Ольга Назарова

КАЖДЫЙ ВЫБИРАЕТ ДЛЯ СЕБЯ

Глава 1. Исчезновение Кира

Прошел шумный и яркий Новый год и белоснежное, тихое, безмятежно-чудесное Рождество, и вот каникулы как-то незаметно подобрались к концу. Но у Катерины всегда в это время было свое собственное, личное утешение. Её день рождения! И утешение оказалось замечательным! Одиннадцатого января она получила множество поздравлений и подарков, и даже папа смог приехать, получив небольшой отпуск.

— Тебе не скучно было без мальчиков? — спросила мама, когда Катерина помогала накрывать стол для праздничного обеда.

— Нет. Не скучно… Ну, немножко разве что. Ну, да, непривычно как-то. Сильно, — призналась Катерина. — Они же всё время тут толклись, а в Лукоморье так и вовсе рядом постоянно.

— Не огорчайся. Скоро опять лапу поставить некуда будет, — сообщил Баюн, выплывая из-под стола. — Оба обещались сегодня прийти.

— Ой! Ты что там делал? — Катерина удивленно заглянула под длинную скатерть и обнаружила гигантский кусок рыбины на фарфоровом блюде, непринужденно стоявшем в укромном месте под столом.

— Тссс! Прячусь я тут. — Кот укоризненно посмотрел в сторону кухни. — Там этот… Братец твой разоряется.

— Котик, да что случилось-то? — Катерина ничего не понимала.

— Да, видишь ли… Этот индивид бурого цвета окопался на кухне и укорят меня! Он твоему папе такие сказки про меня рассказывает! Баюн ест то, а потом Баюн ест это, как будто, кроме еды я ничего не делаю! А мне как раз очень кушать захотелось. Он так аппетитно рассказывал, что я ел… А он ещё предлагал меня взвешивать!!! Это оскорбление!

Катерина и её мама с трудом сдерживали смех. — Баюша, кушай на здоровье! Сколько хочешь и что хочешь.

— А можно ещё и там где хочу? Вот очень хочется там! — Баюн махнул лапой под стол, втянулся обратно к блюду с рыбой, и опустил за собой скатерть. — И меня тут нет! — донеслось из-под стола.

— Как я тебя люблю, Кот! — сказала Катерина и отправилась на кухню за очередной порцией деликатесов. Там действительно Волк в красках описывал приключения Катерины, особенно обращая внимание на то, что Баюна скоро сложно будет поднять.

— И зачем ты преувеличиваешь? — Катерина укоризненно покосилась на Бурого. — Котик у нас вполне подъемный, и очень уютный! — она погладила Волка и прихватила очередные блюда и улыбнулась папе.

Бабушка месила тесто, дедушка и папа занимались рыбой, и за их руками внимательно следил регулярно подкрадывающийся к двери Баюн. Волк при этом ухмылялся и показывал лапой на кухонные весы. Кот начинал тихо шипеть и исчезал, практически растворяясь в воздухе. Катя с мамой поминутно переглядывались и тихонько посмеивались. Жаруся смотрела телевизор в гостиной, презрительно осматривая наряды знаменитостей, участвующих в каком-то концерте.

— И поют так себе и блестят не очень… — констатировала она. А потом рассмеялась. — Нет, вы посмотрите, Сокол наш тут как тут!

Все собрались к телевизору. На экране красавец Филипп Соколовский вещал что-то о себе и своём новом фильме, сиял улыбкой и обаятельно потряхивал кудрями.

— Вот же недоразумение! И опять потребует его пускать-выпускать! — констатировал Волк. — То ему на съемки, то ему к семье. Тьфу, бестолочь крылатая!

Катин папа, приехавший с корабля практически на бал только головой покачал. — Никак не могу привыкнуть. То у меня дочь драконов укрощает, волшебников одолевает, то Финиста Ясного сокола периодически из сказки выпускает на съемки. Какой-то нереальной стала жизнь. Да, и можно мне уточнить про потенциального зятя?

— Ну, папа! — Катерина с возмущение оглянулась на папу. — Никакой он не зять!

— Не сердись, я шучу, но, согласись, это трудно осознать.

— Да что тут осознавать. Можно просто посмотреть. — Кот невозмутимо вылез из-под стола, держа блюдо под мышкой, дошел до Волка сунул его Бурому в лапы, отчего Волк брезгливо сморщился, дошел до Катиного папы и вручил ему зеркальце. — Прошу показать Ратко, второго сына князя Борислава, — попросил он весьма официальным тоном.

Зеркальце послушно показало княжича, и в очень удачный момент. Ратко верхом объезжал окрестные земли в сопровождении свиты. Корзно развивалось за печами, на коне сидел безукоризненно, был строг и серьезен.

— Ничего, сойдет пока, — одобрил папа, и рассмеялся, глядя на покрасневшую сердитую Катерину. — Ну, не дуйся, хороший паренек. Надежное сопровождение для моей бесценной дочери!

Степан ехал к Катерине на день рождения с огромным букетом, который заказала его мама из-за границы через интернет, заявив, что на день рождения к девочке без цветов появляться просто неприлично. Букет занимал половину заднего сиденья, пах розами и почему-то немного капустой. Степана он очень смущал. Сам он купил Катерине небольшую деревянную резную шкатулку в маленьком магазинчике, который обнаружил на горнолыжном курорте в Швейцарии, где был с родителями. На крышке шкатулки искусно вырезаны горы и крошечная деревушка на одном из склонов, в окружении старого леса. А на бортах шкатулочки были изображены лесные тропинки под старыми елями. Степан надеялся, что его подарок Катьке понравится. Подъехав к Катиному дому, водитель остановил машину, и помог Степану извлечь розово-капустный букет из салона.

— А чего это такой маленький букетик? — знакомый голос за спиной заставил Степана подпрыгнуть от неожиданности.

— Кир! Ты откуда тут? — букет оттягивал обе руки, водитель уехал, а звонить в домофон носом никакого желания не было.

— Оттуда же, откуда и ты. С каникул! — Кир держал в руке сверток странной формы, завернутый в бумагу, и от души потешался над красным и злым Степаном. — Ладно, ладно, не заводись, сейчас позвоню. Только в лифте с тобой не поеду. Боюсь, нас втроем он не поднимет.

— Почему втроем? — Степан примерялся как бы войти в дверь и был не в состоянии оценить иронию приятеля.

— Ну, как же! Я, ты и эта клумба! — Кир состроил коварную рожу, пропуская в подъезд приятеля с его гигантским букетом, легко обогнал его перед лифтом и побежал по лестнице, перескакивая через две ступени и посмеиваясь.

— Кать, иди дверь открывай! А то там наши мальчики сейчас поругаются всерьез! — Волк повел ухом и ухмыльнулся. — Они чего-то как-то слишком бодры и полны энергии, судя по словам, которыми обмениваются. Пора опять тренироваться, как я посмотрю. Прямо завтра и начнем!

Катерина открыла входную дверь и рассмеялась. Степан и Кир действительно уже ругались, но им приходилось обмениваться любезностями через заросли флористического шедевра, который держал Степан. Он тут же сориентировался и галантно вручил эту охапку растений Катерине, отчего та покачнулась от неожиданности, и веса подарка. Очень уж увесистым оказался букетик.

— Кать, я поздравляю тебя с днем рождения! — начал было Степан, его тут же перебил Кир с аналогичной фразой, и они опять едва не рассорились.

— Мальчики! Спасибо вам большое! И как же я рада, что вы приехали! — Катерина с трудом уместила букет в ванной, ни в одну вазу в доме он не помещался, и увела обоих спорщиков в гостиную.

Застолье удалось на славу! Подарки родителей и от бабушки и деда Катерине очень понравились, Волк подарил деревянную фигурку волка, которую сам вырезал, пока был в человеческом виде. А Баюн преподнес дудочку-самогудочку.

— Дорогая моя, стоит только напеть ей мелодию. А дальше она сама будет играть, и передаст твое настроение, — загадочно повел ушами Кот.

Жаруся подарила потрясающей красоты ожерелье из ярких-ярких сапфиров. И явно прикидывала, какие наряды к ним можно добавить, судя по хищному взгляду, которым она смерила Катерину, одевшую её подарок.

В разгар праздника раздался звонок в дверь, а когда папа пошел открывать, выяснилось, что это Финист собственной персоной с ещё одним огромным букетом цветов и гигантским тортом.

Ночью, когда уставшая и счастливая Катерина уже засыпала, она решила, что после такого дня рождения, ей даже школа не страшна!

А утром она наткнулась на сверток, который ей вручил Кир.

— Неловко как! А я даже не развернула. Отвлекалась на Степанову клумбу! Вот хороша бы я была, если бы он меня спросил, понравился ли мне его подарок, а я и не знаю, о чем он говорит! — Катерина быстро развернула бумагу и на столе оказалась… — Прялка! Ой, какая же красивая!

Прялка была старой. Дерево светлое, кое-где с небольшими трещинками на донце, которое ставилось на лавку и на которое садилась пряха. Шейка фигурная. Лопаска, плоская часть прялки, куда привязывали кудель или шерсть, расписана нежным узором из крошечных перламутровых точечек белого, голубого и красного цветов. Узор удивительный, вроде просто точки, а приглядишься, словно в узоре листья прячутся и цветы. А отведешь глаза, и опять просто узор из точечек.

— О! Это он хорошо придумал! — бабушка вошла в комнату и одобрительно погладила донце прялки. — Я помню, у нас в семье когда-то была похожая. Даже удивительно.

— Да она ещё не просто прялка, а с историей, да с загадкой! — Баюн, сопровождавший Катину бабушку, внимательно обнюхал лопаску и кивнул. — Да, отличный подарок и задачка тебе!

— Какая? — удивилась Катерина.

— Услышать её! — кивнул головой в сторону прялки Кот. — Она много чего может рассказать… Если сказочник разговорит. Кроме того, если найдешь ответ, ещё и с прибытком будешь. — Баюн рассмеялся.

— Кот, да каким прибытком? Ты о чём? — Катерина ничего не поняла, но Баюн объяснять не стал, загадочно тряс головой и ухмылялся в усы.

Катерина весь первый школьный день была очень задумчива. Она поблагодарила Кира за замечательный подарок, причем Степан извелся от любопытства, что же именно Кир подарил. Степану тоже досталась благодарность за шкатулочку в которой уютно устроились Жарусины сапфиры. А потом Катерина словно выключилась из реальности. Она ответила на вопрос биологички Ларисы Романовны, и успешно написала совершенно неожиданную самостоятельную по математике, устроенную просто подло! Кто же делает самостоятельные в первый день после каникул! И ни на секунду не переставала думать о том, как же можно услышать прялку!

— Кать! Катеринаааа! — прямо в ухо ей рявкнул Степан.

— Да что же ты так орешь-то? — возмутилась Катя, потирая ухо.

— Так ты же игнорируешь! Я тебя уже раза четыре спросил, можно ли к тебе сегодня прийти позаниматься, после обеда. А ты как не слышишь!

— Ой, извини, пожалуйста! Я и правда не слышала. Задумалась. Можно, конечно! — Катерина сразу вспомнила слова Баюна о том, что скоро опять лапу поставить некуда будет!

— Кир! А можно спросить? — Катерина дождалась, пока Степан уедет показаться своей бабушке и пообедать, а Кир отправится её провожать.

— Конечно!

— А прялочка… Откуда она? Она такая красивая!

Кир, обрадованный тем, что его подарок пришелся по душе, тем не менее не сильно мог помочь. Он извелся от того, что не представлял себе, что дарить Катьке. Степану, ясное дело, было проще! Карманными деньгами и в карманах и на карточке он был вполне обеспечен. И купить Катьке почти любой подарок мог запросто! А, он, Кир? Денег было совсем немного, прямо скажем… Да и идей никаких! Выручила бабушка. Она быстро раскусила, что её любимый внук в печали, и приложив немного усилий, легко выяснила отчего.

— А девочка-то красивая? — смешинки в глазах бабушке очень шли.

— Да нет! Ну, то есть, наверное, ничего. Не знаю… Не задумывался. Она меня раньше так раздражала… Ну, я и доставал её, сильно доставал… А теперь… Мы, вроде, дружим. Нет, мы дружим по-настоящему! И она, того… Как это сказать-то? Кое-что умеет, необычное… Сказочница она. — Кир замер, боясь, что бабушка рассмеется, и велит не говорить глупости. Он точно никому другому не сказал бы. Но, это же его бабушка! Она должна была понять. И он не ошибся!

— Аааа, это очень редкий дар и это важно! — бабушка серьезно кивнула головой. — Тогда я тебе кое-что сейчас покажу! — она легко залезла на чердак и принесла оттуда прялку. — Я её недавно нашла на чердаке. С детства её помню. Когда-то моя бабушка на ней пряла, а до неё её бабушка. А тут я недавно ещё припомнила, какой на ней был узор когда-то. Взяла акриловые перламутровые краски, да и расписала. Краски другие, да рисунок тот же получился. Может быть, твоей сказочнице понравится?

Узор на прялке неуловимо напоминал Катерину. Кир, даже когда лег в постель, смотрел на лопасть прялки, которая, как ему бабушка объяснила, называлась лопаска или лопать, и только за полночь понял, почему! Узор и цвет точек на прялке чем-то повторял узор на Катькином наряде на школьном празднике! Кир даже не волновался, понравится ли Катерине подарок. Словно пришла уверенность, что прялка это именно то, что нужно!

Катерина из рассказа Кира выяснила только, что прялка действительно старинная и явно была любимой. Иначе, зачем бы её расписывали когда-то? Но, как же разговорить вещь? Да ещё не в Лукоморье, а тут, дома? Да ещё вещь от природы молчаливую, ладно веретено, он само по себе шумит тихонько, когда прядет, а прялка? И какой от прялки может быть прибыток? Научусь нормально прясти что ли? Ну, Баюн! Вот задал загадку! Да ещё и отказался подсказывать! Ухмыляется в усы, жует кусочек чего-то вкусного, да в зеркальце поглядывает. Лентяй и вредина!

— А как ты хотела? Чтобы получить разгадку, надо постараться, и не сразу всё получается, а может время ещё не пришло ответ узнать. И вовсе я не лентяй и не вредина, — отозвалась хитрая и упитанная кошачья личность, подкравшаяся поближе.

Катерина сердито посмотрела на него, бережно убрала прялку в междустенье рядом со своей комнатой и открыла математику. — Лучше бы уж с прялкой занималась, честное слово! — подумала она через некоторое время, пытаясь понять, что изверги составлявшие учебник от неё хотят!

Уроков было много. Словно учителя по всем предметам сговорились завалить заданиями с головой. Хорошо хоть английский язык больше проблемой не был. Катерина каждый урок удивляла и радовала учителя по английскому! Степан только фыркал, подозревая какой-то подвох, но понять, какой именно не мог.

Дни шли, а разгадка прялки никак Катерине не давалась. Жаруся, заскучав, попросилась в Лукоморье, туда же отправился и Финист, обоим Катерина открыла ворота в междустенье, и птицы вихрем унеслись в снежную яростную круговерть. А Катерине пришлось мыть пол после растаявшего снега, принесенного в их мир ледяным Лукоморским ветром.

— Кать! Мы уже почти два месяца в Лукоморье не были! — Степан смотрел на учебник по математике с такой яростью, словно это бы его личный враг.

— Меньше. — Катерина озабоченно перекапывала тетради на столе, заваленном учебниками, рабочими тетрадями, и отдельными листками. Задача осложнялась Киром, который уронил голову на руки и делал вид, что он спит, или потерял сознание. — Кир, ты случайно не моей географии лежишь? Кир!

— Не знаю, и знать не хочу. Отстань! — донеслось из-под капюшона толстовки, который Кир последнее время почти не снимал, натягивая до глаз. С ним что-то творилось неладное. Сначала Катерина думала, что это из-за того, что его родители в очередной раз поссорились, но как-то неловко было спрашивать. Время шло, а настроение Кира становилось всё хуже и хуже.

— Кир! А мой учебник по биологии не у тебя, точнее не под тобой? — Степан тоже обнаружил, что чего-то не хватает, и присоединился к Катерине в поисках.

— Как вы меня оба достали! — Кир поднял голову, оттолкнул рукой кучу тетрадей и учебник по биологии, на которых он устроился и резко встал. — Всё! Хватит с меня, я пошел!

— И куда это ты? — Степан поймал учебник в полете и воззрился на приятеля.

— Куда-нибудь! Подальше! Уеду отсюда и всё! Не могу больше, видеть никого не могу! Сил никаких нет! — Кир выскочил из комнаты, пронесся по коридору, задержался только обувь одеть, и выбежал из квартиры, схватив куртку в охапку и хлопнув дверью.

— Какая муха его укусила? — Степан пожал плечами. Он был уверен, что Кир просто психанул от плохого настроения. Катерина была совсем в этом не уверена и расстроилась.

К вечеру, когда Степан уже собирался ложиться спать, к нему зашла бабушка. — Степочка, тут звонит мама Кирилла. Она была уверена, что Кирилл у нас. Ты не знаешь, где он может быть? Может быть у Катеньки?

— Нет, мы вместе уроки делали, и он ушел ещё днем. — Степан занервничал. Он пару раз пытался дозвониться до Кира, но вежливый женский голос в смартфоне сообщал о том, что абонент вне зоны действия сети. — Думаю, что он и к Катьке не возвращался. Она бы позвонила.

Бабушка расстроено начала что-то объяснять маме Кира по телефону, помахав рукой внуку, чтобы он ложился спать.

— Да, конечно. Усну я сейчас после этого. Как же! — Степан схватил смартфон и набрал Кира. — Точно отключил! Вот же!!

Он набрал номер Катерины. — Кать. Похоже, Кир пропал. Его мама нам позвонила, его разыскивает. Он же не возвращался? Куда его могло унести?

Катерина, поговорив со Степаном и пообещав ему сообщить, если что-нибудь узнает, схватила зеркальце, но, к сожалению, реальных людей в обычном мире оно показывало плохо. Катерина разбудила Баюна, а потом пошла сообщила Волку, спавшему в междустенье о том, что Кир исчез. Волк стартовал с её балкона на поиски примерно через полминуты.

— Куда он мог деться? И что вот с ним такое происходило? — Катерина меряла шагами комнату, а за ней хмуро наблюдал Баюн.

— Происходило с ним как раз понятно что. — Баюн посмотрел на потолок и вздохнул. У него родители недавно совсем и окончательно развелись и мама замуж собралась. И отец тоже. В смысле не замуж, а жениться решил. Кир наш пытался с этим хоть как-то смириться. Но, когда мамин жених пришел к ним жить, и принялся в доме командовать, он не выдержал, начал жениху хамить, попытался уйти жить к отцу, а там невеста отцова уже проживает, и ей-то Кир не нужен, и отцу, выходит, тоже.

Катерина затормозила так, что чуть не врезалась в стену. — И ты молчал? Почему ты мне не сказал?

— Катюша, радость моя, а что бы ты сделала? Вы же тут очень умные все. Женитесь-разводитесь-женитесь. Взрослого пойди убеди, что надо бы головой как следует думать, когда женишься, или замуж выходишь, а раз семью создал, так уж беречь надо друг друга. Только это трудно. И кажется, что вот с другим человеком легче будет. Вот и мечутся люди, ищут себе полегче. А выходит частенько всё тяжелее и тяжелее. — Кот вздохнул. — Я за Киром давно наблюдаю. Только как ему помочь, пока не разобрался. С ним поговорить бы. Да не скажешь же, что я знаю о чем он думает… А сам он повода не давал.

— Бедный Кир! — Катерина прижала ладони к щекам. — Хоть бы с ним всё хорошо было!

За балконной дверью мелькнул знакомый силуэт, дверь распахнулась и в комнату влетел Волк. — Нашел я Кира. — Бурый тяжело дышал, видимо, очень быстро летел. — Кот, собирайся. Надо его забирать. Но, сам не поедет. Сидит на стройке тут недалеко. На девятом этаже. Общаться явно не захочет. Паренёк в отчаянии. Усыпишь, привезем сюда, потом будем решать.

