Васильев Николай

ГАЛАКТИЧЕСКАЯ ОДИССЕЯ НИКИТЫ БОЧАРОВА

Глава первая

Странный медосмотр

Тот день начался для Никиты Бочарова, студента третьего курса института Азии и Африки МГУ, вполне тривиально. Он проснулся в половине восьмого и ринулся в туалет — пока его не захватили шустрые соседи числом три. Из него он сунулся в ванную, но обломался: там уже фыркал под душем чистоплюй Нео. Тогда он вернулся в свою комнату, включил чайник и стал сооружать пару бутеров (для себя и для сонули Санчо), чутко прислушиваясь к звукам в ванной. Вот плеск воды прекратился, но дверь не открылась — значит, Нео будет подбривать свою чахлую бородку и усишки. «Как бы Омара не прозевать» — заопасался Никита, вышел из комнаты и точно: из туалета нарисовался невысокий, но жутко высокомерный араб. Никита ласково ему улыбнулся и чуть виновато развел руками: извини, мол, брат. Омар пронзил его взглядом, но молча ретировался в свою фатеру. Наконец, дверь ванной открылась и выпустила в коридор высокого худощавого африканца лет 25, который тотчас улыбнулся Никите и сказал: — Добри утро, малшик!

— Nzuri asubuhi, Neo, — сказал Никита на суахили. — Je, wewe ndoto kuhusu msichana leo? (Доброе утро, Нео. Ты видел сегодня во сне девку?)

— Si leo. Mimi itabidi kuangalia mbebe kwa kesho (Сегодня не довелось. Буду надеяться на завтра).

— Окэ, Нео, — благосклонно кивнул Никита и вошел в ванную.

Совершая гигиенические процедуры, он хмыкнул по поводу произошедшей пикировки: «На фик ему эротические сновиденья, к нему сегодня наверняка Вика прикатит. А если ее не будет, то Нюся или Ляля какая-нибудь заявится. До чего же падки наши бабы на экзотику! Даже Омар, метр с кепкой, им в радость, а нас с Сашкой они в упор видеть не желают!» Войдя в комнату, он рассвирипел: Санчо до сих пор давил ухом подушку.

— Вставай, гад! — заорал Никита и дернул приятеля за руку. Тот мигом принял положение сидя, но глаз не открыл.

— А ну три зенки! — продолжил яриться Бочаров. — У тебя уже были опоздания! Еще одно-два и ты окажешься на платном обучении! То есть сразу за порогом института, ибо 300 тыщ у твоих родителей нет! Или я чего-то не знаю о твоем благосостоянии? Сашка рванул на выход, забыв скинуть с ног одеяло, запутался в нем и врезался в итоге башкой в дверь. После чего совсем пришел в себя, ругнулся матом и исчез — чтобы вернуться обескураженным через минуту.

— Там этот Омар!

— А ты что хотел? Нас здесь четверо и всем на первую пару нужно!

— Да им когда угодно можно приходить, — зло сказал Сашка. — Их-то всяко не выгонят!

— За них институт хорошие денежки получает, — на тон ниже сказал Никита. — Ладно, придется тебе умываться и завтракать шиворот-навыворот: сначала кофе и бутер, а потом лакировка зубов и личика…

До «Академической» сумели добежать за шесть минут. По эскалатору почти слетели (благо, что идиотов, стоящих слева, на проходе, в этот раз не оказалось) и успели втиснуться в отходящий состав. Потом был бег по по переходу от Третьяковской до Новокузнецкой и вот он, Охотный ряд и Манежная площадь, где гордо высится их компактный институт, зорко поглядывая на Кремль и Сенат, в недрах которого спрятан кабинет Президента.

— И чего бежали? — спросил Сашка. — До занятий еще десять минут…

— Эх, люди, — дурашливо свесил на грудь голову Никита. — Твари неблагодарные…

После третьей пары (перед обедом) староста группы, Нелли Вербжицкая, сделала сообщение, что вместо четвертой пары будет проведено какое-то медицинско-психологическое обследование, которое необходимо пройти всем.

— Попробуйте только сорваться с него, каждому отсутствующему собственноручно такую трепку устрою! — зловеще пообещала Нелли.

— Из твоих ручек примем даже яд! — пообещал Никита. — После ночи любви, естественно…

— Пфф! — фыркнула эффектная (что там говорить!) дева. — Тебе, Бочаров, прыщики с чела сначала свести бы надо…

— Поверь, милая, сами сойдут — после любви-то…

— Ты доостришься у меня, Бочаров! Вы с Вольским и так на липочке висите — и острят еще! В общем, всех буду ждать в кабинете медсестры и ставить галочки в журнале.

Впрочем, от медкабинета студентам сначала пришлось пройти в обычную аудиторию, где какой-то малоразговорчивый тип в белом халате раздал всем листики с 20 вопросами (явный тест на определение Ай Кью) и попросил на них ответить. Присевший рядом с Никитой Сашка скосил взгляд на его листок, понял, что вопросы у них разные и чуток скис. Но, ответив на первый вопрос, приободрился и ушел в опросник с головой. Никита же отвечать на эти тесты давно наловчился и сдал листок минут через десять, то есть первым. Тип, принимая листок, скривился, но пробежав ответы и поставив оценку в своем кондуите, посмотрел на Никиту с интересом и сказал:

— Идти в медпункт, не удивляться.

В медпункте вместо привычной медсестры среднего возраста прием вела женщина-вамп! Подобных дам Никита видел лишь в кино или анимациях, но никогда в реальной жизни, да еще так близко! Высокая, статная, крутобедрая, пышногрудая, высоковыйная, луноликая, с гривой черных блестящих волос и ясными карими очами, которые стали внимательно вглядываться в вошедшего студента. Под этим взглядом Никита сначала побледнел, а потом стал краснеть и смущаться. Тотчас он стал себя корить за это и засмущался еще больше. И вдруг услышал легкий женский смех, за которым последовал и голос:

— Как ты робок! Как олень! Мне до сих пор казалось, что я не страшная! Имя и фамилия?

— Никита Бочаров.

— Снять одежду! Так… Так… Трусы тоже!

— Я не могу, — сказал сдавленно Никита, прикрывая руками проклятый торчок.

— Руки назад! — скомандовала дама. И после исполнения студентом команды, сдернула последнюю одежку. Торчок прыгнул к животу и застыл перед ним, глядя в зенит.

— Великолепно! — восхитилась дама. — То, что надо!

Тут она повернулась в сторону и спросила явно по связи:

— Сколько у Бочарова? Неужели? Удивительно, причем вдвойне. Да, да, и это тоже. Отлично. Повернувшись вновь к Никите, дама мягко, с воркующими интонациями сказала: — Какой ты молодец, Никита! И дополнила фоническое поощрение тактильным, огладив волосы на затылке парня. Эмоции Никиты зашкалили, и он чуть было не вцепился в чудесную женскую плоть, но дама тотчас восстановила дистанцию и сказала:

— Одевайся и зови следующего.

После приема Санчо стал возбужденно рассказывать Никите, как врачиха чуть его не опарафинила.

— Представляешь, заставляет снять трусы, а хер-то лезет вверх и все. Я его уговариваю и так и сяк, а он лезет. Тогда я отвернулся от нее, закрыл глаза и представил, что лежу в горячей ванне — он и обмяк. Я опять повернулся, но глаз открывать не стал: она ведь вон какая краля! В общем, прошел-таки этот дурацкий осмотр! Ну, а ты как, справился с собой?

— Нормально. Она даже меня похвалила, сказала, что я молодец.

— Странно. Кому понадобилось это устраивать? С определением Ай Кью понятно, без него сейчас в серьезную фирму не берут, но эта пародия на осмотр? Ничего не померила, не заставляла ни приседать, ни нос доставать…

Глава вторая

Трансляция во сне

Ночью Никите вдруг стал сниться совершенно фантастический сон.

Перед ним возникло зыбкое лицо той самой прекрасной дамы, которая вгляделась в раскрывшиеся будто бы глаза спящего, опознала его и сказала:

— Выслушай меня Никита и ничему не удивляйся… Мы — жители Галактического содружества и явились к вам, на Терру за помощью.

Многие тысячелетия в различных звездных системах галактики, которую вы знаете под именем Млечный путь, развивались независимые цивилизации, а с наступлением эры космических сообщений между ними образовались связи, более или менее стабильные. Расцвела торговля, научно-культурный и туристический обмен, но было и есть также много военных конфликтов. Некоторые цивилизации объединились в империи, другие — во временные антиимперские союзы, в результате чего Галактическое содружество стало существовать в шатком политическом равновесии. Что касается Терры, то на определенном этапе галактической цивилизации эту периферическую планету приспособили для ссылки преступников, причем со всех звездных систем, для чего пришлось составить международный договор. Этим и объясняется невероятное многообразие народов, населяющих Терру. Потом личности преступников научились трансформировать и надобность в их ссылке отпала. Терра была предоставлена сама себе и через несколько тысяч лет развитые миры о ней вовсе забыли. Но с некоторых пор в Содружестве проявились две неприятные тенденции: падение рождаемости на фоне почти полного перехода к искусственному вынашиванию детей и снижение интеллекта от поколения к поколению. Правда, официозные учреждения (в том числе медицинские) начали дружно отрицать эти явления и публиковать благополучные статистические данные (более или менее близкие по разным звездным системам), — в результате честных ученых стали шельмовать и лишать допуска к информации и самой профессии. В ответ эти ученые сорганизовались в несколько оппозиционных ассоциаций, которые тут же были повсеместно запрещены — с арестом их членов и последующей трансформацией в лояльных граждан. Оппозиционеры, оставшиеся на свободе, ушли в глухое «подполье» или бежали в миры Фронтира, находящиеся в постоянном ожидании пиратских налетов или карающих рейдов правительственных эскадр. Наша группа нашла приют на Миранде — одном из республиканских миров Фронтира. Ее правительство отнеслось к нам благосклонно, но организовать информационные трансляции в сторону Метрополии не позволило. Нам оставалось только углубиться в методы решения тех самых проблем. Вдруг наш лидер вспомнил о существовании планеты-тюрьмы Терры, изобиловавшей в годы оны многообразным генетическим материалом. Тотчас все ученые пожелали на нее попасть и сравнить ваши показатели с нашими. Тут остро встал вопрос о корабле, который может нас к вам доставить. Один из членов правительства Миранды порекомендовал нанять пиратскую флотилию Бушара, с которым будто бы можно иметь дело. Так мы оказались сначала на Луне, а потом, изучив ваши радио- и телетрансляции и выявив всю сеть спутников, «прокрались» на челноках (под видом метеоритов) в заранее выбранные пункты назначения. Предварительно пришлось выучить соответствующие языки. Не вдаваясь в подробности нашего внедрения в ваше общество, я обращаюсь к тебе, Никита, с жаркой просьбой: приди к нам на помощь, войди в наше общество и измени его своей деятельностью — наряду с другими добровольцами с Терры. Я верю, что если вас будет достаточно много, ситуация с нашим будущим может перемениться к лучшему.

«Я согласен», — хотел сказать восторженный Никита, но губы его, конечно, не послушались.

Тем не менее, инопланетянка признательно ему улыбнулась и сказала:

— Благодарю, Никита. Обещаю: ты не пожалеешь о своем решении. Завтра приди вечером на ВДНХ, к павильону «Космонавтика и авиация» и тебя там встретят.

Вдруг Никите захотелось спросить: — «Долго ли мы будем лежать в анабиозе?». Дама заулыбалась и неожиданно прочла ему лекцию об астрономии:

— Ваши ученые, Никита, имеют превратные представления о том, как устроена наша галактика. В основу их легло мнение первобытных людей, что свет распространяется от своего источника во все стороны, но прямолинейно. Однако это даже в обиходе случается вовсе не так. Представь себя мальчиком, которого только что взял себе в услужение владелец лабиринта. Наступил вечер, посетители пошли по домам, и владелец сказал тебе: — Никита, принеси фонарь из лабиринта. Ты подошел к входу и увидел перед собой длинный-предлинный прямой коридор, в конце которого еле светился огонек фонаря. Обреченно вздохнув, ты пошел на этот огонек, но вдруг уперся в поворот, в углу которого стоит зеркало, отражающее огонек, который, горит, оказывается в длинном коридоре, но поперечном первому. Ты идешь по нему, но вновь натыкаешься на поворот с зеркалом. Ты, конечно, чертыхаешься, но идешь дальше, от поворота к повороту. Ноги твои вовсю гудят, когда ты добираешься, наконец, до подлинного фонаря. А тебе ведь еще идти назад и непременно забредать в тупиковые ходы этого проклятого лабиринта! Вдруг рядом раздается голос владельца:

— Где черт носит этого мальчишку?

— Я здесь! — радостно кричишь ты. После этого открывается дверца и в лабиринте появляется хозяин.

— Ты дошел до фонаря по лабиринту? — догадывается взрослый мужчина и смеется. — А надо-то было всего лишь поискать эту дверь, которая находится рядом с входом в лабиринт.

— Так вот, — продолжила лекторша, — роль искривителей света в галактике играют не зеркала, а гравитационные массы, о чем, оказывается, догадался ваш физик Эйнштейн. Но и он не решился утверждать, что эти искривления могут быть очень прихотливы. Наши же физики это давно установили, и потому трассы космических путешествий до той или иной звезды рассчитывают только компъюторы. И эти трассы оказываются во много раз короче, чем кажется «на глаз». Очень много помех создает реликтовый свет от уже погасших звезд — ведь астрономы видят не только вдаль, но и вглубь времен, на многие миллиарды лет. Большинство звезд являются просто автопортретами разной давности, а не реальными объектами. Например, смотришь на какую-нибудь Бетельгейзе, а она, быть может, уже взорвалась лет 500 назад — но свет от вспышки именно к Терре еще не пришел. Кроме того, наши корабли путешествуют всегда с большим ускорением, а топливом для них является та самая «темная материя», о существовании которой ваши физики догадались, но до ее сущности не добрались. В итоге путешествия от одной системы до другой составляют в лабиринте Галактики не годы, а месяцы или даже дни. Соответственно, никаких парадоксов времени мы не наблюдаем и анабиоз тебе, Никита, не грозит. Кстати, я родом со славянской планеты Веста, хотя заимствовала часть ген от латинян и потому меня зовут Божена Клэр…

Когда утром Никита проснулся, он тотчас вспомнил свой необычный сон, да еще во всех подробностях. «Никакой это не сон, а трансляция Божены. Но через что она его мне транслировала?» Он вспомнил все детали «приема», в том числе оглаживание его волос, схватил гребень, стал расчесывать волосы над простыней — и точно: на простыню упала микроскопическая блестка! Он повращал ее в пальцах, пожал плечами и спрятал в пенальчик с аскорбинкой, к которой давно привык. Сам же стал думать, что делать: ехать вечером на ВДНХ или ну его на хэ? Тут взгляд его упал на мирно посапывающего носом Сашку и его охватила острая зависть к счастливчику, которого инопланетянка забраковала. «А вдруг нет? — засомневалось сознание. — Может и ему приснился подобный сон?» Соответственно, Сашка был тотчас разбужен, приведен в чувство, допрошен с пристрастием и отпущен восвояси, то есть в ванную. Никита же опять затосковал…

Глава третья

Полет на Луну и прочая фантастика

Тем не менее, майским вечером, около 9 часов, Никита Бочаров вышел из метро с сумкой через плечо (с предметами гигиены, бельем, тришками, рубашками и т. д.) и побрел к космическому павильону. На территорию его еще пустили, но оглядели подозрительно. Он и сам понимал, что выглядит не ахти: ноги почти что трусятся, вид бледный, взгляд потухший. Впрочем, в нем жила надежда, что все это не всерьез и через час его вместе с прочими опозданцами вытурят с выставки — тем и поддерживал свои силы. Однако у павильона его встретила сама Божена, взяла вдруг за подбородок, приподняла и неожиданно внятно поцеловала в губы! После чего ободряюще улыбнулась и сказала:

— Все будет хорошо! Верь мне, юноша… Иди пока вон с той группой, а мне надо встречать остальных.

Совершенно офонаревший от ласки Никита пошел слепо в кильватере группы из молодых людей (человек десять) и вскоре оказался на окраине Ботанического сада. На одной из небольших лужаек расположилась невысокая (метров 10), но широкая округлая конструкция, завешанная зелеными сетями, принятыми у строителей, и огражденная дощатым забором. Группа прошла в дверцу в заборе, затем в щель меж сетями и через минуту поднялась по пандусу к раздвижному входу в тороидальный, видимо, корабль. Только внутри корабля Никита встрепенулся и стал осматриваться. Смотреть, правда, было почти что не на что: из гладкостенного тесного шлюза, освещенного рассеянным светом, они перешли в такой же лифт, который поднял их в плавно изогнутый коридор второго этажа, тоже вполне пустынный. Некоторое время они шли по этому коридору, мимо закрытых раздвижных дверей, и Никита опознал, наконец, нескольких своих однокурсников (в том числе двух девушек). Но вот их предводитель (тот самый тестировщик) совершил неуловимую манипуляцию, и очередная дверь открылась.

— Заходить двое, сесть в кресла, застегнуть ремни и ждать старт, — сказал он. — Первая пара вперед! Девушки переглянулись и дружно вошли в каюту, дверь в которую тотчас закрылась. Через несколько минут все добровольцы были распределены по каютам. Никита оказался в паре с высоким и атлетически сложенным студентом, про которого знал, что он четверокурсник и специализируется по странам Юго-Восточной Азии.

— Я — Борис Великанов, — протянул руку напарник.

— Никита Бочаров, — представился наш герой и пожал руку.

— Похоже, нас отбирали очень целенаправленно, — поделился мыслью Борис. — Ты что изучал?

— Суахили и арабский…

— А я хинди, тамильский и урду. Так что на одну планету мы вряд ли попадем.

— Отмахиваться с тобой от зловредных инопланетян было бы здоровски. Но нам пока это вроде не грозит?

— Что день грядущий нам готовит — про то не может знать никто, — вдруг выспренне сказал «индуист».

— Так-то оно так, так-то оно конечно, а окостись какое дело — вот тебе и пожалуйста! — отчебучил Никита. Борис вскинул на случайного напарника недоуменные глаза, но тут же расхохотался. Так они перекидывались фразами и словечками из фольклора (преимущественно студенческого) около получаса, пока корабль не охватила легкая дрожь. Их тела вдруг мягко вдавило в кресла и более не отпускало. Через какое-то время они привыкли к этому дискомфортному состоянию и впали в подобие дремоты. Спустя полтора часа (Никита глянул на часы) вектор ускорения сменился, и их тела вдавило в привязные ремни.

— Тормозим похоже, — сказал Никита сквозь зубы.

— Уже подлетаем к Луне? — удивился Борис.

— Скоро узнаем…

Наконец корабль вновь ощутимо затрепетал и вдруг явно замер без движения.

— Три часа мучений, — отметил по часам Никита. — Неужто прибыли?

— Я читал, что наши ракеты могут долететь до Луны за 9 часов, — неуверенно сообщил Борис.

— Реально они за 2–3 суток долетали, — возразил Никита. — Так что мы пока самые быстрые луноперелетчики из землян. Если мы, конечно, уже на Луне… В этот момент дверь в каюту открылась, и в ее проеме показался «тестировщик».

— Поздравляю, вы прибыли на Луну. Пока сидите здесь, на вход в базовый корабль мы вас пригласим. Они расстегнули ремни и стали ожидать дальнейших событий. Вдруг Никита встал на ноги, слегка подпрыгнул, ожидаемо ударился головой о двухметровый потолок и, рассмеявшись, плавно «прилунился» на пол.

После чего сообщил Борису:

— Мы точно на Луне! В поле ослабленной гравитации… Борис в ответ покинул кресло, присел и стал совершать замедленные сальто, оказываясь то в положении лежа, то в стойке на руках.

— Офигеть! — сказал он, шлепаясь обратно в кресло. — На Земле такие штуки я вытворял только в бассейне, под водой…

Наконец, за ними пришли. Никита с Борисом вышли в коридор и оказались среди вереницы улыбающихся, перешучивающихся и чуть подпрыгивающих соотечественников. Вот знакомый лифт, а вот и шлюз, двери которого были открыты в просторный «ангар», опоясанный по стенам переплетающимися металлическими галереями и лестницами. Их «челнок» стоял посреди ангара и вокруг него ползали и летали многочисленные «дроиды», которые что-то подсоединяли и отсоединяли от челнока. Пандус вывел путешественников (набралось их около сотни) к работающему эскалатору, по которому они поднялись на высоту третьего этажа и оказались в очередном коридоре, но уже корабля-матки. Этот коридор был прямолинейным и очень длинным, но идти по нему не пришлось: по центру коридора бежали разноскоростные и разнонаправленные «дорожки». Сопровождающий переправил всех на самую скоростную дорожку, и они мигом домчали до конца коридора, где перешли на очередной эскалатор… Потом на другую дорожку и опять эскалатор… По ходу им встретилось несколько «аборигенов» в комбинезонах кремового или голубоватого цвета, которые с любопытством их оглядели — и только. В итоге они оказались перед группой кают, рассчитанных на 10 человек, куда их и заселили. Пространство каюты размерами 6х5х2,5 м было поделено на подобия двуместных купе, в которых между металлическими кроватями мог быть установлен откидной столик. Под кроватями оказались ящики с постельным бельем и однотипными комбинезонами зеленоватого цвета. В одном из углов каюты были оборудованы туалеты и душевые. Возле входа был какой-то настенный ящик, оказавшийся впоследствии пунктом выдачи пищи, а под ним — еще один, оказавшийся мусоросборником. Никита и Борис, державшиеся вместе, разместились на козырном месте — напротив входа. Они уже подумывали переодеться в комбинезоны, но тут ящик ПВП просигнализировал обитателям каюты о своей готовности выдать им еду и питье. Подносы с пищей появлялись по очереди и содержали картонные тарелку с ложкой, два тюбика разных размеров и маркировки и поллитровую бутылочку с жидкостью.

Борис придержал Никиту за руку, досконально осмотрел тюбики и сказал удовлетворенно:

— Тюбик побольше содержит, вероятно, суп, а второй — второе. Теперь проверим…

И точно: из большого тюбика в тарелку выдавился горячий и пахучий суп-пюре, который проголодавшиеся путешественники выхлебали с большим удовольствием. Во втором тюбике оказалась тоже горячая и вкуснющая каша, а в бутылочке — подобие клюквенно-брусничного киселя. Замечательный обед! После обеда разомлевшие обитатели каюты тотчас пустились в разговоры, заодно и знакомясь. Никита, впрочем, не активничал и спустя полчаса решил подремать. Вдруг дверь в каюту отворилась, и тот же самый «тестировщик» нашел взглядом Никиту и сказал:

— Бочаров, следуй за мной. Но предварительно одень комбинезон. Без него никто из вас в коридор выходить не имеет права.

По пути «тестировщик» не говорил ни слова. Впрочем, путь этот был недолгим и закончился перемещением по эскалатору на один этаж.

Буркнув что-то по коммуникатору, «тестировщик» подвел Никиту к некой каюте, сказал «Ожидай» и исчез за углом коридора. Дверь вдруг отворилась и, впустив посетителя, закрылась наглухо. Эта каюта была явно индивидуальной и повышенной комфортности, так как состояла из двух комнат, не считая прихожей, душевой и проч. Тут открылась внутренняя дверь, за которой Никита увидел улыбающуюся Божену!

— Вот и ты, мой герой! — удовлетворенно сказала дама, одетая в легкое одеяние, к которому по представлениям Никиты подошло бы слово «пеньюар».

— Помоги мне раздеться, — продолжила лукаво дама. — И не бойся что-то помять или даже порвать… После чего она повернулась к Никите спиной и подняла над головой обнаженные руки. Никита, отказываясь верить в происходящее, шагнул вперед и сжал скачущими ладонями пленительные тити инопланетной славянки… Трудно сказать, как долго продолжался их секс-марафон. Никита помнил лишь, что Божена дважды его кормила и поила всякими вкусностями, а также втирала гель в щеки, после чего подросшая щетина бесследно с них исчезала. Любовный опыт Никиты был невелик (торопливые поцелуи с несколькими школьницами и студентками и пара перепихонов в пьяных компаниях) и потому все происходящее казалось ему невероятным счастьем. Он вкладывал в соития с Боженой столько пыла, что добился от нее ответной страсти, которая все росла и росла. «Не зря, ох, не зря мы организовали этот проект!» — думала многократно удовлетворенная и все еще возбужденная социологиня. «Как она умудряется сужать свое влагалище? — удивлялся после …надцатого акта Никита. — У тех студенток было вовсе не так» Вдруг дверь в спальню Божены резко отворилась, и на пороге возник мощный мужик в подобии офицерской формы (так решил порядком струхнувший Никита, лежавший как раз лицом ко входу). Божена, седлавшая своего мачо, резко метнулась в сторону и, оказавшись на ногах, прокричала что-то гневное на совершенно незнакомом языке (Никита уловил лишь ранее слышанное слово «бушар»). Для особо взыскательных читателей здесь приведен перевод со всеобщего галактического:

— Капитан Бушар! Как Вы посмели сюда ворваться?!

— Я у себя на корабле! — жестко осадил ее мужик. — А ты, фифочка, оказывается из породы нимфоманок? А строила из себя ученую грымзу… Что ж, я найду теперь для тебя достойное занятие: развлекать меня, моих офицеров и особо отличившихся бойцов! Божена успела во время этой тирады схватить пеньюар, так и не разорванный Никитой, и быстро запахнуться в него. После чего попыталась перейти в наступление:

— Выйдите из моей каюты, капитан, и ждите нашу делегацию: мы настаиваем на обсуждении накопившихся фактов грубости со стороны Вас и вашей команды. Если Вы не извинитесь, нам придется пересмотреть размер вашего вознаграждения.

— Ты не поняла, фифа: это я разрываю ваш глупый контракт и плюю на обещанные смешные деньги! Вы сделали то, на что я надеялся: наполнили мой корабль вполне приличными рабами, доход от продажи которых превысит вашу подачку раз в десять! Понятно тебе, дурашка? Никита во время этой перепалки лежал, сжавшись от страха и от возмущения, но внутри него стал нарастать протест:

— «Так и знал, что эта космическая авантюра добром не кончится!»

Пират же вдруг ловко схватил Божену за волосы, подтянул к себе и, заглядывая ей в глаза, гнусно сказал:

— Так как на счет минета? Прямо сейчас?

Никита понял интуитивно подоплеку этой фразы, бешено рванулся к мерзавцу и полетел на пол, получив встречную оплеуху.

— Гасан! — рявкнул Бушар. — Брось молокососа в карцер! Только не попорть! И выйдите пока все: у меня наметились дела с мадам Клэр…

Никита успел вскочить с пола, но больше ничего сделать не успел: его схватили два пирата и выволокли наружу — не забыв забрать его комбинезон.

Глава четвертая

Чужая планета

Слово «карцер» Никита тоже уловил и потому сначала удивился, оказавшись в полном подобии туалета. Во всяком случае, в центре «карцера» стоял унитаз и площадь комнатенки была около 1 квадратного метра (0,7х1,5 м) при стандартной высоте 2,5 м. Чуть позже он согласился с хозяевами, что таким и должен быть современный карцер: отходы жизнедеятельности легко удалить, вода из бачка льется исправно и даже спать здесь можно — правда, обвивая телом тот самый унитаз. Свет в «карцере» был, конечно, тусклым и горел круглосуточно. А еще оказалось, что кормление узника отнесено в разряд излишеств. Первые часы в карцере Никита провел в переживаниях: сначала по поводу того, чему подвергает сейчас ужасный Бушар Божену (кошмар, просто кошмар!), затем перешел на судьбу товарищей и свою собственную (неужели байки о космических пиратах верны и мы окажемся на положении рабов?!), потом он чуть успокоился и решил, что жизнь все же лучше смерти и рано или поздно фортуна повернется к землянам благожелательным фасадом… Когда мысли о настоящем и будущем пошли по третьему кругу, Никита собрался, отбросил их и приступил к недавно освоенному им искусству медитации — для чего сел ровно на унитаз, положил руки на колени, соединил указательные и большие пальцы в кольца, расслабился и стал ритмично дышать, добавляя к выдоху звук «Оммм». От дыхательной медитации он перешел к выполнению мудр: для сердца, для зрения, для слуха, для ясности ума, для улучшения памяти… Вдруг внутри корабля родился слабый низкий гул, а еще через несколько минут на тело навалилась тяжесть — верный признак полета с ускорением. Никита инстинктивно сполз на пол и занял единственно удобное положение — вокруг унитаза. Долгое время он стоически переносил перегрузку (большую, чем при полете к Луне), потом она все-таки уменьшилась, а потом его одолел спасительный сон. В течение нескольких дней перегрузки случались периодически, и в условиях хронического голода Никита переносил их все тяжелее (ну, не было у него спасительного жирового запаса!). Как вдруг однажды знак ускорения явно сменился и вскоре движение корабля прекратилось.

Исчез и гул двигателей, что Никиту порадовало: намечалась очередная перемена в судьбе. В коридорах корабля слышались признаки перемещений, однако час проходил за часом и все мимо злосчастного карцера. Никиту стало вновь клонить в сон, но тут дверь, наконец, открылась, и все тот же Гасан что-то рявкнул и рывком поднял хилого узника с пола. Никита пошел рядом с конвоиром, с трудом преодолевая слабость и не вникая в детали пути. Вдруг кто-то его затеребил и знакомый голос спросил:

— Где ты был все эти дни, Никита?

Никита поднял голову, узнал Бориса, слабо ему улыбнулся и сказал:

— Сидел за решеткой в темнице сырой… Куда нас ведут?

— Молчат как партизаны. А Божена с Иржи куда-то пропали. Еще прошел идиотский слух, что нас выставят на продажу. Так ты в самом деле был в изоляторе? За что?

— Да, я был в карцере, куда меня упрятал капитан Бушар за неподчинение его приказу. И боюсь, что слух о продаже может оказаться правдой. Ведь капитан этот пиратский…

— В рот компот! — исказился лицом Борис. — Съездили с миссией гуманитарной помощи!

Тем временем впереди стоявших стали запускать по одному в какую-то дверцу, из которой они уже не выходили. Очередь дошла до Никиты, и он увидел за дверцей опять шлюз, из многочисленных щелей которого вдруг стал поступать густой «туман», вдыхать который не хотелось, но пришлось. Нос, горло и глаза стало щипать, но вполне терпимо, а потом туман всосало обратно в щели, передняя стенка шлюза раздвинулась, и Никита оказался в просторном холле, среди землян, которые все прилипли к обширной стеклянной стене холла. За ней виднелось зеленоватое (!) небо, в отдалении — группа разновысоких зданий в серых тонах, а также растительность оранжевого цвета! Явно инопланетный мир! Когда процедуру «обеззараживания» прошли все пассажиры, конвоиры повели их по замысловатым переходам и вывели, в конце концов, в многоэтажное строение башенного типа — с обычными лестницами и тремя однокомнатными квартирками на каждом этаже. В эти квартирки их стали заселять по шесть человек (начиная с пятого этажа), ибо комнатки были почему-то треугольными (двери на лестницу, в туалет и в ванную были вписаны в углы) и вдоль каждой стены стояли двухярусные кровати.

— Вот уж хоспис так хоспис! — сказал с отвращением Борис, когда их шестерку заселили на последнем, двенадцатом этаже. — Единственный пока плюс этой планетки — меньшая сила тяготения, благодаря чему мы не особо запыхались при подъеме сюда…

— Мышцы могут быстро атрофироваться при этом тяготении, — вяло возразил китаист Володя, живший с Борисом в одной корабельной каюте.

— Придется их ежедневно качать.

— Может и не придется, — хмыкнул Никита. — Если именно здесь находится рынок рабов…

— Кончай каркать! — взъярился незнакомый угрюмоватый парень. — Без твоих прогнозов тошно!

— Все, все, — поднял примиряюще руки Никита и вдруг быстро добавил: — Чур, я иду в ванную. После карцера это крайне необходимо!

Вода через рожок душа, слава богу, бежала. Была она тоже зеленоватая и лишь слегка теплая, но освежающий эффект Никите обеспечила. Нашелся и какой-то гель, с помощью которого удалось качественно отмыть кожу и волосы. Полотенца, конечно, никакого не было, но кручение соседнего с душем рожка активировало «сушильный» воздушный поток. Вернувшись в комнату, Никита застал соседей за самой приятной дневной процедурой — поглощением пищи. Судя по блаженным физиономиям товарищей по несчастью, в этот раз поглощенье обрело наивысшую форму — смакование. Аппетит моментально стал довлеющей эмоцией Никиты и не зря: все кушанья (похлебка с лепешкой, мясное рагу с обильным овощным гарниром и фрукты в сладком соусе) оказались в масть земному организму. А когда в пищеблоке появился поднос с чашками, половником и «фаянсовой» кастрюлей, наполненной горячим ароматным напитком, напоминающим одновременно кофе и жидкий шоколад, то из глоток разнежившихся переселенцев стали вырываться признательные слова:

— А неплохо тут рабов-то кормят!

— Кто тут вякал о рабах? Нигде и никогда их так не кормят! Значит что?

— Мы не рабы, рабы не мы!

— Если и поварихи под стать своим кушаньям, то я согласен здесь навеки поселиться!

— Глядите, глядите, вон там по тропинке пара «поварих» идет!

Все шестеро тотчас кинулись к узкому (в полметра) высокому окну и стали рассматривать с разновысоких точек (в том числе с верхней кровати) неспешно шествующих аборигенок.

— Да это натуральные негритянки! — воскликнул самый зоркий.

— И какие высокие! — удивился второй.

— У них и одежды такие же: тюрбаны, а вокруг тел ткани наверчены…

— Но титьки закрыты, не то, что у наших африканок…

— В городах и у «наших» все давно закрыто, голышки по селеньям живут…

— Жаль, лиц с этого расстояния не разглядеть…

— Наглядимся еще, даст бог. Только удастся ли до титек допрыгнуть…

— На что тебе титьки? Женский магнит расположен меж бедер — что давно известно любому вахлаку, а ты ведь студент, как-никак…

Глава пятая

Продажа в рабство

И все-таки худшие предположения землян сбылись: их выставили на торги. Проходило это мероприятие неспешно и поэтапно, в большом зале, но без публики, причем каждый будущий раб экспонировался на своей площадке посредством телевизионной трансляции. С утра все земляне прошли сначала показательные тесты на интеллект (что-то вроде земного Ай-Кью), и результат теста светился весь день на экране, за спиной каждого. Потом они были лишены одежд, и дотошные видеооператоры (негры у девушек и негритянки у мужчин) засняли в разных планах все детали их тел, в том числе ротовую полость, паховую область и промежность. Результаты съемки также эпизодически возникали на экране. Затем к каждому из них явились «суккубы» и «инкубы» (соответственно полу) и стали разжигать в них похоть — и как ни противилось этому возмущенное сознание, никому из земных парней и девушек не удалось остаться равнодушными. Операторы тотчас зафиксировали возбуждение их половых органов и выражение искаженных похотью лиц. Однако и этим работорговцы не ограничились: «демоны» обняли свои жертвы и стали с ними совокупляться, а оперы тут как тут — принялись это порно снимать! Никита прошел все названные этапы, но порно с его участием не получилось: ослабленный многодневной голодовкой организм еще по дороге к гениталиям негритянской дамы исторг вялую струйку спермы и пожелал соснуть. В результате Никита пробыл в торговом зале до вечера (в то время как его соседей аборигены стали активно разбирать), но и он был все-таки продан. Гасан, слонявшийся весь день по залу, злорадно осклабился и изобразил руками и бедрами, что с рабом будут делать в неволе. Бедный Никита содрогнулся. Однако представителем покупателя оказался похожий на клерка молодой негр, который пригласил «покупку» сесть в авиатакси, сказал адрес, и через десять минут они оказались в центре города, чьи вечерние улицы были наполнены смешливой молодежью. На улицы они, конечно, не пошли, а пересекли площадь и оказались перед явно муниципальным зданием. «Клерк» поднял руку с каким-то пультиком, дверь в здание приотворилась, и они вошли внутрь. Поводив «раба» по коридорам и спустившись в подвальный этаж, провожатый открыл очередную дверь, за которой оказалась жилая комнатка с весьма скромным интерьером: лавка вагонного типа, стол перед ней, ящик ПВП, душевая с унитазом и экран на стене. Паренек простер руку внутрь комнаты, шутливо поклонился, улыбнулся и, пропустив Никиту за порог, отгородился от него той самой дверью. Отдыхай, мол, перед завтрашней работой, невольник. Первым делом невольник пожелал освежиться и благожелательно хмыкнул: душ для раба оказался ничем не хуже ранее опробованного душа в комнате для свободных людей. Зато ПВП выдал весьма скудненький ужин (суп-пюре неизвестно из-чего с горсткой сухариков и все!) — но, быть может, здесь такая оздоровительная вечерняя диета?

А если сделать вторичный заказ? Хрена, этот номер у невольника Никиты не прошел. Голодно поцыкав зубом, он взял пульт, висевший под экраном, и нажал его центральную кнопку. На экране тотчас возникло изображение какой-то уличной потасовки, по поводу которой голос за кадром что-то вещал. Никита стал пытаться понять по изображению суть происходящего, не пытаясь вслушиваться в комментарий, однако вдруг уловил явно знакомое слово «мауаджи» («убийство» на суахили). Не веря своему сознанию, он стал все-таки внимательно вслушиваться в репортаж и заулыбался: тот стал ему понятен, хоть и через пень-колоду! Судя по всему, здешние негры говорили на одном из диалектов банту, а на основе этого языка и возник лет семьсот назад суахили.

— Это ж совсем другое дело! — оживился Никита. — Зная суахили, я должен освоить местный банту. А языкастый раб куда перспективнее безязыкого. Взять, к примеру, Эзопа: был-то он рабом, а стал всемирно известным баснописцем. Кстати, не взяться ли за перевод его басен на банту?

С этими приятными мыслями галактический попаданец и заснул на матрасе и даже под одеялом, вынутыми из-под лавочки. Разбудил его тот самый экран, который самопроизвольно включился и стал долдонить с паузой в 3 секунды одну фразу — но ни одного слова на банту Никита в ней не услышал. Пожав плечами, он встал с постели и направился в санузел. В нем при внимательном обследовании нашелся даже гель для удаления бороды! Завтрак оказался куда питательнее ужина, но десерта и кофе с шоколадом в нем не было. Помыв на всякий случай посуду, Никита попытался включить экран, но не преуспел.

Тогда он громко сказал для возможных наблюдателей «Работник Никита к работе готов!» и сел на лавку, сложив руки на стол. Как ни странно, его речевка, возможно, сработала: через пять минут дверь в его жилище открылась, и на пороге показался тот же «клерк».

Он вновь заулыбался, уставил палец на «раба» и спросил:

— Ши Никита?

— Я — Никита! — подтвердил «раб», указав на себя, и сопроводил свои слова твердым взглядом, глаза в глаза. Ответные слова «клерка» он понял как «иди за мной» и пошел, конечно, надеясь, что его зовут не для чистки местных конюшен. Идти пришлось недалеко: за новой дверью Никита увидел большую комнату, заполненную стеллажами, верстаками, стендами, столами и десятком неподвижных механизмов (вероятно, вышедших из строя роботов), возле которых суетились мелкие роботы (ремонтники?). Посреди этого хаоса восседал в кресле длиннотелый седоголовый морщинистый негр и курил что-то вроде кальяна.

— Кусалимьяна веве, Чаки, — сказал «клерк» стандартное приветствие банту, так что Никита даже заулыбался (внутренне!).

— Сава на веве (тебе того же), Бусинго, — ответил курильщик и перевел взгляд на Никиту. — Ни квамба гуй мими алиулиза ква аджили я? (это тот парень, которого я просил?). Ейе ана куандалиа я мту я куридниша (у него взгляд разумного человека). Ту эйе ни днаифу мно (только он слишком тщедушный).

— Сиси хакувеза кува аликува мгуму гуй (крепкий парень нам бы не достался), — возразил Бусинго.

— Надхани анаелева йету (мне кажется, что он нас понимает), — вдруг сказал Чаки.

— Саваж нье кидого я Гэлакси анаэлева Банту? Кутенгва. Ейе итабиди куэлева вакати веве кумфундиша Кинталингва (дикарь с окраины Галактики? Исключено. Он будет понимать, когда ты научишь его интерлингве), — разразился речью Бусинго.

— Унавеза квенда (можешь идти). Кама ейе ни мзури, Кинталингва квенда ндани я кихва чаке била татизо (если он хорош, то интерлингва ляжет в его голову без проблем).

— Мунгу Арише Мбали (дай Бог), — сказал Бусинго и покинул лабораторию Чаки. Вальяжный специалист встал с кресла (оказавшись ростом за два метра), улыбнулся Никите и показал на другое кресло, притулившееся в углу комнаты. Над ним возвышался круглый шлем, который Чаки и надел на голову «раба», когда он уселся в кресло. Следующим движением инопланетянин воткнул ему в плечо шприц, и Никита стремительно потерял сознание. Очнувшись, он машинально потер место укола и посмотрел с укором на стоявшего напротив Чаки. А тот спросил:

— Ну, что, юнак, ты меня понимаешь?

— Да, — сказал Никита, непривычно ворочая языком, и продолжил: — Это и есть интерлингва?

— Она самая, — хохотнул негр. — И ты на ней сносно болтаешь, хоть и с жутким акцентом. Кстати, голова не болит?

— Ничего не болит, — довольно улыбнулся Никита. — Мне можно встать?

— Посиди тогда еще, — возразил Чаки. — Я хочу заодно поставить тебе базовые знания ремонтника бытовых роботов. Ведь именно для их обслуживания тебя и купил наш муниципалитет.

— А знания по устройству вашего мира мне поставить нельзя? — закинул удочку Никита.

— Рабу не положено, — серьезно сказал Чаки, но тут же добавил, — по ходу жизни сам все узнаешь, Никита.

Глава шестая

Воскресное развлечение

Неделю спустя Никита Бочаров вполне освоился в роли ремонтника муниципальных роботов. Работа эта ему даже нравилась: поломанных роботов было не так много и были они разнообразны, так что проведение каждого ремонта требовало приличных умственных усилий, а также освоения письменной Интерлингвы. Никита, соответственно, скачал себе из Сети учебник грамматики, без которого разобраться в инструкциях по ремонту было невозможно. Тем не менее, из-под его рук стали неуклонно выходить исправные машины: сначала с помощью терпеливого Чаки, а сегодня совсем без нее — лишь с операцией контроля.

— Молодец, Никита, — величаво кивнул головой Чаки. — Так шустро у меня еще никто не работал. Если до конца декады ты отремонтируешь еще пять роботов, то я буду ходатайствовать о предоставлении тебе дня отдыха.

— Ремонт по моему выбору? — спросил с хитрецой в глазах Никита.

— Пусть будет по-твоему, — рассмеялся Чаки.

В результате во всеобщий выходной день Никита впервые вышел на улицу и сначала стал бродить по центру города. Перед выходом Чаки предупредил, чтобы он не делал глупостей вроде побега, так как его местоположение контролируется по вживленному чипу. Да и куда тут бежать, если планета Дунья (входящая в империю Арвар) населена исключительно неграми, а белокожие люди являются либо рабами, либо торговцами Халифата и Минматара (арабской внешности), либо членами трех консульств: от республики Хакдан, директората Ошир и (как ни странно) империи Таори. Странность присутствия на Дунье представителей империи Таори заключалась в том, что эту империю населяют аграфы: самые высокомерные хуманы в Галактическом сообществе. Но видимо на Дунье есть что-то крайне необходимое аграфам, что и обусловило присылку сюда консула со штатом служащих. Впрочем, гуляя по городу, Никита с удивлением увидел, что действительно чернокожих жителей (с негроидными лицами) здесь меньшинство, преобладают же мулаты с шоколадными оттенками кожи (от «горького шоколада» до «молочного») и более или менее тонкими чертами лиц.

«Вероятно, пираты регулярно возят сюда белых рабов и уже очень-очень давно, — решил Никита. — Ну и ладно, мне никогда плосконосые африканцы не нравились». Особое внимание он обращал на женщин и отметил, что многие из них хороши, но, но, но… Их офигенный рост его удручил: большинство было под 190 см, а то и выше. При этом они еще красовались на каблуках! И что ему делать в их обществе со своими 178 сантиметрами?

— Дурачок! — ласково включился внутренний голос, — нужно лишь уговорить их принять горизонтальное положение, и эта разница потеряет значение.

— Не факт, — плаксиво упорствовал примеро. — Рост нашего «мальчика» тоже ведь не столь велик…

— Японцам это не мешает, — указал секундо. — Да и вообще: не рано ли ты «хвост» на дам стал поднимать, рабская рожа?

— Уж и помечтать нельзя, — проворчал примеро и затих. Неожиданно в толпе на перекрестке мелькнуло и исчезло белое лицо.

Никита встрепенулся (неужели кто-то из «наших» вышел на прогулку?!) и пошел в том направлении быстрым шагом. На перекрестке он покрутил головой и приметил-таки на поперечной улице удаляющуюся пару: высокого худощавого блондина в бархатном черном «колете» и брюках типа «банан», с гривой вьющихся и спускающихся на спину волос, и рядом с ним изящную (судя по походке) даму, чей наряд был трудно определим, так как постоянно менял раскраску подобно хамелеону. «Однако, это вовсе не земляне, — решил Никита. — Вряд ли рабов и рабынь одевают столь экзотически». Сам он был одет в свой зеленоватый комбинезон, который постирал и на службу не надевал (Чаки выдал ему серый, «мышиного» цвета), берег «для случая» — а случай и представился. От нечего делать Никита пошел за этой парой, которая его заинтересовала. Шаг их прогулочным он бы не назвал, — вероятно, они шли к определенной цели. Вот пара свернула на другую улицу, потом на поперечную, но на следующем перекрестке европеоиды вдруг остановились и развернулись лицом к Никите, который в растерянности продолжал идти вперед. Когда он был уже рядом с ними, блондин сделал шаг ему навстречу и спросил с вызовом на интерлингве:

— Ты кто такой?

— Я житель планеты Терра, — на автомате ответил бывший студент.

— Терра? — переспросил мужчина и посмотрел вопросительно на спутницу.

— На Терру ссылали пять тысяч лет назад преступников, — бесстрастно ответила молодая на вид женщина (или все-таки девушка?), но ее глаза пристально изучали Никиту из-под приопущенных век. Он же успел наполниться восторгом от лицезрения ее неземной (иначе ведь не скажешь?) красоты. Восторг этот был пополам с почтительностью, которую инопланетянка сумела мгновенно внушить молодому хуману.

— Он, вероятно, прибыл сюда с партией рабов, добытых в очередной раз Бушаром, — внезапно заключила аграфка. — Это ведь так, юноша?

— Я служу «рабом» в муниципалитете и звать меня Никита, — сообщил, чуть стебаясь, студент, который тоже успел их просчитать. — А вы, значит, служите в консульстве империи Таори?

— Откуда ты знаешь про нас? — с угрозой в голосе спросил блондин, но прекрасная аграфка сморщила носик и сказала: — Не глупи, мой друг, наши физии давно фигурируют в местной Сети.

— То есть ты нас вовсе не преследовал? — спросил все же блондин.

— Я всего лишь пытался рассмотреть детали одежды вашей прекрасной спутницы, но не преуспел, — признался Никита.

— Хи, хи, хи! — легонько рассмеялась аграфка. — Детали моей фигуры тебя заинтересовали, верно? Но мой хамелеон прекрасно настроен и кому попало меня не показывает.

— Жаль, — с искренним сожалением сказал Никита. — Я читал, что аграфские девушки — самые совершенные существа на свете. А тут мне выпал шанс увидеть это совершенство своими глазами. Вот я и шел за Вами, леди, как привязанный…

— Как ты меня назвал? Леди? Кого же на вашей Терре так называют?

— Только женщин, рожденных в семьях многовековых правителей тех или иных государств, а также их родственников. Их стиль поведения и чувство собственного достоинства неподражаемы. Впрочем, Вы, несомненно, принадлежите к такой же элите.

