Коллинз Дэни

Научи верить в любовь

Дэни Коллинз

Научи верить в любовь

Любоный роман – Harlequin -1025

Пролог

Рико Монтеро доехал до виллы брата, расположенной в двух часах езды по побережью от Валенсии, за семьдесят три минуты. Он чувствовал себя запертым в своем пентхаусе, ему был необходим воздух. Он выехал из гаража на новеньком «GTA Spano» и попытался убежать от собственного мрачного настроения. Рико бесцельно гнал по побережью, пока его не остановили за превышение скорости.

Узнав, где находится, Рико сказал офицеру, что едет повидаться с братом.

Поскольку он находился буквально по соседству, то решил не усугублять свои преступления ложью. Он покатил через виноградник Сезара к современному дому, раскинувшемуся на склоне холма.

Он сказал себе, что не скучает по винограднику, которым с гордостью владел почти десять лет - задолго до того, как его брат решил, что его интересуют виноградники и виноделие. Увлечение Рико этим процессом иссякло вместе с его интересом к жизни как таковой. Продав эту собственность, он порвал с прошлым.

«Прошло уже восемнадцать месяцев, - сказала его мать вчера за обедом. - Пора задуматься о будущем».

Рико ушел с мыслью: «Давай найди мне еще одну коварную, неверную невесту». Но вслух ничего не сказал. Он обещал унести эту тайну с собой в могилу.

Он выругался и загнал машину на стоянку, а затем выскочил из нее, мрачно сознавая, что ему совершенно не удалось избавиться от гнетущего настроения.

- Рико! - крикнула его невестка Сорча, открыв дверь прежде, чем он успел подняться по широким ступеням.

- Матео, смотри. К нам пришел Тио Рико, - обратилась она к ревущему малышу, сидящему у нее на бедре. - Какой приятный сюрприз, правда?

Сорча не была красавицей, которых он привык видеть рядом с Сезаром, скорее приветливой домохозяйкой. Джинсы и топ в крестьянском стиле были дизайнерскими, но она почти не пользовалась косметикой, а светлые волосы были завязаны в простой конский хвост. Она хмуро смотрела на своего несчастного сына с нежностью и сочувствием, ничуть не смущаясь его истерики.

- Папа. - Глубоко несчастный Матео указал на заднюю часть дома.

- Ему уже давно пора спать, - сказала Сорча и жестом пригласила Рико войти. - Но он знает, что кто-то взял кого-то еще на В-И-Н-О-Г-Р-А-Д-Н-И-К.

- Ты говоришь по-английски, но тебе все еще приходится произносить слова по буквам? - усмехнулся Рико.

- Он так быстро все схватывает. О! - Она поймала Матео, когда он потянулся к Рико, почти вырвавшись из ее объятий.

Рико легко поймал его.

- Извини, - пробормотала Сорча.

- Где папа? - спросил мальчик.

Малыш родился всего за несколько недель до злополучной свадьбы Рико. Матео был крепок, упрям и полон энергии, присущей всем мужчинам Монтеро. Вот почему он так мучил свою мать.

- Мы это обсудим, - сказал Рико мальчику и посмотрел на Сорчу. - Тебе нужно переодеться, - посоветовал он, не в силах больше выносить это мучительное счастье в ее глазах.

- Почему?… Ох. - Она заметила то место, где Матео терся своим мокрым лицом о ее плечо. - Ты в порядке?

- Ради бога, Сорча, - пробормотал он сквозь зубы.

Рико тут же пожалел о своей вспыльчивости и быстро обуздал свой гнев.

- Я не хотел грубить, - выдавил он, собрав все свое самообладание и прижимая племянника к плечу. - Все в порядке.

- Все в порядке, Рико. - Она сжала его руку. - Я понимаю.

Нет. Но, к счастью, она ушла, оставив Рико наедине с Матео, который ни черта не забыл. Он сделал еще одну попытку, указывая рукой туда, где, по его мнению, находился Сезар.

Глаза Матео были опущены, щеки покраснели.

- Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, - сказал Рико мальчику.

Как и Матео, Рико был младшим братом будущего герцога. Ему тоже полагалось прожить прекрасную жизнь, чтобы не запятнать титул, который никогда не получит. Было еще простое братское соперничество.

Рико поднялся по парадной лестнице в спальню, которую переделали в игровую комнату для мальчиков, не думая о том, как блестяще Сезар выполнил свой долг, обзаведясь двумя умными и здоровыми детьми, прекрасным домом и потрясающей, добросердечной женой.

- Есть некоторые реальности, о которых не стоит плакать, - сообщил он Матео, когда они вошли в комнату. - Твой отец говорил мне об этом.

Сезар пришел его урезонить, возможно, потому, что устал от одиночного заключения своего товарища по играм.

«Разве тебя не бесит, что они даже не слушают?» - спросил Рико у Сезара в тот давний день.

«Конечно. Но злость ничего не изменит. С таким же успехом ты можешь принять это и подумать о чем-то другом».

Слова, по которым Рико научился жить.

- Я всегда буду слушать, если тебе нужно будет с кем-то поговорить, - сказал он племяннику, усаживаясь в кресло. - Но иногда ничего нельзя сделать, чтобы что-то изменить. Это суровый жизненный факт.

Матео перешел на всхлипывания.

- Может, нам почитать книгу? - Рико взял первую попавшуюся книжку с картинками. Она была двуязычной, с поездами, собаками и бананами, помеченными на английском и испанском языках.

Читая книгу, он намеренно понизил голос до невнятного гула. Голова мальчика на его груди становилась все тяжелее и тяжелее.

- Спасибо, - прошептала Сорча, заглянув в комнату.

Рико кивнул и отнес спящего мальчика в кроватку. Вошла няня.

- Когда Матео проснется, не говори ему, какой я предатель, - сказал он Сорче, спускаясь с ней по лестнице.

- Вообще-то, я собиралась пригласить тебя на ужин на этой неделе. Я хочу кое о чем с тобой поговорить. Мы можем пройти в кабинет Сезара? - нахмурилась Сорча.

Рико вздохнул.

- Если речь идет о моей повторной женитьбе, то мама передала твои опасения.

- Я хотела поговорить о другом, - пробормотала Сорча, закрывая дверь и махнув рукой в сторону дивана. - И мое воображение может разыграться. Я ничего не сказала Сезару.

Она налила два стакана ирландского виски и принесла туда, где стоял Рико.

- Неужели? - растягивая слова, произнес Рико.

- Пожалуйста, не сердись на меня. Я знаю, что переступила черту, предложив твоей матери не настаивать на повторном браке, но я забочусь обо всех вас. - Она сидела упершись локтями в бедра, наклонившись вперед и сцепив руки.

- Сорча, - как можно более спокойно произнес Рико. - Я в порядке. - И, прежде чем ему пришлось выдержать еще один полный мучительного сочувствия взгляд, добавил: - Если бы я был на твоем месте, я бы понял, почему ты думаешь, что это не так, но, честно говоря, ты должна перестать беспокоиться обо мне.

- Этого никогда не случится, - сказала Сорча уверенно. - Могут быть другие факторы, которые следует учитывать. Я чувствую себя такой лицемеркой.

- Почему? - удивился Рико. - Что происходит?

Сорча нахмурилась, поставила стакан на стол, взяла телефон и уставилась на него, не включая.

- Эльза, наша няня, показала мне кое-что, что появилось в ленте новостей.

- Что-то компрометирующее? Может быть, что-то прояснилось в отчете коронера? Это из-за Фаустины?

- Нет! Нет, дело вовсе не в ней. - Сорча коснулась лба пальцами. - Эльза всегда ходит с нами, когда мы ужинаем у твоей матери, она знакома с тамошними служанками и подписана на некоторых из них в социальных сетях.

- Честно говоря, я редко проверяю свои аккаунты в социальных сетях, - сказал Рико, равнодушно стряхивая с колена несуществующую ворсинку. - Особенно после смерти Фаустины. Это очень сентиментально.

- Наверное, ты прав. - Выражение ее лица стало напряженным. Она посмотрела на телефон, который сжимала в ладонях. - Но, так или иначе, я думаю, что ты должен знать об этой новости. - Закусив губу, она дотронулась большим пальцем до экрана, щелкнула, чтобы открыть фотографию, и протянула телефон Рико. - Сначала Эльза решила, что это Матео переодели девочкой. Это единственная причина, по которой она обратила на это внимание и показала мне. Должна согласиться, что есть определенное сходство.

Рико бросил взгляд на малыша. Он никогда не видел Матео в розовом матросском слюнявчике и шляпе, но улыбка девочки была очень похожа на ту, которую он выпросил у своего племянника до того, как голова мальчика упала ему на грудь.

- Вообще все мои аккаунты в социальных сетях закрыты, - сказала Сорча. - Я слышала, что фотографии можно украсть и поместить в рекламе без разрешения. Я думала, что именно это и произошло. Эльза заверила меня, что она никогда не делится снимкали мальчиков ни с кем, кроме меня или Сезара.

- Говорят, у всех нас есть двойник, - равнодушно сказал Рико. - Похоже, вы нашли двойника Матео.

- Это единственная фотография, где она так похожа на него, - пробормотала Сорча, забирая телефон. - Я просмотрела профиль. Мать ребенка - фотограф.

- Это часть ее портфолио для домашнего бизнеса. Ее зовут Поппи Харрис. Я имею в виду мать. Девочку зовут Лили.

В сознании всплывали картинки домашнего солярия его матери, когда они с Поппи так импульсивно занимались любовью.

- А ты знаешь… помнишь ее? - осторожно спросила Сорча.

Кожа пахла нектаринами, пышные завитки вьющихся рыжих волос заполняли его руки, пока он целовал ее алые губы. Он точно помнил радостные крики наслаждения.

И он живо вспомнил тиканье часов на каминной полке, когда на следующее утро сидел в гостиной матери и зудящий огонь в его крови сводил его с ума. Он был на грани того, чтобы отправиться на ее поиски, потому что не мог перестать думать о ней.

Затем появилась Фаустина. Семейные обязательства снова обрушились на него, придавив тяжестью свадьбы, которая была отменена, но теперь снова состоялась.

Они будут делать вид, что разрыва никогда не было.

- Рико? - мягко подсказала Сорча, возвращая его в настоящее. - Я знаю, что это должно быть шоком.

- Почему ты думаешь, что она моя? - дерзко спросил он.

- Ну, не подозревать же мне собственного мужа, не так ли? - слегка растерялась Сорча. - В то время ты жил на вилле своих родителей. Откровенно говоря, твой отец не проявляет особой страсти ни к одной женщине, ни к молодой, ни к старой. Однако ты некоторое время считался свободным мужчиной.

Рико давно подозревал, что успех брака его родителей можно объяснить тем, что оба они были поглощены работой.

Глаза Сорчи стали большими, мягкими и полными мучительной жалости.

- Я не осуждаю тебя, Рико. Я знаю, как это происходит.

- Держу пари, что это так.

Он тут же пожалел о своих словах. Это был не он. По крайней мере, это был не тот человек, каким он был под слоем едкой ярости, которую он, казалось, не мог пролить. Сорча определенно не заслуживала таких гадких проявлений его характера.

Она отшатнулась.

- Моя мать была служанкой моего отца, когда она зачала меня, - заметила она с обидой в голосе.

Рико осушил свой бокал, выжигая слова, которые вертелись у него на языке.

Слова, которые он не мог произнести, потому что пытался избавить родителей Фаустины от унижения, когда они уже были уничтожены потерей своего единственного ребенка.

- Как малышка появилась - это твое дело, Рико, но никогда не обвиняй меня в том, что я втянула Сезара в этот брак. Я ушла, если ты помнишь. - И Поппи тоже. Может, лучше спросить себя, почему, если ты такой ценный приз, она не хочет иметь с тобой ничего общего. У меня есть идея, если ты не можешь понять ее сам.

Сорча прошествовала к двери и распахнула ее, приглашая его уйти с высоко поднятой головой и выражением ледяного презрения, пронзившим его совесть сквозь щиты безразличия, которые он укреплял с тех пор, как нашли Фаустину.

- Я не должен был этого говорить, - выдавил Рико. Голова у него шла кругом. - Расскажи Сезару то, что рассказала мне. Я позволю ему ударить меня по лицу за то, что я сказал тебе, - серьезно ответил Рико.

Сорча не оттаяла.

- Разберись со всем. Я, как и мой муж и сыновья, заинтересована в исходе дела.

- Обязательно, - пообещал он. - Немедленно.

Глава 1

Поппи Харрис наполнила свежевымытую чашку водой, но Лили не обратила на это внимания и продолжала показывать на полку.

- Ты хочешь настоящую кружку, не так ли?

Две недели назад из детского сада пропала чашка-непроливайка Лили. Бабушка Поппи, будучи старой закалки, считала емкости с закрытыми крышками и соломинками глупыми. В ее дни младенцы учились пить из настоящей чашки.

С тех пор как Поппи экономила абсолютно на всем, она не купила новую. Вместо этого она проводила дни, вытирая капли, и была так счастлива, когда чашка снова появилась сегодня.

К несчастью, Лили уже была большой девочкой.

- Спасибо, бабушка.

Поппи пошла на компромисс, ослабив хватку Лили на своей штанине, а затем мягко усадила ее на попу, не в силах сопротивляться ласковым прикосновениям пальцев к прекрасным золотисто-рыжим кудряшкам. Она протянула ей герметичную чашку и пустой пластиковый стакан.

- Я ставлю печенье в духовку, бабушка! - крикнула Поппи.

Она налила небольшую порцию супа из лука-порея и картофеля из мультиварки в неглубокую миску и поставила ее на стол, чтобы Лили могла спокойно поесть, когда они сядут.

- Только что подъехала самая шикарная машина, какую я когда-либо видела, Поппи, - сказала бабушка дрожащим голосом. - Мужчина очень красивый.

- Что? - хрипло спросила Поппи.

В дверь позвонили.

Поппи не могла пошевелиться. Она посмотрела на дочь, окаменев от мысли, что Рико здесь, чтобы заявить на нее права. Что бы он сказал? Как она могла остановить его?

Это не он, сказала она себе. Это был один из тех пророков в костюме-тройке, которые раздавали брошюры о мире, находящемся на грани уничтожения.

Ее мир прекрасен, успокаивала она себя, все еще глядя на эльфа, который составлял львиную долю всего, что было важно для нее. Лили запрокинула голову, пытаясь слить воду из пустой чашки.

Снова прозвенел звонок.

- Поппи? - подсказала бабушка, взглянув в ее сторону. - Ты откроешь?

Зрение и слух никогда не подводили бабушку. Остеопороз, однако, повлиял на ее подвижность. Кости у нее были такие хрупкие! Поппи приходилось постоянно следить, чтобы Лили и ее игрушки не путались под ногами.

- Конечно.

Поппи резко вышла из оцепенения и оглянулась, чтобы убедиться, что калитка в кухню закрыта. Все ящики и шкафы были заперты, кроме того, где хранилась пластиковая посуда. Миски для смешивания были излюбленным местом, когда их вытаскивали и укладывали в гнезда, наполняли игрушками и мерными чашками, а затем без церемоний выбрасывали. Поппи прошла мимо сидящей бабушки к входной двери.

Поппи взглянула в окно и увидела темно-коричневую летную куртку, надетую поверх черных джинсов, но она знала эту голову, эту спину с широкими плечами, этот зад и длинные ноги.

Его приезд был похож на удар под дых.

Рико постучал.

- Поппи? - подсказала бабушка, озадаченная ее поведением.

Кровь кипела, сердце бешено колотилось, но Поппи открыла дверь.

Вся сила его уверенности в себе пронзила ее насквозь. Жесткий угол подбородка, суровый изгиб рта, широкие плечи, длинные ноги и руки, сжатые в кулаки ладони.

Поппи вздернула подбородок и сделала вид, что ее сердце не бьется в груди, как торнадо в прериях.

- Могу я вам чем-нибудь помочь? - спросила она точно так же, как если бы он был совершенно незнакомым человеком.

Его рука потянулась к дверному косяку.

- Неужели? - спросил Рико с усмешкой.

- Кто там, Поппи? - спросила ее бабушка.

Он слегка напрягся, словно удивляясь, что она не одна. Затем он презрительно скривил губы, ожидая, не солжет ли она.

Поппи сглотнула, все ее тело гудело, но она выдержала его взгляд сквозь непроницаемые очки и сказала уверенно:

- Мужчина, о котором я тебе рассказывала. Из Испании.

Бросать ему вызов было неразумно. Поппи знала это по ощущению угрозы в животе, но за последние два года ей пришлось чертовски быстро повзрослеть. Она не была наивной путешественницей, поддавшейся обаянию очаровашки, оказавшейся воровкой, или даже горничной со звездными глазами, которая подтолкнула распутного плейбоя соблазнить ее.

Она была взрослой женщиной, которая научилась смотреть в лицо своим проблемам.

-Да?

Тон бабули выдал всю игру одним шепотом. За ее любопытством скрывалось беспокойство. Понимание. Этот возглас не был похож на беззаботное «Разве не здорово, что твой друг появился». Скорее на встревоженное «Почему он здесь?».

Прятаться было некуда. Поппи, возможно, и не могла читать по глазам этого человека, но она понимала язык его тела. Он здесь не для того, чтобы задавать вопросы. Он здесь для того, чтобы противостоять ей.

Потому что он знал, что она родила от него ребенка.

Глаза Поппи наполнились слезами, но, несмотря на шок, она среагировала, увидев своего любовника, своего первого и единственного любовника через двадцать месяцев после того, как они зачали дочь. Она считала свой короткий час с ним мгновением безумия.

С тех пор центром мира стала дочь. Поппи была уверена, что ее сексуальное влечение иссякло. Или, по крайней мере, находилось в спячке.

Как выяснилось, ее либидо живо и здорово. Жар затопил тело, Поппи вдруг оказалась во власти воспоминаний о холодном прикосновении пряжки ремня к ее бедру, о влажном поту в ложбинке его позвоночника, когда она запустила руки под его расстегнутую рубашку, чтобы ободряюще обнять его. Она точно помнила, как он нежно поцеловал ожог от усов на ее подбородке, с извиняющимся рыком в горле. То, как Рико сдержанно обхватил ее грудь, а потом лизал и посасывал сосок, пока она не начала извиваться под ним.

Поппи покраснела. Сильно. От этого обжигающий момент превратился в вечность. Она была переполнена унизительной неловкостью и искала подходящие слова.

- Пригласи его войти, Поппи, - упрекнула ее бабушка. - Ты расплавишь подъездную дорожку.

Она имела в виду, что Поппи выпускает тепло из дома, но слова старушки заставили Поппи покраснеть еще сильнее.

- Конечно, - смущенно пробормотала Поппи. - Проходите.

Объяснения срывались с языка, но для такого человека, как он, ее жалкие бормотания ничего не значили. Возможно, он и казался человеком, которого легко соблазнить, но позже Поппи поняла, насколько безжалостным и целеустремленным он был на самом деле. Страсть, в которой она убедила себя, была взаимной.

На следующее утро он чинил изгороди со своей невестой - женщиной, которую, Поппи точно знала, он не любил. Рико сказал Поппи, что согласился на этот брак только для того, чтобы стать президентом компании, и, похоже, ничуть не огорчился, что свадьбу отменили.

Смущение заставило Поппи смотреть на его ноги, когда она закрывала за ним дверь.

- Не могли бы вы снять сапоги?

Ее просьба заставила его задуматься. В доме его матери обувь не снимали, особенно гости. Одна пара их обычной обуви стоила больше, чем Поппи заработала за четыре месяца службы в этом доме.

Рико снял сапоги и поставил их у стены. Затем сунул очки в нагрудный карман. Его глаза были сланцево-серыми, без единой искорки голубого или ярко-зеленого, которые окружали его огромные зрачки в тот день в солярии.

Остановив на Поппи холодный взгляд, он тут же посмотрел мимо нее в переднюю комнату крошечного бунгало, которое ее дед построил для своей жены, когда работал линейным рабочим в гидрокомпании. Это был дом, куда дедушка привез свою невесту в день свадьбы. Именно сюда они приехали с единственным сыном и здесь вырастили единственную внучку.

Увидев Рико, Поппи смирилась и стала защищаться. Это не шло ни в какое сравнение с роскошной виллой, в которой он вырос, но это был ее дом. Поппи не стыдилась этого, только поражалась, как он мог так легко поставить все под угрозу одним щелчком пальцев. Дом даже не принадлежал ей. Если Рико пришел сюда, чтобы забрать Лили, в ее распоряжении было очень мало ресурсов.

- Здравствуйте, - поздоровался Рико с бабушкой, когда она выключила телевизор и отложила пульт в сторону.

- Это Рико Монтеро, бабушка. Моя бабушка, Элеонора Харрис.

- Тот самый Рико?

-Да.

Брови мужчины чуть приподнялись. Поппи поморщилась.

- Приятно познакомиться. Наконец-то. - Бабушка привстала.

Поппи шагнула вперед, чтобы помочь ей, но Рико быстро коснулся руки ее бабушки и сказал:

- Нет никакой необходимости вставать. Очень приятно с вами познакомиться.

Бабушка тепло улыбнулась ему.

- Я хотела уйти, чтобы дать вам возможность поговорить наедине. Я думаю, вы за этим пришли.

- В таком случае да, пожалуйста. Позвольте мне помочь вам. - Рико перешел на ее сторону и поддержал с нежной заботой.

«Не оставляй меня с ним одну», - хотелось крикнуть Поппи, но она поставила перед собой бабушкины ходунки.

- Спасибо, бабушка.

- Я послушаю радио в своей комнате, пока ты не придешь за мной, - сказала старушка и, шаркая ногами, вышла в холл. - Не забудь про печенье.

Печенье. В данный момент за печенье Поппи переживала меньше всего. Она пока не чувствовала запаха, но таймер мог сработать в любую секунду. Она двинулась по коридору к кухонной двери, ведомая инстинктами матери-медведицы.

- Почему ты здесь? - дрожащим голосом спросила Поппи.

- Я хочу ее видеть. - Рико расправил плечи так, что она поняла: он никуда не уйдет, пока не сделает этого.

Удушающее чувство сдавило грудь и сжимало горло тисками. Поппи хотела, чтобы Рико ответил на вопрос. Что он собирается делать? Она не была готова встретить ответ лицом к лицу.

Пытаясь выиграть время, она выдавила:

- Как ты узнал?

Если бы они не стояли так близко, она могла бы не заметить, как расширились его зрачки, а дыхание перехватило, словно от удара. Яростный, злой огонек удовлетворения сверкнул в глазах Рико.

- Сорча видела фотографию ребенка, похожего на Матео, которую ты опубликовала. Я навел справки.

Поппи в ярости опустила подбородок.

- Все из-за нового папы в детском саду! Я думала, что он заигрывает со мной, задавая все эти вопросы.

Темные брови Рико сошлись на переносице.

- Он к тебе приставал?

- Нет. Сказал, что взял чашку Лили по ошибке, но это был предлог поговорить со мной.

- Он взял ее для анализа ДНК.

- Так нельзя, - возмутилась Поппи.

- Согласен, что не должен прибегать к таким мерам, чтобы узнать, что у меня есть ребенок. Почему ты мне не сказала? - спросил Рико сквозь стиснутые зубы.

У Рико был повод сердиться. Поппи этого не отрицала. Но она не была злодейкой. Просто глупая девчонка, которая попала в беду из-за мужчины и сумела извлечь максимум пользы из трудной ситуации.

- Я не знала, что беременна, пока ты не женился. А потом во всех газетах обсуждали одну и ту же новость, что Фаустина тоже в положении.

Это не должно было быть таким ударом, когда она прочитала это. Его свадьбу отменили на целый день. У многих людей на мгновение замерзли ноги, прежде чем они закончили церемонию. Она признала, что была побочным ущербом для этого.

Но к тому времени Поппи чувствовала себя очень подавленной. Она должна была знать, что нельзя позволять себе увлекаться. Она не приняла никаких мер предосторожности. Она была беспечна и глупа, поверив ему, когда он сказал ей, что он и его невеста не спали вместе.

Все это заставило Поппи почувствовать себя такой унизительно глупой. Она надеялась, что никогда больше не столкнется с ним и своей доверчивостью.

Вот тебе и все.

И смотреть ему в лицо было так сложно.

- Фаустина умерла год назад, в сентябре прошлого года, - сказал он тем же суровым тоном. - У тебя было достаточно времени, чтобы признаться.

- Сожалею о твоей потере, - тихо сказала Поппи. Независимо от того, что он чувствовал к своей жене, потеря ребенка, должно быть, была разрушительной. Лицо Рико напряглось, и он слегка отшатнулся от слов соболезнования. - Мой дедушка был очень болен, - хрипло продолжала она. - Если ты помнишь, именно поэтому я и вернулась домой. Он умер как раз перед Рождеством. Бабушка нуждалась во мне. Не было подходящего времени, чтобы все встряхнуть.

Выражение его лица слегка изменилось. Поппи казалось, что его печаль гораздо острее, чем ее. Она оплакивала человека, который прожил полную жизнь и ушел без боли и сожаления. Они провели службу, которая была настоящим праздником его долгой жизни.

Рико кивнул, принимая ее извинения, и лишь болезненно поморщился, признавая, что это была его очень личная и очень болезненная потеря.

Неужели горе привело его сюда? Неужели он пытается заменить своего потерянного ребенка живым? Нет. Мысль об этом мучила Поппи.

Прежде чем она смогла найти слова, чтобы справиться с этим страхом, на кухне запищал таймер.

Лили тоже притихла, что было верным признаком беды.

Поппи резко повернулась и выглянула из-за дверного косяка, боясь представить самое худшее. Лили сидела и пыталась разбить об стол миску для еды.

Крепкие руки опустились Поппи на плечи. Дикий запах Рико и жар его тела окружили ее. Он посмотрел мимо нее на кухню. На дочь.

Выражение его лица было непроницаемым, оно было таким замкнутым и напряженным, что ее сердце ушло в пятки.

«Люби ее! - хотелось крикнуть Поппи. - Пожалуйста».

Рико громко вздохнул. Он набрал так много воздуха, что его грудь раздулась и коснулась ее спины. Его руки крепче сжали ее плечи.

Услышав тихий звук, Лили подняла свои великолепные серые глаза, так похожие на глаза ее отца.

- Мама, - пропищала Лили. Миски были забыты, и она поползла к ним, подтягиваясь на калитке.

Улыбка Лили помогала Поппи пережить все ее трудные дни. Она была целым миром для Поппи. Родители Поппи далеко, дедушка умер, бабушка… Ну, Поппи не хотела думать о том, чтобы потерять ее, хотя и знала, что это неизбежно.

Но она растила дочь, которая являлась для нее всем.

- Привет, пуговка, - прошептала Поппи. Она подхватила дочь на руки и поцеловала в щеку, не в силах устоять перед этим сладким запахом малышки. Затем она отряхнула руки Лили, потому что не имело значения, сколько раз она подметала или пылесосила, Лили находила пылинки и соринки в своем нетерпеливом исследовании окружающего мира.

На этот раз, взглянув на Рико, Поппи увидела его реакцию более отчетливо. Напряженность в его взгляде разъедала белоснежную кожу Лили и губы Купидона.

Ее эмоции снова закружились. Она нуждалась в этом. Ее сердце жаждало увидеть, как он примет свою дочь, но он тоже был угрозой.

- Это Лили. - Ее имя было поразительно сентиментальным, совсем не таким романтичным, как полагалось бы Поппи, но, поскольку ее собственное имя было цветком, оно казалось правильным.

Поппи запнулась, не готовая сказать Лили, что это папа.

Девочка поднесла пальцы ко рту и сказала: «Ейть».

- Есть? - переспросила Поппи и убрала руку с горла. - Ты голодна?

Лили кивнула.

- Язык жестов? - спросил Рико, и голос его искрил от беспокойства. - У нее проблемы со слухом?

- Это язык жестов для младенцев. Его преподают в детском саду. Она пытается говорить, но пока объясняется жестами, - ответила Поппи. Она перешагнула через калитку в кухню и выключила духовку. - А ты… - Она не могла поверить, что это происходит, но хотела как можно дольше избегать неприятных разговоров. - Ты присоединишься к нам за ужином?

- Тебе не нужно готовить, - после минутной паузы сказал Рико. - Я могу что-нибудь заказать.

- Откуда же? - Поппи сухо усмехнулась, усаживая Лили в кресло. - У нас есть китайская еда на вынос и пицца. Суп уже приготовлен.

Она завязала Лили нагрудник и поставила перед ней миску с остывшим супом и маленькую плоскую ложку.

Девочка схватила ложку и бросила ее в густой суп.

- Арендовать машину было непросто для моих сотрудников, - рассеянно заметил Рико, нахмурившись, когда Лили промахнулась и размазала суп по собственной щеке.

- Бабушка сказала, что ты водишь что-то необычное, - вспомнила Поппи. Она забыла посмотреть, не в силах видеть дальше этого человека ничего другого.

- «Альфа-ромео», но это седан.

С автокреслом? Поппи доставала печенье из духовки и чуть не уронила его на пол.

-Ты остановился в мотеле?

- Нет, - фыркнул Рико. - Мои сотрудники сняли коттедж в часе езды отсюда, так что у меня есть кровать, если я захочу остаться.

Поппи попыталась понять выражение его лица, но он смотрел на Лили, нахмурившись от раздражения, когда та повернула голову и открыла рот в поисках конца ложки.

Решительным движением он снял пиджак и повесил его на спинку стула. Затем он взял чайную ложку, стоявшую рядом с подставкой Поппи, и повернул кресло лицом к Лили. Он сел и начал помогать ей есть.

У Поппи перехватило дыхание, когда она увидела, как этот энергичный мужчина кормит их дочь. Тугие мускулы натянули швы рубашки, что говорило о его напряжении, но он спокойно ждал, пока Лили попробует, прежде чем осторожно прикоснуться кончиком чайной ложки к ее нижней губе. Он позволил Лили наклониться и съесть, прежде чем они оба отправились за следующей ложкой в миску.

Неужели Поппи мечтала об этом? Может, ей это снится? Это было такое сладкое зрелище!

- Ты сказала, что время было выбрано неверно.

Поппи потребовалось мгновение, чтобы понять, что он вспоминает тот день, когда они зачали их дочь. Она могла только стоять в молчании, в то время как ее щеки горели.

- Когда мы… - продолжил Рико.

- Я поняла, о чем ты, - отрезала она, отворачиваясь, чтобы выложить на тарелку горячие бисквиты, снова охваченная непонятным смущением.

Тогда Рико заметил кровь и спросил, начался ли у нее цикл. Она была слишком смущена, чтобы сказать ему, что это был ее первый раз.

Поппи не сказала ему, что провела в Испании лишний день, надеясь, что он найдет ее только для того, чтобы услышать, что свадьба снова состоится.

Это известие заставило ее уйти со сцены, размышляя о том, каким ничтожеством она была для мужчины, находящегося в коротком отпуске после помолвки. Контрацепция должна была быть на первом месте, но…

- Я пыталась успеть на самолет. - Поппи обхватила себя руками, стараясь не дать трещине в груди расшириться. Она чувствовала себя такой беззащитной и не могла встретиться с его проницательным взглядом. - Честно говоря, я действительно думала, что время было выбрано неверно. Я даже не осознавала, что беременна, пока не появились первые признаки. У меня почти не было симптомов. Я думала, что те немногие признаки возможной беременности связаны со стрессом. Здоровье дедушки ухудшалось. К тому времени, как это подтвердилось, ты уже женился. - Наконец Поппи посмотрела на него и протянула руку ладонью вверх, умоляя о понимании.

В его суровом выражении лица не было никакой мягкости.

- Я не думала, что ты… - Она не могла сказать вслух о своем страхе, что он не захочет свою дочь. Не тогда, когда он кормил Лили с такой заботой.

Слезы выступили у нее на глазах.

- Я хочу ее видеть, Поппи. Вот почему я здесь.

Сердце бешено заколотилось.

- Не смотри так испуганно. - Он снова обратил свое внимание на Лили, которая наблюдала за происходящим с открытым ртом. - Я здесь не для того, чтобы забрать ее.

- Что же тогда?

- Я что, должен ее игнорировать?

- Нет. - Его вопрос вонзил мучительные булавки в самые чувствительные места ее души. - Но я боялась, что ты это сделаешь, - призналась она. - Я думала, нам обоим будет легче, если ты просто не будешь ни о чем знать.

- Мне не все равно, - сухо сказал Рико. Он зачерпнул ложкой густой суп. - И не только потому, что служанки в доме моей матери обязательно распознают сходство, как это сделала няня Сорчи, и начинают говорить. Она из Монтеро. Она имеет право на те блага, которые дает это имя.

Теперь он стоял прямо на гордости Поппи.

- Нам не нужна помощь, Рико. Это еще одна причина, почему я никогда не говорила тебе. Я не хотела, чтобы ты подумал, что мне нужны подачки. У нас все хорошо.

- Детский сад с нулевой охраной - это «нормально»? Что будет, когда станет известно, что ее отец богат? Мы принимаем элементарные меры предосторожности, Поппи. У вас даже нет сигнализации. Я не слышал щелчка замка, когда открывал входную дверь.

Они жили в сельской местности Канады. Люди беспокоились о белках на чердаке, а не о грабителях в спальне.

- Никто не в курсе, что ты богат. Бабушка - единственный человек, который знает твое имя, и я не была полностью откровенна… кто ты на самом деле. - Поппи рассеянно провела щеткой по прядке волос, и та на целых пять секунд спряталась за ухом. - Не возражаешь, если я позову ее? Она принимает лекарства по расписанию и должна есть заранее. Мы стараемся придерживаться графика.

- Конечно. Мы обсудим наши дальнейшие действия после того, как Лили ляжет спать.

Глава 2

Поппи открыла калитку и отодвинула ее в сторону, оставив Рико кормить дочь.

Он видел, как Сорча и Сезар проделывали это со своими сыновьями бесчисленное количество раз. Рико всегда думал, что этот грязный процесс лучше оставить няне. Дети всегда пугали Рико.

Сорча на протяжении многих лет прижимала к нему своих сыновей, что достигло своей цели - вызвать в нем чувство привязанности, но, как и его родители, он рассматривал отцовство как нечто среднее между долгом и социальным экспериментом.

Но вот он сидит и смотрит на малышку. Мокрый палец указал на него. «Мама».

- Она сейчас вернется. - Рико вообразил, что Поппи действительно проведет несколько минут, разговаривая с бабушкой наедине.

Лили улыбнулась, прежде чем наклонилась вперед и открыла рот.

Черт, малышка показалась ему прекрасной! У нее была свежая белоснежная кожа матери и золотисто-рыжие ресницы, здоровые круглые щеки и подбородок, который наводил на мысль, что она унаследовала его упрямство вместе с цветом глаз.

Прилив гордости охватил Рико, когда он напомнил себе, что еще не знает окончательно, что она принадлежит ему. Анализ ДНК на чашке был долгой процедурой.

Тем не менее с того момента, как Сорча доверила ему свои подозрения, в нем начал разгораться неистовый огонь, разжигаемый еще одной женщиной, скрывавшей от него свои секреты.

Поппи казалась такой простодушной. Так освежающе честной и настоящей.

Рико мысленно вернулся в тот день, когда его обманом заставили сделать ребенка женщине, которая держала свою беременность в секрете.

Он ведь когда-то думал, что его матери не понравится, если он откроет бутылку свадебного шампанского, хотя она и раздобыла сотню ящиков, которые были лишними, потому что свадьбу отменили.

Вместо этого Рико налил себе отцовского виски в бильярдной. Он взял его с собой в солярий, намереваясь угостить садовника сигаретой. Это была слабость, которую он бросил много лет назад, но жажда все еще иногда поражала, когда его жизнь шла наперекосяк.

Но все случилось в конце дня. Нагретая солнцем комната была до отказа набита лилиями, принесенными взамен тех, что пострадали от поздних заморозков. Солярий был пуст, а на рабочем столе в глубине стояла грязная пепельница и лежала пустая пачка сигарет.

- О! Мне очень жаль.

Женщина говорила на английском языке. Скорее всего, американка. Он обернулся и увидел рыжеволосую горничную, которая час назад стояла на лестнице, когда Фаустина закатывала истерику, в том числе с использованием веджвудского фарфора его матери, подчеркивая конец их помолвки. Много позже он поймет, под каким давлением находилась Фаустина, но в то время она была невестой, которую он с облегчением бросил.

А то, что ее прервала горничная, было приятным развлечением.

Ее звали Поппи. Рико знал это, даже не глядя на вышитую бирку на ее униформе. Она уставилась на него широко раскрытыми глазами лани, испуганно заметив, как он крадет сигареты, словно ему снова тринадцать.

-Я имею в виду… хм… простите. - Она повернулась, чтобы вернуться тем же путем, каким пришла.

- Подождите. У вас есть сигарета? - спросил он по-английски.

- Сигарета? Нет. - Она резко обернулась. - Разве я похожа на курильщика?

Подобное сравнение позабавило Рико.

- А я? - протянул он. - А как мы выглядим?

- Я не знаю. - Она усмехнулась и слегка покраснела. Чистая кожа светилась розовым подсолнечным светом, как снег в конце дня на нетронутых лыжных склонах. - Я… э-э-э… не знала, что ты куришь. - Она сглотнула и застенчиво сложила руки перед собой.

Ах. Поппи ведь тоже наблюдала за ним, не так ли?

Отношения с прислугой матери были под запретом с тех пор, как его брат впервые поцеловался со служанкой. У Рико тогда еще не появился шанс сделать это. Поппи привлекла его внимание своими ярко-рыжими волосами. Кудряшки выбились из пучка, в который она их собрала, дразня его фантазиями о том, как он освободит остальные и погрузит руки в эту кудрявую массу.

Все остальное в ней тоже было чертовски милым, хотя и немного худощавым и молодым. Может быть, это из-за отсутствия косметики. Эти женственные пухлые губы… Ее брови были такими светлыми, подбородок дерзким, а взгляд темно-карих глаз, уверенным и выразительным.

Нет, напомнил он себе. Он помолвлен.

Фаустина решительно и недвусмысленно разорвала их помолвку, несмотря на все усилия его матери уговорить ее вернуться на борт корабля.

Мать ушла на покой с мокрым компрессом на лбу и таблеткой от мигрени. Он пришел сюда, потому что не мог вернуться домой. Его дом обновлялся для его невесты, которая теперь отказывалась разделить с ним свою жизнь. Всю дорогу до дома брата, чтобы напиться в стельку, он чувствовал себя ненужным.

- Я не курю. - Рико уронил пустую пачку и взял свой стакан. - Я бунтовал около года, когда был подростком, но мне показалось, что это хороший повод поговорить с Эрнесто о футболе и других несущественных вещах. - Ему до смерти надоело болтать о свадьбах, долге и ожидаемом влиянии на семейное состояние.

Плечи Поппи смягчились, а золотисто-рыжие брови сочувственно изогнулись.

- Мне действительно очень жаль. - Ее голос звучал восхитительно искренне. - Я оставлю тебя наедине с собой…

- Погрязнуть в горе? Нет, спасибо. Я не хочу прогонять тебя, если у тебя перерыв.

- Нет, я закончила. Я знаю, что нам не положено срезать путь, чтобы добраться до раздевалки над гаражом, но я надеялась поймать Эрнесто. Иногда он меня подвозит.

- Ты американка? - спросил он.

Ее светло-рыжие ресницы удивленно дрогнули, выражение лица стало застенчивым. Такое поведение дразнило его, пробуждая внутреннего охотника. Этот изголодавшийся зверь был заперт в пещере последние шесть месяцев, но неожиданно оказался свободным от тяжелой цепи, которую он повесил себе на шею. Солнце светило ему прямо в глаза, ветер трепал его мех, и он ощущал запах страстной женщины.

- Канадка. Саскачеван. Маленький городок, где нет ничего, кроме полей и облаков. - Она покачала головой. - Вы никогда не слышали об этом месте.

- Как ты здесь оказалась?

- Я бы рассказала, но боюсь, вы умрете со скуки.

Красивая улыбка играла на губах Поппи, и мягкий румянец удовольствия горел на ее коже.

- Я пришел сюда покурить. Ясно, что у меня есть желание умереть.

- Хорошо, но останови меня, если почувствуешь головокружение.

«Определенно мне не будет скучно», - подумал он с тайной улыбкой. Она была не просто первой сигаретой через много лет после того, как он бросил курить. Конечно, он втягивал ее в этот легкомысленный флирт с жадностью, но обнаружил, что наслаждается ее остроумием. Он был искренне заинтригован ею.

- Я копила деньги, чтобы путешествовать по Европе с подругой, но она сломала лодыжку на второй день и улетела домой. - Поппи сложила руки на груди. - Я потащилась сюда вместе с несколькими студентами из общежития, но через несколько дней после нашего приезда один из них украл все, что у меня было. - Она улыбнулась, но напряженность вокруг ее глаз и рта сказала ему, что она все еще расстроена.

- Ты обращалась в полицию? - серьезно спросил Рико.

- Это была моя вина. - Она вздрогнула от самобичевания. - Однажды утром я дала ему свою карточку, чтобы он дал мне немного наличных. Должно быть, он сделал копию или что-то в этом роде. Через три дня он забрал все мои сбережения и исчез. У меня был паспорт, пакетик с изюмом и расческа. Потеря фотоаппарата опустошила меня больше всего. Это был подарок, и карта памяти все еще была в нем, но у меня не было возможности заполнить ее. Это был огромный облом, - подвела она итог с философской легкостью.

- Ты фотограф?

- Уже нет, - заявила она с отвращением, а затем пожала плечами. - По крайней мере, я заплатила за неделю в гостинице. Я навела справки и связалась с временным агентством. Меня пригласили помочь убрать домик у бассейна и гостевой коттедж. Дарне понравилась моя работа, и она попросила меня остаться на полный рабочий день в большом доме. С тех пор я коплю деньги на билет домой.

- Сколько тебе нужно? - Рико полез в карман.

- О нет! - Поппи остановила его в ужасе. - У меня достаточно денег. Я только что договорилась с Дарной, что сегодня мой последний день. Она думала, что я буду нужна ей до конца июня… - Она замолчала, вздрогнув, когда поняла, с кем говорит.

Возникло неловкое молчание.

- Мне казалось, что свадьба будет очень красивой. - Она говорила извиняющимся тоном. - Мне жаль, что ничего не вышло. Она говорила искренне.

- Я слышал, что канадцы часто извиняются. Я не поверил своим ушам.

- Это так. Извиняюсь. - На этот раз она подмигнула.

Ей жаль?

Поппи было двадцать два года, она разочаровалась после того, как ее обманули в погоне за мечтой, но все же хотела вернуться домой, чтобы выполнить семейные обязательства. Он понимал это давление и поделился своими собственными причинами, почему согласился с семейными ожиданиями.

Эта близость привела к поцелую, и его ноги каким-то образом перенесли ее к занавешенной простыней мебели, спрятанной среди джунглей ароматных лилий.

С тех пор как Рико узнал о Лили, он был убежден, что Поппи каким-то образом обманула его, как это сделала Фаустина, ради своих собственных гнусных целей.

Теперь, когда он приехал сюда, все подозрения рассеялись. Ее дом был простеньким, старым, но опрятным и ухоженным. Ее связь с бабушкой и дочерью казалась искренней, и, судя по отчетам, которые он заказал, Поппи вполне неплохо зарабатывала. В ее послужном списке не было даже штрафа за превышение скорости.

Рико спокойно наблюдал за сосредоточенным усилием Лили дотронуться ложкой до супа и ощутить его вкус во рту. Она ухмыльнулась, когда ей это удалось.

У него не было доказательств, но он был убежден, что дочь принадлежит ему. Ему необходимо заявить на нее права.

Что же касается Поппи, то он все еще впитывал то воздействие, которое она продолжала оказывать на него. Он все еще остро реагировал на нее. Один взгляд на нее в джинсах и свободном пуловере - и у него потекли слюнки. Никакой косметики, волосы собраны в беспорядочный узел на голове, настороженность, как нимб вокруг изящной головки, и все же ему пришлось сдержаться, чтобы не потянуться к ней. Не для того, чтобы схватить или завладеть, а просто прикоснуться. Наполнить руки ее текстурой.

Была ли ее кожа такой же гладкой и мягкой, как в его эротических снах? Напрягутся ли ее соски, если он оближет их, а потом снова слегка подует? Неужели ее голос все еще срывается от оргазма и этот звук снова вызовет приятную дрожь по его спине?

Эта химия была слабостью, которая предупреждала его держать себя в руках, но ни на йоту не отвлекала от его плана.

На самом деле это разжигало огонь предвкушения.

Напряжение Поппи не покидало ее и во время ужина, несмотря на то что Рико продолжал завоевывать ее бабушку обаянием, о котором даже Поппи не подозревала: он интересовался ее здоровьем и выразил соболезнования по поводу дедушки.

- Мне очень жаль, что вы потеряли его. Помнится, Поппи говорила, что он нездоров.

Поппи фыркнула, подозревая, что он вспомнил эту деталь только потому, что она напомнила ему об этом час назад.

- Я спросил тебя, почему ты не тратишь сэкономленные деньги на то, чтобы поближе познакомиться с Европой, - оскорбленно парировал Рико. - Ты сказала, что твоим бабушке и дедушке нужна помощь, чтобы переехать в пансионат.

На мгновение она увидела отблески голубого и зеленого в его радужках, говорящие, что он помнит все о том дне.

Жар вновь пронзил ее тело насквозь.

- Мы говорили о переезде, - сказала бабушка, заставляя Рико оторвать от нее взгляд. - Я не могла сама присматривать за Биллом, но присутствие Поппи позволило нам прожить в нашем доме лишний год. - Бабушка сжала свою руку поверх руки Поппи, сила ее хватки была мучительно слабой. - Он исчез бы еще быстрее, если бы нам пришлось покинуть этот дом. Я всегда буду благодарна ей за то, что она дала нам это. Не знаю, что бы я делала, если бы ее не было здесь все эти месяцы после его ухода. Она была нашим особым благословением всю нашу жизнь.

- Бабушка. - Поппи расплакалась.

- И Лили - любимая малышка. - Бабушка улыбнулась девочке. - Но время пришло.

- Время? - повторила Поппи с приглушенной тревогой.

- Я позвоню твоей тете Шейле утром, - сказала она о своей сестре, похлопав Поппи по плечу, прежде чем та убрала руку. - Она живет ближе всех к пансионату. Я уверена, что смогу остаться с ней, пока не освободится комната.

- Бабушка, нет.

- Поппи. Мы обе знаем, что я не должна была быть здесь этой зимой, создавая для тебя дополнительные трудности. Ты чистила дорожку в свой единственный выходной, чтобы отвезти меня к доктору. Мне тоже нечего делать возле этого льда у крыльца. Ты накручиваешь Лили, боясь, что я споткнусь о нее. Я волнуюсь. Нет, я не хочу отрывать тебя от той жизни, которую ты должна вести.

- Это та жизнь.

- О, а твой друг не хочет переехать к нам? - спросила бабушка.

- Я вижу, откуда Поппи берет свою искру. - Слабая улыбка тронула губы Рико. - Нам с Поппи нужно обсудить детали, но вы правы, моя жизнь сосредоточена в Испании. Я здесь, чтобы жениться на ней и забрать Поппи и Лили домой.

Сердце Поппи бешено забилось. Ее разум взорвался. Он не вырывал дочь из ее рук, но она не испытывала облегчения. Она сразу поняла, что дело не в ней. В первый раз Рико женился из холодных практических соображений. Он мог ослепить ее бабушку добротой и обаянием, но это был бесстрастный шаг, чтобы получить то, что он хочет, самым быстрым и эффективным способом.

- Моя жизнь здесь, с бабушкой, - дрожащим голосом настаивала Поппи. - Ей нужно, чтобы я была рядом, даже если она переедет в пансионат.

- Поппи. - Хрупкая рука старушки снова легла на ее руку. - Мне нужно знать, что, когда я уйду, ты найдешь кого-то, кто позаботится о тебе и Лили. Этот человек должен быть ее отцом. - Она легонько похлопала Поппи по плечу и сказала со спокойной силой: - Я знаю, что это значило бы для тебя.

- Совершенно очевидно, что Поппи не будет чувствовать себя комфортно без вашего участия, Элинор. Дайте нам возможность закончить разговор. А потом мы с вами обсудим ваши варианты. Я уверен, что мы сможем найти решения, которые удовлетворят всех нас.

Поппи встала, чтобы убрать со стола.

Глава 3

Поппи искупала Лили и уложила ее в кроватку, не уделяя дочери того внимания, которого она заслуживала, потому что ее мысли все еще были заняты появлением Рико и требованием большего, чем его дочь. Брак.

Неужели она сама прокрутила эту фантазию в своем девичьем мозгу? Да. Даже до того, как она переспала с ним. Она была очарована им в течение многих недель, остро ощущая его присутствие, независимо от того, делал ли он сухое замечание или потягивал апельсиновый сок. Он казался отчужденным, но непринужденным. Когда она услышала, как Фаустина разошлась не на шутку, разбивая вазу и крича, что их свадьба отменяется, Рико только сказал спокойным голосом: «Дай посмотреть дно этой вазы. Мне придется ее заменить».

В глубине души она была взволнована тем, что Фаустина положила этому конец. Рада за него.

В солярии он был тем очаровательным мужчиной, которого она видела сегодня за ужином, тем, кто проявлял такой интерес к другим. Но было легко не заметить, что он очень мало говорил о себе.

Однако в тот день он рассказал ей достаточно. Достаточно того, что ее одурачили, заставив думать, что она ему нравится. Что между ними загорелась искра.

Поппи ошибалась. Это был настоящий мужчина. Он был суров и пуглив. Он не повышал голос, потому что ему это не нужно было делать. Его желания, произнесенные таким неумолимым тоном, были полны силы. Она инстинктивно понимала, что его нельзя сдвинуть с выбранного курса.

Но он не хотел ее. Она была всего лишь препятствием, которое он старался преодолеть как можно быстрее. Бабушка расценила бы этот брак как шаг к безопасности, но Поппи отказалась так легко поверить его предложению. Что, если он привезет ее туда и быстро разведется с ней? Отвезет ее в суд для опеки? Она не проживет и дня без Лили.

Лили устроилась поудобнее, а Поппи пошла в гостиную. Рико закончил свои звонки и теперь болтал с ее бабушкой.

То, что он был в ее доме, заставляло ее нервничать. Это было ее личное пространство, где она раскрывала свою истинную сущность в выцветших, беззубых фотографиях на стене рядом с некоторыми из ее самых ранних фотографических работ. Они с бабушкой копались в коробке с романами в мягкой обложке, которые Поппи купила на гаражной распродаже. Последняя страстная обложка Поппи лежала раскрытая на кофейном столике.

На каминной полке стояла оформленная в рамку грамота Поппи «работник месяца». Ее босс на автобусной станции дал ей грамоту в шутку. Кроме него, она была единственным работником и работала неполный рабочий день. Бабушка впервые за много лет хорошо посмеялась, когда Поппи принесла грамоту домой. Потом они плакали, потому что дедушке это тоже понравилось бы.

Рядом с грамотой стояла обычная поздравительная открытка с прошлого месяца, подписанная: «С любовью, мама». Это было единственное сообщение, кроме напечатанного стихотворения.

Рико слишком часто видел ее в этом пространстве. Возможно, собирал доказательства, чтобы объяснить, почему его дочь не может остаться здесь. Человек с таким низким уровнем сентиментальности не смог бы распознать комфорт в потертой мебели и ценность пропитанных воспоминаниями стен.

- Синоптики говорят, что сегодня хорошая ночь для наблюдения за звездами, - говорила бабушка Рико, кивая на телевизор. - Вы можете даже увидеть северное сияние.

- На улице холодно, - запротестовала Поппи. Весна, может быть, и наступит через несколько дней по календарю, но каждое утро на ее лобовом стекле все еще лежал густой иней.

- Оденьтесь потеплее, - отвергла доводы Поппи бабушка. - Мы с твоим дедушкой всегда приходили к согласию, гуляя вокруг пруда Фишера. У нас есть телефон. - Она дотронулась до стола, на котором стоял беспроводной телефон. - Я позвоню, если Лили проснется и начнет суетиться.

Поппи взглянула на Рико, надеясь, что он скажет, что уже поздно и он вернется завтра.

- Я оставил перчатки в машине. Заберу их по дороге.

Она сдержала раздражение и поднялась, натягивая сапоги, рукавицы и шляпу, прежде чем выйти в то, что на самом деле было довольно мягкой ночью, учитывая, что небо было ясным, а на земле все еще лежал снег.

Луна превратила мир в голубоватый дневной свет, и ее шаги захрустели по индевелой земле вслед за шагами Рико, когда они отошли от машины. Пока они шли, он намотал на шею красный шарф.

-До сегодняшнего дня я летал над прериями, но никогда не проезжал через них. - Его дыхание вырвалось облаком пара, когда он заговорил.

- Было тяжело не заснуть?

- Нет, но это очень расслабляет. Дает вам время и пространство для размышлений.

Она не стала спрашивать, о чем он думал, просто повела его мимо последнего дома на их улице, потом по тропинке в снегу к углублению, которое было прудом Фишера.

Это было оживленное место в середине зимы. Соседские дети играли в хоккей при каждом удобном случае, но теперь были вывешены знаки, что лед истончается и больше не безопасен. Импровизированные скамейки и фонари исчезли, остался только утоптанный круг вокруг пруда, который летом был популярен среди собачников. Сегодня вечером они были здесь одни.

- Я тоже никогда не видел Млечный Путь таким, - признался он, кивая на звездный шов, прорезавший небо. - Не такой уж ясный и массивный.

- Рико, я не могу поехать с тобой в Испанию.

- Я могу нанять сиделку, - сказал он деловым тоном. - Или поселим ее в любом заведении, которое она выберет. Ты сможешь вернуться сюда в течение дня, если возникнут проблемы. Не используй свою бабушку как предлог, чтобы держать мою дочь подальше от меня.

Ого. Она потерла варежкой холодный нос, стараясь не дать ему онеметь.

- Она не оправдание. Она - моя семья.

Он переварил это, а затем спросил:

- Где твои родители? Почему на тебя свалилась забота о твоих дедушке и бабушке?

- Это мое решение. - Она обхватила себя руками. - Они всегда были добры ко мне. Даже когда я вернулась домой в положении.

Особенно тогда. Покупка квартиры для престарелых потребовала бы продажи дома и оставила бы Поппи без жилья. Всем хотелось, чтобы они оставались вместе в этом доме, пока дедушка так болен, но бабушка была права. Они не могли этого выдержать. Поппи мысленно готовилась провести лето, убирая дом. Но это не означало, что она готова путешествовать с дочерью по всему миру.

- Твои родители умерли? Ты всегда жила с ними?

-Да, но мои родители живы. Разведены. Папа работает на нефтяном участке. - Она старалась говорить бодро, чтобы Рико не догадался, как она несчастна. - Он приезжает каждые несколько месяцев, спит на диване и делает некоторые ремонтные работы. Он иногда давал бабушке деньги за то, что она заботилась обо мне. Я думаю, он проигрывает большую часть того, что зарабатывает. Это одна из тех вещей, о которых никто в семье не говорит, но деньги всегда были для него проблемой.

- Поэтому они развелись?

- Я уверена, что это одна из причин. У мамы были свои проблемы, - ответила Поппи. Она свернула с расчищенного участка, обращенного к пруду, и пошла по тропинке вокруг него. Она ненавидела себя за то, что ей пришлось открыть ему свой глубочайший стыд, но он должен был это знать, чтобы понять причины ее отказа выйти за него замуж. - Они были очень молоды, когда родилась я. Маме было всего девятнадцать. Мой отец привез ее сюда, чтобы она жила с его родителями, а потом уехал работать. Мама оставалась со мной, пока мне не исполнилось два года, а потом начала уезжать, жить так, как считала нужным.

- Вечеринки? Наркотики?

- Свобода, в основном. - Теперь Поппи понимала, как тяжело быть матерью, но она не бросила свою дочь, как горячую картофелину, только потому, что это было трудно. - Она не хотела быть мамой. Она хотела «исследовать свой потенциал», - усмехнулась Поппи, выделив в воздухе последнюю фразу воображаемыми кавычками. - Она пробовала себя моделью в Торонто и работала стюардессой в Монреале. Она была музыкальным промоутером в Галифаксе, ездила в Ванкувер работать на круизном лайнере. Последовала за мужчиной в Индию на год, затем вернулась и открыла студию йоги в Калифорнии. Именно так она познакомилась со своим нынешним мужем, обучала одну из его бывших жен позе «собака мордой вниз». Он кинопродюсер. У них двое детей.

Двое угрюмых избалованных детей, которые жаловались на еду, приготовленную для них матерью Поппи, на уроки музыки и футбольные тренировки, на которые она их возила.

Поппи старалась не испытывать к ним ненависти. Они ее семья, но еще они мелкие хулиганы.

- Ты никогда с ней не жила? - спросил Рико у нее за спиной.

- К тому времени, как она устроилась, я уже ходила в среднюю школу. Оформить для меня туристическую визу было для нее большим бюрократизмом, чем ей хотелось бы. Она до сих пор не видела Лили, если не считать фотографии. Мне кажется, она жалеет, что я вообще родилась. Не в плохом смысле, но она предпочла бы притвориться, что ее юношеской ошибки никогда не было.

Дорожку прочертили тени деревьев в роще. Она поплелась туда, стараясь не расстраиваться из-за пренебрежения родителей, когда они оставили ее с такими удивительными бабушкой и дедушкой.

