кучер бросил топор под ноги, схватился за вожжи, потерял бдительность, один из темно-синих удачно бросил ему нож в спину, и кучер обмяк на своем рабочем месте. Основной защитник женской чести взвинтил темп ударов и задел одного из врагов мечом, правда, только ранив и тот остался в строю, зажимая раненую руку и делая вид, что собирается напасть, отвлекал внимание от подскочившего сзади всадника, который широко размахнулся мечом и нарвался на сильный удар в грудь, пробивший кольчугу. Меч сверкнул и ударил берсеркера в район шеи, после чего выпал из руки уже мертвого воина, но и противник, получивший удар, зашатался в седле.

Один из более богато одетых темно-синих закричал:

— Молодец, Гворин! — и подскочив к раненому, рубанул его поперек спины, не пробив, правда, броню, но этого было и не надо, берсеркер выпал из седла, потеряв сознание сразу. Оставшийся один, светло-зеленый воин успел ударить этого темно-синего, тоже не пробив доспех, но заставив его застонать и выпустить из руки меч, но этого смельчака со спины настиг второй темно-синий и одним ударом выбил из седла.

Все, в седлах оставались только темно-синие агрессоры, лежащие на земле воины не подавали пока признаков жизни и, раненый темно-синий, судя по всему — дворянин, разъяренно закричал, что не рассчитывал на такой исход, садясь в засаду. Пока, оставшийся невредимым единственный его спутник спрыгнул на землю и бинтовал руку последнему оставшемуся в строю рядовому воину, раненый соскочил с коня и, не поднимая меч, подлетев к карете, дернул ручку дверцы изо всех сил, но, только оторвал ее, дверь, видно, заблокировали с другой стороны. Тогда он засунул руку в окошко и попытался нашарить там стопор, после чего, ругаясь, выдернул руку, в которой торчал небольшой кинжал. Ругаясь, он выдернул кинжал и воткнул его в кого-то из защитников кареты, лежащего под ногами, возможно, начавшего подавать признаки жизни:

— Все, твой защитник сдох, прекрасная Делия. Твой последний комит и ебарь заодно!

— Чертовы бабы, вы все равно узнаете, какой здоровый у меня конец! — заорал он и позвал на помощь последнего невредимого соратника, с помощью которого выломал дверцу, используя в качестве ключа его меч.

Силен мужик, как его плющит после кровавой рубки, на адреналине. Высокий и не очень могучий с виду, но, пропустил удар мечом по груди, руку ему проткнули почти насквозь кинжалом, жить осталось, может, не больше недели, если будет хоть небольшое заражение, а он о сексе думает, прямо сейчас желает утолить огонь в чреслах. Выволок из недр кареты одну из женщин, в нарядном и красивом пышном платье и оттолкнул ее своему невредимому помощнику со словами:

— Брат, давай прямо сейчас сделаем это, до свадьбы! — он гулко захохотал, вытаскивая другую женщину, бешено сопротивляющуюся, и задевшую больную руку, заставив его выругаться и бросить ее на землю.

Пока брат удерживал вторую, так же сильно бьющуюся женщину, без особых усилий, раненому было не просто совладать с активно сопротивляющейся жертвой и он, не долго думая, хлестким ударом наотмашь, ладонью в толстой кожаной перчатке, отправил ее лежать без чувств. Красивая женщина в таком же парадном платье упала в пяти метрах от кареты и лежала не шевелясь.

— Иерих, — крикнул он раненому воину, — Сходи найди убежавшего форейтора, надо кому-то управлять каретой, пока мы приведем к покорности этих девок!

Раненый, с сожалением оторвался от разворачивающейся перед ним сцены с последующим насилием, подхватил здоровой рукой меч, и подойдя к опушке леса, закричал, требуя от убежавшего слуги покорности, так как теперь у него новые хозяева, славные своей доблестью бароны Фонзины. Если же тот не проявит покорность, то будет запорот по полусмерти лично им, лучшим воином баронов, а пороть его будут, пока кожа на спине не перестанет расти совсем. Продолжая выкрикивать угрозы и приказы, воин зашел в лес и пошел, как я думаю, по следам убежавшего форейтора.

Здоровый брат-барон дотащил без усилий жертву до кареты и, заломав женщине руки, нагнул ее внутрь самой кареты, придавив лицом к полу. Потом у него возникли трудности, ведь ему надо было задрать кольчугу, спустить штаны, задрать длинное платье на голову жертве и все это одной рукой, второй придерживая продолжающую сопротивляться женщину или скорее, по внешнему виду, девушку, которой, в скором времени предстояло стать женщиной в самых спартанских и возмутительных условиях.

У его брата дела шли еще хуже, удар и рана мешали ему, как следует устроиться на пленнице, на то, чтобы задрать ей платье ему пришлось встать и долго кружить вокруг жертвы, снимая свой доспех с помощью одной руки и громко ругаясь на ушедшего воина и себя, что не догадался сразу приказать тому помочь своему барону.

Все это происходило, как специально, передо мной, смотрящим из-за ствола дерева и остающегося не замеченным всеми участниками разворачивающихся событий. Но, все, пришло время остаться мужчиной и человеком, хотя бы в собственных глазах.

Пока дворяне-победители оказались заняты предсвадебными приготовлениями в полевых условиях, я перехватил копье и двинулся подальше от кареты, к лежащим арбалетчикам, собираясь оттуда начать помогать несчастным женщинам.

Я, конечно, обещал себе не лезть в такие, не касающиеся меня разборки. Тем более, местного дворянства, в любом случае, делающие меня виновным, как чужака и иноземца, но, в сложившихся условиях, помощь благородным жертвам я все же мог, не особо афишируя свое чужеземность и свою личность.

Глава 22 ТВОРЮ ВОЗМЕЗДИЕ

Я давно приметил арбалеты, валяющиеся в стороне от кареты, которая прикрывала меня от взглядов занятых своими радостями насильников и решил с помощью стреляющих машинок помочь жертвам и отомстить за поруганную честь женщин.

Лезть в драку с настоящими крутыми бойцами я точно не собирался, хотя двое из них оказались ранены, но, рядовой воин не так и сильно, а бароны Фонзин просто пугали неуемной мощью, яростью и искусством убивать. Может, я смогу составить им оппозицию с копьем, самодельным, кстати, за счет своей силы, но, скорее всего, нет. Проверять это предположение я не хотел, и, увидев знакомые мне арбалеты, устремился к ним, пока бароны занята красавицами, а воин рыщет по лесу в поисках сбежавшего слуги дворянок.

В любом случае, рисковать так я не собираюсь, если есть другие способы навести справедливость и отправить моральных уродов на скорый Божий Суд.

Затея моя сработала, никем не замеченный, я добрался до лежащих стрелков. Лежали они на животе и были зарублены ударами сзади сверху по голове и плечам, значит, стража дворянок оказалась опытной и сразу решила проблему со стрелками, догнав их с разряженными машинками и оставленных без охраны посередине поляны. Не самое лучшее решение по тактике, оставшись в живых, стрелки могли помочь в бою, ссадить с лошадей хотя бы еще пару воинов противника, защитников кареты. Это уже грубая ошибка баронов, не очень хорошо использовавших возможности подготовленной засады.

Арбалеты валялись разряженные, пришлось сначала перевернуть тело одного стрелка, чтобы добраться до болтов в специальном мешке, висевших на поясе. Выдернув парочку болтов, я, не поднимаясь на ноги, как научился в походе на север, натянул первый арбалет и сразу почувствовал себя увереннее. Дотянулся до второго и с ним проделал ту же операцию, натянув тетиву. Болты были самые обычные и теперь я обратил внимание на происходящее около кареты. Сама она качалась, женщина стонала и кричала, и я понял, что не успел спасти ее честь, что оставшийся целым и невредимым брат барон активно насилует женщину и сейчас ему ни до чего.

Прихватив мешок с болтами, просто отрезав ремень, на котором он крепился к поясу, ножом, я встал на ноги.

Не забывая посматривать кругом, в поисках вернувшегося воина, я подбежал к углу кареты и выглянул из-за него. Меня интересовало, чем занят второй брат, и я с удовлетворением увидел, что он все еще борется со своими бытовыми трудностями и пока не смог приступить серьезно к лежащей навзничь женщине. Она лежала с подолом платья, накинутом на голову и раскинутые ноги белоснежными стрелками показывали в разные стороны. Барону мешали приступить к утолению огня в чреслах разболевшаяся грудь и раненая рука, поэтому он стоял на коленях перед соблазном и пытался подмоститься под женское лоно, он даже согнул ее ноги, стараясь подлезть поближе. Находился он ко мне спиной и точно не успевал среагировать на мое появление, поэтому я оставил его на вторую очередь.

Опустил бережно один арбалет на траву и, оглянувшись еще раз, я вышел из-за края кареты, в один шаг подошел к сладострастно воющему и упивающемуся телом жертвы брату-барону, держащему ее за бедра обоими руками и сильными толчками вбивающему свой орган вглубь ее тела и, приставив арбалет к виску, просто нажал на скобу, болт вонзился в голову и ушел на половину своей длины.

Один готов.

Барон тут же осел на землю, завалившись потом на спину, прямо под ногами изнасилованной девушки, как я понял теперь, увидев потеки крови у нее на бедрах.

Сама она осталась лежать на груди, но кричать и стонать перестала, только бессильно плакала.

Я не стал, как порядочный герой, опускать ей подол платья, спрашивать, все ли у нее в порядке и прижимать к груди, начиная успокаивать жертву грубого насилия. Вместо этого я метнулся обратно и бросив разряженный арбалет на землю, подхватил второй и выглянул за угол, увидев, к своему сожалению, что воин появился на поляне, придерживая раненую руку и пинками подгоняя форейтора, закрывающего голову руками. Но до них было еще метров пятьдесят, они только появились из кустов в дальней стороне поляны, и я понял, что все успеваю сделать без спешки.

Карета закрывала от взгляда воина то, что происходило перед ней, и я пошел, заходя сбоку, ко второму барону, все так же стоящему на коленях перед раскинутыми ногами дворянки. Он успел понять, что брат больше не стонет рядом, может, часть души, если она осталась у такого чудовища, успела шепнуть ему, что что-то пошло не так и я увидел его взгляд, которым он выцепил меня и арбалет, смотрящий ему в бок, прикрытый только рубахой. Он все понял, встать барон не успевал так и так, со спущенными портами, только пристально смотрел мне в лицо и, может, хотел сказать последнее слово, начав открывать рот, почти без зубов.

Но я не стал тянуть, помня, что враги рядом и пустил болт, направив его в район поясницы, чтобы он сразу не умер и мог ответить своей жертве, почему-то я захотел дать ей такую возможность, посмотреть на его предсмертные мучения. Чутье мое подсказало, что мне такой поступок зачтется, может, даже и в интересном плане, насчет пообщаться с носительницей голубой крови.

Барон сломался в поясе и со стоном упал на живот, задев одну из раскинутых ног дворянки и этим привел ее в себя, она скинула подол с головы и села, с обалдевшим видом смотря на меня, на тушу барона и на свои голые ноги, между которыми он валялся. Но, все это я видел боковым зрением, натягивая арбалет и готовясь встретить последнего оставшегося воина. Натянув машинку, я вставил туда предпоследний болт и поднял голову, что-то меня смутило в окружающей обстановке. А, форейтора перестали ругать и подталкивать звучными пинками по заду, похоже, вояка что-то заподозрил и где он теперь, я не знаю.

Где-то за каретой, это точно.

Увидел, всего скорее, лежащего за голыми ногами девушки в карете, мертвого брата-барона и теперь ждет, когда я выдам себя появлением из-за кареты. Наверно, присел и смотрит, что происходит на нашей стороне. Хорошо, что я забрал оба арбалета, теперь можно обойтись без дуэли.

Дворянка спихнула ногой в высоком ботинке в сторону застонавшего несостоявшегося насильника и обратилась ко мне, естественно, повелительным тоном. Сидит с раскинутыми, голыми ногами, треугольник волос виден посередине, но дворянское воспитание так просто не исчезнет, как не покомандовать в такой момент своим спасителем.

Я присел тоже, показав ей палец около рта, говоря, что надо молчать. Баронесса оказалась не полная дура и сразу замолчала, занявшись приведением в порядок своего потрепанного образа. Я стал высматривать воина через колеса кареты, но видел только топтавшегося форейтора. Который, кстати, постоянно поворачивался, видно, боясь отвести взгляд от пугающего его воина и, судя по топтанию на месте, воин стоит, прячась за колесом, с той стороны, где лежат арбалет и копье и ждет, что предприму я. Кажется, он рассмотрел обоих своих лежащих баронов и раздумывает, если смысл умирать теперь за дела прежних хозяев. Да, так и оказалось, раздался голос воина:

— Эй, стрелок, погоди стрелять! Мне теперь не за что умирать!

— Хочешь поговорить? — отозвался я, стараясь правильно выговаривать слова.

— Да! Я был старшим десятка у баронов Фонвиз и могу принять присягу баронессе Тельпиг!

На этих словах я посмотрел в сторону баронессы, которая оказалась еще и Тельпиг. Она уже встала, расправила длинный подол нарядного платья и теперь подошла к своей подруге, спустила ей юбку с головы, закрыла ноги и подняв ее с пола кареты, гладила по спине и успокаивала, разговаривая с ней. Понятно, баронессе некогда, придется принимать решение мне.

— Мы можем договориться, у меня к тебе претензий нет! — крикнул я ожидающему ответа воину и опустил арбалет.

— Выходи, осторожно и кинь вперед меч! Я не буду стрелять! С баронессой будешь сам говорить, — подтвердил я свое решение договориться.

Черт его знает, как тут у них на службу нанимаются, не мне это решать. Я знаю, что обычно у небогатых баронов личная армия в количестве десятка человек, у богатых графов и до ста бойцов в штате доходит.

Похоже, что в этой битве полегли пять воинов баронов и шесть защитников баронессы. Зачем нужна была такая засада мертвому и умирающему баронам, я не знаю, да и судя по их виду, думать они предпочитают в последнюю очередь. Они, конечно, не рассчитывали на такой итог, не рассматривая даже свою смерть, просто, после залпа арбалетчиков, их осталось восемь против четырех. Тем более таких же умелых и мотивированных воинов, как они сами, у соперников был только один и они собирались добиться победы малой кровью.

Но, не получилось. Победы добились, потеряв почти всех своих людей, и даже уже начали пользоваться ее плодами самым примитивным образом и тут случился я, проходя совсем мимо и случайно.

Что же мне теперь делать? Со всем этим произошедшим?

Просто исчезнуть — лучше всего, чем заниматься проблемами чужих мне людей и светить свою личность.

С другой стороны, с убитых мной барона и его брата можно поднять немало лута, который мне принадлежит по праву. Не заниматься утешением пострадавших женщин, просто выбрать, что понравится и быстро уехать, не слушая слов благодарности и приглашений разделить кров и ночлег. Ночлег — это было бы интересно, баронесса — редкая красотка, судя по лицу и тому, что я успел увидеть.

Да, тут же еще вопрос с выжившим воином подвис:

— Эй, служивый, чего ждешь? Выходи и давай присягу! — поторопил я замершего за углом кареты воина. Теперь я вижу его ноги за большим колесом с деревянными спицами и должен сначала разобраться с ним, прежде чем уеду.

Не знаю, сколько осталось ехать женщинам до своего владения, но карета с лошадьми в их распоряжении и форейтор живой и невредимый, слегка потрепанный, конечно, но довезет, куда надо. Там уже пусть высылают на поле боя своих людей, для сбора тел, оружия и лошадей, которые далеко не разбежались, приученные к виду и запаху крови и мертвых тел. А я тут останусь, посмотрю, что мне бог воинской удачи прислал, почищу все кошели на поясах.

— Выхожу, не стреляй! — крикнул последний противник и выкинул, правда, очень недалеко, свой меч, как раз к моему копью и арбалету. Что-то он хитрит, подумал я и опустил машинку, направив ее на землю, решив не пугать вояку и дать ему приблизиться ко мне. Потом он вышел, держа пустые руки перед собой, сначала на метр от края кареты, затем, видя, что и я не особо слежу за ним, отошел подальше и остановился над оружием, лежащим на траве. Взрослый уже мужик с простым, но хитрым лицом, в кольчуге с рукавами, доходящей до пояса, на голове железный плоский шлем с небольшими краями, держащемся на широком ремне, проходящем под подбородком.

— Проходи, проходи! — махнул я на место перед собой арбалетом, — Не задерживайся около оружия, а то, баронесса раздумает тебя на службу брать! Или я раздумаю!

Воин, которого барон, еще постанывающий и упорно цепляющийся за жизнь, назвал — Иерихом, подошел поближе ко мне, на расстояние четырех метров и остановился в ожидании. По его грязному лицу бежали капли пота, после поисков форейтора и возвращения его на поляну, которую он покинул с полной викторией, хоть и очень дорого обошедшейся его грубым хозяевам. Теперь они оба лежат и уже никогда не сядут в седло, поэтому пора делать сложный выбор, зависящий не от него, а от странного воина и разъяренной, судя по всему, баронессы.

Незавидное положение у мужика, хотя, теперь, опытные воины баронессе нужны позарез.

— Баронесса, вы позволите на минуту подойти к нам? Вопрос требует вашего решения, — позвал я приходящую в себя женщину, успокоившую свою пострадавшую подругу или родственницу. И теперь оглядывающую место сечи и все чаще останавливающий горящий взгляд на скрючившемся теле барона-разбойника, который мучительно стонет, пытаясь обвиться вокруг болта, ушедшего целиком в его бок.

Иерих тоже уставился на барона, своего бывшего хозяина, и сказал:

— Я ему говорил, что дело плохо пойдет, но, он никого не слушал. Хотел любой ценой объединить баронства и вот, теперь, думает только о причастии.

Молодец, пытается наладить контакт, намекает, что был против нападения и не одобрял такие намерения, в общем, показывает, что готов стать своим, верным и преданным.

Но подошедшую женщину это не слишком вдохновило, она только мазнула по нему взглядом и обратилась ко мне:

— Чего ты ждешь? Убей его, это же Кровавый Иерих.

Я только перевел взгляд на воина, стоящего неподвижно и тут все быстро завертелось. Услышав приказ баронессы, он взмахнул рукой и из рукава кольчуги, как мне показалось, вылетел нож, кувыркаясь и вонзился мне в плечо, в районе бицепса, от резкой боли пальцы разжались и кисть перестала мне повиноваться. Арбалет выпал из руки и упал на землю, поднять его другой рукой я не успевал, наемник уже прыгнул ко мне, замахиваясь другим, более длинным ножом и пришлось прибегнуть к магии, спасая свою жизнь от неминуемой смерти от рук хладнокровного убийцы, рассчитавшего все правильно, кроме того, что я — Маг.

Выкинутая навстречу летящему наемнику левая рука маной сбила его с траектории полета и отбросила на несколько метров, оглушив и ударив о землю. Левой же рукой я выдернул нож и бросился к лежащему еще наемнику, собираясь покончить с ним сразу, но, увидев его, лежащего без сознания на животе, не стал просто убивать, а подхватил здоровой рукой копье и, не жалеючи, ударил пару раз по затылку пяткой копья.

— Так просто ты не умрешь, — подумал я, — Судя по прозвищу, и за мою рану придется тебе помучиться, как следует.

Потом посмотрел на свою руку, рубаха уже потемнела от крови, на баронессу, смотревшую на меня с открытым ртом, на все вокруг и понял, что теперь моя жизнь связана с этими людьми, пока рана не заживет, как минимум.

И обратился к баронессе:

— Ваша милость, перевяжите мне рану! И побыстрее!

Глава 23 НА ПОЛЕ БИТВЫ

Вскоре я стоял перевязанный, баронесса ловко разрезала рукав рубахи своим кинжалом, который снова вернулся к ней в ножны на разукрашенном поясе, умело перебинтовала рану, предварительно выдавив кровь из нее.

— В замке я приложу снадобье, не дающее загноиться ране, — пообещала она, заглянув мне в лицо из-под своих темных кучерявых волос, которые потеряли форму прически после валяния на траве. Красивое лицо было сосредоточено, повязка наложена умело, кровь перестала брызгать и течь по руке.

В замке?

Еще десять минут назад я и не собирался туда, но мой промах с наемником не оставляет мне другого выбора, руку желательно залечить, как следует. Путешествовать теперь стало трудным делом, весь день напрягать руку в пути, потеть и кровоточить — это только на самый крайний случай. Если убегаешь, спасая жизнь.

Но пока такой проблемы, кажется, нет. После удара маной баронесса ведет себя, как будто я граф, которому и услужить за счастье. Такую реакцию я уже видел, во время боя за свою жизнь, когда потряс барона Гельда умелым использованием маны во время удара.

К чему все это привело? Я спас свою жизнь, а барон выложил кучу денег за меня, подогрев Кодлу.

Которые не вернулись к нему сторицей и вообще, в итоге, завели в горы, где он и остался гнить в расщелине, одна радость, что сверху других трупов. Как и в жизни, устроился над простолюдином и менее знатным соратником.

Теперь я могу рассчитывать на хороший прием в замке, мне даже интересно побывать в нем, попробовать жизнь гостя или владетельного синьора, если я правильно понимаю заинтересованные взгляды баронессы. Теперь ей нужен другой сильный мужчина, готовый подставить плечо, желательно, чтобы дворянин, но, на первых порах сойдет и незнатный крутой боец.

После перевязки я первым делом отправил форейтора за веревкой, и дождавшись оной, скрутил за спиной руки Иериха, потом согнул его ноги в коленях и накинул петлю на ступни, так, что они остались прижаты к ягодицам.

— Хочу, чтобы смерть его не была легкой, — так я поделился планами с дворянками и кучером, получив полное одобрение своему желанию. Как бы не пожалеть мне о своей кровожадности, если в замке придется пытать наемника, а здесь можно просто перерезать горло, хотя чего это я, могу ведь только копьем, на хорошем расстоянии, не больно для своей психики, проколоть. Самому интересно, смогу я придерживаться образа сурового феодала, с баронессой, ее маленькой армией и слугами. Или расколют меня, как в селении в горах. Расколют и чего мне ждать?

Скоро стемнеет, пора нам уже двигаться, чтобы добраться до защищенного места, хотя, прояснить можно кое-что и сейчас.

Я поднял за волосы голову Иериха и поднес нож к его глазу:

— Сколько осталось воинов у баронов? — это было необходимо прояснить прямо сейчас, даже если придется выколоть оба глаза у наемника. Они ему все равно не пригодятся, но для произведенного впечатления на баронессу это стоит того.

Но Иерих оказался прошаренным мужиком, даже после нападения на меня и нанесенной раны, он собирался продолжить борьбу за жизнь и не стал упираться, демонстрируя несгибаемую верность мертвым хозяевам.

— В каменном мешке, который бароны называли замком, остались двое самых бестолковых стражников, больше никого. Всех барон сюда взял, кого только мог, даже больных.

Баронесса, видно, что одобрила мои методы допроса, но тоже подтвердила, что больше людей у баронов не было.

Понятно, значит возмездия опасаться не следует, просто некому приехать дальше разбираться, бароны оказались совсем небогатые, скорее — бедные, как мыши.

— Баронесса, какие у вас планы? Срочно в замок или надо собрать самое ценное? — пора уже и определиться с дальнейшими действиями. Заодно дал команду форейтору собрать несколько лошадей на длинный повод, которых получится. Хочу отогнать в замок, это имущество, которое надо сразу забирать, пока хищники их не разогнали.

— Как вас называть, наш доблестный спаситель? — в этом простом вопросе скрыто ожидание и опасение, что общение со мной, простым кнехтом, будет невозможно, по причине моей полной не знатности и рабоче-крестьянского происхождения.

Что же, надо дать дворянке спасительный круг, назваться мелким, но дворянином и я не оплошал:

— К вашим услугам, миледи, баронет Ольг Фольвио из Астрии, — и я опять породисто кивнул головой, приспособив для своих нужд имя того самого дворянина, которого Музыкант в трактире Мортенса успел приголубить кочергой и вогнал в кому, из которой баронет так и не вышел. Мудрено выйти, если валяешься в подвале на соломе, без аппарата поддержки жизнедеятельности и никто тебя не лечит.

Так что, шанс проколоться — минимальный, буду рассказывать, что лишен отцом права наследства, за свою способность к магии, поэтому путешествую, как простой воин, про дела семейные просто не буду говорить, типа, не хочу и все. В обиходе проявлю себя, как галантный и куртуазный мужчина, буду выгодно отличаться от остальных дворян, с кем придется встретиться, это мне не трудно сделать.

Единственное, это то, что могут и на поединок вызвать, на мечах там или шпагах, тогда просто запятнаю свое имя, баронета Фольвио, позором и тихонько исчезну из местных окрестностей. Не готов я, как те же бароны, быть таким отмороженным и ни хрена не боящимся, как будто они точно бессмертные, в отличии от меня.

Какие у них тут знания и познания, как живет анклав дворянства в Астрии, я не знаю. Думаю, что — никаких. И моему акценту вполне приличное объяснение есть теперь.

Да, баронессе зашло представление мое, аж расцвела, что общается с дворянином, а не просто проезжающим мимо воином, да еще и так магически одаренным баронетом. Называется, в поиске сильного плеча ей повезло.

Староват, я, конечно, для баронета, но у каждого свои жизненные обстоятельства, мои должны остаться в тайне и точка.

— Баронесса Делия Тельпиг, вдова и владетельная синьора замка Тельпиг и окрестных земель! — довольно торжественно провозгласила собеседница и даже выдала что-то похожее на книксен, в еще лучшем ракурсе показав свои впечатляющие прелести, от которых я и так почти не отводил глаза.

— Моя сестра Телия, урожденная баронесса Притшвиц, — на сестру торжественности пошло поменьше гораздо, да это и понятно, еще девушка полчаса назад, она стремительно перешла в разряд обесчещенных женщин, ценность ее резко упала в настоящий момент. Про что, впрочем, знаем только мы, ну и умирающий барон. Ему, конечно, не до таких тонкостей, в данное время, да и не расскажет он никому. Еще и Иерих, но он пока будет молчать, если позаботиться о кляпе.

Интересные фамилии у местного дворянства, на восточнопрусский манер или северогерманский.

— Хорошо бы собрать, то, что на виду лежит и закинуть, хотя бы в карету или на запятки, — задумчиво, но твердо предложила Делия, с хозяйским видом осмотрев поле ристалища и множество добра, валяющегося на земле или еще надетого на мертвых воинов.

— Я этим займусь, с вашего позволения, баронесса. Что с бароном делать? Так оставим? — поинтересовался я, глядя на все еще подающего признаки жизни крепкого мужика.

— Да, не до него. Пусть прочувствует все до конца, — практично заметила Делия.

Крепкая женщина, лежала с раздвинутыми ногами, в минуте от насилия, но не охает, не ахает, успокоила сестру и спрятала ее от позора в карете, перевязала меня и наладила контакт.

Барон все так же, согнувшись вокруг болта всем телом, постанывал, не пытаясь встать, но и не умирая.

Я позвал форейтора, и мы вдвоем перенесли и водрузили Кровавого Иериха на запятки, привязав, чтобы не свалился, в двум рогам, как он не упрашивал понять и простить его, обещая служение, послушание и помощь во всем. К тем же рогам кучер привязал уздечки двух лошадей, которых успел поймать и занялся отловом следующих.

Я начал сбор трофеев, срезая пояса с лежащих мертвых и поднимая оружие, пояса со всем содержимым я закидывал в карету, оружие складывал в нишу, образовавшуюся между задом кареты и телом пленного Иериха, попросив присмотреть его за сохранностью трофеев. Но обиженный таким отношением наемник промолчал. Работать полноценно я мог только одной рукой, но к сумеркам собрал все оружие и арбалеты, сложил в карете и на запятках и сказал новому кучеру ехать помедленнее. Он поймал еще трех лошадей, связал их на длинный повод и вручил мне.

Пришло время трогаться, оставив полную поляну мертвых тел, бродящих без всадников лошадей и боевых жеребцов, полудохлого барона, с которым баронесса все же попрощалась, пожелав подольше мучиться и, совсем непоследовательно, пнув в пробитый бок носком острого ботинка. Барон, похоже, после такого жеста доброты, сразу потерял сознание от боли.

Перед одним погибшим Делия все же встала на колени, перевернула его, закрыла ему глаза и прочитала молитву, сложив ладони на груди.

Наверно, тот самый начальник ее стражи, близкий человек для вдовой баронессы, теперь уже в прошлом, он все же круто сражался, защищая свою госпожу и любимую. Какие чувства испытывала к нему сама Делия, скоро я увижу и, надеюсь, очень прочувствую на самом себе.

Карета тронулась, увлекая за собой лошадей, за ней и я, держа длинный повод и свое же копье в одной руке. Что-то не нашлось достаточно длинного копья для меня среди трофеев, почему такими не вооружили арбалетчиков, я так и не понял для себя.

Получается, я только представился баронессе и ее, по-видимому, сестре и все, теперь путь мой лежит в определенную сторону, сторону ее замка. Как дворянин, я должен поступить именно так, и никак иначе. Я остался последним защитником теперь чести и достоинства двух красивых женщин, чего точно, не было бы, не приври я про свое происхождение и какой-никакой титул. Пусть и не сильно знатный, но, все же дворянин, поэтому я слышу просьбы, а не приказы. По-другому в этом мире не может быть и я не хочу начинать изменять стереотипы.

Через два часа медленной езды в темноте, по, хорошо знакомой кучеру, дороге, мы выехали из леса и свернули направо. На развилке он подбежал ко мне и вручил связку факелов, попросив следовать впереди кареты, чтобы хоть немного освещать путь, и мы могли двигаться быстрее. Пришлось копье просунуть между ремнями и привязать повод к задней луке седла, но поехали мы уже быстрее и еще через час проехали первую деревеньку, где ненадолго остановились, конюх поднял из постели старосту, тот отправил нам на помощь несколько молодых парней, поручив им гнать лошадей, и освещать дорогу перед каретой с двух сторон, и я смог ехать рядом с каретой.

Обмениваясь впечатлениями со своей спутницей, я вскоре смог понять, что произошло на поляне посреди леса и зачем это надо было обоим баронам, устраивать такую резню в таком мирном месте, как Терум.

Дикие бароны Фонвиз оказались соседями баронесс, их баронства как раз граничили в районе развилки и уже давно доставляли им проблемы, пытаясь добиться своего сокровенного желания — чтобы те согласились выйти за них замуж и тем самым поправили финансовые дела совершенно разоренных братьев. Пьянство и полная бестолковость в управлении, доставшимся им от родного дяди владения, привели к тому, что смерды разбежались, в поисках лучшей доли, торговцы перестали поставлять товары, просто объезжали стороной владения незадачливых баронов, остерегаясь показываться им на глаза. Всем в округе задолжали, в общем, и вбили себе в голову, что смогут поправить свои дела, убедив владелицу соседнего зажиточного баронства, недавно оставшуюся вдовой, что она обязана повесить себе на шею этих великовозрастных и, на редкость, невоспитанных балбесов и оплатить их долги. Заодно претендовали и на ее сестру, еще молодую девушку.

Набрали себе в дружину всех последних ублюдков и негодяев и, поставив управлять ими Кровавого Иериха, они давно уже не платили им за службу и так запугали последних с помощью своего садиста-помощника, что те, без долгих уговоров, участвовали в нападении на своих соседей.

— У них это получилось, — заметил я в ответ.

— Да, столько крови мы не ожидали, бароны совсем сошли с ума, — согласилась Делия, — Я взяла с собой половину моих людей, половину оставила охранять замок и не ожидала, что бароны со своими шестью воинами нападут на нас.

— Как же бароны хотели заставить вас признать их волю? — теперь меня интересовал этот вопрос, раз уж моральный портрет баронов мне подробно описала сама Делия, в то время, как Телия сидела, откинувшись вглубь кареты, и не участвовала в разговоре, переживая произошедшее с ней в этой самой карете.

Но, начались кусты около дороги и мне пришлось отстать, потом я увидел на высоком холме замок, освещенный парой факелов на воротах и очень этому событию обрадовался. Рана стала болеть сильнее, я по-настоящему устал, потерял много крови и хотел только растянуться в первом попавшемся месте и спать.

Хотя, зачем спрашивать, все и так понятно, заставить стражу открыть ворота замка, приставив меч к груди его хозяйки и захватить его. Но, потеряв всех своих людей, кроме одного, тоже раненого, бароны поняли, что даже войдя в замок, они не смогут удержать его, среди вдвое превышающих их по численности воинов баронессы и крышу им сразу сорвало. Может, от потери своих воинов и провала всех замыслов, может, от близости теперь доступного тела тех гордячек, которые только посмеивались над всеми их попытками женихаться, находясь под более многочисленной и качественной охраной, в отличии от баронов, собравших под своими знаменами последних придурков и неудачников.

В общем, дикие бароны решили получить кое-что вперед, и подставились под болты. Скажу прямо, я получил немало удовольствия, выступая этаким ангелом мщения за подлые и грязные поступки парочки аристократов. Жаль, что по тактической обстановке пришлось торопиться и насильник умер, ничего не почувствовав, но его старший брат помучился вволю, даже, может и сейчас еще переживает болт в боку и гибель брата.

Вообще то, надо через несколько часов выезжать, пустив следом подводы, чтобы забрать весь лут и тела погибших, боевых жеребцов и остальных лошадей. Если такой табун пригнать в замок и все оружие с доспехами привести тоже, баронесса легко вооружит еще больше воинов, хотя, теперь, это ей не так и надо, после смерти самых настойчивых претендентов на руку и сердце свободных сестер-баронесс.

Тут я задумался, как мне объяснить свое нахождение здесь, в скромной одежде, даже без меча, спутника каждого приличного дворянина и решил рассказать свою красивую историю, с клятвами и заветами, вечной любовью и прекрасными дамами, той же Дульсинеей Тобосской, оставленными далеко-далеко, наложенным покаянием и его исполнением, тщательным и последовательным, с моей стороны. Что-нибудь про помощь слабым и обездоленным сильной и умелой рукой, в книгах все любят про такое небывалое дело читать.