— Ты прав, льстивый юнец, — надменно сказала дама. — Мой род уходит корнями в седую древность, а мои родственники и сейчас находятся в когорте правителей империи Таори.

— Тогда умоляю, — легонько вскричал Никита, — откройте мне на миг Ваши совершенства, и я пронесу это впечатление через всю свою жизнь!

— Нет, ты, Никита просто уморителен! — от души рассмеялась дива и повернувшись к блондину спросила: — Ты так не находишь, Йерро?

— Я нахожу, что он надоеда, — пробурчал блонд. — Продолжим свой путь. А ты, невольник, вали в свою конуру и предайся впечатлениям попроще.

Кровь бросилась Никите в голову, и он провел свою излюбленную сериальную атаку из драчливого нижнетагильского отрочества: ногой в голень, локтем с поворотом в челюсть, пяткой по яйцам, удар после полного поворота обеими руками по ушам и острием ладони в солнечное сплетение. После чего толчок очумевшего тела на землю, где оно сворачивается в позу эмбриона. Повернувшись к аграфке для прощального гордого взгляда, Никита увидел в ее руке что-то вроде пистолета, дернулся было в сторону, но упал с парализованными ногами. Неизвестно, что далее сделала бы с ним эта фурия, но тут к поединщикам подскочили прохожие и начались неизбежные разборки. В результате Никита оказался в обезьяннике Центрального полицейского участка, где и провел остаток дня. Вечером за ним прибыл на такси Бусинго и отвез в муниципалитет, чему Никита искренне удивился.

— Мы своих работников в беде не бросаем, — пояснил Бусинго. — Тем более что аграфы по какой-то причине не стали подавать заявление о нападении.

Глава седьмая

Такие разные дунчанки

Еще через пару недель Никита вполне отъелся, восстановив свой стандартный вес (77 кг) и прочие молодецкие кондиции. Но здоровое юношеское тело неизбежно ориентировано в сторону женских особей, а заключенное в нем сознание на автомате сортирует их по привлекательности, а также доступности. Где лишенному свободы рабу (после инцидента с аграфами выход в город стал ему недоступен) довелось наблюдать женщин? Так в этом самом муниципалитете, на трех этажах которого, в почти сотне комнат фемин и мамзелей было предостаточно. Еще больше там было роботов, которые беспрестанно ломались, отказывались функционировать или просто капризничали. Чаки не заморачивался и тупо ждал, когда механических пациентов принесут к нему в лабораторию. Никита же убедил его, что проще диагностировать неисправность робота на месте и в 75 % случаях там же и починить.

— Ну, чини, раз у тебя мотор в заднице, — хохотнул Чаки. — А я буду здесь обдумывать галактические проблемы, которых ой как много накопилось. Никита с удовольствием стал сновать по вызовам из кабинета в кабинет и по ходу ремонта привлекать внимание присутствующих женщин бойкими словечками, шуточками, комплиментами и т. д. Особенно по нраву пришлись инопланетянкам его анекдоты (с пояснением, что они взяты из жизни терран) — впрочем, со временем он стал их перекраивать, приспосабливая к жизни дунчан. Через месяц Никиту знали уже во всех подразделениях муниципалитета, а в некоторых (чисто женских) он стал натуральным любимцем. Все это время он приглядывался к женщинам, и они по этому поводу между собой судачили (конечно, на банту), не подозревая, что белокожий раб может их понимать.

— Гляди-ка, Зэма, наш раб на тебя поглядывает!

— Ха! Этот живчик тут всех бабенок от головы до попы обсмотрел. В том числе и тебя, Абена!

— Не-ет, твою задницу он оттрахать в любой момент готов!

— Это фикция, подруги, — вмешалась грандиозная телом Камария. — Вы что, не смотрели репортаж, когда всю их группу пираты продавали? Ваш любимчик Никита оказался в любовных отношениях самым никчемным. Потому его нам и продали.

— Ну, раз он наш, — продолжила Абена, — то имеет смысл его снова протестировать: вдруг все окажется не так плохо?

— Тогда ты и тестируй, такая инициативная, — предложила Зэма, — к твоим двум любовникам как раз третьего, молоденького, да еще беленького не хватает.

— Я бы не прочь, — с досадой сказала Абена, — но зазнай этот, Петри, точно будет против. Еще и изувечит нашего Никиту.

— Его не так просто изувечить, — сказала Зэма. — Он недавно дрался с аграфом и уделал его.

— Ого, королева, — удивилась Камария, — да ты, оказывается, следишь за похождениями Никиты?

— Значит влюбилась, — готовно констатировала Абена. — Не упроствуй, Зэма, возьми мальчика в свои жаркие объятья. Твоему мужу, который давно потерял к тебе азарт, мы ничегошеньки не скажем. Так, Камария?

— Мне-то что! Трахайтесь напропалую с кем угодно — я и ухом не поведу. А с мужем Зэмы я даже незнакома.

— Тогда вперед, королева воинов! Хочешь, мы прямо сейчас из комнаты уйдем, тем более что скоро обеденный перерыв? Но не дай ему сбежать!

— Остынь, Абена, — возмутилась Зэма, но тут же бросила взгляд на Никиту. Тот ответил ей самым страстным взглядом, какой смог изобразить. Светлокожая тридцатилетняя Зэма покраснела «до ушей» и резко отвернулась к своему компу. Надо сказать, что к этому времени Никита уже более-менее разбирался в местном социуме и потому придерживал свою борзую похоть.

Долгое время на Дунье царил матриархат и, хотя переход к патриархату все же произошел, позиции женщин в половых вопросах были еще сильны. В частности, девушки могли перебирать женихов достаточно долго, проверяя в том числе их альковные способности. Но было одно но: эти «женихи» регламентировались из одного с девицей социального слоя. Мезальянсы недопустимы, причем даже в форме разового перепихона. А он кто? Раб, не имеющий имущественных прав, ниже него в этом обществе никого нет. Значит, девушки (которых немало было в муниципалитете) для него недостижимы. Ну а разведенки? С ними дела обстояли еще хуже: они имели право на обзаведение ловерами, которые могли быть из разных социальных слоев.

Но только мужчины ее слоя были с ней в равноправных отношениях; перец из высоких кругов обращался с ней как повелитель, а вот парень из низов оказывался в положении раба. Сунется Никита, к примеру, к Абене и его положение станет в два раза хуже. Ну уж нет, гуд найт, Абена, но не со мной! Но люди во всех социумах несправедливые законы нарушают. Не зря и здесь в ходу анекдоты о неверных мужьях (любовниках) и женах.

Значит, можно исхитриться и кого-то все же соблазнить — без риска попасть в кабалу. Вывод: продолжайте искать женщину, студент Бочаров и обрящете. И самый подходящий контингент — это замужние дамы, для которых сохранение тайны столь же необходимо, как и Никите. Потому Зэма — очень перспективный вариант. В этот день тем все и кончилось. Но потом были другие дни, в каждый из которых Никита находил повод зайти в «расчетный центр Управления муниципального имущества», где обретались Зэма и ее подруги. Эти свидания он готовил и был то весел (рассыпая комплименты и тщательно выверенные анекдоты), то деловит, то печален. В последнем случае его тотчас тормошили, и он признавался, что тоскует по Родине, по счастливой прежней жизни, в которой у него было все: друзья, подруги и любовь. Вот и сегодня он явился «в гости» печальным. Дамы пытались его развеселить, но тщетно. Тогда Зэма мигнула им, и Абена с Камарией покинули комнату.

— Как же звали твою любимую? — спросила кареглазая и обильная телесными прелестями красавица, подсаживаясь вплотную к Никите.

— Беляна, — соврал претендент в галанты. — Имя ей соответствовало, у нее было все белым: лицо, тело и волосы…

— Значит я не должна тебе понравиться, — сказала Зэма с трагичной ноткой в голосе.

— Верно, — согласился Никита, но тотчас вскинул голову, заговорил с жаром: — Но Вы безумно мне нравитесь! Просто в нашем мире красавиц подобных Вам, Зэма, нет!

В глазах Зэмы вдруг вспыхнули сумашедшинки, она скомандовала «Карибу на мланго!» (Дверь, закройся!) и порывисто притянула уже взлелеянного в воображении ловера к всколыхнувшейся груди…

Вскоре Никита убедился в справедливости немецкой поговорки «Что знают двое, знает и свинья». Они с Зэмой тщательно скрывали свои соития, перенеся их в каморку Никиты (куда никто днем не заходил), но уже через неделю весь женский штат муниципалитета жужжал про их шашни. Зэму, впрочем, никто не осуждал, ей откровенно завидовали, ибо та же парочка подруг раззвонила, что Зэма пребывает отныне «на седьмом небе». Внимание к Никите со стороны дам в разы увеличилось, его усиленно зазывали то на день рождения, то на чай с домашними пирогами, а одна миленькая девушка прямо предложила «попробовать разик» — и плевать на эти замшелые традиции! Он все же отказался (со всей деликатностью) и в качестве превентивной меры перестал заниматься ремонтом роботов по комнатам (не прекратив, однако, сладострастных встреч с Зэмой). Вдруг ему было предписано явиться в кабинет одного из заместителей мэра, вернее, заместительницы по имени Экин Мисонго, которой он до сих пор в глаза не видел. В приемной высокопоставленной дамы Никиту тормознула стройненькая востроглазая секретарша, которая стала ему пенять на невзрачную одежду — обычный рабочий комбинезон, доставшийся от предшественника и полинявший от частых стирок. Вдруг из пульта на секретарском столе раздался властный женский голос:

— Зела! Что, техник от Чаки еще не пришел?

— Он здесь, госпожа Мисонго! — с торопливой почтительностью сказала секретарша.

— Так пропусти его! Невзирая на то, во что он одет!

«Значит, тетка наш разговор слышала, — сообразил Никита. — Тогда зачем этот вопрос „пришел ли я?“ Для выпендрежа?»

В большом кабинете он не сразу увидел его обитательницу, которая сидела в высоком кожаном кресле, повернутом в данный момент к огромному (во всю стену) окну. Но вот кресло повернулось, и на Никиту уставился высокомерный взгляд холеной дамы лет тридцати пяти с европейским типом смуглого лица, на котором выразительными были все его составные части: высокий лоб с вычурными дугами тонких бровей, абсолютно черные демонические глаза (без белков!), хищный острый нос и плотно сжатые губы. Волосы дамы были обесцвечены и стянуты в узел на затылке, но разделены на волнистые пряди, что дополняло впечатление о вычурности хозяйки кабинета. Особенно завораживали жуткие глаза. Но вдруг чернота эта исчезла и глаза дамы стали изумрудно-зелеными! «Так это всего лишь цветные линзы! — с облегчением осознал землянин. — А я уж подумал, что попал на расправу к демонице.» Меж тем дама продолжала молча и холодно рассматривать Никиту. Он тоже молчал, глядя на нее чуть косвенно. Наконец Экин Мисонго соизволила заговорить:

— Что в тебе нашли эти клуши? Наши мужчины куда эффектнее. А тут передо мной стоит обыкновенный белый раб, каких перебывало на Дунье многие тысячи. Или ты все же необыкновенный?

— Я уникален, — решил быть наглым Никита. — Другого такого нет во всей Вселенной. Но столь же уникальным хуманом являетесь Вы, госпожа Мисонго, а также все жители Дуньи, каждый по-своему.

— Это общие слова, штампы, — отмела его доводы дама. — А что особенного умеешь именно ты? Меня интересуют твои приемы обольщенья женщин.

— Женщины все разные, потому и подход у меня к ним разный. Принцип же простой: сделай так, чтобы конкретной даме твое обольщение понравилось.

— И какой подход ты будешь применять ко мне?

— А-а, — спохватился Никита. — Так Вы тоже желаете познать любовь инопланетянина?

— Любовь — это громко сказано, — надменно изрекла дама. — Но что-то новое в отношениях полов я не прочь ощутить.

«Вот зараза!» — залихорадило Никиту.

— Сделай мне приятно, чужеземец. Но так, чтобы раньше я этого не испытывала!

«Зараза! Но надо что-то придумать и срочно. У, садистка! Впрочем, садо ходит ведь под ручку с мазо? Тогда буду делать то, что никогда еще не делал — хоть и читал про это.» Неотрывно глядя в глаза властной суке, он приблизился к ней, вдруг выдернул ее из кресла за руку и, бросив ничком на обширный стол, шлепнул с оттяжкой по оттопыренной заднице. А потом без перерыва еще и еще.

— Что ты делаешь, негодяй!? — закричала дама и попыталась вырваться, но безуспешно: Никита для верности заломил ей руку за спину.

— Наказываю плохую девочку, — прорычал он и вновь стал шлепать Экину, но уже по другой ягодице. — Ты очень дерзко вела себя с мужчинами и потому заслуживаешь хорошей порки. И лишь после того, как ты признаешь свое прежнее поведение плохим, я тебя пожалею.

Говоря все это, он каждую секунду ждал, что дама заорет во весь голос и в кабинет ворвутся охранники. Но она вдруг запричитала со всхлипами:

— Да, да, я плохая, я гадкая, накажи меня, чужестранец! Еще! Еще!

А теперь вздрючь меня как последнюю шлюху, я заслужила только такое обращение! Никита подивился вывертам женской психологии и овладел Экиной Мисонго в так называемом «жестком» варианте секса — по рецептам земного порно.

Глава восьмая

Преемники

С этого момента жизнь Никиты переменилась: он получил в свое распоряжение небольшой домик в элитном пригороде столицы (при котором были даже садовник и кухарка — люди пожилые и добродушные), обширный гардероб, мобилу, карманные деньги и флаер, на котором ему спешно пришлось научиться летать. Летал он в основном в поместье Экины Мисонго, где в оборудованном по его эскизам павильоне истязал и трахал новоявленную садомазохистку. Впрочем, город он мог посещать теперь беспрепятственно, но полеты в других направлениях программой флаера были заблокированы. Через какое-то время от жизни такой Никита затосковал: в его душе тяги к садизму совсем не было. Однажды он прямо заявил об этом Экине, но тут же подсказал приемлемый выход: взять на роль садиста одного из прежних ее любовников. Гранд-дама поджала губы, сморщилась, потом вздохнула и согласилась на его отставку — но после того, как Никита «обучит» своего преемника. Как ни странно, никого из негров Экина признать повелителем не захотела (все они в душе ее побаивались) — вот незадача!

— А где отбывают рабство мои товарищи? — спросил осененный новой идеей Никита.

— В основном, в лупанариях, — сообщила хорошо осведомленная вице-мэрша.

— Можно мне поискать преемника среди них?

— Попробуй, милый. Но лучше было бы, чтоб ты передумал…

Первым делом Никита затребовал списки путан и жиголо в лупанариях Думжи (так называлась столица Дуньи) и, получив их, стал отчекрыживать своих сограждан. Но в них нашлось лишь 53 фамилии, в которых можно было подозревать земное происхождение. «И то хлеб» — вздохнул Никита, получил от Экины писулю, что действует в интересах мэрии и пошел к своему флаеру. Первым он навестил, естественно, Борьку Великанова. Тот вышел в гостиную лупанария заметно обеспокоенным (предположил клиента на свою задницу?!), но завидев Никиту, расплылся в улыбке:

— Ты как здесь очутился? Где вообще раболепствуешь?

— Я пришел дать вам волю! — торжественно процитировал Никита Стеньку Разина.

— Ага, так я тебе и поверил, — скривил улыбку Борис, но в уголках его глаз появились лучики надежды.

— Вот почитай эту бумагу, — протянул Никита писулю Экины. Борис прочел, ничего не понял и поднял вопросительный взгляд на товарища.

— Ты сильно зол на своих хозяев? — спросил Никита. Борис пугливо пригнул голову и шикнул на товарища.

— Понял, нас слушают, — спокойно сказал Бочаров. — Но я могу тебя отсюда перевести.

— Что для этого надо сделать? — почти шепотом спросил всеобщий жиголо.

— Согласиться на садо-мазо с единственной дамой, которая здесь в авторитете.

— Согласен, — быстро сказал Борис.

— Вот и ладушки. Сколько тебе надо на сборы?

— Три минуты. Ой, нет, надо еще с Милой и Светой проститься…

— А, я помнил о них, но при встрече с тобой забыл. С ними мне тоже надо увидеться. Они сейчас свободны?

— Пойду у Коджо узнаю, — сказал Борис и ушел.

Не было его, однако, довольно долго. Наконец он появился, совершенно злой.

— Подслушали, гады! — почти выкрикнул он. — И уперлись, ни в какую отпускать не хотят!

Никита пожал плечами и набрал номер вице-мэра. Когда Экина ответила, он приподнято сказал:

— Любезная госпожа, я нашел превосходного кандидата для сами знаете чего. Но его отсюда не желают отпускать. Как звать? Борис Великанов. И он действительно великан! Во всех отношениях.

Через полчаса Борис был вполне готов к отъезду, а Мила и Света поливали его слезами. Но вот Никита дал знать Борису и тот указал девушкам на него. Они подсели теперь к нему и подняли в ожидании глаза. Никита опять набрал тот самый номер и сказал Экине:

— Милая, я вот что подумал… В вашем учреждении полно мужчин и многие из них сексуально не удовлетворены. Ты согласна? Угу. Так вот, рядом со мной сидят две милые мои соотечественницы, которые могут помочь их печали. Да, да. Надо лишь перевести их из гнезда разврата в эту милую контору, а они там освоятся и будут тихо-мирно приносить счастье людям. Вашим людям, дорогая… Посоветоваться с хозяином? Я уверен, что Вы лучше его знаете, что нужно его сотрудникам. Разрешаете? Ты лучшая в мире начальница. Наездница? И наездница тоже.

Закончив разговор, Никита посмотрел на растерянных девушек и сказал:

— Вы наверно думаете, что вот нашелся благодетель, поменял вам шило на мыло. Но я пока не управляю этим миром и дать свободу не могу ни Борису, ни вам. Могу лишь гарантировать, что тамошняя несвобода в разы лучше здешней. Соглашайтесь, девушки.

Девушек Никита поселил пока у себя, а Бориса повез на показ Экине. Когда они вошли в укромный павильон, вице-мэрша не смогла сдержать восхищения и произнесла:

— Хорош, действительно хорош! Ты уже истязал женщин, виджана (юноша)?

— Пока нет, мадам, — ответил Борис, пожирая даму глазами (как учил его Никита). — У вас индустрия секса пока не слишком развита. Но мне очень хотелось сделать это с некоторыми клиентками.

— А я вызываю у тебя такие чувства?

— С Вами мне хочется сотворить много разных действий, а в конце, быть может, даже съесть без перца и соли.

— Ах! — воскликнула Экина. — Самое то! Ты молодец, Никита. Можешь быть пока свободен.

Милу и Светлану Никита нашел в саду, где они глубоко дышали и наслаждались видами природы.

— Вы можете себе представить, — обратилась к Никите более контактная Мила, — что мы за все это время ни разу не выходили за пределы борделя? И природу видели только на экране телевизора?

— Я тоже жил так недавно, — сообщил Никита и притворно нахмурился. — А что это ты мне «выкаешь», милая землянка? Или даже москвичка? Мила побледнела и вдруг бросилась на грудь Никиты, заливаясь слезами. Рядом захлюпала носом Света.

— Ну, ну, девчонки, — стал оглаживать их за плечи Никита. — Я постараюсь сделать так, чтобы вас вообще больше не принуждали к сексу.

— А домой? Ты вернешь нас домой? — внезапно прорвало тихушницу Светлану.

— Все может быть, девочки, — твердо сказал Бочаров. — Я в это верю, верьте и вы.

Ночью Никите приснилось, будто в его комнату проникли два медвежонка и улеглись с обеих сторон на его кровать, сдавив его при этом. Он испугался, от страха проснулся и обнаружил тепленьких девушек, уже пробравшихся под его одеяло.

— Мы тебя разбудили? — шепнула на ухо Мила.

— Угу, — пробурчал Никита и тотчас исправился. — Но я очень даже «за».

— Прости, но нам было там одиноко, — продолжила Мила. — И потом, признаемся тебе: мы иногда спали так с Борисом.

— Прямо-таки спали?

— Нет, конечно, — тихонько рассмеялась Светлана. — Мы вовсю его ублажали. А он урчал.

— Тогда вперед, на приступ! — скомандовал Никита. — Только без щекотки!

— Мы не глупые дурочки, а профессионалки, — урезонила его Мила. — Все будет хорошо.

Уже в конце ночной вакханалии Мила, раскачиваясь на мужском теле, вдруг воскликнула:

— Как прекрасно делать это не из-под палки, а по искреннему желанию! Особенно со своим, родным мужчиной… Боже, сегодня я счастлива!

— И я, — тихо повторила за ней Светлана.

Глава девятая

Учреждение «Тибы» и базы Чаки

Назавтра Никита явился в лабораторию Чаки. Старый ниггер, увидев своего бывшего лаборанта, вмиг оторвался от ремонта распотрошенного робота и недоверчиво спросил:

— Ты вновь будешь мне помогать?

— Если ты не против, — бодро заявил отставной жиголо.

— Я-то да, — забормотал Чаки, — но что скажет вице-мэрша?

— Позвони ей и узнай, — предложил Никита и добавил: — Мне звонить не вполне удобно.

Чаки достал мобилу, но звонить при Никите не стал, а ушел в коридор. Вернулся он через пару минут явно повеселевший и тотчас распорядился:

— Так: вставай за верстак и чини ту группу, что свалена в углу. А я буду заканчивать этого калеку — после того как вдохну пару-тройку затяжек из кальянчика. Угу?

— Угу, — хохотнул Никита и повернулся к указанным роботам.

— Да, забыл сказать, — добавил Чаки, — вице-мэр велела отвести девушек-путан сначала в медпункт, а потом представить ей.

— Сейчас? — попритух Никита.

— Лучше сейчас, — кивнул Чаки. — Но потом ты вернешься сюда.

Мила и Света только-только встали с постели (после этакой-то ночи!) и попивали кофе, когда к ним на голову свалился с неба Никита. Он сообщил им о повелении вице-мэрши как можно беспечнее, но многократно битые девы сразу увяли. Тем не менее, они стали дисциплинированно и без слов собираться.

— Она баба вредная только на вид, — пытался спружинить Никита. — Так что сохраняйте спокойствие и кивайте как китайские болванчики. К тому же по моим наблюдениям в муниципалитете активных мужичков почти нет.

— С неактивными тоже проблем хватает, — хмуро возразила Мила. — Они самые капризные клиенты. Пока приведешь его в кондицию, вся изнервничаешься.

— Я буду думать и что-нибудь придумаю, — упрямо заявил Никита.

— А можно мы так и будем у тебя жить? — спросила Света.

— Я-то оставлю вас с удовольствием, — заверил он, — но представьте: вы придете домой отдохнуть, а тут еще я со своей хотелкой нарисуюсь…

— Возня с тобой нам будет только в радость, — засмеялась Мила. — Что-то вроде реабилитационной гимнастики!

— Какая гимнастика, Мила, — укорила подругу Света. — Это будет любовь, Никитушка. Ведь мы, женщины, без любви жить не можем…

Однако мадам Мисонго и слышать не захотела о таком общежитии и поселила девушек в том же подвале, где нашлись более обустроенные аппартаменты, чем прежняя комната Никиты. Ну, а «рабочее место» было выделено им на первом этаже, в двухкомнатном кабинете с вывеской «Тиба» («Терапия»). Никите же был сделан намек на возможные визиты в его домик любвеобильной Экины. Некоторое время жизнь у Милы и Светы была вполне сносной: сотрудники муниципалитета появлялись в их кабинете редко и быстро закруглялись. Но потом разлакомились и дошло даже до записи в очередь, по дням и часам. Пришлось вице-мэру вмешаться (по инициативе Никиты) и ввести лимит для каждого: два посещения в месяц. Сам Никита занимался исключительно ремонтом роботов, причем только в стенах лаборатории: не хотел отдавать свои эмоции «на сторону», в ущерб психике девушек. Ибо они отдыхали душой и телом только с ним — после окончания рабочего дня. Он делал им оздоровительный массаж под рассказы о том, как провел рабочий день, какие осуществил ремонты и как некоторые роботы умеют капризничать.

Кормил вкусняшками, которые научился готовить. Иногда они катались во флаере над окрестностями города с посещением живописных мест.

Купались в озерах и реках, загорали под зеленовато-желтым солнцем, бегали друг за другом и боролись, хохоча во все горло. А с некоторых пор он стал разучивать с ними язык банту — благо, что учебники скачать в Сети было несложно. Иногда он оставался у них ночевать, хотя знал, что доброжелательные слуги могут «капнуть» Экине о его ночных отлучках. Как-то раз Чаки разговорился, и выяснилось, что он в молодости и зрелости немало покуролесил, в том числе был механиком в экипаже пиратского корабля. И у него сохранилось много баз знаний (натыренных пиратами в захваченных кораблях) — как по ремонту разнообразной космической техники (скафандров, боевых турелей, медицинских капсул, дроидов, дронов, шаттлов — вплоть до малого гиперпространственного корабля), так и по управлению ими.

— Чаки! — взмолился Никита. — Это же клад! Который бес толку пропадает в твоих закромах. В то время как молодой талантливый ремонтник отчаянно нуждается в этих базах. Поставь их мне, голубчик, а я заберу у тебя все заботы по ремонту бытовых роботов — тебе останется только сидеть в любимом кресле, поставив ноги в бак с горячей водой (воду я тоже буду тебе менять), курить кальян и писать мемуары о своей полной приключений жизни.

— Какой ты шустрый! — хитро сощурился Чаки. — Каждый хотел бы заполучить такие базы, да не каждому они по зубам. По интеллекту то есть. Твой-то выдюжит?

— Не попробуешь — не узнаешь, — резонно изрек Никита и добавил: — Начнем с малого и пойдем по нарастающей. А?

— Маловато ты мне пообещал, — покачал головой Чаки.

— А что бы ты хотел?

— Хочу я много, но не в твоих силах эти желания мне реализовать. Есть, правда, одно, совсем легкое и тебе подвластное…

— Не тяни, выкладывай!

— Ты дружишь с белыми девушками из кабинета «Тиба»…

— Ах ты, старый греховодник! — вырвалось у Никиты. — И тебе плотской любви захотелось?

— Типа того, — невозмутимо сказал Чаки. — Я, кстати, не так и стар, шестьдесят два лишь стукнуло.

— Мне надо посоветоваться с ними, — сказал снедаемый сбычей мечт землянин. Девушки согласились на «обмен» без колебаний.

— Если ты научишься управлять космическим кораблем, — разгорелись глаза у Милы, — то дело останется за малым: добыть такой корабль, забрать всех наших и аля-улю Дунья, да здравствует Земля!

В итоге Чаки блаженствовал в девичьих объятьях целый месяц (они даже привыкли к этому забавному «дядюшке Римусу»), а Никита стал офигенно знающим мэном — куда там прежнему студентику! Попутно он скачал себе базу «Юрист» (случайно оказавшуюся среди технокосмических баз) и мог теперь поискать лазейку для освобождения рабов в своде законов империи Арвар — разумеется, противоречивом.

Чем он в первую очередь и занялся. Через пару вечеров он нашел несколько таких лазеек. Наиболее простым оказался брак со знатной арваркой — если оная дама изъявляла категорическое желание в него вступить. Влегкую давали гражданство выдающимся артистам или спортсменам. Значительно дольше его добивались изобретатели.

Реальным был путь в ряды армии — вернее, в народное ополчение, но оно набиралось только в случае серьезной войны. Никита хмыкнул: лазейки есть, только не для него и не для его подопечных. Но жизнь тотчас показала, что он ошибался. Пару дней спустя средства информации Дуньи сообщили гражданам, что эскадра империи Аратан подвергла варварской бомбардировке планету Джаху, где шахтеры Арвара ведут разработку месторождений калифорния — самого дорогого металла в Галактике. В соответствии с традицией Арвара (отвечать на каждый удар десятикратно) ее Первый флот вторгся в звездную систему Фрейя (периферийную в империи Аратан) и с ходу захватил Белинду — самую процветающую планету этой системы. Случайный император Аратана (а они все там случайные, ибо выбираются на четыре года из сонма желающих) поступил бездумно и объявил Арварской империи войну. Да покарает его Создатель и наши героические вооруженные силы. А также героическое ополчение, призыв в которое объявляет неизменный император Арвара Максимус 4-ый. Никита тотчас связался с Борисом и спросил:

— Ты слышал новость о войне с Аратаном и наборе ополчения? Так вот, сообщаю тебе в качестве квалифицированного юриста: рабы могут вступать в ополчение и заодно изменить свой статус с рабского на гражданский. Я решил туда пойти. Ты со мной?

— Хм, — заколебался Великанов. — С одной стороны заманчиво, с другой на войне ополченцы гибнут первыми. Пожалуй, я откажусь. Тем более что еще не все плети истрепал об ягодицы Экин Мисонго.

— Я тебя не осуждаю, Борис, — сказал Никита, — но напоминаю: именно на войне карьеры развиваются стремительно. Разве не для этого ты устремился в космос?

— Да, да, да, — ответил старший товарищ. — Но я и не отказываюсь категорически. Если война продлится достаточно долго, то нужда в ополченцах будет нарастать. И я смогу им стать в любой момент. Пока же подожду и погляжу, как будет развиваться твоя карьера.

— Резонно, — признал скородум. — Тогда пригляди за нашими девушками.

— Естессно. А ты не лезь на рожон, воюй с умом.

— В космическом корабле? — засомневался Никита. — Вряд ли это возможно. В нем либо все победители, либо все трупы.

— Я полагал, что ополченцам прямая дорога в пехоту?

— У меня скачана база космотехника, — сообщил Никита. — Ужель они на дороге здесь валяются?

— А-а, так ты уже почти элита? Тады ой. Но все равно не мельтеши, ремонтируй себе и ремонтируй. Ну, все, шли сообщения. Меня уже Экина требует…

Глава десятая

Инициативы Никиты

Сначала в администрации наместника Дуньи мкуу (князя) Дзолы к инициативе раба Бочарова отнеслись прохладно. Экина же, узнав о ней по своим каналам, тотчас посадила Никиту под домашний арест. Однако военные события развивались стремительно (империя Аратан нанесла ответный удар, захватив целиком звездную систему Джевель, расположенную всего в двух гиперпереходах от Дуньи) и для обороны планеты потребовались дополнительные комбатанты.

Прошерстив резюме ополченцев (военнообязанных и добровольцев), военные чиновники малость офонарели от умений невольника Бочарова и срочно призвали его в ряды защитников Дуньи. Корабля ему в управление, конечно, не дали, но все же направили на космодром, куда стали приходить транспорты с раздолбанной военной техникой. Отработав здесь неделю обычным ремонтником, Никита получил в свое командование бригаду роботов и стал возвращать ту самую технику в строй — всякий раз испытывая удовольствие от удачного ремонта.

Однажды его командировали на одну из трех орбитальных боевых платформ, обеспечивающих оборону планеты на ее подступах. Летел он туда на шаттле, управление которого теоретически изучил. И вновь поразился слабой перегрузке при полете к станции, а на самой станции — нормальному полю тяготения. Впрочем, теперь он знал, что эти эффекты обеспечивает генератор гравитации (он же генератор антигравитации) — поразительная машина, изобретенная вместе с гиперпространственным двигателем еще легендарной цивилизацией Джоре, канувшей в вечность неведомо когда. Тиражировать эти устройства хуманы и прочие разумные обитатели Галактики научились, но принцип их работы ученые всех миров продолжали яростно оспаривать.

Платформой станция, конечно, не была, а представляла собой тороид (диаметром с километр) с 12 орудийными установками башенного типа, распределенными по кольцу равномерно. В центре же тороида находился ангар с джет-файдерами (истребителями), а также парой дестройеров (эсминцев) и одним крейсером. Где находился центр управления платформы, Никита так и не узнал — это было строго засекречено.

Причина, по которой его сюда вызвали, оказалась почти анекдотичной: вышли из строя все три наладчика электронной начинки джет-файдеров. Один выпросил пару дней для побывки на Дунье и по неизвестной пока причине не вернулся. Другого хватил инсульт, и он залег на неделю в медицинскую капсулу. А третьего выбросил в космос ревнивый пилот файдера, застукав со своей пассией! А поскольку пароль на доступ к истребителям каждый день менялся (и здесь процветает придурошная секретность! — скривился Никита), начинка реагировала на это небольшеньким сбоем, которого хватало на то, чтобы в доступе пилотам отказать.

И вот он с утра обходил все истребители и проводил калибровку электроники, которая у каждой машины оказалась индивидуальной. Все оставшееся время Никита был свободен.

Сначала он от нечего делать путешествовал по станции, используя систему горизонтальных и вертикальных лифтов. В какой-то момент он представил, что в основной кольцевой коридор станции вламываются через проделанные взрыв-пакетами дыры дроиды противника, а за ними и десантники. Понятно, что коридор простреливается боевыми турелями, но их засекут и, в конце концов, уничтожат. Что может внести растерянность в ряды штурмовиков? В сознании Никиты пронеслись десятки зрительных образов и один он мгновенно выхватил: штурм самураями тайной крепости ниньзя и внезапные ловушки в виде падающих в коридор бамбуковых стенок — перед и сзади группки самураев. А потом их отстрел в образовавшемся тесном отсеке через дыры в потолке. Картинка эта настолько ему понравилась, что он остановился и стал внимательно изучать коридор на предмет устройства такой ловушки. И нашел: на потолке можно проложить рельсовый путь, по которому будут двигаться две подвесные тележки со складными стальными завесами. В нужный момент тележки останавливаются, завесы падают, разворачиваясь, и их низы входят в пазы на полу, в которых жестко фиксируются. А для того, чтобы десантура не заметила тележки раньше времени, рельсовый путь надо прикрыть подвесным потолком, который будет сброшен вниз синхронно. Для еще большей незаметности тележки должны двигаться без шума, на магнитной подушке. После использования ловушки в одном месте завесы можно будет поднять и двинуть тележки в другой участок коридора — для другой группы захватчиков.

После ряда проволочек Никите удалось переговорить с командиром противодесантной службы Гаем Мбваной. Тот выслушал его, все более улыбаясь и поднимая брови. Но в конце вдруг просиял:

— Ты придумал отличную штуку, парень! На этот рельсовый и замаскированный путь надо установить часть турелей. И валить гадов внезапно, в нужное время и в нужном месте! Как, говоришь, тебя зовут?

Такой финал его идеи пресек дальнейшее обследование станции и тогда Никита сосредоточился на файдерах. Почему бы ему их практически не освоить? Некоторые машины имели второе кресло и оборудование для спарки — к их пилотам он и подкатил. Однако два пилота отказали ему категорически, ссылаясь на приказ.

— И что я за это буду иметь? — спросил, ухмыляясь Буру, пилот третьей спарки. Об этом Никита уже подумал раньше и, хоть душа его протестовала, предложил единственный куш:

— Ты был когда-нибудь в постели с двумя белыми красавицами?

— Но я должен буду подмазать командира эскадрильи, — еще шире улыбнулся пилот.

— В их постели места хватит и на четырех, — парировал Никита.

— Тогда пойдем, посмотрим, как ты чувствуешь себя на тренажере, — перешел пилот на деловой тон. В назначенный день файдер с Буру и Никитой вылетел в плановый тренировочный полет. Оказавшись в стороне от станции, Буру передал управление новичку и стал отдавать команды на выполнение тех или иных фигур пилотажа. Через полчаса пот сыпал с Никиты градом, а через час Буру отобрал у него штурвал со словами:

— Хорош! Ты уже в простейших фигурах стал ошибаться. Пойду по заданию. Но в целом ты потянешь. Когда перестанешь тискать штурвал.

Наконец карантин инсультника закончился, и Никита засобирался вниз, в Думжу. Шаттл должен был лететь завтра, с утра. Но не полетел: тем утром война пришла к Дунье в образе Ударного аратанского флота, которого ждали от Джевели, а он появился со стороны Фрейи. Причем «повезло» именно третьей БКП, ответственной за этот сектор обороны: по ней открыли огонь линкор, четыре крейсера и десяток дестройеров. Башни станции дружно отвечали, но силы были явно неравны. Арварский крейсер и два дестройера покинули ангар и стали активно маневрировать, угрожая левому флангу аратанского флота, а файдеры атаковали правый фланг, корабли которого пытались пройти мимо БКП к планете. В ответ аратанский адмирал сосредоточил огонь на двух обращенных к центру его флота башнях станции и почти сумел подавить их энергетические щиты. Тогда по команде из центра управления БКП тороид повернулся вокруг оси и противопоставил линкору две другие башни, которые блокировали его продвижение. Но участь этих башен тоже была незавидной. Никита во время обстрела сидел в ангаре, который почти не пострадал. Истребители периодически возвращались туда — для пополнения энергией и боезапасом. Вот появился хорошо ему знакомый файдер Буру, который финишировал почему-то с перекосом. Никита подскочил к «фонарю» истребителя, открыл его (наружное открытие было конструкцией предусмотрено) и увидел залитую кровью голову, лежащую на штурвале. Он вцепился в скафандр Буру, вытащил пилота наружу и вколол ему обезболивающее. Через полминуты подоспели медики и увезли раненого пилота в свою епархию. А файдер его остался. Никита внимательно его осмотрел, потом подключил к системе тестирования и никаких повреждений не обнаружил. Тогда он залез в кабину, все осмотрел в ней и нашел следы крови на штыре воздуходува, к которому экстренно мог подключаться скафандр. Видимо, Буру открыл шлем (вопреки инструкции), в какой-то момент резко повернулся и наткнулся на этот штырь. Благо, что сумел довести машину до станции.

— Вот же подгадил мне этот Буру! — услышал вдруг Никита голос командира эскадрильи. Он вылез из кабины и встал рядом с истребителем.

— А ты что здесь трешься? — раздраженно спросил майор.

— Тестировал машину, — бодро отрапортовал Никита. — Она совершенно цела и может лететь в бой.

— И кто же ее поведет? — едко спросил летеха. — У меня резервных пилотов больше нет!

— Позвольте мне, — вдруг сказал Никита, еще минуту назад не собиравшийся лезть в смертельную петлю.

— Тебе? — взъярился комэск. — Буру эту машину с риском для жизни спас, а ты решил ее угробить? Шиш тебе!

— Новичкам везет, — упорствовал Никита.

— Вообще-то да, — вдруг согласился майор. — И мне каждая единица в бою нужна. Ладно, летим парой. Но ты должен ко мне приклеиться и все маневры повторять точь-в-точь! Понял?

— Так точно, — вытянулся Никита.

— Тогда заправляйся под завязку и жди в кабине моего сигнала…

Рисунок боя Никита практически не видел. Все внимание он сосредоточил на файдере комэска, стараясь копировать его пируэты: сначала обычные, но вдруг ставшие замысловатыми. А когда из пушек ведущего истребителя понеслись вперед трассы снарядов, Никита вплел в них свои — не видя толком кораблей противника. Внезапно его файдер сильно тряхнуло, и мимо промчался стремительный силуэт (вроде бы тоже истребитель), который почему-то не отобразился на экране радара. «У них что, осуществлена технология стелса?» — успел подумать Никита и прозевал маневр комэска, чей файдер (отобразившийся на радаре как «свой») тоже пронесся на встречном курсе мимо. Лихорадочно заложив вираж, Никита развернулся и помчал за ведущим на максимальной скорости — иначе бы отстал. Так он гнался и гнался за ним, стреляя, когда он стрелял, пока не услышал по связи: «Идем на базу, новичок. С почином тебя.» Вывалившись из фонаря кулем (на традиционный лихой прыжок не осталось сил), Никита встал на ноги, ощущая себя выжатым лимоном.

Комэск же подошел к нему по-молодецки, хлопнул по плечу и сказал:

— Одного мы все-таки срезали. Ты очень кучно стрелял, а у меня был разброс. Так что на тебя его и запишем. Поздравляю.

— Он вроде бы тоже в меня попал, — сказал устало Никита. — Сейчас я посмотрю.

— Посиди пока на диванчике, а я посмотрю, — возразил майор. Минут через пять он подошел к отдышавшемуся Никите и сказал:

— Твой бог тебя бережет. Существенно попорчен наружный слой обшивки и больше ничего. Было бы попадание на два пальца ниже, и файдеру пришел бы кифо (каюк). Вместе с тобой.

— Наружный слой? Его ведь можно заменить и файдер снова будет в строю, — изобразил бодрячка недавний студент.

— Вот ты и будешь менять вместе со своими роботами. До завтра управишься?

— Должен, — заверил Никита и добавил: — Так Вы думаете, наша станция выдержит сегодня эту атаку?

— Может да, может и нет. Но каждый из нас должен делать свое дело: я буду летать и дырявить их истребители, а ты будешь чинить наши.

Как ни странно, станция действительно выдержала обстрелы аратанцев — тем более, что от двух других БКП, не участвовавших пока в битве, подошли на помощь два крейсера и четыре дестройера. В итоге Ударный флот вернулся в систему Фрейя (которую, как оказалось, отбил чуть ранее обратно) и стал, вероятно, латать там повреждения своих кораблей. Акбарцы же принялись «зализывать» свои раны.

Глава одиннадцатая

Снова попал!

Отлет Никиты на Дунью пришлось отложить. Командир станции приказал проводить ремонты срочно и круглосуточно (в две смены, конечно), так как боялся, что аратанцы вскоре вернутся их дожимать.

Никита выкладывался по полной и потом спал пластом. Впрочем, через 8 часов он просыпался, жевал чего-нибудь и смотрел по Сети новости.

Для империи Акбар они были хреноватые: ее захватнические флоты и эскадры повсеместно аратанцами вытеснялись, а свою Джевель отбить обратно не получалось. Что касается Дуньи, то аратанцы пока не проявляли в ее сторону активности. Этим воспользовались торговцы, оказавшиеся здесь в ненужное время, и один за другим стали покидать ее космодромы. В один такой пересменок Никита был вызван к главному инженеру БКП. Седой, но еще полнокровный негр посмотрел на вошедшего молодца критически и, наконец, сказал:

— Тебя, Бочаров, рекомендовал мне мой зам, который ведет ремонт файдеров и дестройеров. Ты в самом деле можешь ремонтировать малые гипершипы?

— Базу такую я себе поставил, — сказал Никита осторожничая.

— Но реально не ремонтировал?

— Нет. Но я и файдеры раньше не ремонтировал, хотя теорию знал. Оказалось, что инструкции по ремонту составляли очень толковые люди, и я освоился в течение дня.

— Беда, — вздохнул инженер. — Но послать кроме тебя больше некого.

— Куда вы хотите меня послать? — встревожился Никита.

— Вблизи нашей станции зависла яхта, бегущая с Дуньи. Что там у них произошло, бог знает. Они попросили нас прислать специалиста по ремонту — вот ты лети и разберись. Ты ведь умеешь пилотировать файдер?

— Да.

— Тогда вот тебе их координаты и позывной. По прилету сообщи нам ситуацию и держи в курсе ремонта. Исправишь все — лети обратно, чаи тебе распивать некогда.

Каково же было изумление Никиты, когда в кают-компании яхты он увидел приснопамятных аграфов: Йерро и заносчивую «принцессу».

— Это ты? — в один голос спросили беглецы из консульства империи Таори.

— Я, — подтвердил он, скрывая тревогу. — Звать меня Никита и я прибыл для ремонта вашего корабля.

— В Арваре инженерные базы ставят уже и рабам? — скривился Йерро.

— Нужда заставила, — ответил Никита, слегка улыбаясь. — Вам в теперешней ситуации это должно быть понятно?

— Мы полагали, что наш корабль вполне надежен, — вмешалась в разговор аграфка, — и даже не озаботились взять с собой ремонтника. Йерро же умеет пилотировать яхту, но совершенно не знает ее устройства.

— То есть характер неисправности вы не знаете?

— Просто двигатель вдруг отключился и на попытки включения не реагирует, — раздраженно сказал пилот.

— Тогда первым делом я пройду к пульту.

— Я провожу, — буркнул Йерро.

— Устройство корабля мне хорошо знакомо, — чуть насмешливо сообщил Никита. — Вам остается только сидеть и ждать, когда я диагностирую неисправность и устраню ее.

Как Никита и предположил, подвел один из контактов этого самого пульта. После его зачистки двигатель послушно завелся и замурлыкал на холостом ходу. Никита же включил передатчик, дождался ответа и сообщил:

— Ремонт завершил, сейчас вылетаю.

— Так быстро? — поразился главинж.

— Тут был пустяк, контакт подвел. Пилот же в этом деле полный профан.

— Хорошо. Если они нам подтвердят результат ремонта, лети обратно. Никита отключил связь, повернулся к выходу из рубки и наткнулся взглядом на стоящую в нем сладкую парочку, а также на парализаторы в их руках.

— Что за фокусы? — успел сказать он и упал на пол без сознания. Очнулся Никита в стандартной каюте малого корабля, на диван-кровати, разутый, но одетый. Голова гудела (как и всегда при попадании парализующего заряда), но тело было ему уже подвластно. Он сел и стал думать думу. Тут на стене засветился экран, и на нем появилось лицо аграфки.

— Я хочу перед тобой извиниться, Никита, — сказала она холодновато. — Это была моя идея: взять тебя с собой в дорогу. Ты, судя по всему, хороший ремонтник, а наш корабль редко использовался и потому ненадежен. Дальше развивать мысль я не буду, ты все уже понял. Обещаю что добравшись до Тейи, мы вернем тебя на Дунью — как подвернется оказия.

— Если я задержусь там, то смогу ли попросить у Вас рекомендацию? — спросил, скрепя сердце, Никита.

— Рекомендацию? Для чего? — по-человечески удивилась аграфка.

— Для той же ремонтной деятельности, к примеру. Или у вас на планете пища, кров и одежда достаются всем даром?

— Ну-у, пожалуй, — согласилась дама.

— Но на кого мне в таком случае ссылаться?

Аграфка застыла на несколько секунд, изучая лицо Никиты (оно было, надеялся он, бесстрастно) и совсем нехотя снизошла:

— Меня зовут Летиция фор Барриос.

Глава двенадцатая

Смерть смерти рознь

Вероятно, Никита так и долетел бы взаперти до столицы империи Таори, но у Йерро не выдержали нервы. В «ночное» время дверь каюты узника открылась (с одновременным включением света) и в нее вошел этот высоченный лоб. В руках он держал резиновую дубинку, а на поясе имел парализатор.

— Ну? — сказал он насмешливо. — Проверим, сможешь ли ты выстоять против меня теперь?

И, сделав шаг, нанес дубиной удар по лежачему противнику. Если б негодяй напал без преамбулы, то Никита вряд ли бы успел дать ему отпор. Но за несколько отпущенных секунд он сгруппировался и продумал на три хода систему защиты. Поэтому удар он принял на подушку, вторым его действием стал прыжок на стену, от которой он оттолкнулся руками и, сделав сальто, оказался сидящим на шее болвана. Тот попытался его сбросить или разжать удушающий захват, но Никита уже извлек из кармана трусов давно изготовленное «стило» (сделал из зубной щетки), вставил его в оказавшееся под рукой ухо и ударил по тупому концу ладонью. Аграф коротко взревел и грохнулся на пол. Некоторое время он сучил ногами, но вскоре затих. После чего Никита вытащил его в коридор и, забрав парализатор, пошел в рубку.

Заперев дверь на случай внезапного пробуждения Летиции, он «оживил» автоматический корабельный журнал и вывел на его экран местоположение яхты, Тейи, а также всех окрестных планет и искусственных станций. А потом стал анализировать информацию (в том числе энергетические ресурсы корабля) и пытаться найти выгодное для себя решение. Наконец, он остановился на одном варианте, заблокировал из рубки дверь в каюте аграфки и стал готовить корабль к прыжку через гиперпространство.

Яхта вынырнула из «гипера» над плоскостью эклиптики 4-планетной системы, образованной вокруг желтой звезды, напоминающей Солнце. В астрономическом кадастре пригодной для биологической жизни значилась вторая планета, близкая по большинству параметров Земле. А в Галактике есть закон: раз пригодна для жизни, значит обитаема. И жизнь кипела там ключом: и растительная и животная. Более того, имелись и хуманы, но не естественно развившиеся из местного биоценоза, а деградировавшие потомки исследовательской экспедиции, посланной в незапамятные времена неизвестным содружеством. По крайней мере, такие сведения о планете внес в кадастр торговый корабль республики Минматар, пытавшийся найти здесь новый рынок сбыта.