- Я слышу, что ты жалеешь, что твои родители не приняли мер, чтобы ты жила с ними.

- Правда? Потому что я поняла, что они сделали мне одолжение, оставив меня с людьми, которые укрывали меня одеялом и говорили, что любят меня, каждую ночь.

Она удивила его, повернувшись к нему лицом. Он остановился, но стоял очень близко. Его лицо было испещрено полосами цвета слоновой кости и кобальта.

- А ты им сказал? Твоим родителям? - спросила Поппи.

- Я сказал им, что дочь, скорее всего, моя, хотя результаты анализа ДНК были неубедительны. Я сказал…

- Что? - Поппи даже перестала дышать. - Зачем ты вообще приехал, если не был уверен?

- Потому что я должен был знать, - сказал он напряженно. - Виноватое выражение на твоем лице, когда ты открыла дверь, было единственным доказательством, которое мне было нужно.

Она была такой дурой, что подтвердила его подозрения еще до того, как он узнал. Как ему удается так легко обезоруживать ее снова и снова?

- Какова была их реакция? - спросила она, сосредоточившись на более глубоких проблемах.

Герцог и герцогиня поразили Поппи тем, что были инопланетянами в человеческой коже, ассимилировавшимися на Земле достаточно хорошо, чтобы не быть обнаруженными, но неспособными общаться с нормальными людьми или проявлять подлинные эмоции.

- Они просили держать их в курсе.

- Понимаю. А твоя мать все еще охотится за следующей сеньорой Монтеро?

- Откуда, черт возьми, ты это знаешь?

- Я умею читать заголовки газет.

- Поменяй историю поиска. Сайты сплетен - это мусор. Если бы ты хотела знать, что я делаю со своей жизнью, тебе вывешены знаки, что лед истончается и больше не безопасен.

Импровизированные скамейки и фонари исчезли, остался только утоптанный круг вокруг пруда, который летом был популярен среди собачников. Сегодня вечером они были здесь одни.

- Я тоже никогда не видел Млечный Путь таким, - признался он, кивая на звездный шов, прорезавший небо. - Не такой уж ясный и массивный.

- Рико, я не могу поехать с тобой в Испанию.

- Я могу нанять сиделку, - сказал он деловым тоном. - Или поселим ее в любом заведении, которое она выберет. Ты сможешь вернуться сюда в течение дня, если возникнут проблемы. Не используй свою бабушку как предлог, чтобы держать мою дочь подальше от меня.

Ого. Она потерла варежкой холодный нос, стараясь не дать ему онеметь.

- Она не оправдание. Она - моя семья.

Он переварил это, а затем спросил:

- Где твои родители? Почему на тебя свалилась забота о твоих дедушке и бабушке?

- Это мое решение. - Она обхватила себя руками. - Они всегда были добры ко мне. Даже когда я вернулась домой в положении.

Особенно тогда. Покупка квартиры для престарелых потребовала бы продажи дома и оставила бы Поппи без жилья. Всем хотелось, чтобы они оставались вместе в этом доме, пока дедушка так болен, но бабушка была права. Они не могли этого выдержать. Поппи мысленно готовилась провести лето, убирая дом. Но это не означало, что она готова путешествовать с дочерью по всему миру.

- Твои родители умерли? Ты всегда жила с ними?

-Да, но мои родители живы. Разведены. Папа работает на нефтяном участке. - Она старалась говорить бодро, чтобы Рико не догадался, как она несчастна. - Он приезжает каждые несколько месяцев, спит на диване и делает некоторые ремонтные работы. Он иногда давал бабушке деньги за то, что она заботилась обо мне. Я думаю, он проигрывает большую часть того, что зарабатывает. Это одна из тех вещей, о которых никто в семье не говорит, но деньги всегда были для него проблемой.

- Поэтому они развелись?

- Я уверена, что это одна из причин. У мамы были свои проблемы, - ответила Поппи. Она свернула с расчищенного участка, обращенного к пруду, и пошла по тропинке вокруг него. Она ненавидела себя за то, что ей пришлось открыть ему свой глубочайший стыд, но он должен был это знать, чтобы понять причины ее отказа выйти за него замуж. - Они были очень молоды, когда родилась я. Маме было всего девятнадцать. Мой отец привез ее сюда, чтобы она жила с его родителями, а потом уехал работать. Мама оставалась со мной, пока мне не исполнилось два года, а потом начала уезжать, жить так, как считала нужным.

- Вечеринки? Наркотики?

- Свобода, в основном. - Теперь Поппи понимала, как тяжело быть матерью, но она не бросила свою дочь, как горячую картофелину, только потому, что это было трудно. - Она не хотела быть мамой. Она хотела «исследовать свой потенциал», - усмехнулась Поппи, выделив в воздухе последнюю фразу воображаемыми кавычками. - Она пробовала себя моделью в Торонто и работала стюардессой в Монреале. Она была музыкальным промоутером в Галифаксе, ездила в Ванкувер работать на круизном лайнере. Последовала за мужчиной в Индию на год, затем вернулась и открыла студию йоги в Калифорнии. Именно так она познакомилась со своим нынешним мужем, обучала одну из его бывших жен позе «собака мордой вниз». Он кинопродюсер. У них двое детей.

Двое угрюмых избалованных детей, которые жаловались на еду, приготовленную для них матерью Поппи, на уроки музыки и футбольные тренировки, на которые она их возила.

Поппи старалась не испытывать к ним ненависти. Они ее семья, но еще они мелкие хулиганы.

- Ты никогда с ней не жила? - спросил Рико у нее за спиной.

- К тому времени, как она устроилась, я уже ходила в среднюю школу. Оформить для меня туристическую визу было для нее большим бюрократизмом, чем ей хотелось бы. Она до сих пор не видела Лили, если не считать фотографии. Мне кажется, она жалеет, что я вообще родилась. Не в плохом смысле, но она предпочла бы притвориться, что ее юношеской ошибки никогда не было.

Дорожку прочертили тени деревьев в роще. Она поплелась туда, стараясь не расстраиваться из-за пренебрежения родителей, когда они оставили ее с такими удивительными бабушкой и дедушкой.

- Я слышу, что ты жалеешь, что твои родители не приняли мер, чтобы ты жила с ними.

- Правда? Потому что я поняла, что они сделали мне одолжение, оставив меня с людьми, которые укрывали меня одеялом и говорили, что любят меня, каждую ночь.

Она удивила его, повернувшись к нему лицом. Он остановился, но стоял очень близко. Его лицо было испещрено полосами цвета слоновой кости и кобальта.

- А ты им сказал? Твоим родителям? - спросила Поппи.

- Я сказал им, что дочь, скорее всего, моя, хотя результаты анализа ДНК были неубедительны. Я сказал…

- Что? - Поппи даже перестала дышать. - Зачем ты вообще приехал, если не был уверен?

- Потому что я должен был знать, - сказал он напряженно. - Виноватое выражение на твоем лице, когда ты открыла дверь, было единственным доказательством, которое мне было нужно.

Она была такой дурой, что подтвердила его подозрения еще до того, как он узнал. Как ему удается так легко обезоруживать ее снова и снова?

- Какова была их реакция? - спросила она, сосредоточившись на более глубоких проблемах.

Герцог и герцогиня поразили Поппи тем, что были инопланетянами в человеческой коже, ассимилировавшимися на Земле достаточно хорошо, чтобы не быть обнаруженными, но неспособными общаться с нормальными людьми или проявлять подлинные эмоции.

- Они просили держать их в курсе.

- Понимаю. А твоя мать все еще охотится за следующей сеньорой Монтеро?

- Откуда, черт возьми, ты это знаешь?

- Я умею читать заголовки газет.

- Поменяй историю поиска. Сайты сплетен - это мусор. Если бы ты хотела знать, что я делаю со своей жизнью, тебе следовало бы позвонить мне.

- Меня больше интересует, как твоя мать отреагирует на Лили.

- Она примет свершившийся факт. Ей не привыкать.

Поппи недоверчиво фыркнула.

- Я видела, как выглядит ее вариант «принятия», и это холоднее, чем арктический вихрь.

- Осторожнее, Поппи.

- Не хочу быть грубой. Я говорю, что Лили слишком важна для меня, чтобы сделать ее предметом критики и неодобрения на всю оставшуюся жизнь. Если они собираются обращаться с ней как с пятном на фамильном имени, я на пушечный выстрел не подпущу твоих родителей к моей дочери.

Он, вероятно, думал, что она должна быть благодарна ему за то, что он позволил ей сопровождать его и ее дочь, но он только сказал:

- Они не демонстративные люди. Ни от кого из них не будет приветственных объятий. Примирись с этим фактом. С другой стороны, у них много сильных качеств. Мы сами о себе заботимся.

- Мой отчим может продвинуть ее в кино, если она решит, что хочет богатства и славы.

- Богатство - это не удача, слава - это не положение в обществе, - многозначительно заявил он. - Какое будущее ты для нее планируешь? Ты начнешь ходить на свидания, возможно, познакомишь ее с несколькими претендентами и однажды, когда будешь уверена, что влюблена, позволишь другому мужчине растить моего ребенка без каких-либо реальных преимуществ, на которые она имеет право? В неведении о своей семье и связанных с ней возможностях за границей? Нет. Я не позволю тебе лишить ее того, что принадлежит ей по праву.

- Это не от тебя зависит. И не говори так! Я люблю Лили. Попробуй сказать мне, что это чувство - плод моего воображения. А ты собираешься полюбить ее? Потому что, учитывая то, что я знаю о твоем воспитании, тебе никогда не показывали, как это делается.

На них обрушилась глубокая тишина.

- Точно так же, как тебя никогда не учили сдерживать свой гнев ради светской беседы? - со смертельным безразличием произнес Рико. Холодный воздух начал проникать сквозь ее одежду.

- Ответь на вопрос, - настаивала она. - Моя любовь к Лили пустила корни в тот день, когда я узнала, что беременна. Я не стану заставлять ее желать от тебя того, чего никогда не случится. Я знаю, что это такое, и это слишком болезненная вещь, чтобы желать ее моему ребенку. Ты же знаешь, что я права.

Она уже была на грани, чтобы выложить все самое личное. Поппи понимала это, но именно это она и имела в виду, говоря о своей дочери.

Излучаемая им обида должна была вспыхнуть, растопить снег и стереть с лица земли деревья, осветив небеса вспышкой света.

Тем не менее она подтолкнула его еще дальше, предупредив сквозь зубы:

- Не смей появляться в ее жизни, если не собираешься остаться в ней навсегда.

Его руки были засунуты в карманы, а профиль изрезан тенями.

- Ты… - Что-то заставило его замолчать. Он со свистом втянул в себя воздух, как будто испытывал ни с чем не сравнимую боль. - Сыновья моего брата вовсе не несчастны. Он получил такое же воспитание, как и я. Он их очень любит. Я думаю, и у меня будет такая же связь с моим ребенком.

Поппи была рада темноте, потому что внезапно слезы жалости замерзли на ее ресницах. Казалось, он был доволен тем, что его не любили в детстве, но он найдет способ передать свое сердце дочери.

Только по этой причине, ради возможности подарить ему безусловную любовь его ребенка, она знала, что должна позволить ему войти в жизнь Лили.

- Несмотря на это… - Она сложила руки на груди. Тепло шерстяных варежек приятно согревало. Она сидела в первом ряду, наблюдая за тем, как устроен брак ее родителей, и это было… грустно.

Они разговаривали друг с другом без особой теплоты, как будто говорили о погоде. - И какой же это будет для нее пример брака?

- Спокойный и рассудительный? - предположил Рико.

- Я не хочу рассудительности! Я хочу того же, что было у моих бабушки и дедушки. - Она дико махнула рукой в сторону дома, где каждый божий день была свидетельницей глубокой, неизменной любви. - Мне нужны ласковые имена друг для друга и любовь, которая будет длиться всю жизнь.

- Ты хочешь, чтобы я называл тебя рыжиком?

- Не смей надо мной смеяться. Или над ними, - предупредила она. - Бабушка прожила в этом продуваемом сквозняками доме лишний год, потому что знала, что ее отъезд разобьет дедушке сердце. Теперь она не может спать в нем без него рядом с собой.

- И ты этого хочешь? - В его голосе прозвучало сомнение.

- Это лучше, чем быть замужем за незнакомцем. Жить во дворце и встречаться по праздникам.

- Брак моих родителей - это союз, основанный на общих ценностях. Это не плохо, если оба заранее согласны с этими ценностями.

- Исходя из собственного опыта, что ты об этом думаешь?

Снова воцарилось тяжелое молчание. На этот раз она пожалела о своих словах. Его беременная жена умерла. Может быть, он и не любил Фаустину, но рана была тяжелой.

Вспомнив об этом, она снова заподозрила его мотивы. Может быть, он придет, чтобы заботиться о Лили, но почему он здесь сейчас? Чего он на самом деле хочет?

- Рико… Ты понимаешь, что один ребенок не может заменить другого, не так ли? - Она знала, что должна была действовать мягко, но не могла удержать это предчувствие внутри себя. - Если ты здесь из-за этого, то мой ответ «нет», - сказала Поппи с тяжелым сердцем. Она отнимает у своей дочери отца. - Я не позволю тебе сделать это с Лили.

Он напрягся, и она приготовилась к его язвительной реакции, но его ответ вызвал эффект разорвавшейся бомбы.

- Ребенок Фаустины был не моим.

Глава 4

Эти слова должны были остаться в его голове, но они разнеслись по морозному воздуху.

- Что? - глухо спросила Поппи.

Рико ущипнул себя за переносицу, кожа перчаток была холодной. Все его тело было покрыто сухим льдом канадской зимы, а кровь густыми комками текла по артериям. Его грудь сжалась, а плечи заныли.

- Мне не следовало этого говорить. Нам пора возвращаться, - произнес Рико. Он посмотрел в ту сторону, откуда они пришли.

К счастью, он не увидел ни души. Они были здесь единственной парой дураков, спотыкающихся в темноте. Рико махнул рукой, приглашая ее продолжать.

- Рико, - тихо позвала Поппи. - Это правда?

- Забудь, что я это сказал. Я серьезно, Поппи.

- Я не могу. - Она не позволила ему отмахнуться от ее хватки за его рукав. - Это важно. Скажи мне.

- Если я тебе скажу… - Он подвинулся и взял ее за локоть, держа перед собой. - Это останется между нами. Навсегда. Ты меня поняла?

Он и так уже сказал слишком много, но она была матерью его ребенка. Его настоящего ребенка. Рико только недавно узнал обо всем, но этого было достаточно, чтобы понять, что так или иначе он вернет их обеих в Испанию. Брак был самым быстрым и практичным способом добиться желаемого. Поэтому Поппи заслуживала знать правду о его первом браке. Он ожидал, что она будет хранить его секреты так же тщательно, как он будет охранять ее.

И, черт побери, он чувствовал себя так, словно тысячу лет сдерживал дыхание. Он не мог больше ждать.

- Ее нашли родители, - сказал Рико, охваченный жалостью к ним, несмотря на горечь, вызванную ложью Фаустины. Нельзя было отрицать колоссальной потери жизни. Нерожденный ребенок, возможно, и не его родной, но Рико был порядочным человеком и признал бы малыша.

- Где? - с ужасом спросила Поппи.

- В гараже. Случайно. Они упаковали чемоданы, купили билеты на поезд. Ее застукали с их водителем на заднем сиденье машины. Должно быть, они занимались любовью, возможно, завели машину, чтобы согреть ее, а потом заснули. Они отравились угарным газом.

- О боже мой! - в ужасе прошептала Поппи. - Это ужасно.

-Да. Ее родители были в отчаянии. Они до сих пор не пришли в себя. Они ничего не знали об этом романе. Они умоляли меня держать это в тайне.

- Значит, ты позволяешь всем думать… Откуда ты знаешь, что ребенок не твой?

- Я попросил сделать тест ДНК.

- Ты сказал, что вы не были близки… физически, - сказала Поппи, разворачиваясь в его объятиях.

Он отпустил Поппи. Его ладонь была холодной, даже в перчатке. Он словно сам превратился в лед.

- Как ты думаешь, она знала, что ребенок не твой? - осторожно спросила Поппи.

- Конечно, знала, - выплюнул Рико с презрением, которое испытывал не только к Фаустине, но и к самому себе. - Я уже начал подозревать. Как только ее нашли, я понял, что она сделала. Мы не спали вместе. Мы занимались сексом один раз, когда были помолвлены. Фаустина соблазнила меня. Сказала, что хочет убедиться, что мы подходим друг другу. После этого я к ней больше не прикасался. Она сказала, что мы должны подождать до церемонии, чтобы первая брачная ночь стала особенной.

Он не стал спорить. Первый опыт едва тронул его и уж точно не потряс его мир так, как другой, очень памятный опыт. Рико скользнул взглядом по лицу Поппи, такому призрачному в лунном свете.

Он говорил себе, что с Фаустиной все наладится, как только они узнают друг друга получше. Он еще не понимал, что можно испытать такое всепоглощающее наслаждение, какое испытал тогда с Поппи. Такое сильное, что он занялся любовью с женщиной, которую едва знал, в почти публичном солярии, и с тех пор думал о ней каждый день.

Он провел рукой в перчатке по лицу. Шов на ладони царапал кожу, позволяя сосредоточиться на остальной части уродливой истории.

-Думаю, она узнала, что беременна, и переспала со мной, чтобы выдать ребенка за моего.

- Когда?

Рико понял, о чем она спрашивает.

- За несколько недель до того, как она порвала со мной. В тот день, когда мы с тобой были вместе. Она покинула дом моих родителей, отправилась прямо к себе и сказала своим родителям, что отменила свадьбу. Отец грозился лишить ее наследства. Они очень верные и строгие, требовали от нее соблюдать соглашение. Родные бы уволили водителя, если бы догадались. Может быть, даже подали бы на него в суд за нанесенный ущерб или уничтожили каким-то другим способом. Выбор Фаустины состоял в том, чтобы жить в нищете со своим любовником или вернуться ко мне.

За неделю до их смерти она купила небольшой дом на севере Испании, рядом с его родственниками. Туда они собирались уехать.

- Все это так… грустно.

- Печально и мерзко, и я каждый день мучаю себя вопросом, была бы она жива, если бы я отказался жениться на ней.

- Почему ты согласился? Из-за места президента компании?

- Фаустина сказала, что только узнала о беременности и именно поэтому была так взволнована. Она призналась, что забеременела после того единственного раза, когда я предохранялся, кстати. Мне следовало бы заподозрить, что она лжет, но… Я поверил, что ребенок мой.

- Когда ты начал подозревать, что это не так?

- В брачную ночь. Фаустина не хотела заниматься сексом. Сказала, что беременность ее пугает. У нее было плохое настроение. Очевидно, они ссорились. Мы больше не спали вместе. Ситуация стала напряженной, когда я понял, что она что-то скрывает от меня. Наши отношения становились напряженнее день ото дня. Потом позвонил ее отец.

- Мне очень жаль, Рико. Действительно ужасно, что тебе пришлось пережить это.

- Мне не нужна твоя жалость, Поппи. - Он сжал руки в кулаки. - Просто никому ничего не говори. Даже Сезар не знает, а мы мало что скрываем друг от друга. Но я поклялся ее родителям, что буду держать это в секрете.

- А как же компания?

- Ее отец попросил меня остаться президентом. Ему противно, что Фаустина меня обманула. Я мог бы пережить скандал, если бы правда вышла наружу, но это уничтожило бы их. Несмотря на поведение Фаустины, они хорошие люди. Я не хочу причинять им больше боли, чем они уже пережили.

- Я никому ничего не скажу, - пообещала Поппи.

Он кивнул, веря ей, потому что теперь они были вместе.

- Ты понимаешь, почему я рассказал тебе все это? Если бы она была честна и откровенна со мной, я бы помог ей, может быть, даже вырастил ребенка, если бы она попросила меня об этом. Я бы не стал наказывать девочку за недостатки ее матери, - гневно проговорил Рико. - И мне не нравится, что ты что-то от меня скрываешь, Поппи. Я не брошу свою дочь.

У Поппи перехватило дыхание. Она сделала шаг назад, но он, схватив ее за руку, прижал к себе и наклонил голову, чтобы заглянуть ей прямо в глаза.

- Ты поедешь в Испанию. Ты выйдешь за меня замуж, и у нас все получится.

***

Поппи могла бы оттолкнуть его руку, если бы не нуждалась в его прикосновении, чтобы успокоиться.

- Многое нужно обдумать, - выдавила она дрожащим голосом. - Я не буду мешать тебе видеться с Лили, Рико. Я понимаю, что это имеет для тебя особое значение. Но мы с тобой едва знакомы.

- Мы знаем друг друга, - мягко усмехнулся он. - Я только что рассказал тебе то, чего не говорил никому и никогда.

А она поделилась своей болью из-за пренебрежения родителей.

То же самое произошло в тот день в солярии. Их разговор каким-то образом стал глубоко личным. Страсть к Рико возникла мгновенно, и она никогда не хотела, чтобы это стало очевидным для него, но в течение многих недель она желала поговорить с ним. Поппи хотела узнать, каким он был под оболочкой великолепной внешности, непринужденных манер и незамутненных доспехов.

Рациональная часть ее мозга предупреждала, что она заслуживает большего, чем мужчина, бегущий от разорванной помолвки, но ее гордость требовала внимания кого-то гораздо более величественного, чем она сама. Она думала, что воришка искренне любит ее, но он льстил ей, чтобы ослепить. Рико ничего от нее не хотел, кроме ее самой.

И когда их поцелуи стали более страстными, она не хотела останавливаться. Его любовные ласки были именно тем, в чем она нуждалась в тот момент. Хотя Поппи верила, что выйдет замуж только по любви, она знала, что найти родственную душу непросто.

- Мы уже второй раз разговариваем, - заметила она, внутренне содрогаясь от того, насколько насыщенными были их встречи. - Однажды мы занимались любовью.

- С впечатляющими результатами, - сказал Рико и коснулся ее подбородка. - Я говорю не только о Лили.

Она была так рада, что он не видел, как она покраснела, но в ее напряженном голосе чувствовалась полная беспомощность.

- Это было… Ты был рад, что не женишься, - обвиняюще произнесла Поппи. - Вышел сухим из воды.

- Я заметил тебя раньше.

Они стояли так близко друг к другу, что пар от их дыхания смешивался.

- Я бы не поцеловал тебя, если бы ты не сказала, что это твой последний рабочий день, - напомнил он. - Влечение было взаимным.

- Я не придавала этому значения.

- Ты когда-нибудь вспоминаешь тот день? - спросил Рико. - Итак? - подсказал он, когда Поппи не ответила. Рико наклонил голову.

Он остановился, прежде чем поцеловать ее.

Поппи закрыла глаза.

Рико лишь слегка коснулся губами ее рта. Она протянула руку, но вязаная рукавица наткнулась только на гладкую кожу его куртки, слишком скользкую.

Он продолжал это раздражающе легкое щекотание. Его рука переместилась, чтобы обхватить ее шею сбоку, грубый шов на большом пальце задел нежную кожу.

- Итак? - Он отказывался дать ей то, что она хотела, пока не получит ответ.

- Да, - призналась она в порыве страстного желания.

Рико удовлетворенно вздохнул и прижался к ней еще теснее.

Стон удовольствия сорвался с губ Поппи, когда твердые губы коснулись ее губ, воплощая в реальность все эротические фантазии, которые она прокручивала в голове долгими ночами с тех пор, как покинула Испанию. Ее руки обвились вокруг его шеи, и он притянул ее еще ближе. Так близко, что она едва могла дышать.

Но ей было все равно. Она хотела, чтобы между ними не было преград, но мешала одежда. Поппи жаждала, чтобы страсть овладела ею так же, как в тот день, затмила мир вокруг возбуждением и удовольствием, о существовании которых она и не подозревала.

Поцелуй стал жадным, как будто он тоже не мог насытиться ею. Поппи полностью открылась ему, лизнула приоткрытые губы и почувствовала, как его руки сжались вокруг ее талии. Она провела рукой по его шарфу, сжала его затылок, призывая целовать ее сильнее и глубже.

Эта страсть между ними была столь же разрушительной, сколь и восхитительной. Ей нужно было это запомнить. В противном случае она сдастся и снова окажется с разбитым сердцем.

Как будто Рико тоже осознал риск, он поднял голову и втянул воздух, но не отпустил ее.

Задыхаясь, Поппи моргнула. Его лицо было погружено в темноту, а за спиной мерцал калейдоскоп красок.

- Посмотри, - сказала Поппи и вырвалась из его объятий.

Она слегка пошатнулась, выводя его из-за деревьев. Небосвод был бесконечен, словно тысяча киноэкранов. Мерцающие полосы розового, пурпурного и красного плясали под зелеными занавесями. Каждые несколько секунд цветное копье устремлялось к земле полосами, похожими на ножи. Вспышки цвета казались такими осязаемыми и близкими!

- Красиво, - тут же отозвался Рико, резко притянул ее к своей груди и скрестил руки на ее животе.

Поппи все еще чувствовала слабость после их поцелуя. Она прислонилась к нему, задаваясь вопросом, может ли он слышать стук ее все еще неустойчивого сердца через слои одежды.

- Одно из моих первых воспоминаний: я приехала сюда с дедушкой, - тихо призналась Поппи. - Я спросила, когда вернется мама, и он привел меня сюда. Я думала, он скажет, что она умерла. Он сообщил, что не знает, вернется ли она, но потом указал на небо. Я спросила, что это такое, и он ответил, что и этого не знает. Что в этом мире всегда будут вещи, о которых нам остается только гадать.

- Частицы газа от солнца сталкиваются с атмосферой земли, - сообщил ей Рико.

- Не порть момент. - Она толкнула его локтем под ребра. - Это магия. Я сделала миллион фотографий, но ни одна из них не запечатлела, насколько момент восхитителен.

- Никогда не видел ничего подобного. - Его подбородок коснулся ее макушки.

- Я тоже, - сказала Поппи. Это было самое великолепное зрелище, которое она когда-либо наблюдала, и ей было все равно, что у нее нет фотоаппарата. Поппи никогда не забудет, как делилась с ним этим: тембр его голоса, жар его дыхания у мочки ее уха, тяжесть его руки на ней и то, как все эти цвета сияли внутри ее, даже когда они танцевали. - Дедушка привез меня сюда, когда я была беременна, - поколебавшись, сказала Поппи. - Я хотела оставить Лили, но не знала, как мне это удастся. Оставаться с ними было слишком обременительно. Он был расстроен, что его не будет рядом, чтобы присмотреть за мной и бабушкой. Мы немного поплакали, а потом увидели эти огни. Он сказал, что это напоминание о том, что даже темные ночи предлагают прекрасные моменты, и назвал Лили - благословением для всех нас.

Рука Рико крепче сжала ее грудь. Его голос был низким и искренним.

- Мне жаль, что я с ним не познакомился.

- Я думаю, он где-то там.

- Я не верю в такие вещи, Поппи, - отозвался Рико.

- Все в порядке. - Она дотронулась до руки, которая все еще крепко держала ее. - Я верю.

- Если бы я… - прошептал Рико на ухо Поппи. - Я думаю, мы оба знаем, что он говорит.

У нее перехватило горло. Выйти замуж за Рико.

Он слегка отодвинулся, чтобы сунуть руку в карман куртки. Когда он вытянул перед ней руку, в ней была маленькая коробочка. Он так и стоял позади нее, когда открыл крышку и показал кольцо. Бриллиант поймал отблески разноцветного света, ослепив ее.

Неужели он действительно проделал весь этот путь, не зная наверняка, его ли Лили дочь, но взял с собой кольцо на всякий случай?

Поппи позволила Рико взять ее левую руку и потянуть за рукавицу. Свободной рукой она взяла брошенную перчатку. Словно околдованная, она повернулась к нему. Губы Рико снова приникли к ее губам с великолепным жаром, сжигая мрачные сомнения и страхи, наполняя ее надеждой и предвкушением.

Глава 5

«Нужно было рассказать мне раньше. Я бы все«устроила заранее. Кто-то из семьи должен был быть там».

Рико прочитал сообщение от Пии и выругался, затем бросил телефон на соседнее кресло.

Сидевшая напротив него Поппи оторвала взгляд от книги, которой развлекала Лили во время дороги.

- Что случилось? - спросила Поппи.

- Сообщение от сестры. Она ругается из-за свадьбы.

- Она расстроена? - испугавшись спросила Поппи.

- Обижается, что ее не пригласили. Я напомнил, что у меня не было времени.

Рико и в голову не приходило, что Пия захочет прийти. Родители уговаривали его подождать результатов анализа ДНК и выражали сожаление, что он этого не сделал.

«Сорча рассказала мне. Поздравляю».

После этого сообщения Рико сдался и сосредоточился на краткосрочных проблемах.