Хоть и запинаясь, простыми словами, с акцентом, тем более объяснимым, раз я из далекого королевства или княжества, лежащего за страшными лесами, полноводными реками, высокими горами, где на заоблачных перевалах героев ждут настоящие драконы, дышащие огнем. Поднять на высочайший уровень какую-нибудь балладу о верном рыцаре, прекрасной даме и пытающихся разлучить их влюбленные сердца многочисленных и хитрых врагах.

Что-то из Лоэнгрина, Парсифаля или Тристана и Изольды в миксте. Как-то мне попала в руки книга со всеми либретто основных опер мира и я, запомнив названия и краткое содержание, любил иногда выдать в разговоре свое знакомство с миром оперы и бельканто, тем более удивительное для простого автослесаря.

Здесь эти истории будут иметь успех, несомненно.

Наша процессия подъехала к воротам, баронесса Делия сильным и уверенным голосом скомандовала открыть проезд и, не так и быстро, ожидая поднятия решетки и открытия ворот, я попал во внутренний двор замка, освещенный факелами. Баронесса быстро и четко распоряжалась, кому куда идти и что делать, потом, встретившись со мной глазами, приказала принять у меня, баронета Фольвио, лошадь, устроить ее на конюшне и проводить меня в комнату кого-то, кого она назвала, понизив голос и я понял, что буду выздоравливать в той самой комнате, где жил ее последний сердечный друг, но мне было все равно. Сказала, что придет позже или пришлет лекарку, если сама не сможет оторваться от повседневных забот, и чтобы я отдыхал. Что, вся благодарность впереди и пир тоже, по случаю спасения.

Шустрый молодой слуга, держащий факел, проводил меня куда-то по узким коридорам, до небольшой комнаты, где, все же, имелась широкая кровать и помог снять кольчугу. Зажег свечи и я упал на кровать без сил, но ноющая рука мешала мне уснуть. Вспомнив кое-что, я распорол воротник блузы, достал упаковку антибиотика и закинул в рот пару таблеток, запив водой из кувшина.

Потом, я уже уснул, но лекарка и правда пришла, видно, позвали из деревни при замке и осторожно промыла мне рану теплой, кипяченой водой, наложила какие-то листья и несильно замотала ее бинтом из ткани.

После этого я уснул и больше не просыпался до утра, прижимая к себе снятый с лошади мешок с добром и таблетками

Глава 24 В ЗАМКЕ

Утром меня разбудила снова та же пожилая лекарка.

Вошла, даже постучав в дверь, видно, что с господами привыкла общаться, знает, как вести себя и оказывать кое-какие знаки почтения. Хорошо, что постучала, я успел одеяло накинуть, хотя под простыней спал, так бы посмотрела на мою утреннюю эрекцию. Рассказала бы, точно, хозяйке, что гость уже в форме и рана его не так уж и угнетает, раз кобелячьи мысли в голову лезут. Ну да, не при смерти точно.

— Прошу прощения, ваша милость, мне надо вашу рану посмотреть, госпожа приказала первым делом вами озаботиться.

Я протянул ей руку, чувствуя слабую боль в плече и в том месте, где нож вонзился в мышцу, вчера, точно, гораздо сильнее болело это место.

Женщина оперативно размотала мою повязку, посмотрела на снятые с раны листья, даже к окну подошла и распахнула ставни, чтобы дать больше света и потом внимательно обследовала рану, одобрительно качая головой:

— Очень хорошо, грязи мало в рану попало, господин быстро вылечится.

Потом снова запарила листья кипятком из железного чайника, принесенного с собой, быстро слила с них воду, плотно и тщательно, по одному листу, приложила к ране, замотав все той же полоской ткани, затем быстро ушла, бросив напоследок:

— Прошу не обижаться, на меня, старую, ваша милость, что так тороплюсь. Много народу болеет в деревне и замке.

Наверно, эти листья оказывают высасывающий эффект, но и антибиотиком я тоже подстрахуюсь, поэтому запил еще пару таблеток и начал одеваться, посматривая по сторонам.

Белье, конечно, никто не менял после предыдущего жильца, а он не особенно любил мыться, так что, пора все сменить. Я даже нашел пару длинных, темных, вьющихся волос, оставленных баронессой на белье. Хотя, не факт, может, не ее волосы, такая грива очень помогает защищать шею сзади, или, это я с монголами путаю. Нет, густые и длинные волосы всегда, особенно в те времена, были символом силы и красоты.

Ладно, какие те времена, времена самые те, раз уж я здесь живу и воюю, пока достаточно успешно.

Не успел я разглядеть, какие волосы были у защитника и, по совместительству, любовника баронессы, ведь видел его только издалека, в кутерьме схватки, когда у него на голове красовался шлем, который я не стал снимать, как и переворачивать погибшего на спину, забрав только его пояс и меч, лежащий рядом.

Но вот, получил первое ранение в своей новой жизни.

Скажем, по глупости, но, нельзя не признать, очень уж хорошо сыграл матерый преступник Иерих роль сломленного и сдающегося воина. Впрочем, если бы баронесса так откровенно не отвергла его желание принести ей присягу, может, и не стал бы он кидаться на меня.

А, может, и стал бы.

В новом месте никак бы он карьеру не сделал, был бы простым стражником, с репутацией морального урода и все равно, быстро попал бы на виселицу. Да, пожалуй, сразу, как приехали бы в замок, баронесса об этом бы приказала.

Так, ведь только я стоял между его полной свободой, возможностью собрать все ценное с убитых, трахнуть и баронессу и снова ее сестру, со всякими извращениями и отбыть в другие края, где никто не знает про его прошлое и плохую репутацию.

Конечно, Иерих мог и по пути исчезнуть, в темноте, но, всяко, собрав все золото и серебро, самое лучшее оружие, поглумившись над надменной баронессой и ее сестрой, убил, конечно, их напоследок. Как и форейтора, только того сразу после меня, отомстив за смерть своих хозяев лично мне, с гораздо лучшим настроением он бы уехал отсюда, сманив еще и пару придурков, оставшихся в замке. В этих краях ему было бы больше нечего ловить.

Надеюсь, я еще поговорю с ним, может, чего интересное и расскажет, перед смертью.

Если считать по порядку, то, во второй уже моей жизни здесь, первая окончилась совсем печально, арбалетным болтом в мочевом пузыре, прижиганием лица свечой и полетом с двадцатиметровой глубины в омут. Одна радость, что вслед за своими обидчиками, которые тоже не пережили мою тризну и потом щедро поделились со мной своим добром.

Комната небольшая три на четыре метра, поэтому достаточно широкая кровать выглядит здесь вызывающе и подтверждает мои догадки. Щели между камнями тщательно замазаны, видно, что недавно подновляли, две стены затянуты в ткань, нежной расцветки, похоже, хозяйка в этой комнате собиралась навести уют, в своем любовном гнездышке.

Хорошего качества пара светильников, пара горшков за ширмой, в один из которых я и сходил.

Пока валялся, проверил свою ману, где-то на три четверти заполнен, вчера не так много потратил на удар по Иериху, подсознательно понимая, что совсем сильно бить нет смысла.

Кстати, где он там устроился, баронессе необходимо его молчание, чтобы не распускать слухи о несчастье, случившемся с младшей сестрой. Интересно будет посмотреть на средневековое подземелье, или, все же, пустили наемника в расход? Вряд ли, он, ведь, моя добыча и мой кровник, баронесса просто устроит так, что он никому не сможет рассказать о том, что произошло на поле Куликовом, если так можно сказать, про сражение на поляне среди леса.

Оделся я сам, слуги заняты хлопотами, как я понимаю, да и нет лишних людей в услуге у баронессы, на них приходится тратить деньги, а не зарабатывать, в отличии от тех же хлебопашцев и ремесленников. А, Делия, исключительно деловой человек, как я понял.

Экспедиция за трофеями еще не вернулась, ранним утром, я слышал, как открывали ворота и несколько всадников ускакали куда-то. Телеги они взяли в деревне, наверняка, для перевозки трофеев и тел. Интересно, справятся ли обычные воины с жеребцами баронов?

Постоял около небольшого окна в комнате, шикарный открывается вид из замка, да еще с холма, на окрестности вокруг, интересно будет заняться любовью с красоткой баронессой именно здесь, любуясь романтическими красотами.

Да, мысли лезут в голову только об одном, после недельного воздержания в Иворе, когда Румелия с перепуга сняла меня с полового довольствия, да еще несколько дней в пути, очень уже хочется прислониться к чему-то теплому и красивому, ладно, и некрасивое пойдет, только попышнее.

Выйти я смог только во двор, достаточно небольшой, не стал бродить по внутренним помещениям без сопровождения. Над воротами ходит стражник с чем-то похожим на алебарду, даже в шлеме несет службу и бдит по сторонам. Подумав, я поднялся по ступенькам в донжон, где должна находиться сама хозяйка и не ошибся, именно там она и нашлась, занимаясь разбором трофеев и сразу обозначила свою позицию, увидев меня:

— Баронет, я распорядилась вас не будить! Вам надо отдохнуть после раны и вчерашнего подвига, — сама баронесса одета по-домашнему, волосы просто стянуты в косу и так ей даже и лучше, выглядит моложе и более милой, что ли.

— Благодарю вас, баронесса! Я чувствую себя неплохо, рана уже не беспокоит. Доброе утро, всем присутствующим.

— Ах, баронет! Добрым оно не может быть по определению! Мои люди погибли в коварной засаде, теперь мне надо позаботится об их семьях и детях.

— Понимаю ваши чувства и помогу, чем смогу, — закинув крючок про помощь и поддержку, я приблизился к столу, где баронесса в присутствии двух мужчин приводила в порядок трофеи и сразу распределяла их среди оставшихся воинов.

Познакомился с мажордомом Твиксом и новым начальником стражи Бонсом, которые поклонились мне, я же только кивнул, будучи дворянином.

— Что бы вы хотели себе оставить, из того, что было на обоих баронах? Мечи или доспехи? Со старшего вам будет впору, в общем то, все, — поинтересовалась баронесса, понимая отлично, кто в каком праве сейчас.

Присутствовавший воин, старший охраны теперь, после гибели любовника хозяйки замка, хмурый и уже седой, с меня ростом и возрастом, молча протянул мне меч, держа его за середину клинка. Все сделал, как положено, и тут пришло время и мне разыграть свой смутный замысел с романтическими балладами про верных рыцарей и всяких прочих лебедей, зароками и благородством, то есть, всю эту прекраснодушную дребедень.

Честно говоря, я, пока не встречал таких благородных и благодушных дворян, обладающих хоть какими-то моральными достоинствами, которые я мог бы заметить и идентифицировать.

Четверка астрийских упырей, барон с баронетом, как минимум, очень нехорошие люди, теперь еще барон-разбойник со своим братом — все они заслуживали смерти, как никто другой. Тогда я был по легенде простолюдином и не мог рассчитывать на какое- то особое отношение, хотя барон и выкупил меня, именно, как Мага.

Теперь попробую свое новое положение, незнатного дворянина, естественно, не богатого, но обладающего очевидным достоинством, на грани чуда для местного дворянства, магическим умением, выделяющим меня от всех остальных, более знатных и гораздо более богатых.

Поэтому я не взял протянутого мне меча и отрицательно покачал головой:

— Я не могу его взять.

— Почему? — вопросы мне могла задавать только баронесса и она не долго терпела.

Потому, что я не знаю, что с ним делать и просто не хочу брать в руки, подумал я, но ответил конечно по-другому.

— Зарок и наложенное покаяние, — смиренно пробормотал я. Присутствующей мажордом и начальник стражи недоуменно посмотрели на меня, но у баронессы глаза сразу вспыхнули от любопытства. Да, это красивые рассказы именно для женщин.

Поэтому я подошел к большому столу и выбрал себе арбалет, посмотрел его на свете, падающем из окна и положил обратно.

— Мне нужно копье, но здесь его нет, так что, все это в вашем распоряжении, владетельная хозяйка.

— Почему именно копье? — сразу же поинтересовалась Делия, — Это же оружие простолюдинов?

— Именно это покаяние наложено на меня священником Церкви последнего Спасителя, такая епитимья.

Иностранное слово как будто бы все объяснило, и я замолчал.

Пусть домысливает сама, так будет лучше всего.

— Поэтому вы путешествуете в простой одежде? — наконец пытливый женский ум нашел еще одно удобное объяснение.

— Да, ношение простой одежды — одно из условий искупления греха. Но я не хотел бы больше говорить на эту тему, — решил я, что на первый раз хватит напущенного тумана. Баронесса из одного любопытства проберется вечером в мою комнату, чтобы на ложе, после близости, вызвать меня на откровенность. Или перед ним.

— Давайте, покажите мне замок, если вы закончили с распределением трофеев, — обратился я к стражнику, дождавшись разрешения баронессы и мы вышли из донжона и поднялись на стену, прошли от одного края ворот до другого, подойдя в конце к часовому, наблюдавшему за тем, кто приближается к замку и к поселению, находящемуся перед воротами и окружавшем замок полукругом. Дома в поселении оказались интересной постройки, первый этаж из местного камня и обмазан глиной, покрашенной в разные цвета, не яркие, которые дает качественная краска, а, скорее, природные, те, которые можно было получить недорого из окружающего деревню мира, слабо фиолетовые, коричнево-серые и яично-желтые, в общем, производящие приятное впечатление своими цветами и качественными материалами. Второй этаж построен уже из бревен, под соломенными или из дранки крышами. И, в общем, все поселение имеет приятный и зажиточный вид, народу много снует по улицам, и все заняты делом, возвращаясь с полей и садов, окружающих замок с другой стороны.

Видно очень далеко, полоса леса хорошо различается вдали, откуда мы приехали ночью.

— Когда уехали за трофеями? — спросил я у Бонса, стоящего рядом, в ожидании распоряжений, — И кто поехал?

— Да все оставшиеся, ваша милость, четверо из стражи и четверо возчиков из деревни с парой конюхов. Уехали раненько, за два часа до рассвета, чтобы точно быть первыми на месте. Скоро должны быть здесь, к обеду.

— Им сказали только собрать все, без сортировки и досмотра?

— Да, ваша милость, все покидать на телеги, всех лошадей собрать, которые не разбежались за ночь и сразу обратно.

Мелькнула у меня мысль поехать им навстречу, чтобы помочь и прикрыть при встрече с проблемами, если столкнутся с другими, теми же дворянами, но, я ее отогнал. Раненый я, да еще в одежде простой, хоть и назовусь баронетом, но впечатления не произведу ни на кого, авторитетом не задавлю, пусть все идет, как идет.

А мне перекусить пора, вчера весь вечер хлопотал без ужина и сегодня еще не завтракал, заодно с Делией переговорю, узнаю, какие у нее мысли. В баню бы сходить, энергии добрать, но руку мочить нельзя, придется попросить только помочь помыться, может прислугу пришлет доблестному рыцарю. Энергии магической можно и на кухне набрать, но слухи, боюсь, пойдут. Страшного ничего, впрочем, что приезжий рыцарь сидит, прижавшись спиной к печи и лечится таким образом, да хотя бы спину лечит от простуды и прострела.

Как настоящий паладин светлых сил.

Ах да, я ведь — высоко моральный и искупающий прегрешения, сильно верующий и прочая, прочая…

Как бы баронессу не отпугнуть, своей историей и непорочностью? Женщины — существа практичные и если видят что-то, что нельзя использовать, то теряют к нему интерес быстро.

Пойду, с ней о житейском и греховном поговорю, развею ее сомнения и покажу, что человеческие радости мне не чужды.

Попросил стражника проводить меня к баронессе, но, сначала на кухню, чтобы перекусить в ожидании обеда, до которого еще пара часов, как я понял, а я уже серьезно проголодался.

На кухне выбрал из предложенного мясной пирог целиком, оценил печь и обошел весь замок, ломая от пирога куски и получая пояснения из уст самого Бонса, как устроена оборона замка и сколько надо народа, чтобы полноценно нести стражу.

Услышал и про прежнего хозяина, барона Тельпиг, который, будучи уже в возрасте, влюбился в будущую баронессу и, несмотря, на все препятствия, добился ее руки. Ей было, семнадцать лет, ему — около сорока, самое время жениться заново, после отошедшей в мир иной первой супруги. Баронство давно уже считалось зажиточным и деньги солидные у барона водились, дети, обе дочери, уже пристроены замужем, поэтому, наверно, семья баронессы и, она сама, в основном, выбрали его, покинув свой родной замок около сатумской границы. У самой Делии было шесть или семь сестер, поэтому раздавали девушек родители, в принципе, по первой просьбе. Прожили молодые пять лет, барон захворал и быстро скончался, Делия просидела все это время при нем и показала себя, как, по-настоящему, благородная жена и хозяйка.

После смерти супруга первый год баронесса входила в управление хозяйством и набиралась сил и знаний, потом со всей страстью и пылом ударилась в ведение дел усадьбы и окрестных деревень и сел. На предложения выйти замуж отвечала уклончиво, привезла свою сестру из родительского дома и, в основном, хлопотала об ее замужестве, стараясь найти той богатого и влиятельного мужа, чтобы упрочить свои позиции в новом месте и приобрести союзников. Сама же, не видно, чтобы стремилась замуж, взяла себе начальником стражи одного симпатичного бастарда, признанного отцом и получившего титул безо всякого имущественного наполнения, очень сильного в бою на мечах и всем оружии.

Тут словоохотливый новый начальник стражи замолчал и, попозже, спросил меня, может ли он рассчитывать на мое участие в защите замка и обороне принадлежащих госпоже деревень.

— Конечно, Бонс, я готов помочь пережить баронессе и всем вам это трудное время. Меч для меня невозможно взять в руки, но копьем я хорошо владею.

Тут прибежал слуга и позвал меня к обеду, сказав, баронесса ждет. Стражник сверху тут же крикнул, что обоз появился ввиду и через час пора будет распахивать ворота.

Бонс сразу полез на стену, а я, провожаемый слугой, наконец добрался до большого помещения в жилой части замка, где происходили приемы пищи и пиры.

Где меня уже ждали баронесса, ее сестра и мажордом.

Сейчас что-то решится, судя по серьезным лицам, подумал я и поприветствовав прекрасных дам, подошел к каждой, чтобы приложиться к руке и, судя по их удивленным лицам, первым начал продвигать эту учтивую куртуазность с сексуальным подтекстом в этих местах.

Буду, в общем, пионером, в махровом средневековье.

Глава 25 В ЗАМКЕ ВТОРАЯ НОЧЬ

Дамы, как положено, внимательно смотрели, как я буду пользоваться незамысловатыми столовыми приборами, и я их не разочаровал. Вилка еще не изобретена на этой стороне Сиреневых гор, ровно, как и на противоположной, но, орудуя двумя ножами, я ловко обчистил баранью ногу и показал недюжинное мастерство в использовании столовых приборов и в чревоугодии.

Если у баронессы и ее сестры и были какие-то сомнения в моем благородном происхождении, то, после начала обеда, они полностью исчезли. Когда открыли вино, я сразу перехватил бутылку у прислуги, налил немного вина в серебряный бокал и долго крутил его, принюхивался, присматривался и маленькими глотками проверял его, пока не скомандовал разливать по бокалам.

Потом с глубокомысленным видом высказался:

— Чувствуются нотки солнца, кориандра и кардамона, — это на своем языке и добавил на местном, — Ярко выраженный вкус меда и грушевого дерева, чернослива и вишни.

Благо вино оказалось красное, плотное и точно не сухое, тут можно придумывать, что душе угодно, какие такие ягоды, деревья и цветы оно тебе напоминает.

Неудивительно, что после таких чудных процедур и такого уверенного, безапелляционного заявления, все пробующие почувствовали все тоже самое, особенно мажордом Твикс тряс одобрительно головой. Наш человек, вполне бюрократический, уже готов негласно поддерживать меня, если я так же поддержу его.

— Баронет, откуда вы так хорошо разбираетесь в вине? — наконец, подала голос и младшая сестра, впервые на моей памяти. Она уже немного оправилась после событий роковой ночи и явно не так убита ужасными воспоминаниями. Наверняка, старшая сестра постоянно напоминает, что не надо на людях ходить с видом, как будто тебя жестоко изнасиловали вчера. Ни к чему поддерживать такие мысли у народа. Ведь Телию все равно необходимо выгодно выдать замуж и слухи здесь только мешают.

— Милая Телия, у отца были и остались большие виноградники в предгорьях, — смело соврал я, ничем не рискуя, ведь виноградных плантаций здесь еще не видел и знаю, что вино поставляют только из Сатума. В обоих караванах по пол подводы оказалось загружено именно вином для северных графств и королевства. Именно их охраняли гораздо сильнее, чем все остальные.

— Прекрасные места, где прошло мое детство, — тут я взял паузу и сделал вид, что воспоминания о прошлом заставили меня погрустнеть и молчал вместе со всеми.

Какая-нибудь роковая волнительная тайна в прошлом, связанная со страстью к молодой жене отца или старшего брата, кровавая развязка и мое искупление — хорошее объяснение моего теперешнего вида и путешествия в одиночку, в простой одежде, без свиты.

После обеда пришло время поговорить о делах баронессы насущных, пока обоз не добрался до замка, когда времени на разговоры уже не останется. Придется принимать лут, распределять добычу, устраивать лошадей в конюшню, распоряжаться о похоронах и отпевании в церкви погибших защитников и просто массовой могиле для нападавших. Ну, может, благородных разбойников отдельные могилы ждут, даже с эпитафией, какое злодеяние они совершили и как погибли от рук проезжего паладина, который поразил погрязших в грехах негодяев солнечным светом из своей руки.

Если я буду придерживаться своей версии защитника сирых и обездоленных, вполне такое может произойти. Но у меня другие надежды имеются, без такой святости и прочего, более плотские. Хочется, без обиняков, попробовать настоящую прирожденную баронессу, на той большой кровати, к которой имеется и короткий ход, наверняка, из ее покоев. Очень уж она хороша, с бледным, породистым лицом, зелеными глазами и роскошным бюстом, в Асторе такую не найдешь, да и на Севере будет, о чем вспомнить, если жизнь туда занесет. В потрепанные временем и отсутствием ремонта магические Башни.

Разговор пошел вполне откровенный за столом, что надо сделать в первую очередь, какие защитные меры предпринять, на какую часть владений баронов можно претендовать и с кем из соседей поделить эти земли, так, чтобы приехавшие наследники, если такие найдутся, столкнулись со сплоченным сопротивлением новых собственников земель. Мажордом, по просьбе Делии, показал мне карту, охватывающую оба баронства, лес между ними и три графства, охватывающие земли погибших баронов с трех сторон. Сама баронесса очень хотела, как пострадавшая от нападения дворян-разбойников получить почти все земли, но я сразу сказал, что с шестью воинами мы можем только замок оборонять и ни о какой военной экспансии и не мечтать. Уже беру на себя негласное руководство силовой поддержкой наивных мечтаний баронессы, засасывает меня этот процесс, в свете кое-каких эротических ожиданий.

— Даже я не смогу серьезно вам помочь, хоть и очень этого хочу, — опять выразительно посмотрел за корсет красотки, — Надо брать кусок, который вы можете проглотить. Сколько воинов у соседних баронов, кстати?

— У двоих по сорок человек в дружине, у того графа, который находится за баронскими землями — целых шестьдесят, — эту информацию баронессе напомнил именно мажордом, видно, держит руку на пульсе местной жизни и пытается остановить милую хозяйку в ее наивной, всепоглощающей жадности.

— Вот, отличным результатом будет получить хоть четверть осиротевших земель, ну, даже можно подумать о трети, прилегающих к нам, если прибавить причитающийся вам по праву победительницы замок баронов и земли вокруг него и все. Вы сейчас не в таком положении, чтобы диктовать условия и даже если наймете чудом десяток кнехтов, силовым способом не решите вопрос. Надо договариваться, предлагать и торговаться.

Но баронесса демонстрировала непобедимое упрямство:

— Тогда соседи станут еще сильнее, и никогда я не догоню их по влиянию и силе.

А, вот о чем мечтает милая зайка…

Войти в число самых влиятельных семейств в округе, создать свое графство по территориальным приобретениям и подняться в своем статусе вровень с самыми авторитетными графами Терума.

Попробую ей возразить, только очень мягко, чтобы она видела, что переубедить меня отдать свое жизнь во имя ее наполеоновских планов — нетрудно. Надо только прости пару ночей в общей кровати, и показать все остальное моему взору, что я еще не видел. Ну, и здоровый энтузиазм приветствуется, хорошее дыхание и всякие вкусности, которыми она, всего скорее, не научена совсем.

Не знаю, будет ли время у меня провести полное обучение, пока я не пойму, что от меня требуется слишком много за хороший секс и красивое тело. Типа, разбить всех врагов оружною рукой, повергнуть в личном поединке всех сильнейших рыцарей в округе и просто совершить множество полезных для красотки баронессы подвигов.

За красивое тело и еду, как звери в цирке.

Баронесса рассчитывает на мой магический дар, надеется, похоже, что я могу взмахом руки разметать десяток вооруженных кнехтов и остановить в воздухе все болты, могущие, сразу после такого подвига, стаей полететь в мое честное и благородное лицо. Не хочется ее разочаровывать так вот сразу, лучше сделать это потом, после страстного аванса, притом неоднократного.

— Баронесса Делия, вам будет лучше использовать путь уговоров, дипломатии и обещаний, выдать сестру, несомненную красавицу, — тут я изобразил учтивый поклон Телии, — замуж за кого-то из соседей и больше думать не о приобретении земель, а повышении доходов с тех, которые уже есть и будут получены в результате переговоров.

Баронесса никак не выразила свое отношение к моему предложению и только задумчиво посмотрела на сестру, теребя прядь волос в пальцах, богато усеянных перстнями. Похоже, тоже подумала об этом и решила пока прекратить разговор, ведь как раз вбежал новый начальник охраны и неуклюже объявил, что обоз подъехал к воротам.

Мы вышли во двор, куда заезжали подводы с лежащими на них телами и вскоре работа по извлечению нужных в хозяйстве вещей и освобождению от них мертвецов закипела. Но без меня и сестер, не пожелавших участвовать в таком прискорбном деле, как мародерка и предварительное отпевание перед захоронением своих героев и сбрасывании в общую могилу подлецов от проигравшей стороны. Пока копали могилы, чтобы похоронить рядовых воинов, которых просто переложили в тканевые мешки, отдельно готовили могилу и для главного защитника чести баронесс. Уже на верхнем кладбище, где лежали благородные господа, коим был и он. Мы стояли на стене замка и смотрели сверху на процесс похорон, которым руководил подъехавший священник, ведь в храм погибших не повезли, так как обычай торопил закончить погребение сразу после прощания и отпевания.

Потом мы все же спустились вниз, где Делия попрощалась со своим начальником охраны, мы стояли в сторонке и не мешали женщине всплакнуть и помолиться над бывшим возлюбленным. Его хоронили уже в плохоньком, но все же гробу, и я даже задумался, не повернется ли так жизнь, что и мое тело успокоится на местном погосте, среди чужих мне людей, рядом с предыдущим любовником Делии и, наверняка, будущими тоже.

После похорон, хозяйка распорядилась открыть кладовые и щедро помянуть всех погибших населением самого замка и лучшими людьми поселения, включая, конечно, священника и его супругу, благообразную такую матушку.

Я пока зашел на кухню и, пожаловавшись на застуженную спину, просидел, прижавшись к печке около двух часов. Поварята и прислуга, сначала шарахались от меня, но, вскоре привыкли и на кухне пошла прежняя жизнь, парни вовсю прихватывали девок, девки пищали и не особо сильно сопротивлялись откровенным домогательствам, народ здесь живет сытый и мысли у всех в одном направлении работают, где бы завалиться с милой, чтобы не мешали, на пару часиков.

За эти пару часов набрал полностью ману и подзарядил маленький камень на цепочке полностью, неплохой результат, печка нагрета хорошо, через всю одежду припекает изрядно.

Так же, как в и бане, даже лучше получается.

Уже стемнело, во дворе, за накрытыми столами продолжается застолье, дворовые люди уже навеселе, танцуют свои, простонародные танцы. Полюбовался на них и поднялся в свою комнату, где мне захотелось отдохнуть и возлежать.

Вспомнил, что так и не сказал перестелить постель и не обновил повязку, но лекарка про меня не забыла, появилась со стуком и снова повторила процедуру и я тоже выпил таблетку, на всякий случай.

Попозже пара слуг принесла бадью с водой, хорошо нагретой, вторую пустой и перестелила постель. Понятно, сегодня меня ждет посещение одной красотки и подготовительные меры налицо — гость должен вымыться и быть готовым к посещению высокой особы.

Чем я и занялся, смыв грязь и пыль, стараясь не мочить повязку и красиво прилег в постель, укрывшись простыней и обнажившись до пояса. Я все-таки раненый защитник прекрасной Делии и могу принимать ее совсем без штанов, демонстрируя мышцы груди и бицепсы с трицепсами в выгодном виде.

Наверно, доверенная служанка присматривала за процессом через щелочку в двери, вскоре я услышал тихие шаги и без стука вошла баронесса, по-домашнему, но в вечернем платье, за ней доверенная служанка занесла поднос с холодным мясом и бутылкой вина с парой бокалов.

— Лежите баронет, я решила навестить вас и подкрепить ваши силы легким ужином, — такое вполне приличное толкование сего позднего визита мне понравилось.

Баронесса присела за имеющимся столиком, на край кровати и мне пришлось сдержаться, чтобы сразу не прыгнуть на нее и не потащить ее в постель, так заманчиво выглядела шикарная грудь в низком вырезе платья, после двух то недельного воздержания и всяческих соблазнительных представлений, как я буду с ней делать и это, и то, на кровати и у окна, с красивым видом на ее владения.

Делия сразу взяла быка за рога, чего я, в принципе, и ожидал.

Спросила, чего бы я хотел сделать, чтобы остаться в замке, рядом с ней. И придвинулась на опасное, для моего спрятанного между бедер члена, расстояние.

Она озабочена, в первую очередь, своим продвижением в этом абсолютно мужском мире, больше не собирается связывать себя браком с сильным мужчиной, сама собирается управлять своим баронством и оставаться свободной.

Похвальное желание. Феминистки бы очень одобрили.

В местных реалиях — это непростое дело, почти невозможное, без поддержки сильной руки, которую в прошлом, совсем еще недавнем, предоставлял ее сенешаль, который являлся свирепым бойцом и все же был знаком местной знати в этом своем качестве. Теперь его нет, и баронесса хочет проверить, не гожусь ли я на роль героически погибшего начальника стражи замка, ибо время дорого, искать кого-то другого пока нет возможности. А ковать железо нужно именно сейчас.

Уже завтра придется ехать и разбираться с замком баронов-разбойников, встречаться с оставшимися крестьянами, которые с удовольствием примут нового хозяина после своих предыдущих непутевых баронов. Будет ли это баронесса или кто-то из других благородных соседей, им, в принципе, все равно. Лишь бы не мешал жить и сильно не донимал налогами, а лучше, дал оправиться после разрухи и не забирал то немногое последнее, что не успели прогулять бароны.

То есть, взваливать на себя силовое сопровождение баронессы, вести сложные переговоры с напыщенными дворянами, которые у себя, на своей земле, с недоумением будут слушать какого-то неизвестного выскочку.

Недолго, кстати, слушать, если у меня за спиной найдется всего пара воинов, больше из замка народа не заберешь. Против их двух-трех десятков ратников.

Даже смешно про такое противостояние думать, силовым путем так ничего не добьешься: только переговоры, уверения в дружбе и добрососедстве, необходимые уступки и все такое прочее.

Готов ли я заниматься всем этим бардаком, строить служивых, ничем мне не обязанных, наезжать на крестьян, разбираться с гораздо более сильными соседями?

И за что? За несколько хороших трахов с баронессой и приличную еду?

Больше ведь ничего не полагается, только это.

Вряд ли. Я здесь вообще проездом, меня ждут другие серьезные дела.

Но говорить об этом, глядя на прекрасную, все сильнее волнующуюся грудь, придвигающуюся ко мне все ближе, красивое и желанное лицо, я не стал и раздвинув бедра, выпустил на свободу давно эрегированный член. Который выстрелил, как катапульта, и гордо поднял простыню на недосягаемую для конкурентов высоту.

Баронесса все поняла и возлегла на новое белье, со мной рядом, задрала повыше подол платья и раздвинула ноги. Показывая всем видом, что мне пора утолить огонь в чреслах, в такой вот миссионерской позе, и дальше слушать то, что хотела бы получить она сама.

Это оказалось серьезно наивное желание. Ибо, утолив почти мгновенно, первый голод, я раздел Делию полностью, что, как я понял по вспыхнувшему румянцем лицу женщины, оказалось не очень прилично. Но, не обращая внимания на робкие попытки полностью обнаженной баронессы прикрыться платьем или простыней, провел ее по всем основным позам, переворачивая женщину и так, и этак и еще вот так.

Провел эротический ликбез, кончая в нее неимоверно, мысль, что мой ребенок останется в этом мире с такой красивой матерью-дворянкой, меня очень возбуждала и не давала оторваться от нежного красивого тела два часа. Закончил я все-таки около окна, последние полчаса охаживая красавицу со стороны спины и любуясь ночным видом владений баронессы Тельпиг вместе с ней, так же постанывая, как и она сама.

Потом мы упали на кровать и сил у баронессы не осталось, чтобы поведать мне о своих желаниях и хотениях, мы просто тихо уснули.

Глава 26 ДОБИРАЕМСЯ ДО БАШНИ БАРОНОВ

Рано утром я почувствовал, как баронесса зашевелилась и тихонько уползла с кровати, потом накинула принесенный с собой халат и выскользнула из комнаты.

Не прощаясь и не поблагодарив, спишем эту невнимательность и отсутствие восторженности на ее занятость и одержимость желанием все контролировать. Но этой ночью это самое все вышло из-под контроля, и милая не знает, как себя вести, если я проснусь.

Она ошарашена, похоже.

Я перестал притворяться спящим и перевернулся на спину, в комнате еще витает запах тела молодой женщины, остались тактильные ощущения и несколько длинных волос на простыни.