Когда корабль вышел на экваториальную орбиту вокруг Надежды (так впопыхах назвали планету минматарцы), то Никита с живым интересом приник к видоискателю. И увидел внизу необъятную массу воды. Из нее торчали тут и там небольшие островки, попадались острова и побольше, но серьезного материка все не было. Вот завершился первый виток вокруг планеты, и Никита повелел искину перейти на более высокую орбиту. С нее он осознал простую истину: этот мир был водным, суша занимала на нем не более 5 % поверхности. Просмотрев ряд фотоснимков, Никита выбрал один из наиболее значительных островов площадью около 2 тыс километров на широте 40° (инстинктивно выбрал северное полушарие) и стал к нему снижаться. Вдруг ожил настенный экран, на котором «нарисовалась» рассерженная аграфка. Вот она открыла было рот для гневной филлиппики и растерялась, глядя на Никиту.

— Где Йерро? — спросила, наконец, она.

— Отдыхает, — коротко проинформировал Никита.

— А ты как в рубке оказался?

— Надо же было кому-то управлять кораблем, — насмешливо улыбнулся бывший узник.

— Почему у меня дверь заблокирована?

— Отдыхайте, Летиция, — еще шире заулыбался Никита.

— Что происходит? — закричала аграфка. — Куда мы прилетели? Я вижу какой-то океан! И он явно находится не на Тейе!

— Это планета Надежда, — кротко сказал Никита. — Вам она знакома?

— Первый раз слышу. Что ты творишь, негодяй?

— Пытаюсь жить по своим правилам, а не по вашим, — жестко завершил разговор Никита и прервал связь.

Прелесть антигравитации состояла и в том, что посадка (да и взлет) могли осуществляться кораблем практически бесшумно — при некотором перерасходе энергии, разумеется. К тому же режим «хамелеон» существовал и для корабля. Вблизи него можно было заметить некое дрожание пространства (вроде того, что наблюдается в жаркий день в пустыне), но на удалении он смотрелся как естественная часть пейзажа. В данном случае как россыпь камней на пологом горном склоне, на который Никита посадил корабль (подперев его для устойчивости манипуляторами).

Покинув наконец рубку и запаролив ее дверь, Никита прошел к известному трупу и, вызвав дроидов, транспортировал его к морозильной камере, где занял им один из отсеков. После этого принял душ (с яростным оттиранием всего тела и особенно рук) и стал разбираться с устройством и оснащением планетарного комбинезона.

Воздух Надежды был почти идентичен земному, и потому шлем Никита отложил в сторону. Зато пристроил на рот и нос маску с воздушными фильтрами — мало ли какие вирусы тут можно подхватить? Маска имела, конечно, хамелеонное устройство и со стороны казалось, будто хуман просто приветливо улыбается. Прихватив игольник в пистолетном исполнении (спрятал в подмышечном кармане) и парализатор (в кобуре на боку), Никита проник в миниангар, где едва поместился его файдер.

Открыв фонарь, он забрался в привычное кресло и заулыбался натурально. Первая команда и створы ангара ушли в пазы корабельных стенок, вторая команда — и файдер, тихо заурчав, «выплыл» наружу и взмыл в небесную синь.

Некоторое время Никита просто носился в воздухе и выполнял все новые и новые виражи, перевороты, курбеты, петли, испытывая наслаждение и восторг от возможностей своей «ласточки»: в космосе ничего этого, конечно, не было. Вдруг периферийным зрением он уловил далеко внизу какое-то движение. Включив видоискатель, он увидел на экране что-то вроде большой птицы. Никита увеличил изображение и оторопел: под ним парил на перепончатых крыльях натуральный птеродактиль! И это было еще не все: на основании шеи этого ящера сидел человек! Ноги его были вставлены в явную упряжь, а в руках он держал подобие арбалета?

«Жаль, — подумал Никита с досадой. — Жаль что мой файдер лишен хамелеонной маскировки. Ну, буду держаться повыше, благо что видеокамера файдера разглядит любые детали даже на земле».

Вскоре его полет стал целенаправленным: Никита разглядел на горизонте группу сближенных строений. Бросив взгляд на воздушного всадника, он заметил, что тот продолжает лететь в одном направлении и это похоже на боевое охранение. «От кого же ты этот остров охраняешь?» — задумался Никита, продолжая полет к городу. То, что это город, стало уже понятно, причем город феодального типа: вон в центре высится замок, обнесенный каменной стеной, вокруг замка расположились по радиальным улицам дома обстоятельных горожан, а периферийная часть города застроена маленькими домиками и даже хижинами. При большем увеличении Никита смог разглядывать отдельные части города. Вот торговая площадь, вовсе не изобилующая ни покупателями, ни продавцами; вот фонтанная площадь, куда сходятся с кувшинами горожанки и которых здесь куда больше, чем на рынке; вот кварталы ремесленников: кузнецов, горшечников, кожевенников, столяров и вовсе непонятных производителей. А вот какая-то площадь, куда идут со всех сторон люди и там скапливаются вокруг высокого помоста со столбом посередине. Очень похоже, что это лобное место.

«Значит, ожидается казнь? Брр, терпеть не могу их смотреть даже в кино, но тут, пожалуй, надо — из практических соображений: а ну как придется с этими феодалами вступить в конфликт, да и оказаться на том же самом месте…» Однако вопреки ожиданиям Никиты на улицах, ведущих к Лобной площади, не было видно ни одной колымаги, похожей на тюремную карету. Не было и кавалькады всадников из замка — странно… Вдруг под звуки труб открылись ставни на втором и третьем этажах большого каменного здания, обращенного фасадом на площадь, и в широких оконных проемах стали видны кресла с сидящими в них господами и дамами в «расфуфыренных» цветных одеждах. Один из этих господ поднял руку с платком и уронил его. Трубы вновь взревели, и в помосте открылся люк, из которого стали подниматься один за другим судьи (старцы в темных хламидах), палачи (силачи, до пояса обнаженные, с плетьми в руках и с какими-то дрынами на бедрах) и двое осужденных: девушка и парень. Девушка пыталась удержать на себе цветное, но разорванное платье (одна из «расфуфыренных»?), парню же было попроще: он был совсем гол и держал ладони на паховой области. «Не иначе это пара любовников, причем не равных по своему положению, — пришел к выводу Никита, пока один из старцев о чем-то басовито гудел, держа перед глазами свиток. — Соответственно и наказание для них будет, вероятно, неодинаковым». И точно: когда судья закончил чтение приговора, на его место вышел палач и одним движением руки сорвал платье с плеч и спины девицы (в ткань на груди она судорожно вцепилась и отстояла пока свое право на приличие). Но вот палач крутнул плетью, и девица истошно вскрикнула и упала на колени, а на ее спине появилась первая красная полоса. Новая круговерть — и новые вопли и полоса. Еще и еще. Девушка уже упала на помост и пыталась выползти из зоны ударов, но палач делал шаг и полосовал жертву уверенно. При этом оказалось, что полосы образовали на спине четкий рисунок диагональной клетки. После десятого удара палач отбросил плеть, оттащил истерзанную жертву на край помоста и обернулся с предвкушающей улыбкой к парню.

Тот вдруг проявил прыть и метнулся к краю помоста, желая прыгнуть в толпу — но был ловко перехвачен на лету вторым палачом, бывшим оказывается начеку. «Я что, буду теперь смотреть, как у человека вырывают гениталии, а потом сдирают кожу? — вспомнил Никита сцены из европейского Средневековья. — Ну уж нет!» В считанные мгновенья его файдер сверзился с высоты и завис над жутким помостом. Толпа завопила на разные голоса и кинулась бежать, затаптывая упавших, а судьи и палачи юркнули в тот самый люк.

Преступник же оказался молодцом, ибо кинулся к девушке и прикрыл ее своим телом от небесного чудища.

Никита открыл фонарь и крикнул парню на интерлингве:

— Быстро сюда!

Тот, видимо, ничего не понял, но голову в сторону файдера повернул. Никита махнул ему приглашающе и показал на небо. Парень, наконец, сообразил, подхватил свою подругу и подбежал ковыляя, к открытому фонарю. Никита протянул руки, показывая на девушку, но парень заколебался. В этот момент в помост рядом с ним воткнулся «дротик». Никита высунулся до пояса, схватил девушку и потащил к себе — парень в этот раз ему помог. Устроив податливое тело за спинкой кресел, Никита подал руку парню, вдернул его в кабину и устроил на соседнем кресле. После чего поспешил закрыть фонарь (дротики начали сыпаться градом) и стартовал ввысь.

Глава тринадцатая

Шустрая Летиция

Передав управление автопилоту, Никита попытался разговорить парня. Это ему удалось: абориген стал яростно лопотать и в речи его сквозили какие-то смутно знакомые звукосочетания — но все равно ни черта студент-языковед не понимал. Осознав наконец тщетность контакта слету, он положил успокаивающе руку на голое плечо, улыбнулся и махнул рукой вперед: погоди мол, там, куда мы летим, есть машина для распознавания образов, знаков и звуков… Прилетел Никита к гиперкораблю быстро и без приключений, впритирку поставил файдер в ангар, зато с выходом из него пришлось попыхтеть. Дева упорно не желала приходить в сознание и ее кантовали вдвоем. В коридоре яхты голыш взял свою пассию на руки, а Никита завозился с дверью в ангар, которая почему-то не желала закрываться.

Вдруг ему показалось, что из-за поворота в коридор кто-то вышел. Он глянул на этот объект и мгновенно нырнул за спину парня, одновременно выхватывая парализатор. Секунду спустя парень повалился на пол со своей ношей, и перед Никитой предстала раздувающая ноздри Летиция. Но ее рука выронила только что использованный парализатор, ибо Никита успел в эту руку попасть из своего.

— Каррамба! — воскликнула аграфка («Это что, аграфское слово?» — удивился студент) и стремительно присела в попытке цапнуть парализатор здоровой рукой. Никита с удовольствием парализовал и ее.

— Сволочь! — сказала аграфка на интерлингве. — Шустрая сволочь!

— Что есть, то есть, — хохотнул Никита. — Но и Вы, мадам, вполне шустры. Как Вам удалось разблокировать дверь?

— Дверь в мою каюту? Ха-ха. А теперь говори: куда ты отвез Йерро?

— Йерро? А кто это? Впрочем, припоминаю: был такой персонаж на этой яхте. Но уже сутки как исчез.

— Что значит исчез, тварь?

— Ну, типа растворился, испарился, вознесся на небо…

— Ты его убил?!

— Можно и так сказать, — согласился Никита. — Впрочем, это было не убийство, а типичная самооборона. Ибо это он пришел ночью убить меня.

Летиция секунд на пять потеряла дар речи и только растерянно смотрела на бывшего раба. Но вот ее взгляд обрел привычную надменность, и она процедила сквозь зубы:

— Куда ты подевал его тело?

— А вы на Тейе уже научились оживлять умерших? — ответил Никита вопросом на вопрос.

— Где тело, юнец?

— Я это к тому спросил, — изобразил озабоченность Никита, — что если научились, то я это тело не отдам. Уж очень его владелец был паршивым индивидом при жизни. Если только сделать на его основе клона: свеженького и ничего не помнящего…

— Я жду ответ на свой вопрос, — продолжила тупить Летиция.

— Что ж, ожидайте, причем там, где сейчас стоите. Или Вас проводить в кают-кампанию и усадить там? Вряд ли без помощи рук Вы сможете войти в свою каюту. Кстати, час уже обеденный и я, как вежливый хуман, могу покормить Вас с ложечки…

У Летиции вдруг на глаза навернулись крупные слезы и стремительно покатились по щекам. Она тотчас отвернулась в сторону, но даже протереть глаза не смогла и только схлопывала слезы ресницами.

Никита почувствовал, что краснеет и тоже от нее отвернулся, переведя глаза на аборигенов. Из них двоих в сознании была теперь дева, которая явно вслушивалась в перепалку небожителей. Заметив, что Никита на нее смотрит, она вновь судорожно свела на груди остатки платья и вдруг сказала на ломаной интерлингве:

— Не иметь сор, владыки. Здесь жить только вместе. Иначе дюк Валлен вас поработит…

Летиция с некоторым изумлением посмотрела на туземку в рванине, но тотчас ее глаза просохли, в них сверкнула искра интереса и она спросила деву:

— Что это за дюк такой? Валлен, ты говоришь?

— Это правитель наш остров. У него больше 300 дети и каждая красивая женщина должна быть его жена. Ты будешь его жена, когда он тебя увидит…

— Ты тоже его жена? — спросила, сморщив нос, аграфка.

— Я его дочь, — с горечью ответила дева и вдруг испустила стон, неловко повернувшись к голышу.

— Все, — сказал решительно Никита. — Хватит дискуссий. Надо отнести вас всех в медкабинет, на восстановление.

— Меня нести не надо, — фыркнула Летиция. — Или ты ради этого парализуешь мне и ноги?

Теперь настала очередь фыркнуть Никите:

— Сначала я парализую Вам язык, леди. А потом надену наколенники с шипами и буду подпихивать Вас под ягодицы в направлении медкапсулы. Годится такой вариант?

Летиция вздернула голову и пошла по коридору к нужному кабинету, странно свесив руки-плети по обе стороны своих крутых бедер. Никита же поднял на руки герцогскую дочь и пошел следом за еле сносной аграфкой. Медкапсула в кабинете была всего одна (а зачем на минияхте больше?) и в нее Никита положил вовсе не Летицию. Аграфка, впрочем, возражать не стала, а попросила включить для нее вибромассажер. Ее руку в этот массажер пришлось засовывать Никите, отчего на красивом лице дамы появилась гримаса неудовольствия. Он пожал плечами и пошел за парнем, все еще лежавшем в отключке. Его Никита принес в медпункт на плечах, уложил на кушетку и, вспомнив знания из базы медбрата, нашел шприц, бодрящее лекарство и вколол его в голое тело.

— Накрой его, наконец, простыней, — сказала Летиция капризным голосом. — Все причиндалы наружу…

— О как! — округлил глаза и поднял брови Никита. — Вам, вероятно, уже лет 150, а Вы все еще изображаете из себя невинную девушку…

— Что?! — рассвирипела аграфка. — Какие сто пятьдесят? Негодяй!

— Ну, мне говорили, что аграфы живут очень долго и при этом почти не стареют…

— Это так! — злобно подтвердила Летиция. — Но я и тридцати лет еще не достигла!

— Значит Вы очень способная леди, — сказал Никита, педалируя уважительность. — Ведь консул — это не проходная должность у дипломатов?

— Как раз проходная, — сварливо буркнула дама. — К тому же я вовсе не была консулом, а лишь его секретарем.

— Так это Йерро был консулом? — ужаснулся Никита.

— Пфф! — сморщила губы Летиция. — Он был пятой спицей в колеснице. Но очень передо мной прогибался, что меня вполне устраивало.

— Так вы не были любовниками? — обострил разговор Никита.

— Счас я расскажу тебе, проходимец, всю свою подноготную, — вновь фыркнула аграфка и приказала: — Смени мне руку! Эта уже обрела чувствительность.

Глава четырнадцатая

Похищение Летиции

На следующий день все обитатели яхты «Барриос» были уже вполне здоровы. О том, что именно так называется ее корабль, пришельцам сказала Летиция, которая сменила гнев и презрительность на вполне милый тон и стала играть роль хозяйки. То есть потчевать Витту и Грегора наиболее вкусными блюдами, расспрашивать об их житье-бытье (через Витту, разумеется), ахать и охать при описании вчерашней казни. Никиту же она по-прежнему игнорировала. «Да ради бога! — похихикал про себя владелец положения. — Пусть мозги друг другу полощут, а я пока буду вбирать информацию.»

Грегор оказался учеником местного книгочея, бывшего у дюка в советниках. Где-то в коридорах замка он повстречал Витту, сумел ее разговорить и условиться о новой встрече. Любовь (подумал Никита), вероятно, вспыхнула в его сердце в пресловутые 0,12 доли секунды, ну а ей понадобились, наверно, те самые 45 секунд. Во вторую встречу они взяли друг друга за руки и едва смогли их расцепить при прощании. В третье свидание (а виделись они на чердаке замка) Грегор осмелился ее поцеловать, она ответила и поцелуи пошли беспрестанно.

В это время на чердак и нагрянули соглядатаи.

— Бедные дети, — сказала Летиция по окончании их рассказа. — Куда же вы пойдете, когда наша яхта отсюда улетит?

— Мы не знаем, — скуксилась Витта.

— Недалеко от нашего острова, который называется Валленрум, есть архипелаг Вирпелл, откуда часто совершаются воздушные набеги, — обстоятельно заговорил Грегор, а Витта переводила. — Нас пугают этими всадниками, выставляя их жуткими монстрами. Их маски действительно устрашающи, но мой учитель знает, что под ними прячутся такие же люди как мы. Если бы вы доставили нас туда на вашем чудесном флаере…

— Ты полагаешь, — иронически заговорила аграфка, — что владыка Вирпелла не захочет отобрать у тебя столь милую девушку?

После такого довода Грегор совершенно сдулся и замолчал, а переводчица всхлипнула.

— Пусть поживут у нас, — встрял Никита. — Поставим им базы знаний — из тех, что имеются на яхте — и получим новеньких специалистов, не хуже меня. Я, голубчики мои, — обратился он к аборигенам, — совсем недавно был рабом. А теперь вот капитан корабля и инженер-механик в одном флаконе.

— Капита-ан, — пробурчала приглушенно Летиция, но глянув на Никиту, осеклась и более ничего не сказала.

Однако Никита на нее насел:

— Так что, госпожа Барриос, Вы согласны с моим планом? Аграфка дернула плечом, презрительно сощурилась, но потом сказала:

— Баз у меня не так много и они довольно специфические. К тому же их интеллект может эти базы не усвоить.

— А я почему-то в способности этих ребят верю, — сказал бодро Никита. — Впрочем, у нас есть волшебный шлем и соответствующий вопросник — пойду их погоняю. Вы не против, высоковыйная дочь фора?

Ответа на свою речь он не получил. Способности у ребят оказались на неплохом уровне, но сначала надо было обучить их качественной интерлингве. Чем Никита и занялся с помощью соответствующей программы. Попутно он выведал у своих подопечных запас основных местных слов и правила их сложения и загнал их себе в память благодаря той же программе. Под вечер, протестировав Грегора, Никита дал ему упражнения на выработку артикуляции, а бегло говорящую Витту обязал освоить чтение и письмо; сам же собрался поработать над своим произношением. Но все это, конечно, откладывалось на будущий день, а сейчас пришло время ужина.

Меж тем за столом в кают-кампании не оказалось Летиции. Никита вывел на экран изображения со всех видеокамер в помещениях корабля, но даже в собственной каюте аграфки не оказалось. «Куда она к черту запропастилась?» — буркнул про себя «капитан» и подключил наружные камеры наблюдения — с тем же результатом. Тогда он обязал аборигенов ужинать, а сам прошел в рубку и стал просматривать записи с видеокамер — начав с каюты Летиции. Вот она входит в свои аппартаменты (видимо, после завтрака) и садится за комп. Стационарной камере, конечно, не видно, что она на нем просматривает, но Никита после вчерашнего инцидента решил отбросить ложную стыдливость и запустил сюда (по воздуховоду) мини-дрона с «видеоглазом» и способностью хамелеона, которому и велел постоянно маячить за спиной у зловредной аграфки. Увеличив изображение на компе, Никита с удивлением увидел, что это инструкция по управлению джет-файдером!

«Ах ты, коза спортивная! — закипел он. — Намереваешься слинять на нем куда-то? Неужто к этому-самому дюку? Только шиш тебе: пульт управления у меня надежно запаролен!»

Сказал и сам засомневался в надежности пароля: похожей комбинацией слов и цифр он блокировал дверь в каюту аграфки, которую она легко открыла. Промотав изображение в скоростном темпе, Никита дождался смены кадров: Летиция потянулась, разминая спину и плечи, встала с кресла и вдруг в два движения сбросила с себя комбинезон, оставшись обнаженной. После чего повернулась анфас к стационарной камере и, глядя в ее глазок в упор, с надменной улыбкой неспешно огладила ладонями свои совершенные бедра, живот и овальную грудь с внимательно глазеющими коричневыми сосками, повернулась спиной и, бесстыдно пошевеливая фигуристо-сексапильными белыми ягодицами, прошла в душевую. Дрон проскочил вслед за ней, и Никита с пересохшим от вожделения ртом мог бы еще созерцать аграфскую красавицу, но предпочел выключить видеоизображение. Полностью он пришел в себя на кадрах, которые малышка дрон запечатлел в ангаре корабля, где Летиция со всем тщанием стала осматривать его файдер. И вновь заволновался, когда она достала из кармана комбинезона какой-то прибор и стала набирать на нем некие цифры и буквы. Внутри файдера (видимо, на его пульте) стали вспыхивать огоньки, но его фонарь так и не открылся настырной леди.

Разочарованно выругавшись на непонятном для Никиты языке, дама открыла ангар (в качестве компенсации?), вышла наружу и двинулась в обход своего корабля, не включив режим маскировки. Вдруг откуда-то сбоку (из-за скального бугра?) выскочили два туземца (в одеждах и обуви из шкур и даже в шапках — защита от холода в полете?), схватили Летицию за руки и за ноги и побежали со своей добычей к бугру другому. Из центра этого «бугра» высунулась огромная треугольная голова с прямым клювом и типа зевнула, показав пасть с двумя рядами жутких зубов. «Это тот самый птеродактиль!» — похолодел от страха Никита. Туземцы тем временем шустро примотали аграфку к подобию седла и стали ожидать еще кого-то. Никита включил перемотку наружной камеры наблюдения и увидел сначала подлет двух птеродактилей к своей стоянке, потом высадку десанта в составе 4 шерстистых туземцев, поиск ими их корабля и затем устройство засады — которая оказалась-таки успешной. Вот камера показала момент нападения на Летицию, а вот прокрадывание двух других туземцев к открытому ангару. Но при их попытке проникновения сработала автоматическая защита, и от весьма чувствительных электроразрядов туземцы попадали на скальный грунт. Тотчас они вскочили, подбежали ко второму динозавру, и вскоре этот разведотряд взмыл в воздух и помчал в сторону столицы. Никита дернулся было лететь за ними, но посмотрев на время нападения, увял: случилось оно в разгар дня, а лететь тут даже птеродактилям не больше трех часов.

Глава пятнадцатая

Проникновение во дворец Валленрума

Кое-как уняв досаду и гнев (преимущественно на себя, лопоухого), Никита решил первым делом сменить свою стоянку. Он прошел в рубку и прокрутил автоматическую запись местности на пути полета файдера в столицу. Одно местечко ему приглянулось: горное озеро с несколькими пустынными островками посередине. Низинный вполне пригоден для посадки, даже и ночью, которая уже наступила. Включив связь, Никита оповестил Грегора и Витту, пребывавших в своих каютах, о перебазировке корабля и, задав корабельному компу маршрут, стартовал с места возможного нападения. Через десяток минут «Барриос» опустился на тот самый островок, где даже не пришлось подпираться манипуляторами. Ну, а хамелеонную маскировку (под вид кустов и низкорослых деревьев) Никита, конечно, поставил. Теперь можно было до утра поспать, но Никите было не до сна. Его воображение рисовало по поводу Летиции самые мрачные картины. Вот она стоит на коленях перед дюком, а он заставляет ее целовать ему колено (или сапог). Или он бросает ее на широченную постель и, разрывая комбинезон, терзает ее плоть (как терзает, недавний студент даже не решался воображать!). Или толкает гордую аграфку в руки своих клевретов, которые тащат ее в зал для оргий… Взвыв от таких перспектив, Никита быстро надел экипировку летчика и двинулся было к ангару, но притормозил, сообразив, что лучше прихватить с собой Грегора, который хорошо знает замок дюка. Но придется оставить в корабле женщину, а от этих взбалмошных существ можно ожидать любой глупости! Проще взять Витту с собой: хоть под присмотром будет. С другой стороны, в моем файдере всего два с половиной места — как же транспортировать обратно Грегора? В итоге Грегор остался караулить яхту, а в проводники по замку была взята девушка.

По дороге в замок Никита провел экспресс-опрос Витты по праву наследования в герцогстве Валленрум. Оказалось, что в случае смерти дюка ему наследует кто-то из десяти старших сыновей — но имя этого счастливца известно только самому дюку, который вписывает его в завещание. Если же завещание на момент смерти не написано, то править будет одна из старших дочерей дюка — по жребию.

— Но у дюшессы ведь будет муж? — спросил Никита.

— Он будет лишь отцом ее детей. Вот его сын может стать дюком по достижении совершеннолетия — но только по выбору матери.

— Сложноватая у вас система правления, — улыбнулся Никита. — А Вы, Витта, входите в число старших дочерей?

— Я — десятая дочь дюка и могла бы участвовать в жребии, — сказала дева. — Но теперь, после моего грехопадения, меня вряд ли допустят к участию в жребии. Впрочем, все дюки рода Валлен отличаются крепким здоровьем, и мой отец сможет прожить еще долго. Я даже думаю, что он не написал пока завещания…

Антиграв сработал как всегда идеально, и файдер осел прямо на зубцы донжона. Выпрыгнув из фонаря на деревянную крышу башни, Никита принял на руки одну за другой ножки Витты и, придержав за талию, поставил ее рядом с собой. Обернувшись к файдеру, он довольно хмыкнул, не увидев его практически на фоне зубцов. А когда перевел взгляд на Витту, то заметил, что щеки ее потемнели. «Это что же, она так от моего прикосновения расчувствовалась? Бедная девственница!».

Вслух же сказал тихонько:

— Ну, указывайте мне путь, юная леди. Видимо, нам нужно спуститься в этот люк? Только очень прошу: из-за моей спины не высовывайтесь! Сам же взял наизготовку парализатор. Лестница в донжоне оказалась, слава богу, каменной и снабжена перилами — так что спускались два заговорщика тихо. Но дело было ночью и спуск наощупь рано или поздно должен был устроить подвох.

Так и получилось: перед очередной площадкой нога Никиты задела какой-то посторонний предмет, который полетел вниз по ступенькам, подпрыгивая и побрякивая. Тотчас на площадку открылась боковая дверца, и упал круг света от фонаря, зажатого в мужской руке. Раздался и соответствующий окрик (который Никита не понял), но на площадку никто не вышел, а дверь захлопнулась. Никита повернулся к Витте, зажал ей рукой рот и спросил на ушко:

— Что он сказал?

— Проклял грота, который шарится здесь по ночам, — ответила полузадушенно девушка, но высвободиться из захвата не спешила и потому добавила: — Это зверек такой, охотник на грызунов.

— Страшный? — спросил Никита с легкой усмешкой.

— Девушки его боятся, — ответила Витта и подвисла чуть-чуть на Никите.

Сердце в груди влюбчивого студента ворохнулось, но он тотчас повернулся к спутнице спиной и продолжил спуск. Однако двумя площадками ниже проводница его придержала и сказала шепотком:

— Здесь переход из башни в замок. Он всегда охраняется. А сейчас наверно еще и заперт.

— Заперт на ключ или на засов? — спросил Никита.

— На ключ, кажется…

— Это хорошо, — одобрил Никита, достал из другой кобуры бластер, приставил его к замку и включил на малую мощность. Дерево вокруг замка задымилось, а сам замок вскоре выпал из пазов с внятным стуком. Никита тотчас отстранил девушку за косяк и толкнул дверь вперед. Та открылась в слабо освещенный коридор, куда как раз вышел охранник — с мечом на поясе и ошеломленным выражением на лице.

— Кто здесь? — глупо спросил он. Витта вдруг взвыла дурным голосом и произнесла трагически:

— Я призрак дюшессы Валленберг… Ты же обречен, несчастный…

Охранник выпучил глаза, схватился за горло и упал на коридорный пол. Витта проскользнула мимо Никиты, склонилась к охраннику и сказала, выпрямившись:

— Он в обмороке. Мы успеем пройти.

Никита (тоже с ошеломленным видом) пошел за отважной выдумщицей и вскоре они оказались в более обширном коридоре, оформленном в дворцовом стиле: ниши с какими-то статуями, большие вазы с декоративными растениями, двери с портьерами. Интересно, что коридор освещался чем-то вроде газовых рожков, хоть и слабо.

— Нам ведь надо пройти к опочивальне дюка? — тихо спросила девушка, повернувшись к Никите.

— Вы думаете, что Летиция сейчас там? — ответил вопросом на вопрос «капитан».

— Уверена, — с презрительной интонацией сказала дочь дюка и стремительно заскользила по мозаичному полу. Вскоре она зашла в какую-то нишу, открыла дверцу за статуей и потянула Никиту за собой.

Здесь тоже был коридор, хотя совсем узкий и почти не освещенный.

— Это потайной ход, которым можно пройти в центральную часть дворца, — пояснила Витта. — Нам ведь не хочется повстречаться с охранниками?

— Вы молодец, Витта, — одобрил Никита. — В кампании с Грегором мы бы уже, наверное, дрались со всей дворцовой стражей.

— Вы хотели идти сюда без меня? — обиженно спросила дева.

— Хотел, но перехотел, — улыбнулся Никита и пожал девушке руку выше локтя. Витта вновь отчаянно покраснела и почти помчалась вперед.

Глава шестнадцатая

Как победить маньяка

Вдруг проводница замедлила ход и стала идти крадучись. Никита поступил соответственно. За одной из неприметных колонн она подалась к стене и приложила к ней ухо. Лицо ее вновь исказилось в презрительной улыбке. Никита придвинулся к ней и услышал тихие слова:

— Они там. Воркуют…

Кровь бросилась в лицо незадачливого спасителя. Он вдруг вынул магазин из парализатора, выщелкал из него в карман заряды и, приложив пустую магазинную коробку к стене, прильнул к ней ухом. И услышал голос коварной Летиции: — …продолжить Ваш род, несравненный дюк. Однако я происхожу из особой расы, которую в Галактике называют аграфами, хоть наше самоназвание совсем другое. Мы достигли великих вершин в науке и технологии, а также во многих искусствах. А еще природа наградила нас очень длинной жизнью, под тысячу лет. Хотели бы Вы прожить столько?

— Тысячу лет? Невероятно! Разумеется, я бы хотел такую долгую жизнь. Только без болезней и немощи.

— А ведь ваши предки почти наверняка могли жить постольку. Вы помните, как долго жил ваш дед?

— Пожалуй, более ста лет и был он в эти годы весьма крепок. К тому же он не умер своей смертью, а погиб при бомбардировке нашего дворца проклятыми вирпеллцами…

— А сколько прожил Ваш прадед?

— Он тоже погиб, причем не достигнув зрелого, семидесятилетнего возраста.

— А вам сейчас как раз семьдесят?

— Пошел уже семьдесят второй год. Но я вполне крепок телом, в чем надеюсь Вас сегодня убедить…

— На вид больше пятидесяти Вам не дашь. Но я продолжу свою мысль. Та самая природа просто так свои дары не раздает. Она обязательно подсунет нечто гибельное. Так получилось и с нами, аграфами. Аграфские женщины, Ваша светлость, не могут забеременеть по своему хотению.

— Как? Что за ерунда? Но как же вы тогда поддерживаете жизнь вашего племени?

— Через искусственное оплодотворение. И то к этому акту аграфка должна долго готовиться: соблюдать длительный пост и не только в еде, но и в так называемой любви. Поэтому мы рожаем очень редко.

— Ну и ну… Значит, детей от нашей связи не получится?

— Это невозможно.

— Ладно. В конце концов, у меня уже более 300 детей. Аграфов и даже полуаграфов среди них нет, значит не судьба. Но мне, признаться, нравится сам процесс зачатия детей. Это так восхитительно — обладать красивой женщиной! Чувствовать себя всесильным богом!

— Что ж, если Вам так этого хочется, — скорбно сказала Летиция, — то нате, берите. Только я хочу Вас предупредить, что после этого акта я непременно умру.

— Что? Новые дела! Почему это Вы умрете?

— Иногда, желая забеременеть, аграфки идут на некоторые ухищрения. Они принимают специфические и очень опасные для жизни лекарства. В нашей империи они находятся под строжайшим запретом, но ведь охота пуще неволи… Вот и я не так давно стала принимать такое лекарство. Оно срабатывает через два года, то есть аграфка может забеременеть естественным образом. Однако в течение этого периода любовные отношения нам категорически запрещены. Ибо тогда в момент экстаза женщина обычно умирает…

— Бррр! Значит, я не смогу насладиться твоей несравненной красотой? Вот досада!

— Для Вас, великий дюк, это тоже небезопасно…

— Почему это?

— В момент того самого предсмертного экстаза наши силы удесятеряются и мы сжимаем мужчину так сильно, что у него воздух выходит из легких. Он умирает от удушья.

— Черт, черт, черт! Мне что же, придется приказать своим людям Вас держать?

«Вот сука! — взъярился Никита. — Гнусный сатрап! Некромант! Кровавый маньяк! Нет, надо тебя все-таки прикончить!»

Повернувшись к Витте (которая тоже пыталась подслушивать, но половины, вероятно, не услышала), он приказал свистящим шопотом:

— Покажи мне проход в эту спальню!

Витта кивнула, прошла с десяток метров вперед и сказала:

— Дверца здесь. Только она тоже заперта.

Никита молча присел перед замком, вновь приложил бластер и плавно стал наращивать энергетическую мощь. Вот замок выпал к нему в руки, он приоткрыл дверцу и услышал встревоженный голос дюка:

— Что это? Я слышу какие-то подозрительные звуки!

— Вам показалось, Ваша светлость! — встрял голосок Летиции. — Позвольте мне Вас успокоить, приласкать…

— Вы только что говорили, что Ваши ласки могут оказаться смертельными…

— Ну, меня все-таки учили самоконтролю. Я справлюсь с собой…

— Ну вот, сначала запугала меня до икоты, а теперь ластишься…

Под этот диалог Никита проскользнул внутрь, сориентировался в полумраке спальни, сделал последний рывок и ударил рукояткой бластера по кумполу охреневшего властителя. Летиция мгновенно накинула на хрипящий рот покрывало и, дождавшись полной отключки дюка, повернулась к Никите и сказала:

— Я поняла, что ты близко, когда услышала звук включенного бластера. Благодарю тебя, Никита Бочаров, за мое спасение. Ты слышал наш разговор?

— Отчасти. Ты, правда, могла умереть от секса с этим маньяком?

— Думаю, да. От физического отвращения и сознания своего унижения.

Вдруг за спиной Никиты появилась Витта и уставилась на Летицию.

— Ты прибыл сюда с ней? — удивилась аграфка.

— Без помощи Витты я бы не справился, — признал Никита. — Так и бродил бы по дворцовым коридорам, пока дюк издевался б над Вами, Летиция.

Глава семнадцатая

Как стать королевой

На обратном пути в донжон Никите пришлось трижды применить парализатор (нарвались на дворцовый патруль и опять на злосчастного охранника в переходе). В файдере произошел конфуз: Витта закапризничала и отказалась лезть в щель за сиденьями.

— Но где же я тебя посажу? — занервничал Никита.

— А вот где, — деловито сказала Витта и ловко уселась к нему на колени, приобняв обеими руками за талию. — Как видите, я совсем не мешаю управлению аппаратом.

— Какая сообразительная у тебя помощница! — фыркнула Летиция и, отвернувшись в сторону, более не произнесла ни слова.

Никита понял, что иной благодарности за спасение теперь от нее не добьется и раздосадовался. Однако вскоре его чувства переменились: оказавшись в девичьих объятьях и под прессом нежных ягодиц, молодой человек закономерно возбудился. В попытке отодвинуть свой настырный «аргумент» от женского бедра он попал в уютное межножие, где и был пойман егозливой Виттой. Которая стала легонько покачиваться на этом упругом жезле. Никита опасливо покосился в сторону Летиции, но та сидела расслабленно и с закрытыми глазами. Тогда он мысленно плюнул на приличия и отдался во власть все более вдохновлявшейся девы.

Эта вакханалия могла, наверно, привести к соитию двух безумцев, но лету до озера было не так много: файдер, шедший на автопилоте, оказался перед зевом корабельного ангара, и Никита переключился на его аккуратное водворение на место. Когда фонарь был откинут, Никита выскользнул из-под Витты и выпрыгнул в ангар. Приняв ее все еще разгоряченное тело на руки (чертовка успела при этом впиться в его губы поцелуем), он протянул руки к Летиции, но аграфка совершила кувырок и, оказавшись по другую сторону файдера, исчезла из ангара. А на ее месте в ангаре оказался Грегор, который взволнованно спросил:

— У вас все получилось? А где Витта?

— Все снова здесь, — ответил Никита, кривя губы. И вдруг добавил: — Я сделал глупость: не добил дюка. Вскоре Витта могла бы поучаствовать в избрании властительницы Валленрума…

Оказавшись в своей каюте, Никита запаролил дверь и долго стоял под горячим душем, пока не ощутил умиротворение. После чего брякнулся спать. Сквозь сон он слышал вроде бы некое постукивание в дверь, но реагировать не стал и вскоре заснул окончательно. Утром же, пройдя в рубку, он включил записи с каютных видеокамер и увидел то, что ожидал: постельную схватку молодых амантов в каюте Грегора. К завтраку вышли все, кроме Летиции. Грегор при этом сиял как начищенный грош, а Витта выглядела умиротворенной, но иногда взглядывала на Никиту то с укором, то с вызовом. Когда Никита связался с аграфкой по видео, она заканчивала свой одинокий завтрак.

— Госпожа фор Барриос, — сказал Никита. — Наша договоренность о постановке баз Грегору и Витте, надеюсь, в силе?

— Нет, — сухо ответила дама.

— Это резко сузит наши возможности в обороне корабля, — напомнил Никита.

— Мне на это наплевать, — отрезала Летиция. — Я требую, чтобы мой корабль стартовал к Тейе. Без ненужных туземцев.

— Это невозможно, — соврал Никита. — Наша система дальней навигации разбалансирована. Я потому и посадил корабль на ближайшую планету.

— Вы лжете, Бочаров!

— Никак нет, леди!

— Лжете с непонятной для меня целью!

— Боюсь, нам придется сидеть здесь еще долго, — гнул свое Никита.

— Как долго?

— Пока я не разберусь в системе дальней навигации. Да и профилактический ремонт яхте просто необходим. Вы еще не забыли причину, по которой я оказался здесь?

— Боже, как бы я хотела отмотать события обратно — до Вашего появления на моей яхте!

— Для ремонта мне понадобится помощник, а лучше два. Прошу Вас, Летиция, выдайте мне учебные базы…

— А я прошу Вас, Бочаров, обращаться ко мне отныне только официально: госпожа фор Барриос!

— Госпожа фор Барриос! В интересах общего дела я прошу передать мне базы, находящиеся в Вашем распоряжении. Временно исполняющий обязанности капитана яхты «Барриос» Никита Бочаров.

Летиция раздраженно повернулась к своему сейфу, достала из него несколько кристаллов-накопителей и бросила их в раструб вакуумной почты. После чего набросила на объектив видеокамеры светонепроницаемый полог. В итоге к концу дня перед Никитой предстали техник-механик малого космического корабля Грегор Валленрум и юрист третьего класса Витта Валлен (другие базы оказались совсем не в тему: спецы по флористике, геммологии и маркетингу). И эти новоиспеченные специалисты тотчас начали болтать, вываливая на Никиту свои знания!

— Я думаю, что вместительность джет-файдера можно увеличить, — стал напирать Грегор. — Для этого достаточно вварить с его боков две объемные консоли и обшить их титановыми пластинами. Получатся два гнезда для пассажиров, а если поставить туда турели, пассажиры превратятся в стрелков!

— Хм, — сказал Никита и тотчас повернулся к Витте, которая дернула его за рукав и объявила:

— Я знаю как мне стать правительницей! Для этого надо ввести новый титул: королева Валленрума!

— Как же это сделать? — спросил, улыбаясь, Никита.

— Стать женой короля! — без тени смущения изрекла дева. — Королем же будет тот, кто сможет насильственно взять власть в Валленруме в свои руки!

— У тебя уже есть такой герой на примете?

— Есть. Это Вы, господин Бочаров!

— А как же я?! — вырвался возглас из груди Грегора.

— Ты сделал меня женщиной и я тебя никогда не забуду, — снизошла к своему аманту Витта… — Но возможностями Никиты ты не обладаешь.

— Я смогу! — возопил Грегор. — Мне надо лишь изучить базу боевых искусств!

— А еще базу летчика, космонавигатора, психолога, социолога и многие другие — все, которыми уже обладает господин Бочаров!

— Не сочиняйте, Витта, — осадил деву Никита. — Большинства этих баз я не изучал.

— А я вижу, что Вы их знаете, — упорствовала кандидатка в королевы. — Значит, где-то изучали…

— Если только учитывать мое студенчество на Терре, — спохватился Никита.

— Вот! — торжествующе заключила Витта. — Так что Грегор, соглашайся на роль главного книгочея королевства Валленрум. А я обязуюсь женить тебя на одной из своих сестер. Из третьего десятка…

Глава восемнадцатая

Неуместное признание

— Ваш план вполне практичен, — снисходительно сказал Никита, — но я в него не вписываюсь: у меня совсем другие планы на жизнь.

— Не упрямьтесь, господин, — взмолилась Витта. — После нашего утверждения на троне Вы можете отбыть с королевским визитом на другую планету и там оказаться как бы в плену…

— Такие визиты делаются обычно в сопровождении королевы, — уведомил продвинутый студент.

— За исключением особых случаев, — парировала новоиспеченная юристка. — Например, беременности… Которую я собираюсь заиметь в кратчайшие сроки! Королеву, носящую под сердцем наследника, никто в нашем обществе не решится отстранить от власти.

— Грегор, — обратился Никита к поникшему «механику». — Тебе не кажется, что Витта делит шкуру еще не убитого динозавра?

— Мне кажется, — заговорил Грегор и посмотрел в глаза своей недавней подруги, — что я совсем не знал Витту Валлен. Теперь я не пошел бы из-за нее на казнь.

— Нас никто не спрашивал! — шикнула на него дочь дюка. — Хотя и я теперь постаралась бы всеми способами умолить отца не отдавать меня палачам.

— Всеми способами? — саркастически спросил Грегор. — Так знай, что ты могла оказаться у него в наложницах! Как твоя сестра Вирджи, бросившаяся со скалы!

— Что ты плетешь? — пролепетала побледневшая Витта. — Обидчиком Вирджи был погонщик завров, которому за это вырвали язык и содрали кожу с тела!

— Язык ему вырвали, чтобы он не смог отрицать свою вину, — осклабился Грегор. — А мне про насилие над Вирджи рассказал мой учитель — самый проницательный человек в Валленруме!

— Боже мой! — разрыдалась Витта. — Бедная Вирджи! Я так ее любила!

Вдруг рыданья ее прекратились, она резко повернулась к Никите и сказала:

— Если у Вас есть сердце, помогите жителям Валленрума избавиться от этого жуткого правителя!

Никита хотел продолжить свои возражения, но посмотрел в пылающие лица Витты и Грегора и сказал:

— Ладно. Разнесу я этот замок по камушкам вместе с поганым дюком. Но сначала запугаю его рядовых обитателей… Или у вас есть другой план по захвату власти?

— Я могу обратиться к своим сестрам и братьям, — сказала сообразительная Витта. — Со многими из них я дружила и, услышав с неба мой голос, они со мной согласятся. И тогда уйдут из замка сами и уведут за собой очень многих.

— Годится. Осталось уговорить Летицию.

— Зачем Вам, господин, ее уговаривать? — возразила кандидатка в королевы. — Она все время нас игнорирует, а Вас третирует. Запрем ее в каюте и полетим в Валленберг по нашим делам. Вряд ли она умрет за несколько дней от скуки.

— Ловко ты рассуждать научилась, изучив юридическую базу, — признал Никита. — Себе что ли ее поставить?

— Я никогда не была глупой, — не согласилась Витта. — Наивна была, это да, но за несколько дней, проведенных с Вами, моя наивность улетучилась.

— И все-таки со своей напарницей я поговорю, — сказал Никита, встал и пошел в рубку. Видеокамера в каюте Летиция продолжала быть «слепой», но Никита «оживил» мини-дрон-хамелеона и тот занял свое место за спиной аграфки.

— Госпожа фор Барриос, — начал Никита свою трансляцию. — Мне надо обсудить с Вами одно щекотливое дело, к которому меня подталкивают наши новые сотрудники.

— Я не желаю с Вами ничего обсуждать, — ожидаемо ответила Летиция.

— Это касается дюка Валлена, с которым Вы недавно имели неудовольствие общаться.

— Этот тип разве остался жив? — не удержалась от вопроса аграфка.

— Вероятно, да. И вот меня призывают его добить.

— Добивайте, только без меня, — неожиданно дала добро аграфка.

— А я думал, что Вы будете меня отговаривать, — чуть растерянно сказал Никита.

— Мне будет приятно услышать о его смерти, — призналась Летиция. — Он сумел меня напугать. Но теперь я задам Вам вопрос: кто будет править на острове вместо него?

— Это место желает занять Витта.

— Кто бы сомневался. Она отъявленная авантюристка! Это же надо: заняться сексом в кабине файдера, у меня на глазах!

— Мы не занимались с ней сексом, — отчеканил Никита. — Это было что-то вроде игры.

— Игра?! Вот так так! Без оглядки на приличную даму! Скоты!

— Мне надо было засунуть ее за сиденья, — сокрушенно сказал Никита.

— Вам надо было оставить их на том помосте! — почти крикнула Летиция. — Теперь не пришлось бы лезть в опасную и непредсказуемую авантюру!

— Вы точно не хотите поглядеть на то, как я буду крушить замок того подлеца?

Летиция открыла рот для несомненно отрицательного ответа, но вдруг закрыла его и задумалась. А потом сказала:

— Разве в Вашем файдере прибавилось места?

— Еще нет, но Грегор к вечеру сделает два дополнительных отсека, и мы поставим туда турели с Вашей яхты. Если Вы не против, файная леди.

— Что это еще за словечко Вы для меня придумали?

— На терранском языке это означает красивая и милая — одним словом.

— Это я-то милая? — подняла бровь Летиция. — По отношению к Вам я вовсе не мила.

— Мужчина при знакомстве с эффектной женщиной всегда жив надеждой, что она может быть с ним мила.

— Не надейтесь, Бочаров. В отношениях со мной Вы делаете одну промашку за другой. К тому же Вы ведь собираетесь жениться?

— Это проект Витты Валлен, в котором я участвовать не собираюсь. Кто же Вам об этом рассказал? Бедняга Грегор?

— Он, — не стала юлить Летиция. — Значит, быть королем над двадцатью тысячами подданных и тысячью квадратных бэров для Вас мелковато? Чего же Вы хотите?

— Жить среди цивилизованных людей, а не в этом средневековье, — со вздохом сказал Никита.

— Так почему мы еще находимся тут? Байку про разбалансировку системы навигации лучше не повторять!

— Причина действительно в другом, — признал Никита, — но я ее себе лишь накануне сформулировал.

— И?

— И я именно Вам ее сказать не могу.

— Что за бред? Какие-то детские фокусы!

— Мы улетим отсюда, госпожа фор Барриос, и, вероятно, скоро. Но сначала посадим на трон Валленрума более достойного правителя.

— Вы полагаете, что Витта будет лучшим правителем, чем ее отец?

— Несомненно. Во-первых, хуже дюка Валлена вряд ли кто может быть. А во-вторых, правление королев всегда мягче для подданных.

— Как Вы наивны, юноша, — усмехнулась аграфка. — При королеве истинными правителями страны становятся ее фавориты.

— Которых она скоро научится держать в узде, — парировал Никита.

— А почему Вы так уверены, что население признает эту беглянку своей королевой?

— Да мне, в общем, все равно, — сказал откровенно Никита. — Но на первых порах я собираюсь ей помочь.

— И ничего не потребуете взамен? Хотя бы девичьей благосклонности, к которой Вы явно стремитесь?

