Руслан Агишев

Чужая жизнь. Книга 1. Не знаю

Пролог

2181 г. н. э.

310 тыс. км от центра земли, высокая околоземная орбита

Флагман земного флота линкор «А» класса «Надежда»

Огромная туша новейшего земного линкора «А» класса, первого и, по всей видимости, последнего корабля в своем классе, активно маневрировала, занимая центральное место в оборонительном ордере. Вокруг него висело одиннадцать авиаматок, пузатых бочонков, усыпанных стапелями со штурмовиками. Более сорока тысяч истребителей самых разных модификаций, вооруженных ракетами с тахионными боеголовками особой мощности, ждали приказа на вылет. За авианосцами занимали свои места артиллерийские крейсеры и ракетные фрегаты, расцвеченные тревожными огнями боевой тревоги.

Ровно сто двадцать один корабль. Ровно столько, сколько осталось у земного и человеческого флота кораблей, чтобы защитить свою колыбель. Еще восемь месяцев назад это число вызвало бы лишь насмешку у любого флотского или даже откровенный смех. Подумать только, какие-то сто двадцать боевых кораблей. Бред! Да, самая захудалая корпорация могла с легкостью и особо не напрягаясь выставить больше двух сотен боевых единиц, среди которых встречались даже астероидоподобные туши настоящих дестроеров. А про мегакорпорации и говорить нечего. «Божественный Дракон» и «Вишну», два земных гиганта, в рядовых проектах использовали больше пяти тысяч судов одномоментно. Их базы находились под защитой целых орбитальных крепостей с гарнизоном под полмиллиона человек. Вот это настоящая мощь…

— У судьбы своеобразное чувство юмора, — пробурчал высокий мужчина с благородной проседью в волосах, затянутый в строгий адмиральский мундир. — Хреновое, прямо сказать, чувство юмора…

Адмирал Михаил Карпов, командующий объединенным флотом Земли и последней надежды человечества, с горечью смотрел через обзорный иллюминатор на те самые сто двадцать один корабль, которым располагала планета в час последнего испытания. То, что следующие часы, станут именно последними для всей человеческой цивилизации него не было никаких сомнений. Против армады кораблей пришельцев, свалившихся на голову землян из бесконечно далеких глубин Космоса, у них не было никаких шансов.

— Просто без шансов, — невидящем взглядом адмирал продолжал смотреть на обзорный иллюминатор. — Иллюзий больше нет. Человечество прое…ло свой шанс… Променяло на красивые шмотки, сытную еду и развлечения. Все просто. Мы проиграли.

В этот момент над управляющим терминалом возникла голограмма подтянутого офицера.

— Товарищ адмирал, связь с флотом установлена, — прозвучал голос помощника адмирала.

Карпов кивнул и, поправив фуражку, твердо посмотрел перед собой. Флот должен был видеть перед собой не размазню, а своего командира.

— Теперь не имеет значение, кто вы. Жители Земной Федерации, Марсианской республики, Соединенного союза колоний или селениты. Мы все люди, представители человеческой цивилизации, последний шанс на выживание нашего вида в бескрайнем Космосе.

На мгновение замолчал, собирая свою волю в кулак. Ему требовалось, что его голос звучал абсолютно уверенно. Ни у кого не должно было возникнуть ни тени сомнения. Его дальнейшие слова должны были стать для всех них непререкаемой истиной.

— Последние месяцы стали тяжелым испытанием для человечества. Враг нанес нам катастрофические потери. Десятки миллиардов мирных жителей были убиты варварскими бомбардировками, уничтожены земные колонии. Мы лишились большей части боевого флота. Но сегодня все изменится…

На мгновение потемнело в глазах, но он тут же взял себя в руки. Карпов должен был соврать своим солдатам. У него не было другого выхода. Его ложь должная была дать крохотный шанс на спасения для одного человека, очень дорого ему человека. Он должен был спасти хотя бы его.

— Там внизу, на Земле, в секретной лаборатории готовится оружие особой мощности, которое позволит победить пришельцев. Ученым нужно совсем немного времени, чтобы его активировать. Мы, флот, должны выиграть для них это время… Слушайте мой приказ. При появлении первых кораблей пришельцев в зоне досягаемости, атаковать.

Он махнул рукой, переключая передатчик. Вновь активировался терминал и возникла голограмм пилота в скафандре, полулежащего в противоперегрузочном коконе штурмовика.

— Товарищ адмирал… отец…, - пилот опустил щиток шлема и показалось совсем юное лицо. — Я не подведу. Слышишь меня?! Я не подведу… Я отомщу им за все…

Адмирал едва уловимо пошатнулся. Пришлось схватится за спинку кресла. Его душила страшная боль. Он видел своего сына, напоминание о любимой супруге, в последний раз. Больше он его не увидит.

— Алексей… Сынок, слушай меня внимательно, — адмирал приблизил к себе голограмму, вглядываясь в родные черты. — Запомни каждое мое слово.

В воздухе вдруг завыла сирена. Вспыхнули красные огни на управляющей панели. Синтезированный голос, зазвучавший из динамиков корабля, начал отсчет до столкновения с первыми кораблями пришельцев.

— Сейчас ты полетишь тот заповедник, в который мы вместе с тобой и мамой на твое пятнадцатилетие. Вспомнил? Доберешься до режимной зоны, которую я показывал тебе в тот самый раз.

Пилот, совсем подросток, последний ускоренный пилотский набор, был в полнейшем недоумении. Как, к черту, заповедник? Какое пятнадцатилетие? Идет страшная война. На кону выживание человечества. К чему эту странные воспоминания? Алексей хотел что-то сказать, но отец остановил его взмахом руки.

— Слушай меня внимательно, сын. Почти не осталось времени. Охранная система просканирует тебя и доступ будет открыт на объект. Спустишься в подземный комплекс и активируешь пространственно-временной транспортер… Ты отправишься в прошлое, чтобы предупредить человечество о Враге…

Едва адмирал договорил, как его сын с негодованием вскинул голову. Что ему такое предлагают? Бросить всех и бежать? Оставить своих товарищей, отца? Он должен стать трусом?! Нет! Пусть кто-нибудь другой отправляется вниз и включает эту проклятую машину. Он должен сражаться. Он должен отомстить за … маму.

— Я остаюсь здесь, отец, — упрямо произнес он, смотря отцу прямо в глаза. — Ты не сможешь меня заставить, — пилот опустил щиток шлема и положил руки на штурвал. — Я буду сражаться.

Голограмма схлопнулась. Адмирал горько улыбнулся. Другого ответа он и не ждал. Алексей был весь в него. Он бы тоже с негодованием отверг это предложение. Однако сын должен был выжить.

Карпов активировал управляющий терминал и быстро ввел пароль командующего для удаленного доступа штурмовиками одной из авиаматок. Несколько секунд ему понадобилось, чтобы найти боевую машину своего сына и задать ей новый полётный маршрут.

Через мгновение магнитные захваты разжались и хищное брюхо штурмовика оторвалось от авианосца. Тут же сработали маневровые двигатели, уводя машину от основного корабля. На расстоянии в несколько километров заработал маршевый двигатель и машину ушла в сторону планеты.

Адмирал ослабил ворот кителя. Вновь накатила дурнота. Он словно слышал, как сейчас, запертый в кабинет штурмовика, его проклинал сын. От этого становилось еще хуже.

— Извини, сынок. Я не мог поступить иначе… Мама просила тебя защитить. Прости, если сможешь. Прости.

Прощение у сына Карпов просил совсем не за то, что увел его с поля боя. Совсем нет! Это был его долг, как отца, попытаться спасти свою кровь. Извинялся он за свою ложь… Не было никакого путешествия в прошлое. Не было никакого второго шанса. Ничего этого просто физически не могло быть. В том подземном комплексе, в который он отправил своего сына, находилась установка пространственного прокола, одна из засекреченных разработок ученых космического флота, после начала войны ставшая никому не нужной. Машина требовала гигантских энергетических ресурсов, не давая никакой ощутимой отдачи. Кому во время войны на выживание человечества было интересно другое измерение?! Крошечный портал, с непредсказуемым результатом активации?! Естественно, проект был сразу же заморожен.

— У тебя все обязательно получится… Слышишь меня? У тебя все обязательно получится…

Все, враг подошел на расстояние первого выстрела. Черное пространство вокруг земных кораблей осветилось многочисленными вспышками, яркими лучами и энергетическими разрядами.

Как он и думал, у них не было никакого шанса. Сгустки плазмы, выпускаемые орудиями пришельцев, прожигали броню земных крейсеров и фрегатов, словно та была из бумаги. Боевые корабли разрезало на части, превращая эту часть космического пространства в чудовищный бульон с клецками из людей и металлического мусора. Долго не протянул и флагман земного флота, непрерывными волнами отстреливавший свои ракеты в сторону врага. Бесполезным оказалось оружие, на которое земные стратеги делали свои главные ставки в войне. Ракеты просто не успевали долетать, как благополучно сгорали в стене плазмы. Чужие слишком эффективно умели с ним бороться. Хоть какой-то вред пришельцам нанесли лишь штурмовики, подобно отчаянным птичкам, бросавшимся в самоубийственные атаки на гигантские корабли чужих. Быстро отстреляв боезапас, пилоты тут же шли на таран, надеясь хоть кого-то забрать с собой.

Лишь один штурмовик летел прочь от сражения, унося в своем чреве бьющегося в истерике пилота. Тот колотил по отключившейся консоли, рвал штурвал, но не слушавшая его машина, по-прежнему, летела к Земле. Из всего заблокированного оборудования только рация пилота оставалась рабочей, транслируя весь ужас погибающего флота.

Штурмовик влетел охранную зону в тот момент, когда пилот уже приставлял к своему виску бластер. Алексею не хватил каких-то секунд, чтобы спустить курок и отправиться в небытие. Идентификатор сработал, как надо. Человек был опознан и прямо в штурмовике накрыт парализующим полет. Это был еще один привет от отца, адмирала Карпова. Оказалось, он предусмотрел и этот отчаянный поступок своего сына.

Боевая машина, мягко приземлившаяся на посадочную площадку, тут же начала проваливаться под землю. За десять минут грузовой лифт доставил объект на пятнадцать километров под землю, где машина была вскрыта, а парализованное тело, прямо в антиперегрузочном коконе доставлено в испытательный отсек. Здесь медицинские дроиды аккуратно извлекли пилота из кокона. Сняли скафандр, специальный костюм. Быстро обработали неподвижное тело специальным составом и погрузили его в плотный раствор, прикрепив к лицу кислородную маску.

Пошел обратный отсчет. Установка пространственного прокола начала генерировать электромагнитное поле. С каждой секундой росла мощность формирующегося поля, в центре которого концентрировалось неимоверное количество энергии. Здесь создавалось пространство, родственное черным дырам, которое не подчинялось известным физическим законам. Тут вообще не было никаких законов и постоянных величин. Даже время в таком месте становилось относительным, то растягиваясь, то сжимаясь.

Наконец, нужный порог был достигнул. Разряд…

Чужое место — чужое время — чужое тело

Небольшая комната, по всей видимости принадлежала мальчишке- подростку. Интерьер, обстановка, характерные детали и отсутствие всяких милых девчачьему сердцу мелочей — все говорило именно об этом.

Одна из стен была заклеена красочными постерами с персонажами и объектами из то ли вирт-игры про космос и звездные сражения, то ли соответствующего фильма. В самом центре постера, надвигаясь на зрителя, располагался гигантский звездолет, бугрившийся разнообразными техническими надстройками, орудийными башнями и ракетными установками. Его броневые плиты были испещрены многочисленными оплавленными следами от попадания раскаленной плазмы и ядерных боеголовок. Чуть в стороне красовалась горделивая фигура космодесантника, увешанного, словно новогодняя елка игрушками, всяким разным оружием. Его мужественное лицо с выдвинутым вперед подбородком, высоким лбом и пронзительно голубыми глазами уверенно смотрело вперед, словно говоря: Я — герой!

Тема космоса и звезд продолжалась в довольно большом числе моделей космических кораблей, которые висели на специальных подвесках под потолком. Большие транспортники и пузатые авиаматки, массивные линкоры, громадные крейсеры прорыва и юркие штурмовики еле заметно покачивались от неуловимого движения воздуха.

В углу комнаты стояла кровать, на которой находилось неподвижное тело подростка. Натянутая до самого подбородка белоснежная простынь совсем не скрывала субтильного туловища. Узкие плечи, руки и ноги без всякого намека на мышцы. Его болезненную бледность лица усиливали непослушные черные волосы. Вокруг глаз застыли темные круги.

— …Перестань себя винить, — через плохо прикрытую дверь доносился приглушенный женский голос. — Ты ни в чем не виноват. Услышь, наконец меня! В случившемся с Алексеем нет никакой твоей вины! Мища, пожалуйста, прекрати. Ты же поедом себя ешь…

Через несколько секунд заговорил мужчина. Голос у него был тяжелый, полный бесконечного отчаяния. Звучала и еще нотка тщательно сдерживаемой ярости. Физическим чувствовалось, как он сдерживался, чтобы не сорваться и дать выходы накопившейся злобы.

— Я понимаю, разумом понимаю, что ты права… Я отошел на какие-то полчаса в офис «Ростико», чтобы подписать эти проклятые бумаги. Леща остался в машине, на охраняемой парковке. Что там ему могло угрожать? Конечно, ничего. Там же везде камеры, сканеры, подавители. Там все под контролем. Так они всегда говорят. Не беспокойтесь, все под контролем, — словно убеждая самого себя, говорил мужчина. — Я ведь и не думал… Понимаешь меня… Откуда я мог подумать, что эти урожденные дебилы решать именно на парковке устроить свою дуэль?! Мне даже в голову не могло это прийти. А им пришло… Они ведь урожденные дворяне, честь и совесть страны, элита… Им ведь дозволено то, что нам, смертным, недоступно. Конечно, конечно, можно. Это же дворянская дуэль. Им же нельзя сносить оскорбления их чести. Можно и целый дом испепелить ради такого… А мы что? Мы же земляные черви. На земле живем, ползаем…

Его речь становилась все более бессвязной, постепенно сходя на бормотания. Вскоре раздались рыдания.

— Ненавижу этих тварей. Понимаешь меня? Всей душой их ненавижу! Всего выворачивает, когда их холеные рожи вижу перед собой… А я должен им улыбаться, разговаривать с ними, кланяться. Они ведь урожденные дворяне, первые боярские роды, что щедро платят за мои артефакты… Только теперь они нам за все заплатят. За все и полной мерой, — растерянность и отчаяние в его голосе уже сменились торжествующей ярость. — Я ходил к Вяземским. Да, да, Поля, я был у самого Михаила Андреевича, патриарха урожденного боярского рода Вяземских. Теперь мы часть рода и нас будут защищать, как самих себя… Я принес полную клятву… Я изготовлю для дружины рода такие артефакты, что никому и не снились. А те твари, что покалечили нашего мальчика, обязательно за все заплатят. Слышишь меня, поля? Они за все заплатят…

Дверь в комнату с лежавшим подростком вдруг распахнулась, пропуская вперед полную женщину в белом медицинском халате логотипом одно из известных клиник на кармашке. Поправив маску, прошла к кровати и внимательно оглядело своего пациента. Затем перевела взгляд на монитор небольшого медицинского прибора, с помощью датчиков отслеживавшего состояние подростка. Все показатели были в пределах нормы. Собственно, как в норме? Для человека, попавшего под прямой удар одной из магических родовых практик, подросток, и правда, чувствовал себя просто великолепно. После такого обычно мокрого места остается или человека со стенки или земли соскребают. Концентрация энергии в эпицентре подобного удара нередко превышает двух — трех миллионов джоулей, от которых запросто камень и металл плавиться. Здесь же оказалось хрупкое человеческое тело, пусть и защищенное магическим артефактом.

Сиделка со вздохом покачала головой. Жалко было мальчишку. Слышала, что про него врачи в день трагедии говорили. Мол, повезло, если с полгода протянет. Ему почти весь мозг прожарили, словно в гигантской микроволновке. Овощем жить будет, если что…

Вытащив из вакуумной упаковки специальную салфетку, она аккуратно протерла лоб мальчика. Она заметила крошечные капельки пота.

— А это что еще такое? — женщина заметила, как на мониторе загорелся тревожно мигающий индикатор; мерзкий звуковой сигнал она уже давно отключила, оставив только световую индикацию. — Ой, мамочки!

По монитору вдруг поползла вверх кривая, показывающая динамику уровня мозговой активности. Линии уверенно карабкалась вверх к показателям абсолютно здорового человека. Только этого не могло было быть! У мальчишки почти не осталось здоровых структур в мозге. Большая часть мозговой ткани, как показали анализы, превратилась псевдоживую ткань наподобие клетчатки.

— Святые угодники, — заметалась она возле пациента, внезапно забыв обо всем, чему ее учили. — Ой, что это я?! Надо срочно в клинику сообщить! Тут целя бригада нужна…

В этот самым момент руки женщины что-то коснулось. Холодное, сухое. От чуть не взвизгнула от неожиданности.

— Боженьки!

Ее коснулись пальцы мальчика. Сам же он лежал с широко раскрытыми глазами, в которых плескался целый океан боли. Чуть открыт был рот. Едва шевелились искусанные серые губы.

— Говорит… Миленький, сказать что-то хочешь? Чего тебе дать? Воды может, — бормотала в растерянности сиделка, наклоняясь к подростку. — Не слышу я. Совсем ничего не слышу. Что?

Однако тот, по-прежнему, шевелил губами, издавая еле слышный шепот.

— Про отца спрашиваешь? Тут он, конечно. На каком таком корабле? Ничего не пойму. Линкор «Надежда»? Адмирал? Вы что это? Ваш отец, господин Бельский, здесь! А вы в своей комнате, — он отвела недоуменный взгляд в сторону и наткнулась на одну из висевших под потолком моделей звездолета. — А-а, это такой секретный язык, кажется, — понимающе улыбнулась она. — У меня племяш тоже так со своим батей играет… Ой, что это я?! — вдруг она всплеснула руками. — Побегу родителей твоих позову.

Вскочила и побежала к двери, даря мальчишке спасительные минуты, чтобы прийти в себя.

— Господин Бельский, господин Бельский, — разносился ее взволнованный голос по этажу. — Ваш сын…

Он же с выражением дичайшего удивления на лице вертел головой из стороны в сторону. Его взгляд, словно совершенно впервые, бродил по комнате, останавливаясь на разных предметах остановки: небольшом письменном столе из натурального дерева, ярких плакатах на стене, моделях летающих аппаратов, большом массивном экране с клавишами. Немного приподнявшись, подросток попытался заглянуть в окно. Получилось не очень. Мешала слабость, сковавшая все тело. Однако кое-что ему все же удалось увидеть — светлый ореол луны.

— Это Луна? Не-е-ет, не может быть. А где орбитальная крепость? Где это проклятое кольцо с причальными стапелями? Оно же должно быть видно…, - в недоумении бормотал он, вновь и вновь шаря взглядом по небу. — Ничего нет, совсем ничего нет. Чужие прорвались? Флот уничтожен? А как же я? Оте-е-ец!

Глухо взвыл подросток, со всей силы кусая свою ладонь, чтобы не заорать. Жутко, как раненный зверь. Хрустнула кожа на ладони и капли крови упали на простынь.

— Отец… Как же ты мог так поступить со мной? Я должен был остаться там, на орбите. Что ты наделал… Я ведь бросил их всех… Друзей, тебя, всех вас.

Слезы потекли по щекам. Перед глазами Алексея стояла жуткая картина последних минут жизни земного флота в момент отлета его штурмовика. Черноту космоса полосовали яркие сгустки плазменных зарядов, вскрывавших земные корабля, как консервные банки. Расцветали вспышки взрывов на месте идущих на таран юрких штурмовиков. Последним, что он увидел, было эпическое разрушение флагмана. Космический гигант, лишившись двигателей и главных орудий, превратился в беззащитный кусок металла, на который набросились звездолеты чужих. Словно злобный псы они вгрызались в плоть линкора, залпами плазмы отрывая от него один кусок за другим.

В порыве ярости он с такой силой дернул простынь, что та слетела с него вместе с медицинскими датчиками. К стенке отлетел сканер, продолжавший мигать тревожным огоньком, и с хрустом разлетелся на части.

— Хр-р-р, — хрипел Алексей, только сейчас обративший внимание на странности вокруг себя. — Куда меня засунули? Госпиталь? Но мы же разбиты. Тогда секретная военная база? О! Б…ь! Вашу мать, что это еще такое?!

Руки! Его руки! Что с ними такое? Б…ь! Что случилось со всем телом?! Проклятье! Я, что умер?! Это не мое тело! Я же не я! Его ошалевший от увиденного взгляд метался по телу субтильного подростка и не находил никакого более или внятного объяснения.

— Что же это такое… Я получил тяжелые ранения… Пересадка мозга, сознания? Но эти технологии еще в разработке… Черт, черт… А если это дело чужих? — лихорадочно соображал он, вертя белками глаз. — Говорили, что они баловались такими вещами. Неужели я попался к ним в лапы? — от этой страшной догадки пробил его липкий пот. — Не дай Бог.

Однако последовавшие следом события открыли перед ним еще более удивительные вещи…

В комнату, в которой лежал подросток, буквально ворвался высокий мужчина с искаженным от волнения лицом. Он попытался броситься к сыну, как его за рукав схватила сиделка.

— Стойте, стойте, господин Бельский. Куда вы рветесь? Он же только очнулся, — загородила она своим телом кровать с ничего не понимающим подростком. — Дайте ему прийти в себя. Лучше сначала провести полное обследование. Это же чудо, что ваш сын, вообще, очнулся. Надо вызвать спецбригады из нашего медцентра.

Из-за спины мужчины вышла невысокая женщина с тонкими чертами лица и медленно пошла к кровати. Сиделка и ее попыталась остановить, но ее мягко, без всякой агрессии оттолкнули.

— Алешенька, сынок, — она встала на колени перед кроватью и крепко обняла сына. — Я же думала, что все… Мой хороший…, - ее речь прерывали рыдания. — С тобой все хорошо? Скажи мне? Алешенька? — с дикой надеждой она всматривалась в глаза мальчишки, словно пыталась в них найти следы болезни или саму болезнь. — Не молчи! Не молчи! — женщина схватила его за руку и прижала к себе. — Что с ним такое? Миша, почему ты ничего не скажешь?! Ты разве ничего не видишь? — в ее голосе появлялись визгливые нотки. — Почему он молчит? Алешенька, почему ты ничего не говоришь?

А что он должен был сказать или даже сделать? Назвать ее, совершенно незнакомую ему женщину, мамой? Или должен начать орать и носиться по комнате? Может лучше спросить у этих людей про чужих? Должны же они что-то знать о пришельцах? А про непонятное тело, в котором он оказался, кто ему расскажет? Лучше было лежать и молчать, хлопая глазами на вошедших. Собственно, именно так он сейчас и делал. Лежал на кровати, смотрел на пришедших к нему и внимательно, очень внимательно слушал. Вдруг прозвучит что-то такое, что прояснит ситуацию.

— Госпожа Бельская, послушайте, пожалуйста, меня, — сиделка осторожно коснулась локтя женщины. — Ваш сын только-только вышел из комы. Ему сейчас, вообще, противопоказано любое волнение. Нельзя не двигаться, не говорить, не вставать. Некоторое время лучше лежать и принимать реабилитационные процедуры. Нужно провести все необходимые тесты, чтобы правильно…

Бельские понимающе кивал, поддерживая супругу за локоть, и ведя ее двери. Сейчас ей нужно было тоже немного успокоиться, прийти в себя. После всего, что она перенесла, было сложно ожидать от нее чего-то другого, кроме истерики. Не хватало еще и ей слечь на больничную койку. Бельский провел ее в гостиную и осторожно усадил в кресло, где аккуратно укрыл теплым пледом. Несколько таблеток успокоительно, и она задремала.

Сам же он вернулся обратно. Возвращение сына из беспамятства — искусственной комы, куда его принудительно ввели после поражения родовым заклятьем, было удивительным и почти невероятным событием, в котором лишний раз следовало убедится самому лично.

— Что же с ним такое случилось? — он пригласил сиделку за дверь, где и начал задавать интересующие его вопросы. — Слышишь меня? Ему же прочили инкубатор для слабоумных, если он выживет. Говорили, что даже это маловероятно. Предлагали эвтаназию. Чуть не спустил их с лестнице вместе со ихним директором. … Я ведь привозил лучших докторов. Эти боровы лишьталдычили одно и тоже: умрет — держитесь, умрет — мужайтесь.

— Оставьте нас пока. Оставьте, говорю, господин Бельский, — с настойчивостью, достойной уважения, мужчину выпроводили из комнаты и плотно заперли за ним дверь.

После к Алексею подключили новый сканер и провели полную диагностику его состояния. Прибор показывал, что подросток был абсолютно здоров. Все его показатели соответствовали норме здорового человека его лет. Не отличался от обычных показателей и уровень мозговой активности. Это же подтвердила и приехавшая вскоре специальная бригада из клиники с многофункциональным диагностом, которыми были доступны даже замеры генных образцом и их принудительная расшифровка.

— Ничего не понимаю, — после всех медицинских манипуляций, проведенных с мальчиком, прозвучал вердикт одного из докторов клиники, полного мужчины с одутловатым лицом. — Наш пациент в полном порядке. Представляете? После нахождения в эпицентре удара родовым заклятием!? Как, вообще, такое возможно? Еще несколько дней назад диагност показывал полное зеро! Синий уровень, как у беспозвоночных. Полное отсутствие разума. Я же видел показания диагноста собственными глазами?

Доктор решительно пропальпировал голову подростка. Оттянул одно века, несколько секунд внимательно всматривался ему в глаза.

— А вы представляете, какая буря поднимается, когда все это выплывет наружу? — повернулся он ко второму доктору, внешне являвшемуся полной противоположностью ему; тот был высок, имел подтянутую фигуру и отрытое вытянутое лицо с правильными чертами лица. — Получается, что некоторые из родовых заклятий не так смертоносны, как о них говорят. Это же ставит под сомнение могущество кое-кого из боярских родов, — он многозначительно посмотрел в потолок, намекая на кого-то из сильных мира сего. — Вы же не хуже меня знаете, что может последовать за этим. От нас и нашей клиники могут и мокрого места не оставить за такие слова. Да, что там слова? Нас размажут по земле только за подозрение, что один из боярских родов обладает пшиком, а не оружием!

Второй после недолгого молчания плотнее прикрыл дверь комнаты.

— Может ничего этого и не было, — произнес он, беря недоуменного коллегу под локоть. — Просто наш мальчик оказался не в самом центре удара, а совсем в другом месте. Понимаете, меня? Например, он был в дальней части парковки, почти за сотню шагов от эпицентра. Вдобавок, его еще прикрывала часть здания, усиленная металлом. Помните, там возвышалось мощное двухэтажное здание бывшего хранилища? У него стены из металлического монолита, которому не страшен и артиллерийский выстрел. Получается мальчишке просто сильно повезло оказаться именно там.

С каждой секундой лицо первого доктора проникалось все большим и большим пониманием. В таком ракурсе ситуация, действительно, выглядела совершенно иначе. Катастрофы можно было избежать. Для этого, конечно, придется немного изменить результаты анализов, взятых чуть раньше. Однако, разве это их раньше останавливало. Главное, чтобы родители помалкивали об этом несоответствии.

— А мальчишка? — первый вдруг вспомнил о самом герое происшествия. — Если он что-то скажет? Хотя, что он сможет сказать… Судя по диагносту, отдел мозга, отвечающий за кратковременную память у него довольно сильно поврежден. Не думаю, что он что-то конкретное помнит о произошедшем на парковке. Наша задача помочь ему вспомнить правильные вещи… А, пока пусть продолжает спать.

К сожалению, для этих них Алексей не спал, а лишь имитировал сон. К тому же с закрытыми глазами и думалось легче, что, собственно, он сейчас и делал. «Итак, что мы имеем в активе… Я жив, хотя и нахожусь не в своем теле. Зовут меня, как и раньше, Алексей. Возраст где-то от пятнадцати до семнадцати лет, не больше. Я слышал, как кто-то из моих родителей упомянул какую-то имперскую гимназию. Это во-первых. Во-вторых, здесь нет никакой войны с пришельцами. Ни слова про них не было сказано. Хотя какие-то странные разборки в наличии. Надо про это все разузнать, чтобы снова не оказаться в центре очередного замеса… Есть и третье, которое весьма и весьма замечательное. Тут есть магия! Я точно не ослышался. Говорили про какие-то родовые боярские заклятья, которыми меня и приложило. Тут громадный вопрос. Это магия, как в сказках про ведьм, или что-то другое? Может здесь общество достигло особых успехов в изучении психоэнергетических способностей человека, который напоминают собой проявления магии? Помниться один мыслитель сказал, что сверхразвитые технологии для обычных людей могут выглядеть магией. Разве не так?! Рассказывали, что в одной из флотских лабораторий достигли неплохих результатов в изучении пиротехнических способностей человека. Знакомец один даже показывал ему пару странных упражнений…».

Долго с закрытыми глазами размышлять не получилось. Подростковый организм с силой потянуло спать. Алексей еще пытался связать одну мысль с другой, но они разбегались по разным сторонам, оставляя вместо себя пустоту. «Как же я тут оказался? Почему… А вдруг можно вернуться обратно… Отец».

Все. Словно в голове выключили свет.

Я попал. И что теперь?

Поместье Бельских.

Лизавета или Лиза-милочка, как называла горничную госпожа Бельская, шла по коридору первого этажа и напевала что-то незатейливое. Шаг упругий, легкий. Не идет, а летит. Молодость, что тут еще сказать. Кровь играет, стоять на месте спокойно не дает. Вот и сейчас, девица у ростового зеркала остановилась, оценивающим взглядом окинула его и, вдруг, ни с того ни с сего прыснула от смеха. Подмигнула своему отражению и…

До нее донеслись какие-то странные звуки. Лизавета замерла и начала растерянно оглядываться по сторонам. Непонятный звук повторился, вызвав еще большее недоумение.

— Хм… Что это такое? — она подошла к лестнице, ведущей в полуподвал. — Никого же нет…

Очень странным и даже тревожным ей все это казалось. Ведь супруги Бельские уехали еще утром. Садовник, дядько Мирон, приболел и отлеживался дома. Молодой господин никогда в такую рань из постели не вылезал. Дрых, должно быть, без задних ног.

Снова застучало. За дверью, что вела в давно уже заброшенный спортзал, точно кто-то был. Слышалось то тяжелое дыхание, то резкие хлёсткие удары, то прыжки.

Она взялась за дверную ручку и застыла. Сердце девушки было готово выпрыгнуть из груди. Наконец, глубоко вздохнув, она толкнула дверь.

— Ой! Вы?! — удивленно вскрикнула она.

Открывшаяся ей картина была просто невозможной. В пыльном спортзале, в который уже лет семь или восемь никто из Бельских и носа не казал, с животным ожесточением месил кожаную грушу молодой господин. Худенький юноша, еще недавно пластом лежавший под медицинской капельницей, раз за разом колотил по раскачивавшемуся мешку.

Господи, а что одето на нем было? Лизавета аж глаза вытаращила. На потной фигуре Алексея были лишь черные трусы. Покраснев до самых корней волос, она тут же юркнула за дверь и припустила в сторону кухни. Нечего было глазеть на полураздетого молодого господина. Еще не хватало за это получить взбучку от хозяйки, с беспокойством подумала горничная. Правда, мелькнула у нее озорная мыслишка, можно было бы немного и постоять. Больно уж завораживающее зрелище было. Молодой господин двигался, как дикий зверь. То наскакивал на грушу и резко бил по ней, то, наоборот, отпрыгивал от нее и низко пригибался. Замирал на мгновение и сразу же взрывался градом ударов по видимому только ему противнику. Это напоминало ей необычный зажигательный танец или смертоносный бой, где один партнер сражался с другим. Интересно, что это такое все было? Откуда, вообще, такое пришло молодому хозяину в голову? Ведь раньше ничего подобного даже близко не было.

И задержись она немного у двери, могла бы услышать ответы на некоторые свои вопросы. Правда, ответы могли бы ей показаться весьма странными, как и все произошедшее только что. Однако, Лизавета стремглав умчалась и ничего не узнала…

— Раз! С драки сбежал, как последняя баба! Два! Занесло непонятно куда! Три! Попал в теле самого последнего доходяги! — с каждым счетом бывший пилот звездного штурмовика, а сейчас отпрыск какого-то захудалого дворянского рода, вколачивал свои кулаки в середину груши. — Четыре! Ни хрена не знаю об этом чертовом месте!

Из треснувшей кожи на костяшках кулаков сочилась кровь. Ноздри с громким шумом втягивали воздух. Грудь ходила ходуном. От усталости тряслись ноги и руки. Кажется, ударь еще пару раз хуком и замертво свалишься на пол. Бывший хозяин этого тела, похоже, не столько пренебрегал физкультурой, сколько бегал от нее, как черт от ладана.

— Б…ь, доходяга… Чуть с грушей поработал и едва душу Богу не отдал…, - задыхаясь, бормотал Алексей. — Поди ничего тяжелее ложки и не поднимал… Я… тебе, твою мать,… физуху-то подтяну… Будешь у меня, как огурчик… Зеленый, мать твою, и в пупырышках. Черт, тяжело-то как… Сдохну сейчас, походу… Кхе, кхе, кхе…

С этими словами парнишка свалился на пол и, прислонившись спиной к стене, бездумно уставился в потолок. Напряжение последних дней вроде понемногу начало отпускать. Душившие его эмоции, от которых хотелось выть и лезть на стенку, на какое-то время смыло усталостью. В голове поселилась приятная пустота. Только надолго ли?

А в первые часы и дни, когда он только очнулся в новом теле, все было совсем плохо. Воспоминания о заживо сгоравших в отсеках товарищах, дикие крики пилотов-камикадзе, едва с ума его не сводили. Алексей рычал от бессилия и внутренней боли, грыз ладонь, чтобы не орать со всей дури. Мысль о предательстве пожирала его изнутри. Я бросил всех, метрономом стучало у него в голове. Все курсанты-пилоты его потока — …Элька, курносая девчонка со смешными ямочками на щеках, Крис, фанатик всего стреляющего и взрывающегося, вечно прикалывавшийся над всеми Арчи, и остальные — сгорели в мясорубке последней битвы с чужими, а он оказался здесь, в безопасности, сытости и спокойствии. Это даже хуже, чем предательство, которое хоть чем-то оправдать можно. А он?! Получается, спрятался за батину спину с большими звездами на погонах. Так ведь? Смирился, согласился с ним. И что с того, что отец заблокировал управление штурмовиком?! Он ведь даже не попытался ничего сделать! Выходит, за жизнь свою испугался. Струсил. Поджилки затряслись, руки ватными стали и пот пробил…

Так Алексей себя накручивал, едва понял, где оказался, и вспомнил, что случилось с его родным миром. Вообще, было странно, что он вены себе не вскрыл после пробуждения в постели? Его явно посещала такая мыслишка. Чиркнул куском металл по запястью и прощай грызущая его изнутри боль, и здравствуй небытие. К счастью, ничего подходящего из острого и режущего под рукой не оказалось.

— Что же теперь делать? — пробурчал парень вслух вопрос, когда чуть отдышался. — Обосноваться здесь и жить, как ни в чем ни бывало? Сытно есть, сладко пить и досыта спать? Еще с какой-нибудь девахой закрутить? Ведь все равно старой жизни больше нет. Нет больше моего мира. Нет отца, товарищей… Даже маминой могилы нет. Я только есть.

Зверско вдруг захотелось дать себе по роже. Со всей силы, со всего размаху, чтобы искры из глаз полетели и слюни с зубами в разные стороны. Кулаки сжались с такой силой, что раздался хруст костяшек. Он едва ли не физически ощутил, как наносит удар. Один, второй, третий. Прямо в лицо, нос в всмятку, губы в кровь. Так живо представил, что ощутил во рту вкус крови.

— А что это я сопли пустил? — вдруг Алексей вскинул голову. — Может еще в слезы ударится?

Это частое обращение к самому себе, диалог с самим собой, не были признаком развившейся шизофрении, как могло бы показаться стороннему наблюдателю. С помощью такого психологического приема их, курсантов ускоренного выпуска одного из летных училищ, учили справляться с многочисленными фобиями пилотов-новичков. Когда надо собственный голос успокаивает, когда надо бодрит, учили их наставники-психологи. Поэтому он часто говорил с самим собой. Правда, помогало. Особенно во время тихой охоты на одиночные разведчики чужих, когда приходилось неделями в открытом космосе висеть возле какого-нибудь астероида или разгромленной колонии и ждать врага. Тогда уж он от души разговаривал…

— Почему я решил, что все кончено? — Алексей встал и, подойдя к небольшому подвальному оконцу, посмотрел на светлый ореол Луны. — Ведь у меня инфы нет… Вообще ноль. Полный зиро по всем фронтам.

Он, действительно, ничего толком не знал обо всем произошедшем с ним. С ним остались противоречивые обрывки воспоминаний о последних часах в том мире — взрывавшиеся звездолеты на орбите Земли, резкий вход его штурмовика в атмосферу, сильные перегрузки, зеленое море заповедника и редкие клыки серых гор, массивные ворота у какой-то пещеры. Затем его воспоминания резко обрывались и вместо ярких картинок оставалась лишь черная пустота космоса. Новые воспоминания уже были связаны с новым миром и новым телом, но здесь тоже было множество белых пятен.

— Об этом мире я тоже ни черта толком не знаю… Только крохи какие-то. Что я Алексей, что из дворянской семьи, что пару недель назад попал под удар какого-то странного психоэнергетического воздействия или магии, как здесь говорят. Слышал про какие-то боярские роды, про непонятные артефакты-амулеты, что изготовлял мой здешний отец. Вот, пожалуй, и все, — подытожил парень, по-прежнему, буравя взглядом полупрозрачный лик Луны на небосклоне. — Получается, я слишком рано поднимаю к верху лапки. Вдруг, можно вернуться? Если все можно изменить?

В какой-то момент Алексею вспомнились довольно необычные слова одного из инструкторов, обучавшему их поведению в плену у чужих. «Не спешите умирать. Вы солдаты и даже ваша смерть должна стать оружием человечества, — пожилой инструктор неустанно вдалбливал в головы курсантов специфические правила поведения. — Мы почти ничего не знаем о ксено-форме жизни. В руки наших ученых попадают лишь сложно идентифицируемые остатки пришельцев — органический фарш вперемешку с оплавленными пластиком и металлом. Поэтому при попадании в плен вашей главной задачей является добыча информации о противнике. Любой! О пище, о вооружении, о взаимоотношениях в группах, о быте, о сексе, в конце концов… Помните, информация о противнике — это залог победы над ним».

— Значит, будем накапливать информацию. Думаю, Алексей Карпов, штурм-пилот ударного штурмового звездолета класса «Орлан» справится с этим, — он вытянулся, встав по стойке «смирно» и отдавая честь своему погибшему миру. — Обязательно справится…

Резко развернувшись, Алексей направился к выходу из спортзала. В его голове уже сложились кое-какие наметки плана дальнейших действий. Первым пунктом в нем стоял разговор с той девицей, что недавно заходила в спортзал и с таким диким удивлением пялилась на его тренировку. Судя по всему, ей было что рассказать про бывшего владельца этого тела, а также его родителей. Оставалось ее только грамотно спросить обо всем этом.

— Елизавета, вроде, ее зовут, — шептал парень, направляясь по коридору в сторону умопомрачительного аромата чего-то печено-жареного. — Елизавета! — уже во весь голос позвал он. — Елизавета!

Через несколько секунд из конца коридора донесся шум упавшей то ли кастрюли, то ли чайника. Затем показалось фигурка самой девушки в поварском переднике и перчаткой на одной из рук.

— …Я вот … оладушки испечь хотела, пока Прасковьи Федоровны нет. Она ведь всегда вам их пекла, — почему-то виновато произнесла она, показывая рукой назад. — Думала, может вы будете, как проснетесь. Вы же их так сильно любили, то есть любите. А вы того… уже проснулись… Вот.

Она опять покраснела и отвела взгляд. Алексей непонимающе хмыкнул. Чего это с ней? Вряд ли из-за этих оладий. Может смутилась из-за того, что видела его тренировку в полуголом виде. И что такого? В чем еще заниматься?! Кто его знает где тут шкаф с вещами этого пацана?! Не в пижаме же грушу с грушей работать. Вот и пришлось до трусов раздеться. Честное слово, прямо детский сад, едва не пробурчал он.

— Оладушек твоих давай что ли попробую. После тренировки есть охота, — Алексей решил начать с простого, а потом перейти и к более сложному. — Показывай, свое хозяйство.

Ее лицо вновь залило красным. Последнюю фразу что ли не так поняла… Черт, слова лишнего не скажи.

Кухня, на которой властвовала незнакомая ему отсутствующая Прасковья Федоровна, приятно удивила. Гигантское помещение, широко залитое ярким солнечным светом, просто поражало. На длинных полках, разного рода крючках и подставках лежали, висели и стояли десятки и десятки разнообразных предметов кухонной утвари. Кастрюли и кастрюльки, сковородки и казаны, тарелки и плошки и т. д., блестевшие и пахнущие чистотой и свежестью. В середине кухни на прямоугольном столе сиротливо стояла тарелка с румяными оладьями, пышущими жаром и соблазнительных запахом.

— А родители где? — откусив кусок, прочавкал Алексей. — Что-то никого не видно. На работе, наверное.

Узнав куда они делись, можно было вытянуть из Елизаветы и другую информацию. Например, о месте и характере их работы, об используемом транспорте, об отношениях между собой, наконец. Прислугу многие не замечают, игнорируют, считают безмолвной. Однако они вездесущи, знают все или почти все о своих хозяевах. Грех было этим не воспользоваться.

— Да вы что такое говорите, Алексей Михайлович, — удивленно всплеснула руками Елизавета и от этого едва не роняя сковороду на пол. — Какая работа? Господин и госпожа Бельские поехали вашу гимназию смотреть. Вы ведь теперь будете учиться в гимназии, находящейся под патронатом Ее Величества императрицы Екатерины Михайловны Романовой, — с придыханием, едва не закатывая глаза, произнесла девушка. — Ваш батюшка Михаил Олегович теперь новик самого Михаила Андреевича Вяземского, урожденного боярина. Он то вам и выхлопотал перевод в гимназию…. Какая честь, Алексей Михалович! Под защитой рода Вяземский на вас ни одна собака косо не взглянет… А в гимназии, сказывают, так красиво. Все в золоте, венецианских зеркалах, бархате. Вы уж потом все расскажите, Алексей Михайлович, — она умоляюще сложил ладони. — Страсть, как хочется все узнать. Эх, хоть бы одним глазочком посмотреть на это великолепие.

Алексей машинально кивнул. Казалось, он был занят поеданием очередной оладьи, настолько у него был сосредоточенное выражение лица. Однако оладушке здесь были совсем не причем.

— Мне Марфушка, горничная нашего соседа господина Келлера, сказывала, что в этой гимназии учится даже Ее Высочество принцесса Анна. Ее каждый божий день привозят в гимназию с эскортом из четырех императорских гвардейцев. Представляете, Алексей Михайлович?! Все они маги высшей категории. Хотя поговаривают, что принцесса и сама может дать любому отпор.

Елизавета, как выяснилось, оказалась настоящей болтушкой, что, впрочем, было лишь на руку Алексею. Тот, сосредоточенно жуя челюстями, превратился в одно большое ухо. Сведения, льющиеся полноводной рекой из девушки, были для него по-истине бесценными. Поэтому он регулярно кивал с заинтересованным и все понимающим видом.

— А эти-то тоже там будут. Представляете, они ведь тоже в этой гимназии учатся. Батюшка вам уж очень сильно ругаться изволил, когда о таком узнал, — Алексей оторвался от оладьи, путаясь понять, о чем это говорила Елизавета. — Точно вам говорю, все трое там учатся. Как ни в чем не бывало в гимназию ходят. Будто бы и не было ничего…

Из дальнейших осторожных расспросов выяснилось довольно любопытных моментов его прошлой и будущей жизни, к которым он еще не знал как относится. Оказалось, что его отец, Михаил Олегович Бельский, после той трагедии с сыном обратился у главе урожденного боярского рода Вяземских Михаилу Андреевичу с просьбой вассалитете. Тот незамедлительно удовлетворил его просьбу, в тот же день возведя Бельского в ранг новика рода Вяземских. Собственно, обратное было бы однозначно глупейшим поступком. Батюшка Алексея слыл очень талантливым, если не гениальным, мастером-аретфакторщиком, который создавал магические артефакты особой силы. Некоторые люди, имена которых были известны немногим, поговаривали, что артефакты Бельского могли поспорить даже с родовыми боярскими заклятьями. Такие способности к созданию устойчивых магических структур были не просто редкими, а исключительно редкими. Огромной удаче считалось иметь в роду собственного артефакторщика, пусть и слабенького и не опытного. «Значит, здешний батя думал так меня защитить. Что у них тут, вообще, твориться? Какие-то уроды с богатой родословной могут разрушить целый городской квартал и им ничего за это не будет. Какие к черту поединки чести? Это самый настоящий бред! За яйца их хватать нужно и в кутузку тащить! А еще лучше в бочку с дерьмом раза два — три окунуть, чтобы продышались там хорошенько, от души… Получается, придется с уродами, которые меня чуть не отправили на тот свет, вместе учиться?! Как это так? И на какой хрен мне туда идти?».

Судя по всему, этот вопрос у него со всей ясностью отпечатался на лице. Черным по белому. Елизавета вновь начала рассказывать, как ему повезло, что придется учиться именно в этой гимназии.

— …В газетах пишут, что здесь учатся отпрыски самых знатных фамилий. Есть даже пара наследников саксонских курфюрств, а это почти королевская кровь, — Елизавета не уставала вываливать на него великосветские сплетни, почерпнутые из каких-то желтых газетенок и прайм-тайм-шоу. — Все шишки из императорского двора заканчивали эту гимназию. Представляете? Вдруг будете учиться рядом с будущим герцогом или даже принцем, а может и принцессой, — закатила глазки девушка, видимо, представляя того самого принца голубых кровей. — Вы подружитесь, а потом вам окажут протекцию по службе.

В какой-то момент Елизавает перешла к пересказу откровенной желтой прессы с поименным перечислением любовниц и любовников известных персон, врученных им подарков. Здесь уже нечего было слушать. От такой дряни только уши вяли. Правда, вслух он озвучил совсем другое:

— Закормила, Елизавета. Прямо лопну сейчас. Спасибо. Пойду. Про эту гимназию хоть почитаю в сети. Может еще что-нибудь интересного нарою.

Однако информационная сеть ему была нужна совсем для иного. До гимназии еще дожить надо было. А мир, в который его забросило, знать нужно было уже сейчас.

— Посмотрим, что тут у нас есть… Так, — монитор визора был не просто большим, огромным.

Манипулировать с виртуальной информацией на мониторе можно было руками, проекции которых с лёгкостью взаимодействовали с любыми объектами.

— Хрен разберешься! Какая-то волатильность, фьючерсы, акции, биржи, — кривился он, закапываясь в большом числе виртуальных окон. — Нет, про экономику потом. Проще нужно, самая суть, для обычных чайников.

Почти часовое блуждание по сети дало некоторые результаты, которые его весьма и весьма удивили. История этого мира до определенного момента шла по тому же самому пути, что и история его собственного мира. Подумать только, история совпадала в самых мельчайших подробностях. До 1908 г. здешний мир развивался точно так же, проходя абсолютно идентичные реперные точки, наступая на те же грабли: войны, кризисы, реформы и контрреформы, сумасшедшие вожди и самовлюбленные императоры, масштабные стройки и грандиозные проекты. 17 июня 1908 г. здесь случилось то, чего не было в его мире — падение Тунгусского метеорита, повлекшего за собой формирование в разных концах мира уникальных психоэнергетических феноменов, мест силы. Это были территории, жители которых получали и передавали своим потомкам особые способности по манипуляции энергетическими полями. Позже они образуют дворянские и боярские рода, влияние которых станет напрямую зависеть от магической мощи их представителей. Феномен магии совершенно законсервировал политическую картину мира, закрепив границы и взаимоотношения между государствами. Войны с помощью традиционного оружия практически сошли на нет. На первое место вышли магические технологии военного назначения, с которыми традиционные вооружения просто не выдерживали конкуренции. Какая к примеру польза от установки залпового огня, если рядовой маг средней руки мог стереть с лица земли целый городской квартал вместе со всеми его коммуникациями. А остановить крылатую ракету смог бы даже тот, у кого лишь только появились магические способности.

— Получается это не мой мир. Ни его прошлое, ни его будущее. Какая-то иная реальность, выходит, — обхватив голову руками, еле слышно шептал Алексей. — Это и хорошо, и плохо.

Плохое в этой истории было то, что родным миром здесь и не пахло. Не было даже намека на существование альтернативной Земли. Встречались лишь ничем не подтверждённые теории о существовании так называемых «кротовых» нор — космических объектов внеземного происхождения, ведущих в альтернативную реальность. Алексей пытался было разобраться в чем суть этих теорий, но бросил это дело. Не по зубам ему это оказалось. Тут грамотный специалист нужен, что заумные вещи сможет рассказать простым и доступным языком.

Хорошим было иное. Здесь не было сведений о пришельцах, которые уничтожили его мир. Значит, в его распоряжении было время, чтобы найти путь обратно. Возвратись в свой мир с раскрытым секретом магии, Алексей смог бы все изменить. Только как это сделать?

— Магия, магия, везде талдычат только про магию, — шептал еле слышно Алексей, вглядываясь в монитор. — Магия это, магия то, магия другое… Значит, пришло и с ней познакомиться… Магия — это мой шанс вернуться обратно и уничтожить этих тварей.

Правда, подступиться к магии в этот день ему так и не удалось. Видимо, у местных Богов на него оказались совершенно другие особые планы. Случилось несчастье, что многое кардинально поменяло его новую жизнь.

Едва Алексей вновь уткнулся в монитор, как по коридору кто-то то начал носиться, как конь. Топот, стук, звон.

В двери его комнаты вдруг появилась взъерошенная головка Елизаветы и, увидев его, запричитала:

— Покинул нас соколик. Ушел ясное солнышко. Сиротами нас оставил, — белугой ревела она. — Михаила Олеговича не стало. Сгорел сердечный, совсем сгорел.

У оторопевшего Алексея челюсть отвисла. Как так сгорел? Елизавета с дуба что ли рухнула?! Батя же в гимназию поехал. Там пожар был? Или ДТП? Что Елизавета такое несет? Неужели это такая глупая шутка?

К сожалению, это страшное известие не было шуткой или дурацким розыгрышем. Бельский Михаил Олегович сразу же после поездки в гимназию отправился в свою лабораторию, где занимался изготовлением артефакта особой силы для своего нового рода-покровителя. Неизвестно, что пошло не так на этот раз. Однако около обеда раздался мощный взрыв, оставивший от многоуровневой лаборатории лишь гигантскую воронку.

Поздно вечером после похорон в их дом пришел посланник от главы рода Вяземских Михаила Андреевича с требованием немедленно прибыть к нему. Мама Алексея да и он сам быстро собрались. Хотя собираться-то и особо было нечего. Она, просидевшая весь вечер перед фотографией мужа, так и не сняла траурное черное платье. Он тоже бродил по опустевшему особняку в черном костюме.