Баронесса оказалась не готова к таким длительным скачкам, и у нее не осталось сил поведать своему новому поклоннику, что невероятного от него требуется уже завтра и послезавтра, и так далее, пока скорая смерть из-за сильного повышенного нагибаторства при несильно крутых возможностях не разлучит их.

Возможности не только не сильные, их, практически, вообще нет. Самые лучшие кнехты во главе с могучим и преданным бойцом-любовником остались лежать на поляне и вчера похоронены под стеной замка. Оставшиеся в замке, прямо скажем, не способны на такие подвиги, максимум, что можно от них ожидать, это сидеть за стенами и не открывать ворота агрессору. Я, все же, не сильно преданный поклонник, спас от неминуемого позора и плена, оставил баронство в нежных и крепких лапках Делии, получил за это кое-какой расчет телом и лаской и, в принципе, не согласный умирать по зову красавицы за ее личные интересы от слова совсем. Могу, конечно, разобраться маной с тремя-четырьмя противниками, даже пятью, но, после того, как останусь пустой, надолго меня не хватит.

Наверно, поэтому ночью не дал возможности умненькой баронессе загнать меня в большие долги за недолгий доступ к ее сказочному телу.

Это к лучшему, долгая любовь не требует многих слов, важно только чувственное наполнение, поэтому я и не дал слова баронессе. Думал, что она утром все-таки попробует завести разговор. Но баронесса не стала рисковать еще и утренним нападением и исчезла, не прощаясь. А ведь оно точно состоялось бы, судя по утреннему стояку.

Ей пора привести себя в порядок и понять, как так получилось, что с ее телом столько всего сотворили и на себя еще никаких обязательств не взяли.

Почти, что — изнасиловали.

Но, ведь аристократке хорошо было, я сам точно определил три оргазма с ее стороны. Может, и больше оказалось, но в местной культуре половых отношений, как я понял, не приветствуется излишняя сладострастность и чувственность, поэтому Делия могла и никак не выразить свои ощущения, сжав зубы в момент сладострастного полета.

Местные феодалы, суровые мужчины, живущие на коне, все время готовятся воевать, машут мечами в тренировочных боях и к супругам заезжают на полчаса, употребляют их, не раздевая, по-походному, ибо требуется от супруг только поддерживать домашний уют, еще утолять огонь в чреслах и принести потом побольше наследников. Может, даже спрыгивают с коней прямо на приготовившихся жен, чтобы наследник уродился как можно более мужественный и отмороженный, за такими жизненный успех и продвижение интересов семьи на местном горизонте развития.

Первый муж баронессы оказался гораздо старше ее самой и точно не устраивал сексуальных марафонов, не давая привыкнуть милой молодой женушке к хорошим нагрузкам. Так, подход на пять минут и все, все довольны.

Последний любовник, наоборот, сильный мужчина, в самом соку, может, и хотел бы побольше и почаще, но тут уже сама его хозяйка выбирает время, количество и как все проходит. Занятая хозяйством и мыслями о приобретении и расширении, она, наверняка, тоже кормила его пятиминутными нечастыми подходами с приподнятым подолом, платя довольно скудно за службу, как привыкла в браке, когда секс казался неприятной обязанностью.

Почему у нее не случилось детей, я не знаю, предохраняется или бесплодна, но я об этом совсем не переживаю, тело у баронессы — прекрасно молодое. Меня заводит с одного взгляда, да еще это надменное выражение утонченно красивого лица, научить бы ее всяким штукам с оральным сексом, но, боюсь, столько я не проживу в замке, да и красавица будет пока меня избегать.

Теперь пора вставать и встречаться со своей хозяйкой за завтраком, чтобы услышать, чем мы будем сегодня заниматься, во благо баронства и его жителей.

Рука уже почти не чувствует раны, я могу двигать ей без ощутимой боли, с легкими неприятными ощущениями на месте рубца.

Лекарка снова постучалась с утра, опять внимательно изучила листья и рану и теперь забинтовала руку только новой тканью, подведя итог, что рана не воспалилась и листья можно больше не прикладывать. Я выпил шестую таблетку и решил оставшиеся четыре оставить про запас.

Да, вспомнил я только сейчас. Что же стало с нашим пленным, с Кровавым Иерихом? Подумал я про виновника своего ранения, рассматривая именно саму рану.

Куда его определила баронесса?

Что-то подсказывает мне, что он больше не сможет никому рассказать о том, что видел и слышал. Одни голые ноги Телии вынесли ему смертный приговор, не говоря уже о раскинутых ножках Делии, которые он тоже мог заметить, выглядывая из-под кареты. Если это не так, то я буду очень удивлен.

Ладно. Спрошу у старшего стражи замка, у Бонса, он то должен знать.

Я спустился и во двор и некоторое время наблюдал, как идет уборка следов вчерашнего пиршества, время еще раннее, но все бегают и шуршат, зная, что хозяйка уже на ногах и пребывает в сложных чувствах. После того, как дала гораздо, в десятки раз больше, чем собиралась и теперь думает, что я использовал магию, чтобы заставить ее рухнуть в подземелья сладострастия, предварительно не приняв на себя никаких обязательств, типа, биться за нее и погибнуть по одному ее взгляду.

Зашел на конюшню и побаловал лошадку выхваченными у кого-то из рук остатками хлеба и нескольким морковками. Конского населения прибавилось серьезно, лошади стоят почти вплотную друг к другу, что, конечно, не порядок. Хорошо, что есть небольшой загон, но там пока держат обоих жеребцов, оставшихся после баронов-разбойников, чтобы они не беспределили в конюшне. Справились все же конюхи баронессы с этими боевыми лошадками, переловили и привели в замок, опыт у конюхов, конечно, имеется.

Если поедем сегодня по владениям и доберемся до замка баронов, представляющего из себя одну башню, мне надо приодеться, чтобы выглядеть дворянином. Иначе другие дворяне даже разговаривать со мной не будут, это однозначно.

С такой мыслью я и пришел в зал, назначенный для приема пищи господами, но застал там только младшую сестру, уже совсем оправившуюся от недавних событий и начавшую весело болтать со мной. Делия пошла привести себя в порядок и смазать кремом нежные места, пострадавшие ночью, так она объяснила мне отсутствие старшей сестры, хихикая и шаля с образными выражениями:

— Наша милая Делия испытывает небольшие проблемы, ходит уточкой, это так смешно.

Понятно, младшая в курсе, что случилось ночью и весело это обсуждает, пока мы одни и наедине. Когда к нам присоединился Твикс, разговоры заканчиваются и только пережевывание пищи занимает наши рты.

Я попросил Телию помочь мне с выбором одежды, чем мы и занимались целый час в комнате бывшего барона, причем мне частенько приходилось стоять полуголым за ширмой, пока она подносила разные предметы и участвовала в процессе одевания их на меня и даже давала волю рукам, прихватывая меня за ягодицы и прочие места, в шутку, естественно, но очень настойчиво.

Помощь баронессы оказалась незаменимой, конечно, но скорость оправления ее от последствий насилия меня, честно говоря, весьма удивила. Как-то я думал, что такое жесткое разрушение девственности оставит ее в молчаливом состоянии на месяц-другой, но нет, девушка оживленно щебечет и радуется жизни. Как кошка, упала все же на все четыре лапы, ну и хорошо.

Приносит разную новую одежду, кокетничает и флиртует со мной. Это понятно, больше по статусу ей и не с кем флиртовать и пробовать свои отрастающие коготки молодой женщины. Мне совсем не сложно подыграть молодой баронессе и помочь забыть тяжелые воспоминания, подшучивая над процессом одевания и кидаясь в нее предметами гардероба, которые явно мне не подходят.

Через час я вышел из комнаты покойного барона, уже принаряженный и более-менее похожий на дворянина по одежде, повадкам и поведению. Новая одежда все же приносит другие мысли и поступки, действуя на подсознание, намекая, что теперь ты другой. Не обычный простолюдин, а куда выше.

Одетую для выезда баронессу мы встретили на выходе из жилого знания, она быстро осмотрела меня, внесла пару изменений в мой облик и скомандовала всем на выезд. По этому случаю снова запрягли карету, форейтор и новый кучер присутствуют на своих законных местах, только поменялись ими. Теперь заслуженный форейтор перешел на солидное место кучера, поближе к начальству и удобству управления лошадьми.

Вывели и наших лошадей, мне и еще четверым стражникам во главе с Бонсом, в замке остается всего двое воинов, что, честно говоря, маловато для обороны укрепления. Еще я захватил для себя качественное копье, с длинным и острым наконечником, из арсенала замка. Чтобы соответствовать своему образу могучего и свирепого воина.

Но нас всего пятеро, готовых защищать свою хозяйку, вся надежда только на меня, как я понимаю. Для простого сопровождения баронессы в город вполне достаточно, но, вот, чтобы продвигать свои интересы и добиваться желаемого нашей хозяйкой на пока чужих территориях — откровенно маловато.

— Что с пленным, этим Иерихом? — спросил я, когда оказался рядом с Бонсом, готовый узнать, что с ним, того, все. Но нет, оказалось, что он сидит в подземелье, в одной из камер и даже получает еду раз в день и все ждут моего решения.

Надо же, баронесса оставила решение его участи в зависимости от моего мнения, поэтому мне придется собственноручно вынести приговор и отправить его на виселицу. Это, если у него не найдется весомых аргументов для сохранения своей жизни. Что такое может рассказать этот садист и насильник, я даже и не знаю, но он может постараться удивить меня, если захочет жить.

Мы проскакали через поселение около замка, миновали деревню, где баронесса вышла из кареты и поговорила со старостой, потом, через три километра мы добрались до хорошей дороги, разделяющей владения Делии и баронов и углубились на чужую территорию.

Разница между владениями видна невооруженным взглядом, меньше полей, меньше людей и сама дорога превратилась в едва проезжаемую. Скорость нашего передвижения пришлось скинуть очень сильно, мы на лошадях плелись еле-еле, сопровождая карету, и когда, через час добрались до первой баронской деревеньки, казалось, что попали в нежилое место, одни заброшенные дома и чуть местных, чумазых и тощих крестьян.

Пришлось и мне поучаствовать в сборе крестьян на единственной улице, где после получаса поисков набралось человек пятнадцать бедно одетых и худых землепашцев.

Баронесса с подножки кареты выступила и рассказала крестьянам про коварное нападение их бывших хозяев, по результатам которого они переходят в ее собственность и будут жить теперь гораздо лучше. Уже привычным приказным тоном она оповестила народ, что им надо выбрать старосту, с которым она и ее управляющий и будут вести дела и пообещала уже завтра прислать подводу с помощью для самых бедных, которыми здесь, судя по первому взгляду, были абсолютно все, и зерном, которое раздадут для посева, но, которое надо будет вернуть после сбора урожая, вместе с ее долей.

Зерно приедет с управляющим, он и будет раздавать, и записывать всех жителей деревни в списки.

Потом она выслушала слабые восторги местных жителей, видно, и правда, плохо верящих в такие чудеса и подозвала меня к себе:

— Баронет, будьте любезны, проедьтесь по деревне и посчитайте, сколько всего домов здесь и сколько из них нежилые. Вам это не составит труда? Как у вас с грамотой и счетом?

— Не составит, баронесса, — при людях я держался с милой Делией официально.

— Счет и учет — это мои самые сильные стороны, не буду скромничать.

— Неужели? Я подумала, что сильны вы только в одном, — она все же не упустила возможность упрекнуть меня за ночные безумства.

— Буду считать это за похвалу, — ответил я и, повернув лошадь, ускакал заниматься подсчетами, которые оказались довольно неутешительны. Из тридцати пяти домов в деревне жилыми я насчитал всего двенадцать, да и на тех лежала печать запустения.

Вернувшись, я доложил баронессе результаты и спросил ее, как она думает поднимать свое новое приобретение, на что она отмахнулась:

— Если есть дома, этого достаточно, чтобы переселить из моих владений сколько угодно молодых парней и девок. Дать немного зерна и лопат, и не успеешь оглянуться, как они начнут давать доход, расплодятся и потребуются новые земли. Простонародье нуждается только в твердой руке и мудром управлении, поверь мне, мой жеребец, — Делия махнула рукой кучеру:

— Едем дальше, к замку баронов, но, совсем близко, не подъезжай!

Она даже военной операцией хочет управлять, характерная моя баронесса. Ведь, приближение к чужому, пока, владению оружною силою, именно так и называется.

По такой же разбитой дороге мы добирались еще с час, пока не въехали на землю более крупного поселения, где и народу по виду значительно больше и домов, а над всем этим великолепием возвышается именно башня типа нашего донжона, немного более крупная и стоящая в окружении остатков каменных стен.

Пока я достал арбалет и зарядил его. Если все окажется так, как и рассказал наемник, мы можем захватить башню, для чего оба арбалета прихвачены с собой, второй находится в руках стражника, так же умеющего с ним обращаться.

Арбалеты, дорогие и качественные машинки, немного удивили меня тем, что оказались в руках баронского воинства, хоть распорядились ими довольно бестолково, бросив стрелков безо всякой защиты. Не тянули бароны на такое оружие, поэтому и завелись у меня в голове мысли, что с нападением что-то нечисто, тем более у самих баронов оказалось на двух бойцов больше, чем предполагала Делия. Кто-то снабдил арбалетами баронов и дал денег на наем новых воинов или просто выделил пару своих кнехтов в придачу. Если это так, таинственный кукловод скоро выйдет из тени, узнав о результатах бойни на поляне и предъявит свои права, минимум на большую часть владения незадачливых баронов.

Эти свои мысли я не стал обсуждать с баронессой, понимая, что ей нужна только моя жертвенность и желание ввязаться в любую драку за ее интересы.

Я внимательно рассмотрел башню, он вся квадратная, с небольшими усилениями кладкой вдоль стен, трехэтажная и является самым простым и дешевым укреплением в средневековье. На первом этаже вход защищают крепкие ворота и там стоят лошади синьора и его карманной армии, когда он в своем укреплении. Теперь его нет и ворота закрыты, а из-за зубцов на втором этаже выглядывают двое стражников, заметивших наше появление, что сделать немудрено из-за шума кареты и хлопанья кнутом кучера.

Я оставил всех воинов рядом с каретой, откуда нетерпеливо выглядывает баронесса Делия и рядом начинают собираться местные жители, связывая появление кареты, кнехтов и мой дворянский вид с пропажей своих хозяев. Они ожидают хороших и просто отличных новостей, что хозяева, несущие всем разорение и беспредел, канули в Лету и теперь все будет по-другому.

Любые новости будут радостно восприняты жителями поселения, ибо хуже состояние дел уже не может быть при мирной жизни. Во время войны, конечно, может быт и гораздо хуже.

Я тронул поводья и выехал на небольшую площадь перед башней, спрятав арбалет под чехлом и сразу обратился к последним защитникам баронских владений, обещая им более лучшую жизнь, отличное довольствие и избавление от непосильной службы под непосредственным подчинением маньяку и садисту Кровавому Иериху, который во время засады лично мной взят в плен и ждет скорого суда.

Судя по лицам, одному совсем пожилому и одному очень молодому, барон оставил на охране именно тех, кого не было смысла брать в засаду.

— Вы можете подумать, пока новая хозяйка этих земель, ее милость, баронесса Делия Тельпиг переговорит с жителями поселения и старостой и потом открыть ворота. Бароны убиты, опять же лично мной и вы можете в этом убедиться, — тут я поднял над головой меч старшего брата, а Бонс подскакал ко мне, демонстрируя свое новое приобретение, кирасу, бывшую на теле младшего брата.

Доказательства, так сказать, налицо.

Стражники внимательно осмотрели и меч, и кирасу и продолжили совещаться, младший вроде склоняется к сдаче, но старший предлагает подождать, чем кончится встреча новой хозяйки с населением.

И тут я привел последний аргумент, полностью сломивший волю к сопротивлению оставленных на произвол судьбы кнехтов:

— Вас здесь оставлять баронесса не собирается, башня мы бросаем без гарнизона. Вы будете служить в замке баронессы, поэтому можете собирать вещи. После разговора с жителями отправляемся в замок.

Теперь стражники не стали совещаться, молодой исчез из-за зубцов и вскоре распахнул ворота, положив рядом свое копье. За ним спустился и пожилой воин, так же сложил оружие и встал рядом. Бонс спрыгнул с коня и спросил, точно ли больше никого не осталось в башне, его уверили, что точно, никого больше нет.

Он исчез в воротах и вскоре крикнул со второго этажа, что поднимется на третий и посмотрит еще и там. Вскоре его голова вылезла в окошко на самом верху, и он подтвердил, что башня пуста и первым делом спустил потрепанный вымпел с гербами баронов с флагштока, сорвал его и бросил вниз.

Ветер немного поносил вымпел вокруг башни и с размаху опустил на камни небольшой площади перед башней. Все, последнее препятствие, мешающее захвату баронства, исчезло, и пора проводить встречу с жителями.

Карета с баронессой выехала из-за деревьев, окруженная охраной и сопровождаемая уже собравшейся немалой толпой жителей, напряженно ждущей, что же скажет им новая хозяйка.

Я, честно говоря, сказал, что мы бросаем башню, чтобы убить последние сомнения и колебания в душах кнехтов. Думаю, прекрасная Делия захочет и ее оставить под своим контролем, хотя, и не понимаю, как.

Ведь воинов и на оборону замка не хватает, даже с парой новобранцев, которые в замке примут присягу верности баронессе.

Пока я соскочил с лошади и позвав молодого стражника с собой, скомандовал охране вокруг кареты присмотреть за оставшимся пожилым кнехтом. Мне хотелось самому проверить башню, чтобы иметь представление о том, что мы захватили путем уговоров, безо всякого кровопролития и как ее можно использовать в будущем.

На первом этаже и точно, размещались кони, каменный пол завален навозом и старой упряжью со сбруей. Все валяется как попало, видно, что пол давно не подметали. По узкой кирпичной лесенке поднимаемся на второй этаж, через поднятую массивную дверь, парень идет впереди и рассказывает мне про все, что видит. Где они спят, где готовят еду себе и баронам, где ходят в отхожее место, в углу видна большая кирпичная емкость, это для запаса воды:

— Но ее мало осталось, бароны не собирались возвращаться в башню после этого нападения, — парень старается понравиться суровому дворянину и говорит все, что знает, — Так и сказали нам, что скоро мы переедем в настоящий замок..

Тут он замолкает, лихорадочно соображая, не сболтнул ли лишнего.

— Ничего, мне можешь такое рассказывать, — приободряю я его, — Только баронессе Тельпиг слышать это не надо.

На втором этаже все поверхности покрыты жиром и грязью, такое ощущение, что здесь никогда не убирались, даже присесть негде, чтобы не испачкаться.

— Что с едой? На сколько запасов дней хватит? — строго интересуюсь я.

— Совсем нету. Последний хлеб доедаем, — виновато улыбаясь, откровенничает паренек.

Понятно, что и с этим у баронов оказались большие проблемы. Деваться им точно стало некуда, только захватывать соседний замок для нормальной жизни и двух баронесс на сладкое.

На третьем этаже так же грязно и убого, но стены затянуты выцвевшей тканью, на полу пара грязнющих ковров, много рваной одежды и обуви валяется везде. Две кровати, одна большая, длинный стол, довольно приличный, и несколько табуретов расставлены вокруг него. Бонс уже все осмотрел и ничего стоящего внимания не нашел, о чем и говорит мне.

Видимость зато с этого этажа шикарная, за верхушками деревьев видны поля и луга. На несколько километров видно вдаль, до самого горизонта.

Какое-то чувство ожидания неприятностей заставляет меня по очереди припасть ко всем окнам по очереди и в том, которое смотрит в сторону замка, но немного левее, я вижу интересное зрелище. На косогор поднялись всадники и не спеша едут в сторону поселения и башни, виден штандарт на длинном копье, остальное не различить обычным взглядом.

На секунду я напрягаюсь, использую ману, делаю себе орлиное зрение и отчетливо вижу пару десятков кнехтов на лошадях, двое-трое с луками и важный дворянин в сверкающей кирасе посередине.

Все становится понятно, тайный союзник и покровитель решил узнать, почему его компаньоны не выходят на связь.

Глава 27 В ЛОВУШКЕ

— Бонс, посмотри-ка, — спокойно подозвал к окну я Старшего и обратился к парню, — Тебя как величать, служивый?

— Токсим, ваша милость, — браво ответил он.

— А, скажи-ка мне, Токсим, кто из дворян-соседей последнее время стал приезжать к покойным баронам?

— Так этот, граф Бельвиц, несколько раз сам приезжал или посыльного присылал, — недолго думая, выдал Токсим.

— Это который с той стороны? — я указал рукой направление, откуда появились всадники.

— Так точно, ваша милость! — обрадованно доложил паренек, довольный, что может услужить важному дворянину.

Бонс перестал всматриваться в пейзаж за окном и повернулся ко мне, мрачнее тучи:

— Карету придется бросать, баронессу в седло и ходу, — так он предложил поступить мне.

— Ты сначала беги к баронессе и расскажи, что видел.

Бонс мгновенно исчез лестничном проеме, громыхая сапогами до самого низа здания.

До косогора километра два, примерно, едут воины не спеша и появятся здесь минут через двадцать, если поторопятся — то через пятнадцать. Время есть, чтобы отступить, даже карету можно спасти, если повезет. Хотя ее догнать конным по такой дороге — пара пустяков. Знал бы, что нас ждет около башни и какие тут дороги — настоял бы, чтобы баронесса ехала в седле, но теперь поздно про это говорить.

Позорно, конечно, только приехали, объявили баронессу хозяйкой и владычицей и тут же дали деру. А что делать, противник превосходит в пять раз по численности и это еще не все. С графом едут лучшие его бойцы, худшие остались замок сторожить, а у нас — лучшие из худших и пара воинов покойных баронов, видно, что никаких, да и драться за нашу госпожу совсем не обязанных.

— Ты, Токсим, держись меня, куда я, туда и ты беги. Намечается драка и лучше нам вернуться в замок. Понял?

Паренек закивал головой, и мы быстро спустились вниз, к карете, около которой Бонс уже доложился баронессе и теперь ждал приказаний, Делия стояла, кусая губы и сразу спросила меня, что теперь делать.

— Там двадцать кнехтов, во главе с графом и у них трое лучников, в открытом бою нас снесут.

— Неужели ты не можешь убить их всех? — кровожадно спросила милая баронесса. Бонс с удивлением посмотрел на нее, потом перевел взгляд на меня.

— Могу убить или вывести из строя трех-четырех воинов, может и графа смогу зацепить, но лучники быстро решат вопрос со мной, столько стрел я не потяну.

— Баронесса, не время тут стоять, можно отправить карету и вас, лучше в сторону замка того графа, у которого есть шестьдесят воинов. По праву, как победительница, вы должны получить все от баронов, но граф Бельвиц в сговоре с покойными баронами, поэтому он не будет договариваться с вами, а просто прикажет всех нас убить. Ведь, кто останется в живых, тот и будет рассказывать настоящую правду. Необходимо собрать всех влиятельных соседей и при их поддержке поделить имение баронов, тогда вы можете претендовать на большую долю. Без этого я не вижу других вариантов, придется делиться, иначе никак не получится.

— Нет, я не отдам свое, — отрезала баронесса с решительным видом, сейчас она была чудо как хороша, с горящими глазами и сильно волнительным дыханием. Глаза горели жадностью и сознание собственной правоты и я понял, что поколебать и переубедить баронессу не получится.

— Бонс, занимайте башню! Мы отстоим свое по праву!

Было ясно, что после выступления перед жителями, в качестве правительницы, баронесса ни за что не умалит своего достоинства и не спасется бегством от сильнейшего соперника. Делия вошла в роль и готова на жертвы и подвиги, тем более занять башню и отсидеться в ней кажется так просто.

Жертвой придется стать мне, судя по ее раскладам. Наши пути с баронессой расходятся, как ни грустно это признавать, лезть в западню, зная, что никто не придет не помощь, я точно не собираюсь.

— Бонс, там нет ни воды, ни еды. У тебя есть десять минут, чтобы набрать воды и у вас, баронесса, столько же времени, чтобы купить хотя бы хлеба в осаду.

— Вы, что, баронет, не собираетесь сражаться за меня? — тон Делии стал сразу же максимально ледяным.

— Я не ваш вассал, милая баронесса, даже не вассал вашего вассала и здесь я только из чувства справедливости и тяги к прекрасному…

Лицо Бонса вытянулось, когда он понял мои слова, что я не собираюсь вместе с ними садиться в осаду.

— Присягу защищать вас и ваше имущество не я давал, так, что меня здесь ничего особенно не держит. Да и пахнет там плохо, не хочу мучить свой нос.

Тут баронесса не сдержалась и громко напомнила мне о вчерашней ночи, добавив, что каждый рыцарь после такого неземного счастья просто обязан помереть за нее и не один раз.

— Думаю, баронесса, это примерно пятая часть от положенной благодарности за спасение от баронов, — твердо ответил я, не отводя глаза от груди баронессы, — Так что, вы мне еще сильно должны, но, боюсь, уже не сможете отдать положенное.

— Вы не рыцарь и не благородный человек. Я не держу вас больше, — отчеканила баронесса и отвернулась от меня.

Вот так, спасай прекрасных незнакомок в тот волнительный момент, когда они лежат без ничего из нижнего белья, с раздвинутыми ножками перед похотливыми, но умелыми воинами, рискуй, наверно, единственной жизнью, получай ранения и всякий урон и что в итоге?

Никакой благодарности, всегда одно и тоже.

Бонс нашел все же корыто, которое его воины притащили в башню и поспешно наполняли его водой из ближайшего колодца, раздобыв где-то пару ведер и коромысло.

Баронесса что-то приказала кучеру и тот срочно отъехал от башни и направился в сторону замка, форейтора она все же оставила при себе, как слугу и гордо удалилась в ворота башни, за ней с несчастным видом шагал новый слуга, тащя на себе пару корзин с едой, припасенных слугами в дорогу.

За ними следом поспешил и Бонс, но я перехватил его и предупредил, как лучше действовать будет в ближайшее время:

— Приготовьте арбалет. Я встречу графа со свитой около башни и ударю силой, попробую выбить его и еще одного лучника. Ваша задача пристрелить одного лучника, тогда вас точно не будут штурмовать. Держи связку болтов, вам пригодится.

— Благодарим за помощь, ваша милость. Все сделаем, как вы сказали, — видно, что Бонс понимает, в какую жопу лезет баронесса и то, что против троих лучников с одним арбалетом им ничего не светит.

Он шмыгнул за ворота и закрыл их за собой.

Все, четверо воинов, форейтор и пожилой стражник баронов затворились в башне вместе с баронессой и сидят там без шансов. Со мной остался молоденький стражник, как его там, Токсим, но я отправил его быстрее уйти в деревню поближе к лесу и сказал ему — дожидаться меня там, он шустро притопил, смешно держа копье в руках.

А сам приготовился к встрече с графом и его войском. Надел шлем с плюмажем в цветах баронов и зарядил арбалет, проверил копье под рукой и отъехал к другой стороне площади перед башней. Сейчас мне придется рискнуть, но мне хочется остаться в памяти воинов баронессы, как крутой боец. Если мои замыслы воплотятся, я смогу убить или вывести из строя всю силовую верхушку противника, может и самого графа.

Главное, после этого смертоубийственного подвига, чтобы не ранили мою лошадь, ведь в кольчуге совсем тяжело убегать, поэтому надо оставить немного маны и подзарядиться от камней, на это необходимо минут пять и тихое место. Тихое место, это в каком-нибудь доме, если попадут в лошадь, если не попадут, тогда, у той бедной деревни.

Все, послышался шум подъезжающих всадников, скрип упряжи и шум голосов, не скрывающихся от обитателей башни. Граф и его люди или знают про итоги битвы на поляне или подозревают, что воинов у баронов осталось совсем мало и нет смысла сильно остерегаться. Или знают от местных, что башню охраняют два воина, которые не тянут и на половину одного, что скорее всего.

Я оглянулся на башню, увидел даже лицо баронессы в одном из окон, с плотно сжатыми губами и злым взглядом, вспомнил прошлую ночь и тихонько вздохнул. Хорошо, что успел получить с Делии хоть немного ласки, иначе не стал бы и думать о подвигах, уже минут десять скакал бы к замку, где у меня много чего осталась и даже одно неоконченное дело есть.

Надо признать, что внутренние мои струны с особой чувствительностью отнеслись к ночи с баронессой и такой тип дворянок меня безусловно привлекает, как объект вожделенной страсти.

Почему я думаю об этом в такой момент — мне просто страшно, на самом деле, и очень хочется думать о чем-то приятном.

Я спокойно сидел на лошади, надеясь, что шлем с цветами покойных баронов не спровоцирует команду открыть по мне огонь и граф Бельвиц захочет сначала обсудить с одним из своих подельников хотя бы вопрос, как идут совместные дела и где в итоге деньги, которые он вложил в общий бизнес.

Сначала на площадь выехали двое его личных охранников, присмотрелись ко мне и сразу же спросили, где мой жеребец.

— Погиб смертью храбрых! — громко и с пафосом ответил я в шлем и, наконец, граф не стал дожидаться конца проверки и выехал тоже на открытое место, продолжая оставаться за спинами охраны и за деревьями от наблюдающих сверху из башни.

Я тронул поводья и подъехал к солидной уже группе воинов, выехавших на край площади. Слева и справа я увидел спрыгнувших с лошадей лучников, которые достали луки и наложили стрелы, продолжая обшаривать глазами окна башни и ее парапет.

Значит, граф все же не в курсе, что случилось на поляне и кто теперь может находиться в башне и считает меня одним из баронов, который неуместно дурачится, к чему он уже давно привык. Но может скоро приказать и меня, как надоевшего дурачка и лишнего компаньона, нашпигуют стрелами.

Поэтому я сделал вид, что открываю забрало и процесс этот мне не очень подвластен, что-то пошло не так и я не могу показать свое лицо, но за оружие я не хватаюсь и поэтому охрана графа не чувствует какого-то подвоха. Пока я, не подъехав на самое близкое расстояние к графу, отделенному от меня теперь парой охранников, не бросаю пустую руку в его направлении и, потратив половину маны, мощным ударом не сношу и охрану, и графа, даже достается всем, кто сгруппировался возле своего сюзерена. Я пришпориваю лошадь и скрываюсь от начинающих что-то понимать лучников среди лошадей, на которых только что сидели и граф, и его отборные бойцы из охраны. Натыкаюсь на третьего лучника, прикрывавшего господина сзади, выбиваю его из седла нацеленным ударом и скачу мимо, в глубь застройки, прорываясь через цепочку воинов графа. Которые еще не понимают, что произошло, но уже замечают чужака в своих рядах и тянут мечи из ножен, пока все же не пытаясь догнать меня и ожидая команды графа.

Раздается крик, что из башни стреляют и ранили какого-то Джона, надеюсь, что одного из стрелков и я продолжаю скакать изо всех сил в глубину селения, прикрываясь домами и вскоре понимаю, что у меня получилось прорваться сквозь воинов графа и теперь я с каждой секундой, пользуясь неразберихой и отсутствием четких команд, отрываюсь от врагов. Но они видели меня и видели, куда я поскакал, и погоня может начаться каждую секунду.

Прости, Делия, я сделал все, что мог и больше не собираюсь рисковать своим здоровьем за ваши жизни. Выбил из седла и графа и пару его охранников с лучником вместе, насколько они покалечены и не готовы сражаться, я не знаю, но маны потрачено много и такое падение с лошади после удара невидимым молотом, не так то просто пережить, потеря сознания и переломы от скоростного падения в бессознательном состоянии почти наверняка гарантированы.

Получается, я вывел из строя графа и еще троих-четверых воинов, еще одного точно подстрелили из башни и теперь против четверки Бонса осталось на пять-шесть воинов меньше, если они не успели еще кому-нибудь загнать болт между ребер.

Четырнадцать опытных бойцов против четверых, оставшихся в башне, при одном опытном лучнике — это соотношение гораздо лучше прежнего, но, все равно, не оставляет шансов защитникам башни. Лучник, маскируясь среди деревьев, может при поддержке своих, легко ранить или убить пару защитников, и оставшиеся воины захватят укрепление, атакуя со всех сторон. Или не будут атаковать и просто подождут и через пару дней страха и голода мини-крепость сдастся и выдаст баронессу с голым задом, связанную и уже оттраханную своими же кнехтами перед лицом неминуемой гибели из-за ее глупого упрямства. Остальные вояки, без раненого или покалеченного графа, тоже встанут в очередь и перед смертью баронесса может, и поймет, что спорола конкретную дурь, забравшись в эту башню, из которой не убежать.

Свои то знают, что в замке осталось всего пара воинов и помощь оттуда точно не придет, могут договориться на приемлемые условия сдачи.

С такими мыслями я быстро удалялся от башни, не останавливаясь ни на секунду и через полчаса добрался до деревни, где и ждал меня запыхавшийся Токсим. Бежавший всю дорогу, чтобы спасти свою молодую жизнь и очень не желающий остаться без настоящего командира и дворянина, который точно знает, что делать и куда идти.

Погони не было, похоже, граф все же сильно пострадал и желающих преследовать без его команды такого сильного колдуна, не нашлось. Еще через час мы добрались до первой деревни, где взяли еще лошадь и сопровождающего и вскоре я стоял перед воротами замка, которые мне открыли только, когда на стене появилась Телия и отдала такой приказ страже.

По дороге я подробно расспросил, чем именно знаменит Кровавый Иерих, Токсим не стал его выгораживать и вскоре я хотел, чтобы садист мучился вечно. Он и правда оказался редкой тварью, любящей боль и страдания ни в чем неповинных людей и заслуживал самой страшной казни.

Когда мы вошли в ворота, по лестнице со стены спустилась Телия и с немым вопросом на красивом лице уставилась на меня.

Что же, я все ей подробно рассказал и поднялся в свою комнату собрать вещи.

Глава 28 НОВЫЕ ИСКУШЕНИЯ

Собрал свои вещи, свернул снова в тюки и пока прилег на кровать, соображая, все ли сделал и что еще осталось завершить в замке, перед отъездом.