— Вектор моего сексуального стремления направлен не в ее сторону.

— А в чью же еще? — показушно удивилась Летиция. — В эти дни перед Вашим взором мельтешили всего две женщины. А я, мне кажется, не давала Вам повода для разгорания чувств.

— Не давали, госпожа фор Барриос. Мои чувства к Вам разгорелись совсем без повода.

Глава девятнадцатая

Смерть дюка Валлена

Акцию по смене власти в Валленруме пришлось отложить на пару дней: сначала оба мужчины перемонтировали файдер и его вооружение, а потом Никита (с помощью Грегора) стал мастерить себе из скафандра доспехи Дарта Вейдера. Витта созданным образом восхитилась, а Летиция похихикала в кулачок, но сказала:

— Я должна это увидеть! Летим все вместе.

Файдер завис над центром Валленберга поздним утром, когда большинство женщин толкалось на рыночной площади, а мужчины только собирались выехать или выйти за ворота города. Первым делом Никита пустил ракету в донжон (чуть выше первого перехода в замок), и каменная башня обрушилась с грохотом вниз, на замковый двор.

Ошалевшие горожане закрутили головами и заголосили (не видя терминатора над собой) и вдруг с неба, перекрывая все звуки, к ним понесся голос Витты Валлен:

— Дорогие братья и сестры! К вам обращаюсь я, любящая вас Витта. Мои и ваши муки были замечены небесным владыкой, и он решил наказать того, кто полностью виновен в бедах Валленрума. Это ненавидимый всеми нами дюк Валлен! Тот самый, который принял нашу страну под свою руку процветающей и счастливой, а сделал ее самой бедной на Постуме и ненавидимой. Тот, кто стал отнимать невест у молодых мужчин и обрекать их на безбрачие, а самих невест — на поругание и тоскливую жизнь в обширном гареме дюка. Тот, у кого похоть разгорелась даже на свою дочь, и обесчещенная Вирджи была вынуждена броситься со скалы! И теперь я говорю вам: довольно! Гнусный дюк должен быть казнен! Я призываю вас его схватить и доставить на лобное место. Охрана! Умоляю вас не противиться моим братьям. Иначе небесный владыка вновь покажет свою силу и сокрушит вас! Итак, время пошло! Если через десять минут дюка не будет на площади — берегитесь! Дарт Вейдер пройдет через все заслоны и преграды и вытащит дюка сюда сам: с головой или без головы!

Закончив говорить через усилитель, раскрасневшаяся Витта повернулась к Никите и спросила:

— Я была убедительна?

— Я бы уже бросил оружие на месте охраны, — хохотнул Никита. — А на месте дюка бы описался…

— У Вас есть основания бороться за королевский титул, — добавила Летиция.

Грегор же промолчал (как всегда в последнее время), но сверкнул глазами. Срок, данный Виттой горожанам, скоро истек, а дюк так и не показался на помосте. Она растерянно посмотрела на Никиту, он же взялся за штурвал файдера и сказал Грегору:

— Следи за обстановкой по кругу и стреляй без сомнений. Пока одиночными, а там посмотрим.

После чего упал камнем вниз, но завис в пяти метрах над площадью.

Затем открыл фонарь и, включив мини-антиграв, прыгнул на каменную мостовую. Его сапоги с экзокомпенсатором из пружинной стали громко лязгнули, а черный плащ взвился в воздух — чтобы опуститься на камни, будучи отстегнутым. Никита же, облаченный в черную металлопластовую броню и знаменитую тонированную черную каску, пошел, все так же лязгая, к воротам замка в сопровождении дрон-хамелеонов.

Из надвратной башни навстречу ему стремительно вылетело копье, которое крошка дрон успел сбить в сторону. А в саму башню тотчас влетел снаряд из пушки файдера, после взрыва которого башня в виде облака камней улетела внутрь замка. Никита же подпрыгнул и встал на место этой башни. Под стенами замкового двора, полузасыпанным каменными обломками донжона и надвратной башни, кучковались здесь и там наспех обмундированные охранники, сжимающие в руках копья, мечи, а кое-кто и арбалеты. Никита отдал беззвучный приказ, и дроны помчались парализовать этих арбалетчиков. Сам же он вспомнил разученную накануне речь на языке Валленрума и грозно зарокотал:

— Воины! Мне не нужны ваши жизни! Я пришел за дюком. Он преступил все законы, человеческие и небесные и потому должен предстать перед судом. Прошу, приведите его сюда. Пока он говорил, за его спиной над стенами замка поднялся файдер и стал демонстративно поводить стволами турелей. Вдруг из одного ствола вырвалось короткое пламя, и на двор замка упал невидимый Никите стрелок.

— Если я спущусь во двор, вы все умрете, — продолжил речь Никита. — Дюку ваши смерти никак не помогут, он тоже умрет. Но я дам ему шанс умереть с оружием в руках. Приведите его, воины.

В ответ на эту стратагему группка вояк вдруг открыла дверь в дворцовой стене и исчезла в ней. Никита же стал додавливать охрану:

— У меня есть невидимые помощники. Это они вывели из строя ваших арбалетчиков. Я могу отдать им приказ, и падать без сознания начнете вы. Но я говорю: положите оружие на землю и идите в свои дома. Новый правитель страны вас только похвалит за это.

— Это ты будешь нашим правителем? — спросил кто-то.

— Нет. Мне ваши дрязги неинтересны. Я просто пролетал мимо и увидел явную несправедливость. Этого я не люблю и потому решил вмешаться. Та самая дверь вновь открылась, и воины вывели во двор богато одетого пожилого вельможу, крепко держа его за локти. Никита, который видел дюка в краткий миг и в полумраке, его, конечно, не узнал.

— Вот тот, кого ты хочешь призвать к ответу, — крикнул один из воинов.

— Ведите его на Лобную площадь, — повелел Никита, после чего повернулся и прыгнул вниз.

Через полчаса площадь для казни преступников заполнилась, наконец, горожанами. Дюка вывели на помост в сопровождении тех самых палачей, один из которых держал богато изукрашенный узкий то ли меч, то ли палаш. Впритык к помосту Грегор подвел файдер, в котором сидели Витта и Летиция. Никита же притопал на площадь ножками — неспешным тяжелым шагом, чуть поводя вновь надетым черным плащом — и теперь стоял на другом краю помоста. Но вот одетая в сверкающий эффектный комбинезон Витта откинула фонарь, легко выпрыгнула на помост и подняла руки, призывая толпу прекратить свой гомон. Народ сначала загомонил громче, но стал все же успокаиваться. Витта громко сказала:

— Случилось то, что я вам предсказала: небесный воитель Дарт Вейдер вошел в наш неприступный замок и привел сюда дюка Валлена. Я казнила бы этого человека за его бесчисленные преступления без проволочек, но Дарт Вейдер решил, что должен вступить с бывшим дюком в поединок. Отдайте Валлену его меч и пусть свершится божий суд!

Никита взялся за рукоять на своем поясе, нажал кнопку — и перед изумленными зрителями вспыхнул луч светового меча. Никита сделал его из учебной шпаги, нашедшейся на яхте, подсоединив к ней электропарализатор, а также световую указку. Дюк, взявший уже меч, в первое мгновенье отшатнулся от небывалого оружия, но вдруг заорал и, бросившись вперед, попытался нанести рубящий удар, целя в ключицу. Никита, который накануне упражнялся с Грегором в фехтовании мечами, встретил меч в начальной фазе удара, и дюк сам отдернул его в сторону. Еще бы: ему нехило прилетело от удара током! Тут удар нанес Никита и дюк, парировавший его, вновь дернулся как паралитик.

Никита стал его жалить и жалить, а дюк мог лишь уворачиваться или бегать по помосту. Наконец, Никита усилил разряд и дюк, упав на доски, выгнул спину, захрипел и распластался без движения. Палач подошел к нему, профессионально проверил дыхание, поднял веко, скрестил крест-накрест руки («Готов!») и поволок труп в люк. Никита тем временем повернулся к толпе и снял свой жуткий шлем.

Толпа тихо ахнула, увидев перед собой вполне симпатичного молодого человека. Никита же стал говорить:

— Народ Валленрума! Вашего жестокого и развратного дюка больше нет. Но правитель в государстве должен быть. Я посторонний для вас человек, но видел и знаю устройство власти на других планетах. И потому рекомендую вам избрать правительницей женщину. Там, где обществом управляет женщина, войн почти не бывает, а люди живут обеспеченнее и счастливее. За эти дни я успел узнать лишь одну женщину из вашего города — это Витта Валлен. Она мне понравилась, и мне даже показалось, что именно ей можно доверить управление Валленрумом. Изберите ее своей королевой и живите счастливо. Если же ее правление покажется вам негодным, вы можете избрать себе другую королеву. Но мужчину делать своим королем категорически не советую, так как власть его быстро развратит.

— А женщину, значит, власть развращает медленнее? — крикнул кто-то из толпы.

— Несомненно. Женщины — матери, это все объясняет. Итак, раз уж вы почти все здесь собрались, сделайте свой выбор сегодня, сейчас. Кто согласен с моим предложением, поднимите руки! Повыше и смелее! Смелее! Я вижу, что за Витту проголосовало поголовное большинство. Значит так тому и быть: поприветствуйте свою королеву Витту Валленрум! Да здравствует королева Витта! И толпа, угодившая под гипнотическое влияние звездного героя, тысячеголосо загудела: — Да здравствует королева Витта! Никита тотчас отступил назад и выдвинул на свое место Витту. Та подняла руки, призывая к тишине, но толпа еще пару раз проскандировала свою здравицу, после чего все же замолкла. А Витта начала свою речь:

— Благодарю тебя, народ Валленрума, за такую высокую честь, оказанную мне. Обязуюсь отныне жить только вашими заботами, обеспечивать счастье ваше и ваших детей. Я женщина и тоже хочу иметь детей, но для блага нашей страны короля рядом со мной не должно быть — только мудрые советники. И все же одного ребенка я хотела бы подарить и себе и вам, народ Валленрума. Это должен быть звездный принц и отцом его может стать только Дарт Вейдер! «Вот же, бляха-муха, какая настырная баба! — изумился Никита. — Не мытьем, так катаньем пристегнуть меня хочет. Как же мне от нее отбояриться? А может так?» Он встал рядом с Виттой и сказал с показушным сожалением, обращаясь к деве и к народу:

— Я польщен твоим выбором, королева Витта. Но вынужден огорчить и тебя и народ Валленрума: мне нельзя вступать в любовные отношения ни с одной женщиной!

Народ вокруг возбужденно загудел, а Витта вытаращила глаза на своего недавнего чичисбея. Никита же продолжил:

— Ибо я наречен рыцарем ордена Паладинов, призванных осуществлять справедливость везде и всегда. Но для того, чтобы мой волшебный световой меч черпал из меня свою силу, я поклялся соблюдать целибат. И если я нарушу свою клятву, то сила меня покинет, и я буду исключен из ордена и впаду в ничтожество. Простите меня, королева и народ, на такую жертву я пойти не могу…

Глава двадцатая

Укрощение строптивой

— Ты опять смог изумить меня, Никита, — воскликнула, смеясь, Летиция, когда файдер оказался в своем ангаре, а терранин и аграфка — в кают-кампании яхты «Барриос». — Вот отмочил, так отмочил: я — рыцарь ордена Паладинов! Я поклялся соблюдать целибат! А сам так и смотрит, как бы сграбастать хорошенькую курочку!

— Не преувеличивайте, Летиция! Курочка только что предлагала себя на заклание, но я нашел нестандартное уклонение, причем за пару секунд!

— А почему, собственно? — искренне удивилась аграфка. — То почти изнасиловал ее в кабине файдера, а тут нос стал воротить?

— Мне показалось, что Вам, госпожа фор Барриос, мое спаривание с Виттой не понравится.

— Хм. Может быть, хоть я сама не знаю почему. Наверное, я ужасная собственница и все, до чего могут дотянуться мои руки, должно принадлежать мне.

— В воображении, госпожа, только в воображении. Реальных действий Вы, мне кажется, избегаете.

— Много Вы знаете, господин паладин, — фыркнула аграфка. — Сам ходит вокруг да около, но обжечься, видно, боится. Или Ваш целибат вовсе не выдумка?

В ответ Никита сделал стремительный пируэт, обвил со спины талию Летиции и стал пылко целовать ее в полураскрытые губы, дав свободной руке полную самостоятельность в поиске местечек для страстного петтинга. После двух суток почти беспрерывных постельных игр Никита и Летиция, наконец, очнулись.

— Милый! — сказала трезво Летиция. — Мне кажется, мы вполне можем любить друг друга в движущемся звездолете.

— Интересная мысль, — признал Никита. — Почему же она не пришла в мою голову?

— Все твои мысли, видимо, сконцентрировались в одну мыслеформу: как бы ловчей «вздрючить» меня. И надо сказать, тебе это все время удавалось. Я невероятно «тащусь» от всех твоих сексуальных придумок. В том числе и от сочных терранских выражений: «вздрючить», «оседлать», «оттянуть», «влындить», «впендюрить»… Я от них так завожусь! Ты самый потрясающий любовник в моей жизни!

— От этих слов мне просто хочется замурлыкать, госпожа фор Барриос, — хохотнул Никита. — Я даже начинаю верить, что на Тейе Вы пару раз навестите меня в той тюряге, куда меня упекут ваши сограждане.

— С какой стати упекут? Я выставлю там тебя в самом выгодном свете!

— А смерть бедняги Йерро Вы забыли?

— Точно, совсем забыла. Где же он кстати?

— В морозильнике. Пойдем посмотрим?

— Я сама посмотрю, — решительно сказала Летиция, вскочила с постели и, накинув шлафрок, вышла из своей каюты.

Отсутствовала она не менее получаса. А когда вернулась серьезная, но довольная собой, то сказала:

— Все. Нет никакого Йерро. Он, оказывается, вышел зачем-то из яхты в открытый космос и там пропал. Хорошо, что ты оказался под рукой и сумел привести мой корабль в Тейю!

— Ух, от сердца отлегло, — сказал Никита. — Впрочем, о каком космосе Вы говорите, госпожа? Мы находимся все еще на планете Постум!

— Так стартуй с нее, Никита Бочаров! Или ты теперь будешь называться Дартом Вейдером?

— Нет. Эта кликуха будет у меня предназначена только для жителей отсталых планет.

Космопорт Тейи был обрудован на ее естественном спутнике, но для корабля госпожи фор Барриос было сделано исключение, и Никита, руководствуясь указаниями Летиции, посадил яхту в пригороде Мурано (столицы империи Таори) — на лужайку перед обширным особняком о трех этажах.

— Побудь пока здесь, — попросила дама Никиту. — Я должна сначала пережить встречу со своей семьей.

— Естессно, май дарлинг, — сказал бывший студент. — Мой номер пятый или десятый.

— Не ерничай, дорогой, — пожурила его любовница и провела ладошкой по щеке. — Ты у меня номер один. Это точно. И кстати, хочу тебе сообщить: я в эти дни забеременела. Это тоже точно.

— Терранки узнают об этом точно только через месяц или полтора, — сказал озадаченный Никита.

— Но мы не терранки, — чуть вздернула голову аграфка и пошла в сторону родного дома. Никита же от нечего делать стал просматривать видеозаписи, сделанные при подлете к Тейе. Планета была поделена на два субширотных континента и экваториальный океан между ними. На полюсах континенты венчались ледовыми шапками (но поменьше Антарктиды). Были, конечно, и архипелаги и заливы и внутренние моря и горные цепи. Виднелись и города, тяготеющие к побережью океана — но, в целом, заселенность планеты показалась Никите небольшой.

Он подключился к местной Сети и нашел нужную информацию (базу по знанию языка аграфов Летиция ему поставила): да, население Тейи едва перевалило за миллиард. «Еще бы, — подумал с неудовольствием бывший студент. — Здесь живут разумные хуманы (не то, что на Земле!), которые способны оптимально регулировать рождаемость. Соответственно, и цена каждому тейянцу куда выше цены среднего землянина. Но погожу петь им дифирамбы: вдруг и у них есть свои тараканы?» Далее он просмотрел новости и отметил, что в них много времени уделялось дрязгам между чужими нациями (в частности, войне между Арваром и Аратаном) и совсем мало — событиям внутри империи Таори.

Вдруг в бегущей строке он увидел сообщение: «На Тейю из долгой командировки в Арвар вернулась двоюродная внучка императрицы Таори Летиция фор Барриос».

— Вот те на! — сказал вслух ошарашенный Никита. — И как мне себя с ней теперь вести? Чуть погодя он успокоился, пожал плечами и переключился на развлекательные каналы: фильмы (показались вычурными), шоу (ничего не понял), спортивные состязания (не обнаружил футбола!), а на музыке задержался: мелодии аграфов оказались завораживающими…

Летиция обнаружила его полулежащим в кресле пилота с блаженным выражением на лице.

— Милый, — вернула она его с небес на землю. — Ты чем там заслушался, что даже мое появление пропустил?

— Лита! — воскликнул Никита. — Ваша музыка бесподобна! Она действует на меня сильнее наркотика…

— Ты наркоман?! — ужаснулась Летиция.

— Это фигура речи, милая, — успокоил ее амант. — Я никогда их не пробовал. А вот вина, пожалуй бы, выпил. У вас употребляют вино? Впрочем, о чем это я: раз термин такой в речи есть, значит пьют, собаки!

— Пойдем в дом, там и выпьешь, объешься «явствами» и наговоришься с моими домочадцами: они очень желают тебя увидеть и услышать.

— Что, там и императрица будет? — понизил голос Никита.

— Императрица? — засмеялась Летиция, но тут же посерьезнела: — Ты успел узнать о моем родстве с домом Таори? Что ж, моя мать приходится дочерью одной из племянниц императрицы, но отец — всего лишь фор из двухсот знатных семей. Поэтому я не слишком лакомая невеста для карьеристов.

— Для меня, пожалуй, чересчур лакомая. Надеюсь, ты не сказала отцу и матери, что я недавно был рабом?

— Отец давно убит в бою с пиратами. Тебя ожидают моя мать, две сестры и брат-подросток. О твоем рабстве я не говорила, но, вероятно скажу, улучив случай — это будет бобма!

Глава двадцать первая

Дженна и другие фор Барриосы

Когда Никита вошел в сопровождении Летиции в зал для приемов (не большой, не маленький, метров на пятьдесят в квадрате), лица всех присутствующих обратились к нему. Хоть подруга и подготовила его к встрече, он все же существенно смутился, оказавшись под оценивающими взглядами трех ослепительных красавиц неопределенного возраста (мальчик не в счет). Впрочем, одна из них выглядела монументальнее других, а ее взгляд был холоден (ну точь-в-точь Кристин Денев в расцвете лет!), в то время как две другие смотрели с интересом.

Никите вдруг захотелось разбить лед в глазах матери Летиции, и он схохмил: «снял» с головы воображаемую шляпу, отставил в сторону ногу, другую согнул в колене, а рукой со «шляпой» махнул до пола и одновременно поклонился. После чего выпрямился и сказал на аграфском:

— Путешественник с планеты Терра приветствует благородных дам и юного фора в их великолепном дворце! Пусть ваши дни проходят в удовольствиях души и тела!

В этот момент он почувствовал, что его ногу что-то обвивает. Он бросил взгляд вниз и увидел неспешно удаляющегося пушистого зверька с длинным упругим хвостом. Вернув взгляд вверх, он встретился с глазами матроны, которые явно потеплели, а ее губы тронула легкая доброжелательная улыбка. При этом она сказала:

— Наш Матеус подтвердил искренность Вашего приветствия. Добро пожаловать в нашу семью, Никита Бочаров.

Десять минут спустя все домочадцы вовсю улыбались, слушая рассказ шустрого терранина о том, как он последовательно вляпывался во все новые и новые кризисные ситуации по мере углубления в недра Галактики — и как ему удавалось из них выбираться. Рассказ он вел в шутливом ключе, умалчивая, конечно, о многих нюансах. Особенно ему удался эпизод с изъятием Летиции из лап сластолюбивого диктатора, в котором он представил ее очень хитроумной особой. Но тут Летиция его прервала:

— Расскажи лучше, как ты увильнул от интима с королевой Валленрума!

— А о расправе с герцогом Валленрума, предшествовавшей этому эпизоду, не говорить? — спросил Никита с нарочито удивленным лицом.

— Пусть рассказ идет своим чередом, — постановила хозяйка дома, назвавшаяся Дженной. — Никита чудесный рассказчик и удалой молодец.

— «Так вот, значит, приходит эта Витта ко мне и говорит: — Сделай меня королевой. А заодно сотвори мне сына, звездного принца…»

Совместного обеда, когда пришло его время, однако, не было: по мненью аграфов, поглощение еды является одним из самых интимных актов человеческого бытия и потому должно проходить в уединении.

Впрочем, у Летиции с Никитой успели сложиться свои привычки: в обед они предавались процедуре «трикс» (как назвал ее Никита), включавшей предобеденный быстрый секс, собственно обед (поглощаемый с диким аппетитом) и послеобеденный затяжной секс, длившийся иногда до ужина. В этот раз послеобеденная «любовь» оказалась тоже быстрой, ибо в традициях аграфов было собираться после обеда для легкого трепа. Но треп быстро сменился почти перебранкой, когда Дженна и сестры Летиции узнали, что она хочет родить ребенка естественным путем.

— Это же страшный риск! — округлила глаза Меция, старшая сестра. — Меды давно отвыкли принимать роды вживую!

— Ты хочешь девять месяцев таскать в животе такую тяжесть? — вторила ей Пелла, младшая сестра. — Он к тому же толкаться будет и вызывать в тебе всяческие неприятные реакции!

— Объясни, Лета, зачем тебе эта морока? — спросила Дженна.

— Но ведь Никита вам рассказал, зачем его и прочих терран заманили в Галактику, — напомнила Летиция. — Я спрошу: какой основной недуг преследует многих молодых аграфов? Вялая эрекция или импотенция. Их сперма не годится даже для искусственного оплодотворения, и почти все аграфки пользуются фондом, созданным сотни лет назад. В чем причина этого явления? Я думаю, что в ликвидации естественных родов. Поэтому я хочу родить здорового сына от энергичного мужчины и сделаю это сама — для 100 % результата!

— Что ж, резон в твоем решении есть, — резюмировала Дженна. — Я, правда, получила всех вас из инкубатора, но ваш отец был очень сильным мужчиной, и семя во всех случаях было заложено только его.

Далее разговор перешел на будущее Никиты.

— Я думаю, что Вам, Никита, следует избрать военную службу, — веско рекомендовала Дженна. — Наш род форов Барриос всегда придерживался этой стези. Военным будет непременно Ваш сын и у него в отцах должен быть офицер. Вернее, штаб-офицер.

«Легко тебе говорить, сучка железнолобая, — вспыхнула в Никите отчаянная злоба. — Вы тут сидите и схватки имперские обсуждаете, а нам в этих схватках погибать придется!». Но вслух он этот вопль не озвучил. Тем временем, старшая госпожа фор Барриос стала развивать свою мысль:

— Наше родство с императрицей дает право направлять своих мужчин в любую военную академию Таори. В какой из них Вы желали бы учиться?

— Огласите весь список, пожалуйста, — смиренно, но чуть стебаясь сказал Никита.

— Их девять: астронавигации, морской навигации, аэровоздушная, артиллерийская, общевойсковая, связи, военно-инженерная, военно-медицинская и войск специального назначения. Есть еще академия Генерального штаба, но учиться в ней имеют право только выпускники тех самых девяти академий и к тому же поучаствовавшие в боевых действиях.

— В Академии войск специального назначения готовят, видимо, разведчиков и контрразведчиков? — спросил Никита.

— Да, — ответила Дженна, но добавила: — Раньше она называлась Академия щита и меча. Неужели Вы желаете учиться в ней?

— По Вашему тону я понял, что элита общества считает эту Академию непрестижной?

— Люди этой профессии часто бывают замешаны в разнообразных скандалах, — пояснила дама. — Потому их не жалуют, но и выступать против них никто не желает — можно бесследно исчезнуть.

— Тогда какую Академию посоветовали бы мне Вы? Астронавигации?

— Она наиболее престижна в империи, — согласилась Дженна. — Хотя Вам в силу уже полученных профессиональных навыков более подойдет, наверно, военно-инженерная Академия.

— Но для чего нужно учиться в этих академиях? — искренне спросил Никита. — Достаточно скачать базы данных, немного повариться в профессии и ты готовый специалист…

— Даю Вам минуту на то, чтобы самому дать верный ответ, — с улыбкой сказала аристократка.

— Для завязывания дружеских связей с будущими властителями Империи? — с лету предположил Никита.

— Именно так, юноша, — вздохнула Дзенна. — Связи в нашем обществе решают все.

— А каковы шансы у чужестранца на то, чтобы встать на один уровень с аграфами? — задал Никита основной вопрос.

— Шансы малы, — признала Дженна. — Хотя прецеденты все же были: один из наместников императора был аратанцем, другой командовал некоторое время космофлотом в связи с гибелью адмирала и был он арварцем.

— Где находятся Академии военно-инженерная и Астронавигации?

— Первая в Мурано, а вторая на Селине — нашем спутнике и одновременно космопорте.

— Тогда я предпочту учебу в военно-инженерной Академии, — сказал Никита, улыбаясь. — Чтобы иметь возможность для романтических свиданий с Летицией фор Барриос.

— Было бы романтичнее, — вмешалась Летиция, — если бы ты мчался на свидания со мной с Селина!

— Примчался и не смог поднять тебя на руки из-за атрофии мышц и костей, — возразил Никита. — Или Селин такой плотный, что сила тяготения на нем идентична планетарной?

— Гравигенераторы поддерживают в жилых помещениях Селина нормальную силу тяжести, — информировал Карри (подросток лет пятнадцати), почти не сводивший глаз с молодого и уже такого самостоятельного иностранца.

— Как скажете, Летиция, — изобразил Никита поклон послушания в сторону расшалившейся подруги. — Селин так Селин.

— Уж и пошутить нельзя, — примирительно сказала Летиция. — Быть женой инженер-полковника совсем неплохо.

Глава двадцать вторая

Как перестать быть изгоем

При возможности черпать знания из баз данных, студентов в учебные заведения империи Таори принимали в любой момент — хоть перед сессией. Тем более студента с рекомендацией особ из ближайшего окружения императрицы. Впрочем, на Тейе шла пока осень: разумеется, теплая — на сорока-то градусах широты — но дождливая.

Студенты первого курса ВИА отучились всего полтора месяца и не успели уйти далеко вперед по программе. Зато они успели перезнакомиться и скучковаться в подобия кланов — на беду всякому новичку. Вот в такую «банку с пауками» и попал Никита Бочаров. Как в любом военном училище львиную долю времени первокурсники посвящали основам дисциплины. Их нещадно гоняли по плацу (шагистика — наше все!) и полосе препятствий (долой домашний жирок, да здравствуют мышцы и жилы!), а в учебных классах заставляли отвечать наизусть положения армейского устава. Сбившихся в ответе и пререканцев преподы с удовольствием ставили коленями на аналог земного гороха. Никита больше боялся лишений увольнительных и напрасно: в начальные полгода увольнения первокурсникам были вовсе запрещены. Изъяли у них и портативные компы, но оставили право на редкие сеансы телесвязи по официальному каналу. С командным составом Академии Никита быстро нашел верный тон общения, вспомнив наставление Петра Великого: «Подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый».

Преподы, увидев рвение и полную лояльность курсанта Бочарова, сначала удивились — «Как так: это же креатура императорского двора?», а потом дружно одобрили его поведение и отдали на перевоспитание фенрихам. Иначе зачем было направлять этого молодца в инженерку, когда он мог податься в астронавты? Перед фенрихами Никита тянулся еще больше, ловко предугадывал их намерения, и они быстро прекратили его «воспитывать». Учить ученого — только портить. Зато вписаться в общество «товарищей» оказалось сложнее. Одним из препятствий стала разница в возрасте: почти всем курсантам было по 18–19 лет, в то время как Никита подошел к своему 22-летию. Препятствие другое: Бочаров явно не был аграфом, что в глазах молодняка граничило с преступлением. А то, что он каким-то боком оказался в имперской элите их только неимоверно раздражало. В общем, Никиту невзлюбил весь первый курс ВИА. Соответственно, начались различные мелкие пакости: в любой аудитории для него не оказывалось свободного места (и он стал приходить со складным стульчиком и пюпитром), та же оказия приключилась в столовой (Никита стал обедать за стойкой), игры в спортзале проходили без него (он вышел во двор, соорудил перед стенкой спортзала подобие ворот и стал вколачивать в них мяч ногами), а в общежитии никто не захотел жить с ним в одной комнате (и Никита обосновался в мансарде под крышей — благо, что климат Тейи это позволял). Однако он понимал, что попал в аховое положение и его надо менять. Тут он вспомнил откровение парня, бывшего в похожей ситуации. Оно звучало примерно так: «Если ты оказался изгоем, то найди таких же бедолаг и сплоти их вокруг себя. А потом заставь „старый“ коллектив считаться с новым». Никита стал приглядываться к учащимся и вскоре приметил пятерых гавриков, которые тоже не очень-то вписывались в курсантскую стаю. Двое из них оказались близки с Никитой летами, а трое не соответствовали «стае» по физическим кондициям («дохляки» — так их определил землянин). Оба «годка» держались вместе и сначала холодно отнеслись к попыткам Никиты с ними сблизиться. Но их тоже редко приглашали в спортивные игры (типа регби, ручного мяча, волейбола и баскетбола) и потому они стали выходить во двор, где и увидели, как ловко новичок обращается с мячом ногами. Заметив, что интерес парней стал неподдельным, Никита предложил им попинать мяч. У тех, конечно, ничего путного не получилось, и тогда он стал учить их технике ударов по мячу. В разгар занятий, когда удачные удары пошли у парней через два на третий, Никита увидел боковым зрением тех самых задохликов, которые упорно смотрели на дворовый футбол. «Извините, ребята, — подумал Никита, — у вас удара вовсе пока не получится, ибо ОФП ни к черту.» В ближайшее занятие на полосе препятствий Никита, ловко ее преодолевший, обратил внимание фенриха на хилую троицу.

— Да, — сказал младший офицер досадливо, — надо бы их как-то подтянуть. Ни разу еще они эту полосу полностью не прошли…

— Прикажите им заниматься под моим командованием, господин фенрих! — выпалил Никита. — Они у меня резвунчиками станут!

— Что ж, попробуйте Бочаров. Курсанты Брелис, Титрео и Провантус, ко мне! С сегодняшнего дня вашим командиром по физической подготовке назначается курсант Бочаров! Назначенные им упражнения вы должны выполнять беспрекословно. Поняли, оболтусы?

— Так точно, господин фенрих! Оставшись с дохляками наедине, Никита встал перед ними, посмотрел каждому внимательно в глаза («А ничего взгляды, достаточно твердые!») и спросил напористо:

— Вы хотите обрести силу, ловкость, а с ними и уверенность в себе?

— Хотим, — вяловато сказал Брелис.

— Не слышу вас, курсанты! — возразил Никита.

— Хотим! — дружно ответила троица.

— Раз хотите, значит так и будет, — уверил их иноземец. — Просто делайте то, что я прикажу, с усердием и желаньем. Но для начала я вас протестирую: мне нужно знать ваши сильные и слабые стороны.

— Сильных сторон у нас нет, — сказал уныло полноватый Провантус.

— Быть того не может, — замотал головой Никита. — Вы сейчас в этом убедитесь. Итак, тест первый: приседания. Уверен, кто-то из вас будет в этом способнее других. Начали! И пока курсанты старательно приседали, Никита активировал свой комп и приготовился фиксировать в нем результаты. Они оказались незавидными, но Титрео все же присел вдвое больше всех: 28 раз. Потом курсанты боролись на руках (победил Провантус), перетягивали канат (опять Провантус), отжимались от пола (тут был сильнее Брелис), подтягивались на перекладине (все лажанулись), прыгали с места (дальше был Титрео), боролись (Провантус) и бежали 50 м (Титрео).

— Что ж, — подвел итоги Никита, — вот каждый из вас и стал чемпионом — хотя бы в группе из трех хуманов. Приятное чувство?

— Да, да, — прогалдели дохляки.

— Тогда пошли в бассейн — лучшее место для плавного, беспроблемного укрепления всех мышц ваших слабеньких пока тел.

С тех пор свободного времени у Никиты не стало: с утра и после занятий он бегал, прыгал, боролся, качался и плавал вместе с «дохляками», а в часы «планового спорта» играл в футбол с «годками».

Вскоре к этому трио смог присоединиться быстро поднакачавшийся Титрео, а через месяц Никита стал привлекать и Брелиса с Провантусом. Новая игра не могла долго оставаться в Академии без внимания: вначале ею заинтересовались свободные от занятий фенрихи, а потом во двор потянулись из спортзала и курсанты. Никита разметил к тому времени мини-футбольное поле (40х20 м) и врыл в его торцах ворота (3х2 м) из «бамбуковых» палок с сетками, в дугообразном секторе которых любой обороняющийся игрок мог преобразиться во вратаря.

Никита играл обычно вместе с Титрео и Брелисом, а противостояли ему энергичные годки и Провантус, жавшийся к воротам. Годки к тому времени поднаторели в ударах по мячу, но его ведение давалось им пока плохо (мяч часто сваливался с ноги, или отскакивал в сторону) — чем и пользовался Никита, подхватывавший этот мяч и мчавшийся к воротам почти без помех. Правда, пробить мимо объемного Провантуса было не так-то просто, и тут вовремя подскакивал Титрео, получал мяч (выдергивая на себя Провантуса) и пасовал на ход центрфорварду — который хлестко вколачивал его под перекладину. Было это так красиво, что зрители стали непроизвольно приветствовать голы рукоплесканиями и криками. Но сколько пришлось Никите натаскивать Титрео для простого действия — остановить катящийся к нему мяч и точно его отпасовать! Вскоре к Никите подошло несколько курсантов и даже один фенрих с одинаковыми просьбами: включить их в число игроков (чего наш герой как раз и добивался). Он быстро их протестировал на бег, дыхалку и удары по мячу и сказал:

— Сил у вас побольше, чем у моих гавриков, но мяч вас не слушается. Я покажу необходимые упражнения, и если вы их освоите, тогда добро пожаловать в наш футбольный клуб.

В результате к зимней сессии не было на первом курсе ВИА курсанта более популярного, чем Никита Бочаров.

Глава двадцать третья

Приключенья в увольнении

После сессии Никите предоставили право на увольнительные.

Предупрежденная по связи Летиция примчалась к проходной Академии на флаере (за пультом управления была, впрочем, Пелла) и, увидев перед собой коротко стриженого худощавого курсанта, неподдельно удивилась:

— Ты ли это, Никита? Я провожала сюда бравого Дарта Вейдера, а получила назад тонкошеего юношу. Вас тут гоняют в хвост и гриву и совсем не кормят?

— Просто я сбросил лишний жирок, но мышцы, кости и кое-что еще оставил. Не переживай, Лита, я более чем здоров. А ты, смотрю, серьезно в весе прибавила. Мы ожидаем богатыря? Или богатыршу?

— Это мальчик. И далеко не хиленький — за что тебе отдельное спасибо. Но рассказывай, как тебе жилось в эти полгода?

— Встречный вопрос: ты любишь рассказывать одно и то же дважды?

— Поняла. Дотерплю до дома.

Семейство фор Барриос было, оказывается, в курсе почти всех Никитиных перипетий, — не иначе получая информацию от академического начальства. Более того, Пелла вывела на монитор любительский фильм, запечатлевший футбольный матч между сборными первокурсников и фенрихов, и стала всякий раз взвизгивать, как только в кадре появлялся Никита. А появлялся он довольно часто, ибо был капитаном и к тому же взял на себя функции плеймейкера и почти все атаки курсантов шли через него. Выскакивал он из губины поля и на ударные позиции, но голкипер у фенрихов был просто асом и брал почти все, даже назначенный арбитром за явный снос пеналь. И все же курсанты смогли отыграться у офицеров посредством искусно разыгранных штрафных и угловых (многократно отрепетированных Никитой на тренировках).

— Почему ты им так и не забил? — вызывающе спросила Пелла по окончании просмотра.

— Забили игроки нашей команды — это и было моей целью: ведь я у них пока капитан.

— Что значит пока?

— Это значит, что вскоре какой-то курсант так хорошо станет понимать футбол, что я передам ему капитанские функции, а сам побегу в то самое нападение и буду терроризировать вратарей финтами и ударами. Пока не появятся толковые защитники, которые меня плотно накроют.

— И что тогда?

— Тогда я брошу играть в футбол и буду пристрастно изучать базы инженерных знаний.

— Как неинтересно… Я думала, что в нашей семье появится, наконец, настоящая спортивная звезда!

— Ах, Пелла, Пелла, — с укоризной сказала Дженна. — Тебе давно не пятнадцать лет, а ты продолжаешь жить юношескими интересами…

— Быть взрослой так скучно, — серьезно возразила молодая дама и приутихла. Вечером Никита пробрался в спальню Летиции и вдруг попал под «холодный душ».

— Дорогой, — сказала его милая. — Может быть, у вас на Терре в обыкновении секс с беременными женщинами на пятом месяце, но у аграфов он считается святотатством — ведь ребенок уже обрел индивидуальность!

Но увидев, как вытянулось лицо у «голодного» курсанта, Летиция вдруг потянулась губами к его уху и тихонько проговорила:

— Мы придумали, как помочь твоему «горю». Наша Пелла в тебя просто влюбилась и сейчас ждет своего героя. Я совершенно не против такого адюльтера, потому что у нас, аграфок, сестринские узы очень сильны. Чувства Пеллы отчасти передадутся и мне и по ним я пойму, смог ли ты растопить лед, сковавший с некоторых пор ее сердце. Но я в тебе уверена, ты лучший, Никита! Иди смело и делай что должно.

Оторопевший Никита хотел было что-то возразить, запротестовать, но встретившись с Летицией взглядами, понял, что она говорит все это всерьез и без тени сомнений в своей правоте. Тогда он повернулся и смиренно направил стопы к аппартаментам Пеллы. Дверь в них была незаперта. Пройдя одну комнату, другую, Никита оказался перед дверью в спальню. Он чуть в нее стукнул и, не дождавшись ответа, все же вошел. Над кроватью слабо горел ночник, а с подушки поблескивали в его свете глаза молчаливой Пеллы. Никита сделал несколько неуверенных шагов, встал в изножьи кровати и сказал:

— Как странно: я шел в спальню Летиции, а оказался в Вашей спальне, Пелла. Что Вы на это скажете?

— Вы еще плохо ориентируетесь в нашем доме, Никита, — со смешком проговорила Пелла. — Может быть, Вам стоит повторить свой маршрут?

— Я почему-то уверен, что опять окажусь здесь, у Ваших ног.

— Почему же у ног? Вы можете сделать еще пару шагов и оказаться возле моих губ.

Никита проделал предписанное, упал на колени и, чувствуя, как стремительно растет в нем желание, впился губами в свежий рот Пеллы. Привычно проснувшись ранним утром (хотя сон и был недолгим), Никита хотел было уйти в свою комнату, но Пелла его придержала.

— Если я задержусь, то ты будешь скомпрометирована, — шепнул ей курсант.

— Все в курсе моих ночных развлечений, — сказала с улыбкой дама, — кроме Карри, конечно.

— Вот как! И какие оценки выставили нам твои сестры и мать?

— Высший балл, милый! Я всю ночь будто летала в небесах! Невероятное чувство. Со мной такое случилось впервые…

— А не может так получиться, что ты забеременеешь?

— Это было бы замечательно! Я ведь очень остро воспринимаю чувства Летиции, и они мне нравятся. Пусть и у меня будут такие роды.

— Ну, я сказал это для примера…

— А я ответила всерьез. Впрочем, ты по-прежнему будешь считаться мужем Летиции. Если только не захочешь быть мужем нам обеим.

— У нас на Терре часто говорят: бог троицу любит. Этак к нам и Меция присоединится…

— Она совсем не против — судя по ее сегодняшним ментальным репликам.

— Та-ак! Пожалуй, мне стоит поторопиться с возвращением в Академию…

— Ни за что! Ты сегодня будешь весь день мой. Но время мы будем проводить не здесь, а полетим на водопадные озера. Там такая красота! А водопады так бодрят — лучше любого стимулятора!

Водопады действительно были супер: и визуально и осязательно. Никита дал волю своим фантазиям и «любил» Пеллу самым прихотливым образом. А когда уставал, бросался под водопад, и энергия вновь к нему возвращалась. Наконец, они оделись и в тесном сплетении пошли к своему флаеру. Возле него стояла группа молодых аграфов. Завидев счастливую парочку, они образовали полукруг («Их пятеро. До фига,» — посчитал похолодевший от предчувствия драки Никита), и вожак стаи произнес гнусным тоном:

— Какая картина! Аграфская цыпа льнет к иноземцу! Оба достойны наказания: он за наглость, а она за скотоложество!

— Во флаере у меня осталось оружие, — шепнул Никита Пелле. — Ты должна часть из них отвлечь. По моему толчку беги в сторону. Сам же поднял с земли камень и сократил путь до флаера.

— О! — воскликнул вожак. — Это недоразумение собирается забросать нас камнями. Берегись, парни! Никита толкнул Пеллу, и она побежала мимо цепи. Сразу два мудака кинулись к ней наперехват. Ну, а Никита дистанционно открыл флаер, затем крутнулся, метнул камень из скрытой позиции в самого могучего противника — и попал куда метил: в голову! После чего пользуясь секундной растерянностью оставшихся двух негодяев (здоровяк катался перед ними по земле и стонал), он в два прыжка достиг флаера, нырнул в него, схватил свою хитрушку и выскочил с другой стороны.

— Ну, все, козлина, тебе конец! — заорал вожак и с подобием плети кинулся к нему в сопровождении двух напарников (краем глаза Никита заметил, что Пеллу схватили, но теперь ее удерживает один подонок).

Отскочив от флаера, Никита нажал на кнопку и повернулся со световым мечом в руке к набегавшим уродам.

— Стой! — крикнул он. — Кого мой меч заденет, тот останется без чего-либо дорогого: руки, ноги или самого-самого!

— Что это такое? — осадили бег аграфы.

— Повторяю для тупых: это лазерный меч. Даже если я прикоснусь им к вам, будет очень хреново!

Тотчас Никита прыгнул к крайнему противнику и зацепил его острием меча. Парень взвизгнул и сиганул прочь от места схватки. А Никита бросился ко второму и тот, не дожидаясь укола, побежал резвее первого. Ну а вожак стал махать плетью, но при этом отступать и отступать. Никита же рванул к последнему аграфу, который увлекся сексапильной борьбой с Пеллой и всю схватку пропустил. Получив мечом в зад, сластолюбец подпрыгнул с земли, а получив удар вдоль спины, понесся за прочими недотепистыми гопниками.

— Быстро ты с ними управился, — одобрила Пелла. — Я даже не успела всерьез испугаться.

Глава двадцать четвертая

Крутой зигзаг

К летней сессии у Никиты произошло два знаменательных события: Летиция благополучно разрешилась от бремени (мальчик ростом 50 см и весом 3,5 кг сразу заорал басовито!), а в Академии учредили новый вид спорта: футбол. Тотчас на каждом курсе образовалось по нескольку команд, которые стали участвовать в первом чемпионате Академии по футболу. Для этого соорудили настоящее футбольное поле, которое было задействовано очень плотно. Хорошо, что технологии аграфов позволяли выращивать траву в течение суток! Бочарова хотели было назначить президентом футбольного общества ВИА, но он категорически от этой мутотени отбоярился — и президентом стал, как во всех обществах, маститый препод. Ну, а Никита продолжил капитанствовать в своей команде, исполняя роль диспетчера. О прежнем бойкоте иноземца никто теперь не вспоминал. На самом деле случилось и третье знаменательное событие, которое было пока не на виду: Пелла, как и следовало ожидать, забеременела.

Теперь она ходила по своим подругам важная и делилась впечатлениями типа: мне так хочется съесть чего-нибудь солененького! Или: у вас в доме не найдется кусочка мела? Я его грызу теперь вместо сахара! К сексу она пока не охладела, но ей пришлось-таки потесниться, ибо Летиция дала понять Никите, что ее карантин закончился. «Какие проблемы? — усмехнулся про себя Никита. — Здоровья у меня и на троих дам хватит». Впрочем, на деле он тихо радовался, что Меция не пытается его завлечь. Вдруг грянул гром: конфликт Аратана с Арваром существенно расширился и вовлек в свою орбиту еще ряд государственных образований, в том числе и повязанную с Арваром империю Таори. Ее космофлот отбыл на помощь арварскому флоту, а в метрополии стали срочно создавать второй космофлот — из ремонтирующихся и достраивающихся кораблей, а также некогда плененных. Для ускорения работ империи понадобилось большое количество военных инженеров, которых стали рекрутировать из недоучившихся студентов. Переведенных на второй курс в целом не трогали, но некоторых возрастных студентов вызвали на собеседование. Среди них оказался и Никита Бочаров, который указал в анкете, что участвовал в боевых действиях на стороне Арвара. В итоге именно его и призвали на военную службу. Домочадцы подняли было вой и хотели использовать административный ресурс, но Никита впервые на них прикрикнул и заявил:

— Я, так или иначе, попал бы на эту службу. Но воинские карьеры делаются именно во время войн. Вы хотите увидеть на моих плечах полковничьи погоны? В мирное время мне пришлось бы их ждать два десятка лет. А сейчас через год я могу стать капитаном, а через два — тем самым полковником. Если фортуна будет ко мне благосклонна… Ну, а на обратный случай у меня есть в запасе терранская пословица: двум смертям не бывать, а одной не миновать. На этом я с вами прощаюсь, но обещаю после победы непременно вернуться.

Сражаться его, конечно, не послали, а приписали в качестве инженера-ремонтника на крейсер «Фор Бремиус», бывший в аренде у арварцев и прибывший для ремонта в космопорт Тейи, то есть на Селин.

— Ты, щегол, будто бы уже бывал в боях против Аратана? — в лоб спросил командир инженерной службы крейсера «Фор Бремиус», громоздкий седоватый инженер-полковник Эрдан. — И где же происходили эти бои?

— Я участвовал в обороне Дуньи, господин инженер-полковник, — отрапортовал Никита. — На БП-3.

— А-а, помню этот эпизод. И чем же ты там занимался?

— В основном, ремонтировал файдеры и малые гипершипы, сэр!

— Что еще за «сэр»?

— Так у нас на Терре обращаются к старшим по званию или положению. Для краткости.

— Хм, забавно, но практично. Можно, пожалуй, ввести такое обращение и у нас… Но пока уточни: ты «помогал ремонтировать»?

— Никак нет, сэр. Я осуществлял полный ремонт. С помощью дроидов, конечно.

— Интересно-о. А что означает «в основном»?

— Ну, мне пришлось участвовать в боях на джет-файдере.

— Ты летал и стрелял?! Ай да щегол. А сбил кого-нибудь?

— Комэск записал один вражеский файдер на меня. Для поощрения, наверно.

— Что ж, придется перевести тебя из разряда «щеглов» в «орлы». Не урони это звание, Бочаров Никита. Впрочем, официально ты теперь механик в звании суб-офицера. Будешь участвовать в тестировании и подготовке к эксплуатации файдеров. Если сумеешь обеспечить их ускоренный и качественный ремонт, то переведу в инженер-механики и поручу что-нибудь более существенное. Толковых спецов я в росте никогда не притормаживаю…

Наплыв на Селин ремонтников с Тейи не стал для космической базы большой проблемой: с первым космофлотом вояк убыло значительно больше. Потому Никите даже досталась отдельная каюта: 3х3 м с вмонтированным в нее санузлом. Бросив в нее свои вещи и приняв душ, он решил обойти из любопытства местные развлекаловки. Но попал по дороге в супермаркет — просто потому, что в него заходили многие обитатели базы, среди которых было немало девушек. Некоторые из них были в комбезах, но большинство одеты цивильно и даже стильно. В итоге девушки совершали шопинг по магазину, а Никита, в основном, пялился на них. Он искренне полагал, что делает это неназойливо, исподтишка, как вдруг очередной «объект» его внимания (спортивная дева с повадками лидера) решительно к нему повернулась и резко спросила:

— Я так похожа на товар? Ты меня хочешь купить в этом шопе?