— Может, мне с вами? — Катерина подошла к Бурому, отряхивая от колючих снежинок шерсть.

— Нет, ты лучше междустенье подготовь. Ему сейчас домой не надо. Может совсем сорваться. — Волк уже присел на лапы, готовясь к прыжку в балконную дверь, на его спине распластался Баюн. — Жди, мы скоро!

Они действительно вернулись очень быстро. Катерина едва успела открыть междустенье около своей комнаты, и постелить там постель, как Волк уже опустился на балкон. Баюн на его спине придерживал спящего Кира. Волк стряхнул обоих пассажиров на коврик в Катиной комнате, обернулся человеком, и взяв Кира на руки унес в междустенье.

— Предупреди маму, что у нас Кир. И скажи ей, что грелка нужна. Он замерз там совсем. — Баюн перекатился к батарее и обнял её. — Как всё-таки неудобно у вас! На печку залез и сразу согрелся, а тут такое узенькое всё! И не прилечь приличному котику, — ворчал он, пока Катина мама спешно наливала кипяток в грелку и пыталась уточнить, а что, собственно происходит.

— Кир сбежал из дома из-за жениха его матери. Возвращаться не собирался. Насколько я понял, хотел к отцу, а там ему не рада отцова невеста. Пытался уехать к бабушке, но кто бы ему одному билет бы продал? Так что он в отчаянии и унынии спрятался на стройке. Чуть не замерз и от погоды и от тоски. Дурачок. Больше ничего я понять из его мыслей не успел. Волк летел так, что меня едва не сдуло! — обстоятельно доложился Кот.

— Господи! Там же Марина, мама Кира, уже, наверное, с ума сходит! — ахнула Катина мама.

— Скорее всего. Степановой бабушке она уже звонила, — кивнула головой Катерина.

— Надо же ей позвонить и как-то успокоить…

— Надо успокоить. И успокоим, только подумаем как лучше, — решил Кот. — Друг мой Бурый!

— Чего тебе? — Волк, вернув свой нормальный вид, подозрительно воззрился на Баюна.

— А вот ты в мальчика обернуться можешь? — Баюн умильно заглядывал в волчьи глаза.

— Ну? — Бурый помрачнел.

— Что ну? Обернись, говорю в мальчика! Вон того! — Кот ткнул лапой в направлении междустенья.

— Зачем?

— Волк не зли меня!!! Он сейчас спит! И ещё будет спать долго. Мать у него уже, небось, по стенке ходит. Вверх и вниз. Позвонить ей и сказать правду мы не можем. Звучать будет странно! Здравствуйте, я сказочный Кот Баюн, и я вам сообщаю, что ваш ребенок спит в волшебном пространстве в квартире у Катерины-сказочницы. Представляешь себе реакцию? А?

— Честно? Нет, не представляю! — Бурый хмыкнул.

— Ограниченная личность! А я вот представляю! Так вот, короче, ты обернись мальчиком и поговори с ней. Типа смартфон разрядился. И домой ты не пойдешь, а будешь ночевать у Степана.

— Нет. — Волк помотал головой. — Ты сам-то подумай! Во-первых мне надо будет лететь к Степану, и сильно удивить его бабушку, потому как мама Кира или начнет рыдать, чтобы сын срочно ехал домой, или поедет сама к Степану сына забрать. Во-вторых, мне надо будет с ней ехать домой к Киру и там его изображать. И в-третьих, меня это не устраивает!

— Не устраивает его! Нежный какой! А сам-то что предлагаешь? — Баюн не любил, когда его планы не вызывали восторга и тут же надулся от ярости.

— Ты сам-то чего не хочешь? Обернись мальчиком и вперед! — Волк ухмылялся во всю пасть, глядя, как Баюн звереет от такой идеи. — Ты же умеешь, и преотлично это делаешь.

— Да ты… Да ты!!! Ты знаешь кто???!

— Знаю, конечно. — Волк откровенно потешался над Баюном, находящимся в затруднении. Высказать то, что вертелось у него на языке в присутствии Кати и её мамы Кот не мог, но и пасть у него от возмущения тоже не закрывалась. Оставалось только шипеть, что Кот и проделал.

— Котик, ну что ты шипишь, как проколотая шина. — Катя решилась вмешаться. — Слетайте оба к Киру домой. Волк зайдет как Кир, а ты ему поможешь. Ты же умеешь голову заморочить! Пусть мама Кира думает, что Кир вернулся, отпросился пожить к Степану на несколько дней, чтобы конфликт с её женихом не раздувать. А за это время мы ещё что-нибудь придумаем!

Оба спорщика признали, что это единственный верный и возможный вариант, и неохотно вылетели на его выполнение.

Катина мама пошла в междустенье, положить грелку под ноги крепко спящему Киру, повесила на стул его куртку, поставила к батарее сапоги, сняла шапку, и укутала одеялом, как следует подоткнув для уютности. Кот на такие мелочи отвлекаться не стал, Бурый тем более, поэтому оба оставили Кира в одежде и обуви, небрежно набросив сверху плед.

— Вот досталось ему! — покачала она головой, выходя из междустенья.

Через некоторое время, уже ночью, вернулись уставшие Волк и Баюн. — Женщины!!! — с порога балкона возвестил Баюн, но увидев вопросительно поднятые брови Катиной мамы, быстренько передумал говорить то, что хотел первоначально. — К присутствующим не относится! — тут же поправил он своё высказывание. — Устал… Едва управился. Эта самая Марина была в панике. Зато теперь всё в полном порядке! Как же я устал!

— Нет! Он устал! Кто тебя катал? Лентяй меховой!!! Я уже не говорю о том, что Киру и правда тяжело приходится. Жених этот самый почему-то пребывает в полной уверенности, что он очень умный и может Кира учить жить.

— Жених жив? — осторожно поинтересовалась Катерина.

— Да что с ним сделается! — брезгливо сморщился Волк и отправился спать.

Глава 2. Весенние волчьи песни

Киру просыпаться не хотелось совершенно. Было тепло и спокойно. И сон снился какой-то легкий и приятный. Давно у него таких снов не было. Но, что-то неподалеку с грохотом упало, и чей-то очень знакомый голос заворчал о понаставленных не на месте лавках. Кир открыл глаза и долго пытался сообразить, где он находится. Получалось не очень.

— Не дома точно, не у отца… А где? На Лукоморье не похоже…

— У Катерины ты, в междустеньи. Не волнуйся! — Баюн сидел неподалеку, пристально рассматривая потолок.

— Чего??? — Кир подскочил так, что одеяло спланировало на пол, чуть не накрыв Кота с головой.

— Чего ты одеялами бросаешься? — спросил Баюн, беспорядка не любивший в принципе.

— Я ничего не понимаю… Я же был… — Кир покосился на Баюна.

— Знаю я, где ты был. А вот чего я не знаю, так это того, откуда у тебя такие идеи глупые появились, что мы тебе замерзнуть позволим?

— Да не собирался я замерзать! Я просто так, я подумать хотел… — Кир независимо дернул плечами. И потянул обратно угол одеяла. Его начала пробирать дрожь, как только он вспомнил о серой темной и пустой бетонной комнате, где даже окон не было, ледяном ветре, продувающем все закоулки и ощущении полной безнадеги и ненужности.

— И что надумал? — Баюн рассматривал правую лапу.

— Ничего! — Кир по уши замотался в одеяло, обнаружил горячую грелку и потихоньку подтянул её к себе.

— Содержательное времяпровождение. Особенно, если учесть, что ты чуть к полу не примерз.

— Я домой не вернусь! — Кир задрал подбородок, что, видимо, означало крайнюю степень решимости.

— Да и пожалуйста. — Баюн зевнул, потянулся и улегся уютнейшим калачиком на красном мягком бархатном матрасе. Лично ему сшитым Катиной бабушкой.

Кир сидел, приготовившись в спору, уговорам, ругани, к чему угодно, только не к мирно сопящему Баюну! Чувствовал себя дурак-дураком.

— Баюн! — наконец решился он.

— Урммм? — сонно-ленивое вопрошающее междометие Баюна, кажется, можно было покатать в ладонях, как меховой теплый шарик.

— А как вы меня нашли?

— Бурый летал и нашел по запаху, — не открывая глаз ответил Кот.

— А зачем привезли сюда, а не домой?

— А ты хотел домой? — вопросом на вопрос ответил Баюн.

— Нет! Ой, сколько времени? Там же мама, наверное, уже все больницы обзвонила и в полицию заявила??? — Кир начал судорожно выпутываться из одеяла. Одно дело сидеть в недостроенном доме и мрачно размышлять, что вот и пусть он насмерть замерзнет, но они все узнают! Пусть чувствую себя виноватыми! Там им всем и надо! Пусть и думают всю жизнь о том, что натворили! И совсем другое, обнаружить себя на следующий день совсем не дома! А дома мама, наверное уже плачет вовсю!

— Мама твоя чуть по стенкам не ходила. В полицию действительно собиралась, мы едва успели перехватить. А сейчас она уверена, что ты у Степана несколько дней поживешь. — Баюн лениво открыл глаза.

Кир ошеломленно смотрел на Кота. — И она не возражала?

— Мальчик, я могу ей внушить, что ты стал космонавтом и отправился на Луну. Разве ты до сих пор не понял? — Кот легко развернулся и оказался около Кира. Как он так ухитрился перетечь с одного места на другое, Кир не сумел отследить, но выглядело весьма эффектно.

— Ннне надо внушать про Луну. — Киру стало не по себе. Это как гладишь мягонького крошечного котёнка, а это, оказывается, вовсе даже тигр, огромный.

Баюн довольно кивнул головой. Мальчик определенно приходил в себя.

Кир оглядел междустенье и вздохнул. — На Луну или на Солнце, мне всё равно куда-то придется сваливать. Отцу я не нужен, маме тоже! А к бабушке поехать, так взрослый нужен, чтобы билеты купил. Баюн, а может Волк купит? Он же умеет оборачиваться?

— Делать ему больше нечего, билеты тебе покупать, я уже не говорю о том, что документы нужны на несовершеннолетнего, то есть на тебя! Эх ты! Так мало знаешь о собственном мире! И кстати, Волку хватило пребывания в твоем виде. Так что лучше про оборачивание ему в ближайшее время и не заикайся. Сожрет. Хотя… В таком случает, тебе и думать не надо будет, куда деваться. На Луну, на Солнце, или пешком к бабушке.

Кир не выдержал и рассмеялся. Как-то удивительно получалось, но его отчаяние куда-то делось, растворилось. Понятно, что проблемы никуда не исчезли, но, выход-то где-то есть! И возможно, даже где-то рядом.

— А как это Волк в моем виде пребывал? — Кир вдруг осознал, что только что Баюн произнес.

— Да очень просто. Обернулся тобой и маму твою успокоил. И да, я про твоего отца пока ничего не знаю, а вот про то, что ты маме не нужен, сильно сомневаюсь… Я же с ней общался. Но, это мы сейчас обсуждать не будем. Кстати, жених твоей мамы Волку тоже не нравится. Он чуть сдерживался, чтобы не рычать. Прямо как ты! Так что вышло очень правдоподобно. И, ты так удачно запаролировал, по-моему это так называется, всю технику этого самого жениха, что он до сих пор ничего включить не может.

— Так ему и надо! Он чего в мой комп полез? Решил проконтролировать, с кем я общаюсь! Вот кто он такой? — Кир моментально завелся и закипел от возмущения.

— Ладно, ладно тебе. Угомонись. Тут никто тебя контролировать не будет, — успокоил его Баюн, который только что беззастенчиво подслушивал о чем Кир думает.

— И как же я теперь? — растеряно задумался Кир.

— А теперь ты пока поживешь у Степана. Раз уж мама твоя так в этом уверена. Бабушка Степана не возражает. Куда ей, бедной, деваться-то? А потом, глядишь, как-то всё и уладится, — ответил ему Баюн и только когда сказал, сообразил, что вслух-то мальчик ничего не спрашивал. Прижал уши, ожидая разоблачения, но задумавшийся Кир ничего не заметил и кивнул головой.

— Ладно, у Степана так у Степана.

Жить у Степана оказалось совсем неплохо. Киру выделили светлую гостевую комнату, за вещами он смотался, когда дома была только мама, встретившая его на удивление спокойно. Бабушка Степана очень старалась внука и его друга не беспокоить, радуясь, что Степан доволен, а Кир ведет себя примернейшим образом, поэтому Кир чувствовал, что жизнь хоть и временно налаживается и успокаивается. Капюшон на голову он больше не натягивал, и друзьям не хамил. Только очень мечтал вернуться в Лукоморье, и поэтому поводу постоянно приставал к Катерине.

— Кать, а Кать! — очередная атака на вредную девчонку, которая никак не хотела вести их в сказочный мир, состоялась в междустенье, где они устроились отдохнуть после уроков. — Ну, когда мы в Лукоморье-то вернемся??? — Кир начал, а Степан поддержал приятеля.

— Катерина, ну сколько уже можно!!!

— Как вы мне оба надоели! — Катерина только устроилась в удобном кресле-мешке, только добралась до интересной книжки, и надеялась, что мальчишки оставят её в покое! Как же! Держи карман шире! — Я не привратник! Когда мне Кот скажет, что нам туда пора, тогда и пойдем.

Мальчишки переглянулись и кивнув друг другу, отправились мучать Котика. — Баюююн! Ну когда-а-а же??? — заныли оба, отыскав Кота на кухне на подвесном шкафчике. Кот надеялся, что его так высоко не сразу найдут, а когда нашли, горько сожалел, что не одел шапку-невидимку.

— Как вы мне… — начал было он, он оба оболтуса радостно хором продолжили:

— Оба надоели!!! Ну, когда же, а?

Кот вздохнул, почесал ухо, подумал. — Ладно, в пятницу на следующей неделе пойдем!

Торжествующий вопль вырвавшийся из двух глоток заставил Кота пожалеть о том, что выше шкафа лезть уже некуда, Волка влететь в кухню с уверенностью, что что-то случилось, а Катерину накрыться с головой пледом прямо в кресле и заткнуть уши.

Когда наступила так ожидаемая мальчиками пятница, на дачу решили не ехать, метель разыгралась не на шутку. — Да ну, пока доедем, пока сумеем добраться до терема и утоптать там площадку для ворот… Давай уже Катюша, лучше тут ворота вызовем. — Баюн вообще не понимал, зачем уже куда-то ехать, если теперь можно и в междустенье спокойно открывать ворота.

— Любишь ты комфорт! — фыркнул Волк на ухо Баюну, показывая, что ничуть его все Баюновы доводы не убедили.

— Да, а что? — Баюн от души зевнул, потянулся, аккуратно уселся, обернув лапы длиннющим хвостом и благожелательно посмотрел на Катерину, которая уже собравшись и наобнимавшись с мамой, готовилась вызвать ворота. — Видишь, и Катеньке удобно. А ты все фыркаешь! Хотя, что взять с дикой северной животинки, хоть и сказочной.

Он неминуемой расправы Баюна спас стремительный прыжок в появившиеся ворота.

— Нет, это же надо! Дикая северная животинка! Хам кошачий! — Волк ворчал, пока Катерина не обняла его за шею, тут уж любое волчье ворчание исчезало бесследно.

До Дуба добрались, удивляясь насколько всё в Лукоморь изменилось с их последнего визита! Снег растаял, везде пробивались острые зеленые травинки, на ветвях деревьев набухли почки, а кое-где уже и листья показались. Самые яркие, самые нежные и красивые первые весенние листочки! Катерина ещё ни разу не была в Лукоморье ранней весной, и была очарована! Воздух пах чем-то невиданно свежим, легким и приятным, кажется, можно взлететь просто чуть оттолкнувшись от земли.

— Полетаем? — волчья морда подсунулась её под локоть и легонько его подтолкнула.

— С радостью! — Катерина оказалась на спине Бурого почти мгновенно. Волк тоже соскучился по Лукоморской весне и просто подкинул сестрицу на себя. Он взвился в небо, никакого внимания не обратив на вопли Баюна о том, что его, Котика, тоже надо бы подвезти, ибо он не любит ходить по ещё холодной земле!

— Хорошо как! — Волк взлетал всё выше, а Катерина на его спине раскинула руки и наслаждалась каждой секундой полета. — Не замерзла?

— Нет, мне тепло! — Катерина начала было говорить что-то о весенних ветрах, но замолчала, обратив внимание, что Волк напряженно прислушивается к чему-то далекому. — Что ты?

— Стая поет. — Волк невольно потянулся в сторону слышимого только ему далекого звука. — Весенние песни.

— Волк, а почему бы тебе не слетать к ним? — Катерина погладила бурый загривок.

— Мне? В стаю? — Бурый словно удивился.

— А что? Они же тебя ждут всегда! И что ты так удивился? Тебе что-то мешает? — Катерина спешно припоминала всё, что мама Бурого, Варна, рассказывала о волчьих обычаях, но ничего такого не могла вспомнить.

— Нет, конечно, ничего не мешает… Просто я столько лет там весной не был. — Бурый вздохнул, вспомнив первый весенний вой Вьюги.

Катерина словно бы поняла о чем он задумался и пожалела о том, что заговорила о полете в стаю.

— А ты знаешь, я с радостью туда слетаю этой весной! Но с тобой! — вдруг сказал Волк. — Мне просто не простят, если я не привезу сестру.

Катерина от удивления рот открыла, и конечно, тут же согласилась. Они стремительно начали снижаться. Волк по дороге прихватил всё ещё ворчащего Баюна, и доставив того до Дуба, прилично примяв Коту загривок.

— Чего ты вопишь? Ты же только что скандалил, что не любишь холодной и мокрой земли! И опять недоволен! Иди давай, вот уже Дуб, давай лапками, лапками. — Волк шутя подтолкнул Баюна носом, отчего тот кувырком влетел в горницу. И недоуменно воззрился оттуда, посверкивая глазами.

— Катенька, он что, напился чего-то в полете? Или муху какую-нибудь ядовитую случайно проглотил и сожрал? Ведет себя как непорядочная пьяная скотина. Шкурку замял, обслюнявил, швырнул меня!

— Могу повторить, но поднять повыше и отпустить оттуда. — Волк развеселился, как щёнок, почувствовав неожиданную радость впереди, и пожалуй, Кот был прав, чувствовал себя словно опьяневшим от далекой песни, от весеннего ветра, и от ожидания праздника.

— Аааа, Волк с ума сошел! — Баюн зафыркал и прыжком укрылся на печи.

— Да не вопи ты! Мы с Катюшей в стаю слетаем. Они поют не так далеко. В смысле, для меня не далеко. Вернемся через несколько дней. — Волк давно не чувствовал себя так легко. — Так я её забираю? Вот и славно! — Бурый не стал дожидаться, когда Баюн переварит его слова, и, прихватив Катерину, тоже немного ошалевшую от такого его поведения, вылетел из Дуба, по пути крикнув мальчишкам, подходившим к Дубу, чтобы за Баюном присмотрели, а то он немного не в себе.

Катерина крепко держась за бурую шерсть, быстро соображала, что в её сумке всё было готово для путешествия. И самобранка и деревянный шар-изба, и флаконы с водой, всё было на месте! На ней одето перышко-брошка, которое обеспечит ей любую одежду, так что и об этом беспокоиться не надо, а значит и Волка тревожить лишними и глупыми вопросами, чего это его так разобрало, не нужно! Она его таким раньше не видела. Видела страдающим, мрачным, умирающим, довольным и настороженным, озадаченным, грозным, и насмешливым, не видела только беззаботным! И спугнуть эту беззаботность очень боялась. Поэтому просто молчала и смотрела как внизу пролетают леса.

— Вон они! — Волк каким-то удивительным образом учуял своих, и начал снижаться. Катерина напрягала зрение, но увидела, что показывает Волк только у самой земли. Под старыми елями действительно были волки. На подлете Бурый коротко взвыл и стая, не ожидающая никого с воздуха, дружно подняла головы, а увидев, кто летит, радостно завыла в ответ. Навстречу им взвились два огромных волка. Серый и Варун. Бурый начал опускаться навстречу ликующей стае, кружа с братом и дядей.

