Маринелли Кэрол

Влюбиться после свадьбы

Кэрол Маринелли

Влюбиться после свадьбы

Любовный роман – Harlequin - 1054

Пролог

- Спасибо, но я надеюсь отпраздновать Рождество со своей семьей. - Понимая, что могла показаться неблагодарной, Антониетта немедленно прибавила: - Очень любезно с твоей стороны пригласить меня, но…

- Я поняла. - Аврора пожала плечами, помогая Антониетте распаковывать вещи. - Ты приехала в Силибри не для того, чтобы проводить Рождество с Мессина.

- Ты говоришь, как настоящая Карузо! - Антониетта улыбнулась.

На кладбище в деревне Силибри, по которому Антониетта любила бродить, были похоронены многие, но она чаще всего посещала могилы Карузо, Мессина и Риччи.

Особенно Риччи.

Члены семьи Риччи жили на юго-западе Сицилии и за ее пределами, но в Силибри их было больше всего. Отец Антониетты, главный пожарный и известный землевладелец, имел хорошие связи и пользовался большим уважением.

- Ты знаешь?… - Антониетта развесила несколько своих вещей. - Если бы я вышла замуж за Сильвестра, мне бы даже не пришлось менять фамилию. Я осталась бы Антониеттой Риччи.

- Да, ты была бы замужем за своим троюродным братом и жила бы в доме в поместье своего отца, но Сильвестр работал бы на него.

- Верно. - Антониетта запнулась.

Она довольно эффектно сбежала со своей свадьбы пять лет назад - вылезла из окна спальни, пока отец ждал снаружи, чтобы отвезти ее в переполненную церковь. Сильвестра любили в деревне, он был членом большой семьи Антониетты, поэтому последствия были ужасными. Семья отреклась от Антониетты.

Все ее письма оставались без ответа. Мать вешала трубку, когда Антониетта звонила, стараясь доказать свою правоту.

Уже четыре года она живет и работает во Франции. Выучив французский язык и привыкнув к новой стране, она все равно никогда не чувствовала себя там как дома. Она приезжала в Силибри на свадьбу Авроры и Нико, но ее никто не встретил. Антониетту избегали как ближайшие, так и дальние родственники.

Они восприняли публичный отказ от Сильвестра как собственное оскорбление и неуважение к семейным ценностям и традициям.

После свадьбы Нико и Авроры она работала горничной в большом римском отеле Нико. В Риме она тоже не чувствовала себя как дома и часто рассказывала подруге, как скучает по Силибри.

Антониетта хотела воспользоваться последним шансом, чтобы исправить ситуацию. Аврора предложила ей поработать горничной в новом отеле Нико в Силибри, одновременно обучаясь на массажистку. Отель «Старый монастырь» был кропотливо перестроен и отремонтирован в соответствии со строгими стандартами Нико и теперь напоминал роскошный дворец.

Такую возможность Антониетта не хотела упускать. Однако, учитывая враждебность по отношению к ней, ясно, что жить в деревне ей будет нелегко. У Авроры было решение и для этой проблемы: на краю утеса у нее был небольшой каменный коттедж, в котором Антониетта могла жить.

- Интернет там ужасный, потому что дом находится у вертолетной площадки, - объяснила Аврора. - И вокруг никого нет.

- Надеюсь, я проживу там недолго, - ответила Антониетта. - Как только моя семья узнает, что я вернулась и работаю…

В глазах ее дорогой подруги промелькнуло сомнение. С таким же сомнением Аврора смотрела на нее, когда она сказала, что хочет провести Рождество со своей семьей.

- Антониетта?…

Она приготовилась услышать то, что ей неприятно. Аврора всегда была с ней откровенной.

- Твоя семья не общается с тобой уже пять лет…

- Я знаю это, - сказала Антониетта. - Но я и сама их сторонилась.

- Ты приезжала на мою свадьбу, - заметила Аврора. - И они тебя проигнорировали.

- Я думаю, они были просто шокированы, увидев меня. Но как только они узнают, что я вернулась навсегда…

Аврора села на кровать, но Антониетта продолжала стоять, не желая поддерживать предстоящий разговор.

- Прошли годы, - настаивала Аврора. - Тебе был всего двадцать один год, когда это произошло, а теперь тебе почти двадцать шесть! Не пора ли перестать себя ругать?

- Но я не ругаю себя, - сказала Антониетта. - Прошедшие пять лет были потрясающими. Я путешествовала и выучила новый язык. Я не бедствую, у меня все хорошо. Вот только… в Рождество бывает особенно тяжко, - призналась она. - Именно в это время я скучаю по своим близким больше всего. И мне не верится, что они не думают и не скучают по мне. Особенно мама. Я хочу дать им последний шанс…

- А как ты развлекалась? - спросила Аврора. - Я понимаю, что не все было так уж плохо, но ты не говорила о друзьях. Ты ни разу не сказала о том, что у тебя был парень…

- Ты ни с кем не встречалась до знакомства с Нико, - произнесла Антониетта, защищаясь.

- Только потому, что я всю жизнь люблю Нико, - сказала Аврора. - С ним никто не сравнится. Хотя однажды я попробовала его забыть…

Они обе рассмеялись, вспомнив, как Аврора пыталась избавиться от Нико, встречаясь с пожарным. Антониетта посерьезнела. У нее очень веская причина ни с кем не встречаться. И об этой причине не знает даже ее ближайшая подруга. Антониетта убежала в день своей свадьбы не только потому, что Сильвестр был ее троюродным братом. Она боялась их брачной ночи.

Поцелуи Сильвестра оттолкнули Антониетту, а грубые и настойчивые ласки напугали.

Ее нежелание приводило его в ярость.

И за несколько недель до запланированной свадьбы она решила сбежать. Дважды он чуть не изнасиловал ее, и Антониетте пришлось умолять Сильвестра не трогать ее. Она сказала ему, что бережет себя для брачной ночи.

- Ледышка, - злобно называл он ее.

И по сей день мысль о близости с мужчиной не вызывает у Антониетты никаких чувств.

В то время она пыталась сообщить о своих опасениях матери, но совет той был совсем не обнадеживающим. Мать заявила Антониетте, что, выйдя замуж, она будет обязана раз в неделю делать своего мужа счастливым.

Чем меньше времени оставалось до первой брачной ночи, тем сильнее пугалась Антониетта. Она испытывала страх, просто думая о том, как целуется с мужчиной, не говоря о чем-то другом.

Ей хотелось поговорить об этом с Авророй. Но ее подруга была очень уверена в своей сексуальности и безумно счастлива в браке. Поэтому Антониетта держала свой секрет при себе.

- Тебе пора пожить для себя, - настаивала Аврора.

- Согласна. - Антониетта кивнула, хотя не совсем в это поверила. - Но сначала надо дать родителям шанс простить меня.

- Ради чего, Антониетта? - отрезала Аврора. - Сильвестр - твой троюродный брат, а они просто хотели сохранить свои деньги в семье Риччи…

- Все равно, - прервала ее Антониетта. - Я опозорила своих родителей перед всей их родней. Я бросила Сильвестра у алтаря! Ты знаешь, каковы последствия, Аврора.

- Да.

Похоже, в церкви разразился жуткий скандал. Однако Антониетта этого не видела. К тому времени, когда родственники начали выяснять отношения, она уже ехала на поезде из Силибри.

- Я скучаю по семье, - искренне сказала она. - Они не идеальны, но мне плохо без них. Пусть мы и не помиримся, но у нас останутся незаконченные дела.

Даже если я увижусь с ними в последний раз, хочу попрощаться лично.

- Ну, мое предложение остается в силе на случай, если ты передумаешь, - произнесла Аврора. - Мы с Нико хотим, чтобы Гейб отпраздновал свое первое Рождество в Силибри. - Она вытащила кусок алой ткани из чемодана Антониетты. - Красиво. Где ты это купила?

- В Париже. - Антониетта улыбнулась и нежно провела руками по ткани. - Я купила это сразу, как только туда приехала. - Был поздний летний день, и она, написав родителям, воодушевилась перспективой примирения с ними. - Я шла по площади Сен-Пьер и заглянула в магазин тканей.

Решив порадовать себя, она нашла среди парчи и бархата кусок алого шелка и купила его.

- Почему ткань валяется без дела? - Аврора увидела, что шелк по-прежнему завернут в папиросную бумагу, и положила его в нижний ящик тяжелой деревянной тумбочки.

- Можно сшить из него подушки.

- Подушки? - Аврора была ошеломлена. - Из такой ткани надо сшить платье!

- Да ну. Где я буду его носить?

- В крайнем случае, тебя положат в нем в гроб, - сказала Аврора с типичным сицилийским мрачным юмором. - Ты будешь лежать в алом платье мертвая, а люди скажут: «Посмотрите, какая красавица!»

- Давай я что-нибудь из него сошью. - Аврора была великолепной швеей и сшила бы из шелка что-нибудь красивое, но Антониетта отдала ей ткань почти неохотно.

- Я сниму с тебя мерки, - произнесла Аврора.

- У меня нет рулетки.

Но, конечно, у Авроры рулетка была. И поэтому вместо того, чтобы распаковывать вещи, Антониетта встала перед подругой в нижнем белье, подняв вверх длинные прямые черные волосы, и Аврора стала ее обмерять.

- Ты такая стройная, - заметила Аврора. - Каждая моя нога по объему такая же, как твоя талия.

- Не говори ерунды.

Они были лучшими подругами всю жизнь и полными противоположностями. У Авроры были волнистые кудри и пышная фигура; она была крайне самоуверенной. Антониетта была сдержанной и стройной и казалась невесомой. Было прохладно, и она вздрогнула, пока Аврора не спеша записывала измерения.

Антониетта попыталась отвлечь ее.

- Скоро придет Нико, - предупредила она.

Он проверял отель, пока Аврора помогала Антониетте устроиться. Как только прилетит вертолет, Аврора и Нико отправятся в Рим.

- Ты не заглянешь к родителям?

- Я их сторонюсь. - Аврора закатила глаза. - Представляешь, они хотят, чтобы Нико нанял моего ленивого никчемного брата в качестве главного смотрителя в «Старом монастыре».

Антониетта рассмеялась. Брат Авроры действительно был ленивым.

- Я пошутила, - сказала Аврора. - Мой брат такой же бездельник, как и твой, и, разумеется, теперь, когда мы с Нико женаты, он считает, что Нико должен взять его на работу!

- Надеюсь, Нико не нанимал меня против своей воли…

- Не городи чушь, - прервала ее Аврора. - Ты труженица, и «Старому монастырю» повезло с тобой.

Тем не менее они оказали Антониетте огромную услугу, предоставив ей коттедж.

Услышав шум вертолета Нико, Аврора выглянула в окно.

- Он прилетел. - Она расцеловала подругу в обе щеки и обняла. - Удачи в работе! Увидимся в канун Рождества, если не раньше. И я серьезно, Антониетта. Если у тебя ничего не получится со своей семьей, присоединяйся к нам с Нико на праздники.

- Спасибо, - сказала Антониетта. - Но до Рождества еще пара месяцев. У меня много времени.

- Ты в порядке? - спросила Аврора. - Здесь тебе будет немного одиноко.

- У меня все хорошо, - заверила ее Антониетта. - Большое спасибо.

Нико и Аврора уселись в вертолет. Они оба с радостью возвращались в Рим, где их ждал малыш Гейб, которому скоро исполнится год. Антониетта обрадовалась, что Нико не заглянул к ней. Она скоро приступит к работе и не хочет, чтобы ее коллеги думали, будто к ней относятся по-особенному из-за мужа подруги.

Наконец Антониетта осталась одна.

Коттедж был красиво оформлен, с современной кухней и уютной гостиной. Она ходила по нему, любуясь не только мебелью, но и потрясающим видом на океан из спальни. Пляжа не было видно, а только неспокойные волны и грохот пены. Несмотря на прохладный вечер, она открыла окно, желая заглушить унизительную тишину, наступившую после ухода Авроры.

- Я дома, - сказала себе Антониетта.

Однако на душе у нее было неспокойно.

По правде говоря, в Силибри она чувствовала себя чужой.

Глава 1

Шесть недель спустя

Антониетта проснулась задолго до зимнего сицилийского рассвета. Какое-то время она лежала в темной спальне маленького каменного коттеджа, прислушиваясь к шуму набегающих и разбивающихся о скалы волн. Этот шум должен был умиротворять, но Антониетта беспокоилась.

До Рождества остается две недели, и с тех пор, как она вернулась в деревню, отношения с семьей не изменились. По правде говоря, ситуация ухудшалась. На нее косились и бормотали вслед оскорбления всякий раз, когда она отваживалась войти в деревню. Когда она пошла в родительский дом, отец захлопнул дверь у нее перед носом.

И все же она заметила тоскливый взгляд матери, стоящей в коридоре. Словно она хотела что-то сказать дочери.

По этой причине Антониетта настаивала на общении с семьей.

Сильвестр женился и уехал из деревни, так что шансов столкнуться с ним не было. Ей нравилось гулять по пляжу и знакомым холмистым склонам. Работалось ей хорошо, коллеги были дружелюбными и благосклонными, а обучение первоклассным.

Приняв душ, она зашла в гардеробную, чтобы взять униформу. В «Оратории» Антониетта носит белую униформу, а сегодня она убирает номера в отеле «Старый монастырь», поэтому ей понадобится другая.

В шкафу висела обновка.

Да, Аврора действительно была прекрасной швеей. Вчера она прислала подруге алое платье. Однако Антониетте не хотелось его примерять. Платье было смелым и чувственным.

Она решила поторопиться. Скоро начнется ее смена.

Униформа была по-настоящему ошеломляющей: сшитая из персидской оранжевой ткани, она отлично сочеталась с оливковой кожей Антониетты.

Антониетта не красилась ни на работе, ни во время отдыха, поэтому подготовка не заняла много времени. Она затянула волосы в аккуратный хвост, надела жакет и пошла к монастырю.

Ее маленький коттедж стоял довольно далеко от главного здания. Но прогулка была приятной: небо стало темно-синим, звезд не было видно, а со Средиземного моря дул свежий соленый бриз.

В «Старом монастыре» уже началась суета.

Пара джентльменов в темных деловых костюмах прогуливалась по периметру здания, и главный консьерж Пино выглядел как щеголь, тепло приветствуя ее.

- Доброе утро, Антониетта!

- Доброе утро, Пино! - ответила она.

- У нас новый постоялец.

В отеле было много гостей, но, судя по количеству охраны, новый постоялец - крайне важная персона.

Пино любил посплетничать.

- Надо называть его синьором Луи Дюпоном. На самом деле он…

Антониетта прервала его. Она обожала Пино и всегда приходила раньше, чтобы поболтать с ним. Пино недавно потерял свою любимую жену - сорокалетнюю Розу, и только работа помогала ему не свихнуться. Но, учитывая, что Антониетта

- основной объект сплетен в деревне, она отказалась участвовать в них сейчас.

- Если он хочет, чтобы к нему обращались именно так, то для меня этого достаточно.

- Логично. - Пино внимательно посмотрел на нее. - Как дела, Антониетта?

- Помаленьку, - сказала она, тронутая его заботой. - А у тебя?

- Я не жду Рождества. Роза всегда делала его особенным. Это было ее любимое время года.

- Что будешь делать? Поедешь к дочке?

- Нет, в этом году она с мужем поедет к его родне, а я сказал Франческе, что буду работать. Я решил, что лучше работать, чем торчать дома одному.

А как у тебя с твоими родителями?

- Никак, - призналась Антониетта. - Я заходила к ним несколько раз, но они отказываются говорить со мной. А поездки в деревню меня доконали. Судя по всему, я здесь никому не нужна.

- Неправда, - сказал Пино. - Не все Риччи одинаковы. Все наладится.

- Когда мне исполнится сто лет!

Они обменялись усмешками. Оба слишком хорошо знали, что обиды в Силибри долго не забываются.

- Ты отлично работаешь, - заметил Пино.

-Да!

Курсы массажистов, на которых она обучалась, были главной причиной, по которой Антониетта осталась в деревне, хотя семья ее отвергала. Работая горничной и обучаясь на массажистку, она все сильнее влюблялась в свои занятия. Работа в «Старом монастыре» сильно отличалась от работы в барах и кафе Франции. Антониетта предпочитала спокойную природу Силибри римской суете.

- Работа - мое спасение, - призналась она.

- И мое, - согласился Пино.

Войдя в мягко освещенный вестибюль, она вдохнула хвойный аромат. Помимо потрясающей елки, украшенной цитрусами, там не было никаких других рождественских украшений. Как заметил Нико, многие постояльцы не хотели праздновать Рождество и не нуждались в постоянном напоминании о нем, но упрямая Аврора настояла на том, чтобы в отеле поставили елку.

Оставив свои вещи в комнате для персонала, она отправилась на инструктаж к главной горничной Марии.

Местный менеджер Франческа тоже пришла рано. Горничные сообщили ей, что новый постоялец только что поселился в люксе «Август» - лучшем номере отеля.

- У меня еще нет его фото, - сказала Мария.

Его фотографию покажут всему персоналу, чтобы постояльца узнавали и относились к нему должным образом.

- Синьору Дюпону следует уделять особое внимание, - прибавила Франческа. - Если возникнут проблемы, вы должны сообщать о них непосредственно мне.

«Ах, так вот почему она пришла на работу так рано!» - подумала Антониетта. Она хорошо знала Франческу. Антониетта любила ее, но, поскольку Франческа была близкой подругой ее матери, между ними чувствовалась настороженность.

- Антониетта, сегодня ты будешь работать в «Августе», - произнесла Мария. - Когда будешь не занята, помоги Кики в других люксах. Но синьор Дюпон всегда в приоритете.

Антониетта удивилась тому, как быстро она продвинулась по служебной лестнице. Теперь ей регулярно поручали заботу о самых важных постояльцах, а Франческа сказала ей, что она идеально подходит для этой роли.

Номера люкс «Август», «Звездный свет» и «Замок» были по-настоящему роскошными, в них останавливались и члены королевской семьи, и рок-звезды, а также кинозвезды.

Антониетта идеально подходила для работы в этих люксах благодаря своему характеру. У нее достаточно собственных проблем, поэтому она не станет копаться в чужих. И ее невозможно удивить ни известностью, ни титулом. От нее требовалось только вежливое отношение. Она была вежлива с постояльцами, хоть и немного сдержанна, но свою работу выполняла тихо и хорошо.

Наконец Франческа отвела Антониетту в сторону и сообщила немного больше информации.

- Синьор Дюпон отказался от услуг дворецкого. Он заявил, что хочет уединения, и его не надо беспокоить по пустякам. Ты должна выбрать самое удобное для него время обслуживания его номера. - Кроме того, синьору Дюпону может понадобиться помощь, чтобы встать с постели. Если он…

- Я не нянька, - прервала ее Антониетта.

- Я знаю. - Франческа натянуто улыбнулась угрюмой горничной. - У синьора Дюпона есть медсестра, хотя он настаивает на том, что она ему не нужна. Если ему потребуется помощь медсестры, ее можно вызвать. Предупреждаю, что он весь в синяках, поэтому не удивляйся.

- Ладно.

- Антониетта, мне, наверное, не стоит говорить тебе, кто он, но…

- Тогда не говорите, - сказала Антониетта.

Для нее это действительно не проблема. Она не сплетничает и не слушает сплетни. Персонал отеля замечательный. Пресса ни о чем не узнает. Именно поэтому в этом отеле так много эксклюзивных постояльцев.

С такой же вежливостью к постояльцам отеля относились и в деревне. Местные жители заботились о своих гостях, как о родственниках.

- Я не хочу знать его настоящее имя, Франческа, - произнесла Антониетта. - Скажите только то, что мне надо знать.

- Ну, у него своя служба безопасности, и тебе придется показывать охранникам удостоверение личности. Он забронировал люкс до сочельника. Хотя я сомневаюсь, что он продержится здесь так долго.

- Он умирает? - Антониетта нахмурилась.

- Нет! - Франческа рассмеялась. - Я имела в виду, что ему станет скучно. Он хочет, чтобы кофе ему приносили ровно в семь утра.

- Тогда мне лучше поторопиться.

Они обе пошли на кухню.

- Я только что составила график работы на праздники, - сказала Франческа. - И я хочу, чтобы ты работала в Рождество с самого утра.

Антониетта остановилась как вкопанная и уже собиралась открыть рот, чтобы возразить, но Франческа повернулась и посмотрела на нее почти с сочувствием. Антониетта поняла, что Франческа не просто так заставляет ее работать в Рождество. Мать Антониетты, должно быть, сказала подруге, что ее дочь не пригласят на семейные торжества.

- Лучше работать, чем сидеть одной в коттедже, - сказала Франческа. - Я тоже буду работать. И Пино с Кики.

«Все одинокие сердца будут работать в Рождество», - грустно подумала Антониетта.

- Я тоже работаю в Рождество, - произнес Тони - очень дородный шеф-повар, что только подтвердило мысль Антониетты.

Тони был женат на своей работе и вкладывал душу в еду, сегодня утром тоже. Для нового постояльца он приготовил большой серебряный кофейник, сливки и сахар, а также выпечку, хлеб, мясную и сырную нарезку и фрукты. Все повара, и особенно Тони, добавляли в каждое блюдо нотки сицилийской кухни.

- Тони, - заметила Антониетта, - он заказал только кофе, а ты приготовил пир.

- Он гость. - Тони пожал плечами.

- И он крупный мужчина! - Франческа широко развела руки в стороны. - Очень крупный.

В Силибри всегда питались очень сытно: даже в самом бедном доме к кофе подавали печенье и пиццу. Спорить было бессмысленно, поэтому Антониетта покатила тележку с едой к лифту.

В «Старом монастыре», хотя отель по-прежнему выглядел древним, были все современные удобства. Антониетта часто видела, как гости удивленно моргали, заходя за каменную перегородку и шагая к скромному лифту.

Она поднялась на лифте на верхний этаж и на мгновение прижалась к стене, размышляя над словами Франчески. Пора признать, что семья просто не хочет с ней знаться. Надо смириться.

Может, ей вернуться во Францию? Или в Рим?

Но она не чувствовала себя дома ни там ни там. Кроме того, ей надо окончить курсы массажистов.

Увидев свое отражение в зеркале, она выпрямилась и упрекнула себя. Постоялец не виноват в том, что она загрустила. Сделав радостное лицо, она покатила тележку мимо «Звездного света» к «Августу».

У двери люкса стоял мужчина в деловом костюме. Она и раньше знала, что гости приезжают с охранниками, но такого количества охраны в отеле не было никогда.

Охранник был не совсем дружелюбен, но, не сказав ни слова, посмотрел на фотографию на ее бейджике, взглянул на лицо Антониетты, шагнул в сторону и пропустил ее внутрь.

Она осторожно постучала в большую деревянную дверь. Ответа не последовало, поэтому, как ее учили, Антониетта вошла при помощи ключа-карты. Оказавшись внутри, она включила боковой свет и покатила тележку через тускло освещенную гостиную в главную спальню. Потом опять тихонько постучала в дверь.

Никакого ответа.

Постучав еще раз, она осторожно открыла дверь.

- Синьор Дюпон?

Ответа снова не последовало, и, хотя в комнате было темно, Антониетта поняла, что постоялец спит. Его дыхание было глубоким и ровным. Судя по очертаниям его тела, он лежал на животе в большой кровати с балдахином, накрывшись простыней.

- Я принесла вам кофе, - тихо сказала Антониетта. - Мне открыть шторы? Солнце вот-вот взойдет.

- Да, - сонно ответил он и пошевелился в постели.

Антониетта подошла к шторам, открыть которые было непросто. Окна были огромными, а темные бархатные шторы тяжелыми. Тянуть обеими руками за шнур было все равно что раздвигать занавес в театре перед спектаклем.

«Август» был ее любимым номером люкс, он занимал целое крыло «Старого монастыря», из его окон открывались панорамные виды. Из гостиной был виден океан, а из столовой - долина. Из окон главной спальни можно было посмотреть на руины древнего храма.

Антониетта взглянула в окно. Красные лучи солнца растянулись по небу, океан словно ласкался с восходящим солнцем. Она подумала, что готова вечно смотреть на эту красоту. Однако сейчас не время наслаждаться рассветом.

Антониетта обернулась и слегка вздрогнула, впервые увидев постояльца.

Он оказался не таким, каким она представляла его по описанию Франчески. Она ожидала увидеть стареющего, прикованного к постели и довольно крупного мужчину. И хотя он был действительно крупным, его было нельзя назвать тучным.

Мужчина был очень рослым, широкоплечим и мускулистым.

Ему было около тридцати лет.

Однако Франческа правильно сделала, предупредив Антониетту о синяках: алые и черные кровоподтеки покрывали его руки, грудь и глаз, его верхняя губа опухла. У синьора Дюпона, или как там его звали на самом деле, были густые черные волосы, взлохмаченные и с запекшейся кровью. Ей стало немного любопытно, что случилось с постояльцем.

- Не надо было открывать, - сказал синьор Дюпон, и она догадалась, что он имеет в виду солнце. Он прикрывал глаза, пытаясь сесть в постели.

- Я могу задернуть шторы, - предложила Антониетта.

- Нет, не надо.

«Скоро я привыкну к яркому свету», - подумал Раф, хотя от боли у него пульсировало в ушах. В его мозгу снова и снова всплывали обрывки воспоминаний. Он отлично понимал, что его падение было серьезным.

Раф не боялся умирать. Однако он знал, какую печаль и хаос оставит после своей смерти, поэтому старался выжить. Он не забыл ужас на лицах своих телохранителей и панику вокруг него.

- Налить вам кофе, синьор Дюпон?

На мгновение он задумался, с кем она разговаривает. Потом вспомнил.