Пойманный врасплох Никита густо покраснел (чего не делал со времен памятного медосмотра) и промямлил что-то в знак отрицания.

— Ничего не поняла, — не отступилась дева. — Ты как попал на Селин, недотепа? Ты кто? От этого презрительного тона Никита пришел, наконец, в себя, но решил продолжить изображать из себя ягненка и сказал:

— Я пришел что-то купить, но увидел Вас и все забыл. Вы, наверно, командир корабля?

— Ха, удивил! Я действительно кэп. Но полагала, что платье меня преобразило в обывательницу…

— Обывательницы совсем другие, мадмуазель. Они смотрят вокруг обманчиво ленивым взглядом, говорят слова в растяжку, а при ходьбе покачивают бедрами. Ваша походка целеустремленна, взгляд пронзителен, а слова точно рассчитаны — как же можно спутать Вас с обычной бабенкой?

— Опять удивил, малой. Не такой уж ты бесхребетный. А что означает обращение «мадмуазель»?

— На Терре, откуда я родом, так обращаются к милой девушке.

— Это я девушка? Да еще милая? — фыркнула дева-кэп. — Впрочем, да, замужем мне побывать не удалось. Ибо я вижу мужчин насквозь! Но вернемся к тебе. Ты значит с Терры… Где-то я уже слышала об этом мире, но где? Напомни, юнак!

— Это бывшая тюрьма, куда ваши предки отправляли закоренелых заключенных. Год назад пираты Бушара вывезли оттуда крупную партию рабов, в которой был и я.

— Вон что, Бушар! Подонок из подонков! Как-то мы участвовали в охоте на него, но он оказался хитрее наших командиров и улизнул из капкана. Значит, ты раб? Где же твой ошейник?

— Арварцы дали мне вольную — в обмен на службу в армии. Но теперь я служу во флоте империи Таори.

— Верно, ты очень ценный специалист, раз тебя перетягивают к себе разные империи, — заулыбалась командирша. — Так кем же ты служишь?

— Я в настоящее время механик по ремонту крейсера…

— Целого крейсера! Эге, да ты, правда, специалист ценный. Но над тобой на крейсере целый штат командиров. А вот если ты согласишься стать механиком на моем корабле, то будешь исполнять команды только мои — и ничьи больше!

— Вам так нужен механик, что Вы готовы переманить офицера из имперского флота?

— А что такого? Нет, если ты очень любишь прогибаться перед сильными и делать лишь то, что прикажут, то сиди, конечно, в своей калоше. А если тебе больше по душе авантюрные приключения, то добро пожаловать на «Тоннэр»!

— Тоннэр — это что? Гром?

— Гром и молния одновременно! Я прихожу в пункт назначения стремительно, ослепляю, оглушаю, изымаю приз и исчезаю. Круто?

— Круто, — согласился Никита. — Но в чем суть ваших дел, капитан?

— А вот это, юноша, я расскажу тебе только после заключения контракта. Так ты созрел?

— Об этом я скажу после того, как узнаю Ваше имя, кэп.

— Да ты тупой, я погляжу! Зная название корабля, совсем несложно узнать имя капитана.

— Скажите сейчас и мы сэкономим с Вами время.

— Пермаллоскорпио! Малой, тупой и упрямый! Я уже пожалела, что предложила тебе контракт, сынок!

— А я жалею, что из-за Вашего упрямства, леди, Вы останетесь с непротестированным кораблем. Это же малый гипершип?

— Не твое дело, посторонний хуман. Счастливо оставаться под генеральско-адмиральским ярмом…

И яркая астровитянка стремительно двинулась с места пикировки.

Никита посмотрел с сожалением ей вслед и оторопел: с двух сторон к капитанше подгребли два «лба», заломили ей руки за спину и защелкнули наручники! При этом они как-то лишили ее голоса, потому что она остервенело брыкалась, но только мычала. Посетители супермаркета дружно смотрели на эту сцену, но никто не пытался девушке помочь. «Да вы что, сволочи! — остервенел Никита. — На лбах вроде не написано, что они из спецслужб. Или все их знают? А, плевать, я им спецоперацию поломаю!» Он выхватил из-под мышки свой проверенный «меч» и, скрываясь меж рядами развешанных одежд, поспешил вслед за похитителями. Он нагнал их уже за пределами магазина, у электрокара, багажник которого был готов к приему добычи. Однако принял он вовсе не астровитянку, а тех самых «лбов» — после того, как Никита парализовал их уколами активированного меча. Пошарив в карманах налетчиков, он нашел ключи от наручников и освободил девушку. Ее рот был заклеен липкой лентой — Никита сорвал и ее. Тотчас его уши подверглись звуковой атаке в виде проклятий, благодарностей и настойчивых призывов срочно отсюда бежать.

— Зачем бежать? — невозмутимо спросил он. — Эти гады тихо полежат в багажнике, пока их кто-нибудь не обнаружит, а мы пойдем по своим направлениям, куда только что шли…

— Ты не понимаешь! — зловеще зашипела командирша. — Они прибыли на Селин свести со мной счеты и не успокоятся, пока не добьются поставленной цели. Мой шанс один: быстро попасть на свой шип и дернуть во Фронтир. Во всех прочих пунктах Галактики они меня найдут.

— Но кто «они»?

— Члены галактической мафии. Именно с ними я и борюсь, получая задания из Бюро юстиции, но защитить меня это Бюро не сможет.

— Ладно, я помогу Вам добраться до корабля. А успеют ли к нему остальные члены команды?

— Они меня сейчас слышат и уже туда спешат. Это так, Маттина? — Хорошо, я прибуду на электрокаре и с юным защитником. Не пораньте его.

Глава двадцать пятая

Полет на «Тоннэре»

Корабль безымянной (для Никиты) капитанши был на вид обыкновенным малым гиперпространственным кораблем. Когда электрокар, ведомый Никитой, подъехал к нему, то из-за корабля ко входу в шлюз вышли две статные девицы в темных комбезах с игольниками на поясах и вперили в Никиту пронзительные взгляды. Капитанша тем временем выскочила из кара, разблокировала дверь в корабль и, повернувшись к Никите, спросила:

— Ты ведь не очень сейчас занят? Сможешь по-быстрому протестировать систему включения двигателей? Она у меня стала сбоить в последнее время…

— После официального представления друг другу. Меня зовут Никита Бочаров, механик в звании суб-офицера…

— Я — Меланья Корсо, капитан вольного гипершипа, охотница на преступников, на что имею сертификат Бюро юстиции Галактического сообщества.

— Что ж, Меланья, я вышел из своего номера развеять скуку, и пока она от меня далеко. Показывайте ваш пульт управления.

Тестирование выявило рассинхронизацию пультового импульса при поступлении к левому и правому двигателям. Никита вывел на экран калибровочную диаграмму и включил автоматическую подстройку — но она не сработала. «Как все у этих баб запущено!» — выругался новоиспеченный суб-офицер и стал проводить синхронизацию вручную — а это ох какая морока! Тем не менее, через полчаса он справился с этой головоломкой. И тут взвыла внутрикорабельня сирена, заморгало световое табло и зазвучал голос Меланьи:

— Производится внеплановый старт! Всем занять свои места по штатному расписанию. Никите Бочарову срочно покинуть корабль! «Надо бежать к шлюзу!» — дал себе команду Никита и побежал. Но в коридоре его поймала в охапку Меланья, спешившая в рубку управления, и прокричала:

— Поздно! Они обстреляли вход! Ты водил когда-нибудь гипершип?

— Да! — крикнул в ответ растерявшийся студент.

— Тогда пойдешь со мной и будешь на подхвате!

Спустя n-ное количество суток «Тоннэр» оказался на окраине Галактики, возле очередной желтой звезды и произвел посадку на ее второй планете, в плоской каменистой пустыне. Впрочем, на планете были поселения хуманов — как аборигенов, так и пришельцев с разных планет. Один из аллохтонных городков находился от места посадки в часе лета на флаере.

— Жители Торга мне знакомы, — сообщила Меланья Никите (принявшего очередной поворот судьбы смиренно — как и положено арабисту). — С ними можно иметь дела, но только лицом к лицу. Поэтому пусть наш корабль постоит здесь под хамелеонной накидкой и со сторожем внутри. А мы полетаем в Торг на флаере. Его ведь ты тоже водишь? Вот и чудненько. Тогда Маттина поскучает здесь, а ты скатаешь нас с Беатой к этим хитрожопым мужланам.

Никита поднял флаер в густо синее небо на пару километров и помчал по указанному азимуту. Пейзаж был однообразен, но кое-где его оживляли каменные останцы в виде стел, плато и конусов. «А ведь эти места похожи на Аризону» — осознал Никита и заулыбался: нет, он все же на другой планете и это здорово! Но вот его мысли скользнули в другом направлении, и он стал перебирать впечатления от полета на «Тоннэре». Меланья, вопреки своим словам, его к управлению шипом не допустила, а загрузила работой по профилю. И Никита тестировал одну систему корабля за другой, в каждой находил изъяны и производил ремонтные работы.

— Кто же осуществлял техническое обслуживание корабля до меня? — спросил он как-то капитаншу.

— Был с нами один мелкий тип, — оскалила рот в хищной улыбке Меланья. — Перед всеми лебезил, ползал по закоулкам корабля (будто бы в поисках неисправностей), а на деле оборудовал схроны для перевозки наркотиков. Когда его прищучили с ними на очередной таможне, мне еле удалось доказать, что мы не были в сговоре: помогли старые связи с таможенниками. С тех пор мы летали без механика.

— Рискуя остаться без корабля в глухом углу вроде этого, — продолжил ее мысль Никита. — Ладно, кэп, со мной вам повезло: если мы будем в полете еще пару недель, то все системы «Тоннэра» будут в норме, и Вы сможете высадить меня в каком-нибудь порту.

— Могу предложить только необитаемую планету или захудалый мирок с дикарями, — рассмеялась Меланья. — Ну, или наше женское общество на неопределенный срок. Ты вроде бы в нем уже обжился?

В ответ на явную шпильку Никита слегка покраснел («Когда я избавлюсь от этой детской реакции?!» — подумал машинально) и промолчал. Меланья же вдруг шлепнула его по плечу и сказала:

— Я только «за». Моим девкам что-то вроде этого и было нужно.

После чего повернулась к пульту и стала что-то на нем переключать. Первой Никите поддалась Беата. В какой-то момент он остался с ней вдвоем в кают-кампании и решился на комплимент:

— Какая у тебя шикарная молочно-белая кожа, Беата! Жаль, что я не могу посмотреть на нее как на картину в музее: обстоятельно, с разглядыванием всех деталей и потаенных уголков… Рыжеватая Беата вскинула на него ошарашенные глаза, хотела что-то сказать, но вдруг повернулась и стремительно вышла из каюты. Однако когда наступил час отбоя, и Никита стал раскладывать свою кровать, раздался деликатный стук в дверь. Он разблокировал ее и увидел на пороге залитую краской смущения Беату. Ни слова не говоря, Никита в одно движение оказался возле девушки, подхватил ее на руки и бросился с ней на постель… На другой день, когда он отлаживал систему автоматического артиллерийского наведения огня в присутствии черноволосой Маттины (то была ее епархия), эта вечная молчунья вдруг заговорила:

— Значит, моя кожа кажется тебе слишком темной?

Тут пришел черед Никите ошарашенно поднимать глаза. Он, впрочем, тотчас сориентировался и сказал доверительно:

— Милая Маттина! Я не так давно был в империи Арвар юношей для женских утех. Ну, а ты знаешь каков цвет кожи у негритянок. Для некоторых мужчин он очень привлекателен, но я выяснил в тот период, что мне больше по душе светлокожие дамы.

— Такие как Беата?

— И такие как ты, Маттина…

После чего он бросил свое занятие и стал доказывать брюнетке на деле, как она привлекательна и обольстительна… Вдруг его пикантные воспоминания прервала Меланья, которая отслеживала маршрут по космоснимку:

— За той возвышенностью будет долина реки и городок мигрантов. Нам ни к чему афишировать свое местоположение и потому сделай глубокий вираж, выйди в долину с юга и лети вдоль нее к городку.

Никита выполнил обход и увидел, наконец, искомый водоток шириной не более 100 м — вроде Дона в его верхнем течении. Берега извилистой речки покрывала чахлая зелень, а вдали виднелись неброские городские постройки.

— Правь на восточную окраину, — приказала Меланья. — Там находится местный флаерфилд.

Никита подлетел к небольшому аэродрому и, совершив плавный вираж, посадил аппарат рядом с мужичком, размахивавшим флагом (парковщиком?), а потом подкатил флаер на указанную парковщиком стоянку. Меланья и Беата ловко спрыгнули на землю, капитанша переговорила о чем-то с мужичком и, вернувшись к флаеру, сказала оставшемуся за рулем Никите:

— Мы поедем с Беатой в город на самокатах, а ты останешься охранять наш транспорт — ибо мало ли чего. К сожалению, мобильники наши здесь не работают из-за сильных природных радиопомех. Часа через два-три мы должны вернуться.

— А если не вернетесь? — спросил Никита без экивоков.

— Этого быть не должно, — твердо сказала Меланья.

— А если?

— Тогда лети к Маттине и принимайте решение совместно.

— Но где на этот случай вас там искать? К кому вы идете?

— К негласному правителю города, который один может дать нам разрешение на жительство.

Глава двадцать шестая

Разведка с боем

По прошествии двух часов Никита (неусыпно наблюдавший за парковщиком, который пару раз с кем-то говорил по проводной связи) начал беспокоиться. Прошло три часа и его беспокойство переросло в панику. «Их точно там повязали! Так что, мне надо лететь к Маттине? Или предварительно провести скрытную разведку? Чтобы знать, что можно предпринять. Точно, так и сделаю — тем более, что хамелеон у моего комбеза есть. Но сначала надо потрошить парковщика». Выйдя из флаера через нижний люк (в нем такой имелся в отличие от файдера), Никита пошел по кругу с намерением зайти в тыл сидящему на солнышке парковщику — но очень медленно, чтобы хамелеон мог гарантированно скрыть его присутствие. Его маневр вполне удался и, нависнув со спины над сидящим челом, Никита набросил на его плечи заранее приготовленное лассо, тотчас обмотал туловище еще несколькими витками веревки и привязал ее конец к столбу, у которого сидел терпила. Тот заорал на незнакомом языке, тогда Никита зажал ему рот и, склонившись к уху, сказал гнусаво:

— Говори на интерлингве. Иначе тебе будет плохо.

— Кто ты такой? — спросил парковщик, пытаясь повернуть голову, но увидеть обидчика не смог.

— Неправильный вопрос, — возразил Никита. — Надо спросить: что тебе надо.

— Что надо?! — опять заорал парковщик.

— Где обитает ваш авторитет?

— Что еще за авторитет?

— Тогда пахан, бугор, важняк — неформальный лидер то есть.

— Не знаю никакого лидера…

— То есть ты хочешь подвергнуться пыткам? Тогда выбирай: иголки под ногти, паяльник в задницу или сразу начнем сдирать кожу с твоего писуна?

— Я никого не знаю, — вяло сказал мужичок и тотчас получил удар по ушам.

— А-а! — заорал он и вдруг заплакал.

— Тьфу на тебя! — сказал с чувством Никита, завязал ему глаза парковочным флагом и пошел к стоянке самокатов.

На окраине городка самокат он бросил (то есть прислонил к заборчику) и пошел далее плавным перетеканием из одной позиции в другую. Эффективность хамелеона подтвердилась вскоре: через дорогу перед Никитой перешел абориген и не бросил в его сторону взгляда. В итоге «разведчик» добрался без приключений к центральной площади, где увидел вывески мэрии, банка, ломбарда, аптеки, универсама и салуна под названием «Задорные титьки». Он уже собрался идти в салун, но притормозил и пошел в мэрию. В приемной мэра не было никого, кроме секретарши: миловидной девушки лет двадцати пяти. В момент проникновения Никиты в комнату секретарша вскинула было очи, но недоуменно ими заморгала и продолжила далее пялиться в экран компа. Перетекая вдоль стенки, Никита добрался до двери в кабинет мэра, бесшумно ее приоткрыл и скользнул внутрь. Мэр (грузный мужчина вдвое старше своей секретарши), сидевший за столом и читавший какую-то папку, поднял голову, потряс ею, нахмурился и, щелкнув тумблером, обратился по громкой связи к секретарше:

— Джуди, ко мне на прием никто не приходил?

— Никак нет, господин мэр, — последовал ответ.

— Странно. Мне показалось, что дверь в мой кабинет кто-то открывал. Но ладно, отбой тревоги Джуди.

Меж тем Никита «перетек» мэру за спину, рывком сдернул его официальный «сюртук» с плеч до локтей — повязал, по-существу — и перехватил своим локтем горло чиновника.

— Ну что, — включил он опять гнусавость, — допрыгался, петушок?

— О чем Вы говорите? — придушенно прохрипел мэр. — Не понимаю!

— Все ты понимаешь, паскуда, — лепил свой экспромт Никита. — Решил нас обойти? Нажиться втихаря без ведома Папы?

— Папы? Вы что, так называете меж собой Карела?

— Не твое дело! Забыл уже! А сейчас колись: сколько получил и почему не поставил нас в известность?

— Да что я там получил! Мизер какой-то! И я не собирался зажать весь доход, положенную часть я бы вам перечислил…

— Какую часть перечислять — это нам решать! Главное, что ты не доложил о намечаемой сделке! За такие дела Карел спуску никому не дает. Так что готовься к экспроприации!

— Опять! Я отдал в прошлый раз свой дом, стал жить на съемной квартире, у меня практически ничего не осталось!

— А Джуди? Она достаточно миловидна и наверняка придется по вкусу завсегдатаям нашего салуна…

— Вы что? Изверги! Она сойдет у вас с ума! И потом, вы только что заполучили двух девиц, их вам надолго хватит!

— Откуда у тебя такие «горячие» сведения? Ты ведь из кабинета почти не выходишь. А?

— А для чего в городе проведен телефон? Мне позвонил хозяин салуна и пригласил на «свежачок», за приличную цену.

— И ты клюнул? А говорил, что беден как церковная мышь. Фотки тебе показали?

— Сбросили по сети.

— Выведи на монитор! А, ты же повязан. Говори, где нажимать! Через минуту на мониторе показались растерянные лица Меланьи и Беаты…

В дверь салуна Никита войти не решился, среди многих посетителей мог найтись мэн, не воспринимающий хамелеонные заморочки, а пошел вокруг и нашел, конечно, вход служебный вкупе с гаражными воротами.

Двери были заперты, причем никаких замочных скважин не было. Никита пожал плечами, вынул свой электрический «меч», активировал его и упер острием в район рукоятки двери. Приложение напряжения оказалось чудодейственным: в двери что-то щелкнуло, и она подалась внутрь.

— Повезло, — меланхолически пробормотал Никита. — Электронный замок оказался «нормально закрытым». Ну, а если бы было наоборот, пришлось бы отключать электричество…

Охранника у этой двери не оказалось. Никита проскользил мимо нескольких помещений явно хозяйственного назначения и дошел до развилки: коридор вел, похоже, в салун (за дверью был слышен гул голосов и какая-то музыка), а лестница вела наверх. «Пожалуй, мне туда дорога», — решил разведчик и стал подниматься по ступенькам. В этот момент наверху открылась какая-то дверь, из которой с руганью выскочил мужчина и прозвучал голос Меланьи: «Сволочи!». Через пару секунд этот чел (молодой парень) появился на лестничной площадке и, придерживаясь перил, посыпался вниз. Никита судорожно вжался в стенку и сумел избежать физического контакта. Ну, а визуально он был опять-таки не замечен. Через пять секунд Никита продолжил подъем — в ускоренном темпе, но по кошачьи. В открывшемся его глазам коридоре никого не было. Он пошел вглубь его, прислушиваясь к каждой двери. За одной шла какая-то возня. Никита включил батарею на максимум, распахнул дверь, ворвался в комнату и стал стремительно жалить мечом каждую мужскую особь. Через минуту он стоял один посреди комнаты с валяющимися тут и там парализованными вахлаками, а на двух кроватях перед ним лежали привязанные за руки и за ноги Меланья и Беата — совершенно голые, но уже улыбающиеся.

— Это ты, Никита? — спросила Меланья, вглядываясь в его силуэт.

Никита, спохватившись, отключил режим «хамелеона» и сказал:

— Простите, что я так поздно сюда явился.

— Ничего не поздно, Никитушка, — радостно сказала Беата. — Мы с ними все еще боролись!

Никита стал сноровисто развязывать девушек, выслушивая водопад их речей. В углу комнаты нашлись их комбинезоны — правда, местами разорванные. Наконец, они были готовы к отбытию из этого вертепа.

Никита шел, естественно, впереди для расчистки пути, но им никто до выхода так и не встретился. На улице они шмыгнули в ближайший переулок и, предводимые уже Меланьей, вышли в конце концов на дорогу к аэродрому. Тут Никита отыскал свой самокат и отдал его Беате, у которой вдруг заныли все синяки и, как она выразилась, «члены».

Впрочем, далеко от спутников она благоразумно отрываться не стала и всякий раз поджидала, стоя на дороге. Никита в душе опасался, что парковщик каким-то образом сумел освободиться и теперь курочит их флаер — но еще издали увидел его сидящим в той же веревочной оплетке, хотя и без повязки на глазах.

Глава двадцать седьмая

Визит к аборигенам

Оказавшись на своем шипе и приведя себя в порядок, команда «Тоннэра» собралась в кают-компании для обсуждения животрепещущего вопроса: — Где обрести себе базу? С источниками пищи, питьевой воды, энергии, связи да и с обществом, наконец…

— В нескольких часах лета от Торга есть городок Аль-Мансур, который основали выходцы с Минматара, — сообщила Меланья. — Но я не сунусь туда даже ради спасения жизни. Минматарцы продолжают считать женщин людьми второго сорта и всегда норовят упечь нас в неволю — хотя бы в виде законного брака.

— Их собратья на Терре сохранили те же привычки, — сказал Никита.

— Какие есть еще варианты?

— В окрестностях есть поселения аборигенов, занимающихся земледелием или скотоводством. С ними жители Торга наладили товарообмен. Вот только цивилизация в этих поселениях очень уж непривычная, а энергии и связи с мирами Галактики совсем нет.

— Вы там бывали, кэп?

— Нет, только видела детальные космоснимки и слышала рассказы жителей Торга.

— Тогда, может, слетаем к земледельцам? Авось наладим с ними контакты и примкнем потом к ближайшему торговому каравану? При их молчаливой поддержке с жителями Торга будет проще разговаривать…

— Ты не представляешь, Никита, чьей поддержки хочешь добиться. Это полные дикари, но весьма хитрые, а при случае и деспотичные…

— Это Вам о земледельцах говорили?

— Ммм… Пожалуй, о скотоводах. Но не один ли хер?

— Уверен, что не один. Бытие определяет сознание, госпожа Меланья. Так нас учили в школе. Но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Так как, слетаем? Я постою на всякий случай в сторонке в качестве невидимого стража…

— Ладно, попробуем.

Им повезло. Когда флаер, ведомый Никитой, стал снижаться к селению земледельцев, расположившемуся на круглой поляне, но близ кромки леса, стала видна явная суматоха меж его жилищами. Вдруг из низкого длинного здания («похоже на конюшню» — подумал Никита) через многочисленные ворота местные жители стали выводить длинноногих животных («похожи на лосей» — отметил Никита) и после каких-то манипуляций вскочили им на спины и помчались вереницей по дороге из обвалованного и огороженного селенья, к опушке леса.

— Я прерву снижение, кэп, — предложил Никита. — Надо осмотреться. Неспроста же образовалась эта кавалькада…

— Хорошо. Лети в ту же сторону. Флаер мигом обогнал верховых земледельцев (те голов не поднимали и потому увидеть бесшумный аэролет не могли), взмыл над кромкой леса, и в открывшейся глазам степи стало видно облако пыли, поднимавшейся, как оказалось, из-под копыт более быстроходных чем «лоси» животных, погоняемых и более ловкими всадниками. Через объективы телекамер стало видно, что поперек «лошадей» перед каждым всадником взбалтывают руками и ногами фигурки, похожие по одеждам на тех самых земледельцев.

— Похоже на похищение девушек, — сказал Никита. — Точь-в-точь как у нас на Терре в исламских странах…

— Про такой скотоводческий обычай мне как раз рассказывали в Торге, — согласилась Меланья. — Надо их отбить и вернуть земледельцам. Те явно отстают от похитителей. Какой способ предложишь, Никита?

— Лобовое запугивание, — хохотнул Никита и понесся в голову скотоводческой кавалькады. Там он развернулся, резко снизил флаер и полетел навстречу похитителям, включив ревун. Против ожидания, скотоводы не осадили своих скакунов, а помчались в разные стороны от торной дороги.

— Вот псы поганые! — выругался Никита. — Теперь лови их по-одному и гаси…

— Да, маневр неверный, — согласилась Меланья. — Девы, прильните к бортовым парализаторам и стреляйте сначала во всадника. Ну, а если «конь» сам не остановится, поражайте и его, но слабым, усыпляющим разрядом — чтобы ни одна похищенная не пострадала!

Никита гонялся по степи за всадниками не меньше часа, но в итоге удалось нейтрализовать всех разбойников и поусыплять всех коней.

Похищенные аборигенки, к счастью, не были связаны и смогли с коней благополучно спрыгнуть. Вскоре их стали подбирать и грузить на своих «лосей» соплеменники. Попутно они склонялись к парализованным кочевникам и перехватывали им горло ножами. Коней же привязывали к «лосям», будили уколами ножа и заставляли плестись за собой.

— Вот по кой хрен они их поубивали?! — раздражился Никита. — До того была просто бескровная кража невест, а теперь кочевники объявят им кровную месть и вырежут все селенье!

— Если бы это было просто, селенья того давно бы не было, — не согласилась Меланья. — Оно, как я разглядела, неплохо укреплено.

— Что не помешало скотоводам в него проникнуть и уволочь оттуда бабенок! — в свою очередь не согласился Никита.

— Скорее всего, женщины находились за периметром городища, — заметила спокойно Беата. — Похитители просто улучили благоприятный момент.

— А сейчас они без всякого благоприятного момента подойдут туда всем табором, обложат это городище и спалят его к чертовой матери, — продолжал упорствовать Никита. — А если это не удастся, то вытопчут или спалят их посевы: они-то не в черте города ведь находятся? Нечего сказать? Вот так-то.

— Рули к городу и сажай флаер на центральную площадь, — сказала жестковато Меланья. — Раз мы летели на переговоры, надо их провести.

— Позволь побыть мне в роли невидимки, — предложил Никита. — Случись что, а тут вот он я!

— Побудь, — согласилась Меланья.

Дом главы местной земледельческой общины выделялся среди других деревянных домов городища по всем параметрам: высоте (в два этажа), обширности (не менее 100 м2) и приглядности (бревенчатый сруб обшит пролаченными полированными досками и накрыт свежей тесовой крышей, а наличники и переплеты мелкоячеистых слюдяных окон покрыты затейливой резьбой). Его внутреннее убранство соответствовало внешнему виду: сверкало чистотой, тем же лаком и поражало обилием разнообразной мебели — шкафов, шкафчиков, комодов, кресел, полированных столов…

Ну, а в большой комнате, куда провели дорогих гостей, стоял обширный подковообразный диван, в центре которого восседал бравый бритоголовый и гротескно ушастый мужик лет пятидесяти в подобии шлафрока, причем с обеих сторон к нему привалились две молоденькие ушастые же девушки в легких одеяньях. Небрежным взмахом рук мужик согнал их с дивана (усилив в глазах хамелеонно присутствовавшего Никиты впечатление встречи с турецким пашой), встал и сам, слегка поклонился Меланье и ее очаровательным телохранительницам и, притушив блеск внезапно вспыхнувших глаз, стал говорить что-то выспренное. Мгновенно из-за дивана вынырнул молоденький толмач, который по окончании речи своего сатрапа, стал повторять ее на галактической мове.

«Ничего неожиданного, — отметил Никита. — Благодарность за спасение „наших“ жен и дочерей, радость от встречи с такими красавицами и пожелание быть у него в гостях как дома. Если бы не чрезмерная ушастость земледельцев, можно было бы счесть их жителями Земли. Вроде итальянцев или сирийцев». Настал черед ответной речи пришельцев. Меланья сообщила сатрапу, что ее цель в жизни — помогать установлению справедливости во всем мире, и потому ей радостно было сегодня наказать явных злодеев-скотоводов. Далее она призналась, что ищет спокойный уголок на планете, где можно было бы отдохнуть некоторое время от утомительной борьбы за справедливость. Таким уголком ей показалось «это благословенное селение». Взамен она гарантирует его населению защиту от любых беспокойных соседей — вроде только что приструненных скотоводов.

Казалось бы, что все сейчас разрешится к удовлетворенью договаривающихся сторон. Однако главе показалось, видимо, что его земледельческий бог прислал ему не только защиту, но и тех самых гурий, которые поджидают праведников в раю. Но до попаданья на небеса нужно долго жить, а тут гурии сами даются в руки. Только нужно их женскую блядовитую натуру собой заинтересовать… И глава решительно встал на скользкую тропу женской признательности.

— О, чудесные прелестницы! — начал подольщаться он. — Вы не пожалеете о своем выборе. Я сделаю все, чтобы удовлетворить ваши прихотливые желания, причем по многу, многу раз! Бог дал мне для этого великую мужскую силу. Ни одна женщина моего селенья еще не уходила от меня неудовлетворенной. А чтобы у вас не возникло сомненья в моих словах, я подкреплю их на живых примерах. Ходь сюда, мои забавницы! Из-за дивана показались недавно изгнанные с него девицы. Мужик ловко сдернул с них слабо скрепленные одежды, сбросил свой шлафрок и предстал окрестным дамам (толмача он явно в расчет не принимал) во всей красе, то есть со здоровенным подъятым фаллосом. Не тратя более слов, он ухватил за ногу ближайшую одалиску, уронил ее на диван и тотчас приступил к энергичным фрикциям. Меланью, Беату и Маттину охватила, видимо, оторопь, так как они остались на своих местах (в углах дивана) и не могли отвести глаз от совершенно бесстыдного действа. Никита же начал закипать на своей позиции у ближайшей стены. Меж тем одалиска явно поймала кайф от яростного напора своего хозяина и сначала застонала, потом стала вскрикивать и вдруг забилась в конвульсиях. Мужик тотчас покинул ее чрево и подмял под себя вторую наложницу.

— Никита! — вырвалось, наконец, у Меланьи. — Парализуй же член у этого козла!

Никита привычно активировал меч-парализатор, скользнул к парочке и, поймав момент, кольнул в основание настырного фаллоса. Мужик взвыл, выдернул предмет своего тщеславия на свет божий и побежал было прочь из комнаты — но Никита успел кольнуть его под колено, и тот упал на пол, взвыв еще более. В комнату ворвались два стража, вооруженные дубинками, перепрыгнули через главу, но под дулами игольников резко затормозили. «Знают, видать, что это за смертоносные штуки!» — понял Никита, успевший вернуться в исходную позицию. Меланья же сказала (толмач переводил по ходу):

— Отнесите своего главу в холодок, а лучше окуните в воду. Он перевозбудился в нашем обществе. Если его припадок не пройдет, позовите нас обратно — мы сможем ему помочь. Они посидели с полчаса внутри флаера, переживая со смехом случившийся фарс, но тут к аппарату подошел толмач с просьбой о той самой помощи. Вся компания прошла в дом, пустив вперед Никиту в качестве разведчика, и нашла главу на том же диване сидящим с выражением ужаса в глазах. Меланья бесстрастно откинула полу мужского шлафрока и явила миру тот же подъятый фаллос, но уже частично посиневший.

— Сделай жеребцу укол, Маттина, — приказала капитанша. — А тебя, глава, я предупреждаю: мы обоснуемся возле твоего городища, но если кто-то из нас вновь увидит твой целенаправленный похотливый взор, то паралич члена вернется, а вскоре за тобой придет Смерть.

— Я понял, — сказал глава униженно. — Больше такого не повторится.

— Ну-ну, — хмыкнула Меланья, щелкнула пальцем по многострадальному члену, и тот стал поникать. После чего вся делегация отправилась во флаере к шипу — для его перебазирования к Городищу.

Глава двадцать восьмая

Набег

С того памятного дня минуло две недели. Пришельцы вполне обжились среди земледельцев, которые оказались людьми мирными, хоть и далекими от техногенной цивилизации. Зато они так наловчились добывать у природы разнообразные дары, что любо дорого было на них смотреть за этими занятиями и даже хотелось присоединяться к ним.

Никита так и делал: то шел с утра с рыбаками на лесное озеро, где с удовольствием таскал по пояс в воде бредень или выбирал невод, обильный рыбой, в обед наслаждался наваристой ухой, а к вечеру успевал добыть горку «раков» с весьма опасными, но такими вкусными в вареном виде клешнями (этих приносил домой, ибо его спутницы полюбили данный деликатес до самозабвения)… То проводил весь день с ловцами птиц, расставляя и потом проверяя силки в траве, а также лазая по деревьям и собирая яйца из гнезд (некоторые яйца аборигены со смехом выбрасывали, так как они принадлежали хищникам и невыносимо воняли, а некоторые советовали выпить вечером — «оценишь, когда будешь покрывать своих самок, ха!»)… Чаще же всего он бродил по лесу с охотниками, основным оружием которых были длинные составные трубки со смазанными ядом колючками (на птиц и мелкую дичь типа «сусликов»), а также очень упругие лианы, которые следовало туго закрутить, вставить в специальный желобок «дротик» и ждать мощного удара по нему раскрученной лианы («лук, пожалуй, отдыхает» — решил Никита, ибо дротик летел метров на 200 несусветно быстро и протыкал любое крупное животное почти всегда навылет). Однажды Никите пришлось проявить удальство, когда на охотников бросился раненый «кабан» и только выстрел из игольника смог сшибить взбесившегося зверя. Ну а его напарницы в эти дни пополняли запасы продовольствия и воды, выделенные от щедрот земледельческого племени. Однако мысль о возможном нападении кочевников постоянно присутствовала в сознании Никиты, и потому он стал уговаривать Меланью на производство разведки в ареале их обитания.

— Ну, слетай, неугомонный, — благословила, наконец, капитанша. — Кого возьмешь с собой?

— Маттину. Как-никак, она у нас ведает артиллерией. Будет за стрелка в флаере. Еще возьму наиболее толкового аборигена в качестве проводника и толмача. Надеюсь, долго искать стоянку скотоводов не придется…

В полете оптимизм Никиты пошел на спад. Во-первых, абориген совершенно не «читал» местность с воздуха, и первый час его пришлось возить несколько раз над рельефом да низко, чтобы он, наконец, стал опознавать ориентиры. В связи с этим лететь пришлось на самой малой скорости и невысоко. А когда пошли скотоводческие пастбища, стало еще хуже, потому что любую группку балаганов абориген принимал сперва за центральное селение и лишь вблизи отнекивался. Через пять часов такого рысканья Никита взъярился и повернул на обратный курс, по азимуту. И тут им все-таки повезло: флаер нежданно выскочил прямо на искомую стоянку, устроенную, конечно же, у ручья. Никита взмыл вверх и стал облетать селение по кругу. Он насчитал в нем более 50 кожаных шатров, возле которых (было видно по визору) суетились только женщины и дети. Кое-где вверх смотрели из-под руки старики.

— Мужчин здесь нет, — повернулся к нему проводник, и Никита понял его без перевода.

— Ищем их следы, — сказал он. — Если они пошли в набег, то следы сотни «коней» обязательно найдутся.

За ручьем он повел флаер широким зигзагом, но обычного следа конного отряда не увидел. И лишь снизившись до предела и даже выпрыгивая для проверки на землю, он стал фиксировать то здесь, то там следы разрозненных копыт.

— Широким фронтом шли, однако, — прокомментировал находки абориген, довольно улыбаясь. — Они всегда так делают, чтобы не выдавать своей стоянки.

— И фронт этот движется к Городищу, — констатировал Никита. — Больше рыскать нет смысла, летим быстро назад.

Как ни быстро они летели, а все-таки опоздали. Сотни всадников носились вокруг Городища и у многих в сетях (была у них такая фишка) трепыхалась добыча: баба, дите и даже мужики. Со стен Городища в них стреляли, но редко: видимо, опасались поразить пленников. Со стороны стоящего в отдалении шипа вообще не было выстрелов — по той же причине?

— «Другое дело мы!» — плотоядно ощерился Никита. И сказал:

— Маттина! Ссаживай их одиночными, а я постараюсь подводить флаер тютя в тютю!

После чего избиение кочевников началось. Они, конечно, тоже стреляли в ответ, но что их стрелы могли поделать с бронестеклом и металлопластиком? Ничего. Через некоторое время (точно не скажешь, в горячке боя время обретает другой ход) кочевники бросили глупое сопротивление и, обрезая сети, а иногда закалывая пленников, помчались в сторону заката, в свою степь. Никита хотел было лететь вдогонку, но глянул на энергомер и ужаснулся: как это флаер не рухнул еще во время боя? Когда жители Городища убедились в бегстве кочевой орды, то стали выбегать из ворот и распутывать брошенные сети с пленниками. Никита же направил флаер к шипу. Против обыкновения двери ангара не раскрылись при его приближении. Маттина точас стала звать по ближней связи кэпа, потом Беату, но эфир глухо молчал. Охваченные паникой Маттина и Никита бросились к шлюзу, открыли его внешним импульсом, вбежали внутрь корабля, оглашая его помещения суматошными воплями, но так никого и не нашли. Тогда они выбежали наружу и помчались со всех ног к Городищу. Здесь их встретила группа аборигенов, которые забалабонили и повлекли к одной из разрезанных сетей. На ней лежали рядышком две фигурки в комбезах, причем у одной (Меланьи) не было головы! Маттина взвыла и бросилась на тело своего кэпа, а Никита припал к Беате в поисках малейшей искры жизни. И нашел! Жилка на ее шее чуть слышно билась, хотя рана, нанесенная копьем, выглядела ужасно. Он бережно взял ее на руки и понес, мелко семеня, к шипу, в то время как в пустой голове ныла одна мысль: «Как же вы так неосторожно, девочки, как же так!» Вечером Никита с Маттиной вдрызг напились, ибо терпеть жуткую скорбь было невыносимо. Маттина стала очень говорлива и, прыгая с пятого на десятое, выложила Никите историю их «банды»: как они вместе росли на Амазоне, и Меланья уже тогда среди них верховодила, как проказничали в Астрошколе, как Меланья отличилась на космопрактике и ее стали готовить в навигаторы… Потом было рутинное барражирование в окрестностях Амазона, и вдруг Меланью откомандировали в имперскую службу космической безопасности…

Маттина с Беатой остались на Амазоне и уже подумывали о переводе в наземные службы (скука же на орбите, скука!), как вдруг их тоже направили на Аратан, где они с ходу попали в экипаж к Меланье! И пошли одна спецоперация за другой, да все удачные — конечно, благодаря изобретательности Меланьи. В итоге их экипаж стал слишком известен в мире криминала, и они были вынуждены работать втемную. А теперь все кончилось: и спецоперации, и жизнь Меланьи, а может и жизнь Беаты…

— Не может, — еле ворочая языком, заупрямился Никита. — Капсула Беату восстановит. А если бы эти гады не утащили голову кэпа…

— Фантазер! — горько молвила Маттина. — Наша медицина не всемогуща…

Глава двадцать девятая

Неожиданное расставанье

Беата физически восстановилась (даже рубцы на месте ран потихоньку рассасывались), но психологически была невероятно надломлена. При упоминании о Меланье у нее тотчас из глаз бежали слезы, а из груди рвались рыданья. Никита пытался ее приласкать, но она глядела на него с укоризной и у него опускались и руки и все прочее. Маттина делила с ним постель, но былой ее энтузиазм тоже иссяк. Тогда Никита стал энергично готовить корабль к отлету и тормошить в связи с этим Беату с Маттиной. За время стоянки солнечные батареи и прочие энергонакопители шипа сделали свое дело и старт его стал вполне возможен. Однако следовало изменить обводы «Тоннэра», так как они были слишком известны в криминальном мире.

— Надо отсечь что-то лишнее, — сказал Никита на совете экипажа (еле их загнал в кают-кампанию) — и еще приделать ложные атрибуты. Что можете предложить?

— Нас выдает характерная штыревая антенна, выдвинутая вперед, — вяловато сказала Маттина. — Ее можно переставить к корме и сделать дипольной…

— Отлично, — с преувеличенным энтузиазмом ответил Никита. — А ты что скажешь, Беата? Это ведь твоя епархия…

— Наверно, это будет правильно, — еле слышно сказала Беата, но потом более твердо добавила: — Только вряд ли это получится у нас сделать здесь, на планете — такой монтаж проводят обычно в космосе или в специальном доке…

— Ничего страшного, — заверил Никита. — Выйдем на орбиту, и я на файдере проведу такую перестановку! А что насчет ложных приспособ?

— Хорошо бы прилепить где-то ложный двигатель, — сказала Маттина.

— Или два по бокам, — чуть улыбнулась Беата. — Мешать движению это почти не будет, зато обводы станут совсем другими!

— А из чего их можно сделать? — озадачился Никита.

— Давайте возьмем у аборигенов две большие бочки для засолки овощей, покрасим их под цвет обшивки и прикрепим к корпусу тросами, — совсем оживилась Беата, — ты сможешь это здесь сделать, Никита?

— Построю «леса» и сделаю, — счастливо засмеялся бывший студент. — Заодно закрашу прежнее название корабля и напишу «Мела». Вы не против, дамы?

Ночь он провел как встарь в компании обеих девушек, только секс у них был в очень нежном варианте. Стартовали они лишь через неделю, так как Никита сообразил, что лететь вдаль с голыми руками довольно-таки опрометчиво. Потому он провел переговоры с ушлым главой общины, в результате чего трюмные контейнеры корабля были заполнены под завязку древесиной, очень похожей на ту, из которой была изготовлена мебель в усадьбе фор Барриос. Отдали ее аборигены в знак благодарности за все хорошее, что пришельцы сделали для Городища. Старт был произведен ранним утром, чтобы не беспокоить горожан.

Вы же помните, господа читатели, что при антигравитационном подъеме воздействие на стартовую площадку минимально. Да и бочкам ничего не сделалось при неспешном проходе сквозь атмосферу… Завершив на планетарной орбите перебазирование антенны и поправив по командам с из пункта управления солнечные батареи, Никита вернулся в корабль и озадачил экипаж вопросом: а куда нам все-таки лететь? Обе дамы почему-то засмущались и вдруг Беата попросила:

— Доставь нас в Амазон, Никита. Мы досыта нахлебались космических приключений. К тому же ты еще не знаешь, но обе мы беременны.

— Бляха муха! — вырвалось у Никиты. — Вы же уверяли меня, что вполне стерильны?

— Мы так и думали, — вмешалась Маттина. — Но ты был с нами так добр, что наши организмы, вероятно, «оттаяли». Но тебе это почему-то неприятно?

— Нет, нет, — поспешил улыбнуться Никита. — Вы мне не поверите, но в этом и заключается моя основная миссия: награждать девушек со всей Галактики беременностью. Только желательно родить самостоятельно, хоть и под наблюдением врачей.

— Почему? — спросила Беата.

— Дети будут такими же шустрыми как я.

— Тогда ладно, мы согласны. Ты умеешь заразить жизнелюбием…

На подлете к планете Амазон девушки вдруг посмурнели.

— Вот что Никита, — сказала Маттина, — тебе лучше бы остаться на орбите. У нас царит матриархат, а знаешь ли ты, чем это грозит каждому мужчине?

— Неужели у вас, как в нашей древней Амазонии, мужчин держат в клетках и используют лишь для размножения? — ужаснулся Никита.

— Ну, такого, конечно, нет, но и прав у мужчин значительно меньше. Мы все же тебя любим и не хотим обрекать на бесправие.

— Ой, спасибо вам, мои голубушки. А древесину мы на орбите сможем продать?

— Конечно, — заверила Беата. — Так все торговцы и делают: подлетают, оповещают о товарах, их забирают наши транспортники и те могут лететь дальше. С галакредитами, само собой, и предварительно пополнив энергоресурсы.

— Надеюсь, денег от продажи древесины вам хватит до совершеннолетия детей. И мне чуток перепадет, — воодушевился Никита.

— А как мы поступим с кораблем? Он ведь, на самом деле, принадлежит теперь вам?

— На самом деле он принадлежит космической спецслужбе империи Аратан. Так значится в корабельных документах, где нет никакого «Тоннэра», а есть КР-1723, то есть космический разведчик под этим номером. Меланья лишь арендовала его, продать или поделить права на него невозможно. Поэтому мы заберем свои личные вещи и выйдем на орбитальной станции. А тебе лучше было бы появиться на одной из планет Аратана и решить свою судьбу с представителем той самой спецслужбы.

— Е-кэ-лэ-мэ-нэ! — непонятно выругался Никита. — Мне вовсе не хочется влезать в свару Аратана с Арваром, да и с Таори. Я и так в тех империях на хреновом счету!

— Ну, ты можешь просто долететь до нейтральной планеты, скрытно покинуть шип и начать новую скромную жизнь в роли техника или навигатора, — сказала Беата. — Но мне в такое продолжение твоей жизни не верится: слишком ты амбициозен, Никитушка!

— Ладно. Когда я вас провожу и останусь один (не могу себе этого представить!), у меня будет время на обдумывание своих перспектив. Но сейчас прошу вас прильнуть ко мне и отдать ту самую любовь без остатка…

Тем не менее, через неделю корабль под названием «Мела» летел от Амазона вполне целенаправленно — на планету Дунья. Ибо Никита вспомнил, наконец, про своих соотечественников и о своем обещании всех их вытащить из этой дыры.

Глава тридцатая

Можно ли радоваться перелому руки и пожару?

Времени в полете у него было порядочно, и он смог сочинить правдоподобную легенду про свою длительную отлучку для гадских арварских начальников. Но согласятся ли они признать его право на управление этим гипером? А вдруг и на свободе не оставят? Эти мучительные вопросы без толковых ответов так его доняли, что он вдруг махнул рукой:

— А, ладно! Тогда я тут выжил и в этот раз выживу. Ну а наличие у меня опыта навигации ужели не сыграет роли? А все-таки хорошо было бы вновь попасть на Дунью в момент аратанского нападения…

Дудки. Из ретрансляций он узнал, что аратанцы атакуют империю Арвар почти по всему периметру ее звездных миров — но Дунья сумела опять отбиться, и аратанский флот ушел зализывать раны во Фрейю.

Оказавшись вблизи Дуньи и введя шип в медленный дрейф, Никита стал принимать трансляции ее станций, и одна из них заставила его встрепенуться. В нем экзальтированная комментаторша высказала сочувствие жителям некоего городка, пару домов в котором разрушил метеорит. «В этом повинны проклятые аратанцы, — не преминула воскликнуть она, — выведшие из строя большинство орудий второй БКП, которая раньше сбивала на подлете все-все метеориты!».

— Какая чудесная новость! — хихикнул Никита. — Не изобразить ли моему кораблю этакий метеорит? Но для того надо поискать их рои и рассчитать траектории. А они, видимо, в эту пору года пролегают как раз мимо указанной платформы…

Корабельный комп решил эту задачку за четверть часа, после чего рассчитал режим движения шипа в сторону планеты. Никита, ознакомившись с ним, улегся в кресло гравикомпенсатора рядом с медкапсулой и послал на пульт управления соответствующую команду.