Бабушку Поппи перевезли в квартиру сестры, где ее на несколько дней поселили в комнате для гостей. Рико пришлось надавить, чтобы это произошло, но он договорился, чтобы ее личные вещи перенесли в соседний частный комплекс для престарелых, который был так хорошо обставлен, что Элеонора спросила, не выиграл ли он в лотерею.

Поппи беспокоилась обо всем этом, пока не поговорила с чрезвычайно представительным штатным врачом, который уже связался с врачом ее бабушки. Диетолог обратил внимание на нелюбовь бабушки к тмину. Ее чувствительность к некоторым моющим средствам донесли до сведения обслуживающего персонала. Элеонора заглянула в бассейн, где проводились сеансы физиотерапии, осмотрела оживленную игровую комнату и осталась довольна комплексом.

Отец Поппи заметил, что и ему приезжать сюда, в Реджайн, гораздо удобнее. Обычно он проводил за рулем полдня после приземления самолета. Рико даже нанял смотрителя, чтобы тот наблюдал за домом, пока не будет принято решение, оставит ли его себе.

Последнее задание - недолгое бракосочетание в здании суда. Отец Поппи выдал ее замуж, а бабушка плакала счастливыми слезами.

Они позавтракали в шикарном кафе, а затем поднялись на борт частного самолета.

Телефон оповестил еще об одном входящем сообщении, но Рико проигнорировал его.

- Скажи ей, что даже моя мама не присутствовала, - произнесла Поппи.

- Я объяснил, почему держу все в секрете.

- Я не жалуюсь, - сухо сказала Поппи. - Я не хотела, чтобы мать была на моей свадьбе. - Она подняла книгу, которую уронила Лили.

- Почему, кстати?

- Я боялась, что она не сможет держать рот на замке, - сердито пробормотала Поппи. - Согласна с тобой, что будет лучше, если твои родители сообщат родителям Фаустины и дадут им несколько дней на подготовку собственного заявления.

Как бы ему ни было противно вовлекать Фаустину в этот брак, он ценил понимание Поппи.

- Я не хотел быть резок. Обычно я не совершаю ошибок, а в последнее время у меня их целый хитпарад.

По большей части Рико был дотошным планировщиком. Его всегда учили, что успех - это вопрос исследования и подготовки. Этот урок чаще всего оказывался правдой, и он прислушивался к его мудрости вплоть до того момента, когда импульсивно занялся любовью с горничной своей матери.

Рико быстро вернулся к точно организованному театрализованному представлению, которым была его первая свадьба, только чтобы обнаружить, что жена его предала. Как бы он ни был возмущен этим, он должен был признать тот факт, что, если бы отказался жениться на Фаустине, когда она вернулась на следующее утро, она была бы жива и счастлива со своим возлюбленным и ребенком. У него не было бы места президента компании, которое казалось таким восхитительным утешительным призом, но он бы не пропустил первый год жизни Лили. Поппи была в этом отчасти виновата, но и он тоже.

Рико верил, что его свидание с Поппи - это все, что ему нужно было для того, чтобы начать новую жизнь. Даже после того, как Сорча обрушила на него потрясающую новость, он провел расследование.

Результаты теста оказались неудовлетворительными, и он вышел из себя. Всего через несколько дней у него появились жена и ребенок. Его родители считали, что он ведет себя опрометчиво.

Рико поймал оскорбленный взгляд Поппи и услышал собственные слова.

- Я вовсе не говорю, что этот брак - ошибка. Но это приведет к тому, что трагическая смерть снова будет мусолиться на первых страницах бульварных газет. Ты будешь играть роль любовницы. Я буду выглядеть как неверный муж и бездарный отец. Мне нечем гордиться. Скандалы - не моя стезя. Я испытываю отвращение к самому себе за то, что создал эту ситуацию.

- А как же Лили? Ты сожалеешь, что она родилась? - сердито спросила Поппи и тут же успокоилась, когда подошла стюардесса, чтобы узнать, все ли у них в порядке.

Лили подняла руки к женщине и прохныкала:

-Ейх?

- Она думает, это значит вверх, - объяснила Поппи с натянутой улыбкой. - Наверное, я так говорила всякий раз, когда поднимала ее. Пуговка, тебе нельзя вставать. Прости, что ты сейчас несчастная.

Рико еще не до конца поверил, что стал отцом. Он прислушался к своим ощущениям и пытался понять, сожалеет ли об этом.

- Полет будет спокойным, пока мы не окажемся над Атлантикой, - сказала стюардесса. - Она может прогуляться, если в ней кипит энергия.

- Она еще не умеет ходить.

- Вряд ли она как-то поранится, - заметил Рико, все еще пытаясь разобраться в горечи, охватившей его. - Все ящики закрыты на замок.

Поппи вдруг уставилась на безукоризненно чистый пол.

- Вы действительно не против? - спросила она у стюардессы.

- Конечно нет, - спокойно ответила девушка и ушла за кофе, который просил Рико.

Поппи услышала, как он фыркнул, и нахмурилась, отстегивая Лили.

- Что смешного?

- Это мой самолет. Если моя дочь хочет ходить на голове на борту моего лайнера, задача экипажа - предоставить ей полную свободу действий.

Поппи немного расслабилась, вытащила Лили из кресла и поставила ее на пол рядом с коленями. Потом положила руку в сумку с игрушками и протянула Лили жирафа. Она бросила полдюжины других игрушек на пустое сиденье рядом с Рико.

Лили потянулась к сумке, ей нужно было заглянуть внутрь и посмотреть, не появится ли еще что-нибудь.

- Там пусто, - сказала Поппи, - они все тут, - указала она пальцем на сиденье.

Лили отпустила жирафа, отпустила колено Поппи и сделала три неуверенных шага, совершенно без посторонней помощи.

Поппи ахнула и потянулась, чтобы поймать ее, но Лили шлепнула ладонью с ямочками по колену Рико. Ее пальцы сомкнулись, как когти котенка, в ткани его брюк, когда она выпрямилась. Затем она обошла вокруг его ноги и начала рассматривать игрушки.

Поппи зажала ладонью открытый рот. Ее глаза наполнились слезами возбуждения.

- Ты это видел? - Она опустила руку, но голос ее был хриплым от волнения.

- Это были ее первые шаги? - спросил Рико. - Не может быть. И никаких фанфар или объявления по радио. Все произошло так естественно, как будто она делала это все время.

-Да, - кивнула в ответ Поппи и вытерла влажные глаза. - Нельзя так расклеиваться из-за этого. Бабушка твердила, что это может случиться в любой момент.

Лили нашла его телефон среди мягких игрушек и всякой мелочи. Рико хотел было взять его у нее, но прилив гордости заставил его дотронуться до ее волос. Он ненадолго запнулся, затем легко провел ладонью по ее тонким рыжим волосам, пушистым, как у котенка.

Девочка была таким крошечным, совершенным человечком! Осознание того, насколько она уязвима, заставило его сердце сжаться.

- Знаешь, тебе вовсе не обязательно производить на меня впечатление, - сказал он Лили, огорченный тем, что так гордится тремя маленькими шажками.

Лили усмехнулась и протянула ему телефон.

- Спасибо, - вежливо произнес он и положил телефон в карман, предлагая взамен ключи. - Вдвоем мы со всем справимся, - сказал Рико, - и я никогда, никогда не буду считать Лили ошибкой.

Рико осторожно перенес Лили в голубую кроватку, которая, вероятно, принадлежала Матео. Рико говорил, что в этом пентхаусе в Мадриде жили все члены семьи, приезжавшие в столицу.

Поппи аккуратно подоткнула одеяло вокруг своей переутомленной маленькой девочки. Первая половина полета прошла хорошо. Все успели поспать несколько часов, но Лили начала нервничать, когда ее вновь пришлось пристегнуть из-за турбулентности. К тому времени, как она выплакалась и начала клевать носом, они уже шли на снижение, и у нее заложило уши, что снова расстроило ее.

- Кажется, она успокоилась, - с облегчением сказала Поппи, когда они вышли из комнаты.

Рико включил радионяню и принес ее с собой в гостиную, где зажег несколько ламп. Он двигался с небрежной уверенностью, взгляд был непроницаем.

- Ты голодна?

- Нет. У меня такое чувство, что я только и делала, что ела в самолете, - ответила Поппи, скрестив руки на груди и ссутулив плечи, чувствуя, что они впервые остались одни с тех пор, как стояли под звездами в ту первую ночь.

И они женаты.

Она слышала, как Рико велел шоферу отнести их багаж в его комнату, но им нужно было поговорить, прежде чем они начнут жить вместе. Она еще не придумала, как об этом заговорить. Ей хотелось быть спокойной и утонченной, но она чувствовала себя неопытной и боялась его реакции.

- Я… хм… я бы не отказалась принять душ, - пробормотала Поппи.

- Тебе нужна компания?

Поппи хотела бы рассмеяться над тем, как легко он перешел к разговору о самом главном, но, похоже, она немного нервничала. Рико напрягся.

- Мы не обязаны, если ты устала.

- Дело не в этом, - тихо произнесла Поппи. - Я не знаю, чего ты ожидаешь, - наконец ответила Поппи, набравшись смелости.

- Я ожидаю, что этот брак будет включать в себя сексуальные отношения, - сухо произнес Рико после короткой паузы. - Но я никогда не буду принуждать тебя к этому. И я обычно говорю, что женщине не нужно оправдание, чтобы отказать мне, но, учитывая причины Фаустины, я хотел бы понять твои.

- Я не отказываю тебе, - возразила Поппи с легкой улыбкой. - Я думала, что мы займемся сексом. Когда я на днях брала Лили на анализ крови, я оставила ее с медсестрой, чтобы самой сдать все необходимые анализы, - сказала Поппи и залилась румянцем.

- Ты не хочешь больше иметь детей? - нахмурившись, спросил Рико.

- Но не сразу же! - еще больше покраснев, воскликнула Поппи. - Тебе не кажется, что к этому надо привыкнуть? Не привлекая к этому делу новорожденного?

Рико задумался.

- Я хочу, чтобы этот брак удался, - заверила его Поппи. - Но ведь есть и другие вещи… - Ее голос дрогнул. - Которые нам нужно обсудить заранее…

- Проблемы со здоровьем?

- Ты имеешь в виду болезни? Нет! Я в полном порядке. Неужели ты…

- Совершенно здоров, - отрезал он. - Я спрашиваю, не было ли каких-то осложнений с рождением Лили, которые повлияли на тебя?

- Нет. Просто обычные несовершенства и растяжки… Ну, ты же видишь, что я не до конца пришла в форму после родов. Лили престала сосать молоко три месяца назад, и, судя по всему, они никуда не денутся. - Поппи указала рукой на свою грудь, которая была на размер больше, чем до беременности.

- Уверяю тебя, я не считаю ни одну из этих вещей несовершенством. Особенно женственные изгибы тела. Не в этом ли причина твоих колебаний? Ты что, стесняешься? Мы можем не включать свет, если это позволит тебе чувствовать себя более комфортно.

- С чего бы это… Ох. Ладно, я поняла твою точку зрения. - Поппи закатила глаза.

Рико подошел ближе, что заставило ее замереть. Он коснулся ее подбородка, уговаривая встретиться с ним взглядом.

- Мы уже занимались сексом раньше, - напомнил Рико.

- Это был единственный раз, когда у меня был секс.

Поппи почувствовала, как он слегка сжал ее подбородок.

- Открой глаза, - приказал Рико.

Она так и сделала, с досадой встретив его пристальный взгляд. Поппи не столько стыдилась своей девственности, сколько чувствовала себя виноватой за то, что ввела его в заблуждение в тот день.

Все, что она могла видеть, - это его глаза. Как гранит, в котором намокли крапинки драгоценных камней, так и голубые и зеленые отблески на сером фоне окружали гигантский черный бассейн. Зрачки были огромными.

И смотрел он недоверчиво.

- Никогда, - беспомощно повторила она.

***

Рико не мог припомнить другого случая, когда бы он полностью лишился дара речи. Не то чтобы его разум был способен отфильтровать любые моменты, кроме того, о котором она говорила.

Когда дело доходит до любовных утех, энтузиазм имеет большее значение, чем опыт. Если бы он хоть немного подумал о ее недостатке утонченности, то, скорее всего, решил бы, что она так же подавлена, как и он. Он не мог сказать, что его собственное выступление было особенно искусным, учитывая характер их свидания.

Однако он ясно помнил тот момент, когда его затянувшееся удовольствие померкло, потому что он боялся, что причинил ей боль.

- У тебя начались месячные?

- Похоже на то. Извините.

- Не извиняйся. По крайней мере, не будет последствий…

Он был потрясен тем, что забыл про презерватив. Он никогда не забывал о защите.

- Я не люблю вранья, - предупредил он онемевшими губами. От этой новости его лицо таяло на глазах.

- Я говорю с тобой откровенно. - Она поморщилась, как будто внутри у нее все сжалось. - Я хочу спать с тобой, но не хочу, чтобы ты… - Поппи судорожно сглотнула. Ее голос оставался напряженным. - Разочаровался.

Слово повисло в воздухе. Рико долго не мог понять, что его беспокоит.

- Тебе не понравилось?

- Нет. - Поппи отошла от него на несколько шагов и скрестила руки на груди.

Но ей не с чем было сравнивать. Ее недостаток опыта начал проникать все глубже. Запоздалое беспокойство охватило его. Они были очень страстны.

- Я сделал тебе больно?

- Нет. Я имею в виду, немного, но нет… - Она подняла глаза к потолку, словно ища спасения. - Все было довольно сносно.

- Тебе было хорошо?

- Мы действительно проводим судебно-медицинскую экспертизу? - воскликнула она с таким красным лицом, что это должно было сопровождаться пятью сигналами тревоги.

- Мне нужно знать, Поппи.

- Я не симулировала! Доволен? Перестань задавать такие личные вопросы.

- Как это может быть слишком личным? Мы оба были там, и я хочу быть уверен. Моя гордость ничуть не менее деликатна, чем у любого мужчины, и когда дело доходит до спальни, если ты не удовлетворена, то и я не удовлетворен. Я дам тебе это обещание прямо сейчас.

- Спасибо. И я бы с удовольствием дала такое же обещание, но я не знаю, что делаю.

- Тебе не нужно оправдываться по этому поводу. Я рад, что ты мне все рассказала. И количество твоих прошлых любовников для меня гораздо менее важно, чем то, сколько их у тебя сейчас. Может, мы договоримся, что будем держать его на этом уровне?

- Конечно, я буду моногамна.

- Спасибо, - сказал Рико. Но ему все еще было трудно поверить, что она отложила всю свою страсть, как только обнаружила ее. - Неужели после меня у тебя действительно никого не было?

- А как бы по-другому, если я была беременна? - воскликнула Поппи. - Я присматривала за бабушкой, дедушкой и новорожденным ребенком. Дети заставляют тебя хотеть свидания с подушкой и ни с кем другим, поверь мне.

Она выглядела слишком смущенной, чтобы говорить ему что-то, кроме правды.

Он уже начал понимать, что самый глубокий сексуальный опыт в его жизни был с девственницей. Он не был сентиментален, но было что-то трогательное в том, что он был ее единственным любовником.

- Но почему именно я? - мягко спросил он. - И почему именно в тот день?

- Потому что я чувствовала, что вся моя поездка была неудачной, и мне хотелось, чтобы от нее у меня осталось хоть одно приличное воспоминание.

- Я был сувениром?

- Я ведь была всего лишь зазубриной на твоем поясе, не так ли? - Она выстрелила в ответ.

Его сердце дрогнуло, ему пришлось отвести взгляд. С того дня он не переставал о ней думать.

- Хорошо, что ты взял только то, что я предложила, - сказала она, обхватив себя руками. - Меня не волновало, что у тебя был весь этот опыт и ты соблазнил меня. Я хотела, чтобы ты это сделал. Но теперь ты занимаешься со мной сексом только потому, что мы женаты и ты застрял со мной. Было бы прекрасно, если бы я чувствовала, что… доставляю тебе удовольствие, но у меня нет никакой сексуальной уверенности, потому что я сделала это только один раз. - Она нахмурилась.

Если не считать целомудренного поцелуя после церемонии, он не прикасался к ней с тех пор, как они целовались под звездами, но он остро ощущал ее присутствие каждую минуту с тех пор, как она открыла ему дверь. Его уши были настроены на каждую интонацию ее голоса - смешливые замечания, которыми она обменивалась с бабушкой, любящий тон, которым она разговаривала с Лили. Он изучал покрой ее джинсов, упивался ароматом ее волос, наслаждался гладким теплом ее руки, если их пальцы случайно соприкасались. Он заметил, как ее губы сомкнулись над вилкой, а между бровями появилась небольшая морщинка, когда она начинала упрямиться.

Он каждую ночь лежал без сна, вспоминая их страстный союз, пока не наполнился таким пылом, что ему стало больно.

Рико не мог поверить, что она этого не знает.

Но он изо всех сил старался скрыть свою реакцию, чтобы не позволить ей подорвать себя тем, что он воспринимал как слабость. Он не хотел признаваться, что был одержим ею с того самого момента, как увидел, как она вытирает пыль.

- Тебе есть с чем сравнивать, и я не хочу начинать наш брак с того, что не оправдаю твоих ожиданий. - Она грустно улыбнулась. - Вот почему мы стоим здесь, а не в душе.

Глава 6

- Я тоже ни с кем не был, - наконец сказал он.

- О, пожалуйста, не объясняй…

- Я уже говорил тебе, что однажды переспал с Фаустиной. За несколько недель до нашей встречи. - Рико открыл глаза и нахмурился. - Я не изменял ей, и, учитывая то, как закончился мой брак, я не чувствовал себя способным к отношениям. - До самого недавнего времени, - многозначительно добавил он. - Все это может повлиять на мою работу. А ты сама об этом думала?

- О сексе? С тобой или?…

- С кем угодно. И уж точно со мной.

Поппи не собиралась признаваться, что постоянно думает о нем.

- Не могу поверить, что ты спрашиваешь меня об этом.

- Все нормально. Ведь мы с тобой муж и жена.

- А что насчет тебя? - с вызовом спросила Поппи.

-Думал ли я о тебе? Конечно. Я часто вспоминал наши любовные ласки и представлял себе, как мы занимаемся тем, чем мы даже не насладились в полной мере.

Рико признался, что мечтает о ней. И он нисколько не пожалел об этом. Он смотрел ей прямо в глаза и заставлял думать о вещах, которые она хотела бы сделать.

Поппи сглотнула, чувствуя жар во всем теле.

- Я представляю, как ты принимаешь душ вместе со мной, например, - произнес он медленно. - Если ты думаешь, как соблазнить меня, гарантирую, пригласи присоединиться к тебе, и ты всегда вызовешь мой интерес.

- Мне не нравится, что ты смеешься надо мной, - прищурившись, ответила Поппи.

- Я не шучу, - заверил ее Рико с улыбкой на губах.

- Прекрасно, - сказала Поппи с раздражением. - Тогда давай перенесем наш разговор в душ.

***

- Поппи, - позвал Рико.

У нее перехватило дыхание. Если он скажет, что не хочет этого, она потеряет самообладание и никогда больше не решится ни на что.

- Что? - требовательно спросила Поппи.

- Это вовсе не проверка, - серьезно сказал Рико. - Если ты не готова, так и скажи.

- Я же сказала, что хочу! - Она махнула рукой в том направлении, куда направлялась.

Он подошел к ней, удивленно приподняв брови.

- Ты нервничаешь. Может быть, вместо того, чтобы мчаться в душ, нам стоит притормозить?

- Я хочу покончить с этой неловкостью.

- Но если бы в прошлый раз я так не торопился, то заметил бы, что ты новичок в этом деле. Я хочу быть уверен, что ты будешь со мной на каждом этапе. Почему бы нам не начать с поцелуя?

- Неужели? Хорошо. Если ты этого хочешь.

- Потешь меня. - Рико наклонился и поцеловал Поппи.

Она легко переступила с ноги на ногу, мгновенно почувствовав беспокойство.

- Ты можешь попробовать еще раз.

Он так и сделал.

Пока Поппи робко отвечала на его поцелуй, все ее тело стало чувствительным ко всему, что их окружало. Ее рука легла на ткань его рубашки, сжалась в кулак, смяла тонкое полотно, в то время как ее губы двигались с трепетной страстью под его губами, подбадривая его.

Рико обнял Поппи за талию и крепко прижал к себе. Его руки скользнули по ее пояснице. Поппи с радостью прижалась к Рико. Если бы у нее была сила духа, она могла бы отказаться. Но она хотела близости.

Рико опустил голову и еще раз тщательно попробовал губы Поппи на вкус, долго, лениво и сладко. Укол его языка действовал как алкоголь, посылая приятные струйки тепла по ее венам. Она тихо застонала и обвила руками его шею, подбадривая его.

Поппи позволила себе погрузиться в негу сладких ощущений. Почувствовав его эрекцию всем своим телом, она поднялась на цыпочки. Осознание того, что Рико был возбужден, послало стрелы ответной похоти. Рико легко поднял Поппи.

- Держись.

Она обняла его за плечи и уткнулась носом в его шею, слегка прикусила мочку уха, улыбаясь.

Его руки крепче сжали ее ягодицы.

Поппи ахнула и отпустила Рико, но он поймал ее сильными руками за спину, наклонился вместе с ней, подошел и накрыл ее, когда она мягко приземлилась на матрас.

В комнату почти не проникал свет. Они забыли про радионяню, но Лили была уже в другом конце коридора.

Поппи посмотрела в сторону ванной комнаты.

- Мы доберемся туда, - пробормотал Рико, приподнимаясь над ней на локте. - Пока что мне нравится здесь. - Его ноги переплелись с ее ногами. Свободной рукой он расстегнул первую пуговицу на ее топе. - Да?

Поппи застенчиво улыбнулась, не совсем понимая, на что должна согласиться. Он мог бы раздеть ее, если бы захотел, но это было самое далекое от «мило». Это было волнующе, опасно и всепоглощающе. Это было все, чего она хотела.

- Ты должна сказать это, - произнес Рико и отвел прядь волос с ее лица.

- Да, - прошептала она.

- Отлично.

Поппи попыталась расстегнуть его рубашку, но пуговицы были маленькие и тугие. Он резко сорвал с себя одежду сам.

- Ты не должен был этого делать! - ахнула Поппи.

- Уже сделал, - отозвался Рико, схватив ее за руку и прижав к своей горячей груди. - Я так долго ждал твоего прикосновения. От его слов у нее сжалось сердце. Она жадно завладела его упругой кожей.

Рико сказал что-то по-испански, что она не могла перевести, но его рука скользнула по ее талии. Он коснулся живота, провел большим пальцем по груди, затем проследил зигзагообразную строчку на нижней части бюстгальтера.

Поппи чувствовала его прикосновение почти так же, как если бы была обнажена. Ее соски уперлись в тонкую ткань, ожидая большего.

Поппи расстегнула бюстгальтер, и Рико отодвинул одну из чашечек в сторону. Ноздри Рико раздулись, когда он воспользовался моментом, чтобы полюбоваться ее румяно-розовыми ареолами и набухшими сосками. Затем он наклонил голову, поймал ее сосок своим горячим, влажным ртом.

Поппи подавила крик и выгнулась в наслаждении. Она прикусила губу и запустила пальцы в волосы, но он не отпускал ее. Рико продолжал свою восхитительную пытку, пока она не начала извиваться под ним, приподнимая бедра в древнем знаке готовности.

Рико приподнялся, чтобы поцеловать ее в губы, прежде чем двинуться к другой груди, держа руку на первой, обводя большим пальцем влажную, тугую пуговицу так, что потоки желания пронизывали ее насквозь.

Ноги Рико прижимали ее к себе, удерживая в чувственных тисках. Наконец Поппи снова прильнула к его губам. Она просунула свой язык между его губами, откровенно и непринужденно.

Рико застонал. Он довольно хмыкнул, когда просунул руку в ее расстегнутую ширинку джинсов.

- Рико. - Полностью теряя рассудок, Поппи провела дрожащими руками по его груди, бокам и спине, выгибаясь дугой, чтобы еще сильнее ощутить его обнаженную кожу своими обнаженными грудями.

- Покажи мне, что ты не притворялась. Покажи мне, что я могу сделать это для тебя.

Его пойманная в ловушку рука сводила ее с ума. Она двигалась от его прикосновения, не в силах сопротивляться соблазну наслаждения, которое он предлагал. Его губы вернулись к ее груди, и на этом все закончилось.

Когда крики наслаждения вырвались из ее приоткрытых губ, он поднял голову и накрыл ее рот своим, целуя с таким жадным голодом, что она ответила ему с не меньшей жадностью.

Поппи оставила попытки расстегнуть ремень и попыталась просунуть под него руки. Рико снова заговорил по-испански, возможно ругаясь. Его рука поймала ее подбородок, и он лизнул ее рот, как будто не мог насытиться ею. Затем издал болезненный звук, когда приподнялся достаточно, чтобы расстегнуть ремень и снять брюки.

Они двигались в унисон, отстраняясь, чтобы дернуть и сбросить штаны с ног. Обнаженные, они прильнули друг к другу, почти обезумев.

Именно так все и было в прошлый раз. Остановить эту силу было невозможно.

Однако, когда Рико расположился рядом с Поппи, она почувствовала его эрекцию. С какой осторожностью он устроил свои бедра низко между ее бедрами и перенес свой вес на локти. Все его тело сотрясалось от напряжения, но за страстью, которая застилала его глаза, скрывалась ясность.

- Рико. - Поппи закрыла глаза, желая, чтобы он снова погрузился в пучину удовольствия вместе с ней. Она взяла в руку его горячий влажный член. Его дыхание стало прерывистым, подсказав Поппи, что он теряет самоконтроль.

- Поппи. Дай мне посмотреть на тебя.

Она открыла глаза, и время замедлилось.

- Прими меня, - приказал он, покусывая ее подбородок, используя свои мощные бедра, чтобы раздвинуть ее ноги. Поппи провела его членом по своим складкам, раздвигая их, отстраненно думая, что ей следовало бы быть более застенчивой, но она была только счастлива. У нее все болело. Она нуждалась в этом скользком движении его плоти по чувствительному комочку нервов. Она замурлыкала от удовольствия, становясь все более влажной.

Она наслаждалась этим давлением, пока он медленно входил в нее, такой горячий, что обжигал ее гладкую гостеприимную плоть.

О, сладкое, сладкое облегчение боли, когда он вторгся. Он был таким же большим, каким она его помнила. Был даже момент отчаяния, когда она подумала, что он был больше, чем ее тело могло принять. Ее страх исчез вместе со следующим ударом сердца, когда он успокоился и запульсировал внутри ее.

Они оба дрожали.

Она подумала, что он мог бы спросить ее, все ли с ней в порядке, но она только притянула его к себе и поцеловала. Этот момент был совершенно идеальным. Она никогда не хотела, чтобы это кончалось.

Но после нескольких одурманивающих поцелуев он начал двигаться, и она вспомнила теперь, что наслаждение - это музыка в масштабе, некоторые ноты острее других, но каждая из них - необходимая часть прекрасного целого.

На его плечах была гладкая кожа, сила в них была так восхитительна. Его талия терлась о внутреннюю поверхность ее бедер, когда она инстинктивно подняла ноги, чтобы обнять его. Растяжение сухожилий на внутренней стороне бедер каким-то образом усилило сладостное напряжение, охватившее ее.

Шелк его волос касался ее щеки, когда он любовно прикусил ее шею. Стоны, которые они издавали, были хором их танца.

Ощущения, когда они соединялись, были особенно острыми. Никаких трений или нежности, только дрожащие волны радости, которые начали плескаться все ближе друг к другу, накручивая напряжение внутри ее, пока интенсивность не стала невыносимой.

- Рико. - Она извивалась под ним, впиваясь ногтями в его ягодицы, желая большего.

- Только я один. - Он взял ее лицо в ладони.

- Только ты, - согласилась Поппи. Но она не думала, что сможет выдержать такой уровень напряжения. Дрожь возбуждения сотрясала ее, пугая своей интенсивностью. - Это уже слишком.

- Потерпи, - сказал он, свирепо сверкнув зубами. - Почувствуй, что мы делаем друг с другом.

Рико двигался грубо, она задыхалась от жажды. Ее бедра поднялись навстречу ему, и его плечи задрожали от напряжения, когда он сдержался, дожидаясь ее пика наслаждения.

Глаза у него были черные, щеки раскраснелись. Они оба вспотели.

Затем Поппи судорожно сжалась в первых же нотах освобождения. Его самообладание пошатнулось. Рико двигался быстрее, кровать заскрипела под ними. Ее бедра сомкнулись вокруг его талии, а руки вцепились в плечи. Она была готова умолять, и очень скоро оргазм накрыл их.

Глава 7

На следующее утро Поппи проснулась в постели одна. Она села, ища глазами радионяню, но так и не нашла ее. Часы показывали 9:10 утра.

Поппи посмотрела на подушку Рико, которая не была помята.