Расставание с баронессой прошло не очень хорошо, хоть мне и очень ее жаль, но умирать за просто так, за чужие, в принципе дела, я не собираюсь точно. Ее непобедимое упрямство и привычка стоять на своем до конца, в случае с появлением на горизонте графа Бельвица со своим небольшим, но реально крутым войском, по местным масштабам, сходу заводили наше противостояние в смертельное приключение безо всяких шансов.

Раз уж он связался с баронами и, то ли, решил их руками загрести жар и захватить осиротевшее баронство, то ли, получить часть от него, помогая баронам захватить себе жен посредством кровавой жатвы на поляне. Но, настроен он крайне решительно и никакие требования, и даже прелести баронессы Делии не собьют его с намеченного пути.

А тут такой счастливый случай, как только он выступил, чтобы принудить баронов к выполнению условий сделки или собрался просто захватить их форпост, в башню залетела, и сама там и закрылась та самая баронесса, которую он собирался ловить и выслеживать.

Даже, если он погиб или тяжко ранен и не может говорить, пара его взрослых сыновей-наследников, наверняка, в курсе происходящего и осаду с башни не снимут.

Пока не появятся войска владетельных соседей и не зададут вопрос:

— А, что здесь, собственно, происходит?

Наверняка, граф принял меня за одного из братьев-баронов, поэтому и разрешил приблизиться для сепаратных переговоров. Ждал, что бароны начнут торговаться и просить о чем-то, ссылаясь на большие потери или неудачу с захватом баронесс и поэтому закрылись в башне с остатками воинов. А сам брат-барон, хоть и оказался отъявленным мерзавцем, но в трусости его никто бы не упрекнул, поэтому и выехал смело один навстречу. При этом подразумевается, что старший брат погиб или тяжело ранен, поэтому на сцене присутствует только младший.

Свой шанс я использовал сполна и потрепал графа и его воинов, мог бы и еще пару кнехтов выбить из седел, но остался бы при этом пустым и подставился, минимум, под одного лучника или двух, что стало бы в моем случае фатальным, ибо отбивать стрелы магией я еще не научился и ставить защитный купол тоже не умею.

Не знаю, что теперь происходит возле башни и не собираюсь там появляться, фактор неожиданности использован мной полностью и меня точно будут ждать.

Все же у баронессы оставался только один путь чего-то добиться, это обратиться за помощью в справедливом разбирательстве к двоим оставшимся соседям графам и, опираясь на их силы, поделить имение баронов между всеми соседями. При этом — даже близко не появляясь рядом с башней и соседним графством.

Как жертве бесчестного нападения, у нее в наличии все шансы добиться доли в половину баронства, не вступая в безнадежную схватку с графом Бельвицем. Не факт, что соседи впишутся за нее, но другой реальной идеи в такой ситуации я не представляю.

Иначе, ей стоило начать набирать новых кнехтов, благо лошади и все оружие нападавших стали ее собственностью и есть чем вооружить большее количество наемников и только после этого начинать выезжать из замка и пробовать на чем-то настаивать. Ну, и готовиться к дальнейшим проблемам с соседом и быстро выйти замуж за сильного и знатного воина, остаться, при этом, на вторых ролях, но зато живой.

Время, когда одинокие женщины управляют и защищают свое имение — еще не пришло и не скоро наступит.

Пока я решил и дальше путешествовать в том же благородном виде, как одет сейчас. Буду по легенде баронетом из Астрии, редчайшим для здешних мест персонажем, ждет меня побольше почтения от городской стражи, побольше внимания от проезжающих дворян, возможность путешествовать с арбалетом и копьем, в той же кольчуге.

Так же с обетом искупления, зароком брать в руки меч, самое для меня удобное толкование, ведь при первой же проверке любой благородный поймет, что я сроду его в руках не держал и это будет равносильно признанию в том, что я простолюдин, который присвоил себе дворянский титул и подлежу страшному наказанию. Бумагу из королевства придется убрать подальше и спрятать хорошо, чтобы не нашли при осмотре и обыске, зашью пока в воротник блузы, к остаткам таблеток.

Что же мне еще осталось сделать в замке?

Разобраться с моим личным пленником, и что с ним решить? Тихонько прирезать в подземелье или прилюдно и страшно казнить, что займет много времени, которое, кстати, лучше не терять. Пострадавший граф или его наследник, любой из них может подступить к стенам замка и взять его в осаду, может и на пару месяцев. Вряд ли это произойдет так скоро, уж пару то дней башня простоит, кнехты не сразу решатся сдать баронессу и поднять белый флаг. Но после этого все войско графа, узнав про двоих стражников в замке, прямиком отправится его захватывать и сделает это за пару дней, как только сколотят достаточно длинные лестницы для первого приступа. Стены замка в высоту метров двенадцать и есть еще откос перед сухим рвом, то есть, пятнадцатиметровых лестниц хватит, двух или трех, для гарантированного захвата.

В принципе, все эти дела и проблемы баронесс меня не касаются, у меня и своих хватает, поэтому сейчас я сбегаю в подвал и сразу на коня. Телии я все и подробно рассказал, нового стражника привел и сдал лично в руки, для принятия присяги, получается, поднял обороноспособность замка в полтора раза. Можно сказать, откровенно, отличный прогресс — если смотреть в цифрах.

Но недолго такие правильные мысли мелькали у меня в голове, пока не раздался стук в дверь, застав меня врасплох:

— Войдите! — крикнул я, уже догадываясь, кто это может быть.

И точно, в открывшуюся дверь вошла баронесса Телия в странном каком-то одеянии, на подобии плаща с капюшоном и тщательно закрыла за собой дверь и даже накинула засов. Тогда то, я все и понял, даже мелькнула мысль, зачем мне все это надо, мелькнула и пропала, ибо баронесса скинула одним движением одеяние и осталось передо мной, в чем мать родила.

Выглядела без одежды она почти, как и старшая сестра, но оказалась стройнее и не так богато одарена природой, грудь не тяготела к четвертому размеру, а находилась между вторым и третьим, согласно земной классификации.

Понятно, что ей, кроме желания забыть мерзские ощущения при изнасиловании, надо получить чувство надежного плеча и помощь в спасении сестры от, теперь, единственного человека, который реально может помочь словом и делом. Оттолкнуть обнажившуюся в отчаянии девушку сейчас оказалось бы по-настоящему низким поступком, как и оставить ее нетронутой, и я не стал этого делать, понимая, что все больше вязну и тону в этой борьбе обоих баронесс за свое место в мужском мире.

Пока заключил девушку в свои объятья и перенес на кровать, потом ласково поговорил с ней и приступил к моральной реабилитации жертвы насилия.

Во время первого проникновения, после долгого разогрева, Телия напряглась и окаменела лицом, готовясь снова пережить ужасные ощущения, но моя мягкость и неспешность, вместе с опытом, расслабили девушку. Видя и, главное, чувствуя, что все не так ужасно и даже приятно, она постепенно перешла от пассивного ожидания к движениям бедрами, пока мои пальцы проникали и ласкали, потом я возлег на нее и не прошло и получаса с момента ее появления, как первый оргазм сотряс ее.

Дальше дело пошло веселее и по происшествию двух часов и множества потраченной энергии, а так же нескольких поз, показанных и плавно проверенных в жизни, Телия могла уже считать себя опытной женщиной, по средневековым, конечно понятиям.

В отличии от старшей сестры она занималась любовью с энтузиазмом и чувственностью, стараясь и сама получать и отдавать. Хорошая и перспективная девушка, надо ее пристроить в хорошую семью, составит счастье какого-либо молодого аристократа, а отсутствие девственности заменит ловко раздавленный пузырь с куриной кровью, обычное дело в таком случае. Обычно молодой муж попадает в кровать настолько пьяным, что и себя не помнит, не то, что там случилось с интимной стороной и так ли крепка оказалась преграда.

Утомившись в постели, для первого добровольного раза девушке оказалось многовато, Телия сразу засобиралась спасать сестру. На дворе начинались сумерки, и мне пришлось успокоить ее, ведь, мы оба совсем не знаем куда ехать, до замка соседнего графства, лежащего за баронством покойных братьев, получается где-то под двадцать километров и в ночи такие приключения совсем ни к чему.

Сказал, что согласен проводить ее в замок к соседу-графу, где ей придется очень постараться и понравиться самому графу и его женщинам. Вызвать у них бурю эмоций описанием нападения и ни в коем случае не упоминать возможность насилия, рассказать, что я появился вовремя и всех быстро убил до смерти.

— У графа Тирпица есть двое сыновей моего возраста! — вовремя вспомнила молодая, теперь уже полноценная, женщина и лукаво посмотрела на меня. Конечно, они с сестрой давно перебрали всех подходящих женихов в округе.

— Вы не думали про такую партию?

— Делия хотела представить меня самому влиятельному в этих землях графу, хозяину города, из которого мы возвращались, когда…

Тут она погрустнела, снова вспомнив произошедшее на поляне сражение и последствия поражения своих защитников.

Понятно. Сестренка, ради своих корыстных планов, собиралась пристроить молодую красавицу под какого-то пожилого графа и разом выйти в дамки.

— Вы встретились с графом? — все же поинтересовался я.

— Встретились, но очень коротко и без особых надежд для сестры. Я была очень рада, что у них не сложилось, на самом деле, Делия даже отругала меня за это — поделилась со мной Телия, баронесса Пришвиц.

— Конечно, лучше приглянуться молодому парню, ровеснику или немного постарше, и стать для него самым главным в жизни, чем оказаться у пожилого вельможи где-то на двадцать пятом плане, — поддержал ее и я.

Чтобы отвлечь от грустных мыслей посоветовал вызвать из поселения под замком десяток молодых парней, нарядить их в доспехи и выдать копья и мечи из арсенала, пусть помогают стражникам нести службу и своим многочисленным видом смущают разведку супостата. За это выставить им хороший стол, но без алкоголя, чтобы по дикости своей, не устроили кровавую баню прислуге из-за девок, давно поделенных среди дворни.

Вечером и ночью стража пусть отдохнет, а крестьян поставить патрулировать по верху стены с двух сторон, для солидности. Да, и пусть натаскают камней наверх, такую рабочую силу надо использовать по-полной.

Я пока переговорю с Токсимом, знает ли он дорогу к соседям в обход осажденной башни и разберусь с пленником, для чего мне потребуется кузнец, у которого хранятся ключи от подземелья.

На этом мы разошлись.

Я спустился вниз, нашел кузнеца и приказал проводить меня к узнику, который оказался заключен под донжоном. Здоровенный кузнец прихватил связку ключей и открыл первую дверь, я светил ему факелом в это время. Потом мы спустились на несколько метров вглубь и, покопавшись, кузнец открыл и вторую дверь, в само подземелье, где на охапке соломы нашелся и сам Кровавый Иерих, подслеповато моргающий и прикрывающий глаза от факела. Он был прикован цепью за одну руку к кольцу в стене и к концу второго дня сидения в застенке пытался выглядеть жалко и беспомощно.

— Наконец то, ваша милость! — воскликнул он, — Вы вспомнили про меня!

— Вспомнил, вспомнил и даже выслушал подробный рассказ, про то, как ты любишь поджаривать людей на медленном огне просто так, — эти слова заставили замолчать садиста и только непрерывно смотреть мне в лицо, ожидая приговора.

— Выкладывай, что знаешь, про намерения баронов и графа Бельвица и я обещаю не поступать с тобой так же, как ты поступил со множеством несчастных.

Наемник довольно быстро заговорил, понимая, что раз про него и его преступления все знают, нет смысла долго держать рот закрытым и надо хотя бы стать источником нужной информации.

А, там, глядищь, повезет стать нужным человеком, выжить и выбраться из тюрьмы.

Бароны и граф сговорились недавно, он и дал оба дорогих арбалета для засады, даже нанял со стороны двоих кнехтов, настоящих преступников, чтобы создать численный перевес при нападении, и бароны рассчитывали сохранить своих людей полностью. Но, все планы сорвал любовник баронессы, который бился насмерть и лично зарубил троих нападавших, подставив еще двоих под мечи своих воодушевленных воинов.

Поэтому у баронов и сорвало крышу, ибо изначально они собирались увезти баронесс в целости и сохранности и заставить их сочетаться браком в церкви графства, все честь по чести. Договорились отдать графу половину баронства и объединить со своим, бедным и разоренным. Но, после потери всех своих воинов, резонно опасались, что граф Бельвиц пустит в расход и женихов и невест. Решит вопрос кардинально и заберет себе оба баронства. Что и понятно.

— Ладно, один грех искупил, — выдал я аванс наемнику.

— Что еще знаешь про планы графа?

Тут Иерих не смог ничего рассказать и придумать, поэтому промолчал. Но попросил одеяло и побольше еды, чтобы собраться с мыслями и что-то вспомнить.

Начал торговаться, понимает, что информация — ценный товар, но, мне теперь некогда с ним долго разговаривать.

Мы вышли с кузнецом, на улице я подозвал нового стражника замка Токсима, предупредил, что завтра рано утром едем по важным делам и ему надо выспаться сегодня ночью. Заодно приказал рассказать кузнецу все, что он знает про нашего узника и сказал не кормить его, только поить, пусть так помрет в темноте и мучениях, вспоминая всех своих жертв.

Просидел около печи, все так же поправляя спину по своей легенде и к глубокой ночи набрал полный резервуар маны, только на камни не хватило времени.

Когда поднялся в свою комнату, ничуть не удивился наличию там молодой баронессы в постели и холодному мясу, и сыру с вином. Перекусили, занялись любовью всего один раз, баронессе захотелось подоминировать сверху, потом быстро уснули в обнимку после такого трудного дня.

Глава 29 ВСЕ ПОЛУЧАЕТСЯ

Рано утром Телия убежала отдавать распоряжения, я тоже быстро размялся и собрался на выход. Окинул взглядом комнату, посмотрел на сбитые простыни на кровати, на это широкое ложе и подумал, что стоит его запомнить навсегда.

Так сложилось, что я исполнил здесь прямо мечту жизни, попробовать, чем красивые дворянки отличаются от остальных женщин в постели. Вроде, все такое же самое, но удовольствие полнее. Когда простой пролетарий доминирует над голубой кровью в двадцатом поколении, эмоции перехлестывают через край, запоминается каждая секунда сладкой неги, да и стоит гораздо сильнее.

На улице меня ждала моя лошадка, взнузданная и готовая в путь. Пока я приторочил тюки к седлу, появился и Токсим со своей лошадью и копьем в придачу. Молодой паренек казался очень довольным, что попал в приличное место, настоящий и большой замок, как ему пока кажется. Где и женской прислуги полно, и место есть прогуляться, по стенам, с красивым видом, и кухня постоянно работает, всегда можно что-то перехватить до дежурства или после.

После тревожной и полной лишений скудной жизни при баронах в башне, рядом с маньяком-начальником, попасть в замок — это было, как для меня попасть в коммунизм или похожее будущее. может и попробую еще.

Теперь выезд в поля, рядом с начальством и одной из хозяек, что значит, ты, простой стражник — выходишь на первые роли. пусть. просто потому, что других нет, все равно шанс, быть полезным.

Поэтому довольность парня прямо читается на его лице.

— Токсим, чему тебя научили у баронов?

— Научили, ваша милость. Там обучение серьезно поставлено, больше то делать нечего, махал копьем по восемь часов в день, кроме работы своей. Под присмотром этого, — и стражник кивнул в направлении подземелья, — У него и баронов ленится не выйдет, так что, с копьем я хорошо обучен.

— Рассказал кузнецу о прегрешениях? — и я тоже кивнул вниз.

— Рассказал. Кузнец пообещал, что помирать он будет долго и непросто.

— Смотри, если замок осадят, не забудь напомнить кузнецу, что эту тварь надо первым делом успокоить, — предостерег я паренька.

— Не забуду, ваша милость. Мне первому в костре гореть, если он из подземелья выйдет живым.

Хорошо, что есть кому побеспокоиться о моем долге, пока неоплаченном, но оставленном в надежных руках.

Так и уехать можно спокойно.

Я потрогал тяжелую поясную суму, которая полегчала еще не значительно, удобное новое копье, арбалет в чехле под правой рукой. Сам я в баронских вещах, под камзолом надета кольчуга, шлем младшего барона я оставил в хранилище замка, но выгреб оттуда все болты, под тридцать штук, все равно других арбалетов в замке не обнаружено. Хорошо, что нести их не мне на своей спине.

Вскоре подвели лошадку для Телии и принесли ее личный штандарт на небольшом копье, которое вставили в заднюю луку седла. Появилась и сама баронесса, махнула рукой, мол, время дорого, сестра в осаде, выдвигаемся, сама ловко запрыгнула боком в седло и направила лошадь в открывающуюся калитку в воротах.

Копыта процокали по вымощенной камнями дороге перед замком и беззвучно пошли по наезженной через поселение. Народ гонит скот на выпасы, идет на работу в поля и с удовольствием кланяется сестре госпожи и мне, ее верному рыцарю.

Десяток деревенских остались в замке, Телия сразу воспользовалась мудрым советом, парочка прямо сейчас смотрим нам вслед, охраняя ворота, собираясь провести день за приятным ничегонеделаньем и пробой блюд на кухне, заигрывая с поварихами и прислугой. Останутся мужики довольны, как в отпуск съездили, да еще настоящее оружие в руках подержали.

Ранним утром ехать хорошо, весна вступает в свои права понемногу, впереди Токсим сторожит дорогу, за ним баронесса и я, то сбоку от нее, то сзади прикрываю. Невелика кавалькада и прислуги нет, но все по правилам, штандарт имеется, и мы на официальном задании. Едем просить помощи к сильным соседям, которым тоже ни к чему усиление такого неприятного и подлого соседа, а уж баронесса то про него порасскажет с подробностями. Токсим тоже подтвердит, что крутились совместные дела у графа и баронов, что арбалеты он выделил и своих людей добавил в войско баронов.

Поэтому, очень важно, не встретиться с людьми графа Бельвица и доехать до графа-соседа в целости и сохранности. Как только мы переехали дорогу и стали приближаться к той захудалой деревеньке, я дал указание Токсиму объехать ее стороной, чтобы не приближаться к башне, насколько это возможно. Баронесса расстроилась, услышав мои слова, представляя, по-видимому, в мечтах девичьих, как мы мимоходом сносим строй многочисленных воинов графа и освобождаем ее сестру, а потом не просим помощи у чужих людей, а сами врываемся в замок Бельвиц, на плечах бегущих воинов и захватываем его.

Мечты — они такие мечты. Розовые и с бантиками и кружевными трусиками.

Я, на самом деле, побаивался, что в захудалой деревеньке мы можем уже встретить отряд графа, посланный сообщить крестьянам, что власть переменилась и они принадлежат не какой-то баронессе без войска, а настоящему, богатому кнехтами, графу Бельвицу.

Идеально, конечно, чтобы объединили два оставшихся графа свои силы, заступились за двух красивых женщин и навешали люлей третьему, разбойнику Бельвицу, но дело это долгое, ждать столько я точно не собираюсь, хотя и поспособствую этому изо всех сил.

Когда, после заброшенных полей, очевидно, принадлежащих барону, мы доехали до хорошо обработанных и засаженных земель, я скомандовал привал и легкий перекус. Мы в пути уже пару часов и в любой момент можем встретить кого-то из хозяев замка или их стражи, поэтому надо дать последние инструкции, пока мы одни:

— Токсим. Рассказываешь в подробностях, как граф приезжал, присылал посыльных, выдал арбалеты, своих людей отрядил в помощь. Как бароны собирались и что говорили.

Потом отправил его в дозор на вершину холма и обратился к молодой женщине, для всех — еще девушке.

— Баронесса, вы молодая, невинная, красивая девушка, главное — очень трогательная и вызывающая острое желание помочь вам. Сыновья графа точно поведутся на такой ваш образ, вам же поскорее требуется обручиться и оказаться в безопасности, со временем. Но сейчас надо очень хорошо это представление сыграть.

Телия запротестовала было, но я ее прервал:

— Да, вы, на самом деле такая девушка и вам нужно играть саму себя. То, что ты стала женщиной, это даже хорошо, будешь чувствовать себя увереннее, в отношении молодых графов, чем, если бы оставалась девушкой. Вы с сестрой пережили кошмарное нападение и чудом спаслись. Спас вас с Делией проезжающий рыцарь, поборник добра. Он покарал обоих баронов могучей дланью и убил или ранил графа Бельвица. Этот рассказ о поборнике справедливости и добра, наказующем зло беспощадно, еще попадет в баллады и сказки, и вы вместе с ним.

— Вы же, хотите попасть в балладу о прекрасной даме и смелом рыцаре?

Телия кивнула головой, глядя на мое одухотворенное лицо с восторгом.

— Тогда сама закажете ее какому-нибудь поэту или стихоплету, неважно, лишь бы он умел хорошо складывать слова и рифмы.

Она снова кивнула.

— Теперь, самое главное, кроме вашего образа, конечно. Граф Тирпиц не обязан воевать графа Бельвица, тут трудно чего-то просить и требовать. Если между ними давно кошка не пробежала. Но, послать своих воинов, желательно во главе с молодым наследником, чтобы проверить потерявшее хозяев имение и освободить вашу сестру из осады, вполне может и даже обязан. Знать и действовать оружной силой, после ваших рассказов и слез, слезы обязательно, это его прямая обязанность, как могучего сюзерена и хозяина своих земель. Вы понимаете, что от вас требуется?

Телия по-деловому кивнула головой:

— Приехать. Обаять, разгневать рассказом о преступлении баронов и графа, самого хозяина и его семью, очаровать молодых графов, попросить помощи в спасении сестры.

— Да. Я все поняла и смогу так себя вести и подать, — баронесса радовала своей разумностью и решительностью.

— Еще, деликатный момент. Надо намекнуть графу, именно ему, что есть возможность поделить имение баронов. Ему, в отличии от сыновей, это будет интереснее, а тем, наоборот, интереснее будете именно вы. Что все, вроде, как согласны на раздел бесхозного владения. Делия, может, так и не думает, но, сейчас, главное ее спасти, потом ты сможешь ее уговорить не сильно жадничать. Помни, что вы сейчас, по большому счету — беззащитны и покровительство или помолвка с сыном могучего соседа, очень вам нужны. Пусть забудет пока о том самом богатом графе, который держит большой город или сама займется им. Согласна?

— Я, конечно, согласна. Но что значат ваши слова? Разве вы не поедете со мной в замок? Баронет, мы так рассчитываем на вас!

— Не поеду. И вам так будет лучше, чтобы не было сплетен и ваш образ сиял чистотой. Вы понимаете, почему?

Девушка молча кивнула, немного покраснев.

Отлично, мы снова сели на лошадей и отправились по хорошей дороге, на которую вскоре выехали. В центр графских земель, через час увидели на горизонте большой замок, на верхушке высокого холма, а у подножия настоящий город, немаленький такой.

Я включил орлиное зрение и еще раз порадовался, что не поеду в замок. Это оказалась настоящая крепость, с башнями, подъемным мостом, изо всех окон и башен свисают и развиваются на ветру флаги и штандарты. Все выглядело дорого и богато, дворян там целая куча живет и гостит, меня расколют за полчаса точно, быстрее, чем матерые уголовники раскололи бы Шарапова, никогда в жизни не сидевшего на зоне.

Ну, может, немного и медленнее, ведь, все внимание привлечет молодая и трогательная баронесса. Но после ее рассказа о рыцаре с суровой дланью очень заинтересуются его печальным образом.

— Я же поскачу в соседний замок, к другому графу и попробую и его поднять, чтобы он заинтересовался происходящим около его границ, — такое объяснение Телию устроило еще сильнее, — И вернусь освобождать вашу сестру! — тут я немного приврал.

Но, кому какое дело будет переживать, куда я исчез, если все сложится, как я задумал.

Я еще раз бросил взгляд на замок и увидел, как по опущенному мосту из замка проскакала группа всадников, движутся в нашу сторону и поторопил баронессу выехать на дорогу и готовиться к встрече со своей возможной судьбой.

Поцеловал ее по-дружески в щечку, запрыгнул на лошадь и быстро удалился с холма, на котором мы обозревали замок и окрестности, кивнув напоследок молодому стражнику.

Все, теперь у баронессы своя, привычная дворянская жизнь, у меня своя, наполненная воспоминаниями и приключениями. Может, вскоре, занимаясь любовью со своим молодым и неопытным мужем, она, с легкой грустью, вспомнит мои уроки и возьмет сексуальное обучение и просвещение молодого графа в свои руки.

Почему-то я уверен, что именно Телия решит цветущим видом и рассказом свои проблемы и сестру спасет. Какая-то она жизненная и реальная, да и выбор умеет делать в нужный момент, короче, падает на все лапы, как бы туго ей не пришлось. Что уже не девушка, это не страшно, а я был с ней осторожен и детей не ожидается от меня.

Пока же я скачу, желая подальше удалиться от замка одного графа и приблизиться к другому, только не заезжая внутрь, ибо, боюсь оказаться на месте Шарапова.

Чтобы сановитые дворяне поверили мне, они должны меня идентифицировать в системе своих координат, а мне необходимо пожить несколько месяцев среди дворянского быта для этого. Иначе идентификация не работает, и я спалюсь сразу, а слова мои не будут стоить веревки, на которой меня повесят, в назидание остальным прохвостам.

Держаться я старался в стороне от земель покойных баронов, мало ли где там приводят к покорности новой власти смердов воины графа Бельвица. Поэтому двигался прямо и к обеду доехал только до корчмы, стоящей, как я понял, на границе между довольно большими, по площади, графствами, в отличии от тех же баронств.

Привязал лошадь и вошел в корчму, где обнаружил пустой зал и преданно смотрящего на меня жуликоватого корчмаря. Да, с такой прохиндейской рожей, только и выживать при границе, не потому ли народу нет совсем, что все давно померли от его стряпни.

Но, после моего заказа с предупреждением, что он рискует своей жизнью и одним глазом точно, если я почувствую симптомы(слово здесь неизвестное) отравления, мне быстро выдали несколько аппетитно пахнущих блюд на стол и принесли кружку свежего пива. Да и корчма стала наполняться народом, все как раз подгадали сюда попасть в это время, и я успокоился. Первое впечатление оказалось обманчивым, еда — отличной, да и как в таком месте можно выжить, если готовить дрянь. Зарежут или зарубят, и никто не скажет, что это неправильно.

Пережевывая и посматривая по сторонам, я обратил внимание, что народ старается не нарушать зону наружного пространства благородного господина. Это даже приятно, насиделся в толкотне, когда путешествовал, как простой кнехт.

Вскоре, скосив глаз, увидел, что рядом с моей лошадкой привязывают своих скакунов и несколько стражников, внимательно оглядывая и мое копье, и арбалет под чехлом. Понятно, обратили внимание на оружного путешественника, но благородных среди них не видно, вопросы задавать не должны особо. Спросят, но немного, не досаждая дворянину.

Стражники и точно, вскоре появились в зале корчмы и остановились, разглядывая, где стол свободный или места побольше. Ровно четверо, похоже на патрулирование границ графства.

Я поднял руку и махнул им присаживаться ко мне, заодно и крикнул:

— Корчмарь, пива мне и моим гостям! — пересчитал стражников и добавил, — Еще десять кружек!

Громыхая сапогами и мечами, мужики дружно прошли до моего стола и поздоровавшись с его милостью, расселись, оставив одно место рядом со мной свободным, попахивая мужским потом и лошадьми.

— Благодарствуем за приглашение, ваша милость. Если и пиво нам, то благодарим вдвойне, — высказался крепкий, рыжеусый молодец, видно, старший в этом подразделении, внимательно глядя на меня.

— Пиво, конечно, вам, служивый, но не все. Одна кружка мне, договорились? — пошутил и я, вызвав легкий смешок у стражи.

— Вы чьи люди будете? — перехватил я инициативу у старшего, собиравшегося, видно, самому меня поспрашивать.

— Его сиятельства, графа Горштвица, старший стражи Гальдер, — счел нужным представиться он мне.

— Отлично, вы то мне и нужны. Я, баронет Ольг Фольвио, странствующий рыцарь. Сейчас еду из замка графа Тирпица и имею срочное сообщение к вашему господину, графу Горштвицу. Но у меня нет времени на то, чтобы доставить донесение лично, в башне покойных баронов в осаде сидит моя госпожа, баронесса Делия Тельпиг с малым отрядом, и я должен скакать на выручку ей.

— Вы сказали, покойных? Ваша милость, — мужик сразу уловил главное в моих словах. Остальные кнехты тоже оторвались от пива и уставились на меня.

— Да, Гальдер, совсем покойных, — спокойно ответил я, прихлебывая пиво из новой кружки.

— Но, как это может быть? Нас и прислали патрулировать границу с баронами, из-за постоянных проблем с ними, — недоумевал стражник.

— Теперь этих проблем нет, но появились другие, — успокоил его я и рассказал про все последние события:

— Бароны, с приданными им графом Бельвицем воинами и даже двумя выданными арбалетами, один из которых вы могли рассмотреть на моей лошади, напали на баронессу в лесу, когда она с охраной возвращалась из города. Засада оказалась внезапной и хорошо продуманной, но сенешаль баронессы бился отчаянно и смог поразить троих воинов баронов, прежде, чем пал сам.

— Вы, ваша милость, говорите, что бароны вступили в сговор с графом?

— И можете это доказать? — этот Гальдер, совсем не прост, опять уловил самое главное.

— Легко докажу. Баронов я убил лично! — после такого высказывания стражники вылупились на меня, как будто, я весь покрыт золотом.

— Обоих. И взял в плен их помощника, Кровавого Иериха, он сидит в подземелье замка Тельпиг, прикованный к стене. Он все рассказал и может повторить.

— Кровавого Иериха? Вы взяли в плен этого монстра? — я гляжу, страшная слава моего пленника прокатилась далеко за пределы графства.

— Именно его. Еще все может подтвердить второй стражник баронов, перешедший в башне на сторону баронессы, его зовут Токсим. Он не так приближен и знает поменьше, но видел лично, как перед нападением граф приезжал к баронам и может подтвердить про арбалеты и людей графа, которые пошли с баронами и там и остались.

Глаза у Гальдера и его парней становились все круглее.

— После этого мы столкнулись около башни баронов с графом и его отрядом. Баронесса заняла башню, я остался снаружи и лихой атакой убил или ранил графа и несколько его воинов, — продолжал рассказ я, не упоминая, конечно, что сделал это богопротивной магией, а не благородным мечом и твердой рукой.

Теперь мне было страшно, что глаза моих слушателей выскочат из глазниц.

— Я вернулся в замок и сегодня мы с баронессой Телией доскакали до графа Тирпица, теперь она поднимает войско графа на освобождение своей сестры. Я отправился в ваше графство затем же, но, встретив вас, могу теперь вернуться к башне и продолжить воевать за свою госпожу.

Кнехты молчали, переваривая мои слова.

— Было бы очень хорошо, если бы вы, ваша милость, лично, рассказали это нашему графу, — начал предлагать мне Гальдер, уж больно рассказ про мои подвиги звучал невероятно. В одиночку напасть на целый отряд и ранить или убить графа, оставшись при этом живым — это из области фантастики для здешних реалий.

— Я знаю, но, теперь это сделаете вы! Моя госпожа в осаде, у них нет еды и воды, и я не могу терять время! А патрулировать границу с буйными баронами нет больше смысла, это я вам гарантирую своей честью.

После таких слов, я откланялся, рассчитался с трактирщиком, выйдя на улицу, запрыгнул на лошадь и поскакал в сторону владений баронов, понимая, что обалдевшие от рассказа кнехты смотрят мне вслед.

Глава 30 ТАК ПРОСТО НЕ УЕХАТЬ

Проскакав с километр, я заехал на вершину холмика и спустился вниз, привязал там, у подножия, лошадь и поднялся обратно на верх. Меня интересовала реакция Стражи на мои слова, все прозвучало слишком фантастично для обычных людей и могло не быть принято к сведению.

Но, как я и думал, совсем без реакции оставить такие новости Старший патруля не смог и двое всадников поскакали обратно, понятно, что в замок, двое остались около корчмы, не спеша никуда.

Скоро, через час-два, местный граф услышит такие новости и поймет, что прежних доставалистых баронов нет, а их владения собирается зацапать сосед-граф, держа в осаде баронессу, и начнет действовать. Наверняка, отправит отряд к башне и, в зависимости от отношений с другим соседом, графом Тирпицом, или отправится к нему или только к башне. Никому больше такие соседи не нужны, это точно, поэтому разговор пойдет о разделе баронства, пока туда не приехали еще такие же наследнички. Раз баронесса фактически разбила исподтишка напавших баронов, она получит большую часть имения, а остальные трое графов — поделят оставшееся между собой и приготовятся объяснить оружно возможным наследникам, что все по закону.

Телия, наверняка, вскружит голову одному из молодых графов Тирпиц, тогда и сестра сможет править одна своим леном, с таким-то союзником.

Так должно получиться, скорее всего.

Есть шанс, что и не получится, но это уже точно не мои проблемы. Сделал все, что смог, помог девчонкам, но дальше уже очень опасно светиться в этих местах. Баронесса то и так хотела использовать мои способности колдуна, надеясь, что я побью всех за ее прекрасные глаза, но другие дворяне не будут так любезны. И в замки не стоит заезжать и появиться на поле битвы около башни, где меня сразу же разоблачат, как подлого колдуна, нечистой силой убившего графа или покалечившего его тяжко.

В Теруме и Сатуме, как и в королевстве, нет прямого запрета на магию, ибо колдуны местные не имеют силы и толчком могут разве, что дверь закрыть. Как покойные барон с баронетом, так и не обрели настоящей силы, отлупив разок и постоянно гнобя своего Учителя, который такого отношения не оценил.

Но, абсолютно точно, власть имущие не одобрят такое использование магии для нанесения вреда благородным особам, посчитают бесчестным и приговорят меня или сразу к смерти или к поединку на чужих условиях.

Мне такой приговор слушать совсем не интересно, я и так задержался в этих краях, так что дальше, будет гораздо лучше оказаться в паре конных переходов, к тому времени, когда все графы объяснятся между собой. Или их наследники.

Поэтому, я снова вскочил на лошадь и поехал по краю баронских владений, так, чтобы сильно не углубляться в них, но и, чтобы меня не было видно с графской стороны. Я собирался вернуться на дорогу, разделяющую владения обоих графов и в спешном порядке покинуть земли, где ко мне могли проявить нездоровый интерес.