Гипершип стал резко набирать скорость, чтобы уравнять ее в нужный момент со скоростью гипотетических метеоритов. Мимо полуразгромленной платформы он пронесся быстрее молнии, после чего стал экстренно тормозить и в верхних слоях атмосферы Дуньи погасил скорость до безопасной величины. Далее все было просто: включился генератор антигравитации, и «Мела» плавно опустилась в окрестностях Думжи, причем в рассветный час. Никита вылез из спасительного кресла и, еще пошатываясь от перегрузки, пошел в рубку управления, где стал осматривать через визор окрестности и подбирать для шипа хамелеонную маскировку. Потом разыскал в каюте удостоверение механика-сублейтенанта империи Таори, сунул его в карман своего хамелеонного комбеза, подвесил к поясу коробочку со световым мечом и покинул корабль на флаере, держа курс на поместье Экин Мисонго.

Проникнуть в поместье, как помнил Никита, было не так просто: оно было обнесено высокой стеной с видеокамерами, а сверху прикрыто энергетическим куполом, отключавшимся с пульта охранников в те моменты, когда хозяйка прилетала или улетала на своем флаере. Однако в поместье регулярно появлялись машины специального назначения (продуктовые, сантехнические, мусорщики), для которых охранники открывали ворота — проникнуть внутрь в этот момент бойцу в хамелеонном комбезе проблемы не составляло. Но пришлось, конечно, подождать этого момента. Оказавшись во дворе поместья Мисонго, Никита неспешно двинулся к его зеленой зоне, откуда было проще попасть в дом. И вдруг встал столбом в удивлении, узрев идиллическую картину: на скамье перед приснопамятным павильоном сидела Экина и кормила грудью малыша! «Так, так, так, — забегала мысль по черепушке Никиты. — Борька, значит, тоже приступил к засеву галактической Ойкумены своими подобиями! И начал с этой стервы Экины!! С другой стороны, чего удивительного: баба же и баба, надо сказать, тельная. В каком же теперь качестве он здесь живет: прежнем рабском или полноценном гражданском?» Приглядевшись к дому, он увидел полуоткрытую дверь к зеленой зоне и плавно к ней перетек, а затем скользнул внутрь. Вспомнив расположенье помещений в доме, Никита спустился в подвал, (разминувшись по дороге с не слишком внимательной служанкой), где Экина сочла пристойным поместить своего инкуба и не ошибся: Борис оказался здесь. Но в каком виде Никита его застал! Тот висел, подвешенный за связанные руки, на массивном крюке и едва касался пальцами ног пола; при этом был он абсолютно голым и светил двумя «фонарями» под глазами. Хоть Никита шел практически бесшумно, Борис на него среагировал: поднял голову, но уронил сразу челюсть и вытаращил глаза.

— Что брат, не ждал? — тихонько сказал Никита. Борька качнул отрицательно головой и захихикал. Тем временем Никита оказался возле него, обхватил за бедра и снял с клятого крюка. Потом быстро развязал руки и сказал:

— Я, в самом деле, обзавелся гипершипом. Теперь прилетел за тобой и девушками. Или тебе игры с Экиной все еще нравятся?

— Нет, — сказал Борис со всем возможным отвращением. — Она теперь ограничивается одним садо.

— Как так? — поразился Никита. — Я только что видел ее в саду сюсюкающей над младенцем!

— Хрен знает, как эти чувства в ней уживаются, — буркнул Борька. — Я, наверно, сам виноват: стал в последнее время над ней подсмеиваться. Вроде бы беззлобно, но она прямо взбесилась…

— Ладно, все для тебя уже, надеюсь, позади. Найдешь какую-нибудь одежонку?

— Здесь ничего нет, — сказал Борис, — а идти в другие комнаты чревато, можно нарваться на слуг.

— Плевать, — решил Никита. — Нам главное сейчас попасть скрытно в продуктовую машину. Она останавливается ведь перед кладовкой?

— Да. Я в последнее время к ней уже присматривался, — с горчинкой признался Борис. — Но ты сумеешь скрутить шофера? Я, честно признаться, даже хожу с трудом…

— Я сделаю лучше: перекрою ему видимость, пока ты залазишь внутрь.

А потом к тебе присоединюсь.

— Я заметил, что ты одет в какой-то хитрый комбинезон: за твоими перемещениями трудно следить…

— Хамелеон называется. Незаменим в такого рода вылазках. Ну, иди строго за мной и не пытайся мне помочь: я уже поднаторел в схватках, да и спецоружие имею. От двух-трех арварцев отобьюсь всяко. Лишь бы отъезд машины не прозевать…

Минут через двадцать продуктовая машина покинула поместье. Никите пришлось лечь на Бориса в то время, как охранник мазнул взглядом по ее «пустому» кузову) и, когда она отъехала от ворот, «зайцам» пришлось выпрыгивать из нее на ходу. Никита отделался ушибами, а Борис растянул связку на лодыжке и сломал руку.

— Ничего страшного, — заверил его продвинутый земляк. — Нам надо лишь добраться до шипа, а там я тебя подлечу. А пока пожалуйте ко мне на плечо, господин Великанов, так мы ловчее доберемся до моего флаера.

— Из рук одной садистки я попал в лапы к садисту другому, — проворчал Борис. — Покрыл меня как бык овцу, заставил сломать руку, а теперь тащит в свое логово…

— В нем так комфортно, что ты из капсулы почти вылазить не будешь, — заверил Никита неискушенного в гипнотехнологиях собрата. — Тебе какую базу ставить: навигатора, космотехника, рукопашника или все-таки юриста?

— Сначала рукопашника, — зарычал Борис. — Чтобы я мог голыми руками этих рабовладельцев кошмарить…

С леченьем и ученьем Бориса Никита управился за три дня. Правда, умения рукопашника надо было закрепить в спортзале, а это требовало спарринга и времени.

— Партнер в моем лице у тебя есть, — подбодрил друга Никита, — а времени у нас еще предостаточно: молодость-то, слава аллаху, продолжается!

— Твой Аллах видать покруче моих Брамы, Вишну и Кришны будет, — кисловато улыбнулся Борис. — Ты так ловко начал скакать здесь по карьерной лестнице. Мне же надо будет избавляться от рабской психологии…

— Я вообще-то считаюсь беглецом, причем в двух империях, — засмеялся Никита. — Хотя со здешним моим статусом стоит разобраться: меня ведь отсюда похитили коварные аграфы…

— Это что за история? — спросил заинтересованно Борис.

— Я потом ее расскажу, — пообещал Никита, — причем, надеюсь, не только тебе, но и Миле со Светланой. После того как мы их из мэрии вызволим. Только как это ловчее провернуть? Тем более, что второго хамелеонного комбеза у меня нет…

— Я там бывал несколько раз, — сказал Борис. — «Насиловал» Экину на рабочем месте. Но на визит к девушкам времени не было. Так вот я заметил, что охранников в вестибюле порядочно.

— При этом они знают тебя в лицо, — стала брезжить мысль у Никиты.

— Надо бы это как-то использовать для проникновения в мэрию…

В час Х оба «налетчика» прибыли на флаере в центр Думжи и оставили его на общественной стоянке с тыльной стороны мэрии. Далее они двинулись к центральному входу в мэрию, но с разных сторон; при этом Борис Великанов шел вальяжной походкой уверенного в себе мэна, а Никита продвигался в хамелеонном обличье как положено, то есть плавно скользил. В вестибюле два вахтера Борю вдруг схватили:

— Ты-то нам и нужен, мажор! Твоя краля велела тебя задержать, буде ты появишься! Однако вдруг их сильно затрясло (Боря включил на пару секунд электрошоковую защиту, подведенную к верхней рубашке), и «мажор» без проблем передавил одному за другим сонные артерии, предоставив телам упасть кулями на пол. Из двери за вахтой стали выбегать другие охранники, которым под ноги Борис кинул свето-шумовую гранату и ринулся в бега. Никита же сразу после взрыва скользнул по стеночке внутрь (оставив за спиной орущих секъюрити), поднялся в этой же манере на верхний, третий этаж и катнул в коридор первую дымовую гранату. Затем он побежал вниз по лестнице, подкинув на втором этаже такой же гостинец.

Вверху уже раздались панические крики «Пожар! Пожар!» в сопровождении цокота все более многочисленных дамских каблуков. На первом этаже тоже было шумно: большинство сотрудников выбежало из комнат, и все спрашивали друг у друга «Что случилось? Это теракт?». Никита достиг комнаты с названием «Тиба» и тут его чуть не сбил выскочивший оттуда блэк-клерк, на ходу застегивающий брючный ремень. Наконец, Никита вошел в обитель греха, отключив режим хамелеона, и увидел Милу, надевающую пеньюар.

— Никита! Ты?! — воскликнула девушка. — Откуда ты взялся? И что там случилось?

— В здании паника из-за пожара, который организовал я. На самом деле это только дым. Но все бегут на улицу и нам надо бежать. Где Светлана?

— Ой! А Светы здесь нет, она согласилась стать содержанкой у одного важняка. И она уже беременна…

— Не страшно, — махнул рукой Никита. — Но ты знаешь, где она живет?

— Не-ет. Мы с ней с тех пор не виделись, а мобилы у меня нет.

— Важняк этот сейчас в мэрии?

— Он вообще не отсюда. Пришел к кому-то на переговоры и его «улестили», так сказать, нами. А он повадился сюда ходить и все только к Светке. Потом упал перед ней на колени (натурально!) и уговорил: она ведь у нас чересчур чувствительная. Дурочка…

— Значит адреса Светы ты не знаешь… Хреново. Ну, ладно, побежали.

— В одном пеньюаре? И куда?

— В космический корабль. Ты ведь хотела на таком полетать?

— Никитка! Ты — Бог! — закричала Мила и бросилась ему на шею, орошая ее обильными слезами.

Глава тридцать первая

Очистка лупанариев Думжи

Оказавшись в шипе, Мила сплелась в объятии с Борисом, после чего троица решила приступить к освобождению других землян. В Сети, оказывается, были не только адреса лупанариев Думжи, но и голографические изображения населяющих их секс-услужников. Борис и Мила стали тщательно просматривать белокожих путан и жиголо (периодически вскрикивая: вот наша! вроде Наташей зовут… А вот Володька Тиханович, китаист!), Никита же решил подстраховаться и проглядеть фото темнокожих узников: вдруг сутенерам пришло в голову перекрасить кого из наших в угоду арварским «патриотам»? Никого он, впрочем, из землян не обнаружил, но вдруг наткнулся на изображение миниатюрной девочки с настороженным выражением лица, едва ли достигшей десятилетнего возраста!

— Ну, сволочи! — вырвался у него крик души. — Гниды арварские!

— Что там у тебя? — поворотились Мила с Борисом.

— Смотрите сами! Однако на бывших секс-рабов фото девочки большого впечатления не произвело.

— В нашем борделе такие тоже были, — сообщила Мила. — Их туда сдали собственные родители. У бедноты это считается удачным пристраиванием дочери — ведь весь ее заработок до совершеннолетия идет в бюджет семьи.

— Но ей-то каково приходится?! — зарычал Никита. — Ведь эти монструозные негры ее натурально истязают!

— На девочек обычно залипают пожилые арварцы, полуимпотенты, — пояснил Борис. — Хотя бывают и молодые извращенцы…

— Угу, — пробурчал Никита и спросил: — Ну, сколько наших откопали?

— Девятерых, — ответил Борис, — причем в 4-х притонах столицы. Надо бы поискать и в других городах Дуньи…

— Давайте пока этих выдернем, — решил Никита, — а там сориентируемся.

С тремя лупанариями акция прошла гладко, по одному сценарию: густо тонированный под арварца Борис бодро заходил внутрь лупанария (за его спиной скользил Никита) и требовал каталог. Пролистав его от корки до корки (и углядев «наших»), требовал капризным тоном выставить десяток разноцветных. Ему обычно отказывали под предлогом занятости девушек, и он начинал истерить. Откуда-то выныривала пара вышибал, которых тотчас парализовал Никита — заодно с администратором. После этого они с Борисом шли по комнатам, парализовали служащих и посетителей притона, запирали пройденные комнаты (вместе с путанами), находили своих дев и парней и, после короткой сцены радости, шли вместе с ними к флаеру. Оставив бывших рабов в шипе (на попечение Милы), они летели к следующему притону и повторяли акцию. В четвертом лупанарии (где томился только один землянин) их ждала полицейская спецгруппа. Видимо, кто-то в полиции сопоставил однотипные преступления и предвосхитил ход событий. Впрочем, Никиту спецгруппа не приметила и парализовала только Бориса. Никита же рассвирепел и расправился со своими противниками более жестоко, прибавив мощность разрядов (и гарантируя паралич на сутки, а то и более). Парня по имени Антон (так его назвала Мила) Никита помнил едва-едва, зато тот его сразу узнал и долго тряс руку, повторяя: «Я этого не забуду, Никита! Никогда не забуду!». Уже на выходе Никита вспомнил, что именно в этом лупанарии ютится та самая девчонка и спросил о ней Антона.

— Есть тут девочка, — подтвердил он, — зовут Свана. Очень упрямая. Ее хотели уже вернуть родителям, а те уперлись, не берут назад. Выдрали ее жестоко и администрации наказали не церемониться. Жалко малявку.

— Значит возьмем с собой, — решил Никита. — Где ее найти?

— Где-то прячется… Но я с ней в хороших отношениях, авось на мой голос выйдет, — сказал Антон и закричал на банту: — Свана! Я ухожу отсюда насовсем! Пойдешь со мной? Выходи!

Пошло несколько томительных мгновений. Но вот отворилась какая-то дверь, раздался топот маленьких ног, и в холле, заваленном недвижными телами полицейских и сутенеров, появилась девочка в пестром платьице на голом теле. В руках ее была довольно большая кукла (в таком же платьице), а в глазах — надежда на счастье. Антон поманил ее к себе, и Свана вновь побежала, ухватила его за руку и спросила:

— Так ты, правда, улетишь отсюда? Как всегда говорил? И мне с тобой можно?

— Можно и нужно, — заверил Антон. Вдруг от порога холла раздался еще один девичий голос, постарше и на интерлингве:

— Господа! Умоляю взять также с собой меня! Я вам очень пригожусь!

Никита, который двинулся было к бессловесному телу Бориса, оглянулся и наткнулся взглядом вовсе не на умоляющий, а на огненный взор, принадлежащий белокожей брюнетке лет двадцати, тело которой было чересчур утянуто каким-то самодельным нарядом, а волосы острижены коротко и несуразно.

— Что это за чучело? — спросил Никита у Антона по-русски.

— Новенькая, из аратанских пленниц. В чучело она сама себя превратила. Вышибалы эти дни ее почти беспрестанно насиловали, чтобы привести, как они тут говорят, в норму. Но даже имени своего она пока никому не сказала…

— Молодец, — изрек Никита. — Надо брать с собой.

И продолжил на интерлингве:

— Добро пожаловать в нашу компанию, мадмуазель. Но скажите: Вы что, меня видите?

— Я отлично знакома с комбезами типа «хамелеон», — засмеялась облегченно девушка. — У меня самой был такой. Только спрятать от арварских абордажников он меня не сумел. А Вы, смотрю, совсем не торопитесь?

— Уже начали. Антоша, я вскину тебе этого слона на спину и пойду в скрыте впереди. Вы, мадмуазель, отслеживаете меня и тем самым показываете дорогу остальным…

— А тебя, Свана, — добавил Никита на банту, — я прошу не отставать от старшей девушки. Договорились?

— Договорились, — кивнула Свана и взяла аратанку за руку.

В шипе Никите сразу пришлось заняться переоборудованием части грузового трюма под каюты. Работу делали, конечно, дроиды, но пассажиры (и особенно пассажирки) вносили в их деятельность сумбур через попытки изменений проектных решений. Никита сначала шел им навстречу, но девичьи фантазии, как известно опытным людям, имеют свойство меняться с калейдоскопической быстротой. Не сумевший удержаться в турбулентном потоке идей кэп вдруг возвысился над толпой пассажирок и мрачно спросил:

— Вы хотите сегодня лечь спать в собственных каютах? Или готовы залечь вдоль стен мрачного трюма? Вижу, что не готовы. Тогда прошу пройти в кают-кампанию и углубиться там в чаепитие. Ко сну я вас приглашу.

Наутро Мила огорошила Никиту, явившегося на завтрак, известием о волне публикаций в Сети, посвященных налетам злоумышленников на лупанарии столицы. Об их целях строились разные предположения, в числе которых было вполне верное: освобождение рабов, поставленных на Дунью пару лет назад пиратской флотилией Бушара. Тем более что личность главного налетчика надежно установлена и он из числа этих рабов.

Никита включил монитор и почти сразу наткнулся на Борькин фейс, подаваемый с разных ракурсов. Сам он тоже присутствовал на некоторых кадрах — в виде размытой фигуры. Репортеры, впрочем, сразу определили, что «этот второй» одет в комбез-«хамелеон» и представляет, видимо, основную ударную силу налетчиков. Было тут и интервью с полицейским начальником, который клятвенно бил себя в грудь и заверял что: 1) не допустит более нападений на лупанарии на всей поверхности Дуньи; 2) примет меры для поиска преступников и их непременно найдут — где бы они не находились. Внезапно подключился Борис (полежавший вчера в медкапсуле, а сегодня занявший пост наблюдателя за местностью), который мрачно сказал:

— Выявили нас, однако. Только что к шлюзу вышел дозор с нюхачом вроде нашего тапира. Сейчас балаболят по мобиле.

— Тогда летим, — решил Никита. — Мила, мухой в трюм и скажи об этом новичкам. Пусть на всякий случай пристегнутся. И сама там с ними побудь. Я пошел в рубку. Взлетим через несколько минут. Не робейте, взлет будет плавнее, чем на флаере…

Глава тридцать вторая

Аудиенция патрицианки

Дунью «Мела» покинула благополучно (через «окно» у той же неполноценной платформы), но полет в сторону Терры пришлось отложить: в галактической лоции ее координат не оказалось! В Сети Никита нашел упоминание о Терре (именно как о планете-тюрьме), но опять-таки без координат и каких-либо указаний на путь к ней.

Следовало разыскать кого-то из тех самых оппозиционных ученых или выйти на контакт с Бушаром, но только с позиции силы — а как заиметь такую позицию? Раздумья кэпа были прерваны той самой аратанкой, попросившей аудиенции. Никита передал вахту Борису (уже скачавшему себе навыки астронавигатора) и пригласил девушку в свою каюту. Когда она переступила порог, он офонарел, увидев вместо ожидаемого чучела элегантную аристократку, облаченную в подобие пеплоса из черного шелка (а всего-то понадобилась пара стандартных простыней! — сообразил он чуть погодя), не скрывающего обнаженных рук совершенной формы и высокой шеи, увенчанной изящных пропорций головой, покрытой мелкими локонами черных блестящих волос. Взор ее очей был уже не огненным, а притушенно-испытующим, речь же изобиловала тягучими переливами.

— Хайе, коммандер, — сказала она. — Благодарю тебя за свое спасение. Я уже подумывала расстаться с жизнью в этом гнусном притоне. Только мысль о том, что отец будет безутешен, останавливала меня…

— А кто Ваш отец? — живо спросил Никита.

— Адмирал Ударного флота империи Аратан Берт Сид. Так что я представляю собой весьма ценный приз…

— Внутри меня родились трепет и ропот, фреляйн Сид, — утрируя почтительность, сказал Никита и ухмыльнулся. — Но нет ли у Вас какого другого имени, попроще?

— Слово фреляйн мне незнакомо, — не приняла его шутливого тона дева. — Я же привыкла к имени Мона.

— Официально будет Мона Сид?

— Нет. Моника Фредда Сид, — еще более построжела дева. И пояснила: — Фредда — это феминизированная фамилия моей матери. У нас в Аратане принято вводить в имена детей фамилии матери и отца.

— И это правильно, — серьезно сказал Никита. — Жаль, что у нас этот же обычай принят только в Испании.

— Испания? — вновь озадачилась Мона. — Ваши соплеменники сказали мне, что вы все родом с Терры…

— И это правильно, — хохотнул Никита. — Только наша Терра очень велика и на ней изолированно живут разнообразные племена. Одни из них похожи на аратанцев, другие — на арварцев, третьи — на минматарцев и так далее. Мы с Вами можем как-нибудь на досуге поболтать на эту и другие темы. А пока, Моника Фредда Сид, прошу озвучить свою просьбу ко мне…

— Это вовсе не просьба, — вновь посуровела аратанка, — а выгодное для вас предложение. Я предлагаю сменить курс гипершипа и направить его в систему Фрейи, где базируется Ударный флот Аратана. В итоге вы получите много вкусных плюшек, а отец получит обратно меня.

— Коды для связи с Ударным флотом Вам известны? — задал необходимый вопрос Никита.

— Конечно, — усмехнулась Мона. — Они, впрочем, не понадобятся: в системе Фрейи полно патрулей, которые нас непременно засекут и сами свяжутся по общегалактическому коду.

— А потом отнимут у меня этот шип, принадлежащий по документам империи Аратан. Вот счастье-то нас в системе Фрейи ожидает! — едко спрогнозировал события Никита.

— Но я обязательно за вас вступлюсь! — воскликнула Моника.

— Я слышал, что империя Аратан непобедима потому, что все действия в ней производятся строго в соответствии с законами, — возразил Никита.

— Ерунда! — фыркнула Мона. — Сказки для плебса! Все у нас решает элита империи, куда моя семья входит давным-давно.

— И все-таки чересчур рисковать я не намерен, — твердо произнес Никита, глядя в глаза высокомерной патрицианки. — Надо придумать другой способ обмена баши на башли.

— Что еще за баши, что за башли? — сдвинула брови просительница.

— Баши означает голова на одном из диалектов Терры, — пояснил Никита с поддразнивающей улыбкой. — Ну а башли всего лишь деньги, креды, а лучше непосредственно энергоресурсы.

Озадаченная дева прошлась по каюте туда-обратно и крайне огорченным тоном произнесла:

— Неужели Вы предложите обмен на астероиде? Я жутко боюсь остаться одна в космосе…

Никита полюбовался секунд десять на растерянную физию аристократки, а потом сказал:

— На самом деле мне нужно получить от вашей элиты кое-что другое. А конкретнее совершить обмен «персона на персону». Вы слышали о пирате по имени Бушар?

— Да, — поморщилась Мона и села вдруг в кресло, ранее предложенное кэпом. — Неуловимый мерзкий тип. Впрочем, один из многих негодяев.

— Нужно его поймать, — изрек Никита. — Желательно вместе с кораблем и командой. И передать мне на допрос. После этого допроса Вы, Мона, будете, вероятно, освобождены.

— Вероятно? Как это так?

— Ну, не исключено, что допрос Бушара не даст мне полного удовлетворения. Понадобится разыскать еще одного человека. Согласитесь, что спецслужбы империи сделают это с большей гарантией, нежели поиск, предпринятый мной?

— Что это за человек? Женщина? — предположила вдруг Мона.

Никита ошарашенно на нее посмотрел и против воли кивнул.

— Я так и поняла, что вижу перед собой женолюба, — с ноткой презрения протянула девица. — Вас сразу узнаешь по взглядам, которыми вы обегаете женские фигуры и открытые части их тел. И мою, само собой. Скажете, я не права?

— Правы, — не стал уходить в несознанку Никита. — Но таковы все настоящие мужчины. Наша основная функция, заложенная природой — продление рода человеческого. Желательно, с женскими особями, наделенными красотой. Меж тем далеко не все женщины ею обладают. Зато именно дурнушки рьяно стремятся продлить свой род и в парах с невзыскательными мужиками наполняют мир своими неказистыми подобиями. Вы можете сказать, что Вам по фигу, кто рождается в глубинах плебса. Но в аристократических семействах, где приняты близродственные браки, уродливые люди встречаются не реже, чем у плебеев. Или Вы возьметесь это отрицать?

Ответом ему стало полное молчание Моны и ее пристальный взгляд в его глаза. Тогда Никита продолжил:

— Таким образом, оценка женской красоты является самым естественным и необходимым свойством мужчин. Без нее он не смог бы влюбляться и стремиться продолжить род именно с этой чаровницей. А поскольку оценщик находится в глубине мужского существа и зависит от череды предков и среды формирования, то красоту он воспринимает через призму своей индивидуальности. Потому мы, мужчины, обсуждая достоинства встреченных женщин, часто удивляемся несходству своих оценок. Хотя есть редкие красавицы, что вызывают чувство восхищения у всех.

— А меня Вы находите красивой? — спросила вдруг Мона и покраснела.

— Я — да, нахожу, — ответил Никита и тоже покраснел. Но тотчас преодолел свое смущение и сказал: — Не всем мужчинам по душе высокомерные патрицианки. Но меня дамы, подобные Вам, будоражат…

К Моне вмиг вернулась насмешливость и она произнесла:

— Да-а? И где же Вы встречались с патрицианками? На своей никому неизвестной Терре?

— Нет, — качнул головой Никита. — На Терре я был школяром, кандидатом в средний класс. Потом Бушар сделал меня рабом. В первой схватке Арвара с Аратаном я стал ремонтником космических кораблей, потом судьба свела меня с коварными аграфами, у которых я «отжал» свой первый гипершип. А потом я влюбил в себя владелицу того шипа, оказавшуюся натуральной аристократкой империи Таори. Ну, далее еще были приключения, о которых долго рассказывать.

— Род аграфки Вы, конечно, узнать не успели, — съязвила Мона.

— А Вы знаете рода империи Таори? — удивился Никита. — Фор Барриос ее фамилия…

— Родственница императрицы?! — ужаснулась Моника Фредда Сид. — Уж не Летиция ли?

— Ни фига себе! — поразился Никита. — Тесен мир даже в огромной Галактике! Или таково свойство аристократов — знать всех себе подобных?

— Знание галактических элит является основным курсом истории в закрытых патрицианских школах, — отчеканила Мона. — А с Летицией я даже общалась три года назад, когда она оказалась в нашей столице в свите императрицы Таори. И вот теперь я узнаю, что Вы были ее любовником!

— Вообще-то я стал ее мужем и отцом наследника рода фор Барриос, — промямлил Никита.

— Что?! — вновь взвился вверх голос Моны. — Почему же Вы сейчас здесь, а не на Тейе?

— Видимо, богине Судьбы захотелось, чтобы я познакомился с аратанской патрицианкой Моникой Фредда Сид, — заулыбался Никита.

Однако в суровом лице Моны не дрогнул ни один мускул, а ее глаза продолжили возмущенно сверлить его глазные впадины.

— Черт знает что! — разродилась она, наконец, тирадой. — Где были глаза у Летиции? Что она нашла в тебе такого, чего не было у высокородных аграфов?

— Может быть, у них не было подлинного пыла в глазах и руках? — раздражился и Никита. — Я кручусь в вашей Галактике чуть больше двух лет, но успел понять, что с этим ингредиентом у местных павианов не все благополучно!

После этой его фразы наступило молчание, во время которого оба собеседника старались не смотреть друг на друга.

Глава тридцать третья

Разговор с Бертом Сидом

И все-таки Мона не зря так упорно сидела в каюте кэпа: итогом их неровной беседы стала договоренность о полете шипа в систему Фрейи и выходе там по закрытому коду на связь с адмиралом Сидом. После чего «Меле» следовало выскочить из этой ловушки и мчать в направлении, известном одному Никите.

Довольная концовкой разговора Мона встала с кресла и вдруг потянулась на кошачий манер, обнажив длинную линию ноги от щиколотки до талии. Организм Никиты однозначно отреагировал на эту провокацию, отчего его лицо покрылось густым румянцем. Мона же хохотнула и, сказав «Все члены у меня затекли в Вашем кресле, коммандер!», вышла за порог. Спустя час Никита решил отдать дань демократии и собрал в кают-компании своих земляков. Было их поровну: шесть парней (кроме Владимира Тихановича и Антона здесь оказались еще угрюмоватый Сергей из второго лупанария и шустрый Игорь из третьего) и шесть девушек (Мила, энергичная Наташа и тихая Женя из первого лупанария, молчаливая Оля из второго и две неразлучные языкастые подруги из третьего — Катя и Саша). Говорили, конечно, по-русски. Никита обрисовал положение с полетом на Землю, и все заметно понурились, хотя и выяснили уже его отсрочку в перекрестных разговорах. Он хотел было перейти к вопросу о специализации каждого члена экипажа, но тут Наташа ввернула вопрос:

— Так эта фифа инопланетная — наша основная надежда? Поэтому она сегодня три часа из твоей каюты не выходила? Преподавала тебе мастер-класс?

Многие присутствующие невольно заулыбались, а неугомонная Наташа продолжила:

— Смотри, капитан, местные бабы страшно зловредные. Я с одной такой пересекалась: она и мужика своего сжила со света, и мне досталось немало! Держись своих, здоровее будешь!

— К сожалению, ни одна из вас мне выход на Бушара не даст, — сказал Никита, нарочито пригорюнившись.

— А эта сучка, значит, даст? — взвилась Наташа. — Может и даст, вон ты мужик какой бравый. Только кинет она тебя, помяни мое слово!

— Поживем, увидим, — подытожил диалог строгим голосом Никита. — А сейчас надо решить, кто в нашем экипаже возьмет на себя основные функции.

— Вы мужики, вот и разбирайте себе эти функции, — пробурчала уже вполголоса Наташа.

— Тестирование должны пройти все, — непререкаемо сказал кэп. — В прежнем экипаже этого корабля почти все роли успешно выполняли женщины.

— Хо! — опять выскочила та же выдрочка. — Капитаном и я не прочь побыть. Будете у меня по струнке ходить и кофе мне в постель таскать. А Женька мне форму капитанскую пошьет: ослепительно белую, в строчечку, не то, что этот комбез Никитин…

— Капитаном пока побуду я — возразил Никита. — Как человек, имеющий необходимую квалификацию и опыт полетов. Замом я назначил Бориса Великанова, уже поставившего себе базу по астронавигации. Нам еще понадобятся энергетик, механик, постановщик щитов, артиллерист, медик, суперкарго, командир абордажных дроидов, пилот для файдера и желательно заиметь юриста и кока… (О том, что функции эти могут быть запараллелены — как и было заведено у Меланьи — Никита, конечно, умолчал).

— Мы что, воевать собрались? — удивилась тихая Женя.

— Мы — нет, — хищно осклабился Никита. — Но в космосе любой корабль может подвергнуться атаке: либо пиратской, либо враждебного государства. Для нас такими государствами являются Арвар и его союзники, в число которых входят империя Таори и исламский Халифат. Но и Аратан представляет опасность, так как наш корабль принадлежит формально этой империи и при встрече они обязательно попытаются его захватить. От всех этих гавриков нам надо научиться отбиваться, а для этого выявить свои способности, поставить каждому нейросеть и закачать соответствующие базы знаний. Волей случая баз у нас достаточно, есть и специализированные тесты. Так что активируем свои мобилы, находим в Сети тесты и жмем кнопочки. Аванти!

— А у нас нет мобил, — дружно оповестили Катя и Саша.

— У нас с Наташей одна на двоих, — растерянно сказала Женя.

— Ну, так кооперируйтесь с теми, у кого они есть, — улыбнулся Никита. — Можете взять пока мою. Да и Бориса потеребите. Он, правда, парень принципиальный, за «так» никому ничего не дает. Намек поняли?

— Нечего на Бориса бочку катить, самоназванный кэп! — взъярилась Мила. — Если у тебя зудит в одном месте, так и подкатывай к новичкам. А у Бориса таких проблем нет!

— Все, все, — поднял руки Никита. — Инициатив больше не имею.

Энное время спустя гипершип «Мела» вынырнул в периферической области звездной системы Фрейя, но в пределах связи с планетоидом Цефа, где (по информации Моны) базировался один из космических патрулей Ударного флота Аратанской империи. Никита и Мона уединились в рубке и стали слать по тому самому закрытому коду сигналы в сторону Цефы. Через пару минут они были услышаны.

— Кто на связи? — запросил их молодцеватый голос дежурного. — Назовите себя.

— Говорит Никита Бочаров, капитан свободного гипершипа «Мела». У меня есть срочная и конфиденциальная информация для адмирала Сида, в которой он крайне заинтересован. Прошу связать меня с ним.

— Откуда Вам известен этот код, капитан? — стал тянуть резину офицер. — Он предназначен исключительно для переговоров внутри Ударного флота империи Аратан.

— Мне он достался вместе с той самой информацией. Не тратьте мои время и креды, офицер, дайте выход на адмирала!

— Адмирал Сид очень загружен делами. Вы не в курсе, что у нас идет сейчас война с Арваром?

— Повторяю: эту информацию Сид очень ждет. Мощность моей радиостанции невелика и падает с каждой минутой. Если Вы меня с ним все-таки свяжете и окажется, что адмирал ничего не слышит, представляете, что тогда с Вами будет?

— Нечего меня запугивать, малек. Да, да, я способен различать, с кем говорю: с матерым кэпом или молодым авантюристом. Если мощность твоей станции мала, выключись и повтори вызов через пару часов. Раньше я тебе разговор с адмиралом не гарантирую.

— За пару часов фрегат, оборудованный прыжковым двигателем, окажется рядом с моим шипом. И вы приведете меня к адмиралу как бычка на веревочке. Благодарю покорно. Я предпочту сейчас же отсюда стартовать. И адмирал никогда не увидит вновь свою дочь.

— Что?! — воскликнул офицер. — Ты что-то знаешь о Моне?

— Она стоит рядом со мной. Вы можете с ней поговорить…

Мона придвинула к себе микрофон и сказала:

— Я — Моника Фредда Сид. Кто на связи?

— На связи лейтенант Роджер Вуд. Как я рад Вас слышать, Моника!

— Роджер Вуд? Я Вас что-то не припоминаю…

— Главное, что я Вас помню, Моника: и голос и прекрасный облик! Я сейчас же свяжу Вас с адмиралом! Подождите минут пять… Мона повернулась с довольной улыбкой к Никите и сказала:

— Вот так-то, коммандер! Вы оказывается незрелый авантюрист, с которым отказывается разговаривать даже младший офицер Ударного флота. И если бы не мое вмешательство…

— Первый раунд за Вами, Мона, — согласился Никита со снисходительной улыбкой. — Что-то нам скажет Ваш родитель…

Через семь минут радиостанция ожила:

— Мона! — прозвучал грубоватый и явно взволнованный голос матерого мужчины. — Ты на связи?

— Я здесь, папочка! — воскликнула Мона. — Как я рада вновь тебя услышать!

— Вуд мне сообщил, что ты находишься в пределах досягаемости патруля Цефа. Мы срочно высылаем к тебе пару «прыгунов».

— Нельзя, отец, — испуганно сказала Мона. — Никита Бочаров, во власти которого я нахожусь, готов меня отдать, но взамен на услугу…

— Что еще за услуга? Да знает ли он, кому осмеливается ставить условия?

— Поговори с ним сам, отец, — быстро сказала Мона и подвинула микрофон к Никите.

— Доброго здоровья Вам, адмирал Сид, — сказал Никита. — Мне случайно удалось освободить Монику из рук арварцев и очень своевременно — она уже собиралась покончить с собой…

— Что? Что они с ней делали?!

— У вас будет время с ней об этом поговорить, — заверил Никита. — Я вовсе не собираюсь держать девушку в своем плену. Но у меня существует большая проблема, которую я сам вряд ли решу, а для Вас это не составит большого труда. Речь идет о пленении пирата Бушара.

— Бушар? Слышал о таком. Чем он Вам так насолил?

— Он взял когда-то в плен меня и продал в рабство арварцам. Я хочу прекратить его бесчинства.

— Пиратство в нашем мире — трудно искоренимое зло, молодой человек, — сказал поучающе адмирал. — Одного выловишь, глядь — на его место уже два других выдвинулись. А ловить их не так уж и просто…

— И все-таки я прошу Вас это сделать. Сейчас мой корабль старует отсюда и постарается затихариться. Как только весть о поимке Бушара появится в Сети, я с Вами вновь свяжусь. Аривидерчи, господин адмирал. Конец связи.

— Для чего было так спешить с концом связи? — пробурчала Мона.

— А Вам, драгоценная госпожа, хотелось еще поболтать с папочкой? — с иронией откликнулся Никита. — О счастливом детстве в родовой усадьбе и чудесной юности в рядах Ударного флота? Обещаю, что все это будет, но после того, как я поболтаю с Бушаром. Надеюсь, Ваш отец возьмется за его поиски…

— Прежде всего, он будет искать вашу «Мелу», обводы которой радары Цефы уже срисовали, — раздраженно изрекла Мона. И добавила вполголоса: — Надо же быть таким кретином…

— Обводы моего корабля несложно изменить, — столь же раздраженно ответил Никита. — Не в первый раз я буду это делать. И название его сменим. Пока же пристегнитесь: мы стартуем в гипер. И объявил по корабельной сети: — Внимание, команда. Всем приготовиться к прыжку…

Глава тридцать четвертая

Внезапный бой

Стартовал он, конечно, не наобум. Их нынешний курс был к Миранде — той самой планете во Фронтире, которую заселили сторонники республиканского образа жизни. Той, где несколько лет назад готовились к своей авантюрной экспедиции на Землю ученые-нонконформисты, в том числе незабвенная Божена. А вдруг там и сейчас кто-нибудь из этой группы живет? Однако прибыть на Миранду следовало все-таки не засвеченной «Меле», а непохожему на нее кораблю. Для чего надо было где-то подсесть и сменить ее камуфляж.

Никита порыскал глазами по лоции и решил свернуть к малообжитой планете Сима, находящейся в звездной системе Арианы. Эта система находилась в ареале Аратанской экспансии и потому здесь стали вяловато появляться поселения аратанцев — с целью эксплуатации биоценоза океана Симы и некоторых рудных месторождений. Для предупреждения поселенцев от нападений пиратов на орбите Симы была создана система радаров, но боевую платформу пока не смонтировали — очень уж затратным было это дело (тем более что «овчинка не стоила выделки»). Впрочем, каждое поселение защищалось современным боевым комплексом, о чем в лоции подчеркивалось особо.

— Ну, радары пусть нас фиксируют, — сказал с улыбкой Никита Борису, внимательно наблюдавшему его манипуляции на панели управления. — Пушки и ракетные установки к ним здесь еще не додумались «присобачивать», а к поселениям нам соваться ни к чему: подсядем в ненаселенном секторе, сбросим декоративные бочки, перемонтируем антенны, нарисуем новый титл и совершим финт конем…

— Какой финт?

— Уйдем, используя антигравитацию, над поверхностью планеты в сторону того или другого полюса и стартуем оттуда в зенит, перпендикулярно плоскости эклиптики. В этом случае радары нас зафиксировать внятно вряд ли успеют…

— А если таким же способом на планету заявятся пираты? — всерьез озаботился Борис. — И нападут исподтишка на поселения?

— Оставим проблемы аратанского народа Аратану, Боря, — хохотнул Никита. — Займемся пока своими…

Проблемы у них вскоре нашлись, к тому же смертельные. При облете планеты по экватору оба навигатора вдруг вскрикнули: внизу, километрах в 150 над поверхностью зависли недалеко друг от друга два корабля: большой, даже громоздкий, и поменьше. Корабельный искин тотчас выдал их классификацию: транспорт минматарской постройки и дестройер со стапелей Арвара под номером Д-1113. Однако принадлежность кораблей и их названия на мониторе не высветились, что было свойственно пиратам! Никита немедленно объявил:

— Тревога! Всем занять места по боевому расписанию! Их орбитальная скорость была значительной, и корабли пиратов вскоре скрылись за горизонтом. Однако через некоторое время из-за этого горизонта появился новый летательный аппарат, который искин определил как джет-файдер.

— Зараза! — буркнул Никита. — Этот нас враз догонит и, если не вступать с ним в бой, может ухайдокать гипершип. С орбиты же в прыжок уйти никак нельзя! Придется нашей доморощенной команде биться!

И скомандовал:

— К бою! Цель — файдер, следующий за нами в кильватере. Щиты активировать на 100 %! Артиллерист! Огонь из пушек со средней дистанции. Ракеты оставь в ведении Бориса! Я буду резко маневрировать, поэтому всем быть на привязи!

Едва он успел завершить команды, как со стороны файдера к ним потянулись трассы снарядов, и корабль ощутимо тряхнуло.

— Щит потерял 7 % энергии! — раздался взволнованный голос Наташи.

— Это нормально! — пресек ее панику Никита и провел маневр уклонения. Однако пиратский пилот сумел опять поймать шип в свой прицел и корабль вновь тряхнуло.

— 11 % потери энергии! — зло рявкнула Наташа. Никита провел новый маневр, заметив трассы, выпускаемые уже Антоном. Пиратский ловкач проскочил над ними, но в свою очередь промахнулся по шипу.

— Сади по нему одиночными ракетами, — крикнул Никита Борису, — чтобы он приотстал!

И ушел в новый маневр, сознавая, насколько файдер ловчее его шипа. Но выпускать против него свой файдер с неопытным пилотом было смехотворно. Через десять минут боя шип израсходовал 40 % энергии, десяток ракет и уйму снарядов, а верткий файдер был целехонек и продолжал язвить их пушечными очередями, хоть и более редкими.

— Борис! — крикнул Никита. — Садись в кресло пилота и совершай маневры! Я вылечу пирату навстречу в своем файдере. Иначе нам несдобровать! Прыгнув в корабельный лифт, он резво облачился в находящийся в нем скафандр и через минуту оказался в ангаре, где увидел готовый к старту файдер и сидящего в нем Игоря. Игорь (с которым Никита был на связи) откинул фонарь и пересел без звука на соседнее кресло.

— Смотри за рисунком боя! — нервно сказал Никита. — Если меня зацепит, подменишь!

После чего проверил боезапас, дал команду на открытие ангара и рванул файдер: вперед и сразу в сторону. Отлетев от простреливаемой зоны, Никита окончательно сориентировался и стал сближаться с бокового ракурса с вражеским файдером, открыв в нужный (как ему показалось) момент стрельбу из пушки. Но трасса снарядов прошла выше цели, а пират вновь ловко сманеврировал и, бросив преследовать шип, помчался навстречу новой опасности.

— Вот и хорошо! — сказал сквозь зубы Никита. — Теперь наши немного передохнут…

Он сделал резкий поворот назад и понесся в сторону от шипа, поливая пространство за собой из пушки. Пират мчался следом, искусно маневрируя, но почти не стреляя.

— А боекомплект-то у тебя не резиновый! — заорал Никита и вдруг приказал по связи: — Борис! Пусти ракету в его сторону! Нас она не тронет из-за системы «свой-чужой», а его погоняет!

А сам продолжил изображать убегающего «зайца», не забывающего пулять в «волка» снарядные очереди. А тут и ракета с шипа подоспела… Пиратский файдер резко ушел в сторону и стал совершать противоракетные маневры. Никита же изобразил крутую полупетлю и, поймав чужака в прицел, помчал на него сверху, поливая снарядами.

Тот опять ловко извернулся, но забыл на миг о ракете, которая настигла, наконец, ненавистный файдер, и он рассыпался на части.

— Ура! — закричал Игорь.

— Ура! — послышались в шлемофонах голоса землянской команды.

Вернувшись на корабль и притащив на буксире скафандр с тушкой вражеского пилота (которую принесли в медблок и доктор Женя, установив, что жизнь в ней еще теплится, задействовала реанимационную капсулу), Никита распорядился:

— Всем оставаться на боевых постах. Мы вот-вот снова окажемся над пиратскими кораблями. Я тотчас буду уходить от этой чертовой Симы, но дестройер может за нами увязаться… В этот раз обошлось: видимо, пираты решили, что «левая» малявка чересчур кусача, а раз сама убегает, то и флаг ей в руки.

Никита же, оказавшись после прыжка в другой звездной системе (но все еще в пределах империи Аратан), счел нужным выйти на связь:

— Всем, кто меня слышит! Говорит капитан свободного корабля «Мела»! В звездной системе Арианы планету Сима атакуют пираты!

Ответ пришел почти сразу, что свидетельствовало о близости ответчика:

— Я коммандер Рид, командир патрульного звена империи Аратан! Откуда у Вас эти сведения, капитан?

— Я только что вырвался оттуда, после боя с пиратским файдером. На орбите Симы находятся дестройер и транспорт — видимо, его будут загружать пленниками и металлами!

— «Мела», говорите? — вдруг спохватился коммандер Рид. — Это у вас на борту находится дочь адмирала Сида?

— Увы, — вдруг схимичил Никита. — Ее у нас отбили при посадке те самые пираты!

— Дра-пата-пата-пата! — разразился бранью Рид. — Как ты допустил это, мерзавец? Я тотчас пущу тебе наперехват дестроер и притащу на суд к Сиду!

— Коммандер! — рявкнул и Никита. — Пока Вы топаете ногами, пираты вот-вот улизнут от Симы!

— Гра-гра-гра! — опять зарычал Рид. Но через мгновенье сказал: — Ну, лети пока, поганец! Мне только что подсказали твое имя. Так вот, Никита Бочаров, капитан «Мелы»: рано или поздно ты окажешься в лапах безопасности империи Аратан! Молись своему богу, молись!

Никита молча отключил связь и обернулся к своему постоянному спутнику:

— Надеюсь, Боря, ты никому не расскажешь об этом сеансе связи.

— Добр ты и простоват, Никита, — сожалеючи ответствовал Борис. — При этом тебе почему-то всегда везет. Может, Бог и правда существует? Ты молись ему, молись…

Глава тридцать пятая

День рожденья Моны

Посадку они совершили опять на периферии Аратанской империи, близ воображаемой границы с Минматаром. Планета Фоссум была охарактеризована в лоции как благоприятная к обживанию, но во вторую-третью очередь. Очень уж пахуча была ее кислородно-азотно-сероводородная атмосфера и очень агрессивна изобильная живность планеты, напоминающая динозавров юрского периода Земли. Поэтому место посадки Никита выбирал весьма тщательно, остановившись на узком скальном полуострове, выступающем в океан из покрытого буйной желтой растительностью материка. Видеокамеры зафиксировали при снижении наличие в прибрежных водах крупных и мелких «рептилий», а в воздухе — «рептилий» перепончатокрылых, которые периодически выхватывали мелких из воды. После посадки (в центре полуострова, подальше от опасных вод) Никита собрал экипаж в кают-кампании и толкнул речь:

— Мы сейчас находимся на жутковатой планете Фоссум. Здесь нам надо преобразовать обводы нашего корабля, которые стали слишком известны в Галактике. Займется этим Борис, который подберет себе помощников. Мы с Игорем будем их страховать, барражируя попеременно вокруг шипа на флаере. Все прочие сотоварищи обязаны быть внутри корабля, занимаясь либо самообразованием, либо любованием окрестностей, но только через видеокамеры.

— Но почему? — ожидаемо возмутилась Наталья. — Лично мне сидеть в этом-самом шипе до чертиков надоело!

— Вы фильм «Мир юрского периода» видели? — возвысил голос Никита.

— Так Фоссум, можно сказать, срисован с этого фильма! Здесь динозавры шастают туда-сюда и только и ждут, что какая-нибудь красотка шагнет к ним в зубы. К тому же атмосфера планеты ядовита и находиться снаружи можно только в скафандре. В общем, не выпендривайтесь, девушки, и смотрите на Фоссум через посредство видеокамер.

— А почему на опасные задания ты отряжаешь всегда Бориса? — возбухла на этот раз Мила.

— Он самый сильный мужик в экипаже, — с доверительной интонацией пояснил Никита. — Надеюсь, против этого, Людмила, ты возражать не будешь? А тут на корпус придется приваривать фальшкиль — работенка не для хиляков!

— Что ты мне мозги паришь?! — вскричала Мила. — Все тяжкие работы у нас выполняют дроиды! А указывать им, что надо куда приваривать, любой хиляк сможет!

— Молчать, женщина! — взревел Борис. — Я еще никогда ни за чьи спины не прятался! И вообще: рановато вы свои феминистские замашки вспомнили! Здесь вам не уютненькая Терра, а кошмарная Галактика, из которой нам, кровь из носа, необходимо выбраться. Поэтому сидите на попе ровно и не мешайте нам выполнять мужскую работу!

Оказавшись с Борисом наедине, Никита расхохотался и крепко сжал его руку со словами:

— Лихо ты отбрил наших бабенок, лихо! Однако первая попытка приварить на титановый корпус фальшкиль (преимущественно из демонтированных в разных частях корабля декоративных панелей) провалилась, чему виной оказалось высокое содержание в атмосфере сероводорода. Надо было применить что-то вроде аргоновой сварки, но, как на грех, соответствующей базы данных в Меланьиных закромах не оказалось, а земного опыта у горе-космонавтов не было. Никита выяснил это, сделав опрос по внутрикорабельной связи.

