Записано Джоном Эспозито со слов библиотекаря особняка Амикуса Аркейна

Особняк с привидениями. Том. 1. Кошмарный Квартет

TALES FROM HAUNTED MANSION VOLUME I

THE FEARSOME FOURSOME

Copyright © 2020 Disney Enterprises, Inc.

All rights reserved.

© Эрхарт И., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Дорогим усопшим

– А. А.

Карен, Бенджамину и Саре…

трём моим самым любимым сказкам

– Д. Э.

Сэму и Картер

– К. Дж.

Добро пожаловать в нашу библиотеку!

ПРЕКРАТИ ЧИТАТЬ!

Ты меня слышал. Немедленно отложи эту книгу.

Верни её туда, где нашёл!

Это ради твоего же блага, уверяю тебя.

Ты не тот, кто нам нужен.

Ты спросишь, кто нам нужен?

Такой, как мы.

Ты ещё здесь? Ну что ж. Очень хорошо. Потом не говори, что мы тебя не предупреждали.

Добро пожаловать, глупый читатель, в чудесную библиотеку… хотя тебе наверняка и так известно, где ты. Позволь мне представиться. К твоим услугам – Амикус Аркейн, призрачный библиотекарь и хранитель 999 леденящих душу историй. Видишь ли, у каждого призрака есть своя история: история, которая до смерти хочет выбраться наружу… и последовать за тобой домой. Внемли моему предупреждению: мы никогда не откажемся заполучить ещё одну сказку в нашу коллекцию.

Может, даже твою.

Мы – если ты ещё не понял – известны в мире живых как духи, привидения, полтергейсты, наваждения… Или, если желаешь…

Призраки.

И сейчас мы находимся в одной из самых чудеснейших историй ужасов, вроде тех, что забираются тебе под кожу, даже когда их авторы уже покинули свои бренные смертные оболочки. Если так судить, книги и сами сродни призракам. Само их существо пропитано духами мёртвых. А значит, ужасающая книга, которую ты сейчас держишь, – самый настоящий призрак. С этой мыслью мы переходим к нашим героям – Кошмарному Квартету.

Видишь ли, их маленький клуб тоже интересовался призраками… и зомби, и мумиями, и практически всем, что бродит в ночи. Его создателями были Уилла, Тим, Ной и Стив, четыре ученика средней школы с талантом к рассказыванию историй и жаждой ужасов. У них была одна цель: напугать друг друга до полусмерти самыми кошмарными сказками, какие они только могли придумать. Благородная цель, если можно так сказать. Но на этой неделе их встречу внезапно пришлось отменить.

Так уж вышло, что их клубный домик был разрушен жестоким ураганом. Возможно, к этому причастны мы. Как знать? Моя память уже не та с тех пор, как патологоанатом вынул мой мозг из черепной коробки.

Что важнее – у Кошмарного Квартета не осталось места, где они могли бы рассказывать свои истории. Так что мы предоставили им убежище. Немного в глуши, должен отметить. Хотя всегда можно было срезать путь через кладбище.

Ты очень скоро познакомишься с ними. Видишь ли, у меня тоже есть история. Или две, или три, или даже четыре, которыми мне до смерти хочется поделиться. С тех пор как друзья услышали эти истории, их жизнь перестала быть прежней.

Тебя тоже это ждёт.

Глава первая

Кошмарный Квартет

ВСЁ НАЧАЛОСЬ ЗА ОБЕДЕННЫМ СТОЛОМ, где часто рождается дружба. Уилла читала «Таинственные рассказы» Эдгара По. Под потрёпанной мягкой обложкой скрывались классические истории, написанные, наверное, миллион лет назад. Язык был сложным, но стоило к нему привыкнуть, и ты получал в награду лучшие истории ужасов, которые когда-либо знала бумага. Что важнее, Уилла читала потому, что любила читать, а не потому, что ей это задавали. Если подумать, кто вообще читает в наши дни? Ну, кроме тебя.

Тим шёл мимо стола, держа поднос с чем-то отдалённо напоминающим макароны, когда его внимание привлекла обложка книги. На ней был чёрный кот с пустой глазницей, которая сочилась красным. Одна из тех обложек, от которых сложно оторвать глаза, ну, или один глаз, как в случае с этим котом.

Тим направился прямиком к Уилле. Возможно, его заинтересовала книга. Или волосы девочки, которые менялись каждый сезон. Не стрижка – цвет. Сейчас они были синими, как глаза Уиллы. Тим прокашлялся и сделал комплимент.

– Это так круто.

– Прости? – Уилла глянула на него через плечо.

– У меня такая же книга, – пояснил он, – только с вороном на обложке.

Тим запустил руку в рюкзак с логотипом «Нью-Йорк Янкиз» и вытащил свой экземпляр «Рассказов» По.

Уилла на мгновение впечатлилась, но тут заметила под названием пометку «в сокращении».

– Тебя надули, – сказала она. – «В сокращении» значит, что они что-то оттуда вырезали. А вырезают обычно лучшие моменты, как в трансляции «Пира Зверей» по телевизору. Тебе нужно взять полную версию.

И она вернулась к своему томику По – совершенно не случайно полной версии.

Но Тим продолжал вертеться вокруг неё, как щенок в поисках внимания, ожидая, когда Уилла дочитает страницу. Она снова обернулась к нему.

– Ну, чего тебе?

– Меня зовут Тим, – он протянул ладонь, и Уилла пожала её до хруста в костях. Она не пыталась походить на парня, не подумайте. Она просто была сильнее других. И проворнее. Но не умнее, и в этом Уилла была с Тимом на одном уровне.

– Уилла, – наконец представилась она.

Тим перехватил инициативу и поинтересовался, знает ли она его приятелей, Ноя и Стива. Конечно же, она слышала про Стива. А кто нет? Стива считали плохим парнем, которым он на самом деле не был. Но, нравится вам это или нет, в средней школе внешность имеет большое значение. А Стив определённо выглядел как плохой парень.

Ной тоже выделялся. Он был пухлым рыжеволосым заучкой, которого Уилла помнила по недавнему провалу на научной ярмарке: его экспозицию «Динозавры против учителей» категорически запретили.

– Они тоже обожают ужасы.

Уилла выглядела удивлённой:

– Стив любит ужасы?

– Понимаю, в это сложно поверить. Всё-таки он крутой парень.

Уилла наградила его взглядом, который не обещал Тиму ничего хорошего.

– Я не хотел сказать, что ты не крутая, – быстро добавил он, опасаясь за свою жизнь. – Это Стиви подсадил меня на По, – он продемонстрировал внутреннюю сторону обложки, где маркером было написано имя Стива.

– А Ной обожает Лавкрафта. Слышала о таком?

Уилла кивнула:

– Говард Лавкрафт, писатель? Родом из Провиденса? Конечно!

Тим забурлил от восторга. Или это были макароны? Просто скажем, что-то забурлило в его животе.

– Мы организуем клуб. Для любителей ужасов. Сейчас в нём только мы трое, но всегда найдётся местечко для ещё одного.

Уилла немедленно подхватила идею. Любителей ужасов в наши дни встретишь нечасто.

– Это что-то вроде клуба читателей?

– Скорее вроде клуба рассказчиков, – Тим наклонился к ней, неожиданно посерьёзнев. – Мы не просто читаем ужасы. Мы их придумываем.

Уилла вскочила на ноги. Она была на полголовы выше Тима в лучшие его дни. Сегодня был один из таких дней.

– Ужасы – это ко мне! – сказала она. – Я собираюсь писать ужастики, когда вырасту.

Если ты вырастешь, Уилла. Если!

– Ты точно с нами?

– Так же точно, как то, что вампиры пьют кровь, – ответила она. Тим поднял руку, чтобы дать пять, опасаясь, что ещё одно рукопожатие отправит его в медпункт.

ХЛОП! Ой.

Они обменялись улыбками, первыми из многих. Тим признал её за свою. Всё-таки в этом и есть суть клубов: там собираются люди, которым нравится то же, что и тебе. Его не тревожило, что Уилла была девчонкой. Возможно, однажды он признает и это.

Возвращаясь из школы домой, Уилла встретилась с Ноем и Стивом, чтобы получить их одобрение. Первым вопросом на повестке дня было название клуба. Отбросив варианты «Проклятый Клуб» и «Братство Ужасов», они договорились официально называться Кошмарным Квартетом.

И с этого дня каждую неделю, кроме дней болезни, похорон, праздников и похорон – Я что, дважды сказал «похороны»? – Уилла, Тим, Ной и Стив собирались, чтобы обменяться историями о призраках, упырях и кладбищах. Очень скоро они стали друг другу ближе, чем просто члены клуба. Они стали семьёй. Семьёй друзей, объединённых кошмарами.

Это подводит нас к одной особенно важной ночи сотню историй спустя. Гремел гром, сверкала молния; эта ночь идеально подходила для сказок, от которых по спине бегут мурашки.

Раньше этим же днём их штаб-квартиру снесло ужасным ураганом. Можете называть это судьбой. Или неизбежностью. Или удачным сюжетным поворотом. На том месте, где раньше стоял клубный домик, лежали четыре пугающе роскошных приглашения, отправляющих Тима, Уиллу, Ноя и Стива на другой конец города.

Они собрались, когда уже стемнело, захватив с собой обычные атрибуты для жутких историй – фонарики, зефир и пледы, – и отправились к неприветливым кованым воротам огромного поместья.

Ворота были приоткрыты, словно внутри их ждали, – впрочем, так оно и было. Когда они пробрались внутрь, Уилла с удивлением отметила безупречное состояние территории. Не было ни паутины, ни скребущихся крыс, ни других неприглядных вещей, которых обычно ожидают от такого рода мест. Впрочем, особняк сам по себе обещал немало леденящих душу впечатлений…

Вроде кладбища домашних животных, которое Уилла приметила на холме. Ей стало немного жутко.

Тут же Ной заметил три каменных здания вроде тех отвратительных сарайчиков, какие стоят у некоторых людей на лужайках. Внутри были ящики с гробами, некоторые из них ещё были украшены увядшими цветами. Тим сразу понял, что это.

– Склепы. В таких живут мертвецы.

Стив закатил глаза.

– Это оксюморон, тупица! Мёртвые жить уже не могут, – он постучал по одному из ящиков. – Хочешь прилечь?

Ной догадывался, каким будет ответ.

– Многим людям не нравится идея быть закопанными в землю, – сообщила Уилла. – В старые времена в некоторых склепах даже висели колокола. Если тебя вдруг похоронили живьём, ты мог вызвать помощь.

– Или доставку пиццы прямо в гроб, – хихикнул Ной.

Уилла и Том застонали. Но только не Стив.

– Эта шутка настолько ужасна, что даже реакции не заслуживает, – сказал он.

Ной никак не мог отделаться от пугающих мыслей. От самой идеи бросало в дрожь.

– Быть погребённым заживо. Фу. Это участь хуже смерти.

Стив задумался.

– Ну, не знаю. Можно придумать и похуже.

– Например?

Я мог бы рассказать, но тогда пропадёт вся интрига, а я бы очень этого не хотел. По крайней мере, пока. Ты и юный Стивен скоро сами всё узнаете.

Квартет продолжил подниматься по извилистой тропе, над которой почерневшие ветви смыкались, как гигантские рёбра древнего бегемота. Или, если хотите, старые ветки деревьев нависали над их головами.

Кар! Кар! Огромная чёрная птица – ворон, если вы ещё не поняли, – смотрела на них с одной из ветвей. Её голова поворачивалась вслед за друзьями, словно птица выносила им какой-то приговор. Бедный Стив. У него было смутное чувство, что он всё это уже когда-то видел. В такого рода историях кто-нибудь обязательно чувствует это.

Ты подумал так же. Правда?

– Дежа-вю, – прошептал Стив.

– Дежа-кто?

– Это по-французски «уже был, уже видел», – это был лучший перевод Стива.

– Моя мама учит французский, – сказал Ной. Его радостное заявление встретило в ответ полную, совершенную тишину. Остальным было всё равно. Кар! Кар! Хотя ворону, похоже, нет.

Друзья продолжили идти, но Стив ненадолго задержался, изучая пейзаж и рассматривая деревья. Это было не просто чувство, что он уже бывал здесь раньше. Казалось, он никогда отсюда и не уходил.

Уилла подошла к входной двери, а ребята сгрудились позади неё, как три любопытные тени. Все четыре головы почти одновременно поднялись, чтобы посмотреть на возвышающийся над ними особняк.

Это было грандиозное здание, возведённое из камня и бетона, в котором чувствовалось прикосновение великого воображения. В его облике смешались самые противоречивые стили: к небу тянулись башни в духе древней готики, а каменные колонны, украшавшие вход, можно было увидеть в мещанской усадьбе. Кошмарному Квартету неоткуда было знать, что для каждого из них призрачное поместье выглядело точно так, как они от него ожидали.

Входная дверь была украшена венком из засохших цветов. Но не праздничным венком – если вы только не считаете праздником похороны. Уилла перешагнула порог и очутилась внутри, мальчики держались за её спиной. Влажный ночной воздух вдруг стал ледяным, словно кто-то на полную мощность включил кондиционер. (Но посмотрим правде в глаза: призракам кондиционеры ни к чему.)

Уилла внезапно остановилась, и Тим налетел на неё. Впрочем, это случалось так часто, что она почти не обратила внимания. Тим кое-что услышал – звон, который был ему не знаком. Он исходил от запястья Уиллы.

– Эй! Что это за штука? – спросил он.

Она потрясла рукой. Динь-дон.

– Это не штука, это браслет. Что? Девочка не может носить украшения, если хочет?

– Может. Просто… я раньше никогда не думал о тебе как о девчонке.

– Почему это? – Уилла пристально посмотрела на него и ткнула локтем в живот.

– Именно поэтому, – закашлялся Тим, задыхаясь.

Друзья все вместе прошли немного вперёд и оказались в огромном холле. Уилла водила лучом фонарика вверх и вниз по стенам. Особняк был шедевром мрачного дизайна. Тут были и дверные ручки в форме змей, и литые черепа. А на обоях были глаза! И всё же дом был хорошо ухожен. Уилла отметила, что нигде не было ни пятнышка грязи, не говоря уже о грязных носках. Ной молча с ней не соглашался, разглядывая слой пыли на перилах и паутину, облепившую подсвечники.

Когда друзья прошли чуть дальше, Уилла задержала луч фонарика на роскошном камине. В темноте казалось, что у него есть глаза. Девочка решила, что это всего лишь иллюзия, рождённая игрой теней.

О, мне жаль расстраивать тебя, Уилла, но у нашего камина есть глаза и днём. Чтобы лучше тебя видеть, как говорится.

Свет её фонарика продолжил подниматься по стене, пока – ох! – на друзей оттуда не посмотрело лицо. Это был портрет джентльмена, древнего старика. Судя по его одежде, он жил – нечасто здесь услышишь это слово – очень, очень давно. Посовещавшись, Квартет решил, что это было пятьдесят лет назад. Или даже сто. Или в прошлый вторник. Они не слишком разбирались в искусстве.

– Бьюсь об заклад, это был хозяин дома, – заявила Уилла. – Владелец поместья.

– Наверное, здесь он и помер, – добавил Стив. Он показал на место, где стоял Ной. – Я бы даже сказал, прямо вон там.

Ой! Ной отскочил, тут же поглощённый тенями, и очутился… в следующем коридоре. Остальные последовали за ним, и, когда луч фонаря исчез в темноте коридора, портрет в огромной раме вернулся к своему обычному виду – не из мира живых. Теперь там был хорошо одетый скелет, который, впрочем, сохранил глаза своего хозяина.

Думаешь, это был просто дешёвый трюк, хм? Что ж, подумай ещё раз. Худшее ещё впереди.

Их следующей остановкой стала восьмиугольная портретная комната. Там было восемь стен. Надеюсь, это очевидно? На каждой из стеновых панелей, увенчанных куполообразной крышей, висел портрет в раме. Наверное, люди с портретов были раньше жителями этого дома. Но Ноя беспокоили вовсе не они.

– Этот дом должен быть пуст, верно?

Стив подтвердил, что так было написано на приглашениях.

– Тогда кто зажёг свечи? – Ной указал на настенные подсвечники. Они были отлиты в форме горгулий, каждая из которых сжимала в лапах по две зажжённые свечи.

И тут случилось то, что было бы крайне странным для книги «Весёлые приключения в Счастьевилле». Но для «Особняка с привидениями» это было обычным делом. Портреты начали растягиваться, а изображения на них из светлых становиться зловеще-мрачными. Друзья не могли понять, выросли ли портреты или растянулась сама комната.

– Как? – спросил Тим. – Как они это делают?

Уилла и Ной тоже пытались это понять, но только не Стив. Ему было всё равно как. Он был слишком занят поисками выхода из комнаты.

– Эй, ребята. Не хочу вас расстраивать, но мы никуда не идём! Тут нет ни окон, ни дверей.

Тут могла бы начаться паника, но Уилла вдруг облокотилась на фальшивую стену. Как по заказу та отъехала в сторону, открывая секретный проход. Уилла не смогла сопротивляться очарованию момента.

– У меня свои способы!

И она прошла через стену, которая оказалась вовсе не стеной.

Остальные последовали за ней. Задержись они секундой дольше, увидели бы вспышки молний, бьющих с потолка. А потом тело мужчины, болтающееся в петле, привязанной к балке. Но друзья уже ушли вперёд и были избавлены от этого зрелища. В отличие от тебя, глупый читатель.

Вдруг поднялся жестокий ураган, который, похоже, не собирался никуда уходить… как и наши четверо друзей. Они уцепились друг за друга – за руки, за пояс. Восемь ног двигались синхронно, как лапы гигантского паука. Как эксперты по кошмарам, друзья точно знали, что это только начало.

Один коридор сменился другим. На страже тоннеля, казавшегося бесконечным, стояли доспехи. В глубине коридора невесомо парил канделябр. Прежде чем Квартет успел осмыслить увиденное, огоньки свечей мигнули и погасли, и друзья снова оказались в непроглядной тьме.

Тут Уилла услышала знакомые звуки.

– Шшш! – зашипела она.

Тим завертел головой.

– Что за «шшш»?

– Я слышала музыку.

Уилла повернулась к Ною и Стиву, чтобы посмотреть, слышали ли они то же самое. Нет, как и Тим. Но они знали Уиллу достаточно хорошо, чтобы верить каждому её слову.

– Какую музыку? Рэп? Р-энд-Б?

– Скорее, М-энд-П. Мёртвые и погребённые. Это был орган. Как в церкви или на похоронах. – Уилла направила луч фонарика в глубь коридора. – Звук шёл оттуда.

– Откуда? – переспросил Стив.

И правда, коридор казался бесконечным. Естественно, он должен был где-то закончиться. Должен же, да? Но в идее о его бесконечности было так же много смысла, как во всём остальном здесь, например, в лестницах, взбирающихся на стены и вдоль потолков и ведущих в никуда. Или странных дедушкиных часах, бьющих тринадцать раз. Друзьям оставалось только двигаться дальше. Это был единственный способ разгадать тайну их приглашения сюда.

Вдруг ребята очутились в причудливо украшенной комнате, где вдоль стен от пола до потолка теснились книжные полки и коробки с книгами. Твёрдые обложки всевозможных цветов и новизны: коллекция, которая наверняка собиралась многие годы. Это была библиотека особняка, где, разумеется, не было современных удобств, которые можно найти в любой ближайшей библиотеке. Если, конечно, ближайшая к тебе библиотека не находится в особняке с привидениями – тогда я приношу свои глубочайшие соболезнования.

Уилла почти сразу же забралась на нижнюю ступеньку передвижной лестницы, изучая названия книг.

– Парни, вы не поверите.

Тим прошёл под лестницей.

– Что там?

– Эти книги. Все они – истории о призраках. Все до единой.

Это было довольно странно. Но от того, что случилось дальше, кровь просто заледенела в их жилах. Из затенённой ниши раздался бесплотный голос:

– Моя библиотека полна бесценных экземпляров.

Уилла, Тим, Ной и Стив обернулись, готовые лицом к лицу встретиться… с чем бы то ни было.

Из теней соткалась фигура худого мужчины с острым подбородком, держащего канделябр. Кожа его была пепельно-серой, пряди седых до белизны волос обрамляли щёки, отчего лицо напоминало говорящий череп. Впрочем, это не должно никого смущать. Если так подумать, мы все, по сути, говорящие черепа.

– Добро пожаловать, глу… – он поправился. – Друзья.

Его голос звучал мягко, но это никого не одурачило.

Уилла поспешила объясниться:

– Мы не воры, ничего такого. Мы просто думали, что тут никто не живёт.

– И вы совершенно правы, – подтвердил говорящий череп. – Никто из живых. Простите, что напугал вас. Старые привычки долго не умирают.

Он был одет в чёрный официальный костюм, словно на поминках. Его собственных поминках, разумеется. Из-под лацкана ещё торчала мятая гвоздика.

Он наклонил канделябр, бросая свет и тень на коллекцию изящных мраморных бюстов, которыми по праву гордился.

– Вы наверняка узнаёте эти лица. Мраморные бюсты величайших мастеров ужаса, которых когда-либо знал мир. Их сделали по заказу владельца особняка… перед его безвременной кончиной.

– Кто вы? – прямо спросил Стив.

– Я библиотекарь, – ответил тот. – И всегда им был.

– «Всегда» – это сколько?

Библиотекарь нахмурил брови.

– Я не очень хорош в датах, но я помню, как президент Линкольн похвалил мои гетры. Приятный человек, этот мистер Линкольн. И шляпа его хороша. Он ещё на посту?

Друзья тихонько хихикнули. Но библиотекарь, похоже, не шутил.

– Я помешал какой-то важной встрече? – спросил он.

– Мы – Кошмарный Квартет, – ответила Уилла. – Мы рассказываем истории. Но не просто какие-то старые сказки. Только страшные.

– Чем страшнее – тем лучше, – закончил за неё Тим. – Победитель получает столько сладостей, сколько сможет съесть. Обычно это мороженое.

– Я выиграл шесть раз, – вскинул руку Ной.

– Не сомневаюсь, – кивнул библиотекарь. Он потянулся за книгой на верхней полке. И снова тени сыграли с друзьями шутку – им показалось, что книга скользнула вниз сама собой.

– Похоже, весьма приятное времяпровождение. Не возражаете, если я начну?

Он сдул пыль со старого фолианта.

– Я целую вечность не ел мороженого… И мои истории самые страшные в мире.

– Что, правда? – глаза Уиллы загорелись.

Стив начал терять терпение, а когда это случалось, он становился довольно груб.

– Хочешь мороженого – иди и купи, – он повернулся к остальным. – Пора убираться отсюда.

Библиотекарь прижал руку ко рту.

– О боже, я вас напугал.

– Держи карман шире, старикан. Я и не такое видал.

– Но я уже сказал вам… Мои истории самые страшные из всех, – ответил библиотекарь.

Но Стив не сдавался:

– Правда, что ли? И что в них такого страшного?

– Мои истории – о каждом из вас.

Четверо друзей секунду колебались, переглядываясь. Затем Стив сделал шаг вперёд.

– Давай, удиви нас, – сказал он вызывающе.

Библиотекарь улыбнулся.

– Тогда вы не будете возражать, если я начну с этой стороны комнаты, – библиотекарь поднял палец и повёл им вдоль стен, пока не остановился. – С вас, Тим.

Тим сглотнул.

– К-к-как вы узнали моё имя?

Стив покачал головой:

– Уилла называла его пару секунд назад, вот он и услышал.

Но Тим знал, что дело не в этом. Как и ты.

– Господин Тимоти, – продолжил библиотекарь, – вы готовы услышать вашу сказку?

– Что значит «мою сказку»?

– Первая история – о вас. И той замечательной старой бейсбольной перчатке, которую вы нашли.

Вспышка ужаса пронзила тело Тима. Он повернулся к Уилле.

– Моя перчатка… Ловушка Лонгана. Как он?..

– Он увидел, что ты любишь бейсбол, Эйнштейн. На тебе форма! – ответил всегда скептичный Стив.

– Желаете услышать, что ещё мне известно?

Это было скорее утверждение, чем вопрос, и, прежде чем Тим успел ответить, библиотекарь начал листать вступительные страницы, его палец остановился в начале первой истории под названием…

Глава вторая

Ловушка Лонгана

ЭТО НАЦИОНАЛЬНЫЙ СПОРТ АМЕРИКАНЦЕВ. Нет, не разграбление могил. Бейсбол. Их национальный спорт – бейсбол, игра, которая чаще всего поощряет неудачников. Не веришь? Сам посмотри: бэттера[1] с показателем отбивания[2] в 0,333 – а это значит, что он промахивается два раза из трёх, когда выходит на позицию, – считают суперзвездой. То есть по большей части он просто портит игру. И посмотри на питчеров[3]. Им удаётся что-то сделать для команды только в одной игре из четырёх, а когда они стоят на бите, от них вообще ничего не ждут! Но если им случается отбить, их буквально носят на руках. Безумная игра, этот национальный спорт. Лучшая игра. По крайней мере, так считал Тим.

Тим искренне любил бейсбол. Пока По и Лавкрафт не пришли в его мир, там были Рут и Ди Маджо. Тим мог обсуждать биографии игроков и извергать статистику игр, пока глаза не начинали лезть из орбит. Или «планеты сходить с орбит»? Неважно. Он знал об игре всё, но это не могло помочь ему в том, что было важнее всего: в самой игре.

Тим просто не мог играть в бейсбол как следует, даже если бы от этого зависела его жизнь.

Конечно, он пытался. Каждый год, начиная с семи лет, он вступал в детскую лигу. Хотя прошло уже пять сезонов, всё, чему он научился, – профессионально греть местечко на скамье запасных. Его мама пыталась взывать к здравому смыслу. «Лучше беспокойся об оценках, – говорила она. – Человека кормят английский и математика».

Да, всё так. Но Тим не медлил с ответом:

– Когда Дерек Джитер последний раз ходил голодным?

Настоящие проблемы Тима начались в субботу в месте, по чистой случайности носившем название «поле Амикус». «Амикус» на латыни – «дружба». Но, правда, кто в наши дни говорит на латыни? Она годится только для чтения. А мы уже установили, что сейчас уже никто не читает книг… разумеется, кроме тебя.

Тиму нравилось прочёсывать местные блошиные рынки в поисках чего-нибудь ценного. В этот раз с ним был его лучший друг, Уилла. Да, та самая Уилла, милашка с синими волосами. Хотя в тот день они были зелёными.