Он назвался чужим именем. Охрана делала все, чтобы о катастрофе никто не узнал.

Раф кивнул и посмотрел, как служанка наливает ему кофе. Как только она сняла с подноса салфетку, он услышал сладкий запах хлеба и выпечки. Его затошнило.

- Я просил только кофе.

- Вы в Силибри, - ответила она. - У нас не подают только кофе.

- Пожалуйста, скажите шеф-повару, чтобы он правильно истолковывал мои заказы, - отрезал Раф.

- Я передам.

- Уходите и заберите с собой тележку. - Он махнул рукой.

- Как скажете. - Антониетта была рада уйти. - Когда мне вернуться и убрать ваш номер, синьор Дюпон?

- Пожалуйста! - рявкнул он и с упреком уставился на нее мрачными глазами. - Не называйте меня так снова. Зовите меня по имени.

- Хорошо. - Антониетта почувствовала нервную дрожь в животе, и не от угрюмости постояльца, а от вида его темно-голубых глаз. - Как вас зовут?

- Луи… Раф! - отрезал он, потом смягчился. Горничная не виновата, что его имя тщательно скрывается. - И я не хочу, чтобы мой номер обслуживался. Просто застелите мою постель, пока я пью кофе.

Он попытался вылезти из кровати, но у него закружилась голова. Он сел в прикроватное кресло и обхватил голову руками. Его кожа стала серой.

Антониетта подумала, что его надо отвезти в больницу.

- Вам помочь? - спросила она.

- Я сам, - огрызнулся он.

- Мне вызвать медсестру, чтобы она помогла вам встать?

Он поднял голову и посмотрел на Антониетту. Она была почти уверена, что он улыбнулся. Но потом выражение его лица снова стало суровым.

- Мне не нужна медсестра. И не надо менять постельное белье. Просто уходите.

Его тон был по-прежнему резким, но Антониетта не обиделась. Ей стало понятно, что Луи - вернее, Раф - ненавидит, когда его видят слабым. Одной рукой он крепко держался за прикроватную тумбочку, а другой - за матрас. Судя по всему, ему хотелось побыть одному.

- Мне зайти позже?

- Нет. - Он покачал головой и поморщился от боли. - Я не желаю, чтобы сегодня меня беспокоили. Сообщите об этом всем.

- Хорошо.

- И закройте шторы.

Слушая, как он разговаривает, Антониетта поняла, что этот мужчина не итальянец. В его итальянском языке слышался французский акцент, который она так любила.

Антониетте вдруг захотелось узнать о нем больше. Интересно, что привело его в Силибри?

Она выкатила тележку из спальни, потом вернулась.

- Я закрою шторы и уйду. Но, пожалуйста, если вам что-нибудь понадобится, позовите меня.

Раф кивнул и озадаченно посмотрел ей в глаза. Они были почти черными, как патока, в обрамлении густых ресниц, и невероятно грустные. Горничная не выглядела подавленной или мрачной, но тоска в ее глазах вырвала Рафа из задумчивости.

К тому времени, когда горничная вернулась, Раф снова лежал в постели. Прежде чем закрыть шторы, она поставила на прикроватную тумбочку графин с водой.

- Спасибо, - сказал Раф, когда комната снова погрузилась в темноту. Горничная была ненавязчива и, в отличие от многих других, не бросалась на помощь без просьбы. Он сдержал улыбку, вспоминая, как она предложила вызвать медсестру и не стала помогать ему сама. - Как вас зовут? - спросил он.

- Антониетта.

Она вышла из номера, подкатила тележку к лифту, спустилась на кухню и взяла планшет, чтобы записать требования постояльца в компьютерной системе отеля. Она указала, что он против того, чтобы его беспокоили, а его номер обслуживали.

Потом она взглянула на его фото и покраснела. Мужчина выглядел элегантно. На нем были черные брюки классического покроя и белая приталенная рубашка. Он мрачно поджимал губы и щурился, словно угрожая фотографу.

Она зашла в его профиль и увидела запись: «Синьор Луи Дюпон. Очень-очень важная персона».

- Все в порядке, Антониетта?

Она повернулась на голос Франчески и увидела, что та болтает с Тони.

- Да-да. Я как раз сделала в системе запись о постояльце, но не могу ее сохранить.

- Потому что все запросы синьора Дюпона должны передаваться мне, - сказала Франческа.

- Он даже не пробовал мое печенье? - Тони был ошеломлен, когда увидел, что к еде не притронулись.

Франческа упрекнула Антониетту:

- Тебе следовало оставить тележку в номере, чтобы он мог поесть.

- Он ясно выразился, чего хочет. - Антониетта слегка покраснела. - Он попросил шеф-повара… - Она помедлила и слегка перефразировала сообщение Рафа: - Он попросил не добавлять к его заказу ничего лишнего.

Тони бросился прочь с кухни. Позже Антониетта узнала от Винченцо, менеджера отеля по связям с общественностью, что повар плакал.

- Ты же знаешь, какой Тони темпераментный, - отругал он ее. - Сегодня он особенно чувствительный, потому что до сих пор не получил заказов на рождественские блюда. Могла бы передать слова постояльца в более мягкой форме.

- Я и так их смягчила, - сказала Антониетта. - И потом, я думала, что Тони с удовольствием поработает в Рождество.

Винченцо только фыркнул в ответ, и Антониетте оставалось лишь гадать, что она сказала не так на этот раз. Однако времени на размышления не было, и остаток дня она работала с Кики. Вернее, Антониетта работала, а Кики ползала как улитка, притворяясь крайне занятой. Она даже поделилась своим методом работы с Антониеттой.

- Можно подремать в туалете. Но заранее положи несколько тряпок на колени. Если Франческа тебя застукает, ты сделаешь вид, что собиралась их сложить. Никогда не скрещивай ноги, пока спишь, иначе на икре останется красный след, и Франческа обо всем догадается.

- Я не хочу ничего из этого делать, - ответила ей Антониетта.

Она знала Кики всю свою жизнь, но не была ее подругой. Кики мечтала выйти замуж и как можно меньше работать. Однажды Антониетта видела, как она дремала, когда якобы вытирала зеркало. Кики очнулась только тогда, когда Антониетта сообщила о своем присутствии!

- Вчера я видела твоего папу. - Кики лопала шоколадную конфету, пока Антониетта вытирала пыль. - Но у него было мало времени на разговоры. Он сказал, что готовится к Большому костру в сочельник. Ты пойдешь? - невинно спросила она.

- Конечно, - ответила Антониетта. - Костер на деревенской площади - это традиция. Почему бы мне не пойти?

Кики пожала плечами и взяла еще одну конфету.

- Какой он?

- Мой папа? - сказала Антониетта.

- Нет, дурочка! Новый постоялец в «Августе». Интересно, как его настоящее имя? Он важная персона. Я никогда не видела здесь столько охранников.

- Все наши постояльцы важные персоны, - ответила Антониетта, отказываясь сплетничать.

Однако при упоминании «Августа» Антониетта взглянула на свой телефон. Сообщений от Рафа не было, он не заказывал ужин. И отказался от услуг медсестры.

Раф явно не хотел, чтобы его беспокоили.

В конце смены, возвращаясь в свой маленький коттедж, Антониетта поняла, что смотрит вверх - в сторону «Августа». С такого расстояния она не увидела бы Рафа, даже если бы он стоял на балконе. Ей стало интересно, как он провел день и как себя чувствует.

Впервые в жизни Антониетта по-настоящему заинтересовалась мужчиной.

Глава 2

Следующие несколько дней работники отеля обсуждали список персонала, которому предстояло работать в Рождество.

- Это несправедливо, - фыркнула Кики. - Даже Грета не работает в Рождество, а она здесь всего три месяца.

- Но у нее дети, - заметила Антониетта. - А как тебе удалось взять выходной, Винченцо?

- Я живу во Флоренции, и мне нужно время, чтобы добраться до своей семьи.

- Но это первое Рождество в «Старом монастыре», - сказала Кики. - Менеджер по связям с общественностью должен быть здесь и строчить твитты.

- Я работаю, а не играю на телефоне, - ответил Винченцо и посмотрел на Антониетту. - Как дела в «Оратории»?

- Затишье. - Антониетта вздохнула, снимая крышку с йогурта. - Время приема полностью расписано на следующую неделю, но вчера там никого не было. Я думаю, люди откладывают процедуры на Рождество.

Она подняла глаза, когда Франческа появилась в дверях.

- А, вот и ты, Антониетта! Обслужи номер синьора Дюпона. Я знаю, сегодня у тебя курсы в «Оратории»…

- Конечно. - Антониетта встала.

- Сначала доешь, - сказала Франческа. - Он попросил, чтобы его номер обслужили в час дня.

- Хорошо, что она отправила туда тебя, а не меня, - произнесла Кики, как только Франческа ушла. - Я работала там последние пару дней. Может, он и важная персона, но он хам.

- Хам? - Антониетта нахмурилась.

- Он потребовал, чтобы я молчала, пока работаю.

- Ну, у него, наверное, болит голова, - сказала Антониетта, не добавив, что у нее, например, болит голова от болтовни Кики.

Винченцо посмотрел на часы, встал и поправил костюм и безупречно уложенные рыжие волосы, а потом ушел.

- Неужели он не видит, что потолстел? - спросила Кики, когда он ушел. - На нем не сходится пиджак.

- Оставь его в покое, - отрезала Антониетта.

Но Кики продолжала ворчать:

- Он не работает в Рождество только потому, что он менеджер.

- Нет. - Антониетта покачала головой. - Франческа тоже работает. Я, пожалуй, пойду.

- Но ты почти ничего не ела.

Антониетте хотелось скорее избавиться от Кики.

- Мне надо подготовить белье для «Августа». - Она любила разносить постельное белье по номерам. В «Старом монастыре» белье шили по индивидуальному заказу для каждой кровати, стирали и сушили без примеси отбеливателя.

Антониетта вдохнула запах свежего белья, войдя в прачечную. Вера, которая там работала, должно быть, ушла на обед. Антониетта взяла чистое белье и пошла в номер.

Охранник проверил ее документы и произнес:

- Он вернется к двум, поэтому вы должны уйти к этому времени.

- Никаких проблем.

Учитывая, что обслуживание «Августа» занимало больше часа, постояльцы отправлялись на прогулку, в «Ораторию» или ресторан, пока горничные работали. Обычно Антониетта испытывала облегчение, когда постояльцы уходили, но сегодня почувствовала разочарование.

Конечно, она все равно постучала в дверь перед тем, как войти, а когда не получила ответа, вошла и огляделась. Она размышляла, с чего ей начать, когда кто-то вошел в номер с балкона.

Она не ожидала увидеть Рафа.

- Здравствуйте! - Она потеряла дар речи, потому что на Рафе были только черные шорты для бега.

Он поздоровался и едва взглянул на нее.

- Я скоро уйду, - прибавил он.

Раф решил побегать - впервые после несчастного случая. Подняв глаза, он узнал горничную.

- У вас были выходные?

- Нет, - сказала Антониетта. - Выходных у меня не было.

- Так почему мне присылали Кики? - протянул он и закатил глаза.

Антониетта сдержала улыбку. Да, Кики тоже сводила ее с ума, но она не стала обсуждать сослуживицу с постояльцем. Вместо этого она ответила, направляясь в спальню:

- Я работала в «Оратории». - Она покраснела и прибавила: - Желаю вам приятного дня!

- Благодарю.

Антониетта принялась менять постельное белье на широкой кровати из ореха. Она работала быстро, ее сердце колотилось как сумасшедшее от близости полуобнаженного мужчины. Когда он вошел в спальню за кроссовками, она заставила себя не смотреть на него.

- Вы работаете в «Оратории»? - спросил он. - Вы массажистка?

Его голос застал ее врасплох. Она не ожидала, что этот немногословный синьор, с которым она познакомилась несколько дней назад, заговорит с ней.

- Я учусь на массажистку, - сказала Антониетта, встретилась с ним взглядом и забыла обо всем. - Вы выглядите лучше, - не подумав, выпалила она.

- Мне намного лучше, - согласился он. - Хотя я все еще выгляжу так, будто меня облили краской.

Она не сдержала улыбку, увидев, как он улыбается. Синяки сине-коричневого и розового цвета покрывали левую сторону его туловища, плечо и руку. Левый глаз Рафа выглядел так, словно его намазали фиолетовыми тенями.

Но даже в таком виде Раф был потрясающим.

Оглядывая его, она осознала, что хочет прикоснуться пальцами к его длинным мускулистым рукам, широкой груди с черными волосками и плоскому животу. Она густо покраснела.

Ей хотелось узнать, что с ним произошло.

Неужели он подрался? А может, попал в аварию?

- Я ненадолго, - произнес Раф, хотя обычно не объяснялся с горничными и даже особо не замечал их.

Он сел у кровати, которую она застилала, и наклонился, чтобы зашнуровать кроссовки.

Антониетта изо всех сил старалась не обращать на него внимания и не смотреть на его мощную спину и трапециевидные мышцы. Ее пальцы зудели от желания сделать ему массаж и помочь расслабиться. Но она вовремя поняла: подобное желание не имеет никакого отношения к ее работе. Просто она никогда не встречала такого мужественного человека, как Раф.

Смущенная непривычными чувствами, Антониетта быстро отвернулась и продолжила заправлять постель. Когда она натягивала простыню, он услышал их запах и снова заговорил:

- Простыни пахнут летом.

Антониетта кивнула, заправляя простыню:

- От них пахнет солнцем Силибри. Все белье сушится на улице.

-А в дождь?

- В дождь мы не стираем, - сказала она. - В отеле много белья. Его владелец, Нико…

- Я знаю Нико. Это он предложил мне приехать в Силибри, чтобы полечиться.

- А его жена, Аврора, моя лучшая подруга.

- Вы с ней полные противоположности.

- Да. - Антониетта улыбнулась. - В сравнении с ней я скучная.

- Скучная?

- Я имела в виду…

- Я знаю, что вы имели в виду. И вы не правы.

Раф встречал много людей и обладал врожденным умением быстро и лаконично определять их характер.

Например, вчерашняя горничная - неряшливая.

Консьерж Пино, который сегодня утром предложил ему побегать, - мудрый.

Его оценки были стремительными и точными. Взглянув на сегодняшнюю горничную, он вспомнил, что спрашивал ее имя. И в то утро он не смог охарактеризовать ее одним словом.

Он получил сотрясение мозга, но сегодня ему намного лучше. Глядя в ее грустные глаза, он по-прежнему не мог подобрать для нее слово.

Их разговор прервался, но не закончился, потому что вместо того, чтобы выйти на балкон и спуститься по лестнице на территорию внизу, он наблюдал, как, застелив кровать, горничная направилась к столику, взяла свой блокнот и поставила галочку в списке.

- Значит, вы учитесь на массажистку? - спросил он.

- Да. - Она кивнула. - Хотя пока работаю под присмотром. Но я умею делать маникюр.

- Ненавижу маникюр.

Антониетта знала: существует два типа мужчин, которым делают маникюр. Те, кому он необходим из-за работы, и те, кому его делают с рождения. Рафу его делали с рождения, она была совершенно уверена в этом.

Она поборола желание подойти и рассмотреть его руки и просто взглянула на них сверху вниз. У него были изящные длинные пальцы с очень аккуратными, красиво ухоженными ногтями.

- Я скучаю во время маникюра, - сказал он.

Антониетта улыбнулась.

«Девушка с самыми грустными глазами улыбнулась. А улыбнувшись, она стала еще великолепнее», - подумал Раф.

Ее карие глаза сверкали, а пухлые красные губы обнажили белые зубы.

«У нее красивые губы», - размышлял Раф.

- Мне бы не разрешили делать массаж постояльцу в «Августе».

Он собирался сказать, что сожалеет об этом, но побоялся отпугнуть горничную.

Она очаровала его. Ему нравился их непринужденный разговор. Хотя он собирался побегать, чтобы собраться с мыслями, теперь он продолжает болтать, пока она убирает номер.

- Вы здесь выросли? - спросил он.

- Да, но я долго здесь не жила.

- Насколько долго?

- Пять лет, - сказала Антониетта. - И хотя мне нравилось путешествовать, я поняла, что нельзя скитаться вечно. Дом есть дом, хотя сейчас он совсем другой. И отель изменился, в нем больше постояльцев и работы.

- Поэтому вы вернулись?

- Нет. - Антониетта резко оборвала разговор.

Обычно на обслуживание номера люкс уходил час и пятнадцать минут. Сегодня это заняло немного больше времени, хотя они не разговаривали без перерыва, а просто вели тихий разговор, пока Антониетта работала, старательно отмечая пункты в блокноте.

- У вас здесь семья? - полюбопытствовал Раф.

- Да.

Она снова закрыла тему и пошла в гостиную и столовую. Вчера вечером никто не подавал ему ужин, но она все равно вытерла пыль с блестящего стола, долила коньяк в графин и поставила на место бокалы.

Раф опирался на дверной проем, наблюдая за ней. Обычно ей не нравилось, когда на нее пялились постояльцы, но с Рафом все было иначе. Его присутствие успокаивало, хотя ее сердце едва не выскакивало из груди.

Ей нравилось, что он не требует уточнений. Поэтому она решила немного с ним пооткровенничать.

- Я не общаюсь со своей семьей, - сказала она.

- Наверное, это тяжело.

- Да. - Она проверила свечи в тяжелых канделябрах. - «Август» - мой любимый номер люкс, - призналась Антониетта. - Почему вы не зажигаете свечи? Я уверена, с ними будет красиво.

- Я запомню ваш совет.

Она разволновалась, потому что не привыкла к праздным разговорам.

- Мне всегда было интересно, как выглядит номер при свечах.

- Это я тоже запомню, - сказал Раф, и на этот раз она покраснела.

- Какой у вас любимый вид из окна? - спросил он.

- Из столовой. Оттуда видна долина.

- Покажите мне.

Он встал с ней у окна.

- Когда я уезжала отсюда, - продолжала Антониетта, - вся долина была черной от лесных пожаров. - Она указала на большую поляну на склоне холма. - Там живет моя семья.

- Их дом сгорел?

- Нет, пожары остановили на подступах к Силибри, но соседняя деревня, где у меня тоже родственники, сильно пострадала. Сейчас трудно представить, что все было мертвым и черным. Я приезжала весной на свадьбу Нико и Авроры, и вся долина была в цветах. Я никогда не видела ее такой живой. Этот вид меня успокаивает. И напоминает, что, какими бы ужасными ни были пожары, после них земля восстанавливается.

- Значит, после свадьбы вы остались?

- Нет, - сказала Антониетта. - Я уехала на год в Рим, но решила приехать сюда на Рождество. - Она натянуто улыбнулась. Ей не хотелось признаваться ему в том, что прямо сейчас счастливое семейное Рождество кажется ей маловероятным. - Мне надо работать.

- Конечно.

Ничего не оставалось незамеченным, пока Антониетта наводила порядок.

Раф так и не пошел на пробежку. Вместо этого он сделал пару телефонных звонков. Антониетта занервничала, услышав, как он говорит по-французски бархатным баритоном.

- Вы француз? - спросила она после того, как он повесил трубку.

- Нет, - сказал Раф. - Но на французском говорят в моей стране. Тулано, - прибавил он. - Это между Италией и Францией.

- Я знаю, где это, - ответила Антониетта. - Я была там однажды. Но ненадолго.

Он слегка прищурился. По правде говоря, Раф не верил, что Антониетта не знает, кто он такой. Вчерашняя горничная назвала его полным именем - Рафаэль, и консьерж сделал то же самое, порекомендовав ему дорогу для бега.

Раф не сомневался, что скоро о его местонахождении узнают и сюда приедут журналисты. Кратковременная передышка закончится.

- Вы говорите по-французски? - спросил он.

- Немного. Я прожила во Франции четыре года, - сказала она, а затем перешла на французский.

Она покраснела, когда Раф по-французски произнес, что ее голос звучит восхитительно на обоих языках.

Они флиртуют?

Странно, что Антониетта не пытается скрыться и отгородиться от Рафа стеной.

Его телефон зазвонил, и он вышел на балкон, чтобы поговорить.

Хотя Антониетта не подслушивала, она сразу поняла, что Раф разговаривает с Нико. Она испытала легкое разочарование, когда услышала, как Раф говорит, что не останется надолго.

Она посмотрела на него. Он сидел, положив длинные ноги на стул, осматривая территорию. Он казался пленником, который хочет сбежать. Антониетта почувствовала его беспокойство, выходя на балкон, чтобы закончить работу.

Звонил Нико, - сообщил он, хотя в этом не было абсолютно никакой необходимости. - Проверяет, хорошо ли за мной присматривают.

Он предложил мне прогуляться по деревне.

- Там есть хорошие кафе, - сказала Антониетта, стараясь говорить спокойно. Но от мысли о том, что Рафу будет скучно, ей стало не по себе. - Вы были на храмовых развалинах?

- Нет, но Пино посоветовал мне там побывать.

- И океан великолепен. - Она умолкла. В ее обязанности не входит рассказ о Силибри.

- Вы живете в деревне?

- Нет. Мне помогли Нико и Аврора. Они знали, что мое возвращение сюда будет непростым… - Она на мгновение закрыла глаза, сожалея о том, что так много болтает, а потом поспешно прибавила: - Они отдали мне свой коттедж. - Она указала на вертолетную площадку.

- Там, наверное, очень… - Он не хотел говорить об уединении.

Каким бы просторным и роскошным ни был «Август», утром Рафу не терпелось выйти на улицу. А сейчас он начал менять свое мнение.

Ему хотелось чаще видеть улыбку Антониетты и разговаривать с ней как можно дольше.

Однако все не так просто.

Если между ними начнется роман, ей придется подписать документ о неразглашении. Ее проверят сотрудники его службы безопасности. Ее телефон конфискуют на время.

Иначе и быть не может.

Да, у него были романы с женщинами без каких-либо договоренностей, но они были его потенциальными женами. Антониетта совсем другая.

- …Очень одиноко, - сказал Раф.

- Нет, - возразила Антониетта, поливая жасмин. - Я слышу волны, шум вертолетов. Но в основном там тихо и спокойно.

- Однако, - произнес Раф, словно вынуждая ее посмотреть ему в глаза. - Там может быть слишком спокойно.

Их взгляды встретились, и Антониетте показалось, что слова Рафа накрывают ее пеленой. Торопливо отвернувшись, она заметила, как подрагивает ее рука, и почувствовала дьявольское притяжение его голоса.

Что-то подсказало Антониетте, что ее ответ важен для него. Заявление Рафа больше похоже на вопрос. И на приглашение.

- Я люблю тишину и покой, - решительно сказала она. И вместо того, чтобы снова встретиться с ним взглядом или подумать о чем-нибудь остроумном, она вернулась к своему списку и поставила галочку.

Цветы политы, номер убран. Она улыбнулась ему, но на этот раз осторожно.

- Я надеюсь, остаток вашего дня будет приятным, - произнесла Антониетта и вышла, задержав дыхание и закрыв дверь. У нее слегка закружилась голова.

Войдя в лифт, она увидела Франческу.

- Вот ты где! Где ты была? Почему так долго? - Франческа принялась ругать Антониетту, как только взглянула на нее, но потом смягчилась. - О, прости меня. Я забыла, что последние два дня в «Августе» прибиралась Кики. Там наверняка был жуткий беспорядок.

Антониетта не нашлась что ответить. Она снова и снова задавалась вопросом, на что намекал Раф.

В его словах был подтекст, она не сомневалась.

Но у нее мало опыта общения с мужчинами.

Несмотря на все попытки Сильвестра, его поцелуи и прикосновения, она ни разу не испытывала тех ощущений, который пробудил в ней Раф одним только голосом и взглядом.

Она не умела целоваться и флиртовать. А совсем недавно они флиртовали друг с другом. Или она выдает желаемое за действительное? Да, она неопытна, но не наивна. И по опыту работы в других отелях она знает: Раф мог предложить ей развлечься в номере.

От этой мысли она рассмеялась. Раф совсем не похож на распутника.

И все же он так будоражит ее эмоции, что она теряется.

Глава 3

Время, проведенное с Рафом, воодушевляло Антониетту.

Ночь была не такой длинной и темной, как прежде, и следующим утром Антониетта проснулась в восхитительном предвкушении.

Она решила прогуляться в деревню за покупками до начала своей смены.

По сути, она радовалась своему возвращению. Она оставила Силибри в год лесных пожаров, когда горы и деревья были обугленными и черными.

На самом деле деревня медленно умирала еще до рождения Антониетты: магазины и кафе закрывались, а молодежь уезжала в города. Но теперь, когда древний монастырь отремонтировали, повсюду появлялись новые постройки. Деревья были пышными, а вдоль дорог распустились зимние полевые цветы. Деревня процветала: ее продукты и товары теперь пользовались спросом, а в кафе было много посетителей.

Антониетта уже сделала несколько рождественских покупок. Помимо подарков родителям и брату, она купила губную помаду для Авроры, что делала ежегодно. Хотя ее подруга теперь богата и может накупить себе кучу яркой косметики, некоторые традиции не изменились. Антониетта купила шоколад ручной работы для Нико в одном из киосков на деревенской площади.

Как ни странно, она подумала о Рафе.

Хотя она думала о нем время от времени со вчерашнего дня. Вернее, он всплывал в ее мыслях с того дня, как они познакомились.

- Шоколад с ароматом кофе, - порывисто сказала Антониетта хозяину киоска и подпрыгнула на месте, услышав свое имя.

- Антониетта? - Это был Пино. - Ты покупаешь мне подарок? - поддразнил он, увидев ее покрасневшие щеки.

- Нет. - Антониетта улыбнулась в ответ и взглянула на его пустую тележку для покупок. Она знала, что Пино просто убивает время. - У тебя выходной?

- Да. А я думал, ты работаешь.

- Моя смена начнется в полдень. Но Франческа хочет, чтобы я пришла пораньше из-за нашего уважаемого постояльца. - Она сильнее покраснела.

- Ну да. - Пино закатил глаза. - Я слышал, он просил, чтобы Кики больше не обслуживала его номер.

Антониетта округлила глаза:

- Почему?

- Я думал, ты не любишь сплетничать, - поддразнил Пино.

Антониетта поспешно сменила тему:

- Мне надо выбрать два подарка Гейбу. На следующей неделе его первый день рождения, а потом и Рождество.

Пино с радостью помог ей, и вскоре она купила маленький деревянный поезд и милый костюмчик. Пино предложил ей выпить с ним кофе.

- Я тороплюсь, - солгала Антониетта.

Сладкий, пряный аромат бучеллато - итальянского рождественского пирога - доносился из кафе, и, хотя он был соблазнительным, Антониетта слишком боялась встретиться со своей семьей. Поэтому она попрощалась с Пино и решила сама испечь пирог. В деревенском магазине она купила инжир и миндаль для пирога, еще несколько продуктов и встала в очередь на кассу.

Владелец магазина не смотрел ей в глаза, и Антониетта поняла почему.

- Тварь!

Антониетте не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, что оскорбление предназначается ей. Во время предыдущих походов по магазинам ее называли хуже. Она не обернулась и не ушла.

- Шлюха!

Все в деревне считали, что она сбежала от Сильвестра с другим мужчиной.

«Пусть думают, что хотят», - подумала Антониетта, расплачиваясь за покупки. Взяв сумку, она увидела, что ее оскорбляет тетка Сильвестра.

Антониетта ничего не сказала. Она очень старалась уйти из магазина с высоко поднятой головой.

Дальше было еще хуже.

Ей навстречу попались родители.

- Мама! - воскликнула Антониетта.

Родители отвернулись от нее и перешли на другую сторону улицы. То, что они перешли дорогу, чтобы избежать встречи с дочерью, было не только болезненно и унизительно, но и рассердило Антониетту.

- Я пыталась обо всем тебе сказать, мама!

Она и правда пыталась раскрыть матери свои опасения по поводу Сильвестра накануне свадьбы. Антониетта наблюдала, как плечи Тулии Риччи напряглись. Она остановилась и медленно повернулась.

- Ты знаешь, что я пыталась обо всем тебе сказать.

- Антониетта, - произнес ее отец, - зачем ты вернулась?

Увидев холодное выражение его лица, она задала себе точно такой же вопрос.

Антониетта ушла, запрещая себе плакать.

Даже в отеле она не избавилась от растущего гнева, который не испытывала раньше.

Скоро начнется ее смена. Антониетта решила, что не может думать о семейных проблемах и работать, поэтому постаралась успокоиться. Сегодня вечером она подумает и решит, оставаться ли ей в деревне, завершить обучение и дать родителям шанс на примирение.

Она быстро переоделась в униформу и с дрожащим сердцем отправилась в отель. Обычно Антониетта приходила на работу на пятнадцать минут раньше, но сегодня ее так потрясли утренние события, что она добралась до работы как раз вовремя.

- Вот ты где! - сказала Франческа вместо приветствия. - Синьор Дюпон потребовал, чтобы его номер убрали в полдень, в его отсутствие.

Антониетта кивнула и пошла в номер. Постучав в дверь и не получив ответа, облегченно вздохнула, поняв, что осталась в номере одна, и ей не придется вести светскую беседу.

Войдя, она принялась за работу, пытаясь избавиться от грустных мыслей.

Но, разглаживая простыни на кровати, видела перед собой образ родителей, которые переходили улицу, чтобы избежать встречи с ней. Она взбила подушку, а потом обнаружила, что сжимает ее в руках и плачет.

Антониетта злилась.

Она приехала в Силибри, чтобы загладить вину. Чтобы извиниться перед своими родителями за то, что не вышла замуж за человека, который был с ней груб.

Она слишком долго сдерживала гнев, и теперь у нее сдали нервы. Она уткнулась лицом в подушку и разрыдалась.

В таком состоянии и застал ее Раф.

Он все-таки отправился на пробежку, отчасти чтобы не встречаться с Антониеттой, которой слишком заинтересовался.

После несчастного случая он ослабел, поэтому бегал недолго. Он поднялся по каменной лестнице на балкон и увидел, что Антониетта плачет в подушку.

Прежде Рафа не интересовали драмы в жизни горничных.

И хотя чужие слезы обычно его не трогали, при виде Антониетты у него сжалось сердце.

Увидев Рафа, Антониетта испугалась и опустила подушку.

Он тяжело дышал после бега и выглядел недовольным.

- Прошу прощения, - сразу же сказала Антониетта, потому что уважаемому постояльцу не следовало докучать. Она вытерла щеки руками и начала снимать наволочку. - Я думала, вас нет в номере.

- Никаких проблем. - Раф пожал плечами.

- Я встретилась со своими родителями. Они перешли на другую сторону улицы, чтобы не встречаться со мной.

- Понимаю. - Раф старался быть равнодушным.

- Я могу прислать другую горничную. - Антониетта икнула, отчаянно стараясь успокоиться. Но слезы все равно катились по ее щекам.

- Не надо, - сказал Раф. - Продолжайте.

- Но я не могу перестать плакать…

- Работайте! - отрезал он.

Антониетта продолжала плакать и работать.

Раф игнорировал ее.

Ну, он старался это сделать. В какой-то момент, когда его гнев уступил место печали, он слегка закатил глаза и протянул плачущей горничной носовой платок.

Она была так благодарна ему за молчание. Ей никогда не помириться со своей семьей, в этом она уверена. И прямо сейчас, в «Августе», она оплакивает своих родителей.

Раф не вмешивался.

Ему хотелось принять душ после пробежки, но он не желал идти в ванную на глазах плачущей горничной.

Конечно, он мог ее прогнать.

И все же он этого не сделал.

Вместо этого Раф стоял на балконе и смотрел на храмовые руины, размышляя о расстроенной Антониетте.

Он вспомнил, как ликовал, когда девушка улыбнулась, и понял, что хочет, чтобы она улыбнулась снова.

В свою очередь Антониетта довольствовалась его молчанием. У нее не было ощущения, что она плачет одна, как бывало много раз. И при этом она была избавлена от навязчивых вопросов.

Он просто разрешил ей плакать и работать.

Когда все было сделано, Антониетта почувствовала себя на удивление спокойной. Собрав свои вещи, она наконец обратилась к Рафу:

- Я закончила.

- Не хотите умыться холодной водой?

Она сделала, как он ей сказал, потрясенная своими опухшими глазами и красным носом.

- Если вам что-то понадобится, позовите меня.

- Не позову, - сказал Раф, а потом подумал, что Антониетта отвлекла его от мрачных мыслей. - Вы работаете завтра?

- Только полдня, - ответила Антониетта. - Потом у меня выходной.

- Значит, я увижу вас завтра? - Он на это надеялся.

И она тоже.

- Спасибо, - сказала она, повернувшись, чтобы уйти.

- Антониетта? - Раф окликнул ее по имени, когда она пошла к двери. Его призыв показался ей прикосновением руки к ее плечу. Задрожав, она встала, боясь обернуться.

Наконец Антониетта медленно повернулась к нему лицом и поняла, что борется не со страхом, а с желанием.

За спиной Рафа была широкая кровать, и Антониетте захотелось лечь на нее с ним и познать блаженство от близости.

- Слушаю вас, - тихо и с придыханием произнесла она.

Раф очень редко терялся в догадках, что ему делать дальше. Он не только не утешал расстроенных горничных, но и не спал с ними.

К тому же Антониетта очень расстроена, и он ни за что не воспользуется ее положением.

Воздух потрескивал от напряжения. Она выглядела так, будто он только что поцеловал ее и прижал к стене.

- Можно ли одному из моих охранников поговорить с вами?

- Зачем ему говорить со мной? - Она нахмурилась, пытаясь отвлечься от его слов и напомнить себе, что она на работе. - В номере проблемы с безопасностью? - Она очень старалась поддерживать нормальный разговор, пока ее тело жаждало прикосновений Рафа. - Я могу сообщить Франческе…

Раф понял, что она ничего не знает о том, кто он.

- Все в порядке, - сказал Раф. - Это была ошибка.

- Ошибка? - взволнованно переспросила Антониетта.

На этот раз он действительно поверил: она понятия не имеет, что перед ней наследный принц Рафаэль Тулано.

Глава 4

- Рафаэль, ты мог погибнуть!

Раф разговаривал со своим отцом после несчастного случая, но на этот раз король звонил не для того, чтобы справиться о его здоровье.

- Если бы ты, мой единственный наследник, погиб, - с упреком продолжал король, - в стране начался бы хаос, и ты хорошо это знаешь. О чем ты думал, когда съезжал с горы на лыжах?

Упав, он осознал всю серьезность инцидента и подумал о своей стране. Он думал о том, как королевская власть перейдет к брату его отца и невежественным, избалованным кузенам.

- Слава богу, информация не просочилась в прессу, - сказал король. - К счастью, наш народ не знает, что снова едва не потерял наследного принца. Но этого мало, Раф. Ты должен контролировать свои поступки.

- Тогда возложи на меня больше ответственности. Передай мне часть своих полномочий.

Они спорили об этом очень давно. Раф был прирожденным королем и хотел играть более заметную роль в государстве. Он не желал оставаться просто очаровательным принцем, а стремился к активной власти, но его отец сопротивлялся.

- Ты знаешь мой ответ, - съязвил король.

Да, Раф должен жениться. На той, которую выберет ему отец.

Раф не доверял отцу в подобных делах. В конце концов, он воочию видел неудачный брак своих родителей.

И неспроста Раф был единственным наследником трона Тулано. После того как он родился, его отец опять пустился во все тяжкие.

Мать Рафа понимала свой долг перед страной и последствия развода, поэтому не разводилась со своим мужем. Во дворце редко принимали во внимание эмоции и чувства. Брак короля и королевы был заключен по расчету. Королева ежедневно встречалась с королем, сопровождала его на официальных мероприятиях и с изяществом устраивала приемы, но жила в отдельном крыле дворца.

Рафа воспитывали дворцовые няни, а потом он учился в школе-интернате. В родительских отношениях он не увидел ничего такого, что заставило бы его хотеть создать собственную семью.

- Я жду тебя дома накануне Рождества, - сказал король. - Желательно целого и невредимого и без скандала. Как ты думаешь, тебе удастся это сделать?

Раф не был в этом уверен.

Каким бы роскошным ни был «Старый монастырь», Раф лез от скуки на стены и был готов уехать. На самом деле он собирался связаться с Нико, чтобы поблагодарить его за гостеприимство, когда позвонил король.

- Я переключу звонок на твою мать.

Для матери Раф был второстепенным человеком. Она бы никогда не додумалась позвонить ему сама. Ожидая ответа королевы, Раф решил, что если он собирается скрываться от глаз публики, то может делать это на яхте. Например, на Карибах.

- Раф? - произнесла ледяным тоном его мать. - Страна потеряла бы великого правителя, если бы ты погиб.

- А пока страна теряет время зря, - ответил Раф. - Мне сказали, что я вернусь на Рождество, чтобы осмотреть армию, в которой я больше не смогу служить, потому что вы оба считаете это слишком опасным. Может быть, и балкон, на котором мне приходится стоять и махать рукой, тоже слишком высок? Очень большой риск.

- Не шути.

- Какие шутки? - произнес Раф. - Мне скучно ничего не делать.

- Тогда делай, что тебе говорят, и на тебя возложат обязанности.

Все разговоры сводились к браку. И давление на Рафа исходило не только от его семьи, но и от людей, которые хотели, чтобы их безрассудный принц остепенился.

- Мне не нужна жена, чтобы принимать решения, - сказал он.

- Тебе нужно успокоиться. По крайней мере в глазах общественности.

- Значит, пока я осторожен, я могу продолжать, как раньше? - почти с отвращением спросил Раф.

Но его мать осталась равнодушна.

- Ты такой же жестокий, как твой отец, Раф, - сухо ответила королева Марсель. - Никто не ждет от тебя верности. Вся твоя любовь должна быть отдана стране. И эта страна хочет, чтобы ее принц женился и родил наследников.

- Я сам решу, что мне делать.

- Прекрасно, - сказала его мать. - А пока довольствуйся шансом махать подданным с балкона!

Эта дискуссия случалась много раз, а вот новость о том, что он может заводить любовниц, как и его отец, была неожиданной. Но не желанной. Раф многим восхищался в короле, но многое ненавидел.

Раф знал, что последнее слово за королем, но даже тот не может заставить его жениться.

Вернувшись на балкон, он подумал о красавице-горничной. Ее слезы тронули его.

Он хотел ее порадовать. Она должна улыбаться.

- Я останусь в Силибри еще на ночь, - сказал себе Раф.

И он не проведет ее в одиночку.

Глава 5

Антониетта пыталась разузнать, кто такой Раф, но Интернет в ее коттедже был очень медленным.

Она упрекнула себя за то, что сует нос не в свои дела. Кем бы Раф ни был на самом деле, это не важно, потому что он уедет через несколько дней.

Тем не менее ей хотелось узнать.

Она робела спросить об этом у Пино, который, как правило, был ее основным источником информации. А Кики, которая вслух мечтала о каждом потенциальном поклоннике, была необычно молчаливой. Винченцо тоже выглядел крайне осторожным.

Жаль, что Антониетта не позволила Франческе раскрыть его личность. Теперь она вряд ли может попросить дополнительную информацию - это только вызовет подозрения. Нико и, в свою очередь, Франческа очень строго относятся к персоналу, сохраняя профессиональную дистанцию с постояльцами.

Стук в дверь испугал Антониетту. Никто никогда не заходил к ней в коттедж. Ну, кроме Авроры, которая заранее предупреждала ее о визите. Может быть, это ее родители, которые раскаялись из-за того, как повели себя в деревне? Получит ли она наконец то Рождество, о котором мечтает?

Крошечный лучик надежды угас, когда она увидела Рафа.

Сейчас он больше походил на человека с фотографии, прикрепленной к его профилю. Он усмехался, не скрывая своего удовольствия от ее шока.

На нем был вечерний костюм.

Когда она впервые увидела Рафа, он был взъерошен, а в его волосах была запекшаяся кровь. Теперь он выглядел ухоженным и элегантным. На его веке оставался темный синяк, но припухлость исчезла.

- Вам нельзя сюда приходить, - сразу сказала Антониетта.

- Я не видел никаких запрещающих знаков.

- Как вы узнали, где я живу?

- Рядом с вертолетной площадкой только один коттедж. - Раф пожал плечами. - Если бы я спросил о вас у Кики, то живым бы от нее не ушел…

Антониетта рассмеялась. На пороге ее дома стоял красавец, и она, вместо того чтобы нервничать, смеялась.

- Я не могу пригласить вас в дом.

- Я не прошу приглашения, - спокойно ответил Раф. - Я зову вас на прогулку. После тяжелого дня вас надо побаловать.

- Мне нельзя появляться в ресторане с постояльцем. - Антониетта покачала головой и уже начала закрывать дверь. - И я не хочу, чтобы меня увидели в деревне.

- Мы пойдем в другое место, - непринужденно произнес он. - Мой водитель отвезет нас в ресторан. Что скажете?

Она разинула рот. Настоящее искушение постучалось в ее дверь в восхитительном облике Рафа. И все же, каким бы неотразимым ни было его предложение, она образумилась.

«Ему скучно, - сказал ей голос разума. - Он просто решил развлечься».

И этот голос стал настойчивее, указывая, что она слишком неопытна.

- Мне не разрешено встречаться с постояльцами.

- Разве я говорил о свидании? Мы поужинаем в ресторане, вот и все. Мне нужна компания. - Он посмотрел на нее. - И вам тоже. Сегодня моя последняя ночь на Сицилии.

Антониетта приуныла. Ей сказали с самого начала, когда Раф был для нее просто синьором Дюпоном, что он не останется до сочельника и скоро уедет.

- Куда мы поедем?

- Мой водитель знает адрес. Нам надо постараться остаться незамеченными.

Антониетта нахмурилась. Зачем ему волноваться о том, что его увидят?

- У вас нет жены? - быстро спросила она. - Я знаю, что это не свидание, но…

- Антониетта, у меня нет ни жены, ни подруги. Но мои родители хотят, чтобы я затаился.

Она облегченно вздохнула и смутилась. Раф определенно не похож на человека, которого беспокоит родительское мнение.

- Вы присоединитесь ко мне? - произнес он.

Надо выбирать: либо одинокая ночь с поеданием подогретой пиццы и размышлениями о родительских поступках, либо утреннее сожаление после отказа поужинать с головокружительно красивым мужчиной.

- Да, - ответила Антониетта. - Я присоединюсь к вам.

Что следует надеть, когда самый сексуальный постоялец отеля появляется на пороге вашего дома и хочет отвезти вас на ужин?

У Антониетты была только одна обновка.

Она неохотно отдавала алую ткань Авроре, а теперь почти неохотно надела платье.

Оно изменило ее.

Аврора была великолепной швеей. Шелк струился по телу Антониетты, словно вода, подчеркивая изящные изгибы фигуры. Но у платья были такие тонкие бретельки, что под него нельзя было надеть бюстгальтер. К счастью, у Антониетты маленькая грудь. Расчесав волосы, она распустила их по плечам. Потом надела туфли на шпильках. Теперь надо накрасить губы. У Антониетты не было собственной косметики, поэтому она открыла рождественский подарок для Авроры и накрасила губы в красный цвет.

- Я солгал вам, - сказал Раф, когда она подошла.

- Вы женаты…

- Нет. У нас настоящее свидание, Антониетта.

У нее перехватило дыхание, а внизу живота разлилось приятное тепло.

- Только одно свидание, - прямо заявил он, подчеркнув, что у них нет будущего. - Но сегодня вечером я хотел бы узнать вас поближе.

Антониетта знала, что ей надо быть откровенной.

- Я не стану с вами спать, Раф.

- Вы были бы очень скучным собеседником за ужином, если бы так сделали.

- Я имела в виду…

- Я понял вас. - Он улыбнулся. - Не волнуйтесь. Я бы тоже не стал спать с вами. Для этого требуется слишком много документов.

- Документы?

- Пойдемте, - произнес он, не уточняя, что имел в виду. Антониетта обрадовалась тому, что их ночь не закончится в постели.

Взяв за руку, он повел ее к ожидающей машине. У Антониетты слегка закружилась голова. Ей не хотелось думать о том, как завтра она проснется и поймет, что ей просто приснился сон.

Машина поехала по деревне, и Антониетта облегченно вздохнула, что их не видно через затемненные стекла. Немало сельчан повернулись и посмотрели на роскошный автомобиль. Когда они проезжали мимо церквушки, в которой Антониетте предстояло выходить замуж, она напряглась.

Раф повернулся и посмотрел на нее:

- Все в порядке?

- Конечно, - солгала она.

Вскоре они проехали мимо дома ее родителей, и ей стало интересно, о чем бы они подумали, узнав, что она едет на свидание с постояльцем отеля.

- Не думайте о своих родителях.

- Как вы узнали, что я думаю о них?

- Вы сказали, где они живут, - напомнил он ей. - Забудьте обо всем. Сегодня мы сбегаем ото всех.

Они проехали по извилистому склону холма, потом спустились в долину, и Антониетта разволновалась. Она оглянулась и увидела машину, едущую за ними следом от «Старого монастыря».

- За нами следят? - спросила она.

- Это моя охрана. - Раф пожал плечами. - Не обращайте на них внимания.

Антониетта не могла не думать об этом. Не только потому, что у Рафа куча охранников, но и потому, что он явно обладает большей властью, чем она думает.

Она чувствовала себя так, словно встретилась с властным гигантом. Один его вид одновременно вызывал восторг и нервировал ее.

Менее часа назад она отчаянно пыталась выяснить, кто такой Раф, но теперь боялась об этом даже думать.

- Вы любите танцевать? - спросил он.

- Я не танцую, - сказала Антониетта. - Ну, я не умею танцевать. - Она нахмурилась, когда он нажал кнопку внутренней связи и поговорил со своим водителем. - Дама любит танцевать.

Ресторан, в который он ее привез, был потрясающим. Охранники заранее проверили территорию, а потом держались поблизости.

- Они должны быть здесь? - произнесла Антониетта.

Раф так привык к ним, что не сразу понял, о ком она говорит.

- Мы в глуши, - заметила она.

Охранники были рядом не только ради его защиты. Они следили, чтобы Рафа никто не фотографировал.

Раф всю жизнь находился в присутствии персонала - горничных, помощников, советников и охранников - и почти не замечал их. И все же он видел, что Антониетте неловко.

- Я поговорю с ними, - произнес он.

Прошло совсем немного времени, и они остались одни.

Отпив вина, Антониетта осознала, как тяжело день за днем находиться в деревне, и вздохнула.

- Так лучше. - Раф заметил, что она расслабляется.

В ней появилась легкость, которой раньше не было. Ему тоже стало лучше вдали от отеля.

- Я не знаю, что заказать, - призналась Антониетта. - Может, фисташковый песто?

- Я его не пробовал, - сказал Раф.

- Тогда вы не догадываетесь, чего себя лишали. - Антониетта улыбнулась.

Они сделали заказ и выпили вина. Он внимательно наблюдал за ней, когда она откинулась в кресле.

- Приятно побыть вдали ото всех, - признала Антониетта. - Хорошо, когда на тебя не смотрят.

- Когда мы вошли, все смотрели на вас, - сказал Раф. - Вы прекрасно выглядите.

- Спасибо, - ответила Антониетта. - Это из-за платья.

- Поверьте, дело не только в платье. - Раф расслабился впервые за долгое время.

Великолепный ресторан, спокойная атмосфера. Приятно ломать хлеб и макать его в масло и наслаждаться едой…

Сейчас Антониетта не его горничная, а значит, можно задавать ей вопросы.

- Что у вас случилось с родителями?

Антониетта посмотрела на восхитительного мужчину, портить настроение которому не хотелось.

- Я не желаю утомлять вас этим, Раф.

- Тогда опишите ситуацию кратко.

- Я должна была выйти замуж, - сказала Антониетта. - У меня очень много родни в соседних деревнях, и у моего отца очень хорошие связи. - Пауза. - Извините, вам нужна короткая версия.

- Говорите все, что считаете нужным.

Она округлила глаза, потому что Раф вел себя так, словно ему была интересна ее жизнь.

- Я никогда никому не рассказывала об этом. Впрочем, все уже обо всем знают…

- Они знают вашу версию событий?

- Нет. - Она покачала головой и на мгновение задумалась. - Нет, - повторила она, потому что даже Аврора не знала всей правды. - В тот день, когда мне исполнилось двадцать один, мне сказали, что я выйду замуж за троюродного брата Сильвестра.

Антониетта обнаружила, что, как правило, на это откровение было две реакции: легкая гримаса дискомфорта или кивок согласия. Словно она была обязана выйти замуж за родственника, чтобы деньги остались в семье.

Она посмотрела на Рафа, чтобы оценить его реакцию. Он не гримасничал, не кивал, а только терпеливо слушал.

Она опустила глаза.

- В последнюю минуту я решила, что не смогу выйти замуж, и сбежала.

Он взял ее за руку.

- Антониетта, можно услышать расширенную версию?

Она тихонько рассмеялась, но скорее из-за удовольствия от его прикосновения.

- Я бросила его у алтаря. Я сбежала.

- В свадебном платье? - Он по-прежнему держал ее за руку.

- Нет. Я надела джинсы и вылезла из окна своей спальни. Мой отец ждал на улице, чтобы отвезти меня в церковь. К тому времени, когда он понял, что я сделала, я уже была в поезде.

Подошел официант. Рафу захотелось его прогнать, потому что он помешал их беседе. Однако для Антониетты это показалось передышкой.

Они начали ужинать, и Раф понял, что Антониетта обрадовалась возможности не рассказывать о себе.

Женщины, с которыми он обычно встречался, с радостью говорили часами только о себе. А потом они небрежно спрашивали, знает ли он то-то и то-то, и определяли, может ли он поговорить с ними. Далее они потягивали шампанское и притворялись, будто оно ударило им в голову, не переставая желать вырваться вперед, быть замеченными и войти в высший свет.

О да, Раф хорошо знал их игру, потому что снова и снова он позволял им играть в нее. И даже когда он говорил им, что их отношения ничем не закончатся, женщины заявляли, будто он им нравится. Очень-очень нравится.

И это якобы никак не связано с его королевским статусом.

Он посмотрел на Антониетту, которая закрыла глаза, признаваясь, что паста божественно вкусная.

Было приятно сидеть в тишине. И узнавать больше о ком-то другом.

- А почему вы передумали?

- Потому что не я решала выйти за него замуж, - сказала Антониетта. - Он был завидным женихом в деревне.

- Был?

- Он женился и уехал оттуда, но тогда он был звездой Силибри. Веселый, обаятельный, трудолюбивый. Все любили Сильвестра. Мой отец считал его отличной парой для меня.

- Но?…

Антониетта не знала, как ответить. Как сообщить Рафу, что поцелуи Сильвестра оставляли ее равнодушной, а его ласки были слишком грубыми? И что она была в ужасе, оставаясь с ним наедине.

Ее останавливала не преданность Сильвестру и не сдержанность. Она испытывала замешательство от близости Рафа, который снова взял ее за руку.

- Вы виделись с ним после этого? - спросил Раф, когда она отказалась пояснить, что именно в Сильвестре заставило ее передумать.

- Нет. Когда я приехала в Париж, я написала ему письмо и попросила прощения. Он не ответил, и я не виню его.

- А ваши родители?

- С тех пор они отреклись от меня. Я не просто их опозорила, а поссорила родню. По-моему, они никогда меня не простят.

- Вопрос в том, простите ли вы их.

- А что мне им прощать?

- Антониетта, я уверен, у вас были причины для побега. - Она промолчала и густо покраснела. - Итак, я прав.

- Они не должны были знать, - ответила она, горячо защищая своих родителей, но Раф оставался равнодушным.

- Я знаю вас всего несколько дней, - произнес он. - У вас были свои причины для побега, в этом я не сомневаюсь.

Антониетта сглотнула, отпила вино и снова сглотнула.

- Расскажите мне, в чем дело, - предложил он.

- Зачем? - возразила Антониетта. - Вы завтра уезжаете.

- Вот поэтому я - идеальный слушатель, - сказал он. - Мы с вами больше не увидимся.

Антониетта колебалась.

- Однако, если вы не хотите больше говорить о себе, вы можете спросить обо мне, - предложил он. - Или, может быть, вы уже все знаете?

- Я ничего о вас не знаю, - призналась Антониетта. - Кто-то из персонала пытался мне сказать, но я не желаю сплетничать и не задаю лишних вопросов.

- Задавайте мне любые вопросы, - произнес Раф. Хотя он очень старался сохранить конфиденциальность, велика вероятность того, что Антониетта узнает, как ужинала с принцем-плейбоем.

- Вы ответите на все вопросы? - осторожно спросила она.

- Этого я не обещаю. - Раф решил назвать ей только свой титул.

- Откуда у вас синяки?

Он удивленно поднял брови.

- Я катался на лыжах.

- Несчастный случай?

- На самом деле нет. Это мое безрассудство.

- Ой. Значит, вы приехали в Силибри выздоравливать?

- Я здесь, чтобы немного отдохнуть, - сказал Раф.

- И вы не женаты?

- Я уже говорил вам, что не женат.

- А у вас есть девушка?

Раф стиснул зубы.

- У меня нет серьезных отношений.

- А они у вас были когда-нибудь?

- Почему вы об этом спрашиваете?

- Потому что вы разрешили!

- Нет, - сказал Раф. - У меня никогда не было серьезных отношений с женщинами. Однажды, когда мне было чуть за двадцать, я решил жениться. Но мы быстро расстались, и я многих разочаровал. Я полагаю, вы все об этом знаете.

- Вы были помолвлены?

- Ни в коем случае! - ответил Раф. - Если бы мы оказались помолвлены, то не смогли бы расстаться.

Она вздрогнула от его мрачного тона. Когда официант убрал ее тарелку, Антониетта решила задать последний вопрос. Потом обнаружила, что не осмеливается.

- Раф, пару раз я пыталась узнать, кто вы. Но, по правде говоря, я немного нервничаю.

- Почему?

- Потому что… - Она подбирала слова. - Потому что я не хочу бояться больше, чем сейчас.

- Вы боитесь?

- Немного, - признала она. - Очень боюсь.

- Я не хочу, чтобы вы боялись. - Раф снова взял ее за руку.

- Я не желаю узнавать, что вы кинозвезда или чемпион мира по лыжным гонкам… - Она посмотрела на их переплетенные пальцы. У него был безупречный маникюр.

- По-вашему, я мог стать кинозвездой или чемпионом мира по лыжным гонкам? - поддразнил Раф. - Кинозвездой я быть не хочу, а вот чемпионом по лыжным гонкам стать не отказался бы. - Раф нахмурился. - Почему вы не хотите, чтобы я был лыжником-чемпионом? - Вместо ответа, она покраснела. - Почему? - настаивал он.

- Я хочу посмотреть десертное меню. - Антониетта уклонилась от вопроса. - Что же заказать?

- Я советую шоколадный мусс, - сказал Раф, едва взглянув в меню. Он посмотрел на Антониетту. - Что?

- Ничего. - Антониетта думала о подарке для Рафа. - Я купила вам шоколад в подарок на Рождество. Ну, я подумала, что вы останетесь до сочельника.

В Силибри часто обменивались подарками. Хотя нечасто горничная покупала постояльцу подарок, и они оба это знали.

Антониетта открыла рот, чтобы признаться: она решила сделать ему подарок за то, что он по-доброму отнесся к ней, когда она плакала. Но это ложь, потому что она купила Рафу подарок задолго до этого происшествия.

- Это пустяк, - произнесла она, не понимая, как ее забота тронула Рафа. - Шоколад со вкусом кофе.

- К шоколаду полагается сытный завтрак?

- Нет! - Антониетта улыбнулась.

- В тот день общение с вами было для меня единственным приятным событием.

- Я же ничего не сделала, - заметила Антониетта.

- Вы умеете молчать.

Принесли десерт и серебряную тарелку со снегом, на которой стояли два бокала с «Лимончелло».

- Это в самом деле снег? - Антониетта опустила в него пальцы.

- Он самый, - ответил Раф и коснулся пальцами ее пальцев. - И он мне совсем не нужен после недавнего несчастного случая.

Она улыбнулась.

Ее улыбка казалась ему наградой.

Мусс и «Лимончелло» были великолепны. Вечер продолжался.

Раф предложил потанцевать.

- Я же говорила, что не танцую, - сказала Антониетта.

Но когда он проигнорировал ее, встал и протянул руку, она решила, что Аврора права: надо покрасоваться в новом платье и потанцевать.

«Он такой рослый, широкоплечий и в то же время изящный», - подумала Антониетта, тая в его руках. Он терпел ее ошибки и неуклюжие усилия и поморщился только один раз.

- Я отдавила вам ноги? - Она взволнованно нахмурилась.

- Нет, - ответил Раф, чувствуя, как ее напряжение уходит и она расслабляется в его руках. Он не помнил, когда в последний раз так наслаждался вечером.

Этот вечер был обычным для простых людей, но по королевским стандартам считался безрассудным и диким. Потому что Антониетту не проверили его охранники и она не подписала документ о неразглашении информации, как это делали все подружки Рафа.

Они оба оказались в непривычной обстановке.

Музыка замедлилась, будто оркестр услышал безмолвную просьбу Рафа. Он крепче прижал к себе Антониетту, и она не возражала, потому что ей нравилась его близость. Тепло его ладони согревало ее спину, другая его рука касалась ее обнаженного предплечья.

Она чувствовала легкое давление его пальцев, и ей очень хотелось, чтобы он ее приласкал. Желание было настолько сильным, что она затаила дыхание.

- Антониетта? - Он опустил голову, почти касаясь губами ее уха. От его голоса она задрожала.

- Да? - Открыв глаза, она уставилась на ткань его костюма.

- Почему вы не хотите, чтобы я стал чемпионом мира по лыжам?

Она не ответила сразу и принялась покачиваться из стороны в сторону в такт музыке.

- Потому что… - начала она.

- Я вас не слышу.

Она подняла голову и вытянула шею так, чтобы ее накрашенные в красный цвет губы приблизились к его уху.

- Говорят, спортсмены ненасытные.

- Не знаю, - сказал Раф. - Я никогда не спал со спортсменами.

Она засмеялась, потом посерьезнела.

- Я не буду с вами спать. - Говоря об этом как о непреложном факте, она понимала, что лжет. Она изнемогала от желания в его руках.

- Можно узнать, почему? - спросил Раф, чувствуя ее страстность.

Она могла сказать ему, что боится, потому что она неопытна, и это было бы правдой. Но имелась и другая причина, которая ее сдерживала.

- Потому что я чувствую, что вы мне заплатите.

- Я заплачу, если вы захотите, - спокойно ответил Раф. - Но никаких игр.

Она отстранилась и посмотрела ему в глаза.

- Я не понимаю…

- Вам придется подписать договор о неразглашении. - Он заметил, как она нахмурилась.

- Это самое неромантичное, что я когда-либо слышала. - Она рассмеялась.

- И не говорите, - сказал Раф. - Иногда это крайне неудобно.

Антониетта представила, как они падают в кровать, а Раф протягивает ей договор.

- Дело в том, - продолжал Раф, - что я далек от романтики.

Однако он не казался ей неромантичным. О ней никогда не заботились, не обнимали так нежно, и она ни разу не пялилась в глаза мужчины, улыбаясь.

- Но вы можете просто танцевать со мной, - сказал Раф, - ничего не подписывая.

Он притянул ее к себе так близко, что она почувствовала его возбуждение. Он теребил пальцами тонкие бретельки ее платья.

- Вы можете поцеловать меня? - хрипло спросила Антониетта, не узнавая свой голос. - Без подписания договора.

- Конечно, - абсолютно спокойно ответил он. - Но позже.

Она едва не попросила его поцеловать ее немедленно, когда он коснулся рукой ее поясницы и сильнее прижал к себе.

Он отвел волосы с ее раскрасневшегося лица, потом погладил ее затылок и шею. Они еще не поцеловались, а она уже задыхалась в его объятиях.

- Я отвезу вас домой, - произнес Раф, заставляя ее ждать поцелуя.

Пожав руку владельцу ресторана, он вывел Антониетту на освещенную улицу.

Она решила, что теперь он наконец ее поцелует.

Но нет.

Взяв за руку, Раф повел ее к машине.

В лунном свете они поехали по склонам холмов.

Раф по-прежнему держал ее за руку. Внезапно он прижал ее ладонь к своему бедру.

Антониетта почувствовала крепкие мускулы, но, стесняясь, боялась поднять руку выше. На самом деле в этом не было необходимости - она наслаждалась простым невинным прикосновением к Рафу.

И тут она - девушка с самыми грустными глазами - шутливо сказала:

- У лыжников-чемпионов очень сильные ноги.

Он улыбнулся.

- Вероятно, мне все-таки следовало стать лыжником.

Раф не торопился ее целовать, когда они приехали к коттеджу.

- Не приглашайте меня войти, потому что я не смогу вас покинуть, - произнес он.

- Я не буду. - Антониетта кивнула. - Вы можете попросить своих охранников уйти?

Раф сообразил, что она не просто стесняется, а побаивается того, что может произойти. Он собирался сказать ей об этом, а также о том, что его охранники видели не только как он целуется с женщинами, но и гораздо больше. По правде говоря, если бы Антониетта пригласила его к себе, эти охранники заставили бы ее первым делом подписать договор о неразглашении.

- Подождите минутку.

Отправить восвояси офицеров королевской охраны было не так-то просто, потому что они подчинялись королю. Но в конце концов Раф - наследный принц, и они обязаны его слушаться. Поэтому охранники хоть и неохотно, но ушли.

Антониетта слышала хруст гравия, когда их машины уезжали. Раф вернулся к ней один. Она нервничала, но уже не боялась. Он взял сумочку у нее из рук и снял шаль с ее плеч. Антониетта вздрогнула, но не от прохладного ночного воздуха, а от предвкушения поцелуя.

Смотря ей в глаза, он дотронулся пальцами до бретельки ее платья. Они разговаривали друг с другом без слов: пока его пальцы теребили бретельку, Раф взглядом сообщил ей, что мечтал поцеловать ее, пока они танцевали. Она сглотнула, когда он спустил бретельку с ее плеча, наклонил голову и поцеловал ее обнаженное плечо.

У него были такие теплые и мягкие губы… Она едва устояла на ногах. Он обхватил рукой ее талию и поцеловал в шею, а потом приблизил губы к ее рту.

- Я весь вечер хотел тебя поцеловать, - сказал Раф.

Антониетта боялась поцелуев Сильвестра, не говоря уже о чем-то большем. Она не подозревала, что однажды ей захочется, чтобы ее целовали. Но теперь, когда на ее шее остался влажный след от поцелуев Рафа и он касался руками ее щек, Антониетта была скована предвкушением и жаждала скорее почувствовать его губы на вкус.

От его нежного поцелуя у нее слегка припухли губы. Она закрыла глаза. Он медленно целовал ее, пока она наконец не ответила на его поцелуй. Как только она разомкнула губы, он скользнул языком ей в рот, и она задрожала.

Она не подозревала, что поцелуи могут быть такими возбуждающими, а касание языка мужчины будет приносить ей столько удовольствия.

Он провел ладонями по ее обнаженным рукам, и Антониетта ощутила растущее желание. Он поцеловал ее настойчивее, и ей показалось, что он пригвоздил ее к деревянной двери.

Когда он погладил большим пальцем ее сосок, она ослабела и забыла обо всем. Простые поцелуи ее больше не устраивали. От страсти в ее жилах бурлила кровь.

Она поняла, что Раф хочет ее.

Но она сказала ему, что не будет с ним спать. Прервав поцелуй, он посмотрел на нее сверху вниз. Антониетта раскраснелась и стала еще соблазнительнее.

- Иди домой, - сказал он ей.

Она не сдвинулась с места.

Она хотела поцелуев Рафа.

Она жаждала его прикосновения.

Насмешки Сильвестра обижали ее, но теперь она чувствовала, что забывает о них.

Раф ее не пугает.

Рядом с ним она ощущает себя свободной.

Этот неуловимый мужчина, хранящий так много секретов, разжег ее страсть.

Антониетта почувствовала все, чего избегала, и поняла, как многого ей не хватало в жизни.

Как отреагирует Раф, узнав о ее неопытности?

Он привык к искушенным женщинам. Вероятно, ее неопытность приглушит его желание. Он ясно заявил, что не ищет отношений с обязательствами. Такие отношения не нужны и ей тоже.

Впервые в жизни Антониетте захотелось интимной близости с мужчиной. Она желала целоваться с ним и познать блаженство, от которого так долго отказывалась.

Выбор за ней.

Забыв об осторожности, она пошла на поводу у своих чувств и желаний и произнесла:

- Пойдем в кровать.

Глава 6

Антониетта сняла туфли на шпильках и, взяв Рафа за руку, пошла с ним по залитой лунным светом территории «Старого монастыря».

После долгих лет смятения и беспокойства она чувствовала ясность и определенность. Потому что не думала ни о последствиях, ни о завтрашнем дне, а только о сегодняшнем блаженстве.

- Мы не можем пройти через фойе, - сказала Антониетта.

- Конечно нет, - согласился Раф. - У меня собственный вход. Хотя ты…

Он умолк и сильнее сжал ее руку. Не замедляя шаг, она подняла глаза, чтобы понять, что мешает ему говорить.

Антониетта проследила за взглядом Рафа. У основания лестницы стоял один из его охранников.

Она попыталась пошутить:

- Он нас впустит? - и тут же замолчала, поняв, что проблема не в Рафе, а в ней.

Но охранник ничего не сказал, а просто отошел в сторону. Взглянув на Рафа, Антониетта поняла, почему охранник не осмелился бы задать ему вопрос. Взгляд Рафа мог заморозить расплавленную лаву и остановить нападающего льва.

- Проблема? - спросила Антониетта, вспомнив их разговор о договоре.

- Конечно нет, - сказал Раф, поскольку знал, что завтра уладит все проблемы. А проблемы будут, вне сомнения. Прошлое Антониетты не проверено, ее кандидатура на роль любовницы не одобрена. Да и охрана ее нервирует.

Раф открыл балконные двери, и они вдвоем вошли в гостиную его номера. Постель была подготовлена ко сну, в камине разожгли огонь.

- Хочешь выпить? - спросил он.

Она собиралась отказаться, но потом взглянула на открытые двери спальни и увидела широкую кровать. И решила, что ей нужно немного расслабиться и успокоиться.

- Пожалуй. - Она глубоко вздохнула, пока он наливал ей алкоголь, и постаралась понять, что с ней происходит.

Она дрожала то ли от ужаса, то ли от желания.

Они чокнулись бокалами и выпили.

- Иди сюда. - Он поставил бокал на стол.

Антониетта сделала то же самое и подошла к нему.

На этот раз поцелуй Рафа был жадным и ненасытным, и она почувствовала, как теряет остатки смелости.

В замешательстве она поцеловала его в ответ. Он взял ее руку и положил ее на свой возбужденный член. От избытка ощущений у Антониетты закружилась голова.

- Раф… - Ей пришлось прервать поцелуй и перевести дыхание, чтобы собраться с мыслями. - Я никогда…

Рафу было наплевать, если у нее никогда не было романа длиной в одну ночь.

Но вдруг он понял, что ее зрачки расширились не только от желания. Он увидел ее страх и замер.

- У меня никогда не было мужчины, - сказала она.

Он так резко отпустил ее, что она едва устояла на ногах.

- И ты не собиралась мне об этом говорить?

- Я надеялась, что ты не заметишь.

- Что за ерунда? - Как она могла подумать, что он этого не заметит? Насторожившись, он прищурился. - Или ты надеялась, что я зайду слишком далеко и просто не захочу обращать на это внимание? - упрекнул он.

- Я не понимаю, что ты имеешь в виду, - искренне ответила она.

Он наблюдал, как она поправляет бретельки своего платья, ее напряженные соски выпирали из-под тонкой ткани. Она так возбудила его, что, если бы не ее признание, он забыл бы о последствиях.

Он никогда не терял самообладания. И не забывал, что он принц.

- Я не понимаю, о чем ты говоришь, - громче повторила Антониетта.

Раф перестал злиться, потому что поверил, что она действительно его не понимает. Она не стремилась заманить его в ловушку. Она неопытна, но не коварна.

- Ты должна была меня предупредить.

- Да, - согласилась Антониетта. - Но если бы я это сделала, то сейчас лежала бы в постели одна.

- Почему ты так решила?

- Потому что тебе нужна опытная женщина. Ты хочешь…

- Антониетта, - прервал он ее, - завтра я уезжаю.

Она и глазом не моргнула.

- Я знаю.

- Если ты так долго ждала…

- О, пожалуйста, не надо! - Антониетта смущалась и сердилась. - Не говори мне, что я должна сохранить себя для брака.

- Тогда почему ты ни с кем не спала?

- Потому что. - Застыдившись, она потянулась за шалью, потом взяла сумочку и собралась уходить.

Раф схватил ее за руку.

- Почему? - снова спросил он.

- Я никогда никого не хотела. До сегодняшнего дня! - крикнула она. - Мой жених требовал от меня близости, но я не хотела. Я ненавидела каждое его прикосновение, каждый поцелуй и каждую его попытку… - Она прерывисто вздохнула.

- Каждая попытка? - переспросил Раф. - О чем ты?

- Он несколько раз пытался меня изнасиловать, но я отбивалась от него.

Наконец-то она сказала правду. Фактически она призналась в этом мужчине, которого знает всего несколько дней. Она никогда ни о чем не говорила своим родителям и даже близкой подруге.

Наверное, она разоткровенничалась с Рафом только потому, что они скоро расстанутся.

- Я сказала ему, что храню себя до брачной ночи. Это был единственный способ его остановить. Поэтому не воображай, что знаешь истинные причины моего воздержания.

- Он сделал тебе больно? - гневно спросил Раф и тут же ответил сам себе: - Конечно, он сделал тебе больно.

- Нет, - возразила она. - На самом деле нет. - Даже спустя годы она не могла точно охарактеризовать, что происходило между ней и Сильвестром, и не хотела это обсуждать. - Ты не психолог, а я пришла сюда, чтобы двигаться дальше, а не оглядываться в прошлое.

Она посмотрела на руку Рафа, которой он сжимал ее запястье, но уже не так крепко.

- Спокойной ночи, - сказала она, решив уходить.

И все же Раф не мог оставить все, как есть. Отпустив ее запястье, он смотрел, как Антониетта собирает свои вещи. Прямо сейчас Раф ненавидел двух человек: мужчину, который пытался ее изнасиловать, и мужчину, который сегодня вечером отказал ей.

- Антониетта… - Он видел ее замешательство, чувствовал гул гневных слов, витавших в воздухе, и не хотел, чтобы она уходила вот так. - Я ни за что не привел бы тебя сюда, если бы знал, что ты девственница.

- Это мы уже выяснили, - отрезала она.

- Выслушай меня! - потребовал он.

Ей нравилось его нетерпение и то, что он не стал обращаться с ней, как с хрупким стеклом.

- Я пытаюсь объяснить…

- Я тебе не нужна, - сказала Антониетта. - По-моему, ты ясно дал это понять.

- Я хочу тебя! - В его голосе слышалось раздражение, но его тон ее не беспокоил. Она посмотрела в его темно-голубые глаза и увидела в них желание, а не ярость. И это почти сбило ее с толку. - Антониетта…

Он вздохнул, и ей показалось, что он подготавливает ее к плохим новостям.

- Я уезжаю завтра.

Она уже знает об этом.

- Меня не волнует, что будет утром, - смело сказала она, забыв об осторожности.

Раф знает о ней больше любого другого человека на этой земле. Он знает ее секреты. А своим поцелуем он опроверг ее собственную теорию о холодности. Оказалось, что Антониетта умеет желать мужчину.

- Мне все равно, что ты завтра уезжаешь, - произнесла она. - Меня заботит только то, что сейчас ты меня прогоняешь.

Он, не двигаясь, обдумывал ее слова.

- Я не прогоняю тебя, - сказал Раф. - Я просто спрашиваю, уверена ли ты…

Она уверена.

Абсолютно.

Волнуясь, она позволила Рафу взять ее за руку и пошла за ним в спальню.

* * *

В спальне было тепло. Антониетта решила, что Раф откроет балконные двери и впустит в комнату прохладный воздух, но вместо этого он подбросил в камин еще два полена и подошел к ней.

- Что мне с тобой делать? - спросил Раф, а она не нашлась что ответить. Он отвел волосы с ее лица и оценивающе оглядел ее. - Ты боишься?

- Нет, - сказала Антониетта. - Ну, немного, но не так, как раньше.

В комнате было слишком жарко, и они стояли очень близко к огню. Но ей это понравилось. Огонь в камине казался ей айсбергом, а воздух был прохладнее тепла, разливающегося по ее животу и бедрам.

Раф не прикасался к ней.

Ему не нравилось то, что бывший жених грубо с ней обращался. Поэтому он даже пальцем не шевелил, а только предлагал Антониетте план действий.

- Сними платье, - произнес он, и она удивленно моргнула, потому что думала, что Раф станет ее раздевать. Но Раф не уговаривал ее, не умолял, а просто распалял ее желание.

И это было восхитительно.

Нащупав потайную молнию сбоку, она потянула ее вниз дрожащими пальцами и вздрогнула, когда платье упало к ее ногам.

Антониетта осталась в трусиках и рефлекторно прикрыла грудь рукой. Но затем подумала, как разочаруется, если Раф разденется и будет от нее закрываться. Вздохнув, она опустила руку вдоль тела.

Раф посмотрел на ее стройную фигуру, ее упругие груди и темные напряженные соски, к которым ему не терпелось прикоснуться. Она сняла трусики и уперлась рукой ему в грудь, чтобы сохранить равновесие. Он резко глотнул воздух.

Протянув руку, он провел ухоженным пальцем от ее ключицы до груди, и Антониетта затаила дыхание. Он прикасался к ней с благоговением, и она зачарованно наблюдала за ним. Комната напоминала сауну, но темные соски Антониетты напрягались еще сильнее, словно к ним прикасался лед.

Раф приподнял ее и поцеловал в губы, а она обвила ногами его торс. Целуя, он поглаживал ее обнаженное тело.

«Она не догадывается о своей сексуальности», - подумал Раф. Он считал ее застенчивой и сдержанной, но она буквально оживала в его руках.

Ему хотелось сорвать с себя одежду, чтобы почувствовать соприкосновение их обнаженных тел. Однако даже тепло ее тела, которым она прижалась к нему, доставляло ему огромное удовольствие.

Раф положил Антониетту на кровать, которую она заправляла сегодня утром. Пахнущие летом простыни были прохладными и мягкими, и она не пыталась прикрыться, а просто лежала и смотрела, как он раздевается.

Она видела его почти голышом, но тогда отводила глаза и старалась не смотреть. Теперь не надо быть целомудренной или смущаться от своего любопытства. Она без стыда наблюдала, как он снимает рубашку и обнажает грудь.

Рафу не терпелось раздеться и присоединиться к ней. Ему редко приходилось убеждать себя успокоиться и сбавить обороты, но сейчас его манили ее страстные глаза.

Розовый румянец покрывал ее грудь и щеки. Она прикусила губу, пока он, не сводя с нее взгляда, расстегивал брюки.

Обнаженный Раф был великолепен. При виде его силы и красоты она вдруг насторожилась.

- Не бойся, - сказал он ей.

- Я не боюсь, - ответила Антониетта голосом, который показался ей слишком низким.

Встав на колени, она подползла ближе к Рафу. Они впервые оказались лицом к лицу, но лишь мгновение смотрели друг другу в глаза. Им хотелось целоваться и ласкать друг друга. Антониетта с трудом сдерживала желание почти с тех пор, как они познакомились. Вернее, с момента их первого разговора.

Но теперь она может прикоснуться к его широким плечам, почувствовать их силу и теплую кожу под своими пальцами. Теперь она может провести рукой по его груди и потрогать темно-красные соски. Она жаждала целовать его, но не торопила события. Внимательно посмотрев на его напряженный живот, она повернула руку и тыльной стороной пальцев прикоснулась к извилистой линии темных волос.

Осмелев, она дотронулась до его члена и почувствовала, как Раф вздрогнул. Он разрешал ей разглядывать и ласкать его тело, хотя ему пришлось стискивать зубы от напряжения.

Его руки легли ей на грудь, отчего ее соски еще больше напряглись. Она очень хотела, чтобы он ее поцеловал. Однако он медленно провел руками по ее талии и бедрам. Затаив дыхание, Антониетта почувствовала, как его пальцы касаются ее между ног, и положила голову ему на грудь.

Она тихо постанывала от удовольствия, уткнувшись лицом ему в грудь и вдыхая его запах. Одной рукой он продолжал ее ласкать, а пальцами другой руки обхватил ее ягодицы. Она касалась языком его кожи, ощущая ее соленый привкус, и плакала от наслаждения.

Поняв, что Антониетта готова, Раф надел презерватив. Прикусив губу, она наблюдала за ним, а потом произнесла:

- Я хочу почувствовать тебя во мне…

Раф вздохнул. Подобные слова должны были насторожить его, но сегодня он был сам не свой.

- Сейчас почувствуешь.

Он уложил ее на спину. В комнате было почти душно, но эта атмосфера только усиливала удовольствие. Тело Антониетты стало разгоряченным и податливым, она охотно отвечала на поцелуи Рафа.

Он вошел в нее, она с силой ухватилась руками за его плечи и резко выдохнула. Простонав от боли в плече, Раф замер и стал ждать, когда Антониетта привыкнет к новым ощущениям.

Она была почти уверена, что никогда к этому не привыкнет. Но наконец она немного успокоилась, и ее хватка на плече Рафа ослабла. Он нежно поцеловал ее в губы, и она забыла об агонии, в которой находилась. Бархатно-мягкие поцелуи отвлекли ее, и он снова вошел в нее, а потом опять остановился. Когда он задвигался, Антониетта принялась двигаться вместе с ним.

- Раф, - просила она снова и снова. - Быстрее…

Она ни разу не испытывала ничего восхитительнее. Опираясь на локти по обе стороны от ее лица, он смотрел ей в глаза и отводил влажные волосы с ее щек. Затем Раф ускорился, и она погладила руками его спину и напряженные ягодицы.

Закрыв глаза, она задалась вопросом, откуда он знает, как доставить ей удовольствие. И громко выкрикнула его имя, когда ее накрыло волной оргазма.

Он задвигался еще быстрее. Вскоре он прерывисто крикнул и опустился на нее.

- Я не подозревала, чего была лишена, - прерывисто сказала Антониетта, пока Раф лежал на ней и пытался отдышаться.

- Потому что ты не знала меня.

Глава 7

Антониетта проснулась задолго до зимнего сицилийского рассвета. Пару мгновений она наслаждалась. Ее голова лежала на груди Рафа, и она слушала его сердцебиение в предрассветной тишине. Ей очень хотелось снова погрузиться в манящий сон, но она старалась не спать.

- Раф… - Она попыталась убрать его тяжелую руку, которой он ее обнимал. - Мне лучше вернуться в коттедж.

- Еще рано, - сонно сказал он.

- Мне пора, - настаивала она. - Тебе скоро принесут кофе, и меня не должно здесь быть. Я обязана уйти, пока еще темно.

- Я провожу тебя.

Это было беспрецедентное предложение, потому что раньше любовницы Рафа отправлялись домой под присмотром водителя. Но Антониетта этого не знает.

Она тут же покачала головой.

- Нет, скоро придут сотрудники, - сказала она, вылезая из теплой постели и приоткрывая шторы, чтобы найти свою одежду. - Нельзя, чтобы увидели, как я выхожу из твоего номера.

Это будет просто немыслимо.

Наверняка она потеряет работу. И что еще хуже, ее репутация в деревне, и без того подпорченная, будет полностью погублена.

Прошлой ночью все казалось простым и понятным, но вторгающийся свет зари провоцировал сомнения.

Раф пообещал ей всего одну ночь, а это означает, что их время вышло. Удастся ли ей расстаться с ним так, словно их близость ничего для нее не значила?

Раф включил прикроватную лампу, и Антониетта быстро оделась. Она повернулась к нему спиной, но не потому, что внезапно застыдилась. Она избегала его взгляда. Ей не хотелось, чтобы Раф хоть на секунду заметил, что ее вчерашняя бравада улетучилась.

Сегодня он уезжает.

Но Антониетту предупреждали. Она понимала, что рискует.

Наконец она застегнула маленькую молнию на платье, обулась, повернулась к Рафу лицом и попыталась улыбнуться.

- Спасибо за чудесную ночь, - сказала она.

Он лежал, закинув руки за голову, глядя на ее платье и желая снова затащить Антониетту в постель. Ему не терпелось сбить с толку поваров и отменить заказ кофе, а потом заняться с ней любовью.

- Останься еще ненадолго. Я закажу завтрак.

- Нет, Раф. В любом случае мне пора на работу.

Она не желала долгих прощаний и слов о том, что все было хорошо.

Вчерашняя ночь навсегда останется лучшей в ее жизни.

И дело не только в сексе, разговорах, танцах и прогулках по территории «Старого монастыря» рука об руку. Сильнее всего на Антониетту повлияла его искренность. Ей будет крайне непросто уйти от него с улыбкой.

Подойдя, она поцеловала его.

Раф обнял рукой ее шею и притянул к себе. Антониетта закрыла глаза, ощущая вкус его губ. Искушение уступить Рафу было почти непреодолимым.

Его поцелуи стали настойчивее, когда пальцы другой его руки коснулись ее груди. Антониетта понимала, что в любой момент он разденет ее, и она опять забудет обо всем.

В конце концов она отстранилась от него.

- Веди себя прилично.

Он грустно рассмеялся.

- Я не хочу быть приличным. - Он серьезно прибавил: - У тебя все в порядке?

- Конечно.

- Ты уверена? - Раф прищурился.

Неужели он предпочитает, чтобы она плакала? Прошлой ночью она добровольно отдалась ему и ни на секунду не пожалела об этом.

Но теперь им пора прощаться.

- До свидания, Раф!

Да, выйти через балконные двери и спуститься по каменным ступеням действительно было труднее всего.

Побег из переполненной церкви, полной людей, ожидающих прибытия невесты, обидел публику. Родительское отречение причиняло ей боль и страдания. Но такую цену она заплатила за отказ от Сильвестра и, несмотря на последствия, знала, что сделала бы это снова.

Когда Антониетта проходила мимо охранника, он скучающе посмотрел на нее. Судя по всему, женщина, выходящая из номера Рафа, не заслуживала его внимания.

Запели птицы, небо посветлело. Мир продолжал жить так, будто ничего не изменилось.

Но для Антониетты все стало другим.

Она оглянулась на «Старый монастырь», а точнее, на «Август», из которого только что вышла. В главной спальне было темно, и она представила себе, как Раф протянул руку и выключил лампу, а потом погрузился в сон.

Но Раф больше не заснул. Он лежал в темноте и слышал запах тела Антониетты на простынях.

Он приехал в Силибри не только для того, чтобы залечь на дно, но и чтобы подготовиться к чудовищному будущему в Тулано.

Он приехал в Силибри, чтобы собраться с мыслями, а не влюбляться в горничную с грустными глазами.

* * *

Антониетте вдруг захотелось бездельничать, как Кики. После бурной ночи она была не прочь поваляться в постели.

- Нико мог бы и не заставлять нас работать в Рождество, - фыркнула Кики, пополняя набор туалетных принадлежностей в одном из обычных люксов.

Конечно, номер был потрясающим, с видами на долину, но совсем не таким роскошным, как «Август».

По правде говоря, Антониетта обрадовалась тому, что ее отправили убирать номера подальше от «Августа». Навострив уши, она ждала шума приближающегося вертолета, который сообщил бы об отъезде Рафа.

- Ну, кому-то надо работать, - сказала Антониетта и взяла пылесос. - Разве постояльцы будут сами застилать себе постели и приносить еду? Тогда какой смысл в рождественских каникулах?

- Ну, пусть работает тот, кто недавно устроился в отель. - Кики принялась без нужды переставлять пакетики с травами. - А те, кто работает здесь давно, получат выходной.

- Скажи об этом Нико. - Антониетта пожала плечами.

- Я так и сделаю, - ответила Кики.

Какими бы грандиозными ни были планы Кики, Антониетта предпочла их не слушать и включила пылесос.

- Антониетта!

- Что? - рявкнула она, думая, что ее зовет Кики. Однако это была Франческа. - Простите. - Антониетта выключила пылесос. - Я не видела вас.

- Ладно. Вы обе заняты. - Франческа посмотрела на Кики, которая вдруг принялась полировать зеркало. - Синьор Дюпон попросил тебя обслужить его номер.

- Но я думала, он выезжает.

Франческа нахмурилась.

- С чего ты это взяла?

- Не знаю. - Антониетта попыталась скрыть свою ошибку. - Вы говорили, что он не останется до сочельника.

- Возможно, но сейчас он здесь. И, учитывая, что он пробыл в «Августе» уже неделю, там понадобится серьезная уборка, поэтому я пойду с тобой.

Антониетта была сама не своя, пока они поднимались на лифте в номер.

О чем, черт побери, думал Раф, вызывая ее? От волнения Антониетта вспотела, когда Франческа постучала в дверь и открыла ее.

- Его нет, - сказала Франческа. - Приступим.

Было странно вернуться в «Август» после вчерашней ночи. На столе стояли бокалы, из которых они пили.

- Похоже, вчера вечером у него была компания. Антониетта, начни с главной спальни.

Итак, бывшая любовница Рафа снова стала его горничной.

Сначала она почистила камин, перед которым он медленно раздевал ее. Казалось, что это был сон. Потом она положила в камин поленья и стала заправлять постель.

Откинув тяжелое одеяло, под которым она лежала, Антониетта увидела доказательства своей потерянной девственности.

Густо покраснев, она сняла и сложила простыню. Антониетта собиралась швырнуть простыню на пол, но, подняв глаза, увидела Франческу, стоящую в дверях и наблюдающую за ней.

- Ты хорошо работаешь, Антониетта.

- Спасибо.

- Твой труд не останется незамеченным.

Ей показалось, что она услышала предупреждение в словах Франчески. Неужели Раф, потребовавший обслужить его номер, поднял тревогу? Или их видели вчера вечером вдвоем?

- Давай я помогу, - сказала Франческа, и они вместе застелили постель свежей простыней. - Потом надо прибраться в «Замке».

- Приедет новый постоялец? - Антониетта нахмурилась.

- Приезжает Нико, он пообедает с синьором Дюпоном в ресторане. Нико та еще штучка. - Франческа натянуто улыбнулась, запихивая подушку в наволочку.

- Я вас не понимаю.

- О, я знаю, что Нико счастлив в браке, но раньше он не был святым. Он такой же плейбой, как синьор…

- Франческа, - прервала ее Антониетта, хотя Франческа была ее боссом. - Вы знаете, я не люблю сплетничать. Аврора - моя лучшая подруга, а Нико - ее муж. Гейб - мой крестник.

- Конечно.

Наступило напряженное молчание.

Застелив кровать, Антониетта проверила свечи в канделябрах и протерла пыль. Франческа наблюдала за всем, что она делает.

- По-моему, мы закончили, - сказала Франческа. - Ты можешь уходить. А я пойду и встречу Нико.

- Но нам нужно подготовить «Замок».

- Сегодня ты работаешь полдня, - заметила Франческа и замолчала, когда дверь открылась и вошел Раф.

На нем были черные джинсы и черный джемпер, его волосы были взъерошены. По песку на ботинках Антониетта догадалась, что он гулял по пляжу.

- Доброе утро, синьор Дюпон! - сказала Франческа. - Мы только что закончили.

- Доброе утро, синьор! - едва слышно прохрипела Антониетта.

Раф не ответил на их приветствия и лишь слегка кивнул, проходя мимо. Он даже не взглянул на них.

Антониетта поблагодарила его за высокомерие, которое наверняка развеяло все подозрения Франчески.

- Ты можешь идти домой. Завтра у тебя выходной, - объявила Франческа. - Снова пойдешь за рождественскими покупками?

- Нет, - сказала Антониетта и вспомнила о помаде. - Хотя мне надо купить подарок Авроре и Пино.

«И еще надо что-нибудь приобрести для Франчески, Веры, Тони и Винченцо», - подумала Антониетта, покидая «Старый монастырь».

Она вернулась в Силибри, чтобы воссоединиться со своей семьей. Если у нее ничего не получится, она уедет отсюда навсегда. Хотя отношения с родней не ладились, она обзавелась настоящими друзьями.

Но все же Рождество будет очень одиноким. Антониетта проведет его без Рафа.

Вертолет Нико приземлился у отеля. К радости Антониетты, он прилетел не один, а с Авророй и малышом Гейбом.

Аврора выглядела потрясающе. На ней было синее платье и туфли на шпильках, ее черные кудри свободно падали ей на плечи. Она помахала рукой и подбежала к своей подруге. У Гейба тоже были черные кудри и огромные карие глаза. Антониетта оттаяла, когда он улыбнулся и протянул к ней руки.

- Видишь? - сказала Аврора, когда ее сын охотно пошел к Антониетте. - Он тебя узнал.

- Он меня знает. - Антониетта просияла. - Я думала, ты не вернешься до сочельника.

- Я не собиралась, - объяснила Аврора, когда Антониетта впустила ее в коттедж, - но в отеле остановился друг Нико. Они хотят вместе пообедать, поэтому мы с Гейбом пришли к тебе. Потом я выпью с ними кофе, и мы отправимся к моим родителям. - Она драматично закатила глаза.

- Как они?

- По-прежнему требуют, чтобы Нико дал работу моему братцу-бездельнику. Я им отказала, но Нико согласился. Сегодня он скажет, что берет его на работу. Боже, помоги нам, - пробормотала она. - Он даже не убирал бревна из дома Гео после лесных пожаров. - Гео был покойным отцом Нико. - Эти бревна пришлось таскать мне.

- Это было давно, - заметила Антониетта.

-Ис тех пор он стал жирнее и ленивее. Честно говоря, эта родня… Ой, прости. Я ляпнула не подумав.

- Все нормально.

- Тебе удалось поговорить с родителями?

Антониетта покачала головой.

- Я привезла тебе рождественский подарок, - объявила Аврора. - Я положу его под елку. - Она огляделась. - У тебя нет елки!

- В коттедже живу только я.

- Но ты любишь Рождество! Держи. - Аврора вручила ей сверток. Антониетте было нечего подарить своей нежданной гостье.

- Я купила тебе подарок. - Антониетта покраснела. - Но мне пришлось им воспользоваться. Я куплю новый.

- Ну, поторопись. - Аврора улыбнулась. - До Рождества осталось несколько дней. - Она удивленно оглядела свою подругу. - С каких это пор ты пользуешься красной помадой?

- Почему ты решила, что это была красная помада? - спросила Антониетта, хотя Аврора знала ее слишком хорошо.

- Ты постоянно даришь мне красную помаду, - ответила Аврора. - Даже когда ты жила во Франции и мы почти не общались, ты каждый год присылала мне один и тот же подарок. А для чего ты красила губы?

- Я просто решила попробовать. - Антониетта пожала плечами. - Ты много лет уговариваешь меня накраситься.

- И все без толку! - Проницательная Аврора прищурилась. - В чем дело?

- Ни в чем. - Антониетта принялась готовить кофе, но Аврора сказала, что кофе не хочет.

- Я выпью воды. Антониетта, все в порядке? Ты сама не своя.

- Все хорошо.

Антониетта скрытничала, хотя ей не терпелось во всем признаться своей лучшей подруге. Однако муж Авроры - владелец «Старого монастыря». Ему не понравится, что горничная близко общается с постояльцем.

Ей не пришлось объяснять, зачем она красила губы, потому что она увидела, как малыш Гейб осторожно топает вокруг стола.

- Ты не говорила, что он ходит!

- Смотри! - Аврора протянула руки Гейбу. - Покажи Антониетте, как ты умеешь!

Антониетта затаила дыхание, когда Гейб отвернулся от стола и сделал два неуверенных шага без посторонней помощи, а потом упал в объятия матери.

- Какой умница! - Антониетта просияла и захлопала в ладоши. - Он очарователен.

- Да, - согласилась Аврора. - И он это знает. Хотя он будет шокирован, когда родится его младшая сестра.

- Ты беременна?

- Да! Но об этом пока знаешь только ты. Мы в восторге, - прибавила она. - Мы хотели, чтобы у малышей была маленькая разница в возрасте.

Это была прекрасная новость. В это же время в прошлом году Аврора была беременна Гейбом и ей негде было жить. Теперь она безумно счастлива и ждет еще одного ребенка.

- Но на этот раз у меня токсикоз, - призналась Аврора.

- Как же ты летаешь на вертолете?

- Полеты я переношу нормально, меня тошнит от еды. Вот почему я решила не обедать с Нико. Не хватало еще, чтобы меня стошнило на глазах у наследного принца Тулано.

- Наследный принц? - Антониетта перестала улыбаться и села на диван. Она интуитивно догадывалась, что Раф не простой человек. Услышав подтверждение от Авроры, она съежилась и закрыла лицо руками.

- Что случилось? - сказала Аврора. - Антониетта, что с тобой? - Она подошла и обняла подругу. - Расскажи мне.

- Я не могу.

- Это из-за Рафа? - спросила Аврора, видя, как Антониетта побледнела, когда она упомянула его титул. - Он создал тебе проблемы?

- Проблемы? - Антониетта нахмурилась. - Нет.

- Тебе не нужно мириться с хамством только потому, что ты горничная…

- Нет, Аврора. Проблема в том, что он мне нравится.

Аврора сжала ее плечо, и Антониетта решила, что ляпнула лишнее. Но хотя Аврора - жена босса, она еще и лучшая подруга Антониетты, которой крайне необходим хороший совет.

- Он мне очень нравится, - призналась Антониетта.

- Ты никогда не говорила так о мужчине.

- Я никогда не испытывала таких чувств. Вчера Раф пригласил меня поужинать, и это было абсолютное блаженство. Я надела алое шелковое платье, которое ты мне сшила, и я узнала счастье, Аврора. Он прекрасен.

Она увидела сомнение во взгляде подруги. С таким же сомнением Аврора смотрела на Антониетту, когда та настаивала, что семья простит ее.

- Ты влюбилась в него по уши, Антониетта.

- Да. Я влюбилась в него до того, как узнала, что он принц.

- Он ужасный бабник. - Аврора была резкой и искренней. - Нико по сравнению с ним - ангел. А я не знаю даже половины похождений Нико. - Она сильно беспокоилась. - Антониетта, не позволяй ему использовать тебя.

- Использованной я чувствовала себя с Сильвестром, - призналась Антониетта. - Я не ощущала себя так с Рафом.

- Послушай, - потребовала Аврора. - Наследный принц Рафаэль пошел в своего отца, все так говорят. Ты наверняка слышала о скандалах, связанных с королем Тулано.

Антониетта слышала о них. Они ее мало интересовали, но ее мать частенько читала о них в журналах. И несколько скандальных статей Антониетта кропотливо читала, пытаясь улучшить свой словарный запас, пока жила во Франции.

- Раф точно такой же.

- Раф не женат.

- И что? Он неисправимый плейбой, Антониетта. Ты собирала о нем информацию?

- Нет! Я сама составляю мнение о людях, - высокомерно произнесла Антониетта и призналась: - Я пыталась собрать о нем сведения, но у меня нет Интернета в коттедже, а на работе я не могу пользоваться компьютером.

- Просто послушай моего совета и держись подальше от Рафаэля, - предупредила Аврора и посмотрела на бледные щеки Антониетты. - Или мне уже слишком поздно тебя предупреждать? У вас был не только ужин?

Антониетта промолчала.

- О, Антониетта…

Это была не лучшая встреча подруг. Антониетте требовался совет, но она его не получила.

- Я должна пойти к ним, - сказала Аврора, беря куртку Гейба. - Я постараюсь не прикончить Рафа, когда увижу его.

- Пожалуйста, не говори ничего, - умоляла Антониетта.

- Конечно, не буду.

- Оставь Гейба со мной, - предложила Антониетта. - Я подарю ему подарок на день рождения…

- Ты уверена? - спросила Аврора. - Ему надо поспать после обеда.

- Я его уложу.

- Я оставлю свой телефон, - сказала Аврора. - Он хорошо ловит сигнал сотовой связи.

Антониетта нахмурилась, задавшись вопросом, почему Аврора оставила свой телефон в коттедже, но потом поняла: у нее будет возможность поискать в Интернете информацию о Рафе.

- В этом нет необходимости, - сказала она, но Аврора, послав воздушные поцелуи Гейбу, отправилась пить кофе с мужем и Рафом.

Во время долгого и роскошного обеда Раф снова и снова заставлял себя сосредотачиваться на разговоре с Нико. Его мысли все время возвращались к прошлой ночи. Точнее, к воспоминаниям об Антониетте.

Он уже не думал об отъезде. Если он проводит Нико до вертолета, то сможет незаметно заглянуть в коттедж Антониетты…

- А, вот и Аврора! - сказал Нико, и оба мужчины встали, когда она подошла к столу.

Раф по привычке поцеловал Аврору в щеку и в очередной раз убедился, какие они с Антониеттой разные. Антониетта была молчаливой и сдержанной, а Аврора говорила все, что у нее на уме.

Он увидел, с каким подозрением смотрит на него Аврора. Судя по всему, она знает, что произошло прошлой ночью.

- Рад снова тебя видеть, - произнес Раф.

- Взаимно. - Аврора натянуто улыбнулась.

- Гейб с Антониеттой? - спросил Нико.

- Естественно, - сказала Аврора. - Я оставила его с моей лучшей подругой. В конце концов, она его крестная мать. - Она сердито посмотрела на Рафа. - Антониетта мне как сестра.

- Конечно. - Нико нахмурился, не понимая, что именно Аврора имеет в виду.

Раф чувствовал, с каким презрением говорит с ним Аврора.

- Мне жаль, что с тобой произошел несчастный случай. Но тебе явно намного лучше.

- Да-да, - согласился Раф. - И я как раз говорил Нико, как мне здесь понравилось.

- Приезжай в любое время, - сказал Нико. - Тебе всегда здесь рады. Я сделаю все возможное, чтобы о твоем пребывании в Силибри никто не узнал. Считай «Август» своим убежищем.

- Я уверена, - произнесла Аврора, - что Рафу скоро надоест в Силибри.

Раф ощущал ее враждебность, и, по правде говоря, он это заслужил. Он имел дурную репутацию среди женщин. И понимал: его время истекло, и ему очень скоро придется остепениться.

Предложение Нико использовать Силибри в качестве убежища потрясло Рафа и понравилось ему. Он сидел и вел непринужденную беседу с Нико и Авророй, обдумывая регулярные приезды в Силибри.

А потом представил себе, насколько приятнее будут его визиты сюда, если рядом с ним окажется Антониетта.

Раф всегда наслаждался обществом Нико. Но после того, как его друг женился, общение стало иным: это были обеды, а не вечеринки на яхте Рафа.

Он понимал: у него и Антониетты нет будущего.

Конечно, с ней можно встречаться тайком. Но даже сейчас Раф знает, что Антониетта заслуживает гораздо большего.

- Нам пора, - сказал Нико, но, когда они прощались, Аврора задала Рафу еще один наводящий вопрос:

- Ты поедешь домой на Рождество или раньше?

Услышав завуалированную угрозу в ее словах, он собирался съязвить, потому что ему не нравилось, когда ему указывают, что делать. Хотя беспокойство Авроры было оправданным. И, честно говоря, он обрадовался, что Аврора на стороне Антониетты.

- Перед отъездом мне нужно многое сделать. - Раф серьезно посмотрел ей в глаза. - Поверь, я много об этом думаю.

Так много, что вместо того, чтобы проводить парочку, а потом заглянуть к Антониетте, Раф заставил себя вернуться в свой номер.

Мысль о близости с Антониеттой влекла его сильнее, чем следовало.

Антониетта целый час наслаждалась игрой с Гейбом и маленьким деревянным поездом. Черноволосый и кареглазый мальчик был красавчиком.

- Смотри, - сказала она, снова размахивая поездом. Через час малыш начал клевать носом. Антониетта смотрела на него и улыбалась, он был так похож на свою мать.

Она соорудила Гейбу кроватку на полу из диванных подушек, и он сразу же уснул.

Антониетта взяла телефон и вошла в Интернет. Ей не потребовалось много времени, чтобы понять, что мрачная оценка Авроры верна. Наследный принц Рафаэль Тулано - действительно плейбой. Было бесчисленное количество фотографий, сделанных с большого расстояния, но достаточно четких, чтобы разглядеть оргии на борту его яхты.

На суше он вел себя не лучше: катаясь на лыжах или играя в казино, он всегда был с какой-нибудь красоткой.

Однако его любовницы оставались безымянными и никогда не рассказали о нем.

Ей не удалось найти ни интервью, ни сплетен в глянцевых журналах. Раф платил своим женщинам за молчание. Наконец Антониетта поняла смысл подписания документа о неразглашении.

Его жизнь была полна рисков. Антониетта вздрогнула, увидев фотографии его спортивной машины, врезавшейся в дерево, из которой Рафа пришлось вытаскивать. Он падал с лошадей и попадал в аварии на водных мотоциклах.

Тем не менее жители Тулано обожали своего принца и ждали, когда он женится.

Антониетта прочла, что у него была пара серьезных отношений - с английской леди и европейской принцессой. Это происходило около десяти лет назад. Оба раза журналисты сходили с ума, предвкушая брак, но эти отношения постепенно угасали, и наследный принц Рафаэль возвращался к своим безумным привычкам.

Когда Аврора пришла за Гейбом, Антониетта была настроена решительно.

- У нас пять минут, - сказала Аврора. - Нико разговаривает с Франческой. Как Гейб?

- Прекрасно, - ответила Антониетта. - Он крепко спит. Как твои дела?

- Ты имеешь в виду, как дела у Рафа?

- Нет. - Антониетта категорично покачала головой. - По-моему, ты права. Я не увижусь с ним снова, даже если он попросит. И я не…

- Антониетта… - Аврора плюхнулась на пол рядом со спящим ребенком, поглаживая его черные кудряшки. - А вдруг я ошибаюсь?

- Ты не ошибаешься! Я только что посмотрела информацию о нем. Ты дала мне дельный совет.

- Возможно. - Аврора вздохнула.

- В любом случае он уезжает.

- Об этом он не сказал. - Она посмотрела на Антониетту снизу вверх. - Ты помнишь ту ночь, когда пожар мог перекинуться на деревню?

Нико вернулся и остановился у моих родителей.

- Конечно.

- Все говорили мне, чтобы я забыла Нико, а ты посоветовала пойти к нему и спасти наши отношения.

- Но тебе было что спасать. Вы с Нико созданы друг для друга.

- Антониетта, мне многое говорит тот факт, что тебе нравится Раф. Я хочу посоветовать тебе держаться от него подальше и сказать ему то же самое, но… - Аврора вздохнула и рассказала подруге то, чего та не знала. - Когда в прошлом году я была в Риме на тренинге для персонала и познакомилась с Нико, он захотел провести со мной только одну ночь. Потом еще одну. - Аврора невесело рассмеялась. - Я, конечно, отказала ему. Я не желала, чтобы он использовал меня во второй раз. И я ушла. Я так гордилась тем, что отвергла его, но на следующее утро горько пожалела об этом. Я так сожалела, что бросила монетку в фонтан Треви, надеясь снова увидеться с Нико. И я с ним увиделась!

- У нас с Рафом нет будущего. - Антониетта усмехнулась. - И здесь нет фонтана Треви.

- Я пытаюсь сказать: если бы мы с Нико не поженились, я бы нисколько не жалела о времени, которое мы провели вместе в Риме. - Она оглядела Антониетту. - Тебе просто нужно…

- Я знаю, что ты скажешь, - прервала ее Антониетта. - Если я увижу его снова, мне нужно слушать свое сердце.

Аврора кивнула.

- Ты ему доверяешь?

Антониетта задумалась.

Была куча доказательств того, что этого нельзя делать. Хотя рассудок твердил Антониетте об осторожности, ее сердце было иного мнения. Она вспомнила время, проведенное с Рафом. Этот мужчина научил ее танцевать и многому другому…

- Да, я ему доверяю.

- Тогда тебе придется рискнуть и послушать свое сердце.

Глава 8

Антониетта плохо спала ночью и проснулась, вздрогнув во сне. Ей казалось, что она пропустила шум вертолета Рафа. Сегодня ее последний выходной перед Рождеством. И хотя Антониетте следовало отправиться в деревню за покупками, она не могла этого сделать.

Возможно, она пойдет туда днем, а сейчас ей не до покупок.

Надев джинсовую юбку, тонкий свитер и туфли без каблуков, она решила прогуляться и собраться с мыслями.

Храмовые руины когда-то были игровой площадкой для нее и Авроры. Маленькими девочками они приходили туда играть и проводили там целый день, сидя на ступеньках, распевая песни и бегая между колоннами. Авроре нравились остатки алтаря, она украсила его цветами и вслух мечтала о своей свадьбе.

Аврора всегда знала, чего хочет: семью и дом, мужа и детей.

Но Антониетта не хотела на этом останавливаться. Даже в детстве она сидела, обхватив колени руками, смотрела вдаль и мечтала о других странах. Беря в руки оранжевый грунт, она представляла себе песчинки Сахары. Она не знала многого в этом мире. И пока Аврора пела, Антониетта лежала на камне и представляла себя в стеклянном иглу под северным сиянием или на ухоженной лужайке в Версальском дворце…

Ее размышления прервались, когда она увидела бегущего вдалеке Рафа. Он не уехал. Она почувствовала облегчение. У него была великолепная фигура. Заметив Антониетту, он побежал в ее сторону.

- Привет! - сказала она, когда он подошел. - А смотрителей здесь нет?

- Я на территории отеля.

- Вообще-то, нет. - Она улыбнулась, потому что руины находились за пределами «Старого монастыря». Затем ее улыбка померкла, и внезапно Антониетта застыдилась. Это не имело никакого отношения к их занятиям любовью. Теперь она знает о его королевском статусе и не может притворяться.

- Я думала, вы уехали вчера.

- Я так планировал.

- Почему вы сказали Франческе, что хотите, чтобы я обслуживала ваш номер?

- Я этого не говорил, - ответил Раф. - Я сказал, чтобы она не присылала Кики. - Он протянул руку и помог ей встать.

Она предложила ему свою бутылку с водой, и он сделал большой глоток.

- Красивые руины, - заметил Раф.

- Я люблю их, - согласилась Антониетта. - Мы с Авророй играли здесь, когда были маленькими. Вернее, Аврора играла, а я мечтала.

- О чем?

- О мире, - сказала Антониетта. - Здесь они с Нико поженились. - Она покосилась на Рафа. - Вы не приезжали на их свадьбу?

- Нет, у меня были дела, - ответил Раф, а потом решил объясниться. - Мы с Нико дружим, но не так, как вы с Авророй. Когда-то у нас с ним были особенные развлечения.

- Но не сейчас.

- Если бы мы остались прежними, это явно не понравилось бы Авроре.

- Вы устраивали гулянки?

Он усмехнулся.

- Вы вряд ли захотите об этом знать.

Она откровенно произнесла:

- Но я знаю, кто вы. Аврора мне все рассказала.

- И как вы теперь себя чувствуете?

- И лучше, и хуже, - ответила она, и Раф нахмурился. - Лучше, потому что теперь я понимаю: наши отношения обречены. И хуже, потому что теперь я понимаю, почему они обречены.

Раф печально засмеялся, и они продолжали идти вперед.

Прохладный воздух касался его разгоряченного тела, но общение с Антониеттой воодушевляло Рафа. По пути он рассказал ей кое-что из своей жизни.

Бесконечные обязанности, нескончаемый поток тщательно проверенных людей на роскошных яхтах и вечеринки только для избранных. И он сказал ей, как ему стало скучно. Ухаживание не вызывало острых ощущений, потому что все женщины заранее подписывали документ о неразглашении.

Но за такую безумную жизнь приходилось платить, и он знал, что его безрассудство расстраивает подданных.

- Мне надо залечь на дно, пока не заживут синяки, - сказал он.

- Они по-прежнему устрашающие. - Она посмотрела на его почерневшее плечо и фиолетово-желто-серые линии на ребрах. - И под глазом синяк.

Антониетта тихонько засмеялась, вспомнив детство.

- Что смешного? - спросил Раф.

- Однажды я нарисовала на себе сыпь, чтобы не ходить в школу.

- Это сработало?

- Я так думала, - сказала Антониетта. - Моя мама разволновалась и велела мне оставаться в постели. Я ответила, что у меня хватит сил, чтобы лежать в гостиной и смотреть телевизор.

Раф улыбнулся.

- Потом она сказала, что сыпь очень серьезная, и мне надо поесть студень из свиных ног. Я ненавижу его больше всего на свете. Но моя мама утверждала, что это единственное лекарство от сыпи.

- И что было потом? - Раф улыбнулся.

- Я смыла сыпь и сказала маме, что мне лучше, - ответила она и прибавила: - Мне хочется нарисовать на тебе сыпь, чтобы ты остался ненадолго.

- Я тоже хотел задержаться, - согласился Раф. - Но я должен вовремя вернуться домой. Мне придется стоять со своей семьей на балконе дворца в рождественское утро. Я должен исправиться и забыть веселые деньки.

- От тебя это потребовали? - спросила она.

- Мне говорят об этом более десяти лет, - признал Раф, - но сейчас я понимаю, что время пришло. Я хочу много работать на благо своей страны, и мне надо жениться.

Он не подозревал, что будет обсуждать это со своей любовницей. Но с Антониеттой все было иначе. Раф попытался как можно мягче объяснить ей свое будущее, которое было предопределено еще до его рождения.

- Я должен жениться на той женщине, которую одобрит мой отец и его советники. Эта женщина должна укреплять связи нашей страны и понимать роль супруги наследного принца.

- И как ты к этому относишься?

Он ответил уклончиво:

- Я единственный наследник престола Тулано. Мои подданные давно ждали.

- Но как ты себя чувствуешь?

- Я предпочитаю не чувствовать, - сказал Раф. - Чувства все усложняют.

- Значит, ты решил стать бесчувственным?

- Да.

Однако он лгал. Прогулка и разговор с Антониеттой вызывали у него чувства, которые он хотел сохранить. Гуляя на свободе, под ярким зимним солнцем рядом с Антониеттой, он ощущал скорее волнение, чем тревогу.

- А женщины, с которыми ты встречаешься?… Ты к ним равнодушен?

- Я не робот, - ответил Раф. - И не законченный мерзавец. - Он покосился на нее и увидел, что она опустила голову. Антониетта слегка нахмурилась, пытаясь понять его. - Многие говорят, что я пошел в своего отца.

Антониетта покраснела, потому что Аврора сказала ей то же самое.

- Но это не так?

- Нет, - произнес Раф. - Я похож на свою мать и стараюсь не привязываться к людям, Антониетта. Я такой же холодный, как она.

- Она холодна с тобой?

- Особенно со мной. Мои родители были совсем юными, когда поженились, и, по-моему, она винит меня в разврате моего отца. Она настоящая Снежная королева.

- Но ты не кажешься мне равнодушным, Раф.

- Потому что ты не видела меня прежде. Тогда я был такой же отстраненный и равнодушный, как моя мать. Вот почему я предпочитаю платить своим любовницам, которые подписывают договор.

- Но я ничего не подписывала.

- Нет. - Он натянуто улыбнулся.

- А если через пару лет я решу участвовать в ток-шоу и все расскажу?

- Ты расскажешь миру о ночи, когда я лишил тебя девственности? - Ему нравилось, что она краснеет. Он не сомневался: она никогда не раскроет их тайну, но решил ее поддразнить. - А ты не можешь рассказать им о том утре, когда я отвел тебя на храмовые руины?

- Но ты меня туда не водил, - ответила она, когда он притянул ее к себе. - И ты не поведешь меня туда, потому что нас увидят из отеля.

- Любопытным придется смотреть в бинокли, - произнес Раф и уже хотел поцеловать ее, но, почувствовав напряжение Антониетты, сдержался.

Раф подумал о том, что она с удовольствием уехала бы из деревни вместе с ним. Она расслабится, будет смеяться и танцевать в его объятиях. Он вспомнил о своей яхте и о том, что там они будут совсем одни.

- Поедем со мной на Капри, - предложил он.

Глава 9

Антониетта ждала в коттедже, пока Раф переодевался.

Она надела колготки и удобные сапоги. Раф вернулся в черных джинсах, джемпере и шикарном сером шерстяном пальто. Его вертолет уже выехал из ангара.

Капри славился капризной погодой, но сегодня было солнечно, а океанские воды были лазурными. Она пристально смотрела на белые скалы, пока вертолет приближался к острову.

- Вот она, - сказал ей Раф через наушники и показал на свою яхту в заливе Гранде - вероятно, самой эксклюзивной гавани в мире.

Но Антониетта смотрела не на яхту.

- Я всегда хотела увидеть рождественские гирлянды Капри. - Она прижала руки к иллюминатору. - И поесть штруффоли. Мне не верится, что ты привез меня сюда!

«Мы приехали на Капри не для того, чтобы глазеть на рождественские гирлянды и поедать штруффоли», - подумал Раф. Он привез Антониетту на остров ради уединения на роскошной яхте и секса.

- В такой одежде ты замерзнешь, - сказал он Антониетте, когда они сидели в красивом кафе и поедали знаменитые штруффоли. - Тебе нужно что-нибудь потеплее.

- Я не замерзну.

- Мы поплывем в Голубой грот, - произнес Раф. Он бы пошел куда угодно, чтобы вытащить Антониетту из ее ужасных колготок. - Надо купить тебе одежду.

- Магазины одежды закрыты в декабре, - сказала она ему, услышав, как туристы за соседним столиком ворчат по этому поводу.

- Но для меня они открыты.

Они пошли на улицу Камерелле, где были дизайнерские бутики. Прихлебывая кофе, Раф настоял на том, что к ее облегающему бледно-серому шерстяному платью необходимо пальто и замшевые сапоги.

- А для вечера тебе понадобится платье и туфли, - прибавил он.

Сообщив, что у него назначена встреча, он предложил Антониетте сходить к парикмахеру.

- Раф, - возразила она. - Пожалуйста, не пытайся меня изменить.

- Я не хочу тебя изменить, - сказал Раф. - Но я ни разу не видел, чтобы женщина отказывалась от визита в салон красоты на улице Витторио Эмануэле. Ты хочешь подождать меня в машине?

Их повсюду ненавязчиво сопровождали охранники. Антониетта была уверена, что они от нее не в восторге. Поэтому она предпочла сделать прическу, а не сидеть в машине с водителем, который, слегка прищурившись, наблюдал за ней.

Раф направился в частную королевскую резиденцию для непростой встречи со своими помощниками и советниками, которые были шокированы тем, что он привез женщину на остров. Кроме того, это была та самая женщина, которая провела ночь в «Августе».

- Ее не проверяли, - предупредил его советник. - И она до сих пор не подписала договор о неразглашении.

Раф рисковал, но довольно резко приказал советникам молчать. Он сам решит все проблемы и будет готов к неизбежной стычке с королем.

Увидев Антониетту после салона красоты, Раф понял, что рискует не зря.

Ее длинные прямые темные волосы укоротили всего на дюйм, они были такими блестящими и густыми, что ему не терпелось коснуться их рукой.

Потом он посмотрел в ее соблазнительно накрашенные карие глаза. Взяв пальто у швейцара, Раф помог Антониетте одеться и вручил ей дорогие солнцезащитные очки.

- Надень их, - предложил он, - если не хочешь, чтобы тебя узнали сослуживцы.

Как только наследный принц Рафаэль приехал на Капри, во всех лучших ресторанах острова начался переполох. Каждый ресторан зарезервировал лучший столик в надежде, что принц пообедает у них сегодня вечером. А местные жители вскоре узнали, что принц-плейбой приехал с женщиной.

- Кто она? - спрашивали они, потому что обычно Раф не привозил любовниц на остров с яхты, где устраивал вечеринки. Вероятно, у него с этой женщиной серьезные намерения.

Его роскошная яхта не могла зайти в Голубой грот из-за размеров, поэтому их доставил туда скоростной катер. Там они пересели на небольшую деревянную лодку со шкипером.

- Придется лечь, - сказал ей Раф, и Антониетта решила, что он шутит.

Но он не шутил. И она не возражала, потому что ей нравилось лежать с ним бок о бок.

Наконец они оказались в гроте, и ей показалось, что она попала в рай. Все вокруг купалось в сапфировом свете.

- Чудесно! - выдохнула Антониетта, потому что вода и ее отражение были волшебными, а пещера красиво освещалась. И сегодня только для них играла музыка. - Я не видела ничего прекраснее.

- Я тоже, - произнес Раф.

Она решила, что он много раз давал подобный ответ, но ей было все равно. Сейчас, когда Раф так смотрит на нее и неторопливо целует, она ощущает себя единственной девушкой в его мире.

Раф почувствовал, что Антониетта замерла в его объятиях, и оторвался от ее рта.

- Все в порядке?

- Да, - ответила она.

После стольких лет поисков и отчаяния она наконец обрела свое место в этом мире - в объятиях Рафа.

Конечно, происходящее не имело логического смысла, потому что дело не в его руках, а в том, какие чувства она к нему испытывает.

Только теперь Антониетта поняла, что имела в виду Аврора, советуя ей слушать свое сердце. Не надо думать о завтрашнем дне и неизбежном расставании.

- Целуй меня, - попросила она.

- Как скажешь, - ответил Раф.

Он целовал ее так откровенно и с такой пылающей страстью, что ей показалось, будто она парит по небу. Но даже поцелуи в Голубом гроте рано или поздно закончатся.

Стало холодно, смеркалось. Раф протянул Антониетте руку и помог ей сесть в катер. Но вместо того, чтобы отправиться на его яхту, они поплыли к берегу.

Рождественские гирлянды Капри были поистине изумительным зрелищем, хотя раньше Раф не обращал на них особого внимания. Они гуляли по площади под светящимися гирляндами на деревьях.

- Сегодня лучший день в моей жизни, - сказала ему Антониетта. - Лучшее Рождество.

Однако холодало, и теплые руки Рафа не избавили Антониетту от дрожи.

- Поедим? - предложил он.

- Я хочу равиоли капрезе, - сказала Антониетта, - и шоколадный торт. - Такие блюда подают во всех лучших ресторанах Капри.

- Тогда пошли. - Раф подозвал своего водителя и, усадив Антониетту в машину, сказал водителю, куда они поедут.

Водитель попросил его повторить адрес.

- Вы меня отлично слышали, - сказал Раф, зная, что совершает неслыханный поступок, везя любовницу в один из частных домов своей семьи.

Машина медленно поднялась на холм и свернула в скрытый переулок. Антониетта выглянула в затемненные окна, желая увидеть вывеску ресторана. Потом вопросительно посмотрела на Рафа. Ворота медленно открылись, и машина поехала вверх по крутой дорожке, заросшей деревьями.

- Куда мы едем?

- В частный дом моей семьи.

- А твоей семьи здесь нет? - хрипло спросила она.

- Конечно нет, - сказал Раф. - Я подумал, в доме будет приятнее, чем в ресторане.

В этом Антониетта сомневалась. Персонал вежливо встретил их, но она чувствовала, как все настороженно на нее посматривают.

Вход на виллу был огромным, с высокими сводчатыми потолками, которые, как казалось Антониетте, вот-вот на нее обрушатся. Раф снял пальто и передал его дворецкому, который ждал, что Антониетта сделает то же самое.

В гостиной горел большой камин. Антониетта грела руки над огнем, пока дворецкий разливал напитки.

- Наверное, они ждали тебя, - заметила она, имея в виду камин и кучу персонала. - Но, судя по всему, они очень удивлены.

Персонал удивился приезду Антониетты, но Раф не сказал ей об этом.

- Они привыкли, что я приезжаю в любое время, - сказал Раф. - Извини, если тебе неловко. Я никогда бы не подумал…

- Нет, - ответила Антониетта. - Я рада, что приехала сюда. Только…

Просто она была поражена тем, что Раф привез ее сюда. Мужчина, говоривший о своей холодности, зажег пламя страсти в ее сердце. Будучи принцем, он непонятным образом заставил ее почувствовать себя не только его ровней, но и родственной душой.

- Я проголодалась! - заявила она, меняя тему.

- Тогда надо переодеться к ужину.

Они поднялись по лестнице. Каким бы роскошным ни был «Старый монастырь», он не мог сравниться с этой виллой. Войдя в спальню Рафа, она увидела книги на полках и картины на стенах.

И кровать.

Высокую роскошную кровать из темного дерева, обтянутую нефритовым бархатом. Не удержавшись, она села на край кровати и попрыгала на ней.

Раф взял ее за ногу и снял с нее замшевый сапог.

- Я бы хотела спать здесь, - сказала она. Ей не терпелось полежать в постели Рафа и узнать о нем немного больше.

- Так оставайся!

- Мне нужно на работу, - напомнила она ему, когда он снял с нее второй сапог. - У меня смена в «Оратории».

Вскоре она забыла о работе. Ей нравилось, как ловко Раф раздел ее и уложил на кровать. Опираясь на локти, она приподнялась и наблюдала, как он раздвигает ей ноги и смотрит на нее с нескрываемым желанием. Антониетта нисколько не стеснялась.

Она не предполагала, что его губы могут подарить ей такое блаженство. Он целовал и ласкал ее медленно, и сердце едва не выскакивало у нее из груди.

И ни разу - ни разу - она не попросила его остановиться.

Ей казалось, что она вернулась в Голубой грот и плывет на волнах блаженства. Слыша собственные стоны, она запустила пальцы в его волосы и забыла обо всем.

На ужин Антониетта надела серебристо-серое платье, потом уселась за большой туалетный столик. Ее волосы были идеально подстрижены. Проведя по ним серебряной расческой, она снова накрасила губы красной помадой Авроры.

Раф ни разу не видел, чтобы женщина тратила так мало времени на подготовку к ужину и выглядела так захватывающе. Однако не платье и не прическа преобразили Антониетту. В ее грустных глазах появился блеск, и Раф гордился тем, что именно он доставил ей радость.

- Ты выглядишь потрясающе, - сказал он ей.

- Спасибо. - Она улыбнулась и прибавила: - Ты тоже всегда прекрасен.

Хотя сегодня он выглядел по-особенному красивым. Раф побрился, его иссиня-черные волосы были зачесаны ото лба, и он надел темно-синий костюм.

Антониетта стала лучше понимать преимущества переодевания к ужину. Она испытывала определенное волнение оттого, что Раф так элегантно и безупречно оделся только для нее.

Он вывел ее на залитую лунным светом террасу с видом на скалы Фаральони. Они сидели за красиво накрытым столом под лампами, которые согревали их, как настоящий огонь.

- Не могу поверить, что я здесь, - сказала Антониетта.

- А я могу, - произнес Раф.

Подали ужин. Антониетта ахнула, увидев равиоли капрезе.

- Откуда повар узнал?

- Я сказал ему, - ответил Раф. - Шоколадный торт придется немного подождать.

- Я не против ожидания, - сказала Антониетта, потом спросила: - Ты часто сюда приезжаешь?

- Нет, - произнес Раф. - Мой отец использует этот дом как убежище, а я обычно остаюсь на своей яхте. - Он заметил, как она слегка нахмурилась. - В детстве я иногда приезжал сюда летом.

- С родителями?

- Нет. Моя мама считала каникулы бессмысленными. Я приезжал сюда с няней, а потом привозил друзей. - Он усмехнулся. - Но только тех, кого одобрили при дворе.

- Но я не одобрена.

- Ты постоянно со мной, - сказал Раф. - И мне нравится все, что я вижу.

- Я не выдам твою тайну.

- Я знаю. - Он искренне верил ей.

- Сегодня был идеальный день.

- Он незапланированный, - признался Раф. - Я собирался отвезти тебя на яхту, но потом ты сказала, что хочешь посмотреть на рождественские гирлянды и поесть штруффоли…

- Ты вез меня на свою яхту? - спросила Антониетта. - Ради секса?

- И прекрасного ужина. - Раф улыбнулся. - К счастью, я вовремя понял, что днем ты хочешь погулять.

Антониетта тоже решила быть с ним честной.

- А я просто хотела провести с тобой день, Раф.

Что ж, Раф подарил ей идеальную прогулку, но их время безвозвратно уходит.

После восхитительного десерта Раф отпустил персонал и усадил Антониетту себе на колени.

Они принялись целоваться, и ей захотелось побыстрее улечься с ним в постель. Она мечтала проснуться с Рафом завтра утром и никогда с ним не расставаться.

- Нам надо возвращаться, - сказал ей Раф. - Чтобы ты успела на работу.

- Да, - ответила Антониетта. - Я не могу подводить сослуживцев.

Раф скоро уедет, и ей останется только работать.

Глава 10

Вертолет приземлился незадолго до зимнего рассвета, и у Антониетты было достаточно времени, чтобы принять душ и переодеться.

Утреннего разговора с Пино у нее не состоялось.

Отлично. Сейчас Антониетте не до болтовни.

А вот Рафу предстояло неприятное общение с отцом.

Едва Раф снял пальто, как его телефон зазвонил.

- О чем ты, черт побери, думаешь, выставляя напоказ эту женщину на Капри? - спросил король.

- Я не выставлял ее напоказ, - сказал Раф. - И ей не пришлось подписывать договор.

- Твоей команде по связям с общественностью пришлось всю ночь улаживать скандал. - Король был в ярости. - Ты должен лечиться.

- Я абсолютно здоров, - сказал Раф.

- Тогда приезжай домой.

- Я не вернусь до сочельника.

- Я требую, а не прошу, Раф! Тебе разрешили гулять на слишком длинном поводке, и ты вздумал игнорировать все условности. Ты обязан вернуться домой. В новом году мы объявим о твоей свадьбе. Хватит гулять, Раф!

- Жениться я не готов, - отрезал Раф. - Как тебе известно, я сейчас кое с кем встречаюсь.

Он сказал больше, чем хотел. Больше, чем был готов признать перед самим собой. Но дело в том, что он привязался к Антониетте.

- Перестань с ней встречаться! - сказал король.

Раф вышел на балкон и увидел, как по территории отеля идет Антониетта. На ней была белая униформа, она зачесала волосы ото лба и быстро шла на работу.

- Это не так просто…

- Ты забываешь, с кем разговариваешь, - вмешался его отец.

Раф дерзил королю и отказывался быть под пятой своих родителей.

- Несчастный случай, в который ты попал, вызвал большую озабоченность, Раф. Ты обязан жениться и родить наследников.

- Еще слишком рано, - сказал Раф.

Он думал не о себе, а об Антониетте, которая узнает о его помолвке через несколько дней после их расставания.

- Как я уже сказал, я встречаюсь с женщиной, и она…

- Она не имеет отношения к нашему разговору, - произнес король. - Она обычная горничная, от которой отреклась собственная семья из-за неоднозначного прошлого…

- Не смей даже заикаться об этом! - крикнул Раф.

- Я должен сказать тебе то же самое, - рявкнул его отец. - Раф, если ты влюбился в эту женщину, то после свадьбы ты сможешь незаметно…

- Перестань! - Раф прервал отца низким и угрожающим тоном. - Даже не пытайся советовать мне по поводу отношений или учить меня, как быть примерным семьянином.

- Ты забываешься! - сказал король. - Я даю тебе день на завершение всех дел. И жду твоего возвращения во дворец сегодня ночью.

В «Оратории» был напряженный день. Как и предполагала Антониетта, многие постояльцы перенесли спа-процедуры ближе к Рождеству. Она накрасила много ногтей в красный цвет и даже сделала свой первый массаж платному клиенту.

- Тяжелый день? - спросил Пино, когда шел уже седьмой час вечера.

- Очень. - Антониетта вздохнула. - А у тебя?

- Полно постояльцев. - Пауза. - Ты готова к Рождеству?

- Вроде бы.

- Это для Авроры? - спросил Пино, когда она показала ему большую бутылку ароматного масла.

Она кивнула, хотя масло предназначалось для Рафа. Антониетта решила, что шоколада в подарок недостаточно.

По сути, она сделала принцу очень дорогой подарок, подарив ему свое сердце. Она забыла обо всем из-за его поцелуев в Голубом гроте, а теперь потратила половину зарплаты на бутылку масла Нероли.

Антониетта никогда не была так счастлива, и это не осталось незамеченным. Даже Пино сказал, что она светится.

- Просто я… - Но Антониетте не удалось объяснить причину своей радости, потому что отношения с постояльцами были строго запрещены. - Просто я жду Рождество.

Она солгала. На самом деле она боялась Рождества, во время которого Рафа уже не будет в отеле.

- Еще четыре дня, - произнес Пино, и его телефон зазвонил. - Я отвечу. Это моя дочь, она с родственниками и беспокоится обо мне.

- Конечно. - Антониетта улыбнулась. - Передавай ей привет.

Он помахал ей и сосредоточился на разговоре. Никто из постояльцев не отвлекал его. Не было ни прибывающих машин, ни вертолетов.

Антониетте потребуется пятнадцать минут, чтобы добраться до дома и быстро переодеться, и еще пятнадцать минут, чтобы дойти до отдельного входа в номер Рафа.

Хотя можно пойти туда прямо сейчас и провести с ним лишние полчаса.

До сочельника остается всего три дня, и любимый мужчина скоро уедет, поэтому дорога каждая минута. Итак, Антониетта пошла не домой, а вернулась в «Старый монастырь».

Если бы Пино увидел ее, она сказала бы, что забыла свой телефон. Но оправдания не понадобились, поскольку Пино был очень увлечен телефонным разговором. Антониетта вошла в отель незамеченной, проскользнула за каменную перегородку и зашла в лифт.

У двери «Августа» не было охранника, и Антониетта нахмурилась. Странно, что номер Рафа оставлен без присмотра. Открыв дверь, она обнаружила, что номер пуст.

И замерла на месте, держа в руках подарок для Рафа.

- Антониетта!

Она вздрогнула, услышав свое имя. Раф включил свет и нахмурился, увидев, как сильно она побледнела.

- Ты рано.

- Я не пошла домой, - произнесла она напряженным голосом и откашлялась. - Я пришла прямо сюда. Почему ты сидишь в темноте?

- Я принимал душ. - На нем было только полотенце.

- У двери нет охраны.

- Нет. - Раф увидел ее вопросительный взгляд.

Желая избежать вопросов, он повернулся и разжег камин. Охранники не только сопровождали его, но и доносили королю. И они не просто охранники, а офицеры королевской охраны, которые имеют полное право проверять прошлое Антониетты. После того как Раф прогнал их, они рассредоточились по периметру отеля.

Но старший офицер охраны, многие годы работавший с Рафом, остался и предупредил его, что он должен вернуться в Тулано по требованию короля.

- Антониетта… - начал Раф, ненавидя свой суровый тон.

- Я принесла тебе подарок, - сказала она.

Он взглянул на бутылку с красным бархатным бантом.

- Не нужно, - ответил Раф.

- Но я хотела сделать тебе приятное. - Она неуверенно улыбнулась.

Раф привык к подаркам. Но подарок Антониетты был дорогим, и она тщательно выбирала его, поэтому Раф не желал ее обижать.

- Спасибо, - сказал он.

- Понюхай это.

Он предпочел бы этого не делать, а она уже отвинчивала крышку. Она налила масла себе на ладонь и протянула ему руку, чтобы он понюхал.

- Меня волнует твое плечо. - Антониетта попыталась коснуться его плеча намасленной рукой. Раф вздрогнул. - Здесь слишком холодно, - заметила она и убрала руку, говоря не о температуре воздуха в комнате.

- Наслаждайся. - Она поставила бутылку с маслом на стол и повернулась, чтобы уйти.

- Антониетта. - Он взял ее за руку и повернул к себе лицом. - Не уходи.

- По-моему, я не очень желанный гость.

- Я всегда рад тебе. - Он положил ее руку себе на плечо. Его синяки почти пропали, но на предплечье оставались две темные линии.

- Я отдавила тебе ноги той ночью на танцполе? - спросила Антониетта и увидела, как его высокомерные губы растянулись в улыбке.

- Пустяки, - сказал он. - А потом ты впилась в меня ногтями, когда мы были в постели.

- У меня короткие ногти. - Антониетта прижала пальцы к его синяку.

Раф вздохнул и расслабился. Его решимость не заниматься сексом с Антониеттой постепенно улетучивалась.

Она провела пальцем по его плоским темно-красным соскам, а потом прикусила их зубами.

- Антониетта…

Подняв голову, она посмотрела на него в упор. В ее взгляде не было ни печали, ни застенчивости. Он расстегнул ее белую униформу и тонкий бюстгальтер. Налив немного масла себе на ладони, он принялся осторожно массировать ей грудь.

Раздевшись, они занимались любовью прямо на полу. Они с трудом переводили дыхание, а их разгоряченных тел касалась прохлада декабрьского вечера.

Раф забыл о безопасности и стал беспечным. Раньше он никогда не занимался незащищенным сексом. Но сейчас ему наплевать на весь мир.

Он думает только об Антониетте. Все остальное может подождать.

Глава 11

Антониетта проспала впервые в жизни.

Ей не хотелось вылезать из теплой постели. Она позволила Рафу обнять ее и снова погрузилась в сон.

- Вы хотите, чтобы я открыла шторы, синьор Дюпон?

Голос Франчески разбудил Антониетту, но она не открыла глаза. Раф сжал ее руку, и Антониетта замерла. Сердце едва не выскочило у нее из груди.

- Нет, - сказал Раф. - Не нужно. Спасибо.

Антониетта услышала, как закрылась дверь спальни, потом подождала, когда закроется дверь номера, и тихо простонала.

- Франческа знает, что я здесь.

- Нет. Я мог быть с кем угодно, - ответил Раф. - В комнате темно.

- Франческа - менеджер. Она не приносит постояльцам кофе, даже если они короли. Она знает, что я здесь…

- Откуда?

- Она меня проверяла. - Антониетта вылезла из кровати и завернулась в плед. - В тот день, когда она вдруг пришла ко мне, чтобы проверить твой номер…

- Ты раздуваешь из мухи слона, - со стоическим спокойствием произнес Раф, когда она бросилась в гостиную.

- Разве ты складывал мою униформу, когда снял ее с меня? - спросила Антониетта, как только Раф пришел в гостиную. - Ты аккуратно повесил ее на стул?

Он развернул Антониетту к себе лицом и крепко обнял. Положив голову ему на грудь, она слушала его размеренное сердцебиение. Жаль, что она не может оставаться такой же спокойной, как он.

- Я поговорю с Нико, - сказал Раф.

- Нет. Не надо оказывать мне услугу. Я сама справлюсь. - Она подняла голову. -

Тебе не стоит вмешиваться. Застукали меня, а не тебя.

- Антониетта… - попытался уговорить ее Раф. - Мы оба виноваты.

- Нет. - Она покачала головой. - Ты можешь спать, с кем захочешь, Раф. - Она натянуто улыбнулась. - И насколько я знаю, ты часто это делаешь.

- Перестань, Антониетта, - предупредил Раф. - Не опошляй наши отношения.

Она быстро приняла душ, надела униформу и, выходя, обнаружила, что мрачный Раф лежит на кровати, положив руки под голову.

- Я тебя не виню, - сказала Антониетта. - Мне надо было поставить будильник.

- Разве обязательно искать виноватых? - спросил Раф.

- Мы в Силибри, - ответила Антониетта. - Поиск виноватого - наш национальный вид спорта.

- Антониетта, я не позволю тебе потерять работу из-за меня.

- Я потеряла из-за тебя больше чем работу, Раф.

- Ты говоришь так, будто я тебя принуждал. - Он говорил с насмешкой, что делал каждый раз, когда чувствовал, будто его загоняют в угол.

- Я говорю о своей девственности, - ответила Антониетта, ненавидя свой тон и ощущение беспомощности.

Он не знал, что делать, когда она выскочила из номера. Сначала ему хотелось позвонить Нико и замолвить за нее словечко, но он понимал, что Антониетте это не понравится. А еще он может спуститься вниз и извиниться перед Франческой… Раф чувствовал себя шкодливым школьником.

В дверь его номера резко постучали. Это был главный охранник, он выглядел мрачным.

- Вам следует позвонить во дворец.

- Я уже разговаривал с королем, - съязвил Раф. Ему не нужно повторять, что он должен уехать.

- С вами хочет поговорить королева.

Раф не помнил, когда мать звонила ему, и по его спине пробежал холодок.

Должно быть, у нее плохие новости. Наверное, его отец умирает, а он вот-вот станет королем.

- Рафаэль? - холодно произнесла королева. - Вчера вечером я долго разговаривала с твоим отцом.

- Он здоров? - спросил Раф.

- Конечно, он здоров. - Голос Марсель стал раздраженным. - Раф, ты с кем-то встречаешься?

- Да.

- Я слышала, твой отец дал тебе совет.

На секунду Раф решил, что у него появился союзник. Возможно, мать на его стороне. Но он ошибся.

- Расстанься с ней немедленно.

- Это твой совет?

- Конечно, - сказала Марсель. - Или ты хочешь оставить ее в любовницах? Несомненно, это выполнимо. Твой отец сделал бы именно так.

Раф глубоко вздохнул и задержал дыхание. Его мать никогда не обсуждала с ним поступки короля.

- Ты возил ее на Капри? - спросила Марсель.

- Возил.

- Можешь отвезти ее туда снова…

Раф нахмурился.

- Но я скажу тебе вот что, Раф, - продолжала его мать. - Твоя жена не должна бывать на этом острове.

Раф всегда считал свою мать холодной. Но сейчас он понимал: она говорит о собственном унижении и обиде.

- Я бы никогда не поступил так со своей женой.

- Хорошо, - сказала Марсель. - Потому что сейчас тебе выбирают будущую жену, а в Новый год объявят о свадьбе. Сделай так, как я говорю, и расстанься с этой женщиной по-хорошему. Не корми ее иллюзиями.

Сгорая от стыда, Антониетта шла в офис Франчески.

Из-за Рафа она потеряла не только девственность, но и гордость. Ее застукали в постели важного постояльца. Хуже того, она влюбилась в него.

Закрыв глаза, она постучала в дверь Франчески.

- Войдите! - Голос Франчески был враждебным, как и ее взгляд, когда Антониетта вошла и закрыла за собой дверь. - Ты принесла заявление об увольнении?

- Нет, - сказала Антониетта. - Я пришла извиниться. Я знаю, это выглядит ужасно, но…

- Не извиняйся, - прервала ее Франческа. - Персоналу запрещено вступать в интимные отношения с постояльцами или оказывать им услуги за деньги. Синьор Карузо это прекрасно понимает.

- Да, но я не предлагала услуги. Аврора знает и…

- Ах да, ты дружишь с женой босса. - Франческа снова прервала ее. - Отлично. Ты можешь сказать своей подруге, что я подам Нико заявление об уходе к обеду.

- Нет, - возразила Антониетта. - Вы увольняетесь из-за меня?

Сама мысль о том, что Франческа уволится из отеля, ужаснула Антониетту. Она знала, что менеджер любит свою работу. Франческа работала днем и ночью, встречая самых уважаемых постояльцев, заботясь о том, чтобы их пребывание в отеле было идеальным. Антониетта не понимала, почему Франческа хочет уволиться из-за ее проступка.

- Если бы я хотела стать менеджером борделя, то устроилась бы к Рубине. - Рубина владела борделем в соседней деревне.

- Я не шлюха, - сказала Антониетта. - Мне не платят за подобные услуги…

- Перестань. - Франческа усмехнулась. - Я не верю тебе.

- Но это правда, - настаивала Антониетта, а затем смирилась с истиной, которую отвергала до сих пор. - Это никак не связано с деньгами. Я люблю его.

Наступило молчание. Франческа знала, что Антониетта не привыкла к подобным заявлениям.

- О, Антониетта! - Франческа печально вздохнула. - Какая же ты дурочка.

По правде говоря, Антониетте требовался совет более зрелой женщины.

- Почему вы так считаете?

- Мне казалось, ты понимаешь, что делаешь. Я думала, у вас с ним договоренность.

- Вы бы предпочли, чтобы он мне платил?

- Да, - призналась Франческа. - Лучше получать деньги за услуги, чем дарить сердце мужчине, который тебя использует.

- Но он меня не использует.

- Ты предложила ему себя сама, - сказала Франческа.

Антониетта зажмурилась, вспоминая ту первую ночь у коттеджа и свою реакцию на первый поцелуй. Она сама попросила Рафа переспать с ней.

- Сядь, Антониетта, - мягко сказала Франческа, протянула ей бумажные носовые платки и налила воды, а потом села рядом с ней.

Она взяла девушку за руку.

- Я никому ни о чем не скажу, чтобы тоже не потерять работу. Но у меня условие.

- Какое?

- Пойди и скажи синьору Дюпону, вернее, наследному принцу Рафаэлю, что ты сохранишь работу только при условии, если больше никогда с ним не заговоришь.

Антониетта сглотнула.

- Ты не должна работать в его номере, а он не должен приходить к тебе домой. Между вами больше не будет никаких контактов.

- Но…

Франческа продолжала:

- А после вашего разговора он уедет в течение нескольких часов. Наследный принц Рафаэль не предполагал оставаться в отеле даже несколько дней. Мне сказали, что, как только он немного поправится, ему станет скучно, и он улетит.

- Но он остался.

- Конечно. Ради секса и ночных развлечений. Зачем ему уезжать?

- Все было не так…

- Все было именно так, мне лучше знать, - сказала Франческа. - Через год после того, как меня бросил муж, мной воспользовался мужчина. Полагаю, тебе было одиноко?

Антониетта открыла рот, чтобы возразить, но правда заключалась в том, что ей было очень одиноко.

- Да, - призналась она. - Но Раф не воспользовался моим положением. Я была соучастницей.

- Ты потеряла голову, - возразила Франческа. - Он печально известный плейбой. Разве ты не читала скандальных статей? Хотя ты не читаешь подобные вещи. Но, Антониетта, иногда сплетни приносят пользу и предупреждают об опасности.

- Я сомневаюсь, что прислушалась бы к предупреждениям. Он с самого начала сказал, что наши отношения обречены. Это было до того, как я узнала, кто он такой.

- А теперь, когда ты знаешь, что он принц, ты должна с ним расстаться. - Франческа слегка обняла свою застенчивую и наивную горничную. - Антониетта, чего бы мне это ни стоило, я не скажу твоей матери.

- Это меня не волнует.

Еще совсем недавно Антониетта боялась, что обо всем узнает ее мать. Прошедшие годы она отчаянно добивалась родительского одобрения.

- Я не могу перед ней оправдываться за то, какая я есть.

- Да, - сказала Франческа. - Я считаю, твои родители ужасно относятся к тебе. Я говорила об этом твоей матери. Теперь мы с ней больше не общаемся.

- Простите.

- Перестань извиняться, - ответила Франческа.

За последний час Антониетта усвоила много уроков и теперь чувствовала себя взрослее. Она знала, что Франческа сурово говорит с ней, желая защитить.

- Я всегда буду лучшей подругой Авроры, но больше не воспользуюсь нашей дружбой. На работе только вы будете моим боссом.

- Спасибо, - сказала Франческа.

Антониетта поступила правильно. И теперь чувствовала себя намного лучше, чем за все прошедшие годы. А сейчас настала самая трудная часть.

Нужно изящно расстаться с Рафом и не позволить ему узнать, что она любит его.

Антониетта постучала в дверь номера Рафа, и он открыл ей.

На нем были черные джинсы и черная рубашка, он был небритым, но все равно выглядел безупречно и по-королевски.

- Входи, - произнес Раф. - Как твои дела?

- Я думаю, хорошо, - ответила Антониетта.

Опасаясь, что у нее подкосятся ноги, она села напротив стула, на котором Франческа сложила ее униформу.

- Я пообещала Франческе, что этого больше не повторится, - сказала она.

- Вряд ли ты будешь спать с другими постояльцами.

- Я больше не приду в твой номер.

Раф даже открыл рот, чтобы спорить. Но потом вспомнил требование своего отца. Он вдруг увидел, какое будущее может быть у него с Антониеттой. Ему удастся приезжать в Силибри в любое время и останавливаться в «Августе».

Нет. Ему лучше последовать совету матери и расстаться с Антониеттой навсегда.

- Возможно, это к лучшему, - спокойно произнес он, глядя, как она быстро моргает.

- Значит, ты меня бросаешь? - Антониетта не сдержала обиду от его холодного тона.

- Ты сама говоришь, что не вернешься в мой номер, - заметил Раф. - Ты сама не хочешь снова со мной увидеться.

- Да, но… - Она надеялась, что он станет ее уговаривать.

- Я предупреждал, что наши отношения ни к чему не приведут.

- Да, но…

- Я должен жениться, - выпалил Раф. - О моей свадьбе объявят на Новый год.

- Зачем ты говоришь мне об этом?

- Потому что я хочу все объяснить, а не убегать от тяжелого разговора.

- Это нечестно.

- Ты предпочитаешь, чтобы я просто уехал, а через несколько месяцев написал тебе письмо, объясняя свои действия? Ты предпочитаешь, чтобы я вернулся через пять лет, и мы продолжили с того места, на котором остановились?

- Конечно нет.

- Что же тебе нужно, Антониетта? - спросил он. - Ты говоришь, что больше не придешь в мой номер, но в глубине души хочешь, чтобы я тебя переубедил?

- Нет! - возразила она, понимая, что лжет. - Наверное…

Ее честность поразила его, ему было трудно оставаться равнодушным при виде ее смятения. Рафу, как и ей, не хотелось прощаться.

- Подожди минуту. - Он прошел в спальню и вынул из комода черный бархатный футляр. Затем вернулся в гостиную и протянул футляр Антониетте.

Она открыла его, чувствуя, что Раф наблюдает за ней. И затаила дыхание, увидев великолепный кулон с ярко-синим камнем. И вдруг представила себя в Голубом гроте.

- Спасибо, - сказала она, - но я не могу это принять. - Она протянула ему футляр, но Раф отказался брать, поэтому она положила его на стол. - Раф, я не знаю, сколько стоит этот сапфир, но уверена, что на него можно купить дом. Хотя я никогда бы его не продала.

Он не сказал ей, что это редкий голубой бриллиант.

- Зачем он мне? - Она посмотрела на него. - Куда мне его надевать? Может быть, на свою свадьбу?

Раф стиснул зубы.

- Нет, - ответила она на свой вопрос. - Это было бы глупо. Куда его надевать: на свидания, дни рождения? Или мне купить для него сейф? А когда мой возлюбленный спросит, откуда у меня этот сапфир, мне придется сказать, что это оплата за несколько ночей с принцем?

Она снова посмотрела на него печальными глазами, но не расплакалась. И протянула ему футляр.

- Пожалуйста, Раф, не заканчивай наши отношения таким образом.

- Возьми его, Антониетта. Продай, если нужно.

- Я отказываюсь быть твоей шлюхой. - Она встала и положила футляр на журнальный столик. - Я ухожу. Не звони мне. Не спрашивай обо мне у Авроры или Нико. И не следи за мной.

Что ж, он сделает то, чего так хочет Антониетта.

- Ты слишком самоуверенная, Антониетта. На следующей неделе я даже не вспомню твое имя. И я не стану следить за тобой. В тебе нет ничего особенного.

Он предупреждал, что всегда холоден с теми, с кем расстается.

- Лжец, - произнесла она, но он промолчал. - А я буду жить дальше. - Выйдя из его номера, она увидела Франческу.

- Я горжусь тобой, - сказала Франческа.

- Я тоже, - призналась Антониетта.

- Я надеюсь, вы хорошо провели время, - сказал консьерж.

- Отлично, - ответил Раф и вручил Пино рукописную благодарственную записку, как и ожидалось от принца. - Благодарю за помощь. Мне понравилось бегать по указанному вами маршруту.

- Это была моя любимая дорога.

- Была? - спросил Раф.

- Я гулял там с Розой.

Раф вспомнил, что Пино потерял жену в начале этого года.

- Там по-прежнему красиво.

- Но без Розы все иначе, - ответил Пино и протянул руку принцу. - Было очень приятно видеть вас в «Старом монастыре». Мы все с нетерпением ждем вашего возвращения.

Но он не вернется.

Без любви Силибри потеряла очарование для Рафа.

Любовь?

Он сразу же отмахнулся от этой мысли.

- Моя жизнь будет прекрасной без Антониетты, - сказал себе Раф. Он вернется на родину и женится на подходящей женщине. А потом у него появятся полномочия, к которым он так стремится.

Он больше не будет безрассудным принцем-плейбоем.

И у Антониетты начнется новая жизнь.

Антониетта ждала этого звука.

Кики ела виноград, предназначенный для постояльца в стандартном номере люкс, когда Антониетта выключила пылесос. Услышав далекое жужжание мотора, она подошла к окну.

Сначала Антониетта увидела Пино и портье, несущих багаж, а потом заметила Рафа, быстро идущего по тропинке и вскакивающего в вертолет.

- Значит, он улетает, - безучастно сказала Кики.

У Антониетты не хватило сил ответить. Она наблюдала, как вертолет поднимается в небо, а потом превращается в крошечную черную точку на горизонте.

Глава 12

Вертолет доставил Рафа в Палермо, откуда он вылетел на самолете в Тулано.

Рафаэль не жил в главном дворце. У него было свое жилище. Когда он въехал на дворцовую территорию, было уже темно. Но о сне не могло быть и речи. Он готовил важнейшую речь в своей жизни.

На это ушла вся ночь. Утром он предстал перед отцом, рядом с которым сидела королева, и ее холодный взгляд не был обнадеживающим.

Но, по крайней мере, она выслушала Рафа.

- Она простолюдинка? - вмешался король. - Только не это!

- Ты не выслушаешь меня? - Раф поборол разочарование, потому что ему следовало оставаться вежливым.

- Не вижу в этом смысла, - сказал король. - Мне не нужно это слушать. Я много думал о твоем браке. Нам нужна женщина, которая хорошо знает королевские традиции и понимает, что корона превыше всего…

- Значит, брак без любви? - спросил Раф.

- Раф, у тебя была свобода, и ты ею злоупотреблял. Тебе тридцать лет, и ты единственный наследник престола…

Раф разочарованно закрыл глаза.

Его мать, напоминающая Снежную королеву, без тени эмоций рассказала о самом болезненном периоде своей жизни.

- Ты женился на мне по приказу своего отца, - сказала она королю. - Ты оставался моим мужем, чтобы избежать скандала в королевском семействе, но сам спровоцировал множество скандалов.

- И кто в этом виноват? - возразил король и бросил укоризненный взгляд на жену, которая отказывалась делить с ним постель.

- Не говори с ней таким тоном, - предупредил Раф своего отца.

- Ты забыл, с кем разговариваешь?…

- Я помню, - парировал Раф. - Я жил в этом кошмаре, как и королева.

До Рафа дошло, что мать на его стороне. И вдруг он лучше понял ее холодность и взглянул на свое детство глазами взрослого человека. Неудивительно, что она никогда не ездила на Капри. Раф даже представить себе не мог, что привезет туда свою будущую жену после того, как он был там с Антониеттой.

В конце концов он понял свою мать. Она не бесчувственная. Просто неверный муж обидел ее, и теперь она старается защитить своего сына.

- Я не стану требовать, чтобы ты заставил нашего сына сделать то же самое, - произнесла она.

- Я вам больше скажу. - Раф был благодарен своей матери за поддержку. - Я никогда не женюсь по расчету. - Он повернулся к отцу. - Как уже говорил, я отказываюсь принимать от тебя советы по поводу супружества. Я советую тебе для начала разобраться в своем собственном браке, прежде чем вмешиваться в мой.

- Как ты смеешь? - заорал король. - Ты забыл, кто я?

- Не забыл, - ответил Раф. - И только по этой причине я стою перед тобой и прошу твоего разрешения сделать предложение женщине, которую я люблю.

- Она простолюдинка, - произнес король.

- Я сделал свой выбор, - сказал Раф.

- Брак с нищенкой! - воскликнул король. Раф знал своего отца достаточно хорошо, чтобы понять, что тот ему не уступит. - Неужели ты не смиришься с моим решением?

Раф знал: хотя его отец - король, именно наследный принц обладает властью. Принц может просто не подчиниться решению своего отца. А Раф добьется своего, потому что его отцу ненавистна мысль о передаче власти своим племянникам.

Однако жизнь в браке, не одобренном королем, станет для Антониетты настоящим адом. Придворные будут игнорировать ее, а помощники станут над ней насмехаться. И девушка с самыми печальными глазами не захочет жить во дворце.

- Раф? - настаивал король. - Ты смиришься с моим решением?

- Да, - наконец ответил Раф. - Я с ним смирюсь, но никогда тебе этого не прощу.

- Не угрожай мне, Раф.

- Это не угроза, а факт. Подумай об этом. В отличие от тебя я сделаю все, что в моих силах, чтобы мой брак был счастливым. Моя жена никогда не узнает, что я не хотел жениться на ней. Когда она спросит меня, почему я так холоден со своим отцом-королем, я не назову ей истинную причину. И когда она спросит, почему я не стою рядом с тобой на балконе, я отвечу, что это связано с давней размолвкой, и ей не надо об этом беспокоиться. А когда наследники, которых ты ждешь, родятся и спросят, почему они видятся со своими бабушкой и дедушкой только на официальных мероприятиях, я скажу им, чтобы они попросили своего деда объяснить причину холодности в наших отношениях.

- Как ты посмел мне угрожать? - Король встал, но Раф и глазом не моргнул.

- Я просто описал будущее, - сказал Раф. - Поэтому подумайте, как следует, ваше величество, о том, как вы поступите.

Глава 13

- Ты напряжен, - заметила Антониетта, делая массаж Винченцо.

Обучаясь на массажистку, она практиковалась на персонале отеля.

- Накануне Рождества все напряжены, - сказал Винченцо, лежащий лицом вниз.

- Неправда! - Антониетта улыбнулась. - Сейчас счастливое время.

- Значит, ты должна быть счастлива! - произнес Винченцо. - По-моему, ты сделала правильный выбор!

- Я тебя не понимаю.

- Я о Сильвестре. Его бросила жена.

Ее руки замерли на плечах Винченцо.

- Ты не знала?

- Нет, - ответила Антониетта.

Винченцо рассказал ей о том, что Сильвестр разводился с жутким скандалом. Слушая об этом, Антониетта нисколько не обрадовалась.

Она налила масла на руки и продолжила разминать напряженную шею Винченцо. Некоторые клиенты предпочитали тишину, и Антониетта молчала, работая с ними, но Винченцо сегодня хотелось поговорить.

- Сегодня ты уезжаешь во Флоренцию? - спросила Антониетта.

- Да, но моя семья сводит меня с ума. - Он вздохнул. - Они ждут моего приезда, но не хотят, чтобы я привозил гостя.

Руки Антониетты замерли, она нахмурилась, хотя голос ее оставался легким.

- У меня еще хуже. Моя семья вообще не желает со мной знаться.

Винченцо рассмеялся и немного расслабился.

- Я не знаю, как угодить всем сразу, - признался он.

- Думаю, пора начинать собственные традиции, Винченцо. Я знаю, как сделать это Рождество счастливым.

Ей в голову пришла идея, но она не поделилась ею с Винченцо, который почти уснул. Во время перерыва Антониетта постучала в дверь офиса Франчески.

- Я солгала вам. - Антониетта заметила, как Франческа нахмурилась.

- По поводу чего? - спросила Франческа. - Ты собираешься открыть здесь бордель?

Они обменялись легкими улыбками.

- Конечно нет. Но я планирую воспользоваться своей дружбой с Авророй и Нико. Мне надо обсудить это с вами заранее. Я не хочу перебарщивать.

- Мне любопытно, - призналась Франческа.

- Я приехала в Силибри в надежде отпраздновать чудесное Рождество, - сказала Антониетта, - и поняла, что я мало для этого сделала.

Франческа нахмурилась.

- Я слишком долго доверяла свою судьбу другим людям, - произнесла Антониетта. - И ждала, пока родители решат, как мне жить.

- Что ты задумала?

- Я хочу устроить вечеринку с людьми, которые мне дороги. Конечно, ее надо начинать только после того, как все постояльцы будут обслужены.

- Я ненавижу Рождество с тех пор, как развелась, - призналась Франческа и оживилась. - Можно отпраздновать в большой столовой, - сказала она. - Тони приготовит еду, а Пино… - Она тяжело вздохнула. - Я не хочу, чтобы он проводил Рождество в одиночестве.

- Я тоже, - согласилась Антониетта.

- Я собиралась пригласить его к себе на ужин, - продолжала Франческа, - но ты знаешь, как любят сплетничать в деревне.

- Уж что-что, а это я знаю, - сказала Антониетта. - Но вы же с ним просто… - Она собиралась сказать, что, конечно, Франческа и Пино просто друзья, но та слегка покраснела.

Неужели они неравнодушны друг к другу?

Антониетта была уверена, что после смерти Розы Пино больше не посмотрит ни на одну женщину.

Но любовь - коварная штука. Учитывая то, что Антониетта не сумела наладить собственную личную жизнь, она не может раздавать советы. И поэтому она снова заговорила о вечеринке.

- Надо получить разрешение Нико.

- Он ни за что на это не согласится. - Франческа покачала головой. - Он даже не хотел ставить елку в вестибюле.

- Это его первое Рождество с Авророй. И его первое Рождество в качестве отца…

- По-твоему, Авроре удастся его убедить?

- О да. - Антониетта улыбнулась.

- В таком случае, - сказала Франческа, - я согласна на вечеринку.

Антониетта позвонила Авроре, и та сочла идею с вечеринкой блестящей, а потом пообещала «поработать» с Нико.

Вскоре персонал собрался в кабинете Франчески.

- Нам заплатят за то, чтобы мы остались? - спросила Кики.

- Это вечеринка, - сказала Франческа. - Конечно нет.

- Тогда я не приду. - Кики ушла.

- По-моему, так даже лучше, - произнес Пино. - Я очень боялся праздновать Рождество. Я говорил, что не возражаю, чтобы моя дочь поехала в семью своего мужа, но на самом деле…

Как оказалось, он был не единственным, кто чувствовал себя одиноким в это время года.

Прачка Вера, которая предпочла работать все праздники, тоже призналась в своем одиночестве.

- Я могу приготовить лазанью, - сказала она.

- Нет, лазанью делаю я, - настаивал Тони. - Но, Вера, у тебя получаются отменные каннеллони… - Он умолк, когда вошел Винченцо.

- В чем дело? - спросил Винченцо.

- Мы готовим вечеринку для персонала, который… - Антониетта помедлила с ответом. - Который решил работать в Рождество.

Винченцо удивленно ахнул.

- Ну, к тебе это не относится, - довольно злобно сказал Тони. - Ты будешь на Рождество со своей семьей.

Хотя организация вечеринки - не идеальное средство для излечения от любви, Антониетта воспользовалась шансом отвлечься от грустных мыслей.

В свободное от работы время Антониетта пекла торт.

И плакала.

В канун Рождества она обнаружила, что так и не подарила Рафу шоколад со вкусом кофе, который ему купила.

Она покупала его, не подозревая, что в ту же ночь они займутся любовью.

Потом она напомнила себе о его резком уходе и ужасных упреках и приказала забыть о нем.

И опять расплакалась.

Забыть Рафа не удавалось.

Собираясь в деревню на Большой костер, она надела красивое платье, колготки и сапоги, которые купил ей Раф.

У отеля стояла машина, которая отвозила припозднившийся персонал в деревню на праздник. Антониетта села в машину и подумала о бедняге Пино, который весь день был таким задумчивым.

Но он вдруг подбодрил ее:

- Если у тебя сегодня возникнут проблемы, разыщи меня.

- Все будет хорошо, Пино. Моя семья не общается со мной, но они не устроят сцену в канун Рождества на людях.

- Ты, наверное, не слышала новости, - сказала Франческа.

- Я знаю о Сильвестре, - ответила Антониетта.

- Это не имеет к тебе никакого отношения, - успокаивала ее Франческа, - но, судя по тому, что я слышала, скандал был ужасным.

- В роду Риччи все слишком эмоциональные. - Антониетта пожала плечами. - Вы правы, Сильвестр и его брак не имеют ко мне никакого отношения.

Она прекратила разговор не только потому, что не хотела сплетничать. Хотя у нее совсем не было чувств к Сильвестру, его страдания не обрадовали ее. В мире достаточно печали, и прямо сейчас она печалится о Рафе.

Раньше Антониетта прекрасно жила без Рафа. Они провели вместе совсем мало времени, но этого было достаточно, чтобы ее сердце поняло - она влюбилась.

Большой костер - отличное мероприятие, где можно поплакать, оставаясь незамеченной. Он был огромным. Дети смеялись и играли, гости аплодировали и веселились, пока оранжевые языки пламени поднимались к небу. Антониетта говорила себе, что ее глаза слезятся от дыма.

- Антониетта…

Обернувшись, она увидела свою мать.

- Ты слышала о Сильвестре?

- Как это связано со мной?

- Похоже, ты была права, - сказала ей мать. - Приходи к нам завтра. Побудь с нами в Рождество.

Это было все, чего желала Антониетта. Только ради этого она приехала в Силибри. И все же Раф был прав, спросив, сумеет ли она когда-нибудь простить своих родителей. Тогда его вопрос показался ей смешным, а теперь обрел новый смысл.

- Завтра я занята, - сказала Антониетта.

- Антониетта, не делай этого. Я так по тебе скучала…

- Тогда почему ты не отвечала на мои звонки? - спросила Антониетта и ушла.

- Эй! - произнес Пино. - Все нормально?

- Я получила то, что хотела, - сказала Антониетта. - Вернее, то, что, как мне казалось, я хочу получить. Но этого слишком мало. И уже слишком поздно.

- Значит, продолжай бороться, - ответил Пино, - и тогда мы все будем несчастными в это Рождество.

Она улыбнулась.

- Я, например, больше не хочу страдать, - сказал Пино. - Перед отъездом я разговаривал с синьором Дюпоном. Он посоветовал мне пойти и посмотреть на храмовые руины. По его словам, жизнь может быть прекрасна и без Розы.

- Он так тебе сказал? - спросила Антониетта. И рассердилась, потому что не хотела думать, как Раф продолжает наслаждаться жизнью без нее.

- Да. И если бы он не был постояльцем, да еще и принцем, я бы ему врезал, - произнес Пино.

- Но ты этого не сделал?

- Нет, потому что, по-моему, он прав. Я хочу примириться с прошлым и жить дальше. Называй меня старомодным, но я считаю, что в семье жить лучше.

- Даже когда тебе больно?

- Конечно, - сказал Пино. - Любить не всегда легко. Моя дочь причинила мне боль…

- Ты говорил ей об этом?

- Нет, - ответил Пино. - Потому что может настать время, когда я тоже причиню ей боль. Остается надеяться, что она порадуется за меня.

Неужели он говорит о Франческе? Антониетта задумалась. Не рано ли он хочет все начать сначала? Хотя она не имеет права его осуждать.

Она посмотрела на усталое доброе лицо Пино и осторожно сжала его руку.

- Я рада за тебя, Пино.

Он дал ей хороший совет. Поэтому Антониетта подошла к своей матери, которая стояла у костра.

- У меня есть планы на завтра, мама, но я могу прийти вечером на чашечку кофе.

И, без сомнения, в родительском доме ее будут ждать бискотти, пирожные и пиццы. Потому что в Силибри нет такого понятия, как просто выпить кофе.

Антониетта чувствовала: это было начало примирения.

- Мы будем рады, - сказала ей мать.

- Увидимся завтра.

- Ты не пойдешь в церковь?

- Нет. - Антониетта усмехнулась. - Там соберется слишком много Риччи, я пока не готова к этому.

Ее мать широко улыбнулась.

Антониетта тоже улыбалась, пока шла домой. А потом разрыдалась.

Она вернулась домой.

Ее жизнь налаживается.

Если не считать того, что она влюбилась в плейбоя.

Глава 14

- С Новым годом! - сказал Пино, подходя к двери.

- С Новым годом! - Антониетта улыбнулась.

А потом рассмеялась, войдя в вестибюль. Нико разрешил установить на стойке регистрации небольшой рождественский вертеп.

- Нам приготовили угощение. - Франческа просияла. - А синьор Карузо устраивает вечеринку с шампанским. Должно быть, Аврора провела с ним серьезную беседу.

Несмотря на тоску, Антониетта рассмеялась.

- С Новым годом, Франческа!

Она была так благодарна своим замечательным друзьям и коллегам, которые поддержали ее. И была благодарна Франческе. Да, ее слова тогда обидели Антониетту, но она понимала, что очень легко отделалась.

Хотя ей по-прежнему приходилось работать с Кики. В отеле было полно постояльцев. Горничным приходилось работать еще больше, пока те уходили на завтрак, в «Ораторию» и церковь.

- У меня отнимается спина, - ворчала Кики.

- Еще один люкс, - сказала Антониетта и постучала в дверь.

- Ладно, - ответила Кики. - Постояльцев там нет.

Номер выглядел так, будто на него обрушился торнадо. В гостиной были бутылки из-под шампанского и бокалы, прикроватные тумбочки уставлены бокалами для коктейля, а на кровати валялась оберточная бумага.

- Не выбрасывай бумагу, - рявкнула Антониетта, когда Кики взяла ее. - Там еще могут быть подарки…

- У меня болит спина, - пожаловалась Кики, села на диван и принялась медленно-медленно складывать оберточную бумагу, пока Антониетта застилала постель. - Мне надо отдохнуть пять минут.

Антониетта закатила глаза, когда Кики включила телевизор.

Ей хотелось побыть одной, поэтому, застелив постель, она пошла убирать ванную. На долю секунды она позволила себе мечтать о том, как сидит в постели с Рафом рождественским утром, потягивает апельсиновый сок и разворачивает подарки.

Сожалеет ли она о времени, проведенном с Рафом?

Нисколько.

Она сожалеет только о том, что их отношения были обречены с самого начала. И о том, что она влюбилась в него.

Выйдя из ванной, она взглянула на телевизор и увидела Ватикан и папу, который произносил рождественскую речь. Антониетта задержалась у телевизора, смотря сюжет о рождественских праздниках во Франции, Германии и Англии.

А потом ей стало не по себе. На экране показывали дворцовый балкон, на котором стояли король и королева Тулано, а рядом с ними - наследный принц Рафаэль.

Сюжет был очень коротким, но ярко запечатлелся в ее мозгу: великолепный Раф в военном мундире был невероятно красивым и счастливым, потому что он улыбался. Естественная, расслабленная улыбка сказала Антониетте, что он по-настоящему счастлив.

Конечно, она хотела, чтобы он был счастлив, но не тогда, когда ее душа разрывается на части.

- Он такой злюка, - фыркнула Кики. - Ты знаешь, что он оставил благодарственные письма всем сотрудникам, которые имели с ним дело, и чаевые, а мне ничего не оставил?

- Мне тоже, - сказала Антониетта.

Ну, он пытался подарить ей колье, но это не важно.

Наверное, это просто совпадение, что сапфир, который он пытался ей вручить, был цвета воды в Голубом гроте.

Вероятно, у него целая коллекция таких сапфиров. И все женщины, которых он возил в Голубой грот и занимался там с ними любовью, получали подобный подарок.

- Мне пора идти, - объявила Кики без пяти три. - С Новым годом, Антониетта!

- С Новым годом, Кики!

Антониетта причесалась и накрасила губы красной помадой Авроры, оттенок которой не подходил к ее оранжевому платью.

Она купила подруге новую помаду и подготовила подарки всем своим друзьям. Ну, всем, кроме Пино.

Антониетта взяла подарки из шкафчика и отправилась на вечеринку, на которую немного опоздала. Войдя в зал, она замерла от удивления. По всему бальному залу тянулся шлейф светящихся гирлянд, в углу стояла огромная елка, украшенная огоньками. Обстановка так сильно напомнила ей о волшебном времени на Капри, что ее глаза наполнились слезами.

- Кто это сделал? - спросила она.

Франческе не пришлось ей отвечать, потому что через секунду послышались шаги. Антониетта повернулась и увидела Аврору и Нико, несущего на руках маленького Гейба.

- Вы здесь! - Антониетта просияла. - Бальный зал великолепен! Вы так красиво его нарядили.

Аврора обняла подругу.

- По правде говоря, моя семья свела меня с ума. Я так рада, что мы от них сбежали!

Нико вздохнул.

- Но мы должны вернуться к пяти для объявления.

- Объявление? - Антониетта нахмурилась.

- Не притворяйся, что не знаешь, - сказала Аврора и моргнула. - Мой брат объявит о помолвке.

- Ой!

- С Кики! - Аврора простонала.

- Нет!

- Да, - простонал Нико. - Как, черт побери, мне ее теперь уволить? Антониетта, ты не можешь уехать из Силибри. Клянусь, они вдвоем переедут в коттедж, и тогда мы их никогда оттуда не выгоним.

Впервые после отъезда Рафа Антониетта от души рассмеялась.

- На всякий товар есть свой купец! - сказала она.

- И этот товар будет моей невесткой! - Аврора вздохнула, но затем просияла, когда увидела Винченцо с подарками. - Я думала, у тебя выходной!

- У меня выходной, - сказал Винченцо. - Но разве я могу пропустить вечеринку?

Антониетта нахмурилась, удивившись тому, что Винченцо не во Флоренции. Но тут, гордо улыбаясь, вошел Тони, неся серебряные подносы с морепродуктами и всевозможными деликатесами. Он чуть не упал, увидев Винченцо.

Она повернулась и увидела, как Винченцо покраснел, а Тони ему улыбнулся. Все понятно. Не удивительно, что Винченцо прибавил в весе. Ведь Тони постоянно подкармливал его вкуснятиной.

- Ты не поехал домой на Рождество из-за Тони? - с улыбкой спросила Антониетта.

- Я отмечаю Рождество дома, - сказал Винченцо. - Мой дом здесь. Мне просто потребовалось время, чтобы это понять. Моя семья отказалась принять меня и Тони. Так что пора начинать собственные традиции…

- Молодец! - ответила Антониетта.

Стол ломился от вкуснейшей еды. Друзья угощались и радостно смеялись. Когда пир закончился, Антониетта оглядела всех, кто сидел за столом, и поняла, что любит этих людей.

Начались тосты.

Нико поблагодарил своих сотрудников за работу, а Антониетту еще и за ее чудесную идею устроить вечеринку.

Потом заговорила Франческа.

- Мои сотрудники никогда меня не подводили… - произнесла она, и Антониетта слегка покраснела. - Никогда, - повторила Франческа. - Я рада, что праздную с вами Рождество.

А потом встала Антониетта, и хотя ее речь была короткой, она исходила из самого сердца.

- Мне так повезло с вами, - сказала она.

Аврора знала, что ее подруга по-настоящему счастлива. Наконец-то она отпраздновала волшебное Рождество.

- Я прогуляюсь по развалинам храма, - сказал Пино, - и сожгу лишние калории.

- Хорошая идея! - Франческа улыбнулась.

На секунду Антониетте показалось, что Франческа планирует присоединиться к Пино, но он вел себя так, словно хотел побыть один.

- Приятной прогулки! - сказала Франческа.

- Спасибо. - Пино улыбнулся.

Но однажды, в этом Антониетта не сомневалась, к нему присоединится Франческа.

Антониетта катала малыша Гейба на коленях, глядя на Винченцо и Тони, которые радостно держались за руки.

- Антониетта? - прошептала Франческа ей на ухо. - Извини, что беспокою, но мне нужно, чтобы кто-нибудь отвез тележку с едой в «Август».

- Держи. - Антониетта вернула Гейба Авроре. - Мне надо обслужить номер. Я ненадолго.

- Нам пора идти, - сказала Аврора.

- Да. - Антониетта заставила себя улыбнуться. - Вам предстоит сделать объявление.

Антониетта слышала смех из бального зала, везя тележку в номер люкс. Она не возвращалась в «Август» с тех пор, как резко рассталась с Рафом.

Несмотря на счастливое Рождество, у нее было тяжело на душе. Она зажала переносицу пальцами, запрещая себе плакать.

- Обслуживание номеров! - постучав в дверь, сказала она. Не получив ответа, открыла дверь ключом-картой. - Обслуживание номеров! - повторила она.

И вошла в комнату. Шторы были задернуты, но все свечи в номере были зажжены. «Август» мягко освещался мерцающими огнями, которые танцевали под легким ветерком. Казалось, звезды падают с неба.

- С Новым годом, Антониетта!

Она вздрогнула от звука его голоса.

- Раф!

Наверное, ей снится сон. Или у нее галлюцинации. Потому что на Рафе военный мундир. Как только ее глаза привыкли к полумраку, она увидела, что в «Августе» установлена рождественская елка, а под ней лежат подарки. И накрыт стол для двоих.

Да, ей снится сон. Через секунду она проснется и ее подушка будет мокрой от слез. И она опоздает на работу.

- Я забыл свой подарок, - сказал Раф, не дождавшись ее ответа.

- Я отдала тебе подарок, Раф. Масло Нероли, помнишь?

- Конечно. Оно стоит у меня дома на комоде. Я имел в виду шоколад.

- Я подарила его Пино, - произнесла Антониетта, совершенно не понимая, что происходит, и ожидая, что Раф в любой момент исчезнет.

Но он не исчезал. На самом деле, когда она шагнула к нему, он обнял ее.

- Я видела тебя на балконе по телевизору, - сказала она.

- Это было пару часов назад. Если бы я там не появился, то нарушил бы традицию.

- Раф. - Она отстранилась от него. - Я не могу это сделать. Франческа…

- Погоди, - ответил он. - Нет никаких проблем. Франческа знает, что я здесь. Нико и Аврора тоже.

- Они знают?

- Конечно. И они согласны с тем, что Рождество надо проводить с теми, кого любишь.

Ну, он прав. А будет ли он приезжать к ней в Силибри на другие праздники?

- Я заказал равиоли капрезе, - сказал Раф, - и шоколадный торт.

- Я поела, Раф.

Возможно, она ответила ему не слишком любезно, учитывая, что он так старался, но Антониетта не знала, зачем он приехал.

Раф поднял крышку с блюда.

Антониетта увидела не романтический ужин на двоих, а кольцо с сапфиром цвета воды в Голубом гроте. Она узнает этот камень где угодно.

- Красиво, но… - Она с тревогой посмотрела на Рафа. - Прошу тебя, не играй со мной, Раф. Пожалуйста, не говори мне, будто этот сапфир означает, что однажды ты вернешься. Что мы будем целоваться в свете Голубого грота…

- Я бы никогда этого не сделал, - сказал Раф. - И это не сапфир, Антониетта. Это алмаз. Мы поцелуемся и снова будем вместе в Голубом гроте, но как муж и жена.

- Что-что?

- Разве я могу жениться на другой женщине? - спросил Раф. - Это было бы несправедливо по отношению к нам обоим и к моей жене. Я должен благодарить свою мать за понимание.

Он рассказал Антониетте всю правду.

- Мой отец возил своих любовниц на Капри. Если честно, я какое-то время хотел точно так же поступать с тобой. А Нико сказал, что Силибри может быть моим убежищем…

- Никогда! - Антониетта покачала головой.

- Силибри может стать нашим убежищем, - произнес Раф. - Я понимаю, для тебя это огромные изменения. Тебе, вероятно, понадобится время, чтобы подумать, и это сложно понять…

- Нет, - сказала Антониетта. - Мне не нужно думать. Ты мой купец.

- Прошу прощения?

- На всякий товар есть свой купец. Ты - мой купец, Раф. - Она взяла алмазное кольцо и надела его себе на палец. - Я больше всего на свете хочу стать твоей женой.

Антониетта боялась того, что ждет ее в будущем, но охотно шагнула в объятия Рафа, который поцеловал ее, а потом отнес в спальню, освещенную свечами, где неторопливо доказывал ей свою любовь.

Эпилог

- Мне надо навестить своих родителей.

Они лежали в постели, и Антониетта рассматривала свое кольцо, искрящееся в угасающем пламени свечи.

- Я обещала к ним зайти.

- Ты уже общаешься со своей родней? - спросил Раф.

- Да.

- Отлично. Скажи им, что я женился на тебе.

- Еще нет! - Антониетта рассмеялась. - Ты должен попросить разрешения у моего отца!

- О нет, - сказал Раф. - Мне придется ждать его согласия всю оставшуюся жизнь.

- Не говори ерунды.

- Через несколько недель состоится грандиозная официальная свадьба в Тулано, - сообщил ей Раф. - С соблюдением всех традиций, фотографами и парадом. - Он посмотрел на свою будущую невесту. - Но я хочу сыграть скромную свадьбу здесь, чтобы доказать тебе свою преданность. Потом я отвезу тебя в Тулано. Там тебя ждет другая жизнь, Антониетта.

- Я знаю.

- Но это никак не изменит мою любовь к тебе.

- Я не сомневаюсь, - сказала Антониетта. - Но, Раф, мне нечего надеть.

На помощь Антониетте пришла Аврора - ее лучшая подруга, превосходная швея и хранительница секретов.

Она сшила Антониетте платье из итальянского белого кружева, настолько узкое, что на секунду Антониетта решила, будто ее подруга ошиблась в мерках.

- Осторожней, - предупредила Аврора. Она надела перчатки, чтобы застегнуть молнию. - О, Антониетта, ты только посмотри на себя!

Аврора расплакалась, восхищаясь не только своей работой и красивыми туфлями подруги, но и счастьем Антониетты.

Франческа украсила ее волосы цветами и вручила ей букетик.

- Я так рада за тебя, - сказала она. - И я беру обратно каждое слово, которое говорила тебе о нем.

Это была скромная и тихая свадьба. Никакой шумихи. Но отсутствие ажиотажа компенсировалось любовью молодоженов.

Раф надел на палец Антониетты массивное кольцо и сказал:

- Я полюбил тебя в то утро, когда мы познакомились, хотя я убеждал себя, что из-за сотрясения мозга не могу здраво соображать. - Гости улыбались. - И я надеюсь, что каждый день буду видеть, как смеются твои глаза.

Антониетта, глядя снизу вверх на своего невероятно красивого жениха, ответила:

- Я люблю тебя и буду любить всю жизнь.

- Я знаю. - Раф поцеловал свою застенчивую невесту, которая сразу же оттаяла в его объятиях.

Он держал ее за руку, пока Пино читал «Гимн любви» - главу из Послания коринфянам. Потом Нико произнес речь, во время которой и Аврора, и Антониетта нервничали, надеясь, что он не раскроет слишком много тайн из бурного прошлого жениха.

- Аврора считает Антониетту членом своей семьи, - сказал Нико, глядя на Рафа. - Для меня она тоже член семьи. Поэтому мой старинный друг теперь почти мой зять. Добро пожаловать в нашу семью!

Рождество подарило чудо всем.

Антониетта встретила истинную любовь и обрела настоящих друзей, которые всегда ее поддержат и порадуются за нее.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам

Content

Маринелли Кэрол Влюбиться после свадьбы

Кэрол Маринелли Влюбиться после свадьбы

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог