Кэтрин Фишер

Бархатная лисица

© Рыбакова Е. Ю., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Приз за самого коварного злодея года… Фишер с непревзойдённым мастерством смело изучает мир между реальностью и фантазией.

Family Bookworms

Невероятно увлекательно следить за поворотами судьбы Серен, пленяясь магией очередной книги великолепной Кэтрин Фишер – писательницы, чьей собственной дивной магии невозможно сопротивляться.

Дэниел Хан

Чудесная книга и книга чудес, наполненная тревожным ожиданием, снегом и зловещим колдовством.

Аманда Крэйг

Захватывающая волшебная сказка. Творения Кэтрин Фишер выделяются в сознании, как капли крови на снегу.

The Guardian

Обворожительная история, овеянная утончённым духом старины.

The Literary Review

Книга вошла в шорт-лист премий «Blue Peter Book» и «IBW» и стала лауреатом Уэльской премии детской литературы «TnaO».

1

Серен Рис вверх тормашками

Земля вверху, а снизу небо,

Мир никогда столь странным не был.

Серен зацепилась ногами за раздвоенную ветку – теперь можно было спокойно отпускать обе руки.

Что она и сделала.

Всё вокруг закружилось.

Девочка повисла вниз головой, и страх скрутил ей живот. Вверху колыхалась трава, на которой сидел Томос, а внизу проплывали облака. Серен вытянула руки вниз и стала раскачиваться.

– Смотри!

– Осторожно, Серен! – с волнением предупредил её Томос. – Ты ведь должна искать каштаны. Как ты собираешься делать это в таком положении?

– Ух ты, здорово! Тебе тоже надо попробовать! – воскликнула Серен. Подол её платья был завязан вокруг коленей – и хорошо, иначе она бы ничего не видела. А так Серен могла смотреть на перевёрнутый Плас-и-Фран с дымящими трубами, играющим в окнах солнечным светом, сидящими на крыше птицами и входной дверью, которая вдруг открылась. На крыльце появилась знакомая фигура.

– Миссис Вильерс! – тревожно прошептал Томос.

Серен испугалась. С огромным усилием она подтянулась, уцепилась за покрытую мхом ветку, освободила ноги и бухнулась в груду опавших листьев.

Часто дыша, девочка схватила каштан.

– Так, где игла и бечёвка?

Томос заулыбался.

– Не волнуйся. Миссис Вильерс близорука, она не догадается, что это была ты.

– Правда?

– Да. А очков она не носит.

Приложив руку к глазам козырьком, миссис Вильерс громко позвала:

– Серен!

Проказница с невинным видом поднялась на ноги.

– Томос учит меня нанизывать каштаны на нитку, мэм.

Высокая экономка нахмурилась.

– Смотри не запачкай платье. Странно… Могу поклясться, что видела что-то необычное на том дереве – какая-то крупная птица сидела на ветке и махала крыльями…

Томос и Серен подняли головы и широко раскрытыми глазами уставились на ветку.

– Теперь там ничего нет, миссис Вильерс, – тихо произнёс мальчик.

Серен захихикала.

– Не сидите на сырой траве, – велела экономка и вернулась в дом.

– Вот как это делается. – Томос со знанием дела проколол иглой середину твёрдого коричневого плода, крепко натянул бечёвку и покрутил каштан на верёвочке так, что засвистел воздух. – Видишь? Ничего сложного.

Серен сдвинула брови. Её игла застряла в сердцевине ореха, и она не могла продвинуть её ни назад, ни вперёд.

– Не двигается!

– Толкай сильнее.

Девочка положила каштан на тёплую каменную ступеньку и со всей силы проткнула иглой. Игла продвинулась, но плод распался на две идеально ровные половины.

– Чёрт побери! – раздражённо пробормотала девочка.

Миссис Вильерс снова выглянула из дома.

– Серен Рис! Что ты сказала?

Серен растерянно захлопала глазами.

– Э-э… я сказала: «Крыса у двери», мэм.

Миссис Вильерс сердито покачала головой.

– Уверяю тебя, что в Плас-и-Фране нет крыс!

– Я имела в виду не настоящую крысу, – сконфузилась Серен, – а воображаемую.

Она зыркнула на хихикающего Томоса.

– У тебя слишком богатое воображение, Серен, – проворчала экономка. – Никогда не знаешь, что ты выкинешь в следующий момент. Ты уже закончила открытку к дню рождения мастера Томоса?

– Да, миссис Вильерс. – Серен взглянула на треснувший каштан. Это была третья попытка подвесить плод на бечёвку – и снова неудачная. А у Томоса было уже четыре толстых блестящих коричневых снаряда.

– А что ты с ними делаешь? – скороговоркой поинтересовалась девочка.

– Стучу о чужие каштаны. Тот, чей орех останется целым, выиграл.

Серен с завистью кивнула:

– Здорово.

Томос засмеялся и опёрся спиной о ствол дерева. Солнце играло в его тёмных волосах и весёлых глазах.

– Разве ты никогда не играла с каштанами?

– В приюте не было растений, да и игр вообще-то тоже. – Все известные ей теперь игры Серен узнала здесь, и ей ужасно хотелось поиграть во что-нибудь новое. – Давай попробуем!

– Я не отдам свои снаряды! – запротестовал Томос.

– Но ты можешь сделать их себе сколько угодно. Тебе всё удаётся.

Томос немного смутился.

– Знаешь, а у меня есть для тебя подарок. – Он достал из внутреннего кармана маленький предмет и протянул его Серен.

Девочка ахнула от восторга. Это был изящный браслет из нанизанных на нитку блестящих красных бусин с выкрашенным в золотой цвет жёлудем посередине. Некоторое время девочка не могла произнести ни слова.

– Ой, Томос! – наконец воскликнула она. – Как красиво!

– Это не настоящие бусины, а сушёные ягоды боярышника. Но выглядят, по-моему, симпатично.

Серен надела браслет на запястье.

– Но ведь день рождения у тебя, а не у меня.

Томос пожал плечами.

– Знаю. Но этот подарок – залог нашей вечной дружбы. На жёлуде я написал водой из ручья волшебный тайный знак: «С» – первую букву твоего имени. Ты сможешь увидеть её только при свете полной луны.

Серен кивнула, любуясь ниткой бус, свободно обхватывающей запястье.

– Спасибо. Это самый прекрасный браслет на свете.

Томос внезапно вскочил.

– Отлично! Тогда давай наперегонки!

И он рванул к озеру, окутанному тонкой дымкой, и вскоре исчез в тумане.

– Серен! – крикнула в тревоге миссис Вильерс. – Скорее за ним!

Серен встала и окликнула Томоса:

– Подожди меня!

В росистой траве остались тёмные следы мальчика.

Поначалу Серен не могла разглядеть друга и испугалась, но потом он вдруг вырос прямо перед ней и сердито скрестил руки на груди.

– Ничего со мной не случится! – проворчал Томос. – Надоело, что все постоянно обо мне волнуются. Я сам могу о себе позаботиться.

Тяжело дыша, Серен покачала головой:

– После того, что случилось, их можно понять.

Однажды Томос пропал на год и один день. Дом опустел и превратился в место скорби, а родители мальчика, капитан Джонс и леди Мэр, покинули усадьбу, спасаясь от горьких воспоминаний. Никто не знал, что Томоса держало взаперти в своём подземном снежном королевстве Волшебное семейство. Никто, кроме Серен и Ворона.

– Ты даже не представляешь, как тут все убивались. – Серен вынула из волос жёлтый лист и бросила его на землю. – Дом словно погрузился во мрак.

– Но теперь-то я в безопасности. – Томос схватил девочку за руки и быстро закружил. – А завтра у меня день рождения!

Он крикнул это так громко, что с вяза с гвалтом взлетели галки. В то же время вышло солнце и туман рассеялся. Серен с Томосом увидели заметно преобразившийся Плас-и-Фран – осенние лучи золотили фасад, окна сверкали, дым тонкими струйками поднимался из собранных пучками труб. Серен невольно залюбовалась домом.

Она всё ещё не могла поверить, что живёт здесь. Иногда, просыпаясь по ночам, девочка думала, что находится в приюте Святой Девы Марии в окружении злых и ехидных воспитанниц. Но когда видела полог над кроватью и уютную комнату с камином и шкафом, то вспоминала: это поместье капитана Джонса, она спасла Томоса и теперь у неё есть семья.

Серен осмотрела щипцы старинного дома и уверенно кивнула сама себе. Она останется здесь навсегда, и никто не отправит её назад в приют.

За спиной раздался восторженный возглас: Томос нашёл груду красных и золотых листьев с его рост. Мальчик радостно пнул кучу и, расставив руки, повалился в неё.

– Иди сюда, Серен!

Серен прыгнула следом за ним. Дети принялись бросать друг в друга листья, и скоро они были у девочки в волосах, закрывали глаза и лезли за воротник, так что она завизжала и стала их вытаскивать. Томос подбросил охапку в воздух.

– Я в безопасности! Они больше никогда меня не заберут! Никогда!

Только он выкрикнул эти слова, невесть откуда взявшийся холодный ветер завертел листья и разметал их по траве, покрыв землю пёстрым ковром.

Серен вздрогнула. Ветер был не по сезону ледяным и пах опасностью.

– Томос, мне кажется, не стоит…

– Мы победили Семейство, Серен! – Подставляя лицо падающим листьям, мальчик засмеялся. – Ты, я и Ворон! Больше нам никто не угрожает! Можно навсегда забыть о тёмной магии!

Ветер поднял листья, они сформировали в воздухе огромную арку, которую порывом унесло мимо ворот к подъездной аллее.

И тут Серен не поверила своим глазам: красные, медные и золотые листья завертелись переливающимся вихрем, из которого вылетела красная карета, запряжённая двумя гнедыми лошадьми.

– Перестань! – раздался сердитый окрик. Из-за угла дома вышел очень маленький человек с метлой и тачкой. – Прекрати немедленно! – гневно воскликнул он. – Ты с ума сошёл, мальчишка? Кричишь о Них на весь лес, бросаешь им вызов? У тебя дыра в голове?

Томос с виноватым видом бросил охапку листьев.

– Извини, Дензил… Но Они не слышат меня…

– Они всё слышат! Разве я не учил тебя, что о Волшебном семействе нельзя говорить?! – Дензил ткнул пальцем в направлении леса. – Этот народ повсюду. Они прячутся, подслушивают и шпионят за людьми. В каждой щели и яме, за кустом и за деревом. – Он подошёл ближе, и гнев его чуть утих. Серен видела, что он очень напуган. – Никогда не дразни Их, Томос. Никогда.

Томос опечалился: они с Дензилом всегда были друзьями. Мальчик взял в руки метлу.

– Хорошо, больше не буду. А листья мы подметём.

Серен взялась за рукоятку тачки и подтянула её ближе, хотя та оказалась тяжёлой. Томос сметал листья в кучи, а девочка охапками бросала прохладную шуршащую янтарно-золотую массу в тачку. Оглянувшись через плечо, она увидела, что красная карета, так внезапно вылетевшая из листопада, приближается к дому. Ледяной порыв ветра уже унёсся прочь, и, казалось, только Серен его и заметила. Но он встревожил девочку. Томосу не стоило громко хвастаться победой над Семейством. Он сегодня такой непоседа!

Дензил резко обернулся:

– А это ещё кто? Никогда не видел этого экипажа.

Из дома вышел капитан Джонс.

– Гости, – пробормотал Томос и, бросив метлу, помчался через лужайку.

Серен удивлённо взглянула на Дензила и побежала за мальчиком, так и не собрав всех листьев.

Дети добрались до крыльца, как раз когда горделивые лошади с тихим ржанием остановились. Серен хотела потрепать их по мягким носам, но не успела: возница, невысокий человек в охотничьей куртке, спрыгнул с козел, открыл дверцу и протянул седоку руку. Из кареты высунулась рука в красной бархатной перчатке.

Кузов кареты чуть просел, и оттуда вышла крупная женщина в рыжевато-коричневом, как осенняя листва, дорожном плаще с муфтой и в таком же платье. Когда она подняла голову, Серен увидела, что у незнакомки круглое полное лицо с маленькими живыми глазками и вьющиеся волосы, убранные в узел на затылке. На голове женщины сидела маленькая шляпка.

– Какая прелесть! – воскликнула гостья. – Какой красивый дом! Просто дворец! – Она тряхнула юбками из мятой переливчатой ткани. – Я отлично добралась! В поезде было так уютно и тепло! Вы меня балуете, капитан Джонс! Надо же, билет в первый класс!

Капитан Джонс нахмурился:

– Извините, я не…

– Я миссис Ханибон. – Женщина улыбнулась и, не снимая перчаток, одними пальцами пожала ему руку. – Вспомнили меня?

Некоторое время капитан Джонс растерянно смотрел на гостью. Наконец лицо его оживилось, глаза заблестели, и он торопливо закивал:

– Ах да! Теперь припоминаю. Мы встречались на прошлой неделе, э-э…

– В Лондоне.

– Да, конечно! Я нанял вас…

– Гувернанткой Томоса.

Серен захлопала глазами. Гувернантка! Такого девочка не ожидала! Но, с другой стороны, Томос скоро пойдёт в школу, и ему нужно готовиться. Интересно, а её отправят в школу? Вот было бы здорово!

Томос отличался чрезвычайной вежливостью. Он, наверное, удивился, но не выдал своих чувств, лишь протянул женщине руку:

– Здравствуйте, я Томос Джонс. Добро пожаловать в Плас-и-Фран!

Миссис Ханибон чопорно пожала его пальцы и пробормотала:

– Милый мальчик.

– Что ж, – капитан Джонс повернулся к девочке, – а это моя воспитанница и крёстная дочь Серен.

Девочка сделала быстрый книксен.

– Добрый день!

– Здравствуй, дорогуша. – Быстрые глазки миссис Ханибон внимательно осмотрели лицо и платье Серен. – Так, значит, ты воспитанница! А я-то, увидев, как ты сгребаешь листья, подумала, что ты дочь садовника. Как глупо с моей стороны!

Все засмеялись, а Серен почувствовала досаду.

Из дома вышла миссис Вильерс, позади неё спешила мать Томоса, леди Мэр. Поднялась суматоха: хозяйка имения и экономка удивлённо приветствовали гостью и осведомлялись, как прошло путешествие; леди Мэр сказала, что понятия не имела о прибытии гувернантки; капитан Джонс оправдывался, недоумевал, как мог забыть об этом, и отдавал указания отнести в дом дорожный сундук и баулы миссис Ханибон.

Серен прошептала Томосу:

– Теперь начнутся уроки, и мы больше не будем собирать каштаны.

Мальчик пожал плечами:

– Могло быть хуже. По крайней мере, она кажется весёлой.

Серен кивнула. Она много читала о том, как вздорные гувернантки колотят и осыпают бранью детей, и решила, что миссис Ханибон не из таких. Будет интересно изучать в классной комнате наверху книжки об истории и королях, далёких странах и диковинных животных, а может быть, её станут даже учить музыке и рисованию. Томос рисовал очень хорошо, гораздо лучше Серен. А ей всегда хотелось изучать латынь, древнегреческий и французский. Да сколько ещё занимательных предметов!

Вдруг ей в руки упала большая мягкая сумка.

– Это моё вязанье, дорогуша, – прошептала миссис Ханибон. – Я всюду вожу его с собой. Присмотри за ним.

– Всё разгрузили? – спросила леди Мэр. – Тогда прошу в дом, миссис Ханибон. Выпейте чаю с дороги.

И все толпой двинулись в гостиную. Там был накрыт стол, и в камине уже потрескивал огонь. Комната со сверкающим в шкафах фарфором и хрусталём выглядела ослепительно. Не то что в тот день, когда Серен приехала в имение и увидела тёмные холодные помещения с накрытой простынями мебелью. Теперь весь дом ожил, и девочка гордилась этим: радость вернулась в Плас-и-Фран благодаря ей.

Миссис Ханибон уселась на диван, сняла шляпку, из-под которой упали пряди кудрявых волос, но осталась в своих красных перчатках.

– Поразительно красивая комната, – огляделась она. – Какое изящество! Какая чудесная посуда!

– Это свадебный сервиз моей матери. – Леди Мэр разливала чай и передавала чашки. Серен нравилось, что она всегда делала это сама. – Мы так рады вашему приезду, миссис Ханибон. Мой муж говорит, что вы как раз та воспитательница, которая нужна нашим детям.

Глаза у Серен загорелись от счастья. «Нашим детям»! Как приятно это слышать!

– Да, миледи. Я нисколько не сомневаюсь, что именно здесь моё место. – Миссис Ханибон отхлебнула горячий чай.

Возникла неловкая пауза.

– Я вас оставлю, – быстро проговорил капитан Джонс и удалился.

Миссис Вильерс тоже поспешила ретироваться:

– Я приготовлю комнату, миледи.

Когда хозяин дома и экономка ушли, леди Мэр обняла Томоса.

– Мы так гордимся нашими детьми, миссис Ханибон. Томос великолепно рисует, а Серен много читает! Мне кажется, она прочла уже половину книг в библиотеке.

– Уже? – Живые глаза миссис Ханибон остановились на Серен.

– Я здесь только с Рождества, – неохотно произнесла девочка.

– Правда? А где ты жила раньше?

– В приюте.

– Какой ужас! – тихо сказала миссис Ханибон. – Бедное дитя!

Серен пожала плечами:

– Ничего ужасного.

– Какая храбрая девочка! – Миссис Ханибон допила чай и повозила чашкой по блюдцу. – Так, значит, я буду давать уроки обоим вашим детям, леди Мэр?

– Да. – Хозяйка тряхнула тёмными волосами. – Мы хотим дать Серен прекрасное образование.

Гувернантка мило улыбнулась Серен.

– Я буду учить Томоса латыни и греческому.

– И меня тоже, – быстро сказала девочка.

Миссис Ханибон не ответила и потянулась к своим баулам.

– Я привезла Томосу подарок, – сказала она, роясь в сумках. – Куда же я его положила? Я такая рассеянная. А, вот!

Она аккуратно вынула из большого саквояжа ящик золотистого цвета и повернулась к Томосу.

– Знаю, что у тебя завтра день рождения. Я увидела эту вещицу в витрине магазина в Лондоне и просто не могла пройти мимо! Поздравляю, дорогой Томос! – И она вручила мальчику ящик.

Томос удивлённо смотрел на подарок.

– Что нужно сказать? – шёпотом подсказала леди Мэр.

– Спасибо! Большое спасибо, миссис Ханибон.

Ящик переливался в солнечных лучах и притягивал взгляд.

– Можно открыть?

– Подарки раньше времени не открывают, – напомнила Серен.

– Ничего, один раз можно нарушить правило. – Миссис Ханибон крепко сцепила руки в красных перчатках. – Я так хочу увидеть, как мальчик обрадуется!

Леди Мэр улыбнулась.

– Миссис Ханибон, не стоило покупать ему подарки. Томос и так слишком избалован. Но, может быть, в порядке исключения…

Томос сразу же откинул крышку. Серен шагнула ближе и с любопытством вытянула шею. Даже горничная Лили, убиравшая чашки, с интересом покосилась на ящик.

Заглянув внутрь, Томос округлил глаза и чуть не присвистнул от восторга.

– Какая прелесть! – задыхаясь от удовольствия, произнёс он.

Мальчик вынул из ящика большой предмет, похожий на барабан, и поставил его на стол.

– Ах! – хлопнув в ладоши, воскликнула леди Мэр.

– Я знала, что вам понравится, – прожурчала миссис Ханибон.

– Приятная вещица, – заметила Лили.

Серен в изумлении смотрела на подарок.

Она никогда не была на ярмарке, но видела такие механизмы на иллюстрациях в книгах и знала, как они называются.

Карусель.

В середине жёлто-красной платформы стоял полосатый столбик, увенчанный золотым шаром. На рисунках в книжках вокруг располагались деревянные кони, которые опускались и поднимались; на них катались дети. На этой маленькой модели были всего три фигуры скачущих коней с всадниками.

Томос повернул крошечную ручку сбоку, и карусель и фигуры на ней с нежным звоном пришли в движение. Сидевший на коне солдат в красном мундире стучал в барабан. Балерина в белом платье крутилась на спине у другого коня, выставляя тонкую ножку в остроносой туфельке. На третьей лошади жонглёр подбрасывал в воздух сверкающие шары и проворно их ловил. А посередине свернулась калачиком, наблюдая за всеми тремя острым глазом, маленькая рыжая лисица.

– Потрясающе! – Томос был очарован игрушкой. – Наверное, это ужасно дорого!

Миссис Ханибон ласково улыбнулась и рукой в перчатке потрепала мальчика по голове.

– Эта вещь стоит потраченных денег, соколик, – сказала она.

Гувернантка с трудом встала с дивана и взяла плащ и шляпу.

– А теперь, дорогие мои, покажите мне комнату.

Леди Мэр и Серен встали и подхватили её баулы, но Томос не двинулся с места. Он снова и снова заводил карусель, не в силах оторвать от неё глаз. Гувернантка улыбнулась и бодрым шагом направилась в коридор. Серен торопилась позади неё, неся сумку с вязаньем. Подойдя к лестнице, она подняла глаза и увидела Сэма: белый кот сидел на площадке, словно пришёл проверить, кто приехал.

Миссис Ханибон остановилась. Она помедлила всего секунду, но в этот миг кот широко раскрыл глаза, поднял шерсть дыбом, прижал уши и зашипел. Затем он в панике умчался вверх по ступеням.

– Чего он так испугался? – вслух подумала Серен.

Миссис Ханибон бросила на девочку быстрый косой взгляд и вдруг, всего на мгновение, в зеркале отразилась совершенно другая женщина – злобная и уродливая.

– Кошки – невероятно глупые животные, – заявила гувернантка и залилась весёлым и даже легкомысленным смехом. Леди Мэр улыбнулась в ответ, и они вместе поднялись по лестнице.

Но Серен осталась стоять внизу, обхватив руками сумку с рукоделием. «Ничего подобного, – подумала она, глядя вслед Сэму. – Кошки очень умные».

Леди Мэр окликнула её с верхнего этажа, и девочке пришлось взбежать по лестнице, роняя по пути мотки шерсти и спицы.

2

День рождения

Барабань и жонглируй, играй и пляши,

Пока мы доберёмся до самой души.

Серен хмуро осмотрела своё отражение в зеркале, повернулась и глянула через плечо, проверяя, ровно ли сидит бант. Она была в чудесном сиреневом платье и серебряном ожерелье с подвесками в виде снежинок – и то и другое девочка получила в подарок на Рождество от леди Мэр. Прежде чем переодеться, Серен тщательно умылась и начистила до блеска туфельки. Жаль, что у неё не очень длинные и не очень густые волосы, но с этим недостатком можно смириться.

До вечеринки оставалось ещё как минимум десять минут. Девочка села на кровать и, плотно закрыв занавески полога, чтобы её никто не видел, достала из-под подушки заветную шкатулку.

На самом деле это была коробка из-под шоколадных конфет, выложенная изнутри блестящей бумагой. Там лежали все сокровища девочки: перьевая ручка и чернильница, записная книжка со звёздами на обложке, высушенный лист дерева с проступающими жилками и рисунок Томоса – на нём была изображена Серен, сидящая летом на качелях под яблоней.

В самом низу находился небольшой бумажный веер и увеличительное стекло с костяной ручкой – миссис Вильерс разрешила взять его для игр в Шерлока Холмса. Серен поднесла линзу к глазу и посмотрела сквозь неё. Полог стал размытым, и девочка положила стекло в коробку.

– Всегда внимательно осматривайте место происшествия, Ватсон, – серьёзно пробормотала она.

Подаренный Томосом браслет был завёрнут в красно-жёлтую папиросную бумагу. Девочке особенно нравился маленький жёлудь, хотя она и не могла рассмотреть букву «С» – да и как это возможно, если та написана водой? Поскольку сегодня был праздничный день, Серен надела браслет на руку.

В коробке остался только один предмет.

Чёрное перо.

Серен вынула его и стала рассматривать через увеличительное стекло. Уродливая, побитая молью вещь с обтёрханными краями.

Но девочка знала, что перо волшебное.

Это подарок Ворона. Серен помнила его скрипучий голос: «Если ты когда-нибудь попадёшь в беду, напиши мне письмо этим пером. Я постараюсь прийти на помощь».

Девочка грустно улыбнулась. Крутя в руках перо, она задумалась, где сейчас Ворон. Его брат Энох увёз его в рождественскую ночь на поезде, и больше Серен о них не слышала. Удалось ли Ворону избавиться от чар и вернуть себе человеческий облик? Может быть, однажды он постучит в дверь в пальто и шляпе и скажет: «Здравствуй, Серен Рис», – а она его не узнает и спросит: «Простите, мы знакомы?»

Ворон обладал раздражительным и вспыльчивым характером, но без него девочка никогда бы не сумела спасти Томоса.

Она очень скучала по другу.

Внизу стукнул дверной молоток, из холла послышались голоса. Серен торопливо сложила свои сокровища в коробку и сунула её под подушку. Наконец-то её жизнь наладилась. Долгое жаркое лето прошло замечательно: Томос показывал ей владения их семьи, они играли на лужайке, катались на пони и даже ездили на неделю к морю в Лландидно, где Серен, в купальном костюме в полосочку, училась плавать.

Леди Мэр и капитан Джонс были очень добры к девочке.

Неприятностей ничто не предвещало.

Серен быстро пригладила платье и сбежала вниз по лестнице. В холле толпились люди – деревенские ребятишки, викарий с сестрой, хуторяне, другие соседи, которых девочка ещё не знала, – и Томос приветствовал гостей.

Детей провожали в Жёлтую комнату. Серен пошла вместе с ними и удивилась тому, как преобразилось помещение. В тазиках плавали яблоки, стулья стояли кругом для игры «Кто лишний?», неподалёку лежали огромный свёрток с призом для «Посылочки»[1] и повязка на глаза для пряток – эту забаву девочка любила больше всего. Леди Мэр уже развлекала юных гостей, и пол был забрызган водой из тазиков, откуда дети доставали зубами яблоки.

Не иначе как в усадьбу пригласили всех ребят из деревни!

Но вдруг Серен забеспокоилась: она нигде не видела Гвина.

