Элли Купер

Калейдоскоп ужасов: Захватчик

Creepshow: The Taker

© 2020 Cartel Entertainment, LLC. All Rights Reserved. Riverdale and Archie Comics are trademarks and/or registered trademarks of Cartel Enterprises in the U.S. and/or other countries.

© С. Каскова, перевод с английского

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

Посвящается моим родителям.

Они очень крутые и разрешали мне читать всякую дичь.

Э. К.

Захватчик

Глава 1

– Думаю, нам не стоит бросать камни, – заметила Беа, когда фургон подъехал к их новому дому.

– Что? – рассеянно ответила ей мама. Она много времени провела за рулем фургона, пока отец и младший брат Беа, Чарли, ехали за ними на машине. Переезд начался в шесть утра, а сейчас уже подошло время обеда.

– Это такое выражение, – откликнулась Беа. – Живущий в стеклянном доме не должен бросать камни[1]. Нам не стоит бросать камни, потому что в этом доме очень много стекла.

Мама устало улыбнулась.

– И правда. Хотя мне нравится. С окнами в доме светло и уютно.

Беа считала дом странным. Некрашеный фасад, окна от пола до потолка и много странных темных углов под самой крышей. Её отец, наоборот, обожал новый дом, называл его образцом «архитектуры постмодернизма», что бы это ни значило. Он верил, что их новый дом скажет о своих новых хозяевах больше, чем та «старая обувная коробка» в деревенском стиле, в которой они жили раньше.

А Беа скучала по этой милой обыкновенной обувной коробке в округе, где она могла прогуляться пешком до дома лучшей подруги. Она скучала по старой школе и танцевальной студии, где могла зависать часами и чувствовать себя как дома.

Сейчас она себя так совсем не чувствовала.

Беа понимала, что у них просто не было другого выбора. Отца сократили на работе, а денег с маминой подработки не хватало на содержание семьи. Новая работа, пусть и в новом городе, оказалась единственным выходом, но легче от этой мысли не становилось. Тем более что Беа придется идти в новую среднюю школу на последнем году обучения, и вокруг не будет ни одного знакомого лица.

– Правда, здорово? – Папа Беа стоял около фургона и широко улыбался. На нем была одна из тех цветастых гавайских рубашек, которые он просто обожал, а его длинная бородка – ничего себе! – была заплетена в косу. – Не верится, как же нам так повезло с этим местом! Я уже сгораю от нетерпения! – Он смотрел на новый дом с той же гордостью, с какой новоиспеченный отец смотрит на своего только что родившегося ребенка. – Дом в стиле ретро! Ничто не выглядит более ретроспективным, чем здание, построенное в стиле ультрамодернизма пару десятилетий назад.

Мама Беа нежно улыбнулась ему в ответ.

– Вот распакуем вещи и можем пойти на блошиный рынок и поискать там какие-нибудь простенькие безделушки для интерьера 80-х, похожие на те, что имелись у наших родителей, когда мы еще были детьми. Думаю, они отлично впишутся в интерьер.

Мама Беа немного отличалась от ее отца. Она была немного чудаковатой. Обожала лак для ногтей самых ярких и странных оттенков и экстравагантные серьги, сделанные из разнообразных предметов вроде медиаторов для гитары, а одну прядь ее волос красила в синий цвет.

Порой Беа очень хотелось сказать родителям, что им пора повзрослеть.

– Не отлично, а круто, – поправил папа, предлагая маме руку, когда та вылезала из фургона. – Или даже классно.

Затем он посмотрел на Беа и добавил:

– Это сленг 80-х.

Беа тяжело вздохнула:

– Да знаю. Я же не идиотка. – Открыв дверцу фургона, она спрыгнула на тротуар.

– Никто этого и не говорил, – сказала мама Беа. – Не обижайся.

Беа и не обиделась. Просто ее семья и правда раздражала. Чарли уже вовсю бегал во дворе перед домом и дубасил дерево какой-то палкой. И вообще всячески пытался привлечь внимание к своему странному поведению. Она надеялась, что никто из соседей не видел его, ведь это было бы не самым лучшим первым впечатлением.

– Сначала мы должны впустить в дом Дево, – заметила мама Беа.

– Я сделаю это, – вызвалась Беа. Дево, большой полосатый кот, был назван в честь музыкальной группы 80-х, от которой некогда фанатели родители Беа. У Беа с Дево была особая связь. – Сперва я впущу его в свою комнату, ладно?

– Хорошо, – ответила мама. – Но не забудь закрыть дверь, чтобы он не выбежал на улицу, пока мы будем разгружать фургон.

Беа бережно подняла переноску с котом, и мама открыла входную дверь. Огромные пустые комнаты напоминали пещеры. Но на этом сходство заканчивалось, потому что яркий солнечный свет заливал комнаты через высокие, от пола до потолка, окна.

– Ну что ж, Дево, вот твой новый дом. Большой странный новый дом, – провозгласила Беа.

Держа переноску в руках, она поднялась по лестнице, напоминающей больше лесенку в домике на дереве, нежели лестницу в настоящем доме. Беа выбрала первую комнату справа. Та была меньше родительской, но больше, чем у Чарли.

Когда она вошла, воздух в комнате был холоднее минимум градусов на двадцать, чем в коридоре. Разве в закрытых верхних комнатах не должно быть жарче, чем в остальном доме? «Еще одна странность этого странного дома», – подумала Беа. Мало того, что дом сам по себе выглядел странным со всеми этими большими окнами и углами, так еще и температура в нем была как будто сама по себе.

Поставив переноску на пол пустой комнаты, Беа распахнула дверцу.

– Добро пожаловать, приятель, – сказала она.

Дево не выходил, и Беа присела на корточки, чтобы убедиться, что кот в порядке.

Перед поездкой ветеринар дал ему снотворное для котят, и, когда Беа заглянула в переноску, Дево приоткрыл зеленый глаз и затем снова закрыл, засыпая.

– Ладно, ладно, тогда спокойной ночи, – сказала Беа.

Выпрямившись, она собиралась уже уйти, как вдруг почувствовала резкий запах фруктов и чего-то искусственного. Немного постояв, она поняла, что так пахнет виноградная жевательная резинка. Но в комнате, кроме спящего в переноске Дево, было пусто. Откуда же исходил этот запах?

Выйдя на улицу, Беа увидела папу, который пытался организовать разгрузку фургона.

– Так, – командовал он. – Я только что разговаривал с грузчиками. Они будут здесь в течение пятнадцати минут. А пока вы, ребята, хватайте коробки со своими именами и несите их в свои комнаты, а мы с мамой выгрузим кухонную утварь.

* * *

К шести часам вечера почти все вещи из фургона были перенесены в дом. У Беа в комнате появилась кровать и туалетный столик с зеркалом, а еще она устроила уголок для Дево – поставила миску для еды, поилку и кошачий лоток. Кот в конце концов вылез из переноски и недоверчиво обнюхивал все вокруг, периодически всматриваясь в никуда и истошно завывая.

– Много новых запахов, да, приятель? – хмыкнула Беа. – Дай знать, если найдешь, откуда пахнет жвачкой, ладно?

Беа услышала шаги и, обернувшись, увидела Чарли. Он стоял в дверях ее комнаты. Его светло-русые волосы торчали в разные стороны, впрочем, как и всегда. Шнурки на одном ботинке развязались.

– Можешь мне быстренько помочь кое с чем? – спросил он.

– Ладно, – неохотно ответила Беа. Она как раз разбирала вещицы, которые хранила в своем туалетном столике, – шкатулку с украшениями, награды с танцевальных соревнований и любимые фотографии с выступлений.

– Эй, твоя комната холоднее, чем моя, – заметил Чарли.

– Да, наверно, включен кондиционер, – ответила Беа, ставя на столик фигурку черного кота с длинной шеей.

– Он сейчас не работает, – возразил Чарли. – Слушай, можно мне одну пластинку твоей жвачки?

– У меня нет жвачки, – буркнула Беа в ответ. Она перестала жевать ее еще два года назад, после того как один мальчик из ее класса сказал, что она похожа на жующую траву корову.

– Но я чувствую запах жвачки, – продолжал нюхать воздух Чарли. – Кажется, виноградной.

Беа тоже его чувствовала, да так явно, будто жвачка была у нее во рту. Но Беа предпочитала подтрунивать над младшим братом, нежели соглашаться с ним.

– Не понимаю, о чем ты. Может, у тебя начались галлюцинации?

– Ты ничего не чувствуешь?

– Не-а, – отмахнулась Беа, хотя виноградные нотки уже предательски заполонили ноздри.

– Беа! Чарли! Ужинать! – раздался с лестницы мамин крик.

– О каком ужине может идти речь, если еще не разобрали кухонную коробку? – проворчала Беа.

– Может быть, там пицца? Или даже бургеры! – с полным надежды взглядом прошептал Чарли.

– Ты правда веришь в это? – Беа отрицательно покачала головой. Их родители называли фастфуд и рестораны быстрого питания «поставщиками яда», а вот еда, которую они готовили дома, была, конечно же, безумно здоровой: рататуй, жареные овощи с вареным коричневым рисом. ВзБеатый тофу.

– Наверно, нет, – вздохнул Чарли.

За обеденным столом их ждал свежий хлеб, арахисовое масло, клубничный джем и кувшин с водой из-под крана.

– Наш первый ужин в новом доме, – сказала мама, наливая воду из кувшина в бумажные одноразовые стаканчики. – Так себе, конечно, но все наладится, как только мы найдем кастрюли и сковородки.

– И продуктовый магазин, – добавил папа.

Беа была безумно рада сэндвичу с арахисовым маслом и джемом. Она была уже на грани из-за всего странного и нового, что окружало ее теперь, а еще хуже становилось при мысли, что уже в понедельник ей предстоит идти в другую школу. Так что сейчас вкус масла и джема казался единственной знакомой вещью.

Глава 2

Беа стояла перед туалетным столиком в своей комнате и внимательно рассматривала свое отражение в зеркале. Она не ощущала себя сногсшибательной, но надеялась, что выглядит вполне нормально для своего первого дня в школе. Нормально, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Девчонки в средних классах всегда жестоки, и то, что Беа была обречена получить прозвище «новенькой», отнюдь её не успокаивало.

Сменив три наряда, Беа остановила свой выбор на джинсах в обтяжку и свободном голубом свитере, который хорошо сочетался с ее голубыми текстильными слипонами. Она не могла принять, что ее распущенные светло-русые волосы торчат в разные стороны точно так же, как и у ее брата, поэтому зачесала их в высокий хвост. Родители Беа пока не разрешали ей ярко краситься, хотя ей очень хотелось бы сделать макияж смоки, как из видеоуроков в интернете. Что ж, по крайней мере, они разрешили ей пользоваться тушью и блеском для губ при условии, что она купит их на свои карманные деньги. На свой тринадцатый день рождения ей разрешили проколоть уши, и сейчас в ее мочках сверкали крошечные серебряные гвоздики.

– Ну… все не так уж и плохо, – со вздохом решила она. Будто могло быть иначе. Разве у нее был выбор?

– Ты выглядишь очаровательно! – сказала мама, когда Беа зашла в кухню.

Беа поморщилась.

– Фи. Звучит так, будто я маленький пушистый котенок или что-то в этом роде.

– Что ж, для меня ты куда очаровательнее, чем котенок, – заметила мама. – Садись за стол и налей пока себе апельсинового сока. Маффины вот-вот будут готовы.

Судя по фруктово-коричному запаху, Беа догадалась, что мама готовит свои фирменные маффины из цельнозерновой муки с яблоками и грецким орехом. Не то чтобы они были невкусными: плотные, совсем не воздушные и, лишь слегка сладковатые благодаря сиропу из сока агавы и, конечно же, безумно полезными. Беа же мечтала о маффинах с черничной начинкой, приготовленных из белой муки и сахара, по своему виду и вкусу напоминающих уже, скорее, пирог.

В кухню, сонный и растрепанный, вошел Чарли и плюхнулся на свое место за столом.

– Ну что, ребята, как настроение перед первым днем в школе? – спросила мама, ставя перед каждым блюдце с горячим маффином.

– Нервозное, – выпалила Беа, удивившись своей внезапной искренности.

– Почему? – слегка недоумевал Чарли.

– Вырастешь – поймешь, – Беа знала, что это самая известная и противная фраза, которую только может произнести старшая сестра, но он сам напросился. Нечего постоянно вести себя так раздражающе спокойно.

Расслабленность Чарли, несмотря на переезд, новую школу, да вообще всё вокруг, жутко бесила. Но он учился в начальной школе, а начальная школа была совсем не такой, как средняя. К тому же Чарли – мальчик. А мальчишки всегда легче заводят новых друзей. Это как отвести свою собаку в парк знакомиться с другими собаками. Ты просто отпускаешь ее с поводка на лужайку, и через секунду она уже вовсю резвится и играет с остальными такими же псами. Девочки не такие. Они больше похожи на кошек. Поначалу им нужно оценить друг друга, а уж потом решить, будут ли они мурчать или шипеть в ответ.

– Дайте я сфотографирую вас в первый день в новой школе, – сказала мама, потянувшись к своему смартфону.

– Ну мам, это же не первый день в детском саду.

Иногда Беа казалось, что мама нарочно ее злит.

– Да, но это твой последний год в средней школе, а у Чарли – в начальной. Такой первый день никогда больше не повторится, так что живо придвинулись друг к другу и улыбнулись!

На получившемся фото Чарли добродушно смеялся, а Беа улыбалась так вымученно, будто ее ткнули острой палкой в бок.

* * *

Снаружи одноэтажное кирпичное здание средней школы Гранта ничем не отличалось от старой школы Беа. Внешнее сходство еще больше подчеркивало то, что внутри этого здания были сотни незнакомых Беа лиц.

Сначала она посетила классную комнату, а затем пошла на уроки английского и математики, перемещаясь из кабинета в кабинет по звонку, как программированный робот. Все вокруг знали друг друга и уже давно разбились на группы по интересам: закоренелые отличники, ловившие каждое слово учителей; спортсмены, говорившие только о спорте сутки напролет; геймеры – эти мечтали о том, как поскорее добраться домой и засесть за очередную компьютерную игру. Беа не видела группы, частью которой она могла бы стать… или хотела бы стать.

Начался обеденный перерыв, и Беа подошла к школьному кафетерию. Вокруг было столько учеников, все они разговаривали и смеялись между собой так, что Беа не могла вынести этот гул. Прогуливаясь вдоль школьного коридора, она достала и начала жевать яблоко, которое ей дала с собой мама в пакете для ланча, стараясь выглядеть так непринужденно, как будто не могла позволить себе отвлечься от своей насыщенной, невероятной жизни на что-то столь приземленное, как обед в кафетерии. Беа остановилась около школьной доски объявлений с надписью: «Кружки и факультативы». Здесь висели десятки бумажек. Кто-то искал участника в музыкальную группу, рядом разместили приглашения в движение «4-Эйч»[2] и шахматный клуб, но Беа привлекло только одно – отбор в танцевальный кружок.

Беа начала брать уроки танцев, когда ей было всего шесть, и не потому, что ее заставили родители, как было у многих ее одноклассников, а потому, что она сама этого хотела. После школы она проводила все свободное от учебы время в танцевальной студии – брала уроки балета, джазового танца и степа. Мисс Лиза, ее учитель танцев, стала для Беа второй мамой, а некоторые ученицы, особенно ее лучшие подруги Люси и Мэдисон, были ей как сестры. Больно даже подумать, как они теперь далеко.

Когда Беа танцевала, вся ее застенчивость и переживания исчезали. Музыка заполняла мысли, а затем и тело. Она двигалась без раздумий и сомнений, так же естественно, как течет полноводная река. Если и было что-то, что Беа знала о себе наверняка, так это то, что она умела танцевать.

Отбор был назначен на среду в спортзале после школы. Она придет.

После перерыва шел урок естествознания, затем обществоведение. С каждой минутой Беа чувствовала себя все более невидимой, пока другие ребята вокруг нее общались друг с другом, переговаривались, перешептывались. В коридоре, убирая учебник по обществоведению в свой шкафчик, Беа неожиданно услышала:

– Привет.

Обернувшись, она увидела мальчика, ниже ее ростом, в очках и футболке с персонажем из какой-то видеоигры. Парень не был похож на кого-то из тех, с кем обычно общалась и дружила Беа, но он был первым «неучителем», который заговорил с ней за весь день.

– Привет, – ответила она.

– Ты новенькая, – широко улыбнулся паренек, обнажив брекеты на зубах.

– Я знаю, – кивнула Беа.

Парень засмеялся.

– Я тоже так думаю. Я Эд.

– Беа.

Внимание Беа в этот момент было приковано к группе девочек в конце коридора. В центре шла высокая девочка со стройными длинными ногами, в коротком персиковом платьице без рукавов, гораздо короче, чем одобрила бы мама Беа. У нее были мягкие черты лица, которые подчеркивал легкий, дневной макияж, а длинные светлые волосы блестели, как будто на них падал лунный свет. Девочка справа была одета в леггинсы и майку, подчеркивающие ее подтянутую фигуру. На светло-коричневой коже играл легкий румянец, а черные волосы, подобно грозовому облаку, обрамляли ее безупречное лицо. На третьей девушке были джинсы скинни с босоножками на танкетке и белая блузка с рюшами. А каштановые волосы напоминали плотную блестящую портьеру в театре.

Разговоры прекращались, когда мимо проходили эти девочки. Казалось, они оставляют на своем пути след из блесток. Они были такими яркими и гламурными и выглядели намного старше, чем другие ученики средней школы. Все, что могла сделать Беа, так это не стоять с открытым ртом.

– Эй, Эд, кто те девочки? – спросила она.

– Эти? – отозвался Эд, провожая троицу долгим взглядом. – Они из танцевальной команды.

Глава 3

Беа снова посмотрела в шкатулку с украшениями. Нет, здесь их нет.

Бред какой-то. В выходные, когда она разбирала коробку со своими вещами, шкатулка была на месте, и ее крышка была заклеена скотчем на время переезда. Тогда Беа оторвала скотч и открыла шкатулку. Конечно, ее содержимое перевернулось во время поездки, но все было на месте: серебряная цепочка с камнем-талисманом и две пары серег – подарок на ее день рождения – маленькие серебряные колечки от родителей и капельки из натурального жемчуга от бабушки. Куда же они делись?

Беа спустилась в гостиную. Мама сидела на диване и читала какой-то роман, а Дево свернулся полосатым клубком у нее на коленях.

– Мам, ты не видела серьги с жемчугом, которые мне подарила бабушка?

Мама оторвалась от книги.

– Нет. Надеюсь, они не потерялись во время переезда?

– Точно нет, – сказала Беа. – И это очень странно. Накануне вечером они были в моей шкатулке для украшений.

– Хм, – сказала мама. – И правда, странно. Ну, может быть, ты их просто куда-то положила и скоро они найдутся.

И снова погрузилась в свою книгу.

– Но я хотела надеть их завтра, – сказала Беа, расстроенная сильнее, чем ожидала. Разве мама не должна хотя бы предложить ей помощь в поисках?

– Завтра отбор в танцевальную команду и я хотела надеть их на удачу.

По правде говоря, жемчужные серьги были самым дорогим украшением, которое у нее было, и Беа втайне надеялась, что они произведут хорошее впечатление на девочек из танцевальной команды.

– Тебе не нужна удача, дорогая, – откликнулась мама. – У тебя есть талант.

Беа закатила глаза и пошла обратно в свою комнату. Было ясно, что от мамы помощи не дождешься.

Беа снова проверила шкатулку, чтобы убедиться, что она не сошла с ума. Жемчуга там так и не было.

– Привет, Беа.

Она обернулась и увидела, что Чарли в пижаме только что вошел в ее комнату.

– Тебя стучаться не учили?

– Дверь была открыта.

– Все равно.

– Ладно, – сказал Чарли и постучал в дверной косяк. – Я не могу найти свои коллекционные карточки. Ты их не видела?

Чарли собирал карточки из какой-то глупой игры, в которую он и другие мальчишки его возраста любили играть. Для Беа это была пустая трата денег.

– Откуда мне знать, где твои дурацкие карточки?

– Я не знаю. Просто я помню, где их оставил, но сейчас их там нет.

Беа посмотрела на шкатулку, где должны были быть ее серьги с жемчугом.

– Значит, ты их оставил не там. Мама всегда говорит, что тебе нужно лучше следить за своими вещами, но ты никогда не слушаешь.

– А еще она всегда говорит тебе быть добрее ко мне, но ты тоже никогда не слушаешь.

Беа внезапно охватила вспышка гнева.

– Что ж, может быть, если бы ты так не надоедал, я была бы к тебе добрее! – крикнула она.

– Что ж, может быть, если бы ты была добрее, я бы так не надоедал! – крикнул Чарли в ответ.

В коридоре появился папа.

– Эй, что у вас тут происходит?

– Беа злая, – наябедничал Чарли.

– Чарли надоедает, – сказала Беа.

Папа улыбнулся и покачал головой.

– В общем, ничего такого, что не происходило бы между любыми братьями и сестрами. Остыньте, вы двое. Должен сказать, я скучаю по дням, когда вы были лучшими друзьями.

* * *

Лежа в кровати в обнимку с Дево, Беа с грустью думала о словах папы. Она действительно помнила время – не так уж и давно это было, – когда они с Чарли были неразлучны и почти не ссорились. Лучшие друзья. Она знала, что Чарли не сильно изменился, но изменилась она. Четыре или даже еще два года назад, ее не раздражал Чарли, не смущали родители, не волновало мнение других людей о ней. Когда она была маленькой, все было проще. Но сейчас Беа уже не та девочка, которой была когда-то, и вернуть все обратно невозможно.

* * *

Коленки Беа предательски дрожали, когда она стояла в спортзале перед жюри, в котором был тренер танцевальной команды, один из преподавателей физкультуры и та красивая светловолосая девочка, которую Беа видела накануне в школьном коридоре. Беа еще не начала танцевать, но ей уже казалось, что они ее осуждают.

– Что ж, ты недавно переехала? – спросила тренер. Стройная и изящная, она напоминала взрослую версию одной из девочек танцевальной команды.

– Да, – ответила Беа, мечтая, чтобы дрожь прекратилась.

– Можешь немного рассказать о своем танцевальном опыте? – продолжила тренер.

– Я семь лет занималась балетом, джаз-танцем и степом, – ответила Беа. – Я люблю танцевать.

Беа поняла, что последняя фраза прозвучала довольно глупо. Но это была правда.

Тренер улыбнулась.

– Ну хорошо, давай посмотрим, что ты умеешь.

Казалось, музыка никогда не начнет играть. Может, что-то сломалось? Все, что сейчас слышала Беа, так это стук собственного сердца в ушах. Но стоило заиграть первым нотам, как все переживания Беа испарились сами собой. Она позволила музыке проникнуть в ее тело и вести его. Сейчас она была свободна. Счастлива. Когда выступление закончилось, на ее лице сияла радостная улыбка, и она увидела, что члены жюри тоже улыбаются. Не нужно было слов, чтобы понять, что Беа прошла отбор в команду.

Выйдя из здания школы, Беа вдруг ощутила прилив сил. Она снова танцевала. Снова была в команде. А может быть, и нашла свое место в новой школе.

– Привет, – послышался голос сзади.

Беа обернулась и увидела светловолосую девочку, которая была в составе жюри. Та улыбалась ослепительной голливудской улыбкой.

– Добро пожаловать в команду, – сказала блондинка. – Я Оливия.

– Беа.

От волнения Беа протянула девочке руку. Оливия пожала ее в ответ, а затем они обе засмеялись, потому что рукопожатие было такой нелепостью, чем-то, что делают взрослые в деловых костюмах, решая деловые вопросы.

– Слушай, – сказала Оливия, – я встречаюсь с девчонками из команды в кофейне «Большое зернышко». Мы часто делаем там домашку после обеда. Не хочешь присоединиться?

Беа расплылась в улыбке, хотя и ненавидела кофе.

– Конечно.

«Большое зернышко» представляло собой плохо освещенное помещение со стенами из простого красного кирпича, а в воздухе повсюду витал аромат кофе. Беа это место показалось очень изысканным.