— Придется нарабатывать опыт методом проб и ошибок, — мрачно сказал он Борису. — Тащи сварку в трюм и там тренируйся со своими дронами. Вдруг с ним на связь вышла Мона:

— Коммандер! Я узнала, что у вас возникли проблемы со сваркой?

— Это так, — признал Никита. — Но ее освоение — вопрос времени. Будем учиться по старинке, методом тыка.

— А между тем я как раз владею разными способами сварки. Это входит в программу обучения наших астронавтов. Вы примете мою помощь?

— С большой благодарностью, Моника, — пылко заверил Никита. — Мы сейчас в трюме оборудуем учебный стенд, где Вы сможете передать свои навыки моим недотепам.

Через пару часов посиделок Бориса и Моны выяснилось, что в сварочном деле полно хитрушек, освоение которых — дело не одного дня. После этого Никита согласился, скрипя сердцем, на выход Моны на корпус корабля (полулежащего на гравитационных домкратах) и переподчинения ей дроидов. Борис, Антон и Сергей толкались сначала рядом, но осознав свою никчемность в сварочных делах, переместились к носовой части и принялись закрашивать компрометирующее название корабля.

Никита же, как и в первый раз, вылетел из шипа на флаере с целью отпугивания «птеродактилей», настойчиво кружащих вокруг инородного «существа». К стрельбе он пока не прибегал, но уже склонялся к мысли о ней, так как зубастые «рептилии» шарахались от него все на меньшее расстояние. Вдруг они выстроились в круг, который стал стремительно вращаться. Никита припал к прицелу крупнокалиберного игольника и стал вонзать смертоносные снаряды в этот жуткий круг. От нескольких «ящеров» полетели крылья и ошметки, но оставшиеся разом кинулись вниз, к расхаживающим по корпусу шипа фигуркам! Никита заорал по связи «Бейте их!» и бросил флаер к кораблю, сбивая и сбивая крылатых тварей. Борис со товарищи выхватили игольники и стали встречать рептилий выстрелами в упор. Через минуту твари усеяли своими останками всю землю вокруг корабля и у Никиты отмякло сердце. Но посмотрев на корму шипа, он вновь ужаснулся: ни дронов, ни Моны на обшивке не было!

Никита кинул флаер к земле, стремительно облетел корабль, но бестолку. Тогда он взмыл над кораблем и увидел несколько ящеров, улетающих в сторону материка. На полной скорости он помчал им вслед и через минуту догнал тяжело летевших ящеров, каждый из которых держал в зубах добычу. Никита опознал одного дрона, другого, третьего и помчал к головному ящеру, в пасти которого белел скафандр Моны. Никита сократил расстояние до ящера, саданул снарядом в его хвостовую часть и тотчас скользнул вниз в ожидании падения Моны. На мониторе видеокамеры, направленной к ящеру, мелькнула безвольно разжатая пасть, миг — и Мона оказалась в гравизахвате флаера. Никита возликовал, выровнял почти над лесом флаер, втянул безжизненную тушку Моны в кабину (повторяя как заклинание: — Ничего, в капсуле оживет! Оживет!) и только собрался набрать высоту, как флаер потряс сильный удар, в результате которого он зацепился за крону дерева и рухнул в чащу. Амортизаторы сработали как надо, но взлет из густого растительного месива представлялся очень проблематичным. «Кто же меня так шваркнул?!» — взъярился Никита. Прокрутка видеозаписи показала, что это был дроид, которого сбосил на лету ящер. «Вот сука, бомбометатель хренов! — вяловато удивился землянин и повернулся к Моне: — Жива ли она?»

Запрос систем скафандра показал, что его владелец дышит, хоть и слабо, а значимого кровотечения не обнаружено. Никита дал команду сделать Моне инъекцию самоспасателя, закрепил ее ремнями к сиденью флаера, а сам полез наружу для поисков дроида. Если он функционален (а для этого есть шансы, потому что запас живучести дроидов раз в десять выше человеческого, а падение его было с небольшой высоты), то может решить почти все проблемы Никиты и Моники. Однако спустившись вниз, Никита осознал, что ходить по такому лесу невероятно сложно. Он и до земли-то не добрался, оказавшись на прогнившем стволе дерева, лежащем на других таких же стволах, к тому же густо поросших кустарниковыми растениями и перевитых лиановидными. Как же тут передвигается местная живность? Ответ не замедлил явиться в виде очередного ящера (метра полтора в длину), выпрыгнувшего откуда-то сбоку и вцепившегося когтями в ствол впереди стоявшего дерева. Никита автоматически вскинул руку с игольником и выстрелил в уже рванувшую к нему пасть. Тварь пискнула и упала к его ногам, пустив струйку зеленоватой крови по желтой чешуйчатой коже.

«Хорошо, что я успел, — ошарашенно подумал Никита. — А успею ли в следующий раз?» Тут что-то зашуршало сзади него, и бравый герой Галактики ринулся в кабину флаера. Оказавшись в надежной скорлупе, он первым делом услышал голос Бориса:

— Никита, ответь! Ты где, Никита?

— Здесь я, в лесу, — ответил враз повеселевший коммандер. — Мона со мной, но в отключке. Флаер глухо застрял в чащобе, нужно будет делать к нему проход.

— Слава богу! — повеселел и Борис. — Твои координаты я засек, счас двинем к тебе дроидов. Но вас лучше выдернуть файдером — вдруг Мона вздумает окочуриться?

— Я слышу вас, — вдруг раздался слабый голос Моны. — Хоть ничего не понимаю…

— И правда слава богу, — сказал Никита и перешел на интерлингву. — С днем рожденья Вас, Моника. Внеочередным.

Глава тридцать шестая

Разборки с пиратом и патрицианкой

В капсулу Мону все-таки уложили — предварительно извлекши из нее подзабытого пирата. Тот пришел за несколько дней в полное здравие (выглядел как типичный араб лет тридцати), но смотрел на своих спасителей исподлобья, помня, что они же его и убивали. Никита предложил ему сесть (в том же медотсеке) и стал молча на него смотреть, соображая, как построить допрос. Вдруг его осенило: он подозвал к себе докторшу Женю, подмигнул ей втайне от пациента и спросил на интерлингве:

— Евгения, подскажите, в нашу капсулу можно ввести программу по ментоскопированию?

Женя чуть подзависла, но тут же сделала вид, будто вспоминает, после чего ответила:

— Есть такая возможность. Я сама этой программой не пользовалась, но инструкция у меня есть. — Тут она нагнулась к уху капитана и жарким шопотом спросила: — Что, будем потрошить этого пирата?

— Пока не знаю, — вполголоса ответил Никита. — Но если он станет упорствовать, другого выхода у нас не будет. Само собой, после того, как капсула вновь освободится…

— Не надо меня потрошить, — живо запротестовал пират. — Мне и скрывать-то особо нечего.

— Тогда сообщай под запись (тут Никита набрал соответствующую функцию на своем коммуникаторе): имя, место рождения, образование, обстоятельства попадания в пираты и так далее…

В итоге выяснилось, что Али ибн Фаттах — уроженец планеты Зухра, входящей в ареал республики Минматар. Образование обычное, среднее, но после школы ему посчастливилось попасть в экипаж торгового судна, где ему поставили нейросеть и первые базы знаний: по вождению флаера, а потом и транспортных челноков. Где он только не побывал со своим «Альтаном». Счастливое время… Но четыре года назад они нарвались на пиратскую флотилию и оказались в плену. Ему, как и многим молодым членам экипажа, был предоставлен выбор: быть проданным в Арвар или стать вольным пиратом. Никто не выбрал рабской доли, никто.

— Ты сказал, что стать пиратами или рабами предложили молодым? — встрепенулся Никита и задал вопрос: — А что было предложено пожилым?

— Ничего, — опустил голову араб. Но потом добавил: — Им достался деструктор…

Далее пошел рассказ о его пиратской эпопее: был просто водителем транспортных средств, но капитан Вер оценил его ловкость и велел поставить базу пилота джет-файдера. Постоянной базы у них не было (как и у большинства пиратов), а продавали добычу различным перекупщикам: их полно развелось, только маякни в Сети… Где отдыхали после дел? Да тоже где придется. Чаще, конечно, в араврском секторе, реже во Фронтире… Пересекались ли с другими пиратами? Бывало. Иногда собирались в большие флотилии и грабили планеты по-крупному. На отдыхе предпочитали не контачить, потому что эти контакты проходили одинаково: сначала пьяное хвастовство, а затем мордобой, а то и мочилово. Кого из других пиратов приходилось встречать? Ну, из команд Мбогу, Варда, Пасседи… Слышал ли о Бушаре? Кто же о нем не слышал… Но видеть не приходилось. Да, он тоже постоянной базы не имеет, хоть в Арваре его и привечают.

«О чем я его забыл еще спросить? — озадачился Никита. — Может, куда его теперь девать? А где находится эта самая Зухра?» Он прекратил допрос и углубился в коммуникатор в поисках лоции. «Хм, совсем недалеко по космическим меркам. Один из периферических центров Минматара. Может, там и зарегистрировать наше судно?»

— Али, — спросил он. — Поясни, как тебе удалось устроиться в экипаж торгового корабля? Только без утайки!

— У нас на Зухре все вакансии распределяются через родственные связи, — пояснил с улыбкой «араб». — Род Фаттахов весьма обширен и к тому же давно задействован в системе делопроизводства. Один из родичей служил тогда в департаменте космической торговли в нашей столице, Хадде, он и уважил просьбу моего отца. Не безвозмездно, конечно…

— Этот чиновник был очень стар? — спросил Никита. — Может он занимать тот же пост сейчас?

— Да, ему было уже порядочно лет, — с ноткой удивления ответил Али. — Сейчас он, пожалуй, в отставке. Но в том же департаменте наверняка служит его сын — таковы наши обычаи.

— Если наш корабль прибудет на Зухру, ты сможешь убедить этого чиновника в необходимости его регистрации в рядах торговых кораблей Минматара? Небезвозмездно, конечно.

— Обязательно смогу, коммандер! — вскричал пораженный такой перспективой Али. — Но ты отпустишь меня домой?

— Разумеется, отпущу, — улыбнулся Никита. — Ведь деструктора у нас на корабле нет…

Мона излечилась быстро (было несколько переломов и повреждения кожных покровов) и даже успела поучаствовать в окончательной постановке фальшкиля — но лишь дистанционно, раздавая инструкции Борису и Ко. И вот преображенный корабль стартовал с переполненного зверьем Фоссума и взял курс на неведомую Зухру. Никита уже собирался завалиться спать после сдачи смены и ужина, как Мона явилась в его каюту.

— Коммандер! — сказала она с порога. — Вы спасли меня второй раз от неминуемой смерти! По нашим неписанным законам за первое спасение патрицианки можно наградить чужеземца крупной суммой денег, но повторное спасение требует более значимой компенсации — пожалования статуса почетного гражданина империи Аратан. Так что поздравляю Вас: Вы вскоре будет вхожи в элиту нашей империи! Соответственно, любые преследования Вас будут невозможны…

— Какой же награды может потребовать чужеземец за третье спасение той же патрицианки? — с неподдельным интересом спросил Никита.

— Ну… — замялась Мона. Но потом резко подняла голову, смело посмотрела в глаза Никите и четко ответила: — Он вправе потребовать ее себе в жены!

— Хм… — картинно задумался Никита и вдруг его лицо озарилось счастливой улыбкой: — А Вы, пожалуй, просчитались, Моника! Это как раз и было третье спасение! Ведь несколькими днями ранее я спас наш корабль, экипаж и Вас, конечно, от смертельной атаки пирата Аль Фаттаха — когда вылетел ему навстречу на файдере…

— Пиратский джет-файдер развалился от взрыва корабельной ракеты! — возопила патрицианка, но вдруг осеклась, приняла покаянный вид и смиренно сказала: — Я согласна с Вашими словами, коммандер. Когда Вы желаете заключить со мной брак?

— Бог с тобой, Моника! — запротестовал Никита, но тоже осекся и, взяв ее за руку, тихо спросил: — Возможно ли совершить брачный акт прямо сейчас?

— Да, — услышал он в ответ и тотчас вскинул желанную патрицианку на руки…

Глава тридцать седьмая

Эйфория на Зухре

Подходы к Зухре, конечно, контролировались боевыми платформами.

Запрос в рубку землянского гипершипа пришел еще на дальних подступах к планете. Отвечать заранее отрепетированным текстом Никита поручил Борису, ибо имя Никиты Бочарова уже связано с кораблем «Мела»:

— Я — капитан вольного шипа «Терра» Борис Великанов. Прошу разрешения на посадку в космическом порту Хадды.

— Сообщите планету приписки и цель прибытия в Хадду.

— Планета Терра во Фронтире, цель — налаживание торговых отношений между торговцами Терры и Зухры.

— Планета Терра? Что-то новенькое, даже для Фронтира. Сейчас поищу вас в лоции…

— Не тратьте время, офицер, — сказал Борис. — В лоции нашей планеты пока нет. Мы только-только стали выходить в космос…

— Оно и видно, — хохотнул дежурный. — Силуэт вашего шипа какой-то странный. В любом случае приготовьтесь к досмотру — нам не нужны нелепые сюрпризы в нашей столице!

Перед досмотром Никита явился к Али (обжившего один из уголков того же трюма) в своем хамелеонном комбинезоне и сказал:

— Скоро на корабль явится досмотровая команда с боевой платформы. Тебя они тотчас сочтут за своего и заподозрят нас в рабовладении. Объясни, что ты нанялся к нам добровольно в качестве пилота флаера на арварской планете Дунья, где был списан с минматарского торговца за драку. Факт пребывания нашего корабля на Дунье автоматически отражен в корабельном журнале, так что с этой стороны все чисто. Заверишь их, что сейчас ты своей службой доволен, так как оплата и условия труда и быта несравненно лучше прежних. А сейчас скажи что-нибудь по минматарски…

— Боишься досмотра, коммандер? — спросил Али на языке, близком к арабскому.

— Конечно, боюсь, — ответил Никита по-арабски и добавил: — Советую бояться и тебе.

— Что за тарабарщина! — засмеялся Али и перешел на интерлингву. — Но я тебя как-то понял. Поясни все же, чего мне-то бояться?

Вместо ответа Никита включил режим маскировки и скользнул в сторону.

— Эй, что за шутки? — обеспокоился Али. — Ты куда пропал, начальник?

— Я стою у тебя за спиной с ножом под лопаткой, — пояснил Никита. — Примерно так же я буду стоять рядом во время досмотра. Поэтому очень прошу: не мели языком лишнего. В том числе на минматарском, который я, как видишь, понимаю. Тем более, что нас с тобой ожидает взаимовыгодная сделка.

— Это мой родич на той сделке может нажиться, — пробурчал Али.

— Ты в накладе не останешься, — посулил Никита и появился перед минматарцем в прежнем облике.

Волнительный досмотр оказался нестрашным — вероятно, потому что минматарские служаки растаяли при виде большого количества девушек в экипаже, да каких белокожих! Али тоже вел себя примерно, и потому вскоре корабль неведомых терранцев опустился на видавшие виды плиты космодрома Хадды. Никита подспудно ожидал пейзаж вроде Аравийской пустыни, однако Хадда, вытянувшаяся вдоль берега океана, буквально утопала в субтропической зелени и даже многочисленные небоскребы были густо ей увиты, напоминая гигантские деревья.

По первоначальному плану Борис, Никита и Али должны были сразу идти в тот самый департамент и решать дела с регистрацией шипа. Однако девушки дружно потребовали выпустить их на улицы чудесного города, ибо торчать в «этом гробу» они больше не намерены!

— А вы не боитесь, что темпераментные минматарцы накинутся на вас и разберут опять по лупанариям? — едко вопросил Никита.

— Само собой, без надежного мужского сопровождения мы никуда не пойдем, — заверила Наташа. — Так что будьте добры отложить свои темные делишки и добро пожаловать в наш эскорт!

«До чего активная зараза мне в экипаж затесалась! — вызверился Никита, но уже по привычке. — Ладно, день на женские капризы можно выделить. Да и самому интересно посмотреть на минматарскую экзотику. При этом обязательно пройтись по торговым рядам: прайсы в Сети, конечно, хороши, но о скидках в них ничего не говорится. Наши арабы — азартные торговцы. Неужели их пращуры совсем другие?»

Все-таки Моне он в выходе из корабля категорически отказал.

— Принцесса! — пылко сказал Никита. — По закону больших чисел вероятность повторения однотипного события уменьшается по экспоненте. То есть спасение тебя мною в четвертый раз — событие крайне маловероятное. А вот покушение на явную аратанскую патрицианку в этом мире, пропитанном миазмами наживы, вероятнее в миллион раз. Умоляю, посиди сегодня здесь!

— Раньше ты не был таким пугливым, коммандер, — подняла бровь патрицианка. — Просто бросался меня спасать, плюя на все невероятности. Смотри, я могу в тебе разочароваться…

— Только один день! — вновь активизировался Никита. — Если я сегодня осознаю, что Хадда приличнее Думжи, то твой карантин закончится. Но сегодня посиди здесь вместе с Антоном, Сваной и Али. Отсек с Али будет заблокирован, но у нас на Терре говорят: береженого бог бережет. Поэтому проконтролируй по видео его перемещения. Если заметишь что-то подозрительное, дай знать Антону.

— Ладно, олененок, прослежу, — заулыбалась Мона. — Но к вечеру ты должен прийти ко мне в обличьи льва!

Первое, что Никита всегда остро чувствовал на новой кислородной планете — это запахи. В атмосфере Зухры их было немало. Впрочем, откровенно неприятных среди них не было. Наиболее резким был пряный запах, который, вероятно, обеспечивали буйно цветущие растения. При дуновениях со стороны океана возникал слабый йодистый запах. Были и обычные техногенные запахи. Никита знал, что по прошествии небольшого времени он перестанет замечать эту экзотику. Главное же свойство воздуха Хадды ему очень понравилось: им хотелось дышать и поглубже, чувствуя при этом какое-то бодрящее веселье! Этот ларчик открывался просто: анализ воздуха Зухры показал чуть повышенное содержание в нем закиси азота, известного на Земле под названием «веселящего газа». То-то минматарцы такие подвижные и улыбающиеся (как показали предварительные видеосъемки). Но можно ли землянам дышать им достаточно долго без последствий? Но пока чувство эйфории охватило весь десант «Терры». Особенно женщины крутились вокруг, восторженно глазели, галдели, хватали друг друга за руки и улыбались, улыбались — в том числе и разнообразным служителям космодрома, которые периодически их останавливали, осматривали и сканировали какими-то приборами. Впрочем, парализаторы им позволили пронести в город, а игольники они, конечно, оставили на борту. Никита же в своем «хамелеоне» без проблем миновал все кордоны и пронес с собой и игольник и световой меч. Что касается двух наблюдательных мини-дронов, то они были только что собраны в виде местных «стрекоз» и обогнули здание космодрома по воздуху.

Домчав до центра Хадды в вагоне подземки (сооруженной в стиле берлинского метро очень близко к поверхности земли), земляне почти бегом выскочили на дневной свет и снова восторженно загалдели и заахали. Обширная площадь, окруженная небоскребами, была укрыта от солнца разлапистыми кронами рассеянных по площади высоких деревьев, меж которыми прогуливались или кайфовали за столиками разнообразных «бистро» многочисленные жители и гости столицы. Преобладали, конечно, минматарцы, но было немало арварцев (преимущественно, мужчин), а также встречались типичные «азиаты» вроде китайцев или японцев. Самой необычной фишкой было движение на «втором» этаже пространства: то там, то тут на высоте двух-трех метров часто появлялись «ковры-самолеты» («индивидуальные гравиплатформы», — сообразил Никита), на которых стояли или сидели в креслах дамы в явно «хамелеонных» одеждах и с такими же масками. Углы платформ «придерживались» обычно парой бравых молодцов («вероятно, охранники», — решил Никита), но иногда таких «носильщиков» было четверо.

— Это же показуха! — вскричала все та же Наташа. — Они ее вовсе не несут, а придерживают и, может, направляют! Целых четыре раздолбая!

— Понты, Наташенька, понты! — сказал, смеясь Борис. — У той вон их всего двое, а у этой четверо. Надо спрашивать, кто тут в авторитете?

— А где же тогда «понтовые» мужики?

— Наверно, повыше, — ответил Сергей. — Вон сколько флаеров в небе летает…

Глава тридцать восьмая

Похищение в сераль

Когда земляне насладились прогулкой по центру и наелись всяческих вкусностей (Никита предпочел животные дары моря, резонно полагая, что они и здесь являются афродизиаками — а он ведь сегодня должен воплотиться в не только похотливого, но и могучего льва!), то решили, что созрели для посещения Торговых рядов. По мудрому решению какого-то главы города эти ряды находились в непосредственной близости от Прогулочной площади, на площади соседней. Перейдя туда, молодые люди вновь ошалели, оказавшись в совершенно иной обстановке, охарактеризовать которую можно было несколькими словами: разнообразие товаров, пестрые ароматы, многоголосый гул и толчея!

Девушек в этой толчее почти сразу стали потискивать горячие минматарские мужички, отчего те сбились в кучку и обратились к своим парням о защите. Парни мигом их окружили и стали втихаря пускать в ход парализаторы, поставив их на минимальную мощность. В итоге их группка стала похожа со стороны на «остров» в человеческом море. Тем не менее девушки стали с тоскливой завистью поглядывать на местных летающих богачек, чьи «ковры-самолеты» были тут в особенном изобилии. Но все-таки любопытство вскоре взяло верх над осторожностью и девы обратили свои взгляды на прилавки, ломящиеся под тяжестью экзотических даров земли и моря, а также галантерейной и прочей ширпотребной промышленности со всех концов Галактики. Далеко не все продавцы понимали интерлингву, и потому Никите пришлось покинуть «тень» и посильно участвовать в торге на своем ломаном минматарском наречии.

От Али он знал, что минматарцы торгуются всегда, считая торг ежедневным бесплатным развлечением, и потому заранее предупредил об этом земляков. Девушки в большинстве поморщились от такой перспективы, но все та же Наташа и неожиданно Мила пообещали сразиться с этими «хитрюгами». В итоге приобретение каждого товара превращалось в цирковой номер и затягивалось, затягивалось, затягивалось… Особо взыскательный читатель может спросить: а на какие шиши приобретались эти товары? Откуда взялась у девушек минматарская валюта? Ответ прост: еще при выходе с космодрома были обменяны арварские дензнаки, которые каждая бывшая лупа успела «затихарить» в немалом количестве и прихватить с собой во время бегства — каким бы поспешным оно не было. Были деньги и у Бориса, но уже «корабельные» — в счет фонда, созданного еще Меланьей и пополненного Никитой при реализации древесины.

Возле ряда, где торговали тканями изысканной красоты, девы особенно надолго тормознули. Одной из причин задержки было присутсвие нескольких местных дам на гравиплатформах, которых торгаши обслуживали в первую очередь и к тому же не слишком торговались. Никита временно выбыл из процесса купли-продажи и стал поглядывать по сторонам, в том числе на местных дам. И вдруг почувствовал на себе взгляд ближайшей из них. Он стал пристально вглядоваться в хамелеонное мерцание в районе ее лица и, конечно, безуспешно. Неожиданно мерцание исчезло и вожделенное лицо ему открылось! «Вот! — сказал себе Никита. — Такими я себе и представлял арабских красавиц: тонкие дуги черных бровей на белоснежном овале лица, испытующий взгляд миндалевидных карих очей, изящные крылья носа и коралловый колер полных губ, созданных исключительно для поцелуев! К тому же она ведь улыбается мне, мерзавка!». Он прямо-таки впился глазами в чудесный лик, но тут он вновь замерцал, а через мгновенье сидящая дама изогнула торс в сторону продавца.

«Кино окончилось, — посожалел Никита и тут же стал себя корить: — Что ты так возбудился то, убогий? На „Терре“ тебя поджидает такая фря, а ты тут слюни пустил! Вот же козел похотливый!» И в этот момент в его наушнике пискнул сигнал тревоги! Никита моментально взглянул на экран коммуникатора и обомлел: один из огоньков, обозначавший члена команды, стал удаляться от общей группы. Он включил изображение с дронов и увидел на видео, что два минматарца тащат в боковой проход Катю, а еще два обеспечивают их движение в толпе. Никита дал приказ дрону отслеживать путь похитителей и хотел броситься вслед за ними, но тотчас осознал, что не сумеет быстро бежать в толчее. Броситься всем отрядом? В суматохе сволочные минматарцы могут зацапать еще кого-нибудь из женщин. Где выход?! Он крутнул головой, выхватил взглядом столб, подпирающий торговый навес и гравиплатформу рядом со столбом — ту самую, на которой сидела эффектная минматарка. Подчиняясь инстинкту, Никита в два счета оказался на столбе, а на третий впрыгнул на спружинивший «ковер», упал на колени перед обернувшейся к нему дамой и пылко сказал по-арабски:

— Ханум! Умоляю о помощи! Тут за ногу его ухватил один из двух слуг дамы, но тотчас отпустил, повинуясь резкому приказу хозяйки. Дама же вновь приоткрыла Никите свой прекрасный лик и участливо спросила на интерлингве:

— Что за беда настигла тебя, чужеземец?

— Я — глава небольшого отряда, который Вы можете лицезреть внизу. И у меня только что ваши сограждане похитили девушку! Вы можете видеть их на моем комме!

Дама вгляделась в подсунутый ей под нос экран, хмыкнула и по-деловому сказала:

— Догнать их я могу. Но Вы сможете победить четверых?

— Обязан и имею для этого средства! Летим, драгоценная госпожа!

Дама вновь крикнула что-то слугам и сказала Никите:

— Держитесь за мое кресло! Никита схватился за кресло и вовремя: ковер-самолет резко взял с места и помчал над толпой и крышами торговых рядов. Никита едва успел сообщить Борису о преследовании похитителей, как прекрасная «арабка» крикнула:

— Я над ними! Что Вы намерены делать?

Никита достал было парализатор, чтобы стрелять вниз, но спохватился: может прилететь ответка и поразить его благодетельницу! Он сунул его обратно в подмышечную кобуру и сиганул с ковра на спину последнего похитителя, активируя световой меч в режиме парализатора.

С земли он вскочил уже один и в прыжке достал обернувшегося на шум правого «волокиту». Тотчас к нему повернулся левый, отпустил добычу и выхватил парализатор, но недостаточно резво: меч успел коснуться и его. Инстинктивно Никита подхватил падающее тело, взглянул в сторону передового отморозка и резко прикрылся «третьим» от выстрела парализатора. Взглянув на экран комма, где шла трансляция от дрона, он увидел, что первый похититель решил спасать себя и «сделал ноги». «Да и хер с тобой! — решил Никита. — Главное, что Катю я отбил». Он резко повернулся (мысля «Вдруг ее опять уже утащили?!»), но обнаружил Катю лежащей на плитках тротуара без чувств.

«Что-то они ей вкололи, не иначе! — вскипело вновь его негодование. Вторая мысль была трезвее: — Но вряд ли что-то смертельное. Не каннибалы же то были, а просто похотливые псы! Тем не менее надо возвратиться с ней к кораблю. А как?»

— Ловко Вы с ними разобрались, чужестранец, — раздался вдруг голос с небес. — А что там с вашей «бэнт»?

— Она лишилась чувств, — сказал Никита, подняв голову к спасительнице. — Надо бы доставить ее к нашему кораблю и уложить в капсулу…

— Ерунда! Подайте ее сюда, — приказала дама.

Никита вскинул Катю на руки и слитным движением сгрузил ее на гравиплатформу. Немного отойдя в сторону, он увидел, что дама склонилась над пострадавшей и что-то поднесла ей к носу.

Через пару мгновений Катя чихнула, подняла голову и спросила:

— Где это я? Вы кто?

— Я — вдова капитана крейсера «Альтаир» Фери аль Ясин, — четко ответила дама, повернув в конце фразы голову к Никите. Убедившись, что он ее услышал (Никита чуть кивнул в ответ), она вновь повернулась к спасенной и сказала: — Твой господин желает доставить тебя на корабль и уложить в капсулу. Что ты на это ответишь?

— Что за чепуха! — встала на колени Катя, повернулась к Никите и добавила: — Никита — наш капитан, но мне он не господин! Потом, спохватившись, продолжила речь, обращаясь к Никите: — Это ты отбил меня у мерзких гадов? Большое спасибо! Но, пожалуйста, не отсылай меня в шип. Я буду теперь очень бдительной!

— Ну-ка встань на ноги, — предложил Никита. — Встань, встань, а я посмотрю… Катя попробовала встать, но ноги ее тут же подломились, и она упала на ковер.

— Тебе явно надо полежать, бэнти, — спокойно резюмировала прекрасная вдова. — Предлагаю сделать это у меня в доме.

И повернувшись к Никите спросила:

— Капитан, Вы можете отлучиться от своего отряда? «Никак нет», — хотел ответить Никита и в очередной раз осекся. А потом, удивляясь себе сказал: — Наверно смогу на пару часов. Точно скажу после связи… Он вызвал Бориса (по-русски, разумеется) и спросил:

— Вы все еще настроены на закупки?

— Какие к черту закупки?! — взревел Борис. — Ты отбил Катю?

— Отбил, но на ногах она не стоит. Та дама, которая мне помогла, предлагает релаксацию у нее в доме. Оттуда мы долетим до шипа на флаере.

— Ну ладно, тебе виднее. А мы ходу отсюда. Дай бог целыми и в полном составе до космодрома добраться…

— Через какое-то время и мы с Катей прибудем, — заверил Никита. Подняв голову от комма, он увидел у гравиплатформы обоих слуг госпожи аль Ясин, а подняв взгляд повыше — неуверенную улыбку Фери и напряженный взгляд.

— Я иду с вами, — звучно сказал Никита.

— Вы с нами летите, — возразила дама и улыбка добралась до ее глаз.

Глава тридцать девятая

В когтях Фери

Через два часа Никита оказался вовсе не на пути к «Терре», а в постели с гурией (Катя лежала в отключке, выпив приготовленный Фери напиток).

— Почему ты избрала в любовники меня? — задал Никита вопрос в перерыве между любовными схватками.

— Ты герой, Никита Бочаров, — пылко заверила его Фери, — а мне только герои и нравятся. Еще хорошо, конечно, что ты чужестранец. Пересуды на мой счет будут, но вскоре схлынут. А с местным «героем» появилось бы много проблем. Впрочем, где они, эти местные? Кого из своих подруг ни спрошу, все на своих хабиби жалуются. Ты же совсем другой. Ах! Я самая счастливая из женщин!

— Я завтра вечером планирую улететь, хабибти…

— Ну и что? У меня останутся воспоминания о нашей пылкой, страстной любви! Я буду перебирать в памяти каждое мгновение нашей встречи — с первого взгляда, с первых слов, с первых поцелуев и первого слияния тел и душ. Ты был прекрасен в каждом из этих мгновений…

— Один из наших поэтов когда-то сказал: Остановись мгновенье, ты — прекрасно…

— Как это точно! Я готова остановить его! Хотя которое? Тот взгляд, пронзивший наши души? Твой яростный поединок у меня на глазах? Первую схватку на этих простынях? Нашу теперешнюю беседу глаза в глаза? Нет, пусть все идет своим чередом, только не так быстро, помедленнее…

Утром с Никитой связался Борис.

— Ты где пропадаешь, лишенец? Неужто у нашей Кати так плохо со здоровьем?

— Теперь уже хорошо, — заверил Никита, вывинчиваясь из рук Фери. — Главное было выспаться как следует. Сейчас я ее к вам отправлю флаером, а ты бери Али и жми к нужному департаменту. Часам к одиннадцати будете?

— Мы и к девяти можем прибыть…

— К девяти неприлично рано.

— Тогда к десяти: в самый раз будет?

— К одиннадцати. Ферштеен?

— Мать твою! Ты опять у бабы завис? А то, что Мона здесь рвет и мечет, тебе пофигу?

— Не похоже на нее, она же патрицианка…

— Так она внутри себя бесится, нам не показывает. Но если поднести к ней спичку — точно вспыхнет!

— Я ужасно боюсь встречи с ней, — признался Никита. — Но тут так повернулись обстоятельства…

— Сучка тебе подвернулась и все обстоятельства. А ты из тех самых кобелей, про которых поговорка сложена…

— Ладно, признаю. Но дама того стоила. Если б ты мог ее увидеть!

— Удивляюсь как ты ее разглядел: они же все под масками!

— Мне она лицо показала…

— Ну, везунец! Ладно, потом в подробностях все расскажешь. Сам к одиннадцати не опоздай.

Когда Никита вновь оказался в объятьях Фери, она вдруг спросила:

— Что за дело у тебя сегодня запланировано?

Никита хотел было сманеврировать (то есть соврать что-нибудь), но тут вспомнил, что муж у Фери был капитаном крейсера и, стало быть, она может что-то знать о хитросплетениях в космических департаментах. Тогда он сказал:

— Мне надо попасть в департамент космической торговли, на прием к неведомому пока чиновнику, который может способствовать регистрации моего корабля…

— Твой шип не зарегистрирован в Содружестве? — удивилась Фери. — Это очень рискованно, знаешь ли: тебя запросто могут объявить пиратом и конфисковать корабль!

— Так чуть было не произошло на орбите Зухры, — признался Никита. — Хорошо, что в экипаж я набрал много девушек: их в пираты записать не посмели…

— А знаешь, я, пожалуй, смогу тебе помочь, — просияла Фери. — Помощник моего мужа, капитана Ясина, был списан по ранению из военного флота и работает сейчас как раз в департаменте торговли и не на рядовой должности. Полежи смирно под одеялом, я с ним сейчас свяжусь…

Вскоре Фери быстро залопотала по-минматарски, так что Никита почти ничего не успевал из ее речи уловить. К тому же и одеяло глушило звуки… Наконец, видеоразговор закончился и Фери откинула с Никиты пушистый блокиратор.

— Радуйся, терранец! — торжественно произнесла она. — Гани аль Зияд согласился оказать тебе помощь в регистрации гипершипа «Терра». Его кабинет находится в главном здании департамента, но подниматься к нему тебе не придется: просто обратись к охране и Гани спустится. Что я заслужила за эту благую весть?

— Часовой сексмарафон подойдет? На большее у меня не будет времени…

— «За невозможностью большего довольствуйся малым» — гласит одна из древних истин. Только чур: я буду терзать тебя как хочу — чтобы твои женщины заимели повод для ревности!

— По прибытии на свой корабль я сразу залягу в медкапсулу и выйду оттуда как новенький, — рассмеялся Никита. — Так что можешь меня царапать, кусать, щипать и даже стегать плетью: я вряд ли расплачусь как девчонка.

— Я согласилась бы на те же муки, если б ты остался здесь надолго, — шепнула Фери. — Но у мужчин дела всегда на первом месте… Вот так и получилось, что родственник Али недополучил очередной взятки. Зато самому Али Никита выдал некоторую сумму в кредах для перемещения в его родные места со словами:

— Не греши больше, хренов пират. Подумай над выражением «Где родился, там и пригодился». Надеюсь, на просторах Галактики мы с тобой больше не встретимся…

Обратно к космодрому Никита и Борис летели на воздушном такси.

— Борис! — обратился к товарищу Никита. — Давай сымитируем мое ранение во вчерашнем бою. Это нужно для успокоения Моны!

— Ха-ха-ха! — заржал Борис. — И чем ты готов пожертвовать: рукой, ногой или глупой башкой? Нет, надежнее всего ранение в мошонку! Уж в этом случае Мона отбросит мысли о твоей неверности…

— Просто полосни меня моим мечом по ребрам, — прервал его веселье Никита. — Потом залей спреем и перевяжи бинтом!

— Э, нет, спреем заливать — ни в коем случае! Надо чтобы ты помучился, для чего землицы еще в рану сыпануть. Авось, думать научишься головой, а не головкой!

— От нашей земли в раны попадают столбнячные бактерии, а в местной каких только бактерий нет, — вслух размыслил Никита. — Нет, землю сыпать не дам: вдруг сдохну в течение часа? Значит перевяжи и все…

К шипу, на носовой части которого уже красовалась свежая надпись «Терра» (быстро подсуетились дроиды), Никита подошел, хромая: Борька-гнус нанес ему еще колотую рану в ягодицу! На встревоженные вопросы вахтенного Игоря и пары встречавших девиц, Милы и Наташи, Никита махнул рукой:

— Зацепили меня вчера эти жуки. Пришлось отлеживаться вместе с Катей…

— Почему же ты с ней сюда не вернулся? — ужаснулись девы.

— Надо дело было сделать, регистрацию эту поганую, — пояснил Никита.

— Ну, давай скорее иди в медчасть! Катя из капсулы вышла пару часов назад…

Когда он был освобожден докторшей Женей от одежд (в том числе и от повязки) и уже занес ногу над капсулой, двери медблока вдруг раздвинулись и на пороге возникла напружиненная Мона.

— Стоп! — приказала она. — Я должна осмотреть раны нашего единственного спасателя!

— А ничего, что я стою тут совершенно голый? — съязвил Никита.

— Ничего, — заявила Мона. — Я твои причиндалы уже видела! А вот на раны хочу посмотреть: так ли они страшны?

— Не так страшны, как болезненны, — огрызнулся Никита. — Уснуть ночью практически не смог: порезы прошлись по одному боку, а укол оказался на другой стороне…

— Ладно, вижу, что не бутафория. Лечитесь, коммандер. На выходе из капсулы я Вас встречу…

Так и случилось: крышку капсулы Женя и Мона открыли в четыре руки. Мона энергично протерла мокрого Никиту полотенцем и сопроводила до постели в его каюте. Он был, конечно, вполне здоров и полон энергии, но его попытка сразу перевести общение в горизонтальное положение не встретила понимания.

— Стоп, стоп, любимый, — увернулась Моника. — Расскажи пока о той даме, с которой провел прошлую ночь!

— Удивительно гостеприимная, вот все, что могу сказать, — на голубом глазу изрек Никита. — Именно с ее подачи мы смогли зарегистрировать наш корабль. А до этого она позволила мне догнать похитителей Кати на своей гравиплатформе.

— Что еще она тебе позволила?

— Позволила нам перекантоваться в гостевом домике.

— Однако Катя утверждает, что спала одна…

— Естественно. Я маялся в соседней комнате.

— Повязку дама тебе накладывала?

— В ее доме есть расторопные слуги.

— В твоих словах и глазах полно фальши! Меня сейчас разорвет от злости!

Миг — и Мона выскочила за порог каюты.

Глава сороковая

Первые сюрпризы Миранды

Через энное количество прыжков «Терра» оказалась на орбите Миранды. Как и любой кислородный мир планета выглядела из космоса голубой — тем более, что ее поверхность более чем наполовину покрывала вода. Хотя человеческая колония Миранды была невелика (около 50 миллионов), планету прикрывали стандартно три БКП.

— Я дежурный офицер БКП-2, — услышали по интерлингве Никита и Борис, бывшие в рубке. — Назовите себя!

— Я Борис Великанов, капитан вольного торговца «Терра», — последовал ответ. — Прошу разрешить посадку на столичном космодроме.

— Ложитесь в дрейф и приготовьтесь к досмотру, — бесстрастно изрек офицер. Прибывший кар был немногим больше файдера, но выпустил команду из семи бойцов и пяти дроидов. Два вторженца блокировали шлюз, а прочие рассредоточились по узловым секциям гипершипа. Впрочем, узрев, что команда «Терры» существенно женская, бойцы ожидаемо расслабились и вскоре стали перешучиваться с крутящимися возле них девами. Итоги осмотра были подведены в кают-кампании через полчаса.

— Объясните, чем вы собрались у нас торговать, капитан? — обратился к Борису командир досмотровой группы. — В вашем трюме обнаружен лишь небольшой груз древесины.

— Именно ей мы и торгуем, — не моргнув глазом, заверил Борис. — Любая поделка из нее является драгоценной, так как способна таинственным образом увеличивать жизненные силы. Наш трюм был полон этой древесиной, но на пути к вам мы почти всю ее распродали с большой выгодой для себя. К вам же мы прилетели в желании купить косметическую глину «Миранда», о которой прослышали дамы со всех концов Галактики.

— Ха! — воскликнул иронически офицер. — Эта глина уже ни одной мирандской даме не по карману! Вся идет на экспорт. Хватит ли у вас денег на ее покупку?

— Вот на дерево мы ее и обменяем — в соотношении 5:1, надеюсь…

— Эти темные сучья на нашу благородную глину?

— А вы поинтересуйтесь через неделю в Сети, почем мы продаем эти сучья…

— Ладно, поинтересуюсь. В целом у нас к вам претензий нет, но Монику Фредду Сид мы у вас забираем.

— Почему? — вырвалось у Никиты.

— По ее заявлению: она благодарна вам за спасение от пиратов, но теперь желает пребывать на Миранде — в ожидании эскорта от ее отца, адмирала Аратанской империи.

— Но мы же и так следуем на Миранду, — залихорадило Никиту. — Зачем ей перебазироваться на вашу платформу?

— Во избежание возможного шантажа с вашей стороны. Я ясно выражаюсь?

— Яснее некуда, — пробурчал Никита.

В ожидании сближения с Мирандой Никита прочел в Сети сведения о ней. Планету стали обживать немногим более 200 лет назад: сначала беглецы из Аратанской империи (попавшие в немилость к императорской элите), а затем стали прибывать отовсюду понемногу: минматарцы, арварцы, халифатцы, китаепободные оширцы, неприкасаемые из Хакадана… Республиканский строй, узаконенный на Миранде, способствовал мультирасовой иммиграции, однако она сдерживалась неблагоприятным климатом. Миранда вращалась во внешней части «пояса биологической жизни», имея среднегодовую температуру около минус 10 градусов (по Цельсию). Лишь в ее субэкваториальной части средняя температура была около плюс 10 (с сезонными колебаниями от нуля до плюс 20). Эту зону и обживали переселенцы, чертыхаясь на все лады: надо было большую часть года думать об отоплении своих жилищ. В настоящее время республика была на индустриальной стадии развития и очень зависела от добычи горючих и прочих полезных ископаемых, которые по всеобщему закону подлости локализовались в северных или южных широтах и отрабатывались, конечно, вахтовым способом.

Миранда встретила «Терру» неласково: в нижних слоях атмосферы корабль попал в столь ветреную зону, что его затрясло как грушу под напором сумасшедшего борова. Хорошо, что Борис распорядился всем членам экипажа пристегнуться в своих каютах. Автоматы же едва смогли удержать корабль в штатном положении для посадки. Но вот она произошла, и безумная тряска прекратилась. Никита глянул на атмосферные датчики и скривился: за бортом было плюс пять при скорости ветра 22 м/сек. Натуральный шторм!

— В неудачное время ты нас сюда загнал, — сказал с укоризной Борис. — Зима, сезон ветров и дождей! Лучше было бы на Зухре полгода зависнуть…

— Мона меня там прикончила бы, — мотнул головой Никита.

— Еще не известно, что она сейчас предпримет, — фыркнул Борис. — Папочку свово вызовет по связи, тот примчит на крейсере и нас прихлопнет…

— Это вряд ли, но корабль у нас он может отнять…

— И кем мы окажемся без корабля? Безродными и никому ненужными чужаками? Впрочем, в лупанарии-то нас примут, да только я предпочту повеситься!

— Не опережай события, Боря. Давай одевай свой парадный комбез и чеши представляться службам космодрома.

— А ты что, не пойдешь?

— Пойду, но в хамелеоне. На всякий случай. А ты возьми с собой для представительности Антона…

Здание космодрома в Лавинии, столице Миранды, они толком не разглядели: было некогда, боролись с ветром и дождем. Внутри оказалось, что стеклянные стены наглухо закрыты наружними ставнями, которые ощутимо гудели под непрестанными порывами. В целом же здесь было вполне уютно и почему-то безлюдно.

— Добро пожаловать на Миранду, — встретила Бориса и Антона у традиционной арки-сканера миниатюрная оширка в кимоно в сопровождении высоченного арварца в комбезе, увешанном парализатором, игольником, наручниками и, разумеется, дубинкой.

— Как называется ваш корабль? «Терра»? С какой планеты? Терра? Ха-ха! С какой целью прибыли к нам? Торговать? А каким товаром? Деревом? Ха-ха-ха! Чего-чего, а деревьев на Миранде хватает… Впрочем, еще раз добро пожаловать. Просим сдать все оружие и пройти под арку… Прекрасно. Теперь я сопровожу вас в отдел коммуникаций для регистрации прибытия…

Пока шла процедура проверки Никита тихо-мирно просочился мимо негроидного амбала, дождался своих и потек следом, держась ближе к стенам. Напольные эскалаторы здесь сочли, видимо, излишеством, да и лестничные были не везде: экономные ребята. В голове его роились мрачные предположения: «Сейчас парни войдут в кабинет, а там им предъявят письменное заявление Моники, арестуют и в наручниках потащат в какой-нибудь каземат. Что мне в такой ситуации делать?» Однако обошлось: чиновник-минматарец только поощрительно кивал, улыбался и в итоге выдал разрешение на торговлю в пределах столицы.

— Но в периферических городах Миранды цены на некоторые товары могут быть меньше, — попытался качнуть права Борис.

— Это так, — кивнул в очередной раз чиновник. — Только в Лавинии очень многие горожане живут за счет перепродажи товаров с периферии. Таковы законы торговли. Вам остается удовольствоваться уверенностью, что в столице вы сможете приобрести любой товар, производящийся на Миранде.

— Нет так нет, — развел руками Борис. — Подскажите еще: долго ли продлится этот шторм?

— Завтра должен стихнуть, — заверил абориген. — Но через 5–6 дней ожидается новый. Это особенности нашей зимы. Ах, какой чудесный климат на моей далекой родине — Зухре!

— Мы летим как раз оттуда…

— Да?! — расцвел улыбкой минматарец. — Вероятно, из Хадды?

— Из нее.

— Сейчас там весна, все цветет и благоухает! Вы гуляли по центральной площади? Правда, с ней ничто не сравнится?

— Чудесное место, — подтвердил Борис. — Но почему Вы оттуда перебрались сюда?

Минматарец тотчас померк лицом и с горечью сказал:

— Зухра целиком и полностью во власти олигархов. Там рай для богатеев и их приспешников. Все прочие вынуждены посвящать свою жизнь услужению имущих.

— А здесь что, нет богатеев?

— Проклевываются и тут, но законы Миранды к ним суровы: 80 % доходов они вынуждены отдавать в бюджет республики.

— А патриции как поживают? То есть отцы-первооснователи республики?

— Они, конечно, почти все во власти. Но по закону постоянно идет ротация чиновников, причем 40 % их должно быть из иммигрантов, число которых постоянно растет. В общем, неравенство есть, но не столь дикое, как в Минматарской республике. Да и работы здесь полным-полно: планета осваивается все шире…

Глава сорок первая

Странная республика

Шторм в самом деле унялся через сутки, в течение которых экипаж «Терры» на божий свет не высовывался. Впрочем, без дела земляне не сидели: большинство занялось предпродажной подготовкой древесины, то есть разделкой стволов и веток на компактные фрагменты, потом их обдирку, шлифовку и полировку. В итоге было получено несколько тысяч симпатичных безделушек, которые поместили на выигрышные подставки или подвесили на цепочки в виде амулетов. Еле управились к погожей погоде. Никита все это время сидел в Сети и зондировал местную жизнь. В итоге он оказался в курсе различных ее сторон: промышленной, торговой, культурной, светской… Обозначились и основные рулевые семейства: Беккеры, Кроули, Вуды, Минны, Гэлы… Впрочем, в торговле главенствовали, пожалуй, иммигранты: Ашваны, Джалили, Хань, Вессероде… Были тут и научные центры, занимавшиеся, преимущественно, прикладными науками, способствовавшими развитию промышленности и местечковой цивилизации. Лишь некоторые ученые публиковали статьи на общегалактические темы, в том числе в области демографии, и их Никита взял на заметку.