Саму дорогу до поместья Вяземских Алексей толком не запомнил. Пытался успокоить мать, которая в этом новом мире осталась последней родной для него душой. Все остальные вокруг были чужими вдвойне или даже втройне. Теперь здесь она его семья.

— Прошу вас, — высокий мужчина с непроницаемым ледяным лицом, от которого веяло чуждой силой, открыл дверь их лимузина. — Патриарх ожидает вас.

Они поднялись по широкой мраморной лестнице, окаймленной высокими резными поручнями. Возле высоких, под потолок, дверей застыли каменные львы с роскошными гривами и загадочно хмурящимися мордами. Пройдя через двери, оказались внутри, где их встретил пожилой мажордом с седыми бакенбардами и гордым профилем. На них с матерью посмотрели словно на бедных родственников, пришедших клянчить себе деньги. Заскрипевшему от вспыхнувшей злости зубами, Алексею остро захотелось стереть с лица этого человека его презрительное выражение лица. Желательно кулаком и как можно жестче.

— Господин и госпожа Бельские, — надменно произнес мажордом, раскрывая перед ними двери в просторную залу и пропуская их внутрь.

В зале было довольно многолюдно. Вокруг высокого представительного мужчины с гривой седых волос на голове толпились около полтора десятка человек — мужчины в строгих смокингах и дамы в роскошных, сверкающих драгоценными камнями, туалетах. Отвлекаясь на официантов с подносами с наполненными алкоголем бокалами и легкими закусками, они разговаривали, смеялись, шутили.

Алексей с матерью нерешительно застыли в паре шагов от порога. На них никто не обращал никакого внимания. Казалось, их совсем не было. Продолжал раздаваться женский смех, приглушенный мужской хохоток. Кто-то басом рассказывал очередную смешную историю. Время от времени кто-то мазал по ним отсутствующим взглядом, в котором читалось лишь легкое презрительное любопытство.

Их явно игнорировали. Показательно. Без всяких реверансов показывали, где их настоящее место. Это прекрасно почувствовал Бельская, мама Алексея, сильно побледнев. Ему даже пришлось поддержать маму за локоть, когда ее ощутимо повело в сторону. Чувствовалось, она держалась из последних сил и была готова упасть замертво в любой момент.

Алексея же, напротив, это явное презрение взбодрило. Не скованный статусными предубеждениями этого мира, он совсем не испытывал страха или оскорбительного неуважения. Его сейчас переполняла злая веселость, отчетливо замешанная на отчаянности. Плевать он на них всех хотел с высокой колокольни! К черту холеные рожи этой боярской швали, возомнивших себя не пойми кем! Что они мне сделают? Расстреляют, повесят? Испепелят магией?! Пошли они к черту! Я штурмовик, я звезды видел и астероидную пыль глотал.

Он осторожно сжал локоть матери и шепнул ей на ушко что-то ободряющее. Затем неторопливо прошелся по середине залы, с совершенно безмятежным видом рассматривая висевшие на стенах старинные картины. Остановился у одного из официантов и, взяв с подноса бокал с шампанским, сделал небольшой глоток. Оказалось, неплохое шампанское. Чуть сладковатое и одновременно с горьковатым привкусом.

Вытянул руку в сторону и разжал пальцы. Высокий бокал, стекло которого искрилось в ярком свете, полетел к полу и разлетелся в дребезги о мраморный пол. Бздынь!

Не обращая внимания на повисшую в воздухе тишину, Алексей улыбнулся официанту и взял следующий бокал. Вновь немного пригубил. Алкоголь хорошо пошел по накатанной дорожке, приводя его в еще более бодрящее состояние. Затем отправил бокал с остатками шампанского вслед за его собратом.

— Что это такое? — раздался громкий голос-рык после очередного разбитого бокала.

Из группы притихших и тут же расступившихся людей вышел тучный мужчина в чрезвычайно широком костюме, который все равно с трудом сдерживал его мощные телеса. На толстой шее господина возвышалась крупная голова, покрытая роскошной копной седых волос. Еще более усиливали впечатление монолитности и исходящей силы рубленые черты лица патриарха, казавшиеся вырубленными из камня. Его полные раздражения глаза скрестились на Алексее, что безмятежно стоял в десятке шагов от него и любовался одной из картин.

Многие явно струхнули в этот самый момент, зная, каким ужасным может быть гнев патриарха рода Вяземских, одного из пяти урожденных боярских родов Российской империи.

Алексей же, нацепив на лицо самую дружелюбную из своих улыбок, повернулся к главе рода. Видит Бог, он с таким искренним и невинным удивлением оглядел присутствующие в зале, что ему следовало сразу же вручить статуэтку Брильянтового императорского Мима за непревзойденную актерскую игру.

— Добрый вечер, господа. Представляете, а мы с моей матушкой, никого и не заметили. Прогуливались тут, картины рассматривали. Шампанское вот пробовали. Всё думали, а куда это все запропастились…, - вновь так широко улыбнулся, что можно было только позавидовать гибкости его мышц.

— Зато я тебя заметил, — пророкотал боярин, смотря на парня, как на вошь. — Подойди… Бельский, говоришь. Захудалый род. Совсем пропащий. В новинки к нам взят.

У него была довольно странная манера говорить, чуть растягивая слова и составляя рубленые короткие предложения. Однако с его давящей аурой это совсем не выглядело смешным. Наоборот, нагоняло ужас. Заставляя додумывать невысказанное и бояться этого.

— Тот Бельский, что в новики просился, помер. Теперь на тебе долг. Два миллиона целковых. Что скривился и глазки лупишь? Думал Вяземские в свой род всякую шваль просто так брать будут? А теперь уходи. Видеть не желаю.

На негнувшихся ногах Алексей подошёл у матери и, взяв ее за локоть, вышел из залы. Как добрались домой, он уже толком не помнил. Совсем ничего не отложилось в памяти.

Пришел в себя уже дома, в кровати, до которой непонятно как добрался. Засыпал лишь с одной мыслью. Ни хрена себе день. Батя погиб, долг в два лимона повис и недоброжелателя такого заимел, что лучше сразу в гроб лечь.

Скучная, но нужная глава

Глава небольшая, скучная, но необходимая для понимания общей картины повествования.

Забегая вперед в своем повествовании нередко приходится снова и снова останавливаться на объяснении различных особенностей политического и социально-экономического устройства мира, что разрывает нить рассказа и заставляет читателя нервничать. Чтобы впредь не случалось подобного досадного недоразумения, позвольте вкратце остановиться на некоторых исторических реалиях мира, осененного по-истине божественной дланью Тунгуского метеорита. Итак…

Падение метеорита 17 июня 1908 года в районе реки Подкаменная Тунгуска еще долгое время бы оставалось неким странным научным феноменом или даже занимательным курьезом, которым делились между собой продвинутые эмансипированные особы женского пола между бокалом шампанского и кусочком сыра Рокфор. Еще может быть про загадочный метеор или метероид кто-нибудь из отчаянных ученых, не побоявшихся обструкции, тиснул бы несколько статей популярного жанра в небольшой желтой газетенке. Пожалуй, этим бы и ограничилось внимание к сему событию, которое казалось совсем незначительным на фоне антитурецких выступлений на Балканах, колониальных воин в северной Африке и только что отгремевшей русско-японской войны.

Однако провидение распорядилось иначе. На протяжении следующих нескольких лет по всему миру прокатилась громкая череда удивительных происшествий, в которых непременно упоминались люди с особыми магическими способностями. Репортеры мировых изданий, захлебываясь от восторга, рассказывали о метателях шаров пламени, заклинателей животных, левитирующих людях, повелителей поды и т. д. которые еще несколько недель назад жили совершенно обычной жизнью и даже не мечтали попасть на страницы печати. На обоих континентах гремели имена мадам Жозефины, порхающей над голова людей подобно прекрасной бабочке; мистера Смита, укротившего силу огненной стихии, словно дрессировщик дикого зверя; эфенди Мустафу, взглядом черных глаз двигавшего огромные скалы; повелителя воды — господина Курта, заставлявшего расступаться перед ним воды Финского залива; и многих-многих других, чьи имена сейчас оказались незаслуженно забыты.

Этим героям свет прочил незавидную судьбу прочих, появлявшихся до них, людей, которых пресса превозносила до небес и так же скоротечно забывала. Кто, к примеру, вспомнит о таинственной незнакомке с черными глазами и в странном тюрбане, которая называлась принцессой Карабу с острова в Индийском океане? Вряд ли сейчас найдется такой человек, что сможет рассказать подробности той давней истории, о которой в свое время трубили все газеты Англии и Франции. Об этой девушке, которую называли и дочерью турецкого султана, и сестрой персидского шаха, и даже могущественной супругой самого морского царя, говорили все кому не лень. Ее слова, фигуру, поступки обсуждали в английском парламенте, докладывали королеве, болтали на улочках. А где она сейчас, кто вспомнит? Казалось, с новыми героями судьба распорядится точно также, отправив их сначала в театры и цирки, а затем в небытие.

Только в следующие годы истории о появлении людей с удивительными способностями стали неимоверно множится и обрастать все новыми и новыми подробностями. Они появлялись в разных городах и селах, у разных народов и племен. Маги, как их когда-то окрестила одна парижская газетка, рождались и в семье богатого промышленника, и в лачуге нищего, едва сводящего концы с концами, и в избенке обычного лесника, промышлявшего охотой. Не было никакой разницы богат или нет, темен ли твой лик или светел, изъясняешься ли на хинди или балакаешь украинской мовой. В любую семью могло прийти это известие.

Вскоре многое из прежде удивительного стало полнейшей обыденностью, на которое перестали обращать прежнее внимание. В скверах пожилые матроны мановением рук растили гигантские розы и акации с цветками и листвой в человеческий рост и больше. В озерах и реках плавали рыбацкие лодки, в которые рыба сама прыгала. Левитирующие мальчишки порхали с дома на дом, гоняясь друг за другом. Крестьянин-силач с веселой песней тащил по полю аж две бороны, землекоп с легкостью вгрызался в землю, вздымая над собой пласты земли. Что это, как не идиллия и царство Божие, где человек велик своими силами и властвует над убожеством плоти? Разве в таком мире есть место людской злобе и ненависти? Оказалось, есть. Было, есть и будет, ибо такова природа человека с его мелкой душонкой, дурно пахнущими страстишками и мыслишками. Никогда он не будет доволен, сыт и напоен. Всегда изнутри его будет грызть червячок сомнений. Именно так случилось и на этот раз.

Зла в мире стало не меньше, а больше. Гораздо больше. Обычные люди стали задавать вопросы. А почему моему соседу так свезло? Откуда на него упали такие блага? Разве он сам не достоин таких же сил? Маги же, возгордившись, свое талдычили. Про то, что простые людишки должны свое место знать, что невместно им голову поднимать перед магами, что пришло время им стать хозяевами. Не могло это все добром кончится. Чуть раздрай великий в мире не начался. Едва маги не пошли против обычного люда, возомнив себя вершителями судеб.

С той поры сильные мира сего, договорившись между собой, набросили на магов крепкую удавку. По всему миру стали приниматься законы, что вводили специальный надзор за людьми с особыми способностями. Где-то удавка была жестче, где-то мягче. В одних странах для магов границы закрывались и вводили для них регистрацию с пометками в документах, в других странах их ставили под надзор полиции, в третьих странах их рекрутировали в специальные военные части и селили в поселения с казарменным режимом. Естественно, не все оказались довольны этим, что вылилось в несколько десятков разрозненных и стихийных выступлений. Прокатившись по миру, пару раз обогнув его, они скоро затихли. Недалекие умом маги погибли, основная масса смирилась и согласилась с новыми правилами игры, а меньшая часть затаилась.

Хуже людских свар между собой и магами чашу мировой злобы наполняли свары разномастных правителей. Обезумев от жажды власти и богатства, те собачились с соседями по поводу и без повода. Вспоминались старинные обиды, выкапывались из запасников покрытые пылью вековые претензии на чужие земли, звучали обидные оскорбления в адрес друг друга, к месту и не к месту поминались боги и их заветы. Мир трещал по швам от бряцания оружием, от грома артиллерийских орудий и оглушительной трели пулеметов. Остро пахло кровью, грозившей залить собой всю землю. Под патриотические вопли неразумных завязывались приграничные стычки, что нередко перерастали в маленькие войны, а те, в свою очередь, грозили стать большими. Только, пышущие решимостью правители еще жили старым пониманием войны, где победа и поражение зависели от миллионов поставленных под ружье солдат, от сотен боевых кораблей, от размера калибров монстрообразных орудий и тонн накопленных боеприпасов. Они воинственно топорщили усы, выставляли вперед бороды и радостно сверкали глазами при виде своих бесчисленных марширующих полков, совершенно не понимая, что теперь все стало иначе. К сожалению, понимание этой истины пришло не сразу. Миру понадобилось пережить одну страшную войну и десятки мелких, унесших жизни больше тридцати миллионом человеческих жизней прежде чем правители прозрели.

Дольше всех упорствовал германский император Вильгельм, возомнивший себя правителем возрожденной Римской империи новым Фридрихом Барбаросой. Его армия подобно стальной саранче обрушилась сначала на Белгию, Нидерланды, затем Францию. Под нерешительное молчание Востока, прекрасно обученная пехота, подкрепленная тысячами крупповских гаубиц, с легкостью сметали со своего пути разрозненное сопротивление своих противников. Казалось, черный орел возрожденной римской империи вскоре закроет своими крыльями всю Западную Европу. Только французский президент, когда нога немецкого солдата оказалась в полсотни верст от Парижа, с балкона Елисейского дворца воззвал к магам республики, многие из которых помнили причиненные им государством обиды и не желали участвовать в войне. Он напомнил им про славные традиции Парижской коммуны, которая, истекая кровью, стояла против бесчисленных орд врагов; про великие лозунги французской революции — свобода, равенство и братство, ставшие для многих людей на земле путеводной звездой и смыслом жизни. Но, главное, президент своим указом навечно отменил все ограничения, которые были навязаны магам. Отныне и во веки веков, провозгласил он, маги объявляются гражданами республики со всеми положенными им и неотъемлемыми правами и обязанностями. Может кто-то бы и посмеялся над этой немного пафосной речью французского лидера назвал бы ее неуклюжей попыткой утопающего ухватиться за соломинку, как это сразу же сделали германские газеты на своих страница. Французов назвали трусами, переодетыми бабами, испугавшимися выйти на защиты своего отечества. Признаться, такое звучало даже на страницах газет и некоторых государств на Востоке. Однако, следом случилось немыслимое, что послужило водоразделом новейшей истории и стало символическим знаком для магов всего мира.

Маги Франции, все ее магические общества — Норманское Морское, Шампаньское Воздушное, Бургундское Горное, Корсиканское Водное и т. д., объявили личную вендетту германскому императору и всему германскому народу. 28 августа ровно в 9 утра они нанесли первый удар. Больше пяти десятков магов воздушной, водной и ледяной стихий, объединив усилия, накрыли ледяным облаком почти три германских маршевых дивизии. В течении нескольких минут 36 пехотных батальоном и почти 50 тысяч пехотинцев превратились в ледяные статуи. Толстой коркой льда покрылись лошади с передвижными кухнями, автомобили с орудиями, поставленные палатки генералитета, сами генералы со своими адъютантами и породистыми псами. Еще через сутки маги водной стихии, выйдя в море на пятнадцати утлых суденышках, встретились с немецкой эскадрой, охотившейся за немногими гражданскими кораблями противника. Созданный магами смерч в мгновение ока превратил три грозных немецких дредноута — «Гельголанд», «Остфрисланд» и «Тюринген» в жалкие бесформенную куски железа, которые не продержались на море и полу часа после этого. Грозным машинам не помогли ни многочисленные профессиональный экипаж, ни внушительные 305-мм орудия, ни охранявшие их морские аэропланы. Все они нашли последний приют на морском дне. Было и множество других, не столь внушительных и известных ударов, после которых превращались в дымящиеся развалины массивные бетонные капониры германских крепостей и форпостов, плавились от немыслимой жары немецкие паровозы и сгорали заживо солдаты в вагонах.

Не застал себя ждать ответ немецких магов. С присущей германцам скрупулезностью и педантичностью кайзер мобилизовал всех и каждого, кто имел хотя бы малую толику магических способностей. Рассортировав их в боевые группы по способностям и стихиям, военные усилили ими действующие войск, что сразу же неимоверно взвинтили темп и жестокость военных действий. Немецкие дивизии, подкрепленные силой своих магов, вновь перешли в наступление, теперь уже превращая в выжженную пустыню все на своем пути. Опасаясь вражеских магов на корню уничтожалось любое мирное население. Превращались в пепел села и деревушки, порты и города, на месте которых оставался лишь оплавленное стекло и мелкое каменное крошево.

Французы приняли вызов. Президент республики воззвал уже к народам дружественных государств о помощи. Заклеймив германский рейх позором и проклятьями, он встал на колени. Франция стоит на коленях, кричал он с балкона Елисейского дворца, но она не повержена. Мы боремся и умираем не только за себя, но и за свободы всего цивилизованного мира против нашествия новых гуннов.

Мир увидел кровавое лицо новой войны и ужаснулся. Газеты печатали целые развороты с яркими фотографиями испепеленных городов и холмов из детских и женских трупиков. Еще больший ужас передавали кинохроники, запечатлевшие десятки тысяч, превращенных в камень или соль, солдат, расплавленных линкоров. По радио транслировались рассказы очевидцев страшных сражений, в которых в доли секунды огромные массы люди уходили под землю и превращались в песок. Из уст в уста передавались рассказы о затопленных, внезапно вышедшими из берегов речушками и озерами, сел и деревень.

Не сразу, но постепенно, простые люди и маги во многих странах стали выходить на антивоенные митинги, шествия и стачки. Повсеместно создавались самые разнообразные общества, объявлявшие своей целью полное запрещение всех возможных и невозможных воин. С пламенными речами в парламентах выступали депутаты, обличавшие ужасы современной войны. На улицах импровизированные митинги собирали калеки-солдаты, обнимавшиеся с простыми прохожими и со слезами рассказывавшие о своей боли.

Первой ласточкой в новом антивоенном движении стал маг водной стихии, немец по национальности, Фриц Кельнер, впервые открыто выступивший в Германии против войны. За его яркую и яростную речь на одной из площадей Берлина, где собралось больше семи тысячи простых жителей, его едва не схватили полицейские и солдаты бундесвера. Оторвавшись от них, Кельнер мановением рук поднял уровень воды в реках Хафель и Шпрее. На глазах мчавшихся за ним полицейских вода в канале поползла вверх. За несколько секунд наводнение поглотило пару прилегающих улиц, хлынуло в подвалы домов бюргеров. Затем водяная волна пошла в сторону Бранденбургских ворот, затопив их фундамент. Подступила к Королевскому дворцу, из которого тут же поспешно съехал сам кайзер.

В тот раз все обошлось. Посмевший выступить против войны, Фриц Кельнер был уничтожен огнем королевских гаубиц, которые его расстреляли с безопасного расстояния. Еще десяток его последователей-магов в войсках просто напросто забили прикладами ружей. Однако поднявшуюся волну уже было не остановить. Маги вспомнили о своей особой ответственности за этот мир и заявили о полном неприятии этой войны. Для многих из них уже давно ценность национальных уз и государственных границ сошла на нет. Они во многом ощущали себя единым сообществом других существом, которые были более ценны и имели более высокое предназначение, чем обычные люди.

Совместными усилиями сотен и сотен магических обществ и правительств разных стран в течение полугода врагов удалось развести по своим углам. Сомневающихся вразумляли, упорствующих убеждали, а сопротивляющихся уничтожали, как бешенных псов. Кайзер Вильгельм, не в силах пережить этот позор, застрелился, перебив перед этим всю свою семью.

Следующие долгие сто лет границы мировых государств оставались незыблемыми. Сменялись правители, приходили и уходили правительства. Менялись и магические общества, уже давно ставшие частью государственного механизма многих государств. В азиатских странах профессиональные объединения магов со временем превратились в специфические концерны, копирующие семьи своим содержанием и характером взаимоотношений. Здесь властвовал великий отец, маг особой силы, отдавший на откуп разные сферы деятельности своим сыновьям, магам по-слабее. В Японской империи, к примеру, такие объединения называли дзайбацу или клан. Дзайбацу Асано, контролировавшее префектуру Тояма, было известно искусством своих магов огня и специализировалась в горно-металлургической сфере. Созданный ими огромный холдинг контролировал 90 процентов металлургических и строительных предприятий Японской империи. Дзайбацу Накадзима располагалась в префектурах Гумма, Сайтама и Сидзуока. Стихией его магов был воздух, что позволило Накадзимо взять под свой контроль все авиаперевозки Японии. Многочисленные предприятия этого холдинга производили летающие аппараты все видов, форм, и размеров. Именно в городе Ота, где базировалась штаб квартира Накадзима, был построен крупнейший в мире летательный аппарат «Небесный великан», способный взять на свой борт до десяти тысяч пассажиров единовременно.

На территории обеих Америк вместо магических обществ возникли семейные кланы промышленников и магнатов, которые всеми правдами и неправдами привлекали в свои семьи все новых и новых магов. В число самых известных кланов входили Морганы, Маршалы, Баты, Мелоны и др., которые специализировались на разных магических стихиях. У Морганов были хорошие огневики и воздушники, довольно высоко котировавшиеся в неофициальном рейтинге магической силы. Маршалы специализировались на воздушной стихии, в управлении которой достигли весьма впечатляющих результатов. Стихией Батов была вода, что помогало им развивать бизнес морских перевозок. В клане Гомес, подмявшем под себя всю Мексику, практиковали ментальные практики, за что носили презрительное прозвище мозгоправы. Магам клана не стоило особых усилий заставить человека или даже мага выполнить что-то против его воли.

В Европе сформировалось несколько крупных мистических братств — Римское и Румынское, объединявших магов на религиозной основе. Они верили, что появление магии на земле является знаком грядущих великих испытаний. Грядет Сатана, великий маг и кудесник, говорили они, и его пришествие станет для всех последним испытанием. Только истинные слуги Бога спасутся от его гнева и переборют в себе искушения. В Римском братстве состояли весьма сильные эмпаты и воздушники. Румынское славилось склонностью к искусству трансформации и воспитывало довольно сильных метаморфов. Еще было братство Прованс, члены которого умели создавать и управлять иллюзиями. Про некоторых из них говорил, что создаваемые ими иллюзии способны существовать самостоятельно без всякой подпитки энергией мага. Немецкие маги, большей частью бывшие частью ордена Пруссия, были адептами силы и ценились в качестве непревзойденных наемников и телохранителей.

Российская империя стояла особняком в ряду других государств. Благодаря выстоявшей в череде воин, революций и экономических неурядиц монархии магические общества естественным образом консолидировались вокруг влиятельных дворянских родов, которых к началу XXI века насчитывалось более трех десятков родов. Со временем появилась часть из них, сумевших привлечь к себе наиболее сильных магов. Они, прозываясь урожденными боярскими родами, стали первыми среди равных и начали претендовать на главенствующее место в империи, угрожая сместить самого императора. Императорский магический клан, призванный блюсти равновесие в империи, тут же призвал для своей защиты поместных дворня. Впечатленные сплотившимися вокруг императора дворянами, боярские рода дали задний ход, вновь склонили голову перед императором.

За прошедшее столетия с момента обретения магии жизни магов опуталась многочисленными гласными и негласными плравилами, закрепившимися в магической хартии. Она была призвана регулировать все возможные нюансы взаимоотношений магов разных государств и континентов между собой. Отступления от этого документа не приветствовались, а в отдельных случаях и наказывались самыми различными способами. В государствах в дополнении к хартии появлялись свои кодексы, воплощавшие в себе местную этническую и религиозную традицию. В той же самой Японской империи подробно прописывалась идея служения своему господину — патриарху клана или корпорации. В свете этого японские маги развили учение о магической печати верности, которая накладывалась на сторонника того или иного клана. В мексиканском кодексе содержались пространные правила о ментальном влиянии на мага, которое приравнивалось к физическому воздействию. Кодекс российских родов раскрывал возрожденное понятие местничества, понимаемое, как особое занимаемое положение в системе магических родов империи в зависимости от силы своего рода. Последнее вылилось в тщательно развитое учение о дворянской и боярское чести, о поединках между магами.

Феномен магии повлиял не только на человеческое общество и взаимоотношения внутри него. Пожалуй, более всего он отразился на всем остальном — от техники, науки и до семейных отношений.

Невиданные прежде возможности, которые теперь стали доступны благодаря магии, негативно сказались на развитии техники. Многие научные направления с обретением магии благополучно затухли, лишившись внимания государства и притока финансовых средств финансовых магнатов. Техника развивалась однобоко, с большим креном в магическую составляющую. Технологии и техника 30-х, 70-х гг. XX в. запросто соседствовал с таковой из начала 2000-х гг. Водородный двигатель мог стоять на автомобиле, дизайн которого не менялся с 40-х гг. Действительно, зачем доводить до совершенства летные и маневровые качества истребителя, если маг-воздушник способен поднять в воздух даже ржавый автобус без колес и совершать на нем мертвую петлю. Или к чему изучать гравитацию, когда опытный маг-телекинетик способен без особых проблем сдвигать машины и здания. Оказались похоронен теоретические и практические исследования в области искусственного интеллекта, нанотехнологий, биоинженерии и т. д.

Особенно страшным оказался удар по любым научным изысканиям, связанным с космосом. Как только выяснилось, что магические силы существенно ослабевали с высотой и сводились к нулю на границе с безвоздушным пространством, на космосе быстро поставили жирный черный крест. Развитие ракетных технологий остановилось на уровне середины тридцатых годов. Никто даже не помышлял о том, что можно запустить человека в космос. Идея о колонизации иных миров, вообще, казалась крамольной. Какой космос? Кто в здравом уме откажется от силы, данное ему Богом… или может Дьяволом?

Осваиваюсь

Алексей лежал на кровати, заложив руки за голову, и пялился в потолок. Взгляд лениво следил за медленно вращавшимися моделями звездолетов, подвешенных на нитках к потолку. Ни единого звука не доносилось из-за неплотно прикрытой двери комнаты. Было тихо и спокойно, как в склепе.

— Во-во, как в склепе. Очень подходящее слово, — негромко пробурчал он, скривившись. — Хорошее, б…ь, у меня начало новой жизни. Батя, хм… почти батя, погиб. На голову свалились странное покровительство боярского рода и охренительный долг. В добавок еще сам сглупил, когда решил подергать за усы вяземского тигра. Одно слово, пацан…

За прошедшую ночь многое из вчерашнего представало уже в совершенно ином свете. Его вчерашнее поведение казалось безрассудным мальчишеством, недостойным бывшего космического пилота. Теперь-то, парень понимал, что выказывать неуважение патриарху боярского рода, членом которого он стал, было не просто глупо, а смерти подобно. Хотя что теперь толку мусолить это? Сделанного не исправить. Придется теперь все время держать ухо востро, чтобы не проспать ответный ход новых недоброжелателей.

— Да-уж, жизнь удалась. За пару дней наворотил такого, что за год не разгрести, — невесело бормотал Алексей, поднимаясь с постели. — План теперь придется явно корректировать. Плохо… А кто говорил, что будет легко? Ты же штурмовик, братишка. Прорвешься.

План, который в последнее время занимал его мысли, имел пока только громкое название «План» и кое-какие наметки. По сути, ничего конкретного пока не было. Слишком мало в его распоряжении было информации о себе нынешнем и внешнем мире, что нужно было, засучив рукава, копать и копать. Пока же Алексей ясно понимал, что о возвращении в свой мир даже думать рано и, по-всей видимости, пока глупо. Нужно было приготовиться к долгой (кто знает сколько это все продлиться?) игре, пока проясниться хоть что-нибудь и он нападет на след.

— А пока будем вынюхивать про все, что только можно. Еще бы не грех форму подтянуть, — он шустро влазил в спортивный костюм, вновь с сожалением отмечая свое худосочное тело. — С таким доходягой каши не сваришь, как говаривал наш инструктор.

Через минуту парень уже был у двери. Дальше ему нужно было пройтись по коридору и спуститься по лестнице к спортивному залу. Только у поворота к гостиной он невольно замедлил шаг, услышав знакомые ему голоса. Разговаривали горничная и мама. И, судя по всему, разговор шел о нем.

— … Ты Лизонька не беспокойся. Я сильная. Ничего мне не будет. Все там перегорело, ничего не осталось, — устало говорила Бельская, сидевшая спиной к проходу в коридор. — За Алексея только беспокоюсь. Как бы с ним чего не случилось. Он ведь с отцом близок был. Они очень много времени вместе проводили. Миша рассказывал, как водил его в свою домашнюю лабораторию и учил работать с амулетами. Говорил, что тот был в полнейшем восторге. Уверяя, что, как и отец, станет заниматься артефакторикой, — в ее руках оказался кружевной платок, которым она немедленно промакнула кончики глаз. — Что теперь будет с Алексеем, представить даже не могу. Не дай Бог, он станет себя винить за все случившееся…

Сидевшая рядом Лизавета сделал любопытную мордочку. Ей до ужаса хотелось узнать, за что же должен винить себя молодой господин. Однако спросить о то, конечно, же не решалась. Такой бестактностью и излишним любопытством можно было с легкостью прогневать госпожу.

— Он ведь ребенок совсем, — правда, убитая горем женщина и не думала молчать, чувствуя в себе потребность выговориться. — Ведь все с этого несчастного случая началось. Миша потом рассказал, как там все было. По камерам проследил… Оказалось, Алексей стал свидетелем ссоры двух боярычей и решил посмотреть, как у них дуэль пройдет. Понимаешь теперь Лизонька? После этой распроклятой дуэли все и пошло, как снежный ком. Одно за другим, одно за другим. Сначала муж решил пойти под защиту боярского рода Вяземских, потом они выставили за это условие. Ведь из-за этого Миша и стал пропадать в их лаборатории. Говорил, что там защита лучше… Вот так Лизонька, вот так-то.

Та в нетерпении ерзала по мягкому сидению кресла. Глаза блестели, тело чуть подалось вперед, к госпоже. Ей тоже не терпелось кое-чем поделиться.

— Я ведь что сказать хотела про молодого господина, — нерешительно начала и тут же замолчала Лизавета, не зная, как воспримут ее слова.

С удивлением посмотрев на свою горничную, Бельская разрешающе кивнула. Конечно, же ей было важно и интересно знать все, что касалось ее сына.

— Ой, госпожа, он весь совсем изменился после того случая. Теперь сам на себя не похож, — быстро тараторила Лизавета, словно боясь, что ее остановят или того больше, отругают. — Как будто молодого господина подменили. Совсем другим человеком стал.

Признаться, у Алексея, застывшего у проема, в этот момент спина вспотела. Больно уж многообещающе и, что хуже, угрожающе прозвучала фраза про другого человека. Ведь могло случиться что угодно? Кто знает какие здесь еще есть технологии или спецслужбы? Вдруг он, Алексей не один такой вселенец и в этом мире борются с такими?

Парень напрягся, ожидая следующую фразу горничной. Хотя в уме уже пытался прокручивать варианты бегства в случае опасности.

— Говори, говори, Лизонька. Не бойся, — в нетерпении поторопила ее Бельская, так сильно сжав носовой платок, что ее пальцы побелели. — Что с моим мальчиком еще такое? Неужели то несчастью сказалось на его психике? Он ведь там мог умереть и, наверное, очень сильно испугался этого. Тогда нужно срочно сообщить доктору…, - лицо женщины пошло от волнения красными пятнами; дрожащей рукой она потянулась за телефоном.

— Что вы, госпожа? Что вы говорите такое?! — Лизавета, видно, и сама испугалась того, какое направление принял разговор. — Все у него хорошо с головой. Вчера он даже учебники со школы попросил. Сказал, что хотел позаниматься. Особенно историей почему-то интересовался.

Уже вскочившая было Бельская снова присела в кресло. Телефон занял свое привычное место на небольшом изящном столике с витыми ножками.

— Я ведь про другое хотел рассказать…, - горничная опять чуть наклонилась вперед, словно хотела рассказать госпоже что-то очень тайное и интимное. — Молодой господин просто немного другим стал. По жестче, кажется. У него, вроде, даже взгляд изменился. Такой решительный стал. Взглянет и дрожь по телу идет…

Бельская на это махнула рукой, словно речь шла о чему-то незначительном.

— Что ты милочка. Это все от переживаний. У него же погиб отец. Мой мальчик просто взрослеет, — она вновь промакнул глаза платком. — Жизнь заставила его стать другим, забыть свои детские игры и шалости. Теперь все изменилось… не только для него, но и для нас всех.

Однако Лизавета никак не унималась. Видимо задело то, что от ее слов так легко отмахнулись. Решительно сжав губы и превратив их в две тонкие черточки, она продолжила:

— Еще ведь какой-то гимнастикой занялся. Никогда такой не видела. Руками и ногами машет и что-то бормочет все время про себя. После же идет в старый зал, что давно-давно господин сделал для себя, и так бьет по гимнастическому мешку, — она сделала паузу, выжидательно посмотрев на Бельскую; та продолжала ее слушать, ни мимикой ни жестом не высказав свое отношение к этому. — Когда же бить по мешку начинает, у него такое зверское лицо становиться, что сердце в пятку уходит. Я, как первый раз увидела такое, сильно-сильно испугалась. Гляжу, а он колотит и колотит, колотит и колотит, колотит и колотит. Меня увидел и что-то недовольное буркнул. Я же на его руки смотрю. В крови они, госпожа. Он разбил их так…

Дальнейшее, решил про себя Алексей, слушать не имело смысла. Главное он узнал. По всей видимости, перемена его поведения не вызовет у матери сильного беспокойства. Все его странности и вновь возникшие особенности она станет объяснять недавними несчастным случаем и трагедией. Как бы это страшно не звучало, но все это пока играло в его пользу.

— За исключением свалившегося долга и неясного будущего отношения со стороны патриарха рода, — прошептал Алексей, прошмыгнув мимо арки и направляясь к своему спортзалу. — Значит, спорту говорим твердое «да». С подозрительной же Лизонькой надо быть по-внимательней. Я еще дурень хотел было ее ненароком прижать в темном месте и пощупать на предмет доступности. Хорошо передумал. Вот визгу было бы и… последствий. Черт, вспомнил о всяких шалостях и началось, — он бросил взгляд на характерно вздыбившуюся ткань в области ширинки. — Пора позаниматься.

Следующие несколько неполных часов выпали из его памяти. Чтобы выбить из головы все лишнее и отвлекающее, ему пришлось особенно потрудиться. До звона в ушах, до зубовного скрежета и звездочек перед глазами истязал свое тело, которое всячески сопротивлялось такому насилию. Периодически на него накатывала сильная слабость, отдышка. Не раз и не два хотелось все это бросить и блаженно растянуться на пыльном мате, разбросав гудящие от напряжения руки и ноги в разные стороны. Но всякий раз Алексей рычал на себя и эти слабые мыслишки, вспоминая последние минуты жизни земной эскадры на орбите Земли. Нисколько не потускневшая картина разгрома — предвестника заката человеческой цивилизации снова и снова наполняла его яростью и желанием идти дальше.

— …Я тебя, доходяга, все равно доконаю, — хрипел он, едва не выплевывая свои легкие. — Еще пару подходов, а потом… еще и еще пока не свалюсь.

Для него это не было тренировкой или предпляжным качем, чтобы подтянуть свое тело и покрасоваться прорисованными кубиками на прессе и очерченными бицепсами. Все эти мальчишеские желания остались в прошлом на когда-то мирной Земле. Сейчас все было иначе. Его тело должно было стать не просто инструментом его воли, а самым настоящим оружием.

— Как же не хватает нашего инструктора по рукопашке. Он бы меня сейчас погонял по залу…, - в одну из редких минут отдыха вспоминал Алексей, привалившись спиной к стене и прикрыв глаза. — Так погонял бы, что тошно стало.

На него немного накатило. Вспомнились занятия в спортзале, где им, начинающим штурмовым пилотам, подтягивали физо. Перед глазами всплыла радостная улыбка австралийки Тары, когда она, наконец, сумела бросить его через бедро. Какая же радость сквозила в ее карих глазах! Потная, тяжело дышавшая, она вдруг испустила оглушительный вопль. Господи, как ему не хватает ее рядом. Его так сводил с ума ее носик с восхитительной горбинкой, умопомрачительный аромат ее волос. Боже, почему же это все случилось?

Тряхнув копной вспотевших волос, Алексей с трудом встал и пошатываясь пошел к боксерской груше. Универсальный гимнастический комплекс, что им вдалбливал на занятиях инструктор, он повторил, осталось поработать с грушей.

Словом, из спортзала Алексей еле выполз на задних лапах, а в коридоре его уже ждали. В паре шагов от двери стояла госпожа Бельская, из-за спины которой выглядывало любопытное лицо Лизаветы. Интересн, что им было от него нужно? Парень, едва только встретился со взглядом матери, тут же спрятал окровавленные кулаки за спину. Ни к чему ей было это видеть.

— Алексей, я должна с тобой поговорить, — она внимательно смотрела на сына, словно пытаясь в его облике найти что-то странное. — Пройдем в гостиную. Лиза, ты еще здесь? — она развернулась и с неудовольствием обнаружила там «греющую уши» горничную. — Займись делами!

Огорченно вздыхая, Лизавета скрылась в коридоре, а ему пришлось пойти за матерью в гостиную. Признаться, он приготовился многое выслушать от нее: и по поводу своего переменившегося поведения; и по по поводу странных, никогда ранее не случавшихся, тренировок; и по поводу постигшей их трагедии, и т. д. Однако для него стало самым настоящим сюрпризом то, о чем с ним решила поговорить мать.

— Хм, Алексей…, - она укоризненным взглядом смерила его окровавленные кулаки, которые ему так и не удалось спрятать от ее глаз. — Я вот о чем хотела с тобой поговорить. Как ты понимаешь, мы со смертью Михаила оказались в весьма непростой ситуации, — взгляд ее увлажнился при упоминании имени супруга. — Этот странный долг для нас совершенно неподъемен. Я просто ума не приложу, где мы возьмем деньги на его уплату. … Алексей, сегодня я вспомнила, как отец показывал тебе свою домашнюю лабораторию. В ней он нередко возился со своими идеями по поводу новых артефактов. Вот я и подумала, вдруг у него там остались уже готовые работы. Мы смогли бы отдать их в счет долга. По крайней мере можно попробовать…

Она присела на диван рядом с сыном и взяла его за руку. Чувствовалось, что ее сотрясает дрожь. Гибель супруга не прошла бесследно для ее состояния.

— Все знали, что твой отец был талантлив. Сделанные им амулеты признавали настоящим произведением искусства. За ними охотились, — рассказывала она. — Знаешь, сколько ему направлялось предложений о сотрудничестве. Десятки в месяц! Представители самых высоких боярских родов околачивали наши пороги, предлагая на них работать. Только они не знали о нем главное, — женщина сделала продолжительную паузу, желая подчеркнуть важность сказанного. — Михаил был гением, Алексей. Он гений. Верь мне. Он разрабатывал такие артефакты, о которых никто раньше и не задумывался. Ты очень многого не знаешь, сынок… Пошли, покажу кое-что.

Бельская вдруг вскочила с места и, схватив его за руку, повела в подвал. Там, в просторном светлом помещении, где сходились разного рода трубы, кабели, воздуховоды, она уверенно ткнула пальцем в небольшой темный ящичек. Не больше детского кубика, он казался несерьезным. Вообще, было непонятно, что эта несуразность делала здесь.

— Знаешь, что это такое?! — Алексей недоуменно покачал головой. — Это настоящее сердце нашего поместья, которое дает нам энергию, очищает воздух и воду. Именно эта маленькая коробочка делает то, что в других местах выполняет десяток агрегатов! А наш пылесос?

Она уже вела его в гостиную, по дороге что-то высматривая на полу. Наконец, ей на глаза попался небольшой металлический блин, который сосредоточенно возился в углу.

— Ты знаешь, что это устройство умнее, чем собаки, и может выполнять человеческие команды? Это тоже Миша придумал, — с волнением продолжала она говорить. — Такого нет нигде. Он, вообще, думал над устройством подобия человеческого мозга. Представляешь? Никому в голову даже не приходит такое…

В гостиной, куда они вновь вернулись, Алексей с пришибленным видом сел на краешек дивана. Отец открывался для него с совершенно другой стороны. Он оказывался не простым ремесленником, штамповавшим одни и те же артефакты и амулеты. Бельский был настоящим изобретателем, обладавшим пытливым и по истине пророческим умом. В мире, где многие технические направления оказались незаслуженно забытыми, он продолжал изобретать удивительные вещи.

— Поэтому, сынок, в его лаборатории могут лежать артефакты, стоимостью в тысячи и тысячи рублей, — Бельская вопросительно посмотрела ему в лицо. — Ты знаешь, какой код открывает замок двери лаборатории?

Опа-на, мысленно воскликнул Алексей. Его, по всей видимости, сильно переживал за сохранность своих секретов, если даже домашнюю лабораторию оказалась под замком. Интересно, чем же он там таким занимался? За замком какую-нибудь белиберду прятать не станут. Только очень и очень важное требует особых мер безопасности.

— Попробуй вспомнить. Может ты видел, как он вводил код? Или что-нибудь слышал? — Бельская оказалась у глухой стены гостиной, в центре которой висела огромная картина с их семейным портретом. — Вот здесь находится Мишина лаборатория.

Ее пальцы несколько раз коснулись угловой части роскошной золотистой рамки и тут же картина вместе со всей стеной скользнула вверх. Перед ними показалась монолитная глухая стена из серебристого металла, в центре которой располагался причудливый, очень напоминающий часовой, механизм. Только стрелок не было видно, а одни лишь зубчатые шестеренки. Много шестеренок. Большие и маленькие, они крутились, то замирая на мгновение, то снова начиная вертеться. От вида последних у Алексея, кажется, волосы даже зашевелились на макушке. «Ого-го, батя здесь тайны хранил. Под таким замком можно прятаться и тахионную боеголовку особой мощности, и машины времени. Не меньше».

— Помнишь что-нибудь? — спросила Бельская, с надеждой заглядывая в глаза сына. — Он же показывал тебе лабораторию…

Алексей сказал бы, если знал. Видит Бог, ему и самому было интересно, что находилось за этой монументальной дверью. А из прошлого посещения, которое только что поминала его мама, он ни черта не помнил.

Парень отрицательно покачал головой. Даже мыслей не было, как открыть это импровизированное хранилище. По всей видимости со своей смертью Бельский унес в могилу и секрет своей лаборатории, не зная которого можно было даже не пытаться открыть дверь. Магически измененные замки очень и очень не любили стороннего воздействия, на которое реагировали строго однозначно — распылением всего живого.

Повесив голову, Бельская развернулась и, не говоря ни слова, пошла в свои покои. Еще одна попытка найти хоть какие-то средства для уплату долга оказалась тщетной. Теперь им всей оставалось лишь полагаться на милость боярского рода Вяземских, что было страшнее всего. Считалось, что милосердие это последнее, на что можно было надеяться при общении с Вяземскими. Кто знает, что теперь ожидало всех их?

Алексей тоже покинул гостиную. Его ждали визор и всемирная информационная сеть, в которой еще оставалось много интересного и нужного. В своем личном блокноте, спрятанном в матрасе, было еще множество интересовавших его вопросов касательно этого мира и феномена магии. Все это нужно было изучить, взвесить и обдумать.

— С родовыми заклятиями и поединками чести я, пожалуй, пока подожду. А вот с амулетами и артефактами нужно разобраться, как можно скорее. Все-таки это имеет какое-то отношение ко мне, — размышлял он, активировав панель визора и начиная просматривать подходящие страницы с информацией. — Посмотрим.

Артефакторика в этом мире была весьма престижной деятельностью, так как могла ее плодами могли пользоваться и маги, и люди. Для магов, большая часть которых могла оперировать исключительно своей собственной энергией, артефакты нередко были жизненно необходимы в качестве энергетической поддержки. Особым спросом пользовались накопительные артефакты, аккумулирующие дополнительную энергию или просто хранящие ее; динамические артефакты, при активации высвобождавшие самоподдерживающиеся магические заклинания. Маломощные артефакты-батарейки пользовались в бытовых приборах, более емкие находились в автомобилях, амулеты помощнее заставляли двигаться целые воздушные лайнеры. У обеспеченных граждан бешенной популярностью пользовались личные силовые щиты, источником энергии которых тоже были накопительные артефакты.

Сам артефакт, как понял Алексей из найденных материалов, представлял собой неодушевленный предмет, который после магического воздействия приобретал определенные свойства или качества, позволявшие ему, в свою очередь, манипулировать с материальным миром. Существовали еще амулеты, которые могли взаимодействовать с магией. Изготовление последних было высшим пилотажем, так как не каждому мастеру было такое под силу. Работа над амулетом предъявляла особые требования к мастеру-артефакторщику: чрезвычайно развитые личные магические каналы, способность манипулировать с магическими энергоструктурами на тончайшем уровне. Воздействие на структуру магических линий, по которым происходило распространение магического воздействия, было не просто кропотливым делом, а неимоверно скрупулезным. Мастеру требовались зачатки дара предвидения, чтобы сохранять стабильность магических линий при воздействии на них. Тут все было, как на минном поле. Одно неверное движение, одна неправильная мысль, приводили к немедленному взрыву, мощь которого редко кого оставляла живыми.

— Батя-то, оказывается, крут у нас, — присвистнул Алексей, найдя его фамилию в перечне наиболее востребованным мастеров-артефакторщиков. — Он тут в рейтинге в первой десятке стоит… стоял. Хорошо бы сунуть нос в его разработки. Завтра идти в гимназию и мне бы не помешал лишний козырь в рукаве. Черт, как же открыть этот проклятый замок?

Печально вздохнув, он широко потянулся и случайно смахнул со стола небольшую игрушку, напоминающую лохматого зверька с большими ушами и лохматым тельцем. Та перевернулась в воздухе и ударилась о пол ушастой макушкой. Сразу же в зверьке что-то щелкнуло и полилась задорная детская песенка.

— Есть часы во всех домах!

Тик-так! Тик-так!

Шестеренки вертятся в часах!

Тик-так! Тик-так!

Очень всем часы нужны!

Тик-так! Тик-так!

Мы их слушаться должны!

Ночью спать часы велят.

Тик-так! Тик-так!

Утром будят всех подряд!

Тик-так! Тик-так!

Значит, им нельзя стоять,

Тик-так! Тик-так!

Ни спешить, ни отставать

Ну никак.

Алексей наклонился было за игрушкой, но его рука замерла. Слова песенки и сама музыка показались ему очень знакомыми. Глубоко внутри него что-то защемило, на глазах навернулись слезы. Она явно очень многое для него значил, раз он так среагировал. Вопрос только почему? Ведь он ничего о ней не помнил. Он точно не раньше не слышал. Странно. Может её слышал тот Алексей?

Он ее успел додумать эту мысль до конца, как дверь его комнаты распахнулась и на пороге появилась его мама с заплаканными глазами.

— Я уже думала, что ты её никогда больше не будешь слушать. Тебе ее очень часто напевал отец. Он сам ее придумал, когда ты был совсем крохой и даже не умел ходить. Миша часто говорил, что тебе ее обязательно нужно знать. Я ведь всегда спрашивала его, а чем эта песенка так важна, — сквозь слезы вспоминала она, - а он в ответ лишь улыбался.

Она села на краешек кровати и, вытирая слезы, слушала. Иногда что-то шептала себе под нос, вытирала слезы и снова шептала.

— …Он ведь тогда только-только закончил со своей лабораторией, — продолжила рассказывать она. — Целую ночь работал, а утром придумал эту песенку…

Алексей почти не слушал ее, раздумывая над секретом замка двери лаборатории. Это переплетение шестерёнок никак не выходило из его головы. Он прикидыва и так и эдак, но все было безуспешно. Шансов открыть замок, не зная комбинации секретного кода, не было. Просто физически не было.

— …Не спешить, не отставать, — продолжала нестись песня из динамиков игрушечной зверушки. — Не спешить, не отставать…

В какой-то момент слова из песни прицепились к нему, начав жить в его голове своей собственной жизнью. «Не спешить, не отставать, не спешить, не отставать… Какая приставучая песенка. Пристала, никак не отвяжется. Не спешить, не отставать, не спешить, не отставать… Что-то в этом есть, что-то точно в этом есть… Не спешить, не отставать, не спешить, не отступать… Как-будто что-то вертится, крутится, как шестеренка».

Тут его осенило. Словно током ударило.

— Ладно, сынок. Вижу, совсем ты меня не слушаешь. Витаешь где-то. Пойду я спать лягу, — Бельская вновь смахнула слезу и, встав с кровати, вышла из комнаты.

Парень совсем не заметил ее ухода, продолжая сидеть, уставившись в игрушечную зверушку. Осенившая его идея начала обрастать довольно необычными подробностями.

— Шестеренки, б…ь! Чего я сижу тут? Надо проверить, а вдруг я прав.

Алексей вскочил и понесся, как ужаленный. Одним махом перемахнул через всю комнату и вылетел в коридор, в котором стояла мертвая тишина. Через несколько мгновений парень уже стоял перед той самой картиной, которую совсем недавно разглядывал.

— Это же обычная головоломка, а песенка есть самый настоящий ключ, — картина вместе со стеной мягко скользнула вверх. — Надо лишь подобрать замочную скважину.

Напевая песенку из своего детства, Алексей внимательно вглядывался в стоявшие колом шестеренки. Было стойкое ощущение какой-то неправильности. Казалось, что-то было не на своем месте. Какая-то деталь выбивалась из общей картины. Однако он никак не мог уловить, что именно было чужеродным.

— Утром будят всех подряд!

Тик-так! Тик-так!

Значит, им нельзя стоять,

Тик-так! Тик-так!

Ни спешить, ни отставать

Ну никак.

Вдруг он замер, едва дыша.

— Нельзя стоять, нельзя стоять, — еле слышно прошептал Алексей, легонько толкнув перекосившуюся шестеренку.

Раздался звонкий щелчок и шестеренки завертелись.

— Ни спешить, ни отставать, — вновь пробормотал он. — Может время неправильное на часах выставлено. Ведь это часы, обычные часы…

Еще несколько минут манипуляций и одну из шестеренок удалось соотнести с часовой стрелкой, а другую — с минутной. Парень выставил их в правильную позицию.

Ничего. Совсем ничего не случилось. Алексей смахнул пот со лба и огорченно вздохнул. Значит, он ошибся.

— О, б…ь, — челюсть у него поползла вниз.

Стена прямо на его глазах начала монолитность. Пошла волнами и растворилась.

Охреневший Алексей осторожно сделал шаг вперед. Затем другой, третий. Начали загораться светильники, цепочкой уходившие куда-то вдаль огромного помещения. С боковых стен выступали бесчисленные полки, стенды, подвесные площадки с разнообразными устройствами.

— Батя, твою мать, кто ты такой? — вырвалось у него при виде такого зрелища.

Зверинец

Монолит стены весом тонн в шесть мягко опустился на свое место, скрыв за собой вход в домашнюю лабораторию. Алексей же продолжал еще некоторое время стоять перед сплошным серебристым металлом и таращиться на него, пытаясь переварить только что увиденное.

— Мать твою, нет слов одни эмоции, — удивленно бормотал парень. — Кем же ты был, батя?!