– Итак, позволь представить тебе нашу компанию, – торжественно произнесла Оливия. – Это Кайла, – она кивнула в сторону девочки с черными косичками. Затем жестом указала на рыжеволосую: – А это Мейв. Девочки, это Беа, она новый член команды.

– Правда? – отозвалась Кайла. – Мои соболезнования.

– Наши соболезнования, – добавила Мейв.

Они обе заказали большие стаканы с кофе глясе, возможно, потому, что были измотаны.

Беа подошла к стойке приема заказов и, не увидев в меню ни одного знакомого названия, заказала первое, что бросилось ей в глаза из «некофейных напитков» – что-то под названием «Розовый единорог». Когда приготовили ее заказ, это оказался напиток цвета лекарства, которое мама давала Беа, когда у нее болел живот. Поверхность коктейля покрывал толстый слой взбитых сливок, посыпанный разноцветными желе.

Когда Беа принесла свой напиток на столик, остальные девочки засмеялись.

– Что это ты такое заказала? – спросила Оливия. – «Пюре из принцессы»?

Беа рассмеялась.

– Не знаю. Какого-то «Розового единорога».

– И единорог, видимо, там главный ингредиент, – заметила Кайла.

Беа сделала глоток. Было очень сладко, но не плохо. Похоже на молочный коктейль.

– По вкусу как клубника.

– Единорог со вкусом клубники, – протянула Мейв. – Кто бы мог подумать.

Беа была на седьмом небе от счастья. Еще вчера она была совсем одна и чувствовала себя одиноко, а сегодня она уже сидела за одним столиком в компании таких крутых и остроумных девчонок. Как же ей повезло.

– На завтра нам задали прочитать с первой по третью главы и ответить на вопросы, верно? – спросила Кайла.

Оливия закатила глаза.

– Нам что, больше поговорить не о чем?

Она открыла свой ноутбук.

– Привет, интернет!

Она набрала запрос и спустя пару секунд кликнула мышью по нужной ссылке.

– Вуаля! Вот сайт с кратким содержанием каждой главы.

Беа понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что происходит. Она любила читать, и у нее никогда даже мысли не возникало не прочитать то, что задал преподаватель.

– Вам нужно краткое содержание, чтобы потом лучше понять полную версию? – спросила она.

Оливия засмеялась.

– Мы ищем краткое содержание вместо полной версии, дорогая, – она сказала это так, будто объясняла что-то маленькому ребенку. – Когда побудешь в команде некоторое время, поймешь. Иногда тебе придется выбирать – тренировки и собрания клуба или учеба. На все времени не хватит.

* * *

Вместе с остальными девочками Беа списала ответы на вопросы, но сейчас, сидя в своей комнате, она решила все же прочитать главы. В этом случае она честно будет готова к занятию. Да и к тому же название «Поворот винта»[3] звучало довольно интересно. Это должна была быть история о привидениях.

Но когда Беа пошла за книгой, ее не оказалось там, где она ее оставила. Девочка хорошо помнила, что положила книгу на свой стол вместе с остальными учебниками, когда пришла домой. Куда же она подевалась?

Это все не к добру. Учительница английского раздала экземпляры книги всем ученикам с условием, что те будут бережно относиться к ним и вернут сразу, как прочтут.

Беа порылась в рюкзаке на тот случай, если вдруг ей померещилось, что она оставляла книгу на столе. Но ее не было и там. Она заглянула под кровать, в тумбочку и комод, открыв каждый ящик. Беа знала, что ищет в таких местах, где книги на самом деле быть не могло. Но где-то она должна быть.

Девочка открыла дверь шкафа и опустилась на колени перед тем местом, где стояли ее туфли.

Что-то привлекло ее внимание.

В дальнем левом углу шкафа стояла обувная коробка. У Беа не было такой коробки. Вытащив ее, Беа заметила, что та была совсем не новой. Потрепанный картон размягчился от времени, на крышке было напечатано: «Туфли, размер 6,5». Она сняла крышку с коробки и заглянула внутрь. На девочку хлынул поток холодного воздуха, и она задрожала. Внутри лежала пропавшая книга и дюжина коллекционных карточек Чарли. Как они сюда попали? Беа вытащила книгу и карточки. На дне коробки лежали ее жемчужные серьги.

Глава 4

Беа знала, что Чарли еще не проснулся. Он просто не мог проснуться, пока мама не будила его в течение хотя бы тридцати минут, и даже тогда он все еще практически ходил во сне, собираясь в школу.

Босиком на цыпочках Беа прокралась в комнату Чарли и положила карточки, которые она нашла накануне вечером, на его комод. Часть ее хотела рассказать ему об обувной коробке и пропавших без вести и найденных вещах, но другая ее часть подумала, что куда забавнее иметь собственный секрет… и позволить брату думать, что у него галлюцинации.

Беа долго не могла выбрать, что надеть в школу. Теперь, когда она была членом танцевальной команды, ей нужно было произвести впечатление. В конце концов она остановилась на розовом свитере, белых джинсах скинни и недавно найденных сережках с жемчугом. Она решила распустить волосы, потому что так делала Оливия. Ей хотелось, чтобы у нее была настоящая хорошая косметика вместо той дешевки, которую она могла купить на свои деньги в приаптечном магазине. Может быть, ей удастся прокрасться в мамину комнату и позаимствовать немного ее шикарной туши.

– Чарли! Пора вставать! – Беа услышала, как мама кричит с лестницы. Если она была внизу, а папа ушел на утреннюю пробежку, значит, горизонт был чист. Все так же на цыпочках Беа прошмыгнула в спальню родителей, оттуда – в ванную. Открыв черную косметичку из лакированной кожи, в которой мама хранила свою косметику, Беа вытащила из нее тушь. Затем попыталась быстро накрасить ресницы, но моргнула, и в итоге под глазом появился черный подтек. Она умылась и попыталась снова. Тушь определенно ложилась куда лучше, чем ее собственная, ресницы выглядели темнее и длиннее. Должно быть, тушь была очень хорошей, ведь мама заплатила за нее сорок долларов.

Беа тихонько выскользнула из комнаты родителей в полной уверенности, что ее преступление осталось незамеченным.

– Эй, Беа, – позвал Чарли, когда она проходила мимо его комнаты. – Хочешь услышать что-то странное?

– Ты всегда говоришь что-то странное, – проворчала Беа, хотя точно знала, что собирался сказать ее брат.

– Помнишь мои пропавшие коллекционные карточки? Сегодня утром я нашел их на своем комоде!

– Ну, должно быть, ты их там и оставил, – отмахнулась Беа.

– Но это не так! Когда я вчера ложился спать, их там не было.

Беа покачала головой. Хорошо, что она решила не говорить Чарли о коробке. Так было намного веселее.

– Возможно, переживаний из-за переезда было немного больше, чем ты думал.

Чарли закатил глаза.

На завтрак мама Беа приготовила цельнозерновые имбирные оладьи. Затем, сев за стол напротив дочери, вдруг спросила:

– Беатрис, ты пользуешься моей тушью? Твои ресницы выглядят ярче, чем обычно.

Мама называла ее Беатрис только в тех случаях, когда Беа делала что-то не так.

– Немного, да. Если ты член танцевальной команды, у тебя должен быть макияж. – Беа старательно делала вид, что очень занята, поливая блин сиропом из агавы.

– Да, макияж должен быть во время выступления, – парировала мама, держа чашку кофе двумя руками. – Вы сегодня выступаете?

– Нет, просто тренируемся.

– Ясно, – сказала мама. – А тушь ты забрала из моей косметички?

– Я не забирала. А воспользовалась, – сказала Беа, все еще не поднимая глаз.

– Хм, кажется, обычно, когда люди хотят воспользоваться чем-то, они сначала спрашивают разрешения? – Мама отпила кофе из чашки.

– Да, – сказала Беа. – Но я боялась, что ты не разрешишь.

– Да, я могла бы, – кивнула мама. – Но раз ты ей уже воспользовалась, могу сказать, что тебе очень идет. И если не будешь скрытничать и делать все тайком, можешь и дальше брать мою тушь.

Беа благодарно вздохнула.

– Хорошо. Спасибо, мам.

Мама улыбнулась.

– Мне нравится. С этой тушью твои глаза такие выпученные.

– Звучит мерзко, – сказал Чарли. – Как будто она чихуахуа. У них как раз такие глаза.

Мама засмеялась.

– Я не имею в виду, что твоя сестра похожа на собаку. Хотя чихуахуа тоже милые. Просто по-своему.

Пожалуй, в семье Беа были самые странные разговоры в мире. Однако, по крайней мере, у Беа была новая тушь, а это уже хоть что-то.

* * *

– Крутые джинсы, – заметила Оливия.

Они с Беа, Кайлой и Мейв снова сидели в кофейне. Беа заметила, что во время обеда девочки из танцевальной группы постоянно паслись в салат-баре, как коровы на лугу. Она же приносила ланчи из дома, сегодня это был сэндвич с миндальным маслом и медом, пара морковок и хумус. Беа очень хотелось попросить у родителей вместо ланча деньги на обед, чтобы она могла перекусить с остальной командой. Но салат-бар был не лучшим аргументом для их убеждения, ведь овощи в здешних салатах наверняка были недостаточно экологически чистыми.

– Спасибо, – ответила Беа. – Надеюсь, я ничего на них не пролью. Извечная проблема белой одежды.

– А мне нравится твоя тушь, – добавила Кайла. – Смотрится мило. Тебе предстоит потренироваться делать наш фирменный макияж для выступлений. Он довольно яркий.

– Ага, – включилась Мейв. – И мы используем лак для волос с блестками. Он тяжело смывается, зато в свете софитов выглядит бомбически.

– Привет.

Беа подняла взгляд и увидела девочку, вставшую перед их столиком. У нее были яркие волосы цвета фуксии, мешковатое черное платье и колготки в черно-белую полоску.

– Я так понимаю, я не прошла отбор в команду?

– Ты все правильно понимаешь, – Оливия улыбнулась так, будто сообщала какую-то хорошую новость.

– Ну и ладно, – сказала незнакомка. – Хотя мне до сих пор кажется, что я могла привнести в вашу команду что-то новое.

– Если говоря «новое», ты имеешь в виду «странное», то да, определенно могла бы, – заметила Оливия.

Кайла и Мейв расхохотались.

– Что ж, ограниченные люди ограничены во всем, в том числе во вкусе, – не осталась в долгу девочка. – Тем не менее я снова собираюсь на отбор в следующем году. В другой раз повезет, не так ли?

– О, везение тебе точно пригодится, – хмыкнула Оливия. – Почему ты вообще разговариваешь с нами? Разве тебе не стоит сейчас тусоваться со своими странными дружками, которые выглядят как какие-то сектанты?

– Это вы настоящая секта, – сказав это, девочка направилась к выходу.

– Секта, для которой ты недостаточно крута, – крикнула Оливия ей вслед.

Кайла и Мейв снова расхохотались, громче прежнего. А Беа задумалась, должна ли она смеяться вместе с ними. А затем спросила:

– Кто она?

– Софи, – ответила Оливия. – Она уже второй год подряд пытается пройти отбор и снова в пролете. Уже давно можно было догадаться, что танцы – это не ее.

– Она танцует модерн, – добавила Кайла. – Это когда выдаешь странные телодвижения босиком за танец.

– К тому же, – присоединилась к разговору Мейв, – она носит мешковатые платья, потому что она жирная. А жир не может быть частью танцевальной команды.

Беа почувствовала легкое покалывание где-то в животе. Софи совсем не показалась ей жирной. Да даже если и так, что с того? Родители Беа всегда учили ее, что все люди выглядят по-разному и в этом нет ничего ужасного. И потом что плохого в стиле модерн? Беа сама брала уроки модерна в прошлом году, и ей понравилось. Этот стиль намного свободнее балета, а танцевать босиком было даже весело.

Но спорить с девочками ей сейчас не хотелось, ведь она только-только вошла одной своей не босой ногой в их команду и, напротив, старалась им понравиться. А вдруг Беа не знала чего-то о Софи, что знали девочки? Может быть, та сделала что-то такое, настолько плохое Оливии, Кайле или Мейв, что теперь они не стесняются так грубо обходиться с ней. Но даже когда Беа подумала об этом, где-то в глубине души ее внутренний голос продолжал тихонько ворчать, спрашивая: «Разве вообще кто-нибудь заслуживает, чтобы с ним так обходились?»

* * *

Беа лежала в своей кровати, но спалось плохо. Было что-то в новом доме, что не давало ей покоя. Может быть, дело в том, что в ее комнате всегда было слишком холодно или что странный запах виноградной жевательной резинки никогда не исчезал. Или, может, она просто еще не привыкла считать этот дом своим. Просыпаясь среди ночи, в первое мгновение она не могла сообразить, где находится, и ей все еще приходилось вспоминать дорогу в ванную.

«Ты дома, ты в безопасности. Ты дома, ты в безопасности, – снова и снова повторяла Беа в голове. – Ты дома, ты в безопасности, ты…» – пока в конце концов не погрузилась обратно в сон.

Жуткий грохот со стороны комода разбудил ее.

Беа села на кровати и заметила, что ее шкатулка упала на пол. А рядом со шкатулкой на четвереньках ползала девочка, пытаясь собрать разбросанные украшения.

Беа протерла глаза, затем посмотрела снова, чтобы убедиться, что действительно видит то, что видит. Девочка не исчезла.

– Эм… Извините? – только и смогла сказать Беа, хотя это было глупо. Это не Беа была непрошеной гостьей, а девочка, и сейчас Беа следовало спросить, кто она и что делает в ее комнате. Может, это грабитель? Если и так, то не слишком ли юный? На вид они с девочкой были ровесницами.

Девочка вздрогнула и подняла глаза.

– Ой, мне так жаль! – воскликнула она странно наигранно, учитывая ситуацию. – Я не хотела тебя разбудить. Я случайно опрокинула твою шкатулку для украшений. Я такая, такая растяпа!

Девочка встала. Ее длинные вьющиеся каштановые волосы были уложены в красивую прическу, а на макушке красовался большой розовый бант. Она была одета в пушистую белую кофточку с огромными розовыми горошинами и розовую короткую юбку. Ее розовые туфельки в сочетании с белыми носочками по щиколотку, казалось, были сделаны из блестящего пластика.

– Ты кто? – наконец спросила Беа, собравшись с мыслями. – И что ты делаешь в моей комнате?

Девочка улыбнулась. Ее губы были липкими от розового блеска того же оттенка, что и ее розовые серьги. Если она была грабительницей, то крайне избирательной.

– Я Кимберли, – ответила она. – Но друзья называют меня Кимми. И эта комната была моей задолго до тебя.

– Что-что? Я не понимаю. Я, наверно, сплю?

– Если ты действительно хочешь это узнать, я с удовольствием тебя ущипну. Но должна предупредить: я больно щипаюсь! – Кимми изобразила руками клацающие клешни краба и хихикнула.

– Что ты имела в виду, когда сказала, что эта комната была твоей? – спросила Беа, изо всех сил пытаясь подобрать правильные вопросы, чтобы разобраться в этой странной ситуации.

Кимми присела на край кровати, но матрас не заскрипел и даже не продавился. Как будто на него вообще никто не сел. Запах виноградной жевательной резинки усилился, и Беа заметила, что Кимми что-то активно жует.

– Это мой дом и моя комната, – сказала Кимми. – Я выросла тут. И я все еще здесь и всегда буду, пока я есть. – Она снова захихикала. – Ой, какая забавная рифма вышла! Я всегда здесь, Беа. Просто не всегда позволяю тебе видеть меня.

Замешательство Беа сменилось страхом.

– Ты хочешь сказать, что ты где-то прячешься?

– Хм, думаю, это можно было бы так назвать. Я очень хорошо прячусь, смотри.

Кимми закрыла глаза и вдруг исчезла. В изумлении Беа оглядела теперь уже пустую комнату – или нет?

– Эй, я здесь! – позвал голос Кимми. Она снова появилась, сидя, закинув ногу на ногу, на комоде Беа.

Беа раскрыла рот от изумления. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и заговорить.

– Но ты была здесь, а потом вдруг пропала! А теперь ты там!

– А ты, кажется, весьма наблюдательна. Наверно, хорошо учишься, да?

– Я… да, вроде да, – промямлила Беа, все еще не в силах поверить, что этот разговор происходит на самом деле. – Кимми, так ты… призрак?

Кимми поморщилась.

– Я не очень люблю это слово. Но мне очень нравится, что ты называешь меня Кимми, потому что так меня зовут мои друзья! Мы с тобой теперь друзья, правда?

– П-правда, – сказала Беа, но ответ прозвучал так же неуверенно, какой она себя сейчас чувствовала. Она что, только что согласилась дружить с мертвым? Потому что, если Кимми была призраком, это значило, что она мертва, ведь так? Но спросить ее, умерла ли она, показалось Беа невежливым и грубым. – Но есть один момент. Мне кажется, ты взяла у меня кое-какие вещи и спрятала их в шкафу. А друзья не берут друг у друга ничего, не спросив разрешения.

Беа вдруг поняла, что говорит точь-в-точь как ее мама этим утром. Но ведь тушь и серьги совсем не одно и то же?

Кимми задумалась.

– Я всегда хранила свои секреты в шкафу. Ведь иногда друзья одалживают друг у друга вещи, верно?

– Да, но они сначала спрашивают.

– Сначала спрашивать, – кивнула Кимми. – Хорошо, я поняла.

Она соскользнула с комода и вернулась к изножью кровати.

– Вообще я не воришка, – сказала она, свесив ноги с края кровати. – Просто мне одиноко. А когда я могу посмотреть на что-нибудь новенькое или потрогать, я чувствую, что не одна, понимаешь?

Беа кивнула. Из-за переезда теперь она не понаслышке знала, что значит чувствовать себя одинокой, но то, о чем говорила Кимми… Это было совершенно другое дело.

– У тебя есть семья? – спросила Беа.

– Была. Когда я жила здесь, ну… по-настоящему. Это было в 80-е, задолго до твоего рождения.

– Ого, – воскликнула Беа. – То есть… даже не знаю, что сказать.

– Да, я знаю, это странно. Думаю, если бы я сейчас была жива, мне было бы примерно столько же лет, сколько твоей маме. Но увы, так что я твоего возраста. Значит, мы можем быть друзьями? – Кимми склонила голову набок и улыбнулась, как ребенок из телешоу, пытающийся выглядеть совершенно очаровательно.

– Да, конечно. Мне кажется, ты хороший пр… – Беа чуть не сказала «призрак», но потом вспомнила, что Кимми не очень нравится это слово. – То есть я хотела сказать, что могу доверять тебе, верно?

Кимми взяла одну из подушек Беа и прижала ее к груди.

– Абсолютно! Ты можешь доверять мне полностью.

– Хорошо, – Беа посмотрела на свой будильник. Три часа ночи! – Кимми, было здорово поговорить с тобой, но мне нужно еще немного поспать, если я собираюсь пойти утром в школу.

Кимми скривилась.

– Один из плюсов быть такой, какая я сейчас, так это то, что мне не нужно ходить в школу.

– Что ж, а мне пока еще надо.

– Да-да, я поняла. Уже ухожу.

– Куда ты пойдешь? – спросила Беа. Ей было интересно, есть ли какое-то место, где собираются призраки.

– Оу, я никуда не уйду. Ты просто не будешь меня видеть. Я не могу выйти отсюда.

– Ты хочешь сказать, что живешь в этом доме с 1980-х годов?

Кимми кивнула.

– Ага. Тут было довольно пусто и скучно. Сама видишь, какую вредную привычку брать вещи без спроса я приобрела.

– Вижу, – с грустью сказала Беа.

И тут ей в голову пришла идея, и она откинула одеяло.

– Подожди минутку, не исчезай!

Беа встала с кровати, подошла к своей шкатулке с украшениями и достала оттуда жемчужные серьги.

– Вот, – сказала она. – Можешь одолжить это. Потому что мы друзья.

Кимми взяла серьги и улыбнулась.

Глава 5

Музыка снова проникала сквозь тело Беа. Она, Оливия, Кайла и Мейв танцевали в первой линии, а остальные члены команды – за ними. Было так здорово тренироваться с другими девчонками, ее тело двигалось синхронно не только с музыкой, но и с ними. Как всегда в такие моменты, ей казалось, что разум отключается, остается только тело, которое само прекрасно знало, что делать. Сердце билось в такт громким басам. Беа была счастлива.

Когда музыка умолкла, тренер Брейден зааплодировала.

– Отличная работа, дамы! В этом году мы всех порвем на региональных соревнованиях!

Вся команда направилась к фонтанчику с водой. Беа заметила, что остальные девочки немного отстали, чтобы Оливия, Кайла и Мейв могли попить первыми.

– Ну что, все идут в «Большое зернышко»? – спросила Оливия, когда они переодевались в раздевалке.

– Конечно, – сказала Мейв. – Брейден никогда нас так еще не хвалила. Мы просто обязаны это отметить.

– Это все Беа, – заметила Оливия. – В прошлом году мы были хороши, но благодаря ей у нас появилось кое-что еще. Она – наш секретный ингредиент!

– Ага, наш особый соус, – добавила Кайла.

Беа почувствовала, как краснеет от смущения, но не могла удержаться от улыбки.

В «Большом зернышке» Беа заказала кофе с шапкой из шоколада и маршмеллоу, который по вкусу должен был напоминать печенье с зефиром. Хватит с нее всяких розовых единорогов. Напиток был довольно неплохим: шоколад и зефир помогли скрыть горечь от кофе, и очень скоро Беа чувствовала себя взбудораженной и счастливой от кофеина.

– Как насчет прочитать еще парочку «мини-глав»? – заговорщицки подмигнула Мейв.

Беа не нужно было краткое содержание глав, о которых говорила Мейв: она читала дома саму книгу. И ей нравилось. Но признаться в этом своим новым друзьям она не могла.

– Ой, смотрите-ка, кто пожаловал, – тихо сказала Оливия. – Похоронное бюро.

Беа посмотрела в сторону выхода. Софи в черном платье до пола с высоким воротником и еще одна девушка с синими колючими волосами, напоминающими ирокез, и в рваных черных джинсах зашли в кафе. Их сопровождал бледный худой парень, тоже весь в черном. Волосы спадали ему на лицо, так что его трудно было разглядеть.

– Эй, это же Мортиша Аддамс! – Оливия окликнула их. – А это твои дети, Уэнсдэй и Пагсли?

– Привет, куклы БарБеа, – парировала Софи.

– Мы не куклы БарБеа. Просто мы не превращаем каждый день в Хэллоуин, – сказала Оливия.

– Да, мы предпочитаем выглядеть как чья-то мечта, а не как чей-то ночной кошмар, – сказала Мейв.

– Что ж, кошмары – в глазах смотрящего, – заметил друг Софи, и все трое переключились на заказ кофе.

Беа не понимала, почему ее новые друзья каждый раз считали своим долгом придраться к Софи и другим ребятам-готам. Но она была пока не в том положении, чтобы что-то говорить им. Ей нравилось быть частью такой крутой компании, и поскольку пока она все еще была новенькой, то считала, что ее статус был не очень стабильным.

* * *

Беа растянулась на диване и смотрела видео на своем ноутбуке, когда в гостиную вошла мама. Она явно была взволнована чем-то.

– Беа, ты ведь не брала сегодня мои серебряные каплевидные серьги? – спросила она.

– То, что я одолжила твою тушь, совсем не значит, что я собираюсь начать воровать твои украшения, – сказала Беа. – Я бы никогда не взяла что-то подобное, не спросив.

– Да-да, я знаю. Просто так странно. Я была уверена, что они лежат в моем ящичке с драгоценностями.

– Может, ты сняла их и положила в спортивную сумку, когда была в спортзале? – спросила Беа.

– Не думаю, но на всякий случай пойду проверю ее, – сказала мама.

Беа была почти уверена, что мама не найдет свои сережки в спортивной сумке. У Беа их не было, зато она точно знала, у кого они могли быть.

* * *

Кимми обычно приходила в гости после того, как Беа ложилась спать. Ночью, когда она снова пришла, на ней были серьги мамы Беа и ее обычный бело-розовый наряд.

– Моя мама искала эти серьги, – заметила Беа.

Кимми сняла их и протянула ей.

– Можешь вернуть их ей. Они такие красивые. Я просто хотела поносить их немного.

– Как же ты их взяла, если ты не можешь покидать эту комнату? – спросила Беа, кладя серьги на тумбочку.

