Иван Булавин

Студент

Пролог

Это был обычный ничем не примечательный день, точнее, вечер. Была среда, осень, погода хмурилась, и собирался дождь. Я, как всегда, возвращался с работы. Говорю, как всегда, хотя устроился я только месяц назад, закончив институт. Работа моя, как говорят многие, ничего и ни для кого не значит, просто офисный планктон. Сижу в офисе с девяти до шести, перекладываю бумажки, изредка звоню по телефону. Платят… мало платят, конечно, но и жаловаться грех, я один и мне хватает, тем более, что запросы мои минимальны.

Когда-то давно, в детстве, я хотел стать милиционером. Не для того, чтобы всех обидчиков наказать (а таковых было немало), просто считал жизнь несправедливой и хотел сделать её чуть лучше. Увы, после того, как меня в армию не взяли по зрению, о карьере государственного человека приходилось забыть. И о всякой другой тоже. Так уж получилось, что человек я маленький и, что греха таить, тщедушный. Руки мои растут из… ну, вы поняли. Хороший работяга из меня не выйдет. На носу очки-микроскопы, которые ношу лет с двенадцати. А потому судьба моя — быть конторской крысой. Хорошо, хоть сюда взяли, а то бы с голоду помер, родители не могут содержать всю жизнь.

Кто-то скажет, а чего ты? Никто ведь не мешает взять и всё изменить. Работать лучше, пролезть в начальники, пойти в спортзал и накачать мышцы, сделать операцию и избавиться от очков. Ну, в принципе, они правы, только есть момент. Нужно для начала исправить голову, а мне, наверное, так удобнее. Закрыться в скорлупу и отгородиться от всего мира. Мир жесток, а я от него немало пострадал. И ввязываться в соревнование с заранее проигрышных позиций не хочу.

Так что, можно смело именовать меня задротом классическим. Я не обижусь. При всех моих недостатках, врать самому себе я не привык. Живу с этим.

Дорога моя круто повернула. Можно было и на автобусе доехать, да только денег жалко, да и по времени то же самое получится. Да и ходить пешком полезно, здоровье моё оставляет желать лучшего. Кстати, о спорте. Накачать мышцы довольно проблемно, когда роста в тебе метр шестьдесят, а весишь ты пятьдесят три килограмма. Кости тонкие и хрен чего на них нарастёт. В школе я несколько лет занимался лёгкой атлетикой, бегал на средние дистанции, даже разряд получил. Как сказано в одном бородатом анекдоте: негры всегда побеждают в беге, а белые в стрельбе. Вот я и есть такой негр.

Чтобы срезать дорогу, я повернул за дом. Там узкая тропинка, сначала асфальтовая, а потом просто посыпанная щебёнкой, вела в глубокий овраг. Не самый удобный путь, но я привык здесь ходить. В школу и институт тоже там ходил. Опять же, дорога эта полезна тем, что там мало кто ходит. Сталкиваться с местной молодёжью, распивающей пиво на каждой лавке и детской площадке, как-то не хочется. Были прецеденты.

Не стоит, впрочем, считать меня конченым трусом, приходилось мне сталкиваться с хулиганами. Очень уж привлекательно выглядит человек хлипкого телосложения идущий по улице один. Пару раз я даже дрался. Правда, всегда с печальным результатом. Один раз даже ребро сломали. Но, раз уж на одной дороге тебе регулярно прилетает, лучше ходить другой дорогой.

Мне сейчас, возможно, уже и не угрожает ничего. Самых агрессивных типов на районе уже давно приземлили в тюрьме, но привычка не ходить по людным улицам осталась. Будем считать, что я просто людей не люблю. Чем меньше их увижу, тем лучше настроение.

Ходить в кедах по щебню — удовольствие сомнительное. Но, так уж получилось, что спортивная обувь имеет массу преимуществ. А на работе не требуют, чтобы непременно соблюдался дресс-код, это для других, кто непосредственно с клиентами работает, а таким, как я, позволительно быть в джинсах, кедах и тонком свитере.

Ширина оврага составляла с полкилометра, а потом пойдут гаражи, которые следует обогнуть по кругу, потом метров двести по улице, заскочить в магазин за «дошираком», а потом домой, в маленькую комнатку, которую получилось снять за копейки. Вечер я проведу, пялясь в свой древний ноутбук, а завтра снова на работу. Скучно? Зато спокойно.

Щебень, закончился, тропа круто пошла под уклон. Я заметил, что небо хмурится, а следом потянул холодный ветер. В свитере стало прохладно, осень в этом году началась рано.

В самой середине оврага, среди камней и мусора, протекал ручей. Совсем маленький, даже после сильных дождей разливался не шире полутора метров. Я всегда перепрыгивал по камням, не замочив ног. Сейчас и вовсе, после трёх засушливых недель он превратился в тонкую струйку воды, едва различимую под ногами.

Боковым зрением я уловил, что шнурок развязан, вздохнув, я присел и начал его завязывать. В этот момент в нос мне ударила невыносимая вонь, заставившая задержать дыхание. Здесь, в овраге, часто выбрасывали мусор, разлагаясь, бытовые отходы издавали невообразимый запах, но даже он переносился как-то легче. Завязав, наконец, злополучный шнурок, я встал и огляделся. Пришлось даже снять очки и протереть. Не помогло. Местность вокруг была затянута каким-то туманом, именно он и был источником противного кислого запаха. Туман этот заволакивал всё. Конца ему не было видно. Дышать становилось всё труднее.

В голове разом появились картины применения химического оружия. Что это может быть? Никакого названия в голову не пришло. Иприт? Фосген? Чёрт его знает. Там, вроде, металлический привкус во рту. А тут? Кислятина какая-то, но металла не различил. Короче, не всё ли равно? Ясно ведь, что отрава. Бежать надо, сейчас из оврага выберусь и вызову скорую. А может, и не вызову. Несмотря на затруднённое дыхание, никаких проблем со здоровьем пока не заметно. Просто продышусь, и всё.

Я закрыл нос горловиной свитера, отчего сразу начали запотевать очки, и прибавил шагу, если бежать, то участится дыхание, нахватаюсь отравы ещё больше. Лучше так. Постепенно, когда я спустился уже на самое дно и приближался к заветному ручейку, туман стал рассеиваться. Дышать стало немного легче.

Ручей был на месте, только, вопреки ожиданиям, неожиданно полноводный. Утром я просто перешагнул его, а теперь мутная вода имела вид потока шириной в два метра. Чудеса. Трубу где-то прорвало? Запах, кстати, был соответствующий, труба определённо была канализационной, даже кислую вонь перебило.

И как теперь туда? Я прошёл немного вдоль ручья и нашёл место, где из воды торчали несколько крупных камней. Воображение уже нарисовало, как, поскользнувшись на мокром камне, я с размаху падаю в воду. Но прыгать ещё хуже, берега ручья раскисли и, приземлившись на той стороне, я провалюсь в грязь по щиколотку.

Встав на ближайший камень, я перенёс вес тела на ногу, а вторую поставил на другой, ещё усилие и… Странный звук привлёк моё внимание. Я повернул голову и увидел, как выше по течению что-то происходит. Помните, в первой части «Властелина колец», когда девять чёрных на конях преследовали эльфийку, она через реку переехала, а потом развернулась и наговорила каких-то гадостей на своём наречии. Река разлилась и смыла плохих дядек. Что-то подобное происходило здесь. В мою сторону нёсся мутный поток, грозивший меня утопить.

Я спрыгнул на противоположной стороне ручья и побежал вперёд. Не успел, волна, пусть и небольшая, захлестнула меня. На ногах я устоял, глубина была чуть выше колена. Я поморщился, но материться не стал. Судьба приучила относиться к несчастьям философски. Ну, намок, невелика беда. Скоро вернусь домой, сниму одежду и постираю. До завтра высохнет, а если нет, то брюки запасные есть. В магазин, конечно, не пойду, так дома есть какие-то запасы, чай с печеньем попью и хватит.

Поток воды постепенно стал слабеть, видимо, что-то вылилось в овраг, но это что-то имело конечный объём. Скоро я выбрался на сухое и, отряхнув штаны от прилипшего мусора, потопал дальше, смачно чавкая мокрыми кедами. Только тут я заметил, что мерзкого кислого запаха больше нет. Только от воды пахло болотом, но это можно было потерпеть. Приняв немного вправо, я попытался найти тропу. Не нашёл. Неужели ушёл так далеко?

Плевать, надо идти, и так задержался. Ещё немного и буду дома, сниму мокрые штаны и расслаблюсь. Склон показался мне неожиданно крутым, раньше, вроде, нормально поднимался, а теперь местами карабкаться приходится.

В голове сквозила странная мысль. Что-то тут не так. Что-то изменилось, а я не заметил. И дело вовсе не в мелких бытовых неприятностях, изменения гораздо масштабнее и страшнее. Между лопаток у меня пробежал озноб. Вряд ли это от мокрых ног, мне действительно становилось страшно.

Постепенно я поднимался выше по склону. В глаза бросалось всё большее несоответствие. Вот здесь, точно помню, лежал старый бетонный столб, его заменили новым, а старый убрать поленились. Так, а ведь и новых не видно, тут вдоль края линии электропередач шли, где?

Поднявшись наверх, я осмотрелся. Сердце окончательно ушло в пятки. Что за?.. Окружающий пейзаж был мне незнаком. Совсем. Никаких гаражей. Только два частных домика. Старых, словно уже лет пятьдесят тут стоят, а дальше полупустой кирпичный дом, что был когда-то жилым, но сейчас определённо стал заброшенным. Пустые окна с выбитыми стёклами. Что это вообще?

Мне стало не хватать воздуха. Я присел на корточки, сделал несколько вдохов, после чего снова встал. Что теперь делать? Заблудился в собственном городе, в собственном районе, где знаю каждый столб. Логика подсказывала, что стоит вернуться обратно, пройти по своим следам и выйти на той стороне. Вот только, присмотревшись, я понял, что на той стороне всё тоже изменилось. Более того, вместо домов и гаражного кооператива, там шли огромные опоры ЛЭП и железнодорожная ветка, которых там отродясь не было, и быть не могло.

Нет. Так нельзя. Надо идти вперёд, встретить кого-нибудь и… Что? Седалищный нерв подсказывал, что встречу я только очередные неприятности. Снова несколько раз глубоко вдохнув, я решительно двинулся вперёд. В голове появилось единственно верное решение. Тот газ был психотронным. Или психотропным? Неважно, я надышался и теперь у меня галлюцинации и потеря ориентации в пространстве. Такой эффект обычно длится ограниченное время и когда-нибудь пройдёт. Ну, или даже проще. Я хапнул газа, потом память отключилась, я брёл вдоль ручья и забрёл куда-то вдаль, а потом пришёл в себя, ничего не запомнив. Увы, поглядев на часы, я вынужден был эту версию отмести, как несостоятельную. Время шло своим чередом, никакого разрыва не наблюдалось.

Домики выглядели покинутыми, но осмотреть их всё же стоило. Вдруг, найду что-то полезное. Оба были окружены ветхим забором из полусгнивших досок. Я легко перелез через него, прислушиваясь, не раздастся ли поблизости собачий лай. Собак здесь не было. Людей тоже. Осторожно обследовав огород, я пришёл к выводу, что там ничего не садили уже пару лет, одни только сорняки.

Стараясь не шуметь (кеды по-прежнему предательски хлюпали), я подошёл к двери. Открыто. Заглянув внутрь, я оказался в сенях, где не было окон, а потому стояла темнота. Распахнув пошире входную дверь, я шагнул дальше, открыл вторую, потом, оказавшись в жилом помещении, осмотрелся.

Звать хозяев было бессмысленно. Собственно, хозяин, точнее, то, что от него осталось, лежал передо мной. Кучка костей, в которой с трудом угадывался человеческий скелет. На черепе были странные царапины, его обглодали, причём, явно не крысы, кто-то с острыми зубами, как у крокодила. Стало ещё страшнее. На побеленной стене осталось огромное бурое пятно. Немного успокаивал тот факт, что трагедия произошла давно, явно с полгода назад, даже, наверное, больше.

По логике следовало обыскать дом, найти что-то полезное, возможно, оружие, но мне не слишком хотелось здесь находиться. Осторожно, стараясь не шуметь, я закрыл дверь. Надо уходить, только осталось с направлением определиться. Кстати, а собака в доме была. Вот натянута толстая стальная проволока, а к ней прикреплена цепь. Ошейник порван и тоже заляпан бурым. Не повезло пёсику.

В большой дом я не пошёл. Исходя из того, что большинство окон выбито, там уже поработали мародёры, а следовательно, ловить нечего. Да мне, собственно, пока ничего и не нужно, только информация. Да ещё немного пить хочется.

Дом я обошёл слева, уже подходя к углу, я услышал, как оттуда раздаются какие-то звуки. Там кто-то был. Я сделал шаг дальше, но тут понял, что звуки эти мне вовсе не нравятся. Плохие звуки. Какое-то урчание, чавканье, хлюпанье. Ничего хорошего такие звуки точно не обещали. Я некоторое время стоял неподвижно, потом, наконец, набрался смелости и выглянул.

Лучше бы я этого не делал. От увиденного мне стало не просто страшно, в желудке появилась ледяная глыба, голова закружилась, а внизу живота предательски заурчало. То, что лежало на асфальте, можно было назвать трупом человека, который, впрочем, с трудом угадывался среди разорванного мяса, выпущенных кишок и обрывков одежды. Но это было ещё полбеды, труп сам по себе неприятен, но не страшен. Куда страшнее были те двое, что стояли на четвереньках и рвали его зубами.

Это были люди, по крайней мере, бывшие. Бледно-серые физиономии были сплошь вымазаны кровью, пасти разевались неправдоподобно широко, пытаясь проглотить очередной кусок мяса. Одежда их была грязной, а в ноздри мне ударил запах крови и экскрементов.

Но и это было не самым страшным. Я мог просто развернуться и уйти, но не успел. Две окровавленные головы поднялись и посмотрели на меня мутными глазами. Чёрт. Увидели.

Выглядели они, на первый взгляд, медлительными, чего ещё ожидать от оживших мертвяков. Но, увидев меня, оба переключили внутри какой-то триггер, сорвались с места и кинулись в мою сторону. А я кинулся в противоположную, а спустя пару секунд уже убегал, постепенно увеличивая расстояние между собой и преследователями.

Глава первая

Бежал я долго, минут десять, стараясь оглядываться как можно реже. Местность вокруг менялась с городского ландшафта на сельский, а тот сменялся обширными пустырями. Надо было найти место, чтобы спрятаться, но такового я пока не присмотрел. Попадались какие-то заброшенные склады или заводы, но там была куча входов и выходов, спрятаться точно не смогу. Да и неизвестно было, кто ждёт внутри.

Наконец, передо мной возник жилой дом, относительно целый, в четыре этажа. На окнах первого были решётки, которые прямо предлагали по ним залезть. Смогу? Легко. Я, конечно, хлюпкий, но и бараний вес имеет некоторые очевидные плюсы. В школе, кстати, за подтягивания всегда пятёрки получал.

Забраться по решёткам труда не составило, потом я ухватился за край балкона одной рукой, потом двумя, потом закинул ногу и оказался на балконе. Собственно, выбор у меня был, напротив имелся второй балкон, но он был застеклён и обшит пластиком, забраться будет труднее.

Так, что дальше? А дальше следовало проникнуть в квартиру. Дверь на балкон была закрыта. Всего делов, выбить стекло и, просунув руку, повернуть ручку. Вот только чем? Рукой, может быть, смогу, да только порежусь, а мне, в этих условиях, ещё только ранения не хватало. Осмотрев балкон, я нашёл пластиковое ведро с чем-то, напоминающим застывший цемент. Отлично. Повезло. Стекло разлетелось с первого удара, огласив окрестности страшным звоном. Чёрт. Не подумал. Сейчас сюда все зомбаки с округи сбегутся. Просунув руку, я повернул дверную ручку и вошёл в квартиру.

Если здесь и были зомбаки, то они явно меня проигнорировали. Некоторое время я смотрел в окно, потом успокоился и сел на стул. Квартира, к счастью, была пуста, в чём я поспешил убедиться.

Теперь, когда у меня было относительно безопасное место, я мог присесть и спокойно обдумать своё положение. Для начала, впрочем, я снял штаны и носки, разложил их на холодной батарее и завернулся в найденное лоскутное одеяло. Холод мучил не так сильно, трясло меня, скорее, на нервной почве.

Итак. Что имеем. Налицо тот самый, многократно обсосанный киношными и книжными фантастами зомби-апокалипсис. Когда он произошёл? Явно не сегодня. Но почему утром, когда я шёл на работу, всё было иначе? Город жил полнокровной жизнью и никаких признаков БП не наблюдалось. Выходя с работы, я тоже ничего не заметил. Никто на улицах никого не ел. А потом, когда спустился в овраг… стоп! Вот, это и есть точка бифуркации. Тот туман, когда я из него вышел, начались странности. Сначала ручей разлился, потом география изменилась, а потом появились зомби. Подозреваю, что меня занесло в параллельный мир. Хреново. Хотя, чего уж там. Поздно.

Что дальше? Здесь резвятся зомби, самые натуральные. Жрут человечину. Надо сказать, что в большинстве фильмов зомбаки были донельзя тупыми и медлительными, едва передвигались и были опасны только числом. Эти же напоминали, скорее, героев фильма «28 дней спустя», быстрые, сильные, сообразительные. Это усугубляет общую картину. Что с ними делать? Стрелять в голову, это ежу понятно. Вот только из чего? Да и стрелок из меня… нет, один раз я стрелял, в школе ещё, нас возили в воинскую часть на экскурсию, а потом отвели на стрельбище, где дали три раза выстрелить из автомата. Я тогда даже куда-то попал, по крайней мере, толстый прапорщик, выдававший патроны, меня похвалил. А я отшутился, сказав, что оптика помогла.

«Оптика», кстати, была на месте, умудрился не потерять, иначе всё было бы гораздо хуже. Итак, пункт номер один: найти оружие. Второй: еду и воду. При упоминании воды я сразу понял, что хочу пить. Оно и понятно, набегался, но тут жажда была какая-то противоестественная, казалось, что без воды я сейчас просто умру. Вообще, самочувствие было отвратным. Начинала болеть голова, а запоздалый адреналин вынуждал подпрыгивать на месте.

Ничего не придумав, я занялся обыском квартиры. Здесь определённо жила супружеская пара, видимо, уже немолодая и без детей. Холодильник открывать я не стал. Точнее, приоткрыл на пару сантиметров, а потом сразу закрыл, едва не сбитый с ног волной отвратительного запаха. На кухне стоял кувшин с водой. Воды там оставалось примерно полтора стакана, да и пахла она неприятно, но меня это не смутило. Выхлебав всё в два глотка, я почувствовал некоторое облегчение. Ревизия запасов кухни дала полпачки печенья и кучу приправ. Готовить здесь любили. В шкафу я обнаружил две бутылки дорогого коньяка. Хорошая находка, только мне ни к чему. Алкоголь бывает полезен, но только чтобы рану промыть. Пьянство мне никогда не нравилось, а напивался я в жизни всего один раз, чего мне хватило, чтобы завязать на всю жизнь.

Обойдя все комнаты, оружия я не нашёл. Ну, странно было бы, чтобы два пенсионера хранили бы дома ствол. Нашёлся неплохой кухонный нож, хотя чем он поможет против зомби, я не знал. Хотя, есть ведь и плохие люди, какие-нибудь уголовники или мародёры. В такие моменты они едва ли не опаснее самих упырей. От них тоже нужно будет защищаться. Тут я горько усмехнулся. Защищаться? Ножом? Ты себя в зеркале видел? Всерьёз считаешь, что хватит дури пырнуть человека? Я снова вздохнул, но нож всё-таки решил взять. Мало ли. Из картона и скотча я соорудил подобие ножен, которые прицепил на пояс. А что зомби? Нужно мозг повредить, а как? В ящике с инструментами нашёлся молоток, но совсем небольшой, вряд ли смогу таким разбить череп. Но тоже лучше, чем ничего.

Осталось найти какую-нибудь защиту. Один укус, и я покойник, даже не просто покойник, а гораздо хуже. Обследовав внушительный гардероб, я не нашёл для себя практически ничего. Мужчина, что жил здесь раньше, обладал богатырской комплекцией, а потому все его вещи подходили мне так же, как чехол от машины велосипеду. Да и что за вещи. Зимняя куртка, может, и защитила бы от укусов, да только жарко в ней, и бегать мешает. Пока что моё спасение только в быстром беге. Про ботинки молчу, они слетят на ходу, как ты их ни зашнуровывай. Вот перчатки пригодились, кожаные, без подклада. Они так здорово подошли на мои руки, что я подумал, что их носил не хозяин, а хозяйка, впрочем, фасон был вполне мужской.

Но, собственно, квартира-то не последняя, сейчас выйду на балкон, разобью остекление у соседей, перелезу и поищу там. А потом полезу дальше. Размышления мои прервал приступ головной боли. Присев на стул, я некоторое время не двигался. Боль понемногу стала утихать, зато снова навалилась жажда. Как был, в трусах. Я высунулся на балкон и тут же вернулся в квартиру. Во дворе дома был кто-то. Или что-то. Какая-то тварь, на которой болтались остатки одежды. Тварь была ростом в два метра с лишним, а комплекцией не уступала Шварценеггеру. Только мускулы были какие-то кривые, ассиметричные, а тело было словно карикатура.

Я старался смотреть из глубины квартиры, так, чтобы взгляд падал на него сбоку. Расстояние составляло всего метров сорок, если почует, мне конец. Такой махине ничего не стоит запрыгнуть на второй этаж и выломать дверь.

Тварь ходила на двух ногах, сильно наклонившись вперёд. Встав перед домом, где совсем недавно стоял я, монстр выпрямился и стал нюхать. Колени предательски задрожали. Я задержал дыхание, чтобы только себя не выдать. Повертев массивной головой, монстр принял какое-то решение и снова пошёл своей дорогой. Пронесло.

Информации добавилось, значит, здесь живут не только зомби, но и вот такие твари, что легко оторвут человеку голову. Теперь понятно, насколько смешными выглядят мои попытки вооружиться. От такой твари не то, что молотком, оглоблей не отобьёшься. Тут и огнестрел не факт, что поможет. А откуда он взялся? Из подземной лаборатории сбежал? Да нет. Вряд ли в лаборатории держали экспонат одетым в джинсы и кроссовки, остатки которых я приметил у него на ногах. Значит, человек. А почему такой большой? Бывают большие люди, но этот явно развит ненормально, таких людей просто не бывает. Значит, вырос уже после превращения. А почему? Кормили хорошо, иного вывода не может быть. Отожравшись на трупах, он растут, становятся быстрее и сильнее.

Что теперь делать? Можно засесть здесь и ждать помощи, какие-то люди в этом мире есть? Или нет? А если есть, то зачем они станут мне помогать? В таких мирах люди обычно опаснее самих монстров. Ограбят, убьют, продадут в рабство. Да и сидеть тут можно долго, а меня вон как жажда мучает.

Короче, сейчас я соберусь и пойду дальше. Если что, бегать я умею, глядишь, сбегу от опасности. Я решительно встал и начал натягивать джинсы. Носки уже немного просохли, да и кеды уже не хлюпали при ходьбе. Можно идти. Молоток я сунул за ремень, нож в ножны, а печенье засунул в карман. К походу готов.

Оглядевшись по сторонам, я не обнаружил опасности и легонько потрусил вдоль улицы, у которой была только одна сторона. Вообще, странный тут рельеф, очень странный. Понятно, что мир не наш, но такого быть не должно, когда два жилых дома, а между ними водонапорная башня. Дорога асфальтированная, а чуть дальше переходит в грунтовку, бордюры обрываются так, словно их отпилили под углом.

Изредка на горизонте попадались какие-то фигуры. Но я, хоть и слепой, смог разобрать, что идут они не по-человечески, а значит, близкое знакомство с ними мне ни к чему.

Жажда мучила всё сильнее, я уже готов был наплевать на конспирацию и залезть в ещё одну квартиру в поисках глотка воды. Но судьба мне слегка улыбнулась, послав нечто получше. Магазин. Обычный маленький продуктовый магазин, где обыватель покупает хлеб и молоко, потому что тащиться в супермаркет ради мелочей лениво. Дверь его была выломана, но это не так страшно, во-первых, это говорит о том, что я не единственный живой человек в этом мире, а во-вторых, всё унести мародёры не могли, что-то непременно осталось. Да, и ещё, в-третьих, можно попытаться определить время наступления БП по сохранности остатков.

Магазин встретил меня могильной тишиной. Никого и почти ничего. Полки были опустошены, часть товара раскидана по полу, в холодильник лучше не заглядывать. Есть холодильник для напитков, он распахнут настежь и выпотрошен, но на самой нижней полке я нашёл политровую бутылку «Спрайта». Готово.

Приторно сладкая жидкость полилась мне в пересохший рот, снимая на время убийственную жажду. Отступила усталость, а вновь навалившаяся головная боль перестала так донимать. Когда бутылка опустела, я отбросил её в сторону и встал на ноги. Теперь еда. Я здесь уже часов шесть, надо бы и перекусить. Консервы все исчезли, а вот немного кондитерки осталось. Протянув руку, я схватил с полки шоколадку, развернул и откусил. Жевалось с трудом. Снова захотелось пить. В итоге я отшвырнул шоколад и направился на поиски воды.

Точнее, я попробовал направиться. Стоило мне шагнуть в коридор, как передо мной выросла условно женская фигура, сразу потянувшая ко мне руки. Униформа продавца, даже пилотка на голове сохранилась. Всё ясно, работала продавцом, ворвались зомби, укусили, она обернулась. Ждала добычу, пока я не пришёл. К счастью, зомбачка, бывшая при жизни довольно симпатичной женщиной средних лет, оказалась очень медлительной. Она шла в мою сторону, вытягивая вперёд руки, а я отступал. Можно было и вовсе убежать. Эта мертвячка меня явно не догонит. Но мне нужен этот магазин, в нём может быть вода. Молоток удобно лёг в руку. Сейчас, ещё шаг, ещё. Не дать себя укусить.

Удар она пропустила, молоток попал прямо в центр лба, от полученного удара она даже упала, но, не подав виду, стала вставать. Слабо. Я подскочил и стал снова бить по голове. Раз, другой, третий, она пробовала хватать меня за штаны, но удары сильно отвлекали. После десятого или одиннадцатого, наконец, раздался треск ломаемой кости, она вздрогнула всем телом и упала мне под ноги. Сделано.

От волнения меня трясло. Казалось, сейчас упаду в обморок. Но, как бы то ни было, а защитить себя я смог, правда, с трудом. Зомби действительно убиваются пробиванием головы, и сделать это молотком вполне возможно. Внимательно осмотрел себя. Нет, не укусила. Протиснувшись в подсобку, я разглядел на столе небольшой электрочайник, в котором плескались остатки воды. Ещё лучше. Я не стал заморачиваться кружкой, просто выхлебал воду прямо из носика. Потом поставил чайник на стол, но рука дрогнула, сбивая на пол большую фарфоровую кружку. Она, упав на кафельный пол, разлетелась вдребезги, наделав шуму. Чёрт! Надо же так. Пожалуй, пора валить. Я подхватил недоеденную шоколадку и сунул её в карман. Потом съем, когда водой разживусь. Того, что было в чайнике, едва хватило, чтобы немного сбить жажду.

Меня услышали. Со всех сторон к магазину нетвёрдой походкой шагали зомби. Один уже поднимался на крыльцо. Трезво оценивая свои шансы, в противоборство я вступать не стал, просто перепрыгнул через перила и бросился наутёк, стараясь не попасть в лапы следующему.

Не получилось. Один зомбак, бывший недавно молодым парнем, худым, зато огромного роста, успел схватить меня за рукав свитера. Не останавливаясь, я наотмашь ударил его молотком, попав прямо по локтю. Хрустнула кость, рука разжалась, а я побежал дальше. Быстрее, быстрее, иначе зажмут в угол. Прорваться удалось, всё же в скорости они сильно проигрывали. Я даже позволил себе обернуться на бегу.

Но лучше бы не оборачивался. Я увидел, как двое упырей, крупнее и сильнее других, хотя тоже в одежде, кинулись за мной, сбивая на пути всякую нерасторопную мелочь. Плохо. Эти догонят.

Я припустил изо всех сил, выжимая из своего организма максимум. Усталость начала накапливаться, долго бежать не смогу. В голове стало темнеть, а преследователи не отставали. Надо что-то придумать. Впереди появился обычный жилой дом с распахнутой настежь дверью подъезда. А по вертикали уходили вверх окна, обычные, пластиковые, открывающиеся поворотом ручки.

Не раздумывая больше, я кинулся в дверь, снова воображение нарисовало мне страшную картину, как за этой дверью стоит толпа мертвецов, которые схватят меня десятками рук сразу и начнут заживо есть. В подъезде не было никого, я быстро побежал наверх, не очень высоко, на третий этаж. Слышно было, как дверь внизу хлопнула, преследователи не отставали. Они, вероятно, представляли себе, что такое подъезд, и понимали, что никуда я от них не денусь.

Повернуть ручку, распахнуть окно, пролезть наружу, а потом, повиснув на руках, спрыгнуть на козырёк. Готово. Ноги отбил, но не смертельно. Ещё один прыжок, и я уже снова бегу по асфальту, а преследователи мои безнадёжно отстали, один до сих пор пытался пролезть в окно, второй так и пропал в подъезде. Но останавливаться всё равно нельзя. Надо место найти, где можно отлежаться. Вот только нет здесь таких мест, кругом эти твари. Вот, стоило притормозить, как из-за ближайшего столба вышел некто в оранжевом жилете. Дорожник, наверное. Я побежал дальше, отчаянно хватая ртом воздух. Проблем с выносливостью раньше не было, что-то со мной не так. И жажда эта наводит на мысли.

Увидев перед собой ещё один подъезд, я решил, что смогу хоть немного передохнуть там. А если кто-то будет догонять, проверну трюк с окном. Поднявшись на третий этаж, я увидел открытую настежь дверь квартиры. Ещё лучше. Можно закрыться на замок и поспать.

Так я и поступил. Квартира была пуста, в ней царил кавардак, но непохоже, что её обыскивали мародёры. Скорее, кто-то просто буянил и крушил всё вокруг. Меня в первую очередь интересовала кухня. Воды я не нашёл, чайник и кувшин были сухими. Набрав воздуха в грудь, я открыл холодильник. Запах валил с ног, зато на дверце нашлись две банки пива. Жить можно.

Схватив одну банку, я устало повалился на широкую кровать. Следовало осмотреть квартиру на предмет ценностей, но сил не было ни на что. Распечатав банку, я осторожно, стараясь не вдыхать запах исходивший от самой банки, вылил в рот немного пива. Стало легче, но не намного. Вторая порция помогла больше, а допив банку, я вздохнул с облегчением. Что за дерьмо?

Последний вопрос я задал вслух, надеясь, что никто не услышит. А потом просто рухнул на подушку и потерял сознание.

Глава вторая

Проснулся я на рассвете. Открыл один глаз и прислушался к ощущениям. Ощущения были паршивые. Снова чёртова жажда, сильное сердцебиение и головная боль. Нет, это неспроста. Скоро всё закончится и закончится плохо. Мне нужно к людям, любым. Иначе я просто умру. С трудом заставляя себя, я встал и направился на балкон, чтобы удостовериться, что внизу никого нет. Но, стоило мне открыть дверь, как неизвестно откуда появившаяся рука схватила меня за шею и выдернула наружу.

Я не запомнил своих вчерашних преследователей, возможно, это был один из них, а может, кто-то новый. Но он был точно таким же сильным и быстрым, а потому шансов у меня не было. Но я всё же попытался, бросившись вперед, перебросил своё лёгкое тело через барьер, повиснув на руке своего мучителя. Тот нанёс удар огромной рукой, но неудачно, я сумел увернуться, отвратительная морда с сильным запахом разложения из пасти потянулась ко мне, но я сумел вынуть из-за пояса молоток и ударил его в висок. Пробить череп не получилось, это я понял тогда, когда уже летел вниз. Рука разжалась от удара.

Упал я неудачно, третий этаж всё-таки. От удара об землю вылетело дыхание, я лежал на спине и хватал ртом воздух, перед глазами плыли оранжевые круги, а в голове засела единственная мысль. Это конец.

Монстр спрыгнул следом, ему прыжок никаких повреждений не причинил, а я, в последнем порыве желания жить, попытался бороться. Молоток выпал при падении, но оставался нож, монстр навалился всем телом, я своей слабой рукой упёрся ему в подбородок и попытался остановить. Вторая рука вынула нож.

Нож оказался хорошим, острая сталь разрезала бледную руку монстра, вместе с сухожилиями, хватка его ослабла, но он всё же дотянулся зубами и вцепился мне в плечо. По руке побежала кровь. Я взвыл он боли и отчаяния. Теперь точно всё, даже если он меня не сожрёт, что маловероятно, я стану таким, как он.

Но быть сожранным мне всё равно не хотелось, это больно, когда тебя жрут. Одной рукой он действовал не так уверенно, а потому я смог вывернуться, оставив в его руке изорванный в клочья свитер. Самое время убежать, да только ноги уже не слушались, даже адреналин не помогал. Сделав всего десяток шагов, я упал на колено, встал, но идти уже не мог. Всё. Конец.

Монстр, поднявшись на ноги и, отшвырнув окровавленную тряпку, пошёл ко мне. Правая рука его висела плетью, да только ему это не помешает. Ему уже ничто не помешает. Я сжал в кулаке нож, попробую его ещё немного порезать, а потом уползу. Сколько мне осталось? Час? Два?

Когда между нами осталось меньше метра, он протянул руку, но тут послышался тупой удар, монстр застыл, а потом рухнул мне под ноги. В затылке его, обезображенном каким-то уродливым наростом, торчал натуральный индейский томагавк. Даже резьба по черенку шла.

А ко мне приближался мой спаситель, пожилой человек, одетый в просторный балахон. Или рясу. Подробнее рассмотреть мешало то, что очки слетели при падении с балкона, и их местонахождение было для меня загадкой.

— Ты обронил, — сказал он негромко и протянул мне очки.

Схватив их, я почувствовал себя увереннее, наконец-то сумев рассмотреть своего спасителя. К моему удивлению, он был совсем не старым, лет тридцать-тридцать пять. Голова его была непокрыта, с копной густых каштановых волос и пышной окладистой бородой. Одет он был действительно в монашескую рясу, а на груди висел большой деревянный крест.

— Спасибо вам, — я попытался дышать ровно. — Только уже поздно, он меня укусил. Не знаю, сколько мне осталось.

В голове уже прокручивался сценарий последующих действий. Я найду укромное место, спрячусь там и привяжу себя за ногу к какой-нибудь трубе. А потом умру, став такой же тварью, но никому не причиню вреда.

— Так ты недавно в этом проклятом месте, — голос священника был сильным, видно было человека, привыкшего проповедовать. — Иначе не стал бы повторять известное заблуждение. Есть в некоторых мирах сказки об оживших мертвецах, зомби, которые заражают людей через укус, но это не про наш мир.

— Так я не стану как они? — спросил я с проснувшейся надеждой.

— Нет, разумеется, не станешь, — он улыбнулся, — даже воспаление тебе не грозит. Думаю, нам есть, о чём поговорить, следуй за мной. Меня зовут отец Иероним.

Следовать я согласен был хоть за чёртом, да только ноги не слушались. Увидев моё состояние, священник понимающе кивнул и отцепил от пояса большую флягу.

— Вот, выпей глоток, не больше, а то плохо будет.

Я послушно отхлебнул, вкус у жидкости был мерзкий, но жажда говорила, что пить нужно. Получилось выпить глотка три, после чего я вернул флягу хозяину, а сам присел на корточки, отчаянно стараясь удержать выпитое в себе. Получилось. Уже через минуту мне стало легче, дыхание успокаивалось, сердце уже не так колотилось в груди, а зрение получилось сфокусировать. Жажда постепенно отступала.

— Ступай в это здание, на самый верх, — посоветовал священник, — а мне нужно кое-что забрать у твоего оппонента.

Нагнувшись к упокоенному монстру, он выдернул томагавк, после чего начал ковыряться в оставленной ране лезвием. Что-то там обнаружив, он удовлетворённо кивнул, и спрятал это в карман. Потом он догнал меня и помог подняться по лестнице.

Мы сидели на площадке подъезда на последнем этаже, я хотел зайти в квартиру, но мой собеседник воспротивился, не объясняя причин.

— Странно, что тебя так прижало, — сказал он, глядя на меня. — Обычно споровое голодание наступает дней через пять, но ты, видимо, много границ пересёк, потому и эффект такой.

— А можно подробнее? — попросил я, уже в пятый раз прикладываясь к фляге. Раствор уже не казался таким противным, с каждым глотком в тело вливались силы, проходила усталость и даже, кажется, укушенное плечо болело меньше.

— Можно и подробнее, — согласился он, разглаживая бороду рукой. — Началось всё с того, что ты однажды почувствовал некий неприятный запах, вроде кислоты, разлитой в воздухе.

— Да, — согласился я.

— А потом тебя стала подводить география, местность вокруг изменилась, а люди стали сходить с ума. Тебя самого мучила жажда и болела голова, а питьё обычной воды нисколько не помогало.

Я молча кивнул.

— Всё понятно, все через это прошли. Любой человек в этом мире, встретив вновь прибывшего, обязан по традиции ему помочь. Даже не столько помочь, сколько поделиться знаниями об окружающем мире, попутно поделившись чем-нибудь из снаряжения.

— Хороший обычай, — одобрил я.

— Происходит он, тем не менее, от жестоких суеверий, царящих здесь. Считается, что тот, кто с перезагрузкой кластера не обратился в живого мертвеца, является избранником Улья, а потому обидеть его всё равно, что пойти против воли Улья и наказание за это неотвратимо, хотя и может далеко отстоять по времени и иметь разные причины. Я не разделяю этих заблуждений и помогаю тебе потому, что так велит бог.

— Спасибо, вы сказали Улей?

— Да, название странное, но оно довольно хорошо отражает суть этого мира. Он состоит из сот, или кластеров. Это участки земли разной формы и размера, которые временами обновляются, перенося сюда дома, дороги и людей. Тот дурно пахнувший туман, который ты видел, — признак такой перезагрузки.

— А обратно вернуться можно? — спросил я, уже ни на что особо не надеясь.

— Нет, обратно вернуться не выйдет, да и как вернуться, если ты фактически никуда не пропадал.

— Как это? — не понял я.

— Очень просто, с тебя сняли копию и послали сюда вместе с куском пространства, а ты настоящий всё ещё там и не подозреваешь о приключениях своего двойника.

Я задумался.

— Понимаю, слышать такое непросто, но всё же не стоит падать духом.

Мне в этот момент сильнее всего хотелось пасть духом, но я не падал, потому что было уже некуда падать.

— Как же здесь жить? — спросил я после долгого молчания.

— Жить здесь непросто, ты прав, но люди как-то живут, многие даже ухитряются не потерять человеческий облик. Хотя и не все. Сейчас я объясню тебе правила выживания. Слушай и запоминай. Первое: мы все заражены. Это следует помнить, паразит, что обитает здесь, не оставляет без внимания никого. Большинство людей становится кровожадными кадаврами, но есть и те, кто подобно нам с тобой имеет иммунитет. Но это не значит, что паразит не воздействует на нас. Ты едва не умер, причём не столько от нападения твари, сколько от спорового голодания. Оно тем сильнее, чем больше границ кластеров ты пересекаешь. Снять этот голод можно только таким напитком, — он постучал ногтем по фляге. — Называется он по-разному, чаще всего используют термин живец, или живчик. Изредка нектар. Сейчас я научу тебя его готовить. Смотри.

Отец Иероним развязал объёмистый мешок, вынул оттуда пластиковую бутылку с водой на полтора литра, потом вторую, пустую, а потом бутылку водки, воронку и сложенный кусок материи.

— Смотри и запоминай, — сказал он. — Берёшь воду и добавляешь туда немного спиртного. Можно не добавлять, но тогда споран будет растворяться очень долго.

— Споран?

— Да, не спеши, сейчас покажу. — Он налил в поллитровую бутылку воды, добавил туда грамм двадцать водки, а потом бросил внутрь нечто, похожее на зелёную виноградину. Закрутив крышку, он начал трясти бутылку, а второй рукой вынул из кармана ещё одну виноградину. — Видишь эту штуку? Это называется споран. Основная ценность здесь. Добывают их из убитых тварей. Не стоит так реагировать, ничего ужасного в этом нет. Они, твари, охотятся на нас, чтобы напитаться нашей бренной плотью, а мы, в свою очередь, охотимся на них, чтобы добыть средство для своего существования.

— И в каком месте у них это находится? — спросил я. Потрошить тела тварей отчего-то совсем не хотелось.

— Во-первых, подобные предметы есть не у всех, — сказал священник, не переставая трясти бутылку. — Ты заметил, что тот, кто на тебя напал, был сильнее и быстрее, чем основная масса мертвецов?

— Да.

— Догадываешься, почему?

— Много ел?

— Именно, отъевшись, особенно на свежей человеческой плоти, мертвец начинает расти и становится сильнее. Потом его тело начинает меняться и потолок этих изменений мне лично неизвестен. Тварь может прожить много лет и вырасти до размеров танка, покрыться костяной бронёй и стать почти неуязвимой. Убить таких можно только тяжёлым оружием. Но у всех тварей есть одно слабое место, — он похлопал себя по затылку. — Вот здесь, позади головы, у них имеется нарост, вроде гриба. Чем более развит монстр, тем больше размер этого нароста. Если его повредить, тварь умрёт.

— Буду знать.

— Но это не главное, главное в другом. У обычных мертвяков нароста нет, или же он совсем маленький и пустой, одна только труха внутри. Если же убить более развитую тварь, то, покопавшись в наросте, можно найти спораны. Один, реже два. Чем более развита тварь, тем богаче улов. Тех, с кем ты дрался, называют бегунами. Сильные, выносливые, но для опытного человека почти не опасные. Хотя, конечно, могут задавить числом. Потом, когда он ещё немного отъестся, становится элитным бегуном, многие используют заграничное слово спидер, которое мне лично не нравится.

— А потом?

— Потом тварь, имеющая доступ к пище, становится ещё опаснее. Ты видел, наверное, спортсменов, что поднимают тяжести? Вот так выглядит жрач, которого ещё называют лотерейщиком.

— Я такого видел. Издалека. А почему такое название?

— Потому что, в его споровом мешке можно найти не только спораны. Изредка там попадается то, что называют горохом. У меня с собой нет, показать не могу. Но выглядит как желтоватый шарик.

Священник закончил трясти бутылку и показал мне мутный раствор.

— Смотри, вот это и называют живцом, но пить его пока нельзя. Вот эта муть, хлопья, они ядовиты, вызывают паралич и смерть. Кое-кто из них даже яд делает. Чтобы сделать его пригодным для употребления, нужно процедить.

Он взял флягу, вставил в горлышко воронку, а потом положил в неё ткань.

— Самый простой фильтр, никаких хитростей.

Мутная жидкость начала заполнять флягу, оставляя на ткани сероватую взвесь.

— Вот, собственно, вся премудрость. Этот напиток ты будешь пить всё время, иногда немного, полстакана в день. А если ты ранен или путешествуешь, тогда расход будет выше. Но и особо злоупотреблять не советую.

— Вода, спирт, споран, — повторил я, — и процедить.

— Совершенно верно, вот и вся наука.

— Нужно только монстра убить, — я вдруг загрустил.

— Ты научишься это делать, как и все здесь, премудрость невелика.

Священник улыбнулся и, вытряхнув осадок, оставшийся на ткани, начал переливать получившуюся жидкость из фляги обратно в бутылку.

— Запасной фляги у меня нет, поэтому я дам тебе бутылку. Потом добудешь себе удобный сосуд. Если будешь жив.

Наполнив бутылку до краёв, он протянул её мне.

— Этого хватит, чтобы не умереть неделю или чуть больше. Но потом тебе придётся охотиться.

— Я понял, — кивнул я и попытался засунуть бутылку в карман. — Вы упомянули горох, что это такое?

— Горох, или сахар, — это весьма ценная вещь. Попадается у развитых тварей, от лотерейщика и выше. С виду напоминает плотную горошину из прессованного сахара, с собой нет, показать не могу. Употребляют его другим способом, растворяют в кислой среде, вроде уксуса или лимонного сока, потом гасят содой и пьют.

— А зачем?

— Он может временно заменить живец, но основная функция в другом. Этот мир, а точнее, паразит, живущий в наших телах, даёт нам некоторые преимущества. Главное из них — бессмертие. Мне неприятно это признавать, ибо Святое Писание говорит об этом совершенно иное, но человек в этом мире может тянуть свою земную жизнь бесконечно, не подвергаясь старости и болезням.

— В смысле?

— В прямом, паразит поддерживает твою жизнь, ты будешь жить до того момента, пока тебя не убьют. Ты ничем не будешь болеть, а в ближайший месяц выбросишь свои очки. Но и это не всё.

— А что ещё? — удивился я.

— Каждому, попавшему в Улей, полагается какой-то дар. Иногда полезный, иногда не очень. Но скоро ты научишься делать нечто сверхъестественное.

— Эээээ?

Вместо ответа отец Иероним вытянул руку в сторону и пошевелил пальцами. Лямка его рюкзака приподнялась вверх, а потом и сам рюкзак взлетел на небольшую высоту. Когда он упал обратно на землю, отец Иероним тяжело вздохнул и добавил.

— Разновидность телекинеза, предметы поднимать трудно, зато можно корректировать траекторию полёта. Использую для метания ножей и топоров.

— Круто, — признал я. — А у меня что будет?

— Сложно сказать, — он пожал плечами. — Улей в этом отношении непредсказуем, может быть, ты научишься зажигать огонь взглядом, а может, наоборот, охлаждать воду в стакане, неизвестно, даров множество и они не похожи один на другой. Кроме того, есть масса ограничений, они словно придуманы для того, чтобы человек не стал сверхчеловеком. По крайней мере, не стал таковым быстро. Но, чем дольше человек прожил в Улье, тем больше у него развит дар. Более того, впоследствии он может получить и другой дар и третий. Чтобы разобраться с даром, нужно обратиться к знахарю, это такие люди, они выполняют функцию медиков, но это не главное, главная их обязанность — разбираться с дарами. Они видят не только человека, но и паразита в нём, и знают, как именно этот паразит изменил тело.

— А вы давно здесь? — спросил я. Выглядел он довольно молодо, но здесь, как я понял, это ничего не значит.

— Почти двадцать лет, — ответил он. — А когда я сюда попал, мне было пятьдесят четыре года.

Какое-то время мы молчали. Потом я сказал:

— Короче, жить мне долго, но нужно охотиться, скоро появится дар, возможно, повезёт. Что ещё?

— Классификация монстров тебе особо не нужна. Кое-где новичкам дают методички с фотографиями. Знай только, что сильнее лотерейщика топтун, а сильнее топтуна кусач, а потом рубер. Они для тебя недоступная добыча. Если увидишь их, то спасение твоё в быстром беге. Хотя и убежать от них нереально, но стоит молиться, чтобы тебя проигнорировали или отвлеклись на что-то другое. Что же до элиты, то они и вовсе недосягаемы.

— А у элиты, — спросил я, — много гороха в голове?

— Больше десятка, и не только гороха. У них в споровом мешке можно найти не меньше одной жемчужины. Красной или чёрной. Жемчуг — главное богатство в Улье, найти жемчужину, всё равно, что найти миллион. Жемчужина делает твой дар особо развитым, а если ты старожил, открывает у тебя новый. Её не нужно ни в чём разводить, просто проглотить, словно таблетку.

Мы снова замолчали. Я обдумывал дальнейшие перспективы. Они, сказать по правде, были весьма безрадостными. Но я попробую выжить. Для начала.

— Вот всё, что тебе следует знать, — сказал священник. — Кроме того, большую опасность представляют люди. Здесь есть разбойники, сектанты, помешанные на человеческих жертвоприношениях, просто мародёры, готовые убить за споран. Каждый второй будет пытаться тебя обмануть и обокрасть. Ещё есть одна опасность, если вдруг увидишь людей в противогазах, то беги со всех ног.

— А что это за люди?

— Разум человеческий иногда достигает невиданных высот, в некоторых мирах люди нашли способ проникать в Улей и возвращаться обратно. Таких людей называют внешниками. Они избегают дышать заражённым воздухом, хотя защита им не всегда помогает. Они охотятся на иммунных. Из наших органов, крови и частей тела можно делать чудодейственные лекарства, что высоко ценятся в их мирах. Вот потому-то всем нам лучше избегать контакта с такими.

— Вы сказали мирах, — заметил я, — а миров этих что, много?

— Разумеется, — священник встал и начал собираться. — Замысел Господа оказался сложнее, чем описано в Библии, миров великое множество, есть похожие на твой, есть такие, что сильно отличаются. Где-то люди технически развились, а где-то до сих пор не знают электричества. Иногда отличается география, иногда климат, почти всегда есть расхождения в истории.

Он взвалил на плечи рюкзак.

— Пойдём, провожу тебя до относительно безопасного места, хотя здесь таковых и не бывает. Оружия тебе дать не могу, у меня его нет, хотя…

Он снова развязал мешок и вынул странный инструмент. Это была короткая стальная труба, толщиной в три сантиметра, а на одном конце был приварен штырь из заточенной арматуры, что придавало инструменту сходство с киркой. Я взял и взвесил его в руке.

— Самое простое, что можно сделать с монстром, — это пробить ему голову, если он развитый, то лучше поразить споровый мешок, хотя попасть в него трудно. Эта штука называется клювом, подобрал на месте гибели одного охотника, вот и пригодился. Дам ещё нож, пригодится, чтобы вскрывать споровые мешки.

Нож был складной, но явно дорогой фирмы и очень острый. Таким можно и человека зарезать.

— Огнестрельное оружие тут используют, но охотники-одиночки его не любят, шумно и привлекает внимание. Многие используют луки или арбалеты.

Он задумался, видимо, соображая, чем ещё меня одарить.

— Ещё одна формальность, — вдруг вспомнил священник. — Не люблю этого делать, ибо это карикатура на святое таинство, но лучше уж сделать, иначе тебе будет трудно. Тебя следует окрестить.

— Да я крещёный.

— Не в том смысле, просто человек, попавший в Улей, прощается со своим прошлым и становится как бы новым человеком. Можно это назвать вторым рождением, но, опять же, я такие термины не люблю. Его прошлое исчезает, забывается, поэтому другое название Улья — Стикс, река забвения. Поэтому человеку полагается новое имя. Тебя как раньше звали?

— Денис, — сказал я, чувствуя недоброе.

— Вот, Дениса больше нет. Есть… — он задумался, оглядывая меня с ног до головы. — Есть Студент. Студент, крестник Иеронима, странствующего монаха. Так теперь и представляйся.

Я вздохнул, но возражать не стал.

Мы спустились вниз и пошли по дороге. Поблизости были зомбаки, довольно много, но нас они игнорировали. Интересно, это у святого отца ещё один дар? Или они просто его боятся.

Он довёл меня до перекрёстка на открытой местности, где всё вокруг отлично просматривалось, потом остановился и сказал:

— Всё, сын мой, здесь наши пути расходятся. Благословляю тебя и желаю прожить долгую жизнь, оставаясь человеком. Ступай в мир. Он жесток и коварен, но тебя примет. Вот ещё, — он вынул из кармана рясы два спорана и засунул мне в карман брюк (я так и шёл полуголым). — Избегай перезагрузки кластера, если почуешь кислый туман, беги со всех ног. Есть такие кластеры, что не перезагружаются, их называют стабами. На них иногда стоят человеческие поселения, но в этой местности таких нет, есть несколько хуторов, но люди там плохие, лучше обойди стороной.

Перекрестив меня, он пошёл налево, а я решил для себя идти прямо, туда, куда выведет дорога.

Глава третья

Дорога мне показалась бесконечной. Благо, на улице было тепло, а места попались пустынные, а значит, и никаких тварей поблизости не было. Я просто шагал вперёд, внимательно глядя по сторонам и выискивая место, где можно отдохнуть. Однажды дорожный указатель сообщил мне, что в двухстах метрах справа от дороги есть посёлок. В посёлке наверняка есть дома, в домах еда и одежда. Знать бы, когда была перезагрузка и сколько там тварей.

Посёлок насчитывал три десятка домов и встретил меня тишиной. Интересно, они уже все умерли, или затаились, поджидая меня. Рука сжала клюв. Силы у меня немного, но тяжёлой киркой воевать вполне можно. Теперь, когда я узнал, что укусы зомбаков не заразны, смелости у меня прибавилось. Выбирать я особо не стал. Слова крёстного о бесконечной жизни настроили на позитивный лад и сделали бессмысленной экономию времени.

Через забор лезть не стал, калитка открылась просто, в заборе была дыра, специально для того, чтобы просовывать туда руку. Я отодвинул засов и открыл калитку. Внутри меня встретила бабушка. Маленького роста, сухая и молчаливая. Выглядела она, как живая. Видимо, без добычи, твари впадали в спячку. Поэтому она стояла, слегка покачиваясь. Это состояние прошло тогда, когда она заметила, что я рядом. Старушка повернула голову, а потом сделала шаг в мою сторону, протягивая руки. Бить пенсионерку по голове было неприятно, но другого выхода не было. Да и тренироваться на ком-то нужно. Ей уже всё равно.

Кирка с небольшого замаха ударила острием в висок. Хрустнула кость, старушка вздрогнула всем телом и медленно осела вниз. Готово. На всякий случай посмотрел на её затылок. Ничего. Никакого намёка на споровый мешок.

В доме никого больше не было. На печке стояло какое-то варево в кастрюле, но пробовать я не решился. Да и не голоден я пока, потом что-нибудь найду. Я произвёл подробный обыск, но ничего ценного для себя не обнаружил. Имелась длинная пеньковая верёвка, но я не придумал, для чего её использовать. Повеситься только. Лишняя тяжесть мне ни к чему. В шкафу с одеждой нашлись мужские вещи, видимо, принадлежавшие когда-то покойному деду. Я выбрал себе неплохую рубашку. Размер, правда, в ширину немного великоват, но, думаю, сойдёт, к счастью, великаном тот дедушка не был. А цвет был подходящий, светло-серый, неброский. Вполне годная вещь.

Больше ничего не взял, нашлись богатые запасы соли, спичек и хозяйственного мыла. Мелькнула мысль помыться, но баню топить точно не стоит, на дым придёт кто-нибудь совсем нехороший и возьмёт меня без штанов. Закрыв за собой дверь, я отправился дольше. Как ни странно, население посёлка в полном составе куда-то ушло, а бабушка, наверное, просто не сумела открыть калитку. Мне встретились ещё двое зомбаков, такие же медлительные и безопасные. Один, впрочем, бывший при жизни крепким пенсионером, попытался напасть, а убить его я сумел только с четвёртого удара.

Но всё оказалось напрасным. Оружие тут никто не хранил, небольшой запас консервов я сложил найденный тут же рюкзак, туда же сунул найденную алюминиевую флягу (буду живец наливать), после чего, закрыв последнюю дверь, отправился дальше. До заката оставалось ещё примерно часа три, можно поискать себе убежище, или остаться здесь. Я выбрал первое.

После того, как я перекусил и принял ещё порцию живца, настроение моё улучшилось. Но только для того, чтобы снова испортиться. Скоро открытая местность закончилась и, пройдя через небольшой лесок, я оказался среди непонятных заводских строений, отчасти разрушенных, отчасти хорошо сохранившихся. Если присмотреться, видно было, что здесь пересекаются сразу несколько разных кластеров, даже граница на земле видна.

А ещё тут присутствовали твари. Мне удалось заскочить в одно из зданий, держа наготове клюв. Два бегуна неподалёку прохаживались, вертя головами и принюхиваясь. Чуют, что я здесь, только не сообразили пока, где. Справлюсь я с двумя? Неизвестно. С одним-то не факт. А между тем, это те самые спораны, которые мне жизненно необходимы.

Для начала я решил понаблюдать, они стояли на месте, но были чем-то встревожены. А немного погодя прибыл и третий. Тот, кого отец Иероним назвал лотерейщиком. Он рыкнул что-то в адрес этих двоих, они отбежали в сторону, но встали там и уходить никуда не желали. Расклад сил резко стал не в мою пользу. Комплекция лотерейщика напрочь опровергала возможность победить его с помощью клюва.

По всему выходило, что мне следует отсюда сматываться, да побыстрее. Вот только как это сделать, не привлекая к себе внимания?

Внезапно события стали развиваться иным образом. Раздался глухой удар, и лотерейщик, взмахнув лапами, упал вниз «лицом». Оба сопровождающих кинулись было, чтобы наказать обидчиков, но тоже быстро упали. Я различил торчавшие в головах стрелы.

Откуда-то из-за угла подошли четверо мужиков с арбалетами в руках. Наконец-то, живые люди. Вот только вид этих людей мне не понравился. Двое были в безрукавках, а крепкие руки их до самых плеч были покрыты татуировками с блатной тематикой. Нет с этими гражданами мне точно не по пути. Лучше здесь пересижу.

Мужики занялись вскрытием добычи, а я в этот момент попытался незаметно уйти. Вот только оказалось, что разведчик из меня никудышный. Пытаясь пробраться на корточках, я зацепил какую-то железяку, которая загремела оглушительно громко. Пришлось наплевать на конспирацию и, встав на ноги, бежать бегом. Дорога была открыта только по лестнице на второй этаж.

Но я слышал их голоса:

— Кто там?

— Не знаю, сопляк какой-то худосочный, нужен он нам?

— Стойте тут, пойду развлекусь.

Тяжёлые ботинки протопали по асфальту. Как он собирался развлечься, я не знал, и знать не хотел. Справиться с ними нереально. Даже с одним. Шаги приближались, сейчас я буду драться. Драться до последнего, но проиграю. Мне ничего не светит, этот мужик тяжелее килограмм на сорок и умеет драться. Более того, он готов убивать и калечить. В отличие от меня. Я умом понимаю, что сейчас не нужно никого жалеть, а вот моё гуманистическое подсознание умышленно задержит удар. Хотя, может и не задержит.

Бежать было некуда, отсюда, со второго этажа начинался коридор, который был до потолка завален разным хламом, либо разбирать, на что уйдёт дня три, либо прыгать в окно, к подельникам того, что приближается.

Я стоял спиной к нему, не видя пути к бегству, и дрожал. Правая рука сжатая до боли, прижимала к груди клюв. Шаги всё ближе.

— Ну, — раздался позади хриплый голос, — чего ты, моя хорошая, дрожишь? Иди сюда, дядя с тобой поиграет.

Я медленно начал оборачиваться.

Часто приходилось слышать, как убийца отрицает, что контролировал себя во время убийства. «Ничего не помню, отключился, а потом пришёл в себя, а вокруг все мёртвые». И вроде даже не виноват он, это как будто другой сделал. А теперь то же самое случилось со мной. Мозг послушно убрал из памяти момент удара. Когда я снова включился, мужик лежал на полу, под ним растекалось пятно крови, а мой клюв был по самый обух воткнут ему под ключицу. Глаза его были широко раскрыты, рот открывался и закрывался, но сказать что-то он не мог. Я дрожащей рукой сжал рукоятку клюва и попытался выдернуть. Получилось, из тела умирающего бандита кровь хлынула уже фонтаном, он мелко задрожал, как я только что, а потом его глаза остекленели, навечно уставившись в бетонный потолок.

Одной проблемой меньше, осталось ещё три. Я огляделся в поисках решения. Организм, пребывая в ужасе, каким-то чудом сохранил способность здраво мыслить. Арбалет свой он оставил друзьям, зато на поясе у него была кобура с пистолетом. Я расстегнул её и достал оружие. Так, «Макаров», кажется, восемь патронов в обойме. Есть запасная, но перезарядить не успею. Вот предохранитель, патрон дослать в ствол. Теперь точно выстрелит. Восемь патронов, промахиваться нельзя, убьют.

Руки дрожали невыносимо. Что я за человек? Умереть так не боюсь, как убить. Убил ведь одного, чего теперь? Небеса не рухнули. Я открыл рот широко и сделал несколько глубоких вдохов, выгоняя из крови адреналин. Стало немного легче. Крепко сжав пистолет двумя руками, я спустился вниз по лестнице, стараясь топать погромче, чтобы сойти за их приятеля. Удалось дойти до самого выхода, когда в проход просунулся ещё один уголовник и тем же хриплым прокуренным голосом спросил:

— Ты долго там?

В него я попал, точно в лоб, пуля оставила небольшое отверстие, он начал падать, но я успел, спрятавшись за него, выстрелить снова. Второй тоже умер быстро, он стоял совсем рядом, пуля пробила шею, попав в кадык. А вот последний, который стоял дальше всех, умирать не хотел. Первая пуля ударила в плечо, вторая в бок, — пистолет кидало немилосердно, — третья поцарапала шею, я пытался целиться в корпус, но и туда попасть было трудно, четвёртая пробила грудь, но с краю, вряд ли смертельно. Он упал, но продолжал шевелиться. Я подбежал уже совсем близко и направил прыгающий ствол ему прямо в лоб. Мы встретились глазами, гуманизм внутри меня взбунтовался, но здравый смысл оказался сильнее. Пуля вошла в левый глаз.

Тело моё сотрясали конвульсии, я упал на колени и выронил бесполезный уже пистолет. Смотреть на дело своих рук было мучительно, я просто упал на асфальтовый пол и некоторое время молча содрогался в беззвучном плаче.

— Всё кончено, — успокаивал я себя. — Я победил, они мертвы, все четверо. Всё хорошо.

Если бы в этот момент пришли зомбаки, мне настал бы конец, да только, видать, не было их поблизости, если даже на звук выстрелов не пришли. Я окончательно пришёл в себя минут через пятнадцать. Передо мной лежали три ещё тёплых трупа, ещё один наверху. Нужно обыскать. К горлу подступила тошнота, но я смог её задавить. Ко всему можно привыкнуть. Осторожно подполз к крайнему, тому, которого долго не мог убить, я начал осторожно прощупывать его карманы. Ничего полезного, но на поясе нашлась фляга с живцом. Там было немного, я отцепил её и перелил в свою. Был ещё нож, но он оказался большим и неудобным, лучше оставлю свой. Обыскав всех, я стал обладателем бутылки водки, двух банок тушёнки, половины литра живца, но главная находка ждала меня в рюкзаке того, кого я принял за главного. Там была небольшая пластмассовая коробочка, где лежали, аккуратно обложенные ватой шесть споранов и одна горошина. То, что это была именно горошина, я не сомневался, священник мне подробно её описал. Теперь найти уксус, растворить и выпить, глядишь, дар какой откроется.

Теперь оружие. Огнестрела у них больше не было. А потому у меня остался пистолет и девять патронов к нему, лучше, чем ничего. А ещё можно взять арбалет. Их тут целых четыре, два явно кустарные, а два выглядят, как произведение искусства, прямо из оружейного магазина. Выбрав один, что полегче, я попробовал натянуть. В помощь мне был рычажный механизм, но даже с ним натяжение было отнюдь не лёгким. Положив стрелу, я прицелился в труп лежавшего бегуна. Нажал на спуск, но палец отчего-то оказался позади спускового крючка. Соскользнул что ли. Так и погибнуть можно. Снова нажав спуск, я уверенно поразил голову мёртвого монстра. Однако, никогда бы не подумал, что арбалет может пробить стрелой голову насквозь. Да ещё такую. Я собрал все стрелы, что были у четверых, набралось двадцать девять штук. Немного, но должно хватить. Стрелы — вещь многоразовая, в отличие от пуль. Или правильно называть их болтами? Впрочем, пусть будут стрелы, мне так привычнее. Их длина чуть разнилась, сантиметров на пять, но я решил, что все подойдут.

Теперь нужно сваливать. Не знаю, куда, только бы отсюда. Я пошёл в проход между зданиями, стараясь оставить это нагромождение бетона как можно дальше от себя. До наступления ночи мне удалось найти укрытие. Старый вагон, покрытый ржавчиной, стоявший на непонятном огрызке железнодорожных путей. Мне удалось сдвинуть дверь на полметра, теперь никто крупнее собаки в вагон не залезет, только бы не заклинило, а то завтра сам не вылезу.

Перед сном я решил перекусить. Никакого источника света не имелось, только коробок спичек, которыми я посветил один раз. Зажигать огонь опасно, твари чуют запах. В вагон они, допустим, не заберутся, а вот обложить со всех сторон смогут, потом придётся в осаде сидеть. Открыв на ощупь консервы, я начал есть, проклиная себя за то, что не взял ложку. Их ведь много было там, в деревне. А теперь приходилось есть ножом, что не очень удобно, тем более, в темноте. Но, если нужда заставит, всё рано или поздно получится. Банка опустела, следом отправилась шоколадка, а в довершение трапезы я выпил немного живца, завтра нужно будет ещё приготовить, водка у меня теперь есть.

Сунув руку под рубаху, я потрогал плечо. Запёкшаяся кровь ещё оставалась, но никакой боли я уже не испытывал, немного поковыряв рану, я обнаружил под корочкой здоровую кожу. Отлично. Хоть какие-то плюсы есть в этом мире.