Через пару часов, я покинул владения баронов, судя по тому, что запущенные угодья сменились ухоженными полями и, не останавливаясь, торопился уехать еще дальше. Дорога бежала под копытами, светило грело своими лучами, и я расслабился, догадываясь, что уже покинул владения сбитого мной графа или приближаюсь к этой границе.

Граница, и правда, оказалась рядом, даже какой-то деревянный щит, сколоченный из досок, приветствовал меня издалека неровной надписью, что скоро я въеду на территорию славного своими предками и владениями рода графов Вестерплитц.

Пока я присматривался к сему дивному информационному стенду, пытаясь разобрать буквы, которые я знаю еще далеко не на пять баллов, судьба снова выкинула карту с черепом и костями, поставив меня в затруднительное положение.

Из-за раскидистых деревьев, прямо возле дороги, раздался топот и меня с ходу окружили несколько, внезапно выехавших всадников, по виду — обычных стражников того же графа Бельвица. Для чего они стояли здесь в засаде — именно меня ждали или просто рейдерили проезжающих, я не понял и следующие диалоги не сделали понятнее сей вопрос.

— Стоять! — раздалась команда и потом, рассмотрев, кто попался в сети, добавили, — Ваша милость!

Но, никакого раскаяния или признания, что ошиблись и вели себя непочтительно с дворянином, на ухмыляющихся рожах кнехтов я не заметил. Что и понятно, если граф — сам первый разбойник, то и вояки графские, соответственно, будут точно, кем угодно, но только не ангелами во плоти.

Стражников окружило меня четверо и, что самое неприятное, один держал заряженный арбалет, точь-в-точь такой же, как у меня висел в чехле, прикрытый сверху тканью, и направил его мне почти в лицо, совсем не пытаясь замаскировать свои намерения. Сейчас они узнают свой арбалет и начнется стычка, где у меня мало шансов остаться целым и невредимым, если я дам им окружить и грамотно поджать меня со всех сторон. Пока двое из кнехтов оказались с одной стороны и мешали друг другу подъехать ко мне поближе, как раз с той, где висел арбалет.

Времени на разговоры осталось совсем мало, и я решил не терять его и дальше.

Поэтому я обезопасил себя от стрелка, кинув руку ему в голову и маной выбив его из седла, одновременно поворачиваясь назад и вторым ударом отправив полетать успевшего размахнуться мечом всадника, оказавшись напротив двоих замерших кнехтов.

— И чего вы хотели, собаки? — после быстрого решения вопроса с опасными членами графского патруля, двое оставшихся на расстоянии пары метров от меня стражников казались уже не такими опасными, но я помнил, как пропустил момент броска ножа Иерихом и пока они задумались, как ответить на вопрос такого непростого путника, снова кинул руку и точным ударом одного выбил из седла, а, второго только зацепил, он спрятался за шеей лошади, которой я сразу влепил по голове, она упала на бок, подмяв наездника под себя. Выдернув копье из чехла, я стремительно спрыгнул с лошади, подскочил к страшно ругающемуся от боли неудачнику и с размаху выбил из него сознание пяткой копья.

Убивать кнехтов я пока не хотел, понимая, что придется это все же сделать, если я хочу и дальше двигаться по дорогам, а не отсиживаться в лесу, боясь заезжать в города.

Может, сейчас графу или его наследникам, занятым у башни, не до того, чтобы устраивать мне погоню. Но глашатая, с перечислением моих злодеяний и примет, послать в соседние города ему никто не помешает, а мне надо пожить в этих городах, по дороге к порту, чтобы решить вопрос с королевским золотом.

Черт, я стал слишком равнодушным к ценности человеческой жизни, но тратить пару часов, чтобы связать всех по рукам и ногам, оттащить в сторону от дороги и переловить лошадей. Нет, дорога оживленная и мне не стоит здесь так задерживаться.

Но и убить людей, которые мне ничего не сделали или, вернее, не успели сделать, я тоже не могу. Это я понял, когда приставил острие копья к шее начавшего понемногу очухиваться одного из кнехтов. Ладно, дам ему шанс ответить на мои вопросы и там посмотрю, что делать.

Тогда, когда я связался с контрабандистами, они ведь обычные мужики, слишком много понимавшие о себе в своем родном лесу, я их не опасался, чтобы очень серьезно. Эти кнехты — матерые убийцы, я не могу контролировать всех, пусть один и пострадал серьезно под лошадью, но и он может метко бросить боевой нож, как и каждый из них.

Подталкивая острием очнувшегося кнехта, я заставил его перебраться ко второму, тоже подающему признаки жизни. Это тот, который держал в руках арбалет, но его рядом не видно, улетел подальше, придется поискать потом. Тот кнехт, который замахивался мечом, лежит пока неподвижно, голова свернута на бок и, похоже, он отвоевался. Но, может, и притворяется, проверить его я не могу, так как контролирую копьем двоих более-менее оправившихся кнехтов. Мне бы арбалет достать, да зарядить его, но и это сделать на глазах матерых воинов я не решаюсь, ведь придется отпускать копье из рук и ничто не помешает им вскочить и дать деру или бросить нож, подхватить меч и так же кинуть его в меня или самому прыгнуть.

Поэтому пытаюсь контролировать кнехта со свернутой шеей, краем глаза, но копье держу твердою рукой перед двумя пленниками:

— Чего на меня наскочили, господа военные?

Они молчат дружно, не хотят первым рот раскрывать перед тем самым колдуном, которого им и сказали искать, со смутными приметами, на обычной, ничем не примечательной лошади. Я так, примерно, понимаю, кого они искали.

— Кого первого уколоть? Для начала?

Жду, все равно молчат, даже не понимаю, к чему такая стойкость?

— Я ведь перевязывать не буду! — и качнул копьем, как бы выбирая, кого проколоть первым. Заодно повернул голову и проверил лежащего сзади кнехта. Кажется, он немного переместился, и голова уже не под таким углом лежит. Похоже, что он талантливо притворяется, но двое других тут же принялись отвлекать мое внимание:

— Я, мы! Мы все скажем! Как есть — все. Ваша милость! — затараторили они.

Точно, отвлекают и делают мое положение патовым, если быть и дальше таким уж нерешительным и слишком человеколюбивым. И до лежащего метра четыре, если прыгну к нему, они точно разбегутся, а, если не прыгну, он кинет мне в спину острый предмет. А может попасть и в шею, что будет совсем печально.

Прочь сомнения и я делаю два быстрых движения копьем, на хорошей скорости пробиваю одному пленнику бедро, второму только икру. Пробиваю неглубоко, но кровь брызжет и оба теперь раненых истошно орут и хватаются за раны, пытаясь руками зажать их. Делаю шаг в сторону и разворачиваюсь, вовремя, на самом деле, копьем принимая прыжок уже в воздухе третьего кнехта в области живота, меч вылетает у него из руки, плашмя ударяя меня по берцовой кости выставленной вперед правой ноги. Боль адская!! И я тоже ору, инстинктивно загоняя копье еще глубже ему во внутренности. Ощущение, что нога сломана, но я могу стоять и терпеть, растирая больное место одной рукой и не выпуская копья из другой. Хорошо, что удар пришелся не всей тяжестью и не острием, меч скользнул по ноге и ударил гардой вскользь.

Но как же больно! Из последних сил я перехватываю копье двумя руками и толкаю им бедолагу назад, он, скрючившись и зажимая живот, падает на спину. Смотрю на сладкую парочку и вижу, что раненый в бедро остался лежать, кровь у него густо плещется сквозь руки. Попал в артерию, похоже, этот мужик — не жилец, но второй поднялся на ноги, сильно хромая и припадая на раненую ногу, скособочась, бежит куда-то в сторону кустов. Может, там валяется что-то из оружия, тот же арбалет, может, просто спасает свою жизнь, мне некогда об этом думать, в несколько прыжков я сокращаю дистанцию и сильно бью его куда-то в спину. Он выгибается назад и падает на колени, пытаясь вытащить копье и только теперь я задумываюсь, почему они, кажется, без кольчуг, как так получилось, что мои сильные удары смогли пробить бронь. Если она на них есть.

Да. Если кнехт отлетел на три метра после удара маной, арбалет долетел до кустов и лежит здесь, разряженный. Мана ли отбила выпущенный болт или от удара он полетел куда попало, этого теперь я не узнаю, стрелок вряд ли расскажет, чего такого интересного, он уже отходит, я попал ему в область сердца копьем, случайно, конечно.

Оглянувшись на поле битвы, я проверяю ману внутри себя и с огорчением вижу, что осталось всего одна треть, все же четыре подряд удара, пусть и не самых сильных, серьезно ослабили меня. Пока, при полном наполнении, я, получается, могу раз шесть использовать хлопок, чтобы сбить с ног противников и несильно покалечить. Камни, как назло, почти пустые и я пока переливаю ману из бриллианта на золотой цепи.

Смотрю в обе стороны, на дорогу, пока не видно ни путников, ни подвод, поэтому надо торопиться. Может, удастся скрыть произошедшее на дороге, хотя бы для проезжающих мимо. Графу, если он жив, или его наследникам, сейчас, наверно, уже приходится жарко около башни, если баронесса и ее кнехты не сдались, а для этого рановато, они в осаде только одни сутки сидят. Поэтому скоро пропавший патруль не хватятся, некого на поиски послать, все в делах.

Срезаю ремень с первого покойника и затаскиваю его в кусты подальше, еще на пять шагов. В кошеле что-то звенит, но я пока бросаю его у кустов и скоро притаскиваю за шиворот кнехта, получившего копьем в живот, еще живого, но не пытающегося сопротивляться, снимаю ремень и с него, бросаю к первому. Обхожу того, который зажимает бедро и смотрю на продолжающую лежать на ноге четвертого стражника лошадь, понимая, что я не буду заниматься ее подъемом, как и спасением этого кнехта. Просто не знаю, как это делать и не хочу причинять солдату лишние мучения, тем более, времени все равно нет. Возвращаюсь к третьему стражнику и вижу под его бедром большую лужу крови, он уже не зажимает бедро, видно, силы уходят с жизнью, расслабился, лежит на спине, лицо совсем бледное.

— И стоило молчать, чтобы так умереть? Помог ты своему графу? — успеваю я спросить, подходя к будущему покойнику.

— Граф при смерти, — с трудом шепчет кнехт.

— Теперь и ты при смерти, точно, как он.

Он тоже едет на спине в кусты, хорошо, что моя сила позволяет делать такое упражнение без проблем, только морально непросто, еще живых людей бросать на верную смерть, хотя и так их не спасти.

Ладно, у них был выбор, просто ответить на мои вопросы, но теперь об этом нет смысла думать. Подхватываю три пояса и арбалет, несу все добро к своей лошади и закидываю в мешок, так же поднимаю меч, который пропал мне по ноге и его пихаю туда же.

Что еще надо сделать? Может, забрать лошадей, тем более они спокойно пасутся у дороги, потеряв своих всадников, они — мой законный трофей.

Попробую собрать их, чем я и оказался занят на ближайшие пять минут.

После нескольких подходов далась в руки только одна лошадь, более спокойная, остальные отбегали и не давались.

Ну и черт с ними! Проезжающие поймают.

Привязал лошадку на длинный повод и, запрыгнув в седло, поехал со своей нечаянной поляны смерти в сторону графства Вестерплитц, снова разглядывая рекламный щит и переживая заново каждый момент схватки.

Мне опять повезло. Попал в подготовленную засаду опытных воинов, не рассчитавших мою магическую силу и даже кольчуги снявших, чтобы удобнее было ждать гостя. Увидев меня одного, торопиться надевать не стали, чего одного то бояться, тем более, что не рассмотрели, что я дворянин.

Что за судьба у меня такая, ведь год назад был нормальным парнем, никого не убил и не пробовал даже думать про такой ужас.

А теперь надо на чем-то счет вести, чтобы не сбиться.

И ведь ни разу не виноват, откровенно говоря:

— Первые две-три Крысы, скорее все же три, Понс тогда только помешал. Потом те двое, киллер и главарь кучи, который его нанял, их я не убивал, но умерли они из-за меня. Двое Рыжих, которые ждали меня в засаде возле трактира, еще двое умерли в домике мытни в порту, явно пытались убить вашего покорного слугу. У следующих двоих Рыжих это получилось, хоть и умерли они вместе со мной. Тут больше всего лошадку жалко, Криту.

— Если бы знал, куда заведет меня моя спесь, молчал бы, улыбался и кланялся этим уродам, Клану Разноцветных камней. Только содеянное не вернуть.

— Совместно с приятелями гвардейскими, но не лично, еще троих уркаганов в Асторе, те сами с ножами полезли. Полезное дело для города, ничего не скажешь.

— Лично убил иудушку этого, Клиса Верного, о чем не жалею совсем.

Итог, в Черноземье отправил на тот свет троих Крыс, шестерых Рыжих уродов и Клиса Верного, ту еще мразь, чуть не сдавшую меня.

В Сатуме все сразу пошло веселее и это веселье продолжается:

— После горного поселения мужа Изауры, ну, тот сам меня хотел убить. В караване один вор погиб после моего удара под колесами и копытами, потом двоих смертников на арене убил, деваться там оказалось не куда. Барона с баронетом и двоих их охранников в горах, тоже без выбора, или-или. Потом перерыв случился на пять месяцев почти, без кровопролития. Ни с Кроном и его парнями, ни с контрабандистами — все на тоненького прошло, но без смертей. Ведь могу же и так жить, как нормальный человек.

— Ну и, обоих баронов, убил, считай — благое дело сделал, женщин спас от доли ужасной. Про тех, кого разметал около башни и узнавать не хочу. Думал, все уже, из графства почти уехал и попал в засаду, здесь еще трое холодных и один покалеченный. Иерих еще от моего приказа умрет, еще одно благое дело, которое спишет все мои грехи на этом свете.

Итого, тринадцать на этой стороне Сиреневых гор покойников, если никто у башни не погиб.

Всего двадцать три по списку нелюдей, существ и людей, и никого не жалко.

С такими мыслями я быстро удалялся от этих проклятых мест, надеюсь больше ничего такого не случится с рыцарем Добра, паладином Справедливости.

Глава 31 ЕДУ И СКРЫВАЮСЬ

Отъехал от места сражения рысью пару километров, я повстречал обоз из трех телег, управляемых крестьянами. На телегах лежат остатки непроданного товара, в основном, овощи и поделки из дерева, лавки и табуреты. Кто-то из сельских жителей наладил, видимо, производство мебели и теперь торгует в городе, заодно с дарами полей и огородов.

Сидевшие на передках телег возчики внимательно изучили меня, особенно ведомую на поводу вторую лошадь, переглянулись между собой, и я понял, что времени у меня не так и много, как я себе представлял, комфортной поезди не будет.

Не ожидал я, что вести об избиении патруля на краю графских земель теперь так быстро дойдут до наследников графа, раз он сам — при смерти. Но, это почти неизбежно, через полчаса селяне доберутся до придавленного всадника, освободят его, переловят лошадей и найдут в кустах может, даже, и своих знакомых, уже в прошлом, стражников. Снарядят гонца в замок и через пару-тройку часов из замка вынесется погоня за мной, подробно рассмотренным и детально описанным злодеем.

— Чьи люди будете? — решил я все же узнать, насколько быстро мне надо ждать погоню, понимая, что и придавленного кнехта можно было заколоть, оправдав себя словами, что это из гуманизма и для того, чтобы человек не мучился.

Тогда, может, весть, что именно колдун прорвался сквозь засаду и перебил ее, не настолько оказалась бы достоверна.

— Графа Бельвица мы, ваша милость, — с немалым достоинством ответил мужик с первой телеги, внимательно посматривая на, почему-то заинтересовавшуюся этим вопросом, их милость.

— Пошто спрашиваете, ваша милость? — поинтересовался второй, моложе первого.

— Думал, что вы люди графа Тирпица можете быть, — ответил я, махнул рукой, и поскакал дальше.

Да, и лошадь вторая под седлом, стопроцентная улика, успел подумать я, пока сам не посмеялся над собой, через полчаса улик будет столько, что могут и не поверить, что один человек может такое сотворить с матерыми и опытными в убийстве людьми. Но, как только пострадавший сможет говорить, сразу все станет на свои места.

Чертов колдун силой своей адской, убил всех доблестных стражников, известных своим гуманизмом и набожностью и только одного не приметил, что живой остался.

И погоня очень возможна, а, скорее всего, просто будет обязательно. Скрывшись за поворотом, я достал карту и рассмотрел, что ждет меня по пути. Через примерно двадцать километров на карте обозначен крупный графский город, куда мне теперь нельзя. Если я, конечно, не брошу лошадей, поделю груз и бросив большую его часть, смиренно зайду в город, как простой путник.

Делать именно этого мне не хочется, без одной лошадки — как без рук, а вот, от второй, можно избавить, как и от приметного седла и поскорее продать, да продать пока некому. Для этого надо хотя бы на постоялом дворе остановиться и рассказать хозяину, что думаешь не задорого лошадку пристроить, то есть, дешево.

Дешево — это основной крючок для покупателей, когда надо сделать продажу быстро.

Но день уже катится к вечеру, до города я успею едва-едва, если буду переходить на галоп постоянно и точно, очень брошусь там страже в глаза. Если меня и не найдут в большом городе за ночь, то утром могут ждать на каждых воротах, придется опять бросать лошадей и оружие, дорогие арбалеты, точно, да и с копьем, без дворянства, не попутешествуешь. А пешком дворяне здесь не ходят, это само собой разумеющееся дело.

Поэтому я не стал бросать седло, посмотрел, что в седельной суме хранится, нашел немного хлеба, лука и сала, деревянную флягу со слабым вином и прочую солдатскую мелочь, вытряхнул ненужное барахло и отправился дальше.

Я хочу остаться дворянином, путешествовать на лошади, посетить несколько крупных городов, не расставаясь с оружием, поменять и потратить там деньги. Значит, мне надо скоренько миновать соседние с графством Бельвица земли и только потом можно расслабиться. Хотя, не факт, что можно..

Сегодня к вечеру, скорее всего, противостояние и напряжение, около башни покойных баронов, прекратится, Бельвицу с наследниками объяснят, что надо делиться. Графы и баронесса сядут за стол переговоров, причем Делия точно откажется от меня, объяснит, что не знала меня с колдунской стороны и ничего такого в виду не имела, даже принесет сочувствие пострадавшей от бесчестных методов войны стороне. Да, получается я безо всякой такой ощутимой прибыли использовал свой дар с большой силой, помял графа-подлеца и его кнехтов, теперь все проблемы у меня из-за этого благородного и некорыстного поступка. А ведь, такая сила должна приносить своему хозяина хорошие дивиденды и не использоваться всуе. Тем более, не должна заставлять его спать в лесу, отказываясь от комфорта и горячей пищи. Даже в случае, когда я зацепился с Рыжими уродами, в итоге, я отлично заработал. А, в последнем случае, ничего, кроме серьезных проблем, снова рисковал жизнью, убивал людей, тех кнехтов из засады и снова бегу..

Придется мне подумать о большей монетизации своих услуг.

Несмотря на потери, кнехтов у Бельвицев еще хватает и когда кто-то из крестьян срочно прискачет к замку и расскажет о найденном, перебитом патруле на границе и опишет меня, с двумя лошадьми, разъяренные наследники или наследник поймет, в какую сторону я уехал и, наверняка, отправится в погоню или разошлет такие же патрули оповестить соседних владетельных синьоров, кого необходимо задержать или убить со всей серьезностью.

Рассказ про мага, могущего убить за раз несколько человек, всех дворян очень возбудит, поэтому пора удирать изо всех сил.

Необязательно так произойдет точно, но лучше готовиться к худшему. Поэтому пару дней постоялые дворы и трактиры на этой дороге для меня закрыты, пока я не уеду в более удаленные места. Хорошо, что я не проговорился баронессам, что еду в порт и, вообще, ничего не говорил о своих планах.

Поэтому я пришпорил лошадь и поскакал вперед, через час, заметив постоялый двор, объехал его по кругу через лес, чтобы никто не мог рассказать вероятной погоне про меня и еще через час повернул налево по хорошо укатанной дороге. Начиная удаляться от порта, ведь направо крупных городов не видно, если верить карте, которая еще не подводила меня. Там только небольшие городки на побережье, где я точно буду на виду и не смогу поменять и потратить золото. Придется подольше путешествовать по дорогам Терума, что не так и плохо, перевалам тоже нужно время освободиться от снега и льда, еще месяц примерно надо ждать этого, по прикидкам Учителя. Ехать в ближайший крупный графский город для меня опасно, придется добираться до другого, только избавившись от второй лошади.

Когда стемнело, я нашел невысокий холм в стороне от дороги, отделенный узким болотцем от нее и заехал на него, привязал лошадей внизу за холмом, сварил себе кулеш в прихваченном на кухне замка маленьком котле и приготовил спальное месте на вершине холма.

Долго мне не спалось, разные мысли посещали сознание, вспомнил своих родителей и дочь, потом, оставленных близких людей и приятелей в Черноземье. Не мог уснуть, подспудно чего-то ждал и дождался, к полуночи послышался шум от стука копыт, я сразу метнулся к лошадкам. Зажал им морды, чтобы не заржали, почувствовав приближение своих братьев и сестер, хоть до дороги и было под двести метров. Когда всадники проскакали, поднялся наверх и долго смотрел им вслед, как мелькают в абсолютной темноте два факела, освещая дорогу очень торопящимся куда-то загонщикам.

Черт, очень некстати иметь такое сопровождение где-то впереди, придется уходить с дорог и пробираться тропинками, остерегаясь любой встречи и ночуя в глухих местах. Проскакало, кажется, четверо всадников, получается, что Бельвицы отправили три группы в погоню, всего человек двенадцать, по трем главным дорогам. Они, конечно, не будут долго сидеть в засаде, пару дней, не больше, но и я не собираюсь торчать тут в лесу столько времени.

Утро вечера мудренее, подумал я и все же уснул, раскинув несколько раз ночью сеть поиска, но ничего тревожного не обнаружил.

Утром рано перекусил, собрался и поехал вслед ускакавшим, следы от копыт лошадей которых отчетливо отпечатались на дороге. Придумать я еще ничего не придумал, поэтому ехал не спеша, оглядывая внимательно впереди лежащие кусты и рощи деревьев и понимая, что, сейчас я конкретно рискую, если засадники не встали где-нибудь на перекрестке, в корчме вести наблюдение, а остановились по дороге и ждут меня в любом месте. Тропинки и небольшие дорожки уходили в разные стороны от дороги частенько, но я не рисковал съезжать на них, совершенно не ориентируясь на местности.

Через пару часов такого медленного движения я услышал стук топора и приготовился к встрече с местными, зарядил арбалет и, пока без болта, положил его снова в чехол. Второй арбалет оставался в мешке на трофейной лошади, и я не стал доставать его, понимая, что пока он мне никак не поможет. Вот если бы я сидел в засаде, тогда — другое дело.

Через десять минут я приблизился к подводе, запряженной одной лошадью и стоящей на краю дороги, около которой пара крепких деревенских мужиков разделывала срубленное дерево, используя железную пилу и пару топоров. Так, это уже интересно, можно попробовать заручиться помощью местных и решить свою проблему.

Поэтому я подъехал к подводе и обратил внимание занятых своим делом мужиков на себя, постучав копьем по настилу.

— А, ваша милость, мы лес не воруем, от графа нашего разрешение через старосту получили! — зачастили мужики, решив, что я собираюсь предъявить им за порубку.

— Наплевать мне на ваше дрова! Я не за этим подъехал, подойдите, разговор есть, — успокоил я обоих мужиков, — Вместе подходите, чтобы сразу все слышали, — договорил я, видя, что один из них собирается рубить и дальше, отправив второго ко мне.

— Чего хотели, ваша милость? — сразу взял быка за рога тот, который постарше, и покряжистее. Они стояли внизу под обочиной дороги и ко мне подниматься не спешили, не доверяя незнакомому вооруженному всаднику.

— Мне нужны ответы на вопросы и за каждый правильный ответ я заплачу медную деньгу.

У меня как раз набралось довольно много меди в одном из кошелей и пришло время немного его разгрузить.

— Вы, ведь, с той стороны приехали? — я указал в сторону, куда и ехал.

— С той, ваша милость, — нехотя ответил второй мужик.

— Отлично, — и я бросил ответившему медную монету, которая равнялась одной двенадцатой серебряной. Поймав ее и рассмотрев, что это не самая мелочь, а, вполне, солидная деньга, он показал ее соседу и теперь на вопросы мужики отвечали сразу.

— Что там, перекресток или развилка, корчма есть?

— Развилка, за ней болото непроходимое, так что дороги дальше прямо нет, постоялый двор стоит на развилке. Хороший, но дорогой, — ответил кряжистый и получил свою деньгу.

— Пиво сколько стоит? — задал я вопрос, не имеющий прямого отношения к моим расспросам.

— На такую, — мужик потряс монетой в кулаке, — Две кружки нальют.

— Отлично. Есть стражники незнакомые возле корчмы? — задал я теперь сильно интересующий меня вопрос.

— Как не быть. Микитась, хозяин, предупредил, что ждут кого-то, пьют пиво, немного только, и смотрят на дорогу в окно. Не около, а в самой корчме, — ответ меня порадовал.

Установить местонахождение засады — это очень важно, заменяет долгое и пристальное наблюдение, вот такие расспросы с небольшой денежной смазкой.

Я кинул пару монет за такой ответ.

— Есть дорога, чтобы объехать корчму подальше и выехать на дорогу к графскому городу, который направо, — и я рукой показал, в какую сторону мне надо двигаться, а про город я узнал по карте.

— Есть и не одна, но, чтобы с лошадьми пройти, только одна подходит, — теперь ответил молодой и тоже получил две медяшки.

— Хорошо, теперь такой вопрос, сколько времени вам надо, чтобы допилить дерево и погрузить его на подводу.

— За час примерно справимся, — ответил кряжистый и вопросительно посмотрел на меня, к чему я такими вещами интересуюсь, снова получив монету.

— Такое предложение, дам по серебряному каждому, если за полчаса управитесь. И потом заплачу, если проведете мимо корчмы по такой тайной дороге.

— Сколько заплатите, ваша милость? Дело трудное и непростое, — спокойно поинтересовался кряжистый, видимо, заинтересовавшись.

— Шесть серебряных монет каждому и это без торга. За молчание тоже по серебряному дам, опять же каждому, — это вполне честное вознаграждение.

За такие деньги, мужики, понятное дело согласились и споренько распилили ствол. Покидали его на подводу большими кусками, закрепили веревкой и отрапортовали, что все готово к дальнейшему движению. Между собой они в процессе что-то обсуждали, старясь скрыть свои разговоры от меня и, в итоге, пришли к согласию в чем-то.

Получили свои серебряные и проворно покатили по дороге, посматривая время от времени, как я передвигаюсь за ними дальше, отдалившись, на всякий случай.

Через час движения, мужики остановили лошадь и ждали меня, договариваясь между собой, а, когда я подъехал, кряжистый спрыгнул с подводы и попросил отдать его долю своему приятелю, типа, деньги вперед. Чтобы не было соблазна у меня отнять плату, когда окажемся в конце пути, в этом я мужиков понимаю.

Рыцарь всегда прав и никак иначе, если, что случится.

Отдал ровно двенадцать серебра молодому мужику, но еще две монеты отдам уже на месте, когда объедем корчму, так я огласил свой уговор и тут никто спорить не стал.

По итогу, мужик выполнил свое обещание и провел меня километра четыре по тропе, помогая вести в поводу трофейную лошадь. Вышли на дорогу за час, я с ним рассчитался, накинув премию за помощь с лошадью и с довольным лицом он поспешил обратно, объяснив, что в деревню им лучше вернуться вместе, чтобы лишних вопросов не возникало.

Я разрядил арбалет, похвалил себя за смекалку и поехал навстречу большому городу, уютному номеру и добротным обеду и ужину в хорошем постоялом дворе.

Перед самим городом я продал лошадь барышнику, вместе с седлом, сняв только суму, за двадцать пять золотых и, хоть таким образом, немного отбил затраты, связанные с наймом мужиков в провожатые и ночевкой в лесу.

В воротах города, я порадовался, что дворянин, с таких не брали за въезд с лошадью, но, я не стал жаться и за серебряный меня проводили в центр города, где показали трактир с приличными комнатами и хорошей кухней.

В городе удалось поменять еще шестьдесят королевских золотых и купить подвеску с тремя камнями солидного объема за сто двадцать королевских золотых, так, что поменять мне осталось всего сорок монет из Ивора и я мог не переживать за это. На самом деле, в городе и лавках дворянином оказалось прогуливаться гораздо удобнее и безопаснее, относятся почтительнее и не перебивают, уголовники на хвост не садятся, видя меч на поясе.

Отдал вещи постирать все, после ночевки в лесу, наполнил флягу трофейную крепкой настойкой и выспался в отдельном номере за шесть серебра, не забыв закрыть надежно дверь и отправив достаточно симпатичную шлюху подальше, как она не старалась пробраться в номер.

Днем забрал сухие вещи, переоделся и выехал, так, чтобы к вечеру остановиться на постоялом дворе, затем еще заезд в графский город, где сменял остатки королевского золота и сдал в лавке меч за копейки, оставив себе арбалеты и копье.

Еще два дня в пути с ночлегом и вот, я стою на холме, любуюсь огромным портовым городом, за ним море и острова на горизонте. Очень красивый вид и я, облегченно, вздыхаю, кончилась утомительная сухопутная дорога, впереди отдых и плавание на несколько дней.

Глава 32 ПОКУПАЮ БИЛЕТ В САТУМ

В город-порт Малер я собрался заехать утром, а пока отправился на постоялый двор, расположенный в отдалении от стен города, чтобы заехать в Малер утром и разобраться с гостиницей и рейсами кораблей к обеду, примерно так я прикидывал необходимое мне для этого время.

Светило опускалось за горизонт, размеры города подавляли, по площади он, казалось, раза в четыре превосходит Астор и заезжать в него, на ночь глядя, мне показалось не комфортно.

Город портовый, швали всякой, к ночи, вылезающей из подвалов, будет много. Хоть я и вид дворянский имею, копье все так же грозно показывает свой лепесток наконечника, но постоянные проблемы в пути надоели уже хуже горькой редьки. Может, удастся лошадку пристроить где-то рядом, только в город заехать придется вместе с ней, довезти барахло до гостиницы или постоялого двора, потом можно и выехать на разгруженной, готовой к продаже, или пристроить ее в самом городе.

Все будет зависеть от того, когда корабль в Сатум плывет и как часто это происходит, от этого знания я и буду отталкиваться.

На постоялом дворе меня удивили цены, все раза в полтора дороже, чем в других местах по дороге. И номер — восемь серебра, ужин серьезно дороже и гораздо хуже.

Когда поинтересовался, с чего так дорого, хозяин и трактирщик одновременно, мелкий мужичок с масляными чертами лица, ответил:

— Это разве дорого? Вот в город заедете, тогда поймете, ваша милость, что такое дорого. Там номер меньше золотого не найдете, а, если хороший и в центре, то полтора золотых выложите, не меньше. Не сомневайтесь, ваша милость!

И смахнул грязной тряпкой мух с еще более чумазой стойки.

Пиво у него, впрочем, оказалось неплохое, но про еду так нельзя было сказать, попробовав пару блюд, я все забраковал и отказался от ужина. Девка-разносчица не смутилась и быстренько перетащила их за другой стол, для только что пришедшей компании. Обычное дело, судя по всему, я с облегчением вспомнил, что мне их принесли с кухни, но, из какого добра там собрали — про это лучше не думать.

Тюки в номер на втором этаже мне занес прислужник при дворе, еще при размещении, и прихватив пару пива, мешок с арбалетами и копье, я поднялся в номер, закрылся понадежнее и придавил дверь стулом, на всякий случай.

Пара компаний и взгляды, которые они кидали на меня и мое барахло, откровенно мне не понравились, поэтому я решил не дразнить судьбу и забаррикадировался в номере, прикрыв и ставни на щеколды. С собой у меня оставалось сушеное мясо и сыр, купленный сегодня утром на деревенском рынке, у перекрестка дорог.

Ночью, среди общего шума в галдящем трактире, меня разбудил негромкий шум от окна и чувство внимания, конкретно обращенное на меня. Ясно, кто-то, умелый и рисковый, собрался обокрасть проезжего дворянина, и, теперь, пытается отжать щеколду на одной из ставней. Я не стал дожидаться, пока ее совсем сломают, и кольнул копьем в образовавшуюся щель. Кому-то попал, не понятно только куда, и этот кто-то рухнул с лесенки с истошным криком, затем и лестница следом упала на вора. После этого наступила тишина, я поправил ставню и даже не стал выглядывать вниз.

После такого приключения ночь прошла спокойно, но мне очень захотелось попасть в приличный номер дорогого трактира в центре города, уже несмотря ни на какую цену.

Не стал даже закидывать удочку про продажу лошади хозяину, на хрен таких знакомых. Похоже, вся требуха уголовная как раз трется за воротами, и в город их не пускают.

Утром я с некоторой опаской спустился в зал, но потерпевшие и предъявляющие меня не встречали, зал оказался пуст, все ушли добычу работать вокруг города. На конюшню я шел, не особо надеясь, найти там свою лошадку, уже попрощался с ней, практически, собираясь просто заколоть хозяина, которого только что видел на своем месте около стойки.

Но хозяин не стал рисковать жизнью и сохранил свое здоровье, поэтому я нашел лошадь обихоженной и веселой, успевшей с соседним жеребцом потереться мордами всласть. Приторочил тюки, наверно, в последний раз на нее, выехал с постоялого двора, бдительно посматривая по сторонам, проехал такой трущобный городок, держа руку на копье и очутился на мощеной, прямой дороге к воротам.

Перед воротами стояла солидная толпа, желающая попасть в город, но стража оказалась настроена решительно и почти никого не пускала, не жалеючи стуча концами своих алебард по слишком настойчивым и наглым соискателям прохода в город.

Да, оказалось, что хозяева города выселили уже давно всю уголовную братию, просто бездельников и нищих, на сто первый километр, образно говоря, благодаря чему порт Малера стал самый развитым на побережье Терума и самым дорогим, как следствие безопасности ведения бизнеса и разнообразных сделок в самом городе.

Я объехал толпу перед воротами и сбоку заехал в предусмотрительно открытый при моем подъезде проход, для особо приличных господ, остановился в своеобразном отстойнике и прошел серьезный опрос, не подразумевавший, в принципе, отказа в проезде благородному всаднику, если у него имеются деньги на пару дней проживания в городе, из расчета — два золотых на день. У меня имелись и проблем не возникло никаких.

За лошадь пришлось заплатить шесть серебряных монет, чтобы завести ее за ворота, но я уже начал привыкать к таким ценам, поэтому добавил еще серебрушку и получил совет о приличном и не самом дорогом месте около порта, трактире с комнатами под названием «Морская звезда». Мне подробно рассказали, как до него добраться — три перекрестка прямо и потом налево, затем направо и будет видно нарисованную на досках крыши морскую звезду красно-желтого цвета. Еще спросил про то, где можно сдать лошадь в обмен на золото, посоветовали постоялый двор на выезде из города, если от центра, то направо, там покупают и продают коней и прочую живность.

Так я и поступил, сразу отправился в «Звезду», пока ехал и считал перекрестки, смотрел по сторонам и не замечал никаких уголовных рож, к которым я очень даже успел присмотреться за полгода местной жизни. Множество лавок, закусочных и трактиров на любой вкус, огромное число разнообразного народа, снующего и сидящего на стульях вдоль моего пути.

Город произвел сильное впечатление на меня после скитания по лесам и безлюдным тропам, небольшим графским городам и даже, по сравнению со столицей королевства — это настоящий мегаполис с полусотней тысяч жителей. Я подумал, что основное количество накопленного золота лучше потратить здесь, оставив себе немного на дорогу до предгорий, чтобы не светить деньгами в Сатуме.

Наверняка, здесь дешевый товар и дорогие услуги, как и бывает в таких больших перевалочных местах.

В трактире, после ознакомления с прейскурантом, я взял комнату за золотой с четвертью, за проживание и завтрак, за лошадь хотели еще три серебра, но я отказался, занес тюки в свой номер, оставил там и копье, прихватив только мешок с одним арбалетом и кинжал.

Сгрузив тюки в комнату, я проехался до места, на краю города, где, на широкой площади, торговали животными и после недолгих разговоров понял, что отдавать мою помощницу придется очень дешево, неумолимо стоящим на своей цене перекупщикам.

Передал повод своей лошадки в руки барышнику за небольшую сумму всего в двадцать золотых и еще пять золотых сторговал за седло, суму и все остальное. Это казалось совсем дешево, раза в полтора-два, минимум, но, больше денег не давали, и я согласился отдать свою Зорьку в хорошие руки. Здесь многие проезжающие продавали лошадей, собираясь отправиться на корабле дальше или оставляли на хранение свой транспорт до возвращения. Попрощался с лошадкой, скормил ей пол краюхи хлеба напоследок и даже увидел нового хозяина, забравшего ее в свою деревню.

Обратно прогулялся по городку, придерживая поясную суму и ожидая внимания карманников, но город, и вправду, оказался без этого неприятного явления.

Или, мне повезло.

На руках у меня получилось под сто тридцать местных золотых, я собрался оставить себе примерно тридцать монет после покупки билета и драгоценностей, поэтому сразу отправился пешком в порт, занимавший все побережье и так же обнесенный высокой стеной.

Нашлась и касса по продаже билетов, в местном смысле, просто лавка, в которой что-то знали про корабли, отправляющиеся в столицу Сатума. Знали немного приблизительно, поэтому нужно сюда приходить каждое утро, чтобы узнать о попутном корабле, отправляющемся сегодня и о свободных местах и каютах.

Хорошо, что уже появился такая услуга, ибо, еще недавно, приходилось обходить все корабли и договариваться самому с капитаном. Пока, мне сказала симпатичная женщина, работающая здесь, в наличии есть места на завтра, на парусник, везущий зерно в Сатум, но условия проживания на нем очень простые и она не советовала бы благородному дворянину отправляться в путь на зерновозе, пусть билет и стоит всего шесть золотых, в отличии, от приспособленных к перевозке благородных господ больших кораблей, где номер на двоих будет стоит от двенадцати золотых.

— Такой корабль отходит через полчаса, но мест на нем уже нет, все проданы, ваша милость.

— А, когда будет следующий? Такой же комфортный?

— Когда вернется этот из Сатума, через пол-недели и еще один день, ваша милость.

Я решил прислушаться к совету и, поблагодарив женщину, сказал, просто положив перед ней пару серебра:

— Зайду к вам с раннего утра. Если, будет, что приличное, придержите для меня.

Потом задумался и спросил, какой из множества кораблей в порту повезет дворян через полчаса. Мне захотелось самому лично ознакомиться, как выглядит поездка в окружении множества дворян.

Красотка вышла лично проводить меня из лавки., отправив со мной своего посыльного, молодого паренька, который через пять минут и показал большой, даже — трехмачтовый парусник, с палубы которого расфранченные путешественники, поголовно дворяне, прощались со своими провожающими и весело перекрикивались между собой.

Постоял, смотря на весь этот процесс прощания лучших людей человечества, что-то мне стало неуютно от мысли, что придется отвечать на кучу вопросов праздной и скучающей публики, что пахнет разоблачением моего недворянского происхождения. Ведь придется знакомиться со своими попутчиками и новость, что с ними путешествует баронет из далекой Астрии, привлечет ко мне внимание всего дворянского сословия, это к бабке не ходить. Да еще рыцарь справедливости, по зароку искупления вины не берущий меч в руки.

Поэтому я вернулся в билетную лавку и купил одно место на завтра в четырехместной каюте, с простым людом, где оказался третьим пассажиром. На удивление продавщицы сослался на то, что не могу ждать семь дней в Малере, когда вернется корабль из Сатума. Неотложные дела и сильное чувство ведут меня в путь, не очень подходящий дворянину, но, не являющийся совсем уж диким поступком и не умаляющий честь и достоинство моей милости.

Потом прошелся по портовым лавкам, присмотрел пару украшений в своеобразном стиле, дошел до другой стороны, полюбовался с крайнего мола на всю гавань, широченную, с множеством пирсов и кораблей, стоящих рядом. Посмотрел, как грузятся корабли, какой поток товаров, продуктов и изделий непрерывным потоком проходит через эти морские ворота.

Астору очень далеко до таких оборотов, хотя, пройдет двадцать лет и опустевшие земли наполнятся людьми, создающими продукцию, которую проще и дешевле станет вывозить морем, мастерские укрупнятся и стремительно начнут развивать промышленный потенциал Черноземья и, может тогда, отделенные непроходимыми горами, но, знающие о существовании друг друга, страны встретятся где-то на дальних рубежах своей экспансии. В морях, омывающих пустыни этого континента.

И бог его знает, как пройдет эта встреча, но, кажется мне, что товары Астора окажутся дешевле и современнее, не смотря, что сейчас, пережившие Беду без особых последствий земли Сатума мощнее, более промышленно развиты и гораздо более населены, более жестоки в отношении конкурентов и своих жителей.

С таким господством аристократии и преступных кланов, без влиятельной центральной власти, себестоимость товаров из Сатума окажется выше, это однозначно, и победа в экономическом соревнование будет за свободными землями Черноземья.

Уж я, то, приложу к этому руку и знания, как только вернусь в Астор.

Ладно, это дела недалекого будущего, а мне сейчас надо подумать о настоящем.

С собой у меня пара арбалетов, сорок болтов, копье, кинжал, два комплекта одежды, два плаща. В тайнике, к которому я хочу добраться, есть еще теплые вещи, один плащ, спички, зажигалка и фонарик, золото, опять же. В общем, все, что есть у меня, этого хватит на меня и еще пару человек, чтобы совершить переход через перевалы без особых проблем, при условии, что мы отдохнем в селении моей, в прошлом, подруги Изауры, прихватим там дрова и еду.

В случае, если пойдем мы вдвоем с сестрой Учителя, то одежды и плащей хватает, ведь мы можем греть друг друга теплом своих тел. Если пойдут еще и его друзья, если они поверят моим рассказам, что их друг ждет их в Асторе и гарантирует хорошую жизнь без проблем, присущих Сатуму, тогда мы легко сможем взять столько дров, что не будем мерзнуть совсем.

Мне пока лучше остаться в облике дворянина, к таким людям в Сатуме не принято приставать просто так и оружие я могу держать в руках открыто только, если я благородных кровей.

Вопрос, конечно, остается и в таком случае. Ведь я не местный дворянин, а, согласно легенде, странствующий рыцарь из Астрии, страны, про которую кто-то и может знать среди местного дворянства, но информацию по мне не может получить никто. С другой стороны, дворянин и дворянин, близко я ни с кем общаться не собираюсь и буду очень нелюдимым и замкнутым.

Но, если я поплыву с кем-то из дворян в одном номере и на одном корабле, где некуда скрыться от расспросов, за эти три дня в пути меня точно раскусят и могут быть проблемы.

Поэтому завтра рано поутру мне надлежит прибыть в порт и подойти к, вон тому зерновозу, которого сразу и показали в гавани. Я отдал деньги и получил клочок бумаги с печатью и своим именем, которое я решил оставить прежним, ведь уже привык к нему и не жду, что обида графов Бельвиц настигнет меня здесь, в Малере, на судне для простого народа.

Баронет Ольг Фольвио из Астрии, прошу любить и жаловать.

Я купил на оставшиеся деньги несколько золотых украшений, пару больших мешков из кожи для своего барахла, потом пригодятся для ночлега в горах, в качестве матрасов. Украшения и изделия, и правда, весьма дешевые и качественные, все же близость города-порта к главной метрополии этого мира, столице одноименного государства, Сатуму, сказывается. Украшения еще и красивые, потом продам их с прибылью в лавках Астора, может и в своем, на пятую часть, Гостином дворе.

Поужинал плотно, купил себе на рынке связку вяленой рыбы, которую очень нахваливали покупатели и восьмилитровый бочонок пива, на три дня путешествия мне хватит.

Заказал на утро повозку, чтобы с комфортом доехать до корабля, закрыл надежно дверь и уснул.

Утром, все прошло, как надо, без волнений, я доехал до корабля с повозкой, матросы погрузили вещи в каюту, и я познакомился со своими попутчиками, одним купцом и вторым, хорошим мастером по ювелирке, который приезжал в Малер учить местных ремесленников. Четвертого до отправления мы так и не дождались и вскоре шхуна отошла от причала и вышла в открытое море, ограниченное с краю кучей низких островов, прошла мимо них и стала немного покачиваться на морской зыби. Про путешествие сказать особо и нечего, весь день мы проводили на палубе, любуясь морем и небом, на ночь уходили в каюту, так называлась обычная пристройка из дерева на корме шхуны, именно для незнатных путешественников.

Соседи по каюте быстро привыкли к моему простому обращению и больше не старались вытянуться перед дворянином, а, узнав, что я хоть и благородный, но из другой страны, вообще расслабились и мы очень дружно общались все дорогу, попивая мое пиво с рыбой и запасенным кругом сыра. С собой оказалось у всех взято, и крепкое тоже, так что в Сатум мы пришли дружные и довольные плаванием. Каша с мясом, которой кормили на борту всех, без исключения, еще не успела надоесть, спалось хорошо и я очень обогатился знаниями, о том, что ждет меня в Сатуме и как добраться до нужного мне городка под столицей.

Глава 33 САТУМ

Уже на подходе к городу, раскинувшемуся на широком холме и спускавшемся к морю, стало понятно, насколько велик город и не очень велик сам порт, что мне показалось странным, пока купец не объяснил мне, что территория порта принадлежит нескольким семействам благородных дворян, которым трудно договориться о его расширении, ведь и так деньги, которые он приносит, всех устраивают.

В отличии от того же Мелера, в котором порт по ширине соответствовал городу, на фоне огромного города порт Сатума смотрелся как-то незначительно и занимал примерно шестую часть побережья.

— Уважаемый Вонер, кажется мне, цены в порту весьма велики? — задал наводящий вопрос я купцу и не ошибся.

— Весьма велики, даже чрезмерно. Корабли обслуживаются медленно, причалы узки, дорога из порта выходит в самый центр города и, немного не доходя до него, уходит влево. На дороге той постоянное скопление подвод и народа, она отдана в управление одной из основных банд города и живет на том, что берет немалые деньги за проезд, беспощадно наказывая тех возчиков, у которых ломаются перегруженные подводы или рассыпается товар по дороге, вызывая замедление проезда.

— Еще, ваша милость, — купец начал называть меня более официально, как он сам сказал, чтобы снова привыкнуть к отношениям; благородный — неблагородный собеседники.

Так то, мы за время путешествия, подрасслабились в титуловании его милости, я сам попросил перестать через слово мне напоминать о моем дворянстве. Но, теперь, перед прибытием, снова начали общаться, как положено, ибо, и дворяне такое не пропустят мимо ушей, если услышат, и простонародье очень удивится.

Дело в том, что мы с Вонером договорились помочь друг другу. Он — предоставит мне ночлег в городе, известном весьма-весьма высокими ценами на постоялые дворы, хоть немного соответствующие определенному качеству и оказываемым услугам при размещении, еще, пошлет завтра со мной своего сына показать город и его основные достопримечательности.

Попав в такое место, как трехсоттысячный город, старинный и известный своими площадями, внушительными зданиями и древней историей, я не торопился покинуть его, собираясь присмотреться к местным понятиям и условностям в жизни.

Раз уж занесла судьба в такое путешествие, посмотрю мегаполис, по местным понятиям, самый большой город известного мне мира.

За такое радушие и помощь, как небогатый и, даже местами, бедный странствующий рыцарь, помогу купцу с доставкой его товара с борта шхуны до лабаза при доме. Буду осуществлять прикрытие от криминальных поползновений и откровенного грабежа, ведь, лучше защиты от криминала, чем вооруженный дворянин в Сатуме не существует, хотя и не очень приветствуется такая подработка сильными мира сего, как порочащая дворянскую честь.

Но, от меня требуется пару раз сопроводить подводу с товаром до дома и, потом, до склада покупателя, что не очень сложно. Условие только одно, сильно не свирепеть и не убивать всех подряд, чтобы не привлечь гнев криминала на голову купца и его семьи, и внимание ко мне, это уже я сам себя одергиваю, ведь дворянство, с которым перемещаться по дорогам Сатума гораздо легче, у меня все же липовое. И серьезной проверки заинтересованными людьми не пройдет.

— Еще, ваша милость, — повторил купец, — Дорога из порта пересекает территорию и других банд и кодл, которые не постоянно, но, частенько, грабят проезжающих, пользуясь тем, что бойцов на каждом куске дороги главная банда содержать не может.

Эта ситуация мне тоже знакома, прошел я пешком при караване всю дорогу до королевства, отбиваясь копьем от наскакивающих бандитов и жуликов. Теперь, если мне предоставят лошадь, с моим дворянским видом и длинным копьем, это будет нетрудно, я должен одним видом отпугивать желающих поживиться.

Пока я разглядывал приближающийся город и саму гавань, шхуна вошла между двух пирсов и подошла к огромному каменному элеватору, куда должны выгрузить зерно из трюмов.

Мастер-ювелир душевно попрощался с нами и поспешил добраться к себе домой, пока не стемнело. Путем окольных расспросов я выяснил, что закупиться ювелиркой на землях Терума оказалось правильным решением, цены на подобные товары в Сатуме гораздо выше, впрочем, как и на все остальное, без исключения.

Купец пока послал посыльного с запиской домой к себе и тот обернулся за час, пройдя по прямому пути, еще через полчаса приехали две подводы и лошадь для меня, с седлом. Мы с купцом провели это время в таверне, обедая свежей ухой и жареной рыбой. Все оказалось очень вкусно, но, цены довольно высоки, к чему я уже начал привыкать, почти золотой за, пусть обильный и с вином, но просто обед на двоих.

Ну, еще к этому прилагался шикарный вид на Устричное море, что, тоже немаловажно.

Когда пришло время выдвигаться, я достал чехол и арбалет из мешка, чем изрядно удивил купца Вонера, не ожидавшего, что у небогатого рыцаря найдется такая машинка в мешке, ведь у меня даже меча нет на поясе. Купец, конечно, спросил про отсутствие необходимого атрибута дворянина, пришлось и ему рассказать историю о несчастной и преступной любви, в которую он, впрочем, не поверил, судя по выражению его лица.

Да, люди с большим жизненным опытом, без определенных шор на глазах, гораздо хуже ведутся на романтические рассказы о благородстве и преступной любви, которые так нравятся девушкам дворянских кровей.

Пришлось подождать, пока загрузят обе подводы товаром, который достали из трюма, пока мы ужинали. При этом купец успел мне рассказать о тюках с какой-то невероятно тонкой и красивой кожей, которую производят в каком-то горном поместье возле Сиреневых год, которые местные называли как раз — Кардигал, так, как в Черноземье никто не называет уже. Есть, что-то общее между двумя частями разобщенного континента, какая-то общая история и такие же слова, но время разводит эти части все дальше друг от друга.

Время, и особенно, совершенно разный общественный строй.

На подводах приехали и охранники, по одному на каждую, не считая возчиков и купца. Груз оказался, и правда, очень дорогой, пронырливому Вонеру удалось скупить оптом в Малере почти годовой запас особо качественной кожи и теперь он беспокоился только о том, чтобы доставить ее на свой лабаз, не потеряв ни одного тюка по дороге. У охранников и возчиков имелись крепкие дубины, как и у купца, в качестве основного аргумента выступал уже я, на коне и с копьем в руке, как дворянин, которому, в принципе, можно и убить особо наглого простолюдина, но, лучше не светиться с охраной чужих подвод и товара на них.

Тронулись в путь, оформив на выезде из порта бумагу с указанием товара и его количества, еще оплатив проезд и, так называемую, охрану. Теперь мне оказалось не так трудно опекать подводы, как раньше. За первой шел сам купец, под моим присмотром оставалась только вторая и я легко отпугивал подходивших слишком близко горожан, давая шенкеля и напирая лошадью, а длинное копье в руке позволяло контролировать полностью одну сторону, отправив на другую сторону охранника.

Конечно, толчея, шум и гам вокруг сильно отвлекали, зато мы двигались медленно и осторожно, я держался около левого заднего колеса подводы, через час мы повернули на другую, более узкую дорогу, где толчея кончилась и можно стало перевести дух. Несколько раз мне навстречу попались по одному-двое местные дворяне, их сразу видно издалека, по манере держаться в седле, наличию оружия под рукой, у всех на поясе наличествовали мечи, еще длинные кинжалы и надетая броня. На меня, с копьем под рукой, медленно едущего за перегородившими дорогу подводами они смотрели с недоумением, не пытаясь, впрочем, о чем-то меня спросить.

Я нацепил на голову берет покойного барона и хотел только одного, не встретиться взглядом с моими соседями-охранниками, единственными в городе, кто успел узнать меня с нехорошей стороны, Бильдом и Ктонсом, надеясь, что нам не суждено встретиться и, что, берет поможет мне остаться не узнанным, как и отпущенная русая борода, аккуратно постриженная еще в замке баронесс и обновленная в Малере, перед отплытием.

Еще час передвижения и наш небольшой обоз подъехал к одному из домов, обнесенных высоким забором, раскрылись ворота, и мы заехали во двор, где сразу, за моей спиной, закрыли ворота. Там я присматривал, чтобы во время разгрузки никто не задумал нехорошее дело и не ворвался с улицы.

— Не думайте, ваша милость, что у нас совсем уж так опасно, но пару раз при разгрузке, когда уже все расслабились, умелые бандиты ставили всех под ножи и увозили часть товара, — так попросил мне поприсутствовать хозяин, — Это произошло с моими знакомыми купцами. Так, что, береженого бог бережет, — нашлась в Сатуме знакомая мне пословица.

Разгрузили весь товар в подвал дома и потом занесли мой багаж в комнату, где я и прожил два дня.

У Вонера оказалась приятная жена и большая когорта детей, три сына и две дочери, мы встречались за обедом и ужином. Завтракать в семье вместе оказалось не принято, купец рано убегал по своим делам, я заходил сам на кухню и накладывала мне уже повариха. Что меня вполне устраивало, ведь домашняя еда всегда лучше и вкуснее той, которую можно получить на постоялом дворе или в корчме.

Я гулял по городу два дня, один в сопровождении старшего сына купца, шустрого и смышленого парня пятнадцати лет, с ним мы поднялись в район, где находились основные достопримечательности города-порта, он мне и экскурсию мне провел по ним. Я обратил внимание, что дворяне, не все, но многие, уже не носят с собой тяжелые и не особо нужные мечи, обходясь в городе длинными кинжалами. Поэтому чувствовал себя в своей тарелке, свободно бродил по улицам, заходил в лавки, каждый раз поражаясь высоким ценам. По сравнению со свободно развивающимся Астором, почти все товары в столице страны оказались в полтора-два-три раза выше, чем я мог вспомнить и сравнить, с аналогичными в Черноземье.

Народ тоже оказался в общение более резкий и нетерпеливый, хоть мой дворянский вид и длинный кинжал на поясе и заставлял придерживать языки хозяев лавок и, особенно, продавцов. Я прямо наглядно почувствовал, насколько люди, пусть и при торговле, в Асторе более душевные и, можно сказать, нравы там патриархальные еще.

Купец пока договаривался о продаже эксклюзивного товара, собираясь отдать половину своим знакомым купцам, а оставшейся половиной сам торговать, уже по высокой цене, в лавке на одной из центральных улиц.

По центру города еще можно пройтись с удовольствием, разглядывая большие и красивые здания для присутственных мест, широкие бульвары, засаженные высокими деревьями, давали возможность передохнуть в тени уже сейчас, в самом начале лета, пока еще нет тягучей и невыносимой жары, окутывающей город на три-четыре месяца. В такое время дворяне и все люди с деньгами уезжают из города, разъезжаясь по своим усадьбам на самом берегу моря, где легкий бриз дает возможность относительно комфортно переждать летний зной.

В небогатых районах просто так бродить оказалось ни к чему. И бандитские рожи мелькают постоянно, реки дерьма текут по улицам и можно в любой момент получить порцию помоев из окна себе на голову. Хорошо, если это будут помои, как сразу предупредил меня мой провожатый.

Такое типичное средневековье.

На второй день я еще раз помог Вонеру перевезти одну подводу на склад к крупному, по меркам Сатума, его коллеге-купцу, подождать, пока с ним рассчитаются за кожи и проводить с деньгами домой. Справедливости ради, можно отметить, что покупатель выделил в охрану, на обратный путь, парочку своих мордоворотов, вооруженных боевыми шестами и теми же дубинками.

Зато я два дня посещал местные знаменитые серные бани, отделение для благородных господ. Цена за вход — один золотой, все очень даже ничего, и погрелся, и зарядился маной полностью. Вечером второго дня перелил ману в камни и снова пошел в бани, благо от дома Вонера до них совсем недалеко оказалось идти.

Единственно, что я начал сомневаться, что моих тридцати оставленных золотых хватит, чтобы добраться на нанятой подводе до предгорий. Впрочем, там посмотрим, да и у друзей Учителя все же какие-то деньги должны быть, вот, у сестры, вряд ли что найдется лишнего, чем она может распорядиться по своему усмотрению.

Дворяне, любители бани, присматривались ко мне, но, опять же не заговаривали, ибо, по статусу своему невысокому, я должен или сам попросить разрешение на разговор и представиться или кто-то знакомый может подвести меня к другому дворянину.

Мне эти знакомства не нужны совсем, поэтому я делал вид, что я неразговорчивый, плохо воспитанный дворянин из какого-то последнего захолустья соседних стран, который побаивается рот открыть в столице и поэтому только прислушивается к чужим разговорам и греется в горячей воде и пару.

Я даже услышал в одном из разговоров упоминание про барона Гельда, пропавшего в горах королевства, без вести. Сказано было это мимоходом, без дальнейшего обсуждения, просто упомянуто, как пример опасности торговых поездок в северные земли, дела, еще и недостойного для человека чести.

Утром третьего дня на телеге купца, после долгого и душевного прощания с семьей и самим Вонером, меня с вещами довезли до площади на выезде из города, где можно найти попутный транспорт до городка Пельтум, куда мне и нужно попасть.

Покупать лошадь для себя одного я не хочу, дорогая покупка выйдет и ведь придется ее бросать в предгорьях, без надежды продать кому-то совсем.

Сын купца сразу нашел мне подходящий транспорт. Телегу, которая только что привезла пассажиров в столицу и теперь набирала народ ехать обратно, сам и сторговал хорошую цену для меня. В знак благодарности за всю помощь и проведенные экскурсии я отблагодарил парня золотым, и он шустро укатил на телеге домой.

Довольный таким пассажиром, мужик перекинул мои вещи, три мешка с добром и арбалетами и порадовался клиенту. Которого не надо защищать от ограбления по дороге, который и сам себя защитит и средство транспортное, от возможных неприятностей.

Да, жизнь в стране без твердой власти и понятных законов — совсем не сахар, в любой момент можно лишиться имущества и самой жизни, если немного расслабишься и проворонишь момент опасности.

Никого больше не дождавшись, возчик стронул телегу с места, и мы поехали на выезд из города, мимо сплошного, кое-как построенного района маленьких домиков. Копье лежало рядом со мной, я так же достал один арбалет и зарядил его, на всякий случай, положив и прикрыв мешком.

В пути, под мерную болтовню возницы, меня разморило, но уснуть я все же опасался и поэтому крепился несколько часов. Пару раз к телеге из кустов вылезали подозрительные рожи, все внимательно осматривали, особенно кожаные мешки, но, натолкнувшись на мой бдительный взгляд, дворянский вид и копье под рукой, не говоря ни слова, уползали обратно в кусты.

Когда мы въехали в городок, я испытал облегчение, что хоть часть долгого пути к предгорьям завершена и можно расслабиться, как сказал возница, здесь уже территория тех бандитов, кому он платит за свои поездки в столицу.

Не очень успокаивающее заявление.

Но что делать, тут вся страна поделена на зоны влияния и законов, как таковых, не имеется, кроме основного:

— Кто сильнее — тот и прав всегда.

Помня предупреждения Учителя, я не стал говорить вознице, куда мне надо подъехать и кого я ищу в городке, понимая, что вся эта информация окажется сразу у главарей местной Кодлы. Общение с его друзьями и, особенно сестрой, лучше провести наедине и сначала необходимо найти друзей, потому, что Гинс подозревал, после бегства, его долг и то, что он провинился перед Кодлой, повесят на сестру, как единственного родственника, и примерно понятно, чем это обернется для нее. Она и так уже жила, больше по принуждению, чем по желанию, с одним из местных главарей, поэтому искать контакт с ней мне надо очень осторожно, чтобы не вызвать подозрений и не провалить намечающееся дело.

Именно поэтому он, почти что, умолял меня помочь ей собраться и решиться уехать в Черноземье, перебраться через перевалы и довести хотя бы до Сторожки или трактира Сохатого.

Пока я разместился в одном из двух имеющихся в городке постоялых дворов, но обедать там не стал и отправился искать друзей Учителя, сначала к ним домой, потом во двор, где они тренируются, не найдя и там, все же встретил их в харчевне, про которую мне рассказал Учитель.

Я сразу узнал братьев по описанию, дождался, когда они кончат перекус и пойдут домой. Сам так же заказал себе обед, дождался его и хорошо перекусил, потом догнав мерно бредущих парней на дороге перед домом, убедившись, что нас никто не видит:

— Ваш друг Гинс передает вам привет.

Братья, два крепких парня-близнеца, темноволосые и сильно загорелые, уже не молодые, лет по двадцать пять, замерли на дороге и молча смотрели на меня, не понимая, какое отношение может иметь странный дворянин, посетивший харчевню, к ним самим и их ушедшему другу.

— За горами его теперь называют по-другому, Учителем. Он довольно известный человек в тех землях и ведет занятия по единоборствам в местной Гвардии.

Парни все молчали, и я продолжил:

— Нам не стоит разговаривать на улице, вы идите домой и потом, после тренировки, уже вечером, в темноте, я приду к вам, Гинс мне рассказал, как найти ваш дом. Не закрывайте дверь и зажгите свечу, поставьте ее на окно, когда будете готовы принять меня. Вам понятно?

Я подумал, может, парни плохо понимают мой разговор на корли, да еще с акцентом, но они сразу закивали головами, чувство потрясения пропало с их лиц, наоборот, они очень обрадовались весточке от своего друга, который, тем более, смог хорошо устроиться в новом месте. Один из них захотел сразу расспросить меня, но брат потянул его за руку, услышав голоса за поворотом улицы.

Они ушли, и я тоже вернулся в маленький номер, проверил сохранность своего добра и лег поспать, заказав в корчме пару кружек пива, чтобы запить обед.

Глава 34 РАЗГОВОР И БЫСТРОЕ РЕШЕНИЕ

Проснулся я к вечеру, отдохнувший и полный сил, тщательно собрался для вечернего выхода. Надел кольчугу, прихватил копье и кинжал и вышел, как начало смеркаться, на улицу. Идти до дома братьев мне недалеко, как и все в городке, но лучше попасть в дом к ним, не привлекая внимания. А дворянин, идущий пешком, с копьем и без меча — этого будет достаточно, чтобы вызвать разговоров на полгода в маленьком городке.

То, что я такой странный дворянин, приехал без своей лошади, живу на постоялом дворе и чего-то жду, скоро эта новость дойдет до главарей местной кодлы и что им в голову придет, трудно предугадать, но, точно ничего хорошего.

Уже завтра дойдет, или, сегодня вечером.

Поэтому я прошел недалеко от самого дома братьев и притаился в кустах, ожидая, когда полностью стемнеет, и они зажгут свечу на окне. Парни вскоре прошли мимо меня, вернулись, как я понял, после тренировки и ужина, обеспечиваемого им той же самой кодлой. Свеча осветила окно довольно быстро, но мне пришлось подождать минут двадцать, пока разошлись с улиц последние гуляющие и спешащие с работы горожане.

Проверил поиском окрестности, пора идти, никого больше рядом нет.

Дверь оказалась открыта, хорошо так скрипнула, при входе, и я сразу попал в небольшую комнату, где стояли две кровати. Стол и пара табуретов еще, в общем, обстановка самая спартанская, чистенько, но бедненько и, притом, откровенно бедненько. Дверь во вторую комнату оказалась закрыта, я понял, что там живет время от времени кто-то из знакомых парней, когда приезжают в Пельтум на соревнования.

Ребята поднялись с табуретов, когда я вошел и приготовились к разговору, на лицах промелькнула вся гамма эмоций, от ожидания чуда до невозможности что-то исправить в своей жизни.

— Добрый вечер. Пришло время познакомиться, мня зовут Ольг. Я пришел из Черноземья через горы в Сатум, прошел через Терум до королевства и вернулся обратно. В королевстве я прожил почти полгода, поэтому тот язык знаю гораздо лучше, чем корли. Если будет непонятно, не стесняйтесь — переспрашивайте.

— Добрый вечер, я — Крон, — назвался парень, немного более крупный, чем брат, — Он — Борн.

Второй брат кивнул головой.

Вообще, похоже, что парни очень дисциплинированные, привыкли много слушать и мало говорить, особенно Борн. Да и работа у них такая, разговаривать не надо.

— Мы хотим знать, вас прислал за нами Гинс, наш названый брат? Ваша милость? — добавил он в конце, не понимая еще, как вести себя с дворянином.

— Обойдемся без титулов. Сейчас мы равны, и я жду советов от вас, как местных и владеющих информацией, — начал я.

— Не буду вас обманывать, Гинс добился определенного авторитета в Асторе, так называется город, в котором он живет, главный город на той стороне Сиреневых гор. Но еще не настолько, чтобы послать меня сюда по такому поводу. Нет, я сам, по своим делам перешел перевалы и теперь возвращаюсь обратно. Он мой друг и очень, очень просил меня навестить вас и предложить уйти со мной, к нему. Ведь вам нечего тут терять, судя по всему, — и я осмотрелся вокруг, намекая, что они очень бедно живут.

— Да, терять нам тут нечего. Мы согласны уйти, даже не зная, что нас ждет на той стороне.

— Про ту сторону я вам подробно расскажу, разница огромная между нашими странами, просто невероятная. И очень не в пользу вашей страны. Но, сначала, мне надо знать, можете ли вы вызвать на разговор сестру Гинса, он очень просил встретиться с ней и передать, что ждет ее к себе, как и обещал.

Парни немного замялись, но потом сказали, что в этом нет ничего невозможного, зайти в Клее, когда она одна дома, если понаблюдать за ее домом или, еще лучше, когда она ходит на рынок, подойти к ней и переговорить.

Проблема в том, что про такие встречи быстро узнает ее сожитель, может узнать, здесь все держится на стукачестве жителей друг на друга в пользу кодлы. Соседи и свидетели не будут молчать, а постараются получить одобрение, решающего почти все в городке, соседа. А он — один из главарей местной кодлы и скоро появится спросить про такое внимание к его женщине, после чего, с большой долей вероятности можно умереть непростой смертью.

— Когда Гинс жил здесь, мы часто встречались у него дома, и с Клеей тоже, он стал нам, как старший брат, учил нас своей науке. Потом сестру у него забрали, он был против этого и постоянно пытался вернуть ее обратно, тогда бандиты сделали так, что ему пришлось бежать, чтобы остаться в живых. Подставили его перед другой бандой, еще более сильной.

— Так. А если мы втроем бандита, живущего с Клеей, встретим? С его бандой? Вы же бойцы, как я понял, настоящие профессионалы.

— Да. Мы умеем драться. Но и он со своими людьми тоже умеет, пусть не так хорошо и один на один ни у кого и всей кодлы нет шансов нас победить. Но их много и они всегда вооружены, когда пахнет дракой. Даже если мы один раз их и побьем, все равно они придут снова и точно всех убьют.

— Сколько банд в городке?

— В нашем всего одна, раньше было три. Но теперь они объединились и шансов справиться с ними нет, тем более, они договорились с бароном, хозяином местных земель и собирают деньги и ему с горожан. Так что, дворяне пока тоже на их стороне.

— Ты, и правда — настоящий дворянин? — решил внести ясность в разговор старший брат, Крон.

— Вполне настоящий, но местным бандитам наплевать на это, раз я не местный? Так ведь?

— Да, почтение они выказывают только своим хозяевам и тем дворянам, у кого много воинов. Ты — если один, ничем их не испугаешь.

— Это мы еще посмотрим, я тоже могу кое чего, справлюсь с тремя-четырьмя бандитами, притом, самыми сильными, без проблем, — я решил приоткрыть свои способности, чтобы парни понимали, что мы можем втроем сделать, — Но это не наше дело, воевать и перебить всю банду. Сколько их здесь?

— Всего, человек двадцать пять, не меньше, но настоящих бандитов из них восемь человек, остальные шестерки, мечтающие попасть в банду со временем. Они с рвением побегут драться, если их позовут авторитетные главари, задавят нас числом.

— Понятно. Но у нас нет цели всех победить, — еще раз повторил я, — Надо только переговорить с Клеей, назначить время. Нанять лошадь с повозкой, я на такой сегодня приехал. Скажу, что едем в соседний городок, я один подсяду к нему. Потом и вы за городом сядете.

— Возница не повезет нас добровольно, он сразу поймет, что происходит. Придется оглушить его и связать, так, чтобы он пару часов развязывался. Когда он прибежит через три часа, мы уже будем далеко.

Видно, что такая мысль не пришлась по вкусу парням. Отнимать телегу и подставлять хозяина под месть бандитов — эта мысль им не понравилась, однозначно.

Впрочем, я и не настаивал, ожидая от них своих предложений.

После разговоров выяснилось, что они должны тренироваться каждый день, утром и после обеда, выступают два раза в месяц, дерутся с бойцами соседних городков, которых уже всех знают. Два раза в год большой турнир в Сатуме, к которому все бойцы и готовятся. Отпроситься на день проблем не составит, если сослаться на травмы и усталость. Ведь через два дня назначены бои с соседним городком, вещей у них с собой немного, денег тоже по паре золотых накоплено всего, серебро еще есть.

Перспектив здесь нет никаких, без хорошего тренера, каким был Гинс, они не смогут добиться серьезных успехов, поэтому бандиты собираются отправить парней в мастерскую, которая занимается обработкой леса, на лесопилку, в общем, где им и сейчас приходится иногда подрабатывать за небольшую плату.

Я сразу сказал, что не собираюсь сидеть тут неделю, завтра надо оповестить сестру Учителя, и завтра же или послезавтра, в крайнем случае, исчезнуть из городка, с ними или без них, это уже парни сами пусть решают. У меня много необходимого барахла для перехода через горы. Нести на себе все это возможно, но оставшиеся четыреста километров — очень не хочется, поэтому позарез нужна повозка. Мы переговорили с парнями, и они уверили меня, что до предгорий отсюда не больше двухсот пятидесяти километров, если перевести в земные единицы.

Это — отличная новость, получится пять-шесть дней пути всего, вместо десяти-двенадцати, самая лучшая новость за последние несколько дней.

— Тогда я закажу возницу, с которым приехал, чтобы он довез меня до предгорий. Согласится он на такую поездку? — спросил я у парней.

— Очень сомнительно, до соседнего, или, в крайнем случае, до следующего за ним города он поедет, там знают нашу кодлу и его слова, что он платит ей, еще возымеют действие. Дальше, всем будет наплевать на это. Может с таким соседом, как дворянин с копьем, вопросов и не возникнет, но, на обратном пути, тем более, подводу точно отберут и его в рабство закроют или просто прогонят, — пояснил мне Крон.

— Значит, нам возница не нужен, управлять подводой я могу, тогда купим у него транспорт в следующем городке или еще немного проедем и там купим. Деваться ему некуда окажется, местных бандитов он не поднимет, далеко ведь будет, не факт, что и кодла следующего города кинется за нами в погоню, по жалобе возницы. Да он и не станет светиться с деньгами, добежит до Пельтума, местным пожалуется, только деньги не покажет. Или не пожалуется и купит новую подводу.

Настой у парней покинуть городок оказался очень сильный. Опостылевшие рожи местной кодлы, абсолютная зависимость от решений, которые те принимают, если впереди — новая жизнь, без всего этого негатива, намечается.

Не знаю, поверили они или нет, что за горами есть такое место, где нет бандитов и аристократов, все получают честную плату и очень требуются люди. Что их друг и старший брат хорошо устроился в новом мире и ждет их с нетерпением. Бросить опостылевшее место всегда просто, если оставлять и собирать нечего, оказалось, что и дом не принадлежит братьям, сами они не местные. Братья оказались сиротами, у сестры Учителя тоже никого из родных здесь не осталось, так что моральных и родственных проблем нет.

Договорились, что я с утра встречаюсь с возницей, разговариваю о поездке в соседний городок, который лежит относительно Пельтума в направлении к горам. Потом еду по самому короткому пути через поля, где в кустах меня будут ждать парни и сестра, если она согласится на побег. То есть, с раннего утра Крон начнет следить, когда уйдет по своим бандитским делам сожитель Клеи, сразу после этого зайдет к ней домой и предложит бежать, через час или два, как только я дам сигнал, что договорился с телегой и выезжаю. Сожитель возвращается иногда на обед или питается, в основном, в харчевне, где обедают и парни, тоже, в основном. То есть, время у нас до обеда есть точно, часа четыре, этого хватит, чтобы добраться до следующего городка, где уже начинается территория, на которой кодла Пельтума теряет всякую власть и возможности. Там свои бандиты и на проезжающих, да еще под присмотром вооруженного дворянина, не должны кидаться просто так.

Возчик точно поймет, что происходит что-то неположенное, но его можно пока связать и через поля уехать достаточно далеко, чтобы не опасаться погони. Дальше поедем, как будто, я дворянин — везу бойцов на бои куда-то к предгорьям, в какую-то крутую школу боевых искусств, а Клея нам готовит и оказывает разные услуги в пути, но, это только мне, как хозяину.

Лучше девушке не ехать, как свободной и одинокой, сразу появятся желающие ее забрать, пусть пока побудет моей собственностью.

В общем, договорились уехать сразу завтра, если удастся поговорить с Клеей. Если — не удастся, может, сожитель останется дома или еще что, едем тогда послезавтра.

Без вариантов, на больший срок я не буду оставаться, да и парни должны ехать на бои, после которых пару дней не особо могут передвигаться, с отбитыми ногами напрочь.

Поэтому, все решаем сразу.

Я вернулся в номер и спокойно уснул.

Парни, наверняка, всю ночь разговаривали и волновались от такого изменения в своей жизни, когда приходится все бросать, а, впереди — неизвестность. Справедливости ради, можно сказать, что бросать им практически нечего. Кроме дома для проживания, да и тот банда местная грозится забрать за плохие спортивные успехи.

Утром, после завтрака, я нашел дом возницы и, позвав его на улицу, договорился выехать до соседнего городка через час или два, как дела мои здесь решатся. Но, подумав, сказал ему подъехать к постоялому двору сразу, как запряжет лошадь. Постоит лишний часок — ничего страшного, пообещаю заплатить за простой.

Зато будет под рукой все время, да выпьет пива, за мой счет, естественно. Это предложение воодушевило возчика больше всего.

Вернулся к дому братьев, где меня ждал один Борн, уже с собранными вещами в двух мешках. Мы подождали десять минут, когда прибежал возбужденный Крон и, прерывающимся от волнения, шепотом рассказал, что сожитель Клеи только что ушел, позже обычного, и сказал ее, что не будет обедать сегодня. На предложение бежать девушка сразу согласилась, обмолвившись, что уже и так думает о самоубийстве. Как услышала про брата и, что пришел человек с той стороны гор и они тоже с ним уходят, то попросила дать ей времени полчаса и потом помочь с переносом вещей, ибо, у нее то много барахла набирается и еще — она всю еду из дома захватит в дорогу.

Да, еще и оружие захватить надо, которое в доме хранится, она точно обратно не вернется, на эти рожи смотреть бандитские.

Крутая у Гинса сестра, ничего не скажешь, похоже, давно все продумала.

— Так, вы тогда отнесите свои вещи вдвоем и спрячьте их в кустах при дороге, пока есть время. Потом вернитесь и помогите Клее все забрать, меньше оружия у бандитов — больше у нас. Это правило надо соблюсти, — отдавал я распоряжения парням. Им это все сделать несложно, поля с кустами прямо за их домом начинаются и надо пройти вдоль метров пятьсот, чтобы добраться до дороги, по которой я должен ехать. Вот Клее надо пройти по городку метров триста, чтобы добраться до дома братьев.

— Я выеду через час, чтобы вы уже ждали телегу все вместе. Как Клея передаст вам свои вещи, идите вдвоем, но без нее, чтобы не привлекать внимания, как она подойдет к дому, сразу уходите в поля и прячьтесь.

— Если, что-то пойдет не так, применяйте силу, бейте насмерть, если бандиты привяжутся. Мало ли, не получится у меня с подводой, тогда будем уходить, как сможем, придется вещи бросать нужные для жизни и для перехода через горы. За это не переживайте, я знаю, на крайний случай, где взять одеяла в предгорьях. Но, вроде, ничего такого помешать не должно, подводе уже у корчмы положено стоять.

И мы разошлись.

Возница, и точно, пил с удовольствием пиво за столиком у корчмы, подвода стояла в сторонке, чтобы не мешать проезду. Махнув рукой, мол, добивай, не спеши, я зашел в номер и начал готовиться к оперативному отъезду.

Перебрал свое добро и разделил его по двум мешкам, в одном, получившимся тяжелым, сложил арбалеты, то барахло, которое бросать нежелательно. Во второй, ставший полегче, сложил свою одежду, накопившуюся с королевства и по дороге сюда, ту же кожаную куртку с элементами защиты и прочее.

То, что, в принципе, бросить можно, если припрет. Но лучше обойтись без панического бегства, все вещи понадобятся на перевалах. Не мне, так парням, у них теплой одежды много не будет, неоткуда точно ей взяться.

Прошло с полчаса, я вынес тюки по очереди и сложил на подводе, с постоялым двором я уже рассчитался за себя, подошел к хозяину заплатить за пиво, выпитое возницей.

И тут обратил внимание, что хозяин, с бегающими глазками, полный такой дядька, очень уж подробно выспрашивает, куда мы едем, на сколько и вернемся ли сегодня или завтра, чтобы номер оставить за мной.

Понятно, что вовремя уезжаю, пришла ответка на информацию, посланную хозяином местной братве, требуется разузнать о моих планах, чтобы, естественно, попробовать чего-то с меня поиметь. Дал дядьке дезинформацию, что не знаю, на сколько задержусь в соседнем городке, может и сегодня вернусь, может — завтра, пусть номер оставит, не убирая. Хитрый трактирщик начал намекать на то, чтобы оплатить номер вперед, для гарантии заезда, но я оборвал его, сказав, что еще не знаю, когда вернусь.

Запрыгнул на подводу, положив руку на копье, для спокойствия, и указал вознице, куда ехать. Пока добирались до дома братьев, я убедился, что он уже покинут и показал мужику ехать в поля, по, так себе, дороге. На что он тут же указал, пришлось грубо приказать ехать, куда мне надо, и он не стал больше спорить, хотя, по спине, явно было видно, что это ему не нравится совсем. Ехать полями, по едва намеченной полосе между распаханной землей вознице не хотелось за те деньги, на которые мы договорились, но он, пока, не созрел спорить с дворянином и отказываться наотрез от такой поездки.

Но, когда, через пятьсот метров, из кустов перед лошадью выскочили сразу все трое моих попутчиков, держа в руках вещи в немалом количестве, пришлось действовать и мне. Возница все понял, зачем мы поехали именно здесь и чем все это пахнет, с немалой прытью развернулся ко мне, сунув руку под сено. Я не стал дожидаться, что он там достанет, спрыгнув с подводы, пяткой копья отправил его немного полежать и не мешать загрузке барахла.

Сестра Гинса, статная, зеленоглазая красавица с большой косой, мельком глянула на меня и перекинула большой тюк через край подводы. Парни за это время закидали все добро и один сверток, в котором угадывались контуры дубинок и прочих орудий производства местной банды.

Кивнув парням на тело возницы и показав, что его надо бы связать по рукам и ногам, я подошел к девушке и представился:

— Здравствуйте, Клея, вот так я вас и представлял, по рассказам Гинса. Меня зовут Ольг, я его друг. Поговорим мы вволю потом, сейчас пора уносить ноги.

Клея задумалась, глядя на меня, но, не стала ничего спрашивать. Видно, что ей, как и всем нам хотелось убраться подальше от Пельтума, и как можно быстрее.

Оглянулся по сторонам, нет ли свидетелей нашего пиратского захвата транспортного средства. Вроде — никого не видно.

Запрыгнул на облучок, дернул вожжи, и лошадка отправилась вперед, подчиняясь понятным командам.

Впереди у нас длинная дорога, и, дай бог, успешный переход через перевалы.

Глава 35 ВПЕРЕД И ВПЕРЕД!

Возчик подал голос через полчаса, рот парни ему затыкать не стали, пожалели, все же хорошо знакомый земляк.

За это время мы проехали пару километров и отпускать его еще слишком рано, может своим рассказом доставить нам много проблем, если сразу побежит к бандитам.

— Эй, чего вам надо? Куда вы меня везете?

Я сидел, управляя телегой и кивнул Крому, чтобы поговорил с мужиком, объяснил ему, что убивать его не собираемся, отъедем подальше и отпустим с деньгами.

Получилось у парня это, прямо скажем, на двоечку с плюсом, видно, что говорить и соображать пока, по жизни, ему приходится нечасто. Он совсем заизвинялся перед возницей, да так, что тот сразу приказал ему развязать себя и повернуть телегу обратно.

Стало ясно, что парня на переговоры отпускать нельзя, если только не надо их полностью провалить.

— Кому сказал? Кром? Быстро меня развязали! Еще за удар по голове теперь мне пять, нет — десять золотых должны! Чтобы я перед кодлой за вас словечко замолвил! — все расходился возчик, слыша только неуверенное бормотание парня.

Я кивнул второму парню, тот уже более уверенно пообещал снова вырубить возчика, если тот не заткнется.

Но возчик не заткнулся, продолжая поносить дураков, думающих, что где-то жизнь лучше, небо голубей и стада тучнее:

— Везде одно и тоже! Куда вы убежите, везде все такое же! — орал он и тут не выдержала Клея:

— Омр, заткнись! Тебе то все равно ничего не поможет!

Возчик помолчал и уже нормальным голосом спросил?

— Знаешь, чего? Клея?

— Знаю, — ответила девушка и замолчала.

— Что знаешь? — не унимался Омр.

— Три дня назад приходил Вонзек и предложил треть от дохода на извозе Ромеру, если твою подводу с лошадью ему отдадут.

— Вот урод! Всегда им был и помрет тоже уродом!

Потом возчик долго и негромко ругал незнакомого мне Вонзека, снова помолчал и осторожно спросил Клею:

— А что ему Ромер ответил? Не знаешь?

Девушка помолчала, посмотрела на меня, видя, что я смотрю с немалым любопытством:

— Почему не знаю? Хорошо знаю.

И замолчала, закинув косу за спину.

— Так что же? — возчику Омру очень не терпелось узнать, чем закончился подкоп под его благосостояние.

— Обещаешь больше не сквернословить?

— Обещаю, — Омр оказался готов на все, ради информации от девушки. Видно, что ей он доверяет и авторитетом у него она пользуется, в отличии от братьев.

— Ромер сказал, что кодла решила Вонзека поставить на перевозки. Ты слишком хитрожопый, так все сказали, деньги прячешь от них, наверняка.

Судя по наступившему молчанию, это истинная правда, возчик и точно, не платил бандитам все, что им полагалось и они это справедливо подозревали. Теперь поздно плакать, возчик понимает это, кодла решение не переменит, как бандитов не умоляй. Если нашелся желающий платить побольше, то нет смысла даже выслушать нового терпилу.

— Так что, радуйся, что мы спасем тебе часть денег, — Клея все правильно расставила, все приоритеты.

— Можете меня развязать, теперь я не буду дергаться. Спасибо, Клея, что рассказала, — возница оказался неглупым мужиком и предлагал мировую.

Не я, а сестра кивнула парням и с возчика сняли веревки. Он сел, растирая запястья и лодыжки и ехал молча, пока не заметил, что мы уже довольно далеко отъехали от Пельтума и пора остановиться.

— Можем и тут расстаться, мне теперь часа два с половиной идти обратно до Пельтума, а вы через полчаса проедете Кельтум.

— Клея, а если я тоже соглашусь отдавать треть от дохода? Честно отдавать.

Сестра Гинса усмехнулась:

— Омр, ты и сам все знаешь. Теперь никто в твою пользу менять ничего не будет.

— Хоть по какому поводу хотят забрать телегу у меня? — возница все же пытался найти какие-нибудь возможности переиграть ситуацию.

— Омр, без повода, предъявят тебе кражу денег у кодлы и почему только телегу? Лошадь тоже заберут. Хотят уже сегодня-завтра днем к тебе зайти с Вонзеком, чтобы он запряг лошадку и уехал. Ты начнешь выступать и тебя побьют до полусмерти. Давно уже кодла никого не наказывала, с месяц, а тут ты подвернулся. Такие показательные наказания положено проводить время от времени. Уж я, то, знаю, о чем думает Ромер и о чем говорит с обоими своими дружками. Будь уверен.

Спокойствие и сила в словах Клеи серьезно подействовали на возчика. Но он еще не сдался, пытался как-нибудь выскользнуть и изменить будущее.

— Как они докажут свои обвинения? Я могу легко оправдаться.

— Омр, ты купил жене станок для пряжи, за двенадцать золотых. В городе. Про это все знают, твоя благоверная растрепала своим подругам и теперь тебе не оправдаться, — этот последний аргумент убил возражения возчика.

Он весь как-то согнулся и постарел. Видно, понял, откуда ветер дует.

— Ладно, хватит разговоров, получай деньги и будь счастлив, что продаешь подводу с лошадью, а не смотришь, как на ней каждый день твой враг зарабатывает деньги, — пришло время вмешаться и мне, показать, что здесь главный — это я.

И, заодно, объяснить ситуацию возчику, почему он получит только половину или меньше денег за свое, уже почти конфискованное имущество. У меня осталось всего двадцать восемь золотых и на дорогу надо еще оставить не меньше десяти, чтобы скромно ночевать под крышей и питаться горячим в корчмах. Еще четыре монеты оставалось у братьев, так что, больше двадцати золотых я отдавать не собираюсь.

Пусть и этому радуется, а на душе даже похорошело, что мы не занимаемся грабежом, не отнимаем последнее у простого человека, а, наоборот, спасаем ему часть имущества. Не всю, конечно, но пусть и этим будет доволен.

Но возчик радоваться не собирался, а потребовал полную цену за все — шестьдесят золотых.

— Ты можешь взять двадцать золотых или не получить ничего, кроме еще одного удара по голове. Так, тебе будет легче объяснить, куда делась лошадь с подводой и ушли Клея и братья, — ласково предложил я упертому мужику. И, подумав, добавил:

— Давай я прострелю тебе плечо из арбалета, так точно вопросов не возникнет.

— Не надо, Ольг, — сестра Гинса посмотрела на меня своим бархатным взглядом и сказала:

— Я добавлю тебе десять монет, Омр. Все же я давно знаю и тебя и твою семью. Закопай деньги перед тем, как пойдешь к Ромеру. И, думай, как уехать из Пельтума, кодла не простит тебе свой убыток и то, что мы сбежали с твоей помощью, пусть ты ничего и не знал, даже если сейчас прибежишь и первым сообщишь о побеге.

Возчик получил тридцать монет, прихватил веревки, по моему совету, и пошел, не спеша, в сторону городка, обдумывая, видно, как объявиться в Пельтуме и что рассказать сожителю Клеи, чтобы отвести от себя удар.

Мы же покатили в объезд приближающегося городка, Клея знала все дороги и тропки в округе, в отличии от братьев, и уверенно указывала мне, куда повернуть и как ехать.

Чтобы не мозолить глаза местной кодле и не давать лишних сведений для погони, вполне возможной.

Мы объехали городок и потом долго катили по проселочной, но неплохой дороге.

После разговора выяснилось, что, Клея умеет управлять телегой, в отличии от братьев. Но я начал приучать к этому процессу и парней, ведь, мне, как дворянскому сословию, такое дело не к лицу. Девушку лучше прятать среди барахла на телеге, когда будем проезжать городки и города побольше, чтобы она своей внешностью и фигурой не вызывала пристального внимания сильных мира сего и не втягивала нас в разного рода битвы. Поэтому оба брата прослушали лекцию про управление телегой, и, с разной степенью успеха, учились. У Крома получалось похуже, зато брат сразу схватил суть процесса и ему теперь можно доверить управление нашим транспортным средством.

Через четыре часа езды, мы свернули в сторону от прежнего маршрута, решил ехать по параллельной дороге и устроили себе настоящий пир прихваченными Клеей из дома явствами. Неплохо живут главари банды, контролирующей город, вкуснейшая соленая рыба, аппетитное копченое мясо и мех с вином — украсили отличный обед и мы, с новыми силами, двинулись вперед.

На обеде разобрали сверток с дубинками, длинными кинжалами и подобием фомок, все, что прихватила Клея из дома. Долго решали, как будем обороняться, если случится нападение, ведь, чем известны земли Сатума, то это тем беспределом, который творится постоянно и везде.

Конечно, вооруженный дворянин, пусть и не на коне, это серьезно по местным понятиям, но банде в пару десятков бандитов не будет особенно страшно столкнуться со мной. Даже пара тренированных бойцов их не смутит, если кому-то очень приглянется девка и подвода с лошадью.

Главное в нашем пути, не привлекать внимание красивой девкой, дорогими арбалетами и не сорить деньгами, которых осталось всего ничего.

Будем, по возможности, объезжать крупные города и поселки, ночевать только на дороге, в постоялых дворах, около которых нет поселений, чтобы с утра не познакомиться с большой группой товарищей, вожделеющих все наше добро.

Я вспомнил, как из той деревни в предгорьях за мной следом в лес побежали трое местных жителей и подумал, что такое возможно в любом селении Сатума. То есть, ночевать нам лучше в безлюдных местах, в дикой природе, но ночи еще стоят достаточно прохладные, и помыться тоже надо, хотя бы через день, Клее точно.

Клея очень радовалась каждому километру, удаляющему нас от Пельтума, казалась просто счастлива и даже заявила, что готова умереть, но не вернуться к своему сожителю. Глядя на нее, и парни стали решительнее и смелее, видно, что она понравилась или давно нравится обоим. Я начал обучать ее стрельбе из арбалета, а Борна и Крома научил готовить машинку к выстрелу, с большой физической силой и хорошей координацией братьев это оказалось не сложно.

Мы решили, что в случае нападения, парни сначала держат первую линию обороны, я даже отдал Крому свою кольчугу, отбиваются дубинками, я подстраховываю их своим копьем, а Клея стреляет из арбалетов, потом Борн помогает ей заряжать машинки, тогда я встаю на его место вперед.

Каждую свободную минуту пассажиры расспрашивали меня про жизнь за Кардигалом. Никак они не поверят, что люди могут так свободно жить, без абсолютной власти дворян, всех этих графов и баронов, без засилья бандитских шаек. Приходилось рассказывать, как устроена жизнь за горами, как мы с Гинсом и еще одним приятелем перебили всю поднимающую голову местную организованную преступность, а тех, кто выжил, сдали Страже, отправившей бандитов на рудники.

Парни и девушка, конечно, поняли, что я только прикидываюсь дворянином, раз дворян за горами нет в наличии. Ничего по этому поводу мне не сказали, да и что говорить, без такого прикрытия путешествовать по землям Сатума очень не рекомендуется. Если ты не чья-то собственность и хозяина рядом нет, скорее всего, найдутся желающие стать твоими хозяевами, сразу и очень решительно, моргнуть не успеешь.

В первый день мы проехали не так много, чтобы сильно приблизиться к предгорьям, пришлось уйти в сторону, надо сбить возможную погоню со следа, да и двигаться приходилось только проселочными дорогами, из осторожности. Но, километров на сорок от Пельтума мы отъехали, на ночь разместившись в низине, где развели костер в яме и подогрели себе ужин.

В принципе, после своей лесной жизни, я умею становится на ночлег и разжигать костер так, чтобы не привлекать опасного внимания. Сторожить наш лагерь я поставил всех по очереди, понимая, что раскрывать свои способности пока не стоит, все же ребятам жить в Асторе, где к магам относятся очень-очень плохо.

Лучше им, вообще, не знакомиться с моими возможностями, конечно, если не будет стоять вопрос о жизни или смерти кого-то из нас.

На второй день мы выехали на хорошую, прямую дорогу, ехали быстро, мало останавливались, перекусывали остатками продуктов на ходу и смогли на шестьдесят километров приблизиться к предгорьям, как я смог по своей карте определиться. Оставили солидный город сбоку, не приближаясь к окраинам, хоть и пришлось сделать крюк. Этот город на карте показан последним из крупных, за ним пустое место до самих предгорий.

Проехав город, остановились недалеко от него на постоялом дворе, где я снял номер на четверых. Уже стемнело и второй раз ночевать на улице, да еще искать укромное место — на это мы оказались не готовы. Заказали подогреть воду и оставили Клею помыться в номере, пока сами ужинали в зале. Место оказалось оживленное и несколько компаний сидели вокруг нашего стола, из которых я одну определил, как мелких бандитов, не особо опасных. От их стола наличествовал определенный интерес к новым здесь людям, хорошо, что Клею мы сразу провели наверх, в номер, не заходя в корчму. Даже, один из жуликов, подсел к нам на разведку и попробовал узнать, кто такие, да куда едем, пришлось дать ему кружкой по лбу, за дерзость, проявленную по отношению к дворянину, и то, что уселся, не спросив разрешения у меня.

Жулик потерял сознание, направившие его на разведку бандиты сначала привстали, но, посмотрев на длинный кинжал, который я достал из ножен и положил на стол, на дубинки крепких парней, которых приняли за моих охранников, все дружно присели обратно. Не бандиты, скорее — просто жулики и воры.

Хорошо, что больше дворян в корчме не оказалось, да и что им здесь делать, в зале небогатого постоялого двора. По дороге благородные почти не попадаются, изредка пролетая на своих лошадях и не присматриваясь, кто там катится на подводе с простолюдинами. Да и я накидывал на плечи гильдейскую куртку, чудом еще сохранившуюся после всех передряг и приключений, чтобы не привлекать внимания.

Спали по очереди, сторожа свою телегу и лошадь, которых пришлось оставить под окном. Кроме Клеи, понятно, но и она посидела у окна, прислушиваясь к шорохам и звукам пару часов, перекусив принесенной из корчмы едой, и дав нам возможность побольше поспать. Под утро, в мою смену, кто-то пытался подобраться к подводе, которой мы прикрыли нашу лошадку. В темноте видно, конечно, совсем плохо, только смутные тени, но хватило одного выстрела из арбалета, когда болт гулко ударил в настил подводы, чтобы шорохи быстро удалились за угол.

Едва рассвело, как я всех поднял, спали мы и так полностью одетые, поэтому запрягли лошадь и сразу выехали, не став умываться и завтракать, пока вчерашние мелкие жулики не подтянули парней посерьезнее, да в немалом количестве.

Ночлег с ужином обошлись в пару золотых, бюджет путешествия трещал по швам, пока Клея не призналась, что кроме своей одежды, бандитского оружия и вкусной еды прихватила из казны кодлы все имеющиеся там деньги, целых восемьдесят золотых. Ее сожитель, Ромер, прятал деньги всегда в одном месте, которое она давно нашла.

Представлять его выражение лица, в тот момент, когда он узнает от Омра, что его подруга бросилась в бега, потом находит пустую кассу — теперь это стало любимым занятием Клеи и братьев, сильно его недолюбливавших за жестокость.

По рассказу девушки, Ромер ухаживал за ней еще с двенадцати лет, когда только делал первые шаги в банде и тогда он еще казался вменяемым и очень влюбленным в нее парнем, но к ее шестнадцатилетию превратился в серьезного подонка, неспроста выбившегося на первые роли в кодле Пельтума. За год жизни с ним, после бегства брата, девушка прямо возненавидела и самого сожителя, и все его грязные дела, все чаще думала о самоубийстве. Поэтому, не раздумывала ни секунды, когда услышала от Крома слова о человеке, который пришел из-за гор от брата, чтобы забрать ее.

Теперь Клея казалась очень счастливой, братья все сильнее западали на нее, а она не кокетничала ни со мной, ни с ними, что меня вполне устраивало.

Сейчас я не собирался, в походных условиях, что-то решать.

В Асторе осталась Грита, пока я ее не увижу и не переговорю с ней, я буду думать, что она ждет меня.

Сестра Учителя — совсем другое дело, молоденькая девушка, с которой мне проще дружить, чем переходить в отношения. Тут еще и мнение брата — важно, так что, только ровные, рабочие отношения.

Светило вставало сзади слева, кидая вперед длинные тени от лошадки и нас на подводе, мы, вероятно, успели ускользнуть от проблем, по дороге больше не ожидается крупных городов, так что, можно расслабиться и немного подремать, пока Борн правит подводой, а Клея и Кром посматривают назад и по сторонам, негромко разговаривая.

Глава 36 НОЧНАЯ СХВАТКА

Третий и четвертый дни пути проехали спокойно, не привлекая особого внимания, населенные пункты становились все меньше, но бандиты активнее. Видно, что кормовая база не такая, как в более обжитых местах, приходится бегать, суетиться и активно присматриваться к проезжающим, надеясь срубить хоть на них немного лишней монеты.

Наша подвода вызывала активный интерес, но груза никакого на ней не перевозится, видно, что вооруженные люди сами по себе едут, во главе с дворянином. Больше проблем, чем заработка предвидится.

Поэтому, принюхавшись, активные личности исчезали.

Горы приблизились уже значительно, еще день в пути и придется думать, куда девать подводу и лошадь. Я собрался остановиться на следующую ночь в корчме и кинуть клич про дешевую распродажу. Хотя, куда девать местные деньги — ума не приложу, на еду нам хватает, с деньгами Клеи — с избытком, а за перевалами они никому не нужны. Но, просто так оставить подводу и лошадь в придачу — жаба не позволит, мне, точно.

Думаю, все же продать, пусть и очень дешево, с условием, что довезут нас, как можно выше в горы.

Ночевали четвертую ночь на берегу неширокой речки, в котле сварили остатки солонины с крупой, допили вино из меха. Место, достаточно отдаленное от всех поселений, поэтому я разрешил моим попутчикам спать. Не должны, вроде, никто нами заинтересоваться, подумал я, раскинув, на всякий случай, сеть поиска.

Глубокой ночью меня разбудил сработавший сигнал в моей голове, несколько крупных животных или людей пересекли границу моей сети, метрах в ста от нашего лагеря.

Я сразу проснулся, хотел уже разбудить попутчиков, но нарушители дальше не стали двигаться, разместившись на границе моего восприятия всем своим сообществом. Вскоре запылал костер и стало понятно, что это не по нашу душу явились охотники, а, скорее всего, такие же путешественники.

Или не такие же.

До меня донеслось несколько выкриков, похоже, голоса молодые и дерзкие. Когда прогорит костер, и они угомонятся, фырканье и всхлипывание нашей лошади обязательно донесутся до них, соседи поймут, что рядом тоже кто-то ночует.

И что они сделают? Как поступят?

Будить своих я не стал, ночью, вряд ли нападут, но поиск кидал часто, и через час я убедился, что соседи поняли — они не одни на берегу. Двое из них, или трое, прогулялись в нашу сторону, но близко подходить не стали, опасаясь наткнуться на кого-нибудь в полной темноте.

Думаю, нас навестят на рассвете, судя по всему, там человек шесть или семь, они идут пешком, молодые парни. В этих суровых землях постоянно лучше оказаться готовыми к встрече с нехорошими людьми, чем надеяться на удачу.

Поэтому продолжил лежать, бросая поиск время от времени и не удивился, когда перед рассветом обнаружил всех соседей, затаившихся недалеко от нашего лагеря. Похоже, нас атакуют, как только чуть рассветет и собираются сделать это внезапно.

Я осторожно разбудил парней и Клею, предупредил шепотом о предстоящей схватке, и мы начали готовиться к визиту непрошенных гостей. Натянули тетиву у арбалетов, с немалым шумом, Кром надел кольчугу. Клею поставили на подводу, доверив ей стрелять, Крон справа прикрывает лошадь, я по центру стою в ожидании с копьем, слева Борн. Соседи, вероятно, услышали наши приготовления, немного посовещались и быстро пошли на нас. Еще не рассвело, но непроглядная темнота посерела и можно уже рассмотреть что-то в паре метров от себя.

В, общем, можно атаковать, а, вот, защищаться в этой тьме совсем трудно, чтобы разглядеть кого-то, надо сойтись с ним на пару метров. Я отступил от подводы на пару шагов и сразу потерял девушку с арбалетом наизготовку из виду.

— Это плохо, Клея не поможет нам, — успел подумать я, как раздался устрашающий рев и на меня из сумерек выскочило сразу двое парней, размахивающих дубинками. Я их ждал и увидел раньше, чем они меня, перехватил копье удобнее, кольнул первого в грудь, не очень глубоко, сразу же выдернув наконечник из раны, но этого хватило, чтобы нападавший упал, истошно вереща. Второй успел меня разглядеть и быстро махнул дубинкой, под которую я подставил копье навстречу со всей своей силой и отбросил дубинку в сторону. Она вылетела у него из руки, но бандит не растерялся, выхватил из-за пояса нож и прыгнул за угол подводы, которую успел рассмотреть, стараясь уйти от копья. Тут его разглядела Клея и с метра удачно пустила ему болт в живот, сверху вниз. Парень с криком скрючился и упал возле подводы.

Я больше не видел нападающих, но справа доносились звуки ударов по телу, часто и быстро, слева стучали дубинки друг о друга, там бой еще продолжался.