— Брат! Как же я счастлив, что ты прилетел! — Серый вился около.

— Не лезь ему под ноги. Что ты как щенок! — насмешливо фыркал Варун, а сам всё поглядывал на Катерину и так обрадовался, увидев её улыбку, что в ответ изобразил изящнейший пируэт и поклон.

Вся стая ликовала! Старший сын Варны много-много лет не появлялся на весеннем вое. А вот теперь он прилетел и привез их названную сестру! Катерина до глубокой ночи слушала волчьи песни, разговаривала с волками. И даже когда Бурый решился петь сам, и отошел от Катерины, она не ощутила себя одинокой. Что-то в этом было такое… Ветер, свободный и пьянящий, песни волков, темный лес. Катерине в ту ночь и костер не нужен был, и темные ели не пугали ничуть, она, кажется, уловила эту мелодию ветра, песен и запахов, холодного воздуха, и таких близких в эту ночь звезд.

А Бурый запел песню о любви и верности, о Вьюге. Но, это уже была не песня отчаяния, а песня печали и памяти и благодарности за то, что она была с ним.

— Спасибо тебе, — рядом из темноты возникла Варна. — Это ты его вернула. Он никак не мог справиться сам, и избегал всего, что могло о Вьюге напомнить, — она села рядом, подняла голову и посмотрела на звезды. — Жаль только, что младшей стаи с нами нет.

— А что это за младшая стая? И куда они делись? — тихонько спросила Катя.

— Волки, которые хотели жить южнее, давным-давно создали отдельную стаю. Среди них не было летающих волков, и говорить по-человечески могли немногие, но они тоже наши родственники. Мы собирались здесь именно для встречи с ними. Поэтому раз в год, весной и заходили так далеко на юг. А теперь мы снова тут, а их нет. Давно пропали.

— Они в тумане? — Катя начала соображать, в какой сказке могла быть большая волчья стая.

— Не только в тумане, ещё и в неволе. Они как-то попали на земли одной шишиги. Вот туда им заходить было никак нельзя! Там лес такой… Если туда заходишь, то выйти обратно можно только с разрешения хозяйки или хозяина леса. Это может быть леший, шиш, или шишига. Лешие и шиши к людям относятся плохо. Но животных почти никогда не трогают, а вот шишиги и лешачки, лешуницы, эти да, эти и людям могут напакостничать, а могут и животных захватить. Приспособить к хозяйству. Та, которая наших сородичей поймала, их использовала как… Как овец. Даже выговорить противно. Они попались как дураки. Шишига потребовала от каждого волка в стае клок шерсти. Вроде как дань за то, что зашли в её лес. Они и отдали, глупые. Шерсть эта гадина спрятала в сундук и с того момента волки стали её рабами. Там не только волки, у неё ещё и медведицы в хозяйстве. Они вообще как коровы. Она молоко медвежье любит пить. То есть любила, пока туман не пришел.

— То есть, даже если туман прогнать, волки всё равно у неё в неволе останутся? — Катя расстроилась.

— Да. Пока шерсть свою обратно не получат. А она точно не отдаст. — Варна вздохнула.

— А как же об этом узнали?

— Стая вся отдала шерсть кроме одного маленького щенка. Белого. Беляны нашей. Да ты её, небось, не забыла. — Варна хмуро покосилась на Беляну, пляшущую на краю поляны с большим серым молодым волком. — Её мама пожалела у крошки шёрстку вырывать, отдала два клочка своей. А шишига решила посмеяться над волками и сказала, что теперь, раз они дань заплатили, они все могут идти. Стая побежала из лесу, но выбежать сумела только Беляна, потому что остальным шишига на границе леса приказала вернуться и служить ей. Овцами!!! Мерзкая гадина. Беляна чуть не погибла. Её Серый случайно нашел и подобрал. И принес нам. Так мы и узнали, что случилось.

— Варна, а где эта сказка? Если я сумею прогнать оттуда туман, может быть, потом и придумаем, как шерсть у шишиги добыть и вашу младшую стаю освободить.

Варна изумленно покосилась на Катерину. Она всё ещё не привыкла к тому, что эта слабенькая, по сравнению с любым её волком, да что там волком, волчонком-подростком, девочка, может прогонять туман. Волчица хотела спросить, а не боится ли Катя шишигу, а потом вспомнила про драконов и промолчала. Молчала она, впрочем, недолго. — Сказка на юго-востоке отсюда. Баюн должен знать, о чем она. Но, тебя же Бурый не пустит. Он о шишигах многое знает.

— Может и не пустит, а может и подвезет. — Катерина широко улыбнулась изумленной Варне. И пояснила. — Он же знает, что если не подвезет, я сама доберусь, а он только волноваться больше будет.

— О чем это я должен больше волноваться? — Бурый немного слишком увлекся пением и пропустил важные моменты разговора матушки и названной сестрицы.

— Ни о чем не должен, наоборот, чтобы не волноваться ты меня сам подвезешь к сказке о шишиге, — лучезарно улыбнулась ему Катерина. — Только сразу не ори, а то Варун петь собирается. Дядю перебивать не вежливо.

Бурый открыл рот, закрыл его. С великой укоризной он посмотрел на Варну, лег плашмя рядом с Катериной на землю и прикрыл морду передними лапами. Из-под лап донес тихий стон.

— Ничего, ничего, я тихонько и осторожно. Ну, что ты в самом-то деле так переживаешь! — Катерина погладила его по загривку.

— Я переживаю! — Бурый снял лапы с морды и перевернулся на бок, привалился спиной к Катерине. — Я не переживаю! Я в панике! Ты хоть соображаешь, куда собралась??? Мама! Ну, зачем ты это ей рассказала!!! Это немыслимо опасно!

— Маму не обижай! Я сама спросила и сама решила! — Катерина строго посмотрела на братца, отчего тот только закатил глаза. — У нас что, ничего опасного с тобой не было? Просто гуляли по Лукоморью? Кроме того, есть у меня одна мысль…

— Оооо, вот этого я и боялся!!! Ты уже и обдумать успела!!! Стоило мне расслабиться… — Бурый перевернулся на спину и задрал все четыре лапы вверх.

— Ты сдаешься или демонстрируешь то, что никуда не полетишь? — с интересом осмотрела новую конструкцию Катерина. — Если сдаешься, то не нервируй меня! Если не полетишь, придется мне Серого попросить, ну, или Варуна…

— Я тебе попрошу!!! Даже думать не смей! Попросит она Серого! Фффрр. — Бурый мрачно осмотрел свои лапы. — Я не сдаюсь, а подчиняюсь женскому произволу!!! Я чуял, да что там, я точно знал, что если вы с матушкой сговоритесь, спокойной жизни у меня больше не будет!

Варна закашлялась, чтобы скрыть смешок, а потом велела своему первенцу не протирать себе землей хребет, а принять нормальное волчье положение и выглядеть достойно.

— Пожалуйста! Сколько угодно. — Бурый одним слитным движением перевернулся и взвившись воздух медленно опустился рядом с Катериной. — Так достаточно достойно?

— Вполне! Можешь пойти ещё попеть, а мы с Катенькой ещё побеседуем! — Варна махнула мордой в сторону поляны. — Иди уже!

Бурый нехотя потрусил к волкам, судорожно соображая, что ещё они придумают, и как убедить Катерину не лезть в опасные приключения.

— Что это с тобой? — Серый вывернулся из-за ели и уставился на брата. Тот выглядел так, словно его чем-то сильно расстроили.

— Да, матушка Катерине рассказала о младшей стае, захваченной шишигой. И та собралась ехать прогонять туман и освобождать их.

— И ты хочешь сказать, что это возможно? — изумился Серый.

— Вполне, насколько я Катерину знаю, — мрачно отозвался Бурый.

— Так чего ты в таком настроении?

— Туман-то она прогонит. А вот с шишигами ещё не сталкивалась.

— Ты всерьез думаешь, что шишига страшнее стаи скалистых драконов, Кащея, колдуна Велимудра и Черномора? Да, ещё прибавь дядюшку нашего любимого в виде волчьего вихря! Я бы больше переживал за шишигу! Кроме того, если у неё получится, мы избавимся от Беляны! — Серый мрачно проследил взглядом за Беляной, которая морочила голову уже черному коренастому волку.

Бурый задумался, и чем больше он думал, тем лучше становилось его настроение. Пробегающая мимо Беляна, которая заинтересованно покрутилась перед его носом, просто так на всякий случай, стала последним доводом. Он решительно потрусил обратно и завис над Катериной.

— Что я опять не так сделала? — Катя недоуменно подняла глаза на Волка.

— Хорошо, я отвезу тебя к шишиге, но сначала ты мне расскажешь, что задумала!

— Конечно, расскажу! — Катя удивилась. Она и не собиралась от Волка что-то скрывать. А тот, обрадованный, что последнее слово осталось за ним, облегченно вздохнул и полетел обратно, попеть, по пути старательно облетая Беляну подальше. Катерина и Варна переглянулись и обе фыркнули от смеха.

Глава 3. Шишига

Кот строго смотрел на Бурого.

— Налетался… Нагулялся! Напелся!!!! И девочку втравил неизвестно во что!!! — на самом деле, Баюн был очень рад.

Сказка сложная и будить её следовало аккуратно именно из-за этой самой шишиги. Баюн сам хотел о ней заговорить. Весна как раз походящее время для пробуждения этой сказки «Как Василиса на войну поехала». Но, он опасался реакции Бурого. Ох, он и вопил бы!!! И запрещал бы, и скандалил, и лапами бы топал! А тут Волк сам! Сам так вляпался!!! Как не порадоваться и не позлорадничать заодно. А что? Очень по-кошачьи. Баюн покосился на тоскливо вздыхавшего простодушного Бурого. Открыл было рот, добавить. Но, тут в окошко впорхнула Жаруся, закружилась, напоминая золотой фейерверк, загомонила, моментально заполнила собой всю горницу. Начала выяснять новости, передавать приветы, задавать миллион вопросов. А когда выяснила, почему это Волк хмур как день ненастный, полностью разрушила Баюновы коварные планы, клюнув Кота в макушку.

— Как тебе не стыдно! Ты же сам собирался Катерину туда отправить! Заканчивай издеваться над Волком! — и захихикала, потому что тут уже Баюну пришлось срочно вылетать в окно, спасаясь от мести Бурого.

— Спасибо тебе! Я уж думал он меня совсем застыдит, — вздохнул Волк, проследив глазами за траекторией движения Баюна, стремительно удиравшего в дубовые ветки. — Вот вредный серый лисовин!

— Ты же его сколько столетий знаешь! Это же коварная кошачья морда! Не волнуйся. — Жаруся ласково провела крылом по волчьей спине, отчего бурая шерсть заискрилась переливчатым каштановым блеском и вспорхнула навестить «свою девочку Катерину».

Катерина сидела на подоконнике и читала сказку про Василису, которая собиралась на войну. Сказка была длинная, сложная и кроме самого действия, надо было ещё и о волчьей стае подумать. Вдруг перед ней в открытом окне возникла круглая кошачья голова, почему-то свесившаяся сверху.

— Можно? — уточнил Баюн, перебираясь с Дуба на подоконник, и усаживаясь рядом, уютно обернувшись хвостом.

— Конечно! Что ты спрашиваешь? А что у нас там такое было? — Катерина слышала вопли, но ей не хотелось отвлекаться.

— Обидели меня. — Баюн тяжело вздохнул и привалился к Катерине бочком. — Обидели Котика. Прямо в душу плюнули ни за что и ни про что!

— Баюша, да что случилось-то? — Катерина отложила книгу и начала гладить Кота.

— А всё эти… Братец твой и курица летучая.

— Кто???? Какая курица? — Катерина Баюна знала хоть и не сотни лет, а гораздо меньше, сразу не поверила, что его мог всерьёз обидеть Волк, а вот про курицу она просто не поняла.

— Кто-кто, Жаруся! Они меня обидели! — Баюн картинно вздохнул.

— Вранье! А за курицу ответишь особенно!!! — Жаруся влетела в приоткрытую дверь, пронеслась через комнату, сдернула коготками Баюна с подоконника и взмыла вверх, не обращая внимания на ор перепуганного Кота.

Катерина затыкала себе рот, что бы громко не смеяться, глядя как Баюн медленно опускается на землю, сохраняя на морде оскорбленное выражение и сложив лапки под грудью, будто он лежит на печи. Опустившись, Кот встал, прошипел что-то исключительно презрительное и вернулся обратно на подоконник. Осмотрел совершенно серьезную Катерину, и вздохнул.

— С кем только не приходится общаться ради пользы дела! Ладно! Ты сказку прочитала, у тебя есть соображения?

— Есть. Я подумала, что сначала надо осмотреть избу этой шишиги. Пока она спит, я смогу найти куда она шерсть дела.

— Правильно. И вот ещё что! Сказка сложная не просто из-за длительности. Сама по себе баба уж очень коварная. Особенно для твоих спутников. Надо будет будить сказку у края её владений, чтобы вы успели уйти. Она если мальчишек поймает, не выпустит. Ты как раз не в такой опасности.

Они долго обсуждали как лучше, и наконец, Кот признал, что сказочница вполне готова. Волк натаскивал мальчишек как ориентироваться в чужом, незнакомом лесу, отчего они возвращались вымотанные совершенно.

— Этот изверг взял и сбросил нас в чащобе! И сверху дал ценное указание найти выход! Типа идите на север дорога должна быть там! — Степан остервенело чесался. — Сначала найди ещё этот север! А комаров там! Кать, я в жизни столько не видел! И такие… Прямо размером не комары, а воробьи какие-то! Скажи ты родственнику своему! Нельзя же так!

— Да ваааще! — вторил ему Кир, который к тому же попал в заросли крапивы, и был украшен богатой коллекцией зудящих волдырей. — Вконец озверел этот зверюга!

— Поговорите мне ещё! — Волк опустился рядом совершенно неслышно, по пути отвесив полноценные оплеухи критикам, правда, они сумели увернуться и кувырком улететь в стороны. — Вот это дело! — одобрил Бурый. — Так! Внимание! Шишига в той сказке отличается особенной чертой. Она ворует людей. Только мужчин и мальчишек! Если тот, кто к ней попадет, что-то у неё ест или пьет, он постепенно забывает, кто он и откуда. Кому-то одного раза хватает, между прочим! Если вы попадаете к ней, ничего не жрать и не пить!

— Сдохнуть? — жизнерадостно осведомился Степан, почесываясь и кляня про себя летучих лесных кровопийц.

— Нет, терпеть до спасения! — хмуро ответил Волк. — А ещё лучше не попадаться!

Когда добрались до границы сказки, Катерина осмотрела густую стену тумана, ничего особенного не увидев пожала плечами, и шагнула туда, справа и слева он неё настороженно осматривались мальчишки. Лес был густой, идти трудно. В конце концов, вышли на тропу и дело пошло легче. Хотя и тропой идти было сложновато. По обе стороны попадались разлапистые коряги, цепляющие одежду. Тварей было не видно. Шли долго, и наконец, тропа вывела их к избе. Катерина приблизилась, осторожно потянула дверь на себя. Полумрак, усиленный зеленой мутью за окнами. Катя осторожно обошла все помещения, осмотрела всё, и наконец, нашла грубый деревянный сундучок, в котором был большой плотный комок волчьей шерсти и гребень с длинными зубцами.

— Нашла! — обрадовалась девочка.

— Бери и пошли отсюда. — Степану сильно не нравилось в этой сказке.

— Нельзя пока брать. Это может понадобиться в сказке. Я же не знаю, в какой момент они тут уснули. Надо найти шишигу.

— Так пошли искать. — Кир посматривал на совиный меч. Вроде пока спокойно, но тревога его не оставляла с того момента, как он зашли в этот лес. Пару раз ему даже померещилось, что сова шевелиться.

Катя огляделась, но ничего не нашла, кроме брошенной около крыльца грязной и драной тряпки.

— Да что ты эту гадость рассматриваешь! Пошли скорее! — потянул её за руку Степан.

— Погоди ты! Это может быть её юбка.

— И что? Юбка или половая тряпка. Выглядит по-любому мерзко. Тебе-то что?

— Ты не понимаешь. Если юбка драная, то её пленник Ванюша и Василиса уже сбежали, а шишига пыталась их преследовать, лезла через частокол, и не поймав их, вернулась домой. — Катерина нагнулась над тряпкой, но Кир вскрикнул, указывая на дальний угол двора, а перед её носом свистнула черная тяжелая стрела и Катя отшатнувшись, чуть не упала. Степан взмахнул кладенцом и золотая волна смыла, стерла нападавших, притаившихся в каких-то постройках шишигиного двора.

— Уходим, быстро! — Степан шел первый, очищая лес от тварей. Кир указывал ему куда направлять кладенец. Катерина переживала. Она не успела взять шерсть, и не поняла, а можно ли было её уже брать. Кроме того, героев сказки они тоже не нашли.

Твари, напуганные отпором, не показывались. И мальчишки начали рассуждать, что дальше делать.

— Кать, ты как думаешь? Возвращаемся? — Кир оглянулся на Катерину. — Кать, что?

— Вон, она, по-моему. Шишига, — Катерина и сама не знала, как углядела за выворотнями и корягами неопрятную бабищу, одетую в меховую безрукавку поверх истрепанного платья.

— Ну, ты даешь! Точно! Так чего ты ждешь, давай, буди сказку.

— Вы что, всё забыли? Вас тут быть не должно! Я останусь.

— Одичала ты что ли? Останется она… Да что она нам сделает?

— Заберет и не выберетесь. Не слышали что ли?

— Кать, тут твари. Мы тебя тут не оставим.

Они спорили некоторое время. В конце концов решили, что надо уйти как можно дальше от шишиги, а когда сказка проснется, бежать со всех ног к выходу из леса.

— Жалко только, что я шерсть не забрала, ну да ладно, потом вернусь, — решила про себя Катерина. — А что? Одену невидимку и заберу. Я не мальчик, она мне ничего не сделает.

Отошли подальше и Катерина начала сказку.

— Зачинается, начинается добрая сказка, славная байка. В чистом поле, в широком раздолье, за темными лесами, за зелеными лугами, за быстрыми реками, за крутыми берегами утка крякнула, берега звякнули, море взболталось, сказка сказалась. Да это не сказка, а присказка. А теперь сказку слушайте.

В одном селе жили муж с женой. И вырастили они трёх дочек. Старшую как звали — не знаем, среднюю — не помним, а младшую дочь была Василиса Прекрасная…

Сказка была очень старой, давно и прочно забытой, туман держался долго и в этом тумане к ним опять начали подкрадываться туманные твари. Кир почувствовал, как в ладони шевельнулась сова, закричал, указывая Степану на опасность, но твари начали стрелять издалека. Катерина, припомнив, как уничтожила стрелы, направленные на неё в сказке про трех крылатых братьев, почти все успела убрать, но одна из стрел ударила Степана в живот. Он согнулся в три погибели, не сразу осознав, что не ранен, так как наконечник стрелы угодил в ременную пряжку. Зато к нему успел подскочить огромный серый и чешуйчатый монстр с секирой и размахнувшись, направил оружие на шею согнувшегося мальчишки. Каким чудом Кир успел перемахнуть через корягу и в прыжке отразить это удар, он так и не сумел потом вспомнить. От удара меч выбило из руки Кира и он, тускло блеснув, улетел далеко в сторону. И тут, наконец, туман сдался. Монстр кинулся бежать, но заорал и превратившись в размытую тень, растаял под весенним ветром. Пронзительный визг тварей забился в чащах, и затих.

— Степан! Ты как? Куда ранило? — Катерина схватила согнувшегося мальчишку за плечи.

— Больно только, но, по-моему мне свезло. Стрела в пряжку угодила. — Степан был бледен, но силился улыбнуться. Оглянулся на такого же бледного Кира. — Ну, ты даешь! Я уж думал, всё! Конец мне! Думал, голову мне эта мерзость снесет! Кать, не знаешь, голову живой водой прирастить можно?

— Не знаю, и знать не хочу! Вставай, пожалуйста, попытайся встать. Нам уходить надо!

Степан с трудом пытался подняться, а Кир пошел за мечом. Катерина встревожено проводила его взглядом, и тут же была вынуждена поддержать Степана, который, застонав, опустился на колено.

— Давай, выпей-ка глоток живой воды. Иначе не дойдешь. Какая там сила удара стрелы может быть?! — Катерина поднесла флажку к бледным губам. — Вот и хорошо, вот и молодец. Где там Кир? Кир!!! Кир, да куда тебя унесло??? — она вдруг осознала, что Кир молчит и не отвечает. Катерина метнулась в ту сторону, куда он ушел, и увидела, что на земле, между корней лежит его браслет, подаренный ему на день рождения. — Кир!!! — она оглянулась на Степана, который поднялся и начал поворачиваться назад. Назад! К дому шишиги!

— Нет! Стой, где стоишь! Замри! Голову не поворачивай!

Степан замер, непонимающе глядя на Катерину. Она кинулась к Степану, взяла за руку и повела за собой. — Не смей оборачиваться. Обратишься в корягу. Помнишь, те коряги, которые нам по дороге мешали. Это люди, мужчины и мальчишки, которые пытались уйти отсюда и оборачивались.

— А Кир? Как же Кир??!! — Степан сообразил, о чем она говорит, и запоздало испугался.

— Мы его вытащим. — Катерина старалась говорить уверенно, выводя Степана из леса.

Волк увидел две фигурки на тропе и чуть не завыл!!!

Военный совет в Дубе впал в уныние. Ситуация осложнялась тем, что сколько Волк, Кот, Сивка или Жаруся не пытались зайти в лес шишиги, их отбрасывала назад невидимая преграда.

— Всё равно надо как-то Кира вытаскивать! — уныло произнес Сивка.

— Да как ты себе это представляешь? Катерину за мальчика никак не выдать. Девочку шишига, которая сейчас уже в полной силе и сознании, к себе и близко не подпустит, собак натравит, или в болото сбросит. Из её владений только девочка или девушка выйти может, так ведь не просто выйти, а ещё и вывести кого-нибудь, вот она и следит, чтобы потери в хозяйстве не было. Мальчик, или мужчина или заплутает, и опять попадет в лапы к шишиге, или, если обернется на пути, станет корягой. — Кот пил молоко, даже не столько пил, сколько мочил там усы, от расстройства.

— А что эта шишига может сделать? Убить? Сожрать? — спросил Степан.

— А что захочет, то и сделает. Сильно голодная будет, может убить и съесть. А чаще всего ей нужны работники, помощники. А если привяжется, то воображает, что мальчик это её сын. Если тот, кого она поймала, ест её еду, то быстро забывает кто он и откуда. Ты же знаешь уже. Тот кто шишигино ест, может даже начать всерьез считать себя сыном шишиги. Верить в это. И, что самое поганое, нам туда хода нет. Это её территория, исконная.

— То есть, надо идти мне? — Степану было сильно не по себе, но не мог же он прямо так и сказать?

— Не знаю, не знаю, боюсь, что и ты тоже сгинешь. — Кот грустно вздохнул и опять полакал из чаши молоко.

Катерина положила зеркальце, в котором пыталась рассмотреть, что происходит у шишиги, и призадумалась. — Ситуация! Наши туда пойти не могут. Степан пойти может, но сгинет, я могу, но меня она не пустит, потому, что я девочка. Стоп! Как там Кот сказал? Меня за мальчика никак не выдать? Ну, это мы ещё посмотрим!

Катя потихоньку ушла к себе и посмотрела в настенное зеркало. — Дааа, жалко. Очень жалко, но не бросать же Кира! Кто бы мне сказал, что я из-за него косу резать буду, не поверила бы! — Она быстро, чтобы не передумать, взяла ножницы и перехватив толстенную косу потуже у затылка, с трудом, в несколько приемов отрезала её. Ножницы шли туго, скрипели. — Как Василиса Микулишна из мультика прямо! Тьфу! — Катя глянула в зеркало опять. Закрыла глаза, и решительно продолжила. Ничего хорошего в зеркале теперь не отражалось.

Степан безнадежно смотрел в окно. Ему и думать не хотелось, что может, именно в этот момент Кир лопает какую-то гадость, поданную ему мерзкой бабищей и полностью себя забывает! Кир, спасший ему жизнь! Сзади послышались шаги, раздался грохот. Степан резко оглянулся и увидел покатившуюся из лап Баюна чашу, оставляющую на полу молочные лужицы, поднял глаза и ахнул. — Катька???

Катерина коротко подстриженная, в портах, лапотках и рубахе, действительно стала напоминать мальчишку. Жаруся гневно вскрикнула, но её голос тут же перекрыл восторженный вопль Баюна.

— Радость моя, умница! Это гениально! Жаруся не квохчи!

Волк, разглядывающий сестру с открытой пастью и ошалелым взглядом, лег на пол и громко застонал.

— А ты не стони! Она молодец! Волосы… Волосы отрастут. Потом… А паренька мы можем потерять навсегда!

Киру зверски хотелось пить. Очень хотелось, невероятно просто! И есть тоже, но мысль о воде заглушала голод. Он услышал, как шишига что-то кому-то говорит, а потом дверь скрипнула, и мерзкая баба швырнула на пол клети, куда заперла Кира, какого-то мальчишку.

— Ой, тетенька, только не бейте! Я, я потом поем! — всхлипнул мальчишка, скорчившись на полу и закрывая руками лицо.

— Жри давай! Чтоб утром всё съел! А то я тебя самого съем! И тебя тоже! — она глянула на Кира и ухмыльнулась. Поставила на пол миску с каким-то мерзким месивом и кувшин с водой, от вида которого у Кира в горле совсем пересохло. И вышла, крепко закрыв дверь и заперев её на засов. Мальчишка съежившись в комок лежал на полу, и всхлипывал. Кир заставил себя отвернуться от кувшина и повернуться к новенькому.

— Ты кто? — никакого ответа. — Не хочешь отвечать и не надо. Главное, ничего не ешь и не пей у этой гадины! — плечи мальчишки дернулись. И он начал неловко подниматься с пола, схватившись за бок. — Ушибся? Или эта ударила? — Кир слез с соломы, подошел к пареньку и помог ему встать. — Как звать-то тебя?

Кир понимал, что он пристает к мальчишке, только чтобы не вспоминать о воде, стоящей так близко. Руку протяни и напейся! И ещё, чтобы не думать о том, насколько его самого-то хватит. И тут мальчик повернул голову к Киру и стянул глубоко надвинутую на лоб шапку.

— Ка… — Катерина ловко закрыла ему рот ладонью. Кир стоял как столб.

— Чшшш. Тихо ты! А то ещё вернется эта. Помоги мне, так неловко упала… — она добралась до соломы и с облегчением села. — Кир! Очнись.

— Ты… Это, а где коса??? — неровные короткие взъерошенные прядки вместо косы, чумазое лицо. Мальчишка-мальчишкой.

— Мне объяснить? Или сам сообразишь, что если она была, а теперь её нет, то я просто её отстригла? — Катерина говорила очень тихо и сердито. Бок болел, Кир выглядел неважно, баба поганая в соседней комнате храпела как толпа бульдогов.

— Ты что? Это, получается из-за меня? — Кир так обрадовался появлению Катерины и так удивился, что доходило до него медленно.

— Кир, очнись! Потом поговорим. Надо выбираться отсюда! — Катерина с трудом встала, зачем только садилась! И деловито отволокла миску с едой и кувшин подальше в угол.

Кир жадно проводил взглядом кувшин. — Кать, а у тебя, случайно, бутылки с водой нет, или фляжки? Я так пить хочу, сейчас просто с ума сойду!

— Нет, фляжки нет. Есть лучше! — Катерина проявила сумку, достала скатерть и попросила кувшин воды. А дальше Кир помнил плохо. Он пил, пил, и пил.

Катерина только головой покачала, и на скатерти появилась еда. — Не торопись и не ешь сразу много! — предупредила она. Кир с трудом оторвался от воды и бессмысленным взглядом посмотрел на Катерину.

— Хорошо как! — проговорил он. — Думал, сдохну.

— Ты молодец, что выдержал! — Катерина покачала головой, рассматривая всклокоченного бледного и похудевшего Кира. Даже глаза ввалились. Наверное, от жажды. — Давай, немного поешь, и выбираться будем отсюда.

— А как? — Кир жадно ел кусок хлеба с сыром, поэтому, говорил невнятно, но Катерина поняла.

— Доедай, а потом, увидишь. Только хочу задать один вопрос. Очень важный. Кир, подумай и ответь. Ты мне доверяешь?

Катька выглядела так серьезно, что Кир, поначалу, собиравшийся просто кивнуть, сделал усилие, проглотил все, что было во рту и ответил: — Да, конечно, доверяю.

— Тогда слушай, как ты знаешь, эта шишига не выпускает из своих владений никого мужского пола. То есть ни мальчик ни мужчина выйти отсюда не смогут. Заплутают, а оглянуться назад, станут корягой. Я могу выйти сама и вывести тебя, но только если ты мне позволишь себя вести. Глаза завяжешь. Ты можешь мне настолько довериться?

— Кать, ты чего? — Киру было удивительно. — Глупости какие-то спрашиваешь. Конечно! Главное, чтобы она не напала. С завязанными глазами не отбиться, хотя и меча-то нет. Потерял я совиный меч, Кать, — тут Кир, как ни сдерживался, начал тереть глаза, старательно делая вид, что ему соринка в глаза попала.

— Да ладно? Прямо так и потерял? — Катерина легко усмехнулась, и с видом фокусника вытянула совиный меч разведчика из своей сумки. Она сумела его найти, когда прокралась в лес. Долго шарила по кустам вокруг той полянки, где на них напали, но нашла. И подобрала и меч и браслет, подаренный Киру на день рождения. А уже потом, спрятав меч и скрыв сумку, вышла на тропу и начала аукать, вроде как в лесу заплутала, то есть заплутал мальчишка, которого она изображала. — Ты его не потерял, ты им Степана спас. Так что держи. И меч свой и браслет с кинжалом.

Она отвернулась, потому что количество соринок в глазах Кира, видимо, превысило критический уровень, а смущать друга не хотелось, и Катерина старательно что-то перекладывала в сумке, пока Кир не привел себя в порядок.

— Кать!

— А? — она повернулась, держа в руках кожаный мешочек с травами.

— Я… Я хотел тебе сказать… — Кир мялся, а потом решился. — Знаешь, я был такой дурак, что раньше тебя не видел. Думал, ну, что ты просто глупая девчонка.

— Да и я раньше тебя не видела. Думала, что ты просто хулиган. — Катерина улыбнулась. — Давай, когда выйдем отсюда, поговорим. Не нравится мне тут. Пора нам.

— Да, конечно! Уже глаза завязывать? — Кир легко поднялся на ноги. Силы полностью к нему вернулись.

— Погоди. Возьми синецвет. — Катерина разделила пучок синецвета пополам. Он сон-травы в её руках поползли белесые волны, легко преодолевшие толстые двери, и достигшие шишиги. Она и так спала, а уж после действия сон-травы, храп стал громовым, а сны глубокими и полностью её захлестнувшими. Катерина кивнула сама себе, убрала сон-траву и синецвет, достала разрыв-траву, и засов треснул и распался в пазах от её слов и действия сказочной травы. Она спрятала травяной мешочек, скатерть-самобранку, вынула плотный шарф, кинула его Киру.

— Пойдем. Как выйдем на порог, оборачиваться тебе уже нельзя. Так что перед дверью завяжи глаза плотно. И дай мне руку. Мы тут подумали с Котом… Он считает, что шишига пленников своих, и парня и Василису уже упустила, а следовательно шерсть забирать можно. Так что я пока шерсть у дамы этой прихвачу и ещё кое-что. Очень мне не хочется гребень брать, но иначе мы отсюда без потерь не выйдем. — Катя подошла к деревянному грубо сделанному сундучку, открыла его и вынула оттуда клок шерсти, да гребень с длинными частыми зубцами. Подошла к порогу и оглянулась на Кира. — Пора.

Кир плотно завязал глаза, проверил, не сползает ли шарф, не видно ли что. Одной рукой покрепче сжал меч, на всякий случай, а вторую протянул в сторону Катерины. От того, что приходилось действовать вслепую, появилось жуткое чувство полной беспомощности. Катька подхватила слепо шарящую по воздуху ладонь и крепко её сжала.

— Пошли. — Катерина уверенно переступила порог и вывела Кира за собой. И решительно зашагала по узкой тропе от дома шишиги. Пройти вперед без приключений удалось не долго. Впереди зашевелились ветви и на тропу вышли несколько медведиц. Катерина не сильно смутилась, только руку Кира сжала, чтобы он не дернулся вперед.

— Лесные коровушки,

Лохматые буренушки,

Разойдитесь, разбредитесь,

Медвежатами займитесь.

Медведицы не раздумывая развернулись и отправились по своим делам.

— Там что, медведи были? — Кир очень старался, чтобы голос у него не дрожал.

— Да. Не нервничай. Я справлюсь. — Катерина вела Кира вперед, осторожно обводя коряги, и соображая, что некоторые из них, а может и все, это обращенные шишигой люди! Кир временами спотыкался, пару раз даже чуть не упал, так что шли не очень быстро.

Через некоторое время Катя увидела, как впереди, наконец-то мелькнула серая волчья шкура. Она облегченно выдохнула и проговорила.

— Овечушки чёрные, овечушки белые,

Овечушки рыжие, овечушки серые,

Расходитесь, по лесам, по долам,

В логова свои, да к волчатам,

Стерегите своих детей,

Не ловите шишигиных гостей.

Разбирайте свою шерсть,

Разносите о свободе весть.

Она кинула вперед клок забранной у шишиги шерсти, и ветерок подхватил волчьи шерстинки, рассыпал их перед отступившими на шаг волками.

Волки принюхивались, да прислушивались недолго. Их нюх говорил о том, что рядом паренек, его следовало вернуть хозяйке-шишиге, но паренька сопровождал кто-то, несущий метку стаи старших волков. И этот кто-то освобождал их от службы шишиги и имел власть это сделать, вернув им их залог. Волки растворились в лесной чаще беззвучно и очень быстро, прихватив с собой свои шерстинки.

— Кааать? — Кир чуть потянул её за руку. — Волки вокруг?

— Нет уже. Они послушались и ушли. Теперь они свободны. Устал?

— Нет, ничего, просто так, вслепую очень сложно.

— Потерпи, пожалуйста, уже не так много осталось. — Катерина переводила Кира через толстенные корни, пересекающие тропинку, два раза через небольшие ручейки. И, наконец, услышала позади громкий вопль и невнятную ругань проснувшейся и бросившейся в погоню шишиги. Кир дернулся. Но Катерина не выпустила его руку, только немного ускорила шаг.

— Не нервничай. Я справлюсь. Ты обещал доверять мне! — лес светлел, начали попадаться широкие радостные поляны, на которых росла молодая яркая травка, и пересекая одну такую поляну, Катерина оглянувшись и увидела шишигу.

— Всё! Ты мой! Корягой станешь, навек застынешь! — шишига радостно закружилась, притопывая корявыми ногами и хлопая в ладоши. А потом ошеломленно уставилась на мальчишек. У одного завязаны глаза. Ладно, этого она потом обратно заберет, и заставит есть, пусть даже силой! А вот второй! Второй стоит и смотрит на неё, обернувшись, а в корягу и не думает превращаться!

— И не мечтай даже. — Катерина хмуро оглядела шишигу и решительно повела Кира дальше, швырнув через плечо свободной рукой шишигин гребень. Гребень превратился в высоченный частокол из-за которого раздался яростный вой.

Катя успела вывести Кира из леса, прямо к тому месту, откуда заходила, к ним кинулся Бурый, над его спиной зависла Жаруся. А рядом несся Баюн.

— Наконец-то! Вернулись! — взвыл испереживавшийся Баюн. — То есть, я знал, разумеется, что всё в порядке, просто очень рад тебя видеть, — он обошел вокруг Катерины и потёрся о её руку. Волк прижался к Катиным коленям головой, но буквально на миг, и сразу же перемахнул через голову Кира, став между ними и шишигой, вывалившейся из леса. Всклокоченная, в разодранной опять юбке, она тяжело дышала и тянула руки к Кате и Киру. А когда осознала, что перед ней не только мальчишки, но и их очень серьезные спутники, разочарованно завыла.

— Он мой! Мой! Он обернулся! Почему он не стал корягой? — шишига выла, некрасиво кривя рот, и тыча корявыми пальцами в Катерину.

Жаруся сдернула с глаз Кира повязку и он, глянув на шишигу, и сообразив, что она предъявляет права на Катьку, невольно шагнул вперед, закрывая её.

— Не твой. — Катерина рассмеялась, выглядывая из-за плеча Кира. — И не твоя. Я девочка. И никаких прав ты на меня не имеешь. Так что возвращайся в свой лес. Миром возвращайся.

— А то что? — шишига разъяренная тем, что опять в её владения прокралась девица, и опять оставила её ни с чем, шагнула вперед, но Катька, трусиха Катька, совсем не испугалась, а спокойно вышла из-за Кира, коснулась загривка ощерившегося Волка, останавливая его, и строго глянула на мерзкую бабу.

— А то лишишься не только своих коров и овец. Заплутаешь сама, не найдешь даже дом, скроется он за водой, за высоким холмом, за лесными корнями, травой молодой…

— Стой!!! Стой, не надо! Не говори больше! — шишига учуяла что-то в словах. — Не надо. Я уйду. Я сейчас уйду, — она, начала отступать, не сводя глаз с Катерины. — Это же ты? Ты разбудила сказку? Прогнала туман? Ты сказочница? — дождалась кивка Катерины, и начала мелко кивать, и отступать к лесу, а оказавшись там, развернулась, и припустила по тропе так, что только засверкали коричневые пятки, и полетели по воздуху клочья подранной частоколом юбки.

— Ничего себе! — Кир осторожно покосился на Катерину. — Как её унесло!

— Эта шишига никогда дурой не была. Надо отдать ей должное. — Баюн весьма одобрительно осмотрел свою девочку. — Услышала и поняла. И надо сказать, в последний момент сумела остановить сказочницу. Очень не дура! Правда, это не делает её приятнее. Ладно, пошли уже, а то там Степан извелся совсем, да и Кир сейчас свалится. Волк, придержи мальчика, он в обморок падает!

— Никуда я не падаю, — не очень уверенно пробормотал измотанный Кир, обнаруживший себя почему-то сидящим на земле. — Придумали тоже, в обморок…

— Ну да, ну да, ты просто сел отдохнуть, — покладисто согласился с ним Баюн. — Волк, поехали, уже. Кормить его надо и срочно!

Жаруся легко порхнула к Катерине, плеснула крыльями над ней, и девочка моментально оказалась одетой в нарядный летник и легкие сапожки. Птица подхватила её за ткань летника и взмыла с ней в небо. Катерина всегда любила летать с Жарусей, и радость полета отвлекла её от коротких, неровно обрезанных прядей волос, лезущих в глаза. Если бы её подстригли в парикмахерской, наверное, это бы её не расстроило, а тут она точно осознавала, что выглядит погано! Жаруся стричь не могла. Кот тоже, не обращаться же к Волку или мальчишкам, чтобы подровняли!

— Не расстраивайся! Ты в Лукоморье, мы что-нибудь придумаем, и коса отрастет гораздо быстрее! — Жаруся представила, что бы чувствовала, лишившись роскошного хвоста, и горячо сочувствовала своей девочке.