Ни холодный дощатый пол, ни дневные переживания, ни страх нападения не помешали мне спокойно заснуть. Возможно, даже благодаря всему этому, мой организм принял единственно верное решение: заснуть, как убитый, и не просыпаться до самого утра.

Глава четвёртая

Открыл глаза я уже утром. Как и следовало ожидать, кое-кто всё же заглянул на условный огонёк. Были это, правда, всего лишь медлительные зомбаки, убийство которых не стоит потраченного времени и пуль. Хотя стрелы, как я уже сказал, можно использовать повторно, а потому забредшие ко мне в гости кадавры прекрасно подходят на роль мишеней, а мне всё равно нужна практика в стрельбе.

Натянув тетиву арбалета с помощью рычага, я положил стрелу. Наконечник был в виде узкой четырёхугольной пирамиды, хорошо пробивает броню, но не застревает внутри, можно при желании вытащить.

Мелькнула мысль подозвать их поближе, но я решил, что так не спортивно. Нужна тренировка. Не каждый раз придётся стрелять из укрытия с расстояния в пять-семь метров. Если бы мог, то попросил бы их немного побегать туда-сюда, чтобы ещё и по движущимся мишеням поработать.

Я навёл оружие на цель. Зомбак, впавший было в ступор, начал просыпаться и поворачивать голову в мою сторону. Я нажал на спуск. Вообще-то арбалет не совсем бесшумное оружие. При срабатывании механизма раздаётся неслабый щелчок, хорошо слышимый на большом расстоянии. С выстрелом, конечно, не сравнить, но стоит помнить, что так тоже можно спалиться. Стрела вошла не совсем туда, куда я целился, под правый глаз, но тоже удачно. Зомбак, не издав ни единого звука, рухнул на насыпь из щебня.

Прежде, чем очухались остальные, я успел выстрелить ещё раз, уложив ещё одного. После этого оставшиеся в количестве три штуки, кинулись на штурм. Отодвинуть ржавую железную дверь вагона они при желании смогли бы, да только мёртвый мозг не додумался, в каком направлении следует прикладывать усилия. Двоих я успел убить клювом, ударяя по просунутым в щель головам, а третий отчего-то не захотел подставлять лоб под удар и поспешно ретировался.

Что это было? Резко поумнел? Судьба товарищей заставила задуматься о своём поведении? Вряд ли, они точно не мыслят такими сложными категориями. Взять и уйти от добычи такой монстр может в единственном случае, если отдаёт её более матёрому собрату.

Я прислушался. Никаких звуков. Хотя испуганный зомбак-пустыш точно далеко не ушёл. Приблизившись к выходу и держа наготове арбалет, я осторожно высунулся наружу. Увидеть я ничего не успел, огромная когтистая лапа, прилетевшая откуда-то снизу-слева, схватила меня за грудь. Я рванулся назад. Мне повезло, что у твари такие острые когти, иначе он просто схватил бы меня и выволок наружу, или просто откусил голову. А благодаря остроте когтей, он просто вырвал кусок рубашки, а вместе с ней и кусок моей плоти, кожи и мышц. А я, обливаясь кровью, откатился назад вглубь вагона. Арбалет отлетел в сторону, стрела ушла куда-то мимо.

А монстр, почуяв кровь, остервенело пёр вперёд. Его мощное тело, куда больше, чем у того лотерейщика, которого я видел в первый раз, протискивалось в проём, отодвигая дверь в сторону, ещё пара секунд и он меня сожрёт. Я поднял пистолет, попутно прикидывая, что может сделать пуля такому гиганту. Как ни странно, в отличие от вчерашнего боя, рука не дрожала, позволяя навести оружие на цель. Целился я в правый глаз, рассудив, что даже при таком мощном черепе должны быть какие-то слабые места. Попал с первого выстрела, он вздрогнул всем телом, мощная лапа царапнула пол у меня под ногами и замерла. А я попытался встать. Если пришли эти, то будут и другие, а я…

Резкая боль пронзила грудь. Шок отступил, теперь пришло время расплачиваться. Только одну рану залечил, а тут… Я стянул с себя остатки разорванной (а точнее, разрезанной) рубахи, чтобы осмотреть рану. Лучше бы не смотрел. Четыре косых полосы, разрезающие кожу и мясо, в одной из ран даже кость видна. Кровь выливалась толчками, скоро вообще истеку кровью.

Скомкав рубаху, я попытался зажать ей рану, но оказалось, что для этого тоже нужны грудные мышцы. Рука безвольно разжалась, а скомканная ткань выпала. Схватив флягу с живцом, я выплеснул немного на раны, а остальное стал с жадностью глотать. Когда оторвался, немного полегчало. Кровь уже текла не так сильно, думаю, что не умру. Отхлебнув ещё живца, я осторожно, на боку пополз к своему рюкзаку. Нужно поесть. И живца, хоть сколько-нибудь, а потом ещё поесть и поспать тоже. С едой пока проблем не было, а вот живец подходил к концу, даже та часть, что собрал с убитых бандитов. Нужно готовить ещё. Вода имелась, хоть и не очень чистая. Но святой отец ведь сказал, что мы тут ничем не болеем, надеюсь, к дизентерии это тоже относится. Воду и водку я налил в одну трофейную флягу. Водки добавил больше, чтобы быстрее растворялось. Бросил споран, закрутил крышку и начал трясти, насколько позволяли раны. В непрозрачной посуде не видно было, растворилось ли лекарство, но я решил не ждать. Воронки у меня не было, поэтому намотал тряпку (всё ту же многострадальную рубаху), на горлышко фляги с раствором, а потом начал переливать в пустую.

Скоро всё было готово, я снова приложился к горлышку. Вкус был резкий, с сильным присутствием алкоголя, но так даже лучше, скорее боль пройдёт. Глаза стали слипаться, но спать было нельзя. Увидев, что кровь больше не течёт, я попытался встать. Хоть и с трудом, но получилось. Неуверенной походкой я подошёл к убитому монстру. Позади него стояли ещё три пустыша. Они вполне могли пролезть в расширившийся проход. Но не лезли. Почему? Выражение морд всех троих было таким, что они бы обязательно меня сожрали, да только вот кое-кто против. Боятся лотерейщика? Даже мёртвого? Неплохо, надо будет запомнить. А это лотерейщик? Или кто-то покруче? Надо вскрыть и узнать доподлинно. Разложив нож, я стал ковырять отвратительный нарост на затылке твари. Внутри я ожидал увидеть гной и кровь, но там оказалась только серая труха с каким-то грибным запахом. В этой трухе пальцы быстро нащупали три зелёных овала и одну горошину. Да я богат. Если это лотерея, то я в неё выиграл.

Теперь следовало заняться остальными. А потом сваливать. Место удачное, но что-то тут много гостей приходит. Я больше одиночество люблю. Троих гостей я постепенно отстрелял из арбалета, хотя каждое новое взведение отдавалось порцией боли небольшой кровопотерей. Живец не успевал заживлять страшные раны. Наконец, я встал, подобрал рюкзак с вещами, вскинул на плечо арбалет и, спрыгнув вниз, отправился дальше. То есть, не сразу отправился, а сначала упал на кучу щебня, прыжок отозвался новым приступом боли. Больше никогда не буду драться с лотерейщиками в рукопашной. Или это не лотерейщик? Больно уж здоров, я-то маленький, мне любой гигантом покажется, но этот слишком развит. Голова, что чугунный котёл, даже щитки какие-то видны, а мускулы напоминают дерево. Не по мне добыча.

Прошагал я много, что называется, из последних сил. Когда становилось невмоготу, останавливался, садился и прикладывался к горлышку заветно фляги. Ранам требовался покой, чтобы зажить, а мне требовалось найти укрытие, где меня не сожрут. А ещё одежду, чтобы не светить своими окровавленными костями на весь свет.

Наконец, показалось что-то, вроде жилья. Да не вроде, а самое настоящее жильё, пятиэтажный дом на три подъезда. Вблизи никого не видать, надеюсь, что никого и нет. Подкравшись к крайней двери, ч осторожно открыл её и заглянул туда. Моё богатое воображение, уже вовсю рисовавшее мне, как оттуда выскакивает элита и отрывает мне голову, я жестоко одёрнул. И так тошно.

В подъезде никого не было. Медленно, шаг за шагом, я поднимался по лестнице, держа перед собой заряженный арбалет. Поочерёдно я проверял каждую дверь, пока, наконец, на четвёртом этаже ручка не поддалась. Готово.

Квартира точно надёжнее вагона. Закрыв дверь, я обследовал квартиру. Нашлась хозяйка. Зомбачка, разумеется, но истощена до последней крайности. Дверь наружу была открыта, но не хватило ума повернуть ручку. Ей даже не хватило сил броситься на меня, она только вяло протянула руку и попыталась схватить, а когда я увернулся, плашмя упала на пол. Так, тут и бить не нужно. Взяв неудачного монстра за ногу, я выволок её на балкон, после чего, напрягая все силы, сбросил вниз. Вряд ли убилась, но и далеко не уползёт. Теперь жильё принадлежит мне, рейдерский захват удался. Теперь следовало поискать воду. Таковая нашлась, целая пятилитровка, слегка начатая. Жить можно. Теперь замутим живца, а то фляга снова почти опустела, и ещё кое-чего состряпаем.

Еды в квартире почти не было, видимо, не сходила хозяйка в магазин в самом начале. А может, на диете сидела, вон какая худая. Но неважно, зато есть вода, водка и… уксус нашёлся на полке в кухонном шкафу. Эссенция, хватит надолго. Плеснул пару ложек в стакан, я долил туда воды, после чего бросил горошину. Размешал ложкой. Получился всё тот же мутный раствор, хотя и немного отличающийся цветом. Быстро процедив пойло через марлю, я бросил туда ложку соды и, дождавшись, пока пена осядет, выпил. Пойло было тошнотворным, если не сказать большего. Только могучим усилием воли я заставил себя удержать его в желудке.

Теперь живец. Посуды было много, в итоге я растворил два спорана в трёхлитровой банке, а потом процедил в два красивых графина, которые поставил перед собой, когда собрался ложиться спать. Было ещё светло, да только организм настойчиво требовал покоя. Внутреннего и внешнего. Положив под подушку пистолет. Я свернулся калачиком на широкой кровати (интересно, женщина одна жила, или с кем-то?), закрыл глаза и благополучно отключился. Проснулся я ночью, причём, не по своей воле. Во-первых, меня терзал жуткий голод, живец живцом, а для заживления ран материал нужен, белок предпочтительно, а где его взять? А во-вторых, за окном послышался шум, заставляющий подозревать, что там собрание мертвячьего домкома. Разглядеть в темноте ничего не получалось, потому я просто отложил решение до утра, благо, никто меня пока не штурмует. Достав последнюю банку тушенки, я, как мог тихо открыл её и начал есть. Тушёнка была дерьмовая, жилы и жир пополам с соей, да только выбирать не приходится, в таком состоянии я и подмётку от сапога слопаю.

Насытившись (условно, так бы я ещё парочку навернул), я снова лёг в постель, чутко прислушиваясь к происходящему на улице. А там точно что-то происходило, какая-то сезонная миграция заражённых, не иначе.

Нормально оценить обстановку я смог только с рассветом. Подкравшись к окну, я осторожно отодвинул штору и выглянул. Так и есть, собрание. Бегуны в количестве пары десятков, а заправляют всем два лотерейщика, не такие матёрые, как тот, в вагоне, но тоже уважение вызывают. Вся братва топчется на месте, явно куда-то собрались, но пока команды нет.

Слегка приоткрыв окно, я прислушался к происходившему. Твари как-то общались между собой, только без слов, как будто телепаты. Скоро послышался шум моторов, кластер этот имел вид прямоугольника, на котором стоял дом с примыкающим к нему куском дороги. Асфальтированная дорога дальше переходила в грунтовку. А дальше её след терялся. В стороне показалось облако пыли. Машина. Или машины.

Масса заражённых пришла в движение. Они подошли к дороге и спрятались за небольшим вагончиком, стоявшим у края, так, чтобы бросок к дороге составил не более четырёх метров. Скоро показались машины, джип с закрытыми стальной решёткой, за ним следовал аналогично экипированный микроавтобус, а замыкал колонну пикап, в кузове которого стоял пулемётчик с установленным на турели пулемётом.

Они приближались, я подумал, что стоит их предупредить о засаде, но как? Выстрел из пистолета они не услышат или проигнорируют, зато услышат его твари, которые про меня не забудут. Придётся просто смотреть на развитие событий, которое мне уже жутко не нравится, поскольку не подозревал я тварей в способности к организации.

Стоило джипу поравняться с вагончиком, как началась атака, заражённые плохо умели прятаться, а потому предпочли не ждать. Их было не так много, я подумал, что пулемёта будет достаточно, да только просчитался. Но мне простительно, я не военный.

Лотерейщик погнав впереди себя подчинённых, пулемётчик успел открыть огонь, но тут случилось непредвиденное. Зубастый верзила схватил одного из бегунов и запустил им в пулемётчика. Удар от столкновения вышел такой силы, что человека отбросило назад, а пулемётную турель согнуло. Основная масса бросилась на микроавтобус, отдирая решётки с окон. Лотерейщик, обезоружив пикап, начал вскрывать когтями крышу. Второй атаковал джип, легко отрывая слабо приваренную решетку на заднем стекле.

Но всё же, несмотря на столь бодрое начало, люди оказались сильнее. Видимо, это были старые обитатели Улья, с боевым опытом и хорошо вооружённые. Микроавтобус, имевший несколько амбразур для стрельбы, просто расцвёл огоньками автоматных выстрелов, от бегунов полетели клочья, один за другим они падали с пробитой головой, а машина медленно продвигалась вперёд. Лотерейщик, успевший вырвать решётку и даже заднее стекло джипа, поплатился за это. Изнутри грянул выстрел, как мне показалось, из дробовика. Огромную тварь отбросило назад. Потом ещё и ещё. Четвёртый выстрел ударил прямо в морду, череп не пробил, но напрочь лишил боеспособности. Из джипа выскочили двое в камуфляжной форме и стали добивать из автоматов.

Единственным успехом нападавших стал водитель пикапа, его успели выдернуть и убить, но сделавший это лотерейщик не смог воспользоваться плодами своей победы. Пулемётчик, как оказалось, был жив. Сильно хромая, он подбежал ближе и, вскинув какой-то короткоствольный автомат, начал бить короткими очередями прямо в голову твари. Тварь прожила недолго.

Скоротечная битва закончилась в пользу людей. Твари смогли организоваться для нападения, но вот просчитать последствия им уже мозгов не хватило. Водителя пикапа люди бросили, забрав с собой только его оружие. Сам пикап тоже бросили, но пулемётчик снял свой пулемёт с турели и потащил с собой. Ему нашлось место в микроавтобусе. Сделано всё было с такой поспешностью, что я сделал вывод, что люди куда-то спешат и им некогда заниматься пустяками. Ну и пусть едут. Я им мешать не стану. У меня другие заботы, заботы маленького (во всех смыслах) человека. Сейчас я возьму нож и немного прогуляюсь по окрестностям, кое-какой навар мне достанется.

Так и вышло, спустившись вниз, я проверил место битвы. Нескольких раненых пришлось аккуратно добить, но сделать это было несложно, твари с перебитым позвоночником и оторванными конечностями дружно сползлись к телу водителя пикапа и грызли его, громко урча и отвратительно чавкая. Было их четверо. Вполне для арбалета, тем более, что никакой мобильностью они не обладают. Первым был тот, что сохранился лучше других, одна нога у него была перебита пулей. Хорошо перебита, так, что кость раскололась. Он передвигался странным способом, на трёх конечностях, а потому показался мне наиболее опасным. Арбалет сухо щёлкнул, посылая стрелу. Я определённо делал успехи. Стрела вошла прямо в небольшой серый бугор на затылке, как и ожидалось, вызвав немедленную смерть. Когда я уложил второго, двое оставшихся соизволили обратить на меня внимание. Видимо, мозгом группы были покойные лотерейщики, а без них члены бригады беспросветно отупели.

Отступая назад, я сделал ещё три выстрела, один раз промахнулся и два раза попал. Можно было и клювом поработать, да не хочу рисковать. Твари выглядят сильными, один промах и схватят за филейные части.

Когда всё было кончено, я взялся за нож. Работа заняла минут сорок, но и результат впечатлял. Две горошины и двадцать один споран. Теперь не пропаду. Я сам себе улыбнулся. Конечно, не моя заслуга. Практически, на чужом горбу в рай въехал. Но и раскаиваться не в чем, они потрошить не стали, значит, не интересуют их такие трофеи, значит, есть что-то более интересное там, куда они так спешили.

Сложив добычу в кепку убитого водителя, я посмотрел на пикап. Машина-то была исправна. Нет лобового стекла, ну так и ладно, ехать это не помешает. Есть риск на крупную тварь нарваться, ну так и стекло от этого не спасёт, вон, даже лотерейщика не остановило. Можно сесть и проехать вперёд, насколько хватит горючего. Отец Иероним говорил, что в этой местности хороших стабов с поселениями нет. Но это значит, что в других местах они есть. Там можно будет отдохнуть и раздобыть оружие. Арбалет мой хорош, да только однозарядность смущает. Деньги местные у меня есть, спораны спросом пользуются, можно и горох пока не тратить.

Короче, идея ехать на машине была очень заманчива. Оставалось единственное препятствие. Я не умел водить. А где мне научиться, если машины сроду не было, да и просто водительские курсы денег стоят?

Я вздохнул. Нужно будет попробовать, хуже не станет. Дорога ровная, никаких препятствий. Сбегав в квартиру, я взял с собой вещи, попутно нашёл какой-то свитер, женский, конечно, но на нём не написано. Сойдёт. Бросив рюкзак на сидение пассажира, я отломал стекло, висевшее на одной резинке, и отбросил его в сторону. От резких движений заболели раны на груди, но уже довольно терпимо, живец творил чудеса.

Так, теперь завести. Ключ был в замке зажигания. Хорошо. Повернув его вперёд, я услышал, как двигатель заурчал и проснулся. Ещё лучше. Вот эта стрелка показывает уровень горючего. Две трети бака. Уеду далеко. Километров за двести. Так, теперь педали, коробка автомат, следовательно, сцепление не нужно. Вот это газ. Нажав на педаль, я почувствовал, как двигатель реагирует. Вторая, значит, тормоз. Теперь скорость. Вот это задняя, остальные передние. Так, нажать тормоз, скорость, отпускаем. Меееедленно.

Тронуться получилось почти без рывков. Машина поехала вперёд, вызвав у меня неописуемую радость. Сильно я не газовал, развивая скорость в тридцать километров в час. Впереди был поворот, я сбросил скорость до десяти и начал крутить руль. Получилось. Идиотски улыбаясь, словно ребёнок, получивший новую игрушку, я поехал дальше.

Глава пятая

Весь следующий день со мной ничего не происходило. Я овладел искусством управления автомобилем, а потому скорость позволяла мне не обращать внимание на бегающих за мной заражённых. Только однажды я, повернувшись в сторону, увидел некое чудо-юдо, раза в три больше знакомого лотерейщика. Но оно, к счастью, было далеко, я нажал на газ, и очень скоро был уже в недосягаемости монстра. Да и незачем ему за мной гнаться, я ему на один зуб.

Ближе к вечеру, когда стрелка, указывающая на уровень горючего, застыла глубоко в красной зоне, я начал искать ночлег. Пейзажи вокруг меня сменялись по ходу движения. Лес сменялся лугами, попадались мелкие деревни, изредка куски города с непонятными строениями. В одном месте нашёл нечто, похожее на воинскую часть, ради этого я остановился и заглянул в раскрытые ворота. Можно было поискать оружие, но с первого взгляда я понял бесперспективность этого занятия. Здесь был бой. Совсем недавно, ещё запах гари не выветрился. Бой серьёзный, отнюдь не с тварями. Две группы людей схватились за обладание имуществом части. Повсюду были следы от пуль, стрелянные гильзы, пятна от взрывов и пожаров, а также обглоданные кости с обрывками камуфляжной ткани. Кто-то победил и забрал с собой всё, мне тут ловить нечего. Присев в уголке, я немного перекусил и выпил горохового раствора, пока никаких плюсов он мне не дал, но пить нужно.

Бензина хватило до заката. Автомобиль вдруг замедлил путь, двигатель пару раз хрюкнул и замолчал. Приехали. Ну и ладно, и так далеко продвинулся. Теперь место для ночлега поискать и на боковую.

Окружающая местность давала некоторый простор для манёвра, лесопарковая зона, с одной стороны которой стояли несколько жилых домов. Маленьких, двухэтажных, но выглядевших вполне обжитыми. Вот только соседи мне не понравились. Видимо, перезагрузка прошла относительно недавно. Здесь погуляли развитые монстры, оставив кучи обглоданных костей и пятна крови на стенах, а теперь слонялись без дела бывшие жители, ставшие пустышами. Зачищать местность никакого желания не было, их только на виду десятка два, а если нашуметь, ещё столько же прибежит. Стрел у меня не вагон, да и скорострельность оставляет желать лучшего. Имеет смысл пойти дальше, там ещё что-то есть, возможно, найдётся прибежище получше.

Обойдя строения по широкой дуге, я двинулся дальше. Редкие деревья и кусты позволяли перемещаться скрытно, а лёгкий ветер дул в мою сторону, не позволяя мертвякам почуять запах. Или пустыши запах не чуют? Может быть, но лучше перестраховаться.

Очередной потенциальный ночлег я присмотрел на следующем кластере, тоже дома, но на этот раз высотки, старые и пошарпанные. Сойдёт. На последнем этаже можно оборудовать лёжку и никого не бояться. Я начал приближаться к домам, стараясь не выходить из-под прикрытия деревьев.

Внезапно, уши мои уловили какой-то звук. Это не были заражённые. Слышалась обычная человеческая речь. Люди. Они опасны? Практика показывает, что да, весьма опасны. Но, несмотря на это, стоит посмотреть на них, а потом уже принимать решение.

Я оставил рюкзак в неприметной ложбинке, взял с собой один только арбалет, который поспешно поставил на взвод и положил стрелу. Сзади за поясом тихо ждал своего часа так хорошо мне послуживший трофейный пистолет.

Медленно, стараясь не шуметь, я двигался на звук голосов. Люди были где-то у подножия высотки. Они негромко переговаривались, из чего я сделал вывод, что монстров там нет. Только люди. Я шагал всё медленнее, стараясь вслушиваться в голоса и разглядеть что-то среди ветвей.

Увы. Оказалось, что я слишком поверил в себя. После первых успехов, скорее, случайных, а не закономерных, я возомнил себя воином. А зря. Воинских навыков у меня не было ни на грош, особенно это касается навыка бесшумной ходьбы. Хотя, возможно, кто-то из этих людей обладал даром видеть людей, которые прячутся.

Я даже не понял, что произошло. Из густой листвы вылетел огромный кулак и смачно ударил меня в лицо. Я отлетел метра на три и упал на землю, стекло из разбившихся очков разрезало левую бровь. Не знаю, зачем, но я попытался встать. Тут же удар ноги в тяжелом ботинке прилетел мне в бок, окончательно вышибая дух. Небольшая поляна внезапно заполнилась вооружёнными людьми, которых я не смог разглядеть, поскольку в глазах всё плыло, да и темно было уже.

Чьи-то руки бесцеремонно шарили по моим карманам, пистолет быстро перекочевал в руки нападавших, кто-то одобрительно хмыкнул. Следом вытащили клюв. Фляга с живцом покинула пояс, я слышал, как отвинтили крышку. Нападавший отхлебнул небольшую порцию, после чего бросил флягу. Не понравился им и нож, который они также швырнули на землю. Арбалет, который я выронил после первого удара, они оценили высоко. Колчан со стрелами тоже достался им.

— Неплохой аппарат, — услышал я глухой голос, — себе заберу.

— Зачем он тебе? — спросил другой голос, помоложе. — Лучше загони в магаз, хоть какую копейку получим.

— Разберёмся, — сказал первый.

Кажется, они собирались уходить, я старался лежать неподвижно и не привлекать внимания.

— С этим что? — спросил молодой.

— Пристрели, — ответил кто-то третий. — Только без шума.

— Опробуем, — сказал первый, и я услышал скрип взводимого арбалета.

Надо было прощаться с жизнью, или просить пощады, или что-то ещё, но голова после удара ничего не соображала, а потому я просто лежал вниз лицом, спокойно ожидая своей участи.

Я услышал звук сработавшего арбалета, а одновременно в спину мне вбили раскалённый гвоздь, который пригвоздил меня к земле. Рот наполнился кровью, а перед глазами поплыли оранжевые круги, которые почти сразу сменились полной темнотой. Конец…

Однако, через некоторое время сознание вернулось. Глаза не увидели ничего, вокруг стояла полная темнота, но здравый смысл подсказывал, что если я мыслю, то ещё жив. Я попытался вспомнить события вечера. Я попал в плен, меня избили и ограбили. Напоследок хотели убить, но сделали это плохо, пожалев средств на контрольный выстрел. Рана где-то на спине, стрела пробила грудь насквозь. Скорее всего, задето лёгкое, о чём говорит вкус крови во рту.

Что с моим телом, сказать было сложно, всё, что ниже шеи равномерно горело огнём, боль отказывалась локализовываться где-то в одном месте. Если я до сих пор не умер, то шансы есть, нужно как-то выдернуть стрелу и напиться живца. Они, как я надеялся, не нашли мой рюкзак. Там есть бутылка нужного напитка и спораны для его приготовления. Только смогу ли я до него доползти. Трезвый расчёт говорил, что не смогу. А если и смогу, то не найду его в темноте. А кроме прочего, не так уж далеко отсюда ходят мертвяки. Пусть это даже тупые медлительные пустыши, но в таком состоянии я от больного ёжика не отобьюсь, тем более, что всё моё оружие забрали. Хотя нет, не всё, где-то рядом лежит нож, справа, точно помню, как он упал на землю.

Я попробовал пошевелить рукой. Получилось, но во всём теле отозвалось неимоверной болью. Так, я стиснул зубы, уверяя себя, что боль — это хорошо, боль говорит о том, что я ещё жив. Уперевшись двумя руками в землю, я приподнял тело, от боли едва не задохнулся, но в итоге получилось сесть, поджав ноги под себя. Несколько секунд я приходил в чувство. Сейчас главное не упасть, потом точно не встану.

Осторожно дотянувшись правой рукой до груди, я определил, что стрела прошла насквозь, теперь спереди торчит наконечник. Недалеко, сантиметров на пять. А сзади, соответственно, оперение. А наконечник этот отличался от остальных, он имел вид треугольника с крыльями, то есть, самую неудобную для доставания форму.

Как быть? Я некоторое время сидел и раздумывал, чувствуя, как утекают драгоценные секунды. На моё счастье, начало понемногу светлеть. В прошлогодних листьях я смог разглядеть нож и флягу из-под живца. Передвигаясь, словно улитка, вздрагивая от боли при каждом движении, я смог добраться до обоих предметов. Фляга была почти пуста, но на дне плескалась пара глотков драгоценного напитка. Отлично. Я поднёс сосуд к губам левой рукой, правая так высоко не поднималась. Открыл рот и вылил туда лекарство. Проглотил с трудом, вкус крови вызвал тошноту, но я её задавил. Теперь только ждать результата.

Результат пришёл скоро. Стало легче дышать, боль немного пошла на убыль, а в голове слегка прояснилось. Но этого мало. Даже ведро живца не поможет мне вытащить стрелу.

Я начал вспоминать фильмы и книги. Там стрелу обрезали ножом и выдёргивали, а рану прижигали порохом. Я взял нож. Что можно сделать? Сейчас отрежу наконечник. А потом? Дёргать нужно сзади за оперение, а как его достать. У меня и в здоровом состоянии так рука не вывернется.

Ладно, пока отрежем наконечник. Слабые руки с трудом могли держать нож. Только благодаря остроте лезвия, я смог сделать несколько надрезов на древке, а потом, стиснув зубы от боли, отломить его. Теперь из груди торчал обломок древка. А дальше? Ранение давало о себе знать, сил оставалось всё меньше. Если доползти до рюкзака, то можно напиться живца, но это далеко, метров сто отсюда. Никак не смогу. А если обломить сзади? А потом вырвать спереди? Я с трудом представил себе эту процедуру. То, что она будет болезненной, не подлежало сомнению, скорее всего, я даже умру от болевого шока, или потеряю сознание с тем же результатом.

Тем не менее, делать что-то было нужно. Позади меня толстый ствол дерева. Если прижаться к нему так, чтобы стрела сгибалась влево, а потом навалиться всем своим невеликим весом… То стрела просто окончательно порвёт лёгкое, и я захлебнусь кровью. Плевать. Я чувствовал, что скоро умру и так, лучше всё же немного побороться за свою жизнь. Обидно будет, если…

Прижав стрелу к стволу дерева, я резко дёрнулся вправо, стрела, соответственно, должна была отломиться. Обломок, торчавший спереди, пошёл вправо, словно разрывая грудную клетку. От резкой боли я потерял сознание, но всего на пару секунд, после чего пришёл в себя и увидел странную картину. Я лежал лицом вниз, но теперь испытывал чувство непонятного облегчения. Повернув голову, я разглядел, что окровавленная стрела лежит рядом. Не обломок с оперением, а вся стрела, словно её кто-то аккуратно вытащил из меня. Но неизвестного благодетеля нигде не было видно. Что за чёрт?

Рана продолжала кровоточить, да и боль никуда не делась, но в целом я почувствовал себя увереннее, поняв, что смерть отменяется. Теперь осталось доползти до рюкзака. Пусть медленно, но нужно постараться, там моё спасение.

И я полз, полз на четвереньках, временами замирая от приступа боли, потом, дождавшись небольшого ослабления, двигался дальше. Дорога заняла часа два, к концу я уже пребывал в натуральном бреду, в глазах темнело и, кажется, начинался жар, но перед глазами стояла заветная бутылка. Рюкзак оказался на месте. Непослушными руками я расстегнул горловину и сунул руку. Бутылка тоже никуда не делать. С трудом отвинтив крышку, я поднёс драгоценный напиток ко рту, и медленно, стараясь не пролить ни капли, начал пить.

Отпив не более четверти, я остановился. Нужно время, чтобы живец начал действовать, а я пока соберусь с мыслями. То, что смерть мне уже не грозит, я уже понял. Теперь только не упустить свой шанс, а то запросто можно нарваться на голодного пустыша, который меня загрызёт.

Что случилось со стрелой? Она вышла из меня, целиком, хотя по задумке должна была просто обломиться. Как это возможно? Можно было пофантазировать, что древко выгнулось и выскользнуло из раны. Вот только стрела не обладала никакой гибкостью, да и особо гладкой не была, скорее всего, при вынимании вырвала бы куски плоти. Я ещё раз осмотрел себя. В глаза бросилась кровавая полоска на внутренней стороне рукава. Создавалось впечатление, что обломок стрелы просто пошёл поперёк, проходя сквозь плоть и кости, но не разрывая их. Потом стрела оставила кровавый отпечаток на рукаве и упала на землю. И как это назвать?

Тут я вспомнил летающий рюкзак отца Иеронима. Так значит, это дар? Дар Улья, который со мной играет, то принося удачу, то раскатывая в блин. Я отхлебнул ещё живца, и начал рассуждать. Если у меня такой дар, то что это означает? Взаимопроникновение материи. Это позволит проходить сквозь стены? Хотя бы потом, когда выпью много раствора гороха? Неплохо, конечно. Как бы ещё научиться использовать?

Я поднёс палец к дереву и надавил. Ничего не происходило. Действительно, бред какой-то, не может тело проходить сквозь предметы. Или есть какой-то секрет? Скорее всего, есть, да только как его узнать. Я сосредоточился и снова надавил пальцем. Снова ничего не произошло. Ладно, отложим на потом. Что сейчас? А ничего. Сейчас я поправлю здоровье, потом найду какой-нибудь угол и буду отлёживаться. А потом придётся выйти к людям, чего мне так не хочется. Найти стаб, а в стабе знахаря. Он поможет с даром. Потом от этого плясать.

Рана в груди уже почти не кровоточила. Хотя боль никуда не делась. Что там внутри, под рёбрами, я не знаю и, сказать по правде, знать не хочу. Надеюсь, живец залечит всё. Но не только он, нужна ещё и еда, да только где её взять?

Отдохнув ещё полчаса, я попытался встать. Было больно, голова от слабости кружилась, но я смог подняться, придерживаясь рукой за ствол дерева. Так, теперь рюкзак. С великим трудом получилось надеть и его. Живца больше нет, нужно делать ещё, нужна вода. Я встал и, сильно шатаясь, направился к хорошо видимым отсюда высоткам.

Дома были обитаемы, перезагрузка произошла не так давно, по моим подсчётам, всего неделю назад. Теперь там были одни зомбаки, но должна была сохраниться еда и вода. Хотя бы вода, мне больше ничего и не нужно. Пока.

Открытых квартир я нашёл несколько, пустыши там присутствовали, но настолько слабые, что даже раненый я от них уходил. Более того, выманивал на улицу, а сам, обойдя тварь по дуге, снова заходил в подъезд. Убивать их ножом очень неудобно, нужно бить в споровый мешок, которого у них нет. Потом потренируюсь, когда в себя приду.

Вода нашлась в одной из квартир, но сначала мне довелось сцепиться с резвым пустышом. При жизни он был толстым мужиком. Очень толстым, если судить по свалившимся до колен штанам. Эти-то штаны меня и спасли. Видимо, запас питательных веществ позволил ему не ослабеть так, как остальные, а потому, увидев меня на пороге, он бодро кинулся вперёд, да только ноги запутались в штанах, и он с грохотом упал. Я упал на него. Нечего было и думать, чтобы придавить его к полу, для этого моего веса точно недостаточно, но я успел воткнуть ему клинок ножа в затылок, где уже имелся крошечный нарост, размером с монету. Он вздрогнул и замер. Готов. А я тем временем обследовал кухню, особенно порадовала вода в бочонках из-под майонеза. Обычная фильтрованная вода. Мне в самый раз. Теперь нужно где-то расположиться, но только не здесь, слишком уж труп на полу мешает, а тащить его нельзя, сил нет. Среди запасов нашлись консервы и диетические сухарики, сойдёт. Теперь дальше, в другую квартиру.

Устроился я в итоге на последнем этаже, хотя прежде заглянул в ещё одно место. Но там мне тоже не понравилось, на полу лежал обглоданный скелет, предположительно женский, а тот, кто его так здорово обглодал, скорее всего, здорово развился и куда-то ушёл. Главное, чтобы не возвращался, а я здесь тоже не останусь, только на кухне пошарю и уйду. Наконец, попалась абсолютно пустая квартира с прочной железной дверью. Последний, восьмой этаж, в квартире чисто и бардака нет. Можно оборудовать лёжку.

Намаявшись с хождением по лестницам, я просто рухнул на диван, закрывая глаза. Но начинающаяся жажда напомнила мне, что нужно попить, и желательно не воды. Вздохнув, я поковылял на кухню, споран растворил почти на литр воды с остатками водки, процедил в найденный кувшин, налил в стакан, выпил половину. Слабовато, но так даже лучше. Теперь можно лечь. Рядом с кроватью теперь стоял кувшин с лекарством и вскрытая пачка печенья. Вот так выглядит счастье.

Скоро глаза мои закрылись, и я провалился в блаженное беспамятство, раздумывая на тему постоянных ранений и лечения.

Глава шестая

В квартире этой я провалялся ровно двое суток. Когда стала заканчиваться вода, а самочувствие почти пришло в норму, я начал обдумывать дальнейшие действия. Теперь нужно продолжить свой путь до какого-нибудь стаба. А уже там будет видно. Вообще, к людям выходить не хотелось. Я с ними встречался тут уже неоднократно, и по статистике на одного хорошего человека пришлась целая толпа отморозков. Тенденция не обнадёживала.

Напоследок я подумал, что стоит поискать в квартире что-нибудь, чем можно отбиваться. Молоток или палку, нож для боя с мертвяками подходил плохо. Осмотр квартиры дал немного. Разве что, одежда, которая худо-бедно мне подошла. Новые джинсы, которые я слегка подвернул и затянул ремнём, а ещё прочные ботинки, чтобы заменить истрёпанные кеды. На тело я надел футболку и ещё две засунул в рюкзак, про запас. Хотелось ещё помыться, но такая роскошь была пока недоступна. Интересно, а вши у иммунных бывают?

Поверх футболки надел прочную кожаную куртку, неплохо, хоть зубами не прокусят. Размер подошёл почти идеально. На письменном столе обнаружил очки, оставленные прежним хозяином. Тут же вспомнил, что своих очков нет. Я их носил всегда, они стали частью тела, а потом их разбили, а я даже не заметил. Но раньше было иначе, без своих микроскопов я просто не мог нормально видеть и ориентироваться в пространстве, а теперь вижу. Пусть не идеально, но вполне приемлемо. Спасибо Улью. Он, наверное, меня любит.

В одной из комнат нашлась небольшая кладовка, если и есть в квартире инструменты, то хранятся они только там. Открыв дверь, я действительно нашёл ящик с инструментами, но когда я к нему нагнулся, глаза выхватили кое-что ещё. Сейф, прикрученный к стене. О содержимом догадаться нетрудно, квартира не настолько богатая, чтобы хранить там деньги и драгоценности, а вот гражданское оружие по закону полагается закрывать. Значит?

Дело за малым, найти ключи. Не только от двух замков, но и от отсека под патроны. Я когда-то раздумывал над приобретением, но по недостатку денег ограничился только теорией. Логичнее всего, что ключи эти хранятся у хозяина в кармане, а он ушёл. Вот только переодевался ли он в уличную одежду? И где она эта одежда. Тут я посмотрел на себя. Потом похлопал по карманам куртки. Точно, во внутреннем кармане завалялось нечто твердое, издававшее металлический звон. Они?

Сомнениям места не было. Два красивых фигурных ключа, а с ними на том же кольце один маленький, словно от почтового ящика. Дверь сейфа отворилась с тихим лязгом. Я уже ожидал увидеть снайперскую винтовку, которые сейчас вполне продают охотникам, но улов мой был куда скромнее. Да и не поместилась бы в сейфе снайперка, слишком низкий. Там стояла, разобранная на части двустволка. С виду довольно старая, но, надо полагать, годная к использованию.

Открыв верхний ящик, я нашёл там патроны. Немного. Коробка с мелкой дробью, коробка с картечью и половина коробки с пулями. Но даже этих небогатых запасов мне хватит, чтобы себя защитить. А то, что дробовик, даже лучше. Руки у меня дрожат и зрение пока неважное, а дробью можно стрелять, особо не целясь.

Несмотря на свои скудные познания в технике, у меня получилось собрать оружие. Теперь передо мной лежало полноценное ружьё. Отдельно отметил, что курки снаружи, надо их перед выстрелом дополнительно взводить. А стволы переламываются вот так, с помощью этого рычага. Отлично. Я зарядил два патрона, потом снова переломил стволы и вытащил их. Оружие придало уверенности, но она тут же улетучилась, стоило мне только вспомнить, что позавчера вечером в руках у меня были пистолет и арбалет. Не помогло. К оружию требуется ещё и умение. Ладно, всё со временем придёт. А теперь пора собираться, спасибо этому дому, а мы идём дальше. Я оделся, закинул на плечи тощий рюкзак, взял в руки ружьё и собрался открыть дверь. Только перед этим глянул в глазок. От увиденного стало плохо, на лестнице стояли мертвяки, много, больше десятка. А у самой двери топтались двое, выглядевшие, как развитые бегуны. Морды у обоих были вымазаны кровью. Они все пришли за мной? По запаху? Или что-то улышали?

Собственно, причины этого выяснять было бессмысленно, нужно решить, что делать и как выбраться отсюда. Пробиться с боем точно не смогу, даже если получится угомонить обоих вожаков выстрелами. Остальные просто задавят массой. Я потом даже дверь закрыть не смогу. Что тогда? Просто сидеть и ждать, когда они проголодаются и уйдут. Или не уйдут? И проголодаются ли? Я вот быстрее проголодаюсь, у меня еды вовсе нет, а уже есть хочется. Я в задумчивости посмотрел на окно. Вылезти, допустим, нетрудно, да только восьмой этаж отчего-то не вдохновляет. А ну, как сорвусь? А потом буду лежать на асфальте со сломанным позвоночником, а эти твари меня будут заживо жрать. От таких перспектив между лопаток пробежал озноб.

Собственно, а зачем спускаться вниз? Можно перелезть этажом ниже, а оттуда уже выйти в подъезд, эти наверху пока раскачаются, я уже на первом этаже буду, можно не бояться, что догонят.

Выглянув с балкона, я рассмотрел балкон седьмого этажа. Застеклён, но окно открыто. Только спуститься и войти. Теперь верёвка. Настоящей верёвки я не нашёл, поэтому просто крепко связал две простыни и закрепил их за стальной уголок, из которых был сварен сам балкон. Вроде, крепко. Теперь лезть. Я тщательно закрепил рюкзак, ружьё повесил через шею, и стал спускаться. Руки дрожали немилосердно, что я за человек такой, всё время боюсь?

Спуск на два метра занял минут пять, после чего я всё же просунул ноги в окно. А потом и руки. Ружьё встало в распорку, но уже не мешало мне. С громким вздохом облегчения я оказался на балконе седьмого этажа. Тут никого не было, поэтому я, стараясь не шуметь, прошёл к двери. Может, ещё чего полезного поискать? Ладно, в другой раз.

Выглянув в глазок, я увидел, что толпа так и стоит в очереди к верхней квартире, а на ближайшем пролёте всего двое. Самые слабые, которым не хватило места в первых рядах. Они-то мне и помогут. Быстро преследовать меня не смогут, зато преградят дорогу более сильным товарищам, включая тех бегунов, что стоят у самой двери. Я несколько раз глубоко вдохнул, проветривая лёгкие. Рана отозвалась тупой болью. Вот блин. Мне сейчас только бегать. Ну да ладно, как-нибудь справлюсь. Жить-то хочется.

Замок щёлкнул непозволительно громко. Распахнув дверь, я кинулся вниз по лестнице. Мертвецы, даже слабаки и аутсайдеры из последних рядов, среагировали непривычно быстро. Я думал, что у них уйдёт хоть пара секунд на раскачку, но не тут-то было, бледная рука едва не схватила меня за воротник куртки, разминувшись с ним сантиметров на пять. Я бежал вниз, слушая топот наверху. Топот нестройный, задние бежали быстрее, но их тормозили передние. А потому мне удалось добежать до первого этажа и выскочить на улицу. Это мне дорого обошлось. Дыхание вырывалось с хрипами, а в груди снова появилась боль. Но ничего, главное убежать, потом где-нибудь отлежусь. Когда первые преследователи появились из дверей подъезда, я уже успел отбежать метров на сто. Можно сказать, что разрыв для них безнадёжен, а потому можно дальше не спешить. Теперь уже не догонят.

Но те двое марафонцев, что теперь вырывались наружу, немилосердно расталкивая своих коллег, имели на этот счёт своё мнение. Они быстро определили направление и кинулись в погоню. Скорость на старте взяли такую, что я понял сразу, не убегу.

Присев за небольшим бордюром, я скинул с плеча ружьё. Выстрелить смогу только два раза, промахиваться нельзя. Судя по тому, как они бегут, силы у ребят хватает, они и при жизни крепкими были. Не справлюсь так.

Первый выстрел был удачным. Заряд дроби снёс бегущему половину головы, попав точно в правый глаз, а вот второго так же убить не удалось. Тоже попал в лицо, но череп не пробил. Но польза от выстрела всё равно была, дробь превратила его лицо в кровавое месиво, лишённое глаз. В результате я отпрыгнул в сторону, а он пробежал мимо меня. Я быстро переломил ружьё, вынул две дымящиеся гильзы и вставил новые, теперь с картечью. Сделано это было как раз вовремя, поскольку враг быстро сориентировался на звук и кинулся на меня снова. Если сожрёт, его глаза заново вырастут? Возможно.

Выстрелил я почти в упор, когда ствол смотрел ему в шею. Голова оторвалась и повисла на куске плоти. Готов. А я побежал дальше, стараясь не проглядеть очередного спортсмена поблизости. Следовало споровые мешки проверить, да только толпа пустышей постепенно приближалась, да не просто так, а охватывая меня полукольцом. Ну вас нафиг, не буду задерживаться.

Скоро я перешёл на шаг, потом вовсе остановился. Нужно было определиться с дорогой. Мне нужны люди. И стаб с вменяемым населением. А потом я посмотрю, что следует делать. Теперь я с оружием, а значит, не так уж беззащитен. Кроме того, оружие стоит денег, в совсем плохой ситуации его можно будет продать или обменять на что-то важное.

Неподалёку я рассмотрел дорогу, узкую, на две полосы, с двух сторон окружённую лесом. Я вышел на неё и пошёл вперёд, стараясь вслушиваться в происходящее вокруг. Но ничего опасного пока не различил. Часа через два позади меня послышался звук работающего двигателя. Машина. Первой мыслью было спрятаться, но я всё же остался на дороге. Скоро из-за поворота показалась небольшая багги с двумя людьми внутри. Это были молодые парни в камуфляжной форме, вооружённые автоматами. Выглядели оба дружелюбно. Я поднял руку, и машина остановилась.

— Чего хотел? — спросил тот, что сидел за рулём.

— До стаба добраться хотел, — ответил я. — Далеко до него?

— Садись, — он указал на место позади себя. — Докинем, тут рядом совсем.

Я дружелюбно им улыбнулся и сел на указанное место. Надо же, нормальные люди, не пытаются меня убить и ограбить. Дорога скоро вывела на открытую площадку, а там я разглядел небольшой городок, укрытый высокими бетонными стенами. По кромке стен шла спиральная колючка, а впереди были стальные ворота, в которые, собственно, и упиралась дорога. В стенах имелись амбразуры, из которых торчали совсем уж серьёзные стволы, которых, наверное, даже элита испугается.

Когда машина подъехала к самим воротам, наверху кто-то крикнул:

— Кто там?

— Сто грамм, — ответил водитель. — Открывай, не видишь, свои.

— А с вами кто?

— Прохожий, он сюда шёл, вот и подобрали. Тебе не всё равно? Старшие разберутся.

Тот, кого я так и не разглядел, включил какой-то механизм, стальная калитка медленно поползла в сторону. Теперь видно, что в городе есть электричество. Два больших ветряка, стоявших на другой границе города, я разглядел сильно позже. Машина заехала на территорию и остановилась. Я встал с места и огляделся. Городок был застроен довольно тесно и больше напоминал военный лагерь. Народа здесь хватало, все суетились и бегали по каким-то делам.

— И что тут есть? — спросил я у водителя.

— Магазин, гостиница, кабак, что тебя интересует?

— Да, всё, пожалуй. А баня есть?

— Да, в гостинице есть помывочная. Если работа нужна, сходи в администрацию, это кирпичный дом в самом центре стаба. Меня, если что, Моряк зовут, — он ткнул себя пальцем в грудь. — А его — Сивый. Мы в рейды ходим на близкие расстояния. Если есть желание, вступай в нашу шайку.

— Я подумаю.

Он кивнул и снова сел за руль, чтобы загнать технику в небольшой бокс. А я отправился в указанные места. Что мне нужно? Место для ночлега, надеюсь, недорого. Дальше, еда. Желательно, горячая, а то от сухомятки скоро язва появится. В магазин зайду на всякий случай, чисто прицениться. Не настолько я богат, чтобы оружие купить.

К счастью для меня, долго искать не пришлось. Городок, и вправду, был небольшим, а на нужных зданиях были вывески. Вот гостиница, я поднялся по ступеням невысокого крыльца, открыл деревянную дверь, глухо звякнувшую колокольчиками, и оказался у стойки. Там сидел худощавый мужчина лет тридцати, одетый в пиджак с галстуком. Я открыл рот для приветствия, но он меня опередил:

— Слушаю.

— Мне бы номер снять, на двое суток, во что обойдётся?

— С кормёжкой три спорана, без кормёжки два.

— А кормят хорошо?

— Не очень, лучше в кабак сходи.

— Понял, тогда без кормёжки, и ещё, баня есть?

— Входит в стоимость, в конце коридора спуск вниз до упора. Мыло там выдают. Сейчас… — он посмотрел на часы, — пересменка, часа через два подойди.

— Понял, — я положил на стойку две зелёных виноградины, а взамен получил ключ с табличкой. На табличке стоял номер 229. Значит, второй этаж. Номер был довольно просторный, имелась кровать, умывальник и обеденный стол. Интересно, здесь не воруют? А то есть среди вещей ценности, не хотелось бы потерять.

До бани ещё два часа, можно посетить кабак и магазин. Я рискнул оставить ружьё в номере, на улицах люди без оружия, на меня смотрят косо. Зато прихватил все спораны, что ещё остались. Двадцать два. На пару дней жизни хватит.

Магазин оказался обширным одноэтажным строением с низким потолком, который даже я мог достать рукой. Торговали тут решительно всем. Один угол занимала одежда и обувь, разных фасонов, но с уклоном в военную форму. Я на всякий случай приценился, неплохо было бы купить берцы, да моего размера не оказалось. Лучше в этих похожу. Зато купил себе семейных трусов и носков, а на сдачу дали два полотенца и зеркальце для бритья. Неплохо, кстати, надо бы ещё какую-нибудь бритву приобрести, жидкая бородка отросла довольно сильно, некрасиво топорщась в разные стороны.

Нашёл я в итоге и бритву и зубную щётки, и кусок мыла в мыльнице. Любой каприз за ваши деньги. Продавцов было двое, оба бегали от прилавка к прилавку. Третий продавец сидел в самом конце. Перед ним был обширный прилавок с оружием. На белой ткани лежали автоматы, винтовки, карабины, дробовики, в том числе и такие, как у меня, ради покупателя он даже встал с табуретки. Это был человек небольшого роста, примерно с меня, только широкий в кости. На нём был надет выцветший камуфляж.

— Купить? Продать? Починить? — начал он перечислять густым басом. — Есть холодняк, ножи свой кузнец куёт, острые и не ломаются, кое-какая броня имеется. Бинокли, но дорогие.

— А сколько, к примеру, автомат стоит? — я ткнул пальцем в лежавший с краю АК-74.

— Тридцатку, сорок седьмой за полтинник, и патроны по спорану за десяток. Рожки каждый по пятёрке. Бери, не пожалеешь.

Я вздохнул, дороговато. Потом как-нибудь.

— Ясно, а пистолеты есть?

— Макаров тридцать пять, Стечкин пятьдесят.

— А почему пистолет дороже автомата? — растерянно спросил я.

— Их меньше, а спрос больше. Брать, как я понимаю, не будешь?

— Не по карману, — честно признался я. — У меня ружьё, двустволка, патроны есть?

— Угу, — он с готовностью вынул из-под прилавка большую коробку. — Двенадцатый?

— Вроде да.

— Предлагаю вот эти, — он вытащил парочку красных пластиковых патронов. Связанная картечь, против твари самое то. На моих глазах такими руберу голову снесли. Правда с пяти выстрелов, и рубер тот в проходе застрял, но всё же.

— Почём? — спросил я.

— Споран за пять штук, дешевле не найдёшь.

— Идёт, — кивнул я и выложил на стол четыре спорана. Продавец быстро смахнул их со стола и начал отсчитывать патроны.

— И клюв тоже дайте, — вспомнил я, доставая ещё споран.

Он понимающе кивнул и вынул из-под прилавка знакомый мне инструмент. Только этот имел деревянную рукоятку, а стальная часть была более массивной и имела обух, которым, при желании, можно было забивать гвозди. Стоил он дёшево.

— Вот, держи на сдачу, — он бросил мне небольшой нож в ножнах, напоминающий финку времён войны. — Сталь хорошая, в самый раз мешки вскрывать.

Отказываться я не стал. Теперь на очереди кабак. Упомянутый питейный дом оказался довольно приличным заведением, здесь было чисто, а за прилавком стояла настоящая (живая!) женщина. Довольно красивая блондинка лет тридцати в белоснежном фартуке.

Здесь почти не было людей, я подошёл к стойке и сделал заказ. В отличие от оружия, цены на еду не кусались, за один споран можно было получить почти королевский обед.

Я заказал себе борщ, а на второе картофель печёный с котлетой из сёмги, даже с двумя котлетами, а на десерт пирожное с кремом. А на вопрос, что буду пить, попросил чай.

Принесли всё быстро, молодой официант разложил на столе ложки и вилки, пожелал приятного аппетита и удалился. После нескольких дней отвратительного питания чем попало, да ещё и употребления всевозможных гадостей на уксусе, желудок мой, почуяв нормальную еду, заурчал и начал подпрыгивать, пришлось срочно приступать. Закончил я через полчаса. На удивление, в меня всё влезло, даже пирожные. Я негромко рыгнул, отвалился от стола и допивал последнюю кружку уже остывшего чая. Нет, хорошо здесь жить, только дорого. Средств хватит ещё на три дня, потом меня попросят на выход. Придётся возвращаться к охоте, которая идёт с переменным успехом, иногда охочусь я, иногда охотятся на меня.

Встав с места, я поблагодарил хозяйку и сказал, что непременно зайду ещё. Теперь домой. Два часа прошли, самое время посетить баню. Помывочная нашлась так, где мне и указали, в подвале гостиницы. Просторный зал, краны с водой, тазы, небольшая парная, обложенная деревом. Одежда закрывается в шкафчик, а ключ надевается на руку. Неплохо. Раздевшись догола и прихватив полотенце, я шагнул внутрь. Навстречу мне вышел банщик, который протянул кусок туалетного мыла и поспешил расстроить, что веников сегодня нет, наломать некому. Ладно, я и без веника обойдусь.

Пригодилась бы мне мочалка, да её выдать забыли, пришлось так намыливаться. Смыв мыло один раз, я пошёл в парную, где от жара было не продохнуть. По телу сразу побежали ручейки пота. Грязные ручейки, мыться придётся долго. Попутно отковырял запёкшуюся кровь от ран на груди, совсем уже затянувшихся. Отлично. А вот рана от стрелы болит, и болит сильно. Ничего, здесь, как в Вальхалле, все раны у воинов заживают до обеда.

Часа через полтора, вымытый, выбритый и распаренный, обернув бёдра полотенцем, я шёл к себе в номер, едва передвигая ноги. Постиранную одежду я держал в руках. Где-то здесь была прачечная, но я её не нашёл, пришлось самому. Вернувшись в номер, я развесил вещи, где придётся, а сам просто упал на кровать и закрыл глаза. Всё, до утра не беспокоить.

Глава седьмая

Утро встретило меня ярким светом, бившим прямо в глаза. На шторах здесь сэкономили. Ну, да ладно, всё равно вставать когда-нибудь нужно. На этот день у меня имелись обширные планы, хотя, чего там, не такие уж обширные, всего-то сходить в администрацию и поговорить насчёт работы. Если понравится, задержусь здесь. Спокойный сон — отличная причина задержаться.

Надев свежую одежду, я почувствовал себя гораздо увереннее. Оружие брать снова не стал, иду ведь не на войну, а на переговоры.

Администрация находилась в трёхэтажном домике из белого кирпича, стоявшем в центре. Не зная точно, куда следует идти, просто открыл дверь и вошёл внутрь. Мне открылся короткий коридор, по обеим стенам которого шли двери кабинетов. К счастью, на них имелись таблички. Сравнив надписи, я решил, что мне следует обратиться туда, где сидит секретарь по кадровым вопросам.

В кабинете сидел мужчина непонятного возраста, толстый, расплывшийся и с нездоровым лицом. Глядя на него, можно начать сомневаться, что иммунные не болеют.

— Здравствуйте, — сказал я ему.

— Присаживайтесь, — ответил он, кивая на стул, голос был усталый, хотя рабочий день только начался. — Работу ищете?

— Да, — не стал я отрицать очевидное. — Хотя бы временную. Чтобы на жизнь заработать.

— А другой тут и нет, — он развёл руками. — Кластеры с полезным содержимым, к нашему великому сожалению, каждый день не грузятся. А потому, единственная работа здесь — это охота и мародёрство. Платят сдельно, но пару споранов точно получите. После мародёрства ещё и продуктовый паёк дадим.

— Я готов, — сказал я. — Куда идти?

Он на несколько секунд задумался, потом взял телефонную трубку. Не набирая номера, он дождался сигнала, потом кто-то ответил.

— Герман, — сказал секретарь, — ты ведь сегодня со своими на дело едешь, так?

В трубке буркнули что-то невразумительное.

— Магазин? Хорошо, я тебе пошлю человечка, — он смерил меня взглядом. — Бери с собой, пригодится, лишние руки.

Секретарь положил трубку и посмотрел на меня.

— Оружие у тебя есть?

Я кивнул.

— Так вот, сейчас пойдёшь, куда я скажу, там тебя примут в бригаду, и поедете вы все в одно место. Там после перезагрузки один магазин появится, вы его и выпотрошите. Будешь работать и отстреливаться, потому как твари набегут быстро. Согласен?

— Да.

— Тогда беги бегом в сторону боксов, что у больших ворот. Найдёшь там мужика с усами, высокого такого, его Герман зовут, скажешь, что от меня. Занесут в списки, посадят в машину, а по возвращении получишь плату и паёк. Всё ясно? Иди.

Пошёл я, естественно, не сразу в боксы, а сделал крюк к гостинице, чтобы ружьё захватить. Интересно, а патроны дадут? Может, зря вчера покупал?

В боксах царила суета. Все куда-то спешили, водители выгоняли из помещений грузовики с большими будками, затем несколько джипов, чьи стёкла были прикрыты решётками. Вообще-то, защита так себе, недавно я мог в этом убедиться. Высокого мужика с усами, о котором говорил секретарь, я нашёл не сразу, он стоял недалеко от выезда из города и о чём-то оживлённо спорил с каким-то другим начальником. Суть спора я не уловил, да и не интересно было.

— Простите, вы — Герман? — спросил я, отважно вторгаясь в их беседу. — Сегодня секретарь звонил, сказал, что к вам идти нужно.

Герман с высоты своих двух метров внимательно меня осмотрел, после чего покривился и сказал:

— Как звать? Студент, говоришь. Ну, ладно. Прыгай в крайнюю машину. Поп, занеси в списки. Стрелять умеешь, Студент?

— Умею, — отозвался я. — Только патронов мало.

— Двенадцатый? — спросил он, хотя и сам прекрасно видел. — Сходи в конец улицы, скажи, что от меня, хотя, давай лучше записку напишу, так не поверит. Вот, держи. Три десятка, картечь, пусть выдаст.

Зажав в руке клочок бумаги, я побежал в указанный склад. Там меня встретил тощий парень, рядом с которым даже я выглядел крепышом, прочитав записку от Германа, сморщился, словно проглотил лимон и проворчал:

— Ему бы только приказывать, я не ксер, нету у меня тридцати патронов с картечью, не навертели заранее, давай так, десять пули, десять картечь, а остальные… короче, всё. Были ещё, но их в магазин унесли.

Я спорить не стал. Даже два десятка патронов расстрелять из двустволки сложно. Хватит, есть ведь ещё и свои. Явившись к месту сбора, я едва успел запрыгнуть в кунг последней машины. Небольшой караван выехал на дорогу, за ним закрылась стальная дверь.

В автомобильном кунге было не тесно. Там сидели только шесть человек, седьмым был тот самый Поп, который коротко инструктировал нас о предстоящей работе:

— Подъедем сразу после перезагрузки. Подгоняем машины, как только кластер обновится, сразу бежим в бой. Время в том мире будет восемь утра, народа почти нет, только персонал, да пара охранников. За охрану не беспокойтесь, с ними другие разберутся. Ваша задача — нахватать как можно больше продуктов, хотя нет, продукты возьмут другие, а вы пойдёте на алкоголь. Берите всё, но побольше крепкого. Водка, коньяк, виски, ром, текила. Твари набегут обязательно, но у нас будет фора. Небольшая, минут в двадцать. За это время нужно успеть всё. Берите тележки и катайте, один катит, двое накладывают следующую. Когда станет жарко, все уйдут, никто никого не забывает. Всё ясно?

— Яснее некуда, — кивнул лохматой головой крепкий мужик, сидящий ближе всех к старшему. — Грабить нам не впервой.

Два его друга как-то специфически ухмыльнулись. Вообще, эти трое выделялись на фоне общей массы, заметно было, что они сами по себе, держатся отдельно и о чём-то своём думают. Но меня насторожило другое. Голос. Я его уже слышал. От напряжения заболела рана в груди. Точно. Именно этот голос произнёс тогда фразу «Пристрели его».

Я ещё раз внимательно их осмотрел. Все сомнения рассеялись, когда я увидел в руках одного арбалет. Мой арбалет. Мужики оказались небогатыми, а потому прихватили трофей с собой. Где-то и пистолет имеется. Надо полагать, у главного.

Я опустил глаза. Не нужно, чтобы меня видели. Помнят они меня? Вряд ли. Только тот, который бил кулаком. Да и то, очки разбились, кровь залила лицо, а потом я лежал на животе. И в другой одежде. Не запомнили, ну и пусть.

Жаловаться кому-то бесполезно, во-первых, я ничего не докажу. Вы это сделали? Нет, не мы. И весь разговор. А во-вторых, вряд ли местную власть волнуют разборки, происходящие за пределами стаба и напрямую его не затрагивающие. Трое хотели убить одного, но не убили, ну и что с того? Сами разбирайтесь.

Рука моя сжала ружьё. Крепко сжала, аж суставы побелели. Месть — блюдо, которое подают холодным. Я подожду. Сколько нужно будет, столько и подожду.

Ехали мы около часа. Потом машины, которых насчитывалось всего семь, встали в ряд перед одиноко стоящим зданием какого-то крупного магазина. Впрочем, на магазин это походило мало, все стёкла выбиты, внутри мрак, а на стенах пятна крови, большие, словно тут скотобойня, где слонов забивают. Герман приказал выйти из машин и ждать, не заходя за черту. Черта была видна отлично, вот свежая трава, а дальше асфальт, криво отрезанный от дороги.

Над землёй пополз тот самый кислый туман, запах которого неприятно щекотал ноздри, вызывая желание закрыть нос тряпкой.

— Приготовьтесь, — скомандовал Герман. — Уже почти всё.

Здание заморгало, залилось светом, а потом внезапно стало целым. В двери входили люди, которые тут же встревожено оглядывались. Внутри магазина отчего-то погас свет. Впрочем, он почти сразу включился, хоть и не так ярко, у местного начальства имелся альтернативный источник электричества. На улице стояло несколько автомобилей, на свою беду заехавших за продуктами.

— Вперёд! — прокричал Герман командирским голосом, от которого у меня всё внутри содрогнулось.

Вся толпа кинулась в магазин, машины сдавали задом, две из них просто вынесли стёкла, открыв широкий проход для выноса товара, теперь мужики выбивали оставшиеся стёкла кирками.

Хватайте тележки, идите в винный отдел, — напутствовал нас Поп.

Побежали туда вчетвером. Я и трое тех самых мужиков. Вот она, возможность. Вот только шансы плохие. Их трое, а патронов только два. Да и продукты нужно собрать, за этим приехали, а месть… можно и подождать. Шуганув перепуганную продавщицу, они начали скидывать в тележку бутылки. Если бы просто ставили, влезло бы больше, а так меньше, да ещё и разбиться могут. Один, тот, что в троице за главного, схватил бутылку какого-то дорогого пива, сорвал пробку и отхлебнул.

— Кислятина, — бутылка полетела в окно. — За такие бабки могли и получше выставить. Хромой, кати тележку, а ты давай следующую.

Я подкатил ему тележку и начал наставлять туда бутылки. Полки стремительно пустели. Но и время, отведённое нам, тоже истекало непозволительно быстро. Скоро вернулся Хромой, прикатив ещё одну пустую тележку. А эту забрал и снова укатил. Мы продолжали складывать бутылки. Скоро твари сюда прибудут. Здесь много мяса, им есть, чем поживиться.

Когда Хромой прибежал во второй раз, он хотел схватить следующую тележку, но главарь его остановил, указав на холодильник.

— Давай, помоги разбить, замок не открывается.

Они вместе навалились на холодильник, чтобы выдвинуть его вперёд. Это им удалось, вот только за холодильником открывался узкий проход, из которого выскочил резвый заражённый, он схватил Хромого двумя руками и повалил на пол. Тот зашёлся в диком вопле. Следом выскочил ещё один, потом ещё. Главарь потянул из кармана пистолет, но выстрелить не успел. Потому что успел я. Заряд картечи разнёс ему голову, забрызгав стену красным. А второй пришёлся в живот ещё одному. В живых оставался только Хромой, но его уже почти не видно было под слоем тел, да и крики становились всё тише.

Мне хватило наглости нагнуться за пистолетом и даже вырвать из заднего кармана главаря запасную обойму. Пустую, но тоже ценную. А потом, проскользнув под рукой перекормленного бегуна, я рванулся к выходу из отдела, бросая ружьё в тележку.

— Тваааари!!! — кричал я на ходу, хотя нужды в этом не было, все и так видели толпы атакующих и поспешно ретировались к машинам. Я успел добежать до машины, вкатил туда тележку, а следом за мной захлопнулись двери.

— Где остальные? — спросил встревоженный Поп.

Я покачал головой.

— Там холодильник стоял, они его отодвинули, а оттуда эти попёрли десятками. Я выстрелил, а толку-то? Главному их точно горло перегрызли, а остальные неизвестно, но думаю, уже мертвы. Там их просто завалили.

— Бывает, — Поп вздохнул и уселся на ящик с тушёнкой. — Ладно, чего расстраиваться, приблудные они были, не наши, не повезло мужикам, так ведь это Улей.

Я его мнение полностью разделял. Это Улей, и здесь тоже следует оставаться людьми. Не повезло им гораздо раньше, когда решили ни за что убить проходившего мимо новичка. А новичок выжил и оказался злопамятным. Теперь они мертвы. В смерти их виноват я, признаю, но не раскаиваюсь. Вообще, оказалось, что убить человека легко, приятного мало, но это можно делать при необходимости. Раньше я думал, что нельзя, да где тот я, что был раньше?

— Но, в целом, отработали нормально, — объявил Поп, — всему личному составу оплата по договорённости, а в нагрузку мешок продуктов.

По прибытии в городок нас, прежде всего, озадачили разгрузкой всего того, что мы привезли. Работа заняла около часа, я совсем вымотался. Никогда особо сильным не был, да и от ранения ещё не отошёл. Когда работа закончилась, и нас позвали за оплатой, я уже едва передвигал ноги. Отстояв небольшую очередь, я получил на руки три спорана, а следом вручили два пакета с продуктами. Там были консервы, шоколад, буханка свежего хлеба и две бутылки коньяка. В самый раз, чтобы набить рюкзак и отправиться дальше. Задерживаться тут отчего-то не хочется. Мертвяки наверняка скрыли все следы преступления, да и не пойдёт туда никто до следующей перезагрузки, а если и пойдёт, то вряд ли будет проводить экспертизу обглоданных костей, но всё же лучше не рисковать. Завтра вечером и отправлюсь, надо только про дорогу узнать. Хотя и дорога особого значения не имеет, куда бы она ни шла, везде есть люди и твари. А значит, и я не пропаду.

С этими полными оптимизма мыслями я и прибыл в гостиницу, как бы ни хотелось спать, а я всё же решил наведаться в баню. Вспотел от тяжёлой работы, да и символический смысл в омовении есть. По крайней мере, для меня. Грехи смыть.

В помывочной было почти пусто по причине позднего времени. Я, да ещё один невзрачный мужик. Кажется, он тоже не местный, и тоже был со мной на сегодняшнем выезде, только в другом отделе мародёрствовал. Он был неразговорчив, я тоже. Только под конец, когда он уже пошёл на выход, обернулся ко мне и сказал тихо:

— Кто-то на тебя зуб точит, — и дальше пошёл.

— Не понял, — сказал я ему вслед. — Кто?

— Не знаю, — он даже не обернулся, — но я такие вещи вижу, дар у меня такой.

Он ушёл, а я, выливая на себя ещё один таз с водой, остался размышлять. В итоге, я не пришёл ни к какому выводу и подумал, что мужик тот ошибся, просто устал и чуйка подвела. Я вздохнул, вытерся и стал спешно одеваться. Оказавшись в номере, я торопливо разломал на куски шоколадку и налил в кружку коньяка. Выпил, запил живцом, бросил в рот коричневый прямоугольник. Разжевав его, я просто рухнул на кровать и провалился в сон, никаких воспоминаний, никаких кошмаров и никаких убийств. Только сон.

Глава восьмая

Вопреки собственным планам, в городе я пробыл ещё пять дней. Дважды ездил в рейды, хотя и не такие результативные, как тот первый. Это дало мне средства, чтобы оплатить жильё и продукты. Возникла даже мысль, что следовало здесь остаться насовсем, но я её отмёл сразу. Нет. Не хочу. Хочу идти дальше, узнавать Улей, охотиться и работать. Глядишь, когда-нибудь мне это надоест, тогда и осяду в стабе покрупнее. А пока так, вечно в пути.

Но перед выходом я наведался в один небольшой домик. Не домик даже, а какой-то флигель, пристроенный к другому зданию. На простой деревянной двери было написано углём «Знахарь». Я из вежливости постучал в эту дверь, а потом взялся за ручку и осторожно открыл. Честно говоря, ожидал увидеть что-то необычное. Например, сидящего на полу колдуна в халате со звёздочками, а перед ним должен стоять хрустальный шар.

Мои надежды не оправдались. В комнате стоял стол, а за ним сидел некто, очень похожий на меня. Тоже мелкий, сутулый, тощий. На носу очки, но явно с простыми стёклами, носит, чтобы показать, что умный. Он даже не посмотрел на меня, ему было, чем заняться, вместо работы с клиентами он играл на ноутбуке в какую-то шумную стрелятельно-бегательную игру. Игра эта явно складывалась не в его пользу, отчего он тихо, сквозь зубы, матерился.

— Можно войти? — спросил я, хотя уже вошёл. Просто надо было привлечь его внимание.

— Заходи, — буркнул он, не отрываясь от монитора.

Неизвестно, сколько ещё потребовалось бы ждать, но, к счастью для меня, произошло непоправимое. Его персонаж был убит. Снова выматерившись, он отпрянул и захлопнул ноутбук. Подняв глаза, он посмотрел на меня, хмыкнул, видимо что-то для себя решив, а потом кивнул на свободный стул.

— Садись и давай уже жалуйся, меня Хакер зовут.

— Студент, очень приятно, — ответил я, присаживаясь. — А жаловаться мне не на что, у меня всё хорошо, только про дар узнать нужно.

Я положил на стол один споран.

— Дар, говоришь? — выражение лица хакера вдруг стало серьёзным.

Он снял очки и начал их протирать, привычный жест, помогающий скрыть волнение.

— Знаешь, — сказал он медленно, пристально глядя на меня, но не в глаза, а куда-то в область груди. — Я обычно дар сразу вижу, а у тебя что-то… неправильное.

Теперь вздохнул я, всё не как у людей.

— А что именно не так?

— У тебя дар как-то размазан по всему телу, что-то с молекулярными связями, наверно. Не могу точно сказать. Никогда такого не видел. Подозреваю (только подозреваю), что это позволит проникать в предметы. Даже, наверное, когда-нибудь сможешь сквозь стены ходить, возможно и предметы протаскивать. Лет через десять.

— Кажется, я догадываюсь, — сказал я. — Был случай, когда хотел стрелу из груди вытащить, а она вышла поперёк и раны не оставила.

— Значит, так и есть, — согласился он, — вот только не обещаю, что ты сможешь такой дар контролировать. Когда-нибудь научишься, но поначалу могут быть казусы.

— Да мне не то, чтобы контролировать, мне бы включать научиться, подскажи как.

— Сложно сказать, бывают разные методы, большинство знахарей советует напрягать голову. Тыкай пальцем во что-то твёрдое, а сам напрягай мозги. Прям сильно, чтобы мозг кипел. Палец напрягать не нужно, а вот голову вполне.

— Ничего не понял, если честно.

— Да я, если честно, тоже не всегда понимаю, — признался он, — знаю только, что управление даром, любым, оно от головы идёт, только так.

— Ну, спасибо тебе и на том, — сказал я, вставая со стула. — Постараюсь научиться.

— Споран забери, — сказал он, — я ведь тебе ничем не помог. И считай это проявлением… классовой дружбы.

Я улыбнулся. Класс плюгавых дрищей. Даже профсоюз. Молодец, парень, не унывает. А мне предстоит разобраться в своём умении. Разберусь, жизнь длинная.

С этой мыслью я подхватил ружьё и рюкзак, сунул за пояс клюв и направился к выходу. Дальнейший маршрут я немного представлял. Сейчас я пойду на север. На пути будет несколько быстрых кластеров, там я смогу найти продукты и приключения на свою задницу, которые или обогатят меня споранами, или погубят к чертям. А на расстоянии полутора сотен километров находится уже настоящий стаб, город на пятнадцать тысяч жителей. Вот там можно счастья попытать. Впрочем, меня бывалые люди предупредили, что особо не стоит рассчитывать на тёплый приём. В городе есть свои граждане, для которых там всё устроено, а есть пришлые, гастарбайтеры, люди третьего сорта, чья участь — работать на благо города, получая за это шиш с маслом. И такая ситуация почти во всех крупных городах. Пацаки и чатлане.

Ну, да ладно, не понравится, дальше пойдём, Улей велик, некоторые даже говорят, что бесконечен. Найдётся и мне место. Я прикинул в голове, что когда-нибудь стану богатым человеком, осяду в стабе, куплю дом и создам семью. С последним тут, кстати, были проблемы. И дело тут не во внешности. Даже в своём мире я как-то умудрялся романы с девушками заводить. Пусть даже всего два, и совсем короткие, и меня потом бросали, но всё же. Тут элементарно мало женщин. Среди иммунных их поровну, но после перезагрузок у мужика, особенно сильного, больше шансов выжить. А женщин часто съедают. Но это полбеды, допустим, на меня найдётся. Вторая проблема куда серьёзнее: дети не наследуют иммунитет. Рождаются нормальными, а после пяти-шести лет обращаются в зомбаков. Есть средство, чтобы их спасти, но оно больше из области басен. Какая-то белая жемчужина, добывается из какого-то монстра, название которого мне даже говорить отказались, суеверие такое, только на стабе и шёпотом. Ладно, потом узнаю, детей у меня пока и в проекте нет.

Большинство мужчин решают проблему с проститутками. Случается гомосексуализм (сразу вспомнились четверо уголовников, что хотели поразвлечься с молодым пареньком). Проститутки, кстати в этом городе не встречались, а вот в других этот бизнес процветает и даже не встречает осуждения. Все всё понимают. Да и, в целом, женщины Улья, по слухам, часто отличаются распущенностью в этом вопросе. Оно и понятно, мужиков вокруг много, а они не стареют и остаются красивыми. Беременеть нельзя, да и болезни венерические не страшны. Сложно их за это осуждать. Сам я, например, не отказался бы к проститутке сходить, если, конечно, средства позволят. Никакое облико морале, мешавшее жить мне прежнему, тут не властно.

Покинув гостеприимный стаб, я зашагал по дороге, пройти следует километров шесть, а потом, если я правильно запомнил карту, следует повернуть на северо-запад, где и начнутся интересные земли. Люди из стаба туда редко наведывались, дорога почти непроходима, да и поближе много интересного есть, им хватает.

С непроходимостью дороги я столкнулся быстро. Довольно широкая грунтовка обрывалась на два метра вниз. А по дну впадины шла асфальтированная тропа. Потом получалось наоборот, дорога снова резко вздымалась и дальше шла асфальтированная двухполосная трасса. Для человека никаких препятствий нет, а для машины непроходимо, да и для танка, наверное, тоже. Но мне это на руку, раз люди туда редко ездят, значит, там много интересного завалялось. Вот и разведаю.

Когда я вылез из оврага, то разглядел на горизонте несколько зданий, вроде, даже жилых. Дома какие-то, высотки, а значит, есть чего смародёрить и, возможно, кого-то подстрелить. Скоро дорога углубилась в лес, снова становясь грунтовой. Потом она и вовсе сузилась до пешеходной тропы. Но меня это не смущало, лес выглядел безопасным, тут даже птицы пели, так что я шёл вперёд, дыша полной грудью и улыбаясь.

Потом стало труднее, лес, по моим расчётам, должен был скоро закончиться, но тут тропа совершенно исчезла, и мне пришлось в буквальном смысле продираться сквозь заросли.

У вас бывало дежавю? Такой момент, который воспринимается, как уже однажды виденный. Думаю, было у всех. Там сложный нервный механизм, я как-то даже книгу читал с подробным описанием, ничего сверхъестественного, просто реакция мозга. Но это всё неважно, важно то, что меня сейчас это самое дежавю и посетило. Короткое, всего на полсекунды. Тот же кулак, вылетевший из-за дерева и ударивший мне в переносицу. Меня отбросило назад, а пока я приходил в себя, сильная рука схватила меня за горло и подняла над землёй. Рюкзак остался на земле, ружьё полетело в сторону. Чуть позже нападавший вынул из штанов и отбросил в сторону пистолет.

Когда ко мне вернулась способность видеть, я понял, что это далеко не к лучшему. Меня держала за горло могучая рука, а напротив лица повисла обезображенная морда, на которой, кроме шрамов, разглядеть что-то было невозможно. Раны начали заживать, но до восстановления было далеко. Ушей на голове не было, левый глаз не открывался, располосованная голова сохранила кое-где пучки редких волос. Дыра в разорванной щеке открывала зубы.

Кто это? Почему хочет меня убить? Узкое лезвие ножа приближалось к моему глазу. Он не просто меня убивает, он ещё хочет помучить. Вдруг меня осенило. Хромой. Он выжил. Отлежался где-то в окрестностях стаба и выследил меня. А теперь мне конец.

Я успел попрощаться с глазом, а в перспективе и с жизнью, но тут произошло странное. Мощная рука, державшая меня за горло, сжалась в кулак, а сам я упал вниз. Никогда не обладал хорошей соображалкой, обычно экстремальные условия заставляют делать глупости, но тут, видимо, с перепугу, я нашёл верное решение. У меня ещё оставалась финка, закреплённая на подкладке куртки, я рванул её из ножен и, никуда особо не целясь, ткнул перед собой.

Секундная растерянность дорого обошлась искалеченному убийце. Нож, надо сказать, был отличным. Форма лезвия простая, но сталь очень прочная и заточена до бритвенного состояния. Драные камуфляжные штаны никакой преграды не составили, лезвие вошло точно в пах, рассекая всё, что там было.

Он заревел, отшвыривая меня ударом ноги Я кубарем откатился в сторону. Хромой хотел кинуться следом и добить меня, но ноги его отчего-то не шли, на штанах расплывалось огромное красное пятно, он задрожал, но всё же сделал неуверенный шаг вперёд. Нет, Хромой, не судьба тебе отомстить. Рука моя нащупала пистолет. Уж лучше бы ты меня сразу убил, а вот эти пытки тебя и погубили.

Умирал он мучительно. Стрелять я так и не научился. Пришлось потратить целых три патрона из восьми. Последняя пуля вошла в переносицу. Он рухнул на землю и замер. Готов.

Я встал на ноги и осмотрел себя. Цел, если не считать боли в голове. Удар пришёлся в переносицу, а кровь носом не пошла. Логично предположить, что завтра стану похож на панду с фонарями под обоими глазами. Пистолет на место, ружьё валялось в траве. Что ещё? Лезвие финки я вытер комком сухих листьев.

Шарить по карманам Хромого я не стал. Нет там ничего. Если и были спораны, то он их уже извёл. Как ему удалось выжить? Монстры отвлеклись и дали ему сбежать? Или сам оказался настолько силён, что раскидал всех? Но это теперь уже неважно. Куда больше меня интересовало другое. Мой дар, проявившийся спонтанно, и спасший мне жизнь. Теперь двух мнений быть не может, это именно дар. Рука убийцы прошла сквозь меня.

Напоследок я бросил ещё один взгляд на скорчившегося на земле Хромого. Какой это уже? Седьмой? А я в Улье меньше месяца. Как-то быстро научился убивать. Даже слишком быстро.

Отвернувшись, я продолжил путь на север. Места пока были тихие, видимо, кластеры попались незаселённые, некому становиться монстром и некому жрать пришлых. Но скоро всё изменится.

Увиденные мной дома оказались дальше, чем я представлял, лес вскоре кончился, открылась обширная пустая равнина, плавно снижавшаяся к реке. Река даже издалека выглядела довольно широкой, придётся поискать переправу. На берегу я разглядел небольшой вагончик, точнее, кунг, отцепленный от машины. Можно заглянуть туда, всё равно иду мимо.

Уже внизу, когда отчётливо стали видны заросшие камышом берега, я услышал знакомый звук. Кто-то громко чавкал, изредка издавая характерное урчание. Так, старые знакомые. Знать бы, сколько их.

Пока мне везло. Сразу за вагончиком обнаружились двое крепких бегунов, обгладывающие кости человека. Да же на мёртвых лицах видно было отчаяние. Кости были почти голыми, мяса не осталось, теперь они догрызали хрящи, но пища такая их не удовлетворяла, они всегда голодны, им нужно мясо, чтобы жить и расти. Но тот факт, что их всего двое, немного успокаивал.

Моё появление они восприняли, как приятный сюрприз, голод диктовал им, что следует отправляться на поиски добычи, а тут добыча сама пришла в руки.

Ружьё удобно легло в руки, щёлкнули взводимые курки, я прицелился. Выстрел прогремел в тот момент, когда оба с низкого старта кинулись в мою сторону. Заряжал я той самой связанной картечью. Эффект оказался выше всяких похвал. Голова того, что справа разлетелась на множество ошмётков, потом ещё нужно будет споровый мешок отыскать.

А вот второй оказался слишком быстр, и прицелиться я не успел. Выстрел отшвырнул его назад, картечь вырвала кусок плоти из его бока и разнесла локтевой сустав, отчего правая его рука повисла на нескольких сухожилиях. Но его это не остановило, снова вскочив на ноги, он снова побежал ко мне.

Перезарядить ружьё я уже не успевал, а тратить патроны к пистолету не хотелось. Вынув из-за пояса клюв, я приготовился к бою. Он успел меня схватить, более того, толкнул телом так, что я просто обязан был упасть. После этого загрызть меня было бы делом техники. Ноя уже имел кое-какой опыт, а потому сделал шаг в сторону, словно матадор. Удар его тела пришёлся в пустоту, но он не упал, а повис на мне, вцепившись единственной рукой в рукав моей куртки. Я начал падать, но успел нанести удар клювом.

Надо сказать, что этот инструмент был куда удобнее прежнего. Деревянная рукоять сильнее смещала центр тяжести на конец, что позволяло наносить более сильные удары даже без особого замаха. С негромким треском острая кирка пробила череп твари, погрузившись в него сантиметров на пять. А потом, когда убитый бегун под собственной тяжестью стал оседать, голова его просто сползла с железки. Ударная часть была нарочно сделана сужающейся, чтобы не застревать в головах. Готов. Я поздравил себя с первой добычей. Споровый мешок обогатил меня одним спораном. Потом я долго перебирал бурые комки, оставшиеся от черепа второго, пока, наконец, не нашёл то, что искал. Ещё один.

Выстрелы не остались незамеченными, на том берегу собралась довольно приличная толпа мертвяков. В основном, правда, пустышей, но попались даже несколько бегунов. Извините, ребята, должного внимания вам уделить не смогу, переправы поблизости нет. Можно было отправиться вплавь, но боюсь мочить патроны. Да и не хочется мне лезть в мутную воду, где неизвестно какая гниль плавает. Берега были заболочены, из чего я сделал вывод, что река эта регулярно мелеет и разливается, как тот памятный ручей.

Я посмотрел налево, потом направо, вынул из кармана завалявшуюся монетку, подбросил её. Орёл. Значит, иду направо. Суеверия, которые мне раньше казались смешными, здесь обрели вторую жизнь. В Улье все в это верят. Верят, что сам Улей — живое существо, некий местный Сверхразум, контролирующий жизнь каждого, а потому следует соблюдать множество разных правил, чтобы его не обидеть и не накликать беду. Например, не стоит упоминать вслух опасных монстров. Самую опасную тварь я у всё же узнал по имени, сказал мне его на стабе один из охотников, Михей, тот самый, что в первый день довёз меня до стаба. Сказал шёпотом и быстро. Скреббер. Именно его нельзя упоминать на кластерах. Именно это название способно погубить охотника, не следящего за языком. Да и об элите лучше помалкивать. И ещё много было примет и предписаний. Вроде ерунда, но вполне серьёзные люди верили в это безоговорочно. Вот и мне стоит прислушаться. Будем считать, что это Улей положил монету орлом кверху. А значит, он хочет, чтобы я пошёл направо. Я и пошёл, не соизволив даже монету подобрать.

Надо сказать, что я нисколько не ошибся. Прямо по курсу имелся мост. Точнее, пародия на мост. Прямо на середине реки была граница двух кластеров. До половины шёл обычный автомобильный мост, который обрывался на середине, а дальше начинался старый деревянный мост, давно требовавший ремонта. Машину такой мост вряд ли выдержит, а для пешехода в самый раз.

Но была одна проблема. На той стороне моста стояли люди. Именно люди, бинокля у меня не было, но и глаза, благополучно исправленные Ульем, позволили разглядеть двоих парней, стоявших на той стороне. Оба были одеты в камуфляж и держали в руках автоматы.

И что мне делать? Можно пойти навстречу и спокойно поздороваться? А потом? Они меня проигнорируют? Или застрелят? Или возьмут в плен, чтобы продать в рабство? Или просто ограбят? Вариантов масса и почти все неприятные. Мысль с пугающей обыденностью переключилась на радикальный вариант. Вот есть ружьё, в нём два патрона. Я смогу подобраться незамеченным, с такого расстояния картечью промахнуться сложно. Убью обоих и быстренько пересеку мост, ещё и автоматом разживусь.

Я вздохнул и присел за стволом дерева, обхватив руками голову. Что за дерьмо? Всерьёз обдумываю убийство двух человек. Без причины. Они мне ничего не сделали. Даже слова плохого не сказали. Стоят на мосту и ждут кого-то. А я готов их убить. Просто так, для профилактики.

Сжав руками виски, я себя осадил. Нельзя так. Просто нельзя, и всё. В голову пришло услышанное однажды сравнение: в драке двух волков обычно нет погибших. Проигравший падает на спину и подставляет горло, а победитель символически его за это горло кусает. Оба остаются живы. Волк знает свою силу, а потому не хочет истреблять себе подобных. Когда же дерутся два хомяка, результат чаще всего плачевный. От взаимного истребления грызунов спасает только огромная плодовитость. А я, всегда бывший слабаком и немного трусом, всё же ближе к хомякам, даже, наверное, к крысам. Вот моя крысиная сущность сейчас и выходит наружу.

Могучим усилием воли, я загнал страх внутрь. Плевать. Убьют, так убью. Значит, Улей так решил. На всякий случай снял пистолет с предохранителя и положил в карман. Сумею выхватить, глядишь и отобьюсь. Раньше мне везло, вдруг и теперь повезёт.

Изобразив на лице беспечность, я вышел на дорогу и, выпрямившись в полный рост, направился к мосту. Парни меня увидели. Но пока никаких действий не предпринимали, только перебросились парой слов, которые я не расслышал.

Дойдя до середины моста, я спрыгнул с высоты в полметра, оказавшись на деревянной половине. Доски под ногами опасно прогнулись, но выдержали. Один из парней поднял автомат и прицелился. Но не в меня, а во что-то на том берегу. Я оглядываться не стал. И так ясно. Они тоже боятся. Подозревают какой-то подвох. Не пойдёт одинокий плохо вооружённый рейдер вот так, навстречу двум автоматчикам. А значит, здесь что-то не так, возможно, на том берегу кто-то есть, и теперь этот кто-то держит их на мушке. Улыбнувшись своим мыслям, я направился дальше.

Когда расстояние сократилось до пары метров, поднял автомат и второй. На меня не направлял, но держал так, чтобы в любой момент открыть огонь.

— Добрый день, — буркнул я, проходя между ними. — Можете не смотреть, там нет никого. Один я.

— Угу, — рассеянно проговорил один, но оружие не опустил.

А я шёл дальше, спиной ощущая направленное на меня оружие. Всё ещё подозревают подвох? Ну и пусть, а я просто пойду дальше. Дома уже приближаются, там найду что-нибудь для себя. А заодно уйду с линии огня. Вдруг у них нервы сдадут.

Дома оказались четырьмя высотками, между которыми находилась довольно вместительная детская площадка. Сейчас эта площадка была в три слоя завалена убитыми мертвяками. Здесь кто-то всё зачистил, а потом ещё потрудился свалить трупы в одно место. Они ведь не сами туда сбежались, видно, что пытались укладывать рядами. В основном это были пустыши, причём, судя по относительно чистой одежде, недавно обратившиеся. А зачищали не клювами, на головах убитых явные дырки от пуль. Кому это потребовалось и чем так важно это место?

Надо было спросить у тех, кто мост охраняет, хотя, лучше их не нервировать, могут и застрелить ненароком. Для меня важен тот факт, что здесь относительно безопасно. А квартиры в домах, надо полагать, не разграблены. Вот и займусь, заодно и ночлег здесь устрою, а завтра отправлюсь дальше. Никакой конкретной цели всё равно нет, плыву по течению.

Обследование квартир не задалось, на первых этажах получилось разбить окна и влезть, а вот выше достать было невозможно, а в подъездах почти все двери были закрыты. Но и тех квартир, что уже имелись, мне хватило. Запас продуктов позволял посидеть здесь дня три-четыре. Вообще, торопиться никуда не нужно, чем дольше ты пробыл в Улье, тем сильнее стал. Это, как я понимаю, общий закон. И дары разовьются, и сам станешь здоровее. Вот и буду тянуть время.

По ходу обследования, когда влезал в квартиры, мне пришлось упокоить троих мертвяков. Довольно свежих, они просто не смогли выйти из квартир, а потому стояли в ступоре, слегка покачиваясь взад и вперёд.

Всё награбленное я стащил в одну квартиру, которую посчастливилось открыть, не разбивая окна. Третий этаж давал хоть какую-то гарантию от проникновения непрошеных гостей. Квартира была довольно богатая, о чём говорил ремонт и недавно купленная мебель. Единственным её жителем оказался мужик в халате, он не отреагировал даже тогда, когда я вошёл, просто стоял и смотрел в окно. Мелькнула мысль, что он жив, но, когда я заглянул ему в глаза, всё стало ясно. Устраивать здесь помойку не хотелось, следовало выманить его в подъезд, но он выходить напрочь отказывался. Пришлось долго тыкать его клювом, чтобы вызвать хоть какую-то реакцию. Наконец, он повернулся и пошёл на меня, постепенно вытягивая руки вперёд. Так, давай ещё, вот сюда. Выманив его в подъезд, я коротко размахнулся и ударил клювом в висок. Умер он быстро, сложившись бесформенным кулём на площадке. Теперь квартира моя.

Подойдя к окну, я выглянул наружу. Отсюда отлично было видно мост, а двое часовых всё так же стояли на въезде. Пригласить их на чай? Впрочем, они ведь не просто так стоят. Какое-то задание. Отлучаться нельзя. Скоро через приоткрытое окно послышался звук мотора. Я снова прильнул к стеклу и всмотрелся в происходящее. Двое автоматчиков заметно оживились. С той стороны моста выезжала на полной скорости багги, точно такая, что использовалась в стабе. В ней сидели двое, которые, казалось, были чем-то напуганы. Разогнавшись, машина прыгнула с бетонного моста, словно с трамплина и, чудом умудрившись не проломить деревянную его часть, выехала на эту сторону. Оба автоматчика резко прыгнули внутрь, а машина, резко повернув, помчалась вниз по реке.

О том, что их так напугало, гадать не пришлось. Через полминуты на той стороне появился некто. Я видел бегунов и лотерейщиков, видел даже очень большого лотерейщика, что лез в вагон. Но это не шло с ними ни в какое сравнение. Ростом оно было около пяти метров, а комплекция только отдалённо напоминала человеческую. Просматривались руки и ноги. Туловище напоминало бочку, утыканную шипами и плоскими гребнями, похожими на мечи. Такие же гребни покрывали условные плечи. Голова была размером со стиральную машину, она наполовину состояла из огромной пасти с острыми зубами, а остальное закрывали какие-то костяные щитки.

О том, насколько тварь опасна, оставалось только догадываться, но тот факт, что четыре человека с автоматами не решились дать бой, говорил о многом. Наверное, это и есть та самая элита, в споровом мешке которой попадается жемчуг. Хотя, зачем мне жемчуг, если я даром своим пользоваться не умею?

Вряд ли этот ходячий танк мог догнать машину, но пытался всерьёз. От его топота содрогались даже эти дома, находившиеся на довольно большом расстоянии. Добежав до середины моста, монстр прыгнул, но ему, в отличие от машины не повезло. Доски проломились, а следом провалился и он сам, по пояс застряв в досках. Вряд ли это было критично, но выбраться оказалось непросто. Разевая беззвучно пасть, он начал молотить лапами во все стороны, разнося остатки моста в мелкие щепки, когда у него это получилось, он снова выбрался на берег, но продолжать преследование уже не стал. Некоторое время покрутившись на месте, элитник ушёл вдоль реки, причём не в том направлении, куда ушла машина, а в противоположном.

Собственно, всё. Но от благополучного отбытия на боковую меня кое-что удержало. В момент прыжка твари на мосту я услышал странный звук. Точнее, звук-то был самый обычный, это был визг. Простой, человеческий, вроде бы, даже женский. Могли здесь остаться иммунные? Запросто, шанс всегда есть. И, если я не совсем дурак, раздался он где-то надо мной.

Что делать? Пройти мимо? Нет, не могу. Вот не могу и всё. Иначе точно человеком быть перестану. А как спасать? Стучать в дверь, думаю, бесполезно. Не откроет. Лезть через балкон? Можно попробовать, да только получу ведь сковородкой по темечку и полечу вниз. Впрочем, с третьего этажа не убьюсь.

Вздохнув, я начал собираться. Пока ещё не совсем стемнело, потом будет сложнее. Я быстро соорудил из подручных тряпок подобие верёвки, а к концу привязал изогнутый железный светильник, оторванный от стены. Сойдёт вместо кошки. С третьей попытки мне удалось зацепиться за балкон четвёртого этажа. А если человек выше? Полезу дальше, что делать.

С собой я взял только пистолет, вряд ли мне что-то угрожало, действовать я собирался словами, но пусть лучше будет.

Подняться я успел за несколько секунд, попутно услышал, как кто-то внутри квартиры метнулся дальше. Так, что тут у нас? Балкон был не закрыт, более того, он и не закрывался, ручка двери оказалась неисправной. Я, войдя внутрь, я медленно пошёл вперёд, негромко повторяя на ходу:

— Кто есть дома, выходите, я не желаю вам зла. Я здесь, чтобы вас спасти. Повторяю, прятаться нет смысла, я не желаю зла…

Бормоча подобным образом, я прошёл до кухни и там обнаружил её. Женщина, точнее девушка, или даже девочка. Лет ей явно семнадцать, а то и меньше. Небольшого роста, крепенькая, даже немного полноватая. В свитере и джинсах. Волосы на голове стрижены коротко.

— Не подходи, — дрожащим голосом, сквозь слёзы прошептала она. В руках у неё был большой кухонный нож.

— Не подхожу, — я пожал плечами. — А почему? Тебе нравится здесь сидеть? Так я уйду совсем. Может, всё же помочь?

Она уронила нож, села на корточки, прижавшись спиной к холодильнику, и громко разрыдалась.

Глава девятая

Девушка, назвавшаяся Леной, сидела на стуле и, отхлёбывая чай из кружки, рассказывала мне о своих горестях.

— Это утром было, я на учёбу собиралась, мне сегодня к первой паре. А потом какая-то вонь пошла. Не знаю, что это. Отец все окна закрыл, а вонь никуда не делась. А потом он в окно выглянул и перекрестился. Сказал, что конец света настал. Я посмотрела, а там и правда, что-то страшное. Всё вокруг другое стало. На улице люди толпились, что-то обсуждали, потом драться начали. Кто-то закричал. С отцом что-то случилось, он места себе не находил, потом тоже на улицу побежал. Я его больше живым не видела. А потом тихо стало. Только эти снаружи стоят и покачиваются, я посмотрела и решила, что это зомби.

— Правильно решила, — поддержал я её.

— А потом пришли эти, военные, наверно, только форма у всех разная. Они с оружием были и начали всех убивать. Стрельба стояла, наверно, минут сорок. А потом всех убитых на площадку перетащили. У них такие крюки железные, ими зацепляли и волокли, — она всхлипнула. — А папа, я его узнала, он в такой рубашке яркой был, клетчатой, её издалека видно, его они тоже убили.

— Можешь не переживать, — сказал я ей, — это был уже не твой папа, а если бы ты его встретила, он бы тебя сожрал.

— Но его ведь не кусали, так мне показалось.

Я вздохнул.

— Для того, чтобы стать таким, укус не нужен, более того, укусы зомби вовсе безопасны, меня, например, кусали, но я жив. Источником заражения был тот кислый туман, или кисляк, как его здесь называют…

За полчаса я изложил девушке всё, что услышал от крёстного, и узнал из разговоров в стабе. Она оказалась толковой, слушала, запоминала и изредка задавала вопросы. Наконец, поток информации иссяк, я замолчал и отхлебнул из кружки остывший чай.

— А что мне теперь делать? — спросила она.

— Что хочешь, — удивился я. — Ты — иммунная, так что уже не заразишься, более того, будешь жить долго и счастливо. Наверно.

— А прямо сейчас? Ты что со мной сделаешь?

— Убью и съем, — сказал я печально. — А что мне с тобой делать?

— Я боялась, что изнасилуешь, — она скромно опустила глаза. — А потом убьёшь. Вид у тебя такой. Как у маньяка. Все маньяки такие.

— А ты много маньяков видела?

— Нет, но представляю, большие люди обычно добрые, а ты…

— Ну, в принципе, да, — не стал я спорить. — Только вот что. Женщины у меня, и правда, давно не было. Изнасиловать тебя я могу, да и насиловать нет нужды, можно просто тебе живца не давать, а ты без него страдать будешь и на всё согласишься. Вот только не хочу я так, тебе я не нравлюсь, прекрасно понимаю, поэтому заставлять не стану. Возьму с собой, провожу до стаба и оставлю там. А ты меня при расставании поцелуешь в щёчку и скажешь, что я хороший друг.

— Видать не первый раз тебя френдзонят, — заметила она с улыбкой. — Значит, человек ты хороший.

— Ну, да, — согласился я. — Женщинам выгоднее меня своим другом иметь, а не любовником.

— А этот… стаб, он далеко?

— Километров сто, если по прямой, но по прямой здесь не ходят.

— А что я там делать буду, в стабе этом.

— Замуж выйдешь, женщинам проще, их мало, так что муж всегда найдётся, какой-нибудь начальник. Ну, или в проститутки иди, секс-индустрия здесь процветает, с голоду точно не помрёшь.

— Не, в проститутки не хочу, — сказала она после недолгого молчания. — Секс я люблю, но это же надо будет с любым ложиться, а вдруг там урод, или садист какой-нибудь. Я, конечно, сама не красавица…

С этими словами она кокетливо поправила футболку, чтобы подчеркнуть выдающуюся вперёд грудь.

— Я же сказал, женщин мало, найдёшь место. Обязательно.

— А там безопасно?

— Конечно, на то он и стаб, стены, колючка, башни с пулемётами, ни одна тварь не прорвётся. Только, насколько мне известно, всё время в стабе сидеть нельзя, от этого люди болеть начинают. Тогда надо за забор выйти, сесть в машину и кругами поездить по разным кластерам.

— Ясно, — она хотела что-то ещё спросить, но передумала. — А теперь что делать?

— Спать пойдём, уже поздно. Там кровать широкая, не бойся, не трону, хочется, конечно, но не стану, не маньяк я.

Мы затушили свечи и вышли из комнаты. Для конспирации ужин устроили в прихожей, закрыв все межкомнатные двери и, на всякий случай, занавесив их одеялами. Это позволило вскипятить чай на портативной газовой плитке, и весь вечер беседовать при свете двух свечей.

Часы показывали половину первого, глаза слипались и даже прелести девушки пока отошли на второй план. Хотя и не совсем. Можно было сказать, что она не в моём вкусе, да только нет у меня никакого вкуса, не настолько я женским вниманием избалован. Красивая, ну и ладно. Мы легли на широкую кровать, по разные стороны, я закрыл глаза и постепенно провалился в глубокий сон. Пистолет положил под подушку, но это было уже лишним. Монстр, способный забраться на четвёртый этаж в окно не протиснется, и уж точно не сделает это бесшумно.

Проснулся утром от прикосновения, рефлекс, выработанный непонятно когда, заставил выхватить из-под подушки пистолет, а только потом открыть глаза.

— Ты чего? — улыбнулась Лена, руки её были у меня на штанах. — Застрелишь меня?

— Нет, — я убрал пистолет. — А что ты делаешь?

— Я тут подумала, — сказала она с хитрыми глазами. — Ты ведь меня спас, а я… короче, мне не трудно.

Её пальцы проворно расстёгивали ремень.

— Не нужно таких жертв, — сказал я, но сопротивляться не стал.

— Ну, какие жертвы, я не девочка и секс люблю, не переживай, с меня не убудет.

Расстегнув ширинку, она склонила голову вниз и начала работу. Вот, значит, как. Однако, такой опыт у меня впервые, даром, что уже двадцать четыре года прожил. Голова её двигалась вверх и вниз, постепенно пробуждая во мне интерес к жизни. Но скоро она остановилась и привстала. Только тут я заметил, что на ней надета только футболка, а ниже пояса ничего нет.

— Ты готов? — зачем-то спросила она, стягивая джинсы до колен. И тут же добавила, — а ты не везде маленький.

Поднявшись, она перекинула через меня ногу и медленно уселась сверху. Раздался негромкий вздох. Устроившись поудобнее, она начала неспешно подниматься и опускаться, я ещё отметил, что ей это вовсе не противно, желание налицо. Дотянувшись руками, я залез под её футболку и сжал ладонями грудь. Послышался негромкий стон.

Надолго меня не хватило, сказалось длительное воздержание. Минуты через две всё было кончено. Девушка, надо сказать, действительно, была опытная. Определив по выражению моего лица, что я уже готов, она резво соскочила и доделала всё несколькими движениями руки. Правильно, Улей не то место, где можно детей заводить.

— Ну, как? — с улыбкой спросила она, вытирая руку бумажной салфеткой. — Понравилось?

— Да, спасибо, — сказал я, натягивая штаны. — Было неплохо, пусть и быстро.

Она встала и пошла в сторону ванной грациозно покачивая внушительным задом, потом вдруг остановилась и махнула рукой.

— Ага, пошла подмываться, воды-то нет, — она выдернула из пачки очередную салфетку. — Что делать будем дальше?

— Я планировал тут дня три отлежаться и дальше идти, такие были планы.

— А теперь у тебя есть я, и это ещё одна причина немного отлежаться, — заметила она, натягивая джинсы, — на мне.

— Не знаю, — я вздохнул. — От тебя зависит.

Она немного подумала, потом сказала:

— Короче, давай так, чтобы не было у нас непоняток. Пока мы здесь, и до стаба твоего не дошли, я твоя. Сколько хочешь и как хочешь, можешь даже не спрашивать. Бери и всё. Ты, всё-таки, пока единственный мужик на свете, да ещё и мой спаситель. А потом, когда дойдём, я свободна. Договорились?

— Поддерживаю.

— Вот и славно, я, может, и не самая лучшая девушка в мире, зато честная. Если мужик тебя кормит и защищает, нечего его другом называть. — Она задумалась, потом перескочила на другую тему. — Чёрт, где же помыться?

— Воды мало, — согласился я. — Если хочешь, можно будет на реку сходить, хоть и опасно. Вода там мутная, но если процедить, вполне можно ополоснуться.

Обыскав обе квартиры, мы нашли четыре нормальных ведра, с которыми и направились к реке. Путь был неблизкий, но и местность осмотреть стоило. Я взял ружьё, может, получится кого-то полезного подстрелить.

Лишь бы тот элитник не вернулся, его тогда на хвосте притащили, а куда он потом пошёл, сказать сложно. Надеюсь, подальше отсюда. В качестве фильтра мы использовали плотное полотенце, в результате получили четыре ведра относительно прозрачной воды, подхватив их, мы направились обратно. Но дойти спокойно нам не дали. Появились мертвяки. Немного, всего семеро, но возглавлял их хорошо развитый бегун. Он был настолько умён, что не лез вперёд, а дожидался остальных. Поставив вёдра в стороне, я выдвинулся вперёд, вскидывая ружьё. Выстрелил с расстояния в пять метров, как раз перед тем, как вся толпа бросилась на меня.

Попал, голова главаря разлетелась на части, а вторым выстрелом я свалил ещё одного. Отбросив ружьё, я выхватил клюв и пошёл в атаку. Тут важно не дать себя окружить. Они двигаются медленно, а я быстро, подбежал, ударил, бросился в сторону. Лена сразу отбежала подальше, а они её не преследовали, поскольку я постоянно отвлекал их негромким криком. Через некоторое время, изрядно вымотавшись, я положил четверых. Последнего, бывшего когда-то молодым парнем, почти подростком, оставил на закуску.

— Попробуй, — я подозвал девушку и протянул клюв. — Надо привыкать.

— Я боюсь, — глаза её стали большими от ужаса.

— Привыкай, не всегда смогу прийти на помощь.

Зомбак приближался, она нерешительно взяла кирку и, несильно размахнувшись, ударила. Попала, но не пробила череп. Пустыш дёрнул головой, но от своих намерений не отказался. Чтобы упростить задачу, я схватил его за ремень и дёрнул назад.

— Бей, не бойся, — поторопил я её, — там и замах не нужен, просто сверху бросай, он своей тяжестью пробивает.

У неё получилось, с четвёртого раза, я поздравил её с победой, а сам выковырял из остатков черепа главаря споровый мешок. Плюс один споран, жить можно. Но кое-что всё же омрачило наш поход. Выстрелы не остались незамеченными. Открытая местность помогла нам заранее заметить фигуры, что вышли из-за ближайшего холма и нетвёрдой походкой направлялись в нашу сторону. Их было много, больше десятка, пусть слабые и медлительные, они просто задавят нас числом. Подхватив вёдра, мы едва не бегом, бросились к дому. Успели. Когда мы вошли в квартиру, первые зомбаки только входили в подъезд.

— Теперь верю, что здесь опасно, — со вздохом облегчения сказала она. — Сразу расхотелось куда-то идти, даже с тобой согласна жить, только бы не туда.

— Ничего страшного, — успокоил я её, — уйдут со временем, потом мы выйдем и пойдём дальше. Они на звук выстрела прибежали, раньше у меня арбалет был, а потом…

— Сломался?

— Отобрали, и самого едва не убили, — я снял рубашку и показал шрамы. — Вот это — укус бегуна, почти зажил. Вот это сделал лотерейщик когтями, когда я зазевался. Или это не лотерейщик был, но неважно. Вот эта дырочка сбоку от стрелы. Чуть не помер тогда, лёгкое пробило, долго потом восстанавливался. А в Улье я всего неполный месяц. Ну так что, мыться будешь.

Она ещё какое-то время стояла, впечатлённая моим рассказом, потом отправилась на кухню. На остатках газа получилось вскипятить одну кастрюлю, чтобы помыться едва тёплой водой.

Она быстро разделась и полезла в ванну.

— Польёшь мне?

— Ага, — сказал я, любуясь на обнажённую девушку. Конечно, фитнес-модели выглядят хорошо, но и такая фигура имеет свои плюсы. Этакая крестьянка, кровь с молоком. Коня на скаку, в горящую избу… Я взял ковш и зачерпнул воды.

— Раздевайся и залезай тоже, — в приказном тоне сказала она. — А то обольёшься.

— Воды мало, — напомнил я, но рубашку начал расстёгивать.

— Воды хватит, — уверенно заявила она, — а мне с тобой грязным потом спать. Мойся давай.

В ванне мы действительно мылись, не отвлекаясь на посторонние дела. А уже потом, вытираясь полотенцем, переместились на кровать. Теперь уже я взял инициативу в свои руки и занял доминирующее положение, на этот раз всё прошло куда позитивнее и заняло больше времени. В конце она крепко обхватила меня сильными ногами и вцепилась ногтями в спину, а её протяжный стон услышали, наверно, все зомбаки на улице. Некоторое время мы молча лежали рядом, восстанавливая дыхание. Потом она спросила каким-то заторможенным тоном:

— А всё-таки, как тебя зовут? По-настоящему зовут.

— Я же сказал, Студент.

— Это ведь кличка, а имя твоё?

— Это имя, наши имена остаются в другом мире, все иммунные берут себе новые. Точнее, не берут, им их дают те, кто их нашёл. Это называется крещение. Тебе я тоже дам новое имя.

— А мне моё нравится, — заявила она.

— Улей этого не потерпит, — напомнил я услышанную от других фразу, — он как живой, всё видит и всё знает, а потому лучше его не злить.

— И какое? — спросила она с недовольной гримасой.

Я задумался. Нужно было что-то красивое, но не напоминающее имя из нашего мира. Какое-нибудь иностранное? Брунгильда? Аспасия? Нет, всё не то.

— Марика, — сказал я вдруг. — Так тебя и назову.

— А почему, — она снова поморщилась.

— Я так хочу, — заявил я уверенно. — Это твоё новое имя. Марика, крестница Студента.

— А тебя кто крестил?

— Один священник, отец Иероним. Он сделал это с неохотой, сказал, что это кощунство над христианским обрядом. Но всё же имя дал.

— Марика, — с чувством произнесла она, словно пробуя слово на вкус. — Сойдёт. Буду Марика.

Она притянула мою голову к себе и крепко поцеловала.

Глава десятая

Утром пятого дня, когда запасы еды уже постепенно подходили к концу, мы собрались в путь. К этому времени уже не осталось вокруг дома никаких зомбаков, отчаявшись дождаться нас, они подались в другие края. Остались только двое самых слабых или самых глупых, что продолжали всё так же стоять в подъезде. Два удара клювом оборвали их мучения.

Марика брезгливо поморщилась и перешагнула через трупы, надо будет её научить споровые мешки вскрывать, допускаю, что пригодится.

Дорога вывела нас в редкий лес, где пространство впереди отлично просматривалось, и можно было не бояться засады. Следовало вооружить спутницу, но пока я дал ей лишь складной нож. Взяв направление на север (теперь уже не примерно, в квартире нашёлся компас), мы поставили целью отыскать полноценный стаб.

На расстоянии около десяти километров, нам попался посёлок, точнее, даже обычная деревня на два десятка дворов. Особенность кластера состояла в том, что он совсем недавно перезагрузился. Ориентировочно, часов пять назад. Теперь в каждом дворе и даже на улице жрали несчастных жертв набежавшие отовсюду монстры, среди которых попадались и довольно развитые. Даже двух лотерейщиков заметил. Изредка слонялись по улицам и новообращённые зомби, те, кому «посчастливилось» стать кадавром до того, как попали в лапы к крупным хищникам.

На нас поначалу никто не обратил внимания. Все были настолько поглощены своим делом, что не повернули головы в нашу сторону. Я остановился и задвинул свою спутницу за ближайшее дерево. Она, увидев такую картину, даже заикаться начала. Ничего, пройдёт. Нужно решить, что с этим делать. По-хорошему, стоило сдать назад и обойти опасное место по широкому кругу. С другой стороны, здесь довольно много развитых заражённых, довольно средне развитых, в самый раз для меня. А с третьей стороны, мне элементарно не хватит патронов, чтобы перестрелять всю эту ораву, да и скорострельность не позволит.

— Маришка, — тихонько шепнул я. — Ты бегать умеешь?

— Только недолго, — сказала она неуверенно. — У меня тройка по физкультуре.

— Значит, смотри. Сейчас я попытаюсь спровоцировать тех, кто сидит у забора. Их четверо, причём один из них лотерейщик, да, тот, самый здоровый. Они побегут за мной, а ты бросишься в сторону. Хотя, лучше просто на дерево влезь, вон на то. Дуб, кажется. Залезь на него и сиди тихо. Я попробую отстрелять и вернуться.

Она кивнула и отправилась к ближайшему крепкому дереву. Надо сказать, что, несмотря на тройку по физкультуре, залезла она довольно проворно. А бегуны по деревьям могут влезть? А лотерейщики? Вот и проверим.

Спровоцировать тварей оказалось легче лёгкого. Поначалу я планировал просто выстрелить в лотерейщика, но подумал, что столь близкий выстрел привлечёт слишком много внимания. Лучше выманить их подальше.

Небольшой камешек, стукнувший о затылок упитанной твари, сделал всё как нельзя лучше. Лотерейщик вскочил, огляделся, потом пнул ногой ближайшего бегуна, а затем они вместе сорвались с места, надеясь схватить ещё один кусок мяса. С небольшим опоздание к ним присоединились ещё двое, а к недоеденному трупу с радостью наклонился пока ещё свежий дедушка в майке и шляпе. Оттянуть их требовалось хотя бы на километр, тогда выстрел не будет слышен всем, но очень уж резвый старт они взяли. Километр в таком темпе я не выдержу. Поэтому пришлось сделать засаду поближе. Первым, как и следовало ожидать, скачками нёсся главарь, похожий на помесь бодибилдера с мумией, я мог выдерживать такую скорость, но не более двух-трёх минут, а далеко ли можно убежать за это время.

Но спасение было, небольшая трансформаторная будка, сделанная из бетона. Кубик со стороной в два метра и надписью «Не влезай, убьёт». С разбегу я вскарабкался на крышу, стараясь не запутаться в проводах. Вскинув ружьё, я встретил набегавшего лотерейщика. Три его товарища уже порядком отстали. Разбег тварь взяла такой, что в прыжке могла снести меня с крыши. К счастью, законы физики действуют и на чудовищ тоже. Горсть рубленого свинца, ударившая в грудь, прервала полёт, опрокинув его на землю, второй выстрел снёс голову, точнее, разорвал шею, а голова отвалилась сама. Перезарядка ружья закончилась тогда, когда подбежали остальные. Два выстрела — два трупа, хотя, они ведь и так трупы, но неважно. А третий полез на крышу, точнее, почти запрыгнул, но только для того, чтобы получить по голове клювом. Есть.

Полный заслуженной гордости, я спрыгнул вниз и, безуспешно пытаясь восстановить сбитое дыхание, быстро выпотрошил головы оппонентов. Шесть споранов и ни одной горошины, ну и то хлеб. Вспомнив, что там осталась Марика, я снова перезарядил ружьё и побежал обратно. Сделал я это вовремя, поскольку её заметили. С дерева раздавались крики, которые привлекали ещё больше внимания.

Картина, которую я застал, оптимизма не внушала. Залезла девушка высоко, почти на самую макушку, а внизу уже стояли больше десятка тварей, глядя наверх и плотоядно облизываясь. Но их можно было не бояться, опасность представляли другие. Двое самых матёрых, умеющих не только бегать и хватать, но и забираться на деревья, уже поднимались к ней. Медленно, неуверенно, но поднимались.

Непорядок. Сожрут ведь. А стрелять сейчас смерти подобно. Они ведь всей толпой сразу на меня переключатся. Тут уже ни убежать и ни отбиться не успею, разорвут.

Стараясь не шуметь, я полез на соседнее дерево. Это был клён, но не такой старый и толстый. Не факт, что он вообще меня удержит. Зато ближе к вершине имелась развилка, где можно удобно пристроить свой зад и вести огонь. Меня вскоре заметили, но это уже не имело значения. Я сидел на позиции и, тщательно прицелившись, сбивал с дуба непрошенных гостей, один из которых уже лапал Марику за кроссовки, вызывая новые приступы визга.

Стрелял я пулями, целясь между лопаток. Оба попадания были успешными, убить, может, и не убил, но на дерево они больше не полезут, факт. Марика была спасена, хотя эта новость до неё дошла не сразу, кричать она продолжала ещё пару минут. А толпа из-под дуба переместилась к моему клёну. Более того, на крики девушки и мои выстрелы активно подходили новые. Их стало уже больше двадцати. Если бы у обоих были стволы, можно было бы вести перекрёстный обстрел. Но ствол только у меня, да и патронов не факт, что хватит.

Ещё один смельчак попытался влезть наверх. На руках когтей не было, пришлось по старинке, обхватывая ствол. Ну, давай, лезь. Повернув стволы вертикально вниз, я нажал на спуск. Готов. Даже, кажется, споровый мешок разлетелся. Ну и чёрт с ним. Выпускайте следующего.

Следующего пока не нашлось. Зато со стороны посёлка прибежал второй лотерейщик. Привлекли его выстрелы, или крики, а может, он способен чувствовать гибель сородичей, но видна была решимость заняться мной вплотную. Монстр был заметно ниже ростом, чем его погибший коллега, но куда более массивный. Он рыкнул что-то, подбегая, а толпа мгновенно освободила место.

Вместо того, чтобы лезть наверх, раскормленный мутант надумал решить проблему радикально. После того, как он в первый раз ударил плечом в дерево, я согласился, что метод действенный. У меня получилось удержаться, а ружьё не выпало потому, что я намотал на руку ремень. Он продолжал долбить. Отходил шагов на пять, а потом разбегался и был плечом в ствол. Ствол трещал, от него отлетали мелкие щепки, но пока держался.

Нужно было его застрелить, но я не мог прицелиться, дерево немилосердно качало. Два выстрела уже ушли в молоко, лишь слегка поцарапав врага. Наконец, мне удалось поймать его в момент удара, прилетевшая сверху порция дроби снесла его морду, лишив возможности видеть. Мутант стоял и бешено ревел, размахивая лапами, а передняя часть головы его представляла собой месиво из гнилого мяса.

Но это меня не спасло, его почин подхватили остальные. Им не хватало сил на то, чтобы свалить дерево ударами, поэтому они начали раскачивать его в разные стороны. Бешено вцепившись в ружьё, я продолжал стрелять. Уже не видя, куда попадаю и попадаю ли вообще. Боезапас таял на глазах, а дерево вот-вот упадёт.

Сложно сказать, хватило бы мне патронов, или же нет. Но дерево, наконец, не выдержало. Оно начало падать и запуталось в ветвях других деревьев, а я попытался ухватиться за них и перелезть дальше, но не успел. Ствол рухнул вниз, придавив парочку тварей, а я откатился в сторону. Страх придал мне сил, отбросив пустое ружьё, я выхватил кирку и начал ей размахивать. Густые ветви упавшего дерева мешали разглядеть врага. Одного получилось убить, когда тот полез ко мне, ещё один обежал кругом, его я тоже убил, но падая он утянул за собой инструмент. Рука потянула пистолет из кармана, когда на меня напрыгнул тот самый лотерейщик, что не имел лица и глаз. Он без труда подмял меня под себя, стиснул лапами, и готов был уже оторвать голову. Но тут вдруг хрюкнул и обмяк, придавив меня тяжёлой тушей.

Когда я выбрался, надо мной стояла Марика, бледная, но воинственная, в руках она держала складной нож, что подарил мне крёстный. Однако. Не ошибся я в ней. Надо же было так осмелеть, чтобы подойти сзади к лотерейщику и пырнуть его в споровый мешок. Ещё ведь попасть нужно, он головой мотал быстро.

Я хотел было её похвалить, но не успел. Девушка уронила нож, села на колени и разразилась рыданиями. Её всю трясло, она пыталась что-то сказать, но не могла. Пришлось на время оставить её так, чтобы осмотреть поле битвы. Как ни странно, а враги закончились, как и почти весь мой боезапас. Кругом лежали тела, ждущие оперативного вскрытия. Этим я и занялся, но только после того, как влил в рот Марики порцию живца. Пусть посидит, со временем оклемается, зато опыт получила.

Оклемалась она нескоро. Я к тому времени успел собрать уже все трофеи. Тридцать два спорана и одна горошина. Неслабо. Теперь можно идти вперёд. Я подошёл к своей спутнице и сообщил об успехах. Она отчего-то не пришла в восторг.

— Студент, — проговорила она, вытирая слёзы, — какого лешего ты вообще полез? Пусть бы ели, тут обойти можно. Мы с голоду не умираем, чтобы так рисковать. Нас ведь чуть не сожрали.

— Да ладно, — попытался я оправдываться. — Хорошо ведь закончилось. Мы живы, они мертвы, добыча — вот она. Теперь дальше пойдём. Извини, но тебе проще, ты в стаб придёшь и замуж выйдешь, тебя будут кормить и поить, а мне надо покупать еду и патроны. Да и неизвестно, насколько наш поход затянется, может, все спораны изведём. Надо же хоть немного наперёд думать.

Она не ответила. Да и спорный это вопрос, сколько я извёл патронов? Окупят ли их добытые спораны? А риск, он вообще чем-то измеряется? Опять со мной что-то не то, недавно страдал от собственной трусости, а теперь умудрился кинуться в авантюру. Или это Улей на меня так влияет? Всегда думаю, что всех умнее, увы, всё совсем наоборот. А на одном везении далеко не уедешь. Немного подумав, я крепко обнял Марику и попросил прощения, пообещав больше ни во что не ввязываться без крайней необходимости.

После этого мы пошли дальше. Я ещё подумал, что стоит собрать гильзы от потраченных патронов, их обычно переснаряжают в стабах, но лень одолела, куплю новые, не разорюсь.

Сдержать обещание у меня получилось, по крайней мере, на сегодня. Мы прошли по моим прикидкам километров тридцать, при этом почти никого не встретили. Неподалёку проходила узкая просёлочная дорога, по ней дважды проезжали машины. Один раз это был массивный джип, обшитый броневыми листами, а во второй раз я разглядел КамАЗ с таким же бронированным кунгом и кабиной. Кое-где изредка встречали пустышей. Но все они оказывались теми неудачниками, которые после перерождения не смогли добыть еды, а теперь благополучно угасали, переходя в категорию ползунов.

Ночь застала нас в каком-то здании, похожем на корпус завода, с той только разницей, что в корпусе завода обычно находится сам завод, а здесь мы имели огромный ангар, который оказался совершенно пуст. Хотя, возможно, завод здесь был, потом обанкротился, рабочих уволили, а оборудование продали по цене металлолома. Помещение хотели сдать в аренду и сделать ночным клубом, но не успели, потому что случилась перезагрузка.

Место для ночлега мы выбрали оригинально. Под сводчатым потолком имелись горизонтальные перекрытия, некоторые из них были довольно широкими, там можно спать, не боясь свалиться. А подняться можно по узкой железной лестнице, у которой есть замечательная особенность. Она начиналась на высоте трёх метров. Слабый монстр не допрыгнет, а сильному помешают стальные обручи, что охватывали лестницу с одной стороны. Я, хоть и с трудом, подсадил Марику, потом бросил ей рюкзак, а следом запрыгнул сам. Повисел некоторое время на нижней перекладине, я смог закинуть ногу и вскарабкаться выше. Когда мы оказались наверху, я ещё раз похвалил себя за догадливость. Плита, на которой мы разместились, имела четыре метра в ширину, свалиться трудно, даже во сне, к тому же, с одной стороны лежал бетонный блок, выполняющий роль барьера. Обнаглев до крайности, мы даже развели огонь. Не огонь конечно, а просто ту самую газовую плитку, которая позволила нам вскипятить воду в небольшом котелке и выпить перед сном горячего крепкого кофе, заедая его молочным шоколадом.

Ночь наша прошла спокойно. Я рассчитывал на некоторые забавы, но увы, нам было не до того. Климат в Улье всегда мягкий, но в эту ночь отчего-то сильно похолодало. Да и бетон немилосердно вытягивал тепло из наших тел. У нас было два одеяла, мы одно постелили на плиту, легли сверху и накрылись вторым. Всю ночь я старательно прижимался к ней, а она ко мне, пытаясь создать замкнутую систему теплообмена, минимизирующую потери тепла. Получалось плохо. Утром вскочили с первыми лучами солнца, сразу начав утреннюю зарядку. Теперь бы нам точно не помешало горячее питьё, но баллонов с газом больше не было, придётся потерпеть.

Перекус надоевшей тушёнкой и печенье на десерт, а сверху, чтобы быть ещё здоровее, по хорошему глотку живца. Теперь можно и в путь. К новым приключениям. Ах, да, я ведь обещал. Тогда без приключений, просто к стабу.

Глава одиннадцатая

Стаб мы разглядели издали. Это был всё тот же город, обнесённый стенами, но гораздо крупнее предыдущего. Да и со стенами им было проще, с одного края территорию города огибала река, на ней тоже были заметны какие-то сооружения, типа плавучих батарей, но основным препятствием была сама вода. Интересно, а здесь уровень воды стабилен? В других местах регулярно разливы и обмеления происходят, в зависимости от перезагрузок в верховьях.

Увидев город, мы оба облегчённо вздохнули. Бродячая жизнь кому-то по душе, но постоянная угроза жизни откровенно выматывает. Начинаешь ценить возможность несколько дней и ночей провести в безопасности, поспать на простынях, помыться, поесть горячей еды. Всё бы ничего, но такие удовольствия стоят денег, а значит, не могут длиться вечно. А потому снова придётся мне взвалить на плечи мешок, прихватить ружьё и топать в дикие земли. Есть, конечно, другой выход, устроиться работать здесь, но он не для меня. Офисный планктон здесь без надобности, полезными специальностями я не владею. Остаётся только работа мародёра или стрелка. То есть, те же самые выезды в дикие земли, где я буду точно так же рисковать жизнью и получать за это гроши, которые и сам вполне в состоянии добыть.

В ближайшем рассмотрении город оказался ещё больше. Бетонная стена местами была кирпичной, местами деревянной, а местами сложенной из стальных рельсов, сваренных между собой. Защита впечатляла. Перед стеной имелась обширная укреплённая полоса. Из земли торчали бетонные надолбы и стальные колья, имелись противотанковые ежи, обмотанные колючей проволокой и соединённые между собой тросами. Повсюду висели таблички с надписью «Мины», чуть дальше имелся ров, не такой широкий, но достаточный, чтобы заражённые до лотерейщика включительно перебраться не могли. Дно рва видно не было, но я был уверен, что из него торчат всё те же куски заостренной арматуры.

Но всё это, по большому счёту, защитой не являлось. Как известно, крепость без защитников не крепость. На стенах, через каждые тридцать-сорок метров, имелась кирпичная башенка, снаружи обшитая стальными листами. Где-то они были закрытыми, кроме небольшой амбразуры, необходимой для стрельбы из крупнокалиберного пулемёта, а где-то не имели крыша вовсе, чтобы не стеснять манёвр. Там, как правило, стояли орудия большого калибра, пушки и гаубицы. Надо полагать, за стеной ещё и миномётная батарея присутствует. А если нет, то зря. А если добавить сюда ещё и те средства, что размещены на плавучих платформах, то можно смело назвать город неуязвимым. Взять его, конечно, можно, да только для этого понадобятся тонны снарядов и бомб, а кому потом будет нужна гора битого кирпича?

К городу вела довольно приличная дорога. Та её часть, что доходила до границы стаба, регулярно обновлялась с перезагрузками, а на территории стаба её так же регулярно чинили. У въезда в город имелась обширная стоянка, на которой автомобили дожидались своей очереди. Подъезд к городским воротам был извилист и узок, дорога шла зигзагом между бетонных блоков, и всё это пространство прекрасно простреливалось с трёх сторон.

Но мы, слава Улью, были пешеходами, да и багажа с собой почти не несли. А потому для нас процедура попадания в город была упрощена. Сбоку от транспортного шлюза имелась калитка, в которую нас запустили после недолгого разговора по домофону.

— Назовитесь, — потребовал голос из динамика. — Имя, своё и крёстного.

— Я — Студент, крещён отцом Иеронимом, это — Марика, моя крестница.

— Цель прибытия в наш город?

— Мне погостить и закупиться, Марике на постоянное жительство.

Голос некоторое время помолчал, после чего выдал:

— Добро пожаловать в Венецию.

Калитка начала медленно открываться, а я подумал о богатой фантазии отцов города. Венеция. Ну, да, что-то есть, тоже на воде, тоже каналы есть. Да и не моё это дело, пусть называют город, как хотят. Дверь, кстати, тоже была непростая. Обычный стальной лист, толщиной в сантиметр, а к нему приделана куча механизмов, гидравлика и что-то ещё. Короче, чтобы открыть эту дверь, за стеной работали несколько двигателей. Никакой враг не откроет, только взрывать, а после такого взрыва внутрь не попадёшь. Это я понял уже потом, когда мы шли по узкому лабиринту, выложенному прямо в стене.

В конце этого коридора была дверь, самая обычная, деревянная. Открыв её, мы оказались в полутёмном помещении, где стоял большой стол, за которым сидел человек в форме, похожей на военную.

— Проходите, присаживайтесь, — человек был худым, высоким и прямым, как палка. Выглядел он молодо, но это ведь Улей, почему-то я подумал, что он непременно попал сюда стариком. Внешне помолодел, а привычки старика остались. — Итак, Студент и Марика. Вы собираетесь здесь погостить?

— Да, — кивнул я, — возможно, задержусь на неделю, могу даже временно поработать, но на постоянное жительство оставаться не хочу.

— Я вас понял, — он достал очки и надел на нос, ещё одна привычка, — насчёт денег, если у вас есть спораны, сдавайте их мне, я вам выдам документ со штрих кодом, он выполняет роль кредитки, в магазинах будут считывать и снимать деньги со счёта, очень удобно. У меня всё, можете быть свободны.

— Так быстро? — удивился я.

— А мы не формалисты, — он снова снял очки. — Кроме того, я вас уже проверил, вы новичок и ни в каких чёрных списках не значитесь. Город к вам претензий не имеет, можете смело обустраиваться. Там на выходе лежит стопка брошюр, возьмите одну, в ней законы города и хороший путеводитель.

— Спасибо, — я не стал спрашивать, как он меня проверял, мне рассказывали о людях с таким даром, они сканируют человека, выясняя, не соответствует ли он ориентировке на преступника. Сам механизм проверки от меня ускользал, но я и не особо интересовался.

Дальше он повернулся к моей спутнице.

— Теперь вы, госпожа Марика. Вы совсем недавно в Улье, бродячая жизнь вас не прельстила, а потому желаете обосноваться в нашем прекрасном городе. Что-то делать умеете?

— Я в гуманитарном вузе училась, — ответила она с циничной улыбкой, — на втором курсе. Не умею ничего, но я здоровая молодая женщина.

— То есть, вы… — молодой старик замолчал, подбирая термин.

— Совершенно верно, — она улыбнулась ещё шире. — Женихи в вашем городе есть?

— Кому и рубер жених, — буркнул он, но тоже улыбнулся.

Нас скоро пропустили на территорию. Тут мы расстались. Она направилась в администрацию, а я пошёл искать гостиницу. Перед расставанием она обняла меня и крепко поцеловала.

— Не хочешь остаться? Вместе бы жили, я в тебя уже влюбляться начала.

— Нет, — я покачал головой. — Мой удел — дорога. А ты ищи семейного счастья.

— Тогда пока, — она махнула рукой и зашагала по улице.

А я, вздохнув, вынул из кармана тот самый документ с нанесённым штрих кодом. В банк я внёс пятьдесят споранов, оставив себе только два. Оставил бы больше, но мне пообещали, что порция живчика входит в стоимость проживания.

Городок был, надо сказать, довольно уютным. Чистые прямые улицы, кирпичные дома в пять-шесть этажей. На дороге асфальт, прохожие выглядят приветливыми. Всё как в обычном городе. Если бы были деньги, отчего не жить? Впрочем, насколько я знал, гражданство этого города получить не так просто. Для этого нужно прожить (и проработать) здесь пять лет, не иметь проблем с законом и располагать средствами для жизни. Есть и пути попроще, например, располагать какой-то незаменимой специальностью, которая городским властям очень нужна. Для женщин всё ещё проще, выходя замуж за гражданина, женщина тоже получала гражданство, а при разводе его уже не теряла.

Гостиницу я нашёл через полчаса. Всё такой же пятиэтажный домик, только чуть более вытянутый в длину. Я поднялся по широкому крыльцу и вошел в дверь, оказавшись в просторном холле. Там, за стойкой, стояла привлекательная женщина лет тридцати, брюнетка и с необычно яркими зелёными глазами. Цвет глаз был настолько неестественным, что я предпочёл считать это линзами. Странно, тут к женщинам такое уважительное отношение, я думал, они не работают. Подойдя к стойке, я вежливо поздоровался.

— Номер хотите? — спросила она приятным мягким голосом.

— Хочу, — ответил я. — Если не очень дорого.

— Не очень, мы гостей города не разоряем. Два спорана за три дня, одноместный, с удобствами, плюс с нас минимальная порция живца.

— Пойдёт, — сразу сказал я, доставая бумагу с кодом. Цена приятно удивила, можно пару недель прожить. — Посчитайте за шесть дней.

Она считала специальным прибором штрих код, после чего выдала ключ с цифрой 235 на пластмассовой бирке, одарила меня обворожительной улыбкой в тридцать два белоснежных зуба и сказала:

— Второй этаж, в самом конце коридора.

Туда я и направился. Дверь номера была чуть ли не картонной, но это не так страшно, красть у меня нечего, кроме старого ружья, а деньги в виде клочка бумаги, я буду с собой носить. Ключ легко повернулся в замке, после чего мне открылось внутреннее убранство номера. Никакой роскоши, но уютно. На стенах обои весёлой светло-зелёной расцветки, посреди комнаты диван, вполне сносный, не продавленный и не прожжённый сигаретами. Одна дверь в санузел. Внутри душевая кабинка и унитаз, небольшая раковина не поместилась, её поставили прямо в комнате. Отлично. Стоит потраченных денег.

Первым делом, на ходу стягивая одежду, я ввалился в душ. Кусок мыла в мыльнице у меня имелся, я схватил его и врубил на полную мощность напор горячей воды. Вот оно, счастье. Мыльная вода не успевала уходить, собираясь под ногами серыми от грязи лужами. Бедная Марика, она со мной, таким грязным, спала. Впрочем, она и сама к тому времени была не чище. Чуть позже я, разомлев от чистоты, добыл из рюкзака бритву и выскоблил щёки. Вот, теперь на человека похож, а не на бомжа. Сменное бельё у меня ещё было, а остальное постираю завтра, сейчас уже сил нет, только немного перекусить и спать. Часы, правда, показывали только половину третьего, самый разгар дня, но мне обязательно нужно было отдохнуть, хоть сколько-нибудь, свежие простыни добавили кайфа в происходящие события. А возможность не просыпаться от каждого шороха была для меня и вовсе неземным наслаждением.

Перед сном я всё же открыл брошюру, прихваченную на входе. Нужно ознакомиться с законами, а то могу по незнанию что-то нарушить. В целом, ничего нового я для себя не узнал, сборник местных законов представлял собой слегка сокращённую версию Уголовного Кодекса, всё то же, убийство, кража, изнасилование, последнее, кстати, наказывалось особо жестоко, более того, если было доказано изнасилование, совершённое за пределами стаба, наказанию оно подвергалось в том же порядке. Даже если преступление совершено против той, кто потом превратился в зомби. Да, видимо, много таких желающих, чтобы с полумёртвой позабавиться, раз пришлось специальную поправку оговаривать.

А наказания разнообразием не отличались. Смертная казнь в исключительных случаях, но в основном штрафы и исправительные работы, чей перечень тоже оговаривался. Скотный двор, уборка улиц, потрошение монстров после зачистки и ещё много всего. Для провинившихся женщин таковой могла стать (по желанию) работа в борделе. Как правило, наказание оговаривалось не в годах или месяцах, а в споранах, которые провинившийся обязан был отработать. Торговля наркотиками, а в особенности спеком, тоже наказывалась. Про спек я слышал, хотя и не видел никогда, знал, что это местный наркотик с какими то вовсе чудовищными характеристиками. Делается тоже из монстров. Его выделили в отдельную статью. Оговаривался и шпионаж в пользу другого города или каких-либо группировок. Сотрудничество с мурами каралось смертью. Кто такие муры, я не помнил, но слово слышал, и знал даже, что оно плохое. Вот и всё. В конце скороговоркой шли административные правонарушения, вроде пьянства, дебоша, драк и оскорблений. Почти все они карались внушительным штрафом.

Перелистнув дальше, я внимательно рассмотрел карту города. Гостиница находится здесь. Чуть дальше по той же улице администрация, вот здесь что-то, вроде биржи труда, где вербуют работников. Как всегда, нужны мародёры и охотники, а остальные только изредка. Что ещё в наличии? Имелся тут пляж, довольно большой. Интересно, а здесь купаться не опасно? В воде твари не водятся? Только сейчас эта мысль пришла в голову. Имелись два ресторана и кабаки. Вторые, если я правильно понял, были заведениями для бедных пьяниц, там можно было за небольшие деньги напиться и поесть. Они же, кстати, по совместительству были вытрезвителями, где упившихся в хлам клиентов укладывали спать. Толковая идея, тогда люди не будут на улицах буянить. Есть казармы, где проживают местные силовики, армия и полиция, квартиры предоставляются только семейным. Есть обширные боксы с техникой, но какой именно карта не разглашала, в принципе, может быть любая, вплоть до ядерных ракет. Неподалёку от пляжа, имелся тот самый бордель, к нему была сноска, коротко объясняющая, как предоставляются услуги. И цены на них указывались, но цены весьма солидные, обойдусь пока, не так уж и голоден. Спасибо Марике.

Население города оценивалось в двенадцать тысяч человек, плюс ещё несколько сотен негров (неграждан, пришлых), помимо прочего, имелась больница, школа (кого только там учат?), музей (!), кинотеатр, спортзал, тир, а в довесок несколько магазинов, из которых меня заинтересовал тот, что продавал оружие, патроны и снаряжение. Завтра схожу, посмотрю.

На этом моё заочное знакомство со славным городом Венецией закончилось, я захлопнул книгу, дотянулся рукой до настенного светильника и потушил свет. Окна были закрыты плотными шторами, поэтому комната сразу погрузилась в темноту. Через пару минут я уже крепко спал.

Глава двенадцатая

Проснулся я рано утром, около девяти часов, проспав, таким образом, почти восемнадцать часов. Сказать, что я чувствовал себя отдохнувшим, — не сказать ничего. Даже немного лишнего проспал, теперь тело было ватным. Зато настроение улучшилось, впереди был плодотворный день, погуляю по городу, обойду магазины, поищу работу.

Кроме того, проснулся я не сам, в дверь постучали, а следом она распахнулась. На пороге стояла женщина лет тридцати, в гостиничной униформе, в руках у неё был пылесос.

— Плановая уборка, — безапелляционно заявила она.

— Да ради бога, — отозвался я и начал вставать.

Тут выяснилась одна неприятность. После вчерашнего душа я поленился одеться. Так и завалился, в чём был. А простынь, которой я накрылся с вечера, за ненадобностью оказалась намотанной на правую ногу. Я смущённо прикрылся и поискал глазами рюкзак.

— Успокойся, что я, членов не видела, — спокойно проговорила уборщица, водя пылесосом по полу.

— Я догадываюсь, — сказал я, но в рюкзак всё-таки полез. Самому некомфортно.

— Вот именно, — добавила она, — если бы меня члены интересовали, уже бы в борделе работала, а не здесь.

— Так это, — догадался я, — исправительные работы?

— Угу, с дозой на кармане прихватили. Не первый раз.

Она замолчала и продолжила уборку, а я, проворно натянув трусы, отправился к раковине, где с наслаждением умылся и почистил зубы. Цивилизация — это счастье. Когда женщина ушла, я собрался, прихватил деньги и направился к выходу. Там, за стойкой стояла уже другая женщина, которая попросила меня задержаться. Я остановился и принял от неё полкружки знакомого напитка. Ну, да, точно. Я и забыл. Живец был, надо сказать, слабоват, я для себя погуще делал, но отказываться не с руки, если дают. Это питьё заменило мне утренний кофе.

Кстати, о кофе. Я раньше любил натуральный, в зёрнах. Правда, деньги на него редко находились. Надо будет раздобыть посуду, а плитка у меня есть. Ещё кофемолку ручную. В любом походе можно найти место, куда не доберутся твари, и приготовить себе кружку бодрости.

Погода сегодня была неважной, небо хмурилось, воздух был сырой и тяжёлый. Если не сейчас, то к вечеру будет дождь, а возможно, и гроза. Но пока не началось, нужно пройтись по адресам. Первым делом я наметил оружейный. Находился он в жилом здании, целиком занимая весь первый этаж. Вход закрывался стальными дверями, которые сейчас были распахнуты настежь.

Когда я вошёл внутрь, никто на меня внимания не обратил. Кроме меня там были ещё несколько человек. От увиденного изобилия разбежались глаза. Здесь было ВСЁ. В ряд стояли автоматы разных калибров и годов выпуска, русские и иностранные, чуть дальше была полка под дробовики, пистолеты лежали на витринах, там же стояли патроны. Отдельная витрина была занята холодным оружием. Ножи всех сортов и форм, мачете. Клевцы всех видов, от самых топорных, вроде того, что подарил мне отец Иероним, до произведений искусства фигурной ковки с гравировкой на заказ (зомби оценят). Имелось несколько рогатин и боевых топоров, даже мечи и сабли присутствовали. Огромную витрину занимали арбалеты и луки, кустарные и заводские, с блоками и без, к ним прилагались стрелы и наконечники для стрел. С другой стороны я разглядел вешалки с формой любых расцветок, впрочем, на некоторых вешалках висела табличка б/у. С трупов сняли? Имелась неплохая обувь, разгрузки и ремни.

Я долго смотрел на это великолепие, потом вздохнул, вспомнив, что не так богат, и пошёл к кассе.

— Скажите, — попросил я мужчину в военной форме, стоявшего у кассы, — мне патроны нужны к ружью, двенадцатый калибр.

— Двенадцать на семьдесят? — деловито спросил он. — Или двенадцать на семьдесят шесть?

Я растерялся.

— Не знаю.

— Лучше узнайте, а какие именно?

— Связанная картечь, есть такие.

Он задумался.

— Вообще, делают, вещь полезная. Сейчас нет, но могу позвонить, со склада принесут. Вечером зайдите. Что-то ещё?

— К Макарову патроны есть? Десятка два бы.

Он ничего не сказал, а просто вытащил из-под прилавка большую коробку и отсчитал мне двадцать патронов.

— Патронташ не хотите? — спросил он, двигая горку патронов ко мне, — Четыре.

— Хочу, — ответил я, — а какой?

Нашлось несколько видов, я выбрал такой, который просто вешается на пояс, а ещё предложили повесить на приклад. На десять патронов, на резинках. Взял и его. Денег на счёте поубавилось, но я не жалел, в конце концов, это были инвестиции в себя. Более того, я даже за ружьём сходил, не пожалев ног и времени, показал продавцу, он долго рассматривал агрегат, цокал языком, после чего вернул обратно и уважительно сообщил:

— Раритет, в прошлом мире за такой запросто пять тысяч зелени отдали бы. А калибр Магнум, вот, держите, принесли уже.

Патронов нашлось полтора десятка, ещё взял десять с пулями. Они различались между собой цветом гильз, картечь была в красных, а пули — в синих. Рассовал в оба патронташа. Удобно. Больше мне тут ничего не требовалось. Я откланялся и вернулся в гостиницу. Часть проблем решена, теперь бы позавтракать и насчёт работы узнать.

Для завтрака я направился в один из кабачков. По дороге, когда проходил мимо администрации, меня окликнул знакомый голос:

— Студент, — на противоположной стороне улицы стояла Марика, она успела переодеться в платье, отчего стала ещё красивее. — Привет, рассказывай, как у тебя.

— Нормально, — я пожал плечами, — купил кое-чего, сейчас поем и насчёт работы узнаю. Всего на шесть дней планирую поселиться. А у тебя как?

— Отлично, мужа выбрала. Его Казак зовут, он у рейдеров командиром, вроде, ничего такой мужик. Они только вернулись, сейчас знакомиться пойду.

— Оригинально, — я улыбнулся, — сначала выбрать, а потом познакомиться.

— Да там вообще дурдом, — пожаловалась она. — Меня посадили за компьютер, там список. Нажимаешь на строчку, там фото и биография. Ну, чтобы выбирать удобнее. А некоторые фигурной скобкой обведены, по двое и по трое. Я спросила, что это, сказали это те, кто согласен одну жену на двоих взять, тут такое разрешено, представляешь?

— А ты не выбрала?

— Нет, — она покачала головой. — Не потяну.

— Сотрёшься?

— Да причём тут это, секс групповой я приемлю, хоть и не пробовала никогда. Просто представила, как двоих буду кормить и обстирывать. Чего-то не хочется. Уж лучше одного.

— Ясно, ну давай, знакомься, потом ещё увидимся, расскажешь.

Она чмокнула меня в щёку, потом резко развернулась, вметнув подол короткого платья, сверкнула белыми ляжками и побежала по улице звонко цокая каблуками новых туфель. Интересно, а на какие шиши она переоделась? Я ведь ей почти ничего не оставил. Это бесплатно? Или тут в долг дают будущим невестам? Или она всю дорогу с собой тащила платье и туфли? А, ладно, не моё дело. Хотя, конечно, вместе было хорошо, причём, не только в плане секса. Я, хоть и мизантроп по натуре, без общества совсем не могу, а жизнерадостная девица, что щебечет рядом, — отличный повод радоваться жизни самому.

В конторе, где вербовали рейдеров, было пусто, два человека сидели на стуле и заполняли какие-то тесты, остальные три десятка сидений в коридоре были свободны. Видать, не хочет народ рисковать. Или платят мало.

Я легонько стукнул в крайнюю дверь, приоткрыл её и, слегка просунув голову, спросил:

— Здравствуйте, я не местный, поработать хочу.

— Сами мы не местные, помогите, кто чем можете… — передразнил парень, сидевший за письменным столом. — А кроме шуток, сейчас нет работы, в списки внести можем, но не более, ближайший рейд послезавтра, да и на него уже набор окончен. Численность групп приходится согласовывать, транспорт не резиновый.

— Понятно, — я кивнул, — значит, ловить нечего. Когда зайти лучше? Завтра?

Он на короткое время задумался.

— Вы лучше сегодня вечером зайдите, тут начальство будет, глядишь, найдут, куда вас воткнуть. Поздно вечером, часов в девять. Казак обычно здесь бывает, он и решение примет. Имя своё скажите.

— Студент.

— Добро, — он написал на бумажке моё имя, — я передам.

Я кивнул и вышел в коридор. Казак, вот он кто, ну, Марика ведь так и сказала, рейдерами командует. Хорошо, дождёмся его и попробуем устроиться.

Перекусил я в кабаке. Кабак — это, вообще-то питейное заведение, где люди пьют, а не едят. Но конкретно в этом кабаке кормили и, надо сказать, кормили неплохо. Борщ и картошка с котлетой зашли, как родные, а кофе с булочкой на десерт и вовсе заставили почувствовать себя счастливым. А вот от предложенной водки я отказался, равно как и от пива. Алкоголь мне ни к чему, я его и раньше никогда не любил. А здесь вообще желательно всегда трезвым быть. Алкоголь и так постоянно поступает в организм из живца, хоть там и концентрация смешная. Понятно, что здоровье в Улье беречь не нужно, цирроз никому не грозит, но мне так будет лучше.

После позднего завтрака (или раннего обеда) я отправился на пляж. И пусть погода не радует, но я хотел искупаться и полежать на песке. Набережная здесь была довольно красивой, от дороги был спуск, где имелись ступени, а внизу начинался чистейший песок, полоса которого шириной своей превышала сто метров. Дальше была сама река. Вряд ли глубокая, на середине даже что-то, вроде отмели видно, но купаться можно.

Я разделся и присел на песок. Людей почти не было, не тот сегодня день, чтобы загорать. А мне и не надо. Немного посидев на песке, я встал и пошёл к воде. Течение было медленным, можно подумать, что это и не река вовсе, а длинное озеро. Попробовав ногой воду, я нашёл её вполне приемлемой, можно нырнуть. С глубиной, и правда, было туго, чтобы погрузиться, пришлось пройти метров десять. Дальше начиналась глубина. Вообще, река внушала уважение. А то, что я принял за отмель, оказалось рукотворным островом. Не знаю, зачем его насыпали, возможно, очередной форт хотят построить.

В отдалении плавали мониторы. Огромные плоты с пушками. Некоторые орудия были встроены в броневые башенки, но большинство стояли просто на поверхности, закреплённые цепями и тросами. Прикинув количество стволов, я смог подсчитать примерную численность гарнизона. Не меньше тысячи человек. А с учётом сменности, так и полторы-две. Это в рейды можно пришлых работяг отправлять, а стратегические объекты кому попало не доверишь. Впрочем, население больше десяти тысяч, большинство из них мужчины и все призывного возраста, есть кого набрать. Другое дело, что они постоянно на дежурстве и не могут заниматься ничем другим. Надо обеспечивать их ресурсами постоянно, а для этого нужны многочисленные бригады и несколько вкусных кластеров под боком, со складами еды и быстрой перезагрузкой.

Плавал я долго, пока совсем не посинел. Никакие подводные чудовища меня не потревожили. Да и нет их здесь. Далеко вверх по течению я разглядел торчавшие из воды бетонные столбы, между которыми натянута стальная сеть. Значит, подводные твари всё же бывают, а здесь от них придумали защиту.

Нужно было взять полотенце, но уже не судьба, я натянул футболку на мокрое тело и стал ждать, пока обсохну. Скоро стало теплее, зато начал накрапывать дождь. Плюнув на дальнейший отдых, я отправился назад, на ходу натягивая одежду. К моему удивлению, в городе имелась библиотека, вполне можно было взять книгу почитать, какой-нибудь фантастический боевик со стрельбой и зомбаками… шучу, любовный роман, чтобы любовь-морковь и сопли с сахаром.

Короче, взять я решил классику, Фёдора нашего Достоевского. Но тут меня ждал облом. Мне уже говорили, что миры сильно разнятся, иногда совсем сильно. Так вот, библиотекарь заявил, что он с книгами всю жизнь работает, но о Достоевском никогда не слышал, писателя такого не знает, а книги с названиями «Преступление» и «Наказание» у них никогда не водились. Я растерялся и не нашёл, что ответить.

В итоге я выбрал себе детектив какого-то малоизвестного (а возможно и неизвестного в моём мире) писателя, с которым и провалялся на диване до девяти часов вечера. Сюжет книги шел ни шатко, ни валко, сыщик лез в дебри, а число подозреваемых дошло до второго десятка. Кажется, автор перемудрил самого себя.

Как только часы показали нужное время, я отправился в вербовочную контору, как раз начало темнеть, а на улицах зажглись фонари. Ночная жизнь города была не то, чтобы очень оживлённой, но и посмотреть было на что. Рестораны имели на верхнем этаже нечто, вроде ночных клубов, откуда сейчас доносилась приглушённая музыка. По улицам гуляли парочки. Где-то мелодично бренчала гитара. Неплохо люди живут.

В конторе, как я и ожидал, никого не было. Мелькнула даже мысль, что работник тот решил подшутить. Я дёрнул дверь одного кабинета, затем второго, закрыто. Но в самом последнем кто-то был, об этом говорила полоска света, пробивающаяся из-под двери. Я подошёл и постучал, а потом распахнул дверь и вошёл, не дожидаясь приглашения.

В кабинете стоял стол, массивный, резной, сразу видно было, что это стол начальника, пусть и не самого главного. За столом сидели двое, один был мужчиной лет сорока, крепким, с усами, одетым в военную форму с непонятными знаками различия. Я подумал, что это и есть тот Казак, очень уж похож. Второй был поменьше, похлипче комплекцией, слегка лысоватый, но глаза были умными и цепкими, работник умственного труда.

— Здравствуйте, — сказал я, не дав им раскрыть рта. — Я сегодня заходил, мне сказали, что работы нет, а вечером будет Казак, с ним и нужно договариваться.

— А звать тебя как? — спросил усатый.

— Студент, — тот, кто утром был, сказал, что передаст.

— Студент? — с недоверием спросил усатый, пробегая взглядом по мне.

— А что не так? — спросил я, присаживаясь без приглашения на свободный стул.

— Я тебя иначе представлял, — проворчал усатый.

— А по-моему, самый настоящий студент, — с улыбкой сказал Лысый, — только очков не хватает.

— Очки я выбросил, они в Улье ни к чему. А зачем меня вообще представлять?

— Марика, жена моя, о тебе рассказывала, — поведал Усатый. — Вообще, спасибо тебе, что привёл, вообще за женщин отдельная благодарность рейдеру. Без них город деградирует. Мы однажды даже с работорговцами дело имели, они сдуру к нам заехали и предложили женщин купить.

— И что?

— Купили, всех до единой, хотя женщины те через одну с дистрофией, забитые и изнасилованные по сотне раз по все отверстия. А потом, когда точно знали, что у них рабов больше нет, отпустили, а вдогонку я группу послал. Короче, ладно, Улей к женщинам жесток, их беречь нужно.

— И? Что Марика рассказала? — спросил я с подозрением.

— Да, — усатый вернулся к текущим проблемам. — Рассказала, что ты лютый отморозок, ничего не боишься и в одну харю роту мертвяков положил. Было такое?

— Ну, — уклончиво ответил я, — примерно.

— Молодец, — кивнул усатый, — а с виду не скажешь. А насчёт работы, то, думаю, для тебя найдётся. Скажи только, с мертвяками ты храбрый, а с живыми были конфликты, ну, ты понимаешь… Я не прокурор и не судья, если завалил кого-то, скажи, это тебе в плюс.

— Завалил, — не стал я отрицать. — Семерых.

Лысый удивлённо присвистнул.

— А в Улье ты давно? — с интересом спросил усатый.

— Месяц.

— И как такое удалось? Если не хочешь, не рассказывай.

— Одного клювом убил, троих застрелил из трофейного пистолета. Но это я защищался. Ещё двоих убил из ружья, подло, в спину.

— За что так?

— Они меня до этого убить хотели, да не убили, стрела грудь пробила, могу шрам показать, а я их запомнил и отомстил. Там ещё третий был, я думал его твари сожрали, а оказалось, он выжил, потом выследил меня и зарезать хотел. Но не торопился, собирался пытать, это его и сгубило, я вырвался и его зарезал.

— Что же, неплохо, — усатый вздохнул, — то есть, плохо, конечно, что с такого дела жизнь новую начал, но вот тот факт, что ты кровь лить не боишься, нам на руку.

— Работа будет такая? — спросил я, уже зная ответ. — Людей убивать?

— А что есть люди? — спросил лысый. — Вот те, кого ты убивал, они были людьми?

— Были, но только плохими.

— А те, кого мы убивать будем, в сотню раз хуже, поверь мне.

— Будет рейд против муров, — объяснил усатый. — Знаешь, кто такие?

— Слышал, но лучше объяснить.

— Вот есть внешники, — начал рассказывать усатый. — Они приходят сюда, чтобы охотиться на нас, но они сильно ограничены в манёвре, им нужна постоянная защита. Поэтому, для большей эффективности, они используют местных. Кого-то вербуют под страхом смерти, но большинство делает это добровольно. У внешников можно многими благами разжиться. Горох и жемчуг, а ещё оружие и техника. Да и охотиться на людей под прикрытием артиллерии и авиации куда легче.

— Я понял, — кивнул я. — Так в чём наша задача?

Он достал из ящика стола карту и разложил её на столе.

— Вот здесь мы, дорога идёт на северо-запад, потом поворачивает, но дальнейшее нас уже не интересует, — он ткнул пальцем в бумагу. — Интересна вот эта полоса, ширина её составляет около двадцати километров, а длина более ста. Здесь много обитаемых кластеров с достаточно быстрой перезагрузкой. Оттуда выходит много иммунных, но собраться им негде, Улей обошёл эти места вниманием, там нет ни одного сколько-нибудь крупного стаба, даже небольшой лагерь не поставить. Мы заинтересованы в притоке людей, не только к нам, но и вообще в эту местность. Но для спасательных операций слишком далеко, к тому же мы не располагаем данными о сроках перезагрузки. Всё, что мы сделали для этих людей, — это разбросали листовки с точным указанием нашего города и предложением идти туда. Человек в таких условиях бывает растерян, а потому нужно дать ему цель.

— Так, — сказал я, не понимая пока, к чему он клонит.

— Где окопались внешники, я не знаю, — честно сказал усатый. — Зато знаю, что муры несколькими группировками проводят вылазки в эту точку, там проход, ведущий к нам, самое удобное место для отлова людей. Кроме того, не ленятся они заезжать и на сами кластеры. Используют военную форму и автобусы МЧС, заезжают, кричат в матюгальник и начинают людей «эвакуировать».

— А я слышал, что внешникам новички не нужны.

— А их не сразу употребляют, — объяснил лысый. — Там, дальше в эту сторону, есть фермы, где выдерживают новичков. Кормят, поят живчиком, а попутно кромсают. Это ведь Улей, тут у каждого можно яйца раза по четыре отрезать, пока отрастать не перестанут, ну, или глаза, или почку. Кровь тоже сливают, а как срок подойдёт, разбирают на запчасти.

— Лихо, — оценил я. — Так что предлагаете?

— К сожалению, сил для полноценной зачистки района у нас нет, приходится работать точечно, вот и работаем, точнее, только собираемся. Через два дня выходит группа, ты тоже вольёшься. Пройдём до склона и поищем муров, найдём кого сможем и убьём, заодно соберём информацию для дальнейших рейдов. Ты с нами?

После того, что они рассказали, отказываться было нехорошо, а возможно, просто опасно.

— С вами, только мне бы снаряжения подкинуть, — надо ведь хоть что-то для себя выторговать.

— Оружие и снаряжение, даже форму с ботинками, всё получишь, — уверенно сказал лысый. — Оружие по окончании сдашь, а форму можешь оставить, считай задатком.

— По рукам, — сказал я, и оба протянули мне руки.

— Казак, — представился усатый.

— Доцент, — назвал себя лысый.

— А я Студент, — напомнил я.

— А кто тебя крестил? — спросил вдруг Доцент.

— Священник, отец Иероним.

Оба переглянулись.

— Жив, курилка, — с улыбкой сказал Казак.

— Его палкой не убьёшь, — подтвердил Доцент.

— Знаете его? — удивился я.

— Кто же его не знает? — усмехнулся Казак. — Отец Иероним — легенда, он тут всё исходил, людей спасал, да слово божье проповедовал. Уважали его.

— Как-то раз, его муры схватить хотели, — вспомнил Доцент. — Или не муры, просто шушера какая-то, что к святому человеку уважения не имела. Вчетвером, все со стволами.

— И что? — спросил я. — Святой отец зарубил всех своим томагавком?

— Нет, — Доцент улыбнулся. — Священнику кровь проливать не подобает. Он их кулаками побил. Сильно, в мясо, а потом дальше пошёл. Очевидцы рассказывали, что никто из них даже выстрелить не успел, да что там, выстрелить, даже ствол не поднял.

— Настолько крут? — не поверил я.

— Точно не скажу, но подозреваю, что у него дар клокстоппера. Это когда человек может время замедлять и даже останавливать. Все вокруг замирают, а он один двигается. Редчайший дар, часто имеет массу ограничений, но в развитом виде делает человека почти неуязвимым.

— А у тебя дар есть? — спросил меня Казак.

— Есть, только непонятный, — признался я. — Знахарь говорил, что при должном развитии, смогу сквозь стены ходить, но вот включать дар так и не научил.

Завтра сходишь к нашему, он научит, — приказал Казак, — дар у тебя полезный, развивать нужно обязательно. И на склад сходи, там тебя оденут, обуют и вооружат, а потом на стрельбище, чтобы к оружию привыкнуть. Ты в армии служил?

Я покачал головой.

— Ну и ладно, — к моему удивлению, Казак махнул рукой. — Тебе это не мешает людей резать. Всё, иди, готовься, знахарь живёт у самых складов, улица Центральная, дом восемь, квартира три. Скажешь, что от меня, он денег не возьмёт. И на складах тоже, найди Крота, он тебе всё выдаст, я ему позвоню. А теперь иди.

Я встал и направился к выходу.

Глава тринадцатая

Здешний знахарь был не похож на предыдущего. Это был человек в годах, хотя странно быть в годах, когда Улей всех до тридцати омолаживает, видимо, ему самому нравится выглядеть на пятьдесят. Похож он был на рок-музыканта, длинные волосы, худой, много курит, отчего и голос хриплый, а глаза говорят о неравнодушии к разным веществам. Здесь это запрещено, но кто будет ограничивать столь полезного человека?

Но, надо сказать, дело своё он знал. После получасовых занятий с ним, я сидел за столом, он стоял надо мной, и держал за запястье. А пальцы мои были погружены на несколько сантиметров в столешницу.

Так, — объявил он. — Больше пока не получается, вынимай.

Я вынул, пальцы были целыми.

— Глубина проникновения — вопрос прокачки, — сообщил он. — Застрять не бойся, хотя в будущем проблемы будут, советую перчатки носить и ботинки на толстой подошве. Иногда дар будет срабатывать спонтанно, тогда можешь случайно сквозь нужный предмет руку пронести. Теперь ещё один опыт.

Он сунул руку под стол, сжимая двумя пальцами крошечный болтик.

— Сунь пальцы и попробуй вытащить наверх, — велел он. — Думаю, ничего не получится, это уже для развитого дара, но попробовать точно стоит.

Я сосредоточился, сунул пальцы, снова сосредоточился, чтобы они с той стороны стали непроницаемыми, взял болтик и… вынул его.

— Атас, — серьёзно сказал знахарь. — Дар почти не развит, а предметы протаскивать умеешь. Так скоро и сквозь стены будешь ходить одетым.

— А как такое возможно? — спросил я. — Понятно, что у тела изменяются молекулярные связи, но у стола-то они на месте, и у болта тоже.

Он покачал головой.

— Ни в коем случае. Молекулы, точнее, их порядок, изменяются под действием поля, воздействующего на них, поле создаёт твоё тело, а оно выходит за его пределы, совсем немного, но это, опять же, вопрос прокачки. На какое расстояние расходится это поле от поверхности твоего тела, такого радиуса предметы ты можешь таскать.

— То есть. Теперь мне горох лопать?

— Лопать нельзя, сдохнешь, — честно предупредил он. — Разводи по технологии, и будет тебе счастье, если где-то жемчуга поймаешь, то тем более.

— Где бы его взять? — грустно сказал я.

— Ну, мало ли, элиту завалишь. Были случаи… но есть и другой путь. Если часто применять дар, он и от этого растёт. Тренируйся, это ещё и тем полезно, что контролировать научишься, чтобы потом сквозь землю не провалиться.

— Можно идти? — уточнил я.

— Да, собственно, иди, — он не стал возражать. — Больше ничем не помогу. Помни, что тренировка нужна. Желаю дожить до впечатляющих результатов.

Я поблагодарил его и вышел. Дар у меня, конечно, ценный, но вот с контролем пока плохо. А если мимо спускового крючка палец пройдёт? Или, правда, сквозь землю провалюсь? Надо будет дома потренироваться.

Дальше мой путь лежал в сторону военного склада. Прийти, спросить Крота, он предупреждён и всё мне выдаст. Знать бы ещё, что именно. Камуфляж с берцами — вещь полезная, ничего удобнее военной формы люди пока не придумали. Я и потом в них ходить буду. А вот оружие. Я автомат себе представляю, даже стрелял. Надеюсь, никакой экзотики не дадут. Что ещё? Гранаты, опять же тренировка нужна. Могу сдуру под ноги себе бросить. Может, есть дробовики мощные. Полуавтоматические, например. Мне, с моим навыком стрельбы, в самый раз.

На склад сразу не пустили, солдат остановил меня на КПП и, услышав, что мне нужен Крот, взял телефон и начал его вызванивать. Вызванивал долго, Крот перемещался по территории так быстро, что на трёх объектах сказали, что он только что от них ушёл. В конечном итоге, получилось с ним связаться. Солдат сказал в трубку, что пришёл Студент, чтобы получить экипировку.

Крот прибыл минут через двадцать. Это был крупный мужчина, упитанный, с выпирающим животом, отчего камуфлированная рубаха с коротким рукавом постоянно задиралась, и приходилось её одёргивать. Он смерил меня взглядом, потом что-то прикинул в уме, а только после этого протянул руку:

— Крот.

— Студент, — я ответил на рукопожатие.

Знакомство на этом закончилось, и он повёл меня по складам. Первым делом полагалось меня переодеть. На складах имелась форма разных расцветок и фасона, он долго перебирал варианты, каждый раз негромко матерясь на отсутствие нужного размера, после чего, наконец, сделав выбор, достал из ящика комплект формы песочного цвета и протянул мне.

— Примеряй, — велел он. — Сорок шестой размер и ростовка, вроде, тоже твоя.

Я примерил. Подошло. Рукава были немного длинноваты, но это не критично, подверну. Ещё он выдал мне футболку и носки. Потом протянул тонкую вязаную шапочку, что раскатывалась на лицо, становясь маской. Дальше настала очередь ботинок. Снова пошло копание в ящиках, надо отметить, что дело своё он знал, ориентируясь среди кучи вещей и точно определяя, где что лежит, хотя никаких надписей на ящиках не было. Скоро на свет появилась пара ботинок, видимо, иностранного производства. Мне они понравились, выглядели прочными, мягкая кожа, или качественный заменитель, толстая подошва. Размер сорок первый. Переобувшись, я прошёл по складу вперёд и назад. Неплохо.

— Подошва не прокалывается, — сообщил Крот, — лёгкие, прочные и воздух пропускают. Лучше не придумать, последняя пара, все уже разобрали, только маленький размер остался. Тебе повезло.

Покинув склад обмундирования, мы пересекли небольшой дворик, подходя к другому зданию. Здесь хранили вооружение. Отперев несколько замков, Крот шагнул в полутёмный коридор. Лампочки здесь были, но стояли они почему-то позади стеллажей. Света, соответственно, давали мало. В больших дощатых ящиках лежало оружие. В основном, это были автоматы Калашникова разных модификаций, но Крот их пропустил и повёл меня дальше.

— Казак приказал выдать натовское, — объяснил он.

— Зачем? — не понял я. Даже при моих скудных познаниях в военном деле я знал, что российское оружие проще и надёжнее.

— Просто враги ваши тоже таким пользуются, чтобы при случае трофейные патроны использовать. Да ты не переживай, оружие буржуи делать научились, даже свою многострадальную М-16 до ума довели. Вот, — он сунул руку в большой ящик и вынул на свет ту самую М-16, новую, в смазке, только какую-то короткую, — владей. Карабин М-4, укороченная версия знаменитой винтовки. Вот инструкция, изучи, разбери, почисть. Вот принадлежность для чистки, думаю, не глупее других, разберёшься. Магазинов дам шесть штук, должно хватить, пистолетов у меня лишних нет, обойдёшься тем, что есть. Патроны и гранаты получишь потом, перед самым выездом.

Я повертел в руках красивую игрушку. Что же, будем осваивать. Он правильно сказал, не глупее других. Инструкцию я сложил пополам и спрятал в карман новой формы.

— Была парочка «Штайеров» — посетовал Крот, — вот то машина, надёжная и красивая, как часы швейцарские. Так дали двум идиотам, они на задание ушли и оба там сгинули, даже трупов потом не нашли.

— Так, что ещё? — Крот придирчиво оглядел меня с ног до головы, — нож у тебя есть?

— Есть, — кивнул я, но ели дадите новый, — отказываться не стану.

— Не надейся, никаких навороченных ножей у нас нет, всё та же кустарщина. Лучше своим пользуйся. Вот ещё что. Разгрузка тебе нужна, сейчас поищу.

Разгрузка, которую он нашёл, оказалась немного великовата, но получилось её подогнать с помощью ремней. Видимо, она тоже была иностранного производства, поскольку толстые широкие магазины идеально вошли в карманы. Было отделение для гранат, а вот сюда можно прикрепить нож. Неплохо.

На этом выдача снаряжения закончилась, я закинул на плечо винтовку и отправился домой. Теперь займёмся тем, к чему у меня никогда душа не лежала. Возней с механизмами. Особенно, если механизмы эти сложнее кувалды. Разбирать и собирать автомат Калашникова я умел, но тут, подозреваю, всё сложнее, инструкция на английском, я его понимаю, но вряд ли мне знакомы специфические термины. Впрочем, там для тупых картинки есть. Разберусь.

И действительно, разобрался. На то, чтобы разобрать автомат у меня ушёл час, разобрал не полностью, но достаточно, чтобы протереть все детали тряпочкой, пропитанноё ружейным маслом. На всякий случай почистил ствол с помощью тонкого пластикового шомпола. Дальше началась сборка, я пыхтел, отдувался, ругался плохими словами, проклинал автора инструкции, нарисовавшего такие невнятные картинки. Наконец, спустя ещё два часа, карабин (или винтовка, или автомат) лежал передо мной собранный. Оттянув затвор (надо же такой механизм сделать, почему не рукоять сбоку?), я направил ствол на лампу светильника и нажал спуск. Раздался щелчок. Да неужели. Надо полагать, выстрелит, когда нужно. Вообще, конечно, непонятен смысл такого. Дали бы отечественное. Калаш точно не заклинит и чистить его проще, а учитывая уровень моей подготовки, так и Улей велел мне его дать. Автомат специально разрабатывали с расчётом на тупого и ленивого солдата-срочника, безграмотного и с руками, растущими из задницы. То есть, примерно на меня.

Положив винтовку рядом с собой, я собрался спать. Пистолет нужно брать? Да, лучше возьму, пригодится. Попрошу патронов выдать. Вынув пистолет из рюкзака, я проверил обойму. Так, одна полная, а ещё одну про запас, пустую, скажу, что нет больше, пусть выдают.

Нож я закрепил в разгрузке, потренировался вынимать. Ничего, удобно, хотя, надеюсь, обойдётся без рукопашной. Не для меня это, слабоват. Некоторое время я ещё послонялся по номеру, сгрыз прихваченную в магазине шоколадку, запивая живцом, после чего разделся и лёг спать. Что характерно, беспокойство на этот раз было не таким сильным. По крайней мере, ворочался я всего часа полтора, а потом вырубился и не открывал глаз до утра.

Утром меня разбудили. Всё та же уборщица, отбывающая наказание. Только теперь она уже целенаправленно трясла меня за плечо. Оказалось, что Казак, будучи человеком предусмотрительным, приказал начальству гостиницы меня разбудить, а те, соответственно, отдали приказ уборщице, которая его в точности и выполнила. Часы показывали семь утра, сбор был назначен на девять. Учитывая, что идти недалеко, я потратил время, чтобы привести себя в порядок, принял душ и побрился. Неизвестно, сколько времени продлится задание, надо за собой следить.

На точку сбора я прибыл в половину девятого. И умудрился опоздать. В нашей группе со мной было всего шесть человек, что меня удивило. Все уже были на месте и получали боекомплект. Патроны, что характерно, были не в пачках, а россыпью в большой пластиковой бадье. Вторая бадья, немного поменьше первой, была наполнена гранатами. Гранаты, кстати, тоже были иностранные. Гладкое овальное яйцо, чека, предохранительный рычаг. Получив четыре штуки, я уточнил у Казака, сколько секунд задержка. Понятно, что не сразу взрываются, но лучше представлять время хотя бы примерно.

— Пять секунд, — ответил он, — на это время ориентируйся.

Нормально, хватит, чтобы не подорваться, если под ноги уроню. Я нагнулся, взял горсть патронов и начал набивать магазины. Вооружены мы все были примерно одинаково, только у одного бойца, с позывным Мутант был револьверный гранатомёт, а для ближнего боя он использовал пару пистолетов иностранного производства неизвестной мне модели. Ещё один, по имени Леший держал в руках винтовку с ручным затвором, видимо, снайпер. Пулемётчика в группе не было. Зря, наверное, хотя, что я в этом понимаю? Впрочем, у самого Казака, вооружённого точно такой же винтовкой, но с более длинным стволом и третьей рукояткой впереди, имелись три огромных дисковых магазина. На сто патронов, наверное. На семьдесят уж точно. Вот и замена пулемёту. Когда я, самым последним доложил о готовности, Казак отдал приказ грузиться. Я, правда, немного задержал отправку.

— Мне бы к Макарову патроны, есть?

Патроны нашлись, точнее, завалялись. Провожавший нас Крот просто выгреб из бардачка машины три бумажных пачки.

— Хватит?

— Угу, — сказал я.

Мы направились к реке, предполагалось, что первую часть маршрута проделаем по воде, а дальше на машинах. Где возьмём машины, осталось неизвестным, но у начальства голова большая, пусть думает.

Все шестеро погрузились в небольшой катер, точнее, даже не катер, а просто моторную лодку. Видимо, там придётся её бросить, поэтому взяли, что не жалко. Управлением занялся сам Казак. Лодка медленно вышла из небольшой бухты, огороженной жестяным забором, после чего направилась на середину реки. Проплывая мимо баржи с орудиями, Казак отдал какой-то приказ посредством странного жеста. Бойцы на башне что-то сделали и в железной решётке, ограждающей водные владения Венеции, открылся небольшой проход. Лодка выскользнула в нейтральные воды, проход благополучно закрылся. Город постепенно исчезал из виду.

Я пытался запоминать направление. Всякое бывает, вдруг от своих отобьюсь. Или командование погибнет. Лучше суметь вернуться. Руки мои рефлекторно поглаживали винтовку. Как женщину. Она казалась такой хрупкой, что от малейшего неуважения к себе могла перестать стрелять. Нельзя было этого допустить, лучше с ней не ссориться.

Берега реки убивали своим однообразием, изредка попадались приблудные мертвяки, где-то проплыли мимо относительно свежего кластера, там даже ещё кого-то ели. Впечатлил утопленный в реке самолёт, чей хвост торчал на берегу. Упал, надо полагать, с небольшой высоты, иначе бы разлетелся в пыль.

Дорога заняла почти четыре часа, в течение которых никто из нас не произнёс ни слова. Наконец, командир, сверившись с какими-то, одному ему известными приметами, сказал:

— Здесь, — и начал поворачивать к берегу.

Лодку спрятали в небольшой заводи, там ещё оставался запас бензина, если получится, потом заберём. А мы, получив сухпаёк, начали собираться. Попутно Казак выдал нам небольшие рации, напоминающие мобильники десятилетней давности. Уточнил позывные. Я ещё подумал, что к рациям неплохо гарнитуры заиметь, руки-то заняты будут, но, видимо, нет таких, бедно живут.

Группа уходила от реки. Рельеф местности напоминал невысокие горы, поросшие редкой травой, мой камуфляж здесь был очень к месту, только чёрная шапочка выбивается. Немного подумав, я стянул её и спрятал в карман. Так похожу, солнце тусклое, не напечёт голову.

Прошли мы немного, но, учитывая рельеф местности, вымотались сильно. Я уже тяжело дышал и вываливал язык, впрочем, остальные тоже, не знаю, насколько они хороши в бою, но физподготовкой не блещут, недалеко от меня ушли. Только Казак шагал спокойно, дышал ровно и был, казалось, не на боевом задании, а на прогулке в парке.

Следующая остановка была в небольшом ущелье, где нас встретили две машины. Джип, по традиции обшитый бронелистами, и микроавтобус, тоже бронированный, но не так мощно. Казак объяснил, что все важные узлы автомобилей обшиты титаном и выстрелов он не боится. Хорошо, конечно, вот только колёса у него не титановые. Обычные резиновые колёса, одна пуля и приехали. Но вслух говорить ничего не стал. Они лучше знают.

Микроавтобус, довольно вместительный, требовался затем, чтобы, при случае, вывезти спасённых людей. Сами-то мы вшестером вполне поместились бы в один джип. Некоторое время мы тряслись по бездорожью, пока не выехали на вполне сносную грунтовку, а та, в свою очередь, через пару кластеров перешла в асфальтированное шоссе. Ехать было недалеко, через час мы уже прибыли на место. Здесь был всё тот же горный рельеф, дорога проходила между двумя возвышенностями. Вдалеке виднелись дома, видимо, это и были те самые кластеры.

— Машины в укрытие, — скомандовал Казак. — Здесь займём позиции, этот проход и перекрёсток чуть дальше, все их передвижения проходят здесь. Ждём, сколько потребуется, при встрече атакуем.

Я хотел спросить, хватит ли нам сил, но передумал. Просто кивнул и пошёл занимать позицию, которая мне выпала на противоположном склоне. Позиция представляла собой углубление в камне, которого мне хватило, чтобы спрятаться целиком, выставив только полголовы с одним глазом, чтобы наблюдать за дорогой. Кубик, один из наших бойцов, сбегал к дороге и разложил поперёк какую-то черную ленту, что была почти незаметна на фоне асфальта. Надо полагать, бомба.

Так нам предстояло сидеть неизвестно сколько.

Глава четырнадцатая

Своего мы дождались на второй день, ближе к вечеру. Звук мотора вдалеке каждый из нас воспринял с облегчением, едут. Видимо, те, кто нам и нужен. Я сжал в руках винтовку.

— Вижу автобус, — сказал чей-то голос в рации.

— Приготовиться, — тихо, почти шёпотом проговорил Казак. — Кубик, что у тебя?

— Да пусть только подъедут, — уверенно сказал он, — а дальше всё, приехали.

Автобус приближался медленно, но уже можно было различить, что он белого цвета, а на борту присутствует синяя и оранжевая полоса, да ещё огромные буквы МЧС. Интересно, сами рисовали, или готовый нашли? А внутри были люди, те самые, «спасённые».

— А если заложников убьют? — спросил я в рацию.

— Это не заложники, — возразила рация голосом Казака. — Это товар, дорогой товар, за который они отвечают головой. Убивать их они станут в последнюю очередь, те ведь не бегут, они их пока защитниками считают, а нас агрессорами, это надо помнить.

Я запомнил, но и шальные пули никто не отменял, автобус — не танк, там не спрячешься. Значит, стрелять нужно прицельно.

Скоро автобус подошёл совсем близко, тёмная полоса под колёсами вспухла дымом и пылью, а до наших ушей долетел звук взрыва. Оба передних колеса превратились в лохмотья, но в целом автобус не пострадал. Те, кто был в кабине, среагировали мгновенно. Они бы и рады были прикрыться заложниками, да те, как и сказал Казак, стоят денег, да и неизвестно, кто напал, может, такие же, как они, которым заложников не жалко.

Два тёмных комка с автоматами выкатились вправо и влево, заняв позиции за большими валунами. Возможно, они поступили верно, да только им это не поможет.

— Студент, — ожила рация. — Твой слева, Мутант — вали правого, Леший, достань того, кто в кабине. Огонь по моей команде.

— А там точно никого больше нет? — уточнил кто-то, но ответа не дождался.

— Огонь, — скомандовал Казак.

Тот, что достался мне, спрятался хорошо, большая часть его тела оставалась за камнем, а спереди торчал ствол иностранного автомата и кусочек головы. Но я сидел к нему не фронтально, а потому видел его ноги и часть спины, которые и взял на прицел. Убить, положим, и не убью, но с простреленными ногами он точно не боец. Расстояние было небольшим, метров семьдесят, промахнуться сложно. Я отметил, что воспринимаю убийство, как привычную работу. Руки не дрожали и сердце не стучало. Казак был прав, когда с собой меня взял, подготовки у меня кот наплакал, а вот готовность убивать присутствует.

Сразу после команды, я нажал на спуск, длинная очередь ударила туда, куда я и хотел, по ногам и тазу. Приятно удивило то, что ствол почти не кидало, а потому большая часть пуль ушла в цель. Человек за камнем выгнулся дугой, а потом рухнул обратно. Что было со вторым, я не разглядел, но, подозреваю, что ничего хорошего, в той стороне от автобуса поднялось облако пыли. Одновременно с этим треснуло лобовое стекло в автобусе, а через пару секунд оттуда вывалился третий участник банды. Готово? Готово.

Теперь только осталось осторожно подойти, вывести людей из автобуса и пересадить их к нам. Только, влезут ли? Может, не стоило этот ломать?

Тут произошло непредвиденное. Некий мужчина в синей рубахе, вообразив, видимо, что он на войне, а вокруг враги, точно так же, кубарем, выкатился из салона, подхватил автомат убитого, отбежал в сторону и залёг за камнями. Для доказательства серьёзности своих намерений он даже дал очередь куда-то в нашу сторону.

Приехали. Нет, проблем с ним не будет, его голова уже у меня на прицеле, да только мы ведь не за этим приехали.

— Не стрелять, — приказал Казак, все это и так поняли, но лучше перебдеть.

— Мужик! — крикнул громко наш командир. — Брось оружие, здесь не война, сейчас я выйду и поговорим.

— Не война?! — визгливо крикнул мужик. — Вы наших убили, и нас захватить хотите.

— Смотри, я выхожу, — Казак вышел из-за склона. Руки его были пусты, что он и демонстрировал, выставив их вперёд. На поясе был пистолет, но кобура застёгнута. — А теперь я подойду к тебе и мы поговорим.

— Не подходи, завалю!

— Завалишь, тебе же хуже, — спокойно, словно психиатр объяснял Казак, продолжая идти вперёд. — А теперь объясни мне, каких таких ваших мы убили?

— Да, вот их, спасателей! — мужик высунулся из-за камня, но оружие по-прежнему держал в руках, не отводя ствола от собеседника.

— А с чего ты взял, что это спасатели, — Казак своей невозмутимостью, казалось, гипнотизировал его. — Тебе не пришло в голову спросить, откуда у спасателей иностранные автоматы? А удостоверения ты их видел? А куда они вас везут, не задумывался?

— Кто вы такие?

— Мы — настоящие спасатели, отвезём вас в большой город, где живут люди.

— А они? — мужик показал глазами на убитого.

— Охотники на людей, — спокойно объяснил казак, — нашли автобус спасателей и форму, это нетрудно, приезжают на кластер после перезагрузки, собирают выживших и везут на ферму. Там держат некоторое время, а потом разбирают на органы. Это вас ждало впереди, если бы не мы.

— А куда вы нас повезёте?

— Я же сказал, в город. Не смейся, но он называется Венеция. На реке стоит, сами увидите.

— Почему я должен тебе верить? — мужик колебался, ствол в его руках плавал, главное, чтобы нервы не сдали.

— Хотя бы потому, что на тебя сейчас смотрит десяток стволов, они моей команды ждут, чтобы сделать из тебя решето. А ещё ваши конвоиры, видишь, у него рация, уже вызвали подмогу. Пока ты стоишь и торгуешься, сюда уже едет группа, а возможно и ударный дрон, который разнесёт ракетами и нас и вас.

— Что нужно делать?

— Автомат, для начала, опусти, — посоветовал Казак. — Вот так, а теперь выходите из автобуса и перебирайтесь к нам. Много вас?

— Шестнадцать, — буркнул мужик, убирая автомат за спину. Я успел разглядеть, что это какая-то навороченная булл-пап модель, где магазин втыкают в приклад. — Со мной.

— Ясно, — Казак повернулся и махнул нам. — Подгоняйте машины, будем грузить.

Шестнадцать человек оказалось многовато. В микроавтобус вмещалось, максимум, восемь. Но был ещё джип, куда тоже набились плотно. Среди выживших было шесть мужчин, семь женщин, включая одну весьма пожилую старушку. А ещё были двое детей, одному лет восемь, второму чуть больше, десять. На них командир посмотрел с особой надеждой. Снаружи остались только я, Казак и Леший. Места не хватало. Я вопросительно взглянул на командира.

— Мы остаёмся, — объяснил он, — Мутант за старшего, гоните к городу, нигде не останавливайтесь. Возле колодцев лучше спешиться, погоня туда уже не сунется, а технику по бездорожью нечего бить, дальше пешком дойдёте. Двери джипа захлопнулись, и машина, громко взревев мотором, рванула с места. Следом, чуть медленнее отправился микроавтобус.

— А у нас ещё есть дела, — сказал Казак, — погоню встретим, да и разведку ещё не провели.

Уезжая, парни оставили нам половину боекомплекта и почти все гранаты, им вряд ли пригодятся, а нам в самый раз. Позицию мы заняли всё там же, разве что, слегка сместились вправо, так, чтобы автобус стоял к нам фронтально. Я размышлял, куда можно засунуть ещё четыре магазина, но, ничего не придумав, просто положил их рядом.

Погоня не заставила себя ждать. Скоро мы услышали шум моторов, а на дорогу выехали машины. Первой был бронированный джип, следом ехал пикап с пулемётом в кузове, а замыкал колонну самый настоящий бронетранспортёр, точнее, это был не настоящий армейский бронетранспортёр, а какая-то поделка, на базе какого-то вездехода. Но броня у него была, да и в небольшой башенке имелся крупнокалиберный пулемёт.

— Леший, пулемётчика в пикапе. Студент, бей по башне, там броня не сплошная, достанешь. А я поближе подойду.

Отличный приказ, достану. Может, и достану, да только и он меня достанет, вон у него какая дура, за камнями не спрячусь, снесёт. Но, приказ есть приказ, Казак лучше знает, он опытный. Знать бы только, что он сам собрался делать?

Они подъехали к автобусу, дверь джипа открылась, оттуда вышел молодой мужик с белыми волосами. Альбинос, издалека видно. На нём была надета форма российского солдата, а в руках был автомат АК-74. У этих с маскарадом ещё лучше.

Второй вышел из броневика, тоже в форме, только совершенно лысый. Автомата у него не было, зато на ремне висела огромная кобура с пистолетом. Они подошли к автобусу, заглянули внутрь, потом осмотрели трупы, Казак предлагал их заминировать, но мы уже не успевали. Потом повернулись в сторону дороги, где на асфальте отметились грязные колёса наших машин.

Никто никуда не торопился, оба всё случившееся воспринимали, как должное. Действительно, поехали за урожаем, на обратном пути на кого-то нарвались, все мёртвые, а урожай украли. Дело житейское. Нечего панику устраивать. Люди не последние, урожай тоже.

— Огонь, — скомандовал Казак.

Рация ещё не отключилась, а тишину уже нарушил хлёсткий выстрел из винтовки. Голова пулемётчика взорвалась облаком кровавых брызг, оставив врага без половины огневой мощи. Одновременно с этим начал стрелять и я. Пули ударили в пулемётную башенку, высекая искры. Башня не имела сплошной защиты, она была сварена из стальных листов в форме шестигранной гайки, между которыми оставались просветы. Да и сверху она была открыта. Вот в них и надлежало мне попасть, чтобы хоть как-то зацепить пулемётчика.

Но зацепить его никак не удавалось, тогда как пулемёт, разразившийся громоподобными выстрелами, стал поворачиваться. Пули крушили камень, словно снаряды, а спустя ещё немного эта свинцовая волна должна была дойти до меня.

Но тут проявил себя Казак, он вывернулся из-под камней, не обращая внимания на град пуль и быстро, одну за другой метнул две гранаты. Не знаю, как у него получилось, но одна влетела в дверцу джипа, которую так и не успели закрыть, а вторая упала на голову пулемётчика в броневике.

Огненный выхлоп распахнул все двери джипа, а от взрыва в башенке голова пулемётчика полетела по воздуху. Готово.

Вот только всё было далеко от завершения. Во-первых, те, кто был внутри броневика, не пострадали, и теперь вели огонь через бойницы, точность попадания была никакая, но так просто их не возьмёшь. Кроме того, выжили те, кто сидел в кабине пикапа, было их трое, и теперь, спрятавшись за машиной, они вели огонь, причём, куда более прицельный, чем их товарищи под бронёй.

Меняя магазин, я стал переползать на свою прежнюю позицию. Тут снова отличился Леший, чья позиция была далеко позади моей, один за другим грянули три выстрела, отчётливо слышимые даже на фоне автоматных очередей. Когда я снова занял оборону, из-за пикапа уже никто не стрелял. Уже лучше. Где Казак? И что он задумал?

Оказалось, что задумал он всё то же, в воздух взлетела граната. И так же упала в башенку, разрывая тело уже мёртвого пулемётчика в фарш, а потом ещё одна. Последняя граната закатилась уже внутрь, вряд ли пулемётчик, нижняя половина которого скрывалась в кабине, был наглухо изолирован в броневой капсуле. Взрыв был сильно приглушён, из бойниц выплеснулось пламя. Теперь всё.

Казак встал во весь рост и махнул нам рукой. Понятно, уходим. Командир двигался как-то странно, слегка наклоняясь влево, когда мы оказались поближе, я разглядел, что левая сторона куртки у него пропитана кровью, зацепило.

— Пустяки, — крикнул он в ответ на мой незаданный вопрос. — Уходим, да не туда, в горы.

Приказ был странным. Но, опять же, командир знает лучше. Будем надеяться, что наши люди успели уехать далеко, и никакая погоня их уже не достанет. Мы поднимались по склону всё выше, оглянувшись, я даже разглядел вдалеке блестящую ленту реки. На одной из вершин оказалась удобная площадка, напоминающая арену с бортиками.

Здесь мы упали и стали ждать. Командир жадно хлебал живец из фляги.

— Куда мы идём? — спросил Леший. — Что там, на вершине.

— Там нет вершины, — отдышавшись, сказал Казак. — Там другое.

— И чем нам это другое поможет?

— Дроны не достанут, — коротко сказал командир.

Минут через пять, когда Казак пришёл в себя, мы снова побежали вверх по склону. Над местом недавней битвы уже кружили какие-то аппараты, вряд ли ударные, скорее, разведывательные. А мы двигались к гребню скал. К нашему удивлению, с другой стороны был обрыв, отвесная стена. Здесь заканчивался кластер, а в соседнем горы были куда ниже. Благо, здесь было невысоко, всего метра три, мы спустились и продолжили бег. Потом был новый спуск, на новой границе, так, двигаясь, словно по ступеням, мы спустились на равнину. Здесь под ногами был уже не камень, а мягкая земля, поросшая свежей травой. Вот только мы здесь, как на ладони, если поднимут дроны повыше, обязательно увидят, гора, через которую мы перебрались, отнюдь на Эверест. Но командир приказал бежать вперёд. Мы преодолели ещё два кластера, пока, наконец, нам не открылась странная картина.

До границы кластера шла сочная зелёная трава, а дальше она становилась чёрной. Что за фигня?

Спутники мои, похоже, были знакомы с этим явлением, а потому Леший немного приободрился, а Казак скомандовал ему:

— Держи Студента.

Снайпер подошёл ко мне и закинул мою руку себе на плечо. Он собрался тащить меня так, словно я ранен или без сознания. Ничего не понимая, сопротивляться я не стал, а потом и не смог, когда мы вместе ступили на чёрную траву. Голова закружилась, казалось, что верх и низ несколько раз поменялись местами, к горлу подкатила тошнота, но желудок ничего не вытолкнул из себя, потому что был пуст. В себя я пришёл через пару минут, я всё так же висел на плече у Лешего и даже пытался перебирать ногами.

— Здесь недолго, — успокоил меня Казак. — Метров сто всего, там отдохнём.

Эти сто метров показались мне настоящим адом. Всё сильнее накатывала мысль, что я вот-вот умру, а чернота всё никак не кончалась. Хотелось потерять сознание, но не вышло. Когда, наконец, всё закончилось, Леший аккуратно положил меня набок. Голова упала на зелёную траву, сердце перестало бешено колотиться, а воздух стал сытным.

— Это всегда так, когда в первый раз, — поведал мне сидевший рядом казак. — Мы вот бывалые, прошли, не напрягаясь. То есть, тяжело, конечно, но терпеть можно.

Вдалеке, за горами, раздались взрывы, техника муров, точнее, их хозяев, не сумев отыскать нас, просто бомбила склоны.

— Что это за дерьмо? — спросил я, приподнимая голову, почти все неприятные ощущения быстро проходили.

— Чернота, — просто ответил Леший, как будто всё и так было ясно.

— Это я вижу, — согласился я, — а что она такое, откуда взялась, и почему мне было так плохо?

— Чернота, — начал объяснять Казак, — это мёртвый кластер, он продолжает перезагружаться, но всё, что на нём находится, превращается вот в это, сложно сказать о химическом составе, я не узнавал, но трава напоминает стекло, очень хрупкое стекло. Всё, что сюда попадает, становится со временем таким же стеклом.

— А люди? — с подозрением спросил я.

— И люди тоже, если ты пролежишь на таком кластере несколько дней, то и сам станешь чернотой. Но нас это не интересует, главное, что чернота создаёт над собой поле, которое глушит любую технику. Электроника отказывает, двигатели глохнут, огонь не горит. Оружие не стреляет. Кстати, часы у тебя электронные? Можешь выбросить.

Я посмотрел на табло, действительно, часы потухли напрочь, никакие нажатия кнопок их уже не могли воскресить. Сняв с руки браслет, я зашвырнул часы подальше в чёрную траву, подняв небольшое облако чёрной же пыли.

— Допустим, — сказал я. — Дроны нас тут не достанут. А пехота? Нас ведь, наверное, можно в бинокль рассмотреть. Что им помешает прийти сюда и нас убить?

Казак задумался. Потом улыбнулся и сказал:

— Сдаюсь. Что помешает?

— Не смешно, — фыркнул я.

— А кроме шуток, — сказал он, — сейчас немного отлежимся и дальше пойдём, наша миссия далека от завершения, мы ещё многое не сделали.

— Это я понял, — кивнул я. — А можно весь список? Ну, чтобы ориентироваться в сделанном?

— Смотри, — начал он, — мы знали только примерный маршрут их рейдов. Теперь знаем не больше, вся наша заслуга в том, что смогли нескольких отстрелять. Но у них кадрового голода нет, им не страшно. В горах, дальше на запад, есть фермы, оборудованные под госпитали, но не такие, где лечат, а такие, где эффективно разбирают на запчасти. Нужно их найти. В идеале, уничтожить, но это задача на будущее. Возможно, получится ещё людей отбить.

— Да ты Наполеон, — заметил я.

— Людей отбить будет проблемой, — серьёзно сказал Леший. — Мы без транспорта остались, а те, кто на фермах томится, они ведь все едва живые будут, у них постоянно кровь сливают и вырезают органы. Даже если муров и внешников перебьём, как их через горы тащить?

— Значит, ограничимся разведкой, — спокойно сказал Казак и стал снимать куртку.

Ранений было два, оба пулевые. Оба в бок по касательной. Одно с выходным отверстием, второе без него.

— Пулю достанешь? — спросил он у меня.

— Могу попробовать, только я не хирург, — я пожал плечами.

— Попробуй, мы все не хирурги, да только рана не заживёт, если в ней инородное тело. Потом, конечно, вытолкнет, недели через две, а у нас столько нет. Давай уже, попытайся.

Он лёг передо мной и протянул кожаную сумочку.

— Живцом только полей, сразу и лекарство и дезинфекция.

Я полил раны из фляги, чтобы смыть кровь. Первая рана, та, что навылет, уже зарубцевалась. А вторая продолжала немного кровоточить. В сумочке был набор хирургических инструментов, точнее, только скальпель, пинцет и зажим, а ещё упаковка с нитью для шитья. Собственно, зашивать тут нечего, да и резать, думаю, не придётся. Я взял пинцет, полил его живцом и полез в рану. Казак сморщился и сунул себе между зубами ножны от ножа.

Пулю я нащупал быстро, вот только вытащить не получалось, она там, в ране, повернулась и встала поперёк. Можно попытаться вырвать с мясом, но можно и мягкий вариант попробовать. Я взял скальпель, скептически посмотрел на Казака. Командир побледнел и тяжело дышал.

— А обезболивающего нет? — спросил я с надеждой.

— Есть спек, но мне голова нужна ясная, — проговорил он сквозь зубы.

— Лучше уколись, — сказал ему Леший, — а то сдохнешь.

Казак закрыл глаза, немного подумал, но потом слабо кивнул.

Леший вынул из-за пазухи плоскую коробочку, открыл и вынул инсулиновый шприц с оранжевой жидкостью. Закатав рукав казака, он уколол его в плечо. Я ещё подумал, что наркотик мощный, раз такому бугаю кубика хватает.

— Дурь у нас лучшая, — заметил Леший. — Чистейшая и высокой концентрации. Если бы торговали, были бы в шоколаде.

Я кивнул, взял скальпель и приготовился резать. Нет, всё же хорошо, что мы в Улье. В обычном мире после такой операции больной быстро от сепсиса загнётся, а тут ничего, только живчиком полили. Всё же, резать человека нелегко. Я имею в виду не тот случай, когда режешь с целью убить, хотя и это бывает непросто, а когда режешь хорошего человека, которому не хочешь делать больно. Не зря хирурги много лет на трупах тренируются, это не только практика, но и воспитание цинизма, чтобы потом и к живым так же относиться.

Мелькнула мысль использовать свой дар, но, во-первых, пуля находится глубже, чем достают мои пальцы, во-вторых, она больше того болтика, могу и не вытащить, а в-третьих, пробовать такое на живом товарище я не решусь, мало ли что. В общем, буду резать.

Никаких хитрых разрезов я делать не стал, всё равно не умею. Просто сунул скальпель в рану и одним движением расширил её вбок. Сразу обильно потекла кровь, которую промокнул куском бинта сидевший рядом Леший. Плеснув в рану ещё живца, я снова взялся за пинцет. Или тут зажим нужен? Неважно. Пуля всё так же не желала выходить и поворачиваться, наконец, получилось её ухватить надёжно и потащить наверх, как была, поперёк. При этом разрывались ткани, и текло ещё больше крови, но Казак только блаженно улыбался. Когда раздался неприятный чавкающий звук, и пуля появилась на свет, мы снова промыли рану и наложили простенькую повязку из бинта и пластыря. Кровотечение останавливалось на глазах, не удивлюсь, если к вечеру рана затянется.

— Он в Улье десять лет, — заметил Леший, — такого убить непросто.

Ближе к ночи на ближайших горах стало заметно какое-то движение, кто-то кого-то искал. Но непосредственно за нами не пошли, не заметили или не захотели лезть в черноту. А мы, дождавшись, пока оклемается Казак, пошли ещё дальше, преодолев ещё метров триста мёртвого кластера. Теперь мне это далось легче, хотя по-прежнему мутило, и мучила слабость. Ничего, привыкну.

Глава пятнадцатая

Шли третьи сутки операции, сухпай подходил к концу, вода и живец тоже. Держались только люди. В свой актив мы записали разведку большой фермы, где, предположительно, держали людей, там же была вертолётная площадка, с которой запускали и беспилотники.

На вторую ночь мы отправились совершать диверсию. Надо сказать, это было полнейшим безрассудством, мы понятия не имели, какими датчиками охраняется их база, как дежурят часовые, есть ли камеры. Но Казак был, то ли азартным, то ли храбрым до безрассудства, то ли дураком. И мы пошли. Как ни странно, но всё нам удалось. Вертолётная площадка была частично разрушена взрывом, а также пострадал склад техники, в том числе и тех самых беспилотных аппаратов, которых все боялись. Потом, конечно, охрана нас заметила. Но среагировала с небольшой задержкой, наверное, поверить не могла, что такое возможно.

А теперь везение закончилось. Это понимал я, это понимали и остальные. Мы отходили по горам, отстреливаясь от погони. Седалищный нерв подсказывал мне, что попали мы крепко. Горы, точнее, ряды каменистых холмов, не были сплошными, чтобы позволить нам медленно выбираться пешим ходом, прячась за камнями и отстреливая преследователей. Вся местность была пронизана дорогами, шоссе и просто тропами, которые можно перекрыть, поставив огневые точки в нужных местах. А двигались они быстрее нас. Уже дважды мы закладывали крюка, чтобы не нарваться. Требовалось всего-то пересечь несколько метров дороги, но там уже стояли броневики с пулемётами.

В коротких боестолкновениях мы пока одерживали верх, в основном, за счёт мастерства Лешего. Удалось подорвать гранатами две машины, но особых потерь они не несли, тем более, что лучше нас знали местность и действовали методично, загоняя нас в угол. Это им в итоге удалось. Нас прижали к пропасти, где мы, засев намертво, отстреливались, считая каждый патрон и прикидывая, как можно дороже продать свою жизнь. В короткую минуту затишья, мы договорились подорваться гранатами, когда враги подойдут.

Но и враги наши были, возможно, злодеями, но уж никак не дураками. Они нам такой возможности не дали. Очень скоро прилетел один из дронов (починили или получили новый), шквальный огонь результатов не дал, а может, просто не смогли пробить. Несколько небольших ракет не оставили нам выбора, небольшой каменный пятачок, позади него пропасть, а впереди враги, мечтающие порезать нас на части.

Мелькнула мысль, что можно броситься в атаку и погибнуть от пуль, это всё же лучше, чем собирать по камням свои внутренности и оторванные ноги. Но мысль эта именно мелькнула, а сразу после этого я получил страшный удар, и сознание погасло надолго.

Когда вернулась способность видеть, слышать и хоть как-то воспринимать окружающую действительность, я разглядел, что Леший лежит неподалёку, ствол его винтовки согнут в дугу, приклад расколот в мелкие пластиковые щепки, а голова отсутствует. Вокруг тела покойного снайпера камень окрасился красным.

Напротив меня сидел Казак, его куртка стала красной от крови, сквозь многочисленные прорехи виднелись кровавые раны. В руках он держал флягу с живцом, из которой понемногу отхлёбывал.

Я тоже нащупал свою флягу, там оставалось совсем немного. Я тоже был ранен, хотя и не чувствовал этого. Даже не хотелось на себя смотреть, может быть, я сейчас просто истеку кровью и умру.

Тут в голове появилась мысль: а как такое вообще случилось? Я, Казак, Леший без головы. Что мы здесь делаем? Увы, амнезия оказалась недолгой, хлебнув живца, я постепенно начал приходить в себя, а попутно возвращались воспоминания. Мы были в горах, нас окружили враги, а потом всё взорвалось. А враги?

— Пей быстрее, — раздался грубый голос позади, я хотел обернуться, но передумал, очень уж не хотелось видеть обладателя этого голоса.

Живец я выхлебал в три глотка. Стало легче, но не намного. Сейчас нас убьют? Или погонят к себе и там порежут на органы? Нужны им мои органы? Я ведь в Улье недавно. А новичков на ферму везут, будут сливать кровь и отрезать яйца. Ничего, в общем, хорошего.

Наши пленители некоторое время посовещались, потом решили всё-таки сразу не убивать. На их базе отсутствовал кто-то важный, перед кем им держать ответ за потери людей и оборудования. А мы можем хоть как-то эти потери возместить, тем более, что партию людей им не довезли. Интересно, они знают, что конвой перебили тоже мы? Если и не знают, то догадываются. Но следствие никто проводить не стал, незачем, есть два куска мяса, чья судьба никак не зависит от их прегрешений.

Скоро нас поставили на ноги и погнали вперёд. Идти было трудно, несмотря на их помощь в виде ударов прикладами. Но, к счастью, идти пришлось недалеко. Скоро нас подвели к машине. Издали донёсся обрывок разговора:

— Попрошу Ибрагима, он разрешит, яйца сам отрезать буду.

Каков хирург. А у меня тем временем подкосились ноги, и я упал в двух шагах от машины, чем вызвал поток нецензурных выражений со стороны конвоиров. Некоторое время меня со смаком пинали, но организм на боль реагировал слабо, уж точно не собираясь от этого вставать и идти. На земле рядом со мной растекалась лужица крови, а сознание постепенно меркло.

Наконец, они поняли, что пинками меня не поднять, а потому подняли сами и запихнули в машину, своим устройством напоминающую милицейский воронок. Там я снова отключился и пришёл в себя только в каком-то сарае, где сидело два десятка пленников. Все были в гражданской одежде, а выглядели, словно мертвецы. Понемногу возвращалась память. Точно. Я в плену. Скоро меня поволокут на стол, чтобы выпотрошить, где-то здесь находится Казак, скорее всего, такой же полумёртвый, как и я. Или его уже выпотрошили? Или они не знают, что он старожил?

Ко мне подсел какой-то тощий мужик с разбитым лицом и протянул кружку.

— Выпей, это живец, нам всем дают. Тебе полегчает.

Я выпил, хотя и не видел в этом смысла. Немного полегчало, зато проснулась чувствительность. Всё тело страшно ломило от ран и побоев. Но я нашёл в себе силы подняться на четвереньки и подползти к лежавшему у противоположной стены Казаку.

— Казак, ты жив?

Он открыл один глаз, посмотрел на меня и снова его закрыл.

— Казак, не спи, я протянул руку и потряс его за плечо. Видимо, это вызвало у него сильную боль, он сморщился и снова открыл глаза.

— Чего тебе?

— Да, ничего, нас потрошить собираются. Надо что-то придумать.

— Уже думал, ничего не выходит. Главная проблема, как это ни смешно, вот эта дверь. Они не стали мудрить с электроникой и повесили просто амбарный замок. Не выломать и не открыть, потому как с той стороны висит. А скоро у нас выкачают кровь и что-нибудь отрежут, мы станем ещё слабее, и шансов не останется совсем.

Он был прав, но от этого становилось ещё хуже. Я пополз к двери. Да, толстый стальной лист, с той стороны засов, а блокирует его большой замок. Тут я вспомнил, что у меня есть дар. Увы, дара моего хватило, чтобы только потрогать замок кончиками пальцев, дальше рука не проходила, да и что бы я сделал, я ведь не взломщик, а ключа нет. Нужно придумать что-то другое. Казак снова провалился в забытье, он, кстати, мог рассчитывать на быструю смерть, сказав надзирателям, что в Улье недавно, он попал сюда, но когда вернётся начальство, то это можно будет проверить, тогда его просто и без затей разберут на запчасти. Плохая участь, но уж лучше так, чем долго мучиться.

Отлежаться нам дали. Аж до следующего дня. Изредка открывали окошко в двери и давали кружку с живцом. Надзиратель при этом нагибался и внимательно следил, чтобы живца хватило всем. В их задачу входило поддерживать жизнь в пленниках, при этом оставляя их неспособными к какому-либо сопротивлению. Поэтому нужно следить, чтобы никто не выпил лишнего.

А нас следующий день, рано утром, в камеру к нам пришёл некто в сопровождении двух конвоиров с автоматами. Он был одет в белый халат, но я почему-то сразу понял, что он не врач. Медбрат, фельдшер, санитар, но не врач. Это был молодой парень примерно моих габаритов, а на лице его застыла гримаса ненависти ко всему живому.

Он прошёл по камере, тыкая пальцем в того, кто ему был нужен. Чем при этом он руководствовался, оставалось загадкой. Может, желанием своей левой ноги, а может, графиком, который помнил только он сам. Отобрали шестерых, среди которых были и мы двое. Казак, немного пришедший в себя, попытался сопротивляться, но конвоиры тоже были не лыком шиты, уже через секунду его сбили с ног и принялись пинать, пока плюгавый «доктор» их не остановил.

Как я и предполагал, нам предстояло стать донорами на безвозмездной (и безальтернативной) основе. Меня плюхнули на стол, быстро зафиксировали ремнями, так, что я и дёрнуться не мог, а в руку воткнули иглу. Сколько взяли у меня крови, я не видел, потерял сознание ближе к середине процедуры. Наверное, что-то около литра. Может, такое количество и некритично, но с учётом недавно полученных ран и ушибов, можно сказать, что я был при смерти.

Лежал пластом на холодном полу, периодически теряя сознание, стоило приподняться на локтях, как в глазах начинало темнеть, и появлялась одышка. Зато живца дали две кружки, да ещё еду, какой-то батончик, размером со сникерс, с сильным привкусом лекарств. Возможно, железо, гематоген местный, чтобы кровь быстрее восстанавливалась, всё же их замысел не в мучительстве, а в получении прибыли.

К вечеру «лечение» дало некоторый эффект. Я смог встать на четвереньки и подползти к товарищу. Тот выглядел плохо, но негромко отвечать мог:

— Хреново всё, — проговорил он, едва шевеля губами, — завтра сознаюсь во всём, что я старожил, пусть уже режут, не могу терпеть.

— Прекрати, — осадил я его, — может, помощь придёт, из Венеции.

— Может, придёт, а может, и нет. — Он вздохнул. — Надо о побеге думать, но ничего не выходит.

Ночью нас разбудила стрельба. Били из чего-то большого. Казак точно определил зенитку, пушку «Рапира», несколько крупнокалиберных пулемётов. Но он же сказал, что стреляют не по людям, скорее всего, где-то появилась толпа мутантов. Скорее всего, из тех же кластеров, что и эти люди. Съели весь запас еды, а теперь мигрируют дальше. Кстати, мигрируют, скорее всего, не простые пустыши, а те, у кого есть силы и какой-то минимум мозгов. Потом их выпотрошат и сделают живец, чтобы ферма функционировала.

— Там ведь не видно ничего, — прокомментировал я. — В кого они стреляют?

— Ну ты прям как дикарь, — укоризненно сказал командир. — Есть ведь ночники, есть инфракрасные прицелы, да много чего есть. По ним и определили.

— А почему вся эта техника не сработала, когда мы им склад подорвали? — с интересом спросил я.

— Потому что я её отключил, — со вздохом ответил Казак. — Дар у меня, не зря ведь в Улье столько времени небо копчу.

Вздохнул и я, требуется-то всего лишь открыть замок. Хотя, там ведь часовые, и даже не будь их, чёрта с два мы куда-то уйдём, ноги не держат. Только если транспорт захватить? Ага, но для этого придётся перебить охрану, всю, двоим полумёртвым пленникам. Плохая идея.

На следующий день, едва встало солнце, о чём мы узнали по полоске света из-под двери, к нам пришли гости. Те же самые конвоиры, но уже без мелкого медбрата. Они прошли по камере, снова ткнули в нескольких человек, включая меня, и велели выходить. Я решил, что снова ведут сдавать кровь и уже мысленно попрощался с жизнью. К своему удивлению, отметил, что могу держаться на ногах, хотя и с трудом. Живчик и батончик с лекарствами творили чудеса.

Но нас погнали в другом направлении. Более того, посадили в машину и вывезли, хоть и недалеко. Я оказался на том самом месте, где в первый день мы прятались за чернотой. Так вот, здесь, между полосой черноты и отвесной стеной горы нам предстояло работать. Стрельба ночью была не простая. Большая группа развитых заражённых проходила по полосе, их вычислили, а потом расстреляли с безопасного расстояния. Но ночью обобрать их было некому, а днём пригнали нас. Один из троих надзирателей выдал нам тупые ножи с толстым лезвием.

— Потрошим всех, — приказал он, — добычу складываем в коробку. Ничего себе не прячем, каждого обыщу, а крысе руки сломаю. Запомнили? Начинайте.

Выражение его лица не сулило ничего хорошего, более того, чувствовалось в нём что-то такое, что заставляло думать, будто бы он таким родился. Может, в старом мире в тюрьме работал, опыт не пропьёшь. И да, прятать от такого бесполезно, всё отыщет.

Нас было семь человек, а убитых тварей… сложно сказать. Большой пятак земли, диаметром в сотню метров был завален очень плотно. Попадались бегуны, лотерейщики, несколько руберов, которых я раньше видел только на картинках, а в самом центре лежали огромная туша элитника, разорванного попаданиями снарядов почти надвое. Взяв руки нож, я принялся за работу, хорошо, если до темноты управимся. Мы шли с одного края, а надзиратели шагали за нами, подпинывая вперёд пластиковый ящик, в который мы скидывали добычу. Когда дошли до середины, контроль за нами ослаб, надзиратели уже не покрикивали на нас и не давали пинков по рёбрам. Да и мы старались изо всех сил, ящик довольно быстро наполнялся ценным содержимым. Только гороха накидали около сотни.

Скоро я оказался около элитника, с опаской поглядывая на развёрстую пасть, куда меня можно было запихать целиком. Когда я нагнулся над ним, то услышал окрик:

— Элиту не цапай, мы сами!

Ну, да, логично, вскрывая элиту, человек может незаметно притырить жемчужину, или даже проглотить её. Горох или споран не проглотит, потому что отрава, а жемчуг может.

— Я не его, — слабым голосом отозвался я, — тут под ним ещё один.

Под тушей элиты действительно торчал раздавленный лотерейщик. Вскрывая его споровый мешок, я, как бы невзначай, опёрся рукой на тело элитника. Пальцы, активировав дар, скользнули внутрь большого спорового мешка, дара не хватит достать до центра, но, может быть, жемчуг ближе. От страха внутри всё сжалось. Пальцы ухватили нечто, что не похоже было ни на споран, ни на горох. Я вынул это наружу. В пальцах у меня был маленький чёрный шарик. Угадал. Сделав вид, что вытираю пот со лба, я незаметно бросил его в рот, как назло, во рту было сухо, но я заставил себя её проглотить. Никакого действия не заметил, только небольшое тепло внутри. Посмотрим, что будет потом.

Ближе к ночи, когда мы героически выпотрошили последних и сдали орудия труда, конвоиры дали команду построиться.

— Крррругом! — скомандовал один из них.

Мы повернулись. Сзади опять зазвучал голос:

— Общая команда: встать на колени, ноги скрестить, пальцы рук сцепить на затылке.

Чувствуется выучка, точно тюремщик со стажем. Мы выполнили всё, что он приказал, характер показывать никому не пришло в голову. А они направились к убитой элите, видимо, потрошить споровый мешок будут самостоятельно. Надо сказать, дело своё они знали, из такого положения крайне трудно вскочить и побежать, а если бы и нетрудно было, то куда бежать? И как? Я чувствовал, что сейчас в обморок упаду.

Позади слышались голоса охраны:

— Шесть, семь, восемь, всё, больше гороха нет.

— Да что горох? Жемчужину ищи, думаю, даже не одна, смотри, какая туша.

— Нету, — растерянно произнёс другой.

— Чё ты гонишь?!! Как нету? Должна быть.

— Сам смотри.

Позади раздалась недовольная возня, но я зря рассчитывал на драку, элитник был большим и в его мешке нашлась вторая жемчужина. Обнаружив её, они от радости расхохотались. Интересно, как делить будут? По жребию? Или по очереди, возможно, жемчужина не первая.

А нас обильно напоили живцом, приготовленным здесь же, потом всучили по батончику и отправили обратно в камеру, которая, как я уже смог рассмотреть, имела вид простой кирпичной будки, закрывавшейся стальной дверью. Даже устройство засова смог изучить и вид навесного замка. Не помешает.

Встретил меня Казак, по-прежнему бледный, но уже на ногах. Всё же это Улей, ещё пара дней и мы оба стали бы почти полностью здоровыми. Да только нет у нас этой пары дней, завтра опять потащат, и хорошо, если только на кровь. Стараясь действовать незаметно для других, я активировал дар и сунул руку в стену, проскользнула ладонь, потом запястье, потом рука пошла дальше, не пропуская только рукав куртки. Отлично, сработает.

Когда стемнело, я подполз к Казаку и сказал:

— Могу дотянуться до замка, дар позволяет, но не знаю, как открыть.

Он не подал вида, продолжал лежать на спине, разглядывая серый потолок. Вместо ответа он протянул мне короткий гнутый гвоздь.

— Замок простой и примитивный, сделан сто лет назад, с помощью гвоздя открывается элементарно. Попробуй.

Я взял гвоздь, зажал его в кулаке и сунул руку в дверь. Кулак пошёл хорошо, но на гвозде процесс остановился. Его форма не позволяла обхватить его полностью. Вздохнув, я придумал способ, просто просунул его под дверью, там оставалась щель в полсантиметра. Теперь руку. Я закатал рукав и сунул ладонь в сталь. Руку обдало холодом, но больше никаких неприятностей не случилось. Так, теперь опустить руку вниз, подобрать гвоздь, так, замок… делать всё одной рукой было сложно, я повернулся к Казаку:

— Закатай рукав.

Он быстро закатал рукав на левой руке, а я, просунув и левую, занялся замком всерьёз. Вот замок, огромный, вот скважина, тоже немаленькая, открывается обычно против часовой стрелки, попробую повернуть.

Старался я минут пятнадцать, даже вспотел от натуги. Всё было бы гораздо проще, если бы я видел, что делаю, но просунуть туда ещё и голову я не мог, понимал, что две руки — это пока предел.

Наконец, механический хлам поддался моим усилиям. К тому времени уже всё население камеры было на ногах (кто мог стоять), все понимали, что им предоставляется шанс, который обязательно нужно использовать. Никто из ни уже не боялся возмездия, всё равно ведь убьют.

Чтобы не шуметь, я придержал замок рукой и осторожно вынул его из дужки. Потом положил на пол и занялся засовом. Поднял ручку и отодвинул влево. Засов был хорошо смазан, ребята попались хозяйственные. Молодцы.

Толпа стала выбираться наружу, было почти полнолуние, а потому мы кое-что видели, несмотря на отсутствие освещения на внутреннем дворе базы. Теперь следовало разобраться с охраной. Это Казак взял на себя.

— Если справлюсь с часовым, то всё у нас получится, — прошептал он.

Не имея другого оружия, он поднял с земли замок. В самый раз, чтобы дать по голове часовому. Так он и поступил, ступая бесшумно, подкрался сзади, когда тот патрулировал двор. В темноте было видно, как рука с замком поднимается и опускается, но звук удара я не расслышал.

Убитый охранник не успел упасть, Казак подхватил его и аккуратно положил на землю, теперь осталось взять оружие. Он протянул мне автомат и велел выводить людей, а сам, вооружённый ножом и пистолетом, направился туда, где, как мы полагали, спит охрана. Но вывести людей я не смог, на выходе стояла фанерная будка, где в слабом свете мониторов сидели ещё два охранника, там же находился пульт, открывавший ворота.

Убрать их ничего не стоило, одна очередь и всё, да только сначала следовало дождаться командира, который, похоже, всерьёз решил перерезать всех во сне. Поэтому я велел всем залечь и не шевелиться.

Казак вернулся через полчаса, или больше, часов у меня не было. С ножа стекала кровь, сам он был заляпан ей по макушку, но настроение было отличным.

— База наша, — сказал он, — вали обоих.

Два раза повторять не пришлось. Длинная очередь убрала последнюю преграду. Плюгавого медбрата мы захватили живым и забрали с собой, а выбирались с базы на автобусе, одном из тех, что использовались для отлова людей после перезагрузок. Была мысль оставить базу за собой, но её отмели, сюда определённо приезжают внешники, с ними тягаться сложно, а потому лучше свалить, пока не догнали. И так всё сделали в лучшем виде. Я спросил у Казака, как он сумел это сделать?

— Дар, — сказал он скромно, — умею глушить электронику, особенно аппаратуру слежения, да ещё умею ставить полог тишины, всё, что я делаю, никто не слышит. Правда, ненадолго и в совсем малом радиусе, но этого хватило, чтобы вырезать гарнизон базы, составлявший больше четырёх десятков человек.

Утром, взяв хорошие трофеи в виде споранов, гороха и целой горы оружия и снаряжения, мы отбыли в сторону Венеции, дело сделано, нескоро теперь внешники наберут новых людей и отстроят новую базу, именно отстроят, поскольку эту мы, уходя, спалили, оставив только обгорелые стены. Запас ГСМ на базе был огромный, его мы увезти не смогли, пришлось подорвать. Оглядываясь назад, я видел столб чёрного дыма, поднимавшийся едва ли не в стратосферу.

Глава шестнадцатая

Город встретил нас, словно героев, хотя события, происходившие на отдалённых кластерах, его напрямую не касались. Мне выдали награду в двести споранов и двадцать горошин. Богатство по местным меркам неслабое, можно год прожить в роскоши, да только мне этого не хотелось, отлежаться я отлежусь, отъемся, отпоюсь живцом, чтобы раны затянулись окончательно, а потом откланяюсь и пойду своей дорогой. Спасибо этому дому и так далее…

Казак вернулся к своим обязанностям и, разумеется, к молодой жене. Они звали меня в гости, да только я не пошёл, не захотел видеть свою бывшую в объятиях другого человека. Не то, чтобы ревность, просто не хочу. Теперь я спокойно валялся на диване в своём номере и помаленьку прокачивал дар, благо, средств для этого было достаточно. Ещё один раз сходил к знахарю, тот поднял какие-то данные из переписки с другими и заявил, что дар, подобный моему, хоть и прокачивается медленно, даёт человеку фантастические перспективы. В писаной истории Улья встречались только двое людей, обладавших таким даром и полностью его развивших, я стал третьим.

Знахарь подарил небольшую брошюру, расписывающую все перспективы развития. В наивысшей точке, которую я такими темпами достигну хорошо, если лет через пять, можно будет пропускать через себя летящие пули без всяких последствий. Доступны станут и всякие полезные мелочи. Например, можно будет пить воду рукой. Я поначалу удивился, но потом прочитал описание. Делаешь руку «прозрачной», опускаешь в воду, после чего снова возвращаешь прежнее состояние, вся масса воды, что проникала сквозь руку, остаётся в организме. Можно и не всю, а только часть, но для всего этого мало развить дар, нужно ещё и научиться его контролировать. А с этим у меня было хуже всего.

Поэтому я пока сосредоточился на простой прокачке. Пил гороховый раствор по две горошины в день, а потом продолжал тренироваться. Главной целью пока поставил прохождение сквозь стену. Точнее, сквозь стену пока не получалось, но вот сквозь дверь ванной комнаты уже почти смог. Теперь занялся входной дверью, людей в гостинице почти не было, а потому я попробовал выйти в коридор. При чём тут люди? А притом, что проходить через дверь я мог только раздевшись догола, наличие даже минимума одежды, даже обтягивающей, усложняло задачу на порядок.

Входная дверь покорилась наполовину, я уже показался с другой стороны, смог сделать вдох, но задняя часть меня всё ещё была внутри, теперь поднапрячься, как знахарь учил…

— Слушай, ну хватит уже яйцами трясти, — укоризненно сказала та самая уборщица. — Не хочу я с тобой спать, не соблазнишь.

— Извините, — я вывалился обратно в номер, натянул трусы и открыл дверь. — Убираться будете?

— Угу, — она кивнула и зашла в номер, занося следом пылесос.

Я присел на диван и задумался. Нужно было как-то отдохнуть от усилий. В городе хватало развлечений, но я как-то не привык к ночным клубам и ресторанам. Единственное заведение, которое я посещал, это стрельбище. Затарившись патронами, я старательно оттачивал навыки стрельбы из своего ружья. Теперь уже неплохо получалось поражать цель со ста метров, что для гладкоствола, да при моей подготовке, очень даже неплохо. Казак предлагал взять со склада автомат, или винтовку, или дробовик, но многозарядный и полуавтоматический, с высокой скорострельностью. Но я, как это ни глупо звучало, не хотел расставаться с привычной двустволкой. Был в этом какой-то особый шик, человек с таким оружием плюёт на опасность, лучше обходить его стороной. Да и не таким плохим было моё ружьё. Многие часы тренировок на стрельбище, научили меня перезаряжать его буквально за три-четыре секунды, что делало огонь достаточно плотным.

Мой пистолет я так и не нашёл, видимо, покойные ныне муры его продали, или потеряли, или выбросили. Взамен Казак распорядился выдать мне что-нибудь убойное и компактное со склада. На складе хранилось несколько видов пистолетов-пулемётов, но, вот беда, все они были под патрон девять на девятнадцать, который в наших широтах (а большинство окрестных кластеров всё же были кусками России, пусть и немного разной) весьма непопулярен и дорого стоит. Пришлось взять старичка (впрочем, я выбрал новый образец, без единой царапины и почти не стрелявший) Стечкина. Пистолет с большой обоймой, с режимом автоматической стрельбы, и, что для меня важно, под ходовой патрон.

Его я тоже использовал на стрельбище, научившись стрелять вполне сносно, как одиночными, так и очередями. Постепенно, из офисного очкарика вылуплялся почти полноценный боец, пусть я не стал пока сильным и могучим, зато уже умею нормально стрелять, а дар мой делает меня ещё опаснее.

Я иногда задумывался о будущем, выходило, что лет через двадцать, став почти неуязвимым, я повторю судьбу своего крёстного. Тоже буду скитаться по миру, никого не боясь и помогая людям словом и делом. Заведу себе плащ с капюшоном, отращу длинные волосы и бороду, а мирские проблемы не будут меня волновать. От слова совсем. Старость, она и в Улье старость. Мы всё равно меняемся, несмотря на физическую молодость. Я пытался узнать, куда уходят развитые иммунные, ответы оказались неутешительными. Кончают с собой, сходят с ума, становятся квазами, а потом опять же, сходят с ума. Кто-то, как мой крёстный, становится отшельником, кто-то обретает власть над городом или территорией, а когда надоест, поступает, как и предыдущие. Улей велик, но и он может надоесть. Самые живучие и упрямые, нежелающие отказываться от жизни, идут искать некий центральный кластер, который даёт что-то, идентичное способностям бога. Хотя, способности иммунного, прожившего лет двести, и так сродни божественным. Такого невозможно убить, а он может противников укладывать пачками.

Из раздумий о будущем меня вывел голос:

— Ноги приподними, — уборщица мыла пол в номере, стараясь не обращать внимания на меня.

Я послушно закинул ноги на диван. Взгляд сам собой перешёл на работницу гостиничного хозяйства. Она всё ещё наказание отбывает? Да, наверное, времени пока мало прошло. Присмотревшись, я подумал, что тётка не так уж дурна собой. Можно сказать, даже симпатичная. Про возраст ничего не скажу, это в Улье всегда вопрос открытый, но внешне неплоха. Тоже, как и Марика немного в теле, но не толстая, фигура под обтягивающей униформой выглядит очень аппетитно. Раньше я бы не решился приставать, а теперь, будучи героем, могу позволить себе некоторые вольности, особенно с женщинами.

— Скажите, а почему вы так демонстративно отмахиваетесь от мужчин, подчёркивая, что они вас не интересуют? Какие-то проблемы с ними, или вам женщины нравятся?

Поначалу я подумал, что она сейчас меня пошлёт подальше, вместе с моими расспросами, но она только вздохнула и продолжала выжимать тряпку. А через минуту размышлений даже соизволила ответить:

— Как тебе сказать? Просто я устала от них, и от женщин тоже, хотя они мне поначалу нравились. Я в Улей старухой попала, восемьдесят лет и начинающаяся деменция, для меня всё в прошлом было, а Улей он… омолаживает только тело, а мозги остаются прежними.

— Так у вас и мужа нет? — удивился я. — неправильно это, столько мужчин страдают.

— Жила с одним, — она вздохнула и взяла швабру. — Потом его убили и теперь я одна. Это ведь добровольно, никто не принуждает. Иногда бывает с мужчинами, даже немного приятно, да только где-то, глубоко в голове сидит всё та же древняя старуха, привыкшая сидеть на лавочке и обсуждать молодых.

Она на какое-то время замолчала, потом спросила:

— А почему ты интересуешься? Хочешь меня женой своей сделать?

— Было бы неплохо, — я спустил ноги вниз и встал. — Я всё же живой человек, а вы красивая женщина, вполне могло бы получиться. Но, если вы не хотите…

— Перестань уже выкать, внучек, — ехидно ухмыльнулась она. — Уболтал, сейчас этаж домою и приду, человек ты, я смотрю, неплохой, можно с тобой отдохнуть. Меня Стеша зовут.

— Студент, — запоздало представился я.

Закончив уборку в моём номере, она удалилась, а я снова погрузился в размышления. Вторая женщина здесь, надо сказать, что в таком мире спрос на меня у женщин выше, чем в обычном. Вот только формулировка опять странная. «Ты хороший человек, давай перепихнёмся». Нет, я не против, но должна ведь быть какая-то страсть и эта, как её, любовь. Ладно, когда-нибудь, всё будет, а пока вот так, буду пользоваться своей хорошестью. Тем более, что я это заслужил.

Увы. Ничего у нас не вышло. Сразу после помывки этажа её срочно вызвали куда-то, как она мимоходом объяснила, по поводу дальнейшего наказания решать. А я, оставшись ни с чем, решил просто лечь и вздремнуть, пока есть такая возможность. Вот только и это счастье оказалось не для меня. Пришли с ресепшена, сообщив, что меня вызывает к себе Казак. Наверное, что-то предложить хочет, или просто попрощаться, не думаю, что зря стал бы вызывать. Наскоро одевшись, я вышел на улицу и направил стопы свои в администрацию, именно там, в кабинете министра обороны сидел мой бывший командир.

Пропустили в здание сразу, солдаты на входе меня знали. Я поднялся наверх и постучал в нужный кабинет. Потом открыл дверь и вошёл, сразу присаживаясь на стул для посетителей. Казак сидел за большим столом, читая какие-то бумаги. При моём появлении он поднял глаза, отложил лист и привстал, чтобы поздороваться.

— Чаю хочешь? — предложил он, щёлкая кнопкой чайника.

— С удовольствием, — сказал я, зачем мне отказываться.

— Так вот, Студент, — начал он говорить, пока в чайнике закипал кипяток. — Я знаю, что ты собрался отсюда сваливать, жаль, конечно, тебя терять, но это твой выбор, а мы никого тут насильно не держим. Только, если не трудно, поделись, в какую сторону отправишься?

— Без разницы, — я пожал плечами. — Хоть куда, на север, или на запад. Так кластеров людных много, вот и поохочусь, или помародёрствую. Людей найду, к вам отправлю. А что, дело какое-то есть?

— Дело для тебя есть, — он на секунду задумался, а в это время как раз щёлкнул клавишей закипевший чайник. — Не очень срочное, но вполне себе важное.

— Говори, — охотно кивнул я, — мне направление без разницы, вполне могу крюк сделать.

— Там не то, чтобы крюк, — он налил две больших кружки кипятка, потом взял ситечко с заваркой и стал поочерёдно макать в каждый, стараясь, чтобы крепость была одинаковой. Правильно, терпеть не могу чай в пакетиках, бумагой отдаёт и пылью складской. — Вот, смотри, сейчас расскажу. И покажу.

Он достал карту, на этот раз куда более глобальную, захватывающую местность километров триста в поперечнике. Каждый кластер был обведён тонким пунктиром, и на нём стояли цифры, обозначающий срок перезагрузки.

— Вот те самые кластеры, — он ткнул пальцем в карту и обвёл большой овал. — Отсюда и досюда, обследовать их нужно обязательно, и людей спасать тоже. Твой поход туда большую пользу принесёт. Но слушай дальше. Сразу за этой полосой, вот здесь, начинается пустое место. Да не просто пустое, через десяток километров появляется полоса черноты. Ты её видел и знаешь, что это такое, приятного мало, но и не смертельно. Да и нет нужды по ней всё время ходить. Там есть проход, начинается он вот тут, чтобы было понятно, скажу, что ориентиром служат две высотки, их издалека видно, а вокруг ничего нет, они стоят на стабе или на очень медленном кластере, короче, искать в них что-либо смысла нет. От них нужно спуститься в сторону поля, там ты и увидишь узкую полосу зелени между полями черноты. Возможно, она не сплошная, с разрывами но поможет пересечь гиблое место. Но, думаю, что всё же сплошная, насколько знаю, там иногда на машинах ездят.

— С этим я разберусь, — я осторожно отхлебнул горячий чай, вкусно.

— Само собой, ты печенье ешь тоже, — он пододвинул мне хрустальную вазочку, — а дальше, после черноты, километров… не скажу точно, масштаб не всегда верен, думаю, не больше двадцати. Так вот, там есть цепочка стабов. Они невелики, кластеры слишком маленькие для полноценного поселения, вроде нашего. Их всего шестнадцать, но, по сути, это одно поселение.

— Я разберусь, — снова сказал я, с набитым ртом, печенье оказалось неожиданно вкусным. — Сделать-то что нужно?

— Найти человека по имени Цыган, такой высокий, чернявый, и глаз один косит. Узнаешь, точно. Так вот, когда ты его найдёшь, то передай привет от Казака, скажи, что я жив и жду его. А ещё отдай вот это.

Он передвинул по столу маленькую флешку.

— А если не найду? — спросил я. — Если он ушёл или погиб?

— Если точно узнаешь, что его уже нет, если надёжные люди скажут, что видели его труп, тогда флешку уничтожь, а о деле навсегда забудь. Запомнил?

— Конечно, — я отхлебнул ещё чая, обжигая язык, а потом спрятал флешку в один из карманов, форма, выданная на складе, оказалась очень удобной, в ней, при желании, можно всё мой имущество по карманам рассовать.

— Извини, что тебя озадачиваю, — грустно сказал он, — но связи нормальной нет, караваны ходят по другим путям, здесь, либо вот здесь, по широкой дуге, никак не пересекаемся, хоть самолёт посылай, так он над чернотой не пройдёт. А чтобы тебе не ходить зазря, вот держи.

Он протянул мне небольшой, с почтовую марку, бумажный свёрток. Внутри был выпуклый предмет, я уже знал, какой именно.

— Не стоит, — начал было я, но он меня остановил.

— Я в твоей сохранности заинтересован, так что, лучше съешь, станешь сильнее, сможешь дойти, там опасно, серьёзно опасно, шансов выжить мало, даже у старожилов. Я у Рокера спрашивал, он сказал, что через пару недель можно будет принять, безопасно.

— Так и сделаю, — сказал я, допивая чай, — всё у тебя?

— Да, всё, ступай с богом, пусть тебя Улей хранит.

Я встал и направился к выходу. На первом этаже, в коридоре, я наткнулся на Стешу, она была в хорошем настроении, посмотрела на меня весело и игриво, а потом сказала:

— Мне наказание сократили до уже отбытого, за ударный труд, пойдём к тебе, отметить нужно.

С этими словами она поцеловала меня в губы, причём, настолько страстно, что я даже засомневался в её равнодушии к мужчинам. Очень скоро мы оказались у меня в номере, а она лёгким движением повалила меня на кровать. Надо, что ли, есть больше, а то падаю от одного прикосновения. Стеша начала стягивать форменный халат. Под ним обнаружилось красивое полупрозрачное бельё, подчёркивавшее молодое крепкое тело. Я тоже стащил с себя куртку и ботинки, остальное сниму уже по ходу происходящего.

Некоторое время мы катались по кровати, не размыкая губ, как бы она на себя не наговаривала, а темперамент присутствовал, да ещё какой, остатки одежды постепенно покидали наши тела, оставалось только перейти к основному…

Глава семнадцатая

Пронзительный вой сирены буквально подбросил нас на кровати, обнажённая Стеша вскочила и начала натягивать одежду, я тоже начал, хоть и с небольшим опозданием, вот только непонятно было, что эта сирена значит. Хотя, точно ничего хорошего.

— Что это? — спросил я, натягивая штаны, — враги напали? Или метеорит упал?

— Враги, наверное, — сказала она, — по такому сигналу все на стены бегут, оружие раздают и к обороне готовятся.

Я вздохнул и начал одеваться ещё быстрее, к бою, значит, к бою. Не первый раз. Ружьё брать не стал, дадут что-нибудь более продуктивное. Взял только пистолет, который прицеплял к поясу уже на ходу. Когда мы оказались на улице, несколько репродукторов, размещённых через равные промежутки улицы, внесли некоторую ясность в происходящее:

— Всем, срочно! — вещал механический голос, — объявлена боевая тревога, женщины и дети должны пойти в укрытия, согласно плану обороны. Мужчины, все, кто может держать оружие, должны занять место на стенах, оружие получайте на месте. Повторяю, занимайте место на стенах, боевая тревога, на город идёт Орда.

Расставшись с несостоявшейся любовницей, я побежал по кратчайшей дороге к стене. Что такое Орда, я представлял себе смутно. Видимо, это какие-то местные монголо-татары, кочевники, что постоянно перемещаются и нападают на поселения. Если это так, то вся Орда тут и поляжет, я уже видел, чего стоит оборона города, такую только гаубичными батареями сносить, но тогда и от самого города ничего не останется, грабить печенегам нечего будет.

У стены я заметил небольшую очередь, которая двигалась с завидной быстротой. В голове стоял уже Знакомый Крот, а рядом два солдата и куча ящиков. Один солдат выдавал подходившему автомат, второй давал магазины и пачки с патронами. Очередь, как я уже сказал, двигалась быстро, никто ничего не записывал, просто давали и отправляли на стену. Надо полагать, что это были резервисты, а гарнизан города уже при оружии, на стенах и у орудий. Встал в очередь и я, несколько десятков мужчин впереди прошли минут за двадцать, оказавшись нос к носу с Кротом, я попытался выяснить ситуацию:

— Что за Орда?

— Орда, твари, много, тысячи, развитые, рубер на элите сидит и лотерейщиком погоняет. Разведка засекла, идут прямо на нас, минут через двадцать здесь будут, — он повернулся к солдату, протянувшему мне автомат. — Не, пулемёт ему дай, в дальнем ящике, а магазины большие с краю, вон там, дубина!

Солдат, увернувшись от подзатыльника, выдал мне пулемёт РПК, а второй протянул четыре длинных магазина и охапку с пачками патронов, которые я начал рассовывать по карманам. Ничего, двадцать минут — это много, успею зарядить.

Патронные пачки никак не хотели помещаться в карманы, пришлось закинуть пулемёт за спину, а тащить их в руках. Поднявшись на стену, я некоторое время размышлял, куда приткнуться, махнув рукой, встал к ближайшей амбразуре, но меня тут же окликнули. Человек с нашивками офицера, сидевший за станком крупнокалиберного пулемёта, позвал меня к себе.

— Занимай место рядом, — он указал на пустоту в кирпичной башенке, — будешь ленты подавать, вот, ящик большой. В свободное время стреляй, но основная огневая мощь — это орудия и пулемёты, нужно, чтобы они не молчали, понял?

Я всё понял, вытащил из ящика ленту с огромными, как снаряды, патронами. Её я положил себе на колени, а сам пока занялся набивкой магазинов. Патронов взял с избытком, все четыре были полны, а боеприпасов осталось ещё столько же, надеюсь, не пропадут.

Скоро стали слышны звуки. Под ногами зашевелился кирпичный пол. Башня была открыта сверху, поэтому я высунулся над краем, чтобы разглядеть получше. Лучше бы не высовывался. То, что я увидел, поразило до глубины души. Местность вокруг города, которая была пустынной, теперь ожила, шевелясь ковром из живых существ. Живыми их можно было назвать условно, но они шевелились. Словно танки шагали степенные элитники, среди которых выделялись какие-то совсем уж громадные существа, высотой, наверное, метров шесть. Их окружала свита из могучих руберов, которых я раньше видел только на картинках, на почтительном отдалении следовали лотерейщики и топтуны, разница между ними с такого расстояния была незаметной. А всё остальное пространство занимала мелочь, но даже среди этой мелочи нельзя было увидеть обычного пустыша, только бодрые проворные бегуны, те, кто не мог быстро двигаться, просто не смогли бы сопровождать Орду.

Но это было не самое страшное, куда страшнее было то, что огромное пространство под стенами города, что просматривалось на несколько километров, было полностью ими занято, а из-за горизонта продолжали прибывать новые.

Мне стало страшно, я, как вы помните, вообще трусоват, но иногда с перепугу способен на подвиг. Когда расстояние сократилось до километра с небольшим, проснулась наша артиллерия. Вообще-то, гаубицы могли начать обстерл издалека, километров за пять, но, видимо, переживали за точность попадания, да и снарядов вряд ли в избытке. Самих выстрелов было почти не слышно, батареи стояли где-то далеко позади, зато в массе движущихся чудовищ вспыхнули облака разрывов, во все стороны полетели части тел пополам с комьями земли. Некоторые снаряды взрывались в воздухе, обдавая толпы мутантов шрапнелью, мелкота ложилась кучами, но крупных тварей это не брало, ни шли, словно сквозь сито наоборот, мелочь отсеивалась, а главари проходили.

Потом на стенах защёлкали редкие выстрелы снайперов. Крупнокалиберные винтовки, как мне было известно, отлично справляются с элитой, тем более, если пули ложатся точно в голову. Но ситуацию в корне и они не изменили. На моих глазах пять или шесть «танков» упали, ещё некоторые дёрнулись от попадания, но продолжали идти вперёд. Расстояние сокращалось всё больше.

Тут вся стена взорвалась ураганным огнём, крупнокалиберный пулемёт (я так понял, что это КПВ, но на очень мудрёном самодельном станке), за которым сидел офицер, начал строчить короткими очередями. Грохот стоял такой, что слух мне отбило начисто. Я следил за его лентой вполглаза, а одновременно с этим посылал очереди в гущу тварей. Возможности пуль калибра пять сорок пять мне были прекрасно известны, а потому я даже не пытался достать никого из крупных монстров, моя мишень — бегуны, которые в этот момент как раз сорвались с места и плотной толпой пошли в атаку на стену.

Сразу пришло понимание, что Орда эта далеко не безмозглая, ею управляли, причём, тот, кто это делал, прекрасно знал устройство инженерных сооружений и понимал значение орудийного огня. Я слышал рассказы о монстрах, которые, становясь тварями, не теряли разум. Их личность исчезала, но разум, почти человеческий, оставался, позволяя им работать с поразительной эффективностью. Логика подсказывала, что именно такой мутант имеет куда больше шансов выжить, регулярно получать добычу, а в конечном итоге пополнить ряды элиты. А элита, кроме прочего, умеет подчинять себе нижестоящих тварей, а те других. А теперь мы имеем дело с полноценной армией, управляемой холодным, почти человеческим разумом, пусть без огнестрельного оружия, зато с другими, очень весомыми преимуществами.

Толпа мелюзги вырвалась вперёд, но бежала не напролом, а по диагонали, рассыпаясь на малые группы, и ловко уходя от пулемётного огня. Уходить, понятно, получалось плохо, раз за разом очередь, удачно прошедшая по толпе, вырывала пару десятков, особенно это касалось пулемёта крупного калибра, для которого было не принципиально, куда попадать.

Но при этом преимущество было пока на их стороне. Первые ряды принимали в себя пули, а следующие, пока пулемётчик поворачивал ствол, выпрыгивали из-за тел, не успевших упасть товарищей, и лезли на оборонительные сооружения. А когда гибли они, то уже по их телам лезли следующие.

Не будет преувеличением сказать, что в тот момент перед стенами было темно от пуль, разорванные в мясо монстры и монстрики постепенно хоронили под собой противотанковые ежи, тросы, скреплявшие их и колючую проволоку.

Вот рубер, разбежавшись по трупам младших товарищей, подпрыгнул и ухватился за край стены. Ладонь его нанизалась на торчавший штырь, но это только способствовало лучшему удержанию, а боли он вовсе не чувствовал. Подтянувшись на руках, тварь перемахнула через стену, легко, словно нитки, разрывая спираль «егозы». Его удалось угомонить, кто-то изнутри ударил из подствольника, взрыв отбросил тварь, но не убил, я навёл пулемёт ему в голову, когда он начал вставать, дал длинную очередь. Попадания были видны невооружённым глазом, но он продолжал шевелиться, да не просто шевелиться, а лезть наверх. Наконец, кто-то ещё, видимо, снайпер, вогнал пулю в его голову, гигант рухнул, но и этим помог своим. Подбежавший сзади элитник схватил уже мёртвого рубера за ногу и, коротко размахнувшись, швырнул его за стену, снося установленный на ней пулемёт. А следом в это место, где появилась мёртвая зона, снова хлынул поток мелюзги.

Я отставил пулемёт, чтобы подать ленту. Стрелок заправил её профессионально и быстро, вновь начав стрелять. Пули его, особенно с такого расстояния, оказались чудовищно эффективны, элитный метатель трупов пал с разбитой головой, а следом ещё двое, кинувшиеся ему на помощь. Но отвлёкшись на них, пулемётчик оставил свой сектор, а твари, словно по команде, ринулись туда. Стрелял я, воткнув в пулемёт следующий магазин, уже второй, скоро все четыре улетят, а что потом? Из пистолета стрелять?

Тут снова вступила в дело артиллерия, теперь уже миномёты. Раздался протяжный гул, а вдоль стены начали рваться мины, пришлось даже пригнуться, чтобы не получить осколок. Работали они очень плотно, надо полагать, миномёты стоят в шахматном порядке в три-четыре ряда. Интересно, а мин у них много? Город не бедствует, но многие вещи за деньги не купишь, а ксеры их не сделают. Череда непрекращающихся взрывов на короткое время сбила бесконечную волну нападавших. Я дрожавшими руками начал набивать патроны в пустые магазины, быстрее, ещё быстрее, сейчас опять попрут.

Они и попёрли, гора тел уже скоро сравняется с самой стеной, а запаса пушечного мяса у них хватит, чтобы навалить две таких стены и ещё останется. А разрывы мин становились всё реже, да и снаряды, ударявшие дальше от стены, стали едва слышны.

Но была и хорошая новость, беглый взгляд, брошенный вдаль, показал, что орда не бесконечна, поток тварей становился всё реже, а дальше и вовсе иссякал. Беда в том, что и этого количества хватит, чтобы растоптать всех нас, возможно, даже несколько раз. Город строился без расчёта на такое бедствие, никто не мог предположить, что твари, собравшись вместе в количестве десятков тысяч, пойдут на штурм. Это ведь нерационально, в городе нет столько людей, сколько они уже положили своих. Впрочем, полегла мелюзга, а элита, один или несколько главарей Орды, просто воспользуются плодами победы, избавившись от не самых полезных членов общества. В конце концов, такую мелочь можно набрать, просто обходя кластеры.

Ленты ещё оставались, когда пулемёт умер от перегрева. Офицер соскочил с сидения и, подхватив автомат, прильнул к амбразуре. Я подозревал, что то же самое происходило и в других огневых точках, пулемёты, при всей своей эффективности, имеют свойство перегреваться, тем более, такого калибра. А заменить их было просто нечем, был выставлен весь запас стволов, меньшим количеством мы бы элементарно не сдержали первый натиск.

Рация, стоявшая рядом с пулемётом, внезапно ожила, словно дождавшись, наконец, спокойной минутки, огонь почти затих, поэтому слышно стало голос.

— Покинуть стену! — прокричал голос, я не знал, кому он принадлежит, но явно какое-то местное начальство.

Надо отдать должное солдатам, никто не начал паники, не устраивал давку и паническое бегство. Стену покидали организованно, отступая на вторую линию обороны. Офицер, оставивший пулемёт, шёл впереди меня. Внизу, как белка в колесе, вертелся Крот с помощниками, не устававший раздавать патроны направо налево. Помощников у него добавилось, поэтому справлялись они лучше.

Выносили и жертв, кое-где элита неслабо швырялась обломками рельсов и бетона, снося защитников стены не хуже артиллерии. Когда я проходил мимо Крота, он схватил меня за плечо и протянул некий предмет, завёрнутый в бумагу и необычно тяжёлый.

— Держи, тут бубен на сотню, набил, пока вы там были.

— Спасибо, — сказал я ему, размышляя, куда этот самый бубен спрятать. Свои четыре магазина я уже набил, а оставшиеся патроны просто ссыпал в карман.

Вторая линия обороны располагалась в домах, стоявших в непосредственной близости от стены. Метров сто, а местами только пятьдесят. Мы занимали позиции, ожидая, что Орда вот-вот хлынет через стену.

Снаружи снова послышались шаги великанов, а следом снова, где-то неподалёку, проснулась рация:

— Всем залечь и заткнуть уши, — спокойно приказал голос.

Всё же, мысль человеческая работает куда быстрее тела, падая на пол и затыкая уши, я успел похвалить местное начальство, сделавшее дополнительную подлянку наступающим, кем бы те ни являлись. Всё ведь просто, стена нужна, пока её есть, кому защищать, если её невозможно защитить, то следует отдать противнику, а потом подорвать вместе с ним же. Взрывчатка заложена заранее, всё просто, главное, чтобы не убило тех, кто сидит поблизости.

Заткнутые уши и открытый рот помогли, но совсем немного. Удар был такой, что, казалось, от него расколется череп и рассыплется позвоночник. Пол, ударивший снизу, подбросил меня на полметра, а потом я упал, дополнительно ударившись копчиком. Слух отказал начисто, а видеть мы ничего не могли, поскольку всё вокруг, на огромной площади, заволокло дымом и пылью. Когда начало понемногу проясняться, я с удивлением обнаружил, что стена ещё местами стоит. Видимо, заряды взрывчатки были установлены не в самой стене, а в укреплениях перед ней. Толково, теперь уничтожена куча тел, выполняющих функцию лестницы, а твари выбиты на огромной площади, в том числе и за счёт разлетающихся железяк и кусков бетона, а стена, частично разрушившись, погасила ударную волну и спасла нас.

Сквозь дым и пыль я различил некие огненные хвосты, проплывавшие в небе. Приглядевшись, я понял, что это бочки с горючим, возможно, с самым настоящим напалмом. Тоже неплохо, твари, при всей их живучести, состоят всё же из органики, а она имеет свойство гореть. Скорость, с которой летели бочки, говорила, что запускают их из чего-то, вроде требушета.

С той стороны полуразрушенной стены поднялась стена пламени, и затрещал огонь, я уже начал надеяться, что такое испытание не по силам армии мутантов, что они повернут назад, но, увы, ошибся. Тот, кто командовал всей операцией, явно был ещё жив, надо полагать, он где-то в последних рядах. Внезапно через стену, охваченную пламенем, перелетел рубер. Огромная туша проявила поистине невероятную ловкость, достойную олимпийского чемпиона по гимнастике. Он несколько раз перекувыркнулся в воздухе, после чего приземлился, ухватившись лапой за балкон. Вторая его лапа метнулась внутрь дома и выдернула оттуда автоматчика, бедолага даже пикнуть не успел, тварь разорвала его напополам.

Рубера изрешетили огнём из всех стволов, а через стену уже летел второй и третий, рация что-то испуганно кричала, но слова тонули в грохоте взрывов. Одна за другой огневые точки замолкали, монстры просто засовывали туда лапы и выдёргивали не успевших убежать стрелков. Кто-то успевал откатиться вглубь дома, но стрелять он уже не мог.

Меня схватил за плечо офицер, его слова я больше прочитал по губам, нежели услышал. Снова отходим. Да, нам уже ничего не остаётся, оборона смята, хотя и заставила врага в очередной раз умыться кровью. Ну, или что там у них вместо крови. Но и отход представлялся дорогой смерти, твари были уже на улицах, их становилось всё больше, постепенно через стену начали перебираться огромные элитники, а местами и до сих пор недобитая мелюзга, видимо, огонь прогорел.

Но и тут командование нашло способ, вообще, создавалось впечатление, что атака Орды разыгрывалась, как по нотам. Только ноты эти писали военспецы из города. Мы отходили не то, чтобы строем, но вполне организованной толпой. А замыкали шествие сапёры, подрывавшие всё на пути тварей. Оказалось, что рубер, которому противопехотной миной оторвало ногу, становился почти небоеспособным, а бегуны и лотерейщики отлично убивались осколочными минами направленного действия.

В итоге, те сто метров дороги, которые мы (и, надеюсь, остальные группы) прошли, отступая, были в три слоя завалены ранеными и убитыми тварями.

Но они всё никак не кончались. Третья линия обороны представляла собой баррикады из грузовиков, брёвен и наскоро заваленных зданий, она опоясывала центр города, где стояли все мало-мальски значимые здания, которые, в свою очередь, имея вид крепостей, являли собой потенциальную четвёртую линию обороны.

Здесь снова пошли вдело орудия большого калибра, пулемёты, древние с виду, но вполне исправные, две зенитных установки, какие-то непонятные орудия, вроде многозарядных миномётов, впрочем, возможно, это миномёты и были, я в них пока плохо разбираюсь, военное дело только здесь учить начал.

Возможно, шансы у нас были, да только одно смущало, отступив сюда, мы сдали две трети города, там сейчас расползались твари, хорошо, если все эвакуировались, а если нет? Если часть людей не успела?

Но рассуждать было некогда, противник снова пошёл на штурм, да не абы как, а довольно хитро, каждый, кто мог хоть что-то бросить, бросал это. В нас летели камни, куски бетона, железки, прилетел даже целый противотанковый ёж, который, правда, никого не убил, а лишь обрушил часть стены. Снова разразившиеся огнём пулемёты перемалывали противника в мелкий фарш, но резервы у него были неисчерпаемыми. Я заметил, как сам Казак мечется между орудиями, отдавая приказы, позиции заволакивало пылью, твари уже перелезали через ограждение.

Тут меня схватил за плечо Доцент, который до того отдавал приказы офицеру с которым мы вместе занимали огневую точку, я так и не узнал его имени, не до того было. Доцент показывал на дом, что стоял позади нас, он был напуган и что-то настойчиво требовал. Офицер кивнул и побежал к указанному дому. По пути он схватил меня за рукав и потащил за собой. По дороге он объяснил, что от нас требуется.

Часть нонкомбатантов, в виде женщин и немногочисленных детей, пряталась в подвале этого дома, но защита там была никакая, если твари ворвутся в дом, то точно выломают двери и, само собой, устроят пиршество. Но там была потайная дверь, которая вела в подземный тоннель, выходивший за пределы города.

Наша задача состояла в том, чтобы увести их до того, как твари ворвутся внутрь, надежды удержать их больше не было. В последний раз обернувшись, я увидел, как раненый Казак, заменив убитого пулемётчика, стреляет по наступающим. Нам конец.

В дом мы попали быстро, офицер располагал нужными ключами, дверь в подвал открылась. А потом и дверь из подвала, ведущая в длинный тёмный коридор. Он повернул какой-то рубильник на стене, и вдоль стен зажглись лампочки, позволяющие хоть немного видеть направление.

Беженцев было много, сотни полторы, в основном, как и ожидалось, женщины, те самые, которых берегли и считали главным богатством города. Размахивая автоматом, офицер погнал их по коридору, мы пошли замыкающими, коридор, слава Улью, был сделан нарочно узким и низким, чтобы даже человек тут шёл, слегка пригибая голову (если он, конечно, не мелкий, вроде меня).

А в дом, высаживая окна и двери, уже лезли твари, скоро они найдут нужную дверь, а нюх сообщит им, что туда только что ушла вкусная и почти беззащитная добыча. Беззащитными мы, впрочем, не были. Около десятка женщин держали в руках автоматы, а ещё две встали рядом с нами, ничего не имея в руках. Я понял, что они располагали каким-то полезным даром, который собирались применить. Отойти мы успели на довольно большое расстояние, когда позади послышался глухой топот десятков ног и клацанье когтей по бетону. Мы вдвоём, а за нами и вооружённые женщины слегка отстали от общей массы, чтобы задержать тварей, бежать быстрее, чем они, мы не сможем, придётся отстреливать, в идеале, завалив весь проход трупами.

Офицер протянул мне гранату, то ли для использования в обороне, то ли для геройской смерти. Но неважно, взял я её с благодарностью. Мы продолжали быстро отступать, но шли задом, развернув стволы назад. Вот из-за поворота коридора вывернулся мелкий бегун, которого тут же свалил короткой очередью офицер. А следом они попёрли пачками, трупы не успевали заткнуть проход, мы всё время отступали. Но тут сработала одна из «одарённых» женщин, она взмахнула рукой, и в коридоре вспухло облако чёрной пыли, а все попавшие в него мертвяки отчего-то начинали вертеться на месте, тыкаться в стены и вообще потеряли ориентацию.

— Две минуты, — крикнула она и побежала догонять остальных.

Побежали и мы, за две минуты можно далеко уйти, но тут вышла неприятность, едва не стоившая всем нам жизни. Проход имел ещё какие-то ответвления, закрытые дверями. Видимо, они вели в другие дома, а там сейчас хозяйничали мертвяки. Один из них, почти ставший рубером, вынес дверь и всунулся на полкорпуса в коридор. Я стоял дальше, а потому успел отскочить, поливая тварь очередями, а вот офицер не успел, когтистая лапа распорола ногу, да так, что штанина пропиталась кровью за пару секунд, а следом на полу образовалась лужа. Ясно стало, что офицер — не жилец. Он страшно побледнел и слабеющей рукой показал назад, я всё понял и побежал, а он, присев у свежеубитого рубера, стал ждать погоню. Убежав далеко вперёд, я услышал позади приглушённый взрыв. Спасибо ему, хоть немного задержал.

Теперь остался я один, а со мной женщина, точнее, девушка, явно молодая. Она выставила руки вперёд и сделала движение, словно что-то отталкивает от себя. А снова появившиеся из-за поворота твари, вдруг загорелись, словно состояли из бензина, а потом следующие и так далее. Средство было очень эффективным, но, увы, одноразовым, нам снова пришлось отступать. Забег наш постепенно близился к концу, наверх поднималась широкая лестница, а там большая дверь открылась наружу, нужно только всем успеть выйти и закрыть её за собой, такую дверь уже не выбьют.

Нам это удалось, двери захлопнулись, а стальной засов намертво их заблокировал. Высадив последний магазин, я бросил его на пол и вставил тот самый бубен. Ствол пулемёта раскалился, но меня это уже не волновало, куда важнее было определить, где мы находимся. Выходило, что это какая-то возвышенность позади города, отсюда было отлично видно всё происходившее.

Оказалось, что дела людей не так уж плохи, в центр города, где, кстати, и сейчас продолжалась стрельба, отступила только часть защитников. Другая, большая часть, продвинулась к реке, где их благополучно эвакуировали на баржи и лодки. А по городу активно работали плавучие батареи, которые оставались недосягаемыми для врага, плавать даже элитники не умели. У них было время пристреляться и не тратить даром боеприпас. Часть крупных тварей, уже начавшая пиршество на улицах, быстро поплатилась за это.

А потом, как мне рассказали впоследствии, кто-то из артиллеристов выстрелил особенно удачно, видимо, завалив вражеского командующего. Твари, даже матёрые, резко поглупели, атаки стали разрозненными, а подручные орудия убийства почти не применялись. Добить оставшихся было уже делом техники. Элита из-за своих размеров, не могла толком прятаться в развалинах, орудия речных батарей доставали их даже за стенами, стреляя навесом. Допускаю, что огонь по радио корректировал какой-то смертник из самого города.

Толпа спасённых женщин устраивалась на небольшом каменном пятачке. Отсюда был прямой ход к реке, нужно было только спуститься, но это было небезопасно, слишком близко пролегал наш путь от той части города, где бушевали недобитые мертвяки.

Но и тут нас ждало испытание. Огромный элитник карабкался к нам по склону. По всем вводным выходило, что доберётся минут за семь. А остановить его нечем. У меня только граната, да перегревшийся пулемёт с полным бубном. Их я и решил использовать. Женщины стояли за мной, деваться им некуда, позади только дверь, куда до сих пор долбились преследователи.

Я прилёг и разложил сошки пулемёта. Стрелять сверху вниз было даже удобнее. Тщательно прицелившись, я нажал на спуск, целясь в голову существа. Надо сказать, что попал. Первой же очередью, а потом ещё и ещё. Пули должны были нащупать глаза, пусть там веки бронированные, но он ведь их иногда открывает. Бубен подошёл к концу ещё до того, как монстр достиг площадки, цевьё пулемёта начало тлеть испуская струйку дыма. Женщины тихо выли, я достал пистолет, но тут же его убрал. Огромная тварь, высотой в четыре метра, на коротких толстых ногах вставала передо мной, я и так мелкий, а теперь чувствовал себя тараканом, над которым завис тапок.

Но были и хорошие новости, глаз у него не было, да и бронированные веки сильно разлохматились, это ничего не значило, у них отличное чутьё, глаза не помешают ему съесть всех нас, ни разу не подавившись. Но всё же, какой-то шанс у нас был. Конкретно у меня, маленький солдат хорош тем, что в него трудно попасть. С ударом когтистой лапы я разминулся на пару сантиметров, а через мгновение был уже за его спиной.

Как потом описывали это многочисленные восторженные свидетельницы, «Он его в спину кулаком ударил, тот и разлетелся на куски». Круто звучит? Ещё как. Но было всё куда прозаичнее, в момент рискованного броска, я сжал в руке гранату, от которой уже отлетел предохранительный рычаг. Я понятия не имел, получится ли у меня, плотность тела мутанта неизвестна, граната слишком велика для руки, да и рука с раскатанным рукавом, что тоже осложняет задачу.

Но, скажу сразу, получилось. Видимо, дар мой при больших потрясениях активизировался, позволяя прыгнуть выше головы. Гранату я засунул ему в область поясницы, выше не достал, а потом случилось то, что должно было случиться, граната сдетонировала там, внутри между каких-то внутренностей. На куски он, разумеется, не разлетелся, но пара дополнительных дырок в теле появилась, но главное — взрыв перебил позвоночник, лишив тварь возможности нормально двигаться, а потом я просто подошёл сзади, достал Стечкин и высадил всю обойму в споровый мешок.

Глава восемнадцатая

Из этой передряги я, к своему удивлению, вышел почти целым. Несколько царапин и ожоги на руках от хватания за раскалённый ствол, были не в счёт. А вот об остальных такого не скажешь. Город был разрушен процентов на шестьдесят, людские потери составили более двух тысяч, и то, только потому, что сразу после битвы санитарная бригада, куда мобилизовали и меня, старательно разыскивала раненых, выкапывала их из-под завалов и оказывала помощь прямо на месте. Тому, кто не умер сразу, повезло. Это всё же был Улей, тут заживают любые раны и переломы, если в организм вовремя попадёт лекарство.

Буквально все уцелевшие дома стали госпиталями. Женщины, которых успели спасти почти всех, теперь денно и нощно ухаживали за ранеными. Оставшиеся на ногах мужчины разбирали завалы и убирали трупы. Тварей после вскрытия грузили на транспорт или же просто оттаскивали, привязав к трактору. Их убирали за город, чтобы оставить на кластере, он перезагрузится на днях, все туши тогда исчезнут, а вот людей решили похоронить иначе. Мёртвых складывали штабелем, после каждого слоя укладывая доски, брёвна и автомобильные покрышки, в итоге получился огромный кубик из тел, которые для надёжности полили соляркой.

Огромный погребальный костёр горел двое суток. Там же сгорели останки Казака, который сидел за пулемётом, сдерживая врага вплоть до того момента, когда у него закончились патроны и подскочивший рубер оторвал ему голову.

Работа по расчистке завалов длилась ещё неделю, я собирался уходить, но не мог бросить людей в беде. Только когда большая часть работ оказалась завершена, а спасать было уже некого, я смог собрать вещи и отдохнуть в последний раз в своём номере, откуда совсем недавно выписали раненых. Гостиница, кстати, не пострадала, её быстро эвакуировали и не использовали, как оборонительное сооружение. Целы были и все мои вещи. Даже жемчужина, данная мне покойным Казаком (ещё две я взял с убитого мной элитника, причём обе красные. Надо, кстати, к Доценту зайти. Попрощаться и спросить насчёт поручения. Мне за участие в обороне подкинули гороха, которого теперь в разрушенном городе было, хоть горстями ешь.

Был уже поздний вечер, Доцент был у себя в кабинете, он вообще не ходил домой, ел и спал на рабочем месте. Я потучался и, не дожидаясь приглашения, вошёл. Один из оставшихся отцов города сидел за столом, вяло размешивая чай в стакане с подстаканником. На лице его отпечаталась смертельная усталость, а ещё более печаль по погибшим, огромное количество людей, на которых держался город, теперь сгорело на погребальном костре.

— Можно? — попросился я.

Он поднял глаза и посмотрел на меня, словно вспоминая, кто я такой.

— Заходи, Студент, чаю хочешь?

Я покачал головой.

— Попрощаться зашёл?

Я кивнул, но тут же добавил:

— У меня вопросы есть, если не трудно ответить.

— Задавай, — он отхлебнул чай, — если смогу, то отвечу.

— Что теперь будет? С городом? С людьми?

— Восстановим, — он махнул рукой в жесте отчаяния, — обязательно восстановим, но прежним он уже не станет. Только если через много лет…

— Всё так плохо?

— Сам посуди, половина зданий в руинах, две тысячи людей убито, да каких людей. Это ведь лучшие люди были, на них всё держалось, несколько человек вообще со мной с самого начала были, когда город только строился. Эхххх!!!!

Он сжал кулаки до хруста в костях.

— Это не говоря уже о том, что половина оборонных мощностей израсходована. Представляешь, что происходит со стволом того же ДШК, когда его так эксплуатируют? Вот именно, на помойку только потом. А пушки, их меньше половины осталось. Да и боеприпасы, которые мы накапливали много лет, теперь дно показали. Горючка тоже на исходе, полосу препятствий строили лет пять, заряды обновляли регулярно, а теперь всего этого нет, всё нужно заново строить. Зато есть горох и жемчуг, много, будем покупать у соседей и накапливать заново. Главное, чтобы соседи, узнав о нашей слабости, не решили остальное забрать. Впрочем, настолько сильных соседей у нас нет. Вообще, в будущем планируем новые строения больше на реку переносить, плавучие дома, батареи те речные тоже отлично нам помогли, а здесь, на суше, только хозяйственные постройки оставим. Но это в будущем, а пока будет то, что есть. Ты сам-то как, чем теперь займёшься?

— На север пойду, — сказал я, — места разведывать, людей спасать, Улей покорять.

— Молодец, похвально, — он вздохнул, явно хотел, чтобы я в городе остался.

— Есть ещё кое-что, — сказал я, — сразу перед всем этим Казак мне одно поручение дал, весточку доставить кое-куда, привет передать и одну вещь. Заплатил даже, а теперь что?

— Я знаю, — Доцент кивнул, — ничего, всё то же, только вместо привета передай, что Казак обрёл геройскую смерть, до последнего защищая родной город. А флешку передай обязательно. Скажем так, им это нужно. А нам недоступно, что бы там Казак ни планировал.

— Добро, — сказал я и поднялся с места.

Мы пожали друг другу руки, я повернулся и вышел из кабинета, теперь всё, ухожу, только свой мешок прихватить. В отеле я открыл дверь номера и вошёл, даже свет включать не хотелось. Мешок стоял на прежнем месте. Взяв его, я вздрогнул, в номере кто-то был.

— Это я, — раздался спокойный голос Стеши. — Хотел уйти не попрощавшись?

Я промолчал, она лежала на моей кровати, а теперь встала. Лунный свет, что падал из окна, обрисовал её силуэт. На ней было надето нечто, вроде ночной рубашки с тонкими бретельками.

— Прости, что надоедаю, просто мы тогда не… договорили, — сказала она и подалась немного вперёд.

Я присел рядом.

— А ты молодец, — продолжала она, — бабы мне рассказали, как ты элитника убил. Спас их всех. Молодец.

Мы ещё какое-то время помолчали. Она повернулась ко мне и проговорила:

— Прости, я не то, чтобы влюбилась, просто… после всего… жить очень хочется.

Её губы впились в мои, а тёплые ласковые руки полезли под рубашку. Её собственное одеяние сползло от одного движения, мы упали на кровать, продолжая целоваться. Её тело было горячим, как, впрочем, и моё. Когда мы оба были обнажены, то ещё какое-то время ничего не предпринимали, просто лежали на боку и целовались, словно боясь продолжать. Наконец, я взял её за талию и притянул к себе. Тяжелая грудь расплющилась под таким напором, она тихонько застонала, закидывая на меня ногу. Слегка толкнув, я опрокинул её на спину. Руки мои прошли по её телу, массируя и сжимая его, а она отвечала стоном и порывистыми движениями. От груди я спустился ниже, полные бёдра послушно разъехались в стороны. Поведя кончиками пальцев по внутренней стороне бёдер, я пошёл дальше, к треугольнику чёрных волос. Старинная мода, ретро, тогда женщины стринги не носили и эпиляцию не делали.

Она была влажной и горячей, мои прикосновения к лону вызвали стоны, почти переходящие в крик, её даже немного трясло от возбуждения. Да и меня тоже. Слегка подавшись бёдрами вперёд, она как бы наехала на меня, глубоко погружая в себя мои пальцы. Я не стал больше её мучить, просто лёг сверху и начал делать то, что должен. После долгого терпения разрядка у неё наступила почти сразу, а потом ещё и ещё, мы занимались этим до самого утра, не прекращая ни на минуту. Она, вконец обессилев, уснула, а я встал, стараясь её не разбудить, тихонько оделся и, подхватив рюкзак и ружьё, вышел из номера, прикрыв за собой дверь. Пусть спит, за номер заплачено до завтра.

Рассвет в Улье был странным, солнце немного двоилось, это можно было списать на атмосферные явления, но при этом и я начинал отбрасывать две тени. Ну, что же, такой этот мир, дикий, абсурдный и неправильный, ничего не поделать. Город с утра был пустынным, основные завалы уже убрали, но дыры в стенах зданий и пятна крови на кирпичах красноречиво говорили о развернувшихся тут недавно трагических событиях. Нескоро ещё этот островок цивилизации приобретёт свой прежний облик.

На КПП меня пропустили без проблем, видимо, Доцент их известил. Трое солдат выглядели сильно помятыми, наверное, после больших потерь приходится дежурить без выходных. Один из них вообще не имел правой руки, цевьё автомата он клал прямо на плотно забинтованную культю. Отрастёт, потом. Улей не только отбирает, он ещё и даёт. Иногда даже больше, чем отобрал. Вяло попрощавшись, я вышел за ворота города. Ворота, кстати, не пострадали, тварям хватило ума не лезть на рожон и штурмовать город в другом месте.

Я шагал по дороге, наслаждаясь свежим ветром, что обдувал мою голову. Нужно было подстричься коротко, за время нахождения здесь голова моя обросла копной волос. В городе, где есть возможность регулярно мыться, это не проблема, а вот в диких местах лучше вообще побриться наголо, аки Котовский.

Дорога была ровной и прямой, оставаясь такой на протяжении множества кластеров. Только качество асфальта иногда менялось с хорошего на очень хороший, а иногда на плохой, но мне было глубоко плевать. Я даже по сторонам не смотрел, здесь спокойно, прошедшая Орда мобилизовала всех, кого смогла, а кого не смогла, пустила на обед. Обитаемые места начнутся ещё нескоро, можно идти не напрягаясь. Привал я запланировал сделать только к вечеру, в тех местах должны быть какие-то строения, вот попробую там остановиться. Если будет кто, нестрашно, я уже неплохо справляюсь с тварями до лотерейщика включительно, бояться некого, разве что, врасплох застанут.

Вообще, свой примерный маршрут я держал в голове. В одном месте придётся пересечься с мурами, если они там ещё остались, база их разгромлена, но вряд ли хозяева оставят хлебное место, завезут других специалистов, заставят работать вахтовым методом, или даже сами будут высаживаться. Товар стоит денег, а деньги заставляют работать, даже с большим риском.

Но вряд ли это произойдёт в ближайшие дни и даже недели, поэтому мне предстоит просто быть осторожным. А пока нужно идти вперёд. В голове мелькнула мысль, что неплохо бы разжиться велосипедом или мотоциклом, хотя мотоцикл много шума даёт, со всех концов притянет тварей, устану отбиваться. А вот велосипед — мысль хорошая, надо будет пошарить на кластерах. Но пока никаких обитаемых земель поблизости не было, а потому я просто топтал асфальт ногами в крепких армейских ботинках. Усталости я не знал, мелкая комплекция даёт некоторое преимущество в выносливости. Даже на обед не останавливался, просто вынул из кармана плитку шоколада и сжевал половину, запив глотком живца из фляги. Мне хватит, в чём опять же некоторый плюс небогатырского сложения, нет нужды заботиться о сохранности мышечной массы, когда таковой нет в помине.

К ночи я вышел на некие строения, для этого пришлось отклониться от дороги, к тому времени снова ставшей грунтовкой, но дороги мне не важны, только направления. На небольшом кластере стояла водонапорная башня, а рядом был небольшой домик, состыкованный с какими-то хозяйственными постройками.

Здесь и заночую, благо, в домике том даже решётки на окнах есть. Хорошее прибежище. Место это не было совсем необитаемым, один зомбак мне всё же встретился. Вот только пребывал он в весьма плачевном состоянии и ничем угрожать не мог. Это существо при жизни было немолодым мужчиной высокого роста и крепкого сложения, от которого теперь остались одни кости. Ходить он уже не мог, только медленно ползать, вцепляясь скрюченными пальцами в землю. На меня, кстати, среагировал и пополз быстрее. Его зомбачий организм решил включить последние резервы, наконец, увидев перед собой еду. Нет, мужик, извини, я не еда. Могу только последнюю милость оказать.

Короткий замах кирки положил конец его мучениям. Кость глухо треснула, грязное оборванное тело, похожее на обтянутый кожей скелет дёрнулось и затихло. Он тут один? Наверное, да, иначе бы его уже съели. Другие зомбаки, как я знал, для развитых заражённых еда невкусная, но от безысходности они едят и друг друга. Если этого никто не съел, значит, некому было.

Подойдя к дому, я понял, что он закрыт. Причём, скорее всего, изнутри. Вот это больше похоже на правду, кто-то живой после перезагрузки мог спрятаться, испугавшись монстра. Хотя, монстру тому уже недели две, сможет человек столько прожить?

Первой мыслью было взломать дверь, но я тут же передумал. Рука плавно погрузилась в фанеру, с другой стороны нащупала замок и дважды провернула ручку. Всё. Дверь с тихим скрипом распахнулась, открыв полутёмное пространство помещения. Это явно не жилой дом, какая-то будка, где сидели работяги. На всякий случай, я положил руку на рукоять пистолета.

— Есть кто живой? — громко спросил я в пустоту.

Ответом была тишина.

— Если есть, отзовись, а то стрелять буду, — строго сказал я.

Так и не дождавшись ответа, я пошёл дальше, в свете закатного солнца трудно было различать предметы, но, в целом, можно было сказать, что никого здесь нет. Когда я уже убедился в этом, действительность меня разочаровала. В дальнем углу, далеко от окон послышался тихий стон. Кто бы это ни был, ему сейчас очень плохо. Но стон был человеческим, это я уже научился определять. Зомби производят звуки не на выдохе, а на вдохе, а потому их урчание ни с чем не спутать.

Прикинув, что здесь меня вряд ли кто увидит, я рискнул зажечь фонарик. Так и есть, в углу лежал, скрючившись, молодой парень, тоже сильно напоминающий скелет. Он был в полубессознательном состоянии, губы его шевелились, пытаясь что-то сказать, но вместо звуков пересохшее горло выталкивало только хрипы.

Картина ясная, истощение и обезвоживание, усугублённое споровым голоданием, но смягчённое сидением на одном кластере. Повезло ему, что Улей меня послал, а то бы ещё пара дней, и загнулся бы благополучно.

Но теперь не пропадёт, точно. Есть у меня лекарство от всех болезней. Он не сопротивлялся, тело его абсолютно спокойно поддавалось моим рукам. Запрокинув голову назад, я влил ему в рот немного живца. Совсем чуть-чуть, чтобы только слизистую смочить. Он закрыл рот, попытался проголотить, но не смог, закашлялся и открыл глаза.

— Сейчас подействует, — успокоил его я. — Попробуй ещё глотнуть, только не сразу, а во рту подержи.

Второй глоток пошёл уже лучше. В общей сложности он выпил около стакана, этого вполне хватило, чтобы прийти в себя. В глазах его появилось осмысленное выражение, дыхание участилось, а рот открылся, чтобы говорить.

— Кто… ты? — спросил парень едва слышным шёпотом.

— Я? Меня Студентом звать. Ты, я вижу, в плохую историю влип, попробую тебе помочь, — я положил перед ним недоеденную шоколадку. — Поешь, силы появятся. Давно сидишь?

— Не знаю, — сказал он, пережёвывая шоколад, — дней пять, а потом счёт потерял, голова болела, и не соображал ничего. Теперь только прошла. Пить хотелось, вода была, да выпил быстро, думал, скоро помощь придёт, а её всё нет.

— А чего сам не пошёл за помощью?

— Страшно, — признался он, — тут твари какие-то ходили, вроде зомби, а потом Палыч, напарник мой, тоже таким стал, но я не видел, чтобы его кусали, только когда он превратился, я успел его вытолкнуть и дверь закрыть. Он кругами ходил поначалу и хрипел, а потом застыл на месте и покачивался туда-сюда, а потом на землю сел, видать, ноги больше не держали, а дальше я уже не видел.

— Так и валялся тут?

— Угу, дня три, а может, и четыре, ничего не помню, просто лежал в углу и смерти ждал, а есть ещё вода?

Я налил живца в кружку и протянул ему.

— Как тебя звать?

— Мустафа, — он немного улыбнулся, — татарин я.

— Понятно, — я кивнул, внешность у парня была характерная. — Знаешь, Мустафа, что произошло?

— Зомби апокалипсис, — заявил он уверенно, — вот только не ожидал, что так быстро всё пройдёт, армия и полиция что, не справились?

— В целом, ты прав, — не стал я спорить, — зомби имели место быть, но ситуация куда сложнее, начнём с того, что ты теперь в другом мире…

Рассказ мой продолжался до полуночи, выражение лица Мустафы менялось постоянно, каждая новая информации повергала его, если и не в шок, то в сильнейшее недоумение. Разве что, рассказ о дарах Улья вызвал интерес, смешанный с недоверием.

— А у тебя дар есть? — спросил он.

— Ну, да, придётся фокус показать, смотри.

Я взял комок из фольги, оставшейся от доеденного шоколада, положил на ладонь, потом привёл руку в нужное состояние, комок провалился сквозь тело.

— Как это? — не понял он.

— Так же, как я открыл замок, просто просунул руку сквозь дверь и повернул.

В довершение я показал ему, как рука проходит сквозь стол. Его впечатлило. На этом разговор мы закончили, я дал ему ещё раз хлебнуть живца, он хотел есть, но я не разрешил, после долгой голодовки может боком выйти. Мы улеглись спать, тем более, что время уже перевалило за полночь. Я прилёг в углу, положив голову на рюкзак, не самое удобное положение, но и жаловаться грех, всё же под крышей и за закрытой дверью.

Глава девятнадцатая

Утром я встал, потянулся и захотел есть. Первым делом, впрочем, вышел на улицу, по нужде, да и окрестности осмотреть не помешает. Никого. После Орды так, или просто места пустынные? Вернувшись, я распаковал рюкзак и поставил плитку на стол. Вместо газовой плитки я раздобыл себе отличный бензиновый примус, всё же бензин достать легче, чем газовые баллоны. Скоро вскипел шапкой пены отличный кофе, который я разлил на две кружки. У Мустафы нашлась своя. Пока мы пили кофе, а он грыз галеты, я объяснял ему, как следует добираться до города. Дорога пустынна и почти безопасна, а в городе примут, тем более, что парень с руками, он сюда водопровод делать прибыл на свою беду. Не пропадёт. Напоследок я вручил ему пластиковую бутылку с живцом, который приготовил здесь же, заставляя его запоминать подробности процесса.

Теперь пришла пора расстаться. Когда он уже направился в ту сторону, где была дорога, я крикнул вслед:

— Постой, я забыл кое-что.

Он остановился.

— Окрестить тебя нужно, так тут принято.

— Я мусульманин, — поспешно заявил он, — не самый праведный, но всё же.

— Неважно, — сказал я с улыбкой, — хоть буддист, это про другое. Просто тебе имя новое нужно дать, здесь так принято. И сделать это должен я, первый, кто тебя нашёл.

— И? Какое?

— Пока не придумал, — честно ответил ему я, — сейчас что-нибудь подберу.

— Друзья меня просто татарином звали, — сказал он.

— Не, — я отмахнулся, — слишком просто, там, наверное, не меньше десятка татаринов есть, лучше что-нибудь пооригинальней. Что-нибудь восточное. Алладин? Нет, не пойдёт, давай просто Хан. Точно. Так и представишься. Хан, крестник Студента. Если Доцента встретишь, привет передавай.

Я ещё подумал, что вряд ли приблудного парня примет у себя один из первых людей города, но пусть уж будет знать. Оружия я ему не дал, мне нужнее, а дорога пустынная, так и дойдёт. Там километров тридцать, заблудиться сложно, к вечеру будет в городе. А учитывая, что вокруг города постоянно патрули ездят, то и раньше подберут.

А я пошёл своей дорогой, обитаемые (а, следовательно, и опасные) кластеры начнутся километров через двадцать. Нужно быть готовым. Можно какую-то базу для себя создать в относительно безопасном месте, чтобы там отлёживаться и трофеи сортировать. Что-то, вроде этой башни, ну, или верхний этаж в высотке, куда монстры крупные не заберутся.

С этого нужно будет начать. А потом уже делать вылазки, как получится. Если людей найду, можно из них команду сколотить, временно, потом, конечно, тоже в город отправлю.

А что мне нужно, кроме споранов и гороха, которых пока запас имеется? Можно пошарить на предмет золота и драгоценностей, я знал, что кое-где они цену имеют. Можно оружие поискать, не для себя, так для других. Можно транспорт полезный, велосипед тот же, не самый быстрый, зато бесшумный. Много чего можно найти, только места нужно знать, и осторожным быть. В тех местах твари кишмя кишат, придётся буквально просачиваться.

Город показался скоро, он был недалеко, просто пересеченная местность мешала его разглядеть. Был это, разумеется, не сам город, а только вытянутый кусок. Но кусок этот был явно из самого центра, где стоят высотные здания, и есть что-то, вроде торгового центра.

Туда я и направился. Опасно, но не впервой. В крайнем случае, бегать я умею, а плотная застройка даёт некоторые возможности. Впрочем, она и тварям возможности даёт, особенно умным тварям, тем, которые прятаться умеют. Но, такова жизнь, кто-то кого-то обязательно сожрёт.

Дома выглядели безжизненными. С момента перезагрузки прошло не меньше недели, но это к лучшему. Твари уже потихоньку рассосались в поисках добычи, а люди, если кто остался иммунным, сидят по норам. Впрочем, допускаю, что никого и не осталось. Сейчас пошарю по домам, поищу забытые пряники.

Навстречу мне всё же вышли два недобегуна, или сверхпустыша. Оба успели пожрать поначалу, слегка развились, а потом еда закончилась. Теперь оба, хоть и выглядели крепкими, но двигались вяло. Оскалив чёрные от запёкшейся крови морды, они двинулись ко мне, тщетно пытаясь побежать. Не выходило никак. После двух шагов ноги начинали сами собой запинаться о неровности асфальта.

Вынув клюв, я ловко крутанул им в воздухе. Тут и стрелять не надо, патроны для других приберегу. Первый подошёл удачно, подставившись виском под удар. Со вторым получилось хуже, он, подойдя ближе, нашёл силы для рывка, удар по голове прилетел деревянной частью, а он сбил меня с ног, навалившись сверху. Да что ж такое. Грязные руки вцепились в камуфляжную куртку, а пасть, из которой дико воняло гнилью, потянулась к моему лицу.

Я заревел не хуже самого зомбака. Отодвинуть тварь не получалось, хоть и изрядно ослабевший, он был сильнее меня, а клювом на такой дистанции не ударишь. Тут я вспомнил про свой дар. Конечно, получилось с элитой, почему не применить с этим?

Рука моя, став прозрачной, прошла через его голову и остановилась в споровом мешке. Чем ты, дядя, богат? Пальцы сжали один споран и вытянули его с этой стороны. Тело зомбака сразу обмякло. Я сбросил его с себя, стараясь не испачкаться ещё сильнее. Встав на ноги, я огляделся. Никого. Можно идти дальше. Хорошо, что стрелять не стал, уже бы со всей округи сбежались. Или некому.

К сожалению, было кому. Твари мне попадались ещё дважды, но обоих получилось упокоить клювом. Ни один из них не достиг даже уровня пустыша, не повезло. Проходя мимо стены жилого дома, я услышал, как рядом со мной упал камешек, брошенный сверху. Я медленно поднял глаза, готовясь в любой момент вытащить пистолет. На балконе третьего этажа высунулась голова лысого мужика, выглядел он помятым и сильно осунувшимся.

— Мужик, — едва слышно прошипел он. — Ты живой? Тебя не кусали? Сейчас дверь подъезда откроем, и поднимайся. Мы здесь.

— Кто мы? — спросил я обычным голосом. — Много вас?

— Восемь человек, — снова прошептал он. — Не кричи только, а то они вернутся.

— Ну и что? — снова включив дурака, спросил я, — вернутся и ладно, чего их бояться-то?

— Зомбаки же, — ответил он, выпучив глаза. — Укусят и хана, таким же станешь.

— А, вот оно как, — сочувственно кивнул я. — А что, многих у вас уже укусили?

— Женщину одну, — он кивнул куда-то в сторону, — мы тогда в магазин сбегали, а она увернуться не успела.

— И? Что вы с ней сделали?

— В квартире закрыли, уже поди обернулась.

Я вздохнул. Хуже дурака только дурак с инициативой.

— Показывайте мне ту квартиру, — сказал я обречённым тоном. — Давно закрыли?

— Позавчера. Сейчас откроют подъезд, зайдёшь, там на первом этаже направо, ключ в замке. А ты её упокоить хочешь? Чтобы не мучилась?

— Я хочу изучить влияние самовнушения на преждевременную смерть. Открывайте уже.

Дверь подъезда мне открыл молодой парень, лет пятнадцати на вид. Выглядел он плохо, был грязен, а глаза испуганно моргали, словно видел не человека в камуфляже, а привидение.

— Вон, там она осталась, — сказал он, указывая на дверь.

Я подошёл. Ключ, действительно, торчал в замке. Провернув его два раза, я смело вошёл в квартиру.

— Пистолет достаньте, — подал ценный совет парнишка. — Она броситься может, и укусить. Я видел, они сквозь одежду прокусывают.

— Угу, — я кивнул и пошёл дальше.

Несчастная обнаружилась в ванной комнате, я посветил фонариком, она закрыла глаза рукой, явно отвыкла от света. Выглядела она плохо. Достаточно молодая, наверное, и тридцати ещё нет, а выглядела теперь как старуха. Бледное лицо, спекшиеся губы, отсутствующий взгляд. Правая нога прочно примотана к трубе отопления. Похвально.

Я присел на корточки, отцепил от пояса флягу и протянул ей, парень, что стоял позади меня, от ужаса сделал шаг назад. Я усмехнулся и потряс её за плечо:

— Очнись, солнышко, смерть отменяется. Пить хочешь? Вот, хлебни немного, это лекарство.

Она глядела на меня огромными глазами, не решаясь пошевелиться, наконец, жажда взяла своё. Очень уж соблазнительно булькала жидкость во фляге. Дотянувшись губами, она обхватила горлышко, а я наклонил флягу. Когда её кадык дёрнулся три раза, я отнял флягу и снова посмотрел на неё. Через минуту в глазах у неё появилось осмысленное выражение, она сделала вдох и прошептала:

— Я жива? — голос был едва слышен.

— Я думаю, значит, я существую, слышала такое? Зомби думать не могут, а теперь отвяжись, встань и иди. Можешь наплевать в морды тем, кто тебя сюда запер.

Отвязывать было долго, поэтому я просто взял нож и разрезал верёвку. Потом помог несчастной встать. У входа в квартиру уже собралась небольшая толпа, две женщины, старушка, мужик с балкона, парень, что открывал дверь, а ещё два мужика помоложе первого, мелкие и тощие, вроде меня. Ещё один молодой парень выглядывал из подъезда, опасаясь нападения тварей.

Посмотрев около трёх минут, — я как раз вывел женщину в подъезд, — он повернулся и сказал:

— Никого, можно попробовать ещё до магазина сгонять, может, они вообще ушли.

— Там было четверо, — заметил я, — я их убил, теперь никого, если видели ещё, скажите мне, я пойду и убью их. Хотя, если честно, это ваша работа, вы должны были это сделать.

— Страшно, — признался лысый.

— Понимаю, — согласился я, — но теперь вы знаете, что укус не смертелен, можно взять топоры и молотки и разобраться со всеми. Эти зомбаки — ничто, есть мутанты, которые больше раз в десять, их стоит бояться, не этих.

— Тебе легко говорить, — смущённо сказал парень, что выглядывал из подъезда, — у тебя ствол.

— Вы тоже добудете, — спокойно сказал я, — только для этого не нужно сидеть на жопе. Собирайтесь, вам тут всё равно не выжить.

— Почему, — спросили они едва не хором.

— Я уже устал попугаем работать, вот правда, только одному всё рассказал, теперь вам. Короче, говорю сжато. Ваш дом, и несколько соседних провалились в иной мир, обратно не вернётесь никак. Зомбовирус передаётся не через укус, эта зараза пришла с кислым туманом. Вы не превратились в них, вам повезло, вы иммунные. Другие не были укушены. Ну, да ладно. Если будете сидеть здесь, то погибнете. Не от укусов, а от спорового голодания. Скажите, у кого болит голова и хочется пить?

Все дружно кивнули. А спасённая женщина вдруг сказала:

— У меня болела, а потом я то лекарство выпила и всё прошло…

— Вот, — перебил я её, — теперь мы подошли к самому интересному. Что за напиток в моей фляге? А? А я вам скажу, это споровый раствор, именуемый также живцом или нектаром. Его пьют все, кто живёт в этом мире. Без него быстро умирают, зато с ним ничем не болеют и быстро исцеляются от ран.

— А где его взять? — спросили они снова хором.

Я вынул из кармана споран.

— Вот такие штуки, одну растворить на литр воды с добавлением небольшого количества алкоголя, получится мутный раствор, который следует процедить и пить, немного, полстакана в день хватит, если путешествуете или ранены, тогда больше.

Я вздохнул, чувствуя у себя на языке огромную мозоль.

— А добыть их можно, убивая тварей. Не обычных, только обратившихся, они просто помеха, а настоящих тварей, которые быстро бегают и хорошо дерутся. На затылке у них серый мешок, а в нём такие штуки. Запомнили?

Некоторые кивнули.

— Сейчас я дам вам спораны, так они называются. Три штуки, приготовите раствор, вам хватит его, чтобы прийти в себя, а потом пойдёте, куда скажу. Вас ещё окрестить нужно, но мне лень, в городе окрестят.

— А куда идти?

Я показал пальцем.

— Туда. Километров через десять выйдете на дорогу, поверните налево и ещё километров тридцать, а там уже город, скажете, что вас Студент направил.

— А ты с нами не пойдёшь?

— А мне больше делать нечего, кроме как экскурсии взад-вперёд водить, — огрызнулся я, отчего-то они меня всё больше раздражали. — Ноги есть. Дойдёте.

— С нами старушка, — напомнил юноша. — Она точно не дойдёт.

Вот козлы, — подумал я. — На жалость берут.

— Сколько вам лет? — обратился я к старушке.

— Немного, — спокойно ответила она, — шестьдесят семь, да только идти я, и правда, не могу. Варикоз у меня, ноги болят.

Она вздохнула и продолжила, грустно улыбаясь:

— Пусть уже идут, а я тут останусь, своё я пожила, умру тихо, никому не мешая. Вон сколько народу умерло, молодых, сильных, а мне бог зачем-то жизнь оставил.

Короче, тащите сюда воду и водку, — велел я, — и посуду побольше, разведёте себе живца и пойдёте отсюда. А бабушка… как вас зовут?

— Мария Степановна, баба Маша, — представилась она.

— Так вот, баба Маша, вы остаётесь здесь, я вам дам воды, живца и продуктов, а потом, когда вы окрепнете настолько, что сможете идти, то тоже отправитесь в город.

— Всем всё ясно? — уточнил я. — Тогда марш к магазину.

Они вооружились. У одного был тяжёлый мясницкий топор, другие взяли ножи и молотки. В квартире, бывшей их убежищем, остались только женщины. К двери магазина подходили с опаской, там явно были заражённые. Но идти всё равно нужно. Оттолкнув их в сторону, я распахнул дверь и вошёл внутрь. К счастью, фонарик мне не пригодился, стены были частично стеклянными, а потому свет проникал внутрь. Магазин был большим, заточенным под любые потребности целого района. Здесь была еда, алкоголь, хозтовары, почти всё, что только нужно человеку. Но еда бывает разной. С порога в нос мне ударил запах тухлого мяса. Так. Приехали. Холодильники с мясной продукцией. Свет отрубился, мясо начало таять, они пришли на запах. Две или три больших витрины, неслабо, можно разожраться до…

— А кто напал в прошлый раз? — спросил я шёпотом.

— Какой-то бугай, — сказал самый юный участник группы, — я думаю, это был охранник, Сашка, я его знал раньше, когда он живой был. Только теперь он на себя не похож, растолстел, что одежда порвалась, на ногах только остатки брюк и туфли. Он ими топал громко, мы услышали и убежали быстро, да мы и не ходили далеко, только то, что на кассе взяли, а туда идти… здоровье дороже.

Нда, а я себя считал трусом. Ладно, самое время посмотреть, что там за Сашка? Если он здесь был один, то вполне мог стать лотерейщиком, ну, или очень сильным бегуном. Тот и другой группе вооружённых людей по силам, если они не будут стоять и хлопать ушами. А они не будут?

Не желая оттягивать шоу, я достал нож и вежливо постучал клинком по бутылке пива. Звук получился глухой, но, думаю, достаточно громкий, чтобы вывести заражённых из комы. Кто-то за спиной икнул от неожиданности, но в бегство пока не ударились. И то хлеб. Впереди послышалось какое-то шевеление.

— Приготовить оружие, — скомандовал я. — Бить по голове, только так, сильно и быстро.

Сам я достал клюв, но использовать его буду только в крайней ситуации, как и огнестрел. Впереди загремела снесённая витрина, а из-за неё вышли трое. Двое раньше были женщинами-продавцами, а третий, самый здоровый, был, видимо, тем самым охранником Сашкой. Женщины были не особо опасными. Уровень хорошего бегуна, а вот Сашка внушал уважение, почти лотерейщик. Я не спросил, сколько прошло времени, но, видимо, мяса в магазине было много.

— Берите женщин, — приказал я, — здоровяк мой.

Никто не стал спорить, даже, как мне показалось, с облегчением вздохнули. А троица приближалась. Я сделал шаг вперёд, крепко сжимая клюв. Вообще-то, одиночная охота на лотерейщика с холодным оружием даже для крепких и сильных бойцов, — хорошая путёвка в Верхний Улей. Лучше всего было бы не выёживаться, а просто взять ружьё, которое так и висело у меня на плече. Но, раз уж взялся людей жизни учить, нужно самому соответствовать. Кроме прочего, у меня есть мой дар.

Рывок его я не пропустил, увернулся от загребущих лап, а удар клюва прилетел прямо в голову. Вот только я недооценил крепость черепа. Сашка, видимо, и при жизни был твердолобым, а уж в своей ипостаси монстра нарастил сантиметра два прочной кости. Бил я изо всех сил, но и этого не хватило. Острие вошло около уха, удар снёс его широкую челюсть, которая повисла на сухожилиях. Я даже не знал, что такое возможно.

Огромная туша снова кинулась на меня, сбивая с ног, две мощных руки, на которых ногти ещё не успели смениться когтями, стиснули мою шею, вызывая потемнение в глазах, а наполовину оторванная челюсть попыталась укусить за лицо. Но через мгновение его лапы уже сжимали пустоту, а я, скользнув вбок, привстал и, несильно замахнувшись, воткнул нож в споровый мешок. Тварь и не поняла, что произошло. Не поняли и сопровождавшие меня люди, им было не до того, они впятером забивали двух продавщиц, словно мамонтов.

Скоро им это удалось, одну из них, они упокоили, проломив ей череп молотком, вторую забили куда более зверским способом, сначала топором отрубили руки по локоть (не садизма ради, просто мужик рубил, куда придётся), а затем, видя, что не умирает, принялись рубить голову. Это удалось сделать удара с десятого. Мне даже стало жалко зомбачку.

— Хватит, — осадил я их, видя, что кое-кто не прочь ещё раз ударить уже мёртвое тело. — А теперь вторая часть драмы. Берём ножи и ищем у них на затылке серые мешочки. Нашли? А теперь вскрываем их и ищем зелёные кругляшки. А чего вы боитесь? Вы только что её топором рубили, теперь немного поковыряться осталось. Не бойтесь, слизи там нет, только труха серая, а в ней сокровище. Нашли?

Они нашли, два спорана у Сашки и по одному у женщин. Вои и чудно, теперь их улов пойдёт на живец, благодаря которому они смогут дойти до города. Ну, если какой-нибудь рубер или, не приведи Улей, элитник, той дорогой не пойдёт. Тогда и убежать не успеют, вообще, компания мне показалась на редкость бестолковой. Хорошо даже, что старушка остаётся, она мне понравилась, думает не о себе, а об обществе, спокойная, сдержанная. Я о ней позабочусь, а потом отведу в город сам.

Быстро затарившись консервами, шоколадом и пластиковыми бутылями с водой, мы отправились обратно. Монстров больше не встречали, даже странно, что какой-нибудь рубер не посетил это место после загрузки. Или посетил. Некоторые окна выбиты очень уж характерно. Развитая нежить должна знать хлебные места. Хотя, допускаю, что развитую нежить просто мобилизовала в свои ряды та самая Орда. А эта мелюзга просто подрастает ей на смену.

Живец готовил я, у них на глазах, комментировал каждое слово.

— Вот так, видите, по одной виноградине на литр воды (себе я делал на пол литра, но им важно растянуть препарат на большее время, а там уже в городе разберутся). Концентрация слабая, зато не отравитесь. Эта белая взвесь, точнее серая, но неважно, она ядовита, из неё даже яды специальные делают. Вызывает паралич и смерть. Часть из неё неизбежно проходит сквозь фильтр, поэтому живец новичкам следует употреблять с осторожностью, кроме того, у вас его элементарно мало, берегите, эти четыре литра вам на всю дорогу. Тут по прямой километров шестьдесят, а вам нужно все восемьдесят пройти, но, думаю, пройдёте. Продуктов много не берите, дна на три, не больше. В городе всех накормят и напоят живцом, а потом приставят к работе, это неизбежно.

К счастью, они вняли моим советам и, быстро собравшись, отправились в путь. Еды, на мой взгляд, всё же многовато взяли, но пусть, вдруг идти будут медленно, всякое бывает, да и живца им хватит на неделю, не меньше. Проводив их взглядом туда, откуда недавно пришёл сам, я повернулся к старушке.

— Скажите, Мария Степановна, вам не хотелось бы стать снова молодой?

— Как это? — она удивилась и с подозрением посмотрела на меня.

— Очень просто, — я ласково обнял её за плечи и повёл в дом. — Представьте себя лет в двадцать пять, как вы были прекрасны, как вас любили мужчины, как хотелось радоваться жизни…

— На что вы намекаете?

— Сейчас объясню.

Глава двадцатая

Марию Степановну я переселил на самый верхний этаж дома, она протестовала, упирая на то, что с её ногами выше третьего этажа без посторонней помощи не подняться, а тут восьмой. Но я настоял, понятно, что быстро помолодеть она не сможет, на это, как я слышал, требуется несколько месяцев, но вот при регулярном употреблении живца, да ещё в нормальной концентрации, от её варикоза через неделю и следа не останется. Как знать, может, через годик-другой я сам её в постель потащу.

Потом сделал набег на магазин. Перетащил все запасы воды, несколько бутылок дорогого алкоголя, консервы, шоколад, печенье. В отделе хозтоваров разжился газовой плиткой (оставлять свой примус не хотелось). Оставил ей двадцать споранов, должно хватить на месяц, я буду регулярно возвращаться, место это отлично подходит в качестве лёжки и склада награбленного. Если, конечно, меня не убьют.

Единственное, что смущало, скорость перезагрузки кластера. Если вдруг пойдёт кислый туман, она просто не успеет сбежать. Но, с другой стороны, совсем быстрые кластеры — редкость, обычно период составляет несколько недель, месяцев, а иногда и лет.

На всякий случай я проинструктировал старушку насчёт загрузки, сказал, что при появлении запаха нужно бежать вон за ту линию. Где дорога обрывается, она с пониманием кивнула, но не факт, что успеет среагировать. На случай, если успеет, я нашёл в кассе магазина деньги и вручил ей, чтобы успела до начала всеобщего сумасшествия купить продукты и воду, поскольку все запасы исчезнут. Деньги и спораны я завещал хранить всё время при себе.

Решив, что Марии Степановне пока ничего не угрожает, я отправился дальше. Кластеры тут шли вереницей, район жилой, следом пустота, а потом ещё район. Иногда вместо жилых домов в небо поднимались заводские трубы и какие-то антенны.

Шагал я быстро, уже ясно было, что особой опасности тут нет, видимо, еды для больших монстров недостаточно, а мелкие со временем уходят, или же гибнут от рук таких, как я. Теперь стоит проверить следующий жилой кластер. Ещё издали, подходя к нему, я увидел, как от домов отъезжает машина. Новый джип красного цвета скакал по колдобинам, явно водитель взял его здесь, дороги нет, пересечённая местность, а над своей машиной никто так издеваться не станет. Да и не бывает в Улье таких машин, если только какой-нибудь начальник стаба себе заведёт, чтобы по улицам ездить. Машины, на которых путешествуют по кластерам, обязательно бронированы, как минимум, сеткой стёкла прикрыты. Большую тварь это, понятно, не остановит, но заставит потратить пару драгоценных секунд на выламывание. Ну, да ладно, их дело, были, значит, какие-то сталкеры, вряд ли всё вынесли, посмотрю.

Кластер был, надо сказать, побогаче предыдущего, десяток панельных домов, включая две высотки, кусок асфальтированной дороги, какие-то офисы в двухэтажных зданиях, кусок парка. Но, при ближайшем рассмотрении, выяснилось, что и пострадал он больше, явно был разорён развитыми заражёнными, которые отчего-то не дошли до соседей. Стёкла до третьего этажа были выбиты, на стенах следы когтей, на земле обглоданные кости, даже не кости, а их обломки, кто-то с очень мощной челюстью их разжевал, словно конфеты.

Но, думаю, это было не вчера, и даже не позавчера, надо полагать, людей я здесь уже не найду. Поищу других полезных вещей, благо, квартиры открывать умею. Дай на боже, что мутантам негоже.

Я медленно прошёлся вдоль домов, однако, то, что местность выглядела пустынной, ввело меня в заблуждение, просто стояли твари с другой стороны зданий, видимо, разглядывая уезжавших людей. Твари были относительно свежими, лишь у немногих морды были замазаны в крови. О чём это может говорить? Перезагрузка прошла недавно, элита сделала быстрый набег, расшвыривая пустышей, сожрала всех, до кого смогла дотянуться, а потом ушла. Некоторые из пустышей смогли полакомиться объедками.

А что делать мне? По-хорошему, требовалось зачистить местность, а только потом приступать к мародёрству. Да только устану зачищать, их здесь с полсотни, только тех, кого видно, сколько ещё в подъездах притаились, неизвестно. Да и выгоды с них никакой, только два или три на слабых бегунов тянут.

Некоторое время я раздумывал, пока твари не подошли ближе, потом принял решение. Бросил рюкзак и ружьё на постамент памятника, стоявшего между домами, вытащил клюв и начал снимать куртку. Куртка заняла место у рюкзака, а следом полетела майка. Снова взяв в руки клюв, я мельком глянул на себя. Берсерк в засушенном виде. Но ничего, зомбакам любоваться нет нужды, они моё тело исключительно с гастрономических позиций рассматривают. А мне отсутствие одежды позволит активнее применять свой дар. Надо его тренировать. Да и тело тоже.

Начали. Описав короткую дугу, кирка вонзилась в висок первого зомбака, по недомыслию оторвавшегося от коллектива. Теперь выдернуть и четыре шага в сторону. Ещё один отошёл, толпа инертна и на разворот тратит много времени. Мертвяк, бывший недавно мужчиной в пиджаке, занял горизонтальное положение. Я отбежал ещё, главное, не дать себя окружить. Ещё два удара пришли в цель, отправляя тварей в местный ад. Третий успел меня схватить, но, на свою беду, за голое плечо, пальцы его прошли сквозь меня, а сам он не удержал равновесия, распластался по земле и был затоптан товарищами по цеху.

Я снова отбежал, толпа, сбившись в плотную кучу, металась по квадрату, постоянно меняя направление. Время от времени я прорывался на короткую дистанцию, наносил удар и отскакивал назад, снова обегая толпу по дуге. Скоро, конечно, устану, но много ли их к тому времени останется?

Парочка резвых, наконец, растолкав остальных, вырвалась и бросилась вперёд. Первого встретил удачно, а второй цапнул меня за руку зубами. Точнее, попытался цапнуть, зубы беспомощно клацнули друг об друга. На бледно-сером лице отразилось глубочайшее недоумение, но высказать недовольство он не успел, удар клюва пришёлся прямо в темя.

Но на этом я потерял время, толпа успела немного рассредоточиться, и начала меня окружать. Я отскочил на метр назад, снова ударил, бросился вбок, ударил, теперь обратно. Дыхание участилось, скоро уже не смогу так быстро бегать. А их ещё много. Снова побежал, теперь ещё назад, удар, ещё удар.

Хватило меня ещё на пятнадцать минут беготни и три десятка убитых. Окончательно вымотавшись, я залез в одно из окон и достал пистолет. Выстрелы сухо затрещали на пустынной улице. На оставшихся восьмерых мёртвых я потратил десять выстрелов. Один сильно мотал головой при ходьбе, а потому прицелиться не получалось. Всё? Всё. Видимо, все имевшиеся в этом месте зомбаки, уже полегли, раз даже на выстрелы никто не пришёл.

Я сидел на краю выбитого окна и медленно восстанавливал дыхание. С чего теперь начать? Пойду по квартирам, оружие, драгоценности, нужные в хозяйстве вещи. Не то, чтобы большая потребность, но пусть будет. Можно считать, что отрабатываю свои профессиональные навыки: забой зомбаков и крупнотоннажное мародёрство.

Рюкзак я оставил на прежнем месте, его там почти не видно, а вот куртку надел и ружьё повесил на плечо. Попутно пошарил среди упокоенных, интересовали меня только два резвых персонажа, оба были с маленькими споровыми мешками, но у второго, того, что попытался укусить, там обнаружился один споран. Отлично, терпение и труд всегда даёт результаты. Несоразмерно затраченным усилиям, но и полученный опыт дорого стоит.

Первый подъезд меня удивил. Там была сломана стена, открывая вход сразу в четыре квартиры на первом и втором этаже. Что это было? Элита ворвалась? Может быть. Лестница была завалена обломками, я аккуратно переступал через них, соображая, есть ли что в этих квартирах.

Тут моё внимание привлёк тихий звук, похожий на стон. Зомби? Не похоже, они таких звуков издавать не могут, только урчать на вдохе. Слышал байки про рубера, умеющего издавать человеческие голоса и приманивать добычу, но это, скорее всего, байки и есть. Слишком изменён у них голосовой аппарат, чтобы уметь человеком прикидываться.

Стон повторился. Есть кто-то выживший? Запросто, дней пять пролежать мог, могло завалить обломками, надо посмотреть. Направление я определил приблизительно. Квартира третьего этажа была открыта, а в одном месте имела пробитый пол, надо полагать, открыли люди, которые залезли через эту дыру. Возможно, те самые сталкеры на джипе.

Я вошёл в квартиру. Что-то мне сразу не понравилось. Какой-то неприятный запах, кровь, и страдание. Так в больницах пахнет. А ещё тут был кавардак, не просто вещи попадали, кто-то целенаправленно ломал мебель и бил посуду. Зачем? Впрочем, сколько людей, столько и причин, кое-кто, не отличаясь умом, приходит в восторг от мнимой вседозволенности Улья.

Пройдя через зал, я заглянул в спальню. Там стояла широкая кровать, обильно пропитанная кровью. Так. Я опустил глаза вниз. Следы крови были и на полу, слегка присыпанные осколками стеклянной посуды. А тянулись они в дальнюю комнату. Раненый? Лежал здесь, а при появлении меня пополз прятаться?

Я вынул пистолет, мало ли, вдруг раненый с оружием, а не разобрав, ещё и пальнёт в меня. Ступат по полу бесшумно не получалось, осколки стекла под ногами скрежетали так, что на улице слышно. Стон повторился. Я убрал пистолет, человек, который так стонет, просто не способен будет на насилие.

Завернув в очередную комнату, я увидел страшную картину. Женщина, точнее, девочка, совсем юная. Одета в разорванную футболку, пропитанную кровью, в крови бёдра и голени, даже белые носочки насквозь ею пропитались. Как она до сих пор жива? Становилось понятно, что с ней случилось. Зомби здесь ни при чём, это сделали люди, хотя сложно назвать таких людьми. Те самые, сталкеры на джипе. Заехали, проверили, сочли кластер неперспективным, прихватили только джип, а выжившая девочка, на свою беду, позвала на помощь.

Нужно было срочно спасать. Я метнулся к выходу, открыл дверь в противоположную квартиру, здесь что-то найти не получится, всё разломано. Там меня встретил высокий худой зомбак, которого я мимоходом тюкнул клювом в голову, даже не дав толком проснуться. Тело отпинал в сторону, потом выброшу.

Вернулся за девочкой, она стонала и пыталась отталкивать мои руки, теперь в каждом врага видит, но сил у неё почти не осталось. Я осторожно поднял её на руки, почти ничего не весит, тощая, лет, наверное, тринадцать или четырнадцать. По лицу не видно, да и лица самого не видно, сплошная кровавая маска, длинные волосы от крови слиплись, огромные кровоподтёки, разорвана верхняя губа, на подбородке не хватает куска кожи, а левое ухо висит кровавыми лохмотьями.

Я положил её на диван, была тут и кровать, широкая и мягкая, но туда переложу потом, нужно сначала раны промыть. В шкафу нашлась аптечка. Я взял бинты и вату, была и перекись, но тут без надобности, в Улье есть только одно универсальное лекарство. Живец. Я отвинтил пробку и полил ей на лицо, жидкость потекла вниз, смешавшись с кровью. Она открыла мутные глаза.

Увидев меня, девочка дёрнулась, словно хотела уползти, но сил не хватило. Я поднёс флягу к её обезображенному лицу, оттянул нижнюю губу и влил в рот несколько капель. Теперь осмотреть раны. Я аккуратно приподнял окровавленную футболку. Захотелось отвернуться. Не привык я к такому, и вряд ли когда-то привыкну, и Улей тут плохой помощник. Половые органы представляли собой кровавое месиво, от простого изнасилования такого не будет. Руки совали? Или что похуже. Тут я увидел, что из заднего прохода тоже вытекает кровь и что-то торчит. Сдерживая рвотные позывы, я применил дар. Пальцы прошли сквозь истерзанную плоть, ухватили посторонний предмет и вытолкнули его наружу. Раздался стон. Это был окровавленный кусок палки. Толстой, сучковатой, которую засунули внутрь и обломили. Теперь у нас ещё и кишечное кровотечение, где кровь пополам с экскрементами. Странно, что ещё жива. Видать, Улей так хочет.

А ведь они не над будущей зомбачкой глумились. Некоторые так и поступают, одичав от отсутствия женщин, приезжают на свежий кластер, отлавливают симпатичную женщину и насилуют, пока урчать не начнёт. А здесь ведь несколько дней прошло, они прекрасно знали, что она иммунная, знали и всё равно это сделали, хотя главная заповедь Улья предписывает спасать новичков. Они её нарушили, Улей их накажет, пусть и человеческими руками. Моими.

Обругав себя за непредусмотрительность, я выбежал на улицу, сюда уже приковыляли ещё несколько пустышей, но я их проигнорировал. Схватил рюкзак и побежал обратно. В рюкзаке моём лежала аптечка, был ещё запас бинтов, который тоже пригодится, но главное — спек. В городе делали лучший спек, чистейший, без примесей. Работала большая лаборатория, с отличным современным оборудованием. Я, собираясь в дорогу, прихватил себе несколько порций, мало ли что. Боль, конечно, терпеть можно, да только, если ногу оторвёт, без анестезии никак. А ещё у него есть одно замечательное свойство, он поддерживает жизнь в тяжело раненых людях. Как раз такой случай.

В руках у меня был пузырёк с оранжевой жидкостью и одноразовый шприц на пять кубиков. Взрослым ставят от одного до пяти, ребёнку одного хватит точно. Набрав шприц, я поискал, куда воткнуть. Девочка и раньше была худой, а теперь и вовсе одни кости остались. Наконец, сделал укол в бедро. Теперь хоть болевого шока не будет.

Зато имелось всё остальное. Я снова приоткрыл ей рот и влил туда немного живца, вряд ли сможет проглотить, но и не выплёвывает, в слизистую впитается. Живцом же полил низ живота и промежность. Так. Теперь немного подождать. Кровотечение почти остановилось, возможно, потому, что крови почти не осталось. Тот факт, что она ещё жива, вызывал удивление и страх. Умереть могла в любой момент. Ей бы капельницу, да где её взять.

Спек скоро подействовал, на лице её появилось нечто, похожее на румянец, дыхание стало ровным (впрочем, раньше я его вовсе не слышал), она спала.

В квартире обнаружилась вода, много, полная ванна. Видимо, хозяин, что сейчас лежит в подъезде с проломленной головой, сообразил, что нужно делать во время апокалипсиса, да только самому уже не пригодилось. Зато пригодится мне. Нам.

Лохмотья, оставшиеся от футболки, я снимать не стал, просто разрезал ножом, полностью обнажив её истерзанное тело. Потом, набрав воды в таз, взял полотенце и начал отмывать кровь, стараясь не беспокоить сильно повреждённые места. Девочка вздрагивала, но не просыпалась. Когда кровь получилось смыть, картина стала ещё ужаснее. Тело было сплошным синяком, рёбра, скорее всего, сломаны, а внутренности отбиты. Это, может, и не смертельно, но вот такая совокупность травм, умноженная на кровопотерю, может убить легко.

Снова подлив ей в рот живца, я улыбнулся, она сделала глотательное движение. Если живец принимает, то можно на что-то надеяться. Видя, что она начинает дрожать, я занялся поиском одежды, лучше всего подошла безразмерная тёплая рубаха, которую можно было трижды обернуть вокруг худенького тельца. Взяв её на руки, переложил на диван и накрыл пушистым пледом. Теперь пока всё. Надо бы повязки наложить, да не умею я этого делать, рука или нога, куда ни шло, а здесь как? Буду уповать на живец, глядишь, выкарабкается.

Кроме того, выжить телесно мало, в голове у неё сейчас такое, что мне лучше не знать. Лучше будет, если там просто провал в памяти, тогда есть шансы на восстановление психики. Что делать теперь? Уже понятно, что отсюда я никуда не уйду, разве что, в редкие вылазки за споранами, и то не пойду, есть запас, надолго хватит. Когда девочка хоть немного оклемается, закину её к Марии Степановне, пусть вместе поживут, а чуть позже в город. Теперь надо запасы сделать. Нашлась пятилитровка, в которой я сделал живец, не пожалев горсти споранов. Теперь процедить и лекарства мне хватит надолго.

Ещё нужна еда, тут, как назло, магазина не было, придётся шарить по квартирам. Выходя в подъезд, я встретил трёх пустышей. Увидели меня на улице, смогли открыть дверь в подъезд и поднялись сюда в надежде на добычу.

— Какого беса вам нужно? — зло сказал я. — Валите отсюда, нечего тут стоять!

Они, разумеется, не послушались и попытались атаковать. Пришлось доставать пистолет и устраивать стрельбу в подъезде. Теперь не промахнулся ни разу, я сменил обойму и пошёл по квартирам. Очень скоро в руках у меня было два объёмистых пакета, наполненных всевозможными продуктами. Консервы, шоколад, печенье, сахар, соль, картошка. Отдельно порадовала находка в одной квартире, явно принадлежавшей спортсмену, спортивного питания, в частности, баночки аминокислот на полкилограмма. Это точно пригодится.

Нагруженный, словно верблюд, я вернулся в квартиру. С некоторой опаской пощупал пульс. Бьётся, только едва заметно, там и крови-то нет, качать нечего. Попробовал дать ещё живца, когда она проглотила, едва не вскрикнул от радости. Думаю, жить будет. Ей бы поесть, но как?

Немного подумав, я сделал густой раствор из живца, сахара и аминокислот, который стал вливать ей в рот с ложки. Иногда она проглатывала, иногда всё выливалось, но хоть какую-то пищу её организм получил. Скоро должно было стемнеть, я расстелил на полу два одеяла, подготовив место для себя. Есть мне не хотелось, даже плитку не доставал. Когда я уже засыпал, с удовлетворением слушая посапывание ребёнка, перед глазами стоял тот самый красный джип, что отъезжал тогда от кластера. Я его хорошо запомнил, даже номер его перед глазами стоит. Долго ещё будет стоять.

Глава двадцать первая

Жертва пришла в себя на четвёртый день после происшествия. Она открыла глаза и, осмотревшись, попросила пить. Я протянул ей полкружки живца. Разглядев меня, она вздрогнула, в глазах отразился ужас. Ну, да. А какой реакции я ожидал? Мужчина, да ещё с оружием, образ вызывает вполне понятные ассоциации.

— Не надо меня бояться, — сказал я как можно более спокойным тоном. — Их уже нет, а я не причиню тебе вреда. Выпей. Это питьё и одновременно лекарство. Ты уже выздоравливаешь, а скоро станешь такой, как была прежде.

Не станет, подумал я про себя. Тело её заживёт, а вот голова прежней не станет. Всю долгую жизнь в Улье она будет вспоминать это «крещение». Я ещё раз её рассмотрел, лицо уже выглядело приемлемо, можно назвать красивой, длинные каштановые волосы, плохо расчёсанные мной, собраны в хвостик. Очень худая и бледная.

Но кружку она приняла, видимо, слишком хотела пить. Пила долго, с трудом глотая, но выпила всё, после чего упала на подушку. Глаза её смотрели в потолок, она приоткрыла рот, чтобы сказать что-то, но передумала. Но, если вопрос не задан, это не значит, что на него не нужно отвечать. Я сел поближе и стал рассказывать:

— Меня зовут Студент, я рейдер, тот, кто ходит по руинам и собирает хабар, попутно уничтожаю монстров. Ты, вместе со своим районом провалилась в иной мир и выбраться отсюда уже невозможно, большая часть людей здесь превращается в зомби, но некоторые, вроде меня или тебя, имеют к этому иммунитет. Но для того, чтобы выжить, нам нужно постоянно пить тот напиток, который я тебе дал. Потом расскажу, как его готовить. Рейдеры бывают разные, попадаются среди них и очень плохие люди, вроде тех, что напали на тебя. Когда я пришёл на кластер, они уже отъезжали, только машину разглядел, потом подрался с зомбаками во дворе, а после нашёл тебя.

— Ты их найдёшь? — спросила она вдруг, голос был слабым, но вполне живым.

— Найду, — уверенно кивнул я, — обязательно найду, сколько времени бы не потребовалось Ты есть хочешь?

Она кивнула.

Когда человек несколько дней ничего не ел, давать ему что-то, кроме бульона, нежелательно. А потому я, вывалив в кастрюлю банку тушёнки, поставил её на огонь и через пятнадцать минут уже студил в большой кружке горячий бульон с кружочками жира. Немного подумав, высыпал туда же маленькую пачку кириешек.

Еда пошла на пользу, через полчаса она снова пошевелилась, хотела встать, но не смогла, а потому попросила меня отвести её в туалет. До того я просто подкладывал под неё новые полотенца. Я закинул её руку себе на шею и поднял на ноги. Неуверенно переступая, она всё же смогла преодолеть несколько метров квартиры и присесть на унитаз. Длинная рубаха снимала вопрос приличий, но я всё же отвернулся.

Потом я отвёл её назад, но посадил на кресло и, пользуясь случаем, сменил постельное бельё. Мы почти не разговаривали, я кормил её и давал живец. Со следующего дня стал поднимать, и мы ходили по квартире, потом это стало получаться легче, она восстанавливалась на глазах. С лица ушла бледность, я даже несколько раз видел её улыбку.

Её звали Даша, я пока не стал придумывать новое имя, может быть, чуть позже. По вечерам, вместо сказки, я рассказывал ей про Улей, кто тут живёт, какие монстры встречаются, как с ними можно бороться, какие бывают у людей дары. Свой дар я тоже показывал, тем более, что уже достаточно хорошо умел его контролировать. На днях я проглотил жемчужину, одну из трёх, чёрную, никакого ощутимого изменения пока не заметил, но оно и не сразу приходит, нужно тренироваться, тогда стану непобедим.

Скоро пришло время идти. Я нашёл для неё одежду и обувь, в которых можно долго ходить по пересечённой местности, собрал запасы еды, что ещё оставались. В одной из квартир, где проживал кто-то небогатырской комплекции, я получил интересный подарок. Водолазка из плотной ткани защитного цвета, но плотно облегающая тело. В такой я смогу просовываться сквозь стены, не раздеваясь, что незаменимо для тайных операций. В том, что мне предстоят тайные операции, я уже не сомневался.

В последний день я дал ей имя, теперь её звали Рика. Происхождением имени я не заморачивался, а она не возражала. Рика так Рика.

Утром шестнадцатого дня, когда её состояние улучшилось настолько, что она сама попросилась в путь, мы вышли из кластера. Дорога тут была так себе, куски асфальта перемежались завалом из камней и ямами, отрытыми с помощью экскаватора непонятно зачем. Но она не жаловалась, бодро топая по камням. Кластера, где я оставил Марию Степановну, мы достигли утром следующего дня.

Увиденное заставило меня так выругаться, что Рика даже смутилась. Стаб прошёл перезагрузку, причём совсем недавно, а на улицах была суета и паника, кое-где уже появились развитые твари, вроде лотерейщиков, которые хватали людей на улицах и, чтобы не терять времени, просто проламывали им головы.

Весь этот ужас мы наблюдали с безопасного расстояния в сотню метров, которое, впрочем, тот же лотерейщик пробежит секунд за десять. Для надёжности я даже взял небольшой бинокль, найденный в одной из квартир. Давно хотел заиметь, да всё негде было, в городе они были дефицитом и стоили дорого. Мария Степановна явно выйти не успела, попала под откат, сошла с ума и теперь, наверное, съедена. Увы, жаль старушку, но так уж бывает, не мог я знать период перезагрузки, видел карту когда-то давно, но не запомнил.

— Что, Студентик, уже похоронил меня? — раздался позади весёлый голос.

Я обернулся, передо мной стояла Мария Степановна в полный рост, живая, довольно бодрая и даже с мешком у ног.

— По правде говоря, да, — признался я. — А вы успели выйти?

— Я бы не успела, да там мертвяк приблудный тёрся, ничего не нашёл, но со двора уходить не хотел, я за ним с балкона наблюдала, когда чай пила. А тут он, ни с того, ни с сего, очнулся и чуть не бегом побежал в сторону. Ну, думаю, надо и мне. А как спустилась, уже и кислятиной запахло, только до столба добрела, обернулась, а дома уже как новые, и люди на улице. Я хотела в магазин вернуться, да там сразу паника началась, и бугаи эти прибежали неведомо откуда. Ну и ладно, не пропаду. Мешок-то на такой случай заранее приготовила. Воду, еду, шарики эти зелёные. А одно хорошо запомнила, я в тот раз сидела дома и не высовывалась, только в окно поглядывала. А в этот раз зачем-то на улицу выскочила, мне тогда этот мертвяк здоровенный голову и свернул, как гусыне, а есть чего-то не стал, то ли невкусная, то ли на потом оставил.

Я не сразу сообразил, что она говорит о своём двойнике.

— Можете не переживать, — сказал я. — Это лотерея, а ваш двойник, скорее всего, сделался бы мертвяком.

— Да мне и живую не надо, — сказала она, — нечего, меня и одной хватит.

Я вынужден был согласиться. В кластер мы больше не пошли, я один, может быть, и рискнул бы, но с такой нагрузкой лучше мимо пройти, пока не голодаем. Движение наше замедлилось, старушка, хоть и здорово приободрилась, но идти быстро не могла, поэтому я постоянно держал руку на пистолете, если кто опасный появится, никаких поединков, сразу пулю в лоб.

Но, скажу сразу, не появился, нечего им тут делать, а если кто-то додумается дальше идти, так там стаб с городом, там не то, что пулю, можно и снаряд промеж глаз получить. Видимо, даже тварям хватало ума осознать это.

На ночлег мы остановились в чистом поле, если можно назвать полем каменистую пустошь. Вокруг нас не было никого и ничего, дорога осталась метрах в двухстах справа. Для надёжности мы присели за завалом из камней, плитка — это не костёр, огонёк совсем маленький, но и его желательно спрятать. Всегда есть опасность, что кто-то на этот огонёк забредёт.

На плитке весело булькал котелок с мясной кашей, запах разносился такой, что будь метров за сто отсюда заражённый, непременно бы пришёл. Но, заражённых не было, а потому мы вполне могли позволить себе такую роскошь, как горячая еда. После ужина, когда мы ещё только собирались спать, завели разговор:

— Знаешь, Студент, — сказала вдруг Мария Степановна. — Не представляю я жизни в том городе. Вот просто не представляю. Что там делать нужно?

— А кем вы были раньше? Где работали?

— В школе, географии учила, восемь лет, как на пенсию вышла.

— Там есть школы, детей мало, в основном, большие, как Рика, и даже старше. Но их тоже учат, в тамошней школе по два-три ученика, но учат старательно.

— Не представляю.

— Никто не представляет, но детей мало, я уже рассказывал, почему. А те, кого удаётся спасти, большая редкость, как и женщины. Это тоже важно, вам, кстати, вполне можно замуж выйти.

— Прекрати, — ответила она, но при этом смущённо улыбнулась.

— А что такого, вы скоро станете молодой, красивой, надо полагать, это видно. А мужчин там много, даже после недавней бойни баланс в их сторону. Пусть полноценных семей там не создают, но всё же какая-то ячейка общества, всё ближе к порядку.

— А я? — спросила Рика. — Мне что нужно будет делать?

— Тебя отправят в приёмную семью, которая тебя будет сильно баловать. Это неизбежно, за детьми тоже очередь. А ещё ты будешь ходить в школу. Какой класс закончила?

— Седьмой, в восьмом училась.

— Вот и продолжишь, а географию тебе Мария Степановна преподаст. Хотя, тут ведь другая география, скорее учат тому, где какие кластеры, где чернота, куда лучше не соваться, а где хорошая охота. Не уверен, на уроках не был, но думаю, что так и есть.

— Тогда от меня и толку не будет, — грустно улыбнулась старая учительница. — Лучше чем-нибудь другим займусь, чем угодно, хоть полы мыть. Это, знаете ли, мучительно, без дела сидеть. Я, как на пенсию вышла, просто выла с тоски, не зная, чем себя занять. А работать нормально ноги не позволяли. Теперь вот, пусть и через испытания, но стала и моложе и сильнее, разумеется, работу найду. Мы, люди старой закалки, иначе не можем.

— Отлично, — я улыбнулся и разлил живец на три кружки.

— А ты чем занимался до того, как сюда попал? — спросила Рика, принимая у меня кружку.

— Есть такое понятие, — объяснил я, отхлебнув из кружки, — офисный планктон. Сидел в конторе, отвечал на звонки, стучал по клавишам компьютера и делал ещё кучу скучных вещей.

— А здесь работы не нашёл? — скорее утвердительно, чем вопросительно сказала старушка.

— Почему, на стабах есть своя бумажная работа, без бухгалтерии никак, да только это, представьте себе, скучно.

— Всегда хотел быть героем? — спросила Рика, улыбнувшись.

— И это тоже, — не стал я отрицать. — Так уж получилось, что приключения мои поначалу были весьма интересными, тогда я не знал, где находятся очаги цивилизации. Приходилось охотиться и защищать себя. Я справился, хоть и с трудом. Теперь уже со смехом вспоминаю, как когда-то боялся. А потом появилась возможность жить в относительно цивилизованных условиях, а я нашёл такую жизнь скучной. Поэтому и пополнил ряды бесчисленных бродяг, что скитаются по Улью, добывая хабар и охотясь на монстров. Их много здесь.

При упоминании бродяг, Рика заметно насупилась. Так нельзя, нужно её отвлечь.

— А я тоже хочу быть бродягой, — вдруг заявила она. — Хочу бродить по свету и охотиться. Женщинам можно?

— Женщинам можно, — объяснил я. — А маленьким девочкам для этого следует закончить образование.

— Я не маленькая, — она смешно надула губы. — Мне уже четырнадцать.

— Давай так, — предложил я. — Когда тебе будет хотя бы шестнадцать, я приду в стаб и заберу тебя, будем вместе гулять по свету. Согласна?

— А почему не сейчас? — подозрительно спросила она.

— Потому, что мне нужна умная напарница, такая, которая закончила школу.

— Причём тут школа? — резко сказала она. — В школе ведь стрелять не учат.

— Неправда, насколько я знаю, при школе есть отличные стрелковые курсы, куда девочек тоже берут. А ещё спортзал и секция рукопашного боя. Но это не главное. Главное в другом. Ты, — извини, но это факт, — ещё ребёнок. Тебе много пришлось пережить, согласен, это сделало тебя сильнее, но нужно большее, намного большее. Этому не учат ни в школе, ни в военном училище, это опыт, который приходит с возрастом. Прежде, чем кого-то убивать, стоит научиться любить, ненавидеть, прощать, элементарно жить в обществе. Я, хоть и живу больше в дикости, не превращаюсь в Маугли, а вот тебе именно это и грозит.

Она вздохнула.

— Он тебе верно говорит, — вступилась за меня старушка. — Поживи среди людей, наберись знаний и опыта, а потом… как знать, вдруг и меня саму когда-нибудь понесёт на волю, в пампасы, чтобы на коне и с револьвером.

Рика хихикнула, чему я обрадовался, детская психика не сломалась. А время залечит душевные раны. Станет обычной школьницей.

— Отчего мы перестаём мечтать? — спросила старушка у самой себя. — Потому что становимся взрослыми, умными, и понимаем, что мечты наши неосуществимы. Порой всё кажется реальностью, но для её воплощения требуется самая малость — вторая жизнь. А теперь она у меня есть, вторая, третья и неизвестно, какая ещё. Разве это не счастье?

Мы задумались, отчего наступило молчание, в котором я чётко расслышал шорох камней.

— Тихо! — прошипел я с такой интонацией, что обе мои спутницы просто замерли на месте. — Кто-то идёт.

Этот кто-то шёл к нам, и вряд ли он был человеком. Человек бы назвался, а если он замыслил зло, то притаился бы, когда услышал, что его заметили. Но это существо человеком не было. А кем? То есть, понятно, кем, а вот степень развитости вызывала опасения. Достав фонарик, я попытался определить, откуда он идёт. Повернувшись на сорок пять вправо, я включил свет и одновременно начал стрелять. Лотерейщик, а это был он, кинулся в сторону, пули попали в его тушу, но не причинили особого вреда. Он пробежал по дуге и набросился на меня сбоку.

Дар мой пока не получил нужного развития, тем более, что монстр атаковал сразу по нескольким направлениям, плечо моё сохранилось, пропустив когтистую лапу, а вот голова пострадала. Лучше бы наоборот. Надо же было так затупить. Облившись кровью, я покатился назад, выронив даже пистолет. В этот момент раздались два выстрела. Лотерейщик, на свою беду, зашёл в освещённый круг, а старушка, оказавшаяся вполне бодрой, схватила моё ружьё, успела взвести курки и дважды выстрелила ему в голову. Попала она только однажды, но и этого твари хватило, чтобы умереть второй раз.

Поняв, что опасность миновала, женщины подошли и подняли меня. Досталось мне от души, шок на какое-то время спасал от сильной боли, но теперь он постепенно проходил, боль разгоралась, словно огонь в топке паровоза, а кровь с рассечённой головы лилась рекой.

Скоро мне оказали помощь. Полили живцом, дали выпить внутрь, промокнули остановившуюся уже кровь, а потом стали выяснять последствия.

Последствия были печальные. Секундная промашка стоила мне огромного шрама, от кромки волос, через весь лоб, левую щеку и до подбородка. Но это можно было пережить, если бы остался левый глаз. А его не было. Я ничего им не видел, видимый мир уменьшился вдвое.

— Что с глазом? — спросил я на всякий случай, заранее зная ответ.

— Вытек подчистую, — констатировала Мария Степановна. — Нет больше глаза, а личико твоё, думаю, зашивать нужно, кровь быстро остановилась, но выглядит жутко.

— Всё пройдёт, — я попробовал поморщиться, что вызвало новый приступ боли.

— У меня нитки есть, — сказала добрая старушка. — Давай хоть прихвачу немного, всё быстрее заживёт.

Пришлось ей разрешить, но сначала я потянулся к рюкзаку, вынув оттуда пузырёк с самым лучшим спеком. Набрав в шприц один кубик, я воткнул его себе в бедро, прямо через штаны. Уколов я всегда боялся, но когда у тебя лицо разорвано, боль от иглы на этом фоне как-то теряется. А старушка в свете фонаря уже приготовила иглу. Приход был уже через минуту. Всё вокруг поплыло, тело наполнили волны расслабляющей неги, немного хотелось спать, или, хотя бы, закрыть единственный глаз, лечь и помечтать. Мечты были неопределёнными, но очень приятными, я видел себя на палубе океанского корабля, почему-то парусного, вокруг были друзья-пираты, а с ними красотки в пышных платьях с декольте, потом я вдруг оказался на трибуне Мавзолея, выступающим перед огромной толпой, толпа рукоплескала и радовалась. Чуть позже пошло откровенное порно с Марикой и Стешей, которые ласкали меня и друг друга, видения вдруг возникли все сразу, закружились, как в калейдоскопе, а потом рассыпались тысячами золотых звёзд, звёзды собрались в созвездия, который я хорошо помнил. И тут кое-кому потребовалось всё обломать:

— Студент? Слышишь? Готово уже, — Мария Степановна стояла надо мной, держа фонарик зубами, а руками сматывая нитки. — Сейчас зеркало достану, посмотришь.

В зеркале я ничего хорошего увидеть не ожидал, но зашито было, и правда, хорошо. Вместо уродливого рваного шрама, теперь имелся аккуратный шов, ото лба до левой брови, потом открытая рана на месте глаза, а потом шов спускался до подбородка. Никакой боли в процессе зашивания я не почувствовал, отличный препарат. Интересно, а лотерейщик был один? Я собирался ночью дежурить, но теперь из меня часовой так себе. Пришлось назначить Рику. Ружьё я перезарядил и отдал ей, а сам свернулся калачиком и провалился в сладкие сны, навеянные наркотиком.

Глава двадцать вторая

Проснулся я от холода, а может, не проснулся, а просто ощутил этот холод, поскольку действие наркотика закончилось. А ещё я был голым до пояса, потому что мои спутницы где-то нашли воду и постирали от крови мою одежду.

Сейчас баба Маша и Рика суетились вокруг мёртвого лотерейщика, пытаясь кухонным ножом вскрыть ему споровый мешок. Получилось не сразу, но получилось. На свет божий появились целых три спорана и одна горошина. Неплохой улов, горошину я посоветовал приберечь, выпить потом в спокойной обстановке. А спораны просто отложить.

Мы не стали завтракать. Идти оставалось совсем немного, после обеда будем на месте. Наркотик меня отпустил, зато вернулась боль и чувство обиды, что так глупо подставился. Не успел переключить дар. Но ничего, всё заживёт, а глаз вырастет новый, тем более, я и одним глазом вижу больше, чем видел двумя совсем недавно. Нужно уметь довольствоваться тем, что есть, кроме того, левый ведь глаз, правый на месте, стрелять прицельно я смогу.

Когда мы издали увидели полуразрушенную стену города, я немного успокоился. Можно избавиться от обузы, хотя не стоит их так называть. Просто тяжело было отвечать за кого-либо, кроме себя. Я нежно попрощался с Марией Степановной, она пошла в сторону ворот, а Рика решила на секунду задержаться.

— Может, возьмёшь меня с собой? — спросила она, едва не плача. — Не хочу в город, хочу с тобой. Я стрелять научусь, и даже… буду спать с тобой… если хочешь.

Я вздохнул, может, и лучше иметь спутницу, она всегда поможет и веселее с ней?

— Давай так, — предложил я после недолгого раздумья. — Сейчас у меня есть дело, точнее, два дела, одно из них ты знаешь, а второе сделаю попутно. Наличие тебя будет только мешать в обоих случаях. Когда сделаю всё, вернусь и заберу тебя. По срокам ничего сказать не могу, когда управлюсь, тогда и приду.

Она собралась с силами, чтобы не зарыдать, потом выдохнула и сказала твёрдо:

— Сфотографируй мне их отрезанные головы. Покажешь, я тогда успокоюсь.

— Хорошо, — кивнул я, а потом отвернулся и зашагал обратно.

Давать такое обещание было неправильно. Дело не в том, что я не хотел его выполнять, выполню, либо погибну. Но есть обстоятельства, которые от меня не зависят. Преступники могли уйти в какие-нибудь совсем недосягаемые дали, или погибнуть, или просто пропасть бесследно. Всё могло быть.

Я хранил в памяти их словесные портреты, надиктованные девочкой. Она, как это ни печально, помнила всё, даже рассказала мне большую часть, уточнив, кто именно делал это и как. Взрослая девочка прекрасно понимала, что такое изнасилование, она почти не сопротивлялась, только просила у них пощады, чтобы хоть не убивали, а они хохотали, как припадочные. Потом, удовлетворив свою похоть, стали глумиться, бить по голове и рёбрам, засовывать пальцы, разрывая плоть, тогда она первый раз потеряла сознание, потом очнулась от нового приступа боли, когда один из них совал палку, проворачивая её внутри. Она хотела отключиться, но боль от разорванных внутренностей жгла изнутри. Потом кто-то из них, она уже не помнила, кто именно, всё виделось сквозь кровавую пелену, вынул пистолет и хотел её застрелить, но старший их не дал, сказал, что патроны не казённые, а она сама сдохнет. Он был совсем недалёк от истины, она бы обязательно сдохла, но Улей решил по-другому. Он решил, что она будет жить, послав ей молодого рейдера.

Всё это я прокрутил в памяти, шагая в обратную сторону. Всё, больше никого не спасаю, теперь только вперёд. Даже на жилые кластеры заходить не буду. Нужно задание покойного Казака выполнить, я за него плату взял, более того, уже употребил, а с заданием всё тяну. Там же буду узнавать про банду. Если появятся какие-то зацепки, то не буду спешить, изучу, подберусь поближе, может, даже войду в доверие. Можно ещё к Цыгану обратиться, если, конечно, он жив, и я смогу его найти.

Цепочка кластеров встретила меня тревожной тишиной. Я не стремился к подвигам, но они сами меня находили. Вот и сейчас, прикинув, что в оставленной котельной никого не было на момент перезагрузки, кроме, может быть, парочки кочегаров, решил пройти там, охотиться мне не нужно, так что, лучше проскользну тихо. Угу. Проскользнул.

Огромный рубер, которому уже недалече до скромной элиты, вывернулся из за стены, хватая меня огромной лапой. Я успел отпрыгнуть, а потом активировал дар, и лапа прошла вскользь, никак не навредив мне. Оттуда я метнулся между двумя кирпичными зданиями, проход для него был слишком узкий, пришлось ему перемахивать через верх, а я к тому моменту уже проскочил в здание котельной и убегал по коридору.

Тварь попалась упрямая и совершенно не желала от меня отставать. Узкие проходы ему не мешали совершенно, по коридорам он протискивался боком, лишь слегка при этом замедляясь, а двери просто выносил с косяками. Два выстрела из ружья никак ему не навредили, хотя я удачно попал в подмышку, картечь пробила толстую ороговевшую шкуру, но дальше, в тело, видимо, не пошла.

Проскочив в очередную дверь, я попал в помещение, где стояли котлы. Множество лестниц позволяло подняться на самый верх, но что с того, ведь противник мой запрыгнет туда же в пару прыжков. Забравшись на первый, а спрятался за насосом и начал перезаряжать ружьё. Перед самым уходом я заходил в оружейный магазин, там продавец порекомендовал мне новые пули. Это были цилиндрические свинцовые контейнеры, разрывавшиеся при попадании в тело, а внутри была отфильтрованная муть от живца. Яд этот действовал и на тварей тоже, вызывая, пусть и не смерть, но хотя бы замедление.

Стальная дверь вылетела от удара снаружи, поднимая огромную тучу пыли, где уголь смешался с извёсткой. Сами створки, сделанные из толстого стального листа, просто полетели по воздуху, напоминая небрежно брошенные игроком карты. Рубер появился во всей красе. Существо это уже мало напоминало человека, разве что, общими чертами. Передвигаться он старался больше не четвереньках, руки были длиннее и толще ног, их целиком покрывали шипы, заставляющие вспомнить садо-мазо атрибутику. Голова напоминала сплющенный котёл, половина которого открывалась пастью, похожей на чемодан. Маленькие глазки не оставляли шанса его ослепить, тем более, что пулемёта у меня не было.

Он на пару секунд остановился, поворачивая свою тяжёлую голову. Мне показалось, что сейчас услышу звук работающей гидравлики, очень уж это напоминало орудийную башню линкора. Видимо, смотрел он не одними только глазами, возможно, почуял запах, или даже навёлся на тепло, слышал, что бывает у них и такая способность.

В один прыжок он меня не достал, не потому, что слаб, а просто помешали торчавшие трубы, которые под его весом согнулись, но выдержали, а в ту секунду, что он на них повис, его тело стояло вертикально, открывая живот, хоть и затянутый прочной шкурой, но без тех роговых щитков, что плотно закрывали голову, грудь и плечи.

Я не мог не воспользоваться. Стрелять дуплетом из ружья не рекомендовалось, это я помнил, может случиться так, что стволы разойдутся в стороны, как в мультике, а ружьё можно будет выбросить. Проявляя чудеса хладнокровия, я сделал два раздельных выстрела, почти сливающиеся в один, и два свинцовых цилиндра, заостренных спереди и набитых ядрёной отравой, вонзились ему в живот. Теперь, когда они деформировались, сквозь специальные отверстия яд начал попадать ему в организм. У них, конечно, обмен веществ другой, но постепенно отравится.

А я убегал по узкому мостику из рифлёного стального листа со стальными же перилами. Мостики эти тут были повсюду, чтобы обеспечить слесарям-ремонтникам доступ ко всем отделениям большого котла. Можно было даже проявлять чудеса акробатики, перепрыгивая с одного на другой. Вот только рубер акробатом не был и бегать за мной не хотел, взмахом могучей лапы, он просто сносил один мостик за другим, пробираясь ко мне поближе.

Добежав до конца. Я просто спрыгнул на пол, враг шёл по верху, но сейчас будет здесь. Впрочем, здесь он оказался ещё быстрее, спрыгнув напрямую через котёл. Нас разделяло метров восемь, когда он вдруг пошатнулся. Не упал, а только начал неуверенно шагать, словно пьяный. Поняв, что яд действует, я не стал испытывать судьбу и выпрыгнул в разбитое окно. Высота примерно четвёртого этажа, но внизу гора угля, так что, можно один этаж не считать. Да и уголь рыхлый. Да и альтернатива очень плохая. Короче, прыгнул я, не задумываясь. Сразу по приземлении, провалившись по колено в качественный, но мелкий антрацит, я обернулся. Рубер подошёл к окну, начал в него протискиваться, но в итоге просто неуклюже кувыркнулся вниз, а я, перезарядив ружьё, выстрелил ему в голову дважды, обычными пулями. Одна из них прошла между двумя пластинами, что стыковались в районе виска. Но его и это не убило, продолжая месить уголь огромными лапищами, он постепенно приближался. Следующая пуля влетела ему в пасть, разорвав «щеку». Ещё одна сорвала пластину и повредила глаз. Замахнувшись лапой в последний раз, он нанёс удар, но не попал в меня. Мощная лапа с когтями, напоминающая ковш экскаватора, воткнулась в уголь, а он сам, опираясь на неё, как на подставку, простоял ещё секунд десять, после чего тоже упал.

Я, как вы помните, рисковать особо не люблю, откуда мне знать, умер он, или просто парализован. Или притворяется? Хочет, чтобы я ближе подошёл? Зарядив ружьё картечью, я обошёл его за пять метров, а потом снова выстрелил в затылок, стараясь повредить споровый мешок. Только когда в воздухе закружились кусочки серой трухи, я понял, что победил, можно забрать добычу.

Забирал уже по традиции, не вскрывая, пальцы, становясь прозрачными, не теряли осязание и могли нащупать знакомые шарики. Я иногда задумывался, как мой дар стыкуется с законами физики, выходило, что никак. Не может такого быть, потому что не может быть никогда. Вот и всё. А оно есть.

Добыча была богатой. Руберы, которых я видел при нападении Орды на город, были всё же мельче, этот имел все шансы вырасти до элиты. Съел бы меня, прибавил силы, потом нашёл ещё кого-то и так далее, а вот, на тебе. Встретил трусоватого Студента, который изматывает противника быстрым бегом. Я насчитал двадцать четыре спорана, восемь горошин. В таком матёром могла и жемчужина появиться, но, видно, не судьба. Не страшно, мне жемчуг есть, да и горошин хватает.

Немного осмотревшись, я подумал, что место здесь неплохое, на ночлег остановиться можно. А рубер, даже мёртвый, будет отлично отпугивать мелюзгу, которой здесь и так нет. Собравшись уходить, я вдруг вспомнил про янтарь, ну, точно, у него же этого дерьма полная башка. Придётся всё же резать, на стабах, особенно мелких, покупают на ура. Но их можно понять, янтарь, превращаясь в спек, дорожает в десятки раз.

Подумав, я решил поискать тару. Таковая нашлась в виде пластикового контейнера, забытого одним работягой в шкафчике для одежды, хорошо, хоть помыть успел. Достав нож, начал вырезать нити, складывая их в контейнер. Влезло с трудом, хотя контейнер был велик, видать, любил тот работяга покушать. Может, и сейчас любит, только кушает уже людей. Янтарь был хорош, нити с небольшими утолщениями, узелками, за такое количество можно три горошины выменять.

С трудом засунув добычу в рюкзак, я поднялся по разнесённым коридорам в комнату, где отдыхали работники. Тут нашлась вода, позволившая, если не постирать одежду, то хоть вымыть руки и голову от угольной пыли и ржавчины. Присев за стол, я уже привычно поставил на него примус и, отвинтив крышку, налил немного бензина из пластиковой фляги. Через пять минут передо мной стояла большая кружка крепкого кофе, развёрнутая шоколадка, вскрытая банка мясной каши и пачка галет. Солнце уже садилось, я достал маленькую свечу и поставил перед собой, света она давала всего ничего, поэтому я не боялся, что кто-то увидит, тем более, что окно имело плотные шторы, которые я сразу задёрнул.

Расправившись с едой, я взял уже немного остывший напиток, отхлебнул и стал думать. Работа, что мне предстояла, смущала своей необычностью. Расспрашивать и вынюхивать мне не нравилось никогда, а теперь придётся. Зацепки у меня есть, первая — это джип, красного цвета, с известными номерами. Отрывать или менять номера никто не станет, незачем. Допустим, его продали, тогда можно выяснить, кто и когда, хуже, если автомобиль сменил несколько владельцев, но, если повезёт, можно узнать всю цепочку.

Ещё вопрос, а они точно к тем стабам поехали? Скорее да, чем нет. Дело в том, что пути оттуда только два, к нашему городу, или к той цепочке стабов, куда я и направляюсь. Казак говорил, что туда машины проезжают, пользуясь разрывом в черноте. Расстояние там… ну, пусть километров сорок, для машины это ни о чём, тем более на джипе, что по пересечёнке, как по асфальту едет.

Или им вообще стаб не требуется? Просто поехали дальше мародёрить? Сомнительно, вечно так жить не станешь, нужно где-то хабар сбыть, погулять, баб и наркоту купить. Если жить без этого, то зачем вообще стараться?

Второе, словесные портреты. Часть информации, вроде той, что люди сильные и высокого роста можно опустить, так про каждого второго можно сказать, даже мне, а тем более ребёнку. Куда важнее, что один из них рыжий, худее и моложе других, возможно, что в Улье недавно. Ещё у двоих есть наколки на пальцах в виде классических перстней, уголовники, ещё из нашего мира. Только здесь, почуяв полную безнаказанность, потеряли берега совсем. У одного присутствует нервный тик, что странно, нервные болезни в Улье проходят так же легко, как подагра или геморрой. Откуда тогда? Единственный вариант — злоупотребление наркотиками, причём, не только спеком, очень многие препараты прилетают сюда при загрузках, кроме того, здесь точно так же растёт конопля и опиумный мак. Или же последствия ранения головы, но тогда это не постоянный признак. Всё равно, запомнить нужно. Ещё они были одеты по-военному и с автоматами. По крайней мере, с двумя.

Я не следователь, понятия не имею, как разговаривать с людьми, чтобы они согласились помочь. Или самому Цыгану объяснить, что я хочу сделать и почему. Он, может быть, из уважения к памяти Казака, мне поверит, а дальше? Преступления, совершённые за пределами стабов, обычно преступлениями не считаются. По закону, если таковой вообще в тех краях есть, наказать их не получится. Впрочем, можно попросить хотя бы их найти, а потом не наказывать меня, когда я найду и накажу их. Такую просьбу Цыган мог и выполнить, особенно, если пообещаю сделать всё тайно, за пределами стаба.

Так и поступлю, кроме того, интересно, как он отреагирует на сообщение покойного Казака. Может, что-то изменится от этого, может, я получу новое задание?

Кофе подействовал специфически, мне люто захотелось спать. Видимо, нужно порции уменьшать, или на растворимый перейти. Толерантность к кофеину у организма. Я широко зевнул, застонав от боли в разорванной щеке. Вот тоже незадача, глаза нет. Не смертельно, но бесит. Сколько он теперь заживать будет. Шрам за пару недель затянется, кожа будет, как новая, а вот глаз? Месяц? Два?

Я закрыл дверь в комнату, потушил свечу и растянулся на лавке, подложив под голову мешок.

Глава двадцать третья

Утром я нашёл те самые высотки, о которых говорил покойный Казак. Здания были разрушенными, без единого стекла, стены их хранили отчётливые следы когтей, пуль и бесчисленные надписи, видимо, каждый, кто проходил мимо, считал своим долгом это место пометить. Но даже так место выглядело удобным, дома были прочными, а на последнем этаже можно прятаться от заражённых. Скорее всего, многие и прячутся, или просто ночуют там. Надо полагать, верхние этажи замусорены и загажены хуже помойки и сельского туалета. Эта мысль отбила у меня всякую охоту подниматься наверх, хотя посмотреть с высоты на полосу зелени среди черноты было бы полезно. Здесь, внизу, я пока и саму черноту не вижу, хотя до неё должно быть рукой подать.

Встав спиной к высоткам, я направился в поле, дорога (дороги тут не было, но вместе сходились несколько утоптанных троп) шла под уклон, идти было легко. Вот только природа здесь была какой-то… вялой, что ли. Видимо, близость черноты давила на местную живность. Птицы тут имелись, но почти не пели, насекомых почти не было, даже солнце светило как-то тускло.

Скоро появилась и чернота. Чёрная, словно выжженная поверхность, трава, сделанная из антрацита, всё это тянулось до самого горизонта. Никакой дороги я поначалу не обнаружил, только потом, прогулявшись немного вправо и влево, нашёл узкий путь, ведущий вглубь чёрной бесконечности.

Впрочем, назвать путь узким было бы неправильно, это была бесконечная череда кластеров. Треугольных, квадратных. Шестиугольных. А потому стены раздавались в ширину и сужались до трёх-четырёх метров. Ходят ли здесь машины? Да, ещё как, на твёрдой земле отпечатались глубокие следы протектора, возможно, от того самого джипа. Интересно, а встречу ли я здесь кого-то? Или люди редко ходят?

Не рассчитывая, что кто-то меня подвезёт, я без устали перебирал ногами, оставляя за спиной всё новые километры. К обеду меня сморила усталость, но спать на открытом месте, да ещё на дороге, было бы небезопасно. Поэтому я сделал над собой усилие и добрался до относительно большого кластера, где имелась небольшая роща, вот здесь я и прилягу, в потом проснусь и снова пойду, до самой темноты. По крайней мере, сразу не прихватят.

Когда открыл глаза, солнце стало уже клониться к закату. Выругав себя за лень, я встал и, отхлебнув живца из фляги, направился дальше. Потерял я часа четыре, скоро стемнеет и идти я уже не смогу. И спать не буду, потому как выспался. А фонарик не в помощь, здесь, на равнине, его за версту видно, можно такой комитет по встрече приманить, что лучше просто посидеть на земле и дождаться утра.

Но, пока было ещё светло, я продолжал идти вперёд, до тех пор, пока не перестал различать черноту и зелень. Можно, конечно, и по черноте, точнее, не только по ней, а вообще, не разбирая дороги топать, но мне не хочется, да и фонарик может сдохнуть, а он мне пока нужен.

Когда темнота сгустилась настолько, что я перестал различать даже пальцы на руке, я прошёл ещё несколько метров, после чего присел на краю зелёного коридора. Делать было нечего, а потому оставалось только поесть. Обильные запасы еды, прихваченные мной поначалу, уже не казались такими обильными. Осталась только банка сайры, две плитки шоколада и пачка галет, которые от соседства с консервными банками превратились в крошево. Негусто, впрочем, скоро обитаемые земли, там и найду пропитание, а пока можно и потерпеть. Вынув шоколадку, я откусил один кубик и спрятал её обратно. Хватит пока.

От нечего делать начал изучать рисунок созвездий. Ничего не выходило, рисунок был совершенно другой, не такой, как в нашем мире. Кое-где угадывались похожие очертания, но это всё были не они. Впрочем, может быть, тут просто широта другая. Или полушарие южное, а может, кластеры перемещаются вместе с куском неба над ними, а потому и захватывают с собой рисунок звёзд, из которых здесь составляется причудливая мозаика. Картина звёздного неба настраивала на философский лад. Хотелось думать о вечном, Улей для этого самое подходящее место.

От подобных мыслей меня отвлёк тихий звук. Мгновенно развернув уши по ходу движения, я определил, что это шум автомобильного мотора. Поначалу он был где-то далеко, но постепенно приближался, а скоро я увидел фары автомобиля, что блуждал по тропе, стараясь не заехать на черноту. Это был открытый джип, я смог рассмотреть его, когда он подъехал поближе. Люди, сидевшие внутри, кого-то искали, поэтому машина двигалась медленно, стараясь осветить фарами каждый уголок. Впрочем, меня они не увидели, хотя остановились совсем рядом.

С машины спрыгнул крепкий мужик в камуфляже, державший в руках неизвестный мне автомат. Он ещё раз осмотрел местность, некоторое время вглядывался вдаль, потом сплюнул и повернулся к своим:

— По черноте ушёл, точно говорю, зря мы вообще сюда поехали, так бы уже догнали.

— Эльфа-то нету, — пожаловался кто-то из машины, — он бы по следам нашёл.

— Не гони, — ответил другой голос, — на черноте следы даже Эльф не видит.

— Да и чёрт с ним, — сказал резко кто-то третий, — ушёл, так ушёл, что теперь? Самим убиться, его разыскивая? Зачем мы вообще сюда попёрлись, да ещё в темноте и на машине, разворачивайтесь, едем обратно.

— Меня не захватите? — спросил я, вставая из травы. — Думаю, нам по пути будет.

В мою сторону сразу повернулось четыре автоматных ствола. Секундой позже к ним присоединился ещё один пистолетный.

— Кто такой? — спросил осторожно то, что стоял снаружи.

— Студент, — представился я. — Крестник отца Иеронима. Иду в ваш стаб по делам, интересуюсь, знает ли кто-нибудь Цыгана?

— Они некоторое время раздумывали, потом тот, что сидел за рулём, ответил:

— Цыгана все знают, он в наших местах человек известный. Тебя подбросить можем. Только скажи, не видел ли ты тут человечка одного, невысокий такой, голова лысая…

Я покачал головой.

— С утра иду по коридору, никого не встречал, ни пешком, ни на транспорте. Так что, вы правы, нужный вам человек ушёл чернотой, и чёрта лысого вы теперь его догоните. Самое время развернуться и ехать назад. Прихватив меня, разумеется.

Он некоторое время раздумывали, потом один, видимо, старший, принял решение:

— Так и сделаем, Пьеру доложим, что не нашли. Дальше ехать смысла не вижу.

— А я? — спросил я о насущном.

— Залезай, — кивнул он, — машина большая, поместишься.

Сдержанно поблагодарив мужиков, я запрыгнул на машину. Свободного сидения не было, пришлось сидеть прямо на борту. Но и это было лучше, чем топать пешком. Мысль эта подтвердилась, когда я оценил пройденное расстояние. Ехали мы часа два, даже с учётом частых поворотов расстояние выходило немаленьким, я бы добрался пешком только послезавтра к вечеру.

Попутно выяснил, кого именно они искали. Оказалось, некий мужичок, не сойдясь во мнениях с собутыльником, пырнул его ножом, да сразу наглухо и не где-нибудь, а прямо в баре. Его не успели повязать, а ворота в тот момент выпускали какой-то грузовой транспорт. Заминка в несколько минут привела к тому, что убийца, выскочив наружу, убежал уже далеко, заворачивая в сторону черноты. Что же, остаётся только пожелать ему удачи, поисковая служба тут явно не на высоте, а мне следует мотать на ус, не стоит никого убивать прямо в баре. Впрочем, я и не собирался, укромных мест в Улье достаточно.

Наконец, вдалеке показались редкие огни стаба. Жильё, какая-то цивилизация, отдых и еда. Когда мы миновали ворота (я отметил, что здешняя защита от разъярённой элиты не спасёт, железный забор, колючка на столбах и вышки с пулемётами, негусто), машина заехала в бокс, старший отправился докладывать о результатах неведомому Пьеру, мужики разбрелись, кто куда, а я, немного осмотревшись вокруг, увидел высокое крыльцо с лампочкой и надписью «Бар». Туда я и пошёл, хоть поесть дадут. Если повезёт, то ещё и поспать.

Бар этот изнутри нисколько не напоминал культурные заведения Венеции, скорее уж это был традиционный салун на Диком Западе. Огромная изба в два этажа, построенная из мощных брёвен, чуть ли не в метр диаметром. Внутри просторный зал со столами, дубовая стойка, за которой сидит бородатый мужик в рубахе в жилетке. Ряды бутылок всех наименований, да немногочисленные посетители. Единственное, что внушало надежду, относительная тишина. Играла тихая музыка без слов, уставшие люди о чём-то негромко беседовали.

Я положил мешок на стул и подошёл к стойке, мужик с бородой изобразил интерес. Он даже немного подался вперёд всем телом, чтобы получше меня разглядеть, единственная лампочка в зале хорошего освещения не давала.

— Чего хотел? — голос был грубый, но не отталкивал, чувствовалась какая-то дружелюбность.

— Мне бы поесть, — сказал я ему, — ещё выпить и поспать.

Он повернул косматую голову и спросил у кого-то, кого я не видел в проходе за его спиной:

— Сонька! У нас пожрать есть чего?

— Картошку жарю, — отозвался женский голос. — Пусть подождёт минут десять.

Запах, идущий с кухни, красноречиво говорил, что подождать имеет смысл. Не просто картошка, а на сале.

— Пить чего будешь? — спросил бармен, чтобы не терять времени. — Коньяк был хороший, да выхлебали его, рейдеры, сам знаешь, пьют, как не в себя.

— Чай, — с улыбкой сказал я.

— Чай? — не понял он и подозрительно на меня прищурился.

— Да, чай, — я улыбнулся ещё шире. — Крепкий, сладкий и горячий. Две больших кружки. Можно прямо сейчас.

Несмотря на удивление, меня обслужили, скоро на столе появился небольшой чайник, вазочка с кусковым сахаром, тарелка с большой порцией жареной картошки и две слегка обжаренных сосиски. Немного подумав, та самая Соня, что была автором всего этого великолепия, положила сбоку ещё два ломтя хлеба.

— С тебя споран, — сказал из-за стойки бармен.

Неслабо берут, подумал я, но он меня тут же убедил в обратном:

— Это с ночлегом.

После долгого недоедания и ещё более долгого питания сухомяткой картошка показалась мне просто райской пищей. И пусть она была пересолена и местами пережарена, я засовывал её себе в рот огромными порциями и запивал сладким чаем. Чай, кстати, был отличный и закончился быстро, но я не расстроился, и заказал ещё.

К концу трапезы, отяжелевший и осоловевший, я глянул на часы. Они показывали половину второго. Не так уж поздно, но спать всё равно хотелось. Подняв глаза, я посмотрел на бармена. Тот, поняв меня без слов, повернулся назад и снова позвал Соню. Женщина, тоже ни слова не говоря, подошла ко мне и жестом предложила следовать за ним, я, проходя мимо стойки, положил на неё два спорана. С чаевыми.

Поднялись мы не так высоко. Изба была двухэтажной, но, за счёт низких потолков выглядела значительно ниже положенного. Номер, если эту клетушку можно было назвать таковым, имел спартанскую обстановку. В одной стене им другой стены стояла крепкая кровать, застеленная относительно свежим бельём.

— Если чего-то ещё нужно, — немного смущаясь произнесла Соня, — то два спорана.

Я поднял глаза и осмотрел её внимательнее. Лет тридцать пять на вид, худая, немного симпатичная, но явно смертельно уставшая и мечтающая только поспать. Секс с ней будет сродни некрофилии. Я отрицательно покачал головой.

— Спасибо, но в другой раз, слишком устал сегодня.

Она настаивать не стала, понимающе кивнула и закрыла дверь. Свет в номере был, но от тридцативаттной лампочки Ильича. От такого света скоро начнут болеть глаза, а потому я щелкнул выключателем и погрузился в темноту. Темнота, впрочем, была не полной, снаружи здания свет был и проникал через оконце. Этого мне хватило, чтобы раздеться до трусов и нырнуть под одеяло. Было немного неприятно ложиться грязному на чистые простыни, надо будет завтра про баню узнать. Пистолет я сунул под подушку, хотя и считал это мерой напрасной, что-то мне подсказывало, что опасаться здесь некого.

Так и вышло, до утра меня никто не беспокоил, крики из бара доносились редко и совсем не мешали, а утром, когда маленькое оконце озарилось светом вставшего солнца, меня разбудил крик самого настоящего петуха.

Глава двадцать четвёртая

Наскоро одевшись и умывшись, я спустился вниз и присел в баре. Из кухни выглянула уже другая женщина, а вот бармен за стойкой был всё тот же, только зачем-то переоделся в спортивный костюм.

— Доброе утро, — кинул ему я, получив в ответ такой же кивок. — Мне бы позавтракать.

Бармен повернулся в сторону кухни и открыл рот, но повариха его опередила:

— Да слышу я, не ори, сейчас принесу, яичницу будешь?

— Конечно, и чая побольше.

Когда всё было на столе, я вспомнил и других своих потребностях. А потому встал, подошёл к стойке и, тщательно прожевав, обратился к бородачу:

— Мне нужно в баню, постирать вещи и… найти человека по имени Цыган.

— Баню с утра топят, — объяснил бармен, — иди, тебя Роза проводит, если хочешь, даже спинку потрёт и попарит. А Цыган… пёс его знает, где черти носят. Так-то он тут бывает, и заведение это его. А на деле появится раз в месяц, дела проверит и снова уедет. Стабов-то много, вот и мотается постоянно.

— А давно здесь был?

— С неделю назад, или чуть больше.

— Ясно, так что там с баней?

Новая кухарка, которую звали Роза, отвела меня за дом, где находилась баня. Над широким приземистым зданием стоял дым столбом от топящейся печи, а из раскрывшейся двери пахнуло жаром.

— Если попарить, то один споран, если ещё чего, то два, — прокомментировала она.

— Давай пока попаримся, — предложил я, протягивая её зелёную виноградину.

— Проходи, — велела она, а сама приподнялась на цыпочках и крикнула в окно бара, — Кузьмич, перекрой пока, я занята.

Кузьмич ответил, что-то невнятное, но она кивнула и пошла со мной. Пока я мылся, она быстро постирала мои вещи и развесила сушиться. После этого она вошла в помывочную. Выглядела она неплохо, тоже худощавая, но с женственной фигурой, чем-то напоминала мою учительницу начальных классов, только та постарше была. Для оказания помощи мне, она разделась, обернулась полотенцем, которое почти ничего не прикрывало, и взяла в руки берёзовый веник.

— Ложись, — велела она, одновременно поддавая кипяток из ковша на раскалённые камни, — парить буду.

Лечь на полок я успел, а потому струя раскалённого пара прошла надо мной, а я отделался лёгкими ожогами. Попытавшись сделать вдох, я ещё и губы обжёг. Температура в бане была жуткая. А распаренный веник уже хлестал меня по спине, разогревая ещё больше. Я был уже на грани обморока, когда она сжалилась надо мной, остановила процесс и, зачерпнув ковшом холодную воду, окатила моё раскалённое тело. Получив некоторый заряд бодрости, я скатился вниз, где сел прямо на прохладный пол. Там я просидел минуты три, а моя мучительница присела на лавку и ласково поглядывала в мою сторону.

— Продолжаем? — спросила она, опуская веник в таз с кипятком.

— Сейчас, — сказал я, хватая ртом воздух. — Только сил наберусь.

— Набирайся, — сказала она улыбнувшись. — Мне только в радость, отдохну немного.

— Тяжело так работать? — спросил я с сочувствием.

— Конечно, мы ведь вдвоём, одна спит, другая работает.

— Так бармен ваш вообще без отдыха, — заметил я. — Ночью сидел и сейчас ещё сидит.

— Во-первых. Он сидит, — заметила она, — а во-вторых, их трое, друг друга сменяют.

— Я только одного видел, — признался я.

— Вчера один был, сегодня другой, — объяснила она, — они одинаковые все.

— Близнецы? — спросил я.

— Нет, двойники. Тут в лесу кластер, там избушка местного лесника. Перезагружается раз в полтора месяца, вместе с лесником этим. Зовут его Кузьмич, только это не отчество, а фамилия. Ну и, естественно, какой-то процент иммунными остаётся. За пять лет троих Кузьмичей нашли. Так и зовём их. Кузьмич — один, Кузьмич — два, Кузьмич — три. Они теперь сами ездят своих двойников проверять, если обращается, сами убивают, а потом поминки устраивают.

— А Цыган часто здесь бывает? — спросил я, решив сменить тему. — У меня дело к нему.

— Я так думаю, что проще тебе его поискать, — сказала женщина. — Цыган человек занятой, у него постоянно везде дела, он всегда в разъездах, не сидит на месте.

— Жаль, — сказал я, залезая на полок. Она тоже встала, угрожающе хватаясь за веник.

— Теперь на спину ложись, — велела она, я подчинился.

Перед началом экзекуции она прикрыла мне срам тонким полотенцем. Не приличия ради, понятно, а чтобы от ожога сохранить. Снова струя обжигающего пара, снова удары веника. Снова я едва выдержал процедуру, пока, наконец, спасительный ковш холодной воды не вернул меня к жизни.

— Скажи, — попросил я, с трудом восстанавливая дыхание. — А не прибывали ли к вам в последний месяц рейдеры на красном джипе. Вчетвером, немолодые мужики.

Она задумалась.

— Красный джип я помню, а мужики… были какие-то четверо, но они или нет, не скажу. Не уверена даже, что джип им принадлежал.

— И? — Осторожно поторопил её я, — что они делали?

— Они выпить хотели, да денег было мало, а в долг Кузьмич не наливал, кое-что наскребли, на это и выпили, огрызались но хулиганить тут себе дороже, Цыган где хочешь найдёт и голову отвертит. И нас с Соней лапали, денег нет, а бабу хотят. Потом ушли, хотели машину продать, наверно, тот самый джип, да никто не купил. Больше не видела.

— Скажи, а не было ли среди них такого, с нервным тиком?

— Не помню, — честно сказала она, — рожи мерзкие, но тик не запомнила.

— Хорошо, а рыжий был там.

— Рыжий был, — согласилась она. — Худой такой, он единственный на человека похож был, но молчал всё время.

Я внутренне радовался хорошей памяти официантки, это точно мои клиенты, он и здесь были, минимум, один раз. Будут и ещё. Беспределить побоялись, Цыган внушает уважение. О чём это говорит? Они не собирались в ближайшее время покидать эти места. Нужно просто поискать.

— Ну что? — спросила Роза. — Ещё парить, или ополоснуть и на выход.

— Эх, — вздохнул я. — Иди уже сюда, от спорана не обеднею.

Она слабо улыбнулась и пошла ко мне, роняя на ходу полотенце. Действительно, неплоха. Секс в горячей бане, скажу я вам, — это удовольствие не для всех, дыхание учащается, а горячий воздух обжигает лёгкие. В итоге мы спустились на пол и там уже закончили процесс.

После этого, надев одни только трусы, я вернулся в номер. От Кузьмича с неустановленным номером я узнал, что ближе к вечеру отправляется конвой в следующий стаб, можно к нему присоединиться. Довезут бесплатно, но, в случае нападения буду биться наравне со всеми. Можно подумать, у меня будет шанс уклониться, сказав, что я не местный. От кого они ждали нападения на конвой, от людей или монстров, никто не уточнил.

Ближе к вечеру, когда вещи мои высохли, и я пошёл в номер одеваться, меня окликнули. Кто-то, стоявший на входе в бар, предложил пройти с ним. Наскоро натянув штаны, я направился в нужную сторону. В соседнем с баром доме было что-то, вроде администрации. Там меня встретил худощавый мужик в военной форме, сидевший за столом с разложенным ноутбуком.

— Здравствуй, меня Пьер зовут, — сказал он, — присаживайся.

— Очень приятно, Студент, — представился я, натягивая водолазку. — Чем могу помочь?

— Особо ничем, хотя и можешь временно поработать в качестве боевой единицы. Мне сказали, что ты Цыгана ищешь, так?

— Да, — не стал я отрицать очевидное. — У меня весточка для него. Только сказать велели лично.

— Хорошо, скажешь, — он немного подумал, а потом продолжил, — если хочешь с Цыганом пересечься, езжай сегодня с конвоем, он доедет до Карловки, там следующий стаб, часть людей там останется, но ты двигай дальше, небольшой конвой двинется на Мосты, это чуть дальше, думаю, что завтра к вечеру там будете. Так вот, Цыган тоже туда скоро подъедет, жди его.

— Спасибо, — сказал я растерянно. — А от меня ничего не требуется?

— Ничего, даже наоборот, если будет в пути какой замес, потом патроны тебе компенсируем. И с трофеев доля. Кормёжка в дороге наша. Боец ты, я вижу, неплохой.

— Неплохой? — растерянно спросил я. — А по каким признакам это видно?

— По поведению, экипировке, оружию, наконец глаз твой пиратский, все говорит о том, что ты ничего не боишься. Даже оружие носишь подчёркнуто примитивное, хотя не бедствуешь и мог бы купить автомат. Какой из этого может быть вывод? Либо ты охрененно подготовленный боец, но тогда бы точно автомат взял, либо тебе повезло с даром, и он позволяет элиту щелчком убивать, — он немного подумал и добавил третий вариант, — ну, или просто дурак.

— Хорошо, я понял, — улыбнулся я, — поеду с ними, буду воевать.

На этом мы распрощались, а вечером я отправился с конвоем. Конвой, надо сказать, был серьёзный. Три грузовика, наполненные непонятно чем, но доверху. Один пикап с пулемётом, один бронированный джип, да ещё самый настоящий БТР, на броне которого разместились мы, охрана. Охраны было двенадцать человек, считая меня, да ещё водители, которые тоже были вооружены. Старшим был Орда, грузный мужик с недельной щетиной и давно не стриженными волосами. Камуфляж на нём трещал по швам, но пока не разорвался. Он быстро показал, кому куда сесть и в какую сторону смотреть, на этом руководство закончилось. Колонна двинулась в путь, доставляя груз. Что можно возить в таких количествах в такой глухомани, для меня осталось загадкой.

Конвой шёл быстро, никаких остановок не делали, ели прямо на броне, а я даже успел подремать, рискуя свалиться под колёса следующей машины. Никто на нас не напал, но, судя по напряжённым лицам моих спутников, дорога здесь опасная. А может, груз ценный везут, тогда есть смысл засаду ожидать.

Когда только начало светать, колонна въехала на территорию другой укреплённой деревни, покрупнее. На въезде висела белая доска с надписью, сделанной красной краской «Карловка». Здесь конвой остановится, а потом пойдёт дальше.

Машины с грузом заехали в бокс, где набежали грузчики и начали их сноровисто разгружать. А нашу банду провели под навес, где уже стоял накрытый стол. Тарелка борща, нарезанное сало и чёрный хлеб прибавили бодрости, старший даже разрешил выпить. Немного, полтора литра водки на всех. Чтобы не выделяться, я тоже взял кружку. Спиртное, в любом его виде, я не любил, с двумя-тремя процентами алкоголя в живце поневоле приходилось мириться. Но теперь выпил, обильная закуска не позволит опьянеть, тем более, что сама доза невелика.

После завтрака мы все, сытые и сонные, развалились на траве. Орда куда-то ушёл, но появился через полчаса и начал объяснять следующую задачу. Задача была нехитрой: все мы, БТР и пикап должны будем сопроводить тягач с грузом, который пойдёт до деревни Мосты. Там будет отдых, а назад колонна пойдёт только на следующей неделе.

Груз, который потянет тягач, прятать не стали. Это была гаубица, калибром сто пятьдесят два миллиметра. Если я правильно понял, стояла она в Мостах, потом сломалась, а мастерская только здесь. Отдавали в ремонт, теперь следует отогнать обратно. Охрана для такого груза, конечно, нужна, но вряд ли местные басмачи решатся похищать гаубицу. Она ведь не сама по себе стреляет, к ней снаряды нужны. Не говоря уже о толковых артиллеристах. Но, сказали охранять, значит, будем охранять.

Вышла колонна после обеда, драгоценное орудие поставили в самом центре, сзади шёл пикап, а спереди БТР. Все бойцы истошно зевали, забывая смотреть по сторонам. По-хорошему, следовало дать нам поспать часа три-четыре, а только потом отправляться в путь. Что изменится, что орудие прибудет в деревню не прямо сейчас, а к вечеру. Или там нападение ожидается?

А окружающий пейзаж внезапно изменился. Если раньше мы ехали по лесу, изредка сменяемому полями, то теперь вокруг были непонятные руины, остатки каменных стен со следами пуль и пожаров. Местами лежали обугленные человеческие кости, кое-где встречалась подбитая и сожжённая бронетехника. Часть из неё сгорела прямо на дороге, но была заботливо вытолкнута на обочину. Увиденное заставляло меня задуматься. Если здесь не стаб, а активный кластер, то откуда всё это? Война в том мире? Так она не во всех мирах идёт. Или что-то случилось уже здесь, а кластер просто очень медленный и сохранил следы боя. Неслабый, выходит, был бой, если руины от него сохранились в радиусе пары километров. Гаубица, опять же. Для Венеции гаубичная батарея была к месту, а в этих деревнях что защищать? Хотя, стреляет она далеко, если есть толковый артиллерист и хорошая карта местности, то можно, наверное, пару соседних деревень прикрывать, корректируя огонь по радио.

— Лет двенадцать назад это было, — объяснил один из солдат охраны, видя мою заинтересованность. — Два стаба поцапались. Наш и… не наш, они здесь базу имели, это не стаб, просто кластер медленный, лет сорок у него период, так вот, они на нас попёрли, а мы тогда нормальной армией не располагали. Пока туда-сюда, переговоры пошли, время тянуть начали. Они нас сожрать хотели, чтобы в единый город всё уложить. Но начальство наше упрямилось. Тогда они армию двинули и остановили её на этой самой базе. Зря. Цыган тогда нашим спецназом командовал, они и заложили заранее несколько тонн тротила, жахнуло так, что половина людей и техники на воздух взлетела, а потом уже наши начали добивать. Всё, что было выгребли, даже танки. Вот теперь их нет. А потом наши дальше пошли, уже на их стаб. Штурмовать не стали, просто долбили из всех стволов. Людей поубивали уйму и разрушили всё под корень. Теперь того стаба нет больше, есть только одна деревня, но далеко, и народ там нищий.

Он замолчал, а я задумался. Вот как, значит. Цыган-то оказывается, военачальник со стажем. Не просто так во главе стоит. И политика у них тут простая. Прав тот, кто ударил первым. Впрочем, это и в прежнем мире так было, и в подворотне и на государственном уровне, ничего не изменилось. Не о том я думаю, и Цыган тот мне нужен постольку поскольку. Передам сообщение и своими делами займусь.

Атаковали нас внезапно. Не сказать, что засада была опасной, но вообще-то твари обычно засады не делают, они тупые и просто атакуют в лоб. Я бы мог согласиться с таким утверждением, если бы не видел Орду, штурмовавшую город. Встречаются и среди них самородки, которые организуют остальных.

Двоим бойцам не повезло, они сидели позади других, а потому бегун, притаившийся на дереве, спрыгнув с небольшой задержкой, вцепился в них и стащил на землю. А сверху уже напрыгнули другие, буквально заваливая их своими телами. БТР, повинуясь команде старшего, остановился и, быстро повернув башню, просто снёс огнём крупнокалиберного пулемёта очередную волну нападавших.

Атаковали нас с четырёх сторон, пытаясь утащить людей. Было их много, сотни полторы, явно какой-то лидер привёл сюда такую толпу. При таком численном превосходстве тактика зерг-раша принесёт определённые плоды. Стена огня остановила их, они бросились врассыпную, вдогонку им пулемётчик расстреливал дефицитные патроны.

А следом из небольшой рощицы выметнулись твари покрупнее, десяток лотерейщиков, что выпрыгнули прямо из земли, расшвыривая прошлогодние листья, в которые заранее закопались (тупые твари, ага). Один летел на меня, но я успел среагировать. Две горсти рубленого свинца ударили ему в грудь, пробив её до самого позвоночника. Другим повезло меньше, автоматные пули прошивали тела тварей, но остановить не могли, а потому мы потеряли ещё двоих. Башня БТРа вертелась в разные стороны, поливая огнём скопления тварей, только благодаря ему, нас ещё не всех сожрали.

А потом атака прекратилась. Мы только потом поняли причину. Тварь, больше и сильнее других, стоявшая за деревьями, наконец, поймала свою пулю из пулемёта. Настоящий кусач, именно он командовал парадом, а без него твари вдруг поглупели и просто пошли под пули. Несколько более умных просто смылись.

Из двенадцати нас осталось семь, потеряли мы и командира. Орда лежал неподалёку с перегрызенным гордом, никто не пытался его есть, твари просто убивали, отложив пиршество на потом.

Добычу всё же собрали, убитых загрузили с собой, там пристроим, говорили, что поблизости быстрый кластер есть, его и используют, как кладбище, а потом колонна отправилась прежним курсом.

В Мосты приехали почти без опозданий, я ещё подумал, что если на каждом рейсе столько людей терять, то никаких экипажей не хватит.

Деревня Мосты отличалась от остальных. Во-первых, это была вовсе и не деревня, а довольно приличный кусок города, но главной его достопримечательностью была река, через которую проходили параллельно два моста, старый и новый. Новый был слегка недостроен, но уже функционировал. Большая дорога, проходившая здесь, а в особенности, идущие по ней караваны, были отличным подспорьем в делах местного союза стабов.

Вокруг этого поселения укрепления были уже куда солиднее, а на крышах домов я заметил стоявшие пушки. С Венецией, конечно, не сравнить, но тоже внушает. Но здесь и народа меньше, и площадь не такая большая. Чуть позже я узнал, что граница стаба заканчивается недалеко от реки, что позволяет не заботиться о сохранности самих мостов. А река, не грозившая разливами, поскольку протекала в глубокой впадине, сильно сокращала периметр обороны.

Спрыгнув с брони, я осмотрелся. Командира не было, вместо него докладывать начальству отправился один из старых бойцов. Остальные разбрелись, кто куда. Мне следовало обратиться за компенсацией патронов, которых я извёл больше дюжины. Но я просто махнул рукой и пошёл искать себе ночлег. Спать мне сейчас хотелось больше, чем жить, даже скоротечная схватка почти выпала из памяти. А завтра я начну узнавать про Цыгана и про…

Я растерялся, красный джип стоял прямо возле местной гостиницы. Он уже прошёл некоторый апгрейд, и теперь был обшит защитными сетками, а в крыше был прорезан люк. Сильно сомневаюсь, что у тех ребят нашлись средства и желание совершенствовать свою машину, да и на кластеры ходят постоянно, всегда можно новую раздобыть.

Прикинув, что до утра он никуда не уедет, я протопал в гостиницу. Человек за стойкой что-то мне втолковывал, но я его уже не слушал. Просто положил на стойку два спорана, получил взамен ключи и направился в номер.

Глава двадцать пятая

Новый день встретил меня новыми заботами. Во-первых, я разузнал, что Цыгана в стабе пока нет, но на днях должен появиться. Этот посёлок является столицей всей цепочки стабов, а потому и начальство здесь бывает чаще, чем в других местах. Но это меня пока не заботило. Подожду. Куда больший интерес вызывал злополучный джип. Хозяина я нашёл, но он явно был не из тех людей, что я искал. Солидный господин, с увесистым брюшком и чисто выбритыми круглыми щеками. Он, казалось, излучал здоровье и жизненную энергию. На мои вопросы он отреагировал спокойно, особенно, когда узнал, что я не пытаюсь заявить свои права на этот автомобиль, а интересуюсь исключительно прежними хозяевами.

Увы, никаких подробностей он мне сообщить не смог. Машину он купил в местном сервисе, где скупали транспорт у рейдеров, сумевших пригнать что-то достойное, потом подвергали необходимой адаптации к местным условиям, после чего продавали состоятельным местным гражданам.

От души поблагодарив этого человека, я отправился в сервис. Но тут меня ждали трудности. Работяги в сервисе работали с раннего утра, а вот руководство, которому можно было задавать вопросы, приходило только в десять. Вздохнув, я отправился обратно в гостиницу. Но расстройство от потери времени быстро прошло. Поскольку в той же гостинице я увидел парикмахерскую. Грива моих волос отросла настолько, что уже здорово меня раздражала. Садясь в кресло, я потребовал от местного цирюльника подстричь наголо.

Задание было простым и понятным, машинка весело зажужжала, а клочья спутанных волос полетели на пол. Спустя пять минут я себя не узнал. Ушам стало холодно, а голова выглядела непривычно маленькой. Зато шевелить головой стало непривычно легко. Надо будет всегда так стричься, для моих походов по диким местам подойдёт отлично. И дело здесь не только в эстетике или гигиене. Помыть голову не проблема, просто длинные волосы выполняли ту же функцию, что и одежда, то есть, осложняли использование дара.

Выходя из парикмахерской, я вынул из кармана давно забытую шапочку и натянул её на лысину. Теперь стало несколько теплее. А я, поглядывая на часы, направился в офис автосервиса. На двери висела табличка, сообщавшая мне, что там сидит некто Еврей.

Имена в Улье давали самые разные, далеко не всегда соответствовавшие реальным чертам человека, иногда даже, наоборот, давали от противного. Человека моей комплекции могли назвать Толстым, а черноволосого брюнета окрестить Седым. Открыв дверь после короткого стука, я увидел здоровенного молодого детину, с белыми волосами и чертами лица, достойными нацистских плакатов. Истинный ариец, мать его так.

— Слушаю вас, — спокойным и даже каким-то холодным голосом сказал Еврей. — Только не нужно спрашивать меня об имени.

— Да я и не собирался, — честно сказал я. — У меня дело другого рода.

— Хотите купить что-то на колёсах? — он улыбнулся. — Тогда вы пришли по адресу, именно сейчас у нас есть…

— Я не за этим, — перебил его я, присаживаясь на стул. — Меня интересует только информация.

Он нахмурился.

— Понимаете, господин…

— Студент, — представился я, скрывать своё имя смысла не было.

— Так вот, господин Студент, вы ведь должны понимать, что занятия коммерцией подразумевают и коммерческую тайну. Соблюдение таковой ведёт к росту доходов, а пренебрежительное отношение к информации весьма негативно на таковых сказывается.

Приехали. Я прекрасно понимал, что если он не захочет говорить, то заставить его я не смогу. Разве что, заплатить.

— Вы ведь даже не спросили, какая информация мне нужна, — напомнил я.

— Хорошо, — он немного подался вперёд. — Скажите, какая информация вам нужна.

Я набрал воздуха в грудь и начал говорить, медленно, тщательно подбирая слова:

— Две недели назад вы продали человеку по имени Иствуд некий автомобиль, а именно, красный джип, который в вашем заведении немного довели до ума. Так?

— Допустим, — он слабо кивнул. — Так это была ваша машина?

— Машина меня интересует в последнюю очередь. Пусть новый хозяин на ней с удовольствием ездит. Меня интересует другое. Ваша контора ведь занимается только работами, а не добычей самих машин.

— Так.

— Так вот, меня интересуют люди, которые вам этот джип продали.

— Допустим, я могу вам кое-что о них рассказать, — он улыбнулся, но улыбка была какой-то фальшивой. — Вот только зачем мне это делать?

Я молча положил на стол три горошины.

— Это аргумент, не спорю, так что вы хотели знать? — он сгрёб горошины ладонью и положил в карман куртки.

— Меня интересует, что это за люди, как они выглядят, часто ли появляются в вашем стабе?

— Что же, рассказать я могу немногое. И дело тут не в плате, люди они, прямо скажу, неприятные. Только старший у них ещё немного способен к диалогу. Их четверо. Двое мужиков постарше, один молодой, коротко стриженый. Его особая примета — рыжие волосы. Ещё один неопределённого возраста, страдает странным тиком. Не знаю, в чём причина, вряд ли его недавно контузило, подозреваю, что виной тому просто некачественный спек. Некоторые признаки указывают на то, что в прошлом они имели отношение к криминальному миру. Более никаких подробностей я вам сообщить не могу. Я, собственно, разговаривал только с их старшим, он назвался Черепом, сложно сказать, настоящее ли это имя. Более мне сообщить вам нечего.

— Где они останавливались здесь?

— Думаю, что там же, где и вы, гостиница тут одна. Но, насколько я знаю, пропивать полученные деньги они ходили в бар «Опиум» можете направиться туда и поговорить с тамошним хозяином. Только не удивляйтесь, увидев его.

Поблагодарив ещё раз хозяина автосервиса, я направился в бар. Заведение с интересным названием находилось не там, где гостиница, а на отшибе, где почти не было жилых зданий. Решение было толковым, люди в массе своей, привыкли по ночам спать. Тогда как рейдеры, получившие после долгого скитания хоть какие-то гроши, непременно пропьют их, да не просто пропьют, а с громкими песнями, развратом и дебошем. А потом уже снова отправятся гулять по Улью, убивая тварей и мародёрствуя на кластерах.

Даже сейчас, хотя время только подходило к обеду, оттуда слышалась громкая музыка, а внутри сидели две шумных компании, уже ощутимо пьяные, они громко галдели и что-то между собой выясняли.

На входе меня остановили.

— Пистолет сдай, — велел молодой парень на проходной, но голос его был достаточно вежливым, а сам он выглядел прилично. — На выходе заберёшь, а в бар с оружием нельзя.

Я вынул пистолет и отдал его парню. Взамен получил номерок. Подходя к стойке, я заметил, что за ней стоит довольно крупный мужчина в белоснежной рубашке и жилетке, в этот момент он куда-то наклонился, а когда встал, я схватился за несуществующий пистолет.

— В чём дело? — хриплым булькающим голосом спросила тварь, выглянувшая из-под стойки. — А понимаю, тебе забыли рассказать, что такое кваз.

Про квазов мне говорили, но я как-то не ожидал, что они могут быть барменами.

— Просто не ожидал вас тут встретить, — скромно сказал я.

— Бывает, — он улыбнулся, показав два ряда крокодильих зубов. — Тогда разреши представиться, меня зовут Молот, я — один из старожилов Улья и один из основателей данного поселения. Содержу бар больше для души, так что, будь как дома. Присаживайся, сейчас тебе принесут выпивку, у меня есть практически всё, в том числе, свой продукт, который гоню их отборной пшеницы. Никакой сивухи, чистая, как слеза комсомолки. За порядок не волнуйся, за всем слежу я, у меня в баре никто не дерётся, и даже во дворе я такого не позволяю. Сам понимаешь, я здесь без малого сорок лет, владею разными дарами, лучший из которых — умение отрывать яйца всяким пройдохам.

— Простите, а можно, я не стану пить, а просто поговорю с вами? — осторожно спросил я, стараясь не разозлить эту двухсоткилограммовую тушу с зубами.

— Ну, можно и поговорить, но лучше выпей, уважь хозяина.

— Хорошо, — согласился я, — только, пожалуйста, немного. И прямо здесь.

Я присел на высокий стул у стойки. Бармен выхватил огромной лапой из-под стойки большую бутыль прозрачной жидкости, аккуратно поставил передо мной стопочку, которая в его огромных пальцах казалась напёрстком, после чего ловко, не пролив ни капли, наполнил её своим самогоном. Второй лапой он достал лимон и, отрезав дольку, положил на блюдечко.

— Пробуй, — в приказном тоне сказал он.

Я взял стопку, напиток не пах никакой отравой, только спиртом, я поднёс его ко рту и, выдохнув, опрокинул в себя. Дыхание перехватило от крепости, но, надо отдать должное самогонщику, обратно выпивка не пошла, более того, послевкусие было вполне терпимым, но я всё же предпочёл зажевать лимоном.

— Как? — с вызовом спросил он.

— До печёнок пробрало, — честно сказал я, вытирая слёзы.

— Дерьма не держим, — он снова осклабился своей жуткой улыбкой. — Ну, давай, говори, чего ты хотел сказать?

— Меня люди интересуют, — начал я, чувствуя, как алкоголь туманит мозг, вроде стопка была совсем маленькая. — У вас не так давно были четверо. Старшего у них звали Черепом, один из них худой и рыжий, а ещё один страдает нервным тиком. Знаете таких?

Кваз на пару минут задумался, потом выдал:

— Положим, знаю. Приходилось видеть. Только тебе они зачем? Народец не самый лучший.

— Мне нужно их найти, — честно сказал я. — Тоже не с лучшими намерениями.

— Здесь чтобы никаких разборок, — сразу осадил меня кваз. — Ни в баре, ни вообще на стабе. Иначе могут повесить. Натурально. За шею. А если и сбежишь, то жизнь тебе капитально испортят. А насчёт этих ребят могу сказать немногое. Появились они впервые с полгода назад. Потом пропали. Снова я их увидел совсем недавно, недели три как. Где-то они поблизости шарят, могу даже примерно места указать. Крайний раз были при деньгах, слышал, машину пригнали. Но машины не редкость, просто большинство обитаемых кластеров в округе не имеет к нам хорошей дороги, а потому доставлять трудно. До этого был случай, когда каждую копейку считали, притом, что прикинуты неплохо. Камуфляж, разгрузка и автоматы. Видно, что дело своё знают, смелые. И ещё, старший тот, Череп который, он без оружия ходит, понимаешь?

— Не очень, — признался я.

— Представь себе Улей, дикие места, стал бы ты там без ствола ходить?

— Нет, — я помотал головой. — Сожрут ведь.

— Именно, — кваз поднял вверх толстый палец. — А он без ствола, только нож маленький складной в кармане на клипсе.

— Почему так?

— Вариантов немного, возможно, он идиот, склонный к суициду, такое бывает, но в данном случае крайне сомнительно. Второй вариант: его охраняют друзья, а он, таким образом, подчёркивает свой статус. Но опять же, сомнительно это, будь там бригада в полсотни рыл, тогда можно бугру с голыми руками гонять, но трое, да не самых мощных бойцов, его не спасут. И вариант третий, самый правдоподобный. Я иногда с собой на выезд оружие не беру. Мне по кайфу голыми руками нежить ломать, до лотерейщика включительно. Но даже я, когда в дальний поход идём, беру с собой ствол. Так надо, шкура толстая не всегда спасает. А не берёт ствол тот, кто точно знает свои возможности. Либо это матёрый старожил, лет сто в Улье проживший, таких только из пушек отстреливать, либо он относительно молод, но владеет хорошим даром, который прокачал достаточно для самозащиты. Подозреваю второе.

— Почему вы так думаете? — спросил я.

— Был тут случай, в позапрошлый их приезд. Они девок потребовали, с девками у нас просто, если средства у вас есть. У них были гроши, да только девки мои наотрез отказались с ними идти, вот просто до визга. Хочешь — увольняй, хочешь — убивай, но не пойдём. Ну, я им и объяснил, мол, извините ребята, девки вас запомнили, теперь отказывают. А они у меня редко, кому отказывают. Ну вот, я им всё вежливо объяснил, а молодой этот, рыжий, начал быковать. Щенок, я б его одним пальцем убил. А старший этот встал и на меня. Мы с ним глаза в глаза, я уже в голове прокручивал, как ломать буду.

— А он? — спросил я.

— А он не боялся, представляешь, совсем. И не потому, что дурак, просто он надеялся меня одолеть. Но, потом он мозгами пораскинул, понял, что с ним будет, если меня одолеет. Ну и велел своим сваливать. Но потом ещё заходили, вели себя спокойно, но Череп на меня нехорошо смотрел. Очень нехорошо смотрел.

— Как думаете? — спросил я. — Придут ещё?

— Думаю, придут, — сказал он. — Только мне интересно, тебе они зачем? Другом их ты быть не можешь, такие, как ты, физически не переносят таких, как они. Значит, враг. Но опять же, быть врагом и выслеживать — вещи разные, стало быть, завалить их хочешь. Оставим в покое реальность твоей затеи, я тебя не знаю и на что ты способен сказать не могу. Но, как я уже сказал, никаких разборок здесь.

— Я учту, — тихо ответил я, а он, отвлёкшись от повествования, налил мне ещё стопку. Я отказываться не стал.

— Могу и домыслить кое-что, — продолжил он. — Люди, подобные этим четверым, — это беспредельщики, которые в рейдах заходят на кластеры и творят, что хотят, пренебрегая даже святой традицией помощи новичкам. Можно представить, что ты нашёл последствия их работы, так?

Я кивнул и опрокинул вторую стопку. Теперь уже не закусывал. Прошло и так.

— А исходя из имеющейся информации, у них, или у кого-то из них, присутствуют нелады с башкой на сексуальной почве, раз мои девки, ко всему привычные, с ними идти боятся. Могу предположить, что они заехали на кластер, схватили ближайшую девку и, пока не обратилась, серьёзно над ней надругались. Так?

— Девочку, — сказал я, — совсем юную, и она не обратилась. С момента перезагрузки прошло уже несколько дней, они точно знали, что она иммунная.

— Тогда понимаю, помочь, правда, ничем не могу, только информацией, сам понимаешь, здесь есть аналог полиции и суда, но твоё слово — это твоё слово, оно ничего не стоит, тем более, что преступление совершено за территорией стаба. Проследи за ними, а потом найди и убей, лучше тихо, во сне, нет смысла говорить чувственные речи. Их всё равно не проймёшь. Больше ничего не посоветую.

— И на том спасибо, — я положил на стол два спорана. — И за выпивку спасибо, действительно, хороша, только крепкая слишком, не привык я к такому.

Я встал и нетвёрдой походкой направился к выходу.

Глава двадцать шестая

В стабе я прожил двенадцать дней. Всё это время я занимался только одним: тренировал свой дар. За это время я употребил обе жемчужины и все свои немалые запасы гороха, даже доведя себя до небольшого отравления. Подобные эксперименты вполне могли закончиться тем, что я бы превратился в подобие Молота. Но не превратился. Причина проста, горох закончился на десятый день, а с жемчужинами просто повезло. Нездоровая желтизна стала проходить, а в глазах уже не так выделялись набухшие сосуды.

Тренировки позволяли уже почти целиком протискиваться в тонкую стену, правда, для этого требовалось раздеться догола, но это не так страшно. В конце концов, можно и не пролезать целиком, просто влезть по пояс, сделать одно движение ножом, и готово. Вот только где? В баре нельзя, а сопровождать их по кластерам вряд ли получится, тем более, что они регулярно двигаются на машинах.

Значит, придётся здесь. Или где-то рядом. Меня схватят и, возможно, повесят. Или не повесят, про мой дар никто не знает, я в камере разденусь и сбегу. Ну, или не сбегу, поскольку проходить сквозь стену полностью пока не научился, но дело сделать всё равно нужно.

Не научился я пока и пропускать через тело пули. Один раз решился попробовать, привёл левую ладонь в нужное состояние, потом выстрелил в неё из пистолета. Результат был странным. Пуля прошла через руку, почти не повредив, но уже на выходе вырвала кусок кожи. Я сделал вывод, что от скорости вхождения одного тела в другое тоже что-то зависит. Кроме того, в этот раз я был готов, а что будет, когда стрелять станут неожиданно, да сразу с нескольких сторон? Неуязвимость пока откладывается.

Каждый вечер я сидел в баре. Молот, по моей просьбе, поставил в уголке небольшой одноместный столик, где я сидел каждый вечер и, попивая кофе, ждал тех самых посетителей.

Удача улыбнулась мне на двенадцатый день. В бар, где народа в этот раз было не так много, ввалилась шумная толпа, кто-то из них что-то рассказывал, а остальные закатывались от хохота.

Голоса мне были незнакомы, но я всё же повернул голову. Вошли четверо, хотя шума от них было, как от десятка пьяных орков. И сразу бросилась в глаза рыжая голова молодого парня. Молодой, худой, рыжий. Моментально поискал того, кто с нервным тиком. Есть, у одного присутствовало некое непроизвольное движение лицевой мускулатуры, которое он старательно скрывал, намеренно гримасничая.

Сомнений больше не осталось, это и есть те самые рейдеры, которых я искал. В ближайшее время мне предстоит их убить. А сделать это нужно так, чтобы не поймали.

Сели они удачно, сразу за моей спиной, я мог слышать всё, или почти всё, что они говорят. Понемногу я даже научился различать их по голосу. Темы они обсуждали вполне невинные, на какой кластер пойти, что там их ждёт, где хорошие тачки прилетают, и как их оттуда тащить по бездорожью. Обычные мужики, рейдеры, в разговоре немного грубоваты, но вполне терпимо. Вот только когда Молот поставил им на стол несколько бутылок (он делал это сам, поскольку официантки не хотели к ним подходить) их старший, к которому уже несколько раз обратились словом Череп, вальяжно проговорил:

— Слышь, папаша, пусть твои шалавы не ссут. Сегодня мы уезжаем, на колёсах мы, только пойло твоё выхлебаем и сразу свалим, так что, спокойнее будь.

Молот его тон проглотил спокойно, поставил бутылки и молча отошёл. Но с этого момента все четверо были обречены. Скоро они умрут. Я их убью, прямо здесь, несмотря ни на какие последствия.

А пока я ждал, стискивая в кулаке надёжно спрятанную финку. Перед глазами мелькал образ Рики, тогда ещё Дарьи, что ползёт по полу, оставляя кровавый след. А сколько их было ещё? Тех, кому Улей не послал спасителя?

Уже скоро. Сейчас они выпьют побольше, а водку запивают пивом, а пиво скоро попросится наружу. Туалет здесь был вполне цивилизованный. Просторное помещение, в нём пять кабинок, разгороженных фанерными щитами. Отличное место, а главное, эти щиты были тонкими и не составляли для меня никакой преграды.

Нужного момента я дождался минут через сорок. Тот, что рыжий и тот, что с тиком, пошли в нужное место. Вставали они тяжело, а потому я успел их опередить. Выбора у них не было, они зашли в кабинки через одну, а между ними уже был я. Щелчок шпингалета был для меня сигналом. Когда в кабинке справа раздалось журчание, я вынул финку и включил дар. Человек, привыкший рисковать, имеет хорошую реакцию. Иначе долго не проживёт. Но иногда, оказавшись в месте, где ему ничто не угрожает, может отвлечься и расслабиться. Кроме того, туалет, тем более такой, — место, где тебя не видят, не слышат и уж точно не трогают. А в итоге это ему вышло боком.

Он даже руки поднять не успел, когда клинок вошёл ему прямо в сонную артерию. Я его тут же выдернул, струя алой крови ударила в унитаз, раздались хрипы и бульканье, которые я быстро заглушил, нажав кнопку слива.

А вот второго не успел, когда я повернулся в его сторону, шпингалет открылся, и рыжий парень перешёл к раковине мыть руки. Нисколько не смущаясь, я открыл дверь и встал у него за спиной. Увидев меня в зеркале, он обернулся.

— Помнишь? — тихо проговорил я, — два месяца назад, кластер с высотками, юная девочка, над которой вы надругались, но не убили, патроны не казённые, так ведь?

— Слышь, ты… — начал он, но тут, видимо, разглядел кровь в кабинке товарища. А может, всё понял по моему взгляду. Или просто слишком привык убивать.

Я не понял, когда он успел достать нож, но я ждал этого, и даже примерно знал, как оно пройдёт. Лезвие ножа вошло мне между рёбер, на его лице появилось торжествующее выражение. Он выдернул из меня нож, а я, согнувшись, упал к его ногам. Даже отсутствие крови на лезвии его не смутило. А зря. Дальнейший приём я уже отработал когда-то на Хромом, удар клинком в пах, болевой шок и потеря крови.

Ещё живое тело я затащил в кабинку, где, скорчившись на унитазе, сидел его товарищ. Отрезая головы, я старался, чтобы кровь стекала в канализацию, получалось плохо, разве что, одежду не испачкал, только руки и нож, лужа крови на полу становилась всё больше, скоро выйдет за пределы кабинки, хотя вряд ли, стенки достают до пола и не имеют привычных зазоров внизу. Если закрыть изнутри, то тела обнаружат нескоро, несмотря на сильный запах крови. Так я и поступил. Две головы пристроились на сливном бачке, я сфотографировал их со вспышкой на маленький фотоаппарат, после чего вышел из кабинки, закрыл дверь и, пользуясь даром, закрыл её изнутри. Какая-то фора у меня есть.

Сполоснув руки и нож, я вернулся в зал, где сидели ещё двое. Они не переживали за своих собратьев, то тут в то же место пошёл один из работников заведения. Найдёт? Скорее всего, да.

Я встал с места и переместился к выходу, даже пистолет успел получить, а теперь, глядя назад, ждал, что будет дальше. Трупы он нашёл, с перепуганным видом подбежал к Молоту, а одновременно с этим вскочили оставшиеся двое, Череп кинулся в туалет, потом выскочил, как ошпаренный и бросил своему подельнику:

— Валим, — оба сорвались с места и побежали наружу, где их уже ждал я.

Терять мне было уже нечего, Молот прекрасно знал, кто убийца, знал, что я нарушил его запрет, честно предупреждал, чем это закончится, а теперь он поймает меня и убьёт. Но не сейчас, сейчас мне нужно сделать работу. Совсем немного.

Они с разбегу прыгнули в машину, Череп сел за руль, а второй бандит плюхнулся рядом. Оба были возбуждены, Молот называл Черепа смелым, но тот, видимо, был ещё и умным, друзей он уже потерял, а теперь ещё и вопросы ему задавать будут, глядишь, и припомнят чего. Нет уж, лучше свалить из стаба, благо ворота по ночам на выезд открываются.

Машина, ещё один джип, только на этот раз приподнятый, на рессорах, в самый раз для бездорожья, сорвалась с места, разбрасывая комья земли и мелкие камешки, они покинут стаб через десять минут, если, конечно, Молот не позвонит и не прикажет задержать.

Лучше бы не звонил, тогда мы все уберёмся отсюда, и наши разборки пройдут вдали от населённого пункта. Моя вина станет меньше вдвое и, может быть, меня не будут так старательно искать.

Я ехал с ними, пристроившись под брюхом машины, дар позволил мне запустить внутрь руки и ноги, более того, я постепенно перемещался вдоль машины, прикидывая, как ловчее поразить врага. Рука нащупала сидение, значит, вот здесь ноги, а если ножом сделать вот так…

Я только примерно представлял себе расположение бедренной артерии, но резанул, кажется, удачно. Одного и второго. Машину резко повело, я выбрал момент, когда она будет идти прямо, и отпустил её, сразу оставшись позади. Сделал я это вовремя, поскольку через секунду она ударила носом в дерево, сминая капот гармошкой.

Открылась дверь слева. Оттуда вывалился Череп, обежал машину, открыл вторую дверь, вытащил оттуда своего подельника, тот уже был без сознания, кровь насквозь пропитала его штаны, и даже сейчас стекала на прошлогодние листья.

У самого Черепа тоже была окровавленная штанина, а рана заставляла его прихрамывать, но он был жив, клинок не достал до артерии, резать вслепую не получилось. Поняв, что друга уже не спасти. Череп осмотрелся и крикнул:

— Ну, где ты? Выходи, тварь!!! Я тебе кишки намотаю…

Моё появление оказалось для него неожиданностью, город был совсем рядом, и даже его тусклого отсвета хватило, чтобы разглядеть меня. Я явно не тянул на того, кто только что вырезал его банду, да ещё таким зверским способом.

— Ты? — спросил он, не веря своим глазам.

— Я, — спокойно ответил я. — Сейчас я скажу пару слов, просто, чтобы ты знал, а потом убью тебя. Два месяца назад вы, заехав на кластер, надругались над иммунной девочкой, которую потом хотели добить, но не стали, потому что патроны не казённые. Улей за такое всегда наказывает. Я и есть ваше наказание.

Он меня услышал, более того, успел среагировать. Я только поднимал пистолет, а он выбросил вперёд руку. Непонятная сила подхватила меня и потащила назад, ломая моей спиной ветки и ударяя о стволы деревьев. Даже дар, который я успевал включать, не избавил меня от множества ссадин и ушибов, а Череп шёл ко мне. Он ничего не говорил, только выискивал меня глазами.

Я вжался в дерево, стараясь засунуть в него хотя бы верхнюю часть тела. Получилось, а ноги я скрючил и закопал в листья. При таком освещении увидеть непросто.

Он прошёл мимо, после чего ударил снова. Два мощных дерева разлетелись в щепки. Потом развернулся. Скользнул глазами по дереву, но снова меня не увидел. Я наблюдал за ним, высунув край головы и свой единственный глаз, прищурив его как можно сильнее.

Когда мне в очередной раз стала видна его спина, я уже не стал ждать. Да и в благородство играть тоже не хотелось. Человек, который взмахом руки крушит деревья, не станет выслушивать долгие речи. Поэтому я просто поднял пистолет и нажал на спуск. Длинная, на все двадцать патронов, очередь разорвала только установившуюся тишину, долгая вспышка на некоторое время меня ослепила, пришлось заново привыкать к темноте. А когда привык, то увидел, что Череп мёртв.

Если бы с полгода назад мне кто-то сказал, что я стану отрезать людям головы и даже не буду при этом особо нервничать, то я бы ни за что не поверил. А теперь всё так и вышло. Обе головы заняли своё место на смятом в гармошку капоте машины. Черепу одна из пуль попала в подбородок (автоматическая стрельба из Стечкина — это для сильных рук), но всё же было видно, что это он. Последним моим действием была фотография. Ещё раз щелкнул со вспышкой. Готово.

Вот только вспышка после снимка никуда не делать, более того, свет залил весь окружающий лес. Я осторожно повернулся, на меня светили несколько прожекторов. Два человека с автоматами держали меня на прицеле, а третий, обходя их, направился прямо ко мне.

— Молодец, — негромко сказал он. — Фотоснимок сделал, для суда в самый раз выйдет.

— Суда? — не понял я.

— А ты как думал? — спросил он, скаля зубы. — Здесь не бандитский притон. Здесь цивилизованное место, где действуют писаные законы, а за преступления судят. С судьёй, прокурором и даже, представь, адвокатом. Хотя тебе даже с ним особо рассчитывать не на что. Петля тебе корячится.

— Я тебя дурака предупреждал, — раздался из-за его спины знакомый булькающий голос, прожектор осветил огромный узловатый силуэт Молота. — А ты не послушал, со всеми вытекающими. И дело тут не только в этих кусках мяса, но них всем нам от души плевать, ты своим душегубством всем нам в рожи наплевал. И Цыгану, под которым все эти стабы, и Сому который здесь за порядком следит, и мне. Мне в особенности. Мой бар всегда был островком спокойствия, со всей округи туда шли, потому как безопасно. А теперь вот, вся округа знает, что двум рейдерам прямо в баре бошки оторвали. Что нам теперь остаётся?

Я не ответил.

— Молчишь, — констатировал он. — А остаётся нам только одно. Чтобы спасти остатки репутации, нужно тебя прямо у бара вздёрнуть повыше и не снимать, пока сам не упадёшь. Глядишь, меньше будет желающих твои подвиги повторять.

Кваз зло сплюнул в сторону и скомандовал:

— Взять!

Они и взяли. Я не сопротивлялся, не справлюсь, да и дар свой раньше времени раскрывать нежелательно. Они про суд говорили, значит, до суда где-то будут держать, может, получится дар свой применить и вырваться.

Мне выкрутили руки и стянули запястья пластиковым хомутом. Ни о чём, конечно, но снимать пока не стану, пусть думают, что беззащитен. Потом обыскали, отобрали пистолет и финку, а флешку с посланием не нашли. Я просто вдавил её в себя, а когда обыск закончился, вытолкнул обратно.

— Что с трупами делать? — спросил один из солдат.

— Перекинь на десять метров влево, — посоветовал Сом, тот самый, что первым говорил со мной. — Там перезагрузка скоро. А машину… Еврею сообщи, его люди пусть придут и заберут. Глядишь, на что путное сгодится. Хотя, вряд ли.

Вели меня недалеко, оказалось, что уехали мы всего на пару километров от границы стаба. Там, на территории, подталкивая стволами в спину, меня подвели к приземистому бетонному зданию, напоминающему бункер. Тяжёлая стальная дверь, напоминающая сейфовую, с громким скрипом раскрылась, открывая вход в длинный коридор, слабо освещённый редкими лампочками. Серые бетонные стены с пятнами сырости и грибка, где-то капает вода, вдоль стен такие же стальные двери. Мне отчего-то подумалось, что в таком здании обязательно должен быть вход в обширные подземные катакомбы, убежище на конец света, или просто хранилище чего-нибудь.

Мои предположения оправдались. Миновав два поворота, мы спустились вниз по крутой бетонной лестнице, там тоже был коридор, но мы в него не пошли. Связкой старых ключей начальник моих конвоиров открыл дверь, и меня втолкнули в тесную комнату без окон (а какие окна под землёй) с пустой пружинной кроватью и такой же тусклой лампочкой, в углу была раковина с краном, а в другом — покрытый пятнами ржавчины унитаз. Хоть хомут на руках разрезали, не придётся раньше времени свой дар засветить. Я встал посередине, дверь захлопнулась, с громким скрежетом ключ провернулся ещё раз, я остался один.

Глава двадцать седьмая

Не знаю, сколько я так просидел. Часы внезапно сломались и начали показывать не время, а непонятные каракули, то ли здешний геомагнитный фон так повлиял, то ли конвоиры какую-то гадость придумали. Еду мне не приносили, но я этим и не особо тяготился, а живец пока не требовался. Также меня не дёргали на допросы, не били, не требовали признания в работе на конкурирующий стаб. Это, в целом, было хорошо. Те, кто меня сюда засунул, были здравомыслящими людьми. Но и повесить меня они не откажутся. Так уж получилось. Авторитет им важнее жизни приблудного рейдера.

Спал я два раза, но продолжительность сна была неизвестной. Постоянно думал о побеге, даже пробовал на прочность здешние стены. Увы, толщина бетона не оставляла мне никаких шансов, да и дверь была для меня непроницаема, слой стали, толщиной сантиметров десять. Удавалось просунуть голову и выглянуть наружу, но увидел я там только бетонные стены. Нужно ждать, шанс ещё представится.

Наконец, в дверь камеры постучали. Я, конечно, удивился, зачем стучать в дверь, если она закрыта снаружи и ключ у тебя? Но к двери всё же подошёл. Может, в этом и был смысл стука, подозвать меня? Сейчас какой-нибудь неведомый помощник просунет ключи. Но ничего подобного не произошло, послышалась негромкая беседа, в которой я не разобрал ни слова. Потом снова звякнули ключи, и раздался противный скрежет старого замка. Хоть бы смазали немного.

На пороге камеры стоял Молот. Вальяжно махнув рукой охраннику, он вошёл в камеру. Дверь за ним закрылась, но не на замок. Самое время его вырубить, вырваться в коридор, обезоружить охрану и… Смешно? Вот и мне тоже. Я и так собой невелик, а рядом с огромной тушей кваза казался и вовсе цыплёнком. Вырубить такое нереально. Дар? Так он не помогает глушить больших и сильных людей. Кроме того, допускаю, что у кваза, прожившего в Улье не одно десятилетие, есть свои дары, получше моего и куда как более развитые. Ну и, кроме того, вступать с ним в драку мне элементарно не хотелось. Что-то подсказывало, что беседа принесёт мне пользу, злым он никогда не был.

Молот присел на край кровати. Специально, чтобы держаться не на сетке, а не стальном уголке, который тоже с большим трудом выдерживал его огромную массу. Некоторое время мы оба молчали. Потом он сказал:

— Всё уже решили. Завтра суд. Послезавтра казнь.

— А зачем тогда суд? — поинтересовался я. — Если всё уже решили.

— Ну, мы пообсуждаем немного, я твоим адвокатом буду. Собственно, я уже пересказал им твои объяснения. Они сказали, что тебе верят, но, в любом случае, убивать на нашей территории нельзя. Это главное, это твой косяк, твоё решение, хотя о последствиях ты прекрасно знал.

— Сколько я здесь уже сижу? — спросил я, словно его слова не касались моей судьбы.

— Двое суток, — сказал он. — Чуть больше. А это важно?

— Я думал, сразу на эшафот потащите.

— Нет никакого эшафота. Вешаем на ближайшем дереве. А кроме шуток, Цыгана ждали, чтобы он вернулся и приговор утвердил.

— И как? Вернулся?

— Да, выслушал всё и согласие дал. Обычно он не любит казни, но тут…

— Слушай, — перебил я его, — мне бы с ним увидеться. С Цыганом.

— Зачем? — угрюмо спросил кваз. — Хочешь пощады попросить?

— Нет, — я отрицательно покачал головой. — Не хочу. Просто он мне нужен. У меня послание к нему есть. Не знаю, насколько важное, но это последняя воля человека, который уже погиб. Просто пусть заглянет, ему ведь не трудно, или меня ему покажите. На суде. Или перед казнью. Он ведь там будет? Обидно будет, если помру и не передам.

— Что за послание? Спросил Молот. — В каком виде?

— На словах кое-что, а остальное на носителе. Но искать бесполезно, не найдёте. Но Цыгану я отдам. Скажите, что от Казака. Он поймёт.

— От Казака? — с удивлением переспросил кваз. — Хотя, ты ведь из тех мест. Вполне мог его знать. А Казак не из тех, кто зря послания составляет. Скажу. Обязательно скажу. Думаю, что и Цыган к тебе зайдёт. Хотя на отмену приговора особо не рассчитывай, лучше думай, что завтра скажешь, мой тебе совет: на жалость не дави, а попроси дать возможность вину искупить. Если дар какой полезный есть, на него упирай, что, мол, без тебя нам никак, а ты свою вину отработаешь. Но это всё, чем могу помочь. Прощай, Студент, и зла на нас не держи.

Он встал.

— А почему прощай? — спросил я. — Завтра же увидимся. На суде.

— Увидимся, да только поговорить уже вряд ли сможем. Ты неплохой парень, смелый, достоин уважения, да только и смерть не дура. Она ко всем приходит, просто к некоторым не вовремя.

Дверь со скрипом отворилась. Потом захлопнулась так, что звон стоял у меня в ушах ещё полминуты. Потом уже ставшее привычным лязганье замка и гробовая тишина.

Я прожил ещё один суточный цикл, даже если проспал восемь часов, то уже наступило завтра. Сейчас меня поведут на суд, может быть, даже выслушают. Кто-нибудь даже посочувствует, а потом (или ещё через день, что непринципиально, а возможно, даже более мучительно) вздёрнут на берёзе. Или на тополе, берёз я в округе не видел. Удавить меня не получится, дар поможет, но, увидев, как я грохнулся с виселицы, все всё поймут и спокойно меня расстреляют. Да и по пути сбежать не получится. Они далеко не дураки, а потому охрана будет соответствующей. Своими четырьмя убийствами я уже доказал, что опасен.

Хотелось отогнать дурные мысли и ещё немного поспать. Но сон не шёл, такой уж я человек, нервный, мнительный, в глубине души я всё ещё тот мелкий очкарик, которого часто обижали хулиганы. И куча убитых мной людей этого не изменит. Чем больше времени проходило, тем сильнее я нервничал. Скоро я уже не мог сидеть на месте. Вставал и ходил взад-вперёд по камере. Потом садился на место, и тут же снова вставал.

Наконец, в коридоре послышались шаги, где-то далеко, но акустика была хорошей, даже сквозь толстую дверь всё было слышно. Скрежет замка воспринимался как чтение приговора. Я встал и, набрав воздуха в грудь, постарался сохранить остатки мужества. Умереть нужно красиво. Ну, хотя бы не очень позорно.

Дверь открылась. На пороге стоял Цыган. Чернявый, высокий и один глаз у него косил. Поглядев на меня, он как-то многозначительно хмыкнул. Я же, поняв, что пока меня не ведут ни на суд, ни на казнь, немного приободрился.

— Говорят, ты меня видеть хотел, — сказал он, проходя в камеру. В отличие от Молота садиться он не стал. — Вот он я. Цыган. Рассказывай, что нужно.

— Поначалу нужно было привет от Казака передать, и послание небольшое. Сказать, что он жив и ждёт тебя. Но уже после этого на Венецию Орда напала. И Казак геройски пал в неравном бою с нечистью, до последнего защищая город. Я потом уточнил, стоит ли теперь передавать послание.

— У кого? — спросил он, заметно было, что упоминание Казака его заинтересовало. — С кем ты обсуждал послание?

— Доцент, — сказал я честно, — и он сказал мне, что послание следует доставить, но при этом рассказать о смерти отправителя.

— Лысый тот? — Цыган презрительно скривился. — Барыга он, но такой хитрожопый, что уважение вызывает. И Венеция так расцвела, благодаря ему. Так уж получается, что хорошие воины не могут ничего создать без помощи таких вот доцентов. Ладно, я всё понял, Казаку вечная память, сильный был воин и человек хороший. Говори уже своё послание.

Я протянул ему флешку.

— Оно там, я его не знаю. Прочитайте, а потом делайте выводы, важное ли это послание.

— И ты думаешь, что послание, доставленное нам, сыграет в твою пользу настолько, что мы не станем тебя казнить? — с подозрением спросил он, но что-то в его тоне говорило, что такая возможность у меня есть.

Я собрал остатки гордости, чтобы не начать просить пощады.

— Я думаю, что умереть, не выполнив предсмертную волю Казака, было бы нехорошо. Мы с ним друзьями были. Теперь, когда она исполнена, могу быть за это спокоен. Если меня убьют, то, когда встретимся, перед ним не стыдно будет.

- Хорошо сказал, — уважительно кивнул Цыган, пряча флешку в карман рубашки. — Сиди пока, скоро за тобой придут.

Снова громко хлопнув дверью, он меня покинул. А мне оставалось только сидеть и ждать. Послание важно? Да, скорее всего. Цыган обрадуется? Думаю, что да. Суд будет? Целиком зависит от желаний его правой ноги. Убитые головорезы его не интересуют, пострадавшая сторона в этом деле — он сам. Повесит? Может, и нет. Хотя, вдруг ему понадобится секретность? Я послания не знал, но вдруг нужно скрыть сам факт получения послания от Казака? Мысли начинали меня бесить. Нужно взять себя в руки, а потом сесть и ждать. Надеяться на лучшее, а когда уже поведут вешать, показать себя во всей красе. Пусть, не убежать, так хоть кого-то из них с собой забрать. Самого Цыгана, например.

Часа через два дверь отворилась. Никого из первых лиц стаба сейчас там не было, только четверо конвоиров с автоматами, которые предложили мне встать и идти с ними. Предложили, разумеется, на безальтернативной основе.

Я пожал плечами, встал с кровати и вышел. Грамотно построившись, они повели меня по коридору, а потом по лестнице наверх. Когда открылась дверь наружу, там был ясный день. Это заставило меня зажмуриться. После тусклой лампочки в подземелье, дневной свет бил по глазам с силой гидравлического молота.

По этой причине я понятия не имел, куда меня ведут. А если бы и знал, то понятия не имел бы, зачем меня туда ведут. То ли отпустить, то ли наградить, то ли судить, то ли по-тихому пристукнуть. В последнее верилось отчего-то больше.

Отвели меня, в итоге, в кирпичный домик. Оказавшись в просторном холле, я, наконец, смог открыть глаза и осмотреться. На административное здание это не походило. Скорее, особняк потомственного лорда. Роскошь бросалась в глаза. Обои, мебель, цветы на окнах. Даже позолоченные ручки на дверях.

Солдат указал на лестницу, после чего отошёл назад и приказал:

— Поднимайтесь наверх, вас там ждут.

Меня там, действительно, ждали. За накрытым столом сидели представители местного истеблишмента. Проще говоря, местные авторитеты. Во главе стола, как и положено, сидел хозяин, сам Цыган. Рядом с ним я увидел Молота, одетого в дорогой костюм с галстуком. Я слышал, что квазы, ради своей же безопасности, вынуждены выглядеть чистыми и ухоженными, да только где он такой размер взял? Не иначе, на территории стаба работает неплохое ателье по пошиву одежды.

Чуть поодаль, с наигранным интересом поглядывая в окно, сидел тот, кто встречался мне в самом первом стабе из этой цепочки. Тамошний начальник Пьер. Был это серьёзный мужик, явно раньше занимавшийся умственным трудом. У него даже сейчас очки на носу угадывались. Хотя, надо сказать, интеллигентность не мешала ему выглядеть крепким и опасным. Четвёртым был тот, кто руководил моей поимкой. Звали его, кажется, Сом. И не нужно было спрашивать, откуда это прозвище взялось. На круглом одутловатом лице (с почками проблемы, что вряд ли, или пьёт много, что вероятно) торчали длинные тонкие усы, которые извивались мягкими верёвками. Было в нём что-то от настоящего сома. Если эти усы причесать и выпрямить, то можно смело назвать его тараканом.

Но людей я рассматривал недолго, скоро мой взгляд упал на уставленный разнообразными закусками стол, где по краям стояли большие графины с живцом. Мой организм тут же вспомнил, что уже три дня ничего не ел. В животе заурчало, а рот стал наполняться слюной. Очень хотелось припасть к этому изобилию.

Моя реакция не ускользнула от их внимания.

— Есть хочешь? — спросил Цыган. Тон его был ласковый, это и настораживало.

Я собрал остатки гордости и тихо проговорил:

— Хоть живца налейте.

— Сам налей, — сказал Сом и незаметным пинком ноги выдвинул стул из-под стола. — И поешь, разговор у нас будет длинный.

Я присел за стол, взял в руку стакан и, стараясь не проливать, налил себе полстакана волшебного напитка. Когда пил, стараясь не глотать залпом, зубы стучали о стекло. После первых глотков мне полегчало, тремор в руках унялся, зато с новой силой разгорелся голод. Впрочем, приглашение уже было, я взял из вазочки ломоть хлеба, а сверху положил две чайных ложки красной икры. Проглотив бутерброд в два укуса, положил на тарелку немного печёного мяса, нарезанного продолговатыми ломтиками. Запах пьянил и заставлял истекать слюной.

Мои собеседники терпеливо ждали, я ещё не утолил голод, но, поняв, что не жрать меня сюда позвали, оторвался от еды и снова взял стакан с живцом. Отхлебнув, я посмотрел на них и спросил:

— Раз такая доброта, позвольте поинтересоваться своей дальнейшей судьбой. Что дальше будет? Висельников так не кормят.

— Совершенно верно, — кивнул головой Цыган. — Скажи, а ты точно не знал, что на той флешке?

— Точно, — я не удержался и положил себе на тарелку фаршированное яйцо, пролежало оно недолго, почти сразу исчезло в глубинах моего оголодавшего организма. — Честно, не знал. Как-то в голову не пришло проверять. Казак был моим другом, я ему доверял. Раз сказал, что нужно передать, значит, действительно, нужно.

— А ты не подумал, что он специально выбрал именно тебя? — задал вопрос Пьер.

— Нет, — я развёл руками, в одной из которых держал вилку. — Просто он знал, что я пойду путешествовать, и просто немного скорректировал мой путь.

— Просто, — прорычал Молот. — В Улье никогда ничего не бывает просто. Запомни это.

— А уж тем более, такие люди, каким был Казак, ничего не сделают, не просчитав последствий. Он знал, куда и зачем тебя отправляет.

— А почему не сказал? — удивился я.

— Потому что многого не знал, ни где я, ни жив ли ещё, ни в каком я положении, — объяснил Цыган, — просто отправил послание с толковым парнишкой, которого мы уже сами бы пристроили к делу.

Я, окончательно обнаглев, дотянулся до графина с коричневой жидкостью, то ли коньяк, то ли живец на его основе. Налил в рюмку, выпил. Всё же коньяк. Но отличный, вкус мне понравился, хотя вообще, к алкоголю я равнодушен. Не имея понятия, чем обычно коньяк закусывают, я забросил в рот ещё один кусочек мяса.

— Господа хорошие, — сказал я им, прожевав, — может, вы уже перестанете говорить загадками, а просто скажете, что вам всем от меня нужно?

— Можно и так, — кивнул головой Цыган и достал из-под стола ноутбук. — Все подробности я тебе не расскажу, но кое что тебе знать нужно. Насколько хорошо ты знаком с местной географией?

— Знаю местность от вас до Венеции, — с готовностью ответил я. — Что с той стороны реки, не знаю, что за вашей цепочкой стабов, тоже не знаю.

За нашей цепочкой стабов, — объяснил он, нажимая клавиши, — множество активных кластеров, единственная неприятность в том, что с дорогами большие проблемы. Но это решаемо. Кластеры те, что за нами, перемежаются чернотой, но не сплошь, а в шахматном порядке, пробраться можно, но только желающих немного. Чуть дальше идёт горная цепь. Невысокая, и проходы в ней, вроде как, есть. Но вот с другой стороны этих гор находится то, что называют Адом. С большой буквы.

Он повернул ко мне экран, там, в довольно хорошем качестве, был представлен аэрофотоснимок, отражавший почти всё, что он описал. Горы там тоже имелись, довольно большие и выглядевшие неприступными.

— Нельзя ли поподробнее? — попросил я, уже предчувствуя нечто такое, что заставит меня с тоской вспоминать о виселице.

— Можно, — вступил в разговор Пьер, — таких мест в Улье немало, они как бы делят его на огромные куски, связь между которыми невозможна, или сильно затруднена. Эта местность непроходима, оттуда никто не возвращался.

— И что же там?

— Представь большой город, где живут миллионы людей. Этот город, ну, или большая его часть, прилетает в Улей. Со всех сторон туда кидаются заражённые, находят добычу, отъедаются, снова уходят до следующей перезагрузки, в это время они потрошат другой кластер и так далее. Итог известен и весьма печален. Там всё кишит развитыми заражёнными. Нет не то, чтобы бегунов или лотерейщиков, даже рубер — большая редкость. Нижнее звено пирамиды не успевает даже образоваться, большинство людей бывает съедено ещё до обращения, а те, кто не успел развиться, часто идут в пищу более удачливым собратьям. Войти туда можно только на бронетехнике, да и она долго не проживёт.

— А откуда всё это известно? — спросил я. — Если оттуда никто не возвращался?

— Кое-кто вернулся, — объяснил Молот, закинув в пасть большой кусок копчёного мяса. — Точнее, спасся.

— В одном таком кластере имелась военная часть, — снова начал рассказывать Пьер. — Не просто военная, а танковая, с кучей исправных машин. И надо было такому случиться, что в день перезагрузки они выезжали на какие-то учения. Большие учения с настоящими стрельбами настоящими снарядами. Или там вообще война была, но это неважно, важно то, что большая колонна танков, штук, наверно, полсотни, да с ними машины сопровождения, выдвигались через город на полигон. И тут началось. Всё по заранее отработанному сценарию. Перезагрузка, твари, вылезающие со всех сторон, массовая резня и паника. Но танкисты наши оказались не пальцем деланные. Они вступили в бой, благо, воевать было чем. Нескольких элитников они разнесли снарядами, но те стали окружать, а некоторые были настолько могучи, что опрокидывали танки. Тогда командир дал приказ прорываться из города. Прорвались не все, но пара десятков танков и машины сопровождения в неустановленном количестве, с горючим и боеприпасами, из города выехали и даже сумели оторваться от погони. Особо рьяных преследователей расстреляли из пушек уже в поле. Можно было праздновать победу, тем более, что двигались они в правильном направлении, к нам. Но не тут-то было. Улей есть Улей. Где-то на середине пути они начали обращаться. Человек ведь не сразу зомбаком становится, поначалу у него положительно едет крыша. Что бывает, когда на полном ходу крыша едет у командира танка или мехвода, думаю, объяснять не нужно. Начались схватки, дуэли, кто-то просто обернулся всем экипажем и застрял в танке навечно, не в силах открыть люк. В конечном итоге, выжили двое. Офицер, немолодой капитан, заместитель комбата, и с ним солдат-срочник, мехвод, они забрали одну машину и, перевалив через горы, приехали к нам. Живут они здесь до сих пор.

— Допустим, — меня история впечатлила, но и о деле я не забывал. — И вы хотите отправить меня в такое место?

— Не совсем, — ответил Цыган. — Нам нужно вот это место.

Он постучал пальцем с хорошо подпиленным ногтем по экрану, где был некий просвет в горах.

— Место тут относительно безопасное. Если, конечно, сравнивать с другими. Там стояло укреплённое здание, где работали институтские. Знаешь про таких?

Я покачал головой.

— В общем, это был исследовательский центр, находившийся в самом пекле. Как они продержались так долго, остаётся загадкой. Но итог был предсказуем. То количество людей, которое там трудилось, вряд ли бы прокормило банду элитников, что сделали набег на центр. Допускаю, что твари, внезапно поумнев, сделали это из принципа, не потерпев иммунных у себя во владениях. Такое тоже могло быть.

— А что было дальше? — спросил я, пытаясь понять, под какой каток меня сейчас кинут.

— Несколько человек спаслись на вертолёте, но пилота прихватить забыли, а потому управляли кое-как, залетели на черноту, а дальше ясно. Выжил только один, который тоже потом погиб, но успел пообщаться с Казаком. Там, в исследовательском центре кое-что осталось. На верхнем этаже здания есть кабинет, в кабинете огромный сейф. В сейфе том лежит то, что нам нужно. Казак покойный сделал царский подарок, только его нужно забрать.

Я немного помолчал, потом осторожно спросил:

— А я зачем? Что мне там делать?

— Понимаешь, там до сих пор пасутся твари, пробиваться туда будем с боем, причём к противнику постоянно будут прибывать подкрепления из ближайших кластеров. На возню с сейфом у нас будет минут десять, если вообще туда доберёмся. Унести сейф нереально, слишком тяжёл, взрывчатку использовать по понятной причине нельзя, медвежатника у нас нет, автоген тащить сложно и не факт, что вообще поможет. Остаются дары, есть у меня несколько специалистов, но ты подойдёшь лучше.

— А вы знаете мой дар? — спросил я и тут же почувствовал себя дураком.

Они улыбнулись, даже Молот расплылся в своей улыбке тираннозавра, а Цыган посчитал нужным объяснить:

— Один из конвоиров, отводивших тебя в камеру, был по совместительству знахарем. Он и вычислил твой дар. А мы связали его с убийствами, восстановив картину происшедшего. Вопрос только в том, насколько он развит? Сквозь стены ты ходить не можешь, иначе бы сбежал из камеры. Пули через себя пропускать тоже, иначе бы не боялся конвоиров. Что вообще можешь? Продемонстрируй.

Я закатал рукав и сунул руку в стол. Неглубоко, чуть дальше запястья. Мог засунуть до самого плеча, а потом ещё и голову, но не стоило раньше времени раскрывать козыри.

— В сейф залезть смогу, — сказал я им, — если он не двухметрового размера.

— Думаю, твоих умений будет достаточно, — сказал Цыган. — На всякий случай, прикажу выдать тебе гороха. У нас два дня, травись на здоровье. На третий день выезжаем.

— И учти, — деликатно напомнил Пьер, — ты, возможно, намереваешься сбежать, твой дар предоставляет к этому некоторые возможности. Но у нас есть твоя ментат-метка, которую мы разошлём по всем стабам. Ты станешь известен, как убийца-садист, отрезающий головы невинным людям. Помни это.

— Пока иди к себе в номер, — сказал Молот. — Его за тобой сохранили.

Глава двадцать восьмая

Колонна бронетехники бодро шла по степи, поднимая облака серой пыли, кластеры были все, как один. Редкая жухлая трава, песок и камни. Ни строений, ни людей, ни дорог. Монстрам, соответственно, взяться было неоткуда.

Я не считал количество машин, двенадцать, или тринадцать. Танки не брали, обошлись лёгкими бронетранспортерами неизвестной мне, видимо, иностранной модели. Вооружены они были автоматическими пушками калибром, ориентировочно, двадцать миллиметров. Для монстра должно хватить с лихвой. Также группа запаслась гранатомётами, взрывчаткой и ещё кое-какой артиллерией. Бой ожидался, хоть и скоротечный, но горячий. Собственно, на это и был расчёт. В тех местах, куда мы направляемся, нет полноценных кластеров, где можно досыта полакомиться людьми. Соответственно, монстры, в том числе (и в первую очередь) элита если и будут присутствовать, то в минимальных количествах. Зато они есть на соседних кластерах, много и вечно голодные. Нужно успеть отстрелять тех, кто рядом, ворваться в здание и сделать все дела до того, как придёт подкрепление услышавшее выстрелы. Возможно, это у нас даже получится. Возможно, мы даже доберёмся до сейфа, а кто-то сможет и вернуться обратно. Кто-то. Но не я. Я может, и невеликий стратег, не имею опыта в подковёрных интригах, но сложить два и два я тоже могу. Жить мне осталось строго до того момента, как я достану драгоценный груз из злополучного сейфа.

Отдельный вопрос: а что именно представляет собой груз? Ради споранов и гороха такую операцию организовывать не станут. Даже ради жемчуга, если его там не тонна. Цыган, как я слышал, приказал выгребать все склады подчистую, все запасы тяжёлого оружия, гранатомётов, взрывчатки. Создавалось впечатление, что будущее стабов его не волнует совсем. Он, думаю, даже возвращаться туда не будет. Как и остальные его спутники. А теперь, уважаемые знатоки, внимание, вопрос: ради чего стоит тратить столько ресурсов, людей, горючего и боеприпасов? Есть только одна ценность Улья, ради которой всё это можно затеять. Как знать, возможно, кто-то из них мечтает о семейном счастье, но, подозреваю, что мотив куда более приземлённый, они просто хотят власти и могущества. А у Молота мотив и вовсе лежит на поверхности.

Кстати, от меня цель не особо и скрывали, тот же Молот во всеуслышание заявил, что, вернувшись, сразу пойдёт по девкам. А он, на минуточку, кваз, то есть, начисто лишён половых признаков. Но пойдёт по девкам. А рядовым бойцам обещали царские награды. Командирам светит жемчужина, а пехоте — чуть ли не мешок гороха, плюс доля в трофеях, если таковые удастся собрать. Нет, допускаю, что те, кто выживет, действительно всё получат. Вот только бюджет это не особо обременит, спасутся немногие. Допускаю даже, что никто не спасётся и это будет не трагедией, а продуманным планом руководства. Не привык думать о людях плохо, но Улей меня переубедил.

Цель приближалась, видно было, что проход в горной цепи — дело рук не геологических процессов, а самого Улья. Горные кластеры внезапно пересекались с равниной, а потому высокие пики обрывались отвесно до самой земли. В проходе виднелись руины каких-то зданий, а ещё дальше шли вполне полноценные городские дома. Равнина позволяла видеть далеко, но мы приближались к горам под углом, а потому часть строений пока была скрыта от нашего взора.

По машинам объявили готовность. А спустя несколько минут, колонна остановилась. Личный состав построился снаружи, а Цыган, одетый в новенький, с иголочки, камуфляж, явно иностранного производства, производил инструктаж. Ситуация была ясна всем. Сейчас колонна, подойдя на минимальное расстояние, ввяжется в бой. Пехота, под прикрытием огня пушек подойдёт ближе и начнёт отстреливать монстров, а маневренная группа, в которую входят Цыган, Пьер, Сом и Молот, а ещё, в качестве отмычки, я, войдёт в здание. Там останется только пробиться на третий этаж, войти в кабинет и залезть в сейф. А потом…

Впрочем, ещё не время падать духом. Не факт, что мы туда вообще доберёмся. Все четверо моих спутников вооружились крупнокалиберными винтовками неизвестной мне марки. Но основная надежда их возлагалась на дары. Все они находились в Улье уже не одно десятилетие, доступ к гороху и жемчугу у них был открыт, лопать его они могли едва ли не ложками. Некоторые даже перестарались, став слегка некрасивыми. Не думаю, что они начали бы предприятие, не рассчитывая всерьёз на успех.

Сам я, был вооружён привычным уже ружьём. Никто не рассматривал меня в качестве боевой единицы, а потому не видели смысла вооружать. Поэтому я взял ружьё, зарядил его картечью, а на бок повесил верный Стечкин. А вот гранат по моей просьбе мне не дали. Это ещё более убедило меня в моей судьбе. Граната, зажатая в руке, может оказаться слабым аргументом в пользу того, чтобы меня не убивать. Впрочем, меня и необязательно убивать собственноручно, достаточно перестать защищать, а монстры сделают всё сами.

Но пока я был нужен, а потому мне велели двигаться в центре колонны, стараясь прятаться за спиной Молота. Не прикрывать спину, этим займутся другие, а именно прятаться, старясь не выходить за её габариты. Спина у кваза была такая, что за неё запросто поместились бы четверо таких, как я. Можно быть уверенным, что меня там никто не достанет.

Я потрогал глаз под повязкой, шрам уже почти зажил, оставив только широкую белую борозду, а вот с восстановлением глаза природа не торопилась. Он уже появился, но был пока совсем маленьким, размером с зёрнышко кукурузы. Видеть я им пока не мог, только различал степень освещённости. А со стороны это выглядело настолько непрезентабельно и отталкивающе, что я предпочитал пока не снимать чёрную пиратскую повязку, которую сверху придерживала шапка.

После короткого радиообмена групп начался бой. Твари увидели нас раньше, но им требовалось время на разворот и набор скорости. Пушки бронемашин стреляли без остановки, и нельзя было сказать, что не попадали, несколько ходячих танков в костяной броне уже опрокинулись назад. Ещё больше было таких, которым попаданиями оторвало руку или ногу. Остальных это не останавливало, всё новые гиганты появлялись из руин.

Наша группа сидела под бронёй до последнего, машина, разогнавшись до предела своих возможностей, обогнула по широкой дуге скопление тварей, после чего, заложив крутой разворот, буквально выбросила нас на расстоянии ста метров от нужного здания.

Исследовательский центр представлял собой трёхэтажный дом, почти без окон. Те небольшие проёмы, что там имелись, были затянуты частой решёткой из толстых прутьев. Пробежать нам оставалось немного, но на пути уже стояли массивные людоеды. Я подумал, что мои спутники собрались перебить полдюжины чудовищ самостоятельно, но, к моему облегчению, они возложили это на группу поддержки.

Несколько гранатомётов синхронно выстрелили в кучу мутантов, на том месте, где те стояли, вспухло облако из огня и дыма, в сторону которого мы и побежали. Из шестерых элитников выжил один, который теперь едва шевелился. Три одновременных выстрела из винтовок добили его, хотя он и не представлял опасности.

Проход, внезапно оказавшийся свободным, привёл нас к воротам. То есть, когда-то это были ворота, а теперь просто проход между двумя кучами битого кирпича. Бежали мы, как сумасшедшие, я старался не терять из виду широкую спину кваза, затянутую в камуфляжную ткань. В голове мелькнула мысль, что твари закончились, все они среагировали на внешний шум и покинули здание, дружно подставившись под пушки. Но я ошибался. Были здесь и другие, менее развитые, едва перешагнувшие уровень рубера. Они не были на вершине местной пищевой пирамиды, а потому в общую свалку не полезли, сохранив тем самым себе жизнь.

Дверей в коридорах не было, мы просто бежали вперёд, отыскивая лестницу. В этот момент огромная тварь, чей рост не позволял даже выпрямиться в коридоре, вылетела из-за поворота. Зверь, возможно, предвкушал долгожданную еду, но его мечты рассыпались о вскинутую ладонь Пьера. Ноги монстра внезапно подломились, огромная пасть, полная острых зубов, с треском захлопнулась, ухватив пустоту, он рухнул на пол, от головы повалил дым. Мы двинулись дальше, но тут твари ринулись уже со всех сторон.

Всё произошло в один момент. Молот отлетел в сторону, оставляя меня беззащитным перед лицом монстра. Сом, положив ствол винтовки мне на плечо, выстрелил, попав прямо между маленьких глаз, спрятанных за роговыми щитками. В этот момент через наши головы кувырком перелетел Цыган, как-то умудрившись не потерять винтовку, а Пьер, поднырнув снизу, легонько коснулся ноги третьего монстра. Монстр приказал долго жить, если предыдущему поджарили мозг, то этот просто умер, без видимых повреждений, тот, что имел привычку швыряться Цыганами, тоже умер, но уже от облака чёрной пыли, выдохнутого моментально поднявшимся квазом. Цыган, выкатившись из какого-то смятого его телом шкафа, сделал странный жест рукой в сторону стены, а следующая бронированная туша намертво приклеилась плечом к стене. Тварь извивалась и рычала своим странным утробным рыком, но оторваться от стены не могла. Два выстрела в упор добили её. Группа снова собралась компактным строем, засунув меня в середину. Вперёд опять пошёл кваз. Несколько метров, отделявших нас от поворота на лестницу, мы прошли беспрепятственно.

Нут снова разразилась стрельба снаружи. Мне даже показалось, что активность огня пушек и гранатомётов возросла. Неужели, подмога к тварям пришла так быстро.

В следующий раз нас атаковали на лестнице. Теперь монстр выглядел странно, он имел длинное гибкое тело и передвигался на четырёх ногах, напоминая бескрылого дракона. Голова выстрелила вперёд, одним движением пытаясь отхватить голову кваза, но тот оказался быстрее. Зубы схватили пустоту, а голова оказалась зажата в ладонях Молота. Со стороны это выглядело нереально. Разница в весовых категориях была в порядок, а монстр пританцовывал, пытаясь вырваться из рук сравнительно небольшого кваза.

— Студент, стрельни, — прорычал Молот с улыбкой.

Вообще-то, сейчас не время для развлечений, подумал я, но возражать не стал. Просто приставил стволы ружья к отвратительной морде. Пасть немного приоткрылась, туда я и выстрелил оба раза. Получилось удачно, картечь перебила спинной мозг, а монстр упал к ногам Молота. Перешагнув через тушу, мы направились дальше.

На втором этаже появилась возможность оценить обстановку снаружи. Обстановка была безрадостная. Подкрепление к тварям прибыло гораздо раньше, чем они планировали. Хотя, может, они именно это и планировали, теперь прибывший отряд был, по сути, не нужен. Более того, он откровенно мешал, тем более, что я не сомневался, эти четверо придумали альтернативный план отхода, а воинскому подразделению на бронетехнике там места не нашлось.

Если вкратце, то происходило следующее: силы монстров в количестве нескольких десятков элитников атаковали наш скромный отряд. Огневую группу, что так лихо расчистила нам проход, уже почти растоптали, те сопротивлялись геройски, но деваться им было некуда, прорваться к машинам они не успели. Поначалу у них был какой-то шанс, если бы при первых появлениях новых монстров, они связались с машинами, попрыгали на броню и во весь дух мчались домой. Всё же, при сопоставимых скоростях, техника даёт некоторое преимущество в выносливости перед бегущим элитником.

Но они всё ещё ждали приказа, всё ещё верили, что руководство сейчас выйдет и отдаст команду готовиться к отъезду. Рация на плече Цыгана что-то истошно верещала, он отключил её и бросил на пол. Пехота, выполнив отвлекающую функцию, погибла в полном составе. Справедливости ради, они успели уложить десяток врагов. Теперь настал черёд машин. Они, за счёт подвижности, пока умудрялись уходить от толп догоняющих их тварей, но вот уже одна полетела вверх колёсами, потом вторая. Кажется, командирам хватило здравомыслия никого больше не ждать, а просто пробивать дорогу на выход.

У них это получилось. Потеряли ещё две единицы техники. А остальные, пробив слаженным огнём пушек нормальную брешь в рядах противника, вырвались из окружения и припустили на полном ходу по степи. Погоня за ними была, но она с самого начала отставала. К тому же, машины огрызались таким чувствительным огнём из пушек. Пусть неприцельный, с ходу, но и он временами заставлял одного из элитников опрокинуться на спину.

— Плевать, — презрительно сказал Цыган. — Выберемся и без них.

— Топать далеко, — заметил Пьер. — Ты уверен, что полог всех прикроет?

— Уверен, пошли, — он кивнул на меня и привычным уже строем мы двинулись выше.

На третьем этаже они снова поразили меня своими умениями. Молот расплющил относительно мелкого рубера об стену, Пьер коротко крикнул в морду второму что-то нечленораздельное, отчего тот развернулся и куда-то убежал. Мне казалось, что я присутствую на цирковом представлении. Сом, хлопнув в ладоши, превратил голову элитника в кусок льда, который я разнёс выстрелом из своего ружья. Они свои винтовки давно забросили за спину, всё равно не использовали, да и вероятность рикошета здесь была немалой, обидно будет отбиться от монстров, а потом взять и помереть от своей же пули.

Третий этаж зачистили без проблем, если не считать, что все порядком подустали.

— Я пустой, — выдохнул Сом, и вряд ли он имел в виду винтовку за спиной. Пустой, значит, выдохся, дары требуют перезарядки.

— Тоже, — добавил Пьер, но всё же пошёл вперёд.

Цыган ничего не сказал, только кивнул квазу и мы все направились к заветной двери. Сейф обнаружился в большой полутёмной комнате. Обычный большой ящик, толстое железо, кодовый замок. Всё просто, знаешь код, откроешь, не знаешь, беги за автогеном. Хотя, подозреваю, такой девайс и автоген не возьмёт. Но нам и не нужно, всего-то подвести меня, отдать команду, а потом получить требуемый результат. Закатав рукав куртки, я полез в дверцу. Рука нащупала две полки, нижнюю и верхнюю, искомое нами лежало на верхней, бархатный мешочек, наполненный знакомыми твёрдыми шариками. Пять, шесть, семь. Видеть я их не мог, но прекрасно понимал, какого они цвета.

— Ну, что там? — нетерпеливо спросил Цыган, он весь напрягся, у него даже зрачки уменьшились до точек. — На месте?

— Подожди, — осадил я его. — Там хлама много, пока не нашёл.

Мозг лихорадочно соображал, как сделать так, чтобы меня не убили сразу после того, как я достану жемчуг. Выходило, что никак. Дар позволит мне некоторое время сопротивляться, но с четверыми я точно не справлюсь. Они давно в Улье, у них есть свои дары, которые, правда, выдохлись, но есть ведь и просто сила, и оружие в руках. Жемчужины под пальцами стали нагреваться.

Тут меня осенило. Всплыли в памяти слова знахаря о том, что можно пить воду рукой. Ненужное, по сути, умение. Но, если можно пить, то можно и есть. Что если…

Палец прошёл сквозь жемчужину, она теперь внутри меня, сейчас я сделаю палец обычным, и она станет частью меня, усвоится, как усваиваются проглоченные жемчужины. Так я и сделал. От пальца, вверх по руке поползло живительное тепло. Я физически ощутил, как по всему телу разливается энергия, как мой организм окончательно перестраивается. Кажется, даже видел, как молекулы становятся в ряд. Но главным было не это, теперь я точно мог всем этим управлять, тело моё, в новом своём состоянии было мне полностью подвластно.

— Ты чего завис? — отвлёк меня голос Пьера.

— Достаю, — медленно сказал я, а потом, уже ничего не боясь, вынул руку и положил на стол бархатный мешочек. — Вот они.

Глаза моих спутников загорелись алчностью. А дальше случилось то, что я давно предвидел. Сом (больше некому, остальных я видел) приставил мне к затылку ствол пистолета и нажал на спуск. Звук выстрела сильно оглушил меня, пламя опалило волосы, а сам я отлетел за стол.

— Зачем? — голос Пьера слышался, как через подушку. — Он ведь не в доле.

— Он много знает, — сказал Цыган и замолчал.

Дальнейшее я мог наблюдать краем глаза, лёжа под столом. Цыган вдруг превратился в размытое пятно, потом появился за спиной у Молота и одним движением руки с ножом перерубил его толстую шею. Сом успел выстрелить, но не попал, Цыган уже был рядом с ним. Движение ножа я не разглядел, но под подбородком у несчастного стал открываться новый рот, а на грудь ручьём хлынула алая кровь. Пьер вынул пистолет, но тут же его уронил, в голову его, точно между глаз, вонзился брошенный Цыганом нож. Клинок вошёл глубоко и показался из затылка.

Но на этом дар Цыгана закончился, видимо, был ограничен во времени, он вдруг стал двигаться с обычной скоростью, а потому от выстрела из ружья увернуться не смог. Картечь разбила плечевой сустав, рука повисла на сухожилиях, на полу образовалась лужа крови, которая постепенно увеличивалась.

— Студент? — недоумевая, спросил он, глаза были широко распахнуты, а лицо его заливала бледность. — Как?

— Очень просто, — ответил я. — Это мой дар, теперь он достаточно развит, чтобы пропускать пули, а вы были так поглощены собой, что даже не заметили отсутствия крови. Но это уже неважно. Лучше ты мне ответь. Зачем? Чего ради ты это сделал.

Я кивнул на троих убитых. Со мной всё ясно, меня и брали изначально, как жертвенного барашка. А они по сюжету были его друзьями.

— Студент, — слабым голосом проговорил он, — ты не понимаешь…

— Я всё понимаю, — перебил я его. — И даже знаю, что ты мне скажешь, что такова жизнь, что таким не делятся. Что такая добыча только для одного, не для всех. Так?

Он слабо кивнул, глаза его подёрнулись пеленой.

— Оправдание, оно, как дырка в жопе, у каждого есть, — презрительно сказал я. — Странно, но среди вас только кваз был похож на человека. И Улей тут ни при чём, это в вас было изначально, всегда.

Цыган уронил голову на грудь и затих, я сгрёб со стола мешочек, высыпал на ладонь белые шарики и пересчитал. Шесть. Ссыпав их в карман, я подхватил ружьё и спокойно пошёл к выходу. Там сейчас твари, уже доевшие группу, но они мне теперь ничем не угрожают.

Идти было неприятно, никто из них ничего не мог мне сделать, огромные лапы проходили сквозь меня, а я спокойно шагал вперёд. Но ощущения всё равно были неприятными, особенно, когда огромные пасти с акульими зубами пытались откусить мне голову.

Дойдя до середины двора, я не выдержал и остановился.

— Ребята, вы мне надоели, — сказал я и картинно засучил рукава.

Расправа заняла около получаса, ещё два часа ушло на то, чтобы собрать добычу. Пусть я теперь стал неуязвим, но добыча ещё никому не мешала, в конце концов, её можно просто раздать нуждающимся. Обошёл я и тех тварей, что лежали в поле, расстрелянные огнём нашего отряда. Семьдесят две жемчужины, около тысячи двухсот горошин и полмешка споранов. Богатство, сопоставимое с первыми номерами журнала «Форбс» из старого мира. Нужно оно мне? Пригодится, обязательно пригодится, предстоит путешествие по всему Улью, изучение новых мест, знакомство с новыми людьми, охота и другие приключения. Я ещё молод, чтобы становиться отшельником, уставшим от мира.

Эпилог

Рика сидела за столом с грустным выражением лица и перебирала фотографии. Не знаю, получила ли она от этого хоть какое-то облегчение, или я только разбередил старые душевные раны. Наконец, она положила фотографии на стол, провела над ними ладонью и повернулась ко мне. Бумага начала обугливаться, а потом вспыхнула огнём, превращаясь в пепел. Глаза её смотрели на меня с надеждой.

— Спасибо тебе, — сказала она. — Мне, правда, стало легче.

— А что теперь? — спросил я.

— Ну, — она хитро улыбнулась. — Ты ведь обещал.

— Думаешь, тебе со мной будет лучше? — с сомнением произнёс я.

— Уверена, — она встала со стула и подошла ко мне. — Обязательно будет. А здесь я быть не хочу. Люди тут хорошие, вот только я им чужая. Забери меня. Прямо сейчас.

— А школа?

— А что школа? — встрепенулась она. — Там всё равно ничему полезному не учат.

— А я не люблю необразованных девочек, если хочешь пойти со мной, бери учебники и тетради, буду учить тебя сам.

— Ну, да, — она немного расстроилась. — Ты-то явно в школе отличником был.

Я вздохнул.

— Понимаешь, солнышко. Таким, как я, в жизни обычно ничего не светит. Совсем. Нет ни силы, ни красоты, ни золотых рук, ни богатых родителей. Единственное, чем мы можем пользоваться, — это мозги. А мозги, да будет тебе известно, тренируются учёбой, какими бы бесполезными ни казались тебе школьные предметы. Выбирай: со мной и учиться на привалах, или же быть неучем и остаться одной.

Она хлопнула на стол планшет.

— Все учебники там, тетради возьму, кое-что из вещей.

— Больше ничего не нужно, — сказал я ей. — Остальное найдём в дороге.

— Хорошо, — сказал она и начала одеваться. — А куда мы пойдём?

— На восток, — сказал я, неопределённо показав пальцем. — А когда нам наскучит туда идти, подадимся на юг, потом снова на запад. Улей велик, мы его осмотрим, изучим и удовлетворим своё любопытство.

— Идёт, — она улыбнулась, но тут же замолчала.

— Что-то не так, — спросил я.

— А… мы стобой будем… — она повертела в воздухе ладонью, подбирая нужный термин, — как муж и жена, я имею в виду…

Я окинул глазом её угловатую подростковую фигуру, после чего покачал головой.

— Пока как отец и дочь. Ну, или как брат с сестрой. Пока не подрастёшь. А когда подрастёшь, я сразу начну на тебе жениться. А до того буду других «жён» использовать.

Она моментально надулась.

— Тогда я буду ревновать и закатывать сцены.

— Без этого жизнь не так интересна, — я улыбнулся. — Пойдём уже, а то передумаю.

Прощание с приёмными родителями заняло у неё минут десять, всё обошлось без слёз, она пообещала, что обязательно будет возвращаться, чтобы их проведать. Будет, конечно будет. Чего-чего, а времени у нас предостаточно, хватит на всё.

Мы вдвоём шагали по пустынной равнине, кое-где попадались островки зелёной травы, но большая часть поверхности была бесплодным красноватым камнем и застывшей под солнцем глиной. Солнце клонилось к закату, озаряя вершины далёких гор золотистым светом. Свежий ветер дул нам в лицо. Рика коротко подстриглась, и теперь обходилась без своего хвостика, вместо этого она надела бейсболку, которую ветер настойчиво норовил сорвать. На плече у неё висело мой старое ружьё, которое мне не понадобится больше, а выбрасывать его жалко.

Скоро мы встанем на ночлег, а завтра продолжим свой путь. Есть ещё много мест в Улье, где мы не были, и которые хотели бы посмотреть. И мы там побываем, как я уже сказал, времени у нас достаточно.

Content

Иван Булавин
Студент

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвёртая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Эпилог