После занятий любовью они задремали, отдышались и снова занялись любовью. Она смутно помнила, как он ушел. Она не могла ни пошевелиться, ни даже спросить, куда он идет, но он явно не вернулся.

Что вызвало тупую боль в ее груди.

Пробуждение в одиночестве казалось ужасным началом их брака. Поппи думала, что его страсть означает, что он хочет ее. После того как она почти всю ночь парила в небесах, она с трудом возвращалась на землю, тяжело приземляясь, так как понимала, что Рико желает ее физически, но это все.

Поппи надела вчерашнюю одежду и хмуро посмотрела на свое бледное лицо в зеркале. Ее волосы торчали, и она даже не могла их расчесать. Однако она хотела проверить Лили, прежде чем принять душ. Она собрала волосы в толстый хвост и отправилась на поиски.

Бросив взгляд в комнату, где спала Лили, Поппи увидела, что там стояла односпальная кровать. Ее сердце бешено колотилось при мысли о том, что у Рико не было бессонницы. Он предпочитал спать отдельно от нее. Неужели у них будет такой же брак, как у его родителей? Тот, что основан на «общих ценностях»?

Их объединяли две вещи - ребенок и страсть. Возможно, этого было бы достаточно, чтобы двигаться дальше, но отношения - улица с двусторонним движением. Если он собирается возвести между ними стену, то у них нет ни единого шанса.

Сказав себе, что это только первый день и нужно дать ему время, Поппи продолжила свой путь в гостиную.

Она нашла Рико на диване, он читал что-то в планшете и пил кофе. Лили лежала рядом на одеяле и рылась в коробке с незнакомыми игрушками. Когда появилась Поппи, она громко вскрикнула и подняла руки, требуя обнять ее, положив голову на плечо Поппи, пока та гладила ее по спине.

- Почему ты не разбудил меня, когда она проснулась? - спросила Поппи, прижавшись губами к волосам Лили.

- Я хотел дать тебе поспать. Она съела тост и банан, - добавил Рико. - Экономка готовит нам завтрак.

- Я могла бы приготовить сама.

- Мы ей за это платим.

Лили указала на игрушки, и Поппи поставила ее на пол, чтобы та продолжила игру.

- Спасибо. - Поппи обхватила себя руками. - Я не привыкла, чтобы кто-то вставал вместе с ней. Бабушка присматривала за малышкой, когда требовалось, но Лили становилась слишком тяжелой и шустрой.

- В Валенсии у нас будет няня. Ты, наверное, ждешь не дождешься, когда сможешь выспаться.

- Я сама могу позаботиться о своей дочери. Особенно теперь, когда мне не нужно работать.

- Будет много случаев, когда тебе придется сопровождать меня. Нам понадобится постоянная няня.

- Что значит «много»? - Поппи наконец взглянула на него, но он лишь слегка удивленно поднял брови.

- Почему ты выглядишь такой потрясенной?

- Потому что я думала, что ты пойдешь на работу, а я, может быть, займу себя чем-нибудь, пока ты будешь работать, и мы вместе поужинаем, посмотрим телевизор и ляжем спать, как нормальные люди.

- Так проходит мой день. Будешь ли ты работать - полностью твой выбор. Я знаю много влиятельных пар, в которых оба супруга занимают высокие посты, - улыбнувшись, ответил Рико. - А еще я знаю многих женщин, включая мою мать и Сорчу, которые делают карьеру в ведении домашнего хозяйства, планировании благотворительных акций и посещении мероприятий в поддержку своих мужей.

- Как старомодно.

- Такова моя привычная жизнь. Если ты действительно собираешься работать, нам определенно понадобится няня. По крайней мере, это уже решено.

Поппи хотелось в отчаянии топнуть ногой. Однако она не могла поставить Рико в вину, что он не заботится о дочери. Рико поднялся вместе с Лили в свое первое утро, позволив Поппи поспать.

- Я позвонил стилисту, чтобы он приехал примерно через час. - Его взгляд скользнул по ее голым неухоженным пальцам ног и вернулся к растрепанным волосам.

Ее рука потянулась к шву на потертых джинсах.

- Зачем?

- Сегодня вечером я представляю тебя и Лили своим родителям.

- Я встречалась с ними, - напомнила она, едва сдерживая смех, потому что это было слишком сильно преувеличено.

Она трижды стояла позади Дарны, не удостоив ее даже взглядом, когда та кивнула, понимая приказы герцога. Отец Рико однажды протянул ей грязный стакан, когда она проходила мимо, даже не взглянув на нее, не говоря уже о том, чтобы поблагодарить за то, что она взяла его.

- Пресс-релиз выйдет, пока мы там будем. Я думаю, что у ворот соберутся несколько фотографов. Тебе нужно выглядеть соответственно.

- Папарацци захотят сфотографировать меня? Неужели? - Поппи положила ногу на ногу и обхватила себя руками. - А как на это отреагируют твои родители?

- Мы выступим единым фронтом. Вот почему мы там ужинаем.

- Выступим единым фронтом, - повторила Поппи. - А что потом? - Она вспомнила все газетные статьи, где видела его фотографии с Фаустиной, а потом снимки его мрачного лица, когда он опускал ее в землю. - Рико, я не могу этого сделать, - с внезапной паникой осознала она. - Я еще не готова. Ты же знаешь.

- Именно поэтому я и вызвал стилиста. С тобой все будет в порядке.

К ее ужасу, на глаза навернулись слезы отчаяния и да, страха, но тут вошла экономка и пригласила их к завтраку.

- Ты прекрасно выглядишь, - искренне сказал Рико. - Если бы ты перестала так бояться, то выглядела бы безупречно.

Его попытка поднять настроение Поппи не увенчалась успехом.

Стилист прекрасно понимал, какого эффекта хочет Рико, и потратил на это большую часть дня.

На Поппи была бронзовая накидка с кружевным верхом, вышитым медными розами. Ее волосы тщательно уложили и собрали в «повседневную» прическу, подходящую для скромного ужина с семьей. Макияж был полностью естественных тонов, а каблуки средней высоты.

Теперь же няня, которая была не старше Поппи, предложила отнести Лили на виллу, чтобы их дочь не испачкала платье Поппи.

Рико согласился, и Поппи бросила на него предательский взгляд, а затем встала рядом с ним, надув губы.

Ее смятение терзало его совесть. Рико продолжал твердить себе, что она уже видела работу его семьи с точки зрения инсайдера. Все это не должно было стать для нее сюрпризом. Он не мог притворяться, что их жизнь станет совсем другой.

И все же Рико чувствовал, что она воздвигла между ними стену, и это раздражало его. Что было лицемерием с его стороны, потому что он предпринял шаги, чтобы уйти от нее прошлой ночью, после того, как их любовные ласки оставили его в руинах.

То, что должно было быть чувственным праздником удачного брака, превратилось в пожар, вывернувший его наизнанку. Он сразу же вернулся к тому бесконечному семейному ужину после встречи с Поппи два года назад. Появились Сезар и Сорча - помолвка, о которой Рико совершенно не помнил, была запланирована заранее. Они ели в вежливом молчании, в то время как его мать соглашалась с Рико, что свадьба отменяется. Она уже продумала имена альтернативных невест и график ухаживаний.

Рико сидел как на фугасе, желая встать из-за стола и пойти за Поппи. Однако он не видел способа, с помощью которого мог бы даже поддерживать роман с ней.

Рико не был настолько циничен, чтобы ставить деньги, внешность и власть над всеми остальными сферами жизни, но он понимал, что материальное благополучие позволяет его семье жить в комфорте. Все действия, которые он предпринимал, были направлены на них, а не только на него самого.

Так что, даже если его помолвка была расторгнута, даже если он увлекся служанкой своей матери, другую невесту найдут очень быстро. Шоу должно продолжаться.

Было некоторое облегчение и в том, что он оправдал эти ожидания. Какой бы потрясающей ни была его встреча с Поппи, он инстинктивно понимал, насколько опасна такая страсть. Как легко контакт с женщиной, которая вызвала в нем столь глубокий душевный отклик, мог разрушить его.

Это предчувствие уже начинало сбываться. Рико не стал дожидаться тестов, чтобы доказать необходимость скорой свадьбы. Он привез сюда Поппи так быстро, как только мог.

Рико не мог позволить ей иметь такую власть над собой. Именно это он и твердил себе постоянно. Он должен был держать себя в руках, иначе будет только больше скандалов и беспорядков.

Но Рико ненавидел это отстраненное выражение ее лица. Он стиснул зубы, желая, чтобы, по крайней мере, здесь была Пия, хронически застенчивая и скромная. Однако его сестра была занята изучением улиток или других моллюсков на Галапагосских островах. Сезар увез Сорчу и мальчиков в Ирландию, навестить ее семью. Ничто не могло смягчить этот тяжелый, ровный вечер для Поппи.

- Мой отец, Хавьеро Монтеро, Салазар, Эксельентисимо сеньор Грандеза де Эспана, и моя мать, ла Рейна, герцог и герцогиня Кастельонские. Вы оба помните Поппи. - Рико не пытался шутить, но все вышло именно так.

- Добро пожаловать обратно, - слабо улыбнулась его мать.

Поппи была так бледна, что он взял ее за руку. Она была ледяной.

Она осторожно вынула ладонь из его рук, слегка потянула платье Лили и вынула палец девочки изо рта, улыбаясь с нежной гордостью.

- Это Лили.

Его родители быстро взглянули на внучку и кивнули, как бы говоря: «Да, это ребенок».

- Наверху уже приготовлена комната, - сказала мать Рико няне, мигом отпустив ее и Лили.

Свет в глазах Поппи померк. Это поразило Рико, как удар под дых.

Вот кто они такие, хотелось ему сказать ей. Не было смысла желать чего-то другого, но он все еще слышал нотки обиды и неприятия в ее голосе, когда она говорила ему о том, что ее родители никогда не вернутся за ней.

Он хотел снова взять ее за руку, успокоить, но по приглашению матери она опустилась на старинное кресло с подлокотниками, скромно сложив руки на коленях.

Принесли шампанское, поздравили друг друга. Рука Поппи задрожала, и он аккуратно подсунул ей под стакан подставку, прежде чем Поппи поставила его на край стола.

Его мать очень красноречиво сказала:

- Я думаю, ты все еще устраиваешься. Мы сразу же перейдем в столовую, чтобы малышка могла пораньше лечь спать.

Этот вечер не будет слишком долгим. Все немного спешили, но Рико не хотел, чтобы Поппи задержалась в компании его родителей дольше, чем это было необходимо, поэтому он не стал возражать.

Принесли первое блюдо, и Поппи попыталась дружелюбно улыбнуться дворецкому. На это он ответил равнодушным взглядом, который тут же заставил ее помрачнеть. Она несколько раз моргнула.

Рико хотел сказать Поппи, что персонал станет общаться с ней, когда его родителей не будет рядом. Именно так они должны были вести себя с гостями, и она не должна была воспринимать это как отказ.

Его отец приготовился что-то сказать.

Поппи с опаской посмотрела на Рико. Он на мгновение задержал дыхание, но отец лишь спросил его о том, как продвигаются его исследования в области сплавов. Раздосадованный, Рико был вынужден переключить внимание на то, чтобы ответить ему. Таким образом, его мать должна была занять беседой Поппи.

- Мне сказали, что ты любишь фотографировать, Поппи. Как возникло такое хобби?

Поппи пристально взглянула на Рико, но он не предоставил ей такой лакомый кусочек. Вот такой же была и его мать. Она выискивала любой предмет, подходящий для светской беседы, который не касался бы более чувствительных ужасов, таких как тот факт, что Рико связался с горничной, что у него есть незаконнорожденный ребенок и что он привез их на виллу как «семью».

- Когда мне было десять лет, дедушка попросил меня помочь ему убрать подвал. Мы наткнулись на оборудование его отца. Мой прадед был внештатным фотографом, - коротко ответила Поппи.

- В каких газетах? - резко спросила его мать.

- Мама. - Рико перестал слушать отца и полностью сосредоточил свое внимание на женщинах.

- Национальные, - осторожно ответила Поппи, чувствуя неодобрение. - В основном спортивные. Странный королевский визит или другое большое событие. Мне было интересно, поэтому мой дедушка показал мне, как проявлять снимки.

- Ты должна была мне это показать. - Рико был до смешного доволен, услышав, что она разделяет ту же искру любопытства, которая привлекла его в химическую инженерию.

- Я не делала этого уже много лет. Мы быстро поняли, что стоимость химикатов и бумаги не была устойчивой. Я переключилась на цифровую фотографию.

- Метол или гидрохинон, - сказал отец Рико одним из своих резких междометий, как будто он извлек папку из пыльного подвала своего собственного разума. - Карбонат натрия и сульфит натрия для правильного pH и задержки окисления. Тиосульфат, чтобы исправить это. Ни один из них не является особенно дорогим, но нет рынка для готовых решений. Мы вышли из него много лет назад.

- Полагаю, ими пользуются только нишевые художники, - пробормотала Поппи.

- Кстати, об искусстве, - произнесла его мать, искусно сменив тему. - В следующем месяце я буду на открытии выставки в Париже. Я думаю, что ты очень скоро будешь декорировать дом. Что бы ты хотела приобрести?

Поппи выглядела так, словно на нее надвигался автобус.

- Еще рано, мама, - вмешался Рико. - Мы еще поговорим об этом в другой раз.

В данный момент он с нетерпенем ждал, чтобы этот вечер скорей закончился.

***

Обед прошел как в тумане, пока она ломала голову над именами канадских политиков, которые могли бы сказать что-то блестящее или глупое в последнее время, и старалась выглядеть так, будто знает, как есть перепелов в гаспачо. Поппи почувствовала огромное облегчение, когда они ушли и отправились в пентхаус Рико в Валенсии.

Это была не семейная собственность. Это был его собственный дом, купленный после смерти Фаустины. Он был роскошным и в отличном месте, с бассейном и удивительным видом, но это было пространство, со вкусом оформленное в мужских тонах, полностью лишенное какого-либо отпечатка его личности.

Она отпустила няню, сама уложила Лили в постель, а затем прошла в спальню, чтобы сбросить туфли и вздохнуть от усталости.

Вошел Рико с бокалом для каждого из них.

Она тут же занервничала. Это был долгий, тяжелый день. Это дурное предчувствие усилилось, когда стилист потратил несколько часов, превращая ее в своего рода шоу-пони.

Она подозревала, что все равно разочаровалась. Когда Рико поставил свой стакан и ослабил галстук, у нее возникло болезненное ощущение, что ее вот-вот уволят, очень похожее на то, что она испытала, когда потеряла свою первую работу няни после того, как случайно выпустила хомячка из клетки.

- Ну и что же? - подсказала она, пытаясь встретить грядущее решение лицом к лицу.

-Думаю, все прошло хорошо.

- Ты что, шутишь? - Поппи чуть не задохнулась от смеха. - Я никогда в жизни не проводила более ужасных двух часов и двадцати трех минут.

- Значит, ты там была, - сказал Рико и стянул пиджак.

- Не шути так, Рико, - парировала Поппи. Она пристально посмотрела на него, но он не смеялся. - Это действительно был обычный ужин для тебя? - неуверенно спросила она. - Для вас это обычная практика?

Она считала свою собственную мать ужасной, ведь та издалека прибегала к неубедительным попыткам воспитания с неискренними извинениями. Его родители не выказали ни малейшего раскаяния, открыто отвергнув его вновь обретенную дочь.

- Не будь смешной, - сказал он с едким сарказмом. - Я не садился за этот стол, пока мне не исполнилось двенадцать. Детей приглашают в столовую, когда они умеют есть спокойно и говорить, только когда к ним обращаются.

Поппи вспомнила, как Лили визжала, хлопала по своему подносу и выбрасывала больше еды, чем съедала. Но даже бабушка с ее старомодными идеалами воспитания детей всегда настаивала на том, что обед - это время, когда вся семья собирается вместе.

- А почему они такие?

Он снял галстук и со вздохом отбросил его в сторону.

- Мой отец - гений науки. Он говорит только о логике и рациональных спорах. Эмоции на него не действуют. Это одна из причин, по которой он стал действительно хорошим политиком. Он не заботится о своей популярности или будущих перспективах. Мать родилась с титулом, но без денег. Она должна была выйти за него замуж и доказать, что стоит вложенных денег. Поднявшись так высоко, она отказывается отступать. И после тридцати пяти лет отсутствия сентиментальности у моего отца она сама отказалась от всего этого.

- Это звучит так пусто. Она счастлива?

- Они ставили перед собой конкретные цели и достигли их. Они довольствуются тем, что является стандартом, к которому нас учили стремиться.

- И тебя это вполне устраивает? - поинтересовалась Поппи.

-А почему бы и нет? Моя жизнь чрезвычайно комфортна, - сказал Рико. Он снял рубашку, обнажив свою великолепную грудь и тугой пресс.

Поппи сглотнула и отвернулась, злясь на себя за то, что так быстро отреагировала на его появление.

- Так вот почему ты в первый раз согласился на брак по расчету? Чтобы сохранить статус-кво?

-Да. От меня ожидали, что я внесу свой вклад в сохранение жизни, которой мы все наслаждаемся. - Его голос внезапно раздался прямо у нее за спиной, заставив ее удивленно поднять глаза к зеркалу.

Он легонько провел рукой по ее плечам, рассеянно поглаживая затылок, и убедился, что ни один завиток волос не зацепится, когда он расстегнет молнию.

- Они злятся, что мы с Лили все испортили? - Она взяла себя в руки, выдержав его пристальный взгляд. - Скажи честно. Мне нужно это знать.

- Они никогда не сердятся. - Он говорил мягко, но ей показалось, что она уловила что-то в его стоическом выражении лица.

- А как насчет тебя? Ты был очень зол, когда появился у моей двери.

- И в конце концов я рассказал тебе то, что поклялся унести с собой в могилу. Эмоции надо сдерживать.

- Что это значит? - прошептала Поппи. С мучительным предчувствием она начала распускать волосы, не желая снимать сияющее платье и оставаться голой, когда она уже начинала чувствовать себя беззащитной. - Я хочу вписаться, Рико. Я хочу быть командным игроком и знать, что говорить о декоре, домах и всех тех разных людях, о которых говорила твоя мать. Но помимо того, что я не готова жить в таких условиях, я еще и настроена на эмоции. Не жди, что я никогда не рассержусь. Ты хочешь, чтобы я научилась спокойствию. Конечно, я не должна стремиться к счастью, так?

- Счастье достигается тем, что наши ожидания остаются реалистичными. Это доказанный факт.

Поппи было физически больно слышать эти циничные слова.

- А как насчет желания? - В небольшой попытке достучаться до Рико она позволила платью упасть с рук. Она вышла из него, прежде чем бросить его в изножье кровати. - Ты хочешь, чтобы я перестала это чувствовать?

- Это лишь физика. - Его взгляд медленно скользнул вниз по ее бледному телу от плеча до бедер, челюсть напряглась вместе с голосом. - И ты начинаешь спор на ровном месте.

- Мне очень жаль, что ты так думаешь, - сказала она шутливо. - Я собираюсь принять душ. Не хочешь присоединиться? Она спустила трусики и оставила их на полу.

Это был смелый шаг. Если бы Рико оставил ее одну принимать душ, она, вероятно, утопилась бы в ванной, но ей отчаянно хотелось доказать им обоим, что она оказывает на него какое-то воздействие. Какой-то способ проникнуть сквозь его броню.

Поппи прошла в ванную и вошла в отделанную мрамором кабинку, которая была больше крыльца бабушкиного дома.

Рико вошел следом, когда вокруг нее начал собираться пар. Затем приглушил свет, так что пространство стало золотым и мрачным, и снял штаны.

Она наблюдала за ним, внутренне сжавшись, когда увидела, что он возбужден. Когда Рико вошел в душ, Поппи повернулась лицом к теплым струям воды.

Его прохладные руки легли на ее бедра, а большие пальцы легонько впились в ягодицы.

- У тебя шикарная попа.

- Даже с ямочками? - Ее сердце билось неровно.

- Особенно с ними, - сказал Рико. Он схватил влажную массу ее волос, держа ее голову откинутой назад, царапая зубами шею. - Я всегда приму это приглашение, Поппи. Но тебе лучше знать, что ты предлагаешь.

Поппи ахнула. Ощущения, которые он вызывал, были катастрофическими. Все ее чувства ожили, разум помутился. Рико прижался к ее спине. Твердый член уперся ей в поясницу, и ее ягодицы напряглись от возбуждения. Ее груди отяжелели, лоно приятно ныло. Влажный воздух стал слишком тяжелым, чтобы дышать, и кости растаяли, как воск на солнце.

Вслепую она протянула руку к скользкой стене.

- Что ты пытаешься доказать? - прорычал Рико.

Ничего. Она реагировала просто и ясно.

Его свободная рука скользнула по ее животу, затем прошлась по влажной коже и обхватила грудь.

Внезапно он рывком поднял ее на руки и развернул так, что мир вокруг нее накренился. Она почувствовала, как твердые плечи уперлись в твердую плитку. Его колени легли между ее ног, а бедра прижались к ней. Он зажал ее голову между своими предплечьями и прикоснулся носом к ее носу, прежде чем потребовать поцелуя, которого она так жаждала.

Влажный рот скользил по ее губам с чувственной жадностью. Поппи крепко обняла его спину, подняла колено к его бедру и пригласила его войти в нее.

- Давай поговорим о твоих фантазиях, а? - предложил Рико. Его руки схватили ее запястья и прижали их к голове, в то время как его язык скользнул вниз по ее коже и лизнул ямочку на шее. - Чего ты хочешь?

Он слегка отстранился и посмотрел на нее сверху вниз с нескрываемым голодом.

- Рико. - Поппи повернула свое запястье в его руке и смущенно пошевелилась. Она снова опустила ногу на пол, но его ноги все еще были между ее ногами. - Ты когда-нибудь ласкал себя и представлял, что это я?

Он опустил одну руку и провел кончиком пальца по ее набухшим складкам, снова глядя вниз и томно лаская ее.

- Ты хотела почувствовать мою руку здесь?

Она сразу же потеряла ориентацию, радуясь твердой стене за спиной, когда поднялась навстречу его прикосновениям и положила руку ему на плечи, ища равновесия.

- Скажи мне, - приказал он между поцелуями. - Скажи мне, или я остановлюсь.

- Да, - выдохнула она.

Рико вознаградил ее, наклонившись, чтобы пососать один сосок, затем другой, рождая новые всплески удовольствия в том месте, которое он продолжал дразнить.

Теперь он стоял на коленях и ласкал ее лоно языком, раздвигая ее, мягко прощупывая, кружа и доводя до грани безумия. Поппи смутно сознавала, что ее руки вцепились в его мокрые волосы, что она полностью отдалась удовольствию. Через несколько мгновений крики экстаза вырвались из ее горла.

Рико провел губами по ее бедрам и животу, мягкими укусами заявляя о своем праве сделать это, пока она стояла слабая, с трепещущим сердцем и прерывистым дыханием.

Он встал и выключил воду, глядя на нее, пока она беспомощно и ошеломленно наклонялась. Опустошенная.

Встретиться с ним взглядом было все равно что посмотреть на солнце. Поппи было больно оттого, насколько беззащитной она себя чувствовала.

Он был явно возбужден, но полностью контролировал себя.

- Чувства, которые мы испытываем друг к другу, есть далеко не в каждой паре. Радуйся этому.

Глава 8

Рико проснулся в гостевой комнате, в которой жил последнюю неделю, и прислушался, думая, что Лили, должно быть, уже встала.

Он поднялся, уже надев боксеры на случай, если придется идти к Лили. Дверь в его комнату была приоткрыта и бесшумно распахнулась. Он услышал приглушенный голос Поппи, успокаивающей свою бабушку.

- Нет, все в порядке. Я не могла заснуть и подумала, что это отличная возможность поболтать без ребенка, ползающего по мне. Как ты там устроилась?

- Со вчерашнего дня ничего не изменилось, - криво усмехнулась бабушка. - Это у тебя жизнь как у бродяги. Чем ты занималась последнее время?

Рико стоял и слушал, как Поппи рассказывает, что няня с Лили на прогулке, а она сама просматривала недвижимость с агентом. Он каждый день ходил на работу, но по вечерам брал ее с собой. Она упомянула о сегодняшней вечеринке с коктейлями, на которой он познакомил ее с некоторыми из своих топ-менеджеров и их женами.

Поппи произнесла это так, как будто она самая счастливая женщина на свете, хотя на самом деле это не так. Но Рико знал, как она ведет себя, когда она на самом деле счастлива. Она смеялась вместе с Лили и обменивалась колкими замечаниями с бабушкой.

Рико мельком видел ее, когда они занимались любовью. Поппи ничего не скрывала в постели, но сегодня вечером она быстро исчезла после того, как они выжали друг из друга невыразимое удовольствие. Она откатилась в сторону, и ее голос вырвал его из сладкой дремоты.

- Проверишь, как там Лили, когда пойдешь к себе?

- Конечно.

Рико сказал себе, что рад, что она не дала ему уснуть рядом с ней. Его желание покинуть ее с каждой ночью становилось все слабее и слабее, но остаться было бы малодушием с его стороны. Он не Лили, которой нужен ее любимый мишка, чтобы уснуть.

Он не был уверен, чего хотел от этого брака. Размышляя о своей первой встрече с Фаустиной, он ожидал, что последует примеру своих родителей. Как и его братья и сестры, он был воспитан так, чтобы твердо держать свои эмоции под контролем.

Он постоянно твердил себе, что Поппи привыкнет к его жизни, но видеть, как ее жизнелюбие иссякает с каждым днем, было невыносимо.

- Скоро подадут обед. Лучше я пойду, а то к тому времени, как я приду, уже будет холодное, - сказала Элеонора с хриплым смешком.

- Хорошо. Я люблю тебя. Я скучаю по тебе. - Поппи закончила разговор, но не встала.

Рико становилось холодно стоять, но он не вернулся в постель. Он мог видеть ее плечи поверх спинки дивана. Они слегка приподнялись, когда она глубоко вздохнула. Резко выдохнула. Всхлипнула.

Внезапная тревога вывела его из равновесия. Он смутился от того, что подслушал личный разговор, но не мог отвернуться и оставить ее одну.

Когда ее плечи начали трястись и она опустила голову на руки, начиная плакать, острая, мерцающая, глубоко неприятная боль охватила его существо. Это было так мучительно, что ему захотелось запереться в комнате для гостей и ждать, пока все пройдет.

Но Рико не мог повернуться к ней спиной, пока она была в таком состоянии. Куда более сильное побуждение толкнуло его по коридору к ней.

- Поппи, - позвал он. В какой-то степени он понимал, что сам виноват в том несчастье, которому стал свидетелем. Она сложная, эмоциональная женщина, и его поразило, насколько плохо он был подготовлен, чтобы справиться с этим.

Поппи подняла мокрое от слез лицо и издала страдальческий звук, явно оскорбленная тем, что он видит ее такой. Рико снова подумал о том, чтобы оставить ее в покое, но не мог позволить ей страдать в одиночестве. Это его вина.

- Пошли. - Он поднял ее. Шелк пижамы холодил его обнаженную грудь.

- Я не хочу заниматься любовью, Рико. Я хочу вернуться домой.

- Ш-ш-ш. - Рико отнес ее на кровать, где оставил несколько часов назад, и лег рядом, чтобы согреть их обоих. Он сказал себе, что хочет только утешить ее. - Все в порядке, - пробормотал он.

- Нет, это не так, - отчаянно прорыдала Поппи. - Я так скучаю по дому, что мне все время больно. По крайней мере, в прошлый раз, когда я застряла здесь, у меня появились друзья, но никто не хочет со мной разговаривать.

- А кто отказывается с тобой разговаривать? - спросил он с явным беспокойством.

- Все. Даже слуги. Они только спрашивают меня, хочу ли я чего-нибудь, никогда не шутят и не дают мне почувствовать, что я им нравлюсь. Они вежливы только потому, что ты им за это платишь.

- Это не так. - Он вдруг понял, насколько одинокой она должна быть в своем новом положении, и проклял себя за то, что не осознал, что это будет так остро.

- У меня нет ничего общего с твоими друзьями. Они говорят так быстро, что я даже не успеваю их понять. Ты отец Лили, и я хочу, чтобы она узнала тебя, Рико. Я знаю, что должна остаться здесь ради нее, но почему няня должна ходить с ней на прогулку, а я должна ходить на глупые вечеринки? Я ненавижу это место. Я так его ненавижу.

- Ш-ш-ш, - успокаивающе произнес он, сжимая ее руку в кулак на груди и целуя твердые костяшки пальцев. - Нам всем надо привыкнуть к новой обстановке.

- И как же ты привыкаешь? На тебя это совершенно не влияет! Я не могу этого сделать, Рико. Я не могу.

Волосы Поппи слиплись от слез. Он погладил ее по спине, пытаясь успокоить, в то время как ее отчаяние разрушало его способность оставаться отстраненным.

«Есть вещи, о которых не стоит плакать», - сказал он Матео несколько недель назад. Его учили верить, что это никого не волнует, но ему было не все равно.

Все в нем говорило о том, что ему следует держаться подальше, но он не мог игнорировать боль Поппи.

Рико знал, что ему нужно сделать. Это дорого ему обойдется, но он сделает это. Он не мог вынести ее боль.

Поппи вырвалась из густого тумана глубокого сна и услышала в радионяне хриплый голос Рико:

- Сегодня утром мы дадим маме поспать.

Передача отключилась, но, когда Поппи перекатилась на спину и выпрямилась, она обратила внимание, что место рядом с ней все еще было теплым.

Неужели Рико остался на ночь? Она была огорчена тем, что он застал ее в разгар вечеринки в слезах, но больше не могла сдерживаться.

Она пыталась, честно пыталась не обращать внимания на все эти вещи.

Но ей было не все равно. Она была одинока и потеряна. Ее единственной подругой была дочь.

Поппи прикрыла глаза рукой, стараясь не поймать очередную волну меланхолии. Она вспомнила, что сегодня они должны просмотреть несколько вариантов недвижимости. Ей не терпелось обзавестись большим домом.

Через несколько часов Поппи уже сидела рядом с Рико, который вел свой новенький блестящий внедорожник вдоль побережья. Она понимала, что агент по недвижимости отвезет их посмотреть потенциальные дома.

- Ты должен был сказать мне, чтобы я захватила с собой фотоаппарат, - пробормотала Поппи. - Я привыкла смотреть на пшеничные и подсолнечные поля во время долгих поездок.

- Подумай о том, какой ты видишь свою студию, пока мы рассматриваем потенциальные дома. Я уверен, что темная комната может быть сделана практически в любом месте в доме, но поразмышляй немного о том, как это будет вписываться в нашу повседневную жизнь.

- Темная комната! Я же говорила тебе, что это дорого.

Хотя Поппи не возражала бы против студии.

- Как оказалось, у меня есть деньги. - Рико свернул на частную дорогу, на которой не было знака «продается», и поехал через виноградник.

- В сфере фотографии много денег не заработать.

- Я не жду, что ты будешь зарабатывать деньги. Занимайся этим для себя.

- Ты собираешься стать моим покровителем? Не потворствуй мне только потому, что я вела себя, как Лили, прошлой ночью. - Она отвернулась к окну, чтобы скрыть смущение.

- Вовсе нет. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

Поппи вновь повернулась к нему. Нет, не может быть. Он же просто так пытался ее успокоить.

Возможно, Рико тоже вспомнил тот разговор. Выражение его лица стало жестким, когда он затормозил и припарковался.

- Я не вижу агента, - повертев головой, сказала Поппи.

- Это дом Сезара и Сорчи.

- Почему ты не сказал мне, что мы встречаемся с ними сегодня? - Она посмотрела вниз на брючный костюм, который надела, надеясь выглядеть так, как выглядит жена богатого человека, рассматривающая виллы, как будто она знает, что нужно такому мужчине.

- Ты прекрасно выглядишь. - Рико вышел из машины. - Они не знают, что мы приедем, поэтому будут вести себя также непринужденно.

- Почему они не знают, что мы приедем? - спросила Поппи, когда он подошел, пока она открывала заднюю дверь, чтобы забрать Лили.

- Ты должна ждать, пока я подойду и открою тебе дверь, - упрекнул ее Рико.

- Я знаю, как открыть дверцу машины. А еще я знаю, как ухаживать за собственной дочерью, - отмахнулась от него Поппи, чтобы он не пытался дотянуться до нее, затем хмыкнула, отпустив Лили и приняв ее вес на себя, вытаскивая наружу. - Чего я не знаю, так это как мне вести себя, когда ты высаживаешь меня к родственникам, которые не знают, что я приеду.

Лили прищурилась, когда Поппи вытащила ее из машины, и уткнулась лицом в ее шею.

- Я понесу ее, - пробормотала Поппи, когда Рико попытался взять дочку. Жалко было прятаться за спину дочери, но она нуждалась в тепле Лили, чтобы поддержать себя.

Горничная впустила их, и у нее перехватило дыхание, когда они перешли из фойе в переднюю комнату, где огромные панорамные окна выходили на Средиземное море.

- Дядя! - В комнату вбежал мальчик лет четырех, одетый в красные плавки.

- Ты помнишь Энрике? Старшего сына Сезара? - спросил Рико у Поппи.

- Ты вырос, - пробормотала она. - Добрый день, - добавила она на том небольшом валенсийском диалекте, который, как она знала, семья использовала между собой.

- Поздоровайся с Поппи и Лили, - подсказал ему Рико.

- Привет. Как дела? - спросил Энрике с уверенностью, не свойственной его возрасту.

-Ты весь мокрый. Как ты плаваешь?

- Я уже добрался сюда. - Энрике дотронулся до своего пупка.

- И сейчас будешь обедать, - сказал Сезар, входя в комнату в хрустящих льняных брюках и рубашке, которую он застегивал на все пуговицы. Он кивнул, чтобы отправить Энрике обратно на улицу.

У Сезара был непринужденный вид, но он все еще излучал холодную формальность, почти такую же, как граф и графиня. На самом деле он приветствовал своего брата взглядом, который граничил с враждебностью.

- Ты лишился привилегий на пребывание в моей семье, - холодно сказал Сезар.

Из-за нее и Лили? Потому что они - пятно на древней фамилии?

С приглушенным звуком отчаяния Поппи обняла Лили, словно защищая ее, и посмотрела на дверь.

Рико с беспокойством взглянул на нее, а затем нахмурился, глядя на брата.

-А теперь ты перешел все границы и оскорбил чувства моей жены.

Сезар нахмурился, глядя на нее. Он перевел взгляд на Лили и нахмурился еще сильнее.

- Чьи чувства? - Сорча подошла к мужу сзади. Это была белокурая и беззаботно красивая девушка в летнем платье с цветочным принтом. В ее ушах сверкали милые серьги с бриллиантами. - Поппи. - Ее удивление переросло в приветливую улыбку, от которой облегчение пробежало по напряженным конечностям Поппи. - А это… Лили. - Сорча подошла прямо к ним и пощекотала Лили. Она наклонила голову, чтобы встретить пристальный взгляд Лили, застенчиво прижавшейся к шее Поппи. - Пойдешь ко мне на ручки? Позволь мне представить тебя двоюродным братьям. Они пообедают с тобой. Ты голодна?

Лили пошла к ней на руки. Кто мог устоять перед обещанием еды и теплым переливом ирландского акцента?

- Спасибо тебе, дорогая. Это очень приятный комплимент. - Сорча крепко прижала ее к себе, а потом взглянула на Рико. Ее тон упал до уровня вечной мерзлоты. - Ты можешь подождать в машине.

- Я заслужил это, - сказал Рико с напряженной искренностью. - Я сожалею о том, что причинил тебе боль. Я бы не стал прерывать твои выходные, но ты нужна Поппи, Сорча. Ты поможешь ей? Если не ради меня, то ради нее и Лили? Ну, пожалуйста! Я знаю, что семья для тебя не пустой звук.

- Это удар ниже пояса! - Сорча вздернула подбородок, как будто хотела наказать его еще больше, а затем слегка вздохнула. - С тех пор как ты принес мне этот ценный подарок… - Она еще крепче прижала Лили к своему бедру. - Я тебя прощу. Только на этот раз. - Она беззастенчиво улыбнулась Поппи. - И конечно, я помогу тебе всем, чем смогу. Я бы позвонила тебе позже на этой неделе. - Еще один мрачный взгляд в сторону Рико. - Я не хотела ждать до праздника в следующем месяце. Я так рада, что ты здесь. Присоединяйся к нам.

- И что же ты сделал? - Поппи зашипела на Рико, когда он пристроился рядом с ней.

- Сказал то, что нельзя повторять.

К удивлению Поппи, он взял ее за руку и сплел их пальцы вместе.

- Но Сорча знает, с чем ты столкнулась. Позволь ей помочь.

Ей вдруг пришло в голову, что это было очень тяжело для него. Она сомневалась, что он когда-либо просил о помощи. Они с Сезаром явно находились в напряженных отношениях, но он пошел на эту встречу ради нее.

- Пожалуйста, передайте шеф-повару, что у нас на обеде будут четверо взрослых и трое детей, - непринужденно сказала Сорча стоящему рядом дворецкому.

- Шампанское, - добавил Сезар, придерживая стул Сорчи, когда она садилась с Лили на коленях. - Мальчики, это ваша кузина Лили. Не могли бы вы поздороваться и поприветствовать ее и тетю Поппи в нашей семье?

Энрике начал хихикать. Он указал вилкой на Сезара: «Это папа».

- Может быть, теперь тебе придется называть его «дядя мама». - Поппи указала большим пальцем на Рико, когда он отодвинул ее стул.

Энрике чуть не упал со своего стула, смеясь над нелепостью ситуации, и повторил: «Дядя мама».

Поппи с раскаянием прикусила губу, подозревая, что выпустила джинна, который так просто в свою бутылку не вернется. Она прибегла к одному из любимых дедушкиных трюков, чтобы достучаться до ребенка, который начал болтать всякие глупости. Она наклонилась и заговорила очень тихо, так что Энрике пришлось замолчать, чтобы услышать ее:

- Мой дедушка часто говорил мне, что это нормально - дразнить членов семьи смешными именами, когда вы одни, но нужно вести себя уважительно, когда рядом с вами другие люди. Ты сможешь это сделать?

Энрике кивнул и прикрыл вилкой свою улыбку, глядя на Рико полными озорства глазами.

- Извини, - одними губами произнесла Поппи, поймав насмешливый взгляд Сорчи. - У вас очень красивый дом, - добавила она, глядя на безмятежный бассейн и обилие весенних цветов вокруг него.

- Спасибо. Мы здесь очень счастливы. - Сорча посмотрела на мужа, ожидая подтверждения, но в ее улыбке отразилось нечто большее, чем просто счастье. Еще два года назад Поппи было ясно, что эти двое глубоко влюблены друг в друга.

В то время как Рико сохранял свою обычную настороженность.

- Я хочу такую же, - предупредил Сезар Сорчу, смотря на нее затуманенным взором, кивая на Лили, которая удовлетворенно сидела на коленях Сорчи, сжимая в кулаке кусочек сочного персика.

- Давай оставим ее себе. - Сорча прижалась губами к макушке Лили. - Она именно то, о чем мы мечтали.

- Наверное, нам стоит попробовать сделать свою собственную, прежде чем прибегать к воровству.

- Неужели? - растягивая слова, кокетливо подшучивал Рико. - На глазах у детей?

- Они и не такое видели, - пробормотал Сезар, вставая, когда дворецкий принес шампанское. - Научись запирать двери, - посоветовал он, пока Сорча смотрела в небо.

Обед прошел легко и непринужденно.

- Я так рада, что Рико привез тебя сегодня, - сказала Сорча позже, когда для Лили была найдена походная койка и ее уложили спать после обеда, пока мужчины уводили мальчиков в виноградник. - Я очень рада, что он поехал искать тебя, - серьезно произнесла Сорча. - Ты сердишься на меня?

- За то, что рассказала ему? Нет. - Поппи скрестила руки на груди. - Я как раз подумывала об этом.

- Прости, что вмешиваюсь. Я знаю, каким трудным может быть это решение, но я не могла позволить ему упустить Лили. Он закрылся сразу же после смерти Фаустины. Мое сердце разрывалось от боли.

Поппи молча кивнула, прикрыв глаза рукой и уставившись в пол, чтобы Сорча не смогла прочесть в ее глазах ничего больше того, что Поппи готова была рассказать.

- Он хочет быть хорошим отцом. Я боялась…

- Все очень трудно? - подсказала Сорча.

- Да. - У нее перехватило горло, и она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. - У нас с Рико вовсе не такие трогательные и заботливые отношения, как у вас с Сезаром.

Сорча рассмеялась.

- Неужели ты думаешь, что нам было легко добиться того, что мы имеем сейчас? Спасибо за комплимент, конечно, но все было не так радужно. Поверь мне, что то, что у нас есть, было достигнуто кровью, потом и слезами. Годы любви к моему боссу, если хочешь знать правду. Именно так и появился Энрике, - сухо добавила она. - Но, как и все остальные члены его семьи, Сезар заковал свое сердце на замок. Так что придется потрудиться, чтобы найти ключ к сердцу Рико.

Сорча думала, что знает, через что пришлось пройти Рико, но он не нянчил разбитое сердце из-за потерянного ребенка. Вот почему это было так трудно. Дело было вовсе не в том, чтобы излечить сердечную боль. Поппи хотела, чтобы его сердце принадлежало ей. А он этого не хотел.

Но она только снова кивнула, защищая тайну, которую доверил ей Рико.

- Все это будет стоить того, Поппи. Я обещаю тебе, - сказала Сорча, сжимая ее руку. - А пока у тебя есть я. Я счастлива помочь тебе сориентироваться в этом новом мире. Когда я была на твоем месте, мне тоже нужна была помощь. Очень скоро мы с моей подругой Октавией отправимся за покупками. Она действительно знает, как сделать процесс не таким утомительным. А сейчас пойдем в мою гардеробную. Я покажу тебе, что абсолютно необходимо. Постарайся не упасть в обморок.

Поппи чувствовала, как сердце Рико замедляется и лениво стучит под ее грудью.

Ее потное тело было распростерто на нем. Она знала, что должна двигаться, но он провел рукой вниз по ее спине и очертил круг на нижней части спины, заставив ее вздрогнуть. Она сжалась вокруг него в последнем приступе экстаза.

Он повернул голову и коснулся губами ее виска, что она восприняла как сигнал к движению. Однако, когда она начала отрываться от него, его руки еще крепче сомкнулись вокруг нее.

- Ты можешь остаться здесь на всю ночь, - лениво пробормотал он.

- Разве ты не хочешь пойти в комнату для гостей?

Рико отпустил ее. Она скатилась с него.

- А ты этого хочешь? - холодно спросил Рико.

- Нет. - Ее голос был едва слышен. - Но почему ты остаешься? Потому что ты меня жалеешь?

- Нет. Почему ты так думаешь?

- Ты спал со мной прошлой ночью, потому что я плакала.

- Я лег с тобой в постель, потому что ты плакала. Я остался, потому что хотел этого.

- А в те, другие ночи ты не хотел этого? Рико, я все время говорю тебе, что никогда раньше этого не делала. Может быть, именно так ты обычно и ведешь сексуальные отношения, но я брак себе представляла иначе.

- Это ненормально. Вот в чем проблема, Поппи. - Он вздохнул и повторил уже более мрачно: - Вот в чем проблема.

Даже она, с ее ограниченным опытом, понимала, что их страсть была исключительной. Она кончила уже три раза, прежде чем он крепко обхватил ее бедра руками и кончил с неровным криком. Она подумала, что на коже останутся синяки, и, если честно, наслаждалась тем, что такое эротическое напоминание останется на несколько дней.

Секс был самым легким делом. Говорить с ним, застать его наедине и набраться храбрости, чтобы высказать свое мнение и ответить на трудные вопросы, было самой трудной частью. Но она заставила себя сделать это.

- Так вот почему ты не хочешь спать со мной? Слишком много секса? Не слишком ли я требовательна?

- Нет. Хотя я каждую ночь боюсь за наши жизни.

- Пожалуйста, не шути, Рико. Мне нужно это понять. Ты же сам сказал, что я должна быть реалистична в своих ожиданиях. Скажи мне, как выглядит реалистичность, потому что я не знаю.

- Я тоже не знаю, - признался он через мгновение. - Вот почему я воспринимаю это не лучше, чем ты. Я думал, что наш первый раз был аномалией. Меня просто шокирует, как сильно мы влияем друг на друга. И не важно, что ты только что потратила целый час, выжимая из меня все соки. Я снова хочу тебя. Это же ненормально.

- Мне это тоже не нравится! Я ненавижу, что ты можешь щелкнуть пальцами, и я падаю на спину.

Он прикрыл глаза рукой и издал неровный, самоуничижительный смешок.

- Это я сегодня лежал на спине, дорогая. На случай, если ты не заметила.

- Это не очень утешительно слышать, когда ты явно раздражен этим. Почему тебя так беспокоит то, что мы так сильно реагируем друг на друга?

Снова наступило молчание, и Поппи подумала, что он может проигнорировать ее вопрос. Наконец он признал:

- Страсть опасна. Ты знаешь, что Сезар попал в автокатастрофу несколько лет назад?

- Я знаю только то, что есть в Интернете, - ответила она.

- Мм. Ну, это случилось после того, как он переспал с Сорчей. Сразу после этого. Я всегда знал, что он был влюблен в нее. Он не поддавался низменным побуждениям больше, чем я когда-либо думал, но в тот день он это сделал. И он решил, что страсть, которую они разделяют, стоит того, чтобы ради нее разрушить свою жизнь. Мать подталкивала его к браку по расчету. Он пошел к Диеге и сказал ей, что не сделает ей предложения. Мы не знаем, был ли он переутомлен или что-то еще, но он съехал с дороги после того, как оставил ее, и чуть не умер.

Какая-то часть ее души задрожала от сочувствия. Несмотря на свою обычную отстраненность и недавнее несогласие с Сезаром, Рико был настолько близок к брату, насколько вообще мог быть близок с кем-либо. Должно быть, это было ужасно тревожное время для него.

Но она также слышала, что он действительно думает, что страсть между ними представляет смертельную опасность, - и это в равной степени говорило ей, что он будет держать ее на расстоянии вытянутой руки.

- Ты же знаешь, что я делаю это не нарочно. - Она откатилась в сторону. - Я тоже жертва.

- Я знаю, - ответил Рико, притягивая ее к своему телу. Его голос жарко щекотал ее волосы. - Я понимаю, что неконтролируемая страсть - это не только безумный акт в уединенном солярии. Это голод, который не может быть проигнорирован. Я независимый человек, Поппи. Мне не нравится, что я не могу контролировать свои желания. Но я не вижу смысла причинять тебе боль, затруднять твою ассимиляцию здесь, потому что я недоволен собой.

Вряд ли это было признание в любви, но он не хотел причинять ей боль. Это было уже что-то. Поппи расслабилась в изгибе его тела.

- Ты пытаешься убить меня, - обвинил он ее, прижавшись возбужденной плотью к ее заду.

Поппи повернулась к нему лицом и потянулась всем телом, лаская его.

- Может быть, это и есть наша норма.

- Может, и так. Будем надеяться, что мы это переживем.

В течение следующих нескольких недель Поппи старалась думать об этой новой жизни как о чем-то, что она могла бы сделать, а не как о том, что с ней делали. Это помогло ей взять свою жизнь под контроль. Вместе с экономкой она начала просматривать меню на неделю и вносить дополнения в список покупок. Она обошла несколько объектов недвижимости и объяснила Рико, почему некоторые из них ей не подходят: в одном из них в воздухе витали отчетливые ароматы от удобряемых полей по соседству, в другом располагались комнаты, которые были очень закрыты друг от друга.

Рико был твердо настроен снова обзавестись виноградником и хотел иметь бассейн. Поппи упомянула, что предпочла бы быть поближе к новым кузинам Сорчи и Лили, на что он ответил, что тоже предпочел бы этот район.

Она расставила все точки над «¡» с няней. К тому времени, как они покончили с кофе и пирожными, они уже разобрались в тонкостях долгосрочного контракта, обе расслабились и улыбались.

Рико продолжал таскать ее на обеды и мероприятия, но все прошло гораздо спокойнее после того, как она начала прислушиваться к советам Сорчи и спрашивать у других жен рекомендации по таким вещам, как обувные бутики и парикмахерские.

Их ответы входили в одно ухо и выходили из другого, но, по крайней мере, они казались ей теплыми.

-Дайте мне знать, когда вам понадобится дизайнер интерьера, - как-то сказала одна из них.

- Сначала мы должны найти дом. Это действительно непростая задача, - призналась Поппи с неподдельным разочарованием.

Через двадцать минут после того, как она поделилась своими требованиями к дому, женщина предложила ей посмотреть участок, который находился дальше по побережью от виллы Сезара. Официально он не продавался, но ходили слухи, что семья нуждается в деньгах и примет правильное предложение.

Рико сделал несколько осторожных запросов, и они просмотрели его на следующий день.

- Я спросил маму, знает ли она что-нибудь об этом. Она сказала, чтобы мы были осторожны, когда будем открывать шкафы, - сказал ей Рико, когда они вышли из машины.

- Скелеты? - спросила Поппи, но ее улыбка была не только веселой.

Несмотря на явные признаки старости и заброшенности, алчная радость пронзила ее, когда она увидела каменный дом, мгновенно влюбившись в черепичную крышу, мощеную дорожку и милый закрытый дворик, где она представляла себе Лили, спокойно играющую часами.

Арки внизу образовывали проход, который огибал оба уровня, а затем выходил на бассейн, но отсюда открывался вид на море, который соперничал с тем, что был на вилле Сезара и Сорчи.

Комнаты отчаянно нуждались в ремонте. Рико отметил, что пол необходимо перестилать.

- А когда семья переезжает? - спросила Поппи, глядя на мебель, задрапированную простынями.

- Они уже забрали то, что хотели. Мы можем купить его с оставшейся мебелью. Мама узнает, кому из коллекционеров позвонить, чтобы избавиться от большей части.

Масштабы проекта были огромны, но Поппи, как ни странно, не испытывала страха. На самом деле, обнаружив винтовую лестницу, она взволнованно взбежала по ней. Маленькое патио на крыше смотрело во все стороны на многие мили и одновременно служило укромным местом для интимного ужина.

- Мы могли бы застроить эту часть владений, - сказал Рико, крепко держась за Лили, чтобы наклониться и осмотреться. - Может быть, построить гостевой домик на краю апельсиновой рощи?

Там были и другие фруктовые деревья, а также цветник и участок рядом с кухней для небольшого огорода, который всегда был у бабушки и дедушки Поппи, когда она была маленькой. В последующие годы это стало уже слишком для всех них, но мысль о том, что Лили ест свежую клубнику, вызвала у Поппи такое чувство ностальгии и возвращения домой, что ей пришлось подавить крик восторга.

- Здесь есть пасека, - сообщил ей Рико, сверяясь с какими-то записями в своем телефоне. - Очевидно, у нас будет свой мед.

- Почему мне так нравится идея держать пчел? - спросила Поппи, зажмурившись от удовольствия.

- Не знаю, но я тоже заинтригован.

Когда они вышли, чтобы осмотреть ульи, Рико многозначительно кивнул на запертую дверь:

- Винный погреб.

Поппи поняла, к чему он клонит, и покачала головой, не желая обнадеживать себя. Рико и так был слишком совершенен.

- Он ведь понадобится тебе для вина, не так ли?

Они вошли в большую полутемную комнату, заполненную почти пустыми стеллажами. Пока Рико рассматривал этикетки на горстке бутылок, оставленных прежними хозяевами, она исследовала заднюю часть подвала, обнаружив узкую комнату без окон с низким потолком. На нескольких полках стояли пустые стеклянные банки из-под консервов, что говорило о том, что это был погреб для корнеплодов. Единственным источником света была лампочка.

Поппи была ошеломлена тем, что казалось ее днем рождения, Рождеством и всеми другими праздниками, когда исполняются желания. Она начала приводить в порядок свою будущую фотолабораторию. Ванночки - туда, увеличитель - сюда. Она могла бы заплакать, ей так этого хотелось.

- Я ошибаюсь или это все, что нам нужно? - Рико с Лили на руках вошел в узкую комнату.

Это все, что она когда-либо могла пожелать для себя и своей дочери. Единственное, чего она могла желать после всего этого, - сердце своего мужа.

Ее собственное тело пошатнулось, когда она поняла, как сильно жаждет этого, когда все остальное в их браке встало на свои места.

Затем он обнял свободной рукой Поппи и быстро поцеловал ее, заставив ее эмоции течь в другом направлении.

- Молодец.

- Мы еще не видели пчел, - заметила она, колеблясь между безумным счастьем и сильной тоской. Она часто беспокоилась, что его чувства к ней все еще оставались очень поверхностными, но если он был готов дать ей это - не только замок, но и пространство для исследования творческого потенциала внутри ее, то, конечно, это означало, что он заботился о ней на более глубоком уровне.

- Конечно, пойдем посмотрим пчел, - великодушно сказал Рико, не обращая внимания на ее смятение. - Если здесь еще и птичник, прекрасно?

- Твой папа считает себя забавным, - сказала она Лили, пытаясь скрыть свою неуверенность.

- Па. - Лили ткнула его в щеку.

- Да, папа. - Он поймал ее руку своей большой рукой и поцеловал кончик ее крошечного пальчика. - Ты ведь такая же умная, как твоя мама, правда? - Он снова поцеловал Поппи. - Да?

Поппи неуверенно кивнула.

Рико позвонил, чтобы сделать предложение, до того как они уехали с виллы. Неделю спустя Поппи добавила к своим и без того напряженным неделям встречи с дизайнерами интерьеров и ландшафтными подрядчиками.

Даже несмотря на эти небольшие успехи, она ужасно нервничала, когда заканчивала одеваться для гала-концерта в Монтеро. Это было ежегодное мероприятие, которое Сорча и мать Рико устраивали поочередно в разные годы. Сорча рассказала ей, сколько она потратила на свое собственное платье, посоветовала Поппи как минимум потратить столько же и прислала своего любимого дизайнера в пентхаус, чтобы подобрать Поппи платье.

Поппи повернулась к зеркалу, чувствуя себя самой большой мошенницей в мире. Кто же эта женщина? Неужели она стала слишком скромной? У платья был высокий вырез и короткие рукава, но облегающий лиф подчеркивал ее изгибы. Верх был из очень эффектного золотистого атласа с цветочным узором. Юбка была из малинового шелка, который скользил, как льющаяся краска, изящно и роскошно, следуя за ней в маленьком шлейфе даже после того, как она надела пятидюймовые каблуки.

Последним штрихом был браслет в стиле ар-деко, который ей порекомендовал стилист. Поппи не сразу поняла, что это настоящие сапфиры, топазы и золото в двадцать четыре карата, пока женщина не оторвалась от телефона и не крикнула с волнением: «Ваш муж одобрил его. Он ведь хочет сделать заявление, не так ли?»

Поппи слабо улыбнулась, голова у нее шла кругом от того, что она случайно купила.

Выйдя в гостиную, она почувствовала легкое головокружение, гадая, как он отнесется ко всему этому, особенно к ее прическе. Волосы были выпрямлены, а затем уложены короной в объемную косу вокруг головы.

Рико замер с бокалом в руке.

Она сморщила нос и медленно повернулась, закручивая юбку вокруг себя. Суперутонченная Поппи. Не пытайся сделать это снова. Она слегка взъерошила волосы, чтобы расправить их, затем выпрямилась и снова повернулась к нему лицом.

Он даже не пошевелился.

- Что-то не так? - встревоженно спросила она и начала искать изъяны.

- Все в порядке. - Рико отставил бокал, подошел к ней и поднял руку, на которой был браслет. - Ты выглядишь потрясающе.

- Правда? Спасибо. Ты тоже очень хорошо выглядишь. - Поппи положила ладонь на грудь, где бешено колотилось сердце. - Сегодня вечером мы расследуем международное преступление?

Кто-то определенно целился ему в сердце. Рико чуть было не сказал это.

Поппи посмотрела на него, и он прочел в ее взгляде чувственное понимание, которое всегда было между ними. Внутри ее тоже было какое-то сияние.

Это было прекрасно, заставляя его затаить дыхание в странном предвкушении, но Рико заставил себя прервать зрительный контакт. Они вышли за дверь.

Он все еще пытался найти золотую середину между тем, чтобы поддержать Поппи в новом для нее мире и сохранить контроль над собой. Он вспомнил, как однажды упрекнул брата за привязанность к Сорче. «Ты не хочешь признать, что у тебя есть слабость, когда дело касается ее».

Это его слабость. И не только по характеру. Это было уязвимое место, которое можно было использовать, поэтому он заставил себя не позволять своим чувствам проникать слишком глубоко.

Но даже при этом он обнаружил, что ему не терпится показать ей себя. Он никогда не был одним из тех мужчин, которые носят женщину как знак мужественности, но, по-видимому, он был способен стать таким парнем.

Однако гордость, раздувающая его грудь и натягивающая пуговицы плиссированной рубашки, на самом деле не имела никакого отношения к тому, как Поппи заставляла его выглядеть. Да, черт возьми, он стал еще выше, когда проводил ее в дом маркизы за виллой Сезара. Но он держался рядом с ней, чтобы не быть замеченным вместе с ней или даже чтобы защитить ее - что он сделал бы в мгновение ока, если бы кто-то переступил черту.

Нет, ему нравилось наблюдать, как расцветает ее уверенность в себе. Рико не мог изменить свой мир, чтобы ей было легче в него вписаться, но видеть, как она все больше привыкает к этим атрибутам, было приятно.

