Сергей Москвичев

Лев Бессердечный и хозяйка механического кота

Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)

В оформлении использована иллюстрация: © Grandfailure / iStock / Getty Images Plus / GettyImages.ru

* * *

Интерлюдия

«Любая хорошо развитая технология неотличима от магии».

©Артур Кларк

Дерьмовые истории в своём большинстве начинаются похоже, хотя есть и исключения. В любом случае, независимо от начала, их объединяет одно: они бессмысленны, пусты, не оставляют после себя ничего.

Есть хорошие истории, но плохо рассказанные. За них особенно обидно. Из-за недостатков рассказчика они, трогательные, глубокие, въедливые и революционные, проходят мимо. Мимо ушей, мимо глаз читателя, а главное – мимо людских сердец и умов.

Мне довелось выслушать и законспектировать целую хронику от немолодого мужчины, чьего имени я не хочу называть.

В сезон дождей над Эбонхэбэном, городом туманов, а также до него, в пору зимнюю, этот человек стал свидетелем, а где-то и участником невероятных событий. Пока над столицей прогресса и паровых технологий не засияло златогривое солнце, старец успел познакомиться и пообщаться с множеством колоритных персонажей. Одни особы пытались предстать героями, детективами, докопаться до истины, познать невероятные тайны. Другие выглядели сплошь покрытыми показушным пафосом, скрывающим их гнилое нутро. Но и первые, и вторые крутились шестерёнками в механизме, над которым не только не имели никакой власти, но и не имели представления о его существовании.

Немолодой мужчина, грубо, постоянно перескакивая, пытался нарисовать передо мной картину тех дней, столь значимую, но почему-то прошедшую мимо кого-то. Мне хотелось всё упорядочить, огранить, превратить в шедевральную историю. Но! Я, как мне кажется, приблизился к маленькой истине: представлять эту поразительную серию событий следует именно в заданном старцем порядке.

Я слукавлю, если скажу, что не редактировал эту удивительную вереницу рассказов. Столь страшные вещи не могут быть поданы без соуса из надежды.

Где здесь домыслы, а где факты, я проверял, как мог, изучив все эбонхэбэнские сводки и газеты тех дней. Но, только вам судить: где правда, а где брехня дворовой псины.

Часть I: Шестерёнки

Лев

«Человек – лишь на поверхности человек.

Сними с него кожу, разрежь – и тут же обнаружишь машину».

©Поль Валери

Эпизод 1: Гость

– Опустевшие маслёнки! – выругался Хатори, задев газовый фонарь, показавшись на пороге.

Пригнувшись, механик нырнул в завораживающий эпохальностью беспорядок мастерской автоматонов. Заведением владел его друг Сато. Гость приветствовал коллегу, сняв старомодную шляпу.

– Ярмарка в самом разгаре! Ты будешь пердеть в мастерской или пойдёшь за шестерёнками? – Хатори ненадолго присел на табурет у входа. – Эти гады испугаются раннего паводка и свалят через два дня.

– Только надену тулуп, – миниатюрный Сато снял с вешалки дешёвый беличий наряд.

– Ты уходишь, отец? – из каморки показался маленький Лев. Малыш постарался прервать неблагозвучные слова, которыми изобиловала речь друга отца. Доверия сквернословы не вызывали.

– Я скоро вернусь, – владелец мастерской автоматонов едва коснулся своего хрупкого сына.

– Я всё равно буду волноваться, папа.

– Хатори идёт со мной, что может случиться?

«С этим ненадежным товарищем? – подумал сын Сато. – Да всё, что угодно».

– Я Лев, но ещё маленький, – улыбнулся малыш. – Храбрости во мне ещё расти и расти.

– Просто отвлекись немного от хандры. Может, расскажешь нам что-нибудь заводное, перед нашим уходом? – Хатори неприятно подмигнул малышу.

Лев стеснялся лишь грустных историй. Ему казалось, что слёзы, проступающие на лицах людей, слушающих их, его вина. Вина как рассказчика, никчёмного исполнителя. Маленький сын своего отца ещё не понимал глубины и загадок природы эмоций взрослых людей.

Но неприглядному Хатори он не боялся испортить настроение протяжными мрачными песнями, так подходящими их эпохе паровых машин, грязных улиц и коррумпированной власти. Лев запел:

«…И в стелящейся мгле под вечерним покровом,

Озаряясь огнями от газовых ламп,

Сны летали над градом безумным, суровым,

Безразличных людей только слышался храп.

Лев вошёл в родной город, Богиней хранимый,

Преисполнен был в душу к себе заглянуть.

Бессердечный, проделавший путь пилигрима,

Оглянулся назад, вспоминая свой путь…»

Заметив, как стёрлась улыбка друга отца, предвкушавшего бодрящую песнь, малыш затих:

– Я сбился, ещё вначале, пропустил первое четверостишье.

Боевое настроение пожилого механика улетучилось, но Хатори всё же хвалебно потеребил Льва по голове:

– Грустные песни тоже нужны, – вместе с отцом гость направился к выходу. Уже когда дверь была затворена, Лев услышал другие слова друга Сато. – Ты же помнишь этот короткий стих? Малыш переделал его, но зачем ты позволил ему читать подобное?

Также малыш услышал и ответ папы:

– Я исправлю все по возвращении. Лев мне, действительно, как сын.

Эпизод 2: Брошенный

Дверь закрылась, а знакомые голоса удалились и окончательно стихли. Лев остался один в мастерской Сато. Ему было не впервой проводить время среди недоработанных автоматонов, заводных игрушек, бесконечных деталей, маслёнок, которые механики так не любили находить пустующими.

Да и занятия имелись. Лев осваивал детские книжки, иногда принимался за те, что папа держал подальше. Вне зависимости от того, какую литературу изучал малыш, он мог увлекаться часами. Но не тогда, когда Сато не было дома.

Сынишка владельца мастерской прекрасно знал Хатори, но не доверял ему. Лев осознавал, что папа вернётся с ярмарки, всё будет хорошо. Но тревога без своего отца рядом, заставляла внутри постоянно что-то дрожать и расходиться в диссонансе со здравым смыслом.

Сато не мог быть кровным родителем Льва, малыш понимал это столько, сколько себя помнил. Но кровь и плоть не решают всего, не определяют уровня привязанности и возможной заботы.

Куклы и другие механизмы в разной степени разработки не могли прочувствовать эмоции Льва, но ведь он не игрушка. Он – сын Сато, может и не по крови, но сын!

Почему папа не взял его на ярмарку?

«Хатори и отец уже успели уйти от дома, – понимал подошедший к двери малыш. – Но я знаю, где ярмарка! Знаю дорогу к реке, я догоню!»

Лев хотел удивлять отца не только своими песнями и грамотой. Больше всего он стремился показать приёмному родителю свою трепетную заботу и тепло своего сердца. Холод снаружи не мог остудить его пыл.

Эпизод 3: Ледяной шок

Ловко перебирая ногами, Лев нёсся по мостовой навстречу ярмарочным огням. Как и в конце любой зимы, глубоко промёрзшая река уступала место для спортивных игр всевозможным заезжим лавкам. Сато и Хатори не могли упустить распродаж предметов своей страсти – автоматонов, а также всего, что связано со сложнейшими механизмами. Плоды трудов папы и его друга уже многие годы становились достоянием народных затейных гуляний, прибывали в богатые дома как игрушки для балованных детей.

Пёстрые гирлянды, обрамляющие газовые уличные фонари были украшены маленькими дирижаблями и чудесами паровых технологий в миниатюре. Детворы и подростков стало заметно меньше на раскатанной глади реки. Просторы между торговыми рядами перешли в распоряжение чинных мужей, неспешно раскатывающихся на коньках от магазинчика к магазину.

Лев продолжал стремительно приближаться к одному из набережных спусков, обустроенных для перехода к руслу замерзшей реки. Перед ним в метрах ста образовалась толпа.

Негодующие женщины, именно они больше всего взбудоражили нутро малыша своими причитаниями, криками и плачем. Мужчины старались уводить своих благоверных прочь, а появившиеся представители власти и подавно активно разгоняли народ.

Лев первым заметил Хатори, сидящего внизу, на поверхности реки, обагрённой чьей-то кровью. Папин друг причитал, отводимый в сторону полицией:

– Сато, бедняжка, Сато. Кто теперь позаботится о твоей мастерской?

Малыш смотрел на разрушенные деревянные перекрытия, служившие спуском. Доски и щепки от них были разбросаны всюду вокруг, опаленные. Пахло порохом.

– Неужели детвора виновата в несчастном случае? – негодовали полицейские. – Маленькие мерзавцы!

Они маленькие мерзавцы, а он – маленький сирота. Всё оборвалось внутри и падало в бездну, туда же хотелось выбросить осознание реальности и вскочить, как после страшного сна.

– Лев! – Хатори увидел сына погибшего приятеля. Возглас друга отца напугал малыша.

«Что нужно от меня этому неприятному типу?» – растерянный, напуганный и невероятно обиженный на весь мир, Лев бросился бежать. Не домой. Куда глаза глядят.

Эпизод 4: Плоть против льва

Всё тряслось перед глазами, долго и утомительно.

Лев давно свернул с набережной, чтобы оказаться дальше от злосчастной реки, шума толпы и вообще каких-либо людей. Остановившись лишь с осознанием того, что на улице стало темнее, малыш присел. Снег кружился, покачиваясь, как раскачиваются в его голове мысли.

«Я далеко убежал, – понял Лев. – Я заблудился».

Стоило бы подумать, как вернуться в мастерскую Сато, его папы, павшего жертвой несчастного случая, результата хулиганства. У малыша отняли надежду, дорогу домой он сам потерял. Отобрали душевное тепло в первую очередь. Мороз не страшил Льва, одетого в шерстяной полушубок с покрытой головой отороченным мехом беретом.

Вспомнился Хатори: «Почему я убежал? Не лишит же он меня крова в папиной мастерской?»

Мысли, скрипящие ледяной влагой, прервались группой мальчишек. Выглядевшие одногодками, они остановились, увидев Льва:

– Только посмотрите на него! – самый задиристый рассмеялся, неприлично указывая пальцем, остальные подхватили. – Это что ещё за пугало разодетое?!

– Одежду мне папа сшил, – совершенно не понимая придирок, ответил Лев.

– Откуда у такого как ты отец?

Лев уже не отреагировал на насмешку. Он лишь глубже поранился, когда в него ткнули тем, что он – сирота.

– Шубка – дрянь, а вот берет неплохой всё же, – присмотрелся задира, переглядываясь с остальными хулиганами.

Один из мальчишек повалил Льва на землю, пока предводитель мелких негодяев хватал берет.

Уткнувшись носом в припорошенный снегом гранит, малыш замер. Он ощутил пустоту, беспомощность и беззащитность. Как мал он, как велик мир, огромен, бесконечен. И из закоулков города, славящегося туманами, послышались другие приближающиеся голоса:

– Ребята, скорее сюда, смотрите!

– Он в порядке? – отозвался ещё один мальчишеский голос.

Лев поднял голову:

– У меня забрали берет.

– Он может говорить! Всё неплохо, – кивнул один из пришедших мальчишек, помогая Льву встать.

– Могу. Я не маленький уже.

– А петь можешь?

– И песни знаю, – с тоской о времени, проведенном с Сато, подтвердил Лев.

– Значит, мы сможем помочь друг другу, – улыбнулся незнакомый малышу мальчишка. – Пойдём с нами, всё объясню.

Эпизод 5: Заводила

Кенджи, так звали главного спасителя Льва, пригласил малыша в скромное гнёздышко беспризорных детишек города паровых машин и механических чудес. Сироты нашли относительно тёплый приют в подвале заброшенного дома, под теплотрассой. Познакомив сына Сато со своими друзьями, лидер группы беспризорников объяснил, как им удаётся выживать на угрюмых улицах.

Большинство ребят были музыкантами, играли на самодельных инструментах на площадях и переходах через железнодорожные пути. Кто-то танцевал или показывал акробатические этюды. Другие обшаривали карманы толпы.

Услышав несколько грустных песен ото Льва, Кенджи поинтересовался:

– Нет ли в репертуаре чего-то повеселее?

– Мне нравится эта, про девочку и её маленький палисад:

Маки цвели у прелестных окошек,

Людей поражали, порой даже кошек,

Сгоняла хозяйка с цветов кучу мошек,

Её звали Томико Синий Горошек.

– Здорово, Лев! Это именно то, что подойдет именно тебе!

– Почему? – удивился малыш, но не получил ответа.

– Вот как мы поступим! Ты мог бы исполнять эту заводную песню, а я буду тебя защищать ещё с тремя ребятами.

К удивлению Льва, план Кенджи работал. Они возвращались в убежище со свежей едой, маслом для инструментов и не только, даже на конфеты для сироток хватало порой.

Правда ночами сын Сато грустил об отце, вспоминал другую песню, так и недопетую отцу в последний день его жизни. Лев тогда забыл первое четверостишие. И сейчас не мог вспомнить: ни ночами с новыми друзьями, ни днём на городской площади. Никто из сирот не знал эту песенку:

«…туманов… сердца… побеждая… обманов». Нет, не удавалось вспомнить.

Сынишка Сато зациклился на этой грустной песне, чтобы исполнить её в память о почившем отце.

– Не стоит, – убеждал Кенджи. – продолжай всех отвлекать мнимым весельем.

И Лев пел про маки.

«Мне нужна муза, – в толпе малыш разглядел улыбчивую девочку, заслушавшуюся, не сводящую глаз. – Может, вот и она?»

Эпизод 6: Акико

Девочка, заставившая обратить на себя внимание, носила имя Акико. Оно означало умный ребёнок осени. Это показалось Льву таким романтичным, как и её регулярные визиты. С появлением в жизни сынишки Сато подруги, похожие друг на друга дни заиграли новыми оттенками чувств. Кенджи одобрил исполнение грустных песен, а также купил целую книжку с новыми, доселе неизвестными Льву. Радостный непоседа исполнял свои заводящие толпу мелодии, вызывая радость, смех, порой грусть, но все эти эмоции приводили к аплодисментам.

– Лев, как тебе живётся с Кенджи?

– Неплохо, – вопрос Акико удивил малыша. – Там мои товарищи, мой приют, ребята заботятся друг о друге и обо мне.

– Малыш, ты особенный, – девочка ласково погладила Льва по голове. – Мой папа, астроном, он разрешил мне привести тебя в наш дом. Кенджи использует твой талант. Ты нужен ему лишь из корысти. В нашем с отцом доме ты сможешь открыть новые горизонты для себя. Решайся на лучшую жизнь.

Мир Льва перевернулся, когда умер папа, потом когда он встретил Кенджи, затем после слов Акико. А девочка как в воду глядела. Полиция стала обращать внимание на уличных гастролёров всё чаще.

Друзья, которые дали кров и очаг, в критических ситуациях бросали друг друга. Убегая от полицейских, мелкие воришки и их подельники не заботились о соратниках ни на грамм.

«Может, стоит принять предложение Акико?» – изо дня в день Лев всё чаще задумывался об этом, а девочка знала, как его подтолкнуть:

– Ты пытаешься вспомнить песню. В доме отца ты найдешь огромную библиотеку. Шансы на успех велики, решайся.

Лев бросил всё, нацарапав прощальную записку, и был готов отправиться в дом астронома.

– Уже покидаешь нас? – Кенджи не спал, его банда тоже. Именно сейчас Лев понял, что он не один из них.

– Я отработал свой кров и спасение сполна, дай мне уйти.

– Уходи, но запомни, что у тебя нет, не было и никогда не будет настоящих друзей. Ты не осознаешь главного – самого себя!

Выкрик Кенджи в спину заставил что-то ёкнуть. На секунду показалось, что в нём словно что-то заржавело.

Эпизод 7: Астролябия

– Смотри, – сказала Акико, – планеты вращаются.

– Да, – задумчиво подтвердил Лев, глядя в телескоп.

Его мир вращался, поворачиваясь и отворачиваясь от Солнца. Отправившись на поиски музы, удачи и нового дома, Лев был тепло встречен в жилище астронома и его дочери. Библиотека с полками, ломящимися от книг, была в распоряжении малыша круглые сутки. А как его восхищали изобретения хозяина!

Лев и Акико теперь часто наблюдали за небесными телами, погружаясь в поразительную красоту космической природы. Недосягаемые для людей дали, в сотнях парсек от города паровых машин, от Земли, восхищали.

Больше всего малыша поразила огромная космологическая модель, собранная отцом Акико собственноручно. Астролябия – так он назвал своё творение.

– Мой отец долго трудился, мастеря её. Внутри этих объектов столько запасных частей, винтиков и механизмов! А сколько стоит за всем этим расчётов! – восхищалась дочь астронома. – Но знаешь что? Ни телескоп, ни астролябия не сравнятся с тобой.

– Каждый человек уникален, Акико. Мой покойный отец всегда неустанно повторял мне это.

– Несомненно, но ты уникальней любого человека, Лев. Ты – настоящее чудо.

Слова Акико глубоко тронули малыша, хотя он даже не понимал до конца, что конкретно она имеет ввиду. Лев вновь обрёл потерянное на ярмарке тепло.

– Я спою тебе перед сном?

– Ну конечно, – Акико широко улыбалась, блестя своими очарованными глазами.

И Лев пел ей, пел каждую ночь, убаюкивал, а потом и сам устраивался на ночёвку.

Безмятежное спокойствие длилось годами. Акико подросла.

Жизнь изменилась, когда грубые мужские руки, схватили малыша ночью.

– Нет, что Вы делаете? – астроном грубо подхватил Льва, отнёс и бросил в подвал, заперев за собой дверь. – Что происходит? Что я сделал не так? Где Акико?

Лев тихо плакал, опустившись на пол:

– Папа, почему ты оставил меня в тот день? Папа…

Эпизод 8: Во тьме

Лев ходил среди хлама, которым был забит подвал астронома: «Где Акико? Что случилось? Почему она не придёт и не выпустит меня?»

Немало бед знал сын Сато, те, что стряслись с ним, прокатились чередой кажущихся падений и попыток взлёта, чередой, о которой в кромешной тьме было невозможно не думать.

Гибель отца на ярмарке начала полосу событий, резко изменивших размеренную жизнь в коморке мастерской. Его побег, столкновение с негодяями, спасение Кенджи. Его друг и защитник, как казалось, впервые обретённый после смерти папы, сам оказался ренегатом. Сын Сато бросил его за корысть. Акико убедила Льва оставить сирот, не выступать на улицах, а жить в богатом доме, петь лишь для неё, наблюдать за звёздами. Она повзрослела, а он нет.

Совершил ли ошибку малыш, оставивший своих заступников?

Он знал, что может ошибаться. Даже в песнях. Нет, только в одной. Когда Хатори просил спеть ему и отцу перед уходом на ярмарку. Уже за дверью он сказал: «Ты же помнишь этот стих? Малыш переделал его, но зачем ты позволил ему читать подобное?»

Лев изменил слова песни, и без того грустной. Возможно, поэтому он никак не мог вспомнить их. Даже Акико, его муза, не смогла помочь. Где же она?

– Акико! – Лев нащупал в темноте дверь, громко постучав, – Помоги мне! Выпусти меня!

Малыш тарабанил долго и упорно, пока громкие шаги не приблизились к его темнице с другой стороны. Дверь открылась. На пороге стоял астроном со свечой. В его глазах было неподдельное удивление.

– Выпустите меня! Здесь сыро! Пар и туман проникают с улицы, и мне становится плохо.

– О Богиня, – астроном прикрыл рот рукой. – Как это возможно? Кто твой творец?

– Мой папа Сато, знаменитый мастер-механик, но он не создавал меня, а усыновил! Отпустите меня! Я умру здесь, разве Вы этого не понимаете? Я маленький мальчик!

Отец Акико прослезился, и на его лице прочиталась гримаса неподдельного испуга и удивления.

– Сато, этот безумный гений заставил тебя так думать. Зачем он так поступил?

Лев был обескуражен. Чего он не знал о себе всё это время?

Эпизод 9: Ржа

Лев.

Он продолжал так называть себя. Это было привычно. Сато так обращался к нему, Хатори, Кенджи, Акико и многие другие.

Малыш лежал на сыром полу подвала. Он просил астронома оставить его здесь после их разговора. До роковой беседы с хозяином дома, Лев хотел, чтобы его выпустили, хотел хотя бы поинтересоваться, где Акико, неужели он ей не нужен больше? Но та правда, что открылась перед малышом, заставила его потерять какой-либо смысл в своих песнях. Во всех, кроме одной, той самой, что он не спел Сато в последний день его жизни. Вернее спел, но ошибся, поменял слова, слукавил.

«Лукавство» – герой открыл для себя новое слово.

«Какая теперь разница?» – Лев скрывал строки песни от самого себя, возможно предчувствуя, что когда-то его история может закончиться ими.

Автоматоны и заводные игрушки разных форм были знакомы ему хорошо, но ни какие из них, даже человекоподобные модели, не мнили себя живыми.

«Сердце болит», – показалось сыну Сато. Хотя нет. Он – Лев Бессердечный. Малыш вытянул хромовые лапки с гидравлическими искусственными суставами, прижал к голове никелевые уши, а бронзовый хвост к полу, шестерёнки внутри закрутились быстрее. Лев запел:

«Механический кот заржавел от туманов.

Ржа нещадно закралась в людские сердца,

Постоянно питаясь коварным обманом,

Побеждая любого за правду борца.

И в стелящейся мгле под вечерним покровом,

Озаряясь огнями от газовых ламп,

Сны летали над градом безумным, суровым,

Безразличных людей только слышался храп».

Лев Бессердечный – удивительный автоматон, механический кот, исполняющий песни, мнивший себя живым мальчиком.

Бриллиантовый дождь покусился на грёзы,

Простучав многократно из капелек ритм.

Дождь смывал всё плохое, хорошее тоже,

Льву казалось, что города сердце стучит.

Ищейка

Эпизод 1: Собака

– Передо мной просто собака! – Сумико Ямамото презрительно посмотрела на подозреваемого. – Вы признаётесь в убийстве собственной жены, это так?

– Явка с повинной уже ничего не значит?

– Следствие разберётся, а суд вынесет приговор. До тех пор, профессор Артизан Акио, Вы – подозреваемый.

– Тем не менее, Вы, детектив Сумико Ямамото, называете меня собакой?

– За столь эмоциональное высказывание прошу принять мои извинения, – детектив не была до конца искренней, но осознала своё допущение. – Я не в праве была оскорблять Вас.

Человек, расположившийся перед госпожой Ямамото в тесном помещении для допросов со слабым газовым освещением, был профессором местного университета. Несмотря на растерянную в последнее время репутацию, он был сифу – учителем, и никак не заслуживал упрёков со стороны юной Сумико.

– Вы думаете, что оскорбили меня? – Артизан рассмеялся. – Это не так. Знаете, детектив, я посвящаю свое хобби стихам. Не хоку, скорее тем, что предпочитают на северо-востоке от Эбонхэбэна. В последнее время у меня не складывались отношения с коллегами. Я посвятил им строки, когда пришёл и услышал их тихие переговоры и перешёптывания. На своей кафедре я схватил листок бумаги и начал писать, едва поспевая пером за своими мыслями. Вот послушайте:

Притаились, укрылись, не видно – сидят;

Слышно дышат как, пыжатся, громко шипя,

Только им лишь известно, что твари хотят,

Но при этом им нечем поранить меня.

В самом деле, ни змей, ни овец в мире нет!

Есть собаки, живущие в ладе с собой,

Есть и куры, что жрут их дерьмо на обед,

Только ты выбираешь сам: кто ты такой.

Честен будь сам с собой и реши:

Что важнее, что больше подходит тебе,

Поразмысли, всё взвесь, ни за что не спеши!

Какой путь выбираешь в нелегкой судьбе?

Тяжело быть по жизни и тем, и другим,

Только выхода нет – нужно определиться.

Следуй зову, инстинкту, решай быть каким!

Мне случилось не Землю собакой родиться.

– И это столь спонтанно родилось у Вас в голове?

– Да, но рождению предшествовали месяцы вынашивания.

Убийца собственной жены, госпожи Юки Акио, профессор Артизан уже порядком спутал мысли детектива Ямамото:

– У меня появляется ощущение, что Вы даже с гордостью называете себя собакой.

Артизан ехидно улыбался, у него были удивительно красивые ровные белые зубы:

– О да, детектив. Больше всего хочется сказать одно: «Я – собака!» Что значит быть собакой? Многие сразу представляют какое-то убогое животное, дворнягу, псину немытую, скулящую, возможно жалующуюся на свои проблемы, глупую, пусть и не очень, на фоне других животных. В некоторых культурах «собака» – это слово, которое вообще можно принять за оскорбление, может и так. Но взгляните с другой стороны на собаку. Это животное, которое обладает такими качествами, как верность, преданность, помимо своих инстинктов. Своими зачатками разума, собака понимает, что значит «служить», – Сумико служила. Но в полиции. У них были собаки, но она не одна из них. Она – человек. Профессор Акио продолжал. – Служить – не всегда повиноваться беспрекословно, бездумно. Служить потому, что ты хочешь служить. Служить самому себе, своим идеалам, – это уже больше походило на Ямамото. Сумико твёрдо верила в справедливость и свою преданность правому делу. – Размышлять и философствовать можно очень долго, возможно, в свободное время этим и стоит заняться. Не только мне, но и любому человеку. Главное, чтобы дорогие философы помнили об одном: как и во всём мире, наши представления о котором очень узки и полагаются лишь на органы чувств, на информацию, которую мы получаем от анализаторов, интерпретируем, упрощая, делая её такой, чтобы наш мозг понял: где мы находимся, кто мы, и как мы должны действовать, слово «собака» лишь обозначает собаку, но не является ею. Об этом нельзя забывать.

Монолог профессора всерьёз увёл детектива от собственных мыслей, с которыми она шла на допрос. В планах было по-женски расспросить негодяя, выяснив истинный мотив, но голова наполнилась иным. Она протянула перо, чернила и бумагу:

– Напишите всё подробно, господин Акио.

По лицу Артизана Сумико прочитала, что он вряд ли намерен это сделать:

– В чём проблема?

– Мне не поверят. У меня был мотив, не сомневайтесь. Серьёзный. Не знаю, как кто-то другой поступил бы в моей ситуации. И у меня большие сомнения, что иначе, – профессор вот-вот был готов приняться за дело, но на секунду отложил перо перед выходом детектива Ямамото из помещения для допросов. – Вы тоже собака, госпожа Сумико.

Она промолчала.

«Разве что ищейка», – невольно промелькнуло в голове.

В коридоре ждал один из дежурных сержантов, с докладом:

– Госпожа детектив, глава отдела убийств вызывает Вас к себе.

Эпизод 2: Два лагеря

Вызывает к себе, но при этом уходит на обед, положенный по расписанию. Секретарь в приёмной главы отдела убийств лишь развела руками, скромно перекусывая прямо на рабочем месте.

Сумико, привыкшая к нестандартному расписанию, пропуску приёмов пищи, часам засад и затянутых допросов, бросила всё, по одному зову руководителя. Сейчас она решилась и, отринув собственные предубеждения, позволила себе покинуть офисы и прогуляться по Эбонхэбэну в обед. Если уж не для того, чтобы посетить ресторан, то хотя бы купить еды в лавочке быстрого питания и перекусить на скамейке в парке.

Атмосфера на самом деле менялась, хотя учёные мужи всё ещё вели активные споры в новостных сводках газет. Даже просто прогуливаясь по улицам, госпожа Ямамото ощущала в воздухе присутствие новых запахов. Порой казалось, что и в самом деле паровые технологии не так безопасны для окружающей среды.

Нередкими стали попытки каких-то хулиганов противостоять техническому прогрессу, расклеивая глупые объявления и плакаты с призывами остановить развитие паровых технологий. Находились и те, кто противоборствовал ярым защитникам природы, обвиняя особых активистов в причастности к колдовству и прочей мистической ерунде.

Находясь на службе в убойном отделе, детектив Ямамото не обязана была бороться с хулиганами непосредственно, либо с плодами их вандализма. Однако, исполняя чисто гражданский долг, ей приходилось временами срывать листовки противоборствующих лагерей.

Предсказуемое напряжение между противниками росло, норовя выплеснуться рано или поздно в открытую конфронтацию. Сама Сумико не знала, к какой из фракций причислить себя. Ей не хотелось бы жить в будущем, напророченном зелёными интриганами, порочащими прогресс. Загрязнение воздуха и воды – это плохо, любому понятно. Но что же теперь? Отказаться от газового освещения, чудесных путешествий на дирижаблях, паровозов и автоматонов?

Куда бы ни вело человечество его развитие, сама природа уступит, две противоборствующие ипостаси примирятся, найдя консенсус. Не может быть иначе. Так заключала для себя Сумико.

Во время своих размышлений она успела перекусить воком и зелёным чаем, вернувшись в офис даже раньше, чем столь желавший её увидеть глава отдела убийств.

Эпизод 3: Вводные

Кио Хасомото возглавлял отдел убийств центрального округа Эбонхэбэна уже пятнадцать лет, до этого двадцать лет прослужив оперативником. Пунктуальная Сумико Ямамото, ожидающая его в приемной с обеда, зачастую вызывала у него чувство необъяснимого разочарования. Положительные качества девушки-детектива, не ограничивающиеся дисциплиной и боевой выучкой, перечеркивались в глазах босса её слабостями.

Малокровие – так характеризовал Кио подобный недуг. Оперативные сотрудники не могли похвастать своим упорством во всех случаях, где оно требовалось. Сумико занималась делом профессора Артизана Акио, явившегося с чистосердечным признанием и выразившим активное желание сотрудничать со следствием. Участие в следственных экспериментах профессора облегчало следствие, но мраком оставались покрыты его мотивы.

Детектив Ямамото была вовлечена в дело неслучайно, на ее хрупкие плечи, носящие голову наполненную знаниями психолога, Кио Хасомото возложил миссию по раскрытию столь важного в деле элемента, как мотив, один или несколько, пусть она выясняет.

По странному стечению обстоятельств профессор Артизан Акио стал фигурантом ещё в одном уголовном деле, возможно связанном с убийством его жены, Юки Акио. С идеей объединения двух громких криминальных происшествий, босс Хасимото и вызвал Сумико:

– Детектив Ямамото, – Кио указал на стул. – Присаживайтесь, нам предстоит разобрать кое-какие подробности дела, которым Вы занимаетесь.

Девушка смотрела с одновременным удивлением и предвкушением того, что босс собирался представить ей.

– Вы занимаетесь делом Артизана Акио, на этом этапе всё должно быть просто. Единственное, что я ждал всё время это того, чтобы Вы добились раскрытия его мотивов. Они могут сыграть свою роль в суде в признании степени преступления и соответственно наказания.

– Я это понимаю. Работаю на пределе возможностей, – Сумико благочестиво сделала поклон головой, выражая свою искренность.

– Дело в том, что на этом Ваша работа с подсудимым, а его уже можно так называть, не заканчивается.

Детектив Ямамото сглотнула слюну, и Кио это заметил:

– Вам тяжело общаться с убийцей? – Хасомото пытался спровоцировать свою сотрудницу, но она не сдавалась.

– Вовсе нет, просто удивлена тем, что есть ещё что-то, что я могу сделать для суда.

– Скорее «до», а не «для», – глава отдела выискивал момент, когда детектив даст слабину в своей реакции, во взгляде. Он даже мог передумать и передать дела другому оперативнику, но Сумико на удивление не повела взглядом.

– Это интригует, – детектив сложила руки на груди.

– Профессор Артизан Акио замешан ещё в одном уголовном деле. Я выдам Вам его для изучения, в особенности того, какова может быть роль нашего подсудимого в этом. Вот папка, – Кио передал документы. – Изучите всё и принимайтесь к допросу завтра же.

– Будет исполнено, – Сумико поклонилась, готовясь покинуть кабинет босса, когда он остановил её ещё одним наставлением.

– Это может быть связано, так что постарайтесь не разделять два своих поручения и вполне может оказаться, что схватите двух угрей в одной заводи.

Сумико почувствовала, что прилично вспотела во время общения с главой криминального отдела. Почему он так действовал на неё? Часть мозга, отвечающая за разумное мышление, отказывалась давать ответ на этот вопрос. Но куда важнее было отыскать ответы на другие.

Вернувшись в свой офис, детектив Ямамото допоздна изучала материалы, полученные от босса.

Акико Мотидзуки, на данное время возраст должен составить восемнадцать лет. Исчезла месяц назад посреди ночи из собственного дома. Её отцом являлся известный на весь Эбонхэбэн астроном Иошито Мотидзуки, конструктор астролябии. После инцидента к поиску пропавшей девушки были привлечены оперативники отдела Кайоши и Эйуми Като, брат и сестра. Их расследование не увенчалось успехом за недостаточностью улик и следов. В результате дело пытались было прикрыть, ссылаясь на бурный нрав девушки и возможный вариант её собственного побега из отцовского дома.

Новую волну в уже почти закрытом деле всколыхнули волнения, последовавшие за арестом профессором Артизаном Акио, близким другом астронома Иошито Мотидзуки. Скорее всего, именно явка профессора с повинной стала причиной новой волны протестов среди студентов, активно бастующих для возобновления поисков Акико. В след за её исчезновением произошло ещё несколько похожих.

В деле фигурирует множество слухов и народных преданий, таких как колдовство, ведовские шабаши и прочая мистика. Новые заявления о пропаже юных девушек, поступившие вслед за протестами студентов всколыхнули общественность, но ненадолго. Ректор университета собрал целый комитет профессоров и доцентов со всех кафедр, чтобы успокоить волнения своим научным авторитетом. Слухи о ведьмах и прочей чертовщине начали униматься после исключения из высшего учебного заведения самых ярких участников движения в поддержку мистических теорий исчезновения девушек.

В свете произошедших событий Артизан Акио вместе с Иошито Мотидзуки, заручившись поддержкой нескольких студентов, отправились на поиски пропавшей дочери астронома и остальных девушек за пределы Эбонхэбэна в глухие леса к югу от города. Из той экспедиции вернулся лишь Артизан. Прибыв домой, профессор хладнокровно убил свою жену и явился с повинной в полицию.

Сумико отложила отчеты, после изучения шокирующих фотографий убитой Юки Акио. Помимо множества ножевых ранений ей в область сердца был вбит деревянный кол.

Ночью детектив Ямамото не смогла сомкнуть глаз. Ей не терпелось докопаться до истины, распутав клубок таинственных и шокирующих событий, постигнувших Эбонхэбэн – город механических чудес, забав и развлечений.

Эпизод 4: Байки

Кайоши и Эйуми Като были временно отстранены после неудачи в расследовании дела Акико Мотидзуки. Сумико пришлось отыскать их в частном доме в тихом западном пригороде Эбонхэбэна. Тот расположился на максимальном расстоянии от всех новомодных заводов, производящих паровые машины.

Вдали от технических новшеств оперативники отдела убийств находили время, чтобы помогать своей пожилой матери в уходе за садом.

Именно эта пожилая леди встретила детектива, подоспевшую к чайной церемонии. Обменявшись приветственными одзиги, поклонами, гостья была приглашена испробовать сладких яств с густым зелёным чаем, бодрящим тело и успокаивающим дух. Кайоши и Эйуми по мнению Сумико сразу догадались о цели визита детектива Ямамото, но не нарушили чайную традицию в угоду дел, которые могли быть отложены на какой-то час.

Согревшись напитком и угощением, Сумико была препровождена всеми членами семьи в сад, где вот-вот должно было начаться цветение сакуры:

– Снежинки уже не летают мотыльками меж прекрасных древ, но это не мудрено в такое время года. И теперь меня больше волнуют дожди, которые могут спровоцировать фабрики с запада Эбонхэбэна. Эти бесконечные паровые выбросы беспокоят меня, – сетовала пожившая госпожа.

«Сторонники природы», – поняла нейтральная Сумико.

– Все возможно матушка, – успокоил ее сын. – Боюсь, наша гостья пришла с важным делом, которое нам с сестрой лучше решить втроём с детективом Ямамото.

Пожилая леди учтиво ответила на просьбу и попрощалась.

– Сумико, неужели Кио доверил дело Акико Мотидзуки тебе? – в тоне Эйуми детектив чувствовала неприкрытое недовольство.

– Всё верно, – Ямамото постаралась парировать словесный выпад без ответной атаки.

– Что ты хочешь знать?

– Всё, разумеется. Всё, что известно вам двоим. Господин Хасимото озадачил меня сразу несколькими миссиями, требующими разгадок. Я решила начать распутывать паутину, окутавшую Эбонхэбэн с этого угла, – теперь детектив перешла в наступление.

– На самом деле нам известно не много фактов.

– Но вот преданий и баек, если можно так выразиться, мы собрали множество, – дополнил ответ сестры Кайоши.

– Начнем с фактов.

– О них было изложено в официальном досье по делу. При обследовании дома астронома мы не обнаружили никаких следов взлома, ценности не пропали, изобретения и научные труды также остались в целости и сохранности.

– И куда же, по-вашему, испарилась Акико?

– Сбежала из дома. Переходный возраст, первая любовь. Так дело и прикрыли.

– В первый раз, – уточнил Кайоши. – Нас отстранили. Этим вообще долго никто не занимался. Лишь кучка гражданских. Профессор, астроном, какие-то студенты. Уж они то и наводнили город своими нелепыми байками, пугающими детей.

– И что же это за страшилки?

– Подростки регулярно сбегают из домов. В городе развелось слишком много беспризорной шпаны. Многие примыкают к бандам. Глупые девчонки влюбляются в плохишей и следуют за ними всюду. Примерно так сюда вплелись остальные исчезновения девушек. Всем хотелось найти единственное и простое решение, которое раскроет все исчезновения Эбонхэбэна, – Сумико показалось, что Эйуми закончила.

– Ну и что же здесь таинственного?

– Таинственного немного, просто людям свойственно присваивать неразгаданным тайнам мистические смысли. Так начались слухи о ведьмах.

– Настоящих волшебницах?

– Но-но! – Кайоши помотал пальцем. – Не путай добрых фей, обладающих магической силой из детских сказок со зловещими исчадьями ада, продавшимися дьяволу. Стали ходить слухи, что шабаш, объявившийся в южных лесах, поклоняется тёмному владыке. Группа адских нечестивых дев приносит юных девиц в жертву, дабы обрести силы.

– Силы для чего?

– Чтобы побороть технический прогресс, остановить механизацию и спасти природу.

«Вот уж странные идеи. Магия, ведьмы и дьявол – зло, которое борется за планету и чистоту. Техники, учёные и святоши – добро, разрушающее родной дом, топящее людей в нечистотах и душащее газом», – это показалось детективу Ямамото слишком натянутым и неправдоподобным.

– А что насчет Артизана Акио и его убийства собственной жены?

– Думаю тебе известно больше, Сумико. Мы с братом лишь сборщики слухов того, как жестоко он расправился с ней, подозревая в причастности к злым силам.

– Вам известно, что он вбил ей в сердце деревянный кол после смерти? Он считал её вампиром?

– Не обязательно, – пожал плечами Кайоши. – Во многих сверхъестественных трактатах говорится о подобном способе победить не только кровососов, но также ведьм, вурдалаков и прочих одержимых и злых духов. Ритуал не даст вернуться назад убитой бестии.

Слабый мотив начинал вырисовываться в голове Сумико. Пожалуй стоило расспросить подробнее профессора Акио.

Перед свиданием с подозреваемым, детектив навестила лечащего врача Артизана, у которого тот наблюдался какое-то время до своего ареста.

В комнату для общения с детективом профессора Акио привели весьма быстро. Он широко улыбался, не стесняясь пары потерянных зубов. Было очевидно, что их ему выбили уже на допросах.

– Мне приятно встретить прекрасную молодую женщину в этом месте. Хотя я и понимаю, что наше свидание продлится недолго. От этого каждый момент становится только более запоминающимся.

Этот явный убийца близкого человека пытался выражать свою неуместную симпатию, раздражая Ямамото и выводя её из глубокой колеи.

– Я здесь не для обмена любезностями.

– Понимаю, продолжаете выяснять мои мотивы убийства Юки.

– Хочу прояснить некоторые детали, это правда, но не основная цель моего визита.

– Интригуете, – Акио откинулся на спинку стула настолько вальяжно, насколько это позволяли сделать наручники, приковывающие его к прочному столу.

– Ведь Вы замешаны в ещё одном громком деле, помимо того, что являетесь обвиняемым в другом.

– Вы про Акико?

– Да, про дочь профессора Мотидзуки, известнейшего в Эбонхэбэне астронома.

– Он был моим лучшим другом, я обязался помочь ему с поиском, когда ваши отважные оперуполномоченные поджали хвосты и попытались закрыть дело.

Кайоши и Эйуми Като ввели её в курс дела, но не говорили о собственных оплошностях в нём:

– Почему они решили так поступить? Пропала дочь известного ученого. Неужели приказ сверху заставил их отступить.

– Я думаю здесь можно сослаться лишь на трусость, – Артизан ухмыльнулся. – Вы ведь помните моё стихотворение. Эти двое не то что куры, а всего лишь два жалких цыпленка.

– Что, если я скажу, что поиски Акико и других пропавших вновь возобновлены, только теперь их возглавляю я?

– Скажу, что для Вас может начаться новая эра, если Вы согласитесь.

– О чем Вы?

– Пора ужасов и незыблемых страхов, по которой нужно пройти к просвещению. Сможете сделать это? Я буду рад за Вас, Сумико, в какой-то степени даже горд, но хватит ли в Вас мужества.

– Хватит, – отрезала детектив Ямамото.

– Полагаю, Вы не хотели этим словом остановить меня, а лишь дали ответ на поставленный вопрос. А знаете, с чем предстоит столкнуться на тропе к разгадке тайн?

– С ведьмами и нечистой силой? – неуверенно произнесла Сумико.

Артизан так сильно расхохотался, что не мог успокоиться около минуты. В это время он не реагировал ни на какие попытки детектива привести его в чувства, пока не успокоился самостоятельно. Врач, которого Ямамото навестила перед приездом в изолятор, осведомил её, что задержанный полностью вменяем и, несмотря на проблемы с алкоголем, никогда не отличался психическими отклонениями.

– И вампирами? – профессор всё ещё пытался убрать издевательскую гримасу с физиономии. – В грудь моей покойной жены был вбит деревянный кол. Это сделал я. И не просто так.

– Значит, Вы считали свою жену ведьмой?

– Разве ведьм так убивают?

– По некоторым обычаям да. Я интересовалась.

Теперь лицо профессора стало серьезным:

– Вы же детектив. Куда делся скепсис присущий профессии? Верите во всякую чушь?

– Я знаю, что вера в эту самую чушь может подтолкнуть человека на жестокое преступление.

– Вы далеки от разгадки моих мотивов, Сумико, и уходите всё дальше от истины.

– Ладно. Что с Акико? Вы не нашли её со своими соратниками и её отцом. Из экспедиции в южные леса вернулись только Вы, после чего и совершили преступление. Что произошло там, где все остальные?

– Вы мне не поверите.

– Расскажите, а уж я решу верить или нет.

– Детектив, у Вас есть два пути: первый – опустить руки и сдаться. Может, так и стоит поступить? Примете синюю таблетку, проснётесь у себя дома, в теплой постели. Забудете произошедшее, как дурной сон. Примете красную и всё! Будьте готовы перейти черту, точку невозврата и отправиться в путь, который сможет вывести на свет истины.

Сумико молчала.

– Это пути трусливого цыпленка и собаки, ищейки, выбирайте.

– Если я выберу красную пилюлю, решу идти?

– Тогда Вам стоит не останавливаться и не оглядываться! А главное: спросить у меня направление, – Аритизан не постеснялся ещё раз сверкнуть испорченной улыбкой.

Эпизод 5: Дорога вперед

Профессор Акио указал направление. И даже несколько, он разбросал по карте Эбонхэбэна и его окрестностей рисовые зерна с целой миски.

Логичнее всего приступать к расследованию исчезновения молодых девушек было с первого, подавшегося огласке.

Всё чем располагала Сумико Ямамото, это временем исчезновения Акико Мотидзуки, тридцатым апреля. Также известно было место, где её видели в последний раз – родной дом её отца. В данный момент особняк астронома находился под охраной властей. Внутри располагалось ценное изобретение – астролябия. Получив вынужденное одобрение на визит, Сумико также добилась, чтобы ее провожатой стала учёная иностранка Нина Юрьева. Она была одной из деталей рисового пазла, рассыпанного, но так и не собранного Артизаном.

Профессор с докучающим Ямамото упрямством вёл её к самостоятельной разгадке. И детектив была не против.

Возле богатого фасада, поросшего плющом и вьюнком с розовыми цветами, Нина ожидала Сумико на крыльце. Изящная и грациозная Юрьева, поднявшись на ступеньки, расположилась над смогом от паровых машин стелящимся над тротуаром.

Провожатая в особняк деликатно сняла бархатную перчатку, протянув руку для приветствия на иностранный манер, вместо привычного Ямамото одзиги.

– Мне рекомендовали именно Вас, – Сумико ответила вежливой взаимностью на жест.

– Не сомневалась. Минуту, только достану ключ.

Скрип дверных петель в доме астронома увлекающегося автоматонами и прочими механизмами доказал, что никто не посещал жилище уже приличное время. Паутина, успевшая появиться еще в прихожей, только подтвердила дедуктивную догадку. Холл-прихожая с лестницей на второй этаж открывались аркой в просторный зал. Нина собиралась подняться наверх.

– Разве астролябия не впереди? – удивилась Сумико.

– Я полагала, что должна препроводить Вас на место предполагаемого исчезновения Акико, в её комнату, наверх.

– Разве там могли остаться улики или что-то говорящее о её последнем вечере в доме?

– Ведь Вы детектив, почему спрашиваете об этом меня?

– Нина, Вы рекомендованы мне профессором Артизаном Акио.

Юрьева сложила губы в печальной улыбке:

– Не ожидала. Полагала, что совет обратиться именно ко мне исходил от Кио Хасомото. Профессор под следствием?

– Да, Вам известны какие-то подробности?

– Всё, что мне известно, так это что он с другом искал дочь несчастного.

Детектив Ямамото опередила свою провожатую, войдя в зал:

– Они просили Вас помочь им использовать это для её поисков?

Астролябия могла показаться для необразованного человека огромной системой шаров, труб, колец, прожекторов и вращающих механизмов, но Сумико была наслышана о том, что это настоящее астрономическое чудо. Над гигантским воплощением инженерной мысли располагалась винтовая лестница к линзам телескопа.

– Эти вещи могут работать вместе и по отдельности. Иошито Мотидзуки прекрасно понимал, как пользоваться своим изобретением и без меня. Моей задачей были нумерологические расчеты, а также знания легенд и мифов.

– Я бы хотела узнать подробнее.