Еженедельный блошиный рынок раскинулся на поле Амикус, которое, так уж совпало, раньше было бейсбольным полем. Оно было заброшено после ужасной трагедии. В реальности ужасные трагедии – не самая приятная вещь. О, но о них так и тянет читать! И посмотрим правде в глаза: без них не бывает хороших историй о призраках. А это – хорошая история о призраках. И не сомневайся – ты узнаешь все кровавые подробности… если осмелишься читать дальше.

Тим и Уилла стали проводить гораздо больше времени вместе с тех пор, как обоим исполнилось двенадцать, но никто из них не мог объяснить почему. Ладно, это не совсем так. Уилла могла бы, будь на это очень веская причина. Но ей пришлось бы звучать по-девчачьи, так зачем рисковать? Ситуация была даже забавной, ведь совсем недавно эти двое не уживались, как кровь и формалин. Или вода и масло? Хотя и такое бывает.

В какой-то момент Уилла начала ныть, что хочет пойти повеселиться на местной уличной ярмарке.

– Там живая музыка. Лучше пойдём танцевать, чем будем зря тратить субботу, копаясь во всяком хламе.

– Кто тебя просил тратить его зря?

– Хочешь, чтобы я ушла? – выпалила Уилла прямо Тиму в лицо.

– Сделай милость.

Тим заметил что-то розовое на её щеках и попытался это стереть. Оказалось, Уилла впервые в жизни воспользовалась косметикой.

– Ну раз так, то я остаюсь, – сказала она. – Стану твоим худшим кошмаром.

– Что-то изменится? – Тим втайне радовался, что она осталась, но не собирался этого показывать. Зачем портить веселье?

Они прошли мимо гигантского стола, забитого подержанными игрушками. Тим был наблюдательным парнем и всего за пару секунд приметил кое-что интересное. Это была фигурка космонавта, майора Дженсена, в прекрасном состоянии – если не считать пары отсутствующих частей. Тим протянул её продавцу.

– Извините. Сколько стоит этот безногий майор Дженсен?

«Слава богу, – подумала Уилла, – он знает это имя».

Она не могла решить, стукнуть его или поцеловать.

– Она старинная, – заявила пожилая леди за столиком.

– Ну конечно, – усомнилась Уилла. Тим толкнул её бедром.

– Не обращайте внимания. Она вообще ничему не верит. Сколько с меня?

– Ну, допустим… пять долларов?

Уилла от изумления чуть не проглотила собственный язык.

– Ну, допустим… это чересчур. Положи его обратно, Тимоти, – девочка называла его так, когда дела были совсем плохи. – Немедленно!

Тим так и сделал, вернув безногого майора Дженсена женщине за столом.

В этой жизни – да и в загробной тоже – бывает сложно предугадать, чем один-единственный выбор обернётся для нас, пока не станет слишком поздно. Если бы Тим купил безногого майора Дженсена, возможно – только возможно, – он мог бы пропустить ту проклятую вещь, из-за которой начались все его проблемы. И ужас. И кровопролитие. И всё остальное, ради чего ты читаешь эту книгу. Но тогда не было бы этой истории. Точно не той, которая называется «Ловушка Лонгана». И, стоит признать, название «Безногий майор Дженсен» как-то не звучит.

Уилла уже устремилась за итальянским мороженым, когда Тим приметил вещичку на другом конце рынка. Она манила как холодный лимонад в жаркий летний день. Тим направился прямиком к ней, а растерянная Уилла за ним, отставая на пару шагов.

Она лежала среди разных безделушек, которые не имели никакого отношения к игре. Бейсбольная перчатка-ловушка, очень старая с виду. «Годов так пятидесятых», – предположил Тим и попал в точку.

– Тысяча девятьсот пятьдесят пятый, – сказал лавочник, словно прочитав его мысли.

Тим поднял голову и увидел пожилого мужчину в джинсовом комбинезоне и потрёпанной бейсболке, криво сидящей на его голове. Тим собрал всё своё мужество, – да, ему потребовалось мужество, – чтобы спросить, можно ли взглянуть на неё.

– Ты и так на неё смотришь, дружище, – ответил лавочник.

Уилла прошептала ему на ухо:

– Держу пари, эта штука тоже старинная.

Конечно же, она его дразнила. Но шутки очень быстро прекратились, и теперь даже Уилла готова была скинуться на неё. Она увидела выражение лица Тима. Перчатка очаровала его.

– Можешь взять в руки, если хочешь.

Тим взял ловушку, как ребёнок, который спустя долгие годы нашёл свою первую игрушку. Та была огромной – возможно, устаревшей моделью перчатки аутфилдера[4], – и в отличном состоянии, если не считать ржавого пятна у запястья. На ней даже сохранилась фабричная шнуровка. И сами пальцы. Их было шесть.

Впрочем, больше всего Тима привлекала её история. Он узнал картинку на ладони: номер тринадцать и змея, обвивающая бейсбольную биту. Сомнений почти не оставалось: это была ловушка Лефти Лонгана!

Вам, не фанатам, должно быть интересно, кто такой Лефти Лонган. Не надо лезть из кожи вон от любопытства. Если расскажу сейчас, испорчу весь ужас… то есть всё веселье.

Лавочник прочёл выражение глаз Тима. Или, может, его выдал рот, открытый как у рыбы, готовой проглотить крючок.

– Примерь, – предложил он.

Уиллу начала колотить дрожь, и это была не просто девичья впечатлительность. Она почувствовала первый в жизни настоящий всплеск того, что называют женской интуицией. Что-то было не так с этой перчаткой… и со стариком, который её продавал.

– Тимоти, пойдём отсюда, – Уилла потянула его за рукав. – Прямо сейчас.

Обычно Тим тут же уходил, а вопросы задавал потом. Но в этот раз он не мог. Настолько притягательной была ловушка Лонгана.

– Давай же, – настаивал лавочник, – надень её.

Тим так и сделал, продев пальцы в пять из шести отверстий. Мягкая кожа мгновенно подстроилась под его руку. Тим не знал, как это объяснить, ведь на первый взгляд перчатка казалась вдвое больше его руки. И всё же она села идеально. Но то, что случилось дальше, было самым жутким моментом его жизни. Тим мог бы поклясться, что из его ладони прорастает шестой палец.

– Кажется, ты ей понравился, – сказал лавочник. Он приложил обе руки ко рту. – Плэй бо-о-ол![5]

Тим изобразил игру в поле и живо представил, как взревела толпа.

– Сколько хотите за неё?

Уилла встала между ними, спиной к лавочнику.

– Нам нужно идти, Тимоти.

– Может, это тебе нужно идти? – сказал он незнакомым, уверенным голосом. Ноги Уиллы стали ватными. Помните дрожь, которую она ощутила недавно? Она не шла ни в какое сравнение с этой. Правда жалила, как зубная боль: Тим решил, что перчатка принадлежит ему. Дальше случилось нечто странное.

– Спрашиваю последний раз! – пролаял он. – За сколько ты выпустишь этот кусок хлама из своих древних сморщенных рук?

Уилла не могла поверить собственным ушам. Тим мог быть разным: ленивым, неуклюжим, временами глупым – но грубости от него никак нельзя было ожидать.

– Я не могу взять за неё меньше, чем… пятьдесят долларов, – ответил лавочник.

– Пятьдесят, – повторил Тим. – Пятьдесят.

А потом он сделал то, от чего у Уиллы перехватило дыхание, и не в лучшем смысле. Он выудил из кармана пятидолларовую купюру, смял её в шар и бросил под ноги лавочнику.

– Это всё, что тебе положено, – сказал он тем же твёрдым голосом. – Скажи спасибо. Если бы я решил с ней сбежать, ты никогда бы меня не поймал. Ни за что на свете.

И с этими словами Тим пошёл прочь, посчитав перчатку своей.

Уилла была в ужасе. Конечно, поторговаться стоило. На блошиных рынках и гаражных распродажах это обычное дело. Но тут всё было по-другому. Сам Тим был другим. И больше всего – даже больше, чем его твёрдый голос, – её беспокоило выражение его глаз. Она никогда не видела такого раньше.

Глаза Тима были жестокими.

Уилла залезла в рюкзак и вытащила все деньги, какие у неё были, около двадцати долларов.

– Завтра принесу остальное, – сказала она лавочнику.

Старик аккуратно оттолкнул её руку.

– Не утруждайте себя, юная мисс, – сказал он тоном, который говорил об обратном. – Мальчик уже заплатил свою цену.

Казалось, он почувствовал облегчение, словно с его плеч упала гробовая плита весом в полтонны.

К этому моменту Тим был уже у выхода. Уилла поймала его за рукав.

– Погоди!

Он обернулся, и Уилла ударилась о его плечо. Сильно.

– Что это сейчас было? – спросила она, надеясь, что ей ответит прежний Тим.

– Настоящий грабёж, – сказал он с ехидным смешком.

– Согласна, пятьдесят баксов – это многовато, но тебе не стоило…

– Пятьдесят? Девочка, ты тупая как камень. Эта перчатка стоит в десять раз больше.

– Девочка? – Уилла сжала кулак. – Объяснись, пока ещё жив.

– Ты не поймёшь.

– Всё равно, – Уилла положила свободную руку на бедро.

– Это ловушка Лонгана, – Тим показал ей перчатку: номер тринадцать, змею. Уилла не хотела признавать, но Тим был прав. Она не понимала.

– Этот парень – настоящая легенда, – пояснил Тим.

– Мне совершенно плевать. То, что ты сделал, было неправильно!

– Сама посмотри! Шестипалых перчаток не выпускали с шестидесятых годов, – продолжил Тим.

– И что?

– И то! – ему пришлось перевести дух. – Эта перчатка была сшита специально для Лефти в пятидесятые, потому что, – он с трудом мог сдерживаться, – у Лефти Лонгана было шесть пальцев!

Вот как. Уилла была окончательно сбита с толку. Не странностями Лефти – у её дяди Джоша было три ноздри. Её смущало поведение Тима. Уверенность в его голосе. Словно он действительно застал те далёкие дни.

– Сними её! – Уилла потянула перчатку на себя, и всё тело Тима наклонилось следом.

– Стой! – взмолился Тим. – Ты мне руку из плеча выдернешь!

Перчатка не поддавалась, словно была намертво пришита к запястью Тима. Уилла отступать не собиралась. Она просто не могла сдаться! Перчатку обязательно нужно было снять, хотя Уилла не могла объяснить почему. Просто чувствовала нечто внутри. Она каким-то образом знала… с ловушкой что-то было не так. Девочка упёрлась ногами в землю, потянула изо всех сил – и в какой-то момент перестала чувствовать ладонями кожу перчатки. Она ощутила, как по ледяным венам огромной руки бежит кровь, она словно касалась человеческой кожи, холодной и липкой. Как плоть мертвеца!

Тим увидел выражение лица Уиллы и тоже пришёл в ужас.

– Сними её! Пожалуйста, Уилла, прошу!

– Я пытаюсь!

Пока они тянули в противоположные стороны, в голове у Тима закрутилась мысль: не стоило ему грабить старика. Это был отвратительный поступок. И вместе с сожалением пришло облегчение, словно ловушка потеряла власть над ним.

Перчатка соскользнула в руки Уиллы, и та упала назад, приземлившись на пятую точку. Тим поспешил к ней.

– Ты в порядке, Уилл?

Она собиралась вместо ответа ударить его, но вдруг поняла… этот голос принадлежал Тиму. Её Тиму. Он вернулся.

– Избавься от неё, Тимбо.

Помогая ей подняться на ноги, Тим понял, что Уилла права.

– Я верну её сейчас же, – сказал он и чуть не добавил «с большим сожалением».

Но, когда Тим и Уилла вернулись на место, где был лавочник, и сам старик, и его стол уже исчезли. Тим ходил кругами, надеясь его найти, но бесполезно. Старика с его столом здесь словно никогда и не было.

– Что мне теперь делать?

Уилла смягчилась и предположила, что они просто перепутали место, но ей не хотелось провести остаток дня, бродя кругами по блошиному рынку.

– Наслаждайся своим новым куском мусора, – невозмутимо сказала она. И быстро добавила: – А на сэкономленные деньги купишь мне итальянского мороженого. Даже можешь рассказать мне про этого Лефти Как-его-там.

Так они и поступили. За превосходным итальянским мороженым Тим рассказал Уилле всё, что знал о Лефти Лонгане. Не только о его внушительном показателе отбивания в 0,425 в тот год, когда он, – кхем, – ушёл на покой, но и о том, как блестяще он играл в поле. Лефти наняли – тут должен звучать ангельский хор – сами «Нью-Йорк Янкиз». Всё шло хорошо до той судьбоносной ночи, когда он потерял руку в аварии.

– В день игры всех звёзд, семнадцатого июля, в девятнадцать пятьдесят пять Лефти повесился на ограждении, – Тим опустил голову. – Он жил бейсболом. Без руки он не мог играть. А без игры он не мог жить дальше.

– Это худшая история из всех, – сказала Уилла. Но в жизни Лефти были истории гораздо хуже. Истории, о которых не знал даже Тим. По-настоящему кошмарные вещи. Приготовься, дорогой читатель: то, что скоро произойдёт с юным Тимоти, – и есть по-настоящему кошмарные вещи. Может, и те, которых боишься именно ты…

В тот вечер, когда Тим принёс перчатку домой, он ничего не рассказал родителям, что было совершенно на него не похоже. Он рано отправился в кровать, надеясь, что сон унесёт с собой странные события прошедшего дня.

Но уснуть он не смог.

Сначала он обвинял в своей бессоннице жару. Ночь выдалась душной, и потолочный вентилятор не справлялся. Тим перевернул подушку, чтобы найти прохладное местечко. И тут он заметил ловушку Лонгана. Та лежала на комоде у аквариума. В темноте она напоминала огромное человеческое сердце. Конечно же, воображение Тима очень быстро включилось в игру, и гигантское сердце забилось.

Тук… тук. Тук… тук.

Тим сделал то, что делают большинство храбрецов в таких ситуациях. Он натянул одеяло на голову в надежде, что всё прекратится. Но стук продолжался и становился только громче.

Тук… ТУК. Тук… ТУК.

Тим опустил одеяло, совсем чуть-чуть. Тук… ТУК. Тук… ТУК. Звук был ещё здесь. И только усиливался. ТУК… ТУК! Это сводило с ума. ТУК… ТУК! Но он исходил не от перчатки. Взгляд Тима пробежался по комнате и остановился на маленьком белом кружке, который быстро взмывал и падал на фоне ночного неба. ТУК… ТУК! Звук шёл от окна. А потом Тим увидел.

В окно бился бейсбольный мяч – на скорости, с какой не могут летать мячи. Сверхъестественно быстро. ТУК… ТУК! Всего пара мгновений, и…

БУМ-ХРЯСЬ! По стеклу пошли трещины, расходясь, как паутина.

Двигаясь медленно, как герой любого фильма ужасов, Тим выбрался из кровати, чтобы проверить. Ну знаете, выяснить, что происходит. Превосходный выбор, господин Тимоти. Что может пойти не так?

Ай-й-й-й! Почти тут же его ногу пронзила жгучая боль. Тим посмотрел вниз. О ужас! Он наступил… на свою папку по обществоведению. Звук раздался снова: БУМ-ХРЯСЬ! Прыгая на одной ноге, Тим добрался до окна. Спрятавшись под подоконником, он выглянул во двор. И тут – БУМ-ХРЯСЬ-ДЗЫНЬ! Мяч влетел через треснувшее стекло. Тим увернулся, и мяч тихо подкатился к нему, остановившись у ноги. Мальчик инстинктивно нагнулся, чтобы поднять его. Мяч был вымазан в грязи и покрыт пятнами чего-то похожего на зелёную плесень и мох. И всё же Тим поднял его. А ты бы не стал?

Он оттёр грязь рукавом пижамы, чтобы разобрать подпись на мяче – впрочем, это было не так уж необходимо. Тим уже догадывался, кому принадлежал мяч. И хоть он изо всех сил надеялся, что ошибается… мяч действительно был подписан… Лефти.

Ничего удивительного, да? Но того, что Тим увидел дальше, он совсем не ожидал.

Глядя через разбитое стекло, он увидел фигуру человека, которая свисала, покачиваясь, с верхней ветки старого дуба. Сначала Тим принял его за манекен в устаревшей бейсбольной форме. С одежды стекала свежая грязь, словно он скользил по бейсбольному полю в дом… или выбирался из могилы. Шею стягивала удавка, и, словно этого было недостаточно, вместо левой руки красовался обрубок.

Тим застыл на месте. Правило ужасов номер один: когда что-то пугает тебя, ты застываешь. Это было совсем некстати, потому что, будь он способен двигаться, то заметил бы, как по его аквариуму мечутся рыбки. Они тоже были напуганы. А когда рыбки пугаются, они не застывают, они начинают метаться.

Стук не прекращался. Но на этот раз он шёл от Тима – стучало его сердце, готовое выскочить из груди. У него было смутное чувство, что он был не один – в комнате находилось что-то ещё.

Он был прав.

На полу действительно лежало нечто омерзительное. На самом видном месте лежала человеческая рука, обрубленная у запястья. Она была совершенно неподвижна, словно глиняная скульптура, а из плоти торчали кончики гниющих костей. Как она сюда попала? Влетела в окно вместе с мячом? Всё это время пряталась в перчатке? Самым разумным из объяснений, которые пришли Тиму в голову, было то, что её на самом деле тут не было. Должно быть, ему это снится. Должно быть, так на нём отразились события прошедшего дня. Ему нужно только проснуться, и всё будет в порядке. Так что Тим закрыл глаза и сосчитал в уме до трёх. И когда он снова открыл глаза…

Рука исчезла. Сама собой.

Тим вздохнул. Он бы даже рассмеялся, вот только его сердце до сих пор учащённо билось, и чувство ужаса никуда не пропало. На то была веская причина. В его спальне, кроме него, определённо было что-то ещё. Даже сквозь биение своего сердца он отчётливо слышал его. Звук, похожий на скрежет ногтей.

Царапанье.

Тим огляделся и заметил её – вот же! Что-то ползло по полу. В темноте казалось, что это гигантский паук размером с человеческую руку. Только у этого паука было шесть лап. Представили? Это была отрубленная шестипалая кисть, которая вонзала свои острые как лезвия ногти в доски пола, продвигаясь вперёд. Но где её тело? Сейчас оно свисало с дерева во дворе.

Рука, лишённая тела, набрала скорость, все шесть пальцев двигались с ужасающей синхронностью. У неё была цель. Проклятая рука направлялась к комоду, на котором её ужасная награда, ловушка Лонгана, ждала воссоединения с тем, что когда-то давало ей жизнь. Её костистые пальцы потянулись к ручкам, чтобы вскарабкаться по ним наверх.

Тим решил, что, если эта рука реальна, ему стоит поближе рассмотреть штуку, висящую во дворе. Он взял с полки «старинный» бинокль. Взгляд скользил вдоль кривых ветвей, и тут…

Тим увидел лицо трупа крупным планом. Он почти мог ощутить через линзы тошнотворную вонь. Это было лицо Лефти Лонгана, вернее, то, что от него осталось – больше костей, чем плоти. Тонкая белая кожа на висках была грубо стянута полукруглыми рядами стежков, отчего голова напоминала бейсбольный мяч. Нижняя челюсть двигалась вверх и вниз. Сначала Тим подумал, что это рефлекс – штука, болтавшаяся во дворе, была совершенно точно мертва. Но потом заметил, что движения были осмысленными. Лефти пытался произносить слова. Тим не мог их слышать, да и, если честно, не очень-то хотел. Труп с трудом поднял свою левую руку (это сложнее, чем кажется, когда над телом потрудились трупное окоченение и десятилетия под землёй). Обрубок завис в воздухе, указывая на Тима и словно обвиняя его в кошмарах этой ночи.

Но это была не худшая из проблем Тима, ведь к тому моменту отрубленная кисть уже заползла на комод и скользнула в перчатку всеми шестью костлявыми пальцами. Стоит заметить, перчатка села превосходно. Всё же она была сделана специально для руки Лонгана.

Тим уронил бинокль. Это правило ужасов номер два: когда ты пугаешься, то роняешь вещи. Не замечая, что происходит позади него, он попятился к комоду – последнему месту, где сейчас стоило бы находиться. Тим ухватился руками за край в поисках опоры. И тут он почувствовал: перчатка была за его спиной. И она двигалась.

Тиму даже не нужно было оглядываться, хотя он всё же это сделал. Он схватил перчатку, держа её подальше от себя, как омерзительно грязный подгузник, и направился к окну, собираясь вернуть её трупу Лонгана.

Но только Тим поднял руку для броска, перчатка вылетела из его ладони, словно обладала собственной волей, и вцепилась в его лицо. Тим не мог видеть, не мог дышать! Перчатка нападала, душила его, как кожаная морская звезда. Тим перепробовал всё: тянуть её, бить, щипать! Ловушка держала железной хваткой: Лефти не просто так получил прозвище «шестипалого гения». Тим на мгновение освободил рот и попытался закричать; крик вышел не слишком убедительным. Возможно, его услышали рыбки. Но, честно говоря, что они могли сделать?

Тим должен был найти способ предупредить родителей, прежде чем потеряет сознание. Он ощупывал пространство вокруг себя, пока его пальцы не нашли смартфон. Тим включил первую песню своего любимого плей-листа. Конечно, перчатку это не спугнуло, но мама и папа услышали и поспешили в его комнату.

Кто-то из них включил свет. Это наверняка была мама; у его отца главной целью в жизни было гасить любой свет, мимо которого он проходил.

Они нашли Тима катающимся по полу и борющимся с пустой бейсбольной перчаткой. Отец оторвал ловушку от его лица, Тим посмотрел наверх и увидел родителей, которые молча стояли рядом с ним. Перчатка снова превратилась в безжизненный комок коричневой кожи. Да, происходящее требовало объяснений. Тим рассказал им о штуке в перчатке, так что они заглянули внутрь, и как думаешь, что нашли? Ну же, подумай.

Правильно. Ничего! Ноль, пшик, пустота. Никаких доказательств того, что оторванная рука вообще была там. Мама Тима приложила ладонь к его лбу, чтобы проверить температуру.

– Мне не показалось! Иначе как вы объясните это? – Тим указал на окно.

Родители обернулись.

– Объясним что? – спросила мама.

Стекло было совершенно целым. Окно никто не разбивал, и нигде не было даже следа заплесневелого мяча или оторванной руки (хотя папка по обществоведению всё же погибла под ногой Тима).

Он начал рассказывать про однорукого бейсболиста, висящего на ветке, но когда родители выглянули во двор, то увидели там только качели из верёвки и старой шины. Мама заверила Тима, что это был всего лишь ночной кошмар.

– Ты проводишь слишком много времени с этим клубом ужасов, – сказала она.

– Это Кошмарный Квартет, – поправил её Тим, – и с ним это никак не связано.

Его отец понюхал перчатку внутри. Он перестал следить за новостями бейсбола ещё в возрасте Тима и помнил Лефти Лонгана.

– Он играл в «Красных Дьяволах». В пятидесятые, в Главной лиге. Ну… пока досрочно не ушёл на покой.

– Что с ним случилось? Травма?

– Можно и так сказать.

Мама Тима покачала головой:

– Так ему и надо. Бейсбол – это просто игра. А человека кормят английский и математика.

Она поцеловала Тима на прощание и отправилась в свою спальню. Отец задержался немного дольше, рассматривая перчатку. Потом снова её понюхал.

– Она ценная?

Тим пожал плечами.

– Возможно. Я отдал за неё пять баксов.

– Подумай, можно ли её продать. Сделай прибыль. Скажем… шесть долларов. По одному за каждый палец, – отец Тима счёл свою шутку остроумной и, посмеиваясь, выключил свет. – Сладких снов, чемпион.

Но Тим не смеялся. И не мог уснуть. До следующего дня… до уроков английского и математики.

После обеда Тим собирался проспать и бейсбол. Он мог бы вздремнуть на скамье запасных, где проводил большую часть игр, если бы Арти Каратез не вывихнул лодыжку, пиная песок какому-то ребёнку в лицо. Что тренеру Андерсону оставалось делать? Отменить игру? Или отправить Тима в центр аутфилда[6], где от него было бы меньше всего вреда?

Да, в стартовый состав Тим попал лишь по счастливой случайности. Он запустил руку в спортивную сумку и нечаянно схватил не ту перчатку. Да-да, ловушку Лонгана.

Тим собирался поменять её, вот только тренер Андерсон уже кричал:

– Эй, Том… Тед… Тим, живо в центр!

Тим трусцой побежал на поле, что он умел делать почти как профессиональный игрок. Всё, на что он надеялся, – просто не опозориться, и в этом ему сопутствовала удача первых четыре бэттера. Был уолк[7], страйк-аут[8] за три подачи, «свечка»[9] кэтчеру[10] и снова страйк-аут, уже за пять подач. Тим почти пережил иннинг[11] в целости и сохранности, но тут на поле ступила Лена Тутс. Лена была большой девочкой – и не просто крупной девочкой двенадцати лет из младшей лиги. Она была огромной, как тридцативосьмилетний водитель грузовика. Лена встала на позицию, и питчер вздрогнул. Тим сделал вид, что его не существует, а тренер замахал ему:

– Назад! Назад! Назад!

Тим ещё отступал, когда ампайр[12] крикнул:

– Мяч в игре!

Питчер поднял левую ногу, чтобы сделать замах, и бросил фастбол[13] прямо перед собой. Для Лены отбить его было так же просто, как съесть три пончика подряд. Лязг её алюминиевой биты эхом разнёсся по полю, мяч стремительно взмыл вверх на несколько десятков метров, а после начал снижаться к центру аутфилда. Команда Тима смотрела на него, надеясь на чудо – только на это и можно было надеяться, когда на поле был Тим. Но у ловушки Лонгана были свои планы.

Тим почувствовал, как в перчатку прорастает шестой палец, а грубый голос в голове приказывает двигаться ногам, что они тут же и сделали. Тим сосредоточился на мяче, который летел к ограждению. Луис Крамп, оценив обстановку, тоже кинулся туда. Ему сказали ловить все до единого мячи, которые летели к Тиму. Но это был момент славы Тима. Тима и Лефти.

Мяч уже начал падать, когда в игру, словно из ниоткуда, влетел Крамп, крича:

– Он мой, неудачник!