Кимми улыбнулась.

– Она пришла, чтобы забрать белье для стирки. Я подошла сзади и вытащила их прямо из ее мочек. Она даже не заметила. Просто поежилась и бормотала, что не понимает, почему здесь всегда так холодно.

Беа неодобрительно покачала головой.

– Кимми! Ты же обещала, что не будешь больше ничего брать без разрешения.

Кимми улыбнулась своей очаровательной улыбкой и пожала плечами.

– Я знаю. Просто здесь так скучно. Иногда я никак не могу устоять перед чем-нибудь новеньким. Или блестящим. Могу я положить голову тебе на плечо?

– Конечно. – Беа показалось странным, что Кимми нравится лежать, положив голову ей на плечо, но в общем она не возражала, к тому же, похоже, Кимми становилась счастливее от этого. Как-то она даже сказала, что так они похожи на сестер.

Беа ощущала себя странно в такие моменты. Она чувствовала, как Кимми лежит на ее плече, но не чувствовала веса ее тела. Кимми, скорее, была похожа на полую куклу.

– Что ты сегодня делала? – спросила Кимми. Ей всегда хотелось знать, что происходит за пределами дома, в котором она оказалась в ловушке.

– Ничего особенного, – сказала Беа. – Школа. Тренировка танцевальной команды. Сходила с друзьями выпить кофе.

– Когда я училась в школе, мы не ходили пить кофе, – сказала Кимми. Она лежала на боку рядом с Беа, свернувшись клубочком. – За эскимо или замороженным йогуртом – да, но не за кофе.

– Честно говоря, эскимо и замороженный йогурт мне нравятся куда больше, чем кофе, – сказала Беа. – Но Оливия, Кайла и Мейв пьют кофе, поэтому я тоже его пью.

Забавно. Во многих отношениях Беа была более открыта и честна с Кимми, чем со своими новыми друзьями. В школе она всегда слишком много задумывалась над тем, что говорила или делала, чтобы произвести хорошее впечатление. С Кимми она была самой собой.

– Я бы никогда не заставила тебя пить кофе, если ты не хочешь, – заметила Кимми.

Беа рассмеялась.

– Спасибо. Но меня не заставляют его пить. Я уверена, никто не умрет, если я закажу что-нибудь другое, – сказала Беа, хотя и помнила тот первый день в «Большом зернышке» и напиток «Розовый единорог», девочки тогда посмеивались над ней.

– Твои новые друзья, они такие же милые, как я? – спросила Кимми.

Беа вспомнила, как Оливия, Кайла и Мейв дразнили Софи.

– Ну… Они тоже милые, но по-своему, не так, как ты.

Кимми перевернулась на спину и улыбнулась Беа.

– По-своему – это хорошо. Предпочитаю быть особенной. Я хочу быть твоей лучшей подругой, Беа.

Беа издала уклончивый звук «м-м-м» вместо того, чтобы сказать «да» или «нет». Иногда она задавалась вопросом, были ли эти долгие разговоры с Кимми реальными или всего лишь плодом ее воображения. Но даже если Кимми была настоящей, можно ли записать в лучшие друзья мертвого человека?

– Что ж, Кимми, – сказала Беа, меняя тему, – чем ты любила заниматься, когда… эм… жила здесь? – Она старалась формулировать вопросы так, чтобы не произносить «когда была жива».

– Да всяким. Я любила смотреть музыкальные клипы по телевизору. Тусоваться в торговом центре, играть там в автоматы, ну и всякое такое. «Мисс Пакман»[4] была моей самой любимой игрой, и я всегда выигрывала.

– Я тоже играла в нее, – сказала Беа. – Однажды, когда мы были в отпуске, мы пошли в музей-галерею игровых автоматов.

– Знаешь, чего мне хотелось бы больше всего на свете, Беа? – вдруг сказала Кимми. – Я бы хотела пойти с тобой в торговый центр. Мы могли бы ходить по магазинам одежды, вволю поесть мороженого, а потом пойти играть во все игры на игровых автоматах. Может быть, я бы даже позволила тебе выиграть у меня в «Мисс Пакман». Хотя это вряд ли.

– В торговом центре больше нет игровых автоматов, Кимми, – сказала Беа.

– Оу… – Кимми явно расстроилась.

– Так, значит, когда ты была жива, то любила ходить в торговый центр со своими друзьями? – Беа надеялась, что сможет подбодрить Кимми, заставив ее вспомнить веселые моменты.

Улыбка исчезла с лица Кимми, глаза потемнели.

– Не совсем. У меня тогда не было такого хорошего друга, как ты, Беа. Некоторые девочки… мне не нравились. Мне это не нравилось. Совсем не нравилось.

Глава 6

Беа знала, что мало спит последнее время. Днем мозг просто отказывался соображать и ей приходилось прикладывать немало усилий, чтобы не заснуть на особенно скучных уроках. Тренировки стали утомлять, и в конце концов Беа поняла, что действительно нуждается в большом стакане кофе, который пристрастилась заказывать в «Большом зернышке». Пусть шоколад, карамель и взбитые сливки все так же не до конца скрывали горький кофейный вкус, зато она могла быть уверена, что, когда придет домой, у нее будут хоть какие-то силы на домашку и работу по дому, а еще на душ и подготовку одежды к очередному изнуряющему дню.

Беа также знала и причину, по которой она мало спала. Каждую ночь в течение пяти минут после выключения света появлялась Кимми. Они всегда болтали по крайней мере два часа, а когда Беа начинала зевать и предупреждала, что ей нужно выспаться перед школой, Кимми очень расстраивалась и говорила, что беседы с Беа были единственным, чего она ждала с нетерпением.

Вчера ночью, когда Беа сказала, что ей нужно ложиться спать, Кимми ответила: «Мне так грустно, что хочется плакать. Жаль, что у меня не может быть слез». Беа нравилось время, которое она проводила с Кимми. Ведь немногие могли похвастаться дружбой с призраком. Но Беа очень хотелось, чтобы Кимми посещала ее в те часы, когда Беа не нужно было ложиться спать.

Конечно, Кимми была немного навязчивой и капризной, но разве можно ее за это осуждать? Она заперта в доме, возможно, навсегда, и Беа стала всем для нее.

Сегодня же Беа почти не сомневалась, что вообще не уснет. Хотя бы по той простой причине, что она пригласила к себе в гости Оливию на пижамную вечеринку с ночевкой. У Кайлы и Мейв были дела дома в этот день, так что Беа очень удивилась, когда Оливия ответила согласием на ее спонтанное предложение.

И если что-то и было правдой в отношении пижамных вечеринок, так это то, что никто никогда на них не спал.

Беа нашла маму на кухне, когда та резала овощи.

– Смотри, что я нашла, – сказала Беа, кладя каплевидные серебряные сережки на кухонный стол.

– Где, ради всего святого, ты их нашла? – спросила мама.

– В моей комнате под комодом, – сказала Беа. – Они, должно быть, выпали, когда ты забирала белье или что-то в этом роде.

– Сразу обе? – Мама отвлеклась от грибов, которые резала. – Я бы непременно заметила.

– Ну, вот где нашла, там нашла, – сказала Беа.

– Хм, странно. – Мама вернулась к нарезке. – Может, я их зачем-нибудь сняла и забыла. Клянусь, после этого переезда я чувствую себя такой рассеянной и беспомощной.

Беа решила оставить это без комментариев и сменила тему.

– Оливия будет у нас в шесть.

– Да, ты уже говорила, и не один раз, – сказала мама. – Сегодня мы устроим на кухне пиццерию. Каждый получит по пласту теста и сможет сам выбрать себе начинку, а затем я испеку пиццы.

– У нас же есть пепперони, правда? Потому что Оливия любит только пепперони. – По мере того как приближалось время визита Оливии, Беа становилась все более нервной. Все должно было быть идеально.

– Да, есть, даже несмотря на то, что это совсем не полезный, жирный продукт.

– О, спасибо, мам. Хочешь, я уберусь в гостиной?

Мама пожала плечами.

– Только если считаешь, что это нужно.

Родители Беа довольно спокойно относились к работе по дому, что обычно устраивало Беа, но именно сейчас она смотрела на дом глазами Оливии и видела, что все не так аккуратно и чисто, как могло быть. Глядя на маму глазами Оливии, Беа думала, что и здесь можно что-то улучшить. На маме были старые потертые джинсы и черная футболка с черепом – символ какой-то старой группы, которая ей нравилась. Она стояла босиком, с синим лаком на ногтях.

– Эм, ты в этом собираешься готовить? – спросила Беа.

– Ты что, хочешь, чтобы я переоделась к ужину? – удивилась мама. – Я у себя дома, Беа. И не собираюсь надевать вечернее платье только потому, что к нам придет твоя модная подружка.

Беа решила сбежать. И пошла за метлой.

* * *

– Этот дом такой необычный. Мне нравится, – сказала Оливия, сидя за обеденным столом с Беа и ее семьей. – И пицца очень вкусная. Моя мама сейчас на диете, так что каждый вечер у нас курица-гриль и тушеные овощи. Ужасно скучно и однообразно, но когда мама садится на диету, нам тоже приходится.

– И правда, – сказала мама Беа, поднося ко рту кусок пиццы. – Зачем страдать одному?

Надо признать, родители Беа вели себя за ужином наилучшим образом. Они не показывали детские фотографии Беа и не рассказывали никаких неловких историй из ее детства. И к счастью, Чарли ушел в гости к другу в этот вечер, так что ей можно было не беспокоиться, что младший брат будет вести себя странно перед Оливией.

После ужина, когда девочки остались одни в комнате Беа, Оливия сказала:

– Твои предки классные.

– Спасибо. – Беа удивилась. Она-то как раз обычно считала их излишне эксцентричными и даже чудными.

– Они у тебя куда более спокойные, чем мои. У моих все должно быть идеально – идеальный дом, идеальный двор, идеальный ребенок. Кстати, это обо мне. Никакого давления, правда? – Оливия растянулась на кровати Беа. На ней даже пижама была идеально подобрана по цвету и материалу, в отличие от футболки и спортивных штанов Беа. – И мне нравится твой кот. Сама я не могу завести питомца: мама говорит, от них много шума и грязи.

– Что ж, в чем-то она права. Дево тот еще грязнуля, – заметила Беа. – Хотела бы я, чтобы он заглянул сюда и ты его погладила.

Когда Беа с родителями жили еще в старом доме, Дево каждую ночь спал с Беа на кровати. Но с тех пор, как они переехали, кот отказывался заходить в ее комнату и вместо этого спал с ее родителями. А Беа очень скучала по этому теплому пушистому комку шерсти, к которому приятно было прижиматься по ночам.

– Да, я тоже хотела бы, – сказала Оливия. – Папа не разрешает мне заводить домашнее животное, волнуется, что это может обострить мою астму. Но я думаю, что он просто слишком опекает меня. Иногда родителям неплохо бы и просто отступить, согласна?

– Да уж, – сказала Беа, хотя в этот момент думала о том, что ее родители позволяли ей куда больше, чем другие родители.

– Я так рада, что вы переехали сюда, – сказала Оливия. – То есть я, конечно, люблю Кайлу и Мейв, но я знаю их буквально с детского сада. Мы можем закончить фразы друг за другом, и ничто из того, что они делали, не могло меня удивить. Но ты… ты полна сюрпризов, Беа. Я рада, что у меня такой новый друг.

Беа почувствовала, что краснеет. Почему она всегда так реагировала на комплименты? Еще хуже было, когда она сначала краснела от комплимента, а потом краснела от того, что краснела.

– Спасибо. Я тоже рада, что мы с тобой подружились. И с Кайлой, и с Мейв. Вы классные.

– Это точно, – сказала Оливия. – Мы, классные девчонки, должны держаться вместе. Думаю, ты достаточно пробыла здесь, чтобы заметить некоторых неудачников, которые ходят в нашу школу: никакого чувства моды, никаких способностей к коммуникации, ничего. Как тот ботаник из математического класса, который носит эти уродливые футболки, или та страшила, что пытается попасть в нашу команду не первый год.

– Софи? – спросила Беа. Она не очень хотела говорить о Софи.

– Ага. Кстати, я на днях назвала ее Софой, потому что она такая же широкая, как софа. Весь класс смеялся. Забавная шутка, правда?

– Ну да, – сказала Беа, хотя Софи, по ее мнению, никак не могла сравниться по размеру с каким-либо предметом мебели. – Но, боюсь, я никак не пойму, почему вы постоянно ее дразните?

Сказав это, Беа занервничала, ведь ее вопрос мог разозлить Оливию.

Но Оливия улыбнулась.

– Дразним? О, нет-нет. Это ведь для ее же блага. Кто-то же должен сказать ей правду о ней, а иначе как она сможет стать лучше? Хотя – только между нами – боюсь, она безнадежна и обречена прожить жизнь в этих мешковатых черных платьях, похожая на большого, толстого паука.

Вдруг у Оливии зазвонил телефон, и ее глаза заблестели, когда она прочла уведомление.

– Ого, только что запустили новый сезон «Мельницы слухов». Хочешь посмотреть?

– Давай, – сказала Беа, благодарная за то, что разговор ушел от Софи. Она никогда не смотрела этот сериал, но он был популярен в школе – Оливия, Кайла и Мейв все время про него болтали.

Они растянулись на кровати и посмотрели три серии на ноутбуке Беа. «Довольно забавная вещь», – подумала Беа, но она никогда не понимала, почему старшеклассников в таких сериалах всегда играют симпатичные тридцатилетние. Ведь на самом же деле никто так не выглядит. После первых трех серий девочки спустились на кухню за овсяным печеньем с арахисовым маслом, которое приготовила мама Беа. Затем вернулись в комнату и посмотрели еще одну серию, но вскоре начали зевать.

К тому времени, как Беа расстелила на полу старый походный матрас и кинула на него подушку и одеяло, Оливия уже забралась под одеяло в ее кровати.

– Видимо, я лягу на полу, – сказала Беа. Оливия не стала спорить, и Беа поняла, что угадала верно. Оливия привыкла ко всему хорошему. Она точно посмотрела бы на сон на полу как на что-то недостойное себя.

– А можно мне второе одеяло? – спросила Оливия. – Здесь так холодно.

– Да, конечно, сейчас, – сказала Беа, подходя к шкафу и доставая с полки одеяло. – Это самая холодная комната в доме.

– Это уж точно. И пахнет виноградным освежителем воздуха.

Беа решила, что будет лучше промолчать. А что она должна была сказать? «Знаешь, Оливия, это не освежитель воздуха, а просто жвачка, которую жует призрак»?

Беа не сразу смогла расслабиться, но, очень скоро услышав тихое ровное дыхание Оливии, она наконец успокоилась и села на матрасе, чтобы взглянуть на спящую подругу. Золотые волосы Оливии рассыпались по подушке. Длинные ресницы подрагивали во сне, а полные розовые губы были слегка приоткрыты. Она напоминала сказочную принцессу – Спящую красавицу. Беа задумалась, каково это – быть такой красивой.

Она решила, что ей повезло, что у нее есть такая красивая подруга, которая тоже хочет с ней дружить. Улыбаясь собственным мыслям, она легла обратно на матрас, закрыла глаза и наконец заснула.

Беа разбудил сдавленный кашель, доносившийся из ее кровати. Она скинула одеяло и вскочила на ноги. Кимми сидела верхом на спящей Оливии, одной рукой зажимая той рот и нос, а другой крепко ухватившись за ее горло.

Глаза Оливии были закрыты, но из горла вырывались странные хрипы и бульканье.

– Кимми, что ты делаешь! Прекрати! – воскликнула Беа.

Кимми не опустила рук, но повернулась, чтобы взглянуть на Беа. На ее лице читалась ярость.

– Как ты могла привести ее сюда? Ты мой друг, а это моя комната!

– Оливия тоже мой друг! Отпусти ее немедленно!

– Она слишком злая, чтобы быть хорошим другом. Я не отпущу ее, пока ты не пообещаешь, что больше не позволишь ей остаться здесь.

Беа в панике думала, сколько времени нужно, чтобы человек задохнулся.

– Да, обещаю, обещаю! – в отчаянии воскликнула она.

– И ты должна сказать, что я твой лучший друг, а не она, – сказала Кимми. Ее пальцы больше не сжимали нос Оливии, но она не ослабила хватку на горле.

– Хорошо-хорошо, ты мой лучший друг! – ответила Беа, рыдая от страха.

– Так-то лучше, – сказала Кимми. – Избавься от нее. Сейчас же.

Она убрала обе руки от Оливии и исчезла.

Оливия тут же проснулась и начала дико кашлять, как будто задыхаясь. Беа подбежала к ней.

– Эй, ты в порядке? – спросила она.

Оливия дотронулась до горла.

– У меня, должно быть, случился приступ астмы во сне. – Она глубоко вздохнула. – Очень странно. Давно у меня такого не было. Может, папа прав и кошачья шерсть вызывает обострение.

– Может, и так, – сказала Беа. Она никак не могла выбросить из головы образ Кимми, душащей Оливию, и выражение ярости на ее лице.

– Думаю, нам стоит позвонить твоим родителям, чтобы они забрали тебя. Тебе опасно находиться здесь.

Глава 7

Сейчас Беа была по-настоящему измотана. Оливия сказала, что хочет остаться до утра, несмотря на то, что Беа уговаривала ее уйти. Она не спала всю оставшуюся ночь, наблюдая за тем, чтобы Кимми не вернулась. Это был единственный способ обезопасить Оливию.

Весь следующий день, казалось, тянулся безмерно долго, – сказывалась бессонная ночь – и когда снова пришло время ложиться спать, тело Беа жаждало отдыха. Но она не могла просто заснуть. Сначала нужно поговорить с Кимми.

Та, как обычно, появилась у изножья кровати всего через несколько минут после того, как Беа выключила свет.

– Что такое, Беа, дорогая? – спросила она с улыбкой.

Беа в ярости села на кровати. Она что, реально собирается делать вид, будто ничего не произошло?

– Как ты можешь вести себя дружелюбно и так непринужденно, хотя еще вчера пыталась убить моего друга?

Кимми закатила глаза, как будто Беа говорила что-то незначительное.

– Ей здесь не место. Эта комната – твоя и моя. А она была непрошеным чужаком.

– Она не была чужаком! Я ее пригласила.

– Но не я. И ты, кстати, не спросила меня, прежде чем привести ее.

– Я должна спрашивать твоего разрешения, чтобы пригласить друга?

– По-моему, вполне честно, – сказала Кимми. – Это моя комната и мой дом тоже.

Беа никак не могла выкинуть из головы образ Кимми, сидящей верхом на спящей Оливии и душащей ее.

– Кимми, ты чуть не убила ее.

Кимми пожала плечами.

– Ну не убила же.

– Только потому, что я остановила тебя.

Кимми рассматривала свои идеально отполированные розовые ноготки, как будто ей было скучно.

– Я могла остановиться в любой момент, когда захотела бы. Просто тогда я еще не была уверена, что уже хочу.

Беа почувствовала, как холодок пробежал по ее спине от того, насколько холодно звучал голос Кимми. Она вдруг поняла, что прижимает колени к груди, пытаясь установить хоть какую-то преграду между собой и девочкой-призраком.

– Кимми, мне кажется, я тебя боюсь, – прошептала она.

Внезапно холод прошел, и Кимми захихикала.

– Но, Беа, это же так глупо! Как ты можешь бояться того, кто просто хочет быть твоим лучшим другом?

– Ну, если она пытается убить других моих друзей…

– Ну хорошо, – сказала Кимми. В ее голосе звучали нотки раскаяния. – Признаюсь, да, я немного приревновала тебя. Я знаю, что у тебя есть другие друзья, когда ты ходишь в школу или еще куда-то. Но я не могу выйти из дома. У меня есть только ты. Ты и наша комната. Так что я считаю вполне честным просить тебя проводить время только со мной, когда ты в комнате. Логично?

В каком-то смысле да, это было так. Но с другой стороны, Беа почувствовала себя неуютно.

– Я понимаю, о чем ты говоришь, – сказала Беа. Так всегда отвечал ее папа, когда кто-нибудь говорил что-то, с чем он не был согласен, но не хотел спорить. – В любом случае, Кимми, я не спала прошлой ночью, так что мне правда нужно лечь спать.

– Вы, живые, всегда спите или едите, – сказала Кимми. – Так много лишних хлопот. – Она похлопала Беа по ноге. – Хорошо, я пойду, но сначала ты должна пообещать, что не злишься на меня.

– Обещаю, Кимми, я не злюсь на тебя, – ответила Беа. Интересно, она говорила это всерьез? Беа решила, что, пожалуй, да. Она совсем не злилась на Кимми. То, что она чувствовала, было страхом.

– Хорошо, я дам тебе немного поспать, – сказала Кимми и исчезла.

Но она ведь все еще была в комнате? То, что ты не видишь Кимми, совсем не значит, что ее нет здесь. Беа долго не могла заснуть.

Сон, в который она наконец-то провалилась, был беспокойным. Ей снились руки, обхватившие ее горло, и пальцы, зажимающие ее ноздри. Беа резко проснулась, тяжело дыша. За окном серело раннее утреннее небо. Сегодня воскресенье, так что Беа не нужно было вставать рано, но заснуть снова она уже не могла: от пережитого страха глаза отказывались закрыться, живот сводило, а разум был наполнен мыслями о Кимми. Она больше не уснет. Беа потянулась и включила лампу на тумбочке.

Она оглядела свою комнату. Но свою ли? Ведь Кимми определенно считала эту комнату своей. И не только комнату, но и саму Беа. И кажется, была готова в самом прямом смысле слова уничтожить любого, кто встал бы между ней и ее «лучшим другом».

Все это выглядело странно. Беа очень мало знала о том, какой была жизнь Кимми, когда та была жива. Да, она знала, например, какие песни, музыкальные клипы или аркадные игры нравились Кимми, но никогда не слышала, чтобы та рассказывала что-то важное из своей жизни. Вместо этого ей нравилось слушать, как Беа рассказывает о себе, как будто питалась энергией этих историй.

Вдруг Беа вспомнила. Ну конечно! Коробка с пропавшими вещами. Кимми что-то говорила о шкафе, где она всегда хранила свои секреты. Беа встала с кровати и открыла дверцу.

Старая обувная коробка все еще лежала там, и Беа заглянула внутрь. Там была пара ее розовых носков, которые, как она раньше думала, съела сушилка для белья, и пятнистая заколка для волос, которой она почти никогда не пользовалась. Пожалуй, можно разрешить Кимми оставить эти вещи. Они не были ценными семейными реликвиями.

Вдруг она заметила что-то в самом шкафу. В правом заднем углу не хватало куска стенки, а отверстие было прикрыто дощечкой.

Что это? Она отодвинула дощечку и заглянула внутрь дыры, опасаясь мышей или крыс… или еще чего похуже. Но она нашла книгу. Это был маленький розовый ежедневник из искусственной кожи, украшенный выпуклыми облаками и радугой.

Открыв его, на первой странице Беа прочла: «Этот дневник принадлежит…» Крупным петляющим почерком было выведено: «Кимберли Карр, 1985 г.». На этой же странице в разных углах тем же почерком были написаны предостережения: «Руки прочь!», «Только для моих глаз» и «Если прочтешь это, пожалеешь!»

Беа вздрогнула. Неужели в комнате стало холоднее? Она надеялась, что эти предупреждения предназначались только для членов семьи Кимми, когда Кимми была жива. Но даже в этом случае было небезопасно читать дневник в своей комнате, когда за ней наблюдала невидимая Кимми. По тишине, царившей в доме, она поняла, что все еще спят, так что у нее есть отличный шанс спуститься с дневником вниз и прочесть его в уединении.

Она села на диван и стала читать. Тут же на диван вскочил Дево, чтобы сесть к Беа на колени, но, понюхав дневник, вдруг зашипел и метнулся прочь.

– Ты самый странный кот в мире, Дево, – пробормотала Беа. Она открыла дневник и начала читать:

12 ноября 1985 г.

Снова под домашним арестом. На этот раз за то, что сбежала из дома посреди ночи. Я не делала ничего плохого. Но иногда я просыпаюсь и чувствую себя животным, запертым в клетке, и все, о чем я могу думать в такой момент, – это бежать, бежать, бежать. Вот я и убежала, меня поймали, и теперь я застряла здесь «для моего же блага». У меня самые жестокие родители в мире. Я уже давно не ребенок и устала от того, что со мной обращаются как с маленькой. На днях папа забрал меня из школы и при всех назвал Винни-Пухом. Худшее унижение в жизни.