– Не знаю почему, но профессор и астроном пытались выяснить местоположение очень редкого влияния звезд и планет. Я упустила это из своего профессионального внимания, но догадки Артизана и Иошито оказались верны. С расчетами я дала им координаты, настроившие астролябию и телескоп. Так они узнали о местоположении искомого места.

– Того, где может быть Акико и остальные пропавшие девушки?

– Детектив, я не хочу показаться необразованной староверкой. Я обладаю кое-какими знаниями псевдонаук, но моё сердце принадлежит прогрессу. Чтобы или кого бы ни хотели обнаружить в том месте профессор Акио и астроном Мотидзуки, мне они подробных отчетов не изложили.

– Я поняла, – Ямамото уловила лукавство в словах Нины, но Артизан велел ей лишь найти здесь ещё один кусочек пазла. Детектив решила не терять время впустую. – Просто укажите место на карте.

Юрьева выполнила просьбу, а также упомянула, что отправились в указанную локацию профессор и астроном с еще двумя молодыми людьми. Гораздо более юными, скорее всего, студентами.

Как бы там ни было Сумико прекрасно знала, что из экспедиции кроме ныне подсудимого Артизана никто не вернулся. Нина указала на юг от Эбонхэбэна, в зону диких топей и густых лесов. Железная дорога была проложена до небольших охотничьих угодий в тех краях, закреплённых за одинокой егерской сторожкой.

Следовало известить начальство об отправке в такую глушь.

Как и ожидала Ямамото, её босс одобрил командировку и производственные расходы. Впервые за долгое время он одобрительно кивнул на энтузиазм и инициативу Сумико, погладив бороду.

На вокзале, наполненном паровым антуражем, среди разодетых в кашемировые пальто интеллигентов и дам, сочетающих иностранные корсеты и пышные юбки с бантами от кимоно, нужную кассу оказалось найти легко.

Вот только проблема с билетами встала на жизненном пути. Следуя к южным охотничьим угодьям, не столь популярным, поезд совершал остановки в парке автоматонов, а также историческом центре Эбонхэбэна, далёком от механик и модных прогрессивных течений. Оба противоречивых края собирали множество туристов.

«Неужели придётся на следующий день вставать спозаранку, чтобы билет достался?» – Сумико расстроилась.

К детективу подошел странный парень, подросток. Он был перепачкан сажей и награжден множеством синяков и ссадин, полученных в недавней драке. В этот момент Ямамото было не до выяснения личности странного бродяги, и уж тем более не до провождения его в местную полицию, зачастую закрывающую глаза на подобных личностей.

– Нужен билет? – обратился юноша.

– У тебя есть? Откуда? Украл?

– Вы из полиции! – парень собирался бежать, но Сумико решила пойти на хитрость. Её расследование стояло выше мелкой уличной кражи.

– Нет, стой! Мне очень нужен билет, мне всё равно, откуда он у тебя.

– Придётся раскошелиться, – парень показался матёрым мошенником. Но детектив могла позволить покрыть эти расходы.

Преодолев очередную преграду, Сумико села в поезд, тронувшийся со станции. Парень, продавший билет стремительно убегал. Куда ей было сейчас думать о чужих проблемах.

Потом что-то жгучее почувствовалось в груди: «Не интуиция ли подсказывает, что это было опрометчиво?»

Эпизод 6: Стим

Паровоз тронулся с места, застелив вид из восточных окон поезда дымкой побочного продукта современного двигателя. Сумико продвигалась по вагонам, медленно пробираясь к своему месту. Ей казалось, что вокруг царит некая суматоха. Детектив сослалась на то, что многие, как и она, до сих пор никак не рассядутся.

Проводницы неспешно проверяли билеты, пассажиры пытались расталкивать по полкам ручную кладь, все путались друг у друга под ногами.

Ямамото постаралась отвлечься от царящего вокруг беспорядка, неприсущего её натуре.

Нина Юрьева указала координаты её маршрута, куда Сумико стремительно направлялась, наполненная решимостью и уверенностью в успехе предстоящей миссии.

Меньше всего хотелось в такой момент заводить какие-то разговоры с попутчиками. Да, они могли скрасить монотонность дороги, да, отвлекли бы, заставив время ускориться. Но Ямамото в этом не нуждалась, она предвкушала, как найдёт либо саму Акико Мотидзуки, живую или мёртвую, или неопровержимые улики о её безвозвратной пропаже, которые заставят Кио Хасомото закрыть дело, может быть, в этот раз навсегда.

В мыслях теплилась и надежда на то, что Артизан Акио сможет, наконец, расколоться.

Время шло, Эбонхэбэн был далеко позади, а высокие клёны и берёзы, мельтешащие в окне за клубами пара, приближали состав к первой остановочной станции. Когда колеса заскрипели при торможении у парка автоматонов, Сумико приняла решение выйти размять ноги во время двадцатиминутной стоянки.

По пути к выходу в детектива буквально врезалась не смотрящая перед собой взбудораженная проводница:

– Прошу прощения, госпожа, – виновница столкновения поклонилась и принялась поднимать стопку корреспонденции. – После происшествия на станции в Эбонхэбэне все на взводе.

– Происшествия?

– Как, Вы разве не в курсе? – глаза юной проводницы расширились в искреннем неверии такой вероятности.

– Не в курсе чего?

– Убийство. Жуткое преступление средь бела дня! Какой-то парень подрался с одним из пассажиров поезда, они буквально вывалились из последнего.

– Как произошло убийство?

– Я точно не знаю, яростная драка со смертельным исходом. В Эбонхэбэне уже занимаются этим.

«Должна быть работа и у остальных, как бы ни жаль было бедолагу. У меня другие цели», – немного остудила свой пыл Сумико.

Эпизод 7: Тропинки

Сумико вдохновлено размышляла, что идет по верному следу.

Детектив топтала подсохшую траву вдоль слишком узкой тропинки, ведущей от окончания мощеной камнем станции к егерской сторожке. Никаких ограждений, ворот и всего тому подобного охотничьи угодья не имели. Только сторожка со двором окружилась ветхим забором. Позади домика глухая тропа уводила в необычайно сгустившуюся по периметру чащу.

Приближение детектива было услышано по хрусту веток, то и дело встречающихся в траве, на звук из сторожки показалась пожилая женщина. Ямамото поклонилась.

– Неужели ты приехала на охоту, милая, – встречающая совершила ответный одзиги.

– Можно и так сказать.

– Мой сын здешний егерь, но он отправился по делам, вернётся нескоро. Сейчас не сезон. Мы не ждали гостей.

– Не стоит волноваться. Я детектив Сумико Ямамото, мне не нужны провожатые.

– Эти места не так просты, особенно для горожан Эбонхэбэна. Без следопыта может ничего не получиться, чтобы ты ни искала.

– Со всем уважением, смею заверить, что мне не требуется в этом помощь.

– Ну ладно, дело твое, Сумико. Подожди хотя бы до утра со своим походом. Солнце садится.

– Я могу расположиться у Вас?

– Конечно, – мать егеря улыбнулась. – Я выделю тебе тёплую чистую постель и обеспечу столом за совсем скромную плату.

Сторожка внутри казалась куда более просторной, Ямамото обратила внимание, что комнат для потенциальных заезжающих охотников несколько.

– Я принимаю здесь тех, кто не взял палаток, – наливая чай уточнила мать егеря. – Но большинство предпочитает разбивать лагерь неподалеку, в пределах видимости, а кто-то спускается ниже к реке. Только не весной, лосось идёт на нерест, и медведи начинают докучать.

После ужина из запеченных белых грибов, риса и зелёного чая, детектив устроилась в своей комнате. Постель была мягкой, но звуки леса с уханьем сов, завываниями волков и стрекотом всевозможных насекомых не давали расслабиться и дать ищейке, привыкшей держать ухо востро, уснуть какое-то время.

Под утро сон нашел Сумико, но он был каким-то странным, враждебным даже. Шёпот из туманного леса, бурых топей, увиденных в нём, просил уходить.

Поутру не принявшая сны за какие-либо суеверные знаки, позавтракав кари, Ямамото отправилась в чащу.

Тропинка меж густого кустарника через примерно двести шагов вывела на поляну. Посередине был широкий пень ясеня, с севера поросший мхом, борющимся за территорию с лишайником. Отчётливо были видны ещё три прохода, ведущие тропами глубже в лес. Чтобы пометить проход, выведший её на поляну, детектив дабы не заблудиться оставила на земле полено, на котором ножом вырезала свое имя.

Среди трёх троп, Сумико выбрала центральную. Пройдя ещё двести метров по узкой проталине меж ежевичных кустов, Ямамото вновь увидела просвет поляны. Ей бросился в глаза пень, похожий на тот, что она уже видела. На выходе она споткнулась о полено. Инстинктивно взяв его в руки, детектив тут же бросила наземь кусок дерево, увидев на нём своё имя.

«Чертовщина какая-то», – Сумико оставила полено вновь на месте прибытия на поляну. Она нашла крупный камень и водрузила его на пень, отправившись в этот раз по правой тропе.

Через двести метров она перешагнула полено со своим именем, на поляне с ясеневым пнём, на котором лежал камень. Поплевав три раза через левое плечо, Ямамото покинула место, воспользовавшись последним оставшимся вариантом.

В этот раз детектив вышла к сторожке егеря. По собственным ощущениям, Сумико пробыла в лесу не больше часа, выйдя в поход рано утром, но уже начало темнеть. Она поспешила к матери егеря за ответами.

– Лес не впустил тебя, – развела руками пожилая женщина.

– Что значит, не впустил? Это лес! Просто деревья!

Мать егеря взяла листок и начертала на нем иероглиф дерева:

– Это дерево, – она нарисовала ещё одно рядом, – это лес.

– Вы думаете, я не знакома с грамотой? – Сумико едва не усмехнулась.

Женщина обвела два дерева кругом:

– Это наш лес. Ты здесь, – мать егеря поставила точку рядом.

– Хорошо, будь по-вашему, – Ямамото отмахнулась рукой. – Когда вернётся Ваш сын?

С грустью пожилая женщина ответила:

– Это уже не важно. Лес не пустит тебя. Отправляйся обратно завтра, когда придёт поезд. Тебе нечего здесь делать, а вот в Эбонхэбэне тебя что-то ждет.

– Вздор!

– Ты погибнешь здесь, если не послушаешь моего совета. Вместе с сыном мы хорошо знаем лес и его обитателей, если они не хотят пускать тебя, то ты не пройдешь дальше поляны с ясеневым пнем.

Весь этот мистицизм, загадочность и даже нотки угрозы, скрытые за ласковым голосом матери егеря, заставили Сумико отказаться от ужина и уйти в свою комнату с пустым желудком.

«Подумаешь, лес! Завтра я покажу этому лесу, кто тут главный, вырублю каждое дерево и выкорчую каждый куст, если потребуется!» – бушующий внутри гнев быстро вымотал детектива эмоционально. Она незаметно окунулась в мир грёз.

Этой ночью ей снилось яркое летнее солнце, зелень полей и колосящиеся стебли пшеницы. Бредя по полю, Ямамото вышла к реке, с сакурой, увешанной спелыми вишнями. Под деревом стояли парень и девушка. Они улыбались, держась за руки.

«Возвращайся домой, – ласково шептал ветер в ярком как явь сне. – Пока я прошу по-хорошему».

Эпизод 8: Её там не было

Сумико Ямамото вернулась в Эбонхэбэн. Первыми новостями, что обрушились на неё стали известие о том, что убийца с паровозной станции до сих пор не найден и скорбная весть о завершении судебного процесса над Артизаном Акио.

Профессора признали виновным в убийстве первой степени. За содеянное он был казнен на следующий день после разбирательства. В газете опубликовали даже признательные показания, в которых Артизан указал своим мотивом личную неприязнь, накопленную за годы брака и злой умысел, тщательно спланированный на протяжении многих лет. Туда же он приплел и свою алкогольную зависимость, развившуюся из-за невозможности жить с Юки Акио.

Подробности особо жестокой расправы опубликованы естественно не были. Это могло вызвать вопросы у общества. Всё в этом деле никак не сходилось. Дьявольщина, с которой Сумико столкнулась в лесу на юге, лишний раз заставляла понять, что истина далеко.

Артизан просил её быть ищейкой, она сама этого хотела, разобраться во всем, найти Акико, выяснить истинные мотивы и потерпела двойное фиаско.

«Ах, Кайоши и Эйуми Като, не далеко я ушла от вашей цыплячьей никчемности, – рефлексировала детектив. – Значит жрать мне собачье дерьмо».

Дело исчезновения Акико Мотидзуки было закрыто, а Кио Хасомото отправил Сумико в принудительный отпуск.

– Разочарование, – он фыркнул. – Других слов и подобрать не смогу.

А вот Ямамото могла, и уже подобрала. Отпуск она собиралась провести, размышляя над ошибками, и конечно навестить могилу профессора Артизана Акио.

Эпизод 9: Последние слова

Стук почтальона, принесшего корреспонденцию, поднял Сумико с постели в выходной день. Она впервые со дня известия о казни Артизана Акио смогла крепко уснуть.

Кроме обыденных для Ямамото газет, увидев таинственное письмо, она так всполошилась. Это было послание он покойника, казнённого профессора. Не уходя с порога, детектив принялась читать:

«Я уже получил по заслугам за содеянное, госпожа Сумико. Сейчас я на пути к свету, тьме, а быть может огню или вечному холоду. А может меня ждёт реинкарнация? Не смогу уже рассказать.

Единственное, чем мне осталось поделиться, так это своим мотивом в убийстве Юки. Это не было актом простой жестокости, преступлением в состоянии аффекта. На грех я пошел осознанно.

Была ли она ведьмой, спросите Вы? Несомненно, да. Вот только её кровь пролилась не из-за причастности к магии или чему-то подобному. Моя избранница юности встала на путь, полностью противоречащий моей глубокой жизненной философии.

Если я был сторонником прогресса и посвятил ему жизнь, то Юки боролась с ним, а вместе с тем и со мной. Находясь рядом, она была и шпионом, и помехой в исследованиях. Вспоминая свою жизнь в браке, я постоянно натыкаюсь на эпизоды, когда она противодействовала мне. Она делала это как настоящий противник, превращалась из жены во врага.

Я убил её, чтобы избавить мир от той, кто так и не понял, что в своей борьбе противостоял не просто прогрессу во всеобщем понимании. Она была преградой на пути к осуществлённой мечте. Дрёме за пределами грёз, которая стала возможна не без моего участия.

Эбонхэбэн, его окрестности, я надеюсь, что и весь мир, скоро узнают о том, чему поспособствовал я и горстка моих соратников.

Мы привели в действие механизм, разрушающий рамки человеческих границ, то, что позволит уйти за пределы наших обыденных жизней.

Возможно, скоро у Вас появятся новые рабочие заботы. Группе жалких оборванцев не избежать гнева Великого защитника своей госпожи. Ждать уже не долго, госпожа Ямамото. Я буду уходить из этого мира, зная, что сплел воедино то, что находится за гранью. Может, я увижу, как сплетутся две души? А может, и Вы увидите?

Ну а пока, наслаждайтесь дождём, ещё…»

Детектив Сумико Ямамото уронила письмо казненного профессора. Она читала его, считая бредом, пока не начался дождь. Серые осколки неба пролились на землю в момент, когда девушка дошла до нужных строк.

Письмо упало на намокшую почву, детектив подняла голову высоко к безразличному небу. Хотелось бы ей увидеть обещанное профессором, но сквозь капли, срывающиеся с крыши над городом туманов, она усмотрела лишь молнии, обещающие только самое начало бури.

Тени профессора Артизана

Эпизод 1: Сгущающиеся тени

– Кровь из задницы! – выругался профессор Артизан Акио, хлопнув входной дверью.

– Ты пришёл, – Юки вышла в прихожую и сразу принялась помогать мужу раззуться.

– Я приполз и, кажется, повредил левое заднее копыто.

Юки, сняв левый ботинок, заметила, что меховая отделка внутри отпоролась:

– Я отнесу мастеру в среду, походишь в других, – закончив с обувью, жена приняла пальто, которое Артизан неловко сбросил с плеч, едва не упав. – Глупо спрашивать, но ты снова пил?

– Нажрался, как свинья, – профессор Акио, спотыкаясь, повернул налево, в гостиную. Без разрешения дивана, в мокрых ниже колен брюках Артизан взгромоздился на его кожаный борт. – Я валялся в сугробе, пока какой-то мужик меня не разбудил.

– Каждый день новая история.

– Да, – профессор засмеялся, – я даже стишок написал, хочешь послушать?

– Избавь меня, я иду спать.

«Меня внезапно пробудили

Небезразличными руками».

– Я принесу плед и вернусь в постель, раздевайся и в люлю, я не шучу. Утром еду к сестре.

«Мне даже, кажется, польстило,

Что сдохнуть не дали в канаве».

– Если ты не забыл, я обещала помочь ей с выставкой.

«Хотя я был немногословен

И не богат на благодарность…»

– Вернусь во вторник, к вечеру.

«…Я не забуду, безусловно,

Людей простую солидарность».

– Потрясающая лирика, если к утру не забудешь, запиши. Я ушла наверх.

– Я рассчитывал на твою руку, – Артизан уже засыпал.

– Моя рука держит путь в кровать, как и весь остальной организм.

Занавес!

Утро.

Оркестр бушует. Дирижёр не справляется с музыкантами, которым нет дела до его похмелья. Треклятые барабанщики разошлись пуще всех. Профессор Акио угомонил их, утопив минеральной водой, заботливо оставленной возле дивана Юки.

Одиннадцать. Жена уехала, но обещала вернуться. Во вторник. Надо же, Артизан помнил разговор перед сном.

Выпить дома было нечего. Юки, всвязи с пристрастием мужа к алкоголю, не хранила его дома. Пришлось преодолеть похмельный синдром, агорафобию, наступающую на его фоне, и выйти на заснеженную улицу.

Дворник противно скреб поребрики от наледи. И без того туманный, заволоченный вечной мглой, а теперь ещё и срывающимся снегом, Эбонхэбэн представал в глазах Артизана настоящим мистическим мглистым адом.

Маленькие попрошайки, шныряющие всюду, заставляли держаться за кошелек и задумываться о том, куда смотрит власть. Мэр был всецело вовлечён в развитие заводов и паровой техники. Прогресс и ещё раз прогресс! Профессор Акио сам был винтиком в этой новомодной махине, развивающей город.

По пути к винному магазину он натолкнулся на несколько расклеек противников развития. В шутку в университете коллеги называли их зелёной нечистью, а кто-то ведьмами. Нередко можно было услышать перешёптывания о том, что защитники природы, которой пар никак на самом деле не вредил, прибегали к тёмным искусствам и колдовству.

Вредил ли на самом деле пар окружающей среде? Нет. Но вот побочные продукты механических производств и масляные выбросы вполне могли. Но разве могло это сравниться с благами, получаемыми от прогресса?

Добравшись до магазина, Артизан тут же забыл и о шестерёнках и о зелёной травке. Красное или белое, сухое или полусухое – вот о чём он сейчас думал. Жена вернётся во вторник, много брать не стоило.

Употребив бутылку с горла, спрятавшись за магазином, потеснив собаку там гревшуюся, профессор почувствовал себя гораздо лучше уже сейчас. Теперь хотелось компании, чтобы пофилософствовать или поговорить по душам, а лучше и то и другое.

На этот случай у Акио был верный друг и временами собутыльник – Иошито Мотидзуки, самый известный в городе астроном, собравший потрясающий телескоп и астролябию собственноручно.

На стук товарищ среагировал чересчур быстро, и, отворив дверь, крепко обнял друга.

– Не вину, принесенному мной, ты же так обрадовался?

Иошито оторвал от дружеского плеча заплаканное скорбное лицо и сделал шаг назад:

– Ты же не знаешь, я совсем с ума схожу со своим горем.

– Да что стряслось-то?

– Акико пропала.

Дочь Иошито, умница, староста группы в университете и просто красавица, она не могла беззаботно сбежать из дома.

Артизан следовал за астрономом наверх в комнату пропавшей. Окно было распахнуто, дверь на балкон открыта. Очевидно, что странно для начала весны в холодном городе, где все времена года невозможно запаздывают.

– Полиция была уже?

– Лучше не спрашивай, – Иошито отмахнулся. – Назначили каких-то юнцов, демонстративно. Дело плевое, девочка юная, убежала сама. Артизан, ну ты хоть скажи, разве это на неё похоже?

Разумеется нет, и говорить было не нужно, одного взгляда достаточно. Она свободное время проводила со своим автоматоном, слушая его грустные песенки, предпочитая механического кота ребячьим забавам и так популярному в это время катанию на коньках.

– Молодая парочка, братик и сестричка, не знаю кто тупее, Кайоши и Эйуми Като. Я уже поинтересовался в полиции – самые никчемные оперативники. Один фанатик из зелёной нечисти, вторая – бестолковая умничающая девчонка. Сказали, смотрите, окно открыто и дверь, сама ушла. А я говорю: «А следы под балконом где?» Те плечами пожимают, снегопадов не было, та ерунда, что начала срываться с неба с утра не в счет.

– Дружище, ну ты не расстраивайся так, ведь какие-никакие, но ищейки пущены по следу. Они же не закрыли на всё глаза.

– Нет, – Иошито недовольно согласился. – Будут искать сказали, не могут такого уважаемого ученого расстраивать.

– Ну, вот и прекрасно. Выпьешь? – Артизан достал закрытую бутылку красного сухого.

– Давай. Нужно успокоиться. Пришлось отнести её автоматона в чулан в подвале, чтобы не мозолил глаза и не напоминал о ней. Такой чудной этот её Лев, кричал так и сопротивлялся, как будто не кот механический, а мальчонка живой. Когда Акико несколько лет назад его в дом привела, он вообще одет был, словно замерзнуть может, или для прикола, не знаю даже. Как бы там ни было, надеюсь, его завод скоро закончится и он угомонится. Ночью я слышал, как он ходит по подвалу.

– Не придавай столько значения железяке, они созданы нам на потеху. Не стоит давать вещам брать власть над тобой.

– Ты прав, Артизан. Я рад, что ты зашёл, и вино обязательно приму, только вот составить компанию не смогу. Хочу побыть один.

– Я понимаю.

Профессор Акио покинул дом астронома, откупорив бутылку белого полусухого. Делая глотки вкусного вина, он грустил о потере друга, но надеялся, что Акико скоро найдётся. Сейчас его больше интересовало содержимое бутылки и пакета, в котором притаились ещё четыре литра вина.

Когда-то Артизан счел бы, что пить в одиночку – это мрак, путь к алкоголизму. Но жизнь выдала пару случаев, когда пришлось укромно пригубить несколько бутылок саке, и профессор понял, что пить в одиночку – порой просто чудо чудесное. Можно было быть себе на уме, не слушать чужие проблемы, слушать только свою любимую музыку и вести себя, как душе угодно.

В почтовом ящике у дома, профессор Акио заметил письмо. Открыл, нет – телеграмма, сверхмолния:

«Милый зпт много проблем с экспонатами зпт задержусь до следующих выходных минимум тчк Целую зпт Юки тчк».

– Яху! – Артизан выкрикнул на всю улицу. Он любил Юки, но теперь был предоставлен сам себе и зелёному змею, вину, в котором мог бы плавать, медленно идя ко дну, ведомый своей лирой. – Да, напишу об этом стихотворение, но не сегодня, – он поцеловал бутылочку, – сегодня устрою себе настоящий выходной.

Ни горе друга, ни проблемы жены с выставкой сестры его не волновали. Артизан получал удовольствие от зашедшего так вовремя одиночества. Он вновь напился. До устричного писка.

Эпизод 2: Крадущиеся тени

«Я лежу, потому что мне плохо. И не сплю потому же», – зациклился профессор.

Сон был, но короткий. А может это и не сны вовсе? У Артизана была богатая фантазия, но то, что он видел, ужасало. Нет, это не было кошмаром, скорее наоборот. Такие яркие сны, бестолковые, будто Акио на другой планете, где полным-полно разных разумных существ, они старались устроить свою жизнь, организовать все, у них получалось. А вот у него до сих пор нет.

Профессор видел эпизодов сорок. Все безумны, не похожи друг на друга. Он уже знал что это – плоды больной фантазии, реального безумия. Это абстинентный синдром. Ведь Артизан – алкоголик. У него третья стадия. Это куда страшнее, чем может показаться сначала. Третья из трёх. Без лечения в стационаре он сгинет. А ему всего тридцать два… Постепенно потеряет рассудок, либо навредит близким, профессора осудят, и он окажется в сумасшедшем доме, только уже тюремном.

Вы не слышали истории про дома для душевных больных Эбонхэбэна? Акио вот слышал не раз. Его отцу выдалось там поработать, занимаясь малярными работами. Он видел всё мельком. Его рассказы не впечатляли. Знакомый какой-то однажды бывал там также по сторонним делам. Но его истории были юмористическими. Он шутил о том, что находящиеся в психиатрической лечебнице девушки заглядывались на него.

– Они все помешанные, – говорил он. – Настолько, что могут оторвать член, если достанешь из штанов.

Тоже мимо. Не наша история.

Артизан Акио перевернулся на другой бок после выходных в угаре, в последнюю ночь перед выходом на работу.

В это время таинственное нечто уже кралось мелкой поступью в дом. Туда, где ничего неподозревающий профессор пытался спать. Судьба, притаившаяся в тени акаций и тополей, перебирала своими мерзкими злыми клешнями, чёрными как ночное небо, как безумный сон. Нечто находилось в пути. Вокруг него царили тьма и ужас, словно облако дыма, от костра, который сжигает саму твою жизнь, сгущается над мерзкой судьбой, с каждым её движением, приближающим неизвестные страдания.

И, слава Богине, что о таких вещах не подозревают. Не ждут их. Не имеют понятия, когда коварный рок схватит жертву за горло.

У порога, едва не открыв дверь, тьма развернулась. Она направилась за другими, кому не суждено проснуться. За Артизаном она придет позже, у него ещё есть несколько незавершенных дел.

Эпизод 3: Утренние тени

Утренние тени длинны и величественны, однако свет восходящего солнца делает их безобидными. С течением дня они проживут цикл угасания, превращаясь в незначительные, незаметные и труднонаходимые, к вечеру будут зреть, становиться более мрачными и угнетающими.

Настроение профессора Акио будет им вторить, развиваясь синхронно.

Поход в эбонхэбэнский университет, как всегда, сопровождался встречами с сотнями здоровающихся студентов, которым приходилось неохотно кивать в ответ больной головой, и что куда хуже натыкаться на разных по характеру коллег.

Факультеты и специализации каждого оставляли в менталитете свой отпечаток, становились виновниками профессиональных деформаций. Кто-то застенчиво улыбался, другие угрюмо бурчали под нос свои приветствия, а иные вообще в суматохе проносились мимо, не поздоровавшись.

«Лучшие» – называл их Акио, не нуждающийся в формальной вежливости.

Сам профессор преподавал на кафедре воздушного транспорта, его специализацией было дирижаблестроение, их история и развитие прогресса в этой отрасли паровых технологий.

В связи с участившимися перепалками между студентами технократами и так называемыми защитниками природы и окружающей среды с факультетов естественных наук, всё чаще Артизан задумывал устроить дебаты. Выявить, имеются ли среди будущих дирижаблестроителей те, кто сторонится абсолютного прогресса в угоду «зелёных».

Именно сегодня, так неудачно, с похмелья, после ночи с чутким сном ему предстояло выслушивать полемику противоборствующих лагерей. И может быть, не дай Богиня, в ней участвовать.

Помещение аудитории отапливалось паровыми котлами, было несколько душно:

– За окном зима, но проветривать необходимо, – войдя в лекционную, сказал Артизан вместо приветствия. – Нас сто двадцать человек, надеюсь, никто не хочет задохнуться?

– Воздух на улице загрязнён, – Блоссом Сакуро, сторонница «зелёных» была на месте.

– О, госпожа страж природы, Вы не опоздали. А где же Ваш сегодняшний оппонент?

– И отличник этого факультета, прошу заметить, я здесь, – отозвался Раст Котаси.

– Значит, можем приступить к занятию, прошу всех садиться, – сказал Артизан и сам присел, почувствовав легкое головокружение. – Прежде чем стартуют дебаты, попрошу всех вспомнить о взаимоуважении и вежливости. Мы все здесь – взрослые образованные люди.

В момент, когда Блоссом и Раст вышли к доске с заранее подготовленными материалами для своих дискуссий и прений, в аудиторию бесцеремонно ворвался лаборант:

– Профессор Акио, – обратился запыхавшийся молодой человек. – Вас срочно вызывают на педагогический совет. Ситуация не требует отлагательств.

Превозмогая своё похмелье и давя ощущение тошноты от общения с назойливыми коллегами, Артизан отправился в деканат, где собрались светила науки, слепящие его раздраженный продуктами распада алкоголя мозг.

С одной стороны он был рад, что не услышит аргументов двух противоборствующих коалиций студентов, позволив им дискутировать без него. С другой, предстояло лицезреть всех этих мастеров-фломастеров, здоровающихся с ним сквозь зубы.

Да, профессор бухал по взрослому, об этом знали все или почти все, но в его глазах их пренебрежение всё равно оставалось незаслуженным.

– Что стряслось такого, что мне пришлось оставить своих обожаемых студентов? – Акио нарушив традиции и правила приличия вошёл в кабинет декана факультета дирижаблестроения без стука и церемоний.

Кто-то покашлял в знак неуважения, выражая робкое замечание, но Артизану было абсолютно фиолетово.

– Присядьте, профессор. Поводов целых два, и оба волнительны, – уважал его или нет декан, но субординацию и такт соблюдал на высшем уровне. – Коллеги, первый повод собраться, это протесты.

Коллеги Акио переглядывались в недоумении, декан продолжил:

– Прогресс, технократия, достижения. Поперёк горла развитию Эбонхэбэна стали студенты, считающие, что природа страдает от паровых машин и газовых приборов. Просто нонсенс. Но не это самое обидное. Цивилизованные сторонники науки бросаются в ответ обвинениями в колдовстве и дьяволопоклонничеству. Территория университета и окрестности уже увешаны листовками и плакатами во взаимных обвинениях.

– И что же Вы хотите? Чтобы мы, уважаемые люди, после пар занимались обходом кварталов и уничтожением этих продуктов вандализма? – Артизану явно прибавляло смелости его состояние лёгкого шафе.

– Нет. Вы лучше всех знаете своих студентов. Найдите корни этих движений. И одно и другое зло произрастают из нашего учебного заведения. Мне ни к чему внимание прессы и уж тем более полиции и мэрии.

– А второй повод? – робко спросил кто-то из-за спины Акио.

– Что? – словно не расслышав, переспросил декан.

– Что ещё стряслось у нас в университете, кроме того, что студенты расклеивают глупые листовки, – продолжил в агрессивной манере Артизан.

– Исчезновения.

Это слово заставило профессора выйти из сумрака своего состояния. Дочь Иошито исчезла. Неужели кто-то ещё?

– Через секретаря мне были поданы заявления от студентов, утверждающих, что их одногруппницы пропали. Это можно было бы опустить. Мало ли, что стало причиной прогулов ветреных студенток, но эти самые заявления только подогрели конфликт, о котором я сказал ранее. Так что, присмотритесь к своим студентам. Кто-то явно движет двумя лагерями. И эти два лидера должны быть обличены и наказаны.

Прямо сейчас в аудитории, покинутой профессором Акио, Блоссом Сакуро и Раст Котаси, вероятно, продолжали активно вести заказанные дебаты. Вызвались они на это добровольно, с похвальным рвением. Чем не кандидаты на роли лидеров технократов и «зелёных»?

Как бы там ни было, Артизан желал опохмелиться и скорее вернуться домой, чтобы выспаться. Профессор вернулся в аудиторию, где уже всё утихло, если вообще гремело. Блоссом и Раст сидели на местах.

– Уже подискутировали? – удивился Акио.

– Пришли к компромиссу. Прогресс найдёт способ развиваться, защищая природу. Нет смысла враждовать. Вместе мы сила! – эти возгласы студентов расстроили Артизана, потому что разбили его теорию.

– Ладно, расходитесь. Хватит на сегодня с вас.

Аудиторию неспешно покинули все студенты. Все, кроме одного. Парень странного вида, незнакомый в лицо профессору задержался. Молодой человек не был похож на студента, скорее на какого-то оборванца, случайно или нет забредшего на лекцию.

– Мне нужно с Вами серьёзно поговорить.

– Я же сказал, всем разойтись. Вопросы подождут до следующей лекции. Семинары начнутся нескоро, семестр только стартовал.

– Вы не понимаете, – наставал парень. – Всё очень серьезно, касается Вас, Вашего друга астронома, исчезновений девушек-студенток и, возможно, Акико Мотидзуки.

Эпизод 4: Послеполуденные тени

Борясь с мигренью, Артизан поспешно двигался по коридорам эбонхэбэнского университета, а не назвавший даже своего имени парень упорно его преследовал, то и дело, бросаясь смелыми заявлениями:

– Дочь астронома Мотидзуки исчезла, как и множество других студенток, поэтому я обращаюсь к Вам.

– Полиция занимается этим. Об остальных девушках мне ничего неизвестно.

Профессор Акио спускался по лестнице, впереди был дневной свет, пробивающийся с улицы через витражи и стекла на входных дверях.

– Это очевидно связано. Девушки в опасности. Некоторые уже мертвы. Возможно, что дочь Вашего друга ещё жива и есть надежда хотя бы на её спасение!

– Я же сказал, полиция этим занимается. Я простой преподаватель. Думаете, мне стоит искать Акико?

Слепящий полуденный свет только добавлял раздражения при выходе на улицу к словам незнакомого юнца, который всё не унимался:

– Полиция мне не поверит, но я знаю, где искать. Я был там и кое-что видел. Я думаю, что видел достаточно, чтобы сделать выводы.

– Делайте, только оставьте меня в покое.

– Всё очень серьезно!

– У меня идея, – Артизан наконец остановился и обернулся к преследователю. – Расскажите свою историю Иошито Мотидзуки. Его сведения о дочери заинтересуют куда больше.

– Я пытался. Он выгнал меня.

– От чего же?

– Не поверил и не стал слушать.

– С чего Вы решили, что я поверю?

– Потому что Вы преданный сторонник прогресса, а силы, собирающиеся в южных лесах, планируют остановить его.

– Прогресс? – Артизан усмехнулся. – Молодой человек, это невозможно. Им движет разум, а разумом природа, так что «зелёные» сами не понимают, что заблуждаются в корне.

– Речь не о каких-то студентиках, расклеивающих плакаты и раздающих агитационные листовки. Я говорю о ведьмах, – последнее слово парень произнес шёпотом.

– А гремлины и эльфы с ними? Если нет, то нам не о чем беспокоиться.

Бред и уровень приставучести этого юного оборванца переходили на новый уровень.

– Как? Я думал, Вы поймёте меня. Ведь там была Ваша жена…

– Что?!

– Юки Акио и шабаш просят владыку преисподней дать им силы, чтобы уничтожить фабрики Эбонхэбэна.

Артизан схватил хама за грудки, окатив своим перегаром:

– Я набью тебе лицо, а потом скажу, что ты пытался украсть у меня портмоне, когда позову полицию. И это лишь за то, что ты попытался осквернить имя моей супруги.

Парень крепкими молодыми руками разжал хватку профессора:

– Вы ещё передумаете и решите найти меня. Спросите Джеро у сирот на мосту через главный железнодорожный путь и сами назовитесь. Они отведут Вас ко мне.

Парень ушёл, и слава Богине, оставил, наконец, Артизана в покое. Профессор направился домой, чтобы похмелиться и подремать остаток дня. Ни о каких ведьмах, вурдалаках и прочей нечисти он думать не собирался.

Юки у сестры. Помогает ей с выставкой.

Или нет? Откуда в голову закрались сомнения от нелепых заявлений оборванца? Что могло подставить под сомнение репутацию собственной жены? Что-то всколыхнулось в глубинах памяти профессора и начало копошиться в голове, подобно взъерошенному улью. Теперь от этих мыслей просто так не отделаться.

Зерно посеяно и только вопрос времени, когда оно начнёт прорастать идеей, пуская свои корни всё глубже.

Эпизод 5: Тени от планет

Над головой пролетел Нептун. Его тень накрыла профессора, держащего стакан сангрии. Астролябия Иошито двигалась, демонстрируя циклы обращения планет солнечной системы вокруг светила.

Астроном Мокидзуки присоединился к распитию напитка. Два друга лежали на полу, в противоположные стороны ногами, устремив взоры к небесным телам и телескопу.

– Как бы мне не нравилось выпивать в одиночку, но компания иногда необходима.

– Особенно когда твою жену называют ведьмой, и ты наполняешь мысли думами о том, что это может быть правдой, – Иошито словно издевался над научной компетентностью Артизана.

– Парень был явно не в себе.

– Пьёт, наверное, как не в себя, – астроном усмехнулся, преодолевая внутреннюю тоску.

– Есть новости об Акико, как дело движется?

– Никак, – Артизан услышал, как друг жадно осушил бокал залпом и замолчал почти на минуту. – Дело закрыто. Улик, говорящих о похищении нет. Всё списали на то, что моя дочь сама убежала. Влюбилась в кого-то и даже записки не оставила.

– В это нельзя поверить, будучи в здравом уме.

– Конечно. Мы с малышкой всегда ладили, я ей любые прихоти позволял осуществлять. Будь у неё парень, она бы мне его представила.

Профессор Акио продолжал наблюдать за вращением планет, столь притягательным и далеким. Космологическая модель уносила сознание прочь, точно позволяя взглянуть на всё с высока, из далёких космических просторов.

– Дело изначально поручили недоумкам. Молодёжь, брат и сестра, которые мне не понравились с первого взгляда. Слабые умом ищейки.

– Цыплятки.

– Точно, желторотые и неопытные, – подтвердил Иошито.

– Может, сами поищем её?

– У нас есть зацепки?

– Это ты мне скажи, – подвел Артизан.

– Нужно поразмышлять ещё. Я не спал многие ночи со дня её исчезновения, но все тщетно. А что там с этим сумасшедшим парнем? Может и в самом деле что-то знает.

– Иошито, не разочаровывай меня. У парня паранойя в связи с этими прениями «зелёных» и технократов. Это в среде первых придумывают сказки о ведьмах и прочей ерунде. Ты только представь, разве может группа женщин уничтожить Эбонхэбэн, да и вообще просить об этом у самого чёрта? Где они жить потом будут? В лесу?

– Не знаю, Артизан. У женщин может быть много всего на уме. Я буду благодарен, если ты поразмыслишь над реальными зацепками и тем, с чего можно начать поиски. На трезвую голову, я надеюсь. В бутылке, даже столь отменного напитка, мы истину не найдем.

– Я обещаю.

Поздним вечером профессор медленно брёл домой среди пляшущих бликов и теней. Он задался целью помочь другу, но в голову и в самом деле ничего толкового не приходило.

Лучшим решением было дождаться утра, протрезветь и изучать всю доступную корреспонденцию.

Нужно было написать заявление на отпуск в университете. Власти Эбонхэбэна были не в состояние защитить своих граждан. Артизан чувствовал, что он может. Винный напиток разогрел кровь и тянул на подвиги.

Эпизод 6: Тени от букв

Профессор получил желаемый отпуск, и хорошо отметил это. Настало время воплощать планы в жизнь, ради которых он и обзавелся свободным временем. Подвиги!

С похмелья главным подвигом для Артизана было встать с кровати. После продолжительного запоя его изрядно штормило. Для того чтобы сходить в туалет в комнате был ночной горшок внушительных размеров и огромный графин прохладной воды, чтобы спокойно отлеживаться.

Встать пришлось из-за упрямого стука во входную дверь. Профессор Акио медленно передвигался по лестнице, придерживаясь за перила обеими руками. Земля сегодня вращалась так быстро, что он боялся упасть без поручня при таком разгоне.

– Иду! Прекратите тарабанить! Там что ад с цепи сорвался?

Настырный гость немного успокоился. Открыв дверь, Артизан обнаружил на пороге почтальона:

– Сверхмолния, – уведомил тот.

Снова от жены. Решила остаться ещё на неделю у сестры.

«Что ж там за выставка? – хотел всерьёз задуматься Акио, но потом всё взвесил и прикинул. – Будет меньше вопросов об отпуске, запое и наших с Иошито поисках».

– Газеты свежие есть?

Профессор приобрел прессу, которую и листать, долго не пришлось. На первых же страницах были опубликованы смелые предположения о нескольких исчезновениях молодых девушек. На весеннее обострение всё это не тянуло.

Артизан вспомнил парня-оборванца, только вот имя всё крутилось на языке, так и не всплывая в больной голове.

«Богиня с ним», – отбросил попытки порыться в ящиках подсознания Акио и принялся тщательнее изучать статью.

Исчезновения, исчезновения, исчезновения. А куда, почему, когда и как – никакой информации. Журналисты возмущены полицией и её бездействием. Впрочем, профессор и астроном присоединялись к этому негодованию.

Стоило посоветоваться с другом и решить, как быть дальше. Быть может поискать того парня… «Джеро! Бинго!» – осенило Артизана. А может, Иошито придумает иной план.

Надев мятый костюм и кашемировое пальто, Акио вкинулся в ботинок с порванной подкладкой. Юки так и не отнесла его в мастерскую.

«Ну и чёрт с ней, с этой ведьмой! Доковыляю до Мотидзуки и так!»

Профессор громко хлопнул дверью, уходя, оставляя за собой массу бранных слов в адрес жены. Ему даже показалось, что супруга всячески вставляет ему палки в копыта.

Эпизод 7: Кошачья тень

Иошито открыл взволнованный.

– Что случилось?

– Ступай за мной, мои мысли завели меня далеко и глубоко, – астроном повел друга в подвал.

Помещение было солидно захламлено, на столе посреди беспорядка лежал набор инструментов и заржавелый автоматон.

– Ты это хотел мне показать? – Артизан подошёл ближе к механическому коту. Подобные автоматоны обычно использовались для исполнения стихов и песен, в качестве развлечения.

– Да. Это автоматон моей дочери – Лев.

Профессор Акио усмехнулся:

– Котик даже для львенка маловат.

– Это его имя.

– Акико назвала, – озвучил мысль Артизан.

– Нет. Она просила меня о том, чтобы я позволил ей приютить дома необычного автоматона, которого она обнаружила у сирот. Ей тогда было восемь. Я позволил. Но она не приносила этот механизм, он сам пришёл. Меня сразу поразили некоторые особенности. Механический кот был одет, как одеваются маленькие мальчики. Дочь в нём души не чаяла. В ночь, когда она пропала, я отнёс этого Льва в подвал, с глаз долой. Думал, пройдёт немного времени, завод закончится и автоматон угомонится.

– Думал?

– Представь, какого было моё удивление, когда не унимающийся автоматон всё тарабанил и тарабанил в дверь изнутри. Я открыл подвал. Этот Лев утверждал, что он живой маленький мальчик, что ему плохо. Я был шокирован!

– Разве такое возможно? Никто не мог сделать такую конструкцию.

– Я объяснил Льву, кто он. И мне показалось, что он осознал себя, как человек. Его конструктором, «папой», как он сам его называл, был некий Сато.

– Сато Хато-Ресу?

– Возможно, Артизан. Ты знал кого-то такого?

– У нас был преподаватель на факультете автоматоностроения. Его выгнали за какие-то незаконные эксперименты давным-давно. Он открыл свою мастерскую, а несколько лет назад, кажется лет семь-восемь, стал жертвой несчастного случая на реке.

– Значит это наверняка он. Я был потрясён безумием конструктора этого Льва. Я не сталкивался с подобными игрушками раньше.

– Так, допустим, эта ржавая железяка была «другом» Акико. Как это может нам помочь?

– Смотри, – Иошито указал на едва заметную щель на животе механического кота. – Здесь есть какое-то потайное отделение. И для его открытия нужен ключ.

– Или хорошая пила по металлу.

– Кот из хрома, но только сверху. Внутри необычный сверхпрочный сплав. Я поломал не одно полотно, пытаясь варварски вторгнуться внутрь. Нужно найти подходящий ключ.

– Мастерская после смерти Сато Хато-Ресу перешла по завещанию его товарищу Хатори Риу. Может, стоит навестить его?

– Это единственный след.

– Или, – Артизан почесал затылок. – Можно починить этого кота и расспросить его обо всём.

Иошито усмехнулся:

– Может и так. Но как его чинить? Как ни крути, придётся идти к этому Хатори. Главное не поднимать цену вопроса. Сначала лучше узнаем на счёт Сато, может у него были какие-то записи относительно изобретений с инструкциями по эксплуатации.

– Зайдём к нему завтра с утра, – предложил профессор Акио. – Сегодня я хочу проверить ещё одну зацепку – Джеро.

– Это приставучий парень?

– Да, он сказал, как его искать. Стоит попробовать потолковать вновь.

– Одеваюсь и выходим.

Пока Иошито снаряжался к выходу на холодную улицу, Артизан ещё раз внимательно посмотрел на Льва. В глазах автоматона на секунду мигнул жёлтый свет. Или показалось с похмелья?

Астроном быстро собрался, и друзья отправились к мосту через главную паровозную магистраль, но вот беда, никаких сирот там в этот день не выступало.

– Ладно, завтра к Хатори утром, вечером вновь этих беспризорников попробуем застать на месте.

– Если от мастера автоматонов не будет толку, – добавил Иошито. – Даже этот кот-Лев вызывает у меня больше доверия, чем какой-то оборванец.

– Увидим.

Эпизод 8: Тень грёз

«Ты не веришь знакам?»

Артизан шёл по лесу, пробудившемуся от зимней спячки. Звуки, запахи и рождающаяся зелень возвестили весну.

«Я дал подсказку, пытался привлечь внимание. Я знаю, что ты заметил».

– Кто ты?

«Ты хочешь услышать имя? Ты его знаешь».

– Лев? – Акио не знал, почему произнёс это, мурашки накрыли волной волнения и робкого страха.

«Акико – прекрасная девушка, она была моей музой».

Голос звучал, будто изнутри самого профессора. Хотя, как могло быть иначе, он понимал, что спит. Только вот сам Артизан говорил вслух:

– Ты автоматон, мнивший себя маленьким мальчиком?

– Мнивший, – что-то сумрачное и расплывчатое ответило в этот раз извне, промелькнув меж кустов.

Профессор последовал за призрачным видением:

– Но ты не маленький мальчик, верно?

– Не маленький, – отвечая полупрозрачная тень, слегка показывалась из чащи, маня за собой.

– Ты человек?

– Ты задаёшь слишком много вопросов.

– Ответы нужны не только мне. Акико, дочь моего лучшего друга, пропала. Я отчаянно хочу помочь отыскать её.

– Я тоже хочу, – на этот раз из-за ветвей лишь блеснули два жёлтых блика, точь-в-точь таких, какие мерещились накануне в глазах автоматона в подвале Иошито.

– Так помоги нам, если можешь!

– И ты, и твой друг знаете, где искать ответы.

Механический кот заржавел от туманов,

Тьма и злость пожирают людские сердца.

Кровь дождями прольётся на город обмана,

И смертям человечьим не будет конца.

Отыщи мою музу скорей, Артизан,

Попроси у Богини помочь тебе в этом,

Воплоти без раздумий в реальность свой план,

И быть может, конец не наступит с рассветом.

Эпизод 9: Тени исчезают в полдень

– Опустевшие маслёнки! – выругался глубокий старец, открывший дверь. – Мастерская сегодня закрыта.

Профессор и астроном прибыли в бывший некогда во владении Сато Хато-Ресу производственный цех автоматонов.

– Мы по личному делу, – начал Иошито. – А вы должно быть Хатори Риу?

Старец нахмурился:

– Что вам нужно?

– Дело в том, что у моего друга пропала дочь… – вступил Артизан, но хозяин мастерской его перебил.

– И что? В полицию идите!

Дверь хлопнула перед носами профессора и астронома.

– Лев! – выкрикнул, что есть мочи Акио, вызвав у Мотидзуки неподдельное удивление.

Хатори отворил:

– Опустевшие маслёнки! У меня что, галлюцинации на старости лет или Вы назвали это проклятое имя?

– Вы знаете, о чём я говорю, верно?

– Механический кот, автоматон, значит, он у вас двоих? Проходите.

Профессор и астроном последовали за старцем в пыльную мастерскую.

– Закройте дверь, дует, – Хатори присел. – Сато вляпался в дерьмо в своё время, сконструировав Льва. Он даже дневник вёл в процессе. Из-за этого его исключили из эбонхэбэнского университета. Тогда мы и познакомились ближе.

– Как Сато удалось создать столь сложный механизм, мнивший себя маленьким мальчиком?

Старец рассмеялся в ответ на вопрос Иошито:

– Ну ладно этот, – Хатори указал на Артизана, – Но Вы, вроде постарше будете, да посмышлёней. Дайте угадаю. Ваша пропавшая дочь когда-то притащила Льва домой, думаю лет десять назад.

Проницательность старца обеспокоила профессора Акио:

– Вы явно многое знаете. Хватит юлить. Расскажите, всё, что Вам известно.

– Молодой человек, Вы гостить у меня до осени собираетесь? Про Льва я знаю не очень многое. Скажу так, вещь проклятая. Советую избавиться и дело с концом.

– Нет, – твердо заявил Иошито. – Мой друг верит, что этот автоматон может помочь мне найти дочь.

– Тогда подождите немного, – Хатори удалился вглубь мастерской, скрывшись за полками, набитыми шестерёнками и недоделанными механизмами. Вернулся он через минут пять, не больше. – Вот.

Владелец мастерской вручил Иошито пыльный том.

– Что это?

– Дневник Сато, в нём всё, что он сам записал об этом Льве. Изучайте на здоровье и оставьте меня в покое. Вам лучше поспешить домой. Скоро начнётся дождь. Колени ноют.

Кости Хатори не подвели с предсказанием погоды. Артизан вместе с Иошито спешили к астроному под жутким ливнем. Профессор заботливо спрятал дневник Сато под пальто от ледяного дождя. Внутри тома крылись ответы о Льве. А внутри автоматона – ответ на вопрос: «Куда пропала Акико, хозяйка механического кота?»

Астроном

Эпизод 1: Дневник Сато

– Здесь довольно много стихов, – Иошито отложил пенсне, явно давая глазам отдохнуть, после долгого изучения дневника. – Судя по почерку, они написаны Сато Хато-Ресу.

– Записаны, – поправил друга Аритизан. – Не факт, что он написал их.

В словах профессора Акио астроном видел смысл. Во-первых, слишком странное хобби для человека-механика, во-вторых, очень странными были эти строки.

– Артизан, ты больше меня разбираешься в поэзии, взгляни, может, увидишь какие-то скрытые смыслы или расшифруешь метафоры.

– Твоя похвала, друг мой, льстит. Мои стишки на иностранный манер – скорее простое проявление графомании и рифмоплётства, чем настоящей лиры.

Всё же профессор взялся полистать дневник покойного создателя автоматонов.

«Лев вошёл в родной город, Богиней хранимый,

Преисполнен был в душу к себе заглянуть.

Бессердечный, проделавший путь пилигрима,

Оглянулся назад, вспоминая свой путь.

За плечами остались полёты и пар,

Мглистый смог, провожающий вдаль паровозы,

Стук колес, пыль дорог и котлов адских жар,

Километры пути в ясный день или грозы.

Что сокрыто в лесах под зелёным покровом?

Где не смеет ступать ни сапог, ни стопа,

Где вдали от лукавого града сурово

Поросла крапивой и полынью тропа.

Только Лев один знает, что скрыто за гранью,

И леса, и града, и жизни, и смерти.

Он страдал слишком долго, оставит всё в тайне,

Ни словам, и ни рыку его не поверьте…»

Под строками была кровь, залившая добрую часть страницы, а следом несколько вырванных.

– Думаешь, это что-то значит? – именно этот момент дневника Артизан прочитал вслух.

– Ты мне скажи.

– Будешь смеяться, но я видел сон. Очень странный, но яркий и запоминающийся. Тень из чащи читала мне стихи. Называла моё имя, просила найти музу.

– Мою Акико, – догадался астроном. – Лев так называл её.

– У тени были глаза механического кота. Того самого.

Эпизод 2: Друг

Акико пришла после обеда вся взбудораженная.

– Всё нормально? Ты так светишься, и, похоже, горишь желанием чем-то поделиться со мной, – Иошито заканчивал с заменой линз в телескопе.

Дочь робко подошла, склонив голову:

– Есть две вещи. Я сегодня была на центральной городской площади после школы, там снова устраивали представление беспризорные мальчишки.

– Я же тебе говорил не ходить туда! – астроном повысил голос. – Прости, родная. Я просто волнуюсь. Кражи случаются там постоянно. Эти представления не для веселья, всего лишь отвлекающий манёвр, чтобы обчищать карманы.

– Возможно, но ты научил меня быть бдительной и осторожной.

– Ты сказала о двух вещах.

– Я к этому и подвожу. Там, на площади, я увидела удивительное… – Иошито показалось, что в затянутой паузе дочь пытается подобрать подходящее слово, – …существо.

– Ты пугаешь отца, родная.

– Это автоматон, механический кот, который исполнял глупые песни.

– Что мешало тебе сразу так и сказать.

Акико покраснела:

– Мы встретились взглядами, если можно так выразиться. Я что-то почувствовала, не знаю даже как объяснить.

Астроном негодовал от странного рассказа Акико.

– Что могло такого произойти?

– Можно я приведу этого автоматона к нам? – дочь не ответила отцу.

– Что значит приведу? Ты собираешься его украсть? Это преступление, так нельзя.

Иошито показалось, что Акико поняла его отказ, но всё чаще задерживалась из школы, объясняя всё своими факультативами. Спустя время дочь вновь подошла к отцу:

– Лев согласен поселиться у нас, лишь бы ты разрешил.

– Что ещё за лев?

– Не лев, а Лев. Это имя автоматона, про которого я тебе уже рассказывала.

– Акико!

– Прошу отец, я закончила прошлый семестр на отлично, и ты обещал сделать мне подарок. Пусть это будет он.

Иошито был загнан в угол своими собственными обещаниями и находчивостью дочери. Пришлось подчиниться судьбе. К удивлению астронома, Акико просила ещё об одной странной вещи: позволить автоматону изучать книги. Знаток звёзд слышал, что подобные игрушки черпают вдохновение из книг, но он был поражен упорством механического кота, пришедшего в их дом.

Именно пришедшего. Одетый, словно маленький мальчик, общающийся и запрограммированный весьма странно, Лев удивлял Иошито не раз своим остроумием. Но это всё были мелочи. Главное, что Акико не чаяла в нём души и проводила с механическим котом всё свободное время.

Лев читал ей сказки на ночь, каждый раз перед сном, даже когда Акико выросла. Автоматон называл её «моя муза».

Когда дочь таинственно исчезла, и Иошито решил убрать механизм в чулан, запустив череду событий, шокирующую его ещё больше, он и не знал, что вновь вернётся к этому Льву. Внутри действительно могли крыться ответы на вопросы о дочери астронома. Может, хотя бы Акико сообщала ему что-то накануне.

Иошито твёрдо решил реанимировать Льва, а также открыть потайной отсек его корпуса.

Эпизод 3: Завеса

– Идём, – твердо произнес Иошито.

– В магазин за вином?

– В пыльную каморку Сато Хато-ресу, – разочаровал профессора астроном.

Эбонхэбэн вновь оправдывал своё звание города туманов, обволакивая тусклые фонари колючей завесой.

Иошито надеялся на благосклонность пожилого Хатори. Не станет же старец, всю жизнь посвятивший механике, верить в реальную силу проклятий и бесовщины.

Гул ветра только нагнетал обстановку, подстегивая рождение пессимистических мыслей. Не только мастер автоматонов жаловался на суставы. Колени астронома ныли, предчувствуя очередное похолодание.

Подойдя к мастерской Сато, доставшейся после кончины его другу, господин Мотидзуки обнаружил входную дверь закрытой. Свет внутри ещё горел.

– Проверим механика на гостеприимство ещё раз, – Артизан опередил друга, громко постучав.

Ответа не было. Ни шарканья от пожилой походки, ни каких-либо откликов.

– И не такие неприступные крепости я брал, – профессор Акио даже слегка размялся. – Учёба в эбонхэбэнском университете, как впрочем, и преподавание там, учат преодолевать такие преграды.

Иошито не нравилась эта наглость друга, но желание докопаться или хотя бы приблизиться к истине перевешивало любые рамки приличия. И он кивнул Артизану.

Акио постучал ногами. Ведь давно всем известно, что только воспитанные гости так делают, с руками занятыми подарками. Конечно, Мотидзуки не придал этой мысли значения более, чем сарказму. От Хатори, погруженного в старческий маразм, ожидать встречной эмпатии не приходилось.

Заветное шарканье раздалось за дверью, и, о чудо, механик отворил незваным гостям.

Вполне возможно первые попытки дозваться хозяина были неудачными из-за его глухоты, потому что дружелюбие на морщинистом лице не могло не обрадовать астронома. Как выяснилось чуть позже, столь сентиментальный порыв Хатори был вызван годовщиной смерти Сато. Не от самой трагедии, а спустя момент, когда по эбонхэбэским поверьям душа отправляется в путешествие через реинкарнацию.

Но астроном навестил механика не с целью философии о бренности бытия или прочей эфемерной ерунды. Акико – его единственная дочь пропала. А возможный ключ где-то рядом.

– Не будем терять времени, мы не молодые люди, – начал Иошито.

– Снова Лев, – Хатори взялся за голову. – Да когда же вы с другом поймёте, что не сулит эта затея ничего хорошего.

– Я ещё не обмолвился о наших планах.

– А разве это нужно? Я не первый день живу. Дневник Сато вы получили, но ответов не нашли, зато надеетесь открыть ящик Пандоры, что в брюхе этого автоматона.

Астроном лишний раз убедился, что Хатори знает больше, чем говорит:

– Артизан принёс Льва.

Профессор Акио развернул плед с «другом» Акико и положил на стол, раздвинув старые механизмы, банки с маслом и ящики с инструментами:

– Так у Вас есть ключ от этого «вместилища всех болезней», как Вы сами выразились?

Хатори снова пытался юлить:

– Господин Иошито, Вам известно полное имя Льва. Акико говорила?

– От дочери не припомню подобных высказываний, но вот в дневнике Сато Льва называли Бессердечным. С большой буквы.

– И как же вы думаете почему?

– Потому что он – кусок метала, и нет у него сердца?

Хатори рассмеялся.

– Этот автоматон прожил в Вашем доме несколько лет, Вы не раз убеждались в его уникальности и всё же остаётесь недальновидным. – После паузы механик продолжил. – Я принесу ключ, но открывать «кота» здесь не позволю.

Получив заветный кусок металла с печатью из сургуча, Иошито так спешил домой, что Аритизан едва поспевал.

Астроном прошел через леденящую завесу тумана, даже дважды, преодолел дубовую дверь мастерской Хатори. Мотидзуки предвкушал преодолеть главную завесу, или хотя бы приподнять её – завесу тайны.

Эпизод 4: Больше ответов – больше вопросов

– Клади на стол, хочу скорее его открыть, – Иошито не терпелось добраться до потайного отделения Льва.

– Твои глаза горят огнём тяги к познанию, который у меня давно угас, ну что ж.

Артизан положил механического кота на ближайшую столешницу, пока астроном с рвением срывал с себя пальто и шляпу. Мотидзуки бросил одежду куда попало, и засучил рукава. На ладонях была влага, конденсировавшаяся от тумана, перемешавшаяся с собственным потом, проступившим от волнения.

Ключ из сургуча скользил в трясущихся от душевного трепета пальцах. Профессор Акио молча решил помочь другу, аккуратно забрав трофей, добытый у Хатори:

– Лучше я.

– Да. Да, несомненно, – Иошито вытер со лба проступившую испарину.

– Друг мой, успокойся. Внутри может оказаться дырка от кольцевой шестёренки.

Астроном попытался унять дрожь, и внешнюю и внутреннюю, присев на софу, пока профессор возился с механическим котом.

– Ржа, ржа и ржа, – под нос пробубнил Артизан.

– Внутри только ржавчина?!

– Спокойно Иошито. Автоматон изрядно заржавел. Я пока не смог повернуть замок. Боюсь сломать ключ. Кто додумался сделать его из хрупкого сургуча?

«Сато Хато-Ресу, кто же ещё, – с грустью вспомнил покойного создателя Льва астроном. – Только зачем?» И ответ пришел быстро:

– Чтобы ржавого автоматона не открыли. Внутри явно что-то есть, и достать это полагается в присутствии котика.

– Ерунда, – отмахнулся Артизан. – Принеси масло, и мы доберёмся внутрь аккуратно, как хирурги.

Вновь профессор оказался прав. Щедро сдобренный смазкой для хромовых деталей замок повернулся под давлением хрупкого ключа.

Отделение было небольшим. Внутри скрывался шарообразный предмет.

– Чёрт! – выругался Акио, доставая переливающийся янтарными оттенками полупрозрачный камень.

– Что ещё?

– Я, – Артизан положил свободную руку на затылок, а второй держал полученный артефакт, всматриваясь в него, – кажется, сломал что-то.

Иошито заглянул внутрь, обнаружив на дне потайного отделения автоматона что-то напоминающее припой:

– Может, камень так закрепили для надёжности?

– Подожди, – профессор Акио поднес ко Льву, с брюхом раскрытым как у оперируемого животного, газовую лампу. – Внутри припоя короткие металлические нити. Это могло коммуницировать с остальными деталями внутри удивительного изобретения. Может камень – это часть конструкции?

– Мы пролистывали дневник Сато. Никаких схем и упоминания о потайном отделении.

– Да, но что если поискать сам камень, в отдельности. Я даже возможно видел что-то подобное… – Артизан поспешил к дневнику творца механического кота. Иошито застыл в ожидании. – Камень есть, изображён на отдельной странице, даже какие-то пометки на схеме есть, но описание, которое должно, скорее всего, следовать далее, отсутствует.

– Страницы вырваны, – и это был не вопрос. Отец исчезнувшей Акико уже не удивлялся тайнам и нескончаемым вопросам, которые только множились по ходу его с Артизаном расследования.

Самым простым решением было вновь побеспокоить пожилого механика Хатори. Но только вот будет ли толк от знаний его увядающего разума?

Эпизод 5: Опустевшие маслёнки!

Именно этим любимым ругательством Хатори вновь встречал астронома и профессора:

– Снова вы двое! О Богиня! – пожилой механик прикрыл рукой глаза, увидев Льва, принесённого с собой Иошито и Артизаном. – И этот автоматон снова здесь!

– И дневник Вашего друга Сато, и ещё кое-что, – Мотидзуки достал из кармана платок с завёрнутым в него янтарным камнем. Взгляд на этот предмет вызвал заметный блеск в глазах старого мастера. – Знакомая вещица?

– Проходите.

В привычном творческом беспорядке Хатори метался между дневником старого друга, заржавевшим автоматоном и загадочным камнем. Оставив со временем два объекта в покое, механик принялся маслить Льва, тщательно зачищая ото ржи шестерёнки, ласково вставляя их на место.

– Кое-что заменим, – Хатори вставлял новые элементы внутрь автоматона, заменил гидравлические суставы на конечностях, сделав их более мощными и длинными. Точно превращал котика в реального львенка.

Работал механик быстро, периодически прося своих гостей что-то придержать, либо подать. Когда морщинистый старец вытер со лба пот, Лев превратился в совершенно иное воплощение кошачьей грации, но всё также неподвижно лежал на столе, а камень янтарного цвета остался вне своего прежнего обладателя.

– Ну и? – Артизан взмахнул рукой.

– Что «И»? – Возмутился Хатори.

– Когда это чудо заговорит, а главное, почему эта штуковина, – профессор указал на деталь из потайного отделения, – до сих пор не внутри? Лишний «винтик»?

Астроном молчаливо следил за напряжением, растущим в мастерской.

– Припой должен остыть, масло достичь оптимальной консистенции. Этому механическому чуду нужен отдых, если можно так выразиться. А вот деталей лишних не бывает! – Хатори пригрозил Артизану пальцем. – Но, вырванные страницы в дневнике Сато не дали мне понять, зачем это нужно и как функционирует.

Иошито вступил в беседу:

– Мы с другом рассчитывали, что где-то в этом беспорядке могут найтись недостающие элементы дневника.

– Беспорядке? – возмущению Хатори не было предела. – Я прекрасно знаю, где лежит каждая маслёнка и ржавый гвоздь! Когда мастерская перешла в моё владение после похорон Сато, я навел здесь собственный порядок! Никаких страниц здесь нет.

– Где же они могут быть? Он их уничтожил?

– Сомневаюсь. Мой покойный друг никогда бы не лишил мир собственных мыслей. Но в мастерской их нет.

– Университет, – предположил Артизан. – На кафедре, где работал Сато до скандального увольнения, наверняка мог остаться его тайник.

Иошито эта догадка показалась верной. Но что дальше? «Тайник». Как им отыскать то, что стремился спрятать ото всех изобретательнейший конструктор автоматонов?

– Нужно действовать. Не переставать копать, – вдохновил профессор Акио.

И в самом деле. На кону жизнь дочери. Можно весь эбонхэбэнский храм знаний перевернуть, если потребуется.

– Тогда пусть Лев отдохнет. А мы с Артизаном найдем ключ к янтарной загадке, – Иошито переглянулся с другом, встретив одобрительный кивок.

Эпизод 6: Не трогайте моего пса!

На территории кампусов, через которые вела дорога к центральному зданию университета, толпились студенты. Две группы, две толпы, ревущие, готовые порвать друг друга.

– Неужели это то о чём я думаю, – Иошито оглянулся на шокированного Артизана. – Столкновение технократов и «зелёных»? Я думал, что между ними уже нет вражды, когда Блоссом и Раст на своих прениях пришли к компромиссу.

– Узнаешь кого-нибудь из своих студентов?

Астроном вгляделся в толпы, разделённые узкой дорожкой:

– Эти поганцы издеваются!

– Объяснись.

Вместо этого профессор Акио быстро зашагал вперед, срываясь на бег. Иошито оставалось лишь наблюдать. Его друг бросился в гущу событий, став на линии, разделяющей противников и расставив в стороны руки. Астроном предположил, что Артизан может словить немало плевков, а может чего и хуже, но нет.

– Тишина, мать вас! – Мотидзуки вздрогнул от такого раската грома. Будто пёс, сорвавшийся с цепи, его друг громко рявкнул на желторотых юнцов, возомнивших себя солдатами. – Блоссом и Раст, выйти вперёд!

Из двух групп студентов к профессору вышли парень с одной стороны и девушка с другой. Артизан свирепым рыком некормленого пса продолжил свою речь:

– Ваших цыплячьих ртов дело?

Пристыженные студенты опустили глаза. Профессор Акио схватил их за запястья, отчего Иошито едва сдержался от порыва остановить друга, но спустя мгновения понял, что Артизан знает своё дело.

– Эта демонстрация должна окончиться в ближайшие минуты. Я в отпуске, но могу вернуться сюда вновь в любой момент. Признаюсь, что мне доставит большое удовольствие исполнить волю ректора и позволить деканам исключить возмутителей спокойствия из университета. Ему известно о ваших играх в конфронтацию. Особенно это касается тебя, Блоссом. Студентка факультета дирижаблестроения и выступаешь против прогресса. Уму непостижимо. Если всем всё понятно, то разводите своих цыпляток по домам к мамкам-наседкам, или в ваши кампусы-курятники, кому где будет лучше.

Иошито, гордясь свирепостью друга, наблюдал, как угасает пыл крикунов и под руководством своих лидеров они начинают медленно расходиться:

– Браво, друг. Ты – настоящий преподаватель.

– От этого и пью много. Это не дар, а слишком тяжёлое бремя, – сухо ответил на похвалу Артизан. – Хороший знак начать поход в эту клоаку с победы, но куда важнее исполнить задуманное на кафедре автоматонов.

Профессор нелестно отозвался о храме знаний в свойственной ему манере. Иошито Мотидзуки знал, что друг ненавидит свою работу, но словно рождён для неё. Идол многих, авторитет студентов, объект зависти коллег.

Да-да, астроном убеждался в этом, когда по пути к бывшему кабинету Сато Хато-Ресу, встреченные преподаватели сквозь зубы здоровались с Акио и притворно улыбались, склоняя голову в одзиги.

После посещения архива для выяснения местоположения помещений некогда закрепленных за профессором Хато-Ресу, Иошито был рад, что миловидная старушка без нареканий предоставила другу Мотидзуки всю информацию.

Не было смысла обшаривать лекционную аудиторию. У Сато был собственный небольшой кабинет, ныне перешедший кому-то из молодых профессоров.

– Заперто, – Артизан дернул ручку. – Это хорошо.

– Что ты собираешься, – профессор Акио плечом высадил дверь, – делать…

Внутри был порядок. Шкафчик, стол, стул, комод. Разделившись, взламывая закрытые полки, будто там хранится информация государственной важности, астроном с другом бегло просматривали папки с документами.

И дураку было ясно, что среди всех бумаг не найдутся нужные. Требовалось обнаружить предполагаемый тайник.

– Отодвинем комод, – предложил Иошито.

Никаких намёков на сейф или скрытый отсек.

Тоже самое за шкафом. Но, за столом обнаружилась бронзовая напольная статуэтка с надписью: «Не трогайте моего пса!»

Похоже, что его и впрямь никто давно не трогал. Переглянувшись, Артизан и Иошито предчувствовали скорое «бинго!» И не ошиблись. Под цоколем собаки нашлась сдвинутая дощечка. Под ней отверстие в полу, старая кожаная сумка, а в ней ветхие страницы.

Астроном был не в силах терпеть до возвращения к Хатори, как и Артизан. Среди всех страниц наиболее примечательной была запачканная кровью, на ней в миниатюре изображен камень, извлеченный из Льва и схема, соединяющая его с каким-то переключателем внутри автоматона. На рубильнике в схеме было предупреждение: «Использовать в крайнем случае». А под янтарным камнем надпись: «anima repono».

– Хранилище души, – задумчиво перевёл Акио.

– Что бы это могло значить, друг?

– Не знаю, Иошито. Что-то мистическое. Думаю, мне стоит попробовать навестить своего знакомого, Джеро. А ты лучше возвращайся к Хатори со страницами из дневника Сато.

Астронома ввело в замешательство такое решение профессора:

– Почему сейчас, Артизан? Неужели ты не горишь желанием разгадать тайну Льва?

– Моя интуиция подсказывает, что лучше бы загадочному оборванцу присутствовать при раскрытии тайн, окутавших исчезновение твоей дочери и происхождение этого автоматона.

Пути астронома и профессора разделились.

Иошито спешил к Хатори в надежде, что Артизан окажется прав.

Эпизод 7: Вкл

Астроном не до конца понял по лицу механика, рад ли он его с профессором находке недостающих страниц дневника Сато.

– Anima repono, – задумчиво прочитал Хатори. – Ладно, разберёмся.

Иошито также обратил внимание старца на страницу с предупреждением и рубильником, явно связанным с этим «хранилищем души».

Механический кот, явно ставший куда более похожим на настоящего молодого льва после апгрейда, произведенного Хатори с целью починки, был готов к заводу.

Астроном кивнул, подтверждая, что и сам хочет завести любимую игрушку дочери, ставшую Акико, похоже, настоящим другом за годы их совместной жизни.

Лампочки в глазах автоматона ярко вспыхнули тёплым жёлтым светом, который подстроился под окружение и снизил интенсивность. Гидравлика механических суставов разрабатывалась, как у живого существа, пробудившегося после затяжного сна. Лев поднялся на лапы, оглядываясь. Увидев Иошито, и главным образом Хатори, автоматон попятился назад.

– Ты узнаешь меня, Лев? – дрожащим голосом произнес астроном.

– Конечно, – с привычной грустью ответил покрупневший малыш. – И Хатори узнаю. Как оказалось, что вы вдвоём вместе?

– Это всё, что тебя интересует?

– Нет. Меня интересует, где Акико. И почему я снова… «функционирую».

Иошито заметил, как тяжело далось Льву последнее слово. Очевидно, что он до конца не верил в то, что он не живой мальчик.

– Акико пропала. Это стало главной причиной, по которой я отнёс тебя в подвал, позволив там заржаветь, – признался астроном. – Никто не в силах был отыскать её. Ты моя последняя надежда.

– Я?! – удивился Лев. – Сомневаюсь. Я не знал, что Акико пропала. Я звал ее, сидя в подвале.

– Я понимаю, – Иошито опустился на один уровень с глазами автоматона. Мотидзуки показалось, что к нему уместно применить детскую психологию, если он так был запрограммирован Сато, чтобы наладить доверительный контакт. – Ты помнишь вечер, предшествовавший роковой ночи? Ты рассказывал Акико сказки или стихи?

– Как и всегда, – он улыбнулся, вновь поражая воображение Иошито.

– А она, Акико, что-нибудь рассказывала? Может, у неё были какие-то планы?

– Нет, ничего такого.

Астроном был готов впасть в полное уныние.

– Лев, – вмешался Хатори. – Я знаю, что ты долгое время мнил себя маленьким мальчиком. Сато так задумал, твой папа. И я уверен, что ты не помнишь о том, кто ты на самом деле.

«О чём толкует этот старик?» – Иошито давно подозревал, что механик скрывает многое.

– Вот, – Хатори показал янтарный камень, – это деталь, которую из тебя извлекли. Сато, твой папа, конструктор и… тюремщик твоей души не давал содержимому выплеснуться в твоё сознание.

Слова механика всё больше настораживали астронома. Но тот продолжал:

– Если ты позволишь, то я смогу вставить это внутрь и активировать.

– Что со мной будет? – Лев испугался. Его недоверие Хатори стало явным для Иошито.

– Память вернётся к тебе, твоя реальная личность вырвется из янтарных оков.

С волнением на кошачьей морде Лев кивнул.

«Готов ли я, следовало спросить Хатори, – в страхе промелькнуло в голове Мотидзуки. – Он предчувствовал пробуждение энергий и тайн куда более страшных, чем те, что он пытался разгадать».

Эпизод 8: Лев Бессердечный

Для начала автоматон позволил себя отключить. Хатори провозился какое-то время с припоем, разогревая острие прибора в огне газовой лампы. Астроном понимал, что теперь следует дать всему этому остыть, на его удивление механик в этот раз был более расторопным:

– Ты готов?

– А как же припой?

– Не о том ты волнуешься, – усмехнулся старик. – Я уже достаточно прожил, ты помоложе будешь. Готов ли ты умереть?

Неожиданный поворот разговора ввёл Иошито в ступор:

– В каком смысле?

– В самом прямом, дурья башка. Когда эта адская машина вновь заведется, если перед нами окажется Лев, которого я помню, он может быть в ярости.

– Ты же нам с Артизаном, старый козёл, так ничего и не рассказал. Что значит «Лев, которого ты помнишь»? Я его знаю, лишь как друга моей дочери.

– Ну а предостережение на переключателе тебе ни о чём не намекнуло? Что-то недоброе может случиться, ведь наверняка, – глаза Хатори безумно блеснули. – Я не всё знал об этом автоматоне, кое-что Сато мне рассказывал, а кое-что нет. Но вот со страницами дневника, которые мой покойный друг вырвал, у меня сложился пазл.

Загадки, недоговорки и долгие подводки старого маразматика утомили Иошито и он, не дожидаясь, включил рубильник Льва.

– Опустевшие маслёнки! Тушите свет! – панически прохрипел Хатори, бросаясь в укрытие.

Астроном посмотрел на это с недоумением, пока не услышал за спиной свирепое рычание. Автоматон пробудился. Было с первого взгляда ясно, что перед учёными не маленький мальчик, а что-то или кто-то другой.

– Богиня предупредила меня о предательстве, но я не мог избежать его.

Иошито испугано отпрянул назад:

– Ты Лев?

– Возможно, раньше меня так звали, – автоматон многострадально выдохнул. – Я помню тебя, астроном, и свою музу тоже помню. Только желание вновь увидеть Акико сдерживает меня от того, чтобы разорвать вас на части. Вылезай, Хатори, жалкая старая тварь. Я помню дни, когда считал себя ребёнком. Помню и день, когда сдох этот вонючий предатель Сато.

– Он спас тебе жизнь, – дрожащим голосом заявил появившийся из укрытия механик.

– Жизнь?! – Лев взревел. – Существование. Но Богиня предупредила меня о многом. О том, что стоит знать вам, о том, о чём не стоит знать никому.

Автоматон огляделся по сторонам:

– Где же Артизан?

– Скоро вернётся. Он отправился к Джеро.

– Не знаю таких, да и в пекло. Профессор Акио обязан помочь мне в поиске Акико. Богиня предзнаменовала это.

– Как он это сделает? Ты знаешь, где искать мою дочь? – Иошито распирали и страх, и любопытство, и гнев.

– Знаю.

Эпизод 9: Дождь

– Я расскажу Артизану, прости, астроном. Тебе могу рассказать пока другую историю.

Лев подошел к окну мастерской:

«Бриллиантовый дождь покусился на грёзы,

Простучав многократно из капелек ритм.

Дождь смывал всё плохое, хорошее тоже,

Мне казалось, что города сердце стучит.

Это было не так, просто капли воды,

Что сливаются в струи на грязной земле,

И текут, как бежит любой люд от беды,

Не теряя надежды, в спасенья мольбе».

На улице грянул гром, и Эбонхэбэн накрыло стихией.

– Подходящая погода для долгих историй, не правда ли?

Иошито смотрел на автоматона с лютой ненавистью. В нём не осталось и следа от личности «мальчугана»:

– Значит, ты – человек?

– А похож? – Лев саркастично по-кошачьи лизнул искусственную лапу и потер морду, якобы умываясь.

– Я имею в виду твоё сознание, душу. Мы вложили и активировали то, что очевидно Сато выключил, отняв твою память.

– Да, предатель смог отделить её, память. Не знаю, как ему это удалось. Он был действительно безумцем. Талантливым психом. Он внушил мне, что я его сын, – автоматон засмеялся. – Да я был человеком, я многое повидал.

– Я и Артизан читали стихи, написанные в дневнике Сато. Что-то о тайнах, которые тебе открыты, о страданиях, которые ты пережил.

– Вот как? – похоже, Льва это удивило. – Старый пень ударился в лиру после содеянного.

– Он спас тебя, – повторился Хатори.

– Заткнись. Не хочу слышать старческий хрип. Ты напоминаешь мне о худших временах.

– Разве не о них ты хотел поведать?

– Я хотел поведать о том, что было до.

– Раз уж ты решил рассказать об Акико, только когда вернётся Артизан, то пусть и эта история дождётся его.

– Как знаешь, – Лев уставился в окно. Ливень все не унимался.

Вальпургиева ночь

Эпизод 1: Бессонница

– Нет! – Джеро проснулся с криком посреди ночи. Вновь кошмары. Он не мог уснуть до утра, уставившись в тёмный угол.

Ведьмы теперь мерещились всюду, двуликие, притворщицы.

«Это только сон. Всё позади. Я дома», – парень приподнялся на лежаке. Сиротки спали. Его крик не вырвал маленьких проказников из объятий сновидений.

«И слава Богине! Ведьмы, подумаешь! Лучше осмысли, что теперь делать. Козёл Артизан прогнал, так и не поверив!» – Джеро знал, что будет размышлять о проблемах до самого утра и не сможет сомкнуть глаз.

Кроме несговорчивого профессора Акио у парня были и другие заботы.

Некогда в логове беспризорников, в подвале под теплотрассой всем заправлял Кенджи. Теперь повзрослевший сирота вступил в банду ребят постарше. Джеро, возможно, бы тоже подошёл этим юным гангстерам, но для него куда важнее было позаботиться о тех юнцах, что остались без присмотра.

Кенджи не даром оставил своего сверстника за главного. Он собирал ежемесячные взносы, обещая крышевать беспризорников. Только вот эбонхэбэнская полиция стала всё чаще донимать уличных музыкантов, дополнительно обворовывающих зрителей на своих представлениях. Доход сирот заметно упал, но это не беспокоило крышу. Тариф за покровительство не снижался. Скоро конец месяца, а значит, Кенджи явится за оплатой.

Банда, в которую вступил бывший лидер беспризорников, планировала крупное преступление, Джеро услышал об этом ещё до своего визита на лесные тропы к югу от города. Шантаж или даже похищение человека с целью выкупа. Кенджи не предлагал поучаствовать, но нарастающие волнения и любопытные слухи, наполнившие Эбонхэбэн, и не дали бы Джеро принять такое предложение.

Ведьмы.

В них было всё дело. Рабыни самого сатаны, воспротивившиеся воле Богини, силе прогресса и паровых технологий. Злобные создания не покидали мысли Джеро до рассвета, пока малютка Шани, проснувшись, не отвлекла парня:

– Сегодня выступаем? Всё как обычно?

– Нет. Волнительный день. Кенджи может прийти в любое время. Я хочу, чтобы все остались в убежище и подтвердили мои слова о том, что происходит на улицах, – Джеро тяжко выдохнул. – Если банда нашего покровителя не пойдет на уступки, нам придётся голодать. Снова.

Однако Кенджи не появился. Ни в тот день, ни в следующий. Ждать было без толку. Пришлось возвращаться на улицы, становящиеся всё опаснее для беспризорников.

«Куда ты запропастился, плут? – не выходило из головы Джеро. – Может, сгинул в густом тумане этого города, или тебя утащили ведьмы?»

Эпизод 2: Пара традиций Эбонхэбэна

В городе туманов курили практически все, то ли в угоду мгле, стелящейся по серо-зелёным улицам, то ли играя в паровозы, чей дым котлов распространялся на поросшие смешанными лесами холмы и низины вокруг.

Мужчины, разодетые во фраки, пальто или классические неброские плащи, увенчивающие свои головы цилиндрами, а лица моноклями и бинокулярами, предпочитали трубки. За зваными ужинами и в антрактах филармонических представлений могли позволить сигары. В основном зарубежного производства, разумеется.

Дамы, интеллигентные под стать кавалерам, дымили сигареллами через бамбуковые либо бронзовые курительные палочки. В основном они делали это «не в затяг», изящно прикасаясь к аксессуару исключительно через перчатки.

Дети «приличных людей», как правило, не курили. А вот, что касается уличной босоты, заводских работяг и женщин не слишком высокого полёта, то те предпочитали в лучшем случае папиросы, но большинство баловалось самокрутками с недорогим табаком.

Джеро и сам имел пристрастие к вредной привычке, а так же к женщинам, которые предпочитают папиросы изящным курительным палочкам.

Подопечные парня вернулись к своим музыкальным и акробатическим этюдам, разбавленным мелким воровством. Кенджи так и не появлялся. Бедных сирот то и дело норовила накрыть полиция. Но вот ребятишки не могли себе позволить сменить прибыльные точки у мостов и на площадях на скромные задворки. Деньги были нужны.

Коррумпированным представителям власти следовало бы обратить внимание на возросшие волнения в народе, бастующих студентов и реальных преступников, а не преследовать малолеток, пытающихся выживать. Джеро мог бы приплести к желанным полицейским занятиям и облавы борделей, не будь он завсегдатаем одного из них.

Сегодня он намеревался навестить жаркую красавицу Милен. Кенджи может и не явится, особенно если учитывать возросшие ставки в его взрослых преступных играх. А может, придёт совсем скоро и вышибет из старого знакомого дух, так пусть это случится после соития со страстной особой.

Проституция Эбонхэбэна отличалась приемлемым уровнем сервиса и замысловатой системой услуг. Здесь можно было нанять кого-нибудь для простого разговора по душам или легкого петтинга, но даже для тех, кто хотел зайти дальше, оставались преграды.

Заполучив жетон, являющийся пропуском в задние комнаты, патрон должен был расположить к себе объект страсти. Если не внешним видом, то манерами и обходительностью. Администрация оставляла за сотрудниками право в отказе предоставления сексуальных услуг любому клиенту.

О возникновении подобных проблем с Милен Джеро не переживал. Она уже давно выслушала его душевные истории, кивающе соболезновала душевным переживаниям и притворно сопереживала любым лишениям парня. Была ли она фальшива в постели? Джеро не знал. Ему не с чем было сравнить. В его объятиях за всю жизнь побывала только Милен, но она запала в душу. Скорее всего, стала привычной и по-своему родной.

Куртизанка была свободна. После словесных прелюдий сокращающихся по времени с каждым визитом Джеро, он ласково сбросил со смуглой брюнетки халат из чёрного тюля, проведя пальцами по её рукам. Медленно, от плеч до кончиков пальцев, ныряя в ладони и сжимая руки замком.

Сначала Джеро нежно касался губ Милен своими, потом, приоткрыв рот, дразнил её языком, слегка покусывал мягкие ланиты, задерживаясь в их влажном плену всё дольше. Руки юноши прижали обнаженную женщину к своей груди. Он чувствовал, как напряжены её соски, а скользя руками ниже, ощутил, как она дрожит.

Страсть заставляла, забывая о предрассудках, стать на колени и утонуть в терпком аромате влажного лона, погрузиться в него с ещё большей жадностью, чем в сладкий ротик Милен. Она задрала одну ногу, положив любовнику на плечо, ласкала его волосы и массируя голову кончиками пальцев, вызывая буйную игру эндорфина.

Внизу Джеро так пылал, что боялся за скоропалительное завершение сексуальной феерии. Прежде чем войти в мир страстной женщины, он постарался окатить себя хладом, вспомнив о проблемах. Это помогло, но ненадолго.

Извивающаяся под своим обладателем, Милен шептала: «Мой господин». Джеро владел ей, закрыв глаза. Руки куртизанки скользили по его пояснице и ягодицам. Содрогаясь от приближающегося пика, юноша открыл глаза. Он хотел видеть реакцию своей любовницы, когда она ощутит всплеск прохладного семени внутри себя и извержение жарких вулканов по всему его телу.

Милен обладала эмпатией, как минимум. Может Джеро и делал что-то не так, хоть и старался, но она никогда не подавала вида и неудержимо отвечала сладострастными стонами, вторя его оргазмам.

Благодарно поцеловав свою ублажительницу, молодой парень откинулся на спину. Куртизанка робко прильнула к его боку:

– Доволен ли мой господин?

– Как всегда, Милен, как всегда.

После недолгой неги в томных объятиях искусной шельмы, Джеро возвращался в заброшенный подвал под городской теплотрассой. Его подопечные сегодня не порадовали его в отличие от работницы борделя.

«Стоит ждать беды, если нагрянет Кенджи, – понимал лидер сирот. В дверь раздался стук. – Похоже, что теперь поимеют меня».

Эпизод 3: Почем нынче рыба?

Шёл ливень, с громом и молниями. Поэтому отворив дверь, Джеро шарахнулся от вспышки за силуэтом напугавшим его.

– Забыли сказать, тебя спрашивал какой-то профессор, – отозвался кто-то из сирот.

На пороге стоял Артизан.

– Проходите, – облегченно пригласил гостя лидер сирот.

Кивнув, профессор Акио слегка брезгливо осмотрелся, едва сделав шаг внутрь.

– Вы промокли, так что, несмотря на Ваш взгляд, которому не внушило доверия к чистоте наше логово, я попрошу Вас разуться и снять пальто и шляпу, – настоял хозяин.

Артизан не стал препираться и послушно передал Джеро верхнюю одежду, скорее всего, надеясь, что он повесит её хотя бы на крючок, и небрежно скинул ботинки. Юноша в противовес воображаемым ожиданиям лишь накинул пальто и положил шляпу на стул у входа.

– Чем обязан визиту? Одумались и решили лучше узнать свою жену?

Профессор Акио ухмыльнулся:

– Со своей женой я как-нибудь разберусь и без сопливых юнцов. Меня интересуют ведьмы, о которых ты говорил, а ещё больше девушки, которых дьяволовы поклонницы похищают.

– Я приходил в эбонхэбэнский университет, чтобы просветить Вас, но получил грубый отказ. Теперь Вы приходите с нуждой. Хотите получить информацию, от которой отмахнулись, – Джеро пытался получить выгоду из сложившейся ситуации. – Спрос дал моим знаниям цену.

Артизан нагло схватил юношу за грудки:

– Нет на твои знания никакого спроса. Но они могут спасти людей.

Парень аккуратно взял профессора Акио за запястья, сохраняя внешнее хладнокровие. Гость вернул самообладание и убрал руки.

– Так-то лучше. Спокойный разговор будет более продуктивным.

– Разговор, – кивнул Артизан, – но не торг.

– Информация может спасти жизни девушек и раскрыть Ваши глаза на деяния супруги. Но моя жизнь и моё здоровье тоже в опасности. И их могут сохранить деньги, – Джеро обреченно помотал опущенной головой, после чего присел на старый диван, принесённый с помойки. Детишки скрылись из вида, но лидер сирот знал, что они просто притаились за мебелью и всё слышат. Однако решение было принято. Пусть знают правду. Даже если она ужаснёт. – Профессор Акио, тот кошмар, с которым я столкнулся в южных лесах, до сих пор отравляет всё вокруг меня, даже весеннее небо и подснежники, робко пробивающиеся в густой мгле Эбонхэбэна. Я смог вернуться в этот приют, в ненавистный город. Но сбежать от страха и угрозы мне так и не удалось. Помогите мне хотя бы справиться с опасностью: быть убитым или изувеченным местными бандитами. Я не останусь в долгу и расскажу всё, что видел.

– Много нужно?

– Нет, нынче рыба дороже.

– По рукам, – Артизан отсчитал и положил на старый диван рядом с Джеро стопку банкнот.

– Я начну сначала, вернусь к тому, что подвигло меня на эти глупые приключения.

Эпизод 4: Почем нынче головы?

Для конца апреля было непривычно морозно. Хоть Эбонхэбэн и славился своими запаздывающими временами года, из-за чего даже Новый год встречали не в январе, а в середине февраля, Джеро это всё не нравилось. Многие сироты быстро подрастали, необходимо было тратиться на новую тёплую одежду.

Ещё и Кенджи со своими «налогами».

Промерзая за короткие дни на площадях серо-зелёных тонов, разбавляемых к вечеру газовым освещением, каждый раз не терпелось вернуться в сиротское логово, пересчитать деньги, добытые и отложенные и вновь думать: что станет первоочередной тратой.

Кризис подкашивал настроение, больше всего хотелось легкой наживы, а если и не легкой, то такой, чтоб хватило надолго.

На улицах стало можно чаще увидеть полицейских. Всё из-за студентов, разгуливающих со своими листовками. Одни из лагеря «зелёных» призывали приходить на митинги против паровых технологий, технократы не отставали, раздавая флаеры и брошюры порочащие движение защитников окружающей среды. Фронтовики прогресса преуспели сильнее своих оппонентов. Смельчаки не поскупились на крупные расклеиваемые плакаты весьма любопытного содержания:

«Убивайте ведьм! За голову каждой награда: десять тысяч серебряных шестигранников. За выплатой обращаться в кампус факультета дирижаблестроения к старосте Расту».

Сумма была внушительной и могла бы обеспечить всю компанию Джеро на год, а то и больше. Только вот где этих ведьм искать? Очевидно, стоило обратиться с вопросами к тому, кто обещает награду.

Для прогулок по территории студенческих общежитий лучше было не собирать группу. Оборванцы, вроде главы сирот и их самих слишком выделялись на фоне золотой молодёжи, проживающей по соседству с университетом.

Джеро на встречу с Растом отправился один, ближе к вечеру, но не слишком поздно, чтобы выкроить время между окончанием занятий и началом студенческих тусовок.

В прихожей кампуса сидела студентка, укуренная, а может и под таблетками:

– А? – она произнесла это так, будто действительно с ней уже заговорили, а девушка не расслышала. Лицо её было столь расслабленным и не обезображенным думами о высоких материях, что она больше походила на одну из коллег Милен из борделя, чем на смиренную и послушную дочь из интеллигентной семьи.

– Я видел объявления, – Джеро перешёл на шёпот. – О головах ведьм.

– Голых ведьмах?

– Да нет, об их бошках.

– Бошки кончились, все скурила. Теперь вот сижу, а под ложечкой сосет. Сейчас бы удон навернуть с яичком.

Ну, верно всё, укуренная, все признаки:

– Я с Растом могу увидеться?

– Проходи, только если он спросит, скажи, что я тебя пыталась остановить, – зевнув, студентка на вахте прикорнула на стол, закрыв глаза и захрапев буквально через пару секунд.

«Скажу, что так пыталась, что аж устала», – усмехнулся про себя Джеро.

Пришлось постучать в пару комнат и услышать гневные крики: «Прочь! Я к семинару готовлюсь!» прежде чем более адекватные студенты подсказали, в какой комнате живет староста.

– Не отвлекаю от подготовки к занятиям? Или к вечеру? – Джеро немного растерялся, когда ему открыл Раст. Староста Котаси оказался совсем не таким, каким его представлял лидер сирот. Казалось бы: факультет дирижаблестроения, технократические науки, студенты, а уж тем более их староста должны быть щупленькими заучками, а тут этот парень. Гора мускулов, копна тёмных волос, делающая Раста ещё выше, превратили его в глазах Джеро просто огромным сюрпризом, появившимся из крохотного дверного проёма.

– Ты кто ещё такой, заморыш?

Неудачное начало диалога, но это было не принципиально.

– Хочу поохотиться на ведьм. И соответственно получить за это награду. Вот подумал, что нет источника информации о бестиях надежней, чем человек, обещающий награду за их головы.

– Не смеши меня, – Раста Котаси заявление Джеро похоже по-настоящему повеселило. – Хотя… Ты реально заморыш. Сирота и бездомный?

– Это важно?

– Думаю, у тебя есть банда таких же крысёнышей. Можете выживать в Эбонхэбэне, возможно и с ведьмами справитесь.

– Так что, где их искать?

– Скоро вальпургиева ночь, слышал о такой?

Джеро лишь растеряно повертел головой.

– Это одно из двух полярных событий в году. Вальпургиева ночь, наряду с кануном дня всех святых, является временем особого средоточия мистических энергий и особой связи с духами и богомерзкими местами. Случится это скоро, в ночь, разделяющую апрель и май. Ведьмы не смогут упустить возможности, чтобы устроить шабаш и просить нечисть дать им силы, чтобы уничтожить то, что так сильно противоречит их природе.

– То есть, они настолько разгневаны, что хотят уничтожить заводы? Не так уж и страшно. Хотя мне всё равно, – Джеро было смешно от такой слабой мотивации злых сил и их целей. Подумаешь, лишат кого-то работы. У него её никогда не было.

– Многое будет поставлено на карту, дело не в заводах, – Раста раззадорил скептический и, скорее всего, недалёкий вывод сироты. – Университет пострадает. А где ты находишь кров? Наверняка рядом с одной из теплотрасс. Так вот, если ведьмы всё это уничтожат, очередную зиму тебе и твоей крысиной шайке не пережить.

Привыкший к оскорблениям зазнаек вроде Котаси, Джеро оборвал его пафосную речь не для того, чтобы отстаивать достоинство:

– Мне просто нужны деньги. Плевал я на университет и теплотрассы. Все будут мерзнуть, ютясь у костров, если то о чём ты толкуешь правда. Мне нужны координаты, адреса, имена.

– Если бы всё было так просто, я со своими однокурсниками и сам бы забил колья в их чёрные сердца. Имён у меня нет, а следовательно и адресов. Есть те, кто под подозрением, но разве мы маньяки?

– Так это всё? – Джеро был готов уйти в полном разочаровании.

– Лес к югу от Эбонхэбэна. Местность на границе с дебрями и топями, ранее предназначенная для охоты. Там ещё остались старые угодья, но они давно утратили популярность. Кроме егеря и его семьи вряд ли кто-то найдётся в той глуши из людей.

Добираться далеко. Поездка на поезде – удовольствие недешёвое:

– Я возьмусь за дело, но мне нужен аванс.

– Нет, не рассчитывай на халявный сыр, крысёныш, – Раст захлопнул перед сиротой дверь.

– Эй! – Джеро стукнул ладонью по деревянному полотну. – Что там про деревянные колья? Ведьм следует как вампиров убивать?

– Похоже, вся нечисть одинаковая, – раздался глухой ответ из комнаты.

Эпизод 5: Почем нынче проезд?

Джеро взял с собой ребят постарше: Керо и Хэчиро, обоим уже стукнуло четырнадцать.

У главы сирот были с собой деньги, которых должно было хватить на три билета, но только парень старался лишних трат избежать и попытаться обхитрить систему.

Прятаться под одним плащом, чтобы пройти в вагон поезда никто не собирался. Это сэкономило бы лишь часть средств. Джеро надеялся остаться при своих наличных вообще без потерь.

Следовало разыграть драму, которой позавидовали бы театралы. Уличные актеры они, в конце концов, или нет?

Паровоз стоял на перроне, до отправления оставалось около пяти минут. Проводники занимали позиции у входов в вагоны. Полиция жиденько патрулировала станцию, уж слишком многих из служителей закона перебросили на улицы сдерживать митингующих зелёных и технократов.

Ах да, Джеро, Керо и Хэчиро прибыли не втроём. С ними была их прима: Нана. Ей была отведена главная роль в пьесе.

Пухленькая тринадцатилетка выглядела гораздо старше своего возраста и внушала своим видом неимоверное доверие, особенно когда говорила серьёзно и обеспокоено:

– Я видела странную женщину, она подлезла под один из вагонов, – обратилась Нана к проводнику.

– Паровоз вот-вот отправится, я не успею сообщить начальнику состава!

– Может это кто-то из зелёных? Возможно негодяйка хочет повредить состав!

Зрители бы аплодировали стоя, подтверждением тому явилось поведение проводника. Он суетливо оставил пост, Нана вела его по ложному следу, дав возможность Джеро и Ко пробраться внутрь вагона.

Сироты сэкономили средства, припасенные для уплаты дани Кенджи, по крайней мере, им так казалось.

Эпизод 6: Почем нынче нанять гида?

– Конечная, – объявил обманутый сиротами проводник. Несмотря на то, что ему не удалось обнаружить никакой женщины по наводке Наны, обшаривать вагон в поисках возможных зайцев он не стал. То ли смалодушничал, то ли просто забил.

Джеро, Керо и Хэчиро выпрыгнули из вагона на месте, которое с трудом можно было назвать паровозной станцией. Одинокий домишко с надписью «касса», с навесом, под которым расположились три узких лавочки.

Среди кустов, так и не проснувшихся от зимней спячки, распласталась тропа, уводящая в чащу. Указатель для пугливых имелся, обозначая направление к охотничьей сторожке, совпадающее с ходом среди сухих зарослей.

Егерский дом не имел ограждения, как и угодья, чьим забором стали плотные заросли ольхи и кедров, сплетенные воедино лозами вьюнка. Время было послеобеденным, Джеро и Ко надеялись заполучить помощь гида, чтобы пройти по тропкам к предполагаемому месту шабаша злых колдуний.

– Можно побеспокоить стражей леса? – лидер сирот одновременно тихо постучал и открыл дверь. Его взгляд практически сразу встретился с взором пожилой женщины.

– Мы не сторожим то, что никуда не денется, – усмехнулась седовласая дама. – Сынок, встреть гостей!

Женщина удалилась в задние комнаты. Джеро, Керо и Хэчиро вошли, закрыв за собой дверь, когда их встретил званый сын, очевидно, местный егерь.

Никаких одзиги с его стороны в ответ сироты не дождались, хотя сами проявили должное уважение.

– Что забыли в этих краях?

– Нам нужен гид.

– Сейчас не сезон охоты, – егерь посмотрел исподлобья, – на диких животных.

– Зато сезон охоты на ведьм, – заявил Керо, кто его только за язык тянул.

Хозяин сторожки в ответ лишь рассмеялся.

– Проводите нас по узким тропинкам?

– А чего не проводить дурачков, если они хорошо платят.

Ну, вот и приехали бесплатно. Джеро этот поворот не понравился:

– У нас денег нет.

– Тогда удачи, рад был повидаться с городскими, – егерь указал на выход.

Сироты покинули сторожку.

«Ничего, – лихо подумал Джеро, – сами дорогу найдем».

В итоге больше часа было потрачено на хождение по похожим одна на другую полянам, будто по кругу. Чудом выбравшись из чащи к дому егеря, сироты с опущенными головами вновь попробовали обратиться за помощью.

Пришлось отдать алчному гиду все сбережения, даже не задумавшись о том, что в поездке обратно им не получится рассчитывать на помощь Наны. В случае успеха в охоте на ведьм, Джеро и Ко понадеялись договориться с кем-то из проводников, показав им головы ужасных исчадий и в случае помощи с проездом, поделиться наградой от Раста.

– Я проведу вас в нужное место, но как только солнце скроется за горизонтом, покину вас.

– Эй! А как мы будем выбираться обратно?

– Просто запоминайте путь.

Вновь войдя в заколдованный лес Джеро с подручными следовал за егерем по узким тропам, выходящим на опушки с минимальными отличиями. Гид принюхивался и прислушивался, после чего показывал следующее направление. Бывало, что они возвращались той же тропой, но оказывались на иной полянке. Минимально, но они отличались: где-то был пень или два, на одной слышалось течение ручья.

– Запоминаете направление?

Джеро кивнул. Запомнить требовалось немало, но это было столь важно, что всё внимание концентрировалось на ориентирах и номерах тропинок, которые в своем сознании обозначил лидер сирот:

– Вы тоже страхуйте, – он обратился к Керо и Хэчиро.

Итогом похода стал выход к широкому оврагу, через который вела деревянная кладка.

– Ну, вот и пришли. Ищите ведьм на той стороне.

– Значит, они существуют? – Хэчиро выглядел напуганным, и развеселил егеря своим вопросом. Джеро отвесил ему подзатыльник.

– А ты думал мы воздухом свежим подышать приехали?

– Всё ребятки, ступайте. Солнце садится.

Зловеще и сюрреалистично лес погрузился в полный мрак, когда нога сироты, замыкающего тройку, ступила на другую сторону оврага. Мурашки забегали.

– Газовые фонари не включать без надобности. Мы должны обнаружить ведьм, а не они нас.

– Богиня на нашей стороне, – тихо произнес Керо.

– И ножи, и молоты, и осиновые колья, – поддержал боевой дух Хэчиро.

– Это хорошо. Я чувствую, что наша цель близко.

Эпизод 7: Каковы расценки нечистого?

Лес утонул во мраке, как в адской смоле.

– Может пора включить фонари? – проскулил Керо.

– Нет, постой, – оборвал его Джеро, схватив компаньонов за руки. – Там вдали!

Среди толстых нитей извилистой паутины сухих ветвей навстречу смельчакам пробились первые отблески света. Робко и тихо, стараясь прощупывать почву под ногами, чтобы не раздавить хрустящие палки, смельчаки двигались вперед, как мотыльки на огонь.

Притаившись в зарослях, сироты смогли разглядеть действо, происходившее на поляне.

Среди вековых кедров и размашистых сосен в отблесках кострища кружились девушки и женщины в светлых балахонах. Они напевали пронзительную песнь, которая из мелодичных ласкающих слух звуков постепенно вонзалась ножом прямо в мозг, незаметно сменяясь ужасающей какофонией. Вибрации и обжигающие волны холода доходили до Джеро и его компаньонов. Внутри сироты всё сжималось.

Неистово крутясь, женщины начинали мерцать, растворяться во мраке, а потом вновь материализовываться.

– Иа, Юки! Иа! Шуб-Ниггурат! – это звучало восхваляющее и призывно.

«Юки? – это имя врезалось в уши Джеро. И он каким-то необъяснимым образом разглядел её. – Это жена знаменитого профессора Артизана Акио из эбонхэбэнского университета!»

Лицо женщины пустилось в танец перед его глазами. Его вид пульсировал, как оголённое сердце, приближаясь и удаляясь, превращаясь в уродливую гримасу с огромными чёрными зубами, серой кожей, лысой рогатой головой, сверкающей парой зелёных глаз.

Джеро зажмурился на несколько секунд, а когда открыл глаза, костёр почти погас. Женщины были наги.

– Иа! Шуб-Ниггурат! Чёрный козел с легионом младых! – истошно проскрипел лес.

– Иа, Юки! Вот твоё подношение!

Обнаженные женщины вывели вперед совсем юную девушку, нагую и дрожащую.

– Это точно ведьмы! Они принесут её в жертву! – прошептал Хэчиро.

– Мы должны вмешаться! – подхватил Керо.

– Обезумели? – Джеро поразился внезапно появившейся тяги к подвигам у парней, ещё несколько часов назад дрожащих от страха на глухих лесных тропинках и опушках, а теперь собравшихся бросить вызов шабашу.

Девушку подвели к языкам пламени две ведьмы, а затем толкнули. Упав, она словно провалилась в пропасть за линией огня. Женщины последовали внутрь пламенного круга. Они не исчезали в нём в отличает от молодой девы. Ведьмы погружались в чёрную жижу. Бестии продолжили свои странные танцы и раздирающие слух песнопения, обмазывая друг друга чёрной субстанцией.

– Это что кипящая смола? – Джеро обернулся на Керо, но его не оказалось рядом. – Хэчиро?! – второй компаньон также исчез. Лидер сирот в панике зажёг газовый фонарь, пытаясь осветить заросли позади себя.

«…Их нет…» – зловещие слова прожужжали в голове, одновременно скрипя, заставляя закрыть уши ладонями и выронить газовый фонарь.

Джеро взял себя в руки и собрал всю волю в кулак. Набравшись смелости или безрассудства, он уже не понимал, парень выбежал на поляну.

Женщины тонули в кипящей смоле, которая вздымалась, бурля, пыталась обрести форму.

«…Их нет…» – повторилась какофония в мыслях.

– Что это значит? Кто вы? Где мои друзья?

В смоле открывались глаза, жёлто-зелёные, пронзающие насквозь, как сабли.

«…Чёрный козёл с легионом младых владеет этой землёй…» – жужжание страшной бесформенной массы парализовало Джеро.

Ужас, будто разрывающий на части, всепоглощающий и какой-то космический, окутывал сироту несколько минут, а из бурлящей смолы к нему тянулись глазастые щупальца:

«…Стань моим гласом среди смертных…»

Джеро почувствовал, что может пошевелиться, он со всех ног бросился бежать. Спотыкался, падал, вставал. Парень добежал до каменной кладки и преодолел овраг. Казалось, что всё. Чаща отпустила его, но нет.

Он запомнил тропы, он точно их запомнил!

Пень, ручей, снова пень. Налево, направо, направо, назад, центральный проход, снова пень, высохшее дерево, ещё раз назад…

Джеро вышёл перед деревянной кладкой через овраг. Он упал на колени, взмолившись Богине. Он не помнил молитв и святых текстов, читаемых уличными проповедниками, он взывал к Всематери своими словами, прося защитить его от зла.

– Я не знал ту, что родила меня. О, Богиня, ты мать всего живого, помоги мне, спаси меня от ужаса, что тянет ко мне свои чёрные щупальца, не дай мне утонуть в кипящей смоле ада, не дай нечистому проникнуть в мой разум, – Джеро повторял эти слова десятки, сотни, а может и тысячи раз. Его язык уже норовил заплетаться. Сидя с зажмуренными глазами и твердя свою собственную молитву, он просидел на коленях, пока яркий луч света не дал понять, что тьма отступила.

Когда сирота открыл глаза, перед ним не было проклятого оврага, он сидел перед входом в сторожку егеря.

Эпизод 8: Цена всегда разная

– Сгинули друзья? – егерь всмотрелся в напуганные глаза Джеро, который трясущимися руками подносил ко рту чашку с седативным отваром. – Можешь не отвечать. Я повидал на своем веку смельчаков, что отправлялись в чащу в попытках тягаться с ведьмами.

– Почему Вы не остановили нас? Керо и Хэчиро могли остаться в живых, а я мог бы не видеть ужас, от которого уже не смогу отойти.

– Молодые и горячие ребята явились сюда из Эбонхэбэна, готовые отдать все свои деньги. Я не смог бы вас остановить. А что касается ужасов, что тебе открылись, так это лишь на пользу. Ты приоткрыл для себя завесу тайны и не станешь углубляться во Вселенские кошмары, если хватит ума. Это сулит гибель или безумие, третьего не дано. Уж я то знаю.

Эти слова заставили Джеро напрячься:

– Что Вы имеете ввиду?

– Нельзя бороться с ведьмами, они часть природы. Тёмной, зловещей и нам простым смертным неведомой. Их можно убить, если застать врасплох, вонзить деревянный кол в сердце, но с целым шабашем людям не тягаться.

– Они что-то призывали там на поляне, и принесли девушку в жертву. Напевали жуткие вещи и постоянно повторяли «Иа!»

– Тсс! С ума сошёл! Замолчи сейчас же! – резко оборвал Джеро егерь, его лицо побагровело, и на лбу проступила испарина. – Они восхваляли кого-то из нечестивых.

– Они говорили что-то про чёрного козла…

– Шуб-Ниггурат, чёрный козел с легионом младых.

– Точно!

– Ужасное древнее создание, можно сказать божество.

– Божество? – Джеро чуть не поперхнулся. – Я верю лишь в одну Богиню, теперь уже точно. Если бы не мои обращения к ней, я бы сгинул в лесной чаще вместе с друзьями.

– Нам не стоит вмешиваться в подобное.

– А как же ведьмы? Чем они лучше?

– Ничем. А откуда тебе знать, чем они расплачиваются за свои обращения к силам, что стоят выше любого?!

И в самом деле, егерь был прав.

Седативный отвар помог прийти в чувства, но ядовитый смрад, который вдохнул Джеро в лесу, отравил навсегда его душу.

Эпизод 9: Рассказчики

Артизан внимательно слушал Джеро, всё это время не перебивая.

– Так как же ты вернулся, если все деньги отдал егерю.

– Он посочувствовал мне и лично посадил на поезд в город.

– Экий альтруизм, – профессор Акио почесал подбородок. – А ты уверен, что эти ведьмы, как ты говоришь, восхваляли вместе с какой-то тварью и мою жену, Юки.

– Неужели Вы мне не верите после всего услышанного? Зачем тогда пришли?

– Успокойся, парень. Верю. Я насмотрелся на многое за эти дни. И судя по всему это только начало. Мне нужно, чтобы ты пошёл со мной.

Джеро опешил:

– Куда? На дворе ночь и, кажется, дождь собирается.

– Ты сам сказал мне при первой встрече, что твои знания помогут мне разобраться с женой, да ещё и найти пропавшую дочь моего друга. Если эти твари казнят невинных девушек, возможно юная Акико – следующая.

– Вальпургиева ночь позади… правда, егерь сказал, что есть и другие менее эффективные для ритуалов, но подходящие времена, связанные с парадом планет и тому подобным.

– Ну вот, тем более. Расскажешь всё это моему другу астроному, а потом поможешь нам договориться с этим егерем обо всём.

Джеро покрыли мурашки:

– Я туда и близко не подойду! Кроме того, откуда мне знать, когда эти самые ночи для колдовства наступают.

– Это мы выясним. Так, собирайся, не заставляй меня тянуть тебя силой. Расскажешь всё Иошито Мотидзуки, а потом решим, что делать дальше.

Джеро пришлось пойти на уступки. Он надеялся, что профессор с астрономом обойдутся информацией, и сирота сможет вернуться к своей повседневной жизни.

Над городом собирались тяжёлые облака, вдалеке на юге сверкнула молния. Как раз там, над лесами и топями, где живет ужас.

Артизан привел Джеро в мастерскую Хатори. Пожилой механик, астроном и удивительный автоматон будто ждали их.

– Иошито, я привел мальчишку, как и обещал. У него есть занятная история, чтобы поведать тебе.

– И не только у него, – Мотидзуки указал на Льва. – Он ждал тебя. Сказал, что начнет рассказ, только когда ты вернешься.

Джеро увидел неподдельный интерес, смешанный с удивлением в глазах профессора, а сам вообще не мог понять, что к чему. Его поразил факт того, что какой-то механический кот «ждал чьего-то прихода».

С грацией настоящего живого существа, автоматон оглядел собравшихся жёлтыми светящимися глазами, затем повернулся к окну:

– А вот и ещё один ливень с грозой. Чудесная ночь для длинной истории.

Бессердечный

Эпизод 1: Возвращение пилигрима

«Я вошёл в родной город, Богиней хранимый,

Преисполнен был в душу к себе заглянуть.

Бескорыстный, проделавший путь пилигрима,

Оглянулся назад, вспоминая свой путь.

За плечами остались полёты и пар,

Мглистый смог, провожающий вдаль паровозы,

Стук колес, пыль дорог и котлов адских жар,

Километры пути в ясный день или грозы.

Я прошёл по лесам под зелёным покровом,

Где ещё не ходил ни герой, ни подлец,

Где вдали от науки и града сурово

Заросло и вьюнком, и лозой всё вконец.

Я мечтал осознать, что же скрыто за гранью,

Лик Богини и ангелов, монстра жуткого гребень.

Я так много страдал, и терзаемый тайной,

Я вернулся в туман: «Ну, привет, Эбонхэбэн!»

Эти строки крутились в голове. Сознание и без того спутанное, порождало мозговые волны, оформляющиеся в лирику, чтобы поддерживать остатки рассудка.

Лев был ранен. И поверхностными повреждениями, вроде царапин и ссадин дело не заканчивалось, он чувствовал, что внутренние органы словно в центрифуге побывали.

«Что же со мной такое?» – воспоминания о последних днях казались столь эфемерными, будто это всего лишь дурные сны. Только ужасное самочувствие, головокружение, слабость и тошнота наталкивали на мысль, что это всё же реально.

Кровь под ногтями запеклась. Пальцы жутко ныли. Лев пытался вспомнить, что стало причиной столь неприятных ощущений. Он боролся, его душили. Бессердечный невольно коснулся шеи, почувствовав, что на ней множество гематом. Один ноготь на правой руке отсутствовал, левые мизинец и безымянный палцы были вывихнуты, а может и сломаны. Прикасаться было просто невозможно, как и пошевелить ими. Кровь под ногтями была его, смешанная с кровью недруга… Только вот лицо вспомнить не удавалось. Лев вышел из схватки победителем?

Всё ещё не ясно приснилось это или произошло наяву. Мужчина полз по холодной осенней листве, он цеплялся за корни и грязь, пока не потерял сознание, потом пришёл в себя… Так повторялось неоднократно. Может так он повредил пальцы рук?

Адская боль всё же шла изнутри.

Падение! Точно!

Лев должен был вернуться из южной экспедиции на дирижабле. Он познакомился в Атертоне, городе далеко на юге Малого Туманного острова, с господином Магдэ, который любезно предоставил ему свой транспорт.

Что же случилось с чудом паровой мысли? Почему дирижабль потерпел крушение? Эта драка с незнакомцем, всё в тумане, проклятый Эбонхэбэн. Иногда кажется, что Богиня забыла про него вконец.

От попыток вспомнить минувшие события голова гудела и кружилась ещё больше. Не хватало только рухнуть куда-нибудь в канаву, заполненную осенней жёлтой мглой.

В тусклом свете газовых уличных фонарей Лев постарался разглядеть свой нынешний облик в витрине магазина паропедов.

Пальто перепачкано землёй, кровью и жмыхом увядающей травы. Запах перегноя и сырости стал куда более явным от увиденного. Бессердечный потерял шляпу, золотистые кудри взмокли и перепачкались той же землёй и песком. Мужчина потерял и галстук, рубашка, да, когда-то она была белой, а костюм тройка бежевым, пальто серым, теперь всё коричневое, как кусок… торфа, болотного торфа. И пахнет всё похоже.

Первой навстречу попалась молодая пара, загулявшаяся допоздна. Красивые, наутюженные и надушенные, они лишь брезгливо посторонились ото Льва, невнятно прокомментировав столь неприятного им прохожего.

«Подумаешь, Эбонхэбэн – просто рассадник бродяг», – хотя Бессердечный прекрасно понимал, что большинство из них совсем юные сиротки и беспризорники, которые если и доживают до зрелого возраста, то к тому времени у них не достает глаза, двух, руки или ноги, а может комплект и пошире встретиться.

Кроме встреченной парочки среди прохожих попадались и молодые девы в роскошных пышных платьях, и господа в дорогих костюмах, цилиндрах, непременно с моноклями или цветными бинокулярами. Вели себя эти незнакомцы по-разному, только одно объединяло: безразличие.

Лев считал себя молодым, ему не было и тридцати лет. Он шёл раненый, да испачканный и похожий на оборванца, но раненый и молодой. Горожанам было плевать. Если бы он встретил кого-то из бездомных, те возможно бы и посочувствовали, но уже комендантский час. Они засели в подвалах и подворотнях, не хотят встретить полицейских.

Впрочем, представителей власти на окраине не было видно.

«Неужели всем наплевать, кто заходит в их город через южные ворота? – голова вновь нестерпимо заболела. – Подумай лучше, куда ты бредёшь, болван!»

Поискав по карманам, Лев обнаружил скомканную записку с адресом. На ней значилась мастерская на улице Канала Эбби. Как вспомнил мужчина, это в гостях у господина Магдэ вспомнилось направление. Мастерская принадлежала Сато Хато-Ресу, дальнему родственнику клана Бессердечных.

Предки Льва были весьма зажиточными людьми, однако, от поколения к поколению утрачивали своё состояние и социальный статус. Прабабка прослыла известной городской сумасшедшей, её сын, дедушка златовласого пилигрима, был азартным картежником, и родителям Льва пришлось спустить почти всё наследство на погашение игровых долгов почившего. Сына они отдали на воспитание тётке и её мужу. Та же ещё в девичестве уже сменила фамилию с западной на восточную Хато-Ресу, что являлось простым переводом семейного имени Бессердечных. Сато был ещё одним братом отца, которого также многие находили чудаковатым затворником, помешанным на автоматонах и прочих технологиях.

Скромный дом, унаследованный от родителей, Лев продал, чтобы отправиться в свою паломническую поездку. Далеко на юг, за поиском ответов на странные сны, казавшиеся ему пророческими.

Эту часть своей жизни пилигрим прекрасно помнил, но вот что произошло во время путешествия на дальний юг, затерялось в памяти, как блудятся в эбонхэбэнском тумане слепые котята и малые дети.

Крушение дирижабля и нападение таинственного незнакомца были, как во мгле, пару, испускаемом высокими заводскими трубами, паропедами и прочими новинками прогресса.

«Вспомнить бы всё, или хотя бы не загнуться на холодных улицах», – Лев медленно продолжал шагать в направлении Канала Эбби. Мастерская Сато Хато-Ресу выглядела единственным пристанищем, где юный пилигрим сможет зализать раны, а также вспомнить цепочку событий так сильно потрепавших его.

Ветер холодил всё тело, даже закрытые одеждой участки. Ноги уже с трудом слушались, но молодой Лев чувствовал по влажному ветру, что место, столь излюбленное для зимних ярмарок и гуляний уже близко.

На подходе к мостовой, традиционно украшенной миниатюрными дирижаблями, гирляндами и бумажными паровозиками, Бессердечного чуть не сбил с ног паромобиль, внезапно вывернувший с набережной Канала Эбби.

Лев не удержался на ногах. Он приготовился встретиться затылком с камнями, вымостившими тротуар переулка, но его падение оказалось куда более долгим, чем ожидалось.

Тьма ночного неба разукрасилась фейерверком, сменившимся рассветом.

– Ты опять потерялся, упал, бедолага,

Прекращай это мне, ты и так весь в ушибах!

Соберись уже, парень, ведь ты не салага,

Тебя вновь унесло в подпространства изгибы.

– Что за чушь снова слышу? Стихи надоели.

Нельзя прямо сказать всё, без этих загадок?

– Ты же знаешь, что мне это душеньку греет,

Соберись, а не то вдруг начнется припадок.

Этот диалог прозвучал эхом. Лев не знал, говорит с ним какая-то женщина, или дурное воображение. Он приподнялся на локти, чтобы осмотреться. Город исчез, вокруг была трава и широкий простор.

Солнце светило ярко, так что тяжело было не сощуриться, но потом тень накрыла Бессердечного.

«Туча? Не похоже», – он поднял голову, и вновь упал на спину, расслабив руки.

Высоко в небе парило нечто. Машина, автоматон, может странный аэроплан? Это был дракон, не из плоти и крови, скорее из бронзы и стали, с перепончатыми кожаными крыльями с металлическим каркасом. Громадина выпускала пар из ноздрей, а глаза её, как прожекторы, светили ярче солнца.

Машина стремительно унеслась, а за ней неправдоподобно быстро прибыли тучи. Молнии и раскатистый гром принесли эти тёмно-синие гиганты, а также мириады крупных капель, набросившихся на лежащего Льва, как комары на лысую кошку.

Бессердечный открыл глаза.

Эпизод 2: Символика грёз

Капли были самыми настоящими, немолодой мужчина окатил его прямо изо рта бодрящим спреем. Ну и дела.

Тело всё также ломило, хотя немного и отпустило. А вот голова заметно потяжелела, треск стоял прямо в черепе, в ушах лёгкий звон, а перед глазами туман.

– Где я?

– Тебя доставили ко мне соседские подростки, нашедшие на улице. Они обнаружили записку в руках у раненого мужчины, там значилось имя, Сато Хато-Ресу.

– Так зовут моего родственника, это Вы?

Ответа не последовало:

– Имена ничего не значат. Тебе нужна помощь, и я не оставлю в беде. Лучше всего сейчас отдыхать.

Такие новости не обрадовали Льва, он бы предпочел оказаться у настоящего родственника. Хотя, Бессердечный знал о своём дядюшке, что тот немного странный озабоченный делом своей жизни механик и гений автоматоностроения. Вроде как, его из университета даже выгнали из-за чрезмерной увлеченности, которую не разделяли коллеги.

Сато был перед ним или нет, Лев был согласен с мужчиной, как минимум в одном: отдых ему просто необходим. Раненый молодой человек вновь погрузился в сон, поверхностный, но яркий, будоражащий.

Огромная толпа уверенно шагала по улице города туманов. Они шли по эбонхэбэнской мостовой с юга. Все маленькие, хрупкие, в нарядах из льняных лоскутов, украшенных живыми цветами. В контраст этому на головах шествующих были чёрные противогазы. Все в толпе были вооружены, если конечно, то, что они несли в руках можно было назвать оружием. Дубовые палки, кипарисовые посохи, непонятные сверкающие шары.

С севера их встречала иная группа. В противовес южным бунтарям, люди, встречающие их с противоположной стороны, были одеты иначе. Строгие костюмы под пальто, на головах странные бумажные пакеты с прорезями для глаз. Эти ребята были действительно вооружены. Они несли дымовые шашки, катаны и самострелы, кто-то имел газовые горелки и огнемёты. За северной гвардией стелился зелёный туман.

Лев поднял голову вверх, где на крыше высокого храма увидел человека в мантии, окутанного алой дымкой.

Всё растаяло.

На смену картине, намекающей на скорое сражение, пришла умиротворяющая атмосфера лесной поляны. В лиловых огнях на изумрудном покрове росли золотые грибы. По воздуху легким ветерком проносилась серебристая пыльца. А может быть и споры. От чудесной драгоценной земли взгляд вёл Льва к голубым шелкам струящихся юбок молодой женщины. Она была прекрасна фигурой, призрачна и недосягаема.

Бессердечный постарался рассмотреть лицо этой прекрасной незнакомки, вызывающей в душе самые тёплые чувства с лёгкой примесью приятной тревоги.

Это было напрасно. Лицо ускользало от зоркости глаз, утопало в мерцающей пыльце и бликах огней и изумрудной травы.

Грёзы вновь улетучились, уступив место новой сцене.

Всё тряслось перед глазами, долго, удивительно долго для этих коротких эпизодов сна.

Лев мчался по прямой, ему казалось, что он вновь стал ребёнком. Позади слышался шум. Остановившись лишь с осознанием того, что на улице стало темнее, Бессердечный присел.

И снова смена декораций и ролей.

Лев больше не был ребёнком, ни взрослым мужчиной, он просто стал бесплотным духом. Стоял и смотрел, не чувствуя ничего.

В тёмной комнате среди крови, какой-то слизи и непонятной чёрной мерзости кто-то или что-то шевелился на полу. Похоже, что это человек, нагой и обритый наголо. Он с трудом встал, вновь и вновь поскальзываясь на гладком полу. Рядом расположилось странное кресло, напоминающее пыточное или такое, что используют для контроля буйных умалишенных. Лев уже видел это кресло и эту комнату.

Пол исчез, точно сознание смылось в сточную трубу.

Бессердечный падал и падал, в темноте, в окружении далёких звёзд, сменившихся пламенем, а после морской пучиной, странными механизмами. Как будто Лев стал крошечным и попал в механические часы.

Каким бы ни было долгим падение, оно завершилось. Сокрушительно и болезненно. Шок заставил вскочить по пробуждении.

Сато рядом не оказалось. Что значили все эти сны? Символы? Слишком много времени своей жизни Лев потратил на разгадку знамений, пророчеств и подобной чертовщины. Поэтому он и покинул Эбонхэбэн, продал дом и пустился в паломничество, ведомый слепой верой в знаки. Теперь он вернулся, частично потерял память и не мог ответить самому себе, не напрасно ли было всё?

Молодой человек решил осмотреться. Скромный дом Сато был самым примечательным, минимализм во всём, и в убранстве, и в пространстве. Духота, стоявшая в комнатах, заставила попытаться открыть окно, но силы настолько ушли из рук, что отворить заржавевшие шпингалеты не удалось.

«Ничего, – решил Лев. – Выйду на улицу».

В одних брюках, босой, с множеством повязок и лечебных примочек по всему телу, Бессердечный отворил дверь. На улице было темно, надоевший туман всё также стелился над мостовой. Парень постарался выйти, чтобы вдохнуть по-настоящему, полной грудью.

Ноги подкосились, и каменистый бульвар за хлипким порогом встретил Льва своим, отбирающим сознание, поцелуем.

Символы, знаки, иероглифы, скрипты и схемы, пентаграммы и цифры плыли перед глазами. Они были вытатуированы на человеческой коже, такие странные, но откуда-то знакомые.

Послышался смех. Лев увидел маленькую девочку, рукоплещущую автоматону. Такой чистый и звонкий детский смех, он заставлял сердце в груди биться чаще.

– Акико! Куда ты? – произнес механический кот, когда девочка вскочила и побежала.

Акико…

Это имя вызвало дикий гул в ушах.

Хватит! Хватит! Хватит!

– Хватит! – Лев очнулся, схватив руку Сато. Заржавевший будильник в руке возможного дядюшки неприятно дребезжал.

– Хорошо, разумеется, – пожилой механик отключил противное устройство, когда его пациент отпустил руку. – Ты вышел на улицу и упал. Ты ещё слишком слаб. Я думаю, внутреннее кровотечение остановилось, но некоторые твои раны гноятся. Тебе нужен покой. Я сделаю всё, что в моих силах, но тебе лучше отдыхать.

– Мои сны не дают полноценно расслабиться, я весь в горячке от сменяющихся образов.

– Это из-за травм, я слышал, что дирижабль потерпел крушение в горах рядом с городом. Не удивлюсь, если ты был на борту.

– Возможно. Я мало что помню.

– Легче всего восстанавливать события по порядку. Ты ведь родом отсюда. С чего всё началось?

– Мне трудно вспоминать.

– Я помогу.

Эпизод 3: Башни Атертона

Восточная железная дорога огибала горные хребты, поворачивая на юг, устремляясь за пределы эбонхэбэнских лесов, проходя по многочисленным туннелям, склонам над океаном, ведя в славный город на краю Малого Туманного острова.

Когда колёса многоэтажного поезда, который сам походил на маленький городской квартал, заскрипели, тормозя о рельсы, проводники совершили привычные для прибытия ритуалы, а погрузчики доставили багаж обратно их владельцам, Лев вышел на перрон.

Атертон, величественный и многоуровневый, сильно отличался от Эбонхэбэна. Бессердечный мог бы поклясться, что попал в другую эпоху, если бы не дирижабль, проплывший в синеве девственно-индигового неба. Здесь не было противного жёлтого тумана, стелящегося над мостовой, поэтому юный путешественник мог различить каскадные переходы между улицами, площадями и зелёными парками. Вокзал расположился на возвышенности, с него открывалась прекрасная смотровая площадка, выше которой были лишь готические шпили, сферические купола и неведомые футуристичной архитектуры башни.

Город пестрил странными мельницами, тканями, натянутыми, как паруса. Чем это всё служило, Лев мог только гадать, но он определенно видел во всех архитектурных изысках практически значимую направленность. Только шпили башен выбивались из этой концепции. Ведь они могли повредить дирижабли и паропланы, хотя, и у их наличия могло найтись объяснение. Например, историческая значимость.

Воздух был куда более свеж, нежели тот, к которому Бессердечный привык в черте родного Эбонхэбэна. Всё дело в фабриках, точнее в их малом количестве. Город туманов полноценно встал на путь прогрессивной механизации, Атертон, казалось, не отставал в просвещенности, но индустриализация здесь имела иной вектор.

По улицам разъезжали такие же паропеды, хотя большинство горожан передвигалось на велосипедах или пешком. Лев видел и несколько повозок с рикшами, и даже один автомобиль на паровом двигателе, но в сравнении с Эбонхэбэном, Атертон был столицей экологических идей урбана.

Здешние дамы одевались так же элегантно, правда, в их стиле отмечалось куда большее влияние запада. Меньше бантов, зонтиков и вееров, больше пышных юбок, корсетов и высоких причесок, либо шляпок с полями.

Мужчины всё также носили костюмы, многие обходились без пальто за счет более мягкого климата. Пиджаки, укороченные спереди и сильно удлиненные сзади, казались Льву, привыкшему к восточной классике несколько смешными. Они подчеркивали бедра, и подходили отнюдь не всем. Цилиндры, монокли и бинокуляры мало чем отличались от восточных.

Маленькие жители Атертона ходили за ручку с родителями и няньками, Лев не видел оборванцев с беретами и торговцев газетами, к которым привык любой гражданин Эбонхэбэна. Если здесь и были сироты, то либо их гнали с центральных аллей, либо они все были под опекой и не слонялись по улицам.

Никто не курил. Бессердечный также постеснялся, хотя и горел желанием вдохнуть горький дым, чтобы подпортить воздух и в мыслях вернуться на родину.

Однако прибыл Лев сюда совсем не за этим. Город туманов молодой человек покинул осознанно, бежав без оглядки, продав дом родителей по бросовой цене, чтобы разжиться средствами для своего паломничества. Одержимый снами, голосами и головными болями от мыслей о Высших материях, в эбонхэбэнском архиве юноша раздобыл информацию о клубе пилигримов самой Богини, расположенном в Атертоне.

У Льва был адрес, но не было уверенности в том, что его с распростёртыми объятиями примут. Воспользовавшись услугой рикши, Бессердечный прибыл по указанным координатам. Табличка у входа так и гласила: «Клуб пилигримов Богини». Вот только фасад говорил о том, что это скорее питейное заведение, а не место заседаний тайного общества.

На входе потребовали членскую карту. Молодой человек раздосадовано пожал плечами, но портье его успокоил, можно было войти и без неё, уплатив скромный взнос.

Внутри главного зала, просторного площадью, но обладавшего низкими потолками, было накурено. Клубы табачного дыми, подсвеченные желтоватыми фонарями, превращали атмосферу заведения в миниатюрный Эбонхэбэн.

Сдав пальто в гардероб, Лев занял место за стойкой у бара, сняв шляпу и положив её на стул рядом. Бармен завертел головой:

– Нет-нет, здесь мы так не делаем, наденьте на голову, таковы наши правила приличия, – он сделал ударение на притяжательном местоимении, поэтому гость клуба безропотно согласился. – Что будете пить?

– Если есть чай, то его, – Бессердечный не хотел задурманивать сознание даже малым количеством алкоголя.

– Несомненно, – бармен принялся готовить напиток. – Первый раз в Атертоне?

Он спросил не про клуб, а про весь город, видимо настолько сильно выделялся здесь Лев, может виной тому были его внешние черты: кудрявые золотистые волосы и весьма широкие глаза?

– Да. Однако я целенаправленно прибыл в город, меня заинтересовал этот клуб.

– Неужели, – бармен удивленно приподнял бровь. – За пределами Атертона мы не пользуемся известностью.

– Это правда, что все члены клуба настоящие пилигримы Богини?

– Да, все в своё время совершали паломничество на лунную поляну.

– Что это за место?

– Я, хоть и работаю здесь, членом клуба не являюсь, – бармен протянул чашку с чаем.

– Что? Разве это возможно?

– Как видите. Вы же вошли внутрь. Не все кого здесь можно встретить члены клуба. Многие приходят к настоящим пилигримам за советом, полагаясь на их мудрость.

– А что, если мне нужен не простой совет, если я сам хочу совершить паломничество?

– Тогда Вам к господину Магдэ, – по заинтригованному взгляду гостя, бармен понял, что следует ответить на ещё незаданные вопросы. – Это влиятельный горожанин, богатый, разумеется, очень занятой. Среди простых жителей можно услышать слухи о его одержимости Богиней, и не только, – бармен вздохнул. – Хотелось бы верить, что это неправда. В общем, Вам, молодой человек стоит обратиться со столь интересной проблемой именно к нему. Адрес я дам. Хотя в городе ни для кого не секрет, где живет главный пилигрим. Клуб этот также принадлежит ему.

– Занятой и влиятельный, примет ли он меня, иногороднего незнакомца?

– Шепните его дворецкому о Вашем желании и сами узнаете.

Лев покинул накуренный клуб. Спросив направление у прохожего, парень принял решение отправиться пешком. Путь был близким.

Особняк известнейшего господина Магдэ оказался невероятным, и размахом, и своей причудливой архитектурой выделяющимся, даже среди величественных башен, шпилей и радужных парусов на мельницах многоуровневого Атертона.

Забор из стальных труб с отражающими солнце концентрическими круглыми дисками подсвечивался газовыми фонарями холодных цветов. Ворота из серебряного каркаса с натянутыми меж прутьев полупрозрачными шкурами змей были открыты и пускали в сад. Деревья занимали лишь треть его площади, остальная земля стала постаментом ржавых изваяний, запечатленных инсталляций исторических событий, здесь же были отслужившие механизмы и автоматоны. В центре фонтана у входа в особняк гордо стояла статуя голого мужчины с саксофоном в руке, протянутой к небесам. Свободная кисть перстом указывала на самый ближний из правых шпилей, на котором реял флаг с непонятной символикой: серебристая шестеренка из лозы и цветов на алом фоне.

У массивных деревянных дверей стоял двухметровый иноземец. Невероятно смуглая кожа контрастировала с кипельно-белым костюмом, таким, к каким уже начал привыкать взгляд Льва: пиджак короткий спереди и длиннющий сзади, со шлицем ниже колен. Невозмутимый страж поместья не обращал внимания на Льва до тех пор, пока второй не заговорил после одзиги:

– Могу ли я встретиться с Вашим господином? Я хочу совершить паломничество.

Темнокожий дворецкий почтенно ответил на традиционный поклон, но не промолвил ни слова.

– Даже не ответите мне?

Элегантный страж молчаливо отворил дверь, приглашая войти. Бессердечный принял этот добрый знак.

– По лестнице вниз. Мастер заканчивает ежедневные процедуры.

Лев обернулся:

– Не потревожу ли я его?

– Мастер Магдэ не имеет никаких предрассудков. Ступайте и не волнуйтесь.

Внутреннее убранство было экзотичным, но молодой паломник видел и куда более вычурные интерьеры. Единственной примечательной особенностью оказались скрипки, контрабасы и элементы роялей, торчащие из стен, драпированных изумрудным шелком.

Из прихожей, аркой открывающейся в центральный зал были сразу видны парные двери по сторонам и лестницы: вверх и вниз, расположившиеся напротив входа. Лев следовал инструкции дворецкого и начал спуск по усланным лиловой ковровой дорожкой мраморным ступеням.

И какие такие ежедневные процедуры могут потребовать проведения в подвальных условиях?

Весьма тёмное помещение, открывшееся передо Львом, лишь слегка подсвечивалось масляными лампадами с красным стеклом, отбрасывающими на стены цокольного этажа кровавый морок.

Пол показался липким, точно его плохо отмыли от сахарного сиропа или иной тягучей субстанции. В мрачном антураже подвала прослеживались нездоровые мотивы, навеянные тематикой серийных убийц и страшных рассказов. Посреди полок с различными колбами, артефактами и шкатулками разместилась кресло-кровать, приподнятая шарнирными ножками. К этому жуткому приспособлению был ремнями привязан мужчина в одних трусах, с головой обритой наголо, с кляпом во рту. Хрупкая девушка выводила ножом на его руках иероглифы и заливала в них тёмную субстанцию, дымящуюся при соприкосновении с плотью.

И человек в кресле-кровати, и «каллиграф» заметили гостя, но мгновенно вернулись к своей «процедуре», а Лев лишь с замиранием сердца слегка попятился.

Ежедневная процедура. Аж мурашки побежали. На молочно-белой коже, по всей видимости, господина Магдэ, уже были символы на обеих ногах, низу живота, шее и одной руке выше локтя.

Превратив новую рану на теле закованного ремнями мужчины в очередной тёмный символ, девушка остановилась, и начала неспешно и аккуратно расстегивать кожаные ремни.

Выплюнув кляп, бритоголовый приподнял корпус и кивнул:

– Уважаемый гость, проходите наверх, в гостиную. Я надену своё кимоно и присоединюсь к Вам через считанные минуты.

– Не хотел прерывать Вас, господин Магдэ, дворецкий направил меня…

– Через пару минут, – хозяин поместья указал на лестницу вверх.

Лев сделал поклон и отправился в изумрудную гостиную. Как и обещал мастер, как называл его дворецкий, он явился совсем скоро в алом наряде с символикой, повторяющей ту, что Бессердечный лицезрел на флаге над шпилем.

– Какие дела привели ко мне в дом?

– Я…

– Это вопрос-шутка, – светлокожий хозяин дома присел в кресло, расположившись напротив дивана, занятого Львом. – Я Магдэ, и Вы это уже знаете, так как пришли с желанием совершить паломничество на лунную поляну и присоединиться к пилигримам.

– Моя фамилия Бессердечный, я из рода Хато-Ресу, некогда известного в Эбонхэбэне, зовут – Лев. При всей своей неприязни к туманам, я намерен вернуться на родину, когда исполню задуманное. Мне пришлось продать родительский дом, чтобы иметь средства для осуществления планов, но у меня остался дядюшка…

– А с чего Вы, молодой человек, решили, что у Вас будет возможность или даже право вернуться обратно?

Этот вопрос смутил гостя:

– Право?

– Лунная поляна – это тайный остров, парящий в холодном ночном свете. Туда является сама Богиня, чтобы разделить свою мудрость с избранными мира сего. Она не бескорыстная юная леди, ей нужно платить, покоряться и ни в чём не отказывать. Если Вы, Лев, прибыли сюда, то, очевидно, чувствуете, что Богиня ведёт Вас. Она не отстанет, не даст жить спокойно, пока Вы не встретитесь, а уж после встречи с ней, забудьте о собственной свободе и подавно.

– Значит я и все пилигримы, включая Вас, лишь рабы?

– Разумеется. Мы лишь мухи на жемчужной груди нашей госпожи. Она позволяет разделять её блеск, не смахивает и не прихлопывает. Нужно быть благодарным.

– Простите мою нескромность, господин Магдэ, но Вы живёте в огромном поместье, имеете слуг. Вы не похожи на раба.

– Я всегда смиренно делал то, чего ждала от меня Богиня, и был вознагражден.

– Она вынуждает Вас делать это со своим телом? – Лев кивнул в сторону показавшегося из-под кимоно предплечья.

На секунду во взгляде мастера Магдэ промелькнуло неземное раздражение:

– Я могу помочь с паломничеством. Вам потребуется дирижабль и пароплан, чтобы достигнуть лунной поляны. Ну и, конечно же, мои знания маршрута. Я стал настоящим проводником нашей госпожи. И мне не нужны от Вас деньги. Сразу предупреждаю, что путь займёт около шестнадцати часов. Лучшим временем для вылета будет раннее утро. Вы можете остаться гостем в моём доме, чтобы не упустить нужный момент, – хозяин поместья лукаво улыбнулся. – Ужинаю я рано, так что можете пока расположиться в одной из гостевых комнат, я отдам распоряжение прислуге, приведите себя в порядок, переоденьтесь и будьте готовы к сытной трапезе. В моём доме – мои правила. Я не люблю формальностей с перебором, предпочитаю трапезы в кимоно, а не строгих костюмах. Так что, – Магдэ позвонил в колокольчик, – ступайте с Олу.

На звон явилась покорно смотрящая в пол девушка. Лев бы очень хотел расспросить юную особу о странностях её хозяина, но элементарная вежливость не позволяла, кроме того вероятность передачи таких нескромных вопросов владельцу поместья могла бы испортить отношения, кои стоило лишь налаживать.

Олу, как представил её господин Магдэ, проводила в гостевую и приготовила кимоно для Бессердечного.

Освежившись в прохладной воде небольшой ванны, Лев надел на себя шёлковый традиционный наряд, столь приятно ласкающий тело своей нежной прохладой. Тёмно-красные, чёрные и серебряные мотивы цветов, ножей и вееров очень подходили будущему паломнику, подчеркивая его иноземное происхождение и экзотичность внешности.

Гость господина Магдэ не постеснялся воспользоваться масляными духами, с верхними нотами жасмина, нижними мускуса и корицы и нотами сердца лимонграса, можжевельника и виноградной лозы, прежде чем явилась Олу, пригласив в столовую к ужину.

Был подготовлен уютный уголок лишь для хозяина и его единственного гостя. Господин Магдэ спустился одновременно со Львом, жестом пригласив его на подушки, раскинутые вокруг низкого бамбукового столика. После поклона Бессердечный расположился на узорных шелках, набитых хлопком, в ожидании трапезы.

Девушки-служанки принесли ассорти из запеченных овощей, рис, рыбу, яблочный сок и теплое рисовое вино. Магдэ самолично наполнил чаши горячительным напитком, произнеся первый тост:

– За скорое пополнение в рядах клуба поклонников Богини.

Лев молча поднял чашу навстречу. Судя по всему его слова о том, что он не намерен оставаться в Атертоне навсегда, хозяин особняка так и не принял полностью всерьёз. Отведав яств, и сделав комплимент, восхитившись рыбой, Бессердечный в ответ поднял чашу вина за гостеприимство.

– Завтра мы отправимся на лунную поляну. Могу я узнать об экспедиции подробнее?

– Мы сделаем это вчетвером. Я, Вы и два моих механика. Они будут ожидать в ангаре ранним утром, подготовив дирижабль.

– Почему Вы помогаете мне безвозмездно?

– Я думал, что мы уже всё выяснили. Этот дом, прочие блага, ничего не даётся даром. На всё воля Богини. И она поощряет тех, кто помогает исполняться этой самой воле.

И в самом, деле Лев всё это уже слышал. Может, после визита на лунную поляну он и сам проникнется всеми идеями господина Магдэ.

– Ваш дворецкий, встретив меня, сообщил, что Вы на ежедневных процедурах.

– Не совсем ежедневных, но достаточно регулярных. Вот что Вас интересует Лев? Татуировки, символы, реагенты, может даже мой каллиграф?

– Если это относится к делу.

– Нет, это моё совершенно потустороннее увлечение. Моё тело, моё дело. Сейчас не самое подходящее время, чтобы обсуждать такие личные вещи, когда у нас впереди интересный путь. Через туманы, облака, сквозь пар, закрученные потоки воздуха, волшебные завесы, огибая высокие горные вершины. Путь в место, куда всегда падает лунный свет, где дикие звери обретают смиренную покорность, где Богиня снизоходит до общения со смертными, – Магдэ улыбался, демонстрируя все свои зубы, глаза его горели в предвкушении провести очередного глупыша к тайне, манящей и не дающей спокойно спать по ночам. – Скоро подадут чай, а пока время стихов, песен и танца.

Хозяин похлопал в ладоши и в уютную столовую явились красавицы в кимоно с солнечными зонтиками. Две из них были с кото. Щипки рождали завораживающую мелодию, рисующую в сознании весну и журчание ручьёв. Девушки танцевали, словно покорные бабочки, таящие внутри страсть, но не дающие ей волю.

Завершив танец, оставив кото, девушки удалились.

– Пишите стихи? Или песни?

Лев с сожалением помотал головой:

– Помню несколько западных. Но вот хоку и мелодии востока мне неподвластны. В чужом исполнении люблю и одни и другие.

Магдэ расположил кото на коленях:

– Эту мелодию и стихи я написал, когда вернулся из своего паломничества.

«Луна превратит

Изумруды в алмазы.

Мы на поляне».

Лев не был впечатлен, хоку не привлекали его ль слова «совсем», но из вежливости, а может и из потайного притворства даже в ладоши прихлопнул в знак одобрения.

Слуги подали чай с воздушными пирожными. Густой и ароматный зелёный напиток взбодрил ароматом, но позже внезапно стал убаюкивать своим теплом.

Когда Бессердечный поблагодарил Магдэ за трапезу, появилась Олу. Молодой человек не нуждался в том, чтобы его провожали в покои, но служанка всё же это сделала. Вполне могло быть так, что хозяин дома не желал праздных шатаний по своим владениям и настоял на том, чтобы Льва прямиком ноги довели до гостевой комнаты без отклонения от маршрута.

Шёлковые простыни на перинах, набитых пухом уже ожидали на ночлег Бессердечного. Мягко обнимая, они делали с чаем одну работу – провожали в мир сладких снов. Грёзы, в которых космическая дева звала к себе на Луну, этой ночью обошли молодого паломника, но умиротворенному ночлегу помешало другое.

Посреди ночи Лев открыл глаза, когда его уши пронзили острыми спицами крики, раздавшиеся снизу. Судя по голосу, это определенно был господин Магдэ. Сразу подумалось, что внезапное появление на его пороге гостя могло прервать процедуры, и он отложил их. Только вот зачем? Неужели надеялся на то, что его крики не поднимутся в гостевую комнату и не прервут отдых Бессердечного.

С некоторой опаской, пытаясь унять громкий стук сердца, Лев осторожно открыл дверь комнаты. В перерывах между вскрикиваниями хозяина особняка царила тишина. Крадучись, гость прошел коридор и миновал сначала лестницу, ведущую в гостиную, а потом, собрав волю в кулак, спустился и к подвальной двери.

Уже приближаясь ко входу в помещение, используемое для таинственного ритуала, Бессердечный начал ощущать незнакомые ему запахи, улавливать странные звуки и покрываться холодным потом.

Впервые спустившись к Магдэ и девушке, каллиграфически наносящей татуировки странным способом с применением химических реагентов мало похожих на чернила, Лев ощутил похожее зловонье, только оно было куда более летучим, едва уловимым. Тогда молодой человек мог сослаться на сочетание сырости, химии с плесени, но теперь он ясно понимал, что природа смрада, именно смрада, совсем иная.

Тухлые яйца, гниющие трупы, серные испарения – все это перемешалось и било в нос, проникая сразу в мозг. Голова закружилась.

Вскрикивания Магдэ сменились на дрожащие стоны, перемежающиеся с голосом девушки каллиграфа:

– Тише, мастер, тсс… – она говорила ласково. – На сегодня стоит закончить.

Господин промычал что-то. Во рту, очевидно, снова был кляп.

– Нет, нет. Никакой спешки. Время есть. А с новым пилигримом Вы угодите Богине, отводя её от себя.

Это заставило насторожиться.

Лев вернулся в постель, как он надеялся, незаметно. Как и спускался вниз. Некоторое время он размышлял о действе в подвале. Магдэ неоднократно повторял об обязанностях пилигримов Богине перед ней после посещения лунной поляны. Было похоже, что он хочет освободиться от возможных обетов, данных всевышней госпоже.

Размышлять мешало зловонье, проникшее глубоко в носовую полость и запомнившееся, как казалось, навсегда. Лев встал с постели, чтобы прополоскать нос. Он сделал мыльный раствор, который сильно щипал слизистую, но на время дал возможность полностью избавиться от остаточного смрада.

Магдэ окончательно затих. Значит, каллиграф уговорила его остановиться на сегодня. В глухой тишине сон подкрался незаметно и не отпускал до утра.

Хозяин дома выглядел свежим огурцом, постучав в гостевую комнату и лично пригласив к завтраку. Солнца в окно видно не было, лишь лучи, поднимающиеся над башнями Атертона, намекающие на начало восхода.

Любитель неформальных посиделок за едой, Магдэ, в этот раз был полностью одет и снаряжён, Льва он попросил спуститься вниз также готовым к тому, что прямо из столовой они отправятся в дирижабль.

На завтрак был рис с кокосовым молоком и креветками, а также яблочный сок. Хозяин дома молчал, он не спрашивал ни о готовности паломника, ни о настроении. Лев в свою очередь не решался задавать вопросы о минувшей ночи. Это не касалось его.

В ангаре, просторном и светлом, ожидал дирижабль. Весьма малая, но как заверил Магдэ, манёвренная модель. Механики Виги и Бигги, уже ожидали внутри, готовые по команде начать подготовку ко взлёту.

– Ну что, господин Бессердечный. Вы готовы к долгожданному паломничеству?

– Для меня оно уже давно началось.

Улыбнувшись, Магдэ отдал распоряжение механикам.

Паровой двигатель зашумел. Большое количество крупных трубок и шлангов начало колебаться, нагнетая под купол тёплых воздух. Слегка качнувшись, вскоре летательный аппарат начал подъем.

Через смотровое окно, Лев увидел огромные врата, распахивающиеся перед ними. Дирижабль поднялся высоко над шпилями и куполами, футуристичными башнями и мельницами с разноцветными парусами.

Лунная поляна ждала.

Эпизод 4: Между небом и землей

Моторы гудели. Из смотровых панорамных окон были видны облака, потолком давящие на дирижабль, а внизу стелился туман меж крон высоких сосен, пихт и тополей.

Водяной пар вверху, внизу и в их двигателе. Технология, построенная на использовании того, чем так естественно богат Малый Туманный остров.

Судя по приборам навигации, летательный аппарат направлялся на северо-восток, к Эбонхэбэну.

«Чтобы продвинуться вперёд, я отправляюсь назад, – с иронией подумал Лев. – И неизвестно сколько ещё раз, подобно маятнику придётся повторить эти движения».

Спустя пару часов после взлёта Магдэ задремал. Сказывалась его ночная активность, наверняка изнуряющая и тело и дух. Бессердечный теперь уже мог подойти с расспросами о подвальных таинствах, не повернет же, даже в случае обиды, богатый господин свой дирижабль обратно в Атертон? Только вот, был ли смысл ворошить улей, ввязываясь в истории, которые вот-вот канут в невозвратное прошлое. Ещё двенадцать-четырнадцать часов, и Лев встретит Богиню. Тогда станет понятно, зачем она взывала к нему, зачем мучила всё это время.

От скуки пришлось осматривать дирижабль, и даже пообщаться с Виги и Бигги, немного, чтобы не отвлекать от навигации.

Хотелось разузнать у них про Магдэ, но кроме того, что Лев и так знал о своём спонсоре и провожатым в пути, братья-механики ничего не рассказали. В свою очередь они проявляли к Бессердечному интерес:

– Вы ведь из Эбонхэбэна?

– Это не секрет.

– В Атертоне ходит множество слухов о городе туманов.

– Не удивительно. Эти слухи, очевидно, горожане и распускают.

– Нас интересуют разные проявления, – Виги подбирал слово, – необычного, что ли. Например, ведьмы. У нас про них не судачат.

– Не знаю, что и ответить. Мог бы включить скептика. Но, мы летим на лунную поляну, чтобы я встретился с Богиней. Утверждать на сто процентов, что ведьм не существует теперь не смогу. Только вот я не встречал их лично.

– Не менее интересные слухи ходят о вашем мэре, – сменил тему Бигги.

– Полагаю в Атертоне, так как в Эбонхэбэне я никогда ничего интересного не слышал.

– Ваш мэр всерьёз увлечен бионикой и модернизацией собственного тела, – пояснил Бигги.

– Да, он приделал себе длинный механический хвост, да и, похоже, всё остальное меняет, превращаясь в… Как же звучит это слово? – Виги обратился к брату.

– В киборга!

Лев, наконец, понял, в чём дело. Мэр Эбонхэбэна попал в аварию на паропеде, в результате травм ему пришлось ампутировать кисть левой руки. Лучшие механики создали протез специально для городского главы.

– Люди склонны преувеличивать. Сейчас город туманов гиперболизирует назревающий конфликт технократов и «зелёных». Корни его, похоже, уходят в местный университет. Студенты раздувают шумиху, чтобы отлынивать от общественной занятости. А что касается модернизации тела, то не только протезами механическими и бионическими её умудряются проводить. К примеру, господин Магдэ увлечен татуировками. И технология их нанесения не показалась мне заурядной.

По выражению Виги и Бигги Лев понял, что они и в самом деле не в курсе дел своего господина.

Бессердечный оставил их в покое, заметив, что в беседе братья начали чересчур отвлекаться от навигации дирижабля. Пришлось описывать круги по не слишком просторным помещениям двухъярусной кабины. Лишь когда время приблизилось к позднему вечеру, бесцельным шатаниям можно было положить конец. Господин Магдэ удосужился проснуться.

Первым делом он внимательно оглядел простор, открывающийся из панорамных окон. Лев подошел к владельцу дирижабля с нескрываемым предвкушением и нетерпением:

– Что видно? Насколько далека цель?

Магдэ усмехнулся:

– Совсем не видна. Или моего спутника зрение подводит?

– А как на счёт маяков?

– Каких ещё маяков? Уважаемый Лев, уж не кажется ли Вам, что мои навигаторы, направляя дирижабль, следуют от сосны к сосне и от дуба к дубу?

– На самом деле мне кажется, что ни Виги, ни Бигги вообще не имеют понятия, куда держать курс.

Магдэ одобрительно кивнул:

– Именно.

Такой ответ немного обеспокоил Бессердечного, но спутник поспешил пояснить его:

– Нас ведёт Богиня, а не пара механиков. Их задача держать высоту.

– Что-то я не понимаю, каким образом Богиня им-то помогает знать направление.

– А кто мы такие, чтобы понимать? Простые пилигримы. Такие тонкие материи опасны для смертных. Ведёт и ведёт. Достаточно простой веры.

– Веры, да уж. Я читал, что на Штормовых островах раньше большую активность имели проповедники, паломники, церковные служащие, но вот с рассветом паровых технологий они исчезли.

Магдэ посмотрел на Льва с неким непонятным укором:

– Так или иначе, в этом мире всё происходит не просто так. По крайней мере сейчас.

– Что это значит?

– Скажем так, я давно изучаю все это. Мифы, легенды, предания о Богине. Их немыслимое количество. Некоторые тома и старинные фолианты содержат порой такие безумные трактаты. Трудно поверить, что человеческий мозг способен извратиться и написать что-то подобное. Например, о мириадах миров, бесконечных пространствах, хищных планетах и все возможных формах жизни, разумных, и порой превосходящих род людской.

– Глядя на далекие звёзды, можно и не такие теории построить.

– Ох, молодой человек, Вы не читали того, что пришлось мне, иначе не смогли бы так просто говорить об этом.

– Пришлось? – это слово вызвало у Льва особую озадаченность и показалось, что сам Магдэ невольно выделил его, будто случайно проговорился.

– Пришлось… – собеседник помедлил, – из интереса, которому был не в силах сопротивляться. Самое интересное, что какие бы трактаты, более-менее сносные, я имею в виду, я не читал, они сходились в некоторых аспектах. Авторы, как я убеждён, оправдывались в собственном безумии. Неоднократно в разных собраниях старинных письмен, я встречал фразы, сходящиеся к одному: человеку дано постичь Вселенские тайны только с условием двух дальнейших исходов, либо смерть, либо безумие.

– И это не отпугнуло Вас?

– Отчего же? Особенно, если есть выбор. Смерть – не лучшая участь, а вот безумия я и подавно не боюсь.

– Многие не согласятся.

– Я не многие. Все отчасти безумны, а кто не согласен, тот самый безумный. Выходит, что и рисковать не чем в стремлении к познанию.

Лев бы не стал спорить, отвергая некоторые вещи, с которыми и сам соглашался. Только вот, большинство учёных мужей, говоря о себе, как о безумцах, как казалось Бессердечному, лукавили. Лукавил и он. Мог назвать себя дураком, потому что только дурак будет утверждать обратное, и безумцем, по аналогии, но не верить в это до мозга костей, в глубине души надеясь, что всё вовсе не так и это вопрос простой риторики, фигура речи, и никоим образом не являет собой абсолютную истину. Но вот изречения господина Магдэ могли наталкивать на мысли, что в собственном безумии тот убежден и считает его даже логичным. Это проливало некий луч света на странные эксперименты, которым главный пилигрим сам себя подвергал.

Теперь безумие мерещилось Льву всеобъемлющим оправданием.

«Почему?»

«Ответ прост: я безумен!» – такой диалог выстроился в сознании абсолютно невольно.

– Да-да, поразмышлять над нашим диалогом было бы для Вас, Лев, очень занятно. Только вот, времени у нас совсем не много. Столь желанная лунная поляна уже не за горами, и в прямом, и в переносном смыслах. Мне стоит ввести Вас в курс того, как Вы достигните окончательного пункта назначения, – Магдэ жестом пригласил спутника с собой.

Хозяин дирижабля спустился в отсек к Виги и Бигги, проследовав дальше, в отделение, вместившее в себя раскладной пароплан:

– А вот и ещё один транспорт, которым придет воспользоваться.

– Я никогда не летал на пароплане.

– Что ж, на лунной поляне Вы тоже никогда не были, значит этой ночью, Лев, Вас ждет масса интересных открытий. Не переживайте, я научу обращаться с этой штукой.

После инструктажа Бессердечный все еще задавался другим вопросом:

– А как я вернусь обратно?

– Богиня вернёт, если решит так. О-о-о… – протянул Магдэ. – Вовремя мы. Пора планировать на славный летающий островок.

Не веря скоротечному приближению неминуемого, но логичного окончания паломничества, Лев взглянул в небольшой иллюминатор, открывающий вид на то место, что он видел во сне.

Между синевой ночного неба и тёмной зеленью крон, укрывших землю, в лунном свете изумрудами блестела полупрозрачная трава, ковром стелящаяся над фантастическим летающим островком:

– Не бойтесь. Если Вы видите его, значит Богиня шлёт своё приглашение.

Лев давно получил его. Во снах, зовущих столь настырно, в мыслях, постоянно отвлекающих от обыденной жизни, в звоне колокольчиков, затрудняющих слух. Только когда Бессердечный двигался к этому месту, косвенно или напрямую, беспокойство оставляло его.

Ветер подхватил плотную ткань пароплана, когда Лев выпрыгнул навстречу судьбе. Магдэ и Виги помогли закрепиться кожаными ремнями к корпусу, но молодой человек всё равно крепко сжимал металлические ручки, стараясь рулить, как инструктировал хозяин дирижабля.

Приближаясь к таинственному островку, плывущему по воздуху, Лев был охвачен таким трепетом, какого не ощущал ещё никогда. Коснувшись носками ног тверди, удивившись переменам вокруг него, Бессердечный вспомнил слова Магдэ:

«Луна превратит

Изумруды в алмазы.

Я на поляне».

Эпизод 5: Напророченная

Звуки, текущие шумным потоком привычно откликались в мозге звоном маленьких колокольчиков. Остров рос на глазах. Бриллиантовая трава расходилась кругами, поляна оформлялась в настоящую лесную опушку, обрастая высоченными сказочными деревьями.

Звёздный свет, смешивался с лунным отражением солнечных лучей, формируя эфемерную лестницу, удаляющуюся за одинокое облако.

Босые женские ноги спускались по дрожащим ступеням, позволяя многочисленным украшениям издавать своеобразную песнь. Высокая стройная женщина была вся увешана цветами и драгоценными камнями, её волосы, собранные в невероятную прическу, напоминающую букет белых роз, завораживающе сияли.

Когда Богиня спустилась, а Лев ни на секунду не сомневался, что это была она, или, по крайней мере, её воплощение, понятное его разуму, ожидаемое, но в то же время, превосходящее даже самые смелые мечты. Звон прекратился.

– Ты пришёл, – прозвучал далекий голос, больше похожий на дуновение летнего ветерка.

– Я не мог иначе, – произнес Лев вслух.

– И я не могла не призвать тебя, – Бессердечному показалось, что Богиня лукавит. Кто он такой? Чем заслужил особое внимание? А может быть, его и не нужно было заслуживать?

– У меня столько вопросов.

– Если они касаются смыслов или высших материй, то забудь о них и отринь. Это то, что не должно касаться смертного существа.

– Зачем тогда жить? Если не сможешь познать истину.

– Это понятие придумали люди. Мне сложно объяснить…

«Уж если Богиня не в состоянии пролить свет на вопросы Бытия, то тогда кто?»

– Не думай так. Ведь дело не моих силах, а в том, на что способен разум человека. Время, пространство, математика, механика, философия, музыка, магия – это всё человеческое. Даже то, что кажется объективной реальностью, не является ей в абсолютном понимании.

Слова были знакомыми, но вот их истинный смысл, тут же Лев поймал себя на мысли о том, что Богиня предупредила о неправильном понимании человеком этой самой истины, но все же, смысл был неподвластен познанию, а уж тем более осмыслению и пониманию. И куда страшнее было от того, что возможно нельзя понять само понимание.

– Остановись, – прервал сумасбродную мысль свежий ветер разума. – Не за тем я искала встречи с тобой, юный Лев, чтобы свести с ума.

– Разве всемогущество не дает возможности Богине быть вездесущей?

– Я же сказала, остановись. Не понять тебе всех мотивов, тонкостей и законов Мультиверсуума. Я не вмешиваюсь в дела смертных, лишь в исключительных случаях.

– Но как же паломники? В Атертоне целый клуб Ваших пилигримов. И все утверждают, что были здесь.

– Были и видели то, что желали увидеть. Я даровала им свою благодать, чтобы со временем, люди возродили веру, ушедшую с развитием паровых технологий.

– Выходит и мне выпала честь стать проповедником.

– Боюсь, что нет. Нет совпадений во Вселенной. Нет чёткого направления у времени. Но есть хаос, энтропия, которая неустанно возрастает. Ты станешь частью того, что сдержит её хаотичную природу, не даст разорваться всему, что дорого людям.

– Нужно ли мне это?

– Исполни волю мою и будешь одарён тем, чего так жаждешь в обход всех правил и условностей, ограничивающих смертных. Откажись и вернись к терзаниям, кошмарам и агонии. Безумие не заставит себя ждать. Или милосердная смерть.

А вот и милосердная Богиня, сыплющая угрозами.

– И что же такого могу сделать я, простой смертный?

– Даровать поддержку другой смертной. Её не прельстят мои обещания. Смертные женщины жаждут любви, ждут своих рыцарей.

– То есть мне нужно влюбить в себя какую-то деву? – Льву стало немного смешно от такой просьбы Богини. Богини, а она действительно женщина, хоть и отрицает это.

– Всё, что тебе нужно знать – это имя. Когда ты встретишь её, твой дар сам поведет тебя к ней. Ведьмы из южных лесов Эбонхэбэна, уродливая красная тень и механизмы встанут на твоем пути, но ты обуздаешь технологии. А Напророченная совладает с магией.

– Да, но почему я?

– Ты Лев, Бессердечный, Хато-Ресу. Твой род определил тебя как рыцаря хозяйки механического кота.

– И как её имя?

– Ты знаешь его. Всегда знал, она снилась тебе, хоть ещё и не родилась.

– Как же я…

– Кровью, шестеренками, хромом. Ты потеряешь и вновь обретёшь себя. Произнеси вслух её имя.

– Но я не знаю!

– Знаешь! – Богиня схватила Льва и взглянула за его голубые глаза, заставив в его голове эхом прокатиться невыносимому грому. Бессердечный выкрикнул, что было сил:

– АКИКО!!!

Эпизод 6: Красная тень

Лев проснулся среди сухих веток на опушке. Не бриллиантовой, не изумрудной, а самой мрачной, поросшей вьюнком. Кусты у входя в чащу обвивала паутина шелкопрядов.

«Где Магдэ? Где дирижабль?»

Пароплана тоже видно не было.

Ответов, на наивные выкрики заблудившегося в лесу, не последовало. Бессердечный пытался прикинуть, что если они прибыли с юго-запада, то, скорее всего, дирижабль продолжил путь на северо-восток.

Следовать предстояло в гору. Вполне могло статься, что его спутники ожидают на возвышенности, свободной от деревьев. Не могли же они вернуться без него в Атертон, Магдэ был знаменитым проводником паломников вроде Льва. Тем более, он, наверняка, хотел бы узнать, как прошла встреча с Богиней.

Подобрав приличную палку, чтобы упираясь в землю легче подниматься по склону, а в случае чего отгонять диких зверей, Бессердечный направился по намеченному маршруту.

Кажущийся не сильно крутым подъём уже через пару-тройку часов заставил присесть передохнуть. Деревья потихоньку редели, но явного просвета всё ещё не было видно, как и искомого воздушного судна.

Отвлекаясь от чувства начинающийся жажды, Лев, ощутив второе дыхание, продолжил подъём, сопровождаемый шуршанием зайцев в опадающей листве.

Ещё через час-другой дирижабль показался меж поредевших ветвей и стволов.

«Ну, слава Богине!» – только вот Бессердечный удивился тому, что его никто не искал и даже не вышел навстречу.

Войдя в кабину Лев сделал несколько окликов, тишина. Он обошёл все помещения дирижабля, но не обнаружил ни Виги, ни Бигги, ни Магдэ. Не пошли ли они искать его по округе? Наверняка кто-то должен был остаться на месте.

Лев вышел. На крики ходящего по кругу пилигрима никто не ответил.

«Очень странно», – нервные струны натянулись.

Совершив ещё пару кругов вокруг места стоянки, Бессердечный обнаружил, что канаты, держащие дирижабль, были привязаны к деревянным кольям, неглубоко вбитым в землю.

«Взлететь можно и без посторонней помощи», – Лев не планировал бросать на произвол судьбы троих человек, оказавших ему столько безвозмездных услуг, но он не мог сгинуть здесь, если в ближайшее время никто не вернётся.

Воспользовавшись запасами питьевой воды внутри дирижабля, Бессердечный расположился на ночлег. Он решил подождать сутки, и если не дай Богиня, никто не вернётся, поднять в воздух паровой летательный аппарат и отправиться в Эбонхэбэн. Почему именно в город туманов? Состоявшийся пилигрим не знал, как его примут в Атертоне, в клубе пилигримов Богини, узнав, что из паломнической экспедиции он вернулся без господина Магдэ.

После фантастического путешествия на лунную поляну и долгого подъёма по склону, Лев устал достаточно, чтобы погрузиться в сон с незапоминающимися видениями.

Взглянув на часы по пробуждении, Бессердечный понял, что проспал двадцать часов. Ещё раз обойдя внутренние помещения, затем выйдя наружу и выкрикивая имена Виги, Бигги и Магдэ, не услышав ответа, Лев был готов запустить паровые двигатели.

Как и предполагалось, веревки, закрепленные за хлипкие деревянные колья, вытягивали их из земли, с минимальным сопротивлением позволяя дирижаблю оторваться от земли.

Модернизированный манёвренный аппарат господина Магдэ было легко пилотировать. Задав правильное направление, Лев расслабился, позволяя навигационной системе самой рассчитать сопротивление и направление воздушных потоков и двигаться дальше на северо-восток.

Хорошо было бы по прибытии совершить посадку на северном аэровокзале, но почему-то завидев Эбонхэбэн, Бессердечный столкнулся с проблемой навигационных приборов. Дирижабль двигался мимо, в сторону восточных скалистых хребтов.

Естественно, Лев постарался скорректировать проложенный курс, но приборы отказывались слушаться.

«Что за чертовщина?» – точно кто-то повредил или перепрограммировал панель, отвечающую за точность навигации, нарушив регулировку погрешности курса.

Ручное управление было заблокировано. Задумавшись о страшной судьбе разбиться о скалы, Лев паниковал, пока не заметил на механическом радаре, анализирующем воздушные потоки объект, приближающийся с юга. Взглянув в аэроперископ, Бессердечный обнаружил пароплан. Настроив резкость, чтобы разглядеть пилота, Лев увидел лишь зловещую красную тень.

«Предупреждение Богини», – пароплан норовил протаранить наружную оболочку газового отсека. В планах новоявленного неприятеля Лев не ошибся. Кто это или что? Виги, Бигги и Магдэ исчезли, неужели эта красная тень убила их и, воспользовавшись их же паропланом теперь атакует и Бессердечного?

Против манёвренного и легкого летательного аппарата красной тени дирижаблю нечего было противопоставить. Единственным, что мог сделать Лев, так это постараться сбавить высоту и выбрать наиболее щадящее место для аварийной посадки, или не дай Богиня, крушения.

Несмотря на все старания одинокого молодого пилота, красная тень атаковала напористо и многократно с удивительной точностью и скоростью. Сначала Лев рухнул на пол, затем его начало носить по всей кабине пилота.

Бессердечный почувствовал недолговременную невесомость, прежде чем удар, частично смягченный килевым амортизатором, не встряхнул все внутренние органы и болевой шок, последовавший за этим, не выключил сознание.

Когда Лев пришёл в себя, он был за пределами дирижабля.

«Как это произошло?» – Бессердечный увидел дымящийся пароплан. Красная тень также потерпела крушение, а может нет? Может эта тварь и вытащила его из дирижабля?

Вокруг никого не было. Держась за бока, ноющие от боли, едва перебирая ногами, Лев всё же нашел силы, чтобы осмотреть и пароплан, в котором не оказалось ничего примечательного, ни крови, ни тела, а также дирижабль с изорванным внешним покрытием, разбитой кабиной и деформированными опорными кольцами. Газовая камера уже наполнилась воздухом, гелий вышел, паровой двигатель успел остыть. Судя по всему и воздух внутри подъёмных отсеков. Летательный аппарат завершил свой последний маршрут, и уже прошло несколько часов.

«Здорово меня вырубил. Хорошо, что хоть как-то идти могу, – Лев взглянул вниз со скалистого утеса. Эбонхэбэн простирался к северо-западу от места крушения. – Ничего себя, как отбросило дирижабль!»

Внезапно Бессердечный ощутил пинок, заставивший его кубарем скатиться вниз на пару метров к скалистому выступу склона. Перевернувшись на спину, Лев инстинктивно выставил руки вперед. Это помогло сдержать ужас, обрушившийся на него.

Красная тень. Вблизи молодой пилигрим разглядел, что это, скорее всего, человек, но объятый какой-то аурой, скрывающей лик. Снова вспомнились предостережения Богини о ведьмах, красной тени и прочей нечисти, что угрожает некой Акико, которую ему следует найти и защищать. Хотя сейчас стоило защитить для начала себя.

Красная тень пыталась придушить Льва? Мёртвой хваткой, зажав его горло, лишая возможности вздохнуть или сглотнуть слюну, наполнившую рот и текущую по щекам. Кряхтя, Бессердечный ударил ногой неприятеля, заставив ослабить хватку и руками отбыть цепкие клешни убийцы от своего горла. Теневой незнакомец, очертания которого колебались в воздухе, отошел.

– Кто ты? – враг молчал, но не нападал более. Под красным покровом, материальность противника померкла и растворилась. Лев бы подумал, что это посттравматическая галлюцинации, только вот шея нестерпимо болела. Мог ли он сам себе нанести эти повреждения, душить в состоянии припадка неясной природы?

Враг исчез, да и сознание вроде бы стабилизировалось.

Медленно и осторожно, используя практически все оставшиеся силы, Лев спустился к южным воротам Эбонхэбэна, города туманов, хранимого Богиней, поздним вечером, когда бездушный мегаполис наполнялся храпом безразличных людей.

Эпизод 7: Трансформация

– Ну вот, похоже, тебе удалось восстановить картину минувшего, – подбодрил Сато.

– Да, только вот от того, что я вспомнил всё, легче не стало. Голова болит.

– Поспи, – я пока схожу к аптекарю за новой порцией мазей.

– Лучше позови врача, дядя. Не похоже, чтобы мне становилось лучше от этих примочек.

Сато кивнул и ушёл, а Лев на самом деле уснул. Он сделал бы это и без всяких советов. Уж слишком ломило всё тело, лихорадка усиливалась, а головная боль накатывала вместе с тошной, как её неразлучная спутница.

В ужасном физическом состоянии сны ещё хуже, печальнее и страшнее. Порой можно даже ощутить физическую боль, падение в пропасть, спазмы и прочие неприятные вещи. Как правило, это длится долго, появляется желание проснуться, взяв неподвластное под контроль, но это тщетно.

Бесконечно тянущееся для Бессердечного время по ту сторону сознания прекратилось, когда он услышал разговор. Сато привёл врача, как и обещал.

– Раны сильно гноятся.

– Я делала ему инъекции пенициллина, но эффект слабый.

– Это Ваш родственник? – интересовался врач.

– Не совсем, – помялся Сато.

«Что значит не совсем? – Льва покоробило. – Я ведь твой племянник, дурья башка».

– Госпитализация поможет?

– Боюсь, что нет. Я выпишу морфий. И оставлю пару ампул Вам. В аптеке получите ещё десять, больше не понадобится, я полагаю. Антибиотики лучше отменить. Не мучайте парня в последние часы.

«Последние часы? – внутри Льва начал просыпаться дикий зверь. Соответствующий его имени, мечущийся в сознании в жалкой попытке выбраться из сжимающейся клетки. – Я что, умру?»

Сато с врачом удалились, но всё ещё не оставили помещений дома. Обговаривали что-то, но Бессердечный уже не слышал их.

«Я умру!» – лучше было бы этого не знать. Лежать, представлять этот момент. Скоро, хотябы секунду точную никто не знает, и хвала Богине. Иначе оставалось бы только вести обратный отсчёт. День, десять часов, два, час, полчаса, десять минут, минута, ещё полминуточки, десять, девять, восемь, семь, нет пожалуйся, НЕТ! Три, два, один…

Лев не знает момента, но от этого не легче. Отвлечься бы. Да разве получится?! Он умрёт! Только чудо поможет.

«Ахахаха!» – истерический смех вырвался из груди.

Пора молиться. Богине. Он ведь должен спасти Акико, которую знать не знает, побороть красную тень, атаковавшую его на дирижабле и позже на земле.

«Ну, давай, Богиня, действуй! Ты же избрала меня для великих целей, спасай!» – его внутреннюю истерику прервал звук закрывшейся входной двери и вернувшийся Сато.

– Что? – Лев смеялся. – Всё, дядя, племянничку, полуродственнику пора на кладбище?

– Я сделаю тебе инъекцию морфия, ты уснёшь, скорее всего, более приятным и глубоким сном.

Что же выбрать? Умирать в агонии или во сне? Казалось, что кто угодно выберет сон, но Лев мазохистки хотел прочувствовать все грани страданий. Сильная боль даёт неповторимое ощущение жизни.

– Нет! Я не хочу умирать, как старик!

– Ты не умрёшь. Я приведу человека, который поможет, – Сато произнёс это со знанием дела.

Лев дал согласие на инъекцию, и вскоре уснул.

Глубокая тьма бездны поглощала долго и даже… приятно. Вокруг вращались символы, буквы, которые хотелось поймать и выстроить слово. Знаков было много, но собирал пилигрим всегда одно и то же слово, имя – А-р-т-и-з-а-н.

– Опустевшие маслёнки! – услышал выкрик Сато Лев. – Что здесь произошло?!

Лев ощутил, что лежит на полу, он полон сил, даже смог встать и присесть на кровать.

Вокруг был полный хаос, беспорядок, как после домашнего урагана.

– Ты что натворил? Неужели это морфий?

– Возможно, – вместе с Сато пришёл еще один щупленький немолодой мужчина, у него было что-то в руках, завёрнутое в одеяло.

– А это ещё кто?

– Возможно, Ваш спаситель, молодой человек, – незнакомец не разбираясь с беспорядком положил принесённый предмет и развернул одеяло.

– Что это, автоматон? – Лев разглядел механического кота, кроме того, гость Сато достал из кармана янтарный камень и положил рядом. – А это что?

Два немолодых мужчины переглянулись:

– Я знаю, что Вы находитесь на грани жизни и смерти. Множественные нагноения, внутреннее кровотечение, врач поставил неутешительный диагноз.

– И всё же, – внутри Льва забрезжила искра надежды, – Вы думаете, что у меня есть шанс?

– Это настолько тонкая грань, молодой человек. Прежде, чем я предложу Вам вариант спасения, мне стоит убедиться, что Вы готовы к нему.

– У меня есть выбор: умереть в агонии, во сне, или уцепиться за любую возможность спасения, дайте подумать… – Лев саркастично выдержал театральную паузу. – Чёрт возьми, я готов на всё!

– Есть вещи, которые могут быть хуже смерти.

– Не станете же Вы мне предлагать их, – перебил друга Сато Бессердечный.

– Я предлагаю спасти то, что считаю венцом жизни, человечности и сути любого индивида – разум.

– А тело?

Гость в доме дяди развел руками:

– Тело Ваше уже не спасти, увы!

Лев взглянул на механического кота:

– Полагаю, что эта груда металлолома неспроста была доставлена сюда.

В глазах незнакомца, так и не представившегося проскользнула легкая обида:

– Это одно из величайших изобретений человечества, моих изобретений, – настойчивым голосом друг Сато перевернул стол их диалога. – Это уникальный автоматон, и я могу перенести Ваше сознание внутрь него.

Помимо того, что Лев и представить себе не мог, как это собирается сделать этот, начавший казаться безумцем господин, ещё сложнее было смоделировать представление о жизни в таком облике.

– Это то, о чём я предупреждал, выбор непростой.

– И как же это произойдет… моя трансформация?

– Морфий нам поможет ввести Вас в состояние отключения болевой чувствительности. С помощью этого ядра и электрической дуги, мы перенесём сознание из тела в автоматона.

Отсмеявшись от услышанной чепухи, Лев понял, что оба старца дали ему успокоиться самостоятельно, не стремясь ускорить процесс.

– Допустим, я поверил во всё это. Но, разве это буду действительно я? Может это будет лишь моя копия, воспоминания, но моя истинная идентичность умрёт в этом смертном теле.

«Истинная идентичность», – Лев вновь вспомнил Богиню, говорящую, что нет ничего по-настоящему истинного.

– Я согласен, – по лицу двух учёных читалось, что они не готовы были к столь резкому кивку.

Всё началось именно так, как и рассказывал друг Сато, инъекции морфия, расслабления. А вот дальше началось что-то странное. Неописуемые ощущения в теле, выключение зрения, тактильных ощущений, оставался лишь слух, достаточно острый, чтобы чётко различать голоса и фразы.

– Какова цель ядра?

– В нём будет законсервирована память.

«Память законсервирована?» – первая шокирующая новость.

– Автоматон будет возвращен к состоянию, в котором пребывает мозг новорожденного, Хатори, – голос принадлежал другу Сато.

«Почему он так называет дядю?» – на этом диалог учёных не прекратился.

– Что ты будешь делать с ним, Сато? – спросил дядя.

– Буду воспитывать. Как человека, как сына. Ведь это мой племянник. Возможно, я верну ему память потом. Сейчас в ней слишком много страданий. Зло крепнет на подобном.

«А вот и один из ответов, – понял Лев. – Его дядя, Сато, это тот незнакомец, что принес автоматона, а человека всё это время „заботящегося“ о нем зовут Хатори».

За этим последовал яркий свет рождения.

Эпизод 8: Анализ

– Теперь я всё это четко вспомнил. Историю своей прежней жизни, историю жизни у «папы», и все предательства, постигшие меня на этом пути, – Лев оглядел стоящих вокруг Хатори, Артизана, Иошито и Джеро.

– Сато не был предателем, – воспротивился Хатори.

– А что на счёт тебя, старик? Ты выдавал себя за моего покойного дядю. Неудивительно, что я ненавидел тебя в то время, когда считал себя маленьким мальчиком. Зачем вы вдвоем похитили мои воспоминания?

– Сато объяснил, что есть риск. Он переживал о тебе. Воспоминания могли не поместиться на изначальном чипе автоматона. Поэтому он использовал ядро. И как я вижу весьма успешно.

Артизан закашлял:

– Прошу меня извинить, но это что же выходит, старик, тебе было известно обо всём, с чем мы пришли сюда с Иошито? И вместо того, чтобы выложить всё как на духу, ты втирал нам про свои опустевшие маслёнки и провалы в памяти? В незнайку решил поиграть? – профессор презрительно посмотрел на механика.

– Всё не просто…

– Только не нужно сейчас нести эту ахинею, – поддержал друга Иошито. – Моя дочь пропала, возможно она жива, а может… может и нет. Но зачем тянуть время и всё усложнять, если «всё не просто» и так?!

Похоже, что Хатори пытался оправдываться, приводя любые доводы:

– Лев Бессердечный, тот человек, которого я нашёл на улице, раненого, он представлял угрозу. Когда я услышал его рассказ о лунной поляне, Богине, господине Магдэ из Атертона, я запаниковал. Сато поддержал меня. Мой друг разбирался в людях. Он подозревал, что пережитое Львом может толкнуть его в пучину, из которой он выплывет со всеми ужасами мира!

– Друг, – Лев вновь перевел дискуссию непосредственно к своей персоне. – Как же случилось, что он погиб на замёрзшей реке? Хулиганы?

– Был взрыв. Полицейские всё так и оформили. На самом деле трудно поверить, что у каких-то сирот нашлось столько пороха…

Автоматон рассмеялся:

– Хатори, Хатори. Мне до газовой лампочки. Помер Сато, и Богиня с ним.

– Вот и славно, – согласился Иошито. – Мы здесь не за этим собрались. Сначала ты, Лев, заставил всех ждать Артизана, не желая рассказывать свою слезливую историю без него, потом мы полночи слушали её. И каков итог? Где Акико?

– Разве я говорил, что у меня есть ответ? Богиня утверждала, что встретить её – моя судьба. Я встретил. Также она сказала, что я должен защищать её и помочь побороть тьму, тогда я вновь обрету себя, – Лев оглядел свои механические лапы, усовершенствованные Хатори. – И вот теперь я хочу найти её не меньше вашего. А что касается профессора, то, как я и рассказал, я складывал его имя во снах. Не думаю, что это простое совпадение. Артизан Акио должен сыграть свою роль.

– Что мы имеем в итоге, из того, что ещё не охватили, – профессор почесал бороду.

– Только не это, – глаза Джеро расширились от ужаса.

– Ах, мой юный друг, – Артизан хлопнул сироту по плечу. – Ты думал, что я за тобой просто так ходил и твои бредни выслушивал?

– Даже если предположить из всего, что Акико до сих пор во власти ведьм, нет никаких поводов думать, что она до сих пор жива.

– Жива-живёхонька, – протянул Лев. – Иначе Богиня бы не затеяла эту игру. Без обид, Иошито, я не пытаюсь сделать твою дочь простой пешкой, скорее наоборот, она в этой партии белая королева.

– Послушайте, – Джеро громко сглотнул слюну, – я присутствовал на шабаше в вальпургиеву ночь. Где сейчас искать ведьм я не знаю. Активны ли они?

– Уверен, что да, – голос Артизана был твёрд. – Юки, моя дражайшая супруга, уехала чересчур надолго. Выходит, что эти адские бестии к чему-то готовятся.

– Я же сказал, я не знаю, как их найти, – повторил Джеро.

– Значит, потрясём Раста, моего любимого студента, защитника технологий. Поверить не могу, что и эта дурья башка на что-то годится, кроме как устраивать дебаты в периоды моего похмелья, – профессор Акио иронично ухмыльнулся.

– Отправимся на рассвете, – кивнул Лев.

– Нет, – категорично заявил Иошито. – Никаких механических котов-переростков мы с собой таскать не будем. Сиди здесь со своим другом Хатори. Сами справимся. Если моя дочь захочет тебя увидеть, я скажу ей где тебя найти.

– Вот это поворот! – Лев сверкнул лампами искусственных глаз, став в боевую стойку настоящего хищника, готовящегося к прыжку.

– Умерь свой пыл, – Хатори достал из закромов храбрость. Где она пряталась до этого? В пустых маслёнках? – Пусть идут. У меня есть кое-что для тебя, Лев.

Заинтригованный автоматон присел:

– Хорошо. Пусть ступают. Пока дождь вновь не начался.

Эпизод 9: Дракон?

«Механический кот заржавел от туманов. Я не кот, я не мальчик. А кто? Молодой пилигрим Богини? Нет. Я умер. Точнее моё тело умерло. Теперь я лежу в мастерской своего дядюшки, покойного. Его имущество отошло Хатори, закадычному товарищу, соучастнику его безумных экспериментов и злодеяний. А может и на самом деле они вдвоём не хотели причинить мне вред. Ну как же! Они мне врали! Это ли наглость, грех и бесчестие? Может где-то далеко отсюда люди и живут иначе, но ведь Эбонхэбэн строился благородными господами. Горожане чинно ходили по улицам, при встречи склонялись, выражая через одзиги своё взаимное уважение, желали друг другу здоровья. Теперь бюрократия завела этот город в туман, стелящийся по корявым чёрным мостовым. Дети-сироты слоняются по улицам в поисках способа выжить. Поют, воруют. И я так делал, когда, заблуждаясь, считал себя беспризорным мальчишкой. Так вот кто я – заблуждающийся всегда и во всём. Не могу разобраться и найти истину, – внутри искусственных чипов и шестеренок Льва наконец-то что-то щёлкнуло в нужном направлении. – Какие ещё истины? Ведь Богиня сказала, что их нет! Я – Лев Бессердечный, я тот, кто знает и понимает, что ничего не знает и не понимает!»

На самом деле заключенный в автоматона разум чуть шире взглянул в этот момент на мир. И даже к Хатори немного потеплел. А вот и он подошел с какой-то книгой:

– Лев, у меня есть кое-что для тебя.

– Книга? Забыл, что я уже не считаю себя маленьким мальчиком, неустанно погружающимся в истории пыльных томов?

– Это дневник твоего дяди, Сато. Профессор Акио и его товарищ астроном Мотидзуки… отец Акико, они изучали его, здесь многое написано про тебя, и не только.

– Я прекрасно осознаю себя. Мне не нужны никакие дневники.

Хатори присел рядом:

– Здесь есть информация о наследии. О том, что Сато создал для тебя. Это находится здесь, в подвале. Я не мог открыть дверь. Мой почивший друг был поистине хитроумным изобретателем и механиком. Он запер помещение с огромной дверью кодовым замком. И, только прочитав его дневник, я смог получить информацию, как открыть дверь.