Успокаивало его.

Она улыбалась и здоровалась с уже знакомыми парами, спокойно игнорируя случайные косые взгляды людей, все еще переваривающих сплетни о том, что Рико Монтеро женился на женщине по залету.

Она даже выказала меньше беспокойства, когда они догнали его родителей, обменявшись воздушными поцелуями с его матерью и говоря с искренним энтузиазмом о новом доме.

Поппи даже спросила его мать, не найдется ли у той на следующей неделе времени, чтобы просмотреть план этажа с ней?

- Сорча уверяет, что мне понадобится место для развлечений, но я не хочу, чтобы передняя комната была похожа на сарай.

- Напишите моей помощнице. Я уверена, что она сможет найти для тебя часок.

Это прозвучало как пренебрежение, но тот факт, что его мать была готова уделить ей время, был ярким комплиментом.

- Ты строишь фотолабораторию, - сказал отец Рико.

-Да. - Поппи слегка запнулась от удивления, а затем попыталась применить к нему свою новую стратегию. - Может быть, вы посоветуете, где лучше всего покупать химикаты?

- Твой муж может заняться этим вопросом.

Рико едва сдержал вздох. Он взял Поппи за локоть, слегка погладил ее по внутренней стороне руки и сказал, что не всегда ясно, искренне ли его отец заинтересован или просто вежлив.

- Будь вежлив, - сказал он, сурово глядя в профиль отца.

- Рико, - пробормотала мать, и ее собственное суровое выражение лица напомнило ему, что все они знают об ограничениях его отца. И они были на людях.

- Мне интересно. - Отец Рико нахмурился, потому что его неправильно поняли. - Держи меня в курсе дел, - приказал он Поппи. - Я бы хотел понаблюдать за процессом, когда вы восстановите лабораторию. Ла Рейна, я вижу людей, с которыми нам следовало бы поговорить.

- Конечно, - степенно сказала мать Рико, и они растворились в толпе.

- Ух ты, - сказала Поппи, когда они отошли. Она расплылась в ослепительной улыбке, но он видел насквозь женщину, которая чувствовала себя втоптанной в грязь.

- Вот почему дом, который ты нашла для нас, так прекрасен, - сказал Рико и погладил ее обнаженные руки. - Он еще дальше от них, чем этот.

- В этом нет ничего хорошего.

- Нет. И хоть ты не понимаешь этого, но он был так мил, как только мог. Его просьба понаблюдать за тобой - настоящая похвала.

- Неужели? - Поппи скептически опустила подбородок.

- Да. Если бы я заботился о том, чтобы набирать очки в твою пользу в общении с моими родителями, я бы сейчас дал тебе пять.

- Вместо этого мы могли бы потанцевать, - предложила Поппи. - Что случилось?

- Ничего, - отозвался Рико.

За исключением того, что он только что вспомнил о тех шагах, которые предпринимал и которые, как только она наберет очки у его родителей, сотрут его ниже нуля в их книгах. Он будет в долгу перед будущими милостями.

Такова цена уступки таким низменным чувствам, как страсть и увлечение.

Поэтому лучше не думать об этом.

-Давай потанцуем, - пробормотал он и потянул ее на танцпол.

Глава 9

Поппи влюблялась в Рико. По-настоящему. Это не тайное увлечение горничной. Это было не сексуальное увлечение женщины, чей муж каждую ночь оставлял ее обессиленной от удовлетворения. Это была даже не нежная близость общей любви к их дочери, хотя то, что она чувствовала, имело свои корни во всех этих вещах.

Именно такое отношение испытывали друг к другу ее бабушка и дедушка. Она знала это, потому что начала делать для Рико всякие мелочи, которые они обычно делали друг для друга. Если на приеме ему нравился какой-нибудь сорт бренди, она просила экономку заказать немного такого бренди и им. Когда они обсуждали обстановку его кабинета в новом доме, она попросила дизайнера найти снимок его любимого водителя гоночного автомобиля с его автографом.

А когда у нее была назначена встреча по подборке фотооборудования, она импульсивно позвонила помощнику Рико и спросила, не планирует ли ее муж пообедать. Он был свободен, поэтому она вписала себя в его расписание и сделала заказ, заскочив, чтобы удивить его.

Его помощник, красивый мужчина примерно ее возраста, с которым Поппи впервые встретилась лично, поднялся, чтобы поприветствовать ее. Он выглядел удивленным. Встревоженным. Может быть, даже напуганным.

- Сеньора Монтеро. Вы рано, - приветливо улыбнулся мужчина. - Меня зовут Антон. Так приятно с вами познакомиться. Почему бы мне не устроить для вас небольшую экскурсию по офису, пока сеньор Монтеро заканчивает свою встречу?

Может быть, в душе Поппи и была деревенской девушкой, но она знала, что такое городская суета, когда сама становилась ее жертвой. Она заупрямилась, сердце ушло в пятки. Вся ее оптимистическая вера в то, что они с Рико делают успехи в браке, рухнула.

- А с кем он сейчас? - с ужасом спросила Поппи.

Прежде чем Антон успел как-то выкрутиться, дверь в кабинет Рико распахнулась. Он вышел вместе с пожилой парой. У всех были мрачные лица.

Когда Рико увидел ее, лицо его исказилось от сожаления. Антон натянуто улыбнулся в знак извинения. Он быстро подошел к шкафу, где висело легкое пальто пожилой женщины.

Пожилая пара застыла, явно узнав ее, в то время как мозг Поппи лихорадочно соображал и каким-то образом связывал их с родителями Фаустины.

Недолгая боль, которую она испытала, переросла в ужас. Рико встречался не с какой-то другой женщиной. Она и была этим проклятым созданием.

Как себя вести в такой неудобной ситуации? А что сказать?

- Я хотела сделать тебе сюрприз, - призналась Поппи хриплым голосом. - Я не знала, что ты занят.

Рико познакомил ее с четой Кабрера. Ни один из них не протянул руку для рукопожатия, так что Поппи кивнула и выдавила слабую улыбку, на которую никто не ответил.

- Женщина, с которой ты «недолго встречался, когда помолвка была расторгнута», - сказала мать Фаустины с мертвым выражением в глазах.

- Мне очень жаль, - выдохнула Поппи, напоминая себе, что они потеряли единственного ребенка и теперь будут страдать вечно.

- Я в этом не сомневаюсь, - с горечью сказала сеньора Кабрера. - Несмотря на то, что моя дочь приобрела весь престиж и богатство, которые она принесла в этот брак. Что ты принесешь, кроме дешевой известности и бастарда, зачатого в прелюбодеянии?

Поппи ахнула и пошатнулась. Рико помог ей удержать равновесие, прижал к себе, чтобы она оказалась позади него.

- Это моя вина. Не вымещайте гнев на Поппи. - Его тон был таким мрачным и опасным, что она вцепилась кулаком в ткань его куртки в бесполезной попытке удержать его, боясь, что он физически нападет на них. - И не смейте приплетать сюда невинных детей.

Повисло глубокое молчание, а затем сеньора Кабрера оскорбленно фыркнула. Ее муж стиснул зубы.

- Я предложил вам несколько вариантов, - продолжил Рико чуть более цивилизованным тоном. - Дайте мне знать, когда примете решение.

- Варианты, - выплюнул сеньор Кабрера. - Ничего из этого не стоит моего внимания, - решительно заявил он Рико. - Ты отправил нас в ад, Рико. Надеюсь, ты счастлив.

Старик резко повернулся и кивнул в сторону жены. Она прошла за ним. Антон поспешил догнать их и проводить клифту, а Рико тихо и злобно выругался, возвращаясь в свой кабинет.

Поппи с опаской последовала за ним, тихо прикрыв дверь и прижавшись к ней спиной. Она смотрела, как он наливает себе виски.

- Мне очень жаль. Антон не сказал мне, что они будут здесь, иначе я бы не пришла. Я просила его не говорить тебе, что я собираюсь приехать. Это все моя вина.

- Я знал, что ты придешь, - коротко сказал Рико. - Я думал, что мы закончим еще час назад. Но все затянулось. Ты пришла слишком рано. Неподходящее время, - продолжил Рико. Он налил себе вторую порцию виски и предложил Поппи.

- Неужели все было так плохо? - спросила Поппи. Ей было интересно, сколько он выпил до того, как началась встреча с пожилой парой. Может, ей надо приготовить ему кофе?

- Было очень трудно, - сказал Рико. Он налил два стакана и поставил их на низкий столик, где рядом с полными тарелками бискотти стояли бутылки с водой и нетронутые чашки кофе.

Поппи села на диван, окинув взглядом классический интерьер кабинета с книжными полками и антикварным письменным столом. Более молодая версия сеньора Кабреры осуждающе смотрела на них из рамы на стене. Она чувствовала себя совершенно беспомощной. Она заслужила порицания, но Рико молчал.

- Что ты им предложил? - осторожно поинтересовалась Поппи, чувствуя по их враждебности, что предложения были приняты в штыки.

- Я сказал им, что ухожу в отставку.

- В отставку? - дрожащим голосом спросила Поппи. Такого она точно не ожидала. - Но почему?

- Я должен это сделать. - Рико нахмурился, как будто это было очевидно. - Я попросил родителей подготовить их к этому, когда они сообщили им о тебе и Лили. Я остался, чтобы все было под контролем, но сегодня я предложил им несколько вариантов моей отставки.

Поппи могла только моргать, вспоминая, что он сказал ей в солярии в тот день, когда Фаустина разорвала помолвку. Поппи не собиралась совать нос в чужие дела, но призналась, что не понимает привлекательности брака по расчету. Она была вынуждена спросить, что от этого брака выиграет он сам.

- Я должен был стать президентом фирмы по химическим исследованиям отца Фаустины. Мы с Сезаром очень хорошо работаем вместе, но я бы получил хорошую площадку для личных проектов и амбиций. Мой шанс блеснуть, - сказал он тогда.

Он был самоуничижителен, но она чувствовала в нем настоящее желание что-то доказать, хотя бы самому себе. Она прекрасно это понимала. Это было сродни ее увлечению фотографией.

- И чем ты займешься? - спросила Поппи.

- Вернусь к работе под началом Сезара. Там для меня всегда найдется место.

Но это было совсем не то, чего он хотел.

- Ты женился на Фаустине, чтобы избавиться от его тени. У тебя есть свои собственные амбиции.

- Я найду другой способ осуществить их. - Рико взмахнул рукой, отметая это желание.

- Но. - Поппи нахмурилась. - А что будет с этой компанией? Неужели они снова станут вашими конкурентами?

- Один из вариантов - оставить компанию под руководством Сезара. Второй - продать нашей компании по сниженной цене. Они получат гораздо более прибыльный бизнес, чем тогда, когда я его возглавил, - пробормотал он в свой стакан. - Так что я думаю, что именно это они и выберут.

- И как сильно это повлияет на тебя, если они так поступят? В финансовом смысле, я имею в виду? - Кровь застыла у нее в жилах. Они только что купили дом. Не милое бунгало в маленьком городке в прериях, которое можно было бы окупить за двадцать лет профсоюзной зарплатой, а особняк с акрами винограда и видом, который стоил больше, чем сам дом. Ее ладони вспотели. - Почему ты не сказал мне, что ты в таком положении?

- Потому что на тебе это не отразится. Удар по финансам будет минимальным, судебные издержки, возврат акций и других активов. Мне придется реструктурировать свой личный портфель активов, но наша семья переживала худшие времена. Все будет хорошо.

Поппи чувствовала себя ужасно виноватой.

- Рико, я ненавижу себя за то, что ничего не привнесла в этот брак. Я не знала, что это будет стоить тебе жизни. Но только не так. - Поппи хотелось плакать, и она уперлась локтями в колени, чтобы прикрыть глаза ладонями. - Я трачу деньги, как пьяный матрос. Я только что заказала оборудование для… я им позвоню. Надо отменить заказ. - Она стала искать свою сумочку.

- Поппи. - Он наклонился вперед и схватил ее за запястье. - Не пойми меня превратно, но несколько тысяч евро на фотооборудование не смогут повлиять на то, что вот-вот перейдет из рук в руки. Мы с Сезаром обсуждали, как это финансировать. У нас с тобой все в полном порядке.

- Но это моя вина! Теперь он тоже меня возненавидит. Сорча не захочет со мной общаться. Мне очень жаль, Рико. Мне так жаль, что я переспала с тобой и все испортила.

Ее слова разразились в тишине кабинета и продолжали грохотать, даже когда Поппи замолчала.

Они цеплялись за слова сеньоры Кабреры. «Бастард, зачатый в прелюбодеянии».

Но Лили была совсем не такой. Их нападение на Поппи было кровожадным, и теперь Поппи выражала сожаление по поводу зачатия их дочери?

- Не смей так говорить.

Может быть, алкоголь ударил в голову, может быть, сдерживаемое напряжение от встречи вырвалось наружу.

Может быть, он просто так часто сталкивался с эмоциями Поппи, что уже начал фонтанировать своими собственными, но вместо того, чтобы подавить свой гнев, он позволил себе прочувствовать его. Он бушевал в нем, потому что ее слова ранили.

- Я же сказал тебе, что никогда не буду считать Лили ошибкой. - Рико вскочил, пытаясь уйти от жгучего презрения, которое преследовало его. - Я отдам все до последнего пенни, что у меня есть, лишь бы она была в моей жизни.

Черт, это признание заставило его почувствовать себя неловко. Он бросил на нее быстрый взгляд и увидел, что она откинулась на спинку стула, прижав руки к груди, а в глазах у нее стояли слезы. Она закусила губу и сморщила подбородок.

Неужели он ее пугает? Он выругался и запустил руку в волосы, сжимая их достаточно сильно, чтобы почувствовать боль, пытаясь взять себя в руки.

- Спасибо, Рико, - сказала она скрипучим голосом. - Надеюсь, ты знаешь, что это все, чего я когда-либо хотела для нее. Родители, которые ее любят. Не это. - Она обвела рукой комнату.

- Я знаю это. - Он проглотил комок в горле, но тот так и остался стоять у него в груди. Он почувствовал, что его вырвали из привычного мира, и он пытался справиться с этим ощущением.

- Но я начинаю понимать, что ты и твоя семья поддерживаете гораздо больше людей, чем только я и Лили. Это не должно было стать для меня таким откровением. Когда мне понадобилась работа, твоя мать дала мне ее, и я была ей благодарна. Теперь я вижу, что этот образ жизни, который вы защищаете, имеет ценность для многих людей, а не только для вас. Вот почему меня огорчает, что я подрываю его. Думаю, мне было бы спокойнее, если бы ты хотя бы накричал на меня.

- Я не собираюсь кричать на тебя, - просто сказал Рико. Он был очень зол? Да. Но ничто не имело такого значения, как его дочь. - Мои карьерные амбиции и влияние, которое оказал на них наш брак, ничтожны по сравнению с тем, что я приобрел благодаря этому браку. Ты подарила мне ребенка. Большего мне и не надо.

В ее глазах мелькнуло что-то похожее на тоску, прежде чем она прикрыла их ресницами. Она протянула руку, чтобы вытащить из коробки салфетку, и коснулась глаз.

- То, что ты так говоришь, очень много значит. Я борюсь именно с тем, что они сказали. Каждый день. - Уголки ее рта опустились вниз. - Такое чувство, что я прокралась через боковую дверь, используя свою дочь как билет в первый класс. Я чувствую себя самозванкой, - грустно сказала Поппи.

- Перестань так думать, - приказал Рико, подходя и садясь рядом с ней лицом к лицу. - Это ужасно, но я не могу себе представить, чтобы Фаустина проявляла к нашему ребенку такую же любовь, как ты к Лили. Мне повезло, что у моего ребенка такая мать. Пожалуйста, не плачь. Ты заставляешь меня чувствовать себя ничтожеством.

- Ты ведешь себя не как придурок. Вот почему я плачу.

Сегодня Поппи собрала волосы в низкий конский хвост, и половина из них свободно падала на лицо. Рико намотал локон на палец. Он часто видел, как она вздрагивает и отрывает кулак Лили от волос, никогда не ругая ее за это.

Но разве можно было устоять перед такой массой? Он наклонил голову, чтобы потереть шелковую прядь о свои губы. Он смотрел, как ее взгляд падает на его рот, и старался не отвлекаться.

- Я давно хотел тебя кое о чем спросить, - начал Рико.

- О чем? - заинтересовалась Поппи.

Неестественная, пугающая надежда наполнила его, даже когда он переосмыслил то, что было у него на языке. Он не мог поверить, что эти слова пришли ему на ум. Но и не в качестве следующего стратегического шага в строительстве империи Монтеро. Не в ответ на то, что посторонние говорили об их браке. Нет, это было что-то, что бурлило в нем с самых первых дней их брака, что-то, что он не хотел рассматривать слишком близко, потому что это занимало такую глубокую пещеру внутри его.

- Рико? - спросила она.

- Поскольку дом почти готов, я все еще думаю, что нам следует поговорить о том, чтобы повсюду звучал детский смех.

- Еще один ребенок? - прошептала Поппи.

- Я знаю, что ты хотела подождать. - Он отпустил ее волосы и накрыл ладонью безвольно упавшую ему на бедро руку. Он плотно сжал губы, готовясь к отпору. - Если ты еще не готова, мы можем подождать, но я хотел, чтобы ты подумала об этом. Мои отношения с Пией и Сезаром - мы не очень близки, но я ценю их. Я понимаю, что многие вещи отдаляют родных друг от друга, но разница в возрасте - это фактор. Вот почему я думал, что рано или поздно это пойдет на пользу Лили.

Он услышал свое воспитание в логике своих аргументов и понял, что это была тактика защиты. Если он сохранит свои чувства в тайне, то не останется никакого шанса, что они будут растоптаны.

Поппи моргнула, и по ее щеке скатилась еще одна слеза.

- Ты это серьезно? Ты специально хочешь сделать мне ребенка?

Брак можно расторгнуть. Собственность - разделить. Если же есть ребенок, дети, если у него есть право голоса, то это уже гораздо более серьезное и постоянное обязательство.

-Да.

***

Ты не говорила мне, что существует такая вещь, как декретный отпуск, - сказал Рико месяц спустя, когда они осматривали пустые комнаты своей виллы, осматривая свежевыкрашенные стены, оконные рамы и светильники. Мебель должны привезти на следующей неделе.

- Если бы ты хоть раз менял подгузник, то уже давно бы узнал об этом, - поддразнила Поппи. - Вместо того чтобы передать Лили няне.

Губы Рико дернулись, но он лишь увлек ее на балкон в их спальне. Она чувствовала себя королевой мира, стоя здесь и глядя на Средиземное море. - Кроме того, у нас еще ничего не получилось.

После визита к врачу пару недель назад они официально пытались завести ребенка. Сегодня Рико попросил дизайнера обустроить детскую комнату, когда придет время. Эта женщина бодро пообещала быстро изменить обстановку в комнате, которую они выберут.

- У нас даже медового месяца не было, - заметил Рико.

- Столько всего произошло. Слишком много всего для Лили, чтобы привыкнуть. Я бы не хотела оставлять ее даже сейчас, когда мы собираемся переехать в этот дом и снова все изменить.

- Мы могли бы взять ее с собой.

- По-моему, это называется семейный отдых, а не медовый месяц.

- Кто-то сегодня очень разговорчив? - Рико сжал ягодицу Поппи. - Мы могли бы вызвать няню, чтобы побыть наедине. Устоим настоящий медовый месяц. Посмотрим, не сможем ли мы заработать декретный отпуск.

- Так романтично, - усмехнулась Поппи. Но она поцеловала его под подбородком, чувствуя себя бесконечно влюбленной.

О. Вот оно, наконец. Признание, которого она так долго избегала. Потому что, если она призналась себе, что по уши влюблена, ей также пришлось признать, что Рико далек от этого чувства.

- Романтика - не моя сильная сторона, в отличие от логики и здравомыслия.

Он обнял ее так, что ее руки прижались к его груди, кончики пальцев касались расстегнутого воротника, но его слова эхом отдавались в пустоте, которая становилась все шире в ее груди.

- С Кабрерами переход почти закончен, - продолжал он. - У Сезара есть несколько проектов, и он хочет, чтобы я возглавил их через пару месяцев. У меня будет мало свободного времени. Так что предлагаю использовать настоящее по полной.

- Как хочешь, - пробормотала Поппи, думая, что должна чувствовать себя счастливой. Но ей было грустно. Она чувствовала себя так же, как в детстве, желая, чтобы ее мать и отец хотели ее. Это не должно было иметь никакого значения. Ее любили бабушка и дедушка.

Но она все еще понимала, что далеко не все относятся к ней трепетно.

- Что случилось?

- Ничего, - солгала она, изображая улыбку. - Где?… Хм… куда ты хочешь поехать?

- Я не знаю. Куда-нибудь, где понравится Лили, а ты сможешь поиграть со своей новой камерой. Может быть, в конце концов, нам удастся навестить твою бабушку. Я знаю, что ты скучаешь по ней.

- А ты не будешь возражать?

- Конечно же нет. Я бы хотел, чтобы она согласилась жить с нами здесь. Ты же знаешь, что можешь навещать ее в любое время. Я буду ездить с тобой так часто, как только смогу.

- Спасибо. - Крошечная искорка надежды вернулась. Всякий раз, когда он в ней души не чаял, она думала, что, может быть, он начинает ее любить. Робкий свет прокрался сквозь нее. - Хорошо. Давай сделам это.

Две недели спустя они ехали верхом на слонах по тропическим лесам Таиланда.

- Это не кемпинг, - сказала Поппи, когда они подошли к скрытому гроту, где на деревьях висели спальные капсулы. - Кемпинг - это когда ты роешь траншеи вокруг палатки под проливным дождем в полночь, чтобы не утонуть во сне.

- Я думаю, что это «глэмпинг», - пробормотала няня в сторону, когда ей указали на гамак, который она будет делить с Лили. - Спасибо.

Они пообедали редкими грибами и диким кабаном, кокосовым супом с карри и тропическими фруктами с кешью. Когда они засыпали, насытившись любовью, ветер раскачивал их гамак, а лягушки напевали колыбельную. Они проснулись от необычных птичьих криков и взбудораженного трубного пения слоненка, который топтался в грязевой луже.

Поппи запечатлела несколько выходок слона на новую камеру. Она сделала несколько снимков Лили, чтобы отправить их бабушке, а затем держала ее, пока она кормила слоненка, посмеиваясь, когда Лили визжала от восторга.

Странный звук заставил ее поднять глаза, и она увидела, что Рико снимает их на свой телефон.

- Новая заставка, - сказал он, убирая телефон в карман.

Поппи раскраснелась от удовольствия, находясь в абсолютном раю. Она начала думать, что действительно живет долго и счастливо, лелеемая своим мужем, создавая с ним семью. Ее жизнь не могла быть более идеальной.

Затем, когда они приехали на роскошный пляжный курорт на побережье, она обнаружила, что, несмотря на все их старания, в этот раз им не повезло. Она не была беременна.

У нее болела спина и был более тяжелый, чем обычно, приступ тоски.

Не многие могут забеременеть сразу, этот факт нужно принять, но ее сердце разрывалось от боли.

Рико вошел в спальню их номера, когда она выходила из ванной.

- Я отправил няню на пляж вместе с Лили. Мы… - Он снял солнцезащитные очки и нахмурился. - Что случилось?

На Рико были футболка и шорты, и смотрелся на нем этот ансамбль лучше, чем на любом другом мужчине, которого она когда-либо встречала. Футболка плотно облегала его скульптурные плечи и грудь, а ноги были загорелыми и мускулистыми.

Все в нем было идеально.

В отличие от нее.

- Я не беременна.

- О. - Рико был явно озадачен. - Ты уверена?

-Да, - выдавила из себя Поппи. Она отвернулась и бросила солнцезащитный крем и еще кое-что в пляжную сумку.

- Но в прошлый раз у нас получилось с первого раза.

- Мне это известно, - терпеливо ответила Поппи. - Я не знаю, почему этого не произошло. - Она заморгала, борясь со слезами. - Но я не беременна и ничего не могу с этим поделать.

- Поппи. - Он коснулся ее руки. - Все в порядке. Мы ведь весело проводим время, правда? В следующий раз.

Она не хотела, чтобы он разочаровался. Это заставило бы ее чувствовать себя еще хуже. Но и слышать, как он отмахивается, тоже не хотелось. Она порылась в своей сумке, не в силах вспомнить, бросила ли туда книгу.

- Иди. Я тебя догоню.

- Поппи. Не расстраивайся. Это не тест, который мы должны пройти или завалить.

- Не для тебя. Что касается меня? Да. Каждый божий день! Либо я приношу пользу этому браку, либо я просто прихлебатель.

- Я не хотел, чтобы ты так себя чувствовала.

- Я чувствую себя так, потому что это и есть я! - воскликнула Поппи. Веревочная лямка сумки начала врезаться в плечо. Она бросила ее на пол, зная, что ведет себя как ребенок, но глубоко внутри ее сидел яд. Из тех, что должны были выйти наружу, прежде чем она окончательно загноится. - По крайней мере, когда я присматривала за бабушкой и дедушкой, я вносила свой вклад. Тебе не нужно, чтобы я присматривала за Лили. Большую часть работы выполняет няня.

- Ты же любишь Лили. Я же сказал тебе, что это все…

- Да! Я люблю ее. Вот что я принесла в наш брак. Способность рожать детей и любить их. Вот только теперь никакого ребенка нет. - Она вытянула вперед руку.

- Мы только начали! Послушай. - Он попытался взять ее за плечи, но она оттолкнула его и попятилась. - Поппи. Я не очень много знаю об этом процессе, но я знаю, что может потребоваться время. Нет причин так расстраиваться.

- Я хочу расстроиться! - Она ненавидела себя за то, что ее загнали в угол. Она протиснулась мимо него и вышла на середину комнаты, но тут же развернулась и встала лицом к нему. - Но ведь мне нельзя расстраиваться, правда? В твоем мире нет такого понятия, как эмоции, не так ли? Я должна была поместиться в крошечную коробочку с надписью «Жена и мать». - Она скрестила руки на груди. - И должна поддерживать семейный имидж, но я навсегда останусь пятном на благородной фамилии.

- Успокойся, - приказал Рико.

Она молча вскинула руку. Вот оно.

- Ты не пятно на моей фамилии. Мы уже все это обсуждали. Ты вносишь свой вклад. Я не понимаю, почему ты никак не хочешь в это поверить.

- Потому что я была обузой всю свою жизнь, Рико. Мои бабушка и дедушка планировали объездить Европу на пенсии. Вместо этого они застряли, воспитывая меня.

- Мне показалось, что твоя бабушка была совсем не против.

- Так оно и было до сих пор. Вот так я и стала работать в доме твоей матери. Мне была невыносима мысль просить у них денег, когда они поддерживали меня все эти годы. Потом я вернулась домой и узнала, что беременна. Снова превратилась в нахлебницу. Дедушка не хотел продавать этот дом, потому что боялся, что я разорюсь, оплачивая дневной уход и аренду. Я должна была отплатить бабушке за все те годы, что она заботилась обо мне, но теперь ее содержишь ты. Это просто замечательно.

- Ты вовсе не нахлебница. Элеонора - прабабушка моей дочери. Я хочу присмотреть за ней. Как и ты.

- Вот видишь. - Поппи беспомощно подняла руку. - Ты же не хочешь заботиться обо мне. - Она прижала руку к груди, где все ее эмоции истекали кровью и превращались в месиво на полу. - Ты хочешь заботиться о матери Лили. Ты же не хочешь меня, Рико.

- Ты расстроена. Принимаешь близко к сердцу вещи, которые яйца выеденного не стоят.

Проблема была в ее сердце. Ей казалось, что ее сердце бьется где-то вне груди.

- Ты меня любишь? - спросила Поппи, уже зная ответ. - Ты думаешь, что когда-нибудь полюбишь меня? - Ее вопрос заставил его задуматься. - Потому что я люблю тебя, - призналась Поппи, не чувствуя никакого облегчения, когда слова застряли у нее в горле. Ее губы так дрожали, что речь звучала почти невнятно. - Я люблю тебя так сильно, что у меня все время болит внутри.

Я так сильно хочу быть идеальной для тебя…

- Ты для меня идеальна, - резко оборвал ее Рико.

- Ну, для меня этого недостаточно! - Это заявление вырвалось из нее, сломав что-то внутри ее. Все тонкие нити, соединявшие их, превратились в пыль. - По крайней мере, мои бабушка и дедушка любили меня. Но я все свое детство ждала, что мои родители захотят меня. Полюбят меня. Я больше не могу так жить, Рико. Я не могу занять место в твоем доме только потому, что твоим детям нужна мать. Мне нужно больше. И что разбивает мне сердце, так это осознание того, что ты способен на это. Ты же любишь Лили. Я знаю это. Но ты не любишь меня и не полюбишь, и это несправедливо.

Рико отпустил ее.

Ему не следовало отпускать Поппи, но он не знал, что сказать. Он знал, что она хочет от него услышать, но эти слова никогда не слетали с его губ.

В его семье никогда не говорили о любви.

Поэтому он позволил ей уйти, закрыв дверь с тихим вежливым щелчком.

Что, казалось, лишило его самой души.

Рико огляделся, смутно припоминая, что перед тем, как присоединиться к их дочери на пляже, где они купались в песочных замках и плескались в волнах, он решил насладиться послеобеденным наслаждением.

Не беременна. Он должен был признать, что удар был сильнее, чем он ожидал. Это оставило в его груди дыру, которую он не мог определить достаточно хорошо, чтобы заткнуть ее. Рико знал, как управлять своими ожиданиями. Рико провел всю свою жизнь, держась на низком уровне, чтобы не испытывать разочарования или потери. Несмотря на это, он был способен и на то, и на другое. Он хотел пойти за Поппи и спросить еще раз, уверена ли она.

Она уверена. Мрачный взгляд ее глаз ударил его в живот. Он не был готов снова столкнуться с этим. Это отчаяние почти заставило его сказать ей, что они никогда не должны пытаться снова, даже если отсутствие зачатия ударит ее так сильно, что сломает что-то в ней.

Однако он хотел ребенка. Неужели Поппи не осознает, что она - неотъемлемая часть этого нового чувства семьи, которое он только начинал понимать?

Семья - это совсем не то, чему его учили: верность и ответственность, общая история и действия на благо целого. Это было отчасти так, но семья - это также приветственные улыбки и поцелуи; это когда она доверчиво склоняет голову ему на плечо и решения, принятые вместе; это ощущение, что он может расслабиться. Что его будут судить менее строго те, кто ближе всего к нему, что его ошибки будут прощены.

«Прости меня», - в отчаянии подумал он.

И снова услышал, как она сказала: «Мне тебя недостаточно».

После этого случая Рико все еще пытался восстановить дыхание. Золотым стандартом одобрения в его детстве было умение владеть своими эмоциями. Слезы были слабостью, страсть вульгарной. Он должен стремиться только к тому, что имеет смысл, что приносит пользу семье, а не к тому, чего он хочет.

«А ты меня любишь?»

Он не умел любить. Вот в чем заключалась горькая правда.

Он давал Поппи почти все, что она просила, но отказывался говорить ей слова, которые не были бы искренними. Но откуда, черт возьми, ему знать, любовь или нет то, что он чувствовал? Для него это была неуловимая эмоция, пока его брат не пошел вопреки желанию семьи из-за Сорчи, заставив его родителей сжаться в ужасе, что еще больше укрепило Рико в том, что глубокие эмоции вызывают разрушительное безумие.

Любовь убила Фаустину, в конце концов.

Но он ненавидел себя за то, что причинил боль Поппи. За то, что подвел ее. Боль пульсировала в нем, когда он вышел и стал искать ее. Она должна была быть вместе с няней и наблюдать, как Лили играет в затененном кармане песка.

Он подошел и встал рядом с ними, высматривая Поппи, полагая, что она в конце концов появится здесь.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы найти ее, идущую по мокрому песку, где волны набегали на берег и отступали. Неужели она плачет? Она выглядела такой опустошенной на этом пустом участке, так далеко от веселой толпы курортного пляжа.

Поппи не обуза. Его убивало то, что ее родители позволили ей расти с чувством, что она не нужна. Она принесла свет в темноту, смех в трезвые комнаты.

Поппи принесла ему Лили - всю его жизнь. Он взглянул на свою дочь. Она разрушала каждый из замков, которые няня делала для нее. Самое огромное благополучие наполняло его всякий раз, когда он оказывался рядом с этой маленькой эльфийкой. Когда она была с Лили, Поппи сияла, как солнце, и это было единственное счастье, которое она могла себе позволить.

Вот почему он хотел еще одного ребенка. Рико не знал, как выразить свои чувства к Поппи. Он хотел, чтобы у нее было больше любви. Самая лучшая версия его самого, новая и безупречная, без зазубренных краев и ржавых колес. Чистая, совершенная, безусловная любовь.

От него.

Рико сглотнул, сжимая руки в кулаки, когда понял, что, возможно, не знает, как любить, как выразить это, но это было внутри его. Он умрет за Лили, и, если Поппи страдает, страдает и он.

Рико не мог этого вынести. Он снова посмотрел на нее, намереваясь пойти за ней. Поппи брела еще дальше по пляжу, мимо предупреждающих флагов и вывесок.

Он побежал за ней, чтобы позвать обратно.

Задолго до того, как он добрался до нее, море протянуло свои пенистые руки, которые обхватили ее ноги и втянули в воду. Только что она была здесь, а в следующую секунду исчезла.

- Поппи! - заорал Рико во всю глотку и помчался вниз по пляжу.

Секунду назад она шла вброд и волны разбивались о ее ноги. Внезапно она упала.

Это потрясло ее до глубины души, но она умеет плавать. В основном она чувствовала себя идиоткой, кувыркаясь, как пьяная, в прибое. Вынырнув на поверхность, она огляделась, надеясь, что никто не заметил ее неуклюжести.

Однако когда Поппи попыталась выпрямиться, то не почувствовала дна. Она оказалась гораздо глубже, чем предполагала. Поппи поняла, что ее засасывает. И очень быстро.

Паника сменилась приливом адреналина. Она заставила себя не поддаваться этому чувству. Она попала в обратное течение. Поппи знала о них только одно - выплывать из них надо вдоль течения.

Поппи попыталась, но пляж быстро исчезал, заставляя ее сердце биться еще быстрее. Парео волочилось, и руки запутались в ткани. Когда она попыталась позвать на помощь, то набрала полный рот соленой воды и оказалась так далеко, что ее все равно никто не услышал бы.

Охваченная ужасом, она перевернулась на спину, пытаясь сориентироваться, одновременно освободиться от опутавшей руки мокрой ткани и отдышаться.

Думай, думай, думай.

О боже! Она резко выпрямилась, и люди стали размером с муравьев. Неужели кто-то вообще заметил, что ее смыло? Она огляделась в поисках лодки. Водятся ли здесь акулы? Только без паники.

Поппи была уже за пределами того места, где разбивались волны. Именно здесь обычно собирались серфингисты, сидя на своих досках и наблюдая за волнами, выбирая, на какой из них лучше пристать к берегу.

Правда, она не знала, как это делается. Все, что она могла сделать, - держать голову на поверхности воды, когда волны подхватили ее и покатили к берегу без нее.

Качаясь на волнах, Поппи ничего не видела, кроме того расстояния, которое нужно преодолеть, чтобы доплыть до берега. Она подумала, что, возможно, находится на противоположной стороне течения, которое унесло ее. Ее относило все дальше к мысу, и подальше от того места, где она оставила Лили.

Лили. Она старалась не плакать. Лили в безопасности, напомнила она себе.

Она поругалась с Рико, а потом ушла. Почему? На что же ей жаловаться? Он обращался с ней, как с королевой. Никто из ее знакомых не проводил отпуск в тропиках, не ездил верхом на слонах и не ночевал в пятизвездочных виллах на берегу океана с обслуживанием на пляже.

- Прости меня, детка, - тихо сказала Поппи и начала плыть, закинув руки за голову, направляясь к мысу. Несколько кругов в бассейне были ее пределом. - Мне очень жаль, Рико. Пожалуйста, дедушка, если ты меня слышишь, мне нужна помощь.

Рико ринулся к гидроциклам, напугав подростка, крикнув два слова: «Моя жена».

Ее коралловая накидка была его маяком, когда он мчался к семье с гидроциклами. А теперь она исчезла.

Он повел гидроцикл вдоль кромки прилива, пытаясь взглядом проникнуть сквозь мутную воду, ища проблеск цвета рыжих волос, и боялся, что найдет ее в глубине или не найдет.

Рико заметил двух серферов и спасателя, которые присоединились к его поискам, двигаясь зигзагами через прибой.

Он должен найти ее. Должен.

Набрав скорости, он начал спускаться по дальней стороне разлома, и ему пришлось бороться с гидроциклом, чтобы вернуться обратно к течению. Еще один, не такой сильный, шел параллельно берегу. Он понял, что ее, возможно, тянуло к мысу.

Отчаяние начало впиваться в него своими когтями.

- Билл, помоги нам выбраться, - тихо попросил он дух ее деда.

Какое-то мерцание над водой привлекло его внимание. Беспилотник?

Рико посмотрел в сторону пляжа и увидел, что оператор машет ему рукой в сторону мыса.

Используя беспилотник как маяк, он направил гидроцикл в ту сторону, осматривая колышущиеся волны. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Из воды медленно показалась тонкая рука.

Выругавшись, Рико бросился к ней. Смирение в ее глазах, когда она увидела его, сказало ему, как близко она была к тому, чтобы сдаться.

Он подплыл достаточно близко, чтобы Поппи положила руку на аппарат, но ему пришлось выключить его и залезть в воду к ней, настолько она была слаба.

Поппи сидела перед ним, дрожа и кашляя, тяжело дыша, а ее сердце колотилось, казалось, в его собственной груди. Она слабо сгорбилась, когда он потянулся, чтобы снова запустить гидроцикл. Рико слегка подвинул ее, чтобы удержать, и направил гидроцикл к берегу.

Рико весь дрожал. Одна-единственная мысль билась у него в голове: он должен доставить их на сушу.

- Мне очень жаль, - сказала Поппи, когда он подплыл к маленькому причалу, где собралась перепуганная толпа людей.

Толпа разразилась бурными аплодисментами. Няня стояла с Лили на бедре, широко раскрыв глаза от ужаса при виде едва предотвращенной катастрофы.

- О, Лили, - всхлипнула Поппи и обняла дочь, но Лили извивалась в мокрых объятиях матери.

Спасатель пришел проверить Поппи.

- Примите горячий душ. У вас шок. Прилягте и постарайтесь согреться. Пейте много воды, чтобы вывести морскую воду, которой вы нахлебались.

Рико кивнул и повел ее на виллу, где она сразу же встала под душ, снимая мокрую, пропитанную солью одежду под тугими горячими струями пресной воды.

- Мне так жаль! - сказала Поппи, чувствуя, что снова тонет, когда свежая вода полилась на них дождем. Рико потянул завязки на ее бикини только для того, чтобы затянуть узел. Он повернул ее, и она почувствовала его пальцы между лопатками, нетерпеливо теребящие узел. - Я просто не обратила внимания. Это было глупо. Мне действительно очень жаль. Пожалуйста, не думай, что я сделала это нарочно. Я была расстроена, но не хотела оставлять Лили одну. Я знаю, что она нуждается во мне.

- Ты мне нужна! - крикнул Рико, заставив ее подпрыгнуть.

Она развернулась и попятилась к плиткам, прижимая мокрые висящие чашки купальника к своей холодной груди.

- Ты меня чертовски напугала. Я думал… - Его лицо исказилось, и она увидела капли на его щеках, которые могли быть от душа, но могли быть и от чего-то другого. - Что бы я без тебя делал, Поппи?

Рико обхватил ладонями ее лицо, и свет, который она увидела в его глазах, был одновременно яростью и чем-то еще. Что-то заставило ее задержать дыхание, когда он нежно прижал большие пальцы к уголкам ее рта.

- Я хотел найти тебя на следующий день после нашей встречи в солярии. И знаешь? Я не знал, с чего начать. Спросить у персонала? Это было бы слишком откровенно. Попробовать застать тебя в общежитии? В аэропорту? Ты не сказала мне, в каком городе живешь, но я надеялся, что смогу это выяснить. Но я не хотел ждать так долго или ехать так далеко. Если бы я успел застать тебя до твоего отъезда. - Он говорил таким хриплым и тяжелым от боли голосом, что ей стало больно. - Это был иррациональный порыв, Поппи. В моей семье так себя не ведут. Я не мог признаться самому себе, как сильно меня влекло к тебе. Я не мог позволить, чтобы кто-то заметил это, даже ты. Я должен был выполнять свои обязанности. После Сезара я должен был проявить хоть немного здравого смысла. Было бы лучше отпустить тебя. Но я не хотел этого делать.

- Значит, Фаустина лишила тебя всякого выбора? - дрожа, спросила Поппи.

- Да, - ответил Рико и поднял руки, чтобы снять верх купальника.

Волосы Поппи мокрыми прядями рассыпались по плечам. Он притянул ее обратно под струю воды, взял ароматный гель для душа и повернул ее, чтобы растереть теплую пену по спине и плечам, нагнетая жар в ее усталые, все еще дрожащие мышцы.

- Все в моем мире стало серым. Свадьба, сам брак, ее смерть. Мне было все равно. Я достиг максимального безразличия, - говорил Рико и продолжал массировать уставшие мускулы. - А потом Сорча сказала мне, что ты, возможно, родила моего ребенка. Я попытался подойти к ситуации рационально. Но результаты теста оказались неоднозначными, и я сел в самолет. Мне было нужно увидеть тебя, разобраться во всем.

- А если бы Лили не была твоей?

Рико повернул ее лицом к себе. Слабая улыбка тронула его губы.

- Можешь себе представить? Я весь огонь праведный и ярость, и ты могла бы сказать, что она дочь Эрнесто.

- Семидесятилетний садовник? Да, он всегда был в моем вкусе.

Рико повернул ее и прижал спиной к своей груди. Он провел твердыми ладонями по ее груди и вниз по рукам, не пытаясь возбудить, но теплое покалывание удерживало вспышки желания, которое всегда вспыхивало, когда они были рядом.

- У меня такое чувство, что это не имело бы никакого значения, если бы она не была моей. - Его голос был похож на тяжелый рокот в груди. Мрачная клятва у самого ее уха. - Я не могу представить, что разворачиваюсь и уезжаю домой только потому, что ошибся. Так или иначе, ты должна была быть здесь, в моей жизни. Я должен был стать отцом Лили.

Поппи удивленно сглотнула. Вопрос в том, действительно ли этот человек логики верит в судьбу.

- Ты говоришь, как какая-то богемная жена, которая думает, что ее дед может говорить с ней через звезды.

Его рука замедлилась, и подбородок коснулся ее волос.

- Ты думаешь, я не просил его о помощи? Ты видела беспилотник?

- Нет. Но это мог быть турист, а не дедушка.

- Он был в небе, Поппи. Я умолял его дать мне хоть какой-нибудь знак, где тебя искать. - Рико повернул ее лицом к себе. Ее руки обвились вокруг его шеи, потому что так было правильно. - Я люблю тебя. - Говоря это, Рико пристально смотрел ей в глаза, позволяя заглянуть в самую глубину своей души. - Мне очень жаль, что пришлось пройти через весь этот ад, чтобы признаться тебе. Чтобы почувствовать это. В свою защиту скажу, что всегда любил тебя, просто не распознал это чувство.

Поппи попыталась взять себя в руки, но эмоции переполняли ее. Губы задрожали, и слезы потекли по щекам, смешиваясь с водой.

- Я тоже тебя люблю, - дрогнувшим голосом призналась Поппи. - Мне не следовало говорить тебе, что тебя мне недостаточно. Я была очень расстроена.

- Я все понимаю. - В его взгляде появилась боль. - Может быть, вместо того, чтобы «пытаться», мы просто посмотрим? Я не хочу, чтобы ты думала, что наш брак зависит от того, будет ли у нас еще один ребенок. Я люблю тебя.

- Хорошо. Но я действительно хочу еще одного ребенка, - с тоской ответила Поппи, но, как только положила голову ему на плечо, пустота отступила. Свет его любви рассеял тьму.

- И я тоже. - Он прижался влажными губами к ее макушке. - И когда придет время, я уверен, у нас все получится.

Несколько недель спустя Рико заставил Поппи просмотреть негативы.

- Мне нужен тот, где я сфотографировал тебя на фоне водопада, - сказал он.

- Просто выбери тот снимок, который понравится твоему отцу, - сказала Поппи.

Его родители должны были прийти на ужин. Это был их первый визит в отремонтированный дом.

У Сорчи и Сезара возникли свои планы, так что будет только четыре человека. Они покажут им ульи и винный погреб, а по недвусмысленной просьбе герцога Поппи продемонстрирует темную комнату.

- Водопад - отличная идея, - сказал Рико, не отступая ни на шаг. - Рябь твоих волос отражала путь воды. Я хотел увидеть этот снимок с тех пор, как сделал его.

Вообще-то, снимок был неплохой, решила Поппи, как только негатив попал в увеличитель. Он был идеально сфокусирован, и свет был довольно красивым, пробиваясь сквозь листья джунглей. Снимок был сделан со спины. Поппи сидела по пояс в воде, глядя на водопад. Она была одета в бикини, и плечи были скрыты распущенными волосами, так что казалось, что она обнаженная, как лесная нимфа.

- Я не покажу это твоему отцу.

Она уже запустила тест-полоски из этой партии, поэтому установила таймер и переключила свет на красный. Затем она положила газету на место для облучения.

- Сколько у нас времени? - Его руки легли ей на талию.

- Мало, - успела ответить Поппи, когда сработал таймер. Поппи усмехнулась, услышав разочарованный возглас Рико.

Она положила бумагу в ванночку с проявителем и тихонько покачивала ее, пока не загудел второй таймер. Она передвинула газету в ванночку, объясняя на ходу:

- В этой воде смываются химикаты. - Она оставила фотографию в последней ванне.

- Вот видишь! Это здорово, - сказал Рико.

- Да, ты прав, - согласилась Поппи, вымыв руки и вытирая их. - А теперь спроси, сколько у нас времени.

- Достаточно?

- Снимок не должен оставаться в этом растворе больше тридцати минут. - Она закрыла один глаз и сморщила нос. - Но мы не должны оставаться здесь больше тридцати минут, иначе у нас не будет времени подготовиться к приему гостей.

- С этим я справлюсь.

- Я знаю, что ты можешь, - гортанно промурлыкала она и подняла руки.

Он неторопливо подошел ближе, прижал ее к стойке рядом с раковиной, затем поднял и усадил на нее.

- Разве я не говорил тебе в последнее время, как сильно люблю тебя?

Каждый день. Она обхватила его твердую челюсть мягкими ладонями, слегка касаясь губами щетины, появившейся из-за того, что он еще не побрился.

- Разве я не говорила тебе в последнее время, что ты превращаешь все мои мечты в реальность?

Может быть, и не все. Они все еще «ждали», а не «пытались», но их любовь была нежной и новой. Они защищали его нежными словами и не давили друг на друга ожиданиями, которые не могли контролировать.

- Я хочу, - сказал Рико, медленно проводя руками по ее спине и вверх, чтобы распустить волосы. - Я хочу, чтобы ты была счастлива.

- Я счастлива. Я так счастлива, что не знаю, как все это пережить. - Поппи скользнула пальцами вниз, к пуговицам его рубашки, теперь у нее это хорошо получалось. Она улыбнулась, расправляя белую рубашку. Она светилась розовым в красном свете. Легкими прикосновениями Поппи проследила узор волос, плотно прилегающих к стальным мускулам, и очертила кончиками пальцев темные соски.

- Я тоже, - сказал Рико, скользя бретелькой ее сарафана вниз по плечу и целуя основание шеи. - Я и не знал, что такое счастье возможно.

Что это было так же просто, как открыть свое сердце, любить и позволить себе быть любимым. Ты унижаешь меня, будучи достаточно храброй, чтобы научить меня этому.

- Именно этого я и хотела в тот день, когда мы впервые занялись любовью. Я хотела узнать человека, которого ты никому больше не показывал. Спасибо тебе за то, что ты доверяешь мне себя. - Поппи держала его голову в своих руках, глядя на красивое лицо, которое так легко читала в эти дни. Она прижалась губами к его губам.

Он взял все на себя, мягко опустошая ее тело своими ласками. Она ответила также, как всегда, беспомощно и без всякой сдержанности. Она доверяла ему, и это стоило того, чтобы рискнуть. Его прикосновения были собственническими и жадными, но заботливыми и нежными. Ее голос не был нерешительным или дерзким, но уверенным и приветствовался одобрительным рычанием.

Он замедлился и пристально посмотрел ей в глаза, но не потому, что почувствовал, что она нуждается в этом, а потому, что, как и она, чувствовал величие момента, окутывающего их. Их любовь будет крепчать, но сейчас она была реальной, неизменной и запечатленной в их душах. Непоколебимой.

Они двигались в унисон, освобождаясь от одежды. Он наполнил ее одним плавным движением бедер, которое заставило горячие слезы радости увлажнить ее ресницы.

- Я люблю тебя, - прошептала Поппи, обхватив его руками и ногами. - Остальное не имеет значения.

- Я люблю тебя, - пробормотал Рико. - Ты мое сердце. Моя жизнь. Не оставляй меня.

Они двигались в приглушенной борьбе родственных душ, пытаясь преодолеть границы физического мира и стать единым целым. Восторг удерживал их в мире, где существовали только они, где кульминацией была маленькая смерть, которую нужно было избежать, прежде чем небесный экстаз поглотит их целиком. Золотистый свет омывал их, пока они держали эту восхитительную дрожь одновременного наслаждения.

- Возможно, у меня будет маленький фетиш на запах уксуса и серы на всю оставшуюся жизнь, - поддразнил Рико, уткнувшись носом в ее волосы. - Это было просто невероятно.

Поппи подозревала, что после этого у них может быть еще кое-что, но не сказала этого вслух. Это было всего лишь ощущение. Инстинкт. Предчувствие, которое она не хотела сглазить.

Через несколько недель ее предположения подтвердились.

- Неужели? - спросил Рико с осторожной радостью. - Ты уверена? Потому что…

Абсолютно, - заверила его Поппи, понимая, почему он так осторожно относится к этой идее. Она тоже боялась в это верить, несмотря на то что у нее была задержка и экспресс-тест показал положительный результат. - Но доктор подтвердил, что я беременна.

Рико пробормотал что-то себе под нос, что могло быть проклятием или шепотом благодарности высшим силам. Когда он заключил ее в объятия, она обнаружила, что он дрожит. Поппи почувствовала, как его грудь поднялась, когда он сделал медленный вдох и так же медленно выдохнул.

- Ты счастлив, - догадалась Поппи, ухмыляясь и обнимая его за талию.

- Я хочу рассказать об этом всему миру.

- Говорят, что нельзя никому говорить до двенадцатой недели.

- Можно я расскажу Лили?

- Конечно. Иди же, - подбодрила его Поппи.

Сосредоточенно нахмурившись, Лили схватила куклу за волосы и протянула ее Поппи.

- Малыш, - проговорила она.

- Примерно такой же будет реакция мамы, - протянул Рико. - Но, по крайней мере, мы с тобой знаем, какое это важное событие. Куда мы поедем в декретный отпуск?

- Я думала о чем-нибудь экзотическом. Например, Канада, провинция Саскачеван.

- Чтобы увидеться с бабушкой? Превосходная идея. Но сначала иди ко мне. - Он притянул ее к себе на колени и поцеловал. - Я люблю тебя.

- Я тоже тебя люблю.

Они снова поцеловались. Поцелуй мог бы перейти в нечто более горячее, но Лили просунула руку в их объятия и сказала: «Я».

- Да, я тоже тебя люблю. Иди сюда. - Рико подхватил ее на колени к Поппи и поцеловал в макушку. - Не знаю, где мы будем укладывать малыша, но мы найдем ему комнату.

Эпилог

Год спустя

Поппи смотрела, как Рико бережно передает их маленького сына бабушке, и сердце ее так сжалось от счастья, что готово было вырваться из груди.

- Осторожно, - предостерегла по-итальянски Лили свою прабабушку, широко раскрыв глаза.

- Говори по-английски, плутовка, - напомнил ей Рико, проводя рукой по волнистым красно-золотым волнам. Он звал Лили «плутовка» и «ангел», а Поппи - «огонек», «сокровище» и «хранительница моего сердца».

- Осторожно, - прошептала Лили по-английски слово, которое ее учили говорить, когда младший брат спал. Ей было два с половиной года, и она без умолку болтала на двух языках, кое-где смешивая валенсийский и швейцарский с родным языком любимой няни, французским.

- Я буду очень нежной, моя дорогая, - сказала бабушка с сияющей улыбкой и влажными глазами. - Ты не постоишь здесь, рядом с моим креслом, пока твоя мама будет нас фотографировать?

Рико вышел из кадра, подождал, пока Поппи щелкнет затвором, а потом взял фотоаппарат, чтобы она могла сделать несколько снимков вместе с бабушкой и детьми. Она не позволяла себе гадать, сколько еще шансов у нее будет на такие фотографии, только радовалась тому, что сегодня у нее еще есть такая возможность.

- Он прекрасен, - сказала бабушка, проводя своим старым пальцем по сжатому во сне кулаку Гильермо, названного в честь ее мужа Уильяма. - И тяжелый, - печально добавила она.

- Так и есть, - согласилась Поппи, забирая малыша. Поппи поцеловала его в теплую пухлую щеку. - На два килограмма тяжелее, чем Бренна. Это девочка Сорчи и Сезара. Она всего на пару недель моложе.

- Бренна, моя… - Лили поспешила вставить важную информацию, но тут же уперлась в стену своего словарного запаса.

-Твоя кузина, дорогая.

- Моя кузина, - сообщила она бабушке.

- Тебе очень повезло, не так ли? Иметь маленького брата и двоюродных братьев и сестер.

- Матео очень властный.

- То же самое Матео мог бы сказать о своей кузине, - сухо заметил Рико, жестом приглашая Поппи присесть на краешек бабушкиного диванчика. Другой рукой он похлопал себя по ноге, приглашая Лили сесть к нему на колени.

Лили расслабилась на его груди, склонив голову набок и с обожанием глядя на папу.

- Можно мне увидеться с Матео?

- Через несколько дней. Мы навещаем бабушку, а потом отправляемся в поход. Помнишь? - сказала Поппи.

- И купим Матео игрушку, - напомнила Лили.

- Совершенно верно. Прежде чем мы вернемся домой, мы купим игрушки для него и Энрике.

- А как же Бренна?

- И Бренне тоже, - согласилась Поппи.

- Ты так тосковала по дому, когда впервые приехала в Испанию. А теперь посмотри, как ты счастлива. - Элинор протянула Рико руку. Он взял ее в свои руки. - Спасибо, что заставили ее так улыбаться.

- Вам спасибо. - Он посадил Лили к себе на колени и наклонился, чтобы поцеловать бледные костяшки бабушкиных пальцев. - У нас есть комната в доме в Испании для вас, - сказал он ей в миллионный раз. - Там очень тепло.

- Я слишком стара, чтобы скитаться по миру, как морская черепаха, - отмахнулась Элинор. - Здесь у моя сестра и мои друзья. Но как мило, что ты продолжаешь спрашивать.

Они остались на весь обеденный перерыв, чтобы бабушка могла похвастаться своими правнуками и красивым внуком.

- Поппи становится знаменитой благодаря своим фотографиям, - объявила бабушка за десертом. - На аукционе шла война за ее снимки.

- Это было ради благотворительности, - сказала Поппи, краснея и преуменьшая свои чувства. - Брат Рико был очень мил и всегда делал крупные ставки на каждый лот.

Не надо скромничать, - упрекнул ее Рико. - Сезар был взбешен тем, что люди постоянно пытались перекупить его. Моя невестка хотела твои снимки, и он хотел добыть их для нее.

- Это было так глупо, - сказала Поппи, все еще краснея. - Я могла бы напечатать еще одну.

- Они хотели именно тот снимок, и теперь он у них есть, - сказал Рико. Негатив был подписан и вставлен в рамку. - У Поппи есть агент, и она пополняет свое портфолио. Думаю, в следующем году мы сможем организовать первую выставку. Утром мы едем на север, надеемся поймать северное сияние.

За столом послышалос дружное «ах!».

Следующую ночь они провели на курорте, который считался одним из лучших мест для наблюдения за северным сиянием.

Их дети лежали в постели, няня читала книгу у камина, а Поппи и Рико пробирались между деревьями к озеру, в котором отражались звезды и небо.

Мир был неподвижен и монохромен в лунном свете, воздух свежел от приближающейся осени. Они долго стояли, держась за руки, впитывая тишину.

- Ну, дедушка, - пробормотала Поппи. - Мы уже целую вечность ничего о тебе не слышали. Не хочешь поздороваться? Ничего.

- Я голосую за то, чтобы мы проводили время, обнимаясь, - сказал Рико.

- У меня всегда есть на это время, - согласилась Поппи, входя в его объятия.

Его губы почти касались ее губ, когда она что-то почувствовала, открыла глаза и начала смеяться.

- А вот и он.

Рико посмотрел вверх и не мог не восхититься этим завораживающим проявлением науки. Как и любовь, это была необъяснимая, прекрасная магия.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам

Content

Коллинз Дэни Научи верить в любовь

Дэни Коллинз Научи верить в любовь Любоный роман – Harlequin -1025

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог