Шоу Шантель

Секрет запретных ночей

Шантель Шоу

Секрет запретных ночей

Любовный роман – Harlequin – 1041

Глава 1

– И что ты думаешь о помолвке папы со Снежной королевой? Айла здорово запустила в него свои коготки, это уж точно.

Андреас Карелис остановился в нескольких шагах от вертолета, доставившего его на принадлежавший их семье остров Лулуди, и уставился на сестру, прибежавшую из сада, чтобы встретить его. Пронзительно‑яростный голос Нефели перекрыл шум замедляющих движение лопастей вертолетного винта.

С воздуха остров, часть которого покрывал кедровый лес, а часть – оливковые рощи, напоминал изумруд посреди лазурных вод Эгейского моря. Самые счастливые детские воспоминания Андреаса были связаны с тем, как он свободно жил на Лулуди, вдали от родителей и их ожиданий относительно наследника рода Карелисов. У него были дома в Калифорнии и на Французской Ривьере, а также пентхаус в Афинах, но Лулуди был единственным местом, которое он считал своим домом.

– Стелиос мне ничего не говорил, – резко сказал он. Обычно Андреас держал свои чувства под жестким контролем, и никто, даже Нефели, единственный близкий ему человек, не знал, о чем он думает.

– Я думала, папа тебе звонил. Меня‑то он ошарашил новостью, когда я приехала сюда.

Нефели отбросила назад свои темные вьющиеся волосы. Она была миниатюрной, с переменчивым темпераментом – полная противоположность Андреасу, который своим высоким атлетическим телосложением был обязан калифорнийской бабушке по материнской линии. А еще он рано научился подавлять свои эмоции.

– Официальный пресс‑релиз о помолвке папы с Айлой будет завтра. Но сначала он хотел поделиться новостью с семьей. Господи! – Голос Нефели стал выше на октаву. – Она его экономка, да еще и так молода, что вполне годится ему в дочери. И о чем только папа думает?

Андреас небрежно пожал плечами, чтобы скрыть свою неприязнь к планам отца. Сила реакции на эту новость удивила его самого, и ему пришлось напомнить себе, что Стелиос волен делать все, что ему заблагорассудится.

Беспокойство охватило его, когда он представил себе женщину, которая теперь была невестой Стелиоса. Айла Стэнфорд бесспорно красива. С золотистыми прядями волос и кремовой кожей, она подобна английской розе. Но у нее был неприступный вид, который обычно Андреас находил отталкивающим.

– Папа привез ее на Лулуди, и она будет на моем дне рождения в выходные, – угрюмо сказала Нефели. Она взяла брата под руку, и они направились к вилле. – Ты должен что‑то сделать, Андреас.

– И что же ты предлагаешь? – спросил он.

– Почему бы тебе не соблазнить ее? Уверена, тебе это с легкостью удастся. Женщины обычно не могут перед тобой устоять. А когда папа поймет, что он ей интересен только из‑за денег, он от нее избавится и жизнь вернется в нормальное русло.

Под «нормальным» Нефели подразумевала, что Стелиос снова станет вести себя как пожилой мужчина, которому пристало готовиться отойти от дел, а не гореть страстью к дурочке‑красотке, которая видит исключительно денежные знаки, когда на него смотрит. Вот только Айла не выглядит легкодоступной.

– Я не хочу получить обморожение, – съязвил он. А сам тихо выругался. Не то чтобы он был против новой женитьбы отца. Но только не на ней. Только не на Айле. Почему старик не может жениться на женщине такого же возраста, как и он сам? Почему бы не найти приятную пухленькую вдову, которая разделила бы со Стелиосом оставшиеся ему годы? Почему он выбрал ледяную блондинку с умными серыми глазами и улыбкой Моны Лизы, которая сводит Андреаса с ума?

Он мысленно вернулся к тому моменту, когда полтора года назад его пригласили в Кенсингтон, в дом, который отец купил вскоре после смерти жены, примерно за полгода до момента, о котором пойдет речь. Решение Стелиоса переехать в Лондон было для Андреаса неожиданностью.

Он потерял дар речи, увидев женщину, сидевшую рядом с отцом на диване. Первой мыслью, мелькнувшей в голове, было то, что сидит она, черт возьми, слишком близко. А затем у него возникло сильное желание вырвать ее из рук отца. Она поднялась, грациозная и гибкая, как балерина, и взяла Стелиоса под руку, когда он встал.

– Наконец‑то, Андреас, ты нашел время, чтобы навестить меня.

– Приятно видеть тебя в добром здравии, папа.

На самом деле у отца был довольно усталый вид, но Андреас этого не заметил, потому что не мог оторвать глаз от женщины. Кто же она такая? Личный помощник Стелиоса? На ней было белое платье, с рукавами длиной три четверти и слегка расклешенной юбкой чуть ниже колена. Дополняли платье узкий черный пояс на тонкой талии и черные лакированные туфли на шпильках. Ее светлые волосы медового оттенка были зачесаны назад и собраны в хвост, который доходил до середины спины. Она выглядела скромно, как монахиня, но изгиб ее полных губ и высокая упругая грудь выдавали сдерживаемую чувственность.

– Познакомься. Это моя экономка, мисс Стэнфорд. Айла, это мой сын, Андреас.

– Приятно познакомиться, – тихо проговорила она.

Звук ее голоса напомнил Андреасу прохладный горный ручей.

– Нет, это мне очень приятно, мисс Стэнфорд.

Андреас хотел, чтобы эти слова прозвучали злобно‑насмешливо, но слово «приятно» повисло в воздухе, наполняя его приветствие чувственным жаром и чем‑то таким, что прозвучало для него самого как вызов. Он заметил, как слабый розовый румянец окрасил ее щеки, словно художник прошелся кистью с розовой краской по белому холсту. Ее глаза чуть расширились, и Андреас увидел, как его смятение отразилось в этих серых глубинах.

Но мелькнуло там и что‑то еще. Он увидел в ее глазах, как она среагировала на него. Мгновение, и она опустила длинные ресницы и закрылась от него. Время резко остановилось. В наступившей тишине Андреас услышал резкий хриплый звук своего дыхания. Ее дыхание тоже было неровным, но, когда она снова встретилась с ним взглядом, выражение ее лица сделалось непроницаемым.

Она повернулась к Стелиосу:

– Я пойду приготовлю чай.

– Спасибо, дорогая.

Они с отцом обменялись многозначительными взглядами. Его охватило раздражение. Когда, черт возьми, его отец – вечный любитель кофе, вдруг начал пить чай?

– Предпочитаю кофе, – резко сказал Андреас.

– Конечно. – Айла Стэнфорд официально улыбнулась, а Андреасу захотелось вывести ее из себя.

Она прошла мимо него, и едва уловимый аромат духов раздразнил его. Андреас смотрел, как покачиваются ее бедра, и неожиданно для себя самого выпалил:

– Могу я помочь?

– Благодарю, я справлюсь сама. – В ее голосе слышалось удивление. Остановившись в дверях, она оглянулась, приподняла бровь и бросила на него задумчивый взгляд. – Или ты не доверяешь мне приготовление настоящего греческого кофе, Андреас?

То, как она произнесла его имя, с мягким английским акцентом, разбудило инстинкты дикого зверя. Андреас действительно не доверял ей, и каждый раз, когда встречался с Айлой во время последующих визитов к отцу в Лондон, он нутром чувствовал, что от нее будут одни неприятности.

Он последовал за Нефели в дом. В отделанном мрамором холле царила благословенная прохлада. Он уже собирался попросить дворецкого, Диноса, принести ему виски с содовой, когда сестра повернулась и сказала:

– Тебе лучше поторопиться и поскорее переодеться. Ты и так приехал позже, чем мы ожидали. У нас сегодня торжество по случаю папиной помолвки с Айлой. – Она поморщилась. – Не могу поверить, что он собирается на ней жениться. Неужели же ты не можешь ничего придумать, чтобы заставить его прийти в чувство?

Мольба Нефели не выходила у Стелиоса из головы, когда он быстро принимал душ и переодевался в белоснежную рубашку, черные брюки и смокинг. Он бы предпочел натянуть на себя старые джинсовые шорты и майку и отправиться на пляж, но вместо этого ему придется сидеть на официальном приеме в честь помолвки отца.

Андреас действительно мог придумать нечто такое, что заставило бы отца усомниться в его отношениях с экономкой, которая теперь стала его невестой. Что, если он расскажет, как Айла растаяла в его объятиях, когда он целовал ее в Лондоне месяц назад?

Андреас стиснул зубы, вспомнив, как страстно отреагировала Айла на его поцелуй, как ее губы раскрылись навстречу его губам, как хрипло она застонала, когда его язык оказался у нее во рту.

Неужели Айла нацелилась на большой куш? Стелиос возглавлял компанию «Карелис корпорейшн». В составе компании крупнейший нефтеперерабатывающий завод в Европе, главная сеть заправочных станций в Греции. Также у компании свои интересы в судоходстве и банковской сфере. Андреас – наследник бизнес‑империи Карелиса, но он не торопился принять дела отца. Он сделал себе имя как гонщик – чемпион Мировой лиги супербайков, но серьезная авария вынудила его оставить это занятие.

Мысленно вернувшись к настоящему моменту, Андреас пробормотал проклятия и вышел из своей комнаты. Несколько секунд он постоял около личных апартаментов отца, затем постучал в дверь. Если бы ему удалось до ужина поговорить со Стелиосом и его вновь испеченной невестой, возможно, он смог бы лучше понять причину этой неожиданной помолвки. Ответа не последовало, и, подождав несколько секунд, он открыл дверь и оглядел гостиную. Дверь, ведущая в спальню, была закрыта, и от мысли о том, что Стелиос находится там вместе с Айлой, Андреасу стало не по себе.

Дверь в спальню отворилась, Андреас не успел ретироваться и встретился лицом к лицу с дворецким, прошедшим в гостиную.

– Я думал, что отец и мисс Стэнфорд здесь, – объяснил он.

– Господин Стелиос в салоне внизу. Он попросил меня принести ему очки. Комната мисс Стэнфорд соседняя. Но она тоже сейчас внизу, вместе с вашим отцом.

Итак, Стелиос и Айла спят в разных спальнях на вилле. Андреас размышлял об этом, спускаясь по мраморной лестнице. Необычное поведение для пары, объявившей о своем намерении пожениться.

Андреас убеждал себя, что не его забота, если Стелиос выставит себя дураком из‑за своей молоденькой симпатичной экономки. Если же он скажет отцу, что между ним и Айлой вспыхнула страсть, отец, скорее всего, не поверит ему или даже обвинит его в попытке учинить скандал.

Андреасу было двенадцать, когда отец признался матери, что встречается с другой женщиной в Англии и намеревается покинуть их ради нее. Сердце матери было разбито, и Андреас поклялся, что никогда больше не заговорит с отцом, если тот не оставит свою любовницу и не вернется к ним. Он надеялся, что, встав на сторону матери, сумеет завоевать ее любовь, но она продолжала относиться к нему с равнодушием. Отец не стал оформлять развод, но с тех пор всегда был холоден с Андреасом.

Хелия Карелис умерла два года назад от передозировки снотворного. Коронер признал ее смерть несчастным случаем, но Андреас был уверен, что его мать прекрасно знала, что делает, когда глотала пригоршню таблеток, так же как он был уверен, что она так и не смогла смириться с романом своего мужа.

Думая об Айле, Андреас пожал плечами. Он не мог объяснить, почему в Лондоне набросился на нее, как подросток на первом свидании. То, что она ответила на его поцелуй с такой нежной страстью, которая заставила его почти поверить в ее неопытность, должно было быть притворством.

Андреас вошел в зал, где подавали коктейли перед ужином, и остановился как вкопанный. Он увидел многих родственников. Но, что любопытно, на званом обеде, который должен был быть сбором семьи, присутствовало несколько высокопоставленных представителей нефтяной промышленности. Были там и члены совета директоров «Карелис корпорейшн». Слышался гул разговоров, звон бокалов на серебряных подносах, которые разносили официанты. Но Андреас мог смотреть только на Айлу, и кровь стучала у него в ушах.

Сегодня вечером она предстала женщиной в красном – соблазнительной сиреной в облегающем бархатном платье, с мерцающими драгоценностями на шее, привлекшими все его внимание к ее откровенному декольте. Ее белокурые волосы были собраны в высокую прическу, это позволяло видеть ее изящную шею. Блеск алого оттенка подчеркивал полноту ее губ.

Опустив глаза, Андреас заметил, что длину ее стройных ног подчеркивают босоножки на шпильках. Айла Стэнфорд была воплощенной в жизнь фантазией любого горячего мужчины, и Андреас почувствовал, что он весь горит. Она взглянула на него, и, когда их взгляды встретились, он увидел, что она покраснела.

На мгновение Андреас забыл, что Айла присутствует на этом вечере в качестве гостьи Стелиоса. Какой‑то первобытный собственнический инстинкт заставил его пересечь зал, чтобы заявить о своих правах на женщину, которая так часто занимала все его мысли в последние месяцы.

Но в этот момент его отец закончил говорить с кем‑то из гостей, повернулся и обнял Айлу за талию.

– Наконец‑то ты приехал. – Голос Стелиоса звучал раздраженно. – Мы чуть было не начали ужин без тебя.

– Добрый вечер, папа. – Андреас сухо поприветствовал отца. – Мисс Стэнфорд. Он сохранял невозмутимое выражение лица, поглядывая то на Айлу, то на Стелиоса. – Прошу прощения, если опоздал. Я сказал, что приеду во второй половине дня, но не выяснил точного времени. И я не знал, что вы устраиваете званый вечер.

Стелиос фыркнул:

– Ну, теперь ты здесь. Надеюсь, ты поздравишь меня, когда узнаешь, что Айла согласилась стать моей невестой.

И хотя Андреас был предупрежден сестрой о помолвке отца, увидев на пальце Айлы кольцо с огромным бриллиантом, он здорово разозлился. Это какая‑то шутка, не правда ли?

Андреас заметил вспышку сексуального возбуждения в ее серых глазах, которые она быстро опустила.

– Ну же, Андреас, – подбодрил его отец. – Вижу, ты удивлен моей новостью, но уверен, ты согласишься, что мне повезло с моей прекрасной невестой.

По самым приблизительным подсчетам стоимость такого бриллианта должна измеряться шестизначной суммой. Андреас сардонически улыбнулся.

– Поздравляю, – протянул он, насмешливо глядя на Айлу. – Похоже, вы выиграли джекпот.

Глава 2

Какая наглость! Айла кипела от злости на протяжении всего бесконечного ужина из пяти блюд, а в ушах у нее все звучали слова Андреаса. К счастью, он сидел в самом дальнем конце стола, но она все время чувствовала на себе его взгляд. Это усугубляло ситуацию, которая и так была неудобной.

Она заметила и ядовитые взгляды, которые бросала на нее дочь Стелиоса. В конце обеда Стелиос встал и попросил гостей поднять бокалы за его невесту. Все это зашло слишком далеко, и Айла еще больше засомневалась в том, правильно ли поступила, приехав на Лулуди.

Тихо вздохнув, она распахнула французские окна и вышла на террасу. Обычно отсюда открывался потрясающий вид на сад и море, но сейчас стемнело и ничего не было видно.

Рука Айлы потянулась к колье из рубинов и бриллиантов, она вновь проверила, хорошо ли застегнут замочек.

– Мне страшно потерять его, – прошептала она Стелиосу днем раньше, когда они позировали фотографам в зале заседаний правления «Карелис корпорейшн» в Афинах. – Это украшение, должно быть, стоит целое состояние.

Стелиос не стал слушать и взял ее за руку, чтобы прикоснуться губами к кольцу с огромным бриллиантом, которое он надел ей на палец как раз перед тем, как они оказались перед камерами.

– Постарайся расслабиться и улыбнуться, – пробормотал он. – Когда завтра в средствах массовой информации появится новость о нашей помолвке, весь мир будет смотреть на тебя. Я миллиардер, и люди ожидают, что моя невеста будет носить невероятные украшения и наряды от лучших домов мод.

После записи пресс‑конференции они сели в вертолет, чтобы отправиться на остров Стелиоса. Усевшись в удобном кресле, он криво улыбнулся ей.

– Уверен, что мне не нужно напоминать тебе, как важно, чтобы наша помолвка выглядела убедительно. В этот момент финансовых трудностей нужно, чтобы конкуренты «Карелис корпорейшн» считали меня сильным лидером компании. Для меня не менее важно и то, что я хочу скрыть свою болезнь от семьи до того, как моей дочери не исполнится двадцать один год.

– Я знаю, что ты пытаешься защитить Нефели. Но я очень прошу сказать ей и Андреасу правду.

Дочь Стелиоса едва скрывала свою враждебность по отношению к Айле, когда приезжала в Кенсингтон навестить отца. И Андреас не испытывал к ней ничего, кроме презрения. Айла была уверена в этом, хотя встречалась с ним всего несколько раз.

Айла не знала, почему Андреас не одобрял ее, когда она работала экономкой у его отца, или почему он поцеловал ее в последний раз, когда приезжал в Лондон. Она уверяла себя, что ответила на его поцелуй от неожиданности.

– По‑моему, ты ошибаешься. Уверен, что мои дети находят тебя восхитительной. – Стелиос попытался успокоить ее. – Мне нужно, чтобы ты была в центре внимания. Все будут очарованы моей прекрасной невестой и не заметят, как я похудел. Придет время, и я расскажу о своей болезни.

Айле трудно было спорить со Стелиосом, она понимала его желание защитить дочь, ведь она знала, как тяжело потерять родителей. Ей потребовалось много времени, чтобы смириться со смертью матери, погибшей в результате ужасного несчастного случая. Стелиос прибыл в Англию в поисках Марион с опозданием на шесть месяцев.

Приглушенные звуки вечеринки разносились по террасе, и Айла была рада оказаться снаружи, хоть на несколько минут перестать быть в центре всеобщего внимания. Рубиновое колье давило на шею, и она жалела, что позволила Стелиосу уговорить ее надеть его. Но он настаивал на том, что колье и серьги с рубинами идеально подходят к красному платью, которое он предложил ей надеть на пресс‑конференцию и званый обед. Платье плотно облегало ее тело, а вырез открывал чужим взглядам красивую грудь. Обычно она не носила такую одежду.

На террасе позади Айлы послышались шаги, она почувствовала надвигающуюся опасность.

– Вот и краснеющая невеста! Ты была умной девочкой, Айла.

Сердце совершило предательский кульбит, как, впрочем, и всегда, когда сын Стелиоса оказывался рядом с ней. Ей потребовалась вся ее сила воли, чтобы повернуться к нему, а не прислушаться к инстинктам и сбежать.

– Что ты имеешь в виду, Андреас?

Айла молилась, чтобы он подумал, что ее щеки пылают лишь оттого, что в Греции намного теплее, чем в холодной, серой Англии, откуда она уехала два дня назад.

Андреас был очень красив: четко очерченные скулы, квадратный подбородок и возмутительно чувственный рот, как будто бы созданный исключительно для поцелуев. Его волосы были такого же темно‑каштанового оттенка, как и густой греческий кофе, который она сварила ему, когда он навещал отца в Кенсингтоне.

Андреас обладал затаенной чувственностью, которую Айла не могла игнорировать, как бы ни старалась.

Несмотря на то что он больше не участвовал в мотогонках, толпы восторженных фанаток считали его спортивной легендой. Его репутацию плейбоя подкрепляли слухи, регулярно появляющиеся в бульварных изданиях со сплетнями о богатых и знаменитых. Айле были совсем не интересны скандальные заголовки таких изданий, но она прекрасно знала, как сильно они расстраивают Стелиоса. Поэтому она решила оградить его от подобной информации на то время, которое ему еще было отпущено судьбой.

Айла не смогла бы объяснить, отчего так учащался ее пульс и резко вздымалась и опускалась грудь, когда она оказывалась рядом с Андреасом.

Он улыбнулся, напомнив ей волка, загнавшего свою жертву в угол. Айла подумала, не пойти ли ей так быстро, насколько позволят ее шпильки, обратно в зал, где Стелиос болтал с некоторыми из своих гостей. Но прежде чем она успела сделать шаг, Андреас приблизился к ней, и она оказалась прижатой к каменной балюстраде.

Когда его мускулистая фигура нависла над Айлой, ей показалось, что от него исходит угроза. Деться ей было некуда, поэтому она заставила себя гордо вскинуть голову и встретить его жесткий взгляд.

– Почему‑то мне показалось, что ты сделал мне далеко не комплимент, когда назвал меня умной девочкой, – заметила она, довольная тем, что ее голос звучит спокойно.

Его глаза сузились, но за секунду до этого она заметила, как он удивился ее вызывающему тону.

– Есть много слов, чтобы описать таких женщин, как ты, и ни одно из них не является комплиментом.

Айла моргнула, ошарашенная яростью, с которой он произнес эти слова.

– Очень красиво, – сказал Андреас все тем же резким тоном. И хотя он касался кроваво‑красных камней, соседствующих в колье со сверкающими бриллиантами, его глаза были устремлены на ее лицо, и то, как он смотрел на нее, заставляло ее дрожать и гореть одновременно. Она затаила дыхание, когда он поднес руку к ее уху и щелкнул пальцем по огромному рубину.

– Эти драгоценности и блестящая безделушка на твоем пальце – вот цена за согласие выйти замуж за моего отца?

– У меня нет цены.

Он недоверчиво фыркнул.

– Тогда скажи мне, Айла, если не ради финансовой выгоды, то зачем красивая молодая женщина решила обручиться со старым миллиардером?

– Так ты считаешь меня золотоискательницей?

– В яблочко! Я же говорил, что ты умная, – поддразнил он ее.

Ах, как несправедливо было осуждение Андреаса. На мгновение Айле захотелось оправдаться и рассказать правду об отношениях с его отцом. Но она дала слово Стелиосу, что сохранит его тайну. Тайну, которая будет иметь огромное значение для его семьи и, возможно, для его нефтяного бизнеса. Андреас еще не знал, что «Карелис корпорейшн» находится под угрозой поглощения со стороны другой компании. Скоро он узнает, что ее помолвка с его отцом нужна была, чтобы Стелиос казался сильным и полностью контролирующим дела компании, и Андреас, возможно, даже поблагодарит ее.

– Мы с твоим отцом очень хорошо понимаем друг друга…

Он выругался.

– А Стелиос знает о нас?

– О нас? – Айла подняла брови и с холодным презрением сказала: – Не было никогда никаких «нас».

– Мы жарко целовались в доме моего отца в Лондоне. Боже! Химия, возникшая между нами, была просто взрывоопасной, – напомнил ей Андреас.

Щеки Айлы запылали. Ей не нужно было напоминать о том дне. Она отклонила приглашение Стелиоса присоединиться к нему и Андреасу и выпить с ними кофе в гостиной. Под предлогом того, что занята выпечкой, она ушла на кухню. Она постаралась избегать задумчивого взгляда Андреаса. Но позже он вернул поднос с чашками на кухню.

– Спасибо. Ты можешь оставить чашки в раковине, – сказала она ему небрежно, надеясь, что он поймет намек и вернется к отцу. Ее сердцебиение участилось, когда он остановился, прислонившись к кухонной стойке.

– Итак, ты не соврала, – пробормотал он, глядя, как она достает из духовки противень с маленькими кексами. – Мне показалось, что ты сказала, что занята на кухне, потому что хотела избежать общения со мной.

– Я никогда не вру, – отрезала она, сосредоточив все свое внимание на том, чтобы положить нежные кексы на остывающую решетку, а не смотреть на Андреаса. Но она остро ощущала его присутствие. На нем были джинсы, обтягивающие его стройные бедра, и черная футболка, подчеркивающая мускулистый торс. Его ярко выраженное мужское начало беспокоило ее, а чувственный мускусный запах его лосьона после бритья в теплой кухне будоражил ее чувства.

– Рад это слышать. Тогда, может быть, расскажешь мне, почему мой отец уснул в кресле средь бела дня. Я понимаю, что моложе он не становится, но у него всегда было энергии больше, чем у людей вдвое моложе его.

Недели изнурительной химиотерапии истощили силы Стелиоса, но Айла не могла сказать Андреасу, что его отец проходит курс лечения от рака.

«Вот похвасталась, что никогда не лгу», – печально подумала она.

– Твой отец в последнее время много работал, – пробормотала она. – Да, кстати, зачем мне тебя избегать?

Она задала этот вопрос, чтобы отвлечь его от вопросов о здоровье Стелиоса. И ее план сработал. Андреас придвинулся ближе и озорно взглянул на нее. Затем взял ее за подбородок и поднял ее лицо.

– Вот и расскажи мне об этом. Неужели ты думаешь, что я не замечаю, какие голодные взгляды ты на меня бросаешь всякий раз, когда я приезжаю навестить отца?

– Вовсе нет, – начала она, и лицо ее залил румянец. Она смутилась оттого, что Андреас догадался, что она им увлеклась. Это было так не похоже на нее. Она всегда была начеку, давно решив защитить свое сердце от боли отказа, которую ей пришлось испытать в прошлом. Сексуальный смех Андреаса заставил ее вздрогнуть, но, вопреки здравому смыслу, она не отошла от него.

– Да, да, да. Более того, тебе так хочется, чтобы я снова тебя поцеловал.

Сердце бешено колотилось.

– Мне совсем не хочется, – прошептала Айла, но ее слова замерли у нее на губах, когда он наклонился к ней, и его губы оказались так близко от ее губ, и его теплое дыхание коснулось ее кожи.

– Лгунишка.

Андреас поцеловал Айлу. Вернее, завладел ее ртом с такой решительностью, которая должна была бы ужаснуть ее. Вместо этого она капитулировала перед ним, не в силах сопротивляться его пылкой страсти.

Конечно, случалось так, что другие мужчины целовали Айлу, их было несколько, хотя свидания, которые доходили до неуклюжего поцелуя в конце вечера, можно было по пальцам пересчитать. Когда Андреас поцеловал ее, она открыла чувственную сторону своей натуры, которая потрясла ее. Но прежде чем она успела понять, какие чувства захватили ее, он оторвался от ее губ и отступил так резко, что ей пришлось ухватиться за кухонный стол, чтобы не упасть.

Айла почувствовала себя униженной. Она вспомнила то время, когда была подростком и впервые увиделась со своим отцом. Она наивно надеялась, что Дэвид Стэнфорд будет рад познакомиться с дочерью, которую оставил, когда ей было всего несколько месяцев. Но он ясно дал понять, что в его жизни для нее нет места, и это разрушило все ее надежды на отношения с отцом. Тогда Айла поклялась, что никогда больше не позволит ни одному мужчине причинить ей боль.

Она резко вернулась в настоящее, когда почувствовала, как близко Андреас подошел к ней. Она не заметила, как он очутился рядом, но теперь оказалась в ловушке у балюстрады. У нее перехватило дыхание, когда он нежно провел пальцем по ее горячей щеке. Она поняла, что не сводила глаз с его чувственного рта, вспоминая их поцелуй в Лондоне. Блеск в его глазах сказал ей, что он прочел ее мысли.

– Расскажи о своем романе с моим отцом, – потребовал он циничным тоном. – Всего несколько недель назад ты работала у него экономкой и была вполне счастлива, когда целовалась со мной.

– Тот поцелуй был ошибкой, о которой я сразу же пожалела. – Она вновь покраснела под его высокомерным и недоверчивым взглядом. – Правда. Ты плейбой, который использует женщин и выбрасывает их как мусор, как только они ему надоедают. Ты спрашиваешь, почему я приняла предложение твоего отца, и я отвечу. Стелиос – настоящий джентльмен. Он добрый и милый…

Голос Айлы стал хриплым от волнения. Стелиос был единственным человеком, кроме ее матери, который когда‑либо заботился о ней, но скоро и он уйдет из этого мира, как ранее ушла ее мать, и она снова останется одна.

– Ты думаешь, что я поверю, что богатство моего отца совсем не повлияло на твое решение принять его предложение?

– Мне все равно, поверишь ты или нет. Я действительно люблю твоего отца.

Андреас дернулся, словно ему дали пощечину. Его голубые глаза жгли Айлу, высматривая тайны ее души.

– Люблю? – передразнил он ее. Своими сильными пальцами он сжал ее запястье. – Да я мог бы поцеловать тебя прямо сейчас и ты бы не стала меня останавливать, невзирая на моего отца, которого, как говоришь, ты любишь, и на всех этих гостей, которых он пригласил на празднование вашей помолвки и которые находятся всего в нескольких шагах отсюда.