Подобных записей было много, где Кимми писала о том, как она злится на родителей, учителей и других детей. Но одно имя всплывало снова и снова:

Сегодня Кристи Бенджамин пролила виноградный сок на мой новый бело-розовый свитер. И кто бы сомневался, это был красный виноград, а не белый. Она сказала, что не нарочно, что это несчастный случай, но она смеялась надо мной, как и ее гнусные друзья. Я пыталась отстирать свитер несколько часов, но пятно так и не ушло. Хуже того, на последний школьный бал Эндрю Саттон пригласил Кристи, а не меня. Без Кристи Бенджамин мир стал бы лучше.

Увидев следующую запись в дневнике, Беа похолодела от ужаса и наконец поняла, почему Дево шипел на книгу:

5 декабря 1986 г.

Кристи Бенджамин со мной в одном классе по химии. А ведь иногда в химических лабораториях случаются несчастные случаи. Разливы химикатов. Взрывы. Когда Кристи пролила сок, который так и не отстирался с моего свитера, она сказала, что это был несчастный случай. Что ж, я покажу ей, как выглядит настоящий несчастный случай. Я уже говорила, что мир стал бы лучше без Кристи Бенджамин. Теперь я это докажу. Сделаю мир лучше.

Беа отчаянно листала страницу за страницей, пытаясь узнать, что же в итоге произошло, но записей больше не было.

В груди все сжалось, ладони вспотели. Неужели Кимми правда сделала что-то ужасное с девочкой, которая задевала ее, или дневник был для Кимми просто способом выпустить пар, когда кто-то ее злил? А злили ее, судя по всему, часто.

Беа не хотела возвращаться за ноутбуком в свою комнату. Возможно, даже никогда. Но ей нужно было найти имя Кимми в интернете, чтобы убедиться, что все угрозы в дневнике остались лишь на бумаге. Она прокралась в мамин кабинет и включила компьютер, на котором мама занималась графическим дизайном по работе. Она подумала, что ей наверняка придется сузить каким-то образом область поиска, и все же для начала набрала просто «Кимберли Карр».

Но она ошиблась. Первый же заголовок гласил: «В результате взрыва в местной средней школе один человек погиб, двое ранены».

Далее шла еще одна фраза: «По непроверенным данным, местный подросток убивает родителей, покинув место взрыва».

Прежде чем Беа смогла заставить себя щелкнуть по ссылке, ее желудок скрутило и ее сильно стошнило в корзину для мусора.

Трясущейся рукой Беа нажала на первую статью с двумя школьными фотографиями улыбающихся длинноволосых девочек. Одной была Кимми, а другой – Кристи Бенджамин, которая умерла, когда газовая горелка Бунзена в химической лаборатории взорвалась прямо перед ее лицом. Был ли это тот самый «несчастный случай», о котором Кимми упоминала в своем дневнике, который она спланировала в доме, где жила сейчас Беа и где все еще присутствовала Кимми в виде духа, пусть и не совсем живая?

Беа попыталась прочитать статью, но она была так напугана, что слова расплывались у нее перед глазами. Тем не менее, ей удалось уловить суть случившегося. Что-то было не так с горелкой Бунзена, которую использовали Кристи и два ее партнера по лабораторному опыту. Учитель химии потом говорил, что он проверил все утром перед началом опытов и что единственная причина, по которой оборудование могло работать неправильно, – это если кто-то его испортил после проверки.

Беа с трудом переваривала слова в статье. «Тела Джереми и Холли Карр, предположительно отравленные, найдены в доме пары на Бичвуд Драйв, 1276. Корзинка с шоколадными пирожными, некоторые из которых были съедены мистером и миссис Карр, отправлена в лабораторию. Экспертиза подтвердила, что пирожные содержат большое количество крысиного яда…»

Список статей, связанных с Кимберли Карр, был бесконечным. Беа нажала на что-то под названием «Серийный котел: блог о моих любимых серийных убийцах». Тон блога был непринужденным и напоминал собрание сплетен, как будто в нем обсуждали поп-звезд. Здесь же было сообщение под названием:

МОИ ЛЮБИМЫЕ ЦИТАТЫ ОТ МИЛАШКИ-УБИЙЦЫ КИМБЕРЛИ КАРР

То происшествие с Кристи Бенджамин? Да, это была я. Она докучала мне каждый день, начиная с третьего класса. И я знаю, что были и другие такие же, как я. Я сделала так, как считала нужным. Теперь единственное место, где она может издеваться над людьми, – это ад.

Мои родители были жестокими, ужасными людьми, и я избавилась от них, потому что не могла терпеть такое отношение. У них всегда были правила, правила, правила, и они никогда не покупали мне то, что нужно девочке. Теперь, когда они мертвы, я надеюсь, что смогу жить с тетей и дядей, которые всегда разрешали мне делать все, что я хочу, и у них много денег, чтобы покупать мне то, что я хочу.

Были и другие цитаты, но Беа прочитала уже достаточно. Она щелкнула еще один заголовок газеты, вышедшей через неделю после убийств. Там было написано: «Подросток-убийца случайно разбился при попытке побега из колонии для несовершеннолетних».

Это было странно. Если Кимми умерла, пытаясь сбежать из тюрьмы, то почему ее призрак остался в доме? Может, это как-то связано с возвращением на место преступления?

Беа вспомнила, что, когда они в пятом классе изучали греческую мифологию, они читали о Пандоре, которая из любопытства открыла запретный ящик. Когда она подняла крышку, все зло мира, которое было надежно поймано в ловушку, вылетело и заразило Землю. Почему-то Беа была уверена, что, открыв дневник Кимми, она сама превратилась в Пандору.

Глава 8

В понедельник утром перед занятиями Беа сидела в школьной библиотеке за одним из компьютеров. Должен был быть кто-то, кто мог помочь очистить дом Беа от присутствия Кимми. Но что вводить в поисковую строку? «Охотник за привидениями»? Очень смешно. «Экзорцист» казалось не совсем подходящим: Кимми была злом, но не демоном. В конце концов она остановилась на «исследователе паранормальных явлений».

Конечно, даже если бы она нашла надежного эксперта по паранормальным явлениям, она не знала, хватит ли у нее денег на услуги такого специалиста. И это должны были быть только ее деньги: семья Беа не должна об этом знать. Пару недель назад она пыталась поговорить с мамой обо всех вещах, которые исчезли с тех пор, как они переехали.

– Мам, – спросила она, – как ты думаешь, с домом может быть что-то не так?

Мама посмотрела на дочь так, будто та говорила на другом языке. К сожалению, здравомыслящие люди не верили в призраков и убедить их в обратном было невозможно.

Беа просматривала сайт за сайтом, изучая «компании» по предоставлению подобных услуг и постепенно отсеивая самые дорогие из них и самые далекие. Наконец она нашла сайт под названием «Исследователи паранормальных явлений: восстановим мир в вашем доме». Что ж, фраза вполне точно описывала то, чего хотела Беа. На сайте была опубликована фотография женщины средних лет, в очках, с короткими каштановыми волосами, которая выглядела как терапевт или библиотекарь. Она казалась… надежной. Беа сохранила номер в телефоне и пошла искать место, откуда можно позвонить.

Душевая для девочек на втором этаже пустовала. Беа заперлась в одной из кабинок и набрала номер.

– Привет, это Эми, – ответил веселый голос.

– Э… Я попала к исследователям паранормальных явлений?

– Да, я исследователь паранормальных явлений, – голос резко посерьезнел. – Опишите свою ситуацию, пожалуйста.

Так быстро, как только могла, потому что скоро должен был прозвенеть звонок на урок, Беа рассказала Эми о доме, о Кимми и о том, кем она была при жизни и каким стала призраком.

– Интересно… – задумчиво произнесла Эми. – Что ж, должна сразу предупредить, что я не похожа на тех крутых парней из фильмов, которые носятся с новомодным суперснаряжением и сражаются с призраками на каждом углу. Я занимаюсь очисткой дома. Я отношусь к призраку с уважением, но прошу его уйти и затем проверяю, действительно ли он ушел.

– Звучит идеально, – сказала Беа. – Как скоро вы сможете приехать?

– Что ж, дайте-ка взглянуть в мое расписание, возможно, я смогу найти минутку… – протянула Эми. – О, вам несравненно повезло. Я могу приехать сегодня после полудня.

Беа задумалась. Как провернуть все это, чтобы ее родители и Чарли ни о чем не узнали? Дурацкий карточный клуб, в котором состоял Чарли, собирался как раз сегодня после школы, мама занималась йогой с четырех до пяти. Папа обычно не возвращался домой раньше шести.

– Вы могли бы подъехать к четырем? Мне нужно, чтобы вы посмотрели дом, когда в нем не будет моих родителей. Они не верят в такие вещи.

– Многие не верят, и зря, – сказала Эми. – Значит, в четыре.

– О, и, думаю, мне стоит спросить, сколько это будет мне стоить, – сказала Беа.

– Сколько вы предлагаете?

Девочка подумала о тех деньгах, которые ей подарили на день рождения, и о тех, которые ей удалось сэкономить на обедах на прошлой неделе.

– Пятьдесят долларов?

– Договорились.

* * *

– Ты сегодня какая-то растерянная, – заметила Оливия, когда девушки обедали в салат-баре.

– Ой, извини, – откликнулась Беа. – Что ты говорила?

– Я говорила, – сказала Оливия, проткнув вилкой кусок брокколи, – что сегодня после школы мы собираемся в торговый центр, в кукольный магазин, чтобы посмотреть на их макияж. Наше первое в этом году выступление уже не за горами, и мы должны убедиться, что все безупречно подготовлено.

– А еще мы обещали помочь с макияжем тебе, – добавила Мейв. – И я уже знаю идеальный карандаш для этих бровей, Беа.

– Я бы с удовольствием, но сегодня не могу, – сказала Беа, на ходу придумывая, как соврать поправдоподобнее. – У меня встреча. Сегодня днем. Прием у стоматолога. Чистка.

Оливия нахмурилась, а Кайла взглянула на Беа с прищуром.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке?

– Да все нормально, – сказала Беа. – Просто поход к стоматологу всегда заставляет меня нервничать.

– Ну, если что, ты еще можешь отменить прием и позволить нам поработать над твоим макияжем, – сказала Оливия, протыкая еще один кусок брокколи. – Тебе бы не помешало. А то бледная, как привидение.

* * *

В дверь позвонили ровно в 16:00. Беа сидела внизу. Она слишком нервничала, чтобы подняться в свою комнату и просто положить рюкзак. Дево сидел у нее на коленях, но тут же убежал и спрятался, когда Беа вскочила на ноги. Открыв дверь, она обнаружила, что Эми выглядела точно так же, как на фотографии на ее сайте, за тем лишь исключением, что сейчас на ней были леггинсы и пушистый свитер. Рядом с ней стоял бледный прыщавый мальчик в футболке какой-то метал-группы, и на вид он был ненамного старше Беа.

– Привет, – сказала Эми. – Мы из очистки. Я Эми Морлэнд, лицензированный специалист по паранормальным явлениям, а это мой сын Джаред, он будет мне ассистировать.

– Салют, – сказал Джаред, даже не глядя в глаза Беа. Он выглядел не более воодушевленным, чем любой другой подросток, которого мама попросила чем-то ей помочь.

– Проходите, – пригласила Беа.

Как только они вошли внутрь, Эми начала оглядываться и, казалось, нюхала воздух.

– Значит, твоя комната – главный источник паранормальной энергии? – спросила она.

– Да, – ответила Беа.

– Проводи меня туда.

Все трое поднялись наверх и вошли в комнату Беа.

– «Холодная точка», несомненно, здесь, – со знанием дела кивнула Эми.

– Пахнет виноградной жвачкой, – пробормотал Джаред.

– Так всегда бывает, когда она рядом, – сказала Беа.

– Дух, я чувствую твое присутствие, – громко произнесла Эми. Ее голос заполнил комнату. – Мне сказали, что тебя зовут Кимберли.

Все трое стояли в неловкой тишине, ожидая, что что-то случится. Ничего не произошло.

– Кимберли, – наконец продолжила Эми, – я прошу тебя покинуть этот дом. Ты уйдешь с миром?

Шкатулка с украшениями, стоявшая на комоде, с грохотом упала на пол. Как будто ее кто-то смахнул.

– Ого, – удивился Джаред.

– Что ж, – сказала Эми, – похоже, это и был ответ.

Она посмотрела на Беа и Джареда.

– Пойдемте обратно.

Как только они оказались в гостиной, Эми открыла свою сумку и показала Беа ее содержимое.

– Белая полынь, морская соль и колокольчик.

– Ла-адно, – протянула Беа, старательно делая вид, будто эти три объекта имели для нее какой-то смысл.

– Полынь и морская соль очистят дом от негативной энергии. Джаред будет моим звонарем, – сообщила Эми. – Звуковые вибрации привлекут духа и убедят его покинуть дом.

Беа кивнула. Все это выглядело как сплошное надувательство, но месяц назад она тоже не верила в призраков. Очевидно, было много вещей, о которых она никогда раньше не думала.

Эми бродила из комнаты в комнату, рассыпая морскую соль в дверных проемах и на подоконниках. Она оставила входную и заднюю двери настежь открытыми, а Беа посадила Дево в его переноску, чтобы тот не убежал на улицу. Кот пребывал в ярости, и она бросила ему немного кошачьего лакомства, чтобы успокоить.

Потом все стало странно. То есть еще страннее. Эми зажгла пучок белой полыни и начала размахивать им в воздухе. Джаред следовал за ней, продолжая звонить в колокольчик, который на удивление звучал низко и глубоко. Эми тихо запела, но слов было не разобрать. Все это время Беа молча наблюдала за ними, ерзая на диване.

Время уже поджимало. Мама должна вернуться с занятия йогой через полчаса. Как Беа объяснит ей, что Эми и Джаред делают в их доме?

Однако уже через несколько минут Эми подошла к Беа с тлеющими остатками пучка полыни.

– Ваш дом очищен.

– Правда? – сказала Беа. – Она ушла?

Эми кивнула.

– Да, ушла. Когда заглянешь в свою комнату, почувствуешь, что там стало гораздо теплее.

– Запах жвачки тоже исчез, – добавил Джаред.

Все трое поднялись по лестнице, и Беа приятно удивилась. Да, в ее комнате пахло травой, но не виноградной жвачкой, и температура была такой же, как в комнате Чарли. Беа все еще сомневалась насчет этой парочки, но, очевидно, Эми знала свое дело.

– Спасибо вам! – сказала Беа. – Вы действительно заставили ее уйти! Пятьдесят баксов, верно?

– Верно, – ответила Эми.

Беа отдала деньги, Эми сунула их в сумку, и они с Джаредом направились к своей машине.

* * *

Когда мама вернулась домой, первым делом она спросила:

– Почему у нас пахнет, как на День благодарения?

– Я зажгла ладан, – сказала Беа.

– Уф, похоже, целую корзину, – сказала мама. – И теперь мне жутко хочется нарядиться в костюм кукурузы.

Беа ждала, что мама заметит соль в дверных проемах или скажет что-нибудь о доме, но она этого не сделала.

Той ночью, лежа в кровати в своей теплой комнате без запаха винограда, Беа чувствовала себя куда более расслабленной, чем после их переезда. Она уснула, полная умиротворяющих мыслей. Мир восстановлен. Дом очищен. Проблемы больше нет.

Глава 9

Теперь, когда Кимми больше не было, Беа могла проводить время со своими настоящими друзьями. Они с Оливией, Кайлой и Мейв были настоящей командой. Не только на тренировках, где великолепно выступали вместе. Они были одним целым, как связка бананов или помет котят.

Но место в «тусовке» не давалось просто так. От тебя всегда чего-то ждали. Как и котята, они были милыми, но с острыми когтями.

Беа поняла, что, если она хочет и дальше оставаться частью этой тусовки, ей придется точить когти.

На следующий день Беа была в раздевалке с остальной командой, переодеваясь после тренировки.

– Эй, – шепнула Оливия, – Ханна Томас сейчас в душе. Прикрепи эту записку на ее шкафчик, пока она не вернулась.

Ханна, одна из шестиклассниц, которые только пришли в команду, была неопытной и не такой гибкой, как другие девочки, поэтому тренер поставила ее танцевать в задних рядах.

Беа посмотрела на записку: «Ты двигаешься с грацией трехногой коровы. Советую стараться лучше, или это будет твой последний год в команде».

Беа вздрогнула.

– Ты правда думаешь, что это лучший способ указать на ее ошибки в танце? – спросила она. И разве это не было задачей тренера Брейден?

– Люди, которые лажают, должны знать, что они лажают, – сказала Оливия. – Ты делаешь им одолжение, сообщая об этом.

– Тогда почему сама не приклеишь эту записку? – спросила Беа.

– Потому что я прошу тебя, – сказала Оливия. – Это все на благо команды.

Беа явно проверяли, и ей это не понравилось. Но она знала, что, если она не пройдет проверку, последствия ей понравятся еще меньше. У нее не будет друзей. Возможно, она даже станет одной из тех девочек, к которым цеплялись, как к Софи или Ханне. Статус человека может измениться очень быстро.

Она сглотнула комок в горле, подошла к шкафчику Ханны и просунула записку в щель дверцы. Оливия одобрительно улыбнулась, и они стали переодеваться, чтобы пойти в «Большое зернышко».

– Эй, кто оставил эту записку в моем шкафчике?

Беа ощутила укол стыда. Она надеялась, что они уйдут до того, как Ханна найдет записку.

Ханна подошла к их компании, размахивая бумажкой.

– Это сделал кто-то из вас? Это была ты, Оливия?

Оливия засмеялась.

– Ханна, торжественно клянусь тебе, что я не клала эту записку в твой шкафчик.

В глазах Ханны вспыхнул гнев.

– Что ж, лучше кому-нибудь признаться, прежде чем я отнесу ее тренеру Брейден.

Оливия наигранно вздохнула.

– Тебе лучше сказать ей, Беа.

«О, – подумала Беа, – значит, проверка еще не закончилась».

– Да, это я оставила записку, – сказала она вслух. Ей очень хотелось добавить, что она не писала ее, но Беа знала, что если признается, то провалит тест Оливии.

– Ты? – удивилась Ханна. – Ты гуляешь с этой троицей всего несколько недель и уже такая же подлая, как они. Очень жаль. Я думала, ты другая.

Слова Ханны задели Беа, но она была полна решимости не показывать свои чувства.

– Эй, это всего лишь конструктивная критика, – сказала Беа. – Если бы я танцевала, как корова, я была бы благодарна, если бы кто-нибудь мне об этом сказал.

Когда Ханна гневно всплеснула руками и развернулась, чтобы уйти, Беа, сама того не ожидая, промычала ей вслед:

– Му-у.

– Му-у! – подхватили Оливия, Кайла и Мейв, смеясь. – Му-у!

– Так, новое правило, – сказала Оливия. – Каждый раз, когда Ханна проходит мимо, мы мычим ей вслед.

Беа смеялась вместе со своими друзьями, но ей было не так весело, как хотелось бы.

«Ты такая же подлая, как они», – крутились в голове слова Ханны.

Разве были Оливия, Мейв и Кайла подлыми? А если были, значило ли это, что и Беа тоже?

* * *

Беа была совсем не в восторге от того, как она поступила с Ханной, но то, что она блестяще прошла тест Оливии, определенно укрепило ее статус в компании. Четверка была неразлучна. На следующий вечер они все вместе тусовались в комнате Беа, якобы работая над проектом по истории, но в основном дурачились в социальных сетях.

– Эй, давайте посмотрим профиль Ханны Томас, – скомандовала Оливия.

– Ой, да, повеселимся! – засмеялась Мейв.

– Спорим, у нее отстойные посты? – сказала Кайла.

Беа нашла Ханну в соцсетях и открыла ее страницу.

– Девочки, отправьте ей фото коров! – сказала Оливия, и все засмеялись.

Беа нашла несколько изображений коров и начала отправлять их Ханне. Чем больше смеялись ее подруги, тем больше картинок она отправляла. На самом деле Беа не считала, что Ханна похожа на корову, но ей было так приятно одобрение друзей.

– Эй, – сказала Беа, – а как насчет того, чтобы отправить ей просто кучу сообщений с одним-единственным словом, а? Как насчет «му-у»?

– Действуй, Беа! – сказала Оливия, уже плача от смеха.

Спустя тридцать «му-у» Беа получила сообщение от Ханны: «Вы четверо все время цепляетесь ко мне в школе, можете наконец оставить меня в покое, когда я дома?»

– Напиши «нет», – сказала Оливия. – И что, где бы она ни была, ей всегда будут напоминать, что она танцующая корова.

Беа смеялась вместе со всеми. Однако после того, как ее подруги ушли домой, она долго ворочалась в кровати, прежде чем уснуть. То, как она снова поступила с Ханной, уже не казалось таким смешным сейчас. Каждый раз, когда она думала о том, что сдала тест Оливии, ей казалось, что есть еще один. Были ли они вообще ее подругами? Или они просто ждали, когда Беа облажается, чтобы тоже начать ее цеплять?

* * *

Беа проснулась от ощущения, что кто-то сдавливает ее грудь и горло. Она не могла пошевелиться. Не могла дышать. Беа открыла рот, чтобы закричать, но чья-то рука сжала его. Она открыла глаза.

Она сразу узнала это лицо, пусть даже и в полутьме. Кимми сидела на ней точно так же, как когда-то на Оливии, сжимая одной рукой нос и рот Беа, а другой – ее горло.

– Чур, не кричать, – сказала Кимми своим, как всегда, детским, девчачьим голоском. – Вздумаешь закричать – и все сразу будет кончено. – И убрала руку ото рта Беа.

Беа закашлялась и сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем смогла заговорить.

– Ты… ты же ушла, – промямлила она.

– Дурочка. Никуда я не уходила. Я просто сделала комнату чуть теплее, и перестала жевать жвачку, которая мне, между прочим, нравится, и оставалась невидимой. Вот и все. Я могла сделать это в любой момент, если б захотела.

– Но исследователь паранормальных явлений…

– Пустышка и мошенница. Неужели ты думала, что меня можно напугать солью и какими-то вонючими приправами? – Рука Кимми больше не сжимала горло Беа, но она все еще сидела на ней, прижимая к кровати и тем самым не давая двигаться. – Когда мы говорили с тобой впервые, Беа, я сказала тебе, что не могу выйти из этого дома. Это мое проклятие. Несколько щепоток соли не изменят этого. А вот колокольчик очень раздражал.

Беа вдруг вспомнила, какой невесомой была Кимми, когда лежала, положив голову на ее плечо. Сейчас все было иначе. Похоже, Кимми могла быть тяжелой, когда хотела.

– Ты сделала мне больно, Беа, – сказала Кимми. – Сначала эта Оливия, которая нравилась тебе больше, чем я. А потом, когда я старалась стать для тебя самым лучшим другом, ты больше не хотела дружить со мной вообще. И предпочла эту фальшивую троицу одному настоящему другу. А потом ты и вовсе пыталась от меня избавиться.

– Прости меня, – прошептала Беа. Ее сердце готово было вот-вот выпрыгнуть от страха. – Я не хотела причинять тебе боль. Я… я просто боялась тебя.

– И правильно, – хихикая, сказала Кимми. – Ты совершенно права! Знаешь что? Наверное, оно и к лучшему, что мы не подружки. Я наблюдала за вами прошлой ночью. И видела, как ты с помощью компьютера смогла обидеть девочку, которой даже не было в комнате. Эта вчерашняя троица, которую ты так мило называешь друзьями – они… плохие. И ты тоже, Беа. Я думала, ты лучше их, но ты оказалась такой же. Мир был бы лучше без тебя. И я сделаю его лучше.

Беа успела произнести лишь: «Нет!», но потом руки Кимми снова вцепились в ее горло с такой силой, что она не могла дышать.

Она ударила Кимми несколько раз, хотя знала, что это бесполезно. Кимми была девочкой, которой больше никто не мог навредить. В глазах потемнело, и Беа поняла, что уже ничего не сможет сделать. И закрыла глаза.

Глава 10

Как только первые солнечные лучи заглянули в окно, Кимми сладко потянулась, вытянув руки из-под одеяла, и встала с кровати. Надев свой любимый розовый свитер, белые джинсы скинни и розовые слипоны, она причесалась и для разнообразия собрала волосы в хвостик сбоку. Затем слегка подкрасила ресницы тушью, а на губы нанесла розовую помаду, которая, впрочем, была не особо блестящей.

Ей не нужно было есть, но она все же села завтракать с мамой и Чарли, выпила немного апельсинового сока и поковыряла какой-то песочный маффин с зернышками. Мама сказала, что Кимми очень идет ее новая прическа, и та поблагодарила ее.

Попрощавшись с мамой и Чарли, Кимми направилась к обычному месту встречи с Оливией, Кайлой и Мейв, чтобы вместе идти в школу. По дороге те много смеялись и болтали о предстоящем выступлении, о парнях, которые им нравились, и о девчонках, которых ненавидели.

Она тоже мило улыбалась, смеялась и болтала с ними. Да будет пока так. Сначала нужно завоевать доверие, а вот потом…

* * *

Настоящая Беа, или, скорее, то, что от нее осталось, выглядывала в окно комнаты, из которой теперь не могла выйти. Никто ее не видел, зато она могла видеть всех. Она видела, как Оливия, Кайла и Мейв болтали и смеялись. Она видела, как та, у кого теперь были ее волосы, одежда и кожа, тоже болтала и смеялась. Беа знала, что у ее подруг было множество недостатков. Они грубые и испорченные, но, глядя на них в эту минуту, Беа видела святую невинность. Наивные девочки, они не знали, что то, что сидело в теле Беа, существовало только ради мести. Мести таким, как они. Они не знали и не боялись. Зато Беа знала. И боялась за них.

Но ничем не могла им помочь.

Хорошая птичка

Глава 1

К трем часам дня стало понятно, что отец Кейси не появится.

По плану он должен был заехать за ним в час дня и отвезти в зоопарк. Они бы ели хот-доги с мороженым, гуляли и смотрели на животных. А в полтретьего должны были пойти на любимое представление Кейси на большой арене – шоу птиц. Там показывали попугаев и хищных птиц, «проявляющих чудеса птичьего интеллекта», как всегда анонсировал дрессировщик и ведущий программы.

Но шоу птиц началось полчаса назад, а в полпятого зоопарк закрывался. И вот Кейси снова сидел в одиночестве на диване в их с мамой маленькой съемной квартире и снова ждал отца, который скорее отсутствовал в его жизни, чем присутствовал.

– Расстроился? – спросила мама, присаживаясь рядом с ним.

Кейси кивнул.

Мама уже переоделась для работы: строгая рубашка на пуговицах и брюки цвета хаки. Она работала в ночную смену в кол-центре с пяти до полуночи. Да, график был безумным, зато она могла совмещать работу с занятиями в местном колледже.

– Я написала ему, но пока без ответа, – сказала она. – Может, у него разрядился телефон?

– Или он его не оплатил, – вздохнул Кейси.

Отец не умел обращаться с деньгами. Мама никогда не жаловалась ему на отца, но из ее разговоров с друзьями он знал, что тот не платит алименты.

– Да уж, звучит куда правдоподобнее, – сказала мама, взъерошив сыну волосы. – Мне очень жаль, милый. Я знаю, что ты так хотел пойти в зоопарк.

– Сам виноват. Не стоило надеяться, – ответил Кейси. – Я ведь прекрасно знаю, что отец появляется через раз.

– М-да, много лет назад я могла бы сделать куда более грамотное приобретение, когда пошла в «магазин мужей», – грустно усмехнулась мама. – Вместо этого я просто сказала: «Какой милашка» – и схватила первое, что попалось под руку. Но зато у меня появился ты, дорогой, и я счастлива.

Она встала.

– Эй, а как насчет пиццы перед тем, как я уйду на работу? У меня есть купон на пять долларов с вашим именем, мистер.

– Было бы круто, мам. Спасибо.

Пиццу трудно сравнить с несостоявшимся походом в зоопарк, но мальчик понимал, что мама хочет его подбодрить, а пицца за пять долларов – это то, что она могла себе сейчас позволить.

Когда родители Кейси были еще женаты, они жили в просторном доме с тремя спальнями в пригороде. Комната Кейси была огромной по сравнению с той, где он жил сейчас. У его семьи был большой двор с домиком на дереве, который отец построил, когда Кейси был маленьким. Дом, конечно, был больше и удобнее, чем квартира, в которой они с мамой жили сейчас, но жизнь там не была счастливой.

Родители Кейси все время ссорились. Иногда на тему, кто за что должен отвечать, или из-за невыполненных обещаний отца Кейси. Но чаще всего они спорили о деньгах. Мама упоминала какой-нибудь неоплаченный счет, а затем голоса становились громче, хлопали двери, и в конце каждой такой ссоры отец в ярости вылетал из дома, запрыгивал в машину, резко давал по газам и уезжал неизвестно куда.

Однажды ночью, около года назад, он так же запрыгнул в машину и умчался. И больше не вернулся. После продажи дома Кейси с мамой переехали в одну квартиру, а отец – в другую, еще меньше, чем их.

Жить вдвоем с мамой стало куда спокойнее. Да, денег было мало, но квартира находилась в том же районе, где и школа Кейси, так что ему не пришлось ее менять, и он пошел в восьмой класс со своими старыми друзьями. А еще недалеко от него находилась публичная библиотека, где он мог брать свои любимые книги по зоологии. У него остался старенький, но все еще работающий ноутбук, чтобы читать и смотреть видео об экзотических животных. Конечно, Кейси очень хотелось, чтобы мама пореже была занята и поменьше уставала, но в то же время он очень гордился тем, что она вернулась в колледж и много работала, чтобы содержать их.

Мама принесла домой пиццу с сыром и, поцеловав Кейси в щеку, ушла на работу. Он достал из холодильника газировку и устроился на диване с коробкой пиццы на коленях. Мальчик включил канал о мире животных, по которому шел документальный фильм об орангутанах (он любил этих обезьян за их проникновенные глаза и куполообразные головы с забавно зачесанными на лысину рыжими волосами). Наблюдая за тем, как орангутаны ловко лазают по деревьям, он незаметно проглотил добрую половину огромной пиццы.

Последнее время аппетит у Кейси был зверским. Землеройке обыкновенной для выживания необходимо ежедневно потреблять количество пищи, вдвое, а то и втрое превышающее ее собственный вес. С тех пор как Кейси исполнилось тринадцать, он ел как землеройка.

Когда документальный фильм про орангутанов закончился, он поставил коробку с остатками пиццы в холодильник, а пустой стакан – в раковину. Пришло время кормить своих домашних животных.

У Кейси были далеко не все питомцы, о которых он мечтал. Когда они жили в доме, его отец всегда повторял, что у него аллергия, и запрещал заводить собак и кошек. Теперь Кейси жил только с мамой, но квартира была слишком маленькой для целого зверинца. К тому же уход за домашними животными стоит денег. И все-таки мама согласилась на пару маленьких «аквариумных» зверюшек, и Кейси очень их любил.

– Привет, ребята, – сказал он, войдя в свою комнату. – Ну что, готовы к ужину?

Кейси склонился над мини-аквариумом, на дне которого сидели две африканские карликовые лягушки. Их размер мельче даже золотой рыбки. Он назвал их Джекилл и Хайд, хотя, если честно, они были одинаковыми, так что он навряд ли мог сказать, кто из них кто. Он взял щепотку корма и высыпал его на воду. Лягушки выплыли на поверхность, чтобы добраться до него, и их маленькие рты открывались и закрывались, глотая крошки.

Убедившись, что лягушки накормлены, Кейси подошел к большой клетке рядом со своей кроватью. Ее обитатели, две коричнево-белые декоративные крысы, Игорь и Ренфилд, вскарабкались к своей миске и задергали своими маленькими розовыми носиками, глядя на Кейси. Мальчик знал, что его присутствие означало для них две любимые вещи: еду и внимание. Приятно, когда ценят за такие простые вещи.

– А вы уже всё знаете, да, ребята? – Кейси насыпал им в миску горсть корма, и грызуны с энтузиазмом принялись за еду. – Обнимашки и игры после ужина, ладно? – сказал он.

Кейси завел Игоря и Ренфилда, когда те были еще совсем малютками. Он знал, что многие люди не любят крыс и считают их отвратительными, но сам так не думал. Они вовсе не отвратительные. Крысы очень дружелюбные и общительные и обожали играть на беговом колесе и в лабиринте, который мальчик для них смастерил. Еще зверькам очень нравилось, когда их брали на руки и обнимали. Да, они много какали, но Кейси было вовсе не трудно раз в неделю чистить клетку и менять опилки. Именно так должен вести себя любой ответственный хозяин.

И все же одна вещь в крысах расстраивала Кейси. Он знал, что, в отличие от более крупных домашних животных, крысы долго не живут. Два-три года максимум. Он очень привязался к Игорю и Ренфилду и поэтому не хотел даже думать о том дне в недалеком будущем, когда ему придется с ними попрощаться.

По мнению Кейси, идеальный питомец должен быть умным, ласковым и долго жить, чтобы быть верным другом в течение многих лет. Вот почему мечтой Кейси была не кошка или собака, а серый попугай. И шоу птиц в зоопарке он любил именно потому, что в нем выступал Альберт Жако – большой серый попугай, который мог пародировать звуки животных, петь отрывки песен и воспроизводить разные звуковые эффекты. Как было бы здорово иметь питомца, которого можно надрессировать, чтобы потом разговаривать с ним! А серые попугаи жили до шестидесяти лет, так что они могли оставаться в семье из поколения в поколение.

Но птицы, которые могли так долго жить и так много учиться, были дорогими. В интернете Кейси нашел молодых серых попугаев, которых продавали примерно за тысячу долларов – запредельная для его мамы сумма. За редким исключением, ее зарплаты хватало лишь на аренду и продукты, так что о покупке птицы даже речи не шло.

Кейси как раз собирался поиграть с крысами, когда в дверь неожиданно позвонили. Для гостей было поздновато, так что, прежде чем открыть дверь, мальчик посмотрел в глазок.

Это был его отец. И он опоздал на семь часов.

Кейси всерьез подумал не впускать его, но затем смягчился и все же открыл дверь.

Было в отце Кейси что-то мальчишеское. Темные каштановые волосы всегда лезли в глаза, и у него была склонность к таким жестам, как пожимание плечами и засовывание рук в карманы. И еще каждого он называл «чуваком», независимо от пола и возраста.

– Эй, чувак! – предсказуемо сказал отец, протягивая руку, чтобы дать пять.

Кейси нерешительно хлопнул по его руке.

– Ты сильно опоздал, отец.

– Я знаю, знаю. – Он опустил голову, как будто смутившись, но на самом деле он совсем не выглядел расстроенным. – Понимаешь, я начал смотреть игру. Потом ко мне зашли парни и я вроде как потерял счет времени. Ты бы видел тот тачдаун[5]. Это было потрясающе!

Кейси всегда казалось странным, что отец относился к футболу так, будто сам играл в команде.

– Мы должны были пойти в зоопарк, – напомнил Кейси.

Отец плюхнулся на диван.

– А ты не слишком взрослый для зоопарка?

«А ты не слишком взрослый для футбола?» – хотел спросить Кейси, но передумал.

– Я не хожу в зоопарк как маленький ребенок, – сказал он вслух. – Я хочу стать ветеринаром экзотических животных, когда вырасту. Поэтому мне надо туда не ради развлечения.

– Я знаю, чувак, – ответил отец, упершись ногами в журнальный столик – привычка, которую ненавидела мама Кейси. – Просто… когда я был в твоем возрасте, я жил и дышал спортом…

– Ну, я не ты, – сказал Кейси. Ну а что еще на это можно ответить?

Кейси знал, что, будь он спортсменом, отец бы им гордился. И что, будь он одним из тех детей, которые любили гонять мяч туда-сюда, возможно, отец приходил бы чаще и охотнее. Но спорт совсем не интересовал Кейси, а он не умел изображать восторг от того, что ему было неинтересно. В этом они с отцом были схожи. По крайней мере, ему так казалось. Его отец тоже не мог изобразить восторг от невысокого подростка-ботаника в очках, с которым он оказался в одной лодке, вместо сына – спортсмена своей мечты.

– Да уж. Даже и не знаю, откуда у меня такой ботаник, – сказал отец. – Хотя это круто. Что все люди разные. Слушай… Как насчет пойти слопать по бургеру или еще чему-нибудь?

– Я уже поел. Мама принесла мне пиццу перед тем, как уйти на работу.

– А она осталась? – спросил отец. – Умираю с голоду.

– Да, сейчас. – Кейси пошел на кухню и достал из холодильника коробку с пиццей. Он налил отцу стакан пунша и захватил салфетки. С ним всегда было так. В тех редких случаях, когда отец появлялся в его жизни, в итоге именно Кейси заботился о нем, а не наоборот.

– Круто, – сказал отец, когда Кейси принес пиццу и пунш. Он поставил коробку и стакан на журнальный столик и схватил пульт. – Не против, если я гляну счет?

– Да пожалуйста, – отозвался мальчик.

Отец Кейси смотрел телевизор, а мальчик смотрел, как его отец доедает пиццу. Было обидно. Он с таким нетерпением ждал, что съест холодную пиццу на завтрак. Но для его отца было нормально забирать то, чего его сын с нетерпением ждал.

Вскоре отец, объевшись пиццы, захрапел перед телевизором. Кейси пошел в свою комнату поиграть с Игорем и Ренфилдом и посмотреть, не появились ли на «Ютьюбе» какие-нибудь новые хорошие видео про животных. Он полностью погрузился в свой ноутбук и не отрывался от него, пока не завибрировал телефон. От мамы пришло сообщение: «Вышла с работы, буду дома через 15 минут».

Отец же дома! Кейси совсем забыл о нем. Он вернул крыс обратно в клетку, побежал в гостиную и потряс отца за плечо.

– А? – сказал тот, открыв один глаз.

– Пора. Мама возвращается с работы, и она не обрадуется, увидев, что ты спишь на ее диване.

– Эй, этот диван раньше стоял в нашем доме, так что он должен быть нашим диваном. Но похоже, твоя мама считает, что получила опеку и над ним. – Он зевнул и потянулся. – Ты прав, лучше мне поскорее сбежать. Не хочу, чтобы эта тиранша обрушила на меня свой гнев. Спасибо, что предупредил, чувак.

– Не за что. – Кейси не понравилось, как он обозвал маму, но если бы начал спорить, то не успел бы выпроводить отца из квартиры.

Резко встав на ноги, тот направился к двери.

– Так что, до следующих выходных? Оттянемся, только ты и я, вдвоем?

– Да, конечно, – ответил Кейси, хотя вообще не припоминал, чтобы они когда-нибудь «оттягивались» вдвоем.

Глава 2

Иногда, когда Кейси не очень хотелось делать уроки, он изучал онлайн-объявления о продаже животных, чтобы быть в курсе событий в любимой сфере. Так, он уже знал, что всегда полно объявлений о продаже котят, морских свинок и собак странных пород-помесей вроде мальтипу и чивини. Однажды он даже видел объявление о продаже собаки – помеси питбуля и корги, которая выглядела так, будто к туловищу одной собаки просто приделали лапы другой. Но сегодня ему попалось объявление, от которого у него сильно забилось сердце:

Отдам даром в добрые руки. Серый попугай, возраст неизвестен. Умный, дружелюбный. Клетка в комплекте. Я пожилой человек, и проблемы со здоровьем больше не позволяют мне ухаживать за птицей. Вы сможете забрать его бесплатно, если докажете мне, что обеспечите ему безопасность и любящий дом.

Кейси вскочил со своего места как ошпаренный и рванул к маме. Она сидела за кухонным столом и сосредоточенно делала свое домашнее задание из колледжа, иногда хмурясь. Подняв взгляд на сына, она заметила:

– Знаешь, от всех этих математических законов и правда кипит мозг, стоит только забросить их на пару лет. Особенно если ты и раньше не особо в них разбирался.

Сейчас для Кейси существовала только одна тема, на которую он непременно хотел поговорить с мамой, и это была вовсе не математика.

– Мам, я нашел в интернете объявление: отдают серого попугая бесплатно в хорошие руки.

Мама приподняла бровь.

– В интернете много объявлений по самым разным запросам, и многие из них – мошенничество.

– Да, я знаю, но это не выглядит как мошенническое. Там какой-то пожилой человек пишет, что из-за проблем со здоровьем больше не может заботиться о своей птице.

– Хм, интересно, – задумчиво ответила мама. – Перешли мне ссылку, я попозже посмотрю. Если там все законно, то я завтра ему позвоню.

Кейси засиял от счастья.

– Правда? Ты разрешишь мне завести птицу?

– Ничего не обещаю, – предупредила мама. – Но я готова обсудить такую возможность.

Кейси почувствовал, как сердце наполняется надеждой, словно оно было воздушным шаром, который сейчас надували.

– Спасибо, мам!

* * *

На следующий день в школе Кейси с трудом мог сосредоточиться на занятиях. Он все время думал о попугае. Был ли какой-то подвох во всем этом? Может, в объявлении есть какой-то тайный знак, через который мужчина намекал на деньги? А вдруг птица неизлечимо больна или с каким-то дефектом? Или это, как казалось сейчас мальчику, наконец-то сбывается его мечта?

– Кейси?.. Э-эй, есть кто-нибудь дома? – воскликнул Ари, его лучший друг.

Кейси оторвался от разглядывания окна автобуса.

– Прости, что?

– Ты сегодня весь день какой-то задумчивый, – заметил Ари.

– Я знаю. Прости. Просто… Кажется, скоро со мной может случиться что-то потрясающее, но я пока не уверен, произойдет это или нет.

– Ого, – ответил Ари. – Похоже, я… ничего не понял.

– Да, знаю. Но пока боюсь говорить вслух, не хочу сглазить.

Ари широко улыбнулся, сверкая щелью между передними зубами.

– А если я угадаю, что это, ты мне расскажешь подробнее?

Кейси засмеялся. Есть ли шанс, что Ари и правда догадается?

– Конечно.

Ари нахмурил брови в глубокой задумчивости.

– Твоя семья может выиграть в лотерею?

Кейси покачал головой.

– Мама не верит во все эти лотерейные шансы выиграть. А если выиграет отец, то это ничего не значит. Он все равно не дал бы нам денег.

– Ладно, ладно, это я только начал. – Мальчик задумчиво погладил подбородок. – Ты можешь получить машину?

– Мне тринадцать. Что мне с ней делать без прав?

– Ты можешь получить машину… с водителем?

Кейси улыбнулся.

– Холодно. Совсем холодно.

– Так, стоп, это животное, да? Ты же обожаешь животных, ну конечно! – воскликнул Ари. – Тебе могут разрешить завести собаку?

– Нет, но теплее. Гораздо теплее.

Кейси никогда никому, кроме своей семьи, не говорил, что хочет серого попугая. Это всегда казалось таким недостижимым, что и рассказывать кому-то бессмысленно. Это как если бы он сказал, что хочет миллион долларов. Конечно, ему хотелось чего-то, что он не мог заполучить. Разве не у всех есть такие желания?

– Так, хорошо. Я понял, значит, питомец, – сказал Ари. – Игуана? Хорек? Носуха?

Кейси засмеялся, пытаясь представить, каково это – иметь носуху в качестве питомца.

– Ты хороший друг, Ари, но детектив из тебя так себе.

* * *

Как только Кейси вошел в квартиру, мама оторвалась от чтения своего учебника и сказала:

– Да, я разговаривала с хозяином попугая.

– Эй, как ты… Я даже спросить не успел!

Мама играючи взъерошила ему волосы.

– Ну, что я могу сказать? Я ясновидящая. – Она достала кувшин с пуншем из холодильника и налила Кейси стакан. – Его зовут мистер Байрон. Мужчину, а не попугая. Судя по голосу, он простой и милый старичок, и он пригласил нас зайти к нему домой, чтобы познакомиться с птицей. Ты знаешь, как я предвзято отношусь к чужим домам, так что я спросила у него, можем ли мы встретиться где-нибудь в общественном месте, и он согласился. На стоянке публичной библиотеки в шесть часов. Сказал, что раньше там работал.

Теперь Кейси ощущал, что его сердце не просто надулось, как воздушный шар, а воспарило.

– И он принесет птицу?

Лора улыбнулась.

– Ага. Очевидно, птичка любит поездки на машине.

* * *

Мистер Байрон приехал на стоянку библиотеки на древнем «Вольво», который когда-то был белого цвета. На голове у мужчины была лысина, и только по бокам росли длинные седые волосы. Выйдя из машины, он продемонстрировал впечатляющий живот, так и норовивший вывалиться из-под фланелевой рубашки. Он напомнил Кейси Бенджамина Франклина.

– Мисс Мэтьюс? – окликнул он.

– Просто Лора, – отозвалась женщина, протягивая руку для пожатия. – А это мой сын Кейси, будущий зоолог. Я вам о нем рассказывала.

– А, Кейси. Здравствуйте, юноша, – поздоровался мистер Байрон. Кейси сказал бы, что мистер Байрон был одним из тех взрослых, которые разговаривают с детьми очень формально, как будто излишняя учтивость скрывала тот факт, что он не знал, что им сказать. – Что ж, я думаю, вы оба хотите встретиться кое с кем. Позвольте, я его достану.

Он открыл заднюю дверь машины и наклонился над сиденьем. Спустя пару мгновений он повернулся – на его руке сидел потрясающий, средних размеров серый попугай.

– Это Дориан Грей, – представил попугая мистер Байрон. – Но коротко я зову его Додди.

– Дориан Грей? – засмеялась Лора. – Очень умно.

Кейси не мог поверить своим глазам. Попугай был очень красивым, с черным загнутым клювом и остроконечными серебристыми перьями по всему туловищу. Его янтарно-желтые глаза, окаймленные ободком белой кожи, смотрели на Кейси с любопытством. Перья на его хвосте были насыщенного алого цвета.

– Он идеален, – прошептал Кейси.

– У Додди на лапке закреплена цепочка, чтобы он не улетал, – сказал мистер Байрон. – Некоторые подрезают птицам крылья, но мне это всегда казалось жестоким. Птицы должны уметь летать. И петь. – Он погладил попугая по груди. – Спой им песню, Додди.

– О Полли, милая Полли, пойдем со мной… – Голос был хриплым и скрипучим, но в целом пел попугай достаточно хорошо, попадая в ноты. И все время при этом смотрел на Кейси.

– До меня Додди жил у одной пожилой дамы из Кентукки, – пояснил мистер Байрон. – Так что он знает все эти отрывки из старых народных песен района Аппалачи[6]. «Милую Полли» он поет чаще всего, думаю, потому что та дама называла его таким же именем. – Мистер Байрон улыбнулся. – Но я не стал звать его так же. Уж слишком обычное имя для попугая.

– В отличие от Дориана Грея, – сказала Лора. Она повернулась к Кейси: – «Портрет Дориана Грея» – это роман Оскара Уайльда о человеке, который жил вечно и ничуть не постарел. Разгадка таилась в его портрете: тот старел вместо хозяина.

– Однако, прекрасно сказано, – сказал мистер Байрон, одобрительно кивая.

Лора смущенно кивнула.

– Я увлекаюсь английской литературой, – сказала она.

– Ну надо же! Я тоже, – мистер Байрон погладил птицу по голове. – И вполне полагаю, что этот парень проживет еще долго и по-прежнему будет выглядеть великолепно. К тому же он серый, и, кажется, я никогда не встречал каламбура удачнее. – Он перевел взгляд на Кейси. – Итак, юноша, твоя мама сказала, что ты будешь заботиться о Додди и что ты много знаешь о животных.

– Да, сэр. Я все время их изучаю. Хочу поступить в колледж и стать ветеринаром. – Кейси был очень взволнован и нервничал. Теперь, когда он увидел Додди, он уже не представлял себе жизни без него. Но что, если мистер Байрон решит, что Кейси недостаточно ответственен, чтобы быть хорошим хозяином для птицы?

– Что ж, давай узнаем, понравишься ли ты Додди. – Мистер Байрон подошел к мальчику. – Вытяни руку вперед, и посмотрим, пойдет ли он к тебе.

Нервно сглотнув, Кейси вытянул руку, точно как мистер Байрон, и достаточно близко к Додди, чтобы тот мог переступить на нее, если захочет. Додди пристально посмотрел в глаза Кейси, затем вытянул и поднял одну ногу в воздух, как будто все еще решал, что делать. Наконец он переступил на руку Кейси, сначала одной когтистой лапой, затем другой. В это же время Кейси другой рукой слегка поддерживал цепочку, чтобы быть уверенным, что попугай не упадет.

– Вы только посмотрите на это! – воскликнул мистер Байрон. – Никогда и ни с кем еще он так не делал.

– Это большая честь для меня, – сказал Кейси, улыбаясь. Он чувствовал, что это не он выбирал сейчас питомца, а питомец – его.

– Ты прав. – Мистер Байрон посмотрел на Кейси, затем на маму. – Попугай не из тех домашних животных, за которыми можно ухаживать поверхностно. Это должна быть настоящая привязанность. Додди нужно гораздо больше, чем просто еда и вода. Его нужно любить, поощрять, воодушевлять. Он умен, гораздо умнее некоторых людей, которых я встречал. Так что, если ты не будешь разговаривать с ним и заниматься, ему станет скучно, он начнет буянить. А грустная птичка – это что, Додди?

– Грустная птичка – плохая птичка! – громко проскрежетал Додди.

Кейси и его мама засмеялись.

– А вам, уж поверьте, совсем не нужна плохая птичка, – сказал мистер Байрон. Его голос звучал мягко, но Кейси мог поклясться, что он совсем не шутил.

– Я позабочусь о том, чтобы с ним много разговаривали и занимались, – заверил Кейси. Додди сделал несколько шагов вверх по руке Кейси.

– Щекотно, – засмеялся мальчик. Вскоре Додди уже сидел на плече Кейси, уткнувшись клювом в его волосы.

– О, это признак того, что ты ему и правда нравишься! – сказал мистер Байрон. – Мы называли это «игрой в пиратов».

– Пиастры! Пиастры! – закричал Додди.

Кейси подумал, что слышал эту фразу в каком-то фильме.

– Это ведь последняя фраза романа «Остров сокровищ»? – прищурилась Лора.

Мистер Байрон закивал.

– Английская литература, определенно.

Затем он заметил, как Додди прижимается к Кейси.

– Что ж, думаю, это союз, заключенный на птичьих небесах. Ты можешь забрать его к себе.

– Правда? – Кейси почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Он никогда раньше не плакал от счастья.

– Правда. Если, конечно, твоя мама не против.

Лора кивнула.

– Я не против. Вы уверены, что не хотите взять с нас ничего? Я имею в виду, что, когда Кейси рассказал мне об объявлении, я не могла поверить, что кто-то бесплатно отдает серого попугая.

– Есть вещи поважнее денег. То, что мне кто-то заплатит, не означает, что они хорошо позаботятся о Додди. Гораздо важнее было найти ему найти ему подходящего владельца, и я думаю, что нашел.

Кейси улыбнулся, когда птица потерлась о его щеку.

– Если позволите, сэр… Почему вы его отдаете?

Мистер Байрон не посмотрел в глаза Кейси, возможно, потому, что боялся показаться слишком эмоциональным.

– Ну, как я уже сказал, содержать птицу – это серьезное обязательство, а в моем возрасте, увы, это гораздо тяжелее, чем раньше. Додди будет лучше с молодым хозяином.

– Можете не волноваться, сэр, я буду хорошо заботиться о нем, – заверил Кейси. – Очень хорошо.

– Я уверен в этом, – сказал мистер Байрон. – И если ты будешь хорошо заботиться о Додди, он позаботится о тебе.

Всю дорогу домой Додди сидел на плече Кейси.

– Спасибо, мам, что разрешила мне взять его, – сказал мальчик.

– Пожалуйста, милый. Я рада, что у тебя наконец-то появилось то, чего ты так давно хотел. – Мама остановилась на светофоре и, повернувшись к Кейси и его новому питомцу, с улыбкой добавила: – К тому же цена оказалась, несомненно, хорошей.

Кейси погладил мягкие перья Додди.

– Я сейчас так счастлив, как, кажется, никогда не был прежде.

– Это замечательно, – сказала мама, когда они подъехали к дому. – В последнее время в твоей жизни произошло много изменений, и не все они были приятными. Так что я очень рада, что смогла сделать хоть что-то, чтобы ты был счастлив.

* * *

Кейси занес клетку Додди в свою комнату. Мистер Байрон написал длинную записку о том, как ухаживать за Додди, Кейси внимательно ее прочитал и обустроил жилье для Додди с учетом всех наставлений мистера Байрона. Он выложил дно клетки чистыми бумажными полотенцами, а на стенке клетки закрепил красное резиновое колечко, которое в записке называлось «жевательной игрушкой» Додди, и продолговатую трубку из голубой пушистой ткани, – по словам бывшего хозяина, это была «теплая игрушка» Додди. Затем налил в поилку воды и насыпал в кормушку корм для попугаев, который тоже дал мистер Байрон.

– Ну, добро пожаловать домой, – сказал Кейси, помогая Додди забраться в его клетку.

– Домой, – повторил Додди, усаживаясь на свою жердочку, и стал раскачиваться.

Глава 3

Каждый день, возвращаясь из школы, Кейси сразу шел к клетке Додди.

– Я дома! – говорил Кейси, а Додди хлопал крыльями и кричал: «Пр-ривет! Пр-ривет!»

Кейси пришлось признать – ему было приятно, что кто-то просто счастлив видеть его.

Сегодня они работали над некоторыми командами, которые Кейси видел в интернете у одной дрессировщицы попугаев. Мальчик очертил в воздухе над головой Додди воображаемый круг и сказал: «Кружись!»

Додди обернулся вокруг себя, как птичка-балерина.

– Хороший мальчик! – воскликнул Кейси и дал попугаю семечку подсолнуха.

Затем пришла очередь команды «Поздоровайся!». Почти сразу Додди поднял правую лапку и помахал ею в воздухе в знак приветствия.

– Умница! – Кейси выдал еще одну семечку.

– По-це-луй, – сказал Додди.

– Что-что, Додди? – Кейси его этому не учил.

– По-це-луй, – повторил Додди.

– Ладно. – Кейси приблизил лицо к Додди, и тот коснулся клювом губ Кейси.

– Эй, ты научил меня трюку, – засмеялся Кейси. – Может, тебе стоит дать мне семечку?

Кейси много читал о серых попугаях и смотрел видео о них, но все равно до сих пор поражался тому, насколько умен Додди. Любой трюк, который он ему показывал, любые слова, которые говорил, Додди сразу же повторял. Мальчик всерьез задумывался над тем, что, возможно, Додди был умен даже для его породы, которая считалась одной из самых интеллектуально развитых.

– Спой мне песню, Додди, – сказал Кейси.

– О Полли, милая Полли, пойдем со мной. Перед тем как жениться, нужно насладиться… – Его голос был высоким и печальным, как у какого-нибудь горца, что пел и играл на своем банджо, сидя на крыльце.

Кейси дал ему еще одну семечку.

Открылась входная дверь.

– Привет, мам! – позвал Кейси.

– Пр-ривет, мам! – повторил Додди.

Мама засмеялась.

– Привет, мальчики! Дайте мне минутку передохнуть, и мы поедим.

Кейси отнес Додди на кухню, сел за стол и принялся за домашнее задание, пока мама нарезала овощи для жарки. Додди сидел на плече Кейси, уткнувшись носом в его волосы, но затем перелетел на буфет.

– Привет, Додди, – сказала мама. – Не какать на буфете, хорошо?

Кейси наблюдал, как Додди наклонился к ней.

– Что делаешь? – спросил Додди.

– Эм… готовлю ужин, – неуверенно ответила мама. Ей было немного не по себе из-за того, что ее допрашивал попугай.

– Вкуснятина! – закричал Додди.

Мама засмеялась и дала ему кусочек моркови.

– Знаешь, – повернулась она к Кейси, – мне всегда казалось, что попугаи просто повторяют то, что им говорят, но сейчас это было похоже на настоящий разговор.

– Да, знаю, – сказал Кейси. – Он и правда очень умный.

Мама с восхищением посмотрела на Додди.

– Я имею в виду, он задал мне вопрос, и, когда я ответила, он ответил на мой ответ. Разве попугаи могут так делать?

– Я не знаю, могут ли так другие попугаи, но Додди точно может. И трюки он схватывает на лету, я просто не успеваю его учить.

– Ого, – сказала мама, протягивая Додди еще одну морковку. – Кажется, мы и правда приобрели нечто большее, чем питомца. Он напоминает мне очень смышленого маленького ребенка. Странного, пернатого, крикливого ребенка.

– Который много какает, – добавил Кейси.

– Ну, все дети много какают, – улыбнулась мама. – Но наблюдать за ним интересно. Я рада, что мы его взяли.

– Я тоже.

– Люблю тебя, ма-ам, – закричал Додди.

– Я тебя тоже люблю, Додди, – сказала мама. – Вот, попробуй брокколи.

После ужина Кейси посадил Додди обратно в клетку, чтобы выпустить крыс, поиграть с ними и обнять. Он очень старался, чтобы Ренфилд и Игорь не чувствовали себя брошенными из-за того, что в его зверинце появился новенький.

– Ну что, парни, готовы обниматься? – Кейси вытащил крыс из клетки и сел с ними на пол. Они начали ползать по его коленке и лизали руки. – Эй, это вы так соскучились или просто ищете угощение? – спросил Кейси, почесывая каждому из них за ушами. Крысы почему-то это очень любили.

Из клетки Додди донесся странный звук. Кейси поднял глаза и увидел Додди с вытянутой шеей и расправленными крыльями. Он щелкал клювом. Зрачки глаз сужались, и расширялись, и снова сужались. Кейси читал, что это поведение рассерженной птицы.

– Эй, дружок, что случилось? – спросил Кейси. – Ты ревнуешь?

Додди сверкнул глазами и снова щелкнул клювом.

– Моим маленьким друзьям тоже нужно немного внимания, – сказал Кейси.

Додди зашипел, как рассерженный кот.

– Ну что ж, тебе все же придется подуться пару минут. – Кейси отвернулся от Додди. – Эти ребята тоже нуждаются в любви.

Спустя полчаса время игр подошло к концу, Кейси встал и посадил крыс обратно в их клетку. Затем подошел к клетке, где Додди сидел на своем насесте, прижав крылья к туловищу.

– У тебя нет причин для ревности, – сказал Кейси. – Ты моя птичка, а я твой мальчик.

Додди вытянул лапку.

– Хорошо, можешь выйти на несколько минут. – Он протянул руку к Додди, чтобы тот пересел на нее.

Раздался звонок в дверь.

– Дзынь-дзынь! Дзынь-дзынь! – заверещал Додди.

Кейси засмеялся.

– Ладно, пойдем посмотрим, кто там пришел.

Мама уже впустила Ари. Он жил в многоквартирном доме через улицу, поэтому часто заходил. В руках мальчик держал скейтборд. Когда Ари не был в школе, он либо катался на скейтборде, либо таскал его с собой. Скейт был как продолжение его тела.

– Привет, – сказал Ари. – Я подумал, могу зайти и посмотреть на твоего… – Он посмотрел на плечо Кейси и усмехнулся. – А вот и он!

– Ага, это Додди, – сказал Кейси. – Присядь. Может быть, вы двое поладите.

Мальчики сели на диван. Додди спустился с плеча Кейси на предплечье.

– Если ты вытянешь руку, как я, он может пересесть на нее.

Ари послушно протянул руку, и Кейси сказал:

– Додди, это Ари. Ари мой друг.

Попугай перешел с руки Кейси на руку Ари и, склонив голову набок, посмотрел на него.

– Др-руг.

Глаза Ари округлились.

– Ого! Он когда-нибудь говорил это раньше?

– При мне – нет, – сказал Кейси. – Он все время выкидывает что-нибудь новенькое.

– Ну ты даешь, Додди, – сказал Ари. – На твоем фоне моя кошка полная тупица.

– Тупица! Тупица! – вскрикнул Додди, а затем очень реалистично начал мяукать.

Мальчики засмеялись.

– Представь, если б он замяукал при твоей кошке, – сказал Кейси. – Она бы с ума сошла.

– Точно, – ответил Ари, все еще хихикая. – Эй, Додди, кажется, у меня есть идея. Хочешь побыть скейтером?

Он поставил скейтборд на пол и аккуратно опустил руку, чтобы Додди мог на него встать. Как только тот сделал это, Ари осторожно толкнул скейт.

– Уи-и! – воскликнул Додди. – Еще! Еще!

– Потрясающе. – Ари был в восторге. – Я должен это заснять!

Он достал телефон и нацелил его на Додди.

Вдруг Додди пронзительно завопил и захлопал крыльями.

– Нет-нет-нет-нет-нет! – кричал он.

– Стесняешься камеры, да, приятель? – сказал Ари. – Извини. Вот, смотри, уже убираю.

Как только телефон скрылся из виду, Додди тут же успокоился, и Кейси и Ари по очереди катали его на скейтборде. Ари на ходу сочинил простенькую песенку, которую он назвал «Птичка-скейтер», взяв за основу мелодию хита Surfin’ Bird[7], и пока пел ее, Додди активно кивал в такт музыке.

* * *

После того как Ари ушел, Кейси посадил Додди обратно в клетку, чтобы закончить домашнюю работу и принять душ перед сном. Почистив зубы и надев пижаму, он совершал свой обычный вечерний ритуал, желая всем своим животным спокойной ночи. Это напоминало книгу, которую мама читала ему в детстве. В ней кролик каждый вечер желал спокойной ночи всем вещам в своей комнате.

Сначала Кейси заглянул в аквариум:

– Спокойной ночи, мои лягушки.

Затем в клетку к грызунам:

– Спокойной ночи, ребята.

И наконец подошел к клетке для птиц. Казалось, Додди уже спал. Его глаза были закрыты.

– Спокойной ночи, моя птичка.

Глаза Додди распахнулись.

– Спокойной ночи, мой мальчик, – закричал он.

Глава 4

Кейси и Ари вместе ехали в школьном автобусе.

– Слушай, я знаю, нам нужно поработать над нашим проектом, – сказал Ари, – но, может, мы сначала немного поиграем с Додди?

Кейси улыбнулся.

– Чувак, кажется, ты одержим Додди.

– Но он такой классный! Никогда раньше не встречал такого умного животного.

– Мы обязательно поиграем с ним, – сказал Кейси. – Тем более что, если мы этого не сделаем, он просто не даст нам заниматься.

Постепенно Додди зарекомендовал себя не просто как существо привычки, но как существо с твердым мнением и своими, исключительными предпочтениями. Ему нравились только фрукты и овощи, нарезанные очень мелкими кубиками. Он любил, когда его гладили по голове и груди, но не любил, чтобы трогали его спину. Он любил телевидение, особенно фильмы о животных и кулинарные шоу. Ему нравился классический рок, но не хеви-метал. Он не обращал внимания на лягушек, но ненавидел крыс и всегда раздражался, когда Кейси общался с ними.

Когда мальчики вошли в квартиру, то услышали, как Додди кричит в своей клетке. Ари испуганно посмотрел на Кейси, но тот сказал:

– Он всегда так делает, когда кто-то открывает дверь. Он лучше любой сигнализации.

– Или сторожевого пса, – сказал Ари.

– Я дома, – крикнул Кейси.

– Пр-ривет, пр-ривет! – крикнул в ответ Додди.

Они вошли в комнату Кейси, которую, надо признаться, Кейси иногда считал комнатой Додди.

– Моя птичка! – сказал Кейси, как только встретился взглядом с Додди.

– Мой мальчик! – сказал Додди.

– Кажется, он очень рад тебя видеть, – заметил Ари. – Моя кошка даже не просыпается, когда я прихожу домой.

Кейси открыл клетку и позволил Додди взобраться к нему на руку.

– Смотри, кого я к нам привел сегодня. Ты помнишь Ари? – На самом деле Кейси понятия не имел, помнит ли Додди или нет, но уже по привычке говорил с ним как с человеком. – Ари мой друг.

– Др-ружок! – переврал Додди.

Ари засмеялся.

– Я друг, а не дружок.

– Др-ружок! – повторил Додди.

– Спорим, что он не знает значения этого слова? – сказал Кейси. Он посадил Додди на комод. – Ну что, Додди, покажем Ари твой новый трюк?

Взяв горсть семечек подсолнуха, он поставил на комод вверх дном пластиковый стаканчик, одна из стенок которого была обрезана в форме арки. Затем, достав совсем небольшой мяч-прыгун, вроде тех, что иногда продают в автомате с жвачкой, Кейси сказал:

– Ну что, Додди, хочешь поиграть в футбол?

И поставил прыгуна перед попугаем.

– Играй в футбол, Додди.

Додди пнул по мячу скрюченной когтистой лапой. Мяч покатился прямо в «ворота», которые Кейси сделал из пластикового стаканчика.

– Хорошая птичка! – сказал Кейси, дав Додди семечку. – Что мы говорим, когда выигрываем?

– ГО-О-ОЛ! – Додди вскричал, как драматичный футбольный комментатор.

Ари засмеялся и зааплодировал.

– Это было потрясающе! Тебе нужно перестать стесняться камеры, Додди. Ты мог бы стать звездой! – Он подошел к клетке крыс. Ренфилд без остановки бегал в тренировочном колесе, а Игорь пил из поилки. – А вы, парни, как поживаете сегодня?

– Воняют. Шумят, – ответил за них Додди.

Ари удивленно посмотрел на Додди, затем на Кейси.

– Он не любит крыс, – объяснил Кейси.

– Это я уже понял. Кейси, а тебе когда-нибудь приходило в голову, что Додди может быть… Ну… знаешь…

– Намного умнее других серых попугаев? Да, я думаю, он лучший в своей породе.

Ари кивнул.

– Настоящий птичий отличник.

Кейси не хотел говорить об интеллекте Додди, потому что хотя это его очаровывало, но и немного пугало.

– Почему бы нам не перекусить перед тем, как приступить к домашнему заданию?

– Перекус! Перекус! – вскричал Додди.

– Он не любит крыс, зато любит перекусы, – улыбнулся Кейси и протянул руку Додди, чтобы он мог спрыгнуть на нее. – Ладно, ладно, пойдем на кухню.

Кейси налил по стакану пунша Ари и себе. Он достал из кладовой коробку сырных крекеров и высыпал их в миску. Затем взял из холодильника гроздь винограда, оторвал несколько ягод и порезал их для Додди. Все трое сели за кухонным столом и жевали сырные крекеры и виноград. Кейси посмотрел на Ари, затем на Додди и почувствовал себя странно счастливым.

«Два моих лучших друга», – подумал он.

Когда мама Кейси пришла домой, мальчики работали над своим проектом по обществоведению за кухонным столом. Додди «играл в пирата» на плече Кейси.

– Привет, мальчики, – поздоровалась Лора, вешая куртку и сумку на крючок у двери.

– Привет, мам, – сказал Кейси.

– Привет, тетя Лора, – сказал Ари.

– Пр-ривет, мам, – закричал Додди.

Ари засмеялся.

– Тетя Лора, я и не знал, что вы мама Додди.

Лора тоже засмеялась.

– Да уж, это точно. Мне было очень скучно сидеть на яйце и ждать, когда он вылупится. – Она сняла туфли. – Ари, если твоя мама не против, можешь остаться на ужин. Ничего особенного не обещаю, просто приготовлю тако[8].

– Звучит вкусно. Спасибо! – сказал Ари.

Кейси чувствовал себя очень уютно и по-домашнему, сидя за столом с Ари и Додди, работая над их с Ари проектом, в то время как мама готовила ужин, напевая себе под нос. Иногда ей подпевал Додди. Бывали дни, когда Кейси снова хотел оказаться в просторном доме и иметь достаточно денег для приличной жизни и двух родителей, которые жили вместе с ним. Но ночами, подобными сегодняшней, он чувствовал, что то, что у него было сейчас, и было счастьем.

* * *

Кейси вернулся из школы в хорошем настроении. Он получил пятерку за свою исследовательскую работу о попугаях и четверку с минусом за тест по математике, что для него было большим достижением. Додди радостно кричал из своей комнаты.

– Как моя птичка? – спросил Кейси, как только зашел в комнату и бросил рюкзак.

– Как мой мальчик? – ответил Додди.

– Хорошо. Дай мне минутку, ладно? И я тебя выпущу. – Он заглянул в аквариум. – Как мои лягушки?

Те, естественно, не ответили, но были живы. Большего Кейси от своих водных питомцев и не ждал.

– А вы как, ребята? – Кейси наклонился к клетке с крысами. Он заглянул в туннели и маленький домик, где они любили прятаться, но не увидел их. Тогда он снял крышку с клетки и покопался в стружке на случай, если они зарылись в ней. Но и там их не было.

– Игорь? Ренфилд? – позвал он, как будто кто-то из крыс мог ему ответить. Кейси почувствовал, как в груди нарастает паника и отчаяние. – Ничего не понимаю! Где мои крысы?

– Скатер-ртью дор-рожка, – закричал Додди.

Глава 5

– Может, развесим объявления хотя бы около нашего дома? – спросил Кейси, всхлипывая. Сейчас, перед мамой, он дал волю чувствам и плакал, чего обычно не позволял себе при других.

– Конечно, милый, – сказала мама. – Но давай будем честны, крысы действительно хорошо прячутся, когда не хотят, чтобы их видели. Кроме того, даже если кто-то их и видел, они могут побрезговать и не подобрать их.

– Но это же глупо, – упрямо всхлипнул Кейси.

– Да, глупо, – согласилась мама. – Но слова «человек» и «глупо» не исключают друг друга.

– Они все еще могут быть где-то в квартире, – сказал Кейси, пытаясь сохранить надежду, хотя, казалось, они уже везде искали: под кроватями, под каждым предметом мебели, в каждом шкафу и даже в туалете.

– Вполне. И считаю, ты большой молодец, что переставил их клетку на пол с открытой крышкой и приставил к ней их лесенку. Как только они проголодаются или захотят пить, их дом снова покажется им очень даже уютным.

Кейси вздохнул.

– Надеюсь. Я не понимаю, как они выбрались. Я помню, что закрывал клетку.

– Может быть, через дырочку в сетке лабиринта? Она была очень маленькой, когда я ее заметила, но грызуны могут быть крайне изобретательными при побеге.

– Раньше они никогда не пытались сбежать, – возразил Кейси.

Внезапно ему в голову пришла пугающая мысль.

– А что, если… – Кейси запнулся.

– Что? – мама положила руку ему на плечо.

– А что, если… – прошептал он, – это Додди? Он ненавидит крыс.

– А что он мог сделать? У него ведь только клюв и когти.

– Я не знаю, но, когда я играл с крысами, он всегда очень ревновал. К тому же он повторял, что они шумные и от них пахнет.

Мама нахмурилась.

– Кейси, ты ведь знаешь, что такое антропоморфизм?

– Антропо… что? – С тех пор как мама вернулась в колледж, она часто говорила много умных, непонятных слов.

– Это когда мы наделяем животных человеческими качествами, как в сказках, которые тебе нравились в детстве, где животные носили одежду и разговаривали.

– Так, и?.. – Кейси не понимал, к чему она клонит.

– Мне кажется, нам не стоит приписывать Додди слишком много человеческих качеств. Я понимаю, что иногда он говорит совсем как человек и может выполнять множество команд, но все же он птица. Умная, но только птица.

– Значит, ты не думаешь, что он мог что-нибудь сделать с… Игорем и Ренфилдом? – Кейси было почти больно произносить их имена.

– Нет, потому что Додди не какой-нибудь криминальный авторитет. Он не умеет строить планы. Крысы убежали сами. Животные не такие, как мы, милый. Они не способны к рациональному мышлению.

– Ладно. – Кейси хотелось поверить. Правда. Но он никак не мог забыть слова Додди: «Скатер-ртью дор-рожка». – А что, если мы не найдем их?

– Они не пропадут. – Мама нежно похлопала Кейси по руке. – Они найдут еду и выживут. Крысы делали так веками. Я вообще думаю, что как вид они, вероятно, переживут людей.

Кейси грустно кивнул. Говорить не хотелось. Он любил крыс, и, когда играл с ними, ему нравилось думать, что они тоже его любят. Интересно, мама и эту мысль сочла бы за этот… антропоморфизм?

Мама приготовила на ужин тосты с сыром и томатный суп – то, что обычно немного подбадривало Кейси, но сегодня у него совсем не было аппетита, так что, сделав пару укусов, он окончательно сдался и отодвинул от себя тарелку. Додди сидел на спинке соседнего стула, позволяя Кейси кормить его виноградом.

– Прости за такой скудный ужин, – сказала мама, макая кусок тоста в суп. – Придется немножко потерпеть до пятницы, пока мне не заплатят.

Они с мамой никогда не голодали, но к концу месяца, как правило, питались подешевле: макаронами с сыром, консервированными супами, оладьями.

– Видимо, отец не заплатил алименты, – заметил Кейси.

– А сам-то как думаешь? – с горечью воскликнула мама, но сразу осеклась. – Ох, Кейси, милый, прости меня. Я стараюсь не говорить о нем плохо при тебе. Не хочу впутывать тебя в наши взрослые споры.

– Ничего, мам, – сказал Кейси, вяло помешивая ложкой суп. – Я знаю, что отец не очень ответственный.

– Это мягко говоря, – сказала мама. – Между тем, что правильно, и тем, что приятно, он всегда выбирал второе. И поэтому у него никогда не было денег. – Она достала телефон. – Я весь день пишу ему, спрашиваю, где деньги, но в ответ тишина.

– Перед свиньями бисер не мечут! – закричал вдруг Додди.

Мама странно посмотрела на Додди, но затем снова начала печатать сообщение отцу Кейси.

– И где он только набрался всех этих народных мудростей? – заметила она.

«И почему так точно реагирует на то, о чем говорят рядом?» – подумал Кейси, кормя Додди виноградом.

После ужина Кейси посадил Додди обратно в клетку, чтобы снова поискать крыс.

– Я ненадолго, посиди пока здесь, ладно? А потом сможешь снова выйти и мы поиграем.

– Я люблю тебя, мой мальчик.

Кейси втянул носом воздух, чтобы не заплакать. Он тоже очень любил Додди. Откровенно говоря, если бы ему пришлось выбирать любимого питомца, он выбрал бы Додди.

– А я люблю тебя, моя птичка. Отдохни немного, а я пока буду искать крыс.

– Скатер-ртью дор-рожка, – проскрежетал Додди.

* * *

Кейси обыскивал квартиру целых полчаса, спрашивая себя: «Если бы я был крысой, где бы я спрятался?» Но судя по всему, специалистом в области крысиной психологии он был так себе, потому что так и не нашел их следов. Окончательно сдавшись, он вернулся к клетке с птицей.

– Додди, я надеюсь, ты не имеешь к этому никакого отношения, – произнес мальчик.

Птица вытянула лапку, как бы говоря: «Выпусти меня и поиграй со мной».

Кейси не смог устоять перед ним.

* * *

Кейси смотрел видео о животных в наушниках, поэтому первое время не слышал никаких криков. Но, когда заметил, что Додди ведет себя все более и более беспокойно, он наконец вынул наушники.

Голоса доносились из гостиной.

– …я знаю, тебе нравится жить жизнью беззаботного шестнадцатилетнего подростка, но так нельзя, если ты родитель, – услышал он мамин голос.

– О, в этом вся ты, – а это был голос отца. Должно быть, он пришел после того, как получил мамины сообщения. – Ты отчитываешь меня, как ребенка, а я, между прочим, мужчина. Всегда говоришь мне, что делать, что не делать, вечно придираешься.

– Мужчина берет ответственность за своего ребенка, – сказала мама.

Кейси продолжал прислушиваться. Он слышал один и тот же диалог сотни раз и, кажется, знал его уже наизусть. Но затем отец сказал нечто новое.

– Я не прислал вам денег, потому что я сейчас как бы не работаю.

Кейси услышал напряжение в голосе мамы.

– Что случилось с работой на складе?

– Они там все неадекватные. Подумаешь, разок допоздна не спал. Тогда была важная игра и, вообще-то, я дико устал…

– Ты что, заснул на работе?

– Да пару раз всего, подумаешь.

– И они тебя, конечно же, уволили?

– Да я и говорю, неадекватные какие-то.

– О боже, нет, Джейсон, – сказала мама. – Что же это такое?

Кейси готов был поклясться, что мама заплакала.

– И что нам теперь делать? Мы и так едва сводили концы с концами на те деньги, что зарабатывала я, и немного на те, что иногда присылал ты.

– Только посмотрите! Классическая Лора как она есть, – сказал отец с отвращением. – «Вечная жертва».

Додди вытянул шею и захлопал крыльями. Кейси посмотрел на него.

– Ты оставайся на месте. Я посмотрю, смогу ли я помочь маме. – Мальчик не мог позволить отцу так с ней разговаривать.

Кейси зашел в гостиную и увидел то, что видел слишком много раз: отец кричит, нависая над мамой, и та плачет.

– Эй! – сказал Кейси, пытаясь перекричать отца.

Но они его не слышали. Отец кричал, что женщины ловят мужчин в свои сети и затем лишают их свободы. Это была одна из его самых частых речей.

Но затем раздался звук, который заглушил даже крики отца – пронзительный визг, сопровождаемый хлопаньем крыльев. Додди влетел в гостиную, вскрикивая, подобно орлу, и влетел прямо в лицо отца Кейси, яростно хлопая крыльями.

Тот завизжал. Мальчик никогда раньше не слышал такого от него.

– Додди! – крикнул Кейси. – Прекрати! Это мой папа! – Как бы ни злился Кейси на своего отца, он не мог позволить, чтобы Додди выклевал тому глаза или что-то в этом роде.

Додди же продолжал кричать и хлопать крыльями, в то время как отец безуспешно пытался отодрать от себя птицу.

Наконец Кейси схватил Додди и оттащил от добычи.

– Чш-ш. Тише, дружок, тише, успокойся, – сказал он, унося попугая в свою комнату. Тот все еще кричал и хлопал крыльями, когда Кейси запер его в клетке и накрыл ее тканью.

– Что это за… – воскликнул отец. Из кончика носа шла кровь.

– Это мой попугай, – ответил мальчик. – Наверно, он подумал, что ты пытаешься навредить маме.

– Что ж, в итоге чертова птица навредила мне, – сказал отец, прикоснувшись к носу, а затем посмотрев на кровь на пальцах. – Как ты вообще смогла купить попугая? Я помню, Кейси всегда хотел его, но он же стоит около тысячи долларов.

– Этот – бесплатный, – ответила Лора.

– И ты думаешь, я в это поверю?

– Отец, мама не стала бы тебе врать. – Кейси хотел выглядеть уверенным, но его голос дрожал.

– Ах, ну раз ты так уверен… – съязвил отец.

– Послушай, Джейсон, – устало произнесла мама. – Не думаю, что есть смысл и дальше это обсуждать. И если у тебя нет денег, чтобы дать мне их прямо сейчас, никто из нас не сможет заставить их появиться волшебным образом.

Кейси вдруг вспомнил слова Додди: «Перед свиньями бисер не мечут!»

– Лучше мы вернемся к этому разговору, когда ты найдешь работу, – продолжила Лора.

– И никакого давления, да, Лора? Просто пусть мужчина обо всем позаботится! – сказал отец, демонстративно громко топая к двери и надевая на ходу куртку. – И когда я приду в следующий раз, лучше запри эту зверюгу в клетке!

Как только он захлопнул за собой дверь, мама рассмеялась.

Это была такая странная реакция, что Кейси начал переживать.

– Мам, ты в порядке?

– О, я просто ужасный человек, – произнесла она, вытирая глаза. – Я не должна смеяться. Правда, не должна. Но как вспомню, что Додди воинственно прилетел сюда и цапнул твоего отца за нос!.. – И она снова расхохоталась, согнувшись пополам.

Кейси улыбнулся. Он был слишком напряжен, чтобы рассмеяться, но должен был признать, что это было и правда очень забавно.

Когда мальчик собирался уже ложиться спать, раздался звонок в дверь. У него скрутило живот. Что, если это снова отец? Что, если он окончательно разозлился?

Кейси столкнулся с мамой в гостиной. Она была в пижаме и в халате.

– О-о, если это снова он, клянусь, я… – Она посмотрела в глазок. – Ой, это полиция.

Полиция? Кейси не понимал, бояться ему или нет. Но на всякий случай подошел поближе к маме, когда та открыла дверь.

На пороге они увидели высокого мужчину средних лет и еще одного, более тощего и помоложе. Оба были одеты в полицейскую форму.

– Чем могу помочь, офицеры? – спросила Лора.

– Мэм, – сказал более крупный, – я офицер Уоткинс, а это офицер Дэвис. Мы получили сообщение о семейной ссоре. Одна из ваших соседок рассказала, что слышала крики и какой-то пронзительный визг. Мы просто хотим убедиться, что у вас все в порядке.

– Боже, как стыдно, – сказала мама. – Дело в том, что я поссорилась с моим бывшим мужем, из-за чего и были крики. А визги издавал питомец моего сына, попугай.

– Ваш бывший муж представляет для вас физическую опасность, мэм? – спросил офицер Уоткинс.

– Нет-нет, он всегда только болтает.

Офицер кивнул, как будто знал такой тип людей.

– Он покинул помещение?

– Да.

– Хорошо, значит, сейчас вы в безопасности. Тем не менее, мэм, в дальнейшем прошу контролировать уровень шума в вашей квартире. Если много и долго шуметь, соседи обычно начинают совать нос в чужие дела.

– Я поняла, сэр. Благодарю вас, – сказала мама. Закрыв входную дверь, она повернулась к Кейси и заметила: – Думаю, нам обоим следует немедленно лечь спать, пока нас не настигли новые беды.

В своей комнате Кейси пожелал спокойной ночи лягушкам. Ему было грустно, что он не может пожелать спокойной ночи и крысам. Когда он заглянул в клетку Додди, птица крепко спала, вероятно измученная сегодняшним происшествием.

– Спокойной ночи, Додди, – прошептал Кейси. – Я запрещаю тебе кусать отца за нос. Но я знаю, ты сделал это, потому что любишь нас с мамой.

Глава 6

Додди был настоящей загадкой. Сегодня вечером, посмотрев в его янтарно-золотые глаза, Кейси увидел в них что-то, что казалось древним и непостижимым. Чем больше слов и трюков узнавал Додди, чем больше участвовал в человеческих разговорах, тем больше Кейси хотел узнать о нем. Какой была его жизнь до того, как он переехал жить к Кейси? Считали ли другие хозяева его излишне умным для серого попугая? Проявлял ли он когда-нибудь зависть или враждебность по отношению к другим домашним животным или людям в семьях предыдущих владельцев? И вообще, сколько лет было Додди?

– Мам…

Мама работала на ноутбуке и исподлобья смотрела на все, что происходило на экране. Это был старый ноутбук, купленный еще в те времена, когда денег на все хватало.

– Мм?

– У тебя сохранился номер мистера Байрона?

– Мистера Байрона? – спросила она, как будто не понимая, о ком говорит Кейси.

– Ну, помнишь, пожилой мужчина, у которого мы забрали Додди.

– А, да, конечно. Наверняка его номер сохранился у меня в телефоне. А зачем тебе?

– Я думал позвонить ему и задать несколько вопросов о Додди.

Мама посмотрела на Кейси с подозрением.

– Ты же не думаешь, что это Додди…

– Нет. – Он не хотел, чтобы мама вслух вспомнила о пропавших без вести крысах. – Просто… у него есть история жизни. Та часть, о которой мы мало что знаем. Я чувствую, что мог бы лучше о нем заботиться, если бы знал больше.

Мама улыбнулась.

– Ты у меня такой ответственный, впрочем, я это уже говорила. Что ж, думаю, ничего страшного не случится, если ты позвонишь мистеру Байрону и спросишь, готов ли он встретиться с тобой и поговорить. – Она взяла телефон и стала искать номер, спустя пару секунд воскликнув: «Ага!» – и передав трубку Кейси.

– Как ты думаешь, могу ли я позвонить ему сейчас? – спросил Кейси.

– Конечно. Пока еще не слишком поздно.

Кейси забрал телефон на кухню, чтобы позвонить. Он не мог этого объяснить, но почему-то не хотел разговаривать в своей комнате. Не хотел, чтобы Додди его услышал.

«Резиденция Байронов», – так мистер Байрон ответил на звонок, что показалось Кейси немного странным. Или, скорее, старомодным.

– Мистер Байрон, это Кейси Уэзерс. Вы отдали мне Додди.

– Ах да, Кейси! – сказал мистер Байрон. – Все в порядке? Додди хорошо себя ведет?

Кейси решил пока не рассказывать о крысах.

– Да, Додди в полном порядке. Я просто подумал… У него ведь была целая жизнь до меня, о которой я ничего не знаю, и я подумал, что, возможно, если смогу узнать о нем побольше, это пригодится мне для моей школьной статьи. – Кейси знал, что взрослые гораздо чаще помогают, если уверены, что это нужно тебе для школы. – Я подумал, что, может быть, вы согласитесь дать мне небольшое интервью о Додди.

– Не вижу препятствий, юноша, – ответил мистер Байрон, хотя в его голосе прозвучала некоторая неуверенность. – Я многого не знаю, но буду рад поделиться тем, чем смогу. Завтра мне нужно вернуть кое-какие книги в библиотеку. Если хочешь, можем встретиться там, скажем, часа в четыре?

– Договорились! Большое спасибо!

* * *

Мистер Байрон не шутил, когда сказал, что должен вернуть книги в библиотеку. На заднем сиденье его старенького «Вольво» валялись груды детективов, сборников по устному народному творчеству и биографий художников и президентов.

– Может, вам помочь отнести их? – спросил Кейси.

– Очень любезно с твоей стороны. Спасибо, Кейси.

Мальчик решил, что мистер Байрон был похож на бритого Санта-Клауса. С отросшими скудными длинными седыми волосами и не имеющий ничего против сандалий с носками.

– Как сдадим книжки, можем пройти в один из залов для самостоятельных занятий и там поговорить, – сказал мистер Байрон из-за своей огромной стопки книг.

Когда они нашли пустой зал и присели за один из столов, Кейси достал свой блокнот и карандаш. Если уж он делал вид, что готовит школьный проект, то должен был соответствовать.

– Так что ты хотел узнать о Додди? – спросил мистер Байрон.

Кейси показалось или мистер Байрон нервничал?

– Давайте начнем с того, когда вы впервые встретили Додди.

– Что ж, – сказал мистер Байрон, – Додди был со мной целых десять лет. Прямо перед тем, как он появился, я переживал очень тяжелые времена. У меня умерла жена, и я чувствовал себя совершенно потерянным. Настолько потерянным, что у меня появилась привычка совершать по выходным долгие прогулки на машине, порой такие далекие, что я терялся в самом прямом смысле этого слова. Однажды в субботу я пересек границу штата и направился далеко в Кентукки, миновал весь регион Блуграсс и заехал в горы. Там я наткнулся на местный рынок под открытым небом – вы его называете блошиный – и остановился, чтобы осмотреться. Одна пожилая женщина – она выглядела так, будто ей было лет сто – продавала всякую мелочь ручной работы: прихватки для посуды, кухонные полотенца и тому подобное. А рядом с ней в клетке сидел попугай. Я подошел, чтобы взглянуть на ее товары, но на самом деле хотел поближе рассмотреть Додди.

– Так вы купили Додди у той пожилой леди? – спросил Кейси.

– Я не покупал его, – сказал мистер Байрон с легкой улыбкой. – Та женщина сказала мне, что давно ищет подходящего человека, чтобы подарить эту птицу, и что я вполне гожусь. Я ответил, что она, должно быть, ошиблась, ведь я ничего не знаю об уходе за птицами. Но она сказала, что все это поправимо. Самым интересным было то, что она откуда-то знала, что мне сейчас тяжело, а эта птица могла мне помочь. Это было похоже на чудо. Я не мог устоять перед ним.

Кейси что-то быстро записывал в блокноте.

– И Додди помог вам?

– На самом деле да, очень. Мне было одиноко, а он, как ты знаешь, умеет составить компанию. Кроме того, читать о попугаях – об их поведении, об уходе за ними – оказалось довольно интересно и помогло мне отвлечься от горя.

– Я тоже много прочитал о попугаях с тех пор, как появился Додди, – сказал Кейси. – И знаю, что они, особенно серые, действительно умные. Но вам никогда не казалось, что Додди слишком умный, даже для попугая?

Мистер Байрон энергично закивал.

– Да-да, определенно. Иногда у нас были… Ну, в общем-то, да, это были полноценные разговоры, и настолько серьезные и сложные, что я не мог поверить, что болтаю с птицей. Это была настоящая дискуссия, «вопрос-ответ» так сказать, как в человеческом разговоре. И все эти старые аппалачские баллады – «Милая Полли», «В соснах», «Девушка из Ноксвилля», – я думаю, Додди узнал их от миссис Смолл, женщины, которая отдала его мне. Но ведь дело не только в интеллекте, не правда ли? Я хочу сказать, что Додди развит и с эмоциональной точки зрения.

– Что вы имеете в виду? – спросил Кейси.

– Хм… – Мистер Байрон пригладил бороду. – Думаю, я имею в виду, что если Додди любит тебя, то он действительно любит. Но если он тебя ненавидит… – Он замолчал, будто погрузился в воспоминания. – И у него довольно сильно развита эмоциональная память. Например, если он на что-то разозлится, то будет злиться несколько дней. Совсем как человек. Вспыльчивый человек. Другие животные, с которыми я встречался, иногда злились, но никто из них не был злопамятным.

– Это точно, – Кейси подумал о том, как Додди раздражался из-за крыс. Интересно, что бы на это сказала его мама, если бы слышала сейчас мистера Байрона? Что он тоже… как же там было… ах да, очеловечивает Додди?

– Мистер Байрон, а у вас остались какие-нибудь контакты миссис Смолл? Я хотел бы взять интервью и у нее. Может, по электронной почте?

Мистер Байрон усмехнулся.

– Вот бы я удивился, если бы у миссис Смолл и правда оказался компьютер. Но, думаю, у меня где-то сохранился ее домашний адрес, если ты любишь такое старомодное занятие, как писать бумажные письма. Хотя, честно говоря, не уверен, что она еще жива.

– Мистер Байрон. – Кейси собрался с духом, чтобы задать вопрос, который он приберег напоследок. – Вы действительно отдали Додди из-за проблем со здоровьем и потому, что не могли больше заботиться о нем?

Мистер Байрон заерзал на стуле и перестал смотреть в глаза Кейси.

– Ну конечно, отчасти да, иначе зачем бы мне… Я болел, потом некоторое время провел в госпитале, привыкал к новым лекарствам, лечению, образу жизни. Все это были серьезные причины, чтобы отдать Додди.

– Но не все, не так ли? – прищурился Кейси.

– Нет, не все, – тяжело вздохнул мистер Байрон. – Но, уверяю, я бы не отдал тебе Додди, если бы не был уверен, что не подвергаю тебя какой-либо опасности. Просто с Додди были кое-какие… тревожные случаи. В частности, один.

– Расскажите мне.

– Я не заберу его обратно, так и знай, – воскликнул мистер Байрон.

– Я бы и не стал просить вас об этом, – сказал Кейси. – Я люблю Додди.

Хотя это и было правдой, Кейси не переставал ощущать тревожность где-то в животе, ожидая, что ему расскажет мистер Байрон.

– У меня жил кот по имени Фома Аквинский, – дрожащим голосом начал мистер Байрон. – Дружелюбный такой рыжий парень. Додди ненавидел его. Я и до этого знал, что в природе кошки и птицы – не лучшие друзья, но надеялся, что они смогут мирно сосуществовать. Мои надежды были напрасны. Додди ослепил его.

– Он… что?.. – Кейси почувствовал, как у него подскочило сердце.

– Как-то раз он подначивал Фому, всё повторял: «Не смотри на меня, не смотри на меня». Конечно, Фома зашипел, а Додди вдруг налетел на него и расцарапал ему глаза. Это было ужасно. Я сразу понес Фому к ветеринару, но они не смогли спасти его зрение. – Мистер Байрон тяжело сглотнул. – Но Фома не унывает, чувствует себя хорошо и так. У кошек настолько обострены органы чувств, что они вполне могут обходиться даже без одного из них. Он все еще прекрасно ориентируется в доме и даже продолжает запрыгивать туда, куда я не разрешаю. Если бы его глаза не были зашиты для защиты глазниц, ты бы никогда не понял, что он слепой.

Кейси стало плохо от ужаса. Он не мог заставить себя говорить, поэтому просто кивал.

– Конечно, я сильно отругал Додди за эту чудовищную выходку, – сказал мистер Байрон. – И сказал, что ему должно быть стыдно за то, что он сделал с бедным котиком. Но в ответ Додди просто сказал: «Он смотрел на меня».

Глава 7

– Кто такая Минни Смолл? – спросила мама, разбирая почту.

Кейси оторвался от документального фильма о пингвинах, который он смотрел по телевизору, не сразу вспомнив, о ком идет речь. Он написал миссис Смолл больше недели назад и, поскольку не был уверен, что она еще жива, ответа особенно и не ждал.

– А, это она была хозяйкой Додди до мистера Байрона. Я написал ей письмо.

– Ну, похоже, она тебе ответила, – сказала мама, протягивая Кейси конверт. – Я смотрю, ты всерьез занялся исследованием истории Додди?

– Это довольно интересно, – пожал плечами Кейси. Он отнес письмо в свою комнату и сел на кровать. Он не знал почему, но чувствовал, что прочитать письмо ему стоит одному. Кейси в принципе редко получал почту. Максимум раз в год, и то это была открытка с деньгами от бабушки с дедушкой. Конверт был подписан трясущейся рукой: писал явно человек пожилой. Он вскрыл конверт и вытащил лист линованной бумаги, какие обычно давали в школе, и, развернув его, начал читать тонкий неразборчивый почерк.

Дорогой Кейси!

Я была крайне удивлена, получив твое письмо. Попугая звали Полли, когда он жил у меня, но я отдала его больше десяти лет назад. До сих пор его помню. Я очень любила эту птицу. Рада, что ты хорошо о нем заботишься.

Хотя все это было так давно, я все же постараюсь ответить на твои вопросы. Полли был моей первой и единственной птицей, так что я не знаю, был ли он умнее других. Но сам по себе он действительно очень умный. Мне всегда нравилось петь, когда я делала работу по дому. Я пела старые песни, которым научила меня моя мама, а ее когда-то – ее мама. Додди выучил все эти песни очень быстро, так что большую часть того, что он поет, он, вероятно, перенял от меня. И да, он правда много разговаривал. Он исправно повторял за мной то, чему я его учила, вроде «Привет» и «Хорошая птичка», но иногда казалось, что он может разговаривать с тобой, как человек. Я тогда подумала, что это ненормально для птицы, но я была одна, и он стал мне хорошей компанией.

Ты спрашивал, где я взяла Полли и знаю ли, сколько ему лет. Я взяла Полли к себе в 1975 году. Тогда я была еще молодой женщиной. Мы с мужем только переехали из Кентукки в Огайо, потому что он устроился там на фабрику. Я никогда раньше не жила в квартире или в городе, и мне было одиноко, я сильно скучала по дому. Я всегда очень любила шить, а недалеко от нашей квартиры была небольшая швейная мастерская. Я бегала туда почти каждый день. Просто разглядывая такие знакомые мне вещи, вроде тканей и катушек с нитками, я уже не чувствовала себя такой потерянной.

Магазин назывался очень мило – «Шьем-пошьем». Управляла им полячка Мария Вачовски. Знаю, ты можешь принять меня за деревенщину, но она была первой иностранкой в моей жизни. С ней всегда было легко и приятно разговаривать. В один день, когда мне было особенно грустно, я, как обычно, пришла в мастерскую и поделилась с Марией, как мне одиноко, особенно когда мой муж уходит на весь день на фабрику. А она ответила: «Я знаю, что тебе нужно» – и ушла в заднюю часть магазина, где жила со своей семьей в маленькой квартирке. Когда она вернулась, в руках у нее была огромная клетка, в которой сидел большой серый попугай с красным хвостом. Я подумала, что это самое прекрасное существо, которое я когда-либо видела. И она сказала мне: «Я больше не могу о нем заботиться. Он будет тебе хорошим другом».

Полли действительно стал хорошим другом и скрасил мое одиночество. В городе я прожила в итоге всего год, потому что мой муж погиб в автокатастрофе. Я вернулась домой в Кентукки с Полли и новорожденным сыном. Поселившись в небольшом домике, принадлежавшем моей семье, я стала шить на заказ, чтобы заботиться о ребенке. И о Полли, хотя во многом это он заботился обо мне. Он оказался хорошим охранником, потому что был очень шумным, и прекрасным, пусть часто и единственным моим собеседником. Мы с Полли часто пели маленькому Робби, пока я шила. Так мы и прожили много лет.

В своем письме ты также спрашивал, почему я отдала Полли. Я никогда никому этого не говорила, и, боюсь, ты сочтешь меня глупой или сумасшедшей. Но в какой-то момент Полли невзлюбил моего сына Робби. Он был очаровательным, милым младенцем, но в подростковом возрасте найти общий язык с ним становилось все труднее и труднее. Когда мы ругались, Полли начинал злиться, хлопать крыльями и неистово вопить. Когда Робби было уже тридцать, он пошел работать в шахтах, и с тех пор каждый раз, когда Робби возвращался домой, Полли начинал петь песню о катастрофе на шахте. Я не знаю, где он ей научился, потому что я тут точно ни при чем, но в песне говорилось о взрыве, в результате которого погибла группа шахтеров. Он пел ее снова и снова, когда Робби был рядом, а Робби злился и просил меня заткнуть птицу.

Однажды взрыв и правда случился в той шахте, где работал Робби. Все произошло точно так, как в песне Полли. Робби не погиб, но потерял ногу и больше не мог работать. Он считал, что все подстроил Полли. Когда я спросила его, как же птица могла такое сделать, он ответил: «Не знаю как, но это сделал он». С того ужасного дня каждый раз, когда Робби был рядом, Полли выкрикивал: «Обр-рубок! Обр-рубок!» Я понятия не имею, откуда он мог знать такое слово, но это было ужасно. В конце концов Робби сказал, что птица одержима дьяволом и что он свернет ей шею. И тогда я поняла, что смогу спасти Полли, только если найду ему другого хозяина. Но в то же время мне почему-то показалось, что, отдав Полли, я спасу не его, а Робби. Глупо, правда?

Надеюсь, я ответила на твои вопросы. И надеюсь, что ты задавал их только из любопытства, а не потому, что случилось что-то плохое. Думаю, ты хороший мальчик. Я буду молиться за тебя.

С уважением,

Миссис Минни Смолл

Кейси перечитал письмо трижды от начала и до конца. В голове не укладывалось. Странным казалось все: то, как она забрала Додди, как он пел о взрыве в шахте, а затем он произошел на самом деле. И сколько лет было Додди? Миссис Смолл забрала его в 1975 году, и уже тогда он не был маленьким, потому что жил какое-то время у миссис Вачовски. При самом позитивном раскладе Додди должно быть сейчас больше сорока лет.

Из любопытства Кейси открыл ноутбук и набрал в поиске: «Шьем-пошьем, штат Огайо». Поразительно, но магазин с таким названием все еще существовал. Тереза Вачовски была указана как владелец.

«Наверно, дочь той женщины, Марии Вачовски», – подумал Кейси и написал сообщение на электронную почту магазина:

Уважаемая мисс Вачовски!

Я знаю, это может показаться вам странным и неожиданным, но я хозяин серого попугая, который, как мне кажется, мог принадлежать кому-то из вашей семьи много лет назад. Я хотел бы знать, действительно ли это так и остались ли у вас какие-нибудь воспоминания о нем.

Заранее спасибо,

Кейси Уэзерс

– «Завтракобед» готов! – весело крикнула мама.

Мама всегда вела себя так, как будто «завтракобед» был каким-то грандиозным и уникальным событием, но Кейси знал, что так она всегда вела себя ближе к концу месяца, когда денег на продукты уже не было. Впрочем, блины он любил, поэтому не жаловался.

Слопав целую стопку блинов, мальчик вернулся в свою комнату, чтобы покормить своих питомцев, но сначала решил проверить электронную почту на случай, если мисс Вачовски ответила ему.

Она ответила. Всего два предложения, но и они заставили Кейси вздрогнуть: «Моя мать получила эту птицу в 1940 году, спустя всего пару лет после иммиграции в Америку. Как она еще может быть жива?»

Все еще дрожа, Кейси все же вбил в поисковую строку: «Продолжительность жизни серого попугая в неволе». Первая же ссылка дала ответ – «40–60 лет». Если Тереза Вачовски написала правду, значит… Додди уже давно пережил свой срок.

Кейси подошел к клетке Додди. Тот, как обычно, вытянул лапу.

– Что, хочешь выйти и поиграть? – спросил мальчик. Это был вопрос, который он задавал Додди ежедневно, но сегодня его голос задрожал.

– Играть с моим мальчиком! – крикнул Додди. Пару секунд Кейси просто смотрел на птицу. Его перья были гладкими и гибкими, глаза блестели. Он выглядел молодым и здоровым. Додди не был похож на птицу, которая прожила на десятки лет больше, чем могла в принципе с точки зрения природы.

Кейси открыл клетку и вытянул руку, чтобы Додди смог пересесть на нее. Додди вскарабкался на плечо Кейси и, уткнувшись клювом в его волосы, стал бормотать: «Мой мальчик, мой мальчик». Интересно, он делал так же, когда жил с мистером Байроном, или с миссис Смолл, или, наконец, с Марией Вачовски?

– Сколько тебе лет, Додди? – прошептал Кейси. – Ты давно живешь?

– Я все-егда был, – стал напевать ему Додди. – Все-егда.

По телу Кейси пробежала дрожь.

– Значит, ты просто меняешь хозяев на протяжении сотен лет?

– Я та-ам, где ну-ужен, – ответил Додди, уткнувшись носом в шею Кейси.

Кейси не знал, как реагировать. Он был напуган, да, но и очарован мыслью, что у него такой уникальный питомец. Нет, больше чем уникальный – волшебный. И вообще, чего ему бояться? Разве Додди не любил их?

– Додди, мы с мамой в безопасности, правда? Я имею в виду, ты ведь нас любишь, да?

– Да-а, – на этот раз очень тихо сказал Додди. – Люблю. Все-егда.

Глава 8

– Это не к добру, – напряженно произнесла мама.

Кейси тоже напрягся.

– Что случилось, мам?

– Твой отец только что написал, что едет, – нахмурилась мама, глядя на свой телефон.

– Вряд ли затем, чтобы сводить меня в зоопарк, – сказал Кейси.

Додди сидел на диване рядом с мальчиком, играя с детской игрушкой-сортером[9], которую Кейси нашел для него на барахолке. Птица брала в клюв треугольник и бросала его в треугольное отверстие. Квадраты безошибочно летели в квадратное отверстие. Он играл так уже несколько часов, одержимый сортировкой по форме и цвету.

– На его месте я бы не задерживала дыхание. – Она взглянула на Додди и вздохнула. – Не люблю отрывать Додди от игр, но, думаю, тебе лучше посадить его в клетку. Если ты помнишь, в прошлый раз у него с отцом не все прошло гладко.

– Точно, – сказал Кейси и протянул руку. – Давай, Додди, залезай.

Додди уселся на руку мальчика, и тот отнес птицу в комнату. Насыпав тыквенных семечек в тарелку Додди, чтобы ему было чем заняться, Кейси посадил птицу в клетку и запер ее.

– Не волнуйся, я выпущу тебя, как только он уйдет, моя птичка.

Вскоре в дверь постучали. Кейси вернулся в гостиную.

– Не хочешь открыть? По крайней мере, ты ему нравишься, – сказала мама. – А если он видит меня, то сразу сердится.

Кейси совсем не был уверен, что нравится отцу, но все же пошел к двери.

* * *

– Привет, чувак, – сказал отец, как всегда протягивая руку, чтобы дать пять. Сегодня он выглядел потрепаннее, чем обычно: явно не брился несколько дней, а лохматые волосы сильно отросли и нуждались в шампуне.

Кейси ответил ему своей обычной нерешительной пятеркой.

– Привет, отец.

– Слушай, приятель, мне нужно поговорить с твоей мамой пару минут.

– Да, конечно. – Кейси направился в свою комнату.

– Но ты… ты тоже можешь поприсутствовать, – сказал отец, – потому что это касается и тебя.

– Ладно. – Кейси взглянул на маму. Она стояла, прикусив нижнюю губу, как делала всегда, когда нервничала.

Все трое расположились в гостиной. Это было так странно и формально, как будто они были людьми, которые не очень хорошо знали друг друга и собирались выпить по чашке чая, ведя светские разговоры, или что-то в этом роде.

– Ну, в общем, – сказал отец, как всегда упершись ногами в журнальный столик, – я просто заскочил, чтобы сообщить, что я переезжаю.

Кейси не понял, что отец имел в виду под «переездом».

– В другую квартиру? – На самом деле было бы неплохо, если бы отец переехал в квартиру получше. Та, в которой он жил все это время, находилась в подвале старого дома, и там всегда пахло плесенью и старыми носками.

– В другой штат, чувак, – он сказал так, будто это было плевым делом, как само собой разумеющееся. – Здесь с работой как-то не сложилось, но мне шепнули, что есть работенка в Техасе: строить сцены для концертов. Платят наличкой.

– О, я все поняла, – заметила Лора. – Ты думаешь, что если будешь получать оплату не через кассу, то сможешь избежать выплаты алиментов, так?

– Что ж, я думал об этом, – легко ответил отец, – и считаю, что нам всем пора задуматься о своей независимости. Лора, у тебя есть работа, а когда ты закончишь колледж, найдешь еще лучше. У меня будет работа в Техасе, а через пару лет Кейси повзрослеет и сможет тоже устроиться на работу.

– Даже если Кейси… – ледяным тоном начала мама, – решит пойти работать по вечерам после занятий, когда станет старше, ему не хватит этих денег, чтобы оплачивать свою еду, покупку одежды и медицинское обслуживание. Ты должен выплачивать алименты. Это говорю не я, это говорит закон, Джейсон.

Отец улыбнулся своей стандартной «обаятельной» улыбкой. Кейси много раз видел, как он проделывал этот трюк, будь то с мамой Кейси или с кредиторами.

– Разве не Мартин Лютер Кинг-младший сказал, что «несправедливый закон вообще не закон»?

Мама вскочила. Ее глаза вспыхнули гневом и напомнили Кейси взгляд Додди.

– Какой же свиньей надо быть, чтобы цитировать одного из величайших лидеров по правам человека всех времен в качестве оправдания невыплаты алиментов? Знаешь, Джейсон, я думала, ты достиг дна, но тебе каким-то образом удалось пасть еще ниже.

– Если я и падал… – ответил отец, – то всегда только из-за тебя, Лора.

Кейси переживал сейчас то, что и раньше, когда они еще жили вместе. Мальчик смотрел то на маму, то на отца, пока те перекидывались обвинениями и оскорблениями в адрес друг друга. Он чувствовал себя зрителем самого жалкого матча в истории мирового тенниса.

– Слушай, – сказал отец, поднимаясь. – Да, люди иногда совершают ошибки. Моей стала женитьба на тебе. Но разве я должен расплачиваться за эту ошибку всю оставшуюся жизнь?

– Речь не обо мне. Речь идет о Кейси и о том, чтобы у него было все, что нужно для нормальной жизни. И мне плевать, была ли я твоей ошибкой или ты моей, но Кейси точно не ошибка, – парировала мама. От ее слов душа могла заледенеть.

Отец поднял руки, словно сдаваясь.

– Эй, Кейси, не пойми меня неправильно, чувак, но, когда я смотрю на тебя, я не вижу себя, понимаешь? Ни одной знакомой черточки. Может, их и нет?

Если до этого момента Лора сохраняла ледяное спокойствие, то сейчас она раскалилась добела от гнева.

– На что ты намекаешь, Джейсон?

– Ни на что. Просто говорю, что мне пора начать новую главу в жизни. Типа перевернуть страницу. – Его голос становился все громче и громче. Кейси слышал, как в его комнате за закрытой дверью визжал и хлопал крыльями Додди. – А знаете что? Может, я и не устроюсь на работу в Техасе. Я могу поработать на лососевом промысле на Аляске. Или поеду зачем-нибудь в Мексику, кто знает. Но, где бы я ни оказался, вам об этом я точно не скажу! – Он направился к двери.

Мама последовала за ним.

– Джейсон, мы можем сесть и поговорить, как взрослые люди? Ты можешь хоть раз побыть таким? – Ее голос сорвался. Так случалось каждый раз, когда мама пыталась не заплакать.

– А я и есть взрослый, Лора, – повысил голос отец. – Взрослый, самостоятельный мужчина! Который имеет право на собственный выбор! И я выбираю свободу! – И ушел, хлопнув дверью перед лицом своей бывшей жены.

Кейси хотел быть сильным ради мамы, но не мог сдержать слезы. Несмотря на все недостатки, он все же был его отцом. И Кейси казалось, что самое меньшее, что тот мог бы сделать, если собирался уйти навсегда, так это посмотреть сыну в глаза и попрощаться.

– Поверить не могу, – сказала мама, опускаясь в кресло. – Милый, мне очень жаль, что тебе пришлось присутствовать при этой отвратительной сцене.

– Все в порядке, мам, – сказал Кейси, хотя это было совсем не так.

– Думаю, я могла бы найти адвоката, – начала рассуждать мама. – Но чем я буду ему платить? Как там говорил Додди? Перед свиньями бисер не мечут?

– О, Додди! – Кейси вдруг вспомнил, что птица все еще была в клетке. – Думаю, я уже могу его принести.

По правде говоря, Кейси был рад под любым предлогом выйти из комнаты, где только что произошел большой скандал, пусть он и длился всего пару пару минут.

– Да, теперь горизонт чист, – горько усмехнулась мама. – Хотя, честно говоря, теперь я была бы совсем не против, если бы Додди вылетел из комнаты и в последний раз цапнул твоего отца за нос!

Когда Кейси зашел в комнату, первое, что он заметил, – это то, что клетка была открыта. Второе – внутри не было Додди. Но больше всего Кейси обеспокоило третье – настежь открытое окно, хотя мальчик был уверен в том, что не открывал его. Впрочем, как и в том, что запирал клетку Додди. Легкий ветерок развевал белые занавески, делая их похожими на призраков. Кейси в отчаянии начал обыскивать комнату, хотя и знал, что это бесполезно.

Додди исчез.

Глава 9

– Что же мне делать? – в растерянности воскликнул Кейси. – Оставить окно открытым?

Они с мамой обыскали всю квартиру, но нигде не нашли и даже не слышали Додди. Но ведь он может где-то прятаться, верно? Если Додди все еще был где-то в квартире, а Кейси оставит окно открытым, птица может вылететь. С другой стороны, если Додди был на улице, то он не сможет вернуться, если Кейси закроет окно.

– Да, оставь открытым, – ответила мама. – Думаю, гораздо вероятнее, что Додди на улице, чем где-то здесь. Если окно будет открыто, он сможет прилететь обратно, когда устанет или проголодается.

Сегодня они с мамой и Ари целых два часа ходили по жилому комплексу и окрестностям в поисках Додди. Они звали его по имени и пытались приманить свежими фруктами и семечками, но все впустую. Как сказала мама Кейси, трудно найти того, кто умеет летать, когда у тебя у самого нет крыльев.

– Надеюсь, что так, – вздохнул Кейси. – Хотя после сегодняшнего надеяться кажется мне глупым.

Как это вообще возможно, чтобы и твой отец, и твой любимый питомец бросили тебя в один день?

– Да уж, денек выдался ужасный, – призналась мама. – Возможно, если мы сейчас ляжем спать, утром все наладится.

Кейси слова мамы не успокоили. Он подумал, что это просто фраза, которую надо говорить, если ты был чьей-то мамой.

Он пошел в свою комнату и лег в кровать, но уснуть не получалось. Его слишком обидел отец и слишком беспокоил Додди. Мальчик лежал на спине и смотрел в потолок. Казалось, его глаза были физически неспособны закрыться.

Раздался звонок в дверь, и Кейси подпрыгнул, как будто взорвалась бомба. Он посмотрел на часы – было 12:47. Он выглянул из своей комнаты как раз вовремя и увидел маму у входной двери. Она посмотрела в глазок.

– Прекрасно, – иронично воскликнула она. – Опять полиция.

Это были те самые полицейские, которые приходили к ним раньше.

– Дайте угадаю, – сказала Лора, открыв дверь. – Опять жалобы на шум?

– Нет, мэм, – сказал офицер Уоткинс. – Мы можем войти?

– Да, конечно, – мама распахнула дверь и впустила офицеров в дом. В ее голосе Кейси уловил страх.

– Вы жена Джейсона Уэзерса? – спросил офицер Дэвис.

– Б-бывшая жена, – сказала мама.

Офицер Уоткинс снял шляпу.

– Мне очень жаль сообщать вам это, мэм, но с вашим бывшим мужем произошел несчастный случай. Мистер Уэзерс был найден мертвым в перевернутом автомобиле в долине недалеко отсюда. Похоже, по какой-то причине он не справился с управлением, хотя следов других участников ДТП мы не обнаружили. По нашим данным, его автомобиль на большой скорости не вписался в поворот на неогражденном участке дороги, слетел с холма и, перевернувшись несколько раз, упал в долину. Мистер Уэзерс не пристегнулся ремнем безопасности и скончался на месте. Мы нашли ваш контакт в его телефоне.

– О боже… Я… Я не знаю, что сказать. – Мама была шокирована. – Накануне мы сильно поссорились и он ушел отсюда рассерженный, но это не объясняет, почему он…

– Я понимаю, – ответил офицер. – Несчастные случаи иногда кажутся необъяснимыми. – Он посмотрел на Кейси. – А это…

– Я его сын, – ответил за маму Кейси. Он пребывал в каком-то странном оцепенении, как будто все события вокруг него разворачивались во сне и Кейси наблюдал за ними скорее со стороны, чем был активным их участником.

– Мои соболезнования, – сказал офицер Уоткинс. – Я знаю, каково это. Я потерял отца, когда был примерно твоего возраста. – Он снова посмотрел на маму. – Мэм, понимаю, что вам, может быть, сейчас тяжело, но необходимо опознать тело. Вы сможете прийти завтра утром в морг?

Мама кивнула.

– Д-да, конечно, офицер.

После ухода полицейских Кейси с мамой некоторое время сидели за кухонным столом в полной тишине. Наконец мама спросила:

– Хочешь чай с ромашкой?

– Да, спасибо, – ответил Кейси. Он не особо хотел чай, но чувствовал, что им обоим нужно чем-то заняться. Если мама заварит чай, а он его выпьет, получится хоть какое-то движение.

Спустя пару минут молча поставив на стол две дымящиеся кружки, мама сказала:

– Знаешь, у меня не один раз возникали недобрые, гневные мысли в адрес твоего отца, но я никогда не желала ему смерти.

– Я знаю, мам.

Она взяла Кейси за руку.

– Как ты себя чувствуешь, милый?

– Если честно, не знаю, – сказал Кейси. – Я все еще в шоке.

Мама кивнула.

– Да, я тоже.

Честно говоря, хотя Кейси пока и не мог себе в этом признаться, в некотором смысле ничего не изменилось. Отца никогда и не было рядом. Как будто он умер давным-давно. Что ж, не будет и теперь.

Кейси и его мама продолжат заботиться друг о друге, как и прежде.

– Знаешь, наверно, ужасно говорить об этом сейчас… – заметила мама, – но у твоего отца была страховка. Если он, конечно, нас не выписал из нее. Но, зная твоего отца, думаю, он вряд ли бы занимался этим. Небольшие, но все же деньги. Жаль, что ему пришлось умереть, чтобы помочь нам финансово.

Кейси молча кивнул. Был ли бесчеловечным тот факт, что сейчас он больше тосковал по Додди, чем по отцу? Кейси был уверен, что да. Но в то же время его чувства можно было понять. Он знал, что Додди любит его, и не мог сказать того же о своем отце.

– Как ты, милый? – нежно спросила мама.

– Я очень устал и не знаю, смогу ли заснуть.

– Просто ложись. А там как пойдет. Если не сможешь заснуть, приходи ко мне на диван. Сама я вряд ли сегодня усну, но мне будет спокойнее, если хотя бы ты немного отдохнешь.

– Хорошо, мам. – Он поцеловал ее в щеку. – Я тебя люблю.

Он редко это говорил.

– Я тебя тоже, сынок.

* * *

Кейси лежал в кровати и думал о том, как бы поскорее уснуть. Он знал, что все равно не сможет, и все равно лежал. Надо было убедить маму, что ему удалось немного поспать.

Тихое шуршание заставило его повернуться к окну. На подоконник приземлилась темная фигура, а затем полетела прямо в клетку.

– Додди? – Кейси включил ночник.

Птица сидела в клетке и пела, раскачиваясь на своем насесте:

– Удар в самое сердце ножом – и кровь полилась рекой. И вот тело красавицы Полли лежит в могиле сырой.

Кейси резко вскочил и захлопнул окно, а затем подбежал к клетке:

– Додди, ты в порядке?

Тот продолжал петь.

– Теперь долг самому дьяволу Вилли должен отдать – за смерть красавицы Полли и за то, что посмел убежать.

У Додди всегда были красные перья в хвосте, но теперь что-то окрасило в красный его когти и крылья. Это что-то было мокрым и липким.

Кейси в голову пришла страшная мысль. Это была… кровь?

– Додди, что случилось с моим отцом? Ты имеешь к этому какое-то отношение?

– Скатер-ртью дор-рожка, – вскрикнул Додди и вытянул лапку, тем самым показывая, что хотел бы сесть Кейси на руку.

Кейси не знал, как реагировать. С одной стороны, он представил Додди, влетающего в окно отцовской машины, – как он кусается, царапается и хлопает крыльями, закрывая отцу обзор. Это было неправильно. Но с другой стороны, возможно, несмотря на здравый человекоподобный смысл и животную мораль, Додди верил, что таким образом защищает Кейси?

Кейси взглянул в умные золотисто-янтарные глаза Додди и не увидел в них ничего холодного или расчетливого. Это был взгляд, полный любви и преданности, какого мальчик никогда не видел у своего отца.

Рука дрожала, но все же Кейси вытянул ее вперед. Додди пересел на нее, затем забрался ему плечо, оставляя на пижаме кроваво-красные следы и уткнулся носом в волосы Кейси – жест, который всегда был успокаивающим и знакомым для мальчика.

– Моя птичка, – услышал собственный шепот Кейси.

– Мой мальчик, – прокурлыкал Додди на ухо Кейси. – Мой. Мальчик.

Примечания

1

Английская поговорка, дословно звучит так: «Живущий в стеклянном доме не должен бросать в других камни», что буквально означает «не следует осуждать других тому, кто сам небезупречен». В русском языке эквивалентна «В чужом глазу соринку видим, в своем бревна не замечаем». – (Здесь и далее – прим. переводчика.)

2

«4-Эйч» (Four-H Clubs, 4-H Club) – молодежные общественные организации и соответствующее движение в США.

3

«Поворот винта» (ориг. The Turn of the Screw) – повесть американско-английского писателя Генри Джеймса в жанре хоррор.

4

«Мисс Пакман» (англ. Ms. Pac-Man) – аркадная игра, выпущенная компанией Midway Manufacturing. Игра вышла через год после популярной игры Pac-Man в 1982 году в Северной Америке и стала одной из самых популярных компьютерных игр всех времен.

5

Тачдаун – способ набора очков в американском и канадском футболе.

6

Горная система на востоке Северной Америки, в США и Канаде.

7

Песня американской группы The Trashmen, выпущенная в 1963 году.

8

Традиционное блюдо мексиканской кухни, которое представляет собой тортилью из кукурузной или пшеничной муки с разнообразной начинкой из мяса, овощей, приправ и др.

9

Детские игрушки, основная идея которых заключается в сортировке предметов по размерам, форме и цвету.

Content

Элли Купер
Калейдоскоп ужасов: Захватчик

Захватчик

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Хорошая птичка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Примечания