Тим опустил руки, словно давая Крампу возможность схватить мяч. Но, как только правый аутфилдер оказался под мячом, Тим подставил ему подножку. Крамп покачнулся, запутавшись в собственных ногах. Это было одно из тех падений, на которые можно было смотреть несколько минут и гадать, упадёт ли наконец этот парень. Крамп всё же упал. Это выглядело как случайность для стороннего наблюдателя: просто Крамп полетел в одну сторону, а мяч – в другую.

Тим побежал к ограждению, видя с невероятной ясностью, как мяч крутится над его плечом. Сейчас он чувствовал себя легче воздуха. Войдя в зону досягаемости мяча, он разбежался, взбежал по ограждению, как насекомое, и поймал мяч. Трибуны ахнули, но на этом игра не закончилась. Тим сделал сальто в воздухе, как на олимпийских играх, приземлился на обе ноги и, не прерывая движения, отправил невероятно быстрый мяч в дом[14].

Тем временем раннера[15] на третьей базе уже вывели в тэг-аут[16]. Стоило сделать близкую передачу, но мяч, посланный Тимом, пролетел мимо шорт-стопа[17]. Тим бросил мяч мимо специально, отправляя его лететь прямо в дом. Кэтчеру даже не пришлось двигаться – мяч приземлился в карман перчатки так, словно всегда там был. Ему оставалось только опустить руку и коснуться раннера, который скользил в дом. Дабл плэй![18]

Команда Тима сходила с ума. Даже Крампу, лежащему на земле, пришлось признать, что это была впечатляющая игра. Просто для справки – он больше никогда не называл Тима неудачником.

Когда Тим ушёл из центра, команда уже ждала его на поле, чтобы поздравить. Он никогда раньше такого не ощущал. Да, он, бывало, набирал высший балл на тестах и даже как-то пришёл третьим в забеге в мешках на «весёлых стартах». Но в этот раз всё было иначе. Это был бейсбол – спорт, который он так обожал, но в котором никогда не был хорош.

Это была сила.

Глава третья

В ТОТ ДЕНЬ ТИМ СЫГРАЛ ЕЩЁ ТРИЖДЫ, не так блестяще, как в первый раз, но вполне неплохо, особенно для него. Он блистал и на бите, выбивая даблы[19] и триплы[20], даже отбил четыре хоум-рана[21]. В тот понедельник это посчитали счастливой случайностью. В среду случайности не закончились – Тим выбил раннеру возможность пробежать три базы[22], чтобы выиграть уолк-офф[23]. В пятницу Тима включили в стартовый состав. На следующей неделе он открывал игру на бите. А через неделю тренер Андерсон включил его в клинап[24], бить четвёртым. Это было какое-то чудо, дар бейсбольных богов.

Или же проклятие?

Видите ли, новоиспечённое мастерство Тима имело свою цену, к тому же ужасную. Сама его сущность изменилась. Теперь ради победы он мог сделать что угодно: врать, жульничать, драться. Бросаться оскорблениями в команду противников. Он даже оскорблял своих товарищей по команде, словно был лучше их всех. Он словно на самом деле стал Лефти Лонганом в дни его славы.

И что же он получил, заплатив эту ужасную цену? О, впервые за всю свою жизнь Тим смог попасть в звёздный состав. Неудивительно, правда? Не спеши разочарованно вырывать глаза из глазниц. Он ещё получит своё.

Иногда, чтобы увидеть происходящее в истинном свете, нужен взгляд со стороны. Сам Тим ничего не замечал. Он был отравлен своим противоестественным успехом. Иногда исправить ситуацию может только друг – настоящий друг, каким была Уилла. Она явилась к нему домой ранним воскресным утром с важным сообщением, из тех, какие могут спасти человеку жизнь. Она нашла Тима в его комнате – он смотрел из окна во двор, где качели из верёвки и шины качались туда-сюда, туда-сюда. На нём была ловушка Лонгана.

– Тимоти?

Он безучастно поднял глаза. Даже не отметил косметики на её лице, того, что она выглядела чудесно. Он смог выдавить только:

– Что это за юбка?

– Я нашла её в шкафу.

– Можешь взять мою форму, – Тим достал комплект из шкафа. – После сегодняшней игры сможешь продать её онлайн.

– Онлайн – для позёров, – сказала Уилла, – ты же сам всегда это говорил. Настоящий фанат должен сам искать мерч, – она чувствовала, что прежний Тим был где-то внутри, и пыталась достучаться до него. – Я пришла попросить тебя не играть сегодня.

Тим посмотрел на неё и рассмеялся.

– Ты чокнулась? Это же игра всех звёзд. Я – звезда. Меня, Тима Мейтланда, взяли в команду.

– Нет, Тимбо. Это Лефти Лонгана взяли в команду. Это всё перчатка. Его перчатка. С ней что-то не так.

– Похоже, ты не видела меня на поле.

Уилла сжала кулаки.

– О, я видела тебя на поле. И я видела тебя вне его. Ты изменился.

– Точно. Прежний я всё время сидел на скамье запасных. А новый я – суперзвезда!

– Нет! Это прежний Тим был суперзвездой. Тот, странный и немного смешной, – подумать только, Уилла в самом деле говорила как девчонка. – А этот новый Тим – полный придурок. Все так считают.

– Правда? Погоди, сегодня ты услышишь мою группу поддержки.

Уилла опустила голову.

– Я не услышу, Тимбо. Я ничего не услышу.

– Почему?

– Я не пойду на игру.

– Но… ты должна пойти, Уилл. Это же игра всех звёзд.

Уилла на мгновение услышала настоящего Тима. Знакомую нежность в его голосе. И тут она совершила ошибку, свойственную многим сильным девушкам. Она растаяла.

– Хорошо, Тимбо. Я приду. При одном условии.

– Говори.

– Ты должен играть со своей перчаткой.

– Это моя перчатка.

– Нет! – Уилла еле сдержалась, чтобы не закричать. – Я имела в виду твою старую перчатку. Которую тебе купила я. Сможешь это сделать? Хватит смелости?

Тим налетел на неё как жестокий порыв ветра, загнав в угол. В бутсах он был одного роста с Уиллой.

– У меня достаточно смелости, куколка. Давай, проваливай отсюда. Сшей что-нибудь. Заправь кровать, помой посуду!

Уилла понимала, что ей лучше уйти. Если она останется, то Тиму придётся ехать на игру всех звёзд на «Скорой». Она направилась было к двери, но остановилась, вспомнив, зачем пришла.

– Я нашла это в интернете, – сказала она, доставая из сумки распечатку статьи. – Это очень хорошо скрывали. Я искала целую вечность, но всё-таки нашла.

– И о чём это?

– О Лефти Лонгане. Настоящем Лефти Лонгане.

– Да я забыл о Лефти больше, чем ты когда-либо знала!

– О, правда? Так ты знал, что он занимался вуду?

Тима, похоже, одолевали сомнения. Да, он слышал, что мастерство Лефти выходило за пределы человеческих возможностей. Но чтобы вуду?

Уилла продолжала:

– Рисунок на перчатке как тату у Лефти. Змея. Символ. Я прочитала про них.

– У многих людей есть странные татуировки, Уилл.

– Дай мне договорить, – девочка была твёрдо намерена достучаться до него, и упрямства ей было не занимать. – Здесь написано, что Лефти заключил сделку с хунганом Атенсио. Он был могущественным жрецом вуду, который жил на болоте. Атенсио согласился сделать Лефти звездой, шестипалым гением, в обмен на десятую часть всего, что тот заработает. Сначала Лефти выполнял свою часть сделки. А Атенсио выполнял свою. Но, когда звезда Лефти начала сиять, он очень быстро забыл о магии. Он на самом деле поверил, что его успех – только его заслуга. Знакомо звучит? Когда скауты из высшей лиги начали вербовать его, Лефти перестал платить Атенсио. А когда жрец вуду пришёл на одну из игр Лефти, чтобы напомнить о себе, Лефти вышвырнул его со стадиона, унизил и выставил на посмешище. И тогда Атенсио проклял его… прокляв перчатку.

Она протянула статью Тиму, чтобы тот взглянул. Рядом с фотографией Лефти был карандашный набросок хунгана Атенсио. Того самого старика с блошиного рынка, который продал Тиму перчатку.

Тим прижал ловушку к груди.

– Если пытаешься напугать меня – прибереги эту историю для Кошмарного Квартета.

– Ты не понимаешь, да? Это испытание! – возможно, это была просто догадка Уиллы, но её догадки обычно попадали в точку. – То, что сделал Лефти, стоило ему не только руки, но и души. Это не игра, Тимбо. Это не бейсбол.

– И что ты хочешь, чтобы я с ней сделал? – спросил он голосом настоящего Тима.

Уилла выдохнула с облегчением.

– Для начала избавься от неё. Верни на поле Амикус и похорони её вместе с Лефти. Я тебе помогу. Закопаем её вместе!

Уилла посмотрела Тиму в глаза, надеясь увидеть там душу мальчика, который был ей так дорог. Но у того, что она увидела, не было души. Теперь дух Лефти проявлялся, даже когда на Тиме не было проклятой перчатки. Рот Тима искривился в отвратительной ухмылке грязного игрока. Это был рот Лефти. У него для Уиллы было припасено всего несколько слов, и большинство из них – непечатные.

– Избавиться от неё? Похоронить её? Хочешь, чтобы я её выбросил? Да я скорее тебя выброшу! Как тебе это, деточка? Каково тебе будет, когда я засуну тебя в мусорный бак и вывезу на помойку?

Уилла никогда бы не поверила в такое раньше, но Тим пугал её. И он знал об этом. Он понимал, что Уилла его боится, и наслаждался её страхом.

– Мне пора, куколка, – Тим повесил спортивную сумку через плечо. – Увидимся на Куперстоуне.

И Тим прошёл мимо Уиллы, прочь из дома и прочь из её жизни. Его ждала игра всех звёзд.

Матч должен был начаться в час дня на поле Бульдог. Сюда съезжались семьи со всего города. Повсюду стояли тележки с мороженым и прилавки с хот-догами. Даже заместитель мэра приехал сюда для торжественного первого броска.

Тим наблюдал за праздником со скамейки запасных, теряя терпение. Скольких ещё людей они собираются благодарить? Когда ловушка Лонгана обхватила его запястье, а шестой палец пророс на своё место, Тим закричал со скамьи:

– Давайте сыграем уже!

Ампайр сурово взглянул на него.

– Ты на игре всех звёзд. Постарайся вести себя соответствующе.

Тим что-то пробурчал себе под нос. Ампайр подошёл поближе.

– Что это было?

– Ничего, ерунда. Просто прочищаю горло.

Ампайр посмотрел Тиму в глаза.

– В следующий раз вылетишь отсюда.

Перчатка защекотала ладонь, пытаясь заставить его рассмеяться над этим жалким человечишкой в форме ампайра. Тим закусил губу, борясь с искушением и ожидая, когда ампайр уйдёт.

Тут вмешался тренер Андерсон:

– Что с тобой не так?

– Ничего, тренер. Я готов к игре на все сто пятьдесят процентов.

– Нет такой вещи, как сто пятьдесят процентов. И научись вести себя как положено, пока тебя не вышвырнули из команды.

– Само собой, тренер. Как скажете.

Когда марширующий школьный оркестр допел гимн звёздно-полосатому флагу, наступило время игры. Команда Тима вышла на поле. Он начинал первым базовым[25], что было для него необычно. Впрочем, необычные вещи случаются на игре всех звёзд. Спросите Лефти.

Первую подачу отбили легко, отправив мяч в полёт над головой шорт-стопа. Тим хотел сказать бэттеру, который побежал к первой базе, что это был хороший удар. Но голос Лонгана прошептал Тиму на ухо: «Скажи, что его бабушка отбила бы лучше». Так Тим и сделал.

Питчер бросил пик-офф[26] на первую базу. Тим протянул руку, чтобы коснуться раннера, и ударил мальчика сильнее, чем было необходимо, сбивая его с ног и выводя в аут[27]. Это был грязный приём, не делающий чести участнику игры всех звёзд. О, но вполне разрешённый. Как в своё время говорил Лефти: «В любви, войне и бейсболе все средства хороши».

Толпа взвыла, и Тим рассмеялся. Он смеялся, как гиена. Как Лефти Лонган.

На самом деле он смеялся целых три иннинга. А когда не смеялся – пускал солнечных зайчиков в глаза аутфилдеров противника своими зеркальными очками. Чудесный день на бейсбольном поле. Беги-беги-беги, господин Лефти. О, простите. Я хотел сказать, господин Тимоти.

Внизу четвёртого иннинга Тим вышел на позицию бэттера для своего второго – и последнего – удара. Он сделал сильный замах на первую же подачу, бита вылетела из его рук и полетела, вращаясь, к питчерской горке, где чуть не ударила питчера по голени. Эй, такое бывает. Биты выскальзывают. Вы не можете ничего доказать. Но, если заглянуть в бейсбольные книги рекордов, можно было увидеть, что Лефти Лонган в своё время делал то же самое.

У ампайра закончилось терпение, и он, как и обещал, заставил Тима выйти из игры. Это было как раз вовремя: тренер Андерсон собирался сделать то же самое.

Тим схватил со скамьи ловушку Лонгана, своего последнего друга, и пошёл через поле; со всех сторон доносилось шипение. Он прошёл, казалось, много километров, прежде чем перейти в бег. Пробежка вышла не очень-то грациозной, но это и к лучшему. Сейчас он бежал как настоящий Тим. И всю дорогу он думал о тех отвратительных вещах, которые он совершил. О ссоре с Уиллой. Как всегда, она оказалась права. Всё дело было в перчатке, не в самом Тиме. Ловушка была воплощённым злом.

Когда Тим наконец замедлился, чтобы забрать свои вещи, он вдруг обнаружил себя посреди старой парковки. Тут не было машин, только трава росла из трещин между плитами. Где он? Тим вздрогнул, когда понял это. Он стоял у блошиного рынка, где впервые встретился с проклятой ловушкой.

Тим прошёл через главные ворота и обнаружил, что стоит на бейсбольном поле. Он пригляделся к табло у правой трибуны. Надписи, выцветшие от солнца, ещё можно было разобрать. Нет, такого не могло быть. Невозможно. Дата на табло гласила: 17 июля 1955 года. Сердце Тима пропустило два удара. День игры всех звёзд, на котором Лефти Лонгану не суждено было сыграть – впрочем, это не помешало ему произвести фурор на поле.

Из дребезжащих громкоговорителей стадиона грянули звуки органа. Та-да-да-даааа!

– Вперёд! – закричал органист. Тим смог разглядеть его черты с поля. Это был славный парень Расти Маккаллум, мёртвый уже двадцать лет. На трибуне восседало то, что от него осталось. Старые косточки играли на ветхом органе.

Начала собираться толпа. Трупы рассаживались на трибунах, держа в руках шарики и плакаты, поднятые повыше над головами. Кошмар посреди белого дня.

Пора было убираться оттуда, и побыстрее! Тим бросился было к выходу, но игроки, выходящие на поле, преградили ему путь к спасению. Их было восемь, все в разной форме, и каждый из них в своё время участвовал в игре всех звёзд. Сейчас их вряд ли можно было назвать людьми. Они скорее были скелетами на разных стадиях разложения. У некоторых не было ног, и они ползали по земле, как слизни. Другие красовались открытыми рёбрами, проветривая свои гниющие внутренности.

Тим попытался воззвать к их, кхм… лучшим сторонам:

– Вы всё неправильно поняли. Я не должен здесь находиться! Я даже не звезда!

Но шаркающим кускам разлагающейся плоти было не слишком интересно, что он пытается им сказать. Они просто продолжали наступать, оттесняя Тима к первой базе. Выхода не было. Он не мог сбежать. Сейчас он был частью команды. И тут настало время…

– Плэй бол! – закричало существо позади кэтчера. Это был ампайр, который выглядел так, что его описание могло бы отбить у тебя тягу к сладкому на год вперёд.

На позицию вышел бэттер – груда костей в потрёпанной форме «Девил Рейс», Лефти. В его правой руке, – единственной, что неудивительно, – была зажата луисвилльская[28] бита. Он указал толстым концом на Тима, который с удивлением обнаружил себя защитником первой базы. На игре всех звёзд постоянно происходят необычные вещи. Особенно когда там играют мертвецы.

– Верни мою перчатку, – забулькал он замогильным голосом. Видимо, на нём сказалась виселица – дикция была просто ужасна.

Тим изо всех сил попытался сдёрнуть ловушку, но та сидела как влитая, словно пришитая к руке. Он тянул снова и снова, крича с каждой попыткой, но безуспешно.

– Она не снимается! – попытался объяснить Тим. Если бы только у Лефти остались уши…

Подгнившее нечто на питчерской горке – останки чьей-то правой руки – подало синкер[29]. Лефти, составляющий единое целое с битой, как зомби со своей гнилью, отбил его без всякого труда. Мяч полетел прямиком к первой базе – лови на здоровье. Но Тим был слишком занят, воюя с перчаткой, и ничего не замечал. Мяч пролетел у него между ног и укатился в аутфилд.

Толпа сходила с ума, аплодируя своими костлявыми руками – клац-клац, – но ошибка Тима сейчас была меньшей из его проблем. Лефти, пыхтя, зашаркал к первой базе.

– Верни перчатку-у-у-у-у!

Зомби приближался к Тиму, неумолимый, как сама игра. И снова тот попытался объяснить:

– Она не снимается!

Но Лефти не принимал оправданий. Он был слишком твердолобым для этого. Буквально.

Тим бросил первую базу, пока Лефти не добрался до него.

– Верни перчатку-у-у-у-у!

Тим пробежал вторую базу, затем третью и был на пути в дом. Он планировал бежать дальше, к выходу, но тут нарушил первое правило раннера. Он обернулся. Одна крошечная ошибка, и Тим немедленно поплатился. Он споткнулся, упал, выставив руки перед собой, чтобы смягчить падение, и приземлился лицом в грязь. И тут, несмотря на всё случившееся, его охватило непреодолимое желание продолжить игру.

На счастье, в то же мгновение, как Лефти заковылял в дом, шорт-стоп – вернее, то, что от него осталось, – бросил мяч в сторону Тима.

– Верни перчатку-у-у-у-у!

Он выловил мяч из грязи, обернулся, словно собираясь отправить противника в тэг-аут, и закричал в дыру, где когда-то было ухо Лефти:

– Так возьми её!

У Тима получилось? Или Лефти засчитают сейф?[30] Или у него с самого начала не было шансов?

Спор об этом в загробном мире идёт до сих пор. В те времена нельзя было посмотреть повтор. Да и у ампайра за домом больше не было глаз. Но Лефти должен был забрать то, что принадлежало ему: с этим никто не мог поспорить. Толпа живых трупов замерла в почтительном молчании, слушая изысканные звуки, доносившиеся с поля: хруст костей, отделяемых друг от друга, и хлюпанье вырываемых органов. Всё это тянулось до седьмого иннинга. Лефти раздирал Тима на части, пока в доме не осталась лежать только ловушка Лонгана. Голова Тима покатилась к питчерской горке, комментируя игру по пути:

– Я вывел тебя в аут! Это аут, я уверен на миллион процентов!

– Сейф, – настаивал Лефти, следуя за головой к питчерской горке. Тим плохо поступал на игре. А теперь игра плохо поступила с ним. Голова наблюдала с горки, как тринадцатый номер поднял свою перчатку и приставил её к гниющему обрубку левой руки. Лефти побрёл прочь через поле, и его костлявая фигура вскоре исчезла в мерцающем сиянии огней стадиона.

Глава четвёртая

БИБЛИОТЕКАРЬ ДОЧИТАЛ ФИНАЛЬНЫЙ АБЗАЦ и поднял взгляд от страниц.

– Методы Лефти воистину радикальны. Как такое называется в бейсболе? Отправить в аут?

Ребята хранили молчание. Ни звука. Стив первым взял слово:

– Плохо, плохо, плохо. Зачем Лефти вообще нужно было превращаться в зомби?

Теперь настало время для обсуждений – такова была традиция Кошмарного Квартета. Уилла тоже не осталась в стороне.

– Да, это было слабовато.

– Позвольте узнать почему?

– Ну, для начала, когда Тим ограбил лавочника, его персонажу стало сложно сопереживать.

Библиотекарь кивнул:

– Великолепное замечание, – он взглянул на Тима. – Вы так не считаете?

Но Тим не ответил. Он даже не шевельнулся. Он стоял неподвижно, бледный как смерть. Ной тоже решил сделать замечание:

– Не хочу показаться грубым, но зачем здесь вуду? Оно уже давно стало клише из-за старых комиксов с ужасами.

Библиотекарь казался озадаченным.

– Комиксов?..

– Приятель, сейчас двадцать первый век. Считай это проклятием эпохи интернета.

Стив покачал головой.

– Ну нееет… – как обычно, на любую критику у него был свой ответ. – Интернет то, интернет сё, уже надоело. А про этот бейсбол я вообще говорить не хочу.

Библиотекарь удивился.

– Это больше не национальный спорт?

– Ага. В том-то и проблема. Тебе нужно мыслить более масштабно. Стоит заменить бейсбол на футбол. Он хотя бы популярен по всему миру.

Библиотекарь почтительно склонил голову:

– Впечатляюще. Вы трое, безусловно, разбираетесь в своём жанре. Правда, мы пока не выслушали главного героя, которому юная леди уже дала столь исчерпывающую характеристику… самого господина Тимоти.

Трое друзей обернулись на него. Тим не шелохнулся, только поднял левую руку к груди.

– Я купил её на блошином рынке, – печально прошептал он. На нём была ловушка Лонгана.

Друзья казались напуганными, но мрачный аппетит библиотекаря теперь был утолён.

– Она подлинная, не так ли? Могу я взглянуть?

Тим покачал головой:

– Она… она не снимается.

От такого ответа друзьям стало не по себе – а ведь ужасы были для них обычным делом. Тут Ною пришлось принять точку зрения Стива: пора было убираться отсюда. Хотя здесь, казалось, не было ни единого входа – а значит, не было и выхода. Ной начал осматривать книжные полки, надеясь найти какую-нибудь кнопку или рычаг.

– Тут должен быть тайный ход.

– О да, – подтвердил библиотекарь, – этот дом полон тайн.

И снова друзей начала колотить дрожь: стало очевидно, что библиотекарь не намерен их отпускать. По крайней мере, пока.

Стив решил перейти сразу к делу:

– Ладно, старик. Я сыграю в твою игру. Дальше читай мою историю.

Библиотекарь расплылся в улыбке, широкой, как у хэллоуинской тыквы.

– Уже не терпится, да? Приказываете мне закончить с вами побыстрее?

– Ч-что ты такое говоришь?

Библиотекарь задел их за живое – не только Стива, но и остальных.

– Думаю, я оставлю вас напоследок.

Стив рухнул в старинное кресло и послушно замолчал в ожидании следующей сказки. Вот это было по-настоящему страшно. Ребята никогда раньше не видели, чтобы Стив отступал. Хотя раньше у Стива никогда не было таких противников.

Говорящий череп – кхем, библиотекарь – перевёл внимание на Уиллу.

– Есть кое-что, что юной леди необходимо услышать. Я же прав, госпожа Уилла? – да, библиотекарь знал её имя, и нет, она не стала спрашивать откуда. Они уже проходили через это с Тимом.

Уилла подошла ближе, словно это было частью правил – правил, которые она странным образом понимала.

Библиотекарь протянул ей книгу, жестом приказав пролистать к началу следующей главы. Она так и сделала; её браслет зазвенел, как ветряной колокольчик, когда она переворачивала страницу. Палец библиотекаря коснулся подвесок в форме животных.

– Кролик. Попугайчик. Золотая рыбка, – он остановился, не называя четвёртое животное и предоставляя Уилле сделать это самой.

– Морская свинка, – сказала она, и её глаза наполнились слезами.

Библиотекарь опустил взгляд на книгу. Начиналась следующая глава. История Уиллы. И она начала читать…

Глава пятая

Ведьмина кость

ПИТОМЦЫ ЖИВУТ. ОНИ ЕДЯТ. ОНИ КАКАЮТ. ОНИ УМИРАЮТ. Все питомцы так делают.

Пухлик мирно умер ночью. Надеюсь, что мирно. Никто этого не видел. Но морская свинка Уиллы точно не притворялась мёртвой, когда та нашла её лежащей в своей клетке лапками вверх. Пухлик разделил судьбу её золотой рыбки, её попугайчика и её кролика. В общих чертах.

Питомцы умирают. Все без исключения.

Тем же утром семья Уиллы собралась, чтобы похоронить Пухлика во дворе. В паре шагов от маминых овощных грядок располагалось скромное кладбище с надгробиями для милых сердцу созданий, которые жили и ушли до Пухлика.

Картонную коробку с его останками положили в ямку, на тридцать сантиметров вглубь. В этой коробке всего полчаса назад лежали замороженные клубничные штрудели, пока Билли не доел последний из них. Папа Уиллы спросил, не хочет ли она сказать на прощание пару слов. Но та изо всех сил пыталась сдержать эмоции. Всё, что она смогла из себя выдавить, было:

– Я люблю тебя, Пухлик.

– М-м-м. Клубничка. При жизни он такого и не нюхал, – только и смог сказать в утешение маленький паршивец, которого она называла братом. Билли был младше её на два года. И хотя Уилла плохо помнила мир до его появления, она была глубоко убеждена, что те два года без него были самыми счастливыми в её жизни.

– Билли! – одёрнула его мама. – Прояви хоть немного уважения.

Отец просто покачал головой. Билли было бесполезно ругать.

И Билли не извинился. Это было не в его духе. Билли никогда и ни за что не извинялся. Ирония была в том, что сначала Пухлик был его питомцем. Билли вручили его на Рождество, перевязанного лентой.

Сначала он хорошо заботился о Пухлике – настолько хорошо, насколько мог, считала Уилла. Он даже дал свинке дурацкую кличку в честь её очевидных проблем с лишним весом. Но, как только пролетел январь, всё стало слишком очевидно. Билли не был способен ухаживать за питомцем. Он никогда не чистил клетку и крайне редко менял воду в поилке. И тогда Уилла из лучших побуждений забрала Пухлика себе. Он переехал в её комнату и с тех пор жил там. До сегодняшнего утра.

Теперь он жил в холодной коробке из-под штруделей.

Уилла хорошо знала, что будет дальше. Где-то через час отец спросит: «Хочешь, возьмём другого?», словно Пухлика можно было заменить так же просто, как упавший рожок мороженого.