Андреас опустил взгляд на ее судорожно вздымавшуюся грудь. Айла знала, что должна немедленно потребовать, чтобы он отпустил ее. Но она не могла ни говорить, ни думать. Пряный запах его лосьона после бритья, смешанный с чем‑то неуловимо мужским, лишил ее рассудка. Жар охватил ее. Ей было трудно дышать.

Айла облизнула пересохшие губы, и Андреас пробормотал проклятия.

– Это безумие, – сказал он хрипло.

Айла, должно быть, сошла с ума, позволив Андреасу прорвать линию ее защиты. Даже если бы не эта фальшивая помолвка со Стелиосом, было бы глупо желать Андреаса, от чувств к которому ее бросало в жар и в дрожь одновременно.

Ни один мужчина никогда прежде не волновал ее так, как Андреас. Она страстно желала прижаться к нему всем телом и сгореть в его огне. Но поцелуй, которым они обменялись в Лондоне, для него явно ничего не значил. Она совсем не хотела быть игрушкой Андреаса. Она положила руку ему на грудь, чтобы оттолкнуть. И теперь не знала, радоваться или огорчаться, когда он опустил руки и сделал шаг назад.

Когда дверь распахнулась и в дверном проеме показалась немного сутулая фигура Стелиоса, на террасу из гостиной хлынул свет.

– Айла?

– Я здесь, – откликнулась она. Она все еще смотрела на Андреаса и покраснела от его презрительного взгляда, который он бросил на нее.

– Что ты тут делаешь в темноте? – спросил Стелиос.

– Я показывал Айле несколько примечательных зданий на материке, – сказал Андреас отцу, идя рядом с ней, когда она шла навстречу Стелиосу. – Я объяснил, что вилла стоит на холме, поэтому отсюда открывается такой чудесный вид.

Стелиос хранил молчание, переводя взгляд с Айлы на своего сына.

– Понятно, – наконец мягко сказал он.

Стелиос пообещал, что объяснит своей семье причину их фиктивной помолвки после дня рождения Нефели. Айла была искренне привязана к этому пожилому человеку. Она улыбнулась ему и взяла его под руку.

– Мне следовало тебя предупредить, что я пойду подышать свежим воздухом на террасу.

– Мне нужен твой совет, – сказал Стелиос. – Мой друг Георгиос планирует посетить Британский музей в Лондоне. Ему очень хочется увидеть их коллекцию древнегреческого искусства. Я сказал, что ты сможешь посоветовать, куда ему нужно отправиться в первую очередь.

– Ты много времени проводишь в музеях, Айла? – спросил Андреас.

– Я работаю ассистентом куратора Британского музея, в отделе, посвященном Древней Греции и Древнему Риму. Эта должность позволяет мне работать неполный рабочий день и совмещать работу экономки вашего отца в Лондоне и подготовку к защите докторской диссертации по античным цивилизациям.

С лица Андреаса исчезла ухмылка, и Айла почувствовала некоторое удовлетворение. Она позволила Стелиосу проводить ее обратно в зал, чтобы присоединиться к остальным гостям. Андреас назвал ее золотоискательницей, и теперь она наслаждалась тем, какой эффект произвели на него ее слова.

Айла оглянулась и увидела, что он последовал за ними и взял бокал с подноса официанта. Должно быть, он почувствовал, что она на него смотрит, и как бы в насмешку приветственно поднял бокал и осушил его одним глотком.

Андреас был само воплощение мужественности, и она вспомнила, как он прижал ее к балюстраде террасы мускулистым бедром. Яркий свет подчеркивал оливковый оттенок его кожи, и, когда он небрежно провел рукой по своим темным волосам, ей ужасно захотелось сделать то же самое.

Никогда прежде Айла еще не была так очарована представителем противоположного пола. Она с усмешкой подумала, что вполне может носить титул самой старой девственницы в мире. Хотя она сомневалась, что Андреас поверит в это. Все говорило о том, что он был убежден, что она использовала свои женские чары, чтобы завоевать его отца‑миллиардера.

Глава 3

Андреас шел по песку там, где волны набегали на берег. Солнце поднималось высоко в небо, и воздух уже довольно сильно прогрелся. Обычно он отправлялся на пробежку на рассвете, когда еще было прохладно, а новый день только начинался. Но сегодня он проснулся поздно после беспокойной ночи. Сон ускользал от него в течение нескольких часов. Он все пытался понять свое поведение прошлым вечером, когда последовал за Айлой на террасу и ему так сильно захотелось поцеловать ее.

Господи, она заставляла его дрожать, как подростка, находившегося во власти своих гормонов. Химия между ними была почти осязаемой, и, если бы она не оттолкнула его, он сомневался, что смог бы устоять перед ней. Но осознание того, что он мог попасть в компрометирующую ситуацию с невестой своего отца, наполнило его отвращением к самому себе. Еще более непонятно было то, что Айла выбивала его из колеи своей смесью чувственности и невинности, которая, по его мнению, никак не могла быть настоящей.

Он был убежден, что Айла всего лишь охотница за чужим богатством. На собственном горьком опыте Андреас убедился, что некоторые женщины не испытывают угрызений совести и готовы на все, лишь бы получить доступ к состоянию семьи Карелис. Он поджал губы, вспомнив лживые слова своей бывшей девушки Сэйди, которыми она поделилась с прессой после того, как он разоблачил ее попытку обмануть его. Ему следовало бы раньше понять, что Сэйди интересовалась не им, а его банковским счетом. Он готов был заключить любое пари о том, что Айлу привлекает лишь богатство его престарелого отца. Ее ранимость, которая пробудила в Андреасе желание оберегать ее, чувство, о существовании которого он и не подозревал, несомненно, была частью ее хитрого плана.

Он побежал быстрее, и очень скоро ему стало трудно дышать. Но когда он добрался до конца залива, миновав старый рыбацкий домик, который он когда‑то превратил в свое маленькое убежище, и поднялся на мыс вулканической породы, то едва обратил внимание на открывавшийся оттуда потрясающий вид на кристально‑бирюзовое море. Вместо этого у него перед глазами была Айла, в ее сексуальном красном платье. Он вспомнил, как она слегка коснулась его, когда проходила мимо него на террасе.

Она так настойчиво убеждала его, что любит Стелиоса. А что еще она могла сказать? Но при всем его цинизме он не мог отрицать, что ее слова прозвучали вполне искренне. И еще одна вещь сбивала его с толку: она была образованной девушкой и работала в этом чертовом музее. Если бы она была более легкомысленной, ей было бы легче отказаться от отношений с его отцом. Айла Стэнфорд была загадкой. Андреас не знал, что с ней делать, и это ужасно его раздражало.

Когда он возвращался на виллу, у него зазвонил телефон.

– Ты уверен? – переспросил он офицера службы безопасности, которого попросил изучить прошлое Айлы. – Понимаю. Это очень интересно. Продолжай копать, Тео.

Отец с Айлой завтракали на террасе с видом на огромный бассейн. Андреас надеялся незаметно проскользнуть в дом, но Стелиос помахал ему рукой, и, вздохнув, он направился к столу.

– Καλημέρα[1], папа, Айла, – пробормотал он греческое приветствие. У него промелькнула мысль, что отец выглядит исхудавшим по сравнению с тем, как он выглядел месяц назад в Лондоне. Но затем он посмотрел на Айлу и позабыл обо всем на свете.

В отличие от вчерашнего вечера, на котором она блистала в образе секс‑бомбы, сегодня утром она выглядела чистой как свежевыпавший снег. На ней был бледно‑лимонный сарафан с узкими бретельками, открывавшими ее изящные плечи. Андреас впервые увидел ее распущенные волосы и пожалел, что не может прикоснуться к этому золотисто‑медовому шелку, мягкими волнами ниспадавшему ей на спину.

Отчаяние охватило его. Его увлечение Айлой было чем‑то ранее ему неведомым. Женщины возникали и исчезали из его жизни, не оказывая на него никакого влияния. Он наслаждался их обществом, пока все было на его условиях, а также сексом без всяких обязательств. Возможно, он так сильно хотел Айлу, потому что она была для него запретным плодом. Для мужчины, который еще подростком понял, что, не прикладывая особых усилий, может иметь любую женщину, какую пожелает, тот факт, что с ней у него ничего не может быть, делал ее столь притягательной.

Но, возможно, причина, по которой его сердце так сильно забилось, когда он встретил холодный блеск ее серых глаз, была в том, что Айла потрясающе красива. Отведя от нее взгляд, Андреас посмотрел на стопку газет на столе. Большинство европейских бульварных газет поместили на первой полосе фотографию Стелиоса, смотрящего в глаза своей невесте и прижимающегося губами к огромному бриллианту на ее пальце.

Когда Андреас проснулся, в социальных сетях уже бушевала буря, вызванная брачными планами его отца. Заявление о предстоящей свадьбе привело к резкому скачку котировок акций «Карелис корпорейшн» на фондовом рынке. Инвесторам нравились сильные руководители компаний, и, вероятно, известие о том, что Стелиос собирается жениться на женщине на несколько десятков лет моложе его, доказывало, что старик все еще является силой, с которой нужно считаться.

– Я удивлен, что ты решил сделать публичное заявление о своей помолвке, папа. Ты раньше критиковал меня всякий раз, когда мое имя попадало в заголовки газет.

Стелиос поджал губы.

– Интервью с твоей недовольной бывшей любовницей в дешевых газетенках – это не то же самое, что объявление о моих будущих планах в прессе.

Но Андреас искренне удивился.

– Ты всегда старался держать личную жизнь подальше от бизнеса, но я так понимаю, что ты пригласил журналистов в зал заседаний «Карелис корпорейшн», чтобы сделать заявление о помолвке. Я просто хочу сказать, что такая дружба с папарацци так не похожа на тебя.

Ему показалось или Стелиос и правда почувствовал облегчение, когда разговор прервался появлением дворецкого с кофейником в руках? Несколько мгновений спустя жена Диноса, Тула, которая работала поваром на вилле с тех пор, как Андреас себя помнил, принесла тарелку с его любимым завтраком из шпината и сыра фета, завернутых в тесто фило.

– Я счастлива, что ты больше не гоняешь на своем мотоцикле, – сказала ему Тула после того, как они обменялись приветствиями. Она подняла глаза к небу. – Я всегда молилась, чтобы ты был в безопасности. Когда с тобой произошел несчастный случай, я ужасно волновалась за тебя.

– Ну, как видишь, я полностью выздоровел, – заверил ее Андреас, машинально потирая рукой длинный шрам на груди, скрытый под одеждой. Потеря карьеры гонщика все еще причиняла ему боль, а шрам был уродливым напоминанием о несчастном случае во время гонки два года назад, из‑за которого он получил разрыв аорты.

– Мы все рады, что Андреас наконец‑то перестал валять дурака и гонять на мотоциклах с ужасной скоростью, – сказал Стелиос довольно резко.

Челюсти Андреаса сжались. Он и не ждал сочувствия от отца, всегда осуждавшего его занятия гонками.

– Четыре года подряд я был первым в чемпионате мира по супербайку, – напомнил Андреас отцу. – Гоночная команда, которой я владею и которой управляю, считается мировым лидером в разработке аналитики, используемой для модернизации тестирования конфигурации двигателей, также спонсоры «Aeolus racing» выделяют миллионы долларов на ее поддержку. Я бы не стал называть это дурачеством.

Стелиос нахмурился.

– Твое место здесь, в Греции. Совсем не в Калифорнии. Ты знаешь, что я отойду от дел и ты должен быть готов возглавить компанию.

– За последние полтора года ты большую часть времени провел в Англии, – заметил Андреас. – Каждый раз, когда навещал тебя в Лондоне, я пытался поговорить о «Карелис корпорейшн», в особенности о тревожных слухах, которые до меня докатились. Но ты всегда отказывался говорить со мной об этом.

Стелиос помрачнел.

– Я должен быть уверен в твоей преданности «Карелис корпорейшн». Если бы ты меньше времени тратил на женщин, а в грязных бульварных газетенках было бы поменьше историй о твоей личной жизни, я был бы более уверен в том, что тебе можно передать самую главную должность в компании.

Андреас заскрежетал зубами.

– Ты же прекрасно знаешь, что женщина, продавшая свою историю папарацци, говорила неправду.

Но репутация была испорчена, с горечью подумал Андреас. Когда модель, рекламировавшая нижнее белье, Сэйди Барнс, сказала ему, что беременна от него, он попросил ее сделать тест на отцовство. Она со слезами на глазах обвинила его в том, что он ей не доверяет, но он настаивал на тесте. Вместо этого Сэйди продала таблоидам историю о том, что Андреас бросил ее и отказался от своего еще не родившегося ребенка.

Буря в прессе разразилась в тот день, когда он должен был участвовать в гонке. Если бы он ее выиграл, то получил бы титул чемпиона мира по супербайку в рекордный пятый раз. Но за час до гонки Стелиос позвонил Андреасу и обвинил его в том, что он опозорил имя Карелиса и нанес ущерб компании. Андреас был уверен, что яростная ссора с отцом способствовала тому, что он потерял концентрацию внимания, что и привело к аварии.

– Да, эта история оказалась неправдой, но твой имидж плейбоя не очень подходит для «Карелис корпорейшн», – пробормотал Стелиос. – Тебе следовало бы подумать о том, чтобы жениться на хорошей девушке и остепениться.

Андреас презрительно фыркнул. Стелиос поднялся, но покачал головой, когда Айла тоже вскочила.

– Садись и заканчивай свой завтрак, дорогая. – Он говорил с ней мягче, чем с сыном. – Я пойду к себе в кабинет, мне нужно сделать звонок адвокату.

Айла смотрела вслед уходившему Стелиосу и, казалось, хотела возразить. Затем она опустилась в кресло и посмотрела на Андреаса. Без сомнения, она винила его в ссоре со Стелиосом. И он и его отец обладали сильной волей, но Стелиосу хотелось иметь наследника, которого он мог бы воспитать так, чтобы тот стал похож на него, а не на бродягу, который решил оставить свой след в этом мире.

Андреас хмуро уставился на тарелку с едой, внезапно потеряв аппетит. Он чувствовал себя напряженным, настроение испортилось оттого, что на этот раз он не смог контролировать свои чувства.

Цветочный аромат духов Айлы преследовал Андреаса. Интересно, что бы она сделала, если бы он обошел вокруг стола, наклонился и поцеловал ее? Ответила бы она ему так же, как в Лондоне?

Когда Айла заговорила, он заставил себя вернуться мыслями в настоящее.

– А знаешь, твой отец тебя очень любит, – мягко сказала она. – Он говорил мне, что хотел бы, чтобы между вами были более близкие отношения.

Андреаса возмутило то, что Стелиос обсуждает его с Айлой.

– При всем моем уважении, – резко сказал он, – мои отношения с отцом – не твое дело.

– Я просто хотела помочь. Я забочусь о Стелиосе…

Андреас фыркнул.

– Звучит весьма убедительно, но, в отличие от моего отца, я нисколько не увлечен тобою и той ролью, которую ты так хорошо играешь. Посмотрим правде в глаза, Стелиос не первый богатый старик, поддавшийся твоим чарам. Несколько лет назад ты унаследовала значительную сумму от майора Чарльза Уолтерса, с которым до этого дружила.

– Это правда. Я дружила с Чарльзом и его женой Инид. Я была потрясена, когда узнала, что они упомянули меня в завещании, но в этом не было ничего грязного. – Лихорадочный румянец вспыхнул на щеках Айлы. – Это была пожилая бездетная пара, которая владела поместьем в деревне, где я росла. Они много помогали местной школе. Когда я была подростком, подрабатывала у них уборщицей, и Чарльз с Инид поддерживали мое стремление поступить в университет. Они умерли в течение нескольких месяцев друг за другом и оставили наследство нескольким молодым людям в деревне с условием, что эти деньги пойдут на оплату учебы в университете. Если бы не их щедрость, я бы закончила университет с огромным долгом и мне было бы очень трудно продолжать учебу.

Она нахмурилась.

– Как ты узнал, что мне оставили немного денег в наследство?

– Пришлось провести расследование. Моя семья – одна из самых богатых в Греции, и, хотя служба безопасности здесь, на Лулуди, соблюдает все меры предосторожности, я попросил их тебя проверить. Риск, что моего отца могут похитить и удерживать ради выкупа преступные группировки, очень высок.

– Я не преступница. – Айла нахмурилась. – А Стелиос знает о твоей проверке?

– А он знает, что ты уже получала наследство от пожилого богатого мужчины?

– Твой отец знает обо мне все.

Айла встретилась взглядом с Андреасом, и он первым отвел глаза, потрясенный честным выражения ее лица. В ее глазах блеснули слезы.

Айла встала.

– Я бы хотела, чтобы ты поверил, что я не причиню твоему отцу никакого вреда.

– Стелиос сам на себя не похож. – Андреас тоже поднялся, хмурясь при воспоминании о том, каким уставшим выглядел отец в конце вчерашнего ужина.

Айла колебалась.

– В последнее время у него было очень много работы.

В ее голосе послышалась нежность. И это пробудило в Андреасе чувство, которое он отказывался назвать завистью. Мать не проявляла к нему нежности и привязанности, когда он был ребенком, а с тех пор, как он стал взрослым, он избегал эмоциональных отношений, уверяя себя, что не нуждается в любви. Он молча выругался, раздраженный тем, что Айла заставила его усомниться в том, что его вполне устраивало вплоть до сегодняшнего дня.

– Возможно, Стелиос выглядит таким уставшим совсем по другой причине, – прорычал он. Айла выглядела удивленной, и ему пришлось уточнить. – Ты намного моложе моего отца, и он, возможно, изнуряет себя, пытаясь сделать тебя счастливой в спальне.

– Мы не спим с твоим отцом.

– Почему же? Занятные у вас со Стелиосом отношения. Я наблюдал за вами вчера весь вечер и готов поклясться, что ты не чувствуешь к нему ни малейшего сексуального влечения.

– Не все в этом мире связано с сексом, – резко ответила Айла. – Осмысленные отношения связаны со взаимным уважением, дружбой и доверием.

Андреас нахмурился, встревоженный ее пламенной речью. В идеальных отношениях именно такие качества ему и были бы нужны. Но он не верил в сказки со счастливым концом.

– Я думаю, что ты решила заставить Стелиоса подождать дня свадьбы и пообещала тогда позволить ему уложить тебя в постель. А там уж, как его жена, ты получишь доступ ко всему его богатству.

Айла шумно вздохнула и занесла руку, но реакция Андреаса была быстрее, и он схватил ее за запястье прежде, чем она успела дать ему пощечину.

– Не стоит, – мягко сказал он.

– Какие отвратительные у тебя мысли!

Айла тяжело дышала, а ее серые глаза потемнели от гнева. Электрические разряды от их сексуального возбуждения прорезали воздух.

– Я не удивлена, что Стелиос не… – Она замолчала и отвела взгляд.

– Что мой отец не одобряет мои поступки. Это ты хотела сказать?

– Что он не может довериться тебе, – пробормотала Айла. – Как бы мне хотелось, чтобы вы поговорили и разрешили все свои разногласия прежде, чем…

– Чем что? – Андреас удивленно поднял брови.

Айла вырвала свою руку, развернулась и ушла.

Разногласия между ним и отцом было нелегко разрешить. Когда Андреас был маленьким, Стелиоса никогда не было рядом. Он проводил большую часть своего времени, управляя «Карелис корпорейшн», а позже со своей английской любовницей. Но Андреас вырос и уже не видел все либо черным, либо белым. Он понимал, что плохое здоровье его матери – а она часто напоминала ему, что перенесла инсульт из‑за осложнений во время родов, – должно быть, сказалось на отношениях его родителей. Он никогда не чувствовал себя любимым ни одним из родителей.

«Скорее бы уже наступил день рождения Нефели», – подумал Андреас, снова усаживаясь за стол и заставляя себя съесть спанакопиту, приготовленную Тулой специально для него. Уже через несколько дней он вернется в Калифорнию и сосредоточится на управлении «Aeolus racing». Может быть, даже найдет рыжеволосую девушку, которая флиртовала с ним в баре перед его отъездом в Грецию. Прошло уже несколько недель с тех пор, как он занимался сексом, а воздержание не было для него естественным состоянием. Сомнений нет, оно и стало причиной его столь неудобного влечения к невесте отца.

Глава 4

Из окна своей спальни Айла смотрела на дюжину роскошных шатров, которые были установлены на лужайке в саду внизу. Там будут ночевать многочисленные друзья Нефели, которые останутся на Лулуди на выходные. «Какой глампинг», – с усмешкой подумала Айла, вспоминая каникулы, которые они с мамой провели в палатке в дождливом Уэльсе. Не то чтобы погода или ограниченный бюджет испортили им удовольствие. Марион умела все превращать в приключение.

Все спальни на вилле были заняты многочисленными родственниками семьи Карелис. Последние два дня велись грандиозные приготовления к празднованию двадцать первого дня рождения Нефели, и в доме царил сущий хаос.

Стелиос был готов на все, чтобы сделать праздник в честь дня рождения дочери идеальным. Но когда Айла, предварительно постучав в дверь, зашла в его комнату, она обнаружила его сидевшим в кресле с закрытыми глазами.

– Ты в этом платье будешь сегодня на вечеринке?

– Я подумала, что ты задремал. – Она улыбнулась человеку, который столько для нее значил. У нее не было отца, и Стелиос во многом заменил ей его. – Да.

Айла провела рукой по своему вечернему платью светло‑бежевого цвета с розоватым оттенком. Это было закрытое платье с длинным рукавом. Воспоминания о влечении, вспыхнувшем между ней и Андреасом, когда она была в красном платье с глубоким вырезом, повлияли на ее выбор этого строгого наряда.

Она его почти не видела с того момента, как он назвал ее охотницей за чужим богатством, и была уверена, что Андреас намеренно избегает ее общества. Но вчера она пошла к бассейну и сняла халат, чтобы спуститься по ступенькам в воду. Айла заколебалась, услышав знакомый сексуальный голос, произносящий ее имя, и мысленно выругалась на себя за то, что не заметила Андреаса на другом конце бассейна.

Мощными гребками Андреас пересек бассейн. Когда он встал, она заметила длинный красный шрам на его груди, который тянулся вниз по животу. Капли воды блестели в завитках темных волос, которые покрывали его грудь и плоский живот.

– Ну же. Спускайся. Вода подогревается, а у тебя замерзший вид, – медленно проговорил он.

– Мне не холодно. – Проследив за его взглядом, она опустила глаза и с ужасом увидела, что ее соски отвердели и торчат из‑под бикини. Воздух вокруг бассейна внезапно стал удушающе горячим, а ощущение присутствия Андреаса было настолько сильным, что Айле стало не по себе. – Вообще‑то я передумала купаться, – пробормотала она, быстро натягивая халат.

– Трусишка, – дразнил он ее, пока она уходила оттуда.

– Айла? – Голос Стелиоса вернул ее в настоящее. – Ты выглядишь очаровательно, моя дорогая. Но будет лучше, если ты наденешь более яркий наряд.

– Мне бы не хотелось отвлекать внимание от Нефели на ее празднике, – пробормотала Айла.

Стелиос снова прикрыл глаза, и Айла, прикусив губу, внимательно посмотрела на него. Кожа у него сделалась серой, скулы заострились из‑за того, что он так похудел.

Она вздохнула.

– Я выберу другое платье.

– Надень то голубое от Оскара дела Рента.

Десять минут спустя Айла вернулась к Стелиосу в платье, о котором он говорил.

– Для привлечения внимания это платье, конечно, подходит, – уныло проговорила она. Голубое вечернее платье было откровенно сексуальным, с глубоким вырезом и открытыми плечами. При ходьбе разрез сбоку открывал ее ногу до самого бедра. Серебряные туфли на высоком каблуке увеличивали ее рост еще на четыре дюйма.

– Никто не обратит на меня внимания, потому что все будут смотреть на тебя, – удовлетворенно сказал Стелиос. Он протянул ей бархатную коробочку, и Айла ахнула, когда достала оттуда бриллиантовое колье.

– Я беру его только на сегодняшний вечер, – сказала она, защелкивая застежку изысканного украшения.

– Я хочу, чтобы сегодня ты блистала, – сказал ей Стелиос. – Нефели и Андреас не должны догадаться, что это последнее мероприятие, на котором я буду вместе с ними.

– Ты не можешь этого знать.

Стелиос медленно поднялся с кресла.

– Ты во многом напоминаешь мне свою мать. И дело не только во внешности. У тебя есть нежность и сострадание Марион. Я так счастлив, что снова встретился с тобой. В прошлый раз ты была просто маленькой девочкой, а теперь ты красивая молодая женщина. Я надеюсь, что однажды ты влюбишься в человека, который будет тобой дорожить.

«Это вряд ли», – подумала Айла, спускаясь вместе со Стелиосом по мраморной лестнице. Любовь – дурацкая игра, а она, должно быть, самая большая дура, потому что не смогла сдержать бешеный стук своего сердца, когда вошла в бальный зал, и первым человеком, которого увидела в огромном и переполненном зале, был Андреас.

Он надел костюм для торжественных приемов с непринужденным видом человека, рожденного в богатстве. Наследник Карелиса предстал сейчас перед ней во всей своей ослепительной красоте. Смокинг подчеркивал широту его плеч, а узкие черные брюки – худощавое атлетическое телосложение. Под тонким белым шелком рубашки слегка видна была тень его черных волос на груди.

Женщина, державшая его под руку, была необыкновенно красива. Айла почувствовала укол ревности, когда увидела, как Андреас наклонился к своей спутнице и что‑то прошептал ей на ухо. Это был очень интимный жест. Все наводило на мысль, что они любовники.

Возможно, Андреас почувствовал ее пристальный взгляд и посмотрел в ее сторону. Жар вспыхнул в его глазах, когда он окинул Айлу взглядом с головы до ног, двигаясь от ее сложной высокой прически вниз, к смелому вырезу платья, и ниже, к видневшемуся в разрезе юбки бедру. Наконец его взгляд остановился на бриллиантовом колье у нее на шее, и губы его скривились в сардонической усмешке.

Айла решительно улыбнулась и взяла Стелиоса под руку. Теперь он мог опереться на нее и сделать это так, чтобы остальные гости ничего не заподозрили. У нее есть своя роль. Стелиос хотел видеть ее королевой на этом вечере.

Позже, заметив следы усталости на лице Стелиоса и проигнорировав его протест, Айла повела его через бальный зал к дивану в тихом углу.

– Отдохни немного, – попросила она, и сердце ее сжалось, когда он со вздохом облегчения опустился на подушки. – Вечеринка удалась на славу, и Нефели, похоже, прекрасно проводит время.

Айла отвела взгляд от дочери Стелиоса, которая танцевала с группой своих друзей, и почувствовала укол боли, когда увидела Андреаса, обнимавшего гибкую брюнетку в облегающем сверкающем платье.

– Андреас тоже, похоже, наслаждается жизнью, – произнесла она ровным голосом.

– Мне почему‑то кажется, что ты с неодобрением относишься к моему сыну. Почему так?

– Я уверена, что он очень милый, – запинаясь, сказала она.

Стелиос усмехнулся.

– Я никогда раньше не слышал, чтобы Андреаса называли милым. – Он бросил на нее странный взгляд. – Мой сын – сложный человек, но у него доброе сердце.

– Могу я принести тебе какой‑нибудь напиток или канапе? – быстро спросила Айла.

– Я просто посижу здесь. У меня немного перехватило дыхание. Но ты должна пойти и потанцевать.

– Я с большим удовольствием составлю тебе компанию здесь.

Айла не отходила от него весь вечер, но также разговаривала с гостями. Большинство из них хотя бы немного знали английский, а она научилась говорить на современном греческом одновременно с изучением древнегреческой истории. Но Айла не была прирожденной светской львицей и чувствовала себя неловко, находясь в центре внимания.

Айла вновь посмотрела на танцпол и увидела, что Нефели танцует с Андреасом. Сердце Айлы замерло, когда мелодия закончилась и брат с сестрой направились к ним.

– Папа, ты не потанцуешь со мной?

Нефели проигнорировала Айлу и повелительно протянула отцу руку.

– Почему бы тебе не занять мое место? – быстро сказала Айла, вставая и указывая на место, которое она освободила на диване. – Твой отец только что сказал, что хотел бы провести с тобой немного времени в твой день рождения.

– Прекрасная идея, – пробормотал Андреас. – Давай оставим их вдвоем, а сами пойдем потанцуем.

Блеск в его глазах заставил ее сердце биться сильнее, но она не могла придумать предлога, чтобы отказать ему. Решив, что он не догадается, какое впечатление произвел на нее, она пошла с ним к танцполу. Ситуация ухудшилась из‑за того, что диджей сменил диско‑музыку на медленный танец.

– Не бойся, я не кусаюсь, – сухо сказал Андреас, взяв ее руку в свою и положив другую на ее обнаженную спину, притягивая Айлу ближе. Разрез на платье распахнулся, и она почувствовала, как его твердые мышцы прижимаются к ее обтянутому чулком бедру. – Ты потрясающе выглядишь в этом платье. – Его теплое дыхание щекотало ей ухо. – Тебе нравится вечеринка?

Айла не могла сказать ему, что ей бы хотелось, чтобы вечеринка поскорее закончилась, потому что она знала: для Стелиоса это тяжелое испытание.

Айла пожала плечами:

– Да, конечно. Твой отец доволен, что все хорошо проходит.

– Ты действительно так заботишься о нем?

Андреас обладал чувством ритма и танцевал с естественной грацией. Он опустил руку, слегка притягивая ее еще ближе. Айла была потрясена, почувствовав его возбуждение, и поняла, что он ощутил ее ответную дрожь, пробежавшую по всему телу, когда он тихо выругался и крепко прижал ее к себе.

– Конечно, я забочусь о Стелиосе, – сказала Айла.

– Но ты не любишь моего отца, а он не любит тебя.

Андреас крепче обхватил ее за талию, когда она попыталась вырваться из его объятий. Айла обнаружила, что, пока они танцевали, он подвел их к двери бального зала. Не дав ей возможности возразить, он потащил ее в библиотеку.

– Ну? – спросил он, закрыв дверь в библиотеку, прислонившись к ней спиной и скрестив руки на груди. – Скажи мне правду о ваших отношениях с моим отцом?

– А почему бы тебе не спросить у него?

– Сейчас я спрашиваю у тебя.

Айла молчала, и Андреас пожал плечами.

– Я готов простоять здесь всю ночь, пока не получу правдоподобного ответа. Если тебя не интересуют деньги Стелиоса и у тебя нет физических отношений с моим отцом, то почему ты согласилась выйти за него замуж?

Айла тяжело вздохнула.

– Я познакомилась со Стелиосом много лет назад, когда была еще ребенком.

Андреас удивился:

– Где же вы с ним познакомились?

– Он был другом моей матери. Она работала в компании, которую купила «Карелис корпорейшн». Она была его секретарем, но затем их отношения переросли в нечто большее…

Ее голос дрогнул, когда Андреас нахмурился.

– Я была маленькой, но помню, что Стелиос часто приезжал к нам погостить.

– Ты пытаешься сказать, что твоя мать была любовницей моего отца?

– Звучит пошло, но мама была по‑настоящему влюблена в Стелиоса, и он любил ее, – сказала Айла. – Мне было всего четыре или пять лет, но я помню, что это было счастливое время. Мама даже как‑то спросила, хочу ли я, чтобы Стелиос стал моим отцом.

Андреас выругался:

– Он уже был моим отцом и отцом Нефели. Она была еще совсем крошкой, когда он уехал играть в счастливую семью с тобой и твоей матерью в Англии.

Айла прикусила губу.

– Я тогда была слишком мала, чтобы понимать, что у Стелиоса есть другая семья в Греции.

– Твоя мать должна была знать, что Стелиос изменяет своей жене. А где был твой отец?

– Я не знаю. Он бросил нас, когда мне было несколько месяцев.

– Поэтому твоя мама решила стать любовницей богача.

Серые глаза Айлы гневно вспыхнули.

– Мама любила твоего отца. После того как он перестал приезжать к нам, она больше ни с кем не встречалась. Она не говорила о нем, и я почти забыла его, но, когда она умерла, я нашла письма, которые Стелиос писал ей. В одном из писем он объяснил, что не сможет вынести разлуки с сыном и дочерью и принял решение остаться в Греции с семьей. Это была трагическая история любви.

Айла сердито посмотрела на Андреаса.

– Стелиос влюбился в мою мать, но у этой истории не было счастливого конца. После смерти твоей матери он приехал в Англию искать мою, но она погибла за полгода до этого. Я изо всех сил пыталась справиться с горем. Мне пришлось съехать из дома, где мы жили вместе, потому что я не могла позволить себе столько платить за жилье. Стелиос предложил мне работу экономки. Он помогал мне, когда мое положение было совсем плачевным, и, когда он… – Она вовремя удержалась, чтобы не сказать, что у Стелиоса обнаружили рак. – Твой отец был одинок и попросил меня выйти за него замуж.

– Почему ты согласилась?

– Стелиос очень мил, и, как я уже говорила, он был добр ко мне, когда я была ребенком. Он пообещал заботиться обо мне.

– То есть для тебя он вроде отца?

– Что‑то в этом роде.

Глаза Андреаса сузились.

– А как же страсть? Ты красивая женщина в полном расцвете сил, и у тебя должны быть женские потребности.

Айла почувствовала, что краснеет.

– Секс для меня не имеет такого уж большого значения.

– В это я не верю.

Он опустил руки и подошел к ней.

– Ты говоришь, что секс для тебя не важен, но твоя реакция на мои прикосновения подсказывает, что ты лжешь. Может быть, это просто потому, что ты еще не встретила мужчину, который мог бы раскрыть твою сексуальность?

– И ты думаешь, что ты тот самый мужчина?

– Может быть. Твое тело так прекрасно выдает тебя.

Он поднял руку и положил подушечку большого пальца на пульс, неровно бьющийся у нее на шее.

У Айлы перехватило дыхание, когда он опустил глаза и посмотрел на предательски отвердевшие соски, выпиравшие сквозь тонкую ткань платья.

– Я знаю, что ты меня хочешь. И ты совершишь ошибку, если выйдешь замуж за моего отца.

Айла остро почувствовала страстное желание, с которым ей нужно было бороться.

– Неужели так трудно смириться с тем, что далеко не каждая женщина на планете хочет с тобой переспать?

Андреас опустил руки.

– Это реальность, и ты испытываешь те же чувства, что и я.

Глава 5

Когда Айла заглянула в спальню Стелиоса, чтобы проверить, не нужно ли ему что‑нибудь, он спал. Она убедилась, что стакан воды и таблетки находятся на прикроватном столике. Вечер его вымотал, но он настоял на том, чтобы оставаться на вечеринке до фейерверка, устроенного в полночь. Только после этого она убедила его уйти и оставить Нефели с друзьями, продолжавшими празднование.

Голоса и смех молодых людей доносились из сада, Айла прошла через комнату и закрыла окно. Было уже почти час ночи, но она чувствовала себя слишком взвинченной, чтобы заснуть.

Она остановилась у кровати, прислушиваясь к ровному дыханию Стелиоса. Через день или два он скажет своей семье, что у него рак в последней стадии, и говорить об их фиктивной помолвке больше не понадобится, по крайней мере, внутри семьи. Но она согласилась оставаться его невестой для журналистов и публики до тех пор, пока он не объявит, что передает руководство «Карелис корпорейшн» своему сыну. Для Стелиоса было важно, чтобы известие о болезни не стало достоянием гласности и чтобы его продолжали считать влиятельным лидером компании. Как только Андреас станет генеральным директором, Айла сможет вернуться в Лондон и работать в музее, оставив Стелиоса проводить свои драгоценные последние недели со своими родными.

Убедившись, что он крепко спит, Айла пошла в свою комнату. С облегчением она сбросила туфли на высоких каблуках и сменила бальное платье на удобные трикотажные шорты и хлопчатобумажный топ на бретельках. Она вытащила шпильки, тряхнула распущенными волосами, сунула ноги в кожаные шлепанцы и вышла в коридор.

Прислуга закончила уборку после вечеринки, и в доме было тихо. Она остановилась перед дверью Андреаса, гадая, спит ли он?

Минуя сад, Айла пошла по тропинке, которая вела прямо к пляжу, сбросила шлепанцы и дальше пошла по мягкому песку босиком. Погруженная в свои мысли, Айла шла вдоль берега, пока огни сада не сделались далекими, а звезды на чернильно‑черном небе не засияли так же ярко, как бриллианты в колье, которое она вернула Стелиосу после вечеринки.

Стелиос уговаривал ее оставить колье и другие драгоценности, которые она носила в роли его невесты, но она отказалась.

– Но ты ведь сохранишь кольцо? – спросил он, когда она сняла его с пальца и положила в сейф вместе с колье. – Ты мне так помогла, и я хочу подарить тебе что‑нибудь на память.

– Я всегда буду помнить тебя, – тихо сказала она ему.

– Я знаю одно лекарство от бессонницы.

Айла услышала знакомый циничный голос, резко обернулась и почувствовала, как ее сердце забилось чаще, когда она увидела Андреаса, сидевшего на камнях на берегу. Позади него был домик, который она видела раньше, когда однажды шла по пляжу в этом направлении.

Андреас выпрямился и протянул ей бутылку.

– Я нахожу, что бурбон – лучшее лекарство от всех зол.

– Я не пью крепкие спиртные напитки. Я вообще очень редко употребляю алкоголь.

Андреас поднес бутылку к губам и сделал большой глоток. Он сбросил пиджак, а бабочка свободно болталась у него на шее.

– Тебе стоит попробовать. Кто знает, возможно, это поможет немножко расслабиться.

– Уровень алкоголя в крови у человека, сбившего насмерть мою маму, в четыре раза превышал допустимую норму.

Андреас тихо выругался. Айла повернулась к нему спиной и посмотрела на таинственное море. Она и сама не знала, почему рассказала Андреасу о своей маме.

– Как это случилось?

Айла пожала плечами:

– Мама ехала домой из кол‑центра, где тогда работала, после поздней смены. В это время пабы только что закрылись. Другая машина вылетела ей навстречу и ударила в лоб. Водитель чудом отделался легкими травмами, а мама погибла на месте. Ей было сорок семь, когда она умерла.

– Мне очень жаль.

Сочувствие в хриплом голосе Андреаса тронуло Айлу. Она вдруг ощутила себя такой хрупкой. Андреас встал перед ней и взял ее за подбородок. Слеза выскользнула из‑под ее ресниц, и Айла почувствовала, как он осторожно смахнул ее большим пальцем.

– Когда это случилось?

– Два с половиной года назад.

– Между нами есть что‑то общее. Моя мама умерла два года назад.

– Я знаю. – Она открыла глаза и увидела в его взгляде сочувствие. Отблеск луны делал его лицо угловатым. – Стелиос сказал мне, что твоя мать умерла за несколько недель до того, как ты чуть не разбился на мотоцикле. Вы были близки с ней?

Странно, но это казалось таким естественным, что Андреас обнял ее за плечи и притянул к себе. Айла знала, что нужно отстраниться. И она, конечно, так и сделает. «Через минуту», – сказала она самой себе. Боль в сердце немного утихла от этого соприкосновения с другим человеком.

– Нет. Я был совсем маленьким, когда меня отправили в частную школу‑интернат. Моя бабушка была американкой – наследницей огромного состояния. Она вышла замуж за моего греческого дедушку. Я проводил большую часть школьных каникул у них в Калифорнии или же меня отсылали сюда, на Лулуди.

Андреас пожал плечами.

– Я не был близок ни с одним из моих родителей. Отец постоянно занимался управлением «Карелис корпорейшн» и часто отсутствовал. Когда же моя мать узнала, что у Стелиоса в Англии любовница, он предложил ей развестись.

Айла почувствовала себя неловко, хотя знала, что не должна испытывать чувства вины из‑за отношений матери и Стелиоса.

– Твоя мама очень расстроилась, когда узнала об их романе?

– У моих родителей был договорной брак. Это была скорее сделка, чем брак по любви. Много лет назад в греческих семьях подобные вещи не были редкостью, – добавил он, заметив удивление Айлы. – Они неплохо ладили, пока моя мать не узнала о его неверности и это не привело ее в отчаяние.

– Но ты сказал, что твои родители не любили друг друга.

– Стелиос ее не любил. Но она его любила. – Андреас тяжело вздохнул. – Мой отец хотел развестись. Я был упрямым двенадцатилетним мальчиком. Увидев, что моя мать плачет, я сказал Стелиосу, что, если он уйдет из семьи, я больше никогда с ним не буду разговаривать.

– И он выбрал тебя, – тихо сказала Айла.

– Да, потому что это – его долг. Он обязан был вырастить меня и подготовить к роли главы «Карелис корпорейшн». И он был возмущен моим решением иметь собственную карьеру и вести совсем другую жизнь, не похожую на ту, которую он наметил для меня.

Айла не знала, что сказать. Она была маленькой девочкой, когда Стелиос ненадолго заменил ей отца, и, конечно же, тогда она не имела понятия, что у него есть семья в другой стране. Чуть меньше двух лет назад, когда Стелиос появился в доме, где жили они с матерью, и сказал, что ищет Марион Кристи, Айла узнала правду.

Андреас схватил ее за руку и потянул за собой.

– Мы укроемся в рыбацком домике.

Через несколько секунд дождь превратился в ливень, и, пока они добрались туда, Айла насквозь промокла.

– Подожди, – сказал он.

Вскоре мерцающий свет наполнил комнату – Андреас зажег керосиновую лампу и повесил ее на крючок на стене.

– Здесь нет электричества, – объяснил он. – Это настоящий рыбацкий дом, сохранившийся с тех времен, когда на острове жила небольшая община рыбаков. Последняя семья переехала на материк много лет назад, и мой дед купил Лулуди и поручил построить здесь виллу. А этот домик я отремонтировал сам.

Айла оглядела маленькую гостиную с выкрашенными в белый цвет стенами и белеными деревянными потолочными балками. В просто обставленной комнате были диван и кресло, покрытые яркими покрывалами. Гостиная переходила в крошечную кухню.

Она представила себе, что они с Андреасом любовники, неспешно завтракающие после ночи страстных ласк.

– Штормы довольно часто случаются на побережье в это время года, но они, как правило, быстро проходят.

Его голос оторвал Айлу от ее мыслей, и она увидела, как он зажигает вторую керосиновую лампу. Он передал ей лампу.

– Не стесняйся, посмотри, как тут все устроено. На кухне есть газовая плита, и, если хочешь, я могу сварить кофе.

– Нет, спасибо. – Кофеин ночью, а точнее, уже утром не даст ей уснуть, когда она вернется на виллу.

Держа лампу высоко над головой, Айла осмотрела красивую бело‑голубую кафельную кухню и душевую по соседству. Узкий коридор вел в единственную спальню с некрашеными стенами из кирпичей песочного цвета. Единственное большое окно было закрыто деревянными ставнями. В центре комнаты стояла кровать с балдахином.

Шаги по каменному полу позади нее заставили волосы на ее теле встать дыбом.

Андреас взял лампу из ее ослабевшей руки и повесил на стену. Шум бури, бушевавшей снаружи, стал отдаленным, теперь она ощущала лишь неровность своего и его дыхания.

– Мне пора идти.

Здравый смысл подсказывал, что ей нужно уходить, но ноги ее не слушались. «Нужно было отправляться на виллу, как только увидела Андреаса на пляже», – уныло подумала Айла. Вместо этого она подошла к нему, забыв о лояльности по отношению к Стелиосу, привлеченная силой, противиться которой было выше ее сил.

Она была удивлена, когда Андреас признался, что его отношения с обоими родителями были непростыми. Айла поняла, что за его имиджем харизматичного плейбоя скрывается гораздо более сложный человек – человек, которого она хотела бы узнать получше. По правде говоря, она была очарована им. Айла громко сглотнула, когда он поднял руку и убрал несколько влажных прядей с ее лица.

– Останься, пока не кончится шторм.

Айла не была уверена, говорил ли Андреас о буре снаружи или о той, что бушевала между ними с тех пор, как они оказались на острове. Когда он медленно наклонил к ней голову, она не смогла пошевелиться. Ей хотелось, чтобы он поцеловал ее. Не было смысла притворяться, что это не так. Айла почувствовала теплое дыхание Андреаса на своей щеке. Он положил руки ей на плечи, притянул ее ближе к себе. А потом прижался губами к ее губам, и в мире не осталось ничего, кроме пьянящего удовольствия от его поцелуя.

Айла чувствовала, что Андреас боролся со своим влечением так же сильно, как и она, но сейчас барьеры рухнули и их желание друг к другу сделалось непреодолимым. Она полностью подчинилась ему, запрокинув голову назад, подставила губы для его чувственных поцелуев и обвила руками его шею.

Андреас запустил одну руку в ее волосы, а другой провел по ее телу, по ее груди, погладил большим пальцем сосок, выступающий из‑под промокшего под дождем топа. Ощущение было восхитительным, дрожь пробежала по ней, все разумные мысли улетучились из головы, и осталось только острое до боли желание. Она еще теснее прижалась к нему, когда он просунул руку под ее топ и властно взял ее грудь в свою ладонь.

– Подними руки, – сказал он охрипшим от желания голосом.

Осознание того, что он так же, как и она, бессилен перед возникшей между ними химией, развеяло последние сомнения Айлы. Она подняла руки, и ее сердце глухо застучало.

– Ты такая красивая. – На его высоких скулах проступил румянец. – Я говорю, как чертов школьник. – Он тихо выругался. – Se thelo.

Айла знала, что по‑гречески это значит: «Я хочу тебя».

Андреас смотрел на нее голодным взглядом, который должен был бы напугать ее. Но когда он подхватил ее на руки и понес к кровати, она задрожала, но совсем не от страха, а от непреодолимого желания снова ощутить его губы на своих губах, почувствовать, как он целует ее повсюду.

Айла заверяла себя, что через минуту его остановит. И она не сомневалась, что он все прекратит, если она его об этом попросит. Инстинктивно она чувствовала, что Андреас с уважением отнесется к ее словам. Но, подобно наркоману, который жаждет следующей дозы, она жаждала его новых поцелуев.

Просто еще один поцелуй, и тогда она уйдет. Всего один. У Айлы перехватило дыхание, когда Андреас провел губами вниз по ее шее и по изгибу груди. Он сомкнул свои губы вокруг ее напряженного соска, и эффект от этого был подобен взрыву, ощущение наслаждения нарастало, она почувствовала жар между ног. Ее тело было не готово к таким сильным ощущениям. Андреас захватил второй ее сосок своими тонкими пальцами и начал дразнить ее.

Андреас ослабил шнур, удерживающий тюль, и тонкая ткань опустилась вокруг кровати, и казалось, что она отделила их от внешнего мира. Потому что всего этого не могло быть на самом деле. Айла погрузилась в чудесный сон и не хотела, чтобы он заканчивался. Мышцы ее живота непроизвольно сжались под тяжестью его руки, скользнувшей сначала по животу, а потом еще ниже, под пояс шорт.

Он хрипло рассмеялся, обнаружив, что ее трусики намокли от возбуждения. Айла приподняла бедра навстречу его рукам. Ей так хотелось, чтобы он прикоснулся к ее лону!

– О боже, ты невероятная! Так я и знал, что за этой холодной утонченностью скрываются огонь и страсть. – Ловким движением он стянул с нее шорты и трусики.

Айла почти утратила способность дышать, когда Андреас просунул руку между ее ног и провел кончиками пальцев по чувствительной внутренней поверхности бедра. Наконец он погрузил палец в нее, на этот раз глубже, чем несколько мгновений назад. Ее внутренние мышцы тут же напряглись, и он тихо рассмеялся, а затем его палец снова глубоко заскользил в ней, снова и снова. Все это время он не сводил глаз с ее лица.

Айла была совсем не готова к быстрому, сокрушительному оргазму, от которого напряглись все ее мышцы, когда он ласкал ее в течение нескольких безумных секунд, а затем потер большим пальцем клитор, и она вздрогнула и еще сильнее прижалась к его руке.

– Так ты останешься? – хрипло спросил Андреас.

Сердце Айлы колотилось так сильно, что она удивилась, что он не слышит его. Она знала, что готова к своему первому сексуальному опыту, но это был слишком серьезный шаг, чтобы говорить об этом вслух. Она кивнула, и Андреас склонился над ней и медленно поцеловал ее. От этого одурманивающего поцелуя Айла задрожала от предвкушения.

Андреас открыл ящик прикроватной тумбочки, достал презерватив и быстро надел его.

– Я… – Слова исчезли, когда он страстно поцеловал ее, отчего ее мысли полностью улетучились. Возможно, он почувствовал ее сомнения, оторвался от ее губ и прижался лбом к ее лбу.

– Если ты хочешь сказать, что передумала, у тебя на это есть тридцать секунд, – сказал он.

Айла почувствовала, как набухший член Андреаса прижался к ней, и ее инстинкты взяли верх, и она широко раздвинула ноги.

– Я не передумала, – прошептала она. – Но мне нужно…

– О, я знаю. Мне это тоже нужно, – прошептал Андреас.

А потом уже было слишком поздно объяснять, что же она хотела ему сказать. Он вошел в нее.

Почти мгновенно боль исчезла, и появилось просто чудесное ощущение. Их тела слились в единое целое, ошеломленно подумала она, открыв глаза и встретив полный ярости взгляд Андреаса.

Глава 6

– Почему ты мне ничего не сказала?

Андреас напрягся, глядя на залившееся румянцем лицо Айлы. Она моргнула, и мечтательное выражение в ее глазах сменилось настороженностью. Но, черт возьми, она была красивой, чувственной женщиной, и он никогда бы не подумал, что она может быть девственницей.

Андреас слышал ее объяснение, что они со Стелиосом не были любовниками. Айла горевала по матери и искала утешения у Стелиоса, которого помнила с тех пор, как он ненадолго заменил ей в детстве отца. Тем не менее Андреас не собирался заходить так далеко, не собирался заниматься сексом с Айлой сегодня вечером. Он поморщился. И кого только он обманывает? – насмешливо спросил он самого себя. Он хотел ее с того дня, как они впервые встретились.

Тот поцелуй в Лондоне вскружил ему голову, и он никак не мог забыть Айлу. Он понятия не имел, почему сумел поведать ей о своих трудных отношениях с родителями, о которых раньше никому ничего не рассказывал. Он сам себе не мог объяснить, почему чувствовал такую глубокую связь с Айлой. Поразительное открытие, что он стал ее первым мужчиной, должно было бы напугать его, а он почувствовал себя собственником.

– Я подумала, ты не станешь заниматься со мной любовью, если я признаюсь, что это мой первый раз. Теперь ты собираешься остановиться?

Мышцы ее лона сжимались вокруг него, подвергая его самоконтроль серьезному испытанию.

– А ты этого хочешь?! – прорычал Андреас. Господи, все у нее было таким узким и горячим. Пот выступил у него на лбу, когда он попытался подумать о чем‑нибудь другом, кроме того, что он находится глубоко внутри Айлы. Но он чувствовал эротический запах ее возбуждения, и, когда она снова начала двигаться, выгибая бедра, он ощутил, что вот‑вот взорвется.

– Нет.

– Нет? – На мгновение ему показалось, что она не хочет, чтобы он продолжал, и Андреас начал отстраняться от нее.

Но тут она обвила его тело своими ногами.

– Не останавливайся.

Мольба в ее голосе заставила его забыть, что заниматься с ней сексом – плохая идея.

– Прекрасно, но ты должна понимать… – Андреас удивился, с чего это вдруг ему показались холодными ее серые глаза.

Он попытался собраться с мыслями. Айле нужно было дать понять, что он может ей предложить только секс и ничего больше. Если бы он знал, что она девственница, то отослал бы ее обратно на виллу, но теперь было слишком поздно для сожалений или взаимных упреков.

Айла затаила дыхание, когда он глубже вошел в нее. Теперь он начал двигаться очень осторожно, немного отступая, немного продвигаясь вперед. И все же она чуть не задохнулась, когда боль внутри усилилась.

Андреас наклонил голову к ее груди, начал целовать отвердевший сосок, заставляя ее дрожать от восторга. Жар разлился по всему телу Айлы.

– Погладь меня, – пробормотал Андреас. – Я хочу чувствовать твои прикосновения.

Айла прикасалась к нему, наслаждаясь тем, какой шелковистой была его кожа. Она гладила его вдоль спины, от шеи до впадины у основания позвоночника, пока он ритмично двигался, а каждый толчок приближал ее к вершинам наслаждения. Когда Айла впилась ногтями ему в ягодицы, он тихо выругался.

– Продолжай в том же духе, и все закончится очень быстро.

Неужели она действительно может иметь над ним такую власть? Айла почувствовала восторг от своей женской силы, прижалась лицом к его шее и прикусила ее зубами.

– Ведьма.

Андреас положил руки под ее ягодицы и стал входить в нее еще глубже. Он также изменил темп, его движения становились все быстрее и мощнее. Айла изучала его лицо, посмотрела на сжатые челюсти и яростный блеск глаз под тяжелыми веками.

Вдруг осознание того, что она делает, поразило Айлу. Андреас для нее почти незнакомец. И все же она лежит с ним в постели и позволяет ему так вольно обращаться с ее телом. Откровенно говоря, не просто позволяет, а наслаждается тем, что он с ней делает. Она в восторге от происходящего.

С шокирующей внезапностью Айла достигла пика наслаждения, ее тело задрожало, казалось, время остановилось на несколько секунд, потом он вошел в нее в последний раз.

– Сейчас, – хрипло сказал он. Его тело было напряжено, а челюсти сжаты, как будто он боролся с непреодолимой силой, которая захватила его. Первобытный стон, который он издал, когда достиг оргазма, только усилил возбуждение Айлы.

Она вскрикнула, тоже достигнув вершин блаженства, заставлявшего ее внутренние мышцы сжиматься и расслабляться снова и снова.

Когда дрожь прошла, Айла уткнулась лицом в шею Андреаса и почувствовала, как гром его сердца эхом отозвался в ней, повторяя бешеный стук ее сердца. Ее глаза закрылись сами собой.

Проснувшись, Андреас обнаружил, что лежит на животе, положив руки под голову. Его тело приятно ныло. Секс с Айлой был потрясающим.

Андреас перекатился на спину и стал смотреть, как тонкие полоски солнечного света пробиваются сквозь щели в ставнях и отбрасывают тени на смятую простыню. Когда он обнаружил, что Айлы нет рядом с ним, почувствовал легкое разочарование.

Пытаясь определить ее местонахождение, Андреас прислушивался к звукам в коттедже, но слышал только крики чаек за окном. Возможно, она вышла на пляж. Скорее всего, Айла проснулась первой и не захотела его будить, не догадываясь о том, что он был бы совсем не против снова заняться с ней любовью с утра пораньше.

Засыпая, Андреас подумал, что его желание к Айле не будет удовлетворено за одну ночь. Ему захотелось, чтобы она стала его любовницей. Безусловно, помолвку с его отцом ей придется разорвать.

Андреас спустил ноги с кровати, натянул трусы, прежде чем пересечь комнату и открыть ставни. Его мысли бежали вперед. Он уже думал о том, чтобы отвезти Айлу в Калифорнию и снять для нее квартиру. Но возможно, будет лучше купить ей дом в Лондоне, где он сможет регулярно навещать ее, сохраняя полный контроль над ситуацией, размышлял он.

Андреас открыл окно и окинул взглядом пляж, чувствуя раздражение оттого, что ее нигде не было видно. Он знал, что он хороший любовник и женщины обычно не спешат покидать его постель. Прикрывая рукой глаза от яркого солнца, он заметил вдалеке фигуру и узнал Диноса, бегущего по пляжу.

– Андреас, пойдемте скорее. Ваш отец…

Андреас взглянул на часы и выругался, вспомнив, что договорился встретиться со Стелиосом в его кабинете в девять утра.

Запыхавшись, дворецкий подбежал к коттеджу. Андреас понял, что Айла вернулась на виллу, и у него заныло сердце оттого, что она ушла, не сказав ни слова. Он подумал, что перед встречей со Стелиосом необходимо принять душ и выпить большую чашку кофе.

– Сможешь попросить отца подождать пятнадцать минут? Я проспал, – сказал он Диносу.

Дворецкий издал какой‑то странный, сдавленный звук.