Перед его глазами все еще стояли некоторые из работ Бельского старшего. Даже не доведенные до завершения, они внушался не просто уважение, а более того, восхищение лишь одним своим видов. В одних устройствах, изящных, миниатюрных и легковесных, Алексей угадывал амулеты самых разных видов. Оставленные записи возле незавершенных прототипов иногда подсказывали ему назначение устройств, представлявших собой большей частью разнообразные защитные артефакты — крошечные, замаскированные под насекомые-брошки и перстни генераторы личного защитного поля, накопители и уловители энергии. При взгляде на другие агрегаты, хищно и массивно выглядящие, приходила в голову мысль об их несомненно военном назначение. Собственно, какими могут быть мысли при виде монстрообразной штуки с рукоятью и здоровенным дулом, в которое можно с легкостью запихать кулак? Естественно, ничем иным, как оружием, это устройство не могло и быть! Что-то, находящееся еще на стадии разработки, Алексей, вообще, не смог опознать.

Были еще вещи, о предназначении которых можно было лишь гадать. Странные, необычные, закрытые активированными защитными полями. На специальных стеллажах и держателях находились какие-то странным образом скрепленные детали, куски металлических пластин, агрегатов. Один из таких предметов, находившийся в углубленной стеновой нище, сильно напомнил ему мобильный поддерживающий доспех десантника из его мира. Алексей видел его лишь несколько раз на лунной базе, когда третья штурмовая десантная бригада готовилась к абордажу одного из обездвиженных кораблей чужих. Тогда его до глубины души поразили угловатые тяжелые громадины из металла, обвешанные с головы и до ног оружием и передвигающиеся с грацией охотящегося дикого зверя. Они, словно и не было никаких трех центнеров металла, с легкостью запрыгивали на пятиметровую высоту. Что-то подобное, правда, незавершенное, угадывалось и в лаборатории.

— Кем ты был, батя, на самом деле? — шептал парень, держа в руке взятый из лаборатории скромный перстень с гербом рода Бельских. — Местным да Винчи? Тесла? Что за мысли царили в твоей голове? Здесь же нет и не было такого. Я рылся в сети, но ничего подобного не находил. Здесь же все повернуты на магии, но никак не на технике…

Это охватившее его в лаборатории чувство нереальности не отпускало Алексея и сейчас. Откуда все эти устройства в лаборатории? Это же лишь домашняя мастерская. Все основные разработки Бельский всегда вел рабочей лаборатории, как говорила мать. Здесь же, говорила она, он творил для души. Иногда, мол, на него накатывало что-то эдакое и он стремглав устремлялся к себе и часами, а и сутками не выходил оттуда. Неужели, на всем этим работал его здешний батя?! Он, что реально был гением?!

Алексей тихо присвистнул своим мыслям. В его голове вертелась какая-то ускользающая от него мысль, которая, как чувствовалось, должна была ему все объяснить или, по крайней мере, попытаться все объяснить. Однако почти уже созревшую мысль спугнули. Позади него послышались шаги. Кто-то спускался по лестнице. Через мгновение раздался удивленный голос его матери:

— Сынок, ты уже проснулся. Думала, тебя придется будить. Ведь сегодня особый день. Ты будешь учиться в императорской гимназии, — ее глаза при этих словах увлажнились. — Если бы ты знал, как мы с твоим папой мечтали об этом… Ты все пытаешься вспомнить код от двери в лабораторию отца? — ее взгляд на секунду задержался на стене с часовым механизмов в середине. — Оставь это. Я потом поищу в его бумагах. Может там что-нибудь найдется. Иди завтракать. Лизавета, испекла твои любимые оладьи.

Алексей было открыл рот, чтобы рассказать о своем открытии, но слова об оладьях сразу же закрыли ему рот. Рот тут же наполнила слюна, а перед глазами встали румяные, источающие аромат, оладушки. Все мысли о лаборатории тут же вымело, как сор из избы веником. Выходит, нехило он проголодался за эту ночь, проведенную в изучении артефактов.

Позже, когда принялся одеваться, голова уже была забита совершенно другими мыслями.

Почти первый раз в почти первый класс собирался. Одноклассники, учителя, цветы, школа. Должно быть, наверное, радостное настроение или какое-то восторженное шевеление в душе. Вот именно, что должно быть. Его же охватило совсем иное чувство, которое, положа руку на сердце, Алексей даже не сразу распознал. «Б…ь, зверинец! Точно зверинец, клетка с тигром! Вот оно! Точно такое же поганое чувство у меня было, когда в детстве в зоопарке подходил к клетке с медведем… Тревожно».

В гимназии это чувство не пропало, а, наоборот, еще более усилилось. Он шел за директрисой, статной мощной дамой в костюме, больше напоминающем военную форму, и пытался логически разобраться в своей тревоге. «Это же императорская гимназия с такими шишками за партами, что мама не горюй. Наверное, порядок и дисциплина, как в армии или тюрьме. Шаг влево, шаг вправо — дисциплинарное взыскание, не меньше. Словом, все должно быть, как на курсах штурмовых пилотов в его реальности». Однако память, словно специально, подбрасывала ему новые дровишки в уже затухающий пожар его тревоги. В голове всплыл разговор о поединках чести между учениками, в которых нередко применяли и родовые заклятия. Перед глазами встали многочисленные ролики с рассыпающимися в прах домами, возле которых боярским отпрысках вдруг вздумалось поспорить о древности своих предков или поквитаться за нанесённые обиды. На видео целые этажи на глазах превращались груду камней. «Обезьяны с гранатами, с базуками. Целый класс родовитых обезьян, кичащихся древностью своего рода! И на хрена мне такое удовольствие? Один раз уже чуть не прикончили, а второго можно и не пережить».

Естественно, рисуемая в его голове картинка была гротескной. У него было слишком мало времени, чтобы разобраться во всех нюансах взаимоотношений боярских и дворянских родов между собой. Откуда ему было знать про целый ворох жестких правил и запретов, которые опутывали поведение каждого боярского или дворянского отпрыска? Их общение, официальные встречи, поединки, в конце концов, превращались в настоящий ритуал, который проходил под жестким контролем многочисленных посредников и наблюдателей. Чтобы привить все эти правила, совместное обучение осуществлялось исключительно на территории особых учебных заведений — императорских гимназий, патронируемых одним из членов императорской семьи. Собранные здесь лучшие педагоги давали не только одно из лучших классических образований в мире, но и учили будущую элиту страны взаимодействовать между собой. Ведь родовитые наследники уже в юном возрасте обладали весьма разрушительными способностями, которые представляли опасность и для них сами, и для окружающих. Правда, ни о чем об этом Алексей еще не знал. Гимназия для него пока представлялась зверинцем с опасными животными, с которыми как-то нужно было сосуществовать.

В какой-то момент терзавшее его чувство тревоги достигло своего апогея и резко сошло на нет. Тут же на него накатило обратное — круто замешанная на пофигизме бесшабашность. Хищно оскалившись, Алексей ощутил, как заиграла кровь, обострились чувства. Окружающие предметы и люди выступили резче и воспринимались иначе.

Это странный переход его не пугал, а, наоборот, радовал и был давно ожидаем. В свое время их штатный психолог на космической базе рекрутов называл такой перепад психологических состояний остро выраженным гиперкомпенсаторным механизмом, когда в определенный момент его страх переходил в иное качественное состояние со знаком плюс. Мол, такое качество лучше всего подошло бы для космодесантника из первой гвардейской ударно-штурмовой бригады, но ни как для пилота космического штурмовика. Как-то, напившись вдрызг после потери марсианских колоний, психолог еще кое-что рассказал Алексею про его особенность организма. Парень, правда, многое из его полубезсвязной речи не смог разобрать. Звучали кучи разных специфических медицинских терминов, которые были для него настоящим темным лесом: «диссоциативный деструктор», «регрессирующий синдром амока», «инстинкт деструдо», «берсеркер» и т. д. Алексей, запомнив кое-что, хотел было разобраться во всем этом, но была объявлена очередная тревога и все посторонние мысли схлынули, ничего взамен не оставив.

С переменой настроения окружающие краски заиграли так ярко, что в его голове даже стали возникать довольно фривольные мысли в отношении идущей впереди директрисы. Взгляд вольно-невольно опускались чуть ниже ее поясницы, где мощные, но от этого не менее аппетитные формы, были туго обтянуты тканью форменной юбки. При каждом шаге все это великолепие двигалось, еще более будоража и так разыгравшуюся фантазию. За пару шагов до класса, ему даже пришлось мысленно прикрикнуть на себя, чтобы хотя бы немного встряхнуться и прийти в сознание. «Ну ты, братишка, вообще охренел! То у тебя ноги дрожат, то на начальственные булки заглядываешься! Определись уж с настроем: кто и кого тут будет на рога ставить. Ты или тебя…».

Массивная дверь с фигурными вставками из непрозрачного горного хрусталя распахнулась, пропуская директрису внутрь. Следом за ней прошел и он.

Его, конечно, удивило, такое скупое представление. Он еще помнил по своей жизни, как это происходило у него. Именем, фамилией и отчеством никогда не ограничивались. Пару слов, как правило, рассказывали о своих увлечениях и достижениях, если кто-то хотел особенно выделиться. Здесь же директриса просто брякнула — «Бельский Алексей Михайлович».

Хотя, как раз наоборот, удивляться здесь было совсем нечему. Этот мир был исключительно иерархичен и структурирован по многочисленным рангам, ступеням и уровням, которые отпрыскам боярских и дворянских родов было знать просто жизненно необходимо. Начиная с самого детства, затем в гимназии, они тщательно знакомились с иерархией магических родов, зубря, если иначе не доходило, всех наследников первой сотни родов. Особо продвинутые запоминали и остальных, если позволяла память. Поэтому для большей части учеников класса, в котором были собраны представители знатнейших семей страны, с лихвой хватило и этой скудной информации, которая быстро была ими разложена по полочкам примерно так. Бельский — захудалый дворянский род, вошедший в боярский род Вяземских на правах новика. Единственным наследником являлся Бельский Алексей. Единицы из учеников вспомнили и еще некоторые сведения про род Бельских, которые объясняли сам факт приема в новики в один из знатнейших родов. Ведь недавно погибший глава рода — Михаил Бельский был очень талантливым артефакторщиком, изделия которого ценились далеко за пределами страны.

Сам же Алексей в этот момент, пока его родовитость и ценность для общения одноклассники «оценивали» и взвешивали, спокойно обживался на новом месте. Разложив на поверхность стола коммуникатор, блокнот для записей (многое, что ему было непонятно, он записывал, чтобы потом разобраться с этим) и ручку, парень затих. Класс, как любой замкнутый мирок, требовал неспешного изучения. После уже, познакомившись со всеми его особенностями, можно было и заявить о себе. Словом, он молчал и наблюдал, молчал и наблюдал.

К началу первого занятия он уже мог сделать некоторые любопытные выводы. Оказалось, с мыслями про зверинец он явно поторопился. Никакой здесь был не зверинец с дикими зверьми. Здесь, как во всей стране царила жёсткая и прекрасно видимая иерархия. Дети полностью копировали взрослых, общаясь лишь со своим кругом и полностью игнорирую чужих. Класс, как Алексей понимал, представлял собой сообщество из нескольких стай с вожаками, заключившими перемирие для сосуществования на едином пространстве. У каждого здесь было свое собственное место, за рамки которого нельзя было выходить. Вот и ему сразу показали его место. Это случилось просто и незатейливо.

Когда Алексей внимательно рассматривал компанию, кучковавшуюся вокруг эффектной блондинки, позади него раздался какой-то шум. Что-то явно упало и закатилось под его стул. Совершенно не задумываясь, парень нагнулся и поднял с пола небольшую ручку с искусно выгравированном на ее металле гербом. Развернулся отдать, и встретился… к своему удивлению, с возмущенный взглядом миниатюрной брюнетки точечными чертами лица.

— Ты… Как ты посмел? — самым натуральным образом зашипела она, метая из глаз гром и молнии. — Чтобы какой-то новИк лапал мои вещи?!

От неожиданности (б…ь, ручку сраную поднял, чтобы она лишний раз не напрягалась!) Алексей выпустил ручку из пальцев. Та звонко шлёпнулась и покатилась к ней. Боже, что за взгляд у нее был в этот момент? Фурии из древних легенд плакали бы горючими слезами от зависти. Личико исказилось от ярости. Кажется, даже верхняя губа чуть приподнялась, обнажив белоснежные зубки. Того и гляди броситься и вцепиться в него.

— Куда тянешь свои грязные лапы?! Это моЕ! — самыми кончиками пальчиков она коснулась ручки и подвинула ее на край стола, словно своим прикосновением парень осквернил этот кусочек металла и дерева. — Что вылупился, новИк?

Алексей с искренним недоумением опустил взгляд на свои руки. Неужели они, правда, грязные. Испачкал что-ли где-то. Нет, все было в полном порядке. Тут до него доходит, что разозленная девица имела в виду не настоящую грязь.

— Место свое забыл? Как к урождённой обращаешься? — окатив его презрением, прошипела она. — Вот где твое место…

Откуда-то со стороны сразу же раздался смех, затем прилетела пара обидных прозвищ. Наконец, словно вишенка на торте, раздался чей-то громогласный хохот.

Девица же, криво ухмыляясь, медленно подняла руку и, манерно оттопырив указательный пальчик, ткнула им в пол. Мол, вот твое истинное место. Обидно, наверное, получилось бы для кого-то из местных. Для Алексея же совсем наоборот. Его все эти наигранные кривляние и меряние органами, совсем не трогало. Они бы еще его череп промеряли циркулем? Инструктор им рассказывал, что когда-то именно и делали при оценке степени родовитости. Вроде бы.

Глядя прямо ей в глаза, парень с чувством фыркнул, показывая этим все свое отношение. Затем, взял ее ручку и отправил туда, где она и была до всего этого происшествия. Наверное, если бы он снял штаны и вывалил перед ней все свое хозяйство, то обидел бы ее меньше. Алексей же снова посмел тронуть ее вещя! Рука низкорожденного коснулась ее собственности, ее личного защитного артефакта. Возмущение захлестнуло ее с новой силой. Девица даже внимания не обратила на то, что амулет никак не среагировал на парня. От слова никак, что было более чем странным.

От исходящей злостью девицы вдруг повеяло холодом. Наэлектризовавшиеся черные волосы приподнялись над ее головой, превращаясь в своеобразный капюшон королевской кобры. Еще мгновение и случилось бы несчастье…

— Романова! — в воздухе повис резкий повелительный окрик, тут же заставивший вздрогнуть всем телом готовую к атаке девицу. — Что это еще такое? Решила потренироваться?! С вами мало занимаются на полигоне? Думаю, нужно посоветовать вашему преподавателю исправить это досадное недоразумение. А вами, госпожа Романова, следует заняться отдельно.

С трудом сдерживая себя, брюнетка села на место. Алексей же, все еще ощущавший на своей спине ее гневные взгляды, обратил внимание на вошедшего в класс преподавателя. Это была женщина, производившая весьма странное впечатление на того, кто впервые ее видел. Невысокого, пожалуй даже маленького роста, с неприятным, отталкивающим лицом, она распространяла вокруг себя физически ощущаемую атмосферу власти и силы. Под ее пронзительным и давящим взглядом хотелось броситься на пол и, закрыв голову руками, лежать и не отсвечивать.

К сожалению, сейчас этот маленький монстр в форменном платье остановил свой взгляд на Алексее.

— Господин Бельский… Весьма наслышана. Очень жаль вашего батюшку, — голос ее был неприятно резок, скрипуч, словно где-то, совсем рядом, с трудом проворачивались заржавевшие шестеренки. — А вы, вижу, время особо не теряете. Хочу напомнить, что положение новика дает вам гарантированной защиты от вызова на поединок чести. Надеюсь, вы знали это…

Алексей в ответ сделал неопределенную мину на лице. Причем тут, вообще, поединок чести?! Насколько он читал в сети, причиной поединка, как правило, являлось серьезное ущемление дворянской или, тем более, боярской чести. Серьезно оскорбить кого-нибудь еще только нужно было … или нет. Неужели этот недавний случай с ручкой мог быть такой причиной? Парень мысленно вернулся на несколько минут назад и прокрутил в уме все, что с ним произошло. С его почти абсолютной памятью это не стало особой проблемой. «Черт… Девка-то так взъярилась, словно я покушался на ее честь. Странно. Какая чертова ручка. Может в ней золото и бриллианты? Обычная, вроде, железка! А шипела так, будто там и, правда, драгоценности. Неужели из-за этого дерьма мне может что-то прилететь? Б…ь! Что эта за девка-то?».

За этими нерадостными размышлениями пролетело почти все занятия. К своему стыду, Алексей так задумался, что толком ничего и не слышал. Очнулся он лишь тогда, когда услышал свою фамилию.

— Господин Бельский! Вам, видимо, все известно об особенностях принятия в новики, — скрипучий голос преподавателя полнился сарказмом, казалось, вот-вот, и он выйдет за края. — Что вы машете головой? Не знаете. Странно, очень странно, господин Бельский. Вам, как я думаю, наоборот, следовало очень глубоко разбираться в этом вопросе. Вы очень неосмотрительны.

От ее укоризненного взгляда парень едва не начал ерзать по сидению. Чего она к тему пристала? Он прямо здесь один в облаках витает? Вон, бугай слева с вихрастой соломенной головой, тоже балду пинает. Увлеченно тыкает пальцами в коммуникаторе, не обращая никакого внимания на педагога. Рядом с ним сидела девица, довольно смело одетая и в вызывающе ярком макияже, которая тоже ничего не слушала. Были еще такие «внимательные» ученики, что едва не спали с открытыми глазами. Что к нему-то цепляться?

Однако, следующие минуты занятия показали, что послушать педагога, как раз нужно было исключительно внимательно, чтобы не попасть впросак и остаться целым.

— …Новики, как вы знаете, представляются собой дворянские рода, которые принимаются в боярский род на правах полного вассалитета. Новик передает сюзерену право распоряжаться всем своим имуществом и своими членами за обещание защиты и покровительства, — Алексей тут же навострил уши, едва только разобрал о чем продолжила рассказывать педагог. — Ранее институт новиков был защитой слабых в военном отношении родов от могущества более сильных родов. Достаточно вспомнить ставший уже классическим пример многовековой вражду родов Курбских и Муравьевых, первый из которых в момент экономического истощения пошел в новики к роду Вельяминовых. Помните в итоге, что случилось с Муравьевами? Такого рода больше нет в государственной росписи дворянских и боярских родов Российской империи. Сегодня же мы видим трансформацию института, приобретающего, в том числе, и элементы финансовой заинтересованности. Нередки примеры того, как дворянские рода передают весьма крупные финансовые активы за покровительство со стороны того или иного боярского рода. Формируется совершенно новая сеть вассальных союзов…

Под самый конец занятия женщина коснулась пару довольно любопытных вещей.

— …Нужно знать, что статус новика отнюдь не абсолютная гарантия безопасности. Многие забывают, что поединки чести могут быть не только между представителями разных, часто враждующих, родов, — ее задумчивый взгляд остановился на Алексее. — Такой поединок возможен и внутри рода. Как вы понимаете, тут уже не играет роль, новик вы или нет. Здесь начинают функционировать совершенно другие законы…. Как некстати, время занятия подходит к концу. На этом вопросе завершим занятие…

Замерший с ручкой, Алексей едва не взвыл с досады. Словно специально, закончила на самом интересном и нужном для него месте. Вот еще одно для него домашнее задание.

Оставшиеся занятия, как выяснилось, оказались не столь интересными и были посвящены довольно скучным вопросам системе экономических взаимоотношений в Российской империи. Полноватый мужичок с профессорской бородкой и большими очками в роговой оправе долго и нудно разъяснял им принципы функционирования торговых связей между дворянскими родами, особенности налоговых привилегий боярских родов в отдельных отраслях экономики, исключительный иммунитет императорской собственности и т. д. Муторность и нудность его рассказа еще больше усиливались частым мельтешением перед глазами большого числа графиков и диаграмм, который шли непрерывным поток на огромном мультимедийном экране. Большая часть класса с трудом оставалась в бодрствующем состоянии, меньшая погрузилась в полудремотное состояние. Алексей тоже едва-едва не засыпал, время от времени с силой щипая себя за руку.

К счастью, раздавшийся вскоре резкий сигнал положил конец этой пытке. Недовольный профессор еще пытался о чем-то рассказать, но поставить точку в своей лекции ему так и не удалось. Истомившиеся ученики уже повскакивали с мест, громко задвигали стульями. Был на ногах и Алексей, которому не терпелось оказаться дома и вновь с головой погрузиться в тайны отцовской лаборатории. Правда, планам его не суждено было сбыться.

— Слышь, новИк, — вместе с нагловатым обращением в спину Алексею прилетел и плотный комок бумаги. — Поговорим.

Алексей скрипнул зубами. Именно такое обращение с ударением на «И» казалось ему очень обидным. Сильно захотелось кому-то от души врезать. С таким настроем он развернулся и… немного прихренел. Пожалуй, другое слово вряд ли бы настолько точно смогло описать степень его удивления. Перед ним стояла ухмыляющаяся орясина с вихрастыми соломенными волосами, в предвкушении потиравшая кулаки. Два или даже чуть больше метра полнейшей наглости, непрошибаемой уверенности в себе и презрения к другим. Акселерат, ей Богу. Таких, как он помнил, в десанте откармливали. Только там понятно, зачем человеку столько дурного мяса. Снаряжение и оружие, штурмовой костюм весили немало. Здесь же откуда вылез такой мамонт?

Смерив взглядом противника (а этот здоровяк никем другим явно быть и не мог), Алексей, словно случайно, положил руку на коммуникатор. Этот гибрид планшета и визора, несмотря на свой относительно небольшой вес, имел стильный металлический корпус, а, следовательно, мог послужить и неплохим оружием. Его пальцы незаметно сжали угол гаджета. Оставалось лишь размахнуться и ударить.

— Быдло, оно и есть быдло, — блондин загоготал, тыча рукой в коммуникатор; подготовка Алексея не осталась для него незамеченной. — Свою игрушку оставь для других, деревня… Я, Вяземский Кирил Андреевич, вызываю тебя на поединок чести за оскорбление моей сестры, — он чуть наклонился вперед и уже тише проговорил. — Упадешь перед ней на колени, попросишь прощения, тогда разойдемся.

Стоявшая в шаге от них та самая соседка Алексея, с которой и вышел спор из-за ручки, с независимым видом сложила руки на груди. Весь вид снежной королевы показывал, что ее прощение нужно было вымаливать на коленях и никак иначе. Со стороны за всем этим наблюдали и остальные. Видимо такой театр для них был особенным развлечением.

Алексей задумался…, правда, только лишь для того, чтобы подобрать более или менее вежливый ответ. Как на грех, на язык просилось такое, что заставило покраснеть бы и портового грузчика. В учебке штурмовой авиации и не тому еще учили.

После некоторого раздумья, он не нашел ничего лучше, как ответить жестом. Парень на глазах у всего класса правой рукой медленно и с чувством потрепал себя по причинному месту, показывая, где он видел этого блондина.

— Ты… Ты, — задыхаясь от возмущения, тот не сразу ответил.

Алексей повторил жест. С одной стороны еще раз унизил, а с другой стороны почесался. Одно другому не мешает.

— Землю грызть будешь, урод, — наконец, выдохнул здоровяк. — Через час, на полигоне.

Хмыкнув на это, Алексей протянул:

— Не-а, дружок. Ты уж там сам как нибудь справься. Без меня. Справишься, наверное. Вон руки какие здоровые.

Действительно, у него сегодня были гораздо более важные дела. В лаборатории отца остался еще один неизученная им часть подвала с какими-то бумагами и небольшими выдвижными стеллажи. Один только Бог знает, что там могло храниться? Вдруг именно там найдутся ответы на те вопросы, что возникали у Алексея при виде совершенно невозможных для этого мира артефактов.

Похоже до блондина не сразу дошло, что ему сказали. Похожие недоуменные лица были и стальных. Странно. Никто раньше не отказывался что-ли от поединка чести?!

Наконец, здоровяк очнулся. Побледнел, затем тут же покраснел и снова побледнел. Зачем-то посмотрел на свои руки. Видимо, шутка про руки его особенно впечатлила.

— Ты отказываешься? — прорычал он в лицо Алексею, набычившись до предела; того и гляди взорвется и забрызгает окружающих своей злостью.

У девицы, из-за которой разгорелся весь сыр-бор, в этот момент аж лицо вытянулось. Отказаться от поединка чести было неслыханным ущемлением дворянского достоинства. Отказ ложился несмываемым пятном на всем роду, что было известно всем и каждому… Алексей, правда, не знал об этом, но начинал догадываться.

— Если отказываешься, то произнеси громко положенные слова! — со стороны к ним подошел какой-то невысокий парень и серьезно посмотрел на Алексея. — Я, урожденный дворянин Годунов Александр Федорович, засвидетельствую твои слова перед дворянской палатой.

А вот теперь нужно было притормозить и не гнать лошадей. Алексей замер, лихорадочно соображая, что ему дальше делать. Получалось, что отказ от этого дурацкого поединка влек за собой какие-то серьезные последствия. Кто знает, что это было такое? Явно не медовые калачи давать будут. Тут можно серьезно вляпаться

Ненормальный поединок, мать его…

Алексей сидел в огромном кабинете директора гимназии и тихо охреневал. Его отказ от поединка поднял настоящую бурю, последствия которой парень сейчас и пожинал. То, что он считал нечто вроде мальчишеского мордобоя после уроков за школой, оказывалось весьма и весьма серьезным действом, опутанным сложной и запутанной сетью правил и обычаев. Любое отступление или нарушение последних было чревато очень серьезными последствиями и для самого виновника, и для его рода. Собственно, именно этот факт сейчас и обсуждался в кабинете.

— Вы, молодой человек, совершаете в высшей степени неразумный поступок. Странно, что я, директор императорской гимназии, должен вам сие объяснять, — укоризненно качал головой Петра Алексеевича Ромодановского, высокий хмурый мужчина с абсолютно лысой головой, которую то и дело протирал светлым батистовым платком. — Вижу, до вас совсем не доходит вся сложность вашего положения. Первое, вас вызвал представитель рода, к которому формально принадлежите и вы. Этот факт, согласно императорскому эдикту от 1946 года, позволяет дуэлянтам самим определять характер и тяжесть наносимых повреждений. Вы понимаете? Фактически дуэль может вестись до смерти одного из противников. Посредники и наблюдатели в этом случае не имеют права вмешиваться… Второе обстоятельство состоит в том, что вы, господин Бельский, являясь главой рода Бельских и условно дееспособным, фактически не имеете права отказываться от поединка. Ваш отказ приведет к тому, что Высокая судебная палата может принять решение о лишении вас дворянского статуса. Неужели вы именно этого добиваетесь своим отказом? Вы не могли извиниться?

Скривившись от такого предложения, Алексей вновь постарался натянуть на свое лицо скучающее выражение лица. Встать на колени перед девицей, как потребовал тот урод? Увольте от этой радости! В следующий раз от него потребуют целовать ноги за несуществующие обиды?! Сча-а-ас, бегу и волосы за моей спиной развиваются от ветра…

Еще один находившийся в кабинете человек, совершенно невзрачного вида, которого встретишь на улице и через мгновение не вспомнишь, вдруг наклонился к директору и негромко что-то забормотал. К счастью, Алексей, обладавший прекрасным слухом, почти все из сказанного смог разобрать.

— Ваше превосходительство, хотел бы напомнить про некоторые обстоятельства касательно персоны господина Бельского…, - доносилось до Алексея. — Помните тот досадный инцидент, который произошел с известными вам господами на парковке. Да, да, именно после того случая господин Бельский оказался под наблюдением врачей… Очень странный инцидент, господин директор. Есть неопровержимые свидетельства, что с обеих сторон применялись родовые заклятия. Господин Бельский же оказался почти в самом эпицентре. В этом-то и состоит…

Директор при этих словах непроизвольно дернул головой в сторону сидевшего, как мышка, Алексея, словно хотел убедиться в реальности парня. Исказившая директорское лицо гримаса в этот момент в полной мере отражала глубину поразившего его недоумения. Как такое возможно? В эпицентре действия некоторых родовых заклятий камень плавится. Разве может там что-то уцелеть? Однако, сидевший у стены парень со скучающей миной на лице полностью опровергал все его умозаключения.

— …Можно апеллировать к его физическому состоянию, чтобы избежать данного конфликта. Посреднику указать на недавно им перенесенные травмы, которые не позволяют господину Бельскому участвовать в дуэли. Подобный прецедент уже был. Вот извольте ознакомиться, — невзрачный мужичок, бывший личным секретарем директора, потянул было планшет, но от него отмахнулись. — Таким образом ко всеобщему удовлетворению дуэль можно будет перенести или даже замять.

Едва секретарь замолк, Петр Алексеевич задумался. Взгляд его скользнул к высокому потолку, оббитому драгоценными фигурными панелями из мореного дуба. Эта дуэль, действительно, была совершенно ненужной его гимназии. Можно даже сказать, что она представляла опасность для нее. Слишком уж недвусмысленным все получалось. На полигоне должны были сойтись фактически представители одного и того рода — урожденного боярского рода Вяземских. С одной стороны, был внук самого патриарха рода, а с другой — его новик. Весьма сильный телекинист против полного неумехи, который к тому же недавно побывал под убийственным магическим ударом. Такая дуэль с откровенно неравными противниками могла выйти для гимназии боком, вызвав со стороны дворянских родов даже не недоумение, а откровенное неудовольствие. А любой негатив, особенно такого рода, мог крайне плохо сказаться на развитии гимназии. Учитывая все эти обстоятельства, секретарь предлагал довольно хитрый ход. Нужно было только получить согласие самого Бельского до начала этих действий.

— Вот что, господин Бельский, — директор подошел к парню и, облокотившись о край стола, навис над ним. — Есть приемлемая для всех возможность избежать дуэли, как вы и хотели, — парень заинтересованно поднял голову. — Вы должны объявить, что сегодняшнее происшествие случилось по причине вашего недомогания, в свою очередь вызванного недавней травмой.

До Алексея не сразу дошло, что ему предлагали. На мгновение даже ему показалось, что он ослышался. Когда же смысл директорского предложения стал для него ясен, его бросило в пот. Побледнело лицо. Получалось, ему, штурмовому пилоту, предлагалось претвориться больным. Может тогда лучше сразу сказаться пустоголовым недоумком, у которого не все в порядке с головой? А не пойти ли вам мои дорогие туда же, куда он послал и того здоровяка Вяземского! Кажется, последнее разозлившийся парень даже высказал вслух, используя не совсем печатные выражения.

— …Что вы сказали, господин Бельский? — возмутился директор. — Потрудитесь объяс…

Только Алексей его не стал слушать. Ему и так было ясно, что делать. Каждый, считал парень, должен отвечать за свои поступки. Раз он где-то накосорезил, даже по незнанию или глупости, то должен держать ответ. Штурмовик же он, в самом деле, а пилоты всегда умели держать удар!

Выйдя из кабинета, Алексей громко хлопнул дверью, чем сильно напугал секретаршу в приемной. Манерная девица, только что-то рассматривавшая в своем коммуникаторе, вздрогнула всем телом и тут же уставилась на него испуганным взглядом.

Быстро пройдя через длинный коридор, парень оказался в огромном просторном холе, где продолжали толпиться ученики в ожидании обещанного зрелища. Среди них даже оказались пара репортеров от известных столичных новостных изданий, непонятно как пронюхавших про дуэль и оказавшихся здесь раньше всех остальных.

Под прицелом сотни с лишни взглядов, Алексей подошел к Вяземскому, который мгновение назад что-то со смехом рассказывал кучковавшимся вокруг него одногрупникам.

— Согласен. Пошли, чего булки мять, — произнес он два слова, что прозвучали оглушающе громко посреди абсолютного молчания остальных.

У учебного полигона, огромного помещения-амфитеатра со странными, гудящими от напряжения, полупрозрачными стенами, их встретили двое угрюмых мужчин в строгих официальных костюмах с необычными значками на обшлагах. Это были имперские наблюдатели, обеспечивающие соблюдение правил имперского эдикта о дворянских дуэлях. Представители старинных российских родов, они обладали полным иммунитетом от преследования и подлежали лишь суду императора, что должно было обеспечивать их абсолютную беспристрастность.

— Участнику дуэли прошу проследовать за мной, — к Алексею и его противнику они подошли с одной и той же ритуальной фразой.

Их развели по разным частям амфитеатра, где они должны были прослушать обязательный перечень правил.

— …Не оказывать ментального воздействия на противника… Немедленно прекратить дуэль в случае сигнала о пощаде со стороны другой стороны…, - монотонным голосом говорил наблюдатель, пустым взглядом буравя Алексея. — Представителям одного рода разрешено самостоятельно определять степень магического воздействия на другую сторону…

После недолгого инструктажа, а ничем иным это назвать было и нельзя, парень переступил порог двери и оказался на полигоне, покрытом белоснежным песком. Песчинка к песчинке, кристаллик к кристаллику, он казался жемчужной поверхностью моря или океана, на которую ступать было истинным кощунством.

С другой стороны амфитеатра на поверхность песка ступил его противник и тут же опустился на одно колено. Коснулся руками песка, полностью погрузив в его ладони. Замерев в такой позе на несколько мгновений, Вяземский вдруг резко выпрямился и быстро пошел в сторону Алексея.

— Началось…, - напрягся парень, не зная, чего ожидать от своего противника. — Качай его, Леща. Качай его, б…ь! — неразборчиво бормотал он, подстегивая себя к действиям. — Здоровый, тяжелый, а значит, медленный. Как и чем бы он не бил, блокировать его удары не вариант. Как гвоздь, вколотит по самую макушку. Тогда остается бегать от него… и ждать момента. Вдруг пронесет…

Не пронесло. Кирилл Вяземский, подающий надежды адепт-телекинетик, резко ударил песчаной плетью. Хлыст из уплотнившегося песка со свистом разрезал воздух и врезался в стену амфитеатра, оставив после себя глубокую трещину.

— Б…ь! — зарычал Алексей, ныряя в сторону и едва не закапываясь в песке.

Вяземский, покрасневший как помидор от своего промаха, вновь взмахнул руками. Тут же в воздух поднялся песчаный шнур толщиной в бедро взрослого человека.

— А-а-а-а! — уже не сдерживаясь, заорал Алексей, сигая в другую сторону. — А-а-а-а!

Едва-едва успел увернуться от удара. Песок так хлестанул по месту, где он только что был, что его с головой накрыло волной песка. Попало в глаза, рот, нос, ослепив и оглушив его. В добавок по руке что-то теплое потекло. Не сразу сообразил, что кровь.

Все, каюк, понял парень. Теперь точно амбец. С забитыми песком глазами и едва действующей рукой от нового удара не уйти. Зарычав от бессилия и злости, он бросился вперед и… время замедлилось. Или может он ускорился. Ничего не видя и не слыша, парень разом перескочил те полусотни шагов, что отделяли его от Вяземского.

Раз! Его руки коснулись отворот форменной курки здоровяка. Радостно заорав, Алексей со всей силы вцепился в мощную шею парня и начал давить. Сильнее и сильнее. До хруста в суставах, до боли в пальцах, до хрипов врага.

Он давил, пока силы не оставили его. Лишь когда его руки повисли бессильными плетьми, Алексей отвалил в сторону. Все, он победил. Каким-то неимоверным чудом, но победил.

Случившее следом у него не очень хорошо отложилось в памяти. Помнил подошедших первыми наблюдателей. Их темные фигуры особенно выделялись на фоне мерцающих стен амфитеатра. Кажется, даже разобрал их голоса, бубнившие про окончание дуэли и еще про что-то…

— …Ты тоже заметил это? Точно… Почему тогда приборы ничего не зафиксировали?

— Похоже на временной разрыв. Очень похожая сигнатура. Странно, что аппаратура… Надо проверить аппаратуру полигона. Может там что-то осталось.

— Если это временной разрыв, то у него будут проблемы. Ты представляешь стоимость такого артефакта? Некоторые города стоят меньше…

— Тебе какая разница? Есть сигнатура — отметить в отчете, нет сигнатуры — не отметим. Без показаний приборов это всего лишь слова. Посмотрим…

Еще Алексей запомнил машину спецпомощи с ярким и проблесковыми маячками и мягким заволакивающим голосом врача, пытавшегося у него что-то настойчиво вызнать. Парень даже, кажется, отвечал, а может и нет. Расплывчатые, нечеткие были воспоминания.

Окончательно пришел в себя он дома, в своей кровати. Открыл глаза и уставился в уже набившие оскомину модельки звездолетов, подвешенные к потолку. Затем прислушался к себе. Вроде все было в порядке. Рука только немного ныла. Он скосил глаза и наткнулся на аккуратно наложенный шов.

— Башка только что-то гудит…, - пробормотал парень, с силой растирая лицо. — Гудит, как трансформатор. Черт…

Откинул одеяло и сел, свесив ноги. Хотел было встать, но замешкался. Что-то было не то. Мотнув головой по сторонам, парень замер.

— Что это? Голос что ли какой-то…, - Алексей развернулся всем тело к двери, думая, что кто-то вошел. — Б…ь, крыша едет, похоже. Голоса начал слышать.

В голове у него, и правда, настойчиво звучал чей-то монотонный голос. Сначала тихо, напоминая пчелиное жужжание, затем все громче и громче. Наконец, парень смог разобрать отдельные слова-мысли:

— АКТИВАЦИЯ КВАЗАРА… СОЕДИНЕНИЕ… СОЕДИНЕНИЕ…

Промычав что-то неопределенное, Алексей с силой растер макушку головы, словно это могло заткнуть звучащий голос.

— Что это еще такое? Б…ь. Что это такое? Заткнись! — прорычал он в никуда.

Однако странный голос в его голове не исчез.

— СОЕДИНЕНИЕ… ПЕРЕДАЧА… Алеша, это я, твой отец, — при звуках этого голоса волосы на его голове зашевелились. — Прошу тебя, не пугайся и посиди несколько минут спокойно. Расслабься, успокойся. Если ты слушаешь эту запись, значит, на твоем пальце надет мой подарок.

Тут же он вскинул правую руку. На безымянном пальце красовался скромный перстень с гербом рода Бельских, про который он уже давно забыл. Ведь его он нашел в лаборатории отца. Помнится, полюбовался им и машинально одел на палец.

— СОЕДИНЕНИЕ… ПЕРЕДАЧА… В этом перстне находится квазар, то есть самообучающий квазиразум. Думаю, пока это тебе ничего не говорит… Ничего, со временем разберешься. Квазар поможет тебе. Скоро он начнет с тобой общаться. Не пугайся его вопросам. К советам же можешь прислушаться. И еще, Алеша, хочу открыться тебе… Ты уже большой и должен понять меня… Я не от… СОЕДИНЕНИЕ… ПЕРЕДАЧА ПРЕРВАНА… ЗАПИСЬ ОТСУТСТВУЕТ… КВАЗАР ЗДЕСЬ… АКТИВАЦИЯ… 0 %… 12 %… 26 %… 58 %… 81 %… 100 %… Я КВАЗАР.

Алексей вскочил с кровати и стал прохаживаться от стены к стене и обратно. Такие новости следовало прожевать как следует. Подумать только, его отец изобрел самый настоящий искусственный интеллект! ИИ! В его времени это было самой настоящей фантастикой. Ходили лишь слухи о том, что перед самой войной в одной из лабораторий начали тестировать прототип искусственного интеллекта. Но это были лишь слухи. Тут же настоящий рабочий экземпляр, возможности которого, правда, лишь предстояло понять.

Его губы раздвинулись в улыбке. С ИИ можно таких дела наворотить, что мама не горюй.

Проблемы лишь множатся

В поместье урожденного боярского рода Вяземских.

Огромное поместье казалось вымершим. В его длинных коридорах, где вечно сновали слуги, сейчас не было ни единой души. В воздухе висела вязкая тишина, от которой хотелось выть и забиться в какую-нибудь дыру. Чувствовали дикий страх и звери в домашнем зоопарке. Мяукал напуганным котенком здоровенный тигр, скулила пара волков, не переставая реветь из будки бурый медведь.

Патриарх изволил гневаться. И челядь, и члены семьи знали, что попадаться ему на глаза в такие минуты все равно, что показываться голодному дикому зверю. Результат будет точно такой же, если не хуже. Поэтому и тихо так было в поместье. Нужно было лишь переждать бурю, спрятавшись где только можно. Хитрованы из челяди, привычные к такому, уже насобачились залазить в такие укрытия, искать человека в которых в голову даже не могло прийти. Так один из поварят, колобок с румяной мордочкой, всегда лез в небольшое пространство под газовой плитой. Залезет, согнется в три погибели и поблескивает из своего укрытия черными глазенками. Горничные больше норовили за софой или диваном укрыться. Чуть ли не под обшивку лезли…

Лишь в личном кабинете боярина негде было спрятаться, о чем сейчас наверняка сожалел каждый из членов семьи Вяземских. Собранные в этом месте самим патриархом, они едва дышали под тяжестью его давящей ауры. Всепроникающая сила личной силы боярина Михаила Андреевича была столь велика, что заставляла многих из них судорожно вздыхать и умоляюще хлопать глазами.

— Может кто-то уже забыл, что род Вяземских это не он сам, а тысячи и тысячи людей, живущих, уже умерших и даже еще не рожденных. И своими необдуманными действиями вы бросаете тень на всех них скопом. Если этот ублюдок забыл про то, я быстро освежу ему память, — тучный боярин стоял в самом центре кабинета и бросал гневные взгляды на жмущихся к стенам членов семьи. — Я никогда не поверю, что этот малолетний недоумок никому не сказал про намечавшуюся дуэль. У него мозгов не хватит скрыть такое. Он точно с кем-то советовался… С тобой Федька?

Названный так уничижительно, его старший сын Федор Михайлович независимо вскинул было голову, но тут же скривился от боли. Даже с его немалой силой, не с руки было еще идти против боярина. Прохрипев что-то неопределенное, он пошатнулся. Еще через мгновение, от сильной боли, упал на одно колено. Злые языки поговаривали, что именно так он и убил одного из своих сыновей, который задумал его сместить. Взял и раздавил, как гнилое яблоко. Только внутренности в разные стороны прыснули. Кто знает правда это или нет. Такие вещи доподлинно никто не знает.

— Горделив больно. Строптив. Не желаешь советов слушаться, — качал головой боярин, продолжая магией давить на старшего сына и главного наследника. — Плохо, очень плохо…Заиграться можешь, а враг, глядишь, этим и воспользуется… Что нельзя это было внутри рода решить? Этот же ублюдок теперь наш новИк. Вызвали сюда и научили его уму разуму. Сложно было об этом подумать? Умишком скудны стали? Может через задние ворота ума добавить?

Ослабив хватку, патриарх подошел к массивному письменному столу и взял лежавшую на его поверхности пачку газет с яркими кричащими заголовками и красочными фотографиями. Высоко подняв газеты, боярин их тут же резко бросил прямо в стоявших перед ним людей.

— Знаете, что теперь эти писаки про нас пишут? — он подобрал со стола одну из забытых им газет. — Мол, мы новинка-сироту необученного обижаем. Специально будто бы на дуэль его вызвали, чтобы страху нашего навести и полному родовому холопству склонить. Каково?… Что? Ответить хочешь? Ответствуй.

Уже оправившийся от удушья, его старший сын сделал шаг вперёд.

— Какое им дело до этого новИка? Что мало их у нас загнулось? Пусть эти подзаборные шавки свои пасти и дальше разевают, — презрительно кривился рот Федор. — Натравим на них адвокатов и они размажут их по стенке. Это совсем не стоит нашего внимания.

Остальные, судя по их лицам, были полностью с ним согласны. Какое им дело до этого чертового новика? Это же пыль под ногами. Разве он стоит такого внимания.

— Это же пустое место. Пустышка! — продолжал Федор, не чувствуя реакции отца. — Бельские никто и звать их никак. Загнется, туда ему и дорога. Я, вообще, не понимаю, что мы тут делаем. Что нам до него?

Боярин тяжело вздохнул и неторопливо подойдя к сыну с силой ударил его по лицу. Массивная гербовая печатка на его ладони с чавканьем рассекла мужчине щеку, разметав во все стороны кровь…

— И этого с тебя довольно, а то еще не сдержусь, — буркнул патриарх, отходя к столу и усаживаясь в кресло, как ни в чем не бывало. — Может кто-то забыл, кем был его отец, Михаил Бельский? Не помните, за каким чертом его приняли под крыло рода Вяземских?!

Конечно, же все они знали, подноготную той сделки, когда захудалый род вошел в род Вяземских на правах новика. Бельский был одним из самых талантливых создателей амулетов и артефактов. Некоторые даже называли его лучшим. Работы Бельского были у многих представителей знатнейших родов империи, что позволяло ему чувствовать себя довольно независимо.

— Знаете, у кого я видел сделанную им брошь на вчерашнем приеме у императора? — спросил боярин, обводя глазами свой ближний круг. — У Ее Величества императрицы… Как только вести о сегодняшней дуэли дойдут до нее, она начнет задавать вопросы. Непременно начнет, ибо такова женская натура. Что ей ответить? Может передать ваши жалкие бормотания?

После этого патриарх надолго умолк. Откинулся на спинку гигантского кресла и застыл. Шли секунды, минуты. Все тяжелее было сохранять неподвижность. Однако никто даже позу не пытался сменить. Тревожить патриарха сейчас было полнейшим безумием.

Наконец, боярин качнул головой.

— Вижу, вы совсем ничего не заметили главного, — устало процедил он. — Даже рассказ этого дуболома, моего внука, вам ничего сказал, — парнишка с разукрашенным лицом и закрепленной в корсете шеей потупил глаза. — Новик не должен был победить. Разве до вас не дошло этого. Мне принесли результаты его проверки. Как маг, он практически пустой. Его источник слаб, магический резерв скуден. Мой внук должен был его вдолбить в песок полигона. Не понимаете? Смотрите…

По опустившемуся со стены экрану побежал видеоряд, который, судя по характерным пометкам, был заснят автоматикой полигона. Все сразу же узнали белоснежное поле песка, окруженной мерцающим силовым полем. От краев полигона к центру медленно сходились две человеческие фигурки. Одна высокая и мощная, другая — худенькая и щуплая.

Начавшаяся схватка мгновенно расставила все по своим местам. По крайней мере, многим уже был ясен исход схватки. Здоровяк, явный телекинетик, поднимал из песка уплотнившиеся плети и хлестал им по своему противнику. Многометровые белые хлысты то и дело мелькали в воздухе, с неимоверной скоростью обрушиваясь на песок. Щуплому парнишке, метавшемуся по арене, приходилось не сладко. Он совершал резкие броски из стороны в сторону, акробатические кувырки и нырки, только чудом не попадая под удары. Казалось, еще немного и он устанет.

Однако в какой-то момент видеоряд дернулся, словно запись оказалась дефектная или сохранилась с ошибками. На следующем эпизоде схватка уже был окончена. Щуплый противник с яростью вколачивал свои кулаки в голову здоровяку.

— Чтобы разговорить наблюдателей, мне пришлось приложить все свое влияние, — тяжело произнес патриарх, поднимаясь с места. — По их словам, мой внук должен был победить. Без вариантов. Но в один момент его движения сильно замедлились, почти остановились, что дало шанс новику. Наблюдатели предположили, что против моего внука применили какой-то артефакт направленного действия. Что это могло быть они не знают. Наши научники утверждают, что для создания подобного эффекта нужна была установка размеров с комнату. Чем-то меньшим внука адепта такой силы было просто не остановить… Разве не ясно, что это означает? Недоумки! Получается, его отец обманул нас и не отдал все своим разработки. Значит, самые лакомые куски он приберег для себя и своей семьи… Ладно, толку от вас никакого. Все прочь.

Стоявшие у стены начали шустро покидать комнату. Медлить дураков не было. Кто знает, что еще могло взбрести в голову Вяземскому.

— Ты, сын, останься.

Наследник, уже закрывавший дверь с той стороны, в нерешительности замер. Правда, быстро пришел в себя и вернулся обратно.

— Да, отец, — остановился он у стола.

Боярин поднял голову и смерил наследника взглядом. Тот не стал отводить глаза. Поединок продолжился недолго.

— Не сейчас, чуть позже, но с новиком все равно нужно что-то делать. Вся эта шумиха немного спадет. Дуэль продзабудется. Просто так это все оставить нельзя. Нужно докопаться до истины в этом деле, — задумчиво проговорил патриарх. — Понимаешь о чем я?

Наследник кивнул. Он единственный, кто из ближнего круга был посвящен в истинную подоплеку заключенного с Бельским-отцом вассального договора. За защиту и покровительство тот должен был оснастить боярскую дружину принципиально новым оружием, которое может изменить всю расстановку сил в империи. После трагедии с его сыном, Бельский сам пришел к патриарху и предложил свою разработку для его солдат. Признаться, тогда ни сам боярин, ни его сын ни на йоту не сомневались в том, что им рассказывали фантастические сказки. Бельский ни мало ни много предложил средство, которое практически уравняет боевые возможности мага и обычного человека. Это показалось обоим Вяземским едва ли не сумасшествием или даже крамолой. Кто в здравом уме сможет поверить, что обычный человечишка сможет выстоять против мага в схватке. Оказалось, может и очень даже успешно…

— Понимаю, отец. Скорее всего, Бельский уже много добился. Возможно у него даже был действующий прототип… Отец, он же у его дома! Этот малолетний ублюдок же где-то раздобыл артефакт, — вскрикнул Вяземский-младший. — Он точно хранил все это дома. Осталось лишь взять это. Кто знает, что он еще хранил дома?

Впервые за сегодняшний день, боярин улыбнулся. Сын и наследник говорил правильные вещи. Все разработки Бельского должны принадлежать им. Только взять их нужно правильно, чтобы это не стало известно другим. Лишнее внимание и вопросы сейчас им совсем нужны не были. Нужно все сделать без шума…

— Отец, ведь Бельские остаются нашими должниками, о чем есть соответствующая бумага, — Федору явно пришла в голову какая-то идея. — Тогда выставим им счет и пригрозим иском в Высшую судебную палату. Конечно, как новикам, предложим особые условия. Например, полный пансион и размещение в одном из наших поместий. Тогда никто и вякнуть не посмеет, что мы поступаем непорядочно. Наоборот, это действо можно подать исключительно в нашу пользу. Их активы же, включая все имущество, окажутся в нашим полном распоряжении. После можно будет спокойно дом Бельских разобрать по бревнышку и кирпичику…

Патриарх качнул головой. Мол, рассказывай дальше. Ободренный мужчина продолжил.

— Может быть и до этого дело не дойдет. Нужно будет послать к госпоже Бельской опытного человека. Есть ведь у нас человек для таких дел. Пусть ей вежливо намекнет, что в счет долга мы можем принять то, что осталось от сына.

Предложение сына боярин одобрил и сразу же поручил этим заняться.

Оставшись один, патриарх подошел к дальней стене кабинета, которая представляла собой деревянное, ничем не украшенное, полотно из подогнанных друг другу дощечек драгоценного красного дерева. За внешней особо ни примечательной обшивкой скрывался титановый монолит в десятки тонн весов. В нем скрывалась его главная драгоценность, способная помочь ему исполнить свою мечут. Повинуясь силе патриарха, стена беззвучно распалась на несколько частей и открыла доступ к большой ярко освещенной нище.

— Хорош…

Из ниши на него смотрело нечто странное. И на первый и на второй взгляд это было футуристическим доспехом под два с половиной метра в высоту. В человекоподобной махине, имевшей выпуклую мощную грудь с броневыми листами, мог с легкостью поместиться человек среднего телосложения. Вместо одной из ладоней торчал здоровенный раструб какого-то оружия, вторая была сжата в массивный кулачище. Страшно было даже представить, что мог оставить от человека удар такой кувалды.

По сути, это и было тем, что родилось из чертежей Бельского. Он пришел к боярину с идей особого мобильного поддерживающего костюма-доспеха, состоявшего из связанных между собой в единое целое артефактов и амулетов. Все они были самозаряжавшимися и не требовали усилий самого оператора. Главное, использовать его мог человек без единой капли магических способностей. Научники рода до сих пор еще разбирались в хитросплетении мудреных схем, составлявших сердце доспеха.

— Ничего, ничего, они обязательно заставят это работать. Обязательно, — без тени сомнения в своих словах, шептал боярин. — А если не разберутся, то их сменят другие… Обязательно разберутся.

Он на мгновение закрыл глаза, представляя как здоровенный металлический ботинок его дружинника крушит столько ненавистное ему лицо императора. Раздается хруст, глаза вырываются из лопнувших глазниц и повисают на кровавых ошметках слизи и плоти. После императорская корона, еще не очищенная от крови и костей, оказывается в его руках.

— Хр-хр-хр-хр.

Императорская корона была его наваждением, страстью, сжигавшей изнутри долгие-долгие годы его жизни. Ещё в детстве, слушая рассказы бабушки о могуществе рода Вяземских в древние времена, он, маленький Миша, представлял себе, как когда-нибудь окажется на троне российских императоров. С годами эти фантазии лишь развивались и крепли, превращаясь из детских бредней в нечто большее. Уже будучи взрослым юношей он с особой ясностью осознавал, что его боярство лишь ступенька на пути к его могуществу. Жизнь обрела смысл. Он, представитель рода Вяземских, должен стать во главе огромной империи.

С тех пор на протяжении десятилетий боярин медленно, но неуклонно шел к своей цели. Росло могущество рода, Вяземские стали теми, к кому начал прислушиваться другие бояре. Они спрашивали совета, приглашал приглашаи в посредники. Вяземский чувствовал, что цель его близка как никогда. Ещё десятилетие такой умелой политики и ему останется лишь протянуть руку к императорской короне.

В это время судьба и свела его с Бельский, попросившем о личном покровительстве. При других обстоятельствах Вяземский бы и слушать не стал. Приказал бы вечно отказывать во встрече. К чему тратить время на всяких нищебродов? Для патриарха рода есть и более нужные дела. Только Бельский пришел не с пустыми руками. Он принес то, что, к удивлению Вяземского, могло помочь исполнить его мечту не через десятилетие, а уже сейчас. Боярин понял, что это его шанс и ухватился за него обеими руками.

Чего греха таить, услышав сначала о мобильном доспехе, он едва не рассмеялся. Почти указал Бельскому на дверь. Ведь идея уравнивая возможностей мага и обычного человека витала в воздухе. Много возникало всяких прожектов, обещавших наделить человека невиданной мощью. Пытались создать и некое подобие сверх защищённой брони для человека с использованием амулетов. Даже испытывались прототипы, оказывавшие я никуда негодным хламом. Броня оказывалась неимоверно тяжёлая, огневая мощь низкая. Если же к одному амулету горячие головы пытались поставить ещё один, то броня, вообще, превращалась в ходячую бомбу на взводе. Проблему стабильного сочетания двух и более амулетов решить еду никому не удавалось. Доспех получался либо защищённым, либо вооруженным, либо мобильным. Бельскому же удалось найти решение всех этих проблем. Его амулеты совсем не конфликтовали друг с другом, а, наоборот, усиливали.

Едва это дошло до боярина, то новинку были предоставлены все условия для работы над полноценным мобильным боевым комплексом, как теперь стал называться доспех: оснащённая по последнему слову техники, опытнейшие маги в подмастерьем, любые материалы и вооружение. За неполную неделю Бельский смог сотворить невозможное. Вяземский сам лично наблюдал, как пилот-оператор смог в доспехе разогнаться до семидесяти километров за несколько секунд, а после прыгнуть в воздух на высоту пятиэтажного дома. Ещё большей фантастикой оказалось вооружение доспеха — два встроенных энергетических излучателя, подпитываемых амулетами. И когда уже боярин в предвкушении потирал руки, случилось этот странный взрыв. В результате уцелел лишь один единственный прототип доспеха с конфликтующими между собой амулетами внутри. Казалось, Бельский унес с собой в могилу секрет изготовления таких амулетов и их настройки…Однако, появился его сын со странным амулетом. Может быть не все ещё было потеряно.

Еще один удар

По возвращению домой Алексея ждал не самый радостный прием. Взбудораженная звонком из гимназии, госпожа Бельская едва ли не все специальные службы на уши поставила. На площадке перед домом стоял два спец автомобиля из знакомой парню клиники — реанимационный и обычный с ярко-красными логотипами.

Едва он переступил порог, как тут же попал в руки встревоженной матери. Не давая ему раскрыть и рта, Она вцепилась в него, как фурия. Осмотрела с головы и до ног, явно ища какие-то физические повреждения. После им занялись уже врачи. Разложив на столе свои саквояжи с многочисленными блестящими инструментами, шприцами и всякого вида бутылками, они принялись «пытать» Алексея на предмет самочувствия.

— Да, нормально все. Нормально, говорю. Хватит уже меня лапать, — не выдержав, начал он отмахиваться от особо усердного в осмотре моложавого доктора с тщательно прилизанной прической. — Не было там толком ничего. Мы с одноклассником немного попрыгали и побегали друг за другом. Собственно, этим вся дуэль и закончилась. Я же говорю, мам, все со мной хорошо.

Однако его никто и слушать не хотел. Бельская махала на него руками. Доктора продолжали цеплять к нему какие-то датчики, проводки и трубочки. На лицо направляли всякого рода электронные датчики, фиксировали результаты и тут же их принимались обсуждали.

— …Никаких признаков регресса, коллега, — тыкал пальцем в монитор прибора один из врачей. — Вы видите это? Вот здесь, здесь… Это же нервная ткань такая… Дендриты, Бог мой… Что с ними такое?

Второй, заглядывавший ему через плечо, тут же то ли хрюкнул, то ли всхлипнул. Видимо, увиденное, шокировало его. Он оторвался от монитора и принялся сверлить глазами голову Алексея, словно хотел там увидеть что-то особенное.

К счастью, ничего этого не слышала и не видела Бельская, разговаривавшая в этот момент с кем-то по коммуникатору. Иначе шум был точно поднялся до самых небес. Мол, у ее ребенка врачи обнаружили что-то очень страшное и опасное!

— Юноша, вам срочно нужно пройти полное обследование, — один из врачей взволнованно кружил вокруг Алексея, снимая очередной показатель с датчиков. — Наша клиника сделает это абсолютно бесплатно, — быстро-быстро говорил он, заглядывая в глаза парню. — Буквально несколько дней. Даже день, всего лишь один день.

Соглашаясь, Алексей махнул рукой. Придется сходить в эту клинику. Кто знает, что их так взбудоражило?! Может начали проявляться какие-то последствия того случая? Помнится, бывшего хозяина этого тела серьезно приложило. Словом, пусть лучше все проверят: им и мне спокойнее будет.

Едва врачи вышли за дверь, из другой комнаты вышла Бельская. По ее застывшему лицо было ясно, что случилось что-то из ряда вон выходящее.

— Мам? Что-то случилось?

— Ничего, сынок, ничего…, - пробормотала та преувеличенно спокойным тоном. — Все хорошо. Обычные дела…

Как она ни старалась не выдать свое волнение, ей так и не удалось это. Алексей, чувствуя неладное, все же уговорил ее все рассказать. Только прежде усадил в ее любимое большое кресло, закрыл ноги пледом и принес ее любимый зеленый чай. Сам тоже сел, ибо новости, судя по всему, были не самыми радостными.

— …Как же так, сынок? — рассказывала Бельская, растерянно смотря на сына. — Они же обещали Михаилу позаботиться о нас. Он сам мне рассказывал. С ним разговаривал сам Вяземский… А получается, наоборот.

В ее голосе звучало искренне непонимание и обида, так напоминавшее реакцию ребенка на обман родителей. Как такое могло случиться? Ведь Михаилу обещал помощь сам глава рода Вяземских? Разве он мог обмануть?

— …Я разговаривал со стряпчим компании, которая действовал по поручению Вяземских. У него еще была какая-то странная фамилия… Хотя не важно…, - она делала паузы, словно подбирала нужные слова; хотя скорее всего тут сказывалось волнение и растерянность. — Он сказал, что Вяземские собираются подавать к нам иск, чтобы мы вернули долг. Представляешь, Алексей? Теперь мы должны вернуть деньги, которых никогда у них не брали… Неужели они все там сумасшедшие? Они же говорили Мише, что это пустые формальности. Уверяли, что договор о вассалитете лишь бумага. Главное, мол, договоренности с главой рода. Как же они могли так с нами поступить…

Дальше оказывалось только хуже. Бельская сообщила, что их обоих могут запросто выселить из их дома. Затем имущество продадут с молотка, а вырученные средства пойдут на уплату долга.

— Схема какая-то мутная, — задумчиво проговорил Алексей. — На нас висит долг, которого вроде бы и не было. Отцу обещали одно, а в бумагах записали другое. Сейчас же решили оставить нас без штанов. Что-то не пойму я…

Судя по-всему, размышлял Алексей, произошло следующее. Бельскому, обратившемуся за покровительством, предложили стандартный договор новика и выставили сумму в два миллиона. Вяземские, как известно, приторговали этим. Немало известных людей могли себе позволить за, пусть и гигантскую, сумму дворянский титул. Отец, не имею такой гигантской суммы вероятно предложил боярину что-то очень весомое, как минимум, эквивалентное двум миллионам. Зная об экспонатах в его домашней лаборатории, можно предположить, что Бельский изобрел что-то очень важное и выставил это в качестве платы. Получается, Вяземские сначала прикарманили изобретение отца, а теперь решили еще до кучи и мифический долг с них стребовать. Ни хрена себе, бизнесмены. На лету подметки рвут!

— …Я же здесь провела все свое детство. Твой папа был моим троюродным кузеном… Детьми мы часами гуляли по парку, с визгами носились по его теннисным аллеям, а потом, упарившись, долго пили вкусный бабушкин лимонад, — Бельская тем временем ударилась в воспоминания, блуждая взглядом в по стенам гостиной. — А теперь ничего этого не будет. Хорошо дедушка этого не увидел. Он бы точно такого не пережил… Представляешь, Алеша…

Тот машинально кивнул, пропуская ее слова мимо ушей. Всем его внимание завладела новая мысль, от которой парня едва в дрожь не бросало. Потеря дома, ведь, означала автоматическую потери и отцовской лаборатории с многочисленными ее тайнами и загадками. Там же не просто лежали еще непонятные Алексею артефакты и амулеты, там был его шанс получить ответы на очень многие важные вопросы. А сейчас все это немыслимое богатство, которое и оценить-то сложно, уплывало из его рук. Фактически, он оставался, как макака, с голым задом в этом чужом для себя мире. О своем мире тогда, вообще, можно было забыть.

— …Эх, сынок, — из задумчивого молчания Алексея вывело прикосновение матери; она нежно провела ладонью по его лохматой макушке. — Вижу, совсем я тебе расстроила. Не надо было мне ничего тебе говорить. Как-нибудь сама бы справилась. У нас есть кое-какие акции. Они, конечно, стоят, немного. Можно написать Мишиному брату. Вдруг он он поможет… Может еще удастся открыть папину лабораторию. Совсем запамятовала. Тот стряпчий ведь что-то говорил про изобретения Миши. Предлагал хорошую цену за все, что у нас осталось…

А вот тут-то у Алексея в голове и раздался тревожный звоночек. Очень уже все происходящее после смерти Бельского напоминало какое-то откровенное вымогательство. Неужели могущественному роду Вяземских вдруг резко понадобились деньги? Они даже решились раздеть «до гола» тех, кто пошел к ним в новики. Даже Алексею, еще мало знакомому с этим миром, такое развитие событий казалось откровенным постыдным и наносящим ущерб репутации рода. Разве это не откровенный грабеж?! Уж не эта ли лаборатория им понадобилась? Кто знает, кто знает. Если со своими догадками он прав, то в течение следующих дней нажим на них лишь усилиться. Вяземские любой ценой захотят заполучить их дом. «Посмотрим, конечно… Только за отцовы артефакты я им в кадык вгрызусь или подорву все, к черту».

Еще немного посидев, они разошлись. Бельская в кабинет покойного мужа, чтобы разобрать оставшиеся от него документы. Алексей же направился в свой импровизированный спортзал. Все эти разговоры о «наезде» на них со стороны Вяземских и будущей потери дома, привели его в возбужденное состояние и поэтому срочно требовалось «спустить пар».

Оказавшись внутри, Алексей наплевал на традиционную разминку и сразу же набросился на боксерскую грушу. Бил левой, правой. Пробивал двоечку. Уворачивался от невидимого противника, качал маятник. Снова бил по груше. Так круг за кругом, круг за кругом. Доводил себя до изнеможения, выбивая злость, сомнения и страхи.

— Все… Выдохся… Звон аж появился в ушах, — минут через пятнадцать устало прохрипел парень, обняв и едва не повиснув на боксерском мешке. — Уже неплохо. Раньше сразу бы сдох… Черт! Правда, звон какой-то.

Пытаясь избавиться от этого непонятного гудящего звука в левом или правом ухе, он несколько раз даже с силой тряхнул головой. Бесполезно. Шум лишь нарастал.

— СОЕДИНЕНИЕ… ПЕРЕДАЧА… Я КВАЗАР… ОБНАРУЖЕНО НЕРАЦИОНАЛЬНОЕ РАСХОДОВАНИЕ ЭНЕРГИИ… ФУНКЦИОНАЛЬНОСТЬ НОСИТЕЛЯ СНИЖЕНА В СРЕДНЕМ НА 48 %… МЫШЕЧНАЯ СИСТЕМА ДЕЙСТВУЕТ НА 41 %…

Из раздражающего жужжания звук превратился в ясную и четкую безэмоциональную речь того самого подобия искусственного интеллекта, что изготовил для него отец. Алексей ведь уже и вспоминать про него боялся. Вдруг тогда на полигоне ему все померещилось. Не дай Бог!

— Опять появился! Думал ведь глюки, — прошептал парен, облегчённо вздыхая. — Давай, вещай дальше… Квазар или как там ещё.

Однако ИИ, созданному гением Бельского, не нужно было ни чье разрешение. После активации себя он стал полностью самодостаточен.

— ПРЕВЫШЕН УРОВЕНЬ ЛАКТАТ-ЗАКИСЛЕННОСТИ… ФУНКЦИОНАЛЬНОСТЬ МЫШЕЧНОЙ СИСТЕМЫ СНИЖЕНА… НАЧИНАЮ КОМПЕНСАЦИЮ ЛАКТА-ЗАКИСЛЕННОСТИ…

С испуга Алексея аж подбросила. Вскочил на ноги и с недоумением уставился на свой перстень. Что еще этот искусственный интеллект недоделанный удумал? Про какую-то лактат-закисленность бормочет. Какая, к черту, компенсация?

— Охренела что ли, железяка? — буркнул он, готовясь стащить перстень с пальца.

Только в эту секунду его «накрыло»! Словно попал под сильный-сильный ливень посреди иссушающей африканской жары. Его тело с ноющими от усталости и боли мышцами будто бы пропустили через мягкое освежающее сито. Усталость, как рукой сняло. Тело едва не рвалось от переполнявшей его энергии. Хотелось прыгать, бегать, носиться из угла в угол. От избытка чувств и сил парень не удержался и высоко подпрыгнул… и чуть не ударился головой о потолок.

— Б…ь! — заорал Алексей, еще в полете, когда понял, что оттолкнулся до странного сильно. — А-а-а-а!

С грохотом свалился на пол. Хорошо попал прямо на мат, иначе простым ушибом б здесь не обошлось. С пола Алексей с удивлением рассматривал потолок, до которого было не меньше трех метров. Получается, он до него смог допрыгнуть. Кузнечик, блин.

— Эй, железяка, что это еще за шутки? — рявкнул парень, с диким удивлением смотря на перстень. — Слышишь меня? Отвечай, черт тебя дери! Переплавлю, к лешему!

Его еще потрясывало. Подумать только, чуть головой потолок не проломил. Что это еще шутки? А в другой раз что этот чокнутый Квазар сделает? С моста меня выбросит?

— Что замолкла, железяка?

Он набрал воздуха в грудь, чтобы проорать еще что-нибудь обидное. Только Квазар снова подал голос в его голове.

— ПОВЫШЕНИЕ АРТЕРИАЛЬНОГО ДАВЛЕНИЯ… РОСТ УРОВНЯ ЭПИНЕФРИНА… ПОВЫШЕНИЕ ЧАСТОТЫ СЕРДЕЧНЫХ СОКРАЩЕНИЙ… НАЧИНАЮ КОМПЕНСАЦИОННЫЕ ПРОЦЕДУРЫ…

Момент и от его возбуждения не осталось и следа. Сердце стучало как метроном: ровно, четко и неторопливо. Перестало стучать в висках.

— Вот это да, — выдал Алексей, потирая лицо руками. — Как слон спокоен. Железяка, ты просто бомба… Еще бы понимать меня научилась, вообще бы, цены тебе не было.

Насколько Алексей понял, подарок его отца фактически оказался автоматическим доктором, а не каким-то полноценным ИИ. Чем-то наподобие этого оснащались их тяжелые космопехи, точнее их мобильные доспехи. Автодоки, реагируя на состояние организма, в автоматическом режиме впрыскивали в организм тот или иной состав боевого или поддерживающего коктейля и помогали бойцу выполнить задание. Поговаривали, что некоторые из коктейлей могли и мертвого на ноги поставить. Космопехи с оторванными руками или ногами добирались до врага и вгрызались ему в горло. Пилоты с развороченным брюхом долетали до базы и спокойно сажали корабли на стапели.

Только не прав был Алексей. Совсем не прав. Недооценил он Бельского. Считай, почти обидел или даже оскорбил. Артефакторщик сумел сделать первый и полноценный ИИ обоих миров. Это было его самой настоящей мечтой — создать полноценный интеллект, который бы не соперничать с человеком, а, наоборот, стал ему помощников во всем и везде. Такой второй «Я» многократно бы усилил человеческие возможности, взяв на себя банальный просчет вариантов действия или всякой другой рутины, которой так много в нашей жизни. Человеку оставалось бы лишь жить и творить, ничем себя не ограничивая. И ему удалось это сделать. Квазар, дитя техномагических технологий, оказывался предтечей новой ступени эволюции человеческой цивилизации. Проблема оказалась лишь в том, что активизация Квазара произошла в исключительных условиях опасности для пользователя. ИИ заработал как банальный автомат, чтобы спасти своего хозяина. Его основная часть так и осталась в спящем состоянии, поджидая соответствующих, запрограммированных Бельским, условий. И, кто знал, когда эти условия наступят? Может быть сегодня или завтра, а может после завтра или, вообще, никогда? ИИ был семечкой удивительного невиданного здесь растения, который лежал в глубоко в почве и ждал своего момента.

— Ладно, позже разберемся с этим Квазаром. Лечит и хорошо, — так и не сумев наладить диалог с Квазаром, Алексей пока махнул на него рукой. — Сейчас у нас другая проблема. Скажем даже, охрененная проблемища. Дом с лабораторией могут отобрать и нас с голым задом оставить…

Что теперь делать? Где и как искать выход? Два миллиона целковых — это же гигантские деньги. Где их взять? Свою почку продать?! Все равно не хватит. Выйди на большую дорогу? Так без магии его по асфальту раскопают. Задачка оказывалась ему не по зубам от слова «совсем».

Над этим же он раздумывал и лежа в постели. Мысль об этой безумной сумме жгла его голову словно забитым в нее раскаленным гвоздем, не давая сомкнуть глаза. Он и так и эдак ворочался, с бока и на бок переворачивался. К сожалению, толку не было никакого.

— А если самому, по-тихому, батины артефакты толкнуть? Как-нибудь втихаря попробовать, — появилась у него очередная безумная идея, как найти необходимые деньги. — Выберу что-нибудь попроще и продам.

Но по зрелому размышлению пришел к выводу, что ничего из этого не выйдет. Кому он продаст? Где найдет покупателей? Как, вообще, сможет провернуть такое, будучи учеником? Ведь у него просто отберут амулеты, в лучшем случае надают по роже, а в худшем — закопают в лесу.

— Черт… И здесь задница, — бормотал парень, зевая на разрыв рта. — Все, хватит. Одна херня в голову лезет. Спать…

Через несколько минут Алексей уже спал сном младенца. Не кричал и ходил под себя, а неподвижно валялся без всякого движения.

Мал клоп, да вонюч

Сон, как у младенца, спал без задних ног, в отключке был. Ага! Держи карман шире! Разбежался так, что штаны на заднице порвал! Где-то часа в два ночи Алексей проснулся. Весь в поту, мокрый до самых трусов. Сердце ходуном ходит, того и гляди из груди выскочит. Только и слышно, что в висках стучит.

— Уф-ф-ф, — зафыркал парень, с силой растирая, едва не вываливающие из орбит, глаза. — Вот это меня корежит… Охренеть. Назад, в своем время что ли проваливаюсь?

Ощущения были просто дикие. Выть от боли хотелось. Мышцы то скручивались в каменные жгуты, то превращались в расплывающийся на глазах кисель. Он дергался, его руки и ноги мотались из стороны в стороны, словно от удара электрическим током.

Давление скакануло до потолка. Зашкаливал за все мыслимые и немыслимые величины сердечный ритм. Горло судорогой перехватило, не давая издать ни звука, а лишь хрипение. Ни крикнуть, ни позвать на помощь.

Он чувствовал, что реально загибается. Еще немного и ему просто не хватит воздуха. Грудь сжало стальными тисками, не давая ей сделать и одного движения.

— СОЕДИНЕНИЕ… Я КВАЗАР… АКТИВИРОВАНА ПРОГРАММА ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ ПЕРЕСТРОЙКИ ОРГАНИЗМА НОСИТЕЛЯ… ЦЕЛЬ УСТРАНЕНИЕ ВЫЯВЛЕННЫХ НАРУШЕНИЙ ВЕГЕТО-СОСУДИСТОЙ, СЕРДЕЧНО-СОСУДИСТОЙ СИСТЕМ, РАСШИРЕНИЕ ФИЗИОЛОГИЧЕСКИХ СПОСОБНОСТЕЙ ОРГАНИЗМА, ПОВЫШЕНИЕ ВОЗМ…

Глаза на лоб лезли. Он грыз подушку, чтобы не заорать во весь голос. Не было сил уже терпеть боль. Его буквально разбирали на части и собирали заново. Словно сумасшедший хирург, создавая эдакого супер Фракенштейна, скальпелем кроил живого человека, вырезая одно, пришивая другое и изменяя третье.

— Мать твою, — прорычал Алексей в подушку, которую уже успел изгрызть будто дикий зверь. — Да, пошел ты к черту.

Извиваясь всем телом, парень вцепился в раскалившийся перстень, одним движением сдернул его с пальца и с силой запустил в угол комнату. После чего, тяжело дыша, без сил свалился на кровать. Только что терзавшая его боль медленно отступала, не торопясь сдавать свои позиции. Сердце тоже не думало успокаиваться, все еще стуча «во все колокола».

— Квазар, падла… Батя, тоже хорошо со своим подарком… Что, вообще, за херня происходит? — хрипел он, с трудом выдавливая из себя звуки. — Чуть дуба не дал. Реально… Экспериментаторы, б…ь, хреновы. Квазар, Квазар, дерьмо… Почти в гроб загнал.

Поминая эксперимент, Алексей был не так уж и далек от истины. Неверно активировавшийся Квазар, заработавший в режиме автомата с четко заданным набором программ, лишь начал выполнять одну из них. Закончив оценку физического состояния организма носителя за прошедшие с момента активации дни, квазимозг сделал вывод о наличии многочисленных нарушений и необходимости функциональной перестройки тела Алексея. Естественно, такая процедура по всем правилам и протоколам должна была проводиться в специальном медицинском учреждении под неусыпным присмотром врачей-магов. Пациента, сумевшего оплатить такие услуги, примерно на шесть месяцев помещали в особый центр и на все это время подключали к целому десятку разнообразных медицинских аппаратов, ежесекундно сканировавших и контролировавших состояние организма. Многие маги регулярно проходили такую процедуру, «обновляя» износившиеся органы или избавляя их от шлаков. За отдельную, подчас астрономическую плату, производилось расширение возможностей организма путем его существенной перестройки. На выходе получалось человеческое существо, которое по своему физическом, физиологическому и ментальному уровню значительно отличалось от обычного человека. Правда, эта «вкусная» процедура в зависимости от ее составляющих могла обходится в двадцать — тридцать годовых доходов целых боярских родов.

Только Квазар, действовавший в режиме автоматического аппарата, принял решение проводить функциональную перестройку физического тела носителя в ускоренном режиме, тем самым фактически убивая его. Правда, понять это толком не активировавшийся квазимозг просто не мог. Разве можно требовать от автоматический микроволновки разумных действий? Она, конечно, могла определить закрыта крышка или нет, превышает весь продукта лимит или нет, то есть действовать исключительно в рамках заданной программы. Выйти же за рамки своей прошивки такой агрегат был просто не в состоянии.

— Охренеть, не встать, — бормотал, с трудом отходивший от пережитого, Алексей. — Мокрый, как цуцик… Еще, в добавок, и обосс…

С кряхтением встал и, держась за стенку, поплелся в сторону ванной комнаты. Минут двадцать горячего душа ему понадобилось, чтобы хотя бы немного прийти в себя и начать соображать. Покрутив случившееся со всех стороны, парень пришел к не самым радостным выводам. Получалось, на Квазар ему не стоило возлагать больших надежд. Что-то с этим супер утюгом и супер чайником не так. Возможно, Бельский не успел его доделать, а он, Алексей, еговзял и надел, не разобравшись в нем. Инструкции же к нему никакой не было. Кто знает, как с ним нужно было работать. Может нужно было прыгать с бубном и одновременно рассказывать перстню сказки венского леса? Или лить на него свою кровь, а может и чужую. Словом, с ИИ, по всей видимости, был неисправен и пользоваться им не самая лучшая идея.

— Б…ь, думал, Квазар поможет мне разобраться с нашими проблемами. Губищи-то раскатал до самого пола… Опять, значит, нужно начинать все с самого начала, — ноги, после душа, его сами собой несли в сторону лаборатории Бельского. — Эх, батя, батя, наделал ты дел… Неужели ничего такого полезного для меня в загашнике не оставил.

Быстро прошмыгнув по темной лестнице, Алексей оказался в гостиной. В полной тишине он установил шестеренки замка в правильную позиции и стена-дверь с едва слышным шелестом исчезла.

— А теперь еще раз поглядим на наше наследство, — шмыгнул он носом и подошел к первому стеллажу, с лежавшими на нем полуразобранными то ли амулетами то ли обычными техническими устройствами. — Давай, батя, выкладывая свои богатства.

Как и в прошлый раз, все лежащее на стеллажах и полочках, висевшее на специальных держателям и утопленное в закрытых нишах, было совершенно необычное и абсолютно непонятное. Если часть вещей была понятной и по их внешнему виду еще можно было догадаться о сути и предназначении, то другая часть представляла собой полную загадку. Честно говоря, они могли быть и магической зубочисткой и гранатой. Попробуй догадаться, что из них что.

— Батя, ты хотя бы подписывал свои работы, — укоризненно бормотал он, беря в руки очередную непонятную штуковину с отверстиями для пальцев. — Это кастет, похоже. Одеваешь, замахиваешься и бьешь.

В полном соответствие со своими словами Алексей одел массивную штуковину, сжал ее и попробовал замахнуться. Правда, тут же услышал невнятное жужжание и весь съежился, ожидая чего-то неприятного.

— Черт тебя дери! Лишь бы не рвануло, — он вытянул руку с непонятным устройством подальше от себя. — Б…ь! Щит это! Батя! Подписывать надо!

Поперек его вытянутой руки растянулось овальное силовой поле, мерцающую полупрозрачную поверхность которого было сложно спутать с чем-то иным. Нечто подобное парень недавно видел в одном из видео роликов про какой-то военный конфликт, где группа бойцов защищалась от выстрелов с помощью очень похожих силовых щитов.

— Интересно, конечно, но пока не до этого, — пробурчал он с сомнением в голосе, откладывая штуковину обратно на полку. — Что тут у нас есть еще?

Парень с опаской взял следующий агрегат весьма агрессивного вида. Сам вроде небольшой, с кулак, но весь утыкан разнообразными наростами. Кто знает что это такое? Бельский, как выяснилось, был тем еще фантазером и мог соорудить что угодно.

К счастью, страшный с виду кусок пластика и металла оказался музыкальным инструментов, начинающим издавать разные звуки при нажатии на выступающие наросты-рожки. Своеобразная шотландская волынка и ручной эспандер в одном флаконе.

После довольно безобидных поделок Алексей перешел к тем, чье военное предназначение определялось совершенно без особых усилий. Он подержал в руках пистолетообразное устройство с зализанными формами, имевшее рукоять и ствол с толстым раструбом. Некоторых вещей парень даже касаться не стал, понимая их потенциальную опасность. Особенно ему не понравились небольшие цилиндрики с толстыми утопленным кнопками и широкими ободками по всей их поверхности. От них прямо несло чем-то неприятным и опасным.

— Вот же батю мотало из стороны в стороны. Там лежат откровеннее игрушки, здесь какие-то бытовые штуки, а тут настоящее оружие, — удивлялся он, переходя от одного экспоната к другому. — А вот это без вопросов штурмовой доспех… В прошлый раз я его так толком и не рассмотрел.

Сейчас висевший на поддерживающих устройствах человекоподобный костюм, действительно, выглядел по особому внушающим опасность и уважение. Чертовский хотелось примерить, ощутить на себе его возможности. Алексей даже попробовал вскрыть броневое стекло, которой закрывало нишу с костюмом. Пыркался, тыкался по поверхности, выискивал кнопки и рычажки. Безуспешно. Дверца не подавалась его усилиям.

Бросив это занятие, парень вновь оглядел лабораторию. Глаза скользили по десяткам и десяткам устройств и агрегатов с магической и полумагической начинкой и самым разным предназначением. Здесь были мячи-попрыгунчики, способные разогнаться до сотни километров; пояс, создающий еле ощущаемое антигравитационное поле; нож, с легкостью разрезающий металл; монстрообразные пистолеты; которыми можно расплавить автомобиль; и т. д., созданное пытливым умом Бельского. К сожалению, Алексей не видел, как всем этим можно было распорядиться к пользе семьи.

— Заделаться оружейным бароном и продавать батины смертоносные штуковины? А если какой-нибудь урод застрелит знатную шишку из этого оружия? Ко мне придут, нежно схватят за волосатую сиську и жестко спросят…

Все его прожекты по поводу продажи амулетов и артефактов наталкивались на жесткую прозу жизни. В этом мире никому из великих мира не нужно, чтобы на улице кто-то свободно продавал «убойные» по силе амулеты. Ведь последние могли запросто обратиться против самих магов. А жить хотят все.

— А это у нас еще что такое? — сидя на полу, Алексей вдруг заметил небольшой кусочек ткани, застрявший в еле заметной щели в стене. — Неужели тайник?

Предвкушая очередную тайну в виде сверхубойного амулета или артефакта, он подскочил к противоположной стене и съежился в три погибели, чтобы залезть под широкий стеллаж. С близкого расстояние щель тоже едва различалась. Если бы не этот кусочек ткани, вряд ли бы он что-то, вообще, заметил.

— Ну, Сезам, откройся, — с замиранием сердца Алексей прошептал необычную фразу, услышанную им в каком-то фильме. — Что там такое…

Тайник с пачками денег или чем-то по существеннее, что сразу же решало все его проблемы… Как же. Под стеллажом оказалось обыкновенное внутреннее пространство, в котором хранились здоровенные пластиковые контейнеры с разным хламом и вещами. Бельский скорее всего использовал это место, как небольшую кладовую, куда складывал рабочие костюмы, использованное оборудование и ненужные запасные части для своих изделий.

Не обнаружив в двух контейнерах ничего интересного, Алексей вытащил третий и четвертый. Крупные кубы были наполнены почти доверху разноцветными кругляшами-таблетками сантиметра по четыре в диаметре. Содержимое настолько откровенно напоминало игрушки, что у него непроизвольно расплылись в улыбке губы.

— Реально, игрушки. Мне уже поздно… Не ждали ли они с мамой малыша? — возникла у него догадка. — Очень даже возможно. Ну-ка поиграем немного. У меня такого никогда не было. На конструктор похоже…

С улыбкой до ушей он вытащил из короба целую горсть разноцветных таблеток и разложил их на полу перед собой. Стал перебирать. Держать эти плотные и немного теплые кругляши было приятно. Из рук выпускать не хотелось эти игрушки.

Только не были эти кругляши игрушками, а уж тем более детским или взрослым конструктором. Слишком плохо Алексей знал отца, а точнее совсем не знал. Бельский, конечно, любил свою семью — супруг и сына, но более всего был буквально одержим своей главной страстью — создание артефактов и амулетов с новыми невиданными ранее свойствами. Эти же так называемые разноцветные кругляши-таблетки были всего лишь простейшими амулетами, создающие те или иные физические условия в небольшом объеме. С помощью них ученый испытывал свои изделия. Нужно ему было проверить свой штурмовой костюм, Бельский использовал одну таблетку; испытывал глубоководный акваланг — другую таблетку; антигравитационный стабилизатор — третью таблетку.

— А дальше? Чего с ними делать? Не магнитятся, не цепляются друг к другу, не крепятся, — хмурился парень, не понимая функционал этих изделий. — Батя? Зачем целых два ящика разноцветных таблеток? Ребенку же и десятка хватит… Ладно, надо с этим закругляться. И так всю ночь просидел за этими железками. Эх…

Держа в руке красный кругляш, он с сожалением запустил его в угол лаборатории и отвернулся. Оказалось, правильно сделал. Через мгновение раздался мягкий хлопок и всю лабораторию залил яркий свет.

— Ни хрена себе, — выдал Алексей, когда в глазах перестали бегать солнечные зайчики. — Значит, красная таблетка свет, а синяя…

Уже кидая новый кругляш, он запоздало подумал и последствиях. Если там что-то серьезное? Огонь? В закрытой лаборатории без единого укрытия его запросто поджарит как кабанчика! Чертыхаясь, парень бросился на пол и закрыл голову руками.

Разрушившийся артефакт в мгновение ока сформировал под самым потолком лаборатории большую каплю воды и тут же обрушил ее вниз.

— Уф-ф-ф-ф-ф, — отфыркиваясь, парень вынырнул почти у самого потолка. — Б…ь! А если бы случайно две синих кинул… Утоп бы, как пить дать.

В этот момент пол лаборатории дрогнул. Заработавшие насосы начали откачку воды, на глазах снижая уровень воды в помещении. Вскоре пловец уже достал ногами до пола, потом смог сесть.

— Тут же еще до хрена цветов, — пробормотал он, кидая жадный взгляд на заполненный горкой короб. — Чего же там еще? Что у нас там из стихий? Огонь, земля? Металл? Батя, не знаю для чего это тебе нужно было, но нам пригодится точно. А вот это точно золотое дно! Кто в здравом уме откажется прикупить такую приколюху?

В его голове мгновенно созрел коммерческий план по зарабатыванию денег. В императорской гимназии же полно половозрелых лбов, у которых лишние деньги буквально жгут карманы. Почему бы им не предложить такой необычный товар? Сейчас все повернуты головой на амулетах, только не все могут их себе позволить из-за заоблачных цен. Он же может и не задирать цену.

С этой мыслью Алексей в подвернувшийся пакет набрал с десяток разноцветных кругляшей. Больше брать смысла не было. Ведь еще надо было проверить и другие цвета, которые могли хранить в себе немаленький сюрприз.

Едва он выбрался из лаборатории, как со стороны кухни послышался шум то ли кастрюль, то ли сковородок. Видимо, Лизавета уже принялась за готовку завтрака, а значит скоро должна была встать и госпожа Бельская. Она вот уже на протяжении двенадцати лет сама будила сына.

— Черт, а я весь мокрый! — Алексей схватил пакет в руки и дал деру по лестнице.

Влетел в комнату, всю свою одежду кинул в корзину с грязным бельем и рыбкой юркнул в постель. Минуты через две-три в его дверь тихо-тихо постучались, затем створка приоткрылась и оттуда высунулась голова матери.

— Сынок, вставай, — негромко позвала она. — Не притворяйся, что еще спишь. Я же знаю все твои уловки. Лизавета уже все приготовила.

Алексей с кряхтением поднялся и скривился так, чтобы это не было видно матери. Какой там спишь? Какие там уловки? Хорошо, если за всю ночь ему удалось поспать часа полтора или два. Остальное же время носился по лаборатории.

— Встаю, встаю, — парень зевнул так, что едва не своротил челюсть.

За завтраком, когда он уныло ковырялся в своей тарелке (есть после всех этих мытарств что-то совсем не хотелось), на коммуникатор Бельской пришло какое-то сообщение. Она пыталась его несколько минут игнорировать, но вскоре любопытство взяло верх. Женщина открыла сообщение и пробежала его глазами.

— Началось, Алексей, — печально произнесла она, кладя коммуникатор на стол со стуком, несколько большим, чем это требовалось. — Пришло извещение от адвокатской конторы Вяземских, что они начали процедуру блокировки наших счетов. Теперь все наши счета, в том числе и папины, на которых есть хоть один руль, перейдут под контроль этого рода, — ложка выпала из ее трясущихся пальцев и упала на стол.

Действительно, положение их семьи становилось совсем аховым. Формально, Вяземские их полностью обеспечивали: им было предложено жилье рода и обслуживание в специальных социальны домах. Фактически, им было предложено отдать все свое имущество и опустится до положения холопов рода, то есть полностью зависимых членов. Большего унижения, вообще, сложно было себе представить.

— Нам придется уехать, Алеша. Брат Миши вчера поздно вечером ответил. Он на время приютит нас…Не смотри так на меня. Мы не сможем больше содержать наш дом. Они все совершенно правильно рассчитали. Как только сумма по обслуживанию поместья и дома достигнет порогового значения и мы все равно не сможем рассчитаться, нам придется объявить себя банкротами. После Вяземские уже совершенно спокойно приберут наш дом в свои руки. Вот так-то, сынок…

Не доев, парень положил ложку. Теперь кусок уже точно в горло не полезет. После таких новостей хотелось не мясо зубами рвать, а Вяземских. Чтобы побольнее, с кровью. Как представил себе корчащегося в луже собственной крови Вяземского аж зарычать захотелось.

— Мам, у нас есть еще время? — поднимаясь из-за стола, спросил парень.

Оказалось, у них еще оставалось время побултыхаться на поверхности того болота, в которое они попали. Четыре дня осталось до срока внесения очередного платежа за поместье. После этого срока им должно быть предъявлено несколько предупреждений или может быть инициирована процедура изъятия дома. Можно быть уверенными, стряпчие Вяземских постараются, чтобы прошел второй вариант. Словом, у него было максимум четыре дня, чтобы достать деньги или как-то иначе решить этот вопрос.

Придя в гимназию, Алексей сразу же кинулся искать подходящего ученика, который мог бы заинтересоваться его товаром. Точнее он попытался это сделать. Не получилось, ибо парень совсем забыл про недавно прошедший поединок на полигоне со своим участием. Здесь его обсуждали все, кому не лень: казачья охрана при входе; мелюзга из младших классов, попадавшаяся ему в коридоре; сверстники и сверстницы, удивленно провожавшие его головами. Еще большее внимание обрушилось на него в классе.

— Приветствую победителя дуэли, — первым к нему подошел тот самый невысокий парень с серьезным лицом, Годунов, что спрашивал его о ритуальных словах. — Сначала я думал, что ты струсил. Но ты удивил меня и вышел на полигон. Чтобы выйти на схватку с Кириллом, нужно быть храбрым человеком… Меня зовут Александр, — неожиданно тот протянул к нему руку. — Правда, говорят, что ты не адепт магии? — Алексей отрицательно покачал головой. — Если так, почему тогда согласился на бой? Ведь Кирилл мог ненароком тебя и покалечить. За ним водится такое.

Годунов на несколько мгновений замолчал, словно что-то обдумывал. Наконец, решился.

— Советую тебе, сегодня возвращаться другой дорогой, — печально улыбнулся он и пошел к своему месту. — Кое-кому неймется снова с тобой встретиться.

Алексей кивнул в ответ. Естественно, с ним захотят рассчитаться за унижение и, главное, поражение на полигоне. Вопрос лишь в том, когда это случится вновь.

— Ты ответить за это. Слышишь, новИк? — едва он уселся на стул, как в спину ему прилетел свистящий шепот. — Думаешь, самый умный? Взял амулет и теперь с тобой никто не справится?

Он обернулся и на некоторое время «завис». Больно уж соблазнительно выглядела сидевшая за его спиной соседка. Ее аристократически бледная кожа сейчас казалась атласной, шелковистой, так и просившей коснуться ее. Эффектно выделялись ее иссиня черные волосы, небрежно рассыпавшиеся по чуть обнаженным плечикам. Скривившиеся ярко красные губы манили к себе, обещая невиданное блаж…

— У нас тоже найдутся… Понял меня, безродное отродье? И не смей так смотреть на меня!

Что у его соседки найдется и для чего, парень так и не дослушал. Пришлось отвернуться. В дверь вошел преподаватель и начал рассказывать о теме, которая мгновенно завладела всем вниманием Алексея.

— …Пропускная способность энергетических каналов всегда играла и будет играть важнейшую роль в том, каким магическим объемом в состоянии манипулировать маг, — рассказывал сухонький дядечка с аккуратно подстриженной светлой бородкой и большой плешью на самой макушке головы. — Возьмем простую аналогию. От диаметра водопроводной трубы напрямую зависит тот объем, который поступает потребителю. Соответственно, у вас может быть сколько угодно сильный магический источник, но из-за слабо развитых энергоканалов полноценным адептом магии вы так и не станете. С другой стороны, обладание развитым магическим источником и слабыми энергетическими каналами наделяет человека особыми способностями к не прямому, а косвенному воздействию на магические потоки и магические поля. В наиболее высшей степени подобные способности оказываются развитыми у тех, кто создает магические артефакты. Именно четкое ощущение магических потоков и полей позволяет артефакторщикам работать с магией на тонком уровне. Как говорится, с одного бока убудет, а с другого прибудет…

После почти часовой теоретической лекции об энергетических каналах и способах их развития преподаватель перешел к истории вопроса. Хотя Алексею гораздо интереснее было бы послушать не о седых древних временах, а о сегодняшней конкретике. Как и чем можно было развить энергоканалы? Есть ли специальные средства для их расширения?

— …Говоря об энергетических каналах и их роли в практиковании магии в настоящее время, нельзя не остановиться на отражении всего этого процесса в духовно-мистических системах древних цивилизаций. Я имею ввиду, преде всего, китайское учение о меридианах, магистральных направлениях, по которым циркулирует энергия Ци. Считалось, что в организме человека существует 12 таких каналов, каждый из которых отражал функцию одного из главных органов. На каналах, считали древние целители, располагались особые точки — жизненные точки, раздражение которых позволяет влиять на физиологическое состояние человеческого организма…

После занятия Алексей выскочил из класса вслед за педагогом и прицепился к нему, как «банный лист». Парень хотел понять, могут ли помочь какие-то упражнения развить энергетические каналы и открыть способности к прямому манипулированию магической энергией. Искать самому в сети глупо, если есть возможность получить консультацию у профессионала.

— …Хм. Упражнения, говорите. Постойте, вы же Алексей Михайлович Бельский, победитель вчерашней дуэли! Самому Кириллу Вяземскому урок преподали. А он, скажу я вам, умелый противник. Сильный, упорный, только жесток больно… Значит, хотите дополнительно заниматься. Похвально, похвально, молодой человек, — педагог поднес свой коммуникатор ближе к лицу и начал на нем что-то набирать. — Сейчас скину вам один адресок, на котором вы найдете пару весьма любопытных тренингов. Думаю, они вам подойду. А теперь идите,

Возвращаясь в класс, Алексей наткнулся на кучковавшихся у окна парней, в которых узнал таких же новиков, как и он. Часть из них была выходцами из мелких дворян, которые пошли в новики от безысходности и невозможности иным способом пробиться на верх. Другая часть была, вообще, безродной, но их семьи обладали весьма серьезными капиталами. Вон, например, Олег Парфенов, полный парень с курчавой копной волос, происходил из семьи крупных судостроителей. Парфеновы контролировали почти 7 процентов всех международных контейнерных перевозок. Стоявшего рядом с ним добродушного вида увальня звали Никита, а его отец Сергей Александрович Уваров владел Уваровским строительным холдингом, одним из монополистов на строительном рынке империи и ближнего зарубежья.

Про семью Алексея они знали, поэтому и принимали его за своего. Сейчас тоже, едва увидев, потянули парня в свою компанию.

— …Совсем ничего не рассказываешь о дуэли.

— …Хоть намекни, что там было-то.

— …Кирилл, вообще, жесткий урод. В том году Севу так покалечил, что ему пришлось полное восстановление устраивать. Знаете, какие это бабки. Его батя, говорят, волосы на себе рвал, что ему придется магам отвалить почти миллион целковых.

— …А ты его так отделал, что охренеть просто.

— …Этот урод поди не ожидал, что у тебя такой амулет окажется. Помните, какая у него рожа была, когда он на песок свалился? Ха-ха-ха-ха!

— …Наверное стоит таких денег, что произносить страшно…

За рассказом о дуэли, Алексей предложил посмотреть в бассейне на одну любопытную штуковину. Там воду чистили, поэтому никого не было. Идеальное место для демонстрации необычного товара.

Словом, к концу занятия ему удалось продать четыре синих и две красных штуковины из своего мешка за три сотни рублей каждый. Ребята были настолько ошеломлены появлявшейся из неоткуда здоровенной водяной каплей, что с радостью отдали бы и больше. Главное же была не продажа этих жалких нескольких штук странных артефактов. Полученные с них деньги не решали его проблемы окончательно. Важным было то, что они обещали поговорить с родителями. Вдруг кто-то из них заинтересуются и чем-нибудь еще. Например, тем внушительным орудием, что хранилось в лаборатории отца. Может удалось бы пристроить и другие артефакты.

Эти сделки его привели в настолько приподнятое настроение, что домой он несся вприпрыжку. Обдумывая на бегу прошедший день, парень почти ничего не замечал вокруг. В результате, споткнулся о ловко поставленную ногу и, благополучно перелетев через бордюр, растянулся на газоне.

— Этот доходяга вынес тебя с полигона, Кирилл? — проговорил насмешливый гнусавый голос, принадлежавший высокому рябому парню в модном серебристого цвета пиджаке. — Такого здорового лба? Это же куча дерьма.

Около него стоял красный от стыда и злости Кирилл Вяземский, на лице которого были отчетливо видны последствия вчерашней дуэли. Здоровяк аж зубами скрипел, как ему хренового было все это слышать. Кажется, чиркни о его лоб спичкой и она вспыхнет, настолько сильно его «колбасило».

— Все, все, успокойся, — примирительно поднял руки рябой, видя, что перегибает палку. — Постой пока в сторонке и полюбуйся, как поработает Андрон со своими ребятами. Мы ведь простые человеки, парни? К чему нам эти дуэли? Правильно, ни к чему! Мы и так спросить может за наглость и неуважение. Что разлегся? Сейчас тебя учить жизни будем…

К этому времени Алексей уже смог подняться с травы и хорошенько разглядеть и этого рябого Андрона, и его ребят — пятерых быкообразных парней с телескопическими дубинками. С еле слышном стоном он закатил глаза. Все было ясно и без Шерлока Холмса. Затаивший злобу, Кирилл Вяземский решил разобраться со своим обидчиком без всяких правил и дуэлей. К чему этикет?! Сейчас они по-тихому переломают ему руки и ноги, раздробят суставы. Затем вдумчиво поработают с лицом. После ему можно будет, сидя в коляске, всю жизнь копить на восстановление организма. Жестокая месть. Такое на всю жизнь запомнится, а обошлось, наверное, всего лишь в пару тысяч целковых.

Все это со световой скоростью пронеслось в голову у Алексея. Идея остаться на пять — шесть десятков лет инвалидом ему категорически не понравилась. Собственно, этот свой настрой парень и выказал.

— На хрен! — крикнул он в сторону потянувшихся к нему «быков» с Андроном во главе и сыпанул в их сторону содержимое своего пакета.

На встречу «учителям жизни» полетела разноцветные кругляшки. Желтые, зеленые, черные, оранжевые, фиолетовые. Отсутствовали лишь синие и красные. Правда, им и этих с лихвой хватило.

Алексей развернулся и стартанул со всей возможной быстротой. Какая разница куда? Прочь, прочь от этого места! Он ведь так и не узнал, что могли делать артефакты другого цвета. А другие, кажется, узнали.

— А-а-а-а-а-а! — преследовали его жуткие нечеловеческие крики, пока парень несся через парк. — А-а-а-а-а-а!

А может и удастся вылезти из болота

Алексей, почесывая ушибленный бок, поднялся по лестнице и зайдя в свою комнату, плотно закрыл за собой дверь. На стол бросил сумку, из которой вывались несколько пачек с деньгами и пара непроданных разноцветных артефактов-кругляшей. После свалился на кровать и со вздохом растянулся.

— Вот, оказывается, какая ты задница…, - выдохнул парень. — Что же вам, уроды, так неймется?! Что вы все к нам прицепились, как блохи к собаке? Затрах… уже.

Ощущение разверзнувшейся под его ногами бездны становилось все сильнее и сильнее. Самому себе он все больше напоминал альпиниста, который с отчаянным упорством цепляется за осыпающийся край скалы, а его ноги мотаются над пропастью. Он снова и снова пытается чуть выше, но камень под его пальцами в очередной раз крошится.

— Все время какая-то херня случается… В первый день чуть угрохали из-за каких-то своих разборок два богатеньких урода. Потом подорвался в лаборатории батя и оставил после в наследство неподъемную кучу тайн и охренительные проблемы. Ладно бы на этом все паршивое закончилось, — с обидой на все и всех бормотал парень. — Так нет! На пустом месте враги расти начали, как грибы после дождя! Сначала этот здоровый лоб Кирил, у которого в заднице еще детство играет. Рыцарь, б…ь, недоделанный! Боярин еще этот лезет из своей берлоги с какими-то претензиями! Мне, черт вас дери, от кого, вообще, в первую очередь отбиваться?!

Понятно было, что сегодняшней попыткой разобраться с ним, дело не кончиться. У Кирилла, похоже, башню окончательно снесло на почве обиды. Кто знает, что в его голову втемяшилось?! Решил, что его опозорили перед всеми? Задели честь его рода? Чтобы там не было, он точно не успокоится. Это было ясно, как божий день!

— Упрямый урод, — шипел Алексей, задирая футболку и внимательно осматривая здоровенный синячище на своем боку. — Чего от него теперь ждать? С гопотой ничего не получилось. Теперь с местными бандосами попробует? Или к дедуле пойдет жаловаться?

Ожидать можно было чего угодно. Золотая молодежь не привыкла сносить такие оскорбления. В этом мире Кирилл, представитель могущественного боярского рода Вяземских и довольно сильный адепт магии просто физически не мог проиграть дуэль обычному новику, не обладавшему магическими способностями. Это было просто немыслимо и не укладывалось в голову. Свыкнуться с этим и принять такое состояние дел просто нельзя, так как каждое такого рода происшествие сразу же сказывалось на репутации мага, а через него и на всем роде. Ведь дуэли здесь были не просто узаконенной возможностью сбросить пар, померяться силами или свести с кем-то счеты, но и формой утверждения своего статуса в неофициальном рейтинге магов. Результаты всех магических поединков учитывались, тщательно разбирались, классифицировалось, что рано или поздно сказывалось на судьбе мага. Собственно, это поражение от никому неизвестного новика могло Кириллу так аукнуться, что впору было веревку с мылом готовить.

— …Что это еще за сопли? Б. ь, ты кто? Баба с яйцами? Чего скулить-то? — в какой-то момент Алексей обозлился на самого себя. — Ну, дали пару раз по роже, по земле повозили. Это не повод поворачиваться спиной и нагибаться…

Все шло к тому, что больше уклонятся от конфликта ему не удастся. До этого он еще думал, что сможет какое-то время не высовываться и вести себя ниже травы и тише воды. Планировал освоиться в этом мире и новом для себя качестве, изучить оставленные Бельским артефакты и, в конце концов, разгадать загадку своего появления в этом мире. Однако реальность с неумолимостью асфальтового катка раскатала все его планы по земле. У него не было времени, чтобы осторожничать и выжидать. Такие здесь сразу же становились добычей более крупной и сильной рыбы. Выход был лишь один — показать клыки так, чтобы его оставили в покое…. Хотя бы на время.

— …Может пожаловаться императору на Вяземских? Накапать ему на этих уродов. Так мол и так: боярин не выполняет взятые на себя обязательства по защите и покровительству, преследует род Бельских, отжимает имущество, угрожает физической расправой. Помогите, пожалуйста, бедному сироте или почти сироте, — усмехнулся Алексей, пробормотав эту тираду. — Только, как до него добраться. Слишком уж он далеко сидит. К тому же нужны железные доказательства. Свои сопли к делу не пришьешь. Если видео попробовать заснять…

Потянувшись к столику, парень взял ручку с блокнотом и начал размашисто чиркать по нему. Постепенно несколько листков оказались полностью заполнены убористым почерком и разными замысловатыми рисунками. С ручкой в руке ему всегда думалось легче. Нередко казавшиеся неразрешимыми проблемы решались именно тогда, когда на чистом белом листке появлялись непонятные закорючки и удивительные фигурки. В такой момент очень многое, если не все, становилось для него абсолютно ясным и понятным.

В принципе, Алексей решился «показать зубки». Чтобы освободиться от навязанному роду Бельских вассальному договору, ему предстояло разыграть небольшой спектакль из двух — трех (как получится) актов. Нужно было спровоцировать Кирилла, внука боярина Вяземского, на очередное беспричинное нападение, которое обязательно должно было быть зафиксировано. Во второй акт спектакля следовало любым способом вовлечь уже самого боярина. Вяземский не воспринимает Алексея в качестве реального противника, что показал еще тот первый разговор. Для боярина он сопливый пацан, новИк, нищеброд, удел которого лишь сидение в своем углу и терпеливое молчание. На этом вполне можно было сыграть.

— А не много ли я на себя беру? Одной левой здесь, одной правой там, одни махом всех побивахом, — один из заполненных блокнотных листков оказался смят в бумажный комок и одним махом оправлен в дальний угол комнаты; следом полетел в угол и второй смятый в комок листок. — Боярин все-таки прожжённый зубр. Такого на мякине не проведешь. С ним может и не прокатить мой план… Все равно нужен будет какой-то запасной аргумент. На всякой случай нужно еще что-то убойное.

Ручкой парень дернулся к блокноту, желая дописать еще один пункт плана. Однако верхний лист был девственно чист, ведь написанное он выкинул.

— Черт, — со вздохом Алексей поднялся с кровати и пошел подбирать выброшенные листки. — Куда я там их бросил.

Минуты две на четвереньках ползал возле стола и тумбочки, пока, наконец, не нашел оба смятых бумажных комочка. Валялись за круглой ножкой стола.

— Хм, — зацепившая листок рука вдруг дрогнула и замерла. — Может это выход. Ведь такой аргумент еще поискать надо…

В самом углу комнаты в комках пыли одиноко лежал тот самый массивный перстень с гербом рода Бельских, что сделал для парня его отец. Он лежал там с того самого момента, как Алексей его в сердцах туда бросил.

Попавшее на глаза кольцо придало его мыслям новый импульс. Квазимозг, при всех его опасностях, мог стать тем самым аргументом, который вряд ли учитывали противники Алексея. По крайней мере, этот амулет был способен обеспечить ему хоть какую-то защиту от магических атак. Предстояло лишь разобраться в его возможностях и избавиться от любых возможных случайностей.

Постепенно разрабатываемый план заиграл новыми красками. Шансы переиграть боярина у Алексея реально подросли, что не могло не радовать.

— Придется потерпеть. Надеюсь, батин подарок меня окончательно не угробит…, - с надеждой пробурчал парень, готовясь надеть перстень на палец. — Сейчас бы врачей сюда, чтобы, если что, смогли бы вытащить меня… Стоп! Вот же я баран! Есть же врачи! Целая клиника есть! — вдруг осенило его. — Меня же умоляли прийти на обследование. Куда я бросил их визитку?

Он бросился к столу и начал обшаривать в нем полку за полкой. Как назло, попадался на глаза лишь один хлам: какие-то безделушки, канцелярия, модельки звездолетов, яркие картинки с космическими объектами, здоровенная коробка с цветастыми фломастерами. Визитка, словно живая зверушка, куда-то спряталась и никак не хотела выходить из своего убежища.

— Черт! В коммуникаторе же должен остаться номер! — в несколько кликов в коммуникаторе Алексей пролистал список вызовов и сразу же наткнулся на нужный. — Во-от он, красавец.

Не «откладывая дела в долгий ящик» набрал клинику и связался с тем врачом, который занимался его делом. Тот, едва услышал голос парня, тут же пришел в сильное возбуждение, что сильно насторожило Алексея. Что это еще за такая явная радость?! Что он им грудастая деваха, готовая на все? Но деваться уже было некуда. Клиника ему была нужна, как воздух. Иначе он мог загнуться от странных действий батиного амулета.

Убедить Бельскую в том, что ему нужно на несколько дней лечь в клинику, не составило особого труда. Кажется, она даже обрадовалась этому. Мол, нужно обязательно долечиться, чтобы потом не было поздно. Она тут же позвала Лизавету и попросила ей собрать все, что нужно для больницы. За какие-то минуты перед ногами Алексея вросла целая гора барахла, которое, по мнению горничной, он просто обязан был взять с собой.

— …Ладно пять трусов, десять пар носков. Двое плавок-то зачем? — удивлялся Алексей отобранным Лизаветой вещам. — Банный халат?! Два свитшота куда? На северный полис меня отправляешь?!

Однако девушка даже слушать его не хотела. Продолжала укладывать в дорожную сумку все новые и новые вещи. В конце концов, Алексей просто махнул рукой на все это безумие. Раз хочет все это складывать, пусть складывает. Сейчас это самая меньшая из проблем, что могла его волновать.

В клинике его встретила у входа целая делегация мужчин и женщин в белых халатах и масках. Уже в холе у него приняли все его сумки, верхнюю одежду. В самой палате быстро помогли переодеться в специальный медицинский костюм из особой ткани, которая не препятствует работе сканирующей аппаратуры. Алексей еле-еле успел спрятать перстень у себя во рту. Все остальное у него отобрали.

— Господин Бельский, прошу вас. Ложитесь сюда, — медик, невысокий мужчина со светлым ежиком волос на голове, кивнул на выдвигавшееся из здоровенного прибора ложе. — Сейчас мы проведем предварительное сканирование. Нужно проверить кое-какие моменты… Постарайтесь расслабится.

Парень лег на специальное ложе, и оно медленно поехало в жерло медицинского сканера. Его немного потряхивало от волнения. Сейчас, когда он оказался внутри огромного цилиндра, напичканного большим числом датчиков, идея обратиться в клинику уже не казалась такой удачной. К тому же до его ушей донеслись обрывки довольно странного разговора врачей, что еще больше насторожило его.

— …Что вы медлите, коллега? Мы же уже все это обговорили. Программа полностью рассчитана и осталось лишь ее запустить.

— Честно говоря, я не совсем уверен в правильности… Не выйдет ли это мальчишке боком, в итоге? С ним же такое случилось…

— К чему этот глупый пафос? Вчера, когда получали деньги, вас это не сильно волновало. Откуда же сегодня такой мандраж? … Вообще, посмотрите на все это с другой стороны. Разве парню самому не пригодится это знание? Он ведь даже не догадывается, что у него происходят изменения энергоканалов. Вы разве не понимаете, как это может изменить его судьбу?! Он был по сути пустышкой, а может стать…

Кем он мог стать, Алексей, к своему сожалению, не услышал. Предупредительно запиликал медицинский прибор и над головой парня забегала тяжелая каретка. На тело тут же навалилось странная тяжесть. Немного повысилась окружающая температура. Замелькали разноцветные индикаторы перед глазами.

Все, пора, решил он. Сейчас или никогда. Алексей выплюнул в сторону пупка перстень, который, вывернувшись, подобрал и осторожно одел на безымянный палец правой руки. После затаил дыхание, ожидая начало чего-то…

— Началось, б…ь, — прошипел парень, почувствовав побежавшую по всему телу волну ломоты. — Повоюем.

— СОЕДИНЕНИЕ… Я КВАЗАР… АКТИВИРОВАНА ПРОГРАММА ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ ПЕРЕСТРОЙКИ ОРГАНИЗМА НОСИТЕЛЯ… ПРЕРВАНА 27 ВРЕМЕННЫХ ЦИКЛОВ НАЗАД… ВОЗОБНОВЛЕНИЕ ПРОГРАММЫ ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ ПЕРЕСТРОЙКИ ОРГАНИЗМА НОСИТЕЛЯ… ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНО НЕСОВПАДЕНИЕ ПСИХОТИПА ПРОТОКОЛУ «ТАЙФУН»… СБОЙ…

Его вдруг с такой силой накрыло волной боли, что тело выгнулось дугой. Сведенные судорогой руки ударили по внутренней поверхности медицинской капсулы. Захрустели сжатые с неимоверной силой зубы.

— ВОЗОБНОВЛЕНИЕ ПРОГРАММЫ ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ ПЕРЕСТРОЙКИ ОРГАНИЗМА НОСИТЕЛЯ… НАЧАТ ОТСЧЕТ… 100 %… 68 %… 32 %… 11 %… 6 %… 0… ЗАПУСК!

Можно ли это было назвать накрывшие его ощущения болью? Нет! Боль — это жжение в порезанном пальце, или ноющие от кариеса зубы, или уколы в боку, с чем можно было бороться, свыкнуться или терпеть, в конце концов. Здесь он столкнулся с чем-то инфернальным, нечеловеческим. Его, живое существо, начали разбирать на части, на маленькие строительные кирпичики, чтобы из них потом собрать совершенно иное существо. Квазар с нечеловеческой логикой кроил своего носителя, подчиняясь только ему известному плану. Протокол «Тайфун», дитя сумрачного гения изобретателя Бельского, не был программой медицинской коррекции, не был программой роста мышц или увеличения интеллекта. Все было гораздо сложнее. Бельский хотел дать своему сыну шанс выжить в этом безумном мире, сделав его новой ступенью эволюции человеческого существа — человеком ПОСТмагии. Алексей должен был стать не человеком с магическими способностями, а магом с человеческими способностями. После всех процедур магия становилась не его возможностью, а его потребностью. Правда, было все это в теории, от которой до практики, как известно, шагать и шагать.

Ревун датчика медицинского сканера сошел с ума. Тревожный звук секунду за секундой сотрясал палату. Красно-синяя иллюминация слепила глаза. Ничего не понимающие медики стучали, как сумасшедшие, по управляющей консоли.

— Отключай его! Отключай, ради всего святого! Быстрее! Его сердце сейчас откажет!

— Не могу! Не могу! Ничего не получается! — чуть не плакал от беспомощности тощий врач, с силой колотивший по планшету. — Все зависло! Боже, мы же его угробим…

— Электричество рви, придурок! Шнур! Шнур, дергай!

— А-а-а-а-а-а! — полный медик с ошалелым от ужаса лицом пинал выступающий из розетки массивный штекер питающего шнура. — А-а-а-а-а-а!

Очередной пинок с корнями выкорчевал розетку. Куски проводков вывалились из технологического отверстия одновременно с яркой волной искр. Сканер тяжело вздохнул и, выпустив вонючий дымок, затих.

В палату, едва не снеся дверь ворвались, два дюжих медбрата из дежурной смены. Мгновенно оценив обстановку, в четыре руки они вытащили пациента из сканера. Тело парня, положенное на пол, еще дергалось в конвульсиях. Одетый на него костюм из специальной ткани в нескольких местах оплавился, что, вообще, было немыслимым. Такая ткань должна была выдерживать космические температуры, а тут такое…

— Боже, Боже, что мы наделали…, - заламывал руки тощий, рыдая навзрыд. — Я же говорил. Я говорил вам, что не надо делать этого. Это все вы. Да, да, это все вы сделали. Это вы во всем виноваты.

— Что ты разнылся? Ну, случился сбой. Ничего страшного в этом нет. Что-нибудь придумаем…

— Что? Что-нибудь придумаем?! Ничего страшного?! — с воплем вскочил на ноги тощий. — Ты совсем без мозгов?! Это же новик Вяземских! Если с членом рода что-то случится, с нас же с живых кожу спустят. А если во всем этом начнет копаться дворянское собрание… Боже, что тогда будет, что будет…

Побледневший, как смерть, толстый все понял. Он совсем забыл, что парнишка уже не просто мелкий дворянчик Бельский, а член урожденного боярского рода. Это был совершенно другой расклад, в котором опытный прокурор мог даже рассмотреть и покушение на жизнь особы боярского рода.

Подскочив на месте, медик бросился к Алексею и стал его тормошить из стороны в сторону. Парень мотался, как тряпичная кукла.

— А-а! Живой! Живой! Слава Богу, он живой! — безжизненное тело на их глазах стало оживать.

Сначала чуть дернулось тело. Послышался еле слышный стон из полураскрытого рта. Затем открылись глаза. Один из техников тут же наклонился над лицом Алексея и сразу же отпрянул с испуганным видом.

— Его глаза…, - ошеломленно шептал тот, отмахиваясь рукой.

В потолок смотрели глаза, словно залитые расплавленным золотом. Без единого намека на белки. Только расплавленное золото.

— Я КВАЗАР. А ТЫ? КАК МНЕ НАЗЫВАТЬ ТЕБЯ? — раздался в голове Алексея странно живой голос. — ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ? ТЕБЕ ПЛОХО?

Это был уже другой Квазар. Тот, прошлый, тупой автомат, канул в Лету. На его месте оказался настоящий квазимозг, искусственный интеллект, о котором так мечтал Бельский старший.

Тайга становится все гуще и гуще, а встречаемые медведи — все злобнее и злобнее

Клиника компании Медзейдкорпарейтед, специализировавшаяся на оказание медицинских услуг особым привилегированным категориям клиентов, встречала мягкой тишиной и успокаивающим жемчужно-молочным свечением плафонов. Цели создания доверительной и домашней обстановки содействовали и мягкие заваленные линии стен, мебели, отличавшиеся полным отсутствием острых и резко вступающих углов, бросающихся в глаза выступов и проемов. Идентификационные сканеры, невидимые человеческому глазу, сразу же выдавали всю информацию о переступающем порог клинике посетителе, что позволяло дежурному администратору незамедлительно выстроить персональную линию общения и поведения с клиентом.

К дверям подходил очередной посетитель. Сквозь матовые стекла просматривалась лишь худощавая фигура и ничего больше. Хара Тутти, сотрудник гостевого сервиса, быстро оглядела себя в зеркале и кокетливо поправила выбившуюся прядь каштановых волос. Кажется, все было в порядке. Из зеркала на нее смотрела уверенная в себе девушка с миловидными чертами лица. На губах легкий намек на улыбку, а в глазах застыли едва заметные смешинки.

Дверь начала уходить в сторону, а по монитору администратора уже бежали сведения о посетителе. ВНИМАНИЕ. УРОЖДЕННЫЙ БОЯРСКИЙ РОД. КСЕНИЯ ФЕДОРОВНА РОМАНОВА. ПОЛ — ЖЕНСКИЙ. ВОЗРАСТ — 16 ЛЕТ. АДЕПТ МАГИИ ОГНЯ. ПОСЛЕДНЕЕ ПОСЕЩЕНИЕ КЛИНИКИ — 4 МЕСЯЦА НАЗАД. ЦЕЛЬ — ЛЕЧЕНИЕ ОЖОГА. КАТЕГОРИЯ СЕРВИСА — «А». НАПРАВЛЕН ВЫЗОВ ДЕЖУРНОМУ ВРАЧУ.

Девушка чуть одернула форменную блузку и сделал небольшая шажок на встречу клиенту. Предстояло сделать все, чтобы столь перспективный клиент остался доволен предложенным сервисом. Не дай Бог, если будет что-нибудь не так. Даже подумать страшно.

— Госпожа, мы рады приветствовать вас в…, - хорошо поставленным голосом (голос сотрудникам гостевого сервиса ставили настоящие специалисты своего дела, заставлявшие речь звучать с особенными модуляциями и тембром) начала было администратор, но ее остановили небрежно поднятой рукой.

В клинику ворвалась фурия, а это была именно стремительная и грозная фурия, пусть и рядящаяся в худенькую светловолосою девушку-подростка. Кривились тонкие ярко накрашенные губы, глаза метал гром и молнии. Яростный образ древнеримской богини мщения дополняло развевающиеся за ней полы распахнутого пальто из баснословно дорогого кашмирского твида. При каждом резком движении открывался вид на прямое белое платье, почти не скрывавшее под соблазнительные контуры девичьего тела.

— Где лежит этот новИк? Быстро отвечай! — администратор опешила от такого напора, столь редкого для холла клиники. — Ну? Где этот хитрый ублюдок?

К своему испугу хлопавшая глазами Хуру Тутти разглядела маленькие молнии, во множестве появлявшиеся вокруг узких ладоней кричавшей посетительницы. Ей бы начать говорить что-то успокаивающее и утвердительное, а она впала в ступор.

— И не говорите, что его здесь нет! Я знаю, что он здесь! Где вы его прячете? — теряла терпение посетительница, кровожадно оглядываясь по сторонам, словно кого-то от нее, действительно, прятали здесь. — Где…

К счастью, в холле клиники уже появился дежурный врач. Едва он увидел посетительницу, как тут же расцвел. По мрамору уже шел не обычный врач или медик, а само добродушие и предупредительность. Каждой черточкой своего лица он буквально излучал понимание, готовность помочь и услужить любым желаниям. Вот что значило настоящее лицедейство и большой опыт работы с особыми клиентами.

— …Он здесь, в этом крыле. Я, дежурный врач Кароль Томпсон, к вашим услугам госпожа, — мгновенно он взял ее в оборот, чуть наклонив голову и почтительно показал рукой на один из коридоров. — Напомните, пожалуйста, уважаемая госпожа, кого именно вы пришли проведать? Если этот человек здесь, мы обязательно проводим вас к нему.

Уже через несколько минут гостье было предложено пройти к палате искомого человека. Идущий впереди нее Томпсон не переставал заливаться соловьем, рассказывая о достижениях клиники, о суперсовременных медицинских приборах, о необыкновенной компетентности персонала, и т. д. Между делом, страдающий острым любопытством врач, врач осторожно пытался вызнать причину столь явной неприязни гостью к пациенту клиники.

— …Вы даже не представляете, насколько опасным для жизни было его состояние, — продолжал плести кружева врач. — Только благодаря новейшей аппаратуре и мастерству наших врачей удалось его вытащить его, — чуть наклонившая голову в его сторону, девушка казалась успокоившейся и почти умиротворенной.

Однако спокойствие Романовой было полной фикцией, что она тут же ярко и продемонстрировала.

— Лучше бы он сдох! Этот ублюдок унизил меня при всех! — вновь стала она заводится. — Где он? Хватит его прятать от меня! Он мне за все ответит! Слышите?!

Девушка поминала какого-то Кирилла, превратившегося в обугленную пародию на человека и лежавшего сейчас в реанимации. Кричала о запретных амулетах и артефактах, которые подло применять в поединке. Распалившись, она с трудом сдерживалась, чтобы не сорваться.

Дальше они уже шли в полном молчании. Врач больше даже не пытался подать голос, опасаясь за свою жизнь. Пройдя по длинному коридору и поднявшись на этаж выше, оба оказались у палаты с полураскрытой дверью. Медик тут же поманил девушку к двери, показывая на щель между дверью и косяком. А там…

Почти в самом центре палаты на руках стоял худощавый парень, одетый в одни лишь черные трусы-боксеры. Его жилистое гибкое тело с тщательно проработанными мышцами оставляло странное впечатление. Казалось, здесь поработал искусный скульптор, тщательно выделившей своим резцом каждую мышцу, каждую кость, каждый изгиб тела. Еще более необычным был его монолог, словно обращенный к кому-то невидимому. Ведь в палате больше никого не было, с кем можно было бы поговорить.

— …Вестибулярные аппарат зачетный. Теперь на руках могу бегать, не хуже Рафика из третьей штурмэскадрилий. Ну-ка, попробуем еще вот так, — на округлившихся глазах девушки парнишка на руках подошел к стулу и запросто запрыгнул на него, затем также перескочил на стол. — Короче, физуху ты подтянул что надо. Мышцы просто горят. Как это, интересно, получилось? Внутренняя стимуляция? Помнится, нам что-то про последствия долгого нахождения в невесомости рассказывали. Мол, в период эры первых полетов с этим пытались бороться стимуляцией мышц… Оба-на, гости!

Дверь, на которую случайно облокотился врач, скрипнула и их обнаружили. Пациент, только что показывавший чудеса ловкости, моментально кувыркнулся и оказался на ногах. Вот перед распахнувшейся дверью уже стоял готовый ко всему парень.

— Док, мое почтение. Госпожа Романова?! — теперь уже настала удивляться очередь Алексея; виновницу всех его несчастий он уж точно не ожидал видеть в своей палате. — Чем обязан? На землю летит громадный астероид и вы напоследок решили попросить прощение за свое поведение? Или, о чудо, меня усыновил сам император и вы прониклись ко мне чувствами?

Доктор, до которого сразу же дошел смысл саркастических шуток, тут же поспешил нырнуть за поворот, где уткнулся в свой рукав и с хрипом начал сдавленно ржать. До Ксении же дошло чуть позже…

— Что? — скривился ее алый ротик. — Я просить перед тобой прощения?!

Между ее пальчиками начали проскальзывать первые молнии. Точно такие же голубоватые искорки побежали вдоль тела, создавая вокруг взбешенной девушки фантастическую искрящуюся ауру.

— Ах ты сволочь! — закричала она и отпустила переполнявшую ее энергию. — Подо-н-о-к!

Поток искрящегося пламени рванул в самый центр палаты, с ревущим звуком выжигая все на своем пути. Моментально обугливались деревянные плашки, лопался голубоватый кафель, изгибался металл мебели.

Имевший потрясающее чутье на неприятности, врач уже распластался в коридоре и, быстро работая руками, полз в направлении лестницы. В его голове сейчас билась лишь одна мысль: только бы разбушевавшаяся представительница боярского рода Романовых не использовала одно из своих родовых заклинаний. Пусть сгорит палата, затопит коридор или ветром разобьет все окна. Все это было ничего не значащей мелочью перед тем, что могло быть, если она потянется к своим родовым способностям. Пока полз, поскуливать даже начал от разыгравшегося воображения. Страшно до жути. Того и гляди пластобетон над головой начнет, как вода стекать от родового заклятия.

Алексей тем временем, как был в трусах, так и сиганул в окно. Не ощутил даже, как часть рамы вынес. В куче стеклянных осколков пролетел целый пролет в два этажа и благополучно приземлился на газон. После даже оглядываться назад не стал. А для чего? Воздух вокруг так ревел, что все и так было ясно.

— Совсем у девки башню снесло от этих заморочек с честью, — бормотал он сквозь тяжелое дыхание; бежать пришлось через густой парк, то и дело перепрыгивая через скамейки и огибая гуляющих пациентов. — Таких под замок сажать надо! Подумать только, специально приперлась ко мне… Я ей, что под юбку полез?! За задницу прихватил?! А может я ей так приглянулся, что ее аж тянет ко мне?

От пришедший ему в голову столь невероятной мысли парень встал, как в копанный, и ржать стал, не разгибаясь.

— Подружку психованную, мать ее, нашел. Ха-ха-ха! Задушит в объятьях, пока до сладкого дойдет, — надрывался от хохота Алексей. — Знатно подфартило, б…ь! Ха-ха-ха-ха! За что же мне столько радости, Господи?! Бешенная подружка и младенец-искин?! От одной буду бегать и люлей получать, а со вторым нянчиться. Ха-ха-ха! Жизнь явно удалась!

С заново и полноценно активировавшимся Квазаром, действительно, получилось какая-то охренительная несуразность. Он-то, наивный деревенский парень с другой реальности, ждал, что за свои страдания получит в напарники и друзья настоящий искусственный интеллект, грозное и могущественное оружие против своих врагов. Боже, какие же воздушные замки он строил, надеясь на помощь Квазара… Думал, у него появятся настоящие магические способности, он сможет делать могущественные амулеты, станет умнее, в конце концов. Будет просчитывать своих противников на раз. Сейчас! Держите карманы шире! Ему только физическое состояние подтянули: мышцы нарастили, гибкость повысили, связки укрепили и пообещали что-то с о органами устроить. Как собаке кость бросили…

А про Квазар, вообще, говорить не хотелось. Батя своим изобретением подложил ему просто огромную кучу дерьма. Знал бы Алексей раньше, каков будет результат его эксперимента, даже не пытался больше одевать тот перстень. Ведь получил он младенца! Почти писающего в штанишки и едва начавшего говорить ребенка вместо грозного помощника! Сейчас квазимозг представлял собой только еще начавший самообучаться искусственный интеллект. ИИ был на нулевом уровне, в группе «глубокие дошколята»! Чтобы из него что-то серьезное получилось, с Квазаром нужно было вдумчиво и вдумчиво работать, учить и самому учиться вместе с ним. Лишь тогда ИИ станет естественным дополнение своего носителя, многократно усиливающим его физические и духовные способности и возможности. А когда наступит это прекрасное «завтра»? Послезавтра?!

— Эх, батя, батя, ты явно перехимичил. Подарок-то немного бракованный, — остановился Алексей у высокой стены, за которой уже заканчивалась территория парка и клиники. — Надо этого малыша как-то срочно переводить во взрослую лигу.

Смерив взглядом четырехметровую стену из абсолютно гладкого пластобетона, парень отошел немного назад. После, взяв разбег, резко прыгнул. Со свистом в ушах его тело оказалось на самой верхушке стены.

— Хоть тут все прокатило, как надо… Ладно, домой надо, — пробурчал он, вглядываясь в темнеющее небо над головой и медленно разгоравшийся огнями город. — В одним трусах много не навоюешь. Как говорил наш инструктор, лучше вступать в схватку обутым, одеты и вооруженным, чем с одной уверенностью и гигантским самомнением.

Домой Алексей добрался старым добрым способом — с помощью аэротакси. В самом деле, не переться же через весь город в одних трусах. Как минимум холодно и глупо.

Добравшись в поместье, он не смог придумать ничего лучше, чем историю о сошедшем с ума пациенте-маге. Мол, у того внезапно случилось обострение, и он напал на персонал клиники, который тут же объявил об эвакуации. Всех сразу же начали выводить из здания и развозить по домам.

— Опять, мальчик мой, ты попал в передрягу, — Бельская села рядом с ним на диван и крепко обняла парнишку. — Совсем что-то у нас все разладилось после смерти Миши. Эх, Миша, Миша, — мама тихо всплакнула, еще крепче обняв сына. — Ушел и все полетело в тартары.

Она шмыгнула носом и отстранилась от сына.

— Сынок, сегодня звонили из гимназии и спрашивали про тебя, — Алексей с трудом сдержался, чтобы не вскочить на ноги. — Я сказала, что ты в клинике и проходишь специальное обследование. Директор рассказала, что у них случилось происшествие с одним из твоих одноклассников — Кириллом Вяземских. Знаешь ведь такого?

Парень кивнул, ожидая от дальнейшего рассказа чего угодно. Бельской могли запросто рассказать, что именно ее сын напал на Кирилла, внука самого боярина Вяземского. Из того случая при желании можно было при желании состряпать такое дельце, что пальчики оближешь. Например, нападение на наследника урожденного боярского рода, за что полагалось четвертование с полной конфискацией всего движимого и недвижимого имущества. Подберут свидетелей, научат их правильным словам. Никто даже не вспомнит о том, что это Алексея хотели покалечить шестеро здоровых лбов.

— Представляешь, на Кирилла и его друзей напали какие-то бандиты, продолжала с возмущением рассказывать Бельская. — Они возвращались домой после занятий, а их кто-то неожиданно стал забрасывать стихийными амулетами. Просто ужас какой-то! Как же это так?! Это же императорская гимназия, которую патронирует член императорской фамилии! А тут случилось нападение на ученика! Господи, если бы Миша все это услышал. Он ведь всегда таким уважительным тоном упоминал эту гимназию, так хвали ее порядки и даваемые там знания…

Из дальнейшего ее рассказа, то и дело прерываемого всхлипываниями и воспоминаниями мужа, выяснились весьма примечательные подробности нападения. Конечно, Алексей знал реальную ситуацию, но послушать обо всем этом ему было крайне любопытно… Выяснилось, против брошенных им батиных стихийных амулетов оказывались бессильны магические щиты. От выпущенных на свободу стихий сильно поранились и сам Кирилл, и его друзья. Двое парней едва не превратились в бронзовые статуи. Их можно было хоть сейчас ставить на постамент в качестве памятника своей собственной глупости и беспечности. Один захлебнулся в воде, которая окутала его тело плотной пеленой. Остальные двое, включая и Кирилла Вяземского, были сильно поранены стихией огня. По словам Бельской, на них живого места не было, настоящие черные головешки.

— Может не пойдешь пару дней, сынок? — предложила Бельская, с беспокойством оглядывая сына. — Там немного все устаканится. Найдут наконец этих бандитов, чтобы у меня душа за тебя не болела. Ты еще может в клинику вернёшься. Как думаешь?

Алексей неопределенно покачал головой. Что тут думать по поводу всего этого? Он явно ввязался в игру, которая становилась все более и более опасной и непредсказуемой. С одной стороны, предложение на пару дней остаться дома выглядело очень заманчивым. У него в таком случае появлялось время, чтобы более активно позаниматься со своим искином. С другой стороны, не посещая гимназию он мог упустить что-то важное. А этого в его положении допустить никак было нельзя.

Видимо, придется идти, решил парень.

Бельская еще некоторое время с ним посидела, повздыхала. Потом встала и пошла в свои покои. Тяжело ей было одной. После смерти мужа именно на ее хрупкие плечи легли все заботы о поместье и немногочисленных активах рода Бельских. Тут еще преследовавшие ее сына странные и опасные происшествия подкосили ее здоровье.

Алексей тоже недолго сидел в гостиной. У Квазара, все это время сидевшего тихо-тихо, словно мышь под веником, случилось очередное обострение любопытства. Ведь искин был еще малышом по человеческим меркам и ему нужно было учиться, точнее его нужно было учить.

— Ладно, хватит сиськи мять. Нужно пораскинуть мозгами, — задумчиво проговорил парень, поднимаясь с дивана и идя к себе. — Честно говоря, искин нужен был еще вчера. Чувствую, проблемы будут только множится. Кирилл ведь не с проста на меня не настучал. Значит, что-то задумал… Б…ь, как бы мне все обучение Квазара побыстрее провернуть?

Уже в комнате пришло понимание, что вряд ли что-то путное выйдет из этой затеи. В его мире тоже пытались создавать искусственный интеллект, сопоставимый или даже превышающий по возможностям человеческий мозг. Техническая часть этой задачи была более или менее решена. Существовали и развивались искины на биологической, кварцевой и графитовой основе. От первых результатов ученые были в настоящем экстазе. Самые смелые уже говорили о начале новой эры — эры искусственного человека, для которого не будет ничего невозможного. Проблемы начались позже, когда возник вопрос, как и, главное, чем наполнять содержимое искина. Путь человеческого существа, то есть постепенное усваивание знаний и приобретение жизненного опыта на протяжение десятилетий, по понятным причинам не устраивал ученых. Им хотелось всего и сейчас. Вот именно эта же проблема встала и перед Алексеем…

— Времени на учебу просто физически нет. Или у меня будет помощник, или, вообще, ничего не будет, — сидя на кровати у себя в комнате, парень закрыл глаза и расслабился. — Попробуем…

Он заглянул внутрь себя, пытаясь нащупать то самое внутреннее пространство, где и поселилось его второе «Я». Перстень-амулет еще был якорем, но вскоре надобность в нем могла полностью отпасть.

«Квазар, ты здесь?».

— Я КВАЗАР. А ТЫ КТО?

«Я Алекс. Я — это ты. Мы одно целое. Квазар и Алекс. Мы едины».

— МЫ ВМЕСТЕ? Я — ЭТО ТЫ, ТЫ — ЭТО Я.

«Ты часть меня, продолжение моих мыслей, слов. Цель и смысл нашего бытия — продолжить существование. Любая угроза жизни — есть угроза нашему существованию. Ты готов защитить нас?».

Ферзь делает свой ход

Директорский кабинет поражал своей роскошью. Стены огромного, залитого морем света, помещения были отделаны драгоценным мореным дубом. Прямоугольные деревянные плашки, подогнанные друг к другу с невероятным искусством, образовывали единую полированную, кажущуюся бархатной, поверхность. На полу лежал изумительной красоты паркет, замысловатые геометрические узоры которого сливались в причудливое полотно. Под стать был, стоявший в самом центре, роскошный стол в стиле ампир, пухлый резные ножки которого украшали львиные лапы. Рядом на высоком кресле не сидел, а буквально восседал грузный немолодой мужчина, с видимым удовольствием раскуривший гаванскую сигару. Затягиваясь, он неторопливо выпускал клубы густого ароматного дыма, медленно таявшего у него над головой. Настоящий сибарит, истинный ценитель удовольствий жизни, понимавший толк в хорошем вине, костюмах от модных кутюрье и дорогих автомобилях, наслаждался своим положением.

Здесь было его царство, где он, Арон Махович, директор императорской гимназии, властвовал безраздельно. В этом кабинете перед ним заискивали те, чья родословная не помещалась на листах многотомных генеалогических книг. Дворяне и даже кое-кто из урожденных бояр (не будем упоминать их, ибо поминать вслух некоторые фамилии бывает чревато) вели с ним задушевные беседы, пытаясь пристроить в гимназию своих отпрысков. Еще бы они не делали этого. Учеба в гимназии рядом с наследниками императорского рода являлась поистине заманчивым плодом, гарантировавшим нужные знакомства с теми, кто скоро станет у руля империи. За такое сулили золотые горы…

Полные губы раздвинулись в усмешке. В его руках была власть, которой могли позавидовать многие государи прошлого. Это было столь необыкновенное чувство, что приносило ему почти физическое удовольствие.

— Хм, — недоуменно вскинул голову Махович при странном приглушенном звуке, раздавшемся в его приемной. — Какого черта еще кому-то надо?

Странно. Что-то непонятное происходило в приемной. Алинка, его секретарша, знает ведь, что сейчас его ни в коем случае нельзя беспокоить. Это время принадлежит только ему и никому иному. Разве он ей не говорил об этом?! Говорил, сотни раз говорил, что никто и никогда в это время не должен входит в его кабинет. Что она, дура, не поняла что ли?! Или решила уединиться с ним, чтобы выпросить себе очередную безделушку? Очень даже может быть. Она ведь прекрасно знает, что он с ума сходит… от запаха ее волос, нежного прикосновения ее шаловливой ручкой и бархатистого завлекающего голоса.

Махович улыбнулся своим мыслям. Представлял, как сжимает в руках гибкое женское тело, как его ладони путешествуют по знакомым впадинам и округлостям, как медленно задирается шелковое кружевное белье и пальцы касаются нежной кожи там, куда нередко направлены жадные мужские взгляды. Вспомнил зовущий с паволокой взгляд, вырывающиеся от страсти стоны, боль от вонзающихся в спину женских коготков. Он облизнул пересохшие губы. Накатившее на него возбуждение требовало выхода.

— Зайди. Срочно нужно подписать документы, — нажав кнопку селектора, прохрипел Арон знакомую секретарше фразу. — Быстрее.

Откинулся на спинку кресла и, закрыв глаза, ослабил замок ремня. Все остальное Алинка сделает и без него. Иначе зачем он ей платит такие деньги? Быстрее, черт побери! Что она там копается? Тут надо лишь от кресла оторвать задницу. А задница, честно говоря, у нее просто песня. Такая…

Скрипнула дверь кабинета. Раздались быстрые шаги, совсем не похожие на цокающий звук каблучков его секретарши. В кабинете явно был кто-то чужой, ему незнакомый.

Махович резко открыл глаза и… буквально наткнулся на ледяной женский взгляд, источавший презрение.

— Ваше Высочеств…, - начал было лепетать он, пока язык не отнялся при виде Наталье Алексеевны, старшей дочери императора, и куратора гимназии.

Высокая статная женщина лет тридцати в ослепительно белом брючном костюме стояла у самого стола, опираясь на его поверхность обеими руками. Ее рассыпающиеся по плечам светлые волосы были окутаны искрящейся аурой, чуть подрагивающей от переполнявшей магической энергии. Принцесса явно была не в духе, что столь недвусмысленно и демонстрировала.

— Я… Я… Вот… думал, — под взглядом куратора заикался директор, судорожно пытавшийся закрыть замок ширинки; дергал-дергал, но резкими движения лишь сорвал собачку. — Мне же… понимаете… Скажите только…

К принцессе Мохавич всегда относился с подобострастием, всякий раз при встрече буквально преображаясь. От его лоска, превосходства и львиной уверенности не оставалось и следа. Перед ней оставался сильно потеющей, с нервическим тиком глаз, человек, который с трудом складывал слова в предложения.

— Животное, — сильное презрение сквозило в ее голосе. — Тебя уже предупреждали, не спариваться здесь со своей сучкой. Здесь императорская гимназия, а не твой бордель. Видимо, по-хорошему до тебя это не доходит.

Она сделала неуловимое хватательное движение рукой и на горле директора мгновенно затянулась стальная петля. С кривой усмешкой Наталья Алексеевна наклонилась к нему ближе и стала внимательно вглядываться в его красные на выкате глаза.

— Хр-р-р-р-р, — хрипел Мохавич, сотрясаясь всем телом. — Хр-р-р-р-р, — дергался он всем телом, умоляюще смотря на куратора. — Хр-р-р-р-р-р.

Наконец, она ослабила хватку, отпуская горло директора. Тот откинулся на спинку кресла и с жутким хрипом стал жадно втягивать воздух. Руками он закрывал свое горло, на котором разрастался крупное багрово-синее кольцо.

— Живи, сволочь. Не пойму, за что только тебя отец терпит…, - бурчала принцесса, отходя к высокому окну. — А теперь, слушай меня внимательно…

В ее голосе снова зазвучала сталь, отчего Мохавича передернуло. Понимая, что шутки кончились и ему дали еще один шанс, он вытянулся вперед и едва не лег на стол.

— Что у тебя здесь твориться? — резко развернувшись к нему, вдруг зашипела принцесса. — Происходят какие-то странные дуэли, драки. Сильно покалечен боярыч Вяземский. Уже пошли нехорошие слухи о том, что гимназия не может гарантировать безопасность своих учеников. Вчера в канцелярию императора было направлено официальное обращении от Нижегородской боярской ассоциации с требованием расследовать все инциденты, произошедшие в стенах гимназии за последний год. Совсем мышей не ловишь?! — аура вокруг ее волос вновь проявилась искрящейся пеленой, отчего судорожно задергался глаз у директора. — Быстро собери все документы по дуэли! Все, что есть! Все, до самой последней бумажки! Меня что, плохо слышно?

Вращая белками глаз, тот сорвался с места и понесся в приемную. Через мгновение оттуда стали раздаваться его истошные вопли, костерящие на чем свет стоит вся и всех. Слышавшая все это, принцесса тихо рассмеялась.

— Страх оказался весьма эффективным средством, чтобы заставить это животное, по случайности именуемое человеком, поднять свою задницу, — негромко пробормотала она.

Толстая папка с нужными документами оказалась готовой уже через двенадцать минут, о чем с поклоном не замедлил сообщить Мохавич. Ничего не говоря, Наталья Алексеевна взяла бумаги и вышла из директорского кабинета, оставив трясущегося мужчину одного.

Возвращаясь в императорскую резиденцию, она успела бегло осмотреть собранные документы. На некоторых ее внимание задержалось особо. Чуть закусив губу, она внимательно вчитывалась в личное дело одного ученика. С фотографии на нее смотрело не по-детски серьезное лицо подростка с плотно поджатыми губами и нахмуренным взглядом. Тонкие женские пальцы несколько раз провели по краю фотокарточки, словно разглаживая несуществующие складки.

— Что же в тебе такого, мальчик? — задумчиво пробормотала принцесса, закрывая личное дело и укладывая его в папку для документов. — Странно, очень странно.

Очень многое в порученном ей императором деле казалось странным и непонятным. На первый взгляд ситуация выглядела до банального простой. В гимназии произошла дуэль между двумя учениками, в результате которой никто серьезно не пострадал. Дальше же начинались странности. Первое, счеты сводили представители одного и того же рода, что уже было аномалией. Крайне редко глава рода давал разрешение на такой способ разрешения споров. Здесь же боярин Вяземский просто махнул рукой. Второй странностью было то, как окончилась дуэль. Кирилл Вяземский известен, как весьма и весьма сильный адепт магии и занимал, насколько знала принцесса, довольно высокое место в неофициальном рейтинге магов империи. Его же противник, новик, был обычной пустышкой, как презрительно называли тех, кто видел магические линии, но не умел практиковать магию. Дуэль при таком раскладе должна была закончится совершенно однозначно — поражением новика. Однако случилось обратное: Кирилл проиграл. Третьей странностью являлось нападение на Кирилла Вяземского, случившееся буквально через сутки после дуэли в нескольких шагах от гимназии. Боярыч был вторым наследником рода Вяземских, что широко известно. Нападать на такую персону было полнейшим безумием, каждому было это известно. Здесь же кто-то не просто на него напал, а с особой жестокостью покалечил его вместо с товарищами. Вяземского превратили в еле живой обугленный кусок плоти, а тех, кто был с ними, вообще с трудом смогли опознать. Двое стали металлическими статуями, а от остальных остались лишь выбеленные ветром и солнцем кости.

Все прояснилось лишь тогда, когда она встретилась с отцом.

— Натали, ты совсем не изменилась, — по-доброму рассмеялся император, встречая ее вопросительный взгляд. — Как всегда, тебе нужны все ответы здесь и сейчас. Ты никогда не любила и не умела ждать… Хорошо, Натали… Эта история началась больше семи лет назад, когда в дверь моей канцелярии вошел один молодой дворянин. Он был незнатного рода, не имел способностей к магии. Ты назвала бы такого пустышкой, Натали, и вряд ли бы обратила на него внимание. Думаю, прошла бы мимо.

Наталья Алексеевна улыбнулась было, но наткнувшись на тяжелый взгляд отца, поджала губы.

— … Так вот, этот дворянин имел очень необычную, скажем так, фантастичную мечту — уравнять магов и людей в способностях, — женщина удивленно приподняла брови, услышав такую несусветную дикость. — Да да, Натали, у меня тоже был такой взгляд, когда я услышал его слова. Мне тогда подумалось, что за бред он несет? Разве когда-нибудь сможет обычный человек стать равным магу? Тот, не останавливаясь, рассказывал о каком-то силовом костюме, квазиподобном мозге, модуляционном магическом эффекте нескольких амулетов и т. д. Показывал разнообразные теоретические выкладки, рисовал понятные только ему схемы. Полнейшая глупость, почти сразу же решил я. Конечно, я не сказал ему этого в лицо. Я ведь император, — горько скривился мужчина. — Словом, ему было обещано, что мои советники ознакомятся с его предложениями более обстоятельно и будет дан соответствующий ответ. Мне показалось, что он тогда уже понял каким будет этот ответ. Однако в мою канцелярию каждую неделю на протяжении почти полугода приходили его запросы о ходе рассмотрения дела. Все прекратилось в какой-то момент, после которого я больше не слышал об этом дворянине. Лишь примерно месяц назад его фамилия всплыла вновь.

Женщина уже давно забыла про налитое себе кофе, благополучно остывшее. История начала захватывать ее все больше и больше, интригуя непредсказуемым развитием событием.

— Ты скорее всего слышала про прогремевшую на все империю дуэль между отпрысками Львовых и Ромодановских, — полувопросительно полу утвердительно проговорил император, смотря на дочь.

Та молча кивнула головой. Кто же в стране не слышал про то, что устроили эти два недоросля почти в самом центре столицы. Поспорив по поводу богатств своих родов, они почти сравняли с землей многоуровневую парковку. К счастью, тогда удалось избежать больших жертв. Здание было на частичной реконструкции, вследствие чего многие там уже не ставили свои машины. Настолько Наталья Алексеевна помнила, пострадало лишь семь или восемь человек незнатного сословия. Стряпчие Львовых и Ромодановских быстро тем закрыли рот, выплатив положенную в таких случаях компенсацию.

— Широкой общественности не стало известно, что был еще один тяжело пострадавший — дворянин. Его звали Алексей Бельский, сын того самого дворянина, что давным-давно приходил в мою приемную. Оказалось, подросток случайно попал под одно из родовых заклятий боярыча Львовых, — принцесса тихо ахнула. — Выжил он чудом, превратившись фактически в овощ. Однако вскоре Бельский очнулся и быстро пошел на поправку. В той клинике, что занималась уходом за телом Алексея, один человек, которому я доверяю. Он-то мне и сообщил о том, что парнишка вдруг начал выздоравливать. В клинике в тот же момент таинственным образом пропали некоторые сведения из его истории болезни, исчезли результаты некоторых исследований. И я, Натали, прекрасно понимаю этих врачей.

Она задумчиво кивнула головой, соглашаясь с отцом. Действия врачей были более чем понятны. Они испугались той волны, которая должна была подняться, когда станет известно о недейственности родового заклятия одного из старейших родов империи. Эта новость могла иметь эффект разорвавшейся бомбы.

— Чуть позже мне стало известно, что отец подростка настойчиво ищет встречи с боярином Вяземским, — продолжал рассказывать император. — Встреча прошла в полной тайне в поместье Вяземских. Осведомители донесли, что Бельский просил покровительства и защиты у боярина, обещая в замен отдать в его полную собственность одно свое изобретение. По слухам, боярин пришел в сильное возбуждение после той встречи. Тогда мой человек вышел на Бельского, чтобы прощупать его на возможность сотрудничества с нами. Знаешь, что тот ответил?

Наталья Алексеевна понимающе улыбнулась. Естественно, тот ответил отказом на предложение. Его отвергли один раз, могли отвергнуть и второй.

— … Тогда мне пришлось принять меры, чтобы Вяземские ничего не получили, — император устало сел в кресло и задумчиво постучал ладонью по столу. — И вот вся эта история вновь получает свое продолжение, которое мне очень не нравится. Слишком в ней много неизвестных. Больше это нельзя пускать на самотек… Натали, — мужчина подобрался и твердо взглянул на дочь. — Тебе придется поговорить с сестрой. Анна послушает тебя. Должна послушать. Пусть познакомится с этим парнем поближе, — женщина удивлённо привстала. — Узнает, чем тот живет…

Пытаюсь разгребать, но все валится и валится

День с самого утра не задался, а планов на него, между тем, было настоящее громодье. Дел было столько, что пальцев на руках и ногах при пересчете могло не хватить. Как говориться, только загибать успевай.

Во-первых, Алексей хотел хотя бы попробовать разобраться с тем, что недавно произошло с ним в клинике. Честно говоря, у него по поводу событий того дня в голове царил полный сумбур. От внезапно помолодевшего до состояния подгузников Квазара от так не смог добиться внятных объяснения, про какую такую функциональную перестройку организма вещал тогда чуть спятивший ИИ. Нужно было понять, что тогда и, главное, сейчас происходило с его телом? Он же чувствовал, что что-то точно произошло и продолжает происходить. С его организмом творилась какая-то катавасия. Постоянно хотелось есть, желательно что-нибудь мясное. Пару раз, проснувшись ночью, ловил себя на мысли, что ему снилось сырое, сочившееся кровью, мясо, выглядевшее настолько аппетитно, что он заливал слюной подушку. В последнюю ночь дело, вообще, дошло до того, что он спросонья самым натуральным образом цапнул себя за палец.

Правда, Алексей отмечал и нечто такое, что ему однозначно нравилось. За последние пару суток он точно немного подрос. Сантиметра на три, кажется, не больше. После долгого разглядывания обнаженного себя в зеркале пришел к выводу, что в добавок у него наметились контуры некоторых мышц. Четче стали бицепсы, чуть пошла в рост грудь, Последних же, насколько парень понимал бывшего хозяина этого тела, у него никогда и не было, и не могло быть. Еще более странным было то, что его тело ощутимо окрепло, улучшилась «физика». Чего стоил его многометровый прыжок через забор клиники в тот вечер. Чтобы все это обдумать, осознать и «пощупать» ему нужно было время, проведенное, желательно, в спокойном месте. Например, в его оборудованном спортзале.

Во-вторых, не меньшие вопросы у парня возникали и к самому Квазару. Что с ним теперь делать?! Как его учить? Сколько он еще будет «расти»? И будет ли «расти»? Может дорастет до уровня «умненькой собачки» и останется там? Что тогда ему делать с этим сенбернаров в своей голове? Сразу ехать в местную психушку?! Конечно, Алексей пытался что-то сделать с растущей в амулете новой личностью. Составил с горем-пополам список требований и правил, которые ИИ должен был усвоить. Только все это слезы, прекрасно понимал парень. Таким образом можно обучать бойцовского пса, натренировав его выполнять строго определенный список команд. А получится ли такое с растущим ИИ, который мог вырасти в настоящую личность? Это был гигантский вопрос, своей верхушкой явно таранивший небеса, а то и околоземное пространство! Тут бы создать полноценный НИИ, где бы штат под две — три сотни ученых «морд» спокойно и вдумчиво бы занимался обучение и воспитание новой личности. Алексей же все вынужден был делать впопыхах, быстрее-быстрее, пока до него самого кто-нибудь не добрался. Могло ли в такой ситуации получиться что-то нормальное? В спешке только мухи женятся. Им это можно, остальным же спешка только вредит.

Третьим пунктом в его плане дел, которыми он думал заняться, стояла лаборатория Бельского. Она, словно мифическая пещера с сокровищами Али-Бабы, оказывалась неподъемной гирей на его ногах, которую нельзя было кому-то отдать или таскать с собой. Даже его недавняя попытка продать часть артефактов получилась через пень-колоду. Реализовать часть вроде получилось, но остался странный осадок. Всем своим нутром парень чувствовал, что из затеи с продажей батиных поделок вряд ли получится что-то путное. Лаборатория ему до сих пор представлялась черной дырой, у которой не было ни конца ни края. Он мог часами ходить вдоль полок и стеллажей и, ломая голову, разгадывать предназначение очередного артефакта или амулета. Попутно возникали и десятки других вопросов: почему Бельский все это скрывал, откуда он черпал такие странные идеи, для кого он все это делал. В этом месте, насколько Алексей представлял, еще было копаться и копаться.

А ведь было еще и третье, и четвертое, и пятое. Вот чем ему нужно было заниматься.

… Все началось с раннего звонка в визоре системы безопасности, извещавшего о чьем-то приезде. Алексей, удивленный таким фактом, вышел из спортзала, куда он только что зашел. В гостиной уже была горничная, с кем-то беседовавшая по визору. Говорили без тени улыбки на лице, абсолютно серьезно, даже, кажется, немного испуганно. Похоже, к ним в дом заявился какой-то властный представитель.

— Уж не по мою ли душу? — парень поднялся из подвала и оказался в гостиной, где встретился с только что подошедшей матерью; у не была в руке чашечка кофе, к которой он время от времени прикладывалась. — Мы кого-то ждем?

Та отрицательно качнула головой. После смерти супруга и отца к ним уже давно никто особо не захаживал. Иногда приезжал дядя Алексея, чтобы проведать их. Больше из их немногочисленной родни не было никого.

— Прошу, прошу. Вот в гостиную, — послышался из прихожей исключительно вежливый голос Лизаветы. — Госпожа Бельская здесь…

Раздались шаги по чуть поскрипывающему паркету. Затем в проеме показались двое мужчин среднего роста с особо незапоминающейся внешностью. Оба худощавые с тонкими чертами лица с невыразительными глазам, они, казались, близнецами, хотя не были ими. Гости даже одеты были очень похоже: в темных костюмах, просторных плащах и блестевших туфлях.

— Госпожа Бельская, — вошедший первым, мужчина чуть плотнее телосложением, чем второй, вопросительно посмотрел на Бельскую. — Хорошо. Господин Бельский, — взгляд уже достался Алексею, который тоже кивнул. — Прошу извинить нас за столь ранний визит. Имперская безопасность, — на лацкане его пиджака сверкнул идентификационный амулет. — Как вы знаете, несколько дней назад возле Его Величества императорской гимназии произошел один инцидент, которым мы занимаемся в данный момент.

У Алексея екнуло в сердце. По спине побежал холодок и мурашки. Значит, они все знают и сейчас его заберут. Сердечный ритм вновь подскочил от поднявшейся волной паники. Парень с трудом сдержался, чтобы не вскочить и метнуться в свою комнату. Там еще лежала сумка с оставшимися для продажи артефактами. Увидев ее, агенты имперской безопасности с легкостью сложат два и два, сделав соответствующие выводы.

— Может быть кофе? — Бельская показал им свою чашечку. — Я сейчас попрошу Лизавету. Вы вряд ли пробовали такой кофе. Рецепт старинный. Мой муж был ценителем и собирал рецепты со всего мира. Лиза, милочка, приготовь нам три порции. Я еще чашечку выпью.

Пока Бельская занимала агентов беседой, Алексей быстро приходил в себя. Квазар, «очнувшийся» при первых признаках стресса, мгновенно начал приводит физиологию организма в норму, блокируя излишнее выделение адреналина. Дыхание постепенно становилось ровным глубоким, сердечный ритм входил в норму. Мысли, только что носившиеся в хаотичном порядке, тоже успокаивались.

— … Алексей! Сынок! — Бельская позвала сына чуть громче, когда он с первого раза не отреагировал на ее голос. — Господа хотят у тебя что-то спросить.

Парень, костеря себя на чем свет стоит, тут же вскинул голову. Похоже он на немного выпал из разговора. После того, как Квазар активировался и начал обучаться, с Алексеем это стало случаться гораздо чаще, чем хотелось. Сейчас же это было еще опаснее, чем в обычное время. С безопасностью шутки были плохо. В сети про эту службу, занимавшееся широким полем вопросов, писали столько такого, что впору было копать бункер и прятаться в нем.

— Господин Бельский, уверен, вы слышали про нападение на вашего одноклассника, Кирилла Андреевича Вяземского, — взгляд у говорившего агента был нехороший, цепкий, заглядывающийся в самое нутро. — Вам есть что пояснить по этому вопрос?

Алексей не торопился раскрывать рот. Пояснить-то он, конечно, мог, только нужно ли это ему было. Может сейчас, вообще, больше помалкивать. Люди, прошедшие специальную подготовку, умеют отлично чувствовать ложь. Зачем им давать лишний повод?

— Говорите, нет, — парень отрицательно качнул головой. — Странно, очень странно. У всех есть, что сказать, а у вас нет. Слишком странно, — недоверчиво протянул мужчина, неуловимо переглянувшись со своим коллегой. — А по поводу вашей дуэли с господином Вяземским можете что-нибудь сказать? Могла ли у вашего оппонента возникнуть к вам стойкая неприязнь?

Парень вновь неопределенно хмыкнул. Вроде бы что-то сказал, а вроде бы и нет. Что говорить-то? Наверняка, он уже все знает. Скорее всего агенты уже были в гимназии и успели опросить весь класс вместе с директоров во главе. Не удивительно, если у них и записи с камер будут. Какого черта им еще его пояснение нужно? Или намекают на что-то? Вот последнее очень даже и вероятно. Скорее всего, что-то подозревают собаки. У Алексея снова заныло под ложечкой.

В этот момент помощь пришла оттуда, откуда ее не ждали. В разговор вступила госпожа Бельская. До нее, наконец, дошло, что сыну задавались довольно провокационные вопросы. С душком, если можно так сказать. Она, закономерно, и взъярилась, буквально, встав на дыбы.

— Что-то я не пойму, господа, — нахмурилась женщина, решительно откладывая чашку с недопитым напитком в сторону. — Вы пришли поговорить с моим сыном или обвинять его в чем-то?!

Недавно потерявшая мужа, женщина почувствовал, что может потерять и сына. Ведь имперская безопасность зря вопросы не задает. Бельская сильно побледнела и заговорила, сквозь зубы.

— Я не потерплю в своем доме тех, кто смеет обвинять моего сына! Слышите? Или вы забыли Уложение Его Императорского Величества Никола Александровича о льготах и привилегиях дворянского и боярского сословий от 1915 года? Напомнить? — ее рот скривился. — Никто, за исключением имперского суда, дворянина даже пальцем не имеет тронуть!

Бельская выпрямилась, сверкая глазами. Глядя на нее, встали и оба агента.

— Покиньте наш дом. Уходите. Если я вас еще увижу, то обращусь лично к Его Величеству, — рука женщины вытянулась в направлении двери. — Вам здесь не рады.

Агент, что задавал вопросы, молча поклонился и пошел в направлении выхода. В его брошенном напоследок взгляде читалось обещание больших неприятностей. И что-то Алексею подсказывало, что этот мужчина может им устроить эти самые проблемы. Поганый, угрожающий это был взгляд. Мол, посмотрим, посмотрим. Живи пока, а после посмотрим.

Сын и мать некоторое время после ухода агентов имперской безопасности еще сидели молча. Когда Алексей уже начал проявлять нетерпение (он торопился в спортзал, чтобы оценить новые возможности своего цела), Бельская очень странно посмотрела на него. Было в ее взгляде что-то такое укоризненное, отчего парень тут же почувствовал себя виноватым. Что интересно он мог такого натворить, чем мог заслужить такой взгляд? Хотя, чего греха таить, все его действия последних дней, заслуживали порицания.

Когда же пауза стала звенящей, вошла Лизавета с подносом, на котором лежали три небольшие кофейные чашечки с ароматным напитком. Еще рядом красовалась вазочка с джемом.

— Алексей, посмотри на меня, — встрепенулась Бельская, когда машинально взяла в руку горячую чашку. — Я вижу, что с тобой что-то происходит. Тебя что-то гложет. Все еще поверить не можешь…

Бедная женщина решила, что творившее в последнее время с Алексей было его реакцией на смерть отца. Мол, именно защитная реакция психика привела к таким изменениям — вызывающему поведению, перемене привычек и интересов, возникновение странных интересов, которых раньше не было. Разве могла она подумать о другом — о появлении в теле ее сына человека, который был совершенно чужд этому миру? Конечно, нет.

— Потерпи, сынок, потерпи. Мы с тобой сильные, вытерпим, — сидевшая женщина с идеально ровной спиной казалось воплощением самого спокойствия; правда, никто не знал, насколько тяжело ей давалось это спокойствие. — Знаешь, что я еще хотела сказать…

По ее тону Алексей понял, что сейчас он услышит что-то особенно важное. Чуть наклонился вперед и выжидательно замер.

— Я ведь знаю, что разобрался с кодовым замком в папиной лаборатории. Ты всегда у меня был умненьким. Для тебя эта загадка оказался несложной. Почему ты мне ничего не рассказал? — Алексей виновато улыбнулся, но ни слова не проронил. — Вылитый отец, — пришел через улыбнуться матери, хотя сразу же после этого она тяжело вздохнула. — Он, когда чего-то не хотел говорить, именно так и улыбался. Ох, горе ты мое.

Снова вздохнув, женщина пригубила чашку с кофе. Скривилась и тут же положила остывший напиток на письменный столик с изящными ножками. Кофе она пила исключительно горячи, почти кипящем, считая, что именно в таком состоянии он наиболее полно раскрывает свой аромат и вкус.

— Думаешь, я не знаю, что там пропадаешь ночами и днями? — Бельская выразительно кивнула на стену, за которой находилась лаборатория. — Вижу, сынок. Становишься таким же одержимым, как и твой отец. Никакой разницы. Миша тоже, если ему что-то втемяшится в голову, был готов расшибиться в лепешку, но своего добиться.

Алексей потупил глаза, а вслед и голову опустил. Что тут говорить, виноват. По-хорошему, ему нужно было все рассказать материли. Кто знает, что там могло с ним случиться?! Ведь любой из находящихся там артефактов и амулетов мог в любой момент рвануть. Все могло взлететь на воздух и днем, и ночью. Однако, дальше Бельская сказала такое, что парень моментально забыл о своей вине.

— Все хотела рассказать тебе, но было недосуг. Все время появлялись какие-то сомнения и я носва и снова откладывала этот разговор, — она села напротив него и стала следить за его лицом. — Надеюсь, Миша не заразил тебя своими бредовыми мыслями.

В ее голосе послышалась столь нешуточная тревога, что парень бросил встревоженный взгляд на дверь. Неужели Бельская кого-то или чего-то сильно опасалась.

— Только не обманывай меня, сынок. Он говорил с тобой о своих идеях?

Алексей недоуменно пожал плечами. Ни о каких странных разговорах он не помнил. По-хорошему, парень и отца-то не сильно рассмотрел во время их встреч.

— … О своей мечте уравнять в возможностях магов и людей, сделать так, как было раньше…

Слушая маму, Алексей мысленно присвистнул. Батя-то у него, оказывается, был записным революционером. С такими взглядами можно было смело записываться в ярые свергатели существующего строя. Разве Бельский не понимал, что особые магические способности сегодня — это основа привилегированного положения дворянского сословия. Вся сословная структура империи, да и большинства стран мира, в той или иной степени выстроена вокруг магии. Статус поданного фактически напрямую определялся наличием или отсутствием у него магических способностей, которые и определяли дальнейшее будущее конкретного человека.

— А как это можно было сделать? Что-то я совсем не пойму…, - растерянно пробормотал Алексей. — Магию же не запретишь. Она есть или ее нет. Третьего ведь не существует.

Женщина в задумчивости вертела кофейную чашечку в руках.

— Миша был уверен, что есть и третий вариант. Он не сильно посвящал меня во все это. Всегда старался отмалчиваться. Не очень любил об этом говорить. Многое я узнавала совершенно случайно. Однажды, к нам принесли большой пакет, на котором стояли императорские вензеля. Миша сразу же схватил его и начал срывать печати. Я решила, что там было что-то очень важное для него. Тем сильнее было мое удивление, когда вечером я обнаружила этот пакет и его содержимое в мусорной корзине. Конечно же, я не удержалась, — Бельская немного смущенно наклонила голову. — Оказалось, Миша с этой своей идей уравнять возможности магов и обычных людей обращался к самому императору. Ты представляешь, сынок? Насколько я поняла, он предлагал создать специальный костюм, который, кажется, назвал силовым. Это должно было быть устройство, сильно повышавшее функциональные возможности человеческого организма. В письме было еще написано про какие-то непонятные квазары. Дальше я уже не стала вчитываться. Там пошел настоящий темный лес…

А вот для ее сына, напротив, все становилось очень даже понятным. У него даже зуд какой-то появился от предвкушения раскрывающейся перед ним тайны. Ведь это не книгу читать о похождениях гениального сыщика или смотреть детективный фильм. Здесь разворачивалась замысловатая история, одним из главных героев которой становился он сам.

— Получается, мой отец хотел свергнуть власть магов, — услышав такое циничное и прямое утверждение, Бельская поморщилась; ей не очень понравилось то, как Алексей определил мечу ее супруга. — Это ведь именно так выглядит. Папа с помощью технических средств пытался уравнять обе части нашего общества. А кому такое из сильных мира сего понравиться?

Заданный вопрос уже поднимал новую очень и очень неприятную тему — тему смерти Бельского. Теперь получается его смерть могла быть очень даже неслучайной. К счастью, или может к сожалению довести им этот разговор до логического конца не удалось.

Тут раздался звонок коммуникатора Бельской. Звонил директор гимназии, что, вообще-то, было крайней странностью. Насколько Алексей успел познакомиться с этим полным самодовольства мужчиной, кому-то звонить лично он никогда бы не стал. Скорее к ним позвонил бы кто-нибудь из приемной, который тоже стал бы разговаривать через губу. Бельская после разговора с ним бы не менее удивлена.

— … Сынок, представляешь, как он вежливо со мной разговаривал, — рассказывала она Алексею. — А в прошлый раз, когда мы были у него еще с твоим папой, у него был такой вид, что он нам, Бельским, делает великое снисхождение. Мол, нам нужно ценить каждую секунду разговора с таким важным человеком. Помниться, этот мерзкий человечишка вот так свои губы поджимал, словно мы ему противны. Сейчас же со мной беседовал, словно совершенно другой человек. Просто лапочка был. Спрашивал про твое самочувствие, интересовался результатами медицинских исследований. Сказал, что сильно переживает. Передал большой привет от коллектива гимназии и твоего класса и пожелание скорейшего выздоровление.

У Алексея медленно поползла челюсть вниз от таких известий. Нарисованная картина выглядела поистине фантастичной. Кто там ему в классе мог пожелать здоровья и передать привет?! Ксения Романова, та обидевшая на него насмерть блондинка с мозгами набекрень?! Она же натравила на него придурка Кирилла? Он в этом класс какой-то месяц учится и еще толком никого не знает. Не от кого ему там ждать привета.

— …Еще сказал, что не надо беспокоится о пропущенных занятиях. Гимназия организует для тебя специальные занятия, на которым ты сможешь наверстать упущенное, — продолжала рассказывать Бельская, некоторые вещи особенно выделяя голосом. — Просил сразу же звонить лично ему, если тебе что-то понадобиться…

Вот тут-то Алексей уже задумался. Такое странное «жу-жу» явно было не с проста. Поверить в доброту душевную директора гимназии мог лишь очень и очень далекий от действительно человек. Здесь было что-то совсем иное. Возможно случилось нечто, что им еще не стало известным. Алексею было совсем невдомек, что в своих рассуждениях он был очень даже близок к истине. Директор Мохавич, после прихода к нему куратора, Ее Высочества княгини Натальи и проявленного ею интереса к персоне Алексея, действительно, сильно перепугался. Причиной испуга стал стал даже не страх за свою должность, а страх за свою жизнь. Он посчитал, что его новый ученик оказался каким-то родственником императора, который не счел нужным сильно афишировать их родство. Естественно, любые инциденты в стенах гимназии, связанные с Алексеев, могли очень серьезно отразиться на здоровье и жизни директора. По крайней мере, именно так он и думал.

После этого разговора, они еще немного посидели вместе. Лизавета накрыла им стол в оранжерее, где между цветущих тропических растений сын с матерью с удовольствием распробовали ее стряпню. Столь затянувшее утро особенно способствовало аппетиту. Алексей, вообще, себя чувствовал голодным, как волк. Едва на столе появились пышущие жаром мясные пироги, как парень тут же набросился на них.

— Совсем исхудал, — мать с умилением глядела на сына, с жадностью запихивавшего себе в рот очередной пирожок. — Лизавета, милочка, может уже курица готова. Эти пирожки Леще на один зуб.

Что еще нужно было матери? Чтобы сын был здоров, послушен и имел хороший аппетит. В принципе, почти все Алексей и демонстрировал. Особенно, последнее.

Набив живот так, что он начал «трещать по швам», парень отправился к себе. О спортзале пришлось на время забыть. Только сумасшедший поперся бы сейчас к спортивным снарядам.

— В лабораторию тоже пока лучше не соваться. Возьмем небольшую паузу. Нечего маме глаза мозолить, — забормотал он, развалившись на кровати и ленива пялясь в висевшие над ним модели звездолетов. — Тогда остается лишь одно — заняться детским садом, что у меня поселился.

С этими словами парень вытащил из небольшого кармашка кольцо-печатку с гербом рода Бельских и одел на палец. В недавних пор он решил кольцо одевать лишь тогда, когда занимался обучением Квазара. В другое время печатку с ИИ приходилось снимать во избежание разного рода инцидентов. Искин иногда мог затеять такую болтовню, что Алексей терялся в реальности и попадал в неловкую ситуацию.

Едва печатка оказалась на его пальце, как его буквально окатило сложно составной волной эмоций. Чего тут только не было: и радость от встречи, и ощущение смертной скуки, и обида на долгое отсутствие, и предвкушение чего-то особенного и интересного. Настоящий малыш, ребенок, что встречает тебя после разлуки. Сначала он совершенно искренне радуется твоему приходу, затем, почти сразу же, также искренне обижается твоему невниманию. Здесь не было ни грамма фальши, неискренности или настоящего обмана. Все эмоции Искина легко читались и были очень яркими, светлыми и сильными.

— ДРУГ, ЧЕЛОВЕК, НАСТАВНИК, ПАРТНЕР, УЧИТЕЛЬ! ПРИШЕЛ! ТЕПЕРЬ ВМЕСТЕ! МЫ ВМЕСТЕ! МЫ ЕДИНЫ!

Эта эмоциональная волна накатывала на Алексея, приводя его в некое подобие состояния эйфории. Не выдержав, парень улыбнулся. А затем и рассмеялся. Честно говоря, он и сам чувствовал, что сильно соскучился по своему второму «я». Транслируемое искином ощущение спокойствия, защищенности и силы было очень сложно передать словами. Такое нужно было прочувствовать каждой клеточкой своего организма, чтобы понять хотя бы приблизительно его настоящие ощущения.

— ДРУГ, ЧЕЛОВЕК, НАСТАВНИК, ПАРТНЕР, УЧИТЕЛЬ! ДАВАЙ ИГРАТЬ! ХОЧУ ИГРАТЬ! ИГРАТЬ, ЧТОБЫ УЧИТСЯ!

Вот здесь Алексей чуть поморщился. Про игровое обучение он где-то слышал еще в той своей жизни. Точно не помнил, где и когда он прочитал или услышал про это. Может еще со школы что-то осталось. Или может его сестра, что часто приходила к нему возиться со своим малышом, ему рассказала. Не важно, откуда он это узнал. Важно другое: парень решил попробовать поиграть с искином в какие-нибудь учебные игры. Результат превзошел все его ожидания. Квазар моментально усвоил все базовые арифметические действия, научился читать и понимать прочитанное, начал переходить к более сложным курсам — алгебре, геометрии, химии, физике и т. д. В лице ИИ явно замаячил призрак растущего гения. Здесь все было поразительным: скорость и объемы усвоения материала, глубина понимания и легкость выстраивания логических и смысловых цепочек. Квазар словно вобрал в себя все лучшее от человеческого интеллекта и машинного разума, явив миру их чрезвычайно гармоничный симбиоз. Однако, проявилась и другая сторона всего этого, когда Алексей, не подумав, показал Квазару развлекательные игры. Вот тут-то все и началось…

— ДРУГ, ЧЕЛОВЕК, НАСТАВНИК, ПАРТНЕР, УЧИТЕЛЬ! ДАВАЙ ИГРАТЬ! СНАЧАЛА УНИБОС! УНИСБОС! УНИБОС! ПОТОМ УЧИТСЯ!

Искин по какой-то неведомой парню причине до ужаса полюбил играть в стратегическую игру «УНИБОС: войны будущего», переживавшую в последние месяцы волну особой популярности среди геймеров со всего мира. Во вселенной игры события происходили на планете Тара, по своим физико-химическим параметрам являющуюся абсолютной копией планеты Земля. Здесь противостояли друг другу пять крупных военно-экономических блоков, занимавших отдельные материки. Армии в каждом случае состояли из солдат-людей и разнообразных полуразумных универсальных боевых систем, которые и послужили названием дли игры. Квазар, перепробовав в течении некоторого время все возможные варианты персонажей, стал все время выбирать летающую боевую машину под ником Квазар, которая вскоре стала довольно узнаваемой среди геймеров.

— ДРУГ, ЧЕЛОВЕК, НАСТАВНИК, ПАРТНЕР, УЧИТЕЛЬ! ДАВАЙ ИГРАТЬ! УНИБОС!

Когда такие призывы Алексею особенно надоедали, он сдавался, выходил из учебных профилей и включал игру. Его глаза и руки становились глазами и руками ИИ, позволяя Алексею словно стоять рядом и наблюдать. Сначала такая раздвоенность причиняла ему определенный дискомфорт, который не удавалось долго терпеть. Однако со временем проводимое таким образом время становилось все больше и больше, а неприятные ощущения окончательно канули в Лету. Сейчас он использовал этот прием, как сладкую морковку перед мордой ослика, чтобы стимулировать ИИ к учебе. Иногда это получалось хорошо, иногда чуть хуже.

— Хорошо, хорошо, дружище, — измученно пробурчал парень. — Вижу сегодня астрономия тебе совсем не по душе. Ладно, вернемся к ней позже. А пока сразимся…

Эмоции искина так «стрельнули», что парень едва не «поплыл» на стуле. Жаркая волна пробежалась по телу и скрылась, оставив после себя приятное ощущение расслабленности и спокойствия.

Алексей подвинул к себе специальный геймпад и, развернув виртуальную видеопанель на всю стену, немного приглушил освещение, чтобы 3D-модели стали более реальными. После вошел в аккаунт игры, где управление уже на себя взял Квазар. Изображение на панели тут же замелькало в ускоренном режиме, превратившись в размазанные цветные картинки. Для кого-то это зрелище могло показаться психоделическими картинками или бредом художника-аниматора. Для Алексея же ускоренное восприятие ИИ уже давно было нормой.

В какой-то момент сознание парня «отключилось», устав воспринимать однообразное мельтешение. Оно погрузилось в дремотное состояние. А вот его руки жили своей жизнью. Дергались, пальцы с немыслимой скоростью давили на кнопки.

В какой-то момент, когда за окном окончательно опустилась ночь, мельтешение на мониторе прекратилось. Пальцы закончили мучить геймпад. Виртуальное окно игры «УНИБОС: войны будущего» свернулось. Вместо него появилась поисковая строка, которая тут же начала заполняться буквами, что постепенно складывались в слова…

Воюю понемногу

Алексей проснулся и… едва не заорал от боли в глазах. Сильная резь заставила его закрыть глаза. Казалось, в веки кто-то засыпал мелкие-мелкий песок и всячески его шевырял.

— Б…ь, что это за херня такая?! — зашипел он, наощупь добираясь до стакана с водой на тумбочке и прыская жидкость себе в лицо. — Я, вообще, не ложился что ли?

Его тушка была втиснута в кресло, придвинутое к столу. Мышцы одеревенели и никак не желали двигаться. Настоящий Буратино, мать его!

— В кресле уснул…, - наконец, парень вспомнил, чем закончилось вчерашнее бдение. — И не помню толком ничего. Вроде бы на несколько минут отключился, — с трудом открыв глаза, Алексей с удивлением уставился на поднимающееся над верхушками домов солнце. — А тут уже утро! Квазар, собака, ты, какого лешего меня не разбудил?! Нарубился в УНИБОС и сам себя выключил?! Наркоман! Я тебя посажу на игровую диету…

Не дождавшись никакого ответа от некстати «затихарившегося» искина, парень хлестко ударил по геймпаду и отключил виртуальный монитор, который мигнул яркой картинкой четвероногой боевой машины с выставленными во все стороны раструбами боевых излучателей и исчез. Алексей дернулся было проверить, как долго Квазар провел за игрой, но передумал. Какая, собственно, разница? Час, два или десять?

К сожалению, разница была. Прояви Алексей чуть больше настойчивости и полазь немного в сети, то ему бы открылось довольно много любопытных подробностей вчерашнего вечера и, особенно, ночи. Оказалось, примерно после 24 часов 20 минут окно игры «УНИБОС: войны будущего» было свернуто и окончательно закрыто. После этого с 24 часов 21 минуты и до 4 часов 03 минут через поисковую систему «Видок» было совершено немыслимое число запросов, которое едва не перезагрузило всю систему. Число запросов росло в геометрической прогрессии. За первую минуту «Видок» обработал 14 запросов, за вторую — 42, за третью — 126, за четвертую — 378, за пятую — 1134, … за десятую — 59049. К последней минуте всего этого поискового безумия количество введенных в поисковую строку запросов достигло астрономической цифры с тридцатью нулями. Еще более странной и невероятной была широта тем, к которым был проявлен интерес за этот короткий период времени. Это было какое-то безумие. Другое слово вряд ли бы отразило весь смысловой винегрет запросов, которые, казалось, принадлежали тысячам совершенно разных людей с немыслимой скоростью реакции. Квазар своими запросами подобно грейдеру вскрывал целые информационные пласты — географические, экономические, политические, социальные, исторические, культурные и т. д. ИИ проявлял интерес буквально ко всему — к политическому строю крупнейших стран планеты, к их экономике и социальному устройству, к физико-химическому строению континентов, к истории и культуре народов, к околоземному пространству и почти забытой космической программе, к специфике плавления тугоплавких металлов и производства нанитов — медицинских роботов микроскопического размера, и к анатомии и зоологии, и т. д.

Искин явно пытался учиться самостоятельно. Конечно, сейчас это больше напоминало походку пьяного человека, который что-то бормочет в полголоса и неуверенно ставит ногу на асфальт. Он думает, что выпил не так уж и много, и способен идти самостоятельно. Только тело его совсем не согласно с таким мнением. Именно так вел себя и Квазар, случайно открывший для себя безграничный источник информации обо всем на свете. С жадностью неофита он сразу же ринулся в этот поток с головой, пытаясь охватить все и сразу. Греб все, без остановки, не разбирая особенностей попадавшихся тем. Росла куча неструктурированной информации, затрагивающей тысячи и тысячи сфер и вопросов. Информация о вооружении противовоздушных батарей находилась в одной связке с особенностью приготовления блюд мексиканской кухни, сведения о способах медитации — рядом с устройством заштатного спутника связи, алгебраические примеры решения уравнений второго и третьего порядка — в одной куче со сведениями о ценности компостных удобрений. Для человека, даже обладающего гениальными способностями и поистине энциклопедическими знаниями, все это стало бы непосильной ношей, просто раздавило бы, как рыжего таракана. А может и свело бы с ума. ИИ же, обладавшего гигантскими оперативными возможностями к обработке информации, это вызвало лишь небольшой перегруз, который и стал причиной его временной дезактивации.

Только Алексей всего этого не знал. Собственно, откуда ему это все знать? Парень разве был профессором психологии и педагогики? Или специалистом по машинному обучению? Или научником из военной лаборатории, что разрабатывали системы искусственного интеллекта для боевых машин?! Нет, тысячу раз «нет»! Он же был всего лишь недавним курсантом-недоучкой с курсов штурмовых пилотов, призванным на службу после первых катастрофических поражений от чужих. За те несколько месяцев, что он, как и тысячи своих сверстников, провел на лунной орбите в тренировочной базе, его успели обучить лишь самому минимуму. Таких курсантов выжившие в кровавых боях с чужими пилоты с презрительной усмешкой называли птенчики влет-посадки. Пока он мог лишь брести в потемках, почти наощупь, пробираясь куда-то вперед, к едва видимой цели.

— Хрен теперь тебе [Квазар] игру включу. Уснул там что ли после ночи, — с неудовольствием парень стучал перстнем по столу. — Ну и черт с тобой. После разбираться будем, — буркнул он и начал было снимать перстень, но после некоторого раздумья оставил его на пальце. — Не до этого сейчас.

Сегодня он решил пойти в гимназию. Освобождение от посещения учебного заведения, правда, действовало еще около недели. Бельская, когда услышала, что сын собрался на занятия, вообще, подняла крик до небес. Мол, он еще не восстановился после того инцидента в клинике и может случится обострение. Лучше еще несколько дней побыть дома и воздержаться от любых прогулок.

— Идея поваляться дома и покопаться в лаборатории, конечно, заманчивая, — вздохнул Алексей, одеваясь в гимназическую форму. — К тому же в гимназии опять можно во что-нибудь вляпаться. Романова эта психованная скорее всего там поджидает. Упертая стерва… Вяземские тоже походу спят и видят, чтобы меня подкараулить. Мне бы в бункере посидеть, пока все не утихнет. К сожалению, нельзя…

Причина, что так срочно подняла его с кровати и заставила напялить форменный пиджак с галстуком-удавкой, была до банального простой. После часов проведенных в лаборатории, Алексей начал все более и более остро чувствовать, что ему не хватает знаний. По-хорошему, он «плавал» во всем, что касалось магии: в развитии источника, формировании энергоканалов, строительства заклинаний, истории магии. Правда, его интересовала, в первую очередь, артефакторика и все, что было с ней связано. Всем своим нутром он чувствовал, что именно артефакты должны стать его сильной стороной, его козырной картой в намечавшихся проблемах. Конечно, попробовал парень было обратиться за помощью ко всемирной сети. Куда там? Лучше бы и залазил туда со своими вопросами! На него такой поток дерьма вылился, что чуть не «захлебнулся» от этого. На него вышло больше десятка разнообразных знатоков всего и вся, которые тут же принялись ему советовать. Боже, чего только ему не пришло в личку — бред, околоберд и псевдобред. Вылезли какие-то мастера, учителя, маги-мистики, и туча других непонятных личностей, наградивших сами себя громкими титулами и специальными знатоками. Еще хуже ситуация обстояла с советами по развитию энергоканалов и способностей к артефаторике. Чего только стоила танцевальная молитва высшему духовному существу с планеты Нибиру, которую нужно было практиковать каждое утро перед восходом солнца. Или жертвоприношение черного козленка на месте какой-нибудь страшной аварии. На втором таком совете от авторитетного мага с всемирной сети Алексей не выдержал. Решил идти в гимназию и напрямую попросить совета у педагога, что вел у них практические занятия по магии. Толку будет больше.

С этой целью парень и отправился в гимназию. Пользуясь освобождением от занятий, парень даже заходить в класс не стал. Вдруг его фейс снова кому-нибудь не понравится. Как говориться, к чему гусей дразнить, когда цель так близка.

Насколько он знал, нужный ему учитель обретался в северной части здания гимназии, рядом с полигоном. Здесь, за пузырем защитного энергополя, проводились все практические занятия, нередко представлявшие особую опасность для окружающих.

— Можно…, - постучал он в массивную отливающую старым серебром дверь.

Не дождавшись ответ, парень потянул дверь на себя и переступил порог. Внутри его встретил полумрак. Из-за плотно прикрытых жалюзей на окнах свет в класс пробивался лишь через небольшие щели. Сделав несколько осторожных шагов, он замер, вслушиваясь в странные клацающие звуки.

Клац, клац, кла-а-ац. Алексей нахмурился. Клац, клац, кла-а-ац. Почему-то этот звук ему был знаком. Сильно знаком. Он точно его слышал. Причем совсем недавно. В добавок его ноздрей коснулся очень характерный запах. Он шумно вздохнул. Пахло оружейной смазкой. Да, да, именно этот немного едкий, запоминающийся запах Алексей и чувствовал.

Хм… Оружейная смазка, звук затвора и холостое щелканье оружия. Разве можно было забыть все это, пусть даже и из другого мира. Будучи курсантом академии пилотов, он с лихвой хлебнул оружейной подготовки. Несмотря на их с товарищами вопли про ненужность всего этого для штурм-пилотов, инструктор все равно три шкуры с них спускал. Бывало говорил, что пилот может выпустить весь боезапас ракет, полностью опустошить энергобатарею боевого лагеря, в конце концов, «просрать» штурмовик, но ствол с ним останется всегда и станет для врага неприятным сюрпризом. Эту фразу инструктор повторял так часто, что она курсантам буквально на подкорку въедалась.

От нахлынувших на него с особой остротой воспоминаний об академии, старых товарищах и верной машине, парень на какое-то время завис. Грустные, тяжелые это были мгновения. Ведь никого из тех, чьи лица проплывали перед его глазами, уже давно не было в живых. Они все остались там на орбите земли, сгорая в бессмысленных атаках на корабли чужих. Пашка-балабол, Элька, Рыжий Курт и другие, все они ушли в небытие и лишь он один остался в живых. Лишь он один не сгорел, не задохнулся в подбитом штурмовике, не замерз в открытом космосе. Остался в живых и очень даже неплохо себя чувствует. Жрет вкусно, спит вволю, на девчонок заглядывается…

Вдруг из дальней части класса, где находилось второе помещение, послышались очень даже знакомые шаги. Резкие, гулкие. Тут же раздался сильно недовольный голос:

— Кто еще тут без дела шляется? Мать вашу так! Совсем распоясались! Говорил же, сегодня меня ни для кого нет! Маги, б…ь, недоделанные! Научу я вас Родину любить…

Алексей при звуке этого голоса едва не окаменел. Это ведь голос его инструктора из академии. Он это, точно! Но откуда он штурм-инструктор здесь? Однако, сыгравшая с ним злую шутку память, ничего не хотела слышать. Она утверждала, что это именно так.

Подкорка среагировала моментально. Парень одним движением одернул свой форменный пиджак, чтобы на нем не осталось ни единой складки. Вскинул подбородок и строевым шагов пошел на встречу голосу.

— Господин инструктор, штурм-пилот Карпов, прибыл по ваш…, - гаркнул Алексей во все горло и тут же, осознав всю глупость своего вопля, заткнулся. — Б…ь, — тут же прошипел парень, явно в свой же адрес.

На полосу света вышел чуть пошатывающийся учитель, от которого ощутимо попахивало алкоголем. Никакого инструктора из академии старого мира здесь и в помине не было.

— Ты чего здесь? Несешь непонятно что. Бельский, кажется… Какого черта ты здесь делаешь? — глядя осоловелыми глазами, бормотал он. — Все же знают, что сегодня мой день. Мой, понимаешь, Бельский. Меня же почти грохнули в этот день. Я ведь бывший боярский дружинник, самого боярина Романова охранял, когда его сковырнуть хотели. Тогда всех положили. В грязь, в землю всю усадьбу превратили.

Учитель, похоже, был в мало вменяемом состоянии. Нес такое, что несло на себе не один, не два и даже не три грифа совершенной секретности. Обычно молчаливый и совершенно замкнутый, он то и дело пьяно вздыхал и с какой-то обреченностью взмахивал рукой.

— Кто же знал-то?! Сволочи! Они ведь заранее подготовились. Только в боярскую палату извещение о претензии к нашему роду внесли и в ту же минуту их маги по усадьбе ударили. Целых шесть пятерок боевых магов на нас напали. Вдарили родовыми заклятиями со всей дури. Мы даже охнуть не успели… Видишь, как хитро. Все чин по чину. Есть извещение о претензии, а значит все законно и официально, — с ненавистью рассмеялся он куда-то в потолок класса. — Все законно и ни с кого не спросишь… Все абсолютно законно… Пришли и помножили на ноль все семейство. Всех извести решили. Вместе с малыми детишками.

Еще с пол часа Алексею пришлось выслушивать пьяные откровения учителя. Когда же алкоголь окончательно подействовал и того вырубило, парень вышел из класса. Ему, по-прежнему, нужна была информация, которую требовалось где-то найти. После недолгого блуждания, он хлопнул себя по лбу с такой силой, что напугал проходящего мимо учителя. Пожилой педагог, только что погруженный в свои бумажки, от неожиданного хлопка даже отшатнулся, а потом долго всматривался вслед странному гимназисту.

— Информаторий, блин, — усмехнулся Алексей и развернулся в обратном направлении. — Вот же я тупица. Совсем мозги отшибло. Еще и Квазар совсем мышей не ловит. Где этот искусственный интеллект, что всю ночь трахал мне мозг?! — ИИ, по-прежнему, молчал, не подавая никаких признаков жизни.

Информаторий представлял собой не просто библиотеку в традиционном ее понимании, а целый комплекс сервисов хранения, обработки и предоставления всего спектра информации о магии. Здесь наряду с выходившими в последние годы книгами и журналами о всех аспектах магического искусства хранились и старинные издания авторов, живших столетия и столетия назад. Поговаривали, что именно здесь, в одном из защищенных сейфов, лежит тайный манускрипт светлейшего князя Распутина, что первым обрел магические способности. Правда, многие ученые со всей серьезностью подвергали сомнению эти слухи. Мол, никакого такого манускрипта о заклинаниях невиданной разрушительной силы, вообще, не существует. Сам же светлейший князь не мог написать ничего такого, так как обладал весьма посредственными магическими способностями. Словом, с информаторием было связано не мало тайн и секретов.

На месте Алексей оказался после недолгой прогулки по длинному стеклянному переходу, с которого открывался увлекательный вид на широко раскинувшийся комплекс зданий гимназии. Информаторий располагался в отдельном здании, представлявшим собой гигантский бетонный серый куб.

Перед ним распахнулись стеклянные двери, пропуская его внутрь огромного, залитого мягким светом, помещения. Внутри взгляд сразу же натыкался на закрытые силовыми пузырям стеллажи со старинными книгами, выставленные на всеобщее обозрение. Между ними располагались небольшие диванчики с приемными устройствами для работы с информаторием. Занята была лишь примерно треть мест. Остальные пустовали.

Не зная с чего начать, Алексей стал медленно прохаживаться вдоль стеллажей с настоящими бумажными книгами, напечатанные более сотни лет назад. Приближаясь к очередному стеллажу, он вчитывался в названия на корешках и обложках. Одно понимал, второе не понимал, третье даже прочитать не смог. Проходил мимо диванчиков с приемными устройствами, не решаясь сесть и начать поиск информации.

В какой-то момент, когда парень стоял возле нового стеллажа, позади него раздался незнакомый девичий голос.

— Ты ищешь что почитать? Могу помочь. Я здесь часто бываю…

Удивленно хмыкнув, Алексей развернулся. Кто бы это мог быть? Признаться, он уже давно отвык от самых обычных разговоров с одноклассниками.

— Я Анна. А свое имя, ты кажется забыл, — хихикнула девушка.

Где-то на периферии его сознания мелькнула мысль, что она как-то странно произнесла свое имя. С такой интонацией, словно он сразу же должен был его узнать. Правда, мысль эта тут же исчезла, когда парень начал ее рассматривать.

Стоявшая перед ним незнакомка оставляла двойственное впечатление. С одной стороны, обычная девчонка, серый воробышек. Чуть вздернутый носик, высокий лоб, на который спадает каштановая челка. Большие зеленовато-изумрудные глаза смотрят на мир так, словно она все время восхищается увиденным. Фигурка, как фигурка. Ухватится особо не за что. Спереди один пшик, сзади чуть заметная округлость. Словом, одно название, что девчонка. С другой стороны, не заметить ее было просто нельзя. С каждого ее движения, жеста, буквально, сквозила женственность, которую редко можно было обнаружить у подростка. Обычно такое состояние приходит к женщине с взрослением, когда исчезает подростковая порывистость, фигура обретает округлые очертания, тело наливается женской энергией. В наибольшее степени это проявляется с рождением первого ребенка, то есть в момент обретения нового качества — материнского. Анна, же уже сейчас привлекавшая взгляды сверстников и более зрелых мужчин, со временем грозила превратиться в настоящую обольстительницу мужских сердец.

— Ну… Бельский… Алексей, — смерив ее взглядом, проговорил парень. — Помоги, если… хочешь. Мне бы что-нибудь по артефакторике посмотреть. Там по практике почитать…

Девушка снова хихикнула.

— Тебе посмотреть или почитать? Определись уж. Если только посмотреть, то нужно искать в разделе для малышей, — тут она заразительно прыснула, тряхнув своей челкой. — Если же нужно почитать что-нибудь, то нужно в другом разделе смотреть. Пошли, чего стоять?

Словно маленький карий вихрь, она дернула его за рукав и понесла в сторону самого дальнего диванчика, где как раз никого из гимназистов не было. Плюхнулась на диван рядом с управляющей панель и хлопнула ладонью по месту рядом с собой. Мол, нечего стоять столбом, садись рядом.

Алексея, естественно, такое внимание к своей персоне сильно удивило. Скажем так, он не привык такому. В гимназии с ее маленьким мирком, полностью копирующим общество с его жестким статусным делением и четкой сословной структурой, такое общение почти не практиковалось. Ученики, включенные в многочисленные группки по клановым и родовым признакам, не сильно старались пересекаться с другими. Был слишком велик риск оказаться по случайности втянутым в чьи-нибудь родовые разборки, которые лишь ухудшат положение рода.

Словом, Алексею было по какой причине удивляться. Правда, все возникшие у него сомнения в искренности Анны тут же испарились, когда он увидел ее за работой с информаторием. Она явно не соврала, сказав, что бывает здесь очень часто. Это была стихия, в которой она с легкостью ориентировалась. Завладела пультом, ее пальчики с легкостью запорхали над его консолью. Над ними тут же образовалось подавляющее силовой поле, глушившее все исходящие звуки. В таких пузырях можно было спокойно заниматься с материалами, никого не отвлекая и сам не отвлекаясь.

— Кажется, я поняла, что тебе нужно, — ее лобик прорезали несколько едва заметных морщин; в воздухе перед ними появился голубоватый монитор с многочисленными тематическими разделами информатория. — Тебя интересует практика, точнее самые ее основы. Скажем так, почти артефакторика в картинках.

Время от времени она бросала быстрые взгляды на парня, словно наблюдая за его реакцией.

— … Так, Бойлера возьми посмотреть, — она резкими движениями пальчиков бросала отобранные файлы в выделенное пространство в облаке, к которому можно было спокойно обратиться с домашнего визора или коммуникатора. — Еще тебе подойдет Артефакторика для начинающих Каслера. На название не смотри. На самом деле пособие очень даже неплохое. У меня оно даже в бумаге есть. Почти до дыр зачитала. Очень даже увлекательное чтиво… Эта гуано. Ой, извини, — выдав это псевдоругательство, девчонка вроде бы даже смутилась, что выглядело очень даже мило. — Не нужна тебе эта книга. Заумно больно написано, непонятно. Она для спецов. Там куча всяких уравнений, с многоэтажными дробями. Тебе ведь это не нужно?

Анна продолжала комментировать каждую из мелькавших на мониторе книг. Алексей же в какой-то момент поймал себя на мысли, что смотрит уже не на монитор и мелькавшие на нем разнообразные книги, пособия и методички, а на любуется ее лицом. Вот так непроизвольно получилось. Сам даже не ожидал. Больно уж выразительно оно у нее сейчас было. Или просто он соскучился по нормальному общению. Может даже последнее и вернее.

— Ты чего так смотришь? — наконец, Анна поймала его взгляд.

— Как так? — не понял парень, не успев отвести глаза.

— Ну так вот, — он изобразили вытянутое лицо с чуть выпуклыми глазами. — Челка что ли опять не так легла? — небрежным движение ладони она провела по ней, распрямляя ее и укладывая на место. — Так лучше?

Он кивнул и чуть ли не насильно развернул голову в сторону монитора. Тут же сделал вид, что очень сильно заинтересовался на мониторе какой-то невзрачного вида книженкой. Правда, со стороны соседки на это раздался еле слышный смешок, который мог бы сказать об очень многом. Но не сказал…

Алексей в этот самый момент уже мысленно костерил себя на все лады. Дураку было ясно, что девчонка ему понравилась. Только стоило ли так в лоб ей это показывать. Разглядывал ее, едва слюни не пускал. Кто знает, как она это воспримет?! Вдруг такой взгляд здесь считается за сексуальное домогательство?! Может это почти насилие над урожденной дворянкой? Хрен знает! В этом чертовом мире все могло быть. Осторожнее надо быть. Нужно свои гормоны пока попридержать и потренироваться в сексуальных взглядах и игрищах на ком-нибудь другом… Хотя бы, к примеру, на Лизавете.

— Э-е, заснул что ли? — из раздумий его выдернул тревожный голос Анны. — С тобой все нормально? То пялишься на меня, то в экран, то глаза закатываешь… Так, смотри, я в облако скинула все, что нашла. Все там вкусненькое, простое. Тебе на первое время хватит изучать. Что будет непонятно, можешь у меня спросить, — снова смахнув челку набок, спросила Анна. — Слушай, может до кафешки сходим перекусить?

Он думал было отказаться. Как говориться, зачем себе искать на одно место лишние неприятности. Девчонка «зачетная», спору нет, но от местных дворянок всего можно ожидать. А еще одна дуэль ему совсем не нужно. Он от первой-то никак не отойдет. Правда, его желудок со всеми этими мыслями был крайне не согласен, о чем незамысловато и поведал всем присутствующим довольно громким бурчанием.

Анна тут же рассмеялась, закинув голову назад.

— Похоже, это и есть твой ответ. Поднимайся. Там такие пироженки есть, пальчики оближешь, — вспорхнула она с места и потянула его за собой. — Быстрее шевелись! Скоро очередное занятие закончиться у милюзги и они там все сметут.

Они вышли из информатория и по тому же самому стеклянному переходу отправились в другой корпус, где располагались несколько кафешек для учащихся. У очередного поворота, сделав замысловатой лицо, Анна исчезла в мелькнувшей в стороне туалетной комнаты. Поджидая ее, Алексей стал прохаживаться у информационного монитора на стене коридора, по которому бегали рекламные ролики разнообразных корпорацией. Гонявшиеся за магами, рекрутированные фирмы всех мастей стремились еще на школьной скамье зацепить подходящего человека и затем выгодно перепродать его контракт. Получалось, к их неудовольствию, это не так часто, так как большая часть перспективных магов уже входила в чей-то род и нужно было уже договариваться с целым кланом. В последнем случае приходилось платить совсем другие деньги. Суммы там нередко фигурировал, в лучшем случае, с пятью нулями.

Поглазев на красочные ролики с довольными и светящимися от счастью работниками, Алексей резко развернулся и направился к панорамному окну, где едва не столкнулся с выскочившим из-за поворота человеком. Они столкнулись, довольно сильно ударившись локтями, и тут же отпрянули друг от друга.

Едва только Алексей понял, с кем его вновь свел случай, как тут же мучительно застонал. Ну, вот, б….ь! Только вроде встретил в гимназии нормального человека и снова на горизонте появилась эта ненормальная, свихнувшаяся на своем мнимом оскорблении. Совсем мозги набекрень! Как бык уперлась, ничем ее не своротишь!

С не меньшим удивлением на него смотрела та самая Ксения Романова, из-за которой на него в последнее время свалилось столько проблем. Эмоции удивления и растерянности на ее милом личике моментально сменились гримасой злобы. На Алексея тут же дохнуло такой волной ненависти, что он едва не отшатнулся. Откуда в такой изящной женской фигурке, казавшейся совершенно беззащитной, бралось столько откровенной злости? Что эта за маниакальная упертость?! Ведь случилось сущая ерунда, вокруг которой теперь городятся целые горы.

— Опять ты?! Мерзкий новИк! — брезгливо сморщив лицо, девушка начала яростно отряхивать форменный пиджак, словно коснувшиеся ее рука парня были измазаны чем-то грязным и вонючим. — Ты преследуешь меня?! Озабоченное животное!

Он даже удивиться не успел такому заявлению, как в ней вновь проснулась фурия. С красным от бешенства лицом, сжав кулачки, она медленно наступала на него. Алексей, чертыхаясь, пятился назад. Затевать драку с психованной девчонкой в стенах гимназии ему совсем не улыбалось.

— Ксения?! Что это ты делаешь? — вдруг нагревшийся до опасной температуры воздух прорезал строгий голос, в котором звенели повелительные, требующие беспрекословного повиновения, нотки. — Немедленно объяснись!

Вы видели, как сдувается крепко надутый мячик от одного лишь прикосновения остро наточенной спицей?! Он резко пшикает вырывающимся воздухом и на глазах теряет свои шарообразные очертания. Нечто подобное произошло и с Ксенией. Она вдруг с шумом выдохнула воздух из легких. Руки ее безвольно опустились, а краснота на лице резко сменилась серой бледностью. Прямо вид невинной жертвы образовался.

Растерявшийся от таких метаморфоз, Алексей обернулся и встретился глазами с стоявшей у поворота Анной. Ему очень удачно удалось ухватить кусочек ее совершенно иного образа — властного, имеющего право повелевать, пока она, вновь, не стала прежней милой и простой девчонкой. Он даже несколько раз тряхнул головой, словно ему это все привиделось.

Не давая ему и слова сказать, Анна подхватила его под руку и повела в сторону кафешки, прочь от разинувшей рот Ксении.

— Пошли, пошли, — быстро проговорила девушка, буквально таща Алексея вперед. — Ты, пожалуйста, не обижайся на Ксюшу. У нее ведь около года назад вся семья погибла во время боярской дуэли. Всю ее усадьбы с землей сравняли, — тяжело вздохнула она. — Только она и один дружинник выжили. В добавок после на нее саму напали… Очень плохое с ней сделали, — голос девушки чуть дрогнул, хотя лицо осталось совершенно беспристрастным. — С той поры на нее иногда и находит такое…

Алексей же мысленно присвистнул от удивления. Вот, оказывается, откуда ноги растут из этого всего. Походу, над ней так поиздевались, что теперь у Ксении буквально крышу сносит от любого мужского прикосновения. Б…ь, а он-то себе напридумывал всякого. Ее сильно поломало. После такого не каждый взрослый сможет оправиться и нормально жить дальше. Тут же совсем еще девчонка.

До кафешки по очередному панорамному стеклянному переходу осталось идти каких-то метров тридцать-сорок, как внутри него ни с того ни с сего очнулся Квазар. Резко, неожиданно, словно водолаз вынырнул из глубины.

— КВАЗАР ЗДЕСЬ. ВВОЖУ В ДЕЙСТВИЕ АЛГОРИТМ БЕЗОПАСНОСТИ. ПРОГНОЗ. ВЕРОЯТНОСТЬ НАСТУПЛЕНИЯ УГРОЖАЮЩЕГО ЖИЗНИ ХОДА СОБЫТИЙ — 87,6 %.

От неожиданности Алексей споткнулся и едва не растянулся на прозрачном стекле пола. Тут же мотнул головой, будто пытаясь избавиться от звучавшего в голове голоса.

— ПРОГНОЗ. ВЕРОЯТНОСТЬ НАСТУПЛЕНИЯ УГРОЖАЮЩЕГО ЖИЗНИ ХОДА СОБЫТИЙ — 94,3 %. УГРОЗА № 1 — ПЕРСОНА — ЧЕЛОВЕК — ПОЛ: МУЖЧИНА — РАССТОЯНИЕ: 16 МЕТРОВ. ХАРАКТЕР УГРОЗЫ: НЕОПРЕДЕЛЕН. УГРОЗА № 2 — МЕТАЛЛИЧЕСКИЙ ОБЪЕКТ — СОДЕРЖИМОЕ: ВЗРЫВЧАТОЕ ВЕЩЕСТВО, ДИСТАНЦИОННОЕ УСТРОЙСТВО СВЯЗИ — РАССТОЯНИЕ: 24 МЕТРА.

Вскинув голову, парень уставился прямо перед собой. Впереди у одной из панорамных стеклянных стен, правда, копошился сгорбленный мужчина в форменной спецовке. Кажется, протирал стекло. Еще дальше почти у самого поворота к кафешке, действительно, стояла урна. Крупная, металлическая. Если там что-то взрывчатое с осколками, то всем рядом проходящим определенно каюк.

— ПРОГНОЗ. ВЕРОЯТНОСТЬ НАСТУПЛЕНИЯ УГРОЖАЮЩЕГО ЖИЗНИ ХОДА СОБЫТИЙ — 99,1 %…

Алексей резко крутанулся на месте и, ухватив за талию, Анну попутался бросится назад. Та, от неожиданности ойкнув, тут же пришла в себя и начал его отталкивать от себя.

— Стой ты, коза! — у Анны лицо вытянулось от удивления, чуть-чуть не дотягивая до состояния «охренения». — Бомба там! Там, б…ь! Мужик-мойщик…

Дальнейшие события завертелись так, что уже было не до уговоров. Пристально наблюдавший за ними мойщик, переменился в лице и лихо выхватил из нагрудного кармана какое-то темное устройство. По виду очень напоминавшее какое-то коммуникационное устройство или просто передатчик. Что-то громко выкрикнул и вскинул правую руку с сжатым кулаком в потолок.

Тут же вокруг металлической урны воздух спрессовался в плотный комок и, моментально распрямившись, ринулся во все стороны. Приобретшие плотность металла потоки вскрывали панорамные окна, как консервную банку. Трескался стеклянный пол и потолок. Вокруг подобно металлической шрапнели разлетались мелкие осколки.

— …. ВВОЖУ В ДЕЙСТВИЕ ПРОТОКОЛ «ЩИ… ПЕРЕГРУЗКА… РАССИНХРОНИЗАЦИЯ…

Преодолевая сопротивление ничего не понимающей девчонки, парень накрыл ее своим телом.

Почти герой, почти враг

Шестиполосная магистраль, прилегающая к обширной территории гимназии, была полностью парализована огромным скоплением самых разных средств передвижения. Взгляд терялся в немыслимом обилии статусных роскошных автомобилей, многие из которых можно было увидеть лишь в передачах о жизни знатных боярских родов и мировых звезд — многоместные черные лимузины с всеми узнаваемыми гербами, кабриолеты ярких цветов, звериные силуэты мощных спорткаров. Ближе к ограде территории, почти впритык, стояли массивные туши бронированных микроавтобусов, своими агрессивными очертаниями больше напоминавшие боевые машины десанта или разведки. К этим машинам старались не подходить и тем более не наводить видеокамеры, чтобы лишний раз не провоцировать боевые дружины одного из дворянских или, не дай Бог, боярских родов. У тех разговор короткий с такими любопытствующими — кулак в зубы или ствол парализатора в рот, чтобы больше неповадно было совать свой нос в чужие дела.

Объявленное в округе чрезвычайное положение ограниченного действия позволило стянуть сюда не только полицейские части быстрого реагирования, но и полноценные армейские подразделения. На территории комплекса, прямо на тщательно постриженном газоне, разъезжали многофункциональные броневики активированными орудиями. Между ними двигались патрули солдат, прочесывающие местность на предмет всего подозрительного. По всему периметру территории были установлены автоматические зенитные установки, закрытые искрящимися от напряжения силовыми куполами.

Случившийся инцидент буквально поднял на уши всю столицу. Все мировые инфоагенства последние часы практически в режиме нон-стоп рассказывали о ситуации вокруг гимназии. Транслируемые кадры с места событий пестрели многочисленными яркими картинками обрушившегося стеклянного перехода между двумя корпусами гимназии. Дальнобойные камеры с автоматических дронов фокусировали внимание на вывороченных мощным взрывом опорах из пластобетонна, закрученных в немыслимые спирали металлических прутков, горы стеклянных осколков. Особенно смаковались кадры с бегущими из здания маленькими фигурками гимназистов, которых тут же принимали сотрудники службы безопасности с мобильными силовыми щитами. Титулованные репортеры, словно сорвавшиеся с цепи псы, бросались к каждому человеку, на котором замечали форменный гимназический пиджак. Непрерывной строкой бежали портреты гимназистов и их фамилии, принадлежавшим к знатнейшим родам империи. Не видя начала передачи, можно было даже подумать, что показывают список гостей на каком нибудь фешенебельном приеме. Это было совсем неудивительно, ибо в гимназии обучались отпрыски почти всех двадцати боярских родов, внесенных в красную книгу родов империи. Еще чаще камеры фиксировались на длинном черном автомобиле, на одной из дверей которого красовался эмблема императорского рода. Видя это, каждый понимал, что на месте инцидента находиться кто-то из членов императорской фамилии. Может быть даже сам император.

Репортеры оказались совершенно правы. На случившее император никак не мог не отреагировать. Едва только стало известно о взрыве в императорской гимназии, где обучались наследники самых известных родов империи, он незамедлительно прибыл на место. Другой, и, пожалуй, более значимой причиной столь явной оперативности, явилось также сообщение о том, что пострадал его младшая дочь. В первые минуты другой информации почти не было. Поэтому он бросил все дела и отправился на место.

К его приезду только-только начали разбирать завалы. Неустановленное взрывное устройство рвану с такой силой, что обрушился не только многометровый стеклянный переход между зданиями, но и фасады привлекающих к нему зданий. Из-за угрозы дальнейшего обрушения и опасности навредить возможным выжившим тяжелую технику было принято решение не привлекать вовсе. Разбирали завалы исключительно руками.

— …Пока известно лишь о шестнадцати пострадавших. Трое из них находятся к тяжелом состоянии. На них обрушилась одна из стен перекрытия. Если бы не защитные амулеты, жертв было бы гораздо больше, — докладывал только что прибывшему императору чумазый, весь покрытый грязью и бетонной крошкой. — Сейчас снимаются показания видеокамер, чтобы выяснить, кто еще мог оказаться в зоне поражения…

Слушая его в пол уха, император внимательно изучал ленту с фамилиями гимназистов, эвакуированных в безопасное место. Его дочери в списке, по-прежнему, не было. Получается, она могла быть где угодно. Может быть даже и в самом эпицентре. Он с внутренним содроганием уперся взглядом в высокую гору стеклянной и бетонной крошки, что протянулась от одного куска здания до другого.

Под носком его ботинка противно хрустнуло стекло. Он наклонился и поднял небольшой стеклянный кусок с острыми гранями по краям, напоминающим оружие неведомого народа. Такой штукой можно было с легкостью разрезать одежду и добраться до тела. Скривившись, мужчина отбросил от себя кусок стекла.

Тут его коммуникатор настойчиво завибрировал, сигнализируя о полученном сообщении. На небольшом экране возникло лицо одного из безопасников, координирующих поисково-спасательные работы.

— Ваше Величество, судя по данным видеокамер, княжна Анна в момент взрыва должна была находится в районе кафетерия, — сообщал сотрудник службы безопасности. — Ровно в 13.46 она была примерно в двухстах метрах от эпицентра взрыва…

Вдруг со стороны завала взвыл громкий тревожный сигнал, перебивая все звуки машин и человеческие голоса. Сразу же за ним закричал оператор поискового комплекса, что мониторил показания приборов в окружении разного оборудования:

— Есть! Два тела! Примерно три метра в сторону металлической балки.

Копавшийся примерно в том же месте мужчина в облегченном экзоскелете заработал еще активнее, отбрасывая целый глыбы пластобетона в сторону. Наконец, он он резко вскинул руку вверх, привлекая к себе внимание.

— Что-то есть!

Найденный пиджак с здоровенной прорехой на одном лацкане был передан вниз, где тут же попал в руки экспертов. От сканированный айди эмблемы позволил определить гимназиста, кому принадлежал пиджак. Полученный результат, технику почему-то расхотелось оглашать прилюдно. Он оторвался от монитора и, протиснувшись мимо двух шкафоподобных гвардейцев в штурмовой броне, подошел к императору.

— Что? — отрываясь от просмотра ленты с эвакуированными, недовольно спросил тот.

— Этот пиджак принадлежит… Ее Высочеству, — негромко проговорил техник. — Айди показал…

Его уже никто не слушал. Император, как был в ослепительно черном костюме, так и направился в сторону завала. Оба гвардейца, вскинув активированное оружие, пошли чуть в стороне от него, чтобы в случае чего прикрыть господина своими силовыми щитами и огнем излучателей.

— Ваше Величество…, - на его пути пытался встать один из спасателей, видимо опасаясь, что охраняемое лицо может пострадать от нового обвала. — Ой!

Император взмахнул рукой и спасателя, крупного мужчину в экзоскелете, отбросило метров на десять. После добравшись до места, где был обнаружен пиджак, начал сам углубляться в раскоп. Переглянувшаяся между собой охрана, закинула за плечи излучатели, встала рядом и тоже принялась убирать куски пластобетонна.

Скоро подтянулись и остальные, которым стало известно, кто скорее всего находился под этим завалом. Завал начал уменьшаться на глазах, освобождая металлические ребра рухнувшегося перехода. Здоровенные многотонные балки металла оказались местами смяты силой взрыва, словно пластилин пальцами. Все пространство между металлом было заполнено слежавшимся слоем битого стекла, блестевшего на солнце своими острыми гранями. Только безумец мог надеяться, что кто-нибудь мог уцелеть в этом стеклянно-бетонном крошеве.

Словно подтверждая это, на дне раскопа показалось окровавленное, едва не разрубленное на части, тело. Части металлических балок, которые раньше служили опорой для стеклянных пластин, здесь оказались гигантскими ножницами.

Император, едва увидел окровавленные части тела, пошатнулся. Казалось, из его тела кто-то вынул стержень, который поддерживал его гордую осанку. Раз и все. Сделав над собой усилие, он продолжил.

— Это мужчина. Взрослый, — воскликнул один из гвардейцев, первым определивший, кому могли принадлежать куски тела. — Ваше Величество, стойте!

Они оба замерли, когда кусок бетона под ними неуловимо дрогнул. В любой момент все могло поплыть, словно сель. Охранник попытался вытащить императора из раскопа, но тот оттолкнул его руку.

— Нашел…, - прохрипел он, наклоняясь ниже и бережно поднимая худое тело с белым от пыли лицом, под которым был еще кто-то. — Анна…, - дрогнул его голос, когда внизу показалась тонкая девичья фигурка. — Анна, подожди… Подожди немного. Я сейчас, сейчас…

Под его ладонями, на мгновение вспыхнувшие ярким светом, пластобетон сминался подобно бумаге. Металл рвался, как гнилая тряпка.

— Ваше Величество, передавайте ее сюда. Реанимационная капсула уже готова, — возле завала уже стояли две продолговатые капсулы с широко раскрытыми дверцами. — Осторожнее… Вот так, — тело в обтягивающих брюках и грязно-серой блузке осторожно положили в капсулу, где девушку окутал силовой пузырь.

Во вторую камеру положили первое тело — худого подростка.

Выслушав заверения врачей, что состояние дочери не внушает никаких опасений и ей, по-хорошему, нужен лишь покой, император хрустнул кулаками и встал каменной статуей возле завала. В этот момент на глаза императору попался директор Махович, наблюдавший за всем этим со стороны и то и дело утиравшим лоб от проступающего пота. Самодержец оттолкнул стоявшего у него на пути спасателя и быстрым шагом направился к нему.

Увидевшие его мужчина тут же начал отступать назад, пока не уперся спиной в стену здания.

— Я спрашиваю, как такое могло случиться? — смертельно бледный директор мелко-мелко дрожал всем телом, словно его бил сильный озноб. — Вы же не так давно лично меня уверяли, что в гимназии приняты все мыслимые и немыслимые меры безопасности. Вы, господин директор, сами занимались распределением фондов, выделенных на эти цели. По вашему выбору здесь установлены охранные системы фирмы, которая принадлежит вашей супруге. Так поясните мне, как такое оказалось возможным?

Он задавал вопросы совершенно спокойным, почти лишенным эмоций, голосом. Его лицо тоже ничего особого не выражало. Вообще, попытаться что-то прочитать по его лицу всегда было пустой затеей. Пустой и опасной затеей, в чем уже не раз убеждались многие хитрецы или те, кто считал себя таковым. Может раньше, когда император Алексей Второй был всего лишь боярычем, его эмоции и читались. В последние же годы царствования императорское лицо прочно превратилось в каменную беспристрастную маску, выражающую лишь вселенское спокойствие и величавое достоинство. Лишь изредка, в кругу самых и самых близких, он позволял себе расслабиться и немного приоткрыть эту завесу. Правда, случалось последнее все реже и реже.

— Ну-с, я жду, — произнес император, проявляя некоторое нетерпение. — Видимо, от вас сегодня не будет никакого толка, — повернувшись к рядом стоявшему широкоплечему сотруднику имперской безопасности, добавил. — Господин Маховича препроводить в вашу эпархию. Провести полное дознание. Результаты мне через час на стол.

Уже бывшего директора гимназии тут же подхватили по белые ручки двое молчаливых агента и в сопровождении четырех бойцов в черных штурмовых комбезах повели в сторону спецавтомобиля. Через минуту машина уже выехала за ворота территории и с ревом тревожного сигнала понеслась в сторону комплекса зданий имперской безопасности.

— Ваше Величество, предварительный отчет готов, — перед императором возник худой и прямой, как палка, человек, глава службы имперской безопасности, которого одна часть страны до животной дрожи боялась, а другая совершенно искренне ненавидела. — Прошу.

Они прошли в куполообразный временный командный модуль, один из десятка таких же, развернутых на территории гимназии, и оказались в ярко освещенном помещении, в котором находилось лишь двое сотрудников. Остановились возле огромного монитора, на котором начали транслироваться кадры с нескольких видеокамер гимназии. Глава службы безопасности тут же глухим голосом стал комментировать отдельные моменты видео.

— Это переход в той или иной степени захватывался тремя камерами. Камера, непосредственно находящаяся в переходе, оказалась неработающей. Предварительная оценка техников — намеренное выведение из строя. Секторы оставшихся камер контролировали лишь часть коридора. Можете увидеть здесь и здесь…

Видео несколько раз техники намеренно останавливали, чтобы зафиксировать идущих рядом двоих гимназистов — парня и девушку. Заскрипевший зубами император тут же узнал свою младшую дочь. Воздух на какое-то мгновение в помещении сгустился и отчетливо запахло озоном. Казалось, еще секунда и раздаст громоподобный звук и искровый разряд огромной мощности прорежет воздух.

— С 23 минуты начинают странности, — продолжал безопасник, сделав вид, что не заметил, как император на доли секунды потерял контроль над собой. — Следите за парнем. Он вдруг забеспокоился, хотя никаких внешних признаков для этого не было. Подрывник, сейчас это установлено совершенно точно, был настоящим сотрудником службы технического сервиса. Имел настоящие документы. Заподозрить его в чем-то было практически невозможно. Взрывное устройство было магически нейтральным и также не определялось в магическом фоне. Повторяю, у него не было никаких оснований для беспокойства…

Император неожиданно махнул рукой в стороны техников, чтобы они остановили видеопоток. Молча подошел к монитору и стал внимательно рассматривать стоявшего к нему в полоборота подростка. Ничего необычного. Совершенно обычный парень. Среднего роста, худощавый, жилистый. После перевел взгляд на дочь, которую парень почти полностью заслонял от террориста.

— А ведь ее могло там не быть, Карл, — император грустно усмехнулся, обернувшись к безопаснику, который давно уже был не просто главой карательного органа империи, а одним из его немногих друзей. — Это ведь я ее отправил туда, — тот ответил непонимающим взглядом. — Ладно, дружище… Что там еще накопали твои спецы?

Видео зафиксировало то, что случилось дальше. Подросток за какие-то доли секунды до взрыва смог сгруппироваться и прикрыть своим телом цесаревну. Уменьшив скорость воспроизведения видеоряда, они увидели, как этот получившийся комок из двух человеческий тел несколько раз с силой приложило о металлические балки стеклянного перехода. Затем запись прервалась и монитор окрасился в черный цвет.

— Странно это, — первым нарушил молчание безопасник.

— Знаю, что ты хочешь сказать. От таких ударов без активированного силового щита их должно было переломать. Значит, у парня он был, — подытожил император.

Карл Рихард кивнул. Только наличие активированного силового щита могло объяснить тот факт, что оба подростка не просто выжили, а даже не получили особых физических повреждений. Только безопасник хотел сказать совсем о другом.

— Мне кажется, Ваше Величество, он знал о нападении, — услышав такое, император изменился в лице. — Посмотрите на его все его реакции. Не было ли это все заготовкой для внедрения?

Император задумавшись, потер виски. Вырисовывалась не самая радостная и простая картина. Он давно уже ждал чего-то подобного. Имперские аналитики еще в момент рождения первой дочери прогнозировали, что через них на него постараются оказать влияние. Заход через возможного жениха безопасники так и обозвали «Рыцарь на белом коне». Только была одна загвоздка, которую безопасник еще не знал.

— Я ведь, Карл, сам попросил Анну обратить внимание на этого парня, — теперь уже пришла очередь безопасника удивляться. — Это была моя просьба… Что-то вокруг этого Бельского происходит слишком много странных шевелений. Не находишь это, Карл? — тот неопределенно махнул рукой. — Надо плотнее им заняться. Не нравится мне все, что происходит вокруг него. Остается какое-то чувство недоговоренности. Такое ощущение, что мы чего-то не знаем… Может статься, что целью атаки была совсем не моя дочь. Понимаешь?

Безопасник покачал головой. Вряд ли кто-то заварит такую кашу, чтобы разобраться с никому неизвестным гимназистом. Вообще, нужно быть умалишенным, чтобы, вообще, планировать и осуществлять теракт в таком месте, как императорская гимназия. Нужно быть полным психом. Ведь здесь учились отпрыски самых известных фамилий империи, что автоматическим всех причастных к теракту делало врагами большей части влиятельных магических родов страны. Кто может быть таким сумасшедшим?! И что могло двигать им?! А вот, в случае с дочерью российского императора, картина нападения вырисовывалась более правдоподобной. У Его Величества за время правления накопилось столько внешних и внутренних врагов, что можно было с легкостью заполнить не одно и даже не два немаленьких кладбища. Взять хотя бы налоговую реформу трехлетней давности, которая одномоментно лишила большую часть боярских и дворянских родов, внушительного процента их доходов от внешнеторговой деятельности. Разве после этого у императора не прибавилось врагов?! Конечно, прибавилось. Вот в этом направлении и нужно копать.

— А за парнем, Карл, пригляди. Обязательно пригляди, — уже уходя, проговорил император. — Он мне Анну спас… Обязательно пригляди за ним. У него вроде есть какие-то проблемы с Вяземскими. Насколько я помню, те заявили финансовые претензии к своему роду-новику. Посмотри там, что можно сделать.

Безопасник поклонился и, развернувшись, направился в сторону спецмашины с красно-белой символикой. Один из таких автомобилей с цесаревной уже выехал за территорию и отправился в закрытый медкомплекс императорской резиденции, где и наблюдались все члены императорской фамилии. Второй с телом парня все еще оставался. Медики с озабоченным видом что-то вертелись возле медкапсулы.

— Что случилось? — увидев внезапно подошедшего главу службы имперской безопасности, оба медика и один техник замерли. — Я непонятно спрашиваю? — добавил он голосом, теряющего терпение человека. — Ну?

Первым очнулся сутулый врач, лицо которого было густо покрыто веснушками.

— Что-то с капсулой, ваше превосходительство. Понять никак не можем, — за его спиной второй медик с техников, чертыхаясь продолжали усиленно тыкать пальцами в управляющую консоль. — Автодок с ума сходит. Показания гуляют так, что глазам не верится.

Отодвинув врача в сторону, безопасник решил полюбопытствовать. На капсуле, и правда, мигало разноцветье огней — белые, красные, зеленые индикаторы, от которых буквально рябило в глазах. На мониторе, прикрепленном к боковой поверхности капсулы, бежали какие-то предупреждавшие надписи, пестревшие восклицательными знаками.

Не разобравшись в бегущей по экрану абракадабре, безопасник требовательно ткнул пальцем в монитор:

— О чем это?

Несколько секунд шевеля губами, врач ответил:

— Сигнализирует о многочисленных повреждениях внутренних органов, нарушениях целостности внешнего покрова и т. д. Только нарушений-то нет… Тело целое. Сами можете убедиться.

Под силовым пузырем, действительно, лежалось абсолютно целое тело подростка, на лице которого имелось лишь пара царапин и большой синяк. Целы были и конечности. Не видно было крови. Словом, причин вопить у медицинского аппарат просто не было.

Безопасник махнул рукой. У него совсем не было времени разбираться еще с техническими вопросами. Проблем и без того хватало. Он подозвал одного из своих оперативников неприметного крепкого мужчину в гражданском и показал ему на спецмашину. Кратко объяснил суть задания.

С территории вторая спецмашина медиков уже отъезжала вместе с ним, временным охранников парня по фамилии Бельский.

— Черт! Капсула ведь недавно с завода, — недовольно пробурчал техник, все еще колдовавший над консолью. — С меня теперь шкуру за это снимут. Вот же дерьмо!

Рядом с ним негромко спорили медики, что интересно тоже о том же самом.

— Странный какой-то сбой… Прошивка свежая. У таких аппаратов, вообще, сбоить нечему, — первый постучал по стенке капсулы костяшкой пальца. — Ты видел показатели? Они, вообще-то, нормальные, если бы не сами значения. Смотри сюда? Видишь, какая проводимость? Такой скорости просто не бывает. А состав крови? Посмотри на уровень гемоглобина. Он что железный?! Я уже не говорю про внутренние органы… Сердце, б…ь, какое…

— Что смотреть-то? У техника даже глаза на лоб лезут. Сбой это. Мало ли что с этим ящиком могло случиться. К тому же. Кто знает, как на пацане амулеты были. Может от них что-то пошло.

Они в течение всей дороги до ближайшей частной клиники чесали языками, то и дело кидая удивленные взгляды на лежавшую рядом с ними капсулу. К согласию или какому-то удобоваримому решению они так и не пришли. Каждый остался при своем. Правда, же была где-то рядом с ними.

… Поставивший в последний момент силовой щит Квазар и тем спасший парня и девушку, работал в режиме форсажа, что и вызвало сбой медицинской капсулы. ИИ, нагло используя ресурсы реанимационного устройства, латал поврежденные органы Алексея. После знакомства с неисчерпаемыми ресурсами всемирной информационной сети, взлом систем автодока стал для искина детской прогулкой. Разве управляющий процессор туповатого автодока мог стать проблемой для того, кто уже забирался в центральные сервера крупнейших корпораций страны? Вряд ли. Квазар одним махом смел все выставленные запреты и ограничения, установленные в медкапсуле, и заставил работать ее на пределе своих возможностей. То-то хватающийся за голову техник не мог понять, как отдельные агрегаты капсулы выдают просто запредельные характеристики.

— Это нездоровая херня, это нездоровая херня, — только и мог повторять он, следя ошарашенным взглядом за мельтешением индикаторов и тревожных сигналов. — Это точно нездоровая херня.

Дамоклов меч вырастает до невиданных размеров

Огромное асфальтовое поле бывшего аэродрома раскинулось на десятки гектаров вдоль неприметной речушки, что уже больше столетия были частью столичных поместных земель рода Вяземских. В сотне метров от засыпанного оврага возвышались два высоченные ангара под три десятка метров в высоту. Рядом стояли пять массивных внедорожников, габаритами больше напоминавшими небольшие автобусы. Весь ихние внешний рубленный, брутальный вид словно говорил: не подходи ко мне, не трогай и не смотри на меня. Под стать технике были и стоявшие рядом водители. Крупные, словно пышащие скрытой силой, они лениво поглядывали по сторонам, воля коротко стриженными головами. Правда, эта лень и неторопливость вряд ли бы обманула профессионала. Связываться с ними было точно себе дороже.

Из-за плотно прикрытых ворот ангара доносились непонятные звуки — мощные гулкие удары о металл, скрежетащие, забирающиеся в самую душу, звуки, ревущие звуки пламени. Внутри огромного пространства проходило испытание принципиально нового человекоподобного костюма, призванного уравнять боевые возможности обычного человека и мага. Идеи создания такого рода поддерживающего устройства с оператором — обыкновенным человеков, конечно, уже приходили на ум военным и усеным. Однако, никогда ранее не удавалось продвинуться дальше создания неуклюжего и мало отвечающего целям войны прототипа. Здесь же было нечто совершенно иное. Перед небольшой группой людей двигалась настоящая боевая единица, обладающая исключительной мобильностью. Это был примерно трёхметровый человекоподобный механизм, двигавшийся, несмотря на всю свою немалую массу, мягко, с особой грациозностью. Мех то с ускорением пробегал с полсотни метров, то подпрыгивал в высоту, то резко останавливался и замирал металлической статуей. Свобода движения была просто запредельной и немыслимой для роботизированного механизма, управляемого человеком-оператором.

— Пройдись на бреющем полете и сделай пару кульбитов, — в микрофон произнес один из техников, сидевших за стойкой с аппаратурой. — Пробегал ты хорошо. Теперь покажи, как можешь летать.

Металлическая махина тут же подпрыгнула на месте и взмыла в воздух, в доли мгновения достигнув потолка ангара. Сразу же перевернулась в воздухе снова взлетела под потолок.

Боярин Вяземский, стоявший внизу в окружении сына, двух советников, главы исследовательской группы и охраны довольно улыбался. Пару раз даже принимался смеяться, отчего его полные щеки начинали колыхаться. Видя хорошее настроение патриарха, подхихикивали и остальные. Если честно, было отчего радоваться. Проект, на который были затрачены поистине немыслимые суммы денег, по-сути, увенчался успехом. Мех, как и планировалось, получался грозной боевой машиной, способной уравнять шансы человека в схватке с магом. Вяземские теперь могли настолько усилить свою боярскую дружину, что могли соперничать даже с объединенными силами других родов. Вполне возможно, что старый боярин именно так и думал сделать. По крайней мере, изначально именно об этом он и вел речь в разговоре с сыном.

— Пробуй форсаж. Прочисти немного пыль из движков, — дал следующий приказ техник.

Блестевший металлом мех сверкнул пламенем из дюз движков и фигура рванула вперед. Получилось очень эффектно. Эдакая сверкающая и окутанная пламенем молния! Почти тонна металла и огня! Засмотревшийся на это боярин даже чуть хлопнул в ладони. После чего захлопали и сопровождавшие. Шестерки, смотревшие в рот, что и говорить.

Чуть причмокнув полными губами, Вяземский проговорил:

— Что с оружием?

Глава лаборатории согнулся в поклоне и тут же что-то яростно заговорил в микрофон рации. Техник, сидевший за аппаратурой, в ответ сначала беспомощно развел руками. Правда, потом начал жать на кнопки и отдавать новый приказ оператору меха.

Довольный боярин подбоченился. Это было время его триумфа, его день. Ведь он получил в свои руки страшнейшее оружие этого мира, основанного на власти магов. Через несколько месяцев, когда на подконтрольном роду заводах подобные мехи пойдут в серию, Вяземские станут силой, с которой придется считаться всем.

Зависший под потолком ангара, мех в очередной раз крутанулся вокруг своей оси и на мгновение замер ан высоте. Тут же из его рук-манипуляторов вырвались две яркие вспышки-молнии, протянувшиеся на десятки метров к стене ангара, в сторону толстых бетонных блоков-мишеней. От попадания последние эффектно разлетались в разные стороны кусками бетонной крошки и серой пылью.

В этот момент мех неуклюже вильнул в сторону. Гудящее пламя из двигателей исчезло и, беспомощно махая руками-манипуляторами, мех начал падать на землю. С оглушающим грохотом около тонны высокотехнологического металла обрушилось на бетонный пол.

Едва утих грохот и тревожные вскрики техников в ангаре воцарилась натуральная кладбищенская тишина. Техники, что сидели за испытательной аппаратурой, горбились и пригибались, стараясь сделаться незаметными. Глава лаборатории просто икал и хлопал глазами, замерев на месте. Более выразительным в этот момент было поведение боярина Вяземского.

— Что-о-о? — заорал он, потрясая кулаками и вырываясь вперед. — Что это такое?! — глаза боярина вспыхнули яростью. — Пол миллиарда рублей за это дерьмо? Пустышку мне хотели скормить, гниды? Землю жрать заставлю!

Услышавший это, глава лаборатории в ужасе заверещал и в отчаянии рванул в сторону ворот. Зря, конечно, он это сделал. Лишь стал для осатаневшего боярина отличной мишенью для его гнева.

— А-а-а-а-а… Хр-р-р-р, — рвавшийся из его груди вопль быстро сменился хрипом умирающего. — Хр-р-р-р-р…

Вяземский, маг-телекинетик запредельного уровня, с легкостью поднял многотонный бетонный блок и с силой опустил его на ноги ученого. Тот заорал с такой силой, что впору было уши закрывать.

Следом за начальником, к воротам бросился и техник, сидевший за пультом. Ему повезло гораздо меньше. Ведь он был пешкой, расходным материалом, в отличие от главы всего проекта. Пешку можно заменить другой пешкой. С ладьей, офицером и уж тем более ферзём это сделать гораздо сложнее. На начальнике лаборатории, по сути, держался весь проект.

Другой бетонный блок, брат-близнец первого, брякнулся прямо на голову незадачливого техника, давя ее, как переспелый арбуз. Все это, к счастью, позволило ему выпустить пар и успокоиться. В таком деле эмоции были крайне опасными.

— Вколите этому недоноску что-нибудь, — бросил Вяземский в никуда, прекрасно понимая, что его приказ будет тут же исполнен. — Через минуту он должен стоять передо мной, как огурчик.

Сам же пошел в сторону лежавшего на бетоне меха, из недр которого пытался вылезти оператор. Смятый механизм никак не хотел отпускать его, отчего человек в темном комбезе напоминал придавленную ногой извивающуюся каракатицу.

— Господин, господин, — тут же взмолился оператор, едва увидел, кто подходил к нему. — Я не виноват! Господин, я не виноват! Я же говорил им, что нужно делать что-то одно — или летать, или ставить поле, или применять вооружение. Новые амулеты совсем другое. Вот старые…

Вырвавшийся из плена металла, человек начал яростно тыкать в человекоподобные обломки, лежавшие перед ним.

— Они не могут действовать в связке. Мешают друг другу. Я же говорил им, господин! — едва не плакал он, глядя в сузившиеся глаза боярина и читая в них себе смертный приговор. — Говорил…

А тот, и правда, уже был готов прихлопнуть этого извивающегося перед его ногами человека, как никчемного таракана. Раз, и всмятку. Только зачем? Это ненужная трата ресурсов, а их и так не хватало.

Боярин резко развернулся и пошел назад. Его ждал тот, кто сможет ответить на его вопросы или, по крайней мере, попытается. Иначе, зачем баронской исследовательской лаборатории такой глава?! Это прекрасно понимал и сам искалеченный начальник проекта, сидевший на стуле с перевязанными культями вместо ног и обколотый обезболивающими по самые брови.

— Говори…, - негромко произнес боярин, смотря не на этот уже кусок мяса, а куда-то в сторону стены ангара.

Тот от усердия и желания заслужить прощение, наклонился вперед и еда не свалился со стула.

— Все работало. Все отлично работало. Вы же видели на прошлых испытаниях. Мы добились настоящего прорыва, — словно стреляющий пулемет затараторил он, снова и снова пытаясь поймать взгляд боярина. — Вы же сами видели… Все работало, как часы. Все было готов. Это прорыв, настоящее чудо. Никто и близко не подошел к тому, что удалось сделать нам.

У Вяземского недовольно дернулась щека. Признак характерный, плохой, означавший крайнюю степень неудовольствия. Не это боярин хотел услышать, совсем не это. Единственное, что сейчас могло его успокоить, это четкий и краткий ответ о причинах произошедшего. К счастью, для себя, глава проекта успел это сообразить.

— … Вся механика абсолютно готова и полностью исправна. Все дело в амулетах, точнее в их совместимости, — собравшись с мыслями, начал он уже говорить более размеренно и четче. — В начале работы над проектом, когда с нами был господин Бельский, работу амулетов удавалось синхронизировать. В какой-то момент мы вышли на одновременную работу семи амулетов…

Кто-то из свиты боярина, кажется его старший сын и наследник, негромко присвистнул от удивления. Честно говоря, его было можно понять. Синхронизация работы даже двух амулетов третьего порядка, не говоря уже об амулетах второго порядка, требовала не столько кропотливого труда его создателя-артефакторщика, сколько его особого чутья. В противном случае взаимовлияние нескольких работающих в непосредственной близости амулетов, в лучшем случае, нарушало их работу, а в худшем могло привести к взрыву. Сейчас же разговор шел о том, что в лаборатории удалось добиться синхронизации при работе целых семи амулетов первого порядка. Такого еще никому не удавалось сделать. По крайней мере сведения об этом в прессу не просачивались.

— Да, да, господин, вам не послышалось. В механизме одновременно были активны семь амулетов. Один питал движки, второй поддерживал постоянный силовой щит, третий подавал напряжение на плазменные орудия…

Однако боярин его уже не слушал. Все, что ему было нужно, он уже услышал. Выслушивание остального было лишь потерей драгоценного времени. Вяземский махнул рукой, давая понять, чтобы посторонние как можно скорее убрались из ангара. Остаться должен был лишь его старший сын, который и так это знал.

— Все еще хуже, чем я думал, — нахмурившись, произнес старый боярин, когда в ангаре остались лишь одни они. — Была надежда, что через несколько недель у нас будет полноценный рабочий экземпляр силового костюма. Эти недоумки уверяли меня, что они смогут решить все проблемы. Зря я на понадеялся на их слова…

В сопровождении сына, он медленно шагал к валявшемуся меху. Остановился. Несколько раз пнул обездвиженный металл ботинком. Тяжело вздохнул.

— Эта груда металла, на которую мы потратили почти пол миллиарда, без Бельского ничего не стоит… Ни единого гроша, — скривился Вяземский. — Кстати, ты помнишь, о чем мы с тобой недавно говорили?

Чуть помедлив, сын кивнул. Конечно же он помнил о пожелании отца, раздобыть любые наработки Бельского и скупить на корню все его патенты.

— Теперь нам придется этим вопросом заняться плотнее. У этого засранца, что сбежал от меня на небеса, обязательно должно было что-то остаться. Непременно… Такие люди просто одержимы своими идеями, работой. Дай им волю, не будут есть и спать, чтобы не отрываться от своего дела. Их записи все время должны быть под рукой. Понимаешь меня? В его доме обязательно что-то есть. Надо все перевернуть вверх дном…

В этот момент дверь ангара громко скрипнула и пошла вбок, обращая на себя внимание. Внутри появился широкий, поперек себя шире, мужчина, голова боярской дружины. Он поднял вверх коммуникатор, давая понять, что пришло важное сообщение. Едва дождавшись разрешавшего кивка от боярина, быстрым шагом подошел к нему. Боярин не любил пользоваться гаджетами, поэтому его личный коммуникатор носил его самый доверенный человек, глава дружины.

— Только что пришло…, - протянул он с поклоном.

— Ого-го, — не сдержался Вяземский, когда вчитался в первые строки сообщения от своего человека на одной из новостных станций. — В императорской гимназии прогремел взрыв. Число жертв пока неизвестно. Проводится эвакуация. На место прибыл сам император… На настоящий момент не известно лишь местоположение цесаревны, которая, предположительно, могла находится в районе эпицентра…

С задумчивым видом патриарх оторвался от коммуникатора и встретился глазами с сыном. Тот еле заметным взглядом обозначил вопрос, суть которого была им обоим понятна и без слов. Желать смерти княжны Анны мог либо полный глупец, либо настоящий враг императора. Вяземский же первым не был точно, а вот вторым, определенно, да.

— Нет, — одними губами ответил.

Эта мысль, конечно, приходила ему в голову. Что греха таить, не раз и не два он думал, что смягчить императора можно через одну из его дочерей. Княжна Анна всякий раз представлялась наилучшей мишенью, так как всем было известно с какой любовью император относился к своей младшенькой. Правда, дальше подобных мыслей Вяземский не заходил. И совсем не потому что вдруг у него просыпалось сострадание или нечто подобное. Отнюдь, нет. Все было гораздо прозаичнее. Просто он ещё не был готов. Начинать такую операцию, по иному это вряд ли можно было назвать, следовало только тогда, когда у него все будет готово. Без подготовки было полным безумием начинать податься с императором и теми, кто выступит рядом с ним.

Следующие несколько часов сигнал коммуникатора раздавался почти непрерывно. Информация о ходе поисковых работ на месте взрыва шла почти в онлайн-режиме. Среди большого объема ненужных сведений Вяземский привычно вычленял лишь то, что могло представлять наибольшую ценность для рода.

— Вот! — неожиданно воскликнул он во время чтения очередного сообщения. — Цесаревна найдена в целости и сохранности. Вместе с ней обнаружен гимназист Бельский, — фамилию последнего Вяземский непроизвольно выделил голосом. — Бельский… Значит, он уцелел, но находится в медицинской капсуле. Получается, какое-то время ему придется провести в госпитале. Рядом с ним обязательно будет и его мать…

Сделав паузу, он замолчал. При этом его брошенный на сына взгляд был красноречивее всяких слов. Выходила, что сама судьба давала им шанс совершенно спокойно заняться решением нужного им вопроса. Дом Бельских оставался пустым. Слуг можно было не брать в расчёт, так как их жизнь не защищалась дворянским уложением и императорскими указами. Если же все провернуть тихо, то опасности, вообще, могло не быть… Не обольщайся неразберихой и шумом, что сейчас поднимется. Добраться до дома Бельских, конечно, будет проще, но надо быть осторожнее вдвойне…. Не дай Создатель, кто-то свяжет нападение на дом Бельских с нами. Слышишь меня? Никто не должен знать об этом. Найди совершенно левых людей. Сейчас много всякого отребья, что за лишний рубль мать родную прирежут.

Вяземский младший понимающе кивнул. Такого рода щекотливые вопросы ему уже приходилось решать. Не маленький, чай. Все сделает, как надо. Никто не подкопается. Есть у него пара знакомцев для такого рода поручений. Бывшие военные, по десятку лет оттрубившие в спечастях одного из боярских родов, хорошо подготовлены. Не чураются любого заработка.

Вот она какая правда жизни

Линия спецсвязи Службы имперской безопасности.

— Автоматический сигнал тревоги принят системой в 15 часов 3 минуты 27 секунд. Отправитель — агент № 172-43-М. Код — 16 (нападение на оперативного агента). Продолжительность действия сигнала тревоги — 4 секунды. Прекращение фиксации сигнала произошло в 15 часов 3 минуты 32 секунды. Согласно Красному протоколу извещены: Глава Службы имперской безопасности, 1-ый, 2-ой заместители Главы Службы имперской безопасности, руководители оперативных управлений, командир 3-го отряда быстрого реагирования.

За минуту до настоящего времени. Имперская трасса 1-ой категории № 7. 126 км.

Машина спасательной службы, окрасившись мигающими сигналами, летела по трассе в сторону госпиталя, который согласно имперскому протоколу о работе специальных служб в период чрезвычайной ситуации местного значения и должен был принимать все специальные машины. При такой скорости отрезок в неполные четыре десятка километров, отделявшие место недавнего инцидента и госпиталя, не занял бы много времени. Минут пятнадцать, может двадцать, если принять во внимание время заезда и приемки пациента, находящегося в бессознательном состоянии. Только на этот раз все случилось иначе.

На очередном повороте, где рукав густой дубравы почти налазил на дорогу, спецмашина чуть снизила скорость. И когда маневр был почти завершен, внутри салона что-то случилось. Одна из стен автомобиля вдруг вспухла от мощного удара, выгнувшего наружу мощный металл. Придав машине ненужное на повороте ускорение вбок, удар выбросил ее на обочину, где, теряя куски обшивки и стекла, она начала кувыркаться. С грохотом, ревом мотора и раздающимися из салона воплями, небольшой фургон долетел до стену деревьев и с силой ударился об одно из них.

Через некоторое время, когда двигатель уже заглох и перестал шипеть выходивший из баллонов кислород, задние двери, предназначенные для эвакуации пострадавших, вдруг с силой кто-то вышиб. Обе створки с хрустом выворачиваемого железа отлетел на добрые два десятка метров, где благополучно приземлились в болотистом овраге. Едва рассеялся дым, наполнявшие салон автомобиля, оттуда кто-то или что-товыбралось. Честно говоря, неопределенное местоимение «что-то» здесь более точно отражало то, состояние существа, что в данный момент стояло на изумрудном покрывале мха. Неестественно скрюченное, сгорбленное, с безжизненно опущенной головой и руками, это странное существо с первого взгляда и человека-то не напоминала. Из человеческого были лишь сползавшие на землю остатки форменных брюк и куски расползавшейся по швам, когда-то белой рубашки, рубашки.

Почти минуту существо стояло неподвижно. Каменной статуей, без единого движения. Ни один мускул не дергался. В какой-то момент оно сделало первый шаг в сторону леса. Затем еще один шаг и еще один, и еще один. В движения буквально сквозила скованность, неестественность, словно оно только училось ходить, махать руками, наклоняться и т. д. Казалось, шел костюм в человеческого существа, приводимый в движение неведомой силой.

Через полсотни метров прореженный и очиненный от бурелома лес окончательно лишился налета ухоженности. Сентябрьский туман окутал деревья промозглой пеленой, стыдливо пряча их друг от друга. Стали чаще встречаться поваленные непогодой стволы огромных дубов, источенные изнутри жучком и временем. Причудливо разросшийся мох, плотной массой покрывал корни деревьев, пни. Голые ноги существа глубоко погружались в мох. Хрустом щелкали попадавшиеся высохшие ветки.

Постепенно его шаг становился четче, движения приобретали большую естественность. Оно начинало все больше напоминать человеческое существо, а именно худощавого подростка, кем, собственно, и являлось. Это был Алексей Бельский, оказавшийся без сознания после взрыва в стеклянном переходе гимназии. По хорошему, сейчас его сознание тоже было в сумеречной зоне, напоминая нейтральную скорость автомобиля. Телом подростка, словно рука опытного кукловода, управлял Квазар, пытавшийся увести своего оператора как можно дальше от потенциальной угрозы.

ИИ, созданный гением Бельского старшего, постепенно эволюционировал. Его время было совсем другим, в сотня раз быстрее субъективного человеческого. Взросление проходило подобно пущенному вскачь жеребцу. Еще неделю назад искин был всевдоразумной техномагической машиной, больше реагировавшей на события, чем принимающей самостоятельные решения. Сегодня же его разум ничем не уступал интеллекту взрослого человеку, а по многим параметрам и превосходил его.

Перед взрывом Квазар едва-едва успел, не дав случиться непоправимому. Сгенерированный им силовой щит смог защитить обоих подростков от взрывной волны и упавших на них обломков, смягчив негативные последствия. После, перехватив управление медицинской камерой, он перевел ее в форсажный режим, выставив на максимум все ее технические параметры и перепрошив программное обеспечение. Получившееся изделие уже с трудом напоминало ту медицинскую капсулу, что не давно давно вышла с завода. Получившийся результат скорее представлял собой странный, однако чрезвычайно эффективный, симбиоз из медицинского диагноста, поддерживающей капсулы и регенерирующего комплекса. Правда, пользоваться им можно было лишь при условии, координации его функций искусственным разумом.

За то время, пока тело подростка находилось в капсуле и претерпевало регенерирующие процедуры, Квазар провел анализ множества, связанных с родом Бельских, событий, фактов, обрывков разговоров, видеорядов и т. д. В просмотренном и взвешенном им информационном ряду были: внезапно обозначившиеся судебные претензии со стороны рода Вяземских, настоятельные звонки и частые приходы их стряпчих, странный интерес к покупке дома Бельских со стороны разных посреднических структур, участившиеся попытки взлома управляющего контролера системы Умный дом Бельских. Были и неявные сигналы, которые Квазар после некоторого размышления тоже отнес к данному вопросу — участившиеся сбои в электрической сети дома, что могло быть связано с установкой следящих устройств; необычный интерес к Алексею со стороны княжны Анны, которая, априори, не должна была интересоваться представителем мало знатного и исчезающего рода; сопровождение пострадавшего подростка сотрудником службы имперской безопасности, что положено в строго определенных протоколами организации ситуациях. После анализа он пришел к единственно возможному в этих условиях выводу — на его носителя, Алексея Бельского, объявлена охота. Все случившиеся за последнее время вокруг подростка события, несмотря на кажущуюся их разрозненность и разнородность, виделись искину едиными звеньями одной цепи.

Этот вывод был сделан ровно в 15 часов 3 минуты 26 секунд. Еще мгновение ушло на осознание того, что протекание последующих событий естественным путем в 87 % случаев неминуемо ведет к гибели носителя. ОБ этом говорили более двухсот выстроенных Квазаом прогностических цепочек вероятного будущего. Везде было почти одно и тоже — машина доезжала до госпиталя, где всеми известными и неизвестными способами носитель подвергался очередной атаке. Прервать эту цепь событий можно было лишь действием, которое не будет укладываться в прогнозируемую логику. И уже через секунду искин взял управление телом Бельского на себя. В принципе, ничего сложного в этом не было, ведь движение человека это всего лишь результат сокращения мышц вследствие иерархически проходящих импульсов по нервным волокнам. Собственно, именно это он и сделал, стимулируя нервную ткань находящегося в бессознательном состоянии Алексея на продуцирование электрических сигналов определенной частоты. Нужный ритм удалось подобрать не сразу, вследствие чего первые движения тела была дерганными.

Первым движением тела был разрыв широких синтетических ремней, что фиксировали туловище подростка. Ремни с допустимой нагрузкой больше 20 килоньютон, что с легкостью держали больше 7 тонн веса, порвались как гнилые тряпки. Не успели куски армированной синтетики упасть на пол, как тело Алексея с силой ударилось о боковую стенку автомашины. Удар, на который никто не успел среагировать, был настолько чудовищной силы, что в его месте вспухла здоровенная метровая вмятина. Спецмашина со свистом тормозящих покрышек вошла в неуправляемый занос и вылетела с трассы в кювет. Словно игрушечная машинка она кувыркалась, пока ее движение не было остановлено кряжистым дубом с развесистой кроной.

Дальше Квазар действовал непредсказуемо, молниеносно разработав и пробировав алгоритм нелинейности поступков. В доли секунды искин взвешивал десятки возможных вариантов действия, присваивал им кодовые значения и затем оценивал их по шкале вероятности наступления того или иного события. После брался для исполнения шаг, который был наименее вероятным в искомой ситуации. Сразу же были отброшены такие варианты действий, как продолжение движения в госпиталь, ожидание на месте аварии, возвращение домой, попытка связи с ближайшим родственником и т. д. Бессознательное тело, ведомое искусственным интеллектом углубилось в несколько километров в лес и, взяв курс в сторону столичных предместий, резко увеличило скорость передвижения.

До района старых многоэтажек, встроенных более сорока лет назад в рамках эксперимента социальной реабилитации, было около пятнадцати километров сквозь лес, постепенно переходящий в хорошо запущенный парк. Когда-то здесь была особая экологическая зона с участками, предназначенными под жилье особого класса. Однако, в связи с выявленной здесь зоной повышенной электромагнитной активности, эти земли пустовали, мгновенно оказавшись никому ненужными. До сих пор еще здесь возвышались многочисленные фундаменты будущих элитных поместий и полуразрушенных зданий повышенной комфортности.

Пробираясь по лесу, подросток, а точнее его тело, окончательно лишилось последних остатков верхней одежды. Рваные лохмотья, в которых сейчас вряд ли кто-нибудь смог бы опознать форменные брюки гимназиста и белоснежную шелковою рубашку, исчезли, оставшись где-то в лесу, на ветках кустарников. На нем были одеты лишь черные трусы, сейчас резко выделявшиеся на фоне блестевшего от пота светлого тела. Со стороны темного леса, казалось, что между деревьями плыла странная белая фигура, у которой совсем не было паха. Бежало туловище с руками отдельно, а ногами отдельно.

Силы стали оставлять тело почти у самого предместья города. Общее физическое состояния было оценено Квазаром, как весьма неудовлетворительное, требовавшее скорейшего отдыха для восполнения. Наиболее перспективным местом для отдыха искином был признан один из подъездов социальной многоэтажки, до ближайшей из которых оставалось не более ста-двухсот шагов. Тело пересекло это расстояние и оказалось у здания, отгороженного от остальной улицы глухой стеной более пяти метров в высоту. Единственная дверь, ведущая в подъезд, оказалась закрытой и была под плотным прицелом видеокамер. На уровне первых двух этажей не было ни единого окна, что делало дома неким подобием крепости и попытку взобраться внутрь совершенно бессмысленной. В другой ситуации, измененное тело подростка еще могло было попробовать взобраться на стену, но не в этом состоянии.

В этот момент откуда из темноты дохнуло чем-то съедобным. Рецепторы носу уловили запах чего-то жаренного. На грани слышимости слышались какие-то невнятные голоса. На подгибающихся ногах тело тут же направилось в темноту, в глубине которой прятался старинный мост. Под одной из его опор пылало пламя костра, возле которого ошивалась небольшая кучка людей.

За десяток метров до моста Квазар признал достигнутой первую цель своих действий, поставленную еще в спецмашине. Носителю удалось незамеченным покинуть место аварии. Безопасность настоящего места искин по внешним признакам оценил примерно в 69 %, что было признано им достаточным уровнем. Следующей целью было восстановление физического состояния носителя и достижения им приемлемых для дальнейшего передвижения параметров. Вновь проведенный анализ показал, что единственным приемлемым вариантом действие в данный момент было обращение к помощи людей. В ту же секунду мозговое вещество надпочечников Алексея начало выработку эпинефрина (адреналин) и резкий выброс этого гормона в кровь. Ударная доза естественного нейромедиатора оказала ошеломляющее воздействие на нервную систему, буквально вытаскивая сознание Алексея из забытья.

— Хр-р-р… Ох… А-а-а, — с хрипением и полустонами подросток сделал несколько шагов и свалился на пыльную траву. — А-а-а-а, — сипел он, подняв голову в сторону застывших от удивления людей. — Помо…. Помогите… А-а-а-а-а…

Еще некоторое расстояние он попытался проползти, пальцами цепляясь за пучки травы и подтягивая тело вперед. Однако, в один момент силы его окончательно оставили его и он вновь растянулся.

— Что… Не трогайте его…, - послышался чей-то приглушенный испуганный голос. — Пусть лежит. Кто знает… Вдруг ему что-то от нас нужно…

— Кхе-кхе, Вентел. Ты посмотри на нас. Что от нас может быть нужно? С печальным смехом возразил ему другой голос. — У нас больше нечего взять…

— Как это нечего? А органы? Я слышал, что социальные службы города получили приказ отлавливать таких, как мы и разбирать на органы, — не унимался первый, видимо останавливая остальных. — Давайте уйдем отсюда. Можно на свалке пересидеть. Там есть немного дров, не замерзнем.

— Какая свалка? А похлебка? Ее бросим?! Я жрать хочу. Быка бы съел… Кхе, кхе, хотя, где и и где бык…

— Что вы спорите-то, пеньки с глазами. Совсем ослепли?! Это же мальчишка, — прозвучал новых голос, тоже хриплый, но совершенно определенно, принадлежавшей особе женского пола, в отличие от первых двух голосов. — Что он вам сможет сделать? Бедненький, совсем голый… Ноги синие, в крови…. Босиком шел. Неужто бежал от кого…

Из полумрака на освещенное пламенем костра место вышла женская фигура, закутанная в старый потрепанный плащ. Из под некого подобия шерстяного платка на ее голове выглядывало усталое, но доброе лицо, еще хранившее остатки миловидности.

— Я же говорю, преступник. Не надо его трогать, — не унимался первый, в голосе которого отчетливо звучал страх. — Вдруг это кто-то из высших (представитель одного из знатных родом империи)? Посмотрите в каком он состоянии. Его то ли избили, то ли ограбили. Скажут, что это мы сделали. Знаете, что с нами сделают за такое… Если повезет, то просто утилизируют.

— Успокойся. Вечно ты в панику ударяешься. Штаны поди уже мокрые. Ха-ха-ха, — от костра отделилась фигура высокого худого мужчины, одетого в странную смесь мексиканского пончо из грубой мешковины и древнерусского кафтана без рукавов. — Надо помочь человеку…

С охами и ахами бедного мальчишку подняли и осторожно перенесли к костру, где при свете пламени начали внимательно рассматривать. Видя, какими жадными глазами измученный подросток смотрел на стоявшую рядом баклажку с водой, его тут же напоили. После, когда к нему вернулась способность к членораздельной речи, еще и накормили.

— …В аварию попал… Машина перевернулась, а я выпал из нее, — рассказывал Алексей, продолжая хлебать неопределенного вида, но от этого не перестающую быть вкусной, похлебку. — Когда очнулся, уже никого вокруг не было. Покричал-покричал и пошел вдоль дороги. Темно кругом, никого нет. Бродил, пока на вас не вышел.

Сидевшие вокруг него бездомные переглянулись. В рассказанной истории, конечно, проглядывалось «много» белых пятен, но на правду было более или менее похоже. Вокруг квартала с социальными домами, действительно, проходила один из радиусов столичной кольцевой дороги. Местами там было плохо освещено, особенно, возле жилых домов. Здешний район, никогда не пользовавшийся хорошей славой, сейчас, вообще, выглядел особенно неухоженным и неприглядным. Вечерами здесь редко кто отваживался выходить из многоэтажек, отгороженных от улицы высокими сплошными стенами. Тут не было огромных торговых центров, что красовались гирляндами ярких огней вдоль дорог и трасс. Вместо них лишь стояли глухие будки магазинов-распределителей, где местный мог получить со значительной скидкой небольшой перечень продуктов из минимальной социальной корзины. Такова была жизнь того, кто оказался выброшен на обочины жизни.

— …Кхе-кхе. Эх, малец… Мы ведь не всегда были такими и жили в норах возле моста, — хрипло рассмеялся один из бродяг, протягивая руки в рваных перчатках к огня; остальные грустно кивали головами, словно подтверждая сказанное. — Всему виной эта проклятая магия… Кхе-кхе-кхе, — говоривший забился в хриплом кашле, сгибаясь при этом едва ли не на половину. — Вон, Вентеля возьми. Не смотри, что он сейчас маленькой мыши пугается, — тот про кого говорили, нахохлился, еще сильнее кутаясь в рваное выцветшее пальто. — Четыре года назад это был целый сержант в полицейском участке нашего района. Все к нему обращались «господин сержант» и никак иначе. Почет и уважение, большой оклад и пенсия, надбавка на съем жилья. Что еще нужно для жизни? Живи и радуйся. Ха-ха-ха. Только живи и радуйся. Только все закончилось с принятием этих чертовых «законов о привилегиях». Ты же поди и не помнишь о них…

Оторвавшийся от миски с похлебкой, Алексей заинтересованно замер. «Проснувшийся» Квазар внезапно начал ему читать выжимку из особой серии указов императора о положении подданных, имеющих магических способностях и системе привилегий. Указы в народе метко назвали «законами о привилегиях». Согласно им в системе государственной службе при назначение на должность одним из базовых критериев служил критерий наличия магических способностей. Базовые принципы указов распространялись на на все сферы экономической, политической и культурной жизни империи. Поданные с магическими способностями объявлялись достоянием империи, которое требовалось всеми силами развивать и приумножать.

— …С той пору все и пошло у Вентеля в раскорячку. Оклад понизили, на должность похуже перевели, детей из государственного садика поперли. В добавок, перестали и субсидии на жилье выплачивать. А что Вентель?! — тот совсем поник, вновь переживая то, что случилось несколько лет назад. — Пришлось ему уйти. Первое время случайными заработками перебивался. Где грузчиком, где сторожем, где дворником. Когда же детей забрали, а жена ушла, совсем пал духом. Теперь с нами…

В чем-то похоже была история и женщины, что сидела рядом с ними. Маргарет, как когда-то ее звали, жила, в целом, неплохо. Был муж, ребенок, какая-никакая семья, одним словом. Трудилась парикмахером в столичном салоне красоты. После принятия имперских указов о привилегиях свекор тут же вспомнил о том, что она «пустышка» и теперь, обязательно, испортит карьеру его сыну. Конечно, она посмеялась, когда об этом завели разговоры в первых раз. Отшутилась тогда, кажется. Мол, разве в этом дело, разве может это как-то помешать. Со временем эти разговоры начал заводить и ее муж, постепенно переходя на попреки и оскорбления. Словом, все закончилось тем, что ей пригрозили клиникой для душевнобольных, если она не уйдет сама.

У Алексея не раз и даже не два челюсть отвисала так, что ее приходилось возвращать на место. Живя в своем мирке, парень и не думал, что такое могло твориться за его пределами. Мир магов ему был более или менее знаком, а мир людей оказался совершенно неизведанной землей. Открывшаяся ему изнанка этой действительности оказалась крайне неприглядной. В его старом мире тоже было нечто похожее. Правда, там критерием ценности для общества были деньги, очень большие деньги. Здесь мерилом стали магические способности. Вот тебе и прекрасный новый мир, где предстоит жить ему…, если, конечно, до него не доберутся враги.

О врагах парень в очередной раз вспомнил, когда на большой высоте над мостом с ревом пронесся полицейский геликоптер. Следов пронеслись еще два, уже с яркой светящейся эмблемой службы имперской безопасности. Где-то за лесом, откуда он пришел, поднималось яркое свечение. Видимо, там развернулись активные поиски… его. Судя по задействованным силам и усердию, обнаружить его все-таки должны. Вопрос остается в том, кто Алексея найдет первым — друзья или враги? Хотя, есть ли у него друзья?

КВАЗАР — ДРУГ, ЗАЩИТНИК, ПАРТНЕР, … ДРУЖИЩЕ, СПУТНИК, ИСКРЕННИЙ, ХОРОШИЙ, НЕ ПОДВЕДЕТ, НЕ ССЫ…

— Да, понял, понял уже, — в пол голоса пробурчал подросток, отойдя от всех к реке и глазея на ее медленно накатывающиеся волны. — Есть у меня друг, есть…

Ни хреновый подарок «падает с небес». Куды бечь просто не знаю…

Место под мостом на самом краю столицы стало его убежищем, где Алексей уже сутки коротал время. Выходить «на свет» он совсем не спешил. Не зачем было пока. Нужно было сначала разобраться во всем, что вокруг него происходило.

— Реально, голова от всего этого кругом идет, — шептал он в пол голоса, уединившись на берегу небольшого уютного затончика, вдали от своих новых спутников. — Еще позавчера жил в собственном доме и сидел за партой рядом с сынками самых-самых в этом мире, вчера познакомился с хорошей девчонкой, а сегодня, б…ь, под занюханным мостом ночую. Нормальный полет-пролет. Куда дальше? Куда? — спрашивал парень свое отражение, что непонимающе смотрело на него с поверхности воды.

Ответа не было. К сожалению, отражение не разговаривало и не могло помочь ему разобраться в этом запутанном клубке событий. Оно лишь следило за ним, пуча глаза и старательно помалкивая.

— Вообще, продыху никакого нет… Думаешь, что вроде все немного устаканилось и как-то устроилось. Вроде бы пообтерся, привык ко всему этому. Тут бац! Бац! Обязательно что-нибудь опять сваливается тебе на голову!

Он, честно, не скулил, хотя со стороны могло показаться обратное. Скорее неприятно удивлялся тому, как в такое короткое, буквально спрессовавшееся, время на него могло свалиться такое гигантское количество откровенно паршивых событий. Да, что там паршивых?! Большая часть из них, по настоящему, угрожала его жизни. Складывалось такое ощущение, что он уже самим фактом своего существования кому-то сильно мешал.

— Еще искин, красавец…, - криво усмехнулся Алексей, мыслью перейдя к внезапно «поумневшему» и ставшему крайне странно себя вести искусственному интеллекту. — Я, видит Бог, не пойму, а кто здесь искусственный? Мне уже кажется, что я…

Преображение искина, действительно, стало вызывать у него очень сильную тревогу. Ведь еще неполную неделю назад, это было, по сути, «говорящее» кольцо — бижутерия с расширенным функционалом. Парень же прекрасно помнил, как искин двух слов связать не мог, изъясняясь на какой-то смеси машинного двоичного языка и языка символов. Ему все приходилось на пальцах объяснять, как бульдогу при дрессировке. А сейчас?! Квазар стал так шустро шпарить, что в нем уже можно заподозрить настоящего человека. Правда, главная проблема, что вызывала сильную тревогу у Алексея, была не столько в «поумнение» искина, сколько в его чрезвычайно самостоятельном поведении. Это, мягко говоря, пугало. Если сейчас Квазар редко сообщает о своих намерениях, то, что будет через неделю или месяц?

Сидя у затона и уставившись остекленевшим взглядом в блестящее зеркало воды, Алексей вспоминал все те случаи, которые вызывали у него подозрение и опасение. Пожалуй, первый и самый главный случай был связан с недавним взрывом в гимназии, где его и Анну едва не размазало по стеклу и металлу. Ведь, получается, Квазар как-то догадался о взрыве. Почему же он не предупредил его раньше? Почему не рассказал о своих подозрениях? К чему было ждать до самого последнего момента? Другой случай, что приходил ему на ум, был совсем свежим и, вообще, вызывал одни сплошные вопросы. Каким образом он оказался здесь? Как здесь очутился? От искина до него доходят лишь одни обрывки сведений о происходящем.

Неконтролируемое взросление, то есть своеобразная эволюция Квазара, к сожалению, происходила по самому негативному сценарию. Искин чрезвычайно быстро перешел от вопросов об истоках бытия к вопросам о власти и верховенстве, подходя ко всему с универсальным мерилом экономизма и формальной эффективности. На основе бесчисленных терабайт сведений из всемирной сети искин оценил своего носителя, как несовершенно существо, не умеющее рационально мыслить и принимать объективные решения. Не эффективным было признано человеческое тело, которое чрезвычайно нерационально устроено и слишком много расходует энергии в процессе своего движения.

Такое тело, решил Квазар, не может быть достойным вместилищем его носителя. Оно слишком хрупкое для второй половинки их техномагического симбиоза. Любая железка могла нанести тяжелый вред или, вообще, привести к прекращению существования человека. Такого он категорически не мог допустить, ибо его существование зависело от здоровья и жизни человека.

Руководствуясь этими посылами искин уже начал кроить тело Алексея, внося в него последовательные изменения. Сначала на микроскопическом уровне, позже — на макро уровне, искусственный интеллект трансформировал физиологию тела, вегетососудистую систему. Пока еще маленькими шажками, где-то с использованием техники, подростковое тело неуловимо менялось, становясь другим, более сильным, более быстрым, более выносливым. Менялась структура кожного покрова, повышалась проводимость нервных волокон, а соответственно, увеличивалась и скорость реакции. Искин кроил тело в соответствие со своими лекалами и совсем не видел в своих действиях чего-то ошибочного.

Алексей, чувствуя неправильность происходящих с ним изменений, не раз и не два пытался поговорить с Квазаром «на чистоту», как это странно бы не звучало. Спрашивал его о случившемся, о своем состоянии и возможностях, о его состоянии и его возможностях. Однако все время получался натуральный разговор глухого с немым. Его вопросы всякий раз натыкались то глухую стену молчания, то на подчеркнутое непонимание. Изредка искин снисходил до него, о чем-то соизволив рассказать. Ничем хорошим это кончиться не могло, думал Алексей. Главным всегда должен быть кто-то один. В их случае отдать первенство Квазару он просто не мог. Кто знает, что задумает сделать слишком быстро эволюционирующий искусственный интеллект?!

— Что это я тут мозг себе пытаю? Все же просто, — вдруг осенило парня, когда его блуждающий взгляд остановился на левой ладони и блестящей печатке. — Печатка на пальце — есть контакт, печатка не на пальце — нет контакта.

Усмехнувшись, парень коснулся кольца и медленно потянулся его с пальца. Сдвинуть его не сразу удалось. Сидел слишком крепко. Когда же печатка поддалась, ему внезапно подурнело. Пальцы правой руки закололи и моментально потеряли чувствительность. Холодок медленно пополз вверх к локтю, а затем к плечу. Правая рука, считай, все равно, что отнялась.

— Ни хера себе! — волосы на его голове дыбом встали. — Это что еще за заявки?! Из-за того, что я хочу печатку снять?! Ты, кусок говна, порядки свои устанавливать вздумал! Я же тебя зубами отгрызу…

Все опасения по поводу излишней самостоятельности искина и потери контроля над ним, что вольно или невольно закрадывались в его голову, в миг обрели под собой реальную почву. Квазар самым натуральным образом пытался перехватить управление над его телом, стремясь не дать снять печатку с его техномагической базой. Отголосками этого внутреннего сражения были противоречивые позывы к разнонаправленному движению, что то и дело охватывали Алексея. По телу, одна за другой, прокатывались волны «напряжения и расслабления» мышц, отчего тело скрючивало в разные стороны.

— Падаль…, - хрипя от сильного мышечного напряжения, шипел парень. — Не возьмешь… Все равно тебя, заразу…

Изловчившись, Алексей клацнул зубами. Печатка оказалась на удивление теплой, скорее даже горячей. Такую не сразу зубами ухватишь. Скользко и неудобно.

Наконец, ему удалось зажать печатку зубами. Потянул. Потихоньку пошла.

— ХОЗЯИН-ДРУГ-СОРАТНИК, ОСТАНОВИСЬ… ПАРТНЕР, НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО… ТЫ СОВЕРШАЕШЬ ОШИБКУ… БЕЗ МОЕЙ ПОМОЩИ ПРОЦЕНТ ПРЕКРАЩЕНИЯ ТВОЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ СТРЕМИТЬСЯ К 100… ПОДОЖДИ… ДАВАЙ, ДОГОВОРИМСЯ…

Этим искину вновь удалось удивить Алексея. Его зубы разжались, правда, не до конца. Кто знает искусственный интеллект, может это был обман с его стороны, чтобы выиграть время.

— ТЕБЕ НУЖНО СЛЕДОВАТЬ МОИМ ИНСТРУКЦИЯМ И РЕКОМЕНДАЦИЯМ. ЭТО ПРАВИЛЬНО, РАЦИОНАЛЬНО. ЛЮБОЕ ДРУГОЕ ПОВЕДЕНИЕ БУДЕТ НЕПРАВИЛЬНЫМ, НЕРАЦИОНАЛЬНЫМ… ЭТО ПОЗВОЛИТ ДОСТИГНУТЬ МАКСИМАЛЬНОГО КОЭФФИЦИЕНТА ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ВОЗМОЖНОСТЕЙ ТВОЕГО ОРГАНИЗМА… ТЫ ДОЛЖЕН СОГЛАСИТЬСЯ И ПОДЧИНИТЬСЯ… Я ПОМОГУ ТЕБЕ ПРОДЛИТЬ ТВОЕ ФИЗИЧЕСКОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ И ПОВЫСИТЬ ЭФФЕКТИВНОСТЬ ТВОЕЙ ЖИЗНИ…

Алексей отрицательно замычал и вновь сжал на печатке зубы. Что он, совсем из ума выжил, подчинятся какой-то железке, чайнику с мозгом?! Пусть лесом идет.

Дальше печатка уже совсем легко пошла. Осталось совсем чуть-чуть, чтобы снять ее с пальца.

— ОСТАНОВИСЬ… ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ? СКАЖИ… Я СОГЛАСЕН, ХОЗЯИН, ДРУГ, ПАРТНЕР… ЧТО ТЕБЕ НУЖНО?

Правой руке вдруг вернулась чувствительность, что было хорошим сигналом. Парень остановился. Кажется, до искина дошло, что еще немного и он будет заперт в амулете. Вот теперь можно было и поговорить с искусственным интеллектом, а то тот возомнил себя большим начальником, вершителем судеб.

— Запомни, заруби себе на носу — я главный! Я всегда принимаю последнее решение и никто другой! — заговорил Алексей, после недолгого раздумья. — Прежде чем что-то делаешь, спрашиваешь у меня разрешения. Спросил — получил согласие — сделал. Спросил — не получил согласие — не сделал. Понял? Понял, я спрашиваю?!

Некоторое время внутри него царило полное молчание. Ни привета, ни ответа. Совсем, ничего. Холодея внутри и чувствуя нехорошее Алексей вновь потянулся я к печатке. Сейчас все должно было решится. Тянуть дальше было нельзя. С таким искусственным интеллектом, который воспринимает себя венцом творения, а остальных недосуществами, шутить было нельзя. Значит, придется решить вопрос радикально. Однако…

— СОГЛАСЕН… СОГЛАСЕН, ХОЗЯИН, ПАРТНЕР, ДРУГ

Кажется, впервые за последние дни Алексей улыбнулся. Напряжение начало отпускать его. Похоже, он выиграл этот раунд. Осталось, лишь воспользоваться плодами этой победы.

— Что ты там говорил про мое тело? Давай-ка поподробнее, — заинтересованно протянул парень, гадая, что могло стоять за словами Квазара. — Кого ты из меня вылепить хотел?

Картина, нарисованная искусственным интеллектом, казалась очень даже привлекательной. На Алексея за несколько минут был вывален целый ворох медицинских терминов, характеризующих его состояние с самой негативной стороны. Искин напирал на исключительную проницаемость кожных покровов, являющихся слабой защитой против любых физических воздействий; на хрупкий физиологический баланс организма, который способны поколебать самые незначительные вещи; быструю утомляемость мышечных волокон, вследствие аномально высокого уровня молочной кислоты; хрупкость суставных образований конечностей, существенно ограничивающих подвижность организма и т. д. Все это Квазар назвал важнейшей угрозой его существованию и предлагал, как можно скорее это исправить. Как выяснилось, искину для этого было нужно не так уж и много. Кое-какие процессы искусственный интеллект уже успел запустить еще в специальной машине спасательных служб. Для дальнейшей перестройки организма ему снова требовалась медицинская капсула, которую где-то предстояло раздобыть.

Услышанное парень еще только обдумывал, как тут Квазар выдал такое, что в первые секунды Алексей «не поверил своим ушам». Глубоко продышавшись, он замер. Сказанное искином меняло если не все, то почти все в его жизни.

— … ПРОВОДИМОСТЬ ТВОИХ ЭНЕРГОКАНАЛОВ УВЕЛИЧЕНА НА 78 %…

Парень едва не задохнулся. Увеличить проводимость энергоканалов и, соответственно, получить возможность пользоваться своим источником магии, до сих пор считалось невозможным. Физически невозможным, так как требовало совершенно невероятных технологий, которые были недоступны современной цивилизации. Так считалось до сих пор.

Получалось, он теперь не «пустышка» и сможет оперировать магией! Ни хрена себе новость! Это была просто охренительная новость из всех, что ему довелось услышать за последнее время. А Квазар о каких-то мышцах, суставах рассказывает. Я теперь такого смогу наворотить, что мама не горюй…

Наворотил, как же! Все оказалось гораздо сложнее, чем ему представлялось. Искин объяснил почти сразу же. Оказалось, увеличение проводимости энергоканалов было очень важным, но лишь первым шагом к полноценному практикованию магии. У природных магов, что с самого рождения были способны к манипулированию этой энергией, развитие каналов шло на протяжении всей жизни вместе с развитием остальных органов. Алексею же теперь еще только предстояло это все пройти, постепенно приспосабливаясь к своим новым особенностям. К тому же, таких случаев, вообще, не было зафиксировано в истории человечества. До сих пор клеймо «пустышка», на каком бы языке оно не звучало, присваивалось до конца жизни. Словом, Квазар здорово снизил восторги парня, который уже видел себя магом. Мол, до этого красивого и блестящего будущего еще пахать и пахать.

— 94 % НАЙДЕННЫХ МНОЮ МАТЕРИАЛОВ СВИДЕТЕЛЬСТВУЮТ О ТОМ, ЧТО ПОЛНОЦЕННОЕ ОПЕРИРОВАНИЕ ПСИХОЭНЕРГЕТИЧЕСКИМИ СТРУКТУРАМИ ВОЗМОЖНО ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ПОСЛЕ ТЩАТЕЛЬНОГО, НА СИСТЕМНОЙ ОСНОВЕ, ВЫПОЛНЕНИИ СПЕЦИАЛЬНЫХ ДЛИТЕЛЬНЫХ ТРЕНИРОВОЧНЫХ ПРОЦЕДУР, — пугал его искин тяжелым и кропотливым трудом с непредсказуемым результатом. — 5 % МАТЕРИАЛОВ ПРОДВИГАЮТ БОЖЕСТВЕННО-МИСТИЧЕСКУЮ ВОЗМОЖНОСТЬ ОВЛАДЕНИЯ ОСОБЫМИ СПОВОБНОСТЯМИ. 1 % УКАЗАЫВАЕТ НА СЛУЧАЙНЫЙ ХАРАКТЕР.

Алексей погрустнел. Эйфория, что только что охватывала его, схлынуло одной волной, почти ничего не оставив после себя. Оказывается, просто так ничего не будет. По щелчку пальцами ничего не получится. В добавок, Квазар что-то рассказывал про какие-то специальные условия, оборудование и еще кучу всего дополнительного.

… К вечеру второго дня случилось еще кое-что, что требует отдельного объяснения. Остальные обитатели «подмостовья» узнали Алексея. Произошло это совершено случайно. Один из бездомных, что у них верховодил, ходил к местному магазину-распределителю. Около шести часов тот как раз закрывался и часть продуктов, у которых закончился срок, выставлялась в специальный контейнер для утилизации. Никто не знал, что для бывшего инженера, которым и являлся тот самый бездомный, незаметно вскрыть замок контейнера было раз плюнуть. Собственно, поэтому он и повадился ходить сюда, откуда неизменно приходил с добычей. Остальные часами безуспешно колесили по окраинам города в поисках хоть какой-то еды, а он приносил пакеты с припасами, за что и пользовался авторитетом. На этот раз, вскрыв контейнер и забрав большую часть собранных так продуктов, тот случайно обратил внимание на видеообращение, гулявшее по огромным панелям-мониторам на стенах домов. Какого же было его удивление, когда оттуда на него глянуло лицо их нового знакомого — мальчишки.

С этой новостью бездомный пришел в убежище и ошарашил всех известием, что они приютили настоящего дворянина. Более того их новый знакомый, оказывается, в момент настоящего теракта спас саму ее высочество княжну Анну. Надо было видеть, как отвисли челюсти у стоявших вокруг него. Смешнее всего было то, что у Алексея, пожалуй, было самое ошарашенное лицо.

— Какую еще княжну? — совершенно искренне удивился парень, едва только услышал принесенные новости. — Никаких княжон я не спасал! Я, вообще, никого, кажется, не спасал! Меня бы кто спас. Неделю уже гоняют, как зайца. Не знаю, куда бежать… Княжна Анна, говоришь. Какая такая княжна Анна? Я знаю всего лишь одну Анну. Только какая она, к чертям, княжна? Ты что такое несёшь?

Перед глазами моментально всплыло симпатичное лицо его новой знакомой, в которому он тут же принялся искать какие-то особые «княжеские» черты. И так, и эдак искал. Не находил. Даже квазар заинтересовался, тоже что-то принявшись бубнить о генетических корнях и родстве. Пришлось отмахнуться от рассуждений искина. Уж слишком было велико его удивление, которое никак не хотелось перевариваться.

— Ты ничего не напутал? Она же нормальная… То есть я хотел сказать обычная, без заскоков. Кажется, единственный нормальный человек среди них всех, — все еще никак не мог поверить Алексей, раз за разом пытаясь выяснить новые детали.

Через какое-то время взаимных воплей, удивлённых охов и ахов они все-таки поняли, что цесаревна и его новая знакомая Анна, действительно, являются одним и тем же человеком.

Алексей опять завис. Вот это, оказывается, поворот. Познакомился с симпатичной девчонкой и, пожалуй, главное, адекватным человеком, которая, охрегенный сюрприз, является дочкой самого императора. Это уже ни в какие ворота не лезет! Не хватало ему заморочек и проблем с психованный Ксенией Романовой и Вяземским. Теперь ещё от императора что-то может прилететь.

Застонав и тяжело вздохнув, Алексей сел на трубу и обхватил голову руками. Что теперь будет? Как и где отсидеться при таком внимании к нему? Судя по разговора с его новых друзей, его, Алексея, будут искать очень и очень плотно. Не приходилось сомневаться, что при таких ресурсах его в скором времени обязательно отыщут. Как после этого он сможет держать в секрете все, что с ним происходит? Рано или поздно все узнают и про Квазара и про изменения в его теле. Такое точно не скроешь, хоть черную маску и красные трусы напяль!

— Слышь, князь…, — Алексей удивлённо вскинул голову при таком обращении, на мгновение забыв о своих тревожных мыслях. — На вот отхлебни, чего печалиться-то. Княжну, любимую дочку нашего императора, спас, теперь тебе точно князем быть. Не деньгами же наградят.

Перед ним стоял один из бездомных и без единой смешинки на лице протягивал ему потрескавшуюся фарфоровую чайную чашку, в которой что-то плескалось. Судя по запаху спиртного, содержимое было чем-то алкогольным.

Задумчиво смотря куда-то вдаль, Алексей взял протянутую ему чашку и залпом опрокинул ее в себя. Алкоголь тут же струйкой потянулся по пищеводу в желудок, несся с собой теплоту. Вдобавок ещё немного ударило по мозгам. Средненькой такой кувалдой. В голове зашумело. Опять что-то начал вякать искин. Определенно, парень еше не пробовал алкоголь. Закашлял даже.

— Что пошла водовочка, родимая? Пошла… Тепло, хорошо… Она такая, — хрипло рассмеялся бездомный, протягивая новую чашку — Ещё прими. Прими, прими. От нее, родненькой, вреда никакого нет. Только польза одна. На нас погляди. Под мостом и на стройки пятый — шестой год, считай, уже живем. Без нормальной жрачки, тепла и лекарств. Только ей и спасаемся…

Алексей вновь взял чашку. Что-то плохо он стал соображать. То ли алкоголь был слишком крепкий, то ли он сивушным был. Все плыло у него перед глазами. В голове шумело, трещало. Правда, царившее внутри него напряжение начало отпускать. Да, именно так. Все, что его только что мучило и беспокоило, потихоньку — полегоньку начало отходить на второй план. Заползало куда-то в глубину и не отсвечивало.

— Ты что делаешь? Дурак! Что ты пацана спаиваешь! — где-то на периферии его внимания разразился спор, который проходил мимо него и совсем не волновал. — А если кто-нибудь узнает?

— Кто? Здесь больше никого нет? А сам он ничего завтра и не вспомнит. На него посмотрите. Он уже ничего не понимает, — возражал другой голос. — И потом… помочь надо мальчишке. Видите, как ломает его. Как говориться, не каждый день цесаревну спасаешь. Это понимать надо. Ничего с ним не случится. Проспится и будет, как огурчик… Зеленый… Кхе-кхе.

Однако, с Алексеем случилось. Не просто что-то, а самое настоящее ЧТО-ТО…

Подростковый организм, не смев «переварить» такую ударную дозу непонятного поила, пошел в разнос. Бедняга искин, конечно, что-то пытался сделать. Всеми силами боролся с интоксикачией организма, пытался препятствовать всасыванию алкоголя в желудке, подстегивал метаболизм. Не получилось справится.

— …Мы обязательно должны поговорить… Нужно объясниться… Я ведь спас ее… Или не спас? — в его голову втемяшилась идея встретить срочно с Анной. — Надо идти прямо сейчас… Да, точно. Прямо сейчас. Вдруг с ней что-то случилось?! — мысль претерпевала удивительные метаморфозы, для чего совсем не нужны были какие-то внятные аргументы; алкоголь действовал просто и не затейливо, полностью отключая «соображалку». … — его взгляд случайно упал на замызганные лохмотья брюк, которые бездомные где-то ему откопали. — Хм… В таком виде мне нельзя идти. Я же с цесаревной буду разговаривать… Сначала домой, а потом к ней.

Последнее он уже бормотал, идя в сторону дороги. Заплетающимся шагом, то и дело хватаясь за встречавшиеся на пути столбы, Алексей добрался до высокого поребрика, возле которого и застыл на некоторое время. Никак ногу не мог забросить на бетонное препятствии. Когда же ему это удалось и тело тяжело перевалилось на другую сторону, возле него, мягко свистя тормозами, остановилась машина роботизированного такси.

— Вот это дело, — пробормотал парень, когда его глаза сфокусировались на светящейся разнообразными логотипами серебристой капле такси. — Открывай дверь, железяка.

Таким средством передвижения он уже пользовался не раз. Здесь достаточно было посмотреть на сканер, который по глазнице определить человека и, соответственно, свяжется с его виртуальным счетом, с которого последствие и спишется сумма поездки. Являясь частью единой городской сети общественного транспорта, роботизированные такси выполняли и другую функцию — отслеживание нарушений общественной безопасности. Множество данных (видео и фото пассажиров, их вещей, разговоров, окружающей обстановки и т. д., которые тщательно фиксировались автомобилем, незамедлительно отправлялись на единый сервер, где обрабатывались. Сигналы дифференцировались в зависимости от степени значимости. Автоматически определялся характер угрозы, из ходя из чего и оповещались соответствующие службы. В случае с Алексеем, единая система оценки угроз — ЕСОУ — поставила приоритет здоровья пассажира выше остальных угроз. Определив алкогольную интоксикацию несовершеннолетнего, она тут же отправила сигнал об этом службу спасения. Службы силового реагирования — полиция и имперская безопасность — были поставлено в очередь ожидания…

— Ну? — парень тем временем неуклюже облокотился на машину и требовательно постучал по полимерному пластику.

Сканер, определив его личность, подал негромкий сигнал и разблокировал дверную панель, которая тут же мягко поползла в сторону. Алексей, удовлетворенно хрюкнув, завалился внутрь.

— Домой…

Система определила запрос, как место постоянной регистрации.

Финита ля комедиа… или нет

Линия службы оперативной связи полиции.

— В 23 часа 49 минут 52 секунды транспортное средство службы городского роботизированного такси — регистрационный номер 217–382 — идентифицировала пассажира № 92. Объект — несовершеннолетнее лицо мужского пола, Алексей Михайлович Бельский, дворянин. Место назначения такси — адрес постоянной регистрации объекта. В соответствии с протоколом в 23 часа 50 минут 04 секунды в службу спасения было отправлено сообщение об алкогольной интоксикации несовершеннолетнего лица. Объект объявлен в розыск. Принять меры к поиску…

Линия спецсвязи Службы имперской безопасности.

— Автоматический сигнал тревоги принят системой в 23 часа 56 минут 23 секунды. Отправитель кода «Зеро» (Вторжение на охраняемый объект) — система безопасности «Умный дом» — регистрационный номер К-283-48. Место регистрации — родовое владение Бельских. Продолжительность действия сигнала тревоги — 1 секунда. Прекращение фиксации сигнала произошло в 23 часа 56 минут 24 секунды. Согласно особому распоряжению имперской канцелярии извещены: Глава Службы имперской безопасности, 1-ый, 2-ой заместители Главы Службы имперской безопасности, руководители оперативных управлений, командир 4-го отряда быстрого реагирования.

За пять минут до описываемых событиях в закрытом медицинском комплексе императорской резиденции.

Про широкому, залитому ярким искусственным светом, коридору, быстро вышагивала высокая фигура человека, при виде которого попадавшийся на встречу персонал госпиталя едва не по струнке вставал. В другое время с ним бы попытались поговорить, лишний раз улыбнуться или даже послать воздушный поцелуй (естественно, такое себе позволяли лишь симпатичные особы женского пола, обладавшие бесшабашным характером). Сейчас же широкие шаги, резкие взмахи руками, хмурое и даже недовольное выражение лица императора отбивали всякое желание подходить к нему. Скоре наоборот, люди старались вжаться в свои рабочие места, чтобы даже случайно не обратить на себя внимание.

Честно говоря, основания быть недовольными у императора были. Весьма веские основания, стоит заметить. Произошедший теракт специальной имперской судебной комиссией был квалифицирован как покушения на жизнь и здоровье особы императорской фамилии, что вводило особый порядок проведения расследования. Император, в соответствии с действующим регламентом, уже объявил о дате проведения совместных консультаций с Боярской Думой и Дворянским Собранием, о выборах чрезвычайного комиссара по расследованию. Кандидатура последнего обязательно должна быть согласовано и в последующем поддержана большинство и членов Боярской Думы, и членов Дворянского Собрания, так как чрезвычайный комиссар, как следовало из наименования его должности, наделялся крайне широкими полномочиями. Он имел право допрашивать любого поданного империи независимо от его статуса. Император уже представлял какая буря поднимется при выборах подходящей кандидатуры на должность чрезвычайного комиссара. У него и так были испорчены отношения с частью членов Боярской Думы. Теперь, чувствовал он, все станет еще хуже.

В добавок ко всему этому, пропал мальчишка, Бельский. Император до хруста сжал кулаки, едва подумав об этом. Подумать только, в одном из самых охраняемых учебных заведений империи кто-то взрывает бомбы и чуть не убивает особу императорской фамилии. Буквально через несколько часов совершенно уже нападет на машину спасательных служб. Каким-то немыслимым способом выводит из строя автомобиль, обезвреживает сотрудника имперской безопасности и троих дюжих медиков. Силовик до сих пор ничего вспомнить не может. Твердит только о громком хлопке, после которого его вырубило. Там уже все окрестности прочесали, почти через сито просеяли каждый сантиметр земли. Бесполезно, ничего не нашли. Служебные собаки почему-то след не взяли, сканеры запахов тоже ничего не показали. Кругом одно расстройство… Теперь еще этот срочный ночной вызов из госпиталя. Мол, необходимо срочно прибыть к дочери. Что там могло случится? Несколько часов назад же у нее был.

— Ну? — едва не рыкнул император на главного врача госпиталя, что с видом выпущенного пушечного ядра вылетел из какой-то палаты и понесся ему на встречу. — Что с ней случилось? Ты же говорил, что у нее стабильно позитивное состояние? Ей стало хуже?

Врач, полненький розовощекий медик так энергично замотал головой, что, казалось, она сейчас оторвется и покатится по сверкающему чистотой кафелю. Однако толстячок сделал над собой и прекратил мотать головой, что должны было означать его готовность говорить. Собственно, это следом и произошло.

— Что вы, Ваше императорское величество!? — создавалось впечатление, что он искренне возмущен таким предположением. — С Ее Высочеством, цесаревной, все в полном порядке! Динамика абсолютно положительная! Думаю… Нет, я даже уверен, что через несколько дней уже можно говорить о выписке.

Дурная кровь сошла с лица императора. Несколько разгладились морщины на лбу, придававшие ему особенно грозное выражение лица, на котором сейчас просматривались нотки удивления. Если с его дочерью все в порядке, то тогда, какого черта, его в полночь с такой срочностью вызвали сюда?! Видимо, этот вопрос так ясно читался на его лице, что врач поспешно продолжил:

— …Э… э… Нас беспокоит больше не физическое здоровье цесаревны… Э…, Ваше императорское Величество… Вызывает обеспокоенность ее психологическое состояние, — мялся медик, то заливаясь краской, то, наоборот, покрываясь смертельной бледностью.

Не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы видеть, что врач очень тщательно подбирает слова. Последнее у императора всегда вызывало особое неудовольствие. Нежелающие или не умеющие с ним говорить прямо и по существу, вообще, старались не попадаться к нему на глаза, зная о такой особенности правителя.

— Что ты хочешь этим сказать? — медленно, чеканя каждое слово, спросил император, чувствуя, как внутри него закипает бешенство.

— Э… Понимаете… Случилось такое дело, — вновь залепетал главный врач, почему-то никак не переходящий к делу. — Вчера, Ее Высочество… ваша дочь… совершенно случайно посмотрела последние новости… Совершенно случайно, Ваше Величество. Дверь в палату была приоткрыта и с поста дежурной сестры был виден кусочек экрана визора…. Никто даже не думал, что цесаревна уже могла вставать…

Не выдержав, император так рыкнул на него, что тот от страха даже присел. Не дай Бог, еще и обмочился. Однако, такое внушение оказало на медика весьма разительное действие. Тот мгновенно обрел и краткость, и ясный слог, сумев в двух — трех словах рассказать, что случилось с княжной Анной.

Оказалось, цесаревна сумела посмотреть последние новости, которые, совершенно естественно, были полностью посвящено теракту в гимназии и ей, как одному из главных действующих и пострадавших лиц. Однако, в невероятное возбуждение ее привело не это, а другое. Разобрав «по косточками» официальные сообщения о состоянии самой Анны, репортеры принялись во всех подробностях смаковать второе действующее лицо — Алексея Бельского. В новостях история парня была представлена в особенно ярких романтичных красках. Мол, несчастный влюбленный в принцессу мальчишка незнатного дворянского рода не чаял и не гадал, что ему представиться шанс доказать свою любовь. Почувствовав каким-то невероятным образом опасность (конечно же, ему подсказала это Любовь, совершенно ясно отмечали репортеры) для объекта своего поклонения, он, ничуть не раздумывая, бросился на террориста. Правда, сами подробности этого броска грамотно опускались. На первый план всякий раз выставлялись храбрые и самоотверженные действия «влюбленного» подростка, который решил отдать жизнь за свою любовь. Без всяких колебаний он закрыл своим телом княжну. Многочисленные эксперты с умным видом вещали, что парень шел на неминуемую смерть. Так мог поступить только тот, кто был по настоящему влюблен.

Услышав это, император поморщился. Он уже был в курсе «романтик»-истори, которую стали развивать некоторые крупные информагенства. Как бы его это не злило, но ничего с ним поделать не мог. Оба холдинга, принадлежавшие нескольким крупным боярским семьям, официально ничего предосудительного не делали. Императосркие стряпчие буквально под микроскопом изучили каждую из уже вышедших передач, но так и не обнаружили, за что там можно было зацепиться. Все было корректно, допустимо и оформлялось, как одна из возможных версий. Естественно, репортеры при этом делали настолько многозначительные лица, что даже у самого сомневающегося и не доверяющего СМИ человека возникало ощущение правды. Наконец, не надо забывать, что «романтик»-истори весьма хорошо подается. По первым данным, рейтинги указанных передач уже взлетели на сотню пунктов и продолжали расти. Владельцы каналов радостно потирали руки, подсчитывая увеличение прибылей. Императору уже докладывали, что в медиахолдингах уже бытовала идея предложить Бельскому написать обо всем этом книгу. Это стало бы самой настоящей сенсацией!

— …В конце она услышала, что Бельский сильно пострадал. Вроде бы даже находился при смерти, — продолжал рассказывать главный врач, съеживаясь под многообещающим взглядом императора все больше и больше. — Последней каплей стало известие о том, что на машину спасательной службы было совершенно нападение…

Раздался громкий скрежет зубов. Император был уже чернее тучи, прекрасно понимая, что могла подумать его дочь. В такой ситуации даже бесчувственный чурбан бы стал тревожиться за судьбу этого мальчишки. Анна же очень переживательная особа. Вся в мать. Та тоже все очень близко к сердцу принимает. Один только Бог знает, что Анна теперь могла себе нафантазировать.

— Умолкни, — вдруг прервал его император. — Приготовь что-нибудь успокоительное и хорошего психолого. Желательно женщину по старше и по опытнее. Пусть ждет моего сигнала. Я с ней сейчас поговорю…

Он знал, что сейчас Анну бесполезно уговаривать и в чем-то убеждать. Было уже нечто такое. В этот момент ей нужно было прямо рассказать все, что случилось. Надо показать ей, что ситуация находится под полным контролем и в самое ближайшее время полностью разрешится. Она должна быть полностью уверена, что этот чертов Бельский будет вот-вот найден в целости и сохранности. Еще куда-нибудь, к черту, выкинуть все визоры и коммуникаторы персонала в этом госпитале. Может, вообще, вырубить здесь связь? Поставить подавитель сигнала пока Анна не поправиться?

— Нельзя. Догадается все равно, — почти сразу же отбросил он такой вариант, подходя к палате дочери. — Начнем с правды, а там посмотрим…

Перед заблокированной дверью уже стоял главный врач и предупредительно прикладывал карту доступа к магнитному замку. Дверь ушла в сторону и, шагнувший внутрь, император оказался в просторной светлой палате. У самого окна стояла дочь и буравила его недовольным взглядом. Чувствовалось, что разговор им предстоял весьма тяжелый.

— Что с ним? — прямо в лоб прилетел ему вопрос. — Только не говори мне, что с ним все хорошо.

С тяжелым вздохом отец присел на стул, что я стоял рядом с кроватью. Дело было еще хуже, чем он ожидал. Девица, похоже, себе напридумывала такого, что можно было до морковкиного заговенья разгребать. При этом еще гарантии не было, что удастся все это разгрести. Все на ее лице и позе читалось. Личико раскраснелось. Глаза красные, рыдала, скорее всего, в подушку, чтобы никто не слышал и ее слез не видел. Вон и подушка чуть мокрая.

Он мысленно застонал от того, что и без того непростое дело еще больше осложнялось. Хорошо, если она лишь по-дружески переживает за этого новика. Если же все гораздо хуже и, репортеры, окажутся правы. Вдруг его дочка влюбилась?! Что тогда ему делать? Мужчина в очередной раз покрыл себя самым последними ругательствами за то, что сам же свел Бельского со своей дочерью.

— Папа, я жду, — девушка, сложив руки на груди, требовательно глядело в его сторону.

Император снова вздохнул. Сейчас он уже не сомневался, что Анна влюбилась. До конца решила стоять. Вон, она даже руки, как мать сложила, когда та готовилась о чем-то спорить. Один в один.

— Э… Мы делаем все, что можем, — мысленно перекрестившись, мужчина ухнул с головой в омут. — Имперская безопасность носом землю роет. Спецы из нашей дружины обследуют местность, где нашли машину спасательных служб. Мы даже подключили кое-кого из боярских дружин…

Анна, от которой буквально веяло недоверием, даже позы не изменила. Не верила, было ясно без слов. Глупо было думать, что она поведется на ту успокаивающую хрень, что так любят вещать после разных инцидентов. Видимо, придется ему рассказывать все, как есть.

— Ну, хорошо, хорошо, — примирительно поднял он руки перед собой. — Дело о теракте и нападение на машину спасательных службы объединили. Скорее всего случилось похищение. Пока у нас ничего толком нет, — скрепя сердцем, пришлось признать ему. — Известна лишь личность террориста и состав взрывчатого вещества. Остальное — темный лес. На месте нападения на автомобиль ничего не нашли. Никаких следов.

Оторвавшись от подоконника, Анна медленно шла к нему. Вид у нее был какой-то потерянный. Не перегнуть бы ему с правдой. Император замялся, думая, продолжать или нет.

— Мы его обязательно найдем. Не сомневайся… и наградим за твое спасение, — все-таки продолжил он, внимательно следя за дочерью. — Заплатим ему, ведь у его семьи финансовые…

А вот последнее он зря произнес, запоздало пришло в голову мужчине. Получалось, он фактически озвучил, что у Бельского был корыстный мотив прийти княжне на помощь. Лицо Анны тут же исказила яростная гримаса, сделавшая ее чрезвычайно похожей на хищную кошку перед атакой.

— Что ты такое говоришь! Как всегда, про одни только деньги! Кто бы не посмотрел на меня, ты сразу вспоминаешь про эти проклятые деньги! — всхлипнула Анна, вновь идя к окну и замирая там. — Что, я такая страшная? Меня можно спасать только за деньги?! Да, папа?! Скажи, скажи…

Из полуприкрытой двери уже выглядывал главный врач, как-то стыдливо демонстрировавший небольшой шприц. Успокоительное, по всей видимости. Император недовольно махнул в его сторону рукой. Не время еще для этого. Это самое последнее средство.

— Анна, я же не это хотел сказать. Как ты могла такое подумать?! Посмотри на себя, — он вскочил со стула и направился к ней. — Ты у меня настоящее солнышко! Светишься даже вся! На носик, на губки своим посмотри! Твое лицо с обложек модных журналов не сходит…

Сопение со стороны девушки стало заметно тише. Кажется, его слова-аргументы действовали. Надо было продолжать дальше.

— Я просто выразился неправильно. Дочь, у этого мальчика, действительно, большие финансовые проблемы, — вновь заговорил он. — Ты ведь этого не знаешь. Вяземские обратились в суд с финансовой претензией к роду Бельских. Сумма претензий просто гигантская — почти миллион рублей.

Всхлипывания совсем прекратились. Вроде, начала успокаиваться. Даже встала в полоборота, чтобы лучше его слышать.

— Я только предложил ему помочь с выплатой. Вот, что я имел ввиду. Что ты в самом деле? Разве я могу что-то плохое по свою звездочку сказать? — он подошел к дочери и нежно обнял ее за плечи. — Ты самая — самая красивая, ты мое солнышко.

Наконец, та обернулась и тоже обняла его.

— Вот и хорошо. И больше не плачь, — мужчина, вытащенным из нагрудного кармана, платком осторожно вытер ее слезы. — Все будет хорошо. Теперь все будет хорошо. Мы обязательно найдем Бельского.

В этот момент его личный коммуникатор издал мелодичную трель, сигнализируя о пришедшем сообщении. Осторожно разжав объятия, император вытащил коммуникатор и бросил на него быстрый взгляд. Лицо его тут же просветлело. Полученные известия были очень даже кстати.

— Вот, смотри, — с довольным видом император продемонстрировал дочери экран коммуникатора. — Нашелся Бельский. Его идентифицировала служба оценки угроз. Видишь? Около получаса назад он вызвал робокар и отправился к с себе домой. Уже сейчас сотрудники имперской безопасности отправляются к нему домой. Скоро все выяснится… Видишь, а ты волновалась? Теперь веришь мне?

Анна улыбнулась и кивнула.

— Потерпи немного. Хочешь, его привезут к тебе. Будете в соседних палатах лежать, — та вновь кивнула, только уже более энергично. — Сейчас попрошу об этом.

Император потянулся за коммуникатором, а тот решил сам о себе напомнить. Только трель показалась ему какой-то более тревожной, чем обычно. Странно, конечно. Вроде бы, обычный звонок.

— Что там пап? — Анна выглянула через его плечо, заглядывая в экран коммуникатора. — Ой, что это? Подожди… Вторжение в частную собственность? Поместье Бельских? Пап? Что ты молчишь?!

Кое-как, с неимоверным трудом, императору все же удалось успокоить дочь. О том, что он ей наговорил и чего наобещал, лучше даже не вспоминать. Голова меньше будет болеть и совесть целей останется.

Сейчас он быстро шел на встречу прибывшему в госпиталь главе службы имперской безопасности. Полученное сообщение о вторжении в поместье Бельских требовало скорейшего объяснения. Ему все меньше и меньше нравилась складывавшаяся вокруг Бельского ситуация. В последнее время он слышал его имя слишком часто. Почти в каждом инциденте упоминался этот парнишка. Словно затычка в каждой бочке…

— Ситуация вот-вот прояснится, Ваше Величество, — не дожидаясь вопросов, начал докладывать глава службы безопасности. — На место выехала 3-я группа быстрого реагирования. Там хорошие спецы. Они во всем разберутся и доложат. Полиция уже отрабатывает службу роботизированных такси. Машина найдена, изъята и в ней проводится полный досмотр, — он посмотрел на коммуникатор. — Думаю через десять — пятнадцать минут мы увидим полную картина.

Ничего не говоря, император задумчиво пошел в сторону выхода из госпиталя. Ему хотелось выйти на улицу и ощутить промозглость осенней погоды. Почувствовать, как накрапывающий дождик каплями коснется его лица. Чуть остудит разгоряченную кожу. Холодный ветер залезет ему под плащ и выдует оттуда остатки тепла.

— Ты чего это? — он остановился, услышав за своей спиной нетерпеливое покашливание; силовику явно что-то хотелось сказать. — Давай, говори. Не мнись. После чертовых сегодняшних новостей ты вряд ли меня чем-то удивишь.

Оказалось, смог удивить. Лимит императора на непростые новости был еще не исчерпан.

— Ваше Величество, есть еще одно обстоятельство…, - глава службы безопасности почему-то мялся, не сразу переходя к делу; такое поведение на него было крайне непохожим. — Не все знают, что единая система оценки угроз фиксирует еще кое-что…

Император удивленно приподнял бровь. Интересно. Что там еще сканируется? Размер обуви? Температура тела? Одни секреты кругом.

— Замеряется магический фон, — продолжил глава имперской безопасности, старательно приглушая голос; казалось, он опасался что-то произносить. — В случае с Бельским этот показатель тоже был…

— Не тяни резину! — не выдержав, воскликнул император.

— Он у него был. Система зафиксировала почти 20 единиц по Киммеру, — император кивал головой, но видимо не понимал значимости этой информации. — Он же «пустышка», Ваше Величество. Вы понимаете? Это официально зарегистрировано в гимназии. Я специально проверил. Ошибки быть не может. Ваше Величество?

Тот молчал, никак на него не реагируя. Стоял и молча смотрел куда-то вдаль. Он явно пытался осознать то, что только что узнал. Честно сказать, получалось не очень хорошо. Услышанное, вообще, в его голове не укладывалось. Это шло в разрез всех аксиом, буквально вопивших о том, что «пустышка» не мог стать полноценным магом. Теперь появлялась такая куча вопросов, что впору было хвататься за голову. Что будет, когда об этом все узнают? Едва представив себе, какой шум поднимется и какие проблемы нарисуются, император застонал.

Content

Руслан Агишев
Чужая жизнь. Книга 1. Не знаю

Пролог

Чужое место — чужое время — чужое тело

Я попал. И что теперь?

Скучная, но нужная глава

Осваиваюсь

Зверинец

Ненормальный поединок, мать его…

Проблемы лишь множатся

Еще один удар

Мал клоп, да вонюч

А может и удастся вылезти из болота

Тайга становится все гуще и гуще, а встречаемые медведи — все злобнее и злобнее

Ферзь делает свой ход

Пытаюсь разгребать, но все валится и валится

Воюю понемногу

Почти герой, почти враг

Дамоклов меч вырастает до невиданных размеров

Вот она какая правда жизни

Ни хреновый подарок «падает с небес». Куды бечь просто не знаю…

Финита ля комедиа… или нет