После похорон Уилла убежала в свою комнату и рухнула на кровать. Ох, как бы она хотела сейчас уснуть навечно. Ну, или хотя бы до пятницы. В дверь деликатно постучали. Уилла приподняла голову. «Пожалуйста, – подумала она, – пусть это будет кто угодно, кроме Билли». А потом поняла, что это наверняка не он. Стук был слишком деликатным.

Вошла мама Уиллы, держа поднос с чаем и свежими абрикосовыми булочками. Пришло время поговорить. Время лекции про «питомцы едят, они какают и они умирают». Уилла могла бы пересказать эту речь наизусть, разбуди её посреди ночи. Откусив булочку, она предупредила:

– Я не хочу об этом говорить.

К её удивлению, мама тоже не хотела. Она принесла подарок.

– Давай запястье.

Уилла так и сделала, и мама надела на него новенький браслет с четырьмя брелоками в виде её умерших питомцев.

– Я только что слышала прогноз погоды, – мама сменила тему. – Вечер будет чудесным. Почему бы тебе не позвать подруг с ночёвкой? Папа поставит во дворе палатку.

Для Уиллы это показалось ужасной идеей. Слушать, как Кейла, Таниша и Кессиди болтают про парней и педикюр, пока Пухлик гниёт в земле, было последним, что она хотела бы делать. Если бы только разрешили пригласить Тима… Но мальчики на ночёвках были строго запрещены. К тому же на следующий день у Тима намечалась важная игра.

Но мама сдаваться не собиралась:

– Пожарите зефир. Расскажете пару историй о призраках. Все отлично проведут время.

Хмммм… Это звучало чуть лучше. Палатка во дворе всегда обещала ей жуткое веселье. Может, вечеринка с ночёвкой поможет ей отвлечься, хоть ненадолго. И Уилла обожала зефир. Хотя и не так сильно, как хорошие истории о призраках.

Было немного за полночь. Девочки сгрудились в центре палатки. Кессиди в эту ночь раздражала как никогда. Слишком много сахара в крови, или гормонов, или того и другого. Она допрашивала Уиллу, «свободен» ли Стив, на что Уилла ответила:

– Нам по двенадцать лет, мы все свободны.

Но непрекращающиеся сплетни хотя бы отвлекли внимание Уиллы от Пухлика… на время.

Не спеши раньше времени разочарованно глотать свой язык. Юная Уилла довольно скоро вспомнит о своём дорогом усопшем питомце. О, они все вспомнят.

Поднялся ветер, и очень скоро палатка начала ходить ходуном. Вот и верь теперь прогнозу погоды. Уилла вышла наружу покрепче вбить колышки. Таниша предложила заканчивать с весельем. Но её не послушали. Матушка-природа дала понять, что наступил самый подходящий момент для следующего этапа ночёвки. Финального этапа. А потом они смогут немного вздремнуть.

Возвратившись в палатку, Уилла приглушила свет лампы. Настроение было самым подходящим для ужасов.

– Кейла, покажи-ка Кесс и Танни, что ты сегодня принесла.

Уилла уже знала, что лежит в маленьком войлочном мешочке. Что-то новенькое, что обещало хороший повод немного посмеяться.

Кейла подняла мешочек, демонстрируя содержимое.

– Узрите… настоящая ведьмина кость!

Таниша сморщила носик.

– Ведьмина кость? Это что ещё такое?

Теперь всем стало любопытно.

Кейла запустила в мешочек два пальца.

– Цыганка сказала, что она обладает великой силой, – девочка, как могла, изобразила голос цыганки. – Но будь пгедельно остогожна, обгащаясь к мигу мёгтвых.

Остальные недоумённо посмотрели на неё и хором спросили:

– ЧТО?

Кейла вздохнула, потом повторила слова цыганки своим обычным голосом:

– Будь предельно осторожна, обращаясь к миру мёртвых.

– Ох.

Таниша покачала головой.

– Все эти люди – шарлатаны. Мой папа говорит, что экстрасенсов и других людей с суперспособностями не существует, иначе они были бы безумно богаты. Они бы знали нужные номера в лотереях за день до розыгрыша и выигрывали бы по миллиону долларов каждый раз. Та цыганка была богата?

Кессиди склонила голову:

– Не-а. Она работала на ярмарке.

– Я так и думала.

Ещё пара секунд – и подруги вернулись бы к обсуждению мальчиков. Уилле нужно было как-то удержать их внимание. Она подставила лампу под подбородок, отчего её лицо неестественно засветилось.

– Призракам деньги ни к чему. Им нужна только твоя душа!

И с жутким хохотом Уилла выключила лампу. Щёлк. Кромешная тьма.

Она ждала криков.

Но было тихо. Она подождала. Никакой реакции. Подруги даже не просили включить свет – хотя и подумывали об этом. Ветер жестоко трепал стенки палатки. Наконец Таниша сдалась:

– Свет, пожалуйста.

Уилла помедлила ещё пару секунд, затем лампа загорелась, и девочки увидели лицо, которое они не скоро забудут. Глаза Уиллы побелели, её волосы встали дыбом, и она пропела ведьминским голосом:

– Я до вас доберусь! Я до вас доберууууусь!

Девочки бросились в дальний угол палатки. Губы Таниши дрожали. Кессиди двумя пальцами изобразила крест. Кейла уселась на коробку с соком. Бульк.

Уилла больше не могла удерживать это лицо. Её зрачки выкатились из-под век, и она разразилась смехом.

– Простите, но я должна была это сделать!

Такое же лицо она изображала на собраниях Кошмарного Квартета, наверное, миллиард раз. Конечно же, на Тима, Ноя и Стива это уже не производило должного впечатления: «Ну вот, Уилла снова делает этот трюк с глазами. О, мне та-а-ак страшно». Но с Кейлой, Кессиди и Танишей это сработало как по волшебству.

– Это было не смешно, – сказала Таниша. В палатке воцарилась напряжённая атмосфера. Уилла зашла слишком далеко? Да, слишком – если бы ты читал «Весёлые походные дневники». Поправь меня, если я ошибаюсь, но это всё ещё «Особняк с привидениями», а значит, до «слишком» Уилле было ещё далеко.

К её облегчению, тишину прервал громкий смех. Похоже, Кессиди и Таниша наконец поняли: пугаться весело, когда ты знаешь, что повод для страха – ненастоящий. Как на американских горках. Или в доме с привидениями.

Но Кейла по какой-то причине их не поддержала.

– Тихо! – скомандовала она. Девочки притихли. – Где я была?

Было похоже, что Кейла не спрашивает. Она скорее рассказывала. Девочка выглядела иначе, словно проводила какой-то спиритический сеанс, связывалась с духом. Быть может, духом той цыганки, мадам Как-её-там, с наставлениями из загробного мира.

– Продолжайте, мадам Кейла, – подыграла Уилла, нагнетая атмосферу.

Кейла бросила на неё ледяной взгляд.

– Я не Кейла.

«Неплохо, – подумала Уилла. – У неё отлично получается».

Да, у неё получилось. Игра Кейлы была пугающе реалистичной. А вовремя сказанное «Бу!» заставило Кессиди и Танишу подпрыгнуть на своих местах. В любую другую ночь Уилла добавила бы страху. Но после трюка с глазами ей не хотелось рисковать вызвать массовый побег. Было слишком весело.

Кейла вытащила из мешочка ведьмину кость. Честно говоря, она выглядела в точности как грудная косточка индейки, покрытая лаком.

– Что она делает? – спросила Таниша.

Кессиди передёрнуло.

– Она похожа на обычную кость индейки. Они достаются даром вместе с птицей. И, просто чтобы вы знали, я веган и не собираюсь её трогать.

Уилла поспешила её успокоить:

– Ничего страшного. Это же ведьмина кость, а не птичья. Разве не так, мадам Как-вас-там?

Кейла кивнула.

И Кессиди, нисколько не колеблясь, с ними согласилась:

– О, тогда ладно. Главное, чтобы не индейка.

Момент был испорчен раскатами грома, оглушительными и зловещими. Все тут же прекратили смеяться. Даже Уилла.

– О боже. Это должна была быть отличная ночь. Может, пойдём в дом?

– Да будет так! – вторила ей Таниша.

– Но ведь сегодня и в самом деле чудесная ночь, – ответила Кейла, изображая мадам Как-её-там.

Кессиди указала на маленький свиток, привязанный к кости:

– Что это? Рецепт?

Кейла попыталась вспомнить:

– Она назвала это… завыванием.

Уилла с трудом сдержала улыбку.

– Заклинанием.

– Тебе-то откуда знать? – вспылила Кейла. – Ты что, там была?

– Нет. Но я много знаю про такие вещи.

Кессиди и Таниша согласно закивали. Уилла отлично разбиралась во всякой жути.

– Заклинание – это волшебные слова, – продолжила она. – Если произнести верные слова в правильном порядке, можно вызвать… – Уилла выдержала драматическую паузу, – перемены.

Кессиди и Таниша ощутили приближение чего-то ужасного. Или зефира? Так или иначе, им было жутко.

– Прочти его, – настояла Уилла.

– Не буду. Только не сегодня! – запротестовала Кейла. Таниша и Кессиди были с ней согласны: стоило лечь спать, пока все живы и здоровы.

– Этого требует ведьмина кость. Ты должна!

Завывания ветра снаружи превратились в мерный гул, и Уилла подняла лампу повыше, чтобы Кейла смогла прочесть свиток. Слова были написаны красными чернилами. Красными «чернилами». Всего лишь совпадение, не так ли, дорогой читатель?

– «Кто б кость пред вами ни сломал, исполню, что он пожелал».

Уилла наблюдала за реакцией девочек. Кессиди и Таниша были очарованы.

– Так тут сказано вроде, что первый, кто сломает эту ведьмину штуку пополам, получит исполнение желания? – сказала Кессиди, перефразируя то, что услышала.

– Именно, – кивнула Уилла. – Первой, кто сломает кость, гарантировано исполнение желания.

Кессиди потёрла ладони.

– Клади её сюда. Сегодня ночью я буду гулять со Стиви.

Остальные засмеялись, и вскоре никто не мог сдержать улыбки. Надежда на исполнение желания всегда пробуждает в людях весёлую сторону.

Попробуй сам, прямо сейчас. Закрой глаза и загадай желание. Но будь осторожен. В старой поговорке «бойся своих желаний» скрывается ужасная правда. А теперь можешь вернуться к чтению…

Ведьмина кость переходила от девочки к девочке, и каждая делилась своей заветной мечтой. Кейла всегда хотела увидеть Токио. Она надавила на кость, но та осталась цела.

– Провал, – сказали остальные.

Кессиди хотела, чтобы её кожа очистилась от подростковых прыщей до тринадцатилетия. Она потянула кость в другую сторону.

– Ещё один провал, – сказала Кессиди.

Потом Таниша пожелала, чтобы её папа сбросил тринадцать килограммов… к утру. Как только это пришло ей в голову? Впрочем, её отец на следующее утро проснулся на полтора килограмма тяжелее.

– Полный провал! – закричали остальные девчонки. Теперь они серьёзно увлеклись игрой.

Наконец ведьмина кость перешла к Уилле. Девочкам не терпелось услышать, чего хотел будущий автор ужасов. Что она могла пожелать? Зомби-апокалипсис? Вампирский бал-маскарад? Или кое-что попроще, но для двенадцатилетних девочек куда страшнее – выйти замуж за Тима Мейтланда?

Кейла потёрла ладони.

– Это будет что-то грандиозное.

Уилла прикрыла глаза и серьёзно задумалась. Что, если ведьмина кость и правда сработает? Что, если желания, которые загадывают на падающие звёзды и именинные свечи, и правда сбываются? Столько всего можно было бы попросить. Сделать столько потрясающих вещей. Спасти людей, излечить болезни. Избавиться от надоедливых братьев. Ну-ну, Уилла. Не стоит заходить так далеко.

Она не спешила, раздумывая, что сейчас ей нужно больше всего. На случай, если ведьмина кость окажется настоящей. У Кессиди закончилось терпение.

– Давай уже! А то так и состариться можно.

Уилла наконец остановилась на одном желании. Единственном, что могло прийти ей в голову в день, который начался так ужасно. Уилла открыла рот и произнесла:

– Я желаю…

Раскат грома потряс окрестности, запуская автомобильные сигнализации и проглатывая каждое слово Уиллы. Того, что она сказала, никто не услышал – ни подруги, ни сама Уилла. Но ведьмина кость всё поняла.

Когда грохот с небес затих, Таниша первой спросила:

– Ну? Что это было?

– Что?

– Твоё желание. О чём ты попросила?

Кейла подняла руку в знак протеста.

– Нет, не говори!

Это было странно. Остальные уже поделились своими желаниями.

– Почему? – спросила Кессиди. – Что в этом плохого?

– Потому что, – Кейла указала на руку Уиллы, – если она его расскажет, оно может и не исполниться.

О чём это она? Уилла посмотрела вниз. Ведьмина кость была сломана пополам.

Впрочем, Кейлу никто не послушал. Кессиди и Таниша не собирались ложиться спать в неведении и обрушили на Уиллу шквал догадок, от логичных до самых нелепых. Уилла отрицательно мотала головой после каждой из них. Она мотала головой так много раз, что в какой-то момент ей почти всерьёз показалось, что та отвалится и укатится прочь.

Жаль, но этого не случилось. (Голова без тела уже была в прошлой истории.)

Где-то после сто одиннадцатого предположения, от которых хотелось выдернуть все до единой пряди ярко-розовых волос, она решила сказать девочкам что-нибудь – что угодно, лишь бы те наконец замолчали. Так что Уилла призналась:

– Мир во всём мире.

Таниша и Кессиди посмотрели на неё так, словно она нанесла им личную обиду.

– Мир… что? Не может быть! Ты потратила такую прекрасную возможность на мир во всём мире?

Это был ужасный поворот для них, кто предпочёл бы пожелать дизайнерские туфли, поездку в Париж или новенький «Феррари». Но мир во всём мире? Скукота.

Уилла откатилась в свою часть палатки и застегнула молнию спального мешка до самой макушки.

– Доброй ночи.

Лежать на земле было не очень удобно. Может, стоило пожелать кровать?

Всего через несколько минут девочки задремали, погрузившись в сны о дизайнерских туфлях, поездке в Париж и новеньком «Феррари». Все, кроме Уиллы.

Уилла прокралась во двор, миновав овощные грядки, к прямоугольнику земли, где были погребены её питомцы. Где свой последний приют этим утром нашёл Пухлик. Земля, забившаяся между её пальцами ног с розовыми ногтями, была ещё влажной. А на глубине тридцати сантиметров в своей картонной коробке начинало шевелиться пушистое тельце, которое когда-то было Пухликом. Его глаза открылись, и мёртвая морская свинка, даже не успев сообразить, где находится, начала прогрызать себе путь на свободу из пластикового пакета для сэндвичей. На очереди была картонная коробка, которая быстро пала от острых зубов грызуна. Главной проблемой была земля. У мёртвых всегда так. Но Пухлик родился отличным землекопом. Или умер им, выбирай сам. Морская свинка быстро прорыла себе ход сквозь слабо утрамбованную землю и вернулась в царство живых. Воздух. Свобода. Еда!

Уилла увидела, как земля зашевелилась у её ног. Это был он, её маленький пухленький медвежонок. Точнее, его останки. Уилла упала на колени и начала счищать рукой верхний слой земли. Нужно его освободить. А то и сделать искусственное дыхание, если придётся.

Округлая мордочка её воскресшего грызуна показалась над землёй. Это был Пухлик – вернее, то, чем он стал. Когда-то тёплые ореховые глаза теперь пылали огненно-красным, отражая его зверский, ненасытный голод. Он не стал ждать, когда Уилла, его главный слуга при жизни, вытащит его пухлое тельце из могилы. Пухлик выбрался из земли сам, извиваясь и подтягиваясь, а Уиллу начало мутить от ужаса.

Теперь он был свободен.

Уилла упала назад, приземлившись на локти, и попыталась отползти. Пухлик направился к ней, в его покрытом грязью тельце извивались черви. Когда он взобрался по её ноге и направился к горлу, Уилла вдруг поняла, что существо, которое сейчас так пугало её, имело мало общего с питомцем, которого она когда-то обожала. Пухлик-зомби раскрыл рот – неестественно широко – и обнажил верхние резцы, ставшие гораздо длиннее и острее, подпитанные землёй, как овощи её мамы – удобрениями.

Гррррр-иииии!

Он издал жуткий вопль ненасытного голода. Уилла почувствовала тошнотворный запах: картон и клубника вперемешку с гнилью. Намерения существа были до боли ясны: «боль» – главное слово. Время ужина давно прошло, и Пухлик хотел есть.

А все мы знаем, что едят зомби!

Глава шестая

УИЛЛА ВЗДРОГНУЛА И ОТКРЫЛА ГЛАЗА. Она обнаружила себя в палатке, запутавшейся в спальном мешке. Ужасающий визг до сих пор звучал в её ушах. Плохой сон? Да, конечно, как скажешь. Остальные девочки ещё спали. Уилла услышала леденящие душу звуки из угла палатки. Она включила лампу и обнаружила там… Кейлу, храпящую, как носорог. Ей точно стоит показать свою сопелку врачу.

К тому моменту Уилла окончательно проснулась. Она подумывала почитать: у неё всегда была при себе книга ужасов. Но это только взбодрит её бедный мозг, и тогда она не уснёт ещё вечность. А Уилла хотела спать. Может, немного свежего воздуха исправит ситуацию. На счастье, погода уже успокоилась и была точно такой, какую обещал прогноз. Не было ни грома, ни молний. Как и говорила её мама, чудесная ночь.

Так что Уилла последовала примеру персонажей жутких историй. Она выбралась из спального мешка, открыла молнию на палатке и вышла наружу, захватив с собой только лампу. Совсем как во сне. Только на этот раз она не спала. Отличная идея, Уилла. Это точно тебе поможет. Хе-хе-хе.

Тонкая пелена тумана укрыла землю у её ног. Ничего. Уилла знала весь путь наизусть. Она решила навестить кладбище питомцев, отдать дань уважения не только Пухлику, но и своим кролику, попугайчику и рыбке – питомцам, брелоки с фигурками которых висели на её браслете.

Но, как только она вошла в сад, что-то хрустнуло под её ногой. Уилла не хотела смотреть вниз. О, но должна была. Это оказалась коробка из-под замороженных штруделей, разорванная на мелкие кусочки. Уилла повела лампой, освещая остальную часть сада.

Зрелище, которое ей открылось, точно разобьёт сердце её мамы. Овощи были уничтожены! Помидоры превратились в кетчуп. С огурцами и салатом тоже можно было распрощаться. Впрочем, редис стоял… совершенно, абсолютно нетронутым. Видимо, существо, устроившее этот хаос, не стало подрывать редис.

Уилла не знала, вернуться ли в палатку или осматриваться дальше. Она выбрала второе – того требовали время суток и жанр. Дьявольски ясный знак того, что впереди неприятности, – ради них ты, впрочем, и читаешь.

Уилла подошла к надгробиям и опустилась на колени рядом с первым. Могила Золотка, её золотой рыбки, оставалась нетронутой. Она перешла к следующей могилке: Руди, кролика, тоже никто не потревожил. Покойся с миром, дружище. Третий, эм… участок принадлежал попугайчику Полли. Место, где Уилла упокоила птичку два с половиной года назад, ещё можно было разглядеть. Ловить ему червяков уже было необязательно – понимаете, о чём я?

Оставалась последняя могилка, та, ради которой девочка пришла сюда. Лампа дрожала: руки Уиллы тряслись от страха. Она ожидала увидеть нечто ужасное – как и мы с тобой. И не ошиблась.

Вместо холмика на могиле Пухлика она обнаружила пустую ямку. Пухлик – или то, чем он стал, – прогрыз себе путь наружу. По-настоящему.

Хрусть! Где-то сломалась ветка. Обычное дело для подобных историй. За деревьями что-то было, и оно наблюдало за Уиллой.

– Пухлик?

Это было забавно – в основном потому, что Пухлик не ответил бы ей даже при жизни. Но так Уилла хотела показать, что это она, его хозяйка. Что она его не обидит. Если бы только Пухлик думал так же. К сожалению, зомби всё равно. Они думают в основном о еде. И готовы съесть кого угодно.

Ууууу-ииии!

Дикий вопль из её сна прозвучал опять. Как бы Уилла хотела, чтобы это тоже оказалось сном!

Волосы у неё на затылке встали дыбом, и нет, не синие, розовые, фиолетовые или зелёные. Если вам интересно, они были светло-русыми. Светло-русыми свидетельствами того, что за ней следят.

Уилла на цыпочках кралась мимо опустошённых грядок, стараясь не переходить на бег. Она не должна была спугнуть то, что пряталось за деревьями. Когда мы бежим, животные думают, что мы хотим поиграть. А Уилле совершенно не хотелось играть с мёртвой морской свинкой, даже если она когда-то была Пухликом.

Она добралась до палатки, забралась внутрь и застегнула молнию. Она перевела дух и посветила лампой на остальные спальные мешки, опасаясь худшего, но надеясь найти своих лучших подруг не в том же состоянии, что и овощи её мамы. Но все три девочки выглядели целыми и невредимыми и, похоже, не просыпались с тех пор, как Уилла их покинула. Уилла разбудила двоих.

– Девочки! Девочки! У нас проблема.

Первой открыла глаза Кессиди. Она всегда была готова решить парочку проблем. Прежде чем Уилла успела что-то сказать, она пихнула Танишу ногой в спину.

– Что-то случилось!

Таниша, покачиваясь, села в надежде, что ей предложат ещё зефир. Но её ждала только безумная тирада Уиллы.

– Это случилось! Оно сбылось! Нужно убираться отсюда! Моё желание сбылось!

– Сколько времени? – спросила Таниша.

– Какая разница?! Он вернулся! Пухлик вернулся!

– Ты вообще о чём?

– Моё желание. Оно исполнилось. Пухлик восстал из мёртвых!

Таниша и Кессиди смотрели на неё, не издавая ни звука. А потом, решив, что это очередная страшилка Уиллы, рухнули обратно на подушки.

– Когда закончишь – выключи свет.

Уилла не могла в это поверить. Как же так? Как можно было спокойно лечь спать после того, что она рассказала? И что насчёт Кайлы? Та даже не проснулась! А тем временем ужасное существо – абсурдное, слюнявое, ненасытное и все прилагательные в том же духе, – это существо бродило снаружи в поисках еды.

Уилла подкрутила переключатель лампы, и в палатке стало светло как днём. Таниша прикрыла глаза рукой.

– Отстань!

Уилла не знала, что сказать, как убедить их. Виииииии! Ей помог нечеловеческий визг снаружи. Кессиди и Таниша мгновенно подскочили.

– Что это было? – спросила Таниша.

– Я уверена, что… Пухлик, – тихо сказала Уилла, и её глаза начали наполняться слезами. Уилла была не слишком хорошей актрисой, и Кессиди начала ей верить.

– Ты серьёзно?

– Серьёзнее, чем сердечный приступ, который сейчас со мной случится. Кто-нибудь, разбудите Кейлу.

Кессиди и Таниша начали перекатывать Кейлу с боку на бок. Будить её было сложно – она могла бы проспать даже землетрясение. Тем более нашествие питомцев-зомби. Крики над ухом тоже не помогли, так что Кессиди вылила ей на лицо бутылку минеральной воды. Правый глаз Кейлы наполовину открылся.

– Что, в палатке дождь?

– Это всё моя вина, – объяснила Уилла. – Я пожелала, чтобы мои питомцы снова были живы.

– Я думала, ты пожелала мир во всём мире, – Кессиди почувствовала, что её обманули.

– Да. Вслух я пожелала то, что и всегда. Но в голове у меня было другое желание. Настоящее. Я думаю, оно сбылось, потому что Пухлик вернулся. И ещё кое-что: кажется, что он голоден. А когда он голодный, то очень злой! – Она перевела дыхание и добавила: – А больше всего он любит пальцы на ногах!

Фух! Девочки нервно хихикнули. Они решили, что Уилла снова с ними шутит. Но потом та подняла правую ногу и пошевелила пальцами. Как они не заметили раньше? Мизинец Уиллы был обглодан до кости.

Девочки завизжали и отодвинулись от Уиллы как от чумной, поджимая ноги, чтобы голодный Пухлик не смог до них добраться. А вот и вопли! О, чудесная музыка для моих ушей.

Уилла молчала. Не улыбалась. Не смеялась, не поднимала ладонь, чтобы дать пять. Не было никаких спецэффектов. Половина её мизинца отсутствовала по-настоящему – что объясняло её полное равнодушие на распродаже сандалий «две пары по цене одной» на прошлой неделе. Ввввииии! Нечеловеческий вопль раздался снова.

– Он совсем рядом! – закричала Кейла. – Что нам делать?

Восставший из мёртвых зверь был…

– Здесь! – указала Таниша. Брезент позади них задрожал. Девочки отползли в центр, в ужасе наблюдая, как по двору кружит гигантская тень, в десять раз больше обычной морской свинки. Кто-то крикнул, что нужно выключить свет, и палатка погрузилась во тьму, в которой можно было различить только зловещий силуэт совсем рядом с палаткой. Завывал ветер, вопили девочки, указывая пальцами на тень. Это был кромешный ад.

– Он здесь! Вот здесь!

– Нет! Теперь он там!

Свинка играла с ними. Загоняла своё первое блюдо. Девочки уставились на Уиллу, ожидая, что она решит. Всё-таки это был её зомби-питомец.

– Позвони домой! – закричала Кейла.

Уилла замотала головой. Её отец всегда отключал телефон на выходных, чтобы хорошенько выспаться.

– А твой брат? – предложила Кессиди.

– Что он сможет сделать? Разозлить его до смерти?

Ужасающий звук раздался снова, и девочки покрылись мурашками. Ситуация стала достаточно кошмарной, чтобы заставить Уиллу написать Билли, меньшему из двух зол. Но прежде чем она успела отправить сообщение, Таниша снова указала пальцем:

– Боже мой, смотрите!

Огромная тень подошла вплотную к брезентовой стене, и тут раздался другой звук. Худший из возможных. Существо начало рыть подкоп под стену палатки, чтобы пробраться внутрь.

Девочки застыли. Ах, правило ужасов номер один поднимает свою бестелесную голову. Уилла выронила телефон. Вот и правило номер два, как раз вовремя. В едином порыве девочки бросились в противоположный конец палатки. Наблюдая. Ожидая, когда зверски голодное существо прогрызёт себе дорогу внутрь, чтобы устроить полуночный перекус их пальчиками с безупречным педикюром.

Кессиди произнесла то, что было у всех на уме:

– Почему? Зачем ты загадала такое дурацкое желание?

Уилле даже не нужно было раздумывать над ответом. Он пришёл сам. Так быстро, что наверняка был правдив.

– Потому что… я любила его, – ответила она. – Потому что мне нужен был ещё один шанс сказать ему «Я люблю тебя, Пухлик» вместо «Ты снова покусал меня, ненавижу!» – И тихо добавила: – Это последние слова, что я сказала ему, пока он был жив.

Уилла начала всхлипывать. При других обстоятельствах остальные бы присоединились к ней. Они не были бесчувственными. Но сейчас их главной проблемой была огромная, голодная мёртвая морская свинка снаружи.

Кессиди обняла Уиллу одной рукой.

– Мне так жаль тебя, моя хорошая. Пухлик был тебе верным другом, – она подняла тяжёлую сковороду, на которой подруги жарили зефир. – Но сейчас нам нужно прихлопнуть его. Один быстрый удар! – она показала нужное движение. – Нет мозга – нет зомби. И всё закончится.

Таниша и Кейла согласились: это был разумный план.

Девочки собрались в кружок. Тот несчастный, кому придётся бить, должен был определиться с игрой в камень-ножницы-бумагу. Но Уилла вмешалась до того, как они начали.

– Стоп! – она выхватила сковороду из рук Кессиди. – Это должна быть я. Пухлик воскрес по моей вине. И я должна разбираться с ним.

Конечно, подруги любили Уиллу и беспокоились о ней, как о сестре. Но когда речь идёт о полуночной войне с мёртвым грызуном… Давай мы откроем палатку для тебя.

На том и порешили. Уилла сделала глубокий вдох.

– Я постараюсь выманить его. Когда скажу, что всё чисто, бегите в дом со всех ног.

Девочки кивнули. Кейла расстегнула палатку. Уилла повыше подняла сковороду и всеми девятью с половиной пальцами ступила во мрак своего двора.

Вжик! Молния моментально закрылась за ней.

Уилла начала медленно обходить палатку. Она не знала, что будет делать, когда наткнётся на Пухлика. Но она точно не собиралась расплющивать его голову сковородой. Возможно, ей и не понадобится. Это всё ещё был Пухлик. Да, больше. И голоднее. Да, он вёл себя как персонаж «Ночи живых мертвецов», но всё ещё оставался её любимым пухленьким медвежонком. Она могла бы договориться с ним. Предложить зефир. Или, если дела пойдут совсем плохо, остаток мизинца.

– Как ты там? – зашептала Кейла из палатки, но остальные шикнули на неё.

Уилла промолчала – она не могла выдать своё местонахождение. Она почти дошла. Сердце Уиллы учащённо забилось, когда она, крадучись, огибала угол палатки. За углом…

Торчали из земли садовые грабли с тремя зубцами. Это был один из инструментов её мамы. На лужайке Уилла увидела папины люминесцентные лампы; к одной из них была прикреплена маленькая картонная фигурка морской свинки, которая и отбрасывала на брезент палатки огромную тень.

Уилла понемногу начала понимать. Конечно же, это был розыгрыш. Иначе и быть не могло. Морских свинок-зомби не существует. Сама мысль о них была безумной. Почти такой же безумной, как вера в ведьмину кость.

– Можете выходить! – крикнула она остальным.

– Ты его прихлопнула? Я ничего не слышала.

Но бить было некого. Здесь была только…

Гггррррр!

Только Уилла потеряла бдительность, из темноты, намереваясь вцепиться ей в горло, выскочило лохматое чудовище! Оно было гораздо больше Пухлика. Может, это ведьмина кость делала тварей больше после воскрешения? Причина была ей не слишком интересна. Важнее было то, что его вампирские клыки собирались вырвать кусок из горла Уиллы!

Она упала на землю и начала кататься, пытаясь сбросить с себя эту нежить.

– Пухлик, прекрати, это же я!

Вблизи Уилла могла ясно различить зеленоватое свечение его острых зубов и вязкую слизь на коричневой шкурке. Гррррр! И магазинную бирку, приколотую к уху.

ЧТО?

Уилла прекратила борьбу и села. Зачем мёртвой морской свинке штрихкод? Если только…

Тут же она поняла, что существо в её руках – не Пухлик или другая подобная тварь. Это была мягкая игрушка, преображённая с помощью пластмассовых вампирских клыков и бутафорской крови. Его «атака» была всего лишь трюком, как в старых спецэффектах, устроенных с помощью рыболовной лески.

Виновник хаоса смеялся, стоя за деревом. Это был Билли с удочкой в руках и закреплённой на ней свистелкой, которая и издавала все ужасные звуки. Он улыбался от уха до уха.

– Купилась!

Уилла поднялась на ноги. В этот раз он зашёл слишком далеко. Хотя и не настолько далеко, как зайдёт Уилла, когда его поймает. Билли уже труп. Мертвее, чем Пухлик.

– Ах ты, маленький поганец! Когда я тебя поймаю…

Но Билли выглядел скорее растерянным, чем испуганным.

– Что? Ты не думаешь, что это было круто?

Тем временем девочки выбрались из палатки и встали единым фронтом за спиной Уиллы.

– Нет, я не считаю, что это было круто. И папа вряд ли решит, что это круто, когда узнает, что ты брал его новую удочку. И я не думаю, что мама посчитает крутыми свои уничтоженные овощи.

– Я не трогал мамины овощи! – закричал Билли.

Но Уилла была слишком зла, чтобы его слушать.

– Пойдём. Разбудим их прямо сейчас!

– Но… папа любит высыпаться на выходных.

– Точно. Так что он разозлится ещё больше! – она заломила его руки болевым приёмом, который на нём же и отрабатывала.

Билли задрожал. Он выглядел так жалко, что подруги Уиллы даже начали ему сочувствовать.

– Эй, Уилл, полегче. Это всего лишь розыгрыш, – сказала Кейла.

– Ага. Ты и сама могла бы такое устроить, – добавила Кессиди, – только лучше.

– Вот что вы думаете, да? Думаете, я смогла бы сделать что-то настолько отвратительное и низкое, что сделал он, когда умер мой питомец? Тогда вы такие же жалкие, как он! Все вы! Почти такие же жалкие, как та дурацкая ведьмина кость! Если бы я могла загадать ещё что-нибудь, я бы загадала, чтобы вы убирались отсюда! Все вы! Идите домой!

Раскат грома поставил точку в её тираде.

Кессиди, Таниша и Кейла ей не ответили. Да и что они могли сказать? Подруги забрались в палатку, подхватили свои спальные мешки и сбежали.

Уилла молча смотрела, как они уходят. Да, она перестаралась. Но прежде чем критиковать нашу главную героиню, вспомните: это был необычайно мерзкий день.

Теперь во дворе остались только двое: Уилла и Билли. Мальчик ничего не сказал – то ли от страха, то ли из уважения. Он поднял сковороду и протянул сестре, не зная, ударит ли та его или нет, но готовясь к любому исходу.

– Прости, сестрёнка, – сказал он, шмыгнув носом.

Ого! Вы можете в это поверить? Билли извинился. Он на самом деле попросил прощения. И разве можно поверить, что кто-то серьёзно называет сестру «сестрёнкой»?

Уилла тоже не поверила. Ни единому слову. Это была очередная уловка Билли. Просто он не хотел, чтобы та рассказала обо всём маме с папой. Неплохая попытка, болван. Но тут Уилла услышала ещё один звук – и не от свистульки для спецэффектов. Она услышала плач. Её младший братец плакал по-настоящему – с чем она не сталкивалась очень, очень давно. «Ты не должна сдаваться, Уилла. Будь сильной. Не отступай. Слабых съедают».

Так что она просто спросила:

– Что с тобой?

– Ничего, тупица!

О, этого следовало ожидать. Этого следовало ожидать с самого начала. Но когда Билли побрёл прочь, насупившись и повесив голову, Уилла пошла за ним. «О, только не это. Сегодня я не дам тебе играть жертву». На этот раз Билли вывернулся из её рук.

– Ладно, крепкий орешек, что за слёзы? Ты-то о чём плачешь?

Она не ждала ответа – по крайней мере, вежливого. Скорее, её ожидало что-то вроде «О твоём уродливом лице, тупица». Но она ошиблась. Видите ли, для слёз у Билли была веская причина. Он плакал о том же, о чём и Уилла.

– Пухлик… – всхлипнул Билли.

Уилла скрестила руки и уставилась на брата.

– Пухлик. Хорошо. Так ты плачешь из-за Пухлика, – она задумалась. Даже теперь она не могла дать брату уйти безнаказанным. – Плачешь о Пухлике, да? Ты на него и внимания-то не обращал, пока он был жив.

И тут из глаз у Билли хлынул настоящий водопад слёз. Он начал рыдать.

– Ты украла его у меня!

– Что?! – возмутилась Уилла. – Ты вообще о чём? Я ничего у тебя не крала, никогда!

– Крала-крала! Пухлик был моим питомцем. Моим подарком на Рождество. Я его любил, а ты забрала его. Забрала из моей комнаты и даже не спросила разрешения. Даже не извинилась! Ни разу! Ненавижу тебя, Уилла! Ни разу!

Он побрёл прочь и не услышал запоздалых извинений Уиллы. Уже ничего нельзя было исправить: Билли расстроен, подруги ушли, Пухлик по-прежнему оставался мертвее мёртвых. Все отлично провели время, как и обещала утром её мама.

Ей оставалось только прибраться. Уилла могла бы подождать до утра, но спать не хотелось. Она оказалась ужасной сестрой и такой же ужасной подругой. Завтра она извинится. Ей нужно помириться со всеми. Начиная с Билли.

Она начала разбирать палатку, вытаскивая первый колышек из земли.

Вввввв-ииииии!

Снова этот звук. Хватит уже, болван. Уилла вытащила второй колышек.

Чирик! Чирик! Это было похоже на птичий щебет. Несомненно, спецэффекты Билли.

Она потянула третий колышек. Звуки вдруг слились в симфонию нечеловеческих воплей, доносящихся откуда-то издалека. Но откуда?

Скажи откуда, ты же знаешь.

Уилла знала тоже. Она бросила колышек и подняла лампу. Нужно было это проверить. Дать Билли возможность напугать её ещё раз, если ему так было нужно. Наверное, она это заслужила.

Уилла пересекла двор и миновала грядки с уничтоженными овощами, освещая дорогу лампой. Она подошла к могилкам питомцев и опустила лампу пониже, чтобы лучше всё разглядеть. Могила Пухлика была точно такой, какой её оставил Билли. Она качнула лампой, проливая свет на три оставшиеся могилы. Ох. Они изменились с тех пор, как она в последний раз их видела. Они были разрыты. На языке кладбищенских торговцев это означает, что они были раскопаны, а земля разбросана вокруг. Очень подло, даже для Билли.

Ветер зазвенел брелоками на браслете Уиллы. Звяк! Золотая рыбка Золотко. Звяк! Кролик Руди. Звяк! Попугайчик Полли. Все они были питомцами Уиллы до появления Пухлика, до того, как его рождественским утром подарили Билли.

Секундочку! Пухлик был питомцем Билли!

И тут Уилла вспомнила про ведьмину кость. Про слова, которые она произнесла: «Я хочу, чтобы мои питомцы снова были живы». Мои питомцы.

И только Уилла всё вспомнила, она обернулась и увидела, как ожившие останки голодного кролика, окоченевшего попугайчика и омерзительной рыбки движутся к ней. Мёртвые питомцы облепили её с головы до половинки мизинца на ноге. Уилла не смогла их сбросить. Они клевали! Жевали! Прихлёбывали!

Видите ли, питомцы Уиллы ничего не ели уже долгие годы. С тех самых пор, как она в последний раз покормила их. И они были очень, очень голодны!

Глава седьмая

УИЛЛА ЕЩЁ СМОТРЕЛА НА СВОЙ БРАСЛЕТ, когда старый библиотекарь поднял взгляд от страниц.

– Хммм… Аппетитная история. Критика? Комментарии?

На этот раз их не было. По крайней мере, они не прозвучали вслух. Но Уилле определённо не понравилось то, что она услышала. Ни один кусочек. Или же «ни один укус»?

– С меня хватит, – сказала она. – Я хочу уйти. Сейчас же.

Обычно Тим первым последовал бы за ней. Вот только он… прирос к скамье запасных.

Уилла решила взять инициативу в свои руки и схватила канделябр с камина. Она осмотрела стены сверху донизу, пытаясь найти выход, но находя только книжные полки. Потом задрала голову, изучая потолок. Сверху пробивался свет. Уилла слышала, как дождь барабанит по стеклу.

Она подвинула лестницу под световое окошко.

– Я отлично карабкаюсь. Мы сможем выбраться отсюда.

Библиотекарь с фальшивым сожалением покачал головой.

– Боюсь, оно навечно запечатано госпожой Констанцией в её брачную ночь. Стекло очень прочное. Непробиваемое. Особый заказ, видите ли. А то сырость – питательная среда для бактерий.

Но отсюда должен был быть выход, и Уилла твёрдо намеревалась его отыскать. Она направилась с канделябром в тёмную нишу, откуда они пришли.

– Мы были здесь, – напомнила Уилла. Она обернулась на Ноя и Стива, ожидая их согласия. Тим, как мы уже упомянули, оказался вне игры. Но мальчикам нечего было сказать. Всё было слишком странно. Уилла толкнула сплошную стену.

– Я уверена, здесь есть проход, – она сжала кулак и три раза сильно постучала в стену.

Потом подождала секунду. И знаете что? Кто-то постучал в ответ.

– Кто там?

– Скорее, что там? – уточнил Ной.

– Дом постоянно проседает, – пояснил библиотекарь. – Или он просто пугает вас? Я не уверен.

Уилла готова была взорваться!

– Это не обычный шум, и вы это знаете! Кто-то постучал мне в ответ! Уж стук-то я могу узнать!

А про себя подумала: «Где стучат – там есть люди. А где люди, там…»

– Помогите! – закричала Уилла тому, кто был за стеной. Но её голос никто не услышал. Библиотека просто поглотила его.

Уилла не собиралась признавать поражение. Она подошла к Тиму, своему старому другу, и, присев на корточки, посмотрела ему в глаза.

– Я хочу взобраться по этой полке, Тимбо, – она указала на самый высокий шкаф. – Мне нужно, чтобы ты меня подсадил.

Уилла рассчитывала забраться на самый верх и позвать на помощь.

К сожалению, Тим был не в том состоянии, чтобы кому-либо помогать, даже если его просил лучший друг. Не дожидаясь, когда Уилла обратится к ним, Ной и Стив сами вызвались помочь. Встав рядом с Уиллой у основания книжного шкафа, они сцепили руки, предоставив девочке возможность оттолкнуться. Библиотекарь безучастно смотрел, не пытаясь их остановить.

Целеустремлённая как никогда, Уилла забралась на самый верх шкафа, и световое окошко оказалось на расстоянии вытянутой руки от неё. Окошко было заперто на что-то вроде старинного засова. Уилла потянулась к нему, цепляясь левой рукой за верхнюю полку, а правой рукой пытаясь отпереть засов. В библиотеку ворвался свежий ночной воздух. «Так окно можно было открыть», – подумала девочка.

На лицо Уиллы брызнули капли дождя. Она изумлённо открыла рот. На вкус капли казались потрясающими. Свобода. Девочка напоследок показала друзьям большой палец и скользнула в отверстие. Ной и Стив увидели, как ноги Уиллы исчезли в ночной темноте.

Ровно через две секунды в библиотеке позади Ноя и Стива возник человек. Уилла.

– Уилла? – спросил Стив. Каким-то чудесным образом она вернулась туда, откуда начала свой путь, а окно у потолка было снова плотно закрыто. Уилла молчала, осознав, где находится. Она не стала спрашивать, как очутилась здесь. Похоже, все дороги вели обратно в поместье. Библиотекарь одарил её самой обнадёживающей из своих улыбок, но она совсем не обнадёживала.

– Ваша сказка закончилась, госпожа Уилла, – сказал библиотекарь.

Та кивнула, не в состоянии спросить, что он имел в виду.

– Моя очередь, да? – спросил Ной. Он умел быть храбрым, когда нужно. И так же, как Уилла, он начал понимать правила.

– Вы сказали, что он – последний, – Ной указал на Стива. – Значит, следующий – я.

– Вы схватываете на лету, господин Ной, – библиотекарь пролистал книгу к началу следующей истории. Тим, Уилла и Стив отступили на задний план, а Ной приготовился стать звездой своей собственной цепляющей истории…

Глава восьмая

Морские твари

В БАССЕЙНЕ НЕЛЬЗЯ БЫЛО ПЛАВАТЬ.

Так решил Ной, глядя на растения, обвивающие бортики. Брезент внизу, серебристый, как космические скафандры, был покрыт пятнами мохнатой зелёной и розовой плесени. Что было под ним, можно было только гадать. Ной разглядывал плесень, траву и воду, настолько затхлую, что даже собака его отчима не стала бы её пить. А эта чёртова псина пила что угодно. Но вернёмся к тому, с чего мы начали…

В бассейне нельзя было плавать.

От этого задание почистить его казалось ещё кошмарнее. Хотя и не таким кошмарным, как истории из «Особняка с привидениями». Мы говорим про ужасы реальной жизни.

Такое часто бывало, когда мама Ноя уезжала в командировки. Сейчас она была в какой-то из стран, где говорят по-французски. Вполне возможно, во Франции. Ной знал это потому, что последние два месяца из динамиков её машины звучали только записи диска «Ускоренный французский». Парле ву франсэ?

Le нет.

Это означало, что Ной снова застрял дома с Филиппом и его безумной пуделихой Пятнышко. Филипп приходился Ною отчимом, и, предвосхищая ваши догадки: да, это правда – равнодушный приёмный родитель – частый литературный приём. Клише. Что ж, вот вам ещё одна банальность: клише не появляются на пустом месте. И Филипп в точности подходил под описание равнодушного отчима.

Филипп считал себя легендой и часто без умолку рассказывал о днях своей службы, местах, где он бывал, и вещах, которые он видел, словно это делало его героем. Возможно, он и был героем для своей чёртовой псины, но Ной мог сказать наверняка, что для него Филипп героем не был. По крайней мере, не настолько, чтобы поиграть с пасынком в мяч в печальный летний день. Или прочесть историю перед сном, как делают настоящие родители.

Доброй ночи, луна. Доброй ночи, папа.

Ты уже достал платочек, дорогой читатель? История господина Ноя началась очень грустно. Но не беспокойся: эти же слёзы скоро окрасятся в красный.

Родной папа Ноя умер, когда тот был гораздо младше. Но не настолько маленьким, чтобы Ной его забыл. Папу звали Ной Гилман-старший, и потому мама иногда называла Ноя «младшеньким». Заслуженный пожарный, отец Ноя умер, помогая другим, – он сделал то, что часто делают герои, но о чём слишком редко говорят. После него остались только фотографии и статьи, да позолоченная памятная табличка, которую Ной с гордостью повесил у себя над кроватью.

Многие из ранних воспоминаний Ноя были покрыты туманом, но он ещё мог слышать смех отца и видеть его старомодные движения, когда тот танцевал с мамой.

Филипп с мамой никогда не танцевал.

Лучше всего Ной запомнил тот день, когда он получил памятную табличку. Ему сказали, что его папа не вернётся домой. Никогда.

Теперь, когда ты взбодрился, мы вернёмся к повести о бассейне, в котором нельзя было плавать.

Бассейн у них появился вместе с домом. А дом появился вместе с Филиппом и его псиной. Это было частью свадебного договора Филиппа и мамы Ноя. В преддверии лета Филипп потребовал, чтобы Ной привёл бассейн в порядок под фальшивым предлогом, что это будет полезнее, чем сидеть и читать истории ужасов. В тот момент Ною пришлось признать свои проблемы с лишним весом. Он привык не обращать внимания на насмешки в школе, но это не значило, что он их не слышал. Да и у него не было выбора. С отъездом мамы Филипп остался за главного.

– Кроль, – сказал Филипп.

– Кроль, – повторил Ной, не представляя, что это значит.

Филипп объяснил, что плавание кролем – лучший спорт. Даже лучше, чем тренажёрный зал.

– Когда бассейн будет готов, это пузо останется в прошлом, – Филипп похлопал Ноя по животу. Такое замечание могло бы ранить, если бы Ною было хоть какое-то дело до мнения отчима. Забавно, но Филипп и сам ходил с внушительным животом. Когда Ной имел неосторожность указать на него, Филипп раздражённо пояснил, что это всего лишь следствие среднего возраста.

С того самого дня Ной, вооружённый шваброй, старой зубной щёткой и множеством средств для уборки, каждое утро с рассветом выходил во двор. Это лето обещало стать худшим в его жизни.

Ной с нетерпением ждал времени, когда можно будет пойти в кровать. Это время принадлежало только ему. Под кроватью томилась сокровищница, полная сказок и чудес. Картонная коробка его настоящего отца с коллекцией старых страшных комиксов, с названиями вроде «Они пришли тебя съесть» и «Они съедят тебя перед уходом».

Ной аккуратно вынимал каждый томик из защитной обложки, высвобождая яркие истории – даже те, которые он знал наизусть, – так, словно впервые их видел. Честно говоря, Ной даже взял из них пару сюжетных линий для Кошмарного Квартета. Его любимой историей была та, где противного отчима съели его приёмные дети, оказавшиеся оборотнями. Он читал её, наверное, раз двадцать!

Этой ночью, пролистывая странички с рекламой, Ной кое-что приметил. Если вы никогда не видели старые комиксы ужасов, поясню – в них были рекламные страницы, призывающие заказать по почте какую-нибудь необычную вещицу. Например, венерину мухоловку – растение, которое питается насекомыми. Или очки-рентген. Или маленький шокер, который можно спрятать в ладонь перед рукопожатием. На той рекламе, которой загорелся Ной, была картинка с древней морской тварью, состоящей из одних только щупалец и глаз. Текст гласил, что она принадлежит к видам, существовавшим ещё до появления динозавров. Ной не слишком в это верил. В рекламе часто пишут такое, чтобы побудить тебя купить что-нибудь.

«ОНИ НАСТОЯЩИЕ! ОНИ ЖИВЫЕ! ПРОСТО ПОЛОЖИ В ВОДУ И СМОТРИ, КАК ОНИ РАСТУТ!» Круто. Нужно было только отправить чек или денежный перевод на два доллара и девяносто пять центов в компанию «Элдрич». Сердце Ноя учащённо забилось, когда он увидел бланк заказа. Там уже было вписано имя… его имя! Но как?..

Ной быстро сообразил, что так же звали и его отца. Фух. Должно быть, его отец сам хотел заказать морских тварей, когда был ребёнком. Что же его остановило? Может, ему не хватало денег? Или он не знал, как делать денежные переводы, как Ной-младший? Одно было ясно: этот бланк заказа ещё не отправляли.

Ной погрузился в размышления: выйдет ли что-нибудь, если он сделает заказ сегодня. Компания «Элдрич». Она ещё существует? И отправляет ли она ещё морских тварей из своего старого каталога жутких чудес? Ной представил огромный склад, полный хищных растений, склянок с бутафорской вампирской кровью, чудовищных масок и, конечно, баков с давно вымершими животными.

Может, была виновата ночь. Или зловонные испарения грязного бассейна. Но Ной решил, что попытаться стоит. Он пересчитал цену с учётом инфляции с помощью своего инженерного калькулятора, который, как он с радостью обнаружил, годился не только для уроков математики. Потом сунул папин бланк заказа в конверт и вполне успешно отправил в компанию «Элдрич» обычной почтой.

Той ночью Ной видел сны. Сны о своём отце. Но после пробуждения он не смог вспомнить деталей, за которые можно было бы зацепиться. Осталось только смутное предчувствие. Словно вот-вот должно было произойти что-то плохое.

Следующие две недели тянулись медленно, как патока. Ной ощущал каждую секунду каждой минуты каждого часа. К тому моменту он почти закончил и уже сходил в «Бассейн для чайников» за нужными химикатами. Подходило время самой весёлой части уборки: наполнить бассейн водой. Ной протянул в него садовый шланг и повернул кран. Первые струи ударили по дну, рождая новый океан. Если всё пойдёт по плану, уже завтра он будет прыгать сюда бомбочкой… эм, плавать кролем.

Но до того дня ещё надо было дожить.

Открылась раздвижная дверь во двор, и оттуда выбежала Пятнышко. Чёртова псина сама по себе была событием невесёлым, но Ной слишком хорошо знал, что рядом с псиной всегда находится Филипп.

Всего секунду спустя наружу вышел и «главный», потрясая чеком, как проигрышным лотерейным билетом.

– Что это? Что это?!

Ной мгновенно узнал чек из «Бассейна для чайников».

– Почему?

Ной не знал, правильно ли он понял вопрос, но ответить всё же было нужно.

– Эмм… потому, что тебе дают чек, когда ты что-то покупаешь?

Лицо Филиппа стало малиновым, как свёкла, а потом и фиолетово-баклажанным. Даже Пятнышко перестала тявкать, гадая, какой овощ будет следующим.

– Тут написано, что ты купил химикаты. Инвентарь для бассейна! Хлорку! Дезинфекторы! На мои деньги!

– Я-я-я думал…

Филипп перебил его на середине фразы:

– Ты думал? Ты думал? Ты ошибся, пончик! Хлор канул в прошлое вместе с мамонтами! В наши дни в нормальные бассейны заливают солёную воду. Это знает каждый идиот, – он наклонился к Ною. – Повторяй за мной: солёная вода, солёная вода, солёная вода!

– Солёная вода, – сказал Ной, добавив про себя «дубина».

И в самом деле, солёная вода была новомодной альтернативой хлорки для бассейнов, в которых нельзя плавать, но об этом парнишка-консультант на полставки в «Бассейне для чайников» забыл упомянуть.

– Ты знаешь, что завтра за день?

– Да, сэр, четвёртое июня.

– И что это за дата, пончик?

Ной гадал, был ли это вопрос с подвохом.

– Ну, например… День независимости? – он поднял руку, салютуя воображаемому флагу.

Филипп тоже отсалютовал, но ожидал он другого ответа.

– Это ещё и неофициальный день начала лета. Я пообещал Пятнышку, что мы первыми опробуем бассейн.

Сердце Ноя пропустило удар. Как же унизительно. Да, Филипп не переставал его удивлять. Но должно было быть что-то ещё. У Филиппа всегда было припасено что-то ещё.

– Я купил нам одинаковые плавки, – он продемонстрировал две пары – одну для себя, одну для Пятнышка. – Миленько, да?