– И что же там такое?

Хатори повёл Льва в подвал. И в самом деле, массивная металлическая дверь, которую Бессердечный ни разу не видел открытой, ныне приглашала внутрь, готовая явить секрет, скрывавшийся за ней.

Посреди комнаты расположился механизм. Лев видел его во сне. Это был дракон. Именно такой, каким его представляют в сказках и преданиях, воссозданный из металла, кожи и полимеров.

Когда Льву снился сон, тень от крыльев пролетающего в небе дракона накрывала огромную площадь. Этот же образец не внушал такого трепета. Голова чуть больше головы коня. Крылья в размахе около шести-семи метров. Длина от носа до кончика хвоста от силы метров девять-десять.

– Это автоматон, – обойдя Льва, сказал Хатори. – Такой же сложный и уникальный, как и тот, в который мы когда-то перенесли твое сознание.

– Что ты хочешь сказать, я могу стать драконом?

– К сожалению, я не настолько искусен, как Сато. У меня может не получиться перенести твой разум из машины в машину его методом.

– Тогда зачем ты привёл меня сюда? Для насмешки, или меня должно впечатлить деяние покойного дядюшки, желавшего для меня, – Лев протянул лапу к дракону, – этого.

– Твоё сознание сейчас находится внутри сложного чипа, сопряженного с кристаллическим ядром из редкого камня. Они подключены к механике автоматона, точно так же, как нервные волокна человека соединены с мышцами. Я в состоянии извлечь их и перенести внутрь другой оболочки.

– И что же будет со мной в процессе.

– Я полагаю, что то же самое, что было, пока был выключен автоматон-кот. У меня уйдет немало времени, но я смогу совершить перенос и снова включить тебя, вернув к жизни.

– Жизни? – Лев по-кошачьи усмехнулся. Однако окинув взглядом механического дракона, ему вновь вспомнилась Богиня, предупреждающая, что он должен отыскать и защищать Акико. Этот аппарат больше подходил для этой цели, чем какой-то кототрон, хоть и модернизированный Хатори. – А огнём эта штуковина дышать умеет?

– Это точная копия сказочного дракона.

Бессердечный пронзил механика взглядом жёлтых ламп.

– Определённо!

– Тогда не вижу смысла медлить, – Лев услышал, как начался дождь.

Охотничий отряд

Эпизод 1: Любимчик преподавателей

Территория Эбонхэбэнского университета порой казалась Артизану какой-то аномальной зоной. И причин для такого мнения было сразу несколько. Смог, окутывающий корявые мостовые сюда не проникал, трава была зеленее, солнце ярче и небо голубее. И в противовес этому настроениями своими здешние обитатели отличались не лучшими. Преподаватели-зазнайки и студенты с вечными протестами делали вид, что никому нет ни до кого дела, но к собственной персоне внимания требовали.

– Вот они эти листовки, – Джеро подошёл к злополучному изображению с надписью «Убивайте ведьм» и прочими реквизитами, где было подробно указано, что и как, в том числе напоминание, что обращаться с вопросами к старосте Расту, и сорвал его.

– Дай-ка взгляну, – Артизан взял лист с рисунком, на котором отвратительная старуха с растрепанными волосами, оскалом заточенных напильником зубов и длиннющими когтями хищно смотрела в глаза профессора. Неужели и Юки такая же на самом деле? Акио смял листовку и выбросил в урну.

Группа профессора, астронома и беспризорника отправилась на территорию кампусов в тот же час, что и Джеро когда-то, чтобы наверняка застать студента факультета дирижаблестроения у себя в комнате.

– Снова она, – сирота показал пальцем на девушку, дежурившую в вестибюле, когда вся группа вошла в студенческое жилище.

Несущая свою вахту подняла голову, чтобы рассмотреть гостей. Её глаза были красными, рот приоткрыт, а подбородок запачкан слюной, оторвали ото сна голубку.

– А? – выдавила из себя студентка.

Профессор Акио хотел бы сказать «Б», но сдержался.

– Эй! Вы кто такие? – возмутилась дежурная, когда мимо неё успели пройти Иошито и Джеро.

– Ты что, грибов объелась? – Артизан остановился прямо перед столиком сони.

– Нет, просто покурила немного, – девушка протерла глаза. – Профессор Акио, не узнала Вас.

– Ничего, отдыхай, – Артизан небрежно, по-хамски, ладонью заслонил глаза девушки и догнал соратников, оставив бедняжку в вестибюле, чтобы та спокойно продолжила деградировать.

Джеро сказал, что комната Раста в конце коридора, и профессор не побеспокоил остальных обитателей кампуса.

– Стучи, мы с краю постоим, – профессор поднял за локоть руку сироты, побуждая к действию. Тот неуверенно похлопал ладошкой по двери.

– О, снова ты, заморыш! Бошки что ли принес?

– Смотри, чтобы твою не свернули, – Артизан и Иошито вошли в поле зрения старосты, – господин Котаси.

– Профессор? Какая честь! – Раст склонил голову.

– Мы зайдём ненадолго, – утвердительно заявил Акио и то ли своим авторитетом, то ли какой-то неведомой энергетикой, щупленький, заставил гору мускулов попятиться назад и дать ему, астроному Мотидзуки и, как назвал его спутника Раст, заморышу, войти в комнату, не отличавшуюся порядком.

– Не ждал гостей, – студент Котаси виновато собрал грязное исподнее и затрамбовал под кровать.

– Мы не из программы обыск и свидание, угомонись. Мы пришли поговорить на твою любимую тему, о ведьмах, вальпургиевых ночах, шабашах и сатане.

– Профессор, я не знаю о чем Вы. Мы с госпожой Сакуро в перемирии. Всякая охота отменяется.

– Ты мне зубы не скаль и не заговаривай, – рявкнул Акио. – Ты у Джеро про какие бошки спрашивал? Конопляные скажешь, или всё же человечьи?

Котаси присел на кровать:

– Ну, раз уж так разговор поворачивается, то давайте на чистоту. Я не против. Сразу хочу поправку внести: ведьмы – уже не люди. Если они поклоняются чёрному козлу лесов, значит души у них нет.

– Какому ещё козлу? – астронома этот термин заинтересовал больше всех.

– Чёрному. Шуб-Ниггурат, примерно так звучит. Это какое-то нечестивое создание. Я особо информацией не располагаю. Читал, что два раза в год они приносят дары в уплату за свою силу. Весной в вальпургиеву ночь: с тридцатого апреля на первое мая и осенью в канун дня всех святых: с тридцатого на тридцать первое октября.

– И что, нам до осени ждать? – Иошито, похоже, опешил. – Моя дочь, возможно, у этих ведьм!

– Так, спокойно, – Артизан утихомирил друга. – Скажи, мой любимый студент, что ещё тебе известно?

– Не многое. Знаю, что если убить нечистую, то она может вернуться. Чтобы избежать возрождения дьяволовой шлюхи, нужно вбить ей в сердце кол.

– Осиновый? – уточнил Артизан.

– Из любого дерева, – ответил за Раста Джеро.

– Ну да, я и забыл, что ты у нас тоже бывалый охотник на ведьм. Так, Котаси, кроме двух ночей в году ведьмы ещё шабаши устраивают?

– Возможно, – Раст пожал плечами. – Есть множество особенных дней. Например, парады планет, прилёты комет, дни равноденствия и солнцестояния. Только вот для каждого случая место шабаша определяется особым образом. И я не знаю как.

– А кто знает? – напирал Иошито.

– Да, ты где такие сведения раздобыл? В университетской библиотеке подобных книжек нет, – подтвердил профессор.

– Знаю одну женщину. Она нумеролог и астролог, к ней по объявлению обращался.

– Ладушки, значит, завтра от занятий тебя освобождаю, поведёшь нас к милой госпоже-цифрологу.

– Нумерологу… Но, гм, профессор, Вы же отстранены, у Вас нет таких полномочий.

Артизана обдало холодной водой:

– Ты откуда эту глупость взял? Я в отпуске!

– Вы не знали? – Раст виновато опустил голову и пробубнил еле внятно себе под нос. – Ректор приказ подписал, на собрании старост факультета объявили.

С момента оглашения этой дурной вести не прошло и минуты, но Артизан уже успокоился и даже вздохнул с облегчением. К чёрту это всё он и сам хотел послать. Да и к тому же отстранили, не уволили. Если нужно будет, вернётся к работе.

– Печальные новости, но к своему буквологу-иероглифологу всё равно нас отведёшь завтра утром.

– Цифрологу, тьфу, то есть нумерологу. Профессор, Вы же на этом оставите меня в покое?

– Ишь, разбежался! К ведьмам с нами потом поедешь. Устроил охоту, так будь охотником. Не сцы в трусцы! – настойчиво сказал Иошито.

Раст Котаси завертел головой:

– Ну уж нет, на это пойти вы все меня не заставите!

– Посмотри ещё раз на этого парня, – Артизан потрепал за плечо Джеро. – Его друзья пали жертвами ведьм. А мой дорогой друг, астроном Иошито Мотидзуки, потерял дочь. Банда этого «заморыша» тебя растерзает за своих, и они не примут оправданий. А знаменитый на весь Эбонхэбэн изобретатель астролябии будет дергать за все имеющиеся у него ниточки, чтобы максимально усложнить тебе жизнь, если тебе не перегрызут до конца горло.

Глазёнки Раста нервно забегали.

– Успокойся, – профессор Акио похлопал Котаси по плечу. – Это ведь лишь в том случае, если ты откажешься. Но ты же умный. Староста.

Выходя из комнаты, Артизан добавил: «Завтра в девять, у входа в кампус».

Оказавшись на свежем воздухе, Джеро поинтересовался, где они будут ночевать. Иошито пригласил всех к себе.

– Почему мы не берём с собой Льва?

Этот вопрос сироты немного взбесил Артизана:

– С котом механическим думаешь везде таскаться? Кроме того, я полагаю, что у него с Хатори есть дела. Может быть, мы даже Льва больше таким не увидим.

– Как это?

– Видел я в дневнике его дядюшки тире папы Сато один занятный чертёж. Не удивлюсь, если автоматона по нему он успел собрать до своей внезапной кончины.

Эпизод 2: Анализ на паразита

– Смотри, всё готово! – Юки достала из пакета ботинок. – Сапожник подшил подкладку и даже набойки поменял бонусом.

– Ты моё золото, – Артизан поцеловал жену. – Я не слышал, как ты вернулась. Мы тут собирались…

– Поехать на юг от Эбонхэбэна, чтобы убить меня и моих подруг?

Кошмар. Профессор надеялся, что не увидит во снах ничего дурного на трезвую голову.

Артизан проснулся на диване в гостиной Иошито. Джеро расположился на раскладном кресле и тихо посапывал. Акио чувствовал, что до рассвета осталось недолго, а также понимал, что уже не уснёт.

Юки явилась во сне неспроста, профессор думал о своей жене постоянно, с тех пор как Джеро поделился своей историей о поездке на юг и походу в лес в вальпургиеву ночь.

«Кошмар, с которым я столкнулся в южных лесах, до сих пор отравляет всё вокруг меня, даже весеннее небо и подснежники, робко пробивающиеся в густой мгле Эбонхэбэна, – так говорил сирота о том, как его жизнь изменилась с той ночи, добавляя, – я смог вернуться в этот приют, в ненавистный город. Но сбежать от страха и угрозы мне так и не удалось».

Парень клялся, что и Юки там была. Она может быть причастна к исчезновению Акико Мотидзуки. Что же тогда предпринять профессору? Убить собственную жену? Или позволить продолжать злу плодиться, расползаясь по земле? Дилемма.

Во сне жена отнесла сапожнику порванную обувь, в реальности этого не произошло. Она прикрылась тем, что отправилась к сестре, чтобы помочь с выставкой, потом прислала телеграмму, что задержится. Если Джеро не врёт, то на самом деле благоверная укатила на ведовской шабаш, посвященный чёрному козлу лесов.

«Иа, Юки! Иа, Шуб-Ниггурат!» – профессор вспомнил ещё одну любопытную фразу из рассказа сироты. «Иа!» – похоже на какое-то приветствие или восхваление. «Чёрный козел лесов это что-то вроде божества», – сказал Джеро егерь. Почему тогда Юки восхваляют наравне с ним? Она что не просто тварь нечестивая, но и главная у них? Мрак.

Ведьму нужно добить, вбив деревянный кол в сердце. Это не всё, что знал о них Артизан. Ведьмы воюют за природу и магию, им противен прогресс, технологии и всё что с ними связано. Профессор всю жизнь посвятил науке, а его жена выходит всю жизнь была её противницей? Разве это может быть возможно? Разве что… Юки – агент в стане врага.

Делала ли она когда-то что-нибудь, чтобы помешать Артизану в его исследованиях?

Пять лет назад: ночь перед экзаменом. Зима, близится Новый год по западному стилю, многие приезжие студенты гуляют всю ночь в канун рождества. Профессор тогда вышел из отпуска и практически вышел из запоя. Любимая жена помогала, готовила детоксные коктейли. Артизан утром мучился от диареи, экзамен был сорван и перенесен. Мелочь.

Четыре года назад: начало лета, проверка курсовых работ. Профессор предварительно ознакомился с трудами наиболее перспективных студентов, некоторые его заинтересовали своим модернизмом. Он тогда сложил их в отдельную толстую папку, чтобы изучить досконально. Юки совершенно случайно пролила кофе, не специально, разумеется, именно на эти труды, пыталась исправить оплошность и… окончательно испортила курсовые. Может быть совпадением.

Два года назад: в Эбонхэбэн прибыла целая делегация ученых из Атертона. Целью было делиться опытом. Участников съезда, чтобы спасти от гостиничных клопов расселили по домам преподавателей технических кафедр университета. Семейная пара ученых, занимающихся паровыми двигателями, была подселена к семейству Акио. Юки тогда ужасно себя вела, даже Артизан со своим алкоголизмом не мог сравниться с позором, которым покрыла его жена, своими неуместными шутками, ремарками и отсутствием манер. Она могла быть не в духе.

Год назад: сестра супруги устраивала выставку и просила помочь, Юки уезжала в это же время. Два года назад то же самое, и три, и четыре. Осенью она ездила к матери, чтобы помогать с консервированием крыжовникового варенья. Хвала Богине, Артизана она не брала к неприятной тёще.

Смысла обманываться не было. Юки регулярно уезжала, и даже отмазки были одинаковыми. Профессор был не против, это становилось свободным временем для «прекрасного» предания алкоголизму.

Винить себя за слепоту Артизан не собирался. Да, он учёный муж, но разве мог он собрать весь этот пазл, не имея столь важных фрагментов, которые оказались перед ним лишь сейчас.

Выходило, что Юки не просто ведьма, она – просто сука лесная. Разрушительница жизни. Паразит.

Паразит!

Это точно, вот какое определение ей подходило.

Хорошо, что профессор всё понял. Теперь ему хотелось скорее избавиться от пожирающей изнутри пиявки.

Эпизод 3: Карты, числа, знаки

Артизан мысленно похвалил Богиню, за то, что Раст не стал делать глупостей и в назначенное время встретился с профессором, астрономом и беспризорником.

Юный господин Котаси был готов присоединиться к расследованию. Офис нумеролога, о которой студент упоминал ранее, располагался в северной части Эбонхэбэна, весьма далеко от университета. Пришлось взять напрокат пару паропедов.

Здание внушало доверие. Готическая отделка намекала на солидный возраст, реставрированный фасад и прилегающая территория, засаженная сакурами, придавали притягательности, а всё вышеперечисленное – говорило о дороговизне аренды. Опрометчиво было бы предполагать, что в таком изысканном, а иначе не сказать, здании, ютится кто-то с сомнительной или незаслуженной репутацией.

Иошито, минуя аргументы, выстроенные другом, всё равно был не рад предстоящему сотрудничеству с астрологом. Это вечное противостояние астрономов, изучающих космические пространства как физики, философы и знатоки естественных законов часто противились тому, что пытались навязывать те, кто трактовал положения звёзд как нечто, способное влиять на человеческие судьбы, характеры и взаимоотношения.

На входе четвёрку новоиспеченных охотников на ведьм, если не считать Джеро, у парня за плечами уже был неудачный опыт, встречал охранник-администратор.

– Мы к Нине Юрьевой, – сообщил Раст Котаси.

– Седьмой этаж, офис семьсот три, – кивнул мужчина за стойкой.

Иошито хмыкнул, Артизан догадывался, что друг в очередной раз мог бы поиздеваться над традициями, связанными с числами.

– В чём дело, уважаемый господин Мотидзуки? Всё ещё думаете, что мы поднимаемся в офис мошенницы и шарлатанки? – покосился Раст. – Вы хотите найти дочь или нет? Не думаю, что госпожа Юрьева будет рада такому отношению.

– Боюсь, он прав, Иошито, – поддержал студента профессор. – Эта госпожа наш единственный ключик к дальнейшему расследованию. Не отправимся же мы в чащу южных лесов без каких-либо ориентиров?

– Только поэтому я и терплю всё это, – астроном открыл двустворчатые двери, за которыми расположилась лестница с широкими пролётами меж этажей.

Ощутив легкое жжение в ногах от подъёма, пройдя мимо двух офисов с номерами, начинавшимися счастливой цифрой семь, и по-лидерски открыв дверь третью, Артизан первым вошёл в контору нумеролога. Дизайн интерьера никак не вписывался в представление профессора кафедры дирижаблестроения о том, как может выглядеть помещение, в котором трудится человек подобной профессии. Светлые стены, полы и потолок с лаконичной мебелью и минимумом декора, яркое освещение от множества золотистых газовых ламп и массивных окон с прозрачными занавесками: всё шло в разрез с надуманным антуражем свойственным различного рода гадалкам и шарлатанам.

В приёмной администратор в классическом скромном платье в пол общалась с посетителем, сохраняя спокойствие в противовес повышенному тону господина:

– Я совсем не согласен с такой числовой раскладкой! Провисание номеров соответствующих сакральной чакре! Нина утверждает, что всё ушло выше, в чакру солнечного сплетения!

– Я лишь простой администратор, но и мой опыт, вызванный интересом к делам госпожи Юрьевой, подтверждает, что это распространённое явление. Деньги, власть и положение зачастую не дают развиваться чувственности и раскрепощенности в любовных делах.

– Это просто цифры! – клиент не унимался. – Они неправильно интерпретированы, вот и всё! Я бы хотел, чтобы Нина ещё раз всё проверила. Я зайду через пару дней.

– В этом нет необходимости. Госпожа Юрьева не совершает профессиональных ошибок. Если хотите, можете оплатить повторный анализ и получите его через неделю, а также сможете получить повторные комментарии, но, уверяю Вас, результат будет таким же, а Вы потратите средства впустую.

– Беспредел, – на удивление Артизана, разгневанный господин успокоился, сказав это слово и, слегка осунувшись, прошёл мимо профессора и его компании.

– У госпожи Юрьевой много недовольных клиентов? – вместо приветствия Иошито задал вопрос администратору.

«Кто-то обещал держать себя в руках», – Артизан хотел было одернуть друга за рукав, но вместо него не физически, а вербально это сделала красавица нумеролог:

– Ни одного, иногда под воздействием эмоций люди могут реагировать соответственно своему темпераменту, но со временем любой образованный человек смиряется с вердиктами чисел и начинает делать шаги к тому, чтобы обратить свои слабые стороны себе на пользу, а также не забывать и дальше развивать сильные.

Нина Юрьева была стройна, высока, слегка надменна и обладала лукавой и одновременно обворожительной улыбкой. Следы легкой эмоциональной усталости и морщинки уходили на второй план, когда её взгляд ловил взгляды всех остальных вокруг и держал их невидимой хваткой.

– Мое почтение и извинения, – астроном Мотидзуки одзиги приветствовал нумеролога.

После формальностей в виде знакомства и ознакомления госпожи Юрьевой с примерной целью визита четвёрки, Нина пригласила их в свой кабинет.

– Я знакома с Вашим невероятным прорывом в астрономии, господин Мотидзуки. Астролябия, невероятная космологическая модель, я была бы рада взглянуть на неё когда-нибудь. И вот, сама судьба предоставляет такую возможность.

– Пока что я не приглашал Вас в гости, – Иошито на взгляд Артизана был очарован представительницей профессии, которую не чтил, а вследствие своего непростого характера старался держать дистанцию и вести себя холодно.

– У меня есть звёздные карты, календари, я могу расчётом сопоставить необходимые данные и дать координаты ведовского шабаша, но результат будет куда более точным, если я смогу взглянуть на звёздное небо через Ваш телескоп, ну и конечно же попутно насладиться величием астролябии, – госпожа Юрьева вновь улыбнулась, словно переиграв оппонента.

Артизан посмотрел на Джеро и Раста, эти молодые люди вообще расплылись в умилении от нумеролога. И откуда у господина Котаси такие знакомства?

Иошито кивнул, профессору Акио даже показалось, что он сумел прочитать мысли друга, гласящие: «Сладкое поражение». И не ошибся в догадке:

– Когда я могу продемонстрировать своё изобретение?

– Я прекрасно понимаю чрезвычайную важность вопроса и то, что медлить нельзя. Я готова попросить свою помощницу перенести все мои дела, отправившись с вашей четверкой немедленно, но раньше наступления темноты, я мало чем буду полезна. Я пока займусь сухими расчётами, а также почитаю свои книги и календари. Вечером можете ждать в гости.

– Мне оставить адрес администратору?

– Нет нужды. Я прекрасно знаю, где живёт знаменитый астроном.

Эпизод 4: Планеты, звёзды и их сила

Наступил вечер, и Нина Юрьева постучала в дверь. Хозяин дома приветствовал гостью. Артизан наблюдал за тем, как нумеролог с интересом рассматривала астролябию. Судя по всему, её интерес был неподдельным.

– Это хорошо, что астроном и астролог смогли найти общий язык, – Джеро вроде никто за язык не тянул, профессор Акио напрягся от слов сироты. Но его волнение было напрасным.

– Вот как, кто-то думал, что мы противники? – как показалось Артизану, Нина восприняла слова молодого человека как его собственное умозаключение. – Мы изучаем планеты, звёзды и их силу. Каждый со своей стороны.

– Силу планет? – Джеро обратился к госпоже Юрьевой так, будто она несла ахинею.

– Дурья башка, конечно силу, представь, что будет, если на тебя луна упадёт, – эти слова Раста Котаси вызвали у астролога и нумеролога Нины дикий смех.

– Не думаю, что такое возможно. Говоря о силе, я имела ввиду, что всё во Вселенной взаимодействует друг с другом.

– Не будьте смешны, – оборвал Юрьеву астроном. – Если речь идёт об эфире, то известно, что его нет.

– А как же гравитация?

– И её существование когда-нибудь опровергнут.

– Господин Мотидзуки, я стою на полу в вашем доме, а добираясь сюда по земле, я не улетела на Луну.

– Да, потому что гравитации нет. И не смейтесь.

– Я и не думала.

– Даже в мыслях. Взаимодействия переносятся, гравитация – нет. Полагаю, что это лишь проявление другого фундаментального закона.

– А как же магия? – Джеро привлек всеобщее внимание. – Какие взаимодействия объясняют её существование?

– Ответ прост, – скептик-Иошито разбушевался, – умственное помешательство тех, кто считает себя свидетелем её проявления.

– Жалко, что мы не таскаем с собой автоматона, который поставил бы вас всех на место в этом вопросе, – Джеро рассержено сел в кресло у окна, демонстративно отвернувшись от дискутирующих.

– Автоматона? – госпожа Юрьева не давала этой полемике отступить в угоду дела, ради которого все собрались в доме астронома.

– Нина, могу я Вас так называть? – Артизан всё же попытался приблизить собравшихся к занятию плодотворному.

– Это моё имя, значит можете.

– Астролябия прекрасна, а звёзды, планеты, и, как Вы выразились, их сила – ещё более завораживающие. Телескоп ждёт.

Раст и Джеро остались внизу. Студент взял с полки книгу и листал, бегло проглядывая, на диване за журнальным столиком. Сирота грустил, уставившись в окно. Артизан задержал свой взгляд на молодом человеке, загрузившись его неведомой тоской. Что видел он за стеклянной завесой? Звёзды, планеты, Луну, которая может упасть, или же отравленные облака, грозящие пролиться ядовитым дождем, улицу, истоптанную ногами безразличных людей, утопал взглядом в городской бездне, через парки и аллеи, где всходят из года в год токсичные побеги. Эфир, гравитация, магнитное поле, чтобы не заполнило вакуум между планет, для Джеро, возможно, даже неизученное человеком, стало мерзким и невозможным для принятия.

– Профессор, Вы поднимитесь?

Артизан взобрался по лестнице к телескопу. Иошито настроил фокусировку, следуя инструкциям Нини Юрьевой. Нумеролог и астролог разложила свои карты, календари и расчёты, как пасьянс из неведомой колоды. Женщина всматривалась в окуляры, прерываясь для того, чтобы вносить коррективы в свои наброски.

За работой она показалась Артизану совсем другой, более земной, в противовес тому, что мысли её через линзы вместе со взглядом скользили по краю обозримого пространства.

– Я закончила.

Тройка учёных вернулась к молодым людям внизу.

– Полагаю, что информацией я должна поделиться со всеми собравшимися. Совсем скоро праздник лучезарного солнцеворота. В этот день наша прекрасная звезда, дарящая энергию жизни, будет особенно активна. В ведовской культуре этот день имеет особое значение. Чаще всего он игнорируется. Вопрошания, направленные к космическим энергиям требуют особой подготовки, и, конечно же, жертв. По поводу последних мне мало известно. Я не смогла перевести многие названия из трактата, этот язык мне не встречался, да и честно говоря, напоминает какую-то околесицу. Но это не важно. К сути. Я смогла вычислить особый парад планет. Такое расположение называют малым крестом. Земля, Марс, Венера и Меркурий расположатся в плоскости эклиптики на перпендикулярных осях, имеющих пересечение в центре светила.

– Что это нам даёт?

– Я вычислила координаты оси, соединяющей Землю с Меркурием в этом кресте.

– Леса к Югу от Эбонхэбэна, – Артизан был уверен.

– Да. Старые охотничьи угодья.

Джеро побледнел.

– Времени у Вас не много. Если ведьмы и устроят шабаш, то в ближайшие три дня.

– Значит, утром мы обязаны сесть на поезд, – Иошито выглядел готовым на все ради того, чтобы надежда встретить Акико продолжала жить.

– Очевидно, что так. Я не смогу сопроводить Вас, хотя и горю определенным любопытством, – Юрьева говорила открыто, будто они с Иошито давно знакомы. Артизан с интересом наблюдал за тем, как быстро растаял лёд меж этих двух учёных.

– Я бы не смел просить об этом. Я хочу оставить Вам запасной ключ.

Это профессора Акио удивило ещё сильнее.

– Зачем? – Нина была озадачена не меньше.

– На случай, если мы не вернёмся.

Эпизод 5: Сценарий победы

Профессор Акио внимательно наблюдал за удивленными лицами своего студента Котаси и Джеро, молодого бесфамильного сироты, когда Иошито выносил из подвала различные сумки и сундуки. Кстати, если бы Джеро посчастливилось родиться в Атертоне, ему в приюте присвоили бы какую-нибудь фамилию, может быть даже уникальную.

Чему же удивлялась молодёжь? Тому, какими реликвиями и вооружением, скрытым до этого в пыльной кладовой, мог похвастать немолодой астроном. Приличная коллекция холодного оружия: саи, катаны, копья и сюрикены. Дробящее вооружение: моргенштерн, цеп, нунчаки, молот и булава. Два арбалета, праща, самовзводные обрезы без подзарядки и, к сожалению, негодный огнемёт.

– Хатори бы починил, – с сожалением констатировал Иошито.

– Боюсь, что он занят сборкой дракона.

– Я так и не понял, Сато Хато-Ресу действительно сконструировал подобного автоматона? – поражался Раст.

– Не перефантазируй о масштабах этого железного зверя. Лошадка с крыльями перепончатыми, а что там с вооружением, то вообще вопрос, – успокоил воображение студента профессор.

– А говорили, что таскаться с механическим котом плохая затея, – вмешался Джеро. – А как на счёт дракона?

– Он за поездом полетит?

– Да может и так!

– Хатори старый маразматик, никто не гарантирует, что ему удастся собрать эту машинку не навредив и без того неустойчивому разуму Льва. Времени нет. Отбросьте свои притязания на игру в средневековых драконьих владык из книжек и определитесь, кто чем может пользоваться из имеющегося арсенала, – Иошито вынес несколько связок арбалетных болтов в дополнение к прочей амуниции.

Раст избрал нунчаки, а также обвязал вокруг сапога сай в кобуре на кожаном ремешке.

– Обрез могу взять? – господину Котаси по-джентельменски не ответили, молча всучив ему сразу два самовзводных орудия.

Джеро робко прикоснулся к катане:

– Нет, парень, это не для тебя.

В ответ на замечание хозяина дома, сирота взял булаву, несколько сюрикенов и оставшийся сай, подвязав его вокруг лодыжки на манер Раста.

– Обрез возьми, хотя бы один, – Артизан вручил самопальное оружие компаньону.

– Нам нужно дерево, для добивания бестий.

– Этим займутся взрослые, – Иошито повесил через плечо катану, через другое, накрест с мечом, арбалет и деревянные болты.

Артизану достались цеп и молот.

– Я умею с этим обращаться.

Профессор раскрутил навершие цепа несколько раз поменяв направление вращения и пинком сапога направил орудие так, что Иошито остался без кресла. Астроном не обратил внимания на утрату гостиного гарнитура:

– И вот, мы вооружены и сможем надрать ведьмины жопки.

– Всё это здорово, вот только кто нас со всем эти набором в поезд пустит? – для сироты, который проникал в состав, используя уловки членов банды, не имея денег, вопрос был логичным.

– Мы возьмём купе класса люкс, и нас даже проверять не будут, это Эбонхэбэн, малыш, – Артизан подмигнул.

Прибыв на вокзал, расплывающийся в утреннем тумане, астроном Мотидзуки сразу же направился в кассу, где успел приобрести желаемые билеты на железнодорожный состав, вот-вот отбывающий к старым охотничьим угодьям.

Кроме вещей, которые были необходимы из соображений практичности, лишнего багажа никто не брал. Работники вокзала, в том числе проводники состава, с почётом и уважением приветствовали пассажиров, любезно указывая путь и выдавая постельные принадлежности.

– Вот это сервис, хоть перед смертью с комфортом прокачусь, – пробубнил Джеро.

– Ты мне это брось, парень. Пессимистов в наши ряды мы не брали, – Иошито, в отличие от Артизана, не слышал рассказ, пробирающий до глубины души, о потерянных соратниках парня, молодых зелёных ребятах, что остались в лесной чаще.

– Джеро, мы настоящий отряд охотников, а не неопытные юнцы, и ты среди нас никакой не новичок. Твой опыт вкупе с нашим сделает эту миссию успешной, – профессор Акио сделал паузу и с надеждой в голосе добавил, – и ядовитое небо вновь станет чистым, когда мы вернёмся назад. И не только для тебя.

Встреча с Юки на поле боя казалась с одной стороны Артизану чем-то невероятным, но с другой, внутреннее чутье подсказывало, что она состоится. Профессор рассчитывал окончательно настроиться на нужный лад к моменту икс, а пока правильнее было подумать о том, как лучше расположиться.

Просторное купе представилось двумя одноярусными диван-кроватями и двухъярусными полками из стандарта. Старшие товарищи чинно расположились напротив друг друга на привилегированных местах, Джеро досталась верхняя полка, так как крепыша Раста было трудно представить верхом на кажущемся хлипким лежаке.

– Иошито, мне показалось, или твоя вера в нумерологию окрепла, и к астрологии ты потеплел, – чтобы скоротать время в пути Артизан избрал тактику повыводить старого друга на эмоции.

– А ты думал, что я буду открыто грубить женщине, да ещё той, кто может хоть каким-то методом, может и не до конца одобряемым мной, пролить свет на место, где может быть моя дочь?

– Сладко поёшь, дружище, а ключи ты ей зачем оставил?

– Я же сказал.

– В тебе взыграл пессимист и ты переживаешь, что мы не вернёмся домой в Эбонхэбэн?

Иошито вздохнул:

– А как иначе. Оптимизм у меня на исходе. Акико исчезла так давно. Я не могу думать о том, что её нет в живых. Она смышлёная, проворная, смелая. Но если ей предстало иметь дело с силами, что за гранью понимания учёного мужа, то был ли у неё шанс противостоять им. Или есть ли возможность предположить, что она настолько особенная, что сможет быть категорически нужной проклятым дьявольским отродьям, что они до сих пор не тронули её?

– Мы выясним это. И я определенно верю в лучшее. Лев рассказывал невероятные вещи. Если его слова – правда, и сама Богиня явилась ему в видениях, то Акико жива и очень важна. А для чего, уже не важно. Мы вернём её домой, а злобные твари пожалеют о том, что связались с нашим охотничьим отрядом. Да, молодёжь?

Раст и Джеро вынужденно кивнули.

– Расслабься, Иошито. Красавица астролог присмотрит за твоим домом, пока ты исполняешь свою важную миссию. Нина Юрьева присмотрит и за особняком, и за астролябией. По всем канонам, указанным свыше, – Артизан попытался заставить друга улыбнуться, но ему это не удалось.

Джеро в это время умиротворенно сидел на своей верхней полке в позе лотоса, рассматривая чередующиеся поля и лесополосы. Раст, поворочавшись с боку на бок, встал с места и опёрся локтями о край койки сироты:

– Я сейчас вспомнил, как ты пришёл ко мне в общежитие с листовкой.

– У тебя хорошая память, – похоже, Джеро не горел желанием общаться.

– Когда ты вернулся с профессором и астрономом, до того, как я увидел их, я уж подумал, что ты достанешь из-за спины рюкзак, а из него вонючие червивые головы ведьм.

– К чему ты это говоришь?

– Да к тому, что ты заморыш. Но тебе повезло, я, а также профессор Акио и астроном Мотидзуки покажем тебе, как образованные взрослые люди охотятся за нечистью.

– Ты себя взрослым называешь? Мои друзья сгинули в лесной чаще, а я спасся лишь благодаря егерю. Я видел такое, после чего моя жизнь уже никогда не станет прежней. Я мог бы пожелать тебе познать тот ад, в котором сам побывал, если был бы столь же беспечным и наивным, как ты. Улицы закаляют сирот куда больше, чем бессонные ночи перед экзаменами и шумные вечеринки интеллигентных студентиков вроде тебя. Ну и главное, у меня хватает совести не притягивать лишний раз запредельный ужас к любому человеку.

– Моралист ты наш, – Раст скривился. – Многие оборванцы грабят студентов, и не только. Заманиваете на свои представления, где детишки песни поют, а сами карманы обшариваете, или просто тихо-мирно возвращающихся отличников дебоширите.

– Пьяных избалованных переростков, что не знают цену деньгам? Бывало.

– Профессор, Вы слышали. С нами в отряде карманник.

– Сядь и заткнись, – его угомонил Иошито. – С нами тот, кто видел врага, которому мы хотим бросить вызов.

– Ладно-ладно, – господин Котаси сел. – Я просто хотел сказать, что не ожидал, что окажусь с этим заморышем в одном отряде, если можно так выразиться.

– Никто из нас не ожидал, что мы окажемся здесь и сейчас, – слова Джеро показались Артизану проникновенно-точными.

Отставший от сироты староста не удовлетворил свою потребность в общении. Он попытался переключиться на Иошито, выбрав для этого тему, на которую астроном не мог не клюнуть.

– Акико тоже была старостой, поступила на астрономический по стопам отца?

– Да, её всегда манили далёкие миры. Лев, похоже привил ей веру в сказки о жизни под светом иных звёзд. Она не хотела взрослеть, но ей стукнуло уже восемнадцать, и дочь осталась мечтательницей, сохранив детскую мечту.

– Я тут слышал много всего об этом странном автоматоне, Льве. Он был её… другом? – Раст даже приподнял бровь, демонстрируя своё удивление.

– Лев Бессердечный не совсем автоматон. Это настоящий человек, чьё сознание было перенесено в механического кота.

– Ого, профессор, этому нас не учат.

– Ты не на тот факультет поступил, – усмехнулся Артизан.

– А на какой нужно было? Это вообще к чему отнести к науке или к магии?

– Котаси, тебе нужно было это на дебатах с госпожой Сакуро выяснять, а не продолжать стравливать зелёных с нашими технарями, – Артизан был рад отчитывать студента, это являлось единственным аспектом оставленной работы, доставляющим ему хоть какое-то удовольствие.

– Господин, Мотидзуки, так откуда этот Лев взялся, от беспризорников?

– Что за глупости! – возмутился Джеро.

– На самом деле так и было, – вздохнул Иошито. – Предводитель малолетних хулиганов, Кенджи, когда-то нашёл его на улице, заставлял плясать под свою дудку, пока Акико не привела Льва к нам в дом.

– Кенджи? Он никогда не говорил мне об этом. Как давно это было?

– Давненько, уже и не вспомню.

– Значит, я присоединился к банде позже.

– Вот именно, банде, – Раст помотал головой.

– Хватит болтовни, – Артизан хотел вернуть всех в здесь и сейчас. Во время, когда его собственная голова раскалывается от мыслей о грядущем. – Приберегите силы не для слов, а для продумывания сценария победы.

К вечеру паровоз доставил вагоны состава и людей в нём к конечной станции. Охотничьи угодья. За сторожкой вились вглубь леса загадочные тропинки, о которых рассказывал Джеро.

Лучше бы егерь оказался на месте.

Эпизод 6: Шаги во тьму

На юге Эбонхэбэна выпал снег. Теперь хрустеть можно было им, а не сухими ветками, бредя к хижине егеря. Что-то творилось с погодой. Конец весны, а так холодно. Практически полностью стемнело.

– Зачем эти угодья охранять? Я слышал, никто здесь не охотится, – поинтересовался Раст.

– Как это никто? Мы вышли на охоту, – Артизан открыл калитку перед небольшим домиком, служившим сторожкой.

На стук в дверь долгое время не было никакой реакции, но после повторных толчков и выкриков из-за двери раздался пожилой женский голос.

– Это мать егеря, – осведомил спутников Джеро.

Старушка отворила дверь с беззубой улыбкой, сморщившей её лицо. После одзиги и знакомства, Артизан и компания ещё на пороге выяснили, что её сын-егерь отсутствует. Уехал по делам в Атертон. На вопрос «зачем?» пожилая госпожа лишь развела руками вместо ответа.

– Проходите, я вас хотя бы чаем угощу.

Кажется, только внутри хижины она разглядела Джеро, до этого стоявшего за спинами профессора и астронома. Одновременно хлопоча над подачей горячего напитка и ягод с орехами и мёдом, старушка косилась на сироту:

– Вернулся…

– Пришлось, – отвечал тот.

– Я понимаю.

Во время расспросов о том, когда вернётся егерь, не давших никаких чётких ответов, молодёжь молчала. С матерью лесника общались исключительно Артизан и Иошито. Проситься остаться на ночевку лидеры отряда не стали. Покинув сторожку после чаепития, Артизан услышал вопрос Джеро, недоумевающего от происходящего:

– Почему мы не остались? Будем спать на морозе?

– Кто такое сказал? – ответил Иошито. – Ты станешь нашим проводником. Держи карту, составленную Ниной Юрьевой и вперёд!

– Я же рассказывал профессору, думал, он Вам передал. Тропинки невозможно запутаны, даже мистически!

– Веди! – настаивали Акио и Мотидзуки.

Раст и Джеро переглядывались, в глазах Артизана они выглядели заложниками ситуации. Плохо, уж лучше бы настраивались на битву. Но вот друг Иошито светился яростью и энтузиазмом.

Оказавшись в чаще, ступая от поляны к поляне, Артизан наблюдал, что опушки все непохожи, как тропы. Джеро смущенно недоумевал:

– Теперь всё здесь выглядит, как обычный лес.

– А может кто-то хочет, чтобы так казалось? Кто-то помогает нам, ведёт.

– Заманивает, я бы сказал, – с неуверенностью поправил господин Котаси.

Охотничий отряд ступал через тьму. Шаг за шагом, углубляясь в лес, приближаясь к координатам предполагаемого ведовского шабаша.

– Путь ведёт в другое место, не туда, где я был с Керо и Хэчиро.

– Какая разница, – заметил Артизан.

Раст одобрительно кивнул, а Иошито добавил:

– Даже если этой ночью я не найду свою ночь, я растерзаю бесовских тварей.

Профессор Акио думал о Юки, он боялся встречи, но и понимал, что она неизбежна. Его собственная судьба должна была вот-вот решиться.

– Кажется, я что-то слышу! – прошептал Раст.

– Где?

– Впереди. Плеск воды и женское пение.

– Там озеро! Координаты астролога ведут туда.

Плеск воды вокруг ледяной пелены, хруст снега под сапогами и дрожащее дыхание охотников на ведьм должны были вот-вот смениться на звук барабанов войны.

Эпизод 7: Кровавый снег

Незнакомка была перепачкана какой-то субстанцией, сидела на берегу озера и была абсолютно нага. Перед ней расположился массивный плоский камень, видный в ночной тьме, как и сама дева за счёт лунного света, так ярко мерцающего на водной глади и отражающегося, становясь ярче.

Рядом с женщиной на снегу лежала сумка, из которой та доставала поочередно небольшие предметы и выкладывала на камень.

«Ведьма, – Артизан не сомневался. – Адский жар греет её в столь холодную ночь». И в самом деле, наблюдаемая женщина совсем не робела от хлада, её кожа не становилась гусиной, а соски не встали колом от легкого, но ледяного ветерка.

Ведьма. Но почему одна, где шабаш, где жертвы?

Нагая и красивая, по крайней мере, в глазах профессора, адская бестия выкладывала узор из тех мелких предметов, что достала из сумки, мастерила что-то и напевала, неразборчиво.

– Мы будем медлить или атакуем? – Раст горячился.

– Ждём. Я должен сначала увидеть дочь.

Закончив со своим выкладываемым узором, женщина достала из сумки нож. Сначала она сделала несколько неглубоких проколов пальцев, пустив кровь на каменный алтарь. От камня пошёл дым, который быстро рассеивался. После женщина приподняла грудь и провела лезвием по ложбинке под ней. Кровь заструилась по нагому туловищу, измазанному чем-то зелёным, возможно пастой из растений и корешков.

На этом дева у озёрного алтаря не остановилась, она продолжала делать надрезы, пока в её руках не оказался кусок плоти, часть её груди. Он был красным, но быстро почернел, а когда попал на камень, резкая вспышка, оранжево-красная, ослепительная, озарила озёрную гладь.

От алтаря к центру озера неширокой тропинкой вода на поверхности начала замерзать. Из глубин показалась тень.

Артизан ощутил мурашки, вызванные неизвестным страхом. Джеро схватился за его руку, и профессор почувствовал дрожь. Тень из озера продолжала расти ввысь, а потом по всей поверхности чёрного расплывчатого силуэта открылись глаза. Жёлтые очи хищного зверя, гигантские, пронзительные.

Омерзительное оцепенение с пят до кончиков волос на голове охватило профессора Акио.

– Иа, Великая! – произнесла хрипящим голосом преисподней ведьма.

От тени отделялись небольшие части, падали в озеро и тонули.

– Они пришли. Зови сестёр.

«Уж не о нас ли токует это мерзкое воплощение тьмы?» – Артизан сглотнул слюну, вставшую комом:

– Друзья мои, мы не можем ждать Акико, нужно действовать.

Горячая кровь Раста взыграла в нём, и студент выстрелил из самопального обреза в тёмный, покрытый глазами силуэт.

– Дурень! – не сдержавшись, выкрикнул Иошито и выпустил деревянный болт из арбалета в ведьму.

Стрела попала в бедро вскочившей от звука выстрела бестии. Рана дымилась. Четвёрка охотников покинула убежище, готовясь расправиться с дьяволовой шлюхой. Однако и она, и ледяная тропа в озере, и чёный пугающий силуэт с глазами исчезли.

Чертовщина. Отряд подошёл к камню. Сушёные грибы, увядшие цветы, травы и кусочки древесной коры, даже уголёк плоти ведьмы, всё ещё были на алтаре, но лежали абсолютно хаотично.

– По ним ничего не определить, – сказал Иошито. Артизан подумал, что даже если бы они остались в том положение, которое определила им ведьма, маловероятно, что кто-нибудь из их четвёрки смог бы опознать символ.

– Ей сказали звать сестёр, значит скоро придут ещё твари. Готовьтесь к бою, – профессор Акио пытался унять выпрыгивающее из груди сердце. Его супруга может явиться вместе с остальными.

Все молчали, насторожившись, стоя спина к спине. Ожидание было недолгим. Первой из кустов показалась чёрная тень, скорее всего, та самая, что вышла из озера. Теперь только два глаза, причем небольших смотрели из дымчатой тьмы на охотничий отряд.

Тень обратилась прекрасной девой.

«Этим трюком она нас хочет провести? – Артизан усмехнулся про себя. – Мы все видели твою суть, чудовище».

Следом за ходячей тьмой выходили ещё женщины. Все нагие, на вид юные и прекрасные, они окружали четвёрку смельчаков, беря их в кольцо.

– Что застыли все?! – Артизан заметил, как Иошито забрызгал слюной, когда повернул голову в сторону друга. – Стреляйте, метайте ножи!

Тень, ставшая девой, к которой до этого обращались: «Иа, Великая!» взмахнула рукой, всё стрелковое оружие заледенело и разлетелось осколками:

– Меня зовут Шуб’Ниггурат, чёрная коза лесов с легионом младых, жители Эбонхэбэна называют меня Богиней.

«Богиней?» – Атризан не выдержал:

– Лев!

– Мой бессердечный пилигрим скоро будет готов сделать то, для чего я наградила его знаниями на лунной поляне. Он остановит вражду природы и техники, которые неделимы. Тогда каждый заслужит право шагнуть за грань.

– За грань чего?

– Жизни и смерти, за грань человеческого воображения, отринет иллюзии истины и понимания, – Богиня подошла к Артизану ближе. – Профессор Акио, Вы должны уничтожить одного из наших врагов, паразита, что всё это время разрушал Вашу жизнь и строил козни против человечества.

– Не слушайте её! Это всё ведовские уловки! Где Акико, тварь?! – Иошито кипел от ярости.

Девы, окружившие охотников, начали петь. Иошито, Раст и Джеро вмиг упали на снег. Артизан достал молот.

– Это оружие подойдет, чтобы справиться с Юки.

– Она ведь одна из вас, разве нет?

– А кто мы?

– Ведьмы, – профессор Акио сказал это неуверенно.

– Мы – природа, и вы все тоже.

– Что с моими товарищами?

– Они отправились за грани, о которых я говорила. Акико, дочь милого астронома, она муза Льва, напророченная, единственная. Они нужны друг другу и не справятся со злом в одиночку. Они встретятся.

– И что же теперь?

– Исполните своё предназначение, профессор и будете вознаграждены. Юки дома. Она не знает, что Вы придете, она не знает, что сделаете это так скоро, она не знает, что Вы все знаете, она не знает, что проиграла.

– Почему бы вам, девушки, самим с ней не разобраться?

– Я Богиня и могу вмешиваться в дела смертных только словом. Идите, пронзите чёрное сердце средоточия зла! – голос катился эхом, когда всё вокруг обратилось в разноцветные вспышки, и Артизан почувствовал, как несётся сквозь пространство.

Эпизод 8: Ботинок

Профессор стоял возле своего дома в Эбонхэбэне. Он не был удивлен тем, как перенёсся сюда. Богиня, хвала ей, помогла. Теперь пусть пошлёт храбрости.

Дверь отворилась со скрипом. Юки вернулась, её пальто, отороченное лисьим мехом, разместилось на вешалке у входа.

Артизан разулся. Ставя обувь на место, он вновь встретил взглядом ботинки. Меховая отделка оторвалась, когда он последний день апреля валялся в снегу вусмерть пьяный. Юки так и не отнесла их мастеру, и он тоже. У обоих были куда более важные дела. Артизан расследовал исчезновение Акико, а супруга купалась в крови невинных дев, прикрываясь затяжной чередой выставок сестры.

Профессор взял дефектный ботинок и пошел в гостиную.

– Где ты был? – Юки встала с дивана, увидев мужа.

– Смотри, ничего не готово! – Артизан показал ботинок. – Ты так и не отнесла его сапожнику.

– Я только вернулась, что с тобой? Ты пьян? Где ты был?

Профессор поцеловал жену:

– Ездил на юг от Эбонхэбэна, чтобы убить тебя и твоих подруг, – он ударил жену ботинком. Юки упала, Артизан склонился и лупил со всей силы своим башмаком, целясь в голову. Госпожа Акио не сильно сопротивлялась.

Спустя какое-то время, когда подошва полностью оторвалась. Крови была лужа, обычной на первый взгляд, но нет, профессор заметил, как она слегка дымится. Артизан сходил за молотом, оторвал ножку от стула. Слом был косым, как раз то, что нужно. Анатомию профессор знал неплохо и был уверен, что мима сердца ведьмы не промахнётся.

Эпизод 9: Белая дорога, чёрная коза

Артизан пришёл в полицию в тот же вечер, что убил свою жену. Следовала череда дознаний, следственные эксперементы. Время в следственном изоляторе длилось целую вечность.

Его делом занималась Сумико Ямамото. Поначалу детектив показалась излишне робкой, неуверенной, но норовила дерзить. Даже к наркологу ездила, у которого профессор когда-то пытался лечиться от алкоголизма. Юная и неопытная Сумико обозвала собакой, но Артизан поставил её на место. Потом она вновь и вновь приходила, пытаясь доказать свою состоятельность.

Сначала детектива Ямамото интересовали мотивы убийства Юки. И как ей было сказать ВСЮ правду? Но она упорствовала, молодец.

В один из визитов она поинтересовалась Акико.

«Неужели дело возобновят? – Артизан было обрадовался, но потом снова пал духом. – Не найдут они её. Может Лев найдёт?»

Хотя попытка не пытка, да и детектива хотелось сплавить куда подальше. Артизан пустил её по следу, как ищейку. Даже контакты Юрьевой предоставил.

Бывшие коллеги из университета приходили:

– Ещё не известна твоя судьба. Прокурор просит смертную казнь, но если найдутся смягчающие обстоятельства… – эти скоты злорадствовали. Профессор Акио знал, что ничего такого не будет.

Сумико Ямамото исчезла надолго.

Артизана навестил Хатори.

– Уж кого-кого, а тебя, старик не ожидал увидеть.

– Опустевшие маслёнки, ну и вид у тебя! И зубов недосчитаться, – механик не изменял в манере общения.

– Да на кой чёрт они мне на том свете!

– И то правда, завтра тебя казнят.

– Как?! – Артизан опешил. – Суда не было!

– Ни мне тебе рассказывать, как эти сволочи работают. Детектив твоя запропастилась, решили воспользоваться случаем.

– Ну и ладно, – Артизан отмахнулся. Богиня сказала, что за убийство Юки он в рай попадёт. – Как там Лев?

– Ох, лучше и не придумать. Полетел спасать Акико.

– Полетел? Дракоша с гривой, – Акио рассмеялся. – Он знает где она?

– Похоже. Сказал, что чувствует её теперь, – Хатори с тоской взглянул в глаза профессора. – Поделишься своей историей?

– Если полиция позволит тебе провести здесь столько времени.

Служащие закона позволили. Профессор рассказал механику обо всех событиях, в которых участвовал. История вышла не короткой. Артизан устал, но сон был поверхностным и беспокойным.

Чёрная глазастая тень из озера тянулась своими щупальцами, которые как когда-то отрывались, падали в воду и тонули.

– Тебе нужно сделать ещё кое-что.

– Я скоро пойду на плаху.

– Нет, они тебя отравят газом.

– Очень смешно.

– Я просто ответила, – тень встрепенулась. – Я проведу тебя за грань прежде, чем придёт боль, а пока ты должен проснуться и написать письмо Сумико Ямамото. Передашь его стражам, скажешь, последнее желание. Она скоро вернётся в Эбонхэбэн. Ей нужно будет помешать тому, что могут натворить Лев и Акико. Пусть держит ухо востро.

– Что писать?

– Я продиктую.

Артизан всё сделал, и в камеру газовую вошёл с легким сердцем.

Чёрная коза лесов не соврала.

Профессор Акио услышал, как прогремел гром, а потом оказался за гранью.

Уличные крысы и политические проститутки

Эпизод 1: Братья, лжецы, семья

Город, чьи подворотни кишели крысами, шныряющими в извечном тумане, становившимся гуще у заброшенных зданий над теплотрассами, давил на лёгкие весенним морозным сухим воздухом. Хуже короткой весны после паводка, завершающего неправдоподобно длительные зимы, для Кенджи были только восточные новогодние праздники.

Наихудшим воспоминанием сироты был канун Нового года десятилетней давности. Полиция заставляла уличных ребятишек держать ухо востро, прятаться, страшась промышлять карманным воровством, служившим в то время основным источником дохода.

И пора, наполненная разочарованиями и страхами, наступила внезапно, как всегда любила делать. Удачи, куши и аттракционы невиданной щедрости судьба привыкла подкидывать человеку в предверии нырка, заготовленного для него же, в дерьмо, да поглубже!

Какая-то группа молодых ребят, сверстников тогда ещё юного Кенджи, глумилась над автоматоном. Сирота поразился глупостью избалованной ребятни, но после отчасти понял, что у них вызвало такую реакцию – поведение этого механизма. Удивительный заводной кот из хрома и никеля был одет в человеческие вещи, называл себя Львом и, как оказалось, на полном серьёзе мнил себя человеком, ребёнком.

Автоматон имел способности к исполнению песен, обучению новым, отличался высокой интерактивностью и сразу же показался Кенджи даром свыше, ответом на его просьбы о подарке со стороны Хотейшо. Механический кот внёс свой вклад в развитие труппы уличных сирот. Его выступления давали возможность ребятам с ловкими руками здорово шарить по карманам, прибыль от изумленной публики позволила бездомным детям вкусить новые радости жизни.

Вот только продлилось это недолго. Во время исполнения Львом весёлых песен в жизни сирот появилась Акико. Дочь знаменитого астронома Мотидзуки стала поклонницей автоматона и занозой в детской заднице Кенджи.

Треклятая избалованная малявка увела чудо механики из-под носа труппы сирот, оставив их без гвоздя программы.

Тогда, десять лет назад, в канун Нового года Кенджи в первый и в последний раз поверил в волшебство. Но он был глупым мальчишкой и с тех пор преодолел долгий путь. Сегодня, уже взрослый, сирота состоял в серьёзной организации, нелегальной, и это были не дети.

Своих давних подопечных сироток бесфамильный неприметный лидер вверил парню по имени Джеро, такому же бесфамильному, на год младшему беспризорнику.

Кенджи, не от хорошей жизни, постоянно искал на улицах Эбонхэбэна людей, средства, механизмы, вообще всё и всех, кто мог каким-либо образом быть пристроен в его «семью». Может, кто-то и счёл бы подобное занятие охотой за наживой, жертвами для эксплуатации, или обозвал более гнусно, но лидера труппы уличных гастролёров мнение тех, кто смотрит сверху вниз, не интересовало.

Большинство ребят, сколотивших костяк уличного семейства Кенджи, были с ним, сколько он себя помнил, но жизнь сирот зачастую была коротка. Одних беспризорников никто не видел после ареста, кто-то пропадал без вести, проваливался под лёд, становился жертвой шальной пули. Гибли направо и налево, если говорить честно. В основном пропадали новички. С годами задерживалось в семье всё меньшее количество и ребят, и девушек. Слабый пол скорее оказывался на панели, чем среди мелких воришек.

С Джеро Кенджи познакомился за три года до того, как оставил своих подопечных. Юноша окончательно осиротел недавно, какое-то время провёл в приёмных семьях, но потом оказался на улице. Бродил, попрошайничал, воровать не особо умел. Точнее – вовсе не умел. Попался раз, другой и побоялся оказаться в кутузке. Кенджи быстро разглядел отчаянную нужду в глазах оголодавшего коллеги по несчастью.

Пришлось натаскивать новичка с азов, но способный малый только радовал врожденными способностями. Пришлось ему поискать собственный стиль, бесспорно, от природы вечно тощий даже от самых жирных и сладких харчей, Джеро всем вокруг казался заморышем и слегка ущербным, «худобой», способным пробить на жалость любого скупердяя. Конечно же, Кенджи не пускал в ход попрошайничество, вместо этого разрабатывались мошеннические схемы, кажущиеся куда более пристойным родом деятельности главе беспризорников.

Старые травмы и душевные раны не позволяли всецело растаять лидеру шпаны и всерьёз обзаводиться близкими друзьями. Но Джеро каким-то образом пробился сквозь ледяную стену, предварявшую ту самую зону дружбы.

Кенджи понял это лишь спустя время, когда уже невзначай называл товарища братом, и по-настоящему проникся этим. Не год и не два прошли со дня знакомства бездомных сирот, а три, и всё вновь вело к переменам. Знававший разочарования, но начинающий отходить от по-настоящему суровых, Кенджи на волне нагрянувших событий, решил дать судьбе-шлюхе возможность оправдать свои прошлые косяки.

Когда изо дня в день приходится заботиться о таких мелочах и обыденностях, для кого-то, как кров, еда, вода и тепло, тяжело заставить себя подолгу мечтать о будущем и философствовать о бренности бытия. Перед сном представлялось время, чтобы побыть наедине со своими мыслями, закрыв глаза, только вот усталость говорила: лучше поспи, а то завтра ноги держать не будут, а голова кашу варить.

В перерывах между махинациями с кислой мордочкой заморыша-Джеро, Кенджи находил время для непродолжительных откровений, взаимных, так, скорее всего, ледяная стена и давала слабину, пуская воображаемые струи воды вместо слёз, таяла и сближала тех, кто был и так близко.

– Что будет завтра? – временами «худоба» интересовался. И что рассчитывал услышать в ответ?

– Ты сам и ответил: завтра.

– Да нет же, брат. Я имею ввиду не день. И, кстати, завтра будет сегодня, – Джеро подмигнул. Кенджи не противился такому обращению к себе, но всегда старался быть отстранённым, отвечал эпитетами, указывающими на прохладное отношение. Худоба, заморыш, порой даже плюгавый и штрих использовались.

– Я и десять лет назад вскользь интересовался у самого себя, только тогда было рано думать, а потом некогда. Ты же знаешь, что в Эбонхэбэне всегда было грязно? И я не про смог на улицах и пары от фабрик. Банды что-то делят между собой, только их война не идёт в тех подворотнях, в которых обитают сироты вроде нас. Они захватили верхние кварталы.

– Что же никто из них не остановит конфронтацию зелёных и технократов?

– Не воспринимают всерьез?

– Я кое-что слышал, – Джеро точно план разработал.

– Не может быть, так вот куда вся энергия идёт в твоем тощем теле. Суперслух! – Кенджи похлопал товарища по плечу.

– Я вот серьёзно. Говорят, что охоту на ведьм собираются объявить.

– Шутишь? Это кто говорит?

– В университетском районе.

– Ты-то там что забыл?

– Суперслух тренировал.

Кенджи и в самом деле чаще старался думать о будущем, но не столь эфемерном. Какие ещё ведьмы, охота? Настоящие гангстеры Эбонхэбэна промышляли торговлей оружием, ходили слухи об экспериментальных разработках, боевых автоматонах. Это не сказки.

– Так что? – прервал размышления Джеро.

– Продолжай заниматься тем, что у нас выходит. Быть может не далек тот день и час, когда ты возглавишь нашу скромную уличную семью?

– А ты?

– Буду приглядывать за своим младшеньким… худобой, – Кенджи не позволили себе сантиментов.

Отвергнув иллюзии Джеро касательно слухов о предстоящей охоте на ведьм, состоявшимся диалогом лидер беспризорников начал строить серьёзные планы о внедрении в среду преступников крупного калибра. Как понимал нюхнувший пороху юный энтузиаст, искать знакомств с серьезными дельцами следовало в богатых кварталах. Для доступа к улицам и заведениям, где обитают солидные, и чаще всего нечестные фигуры, пришлось самому научиться соответствовать месту работы, где ты бы предпочел трудиться, а не тому, где приходится.

Отыскать портных, способных сшить костюм, похожий на дорогой достаточно, чтобы пройти фэйсконтроль кабаков в приличных кварталах неприличного Эбонхэбэна, было не так уж сложно. На первом месте были выкройки, а ткани раздобыть оказалось проще.

Привычка заботиться о себе, выживать и идти на жертвы в ущерб другим, но только не себе, обеспечила Кенджи скорый приход к новой цели.

Дерзкий характер и чутье на ребят с дурной репутацией, как и ощущение граней, за которыми обрывается всякая безопасность, в скором времени свели лидера беспризорных сирот с нужными людьми. После нескольких тестов его пригласили в новую «семью». Предстояло доказать свою лояльность новым соратникам и покровителям, но и до этого было ещё не так близко, как хотелось. Джеро должен был перенять бразды правления эбонхэбэнскими подворотнями.

– Правило первое: не уступай местной полиции. Они – мелкие сошки, до дел городского масштаба им далеко. Потолок – пытаться напугать нас, ну а мы…

– Пуганые, но не пугливые, – закончил Джеро.

– Хорошо. Слова отражают, что теорию ты изучил. Теперь на практике будешь подтверждать учебник улиц. Не волнуйся, первое время, конечно, я буду занят, может, даже исчезну на время. Мне нужно доказывать свою лояльность тому обществу, частью которого давно пора стать. Но дров наломать не успеешь. Приду в самый неподходящий момент и проверю, как казна поживает.

– Ты нас на счетчике держать будешь?!

– Будь готов, что да, а там посмотрим. Джеро, у тебя и ребят покровители скоро будут, сделай так, чтобы всё было на уровне.

– Хорошо, но ты же понимаешь, что мы и так на средства от наших дел сами кое-как концы с концами сводим.

– А где находчивость лидера, брат? – Кенджи осмелился произнести это слово, чтобы показать свою веру. – Взгляни на меня, – парень покрутился, демонстрируя костюм, пальто и цилиндр, заменившие его привычные брюки, кожанку и кепку. – Только один совет. Предчувствие, можно сказать: не связывайся со всякой чертовщиной. Если охоту на ведьм и объявят, пусть она обойдет тебя стороной.

– Тогда и тебя, брат.

Кенджи стало смешно:

– Джеро, мы будем гулять и тягаться с реальными взрослыми дяденьками, а не выдуманными престарелыми тётями. Так что, за меня не переживай. И не забывай, я всегда верил в тебя. Поэтому ты и здесь.

Оставляя свою «семью», Кенджи хотел верить, что Джеро всё правильно понимает и не предастся меланхолии, не загрузится мыслями, что он здесь только потому, что сирота, а возьмет себя в руки и не станет спускать необдуманно деньги на какую-то девицу из местного борделя.

Прежде чем принимать участие в жизни гангстеров, Кенджи готовился познакомиться со своей новой «семьей» поближе. Встреча планировала состояться не в кабаке, а в доме одного из некрупных «бригадиров» криминальной среды. Наводчика, если быть честным и точным.

Этот преступный элемент не особо интересовал юного гангстера, не пользовались подобные типы уважением. Даже сейчас, в собственном доме, мужчина вёл себя как лакей, а не как хозяин. Открыл дверь, проводил в уютную гостиную, принёс напитки и удалился.

Четверо из пятерки криминальных элементов были знакомы Кенджи по общению в одном из местных злачных заведений – «Золотой фляге», пятый выглядел гораздо старше щеглов, давших вводные юному нарушителю порядка. Зрелого мужчину, слегка располневшего, звали босс Бандзуйин Тёбэй. Он исполнял роль верховного отца преступной семьи Эбонхэбэна. Подчинение боссу было беспрекословным и обязательным. Однако согласно внутреннему кодексу в ответ отец «семьи» делал всё, чтобы заботиться о сыновьях. Вот только посвящение в них Кенджи ещё предстояло заслужить.

Уже знаком был Рику, он с момента первого взаимного одзиги показался весьма лояльным и готовым к диалогу. Братья Шиничи и Шинджи держались отстраненно, но Рику сразу заверил, что это лишь временно, пока Кенджи не стал полноценным членом «семьи». Ещё одним уже знакомым лицом четвёрки был парень по имени Аксель. Иностранец, и дело вовсе было не в имени. Совсем непохожий ни на кого, кто мог встретиться на улицах Эбонхэбэна.

Этот молодой мужчина родом был не с Штормовых островов, а с далеких западных берегов. Смуглый, кудрявый, мускулистый, он не стремился, да, скорее всего, и не мог скрыть своего происхождения. В противовес этому он подчеркивал свои культурные отличия в одежде и некоторых внешних традициях, прическе, выборе сильных благовоний в качестве парфюма, намасливания волос. Но вот устав «семьи», как утверждали Рику, Шиничи и Шинджи чтил и соблюдал беспрекословно.

Хозяин дома принёс закуски и вновь удалился. Кенджи успел заметить в коридоре юную девушку.

– Дочь наводчика, – прошептал Аксель. – Лучше бы ей не попадаться на глаза боссу пока мы здесь.

– Среди нас новичок, – босс Бандзуйин незамедлительно начал речь, когда заметил перешептывания. Это было похоже на уверенность Тёбэя в том, что Кенджи не в силах больше ждать. – Но дело, которое есть для вас пятерых будет интересно ему, как никому иному.

Эпизод 2: Идиотский план

– Хочу напомнить о конфиденциальности того, что мы обсуждаем. Информация не должна покинуть стен. Это не значит, что у меня будут секреты от кого-то из моих сыновей, – босс Бандзуйин Тёбэя мог подразумевать лишь четвёрку своих бывалых ребят, но, несмотря на это, Кенджи хотел верить, что и от него не утаят важных деталей.

– Я слышал много сплетен в эти дни, – Аксель небрежно отпил тёплого рисового вина. Его физиономия выражала отсутствие любви к местному напитку, но не собравшимся.

– Сплетни для попрошаек с нижних улиц. У нас есть информаторы, чтобы не полагаться на подобные источники, – ухмыльнулся Шиничи.

– По моему опыту, брат, сплетни, что доходят до меня не бывают столь уж провальными в своей правдивости, – Аксель хлебнул ещё раз, щурясь, на этот раз, демонстрируя связь своих слов с неприятным напитком. – Босс Тёбэя, не придется ли нам иметь дело с ведьмами, о которых слухи расползаются со скоростью мглы?

Глава «семьи» потёр бороду, хмыкнув:

– Эти слухи небеспочвенны.

Кенджи переполошился: «Не влез бы Джеро в это!»

– Технократы столкнулись с некоторыми протестами со стороны зелёных ботаников. Источником стали студенты, но не стоит думать, что молодёжь сама поднимает эти глупые вопросы. Кто-то мутит воду, – продолжил босс Бандзуйин Тёбэя, – вот только верить в то, ведьмы это или нет, пока, как минимум, неоправданно. Мы живём в Эбонхэбэне в миру и ладу с властью, и бывают времена, когда мы вынуждены сотрудничать. Но охотиться на каких-либо ведьм мы не будем, по крайней мере, пока.

Эта новость обрадовала Кенджи, но ему было по-прежнему интересно, что имел ввиду босс, когда заявил, что именно их новобранца заинтересует дело, как никого другого?

– Аксель, сын мой. Ты угадал одну вещь. В деле замешаны женщины, вернее одна. Её зовут… ну вы знаете.

Рику, братья и иностранец знают, но только не Кенджи.

– Странно получить такой заказ. Не вызовет ли это переполох?

– Может вызвать, но дело в новостях, которые пришли из Атертона. Один очень неприятный человек захватил город.

– Тогда причём здесь девчонка?

– Пока не знаем зачем, но знаем, что нужна. Поэтому ей безопаснее будет с нами. Сейчас инструкции таковы, когда прояснится что-то ещё, всё может в корне поменяться, – босс Бандзуйин Тёбэя обратился напрямую к Кенджи. – Интригуем и интригуем, да, парень? Не думаешь же ты, что отправишься куда-то, чтобы похитить девочку даже не зная её имени? Это твоя старая знакомая – Акико Мотидзуки, дочь гениального астронома.

Босс покинул гостиную, наткнувшись на любопытную дочь наводчика и, выругавшись, вышел за порог, судя по звукам.

– Дело прям тебя ждало, да Кенджи? – Аксель подмигнул.

– И что известно «семье» обо мне и Акико?

– Немногое. Она забрала у тебя игрушку когда-то, ещё в детстве. Это хорошо, значит часть твоей злости поможет в похищении, только глупостей делать не нужно. Акико нужна боссу живой.

– Боссу или кому-то ещё?

– Отец же сказал: мы часто сотрудничаем с руководством Эбонхэбэна. Безумец захватил Атертон, его интересует дочь астронома. Пока его люди не пришли за малышкой, придем мы, – разъяснил Рику.

– Она не малышка. И кто просил босса сделать это?

– Тэссю Ямаока, уважаемый мэр и хранитель Эбонхэбэна, – сухо ответил Шиничи.

– И как мы будем действовать?

– Ночью залезем через балкон, вставим Акико кляп в рот, свяжем, наденем мешок на голову и доставим сюда, – Аксель словно издевался, но что-то подсказывало Кенджи, что так они и решили поступить.

«Идиотский план», – но был ли выход у молодого, стремящегося войти в криминальную «семью», парня?

Эпизод 3: Наступает ночь

Практически каждый из нас где-то слышал, что ночь темна и полна ужасов. А что к ним отнести? Убийцу, притаившегося в тени, грабителя в подворотне, женщину, подвергшуюся насилию, детей, засыпающих с пустыми желудками? А может лютый холод, который в присутствии паровых выбросов фабрик становится нестерпимым для бездомных даже в летнюю ночь? Ночь может быть полна ужасов несправедливости, которые перманентно бродят вокруг да около, не обязательно видеть эти фантомы коррупционных деяний, чтобы быть уверенным в их существовании. Аксель вот шутил всё на собрании о ведьмах, стало быть их нужно бояться, или наоборот Богиню, которая покарает за прижизненные грехи. Взгляд есть возможность устремить в космос, туда, где даже звёзды не появляются на небосклоне, вспомнить трактаты безумцев и увериться, что страшная и неведомая внеземная жизнь грозит своими клешнями из космической бездны.

Или ночь темна и полна ужасов, которые пятерка преступников замыслила? Похитители крались к дому астронома Мотидзуки, чтобы варварски вырвать Акико из её комнаты, постели. Детская обида десятилетней давности никак не приходила в виде поддержки мотивации, скорее наоборот, Кенджи простил эту глупую девчонку, хитростью забравшую автоматона.

Тогда и сам лидер сирот повёл себя глупо. Прочитав нацарапанное Львом прощальное письмо, он наговорил этому уникальному механизму, почти живому, грубых слов. Поведи себя беспризорник иначе, тогда всё могло быть по-другому. И это произошло ночью. А она темна и полна ужасов, и много чего ещё.

Небольшой палисад перед домом Иошито – изобретателя астролябии наполняли сухие прошлогодние бегонии, сплетающиеся с подснежниками, которым было не суждено окончательно пробиться сквозь неубранные растения и остатки снега. С другой стороны раскинулся сад, по меркам богатых горожан крохотный, но вот виноградные лозы, накинувшие свои чеёрные лапы на стены, как гигантский потягивающийся кот, были куда важнее. Не думал Кенджи, что всё может оказаться так просто. Окно на балконе было открыто, и тюли колебались, оказываясь то по одну, то другую сторону деревянных рам.

– Шиничи и Шинджо останутся здесь, – Рику оглашал роли. – Я, Кенджи и Аксель поднимаемся в покои девчонки. Давай, новичок, подсадим брата.

– Я иду впереди?

– Тебя труднее заметить в ночи.

Братья засмеялись.

– Тише, – Рику прикрыл рты обоим.

– Я уж подумал, что первым лезть мне, – Кенджи благодарил Богиню в своих мыслях.

– С чего бы, новичок? – Аксель, похоже, знал, что всё будет иначе.

– Акико знакома со мной.

– Была, десять лет назад, – уточнил Шинджо. – Между прочем, если она тебя узнает, будет совсем плохо.

Рику кивнул и достал повязку на рот и нос:

– Надень, не думаешь же ты, что мы вторгаемся в чужие дома, светя лицами.

Кенджи пытался оправдать глупость:

– Просто предположил, что раз мы хотим защитить Акико и спрятать от возможной угрозы, то нет смысла похищать её, а можно и попросить пойти с нами.

Четвёрка бывалых гангстеров едва сдерживала смех.

Рику жестом призвал к началу действий.

Аксель, несмотря на крупное сложение, показался весьма лёгким на подъём. Мышцы не жир, безусловно, он помогал своей живой лестнице. Кенджи наблюдал, как уроженец дальних берегов, дотянувшись до края балконного дна, ловко вцепился в него и как настоящий ниндзя взобрался наверх. Его рука спустилась вниз. Братья подкинули Рику, второй преступник с не меньшей прытью повторил путь Акселя.

Настала очередь Кенджи. Он мог лишь догадываться, выглядел ли он мешком с мясом на фоне бравых акробатов, но чисто внутренне не почувствовал перенапряжения на подъёме и через пару мгновений оказался рядом с членами будущей «семьи».

Взглянув вниз, можно было в лунном свете едва разглядеть Шинджо, оставшегося на месте, и Шиничи на корточках двинувшегося к входу в сад.

Вернув взор вверх, Кенджи заметил, что не только окно в комнату Акико было открыто, но и балконная дверь. Разумеется, не настежь, прикрыта, но не заперта ни на ключ, ни хотя бы на щеколду или цепочку.

– Странно, – едва различимо прошептал Рику. – Следует быть настороже. Мы не знаем, мог ли кто-то нас опередить.

Несомненно, босс Бандзуйин Тёбэя сообщил, что они совершают похищение, сотрудничая с Тэссю Ямаока, мэром и хранителем Эбонхэбэна, который в свою очередь имеет подозрения относительно безопасности Акико.

Скрипнувшая дверь заставила насторожиться острее. Кенджи был максимально напряжен, даже покачивающиеся на ветру занавески с каждым дуновением натягивали струны его нервной системы.

«Зябко, – подумал сирота. – Зачем дочь астронома спит с открытым окном?»

Аксель стоял впереди между балконной дверью и кроватью, взглядом из-за плеча легко было заметить, что одернутое одеяло и смятые простыни пусты.

– Займите позиции по краям у двери, – скомандовал Рику. – Я лезу под кровать.

Кенджи сглотнул слюну. Его руки подрагивали, как и ноги. Не верилось, что придет хватать её проснувшуюся. Акико могла спуститься, чтобы попить воды. Льва нигде не было, скорее всего, он остался внизу в библиотеке, не изменяя себе в увлечении книгами.

– Мы схватим её?

– Предоставь это мне, – Аксель указал Кенджи на сторону возле петель, заняв позицию с другого края.

Тяжелее всего было держать под контролем дыхание, постоянно сбивающееся от волнительных мыслей, постоянно вспыхивающих в голове: «Стоило ли предупредить всех о странном автоматоне? Хотя может он уже пылится и ржавеет где-нибудь в подвале?»

Ожидание длилось вечность. Рику показался из-под кровати:

– Возвращаемся к Шиничи и Шинджи. Прочешем сад.

Всё было так и сделано, но дочери астронома нигде не было.

Закончить миссию и отступить заставили крики взрослого мужчины:

– Акико! – очевидно, что это был её отец, Иошито. И чего это астроному не спалось этой ночью? Значит, дома её нет.

– Свет на первом этаже первый раз загорелся минут двадцать назад, – сообщил Шинджи. – Когда вы втроём взобрались на балкон. Я наблюдал за передвижениями мужчины, потом свет погас и вновь загорелся с выкриком.

– Какого дьявола ты молчал, девчонки в комнате не оказалось!

– Думал, что отец поднимался пожелать ей сладких снов.

– Кретин! – Рику чертовски разозлился. – Пожелать сладких снов среди ночи?

Жестом, руководивший этой провалившейся операцией, призвал к отступлению после заметания следов на снегу. Кенджи замыкал пятёрку. Он обернулся. В доме слышались ещё голоса, точнее в подвале?: «Что происходит? Что я сделал не так? Где Акико? Папа, почему ты оставил меня в тот день? Папа…»

Неужели это был Лев?

«Не может быть!» – Кенджи поспешил за гангстерами.

Эпизод 4: Первые полосы

Пятёрка отправилась в ночь неудачи в квартиру Рику. Все устали и задремали до утра. Когда Кенджи открыл глаза, лежа в спальном мешке на полу, Аксель похрапывал рядом, братья молча полировали саи, хозяина апартаментов видно не было.

Задание провалено. Что скажет босс Бандзуйин Тёбэя? А лучше спросить, что сделает. Четвёрку можно назвать его сыновьями, но не одинокого сироту, не оправдавшего ожиданий.

– Проснулся, значит, – Шиничи прервал короткую думу.

– Где Рику?

– Вышел за кофе, воком и новостями.

Дожидаясь хозяина, Кенджи занялся водными процедурами в эргономичной ванной. Квартиры в Эбонхэбэне не хвастали своими размерами. Каждая была скорее местом ночлега, чем уютным местом для встреч с друзьями. То ли дело особняки богатеев. Даже по комнате Акико Мотидзуки с балконом и отдельной ванной можно было судить о габаритах помещений взятых вкупе. В доме должны были расположиться астролябия, телескоп и библиотека.

Библиотека… Кенджи знал того, кто любит читать книги.

«Что происходит? Что я сделал не так? Где Акико? Папа, почему ты оставил меня в тот день? Папа…» – слова прозвучали эхом, точно вырвались из головы и отражались от кафеля ванной. Это мог быть Лев. Почему мог? Это точно был он. В подвале. Неужели когда Акико исчезла, астроном решил избавиться от автоматона?

Кенджи не знал, откуда все эти мысли. Были ли это угрызения совести или своеобразные детективные догадки. Миссия потерпела фиаско, а значит, сироте как никому другому в этой квартире стоит подумать о том, что предпринять, чтобы загладить вину перед боссом.

Звук поворота ключа в замке, скрип двери, Рику вернулся. Кенджи вышел навстречу хозяину апартаментов. Как и сказал Шиничи, тот вернулся с завтраком и новостями:

– Вот, полюбуйтесь, – в комнате, где Аксель потирал глаза после пробуждения, Рику бросил на миниатюрный журнальный столик пару-тройку газет. – Заголовки на первых полосах.

Кенджи взял в руки один из образцов корреспонденции, ещё теплый после типографского станка.

«Ужасное потрясение для астронома Иошито Мотидзуки и его друзей. Дочь знаменитого астронома Акико – исчезла!

За дело взялись лучшие детективы Эбонхэбэна, Кайоши и Эйуми Като. Следите за новостями и берегите себя и своих близких».

– Что будем делать? Следить за детективами?

– Нет, за новостями, – обрубил Кенджи Рику.

– Это сарказм?

– Подождём пару дней. Уверен, жёлтые страницы проронят подробности расследования.

Начались дожди. Пятёрка продолжала ютиться в апартаментах, выходя лишь за едой и свежей корреспонденцией.

Как и предсказывал хозяин квартиры, новости не заставляли себя ждать. Вновь первая полоса привлекла внимание гангстеров:

«Таинственные исчезновения девушек. Берегите дочерей!» – таков был заголовок. Длинная статья, следовавшая за ним, гласила о многочисленных случаях, в той или иной степени схожих своими обстоятельствами, пропажи юных жительниц города туманов.

Газета и в самом деле была чистой желтухой, ибо в последних абзацах мелькали слова «ведьмы», «ритуалы» и «жертвоприношения».

– Акико похищена ведьмами? – Аксель оголил белоснежные зубы, даже не стараясь сдерживать усмешку в и без того трудном положении пятёрки.

«Неужели Джеро накаркал, и мне придётся встрять в какую-то чертовщину? – Кенджи было одновременно и смешно и неподдельно грустно. – А что если…»

– Что если в этом есть доля правды? – произнес он вслух.

– В статье дрянной газетенки? – Аксель и остальные пренебрежительно посмотрели на сироту.

– Мой хороший товарищ из прошлой жизни, так сказать, неуёмно вещал мне об этих ведьмах, охоте на них, объявленной кем-то из студентов и всем, что с этим связано. Мы можем пойти по данному следу, отыскать и спасти Акико Мотидзуки, а после доставить боссу.

Рику вздохнул и сложил руки на груди:

– Бедняга Кенджи, нам это ни к чему. Папа простит своих сыновей. Одна неудача не принизит нас в его глазах.

– Но это ведь было моей миссией на лояльность.

– Твоя простота и наивность – не то, что мы ищем. Лучше тебе вернуться к своему товарищу, и к твоей «прошлой жизни», – огорчил сироту Рику.

– Клоака подходящее место для оборванца, маскирующегося дешёвым костюмом от своего происхождения, – добавил Шиничи.

Аксель и Шинджи кивнули.

Кенджи развернулся и покинул апартаменты гангстера.

«Происхождения? – сирота разбил кулак о каменную стену, высадив злость от минувшего разговора. – Ещё ничего не потеряно. У меня не было семьи никогда. Но разве я сломался? Нет, я стал сильнее, стал тем, кто я есть. И я покажу этим жалким сосункам, на что способен парень из клоаки».

Эпизод 5: Призрак цели

В гневе кулаками махать, это не через голову прыгать.

Кенджи побывал в университетском районе, тот был увешан листовками, призывающими убивать ведьм, даже адрес был, по которому их головы относить за вознаграждение. Интереснее было узнать, где этих ведьм искать.

Пообщавшись со студентами, отлынивающими от занятий, сирота получал разные предположения в ответ:

– В пещерах, глубоко, поближе к аду.

– В лесах, самых тёмных чащах.

– На вершинах деревьев. Они летают на метлах и селятся высоко.

– Да прямо здесь, в Эбонхэбэне! Видишь девицу? Точно ведьма. Коснись серебром её, задымится!

Второй вариант лидировал с огромным отрывом. Леса, самые тёмные чащи.

Кенджи долго скитался, обдумывая следующий шаг, но ничего в голову не шло. Поэтому он решил навестить Джеро и остальных, чтобы поинтересоваться, не хватило ли глупости старому другу нырнуть в адов омут кипящей смолы.

Вести ждали неутешительные. Оказалось, что «худоба» навещал южные леса.

– Керо и Хэчиро отправились с ним. Я помогала попасть на поезд, – рассказала Нана. – Вернулся только Джеро.

– Где же он сейчас?

– Профессор из местного университета забрал с собой.

– Что значит, забрал?

– Не знаю, Кенджи, и знать не хочу. Я в такие игры не играю. Если тебе нужны деньги, то разочарую. Вот, – Нана отдала средства, которых хватит на пару ужинов в приличном месте, но никак не на билет на поезд до южных охотничьих угодий.

– Поможешь мне пробраться в вагон?

– И не подумаю. Ты меня не слушал? У Джеро был шанс, он вернулся, хоть и твердил, что для него весь мир теперь отравлен, а сейчас… Не хочу даже строить догадки.

Переживания Наны были понятны Кенджи. Её пришлось оставить за главную, точнее она сама на себя приняла эту ношу. От денег отказываться было нельзя. И так как на проезд всё равно не хватало, Джеро решил их потратить на ужин или ночь в борделе, а утром отправиться в опасный путь.

Кенджи хорошо знал лишь Милен, хоть никогда и не был с ней. Эта куртизанка стала объектом страсти его единственного друга: «Она такая гибкая, такая страстная, – распалялся Джеро, когда в подробностях описывал свои любовные утехи в задних комнатах борделя. – Иногда мне кажется, что я люблю её».

Ну и пижон! Любит? Да что он может знать о любви? Хотя, а что может знать Кенджи? Он был с женщиной всего один раз, познакомился в кабаке, когда пытался наладить связи в преступном мире. Была ли она гибкой, страстной, сирота не обратил особого внимания. Он не целовал её, холодно обнимал, закончив, выдохнул с расслаблением. «Забыть бы её скорее», – таковой стала первая мысль. И он забыл. Кенджи чувствовал себя предателем. Предателем, предавшим… Джеро.

Джеро, «худоба», заморыш. Кенджи именно его так долго гнал от себя, выстраивая холодную стену из ледяных глыб, непроницаемую и нерушимую. В итоге он позволил себе признать парня другом.

Нана, глупая девчонка! Всё волнуется о том, что есть только в её мыслях. Глупая, какая же она глупая! Кенджи в голове сколь угодно может фантазировать о том, что он не уличная крыса, но мысли там и останутся. Не влияют они ни на что, а если и читает их Богиня, то не спешит воплощать мечты, какими бы яркими они не были, даже если без них невмоготу жить.

Сколько мыслей. Кенджи растеряно оглядывался в пабе, размышляя теперь: куда сесть? У бара не вариант, либо пристанут такие же одиночки, как он, либо бармен включит психолога и будет заговаривать зубы. Чтобы клиент подольше оставался. Сесть за столик? Даже если занять место на двоих, можно найти компанию.

Какими бы надменными, утонченно-пафосными и показушно-элегантными не были жители Эбонхэбэна, очень многие были одиноки.

«Рискну», – Кенджи присел за стол для двоих.

Сирота заказал рисовый эль и обжаренную сою. Пригубив из бокала, одинокому парню показалось, что стало легче. Лишь на мгновение. Мысли о Джеро отпустили, и об остальных сиротах волнение угасло.

«Много всех, а я один, – Кенджи выпил ещё. – Стоит подумать о себе».

Нана, какой бы глупышкой она ни была, смогла отвлечь проводников поезда, пока Джеро, Керо и Хэчиро приникали в вагон. Кого же поискать на её роль? Придумывать новый план не получалось. Кенджи допил пиво, оставил сою недоеденной, расплатился и отправился в бордель.

– Я хочу видеть Милен.

– Стоит купить пропуск в задние комнаты, – мамаша и двое охранников встали на пути пылкого энтузиаста.

– Я не собираюсь её трахать, мне нужно поговорить!

– Он пьян, – мамаша борделя щёлкнула пальцами, и вышибалы поволокли сироту на выход. – Утром она заканчивает смену и наверняка пойдет за кофе, если желаешь, жди на улице, – выкрикнула полная распорядительница местных девочек. – Только если с неё хоть волос упадёт, тебе несдобровать!

Пришлось мёрзнуть на улице. Кенджи тер щеки, ходил из стороны в сторону и репетировал разговор с проституткой:

– Привет. Джеро тебя, кажется, любит. А я, вот, его друг, и помочь ему хочу… А, бред!

Начнем заново:

– Привет, Милен? Не отвечай, слава идёт впереди тебя… Слава о твоей киске. Могу ли я быть серьёзен?

Попытка третья:

– Доброе утро ночным работникам… Я способен загубить всё.

Кенджи продолжал неустанно ходить и бубнить себе под нос, пока мягкое касание его плеча не заставило замолчать и шарахнуться в сторону.

– Вам нехорошо? – это была Милен. С глазами, наполненными поддельной заботой и усталостью, она стояла перед ним в плаще, накинутым поверх боди с чулками.

«Ну, какая тут может быть любовь? Джеро не опустился бы до такого!» – в ответ Кенджи выкрикнул:

– Нет, сука ты проклятая!

Он отправился прочь. Куртизанка что-то пыталась пролепетать вслед.

«Ведьма! – Кенджи был разгневан. – Да если хоть одна из них похожа на эту тварь, я придушу каждую голыми руками!»

В итоге время было потеряно, деньги потрачены. Долгий путь до южного вокзала пешком отрезвил и дал возможность понять, что Кенджи заблуждается во многом. Зачем он устроил весь этот спектакль, подумать только, он едва не выплеснул наружу все свои чувства, всё, что пытался спрятать глубоко-глубоко. Не стоит. Никогда не нужно забывать о реальности. Разве что Богиня услышит его ночные мольбы и… Только тогда он сможет произнести то, чего так жаждет. А пока что сирота без денег должен проникнуть в поезд.

На станции был легкий туман. Состав, озаглавленный паровозом, только подходил к перрону. До отправления было около часа. Кенджи подошел к киоску:

– Спирт есть?

– Молодой человек, Вы в своем уме? Ничем таким мы не торгуем, – возмутилась продавец.

– Бросьте, я не из полиции, не видно? Сирота, алкоголик и бродяга. Дайте бутыль самогона хотя бы, газету и спички.

Хмыкнув, продавец залезла под прилавок и достала все три товара. Денег хватило в обрез.

Сирота направился к урне, расположенной на перроне, той что стояла ближе к хвосту состава. Он смочил газету самогоном и поджег, бросив в мусор.

Времени было мало. Максимальное внимание полиции к пустяковому происшествию обеспечено, но вот отреагируют ли проводники?

Госпожа удача улыбнулась и добротная мадам, стоящая стражем у входа в один из вагонов, овладеваемая любопытством, куда направились стражи порядка, покинула свой пост. Кенджи успел прошмыгнуть внутрь. Билеты будут проверять при отправке, но он закроется в уборной.

Спокойно проходя по на удивление пустому вагону, сирота наткнулся на нежданный сюрприз:

– Ха, босс Бандзуйин Тёбэя был прав, – Аксель направил на Кенджи пистолет с глушителем.

И дураку было ясно, что лимит доверия, оказанный и неоправданный, не заставит долго ждать тех, кто захочет забрать должок для «папы».

Кенджи пустился бежать по вагонам, направляясь к хвосту поезда. Аксель пока не решался стрелять, преследуя сироту. В некоторых вагонах уже присутствовали пассажиры, любящие занять свои места пораньше.

Состав был длинным, но не уводил в бесконечность, очередная дверь распахнулась перед Кенджи не в тамбур, а на улицу. Сирота спрыгнул на рельсы и укрылся под вагоном. Дверь была устроена таким образом, что через неё можно было лишь выйти, но Кенджи не думал о том, что придётся снова прокрасться в поезд, собственная жизнь была важнее.

Скрип петель оповестил о выходе Акселя на улицу. Уроженец дальних берегов спрыгнул, Кенджи схватил его за щиколотки и резким рывком смог повалить. Пистолет выпал, скрывшись между шпал. Крупный темнокожий гангстер был физически сильнее, он насел на выбравшегося за оружием Кенджи и принялся бить по голове. После второго удара по темечку, несчастный сирота подумал, что третий отправит его в нокаут, но он уже успел нащупать пистолет. Запрокинув обе руки за голову, крепко обхватив рукоять и спустив предохранительный крючок, Кенджи выстрелил вслепую, и он не промахнулся. Аксель упал на бок.

Оружие было спрятано в пальто. При обыске у смуглого гангстера нашёлся и проездной билет. Сирота затянул тело своего преследователя под вагон. Его найдут, когда состав отправится со станции, но это уже будет мало интересовать Кенджи. На этот раз он вошёл в поезд, как положено, был спокоен, несмотря на минувшую схватку.

Аксель – чужестранец, член местных гангстеров. Неужели его смерть будут дотошно расследовать в городе туманов, в Эбонхэбэне, где люди готовы обойти истекающего кровью беспризорника так, чтобы не запачкать обувь? Об этом не стоит переживать. Босс Бандзуйин Тёбэя может прислать кого-то из своих «сыновей», но Кенджи к тому времени найдет Акико и очистит свою репутацию среди криминальных авторитетов города.

Долго ходить по вагонам в поисках места сирота не стал. Он присел в том, где никто не видел его и погони. Расположившись на не слишком уютном сиденье, парень выглянул в окно. Туман смешивался с паром, разогреваемого углем двигателя поезда, и в этой густой дымке промелькнула девушка, молодая. Она показывалась на виду, а затем вновь ускользала, куражилась и неотвратимо привлекала внимание. Это была Акико.

Но что происходит? Как она выследила Кенджи? Зачем играет с ним? Чтобы не стояло за всем этим, требовалось срочно покинуть поезд и ловить девчонку.

Сирота сорвался с места и направился к выходу. Народ столпился у входа, задерживая.

– Успокойтесь, горожане! Все билеты проданы, но каждому хватит места, не стоит создавать столпотворение и давку, – успокаивал проводник.

Кенджи направился в хвост поезда, тем же путем, которым удирал от Акселя. Оказавшись на воздухе, спрыгнув на рельсы, сирота проверил тело, уроженец дальних берегов всё ещё лежал там, где его оставили.

Направившись к окну, рядом с которым мельтешила Акико, Кенджи увидел прилично одетую молодую женщину, она выглядела отстраненной и задумчиво смотрела на толпу людей, толкущихся в очереди на посадку.

«Это возможность для ещё одной реализации», – смекнул парень.

– Нужен билет? – обратился Кеджи к растерянной незнакомке.

– У тебя есть? Откуда? Украл?

– Вы из полиции! – сирота собрался бежать, когда молодая женщина крикнула:

– Нет, стой! Мне очень нужен билет, мне всё равно, откуда он у тебя.

– Придётся раскошелиться, – Кенджи обзавёлся некоторыми средствами, способными обеспечить пару недель его скромной жизни.

Теперь необходимо было отыскать Акико. Сирота не сомневался, что увиденная им девчонка, это старая знакома. Да, он не видел её много лет, но её взгляд он никогда не забудет.

Туман тяжелел, приземляя и пар от состава, видимость на глазах улучшалась, вот только как не пытался Кенджи найти дочь астронома снаружи, ему это так и не удалось. Парень зашёл в здание вокзала, за кассами никого, зал ожидания пуст, сирота проследовал в уборную, в женскую, потом и в мужскую.

– Гори в аду, мелкая сучка! – Кенджи раздосадовано ударил кулаком о кафель у зеркала, затем взглянул на себя. Теперь стало ясно, почему молодая женщина на перроне отнеслась к нему с подозрением, синяки, ссадины и царапины, лицо в саже, сразу видно: где-то валялся и недавно подрался.

Парень открыл горячую воду и принялся тщательно отмывать руки и лицо. Закончив и закрыв кран, Кенджи поднял голову. В зеркале он увидел за собой Акико.

– Ещё увидимся, – она подмигнула.

Кенджи развернулся, он был один.

Эпизод 6: Никто не знает твоего имени

В сиротском логове, как и раньше, было тепло. Нана позаботилась о том, чтобы сделать подвал у теплотрассы ещё уютней. Хотя, может это была заслуга Джеро?

Чуть больше десяти лет прошло с тех пор, как пыльный подземный этаж жилого дома был найден и превращён в убежище для тех, чьим местом обитания стала улица.

Кенджи искал укрытия и не придумал ничего лучше, чем вернуться к сиротам.

Несколько дней парня терзала депрессия, Нана периодически поглядывала так, будто ждала подвоха, новых требований, но на душе у Кенджи кошки скреблись, пытаясь пустить кровоподтеки в больном месте никак не связанном с материальным.

Сирота не только депрессовал, но и рефлексировал, пытаясь проигрывать сценарии возможного будущего, попутно пытаясь искать выходы из сложившейся ситуации.

– Пусть кто-нибудь приносит газеты, я не хочу оставаться в стороне от городских вестей, – распорядился Кенджи будто всё ещё был здесь главным.

– Это не сложно, – Нана очевидно радовалась такой скромности.

«Это хорошо, – заключил Кенджи, – значит, меня ещё хоть кто-то воспринимает не как пешку».

Первой значимой новостью стало обнародование инцидента на железнодорожной станции. Тело Акселя нашли, не опознали, и, как понял Кенджи, расследовать не будут в полную силу. Максимум сделают вид, что разнюхивали, но след оборвался, и дело закроют.

Спустя ещё три дня на страницах изданий появилась информация о громком деле профессора Артизана Акио, его казни за убийство жены, а также упоминались гибель астронома Мотдзуки, отца Акико, старосты Раста Котаси и… неизвестного сироты. Все трое погибли в экспедиции в южные леса.

«Джеро, – горько вымолвил одинокий парень, – никто не знает твоего имени».

– Нана, ты уже в курсе? – спросил опустошенный Кенджи девушку, когда она вернулась с труппой с городских улиц.

– Да, прочитала.

– У нас есть деньги на выпивку?

– Либо на нее, либо на еду.

Как бы ни хотел Кенджи почтить память друга, он не позволил себе лишать детей пищи.

Перед сном парень изучил газету ещё раз, нашлась наилюбопытнейшая статья о том, что Акико так и не найдена, более того, поиск девушки окончен.

Он видел её. На станции. Или это был призрак? Может галлюцинация? Нет, что-то иное. Акико жива, и она в Эбонхэбэне. Если босс Бандзуйин Тёбэя всё также жаждет её отыскать, то лишь у Кенджи есть козырь.

Парень собирался с мыслями, концентрируя храбрость, граничащую с безрассудством. Не сомкнув глаз, на рассвете он отравился к гангстерам.

Эпизод 7: Не переходи дорогу некоронованным

Проще всех было отыскать Рику. Паб, в котором Кенджи с ним и познакомился, вновь свел двух преступников месте. Как и во время первой встречи, молодой гангстер проявил интерес к сироте и оборванцу, безнадежно маскирующемуся под щегла, но в этот раз целью внимания Рику была не вербовка новобранца, а поимка неугодного боссу преступного мира убийцы Акселя.

Шиничи и Шинджи крутились неподалеку, набросились на Кенджи по первому свисту, не дав сказать не слова. Тот пытался объясниться, выдать информацию о том, что Акико снова в городе, он сам видел, но ему заткнули рот, набросили мешок на голову и вытащили на улицу.

Когда нутро сжалось в ожидании вечной тьмы за завесой смерти, Кенджи лишь почувствовал, как его обезоружили, отобрав пистолет с глушителем Акселя, и затолкали в тесную кабину паромобиля.

Прошло около получаса езды, подъёма по ступеням и хождения по коридорам, с головы парня сняли мешок. Здесь он оказался впервые, но интуиция подсказывала, что это квартира или по крайней мере штаб босса Бандзуйин Тёбэя.

За спиной «папы» висел его огромный портрет, сам лидер гангстеров стоял за лакированным столом из красного дерева в просторной комнате с шахматным полом и стенами, драпированными темно-зеленым сукном:

– Возвращение блудного сына, – в интонации и взгляде босса Кенджи не улавливал ничего, ни радости, ни разочарования, ни угрозы. – Освободите его рот, я настроен на диалог.

Рику достал кляп, глубоко погруженный, до горла. Кенджи откашлялся:

– Сына? Разве я теперь один из вас?

– Ты убил Акселя, а значит стоишь больше него. Хоть твоя лояльность ещё и находится под вопросом, но проворство и сила доказаны семье.

– Я видел Акико, она в Эбонхэбэне.

– Я знаю. Мои шпионы доложили мне тоже самое. Девчонку видели. Поэтому нас посетил высокий гость.

«Высокий гость? – от этих слов из уст босса мафии у Кенджи забегал холодок по спине. – Не может быть…»

Может.

Мэр города туманов, Тэссю Ямаока, вошёл в комнату. Его вид внушил Кенджи неподдельный ужас. Глаза были скрыты сложными бинокулярами, руки стальные, торс закован в броню, подвижную, как тела автоматонов, сзади хвост, тоже из металла, длинный и шипастый.

– Акико Мотидзуки должна встретиться со своим отцом, – механический голос мэра пронял ещё сильней.

– Но астроном умер, – растерянно промямлил Кенджи.

– Да. И его дочь должна.

– Я ранее участвовал в миссии по её похищению с целью защиты.

– Планы поменялись. Её роль определилась. Наш враг скоро подступит к этим стенам, они могут использовать связь госпожи Мотидзуки с иными силами, чтобы установить перевес сил в свою пользу.

– Я ничего не понимаю.

– Город Атертон был захвачен. Ведьмы, отрекшиеся от Богини, установили там свои порядки. Они уничтожают все проявления прогресса. Эбонхэбэн следующий. Падшие пилигримы и прочие неприятные персонажи на их стороне. На нашей – технологии. Но есть и такие достижения науки, которые они могут обернуть против нас. Акико Мотидзуки – их единственный шанс сделать это. Её смерть защитит целый город.

– Я подумал, – вступил босс Тёбэя, – что мне не придумать лучшего задания для тебя, Кенджи. Лояльность нашему клану, семье будет доказана, если ты собственноручно покончишь со старой знакомой. Рику, Шиничи и Шинджи помогут тебе не сбиться с пути. У нас есть информация, где госпожа Мотидзуки вскоре появится. Напомни ей о себе, попрощайся и проводи… за грани жизни.

Эпизод 8: Там, где кружат тени

Мэр приказал убить её. С этим городом всё не так. Есть ли у него будущее?

Ведьмы придут из Атертона, разрушат фабрики, машины, остановят прогресс. А не к лучшему ли это? Вот до чего он довел.

Эволюция общества, морали и человеческих ценностей завела во мрак, свободный от нравственности.

Кенджи, познавший все тяготы уличной жизни, как никто другой знал, что на самом деле в умах у праздных богачей, уличных мошенников, бездомных детей, проституток, всех остальных. И да, даже дети в омерзительном городе поражаются его ржой, от которой только одно лекарство.

Ведьмы, которых так страшится мэр Ямаока, могут принести избавление от безразличных, с чьего молчаливого согласия творится всё зло, унести в лету каменные лица прохожих, что дают сиротам умирать от голода, набивая собственную безразмерную утробу.

Кенджи в сопровождении троицы своих «братьев» ехал по улицам, привычно застеленным смогом. Эта гнусная дымка, очевидно, скрывают всю паршивость неровных мостовых и убогих камней, из которых они вымощены. Если подумать, то каждый человечишка этого жалкого города – его лицо.

Кенджи прильнул щекой к стеклу, тучи на небе сгущались.

– Не робей. Если польёт дождь, будет меньше улик, – Рику расхохотался. – Хотя кто будет расследовать исчезновение этой девки?

Мэр приказал убить её. И всем будет плевать на то, что девушку лишат жизни посреди улицы.

«Пусть скорее ведьмы закончат весь этот ужас», – на этой мысли паромобиль затормозил.

– Вон она.

Это была и в самом деле Акико, точь-в-точь такая, какой её видел Кенджи на железнодорожной станции. Хрупкая девушка, в коротком сарафане, в каких не ходят её ровесницы, брюках, заправленных в сапоги. Она казалась готовой бежать в любой момент.

Шиничи протянул пистолет с глушителем:

– Возвращаю твой трофей.

Кенджи взял в руки оружие, почувствовав холод. Снаружи резко обрушился ливень. Сирота решился. Он должен сделать то, что должен.

Часть II: Механизм

Хозяйка механического кота

«Никогда не знать поражения: означает никогда не вступать в борьбу».

©Морихэй Уэсиба

Эпизод 1: Богиня

Когда Акико Мотидзуки было девять лет, она попросила своего удивительного автоматона рассказать ей на ночь историю. Не о ком-нибудь, о самой Богине. Стихоплёт Лев не мог отказать. Он замурлыкал желанную девочкой песнь:

«Её руки корнями вонзались

Из оврага в размокшую почву,

Дождевыми червями прокрались

Мимо мхом облюбованных кочек.

Её звали прекрасной дриадой,

Лесной девой и козочкой чёрной,

А порой и голубкой пернатой,

С высока наблюдавшей упорно.

Люди чтили её, как Богиню,

Как защитницу, свет и надежду.

Ту, что нас никогда не покинет,

Сбережёт, сохранит, как и прежде.

Под вуалью, дарованной нами,

Нечто большее скрылось из вида,

За стеной, возведённой руками

Пилигримов с природы эгидой».

– Изящно, но слишком туманно, – так Акико прокомментировала стихотворение Льва в детстве.

– Это то, что я запомнил из книжки.

– А как ты сам считаешь, есть ли она?

– Богиня? Не знаю. Мой отец учил меня, что нужно верить. Слепо, доказательств не может быть. Стоит решить и принимать или нет веру априори.

Днём позже, а может и спустя несколько, девочка обратилась к отцу-астроному с просьбой рассказать ей то, что он сам знает о Богине:

«Знаю я, милая, немного. Наука не позволяет мне уделять достаточно времени религии. Могу пересказать притчу.

Лесная дева странствовала по многочисленным лесам. Каждый шаг её заставлял почву встрепенуться. Рождались под её стопами молодые побеги, робкие черви, улитки и прочие твари. Из дыхания её рождались птицы, а начертит она руками в воздухе грани, и примут они облик животного.

Лесная дева находила овраги, пускала из них длинные пальцы в почву, и прорастали они корнями деревьев.

Находились путешественники, что клялись, будто видели прекрасную дриаду, так походившую на неё, восхваляли и писали баллады. Были и те, кто прибегал из лесов в ужасе, заявляя, что видел ужасное чудовище или ещё хуже – нечто, чёрное, неведомое, порождающее ужасных созданий.

Первых было гораздо больше. Они назвали себя первыми пилигримами Богини и под эгидой природы несли свои проповеди по городам, распространяя нашу религию по стране».

Всё это слушала не только Акико, но и друг отца, профессор Артизан Акио:

«Ну что за вольнодумный «пересказ», Иошито? Больше похоже не на слова ученого, а на какую-то сказочку от фанатиков. Вот, малышка, послушай мою версию.

В стародавние времена, когда поля конопляные и маковые простилались на том месте, где сейчас стоит Эбонхэбэн, а вместо современного города туманов была лишь пара фермерских хуторков, люди много курили.

Бывало, надышаться, нанюхаются, наедятся всякой заразы и в лес гулять. А там, каких только приходов у народа не было. И девы лесные с ветки на ветку прыгали, и крылатые голубки с женскими головами летали, и козы чёрные копытами землю изрывали.

Вот эти самые невменяемые наркоманы и начали свои проповеди толкать. Народ был дремучий, в сказки верил. К тому же было так удобно поверить в Богиню, изображаемую не только стороной прекрасной защитницы, но и суровой карательницы, способной на лютую жестокость к неверным.

Вера эта прижилась и укоренилась, ведь так сладко верить в жизнь после смерти, в то, что за твои благие дела найдётся вознаграждение, а всё зло мирское будет наказано».

Акико выросла. Теперь у неё было и своё представление о Богине, и о всём мире. Выросла, хотя и сопротивлялась изо всех сил.

Лев продолжал рассказывать ей дивные истории, читал стихи и пел песни. Акико всегда знала, что он считает себя мальчиком, боялась разрушить эту веру. Теперь девушка мечтала, чтобы мальчик взрослел вместе с ней, но этого не происходило. Скорее всего, его папа, Сато, так запрограммировал автоматона.

Акико молилась той самой Богине, уповала на чудо. Не может же она быть столь глупа, чтобы любить механического кота, чтобы не желать никого, кроме него, не желать ничего, кроме того, чтобы Лев и в самом деле оказался человеком.

Устраиваясь в кровати, Акико услышала крадущегося Льва, тихо клацающего своими металлическими коготками по паркету:

– Не уснула ещё?

– Мне не уснуть без твоих историй.

– У меня их уже десятки тысяч. Я изучаю что-то новое каждый день. Больше, чем могу поведать тебе.

– Как-то в детстве я просила тебя рассказать о Богине. Ты узнал что-нибудь новое?

– Боюсь, что нет. Твоего отца не интересуют религиозные трактаты.

– Лев. Сколько тебе лет? – автоматон замолчал надолго. Акико испугалась, подумав, что она в миллиметре от того, чтобы разрушить сладкую иллюзию чуда, в которой живет. – Не отвечай. Я знаю сколько.

– Не думаю, ведь мне и самому неизвестно.

– Расскажи что-то, что сам сочтёшь нужным.

– Хорошо. Я расскажу о царстве сиреневой вьюги.

Хрусталь, алмаз и изумруды

Стоят хребтом вокруг оплота,

И дуют ветры ниоткуда

К стенам, покрытым позолотой.

Бывают там порой и вьюги,

Каких мы, люди, не видали,

Узоры вписывают в круге

Одной сиреневой вуали.

Там дол, где фениксы летают,

И небо цвета аметиста,

Слезами счастья камни тают,

Средь рек сияющих и чистых.

Оплот стоит пустой и хмурый,

Какими не бывают замки.

Его крылатые скульптуры,

Всё грезят обрести хозяйку.

Эпизод 2: Вот как всё было

Акико проснулась, ей казалось, что она заснула совсем недавно. Лев ушёл вниз. Последнее время он ночевал в библиотеке отца. За окном на балконе раздавался какой-то шум. Шёпот, перемежающийся с царапанием и топотом босых ног.

Холодок, пробежавший по спине от легкого испуга, не остановил дочь астронома, она встала с постели и направилась к двери, ведущей на балкон. Акико резко отворила дверь, но за ней никого не было, лишь порыв ветра проник в комнату. Девушка уже закрывала дверь, когда появилась голубка, стремительно ворвавшаяся в её спальню. От неожиданности дочь астронома упала на пол.

– Так это ты скреблась на балконе?

– Ург, ург.

Акико испытала облегчение, что это не грабители или хулиганы, но птица всё же взволновала её. Это недобрый знак.

– Здесь тебе не место, – обратилась девушка к птице.

– Как и тебе.

Акико отступила не разворачиваясь, показалось, будто голубка вещает ей это телепатически.

– Птичка?

– Пусть будет птичка. За тобой скоро придут злые люди. Но ты не можешь попасть к ним в руки, ты слишком важна для этого города.

– Я не понимаю.

– Ты и Лев – единственная надежда Эбонхэбэна и его людей на будущее. У твоего удивительного друга свой непростой путь, у тебя собственный, но вы встретитесь в назначенный день и час и встанете на защиту баланса.

– Я схожу с ума, разговариваю с птицей…

– Меня звали прекрасной дриадой, лесной девой и козочкой чёрной, а порой и голубкой пернатой, с высока наблюдавшей упорно.

– О, Богиня!

– Ты знаешь, кто я, как и знаешь место, где я смогу тебя спрятать.

– Царство сиреневой вьюги.

Голубка вспорхнула с места, оставляя за сияющими крыльями шлейф пурпурных искр. Она пролетела сквозь балконную дверь, заставив её задрожать и обратиться в портал.

Акико Мотидзуки, ведомая ощущением предназначения, уверенными шагами вошла в волшебную дверь.

Девушка очутилась в комнате, похожей на родную. Богатая спальня, только более яркая что ли. Осмотревшись, Акико долго не могла понять, в чём подвох. Краски одновременно более насыщенные и странным образом эфемерные. Здесь царили грёзы.

– Время пролетит незаметно, – хозяйка механического кота услышала голос Богини. А потом девушка поплыла.

Тепло, комфорт, позитивные мысли и странные неразборчивые физические ощущения доминировали над привычным реализмом. Среди мимолетных видений и лиц, проплывающих в изумрудных видениях, Акико узнала Кенджи. Он почти не изменился, повзрослев. Девушке показалось, что она увидела его в поезде, потом он снова промелькнул, на это раз в уборной.

– Ещё увидимся, – что-то заставило произнести эту фразу. Акико подмигнула старому знакомому, и он исчез.

Ощущение времени слишком притупилось, поэтому девушка не поняла, когда она успела оказаться на улице Эбонхэбэна. Мотидзуки была одета, обута и сделала несколько шагов, прежде чем остановиться и постараться прийти в себя.

Голову наполнили чёрные мысли. На крыльях голубки они пронеслись сквозь эфир.

«Отец мёртв, профессор Артизан мёртв. Лев – человек… Лев – человек!» – Акико упала на мостовую, не справившись с головокружением, её стошнило.

Сейчас ночь, когда к ней в комнату ворвалась птица, казалась столь же далекой, сколь и сны в царстве сиреневой вьюги. Мотидзуки ощущала огромное количество спонтанных импульсов, которые прописывали в её памяти фрагменты прошлого, упущенного за время её отсутствия. Акико сама не могла описать и понять как, но она очень быстро осознавала всё и сразу. За короткие мгновения усваивался невероятный объём информации.

Уже стемнело. Акико вышла на широкую улицу, её напугал резко затормозивший паромобиль. Внезапно начался ливень. Внутри паромобиля раздались приглушенные звуки выстрелов. Из машины показался Кенджи, он присел, выйдя, и крикнул что-то. Из противоположной дверцы аналогично старому знакомому вышел и присел ещё один молодой человек, тоже с пистолетом. Над головой что-то пронеслось, впереди вспыхнуло пламя. Незнакомец пылал. Кенджи подбежал к Акико и повалил её на мостовую, прикрывая собой.

– Что ты делаешь?

– Защищаю, – в этот момент что-то тяжелое обрушилось на паромобиль.

Мотидзуки подняла голову. Это был механический… дракон?!

– Акико! – проговорил автоматон. Девушка узнала голос. Это был Лев.

Кенджи встал на ноги, помогая подняться старой знакомой. На его лице застыла смешанная гримаса испуга и любопытства.

– Это Лев. Я ведь права, друг?

– Я бы мог промурлыкать в ответ, но теперь я не кот.

– Офигеть, – почти шёпотом произнёс Кенджи.

– Все мои друзья второго детства в сборе. Значит и в самом деле пришло время навести порядок в этом убогом городишке.

Кенджи вышел вперед:

– Думаешь, что у нас это получится?

– Перед тобой механический, ё-моё, дракон! Как ты думаешь? Запрыгивайте на борт, прокачу с ветерком, развеивающим сомнения.

– Что мы будем делать? – Акико чувствовала, что пришло время для решительных действий, но инструкций от Богини у неё не было.

– Готовиться к бою.

Эпизод 3: Центр паутины

Тройка давних знакомых, разных, но в то же время связанных невидимыми нитями судьбы пролетела над городом туманов. Эбонхэбэн после дождя тонул в лучах восходящего солнца и смоге, столь привычно текущем по улицам.

Кенджи в преддверии боя, о котором заявил Лев, не мог оставить сирот вместе с Наной в убогом подвале. Прежде чем отправиться в дом к астроному Мотидзуки, механический дракон с сознанием человека, доставил Акико и Кенджи к теплотрассе, где девушка и молодой человек уговорили беспризорников укрыться в жилище с астролябией.

Приземлившись у входа в дом астронома, Лев распугал своим рёвом и хлопаньем крыльев всех живых созданий в округе:

– Пусть прячутся в домах. Я чувствую, что времени у нас немного.

– Что ты будешь делать, ты сможешь протиснуться в дверные проёмы? – Кенджи оценивал габариты Льва.

– Намаслите меня, если что, – оказалось, что автоматон и подмигивать может. – Я прожил здесь много лет. Потолки у Иошито высокие, двери широкие, а я гибкий. Пролезу как-нибудь.

К удивлению Акико, Лев и в самом деле весьма ловко смог не только войти в дом, но и даже подняться на второй этаж в кабинет её отца. Сироты расположились внизу.

У троицы было слишком много историй, которыми следует поделиться, и слишком мало времени на то, чтобы это сделать. В разгар вспыхнувшего обмена рассказами о прошлых событиях явилась богиня. На этот раз Акико увидела не голубку, а прекрасную лесную деву.

– Скоро на этих улицах будет жарко.

– Что мы должны сделать, чтобы остановить это? – Лев без прелюдий перешёл к сути.

– Для начала нужно устранить мэра Тэссю Ямаока. Ведьмы, которые явятся в Эбонхэбэн, идут именно за его головой. Чем скорее защитницы природы получат желаемое, тем меньше разрушений и смертей познает город туманов.

– Разве они остановятся на этом? – Кенджи недоверчиво посмотрел на призрачную Богиню. – Даже я в курсе, что они хотят противостоять прогрессу. Не удивлюсь, если фабрики и заводы, а также всё, что создано на основе паровых технологий, они попытаются уничтожить.

– Поэтому я и сказала, что устранение мэра это только первый шаг. Ведьмы идут из Атертона, ими руководит кто-то, кто удивительным образом неподвластен моему взору.

– Такое возможно?

– К сожалению. Но, я уверена, что когда мэр Эбонхэбэна падёт и путь к истинным целям вторженцев станет свободным, их лидер раскроется. Тогда нужно будет действовать по обстановке: либо устранить и его, либо заключить мир.

– Сомневаюсь, что второй вариант возможен, – с досадой констатировал Кенджи.

– Я что-то не совсем поняла, мы будем убивать людей направо и налево, прикрываясь высокими целями? Кстати, какими? Технократы и защитники природы решают отстоять свои идеалы в открытом противостоянии, мы – боремся и с одними и с другими. Чего же мы достигнем? – Акико негодовала.

– Никакого противостояния быть не должно. Природа, магия и прогресс неотделимы. Эбонхэбэн и Атертон заражены неприязнью к самим себе. Активисты радикальных движений должны быть приструнены. Это вернёт порядок в эти земли. Иначе, в своей борьбе ни маги, ни учёные не остановятся, пока не сотрут друг друга в пыль.

– Это слишком, даже для меня, – Кенджи показался Акико слишком уставшим для всего этого дерьма.

– Песок времени на исходе, – лесная дева исчезла.

Мотидзуки услышала шум внизу, кто-то из сирот вскрикнул. Кенджи встрепенулся, по лестнице пронёсся топот каблуков, в кабинет ворвались трое: две женщины и мужчина, полицейские. Одна из дам выступила вперед и, угрожая пистолетом, обратилась к беспризорнику:

– Я – детектив Сумико Ямамото. Кенджи, Вы задержаны в связи с подозрением на убийство троих сотрудников охраны мэра Тэссю Ямаока, – двое других полицейских держали на мушке Акико, складывалось ощущение, что на Льва они не обратили внимания.

– Я помню Вас, билетик продал на поезд не так давно, – ответил на обвинения Кенджи и опустил поднятые до этого руки.

– А я вот не знаком с этими господами, – проревел Лев. Троица полицейских шарахнулась от грозного дракона. – Кенджи не убивал троих человек мэра. Одного я спалил своим дыханием.

Сумико Ямамото заметно задрожала:

– Что это?!

– Да ты хамка, детектив, какое я тебе «что»? – Лев расправил крылья, опрокинув на бок письменный стол и пару стульев. Сопровождавшие Сумико молодые мужчина и женщина в ужасе попятились назад и, споткнувшись, упали на пол. Ямамото устояла на ногах. – Я – Лев Бессердечный, из знатного рода Хато-Ресу. Я дракон, я защитник Акико Мотидзуки!

– Акико? – детектив обратила пристальный взгляд на дочь астронома. – Неужели это Вы?

Девушка кивнула.

– Я искала Вас.

– Ну, теперь нашла, рада? – съязвил Кенджи.

– Детектив, послушайте, мы не враги ни Вам, ни мирным жителям Эбонхэбэна. Истинная угроза вот-вот ворвётся в этот город, и, возможно, мы – единственные, кто может помешать ужасу прокатиться по городу туманов, – Акико пыталась заполучить новых союзников.

– О чём Вы, госпожа Мотидзуки?

Дочь астронома постаралась вкратце донести до детектива информацию, в которую с трудом поверит даже фанатик, но судя по выражению лица госпожи Ямамото, Акико удалось достучаться до полицейской:

– Кайоши, Эйуми, – обратилась Сумико к двум другим стражам правопорядка, – я отменяю задание.

– Но как же приказ главы Кио Хасомото?

– Если хотите, можете…

– Можете узнать, насколько горячо моё дыхание, – Лев вмешался, заменив невысказанный довод Сумико своим. Кайоши и Эйуми оказались благоразумны.

С улицы донеслось несколько звуков от взрывов и крики горожан.

– Что это? – встрепенулись напуганные полицейские.

– Угроза, о которой я говорила.

Эпизод 4: Зелёные и чёрные

Акико, Кенджи, Сумико, Кайоши, Эйуми и Нана вышли на крыльцо дома Мотидзуки. Лев, выбрался через один из балконов, слегка повредив полотна дверного проёма. Он кружил над округой.

На одной стороне улицы находились низкорослые, одетые в бесформенные балахоны люди в черных противогазах. Вооруженные склянками с горючими смесями и дубинками, походившие на хрупких подростков, нарушители спокойствия шли по мостовой, сея хаос. Те, кто находился по краям от колонны вторженцев, бросали самодельные бомбочки в окна домов и витрины магазинов.

С противоположной стороны появились высокие крепкие стражи правопорядка. Со щитами и дубинками они могли бы походить на простых усмирителей толпы, если бы не бумажные пакеты с прорезями для глаз, которые надели участники обороны себе на головы.

– Что за маскарад? – удивилась Эйуми.

– Это должно быть ведьмы, – Кайоши указал на людей в противогазах. – Ждут от технократов газовой атаки, вот и нацепили средства защиты.

– А как же тела?

– Может магией защищены, не знаю. Пусть мне лучше кто-нибудь объяснит, почему гвардия в пакетах на головах?

– Возможно, защита от гипноза, – предположила Акико. – Они будут биться, прямо возле отцовского дома?

– Лев не позволит хаосу разгуляться, – Кенджи подбадривающе похлопал Акико по плечу. – Я останусь защищать сирот. – Мотидзуки кивнула ему в ответ. – Нана, пойдем внутрь. Нужно баррикадироваться.

Кенджи ушёл.

Два лагеря: зелёные в чёрных одеждах и чёрные в обмундировании цвета хаки, так противоречиво выглядящие и мыслящие, сближались, готовые уничтожать несогласных.

Крылатая тень вернулась. Лев, обогнувший несколько домов с высокими шпилями, наконец, приземлился. Сделал он это рядом со стражами городского порядка. Несколько залпов его дыхания рядом с колонной гвардейцев, заставили людей ненадолго остановиться. Акико услышала его громогласный рёв. Лев пытался остановить безумие одной из сторон.

Мотидзуки должна была остановить другую. Она ринулась к предполагаемым ведьмам. Сумико, Эйуми и Кайоши поспешили за ней, направляя на низкорослых носителей противогазов свои пистолеты.

– Стойте! – Акико подняла руки вверх. – Я безоружна и просто хочу поговорить.

– Чего не скажешь о твоих друзьях, – женский голос, ведущей за собой колонну раздался из-под противогаза, искаженный, но… человеческий.

Акико развернулась к детективу и её помощникам. Троица опустила пистолеты.

– Я знаю зачем Вы пришли, точнее за кем, – Мотидзуки развернулась к ведьмам. – Вам нужен наш мэр, погрязший в коррупции и преступлениях против природы, прогресса и граждан Эбонхэбэна и всего острова.

Акико уловила звон, десятки колокольчиков наполнили трелями воздух, затмив треск горящих поленьев и бьющегося стекла.

– Хочешь помочь нам, но зачем?

– Я и мой друг сможем достать мэра. Сделать это так, чтобы пострадало как можно меньше невинных людей.

– А они здесь есть? – Женщина усмехнулась. – Хорошо, но мы не можем слепо доверять чужакам. Вот, – ведьма протянула Акико крупный драгоценный камень.

– Что это? – девушка взяла в руки топаз размером с куриное яйцо.

– Маяк для портала. Когда будете у цели, поднимите вверх. Я приду, чтобы убедиться в завершенности сделки.

– И тогда вы оставите эти улицы.

– Оставим.

– И не тронете горожан.

– Только если они поддержат мир.

Акико вытянула руку.

– Вот как, хочешь так закрепить наш уговор?

– Да, и сними противогаз.

Женщина откликнулась. Под защитным средством скрывалась молодая, но в тоже время, сверкнувшая опытными глазами дама. Договор был скреплён.

– Мы останемся здесь, присоединимся к гвардейцам, – детектив положила руку на плечо Мотидзуки. – Я рада, что, несмотря ни на что, нашла Вас.

Акико отправилась ко Льву.

– Успокоила их?

– На время. Мы должны ликвидировать мэра. Я пообещала.

– Кенджи рассказал о связи с мафией этого ублюдка. Поделом будет.

– Что потом будет с нами? Мы переходим черту невозврата.

– Не бойся, я с тобой.

Акико оседлала механического дракона. Хлопанье искусственных крыльев подняло пыль и разогнало остатки тумана. Дом отца и окрестные строения, деревья, кусты и люди становились всё меньше.

«Неси меня Лев, – Акико крепче обняла стальной корпус. – Если будет нужно, я попрошу тебя унести меня ещё дальше».

Эпизод 5: Попутный ветер

Смотря вниз, Акико боролась со страхом упасть, но вид был настолько волнующим, что интерес перевешивал. Шпили и башни были редкими, но завораживающими.

– Хотел бы я пролететь вместе с тобой над Атертоном, – отозвался Лев. – Тот город куда красивее.

– Как трава за забором. Ты говорил, что твоё паломничество едва не закончилось смертью.

– Оно закончилось тем, что я снова стал ребёнком, да ещё и заточенным внутри груды железа.

– Но ты встретил меня.

– Ты стала моей музой и смыслом жизни, Акико. Не передать, что я испытал, когда Иошито запер меня в подвале в день твоего исчезновения. Я всё это помню. Воспоминания о жизни человеком тоже возвращаются с каждым днём.

– Я мечтала, чтобы ты повзрослел, а ещё, – это было так глупо, но Акико не могла удержаться, чтобы не сказать. Когда если не сейчас? – Я любила тебя.

– Кусок железа? – девушке показалось, что Лев насмехается.

– Нет. Твою душу. Я всегда верила, что с тобой что-то не так, молилась, чтобы оказаться правой. И вот, мои молитвы услышаны.

– А сейчас?

– Что сейчас?

– Ты любишь меня?

Акико ощутила, как её сердце забилось ещё чаще.

– Люблю. Сейчас больше, чем когда-либо.

– Но мы ведь не сможем быть вместе.

– Мы вместе прямо сейчас.

– Ты не захочешь большего, детей?

– Только если это будут удивительные автоматоны, – Акико рассмеялась, по-доброму, она верила, что Лев почувствует.

– Жалко, что Сато погиб. Он бы смастерил нам таких.

– Лев, мне не важно, что у тебя снаружи. Сталь, хром, искусственная кожа или что-то ещё – я люблю тебя, человека, что скрыт внутри таинственного ядра.

Автоматон будто попал в воздушную яму, Акико прижалась ко Льву ещё крепче, и она знала, что никаких ям не было, ветерок дул ровный и тёплый. Девушка не ждала в ответ трёх заветных слов, они были ей не нужны. На вопрос: «любит ли Лев её?» Акико получала ответ каждый раз, когда смотрела за жёлтые лампы глаз механического дракона.

Эпизод 6: Начало неожиданностей

Лев приземлился на крыше особняка мэра Тэссю Ямаока. Акико опустилась на крытую шифером наклонную плоскость.

– Мы будем спускаться по трубе? Не думаю, что ты пролезишь. Даже если тебя намаслить, – Мотидзуки захихикала.

– Последний глоток воздуха даю тебе сделать спокойно, перед битвой.

– Не сильна я в драке.

– Ты будешь меня вдохновлять.

– Но уж нет, я пошутила. Буду биться. Кенджи одолжил мне пистолет, отобранный у одного из гангстеров, что приехали с ним на паромобиле за мной.

Акико мандражировала. Кенджи рассказывал ужасные подробности внешнего вида мэра. Тэссю Ямаока не брезговал любыми технологическими средствами модернизации собственного тела.

– Надышалась?

– Я готова, – Акико оседлала Льва, он взлетел и пикировал через витраж. Яркая вспышка газового пламени, извергнутая механическим драконом, взорвала стеклянные разноцветные этюды. Наездница и её парящий страж ворвались прямо в кабинет мэра.

Тэссю Ямаока со своими глазами, скрытыми сложными бинокулярами, стальными руками, закованным в броню торсом и длинным шипастым хвостом не шелохнулся.

– Акико Мотидзуки и Лев Хато-Ресу, – он словно ждал их.

– Бессердечный, – поправил мэра дракон.

– Явились, чтобы помочь ведьмам?

– Я пламенный клинок самой Богини в этом конфликте.

Мэр тяжело вздохнул:

– Я уверен, что сама ваша Богиня не знает, что противостоит ей.

– Она уверена, что зло откроется, когда Вас не станет, – Акико подняла вверх руку с топазом.

– Нет, это ошибка! – Тэссю Ямаока упал на колени, но было поздно.

Акико обронила раскалившийся камень, он разразился отблесками и вспышками, явившими в комнату фигуру в красном плаще с капюшоном. Мотидзуки ожидала увидеть девушку, которой пожимала руку, но вместо неё в дом мэра ворвалась красная тень. Расплывчатые очертания фигуры, вышедшей из портала, колебались, как раскаленный воздух. Пришедший быстро подошёл к Тэссю Ямаока и свернул тому шею.

– Я помню тебя, – прорычал Лев. – Грязный душитель!

– А я помню тебя, Лев, – пришелец сбросил красный балахон. Под ним крылся нагой лысый мужчина. Всё его тело, даже глаза были покрыты вытатуированными рунами, бледная кожа контрастировала с письменами.

– Магдэ, – прохрипел механический дракон.

Эпизод 7: Древняя магия

Акико помнила рассказ Льва. Магдэ, глава пилигримов Атертона, принимал Бессердечного гостем в своём доме много лет назад, когда представитель рода Хато-Ресу ещё был человеком.

– Рун на твоём теле прибавилось.

– И ты воплотился в нечто иное.

– Ты руководишь ведьмами, вторгшимися в Эбонхэбэн?

– Нет никаких ведьм. Мои пилигримы только мои. Ваша лживая Богиня веками управляет людьми острова, заставляя идти по пути конфликта. Она стравливает прогресс и природу, избирает палачей, которые, будучи уверенными в своей правоте, уничтожают тех, кто смеет бросить вызов доисторическому созданию.

– Я не понимаю, Богиня не та за кого себя выдаёт?

– Браво, госпожа Мотидзуки, напророченная, – Магдэ ухмыльнулся. – Призванная направлять огненный меч чёрной козы лесов. Существо, которое чтят в городе механических чудес – это потомок древних, владевших Землей ещё до появления людей. В скуке от вечности, выделенной ей, ваша Богиня играет и манипулирует людьми, ради забавы. Раздаёт награды тем, кто ей подыгрывает и карает идущих против её воли.

– Этого не может быть!

– Смирись, девочка.

– И что же ты хочешь? Бросить ей вызов?

– Я лишу её оружия, собью спесь и заставлю убраться отсюда.

Магдэ ударил Акико по лицу, обезоружил, подобрал пистолет и выстрелил. Девушка почувствовала жуткую боль в животе, она упала, сжимая руками кровоточащую рану. Сквозь слёзы, застилающие взор, Мотидзуки видела пламя, извергнутое Львом, от болевого шока Акико потеряла сознание.

Лев дышал непрерывным потоком горящего газа в течении минуты. Он был уверен, что от Магдэ останется лишь горстка пепла после такого напора. Однако, в рассеивающемся дыме, татуированный падший пилигрим стоял невредим:

– Эти руны я наносил не для красоты, Лев. На моём теле защита от всего. Магия, столь же древняя, как и твоя Богиня, сделала меня неуязвимым.

– Почему же ты не покончил с мэром сам?

– Хотел убедиться, что меч чёрной козы в действии, прежде чем сломать его.

Магдэ мгновенно приблизился к механическому дракону вплотную, сначала оторвал одно крыла, затем другое. Противник Льва прижал его голову к полу, а потом вырвал из металлического корпуса ядро, в котором была сохранена сама суть Бессердечного.

Эпизод 8: Теневой проход

Акико брела куда-то в кромешной тьме:

«Я умерла? Магдэ выстрелил в меня. Льву удалось его одолеть? Или же безумец сломал оружие Богини?»

Непонятно было ни где низ, ни где верх. Ощущения напоминали Акико время, проведенное в мире сиреневой вьюги.

– Мой меч сломан, – это была Богиня.

– Что же теперь? Мы проиграли?

– Я проиграла. Придётся найти себе новый дом.

– Значит, то, что сказал Магдэ правда?

– Отчасти. Я заигралась людскими судьбами. И не заметила, что давно уже не нужна здесь.

– А как же противостояние природы и технологий? Люди уничтожат друг друга в бессмысленной борьбе.

– Нет, вы не настолько глупы. Эгоистичны, безразличны ко многому, но не к самим себе. Прогресс и природа неразделимы, они примирятся и пойдут нога в ногу, если не прямо сейчас, то чуть позже.

Игра, в которую Акико втянули, подходила к концу. В ней пострадало очень много людей. Погибли смельчаки, и негодяи, и кто знает, сколько тех, кто вообще не знал об этой игре.

– Что со Львом?

– Он погиб, как и ты. Магдэ разрушил творение Сато Хато-Ресу и Хатори Риу.

«Значит, всё-таки смерть. Вот она какая, тёмная и безликая, наполненная сожалениями. Уж лучше бы не было абсолютно ничего за гранью жизни».

– Не думай так. Я проведу тебя в то место, где ты будешь по-настоящему счастлива. Я проиграла, но и ты, и Лев, были верны до конца мне. Вы достойны награды.

Эпизод 9: Хозяйка сиреневой вьюги

Оплот среди алмазных, хрустальных и изумрудных хребтов, где под аметистовым небом кружат фениксы, камни источают слёзы счастья, а крылатые статуи обдуваются лиловыми ветрами, распахнул свои двери перед Акико и Львом.

Любимый госпожи Мотидзуки стоял рядом с ней в своём человеческом обличье, юный, с глазами, которые Акико видела в своих снах.

– У меня есть ещё одна просьба, – Лев обратился к Богине. – Профессор Артизан, друг отца моей музы, он исполнил мою просьбу ценой собственной жизни. Я хочу, чтобы он узнал, что умер не напрасно. Под силу ли тебе, лесная дева, это?

– Профессор Акио узнал, что всё было не впустую.

Акико обрадовала эта весть. Теперь она с абсолютной легкостью, под руку со своей любовью вошла внутрь твердыни.

Госпожа Мотидзуки больше не хозяйка механического кота, она – хозяйка сиреневой вьюги и сердца Льва. Поцеловав своего суженного, Акико ощутила, что их разумы, их души, их сердца – едины и вечны.

Эпилог

С ночи, когда Эбонхэбэн полыхал разноцветным ведовским огнём, когда небо озарялось постоянными вспышками взрывов, а улицы полнились криками, прошёл месяц.

Хатори каждый день покупал корреспонденцию, в надежде найти объяснения разгулявшемуся тогда хаосу со стороны правительства.

– Опустевшие маслёнки! – выругался механик, когда, наконец, прочитал на главной полосе газеты: «Ночь, которую мы не забудем».

…Вторжение со стороны Атертона было не актом вандализма, террора и насилия. Это был освободительный поход, который возглавил наш новый мэр, господин Магдэ Мацумото.

Ложная религия, восхвалявшая лживую Богиню, была искоренена. Теперь Эбонхэбэн берёт курс на непрерывное развитие и совершенствование во всех сферах, опустив предрассудки.

Следует отдельное внимание уделить героям, отдавшим свои жизни, для нашего светлого будущего…

Список был внушительным, среди прочих, Хатори отыскал известные имена: Сумико Ямамото, Кайоши и Эйуми Като погибли, сдерживая натиск врага.

Никаких упоминаний Артизана Акио, Иошито Мотидзуки, сирот Джеро и Кенджи, которые также погибли в борьбе.

Акико, совсем юная дочь астронома, была застрелена в доме мэра Тэссю Ямаока. Лев, точнее автоматон, в которого Хатори переправил сознание Льва, был полностью разрушен.

Ни слова о людях, выступивших на передовой.

«Многое было не так, – возмутился Хатори и выбросил газету. – Возможно, стоит поискать какого-нибудь журналиста или писателя, чтобы рассказать моё видение истории. Но, не сегодня».

Над Эбонхэбэном светило солнце. Оно слепило Хатори, запрокинувшего голову вверх, лучами, сравнимыми великолепием с золотой львиной гривой.

Сезон дождей остался в прошлом, но не только он. Всё вокруг изменилось. Казалось, что столь незначительно, но всё же: небо было не столь лазурным, туман улетучился с мостовых, по которым стелился, бродячие коты и собаки реже попадались на глаза, в воздухе царили иные запахи, подобные разбавленному яду. Неужели Богиня на самом деле оставила Эбонхэбэн?

Хатори свернул в узкий переулок, ведущий в сторону мастерской, доставшейся по наследству от Сато. Через открытое окно многоэтажного дома старец услышал храп. Один из небогатых граждан, каких в этом городе большинство, ещё спал. Со звуками, вырывавшимися из гортани и глотки, лилась мелодия безразличия. Вот что осталось неизменным: всем плевать на всех.

С ветром резонанс от вибрирующих мышц горла уносился ввысь, где сливался с равнодушием и апатией многих других.

Безучастность и эгоизм вновь и вновь доказывали свою перманентную власть над людьми Эбонхэбэна.

Content

Сергей Москвичев
Лев Бессердечный и хозяйка механического кота

Интерлюдия

Часть I: Шестерёнки

Лев

Эпизод 1: Гость

Эпизод 2: Брошенный

Эпизод 3: Ледяной шок

Эпизод 4: Плоть против льва

Эпизод 5: Заводила

Эпизод 6: Акико

Эпизод 7: Астролябия

Эпизод 8: Во тьме

Эпизод 9: Ржа

Ищейка

Эпизод 1: Собака

Эпизод 2: Два лагеря

Эпизод 3: Вводные

Эпизод 4: Байки

Эпизод 5: Дорога вперед

Эпизод 6: Стим

Эпизод 7: Тропинки

Эпизод 8: Её там не было

Эпизод 9: Последние слова

Тени профессора Артизана

Эпизод 1: Сгущающиеся тени

Эпизод 2: Крадущиеся тени

Эпизод 3: Утренние тени

Эпизод 4: Послеполуденные тени

Эпизод 5: Тени от планет

Эпизод 6: Тени от букв

Эпизод 7: Кошачья тень

Эпизод 8: Тень грёз

Эпизод 9: Тени исчезают в полдень

Астроном

Эпизод 1: Дневник Сато

Эпизод 2: Друг

Эпизод 3: Завеса

Эпизод 4: Больше ответов – больше вопросов

Эпизод 5: Опустевшие маслёнки!

Эпизод 6: Не трогайте моего пса!

Эпизод 7: Вкл

Эпизод 8: Лев Бессердечный

Эпизод 9: Дождь

Вальпургиева ночь

Эпизод 1: Бессонница

Эпизод 2: Пара традиций Эбонхэбэна

Эпизод 3: Почем нынче рыба?

Эпизод 4: Почем нынче головы?

Эпизод 5: Почем нынче проезд?

Эпизод 6: Почем нынче нанять гида?

Эпизод 7: Каковы расценки нечистого?

Эпизод 8: Цена всегда разная

Эпизод 9: Рассказчики

Бессердечный

Эпизод 1: Возвращение пилигрима

Эпизод 2: Символика грёз

Эпизод 3: Башни Атертона

Эпизод 4: Между небом и землей

Эпизод 5: Напророченная

Эпизод 6: Красная тень

Эпизод 7: Трансформация

Эпизод 8: Анализ

Эпизод 9: Дракон?

Охотничий отряд

Эпизод 1: Любимчик преподавателей

Эпизод 2: Анализ на паразита

Эпизод 3: Карты, числа, знаки

Эпизод 4: Планеты, звёзды и их сила

Эпизод 5: Сценарий победы

Эпизод 6: Шаги во тьму

Эпизод 7: Кровавый снег

Эпизод 8: Ботинок

Эпизод 9: Белая дорога, чёрная коза

Уличные крысы и политические проститутки

Эпизод 1: Братья, лжецы, семья

Эпизод 2: Идиотский план

Эпизод 3: Наступает ночь

Эпизод 4: Первые полосы

Эпизод 5: Призрак цели

Эпизод 6: Никто не знает твоего имени

Эпизод 7: Не переходи дорогу некоронованным

Эпизод 8: Там, где кружат тени

Часть II: Механизм

Хозяйка механического кота

Эпизод 1: Богиня

Эпизод 2: Вот как всё было

Эпизод 3: Центр паутины

Эпизод 4: Зелёные и чёрные

Эпизод 5: Попутный ветер

Эпизод 6: Начало неожиданностей

Эпизод 7: Древняя магия

Эпизод 8: Теневой проход

Эпизод 9: Хозяйка сиреневой вьюги

Эпилог