– Господина Стелиоса… больше нет. Я обнаружил это сегодня утром, когда принес ему кофе и газету. Я сразу понял, что что‑то не так, и пошел будить мисс Стэнфорд.

Андреас мог бы поклясться, что его сердце пропустило несколько ударов. Ему показалось, что ему нечем дышать, и он сделал глубокий вдох, чтобы набрать в легкие больше воздуха.

Стелиос не умер. Должно быть, это какая‑то ошибка.

– Айла была в своей комнате? – Среди этого безумия ему захотелось узнать, когда же она вернулась на виллу.

Динос как‑то странно посмотрел на него.

– Да, конечно. Мисс Стэнфорд спала, я разбудил ее и сказал, что Стелиос без сознания. Она вспомнила, что один из друзей вашей сестры, который присутствовал на вечеринке, учится на врача. Я поспешил найти медика, и он… – Голос Диноса дрогнул. – Он пришел и сказал, что Стелиос мертв. Этот человек считает, что у вашего отца случился сердечный приступ. Из Афин вызван личный врач Стелиоса.

Сердечный приступ! Кровь застыла в жилах Андреаса.

– У моего отца не было проблем с сердцем. Ведь так? – Он уставился на дворецкого. Правда заключалась в том, что Динос, скорее всего, знал о любых проблемах со здоровьем Стелиоса.

– Я так не думаю.

Динос колебался.

– Мисс Стэнфорд сказала медику, что у вашего отца рак. Вам лучше поговорить с ней.

Андреас был не в состоянии справиться с потрясением от последних слов Диноса.

– Так я и сделаю, – мрачно сказал он.

Был ранний вечер, когда Андреас вышел из кабинета отца и заметил в холле чемодан. Все гости, приезжавшие на день рождения Нефели, уехали с острова несколько часов назад, а он провел большую часть дня, пытаясь утешить расстроенную сестру. Было опубликовано заявление для прессы, в котором сообщалось о неожиданной смерти Стелиоса Карелиса.

Андреас вошел в холл и мысленно стал ругать себя за то, что сердце его сжалось, когда он увидел Айлу, стоящую у окна. Ее темно‑синее платье было простым, а волосы, заплетенные в длинную косу, ниспадали на спину, но отсутствие каких бы то ни было украшений только подчеркивало ее классическую красоту.

– Андреас, я не слышала, как ты подошел.

Айла была бледна, но собранна. Она протянула руку и прикоснулась к руке Андреаса.

– Мне так жаль, – прошептала она.

– Почему ты не сказала мне, что мой отец умирает? – спросил он. Когда он смотрел на тело Стелиоса, почувствовал пустоту внутри, только теперь замечая признаки страшной болезни, на которые не обращал внимания при его жизни, слишком отвлекаясь на Айлу.

– Он сам попросил меня об этом. Стелиос намеревался все рассказать тебе и Нефели после празднования ее дня рождения. Несколько месяцев назад твой отец узнал, что его рак неизлечим, и решил прекратить лечение, которое могло лишь на короткое время отсрочить неизбежное. При этом он твердо решил, что ничто не испортит двадцать первый день рождения Нефели.

Айла сжала руки, и Андреас заметил, что она больше не носит кольцо с бриллиантом, подаренное ей в честь помолвки.

– Стелиос попросил меня притвориться его невестой, чтобы отвлечь от него внимание прессы. Он похудел и стал часто уставать, но думал, что никто не заметит признаков его болезни, если он объявит о своем намерении жениться на женщине гораздо моложе его.

Айла замолчала на мгновение, и слезы блеснули в ее глазах.

– Не знаю, догадывался ли он, что химиотерапия ослабила его сердце. Он никогда ни о чем таком мне не говорил. Но во время вечеринки сказал, что в какой‑то момент ему стало трудно дышать. – Она понизила голос до шепота. – Если бы я тогда убедила его вызвать врача…

Андреас сдерживал свои эмоции весь день, пока заботился о сестре и занимался многочисленными приготовлениями, которые необходимо было сделать.

– Сомневаюсь, что ты или кто‑то другой смогли бы предотвратить случившееся, – хрипло сказал он. – Я получил известие из больницы в Афинах, куда доставили тело моего отца. Вскрытие подтвердило, что у него был обширный инфаркт и смерть наступила мгновенно.

Он бросил взгляд на бар с напитками, но подавил желание налить себе виски. Ничто не могло успокоить тупую боль в груди, которая усилилась от осознания того, что отец смог довериться Айле, но не ему. То, что он был сыном и наследником Стелиоса, не имело никакого значения. По крайней мере, он предполагал, что сменит отца на посту главы «Карелис корпорейшн». Джон Сабанис, адвокат семьи, направлялся на Лулуди, чтобы огласить условия завещания Стелиоса.

– Ты должна была признаться мне, – коротко сказал он. – Господи, ты заставила меня поверить, что была настоящей невестой моего отца.

– А ты обвинил меня в том, что я охотница за чужим богатством.

Андреас нахмурился.

– А что еще мне оставалось думать? Отец привез тебя на Лулуди, представил всем как женщину, на которой собирается жениться, несмотря на то, что ты ему годишься в дочери.

– А ты стал меня ревновать к нему, потому что сам хотел меня, – сказала она ровным голосом, слишком хорошо раскрывая правдивые мотивы его поведения, в которых он не хотел самому себе признаваться.

Айла настаивала, что ее преданность Стелиосу помешала ей рассказать, в каких они были отношениях на самом деле. Но была ли она полностью бескорыстной, как утверждала? – цинично подумал Андреас.

– Но почему ты согласилась на эту фиктивную помолвку с моим отцом? Он пообещал тебе заплатить?

– Нет, конечно! – гневно воскликнула она. – Я уже тебе говорила, что с нежностью относилась к Стелиосу. Он был добр ко мне, когда я была ребенком. Когда же врачи диагностировали у него рак, я стала о нем заботиться.

За окном послышался шум вертолета.

– Меня отвезут на материк, – пробормотала она. – Динос распорядился, чтобы меня доставили в Афины. Я забронировала номер в отеле на сегодняшнюю ночь, а утром улетаю в Лондон.

– Тебе не обязательно уезжать прямо сейчас. – Андреас не мог объяснить, почему ему стало еще хуже при мысли об отъезде Айлы. Он все еще был в шоке от смерти Стелиоса.

Андреас так успешно культивировал свой образ беззаботного плейбоя, что сам почти поверил в то, что именно таким и является. Сейчас он чувствовал себя разбитым и потерянным.

Айла посмотрела на него с беспокойством, как будто понимала, что он переживает, как будто ей было не все равно.

Андреас наблюдал, как ее глаза темнеют, зрачки расширяются, пока радужки не становятся тонкими серебряными ободками. Ее язык скользнул по нижней губе, и пустота внутри Андреаса превратилась во всеохватывающую боль. Он поднял руку и провел пальцем по ее щеке. Кожа Айлы напоминала персик. Он почувствовал дрожь, пробежавшую по ее телу. Они оба пленники этой безумной страсти – безумие было единственным словом, которое хоть как‑то могло описать стук его сердца, когда Айла повернулась к нему.

– Останься, – хрипло сказал он. Когда она покачала головой, он взял ее за плечи и притянул к себе. – Мы можем начать сначала, на этот раз без всяких недоразумений и недопонимания.

Она выглядела беззащитной и печальной.

– Ты правда этого хочешь?

Андреас хотел ее, но это не совсем одно и то же. Он опустил руку, чтобы погладить ее по попе. Его сердце забилось сильнее, когда Айла застонала.

– Это дает тебе представление о том, чего я хочу? – прошептал он, прежде чем поцеловать ее.

Глава 7

– Андреас, мистер Сабанис приехал… – Динос в замешательстве остановился как вкопанный на пороге холла, заметив, как Айла отскочила от Андреаса.

Андреас мысленно выругался, глядя на то, как меняется выражение ее лица и как между ними снова вырастает огромная стена. Дворецкий выбрал неподходящий момент для своего появления, но приходится признать, что и Андреас был не лучше. Его отец умер меньше суток назад, и он был единственным человеком, который знал, что помолвка Стелиоса с Айлой была ненастоящей.

– Мне пора идти. Ты будешь занят оформлением бумаг и подготовкой к похоронам…

Избегая возможности посмотреть ему в глаза, Айла быстро прошла к выходу. Динос посторонился, пропуская ее. Андреас вышел за ней.

– Хотя бы скажи название отеля в Афинах, где ты… – Он оборвал фразу на полуслове. Он постарался скрыть свое разочарование, увидев, как ему навстречу поднимается с кресла адвокат отца.

– Андреас, какой ужасный день, – сказал Джон Сабанис, протягивая ему руку. – Айла, примите мои искренние соболезнования.

– Спасибо, Джон. – Увидев удивление Андреаса, она объяснила: – Мы встречались с Джоном несколько раз, когда он приезжал к твоему отцу в Лондон.

Дородный адвокат кивнул:

– Смерть Стелиоса будет шоком для многих людей. Несмотря на свой возраст, он был в самом расцвете сил, что и продемонстрировал, объявив о своей помолвке с вами, Айла. Я услышал, что вы собираетесь покинуть Лулуди.

Она не смотрела на Андреаса.

– Да. Андреасу и Нефели лучше побыть одним.

– Но я попрошу вас немного отложить отъезд с острова. Я должен вам объяснить пункты завещания Стелиоса.

– Неужели это так необходимо? Вы же знаете, что я засвидетельствовала завещание, которое вы составили для Стелиоса в прошлом году, а это значит, что я не могу быть бенефициаром.

– Стелиос недавно составил новое завещание, – сказал Джон Сабанис, глядя на Андреаса. – Вы позвали меня сюда, чтобы узнать, кто, по воле вашего отца, должен возглавить совет директоров «Карелис корпорейшн». Мне кажется, нам лучше поскорее обсудить последнюю волю и завещание вашего отца.

– Пойдемте в кабинет. – Андреас открыл дверь и пригласил адвоката войти в комнату.

Айла смотрела в сторону лестницы. Проследив за ее взглядом, Андреас увидел, что сестра бежит к ним через холл.

– Айла, я удивлена, что ты все еще здесь, – резко сказала Нефели. – Я думала, что ты уже занялась поиском следующего богатенького папика, в которого можно вонзить свои коготки.

– В такой момент нет необходимости грубить, – пробормотал Андреас. Его сестра была упряма, но она была гораздо ближе к отцу, и сейчас ее глаза покраснели от слез. А он все еще не нашел подходящего момента, чтобы объяснить, что помолвка Стелиоса с Айлой – спектакль.

– Почему ты ее защищаешь? Что здесь происходит? – спросила Нефели.

– Джон Сабанис приехал, чтобы зачитать нам завещание отца. Он попросил Айлу присутствовать при этом.

Нефели сердито посмотрела на Айлу, прежде чем войти в кабинет и рухнуть на диван. Айла с явной неохотой вошла в комнату и села на стул рядом с дверью. Телефон Андреаса зазвонил, казалось, в миллионный раз, и он нахмурился, увидев многочисленные сообщения от операционного директора «Карелис корпорейшн», в которых сообщалось, что им нужно срочно поговорить. «Только не сейчас», – мрачно подумал он, переключая телефон в беззвучный режим.

Адвокат сел за стол и достал из портфеля пачку документов.

– Я раздам вам копии завещания Стелиоса, которое он подписал три дня назад, четырнадцатого сентября. Вы сможете прочесть его позже. Но сейчас скажу главное – Стелиос пожелал, чтобы его сын Андреас сменил его на постах председателя и генерального директора «Карелис корпорейшн». Это решение получило полную поддержку совета директоров.

Именно этого ожидал Андреас. Единственная причина его существования, по мнению родителей, заключалась в том, что он мог встать на место отца и управлять компанией с той же преданностью делу, которую проявлял Стелиос. В свое время он заключит выгодный брак с целью произвести на свет следующего наследника рода Карелисов. И он все это сделает, поклялся себе Андреас.

Андреас думал, что его отец проживет еще много лет и передача власти будет постепенным процессом. Он слушал, как адвокат перечисляет различные пункты завещания.

Динос и Тула должны были получить в собственность служебный коттедж, пристроенный к вилле, служившей им домом в течение многих лет. Большая часть личного состояния Стелиоса, включая семейный дом в Афинах и дом в Лондоне, была поделена между Андреасом и трастовым фондом для Нефели, к которому она могла получить доступ в свой двадцать пятый день рождения.

– А почему я не могу получить свои деньги сейчас? – угрюмо спросила Нефели.

– Твой отец опасался, что за вами будут гоняться охотники за приданым. Вы одна из самых богатых женщин в Европе. В течение следующих нескольких лет Андреас будет руководить вашим трастовым фондом.

Адвокат откашлялся.

– Наконец мы подошли к вопросу о Лулуди. Стелиос пожелал, чтобы право собственности на остров и виллу было разделено поровну между его сыном Андреасом и мисс Айлой Стэнфорд.

Андреас стиснул зубы. Решение Стелиоса отдать ему пятьдесят процентов прав собственности на Лулуди выглядело как величайшее предательство.

Нефели вскочила.

– Папа не собирался отдавать Лулуди, принадлежавший семье Карелис на протяжении трех поколений, английской проститутке. Должно быть, его заставили написать новое завещание. – Она бросила на Айлу ядовитый взгляд. – Это папе нужно было остерегаться охотников за приданым.

Андреас тяжело вздохнул.

– Отношения между Айлой и папой были не такими, как нам с тобой казалось. Стелиос попросил ее подыграть ему. Их помолвка была спектаклем, который был нужен ему, чтобы отвлечь внимание от его болезни.

– Это папа тебе сказал?

– Нет, Айла мне все объяснила.

– И ты поверил в эту сомнительную историю? Что такого в этой Айле, что заставляет мужчин терять разум? – язвительно спросила Нефели. – Я видела, как ты лапал ее, когда танцевал с ней на моей вечеринке. Мужчины просто идиоты.

Айла бросила на Андреаса умоляющий взгляд.

– Я не заставляла твоего отца включать меня в завещание. На самом деле все было наоборот. Я говорила ему, что не хочу, чтобы он оставлял мне наследство. Я не знала, что он собирается сделать меня совладельцем острова.

Андреас взглянул на Джона Сабаниса.

– Когда мой отец решил составить новое завещание?

– Он позвонил мне несколько дней назад и попросил приехать на Лулуди, – ответил адвокат. – Я слышал новости о его помолвке с Айлой, поэтому не был удивлен, что он хочет позаботиться о ней на случай его смерти. Но я не знал, что он страдал от неизлечимой болезни.

– Мой отец сумел довериться только Айле, – коротко ответил Андреас.

– Я отказываюсь принять Лулуди, оставленный мне Стелиосом. – Айла обратилась к Джону Сабанису. – Остров должен остаться во владении семьи.

– Вообще‑то вы не можете отказаться. – Адвокат пожал плечами. – Нравится вам это или нет, пятьдесят процентов акций острова будут переданы вам в доверительное управление на один год. После этого вы можете продать свою долю, но сначала вы должны предложить ее Андреасу, и цена не может быть меньше рыночной. Текущая стоимость Лулуди составляет сто миллионов евро.

Айла ахнула, и Джон Сабанис, искоса взглянув на нее, продолжил:

– Но вы с Андреасом должны вернуться на остров в первую годовщину смерти Стелиоса и прожить здесь один месяц. Если кто‑то из вас не выполнит условия завещания, то право собственности на Лулуди полностью перейдет ко второму лицу.

– Похоже, моему отцу показалось забавным играть с нами в игры с того света, – проворчал Андреас. – Должны быть основания для оспаривания этих пунктов завещания.

Джон покачал головой:

– Стелиос был в здравом уме и имел полное право распоряжаться своей собственностью так, как хотел.

Нефели пробежала через кабинет и, открыв дверь, резко обернулась и посмотрела на Айлу.

– Ты свела с ума моего отца.

– Клянусь, я ничего такого не делала.

Айла выбежала из комнаты вслед за ней.

– Оставь ее, – сказал Андреас, направляясь за Айлой. – Моя сестра все еще в состоянии шока.

– Мне бы хотелось, чтобы всего этого не было, – проговорила она. – Я поражена завещанием не меньше вас.

Андреас провел рукой по волосам.

– Ты ведь понимаешь, что в любом случае ничего не теряешь, Айла? Ты же знаешь, я сделаю все, чтобы вернуть себе полную собственность на Лулуди, и через год мне придется выкупить твою долю.

– Ну, если я не вернусь сюда через год и не стану здесь жить месяц, тогда я потеряю права на остров.

– Но ты же вернешься. – Он устало улыбнулся, когда она покачала головой. – Конечно, ты это сделаешь. Ты унаследуешь целое состояние.

Андреас задумался, не написал ли Стелиос свое завещание в отместку за то, что много лет назад Андреас заставил его выбирать между семьей в Греции и английской любовницей. Айла была уверена, что Стелиос был влюблен в ее мать. Когда Стелиос узнал, что его рак неизлечим, он позаботился о том, чтобы дочь женщины, которую он когда‑то любил, была обеспечена всем необходимым.

«Любовь превращает людей в дураков», – мрачно подумал Андреас. Его мать так отчаянно пыталась завоевать расположение Стелиоса, что у нее не оставалось ни времени, ни сил на любовь к сыну. То, что он чувствовал к Айле, было всего лишь желанием, не более того, уверял он себя. И все же он не мог заставить себя отойти от нее.

– Мне очень жаль, что я не могла рассказать тебе о болезни отца.

– Не могла? – Он зло рассмеялся. – Ты переспала со мной и ничего мне не рассказала.

– Я дала обещание Стелиосу.

Ее слова были как удар под дых.

– И все же ты решила подарить мне свою девственность. Почему ты убежала из коттеджа, не разбудив меня?

– Я думала, так будет меньше неловкости между нами. – Она прикусила нижнюю губу, и Андреас не мог оторвать глаз от ее сочных губ. – Мне нельзя здесь оставаться, – прошептала она. – Твоя сестра расстроена.

– Я не в восторге от того, что Стелиос оставил тебе часть моего наследства, – язвительно заметил он.

– Неужели ты думаешь, что я заставила его переписать завещание?

– Не знаю, что и думать. – Андреас отвел взгляд. Чутье подсказывало ему, что она сказала правду, но ради сохранения рассудка он должен был держаться от нее подальше. Он напрягся, когда она подошла ближе и он почувствовал аромат ее духов, вызывающий воспоминания.

– Твой отец тебя очень любил, – сказала Айла мягко. Приподнявшись на цыпочки, она поцеловала его в щеку, и у Андреаса перехватило дыхание. Он знал, что, если чуть повернет голову, их губы встретятся. Но если он позволит ей поцеловать себя в губы, то не сможет удержаться от ответного поцелуя.

Через несколько секунд, показавшихся Андреасу вечностью, Айла оторвала губы от его щеки и, тихо вздохнув, повернулась и прошла через холл. Ее чемодана больше не было у входной двери, и он догадался, что пилот отнес его к вертолету.

Айла открыла дверь и вышла на улицу. Он хотел позвать ее, пойти за ней. Но вместо этого сжал руки в кулаки, когда она закрывала за собой дверь с тихим щелчком.

– Андреас. – Джон Сабанис позвал его с порога кабинета. – Вы должны это видеть.

Телефон в кармане Андреаса постоянно вибрировал из‑за приходивших сообщений. Выругавшись себе под нос, он вошел в кабинет и уставился на прямую трансляцию новостей на экране компьютера.

Крупнейшая греческая нефтяная компания «Карелис корпорейшн» столкнулась с враждебным поглощением со стороны французской фирмы «Moulet energie», которая объявила, что близка к приобретению контрольного пакета акций «Карелис корпорейшн».

– Какого черта? – Как только он переключил свой телефон с беззвучного режима, он зазвонил, и начался кошмар.

Этого не может быть! Ноги Айлы подкосились, и ей пришлось присесть на край ванны. Она уставилась на тест на беременность, который держала в руке. Положительный. Но как это могло случиться? Андреас предпринимал меры предосторожности в тот единственный раз, когда они занимались сексом.

Она подавила рыдание, вспомнив, как после отъезда с Лулуди она изо дня в день надеялась, что он свяжется с ней.

Сначала Айла вернулась в дом Стелиоса в Кенсингтоне в тщетной надежде, что Андреас приедет туда к ней. Но потом она получила письмо от его адвоката, в котором сообщалось, что дом продается и нужно его освободить.

Айла попыталась перестать паниковать. У нее задержка, месячных не было давно, да и чувствовала она себя плохо уже несколько недель. Но когда покупала тест на беременность, она не верила, что подобные подозрения могут оказаться реальными.

Ее рука непроизвольно потянулась к животу, как будто она могла защитить крошечную жизнь, которую носила в себе. В этот момент она поняла, что хочет этого ребенка.

– Айла, ты еще долго собираешься там торчать? Мне скоро на работу! – крикнула Бет из‑за двери ванной.

Айла вскочила и кинула тест на беременность в мусорное ведро. Ее лучшая подруга по университету разрешила ей спать на диване в ее крошечной квартирке, пока она подыскивала себе квартиру. Арендная плата в столице была высока, и она изо всех сил пыталась найти место, которое было бы ей по карману.

Айла открыла дверь, изобразила дежурную улыбку.

– Извини.

– Я слышала, что тебе опять было плохо с утра, – сказала Бет, наклоняясь над раковиной с зубной щеткой в руках.

– Должно быть, я подхватила желудочный грипп. – Айла проследила за взглядом Бет, рассматривающей коробку от теста на беременность, которую Айла забыла выбросить.

– О боже, Айла! – Зубная паста из тюбика в руке Бет брызнула на пол. – Что ты будешь делать?

Слезы застлали ей глаза.

– Я не знаю, – призналась Айла дрожащим голосом. Интересно, испытывала ли ее мама такой же ужас, когда сообщала отцу Айлы, что она беременна? Что, если Андреас не захочет ребенка, как Дэвид Стэнфорд не захотел свою дочь?

– На ресепшен вас спрашивает мисс Айла Стэнфорд. Я объяснила, что у вас весь день расписан. Но она не хочет уходить. – Голос личного помощника Андреаса звучал раздраженно. – Вызвать охрану?

Прижав трубку к уху, он забарабанил пальцами по столу. С одной стороны, он испытывал искушение отослать Айлу, но с другой – не мог отрицать, что ему было любопытно, зачем она приехала в Афины. Прошло два месяца с тех пор, как он видел ее на Лулуди, и в последнее время он не так уж много думал о ней. Но это только потому, что его работа была очень напряженной.

Неужели Айла надеялась на повторение той ночи, которую они провели вместе? Он представил себе ее обнаженное гибкое тело, ее груди, которые идеально помещались в его ладонях, как будто бы были созданы для этого, и ее длинные стройные ноги…

– Проводите мисс Стэнфорд в мой кабинет, – сказал он Дафне.

– Ваша встреча с мистером Ванеком из Голландии начнется через пятнадцать минут.

– Это не займет много времени.

Когда Айла уехала с Лулуди, он принял решение никогда с ней больше не связываться. Он пообещал себе, что выслушает ее и отошлет прочь. Он подошел к окну, выходящему на нефтеперерабатывающий завод, – один из крупнейших и самых современных заводов Европы.

Андреас чувствовал, как колотится сердце, и его реакция на предстоящую встречу с Айлой приводила его в бешенство. Он слышал, как открылась дверь его кабинета, а затем с тихим щелчком закрылась снова. Но он не повернулся, пока не убедился, что держит себя в руках.

– Здравствуй, Андреас.

Холодный тон Айлы не смог погасить огонь, бушевавший внутри его, когда он повернулся и посмотрел на нее. Она была еще красивее, чем в его воспоминаниях. Возможно, немного похудела, и ее лицо стало бледнее после того, как сошел золотистый греческий загар. Но было в ней что‑то такое – казалось, что она светилась изнутри, – чего Андреас не мог объяснить. Она выглядела аппетитной, в облегающих джинсах и сером джемпере, который так подходил к цвету ее глаз.

Он сжал руки в кулаки, борясь с желанием подойти к ней, притянуть ее к себе и целовать, пока они оба не потеряют сознание. Каким‑то образом ему удалось изобразить вежливое безразличие.

– Айла, вот так сюрприз, – сказал он.

– Правда? – Ее щеки залил румянец, и от него не ускользнул ее язвительный тон. – Мы были любовниками. Неужели это ничего для тебя не значит?

Андреас отбросил эротические воспоминания. С любой другой женщиной он мог бы завести роман, но не с Айлой.

– Однажды у нас был секс. Послушай моего совета и не ищи романтики там, где ее нет, – сказал он ей.

– Одного раза достаточно.

Он нахмурился.

– О чем ты?

Когда Айла не ответила, он подошел к ней ближе.

– У меня назначена деловая встреча, и я выделил тебе пять минут своего времени. Ты использовала три из них.

Ее глаза гневно вспыхнули, но было что‑то уязвимое в том, как она нервно облизнула губы.

– Я беременна.

Андреас покачнулся.

«Только не снова». Однажды он уже был в подобной ситуации, когда Сэйди сказала ему, что ждет от него ребенка. Его реакция на слова Айлы была такой же, как и на слова его лживой бывшей.

– Полагаю, ты хочешь, чтобы я поверил, что это мой ребенок? – холодно спросил Андреас.

Она моргнула.

– Конечно, это твой ребенок. Тебе прекрасно известно, что до встречи с тобой я была девственницей.

Он кивнул.

– Да. Но ведь у тебя могли быть и другие сексуальные партнеры за прошедшие пару месяцев.

– Ты единственный мужчина, с которым я спала.

– Почему я? – Он вскинул брови. – Тебе сколько лет? Двадцать четыре или двадцать пять? Наверняка ты до этого встречалась с молодыми людьми. Почему ты выбрала меня, чтобы я стал твоим первым мужчиной?

– Одному богу известно. Должно быть, дело в твоем очаровании.

– А может быть, дело в моем богатстве? – сухо произнес он. – И как же тебе удалось забеременеть, если я пользовался презервативом?

– Не знаю, как это случилось. Но ни одно средство контрацепции не дает стопроцентной гарантии.

– Довольно, – с трудом сдержался Андреас. – Я не верю, что этот ребенок может быть моим. Единственное, что поможет сказать что‑либо с уверенностью, – это тест ДНК.

– Неужели ты думаешь, что я стала бы врать о чем‑то настолько важном? Я жду ребенка от тебя.

«Сэйди использовала практически те же слова. Да и плакала красиво», – подумал Андреас. Он будет дураком, если поверит Айле. Нужно просто сказать, что его адвокат с ней свяжется по поводу теста на отцовство, затем вызвать охрану, чтобы ее проводили.

Телефон завибрировал. Пришло сообщение, что голландский клиент ждет его в переговорной.

Глядя на тоненькую фигурку Айлы, он по громкой связи попросил своего ассистента принести сэндвичи и чай в другую переговорную. Она совсем не выглядела беременной. Хорошо ли она питается? Господи, ему‑то какое до этого дело?

Стиснув зубы, Андреас отвел взгляд от ее обиженного взгляда. Маловероятно, что она беременна от него, но нельзя рисковать тем, что она продаст свою ложь таблоидам, как ранее это сделала Сэйди.

– Тебя проводят в переговорную, – сказал он ей. – Подожди меня там. Мы продолжим этот разговор позже.

«Несправедливо, что Андреас такой красивый», – с горечью подумала Айла, глядя, как он выходит из кабинета. Его высокомерие вывело ее из себя, но сердце чуть не выскочило из груди, когда он стоял рядом с ней. Она смотрела на его губы, вспоминая его поцелуи.

Айла сердито вздохнула. Реакция Андреаса на известие о ее беременности оказалась даже хуже, чем она думала. Его поведение говорило о том, что он считает ее досадной помехой, которую ему придется включить в свой плотный график.

Айла вспомнила свою первую и единственную встречу с отцом. Ей было шестнадцать лет, и отец сказал тогда, что она для него просто не существует. Она выскочила из художественной галереи, где Дэвид Стэнфорд выставлял свои работы. Но замешкалась в дверях и оглянулась через плечо, надеясь, что отец окликнет ее и извинится за то, что бросил ее. Но он даже не взглянул в ее сторону. Стало ясно, что он уже забыл о ней. Это воспоминание преследовало ее, и она не хотела мириться с мыслью, что однажды ее ребенок будет отвергнут и унижен Андреасом.

Он ясно дал понять, что этот ребенок ему не нужен. Будь она проклята, если станет доказывать, что сказала ему правду. А Андреас пусть катится ко всем чертям.

Глава 8

Вертолет опустился над оливковой рощей, и в поле зрения появилась вилла. Андреас вспомнил то волнение, которое испытывал, когда мальчиком приезжал на Лулуди каждое лето, когда его английскую школу‑интернат распускали на каникулы. Его мать не хотела, чтобы он оставался в доме в Афинах, а он был рад избавиться от ее постоянного неодобрения. Иногда Стелиос проводил выходные на острове, и Андреас очень дорожил тем временем.

Он потер рукой щетину на подбородке. Через три дня исполнится год со дня смерти отца. Весь этот год Андреас боролся за спасение «Карелис корпорейшн» от поглощения конкурирующей компанией. Это было адское время, и он очень устал, но, по крайней мере, компания была в безопасности. Теперь он был полон решимости спасти Лулуди от попадания в руки самой беспринципной женщины, которую когда‑либо имел несчастье встретить.

Андреас стиснул зубы. Десять месяцев назад Айла появилась в его офисе в Афинах и объявила, что беременна. Он повел себя вполне разумно, потребовав доказательств отцовства, прежде чем брать на себя ответственность за этого ребенка. Но из‑за ее слез его почему‑то мучила совесть. Он спрашивал себя, зачем ей лгать. Не может быть, чтобы она нуждалась в финансовой поддержке. Стелиос упомянул ее в своем завещании, и она вскоре должна будет унаследовать целое состояние. Андреасу нужно было время собраться с мыслями, но, когда его встреча с клиентом закончилась и он отправился поговорить с Айлой, оказалось, что она уже ушла.

Андреас чувствовал ответственность, хотя и сомневался, что это его ребенок. Он приказал своей службе безопасности искать Айлу, но все было безрезультатно. Казалось, она исчезла без следа.

Но он не сомневался, что она непременно появится на Лулуди и предъявит свои права на наследство. Айла не упустит шанса стать миллионершей, и ему придется стиснуть зубы и выкупить ее долю острова. Он был уверен, что то сильное влечение, которое он некогда испытывал к ней, уже прошло. За прошедший год он встречался с несколькими женщинами, хотя и не занимался с ними сексом. Он объяснял это тем, что был загружен делами.

Андреас вошел в дом, и, пока линзы его очков‑хамелеонов подстраивались к переходу от яркого света снаружи к более темному в доме, он почти ничего не видел. Он моргнул, но коляска, стоявшая в коридоре, все еще была там. Он испытал шок, но потом вспомнил, что дочь Тулы и Диноса ждала ребенка. Должно быть, Мария привезла новорожденного в гости к бабушке и дедушке.

Андреас подошел ближе к коляске и увидел мирно спящего младенца. Голубое одеяльце, которым он был укрыт, свидетельствовало, что это мальчик. У него была оливково‑золотистая кожа, пушок темных волос и невероятно длинные ресницы, которые отбрасывали тень на щечки. Сердце Андреаса пропустило удар, когда он проснулся и открыл ярко‑голубые глаза. Точно такого же голубого оттенка, как его собственные.

Разве он не читал где‑то, что все дети рождаются с голубыми глазами? Почему‑то ему не хотелось отходить от коляски. Ребенок был так уязвим.

Андреас услышал, как позади него открылась дверь.

– Андреас! Я думала, что ты приедешь через пару дней.

И даже в этот момент он не отвел взгляда от ребенка. Нужно быть сумасшедшим, чтобы поверить, что между ним и младенцем есть сходство. И еще более сумасшедшим, чтобы чувствовать связь с этим маленьким существом в коляске. Наконец он повернул голову в ту сторону, откуда раздался голос, пробудивший в нем чувства, которые невозможно было описать словами.

У Андреаса вырвался невольный вздох, когда он взглянул на Айлу. Белая хлопчатобумажная рубашка, завязанная узлом на талии, открывала плоский живот, а узкие джинсовые шорты – длинные стройные ноги. Ее волосы золотисто‑медового оттенка были собраны сзади в хвост, но несколько прядей выбились и прилипли к щекам.

– Я думала, ты еще в Нью‑Йорке. – В ее голосе послышалось едва уловимое осуждение. – Твою фотографию с подругой, на которой было едва прикрывавшее ее платье, напечатали почти во всех газетах и журналах.

– А ты говоришь так, как будто ревнуешь.

Она покраснела.

– Ну да. Андреас, твоя проблема заключается в том, что ты считаешь себя подарком богов для всех женщин земли.

– Это твое мнение? – Он даже не знал, почему ему так нравится ее дразнить и смотреть, как гневно вспыхивают ее серые глаза.

– Тебе лучше не знать, что я о тебе думаю.

– Зато твое тело посылает мне подсказки, – пробормотал он, опустив взгляд на ее отвердевшие соски, выступившие под рубашкой. Он тихо рассмеялся, когда она быстро скрестила руки на груди.

– Здесь прохладно, – резко ответила она, языком слизнув выступившую над верхней губой капельку пота.

Андреас чувствовал, как его проклятое тело отреагировало на нее. Кровь стучала у него в ушах, а брюки становились тесными. Желание текло по его венам, как расплавленная лава, и он отчаянно хотел затащить ее в постель. Ее мягкие розовые губы были так близко, но, когда он опустил голову, чтобы поцеловать ее, из коляски раздался крик, разрушив чары, которые возникли между ними. Он быстро отпрянул от нее и провел рукой по волосам.

– Куда же запропастилась дочка Диноса и Тулы?

Айла удивленно посмотрела на него.

– Я так полагаю, это ребенок Марии? – проворчал он.

– Нет. Это мой ребенок. – Она взяла ребенка на руки, и выражение ее лица смягчилось. – Все в порядке, малыш. Мама здесь, – прошептала она. Она смотрела на сына с такой любовью, и это делало ее еще красивее.

– Значит, ты не врала, когда говорила о своей беременности.

– Я никогда тебе не врала. – Она оторвала взгляд от ребенка, и глаза ее заблестели. – Лукас – твой сын.

– Почему тогда ты убежала из моего офиса? И почему отказалась от анализа ДНК?

– Я почувствовала себя униженной, когда ты захотел, чтобы я доказывала свою правоту, – резко ответила Айла. – Ты отец Лукаса.

Он уставился на нее, гадая, покраснела ли она от благородного гнева или оттого, что врала.

– Нередки случаи, когда женщины говорят, что богатые мужчины являются отцами их детей, – сказал он, сардонически усмехаясь. – Я с тобой едва знаком, а ты хочешь, чтобы я поверил тебе на слово, что ребенок мой.

– Ты же точно знаешь, что я была девственницей. – Она вздернула подбородок и смело посмотрела ему в глаза. – Мне не нужны твои деньги. Стелиос упомянул меня в своем завещании, и я не собираюсь получать от тебя алименты.

Айла очень убедительно сыграла возмущение.

– Почему ты возражаешь против теста на отцовство, если не боишься, что результат покажет, что ты все выдумала?

Ее глаза сверкнули.

– Это просто невероятно. Лукас – твой сын, но я готова воспитывать его одна. А ты готов повернуться и уйти навсегда от своей плоти и крови? Подумай, прежде чем дать мне ответ, потому что твое решение будет окончательным и его нельзя будет изменить.

Ребенок расплакался. Андреасу захотелось взять его на руки, чтобы утешить, но Айла отвернулась и пошла через холл, прижимая малыша к своему плечу. В дверях гостиной она остановилась и оглянулась на Андреаса.

– Если ты сейчас откажешься признать Лукаса своим сыном, когда он вырастет, я скажу ему, что его отец умер.

Горестные нотки в ее голосе поразили Андреаса так же сильно, как и ее ультиматум.

– Если ты говоришь правду, почему мне не сообщила, когда отправилась рожать? – спросил Андреас, следуя за ней в комнату.

Он увидел, что Айла устроилась на диване. Тихо напевая ребенку, она расстегивала рубашку. От нежного выражения ее лица у него заболело сердце. Интересно, смотрела ли мать на него с такой любовью, когда он родился?

– Передай мне, пожалуйста, марлю. Это такая мягкая тряпочка в сумке с разными детскими вещами, – сказала она, когда увидела, как он нахмурился.

Андреас заметил большую пеструю сумку, открыл ее и протянул Айле кусок белой ткани.

– Неужели все это нужно для одного маленького ребенка? – удивленно спросил он. В сумке лежали одноразовые подгузники, бутылочки, кукла‑болванчик и разные другие предметы, о назначении которых он понятия не имел. Он положил сумку на кофейный столик, и красная тетрадь соскользнула на пол.

– Сюда я записываю, сколько Лукас весит, – пояснила Айла.

Андреас поднял тетрадь, стал листать ее. На первой странице была написана дата рождения Лукаса.

– Здесь написано, что его день рождения восемнадцатое мая. Значит, ему сейчас четыре месяца. Андреас стиснул зубы.

– Мы провели ночь вместе в середине сентября прошлого года. Если ребенок был зачат, как ты утверждаешь, тогда, то он должен был родиться три месяца назад. В июне. – Он холодно рассмеялся. – Айла, похоже, ты плохо учила простейшую математику в школе.

– Он родился на три недели раньше срока.

– Как удобно, – сказал он. – Господи, за какого дурака ты меня держишь?

У нее на щеках появился лихорадочный румянец.

– Какой же ты придурок! Ты весь из себя великий и могучий, но насчет меня ты ошибаешься. Мне пришлось отправиться в роддом на тридцать седьмой неделе, потому что у меня развилось серьезное осложнение, угрожавшее его и моей жизни.

Сквозь слезы Айла увидела, что Андреаса потрясли ее слова. Она даже почувствовала укол совести, ведь она могла бы и как‑то помягче сообщить, что их ребенок чуть не умер во время родов. Но, может быть, для него это не так уж и важно.

– Ты даже не представляешь, как я была напугана, когда меня привезли в больницу на машине скорой помощи и сразу же стали готовить к операции, – резко сказала она. – У Лукаса замедлилось сердцебиение, и пришлось срочно делать кесарево сечение. Первую неделю своей жизни он провел в палате интенсивной терапии для новорожденных, и было неясно, выживет ли он.

Айла украдкой смахнула слезинку.

– Хуже всего было то, что Лукас остался совсем один, когда боролся за свою жизнь. Несколько дней после родов я была слишком слаба, чтобы подойти к нему. Где ты был тогда, Андреас? – с горечью спросила она. – Ты подвел Лукаса, когда он так нуждался в тебе. Не знаю, почему я подумала, что в тебе есть капля порядочности, когда везла его на Лулуди, чтобы ты мог встретиться со своим сыном.

По лицу Андреаса невозможно было понять, о чем он думает. Больше он не произнес ни слова и вышел из комнаты.

Лукас зарыдал навзрыд.

– Не плачь, малыш, – прошептала Айла, часто моргая. Обычно он был довольным ребенком, но во время кормления бывал беспокойным, и его крики разбивали ей сердце даже больше, чем поведение Андреаса. Лукас унаследовал пронзительно‑голубые глаза своего отца, но тот не принял его, и этот холодный отказ от сына Айла не забудет никогда.

А ее мать чувствовала то же самое, когда Дэвид Стэнфорд оставил ее с трехмесячной дочкой на руках? Айле не хотелось даже думать о Дэвиде как о своем отце. Он оставался с ними достаточно долго для того, чтобы успеть вписать свое имя в ее свидетельство о рождении, а Андреас не хочет сделать для Лукаса даже этого.

Но нет смысла жалеть себя.

– Не плачь, – снова сказала она Лукасу, но на этот раз решительно. – Все будет хорошо, у тебя и у меня. Нам больше никто не нужен.

«Было ошибкой приезжать сюда», – размышлял Андреас, оглядывая старый рыбацкий домик, который всегда был его убежищем. Когда он вошел в спальню, на него нахлынули воспоминания о той прошлогодней ночи, когда Айла ответила ему с поразившей его чувственностью.

Он даже не думал заниматься с ней любовью, когда они бежали сюда, чтобы укрыться от дождя, но химия между ними была такой же сильной, как громы и молнии, бушевавшие снаружи.

Не было никаких сомнений в том, что Айла была девственницей. Он испытывал чувство вины даже сейчас, когда вспомнил, как она вскрикнула от боли, когда он вошел в нее. Но отступать было тогда уже поздно, и он овладел ею с такой страстью, какой никогда не испытывал ни с одной другой женщиной.

Андреас взъерошил волосы. Он не был святым и не вел счет количеству женщин, с которыми занимался сексом в прошлом, но всегда помнил о безопасном сексе, и у него никогда не возникало проблем. Сэйди сказала, что презерватив, должно быть, порвался, но после того, как она публично заявила, что он отец ее ребенка, судья разрешил провести анализ ДНК, который доказал, что она лжет.

Кроме Айлы, в коттедже побывала всего одна женщина. Жена одного министра из греческого правительства, для которой была важна уединенность острова. Но эта короткая интрижка с Катериной случилась несколько лет назад.

Нахмурившись, Андреас достал из тумбочки коробку с презервативами. Но сейчас, проверив их срок годности и обнаружив, что он истек два года назад, понял, что вполне может быть отцом Лукаса.

Андреас выругался. Его жизнь выходила из‑под контроля, и он не знал, что думать или чувствовать. Нравится ему это или нет, но Айла – мать его наследника.

Вернувшись на виллу, Андреас увидел Айлу в гостиной. Она плакала. Оказалось, что в расстроенных чувствах она упала с лестницы и подвернула ногу.

Андреас, не раздумывая, взял ее на руки и понес наверх.

«Она почти ничего не весит», – подумал Андреас, прижимая Айлу к груди.

– Почему ты такая худая? Ты что, сидишь на диете? Разве не было бы разумным хорошо питаться, чтобы было чем кормить ребенка?

Ее глаза гневно вспыхнули.

– Кто‑то внезапно сделался экспертом в уходе за младенцами? Ты когда‑нибудь пробовал готовить и есть нормальную пищу, одновременно держа ребенка, который плачет, как только его кладут в кроватку? Быть молодым родителем – тяжелая работа, а быть одиноким родителем – тяжелая вдвойне.

– Ты должна была позвонить мне, когда он родился, – коротко сказал Андреас. Его мучила совесть из‑за того, что Айла пыталась справиться со всем сама.

– Зачем бы я стала звонить? Чтобы ты снова оскорбил меня? – Она горько рассмеялась, и смех этот был скорее похож на всхлипывания. – В тот момент я была слишком слаба и больна, чтобы вступать с тобой в борьбу. Моя подруга, Джесс, из деревни в Суффолке, где я раньше жила, приехала и забрала нас с Лукасом к себе на ферму.

Андреас напрягся, когда Айла пошевелилась в его руках. Он почувствовал сквозь рубашку возбужденные соски, а когда взглянул на ее лицо, то увидел, что предательский румянец тронул ее щеки.

– Тебе нужно принять душ. Я помогу тебе.

– Я сама справлюсь. И я лучше умру, чем позволю тебе меня раздеть.

Он пристально посмотрел в ее раскрасневшееся лицо и с сардонической усмешкой сказал:

– Мы оба знаем, что это вранье.

Андреас только надеялся, что Айла не заметит, что его руки немного дрожали, когда он расстегивал пуговицу на ее джинсах.

– Я сама. – Она оттолкнула его руку и расстегнула молнию.

От вида ее крошечных черных трусиков Андреаса охватило желание, и потребовалась сила воли, чтобы не прижаться ртом к кружевам между ее ног. Если ад существует, то ему, несомненно, суждено гореть в его огне, мрачно подумал он. Айла села на табурет, и он осторожно стянул джинсы с ее распухшей лодыжки.

– Теперь футболку.

Она покачала головой.

– Если поможешь мне добраться до душа, я закончу раздеваться там. Можешь сходить за Лукасом? Он, наверное, уже проснулся.

Малыш сбросил с себя одеяльце и, увидев Андреаса, замахал пухлыми ручками и ножками.

– Привет, – ласково сказал Андреас, беря Лукаса на руки. – Я твой папа и буду читать сказки на ночь, учить играть в футбол и заботиться о тебе, когда будет страшно.

Когда прижимал Лукаса к своему плечу, он подбородком чувствовал мягкость пушистых темных волос ребенка. Его сын. Но так ли это?

Сомнение охватило Андреаса. Ложь Сэйди, обвинившей его в том, что он отец ее ребенка, еще больше вбила клин между ним и его собственным отцом.

– Ты навлек позор на семью Карелис, – тогда сказал ему Стелиос. – Ты был дураком, не сделав тест на отцовство до того, как твоя подружка продала газетам свою скандальную историю.

Он не будет дураком на этот раз. Совсем недавно вертолет доставил на остров набор для проведения теста ДНК.

Андреас уложил Лукаса обратно в коляску и отвез в кабинет, где оставил этот набор. Это была простая, безболезненная процедура – взять мазок изо рта у ребенка и у себя самого. Образцы будут проанализированы, и результат подтвердит истинность происхождения Лукаса.

Айла сидела на краю кровати, когда он с Лукасом вошел в комнату. Она завернулась в полотенце, и мысль о том, что под ним она совершенно голая, произвела на Андреаса предсказуемый эффект.

– Мне нечего надеть, потому что я собрала всю свою одежду, думая, что уезжаю с Лулуди с Диносом и Тулой. Мой чемодан все еще внизу, в холле.

– Подожди минутку, – сказал Андреас. – Он прошел в свою комнату и взял рубашку из гардеробной. – Сейчас можешь надеть вот это, а потом я принесу твой чемодан.

– Спасибо. – Айла уставилась на него. – Отвернись, пока я ее буду надевать.

Андреас послушно отвернулся и увидел в зеркале ее обнаженное стройное тело, когда она разворачивала полотенце. Во рту у него пересохло, и он отмахнулся от голоса совести, советовавшего закрыть глаза. Влажные волосы Айлы рассыпались по плечам, на совершенной груди блестели капельки влаги. Ему захотелось прижаться к ней губами, прежде чем скользнуть губами ниже, к золотистым завиткам между ее ног. Он издал тихий стон разочарования, когда Айла надела рубашку и застегнула ее на все пуговицы.

– Малыш хочет есть, – сказала Айла. – Обычно в это время я кормлю его из бутылочки, но сегодня я не приготовила смесь. Дай его мне, я его покормлю.

Он осторожно передал Лукаса Айле и не мог понять, что же за чувства переполняют его, когда он смотрел, как мать кормит грудью его сына. Андреас знал своего сына всего несколько часов, и ему казалось, что он вторгается в особые отношения, существующие между матерью и ее ребенком.

Андреас подошел к окну и стал смотреть, как дождь хлещет по стеклу. Впервые в жизни он не знал, что делать дальше. Он был полон решимости оставить сына здесь, но было совершенно очевидно, что Лукасу нужна Айла. Каким‑то образом ему придется ее убедить, что отныне ей нужно будет жить в Греции.

– Почему ты не мог допустить мысли, что я могу быть беременна от тебя?

Андреас тяжело вздохнул.

– Мне казалось это невозможным. – Ему захотелось рассказать Айле о том, что случилось с Сэйди. Но он вспомнил, как чувствовал себя полным идиотом, когда подробности его личной жизни попали в заголовки газет, а в социальных сетях разнесся слух о том, что он сошел с ума. Тот факт, что эта история оказалась неправдой, не имел никакого значения для редакторов бульварных газет.

– Я сама не верила, что у меня будет ребенок, пока не увидела его на первом УЗИ. У меня на телефоне есть несколько фотографий Лукаса, сделанных, когда ему было всего несколько дней от роду, в отделении для новорожденных.

Айла посмотрела на Андреаса, когда он отвернулся от окна.

– Ты стащил мой телефон и паспорт Лукаса из моей сумки. Могу я их получить обратно?

– Я убрал его паспорт в сейф, – ответил он, совсем не извиняясь. Он вынул ее телефон из кармана и подошел к кровати, чтобы вернуть ей его.

Айла нажала пару кнопок и протянула телефон ему обратно.

– Поскольку он родился недоношенным, его поместили в кувез. Когда мне стало получше, медсестра отвела меня к нему и я смогла взять его на руки.

Пролистывая фотографии, Андреас почувствовал комок в горле, когда увидел, каким крошечным был Лукас, лежащий в пластиковом инкубаторе. Там была фотография Айлы, державшей его на руках. Она выглядела бледной и испуганной, и чувство вины охватило Андреаса.

– Ты сказала, что с самого рождения Лукаса вы с ним жили в Англии у твоей подруги. Тебе не кажется, что для него было бы лучше, если бы у вас с ним был дом, где он мог бы расти?

– Конечно. Я искала нам квартиру. Но моя работа в Лондоне, а цены на недвижимость там такие высокие.

Он нахмурился.

– Кто присматривает за ним, когда ты на работе?

– Пока я в декретном отпуске. Меня не ждут в музее, пока Лукасу не исполнится полгода.

– Что будешь делать после этого?

Она взглянула на малыша и вздохнула.

– Думаю, придется отдать его в ясли. Мне удалось защитить докторскую диссертацию, когда я была беременна, и мне предложили постоянную работу в Британском музее в качестве помощника куратора.

– Ты правда хочешь оставлять Лукаса на целый день и уходить на работу?

– Мне бы хотелось побыть с ним, пока ему не исполнится год. Но мне придется выйти на полный рабочий день, чтобы зарабатывать достаточно для хорошей жизни. – Айла прикусила губу. – Я не шутила, когда сказала, что не хочу половину Лулуди, оставленную мне Стелиосом. Этот остров должен принадлежать тебе и твоей семье.

– Лукас – моя семья. Я уже говорил, что мой сын будет расти в Греции. Моя квартира в Афинах – не идеальное место для ребенка, но я также унаследовал дом, в котором рос когда‑то. Сейчас в нем идет ремонт, и он станет домом Лукаса.

Айла побледнела.

– Ты хочешь отобрать у меня ребенка?

Андреас стиснул зубы. Она выглядела такой беззащитной!

– Я хотел сказать, что ты и Лукас переедете в Грецию и мы все будем жить вместе, как одна семья. Тебе не нужно будет работать. Ты сможешь вернуться к своей карьере, когда будешь к этому готова.

Ребенок поел. Андреас наблюдал, как Айла ловко прижимает Лукаса к своему плечу, пока застегивает рубашку на груди. Она была так прекрасна! Материнство каким‑то образом сделало ее мягче и еще более желанной для него.

Она выглядела озадаченной.

– Давай все проясним. Ты просишь меня переехать и жить вместе с тобой?

– Я прошу тебя стать моей женой. И я позабочусь о вас обоих.

Глава 9

– Ты не хочешь на мне жениться, – уныло проговорила Айла. Она не питала иллюзий, что предложение Андреаса было хоть капельку романтичным. Но она быстро поняла, что его принятие сына кардинально изменило ситуацию. Она была рада, что он хочет играть какую‑то роль в жизни Лукаса, но брак без любви казался ей сущим адом.

Он не стал этого отрицать.

– Я решительно настроен участвовать в жизни Лукаса. Поэтому, мне кажется, что, поженившись, мы сможем обеспечить ему нормальное детство и общение с обоими родителями.

– Для этого не обязательно жениться. Каждый из нас может жить своей жизнью и при этом быть хорошим родителем.

– И как же это будет? Мне необходимо жить в Греции и руководить делами «Карелис корпорейшн». Ты предлагаешь Лукасу одну неделю жить с тобой в Англии, а следующую со мной в Греции? Неужели, по‑твоему, это идеальное решение?

– Нет, конечно нет. – Она прикусила губу. – Я думаю, я могла бы переехать в Афины и поискать там работу. Тогда бы ты смог видеться с сыном, когда захочешь.

Андреас покачал головой:

– Мне бы не хотелось быть какой‑то отстраненной фигурой. Я уже планирую сократить свое рабочее время и приходить к Лукасу каждый вечер, чтобы почитать ему книжку и поцеловать на ночь.

У Айлы возник комок в горле. Андреас обещал любить своего сына, защищать его и заботиться о нем. К своему стыду, она даже почувствовала легкую зависть, что Андреас отдаст все это ребенку, а не ей.

– Это безумие, – пробормотала Айла. – Мы друг другу даже не нравимся.

– На самом деле мы совсем не знаем друг друга. Сексуальное притяжение свело нас вместе, – сказал он. – В течение следующего месяца мы оба должны оставаться на Лулуди, и я предлагаю заключить перемирие. Ради нашего сына мы должны попытаться наладить отношения. Я богат. Подумай, какую жизнь я могу ему обеспечить. И тебе.

– Меня не интересуют деньги, – гневно сказала она.

Он кивнул:

– Верю. Но сейчас речь не о тебе. И не обо мне. Мы должны сделать то, что будет лучше для Лукаса.

Айла опустила голову на подушку. Боль в лодыжке пульсировала, и она чувствовала себя морально и физически истощенной. Снаружи все еще бушевала гроза, и было уже почти темно. Андреас включил лампы и подошел к окну, чтобы закрыть жалюзи. Пока она принимала душ, он сменил мокрую одежду и выглядел очень мужественно в черных джинсах и рубашке поло. Тихий голосок в ее голове спрашивал, почему она просто не примет его предложение руки и сердца и не позволит ему взять на себя все ее заботы.

Ее глаза слипались, и потребовалась вся сила воли, чтобы не заснуть. Лукасу нужно было поменять подгузник и надеть другой комбинезончик, прежде чем уложить его в кроватку на ночь. Она вздрогнула, когда Андреас взял у нее из рук ребенка.

– Ночью Лукас спит здесь? – спросил он, глядя на дорожную колыбель.

– Да, Тула пользуется этой колыбелькой, когда ее маленькая внучка приезжает погостить, и она одолжила ее мне для Лукаса.

– Завтра я закажу мебель для детской и все необходимое для Лукаса. Но сейчас я поставлю эту колыбель в своей гардеробной, а ты сможешь переночевать здесь со мной.

Ее сердце дрогнуло.

– И не подумаю.

– Но ты же не можешь ходить. У тебя же болит лодыжка, – мягко напомнил он ей. – И ты не сможешь взять Лукаса на руки. Очевидно, что вам придется перейти в мою комнату и позволить мне вам помочь.

– Я понимаю, что мне понадобится помощь, пока моя дурацкая лодыжка не пройдет, – пробормотала Айла, – но нам не обязательно спать в одной кровати.

– Ты боишься, что я не смогу контролировать себя, если мы будем в одной постели? – Голубые глаза Андреаса потемнели от гнева. – Ты пыталась скрыть, что тебе так больно, но сейчас ты бледна, как привидение. А я не настолько груб, чтобы попытаться воспользоваться тобой, когда ты настолько беззащитна.

Теперь она почувствовала себя виноватой! Она тяжело вздохнула.

– Хорошо, ты прав, – прошептала она. – Но это только сегодня. – Она посмотрела на Андреаса.

Он баюкал Лукаса на руках, и нежное выражение его лица, когда он смотрел на ребенка, растрогало ее. Впервые она по‑настоящему поверила, что Андреас намерен быть преданным отцом своему сыну. Он сказал, что они должны сделать все возможное для Лукаса. Но как может существовать брак между двумя людьми, которые не доверяют друг другу?

Он повернулся, и взгляды их встретились.

Вздохнув, Айла попыталась сконцентрироваться на насущных проблемах.

– Лукасу нужно сменить подгузник. Сможешь это сделать?

– Я уверен, что научусь. – Андреас улыбнулся. – Как только Лукас уснет, я пойду и приготовлю ужин.

– Не думала, что ты можешь заниматься домашними делами.

– Осторожно, – мягко сказал он. – А не то потребую вернуть немедленно мне мою рубашку. – Озорной блеск в его глазах заставил Айлу задрожать от желания. Ее груди налились тяжестью, и когда она посмотрела вниз, то смутилась, увидев, как торчат из‑под рубашки, которую он ей одолжил, ее соски.

– Даже любопытно, – проговорила она. – Твоя мама научила тебя готовить?

– О боже, нет! У моей мамы была целая армия слуг, которые суетились вокруг нее. И я сомневаюсь, что она хоть раз была на кухне. Ее ничего не интересовало, кроме ее слабого здоровья и несчастной судьбы, в которых она винила меня.

– Почему?

– После моего рождения у нее случился инсульт, во многом связанный с долгими и трудными родами. Моя мать так и не оправилась от этого полностью – ни физически, ни морально. Когда я был маленьким мальчиком, я понятия не имел, почему она, казалось, ненавидела меня, но, когда я стал постарше, она не упускала возможности сказать мне, что все ее проблемы из‑за меня.

– Похоже, у тебя было несчастливое детство.

– Я вечно был в школе, а большинство каникул проводил здесь, на Лулуди, с Тулой и Диносом. – Он пожал плечами. – Я с ранних лет научился быть независимым и самодостаточным. И эти качества помогли мне, когда я только начинал свою гоночную карьеру. Мой отец не одобрял моего занятия и отказывал мне в финансовой поддержке, но это только укрепило мою решимость добиться успеха.

Вздохнув, Айла посмотрела на радионяню, прежде чем выключить ночник. Андреас ушел в свой кабинет, сказав, что ему нужно поработать пару часов за ноутбуком. Ее лодыжка приобрела пурпурный оттенок, но боль сделалась менее острой, и она надеялась, что завтра сможет быть более подвижной.

Кровать Андреаса была просто огромной, но она легла на самый край, чтобы, когда придет в спальню, он знал, что она делит с ним кровать с крайней неохотой.

Чуть раньше он отнес ее к столу, прежде чем подать ужин.

– Я потрясена, что ты сделал мусаку, – сказала Айла.

Его улыбка творила с ней странные вещи.

– Я не очень‑то домашний человек. Тула приготовила еду и оставила ее в холодильнике. Я просто ее разогрел.

Она поймала себя на том, что улыбается ему в ответ.

– Когда вы с Лукасом улыбаетесь, то он очень похож на тебя, – сказал Андреас.

– А мне кажется, он больше похож на тебя. У него твой цвет лица и такие же голубые глаза.

– Наши гены перемешались в нем, и он просто обязан иметь сходство с нами обоими.

– Наверное, так. Когда ты сделал мне предложение, о каком браке шла речь? – Она покраснела и начала запинаться. – Я хочу спросить, ты хотел бы, чтобы это был настоящий брак?

– Под настоящим, я полагаю, ты имеешь в виду брак с сексуальными отношениями? А почему бы и нет? Мы уже доказали, что сексуально совместимы.

От мыслей о сексе Айлу бросило в жар. За последний год ей часто снились сны о том, как Андреас занимается с ней любовью, но сегодня, в его постели, эти воспоминания были острее, чем прежде. Она вспоминала, как он ласкал ее грудь руками и ртом, как целовал тело, спускаясь все ниже и ниже, к чувствительной поверхности бедер. Дыхание Айлы замедлилось, она заснула, и ей приснился восхитительный сон.

Внезапно она проснулась и открыла глаза. Было совсем темно, и она ничего не видела, но поняла, что ветер стих, и единственное, что она могла слышать, было ровное, глубокое дыхание Андреаса. Она не знала, когда он лег спать, не знала, что в какой‑то момент ночью во сне она подвинулась к нему поближе.

Андреас крепко спал. Ее глаза понемногу привыкли к темноте, и Айла смогла рассмотреть его лицо. Черты его лица слегка смягчились, и она увидела мальчика, которым он когда‑то был, и представила, как Лукас будет выглядеть, когда вырастет.

Айле захотелось прикоснуться к нему и почувствовать жар его шелковистой кожи и жесткость волос на его груди. Закрыв глаза, она представила, что они настоящая пара, а не почти незнакомые люди, связанные лишь ребенком, которого не планировали иметь. Если бы они были любовниками, она могла бы провести кончиками пальцев по его твердым мышцам все ниже, пока не дошла бы до пояса его трусов.

Она замерла, когда он пошевелился. Прежде чем Айла успела отдернуть руку, он накрыл ее своей большой ладонью.

– А теперь, во избежание недоразумений, хочу заметить, что это ты решила воспользоваться мной! – прорычал он.

Его глаза хищно сверкнули, и от этого взгляда она ответно задрожала.

– Я советую тебе не начинать ничего, к чему ты не готова. Потому что я доведу дело до конца.

Она смутилась и покраснела от корней волос до кончиков ног.

– Мне приснился сон, – выдохнула она.

– Сначала я подумал, что сплю, когда почувствовал, как ты прикасаешься ко мне, но реальность оказалась лучше сна. – Ленивое удовлетворение в голосе Андреаса и победный блеск в его глазах заставили ее почувствовать тошноту от унижения.

Что же она наделала? Она показала ему, что все еще отчаянно нуждается в нем, несмотря на то что он даже не удосужился позвонить ей после той ночи, которую она провела с ним. Конечно, он был занят, пытаясь спасти «Карелис корпорейшн». Он сказал ей, что искал ее после того, как она приезжала к нему в Афины, чтобы сказать, что беременна, но можно ли поверить ему на слово, подумала Айла. Правда заключалась в том, что Андреас рассматривал ее лишь как сексуальное развлечение. Химия между ними была бонусом в браке, который он предложил только потому, что хотел быть рядом со своим наследником.

Она села на кровати и натянула простыню до подбородка.

– Я не хочу заниматься сексом с тобой.

– Ты могла бы одурачить меня, – протянул он. В его голосе послышалось разочарование. – Я знаю, что ты хочешь меня. Твое тело все время посылает сигналы с момента, как мы снова встретились. – Он провел пальцем по ее щеке, затем ниже, скользнул по шее, затем под простыней притронулся к ее груди.

Ей стало интересно, может ли он понять, что ее сердце просто выскакивает из груди. В темноте его глаза сверкнули синим пламенем, когда он наклонил голову так низко, что его губы почти коснулись ее губ. Почти, но не совсем. Часть ее хотела, чтобы он взял все в свои руки и поцеловал ее. Если он это сделает, она не сможет устоять перед ним. Она жаждала его прикосновений, ей нужны были его губы, его руки, ей нужно было, чтобы он вошел в нее.

– Позволь мне заняться любовью с тобой, moro mou[2].

Искушение было велико. Было бы так легко позволить ему хоть на время избавить ее от чувства одиночества. В его объятиях она могла бы притвориться, что он предлагает ей нечто большее, чем просто секс. Но потом он снова уйдет от нее, как делал это в прошлом, лишив ее остатков самоуважения.

– Нет. – Она отодвинулась от него как можно дальше. – То, что мне приснился сон, еще не значит, что я хочу снова с тобой связаться. Ты отец моего ребенка, но мы практически незнакомы, и то немногое, что я знаю о тебе, мне не очень‑то нравится. Я не буду удобной женой для тебя, которая соглашается на секс по первому же требованию.

– Господи, не буду я предъявлять таких требований. Когда мы займемся сексом, это будет потому, что ты так же страстно желаешь этого, как и тогда, когда отдала мне свою девственность. И заметь, что я сказал «когда», а не «если». Ты придешь ко мне, я подожду. – Он выругался, когда она свесила ноги с кровати и ойкнула, пытаясь встать на больную ногу. – Что ты делаешь?

– Я не могу здесь оставаться. Я посплю на диване в гардеробной. Там я буду ближе к Лукасу, если он проснется.

– Ложись, – коротко заявил Андреас. – Я пойду на диван. Не спорь со мной, Айла. Ты уже и так почти совсем вывела меня из себя, – произнес он, уходя в соседнюю комнату и закрывая дверь с глухим стуком, который сказал ей о многом.

* * *

Следующие несколько дней были трудными. Проснувшись на следующее утро одна в огромной постели Андреаса, Айла почувствовала, что ей стыдно за свое поведение, и вспомнила, как прикасалась к его телу, пока он спал.

К ее большому облегчению, Андреас не упоминал о том, что произошло или не произошло. Она ожидала, что он отпустит насмешливое замечание, когда нес ее вниз по лестнице, а она боялась пошевелиться и избегала его взгляда. Но он, казалось, понимал, что с ней творится, и разговаривал на нейтральные темы, главным образом о Лукасе.

На третий день лодыжка стала меньше опухать, и она смогла надеть туфли и ковылять по дому. Но Андреас все еще везде носил Лукаса на руках. Он продолжал спать в своей гардеробной, а утром, когда Лукас просыпался, приносил его ей, чтобы она могла его покормить. Те мгновения, когда они были все вместе, а их сын был само очарование, заставляли Айлу задуматься, не слишком ли она поторопилась, отказавшись выйти замуж за Андреаса. Но он больше не заговаривал о женитьбе, и боязнь быть отвергнутой удерживала ее от вопроса, серьезно ли он ей делал предложение.

Динос и Тула вернулись на Лулуди, а через пару дней Андреас сказал, что у него деловые встречи в Афинах, и рано утром улетел с острова на вертолете. Айла скучала по нему и задавалась вопросом, как долго они смогут оставаться в этом состоянии неопределенности, желая друг друга, но не удовлетворяя этого желания.

День тянулся ужасно медленно. Ее сердце забилось чаще, когда она услышала, что вертолет вернулся. Тула сказала, что Андреас попросил ее накрыть им ужин на террасе, и еще она сообщила, что этим вечером посидит с Лукасом.

– Лукас может переночевать в моем доме. Мои внуки всегда остаются со мной, а вам пойдет на пользу немного передохнуть, – твердо сказала Тула. – Ребенку будет у нас хорошо, так что не волнуйтесь и наслаждайтесь временем, проведенным с Андреасом. – Ее глаза блеснули, и Айле не хватило духу объяснить, что ее отношения с Андреасом совсем не романтические, как думала Тула.

Тем не менее Айла чувствовала предвкушение, когда надевала шелковое платье нежно‑зеленого цвета. Платье подчеркивало ее стройную фигуру. Она надела серебристые босоножки на ремешках и дополнила наряд массивным серебряным браслетом.

Она откинула выбившиеся пряди с лица, нанесла на губы розовый блеск и побрызгала духами на запястья.

Андреас уже был на террасе, и Айла, помедлив в дверях, окинула его взглядом. Он казался невероятно сексуальным в черных брюках и шелковой рубашке с расстегнутым воротом, в котором виднелась оливковая кожа и волосы на груди.

Он тоже посмотрел на нее. Когда их взгляды встретились, она увидела в его глазах первобытное желание, которое лишь усилило слабость в ее ногах. На секунду она позволила себе представить, каким мог бы быть этот вечер, если бы они были любящей парой и преданными родителями своего сына. Андреас бы тогда спросил, уснул ли Лукас, а затем притянул ее к себе и поцеловал долгим и чувственным поцелуем, обещавшим после ужина страстное и долгое занятие любовью в их спальне наверху.

Мысли об этом стрелой пронзили ее сердце, но она заставила себя улыбнуться.

– Мы что‑то празднуем? – пробормотала она, глядя на бутылку шампанского в ведерке со льдом. На столе стоял огромный букет цветов и лежало несколько коробочек, завернутых в серебристую подарочную бумагу.

Андреас открыл шампанское, налил его в два бокала и протянул ей один из них.

– С днем рождения!

Она с трудом сглотнула.

– Откуда ты узнал, что сегодня мой день рождения?

– Я увидел дату рождения в твоем паспорте. Кстати, я положил паспорт Лукаса в ящик твоей прикроватной тумбочки.

Айла уткнулась лицом в сложный букет из розовых роз, белых лилий и голубых фрезий. Их аромат был божественным.

– Я не праздновала свой день рождения с тех пор, как умерла мама, – сказала она дрогнувшим голосом.

– Только, пожалуйста, никаких слез во время празднования твоего дня рождения. – Андреас стер слезу со щеки Айлы. У него защемило сердце, когда она моргнула и неуверенно улыбнулась ему.

– Поверить не могу, что ты купил мне подарки.

– Пустяки, – ответил он, чувствуя себя неловко. Вместо того чтобы пойти на работу, он потратил несколько часов в Афинах на улице, где расположено множество магазинов, размышляя о том, что бы ей подарить. На самом деле он еще никогда не выбирал подарка для женщины. Обычно этим занималась его помощница. У него был открытый счет у одного эксклюзивного ювелира, который предоставлял ему что‑то блестящее и дорогое, когда он заканчивал роман с очередной любовницей.

Но Айла отличалась от всех женщин, которых он знал. И казалось, она искренне обрадовалась всем подаркам: книге о греческой мифологии, рамочке с фотографией улыбающегося Лукаса, на которой виден его первый зуб, и наконец, кулону с небесно‑голубым топазом на филигранной серебряной цепочке. Это ювелирное изделие не было дорогим, но Айла ахнула от восторга, как будто это было самое ценное украшение в мире.

– Я выбрал этот камень потому, что он такого же цвета, как глаза Лукаса, – объяснил Андреас, когда она доставала украшение из коробочки.

– И как твои, – тихо сказала она.

Она повернулась к нему спиной и убрала с шеи волосы, чтобы он смог застегнуть замочек цепочки. Андреас вдохнул аромат ее духов, и ему захотелось прижаться губами к ее тонкой шее. Сексуальное напряжение витало в воздухе между ними с той самой ночи, когда его разбудили ее ласкающие руки. Как он сумел сдержаться тогда, он не знал, но пообещал себе и Айле, что подождет, пока она сама не будет готова заняться с ним любовью.

Неудивительно, что она его опасается, думал он тогда, пытаясь устроиться поудобнее на диване, который не был рассчитан на мужчину его роста. Он ничего не сделал, чтобы заслужить ее доверие, но постарается это изменить, потому что она была матерью его сына, и он сделает все возможное, чтобы убедить Айлу, что Лукас заслуживает счастливой семейной жизни, которой ни один из них не знал в своем детстве.

– Спасибо за украшение и другие подарки. Мне они очень понравились. – От ее улыбки у Андреаса перехватило дыхание, и он почувствовал беспокойство. Он не влюбится в нее, уверял он себя. Он знал, к чему приводят разбитые мечты о любви и связанные с ней неосуществившиеся надежды и ожидания. Но ему нравилась Айла, и было важно завоевать ее доверие, чтобы Лукас рос с двумя родителями, которые были бы друзьями.

– Давай поужинаем, – сказал он, пододвигая стул для нее.

На столе у них стоял набор закусок – тут были оливки, кубики сыра фета, пита, хумус и долма. Андреас не был голоден, по крайней мере, его голод не касался еды. Айла выглядела божественно в своем сексуальном облегающем платье, и его он почувствовал возбуждение, представив, как разворачивает зеленый шелк, открывая изгибы ее тела.

Он сделал глоток шампанского и хрипло сказал:

– Расскажи мне, что Лукас делал сегодня.

Глава 10

Закат был великолепен. Розовые, оранжевые и золотые оттенки, окрасившие небо, отражались в море. В сумерках появились первые звезды, серебряные точечки на пурпурном фоне, а высоко в небе сиял полумесяц луны.

Айла взглянула на часы и была потрясена тем, что они с Андреасом проговорили столько часов напролет. В конце ужина у них был десерт из пропитанной медом пахлавы и густого кофе.

– Почему ты решила изучать историю Древней Греции? – спросил он, потягивая узо, от которого Айла отказалась.

– Многое в современной культуре создано под влиянием древних цивилизаций, и греческая литература, философия, астрономия и медицина все еще оказывают огромное влияние на нашу жизнь сегодня. Когда мне было шестнадцать лет, я побывала вместе со школой в Микенах. Мы тогда делали проект о бронзовом веке, и меня это все зацепило.

– Я уверен, что с твоей квалификацией ты сможешь продолжать работать в Греции.

Айла могла бы сказать, что хочет отвезти Лукаса в Англию. Но она понимала, что будет только зря сотрясать воздух. Андреас считал, что его сын должен расти в Греции, а она сама больше всего на свете хотела, чтобы Лукас мог видеть своего отца каждый день.

– Я бы хотела пойти работать, когда Лукас подрастет. Но он так быстро растет, и сейчас я не хочу пропустить ни одного дня его взросления. – Она прикусила губу, чувствуя себя виноватой, что Андреас не видел Лукаса в первые месяцы после рождения. – Я была расстроена, когда ты отказался признать, что я могу быть беременна от тебя, – хрипло сказала она. – Я думала, ты не хочешь видеть Лукаса, как мой отец когда‑то.

Андреас перегнулся через стол и посмотрел ей в глаза.

– Я смог убедить тебя в том, что я готов отдать жизнь за Лукаса? Я абсолютно точно намерен стать прекрасным отцом для него. – От захвативших его эмоций голос Андреаса стал ниже. – Я люблю своего сына и сделаю все для того, чтобы он знал, насколько он мне дорог.

Слова Андреаса были всем, о чем только можно было мечтать, подумала Айла. Ну, не совсем всем, поправилась она, когда он встал и протянул руку, чтобы помочь ей подняться. Их пальцы соприкоснулись, тепло его руки и пряный запах его лосьона опьяняли ее, она так остро ощущала его рядом с собой, что от этого ей было больно.

– Если ты замерзла, мы можем пойти в дом, – сказал он, заметив, что она дрожит.

– Я еще не хочу идти внутрь. Вечер такой чудесный. – Айла подошла к балюстраде и посмотрела на мерцавшее в лунном свете море, видневшееся за садом. Не так давно она поспешила бы прочь от него, слишком напуганная чувствами, которые он пробуждал в ней. Она бы не осталась с ним после того, как поймала на себе его голодный взгляд. Но она устала быть трусихой. Она знала, что он хочет ее, и жаждала оказаться в его объятиях и в его постели. – Я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался, – прошептала Айла.

– Ну, пока что ему не обязательно заканчиваться. – От его улыбки ее сердце забилось чаще. Ей казалось, что оно колотится о грудную клетку. – Что бы ты еще хотела сейчас? Принести тебе еще что‑нибудь выпить?

– Я хочу тебя, – прошептала она, теряя самообладание.

Он стиснул зубы, но не приблизился к ней.

– Если ты говоришь это лишь из чувства благодарности за то, что я устроил тебе празднование дня рождения…

– Это не так. – Она не знала, что сделать, чтобы он понял, что до боли нужен ей. Со стоном отчаяния она обвила руками его шею и сказала: – Поцелуй меня. Пожалуйста. Если ты этого не сделаешь, мне кажется, я умру.

– В таком случае… – пробурчал он, прежде чем наклонился к ее губам, и поцеловал ее со всепоглощающей страстью, потрясшей ее до глубины души.

Внутри ее вспыхнуло пламя, она прижалась к нему, дрожа от возбуждения, и обнаружила твердое доказательство того, что и он чувствует то же самое.

Андреас положил руку ей на грудь, поглаживая подушечкой большого пальца ее набухший сосок так, что он затвердел еще больше, и она застонала от удовольствия. Прошел целый год с тех пор, как он показал ей, на что способно ее тело, и сейчас все ее существо охватило раскаленное добела пламя.

– Ты сводишь меня с ума, – пробормотал он. Его желание было очевидно, и это наполняло ее ликованием.

Она скучала по нему. Это было безумием, ведь они провели так мало времени вместе, и было это год назад. Но все это время она не могла не думать о нем, хоть это и казалось мучением для нее. Когда оторвался от ее губ, он тяжело дышал, и на его щеке дрогнул нерв. Его голубые глаза потемнели и стали почти черными, в них читался голод, который вытеснил из головы Айлы все, кроме ее отчаянного желания броситься в его объятия и сгореть в неистовой страсти, обещанной его поцелуем.

Ведомая старым как мир инстинктом, она положила руки на его рубашку и почувствовала сквозь шелк обжигающий жар его тела. Ей этого было недостаточно, и она расстегнула пуговицы и провела ладонями по его обнаженной груди, наслаждаясь ощущением от прикосновений к его шелковистой коже.

Длинный шрам на груди не портил его мужской красоты. Она вздрогнула, когда он положил руку ей на грудь, этот собственнический жест заставил ее сердце биться чаще. Кровь пульсировала в ее венах, он скользнул другой рукой по ее шелковому платью, его прикосновения обжигали, когда он двигался вниз по ее животу и бедрам, все ниже, пока не прижал свою ладонь к сокровенному месту между ног. Это имело взрывной эффект, Айла чуть не задохнулась. Бедра сами собой выгнулись ему навстречу, и желание полностью охватило ее.

Андреас снова поцеловал ее, на этот раз в поцелуе не было нежности. Но сейчас для нее это не имело значения. Его рот был для нее всем, а ее губы так идеально подходили к его губам, что Айла могла убедить себя, что они созданы друг для друга. То, что нужно было ему, нужно было и ей, и она возликовала, когда Андреас застонал.

Прошло так много времени с тех пор, как он занимался с ней любовью, и она отчаянно хотела снова почувствовать его внутри себя. Андреас снял бретельку ее платья на плечо и отодвинул ткань, обнажив грудь. Ее соски были такими чувствительными. Айла тихо застонала, когда он притронулся к набухшему соску, от этих прикосновений она испытывала такое удовольствие, пронизывавшее все ее существо. Теперь она была готова. Для него. Только для него. Мир перевернулся, когда Андреас поднял ее на руки и понес в дом.

* * *

«Моя». Это слово звучало в голове Андреаса, и, словно лесной пожар, его охватило собственническое чувство, о котором он и не подозревал раньше. Он был поражен, когда Айла неожиданно подошла к нему. Ее довольно неуклюжая попытка соблазнить его была очень милой. Может быть, она и не была такой искушенной, как его прежние любовницы, но ее чувственность сводила его с ума. Это всего лишь желание, уверял он себя. Голод, терзавший его изнутри, был своего рода безумием после целого года воздержания, в течение которого он не делал ничего с другими женщинами, кроме как иногда без всякого интереса приглашал какую‑нибудь из них на ужин.

Он отнес ее по лестнице в спальню.

– Ты уверена, что хочешь именно этого? – пробормотал он, ставя ее на пол около кровати. Он взял ее руку и приложил к своей груди, откуда его сердце пыталось выскочить. – Чувствуешь, что ты со мной делаешь, omorfia mou[3]. Если я еще раз тебя поцелую, то, боюсь, остановиться уже не смогу.

Ее глаза сияли словно звезды.

– Я хочу отправиться с тобой в постель, Андреас, – мягко сказала она.

Господи, он дрожал, как школьник на первом в жизни свидании. Его обычная самоуверенность куда‑то исчезла, и он ругался себе под нос, пока возился с застежкой на ее платье. Наконец ему удалось снять с нее зеленый шелк, и он прерывисто вздохнул.

– Ты такая красивая, – хрипло сказал он. Ее черный бюстгальтер был сделан из полупрозрачной ткани, и ее темные соски были хорошо видны сквозь нее. Опустив глаза ниже, он почувствовал возбуждение, когда его жадный взгляд остановился на ее сексуальных черных стрингах. – Ты выбрала это белье для меня?

– Да.

Она застенчиво улыбнулась ему, и он почувствовал стеснение в груди. Это просто сильное сексуальное влечение, сказал он себе. Как может быть иначе? Эмоции не играли никакой роли в том, чего он хотел от Айлы, и все, что он чувствовал к ней, было желанием. Удовлетворенный тем, что контролирует ситуацию, он снял с нее бюстгальтер и не смог подавить стона, когда обхватил ладонями ее грудь.

Даже святой посчитал бы ее неотразимой, а Андреас знал, что он совсем не святой. Он разделся, и его сердце подпрыгнуло, когда она, широко раскрыв глаза, посмотрела на его мощную эрекцию. Ему нужно было притормозить, но, когда он потянул ее за собой на кровать и почувствовал прикосновение ее кожи к своей, у него перехватило дыхание. Опираясь на локти, он заглянул в ее глаза, затуманенные страстью.

– Знаешь ли ты, сколько ночей я мечтал вот об этом? – проговорил он, не заботясь о том, что подобное признание может выдать, как сильно он нуждается в ней.

Он поцеловал ее в губы, раздвинув их кончиком языка. У ее губ был вкус меда, и горячность ее ответа слегка тронула его сердце и заставила желать чего‑то, чего он не смог бы объяснить. Ему нравились тихие стоны, которые она издавала, когда он ласкал ее грудь и проводил подушечкой большого пальца по ее соску, пока тот не становился твердым, затем переключился на другую грудь. Ее кожа казалась шелковой, когда он провел губами по ее плоскому животу и вниз к аккуратному треугольнику золотых завитков между ног.

– Андреас! – Ее потрясенный вздох заставил его улыбнуться. – Я не уверена…

– Так позволь мне тебе показать, – хрипло сказал он, придвигаясь к ней и осторожно раздвигая ее ноги. Он остановился на мгновение, чтобы рассмотреть ее, всю раскрасневшуюся от вожделения. Когда он впервые встретил Айлу в доме своего отца в Лондоне, казалось, целую вечность назад, ему захотелось разрушить ее холодное самообладание, и сознание того, что сейчас он собирается сделать именно это, заставляло его сердце биться в предвкушении.

Со стоном Андреас опустил голову и провел языком по влажному лону. Она всхлипнула и запустила пальцы в его волосы, но не попыталась оттолкнуть его. Он скользнул руками под ее ягодицы и поднял ее повыше. Запах ее возбуждения был для него сладчайшим ароматом, и он почувствовал болезненное возбуждение. Но он проигнорировал свои нужды. Сейчас речь шла об Айле, и он должен был удовлетворять ее потребности раньше своих собственных.

Поэтому он прижался к ней ртом, лизнул ее лоно. Он исследовал ее языком и слышал, как ее крики стали громче, почувствовал, как она выгнулась ему навстречу и впилась ногтями в его плечи. Наконец он нашел тугой маленький бугорок ее клитора и пососал его. Эффект был подобен взрыву.

Айла без сил откинулась на подушки, и всхлипывающий звук, который она издала, был самым эротичным звуком, который Андреас когда‑либо слышал. Это вызвало в нем совершенно примитивную реакцию, потребность заявить права на свою женщину. Он достал презерватив из прикроватной тумбочки и быстро надел его. Глаза Айлы были закрыты, и она часто дышала. Она подняла ресницы и уставилась на Андреаса, ее полный страсти, но в то же время и какой‑то уязвимости, взгляд поколебал убежденность Андреаса, утверждавшего, что в его сердце нет ничего, кроме пустоты.

Он отогнал прочь эту тревожную мысль и наклонился над ней.

– Скажи мне, чего ты хочешь, – спросил он.

Ее губы изогнулись в сладчайшей улыбке, из‑за которой у него защемило сердце.

– Я хочу тебя, Андреас. Я хочу почувствовать тебя внутри себя.

Он закрыл глаза, чтобы не смотреть на ее красоту, на ее стройное, гибкое тело, созревшее и готовое для него. Господи, он кончит еще до того, как прикоснется к ней. Такого с ним еще не случалось никогда. Тяжело дыша, он с трудом восстановил контроль над собой. Она была влажной и горячей, и он застонал, когда вошел в нее, заставляя себя делать это медленно, пока ее внутренние мышцы растягивались, чтобы принять его.

Ему было хорошо. Очень, очень хорошо. Он вздохнул и глубоко вошел в нее, услышал, как она тихонько ахнула, когда он немного отодвинулся, а затем снова вошел в нее. Она подстраивалась под его ритм, поднимая бедра навстречу каждому решительному движению, в то же время прижимаясь к его плечам и запрокидывая голову назад, давая ему возможность целовать ее. Он жадно впивался в ее губы, чувствуя вкус ее сладкого дыхания, наслаждаясь нежным цветочным ароматом ее духов до тех пор, пока он не мог различить, где кончается он и начинается она. Они двигались вместе как одно целое, их тела были в полном согласии в вечном танце, который становился более страстным.

Долго это не могло продолжаться. Все было слишком интенсивно, и он знал, что теряет контроль. Стиснув зубы, он ускорил движения, каждый новый толчок был быстрее и мощнее предыдущего, подталкивая их обоих к наивысшей точке наслаждения. Она прижалась к нему и, всхлипнув, произнесла его имя, содрогаясь от силы своего оргазма. И только после этого Андреас позволил себе потерять контроль над собой. Он прижался лицом к ее шее и застонал, когда волна за волной удовольствия захлестнули его.

Затем он скатился с нее и лег на спину, потрясенный тем, как сильно ему не хотелось от нее отрываться. В его голове зазвучал тревожный сигнал. Это всего лишь секс, напомнил он себе. Потрясающий секс, это правда, но для него он ничего не значил. Этого никогда не случалось и не случится. Понимала ли это Айла?

Он задавался вопросом, прижмется ли она к нему, и не придется ли ему тактично выпутываться из опасных эмоций, возникающих сразу после занятий любовью, – ее, а не его. Ему не нравились все эти объятия. Но когда он повернул голову в ее сторону, то обнаружил, что она перебралась на свою сторону матраса и уснула.

Конечно, он испытал облегчение. Хорошо, что она не из навязчивых, требовательных женщин, сказал он себе. Но мысль о том, что ее не тронула их бурная страсть, которая взорвала его разум, нервировала его. Выругавшись себе под нос, он перекатился на бок, борясь с осознанием того, что она так близко и в то же время в миллионе миль от него. Бледный проблеск зари пробился в щели жалюзи прежде, чем он наконец заснул.

Проснувшись, Айла с наслаждением потянулась. Ее тело болело в самых неожиданных местах, но ощущения не были неприятными. Она открыла глаза и посмотрела на часы. Восемь тридцать! Лукас обычно просыпался около семи утра, и она кормила его. Но паника улеглась, когда она вспомнила, что прошлым вечером ребенок остался с Тулой, чтобы они с Андреасом могли провести некоторое время вместе.

Она повернула голову на подушке и посмотрела в его ярко‑голубые глаза. Ее рука скользнула к горлу, и она провела пальцем по кулону с топазом, его подарку ей на день рождения. Он подарил его потому, что камень был цвета глаз их маленького сына. Это был такой продуманный жест, но она не должна придавать слишком большое значение подарку или нежности Андреаса, с которой он занимался с ней любовью, сказала она себе.

– Сегодня утром ты такая серьезная. Не потому ли, что жалеешь, что провела со мной ночь?

А он? Айла задумалась. По лицу Андреаса нельзя было ничего прочитать. По старой привычке она чуть не сказала, что это была ошибка. Если она успеет отвергнуть его первой, ей будет не так плохо, если он скажет, что уже жалеет, что занимался с ней любовью. Но она была не единственной, кого вчера захлестнула страсть, и стон Андреаса, когда он испытал оргазм, прозвучал так, словно бы шел из его души.

– Я не жалею ни о чем, что случилось прошлой ночью, – искренне сказала она. Ей было интересно: ей показалось или в его глазах и правда промелькнуло облегчение? Он улыбнулся, и ее сердце замерло.

– Хорошо. – Он поцеловал ее в губы, медленно и нежно. И в этом поцелуе было обещание большего. – Прошлая ночь была невероятной. Ты – невероятная.

Он наклонился над ней и взял ее за подбородок, чтобы она не могла отвести от него взгляда.

– Почему ты занялась со мной сексом?

Неужели он беспокоится, что она влюбилась в него? Эта мысль пронзила сердце Айлы словно пуля. Еще тогда, когда она была экономкой в Лондоне и Андреас навещал Стелиоса, она чувствовала с ним необъяснимую связь. Она думала, что любовь с первого взгляда бывает только в романтических фильмах и романах. Она не может быть влюблена в Андреаса, в отчаянии твердила она себе. Ее сердце сжалось, когда ей пришлось признаться себе самой в том, что она пыталась отрицать. Но Андреас не любил ее. Он желал ее и хотел, чтобы они вместе воспитывали сына.

Она вглядывалась в его лицо, ища намек на мягкость, которая могла бы означать, что он испытывает к ней что‑то, кроме желания, но ничего не находила.

– Я решила, что ты прав, – беспечно произнесла она, хотя ей стоило больших усилий сдержать свои эмоции. Брови Андреаса приподнялись в молчаливом вопросе, и она объяснила: – Мы сексуально совместимы, и нет смысла отрицать, что ты меня возбуждаешь.

Он прищурился.

– И это единственная причина?

– А какая еще причина может быть? – ответила она. – Мы оба хотим быть полноценными родителями Лукаса, и нам хорошо друг с другом в постели. Разумным решением будет стать парой.

Что‑то промелькнуло на его лице, чему она не смогла бы дать определения. И хотя он одарил ее одной из своих очаровательных улыбок, в его взгляде была холодность и настороженность.

– Хорошо, что ты так благоразумна, – сухо сказал Андреас.

Он наклонил голову так, что их губы почти соприкоснулись, но Айла удержала его, прижав ладони к его груди. Она боялась заниматься с ним любовью сейчас, когда ее эмоции были обнажены, боялась того, что могло бы открыться, когда они были настолько близки физически.

Тепло его тела растопило ее сопротивление, и со вздохом она обвила руками его шею и поцеловала его. Она сказала себе, что ей показалось, что в его поцелуе чувствуется нежность. Сначала его поцелуй был мягким, затем он стал более настойчивым, требовательным, вынуждающим ее ответить. А не ответить ему она просто не могла. Как всегда, страсть охватила их, и поцелуй полностью захватил ее. Он провел губами по ее шее и ключице, а она запустила пальцы в темный шелк его волос и, дрожа, выгнулась всем телом навстречу ему в немой мольбе.

Андреас пробормотал что‑то по‑гречески, встал перед ней на колени, стал ласкать ее грудь и соски до тех пор, пока они не затвердели.

– Прикоснись ко мне, – сказал он, и она была счастлива выполнить такую просьбу.

Она гладила его грудь. Но затем он отвел ее руки и держал их одной рукой у нее над головой, а сам стал целовать ее тело, спускаясь все ниже. Он развел в стороны ее ноги, прижался к ней губами и довел ее до грани безумия своим изобретательным языком.

К тому времени, как он вошел в нее, Айла все еще пыталась отдышаться после двух сокрушительных оргазмов, до которых он довел ее своим языком. Ей нравилось чувствовать его внутри себя, нравилось, как он наполнял ее. Сейчас, когда он вновь подводил ее к моменту наивысшего наслаждения, она приподнимала бедра ему навстречу.

Он замер и взглянул на нее сверху вниз, и она не смогла понять выражения его потемневших глаз. В воздухе витало нечто хрупкое и эфемерное, но затем Андреас отстранился и вошел в нее в последний раз, его резкий стон смешался с ее криками удовольствия, когда они оба достигли пика наслаждения.

Глава 11

Вертолет приземлился на Лулуди, и Андреас вглядывался в сад в надежде увидеть встречающую его Айлу. Но ее нигде не было видно. Мужчина разочарованно стиснул зубы. Он отсутствовал на острове всего несколько часов, но уже успел соскучиться по ней.

От этой мысли Андреас нахмурился. То, что он скучал по ней, наводило на мысль, что у него возникла с ней эмоциональная связь, но это была нелепая идея. Андреас делил людей в своей жизни на различные категории: семья, друзья, коллеги и любовницы. Айла была где‑то между первой и последней категориями. Она мать его ребенка, хотя ни она, ни его сын не носили его фамилии. Однако то, что он назвал ее своей любовницей, не отражало его восхищения ею.

Они жили вместе на острове уже почти три недели, и Андреас чувствовал себя так спокойно, как никогда раньше себя не чувствовал. «Карелис корпорейшн» была в полном порядке, ее акции продолжали расти после решения проблем, с которыми она столкнулась год назад. Он пользовался полной поддержкой совета директоров и доказал, что является достойным преемником Стелиоса. Но он был полон решимости не становиться похожим на отца и не позволять работе захватить всю его жизнь. И хотя он почти каждый день ездил в свой офис в Афинах, всегда возвращался на Лулуди, чтобы провести время с Лукасом.

Он все время думал об Айле. Он не мыслил своего существования без нее, она стала наркотиком для него. И он был почти на сто процентов уверен, что и ее точно так же захватила их страсть. Но, кроме криков удовольствия во время оргазма, в остальном она была собранна и немногословна, так что он понятия не имел, о чем она думает, и это его чертовски расстраивало.

С привезенной из Афин коробкой под мышкой он прошел по первому этажу виллы, затем поднялся в поисках Айлы на второй этаж. Он волновался за нее и поэтому сегодня ушел с работы пораньше. Он прошел через гостиную и остановился около двери в детскую.

Айла убаюкивала Лукаса. Ее глаза широко распахнулись от удивления, когда она увидела Андреаса, но приветственной улыбки на ее губах он не увидел. Она положила ребенка в кроватку и пошла ему навстречу. У него внутри все сжалось, когда он увидел слезы на ее ресницах.

– Ты прочел все эти ужасные вещи, которые обо мне написали в бульварных газетах сегодня? – Она прикрыла дверь в детскую и взяла свой телефон с кофейного столика. – Многие таблоиды напечатали фотографию, на которой мы целуемся. Они сфотографировали нас без нашего ведома, когда мы ездили в Афины за покупками на прошлой неделе. Был такой чудесный день, а теперь вот это… – Она протянула ему свой телефон.

Андреасу не нужно было смотреть на экран. Он уже видел эту проклятую фотографию и мысленно проклинал себя за тот порыв притянуть ее к себе и поцеловать. Он никогда не выставлял такие вещи на всеобщее обозрение, но Айла рассмешила его, и, когда он посмотрел на ее прекрасное лицо, ему показалось, что они были единственными людьми на свете.

Он поддался порыву поцеловать ее, забыв, что папарацци легко могут узнать главу одной из самых известных греческих компаний. Очевидно, журналист также узнал и Айлу – бывшую невесту Стелиоса Карелиса.

– В социальных сетях пишут, что я охотница за богатствами, которая сначала связалась с твоим стареющим отцом, а затем решила употребить свои женские чары, чтобы поймать тебя, – произнесла она сдавленным голосом. – Я рада, что мы оставили Лукаса на Лулуди с Тулой и пресса не узнала, что у нас есть ребенок.

– Но мы не сможем прятать его вечно, – тихо сказал Андреас. Их частная жизнь была защищена от посторонних глаз, только пока они оставались на острове, но так не могло продолжаться вечно. – Я даже сестре не сказал ничего о нашем ребенке. И я не хочу, чтобы какой‑нибудь пронырливый журналист разнюхал о Лукасе и написал разоблачительную статью о нашем… «ребенке – плоде тайной любви». Мы должны взять ситуацию под контроль и сделать заявление для прессы, чтобы объявить, что у нас есть сын. И…

Он заколебался и взял ее руки в свои. Глядя на нее, он ощутил какое‑то непонятное стеснение в груди, когда увидел, что ее глаза блестят от слез.

У них был только один разумный выход. Лукас имел полное право расти и носить фамилию Карелис и пользоваться поддержкой и любовью обоих родителей. Андреас был полон решимости. За последние недели он понял, что они с Айлой стали друзьями, а не просто любовниками.

По правде говоря, его это удивило. Никогда раньше женщины не становились его друзьями. Он хорошо ладил с женщинами‑коллегами и всегда мирно расставался со своими любовницами. Он был мужчиной, который дружит с мужчинами. За годы, проведенные на соревнованиях, среди его друзей были другие гонщики и инженеры. Атмосфера гоночной трассы не способствовала душевным разговорам, подумал он с кривой усмешкой.

Айла была умна, у нее было прекрасное чувство юмора. Андреас разделял ее увлечение историей Греции. Он гордился своей родиной и был рад, что Лукас сможет узнать о богатом греческом наследии от обоих родителей. У них с Айлой впереди может быть прекрасная совместная жизнь, подумал он.

– И?… – подсказала ему Айла.

Он сжал ее руки.

– И на пресс‑конференции мы также можем объявить о нашей предстоящей свадьбе.

Сложные эмоции захлестнули Айлу, но прежде всего она почувствовала облегчение. С тех пор как Андреас признал, что он отец Лукаса, и сделал ей предложение, он больше не заговаривал об этом. Она гадала, изменил ли он свое решение или испытал облегчение оттого, что она ему отказала. Однако ничего не изменилось, напомнила она себе. Они обсуждали брак лишь потому, что Андреас считал своим долгом жениться на ней. И все же она не могла не радоваться тому, что он хочет, чтобы весь мир узнал, что Лукас его сын.

– Ты думаешь, что брак без любви может существовать? – медленно спросила она.

– Я думаю, что у такого брака больше шансов, чем у так называемого брака по любви, со всеми ожиданиями и часто ложными обещаниями, которые люди делают, когда они ошибочно принимают желание за любовь. Но любовь будет, – пробормотал Андреас, и у Айлы бешено заколотилось сердце. – Мы оба любим нашего сына и желаем ему только добра. Ты росла без отца, а у моих родителей не было на меня времени. Поэтому разве не самое главное для нас – дать Лукасу такую семейную жизнь, о которой мы оба мечтали в своем детстве?

Андреас поднес ее руки к губам и едва заметно поцеловал костяшки пальцев. От блеска в его глазах у Айлы участился пульс. Он никогда не пытался скрыть своего желания, и ему достаточно было взглянуть на нее, чтобы вызвать в ней ответную реакцию. Но достаточно ли этого? Может ли брак, основанный на жарком сексе и желании создать семью для сына, действительно оказаться успешным? Если она не выйдет за него замуж, какие у них будут альтернативы: опекунство над Лукасом, празднование дней рождения и Рождества то у одного из родителей, то у другого, возможно, совместное проживание с мачехой, если Андреас женится на ком‑то еще. Мысли об этом заставили ее похолодеть.

– Я кое‑что тебе привез. – Он отпустил ее руки и взял с дивана большую коробку.

Айла неуверенно посмотрела на него.

– Что там?

– Почему бы тебе не открыть коробку и не посмотреть? – сухо ответил он.

Она узнала логотип известного модного дома на крышке коробки и вспомнила, что во время недавней поездки за покупками в Афины они посетили бутик в Колонаки, знаменитом модном районе города. Андреас уговорил ее примерить несколько платьев, но она не позволила ему купить ей что‑либо и настояла на том, чтобы заплатить за одно прекрасное синее шелковое платье своей собственной кредиткой.

Айла открыла коробку, и ее сердце остановилось, когда она увидела белые кружева под тонкой оберточной бумагой. Она потеряла дар речи, когда достала из коробки платье. Это было самое изящное свадебное платье, которое только можно было себе представить. Чистый белый шелк, покрытый тонким кружевом и украшенный крошечными сверкающими кристаллами. У платья был глубокий вырез, оно было приталенным, но внизу расклешенным, и еще у него был длинный шлейф сзади.

– Пока ты примеряла платья, я зашел в студию дизайнера и увидел свадебное платье, над которым она только что закончила трудиться. И я подумал, что это элегантное и потрясающе красивое платье идеально подойдет тебе, – тихо сказал Андреас.

Айла сглотнула. Платье было похоже на платье из сказки. О таких мечтали маленькие девочки, когда думали, что выйдут замуж за принца. Но маленькие девочки выросли и поняли, что даже у красивых принцев бывают недостатки. Она не позволит вскружить себе голову бесстыдно романтичным платьем, твердо сказала она себе.

– Я даже не знаю, что сказать, – прошептала Айла.

Глаза Андреаса блеснули, когда он забрал у нее платье и положил его на диван.

– Скажи «да», omorfia mou. – Он взял ее за подбородок и посмотрел ей в глаза. – Я не приму «нет». Почему ты колеблешься, хотя в глубине души понимаешь, что это самый правильный шаг, который ты можешь сделать? Мне еще никогда не доводилось переживать страсть, подобную той, что вспыхнула между нами.

Она испытывала страстные чувства только к Андреасу, и он был единственным мужчиной, которого она хотела или будет хотеть, но у нее хватило ума не говорить ему об этом.

– А что будет, если страсть пройдет? – Айла задала вопрос, который разъедал ее душу. – Ты заведешь себе любовницу? О, я уверена, что ты не будешь это афишировать, но неужели ты ожидаешь, что я буду закрывать на это глаза или тоже заведу любовника?

У Андреаса задергался глаз. Какое‑то первобытное выражение появилось на его лице, и глаза его почернели.

– Не советую пробовать, moro mou. Я не делюсь с другими тем, что принадлежит мне.

Она должна была бы ужаснуться его собственническому заявлению, но Айла почувствовала глубокое облегчение. Их отношения могли быть основаны на сексе, но в глубине души ей было очень приятно, что Андреас так сказал. Ей пришлось напомнить себе, что она современная, независимая женщина.

– Я не твоя, – прошептала она.

Он положил ей руку на талию и притянул к себе.

– Повтори это, когда будешь лежать подо мной, а я буду внутри тебя! – прорычал он. – Скажи мне, что ты не моя, когда ты выкрикиваешь мое имя и царапаешь ногтями мою спину каждый раз, когда я заставляю тебя кончить.

Он наклонился и яростно поцеловал ее. В этом поцелуе не было нежности. Он словно хотел оставить знак, что она его. А она не сопротивлялась, потому что единственное место, где она хотела быть, было в его объятиях, в его постели и в его жизни.

Когда он оторвался от ее губ, оба они тяжело дышали.

– Я готов полностью посвятить себя нашему браку, – сказал он ей. – И я ожидаю от тебя того же.

Это никак нельзя было бы назвать признанием в любви, но, как ни странно, эти откровенно сказанные слова понравились ей больше, чем если бы он притворно рассказал о высоких чувствах. Она пристально посмотрела в его прекрасное лицо, и ее сердце замерло, когда он тихо спросил:

– Ты мать моего сына. Будешь ли ты также и моей женой?

Она сделала глубокий вдох как будто бы перед прыжком в пропасть.

– Да.

– Я уже говорил тебе, что ты сегодня прекрасно выглядишь? – Глубокий голос Андреаса окутал Айлу, как бархатный плащ, и помог унять волнение.

Она выглянула из окна машины и поморщилась, увидев десятки фотографов, ожидающих на тротуаре перед зданием «Корпорация Карелис». Вечеринка в честь возвращения компании на вершину рейтинга самых успешных предприятий Греции была важным светским событием года, и папарацци были тут как тут.

– СМИ окрестили меня вавилонской блудницей или женщиной, одетой в багряницу. Вот я и решила одеться соответственно, – сухо сказала она.

Ее вечернее платье было из того же модного дома, что и свадебное, и тоже из шелка с кружевами. Но на этом сходство двух платьев заканчивалось. Красное платье было откровенно сексуальным: открытое, с «ремешком» вокруг шеи, шифоновым лифом спереди, вырезом на спине. Платье было длинным, но разрез сбоку доходил до середины бедра. На ней было больше косметики, чем обычно, а алая помада создавала иллюзию уверенности в себе, которой она совсем не чувствовала. Но Андреаса ей провести не удалось.

– Попробуй немного расслабиться, moro mou, – тихо проговорил он, беря ее за руку и прикасаясь губами к кольцу, которое он надел на ее палец два дня назад. Кольцо украшал редкий голубой бриллиант круглой огранки, окруженный белыми бриллиантами. – Я уже сделал заявление для прессы, объясняя, что наши отношения начались после смерти моего отца, и рассказал членам семьи и близким друзьям правду о том, что ваша помолвка со Стелиосом была фиктивной, нужной для того, чтобы отвлечь всех от его смертельной болезни. На вечеринке я объявлю, что мы помолвлены и скоро поженимся и что у нас есть сын.

Она прикусила губу.

– Но если пресса разнюхает дату рождения Лукаса, всем станет ясно, что мы стали любовниками еще тогда, когда я притворялась невестой Стелиоса.

Андреас пожал плечами:

– Я не буду раскрывать подробностей. И сомневаюсь, что кому‑то есть до этого дело. Точно не нашим акционерам. Они будут рады, что я распрощался с имиджем плейбоя, решил остепениться и обзавестись семьей.

Машина остановилась, шофер выскочил, чтобы открыть им дверь. Слова Андреаса вовремя напомнили Айле, почему он решил на ней жениться. Он был так внимателен с тех пор, как она согласилась выйти за него замуж, что она почти начала верить, что он видит в их браке нечто большее, чем просто удобное соглашение.

Она вышла за ним из машины, и вспышки фотоаппаратов чуть не ослепили ее. Фотографы рванулись вперед, но охранники Андреаса удержали их. Он обнял ее за талию и прижал к себе так крепко, что ее глупое сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Роскошный зал, предназначенный для бизнес‑встреч, располагавшийся на самом верхнем этаже здания, был битком набит гостями, которым не терпелось взглянуть на женщину, которая сумела покорить сердце известного своим фанатичным отрицанием каких‑либо серьезных отношений с противоположным полом генерального директора «Карелис корпорейшн». Все удивленно перешептывались, когда Андреас представил Айлу как свою будущую жену и мать своего маленького сына. Новость была хорошо принята всеми, кроме одного человека.

В середине вечера сестра Андреаса последовала за Айлой в дамскую комнату, в которой, кроме них, никого не оказалось. Нефели тут же перешла в атаку.

– Полагаю, ты считаешь, что поступила умно, поймав Андреаса в сети, родив ему ребенка. Боже, это самый старый трюк в истории человечества. Но у меня есть для тебя новости. Единственная причина, по которой он готов жениться на тебе, – это то, что он может вернуть контроль над Лулуди. Ты убедила моего отца оставить тебе в наследство половину острова, но, когда мой брат разведется с тобой, он позаботится о том, чтобы тебе не досталось ничего.

Айла пыталась убедить себя, что в злобных словах Нефели нет ни капли правды. Андреас упомянул, что его сестра все еще пытается смириться со смертью Стелиоса. Сама потерявшая мать, Айла могла ее понять. Вернувшись к гостям, она натянула на лицо улыбку, но несколько раз за вечер, когда оглядывалась, ловила на себе задумчивый взгляд Андреаса.

– Ты мне расскажешь, что не так? – спросил он, когда они вошли в его афинский пентхаус.

Они оставили Лукаса с Тулой на Лулуди на этот вечер. Бабушка‑гречанка обожала ребенка, и Айла была благодарна ей за советы и опыт, которых ее мама уже, к сожалению, не могла ей дать. Андреас пересек гостиную и открыл стеклянные двери, ведущие на балкон. Стояла теплая ночь, и огромная яркая луна серебряным диском висела над Акрополем.

Айла последовала за ним на балкон и уставилась на культовую древнюю достопримечательность Греции, считавшуюся самым важным местом в западном мире. Она была взволнована мыслью о жизни в Афинах и, возможно, о работе в музеях Акрополя, когда Лукас подрастет. Но теперь ее охватили сомнения, и она стояла, крутя на пальце обручальное кольцо.

– Если кольцо тебе не нравится, ты можешь выбрать другое.

Она взглянула на Андреаса.

– О нет, мне очень нравится это. Я раньше даже не знала, что бывают голубые бриллианты.

– Чистота и интенсивность цвета превосходят сапфир. Мне нравится, как камни отражают свет, словно солнце сверкает на Эгейском море.

Она прикусила губу.

– Дело не в кольце.

– Мы можем играть в загадки и отгадки всю ночь, но у меня на уме было кое‑что другое, – пробормотал он.

– Если бы не было Лукаса, ты бы не попросил меня выйти за тебя замуж. Ведь так?

Он нетерпеливо фыркнул.

– Но у нас есть сын. И это прекрасная причина для нашего брака. Что ты хочешь от меня услышать? – Он откинул волосы со лба и уставился на нее, его глаза блестели от эмоций, которые она не могла определить.

«Мне, наверное, это только кажется, – подумала Айла. – Андреас неэмоциональный человек».

И почему только она всегда отдает свое сердце мужчинам, которым не нужна ее любовь? – с горечью спросила Айла себя. Пока она росла, она идеализировала своего отца, хоть и не встречалась с ним. В ее сознании он был героем, но Айла обнаружила, что он эгоистичен и недостоин слез, которые она пролила, когда он сказал ей держаться от него подальше.

– Твоя сестра сказала, что ты женишься на мне только для того, чтобы вернуть себе полный контроль над Лулуди, а потом собираешься развестись со мной.

Андреас выругался. Нефели еще горюет, но это не может служить оправданием ее лжи.

– Я с ней поговорю. – Он подошел к Айле и легонько провел пальцем по ее щеке.

– Это правда, что я предложил брак и считал его разумным решением в сложившейся ситуации.

Хоть он никогда и не притворялся, что испытывает к ней какие‑то чувства, сейчас его слова пронзили ее сердце, как нож. К счастью, ее гордость взяла верх, и она вздернула подбородок.

– С дополнительным бонусом в виде горячего секса, – сухо предположила она.

– Здесь нечто большее, чем просто горячий секс, – задумчиво произнес он. – У меня достаточно опыта, чтобы понять, что химия и страсть между нами не такая, как была у меня с другими женщинами. Наши отношения совершенно особенные.

«Особенные»! Это слово окутало сердце Айлы, словно мягкое одеяло. Она достаточно знала Андреаса, чтобы понимать, что он никогда не бросает слов на ветер. Если он думал, что заниматься с ней любовью было чем‑то особенным, то можно надеяться, что со временем его чувства к ней могут только крепнуть.

– И никаких разводов. – В его голосе слышалась решимость. – В семье Карелис никогда не было разводов.

– Ну, может быть, твоим родителям было бы лучше развестись. В том браке твоя мама чувствовала себя такой несчастной.

– Она была несчастна, потому что любила моего отца так, что это превратилось в нездоровую навязчивую идею. – Андреас сжал челюсти. – Но с нами этого не случится, – сурово сказал он, словно предупреждая ее, чтобы она не влюблялась в него.

Он опоздал, с горечью подумала она. Но если она расскажет ему о своих чувствах, это поставит ее в уязвимое положение. Возможно, он даже решит не жениться на ней и вместо этого попросит опекунство над Лукасом. Она поежилась, а Андреас нахмурился.

– Ты замерзла. Пошли внутрь, и я постараюсь согреть тебя.

В его глазах она увидела чувственное обещание, когда он подхватил ее на руки и понес в комнату. В главной спальне с трех сторон были окна от пола до потолка, и вид на город был потрясающим, но Айла смотрела только на Андреаса, снимавшего рубашку.

Единственное место, где она хотела быть, – это в его сильных объятиях. Она провела пальцем по длинному шраму, пересекавшему его грудь, напоминавшему об аварии на мотоцикле, в которой он чуть не погиб. Жизнь была опасной и непредсказуемой, но он предлагал ей будущее с ним и их маленьким сыном, которого оба они обожали.

Когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, она обвила руками его шею и прижалась к нему так крепко, что почувствовала, как неровно бьется его сердце в такт ее собственному. Сегодня в его поцелуе была нежность, и что‑то близкое к благоговению было в том, как он медленно раздевал ее, целуя каждый дюйм обнаженной кожи, прежде чем опуститься на колени и прижаться ртом к самому центру ее женственности.

К моменту, когда они упали на кровать, она сгорала от желания и еще больше от того, что почувствовала, как дрожали его руки, когда он прижимал ее к себе. Она опустилась на него, чтобы почувствовать, как он заполняет ее, придавая ей целостность и завершенность.

Он обхватил ее своими сильными руками, когда она выгнулась над ним.

– Ты никогда не узнаешь такой сильной страсти ни с кем другим, – процедил Андреас сквозь зубы. – Esai dikos mou.

Его слова прозвучали словно гром:

– Ты моя.

Глава 12

– Айла, проснись. – Глубокий голос, густой и сладкий, как шоколад, пробудил Айлу от спокойного сна.

Она с наслаждением потянулась и, открыв глаза, увидела склонившегося над ней Андреаса.

– Ты напоминаешь мне спящую кошечку. А еще у меня следы твоих острых коготков на спине, – мягко поддразнивал он ее.

Она покраснела, села в кровати, укрыв грудь простыней, хотя, видит бог, поздновато для скромности, подумала она, вспомнив о прошлой ночи. Разочарование оттого, что Андреас одет, должно быть, отразилось на ее лице. Он выглядел потрясающе в темно‑сером костюме и шелковой голубой рубашке под цвет его глаз, но она предпочитала видеть его обнаженным.

– Если ты продолжишь так на меня смотреть, я точно опоздаю на свой рейс в Нью‑Йорк, – протянул он. – Я говорил тебе о своей деловой поездке вчера вечером, но не думаю, что ты могла сосредоточиться на моих словах.

Внезапно появившаяся улыбка сделала его лицо почти мальчишеским и оттого еще более прекрасным.

Нет, она могла сосредоточиться только на том, что делали его длинные пальцы и озорной язык.

– На сколько ты уедешь?

– На три дня.

Когда она вздохнула, его глаза блеснули.

– Поедем со мной. Тула не будет возражать, она посидит с Лукасом.

Его приглашение удивило Айлу.

– Но ты же будешь занят работой.

– Только днем, а вечера и ночи мы проведем вместе.

Заманчивое предложение. Особенно заманчивым оно показалось, когда он поцеловал ее чувственно и страстно.

– Мне не хочется оставлять Лукаса так надолго, – призналась она, когда потребность в кислороде заставила их оторваться друг от друга. Ей показалось или она и правда увидела сожаление в его взгляде?

– Я постараюсь втиснуть все встречи в два дня, чтобы вернуться домой пораньше, – хрипло сказал Андреас. Он взглянул на часы и выругался. Выходя из спальни, он остановился в дверях и оглянулся на нее. – А ты будешь скучать по мне?

Она хотела сказать «нет», но ей никогда не удавалось соврать.

– Может быть, чуть‑чуть буду, – прошептала она.

Он посмотрел на нее долгим взглядом.

– Я тоже буду по тебе скучать.

Это просто фигура речи, сказала себе Айла, когда Андреас ушел. Она сомневалась, что он действительно будет скучать по ней, но сама уже считала минуты до того, как снова увидит его. Без него пентхаус казался пустым. Она приняла душ, оделась и уже собиралась выйти на вертолетную площадку, где ее ждал пилот, чтобы отвезти обратно на Лулуди, когда зазвонил телефон.

Голос Андреаса звучал напряженно.

– Я в аэропорту, но я сегодня собирался второпях и забыл паспорт. Он должен быть на письменном столе. Я отправил за ним курьера на мотоцикле.

Айла прошла в кабинет.

– Не вижу паспорта на столе.

Он выругался.

– Наверное, горничная прибиралась и убрала его в ящик. Посмотри там, пожалуйста.

Она выдвинула ящик стола и стала просматривать какие‑то бумаги, на случай если паспорт завалился между ними. Ее забавляло, что Андреас был таким неорганизованным. Это была очаровательная человеческая черта в человеке, которого она все еще находила загадочным. Заголовок на одном из документов привлек ее внимание: «Тест ДНК».

Любопытство взяло верх, и, несмотря на то что не хотела читать чужие письма, она быстро пробежала глазами по тексту. Ее сердце упало, и смятение сменилось шоком, когда она поняла, что письмо было из клиники по тестированию ДНК, где Андреас просил сделать тест на отцовство. Письмо было датировано приблизительно тем днем, когда месяц назад он впервые встретился с сыном. Но Андреас явно подозревал, что Лукас не может быть его ребенком.

– Айла, ты нашла паспорт? – Его голос вернул ее к реальности.

Она открыла следующий ящик и увидела паспорт.

– Да, он у меня. – Одному Господу известно, как ей удалось ответить ровным голосом.

– Хорошо. Курьер скоро будет у тебя. Мне нужно ответить на другой звонок. – Голос Андреаса сделался хриплым. – Думай обо мне, пока меня не будет рядом, moro mou.

– О да, – мрачно подумала Айла, когда телефон выскользнул из ее дрожащих рук, и она уставилась на проклятое письмо. Я буду думать, какой же ты мерзавец, Андреас Карелис. В последнем абзаце письма из клиники говорилось, что результат теста на отцовство будет отправлен Андреасу в запечатанном конверте, но, поскольку образцов биологического материала матери ребенка не было отправлено для тестирования, предоставление результатов может занять больше времени, чем обычно.

Ей стало дурно, и она рухнула в кресло. Ей трудно было осознать степень его предательства. Все то время, что они с Андреасом провели вместе на Лулуди, став не только любовниками, но и друзьями, он не доверял ей. Это означало, что он не верил, что она была девственницей, когда спала с ним в коттедже, или думал, что она занималась сексом с другим мужчиной, или даже мужчинами, после него.

Айла смяла письмо в кулаке и прижала руку ко рту, чтобы сдержать рыдания. Она была вне себя и от обиды, и от злости. Гнев охватил ее. Как посмел Андреас за ее спиной проверять Лукаса? Она попыталась мыслить рационально. Он, казалось, искренне обожал ребенка, и это наводило на мысль, что он действительно верит, что Лукас его сын. Но если у него и правда были сомнения, то почему он попросил ее выйти за него замуж?

Ей вспомнились слова Нефели о том, что Андреас готов жениться на ней, потому что, когда она станет его женой, ее имущество перейдет к нему и он снова станет полноправным владельцем острова. А еще была опубликована фотография, на которой он целовал ее. Ему нужно было убедить правление «Карелис корпорейшн» и акционеров, что он исправившийся плейбой и поэтому решил объявить об их помолвке. Вероятно, затем он намеревался расторгнуть их брак, если тест на отцовство покажет, что он не отец Лукаса. Но, конечно, он его отец, и она вышла бы за него замуж, не подозревая обо всем этом.

Какая же она дура. Айла закрыла лицо руками и заплакала. Она думала, что за последние недели они сблизились, но теперь у нее было доказательство того, что Андреас не верит ей. Она смирилась с тем, что он ее не любит, но считала, что заслужила его доверие. Она заслужила его доверие, черт возьми! И она заслужила его любовь. Но только он недостоин ее любви.

Все ее тело окаменело, она подавила всхлипывания, сердито смахивая слезы. Ей вдруг пришло в голову, что она слишком долго мечтала о любви. Сначала она мечтала о любви отца, а потом Андреаса. Но она зря теряла время. Андреас циничен до мозга костей. Он даже подарил ей изысканное свадебное платье, зная, что их будущее зависит от результатов теста на отцовство, который он провел за ее спиной.

Господи, как же она его ненавидит! Но и любит одновременно. Она презирала себя за эту слабость. Теперь она не сможет выйти за него замуж, да и встречаться с ним больше не стоит, иначе он может разрушить ее оборонительные сооружения своим шармом и харизмой, которые, как теперь ей известно, ненастоящие.

Час спустя вертолет приземлился на Лулуди. Айла попросила пилота подождать, пока она соберет вещи Лукаса, и затем они немедленно вернутся в Афины. Билеты в Лондон она уже купила.

Лукас спал в коляске, когда она подошла к вилле. Она быстро взбежала по лестнице на второй этаж и собрала вещи, с которыми приехала в Грецию почти месяц назад. Через три дня она должна была вступить в права наследования половины острова, оставленной ей Стелиосом. Но это было возможно, только если она осталась бы там. Это было право Лукаса по рождению, но это была отравленная чаша, и она была полна решимости разорвать все связи с семейством Карелис.

Ее сердце сжалось при мысли о том, что ее мальчик будет расти без отца. Неужели она позволила уязвленной гордости продиктовать ей это решение? При этой мысли она почувствовала укол совести. Возможно, ради сына ей стоит остаться и поговорить с Андреасом, и они должны найти другой способ стать родителями Лукаса, который не будет включать в себя этот фарс, связанный со свадьбой.

Она открыла шкаф и почувствовала комок в горле. Она посмотрела на свадебное платье, которое ей никогда не придется надеть. Андреас купил ей белоснежное платье, символизировавшее чистоту и невинность, а сам подозревал, что у нее, кроме него, были другие любовники. Ее сердце было разбито. Как еще описать разрывающую боль в груди от разбитой мечты? Она крепко зажмурилась, но горячие слезы потекли по ее щекам. С его стороны было жестоко подарить ей прекрасное платье и позволить надеяться, что сказка станет былью. Почему она так слаба, что все еще любит человека, который так бесцеремонно отнесся к ее чувствам?

Она злилась на себя и на Андреаса, разочарование и тоска охватили ее. Она открыла ящик туалетного столика и взяла ножницы. Доведенная до отчаяния, она разрезала ими платье. Ножницы были маленькие, но острые, и лезвия легко разрезали тонкое кружево. Айла сделала еще один разрез и еще один, уничтожив платье так же, как были уничтожены ее надежды. Сквозь шум рвущейся ткани и неровное дыхание она услышала плач Лукаса. К ней вернулось здравомыслие, и она выронила ножницы, ужаснувшись тому, что сделала. Уничтожение прекрасного платья, которое так старательно сшила швея, наполнило Айлу стыдом. Любовь к Андреасу превратила ее в женщину, которую она не могла узнать, и она не хотела быть такой.

Айла побежала вниз. Тула уже взяла Лукаса на руки. Гречанка выглядела обеспокоенной, когда увидела чемоданы Айлы.

– Мне необходимо срочно уехать в Англию, – пробурчала Айла, забирая у нее малыша.

Лукас посмотрел на Айлу своими большими голубыми глазами, так похожими на глаза отца, и от его ангельской улыбки у нее сжалось сердце.

– Когда вы вернетесь?

– Я не знаю, – соврала она, понимая, что не вернется на Лулуди никогда. У нее навернулись слезы на глаза, когда она обнимала Тулу.

Сидя в вертолете, она смотрела, как остров делается все меньше и меньше, и чувствовала, как сердце ее разбивается на тысячи кусочков.

В своем номере в Нью‑Йорке Андреас плеснул бурбона в бокал и беспокойно ходил по комнате, остановившись у окна, выходящего на Таймс‑сквер. Вспыхивали неоновые огни, и желтые такси теснились на дороге внизу, но его совсем не интересовал вид из окна. Какого черта Айла не отвечает на звонки?! Он весь день был на совещаниях и до сих пор не имел возможности позвонить ей. Разница во времени означала, что в Греции уже поздняя ночь, и, возможно, она спит. Но он чувствовал, что что‑то было не так.

У нее как‑то странно звучал голос, когда он ей позвонил из аэропорта и попросил найти паспорт. И после вечеринки, когда она спросила, хочет ли он жениться на ней только из‑за Лукаса, и он это подтвердил, Айла выглядела разочарованной, как будто он подвел ее.

Андреас крутил бокал в руках. По правде говоря, он подводил ее не один раз. Он знал, что у нее были сомнения насчет брака с ним, но он сокрушил все преграды и заставил ее согласиться, сказав ей и себе, что так будет лучше для их сына. Айла, казалось, смирилась с ограничениями, которые он наложил на их отношения, но сейчас он задавался вопросом, хотела ли она чего‑то другого, кроме брака, свободного от эмоций.

Андреас стиснул зубы. Чего бы ей ни хотелось, он не может ей этого дать. Он просто так устроен. Да и он не хотел, чтобы что‑то было иначе, напомнил он себе. Еще мальчиком он решил, что никогда не будет заложником своих чувств, не будет таким, какой была его мать большую часть своей несчастной жизни.

Андреас поднес бокал к губам и проглотил содержимое, чувствуя, как виски обжигает горло. С Айлой все будет в порядке, уверял он себя. Она выйдет за него замуж, потому что хочет, чтобы у Лукаса был лучший отец, чем у нее. И он даст ей стабильную жизнь, финансовую безопасность и возможность построить карьеру. Он хотел, чтобы она была счастлива, но хотел, чтобы их отношения были на его условиях.

Его телефон зазвонил, и сердце подпрыгнуло, насмехаясь над его утверждением, что он не испытывает сейчас никаких эмоций. Должно быть, это Айла отвечает на его звонки.

– Тула? – Разочарование Андреаса сменилось дурным предчувствием. – Что значит «их нет на острове»? – Ему стало страшно. – Где Айла и Лукас?

Голос Тулы звучал встревоженно.

– Айла сказала, что ей нужно отвезти ребенка в Англию. Андреас, возвращайся на Лулуди. Ты должен кое‑что увидеть своими глазами.

Глава 13

Болота Суффолка в промозглый день в конце октября были полны унылой красоты. Когда дождь ненадолго прекратился, Айла рискнула вывезти Лукаса на прогулку в коляске, которую ей одолжила подруга, Джесс. С тех пор как десять дней назад покинула Грецию, она жила на ферме Джесс и ее мужа, Тома, в коттедже, переоборудованном из амбара.

– Вы можете оставаться здесь сколько пожелаете, – сказала ей Джесс.

Но Айла понимала, что ей нужно строить планы на будущее, найти работу и ясли для Лукаса и начать жить заново, вместо того чтобы существовать в состоянии отчаяния, охватившего ее. Не помогало и то, что Лукас чувствовал себя неуютно. Судя по книгам о развитии детей, у него могли прорезаться зубки, но она чувствовала, что он скучает по Андреасу так же сильно, как и она, и чувство вины угнетало.

Когда она возвращалась с прогулки, ее сердце дрогнуло, когда она увидела дорогой автомобиль, припаркованный перед домом. Андреас понятия не имел о ее местонахождении, напомнила она себе. Она смотрела, как открывается водительская дверь, и паника охватила ее, когда она увидела, что он выходит из машины.

Несмотря на все, что он сделал, несмотря на всю свою ненависть к нему, она не могла отвести взгляда от него. На нем были черные джинсы и черное шерстяное пальто. Сделав глубокий вдох, она заставила себя двигаться вперед. Когда она подошла поближе, то была поражена тем, каким изможденным он выглядел. Его никогда нельзя было назвать иначе, как красавчик, но сейчас возле рта пролегли глубокие складки, а на подбородке была черная щетина. Он выглядел так, как она чувствовала себя, а именно сломленным. Но Айла напомнила себе, что Андреас слишком надменный и самонадеянный, чтобы понять, что такое поражение.

Она подошла к калитке и сжала ключ в кармане, прикидывая, каковы ее шансы толкнуть коляску вверх по дорожке, отпереть дверь и войти вместе с Лукасом в коттедж прежде, чем Андреас остановит ее. Вряд ли это возможно, решила она и запаниковала еще больше. Она не боялась его, но и не доверяла себе, находясь рядом с ним. Она уже чувствовала, как предательски напряглись ее соски, когда она вдохнула пряный запах его лосьона после бритья.

– Что тебе здесь нужно?

В его глазах вспыхнул прежний огонь.

– Ты, moro mou. Всегда только ты.

Это было уже слишком.

– Убирайся, – глухо сказала она.

– Ты откажешь мне в возможности увидеть сына? – Его голос вызвал в ней бурю эмоций.

Она с трудом сглотнула.

– А ты знаешь наверняка, что Лукас твой сын? Я так полагаю, ты получил результаты теста. Если бы передо мной был другой человек, я бы подумала, что он пришел извиниться, но, зная тебя, сомнений нет, ты пришел с требованиями или угрозами. – В ее голосе была горечь, которую ей не удалось скрыть. – Это в твоем духе, Андреас, не так ли? И как тебе удалось меня найти?

– Ты говорила, что, выйдя из роддома, жила на ферме у друзей в Суффолке. Я бы приехал раньше, но у моей службы безопасности ушло десять дней на то, чтобы разыскать вас.

– К чему тебе такое беспокойство? – Она толкнула коляску на дорожку в саду. Во время прогулки Лукас уснул, но скоро он проснется и захочет есть. Она нахмурилась, когда поняла, что Андреас подошел совсем близко.

– Мне нужно поговорить с тобой. – У него на щеке задергался нерв. – Пожалуйста, – хрипло добавил он.

У него было преимущество в росте и силе, и он мог легко остановить ее, если бы захотел. Она небрежно пожала плечами.

– Хорошо, ты можешь сказать все, что тебе нужно, и затем уйти.

Она оставила коляску около входа, пока Лукас все еще спал. Сбросив пальто, она прошла в гостиную и положила еще одно полено в дровяную печь. Коттедж был крошечным, Андреасу пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о низкие потолочные балки. Он тоже снял пальто, и она увидела, что его серый кашемировый джемпер был цвета грозового неба.

Боль пронзила Айлу. Властные черты лица Андреаса не выдавали его мыслей. Он был далеким незнакомцем, и ей хотелось оплакивать ту близость, которая, как ей показалось, возникла между ними на Лулуди.

– Как ты посмел проводить тест на отцовство за моей спиной? – сказала она сдавленным голосом. – Я никогда не спала ни с кем, кроме тебя.

Его губы странно скривились. Он вынул из кармана конверт.

– Здесь результаты анализа. Как ты можешь видеть, конверт запечатан. Печать лаборатории не нарушена.

Она смотрела, как он шел к печке и обматывал руку тряпкой, прежде чем открыть металлическую дверь. Потрескивание и шипение огня громко звучали в тишине комнаты.

– Подожди! Что ты делаешь? – закричала она, когда увидела, как он бросает конверт в печку. – Неужели ты не хочешь узнать, что Лукас твой сын?

Может быть, ему было все равно. Она могла смириться с тем, что он не хочет ее, но было мучительно сознавать, что он отвергает своего ребенка. Она шагнула вперед и попыталась дотянуться до письма, но оно уже почернело и скрутилось по краям.

– Осторожно, ты можешь обжечься. – Андреас схватил ее за руку и оттащил от печки. – Я получил результаты пару недель назад, но я не стал открывать конверт, просто сунул его в ящик стола. – Он повернул ее к себе, положил руки ей на плечи. – Я знаю, что Лукас мой сын. Я также уверен, что у тебя никого не было, кроме меня.

Она покачала головой, пораженная настойчивостью в его голосе и пристальностью его взгляда. Его глаза были почти черными, но она не могла поверить, что его лицо и правда выглядит таким опустошенным.

– Если ты мне поверил, зачем же тогда заказал этот тест? Ты сделал это, потому что не доверял мне. Но почему? – Ее голос дрогнул. – Я для тебя ничего не значу.

– Это не так. – Он стиснул зубы, увидев выражение недоверия на ее лице. Он отпустил ее и провел рукой по волосам. – Я совершенно забыл о проклятом тесте ДНК.

– Ты забыл о нем?

– Я почувствовал, что Лукас мой сын, как только его увидел. Но три года назад моя бывшая любовница утверждала, что беременна от меня. Я знал, что она спала не только со мной, и потребовал провести тест ДНК. Вместо этого Сэйди продала таблоидам историю о том, что я, являясь отцом ее будущего ребенка, отказываюсь им помогать. Ты можешь себе представить заголовки в бульварной прессе, – резко сказал он. – Например: «Миллиардер отказывается платить за подгузники своего ребенка».

Андреас тяжело вздохнул.

– К тому времени, как суд помог мне добиться проведения теста ДНК, который доказал, что Сэйди солгала и тот ребенок не был моим, ущерб моей репутации был нанесен. Мой отец был взбешен тем, что скандал плохо отразился на делах «Карелис корпорейшн». А вскоре после этого скандала я чуть не погиб в гонке на мотоцикле. Если бы я не провел следующие несколько месяцев в реанимации, я бы подал в суд на Сэйди за клевету.

– Но почему она солгала? – У Айлы голова шла кругом от рассказанной Андреасом истории.

– Из‑за денег, конечно, – мрачно ответил Андреас. – Она знала, что ребенок не от меня, но ей удалось продать историю за сотни тысяч фунтов.

– Если бы ты мне рассказал о Сэйди раньше, я бы смогла понять, почему ты так хочешь получить доказательства, что Лукас твой сын. – Она прикусила губу. – Твое недоверие сильно ранило меня. Мне уже стало казаться, что мы настоящие друзья, когда я вдруг нашла это письмо из клиники. И это заставило меня думать, что наши отношения безнадежны.

Андреас отвернулся от нее и подошел к окну, словно не хотел встречаться с ней взглядом, подумала Айла. Глядя в окно, она увидела в саду голую яблоню, с ветвей которой осенний шторм сорвал последние листья. Несмотря на веселый огонь в камине в гостиной, она поежилась.

– Я был охвачен желанием с первой секунды, как только увидел тебя в доме отца в Кенсингтоне, – сказал он. – Если честно, я предполагал, что химия между нами исчезнет довольно быстро. Ни одна другая женщина не занимала мои мысли так долго. И я напомнил себе, почему не хочу связываться с тобой.

Он повернулся к ней и слегка прищурился, когда она издала приглушенный звук, выдавший, как сильно он ее ранил.

– В детстве я наблюдал, как моя мать впадала в депрессию и безумную одержимость, которая в конечном счете уничтожила ее. Все из‑за того, что она не смогла завоевать любовь моего отца. Я был полон решимости не повторять ошибок брака моих родителей в наших отношениях.

Айла думала, что он не сможет ранить ее больше, но поняла, что ошибалась.

– Ты боялся, что я буду несчастна, как твоя мать, потому что я люблю тебя, а ты не испытываешь ко мне подобных чувств? Боже, Андреас, – она с трудом могла дышать, – тебе так нравится унижать меня?

Он быстро пересек комнату и схватил ее за плечи, его пальцы впились в нее. Его глаза сверкали на напряженном лице, а рот искривился.

– Нет, omorfia mou. Я боялся, что если признаюсь себе, что люблю тебя, зная, что ты меня не любишь, что ты не можешь любить меня, поскольку никто никогда не любил меня по‑настоящему, то мне придется всю жизнь страдать, тосковать по чему‑то, что никогда не будет моим. Тосковать по твоей любви, – хрипло произнес он с таким отчаянием в голосе, что Айла задрожала.

– Но ты выгнал меня, – прошептала она. Ей до сих пор было горько вспоминать, как холодно он с ней разговаривал в своем офисе в Афинах, когда она сказала ему о своей беременности.

Он кивнул.

– За год, когда мы не виделись, мне удалось убедить себя, что я избавился от своей необъяснимой тяги к тебе. Но как только я вошел на виллу и увидел младенца с глазами как у меня, я пропал. Ты была матерью моего ребенка и даже прекраснее, чем в моих воспоминаниях. Лукас дал мне повод заставить тебя вернуться в мою жизнь.

Айла сглотнула.

– Ты не заставлял меня, – искренне сказала она. – А скольких женщин ты затащил в постель, чтобы справиться со своим мнимым увлечением мной? – тихо спросила она.

– Ни одной. – Он посмотрел ей в глаза. И эмоции в его взгляде заставили ее сердце замереть. – Ты единственная женщина, с которой я занимался любовью, а не сексом, и я не был ни с кем с тех пор, как ты отдала мне свою девственность. Я говорил себе, что это не более чем удивительная химия, но желание – это лишь малая часть чувств, которые испытываю по отношению к тебе.

Айла вздохнула, боясь поверить в то, что Андреас пытался ей сказать.

– И что же ты чувствуешь? – прошептала она.

Воцарилась тишина. И ее охватило разочарование. Какая же я дура, подумала она.

– Если речь идет о Лукасе, я не буду мешать тебе встречаться с ним. Он нуждается в тебе, и мы сможем найти способ сделать тебя частью его жизни.

Андреас закрыл глаза. Когда он открыл их снова, Айла была поражена тем, что в них стояли слезы.

– Твоя щедрость по отношению ко мне после всего того, что я сделал не так, заставляет меня стыдиться самого себя. Сейчас я говорю не о Лукасе. Он мой сын, и, конечно, я люблю его и хочу быть с ним. Но я был не прав, настаивая на том, чтобы ты вышла за меня замуж, когда я видел, что это не то, чего ты хотела.

– Я не хотела брака без любви, – согласилась Айла.

– А что ты скажешь о браке, наполненном такой большой любовью, которую ты даже не можешь себе представить? – Он взял ее руки в свои. – Я нашел кольцо в спальне на вилле.

Она прикусила губу и подумала, что он видел и платье, которое она разрезала на кусочки.

– Кольцо и платье были подобны насмешке над всем, на что я надеялась. Я не могла выйти за тебя замуж после того, как узнала, что ты мне совсем не доверяешь.

– Я бы доверил тебе свою жизнь. – Он поднес ее руки к губам и поцеловал. – Господи, когда я обнаружил кольцо и испорченное платье, я подумал, что потерял тебя навсегда и что я это заслужил. Тогда я понял, что моя жизнь ничего не значит без тебя. Я так старался не любить тебя, потому что я трус, – сказал он, горько усмехаясь. – Я должен был попытаться завоевать тебя, и именно этим я намерен заниматься всю оставшуюся жизнь, если ты мне позволишь.

Сердце Айлы колотилось от страха, что она неправильно поняла слова Андреаса, и расцветшей в нем надежды.

– Почему ты хочешь завоевать меня? – спросила она дрожащим голосом.

– Потому что я люблю тебя больше, чем мне казалось возможным. Потому что мне невыносима мысль о том, что моя жизнь может пройти без тебя. Я хочу видеть твое лицо, когда просыпаюсь, каждое утро, и хочу сжимать тебя в объятиях каждую ночь. Тебе принадлежит мое сердце и моя душа, agapi mou[4]. И если ты дашь мне такой шанс, я проведу остаток жизни, доказывая, что я тебя стою. Если ты любишь меня хотя бы чуть‑чуть.

Слезы потекли по ее щекам, и он целовал их с такой нежностью, что ей показалось, будто ее сердце вот‑вот разорвется от счастья.

– Я не могу любить тебя чуть‑чуть. – Агония в глазах Андреаса заставила ее быстро продолжить: – Моя любовь к тебе так велика, что мое сердце переполнено ею.

Она приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его в губы. Он стоял неподвижно в течение нескольких мгновений, прежде чем застонал и обнял ее, прижимая к себе и целуя с нежностью, которая убедила ее, что его любовь будет длиться вечно, так же как и ее любовь к нему будет длиться до конца ее дней.

Плач Лукаса заставил их оторваться друг от друга.

– Как не вовремя, – пробормотала Айла.

Андреас отдернул руки от ее груди, а она поправила свитер.

– У нас впереди много времени, kardia mou[5]. Впереди у нас целая жизнь, и мы наполним ее любовью, смехом, мы будем семьей.

Ребенок перестал плакать, и они услышали, как он радостно гулит. Андреас улыбнулся Айле, его любовь к ней отразилась в глазах, таких же голубых, как бриллиант в кольце, которое он вынул из кармана и надел ей на палец.

– Ты выйдешь за меня замуж только потому, что я люблю тебя больше всего на свете?

Она часто заморгала, затем улыбнулась и сказала:

– Да.

Эпилог

Они обвенчались в маленькой белой церкви на Лулуди. Декабрьское небо было ярко‑голубым, а солнце, отражавшееся в так любимом Андреасом Эгейском море, было удивительно теплым. Айла надела свадебное платье, которое удалось перешить, и несла букет белых орхидей и крошечных голубых фрезий.

Лукас выглядел очаровательно в своем темно‑синем костюмчике и довольно улыбался во время всей свадебной церемонии, сидя на руках своей тети Нефели и поглядывая на свою почетную бабушку, Тулу. Сестра Андреаса быстро смирилась с мыслью о том, что ее брат женится на Айле, когда увидела, как он счастлив, и прониклась любовью к своему маленькому племяннику.

Нефели ждала возле церкви, когда Айла появилась там в сопровождении гордого Диноса.

– Я хочу извиниться за те ужасные вещи, которые наговорила тебе, – призналась она.

– Почему бы нам не начать все сначала? Как подругам и как родственницам? – ответила Айла.

– Я еще никогда не видела, чтобы мой брат нервничал, – сказала Нефели. – Если он продолжит так мерить шагами церковь, он протопчет там дыру. Он тебя любит. Но ты это и так знаешь.

– Да, знаю. – Айла улыбалась, идя по проходу в церкви навстречу мужчине, которого любила всем сердцем.

Андреас выглядел потрясающе в черном смокинге. Он больше не был суровым и отстраненным, выражение его лица смягчилось, когда он смотрел на свою невесту, идущую к алтарю, и глаза его светились гордостью, когда они произнесли свои клятвы и священник объявил их мужем и женой.

– Ну, госпожа Карелис, теперь ты навсегда со мной, – прошептал он на ухо Айле, когда они позировали фотографу на ступенях церкви.

– Навсегда, мой дорогой, – ответила она, целуя его.

Адвокат семьи, Джон Сабанис, подошел к ним и протянул конверт.

– Стелиос просил передать вам это в день свадьбы, – сказал он.

– Но как он мог предположить, что мы поженимся? – Айла выглядела удивленной.

Андреас читал, что написано на открытке.

«Моему дорогому сыну Андреасу и его красавице‑жене Айле.

Когда вы встретились в первый раз, я почувствовал, что вы полюбите друг друга, и в этот радостный день вашей свадьбы я желаю вам счастья, которого вы оба заслуживаете».

– Интересно, как твой отец догадался, что мы влюбимся друг в друга, – размышляла Айла позже той ночью, когда они с Андреасом лежали в объятиях друг друга.

Он приподнялся на локте и наклонил голову, чтобы поцеловать ее.

– Стелиос видел выражение моего лица в момент, когда нас познакомили, и прочел там то, что я не смог скрыть.

Она нежно отвела прядь волос с его лба.

– И что же он там увидел?

– Взгляд, полный любви, – мягко ответил Андреас. – Вечной любви.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Доброе утро! (греч.)

2

Девочка моя (греч.)

3

Красавица моя (греч.).

4

Любовь моя (греч.).

5

Сердце мое (греч.).

Content

Шоу Шантель Секрет запретных ночей

Шантель Шоу Секрет запретных ночей

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

* * *

Глава 10

* * *

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог

Примечания