Ноя чуть не стошнило.

Филипп трусцой побежал обратно в дом.

– И живо добавь в воду соль. Мы рассчитываем на тебя, пончик. Мы с Пятнышком.

Пятнышко послушно запрыгнула на руки к Филиппу, и они вернулись в дом с кондиционером, закрыв за собой стеклянную раздвижную дверь – не дай бог, прохладный воздух подует на Ноя.

Упавший духом, но неудивлённый Ной укатил химикаты на тележке в сарай за домом. Значит, на первый официальный заплыв сезона Филипп возьмёт Пятнышко. В бассейн, который Ной своими страданиями сделал пригодным для плавания. Как всегда. Но что он мог поделать?

Ной вернулся в магазинчик «Бассейн для чайников», чтобы купить всё необходимое для бассейна с солёной водой. И к вечеру тот был уже готов.

Ною было жарко, он был измотан. Его солнечные ожоги саднили, а на ногах было столько укусов насекомых, что даже его инженерный калькулятор не смог бы подсчитать. Он направился прямиком на задний двор, к разбрызгивателю, где планировал отмокать ближайшие три дня.

И тут он заметил её.

Перед входной дверью лежала огромная посылка. Ной выскочил из-под разбрызгивателя, схватил её и кинулся к себе в комнату, оставляя за собой лужицы воды. Посылка была адресована Ною Гилману-старшему, а обратным адресом была указана компания «Элдрич».

Ной запер дверь изнутри. Никто не должен был ему помешать. Коробка была просто огромной! Ной сковырнул пломбу отцовским складным ножом, не обратив внимания на устаревшую марку. Она была датирована двадцатью годами ранее.

Маленький мешочек с надписью «один» выпал на кровать. Ной прочёл: «живые яйца». Что бы там ни было, на ощупь оно напоминало гранулированный сахар. Ной запустил руку в коробку, нащупывая мешочек номер два – тот, в котором должна была лежать «секретная сыворотка роста». Очень в духе какого-нибудь злого учёного.

На кровать приземлился сложенный листок бумаги, пожелтевший от времени. Ной надеялся найти там классные картинки, а не только слова рекламы. Но увидел там только картинку из журнала. Чуть ниже была надпись: «Добро пожаловать в древние времена! В прошлое до появления динозавров! В мир, где правят морские твари!»

Ной просмотрел инструкцию:

«Залить содержимое первого мешочка чистой водой. Аккуратно перемешать. Начнут вылупляться живые морские твари. Добавить секретную сыворотку роста. Смотреть, как малыши растут!» В самом низу страницы было предупреждение, напечатанное крупным шрифтом выцветшими красными чернилами: «НЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ СОЛЁНУЮ ВОДУ!»

Ною нужна была ёмкость, чтобы вырастить мальков. Он вспомнил, что видел в сарае старый аквариум. Мальчик вскочил на ноги и пошёл забрать его, настежь распахнув дверь.

В прихожей стоял Филипп, уперев руки в бока и с выражением лица номер один. К этому времени Ной успел насчитать три обычных выражения Фила. Первое: злое. Второе: разочарованное. Третье: безумно голодное.

– Кто залил водой мою гостиную? Следы вели в твою комнату. Объяснись! – этот вступительный пассаж, очевидно, был связан с выражением номер один.

Ной подумал, что стоит солгать, но ложь была не в его правилах. Так что он сказал правду. Он забыл высушить одежду после разбрызгивателя.

– Спасибо, что ответил честно, – фух, это было легко. Но у Филиппа должно было быть что-то ещё. У него всегда было припасено что-то ещё. – Кстати, звонила твоя мать.

Лицо Ноя просияло.

– Мама? Когда?

– Хмм… Я честно забыл тебя предупредить. Сам подумай почему. Подумай, пока будешь прибирать то, что ты здесь устроил, – Филипп сделал назидательное лицо, и Ной почти мог видеть сквозь его затылок злорадную ухмылку, когда тот пошёл прочь. Пятнышко задержалась на секунду, чтобы ехидно тявкнуть, а потом засеменила вслед за хозяином.

Ной остался там, где стоял, готовый взорваться. Ему хотелось устроить грандиозный скандал, но он понимал, что это только ухудшит ситуацию. Мальчик открыл окно, чтобы впустить свежий воздух, и посмотрел на сияющую зеркальную гладь бассейна. Кристально чистую благодаря ему… хотя какое это теперь имело значение? Дни тяжёлой работы, которые уже не вернуть, и всё ради чего? Нужно было что-то придумать. Ной не был злым человеком, но разве он не заслужил маленькую компенсацию? И он решил сделать то, о чём вы, наверное, уже догадались.

Такой юный, а такой коварный. Моё почтение.

Ной не стал рисковать делать что-то при свете дня. Нужно было дождаться темноты.

Именно так он и поступил.

Ночью Ной пробрался во двор, стараясь не издать ни звука, как ниндзя на секретном задании. Чтобы Филипп и его тявкающая подружка не проснулись и не разрушили его планы. Он подкрался к краю бассейна и был готов приступить к миссии, когда… вспыхнул свет!

Ной зажмурился. Поймали! Он обернулся и обнаружил…

Никого.

Вспыхнул прожектор, оснащённый датчиком движения. Ной вернулся к своей миссии, теперь с подсветкой. Он открыл мешочек номер один, облизывая губы в предвкушении того, что может произойти. Как знать, вдруг остаток шевелюры Филиппа окрасится в синий цвет, как волосы Уиллы. И да, он это заслужил. Что бы ни произошло, он это заслужил.

Ной высыпал содержимое в воду. Маленькие гранулы засверкали в лунном свете, как розовые бриллианты. Они выглядели здорово, но совсем не напоминали яйца доисторических амфибий, которые обещала реклама. Вот и верь ей теперь.

Потом Ной влил туда секретную сыворотку роста, перемешав её пальцем и надеясь, что яйца вылупятся. Хотя вряд ли. Двадцать лет – это очень долго. Но если вдруг! Филипп с Пятнышком будут праздновать здесь четвёртого июля, в своих одинаковых плавках. Ох, лишь бы всё получилось! Ведь реклама обещала… что они ещё и кусаются.

Разгневанного Филиппа не пришлось долго ждать.

– Пончик, что ты там делаешь? – его лицо прилепилось к окну спальни. – Уже почти полночь! Ты вообще в курсе, во сколько мне утром вставать?

Ной решил, приняв во внимание их последнюю стычку, что честность сейчас – не лучшая стратегия. И он немного слукавил, сказав Филиппу, что проверяет кислотно-щелочной баланс воды для безопасности бассейна.

– Просто забочусь о тебе и Пятнышке.

– Тогда ладно. Тащи свою огромную задницу обратно в постель.

– Есть! – отсалютовал Ной.

Филипп наблюдал из окна, как Ной заходит в дом. Как бы тому ни хотелось, он не мог оглянуться на бассейн. Не хотел испортить себе завтрашний сюрприз.

А что бассейн? Рядом с водостоком что-то взорвалось. Сам взрыв не был разрушительным, о, но его последствия будут ужасающими. На поверхность воды всплыла одна раскалённая добела опухоль, потом вторая и третья. Их количество непрестанно росло, пока весь бассейн не стал похож на бурлящее доисторическое море. Он вздымался, как извергающийся вулкан, гранулы делились, перерождались, росли и сливались в единую бесформенную массу. Что-то вот-вот должно было родиться. Что-то древнее. Что-то нечеловеческое.

Что-то очень голодное.

Глава девятая

БЫЛО ОКОЛО ДВУХ ЧАСОВ НОЧИ, когда существо из бассейна схватило Пятнышко. Собака выскочила наружу, когда Ной заходил в дом, и полтора часа рычала на древнее что-то там.

Ной лежал в постели. Он только закрыл глаза, когда услышал жалобный визг. Мальчик поднялся и подошёл к окну, чтобы проверить.

Бассейн покрыла пелена тумана. Ной готов был поклясться, что под ней что-то шевелится. По его лицу промелькнула тень, и тут снаружи послышался отчётливый всплеск. Ною не показалось. В воде что-то было. И оно забрало Пятнышко в ночной заплыв.

Не успев даже сообразить, что делает, Ной натянул шлёпанцы и кинулся во двор.

Прожектор вспыхнул ещё до того, как Ной подошёл к бассейну. В слепящем свете казалось, что Пятнышко зависла над водой в самом центре, и первой мыслью, возникшей у Ноя в голове, когда он немного успокоился, было «Как она парит?». Конечно же, она не парила. Что-то удерживало её в воздухе. Сквозь туман Ной разглядел что-то вроде полупрозрачного пожарного шланга; он обвивал живот Пятнышка, держа её в паре сантиметров над водой. Присмотревшись внимательнее, Ной понял, что «шланг» был живым. Это было щупальце, как у кальмара, только толстое, словно раздувшееся. Плохо. Можно было только гадать, как выглядит существо, которому оно принадлежало.

Пятнышко посмотрела на Ноя и впервые не залаяла. Она дрожала. Не секрет, что Ною было наплевать на неё, но лишь потому, что чёртовой псине было плевать на него. Обычно ты не любишь собаку только по одной причине: она сама не любит тебя. И все же Ною было тяжело видеть её такой беспомощной. Напуганной до полусмерти. Он даже заскучал по её злобному лаю, потому что сейчас Пятнышко даже не скулила. Она не хотела разозлить существо под водой. Да и Ной в этот момент был её единственной надеждой.

Он огляделся, думая, как отвлечь чудовище и спасти Пятнышко от судьбы, слишком ужасной даже для неё. Его внимание привлёк сачок для бассейна на трёхметровом шесте, который лежал у сарая. Ной схватил его и вернулся к воде. Немного ловкости, очень много удачи, и он сможет доставить Пятнышко в безопасное место прежде, чем создание поймёт, что она пропала, – и никаких проблем.

Ной присел на корточки у края бассейна. Но, заметьте, не слишком близко. Он пока не знал, с чем имеет дело. Какими особыми силами может обладать это существо.

Пятнышко заметила его приближение и завиляла хвостом в молчаливом одобрении. Она была согласна с планом.

Сачок опустился на воду и заскользил по поверхности, пока не коснулся передних лап Пятнышка. Отлично. Собаке оставалось только запрыгнуть в него, и Ной сможет её поднять. Скорее всего, он потянет лодыжки, но об этом можно подумать и потом.

На мгновение Ной почувствовал сильную привязанность к собаке, а та – к нему. Если всё пройдёт хорошо, если они как-то переживут эту ночь, может, у них получится начать сначала. Подружиться. Гулять вместе. Играть с фрисби. Может, он даже будет убирать за ней во время прогулки. (Ладно, что-то мы слишком увлеклись – сначала нужно её спасти.)

Передние лапы собаки ступили в сачок. «Давай, девочка, ты уже на полпути!» Поставить передние лапы, и Пятнышко вернётся домой.

И у неё почти получилось.

Но тут двадцать тысяч литров солёной воды под ней начали бурлить. Создание заметило спасательную операцию и было не слишком этому радо. Откуда-то из-под воды вынырнуло новое щупальце, а вслед за ним в разные стороны раскинулись щупальца поменьше, похожие на струны. Один из отростков нащупал сачок и вырвал его из рук Ноя. Тот мог только смотреть с раскрытым ртом, как оно согнуло сачок в железный крендель и перебросило его через ограду, прямо в соседский двор.

Из-под воды начали выныривать новые щупальца. Тонкие, толстые, некоторые даже лохматые. Какие-то были похожи на длинные бобовые ростки с шевелящимися присосками. И все они искали Ноя!

Ной отбежал подальше, и прожектор снова вспыхнул. Покрывающий воду туман начал рассеиваться, позволяя Ною впервые рассмотреть ужасную тварь в бассейне. Она была огромной и занимала каждый сантиметр семиметрового бассейна. У твари не было определённой формы, она всё время менялась, как результат неудачного научного эксперимента над природой. Её цвет также непрерывно менялся, подстраиваясь под окружение, так что его невозможно было увидеть… пока не становилось слишком поздно. Это был по-настоящему идеальный монстр. Он мог отрастить щупальца, когда хотел схватить тебя, заполучить глаза, когда нужно было увидеть тебя, и выпустить острые зубы, когда ему вздумается полакомиться тобой. Он не был похож ни на одно существо, которое видел человек… и выжил, чтобы рассказать об этом.

Ной должен был придумать другой план, и поскорее. Он подумал было о вилах в гараже, но эта идея обещала вылиться в полный бардак, и не нужно быть гением, чтобы понять, кому придётся всё убирать. Зато ему была доступна лестница для бассейна: лёгкая и удобная в управлении. И достаточно длинная, чтобы сохранять дистанцию между ним и монстром.

Ной подхватил лестницу. Пятнышко ждала его возвращения. К сожалению, чудовище тоже. Ной ткнул лестницей в какой-то дряблый отросток, зависший под водой, надеясь отвлечь внимание чудовища от живой закуски. Это только его разозлило. (В этом мы похожи. Морские твари, как и люди, очень злятся, если ткнуть их лестницей!)

А когда морские твари злы, они испускают ультразвуковые вопли, которые могут даже выбить стёкла. Так и случилось.

ГРРИИИИИИ!

Ной закрыл уши руками, а прямо позади него раскололась на тысячу осколков стеклянная дверь. Мальчик уже знал, кому придётся это убирать.

О том, чтобы договориться с этим монстром, речи не шло. Его гнев не знал границ: скользкие щупальца беспорядочно хлестали во все стороны, пытаясь что-нибудь схватить. Реклама утверждала, что такие же существа жили до эпохи динозавров. Глядя на бассейн, Ной предположил, что из-за этих тварей динозавры и вымерли. Если оно выберется отсюда и как-нибудь пересечёт двор, то захватит весь район. А если продолжит расти… вполне возможно, оно сможет захватить весь мир.

К слову о сгустках бессмысленной злобы… Из пустого прямоугольного проёма, где раньше была раздвижная дверь, выскочил Филипп, извергая потоки слов, запрещённых к печати.

– Что тут происходит? Где моя дверь? Где Пятнышко? Ты в курсе, сколько времени?

Мы приведём его слова в сокращённом варианте (простите, госпожа Уилла).

Ной стоял молча. Ему нечего было сказать, и одновременно он должен был объяснить слишком многое. В такой ситуации показать было намного проще. Так что он показал.

– Вон там, – произнёс он.

Филипп засвистел, подзывая свою подругу:

– Пятнышко! Иди сюда, моя славная девочка! Иди к папочке! – Он обернулся к Ною за объяснениями. – Ну, где она?

– В бассейне, сэр, – Ной должен был предупредить его. – Вместе с… этим.

Когда Филипп приблизился к бассейну, существо быстро скрылось под поверхностью воды и совершенно пропало из виду. Филипп смотрел на воду, замечая там лишь несколько безобидных волн.

– С чем, пончик? Говори нормально!

– Не подходите близко!

Пропустив мимо ушей предупреждение Ноя, Филипп направился прямо к бортику.

– Пятнышко!

Отчим сразу же её увидел и, должно быть, увидел и чудовище тоже, потому что немедленно затих. Ни криков, ни проклятий. Вдруг случилось неожиданное. Зазвучал незнакомый голос, полный эмоций. Филипп звал Пятнышко так, как, по мнению Ноя, настоящие отцы зовут своих детей. И на мгновение он перестал ненавидеть отчима. Конечно, не настолько, чтобы бежать покупать ему открытку. Ной просто почувствовал небольшое облегчение от того, что у мерзкого типа, который женился на его маме, было сердце… хоть его вот-вот и съедят.

Из-под воды вынырнуло жирное щупальце, и прежде, чем Филипп успел что-то понять, оно обвило отчима за пояс и закружило в воздухе над двором на десятиметровой высоте.

Пятнышко вытянула шею, наблюдая за этим, как за шоу фейерверков. В качестве эффектного финала Филипп рухнул в воду, прямо в центр бассейна. ПЛЮХ-ШЛЁП! Величайший в мире плюх животом.

Как чудесно всё обернулось. В конце концов Филипп и Пятнышко смогли первыми опробовать бассейн. Жаль, что это купание могло оказаться их последним.

Вокруг Филиппа переплетались живые щупальца, но он немного успокоился, когда Пятнышко снова оказалась в его руках. Их воссоединение было так прекрасно… конечно, если не учитывать, что это произошло в тисках огромного доисторического осьминога.

Чудовище снова закружило Филиппа и Пятнышко в воздухе, как игрушки для ванн. Когда Филипп проносился мимо Ноя, тот услышал умоляющий голос:

– Помоги нам, сынок! Ты должен нам помочь!

Что? Не «пончик»?

Ной не обязан был что-либо делать. Он мог бы просто принести кресло, устроиться поудобнее и наслаждаться зрелищем. И на какую-то долю секунды именно так он и собирался поступить. Этот безымянный монстр, похоже, был ответом на молитвы, чтобы Филипп и Пятнышко исчезли из его жизни. Как учили диски с «Ускоренным французским» – бон аппети!

Но по прошествии этой доли секунды Ной понял, что в глубине души никогда не хотел их исчезновения. Впервые в жизни он осознал, кем является. Сыном своего отца. Ной не мог выбрать путь труса из-за имени, которым так гордился.

Чувство долга почти сразу пересилило страх. Конечно, через каких-то полторы секунды страх вернулся, но всё же каким потрясающим было то мгновение! Ной собирался спасти их… как-нибудь. Он так и заявил:

– Держитесь! Я что-нибудь придумаю!

– Мы будем ждать, – ответил Филипп, не замечая, как нелепо это звучит.

Ной мысленно пробежался по списку способов усмирить чудовище. Он мог бы позвонить в компанию «Элдрич» и поговорить с их отделом жалоб. Но это было довольно глупо. К тому времени, как он дозвонится, чудовище уже будет доедать свой десерт, да и жаловаться было не на что. Даже наоборот: тварь из бассейна на самом деле оказалась живой, как и обещала реклама. Потраченные деньги окупились сполна!

Что насчёт полиции? Может, обратиться к военным? К японской армии? Для них такое в порядке вещей. Они уже имели дело с доисторическими тварями раньше. Но время стремительно уходило. Ной услышал урчание со стороны бассейна и тут же его узнал. Так урчит живот перед завтраком.

Он вскочил на ноги и увидел…

Примите мои искренние извинения, приличия не позволяют мне описать увиденное Ноем. Самых впечатлительных читателей потом могут мучить кошмары. С другой стороны, почему бы и нет? Все мы когда-нибудь умрём. Так что я продолжу.

Ком склизкой плоти разделился пополам, открыв гигантскую пасть прямо под Филиппом и его собакой. Огромный рот вёл в глотку, которая сообщалась с пульсирующим от голода желудком. Пасть испускала зловоние древнего мира, которым правили морские твари. Из неё вырывались клубы пара, а в желудке начинал бурлить сок, настолько едкий, что мог бы за считаные минуты переварить целую машину. Мучения Филиппа и Пятнышка не продлятся долго. Жгучие испарения мгновенно превратят их в лужицы неопознанной слизи. А для тех частей, которые не растворятся, рот чудовища уже начал отращивать зубы – несколько рядов зазубренных клыков разной длины, некоторые из них достигали тридцати сантиметров.

Как говорится «Где клыки, там и щупальца». Ладно, никто так не говорит. Но по отношению к нашей истории это выражение мертвецки точное!

Множество щупалец перевалились через бортик бассейна и поползли по траве, как живые корни. Если они достанут Ноя, тот станет просто куском мяса. Он попытался кинуться в дом, но извивающаяся стена щупалец преградила дорогу, отрезая путь.

Ной бросился обратно на газон, перепрыгивая через щупальца на каждом шагу. Совсем рядом была соседская изгородь. Ной думал перелезть к соседям, но вовремя оценил свои возможности – его вряд ли можно было назвать одарённым альпинистом.

Похожий на хлыст отросток почти поймал его за лодыжку. Ной зигзагами побежал через двор, уворачиваясь только чудом. Оставался ещё один вариант – железный сарай. Если он сможет забраться внутрь, возможно, у него будет время придумать план – когда ты бежишь, спасая свою жизнь, тебе не до размышлений. Когда ты спасаешься бегством, ты думаешь в основном: «О боже, как бы мне сбежать!»

Ной перевёл дыхание и стремглав кинулся к сараю. Тот был недалеко, всего в шести метрах, но, учитывая обстоятельства, это расстояние казалось мальчику километрами. Шлёпанцы Ноя слетели с ног, но тот не останавливался. Честно говоря, они стоили каждого доллара, которые Ной за них отдал, потому что щупальца занялись обувью, подарив Ною достаточно времени, чтобы добраться до сарая.

Он закрыл дверь и огляделся, ища что-нибудь подходящее для баррикады. Вариантов было немного. Старая газонокосилка, затянутая паутиной. Корзина с оборудованием для бассейна. Моток верёвки, которой Ной связал дверные ручки.

Дальше ему оставалось только слушать. Но что он мог услышать? Во дворе было пугающе тихо. Ни криков о помощи. Ни неустанного лая. Неизбежное уже произошло? Монстр был занят завтраком? И как скоро он решит пообедать?

Бывает, что ты ни в чём не виноват. Бывает, ты всё делаешь правильно, но тем не менее обстоятельства оборачиваются против тебя. Так случилось и с Ноем. Он вёл себя тихо, но непредвиденный звонок выдал его с головой. Ему пришло текстовое сообщение. Это исполнение «Ночи на лысой горе» не было самым громким в мире, но вибрации, которая его сопровождала, было достаточно, чтобы заинтересовать любопытную морскую тварь.

Ной переключил телефон на беззвучный режим, но худшее уже произошло. СМС была от Стива: «СРОЧНО нужна помощь». Что могло ему понадобиться в такой час? Совет, какую девчонку позвать в кино? В то время, когда Ной прятался в сарае, борясь за свою жизнь? Ты не вовремя, Стиви. Впрочем, Ной был достаточно воспитан, чтобы набросать ему краткий ответ: «Не могу – есть дела поважнее».

Только он отправил сообщение, стальная крыша прогнулась внутрь легко, как фольга, а стены наклонились.

Внутрь через сломанную крышу проникло толстое серое щупальце, загоняя Ноя в противоположный угол, где он втиснулся между газонокосилкой и корзиной. Щупальце сползло по стене, нащупало газонокосилку, подняло её легко, как пёрышко, и так же легко сломало надвое. Но противнее всего были присоски, сморщенные штуковины на щупальцах, как у кальмаров или осьминогов. Вот только, в отличие от своих младших головоногих братьев, у монстра на этих присосках были глаза. Один чёрный выпуклый глаз пророс на кончике щупальца и теперь искал Ноя. Сначала у него не получалось, и Ной подумывал проткнуть его. Но тогда пришлось бы перемазаться в слизи.

Он инстинктивно потянулся к корзине, ощупывая её в поисках чего-нибудь – чего угодно, чем можно было бы защититься. Лучше всего подошла бы военная базука. Но пришлось довольствоваться надувной лягушкой-поплавком. Ква-ква.

Глаз на щупальце заметил лягушку, но никак не среагировал. Целью чудовища был перепуганный парень, который её держал. Щупальце поползло к босым ногам Ноя, сантиметр за сантиметром, извиваясь, как червяк. Оно не спешило. Охота подходила к концу, добыча была загнана в угол, и морская тварь желала, чтобы мальчишка как следует прочувствовал ужас скорой смерти.

Теперь вы уже знаете правила ужасов. Раз: Ной застыл на месте. Два: Ной выронил поплавок. Ква-шлёп.

Щупальце достигло его ног и обвилось вокруг лодыжки. Оно было холодным и беспощадным, как открытое море. Оно рывком подняло Ноя над землёй и могло бы очень легко сломать его, но предпочло оставить свой обед живым, пинающимся и перепуганным. Когда морская тварь потащила его выше, под крышу, Ной вдруг понял, что может винить во всём только себя. Сюда его привела злоба. Но сдаваться он всё же не собирался.

В последней отчаянной попытке Ной запустил руку в корзину, выхватил горсть белого порошка и, недолго думая, швырнул его в глаз монстра. Гррррр! Его обожгло, ему было больно! Щупальце выпустило Ноя и начало метаться из стороны в сторону, словно пытаясь сбить пламя. Бам! Бум! Бам! Оно било по всем четырём сторонам своей железной клетки. Ной забился в угол, с ужасом наблюдая, как мясистое щупальце отступает через смятую крышу.

Ной был счастлив, что остался в живых. Мальчик сразу понял, что его спасло. Порошок! Он заглянул в корзину и увидел там мешок с дезинфектором. Как выяснилось, лучшим оружием против древних морских тварей была старая добрая хлорка! Не такая уж и бессмысленная трата денег Филиппа, как оказалось.

Ной вскочил на ноги: «вскочил» – главное слово. Теперь у него было оружие, и он собирался начать войну по-гилмановски.

Ной погрузил мешок в тележку. Конечности чудовища втянулись обратно в бассейн, где безымянная тварь чувствовала себя в безопасности. Ной покатил тележку по двору, маневрируя между бесчисленными следами от щупалец, прорезавших лужайку.

Подойдя к бассейну, он заметил Филиппа и Пятнышко, чьи головы еле выглядывали над водой. Пластиковым совком, который парень-консультант на полставки из «Бассейна для чайников» отдал ему бесплатно, Ной начал бросать порошок в бассейн с чудовищем.

Реакция была мгновенной и бурной. Морская тварь снова испустила ультразвуковой вопль – ВИИИИИ! – от которого лопнули все оставшиеся в дома стёкла. Щупальца бились о борта бассейна. Ной попятился, опасаясь, что тварь взорвётся.

Этого не произошло.

Когда-то могучая морская тварь теперь беспомощно вращалась в неумолимом водовороте, который сама создала. Ной с благоговением и толикой сожаления смотрел, как всё менялось. Чудовище уменьшалось прямо на его испуганных глазах, становясь всё меньше, меньше, меньше… пока не стало видом и размером с рекламную картинку. С последним хлюпающим звуком водоворот затянул древнее создание в слив бассейна вместе с последней каплей солёной воды.

И тут первые солнечные лучи в полной тишине осветили двор.

Ной поднялся на ноги, вслушиваясь в первые звуки нового дня. В песню утренней птицы. В рёв соседской газонокосилки. В детский смех. В лучшие звуки в его жизни. Звуки лета.

Ной прикрыл глаза, растворяясь в них… пока не вспомнил: «Филипп и Пятнышко!» Он отыскал лестницу и забрался на верхнюю ступеньку, оглядывая бассейн. Вся вода ушла. В бассейне ничего не было, за исключением Филиппа, сидящего рядом со сливом, и Пятнышка у него на руках.

– Ты нас спас. Ты герой, – Филипп поднялся на ноги и протянул Ною руку. – Мой герой.

Тот колебался. Это всё по-настоящему? Хотя, учитывая всё, что он только что пережил, это было так же реально, как древняя морская тварь. Ной решился. Он пожал руку Филиппу впервые за прошедший год и должен был признать, что ему понравилось. Но это было ещё не всё. Филипп заключил Ноя в объятия, шепнув на ухо:

– Я горжусь тобой, сынок.

Стоит сказать, это было не самое долгое объятие. И даже не самое тёплое. Но для Ноя это казалось многообещающим началом.

И можете поверить? Пятнышко – даже Пятнышко! – подпрыгнула, чтобы лизнуть Ноя в лицо! Чёртовой псине он до сих пор не нравился. Но начал меняться к лучшему. Филипп даже сказал это вслух:

– Теперь всё здесь начнёт меняться к лучшему.

Ной подумал о папе и улыбнулся. Он улыбнулся прошлому. И на мгновение он смог улыбнуться будущему.

Ной улыбался ровно до того момента, как регенерировавшее щупальце вырвалось из водостока и утащило его, пинающегося и кричащего, в глубочайшие первобытные недра земли.

Глава десятая

БИБЛИОТЕКАРЬ ЗАКОНЧИЛ РАССКАЗ.

– Неплохо искупались, не правда ли?

Он поднял взгляд от страниц, всматриваясь в лица ребят из Кошмарного Квартета.

– Критика? Комментарии?

– Ерунда, – выпалил Стив. Он посмотрел на Ноя, ожидая его согласия.

– Ерунда, – повторил Ной, а затем добавил: – Но… насчёт бассейна – это правда. Мы запускаем его на следующих выходных.

Он вздрогнул, коснувшись болезненного солнечного ожога на плече.

– Какое удивительное совпадение, – заметил библиотекарь. – Смерть, подобная искусству. Или искусство, подобное смерти? Я никогда не разбирался в таких вещах.

Как и остальным, Ною нужны были ответы.

– Что вам от нас нужно? – закричал он так громко, что Филипп мог бы взять с него пример.

– Что мне нужно? Я полагал, что вы уже поняли, – библиотекарь широким жестом указал на свои книги. – Сказки вроде ваших хотят быть услышанными.

Теперь уже никто не искал путь наружу. Даже Уилла, что бесконечно радовало библиотекаря.

– Решили остаться?

– А у нас есть выбор? – спросила Уилла, уже зная ответ. Она была неглупой девочкой. – Никто из нас не уйдёт отсюда, пока мы не услышим последнюю историю. Это же так работает?

Библиотекарь зажёг свечу и спокойно оглядел их.

– Как знать, как знать.

Стив подошёл к нему вплотную. Он был красным от злости. Или же от страха?

– Ладно, старикан, давай уже! Читай мою!

– Вы мне приказываете? – уточнил библиотекарь с гримасой, слишком зловещей даже для него, хранителя замогильных секретов. Да, наступала его любимая часть вечера.

Он раскрыл последнюю сказку и начал читать.

Глава одиннадцатая

Вызов

Ты когда-нибудь слышал выражение «участь хуже смерти»?

Участь хуже смерти. Подумай об этом. Такая участь должна быть воистину ужасной, чтобы тягаться со смертью. Вечным сном. Игрой в ящик. Неважно, как это называют у тебя дома. Давай просто насладимся небольшим списком подобных дьявольских развлечений.

Посмотрим… Участь быть съеденным живьём. Обглоданным до костей акулой или медведем. Или ещё хуже – стайкой голодных пираний. «Ням-ням».

Как насчёт купания в кипящей кислоте? Ощущения, как твоя плоть плавится на костях? «Мама, можно я сегодня не буду купаться?»

Или пытка бумажными порезами. Час за часом… Думаю, название говорит само за себя, да? Есть бесчисленное множество участей хуже старой доброй смерти. Почему бы тебе не составить свой список? Мы подождём.

Но где-то в самом начале рейтинга у всех – по крайней мере, тех, кто о таком задумывается, – стоит ужас быть похороненным заживо. Так было с самого начала существования человечества. Поразмысли над этим немного. Ты просыпаешься в гробу. Ничего не видишь – света нет. Сложно двигаться – слишком тесно. Когда ты осознаёшь, что происходит, тебе остаётся только кричать. Но никто тебя не услышит. Кроме, разве что, червей. Всё, чего ты добился, – избавил их от необходимости искать тебя. Это, безоговорочно, участь хуже смерти.

А ещё это тема нашей последней сказки. Кстати, если ты считаешь мысли о погребении заживо неприемлемыми или тему нашей сказки отвратительной, прочти лучше «Кружок шитья глупышки Салли».

Ты ещё здесь, глупый читатель? Ладно, я тебя предупреждал.

СТИВ, СТИВ, СТИВ. Ему приходилось беспокоиться о своей репутации. Может, всему виной были его волнистые чёрные волосы. Или лукавая улыбка. Хотя в действительности Стив никогда не лез в драки. Не делал ничего, чем обычно славятся плохие парни. Впрочем, он также ничего не отрицал: таким образом, он сохранял свою репутацию нетронутой. По той же причине он не демонстрировал свою принадлежность к Кошмарному Квартету. То, что Стив любил читать и сочинять истории, не вязалось с его образом крутого парня. Или короля приказов, каким его знала школа.

Что же такое «король приказов»? Ну, это звание не из тех, с какими можно родиться. Или быть избранным. Это звание, которое нужно было заслужить.

Всё началось достаточно невинно – просто игра, чтобы убить время на перемене. Каждый день ученики собирались сыграть в «Я приказываю». Это было что-то вроде «правды или вызова», если вам такое знакомо. Первый игрок бросает вызов, который другой игрок может принять или отвергнуть. Как правило, желания были довольно безобидными (или глупыми, решай сам). Они варьировались от прыжков на одной ноге вокруг столовой до того, чтобы сказать что-нибудь на грани дозволенного миссис Грин, строгой учительнице охраны здоровья. Пока никто не попадал в серьёзные неприятности. Разве что Энди Кендерсона отстранили от занятий за то, что он ковырял в носу, пока покупал себе обед. Стоит отметить, приказ он выполнил.

Но перед вами история Стива. Или Стиви, как называли его друзья. Бессменного короля приказов. Видите ли, Стив никогда не уклонялся от вызова. Ни разу. Совсем.

Так было, пока в город не приехал Роланд Прайс. Мы постоянно слышим, как трудно новичку освоиться в новой школе, но это было не про Роланда – или Ролли, как ещё его называли. Причина была не в том, что он был исключительно хорош в спорте. И даже не в том, что он был остроумен или отлично выглядел. По всем этим параметрам Ролли Прайса можно было назвать обычным. Его истинные таланты проявились на переменах. Видите ли, Ролли Прайс ничего не боялся. Совершенно ничего. Возможно, причиной тому были его частые переезды – одиннадцать школ за восемь лет, – но его ничего не могло напугать. Вернее, почти ничего. К этому мы ещё вернёмся.

Если прикажете Ролли проглотить червя, он сделает это, причём с таким выражением лица, словно это вкуснейшее лакомство. Прыжки по столовой? Детский лепет. Ролли однажды зашёл по-крабьи в кабинет директора, чтобы спросить время.

Дети на переменах кричали и свистели. Даже сама Элли, миниатюрная чирлидерша, за которой Стив безуспешно ухаживал целый семестр, официально провозгласила Ролли новым королём приказов.

Да, Стива свергли. Каждый вызов, который он бросал Ролли, был принят и осуществлён. Гляделки, бойкот, задержка дыхания, музыкальные ноты на длительность, еда, питьё, пощёчины, ковыряние в носу – что угодно. Ролли Прайс переигрывал его каждый раз. И это подтолкнуло Стива к грани, которую ему не стоило переходить. К идеальному приказу – приказу, который пугал бы Ролли больше, чем потеря его глупого маленького титула.

Но для начала Стиву нужно было обнаружить его слабости, если они вообще существовали. Он потратил несколько дней и ночей, ломая голову. Что это может быть? Стив перепробовал всё, что только можно было, и зашёл в тупик. Но тут вмешалась ужасная рука судьбы. Прямо перед началом восьмого урока, когда Стив стоял у своего шкафчика, к нему подбежал Ной с новостями.

– Ты слышал, что сегодня случилось с Ролли? Его заперли в шкафу у директора, и он перепугался до смерти.

Сначала Стив забеспокоился.

– С ним всё хорошо?

– Да, в полном порядке. Он был там всего минуту или две. Но когда директор отпер дверь, Ролли вылетел оттуда с воплями. Он еле ходил и даже не понимал, где находится.

– Серьёзно?

– Серьёзно, – и тут Ной вручил Стивену подарок, которого тот так долго ждал. – Ролли сказал директору, – представь себе, – что у него ужасная клаустрофобия!

«Ужасная клаустрофобия. Да!» Стив был невыразимо счастлив. Всё же у Ролли была слабость – страх замкнутых пространств. Шестерёнки в его голове начали вращаться с безумной скоростью. Стиву оставалось только придумать безупречный приказ, который Ролли не смог бы исполнить, даже если бы захотел. Ему в голову пришла зловещая идея. Он придумал замечательный вызов. Умопомрачительно ужасный.

На следующий день во время перемены новый король приказов собрал толпу своих придворных у качелей, а Стив шпионил за ними из-за трибун. Он увидел, как Элли смеётся над одной из устаревших шуток Ролли, а ещё один мальчик кивает головой в такт его словам, словно Ролли был самым популярным мальчиком в школе. Настало время его уничтожить. Как в старые добрые времена, король вот-вот должен был лишиться головы.

Стив подошёл к качелям развязной походкой, по которой его обычно сразу замечали. Но в тот день его приближение заметил только Ролли.

– Хей, Стиви. Чего пришёл?

– Да так, Ролли, воздухом подышать.

Тишина и сверчки. Даже ни одного одобрительного смешка. Стив решил заканчивать с любезностями.

– Готов к финальному раунду?

Толпа расступилась, словно вокруг царил Дикий Запад, а дуэлянты собрались стреляться.

Король Ролли остался сидеть на своём качающемся троне. Спокойный как труп.

– Сколько ещё тебе нужно, Стиви? Сколько ещё раз мне нужно победить тебя у всех на глазах?

– Испугался?

В наступившей тишине можно было услышать, как падает карандаш. Хотя, если серьёзно, кто берёт карандаш с собой на перемену? Ролли спрыгнул с качелей. Он был ниже Стива, но со стороны это сложно было понять. Уверенность делала Ролли огромным.

– Предлагаю тебе уйти, пока ты не растерял остатки той репутации, что ещё при тебе.

Стив покачал головой.

– Похоже, это значит, что ты на самом деле испугался.

Даже если так, по Ролли этого нельзя было сказать.

– Давай. Прямо сейчас. Отдай мне свой лучший приказ.

– Правда, я не думаю, что ты справишься, Ролли. Все мы слышали про шкаф.

Остальные уставились на Стива, и кто-то крикнул:

– Это война!

Стив снисходительно похлопал Ролли по макушке. Краем глаза он заметил, как Элли спускается со шведской стенки. Стив должен был придумать нечто грандиозное, иначе он не стал бы бросать вызов у всех на глазах. Ролли не был дураком. Он уже понял, что Стив может использовать его страх замкнутых пространств. Но он также понимал, что, струсив, потеряет всё, что у него есть, и снова станет просто школьным новичком.

Стив направился во двор, и Ролли последовал за ним, окружённый свитой учеников.

– Одно условие! – заявил Ролли. Стив даже не замедлился.

– О, правда? И какое же?

– Победитель получает всё. Проигравший признаёт поражение перед всей школой.

– Естественно.

– И ещё кое-что…

Стив оглянулся на него через плечо. По ухмылке на пухлом маленьком лице Ролли можно было понять – тот ожидал, что Стив не согласится и отменит вызов.

– Что?

– Проигравший должен будет публично обращаться к победителю «Его королевское величество». Навечно.

Стива это позабавило.

– Согласен. Ну что? Готов начинать?

К этому моменту толпа вокруг них выросла в несколько раз. Дети были везде: сидели на заборах, влезали друг другу на плечи. Откуда их столько? Привезли автобусом из других школ? Впрочем, Стива это совершенно не смущало. Он поприветствовал зрителей и перешёл к стандартной процедуре:

– Я приказываю тебе…

Он остановился, и толпа подалась вперёд – те самые дети, которые когда-то считали его лучшим. И скоро снова будут так считать.

У Ролли кончилось терпение.

– Ну?

Стив подавил улыбку.

– Я приказываю тебе… провести один полный час запертым в гробу, – и тут Стив улыбнулся. Он знал, что его приказ идеален, и вздохи зрителей были тому подтверждением. Но самой приятной была реакция Ролли. Его колени подкосились. Всего на секунду, но Стив успел это заметить.

Да, ему было страшно. Ролли Прайс всё-таки был человеком.

– Принимаешь вызов? Да или нет? – потребовал ответа Стив. На лбу Ролли проступили капельки пота. Теперь толпа скандировала:

– Принять! Принять! Принять!

Ролли нужно было подумать. Он думал: «Им легко. Им и двух секунд не придётся провести в гробу, не говоря уже о целом часе!» Ролли понимал, что не может принять вызов Стива. Всё зашло слишком далеко. Но давление сверстников часто заставляет даже умных людей делать идиотские вещи. И прежде чем Ролли успел обдумать свой ответ, слова «Я принимаю твой вызов» сами сорвались с его языка.

Толпа прекратила скандировать, а Стив перестал улыбаться. Это было неожиданно. Ролли должен был, услышав приказ, превратиться в расплывшийся комок желе. Осталось бы вытереть его, собрать в банку и послать туда, откуда он прибыл! Но нет. Новичок не отступил. На самом деле.

– Принимаю. Но с ещё одним условием.

– Я этого ожидал. Давай, приятель.

Ролли сыграл свой козырь:

– Гроб должен быть настоящим. Не картонным мусором, который продают во всяких «Вечеринках с умом». Если не сможешь предоставить мне настоящий, качественный гроб, то твой приказ – пустышка. И в качестве штрафа признаешь меня победителем.

Теперь Ролли бросал вызов Стиву. Настоящие гробы были дорогими, не говоря уже о том, как трудно их достать. Нельзя было даже предположить, что у ученика средней школы может быть что-то подобное. Но Стив тоже прятал козырь. Туз в рукаве. Скелет в шкафу.

– У меня есть настоящий гроб.

Ролли сразу понял, что Стив не блефует.

– К-как? Ч-что? Г-где? – начал заикаться он.

– Мой двоюродный брат Дрю. Он водит катафалк для похоронного бюро семьи Дэвис.

Ролли буквально сглотнул. «Буквально» – потому что услышать, как кто-то сглатывает с бульканьем, в реальной жизни можно было очень редко. Почти так же редко, как увидеть двойное сальто.

– Я не хочу, чтобы у твоего брата были проблемы, – сказал Ролли. Трусливый ответ.

– С Дрю я договорюсь сам. Ты позаботься о том, чтобы явиться вовремя. В эту субботу. Ночью. У Дрю есть круглосуточный доступ ко всему. Даже к гробу с твоим именем.

Элли прижалась к Стиву, как в старые добрые времена. Да и толпа зевак уже переместилась на его половину стадиона. И снова Ролли оказался один против всего мира. Стив протянул ему руку.

– Решим всё в субботу ночью.

Они пожали друг другу руки, скрепляя договор.

Для Стива время до субботней ночи тянулось очень медленно – он был занят приготовлениями. Какими? О, ты скоро узнаешь. И пожалеешь об этом.

Наконец субботняя ночь наступила – как и любая другая. Стив, как договаривались, ждал у похоронного бюро семьи Дэвис.

Вывеска уже погасла, бюро закрылось на ночь. Самое забавное в похоронных бюро то, что снаружи они выглядят как обычные дома, где живут обычные семьи. Но внутри всё совсем иначе. Это здание было выкрашено белой краской, с чёрными ставнями и отделкой. Оно не казалось угрожающим днём. Вот только свет дня вернётся сюда лишь через восемь часов.

А пока властвовала ночь.

Стив посмотрел на часы. Ролли опаздывал на целых три минуты. Может, он и не явится и тогда вынужден будет признать поражение. Но Стив надеялся, что этого не произойдёт. Ему было нужно, чтобы Ролли пришёл.

О да, глупый читатель, это будет лучший приказ – то есть ужас – этого века.

Прошла ещё минута, и Стив начал волноваться. Хлопали ставни, нагоняя страх, и к ним примешивался какой-то другой звук. Тук-тук-тук. Стив не мог его объяснить. Наверное, сдают нервы. И всё-таки где ходит Ролли Прайс?

Чья-то рука легла Стиву на спину, а потом поползла, перебирая пальцами, как насекомое лапками, вдоль лопаток. Стиву не очень-то хотелось поворачиваться, но выбора не было. Он медленно повернул голову и обнаружил… Ролли Прайса, который стоял позади него, улыбаясь от уха до уха.

– Что-то ты нервный, Стиви. Что такое? Думал, я не приду?

Стив старался говорить спокойно.

– Ты опоздал. Нам сюда, – он указал на парковку за домом. – На чёрный ход.

– Ну, веди, Стиви, – сказал Ролли, что Стив и сделал.

Катафалки компании стояли на дальнем конце парковки, рядом с огороженной зоной, где шло какое-то строительство. Тощий парень в форме шофёра облокотился на водительскую дверь, читая газету. Он поднял глаза на ребят, когда те вышли из-за угла, и поприветствовал Ролли, прикоснувшись к козырьку своей кепки.

Ролли начал что-то понимать.

– А это…

– Кузен Дрю, – подтвердил Стив. Он указал на заднюю дверь под чёрно-белым навесом. Ролли колебался. Он никогда раньше не был в похоронных бюро. В этом смысле ему везло. Правда, на этом его удача и закончится.

Мальчики прошли по узкому коридору, который вёл в зал ожидания. Там стояли мягкие кресла, пол покрывал дорогой красный ковёр. Свет был приглушён. Зачем бюро грабительский счёт за электричество? Мёртвым много света не нужно.

Стив указал на три двери, ведущие в разные прощальные залы. Ролли мог предположить, что скрывалось за ними. Гробы, набитые мертвяками! Стив выбрал зал номер три. Табличка на двери гласила: «Прощание с Прайсом».

Ролли пытался вести себя храбро. Ключевое слово – пытался.

– Ого, неожиданно.

Так оно и было.

Стив отпер дверь и провёл Ролли внутрь. Там стояли три ряда мягких кресел, повёрнутых к помосту, и на секунду Ролли прикрыл глаза, загадывая про желание: «Хоть бы это был концерт Тейлор Свифт». Но концерта на повестке дня не было. По крайней мере, для живых. Когда мальчики направились по центральному проходу, страх сдавил грудь Ролли. Он увидел звезду этой ночи: продолговатую коробку из полированной стали, украшенную снаружи имитацией дерева. На деревянном помосте стоял настоящий гроб, который Стив и обещал. Крышка была открыта, приглашая Ролли прилечь внутрь.

Стив встал на скамейку для молитв и заглянул внутрь.

– Смотри внимательно, Ролл. Это твой новый дом.

В этот момент мигнули лампочки – скачок напряжения.

– Сегодня и вправду ужасный ветер, – сказал Стив. Ролли задумался, не был ли ветер частью его грандиозного плана.

– Подходите, мистер Прайс, – сказал Стив с интонацией ярмарочного зазывалы. Ролли присоединился к нему на скамье.

– Перед вами «Ложе вечного покоя делюкс».

– В каком смысле? У этих штук есть названия?

– Конечно, есть. Они у всего есть. У машин, матрасов, жареных крылышек. Этот гроб уровня элитного «Роллс-Ройса», – он похлопал по внутренней обивке. – Стильная бархатная отделка. Такие же подушки. Полностью сменное бельё.

– Зачем?

Стив не понял вопроса.

– Что зачем?

– Зачем мертвецу менять бельё?

– Это их дом на целую вечность. – Стив изобразил свою лучшую зловещую улыбку для Кошмарного Квартета. – Как знать…

– Как знать что?

– Когда его придётся сменить, – продолжил Стив. – С этим гробом идёт гарантия, что он не сгниёт за десять лет.

Ролли вскинул руку как на уроке.

– Вопрос: как вообще это доказать? То есть разве кто-то проверяет эти штуки после того, как их закопают?

Стив пожал плечами: он об этом никогда не думал. Он скользнул пальцами по крышке и провёл ими вдоль защёлок.

– Усиленный замок, – Стив переключил его в позицию «закрыто» с громким щелчком.

Это показалось Ролли самой странной особенностью из всех. Он снова поднял руку:

– Вопрос: зачем ставить замок снаружи? Кто-то боится, что клиент выберется наружу и начнёт жаловаться?

И снова Стив расплылся в своей зловещей ухмылке. На этот раз он был готов ответить.

– Не думаю. Видишь ли, мёртвых обычно погребают в двух метрах под землёй. Даже если ты сможешь отпереть замок, сверху ещё останется земля, которая тебя придавит. Две тонны земли между тобой и поверхностью. Быстро тебе не выбраться, Ролл. Разве что у тебя есть суперсила. Есть?

– Не было, когда я последний раз проверял.

– Так я и думал, – Стив вытащил телефон, заводя таймер ровно на час. Наступал момент истины. Стив поднялся со скамьи, приглашая Ролли занять место в гробу.

– Готов это сделать?

Ролли поднял ногу. Конечно, он колебался. Такие вещи обычно не делаются добровольно.

– Хочешь сдаться? – начал провоцировать Стив. – Последний шанс, приятель.

Если у Ролли и оставались сомнения, Стив только что их развеял. Он улёгся на «Ложе вечного покоя делюкс» и должен был признать, что внутри оказалось чертовски удобно.

Проникнувшись духом происходящего, Ролли скрестил руки на груди. Стив покачал головой.

– На твоём месте я бы так не делал. Когда крышка опустится, внутри станет очень тесно. Со скрещёнными руками будет трудно дышать.

Ролли немедленно сел.

– Правда? Это обязательно было говорить?

Пот лил с него ручьями. Прямо на синюю бархатную обивку.

У Стива получилось его подловить.

– Готов сдаться? Приказываю тебе… сказать «я сдаюсь».

Похоже, это подействовало.

– У меня есть пара слов для тебя, Стиви, – Ролли смахнул пот рукавом.

– Да? И каких же?

– Увидимся через час, – он потянулся за ограничителем, который удерживал крышку открытой. Стив, как радушный хозяин, взялся за него сам.

– Не тяни ограничитель. Я опущу крышку за тебя.

Так он и сделал.

Лёжа в гробу, Ролли наблюдал, как ме-е-едленно опускается крышка и гаснет свет. Теперь он оказался в полной темноте, где единственным звуком было его сдавленное дыхание, усиленное эхом от стенок ящика. Один этот звук мог кого угодно свести с ума. Дышать становилось всё труднее после каждого прерывистого вдоха. Но быть погребённым в земле было бы куда хуже. Знать, что твои близкие в своих лучших туфлях стоят в двух метрах над тобой, не зная, что ты ещё жив, и не делая ничего, чтобы помочь. А ты лежишь в гробу, как сардина в банке, зная, что бессмысленные крики лишь зря расходуют те драгоценные капли свежего воздуха, что тебе остались. Да, крики сделают только хуже. Наверняка погребение заживо – краткий путь к безумию.

– Как тебе там? – раздался голос из комнаты, прерывая невесёлые размышления Ролли. Конечно же, это был Стиви. – Тепло и уютно?

– Можно потише? Я тут пытаюсь вздремнуть, – голос Ролли звучал спокойно и необычайно расслабленно для ребёнка, у которого был приступ клаустрофобии в директорском шкафу.

Стив защёлкнул замок и на случай, если Ролли забыл его звук, весело напомнил:

– Ты заперт. Выхода нет. Но есть и хорошая новость – прошла уже целая минута. Значит, тебе осталось потерпеть всего пятьдесят девять минут, приятель. Я собираюсь сходить за коктейлями. Хочешь какой-нибудь?

– Клубнично-банановый, – ответил голос из «Ложа вечного покоя делюкс», и в голове Стива промелькнула мысль: за всю богатую историю человечества это наверняка первый раз, когда из запертого гроба звучали слова «клубника» и «банан».

Стив простучал по крышке небольшое соло.

– Считай, он уже у тебя.

Он слышал, как Ролли ворочается внутри, и это доставляло ему невообразимое удовольствие. В зал молча вошёл Дрю, разглядывая помост. Он обменялся понимающими взглядами с кузеном, и ухмылка Стива из просто зловещей превратилась в дьявольскую. У него для Ролли было припасено кое-что ещё. План столь изощрённый, что о Стиве в его средней школе будут говорить ещё долгие годы.

Дрю подошёл поближе к гробу. Ролли слышал, что снаружи что-то происходит, но не мог точно сказать, что. Но зато мы можем. Дрю собирал тележку для гроба.

– Эй! Кто там? – спросил Ролли. Дрю ничего не говорил, только насвистывал во время работы. Наконец он втолкнул гроб на тележку. Тот весил целую тонну, и неважно, был в нём Ролли или нет.

– Эй! Куда вы меня тащите?

Дрю всё так же молчал, выкатывая гроб наружу, на парковку.

– Э-э-эй! Я вообще-то живой!

В этом-то вся соль, не так ли? В «участи хуже смерти», которую мы уже упоминали ad nauseam. (Ещё один урок латыни для тебя, глупый читатель. Это значит «скажи это ещё раз, и меня стошнит». В очень вольном переводе, разумеется.)

Чтобы по достоинству оценить все дальнейшие ужасы, нужно посмотреть на них с точки зрения Ролли.

Для некоторых из вас следующая часть истории может показаться неприятной. Но остальные пришли сюда не случайно. Вы уже пережили одержимую бейсбольную перчатку, зачарованную ведьмину кость, древнюю морскую тварь. Уверен, вы переживёте и это.

Ролли чувствовал, как тележка катится по неровной дороге. Он слышал звуки ночи: свист ветра и пение его друзей, сверчков. Потом он почувствовал, как гроб потерял равновесие, когда его грузили в машину – разумеется, катафалк. Потом была короткая поездка. Ролли чувствовал каждую кочку, каждый поворот. Куда его везут и с какой целью?

Ответ пришёл сам через пару минут после того, как катафалк остановился. Затем – худший из всех ужасов, какие можно вообразить: тело Ролли начало опускаться. Полметра, метр, полтора, затем два. Два метра вниз. Это же шутка, да? Ха-ха, очень смешно. Но затем послышался звук кульминации этой ночи.

Шииирк! Что это было?

О, ничего особенного. Просто звук лопаты, черпающей землю. Вместе с чем-то куда более ужасным. Хммм. Что могло быть хуже? Например, звук, с которым эта земля падает на гроб – твой гроб, – пока тебя хоронят заживо!

Сорок минут спустя велосипед Стива въехал на парковку похоронного бюро семьи Дэвис. В левой руке мальчик держал пакет с клубнично-банановым коктейлем – утешительным призом Ролли за участие в весьма безумном розыгрыше. Он слез с велосипеда и заметил «Ложе вечного покоя делюкс» на небольшом возвышении у строительного котлована. Его кузен Дрю выпрыгнул из катафалка и пошёл наперерез, встретившись со Стивом в центре парковки. Стиву не терпелось услышать, как всё прошло.

– Как во сне, бро, – ответил Дрю, а потом уточнил. – Для него, наверное, в кошмарном.

Он рассказал Стиву детали. Как погрузил гроб в катафалк и возил кругами. Как опустил в строительный котлован и – вуаля! – бросил сверху земли, похоронив Ролли заживо.

Роланда Прайса на самом деле никто не хоронил. Можешь выдохнуть, дорогой читатель. Пока что.

Стив смеялся так сильно, что почти не мог дышать.

– Он кричал? Говорил, что сдаётся?

Дрю задумался.

– Теперь, когда ты спросил, – нет. Он вообще ничего не говорил.

– Да ну, – братья подошли к гробу. – Он должен был молить о пощаде. Хоть немного.

И снова Дрю покачал головой.

– Что, и не хныкал?

– Серьёзно, парень даже не пискнул.

В приступе злости Стив швырнул через парковку клубнично-банановый коктейль. Плесь! Как такое было возможно? Ролли Прайс что, на самом деле был непобедим?

Дрю решил, что пора заканчивать розыгрыш. Не все битвы удаётся выиграть. Он подошёл к гробу и отпер замок. Но, прежде чем тот успел открыть крышку, Стив остановил его руку.

– Стой! – он проверил таймер: ещё три секунды. Дрю покачал головой:

– Дружище, серьёзно?

Стив кивнул.

– Три… два… один.

Дрю открыл крышку и отступил на шаг, позволяя кузену первым заглянуть внутрь. Мгновение Стив не мог понять, что он видит. Или, точнее, чего он не видит. Он провёл рукой по синей бархатной обивке.

– Где он?

Дрю подошёл ближе, и уже они оба смотрели вниз в полной тишине, выпучив глаза.

Гроб был пуст. Роланд Прайс пропал.

– Это безумие, – закричал Стив. – Он где-то здесь. Он должен быть здесь! – он лихорадочно осматривал гроб – верх, низ и стенки.

– Я сделал всё, как мы планировали, – в панике объяснялся Дрю. – Я забрал гроб из прощального зала номер два, погрузил в катафалк…

Ты заметил нестыковку? Стив точно заметил.

– Стоп-стоп-стоп! Прощальный зал номер два. Ты сказал «зал номер два»!

Дрю кивнул.

– Угу.

– Ролли был в прощальном зале номер три! Дрю, ты забрал не тот гроб!

Дрю застыл, покачиваясь из стороны в сторону от шока и словно не услышав, что ему сказали. Но он слышал! Стив не мог ждать, пока кузен оттает. Нужно было действовать – и быстро! От этого могла зависеть жизнь Ролли. Он побежал в прощальный зал номер три, чтобы обнаружить там только пустой помост.

– Г-г-где гроб? – Стив пнул складной стул, от чего все остальные стулья сложились как домино. – Куда он делся?

Дрю подошёл две секунды спустя.

– Наверное, они забрали его.

– Кто забрал? Куда забрал?

Дрю знал, что кузену не понравятся его слова, но он должен был это сказать:

– А ты как думаешь? Зачем увозят гробы? Чтобы похоронить на кладбище!

– Какое, Дрю? У него заканчивается воздух! Какое кладбище?

Стив посмотрел на его лицо, которое выражало растерянность.

– Мы выезжаем куда угодно, это наше кредо. Должно быть, мистер Дэвис запланировал внеурочную поездку.

– Выясни это! Звони боссу!

Теперь Дрю оказался на пороге полномасштабной панической атаки.

– Позвонить боссу? Ты хоть понимаешь, как всё серьёзно? Я могу потерять работу. Или ещё хуже – сесть в тюрьму!

– Неважно! Как ты не понимаешь? Мы заперли ребёнка в гробу!

Дрю уставился на кузена. Он был не готов к последствиям.

– Нет, бро. Если так посмотреть – ты запер ребёнка в гробу. Я только бросил немного земли на пустой ящик, – и на этой ноте Дрю оставил его, подошёл к катафалку и уселся за руль.

Стив поспешил за ним, готовый даже умолять. И не просто умолять. Он готов был даже к полноценной истерике с мольбами.

– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Я что угодно сделаю! Ты должен мне помочь! – Стив прижал лицо к лобовому стеклу. – Это же я, Стиви! Ты не можешь так со мной поступить!

– Ты сам всё это устроил, парень. Мы тебя предупреждали. Вся семья предупреждала – эти игры с приказами тебя в могилу сведут! Но ты не слушал.

– Но теперь-то я слушаю! – Стив вздохнул и отодвинулся от лобового стекла. – Теперь я слушаю.

– Ролли это расскажешь. Уже поздновато извиняться, тебе не кажется?

Дрю завёл катафалк и быстро уехал с парковки, оставив Стива наедине с ужасными мыслями. Он должен был придумать, что делать дальше. Тут завибрировал телефон – пришло сообщение. Оно было от Ролли. Рука Стива задрожала, когда он посмотрел на экран. Текст гласил:

«РАСКОПАЙ МЕНЯ».

Каким бы ужасным ни было это сообщение, Стиву стало немного легче – он хотя бы знал, что Ролли жив и ещё дышит. Уже что-то. Но в то же время он был заперт в гробу – «Ложе вечного покоя делюкс», – и воздуха ему оставалось в лучшем случае на два часа.

Стив написал Ролли, спрашивая, знает ли тот, где находится. Ответ пришёл почти мгновенно: «СКОРЕЕ, ЧЕРВИ».

Это были ужасные новости. В основном для Ролли. Черви – уже совсем другое дело. Стив знал город и понимал, что не может позволить себе обыскивать все кладбища. Ему нужна была помощь, и первым на ум пришёл всегда безотказный Ной, который, вполне возможно, ещё не спал, просматривая старые отцовские комиксы ужасов. Но Ной отказал: «Не могу – есть дела поважнее». (В тот момент Ной был занят вечеринкой в бассейне. Хе-хе.)

Стив хотел попробовать связаться с Уиллой и Тимом, когда его осенило: в телефонах есть датчики навигации! Он мог отследить точное местоположение Ролли по сигналу его телефона! Пролистав пару интернет-страниц, он обнаружил Ролли Прайса на Кладбище вечной благодати, одном из старейших и самых известных кладбищ в стране. Стиву оставалось только откопать его, как Ролли и просил, и, возможно, тогда недоразумение между ними будет исчерпано.

В теории, разумеется.

Что ему нужно? Конечно же, подходящие инструменты. Для раскопки могил!

Стив вспомнил, что видел лопату в гараже; слава богу, его мама любила возиться в саду. Ну, или копать могилы. Как знать, что делают мамы, пока их дети в школе?

Стив запрыгнул на велосипед и добрался до дома в считаные минуты. Он залез в гараж и сразу же приметил лопату. Стив сунул её в спортивную сумку и бросился обратно к дороге, когда на парадном крыльце наткнулся на полусонного отца. В пижаме.

– Эй! Что ты собираешься делать со всем этим посреди ночи?

У Стива не было времени на подробные объяснения.

– Там одного парня похоронили заживо, я должен его откопать!

Отец кивнул, даже не открывая глаз.

– Ладненько. Ключ от дома с собой?

– С собой!

Отец почесал поясницу и зашёл внутрь.

Стив мчался по городу так быстро, как только мог. Кладбище вечной благодати было в двадцати километрах, и к тому времени, как Стив туда добрался, луна уже стояла высоко в небе. Похоже, было далеко за полночь.

Снаружи кладбище выглядело ещё старее, чем обещала его репутация. Разумеется, там не было фонарей, но зато была особая атмосфера. Вы сами понимаете какая. Шелестели на ветру листья. Отовсюду слышались скрипы и треск, а с почерневшего дерева раздалось знакомое «кар-кар». Стив поднял голову.

Огромный ворон – да, тот самый ворон, – взгромоздившийся на ветке, смотрел вниз, словно вынося мальчику какой-то приговор.

Стив должен был идти дальше. Но на луну начали наползать облака. Стало слишком темно, чтобы идти вслепую (тут должна быть неудачная шутка). Так что Стив переключил камеру телефона в режим ночного видения. Водя им из стороны в сторону, он поймал картинку: у дороги стояли три человека. Автостопщики были старомодно одеты и тянули к дороге руки с большим пальцем вверх, чтобы поймать попутку. Вокруг них пульсировало неестественное свечение – дефект камеры или блики от линз, Стив не мог сказать наверняка. Но, когда он поднял глаза, чтобы посмотреть на них «вживую», фигуры исчезли.

Видимо, поймали машину. Повезло им.

Стив протиснулся через ворота и ступил на безжизненную территорию. Проходя ряды полуразрушенных надгробий, Стив боялся, как никогда раньше. Но ради Ролли Прайса он должен был идти вперёд. Он проходил могилу за могилой, имя за именем, песню за песней. Да, наши дорогие усопшие любят петь.

Всё было по-настоящему. Стив сам с трудом мог в это поверить. Он готов был поклясться, что на кладбище играет музыкальный квартет. Стив снова посмотрел на экран телефона в режиме ночного видения, и зрелище перед его глазами превзошло самые худшие ожидания. Кладбище вечной благодати было полно танцев и песен; вокруг, насколько хватало глаз, раскинулось роскошное мрачное веселье. Повсюду бродили призраки всех размеров, форм и религий!

Чтобы сохранить рассудок, Стив решил, что это волшебный сон, иначе и быть не могло. А если это был сон, может, всей этой истории с Ролли Прайсом никогда и не было. Стив скоро проснётся, и день начнётся заново. Но новое сообщение от Ролли обрубило эту счастливую мысль. Текст был коротким: «БЫСТРЕЕ НЕЧЕМ ДЫШАТЬ».

Стив снова переключил телефон в режим навигации, и кладбище опустело. По крайней мере, если смотреть невооружённым глазом. Маленький флажок указывал: «Вы здесь». «Здесь» оказалось свежей могилой без надгробия. Их ставят позже. Пока что могила была всего лишь большой грудой земли. А в двух метрах под землёй был Ролли Прайс, в комфорте «Ложа вечного покоя делюкс». Который гарантированно не сгниёт ближайшие десять лет.

Стив вытащил лопату из спортивной сумки:

– Держись, Ролл. Я иду!

Он начал копать, копать и копать, бросая землю в воздух так, словно от этого зависела чья-то жизнь. Хотя так оно и было. Вскоре Стив копал уже по пояс в яме, когда – БАЦ! – лопата ударила о крышку гроба. Стив смахнул верхний слой земли ладонью, между его пальцев закопошились черви.

– Почти всё, приятель!

Оставалось только отпереть замок. Стив лопатой расколол его надвое. Теперь можно попрощаться с десятилетней гарантией. Он залез пальцами под крышку и, прежде чем её поднять, на долю секунды задумался, что он обнаружит внутри. Синий бархат, скорее всего, будет уничтожен ногтями Ролли, царапавшего обивку. А что насчёт самого Ролли? Пока он пытался выбраться, его недовольство должно было перерасти в безумие. Он мог стать кровожадным психом с пеной изо рта, который думает только о мести… Стиву.

Но, что бы ни ожидало Стива, он был готов принять свою судьбу. Тем более эту судьбу он создал сам. Его руки сомкнулись на крышке, и он в полнейшей тишине открыл гроб. (Никакого скрежета, как в фильмах.)

– Ролл? – позвал Стив, надеясь, что ему не ответит кто-нибудь, кроме Ролли. Но больше всего Стив боялся не получить вообще никакого ответа. Так и случилось. Стив включил фонарик в телефоне и заглянул внутрь.

Увидев тело, Стив чуть не упал в обморок, и ему пришлось опереться на края могилы, чтобы удержаться. В гробу, как в его худших опасениях, лежал труп с зелёно-голубым лицом. Глаза, закатившиеся в глубь черепа, были молочно-белыми. Что Стив наделал? Чего стоили ему приказы?

Он склонился лицом к лицу к безжизненной оболочке своего бывшего соперника. Ему нечего было сказать. «Прости, что закопал тебя живьём»? Ну, для начала так. Но первым, что сорвалось с губ Стива на самом деле, было…

– Зефирки?

Он всмотрелся повнимательнее в глаза трупа, и да, это оказался зефир. И тут же Стив узнал лицо из каталога «Вечеринок с умом». Это была маска для Хэллоуина.

Стива обыграли, и по-крупному. Но как?

Прежде чем он успел закричать от гнева, – и я крайне рад вам сообщить, что до криков ещё дойдёт, – он услышал звонок телефона… на этот раз не своего. Стив огляделся и нашёл его у своих ног, рядом с рукой-ёршиком искусственного трупа. Он резко поднял телефон и, чувствуя, как внутри клокочет безумие, тихо ответил:

– Алло?

Голос на другом конце разразился смехом:

– Снова продул, Стиви!

Да, это был Роланд Прайс.

Стив сдавил телефон, чуть не сломав его, как он с удовольствием сломал бы Роланда, представься ему такая возможность. Полное, тотальное уничтожение. За все насмешки, которые он вытерпел на переменах! А Ролли на другой стороне смеялся до потери сознания.

– Это был твой кузен! – начал объяснять он. – Братец Дрю устроил всю эту заварушку. Он сказал, что ты должен усвоить урок о цене этих приказов раз и навсегда. Ну как, усвоил?

Тут Ролли пришлось прерваться, потому что теперь у него выходило только «ха-ха-ха».

Но Стиву было не до смеха. Нет, не в этот раз. Его глаза, от которых девчонки часто теряли голову, сейчас стали безжизненными. А улыбка больше не была лукавой. Теперь она была широкой, слишком широкой. Словно Стив совершенно слетел с катушек.

– Реванш! – выпалил он в телефон, ссылаясь на следующее правило игры. – Мне нужно будет поваляться в гробу пару часов, и я верну свой титул! Что, дрожишь, приятель?

Вопрос должен был выйти риторическим, но, как оказалось, Ролли и правда дрожал. Он услышал, как голос Стива изменился и стал столь же безумным, как его улыбка. Смех сменился страхом.

– Ладно, Стив, хватит – значит хватит. Шутки кончились. Что ты делаешь?

– Собираюсь немного вздремнуть. Разбуди, когда мой титул ко мне вернётся.

Стив забрался в гроб и улёгся прямо поверх фальшивого трупа в качестве дополнительной подкладки – хотя «Ложе вечного покоя делюкс» в ней не слишком нуждалось». К тому же, если Стив проголодается, он всегда сможет съесть зефирные глазные яблоки.

Ролли не прекращал мольбы, но Стив отключил телефон и опустил крышку гроба. Вокруг было темно, но не тихо. Стив громко – так, чтобы услышали привидения вокруг, бессвязно бормотал:

– Вот увидите, в понедельник я снова буду королём. Славьте короля приказов!

И тут на него навалилась непреодолимая усталость. Позади была тяжёлая ночь, полная поисков… переживаний… раскопок. Так что Стив закрыл глаза и задремал, как и обещал Ролли. Вскоре дремота превратилась в глубокий сон. Стив даже не пошевелился, когда кладбищенский смотритель в компании со своей дрожащей ищейкой подошёл к разрытой могиле и лопатой, которую оставил Стив, забросал ложе вечного покоя делюкс оставшейся землёй, погребая Стива заживо.

К тому моменту, как Ролли удалось убедить шерифа вскрыть могилу, прошло больше четырёх часов. Когда гроб наконец открыли, Стив лежал там со скрещёнными на груди руками и царственным выражением лица. Судя по благородному синему оттенку кожи, у него кончился воздух. И, как Ролли и предполагал, губы Стива были искривлены гримасой глубочайшего удовлетворения. Труп в гробу был переполнен гордостью – и приличным количеством червей. Ролли Прайс был вынужден признать. Стиви снова стал королём приказов… теперь и навсегда.

Глава двенадцатая

БИБЛИОТЕКАРЬ ЗАХЛОПНУЛ КНИГУ. Но ты, дорогой читатель, не спеши. У тебя ещё осталось несколько страниц.

Его величество король Стиви собственной персоной снова был в библиотеке, в окружении лучших друзей. Но он не чувствовал покоя. Не ощущал тепла. Как и его друзья, он ощущал только могильный холод. На этот раз библиотекарь не попросил критику или комментарии. По застывшим выражениям на лицах основателей Квартета он уже понял, что время комментариев прошло.

– Ну как, я заработал себе мороженое?

Руки Стива сжались в кулаки, но не от злости; он лишь пытался скрыть забившуюся под ногти землю.

– Нет, мороженого ты не заслужил! Эта история была самой нестрашной из всех! А теперь, старикан, ты говорил, мы можем уйти. – Стив выпятил грудь, словно пытаясь напугать говорящий череп. – Дай нам уйти – сейчас же! – или у тебя будут проблемы.

– Позволить вам уйти? – библиотекарь казался озадаченным. – Похоже, возникло смертельное недоразумение. Разумеется, вы вольны уходить и приходить, когда пожелаете. Каждый из вас. Всё же это ваш дом. Ваша весёлая призрачная обитель. Отныне и навеки.

– Что происходит? – спросил Стив, глядя на остальных ребят. – О чём он говорит?

Уилла первой собралась с мыслями.

– Те сказки, которые он прочёл. Наши сказки. Каждая из них кончилась тем, что главный герой…

– Умер, – библиотекарь сделал паузу, – от любопытства, что случится дальше.

– И что же случилось дальше?

Вместо ответа книга выпорхнула из руки библиотекаря и поплыла к своему месту на полке. Остальные книги задрожали, охваченные волнением. У них были свои истории, которыми им не терпелось поделиться.

– У духов сегодня особенно игривое настроение, – отметил библиотекарь. – Еле могут держать себя на страницах.

И тут началось. Фолианты с историями о призраках закружили по библиотеке. Счастливые призраки пришли в мир живых и начали воплощаться. Ребята не могли поверить своим глазам. Самые разнообразные привидения – молодые, старые, высокие и низкие – обрели форму, и каждое держало книгу со своей историей. Но на этом ужасы не кончились!

Уилла указала на Тима.

– Тимоти! Что ты вообще делаешь? Давай, соберись уже!

Но Тим ничего не мог поделать. Его конечности отделились от тела и теперь плавали по воздуху библиотеки самостоятельно, в том же порядке, в каком Лефти их отделял. Плавающая голова Тима отметила перемены и в самой Уилле.

– Не лучшее зрелище, Уилл, – сказала голова, зависнув над ней. – Не лучшее.

– О чём это ты? – Уилла опустила взгляд на свои руки и увидела самые настоящие отметины резцов кролика, клюва попугайчика и маленьких зубок рыбки. Плоть девочки была испещрена следами укусов.

Что насчёт Стива? Слава богу, он был совершенно цел, разве что лицо заметно посинело, словно он задерживал дыхание несколько часов… дней… недель… лет. И всё же он выглядел лучше Ноя, который уже успел пустить носом, наверное, две тысячи литров солёной воды – и наслаждался этим.

И в этот момент друзья из Кошмарного Квартета поняли. Они тоже стали духами, привидениями, полтергейстами, наваждениями… Или, если желаете…

Призраками.

Их бесплотные тела взмыли в воздух, присоединяясь к остальным призракам. Откуда-то из-за книжных полок грянула музыка. Вот-вот должна была начаться вечеринка, и Уилла очень хотела присоединиться.

– Пойдём, Тимбо, потанцуешь со мной, – она ухватилась за руку Тима и проплыла сквозь стену, отправляясь на поиски бального зала. Помедлив мгновение, остальные части Тима устремились следом. А Ной и Стив улетели проказничать на кладбище.

Так начались увлекательные приключения Кошмарного Квартета в качестве новых обитателей счастливейшего призрачного места на земле.

Послесловие

Прежде чем ты погасишь свет, я хочу сказать тебе пару слов…

Ты не внял нашим предупреждениям.

Ты остался до самого ужасного конца.

Может, я недооценил тебя.

А может, ты один из нас.

Как я и сказал, у каждого призрака есть своя история.

Быть может, поделишься своей?

Я уже освободил для неё место на полке.

Мы сердечно приглашаем тебя

присоединиться к нам в вечности.

Добро пожаловать, глупый читатель.

Добро пожаловать в Особняк с привидениями.

Биографии

Амикус Аркейн. О нашем дорогом усопшем Амикусе Аркейне почти ничего не известно, за исключением его любви к книгам. В качестве библиотекаря поместья как в жизни, так и в смерти, Амикус находил радость во всех формах письменного слова. Но любимые истории библиотекаря – те, что полны ужасов и интриги. В конце концов, для успокоения беспокойного духа нет ничего лучше ужасно хорошей призрачной истории.

Джон Эспозито. Когда Джон Эспозито встретил Амикуса Аркейна на площади Нового Орлеана во время своей полуночной прогулки, то был так захвачен сказками библиотекаря, что решил записать их для потомков. Джон работал как в кино, так и на телевидении над такими проектами, как «Ночная смена» Стивена Кинга, «Время призраков» Р. Л. Стайна, над «Юными Титанами» и сериалом «Ходячие мертвецы», за который он получил несколько наград Гильдии сценаристов. Джон живёт в Нью-Йорке с женой и детьми и до сих пор время от времени навещает Амикуса.

Келли Джонс. За иллюстрациями для своих кошмарных сказок Амикус Аркейн обратился к страшно талантливому художнику Келли Джонсу. Келли работал со всеми крупными издательствами комиксов, но больше всего известен своей последней работой над «Бэтменом» для DC Comics. Келли живёт в Северной Калифорнии с женой и детьми и видится с Амикусом каждое 31 октября, хочет он того или нет.

Сноски

1

Бэттер – бьющий; игрок команды в нападении с битой, отбивающий подачи питчера. (Здесь и далее – прим. пер.)

2

Показатель отбивания – статистический показатель того, сколько раз бэттер отбил из общего числа выходов на биту.

3

Питчер – игрок команды в защите, подающий (бросающий) мяч.

4

Аутфилдер – игрок защищающейся команды в аутфилде (правый, левый и центральный), который ловит отбитые бэттером мячи и переправляет своим инфилдерам (игрокам защищающейся команды в инфилде (три базовых и шотрстоп), которые ловят отбитые бэттером мячи, не давая раннерам противника продвинуться по базам), одновременно не давая мячу попасть за пределы игрового поля.

5

Плэйбол – команда судьи (ампайра) к началу игры.

6

Аутфилд – внешнее поле; часть бейсбольного поля за инфилдом, ограниченная ограждениями и линией фола.

7

Уолк – игровая ситуация, когда бэттер получает право беспрепятственно занять первую базу после того, как питчеру противника четырежды засчитали бол.

8

Страйк-аут – игровая ситуация, когда бэттер уходит в аут после трёх пропущенных страйков.

9

Свечка – мяч, отбитый бэттером вертикально или почти вертикально вверх.

10

Кэтчер – игрок команды в защите, находящийся позади бэттера противника и принимающий пропущенные им подачи питчера.

11

Иннинг – период бейсбольного матча, во время которого команды по разу играют в защите и нападении. Делится на «верх» и «низ».

12

Ампайр – судья в бейсболе; всего четыре ампайра – по одному на каждой базе.

13

Фастбол – прямая подача, при которой упор делается на скорость полёта мяча.

14

Дом – позиция, на которой бэттер отбивает мячи, а также находящаяся за ней последняя база, которой раннер завершает пробежку и зарабатывает очко.

15

Раннер – бегущий; бэттер, который отбил мяч и начал продвижение по базам.

16

Тэг-аут – игровая ситуация, когда игроку нападения засчитывается аут после того, как противник, владеющий мячом, дотронулся до него рукой или ловушкой.

17

Шорт-стоп – инфилдер; свободный игрок команды в защите, который отвечает за пространство между второй и третьей базами.

18

Дабл-плэй – игровая ситуация, при которой сразу два игрока нападения уходят в аут за один розыгрыш (одну подачу); букв.: двойной аут.

19

Дабл – удар, в результате которого бэттер сумел добежать до второй базы.

20

Трипл – удар, в результате которого бэттер сумел добежать до третьей базы.

21

Хоум-ран – удар, в результате которого бэттер сумел за раз пробежать все базы и вернуться в дом. Обычно случается, когда отбитый мяч летит высоко либо вылетает за пределы поля.

22

База – одна из четырёх точек поля, соединённых линиями в форме квадрата, которых последовательно должен коснуться раннер, чтобы выиграть очко.

23

Уолк-офф – пробежка к домашней базе, завершающая бейсбольный матч при равном счёте и приносящая команде раннера победу.

24

Клинап – четвёртый бэттер; либо связка из четвёртого, пятого и шестого бэттеров.

25

Первый базовый – игрок инфилда, который защищает первую базу.

26

Пик-офф – передача мяча питчером инфилдеру, чтобы тот смог вывести раннера у своей базы в аут касанием.

27

Аут – игровая ситуация, когда игрок нападения выходит из игры.

28

Луисвилльская бита – бита марки Louisville Slugger; самая популярная марка бит, которая также является официальной для Американской Главной Бейсбольной лиги.

29

Синкер – прямая подача, «ныряющая» перед битой бэттера.

30

Сейф – команда судьи, означающая, что игрок занял базу.

Content

Записано Джоном Эспозито со слов библиотекаря особняка Амикуса Аркейна
Особняк с привидениями. Том. 1. Кошмарный Квартет

Глава первая Кошмарный Квартет

Глава вторая Ловушка Лонгана

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая Ведьмина кость

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая Морские твари

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая Вызов

Глава двенадцатая

Послесловие

Биографии

Сноски