Девочка подбежала к Дензилу, который стоял в дверях и принимал пальто у гостей.

– Дензил, где Гвин?

– Не слышу!

Из-за громкого смеха и весёлой суеты Серен пришлось крикнуть ему в самое ухо:

– Я спрашиваю, где Гвин?

Дензил удивлённо посмотрел на неё:

– Полагаю, ставит в конюшню лошадей.

– Разве его не пригласили? Все другие мальчики здесь… Это нечестно! – возмутилась Серен.

Дензил лишь пожал плечами:

– Так устроен мир.

Девочка с досадой отвернулась и, огибая толпу гостей, решительно направилась в кухню.

Здесь стояло подлинное пекло. Все очаги были зажжены, все печи – затоплены, а на столах громоздились горы еды. Миссис Вильерс стояла у входа и отдавала короткие энергичные приказы, а горничные, нанятые для вечеринки, выстроились в длинную очередь, чтобы вынести подносы с угощением.

Серен пробралась к столу, быстро распихала по карманам три кекса, пирожное с заварным кремом и стопку сэндвичей и поспешила улизнуть, пока миссис Вильерс не успела воскликнуть: «Серен Рис, что ты вытворяешь?!»

Девочка побежала на хозяйственный двор.

Каретный сарай был забит экипажами, повозками, телегами. В конюшне теснились голодные лошади, которые привезли гостей. Наконец Серен нашла Гвина, выносившего из стойла сено.

– Ты тоже должен быть в доме, – окликнула его девочка.

Гвин удивлённо оглянулся.

– Серен, что ты здесь делаешь? Ты испачкаешь платье.

– Наплевать! Почему тебя не пригласили?

Он пожал плечами и зачесал назад волосы пятернёй.

– Я не хожу на детские праздники. Мне надо работать. Дензил сказал, я могу угоститься тем, что останется.

– Вряд ли после такой толпы останется хоть что-то. Поэтому я принесла тебе поесть.

Серен достала угощения и разложила их на деревянных рейках кормушки. Гвин подошёл ближе и распахнул глаза.

– С ума сойти, Серен, тебе здорово попадёт…

– За что? – Она недовольно потрясла головой. – Ведь это нечестно, что Томосу всё, а тебе ничего.

Гвин рассмеялся. Уплетая сэндвичи, он сказал с набитым ртом:

– Как вкусно! Белый хлеб! Никогда не ел белого хлеба.

– Они там играют…

– Так возвращайся к ним!

– Весь стол завален подарками для Томоса.

Гвин пожал плечами:

– У меня всё равно нет времени на игрушки.

– Даже новая гувернантка заявилась с подарком. Посмотрел бы ты, что она привезла!

– Я видел её. Она производит приятное впечатление. Будет учить вас заграничным штучкам, да?

Серен кивнула:

– Надеюсь.

Гвин задумчиво покачал головой:

– Хотя, знаешь, тут есть одна странность.

– Какая?

– На прошлой неделе я возил хозяев в церковь, и капитан говорил её светлости, что хочет пригласить для Томоса учителя и собирается разместить объявление в газете. Он говорил о мужчине, совершенно точно.

– Ну, потом он встретил в Лондоне гувернантку и…

– Но такого не может быть. – Гвин взял пирожное с заварным кремом. – Капитан с весны не был в Лондоне.

Серен удивлённо заморгала. И впрямь странно. А ведь действительно: когда миссис Ханибон приехала, капитан поначалу не мог вспомнить, что приглашал её.

– Мне нужно вернуться. – Девочка бросилась в дом, но на полпути остановилась. – Гвин!

– Да?

– В Плас-и-Фране ведь всё хорошо, правда?

Мальчик слизал крем с грязных пальцев и удивлённо ответил:

– Конечно, Серен. Всё в полном порядке.

Праздник был в разгаре. Жёлтая комната полнилась весёлыми криками, смехом и топотом. Стулья лежали на боку, повсюду валялась бумага. В гостиной, где собрались взрослые, фермеры в своих лучших костюмах неловко потягивали пиво из маленьких бокалов, а их жёны благоговейно рассматривали картины и лакомились изысканными закусками, сервированными на фарфоре. Леди Мэр и капитан величественно расхаживали между гостями.

А где же Томос?

Когда Серен вошла в дом, все дети разбежались по углам, и девочка поняла, что пропустила игру в прятки. Вдруг о её юбку потёрлась тёплая шкурка. Серен глянула вниз и увидела кота.

– Сэм, голубчик! – Девочка присела и стала гладить пушистого друга. Он с удовольствием подставлял бочка, и Серен вспомнила, как вчера он зашипел на миссис Ханибон. – Ах ты глупышка, – проговорила она и, наклонившись, прижалась головой ко лбу кота.

В комнату вошла леди Мэр.

– Серен! Где Томос? Пора резать торт.

– Наверное, где-то прячется. Не беспокойтесь, я его найду, – пообещала ей воспитанница.

Она поднялась и побежала на поиски мальчика. Сначала Серен посмотрела в больших комнатах, Голубой и Золочёной, и в маленькой гостиной леди Мэр. Потом помчалась на чердак и заглянула в детскую, но Томоса там не было, только деревянная лошадка раскачивалась от сквозняка. Потом Серен постучала в дверь спальни.

– Томос!

Ответа не было.

Далеко внизу дети смеялись и радостно вскрикивали – водящий находил одного за другим игроков в прятки.

Куда же делся Томос? Серен с испугом подумала о подвале, о странной золотой лестнице, которая вела в подземную страну. Но Дензил крепко-накрепко запер подвал, и теперь туда никто не сможет попасть.

Библиотека!

Серен помчалась по коридорам, обитым панелями из тёмного дуба, распахнула дверь библиотеки и заглянула внутрь.

Из высоких окон падали косые лучи садившегося за озеро солнца.

Томос стоял в багряном свете заката, рядом с ним находилась миссис Ханибон. Рука в красной перчатке лежала на спине у мальчика, и гувернантка что-то вкрадчиво нашёптывала ему, а на столе перед ними располагалась красно-золотая карусель.

Серен хотела было окликнуть друга, но остановилась. Какое-то чутьё заставило её отступить за занавеску над входом и прислушаться.

– Тебе нравится карусель, Томос? – журчала миссис Ханибон.

– Очень нравится. – Мальчик завёл ручку, и Серен увидела, как поехали по кругу маленькие фигуры, солдат застучал в барабан, а балерина стала крутить пируэты. – Не могу от неё оторваться. Музыка как будто проникает в меня, и я хочу слышать её снова и снова. Это мне о чём-то напоминает, но я не могу вспомнить, о чём именно.

Странно: Серен подумала о том же. Как только в тёмной комнате забренчала мелодия, лёгкий сквозняк пошевелил края лежавшей на столе газеты, коснулся высоких книжных полок, поднял в лучах света столбы пыли.

Девочка почувствовала беспокойство. Стало холодно, зябко, но ей вдруг захотелось забыть про всё и только слушать музыку и бесконечно танцевать под неё, подражая Томосу и миссис Ханибон, которые уже исполняли торжественный танец. Музыка словно заполнила собой весь мир, и ничего другого на свете просто не осталось.

Серен сделала огромный глоток воздуха и отступила в коридор.

Её трясло от страха: теперь она вспомнила, что это была за музыка. Это Их мелодия! Манящий колдовской напев Волшебного семейства!

Со спины к девочке подошёл Дензил и спросил:

– Где Томос? Мать его ждёт.

И в этот миг появился Томос в сопровождении миссис Ханибон. Они быстро проследовали мимо Серен, словно и не видели её.

Когда они удалились, девочка скользнула в библиотеку.

Карусель стояла на столике у окна.

Серен подкралась к ней, приблизила лицо к маленьким фигурам и стала их разглядывать.

Каждая была не выше пятнадцати сантиметров.

Жонглёр в полосатом чёрно-зелёном пиджаке. Солдат, высоко и бодро поднимающий барабанные палочки. Балерина с милым личиком и нарисованными глазами.

Серен до ужаса хотелось завести игрушку и снова посмотреть, как они двигаются, особенно рыжая лисица, так спокойно расположившаяся посередине. Её вытянутые глаза пронзали девочку острым взглядом.

Руки Серен потянулись к рукоятке механизма.

– Серен!

Девочка вздрогнула.

В дверях стояла миссис Ханибон. Она улыбалась, обнажая короткие острые зубы.

– Не трогай. Это не твоё.

Из другого конца коридора донеслись отдалённые звуки аплодисментов: видимо, Томос задул свечи на торте.

Миссис Ханибон протянула девочке руку:

– Пойдём, а то тебе не хватит куска.

Серен медленно встала и пошла к двери. Миссис Ханибон обняла её тёплой и мягкой рукой за плечи.

– Так-то лучше. Понимаю, что при твоих способностях трудно держаться в тени.

Серен удивлённо уставилась на неё:

– Что вы имеете в виду?

– Ты же видишь, как мать боготворит Томоса, как осыпает его подарками.

– И что с того?

Миссис Ханибон крепко прижала её к себе.

– Не нужно скрывать свои чувства, дорогуша. Ты такая храбрая, такая сообразительная.

Серен отстранилась. Гувернантка пахла сладкими духами, но из-под этого запаха пробивался какой-то отвратительный душок. Девочка, однако, ничего не сказала, и миссис Ханибон отвела её в гостиную, где Томос неумело резал огромным серебряным ножом торт.

– А, вот ты где, Серен, – сказала леди Мэр, держа в руках тарелку с куском торта. – Спасибо, что отыскала его.

– На самом деле это Дензил нашёл мальчика, – возразила миссис Ханибон. Она взяла тарелку и, не снимая перчаток, стала очень осторожно есть угощение маленькой серебряной вилкой. – Собственно говоря, леди Мэр, я обнаружила Серен в библиотеке, где она играла с подарком Томоса. Мне пришлось увести её оттуда, а то она могла разбить карусель, потому что обращалась с ней очень грубо.

– Ах, Серен! – Леди Мэр удивлённо посмотрела на девочку.

Серен не могла поверить своим ушам.

– Неправда! – возразила она.

Повисла пауза. Миссис Ханибон тряхнула кудрями.

– Не судите её строго, ваша светлость. Видимо, девочка немного завидует вашему сыну. Это можно понять.

– Никому я не завидую!

– Серен…

– Нет! – слишком громко выкрикнула девочка, и все в комнате вдруг повернулись к ней. Томос тоже смотрел на неё, но она не собиралась мириться с клеветой. – Я не трогала подарок. И я бы никогда не испортила игрушки Томоса.

Помолчав, леди Мэр сказала:

– Я знаю. Но, думаю, на всякий случай карусель нужно отнести в детскую. Лили, прошу тебя этим заняться.

Серен проводила поспешившую выполнять приказ горничную удивлённым взглядом и сердито посмотрела на миссис Ханибон. Гувернантка доела кусок торта до последней крошки и, слегка улыбнувшись девочке красными губами, протянула тарелку за добавкой.

Серен пробралась к окну и, усевшись на диванчик под ним, стала качать ногами и глядеть через стекло, как ветер носит по лужайке осенние листья. Её переполняли гнев и недоумение. Зачем миссис Ханибон сказала неправду?!

Листья лохматыми вихрями весело носились по пожухлой траве.

Позади девочки все затянули «С днём рожденья тебя!»

Серен не присоединилась к остальным и даже не обернулась.

3

Открытия

Не всё, о чём мечтают дети,

Существует на планете.

– Извините, я немного опоздала.

Серен влетела в классную комнату, прижимая к себе блокнот, перьевую ручку и чернильницу. Ей пришлось бегом подниматься по лестнице, чтобы взять всё необходимое для урока, а потом у неё порвался шнурок, и девочка целую вечность связывала обрывки и снова зашнуровывала башмак.

Миссис Ханибон размещала небольшую школьную доску на подставке.

– Отдышись, дорогуша, – сказала гувернантка. – У тебя есть острый карандаш?

– Карандаш… Ой, нет…

– Можешь взять у меня, – быстро проговорил Томос и толкнул к Серен деревянный пенал. – Ты всегда опаздываешь! – сердито добавил он.

– Вовсе не всегда.

– Но сегодня опоздала, так что сядь наконец на место, чтобы мы могли начать.

Серен подумала, что Томосу не терпится приступить к учёбе. Но ведь и ей тоже. Она села на скамью, положила на парту блокнот и ручку и огляделась.

Классная комната представляла собой просторное уютное помещение с длинными окнами, выходившими в кухонный сад. Раньше здесь была пустая спальня, но леди Мэр договорилась с миссис Вильерс, чтобы сюда вместо кровати внесли две парты. На полированном деревянном полу лежал большой ковёр, в вазе на окне стояли свежие цветы и огромный глобус, который Дензил принёс из кабинета капитана Джонса. Солнечный свет играл на бордовых пятнах, обозначающих страны Британской империи.

На столе лежали книги. В камине потрескивал огонь. На улице ветер гнал по голубому небу облака.

– Итак, дети. – Миссис Ханибон была в фартуке поверх блестящего платья и держала в одетой в перчатку руке длинную указку. На кудрявых волосах сидела шляпка. – Поскольку здесь оказался глобус, то начнём с географии. Скажи мне, Серен, как называется эта страна?

Кончик указки коснулся зелёного пятна на модели Земли.

– Франция, – не задумываясь, ответила девочка.

Томос захихикал:

– Нет, это Италия.

– Правильно, Томос, молодец.

Серен удивлённо распахнула глаза. Но когда она снова посмотрела на глобус, выяснилось, что кончик указки действительно касается карты Италии. Как такое произошло?

– Назови столицу Италии, Томос.

– Рим.

– Как называется язык древних римлян?

– Латынь.

Миссис Ханибон просияла:

– Какой прекрасный ученик!

Серен сидела молча. Она злилась, но не понимала, что именно её раздражает. Девочка тоже знала ответы на все эти вопросы и могла бы поклясться, что сначала указка касалась Франции.

– Ещё вопрос для тебя, Серен. – Миссис Ханибон со скрипом корсета потянулась к глобусу. – Что это за страна?

Она указала на жёлтое пятно на краю Африки. Серен не знала ответа.

– Абиссиния, – через некоторое время сказал Томос.

Серен вздохнула.

– Не расстраивайся, Серен, – милым голосом проговорила миссис Ханибон. – Наверняка скоро и тебе повезёт.

Но этого так и не случилось. Вопросы сыпались один за другим, девочка только растерянно пожимала плечами, и страны, о которых её спрашивали, были ей неизвестны. А вот Томос блистал: он всё время отвечал правильно и даже знал, что столица Индонезии – Джакарта, поскольку капитан Джонс однажды там бывал.

Серен нахмурилась.

Так продолжалось всё утро, на уроках арифметики, грамматики и истории.

Гувернантка задавала Серен сложные вопросы, а Томосу простые.

Поначалу девочку это не смущало, но потом начало раздражать. Так нечестно. Миссис Ханибон слишком явно отдавала предпочтение Томосу. Она хвалила его почерк, восхищалась сочинением об императоре Августе и чуть не мурлыкала от удовольствия, разглядывая его рисунки.

Что ж, Томос действительно превосходно рисовал.

Но работа Серен об императоре тоже получилась неплохой, к тому же длиннее, а потому девочке было вдвойне обидно.

Наконец миссис Ханибон посмотрела на часы и хлопнула в ладоши.

– Перерыв на обед. Вот и чудесно – я очень проголодалась. А после обеда мы отложим книжки и займёмся более увлекательным делом. – Она улыбнулась, обнажив маленькие зубы. – Сначала стрельбой из лука, а затем – фехтованием. Я пригласила учителя показать несколько простых приёмов владения мечом.

Томос радостно заулыбался, и Серен тоже издала восторженный возглас:

– Фантастика!

– Нет, дорогуша, тебя это не касается, – мягко произнесла миссис Ханибон, – это только для Томоса.

– Но…

– Девочек не учат владеть оружием.

– Почему?

Миссис Ханибон захохотала:

– С тобой не соскучишься, Серен!

– А что я такого спросила? И потом, чем же я буду заниматься, пока Томос учится фехтовать?

Миссис Ханибон, шурша платьем, подошла ближе и склонилась над девочкой.

– Очень увлекательным делом.

– Каким?

– Тебе понравится, Серен.

– Тогда скажите мне.

Со слащавой улыбкой миссис Ханибон ответила:

– Рукоделием.

Серен широко распахнула глаза.

– Это занятие подходит для юной леди, – продолжала гувернантка. – Миссис Робертс придёт из деревни, чтобы тебе помогать. Ты сможешь сама сшить себе носовой платок и игольницу, будешь сидеть у камина в комнате экономки и вести неспешную беседу.

Серен набрала в грудь воздуха. Ей хотелось устроить скандал, но нужно было соблюдать вежливость.

– Вы очень добры, миссис Ханибон, – осторожно произнесла она, – но у меня руки-крюки, женская работа мне не удаётся, и, честно говоря, мне бы хотелось заниматься стрельбой из лука и фехтованием. Я постараюсь не вывозиться в грязи и обещаю ни в кого не попасть стрелой, не разбить окон и…

Томос чуть слышно хихикнул.

Серен взглянула на него.

– В конце концов, Томосу нужен партнёр.

– Ничего, он может тренироваться в паре с учителем фехтования.

Убеждать миссис Ханибон было бесполезно – она уже отвернулась и стала вытирать доску.

– Теперь идите мойте руки перед едой.

Серен не двинулась с места. От внезапной догадки её пробил озноб.

– А как же латынь и греческий?

– Боюсь, подобные предметы не для тебя. – Миссис Ханибон старательно натирала доску. – Это частные уроки. Только для мальчиков.

– Но…

– У тебя ещё есть какие-то вопросы?

– Можно мне хотя бы поприсутствовать? Вы меня даже не заметите.

– Серен, дорогая…

– Я не издам ни звука! Я даже буду вышивать. И слушать, – теперь уже с отчаянием умоляла Серен. – И Томос тоже наверняка захочет, чтобы я приходила. – Она твёрдо и многозначительно посмотрела на друга: – Правда же, Томос? Скажи ей!

И тут произошло самое неожиданное.

Томос только пожал плечами и тихо произнёс:

– Извини, Серен, но, видишь ли, миссис Ханибон права. Латынь тебе не понадобится, так что не стоит тратить время на её изучение. Если хочешь знать, тебе даже повезло.

Повезло?

– А как же стрельба из лука? – резко спросила девочка.

– То же самое. Это нечестно, что отец должен платить за нас обоих.

Внизу прозвучал гонг – приглашение к обеду. Но Серен была настолько потрясена, что застыла на месте.

Томос сложил карандаши в пенал.

– Тот карандаш можешь оставить себе, если хочешь, – сказал он. Потом они с миссис Ханибон вместе вышли из комнаты; гувернантка нежно потрепала его по волосам рукой в перчатке.

Серен пришла в бешенство и стала лихорадочно водить кругами карандаш по бумаге, так что в конце концов грифель сломался, и девочка отбросила его. Что случилось с Томосом?! Они всё делали вместе, и вдруг он предаёт её и советует учиться рукоделию.

Рукоделие!

Серен ненавидит это занятие, и Томос об этом знает.

Через некоторое время девочка спустилась в столовую, опоздав к обеду, но леди Мэр ничего не сказала. Серен ела молча и слушала.

Вдруг миссис Ханибон, широко улыбаясь, сказала:

– Наша бедная сиротка сегодня не в духе?

Серен тоже широко улыбнулась в ответ.

– Она больше не сирота, миссис Ханибон, – возразила леди Мэр.

– Конечно, миледи, извините, – проговорила гувернантка.

Но слово было сказано. И Серен узнала, что улыбки миссис Ханибон сочатся ядом.

Весь день Серен провела в комнате миссис Вильерс вместе с миссис Робертс, пытаясь вышивать. Иголкой с ниткой она владела – в приюте Святой Девы Марии воспитанницы много шили. Но, уколов палец в шестой раз, Серен потеряла терпение и смяла крошечный платочек с пятнами крови и наполовину вышитой буквой «С» в углу.

– Ненавижу вышивать! – прошипела девочка. – Нечестно, что мне нельзя делать то же, что Томосу!

Она представила, как Томос сейчас на лужайке туго натягивает тетиву и стрела со свистом прорезает воздух и попадает в цель!

Миссис Робертс бросила тревожный взгляд на дверь кладовки.

– Успокойся, дорогая, ты скоро научишься.

Но Серен не хотела этому учиться. Она вскочила и заглянула в кладовку – маленькое помещение со стеллажами, столом и раковиной, где, закатав рукава, суетилась миссис Вильерс. В воздухе висел восхитительный запах джемов, желе, повидла, солений и соусов, расставленных по полкам в банках с аккуратными наклейками и тряпичными крышками. На столе высились большие горки яблок, груш, ежевики и слив, словно весь осенний урожай уместился в этой каморке.

Рот Серен наполнился слюной.

– Не мешай мне, Серен. – Миссис Вильерс процеживала абрикосовое желе через муслиновую ткань. – Я и так вся забрызгалась.

– Как вкусно пахнет. – Девочка пожалела, что нельзя сунуть в абрикосовую массу палец. – Миссис Вильерс, что вы думаете о новой гувернантке? – вдруг спросила она.

Миссис Вильерс немного подумала.

– Ну, – рассеянно произнесла она, – похоже, она своё дело знает. Одета она, на мой взгляд, не по своему положению, но…

– А вам не кажется… – Серен помедлила, – что она немного странная?

Миссис Вильерс быстро глянула на девочку.

– Ничуть не кажется. Очень милая женщина. – И экономка добавила: – Не вздумай облизывать эту ложку.

В тот вечер, лёжа в постели, Серен подумала, что «странная» – неподходящее слово. Вернее было бы сказать «фальшивая» или «хитрая».

Девочка не сомневалась: в доме происходит что-то недоброе, и началось это с приездом гувернантки. Весь день в коридорах стояла столбом пыль, а в комнатах мерцал какой-то тусклый свет. Горничной Лили приходилось то и дело подметать холл. «Вездесущие листья! – ворчала она. – Только уберёшь, тут же появляется ещё больше, хотя все двери закрыты. Они заполонили дом».

В Плас-и-Фране ощущалось беспокойство и раздражение. Шторы колыхались, половицы скрипели, предметы мебели стояли не на своих местах.

Капитан Джонс сегодня отбыл в Кардифф[2] до следующей недели.

Свернувшись калачиком в тёплой кровати, закрытой занавесками, Серен поёжилась. Обычно она чувствовала себя здесь в безопасности. Но слова Томоса её взволновали.

Неужели он действительно возмущён тем, что его отец тратит на неё деньги?

Внезапно откуда-то издалека чуть слышно донеслась нежная скрипучая мелодия.

Серен села в постели.

Карусель!

Кто-то завёл её!

Девочка взглянула на часы: десять минут первого. Кто может быть в детской в столь поздний час?

Серен выскользнула из кровати, схватила халат и плотно закуталась в него. Затем, даже не прихватив свечи, она открыла дверь и высунулась наружу.

В коридоре стояла кромешная темнота.

Весь дом спал.

Девочка бесшумно притворила за собой дверь, босиком очень тихо пробралась к белой лестнице, ведущей на чердак, и подняла голову. Откуда-то сверху на лестницу, видимо, падал лунный свет, потому что её обволакивал мерцающий туман, в котором двигалась какая-то белая фигура.

Серен широко раскрытыми глазами всмотрелась в туман.

По ступеням спускался Томос без тапок и без халата, в одной бледной полосатой пижаме.

– Что ты здесь делаешь? – прошептала Серен. – Где ты был?

Томос не обратил на неё никакого внимания. Глядя вперёд немигающими глазами, он прошёл мимо, словно Серен тут и не было, и направился в свою комнату.

Девочка в изумлении поспешила следом за ним.

– Томос! – громким шёпотом окликнула она. Но он уже забрался в кровать. Мальчик повернулся на бок, натянул одеяло, закрыл глаза и уснул.

Серен немного постояла, лихорадочно размышляя.

Вероятно, Томос ходил во сне. Она слышала, что такое бывает, но никогда не наблюдала воочию; в приюте была только девочка, которая разговаривала во сне.

Странно это всё. И где он был?

Серен, попятившись, вышла из комнаты и осторожно закрыла за собой дверь, затем на цыпочках вернулась к лестнице и посмотрела наверх.

Стояла тишина.

Девочка стала очень быстро подниматься по ступеням.

Темноту чердачного коридора через равные интервалы прорезали лунные лучи, и Серен поочерёдно оказывалась то в темноте, то на свету.

Дверь детской в конце коридора была приоткрыта.

Серен тихо вошла в комнату.

Всё выглядело как обычно. Но, оглядевшись, девочка заметила, что Томос давно не играл ни с деревянной лошадкой, ни с игрушечным фортом, ни со снежными шарами, – они покрылись пылью и казались заброшенными.

Единственная вещь, которая сияла и была как новенькая, стояла на каминной полке: карусель.

Она непрестанно крутилась, издавая скрипучую жутковатую мелодию. Вдруг девочка испуганно вскрикнула: даже от двери было видно, что лошади скачут без всадников.

Солдат, балерина, жонглёр и лисица – все они исчезли!

И Серен почудилось, что где-то далеко в доме раздаются едва различимые звуки, отдающиеся эхом в коридорах и проникающие в тёмные комнаты.

Барабанная дробь.

Лёгкий топот.

Серебристый смех, мягкий как бархат.

4

Письмо в никуда

Кони без всадников мчатся в ночи.

Вороньим пером письмо настрочи.

– Это правда! Честное слово! Ты ходил во сне, а потом…

Томос недовольно потряс головой:

– Я никогда не ходил во сне.

– Но я тебя видела!

– Тебе, наверное, приснилось. В самом деле, Серен, хватит сочинять.

Они стояли около почты – единственного учреждения в деревне – и ждали леди Мэр. Через окно Серен наблюдала, как она забирает письма, пришедшие в Плас-и-Фран. Леди Мэр предложила детям пройтись по осенним тропинкам, и Серен обрадовалась возможности поговорить с Томосом с глазу на глаз, поскольку в доме миссис Ханибон не отходила от него ни на шаг.

Девочка с досадой пнула ступеньку.

– Ничего я не сочиняю. К тому же это ещё не всё. Когда я поднялась в детскую, карусель крутилась, как будто ты её завёл, но самое странное, что фигуры пропали.

О звуках, которые она слышала в доме, Серен рассказывать не хотела.

Томос резко обернулся к ней:

– Моя карусель! Ты снова её трогала!

– Томос, я не…

Но было поздно. Леди Мэр вышла с почты, мальчик взял её за руку и пошёл вместе с ней, громко разговаривая, а Серен оставалось только тащиться следом и пинать листья.

Один раз леди Мэр с беспокойством оглянулась.

– Что с тобой, Серен?

– Ничего. – Она выразительно посмотрела на Томоса. – Со мной как раз всё хорошо.

Как только они вернулись домой, Томос помчался на чердак, и Серен побежала следом за ним. Мальчик стоял в детской, гневно взирая на каминную полку.

– Я бы никогда не поверил, что ты способна на такое, Серен!

Карусель выглядела так же, как и накануне ночью: сёдла лошадей были пустыми. Только золотой шар сверкал на верху полосатого столбика.

– Где фигуры? – требовательно спросил Томос.

– Не знаю! – воскликнула Серен. – Я же говорила…

– Перестань врать! Где ты их спрятала? Скажи мне, где они, или я всё расскажу отцу, когда он вернётся, и он…

– Что он? – рявкнула Серен. – Отправит меня назад в приют? Ты этого хочешь, Томос?

– Конечно, нет. Но ты испортила мой подарок, и…

– Неправда! Я его пальцем не тронула.

– Ты ненормальная! – Томос отвернулся. – Ты завидуешь мне! И это после всего, что мои родители сделали для тебя.

Серен не могла больше выносить несправедливых обвинений, поэтому молча вышла, спустилась по лестнице в свою комнату и схватила пальто. Внизу из гостиной показалась миссис Ханибон. Сложив руки в перчатках на груди, она оглядела девочку.

– Готова к новым урокам, дорогуша?

Серен не остановилась.

– Не нужны мне ваши глупые уроки, – крикнула она и выскочила из дома. Сбежав по крыльцу, девочка помчалась в сад, пронеслась мимо зелёных изгородей и под арками, через железные ворота вырвалась на лужайку и стала в ярости и отчаянии пинать палую листву.

Как Томос мог сказать ей такое?! В последнее время всё шло наперекосяк. И она ещё во всём оказалась виновата!

Добравшись до берега озера, девочка немного успокоилась.

Задыхаясь, она села на траву и стала смотреть на лебедей и гусей, устремившихся к ней в надежде получить крошки хлеба.

– У меня ничего нет, – с грустью сказала им Серен.

Лебеди гордо выгнули свои шеи.

Вода в озере была тёмной, на поверхности плавали листья. Девочка вспомнила, как в снежном подземном мире они с Томосом стояли под замёрзшей толщей воды и пытались разбить руками ледяной покров. Мысли о загадочном холодном крае, где живёт недоброе Волшебное семейство, заставили девочку задуматься: не Они ли стоят за странными событиями в поместье Плас-и-Фран? Ведь всё началось после того, как Томос похвастался, что победил Их…

Серен сразу вспомнила странный вихрь из листьев и красную карету с гнедыми лошадьми, которая мгновенно подъехала к дому. Почему же она раньше не обратила на это внимания?

Не вынимая рук из карманов, девочка сжала кулаки.

Что, если миссис Ханибон – из Семейства?!

Чем больше девочка думала об этом, тем больше убеждалась в своей правоте. Если так, то карусель – это магический фокус, и Томос уже околдован чарами, а фигурки живые, и они разбежались по дому, замышляя новые злодейства…

– Серен! – раздался у неё за спиной крик. Девочка обернулась и увидела Дензила – маленький человек шагал к ней по мокрой траве. Только сейчас Серен поняла, что идёт дождь и она вся промокла. Сколько она тут просидела?

Девочка встала.

– Тебя ждут большие неприятности, голубушка! – Дензил остановился, уперев руки в бока. По длинному, до щиколоток, пальто стекала вода. – Какая муха тебя укусила? Грубишь учительнице, убегаешь из дома как угорелая… ломаешь игрушки…

– Я вовсе не грубила, – тихо проговорила Серен. – А эту мерзкую карусель я вообще не трогала.

– Тебя зовут в дом. Немедленно. – Дензил пригладил тёмные жёсткие волосы, глубоко вдохнул и спросил: – Что случилось, bach[3]? Почему ты так себя ведёшь?

Девочка смахнула с лица капли дождя и произнесла:

– Дензил… – но тут же замолчала. – Да нет, ничего.

Сначала нужно убедиться в своей правоте, иначе обвинения в адрес миссис Ханибон только усложнят её положение.

Дензил нахмурился и внимательно посмотрел на девочку.

– Если решишь рассказать мне, Серен, знай, что я всегда готов тебя выслушать. А теперь пойдём. Ты насквозь промокла. Посмотри на свои ноги.

Девочка опустила глаза. Оказалось, она выбежала из дома в тапочках. Миссис Вильерс разразится длинной назидательной речью.

– В поместье происходит нечто странное, Дензил, – прошептала Серен.

К её удивлению, маленький человек кивнул:

– Знаю. – Он обернулся и бросил взгляд на окна дома. – Я кое-что слышал ночью. Барабанную дробь, быстрые шаги, загадочный шёпот, и это меня беспокоит. Подозреваю, что Они проникли внутрь и хозяйничают в Плас-и-Фране. Нам нужно проявлять осторожность, голубушка.

– Я думаю, Они подослали учительницу, миссис Ханибон, – выдала своё предположение Серен.

Дензил сощурился.

– Да что ты? Нет, Серен. Не может быть. Она такая милая дама. Правда… что-то тут не так. – Он многозначительно посмотрел на девочку. – Если у тебя есть друзья, которые способны помочь, возможно, пора позвать их на выручку.

И он зашагал к дому.

Серен с быстро колотящимся сердцем поспешила за ним.

Неужели Дензил знает про заводную ворону?

В любом случае это прекрасная мысль! Она прямо сейчас поднимется к себе и напишет письмо.

В доме её ждали леди Мэр, миссис Вильерс и миссис Ханибон. Три женщины в ряд стояли у покрытого дождевыми струями окна в гостиной: одна с грустным лицом, другая с сердитой миной, третья с лицемерной улыбкой.

Серен вошла и встала перед ними. С её волос капало.

Насквозь мокрое пальто было забрызгано грязью, с промокших тапок на ковёр падали комки раскисшей земли.

– Бог ты мой, только посмотри на себя! – грозно воскликнула миссис Вильерс. – Всю одежду в стирку – немедленно!

Леди Мэр сцепила ладони. Хотя она пыталась выглядеть сердитой, глаза её выдавали только печаль.

– Ты должна извиниться за свою грубость перед миссис Ханибон, Серен. Я разочарована в тебе. Не верится, что ты так себя ведёшь.

Серен почувствовала неловкость и посмотрела в лицо гувернантке. Миссис Ханибон стояла у камина, и огонь отражался от её блестящего платья.

Маленькие ручки в перчатках были сложены вместе, в кудрявых рыжих волосах сверкали маленькие серебряные гребешки. Она улыбалась и ждала.

Серен сухо произнесла:

– Извините меня за то, что я назвала ваши уроки глупыми.

– И за то, что убежала из дома под дождь, – подсказала миссис Вильерс.

– И за то, что убежала из дома под дождь, – послушно повторила Серен.

– Мэм.

– Мэм. – Серен надеялась, что в её голосе прозвучало раскаяние. Для пущего впечатления она опустила глаза в пол, словно была пристыжена.

Миссис Ханибон покачала головой и холодно произнесла:

– На самом деле тебе следует извиниться перед Томосом. Куда ты дела фигурки с карусели?

– Я их не брала. – Серен умоляюще посмотрела на леди Мэр.

– Ах, Серен…

– Я говорю правду! Я не знаю, где они.

Миссис Ханибон издала короткий вздох.

– Как не стыдно быть такой упрямой!

– Какой позор, – сурово произнесла миссис Вильерс. – Возможно, ты всё вспомнишь, дерзкая девчонка, если на ужин получишь только хлеб с водой. – Она обернулась к леди Мэр: – Как вы считаете?

– Что ж… – медленно проговорила та. – Если вы думаете, что так будет лучше…

– Я в этом уверена, – кивнула экономка и повернулась к девочке: – Марш в кровать, негодница.

Серен с прямой спиной направилась к двери. Но смириться с несправедливостью она не могла, а потому в последнюю минуту развернулась и сказала леди Мэр:

– Хорошо, я расскажу вам. Но вам не понравится то, что вы услышите. Фигурки, должно быть, забрал Томос. Я видела, как он ходит во сне.

Леди Мэр изумилась, но миссис Ханибон тут же вскрикнула:

– О, какая низость! Обвинять дорогого Томоса! Все знают, что он не мог так поступить!

Леди Мэр опечалилась ещё сильнее. Она покачала головой, и, пока Серен не успела ничего возразить, миссис Вильерс вытолкала её из комнаты и отвела наверх, нещадно браня по дороге.

Оказавшись в своей комнате, Серен сняла мокрое платье и вытерла волосы полотенцем. Миссис Вильерс свернула её одежду.

– Посиди здесь и подумай о своём поведении. Должна сказать, я бы никогда не подумала, что ты способна на такой подлый поступок.

Серен открыла было рот, чтобы ответить, но за экономкой уже захлопнулась дверь.

Серен немного посидела, дрожа от холода в белье и нижней юбке. Она чувствовала себя ужасно: её словно протащили через живую изгородь и исцарапали кожу, повыдирали пряди волос и даже искололи шипами само сердце. Но теперь у неё был план.

Она надела старое синее платье и достала из-под подушки заветную шкатулку. Всё было на месте. Серен с грустью коснулась браслета и стала искать перо Ворона. На мгновение её охватил ужас: а вдруг оно пропало? – но нет, вот оно, такое же потрёпанное и чёрное, как раньше.

Серен пригладила пушистые бородки, нашла перочинный нож и заточила кончик пера так, чтобы им можно было писать. Потом осторожно сделала крошечный надрез.

Затем девочка подошла к столу у окна, открыла чернильницу и обмакнула в неё чёрный кончик пера. На нём повисла капля чернил.

Бумаги у неё не водилось, и пришлось вырвать страницу из учебника. За это ей, конечно, достанется ещё больше, но сомневаться времени не было.

Серен вывела на бумаге:

Дорогой Ворон!

Надеюсь, ты здоров.

Прошу, поскорее возвращайся в Плас-и-Фран! Ты разрешил написать тебе, если я попаду в беду, и вот – я в беде. В доме творится что-то плохое. Новая гувернантка привезла таинственную игрушку, которая, как мне кажется, заколдована. И я думаю, что эта гувернантка – одна из Них…

Девочка перестала водить пером по бумаге и прислушалась.

Что это там в коридоре – лёгкий скрип половиц? Серен положила перо, на цыпочках подкралась к двери и выглянула наружу, но коридор казался пустым: картины и шкафы с посудой утопали в полумраке.

Девочка вернулась к столу. Вечерело. Комната уже почти погрузилась в темноту, камин не горел, а потому Серен не могла зажечь свечу. Она снова обмакнула перо в чернила. Кончик царапал бумагу, писать было трудно; буквы выходили неровными, из-под пера летели брызги и капали кляксы.

– Вот ведь морока, – пробормотала Серен, но закончила письмо:

Она добивается расположения Томоса, а на меня возводит напраслину. Вероятно, она даже хочет избавиться от меня, и ей это, скорее всего, удастся, потому что миссис Вильерс и леди Мэр по её наветам винят меня во всех смертных грехах. Пожалуйста, прилетай поскорее.

Твой искренний друг,

Серен Рис.

P. S. Я скучаю по тебе.

Девочка промокнула написанное и, аккуратно сложив письмо, нахмурилась: и что теперь с ним делать?

У неё ведь нет адреса!

От этой мысли она так расстроилась, что даже не услышала, как в оконное стекло стукнул крошечный камешек. Чуть позже стук повторился.

Серен подбежала и открыла створку окна. Внизу на гравиевой дорожке кто-то стоял – в сумерках трудно было разглядеть кто именно.

– Я слышал, что тебе не разрешают выходить из комнаты. Сочувствую! – прошептал знакомый голос.

– Ой, Гвин! – обрадовалась девочка.

– Ты правда сломала карусель?

– Конечно же, нет. Послушай, Гвин, мне надо отправить письмо так, чтобы никто об этом не узнал, особенно гувернантка.

– Хорошо. Бросай его сюда.

Серен повернулась в комнату и стала быстро соображать. Вроде бы брат Ворона Энох говорил, что повезёт его в Йорк к одному волшебнику, чтобы тот расколдовал птицу. Значит, если написать: «Англия, Йорк, мистеру Эноху», – письмо может дойти до адресата.

– Бросай скорее! – поторопил Гвин.

Серен написала адрес и запечатала послание. Затем она высунулась из окна, протянув руку, и в этот миг внезапный порыв ветра выхватил из её пальцев письмо.

– Нет! – крикнула девочка, но было уже поздно: ветер подхватил невесомый кусочек бумаги, поднял его в небо, и письмо, как огромный мотылёк, воспарило над садом.

– Лови его, Гвин! Лови!

Мальчик побежал догонять сложенный листок, но тот не парил в воздухе. Он пролетел над озером и теперь реял над лесом.

Наконец письмо скрылось из виду, пропав в осенней ночи.

– Что это ты делаешь, свесившись из окна? – раздался вдруг позади девочки голос.

Серен быстро обернулась. На пороге стояла миссис Ханибон с подносом в руках.

Девочка тут же отскочила от окна, но гувернантка была уже в комнате; она подошла к столу, поставила на него поднос с чашкой воды и тарелкой с намазанным маслом хлебом и взяла воронье перо, крепко вцепившись в него маленькими пальцами в перчатке.

– Ах, дорогуша, какое худое перо. Я найду тебе получше.

Серен гневно взирала на неё.

– Я знаю, кто вы, – с презрением произнесла она, – я знаю, откуда вы. И вам не удастся снова забрать Томоса – я этого не позволю!

Миссис Ханибон выглядела довольной как никогда. Огненно-рыжие волосы как будто искрились, в комнате повис отвратительный запах, теперь не замаскированный духами. Гувернантка наклонила голову набок и сказала:

– Бедная, бедная Серен! Как грустно. Видишь ли, никто не верит ни одному твоему слову! Леди Мэр сейчас жалуется на тебя в письме капитану Джонсу: такая капризная, такая неблагодарная, такая строптивая девочка.

– У вас ничего не выйдет, – резко ответила Серен. – Я об этом позабочусь!

– Но что ты сможешь сделать, если тебя отправят в приют?

– Не отправят.

– Ты так в этом уверена?

– Они меня любят. А Томос – мой друг.

– А, милый Томос. Он обожает карусель, её мелодия его чарует. Он никогда не простит тебе, что ты её сломала.

– Вы прекрасно знаете, что я её не ломала! Да и вообще это всего лишь игрушка.

С фальшивой улыбкой миссис Ханибон направилась к выходу.

– Это не просто игрушка, Серен, – сказала она. – Мы проникли в дом и только начали своё дело. Солдат, Балерина и Жонглёр. Не говоря уже о Бархатной лисице. Мы повсюду и собираемся отлично порезвиться, чтобы устроить тебе весёлую жизнь! Потому что Плас-и-Фран и все люди в нём теперь наши.

Она смяла воронье перо пополам, а затем оторвала от ствола бородки и сунула его в карман блестящего платья.

– И ты ничего не сможешь с этим поделать. Ничего.

Она вышла и закрыла дверь. Последним, что увидела Серен, была её омерзительная улыбка.

В замочной скважине провернулся ключ.

Как же так? Её комната никогда не закрывалась на замок!

Серен схватилась за ручку двери и стала крутить её, но дверь не поддавалась. Её заперли!

– Выпустите меня! – закричала девочка и стала пинать дверь. – Немедленно!

Но она услышала только звук удаляющихся шагов.

А где-то далеко внизу тихо застучал барабан.

5

Бархатистый смех

Посыпались банки-склянки.

Куда деваться беглянке?

Серен не могла заснуть.

Некоторое время пометавшись в постели, она отбросила одеяло и уставилась в потолок.

Дела хуже некуда. Письмо к Ворону пропало (если только Гвин не найдёт его), и теперь она лишилась возможности написать новое. Можно ли использовать обычную перьевую ручку?

Нет, так ничего не получится. Воронье перо было волшебным.

Девочка повернулась на бок и свернулась калачиком. Она хотела есть, поскольку хлеб и вода совсем её не насытили. Без огня в очаге и свечи было холодно и темно. Но, самое главное, она очень, очень разозлилась.

И ещё её донимали раздражающие звуки. Барабанная дробь не умолкала, стучала тихо, едва слышно, но непрестанно, словно издевалась над девочкой. Время от времени раздавался скрип половиц, а иногда под самой дверью комнаты слышался тревожный шёпот.

Серен стиснула зубы и попыталась заснуть, но всё бесполезно.

Через десять минут она снова открыла глаза, села в кровати и открыла книгу про Шерлока Холмса: у знаменитого сыщика всегда много советов.

Потом девочка свесила ноги с кровати, раздвинула занавески и обнаружила, что комната освещена странным медным светом, пробивающимся из-под двери. В следующее мгновение где-то в доме заиграла скрипучая музыка карусели.

Томос завёл игрушку?

Серен накинула халат и подбежала к двери. Подёргала ручку, изо всей силы налегла на дверь. Должен быть какой-то выход! Если бы только знать, где он…

Раздался тихий звон.

Девочка приложила глаз к замочной скважине – она была пуста.

Ключ выпал!

Теперь Серен знала, что делать, – она читала об этом в книгах. Подбежав к столу, девочка схватила линейку, вернулась к двери и распласталась на полу вниз животом. Она просунула в щель линейку и поводила ей полукругом. Наконец… ура! Есть! Линейка задела ключ.

Серен осторожно постаралась подвинуть его к себе. Это оказалось нелегко. Но после нескольких попыток ей удалось переместить его чуть ближе. Наконец девочка смогла притянуть его к себе – и вот под дверью показался его тёмный край.

Серен сразу вставила ключ в замок, провернула его, и дверь открылась.

В комнату просочилась музыка. Странно, что никто из взрослых не вышел, чтобы поинтересоваться, что происходит. Только предки Джонсов глядели на Серен с портретов, когда она бесшумно бежала по коридору мимо тёмных силуэтов мебели.

Серен почудился тихий скрип за спиной, и она обернулась.

Рыцарские доспехи в дальнем конце, казалось, следят за ней.

– Кто здесь? – прошептала девочка.

Сквозняк шевельнул шторы.

Серен нахмурилась: из глубокой тени доносился тихий бархатистый смех.

Девочка испугалась. Там пряталось что-то тёмное! Серен со всех ног побежала дальше по коридору. Достигнув лестничной площадки с ламбрекенами, она оглянулась.

Коридор был пуст.

Бренчащая музыка здесь звучала громче, а кроме того, слышалось странное повторяющееся жужжание. По стенам и по мебели медленно плыли яркие, как на ярмарке, огоньки – красный, зелёный и синий. Зеркала мерцали золотыми искрами.

Серен подошла к перилам, глянула вниз и ахнула.

В самой середине холла со скрипом вертелась карусель, ставшая как будто больше. Звенела музыка, мигали огоньки, золотой шар переливался, полосатый столб крутился, лошади без всадников скакали по кругу. Рядом в клетчатом халате сидел по-турецки Томос и не отрывал от игрушки зачарованного взгляда широко распахнутых тёмных глаз. Позади него в большом кресле сидела миссис Ханибон и засовывала в рот конфеты из стеклянной вазочки, которую держала на коленях.

Но больше всего Серен поразили другие существа. Они были ростом с человека и явно живые. Солдат прислонился спиной к дверному проёму гостиной и отбивал на барабане бодрый ритм. Жонглёр во фраке в зелёную полоску и в серебристом парике лениво растянулся на двух стульях, скрестив ноги у щиколоток, и ловко орудовал шестью шариками. Красивая балерина проворно кружилась и невесомо подпрыгивала на вертящейся платформе, отчего белоснежная юбка изящно струилась. Все фигуры были высокими и худыми, с серебряными глазами-щёлочками и воздушными, как отцветший одуванчик, волосами.

Это были члены Волшебного семейства.

Серен опустилась у перил на корточки. А где же маленькая бархатная лисица? И что с Томосом – он спит или бодрствует? Мальчик встал и даже засмеялся, а Балерина взяла его за руки, подняла в воздух и закружилась вместе с ним ещё быстрее.

Вдруг миссис Ханибон вскинула голову и указала наверх.

Музыка резко оборвалась.

– Человек, – спокойно произнесла она, – шпионит за нашим празднеством.

Серен затаила дыхание.

Миссис Ханибон посмотрела на площадку, где пряталась девочка.

– Вон там!

Серен отпрянула, но было поздно.

Солдат забарабанил воинственный ритм и стал бегом подниматься по лестнице. Остальные толпились позади него, Балерина холодно засмеялась, указывая острым пальцем на девочку:

– Вот она!

Жонглёр остановился и бросил в Серен шар; девочка отшатнулась, и шар белой вспышкой отскочил от стены и взорвался, рассыпав повсюду жгучие золотые искры.

Серен побежала.

Три волшебных существа мчались за нею по пятам. Ещё один шар чуть не задел ей плечо, и призрачный музыкальный звон поднял волнами половицы у неё на пути; девочка упала и не сразу смогла подняться.

Занавески путались под ногами, двери заклинило – казалось, весь дом был заколдован. Девочка пронеслась по коридору, пролезла в окошко для подачи еды в стене и попала на служебную лестницу, ведущую в нижний холл. Оттуда Серен свернула в кухонный коридор, не смея оглянуться. Она промчалась мимо молочни, и молоко скисло, затем прошмыгнула через прачечную, где сухое бельё закапало и заплясало на верёвках. Музыка теперь звучала так громко! Девочка нырнула в кухню, отчаянно надеясь, что Дензил ещё не спит, но там был только кот Сэм, который немедленно сиганул с кухни белой стрелой.

Огонь в очаге почти погас, на столе стояли тарелки для завтрака; когда Серен пробегала рядом, они подпрыгнули и зазвенели. Мимо пронёсся ещё один шар, разбил чашку и разметал осколки по каменному полу.

Сковороды и кастрюли с оглушительным грохотом попадали со своих крючков.

– Перестаньте! – закричала Серен.

Она нырнула в кладовку миссис Вильерс, заперла дверь и, тяжело дыша, прислонилась к ней спиной.

Тишина.

Музыка смолкла.

Может, Они ушли?

Если так, то где Томос?

Нет, Они всё ещё были за дверью: послышался короткий смешок, и девочка прижалась лицом к двери.

– Оставьте меня в покое! – с отчаянием крикнула она. – Мой друг приедет и поможет мне одолеть вас. Его волшебство сильнее вашего!

Снова смешок.

Серен в ужасе отскочила. Сквозь крепкую деревянную панель просунулся ноготь, затем появились длинные белые пальцы, потом тощее запястье. Рука пренебрежительно бросила на пол грязный обрывок бумаги, втянулась назад и исчезла.

Серен подняла бумагу. Прочитать написанное на рваном, исцарапанном чьими-то когтями листке было трудно. Но девочка знала, что это.

Её письмо Ворону!

Пока она предавалась отчаянию, барабанная дробь застучала снова, на сей раз в яростном воинственном ритме. Позади Серен что-то разбилось.

Она вздрогнула и, широко распахнув глаза, обернулась.

Банки с вареньями, соленьями, мёдом взлетали с полок. Осколки разлетались во все стороны.

Серен пришлось присесть и накрыть голову руками, поскольку с любовью приготовленные миссис Вильерс компоты, вкуснейшие паштеты и маринованные огурцы поднимались в воздух и с оглушительным грохотом падали на каменный пол. Один из осколков попал девочке в лицо, и из щеки потекла кровь. Кладовку наполнил восхитительный запах фруктов и пряностей.

Внезапно музыка смолкла.

Серен, в забрызганном соусами халате, немного посидела в углу, защищая голову руками, но шум не возобновлялся, и она встала.

Вокруг царил невероятный кавардак! Разбитая банка катилась по полу, оставляя длинный медовый след.

Снаружи раздался голос:

– Открывай немедленно, или я стреляю!

Серен стёрла с лица джем. Делать было нечего, и она повернула ключ в замке. За порогом стояла миссис Вильерс в синем пеньюаре и с небрежно убранными наверх волосами. Рядом с ней топтался полностью одетый Дензил, который держал в руках дробовик капитана, нацеленный прямо на Серен.

Увидев девочку, он заметно удивился и быстро опустил оружие.

– Серен? Что здесь…

Миссис Вильерс не смогла произнести ни слова, лишь издала слабый стон и приложила руки к щекам.

Серен стояла посреди хаоса. Со стен стекал джем, с потолка соусы. Волосы, руки и лицо девочки были испачканы.

Что она могла сказать?

Дензил покачал головой и провёл рукой по чёрной копне волос.

– Не знаю, что ты задумала, голубушка, но это твой последний день в Плас-и-Фране, – сказал он. – Ты это понимаешь?

Серен молча кивнула.

– Это были Они, Дензил.

Но она знала, что никто ей не поверит.

Через час девочка сидела в своей комнате перед пустым очагом, завернувшись в одеяло и положив подбородок на руки, и старалась унять слёзы.

Леди Мэр спустилась из своей спальни и, ужаснувшись учинённому разгрому, побелела как полотно. Она так и не проронила ни слова. Серен отвели в комнату, словно преступницу, мимо миссис Ханибон в ядовито-фиолетовом пеньюаре и Томоса, в полном недоумении глядевшего на неё. Мальчик произнёс: «Ты, наверное, сошла с ума, Серен!»

«Интересно, помнит ли он ожившие фигуры?» – подумала Серен.

Её тряс озноб.

В комнате было холодно и темно.

Из трубы упал кусок слежавшейся сажи.

Теперь её точно отправят в приют. Миссис Ханибон одержит победу, а Томос и весь Плас-и-Фран навсегда останутся во власти Семейства. Что же делать? Должен же быть какой-то выход.

Снова посыпалась сажа. Серен глянула наверх.

В дымовой трубе что-то скреблось.

Девочка вскочила – кто-то спускается!

Она схватила кочергу и спряталась за выступом камина: на сей раз она встретит Волшебное семейство во всеоружии!

Куски сажи посыпались как дождь, затем раздался хриплый раздражённый возглас.

И вдруг в пустой очаг с громким стуком свалилось совершенно чёрное, взъерошенное, похожее на чертёнка существо с яркими сверкающими глазами.

Серен завизжала и подняла кочергу, но визитёр расправил сложенные крылья и рявкнул:

– Только попробуй ударить меня, Серен Рис! Я превращу тебя в червя и слопаю. Вот ведь глупая девчонка!

6

Надежды и скитания

Такого волшебника не сыскать,

Кто сможет меня расколдовать.

Серен удивлённо вытаращила глаза. Потом она отбросила кочергу и с восторженным криком кинулась обнимать перепачканное сажей существо.

– Ворон!

– Отстань от меня, – раздражённо проворчал гость и попытался пошевелить искалеченным крылом. – Посмотри, на кого я похож!

– Как ты сюда попал? Как ты вообще узнал…

Ворон встряхнулся, разбросав вокруг себя куски сажи.

– Прилетел, конечно же. Гигантская туча отвратительных тварей из Волшебного семейства пытались меня остановить.

– Неужели их так много?

– Целая прорва. Они повсюду. Пытались сбить меня с пути градом, молниями и бог знает чем ещё. – Ворон издал презрительно-скрипучее «кхе-кхе». – Только кишка у них тонка справиться со мной. Дилетанты!

Серен громко засмеялась.

Ворон вернулся! Всё такой же высокомерный и хвастливый, и привирает, как обычно, со страшной силой. У девочки отлегло от сердца.

– Поставь меня на стол. Я совершенно разбит, – велел он.

Серен взяла пернатого друга на руки. Он был грязным и мокрым, правое крыло висело, один коготь вывернулся, и не хватало ещё больше побитых молью перьев, чем раньше.

Серен сочувственно покачала головой:

– Это Они сделали? Вроде бы ты сказал…

Ворон насмешливо каркнул.

– Они только слегка меня помяли. Ах, девочка, я летел много километров, чтобы добраться до тебя, – над горами, долинами, замками, через города и деревни. Меня атаковали коршуны, на меня охотились орлы, чайки накидывались на меня стаями. Я даже упал на платформу грузового поезда и проехал в ней через туннель. Ты и представить себе не можешь, что мне пришлось перенести, чтобы попасть сюда…

– Извини… Я очень тебе благодарна. Правда! – Серен села на кровать. – Мне так много нужно тебе рассказать. Томос… ну да, всё началось с него…

Ворон быстро выставил вперёд крыло.

– Это всё очень увлекательно, но может подождать. Сначала мне нужна нитка – чёрная, а не какая-нибудь другая, и, уж пожалуйста, самого лучшего качества. Тебе придётся пришить мне крыло. – Он раздражённо покачал головой. – Мне будет больно, ужасно больно, но я стерплю.

Серен вздохнула. Хорошо хоть, что она недавно училась шитью. Девочка достала иголку и нитку, и Ворон запрыгнул на стол. Взглянув на своё крыло, он обречённо уставился в холодный очаг.

– Приступай. И поосторожнее, пожалуйста.

Серен покусала губу, продела нитку в иголку и начала шить. Крыло было таким обтрёпанным, что она видела сквозь него винтики механизма. Когда она вонзила иглу, Ворон визгливо простонал и стал уворачиваться.

– Стой спокойно, – пробормотала Серен.

– Посмотрел бы я, как ты будешь стоять спокойно, если тебе станут пришивать руку! – рявкнул Ворон.

Серен вздрогнула и проколола ниткой крыло.

Ворон, героически сдерживая крик, закрыл блестящие глаза, затем открыл их и огляделся.

– Так, значит, я отлучился на пять минут, и тут же всё пошло под откос? Здесь мало что изменилось – всё так же темно и холодно. Похоже, тебе не удалось извлечь пользу из своей удачи. Если бы ты знала, какое прекрасное место я покинул, чтобы прилететь сюда! Какой комфорт! Какое изящество!

Серен, пришивая крыло, вздохнула.

– Расскажи мне, – попросила она. По крайней мере, разговор отвлечёт друга от жалоб. – Где ты был всё это время?

– Ну, Энох хотел показать меня волшебнику в Йорке. – Ворон фыркнул. – Полнейшее фиаско. Тот лишь развёл руками. Тогда мы поехали на север, в Шотландию. Бесконечный дождь, и все эти горы… Нет, они, конечно, очень красивы на взгляд праздного путешественника, но если ты заперт в кожаном бауле и пять часов трясёшься на крыше экипажа, то поездка превращается в пытку. Я никогда не испытывал такой тошноты. Ой!

– Извини. – Серен быстро протянула нитку сквозь крыло. – Вы нашли другого волшебника?

– Мы обращались к врачам. В Эдинбурге их полно.

– И они помогли?

Ворон поводил клювом.

– Разумеется, я не мог беседовать с ними лично. Иначе мной бы все восхищались, может, даже посадили бы в клетку, отдали в зоопарк. Немыслимо. Поэтому Энох приходил к ним и говорил: «У моего брата неприятность…»

– Замысловато, – произнесла Серен, откусывая нитку.

– Вот именно. Ну, и врачи, конечно, думали, что у Эноха не все дома. Они выписывали пилюли и снадобья, но все эти зелья предназначались для него! Напрасная трата времени. Потом… – Ворон расправил крыло. – Так-то лучше. Так вот, потом один из них, доктор Дойл, предложил Эноху осмотреть его брата, то есть меня. И я согласился на частную консультацию.

Серен смотала нитку.

– Разумно ли это?

– Как оказалось, нет. – Ворон взлетел, попробовал сделать зигзаг в воздухе и неуклюже приземлился на изножье кровати. – Теперь нужно немного растянуть, и всё.

– И что сказал врач?

– М-м-м, – протянул Ворон, явно не желавший продолжать. Затем он повернул голову набок. – Ты бы назвала меня уродом, Серен?

– Ну… нет…

– А этот шарлатан, увидев меня, воскликнул: «Какая уродливая особь!» Я был ошарашен, а Энох выглядел униженным. Мы, по моему настоянию, находились в нашем номере в гостинице, с прекрасным видом на замок. Я взглянул на этого человечишку: страшненький, долговязый, кожа да кости, в твидовом пиджачке цвета детской неожиданности – и не сдержался. «Должен сказать, доктор, – рявкнул я, – что вы и сами далеко не Аполлон». – Ворон тряхнул головой. – Грустно. Очень грустно.

– И что произошло?

– Очевидно, сердечный приступ.

– Упал замертво?

– Замертво не замертво, но упал. Принесли носилки, отвезли его в больницу. Что это за доктор, который падает в обморок при виде говорящей птицы? И за этот приём он содрал три гинеи. Натуральный грабёж!

Серен плотно сомкнула губы, чтобы сдержать смех. Она была так рада возможности поговорить с другом!

– Так что же, никто не смог тебе помочь?

– Мы обращались к врачам, учёным, волшебникам, астрологам. Консультировались с алхимиками, знахарками, поэтами и священниками. Энох разговаривал со старыми колдуньями, с цыганами из цирка и даже с одним человеком, который обучал ястребов и утверждал, что обратил нескольких людей в птиц, – он предлагал свои услуги. «Нам нужно превратить не человека в птицу, а наоборот», – сказал Энох. «Ничем не могу вам помочь, – ответил тогда птичий дрессировщик. – Заклинание действует только в одну сторону. Обратного пути нет».

Серен искоса взглянула на Ворона. Он грустно опустил голову с искривлённым клювом. Некоторое время Ворон сидел с весьма мрачным видом.

– Быть такого не может! – твёрдо проговорила Серен. – Во всех волшебных сказках существует способ снять заклятие.

– Сказки! – фыркнул Ворон и немедленно оживился. – Ты всё ещё читаешь всякую чепуху? Где Евклид, которого я советовал? Где Платон, Шекспир и великолепный Джон Китс?[4] Чему тебя только учат?

– Забавно, что ты спросил…

– И почему ты тут сидишь без тепла и света?

– Потому что…

– И почему заперта дверь?

– Если ты дашь мне вставить хоть слово, то я расскажу, – сказала Серен.

Но Ворон вдруг, повернув голову, сосредоточенно прислушался. Слетев на пол, он подскакал поближе к двери, и девочка поняла, что он услышал Их.

– Волшебная музыка? Топот? Пируэты? Запах лисицы? – Он обратил к Серен изумлённый взгляд: – ЧТО ПРОИСХОДИТ В ПЛАС-И-ФРАНЕ, ДЕВОЧКА?!

Серен вздохнула и устроилась полулёжа на кровати, подняв колени и накрывшись одеялом, чтобы согреться. Ворон взгромоздился ей на колено поверх одеяла, распустив для равновесия хвост, и девочка рассказала ему всё: про неосторожное хвастовство Томоса, про красную карету, миссис Ханибон и про карусель с живыми фигурками.

Услышав об уроках, Ворон заревел от злости и упал, так что Серен пришлось поднять его и снова посадить на колено.

– Рукоделие! – воскликнула механическая птица.

– Но это ещё не самое страшное. Томос околдован, совершенно лишён воли, а мне никто не верит.

Когда она закончила, Ворон немного помолчал, а затем тихо произнёс:

– Кхе-кхе.

– И это всё, что ты можешь сказать?

– Плохо дело.

– Я знаю! А всё из-за Томоса. – Даже произносить его имя Серен было грустно. – Миссис Ханибон настроила его против меня, и всех слуг тоже. Не понимаю, как она заставляет их поверить ей!

– О, члены Семейства – большие мастера в колдовстве. – Ворон задумчиво прошёлся по одеялу. – Мне нужно посмотреть на эту гувернантку, но так, чтобы она меня не видела. У тебя завтра будут уроки?

– Вряд ли. Я наказана.

– Ну всё равно! Я выберусь из комнаты и прослежу за вашей гостьей. Хотя сделать это будет непросто, ведь Они захватили весь дом своим колдовством.

Серен зевнула и легла.

– Я так устала! Мне надо поспать. Только не улетай, ладно?

Ворон фыркнул, влетел в шкаф, и оттуда донёсся его приглушённый голос:

– Я оставил Эноха на острове Скай[5]. Он встречается там с ирландским магом с ярмарки, а потом отправится в Кардифф. Там в доках есть моряк, который, говорят, умеет ловить мешком ветер. Я не возлагаю больших надежд ни на одного из них, так что, думаю, могу задержаться здесь на пару дней.

Серен улыбнулась в подушку.

– Большое спасибо, – поблагодарила она.

Какое счастье, что прилетел Ворон! Ей как никогда нужна помощь.

На следующее утро миссис Вильерс отперла дверь и разрешила Серен спуститься к завтраку.

За столом все молчали.

Томос быстро проглотил овсянку с тостами и побежал играть с каруселью, пока не начались уроки.

На леди Мэр лица не было. Наконец она взглянула на девочку через стол, покрытый белой скатертью.

– Серен, после вчерашнего происшествия я даже не знаю, что с тобой делать.

Серен вздохнула.

– Полагаю, вы всё равно не поверите, что я не виновата.

Леди Мэр подняла руку.

– Прошу тебя, не усугубляй своё положение ложью. – Она расправила салфетку. – Я написала капитану Джонсу. Весь дом вверх дном, а я, к сожалению, должна ехать в Шрусбери к бабушке Томоса. Она приболела.

– Вы уезжаете? – с тревогой спросила Серен.

– Всего на несколько дней, – кивнула леди Мэр.

– Но… – Серен повертела в руках ложку. – Это очень не вовремя… Думаю, вам следует остаться здесь…

– Не могу. За тобой присмотрят миссис Вильерс и миссис Ханибон. – Леди Мэр встала. – Прошу тебя, веди себя хорошо, Серен. Я уже полюбила тебя и не хочу потерять, но… я не понимаю, что с тобой происходит.

Когда она ушла, девочка глубоко задумалась.

В отсутствие обоих хозяев Они совсем сживут её со свету. Серен выглянула в окно. Оставалось надеяться на Ворона: он что-нибудь придумает.

Она уныло побрела в классную комнату. Леди Мэр объяснила, что её допускают к урокам, только чтобы миссис Ханибон могла приглядывать за ней. Что ж, и на том спасибо.

Осеннее утро было сумрачным, дождь стучал в высокие окна, и по стёклам бежали ручейки.

В доме царили полумрак и неестественная тишина. Лили сметала листья со ступеней, бормоча что-то на валлийском языке.

– Снова эти проклятые листья, bach, – прошептала она, когда девочка проходила мимо. – Сегодня ещё больше, чем вчера.

Поднимаясь по лестнице, Серен осматривалась по сторонам.

Один лист застрял между стойками перил, другой лежал на площадке, и целая вереница растянулась по коридору. Девочка нахмурилась.

Тут что-то коснулось её волос.

Серен застыла.

Сердце у неё понеслось вскачь.

Она не могла дышать.

Было тихо, но девочка знала, что кто-то высокий и серебристый стоит прямо у неё за спиной и дотрагивается до неё своей тонкой рукой.

– Отстаньте от меня! – воскликнула она и резко обернулась.

Никого не было.

Серен гневно осмотрела пустой коридор, но увидела лишь тысячи собственных сердитых отражений в хрустале и стёклах шкафов.

– Вы меня не запугаете, – негромко произнесла она. – И вам не удастся избавиться от меня. Это я вам обещаю.

И тогда из темноты снова раздался тихий бархатистый смех.

Уроки в то утро проходили вяло. Миссис Ханибон дала Серен задание написать аккуратным почерком конспект огромной статьи из учебника истории и больше не обращала на неё внимания.

Вместо этого она вся растворилась в Томосе, занималась с ним латынью и умилялась каждый раз, когда он давал правильный ответ.

Серен скрипела зубами и не поднимала головы, но бдительности не теряла.

Никаких признаков карусели или оживших фигур не наблюдалось. Миссис Ханибон была в ещё более ярком платье из малинового шёлка, оглушительно шуршащем при каждом движении. Её естественный запах усилился, а руки, как всегда, защищали перчатки. Серен очень интересовало, почему она никогда их не снимает.

И ещё девочка обратила внимание, что из сумки гувернантки огромными петлями свешивается толстая красная пряжа. Что за гигантскую вещь она задумала вязать? Шатёр?

Утром Серен несколько раз пыталась поймать взгляд Томоса, но друг упорно на неё не смотрел. В конце концов девочка вырвала из тетрадки лист и написала ему записку:

Встречаемся после обеда в третьем стойле на конюшне. Я должна сказать тебе нечто очень важное.

Когда миссис Ханибон на миг отвернулась, Серен передала мальчику послание. Томос взглянул на него, но даже не пошевелил пальцем, и, не успела девочка забрать сложенный листок, как над ней нависла гувернантка.

Рука в красной перчатке схватила записку.

– Серен! Не отвлекай, пожалуйста, милого Томоса. Он усердно учится и не интересуется твоими сомнительными затеями, дорогуша.

– И ты позволишь ей так говорить, Томос? – громко спросила Серен.

Томос пожал плечами.

– Мне нужно учиться, Серен, – надменно произнёс он.

Гувернантка ухмыльнулась, но потом вдруг резко переменилась в лице.

Задрожав мелкой дрожью, она бросила быстрый подозрительный взгляд на окно.

Серен тоже повернулась в ту сторону и увидела Ворона!

Он сидел прямо за окном на верхней ветке дуба, и Серен вспомнила, что он намеревался притвориться простой птицей.

«Безопаснее всего прятаться на видном месте, – самодовольно говорил он. – Лучшего плана и не придумаешь».

Однако беда в том, что Ворон заметно отличался от настоящих птиц: это тощее, побитое молью существо с ярко сверкающими глазами видно было издалека.

Тыча пальцем в окно, миссис Ханибон разразилась гневным визгливым криком:

– Кто посадил туда это чудовище?! Серен Рис! Я знаю, что это ты!

7

Красная пряжа и серебряная шкатулка

Размотался шерсти клубок,

Сердце страхом мне обволок.

Серен быстро вскочила.

– Нет! Я тут ни при чём!

Ворон не улетал, а как зачарованный глядел на гувернантку блестящими глазами. Томос же даже не поднял головы и самозабвенно скрипел пером по бумаге.

Миссис Ханибон ринулась к окну и широко распахнула раму. Серен подумала, что она крикнет: «Кыш!», но гувернантка просто застыла у подоконника. Ворон перепрыгнул на ветку ниже, и они уставились друг другу в глаза.

Лицо у миссис Ханибон больше не было добрым и милым, а взгляд сделался ядовитым.

Она подняла руку в красной перчатке, указала пальцем на Ворона и произнесла:

– Умри!

Серен испугалась и кинулась вперёд, но ветер стукнул ставнями, раздался звук, похожий на выстрел, и красное пламя стрелой пронзило воздух.

Ворон хрипло каркнул и подпрыгнул. Посыпались чёрные перья. С завыванием птица кувырком полетела вниз и шлёпнулась в кучу листьев на земле. В ужасе закричав, Серен выскочила из-за парты. Она схватила миссис Ханибон за юбку и стала тянуть её назад.

– Отстаньте от него! Оставьте его в покое!

Гувернантка повернулась к ней.

Серен отпрыгнула и вжалась в стену.

Миссис Ханибон улыбнулась.

– Теперь разберёмся с тобой, дорогуша.

Она щёлкнула пальцами, и пряжа зашевелилась и, шурша, стала вылезать из сумки. Колючая красная шерсть оплела запястья Серен и быстро обвилась вокруг шеи. Девочка сопротивлялась и корчилась, но нитки обматывали её всё крепче, и наконец она вся оказалась в плотном коконе, лишённая возможности двигаться.

– Отпустите! – кричала она. – Томос, помоги мне!

Мальчик даже не поднял глаз.

– Мне нужно закончить перевод, – безучастно проговорил он. – Поиграем позже, Серен.

– Она напала на меня! Она одна из Них!

Томос устало кивнул.

– Латынь не так уж сложно изучать, когда втянешься. Просто слова. Много, много слов…

– Бесполезно, дорогуша. – Миссис Ханибон подошла к девочке. – Он тебя даже не слышит. Он теперь наш. Ты будешь интересовать его всё меньше и меньше, и, в конце концов, он вообще забудет о твоём существовании. – Она наклонилась и приблизила своё лицо к лицу девочки. – Нам всё известно об этой птице, о заколдованном человеке. Мы давно за ним охотимся.

– Кто это – «мы»? – выдохнула Серен.

– Мы – неодолимая сила. – С близкого расстояния лицо женщины выглядело ужасно: сухая кожа шелушилась, толстые губы казались распухшими и напоминали костянику. Волосы блестели, как паутина. На мгновение Серен представилось кошмарное существо, сотканное из разнообразных примет осени – ягод, листьев, поганок, кустов терновника – и удерживаемое магической силой Семейства.

От стука в дверь Серен вздрогнула.

– Миссис Ханибон! Вы здесь?

Дензил!

Пряжа мгновенно отпустила девочку и уползла назад в сумку. Серен против своей воли просеменила к парте и упала на стул, в руку ей прыгнул карандаш. Миссис Ханибон сделала шаг назад, отряхнула платье и улыбнулась.

– Входите! – певучим голосом произнесла она.

Дензил просунул голову в дверь.

– Извините, что прерываю занятия, но её светлость уезжает на станцию и хочет попрощаться. Томос!

Мальчик сонно поднял голову.

– Ты слышал? Мама уезжает. Проводи её, bachgen[6].

– Ах да. Хорошо.

Томос медленно встал и протянул руку миссис Ханибон. Гувернантка крепко взяла её и повела воспитанника по коридору.

Серен тут же вскочила, подбежала к окну и перевесилась через подоконник.

– Ворон! – шёпотом окликнула она. – Где ты?

Ответа не было.

Повернувшись, она оказалась лицом к лицу с Дензилом. Маленький человек спросил:

– Что случилось?

– Мой… моя игрушка, заводная ворона. Она выпала из окна… Не хотелось бы, чтобы…

Дензил остановил её, подняв руку.

– Иди во двор, голубушка. Я найду твою игрушку.

Серен понеслась по коридору, вниз по лестнице и выбежала из главного входа на свежий влажный воздух.

Леди Мэр с волнением высовывалась из окна кареты, гладя Томоса по волосам.

– Я очень скоро вернусь, – прошептала она. – Не расстраивай миссис Вильерс, ладно?

– Ладно, мама, – ответил Томос, нетерпеливо отворачиваясь.

Миссис Вильерс, которая стояла рядом с ним на крыльце, сказала:

– Не волнуйтесь, ваша светлость, всё будет хорошо.

Серен подбежала к окну кареты.

– Не уезжайте, – с жаром проговорила она. – Пожалуйста, не…

Леди Мэр вздохнула.

– Серен…

– Вы ничего не знаете. Они…

– Ну ладно, Серен, до свидания. Я не хочу больше слушать эти глупости.

Всё было бесполезно. Серен отступила и сделала глубокий вдох.

– Я присмотрю за Томосом, – пообещала она. – И за Плас-и-Франом тоже! Не беспокойтесь.

Вероятно, она произнесла это слишком громко и вызывающе, потому что леди Мэр немного опешила.

– Спасибо, милая. – И она обратилась к вознице: – Поехали, Гвин.

Гвин бросил взгляд на Серен и, натянув вожжи, крикнул:

– Но!

Лошади зафыркали и тронулись, понемногу ускоряя шаг, и карета с толчками двинулась по подъездной дорожке. Бледное лицо леди Мэр и её рука, машущая на прощание, были видны в окне, пока экипаж не свернул к воротам.

– Что ж. – Миссис Вильерс покашляла, достала из кармана платок и высморкалась. – Пойдёмте в дом. Что-то я продрогла.

– Вы простыли, мэм, – ровно произнесла миссис Ханибон. – У меня как раз есть микстура, приготовленная по моему собственному рецепту: мёд, лимон и кое-что ещё. Я вас быстро вылечу.

Она первая пошла в дом, и Серен, которая побрела следом, видела, как крепко она держала Томоса за руку.

Кто-то похлопал девочку по плечу, и она обернулась. Дензил что-то прятал за спиной.

– Нашли?

– Игрушки там не было, только вот это.

И он показал ключ из механизма вороны! Серен схватила его и поблагодарила:

– Спасибо, Дензил!

Девочка побежала вверх по лестнице, зная, что маленький человек с любопытством смотрит ей вслед. Но она так боялась за друга, что перемахивала через три за раз. Промчавшись по коридору, девочка нырнула в свою комнату.

Окно было приоткрыто.

– Ворон! Ты здесь? Ты жив?

Молчание.

Затем дверь шкафа со скрипом открылась, и оттуда вниз головой выпала птица.

– Нет! – Серен обежала кровать и присела рядом. Ворон лежал на ковре с ожогом на боку. Девочка быстро подняла его, сунула ключ в заводное отверстие и провернула его. Птица сразу начала произносить какие-то невнятные звуки, постепенно перешедшие в быстрое бормотание.

– …Э-э-э-э-эр хэ-э-э-э-э-э-э а-а-а-а-а-а л-л-л-л-л-ле-е-е-е-е-е-е воз-з-з-з-змут-т-т-т-ти-и-и-и-и-итель-ль-ль-льно, и-и-и-и я-а-а-а-а-а-а т-т-т-те-е-е-е-ебе обе-е-е-е-е-ещаю-у-у-у-у, что отомщу Им за такое чудовищное… злодеяние! Да за кого Они меня принимают? – В негодовании Ворон резко раскинул крылья. – За какого-то дурачка в костюме птицы?! Разве Они не знают, что я колдун и при… ну, может, и не принц, но человек благородного происхождения, наставник королей и выпускник Оксфорда, с отличием окончивший курс демонологии и классических дисциплин! И я не говорю о родстве с последним потомком Оуэна Глендоуэра![7]

– Успокойся. – Серен перестала заводить механизм и, часто дыша, откинулась на боковину кровати.

– Что значит «успокойся»? Я ещё даже не начинал! – Ворон с горячностью прыгнул на одеяло с цветочным узором. – А если бы я не умел реагировать на молнию? Если бы не мог предсказать её траекторию и не развернулся боком, я бы умер! И это ещё не всё! Что за педагогические методы у этой женщины! Её латинское произношение безобразно! Я не собираюсь сидеть сложа руки, точнее, крылья. – Он споткнулся о складку на одеяле и завалился назад, но тут же вскочил на ноги. – Нам нужно действовать безотлагательно! Через два дня будет полнолуние, а Они становятся сильнее с каждым днём роста луны.

– В первую очередь надо завладеть каруселью, – задумчиво произнесла Серен, сидя на кровати. – Это источник их силы над домом, и Томос очарован ею. Если мы сможем её украсть…

Ворон потряс головой:

– Невозможно. Её слишком хорошо охраняют.

– И что же…

– Начнём с фигур. – Ворон поднял клюв и остановил взгляд на своём отражении в зеркале. – Какой кошмар! Только посмотри на мои перья!

– Забудь про свои проклятые перья! – прикрикнула Серен, чтобы Ворон не увлёкся жалобами. – Что мы будем делать?

Ворон повернулся, расправил крылья и осмотрел место ожога. Когда он снова обратился к девочке, его клюв был искривлён гневом больше обычного.

– Я их уничтожу, – выдохнул он.

Серен кивнула:

– Хорошо. Что нужно предпринять?

Ворон сделал решительный вдох.

– Достань мне серебряную шкатулку, – буркнул он, – ус белого кота, гребешок, которым ещё никто не пользовался, и сосновую шишку.

* * *

Время было ещё обеденное, но на первом этаже стояла такая темнота, будто уже наступил вечер. Дождь стучал в окна. В комнатах колыхались тени. Листья прижимались к стёклам, как красные ладони, и их уносил ветер.

По крайней мере в кухне потрескивал огонь, блестел ряд медных ковшиков и было тепло.

Серен села за стол.

– А где Томос? – спросила она, торопливо проглотив несколько ложек густого супа.

– Томос обедает вместе с миссис Ханибон в классе, дорогая.

Кухарка Алис с выбившейся из причёски блестящей прядью волос суетилась у печи, откуда вытащила большой пирог, наполнивший помещение восхитительным запахом.

– Не разговаривай с ней, Алис, она наказана. Пусть скажет спасибо, что ей вообще позволили обедать. – Миссис Вильерс, кутаясь в шаль, сидела у очага. Нос у неё был красным, и она то и дело сморкалась в белый носовой платок. На столике рядом с ней стояла чашка горячего молока с вином и пряностями.

– Это снадобье от миссис Ханибон? Я бы на вашем месте его не пила, – угрюмо посоветовала Серен.

Вошёл Гвин.

– Садись туда. – Миссис Вильерс указала на конец стола, где ждала тарелка с едой. – И постарайся не закапать пол.

Гвин снял кепку и сел. Его твидовый пиджак был насквозь мокрым.

– Сними-ка это, cariad[8], и я его высушу, а то все в доме свалятся с инфлюэнцей. – Алис стянула с мальчика пиджак и повесила его на вешалку у очага. От пиджака тут же пошёл пар.

– Diolch[9], – поблагодарил Гвин.

– Глупости, Серен. – Миссис Вильерс отхлебнула молоко. – Это очень хороший целебный напиток. Я сразу почувствовала себя гораздо лучше. – Она облизала губы и поставила на стол фарфоровую чашку. – Должна признаться, что поначалу не доверяла миссис Ханибон. Но теперь я убедилась, что она очень милая и толковая женщина. – Экономка сделала ещё один глоток. – Приятно, даже вкусно. Правда, меня стало клонить в сон.

Глядя в свою тарелку, Серен насупилась, а потом подняла глаза на Гвина.

– Леди Мэр села в поезд? – прошептала она.

– Да, я только что вернулся со станции.

Серен нахмурилась ещё больше. Теперь леди Мэр и капитан Джонс в отъезде, а миссис Вильерс, скорее всего, сляжет в постель. И тогда миссис Ханибон приберёт дом к рукам.

Ну уж нет, Серен этого не допустит!

Нужно следовать плану Ворона. Девочка оглядела кухню и спросила:

– А где Сэм? – Она вдруг поняла, что не видела кота уже несколько дней.

Гвин фыркнул.

– Ушёл жить к Дензилу.

– Почему?

– Это забавно: он больше не приближается к дому, а предпочитает оставаться в конюшне.

Серен кивнула и стала вымазывать тарелку кусочком хлеба, чтобы собрать до капли остатки супа. Сэм с самого начала знал, что миссис Ханибон из Волшебного семейства.

– Гвин, можно попросить тебя об одолжении? Мне нужна сосновая шишка, большая и крепкая. Только не говори никому, ни в коем случае.

Гвин задержал на ней взгляд.

– Они наступают, да?

Девочка кивнула.

– Но говорить об этом небезопасно.

В глубокой задумчивости Гвин доел суп.

– Не только кот не хочет входить в дом. Я тоже, – признался он. – В последнее время здесь стало холодно. И страшно.

Ребята посмотрели друг на друга. Позади них миссис Вильерс вздохнула:

– О господи. Я так странно себя чувствую. – Она встала и тотчас же снова опустилась на стул.

– Ах, мэм! – Алис подбежала к экономке и взяла её за руку. – Я позову горничную, чтобы вас проводили в спальню. Вам нужно прилечь.

Последовал короткий спор, но миссис Вильерс была одурманена зельем гувернантки и не могла настоять на своём, поэтому через несколько минут её вывели с кухни.

Серен проводила экономку взглядом и вскочила со стула.

– Где Дензил? – с тревогой спросила она.

– Чистит упряжь, – ответил Гвин.

– Он здоров?

– Он никогда не болеет.

Девочка поспешила к выходу.

– Присматривай за ним. Найди мне, пожалуйста, шишку. И, Гвин…

– Что? – спросил мальчик.

– Просто хочу сказать… diolch, спасибо.

Сначала Серен пошла в конюшню и нашла кота. Сэм, перестав умываться, внимательно взглянул на неё.

Девочке очень не хотелось вырывать у него ус, но ей, к счастью, и не пришлось этого делать: она увидела, что на булыжном полу лежит один, словно Сэм его специально приготовил. Серен схватила находку и осторожно опустила в карман.

– Спасибо, Сэм! – поблагодарила она.

Кот посмотрел на неё, моргнул и продолжил умываться.

В библиотеке дождь стекал по окнам и книги молчаливо стояли на полках. В комнате давно не топили камин, поэтому тут пахло сырой бумагой и плесенью. Серен скользнула внутрь и бесшумно закрыла за собой дверь.

Девочка подошла к небольшому итальянскому столику с инкрустацией, который находился в нише около камина. На нём стояла большая серебряная коробка из-под сигар в виде сундучка с железными обручами, напоминавшая рассказы о пиратах.

Коробка прекрасно подходила для замысла Ворона.

Серен откинула крышку и втянула сладкий запах кедрового дерева и табака. Девочка осторожно высыпала сигары в выдвижной ящик в столе, повернулась к выходу и замерла на месте.

К двери прислонился Солдат с карусели в красном сияющем мундире и с висящим на боку барабаном.

– Ах, непослушная Серен, – лукаво проговорил он. – Что ты украла на сей раз?

8

Ус белого кота

Задвинут в тёмный угол,

Я вижу только уголь.

Девочка крепко прижимала к себе серебряную коробку.

Солдат поднял барабанные палочки и выбил мягкое, задумчивое «тра-та-та». Серен испугалась, что он созывает остальных, но никто не явился.

– Оставь меня в покое! – Серен выпрямилась и сделала шаг вперёд. – Я тебя не боюсь!

Солдат улыбнулся и ещё раз стукнул по барабану.

– Напрасно, человеческое дитя.

Сзади что-то зашуршало, Серен резко обернулась и подняла голову. На самой высокой полке, под потолком, зашевелилась книга – выдвинулась из ряда и бухнулась на пол, подняв облако пыли.

– Что ты делаешь? – Серен подбежала и подняла книгу. Это было старинное издание «Утешения философией»[10] в потёртой обложке и с потрёпанными страницами. Девочка рассердилась: – С книгами надо обращаться бережно! Нельзя просто…

– Тогда тебе придётся их ловить. – Солдат снова отбарабанил лёгкую дробь. – Ой, смотри, ещё одна.

Увесистый том в красном переплёте выскользнул с полки над столом, где стояла большая фарфоровая ваза. Серен подскочила и успела поймать книгу, но она оказалась такой тяжёлой, что девочка отшатнулась к столу. Ваза закачалась, но Серен сумела поймать её тоже.

Существо в солдатском мундире стало отбивать тихий размеренный ритм и издевательски маршировать на месте, высоко поднимая тощие коленки. И книги посыпались с полок.

– Прекрати! – задыхаясь, крикнула Серен.

Но она ничего не могла поделать – книг было слишком много. Они падали неудержимым каскадом, шелестя страницами, роняя закладки и поднимая облака пыли. Изловчившись, Серен схватила одну, потом другую, но затем тяжёлый том Шекспира ударил её по плечу и сбил с ног. В любой миг сюда мог кто-нибудь войти и обвинить её в хулиганстве!

– Хватит! – крикнула девочка. – Постой! Подожди!

Но Солдат не прекращал стучать, и улыбка его сочилась ядом.

Вдруг Серен услышала резкий, энергичный стук в окно и быстро оглянулась.

За стеклом сидел Ворон.

Солдат тоже увидел его, перестал барабанить и уставился на птицу. Он вдруг ринулся к девочке, но было поздно: она мигом оказалась у окна, с усилием открыла щеколду, и внутрь вместе с дождём и листьями ворвался Ворон.

– Ага! – сердито воскликнула механическая птица. – Пора отомстить Волшебному семейству! Никто ещё не палил в меня огнём!

Солдат явно испугался и начал барабанить сильнее.

– Запри дверь! – приказал Ворон девочке.

Серен бросилась к двери, двумя руками провернула ключ и оперлась на деревянное полотно спиной.

Глазам её представилась удивительная картина.

Все упавшие на пол книги воспарили, как птицы. Раскрытые обложки стали крыльями, раскрашенные под мрамор форзацы – брюшками, и они кружили под потолком, роняя закладки, письма и банковские чеки, лежавшие между страницами, и то и дело ныряя вниз, из-за чего девочке приходилось пригибать голову.

Ворон явно наслаждался плодами своего волшебства. Он издал резкое «кхе-кхе-кхе», похожее на скрипучий смех, и произнёс:

– Ус белого кота, Серен!

Девочка уже держала ус в руке. Она кинулась вперёд и, не зная, что делать, коснулась им лица Солдата.

Результат оказался ошеломительным. Солдат замер как каменный и в ужасе уставился на неё. Палочки в его руках уменьшились, барабан упал и укатился в угол.

Ворон сложил крылья.

– А, теперь ты уже не такой смелый, да?

Солдат поднял голову. Тени порхающих книг-птиц носились по его тонкому лицу. Красный мундир стал выцветать, из карманов порошком посыпалась пыль, глаза засияли ярче, волосы посеребрились ещё больше.

Он прошептал:

– Так нечестно…

– Даже не заикайся о честности. – Ворон взлетел и присоединился к снующей по библиотеке стае. – Позабавился – пора вернуться в коробку, игрушечный человечек.

– Нет…

– Да. – Ворон спикировал, приземлился на стол и, с визгом тормозя, подъехал вплотную к Солдату. Закрыв блестящие глаза, он произнёс одно-единственное слово.

Серен удивлённо заморгала и почувствовала головокружение.

Комната вокруг неё завертелась.

Потому что слово состояло не из гласных и согласных звуков.

Оно было похоже на рокот речного водопада.

Или на грохот катящихся с горы камней.

Или на завывание зимнего ветра в далёком лесу.

Серен задрожала.

Перепуганный Солдат кинулся к двери, но с каждым шагом становился меньше и меньше и наконец через несколько секунд совсем усох и распался на мельчайшие частицы; от него остался лишь пыльный след и крошечный коричневый предмет, прокатившийся по ковру.

Ворон сделал триумфальный круг.

– Ты нашла серебряную коробку? – спросил он у девочки.

– Да, но…

– Просто положи в неё эту штуковину, девочка!

Серен присела, взяла странный шарик и с любопытством осмотрела его.

– Это же всего лишь фундук!

– Вот именно! Скорее, клади его в коробку. Никогда не знаешь, чего ждать от этого народца. Порой они способны возвращаться, что очень раздражает!

Серен бросила орех в коробку; там он закатился в угол и замер. Девочка плотно закрыла крышку.

Ворон с самодовольным видом произнёс:

– Один готов. Осталось двое.

– Трое, – вполголоса уточнила Серен.

Книги стали устраиваться по своим местам. Как скворцы на закате, они спускались на полки, складывали крылья и садились плотными рядами. Ещё немного потрепетали, стряхнув пыль со страниц, и застыли.

Внезапно они снова превратились в обычные книги, стоящие на стеллажах в библиотеке, и о происшедшем напоминали лишь пыльная дорожка на полу да маленький игрушечный барабан в углу.

Серен села на пятки.

– Это было совершенно фантастическое зрелище! – воскликнула она.

Ворон повёл крылом.

– Ничего особенного.

– Нет, правда, ты был такой…

– Серен, дорогуша! Ты здесь? – Дверная ручка сильно задёргалась. – Впусти меня. Я знаю, что ты опять безобразничаешь!

– Это миссис Ханибон! – Серен вскочила и огляделась. – Тебе нужно спрятаться! Скорее! Сюда!

У камина стояло медное ведёрко для угля. Ворон посмотрел на него убийственным взглядом.

– Ты же не думаешь, что… Нет, только не это. Опять!

– Поторопись! Нельзя, чтобы она тебя обнаружила!

Ворон вызывающе надулся и открыл клюв, чтобы презрительно каркнуть, но девочка поспешно схватила его и засунула в ведёрко. Она подбежала к двери и, провернув ключ в замке, бросилась назад, схватила с полки книгу. Когда дверь открылась, девочка уже сидела и читала.

– Сами посмотрите, Дензил, – громким печальным голосом произнесла миссис Ханибон, открывая дверь. – Вот увидите: она разбросала все книги. Грохот стоял на весь дом. Я была в ужасе. А бедный Томос так старался прилежно учиться…

Дензил вошёл и, оглядевшись, посмотрел на Серен. Девочка мило ему улыбнулась.

За дверью гувернантка громко и вкрадчиво продолжала:

– Это наверняка от зависти, потому что милый Томос…

– Книги на месте, – неприветливо буркнул Дензил.

– Что? Но ведь я слышала…

– Взгляните сами. – Маленький человек отступил, пропуская гувернантку в комнату.

На мгновение воцарилась тишина. Серен, приняв самый невинный вид, с удовольствием ждала, что же будет дальше.

В комнату просунулась большая кудрявая голова миссис Ханибон. Острые глаза тщательно осмотрели комнату: аккуратно расставленные на полках книги, спокойно читавшую Серен – и чуть округлились от изумления.

– Здравствуйте, уважаемая миссис Ханибон, – произнесла Серен.

Гувернантка нахмурилась.

– Но…

– Как видите, в библиотеке чистота и порядок, – сказал Дензил. – Видимо, вы слышали какой-то другой шум.

– Но…

– Мне надо идти. И, кстати, Серен, bach, мне нужно съездить в деревню, а Гвин занят. Помоги мне, голубушка.

– С радостью, Дензил! – Серен отложила книгу и вскочила, позабыв обо всём.

Маленький человек бросил ей из-под копны волос предупреждающий взгляд.

– Имей в виду, это наказание за твоё вчерашнее поведение.

– Я не думаю, что… – начала возражать миссис Ханибон.

Но Серен уже протиснулась мимо неё и поспешала за Дензилом по скрипучим половицам коридора. Оглянувшись, она увидела, что рассерженная гувернантка зашагала по направлению к классу.

Серен довольно усмехнулась: больше никакой барабанной дроби по ночам!

Один готов, осталось трое!

По пути в деревню девочка повторяла эти слова про себя как лозунг. Она была так рада, что пела, болтала и не замечала молчания Дензила.

Дождь перестал, небо прояснилось, и деревья торжественно шелестели красно-коричневой, золотистой и бледно-зелёной листвой; горные склоны покрывало сшитое осенью пёстрое лоскутное одеяло. И воздух был таким свежим и ароматным!

В глубоких колеях на лесной дорожке стояла вода.

Двуколку клонило из стороны в сторону, и Дензил пробормотал: «Пошла, родимая», поскольку прямо под копытами лошади по дороге разгуливал фазан.

В деревне Дензил забрал посылки с почты, и Серен помогла ему погрузить несколько мешков муки с мельницы. Проходившие мимо женщины в красных шалях поздоровались: «Bore da!»[11]

Серен ответила так же, гордясь тем, что запомнила несколько слов по-валлийски, – Томос учил её.

Томос!

При мысли о друге хорошее настроение вмиг испарилось. Если бы только она могла вырвать его из рук противной гувернантки или найти способ разрушить чары карусели! Сердце кровью обливалось, когда она видела, что миссис Ханибон полностью подчинила его волю.

По пути назад девочка молчала, пока Дензил не взглянул на неё и не сказал под цокот копыт:

– Ты думаешь, что эта женщина из Волшебного семейства, да?

– Коварное создание!

– Они могут принимать разные личины, становиться какими угодно – красивыми, уродливыми…

– Думаю, она околдовала Томоса! Он одержим каруселью и совсем меня не слушает. Вот бы вы забрали его у неё, но…

– Я возьму его на рыбалку и поведу на запруду.

– Он не пойдёт.

– Пойдёт! – Дензил недоумённо взглянул на девочку. – Он обожает ходить со мной на рыбалку!

Серен покачала головой:

– Готова поспорить, что он откажется. Тогда вы мне поверите?

Маленький человек посмотрел на холмы и на парящих в небе птиц.

– Тогда поверю. Если Волшебное семейство пробралось в Плас-и-Фран, то мы все в большой беде, голубушка. Можешь не сомневаться, что Они замыслили какое-то злодейство.

В мощёном дворе возле выхода с кухни Серен помогла Дензилу разгрузить повозку. Девочка проголодалась. К счастью, настало время чаепития. Серен уже размечталась о горячем кексе с маслом, как вдруг…

Сердце у неё подскочило.

Ворон!

Она оставила его в ведёрке для угля!

– Как я могла забыть! – Серен бросила мешок на стол, выскочила из кухни, чуть не сбив Лили в дверях, и со всех ног понеслась в библиотеку. Где-то карусель играла свою насмешливую мелодию, и это испугало девочку ещё больше. Ворвавшись в библиотеку, она ринулась к камину.

– Извини, у меня совершенно вылетело из головы… Я просто…

Но она разговаривала с горкой угля – Ворон пропал.

Серен растерянно уставилась на ведёрко. Как он выбрался? С помощью магии? Или его схватили Они?

С верхнего этажа её дразнила скрипучая музыка карусели.

Девочка выбежала из библиотеки, убедившись, что серебряная коробка всё ещё лежит у неё в кармане, и помчалась вверх по красивому изгибу лестницы мимо портретов забытых Джонсов, которые, казалось, смотрели на неё с беспокойством и торопили: «Скорее! Скорее!»

Следуя за музыкой, она оказалась у двери своей комнаты. Сердце тревожно билось.

Дверь была открыта. У входа девочка резко остановилась и в ужасе приложила руку к груди.

Всё в комнате было перевёрнуто вверх дном!

Окно нараспашку, растоптанная одежда валяется на полу.

Из коробки с сокровищами выброшены все предметы.

Каждый ящик выдвинут.

А на кровати громоздится куча влажных слипшихся листьев.

9

Перламутровый гребень

В зеркалах среди видений

Пляшут сотни отражений.

Серен приложила ладони к щекам.

Сначала она растерялась, а потом разозлилась.

– Ворон! – прошептала девочка. – Ты здесь?

Птица не ответила.

Тогда Серен принялась быстро собирать свою одежду и складывать на место сокровища.

Браслет, который Томос смастерил для неё, девочка нашла в пыльном углу под кроватью и надела его на руку. Она не позволит, чтобы Семейство завладело столь дорогим для неё подарком!

Девочка сгребла мерзкую сырую кучу листьев, выбросила её в окно и посмотрела, как прелая листва падает на гравий.

Дензил будет в ярости.

Когда она закончила, на платье спереди красовалось мокрое пятно, ужасно хотелось есть, а Ворон так и не нашёлся.

И вдруг она услышала гневное «кхе-кхе».

Звук раздавался откуда-то из дальних комнат дома. Серен сразу побежала искать друга. Она осмотрела весь первый этаж. Только классная была не заперта.

Девочка приложила ухо к двери.

Из комнаты доносилось высокое сладкое пение миссис Ханибон. Вскоре к нему присоединился пронзительный дискант Томоса. Они исполняли незнакомую песню на странном шелестящем языке, и звуки коварно пробирались Серен в душу.

Девочку передёрнуло.

Это не латынь и не древнегреческий!

Это вообще не человеческий язык.

В испуге Серен отшатнулась от двери.

Она продолжила поиски – заглянула в спальни, даже в будуар леди Мэр. Там на туалетном столике лежал совершенно новый, завёрнутый в блестящую бумагу гребешок – перламутровый, с серебряными зубьями.

Серен взяла его в руки и рассмотрела. Ни одного длинного тёмного волоса хозяйки дома. Значит, им никогда не пользовались. Отлично!

Девочка случайно заметила своё отражение в потускневшем зеркале – маленькая девочка с растрёпанными волосами и в запятнанном платье выглядела как сирота или как воровка. Поэтому она наспех написала леди Мэр записку:

Я взяла на время Ваш гребень.

Обещаю вернуть его.

С любовью,

Серен

И всё же, опуская находку в карман, она чувствовала себя виноватой.

Девочка вышла в коридор и прислушалась.

Кажется, где-то рядом раздался мягкий бархатистый смех.

Она находилась в восточном крыле – самой старой части здания. Вглядевшись в даль коридора, Серен заметила, что у поворота есть маленькая красная дверь. Что это? Встроенный шкаф? Она никогда его раньше не видела. Девочка подошла, осмотрела дверь и открыла её.

– М-м-м-м-м-м-н-н-н-н-н-х-х-х-х!

Нечленораздельные звуки раздавались издалека и разносились эхом. Не было никаких сомнений: это Ворон! Её друг в беде!

Дверца была такой маленькой, что Серен пришлось протискиваться в проём, встав на четвереньки.

Внутри находилась винтовая лестница из жёлтого дерева.

Девочка торопливо пошла вверх, тревожа залежи пыли и чихая.

Нога девочки едва умещалась на крошечных ступеньках, и с каждым шагом они делались меньше. Она поднималась целую вечность, пока не пришлось остановиться, чтобы перевести дух: в боку закололо. Куда вообще ведёт эта лестница? Высокой башни в доме не было. Так где же она очутилась?

Сверху раздался пронзительный крик Ворона – его не спутаешь ни с чьим другим!

Серен преодолела ещё несколько спиральных подъёмов и наконец оказалась на самом верху. Пройдя под низкой аркой, девочка выпрямилась и в изумлении замерла.

Перед ней предстал бальный зал!

Через стеклянный потолок сияло закатное солнце, освещая помещение красным светом. Вверх тянулись бесчисленные тонкие длинные колонны – целый лес с вырезанными листьями и гроздьями ягод. На стенах висели отражавшиеся друг в друге зеркала, и трудно было определить размеры зала. А посередине вниз головой на серебряной цепи висел Ворон!

– Как ты сюда попал?! – ахнула Серен.

Ворон издал невнятный стон. Его клюв был перевязан алой лентой. Птица извивалась, хлопала крыльями и быстро крутилась вокруг своей оси, гневно сверкая глазами.

– Н-х-н… м-м-м-м-м-м… н-х-н! – стонали сотни ворон в зеркалах.

Серен опасливо осмотрелась, желая убедиться, что здесь больше никого нет, но лес колонн и бесконечные отражения сбивали с толку. Поэтому девочка осторожно, на цыпочках двинулась вперёд.

Чем дальше она шла, тем больше ей казалось, что зал растягивается, как резиновый. Стены стояли под наклоном, искривлённые половицы, словно разговаривая, скрипели под ногами.

Ворон так энергично замотал головой, что цепь зазвенела.

– М-м-м-н-н-н-н-х-х-х-х-и-и-и-и-и!

– Хорошо! Я уже иду!

Поразительно, но комната менялась на глазах.

Боковым зрением Серен замечала, что колонны растут, на них появляются жёлуди и плоды каштанов, а стеклянные люстры между ними улавливали свет заката и вспыхивали фонтанами огня.

Девочка видела своё отражение в тысяче зеркал, и все они были разными, по большей части фантастическими: вот она бегает по лужайке с Томосом, вот красуется в нарядной одежде, а вот держит мать и отца за руки.

Последнее видение больно резануло девочку по сердцу.

Серен хотелось закрыть глаза, но нужно было идти дальше, а потому она сосредоточила взгляд на Вороне.

Но Воронов теперь тоже были сотни.

– Не молчи, чтобы я могла понять, где ты!

Ворон завертелся на цепи и застонал.

– Вижу тебя! Я уже здесь. Не шевелись!

Потянувшись вверх, Серен ухватилась за конец намотанной вокруг клюва ленты и развязала узел.

Ворон жадно хлебнул воздуха, и люстры мгновенно зажглись сотнями свечей. Заиграла музыка. Ворон, чуть не задыхаясь от ярости, завопил:

– Глупая девчонка! Это ловушка! Ловушка!

Кто-то дёрнул Серен за волосы; она взвизгнула и обернулась.

Прямо за ней стояла Балерина в элегантном белом платье и лебединых перьях в волосах. Глаза у неё были бутылочно-зелёными, а ресницы покрашены в коричневый цвет.

– Потанцуй со мной, звёздочка, – прошептала она.

Девочку прошиб холодный пот.

Балерина протянула к ней тонкие руки.

– Не отказывайся, Серен! Бал начался!

Внезапно девочка очутилась в толпе теней. Вокруг неё закружились мерцающие призраки балерин. Музыка проникла в её жилы, подняла ей руки, поставила её на пальцы и внушила желание завертеться на месте и пуститься в пляс.

– Не вздумай! – Ворон яростно клевал цепь. – Не смей танцевать, иначе ты пропадёшь навеки!

– Я не могу этому сопротивляться! – отчаянно воскликнула Серен.

– Можешь! Ты сильнее, чем Они!

Но руки Серен потянулись вперёд, и Балерина, холодно улыбаясь, сделала к ней шаг.

– Нет! – Ворон пытался освободиться. Вниз сыпались перья и пыль. – Серен, не поддавайся!

Ей очень хотелось танцевать. Без остановки. Забыть про миссис Ханибон, Дензила, Томоса и даже Ворона. Кружиться в вальсе и делать пируэты под волшебную музыку. Руки её почти коснулись белых пальцев Балерины.

И вдруг лицо Балерины изменилось, и в глазах появилось пронзительное алчное выражение.

– Что это? – прошептала она.

Серен заморгала. Она вдруг поняла, что держит в руках перламутровый гребень леди Мэр.

– Это подарок, – быстро ответила она, – для тебя.

– Отлично! – прошептал Ворон, вися вниз головой.

Глаза Балерины засияли, она схватила гребень, в восторге подняла его над головой и завертелась в пируэте.

– Какой красивый! Восхитительный!

Серен вздохнула с облегчением: страстное желание танцевать испарилось. Очарованная гребнем, Балерина потеряла к ней всякий интерес.

– Для чего эта вещь? Она волшебная?

– Это гребешок для волос, – объяснила Серен. – Попробуй причесаться им, тебе понравится.

Ворон внимательно наблюдал за этой сценой. Балерина распустила пушистые волосы, аккуратно провела по ним гребнем и рассмеялась:

– Щекотно!

Она снова прошлась гребнем по волосам, потом ещё и ещё, словно не могла остановиться.

Сначала из зала улетели листья, ягоды и жёлуди, потом птицы и кусты терновника.

Серен резко отшатнулась назад.

– Освободи меня! – каркнул Ворон, и девочка бросилась к нему, не отрывая глаз от таинственного существа.

В конце концов Балерина и сама распалась на части.

Посыпались бледные серебристые листья, блестящее платье превратилось в паутину, которую унёс ветерок.

– Что это с ней? – поинтересовалась Серен.

– Неважно, бестолковая девчонка! – гаркнул в ответ Ворон. – Развяжешь ты меня наконец или нет?

Цепь казалась крепкой, но стоило Серен дёрнуть за неё, как сковавшее ноги птицы кольцо тут же раскрылось. Ворон упал. Захлопав крыльями, он взлетел и, кряхтя, опустился на плечо девочке.

– О моя голова! Всё перед глазами кругами ходит, ничего не вижу!

– Не впивайся когтями мне в плечо! – пожаловалась Серен.

– Тогда стой спокойно! – Ворон покачался и вытаращил блестящие глаза. – Бог ты мой! Только посмотри на это!

Балерины больше не было, лишь небольшой вихрь серебристой пыли и листьев крутился по залу. Из него со звоном выпал гребень. На глазах девочки и птицы пыль собралась в шарик и превратилась в белую ягоду омелы, которая подкатилась к ногам Серен. Та подняла плод и быстро убрала в коробку из-под сигар.

Люстры мгновенно потухли, призрачные балерины испарились.

Исчезли даже отражения в зеркалах.

– Превосходно! Чудесно! Двое готовы! – Ворон взлетел, с ликованием покружив по залу, поднялся к высокому стеклянному потолку и, усевшись там на балку, крикнул вниз: – Остался один!

– Двое, – рассеянно произнесла Серен, в изумлении оглядываясь. – Как это вдруг из зеркал пропали все отражения?

– Э-э… это слишком сложно для детского ума.

– То есть ответа ты не знаешь. – Серен сложила руки на груди. – Так ты собираешься меня поблагодарить или как?

– За что? Я привёл тебя сюда, и я сказал тебе принести гребень. Так что фактически я спас себя сам. – Ворон лукаво наклонил голову. – Но хотел бы я знать, что Они замышляют. У меня есть неприятное подозрение, что эти фигуры просто отвлекают внимание, в то время как главное действие драмы происходит в другом месте. Взгляни на небо. – В его голосе слышалась тревога.

Серен подбежала к окну.

Над деревьями поднималась полная луна, и странная картина представилась девочке в её свете! На лужайку отбрасывал тень не Плас-и-Фран, а огромный замок с высокими башнями и горгульями, на наклонной крыше которого развевались флаги.

– Они прибирают усадьбу к рукам. – Ворон быстро слетел вниз и запрыгал по полу.

– Что же нам делать? – взволнованно спросила Серен.

– Спешить. – Птица задумчиво почесала проеденную молью дырку в боку. – Где это жуткое существо, которое прикидывается гувернанткой?

– В классной комнате. Поёт.

– Тогда пойдём, пока ещё не поздно!

И не успела Серен опомниться, как птица уже полетела над винтовой лестницей вниз, и девочке пришлось со всех ног догонять её. Задыхаясь на бегу, она произнесла:

– Другие фигуры…

– Им меня не остановить! – хвастливо каркнул Ворон. – У тебя ведь есть сосновая шишка…

Серен ужаснулась.

– У меня её нет!

Однако Ворон был уже далеко и не слышал её.

Странным образом, когда девочка спустилась до конца лестницы, дверца оказалась такой крохотной, что пришлось лечь на пол и изловчиться, чтобы протиснуться сквозь неё. Как только Серен встала на ноги и оглянулась, отверстие в стене полностью затянулось и погасло, как свеча.

Девочка изумлённо проследила, как оно исчезает, и побежала по коридору.

Ворон нетерпеливо расхаживал взад-вперёд по лестничной площадке.

– Противная гувернантка не получит Томоса! Кроме того, в Плас-и-Фране только один учитель – и это я! Нужно разрушить карусель. Ты готова?

– Да, но…

– Не боишься?

– Нет, но…

– Тогда вперёд!

10

Непролазная чаща

Неразрывным схвачены кольцом

Мальчик, девочка, ворона и весь дом.

– Это очень просто! – Ворон носился по коридору между шкафами с посудой и с большим восхищением заглядывался на свои отражения. – Детские игры! Два готовы, остался один!

– Ты всё время это повторяешь, – часто дыша, сказала догоняющая его Серен. – Однако…

Ворон отмахнулся и не стал дослушивать.

– Суть в том, что у меня полно сил, чтобы справиться с Волшебным семейством. Как только я примусь за них всерьёз, Они не смогут сопротивляться. Однажды я разогнал целое поселение гоблинов, и король вознаградил меня золотыми мойдорами[12]. Я не рассказывал? Мы с Энохом поехали на эти деньги в Венецию… А в другой раз я боролся с нападением чёрных бабочек на замок Балморал. Не говоря уже о привидении в банях на Тоттенхэм-Корт-роуд[13] – одном из моих самых знаменитых дел. Для чародея с такими выдающимися способностями совладать с каким-то уэльским Семейством проще пареной репы.

– Тоже мне Шерлок Холмс! – фыркнула Серен.

Ворон презрительно усмехнулся:

– Никогда не читал этот вздор. Мои мемуары будут иметь гораздо больший успех.

Серен вздохнула. Ворон мог хвастаться сколько угодно, но её мучило беспокойство. Почему дверь классной комнаты закрыта? Что происходит внутри? И куда все подевались? В доме стояла неестественная тишина. Девочка остановилась и сказала:

– Слушай.

Ворон с досадой сел на полку стеллажа и повернул голову набок.

– Я ничего не слышу.

– Вот именно! И я тоже. Сейчас время ужина. Почему же не слышно, как переговариваются слуги, гремят кастрюли, хлопают двери, свистит чайник? В доме невероятно тихо и темно! – Она посмотрела на белый циферблат напольных часов: – Ещё только шесть часов, а уже ни зги не видать!

– Что ж, давай это выясним! – Ворон посмотрел в сторону кухни и повёл крылом: – Иди разведай обстановку.

Серен прокралась под доской с колокольчиками для вызова прислуги, подошла к кухонной двери и заглянула внутрь.

Огонь в большом очаге догорел до тусклых угольков. На коврике рядом крепко спал Сэм. В кресле-качалке сидела Лили, склонив набок голову.

Выпавший у неё из рук нож валялся на полу рядом с картофелиной и рассыпанной горкой очистков.

Серен скользнула внутрь и подошла к горничной:

– Лили! Что с вами?

Но та не ответила. И тут Серен увидела Алис. Кухарка в засаленном фартуке сидела за кухонным столом, положив голову на руки, и тоже спала беспробудным сном; перед ней дымилась недопитая чашка чая.

Серен забеспокоилась и стала трясти Алис за плечо:

– Проснитесь! Алис!

Но повариха не откликнулась.

– Вставайте! – громко крикнула Серен, обращаясь ко всем спящим.

Никто не пошевелился, не поднял голову, не зевнул, и даже кошачье ухо не дрогнуло. Не слышно было даже храпа, только глубокая жуткая тишина. Серен обошла безмолвную кухню и заметила, что все предметы тоже замерли: часы не тикали, вертел перестал крутиться, на кончике крана застыла длинная капля.

– Колдовство! – прошептала девочка.

Влетел Ворон и сел на сушилку для белья. Быстро осмотревшись, он брезгливо покачал головой:

– Какая банальность! Абсолютно предсказуемо.

– Как в сказке про Спящую красавицу!

– Волшебные сказки замысловаты, темны и опасны. Однако меня интересует, кто это так постарался.

– Может, миссис Ханибон?

Ворон презрительно фыркнул и перепрыгнул с ноги на ногу.

– Очень сильно сомневаюсь. Судя по твоему описанию, это отвратительное злобное существо способно только на ничтожные фокусы, а заклинание, погружающее весь дом в сон, под силу лишь очень могущественному волшебнику. С нами кто-то играет. Что ещё нашла любопытного?

Серен нахмурилась.

– Ну… – Некоторое время ей ничего не приходило в голову, но вдруг её осенило. – Погоди-ка! Если всё так, как в сказке про Спящую красавицу, то подходы к дому должны зарасти лесом.

Ворон поморгал сверкающими глазами и растерянно уставился на девочку. Они вмиг оба подскочили к окну. Ворон отдёрнул клювом занавеску, а Серен распахнула ставень и в ужасе воскликнула:

– О боже!

Прямо за окном выросла стена колючего кустарника!

Шипастые побеги царапали стекло, словно хотели попасть внутрь. Ветви толщиной с предплечье девочки переплетались так плотно, что между ними не проскочила бы и мышь.

– Так вот почему внезапно потемнело! – догадалась девочка.

Ворон прижался клювом к стеклу и осматривал колючую стену.

– Так-так. Кто-то отлично поработал.

– Удивительно, как быстро разрослись эти кусты.

– Ах, неразумное дитя! Я могу рассказать тебе сотни историй о том, как из волшебного семечка через несколько мгновений…

– Ясно-ясно. Но как мы отсюда выйдем? – перебила его Серен.

– Никак. Может, мне и удастся улететь, но…

Краем глаза девочка заметила яркую вспышку.

– Ложись! – крикнула она, схватила Ворона и потянула вниз. Птица, удивлённо крякнув, свалилась с подоконника, упала на спину и распласталась на полу, растопырив крылья.

В ставень ударился прилетевший из-за спины зелёный шар и взорвался с оглушительным грохотом, от которого в ушах у Серен зазвенело. Ещё один, шипя, пронёсся по воздуху и громко ухнул рядом с ней. Разлетевшиеся в стороны искры обожгли девочке руки.

Ворон взвыл от боли и стал обмахиваться.

– Я горю!

– Ничего подобного.

– Помираю!

– Сиди тихо! Ничего не случилось. Мы…

Ещё один шар просвистел мимо, едва не задев девочку. Она выскочила из-за занавески, подбежала к кухонному столу и нырнула под него. Ворон просеменил вслед за ней. Его хвост сильно пах горелыми перьями.

– Я убью их! – процедил он.

В дверях кухни стоял Жонглёр и с издевательским смехом подбрасывал шарики.

– Ничего у тебя не выйдет, мокрая курица! – сказал он Ворону. – Поскольку мы бессмертны. – Синие и зелёные шары друг за другом взлетали вверх и падали Жонглёру в руки. Не прерывая своего занятия, он исполнил короткий танец и спросил: – Боишься моих цветных снарядов? А вот тебе. Лови!

Зелёный шар взорвался на столешнице с такой силой, что стол подпрыгнул.

– Пора действовать, – проворчал Ворон. – По моему сигналу бросай сосновую шишку. Готова?

– Какую шишку?

– Которую я просил тебя найти.

Серен похолодела.

– Но я ещё не успела этого сделать.

Ворон с широко раскрытыми глазами резко повернулся к ней:

– ЧТО?!

– Извини…

– Но я тебе велел!

– Я была занята!

Ворон открыл клюв и что-то крикнул, но Серен не услышала: на них обрушился целый дождь шаров. Девочка завизжала и съёжилась от ужаса. Ворон накрыл голову крыльями.

– Приходится работать с дилетантами! – донеслось до Серен ворчание птицы.

Глубоко вздохнув, девочка перекатилась по пыльному полу, вскочила на ноги и приготовилась накинуться на Жонглёра, как вдруг с удивлением заметила, что в тёмном коридоре стоит ещё одна худая фигура. Знакомый голос произнёс:

– Вот тебе, нечистая сила!

Жонглёр обернулся, не переставая ловить и подбрасывать шарики.

Небольшой круглый предмет полетел в его сторону, и существо ловко подхватило его длинной рукой. Оно вскрикнуло и уставилось на предмет, выронив шары, которые с тупым звуком посыпались на пол, фонтанируя искрами.

Серен задохнулась от восторга.

В дверях стоял Гвин с белым испуганным лицом и в рваном пальто, а в руке у Жонглёра было не что иное, как большая влажная сосновая шишка!

Существо издало сдавленный звук, замерло, его одежда затвердела и засияла, полосатый пиджак превратился в куски стекла.

Лицо у Жонглёра окаменело, руки стали тоненькими, и сам он сделался прозрачным и превратился в плоскую фигуру из цветного стекла, которая распалась на кусочки и со звоном осыпалась на пол горкой.

Гвин испуганно вскрикнул, Ворон презрительно фыркнул. Серен подняла катавшуюся по полу шишку и бросила её в серебряную коробку, которую вытащила из кармана.

Изумлённо взглянув на стеклянные осколки, Гвин подошёл и осторожно коснулся их носком башмака. Потом он оглядел погружённую в сон кухню и бросил взгляд на заросли терновника за окном.

– Что происходит, Серен? – прошептал озадаченный мальчик. – Дензил заснул в конюшне прямо стоя, с метлой в руке. Лошади, собаки и скворцы на крыше тоже застыли на месте. Это невероятно, но…

– Как ты прошёл через ограду? – каркнул Ворон.

Гвин, широко распахнув глаза, уставился на заводную ворону.

– Соберись, парень! Это очень важно!

Гвин помедлил и произнёс:

– Кусты сначала были невысокими, а потом вдруг стали быстро подниматься вокруг меня. Мне пришлось продираться сквозь колючие ветви. Я вошёл через чёрный ход, а когда выглянул наружу, ограда уже была выше моей головы. Она выросла мгновенно!

– Так… – Ворон подлетел к очагу и уселся на решётку, глядя на догорающие угли. Он, казалось, полностью погрузился в свои мысли.

– Спасибо, что принёс шишку, – прошептала Серен. – Не знаю, что бы мы без тебя делали.

Гвин пожал плечами и сел на коврик рядом с Сэмом.

– Это всё очень странно. И я почему-то очень устал. – Он зевнул. – Прилягу ненадолго.

– Нет! – закричала Серен, но мальчик уже свернулся калачиком около кота. – Гвин! – Она схватила его за руку и стала трясти. – Встань! Не закрывай глаз!

Но Гвин уже спал.

Серен в отчаянии вскинула руки.

– Что здесь происходит? И почему заклятие не действует на нас?

Она обернулась.

Ворон неподвижно сидел у камина. Глаза его были закрыты.

– Ворон!

Серен охватил ужас. Она подбежала, нащупала ключ в боку у птицы и стала лихорадочно её заводить, пока наконец Ворон не поднял голову. Он распахнул глаза и каркнул:

– Хватит! Если ты ещё раз провернёшь ключ, я взорвусь!

Серен отошла.

– Я думала, ты заснул.

– Нет. Я думал! Сумасшедшая девчонка, ты хочешь меня укокошить?!

Она грустно взглянула на юного конюха:

– А Гвин спит!

– Вижу. – Ворон поморщился и крылом поправил воображаемые очки. – Я понятия не имею, почему на тебя не действуют чары. Ты ведь всего лишь сирота и не обладаешь сверхъестественными способностями. Если только… ты не седьмая дочь седьмой дочери. И не носишь пальто наизнанку. А чеснок ты сегодня не ела?

– Нет, нет и нет. – Серен снова бросила печальный взгляд на Гвина. Жаль, что его тоже сморило. Она так обрадовалась его появлению.

– Значит, ты носишь какой-то оберег. Дай-ка я тебя рассмотрю. – Ворон спрыгнул на пол и обошёл девочку кругом, оглядывая её с ног до головы. – Ну и лохмы! Повернись-ка.

Серен повернулась.

– Вытяни руки вперёд.

Она повиновалась.

– Ну и грязища под ногтями! – Ворон подпрыгнул ближе. – А это что?

Из-под рукава выглядывала маленькая красная бусина.

– А, это… – Она сдвинула браслет на запястье. – Подарок Томоса. Он сам смастерил его для меня.

Ворон внимательно рассмотрел браслет. Красные бусины засияли в темноте, а маленький жёлудь, который нравился Серен больше всего, сверкал как золото.

– Томос сам его сделал?

– Да. В знак вечной дружбы.

– Тогда ясно. – Ворон кивнул. – Именно браслет защищает тебя от чар Семейства. Это магия человеческих чувств, и Они против неё бессильны. Спрячь его под рукав и ни в коем случае не позволяй их тощим серебряным рукам прикасаться к нему.

Серен улыбнулась. Как здорово, что браслет обладает волшебной силой! Девочка обрадовалась так, словно сам Томос оказался рядом – настоящий Томос, а не марионетка миссис Ханибон.

– Нужно найти его, – сказала она.

– Да. Но сначала ворвёмся в детскую и разрушим карусель. Тогда всё закончится: заклятие будет снято, все проснутся, и ты сможешь поужинать. – Ворон вздохнул и покосился на кексы, остывающие на буфете. – Эх, давненько я не ел вишнёвых кексов! И горячих булочек!

Серен была очень голодна, а потому схватила кекс и запихала его в рот.

Ворон простонал.

Но девочка была уже у дверей.

– Пойдём! Некогда мечтать!

В коридоре стоял жутковатый полумрак. Двери были заперты, глаза у людей на портретах закрыты, словно они спали, пламя свечей не дрожало. К каждому окну снаружи прижимались высокие ветви, в которых оцепенели околдованные птицы и насекомые. Сквозь густые заросли не проникало ни искры света, как будто мира снаружи больше не существовало.

Серен ступала бесшумно. Она вдруг поняла, что платье не шуршит, а половицы не скрипят. Даже тень её исчезла.

– Страшно тут, – проговорила девочка.

– Это меня и беспокоит. – Ворон парил у неё над головой. – Навести морок на весь дом может только могущественный волшебник, а те три жалкие фигурки с карусели не способны…

Серен внезапно остановилась и замерла, и Ворон врезался в неё.

– Что ты встала столбом, глупая девчонка?!

– На карусели было не три фигуры, а четыре, – сказала Серен.

– Что?

– Четыре! – Она старалась собраться с мыслями, припоминая, какой увидела карусель в первый раз, на дне рождения Томоса. Казалось, это было так давно! – Там были солдат, балерина, жонглёр и что-то ещё.

– Ещё одна фигура?

– Поменьше. Она сидела в середине и наблюдала за остальными.

Ворон опустился на перила лестницы и заглянул Серен в глаза.

– Подумай хорошенько: что это за фигура, во что она была одета, что…

– Вспомнила! – воскликнула Серен. – Это был не человечек, а лисица – маленькая рыжая бархатная лисица, довольно безобидная на вид.

Ворон застыл как каменный. Потом он вытянул вперёд голову, снова вжал её в плечи и сипло повторил:

– Бархатная лисица?

– Да, с вышитой улыбкой на морде.

– О, проклятье, ад и дьявольщина! – К изумлению девочки, Ворон взлетел и стал в панике носиться у неё над головой, ударяясь о потолок и врезаясь в стены. – Катастрофа! Бегом отсюда! Нужно срочно сматываться! – Он запутался в занавеске, освободился и, бросившись к окну, стал дёргать клювом щеколду. – Помоги мне, скорее! Скорее!

– Но… – Серен покачала головой. – Она была такая милая.

Ворон резко повернулся к ней.

– Нет, она совсем не милая! Я знаю всё об этой лисице. Это существо обладает громадной силой. Ужасающей! Смертоносной! О ней сложено множество историй. Если она нас найдёт, то мы окажемся в такой опасности, что лучше нам…

Позади послышался тихий кашель.

А затем прозвучал голос, гладкий и мягкий, как бархат:

– Приятно слышать, славная птица. Разумеется, всё это чистейшая правда.

11

Вышитая улыбка

Глушь, трясина и терновник —

Здесь живёт всех бед виновник.

Ворон и девочка оглянулись на голос.

С лестницы у изгиба перил на них смотрела всего лишь маленькая рыжая лисица.

Она сидела как статуэтка: лапы вместе, пушистый хвост уютно сложен вокруг туловища, блестящие чёрные глаза похожи на пуговицы, уши настороже. Тело было сшито из бархатных и вельветовых лоскутков разных оттенков рыжего цвета, кроме одного узорчатого лоскута на правой лапе.

«Она похожа на детскую игрушку», – подумала Серен.

Лисица улыбнулась вышитой улыбкой.

– Я знаю, о чём ты думаешь, человеческое дитя. Но посмотри на своего друга – он осведомлён лучше тебя и понимает, в какой ты опасности.

Серен бросила взгляд на Ворона – он действительно оцепенел от ужаса.

– Кхе, – только и произнёс он, – кхе-кхе.

– Я тебя не боюсь! – ответила Серен.

– Дело времени. – Лисица изящно повела лапой. – Ты просто меня не знаешь.

Серен сложила руки на груди. Она не собиралась поддаваться страху.

– Так кто же ты такая?

– Ты спрашиваешь, кто я, крошка? Я обман и озорство, темнота и тайна. Я та, о ком все забывают, пока не становится слишком поздно. Ты правда думала, что те симпатичные фигурки – твои враги? Они просто моя маленькая шутка. Я с большим удовольствием наблюдала, как ты гонялась за ними и воображала себя невероятно умной! – Лисица визгливо хохотнула. – Но это была всего лишь игра, отвлекающий манёвр, чтобы занять тебя, пока растёт луна, пробираются в дом тени и вытягиваются вверх колючие кусты. Теперь Плас-и-Фран и все, кто находится внутри, принадлежат мне.

Серен никогда ещё не была так сердита.

– Ничего подобного! Убери свою дурацкую живую ограду и разбуди всех! Полагаю, Томос тоже где-то спит?

Лисица поморщилась.

– Томос – всему причина. Напрасно он хвастался, что не боится нас. Будет ему урок.

– Гувернантка взяла его в плен?

Лисица развернула хвост и встала.

– Ты имеешь в виду милую миссис Ханибон? Она очень хорошо служит мне. – Лиса повела лапой в сторону классной комнаты. – Хочешь посмотреть?

Серен взглянула на Ворона, и тот ответил ей быстрым взглядом. Он всё ещё стоял как каменный, но в глаза вернулся прежний блеск.

Дверь классной комнаты распахнулась сама собой. Лисица прыгнула через порог, виляя рыжим хвостом.

– Входи. Я всё тебе покажу.

Серен шагнула в комнату.

– Что ты делаешь? – прошептал Ворон.

– Не волнуйся, у меня есть план, – тихо ответила девочка. – Будь готов помочь мне!

Серен вошла в классную и огляделась.

Парты, глобус, книжные стеллажи были сдвинуты к стенам. Теперь посередине стояла карусель, выросшая до невероятных размеров, – она занимала всё свободное пространство. Под бренчащую музыку платформа медленно крутилась, кони поднимались и опускались на полосатых столбиках.

Но не все лошади были без всадников.

На одной из них, с нарисованными жёлтыми глазами, восседал полусонный Томос.

Серен закричала:

– Томос! Это я! Ты слышишь меня?

Не отвечая, он промурлыкал скрипучую мелодию.

– Томос!

– Сон бывает разным, – заметила Лисица.

– Отпусти его! Разбуди!

– О нет. Теперь его никто не разбудит, даже через сто лет. Он будет спать вечно. Плас-и-Фран, окружённый непроходимой чащей, ждёт забвение, и никакая принцесса не проникнет сюда, чтобы вернуть его к жизни поцелуем. Никогда. Потому что даже ты, Серен Рис, уже чувствуешь очень, очень сильную усталость.

Из угла послышался сдавленный смех. Серен повернулась и увидела миссис Ханибон, которая вязала что-то из красной шерсти.

– Сладких снов, Серен, – произнесла гувернантка и быстрее зашевелила огромными спицами, стучавшими, как мешок с костями. – Увидимся в конце времён.

Серен заморгала. Она действительно почувствовала сонливость. От вида вертящейся карусели у неё закружилась голова и захотелось сесть и к чему-то прислониться.

Но вместо этого девочка побежала к карусели и, прежде чем Лисица опомнилась, а миссис Ханибон встала, оказалась на платформе. Проскочив между лошадьми, она схватила Томоса за рукав и стала сильно дёргать его.

– Томос! Это я, Серен!

Он очень медленно повернулся к девочке и некоторое время смотрел на неё, а затем сказал слова, как громом поразившие Серен:

– Я тебя не знаю.

Девочка не сразу пришла в себя. Томос, несомненно, говорил правду: лицо его ничего не выражало, а глаза были пусты. Он полностью находился во власти чар!

Внезапно Серен охватила небывалая решимость: не для того она прошла такой тяжёлый путь от приюта до новой жизни в семье капитана Джонса, чтобы Волшебное семейство похитило у неё счастье! Пора действовать!

– Ошибаешься, Томос Джонс! Ты очень хорошо меня знаешь! – воскликнула девочка.

Быстрым движением она стряхнула браслет из красных бусин на запястье.

– Нет! – громко крикнул Ворон.

Серен схватила вялую руку Томоса. Красные ягоды замерцали, золотой жёлудь заблестел. Девочка ощутила волшебную силу браслета. Она знала: только те чувства, которые Томос вложил в свой подарок, могут его спасти.

Но Серен не успела надеть браслет на его запястье – рядом сверкнула рыжая молния и выхватила оберег из рук девочки. Серен в ярости закричала, но было поздно: Лисица держала браслет в пасти!

Миссис Ханибон вскочила и визгливо протянула:

– Чуде-е-есно!

Лисица шмыгнула в окно и исчезла в ночи.

Серен быстро запрыгнула в седло одного из деревянных коней.

– Ворон! – закричала она. – Сделай что-нибудь!

Над её головой взлетел тёмный силуэт.

– Держись крепко! – отрывисто приказал Ворон. – И не смотри вниз!

В руках у девочки неожиданно появились кожаные поводья.

У Серен захватило дух, закружилась голова, и конь под ней встал на задние копыта. Полосатый столбик, которым он крепился к платформе, исчез, затем пропала и вся карусель, и конь вылетел из открытого окна в ночное небо. Серен завизжала от восторга: как высоко! Внизу девочка видела Плас-и-Фран, окутанный беспросветной темнотой. Даже отсюда было заметно, как зелёная ограда растёт, ширится и полностью опутывает дом; она уже захватила конюшни, молочню и даже прачечную, а лужайки поросли остролистом и терновником. Только озеро мерцало серебром в лунном свете.

– Быстрее! – крикнула наездница коню.

Чтобы догнать Лисицу, нужно поторопиться.

Ворон, громыхнув механизмом, опустился Серен на плечо.

– Где она? – спросила девочка.

– Впереди!

И Серен увидела её. По небу летела рыжая полоса, похожая на вспышку огня между звёздами.

– Мы можем прибавить скорость? – крикнула девочка. – Мы отстаём! Нужно обязательно отобрать у неё браслет!

– Не сними ты его по глупости, мы были бы в безопасности! – проворчал Ворон.

– Откуда же я знала, что так случится? – ответила Серен.

Вдруг она вскрикнула и крепче стиснула поводья. Деревянный конь открыл жёлтые глаза, тряхнул гривой и помчался, как скаковая лошадь.

Внизу расстилался весь мир: в приютившихся между холмами фермерских домиках светились окна; в деревне со строениями из серого камня люди выходили из церкви, а один ребёнок изумлённо показывал пальцем в небо; реки серебрились в лунном свете; вились пустые дороги; в долине раскинулся город с большими мостами и оживлённой гостиницей.

Всё это оставалось позади, а бархатная лисица так и неслась далеко впереди от звезды к звезде, словно перепрыгивала с камня на камень, и драгоценный браслет болтался у неё в зубах.

Наконец конь тихо заржал и замедлил ход.

– Мы снижаемся! – Ворон так впился девочке когтями в плечо, что она вскрикнула.

Действительно, конь заскрипел, пошёл трещинами, и от него стали отваливаться кусочки. Тогда, задрожав, он устремился к тёмной земле. Серен крепко держала поводья, волосы её красиво развевались позади.

Земля вдруг оказалась очень близко. Ветви деревьев царапали кожу и чуть не сбивали с коня. С криком отпустив поводья, Серен вылетела из седла, шлёпнулась на мягкую лесную подстилку и, прокатившись по земле, наконец оказалась лежащей на животе. Серен села и, стараясь отдышаться, подождала, пока мир вокруг неё перестанет крутиться.

Деревянный конь приземлился на лесной поляне. На глазах девочки он превратился в труху и осыпался, словно его изгрыз жук-точильщик. Остались лишь жёлтый глаз и раскрашенный хвост, но и они вскоре исчезли.

Серен встала на четвереньки. В голове всё ещё гулял ветер, отдышаться она так и не смогла, но нельзя было терять ни минуты.

– Где мы? – спросила девочка.

– В лесу, где же ещё? – Ворон приземлился рядом и раздражённо повёл крылом. – Не шевелись. Слушай!

Вокруг стояла мёртвая тишина.

Прислушиваясь и оглядываясь, Серен осознала, что они очутились в бескрайнем лесу на склоне холма. Между ветвями густо растущих деревьев кое-где пробивались серебристые лучи лунного света, но всё остальное пространство терялось в кромешной темноте. Подняв голову, девочка увидела только туго переплетённый лесной полог и несколько звёзд сквозь него.

Рядом тихо ухнула сова.

– Только соглядатаев нам не хватало, – проворчал Ворон.

Издалека донёсся визгливый лай Лисицы.

– Вот она! – воскликнула Серен. – Мы должны её найти!

– Если у нас есть хоть чуточка здравого смысла, – пробурчал Ворон, – то мы должны уносить отсюда ноги. Это не простой лес. Если хочешь знать, мы снова в мире Семейства, а я поклялся никогда больше сюда не попадать.

– Я не вернусь домой без браслета. – Серен отряхнула руки и осмотрела дырку на платье. – Иначе Томос обречён спать вечно.

Ворон фыркнул.

– Через какие-то сто лет Им это надоест! А что такое сто лет? Пролетят как мгновение.

Серен удивлённо уставилась на него:

– Правда? Откуда ты знаешь? Между прочим, ты даже не назвал мне свой возраст. Тебе больше ста?

– Не назвал и называть не собираюсь, дерзкая девчонка! Но твои прикидки просто смехотворны – я ещё относительно молодой человек. Может, мне уже и не двадцать пять…

На этот раз невольно фыркнула Серен. Она прикусила губу и постаралась не расхохотаться, потому что сейчас было совсем не время для Вороновых обид и чванства.

– Пойдём. – Девочка двинулась между деревьями. – Попробуем этот путь. Нужно торопиться.

Вокруг в бездонной тишине лес ронял листья, и они кружились медно-бронзовой вьюгой, падали на волосы и на плечи Серен и мешали лететь Ворону. От этой картины девочка преисполнилась торжественной печали, как будто волшебный мир был местом бесконечного увядания.

Постепенно лес становился гуще. Серен приходилось протискиваться между тонкими высокими стволами, иногда боком. Вскоре девочка уже не видела своей вытянутой вперёд руки. Это напомнило ей о колючих зарослях, окруживших Плас-и-Фран, и придало большей решимости прорваться сквозь чащу.

– Что это? – вдруг прошептал Ворон.

– Где?

– Впереди свет. Видишь?

Серен напрягла зрение. Вдали в темноте мерцал огонёк.

– Может, это костёр? – предположила девочка.

– Не сомневаюсь, что там нечто более зловещее. – Ворон раздражённо дёрнул головой. – Проклятые деревья! Невозможно лететь через такой частокол.

Пробираясь на цыпочках по шуршащей листве, Серен медленно направилась к огню. Когда она подошла ближе, стало понятно, что светит самодельный фонарь – на корнях дерева стояла стеклянная банка со свечой внутри. Немного дальше на ветке висел ещё один такой же фонарь.

– Это похоже на ориентиры, указывающие дорогу, – заметила Серен.

– Ага, можно подумать, что нас здесь ждали! – язвительно произнёс Ворон. – Наверняка они ведут в ловушку. Так всегда бывает. Можно, я снова сяду тебе на плечо? У меня ноги отваливаются.

Серен ощутила вес его скрипучего механизма.

– Тебя не нужно подвести?

Ворон с достоинством уселся на плече, балансируя, чтобы не упасть.

– Я в полном порядке. Но мне нужны тапочки, а ещё халат и тосты с сыром. Если у тебя их нет, тогда пойдём дальше.

Фонарей теперь было много, и они обрамляли идущую под деревьями тропинку.

Вдруг дорогу перебежал заяц, опасливо глядя на девочку большим круглым глазом.

– Испугался, – заключил Ворон. – Его можно понять.

Дорога с фонарями привела путешественников к небольшому мосту через быстро бегущий ручей. У моста были шаткие деревянные перила и по обеим сторонам воротные столбы с вырезанными изображениями хитрых лисьих морд с раскосыми глазами.

– Подозрительное местечко, – произнёс Ворон. – Может, нам и правда лучше повернуть назад? Как-нибудь отыщем путь домой. Я уже говорил, что вечность – это не так уж и страшно, и…

– Без браслета я не вернусь, – упрямо повторила Серен.

– Нет, ты не заманишь меня на этот мост. Там небезопасно.

– Тогда улетай. – Девочка осторожно шагнула вперёд.

Деревянная конструкция тревожно заскрипела, и девочка поспешно схватилась за перила. Ворон взлетел и стал кружить у подруги над головой.

– Я же говорил, – самодовольно сказал он. – Но никто меня не слушает! Зато чуть какая беда – сразу ко мне: «Сделай что-нибудь, Ворон!»

Серен быстро пробежала по мостику и ступила на маленький остров.

– Смотри, – сказала она.

– Никогда тебе ни «пожалуйста», ни «спасибо»…

– Ворон…

– Ни слова извинений, при том что я всегда оказываюсь прав…

– Не зевай! – крикнула Серен.

Ворон поднял голову и визгливо каркнул. Он так внезапно затормозил в полёте, что чуть не врезался в какое-то препятствие, дважды перевернулся в воздухе и упал, поджав под себя крылья.

– Что ещё тут понаставили?!

Это оказались очень низкие садовые ворота, выкрашенные ярко-красной краской. Они не были встроены в ограду, просто стояли сами по себе, наполовину утопая в куче листьев.

Серен обошла их вокруг.

– Странно… Зачем нужны ворота, если их можно просто обогнуть? Они никуда не ведут…

– Не будь так уверена, – мрачно произнёс Ворон. Он с досадой почистил пёрышки и огляделся.

– Но мы ведь на острове, – возразила озадаченная девочка. – Тут некуда идти.

Она была права: мост вёл на крошечный островок земли, где росли несколько ив, а больше ничего не наблюдалось.

Но оставалось только одно: открыть калитку, – и Серен сделала это.

За воротами оказался освещённый луной сад.

Девочка покачала головой:

– Этого не может быть!

– Там, где Они, может быть что угодно, – заметил Ворон и пропрыгал мимо неё. – Пойдём.

Серен пролезла в ворота и закрыла за собой чуть скрипнувшую калитку.

В саду стояла безмятежная тишина, и в лунном свете он выглядел заброшенным. Высокие тёмные сорняки захватили клумбы, через зловещие спутанные заросли вилась дорожка, выложенная белыми ракушками.

– Ядовитая белладонна, – пробормотал Ворон, – белена, болиголов. Кошмар, одна отрава! Я бы не советовал употреблять растения с этого огорода в пищу. Ради бога, держи руки в карманах.

Серен на цыпочках прошла по тропинке. Ракушки тихо хрустели под ногами. С обеих сторон к ней склонялись изогнутые стволы яблонь, и девочка была уверена, что из их старых ветвей выглядывают лица чудовищ.

В конце дорожки находился дом Лисицы.

– Ах! – в испуге воскликнула девочка.

Это был маленький коттедж из тёмного камня. Ветхая соломенная крыша поросла сырым мхом. Из покривившейся трубы шёл дым. Мелкие стёкла в низких окнах были забрызганы грязью.

– Похоже на жилище ведьмы, – прошептала Серен.

– Если бы! – усмехнулся Ворон. – Нет, нам повезло меньше.

Они пробрались мимо переполненного колодца и ряда вёдер, пахнущих протухшим молоком.

– Ну и свинарник! – покачал головой Ворон. – Неплохо бы тут прибраться.

Серен вошла в тень покосившегося дома и от волнения задрожала. Вход был только один. Дверь, косо висящая на проржавевших петлях, когда-то имела чёрный цвет, но со временем позеленела от гнили и плесени.

– Так что, мы просто войдём?

Ворон беспокойно огляделся.

– А что нам ещё делать?

Серен задумчиво надула щёки.

– Но ручки нет.

– Тогда придётся постучать, – каркнул Ворон.

И Серен очень вежливо постучала в дверь.

12

Дом Лисицы

Не привлекли наряды и алмазы,

Но есть в запасе всякие соблазны.

– Вообще-то я не имел в виду, что в самом деле надо стучать!

Стук громко отозвался в пустоте дома; Ворон закрыл крыльями глаза.

– Вот глупая девчонка! Я пошутил!

– Глупо говорить то, чего не имеешь в виду! – парировала Серен и вдруг обомлела: дверь совершенно бесшумно распахнулась.

Девочка, наклонив голову под низкой притолокой, переступила через порог. Она так злилась и на Лисицу, и на Ворона, и вообще на ситуацию, что позабыла о всякой осторожности.

– Серен, стой!

Она очутилась в диковинном коридоре. Пол из чёрных блестящих дощечек как будто уходил вверх, вдоль стен располагались чёрные светильники в виде трёх лап, каждая из которых держала чёрную свечу. Вдали коридора потолок постепенно снижался.

У Серен ослабели ноги и закружилась голова, но девочка двинулась вперёд и, обернувшись, позвала Ворона:

– Пойдём!

Птица маячила в дверном проёме и казалась очень большой. Или это Серен уменьшалась с каждым шагом?

Ворон нервно перепрыгивал с ноги на ногу.

– Слушай, я, наверное, подожду здесь. Вроде как в засаде. А если понадобится, то внезапно выскочу и спасу тебя.

Серен пожала плечами и посмотрела в пол.

– Как хочешь. Только… ты ведь такой храбрый…

Ворон довольно кивнул:

– Да.

– …и такой мудрый…

– Конечно. – Он выпятил грудь вперёд.

– …что мне без тебя не справиться.

– Совершенно верно. – Ворон вытянул и сложил крылья, сжал и разжал когти. – Ну, раз ты так ставишь вопрос, то я, пожалуй, пойду впереди. Не отставай и ничего не бойся. – Он взлетел и пронёсся мимо девочки по наклонному коридору. До Серен донёсся его приглушённый голос: – Как здесь всё странно!

Серен тоже так казалось. Чем дальше она шла, тем круче становился подъём, но потолок теперь, наоборот, удалялся из виду, словно девочка всё время уменьшалась. Когда мимо пролетел жук размером с большую собаку, сердце девочки подпрыгнуло от страха, но нужно было идти дальше.

Скоро коридор упёрся в винтовую лестницу, ведущую наверх.

– Там находятся комнаты, – крикнул сверху Ворон. – Ах да, понимаю, – обычные соблазны. Как банально.

Серен взбежала по ступеням и, сунув голову в первую комнату, обомлела.

Помещение было завешено платьями разных цветов и из разных материалов: шёлк и атлас, бархат и меха. Длинные наряды со шлейфами и накидками в комплекте, вечерние туалеты из бирюзовой, серебряной и золотой ткани.

– Ты только посмотри! – Серен схватила белое платье и приложила его к себе. – И накидка, и муфта!

Вдруг она с недоумением застыла: Ворон сотрясался в скрипучем саркастическом смехе.

– Ой не могу, животики надорвёшь! Ты попалась на первую же приманку, которую Они тебе подбросили! Давай, примерь одну тряпку, потом другую, и ещё… И пока ты крутишься перед зеркалом, то не заметишь, как пройдёт тысяча лет, а когда выйдешь наружу, то превратишься в горстку праха, и все будут говорить: «Серен Рис? Это та девочка, что ушла в лес и не вернулась?» Семейство обожает этот приём.

Разгневанная Серен отбросила белое платье. Понимая, что Ворон прав, она злилась на себя. Как она могла тратить драгоценное время на такие пустяки?

Девочка вылетела из комнаты, хотя роскошные платья соблазняли её шелестом.

В следующей комнате находились украшения.

Ворон заморгал:

– Восхитительно!

Сияние драгоценностей действительно ослепляло. Рубины и изумруды, сапфиры и бриллианты сверкали в ожерельях, диадемах и серьгах; на чёрном полу огромными пирамидами были составлены коробки с золотыми монетами…

Ворон прыгнул в комнату.

– Надо же… наверняка всё это сделано из прелой листвы, но всё же… интересно, хоть одна из этих монет… – Он осторожно взял блестящую монету в клюв и внимательно её осмотрел. – Испанские дублоны! Подлинное сокровище!

Серен с досадой уперла руки в бока.

– Ну так возьми один, потом другой, и ещё. Пока не пройдёт тысяча лет, а когда ты выйдешь наружу…

– Хватит! – Ворон зло бросил монету. – Я тебя понял. – И он с важным видом вышел из комнаты. – Зря волнуешься: драгоценности меня не прельщают. Я не жадный и видел много богатств. Волшебное семейство ничем не может подкупить меня, абсолютно ничем, им нечего мне предложить…

Он вдруг остановился.

Серен подошла сзади и заглянула в третью комнату.

– О нет! – прошептала она.

Это был невероятно уютный кабинет: просторный, с разложенными повсюду интересными книгами. В камельке горел огонь, рядом стояло удобное кресло с мягкой подушкой. На каминной решётке грелись тапочки, на подлокотнике кресла лежал полосатый халат, а на столике – карманные часы на цепочке и очки в круглой тонкой оправе.

Кипел подвешенный в очаге чайник.

И ещё было угощение.

Поднос с булочками, малиновым вареньем и густыми топлёными сливками. Маленькие кексы с кокосовой глазурью. Горячие тосты, сочащиеся маслом. Сыры разных сортов, от кремово-белых до ярко-жёлтых.

Ворон сдавленно ахнул и склонил голову на сторону.

– Даже не думай, – пробормотала Серен. – Пойдём дальше.

Ворон не двинулся с места.

– Книги…

– Я тоже хочу их почитать, но не буду…

– Ты ничего не понимаешь. – Ворон смотрел на кресло, халат и тапочки. – Разве может неразумный ребёнок взять это в толк? Ты не догадываешься, что Они мне предлагают. Уверен: если я надену халат, суну ноги в тапочки и изучу эти книги, то найду заклинание, которое вернёт мне человеческий облик.

– Откуда ты знаешь? – взволновалась Серен.

– Чувствую! Я даже ощущаю в воздухе магию!

– А ты не путаешь запах магии с запахом тостов?

Ворон сердито глянул на неё.

– Ну да! Признаюсь! Тосты, кексы и сыр. – Он перепрыгнул с ноги на ногу. – Но что плохого, если я суну крылья в халат? Посижу всего пару минут… просто чтобы…

– Нет! – От отчаяния Серен преградила ему путь к привлекательному креслу.

– Уйди с дороги, глупая девчонка!

– Не уйду! Кажется, кто-то говорил, что Они ничем не могут тебя подкупить? А теперь ты продаёшься за кусочек сыра?

Ворон заморгал. Серен ожидала, что он придёт в бешенство и начнёт спорить, но он печальным спокойным голосом произнёс:

– Дело не только в сыре, а в том, чтобы снова стать человеком, сидеть в кресле, носить одежду, очки и читать книги. Забыть про это побитое молью грязное тело, которое всё время чешется и которое надо постоянно заводить, чтобы оставаться в сознании. Ты и представить себе не можешь, Серен, что значит быть заколдованным!

Девочка прониклась сочувствием к другу.

Сохранять твёрдость было трудно, но она взяла себя в руки.

– Может, и не могу, – мягко произнесла она, – но я знаю одно: всё это хитроумная уловка. Тебе ведь известно, как Они действуют.

Ворон некоторое время стоял неподвижно. Потом, вздохнув так глубоко, что Серен стала опасаться за сохранность его механизма, он повернулся и запрыгал на площадку.

Дальше они поднимались молча.

Аромат сыра и жареного хлеба следовал за ними, и Ворон в ярости скрипел клювом.

На верху лестницы Серен удивлённо распахнула глаза: там находилось помещение, в котором она уже была, – огромный бальный зал со множеством переливающихся колонн, поддерживающих стеклянный потолок.

– Странно: такой же зал был в Плас-и-Фране.

– Это моя комната, – произнёс вкрадчивый голос. – Она находилась в имении Джонсов, теперь она здесь.

Бархатная лисица сидела на маленьком золотом троне в центре зала. Она уже была не размером с детскую игрушку, а одного роста с Серен. Рыжая шерсть блестела, хвост распушился, в чёрных глазах играло лукавство.

– Где мой браслет? – резко бросила ей Серен.

Лисица вильнула хвостом.

– Примите мои поздравления. Вы зашли гораздо дальше, чем я предполагала.

Девочка сложила руки на груди.

– Спасибо. А теперь я хочу получить свой браслет. – Ей казалось, что можно добиться результата, если проявить настойчивость.

– Красивые платья, драгоценности и даже книги…

– Я ничуть ими не заинтересовался, – надменно произнёс Ворон. Он пропрыгал по залу и встал возле Серен. – И девочка тоже.

Лисица хитро улыбнулась.

– Ну, как скажете. Итак, вы прошли испытание и оказались в сердце моего дома, а значит, теперь вы мои гости. Даже Волшебному семейству не чужды законы гостеприимства. Я должна наградить вас. Назовите что пожелаете, и вы это получите.

Ворон распахнул яркий глаз и открыл клюв, но не успел выпалить предупреждение – Серен упрямо повторила:

– Отдай мне мой браслет.

Лисица захихикала.

Ворон досадливо топнул:

– Какая же ты бестолковая девчонка!

Серен не понимала, в чём ошиблась, но она явно совершила оплошность, потому что Лисица довольно кивнула.

– Очень хорошо. – Она глянула в сторону и поманила девочку маленькой лапой. – Посмотри вон туда.

Серен с изумлением взглянула в указанном направлении. Из-за колонны появился Солдат в красном мундире и очень медленно пошёл по направлению к девочке. Остановившись, он посмотрел ей в лицо. Он не моргал и ничего не говорил, лишь протянул к ней тощую руку. На его запястье был браслет из красных бусин.

Серен с готовностью шагнула к нему.

– Стой! – раздражённо крикнул Ворон. – Всё не так просто.

Из-за трона Лисицы вышла серебристая Балерина. Изобразив пируэт, она встала рядом с Солдатом. На запястье у неё виднелся такой же браслет.

Серен заволновалась.

– И наконец… – коварно произнесла Лисица.

Пританцовывая, появился Жонглёр. Он поклонился, встал рядом с остальными и вытянул руку. На ней тоже блестел браслет.

Беда в том, что все три браслета были совершенно одинаковыми!

– Итак! – радостно воскликнула Лисица. – Ты прочитала много волшебных сказок и знаешь, что от тебя потребуется. Один из браслетов настоящий. Найди его. Но если ты ошибёшься, тебе придётся поселиться здесь со мной в этом милом доме навечно, удачливая девочка! А Плас-и-Фран останется за живой изгородью, забытый всем миром. – Лисица улыбнулась, сверкнув острыми зубами. – Выбор за тобой.

Ворон задрожал.

– Это ловушка! Не соглашайся. Если ты совершишь малейшую ошибку, пути назад уже не будет.

Серен охватил озноб.

Но она не имела права отказаться: только браслет мог освободить Томоса от колдовских чар. Поэтому она ответила:

– Можно мне рассмотреть их поближе?

– Конечно.

Серен пошла вдоль ряда волшебных существ. Браслеты были совершенно одинаковыми: блестящие красные бусины и выкрашенный золотой краской маленький жёлудь. Как она сможет узнать, какой из них смастерил Томос?

Девочка протянула руку, но Лисица быстро сказала:

– Дотрагиваться нельзя! Если ты коснёшься одного из них, значит, ты его выбрала. – И глаза её коварно блеснули.

Серен отдёрнула руку и взглянула на Ворона. Тот лишь повёл крыльями.

Девочка не знала, что делать, а потому закрыла глаза.

Она вернулась мыслями к тому дню – о, как давно он был! – когда она висела вниз головой на каштане и чуть не упала, а миссис Вильерс отчитала её. Вспомнила об орехах, которые ей никак не удавалось проколоть, и о том, как легко это получалось у Томоса.

Именно тогда Томос и подарил ей браслет.

«Это не настоящие бусины, а сушёные ягоды боярышника», – объяснил он.

Что ещё он сказал?

Наморщив лоб, Серен напрягла память.

– Поторопись. – Лисица нетерпеливо указала на неё лапой. – Я жду ответа.

– Потерпи. Я думаю.

– Не слушай её! – крикнул Ворон. – Не спеши, подумай хорошенько. Или… можно просто уйти…

– И оставить Томоса узником навечно? Я этого не допущу!

И вдруг девочку словно ударило молнией, и она вспомнила.

Серен повернулась к Ворону; глаза её сияли.

– Поможешь мне?

– Как?

– Нужен лунный свет!

Блестящие глаза Ворона насмешливо сверкнули.

– Да пожалуйста.

– Нет! – завопила Лисица, вскакивая с места.

Но было поздно: Ворон быстро повёл крылом и произнёс магическое слово. Ставни на окнах со стуком распахнулись, отчего Серен вздрогнула, и свет полной, идеально круглой луны упал на три браслета.

Серен быстро шагнула вперёд и увидела то, что искала.

13

Тайная буква

Вырази свой гнев и непокорство,

Чтоб навек разоблачить притворство.

Серен пробежала мимо Балерины, которая сделала книксен, Солдата, помахавшего ей рукой, и, приблизившись к Жонглёру, сдёрнула с его запястья браслет и с торжеством подняла его над головой.

– Вот он, подарок Томоса! Здесь есть буква «С», которую можно увидеть только при лунном свете! – И девочка показала неровную светящуюся букву, написанную на жёлуде. – Знак вечной дружбы! Это магия человеческих чувств, миссис Лисица, и она сильнее вашей!

Лисица от ярости пронзительно завыла.

Серен кинулась прочь из зала.

Она побежала вниз по винтовой лестнице, мимо уютного кабинета и комнат с драгоценностями и платьями. Но в самом низу девочка в растерянности остановилась.

Куда она попала?

Во все стороны под корнями деревьев разбегались туннели. Некоторые были просто прорыты в земле, другие отделаны деревянными панелями или оклеены обоями. Одни уходили вверх, иные вниз.

Мимо девочки пролетел Ворон.

– За мной! Скорее!

И он исчез так быстро, что Серен даже не поняла, в каком туннеле он скрылся. Пришлось выбрать дорогу наугад, потому что по пятам гналась Лисица! Бросив взгляд через плечо, девочка увидела, как та петляла и брала след, насторожив уши, – настоящий хищник, огромный и голодный, охотился за ней.

А она была крошечной, как мышь!

Тяжело дыша, Серен помчалась по туннелю, прыгая по гальке размером с булыжник и огибая семена, высокие, как скалы. Девочка не знала, как это случилось, но она находилась глубоко под землёй, под пологом корней деревьев, хотя однажды ей показалось, будто она бежит по ковру и слышит бренчащую мелодию карусели. Потолок опускался всё ниже и ниже, и теперь беглянке приходилось передвигаться почти ползком.

– Томос! – закричала она. – Ворон!

Лисица просунула морду в туннель и, рыча, лязгнула белыми зубами. Девочка в ужасе заголосила и стала пробираться дальше, крепко сжимая в руке браслет. Неожиданно в стенке туннеля открылся люк, Серен выкатилась и упала на глиняный берег с гигантскими, размером с анаконд, червями, которые стали расползаться с её дороги.

Ухнула сова.

Сверкнули звёзды.

Сзади прыгнула большая тень, девочка посмотрела через плечо и в испуге закричала: это была Лисица; хищница придавила добычу тяжёлой лапой и приблизила мокрый нос прямо к лицу девочки.

– Глупышка, – прошипела она. – Неужели ты думала, что сможешь сбежать от меня?

– Но ты обещала: если я правильно выберу браслет…

Лисица захихикала.

– Обещания выполняют люди, а я обманщица! Так что приготовься, малютка, сейчас я тебя съем.

И она широко раскрыла пасть. Пахнуло ягодами, красный язык облизал острые белые зубы.

Серен завизжала и стала пинаться, хотя знала, что поймана. Но вдруг над её головой закружилось что-то тёмное.

– Не съешь! – рявкнул ворчливый голос.

Серен подняли в воздух вверх ногами, и ей показалось, будто она падает, но вдруг девочка с изумлением обнаружила, что Ворон, крепко держа в клюве подол её платья, с большой скоростью куда-то летит.

Поеденные молью крылья ужасно скрипели, механизм жужжал и клацал.

Серен ощущала, с какой невероятной натугой заводная ворона машет крыльями, и в ужасе ждала, что нутро птицы вот-вот разорвётся и превратится в кучу пружин и перьев.

Девочку сильно качнуло из стороны в сторону.

– Осторожно! – закричала она, но Ворон не мог разжать клюв, чтобы ответить, и только сверкнул блестящим глазом.

Серен взглянула вниз.

Они летели над холмами, лесами, городами, а за ними, всё время приближаясь, неслась Лисица, похожая на вспышку красного пламени.

– Куда мы направляемся? – крикнула девочка.

Ворон разжал клюв:

– Домой.

И она стала падать.

С визгом, вытянув руки вперёд, Серен летела вниз, но Ворон кинулся к ней, схватил её и с огромным усилием резко взмыл вверх, отчего с него посыпались перья. Больше девочка не решалась задавать вопросы.

Ворон прибавил скорость. Его толпой окружили галки, мимо промчался ястреб, тогда Ворон издал сквозь стиснутый клюв крик и в ужасе нырнул вниз. Вокруг запорхали мотыльки, собрались любопытные летучие мыши.

Ворон и девочка пролетели над лужайкой, затем над большим озером, так низко, что Серен задевала кончиками пальцев поверхность воды, а потом руки полностью погрузились в воду, обдав её лицо брызгами.

– Поднимись выше! – крикнула она. – Ты меня утопишь!

Ворон снова набрал высоту, и девочка увидела окружившие усадьбу дебри.

Они опутали весь дом, так что торчали только кончики самых высоких труб. Девочке и птице никогда не преодолеть это спутанное колючее препятствие, несущее темноту и страдания.

– Что нам делать? – Серен извернулась и посмотрела назад.

Лисица перемахнула через серебряное озеро, как через дорогу, и опустилась на лужайку. Припав к земле, она оттолкнулась, подпрыгнула и попыталась цапнуть девочку за болтающиеся руки. Серен крикнула:

– Выше!

Но Ворон всё рассчитал. Они взлетели над спутанными ветвями, над тёмной крышей к самой высокой трубе дома, и птица влетела внутрь и ухнула вниз.

У Серен потемнело в глазах. Вокруг камнепадом сыпались куски слежавшейся сажи. Девочка чихнула, Ворон тоже стал морщить клюв.

– А-а-а… – начал он.

– Не чихай!

– А-а-ап…

– Нет!

– Чхи!

И они оба начали падать в тёмный кирпичный колодец. В нос девочке ударил запах пепла и золы, и потом – бух! – Серен шлёпнулась в пустой очаг, подняв облако пыли. Рядом плюхнулся Ворон.

Звучала тихая дребезжащая музыка.

Девочка ахнула и вскочила на ноги.

– Смотри! Это Томос!

Но Ворон только издал слабое «кхе», хлопнул крылом и больше не двигался.

Классная комната была прежней, словно они и не отлучались. Томос так и катался на карусели, сонно напевая навязчивую мелодию. Миссис Ханибон дремала на стуле, уронив вязанье на пол.

Лицо у Серен было чёрным от сажи. Она подбежала к Томосу, стащила его с коня и надела ему на руку браслет. И как раз в этот миг дверь распахнулась, и в комнату ворвалась, подобно языку пламени, Лисица.

Серен оглянулась.

– Ты опоздала! – с победным видом произнесла Серен.

Томос очнулся, глянул на браслет, затем на подругу и с удивлением осмотрел карусель.

– Что, скажите на милость, здесь происходит?

Потом он увидел Лисицу и распахнул глаза.

Хищница с диким рыком протиснула своё огромное туловище через дверь, стукнула хвостом о пол и в ярости взвыла.

Серен схватила Томоса за руку, и они отступили к стене.

Лисица стала надвигаться на них. Тогда девочка столкнула с подставки глобус, и он покатился по ковру. Но Лисица ловко перепрыгнула через него и криво улыбнулась.

– Теперь вам никто не поможет, человеческие отпрыски! Скоро всё будет кончено. Вас я съем, а дом будет спать вечно. Закройте глаза. Может, это и не больно.

Серен крепче стиснула руку Томоса.

Потом она вдруг что-то почувствовала на запястье и удивлённо взглянула на него.

Томос натянул браслет и на её руку тоже. Нитка бус прочно связывала мальчика и девочку и придавала уверенность, что они неуязвимы.

Серен засмеялась.

Томос улыбнулся ей.

Вместе они смело взглянули на Лисицу.

Та остановилась.

Серен с удивлением отметила, что хищница теперь кажется меньше.

– Посмотрите-ка, – прорычала Лисица. – Вы оба дрожите от страха.

– Я – нет, – ответила Серен.

– А зря! Я обладаю могущественным даром. Зато мальчишка боится меня.

– Я тоже тебя не боюсь! – храбро воскликнул Томос.

– Ну, так заводная ворона застыла от ужаса.

Серен бросила взгляд на разбитого Ворона и нахмурилась.

– Может быть, но он тоже очень смелый и всегда придёт на помощь. Даже если твоё колдовство имеет большую силу, наша дружба победит любое заклинание.

Томос крепко держал её за руку, это ещё больше приободрило девочку, и она выпрямилась.

– Ты меня не съешь! – заявила Серен. – Ты не свирепое дикое животное, а безобидная мягкая игрушка.

Лисица беспомощно захлопала глазами и взвыла. С каждым словом девочки она уменьшалась в размерах.

Томос кивнул:

– Серен права. Да, с моей стороны глупо было хвастаться, но, возможно, в итоге я оказался прав. Волшебное семейство не сумеет навредить нам, потому что мы не позволим нас разлучить и не поддадимся на ваши уловки. Серен никуда отсюда не уедет. А вот вы убирайтесь и прихватите свою гадкую карусель – мне она не нужна!

Лисица пронзительным шёпотом произнесла:

– Это наша земля. Мы жили здесь до вас и будем жить после вас. Мы никуда не уйдём, запомните это.

И тут её шерсть превратилась в гладкий бархат и вельвет. На левой лапе выделялся цветной лоскут, на месте глаз чернели пуговицы, а острые уши стали всего лишь набитыми паклей кармашками. Улыбка была вышита тёмной шерстью.

Безобидная детская игрушка упала на бок.

Глубоко вдохнув, Серен сделала осторожный шаг вперёд, и Томос шагнул вместе с ней. Они подошли ближе и посмотрели на лисицу. Та не шевелилась.

Томос наклонился и поднял её. Она была такая ветхая, что разваливалась в руках, одно ухо оторвалось, и наружу выглядывала набивка.

Вдруг в комнате стало светлеть, Серен повернула голову и воскликнула:

– Смотрите, дебри исчезают!

Она подбежала к окну.

Большие чёрные колючки уменьшались на глазах, перепутанные ветви расплетались и втягивались, словно кусты росли в обратном направлении, – заклятие теряло свою силу. Постепенно вся чаща исчезла, и за окном открылся привычный вид на освещённые серебряным лунным светом лужайку, озеро и лес.

– Поразительно!

– И карусель тоже уменьшается! – с восторгом произнесла Серен, потому что игрушка сжималась, и её мелодия стала такой визгливой и противной, что Томос присел рядом и остановил её.

Воцарилась чудесная тишина. Серен надеялась, что теперь все слуги в Плас-и-Фране проснутся. Она улыбнулась Томосу:

– Победа! Всё закончилось хорошо!

Но тут, как маленький вулкан, в углу зашевелилась миссис Ханибон. Она открыла глаза и приторно улыбнулась:

– Но я-то всё ещё здесь, дорогие детки. Мою хозяйку вы смогли превратить в детскую игрушку, но со мной так не получится. А я никуда не собираюсь уходить.

14

Урок усвоен

Без круженья карусели

Кто ты есть на самом деле?

У Серен подпрыгнуло сердце. Как она могла забыть о миссис Ханибон! Гувернантка встала и оказалась выше, чем раньше, а её маленькие бледные глазки коварно блестели.

– От тебя одни неприятности, Серен Рис. Я сразу поняла, что с тобой будет куча хлопот, не то что с милым Томосом, таким податливым.

– Я вам не «милый Томос»! – огрызнулся мальчик. – Я больше не нахожусь под влиянием ваших чар и попрошу отца прогнать вас, как только он вернётся.

Ухмыляясь, миссис Ханибон покачала головой:

– Господи, твой простодушный отец! Как легко его оказалось провести! Он и правда думает, будто нанял меня в Лондоне! – Она хохотнула и поправила крошечную шляпку. – Меня не прогонят, потому что тебе нужен учитель, а кроме меня тут никого нет.

– Чушь. – Серен подбежала к Ворону и начала поспешно проворачивать ключ в его боку.

Миссис Ханибон рассмеялась:

– Что? Это старое, побитое молью чучело? Ты думаешь, оно тебе поможет? Я могу слопать его на завтрак и выплюнуть все его потроха! – Её острые белые зубы хищно сверкали. – Пожалуй, я так и сделаю!

Серен не обращала на неё внимания. Ключ проворачивался неохотно – механизм давно не смазывали. Наконец девочка завела его полностью, Ворон издал стон и слабо шевельнул крыльями.

– О моя голова! О мои ноги, моя спина, мои крылья и мои шестерёнки!

Миссис Ханибон презрительно фыркнула.

Ворон повернул голову. Он быстро оценил положение и подобрался с видом оскорблённого достоинства.

– А над чем, скажите на милость, вы потешаетесь, мадам?

Миссис Ханибон повела рукой в перчатке.

– Над тобой, нелепая птица.

Ворон ответил ей сердитым взглядом.

– Я не птица, – сказал он. – Собственно, я почётный профессор алхимии и сверхъестественных наук из Оксфордского университета с дополнительной специализацией в области драконоведения, а также в совершенстве владею техниками трансформации и методами сдерживания Волшебного семейства. Иначе говоря, мадам, я обладаю достаточно высокой квалификацией, чтобы разобраться с вами!

Томос бросил на Серен ошарашенный взгляд.

Девочка пожала плечами. Она, как всегда, не знала, правду ли рассказывает о себе Ворон, но подозревала, что он снова лжёт, поскольку раньше он пытался убедить её, будто он заколдованный принц.

Миссис Ханибон захихикала.

– Да-да, а я Красная Шапочка и испанская инфанта. – Она тяжело откинулась на спинку учительского стула и хохотала, пока он не закачался.

Ворон заскрежетал клювом.

Серен услышала за спиной какой-то звук и обернулась. В комнату заглянул Гвин. Скользнув внутрь, он прислонился спиной к двери.

– Все проснулись, – прошептал он.

– Хорошо. – Серен взглянула в окно.

Ночь подошла к концу. Первые лучи солнца струились над деревьями у озера, а от лужайки поднимался тонкий туман.

– Но нам ещё надо избавиться от этой особы, – объяснила девочка.

– Предоставьте это мне! – Ворон запрыгнул на стол.

– Ой, жду не дождусь! – Миссис Ханибон вытерла слёзы. – Может, устроим соревнование в колдовстве? Станем превращаться в различных животных? Я, например, обращусь в кошку, а ты в собаку, а потом я в волка или… Нет! Во что-нибудь побольше. В слона! А ты в мамонта, и мы на пару будем носиться по дому и не оставим тут камня на камне…

– И здесь вы видите пример органической безответственности волшебного сознания, – учительским тоном произнёс Ворон.

– Или я выполню три твоих желания, а ты…

– Да бросьте вы! – Ворон махнул крылом. – Всё это давно устарело!

– Но не там, откуда я пришла, дорогой.

– Мадам, мои методы гораздо точнее. – Ворон сложил крылья. – Я просто лишу вас силы очень простым и незамысловатым способом, и сделаю это с превеликим удовольствием. Кстати говоря, что вы за учитель? Латынь для мальчиков и рукоделие для девочек? Стыдитесь!

Серен хотелось захлопать в ладоши. Она подошла к Томосу.

– Здорово он её осадил!

Дом оживал. Хлопали двери, гремело ведёрко с углем. Наверху из комнаты миссис Вильерс раздался требовательный звонок колокольчика. Серен обернулась к Гвину:

– Приведи Дензила. Скорее!

Гвин поспешно удалился, а миссис Ханибон встала и, сложив руки на груди, нависла над Вороном.

– Ну ладно. Если соревнований в колдовстве не будет, пойду готовиться к урокам, поскольку ты явно ни на что не способен…

– Ко времени начала уроков вас тут не будет.

– Почему? А-а-а? Ты собираешься испепелить меня?

– Нет.

– Пропеть заклинание, чтобы я растаяла в воздухе?

– Нет.

Миссис Ханибон ухмыльнулась:

– Надеюсь, тебе не вздумалось меня целовать?

Ворон даже отпрянул от отвращения. С огромным достоинством он проговорил:

– Мадам, я об этом даже не мечтаю. Я не собираюсь делать ничего из вышеперечисленного.

– Тогда…

– А собираюсь я…

– Ну, ну…

– Снять с вас перчатки.

Миссис Ханибон побледнела как смерть, раскрыла от изумления рот и вытаращила глаза. Она сделала шаг назад, и в тот же самый миг Ворон скомандовал: «Вперёд!» – и Серен с Томосом кинулись к гувернантке. Серен схватила её за правую руку, а Томос за левую.

Миссис Ханибон издала пронзительный вопль, но не успела ничего предпринять – ребята сдёрнули с неё перчатки и уставились на её руки.

– Только посмотрите! – ахнула Серен.

– Фу, какая мерзость! – поморщился Томос.

Под перчатками гувернантки скрывались маленькие лапы с рыжей шерстью и аккуратными коготками.

Миссис Ханибон визгливо завопила:

– Отдайте мне перчатки! Немедленно!

– Не позволяйте ей отобрать их! – велел Ворон.

Серен отскочила назад, Томос быстро спрятал руку за спину.

– Без них, мадам, – сказал Ворон, – всем видна ваша сущность. Больше вы не проведёте никого – слепому видно, что вы существо из Волшебного семейства и обманом явились в этот дом, чтобы совершить злодейство.

Миссис Ханибон оскалилась и выставила лапы вперёд. Внезапно Серен почувствовала, как перчатка в её руках стала извиваться, стараясь освободиться.

– Томос, осторожнее! – предупредила Серен.

Томос вскрикнул и чуть не бросил вторую перчатку.

– Она шевелится!

– Это фокус, – каркнул Ворон.

– Но она толкается и бьёт меня!

– Держи крепче! – Ворон резво спрыгнул со стола, схватил перчатку в клюв и яростно разодрал её на клочки.

– Теперь вторую, Серен.

Серен бросила перчатку Ворону, тот проворно подхватил её на лету и разорвал пополам. Красные лоскутья валялись на полу, как мёртвая добыча.

Ворон с важным видом уселся на глобус.

– Полагаю, это всё. Вы можете отправляться восвояси.

– Ты! – ощерилась миссис Ханибон. – Считаешь себя пупом земли, но ты всего лишь побитое молью чучело.

– Я не побитый молью!

– Скоро твои шестерёнки проржавеют, и ключ не будет проворачиваться в механизме. Ты замрёшь навсегда.

– Не бывать этому.

– А мы, Волшебное семейство, можем тебе помочь. За вознаграждение, разумеется.

Ворон чуть заметно вздрогнул.

Серен поспешно вышла вперёд.

– А нам ты нравишься в образе вороны. Мы находим тебя привлекательным.

– И храбрым, – быстро добавил Томос.

– И умным.

– И мудрым.

– Да, я именно такой и есть, – застенчиво проговорил Ворон. – Так что не волнуйтесь: я не пойду на сделку с Семейством.

– В таком случае я ухожу. – Миссис Ханибон свернула вязанье и убрала его в сумку. – Не думаете же вы, что я стою здесь, чтобы все глазели на мои милые лапки. – Она набросила пальто. – Всё равно работа была утомительной. Знай я, что меня тут ждёт, ни за что бы не согласилась. Дрянная пища, наглая прислуга и безмозглые ученики, которые даже не знают, где находится Италия.

– Вот как? Вам ведь нравились мои сочинения, – напомнил Томос.

– По правде сказать, дорогой, они никуда не годятся. – Миссис Ханибон подхватила баулы, волшебным образом появившиеся у её ног. – Чепуха, да и только. Тебе ни за что не поступить в Оксфорд. Что же касается тебя, – гувернантка сердито глянула на Серен, – то ничего из тебя не выйдет, сиротка. Ты никогда не будешь учить латынь, скорее станешь скрести полы.

– Это мы ещё посмотрим. – Ворон повёл крылом. – Серен, открой дверь.

Девочка зло дёрнула на себя ручку двери, потому что слова гувернантки её ранили.

Миссис Ханибон, держа в лапах свои баулы, вышла из комнаты и стала спускаться по лестнице. Томос бежал впереди неё, а Серен за спиной. Ворон уселся на шар, украшавший стойку перил, и надменно наблюдал за этим эскортом.

К удивлению Серен, в холле выстроились в ряд слуги. Миссис Вильерс с несколько озадаченным видом произнесла:

– Очень жаль, что вы нас покидаете, миссис Ханибон. Мы…

– Умолкни, смертное существо! – И гувернантка проследовала мимо, не обращая внимания на Гвина, Алис и Дензила, которые поедали её глазами.

Томос открыл дверь, и ветер сразу бросил ему в лицо палые листья.

А по подъездной дорожке уже оглушительно грохотала красная карета с возницей в алой ливрее; копыта грациозных гнедых лошадей звонко цокали в утреннем тумане.

Со скрипом повозка остановилась. Миссис Ханибон забралась внутрь, и кузов просел под её весом. Дензил быстро побросал ей вслед баулы, словно брезговал прикасаться к ним.

Гувернантка высунулась из окна.

– Чтоб ваш Плас-и-Фран развалился! – угрюмо произнесла она. – Чтоб ваш урожай сгнил и вы разорились. Чтоб…

– Довольно! – Дензил хлопнул одну из лошадей по крупу и произнёс резкое словцо. Лошадь встала на дыбы. Когда она опустила копыта, карета тронулась и загремела по дорожке. Серен смотрела ей вслед. Повозка становилась всё меньше и меньше, въехала в ураган из листьев и исчезла из виду.

Ветер наконец-то стих.

Стало так тихо, что можно было услышать, как на ветвях каштана поёт дрозд.

– Что ж, – сказала миссис Вильерс, – странно это всё. А я считала её милой женщиной. – Она огляделась. – Какое замечательное утро!

– Вы хорошо себя чувствуете? – осторожно поинтересовалась Серен. – Вас не клонит в сон?

– Что ещё за глупости? – Миссис Вильерс выпрямила спину и стала выше обычного. – В жизни со мной такого не бывало! У меня работы по дому невпроворот. Сегодня стирка, а в комнате леди Мэр надо стереть пыль. Она и капитан уже едут домой.

– А я всё ещё… наказана? – Серен вспомнила о кладовке с разбитыми банками варений и солений.

– Разве ты была наказана? – Миссис Вильерс пожала плечами. – Не помню такого. Но если ты и провинилась, то наверняка не сильно.

– Значит, вы не будете просить капитана и леди Мэр отправить меня в приют?

Миссис Вильерс укоризненно покачала головой:

– Ты читаешь слишком много книг, Серен, и путаешь выдумки с реальностью. – И она поспешно скрылась в доме.

Серен удивилась: никто из обитателей дома не помнил, что с ними случилось! Слуги, переговариваясь, разошлись выполнять свои обязанности. Утреннее солнце сверкало в окнах дома. Из труб поднимался дым, и на крыше ворковали белые голуби.

От непролазной чащи не осталось и веточки.

Гвин махнул девочке рукой:

– Увидимся.

– Постой! Спасибо за помощь. Если бы ты не пробрался сквозь дебри и не принёс сосновую шишку…

– Какую шишку? Какие дебри?

– Спутанный кустарник, которым зарос весь дом.

Гвин засмеялся:

– Серен, миссис Вильерс права насчёт книг. У тебя очень богатое воображение! – И он направился в конюшню.

Девочка обернулась к Томосу, который разговаривал с Дензилом. Маленький человек выглядел растерянным.

– Остальные, может, всё и забыли, но я-то знаю, что здесь произошло нечто странное. В доме было Волшебное семейство, да? – спросил он.

Серен кивнула.

– Вы не помните?

– Их колдовство имеет большую силу. Та женщина – одна из них. Я понял это, когда мальчик не пошёл со мной на рыбалку.

– Вы были правы, – ответила Серен.

Дензил покачал головой:

– Это всё из-за того, что ты хвастался, bachgen.

Томос опустил голову.

– Знаю. Простите, я больше не буду.

– Обещаешь?

– Клянусь.

Дензил медленно кивнул.

– Da iawn…[14] я всюду поставлю новые решётки и соберу душистые травы, чтобы повесить над окнами в Calan Gaeaf[15]. Тогда им будет трудно пробраться в дом снова. – Он взглянул на Серен: – А ты, голубушка, скажи своей игрушечной птице… в общем, передай ему от Дензила, что он молодец.

И маленький человек пошёл по делам, приглаживая копну жёстких волос.

Серен с тревогой посмотрела на Томоса:

– Мы совсем забыли про Ворона! Где он?

Она испугалась, что друг снова улетел.

Они с Томосом обежали весь дом, наполненный поднимающимся из кухни ароматом жареного хлеба и бекона, обследовали каждую комнату. На лестнице девочка пробежала мимо Сэма. Кот выглядел безмятежно и одарил её выразительным взглядом зелёных глаз.

– Он доволен! – заключила Серен и вдруг остановилась, распахнув глаза. – Постой! Я знаю, где Ворон!

Дети побежали в классную и открыли скрипучую дверь.

Ворон сидел на учительском столе в крошечных очках и академической шапочке и пытался взять когтями кусок мела.

– Вы опоздали! Немедленно заходите и садитесь. Начнём с латыни.

Серен вошла в классную комнату.

– О чём…

– Теперь я займусь вашим образованием. До сих пор вас учили через пень-колоду, но я установлю дисциплину. Вашим родителям не найти наставника лучше меня. – Он поскрёб голову, оставив на ней белый след. – И я даже не стану просить жалованье. Томос… что ты делаешь?

– Пытаюсь избавиться от этой штуковины. – Мальчик подошёл к столу у окна, где стояла карусель, и взял её в руки.

Серен насторожилась, но Томос не стал заводить игрушку. В вытянутых руках он поднёс её к камину, где ещё теплился огонь, и бросил в очаг. Деревянные кони и полосатый столбик охватило странное зелёное пламя, и по комнате распространился такой отвратительный запах, что Серен пришлось открыть окно.

– И правильно, – заметил Ворон, пытаясь написать что-то на доске. – Это не волшебство, а низкая уловка. И мел тоже совершенно никудышный. – Он покачал головой, глядя на каракули, которые ему удалось вывести. – Придётся писать тебе, Серен. И… пользуясь случаем, поздравляю тебя с победой над Лисицей. Ты отлично справилась. На самом деле… – Он хрипло засмеялся. – Ты звезда, Серен.

Томос широко распахнул глаза.

Серен захихикала.

Ворон подшучивает над ней?

Такое случилось в первый раз!

– Итак, начнём. Встаньте и повторяйте за мной: amo, amas, amat[16].

Это латынь? Девочка не имела ни малейшего представления, что означают эти слова.

Но она встала, заложила руки за спину, дотронувшись до драгоценного браслета из красных бусин, и произнесла, как волшебное заклинание:

– Amo, amas, amat.

Томос улыбнулся и похлопал в ладоши.

Ворон кивнул:

– Произношение хромает, но мы это исправим.

Серен засмеялась. Возможно, загадочные слова и правда составляют магическое заклинание, подумала она, потому что в саду за окном вдруг запели птицы, а Гвин, собирая прелую листву в тачку, стал насвистывать старинный военный марш.

Примечания

1

Пока звучит музыка, по кругу передаётся свёрток с подарком. Музыка останавливается, и тот, у кого в руках свёрток, разворачивает один слой бумаги. Потом музыка звучит снова, и свёрток опять идёт по кругу. Игра продолжается до тех пор, пока подарок полностью не разворачивают. (Здесь и далее прим. перев.)

2

Кардифф – столица Уэльса.

3

Малышка (вал.).

4

Евклид – древнегреческий математик III века до н. э. Платон – древнегреческий философ V–IV веков до н. э. Джон Китс (1795–1821) – выдающийся поэт, представитель английского романтизма.

5

Остров Скай расположен в архипелаге Внутренние Гебриды на западе Шотландии.

6

Мальчик (вал.).

7

Оуэн Глендоуэр жил во второй половине XIV – начале XV века и был последним валлийцем (представителем народа, населяющего Уэльс), носившим титул принца Уэльского. Он поднял восстание против короля Англии Генриха IV, и, хотя оно потерпело поражение, Глендоуэр считается национальным героем Уэльса, и личность этого исторического деятеля овеяна легендами.

8

Дорогой (вал.).

9

Спасибо (вал.).

10

«Утешение философией» – труд римского философа начала VI века Боэция.

11

Доброе утро! (вал.)

12

Мойдор – старинная золотая монета Португалии.

13

Тоттенхэм-Корт-роуд – улица в Лондоне.

14

Молодец (вал.).

15

День Всех Святых (вал.).

16

Люблю, любишь, любит (лат.).

Content

Кэтрин Фишер
Бархатная лисица

1 Серен Рис вверх тормашками

2 День рождения

3 Открытия

4 Письмо в никуда

5 Бархатистый смех

6 Надежды и скитания

7 Красная пряжа и серебряная шкатулка

8 Ус белого кота

9 Перламутровый гребень

10 Непролазная чаща

11 Вышитая улыбка

12 Дом Лисицы

13 Тайная буква

14 Урок усвоен

Примечания