Борис, наладив процессы переработки древесины, тоже погрузился в Сеть, но с другими целями: найма помещения для торговли сувенирами и размещения объявлений об их продаже и уникальных свойствах. Впрочем, Мила на правах альковной подруги в последний момент подключилась и раскритиковала его деятельность в пух и прах.

— Что самое главное в торговле? — воскликнула она и тут же ответила: — Убедительная реклама и бойкое место! А поскольку мы позиционируем наш товар как эксклюзив, то это место должно находиться в богатых кварталах! Ты же идешь на поводу у обстоятельств и собираешься нанять лавку, предложенную в Сети. Где же она находится? Как я и думала, на отшибе! Кто из богачей туда заглядывает? Мой ответ: никто! Второе: реклама твоя тоже никуда не годится! Что это такое: «Драгоценная древесина с окраины Галактики! Амулет из нее укрепит ваши силы! Спешите купить: торговля будет длиться не более недели!»? Ты деньги что ли вздумал экономить на объявлении?

— Ну да, — признался Борис. — Знаешь сколько они за него с нас сдерут?

— За что я полюбила такого болвана? — патетически взвыла Мила. — В общем, милый, уйди с глаз моих долой: я сама договорюсь с рекламщиками и риэлтерами, да и реализацию амулетов возьму на себя и наших девочек. Ты не против, Никита?

— Заранее благодарен тебе, Мила, — откликнулся тот. — Ты развязала нам руки с Борисом…

В период затишья окрестности Лавинии оказались более комфортными для проживания: скорость ветра упала до 5 м/сек, а температура на «солнце» поднялась до 18 градусов. В кронах многочисленных и разнообразных деревьев (типа лиственных и хвойных) защебетали «птицы», принявшиеся роиться вокруг раскрывшихся вдруг обильных «цветов». Начитанный уже Никита знал, что такой благоприятный микроклимат обеспечивался двумя субширотными горными хребтами, один из которых прикрыл долину от ледниковых ветров Севера, а другой — от близлежащего ветреного Океана. Это и стало причиной размещения здесь столичного города, население которого достигло уже 3 млн чел.

Космодром был связан с городом чем-то вроде наземного метро, хотя можно было долететь и флаерами. В первую поездку было решено ехать скопом на метро, ну а там по обстоятельствам. Метро их ничем не удивило: все стандартно, все узнаваемо, по-московски. Народу было сначала немного, но в черте города заметно прибавилось. Зато на подъезде к центральным кварталам ажиотаж вновь спал, и на последнем перегоне земляне были почти в одиночестве. По выходе из метро они оказались на широком криволинейном бульваре, огибавшем, судя по плану города, центральные кварталы. При этом вдоль противоположного края бульвара тянулась трехметровая кирпичная стена!

— Ни хрена себе! — воскликнул Борис. — Это что за Китай-город?

Никита тотчас залез в Сеть, порылся в ней и подтвердил:

— Так оно и есть. Олигархи двадцать лет назад решили обезопасить свою жизнь испытанным дедовским способом: отгородиться от плебса стеной. Вот тебе и самая демократическая республика!

— И как нам туда попасть?

— Ну, напротив нашей станции метро как раз находится квартал Утренних зорь, где Мила арендовала бутик. Туда с бульвара ведет дорога — правда, под башней. Идем, значит, туда… Под башней их группу тормознула пара полисменов: бугай и девица.

— По какому поводу вы следуете в Центр? — резковато спросила девица. Мила тотчас выдвинулась вперед и вальяжно заявила:

— Мы идем в арендованный нами бутик. Я и вот эти девушки будем в нем торговать редкостями, а мужчины приведут его в порядок.

— Предъявите документы на аренду, — чуть мягче приказала полисмэнша. — Та-ак, все верно. Есть такой в квартале Утренних зорь. Но если вы будете там торговать постоянно, то необходимо оформить пропуск в Центр. Это можно сделать в нашем комиссариате на бульваре Независимости. Да, да, на этом самом, комиссариат найдете на плане. А пока идите…

— Были бы мы террористами, — хохотнул Борис на некотором удалении от башни, — рассосались бы сейчас меж домами и приступили к своему черному делу!

— Тут наверняка кругом видеокамеры, — возразил Сергей.

— А бутик должен быть вон за тем поворотом, — добавил Никита, державший экран с планом перед глазами. За поворотом их ждала вторая пара полицейских на мотороллере.

— …есть такие, — донеслось до слуха землян. — Да, десять рыл. Идут к бутику. Отбой связи.

— Сюрпризов здесь не любят, — сказал безадресно, но внятно Никита.

— Оно, впрочем, и хорошо. Авось и наш бутик окажется в безопасности…

Следующие пару дней прошли в оформлении различных допусков, в том числе допуска Никиты к полетам на флаере (тут пригодился соответствующий документ, выправленный на Тейе). После этого Мила и Ко приступили к продажам амулетов, а Никита полетел на встречу с тем самым демографом (предварительно заинтересовав его судьбой экспедиции к Терре), работавшем в неблизком пригороде. Ученый оказался пожилым оширцем с классической лысиной, жиденькой бородкой и сощуренными улыбчивыми глазами.

— Мое имя Баовэнь, — сообщил вежливо он. — Впрочем, Вы его знаете. Но как величают Вас?

— Пока просто зовут, а не величают, — пошутил Никита. — Имя Никита, из рода Бочаровых. А главное, я родился и вырос на той самой Терре, куда летала несчастливая экспедиция, стартовавшая на Миранде.

— Великолепно! — порадовался Баовэнь. — Но почему она несчастливая?

— А Вы разве не знаете? — удивился в свою очередь Никита. — На обратном пути пират Бушар всех обратил в рабов: и ученых и нас, терран.

— Е, во де шангди! (Боже мой!) — воскликнул «китаец». — Я об этом ничего не слышал! Только удивлялся, что о той экспедиции нет вестей…

— Власти Миранды не могли оставить это втайне? — пришло вдруг в голову Никите. — Ведь именно они рекомендовали Бушара в качестве перевозчика…

— Это может быть, — скорбно согласился Баовэнь. — С усилением в правительстве партии Беккеров в нашей республике вошел в обыкновение подковерный стиль управления… Главное, что средства информации оказались совершенно под пятой государства! У вас на Терре, надеюсь, не так?

— На Терре очень много государств, — сообщил Никита. — В некоторых средства информации тоже задавлены, в других свобода слова пропагандируется… Далее пошел оживленный разговор о тех или иных особенностях Терры и терран.

У Никиты на языке стал вроде бы набухать типун, а вопросы у любознательного оширца все не кончались.

— Господин Баовэнь! — взмолился наконец Никита. — Не угостите ли утомленного терранина чашкой чая?

— Ай-яй-яй! — засуетился оширец. — Я совсем забыл законы гостеприимства!

Через понятное время на столе появился чайник, чашечки, а также жареные «яблоки» в кляре и несколько видов орешков. Кипяток в процессе чаепития периодически подливался, так что этот процесс продолжался не менее часа. К оширцу вернулась учтивость и в этот час говорил в основном он. Тут Никита и ввернул свой затаенный вопрос: кто на Миранде может знать координаты Терры?

— Насколько я помню, руководители экспедиции держали их в строгой тайне, — посожалел Баовэнь. — Боялись, что на Терру явятся корабли Аратана или того хуже — Арвара. Сами же по иронии судьбы привели туда пиратов! Но кстати: я помню, что Бушар высаживался не так давно на Миранде!

— ?!

— Да, да! Правда, не в столичном космодроме, а в 10 градусах отсюда, в Оресунде. Он там традиционно высаживается, когда ему надо пополнить продовольственные и энергетические ресурсы.

— С какой стати власти Миранды его привечают?

— Видимо, он привозит им какие-то экзотические товары, — пожал плечами Баовэнь. — Может даже и рабов. Ведь жизнь обитателей Центра весьма закрыта, независимым репортерам туда хода нет…

— Интересно, в этом Оресунде не могут проживать списанные с корабля пираты?

— Вполне может быть, — оживился ученый. — Слухи такие до нас доходили, — правда, давно…

Глава сорок вторая

Вести из Оресунда

На следующий день, ближе к вечеру, Никита отправился на флаере в Оресунд — небольшой городок в 50 тысяч жителей. С собой он взял Сергея, внешность которого могла сойти за мафиозную. Прошедшим вечером и утром Никита плотно прошерстил в Сети сведения об уголовниках Оресунда и вызнал основные легальные пункты их сборищ: казино «Жар в крови», бистро «Слоники», бильярдная «Шары» и стриптиз-бар (он же лупанарий) «Титьки». «Бильярдная — это хорошо! — порадовался Никита. — Тут я вряд ли ударю в грязь лицом: все отрочество шары катал в таком же зальчике. Глядишь, и разговорю какого-нибудь терпилу». 800 км промчали за полтора часа, следуя предписанным коридором.

Под жилье избрали простенькую гостиницу в стороне от центра. В ней же поужинали и направились в «Шары». Войдя внутрь, Никита запаниковал: вместо ожидаемых столов по залу были рассредоточены какие-то объемные конструкции, в которых шары мчались под ударами киев преимущественно по прозрачным овальным стенкам, переходя даже и на «потолок». Лузы же были похожи на мишени в тире, в которых центр вдруг открывался (при удачном ударе) и принимал в себя шар.

— Екэлэмэнэ! — сказал Сергей. — Нам тут делать нечего…

— Еще не вечер, — ответил сквозь зубы Никита. — В бильярде главное прицел и ровный удар. А по какой траектории пойдет шар — дело десятое. Руку и здесь можно набить. Вон стол как раз освободился — пойдем потренируемся…

Минут через десять возле их стола скопилось несколько зрителей, которые встречали хохотом почти каждый удар новичков.

— Ты глянь какой класс у этого угрюмого аратанца! — говорил сквозь смех длинный приблатненный минматарец лет тридцати. — Он же мечет шары исключительно по крыше!

— А его приятель норовит пускать шары по спирали! — вторил ему одутловатый арварец со шрамом на лбу. — Вот, смотри, смотри, щас пустит! Хо, а все-таки попал!

— Удар у него поставлен, — заметил щуплый мулат, бывший тут маркером. — Когда научится целиться, он вас может разнести. Часа через два…

— Что? Давай спорнем, что не научится!

— Давай! Эй ты, красавчик! Я на тебя поставил, — без улыбки сказал мулат. — Если подведешь меня, будешь бит. Или ты очканешь и уйдешь?

— Ну уж нет! — сказал Никита с гипертрофированным упрямством. — У нас бильярд попроще, но я на нем немало кредов выиграл…

В течение двух часов маркер периодически подходил к столу, где продолжали тренироваться земляне, хмыкал и молча уходил к другим столам. В последний раз он подошел вместе с арварцем и минматарцем, те молча оценили технику и результативность Никиты и защелкали своими коммуникаторами. После чего взяли с двух сторон Никиту за комбез и арварец сказал:

— Мы потеряли на тебе креды. Пойдем к нашему столу: отыгрываться будем.

— Я не против игры с любым из вас, — заявил Никита. — Но играть буду только на этом столе.

— Да это отстойный стол! — вскричал минматарец, — у него лузы разболтаны!

— А мне плевать, — спокойно ответил Никита. — Или здесь или нигде. Играю три партии. После расходимся.

— Ставим по двадцатке на партию! — быстро сказал арварец, — играть будет мой друг! Первую партию Никита проиграл, причем вчистую: сказалась разница в классе. Однако он вовсю приглядывался к ухваткам соперника и старался их копировать. Вторую партию он вытянул и некоторое время они шли с минматарцем к финальному шару ноздря в ноздрю (по правилам на кону всегда должны были оставаться минимум три шара и выиграть можно было только дублем). Победил опять минматарец и арварец взвыл от полноты чувств. Равной была и третья партия, но финал оказался неожиданным: на кону было четыре шара (с битком) и Никита ухитрился так выстроить траекторию, что получился хет-трик! Арварец шмякнул об пол своей шляпой, минматарец посмотрел злобно, а Никита сказал ему:

— Это был чудесный случай. Ты играешь, конечно, лучше. Предлагаю пропить сообща те двадцать кредов, что должны были тебе достаться. Вы не против?

Пошли, конечно, в бистро «Слоники», в котором Никита приметил еще пару уголовников, причем опознал их по фото в Сети. Они были уже под шафе, что не помешало им тут же подсесть к Никитиному столу. Никита стал лично таскать выпивку от стойки буфетчика и не преминул подсыпать в стаканы шпаны мощный усилитель опьянения. Ну а сами с Сергеем заранее приняли противоалкагольные таблетки. В итоге подсевших к ним «на хвост» совсем развезло, и они повисли на стульях. Дон (минматарец) и Пен (арварец) пока хорохорились, чем Никита и воспользовался.

— А правда, что к вам в Оресунд иногда прилетают пираты?

Дон посмотрел на него с подозрением, но встретив мутный взгляд с хилыми проблесками разума, кивнул:

— Бывают.

— А ваши не пробовали к ним затесаться?

— Некоторые наши у них. Правда, только в абордажниках…

— Зар-раза! Я ведь флаер могу водить, — доверительно сказал Никита. — И там смог бы. Сколько же пилоты флаера у пиратов зашибают?

— Не знаю, — мрачно сказал Дон. — Нам они не докладывают…

— Да-а… Вот бы встретить пирата в отставке да все у него разузнать. Только они все наверно поумирали…

— Один есть, — не поднимая головы сказал Дон. — На моей улице живет. Звать Чухра. Умереть еще не успел, потому что недавно к нам прибыл. Но умрет, наверно: слишком дерзко себя ведет…

Последний спич оказался, видимо, для Дона слишком утомительным, ибо он замолчал. Никита больше не стал его теребить, и через пару минут минматарец недвусмысленно засопел. Арварец отключился еще раньше. Буфетчик пожал было плечами в ответ на вопрос, как им доставить Дона и Пена домой. Но заслышав о вознаграждении, поступил просто: проверил у Дона карманы и достал удостоверение личности, где было обозначено и место жительства. Никита и Сергей «кисло» переглянулись и потащили собутыльников к выходу. Автотакси привезло их на безликую грязную улицу, где они сдали Дона его раздраженной сожительнице, арварца же были вынуждены везти дальше, к точно такой же мегере. Она, впрочем, оказалась кстати, ибо указала адрес того самого Чухры (полагая, что он у них в такси).

— Теперь там еще выслушивать женские проклятья, — пробурчал наудачу Никита.

— Не боись, красавчик, — откликнулась арварка. — Этот Чухра все еще по девкам бегает. Как это он к моему Пену в кампанию попал?

Указанный дом встретил пришельцев темнотой и молчанием.

— То ли он спит, хоть нет еще и десяти, то ли приключение с девками ищет, — предположил Сергей.

— Будем кидать камешки в ставни, — смиренно предложил Никита.

Через десять минут они прекратили бесполезное занятие.

— Будем ждать гулену, но в такси, — решил Никита. — Там тепло и музычка есть инопланетная. Только отгоним его в сторонку…

Чухра явился во втором часу ночи и, слава богу, один. Пока он открывал и закрывал дверь в дом, Никита успел невидимкой скользнуть ко входу и всунуть ногу в притвор.

— Что за хрень? — ругнулся Чухра и упал парализованный.

Глава сорок третья

Надежда забрезжила

— Значит так, — сказал Никита, нависая над скованным аратанцем лет тридцати довольно привлекательной наружности. — Ты сейчас запоешь, а я буду тебя внимательно слушать. Знаю я довольно много и любое вранье буду наказывать ампутацией твоих членов. Первым на очереди будет мизинец, вторым — яйцо, затем второе яйцо. Ты знаешь, что по прошествии месяца медкапсула не в состоянии регенерировать половые органы? В итоге ты станешь жирным тонкоголосым пидором. Впечатлился?

— Да, да, — поспешно закивал головой терпила.

— Имя, место рождения, базы знаний, должность у Бушара.

— Рэм Теодор, город Лит на планете Мезия в 5 секторе Аратанской империи, космонавигация, рукопашка, вождение файдера и флаера. Ну и социальный блок. У Бушара был вторым пилотом на крейсерах «Удача» и «Череп мертвеца».

— Даты поступления в пираты и отчисления из их рядов…

— Они забрали меня три года назад во время налета на рейсовый транспорт «Империя», шедший по маршруту Мезия-Аратан. Отчислен 8 месяцев назад по летоисчислению Миранды.

— Причина отчисления…

— Я вступался за женщин, взятых при налетах. В первый раз отделался предупреждением, а во второй меня выбросили здесь, в Оресунде.

— Выбросили со всем имуществом и наличностью?

— Да какое там имущество…

— Мой источник сообщил, что в кредах ты не нуждаешься. Так какова истинная причина твоего пребывания в Оресунде?

— Клянусь, я просто пытаюсь здесь выжить…

— Дай-ка сюда мизинец… Не дергайся, а то отхвачу всю кисть… Вот и первая потеря. Не бойся, лазерный нож отлично прижигает раны, заражение и кровотечение исключены. На очереди яйцо. Продолжишь мне врать?

— Ладно, ладно! Бушар оставил меня здесь для пригляда за нашей базой…

— С кем из элиты Миранды ты на связи?

— Ни с кем! Они не имеют к нам касательства!

— Ты идиот. Подавай яйцо. Не дергайся, сколько раз повторять! Иначе отхвачу тебе все причиндалы вместе с ногами!

— Нет, нет! Я скажу! Нас контролирует семейство Беккеров!

— Кто конкретно с тобой сообщается и как часто?

— Это поручено младшему сыну Беккера, Эдвину. Я шлю ему сообщения регулярно, раз в месяц. Бушар и Беккер вызывают меня на связь по мере надобности. Лично я встречался с Эдвином один раз, в начале моего дежурства.

— Когда оно заканчивается?

— Дежурство длится обычно около года. Но все зависит от конкретных действий нашего флота…

— Где ты был во время экспедиции на Терру?

— На Терру? А, вспомнил. Я был тогда на «Удаче», одним из штурманов.

— То есть тебе приходилось прокладывать курс?

— Я участвовал в этом. Та еще была головоломка: ведь их звезды и планетной системы нет в лоции.

— Координаты ее ты помнишь?

— Да вы что? Когда это было… Да и никто не помнит: они остались в памяти искина.

— Но ориентиры во время полета были?

— Это да: от Миранды мы сначала летели к созвездию Рамы, затем к Фотину, свернули в сторону Эффеи — там и оказалась их звезда по имени Соль.

— Если бы тебе довелось вновь туда лететь — смог бы сориентироваться?

— Пожалуй, да. А что, вы задумали ограбить эту Терру? Там брать особо нечего, кроме рабов…

По возвращении в обжитую «Терру» Никита поместил плененного пирата в тот отсек трюма, где пребывал не так давно Али. Борис, узнав, что путь к Земле теперь практически известен, схватил Никиту в объятья и подкинул с восторженным ревом к потолку кают-кампании.

Вскоре к их веселью присоединились и другие члены экипажа, свободные от торговых операций. Но вечером, когда из Центра вернулись продавщицы амулетов, к Никите подошла Мила и подала флэшку со словами:

— Сегодня нас навестила Мона. Купила амулет и сунула мне скрытно вот это, шепнув: Никите. Потом развернулась и вышла в сопровождении пары бодигардов.

— Ты посмотрела, что там?

— Информация запаролена. Но и так ясно: хочет от тебя какой-то помощи. Видок у нее был что-то нерадостный. Мой тебе совет: плюнь на нее. Баба эта нам совсем чужая…

В своей каюте Никита вставил флэшку в коммуникатор, подумал и набрал слово «киса», которое почему-то очень нравилось Монике той единственной их ночью. Экран готовно моргнул и на нем высветились слова: «Муж мой, спаси меня. Я пребываю в неволе в доме Эдвина Беккера, сына фактического правителя Миранды. Этот тип нагло склоняет меня к браку, даже не скрывая, что хочет таким образом войти в элиту Аратанской империи. Как он мне ненавистен! Дом негодяя стоит на углу улиц Республики и Свободы, моя комната на третьем этаже его западного крыла. В доме есть несколько охранников, но рядом со мной их нет. Через три дня я постараюсь вновь зайти в ваш бутик, чтобы узнать: жить мне в счастии или в тоске?»

Глава сорок четвертая

Четвертое спасение Моники Фредды Сид

Никиту тотчас охватил зуд деятельности. Он залез в Сеть и стал изучать план Центра, который, к счастью, оказался в свободном доступе. Нашел искомый дом и окна комнаты Моники, изучил окрестности, подъезды и подходы и пришел к выводу, что вытащить деву можно через окно. Оно, конечно, затянуто тонированным суперпрочным полимером, но остроту лазерного ножа можно отрегулировать до молекулярного или даже атомарного слоя, что делает проницаемой любую преграду. Спуститься к окну лучше всего на тросе из флаера и, естественно, ночной порой. Дом предварительно обесточить (с целью нейтрализации датчиков и видеокамер) и «накрыть» электронным конусом подавителя связи. Выходы из дома держать под обстрелом парализаторов. В общем, получится подобие полицейской операции…

Потянем? Только при тщательной поготовке и быстром (две-три минуты) исполнении. Надо, конечно, вызнать режим ночного полицейского патрулирования улиц… Обязательно приурочить акцию к очередному шторму: на него охрана может списать обесточение и потерю связи…

Главная закавыка: как выведать у полицейских систему распознавания «свой-чужой», без которой флаер сразу станет воздушной мишенью над Центром? С готовым вчерне планом Никита явился в каюту к Борису и застал его с Милой.

— Я так и знала, что ты сюда припрешься! — насмешливо воскликнула уже растелешенная, но беззастенчивая Мила. — Загорелось сердчишко ретивое?

— Извините ради бога, — сказал Никита и повернулся было на выход, но был ухвачен мощной рукой Бориса.

— И что ты надумал? — спросил действующий капитан корабля.

— Надо вызволить Мону из лап Беккеров. Это в наших долгосрочных интересах.

— Чего-о? — удивился Борис. — Наш единственный интерес — дернуть отсюда побыстрее в сторону Солнца!

— Ты полагаешь, что на Земле нас просто будут носить на руках и все? — иронично осклабился Никита. — Вояки и политики насядут вмиг и через несколько лет мы опять окажемся в просторах Галактики с какой-нибудь дурацкой миссией. И тогда приязненные отношения с представителями элиты Аратанской империи окажутся весьма кстати…

— Ну ты хвати-ил, — засмеялся Борис. — Высоко сидишь, далеко глядишь! Впрочем, ладно, раз девка просит о помощи, попробуем помочь. Ты ведь уже придумал как?

— В общем, да, — кивнул Никита и стал излагать друзьям свой план.

В конце он сказал:

— Но один пункт требует подкупа влиятельного полицаймэна. Из тех, кто знает коды воздушной системы «свой-чужой».

— К нам в бутик ходит один важняк из полиции, — хохотнула вдруг Мила. — Только он не на амулеты смотрит, а мне в декольте заглядывает. Надо его поспрошать, может он эти коды и знает…

— А как ты ему свой интерес объяснишь? — спросил Никита.

— Прямо скажу, что хочу торгануть контрабандой. Он сам знает, что по воздуху ее доставить проще всего…

— Что же ты ему взамен предложишь? — закипая спросил Борис.

— То, чего он сильно хочет: смачное женское тело, — серьезно ответила Мила, но тотчас спохватилась: — Не обязательно мое…

— Да уж, уважь, — зарокотал Борис. — Подсунь ему лучше эту язву, Наташу…

— Без вас разберемся, кого и что ему подсовывать, — фыркнула Мила.

— В общем, думаю, что коды эти мы добудем.

— Вот и отлично! — обрадовался Никита. — Прямо гора с плеч…

— А как мы после акции с Миранды слинять сможем? — озаботился вдруг Борис. — Если наземные службы нас остановить не сумеют, то БКП точно достанут, без вариантов! Никита впал в ступор: действительно, что может заставить мирандцев отпустить их восвояси?

— Нужно захватить заложника, — воскликнула Мила. — И не абы какого, а того самого Беккера, который к Моне клеится. С ним на борту нас сбивать вряд ли станут.

— Точно, — обрадовался Никита, но опять нахмурился: — Как же его, собаку, захватить? Причем, одновременно с Моной?

— Вот Мона пусть его и пакует, — вновь сообразила Мила. — Она ведь себя крутым офицером позиционирует? Значит, знает всякие боевые штучки-дрючки по лишению противника сознания. Хочет свободы — пусть активно способствует своему освобождению!

— Для этого Беккера надо в свою комнату заманить, — буркнул Борис.

— Мы, значит, полицая заманить сможем, — разозлилась Мила, — а эта цыпа не сможет? Да Эдвин тот спит и видит, как бы ей присунуть, такого обмануть проще простого!

Через два дня криво улыбающаяся Мила сообщила Никите и Борису код к воздушному пространству над Центром. Борис хотел было что-то спросить, но Мила так сверкнула глазами, что тот прикусил язык. А на третий день Никита, томившийся в задней комнатке бутика, увидел наконец свою «жену». Мона вошла в бутик вслед за бодигардом и сразу направилась к Миле, которая моментально заняла посетительницу разговором, таинственно понижая голос. Лицо Моны показалось Никите осунувшимся и усталым. Но вот оно вспыхнуло улыбкой, а глаза испустили стремительный взгляд в сторону тонированного окошечка бытовки.

— Что у вас там? — спросил вдруг резко бодигард и стал похож на готового к прыжку леопарда.

— Кухонка, — пролепетала Мила.

— Я посмотрю? — спросил хищник, тотчас сделал два шага и открыл дверь в бытовку. Никита успел вкючить режим «хамелеона» и застыл ни жив, ни мертв возле стенки. Бодигард недоверчиво осмотрел небольшое помещение и закрыл дверь. За эти мгновенья Мила передала Моне флэшку с инструкциями Никиты, сжала ее кулачок и стала громко нахваливать новые амулеты, способные, по ее словам, вдохнуть жизнь в самого ленивого мужика на свете. А еще через пару минут опасные покупатели покинули бутик. Шторм не преминул явиться в соответствии с прогнозом. В десять вечера флаер с Игорем, Никитой и Борисом вылетел из шлюза «Терры» и тотчас попал в жуткую болтанку. К Центру они подлетели с десятиминутным отставанием от графика. Система «свой-чужой» зафиксировала автоматический запрос, моргнула в ответ и более к ним не приставали. На подлете к особняку Беккера Борис в Никитином «хамелеоне» покинул флаер на тросике (для проникновения в заранее изученную систему коммуникации и отключения электричества в доме Беккера), а флаер полетел по дуге над Центром в ожидании сообщения от Бориса. Вот минул расчетный срок, но заветного сигнала нет.

Прошло пять минут, потом десять…

— Что с ним могло случиться? — нервно спросил Игорь. — Нас могут опять запросить и уже не автомат…

— Терпим и ждем, — сквозь зубы процедил Никита и вдруг увидел, что свет в особняке погас.

— Жми к нему! — вскрикнул он обрадованно. — И включи над ним РЭБ!

Когда флаер наконец завис над фасадом западного крыла особняка, Никита прицепил к поясу тросик и бросился через открытую дверь вниз. Лебедка его исправно притормозила, преобразовав полет в скольжение.

Однако ветер тотчас набросился на диверсанта и стал его раскачивать и мотать из стороны в сторону. Никите удалось вовремя застопорить на уровне третьего этажа, но толку-то! Окно оставалось для него недосягаемо!

— Игорь! — нервно вскричал он по связи. — Подай флаер ближе к зданию!

— Я еле его удерживаю! — крикнул в ответ Игорь. — Даже с помощью сервомоторов!

— Подай! — заорал Никита. И почти сразу врезался в оконную стеклопанель. Ветер попытался увлечь его обратно, но «липкие» перчатки и наколенники уже присосались к панели и удержали Никиту на ней. Отсоединив правую руку от стекла, Никита взял в пальцы подвешенный к плечу лазерный нож и повел его с хрустом по этой преграде, выписывая обширный овал. В какой-то момент лист стекла треснул и ветер оторвал Никиту вместе с ним от окна. Почти сразу в вырезанном проеме показалось лицо Моны, которая крикнула:

— Что так долго? Я вся испереживалась!

Никита отключил присоски у перчаток и наколенников (стекло сразу улетело вниз), качнув трос, прилетел к проему, уцепился за его края и сказал:

— Рад новой встрече с тобой, дорогая!

Лицо Моны сморщилось, в глазах блеснули слезы, но она отступила от окна, нагнулась и подала к проему обмотанное простыней человеческое тело, сказав:

— Прими сначала груз, коммандер. Тот самый Беккер, который тебе потребовался…

— Игорь, сбрось трос с обвязкой, — попросил Никита. — Это для Беккера.

Получив требуемое, он размотал часть простыни, просунул обвязочный шнур под мышки полуголому бесчувственному парню, намотал простыню обратно, завязав ее концы и скомандовал:

— Давай помалу! Трос потащил тело из проема и утянул его в конце концов во внутренности флаера. Никита же обернулся к Моне, протянул руки и сказал:

— Обними меня, жена моя, и как можно крепче!

Мона прыгнула на Никиту, обхватила его руками и ногами и шепнула на ухо:

— Как долго я ждала этой возможности… Когда флаер бесшумно вывернул к главному фасаду, Никита увидел вспышки у его входа, означающие перестрелку. На этот случай у него были предусмотрены светодымовые гранаты, которые он тотчас сбросил под нос осажденным. Как только возникли клубы дыма, флаер помчал в сторону предполагаемого местонахождения Бориса и стал там кружиться, включив ратьерный прожектор.

— Он там! — вскричал Игорь и бросил флаер к земле. Никита выскочил наружу, увидел едва шевелящегося Бориса, подскочил к нему и, ухватив под мышки, резво потащил к флаеру.

— Ыы-ы! — взвыл Борис. — На мне живого места нет, а ты, сволочь, тянешь как бульдозер!

— Потом будешь жаловаться, потом, — огрызнулся Никита. — Когда очутишься на «Терре»! Через несколько мгновений флаер взмыл ввысь, пересек невидимую границу Центра и взял курс к космодрому.

Глава сорок пятая

Вырвались!

На «Терре» все было готово к старту. Бориса сунули в капсулу, Беккера — в трюм к Рэму, а Мона напросилась в рубку к Никите вторым пилотом. Он вспомнил свои ощущения при спуске на Миранду в шторм и заколебался.

— Чего мы ждем, коммандер? — спросила Мона.

— Ты сможешь контролировать горизонтальные рули при болтанке? — спросил Никита.

— Обязуюсь!

— Тогда пристегнись вторым ремнем к креслу и поможет нам бог. Надеюсь, защитники космопорта не будут сбивать непонятно зачем стартовавший корабль… Трепало их на взлете страшно.

Вдруг видеокамера зафиксировала потерю какой-то детали фюззеляжа. Никита вернул изображение на экран и сквозь зубы рассмеялся: бутафорский киль срезало напрочь!

— Что там? — спросила Мона, не отрывая взгляда от пляски рулей на своем мониторе.

— Твоя художественная штопка не вынесла встречи с дикой стихией! Мы снова сменили конфигурацию корабля…

— Дыр на корпусе не образовалось?

— Вроде нет, иначе взвыли бы датчики…

— Тогда не страшно, капитан. К тому же мы поднялись, вроде бы, над основным слоем шторма…

Наконец, «Терра» вышла за пределы атмосферы Миранды и стала удаляться в открытый космос. На БКП, однако, не дремали.

— Внимание капитана неизвестного гипершипа! — раздался властный голос по связи. — Назовите себя и свой корабль.

— Здесь коммандер Никита Бочаров, капитан вольного шипа «Мела».

— Никита Бочаров? «Мела»? — раздался недоуменный голос. — Как вы оказались на Миранде, капитан Бочаров?!

— Обошел ваши дозоры, забрал Мону Фредду Сид и лечу восвояси…

— Немедленно лечь в дрейф, капитан! Вы находитесь в сфере досягаемости средств поражения нашей боевой платформы!

— Повторяю: у меня на борту дочь адмирала Аратанской империи. Она может пострадать при вашей атаке.

— Мы возьмем тебя на абордаж, негодяй! И попробуй только что-нибудь сделать со своей пленницей…

— Я являюсь женой капитану Бочарову! — закричала вдруг Мона и включила трансляцию изображения.

— Вы — та самая дама, что просила нас пару недель назад о защите от шантажа со стороны экипажа гипершипа «Терра»! — удивился офицер. — Как же Вы оказались на «Меле», у своего прежнего похитителя? Которого называете теперь своим мужем?

— Это сложно объяснить, — сказала Мона. — Но я нахожусь на этом корабле совершенно добровольно.

— Все равно я вынужден остановить ваш корабль для досмотра.

— Я настаиваю этого не делать, офицер, — вмешался Никита. — У меня в плену находится Эдвин Беккер. Да, да, член одного из самых знатных семейств Миранды. Включаю изображение… И на экране показалась внутренность камеры с вяло разговаривающими узниками.

— Беккер, подойди к видеокамере, — приказал Никита. — На тебя хочет посмотреть дежурный офицер боевой платформы… Патриций, кутающийся в ту же самую простыню, вскочил на ноги, приблизил лицо к объективу и недоверчиво спросил:

— Офицер?

— На связи капитан-лейтенант Мур, господин Беккер! Как вы оказались на «Меле»?

— Вытащите меня отсюда! — закричал патриций. — Меня захватили обманом! Эта Моника с ними заодно!

Никита ткнул в экран, прерывая связь с Беккером, и сказал офицеру:

— Капитан-лейтенант Мур! Мои условия таковы: мой корабль беспрепятственно удаляется от Миранды на позицию, благоприятную для прыжка. Там я оставляю спасательную капсулу с Эдвином Беккером, а сам ухожу восвояси. Согласитесь, что это вполне приемлемый компромисс…

— Я не уполномочен решать такие вопросы, — уклонился офицер.

— Ваш командир наверняка нас слушает, — резко возразил Никита. — Иначе я сочту вас полным недотепой. Соедините меня с ним…

Спустя час переговоры со всеми заинтересованными лицами на Миранде завершились принятием предложения капитана «Мелы». А еще через некоторое время гипершип совершил прыжок в созвездие Рамы. Наконец настал момент, когда Никита передал управление кораблем Борису и оказался в объятьях жены. Утолив первые страсти, они заговорили:

— Ты всю меня измял, каждая косточка ноет, — упрекнула Мона и вдруг улыбнулась: — Так хорошо!

— Это я тебе мщу, — пояснил Никита. — Предательница хренова…

— Но я же почти сразу исправилась…

— Ничего себе «почти сразу»! Через неделю… И еще: почему я принял от тебя Эдика практически голым?

— Ты бы еще через полчаса появился: он был бы не только голым, но и мертвым! Ведь мне пришлось его заманить как бы на секс! Знаешь, как трудно было его динамить! Он вроде не слишком силен, а тут в порыве страсти стал просто удав какой-то! Я не далась ему чудом! Слава богу тут свет потух и мне стало можно воткнуть ему иглу в сокровенную точку ци…

Никита тотчас вспомнил злорадную гримасу на лице Беккера, уже угнездившегося в спасательной капсуле и его последние слова: «А я все-таки дернул твою девку!». Но вяло улыбнувшись, он сказал:

— А Миле натурально пришлось отдаться полисмэну — иначе бы нам в Центр залететь не удалось…

— Мила молодец! — яро откликнулась Мона. — Без нее я бы с тобой не смогла связаться. А вообще мужики — народ дрянь! Так и ищут момент, как бы завалить новую девушку!

— Наше поведение и ваше запрограммировано Природой, — возразил Никита. — Ее программа содержит требование безусловного воспроизводства человеческого рода. Меж тем, в современном галактическом сообществе это воспроизводство оказалось под угрозой. Распространение повсеместного искусственного оплодотворения и деторождения — крайне опасная затея! Ты знаешь, что беременность во время женского оргазма очень желательна? Зародившийся плод будет заведомо более жизнестойким, а родившийся ребенок — энергичным и любознательным!

— Я подозревала что-то такое, но точно не знала, — сказала Мона. — Это у вас на Терре так далеко продвинулись в вопросах воспроизводства?

— У нас фонтанирует множество идей по любому научному и социальному вопросу, а твердо установленных по-существу нет. Зато есть опыты и практика, обобщение которых все же ведется. Что же касается Содружества ЭВЕ, то я на месте ваших психологов и социологов втихаря выработал бы новую модель сексуальных отношений между мужчинами и женщинами: вместо упорядоченных брачных случек — случайный и экстремальный секс на пике эмоций, по моментальному зову души и тела! Конечно, случайности эти можно четко рассчитывать, но без участия брачующихся. Если эта мода широко распространится (с обязательным естественным рождением малышей), то результатом станет новое племя молодых энтузиастов, способное на перестройку сложившегося статус кво!

— Ты уже такой энтузиаст! — смеясь, ответила Мона. — И знаешь, что я тебе скажу? Твой метод сработал в отношении меня: я забеременела после того единственного раза!

— Ну и замечательно! — воскликнул Никита. — Чего ради попусту выплескивать свое семя. На нашей планете были и есть, знаешь ли, такие патриархи! Король Саксонии Август Сильный породил более 350 детей! И всем дал воспитание, образование и достойное их склонностям дело!

— Столько мне ни за что не родить! — в ужасе воскликнула Мона. — Так что бог с тобой, производи детей с другими девами, я же соглашусь твоих бастардов воспитывать с нашими детьми…

— Это ты далеко заглянула, — засмеялся Никита. — Пока неплохо бы долететь, наконец, до моей Родины…

Глава сорок шестая

Возвращение со звезд

Великолепная все же штука — зрительная память. Приведя «Терру» в созвездеие Эффеи, Рэм Теодор стал изучать новую звездную картину мира и вдруг ткнул пальцем на скромную желтую звездочку:

— Вот она, звезда Соль! Слева от нее — мерцающая цефея, в глубине — красный гигант, справа — трехзвездочная цепочка ярких голубых звезд, которую у вас назвали Орионом. Все сходится! Можно делать последний прыжок, капитаны.

— Господи боже, — жарко прошептал Борис. — Неужто ты есть во Вселенной? Даже пирату благоволишь?

— Просто я привык хорошо делать свою работу, — твердо ответил Рэм.

— Давайте попадем в окрестности этой звезды и потом будем плясать по рубке с бубном, — сказал Никита. — Или будем еще тыкаться-мыкаться… Но вот шип завис над плоскостью эклиптики, и звездные скитальцы будто оказались в гигантском планетарии. Тотчас они стали считать планеты, все более воодушевляясь и хватая друг друга за руки:

— Вот, вот белая Венера, голубая Земля с серой Луной и красноватый Марс! Ура-а, мы дома! Молодец, Рэм! Ты самый толковый пират в истории пиратства!

— Надеюсь, на Земле вы никому не скажете, что я именно пират? — спросил Рэм.

— Мы назовем тебя лоцманом, нанятым на Миранде — пообещал Никита. И толкнул локтем Бориса: — Ну, кэп, держи курс к обратной стороне Луны. Там будем соображать, как нам ловчее прибыть на Землю… Прилунившись, ни один из членов экипажа «Терры» не захотел попрыгать по лунной поверхности. Все собрались в кают-кампании в связи с выявившимся разнобоем мнений.

— Я против того, чтобы приземляться в России, — категорически сказал Борис. — Мы отлично помним наш олигархически-военизированный режим. И те и другие моментально нас припашут в своих узконациональных интересах и используют новые знания и технологии для мировой гегемонии. Это вам не наивные коммуняки, а матерые хищники, волки в овечьих шкурах! США, конечно, так просто не сдадутся и начнется новая спираль холодной войны.

— Но и в Штатах нам садиться нет смысла, — возразил Сергей. — Получится та же гегемония, только с огромным перекосом. В России же нас объявят предателями и начнут охоту — как на Скрипалей или Литвиненко.

— Что вы выдумываете, мальчики? — возмутилась Наташа. — Садимся в Москве, прямо на Красной площади или на ВДНХ. Путин нас никому не выдаст!

— С чего вы решили, что в России еще правит Путин? — спросил Антон. — Слава аллаху, что теория относительности Эйнштейна в космосе не работает и сейчас на Земле конец 2024 г. Но выборы нового президента России должны были пройти и кто там сейчас у власти — мы не знаем.

— Какой ты наивный юноша, Антоша, — сказала Катя. — Ты ведь голосовал за поправки к Конституции, по которым была усилена роль Госсовета? Этот Совет Путин сейчас и возглавил и наверняка рулит новым президентом. Но это хорошо: я за сохранение стабильности в обществе.

— Я предлагаю отдаться под юрисдикцию ООН, — сказал Никита. — Но сесть не в Нью-Йорке, а в Швейцарии, возле ЦЕРНа. Пусть нас крутит и вертит международный коллектив ученых и к тому же в нейтральной стране. Там у нас будет больше шансов сохранить какую-то самостоятельность. В конце концов без нас, опытных астролетчиков, полететь в космос никто не решится.

— Какой к черту космос?! — вскричала Наташа. — Мы с девочками никуда больше с нашей Земли не полетим!

— Если мы туда не полетим, незваные гости вновь прилетят к нам, — глухо сказал Борис. — Нам надо успеть создать эффективные БКП, хотя бы как на Миранде. А для этого потребуются объединенные усилия всего человечества. Я согласен с планом Никиты. Вас же, девушки, мы постараемся отмазать от навязчивых допросов. Скажем, что вы были просто пассажирами…

— А кто нам поставил нейросети, не вы ли? — вскинулась Женя. — Думаете, они их не обнаружат?

— Скажем, что это обычная обязаловка, которую ставят даже домохозяйкам — чтобы они ловчее с бытовыми приборами управлялись, — вмешался Никита. — Вот только в России вас снова могут взять в оборот. Значит что?

— Что?

— Лучше будет все-таки поселиться в Швейцарии. А папу, маму и сестер-братьев привозить к себе для общения…

— Для этого денежки нужны, и не галактические креды, а франки, евро или доллары!

— Развернете торговлю амулетами. Их у нас с тысчонку осталось?

Богатеи со всего мира будут за ними гоняться — тем более, что от них есть реальный эффект. Все, надеюсь, его проверили с друзьями-подругами?

— Действуют деревяшки, — подтвердила Наташа. — Еще как…

— Креды тоже в ход пойдут, — сказал Саша. — В коллекции тех же миллиардеров…

— А вот это нежелательно, — возразил Борис. — Нам в будущих полетах они могут пригодиться!

— Вы можете открыть курсы изучения интерлингвы, — подсказала вдруг Моника. — Желающие наверняка найдутся. Да и вообще вы будете надолго весьма важными персонами в своем мире. А вас, девушки, будут очень звать замуж — так ведется во всех мирах Содружества.

— Пока же смещаемся к краю полушария, изучаем техноспутниковую оболочку Земли, метеритные потоки и слушаем эфир, — заключил дискуссию Никита. — В подходящий момент выйдем на орбиту и попросим разрешения на посадку в Швейцарии…

В один прекрасный для всего человечества день с высокой околопланетной орбиты понеслось видеосообщение, транслируемое из кают-кампании «Терры» на английском, испанском, французском, немецком, русском, арабском, китайском языках и хинди (по числу владеющих этими языками бывших студентов института Азии и Африки и МГУ):

— Жители Земли! На орбите планеты находится звездолет «Терра», прибывший из центра нашей Галактики. Экипаж звездолета состоит из землян, похищенных с планеты скрытно четыре года назад. Мы долго искали путь домой и вот вернулись наконец на свою Родину. Мы передаем свой звездолет под эгиду ООН и просим разрешить посадку в Швейцарии, известной всему миру демократическими принципами и нейтральным статусом. Наш звездолет снабжен планетарным антигравитационным двигателем и может приземлиться без ущерба природе в любом месте. Желательно его посадка вблизи ЦЕРНа — средоточия европейской науки.

Что началось в эфире, интернете и прочих средствах массовой информации, трудно описать словами. Больше всего звучали выражения «фейк», «лажа», «фэнтези», «идиоты!» и т. п. Но вояки, астрономы и прочие космические спецслужбы зафиксировали и разглядели внезапно появившийся на орбите крупный объект, к тому же голосящий на всех диапазонах. К нему полетели радиосигналы из многих стран, но капитан звездолета Борис Великанов отозвался только на запрос Швейцарского космического бюро. В результате оживленного радио- и видеообмена разрешение на посадку гипершипа вблизи Женевы было дано, и через пару часов основные европейские информационные агентства смогли заснять плавное приземление «Терры» на аккуратную лужайку вблизи указанного властями поля, засеянного люцерной. Когда Моника, взяв за руку Никиту, появилась в хвосте высыпавшего наружу экипажа, то с удовольствием вдохнула в себя воздух, окинула взором живописнейшие горно-озерно-полевые и городские окрестности и восхищенно сказала:

— До чего прекрасна твоя Терра, Никитушка! Я так рада, что буду здесь жить!

— «Моя Россия может не шибко тебе понравиться» — хотел возразить Никита, вспомнивший Нижний Тагил, но спохватился и сказал:

— Мой дом находится в 1/10 экватора отсюда. Надеюсь, нам выделят достойные аппартаменты, и мы здесь приживемся. Только надо будет выучить четыре новых языка, считая с международным английским.

— В такой небольшой стране говорят на четырех языках? — поразилась Мона.

— Вот такая у нас удивительная планета, — улыбнулся Никита. — Ничего, попросим программистов составить языковые базы, закачаем в нейросеть хоть два десятка языков и пусть земляне нам пока завидуют.

Так, глядишь, мы и возродим в среде молодых тягу к наукам. Наши далекие предки говорили: «Scientia potentia est», что означает «В знании — сила». Полетав по вашей Галактике, я в этом убедился.

— В нашей общей Галактике, Никитушка, — мягко поправила его Мона.

— Теперь землянам от этого факта никуда не убежать.

6.03.2020. г. Красноярск.

Content

Васильев Николай
ГАЛАКТИЧЕСКАЯ ОДИССЕЯ НИКИТЫ БОЧАРОВА

Глава первая Странный медосмотр

Глава вторая Трансляция во сне

Глава третья Полет на Луну и прочая фантастика

Глава четвертая Чужая планета

Глава пятая Продажа в рабство

Глава шестая Воскресное развлечение

Глава седьмая Такие разные дунчанки

Глава восьмая Преемники

Глава девятая Учреждение «Тибы» и базы Чаки

Глава десятая Инициативы Никиты

Глава одиннадцатая Снова попал!

Глава двенадцатая Смерть смерти рознь

Глава тринадцатая Шустрая Летиция

Глава четырнадцатая Похищение Летиции

Глава пятнадцатая Проникновение во дворец Валленрума

Глава шестнадцатая Как победить маньяка

Глава семнадцатая Как стать королевой

Глава восемнадцатая Неуместное признание

Глава девятнадцатая Смерть дюка Валлена

Глава двадцатая Укрощение строптивой

Глава двадцать первая Дженна и другие фор Барриосы

Глава двадцать вторая Как перестать быть изгоем

Глава двадцать третья Приключенья в увольнении

Глава двадцать четвертая Крутой зигзаг

Глава двадцать пятая Полет на «Тоннэре»

Глава двадцать шестая Разведка с боем

Глава двадцать седьмая Визит к аборигенам

Глава двадцать восьмая Набег

Глава двадцать девятая Неожиданное расставанье

Глава тридцатая Можно ли радоваться перелому руки и пожару?

Глава тридцать первая Очистка лупанариев Думжи

Глава тридцать вторая Аудиенция патрицианки

Глава тридцать третья Разговор с Бертом Сидом

Глава тридцать четвертая Внезапный бой

Глава тридцать пятая День рожденья Моны

Глава тридцать шестая Разборки с пиратом и патрицианкой

Глава тридцать седьмая Эйфория на Зухре

Глава тридцать восьмая Похищение в сераль

Глава тридцать девятая В когтях Фери

Глава сороковая Первые сюрпризы Миранды

Глава сорок первая Странная республика

Глава сорок вторая Вести из Оресунда

Глава сорок третья Надежда забрезжила

Глава сорок четвертая Четвертое спасение Моники Фредды Сид

Глава сорок пятая Вырвались!

Глава сорок шестая Возвращение со звезд