Крикнув Клее оставаться на подводе, я бросился в непрозрачную серость, на звуки ударов дубинок и через несколько шагов рассмотрел чью-то спину, над которой взмывала дубинка и опускалась вниз.

— Он в кольчуге, бей по голове! — крикнули сбоку и я понял, что опоздал.

Копье вонзилось в согнутую спину, бандит закричал, уронив назад дубинку, я перескочил через нее и теперь разглядел второго парня, он прижал руки лежащего Крома, больше некого было, к земле и смотрел, что случилось с одним из своих, сидя на коленях. Меня он не успел рассмотреть, я выкинул руку с копьем и вогнал лезвие ему в бок, он попробовал отпрыгнуть и у него это получилось, я не стал его преследовать, ведь по телу Крома продолжала бить еще одна дубинка, обладателя которой я теперь рассмотрел получше. Совсем молодой парень в упоении бил и бил по спине и голове одного из братьев и пока не заметил, что остался один на поле битвы.

За спиной послышался шум падения тела в воду и перестук дубинок прекратился.

— К подводе! — крикнул незнакомый голос и сразу закричала истошно Клея, раздался довольный рык, но стукнула тетива и рык перешел в стон:

— Сука подстрелила меня! Держи ее!

Потом, одновременно с тем моментом, когда я вытащил копье из шеи парня, так и не понявшего, что остался уже один над телом соперника, закричала Клея и снова кто-то грязно заругался, послышались звуки ударов дубинкой по телу. Клея продолжала кричать, теперь уже не так испуганно, удары стали чаще, и я понял, что с той стороны и по центру, все нормально. Двое отморозков валялись рядом со мной, у одного, с пробитой шеей, признаки жизни отсутствовали, второй хрипел и пытался руками закрыть рану в пояснице, вся спина и руки залиты кровью, пожалуй, он уже не опасен. Отскочившего бандита не видно, кровь я ему пустил, но лезвие полностью в тело не зашло, впрочем, не до него сейчас, сам сдохнет где-нибудь.

Смотреть, что там с Кроном, я не стал. Ясно, что бандиты превратили его спину и ребра в отбивную, да и по голове ударили не один раз. Если он придет в себя, это будет чудо. Надо помочь тем, кто еще бьется за нас.

Около подводы я голосом предупредил, что иду и подойдя ближе, заметил, почти доползшего до нее, первого своего подраненого бандита. Не смотря на хорошую дыру в груди, он не остался умирать на месте, пополз помогать своим и только через три метра успокоился. На всякий случай, я сделал контрольный прокол в бок, но, бандит отреагировал только слабым стоном. С этим все.

Дальше лежал тот, которому попал в живот первый болт, согнувшись и скрутившись вокруг него, еще живой. Звуки ударов затихли, голос Клеи произнес устало:

= Все, Борн, ему хватит!

И, увидел, как Борн одной рукой схватил за голову, лежащего до половины своей длины тела на подводе, бандита и скинул его на землю. Клея встала на ноги, шатаясь от пережитого страха и усталости, держа по-прежнему дубинку в руке и, огляделась вокруг. Увидела меня, тоже старающегося контролировать другую сторону подводы и лежащих бандитов под ногами.

— Ты как? — прошептала девушка, облизывая пересохшие губы.

Схватка продлилась всего пару минут, не больше, светлее не стало ни капельки, а в горло тоже стало очень сухо, как будто пару дней не пил.

— Я, хорошо. Кром — плохо.

Борн, весь побитый, по голове и лицу стекает кровь, одна рука беспомощно висит, дубинка в другой руке, посмотрел на меня, осознал произнесенные слова и кинулся вокруг лошади, к месту, где оставался его брат, вскоре нашел тело, и мы услышали стон и его причитания.

— Что с Кромом? — глаза Клеи прямо обожгли меня огнем.

— На него напали сразу трое и ему сильно досталось, — что я еще мог сказать. Похоже, он не — жилец, но не будем торопиться и приговаривать парня.

В лучшем случае, он может выздороветь после многих месяцев, если не лет постоянного лечения, нам он точно не попутчик. Один вариант — оставить его у сердобольных людей, если он придет в себя, заплатив им вперед за уход, но таких людей еще надо найти.

Ладно, рано решать и думать, рассветет, осмотрим его, перенесем на подводу и поедем, другого варианта у нас нет.

Теперь я мог рассмотреть еще одного бандита, лежащего со стороны реки перед подводой, похоже, это он наскочил на Клею, когда она закричала, расслабился, что девка попалась для утех веселых и пропустил выстрел из арбалета, тоже в живот. Он валялся, так же скрючившись и явно лелея свою новую железную часть организма, стараясь не шевелиться и только постанывая. Второй, когда они побили вдвоем и скинули Борна с невысокого обрыва, кинулся на девушку и она приняла его, отскочив от края подводы, дубинкой по плечам и голове. Борн сумел со своими ранами и одной рукой, вскарабкаться на берег, отозвавшись на ее крик и помог забить оставшегося бандита.

— Их было семеро, шестеро теперь не могут двигаться и не опасны, седьмого я ранил, он убежал в туман, — только я высказал свои соображения Клее, успев натянуть один арбалет и положить болт на ложе, как со стороны причитавшего брата послышался вскрик и звуки борьбы.

— Оставайся здесь! — бросил я девушке и, положив арбалет к ее ногам, подхватил копье и бросился на шум борьбы. Теперь немного стало светлее и я сразу увидел того бандита, которого я ранил в бок. Он лежал на Борне, и брат из последних сил сжимал его руку с ножом, которую бандит продавливал к его лицу.

Удар пяткой копья с ходу вырубил бандита и откинул его в сторону от Борна, который остался лежать, не пытаясь подняться.

— Что с тобой? Куда он тебя ранил? — я склонился над сильно побитым лицом брата, и он прошептал:

— В спину ударил, два раза… — и потерял сознание.

Я перевернул его тело и выругался. Вся земля под ним оказалась залита кровью, из ран на спине били фонтанчики крови, из Борна очень быстро уходила жизнь.

Клея тоже подбежала, не став слушать моих команд оставаться на подводе:

— Его надо перевязать!

— Попробуй, я принесу тряпки и рубаху с подводы.

Я быстро нашел рубаху того же Борна среди вещей на подводе и сразу метнулся к девушке. Один из парней погиб, потому, что мы расслабились, потерять еще и сестру Гинса я не мог. Как я взгляну ему в глаза, если нашел ее, забрал у бандитов и теперь потеряю на пути к брату и ее свободе.

— Возьми, — поднатужившись, я разорвал рубаху на лоскуты и протянул Клее.

— Не надо, он умер, — спокойно сказала девушка и, поднявшись, добралась до второго брата. Она ощупала ему голову, потрогала спину, вызвав сразу стон через уста, так и не приходящего в сознание Крома.

— Голова пробита в двух местах — точно, на спине места живого нет, почти все ребра сломаны, — как-то механично произнесла Клея и, зарыдав в голос, побрела к подводе.

Пусть девушка отрыдается, такой простой ночлег на берегу пустынной реки принес столько горя в нашу компанию, разом ополовинив ее. После того, как я сам успел увидеть, сколько ударов пришлось на спину и голову Крома, я не надеялся, что он выживет.

Лучше для всех нас окажется, если он умрет, не сильно мучаясь. Похоже, все к этому и идет.

Я связал руки за спиной оглушенному мной бандиту его же поясом и поволок его к подводе. Надо собрать все тела в одном месте и поспрашивать, как они оказались тут. Не нас ли именно искали?

Хотя, окажись любая банда или кодла на их месте и узнав, что рядом есть лошадь и люди, а, значит, есть добыча, думаю, никто бы из них это дело так не оставил, все бы попробовали сделать свою жизнь богаче и, значит, лучше.

По их звериным понятиям.

Почему же этот подраненый вернулся, на что он рассчитывал?

Скоро рассветет и картина полностью проявится перед нашими с Клеей глазами.

Осталось совсем немного подождать.

Глава 37 ПОХОРОНЫ И ПОСЛЕДНИЕ ДОРОГИ

Когда стало совсем светло, мы смогли обозреть лагерь своих врагов, в котором у кострища остались несколько приготовленных мест для сна, из плащей и мешков.

Вот и все достояние наших, как оказалось, смертельных врагов. Что они делали в таком глухом месте, да еще с небольшими пожитками, не понимаю, но скоро узнаю.

Уверен, в мешках, кроме хлама всякого и остатков еды, мы ничего не найдем.

Пришло время узнать, кто это такие, почему здесь очутились и как последний, более-менее живой, бандит хочет умереть. После того, как он зачем-то вернулся и убил Борна, выбор остался небольшой: совсем ужасно или не так ужасно.

Хочется оттянуть момент, когда еле живого Крома мне, с помощью Клеи, придется грузить на подводу. С ужасными для него мучениями, никому не нужными, но которых не избежать, ведь нам надо спешить к горам.

Я снова вспомнил, как с Севера нес на себе раненого гвардейца-разведчика, которому сильно пришлось помучаться, прежде чем умереть на борту шхуны. Здесь все получается так же, Крону, и нам с ним, придется испить сполна чашу его страданий, приготовленных ему судьбой.

Я все думал, что я сделал не так, что можно переиграть, если бы я знал, как все случится. Парни, напавшие на нас — члены какой-то кодлы, сплоченные и умеющие хорошо работать дубинками. Братья явно не смогли противостоять им, не смотря на свою подготовку, что и не удивительно. Они обучены бою один на один, без подручных средств, но враги оказались беспощадны и свирепы и напал дружной кучей.

Борн долго отбивался от двоих бандитов, но ему пришлось постоянно пропускать удары с двух сторон и, в итоге, свалиться в воду, чтобы остаться в живых. На тех, кто противостоял ему, не видно особо никаких повреждений, умело нападая с двух сторон, они постоянно прессовали парня, не давая ему навалять хоть одному из них.

Крома просто сразу втроем завалили и забили, как видно.

Только против копья спасовали, не приучены они с воинами биться, для стычек с себе подобными выращены и подготовлены, еще простых людей гонять, как стадо.

Да, еще Клея молодцом оказалась, стреляла точно и вела себя правильно, кричала испуганно, как жертва, сначала, а потом спуску не давала, считай, двоих сама положила и третьего подставила под дубинку Борна, сначала хорошо наподдав ему.

То, что подраненый вернулся и убил Борна, есть и моя вина, но кто мог такое ожидать, что раненый бандит вернется. Надо было с ним сразу идти, но я побаивался Клею оставить одну.

Пришло время расспросить нашего пленного, пока не отдал богу душу. Но, нет, живучий гаденыш попался, стоило кольнуть его в икру, сразу обложил меня трехэтажным матом по-местному, отползая на связанных руках и отбиваясь ногами. Высокую стойкость и преданность своей кодле показывает, не успокаивается, да и то, что вернулся раненым биться — говорит о сильной преданности своим. Стойкий такой волчонок.

Свои у него, вестимо, бандиты.

Клея посмотрела на этот спектакль, послушала и, сделав свои выводы, принялась разжигать костер.

— Хочешь есть? Здесь? — удивился я.

— Что ты. Для него стараюсь, — и она кивнула на притихшего бандита. — Морду ему сожжем, глаза лопнут и оставим, пусть дальше живет, как может. Ромер всегда так грозил провинившимся и ни разу не пришлось этого делать.

Точно, у нее же большой жизненный опыт, наслушалась от сожителя, как людей ломать, без больших усилий и потери времени. Время, особенно в нашем случае — деньги!

И так сколько всего сделать надо, чтобы стронуться с места.

Бандитов добить и обыскать, братьев на телегу поднять, что, даже мне, с моей силой — непросто. Особенно с Кромом, как его взять, чтобы меньше страдал?

Может, так и взять, чтобы сразу сознание потерял, и больше не очнулся.

Лошадь запрячь и ехать, остался один перегон до предгорий, но, вдвоем — это должно очень повезти, чтобы я один с красивой девкой не словил проблем, просто от местных жителей. Они тут от бандитов несильно отличаются, честно говоря.

Борна похоронить, по-человечески, это надо в деревню на кладбище заехать, договориться с кем-то, скорее всего и под Крона нужно могилу копать, будут братья лежать рядом, на расстоянии пары метров друг от друга.

Разгорелся небольшой костерок и Клоя подошла ко мне:

— Проверь пойди всех остальных и можешь их стоянку обыскать, на всякий случай. Я пока парнем займусь, он за смерть Борна ответить должен. Жестоко ответить.

Серьезная заявка от сестры Гинса, ну, так она себя все время серьезным человеком показывает, с момента бегства, как все приготовила и продумала за полчаса, и как в схватке себя показала, смерть посеяв среди бандитов недрогнувшей рукой.

Я прошелся по лежащим телам, живых добивать не стал, пусть помучаются еще, срезал пояса и собрал раскиданные дубинки, все забросил на подводу. Побаловал лошадку коркой хлеба с солью и направился к лагерю банды.

На полпути услышал визг пленного, но оборачиваться не стал.

Чего Клею смущать?

Больше ничего не услышал, пока копался в мешках и плащах бандитов. Нашел все же мешочек с общаком банды и выбрал четыре плаща получше, помня, что придется хоронить двоих друзей. В мешочке нашлось шесть золотых и немного серебра, с паршивых овец — теперь еще и деньги, которые некуда потратить в предгорьях.

Придется, конечно, с собой забрать, но тащить в Черноземье такую тяжесть нет смысла, закопаю в роще, где мое барахло припрятано. Оставим на всякий случай, вдруг придется вернуться. Не Клее, так мне. С хорошими деньгами проще жизнь начинать, хотя, судя по Сатуму, лучше их здесь вообще не иметь, но и это не поможет, очень уж много тут народа любопытного и до чужого добра жадного.

Когда вернулся к подводе, бандит еще всхлипывал и подвывал, потеряв в сплошном ожоге половину лица, что там с глазом — не видно. Зрелище совсем не аппетитное и я порадовался про себя, что слабые женские плечи сняли с меня эту ношу.

— Случайно мы их кодлу, то есть, остатки ее, встретили здесь. Молодые члены банды поднялись против Старших и потерпели поражение. Старики оказались готовы и позвали своих друзей из ближних банд, спровоцировали молодых. Так их восемь было, но двоих забили старшие с подмогой, этим посчастливилось убежать, почти пустыми. А тут такая удача, лошадь рядом обнаружилась, поэтому напали без разведки, ибо отступать им некуда. Жить не с чего, назад не вернуться, денег осталось на три дня.

— Такой расклад, — девушка вздохнула и посоветовала скорее уезжать с этого берега:

— Победители в этой борьбе дерьма, могут нагрянуть и сюда, в поисках смутьянов, чтобы с корнем вырезать предателей. А, тут такой подарок. Но спасибо не скажут, только еще больше заинтересуются нами.

Лошадь уже запряжена, я поднял тело Борна и легко один положил его с дальнего края подводы, Крома мы попробовали вдвоем поднять, с Клеей, он глухо застонал, пришлось перехватывать руками под животом, но Крому теперь уже стало все равно, спасительное беспамятство охватило его сознание. С огромным трудом положил его на край подводы, дальше двигать не стал, боясь совсем убить в нем жизнь.

Оставлять лежать живучего подонка просто так не стал, такие свидетели нам тоже ни к чему, еще успеет рассказать своим Старшим, кто мы такие, да куда уехали. Потом вся кодла на хвост сядет, тем более, нас двое осталось, с дорогими арбалетами на руках.

Клея успела узнать, с какой стороны они пришли, да я и сам ночью примерно определил направление, так что надо спешить к горам, держась немного влево.

Поэтому спутал ему ноги одним из поясов и столкнул в воду с обрыва, пусть раков покормит. Смерть такая считается здесь позорной, поэтому бандит ругался, пока вода не залила ему рот, требуя смерти от честного оружия. Постоял минуту, посмотрел, как он сразу пошел на дно, как потом пузыри всплывали и лопались на поверхности воды.

Клея тоже подошла и постояла рядом, смотря, как справедливое возмездие настигло отмороженного подонка. Потом я сделал по контрольному выстрелу, проколов шею всем мертвым и умирающим. Оказалось, что не зря, один из бандитов, получивший болт в живот, был еще вполне жив и, естественно, выдал себя, пытаясь избежать острия копья, пришлось заняться им попристальнее. Остальные никак не отреагировали, сдохли уже.

Быстро поехали, стараясь держать направление в определенную сторону, конечно, без дороги никуда не проедешь здесь, как она пойдет, так и будешь ехать.

Клея через полчаса оторвалась от обзора оставляемой позади дороги и заметила, что у Крома горлом идет кровь. Я остановил подводу и, пока девушка пыталась хоть как-то помочь умирающему, снарядил оба арбалета. После этого Клея подошла ко мне и заплакала, Кром все же умер, буквально у нее на руках. Я обнял девушку и смог сказать несколько слов, примерно повторил то, что говорил Альс после схватки на опушке. Про то, что они умерли, чтобы жили мы и все такое, в этом смысле.

Немного ее утешил, потом перевернул Крома на спину, теперь он лежит рядом с братом и оба одинаково смотрят незрячими глазами в голубое утреннее небо, прощаясь с белым светом и готовясь погрузиться в вечную темноту.

Недолго они наслаждались свободой и жестоко заплатили своей жизнью за те несколько дней, иначе и не скажешь.

Спасли наши с Клеей жизни, но рассчитались своими.

Теперь я отчетливо понимаю, что проехать вдвоем с симпатичной девушкой по этим землям, без охраны, да еще на подводе с хорошей лошадью — это из области фантастики. Даже мне одному, без подводы и лошади, своими ногами, это смертельно опасно.

Все, как говорил тогда Учитель. Опасность еще далеко не миновала, нужно постоянно быть настороже, но, теперь, первым делом необходимо похоронить парней. Поэтому я правлю с сторону появившегося на горизонте поселения, а, не хочу его объехать, как обычно.

Через несколько минут мы добрались до края большой деревни, как раз начинающейся кладбищем и нам повезло еще раз, на нем пара мужиков копают могилу и остановились, увидев, как мы подъехали и я подошел к ним.

Я не стал долго разговаривать и предложил мужикам заплатить хорошо денег, если они выкопают еще две могилы, пока мы отвезем своих мертвецов в виднеющуюся из-за деревьев церквушку, где местный священник прочитает над ними отходную молитву.

Договорились по золотому за могилу, я не стал торговаться долго и только немного обрезал притязания мужиков, чтобы не создавать видимость большого количества денег у путников, которые не торгуются. За эти деньги я еще выговорил два толстых спила с комля дерева, которые здесь укладываются над могилой, с написанными на них именами усопших. Похоже на то, что кладут на могилы и в Черноземье.

Священник, такой приятный в общении сухонький мужичок, не стал требовать заносить покойников церковь, прочитал над ними длинную и непонятную для меня молитву, которую хорошо поняла Клея. Она надела платок на голову, как только увидела деревню и убрала под него волосы, пытаясь показаться моей женой всем встречным, чтобы меньше возникало вопросов.

Клея стояла над парнями, постоянно протирая слезы краешком платка, повторяла слова молитвы и шмыгала носом. Она практически выросла с ними, только два последних года приходилось обмениваться короткими словами приветствия, а, теперь, снова стала близким человеком, парни то точно сразу заново влюбились в девушку, как только мы отправились искать новую жизнь, и вот, снова потеряла их, уже навсегда. Для нее — это огромная трагедия, в отличии, от меня.

Я уже как-то попривык, что люди вокруг часто умирают и теряются в памяти моей.

После церемонии прощания, за которую священник попросил смешную сумме в серебре, я пожертвовал церкви золотой, попросив присмотреть за могилками и иногда читать молитвы над ними. С чем священнослужитель согласился, сказав, что и так не забыл бы свою новую паству.

Потом мне пришла в голову практичная мысль, раз попался такой порядочный человек при церкви, может, он знает, кому понадобилась бы крепкая подвода с отличной молодой лошадью, всего за полцены, примерно за тридцать золотых. Еще к ней есть много оружия, разрешенного для использования при самообороне простому народу, плюс полезные в хозяйстве железные изделия, цены немалой.

За это нужно будет, всего то, отвезти нас с женой до последней деревни, где у нее живет родная сестра, по расстоянию — день пути. Желательно еще прихватить с собой пару крепких мужиков, чтобы не было соблазна у лихих людей разбойничать и новый хозяин остался спокоен по поводу сделки.

Священник не стал спрашивать, почему я такой, по виду, дворянин, женат на простолюдинке, не стал пытаться узнать то, чего я не мог объяснить и сам.

Зато принял деятельное участие в похоронах, заодно найдя и покупателя на все наше добро, кряжистого крестьянина, скорее, кулака, по нашим земным понятиям. За такую цену все бы купили, только деньги не у всех есть.

С ним разговор вела уже Клея, в отличии от меня, хорошо понимавшая местные особенности проведения сделок и то, какие слова должны быть произнесены и в какой момент. Да и говорила она, опять же в отличии от меня, все правильно и без акцента.

На покупателя ее осведомленность произвела большое впечатление, он даже удивленно сказал свидетелям сделки, что прожил столько лет и даже не знал, что бывают такие толковые молодые бабы.

Мне, как номинальному дворянину, тем более, лучше не участвовать в таких разговорах, не смешить народ. Покажешь себя бестолковым рыцарем и уважение, впитанное с молоком матери к благородному сословию, немедленно испарится. А, от пропавшего уважения, до криминального нападения, в этих землях — один шаг.

По моим раскладам и заверениям покупателя, ехать нам до деревни в предгорьях почти целый день, выезжаем завтра по утру, но не рано. Потому что, нам надо приехать туда к началу сумерек, попрощаться с новыми хозяевами подводы и проскользнуть в наступающей темноте так, чтобы местные не увязались вслед поохотиться. Есть там такие желающие, по своему опыту знаю.

Пройдем еще одну, небольшую деревню, уже в темноте, и остановимся на ночлег, в той роще, где у меня тайник и под которой лежал мужик Изауры, так неудачно послушавший свою жену. Та то, наверняка, уже с другим живет, такая хорошая по части тела баба, еще и любящая сам процесс, долго одна ходить не будет, даже в деревне беглецов.

Похоронив братьев, завернутых, в два плаща каждый, положили на могилы, подписанные Клеей деревянные спилы, заменяющие в местной культуре погребения мемориальные доски и обработанный гранит. Клея долго прощалась с братьями, наверно, с полчаса стояла над могилами и вспоминала, перечисляла все хорошее и значимое, что объединяло их в прежней жизни.

В деревне не было, конечно, корчмы или постоялого двора, ведь она находится не на проходном месте, поэтому мы устроились на подводе, отъехав немного от крайних домов. По статусу я мог, не умаляя достоинства, ночевать на земле или на подводе, но не мог заезжать на ночлег в крестьянские жилища, где все и так спят вповалку, прислушиваясь к пыхтению семейных пар за занавеской.

Ночь прошла спокойно, видно, люди в деревне не так подвержены силам зла и корысти. После бойни ночью и трудного утра, я пожалел, что не искупался в реке, и чтобы меньше пахнуть, принес пару ведер воды, попросив на время ведро у покупателя. Арбалеты я разрядил и быстро уснул, под всхлипывания Клеи из-под подводы, куда она перебралась, когда стемнело, и мы остались одни.

Утром перекусили во дворе у нового хозяина подводы кашей с мясом, посмотрели на его семью, подождали, когда подошли попутчики и свидетели сделки, даже священник появился все проверить и еще раз заверил, что за могилами проследит, по мере сил своих.

Хлопнули по рукам, получили задаток в половину суммы, остальные пятнадцать золотых хозяин продемонстрировал и спрятал в своем кошеле, до полного расчета. Дубинки и фомки внимательно осмотрели и сложили на подводе, как залог за доставку и некую охрану во время пути.

На Клею народ с удовольствием поглядывает, как грамотно она разговаривает и ведет дела, видно, что девушка нравится своей толковостью, характером и статью.

Хорошо она подкована во всех вопросах, похоже, что занималась при сожителе сложными для бандита делами.

Ну и ладно.

Доехали до знакомой уже деревни без проблем, я, на всякий случай, шел с копьем сзади, Клея тоже брела рядом с подводой, общаясь сразу со всеми, хозяином и парой таких же дюжих мужиков. Может, мысли прихватить такую ладную девку и мелькали у них в головах, но моя позиция, немного в стороне, и, особенно, вовремя поданный Клеей рассказ про нашу схватку на берегу реки, где я самолично убил четверых умелых и сплоченных бандитов, не дали им возможности попробовать меня в бою.

Не доехав с километр до края деревни, я предложил остановиться и произвести расчет. Опять, же, с деньгами, даже неплохим мужикам, оказалось расстаться не так то и просто, когда они у тебя в кошеле и вас трое против одного, но тут помог арбалет, который я достал из мешка и сразу же зарядил на глазах у мужиков.

— Ты, пошто, стрелялку свою зарядил? — забеспокоился хозяин.

— Не переживай, не для тебя. Места тут опасные, — так я объяснил усиление мер безопасности, не наводя, впрочем, арбалет на мужиков. Они тоже не стали хвататься за ножи и дубинки, молча дождавшись, пока новый хозяин посчитает еще раз деньги и передаст мне в руки. С арбалетом в этом момент сторожила Клея, отойдя на пять шагов в сторону.

Я подтвердил полный расчет за подводу и лошадь и скинул на землю с подводы наши вещи, которых осталось еще очень немало.

— Едьте, мужики, счастья и добра вам! — звонко попрощалась Клея с покупателями, и мужики тоже пожелали нам добра и удачи, запрыгнули на подводу и скоренько укатили в сторону своей деревни. Успеют до ночи, а завтра еще до реки доберутся, посмотрят, кто там лежит и чего с них можно поднять. Сто процентов.

Разобрав мешки, я немного нагрузил Клею, ее же добром, остальное повесил на себя, внутренне застонав. До ночлега еще километров пять идти и в высоту на километр подняться придется. Как бы не помереть уже немолодому человеку.

Но, у меня все вещи нужные для перехода через перевалы, ничего лишнего, только кольчуга надета, которая на Кроме была, когда не помогла ему никак. У Клеи можно посмотреть, что она взяла из дома, когда убегала, может и найдется чего оставить в тайнике. Но, пока, она идет налегке, держа арбалет наизготовку, вот пройдем деревню, нагружу ее побольше, сильная девка от природы, все выдержит.

Так и сделал, после деревни перекинул девушке пару ее мешков, погони не видно пока и так прошли вторую деревню, которая на высоте расположена.

За ней тоже кинул поиск, остановившись надолго отдохнуть. Опять тихо, погони нет, ну и отлично. Я зажег приготовленный заранее факел и шел впереди, освещая дорогу себе и девушке. В полной темноте добрались до знакомого места, которое я с немалым трудом определил по тому самому большому кусту, за которым поджидал крадущегося мужика Изауры.

Отошли к тайнику и расположились на ночлег, закутавшись в плащи. Температура серьезно ниже, чем на равнине, поэтому надели на себя все, что можно. Легли спать спина к спине и реально комфортно переночевали, даже утром не с первыми лучами светила встали, так хорошо оказалось под плащами лежать, в тепле.

Мысли меня никакие не посещали, что молодая и красивая женщина греет мне спину. Я хочу встретиться с Гритой и понять, что и как теперь, поэтому не думаю что-то начинать, какие-то отношения.

Снова долго поднимались, с таким-то весом на плечах, зато в знакомую до боли деревню завалились с триумфом. Я предупредил девушку, чтобы ничему не удивлялась. Надо себя снова поставить, что теперь значительно проще.

Пару ударов пяткой копья недостаточно проворным жителям, попавшимся по пути и вот уже помощники несут наш багаж, я с копьем, Клея с арбалетом, присматриваем за ними, и я снова ногой распахиваю дверь в знакомый дом на площади.

Изаура спешно уводит своего нового мужика, одного из тех, кто лазил меня встречать наверх, как и ее покойный муж, впрочем. Он тоже в курсе, кто приперся с утра пораньше и снова доминирует в поселке. Женщина возвращается, некоторое время приглядывается к Клее, начинает готовить и подсаживается поближе, как-то определив, что, Клея не моя женщина.

Незаурядная все же баба, старая злость у меня на нее прошла, но я не пользуюсь правом главного в селении, неловко будет перед сестрой Гинса, хотя, по-мужски, перевернул бы пару раз хозяйку, по старой памяти.

Разочаровываю Изауру, но нам не до ее желаний и хотелок. Я скупаю в селении весь сыр и хлеб за хорошие деньги и нанимаю пару носильщиков, которые поднимут наш багаж на максимально возможную высоту. Нанимаю за хорошие деньги, показываю два золотых, последние в кошеле после расчета за продукты.

Скупил еще поленницу дров около дома, это я, конечно, погорячился.

Остальные деньги я спрятал в тайнике, как и местную одежду и переоделся в гильдейское, изрядно удивив Клею. Котелок с вещами, которые не объяснить девушке, фонарик и прочее земное добро, пока у меня рядом, но рюкзак уже постоянно привлекает взор девушки, успевшей его разглядеть. Я уже жалею, что не попросил ее отойти в сторонку, когда раскопал землю, поэтому убрал его в мешок, подальше с глаз.

Теперь мы нагружены под завязку, но, в этот раз, будем подниматься на перевалы гораздо медленнее. Вещи пока сохнут под лучами Ариала и обдуваются ветерком, отсырев за полгода лежания под землей, поэтому я припряг Изауру их постирать, нагрев горячей воды. Мы по очереди с Клеей моемся, чтобы начать подъем чистыми, насколько это возможно.

Вечером приходят носильщики и мы начинаем подъем, в сумерках поднимаемся к тому месту, где я разводил костер, но идем дальше, как можно выше, чтобы завтра с утра сразу начать движение с, как можно, более высокой точки, ведь дров у нас много, хватит с избытком на всю ночь, чтобы не мерзнуть. Когда останавливаемся, я рассчитываюсь с мужиками, и они довольные неожиданным заработком спешат к себе домой.

Прощание с Изаурой вышло суховатым, я попросил ее больше никого за мной не посылать. В этот раз я не поленюсь спуститься и наказать ее примерно, и это будет не жестокое изнасилование, а просто смерть.

Чем-то она все равно недовольна, и я дарю ей последние завалявшиеся в поясе серебрушки, чем разительно меняю нестроение женщины. Если, придется еще раз здесь появиться, вся деревня будет рада такому щедрому Нагибатору.

Переночевав в какой-то ложбинке, мы с Клеей поднимаемся из теплого совместного мирка под плащами и одним одеялом, взваливаем на себя все добро и медленно начинаем карабкаться навстречу сверкающим в прозрачном утреннем свете вершинам, которые ждут нас, чтобы проверить нашу смелость и удачливость.

Собираясь перейти первый перевал, я поворачиваюсь и прощаюсь с миром, куда спустился семь месяцев назад, прошел большой путь и много чего совершил за это время.

Возвращаться сюда еще раз я не хочу.

Клея же бредет, не оглядываясь, этот мир ее не интересует больше.

Уважаемые читатели и подписчики!

Четвертая книга окончена, пусть она получилась побольше, чем вторая и третья книги. Собираюсь перечитать и поправить третью и четвертую книги еще раз и написать несколько глав для пятой, чтобы выложить их за несколько дней большим объемом. Поэтому пропаду на неделю-две, наберитесь терпения. Пятая книга будет весьма динамична и Герою придется много творить и совершать. С уважением, Ваш Автор.

Конец

Content

Иннокентий Белов
Слесарь 4

Глава 1 БЫСТРОЕ ИЗМЕНЕНИЕ МОЕГО СТАТУСА

Глава 2 ВСЕ ЕЩЕ ПЛЕННИК БАНДИТОВ И ВЕЛИКАЯ ПОБЕДА

Глава 3 РЕЗКОЕ ИЗМЕНЕНИЕ В МОЕЙ ЖИЗНИ

Глава 4 БОРЮСЬ ЗА СВОЙ СТАТУС

Глава 5 Я ЕДУ НА СЕВЕР!

Глава 6 НАКОНЕЦ, ПРИЕХАЛИ

Глава 7 ДА ПОШЛИ ВЫ ВСЕ!

Глава 8 РАСПРАВА

Глава 9 РАЗДУМЬЯ У КОСТРА

Глава 10 ОСВАИВАЮСЬ В СТОЛИЦЕ КОРОЛЕВСТВА

Глава 11 БАНЯ В СТОЛИЦЕ

Глава 12 ПОЛЕЗНОЕ ЗНАКОМСТВО

Глава 13 ПОСЕЩЕНИЕ ДОМА КРОНА И РЕШЕНИЕ ВОПРОСА

Глава 14 КАРТЫ ОТКРЫТЫ

Глава 15 ВСЕ НА МАЗИ

Глава 16 ВСЕ, ПОРА БЕЖАТЬ!

Глава 17 БЕГСТВО И ПОГОНЯ

Глава 18 РАЗБОРКИ С КОНТРАБАНДИСТАМИ

Глава 19 ПУТЕШЕСТВУЮ С КОМФОРТОМ

Глава 20 ПРОДОЛЖАЮ ПУТЕШЕСТВОВАТЬ

Глава 21 БОЙНЯ В ЛЕСУ

Глава 22 ТВОРЮ ВОЗМЕЗДИЕ

Глава 23 НА ПОЛЕ БИТВЫ

Глава 24 В ЗАМКЕ

Глава 25 В ЗАМКЕ ВТОРАЯ НОЧЬ

Глава 26 ДОБИРАЕМСЯ ДО БАШНИ БАРОНОВ

Глава 27 В ЛОВУШКЕ

Глава 28 НОВЫЕ ИСКУШЕНИЯ

Глава 29 ВСЕ ПОЛУЧАЕТСЯ

Глава 30 ТАК ПРОСТО НЕ УЕХАТЬ

Глава 31 ЕДУ И СКРЫВАЮСЬ

Глава 32 ПОКУПАЮ БИЛЕТ В САТУМ

Глава 33 САТУМ

Глава 34 РАЗГОВОР И БЫСТРОЕ РЕШЕНИЕ

Глава 35 ВПЕРЕД И ВПЕРЕД!

Глава 36 НОЧНАЯ СХВАТКА

Глава 37 ПОХОРОНЫ И ПОСЛЕДНИЕ ДОРОГИ