— Да ладно, как вырастет, так и вырастет, выхода-то всё равно не было. — Катерина порадовалась тому, что Жаруся не видит, какие она делает усилия, что бы не плакать. Не хватало ещё! Она полностью привела себя в порядок, когда они подлетали к Дубу, и была уверена, что больше и не подумает расстраиваться из-за отрезанной косы.

Глава 4. Золотой волос

Кир быстро пришел в себя, правда первые два дня только спал и ел. А потом каждый раз, увидев Катьку, чувствовал себя виноватым. Выглядела она, и правда, не очень-то. И явно расстраивалась от этого. Нет, сама специально ничем этого не показывала, но по привычке пыталась перекинуть косу через плечо, поправить волосы, рука натыкалась на пустоту, Катька неловко делала вид, что так и задумывалось, что она просто так рукой махнула. А потом прилетел голубь, принесший письмо от Ратко, узнавшего об их возвращении, с приглашением для Катерины и всех остальных на весенний праздник в их княжество. Катерина прочитала, сжала губы и быстро вышла из-под Дуба к ручью.

— Куда это её унесло? — немного толстокожий Степан ничего такого не замечал, даже пару раз ляпнул что-то вроде того, что и дернуть-то теперь Катьку не за что, раз косы нет.

— Плакать убежала, — сквозь зубы ответил наблюдательный Кир. — Ты че, не врубился? Как она на празднике этом может появиться без косы? Тут девушка коротко подстриженная это что-то ненормальное! Позорное!

Степан взъерошил волосы, так ему лучше думалось.

— А, если у Баюна уточнить? Может тут есть какая-нибудь травка или там живой водой её эту косу прирастить? И правда, Катьке без косы как-то непривычно.

Кир решил, что совет хороший и они направились разыскивать Баюна. Собственно, долго искать не пришлось. Кот был на лежанке около печи.

— С чем пожаловали? — не отрывая глаз спросил Баюн. На самом деле он прекрасно слышал все их разговоры через открытое окно, и даже развлекался их слушая, но не признаваться же в этом!

— Баюн, а есть в Лукоморье средство, чтобы отрезанную косу обратно прирастить? — решился спросить Кир. Он чувствовал себя виноватым в том, что Катька косу обрезала, и решил взять инициативу на себя.

— Нет, что отрезано, то отрезано, что в Лукоморье, что у вас. По крайней мере, что касается волос. Да и шерсти тоже. — Баюн хмуро покосился на хвост, припомнив Раду, птенца алкноста, и ножницы в её маленьких цепких ручонках. — А вот вырастить шерсть быстрее можно, ну, и косу тоже. Гораздо быстрее. Правда, трудно.

— А как? — Кир обрадовался уже тому, что можно.

— Да, видишь ли, есть у нас далеко-далеко озеро одно. А на нем скала. И в скале ход открывается тайный. Под озеро. Живет там одна красавица и её муж. Золотой волос её зовут. Она дочь местного змея. Золотого Полоза. Дальнего родича нашего Полоза, кстати. Родилась она такой красивой, что этот Золотой Полоз решил дочь к себе привязать, не отдавать замуж. И привязал в буквальном смысле невиданной красоты косой. Из золота. Тяжеленной, сами понимаете. А её полюбил местный парень. Вот и смог он её увезти туда, где сила её батюшки не действовала. На эту самую скалу. Золотой Полоз умеет к себе золото притягивать. И почти всё золото с косы дочки оттянул на окружающие озеро скалы, так что теперь коса просто золотистая и очень длинная. И растет очень быстро. Осталось это качество. Так вот, если сумеешь ты туда добраться и уговорить Золотой волос подарить тебе прядь волос с её косы, то Катина коса вырастет стремительно, стоит только вплести золотую прядь в её волосы. Правда, трудно это. Очень трудно. — Кот хитро прищурил глаза, делая вид, что засыпает.

— Кот, а как туда добраться? — Кир не так хорошо Баюна знал, и поверил, что тому скучно и он засыпает. — Пожалуйста!

— Да что за спешка? Вырастет у неё коса сама по себе. Подумаешь… — Баюн развлекался вовсю.

— Ты что, не понимаешь? Она же плачет! Из-за меня, получается! — Кир начал горячиться.

— И что с того? Она из-за тебя мало ли плакала? И на косе ты её разве что не подтягивался! — Кот прибавил немного жесткости и сам засомневался не переборщил ли?

— Да, было! — Кир огрызнулся, и сразу стало видно, что вовсе он не пай-мальчик, а вполне себе авантюрного склада человек. — И что? Мало ли что раньше было? Добраться до озера как?

— А, так ты серьезно решил? — Баюн стряхнул с себя сонный вид, деловито перепрыгнул через всю горницу к сундуку и поманил лапой мальчишек, ошарашенных таким стремительным переходом от сонного кошака к изящно летящему по воздуху Баюну. — Ну, чего вы там застряли? Сюда идите! — он развернул карту, прижал её края тяжелыми книгами и повернулся к Киру. — Так, ты один едешь? — спросил он.

— Да, счас! Можно подумать, я его одного отпущу! — Степан решительно шагнул к другу. Киру стало гораздо спокойнее.

Кот мысленно потирал лапы, мыши шли прямо в ловушку, радостно попискивая и делая именно то, что он хотел! Баюн начал подробно объяснять, что и как надо сделать мальчикам, чтобы получить прядь волос, снабдил их всем необходимым, выглянул из окна и кивнул Волку, сидящему в ожидании результатов Котового замысла.

Кир и Степан и оглянуться не успели, как оказались верхом на Сивке, с сумками, набитыми нужными предметами, и взлетели на восток.

— А куда это Сивка с мальчишками улетел? — удивилась Катерина.

— Да на прогулку, наверное! — Баюн уже дремал на лежанке.

— На какую такую прогулку? — Катерина прищурилась, строго глядя на Кота.

— Катюшенька, ну, мало ли какую…

— Кот, я уже всё слышу. — Катерина грустно смотрела на Баюна.

— Что ты слышишь? — Баюн стряхнул притворство. Катерина говорила серьезно и что-то интересное, он чуял это!

— Неправду. Ты говоришь неправду. Я уже некоторое время слышу, когда мне врут. Слова по-другому звучат. Сначала я думала, что мне мерещиться. Но, получается, что нет. Вот сейчас ты мне точно врешь.

— Катя, но это же замечательно! — Баюн выгнул спину, поточил когти о лежанку, и замурлыкал от удовольствия.

— Да что же тут замечательного! Куда ты их услал?

— Куда, куда, подвиги совершать. — Баюн небрежно махнул лапой. — Точнее на восток, на озеро Иткуль. Оно так у вас называется.

— Какие подвиги?? — Катерина чуть не упала, запнувшись нога за ногу. Её подхватил стул, и аккуратно довез до стола.

— Самые обыкновенные. Катюша, это им очень нужно. Волк летит за ними в шапке-невидимке, подстрахует и Жаруся тоже. Сивка так вообще в эпицентре, так сказать, они на нем едут. Ты же сама видела. Да не пугайся ты! Это же мальчишки. А ты их спасаешь, за руку водишь, выручаешь, вот косу отрезала. А сами они тоже должны что-то делать! В вашем мире это как-то позабылось и вырастают такие… Как бы это сказать, не совсем мужчины! Никчемушные.

— Ой, Кот! А если…

— Вот не надо если! А если что-то всё-таки и будет, они будут думать и сражаться и выручать друг друга и чувствовать, что они не просто к тебе приложение, а сами живые и настоящие! Они готовы к этому! Пора им.

Катерина прижала ладони к щекам, перед глазами замелькали всякие страсти, она была готова сорваться с места и нырнуть в окно, лебедушкой догнать олухов, так попавших на удочку хитрого Кота. Но тут же вспомнила, как её папа рассказывал о разных приключениях, в которых он участвовал мальчишкой и заставила себя разжать стиснутые руки, досчитать до десяти, успокаиваясь, и начать расспрашивать Кота, куда он мальчишек отправил.

— Да я бы пережила бы без косы! Мне Жаруся уже столько головных уборов придумала, никто бы и не увидел, что волосы обрезаны!

— Ты бы и пережила, а Кир бы думал, что он виноват! Нет уж, пусть действуют! Это им полезно, поверь мне!

— Ой, Кот! Хоть бы нормально всё обошлось.

— Обойдется, братец твой присмотрит, Птичка наша направит, а Сивка вывезет, если что. — Кот самоуверенно растянулся во всю немаленькую длину на лежанке и красиво скрестил передние толстенные лапы, на манер львиных.

— Позер, — фыркнула Катерина.

— Так ведь на том и держимся, радость моя, — рассмеялся Баюн. — Я давно так не развлекался, знаешь ли. С тобой-то не поиграешь. А эти забавные мышата…

— Кот! Они мои друзья! — Катерина с трудом удержавшись от смеха, попыталась воззвать к совести Баюна.

— Да я их тоже люблю. Но, всё равно, так приятно, так приятно было Котику! — Баюн покосился на Катерину и покаянно-притворно вздохнул.

Мальчишки вернулись через четыре дня. Грязные донельзя, пахнущие дымом, степными травами, и почему-то рыбой. Обветренные, загорелые и довольные невероятно! Левая рука Кира была перевязана какой-то сильно несвежей тряпкой, у Степана одежда выглядела так, как будто его тянули через колючий кустарник трактором. Сам он тоже был весь оцарапан, по крайней мере на открытых взгляду местах.

— Мальчики! — Катерина застыла у Дуба как изваяние. Первым желанием при приближении приятелей, было смыться подальше пока они хотя бы руки не вымоют, потому что бомжи в Москве выглядят и то гораздо опрятнее! Кате пришлось сделала над собой немалое усилие, чтобы остаться на месте.

— Катька! Мы привезли тебе золотую прядь!!! Ты можешь теперь вернуть свою косу! Что только с нами не было! Мы и филина ловили, и лису стерегли! И чуть не утонули и провалились в тайный ход!

— А ещё, ещё нас едва охотник не убил, муж, который, но потом понял всё, и Золотой волос поняла! И прядь подарила! А её отец хотел нас поймать! И прибить!

— Как я его понимаю! — подумала Катерина. — Как я ему сочувствую!!!

Так перебивая друг друга, толкая друг друга от избытка чувств, и временами переходя на совершенно неудобоваримый для Лукоморья язык с содержательными словами типа: — Ой оу бро! Сорян, стопэ! — пара героев продолжала живописать свои приключения. И наконец, Кир, пошарив в весьма замызганной сумке, вытащил что-то напоминавшее гибкую золотую полоску, переливавшуюся в его очень грязной ладони.

— На, это надо вплести в волосы, и они отрастут. А чтобы не очень длинные были, надо будет её снять, когда дорастут до нужной длины.

Катерина взяла прядку. Волосы не распадались, они держались друг друга, как маленькие магнитные шарики. Прядка была теплой и шелковистой. Катя оглянулась на Баюна. Он торжественно кивнул, только усы подрагивали, так ему понравились описания приключений. Из-за Дуба выглянул очень усталый и тоже чрезвычайно грязный Бурый, а над головой Катерины опустилась на ветку свежая и как всегда элегантная Жаруся.

— Давай, девочка! — подбодрила она Катерину.

Катя решилась, подняла руки и вплела прядь слева у виска, и тут же как ветер дунул в лицо. Явный запах озерной воды, плеск небольших волночек, перекатывающих камушки у берега, и вплетаются в волны золотые пряди, длинные-длинные.

— Катя! Катя! — крик Кира прогнал это странное ощущение, Катерина помотала головой, и её движение повторили немыслимой длины волосы, уже стелящиеся по земле.

— Ой, мамочки! — Катерина быстро выхватила прядку, послушно стекшую на её ладонь, и ошеломленно огляделась вокруг. Она стояла среди роскошных волнистых прядей собственных волос. А неё изумленно смотрели её друзья.

— Дааа, это она правильно предупредила! — наконец проговорил Степан. — Золотой Волос нам говорила, что достаточно совсем ненадолго вплести прядку. Она быстро действует. Но, чтобы так быстро!

— Ничего себе! — Кир нагнулся и потрогал шелковый разлив. — Здорово!

— Мальчики!!! — Катерина медленно осознала, что коса вернулась с таким избытком, что опять стричь придется, а то ходить надо будет со свитой для переноски такого богатства! Куда там Рапунцель… — Спасибо вам! Какое же вам спасибо!

— Да ладно тебе! — страшно довольные оба приятеля загомонили что-то вроде того, что это всё совершенно плевое дело, и они ещё парочку таких прямо до завтрака и одной левой! Они гордились собой неимоверно и чувствовали себя крутыми героями!

Катерина перехватила у затылка копну волос, глянула на вымотанного донельзя Бурого, закатившего глаза на хвастливые заявления мальчишек, рассмеялась, и поблагодарив их ещё раз, отправилась в Дуб, приводить подарок в носибельное состояние. За неё потянулся поток волос, и Кир с трудом удержался, чтобы его не дернуть. Точнее, его удержал Степан, невольно залюбовавшийся этим русым ручейком.

— Оставь! Пусть идет. Красиво же!

Мальчишек загнали в баню, откуда доносились вопли и вырывались клубы пара, а Волк, пошатываясь, направился к Катерине в комнату.

— Умотался? — Катя рассудив, что длины волос по колено ей более чем хватит, решительно обрезала остальное, и теперь укладывала прядку в сумку, про запас.

— Не то слово! Чтобы я ещё раз стал участвовать в Баюновых затеях! Они сделали все ошибки, которые только можно было сделать. Свалились везде, и где можно и где нельзя тоже свалились. Чуть не сожгли половину прибрежного кустарника, распугали кучу рыбы, рухнули в ил, чуть не утонули там, завязнув. Довели Золотого Полоза до нервного срыва! У него на нервной почве хвост дёргается! Получили они от всего этого массу удовольствия, короче говоря! Я так хотел приволочь туда за шкирку Кота и пусть бы он сам, что хотел бы, то и делал с этими юными дикарями!

— Бедный маленький волчок! Так запачкал свой бочок! — Баюн по-хамски ухмылялся в дверях. За что и поплатился ровно через секунду. Был отнесен и вывалян в куче одежды мальчишек, вывезенной стулом из бани.

— Негодяй! Не смей меня грязнить! — выл Баюн. — Это же вылизывать даже противно! Фффеее.

— Будешь знать, чистоплюй! — Волк рычал на Баюна, не давая тому выпутаться из закоревших от грязи одежек.

Катерина причесала копну волос, заплела косу, оказавшуюся гораздо длиннее, чем раньше. — Да, вот теперь я могу вполне спокойно принять приглашение Ратко, — она покрутилась у зеркала и радостно рассмеялась.

— Угодили. — Волк прислушался к её смеху и отпустил Кота. — Да, точно! Довольна сестрица.

— Ещё бы. — Баюн потихоньку выполз из-под лап Бурого и прыжком оказался в окне Катиной комнаты. — Радость моя, а можно тебя попросить?

— Конечно!

— А ты не могла бы мне на секунду прядку эту вплести? А то что-то шерстка коротковата стала… Линяю, да и Рада эта меня тогда подстригла…

— Ить!!! Вот же!!! — Волк сдержался только потому, что его морду прижали коготки смеющейся Жаруси.

— Не кричи. Он, конечно, и это имел ввиду, с дальним прицелом, так сказать, но Катюша-то действительно довольна!

Кот выплыл из Катиной комнаты, больше всего напоминая шерстяной огромный шар на маленьких ножках. Страшно собой довольный и гордый.

— Баюша, а не много? — Катерина озабоченно прикидывала, как и сколько надо будет это вычесывать.

— Нет, что ты! В самый раз, — умиротворенно мурлыкал Баюн. Он был счастлив. Но, недолго, так как зайдя в горницу был коварно облит полным кувшином воды, опрокинутым на него Волком.

— Высохнешь, еще добавлю. И это минимальная месть за то, что я пережил, добывая тебе эту шкуру.

Баюн оскорбленный до глубины души, всё же был вынужден признать, что шерсти слишком много, и следующие два дна страдал, вычёсываемый кучей всяких хитрых щёток и фурминаторов.

Глава 5. Голос менестреля

На весенний праздник в княжество Ратко летели прекрасным солнечным утром. Катерина верхом на Воронко, за её спиной Волк в человеческом облике. На Сивке — Баюн и Кир. А на Вихорьке Степан. Жаруся легко парила над головой Катерина и развлекалась тем, что меняла цвет Катиной одежды. — Девочка, ты не права! Желтый тебе очень идет! Главное, найти правильный оттенок. Вот, например… — она махнула крылом и Катин летник стал ярко-желтым, как поле одуванчиков. — И если к этому прибавить молодую зелень, будет отлично!

— Кать, ты как одуванчиковое поле! — рассмеялся Степан, и тут же взвыл, потому Жаруся, не терпевшая насмешек, сделала его одежду невозможно-оранжевой.

— А ты теперь как морковка! — констатировал Волк. — Молчи лучше, целее будешь. И ещё попробуй теперь уговорить Жарусю вернуть тебе нормальный цвет кафтана, с таким засмеют! А Катерине, между прочим, очень идет. Я бы только белое добавил.

— Правильно! Умник! — Жаруся довольно кивнула и по летнику Катерины пошла вышивка с белыми лепестками цветов, зелеными листьями и узорами, голубыми незабудками.

Кир очень хотел сказать, что теперь всё это напоминает поле, но, глянул на насупленного оранжевого Степана и благоразумно сдержался. Ему его синий кафтан с серебром нравился гораздо больше!

Степану пришлось долго ныть, выть и взывать к Катерине, пока Жаруся не сменила гнев на милость, и не вернула первоначальный темно-зеленый цвет его одежде.

К городу подъезжали по земле, и уже на подъездах их встречали толпы радостных людей, переживших такую длинную из-за тумана зиму!

— Сказочница! Сказочница приехала! — многоголосый крик застал Стояна и Ратко в полном недоумении.

— Не успели! И, главное, так и не понятно, что с ним делать-то! — Ратко взъерошенный и сердитый бежал рядом с братом по длинным переходам встречать Катерину. — Мало того, что по дороге её не встретил, так и в городе встретить не успел! — переживал он на бегу.

— Не переживай, обойдется. Наверное! — Стоян успел затормозить перед открытыми дверями и поймать пролетевшего было вперед брата. — Спокойно идем! Спокойно!

Катерина, если и удивилась, а где собственно Ратко, вида не показала, и радостно принимала приветствия князя Борислава, и объятья Златы.

— Позволь представить тебе нашего дальнего родственника, — наконец сказал князь Борислав, поводя рукой на темноволосого юношу в одежде явно западного стиля. — Его зовут Леонтий.

— Леон, — поправил князя юноша. — Теперь я предпочитаю, чтобы меня звали Леон.

— Надо же, красавец какой! — подумала Катерина, отвечая на поклон Леона.

— И как дела в твоей стране? — спросил Леона Баюн.

— Как и во многих странах на западе, теперь она в тумане. Но, она была так прекрасна! Я спою вам песню о моей стране.

— Леон менестрель, — шепнула Катерине порозовевшая Злата. — Он так поет! Он обещал петь на нашем празднике!

— Менестрель, значит… С запада… Очень приятно! — Бранко-Волк улыбнулся совершенно людоедской улыбкой и строго посмотрел на Катерину. Леон, просто глаз с неё не сводил, когда ему объяснили, кто она такая. Сначала-то и внимания не обратил. Подумаешь, какая-то девчонка!

— Катерина!!! Как я рад тебя видеть! Я счастлив, что ты приняла моё приглашение! — Ратко вышел из-за дверей, увидев Леона уже около Кати, немного изменился в лице, но, взял себя в руки и поклонился сказочнице. Но, вот только именно в этот момент, Леон как бы совершенно случайно повернулся, и грациозно вклинился между Ратко и Катериной.

— Кланяться моему плащу совершенно излишне, мой друг. Он не оценит. А если ты как рад приезду своей нареченной, то должен был её встретить на границе! Я бы поступил именно так!

Ратко отчетливо заскрежетал зубами и начал нашаривать рукоять меча, на что Леон мягко рассмеялся. — И при девушках так себе не ведут. Хотя… Что взять с человека, долго пробывшего вонючим псом?? Я наслышан о сказочнице Катерине, но теперь, когда я её увидел, в моём сердце родилась песня, специально для неё!

Катерина удивленно смотрела на красавца. А тот повернулся к ней и ласковой улыбкой посетовал, что его юный родственник так плохо воспитан. По всему выходило, что Ратко неотесанная деревещина, да ещё и за оружие хватается почем зря при девушке.

— Я буду счастлив петь в твою честь, сказочница Катерина! — он тонко усмехнулся, отвесил элегантный поклон, и пройдя перед Ратко, практически задев его по плечу, сочувственно ухмыльнулся тому в лицо.

— Держи себя в руках! На тебя Катерина смотрит! — Стоян сам держал плечи брата, горячо ему сочувствуя. Леона он тоже не сильно любил. Но, тот и сам к Стояну лезть не решался, хотя и был его старше. Развлекался Леонтий тем, что во время коротких визитов в княжество, точечно и очень болезненно доставал исключительно Ратко. С детства обладая красотой и мягкими манерами, показной вежливостью и хорошо подвешенным языком, Леон от души проказничал, а виноват всегда оказывался Ратко. В конце концов это заканчивалось тем, что измученный издевательствами Ратко кидался с кулаками на Леонтия, но когда их разнимали, по всему выходило, что злодей-Ратко чуть не прибил несчастного гостя, напав на него! И в результате, Ратко доставалось и от матери Леона, прекрасной королевы Иоанны, и от князя Борислава, сгоравшего от стыда за поведение своего сына.

Ни Леон, ни его матушка не приезжали уже довольно давно, потом пришли вести о том, что западные царства плотно затянуты туманом, а потом стало совсем плохо уже в их княжестве, и вот, пожалуйста, как только всё наладилось, вернулся подросший и несомненно весьма похорошевший Леон! Да ещё открывший в себе талант менестреля. Талант немалый, кстати. Он уже удостоил их чести прослушать свои песни. Когда Леон начинал петь, слушатели замирали от восторга, а девушки были готовы идти за красавцем на край земли.

— Я прошу прощения за это. — Ратко сумел справится с собой. Только на щеках были два красных пятна, да побелели костяшки пальцев, так крепко он сжимал кулаки, стараясь сдержаться и не расквасить этому красавцу нос.

— Здравствуй, и по-моему, ты и не должен просить прощения. — Катерина легко шагнула поближе и сказала тихо. — Он просто тебя провоцировал, и очень умело. Похоже, что он часто это проделывал раньше? Виден навык, — она улыбнулась.

Ратко облегченно выдохнул. Как только он увидел, кого занесло на широкий княжий двор, он не переставал думать, как на этого фигляра среагирует Катерина. Судя по тому, как Леон влиял на всех девиц, можно было ожидать восторга и замирания. Злата, например даже дышала реже в присутствии менестреля. Но, Катерина насмешливо скосила глаза туда, куда изящно удалился Леона и забавно сморщила нос.

— Как же я рад тебя видеть! — Ратко захотелось заорать от радости, что Катя совершенно не купилась на медовый голос и красивую внешность.

— Бедняга мой братец! — Стоян пришел проверить, как устроилась Катерина и её спутники где-то через пару часов после их приезда и обнаружив Баюна, сидящего на лавке, начал рассказывать. — Это самый Леонтий доставал Ратко с раннего детства. И всегда братец мой оказывался виноват во всем! А сейчас Леонтий ещё и попытается Катерине голову заморочить. И для того, чтобы заручиться расположением сказочницы, и для того, чтобы Ратко задеть побольнее. Хорошо ещё, что девица не поддалась его обаянию, но не поручусь, что не это случится, когда Леонтий начнет петь. Он и правда очень талантлив.

— Спасибо за предупреждение. Посмотрим, что это у вас за талант объявился! И послушаем. — Баюн выпроводил Стояна и призадумался.

— Радость моя Катюша! — Кот вплыл в светлицу, выделенную Катерине. — Как тебе менестрель понравился?

— Никак не понравился. Если честно. Не знаю я как он поет, но ведет он себя мерзко. Как сынок одной нашей дальней родственницы, да я про неё рассказывала, про тётю Зою.

— Ааа, это которая вашу кошку достала так, что та ей на голову наделала? — Баюн потер лапы.

— Да. Сын у неё тоже мерзкий тип. И тоже любит гадости делать и подставлять других. Мне повезло, у меня родители всегда на моей стороне, и мне доверяют. Так что ничего у него не получилось. Но, старался он сильно. Фууу, пакостный человек. И этот Леонтий такой же.

— Умница ты моя! Но, вот есть одна проблема. Он похоже действительно талантливый менестрель. И если хочет, может голосом заворожить почти любую. А он захочет, во-первых тебя заморочить для того, чтобы попытаться с твоей помощью освободить своё королевство, а во-вторых, чтобы как можно больнее достать Ратко. Так вот, у тебя есть средство, чтобы его обезоружить. — Кот пошевелил усами, поманил Катерину лапой, и кое-что прошептал на ухо.

— Да, это я помню. Как хорошо, что я это слышала! Спасибо Баюша! — Катерина присела на лавку и очень тихо, почти про себя, напела песни, которым научилась от Рады, птенца алконоста. Настроение сразу повысилось, как будто звуки сплели вокруг неё невидимый и непроницаемый для чужой воли покров.

На весеннем празднике от угощений ломились столы, гусляры играли протяжные песни, князь Борислав гордо оглядывал подданных и гостей. Стоян и Злата были рядом, в шаге от князя устроился Леон с лютней, которую не пожелал оставить даже идя за стол.

— И где же мой любимый друг Ратко? — лениво протянул менестрель.

— Сейчас будет, — сквозь зубы ответил ему Стоян. — За Катериной пошел.

— Я надеюсь, ему не разобьет сердце то, что его девушка предпочтет меня? — Леон поглаживал струны лютни. — Не злись, но стоит мне запеть, так всегда бывает, — он мягко усмехнулся и, увидев входящих, удивленно поднял брови. Девица при первой встрече его вовсе не впечатлила. Слишком яркий наряд, на его взгляд аляповатый, внешность совершенно заурядная, такая была ценна только даром сказочницы, да возможностью поиздеваться над Ратко. А тут в двери вместе с этим самым Ратко вошла совсем юная красавица. Наряд нежно-голубой, длинные, широкие рукава отброшены назад как крылья, и расшиты серебром, жемчуга, изумруды и серебряный ажурный венчик, украшенный теми же камнями, с которого спадает на спину белая и очень тонкая, почти прозрачная ткань. Ничего особенного, а глаз не отвести. Леон самодовольно ухмыльнулся, дождался, пока Ратко проводит девицу, и сядет рядом и объявил, что в честь сказочницы написал песню и сейчас её споет. Он встал, вышел на середину палаты, так, чтобы оказаться напротив Катерины и тронул струны лютни. Мелодия потекла нежная, прозрачная и легкая, а на неё легли слова, завораживающие слова о крылатой королевне, которую он ждал и искал. И только королевна сможет помочь ему.

— Лети королевна из рук чужих,

Лети королевна на голос мой,

Тебя я искал среди всех других,

Тебя я нашел, так останься со мной.

Катерина спокойно слушала его песню, она почувствовала мелодию, но слова, которые должны были сковать сознание, заворожить, на неё не действовали. Рядом закаменел Ратко, он даже посмотреть на неё боялся. А вдруг сейчас она встанет да и пойдет к ненавистному подлому Леону. Или будет заворожено смотреть на него, вот как Злата!

— Прекрасная песня, королевич Леонтий. Очень красивая. Спасибо. — Катерина вежливо улыбалась Леону, а потом спокойно заговорила с соседом по столу, обсуждая праздник.

Леон застыл, не веря своим глазам. Он-то ожидал восторга, потрясения! Он с трудом заставил себя уйти от стола, где сидела Катерина. Его раздирала злость и гнев на эту мерзкую девку, которая посмела не пасть к его ногам! Которая так равнодушно отвернулась от него! А потом, он сам видел, ласково улыбнулась этому ничтожеству Ратко! Леона душила ярость, он недолго побыл за столом, а потом быстро вышел, не обращая внимания на просьбы о песнях. Сначала он хотел уехать немедленно. Но, немного остыв, сообразил, что ехать ему особенно некуда. Тем более на ночь глядя. Тогда он решил, что даже если с первого раза не получилось, он всё равно сумеет зачаровать эту девчонку! И, воспользоваться её даром.

Утром Катерина уступила просьбам Златы погулять с ней в саду. Они неторопливо шли между деревьев и весенних цветов, и Катерина слушала, слушала и слушала Злату. А та говорила только о Леоне. Как он поёт, какой он красивый и как умеет ездить верхом на своем белоснежном коне. Кате очень быстро надоели эти разговоры, но она понимала, что Злате просто некому высказаться и покорно слушала. И надо же было такому случиться, что когда они вышли к красивому пруду, окруженному ивами, из-под одной из них поднялся именно тот, кого Катерине очень не хотелось видеть, а вот её подруге совсем наоборот! Злата покраснела, в смущении опустила глаза, но, мечтала о том, что Леон заговорит с ней.

— Доброе утро княжна Злата, и сказочница Катерина! Я пришел попрощаться с этим садом, и сейчас освобожу вас от своего присутствия!

— Как попрощаться??? — Злата испуганно ахнула. — Но, ты же только приехал! — простодушная Злата не заметила, что на самом деле Леон вовсе не сидел долго под ивой, а только что под неё прибежал, заметив издалека, куда направляются девушки. Даже молодая травка не успела примяться там, где он сидел. — Я очень прошу тебя не уезжать! Уверена, что отец тоже думает так же.

— Боюсь, это не совсем так. — Леон выглядел печальным и бледным. — Меня почему-то совсем не переносит твой средний брат. Да и его сговоренной невесте я не по нраву.

Злата потрясенно оглянулась на Катерину. — Катюша, скажи, что это не так!

Катерина разозлилась, но ответила достойно. — Ничем я не могла заставить твоего гостя так думать.

— Вот видишь! А Ратко… Ратко же всегда с тобой ругается. Это у него с детства. Но, он скоро поедет осматривать свою вотчину, и ты будешь избавлен от его вредного нрава.

Катерина чуть не столкнула Златку в воду! — Вот дуреха! Неужели она не видит, что делает этот хитрый и подлый Леон! Да ещё и о брате так начала думать! И ругается он, оказывается, и нрав у него вредный, — она была готова высказать Злате всё, это да и Леону тоже, но тут из ивовых ветвей послышался шорох, и в обрамлении молодых ивовых листочков, похожих на узенькие зеленые язычки, возникла голова Баюна, аккуратно переступающего лапами по гибкой ветке.

— О! Какая встреча! Катюша, радость моя! Я тебя заждался. Мы же должны обсудить план действий. Так что пусть нас извинит княжна Злата и королевич Леонтий, но нам пора. Пора-пора-пора, — он замахал лапами на Катерину и хитро подмигнул ей.

— Ой, да. Точно! Совсем я что-то забыла. Извини Злата, мне и правда пора, — она любезно улыбнулась Леону, махнула рукой Злате и последовала за Баюном. Впрочем, не очень далеко. Отошли и укрылись в зарослях.

— Что мы тут делаем? — прошептала Катерина на ухо Баюну.

— Как что? Следим. Мы в засаде. Сейчас ещё и подслушивать будем, — радостно пообещал Баюн.

— Кот! — возмутилась Катерина.

— Что? На войне как на войне, все средства хороши! Видишь, что творит сей юноша прелестный? Княжна уже готова поверить чему угодно про брата, который её спасал, собой рисковал. Просто за красивые песенки! У него есть сила заговаривать пением людей. А это очень опасно, когда такой силой пользуются, исключительно в своих интересах, да что бы гадость сделать. Он же и князю может песни петь на уши. И Ратко туго будет. Сама знаешь, князь Борислав вполне внушаемый. Ну, ты со мной?

— Да! — решилась Катерина.

Кот достал зеркальце и вместе с Катей внимательно слушал как Леон мягко и незаметно убеждает Злату удалить Ратко подальше от двора его отца, а Катерину, напротив, продержать как можно дольше около себя.

— Ну и подлый он! — Катерина шагала по светлице в возмущении.

— Да, это есть. Это у них не отнять. Матушка его тоже самое делать очень любила. Вокруг все соседи воевали из-за неё. Стравит их, а потом и одному оружие продаст, и другому тоже. Не сама, конечно, а через доверенных купцов. Ей прибыль немалая, и чувство значимости! Леонтию было у кого учиться.

— И как его обезоружить? — Катя потерла виски.

— А может, морду ему набить? — предложил Степан, вместе с Киром присутствующий на военном совете.

— Скажет, что это Ратко его избил, или Ратко вас подговорил. Ещё хуже, — покачал головой Волк.

— Котик, а эта сила у него волшебная или сказочная? — Катерина с трудом сформулировала вопрос.

— Сказочная, это по наследству ему передалось, от бабушки его, — серьезно ответил Кот.

— А если сказочная, может нам кое-что предпринять? — Катерина сдвинула брови. Кир хотел что-то спросить, но Жаруся хлопнула ему крылом по макушке, а Волк покачал головой, явно запрещая сейчас девочку отвлекать. А та вдруг проявила сумку, выхватила из неё простенькую деревянную дудочку, подарок Баюна на день рождения, и секунду помедлив, приложила её к губам. Мелодия легкая, как весенний ветерок, чистая, ясная. Дудочка играла сама, совсем тихонечко. А Катя прислушивалась, прислушивалась, да и проговорила под музыку, нараспев:

— Не просто так дается дар,

Нельзя его марать.

Кому дано, с того и спрос,

Ответ придется дать.

Светла мелодия от струн,

Темна раздумий нить,

Пока ты не изменишь их,

Не сможешь говорить!

Катерина прислушалась к мелодии и покачала головой. — Не слишком ли?

— Нет, в самый раз. — Кот выглядел очень довольным. — Он не сможет обвинить в этом Ратко.

— Зато сможет обвинить Катерину, что она выполняла просьбу Ратко, — подал голос Волк.

— А мы по-другому сделаем. Раз этот вьюноша дивный любит втихаря действовать, мы тоже урок ему преподадим тихо. Пусть попробует свое же лекарство! Пока он тут дел не натворил. А то за ним уже много чего тянется. Он же вчера оскорбился до слез, что на Катерину его песенка особого впечатления не произвела, думал уехать, а куда? Он где бывает, только склоки и ссоры оставляет! А уж девушкам головы морочит!!! И родственники этих девиц опять же недовольны! Уй, сколько слез из-за него пролито! Да вот Златку хоть взять! Всего-то он тут четыре дня, а она уже что угодно сделать готова! — рассудительно заметил Кот.

— А как мы сможем тихо? — живо заинтересовались мальчишки.

— Вы? Вы никак не сможете. Вы только громко и с воплями, — вздохнул Волк, припомнив их недавние похождения.

Кот махнул на них лапой, чтобы не мешали и стал думать. — О! Знаю! И как Леона проучить, и как одну хорошую девицу из беды выручить, — он поманил Катерину поближе и начал излагать план.

Леон провел утро с некоторой пользой для себя, впрочем, как и всё, что он делал. Он полностью убедил Злату в том, что Ратко ему жизни не даст, а он, Леон, может быть счастлив только тут! А потом, наведался к князю Бориславу, правда там окопался Баюн и развлекал князя и ближних бояр какими-то рассказами. Поэтому, Леон отправился искать сказочницу. И увидел, что её подсаживает в седло светловолосый мальчишка, один из её спутников.

— Катерина, а ты уверена? Ратко со Стояном куда-то по делам уехали, Бранко занят, Баюн у князя. Может, нам с Киром тебя сопровождать?

— Нет, не стоит. Я же здесь уже не первый раз. Не заблужусь, не волнуйся. Тем более, что вы сейчас с Бранко заниматься должны, он вас ждет, — легкомысленная девчонка тронула поводья, помахала выглянувшей из окна девичьего терема Злате, и вороной красавец-конь легко повез её в направлении городских ворот. Это была большая удача, и упускать такой случай не следовало! Леон кинулся на конюшню, но пока конюхи седлали его коня, пока он пробивался по забитым народом городским посадам, сказочницы и след простыл. Он презрительно оглядел стражников на воротах, счел ниже своего достоинства с ними разговаривать, и начал спрашивать, не видели ли куда поехала сказочница у людей побогаче одетых, наконец, следуя указаниям видевших, выехал на пустую старую дорогу, шедшую вглубь густого елового леса. Он пришпорил коня, но сколько не мчался вперед, стремясь догнать девчонку, никаких её следов найти не мог. Его начали одолевать сомнения. Уж больно подозрительно выглядела последняя из тех, у которых он спрашивал. Выбирать было уже не из кого, так что он спросил у какой-то бабки. Мерзкая старуха, которая и показала ему на эту дорогу, была похожа на ведьму, но он так обрадовался возможности наконец-то наедине спеть Катерине, и полностью подчинить её свое воле, что задумался об этом только когда понял, что дорога по которой он едет совсем заброшена.

— Куда это меня занесло? И где эта девка? — подумал он, и почувствовал, что его одолевает сон, да такой сильный, что сопротивляться нет никаких возможностей! Он хотел достать фляжку, плеснуть в лицо воды, но бессильно склонился с седла.

Из-за бурелома справа от дороги деловито вышли Катерина и Волк, давно сменивший облик старухи. Катя убирала в мешочек сон-траву, а Волк деловито ощупал его карманы, достал какой-то сверток, развернул, довольно хмыкнул, и убрал к себе.

— Не очень мне хочется ему такое устраивать, — вздохнула девочка. — Мерзкий, конечно, но как подумаю, что для него будет означать молчание…

— Добрая ты слишком. Ты лучше подумай, что он языком своим поганым собирался натворить. И что мог устроить Ратко. Нет, мы бы паренька не бросили, конечно. Да и вотчина материнская у него есть, но когда тебя и сестра любимая и отец начинают считать злодеем и верить во всякие о тебе небылицы, это очень больно. Да и до Ратко он понатворил много. Поверь мне. Так что остановить его, пока он большой беды ни окружающим, ни себе не устроил, это правильно. А ты как раз можешь это сделать. — Волк мягко тронул Катин локоть. — Не расстраивайся. Всё верно.

Катерина кивнула головой, вздохнула и проговорила:

— Не просто так дается дар,

Нельзя его марать.

Кому дано, с того и спрос,

Ответ придется дать.

Светла мелодия от струн,

Темна раздумий нить,

Пока ты не изменишь их,

Не сможешь говорить!

Леон во сне вздрогнул, застонал, но не смог сбросить сонное оцепенение.

— Вот и хорошо. Ну-ка красавец, давай, вывози своего хозяина отсюда. — Волк развернул белого коня и хлопнул его по крупу. — Пошел в город! Да аккуратно! И нам пора. А то я вроде как сейчас мальчишек тренирую, и как бы они терем не развалили имитируя наш урок. А ты и вовсе гуляешь. Так что гуляй давай! — он рассмеялся, подсадил Катерину на Воронко и тот взвился, унося девочку над лесами, подальше от старой дороги, так, чтобы её увидели возвращающуюся совсем с другой стороны.

Катерина прекрасно провела день в деревне Бортной. Встретили её там как царевну! Предраг с молодой женой и старый бортник Гаврила Иванович и всё остальное, радостное и шумное население деревни только что хороводы вокруг не водили! Катерина перезнакомилась со всеми, перепробовала неимоверное количество видов мёда, осмотрела добротный новый деревянный дом Предрага и его Настеньки. Воронко навьючили бочонками с мёдом и медовыми сотами, и долго кричали вслед, приглашая скорее вернуться, и наконец, к вечеру Катерина возвратилась в княжий терем.

— Катя! Как хорошо, что ты вернулась! У нас беда! Где же ты была весь день??? — Злата подскочила к Катерине, как только та съехала с седла в руки мрачного Бранко. — А! Вижу мёд. В Бортной была? Ой, какое счастье, что не на старой дороге!

— А почему счастье и что за беда случилась? — Катерина торопливо шла за Златой, которая тянула её за руку.

— Напали на Леона. Он написал, что хотел сопроводить тебя, раз Ратко не удосужился, негоже девушке одной ездить! Но, потерял тебя в городе, а дальше пытался найти и какая-то старая ведьма направила его на заброшенную дорогу, а там на него напали, он потерял сознание и его ограбили!

— Какой ужас! Он не ранен? И почему ты сказала, что он написал? Он же уже здесь? Зачем ему писать? — Катерина старательно изображала недоумение.

— Он не ранен, но говорить он не может. — Злата всхлипнула и заплакала.

— А почему? Его ударили по голове? И от потрясения он онемел?

— Он не помнит. Просто не может говорить и всё. Какая беда! И всё из-за Ратко! Если бы он поехал с тобой, ничего бы не случилось.

— Злата, Ратко вместе со Стояном уехали в вотчину рано утром, ты же знаешь! Как он мог ехать со мной?

— Тогда, это ты виновата! Если бы ты одна не поехала, то он бы не поехал за тобой!

— Да что ты говоришь-то такое???! Если он хотел меня проводить, что ему мешало просто меня окликнуть? Тогда-то голос у него был? Я же в городе совсем медленно ехала. Да и ты меня видела, помнишь, из окна терема помахала. Что же ты мне не сказала, чтобы я одна не ездила?

— Да я и не подумала… — Злата растерялась. Последние дни она вела себя как-то не так, как обычно. В голосе появились уверенные визгливые нотки, куда-то делось её обычное желание быть ласковой с людьми. Привычка находить в каждом что-то хорошее исчезла, и она даже не заходила к птицам последние четыре дня, с момента, когда Леон осмотрев её птиц, презрительно сморщил нос. Если бы она могла посмотреть на себя со стороны и задуматься, то поняла бы, что эти изменения произошли именно после приезда Леона.

— Златочка, никто не виноват в том, что он поехал за мной, почему-то не позвал, почему-то не спросил у Агея, у стражи на воротах, куда я поехала, а я говорила с ними, там у одного из стражников родственники в Бортной. Все знали, что я туда еду. И сопровождение предлагали. А что у него украли?

— Говорит, ой, нет, пишет, что какую-то памятную вещь. Почему-то денег не взяли и одежда и фибула дорогая, всё на месте.

— Вот видишь, скорее всего именно за ним следили, и как только заманили в безлюдное место, забрали только то, что собирались взять.

Злата обдумала слова подруги. — Да! Точно! Так и было! Он же раньше не выезжал из города. Даже из терема не выходил, только в сад. Ой, значит, за ним следили какие-то душегубы?

— Если бы душегубы, так и убили бы там же. Что им мешало? Леон без сознания, вокруг никого… Златонька, мы же ничего не знаем, как он жил до приезда к вам. Может быть, с кем-то не поладил…

— Ой, и правда. Он же так прекрасен! Наверняка ему позавидовали и решили отомстить!

Катерина закатила глаза и тяжело вздохнула. Очень хотелось вылить на красивую головку Златы ведро холодной воды. Она послушно пошла за Златой в престольный покой, где князь Борислав грустно смотрел на бледного Леона, сидящего рядом.

— Катя была в Бортной. Привезла меды. Может быть, Леону станет легче от мёда? — Злата засуетилась вокруг страдальца.

— Я знаю, где была Катерина. Она же предупредила всех своих и Агея и на воротах сказала, — устало ответил князь Борислав. — Мёд… Да, пусть дадут, хуже не будет.

Леон тоскливо поднял глаза на Катерину. В его памяти неотвязно крутились какие-то слова, о даре, ответственности и темных мыслях, но думал он только о том, что пока он не начал говорить и петь, ему и мечтать нечего задурить этой малявке голову и заставить ехать с ним, чтобы прогнать туман из его собственного королевства.

Ратко с братом приехали следующим утром. Услышав о немоте Леона он сначала не поверил, а потом обрадовался. — Нехорошо, конечно, но уж больно много он гадостей своим пеним творил. Злата вон совсем на себя стала не похожа. Недаром наше матушка его семейство недолюбливала и не доверяла его матери, королеве Иоанне!

Катерина очень удачно перехватила Ратко, который чуть не высказал всё это сестре. — Не надо! Не расстраивай её. Леон ей нравится, его песни тоже. Сейчас она переживает, а ты её скажешь, о том, что это хорошо?

— Да он же фальшивый как поддельная монета! — вспылил Ратко.

— Я знаю. Только Злата пока всё равно не поверит. Так что не будь таким грубым с ней. Вырази сочувствие, просто ради неё.

Ратко чуть не взвыл, но взял себя в руки, и пошел посочувствовать. И дошел и сделал это и даже никто не видел, как он потом плевался!

— И сколько мы его так держать будем? — Степану кусок в горло не лез за ужином, так как в аккурат напротив сидел Леон и страдал. Поэтому поводу оголодавший мальчишка поужинал второй раз в горнице гостевого терема. Самобранка работала отлично, и пожалуй, ужин был получше, чем за княжьим столом!

— Ты же слышал… Пока не изменится, — печально отозвалась Катерина.

— Так он может и никогда не измениться! — Степан оторвался от сладкого пирога.

— Значит, будет молчать всю жизнь, — решительно кивнул Волк, который куда-то с утра уезжал, а теперь вернувшись тоже решил поужинать. — Письма я у него забрал и кольцо тоже, — сказал он, повернувшись к Баюну. — И доставил.

— Чего??? — мальчишки ничего не поняли и недоуменно смотрели на Кота и Волка.

— Этот красавец напел одной царевне о своей великой любви. Батюшка её неглупый человек, сразу молодца раскусил и дочери запретил и думать о таком женишке, а чтобы глупостей не наделала, запер её в высоченном тереме. Только вот дочь решила, что Леон в неё навеки влюблен, и она в него. Короче, стала ему писать. Письма на веревке спускала, и перстень свой так же передала. Он ей отвечал-отвечал, а потом сообразил, что в соседнем царстве более выгодная невеста есть, да и поехал туда. А письма и перстенек с собой прихватил, на всякий случай. Начал у соседей свататься. Наша царевна сначала не поверила, потом рыдала неделю, а потом начала потихоньку успокаиваться, да только вот письма и перстень надо было вернуть. Послала к нему гонца, а Леон не будь дурнем, ни письма, ни перстень не отдал. А тут ещё в соседнем царстве ему новой влюблённой царевны братья бока намяли, тоже ничего со сватовством не вышло!

— А зачем письма-то ему нужны? — недоумевал Степан.

— Не знаю. — Волк сморщил нос. — Надеюсь, не для того, чтобы у девицы денег за них потребовать. До такого он пока не дошел. Но, кто его знает-то, чего у него на уме??

— Вот именно. Никто и не знает. А царевна наша тем более не знала, да так загрустила, что чуть не зачахла. Меня батюшка её звал, с дочкой поговорить, лекаря посоветовать. Она мне и рассказала. Ну, не совсем рассказала… Короче, узнал я, в чём дело. А сейчас и Леон под лапы попался! Как было бедняжке не помочь? Вот Волк и изъял у паразита сверточек заветный. И царевне его отвез. Как она? Обрадовалась?

— Да уж обрадовалась не то слово. А то от красавицы одна тень осталась. Я ей на окошко положил и спрятался. Она проснулась, увидала… И плакала и смеялась от радости. Глядишь, и наладится теперь у неё всё. Тем более, что жениха ей хорошего нашли.

— Вот и хорошо, — довольно кивнул Баюн. А то удумал паразит… Так измываться над девицей. Видать, решил про запас её оставить. Раз с соседской царевной не выгорело дело, так, если приспичит, к этой вернуться. Тут уже и папенька сдался бы. А ну откажи Леону, так он и ославить дочку может! Земли у Леона в тумане, а жить как? Песнями-то состояние не получишь. А жить он привык широко, — объяснил Баюн, ухмыляясь. — Так что сами понимаете, если у такого есть власть убеждения, беды он понатворит не меньше, чем скалистые драконы. — Кот кивнул Катерине напоминая ей о том, как она спасала волчью стаю от гибели. — Мерзавец не огнем плевался, конечно, но был ничуть не менее опасен.

Несколько дней ещё погостили у князя Борислава. И начали собираться в сказку, где спала мама Рады, так как Баюн счел, что скоро подойдет самое подходящее время. Ратко собрался с ними, Леон почти безвылазно сидел у себя, опасаясь нового нападения, и скорбя о потерянных способностях. А Злата медленно приходила в себя, не слыша завораживающего голоса. Она вдруг вспомнила о своих птицах, и с радостью приходила в горницу, где они жили. Она словно очнулась и опять заметила, что окружают её люди, которые нуждаются в добром слове и улыбке, сочувствии, а то и в помощи.

— Катя, можно с тобой поговорить? — Злата робко остановила Катерину и поманила её в сад, к пруду. Весна каждый день меняла облик сада. Расцветали первоцветы, все деревья оделись яркой листвой и вот, стоя в окружении такой красоты, Злата начала плакать. Слезы полились ручьем, да так, что Катерина перепугалась.

— Злата, что случилось? Что-то с Леоном?

— Нет, он как был, ничего не поменялось. А вот я… Со мной что-то плохое приключилось! Я забросила всех! И люди наши понять ничего не могли, и птиц чуть не сгубила, хорошо, что нянюшка моя их кормила! И я такое гадкое думала про всех! И говорила тоже! Про Ратко, особенно! Что это со мной? Я так люблю Ратко! А тут!!! — новый поток слез. — И я к Леону не хочу заходить! Я совсем злая стала! Он болен, у него беда, ему плохо, а я не хочу! Через силу иду.

Катерина довела Злату до широких качелей, висящих в саду, села вместе с ней обняла и начала тихонько раскачивать качели.

— Тише-тише, ты не плачь, много в жизни неудач,

Люди разные вокруг, сразу не поймешь, кто друг.

Сразу нам не разобрать, кто способен нам соврать,

Кто нам может навредить, веру в доброе убить.

В тьму увлечь и подчинить, радость в жизни погубить.

Так в жизни получается, что всякое случается.

Пусть меньше станет неудач, слезы вытри и не плачь.

Поток слез потихоньку иссяк, и Злата удивленно посмотрела на подругу.

— Мне как-то полегче стало.

— Выплакалась, наверное, — улыбнулась Катя. — И выговорилась. Знаешь, я слышала сказку о русалке, которая своим пением завлекала путников и губила их в омутах. Она очень красиво пела. Очень. Люди теряли разум и шли на её голос.

— Да, русалки так могут, — кивнула Злата.

— И что? Надо ли идти за такой красотой?

— Нет, конечно! Ой… — простодушная Злата наконец-то поняла, к чему этот разговор, и хотела было обидеться на Катерину, но сила голоса Леона на неё уже не действовала, поэтому начал действовать рассудок. — Ой, а ведь и правда, похоже немного. Он так красиво поет… Только вот него всё время выходит, что все вокруг плохие-плохие, а он один хороший. И я же с детства видела, что он Ратко всё время подставляет ужасно. А сейчас сама поверила, что мой брат негодяй!! Ой, Катюша, я же к отцу собиралась идти и просить, чтобы он Ратко выгнал! Что же это за наваждение было???!!! Это я как те путники?

— Похоже на то. А теперь ты приходишь в себя, вот и не хочешь бегать вокруг Леона. Ты же с детства его знаешь.

— Да, он вечно меня обижал, да он всех обижал, кто был слабее. А кто сильнее, того подставлял. Ратко за меня заступался. И однажды Леон меня толкнул в грязь, специально. Я так плакала! А Ратко побил тогда Леона сильно, хотя он и младше, да в лужу за конюшней уронил. Ратко, если уж дерётся, то отчаянно. Вот Леон и мстил. Ой, Катя, Леонтий же к тебе подбирался! Он всё хотел Ратко больнее сделать, и тебя заставить его земли очистить. Как же я не поняла!

Злата и Катерина долго сидели на качелях, и Катя напевала одну из Радиных песенок подруге, точно зная, что теперь даже если сила Леона вернется и он опять попытается Злату заморочить, это ему уже не удастся.

Глава 6. Как разговорить лебедя

В сказку, где спала Радина мама, собирались вылететь через несколько дней. А пока Кот с наслаждением отъедался и отдыхал.

— Одно не могу понять, — удивлялся Волк. — Отчего он отдыхает? Он же ничегошеньки не делает! И почему ему надо отъедаться, если он и у князя Борислава кушал, и с самобранки кушал в гостевом тереме, после того, как от князя возвращался. То есть по моим понятиям, обкушаться можно и лопнуть! Как в него всё вмещается?

— У него, наверное, обмен веществ такой. — Катерина очень старалась не рассмеяться. Они с Волком шли вдоль ручья, удаляясь от Дуба. — Особый. Котиковый.

— Вполне возможно. Непонятно только, как я его терплю всё это время! А ещё завтра лететь с ним на разведку! И нести эту тушу!

— Хочешь, я полечу с вами?

Волк хмыкнул, подставил Кате спину и взлетел, ловя легкие весенние ветры. — Нет, отдыхай. Полетим рано утром, Кот будет вопить всю дорогу, истреплет мне все нервы. Если ты будешь, я ему и пригрозить не смогу, а так предупрежу, что сброшу вниз!

Катерина рассмеялась и обняла волчью шею.

Проснулась она благодаря только истошно звонящему будильнику. Казалось бы, никто тебя не трогает, спи на здоровье. Но, Катерина не любила когда эти двое без неё куда-то улетали, наверное, так ей запомнился случай со спасением Жаруси из зеркала Кащея, что она старалась хоть краем глаза, но присматривать за друзьями в зеркальце.

Сонная Катерина выползла в горницу, попросила у скатерти большую кружку чая и уселась смотреть, как Волк и Кот разведывают обстановку над сказкой.

— О! Доброе утро! А чего это тебя так рано подняло? — бодрый Кир раздражал Катерину неимоверно. Он любил просыпаться рано и искренне не понимал, как можно дрыхнуть после семи утра!

— Чувство долга, — мрачно отозвалась практически спящая за столом Катерина.

— Бывает. — Кир состроил гримаску, которая, наверное, должна была выражать сочувствие. Он видел, что Катерина засыпает и из озорства подкрался к ней и плеснул девчонке за шиворот полчашки холодной воды. Катьку прямо подняло в воздух, она взвизгнула от неожиданности и гневно обернулась к хулигану, с трудом переводя дыхание, и хотела ответить чем-то подобным, но глянула в зеркальце и замерла.

— Что это??? — на поверхности зеркала отражались Волк и Баюн, которые падали в густой туман у высоченного мрачного холма. А в сторону от них улетала черная змеица, очень знакомого Катерине вида. — Нет! Нет! Волк, держись! — Катя видела, что Баюн соскользнул с Волчьей спины, и безнадежно полетел вниз, а Бурый, уже почти выбравшийся из пике, резко повернулся назад, ринулся, чтобы успеть подхватить Кота до тумана, но успел только его поймать, вдохнул туман, и начал падать сам. Через несколько секунд всё было кончено. Никаких следов самых близких Катиных друзей, уже и видно не было.

На крик Катерины примчался взъерошенный Степан в трусах, не менее взъерошенный, но чуть более прилично одетый Ратко, прилетела Жаруся.

— Милая, что? — Жаруся, озадаченно заглядывала в зеркальце. Там ничего страшного не было. А на Катерину как раз смотреть было почти невозможно. Бледная как полотно, глаза на пол лица и плачет не переставая! Молча!

Ответил за неё Кир. Сдавленным голосом и с третьей попытки. — Они упали в туман. Оба. И Баюн и Волк. Их змей сбил, черный. Волк почти выбрался, но Баюн упал с его спины, и Бурый попытался его спасти. Они оба там внизу. — Кир ткнул пальцем в зеркальце, указывая на подножие холма. Жаруся глянула и только пискнула.

— Ой, нет! Туда…

— А что там? Какая сказка? — Катерина резко повернулась к Птице, вытирая слезы.

— Я не знаю. Что-то совсем старое. Это Каменный холм, значит, восточная часть владений мужичка с ноготок. Там внизу река. Знать мог только Баюн и сам мужичок с ноготок, тамошних сказок даже в книге Баюна не было, — она опасливо посмотрела на Катерину, закрывшую лицо руками. Вокруг стояли Степан, Кир, Ратко, зависла Жаруся, но Катя вдруг почувствовала себя такой одинокой! Баюн и Волк. Друг и названный брат. Оба пропали! Она сорвалась с места, кинулась в свою комнату, и только закрыв дверь, разрыдалась в голос. Мальчишки беспомощно топтались под дверью, слушая её плач, и понимая, что помочь они не могут никак!

Плакала она долго. Так долго, что устала и уснула сидя на полу, забившись в угол и прижавшись спиной к стене. А проснувшись, долго сидела, обняв колени и решая, что ей теперь делать.

— Я не могу разбудить старую сказку не зная её. Вряд ли повезет как с Арысь-поле… Могу поискать наших в тумане, но вынести могу только Кота. А Кот может знать сказку! Уже лучше. Но, только так очень долго. Летели они быстро, территория огромная. Я могу их до осени проискать, и то, если твари не полезут. А есть другой путь. Очень неприятный. Но, кажется, я знаю, у кого спросить и чем его пронять!

— Как думаете, что теперь будет? — Ратко с тоской смотрел на Катину дверь, плотно закрытую. Жаруся улетела, не объяснив куда. Кир и Степан сидели за столом, но кусок в горло не лез. — Уйдете в свой мир? — и замер, вдруг осознав, что если это будет так, то для его мира всё кончено, и это просто вопрос времени.

— Нет. Не так быстро. — Катька стояла на пороге комнаты, но они даже не сразу поняли, что это с ней. Никаких слез, крика, страха. Ратко сообразил, когда такое выражение лица он видел. Решимость, когда человек идет в бой. Походный костюм. Никаких сарафанов, летников, жемчугов.

— Кать? Что ты решила? — мальчишки вскочили, уставившись на подругу.

— Я пойду за ними. Каждый из вас должен решать сам. Если решите вернуться, я сейчас открою ворота.

— Фиг тебе, — мрачно ответил Кир.

— Я с тобой, — твердо присоединился к нему Степан.

— Ратко. Ты не можешь идти в туман. Я попрошу Сивку, он отвезет тебя домой.

— Стоп. Я не маленький мальчик и не вещь, чтобы меня отсылать. Я воин. — Ратко сжал губы, сдержавшись, чтобы не сказать резче. — Я не могу идти в туман, но могу чем-то помочь. Пока не знаю чем. Не гони меня! — он смотрел на Катерину и поражался. Серьезный спокойный взгляд, даже представить нельзя, что она совсем недавно рыдала и не могла остановиться. — Что ты собираешься делать? Прочёсывать подножие холма?

— Нет, это очень долго. Собираюсь выяснить, какая там сказка. И убрать туман.

— Но, никто не знает, какая там сказка. — Ратко на секунду показалось, что она забыла или не поняла, что сказала ей Жаруся.

— Знает. Кое-кто знает. — Катерина перевела взгляд на Степана. Степан сообразил, но покачал головой.

— Кать, но он же ничего тебе не скажет, или соврет. Он тебя ненавидит.

— Скажет. Я знаю, чего он боится больше всего. И я не дам ему шанса соврать. А дальше пусть ненавидит на здоровье. Хоть треснет.

Кир и Ратко непонимающе переглядывались.

— Степан, ты объясни, о ком говорю, а мне пора с ним пообщаться.

— Мы с тобой, — не выдержал Кир.

— Нет. Вот с компанией он точно говорить не будет! — Катерина легко шагнула к двери и не оборачиваясь, вышла из Дуба.

— Она даже идет как-то по-другому. — Кир ошеломленно смотрел вслед Катерине.

— Да, она приняла решение и идет как на бой, — печально сказал Ратко. — Надо за ней.

— Нет! — Степан поймал его за рукав. — Она и правда справится, но мы можем всё испортить если пойдем с ней. Поверь мне.

— Да ты хоть можешь объяснить о ком речь?

— Конечно. О лебеде! — сказал Степан и понял, что выражение лица Ратко он уже никогда не забудет.

Катерина легко нашла Гуслика. Стоило только обернуться лебедушкой и покружиться над озером. Выяснить, где сейчас Задохлик тоже никакого труда не составляло. Добродушный Гуслик взял над ним шефство и терпел все вздорные выходки. Очень скоро Катерина уже разглядывала мелкого и хилого лебедя, судя по всему частенько попадающего в драки.

Он, как только увидел Катерину и сразу начал дико шипеть и грязно ругаться. Катерина молчала и ждала, пока он не устанет и не начнет любопытствовать.

— И чего тебе от меня надо? — по-лебединому спросил бывший мужичок с ноготок, борода с локоток.

— Каменный холм помнишь? Восточная часть твоих владений?

— Бывших моих, благодаря тебе! Помню, конечно. Каждый камень помню.

— Какая там сказка?

— Чего? А что, Баюн забыл что ли? А даже если и забыл, я тебе ничего говорить не буду.

— Да и пожалуйста. Вот уж он повеселится! — Катерина хмыкнула и повернулась спиной к мелкому и вредному созданию. — Хотя, я бы предпочла этого не делать… Ты мне больше нравился.

— Чего не делать? Кто повеселится? Я нравился больше чем кто? — Задохлик заволновался. Ему было неописуемо трудно в новой шкуре, и безнадежно тоскливо и скучно. А тут что-то такое… Он был уверен, что его умолять сейчас будут, а эта… Вот так взяла и развернулась уходить! Да ещё что-то такое говорит…

— Не хотела развлекать я одного противного типа. Он будет очень веселиться, узнав, что ты из себя сейчас представляешь. И да, он мне сильно не нравится.

— Да о ком ты? — Задохлик, начхав на гордость, забежал вперед, забавно шлепая лапами.

— О Черноморе, разумеется! — Катерина насладилась полным набором лебединых эмоций. Она, например, и не знала, что лебеди могут плеваться!

— Не смей!!! Не говори ему!!! — лебедь широко раскрыл клюв и мотал головой.

— Я понимаю, что ты этого не хочешь. Он же ещё, чего доброго, решит тебя изловить… — Катерина расчетливо нанесла последний удар. — Чтобы насладиться твоим видом в клетке.

— Нееет! Только не говори ему! — Задохлик тяжело вздохнул, осмотрелся по сторонам, мрачно потоптался и уточнил:

— А что я буду с этого иметь?

Катерина присела на поваленное дерево около берега. — Тебе не будет хуже. Над тобой не будет измываться твой очаровательный братец. И я расскажу тебе кое-что забавное о нем самом.

Лебедь прищурился, задумался, пришлепал к Катерине поближе и потихоньку шепнул название сказки. Разумеется, неверное.

— Смешной ты. — Катерина покачала головой. — Неужели не понимаешь, что я слышу неправду? Слова звучат так будто их корежит. Это как песня. Говорят правду — мелодия. Говорят ложь — фальшивые звуки. Вот у тебя сейчас жуть просто получилась. Уши вянут.

Задохлик отступил подальше и внимательно осмотрел Катерину. Она явно не шутила.

— Ты серьезно?

Катерина кивнула. — Ну, проверь, если хочешь.

Лебедь некоторое время высказывал какие-то утверждения, и Катерина безошибочно говорила ему правда это или ложь.

— Да… Плохо. Так и не соврешь, — серьезно заметил Задохлик. — Ладно, я тебя ненавижу.

— Правду говоришь. Только плохо подумал, когда так решил.

— Почему это?

— Ты себе что-нибудь тяжелое на ноги ронял? — неожиданно уточнила Катя.

— Ну?

— Ну, ронял или нет?

— Конечно, да! — рассердился Задохлик.

— А ты этот предмет ненавидел потом?

— Зачем и за что? — удивился лебедь.

— Вот и я спрашиваю, за что ты меня-то ненавидишь? Я же на тебя не нападала. Ты меня украл, на цепь посадил. Что я могла сделать? Только сбежать. А как сбежать от самого сильно человека в Лукоморье? Только обезвредив его силу. Ну, ты бы сам как поступил бы? А потом ты меня опять украл, с помощью Яги. И ещё раз там, во дворе, и поволок как курицу связанную. И что мне было делать?

Логика этого поразила Задохлика. Он сначала возмутился, а потом задвигал клювом, явно проговаривая доводы. — Я тебя всё равно ненавижу! — сообщил он, подумав. — Ты могла бы сдаться.

— А зачем? Если можно было спастись? — резонно уточнила Катерина.

Задохлик опять задумался и признал, что вот это как раз логично. — Но, мой брат будет потешаться и измываться надо мной! Теперь он самый сильный в Лукоморье!

— Ну, не скажи… Ты же кое-что просто не знаешь! Но, это как раз та забавная вещь, которую я тебе не могу сказать, пока ты мне не расскажешь о сказке у Каменного холма, а раз ты решил не рассказывать…

— Да, пожалуйста! — повёл крыльями Задохлик. — Это сказка про лешего и весну. Как-то заспался старый леший у себя в берлоге и решил, что не будет он вставать после зимы. Не желает. Каждый год, мол, одно и то же. Просыпайся, лес приводи в порядок, следи за ним, а потом опять беспорядок и опять сон! И опять по-новой. И решил он не выходить из берлоги. Пришла весна. Одела лес в зеленый наряд, новые деревья пустили корни, новые ростки пробились сквозь палую листву и хвою и заплели выход из берлоги лешего. Захотел он выйти, соскучился, а не удается! Начал он прокапывать новый ход. Копает, ворчит, а тут девицы из деревни в лес пришли, песни попеть, цветы собрать. Раньше-то он никого дальше опушки не пускал, пугал. А тут раздолье. Поют девушки, заслушался леший и решил себе певунью такую украсть. Самую красивую! Прорыл ход, вышел, притворился корягой, и зацепил лапами подол самой красивой из девиц. Ну, она в крик, остальные бежать. А леший и доволен. И добычу поймал и чужих прочих прогнал. Тянет он девушку в свою берлогу, а сам гудит, что вот. Мол, молодец он. Самую красивую поймал. А девушка ему и говорит, что нет, куда ей до самой-то красавицы. Вот если бы он эту красавицу увидел, то и не посмотрел бы на неё, дурнушку. Леший удивился, да и давай выспрашивать, а что за красавица такая? Девица и давай рассказывать, что зовут её Красна-весна, идет она в зеленом сарафане, ленты белые в косах, голубые башмачки, а кто глянет на неё, тот радуется, что такую красавицу увидал.

— Да, ты врешь, наверное, — говорит ей леший, а сам потихоньку девицу к себе подтягивает, а та и предлагает, проверь мол. Спроси, у птиц, да у зверей, красива ли Красна-весна и можно ли её с ней, девицей сравнить?

Начал леший спрашивать. Медведей опросил, волков и лис, птиц и даже лягушек. Все говорят, что Красна-весна красивее. Подумал леший, да и отпустил девицу.

— Убирайся отсюда, дурнушка, а я настоящую красавицу ждать буду! — крикнул ей вслед. А как девица сбежала, пошел искать в своем лесу Красну-весну. Искал-искал, не нашел. Спросил у зверей, да птиц. А те ему и говорят, что, мол, прошла она уже. Как же ты не заметил? Так и остался леший ни с чем.

Катерина ни разу такой сказки не слыхала, да и с лешими ещё не сталкивалась, но ни одной фальшивой ноты в словах не уловила. Задохлик и правда рассказал ту сказку, которая у Каменного холма спит в тумане.

— Спасибо тебе. — Катерина встала и низко поклонилась Задохлику, попутно увидев, как широко он открыл глаза от удивления. — А я тебе теперь не сказку расскажу, а быль. Про братца твоего. Решил он меня тоже украсть. Видимо, это у вас семейное. И украл. И приволок в свои владения.

Катерина рассказала всё, кроме того, как спаслась от горного дурмана, и что теперь имеет от него защиту. Просто сказала, что сонный дым был в курильницах. А вот всё остальное пришлось пересказывать несколько раз! Задохлик сначала не поверил и Катерина показала ему в зеркальце его брата с голым подбородком. Брат уже добрался до своего дворца. Видимо, прилетел на Наине. Ковра-то у него уже не было. Наины, правда, рядом не наблюдалось, и Катерина решила потом обязательно посмотреть, где эта черная гадина обретается.

— Да, как-то рано они проснулись. Я-то надеялась, что у нас ещё время есть. Как же я виновата! — подумала Катерина. — Вот же Наина, погоди у меня! Да и Черномор тоже. Явно его был план! Дайте только Кота с Волком вытянуть, больше подушками вражин этих я обкладывать не буду, — из задумчивости её вывел Задохлик, больно ущипнувший за руку.

— Говорю, ещё раз расскажи! Чего молчишь! Как он орал, когда борода отваливалась??? Громко? И говоришь, подпрыгивал и взлететь уже не мог?? — лебедь был в полном восторге. Он раскрыл крылья и махал ими в приступе злорадства. — Так ему и надо!!! Укрепить бороду до полного её уничтожения, доукреплялся!!! Развести кучу дармоедов, которые не заметили, что мазь другая!!! Аааа! Это просто мечта!! А с тебя толк есть! — одобрил он Катерину. — Слушай, а можешь ты его тоже в лебедя обратить? Я тебя тогда, может, вообще прощу! — великодушно пообещал ей бывший мужичок с ноготок.

— Да хорошо было бы… Только он же не полезет в воду. Это же ты мог. Ты сильный и закаленный. А он… Такой изнеженный! — хитрая Катерина видела, как у лебедя стремительно повышается самооценка и настроение.

— Да, в воду не полезет, а вот если ему эту воду доставить… И наврать, что это для укрепления бороды… Ох, а и ведь получится!!! Давай так, я буду караулить кувшинку. Найди мне кувшин какой-нибудь, только с крышкой, чтоб я клювом мог закрыть! А там посмотрим… — Задохлик захихикал. Катерина никогда не слышала как хихикают лебеди. Но, оно того стоило!

— Так я не поняла, мы что, теперь союзники? — она невинно покосилась на Задохлика.

— Не думал, что такое возможно… Но, пожалуй, что да. Ты и правда, если подумать, защищалась, кстати, весьма умно. Хотя, конечно, тебе просто очень повезло!

— Конечно! Так-то шансов у меня не было! — признала Катерина, гладя на распушившегося от удовольствия Задохлика.

— Ладно, союзники. Временные, учти! Если что, я тебя всё равно постараюсь погубить! — важно заявил мелкий, ощипанный лебедь.

— Да, понятно! Единственное, что ещё хотела у тебя уточнить. Как тебя сейчас зовут? — Катерина как человек тактичный, не могла себя заставить назвать его вслух так же, как его называл Гуслик. И сильно подозревала, что если так вслух и назовёт, то весь положительный эффект от переговоров просто испарится.

— Так же как и раньше! — разозлился лебедь.

— Ты не понял. Если я начну орать на всё озеро, кто-нибудь может услышать, донести Черномору, он узнает…

— Нет! Нет, не надо. Я понял. Тогда… как бы…

— У нас в нашем мире был великий полководец. Правда, небольшого роста, но ему это не помешало захватить множество стран… — Катерина покосилась на лебедя.

— И как же его звали? — живо заинтересовался лебедь. Даже голову склонил на бок, чтобы лучше разобрать.

— Бонапарт Наполеон. — Катерина не стала рассказывать лебедю, что Наполеона сгубила идея захватить Россию, и что именно победа русских войск над его армией сделала повелителя всей Европы жалким пленником.

Лебедь задумался. Склонил голову на бок, прислушиваясь к звучанию имени. И решительно заявил: — Так меня и зови! Наполеон! Очень красиво!

Катерина даже зашла так далеко, что позвала Гуслика и попросила его теперь звать этого лебедя Наполеоном. Гуслик удивился, но согласился. Правда, выговорить имя не смог, и назвал бывшего Задохлика Наполем.

— А что? Наполь, это значительно лучше Задохлика! — думала Катерина, пробираясь обратно к Дубу.

Под Дубом её ожидали измученные от неизвестности мальчишки и Ратко.

— Ну? Рассказал?

— Да. Погоди, я только запишу, а то забуду ещё. — Катерина быстро записала сказку. И устало закрыла глаза, но только на минуту. — Так, а где Жаруся?

— Вон она! — Ратко показал разгорающееся с востока сияние.

Жаруся летала на разведку и нашла в засаде на вершине Каменного холма Наину. Она не стала себя обнаруживать, а парила в солнечных лучах совершенно невидимая для мерзкой старой ведьмы. И была вознаграждена.

— У Наины там куча ходов. То ли она нарыла, то ли были они там. Не знаю. Я сама змеицу случайно увидела. Я бы её спалила, но не уверена, что она не успеет нырнуть в какую-нибудь нору. Ну-ка девочка, давай мы посмотрим зеркальцем.

Катерина и Жаруся внимательно осмотрели пещеры и ходы на вершине холма, куда ныряла змеица. И на саму налюбовались. И даже увидели, как она оборачивается.

— Гляди, кольцо у неё черное! Вон оно как! На правую руку одела — стала змеей. Сняла — мерзкая ведьма. И не знаешь, что лучше, — оценила Жаруся.

Она радостно рассмеялась, узнав, что Катерина узнала, что там у холма за сказка спит. — Вот и надежда появилась. Хотя, конечно, сложно будет. Сказка старая, туман может долго уходить, Волк будет просыпаться ещё дольше. А сверху эта мерзость будет караулить, но я её саму покараулю. И, да. Катюша, лешие это тоже очень твари своеобразные. Шиши их родичи, кстати. — Жаруся многозначительно глянула на Катерину. Та сразу вспомнила шишигу и скорчила рожицу.

— Правильно. Не симпатичные они ни разу, и характер плохой! — кивнула ей Птица.

Катерина вызвала Сивку. Он прискакал беззаботный, а узнав, что произошло, гневно поднялся на дыбы и грянул громадными копытами о землю так, что в окрестных рощах поднялись птицы, и тревожно крича, закружились в небе. — Мерзкий карлик! И поганая ведьма! Они доигрались! Это уже перебор!

— Не шуми! Вызови братьев, вылетаем ночью. Катюше и мальчикам надо зайти в туман незаметно, — скомандовала решительная Жаруся.

— А как? Если там эта погань Наина кольца вьет?

— На рассвете черные крылатые змеи слепнут, в последние минуты ночи они почти ничего не видят, ты же знаешь. Поэтому, мы потихоньку опустимся, Катя и мальчики пойдут вниз, а мы улетим. И будем следить за Наиной. Как только она покажется на ровном месте, ей не сдобровать!

— А если у них не получится сразу найти лешего? Или надо будет отступать от тварей, а вверху Наина? — Ратко покачал головой. — Я её выманю. И ты сможешь ею заняться, — решительно сказал он Жар-Птице.

Катерина протестующее ахнула, но Сивка и Жаруся поддержали предложение княжича.

— Тогда мы спускаемся к туману, Катя и мальчики заходят туда, а Ратко изображает безумца и выманивает Наину на западный склон, он каменистый и ровный, там ей не нырнуть в укрытие. Ратко, если всё будет совсем плохо — убирайся в туман. Там она тебя не достанет, а Катя, насколько я её знаю, всё равно сказку разбудит, — решила Жаруся.

Катерина прикусила губу. С Наиной она успела пообщаться. Ратко будет в смертельной опасности, хотя, так же как и все остальные. И она тоже. На секунду стало так страшно, что она чуть не заплакала. Но, стиснула зубы, и заставила себя вспомнить, что на этот раз это не приключение, не то, что можно отложить, зайти попозже, не прогулка. Это цена жизни её друзей. Она не видела, что за ней внимательно наблюдает Степан. И то, что она испугалась, он понял, и то, как заставила себя успокоиться, увидел. А потом, сидя в своей комнате, долго вспоминал, как он сам решался выйти из-за камня к транспортной жабе. В дверь легко стукнули.

— Заходи, Кир.

— Почем знаешь, что это я? — Кир зашел в темную комнату, и безошибочно дойдя до стула, устроился на нем верхом.

— А то кто же? Катьке сейчас не до меня. Ратко, небось, тоже. Жаруся никогда не уточняет, можно ли. А кони гремят копытами, их слышно, если что.

— Как думаешь, выйдет у нас? — Кир не сразу смог выговорить вопрос.

— Выйдет ли у Катерины, ты хотел спросить? Выйдет. Я за ней наблюдал сегодня. У неё сейчас всё выйдет.

— А если вдруг? — Кир не закончил фразу.

— Всё равно она сделает что нужно. Ты её у Кащея не видел. Ты тогда с нами ещё не ходил. Она тогда ухитрилась даже его обыграть, хотя уже замерзала. Она, когда в таком настроении, главное не мешать. Мы и не будем. Мы поможем. Верно?

— Верно! Расскажи про Кащея, — попросил Кир, устраиваясь поудобнее на стуле.

Вылетели ночью. Катерина и Ратко на Воронко. Сивка вез Степана, Вихрь — Кира. Рядом зависла Жаруся. Ратко, когда сообразил, что поедет с Катериной, даже про Наину забыл.

— Я поговорить с тобой хотела. — Катерина говорила тихо, хотя, в ушах свистел ветер и мальчишки все равно бы их не услышали. — Я знаю, что ты настоящий воин. Я всё понимаю, но, я тебя очень прошу, пожалуйста, будь осторожнее! Она страшная.

Ратко почувствовал, как Катя вздрогнула и схватилась за его руки. — Ты её видела вблизи?

— Она меня поймала, — просто ответила девочка и рассказала ему о золотом даре. — Когти огромные, очень острые, длиннее твоего кинжала. Единственное, Жаруся в прошлый раз сплавила её чешую, скорее всего, часть пришлось заново растить. Спроси у Жаруси, где она змеицу оплавила. Где слабее чешуя. Возможно, там она уязвимее. И пожалуйста, не погуби себя!

Ратко грустно усмехнулся. — Я постараюсь.

— Лучше уходи в туман. Прошу тебя, — сказала Катерина совсем тихо.

На руку Ратко упала горячая капля. И он с изумлением сообразил, что Катерина плачет. — Не надо! Не плачь. Я постараюсь. Я её только выманю, не бойся, я же не безумный, я ещё хочу дожить до того момента, как Волк выскажет все Баюну о том, как кто-то не умеет держаться верхом! — он услышал легкий смех. И коснулся её плеча. — Вот так лучше. Я в тебя верю. Нам тут вообще-то и надеяться не на кого было. А потом появилась ты. Я никогда не забуду, как ты меня нашла. Я тогда, наверное, умирал. Мне уже даже больно не было. Я и тела не чувствовал. А когда ты меня везла на Сивке, думал, что это такой предсмертный дивный сон. Меня твои слова вытянули. Ты-то тогда просто пса жалела, а я цеплялся за твои слова, как утопающий за веревку. Так и выжил. Ты и сама толком не понимаешь своей силы. Так что просто иди и делай.

Катерина удивлённо молчала. Ратко никогда не рассказывал о том, что с ним было. И ей и в голову не приходило, что все было так плохо.

— Я пойду и вернусь. Только… Ты меня встреть, пожалуйста. Хорошо?

— Обещаю, — кивнул Ратко.

Они больше не говорили, пока не долетели до Каменного холма. Катя перекинула правую ногу через луку седла, на секунду оказалась сидящей боком, вдруг крепко обняла опешившего Ратко за шею, и скользнула вниз. Её подхватила в полете Жаруся, и стремительно понеслась к туману. А потом вернулась и сняла с седла Степана, потом Кира. Кони кружились над вершиной холма, казавшегося черным островом в темном тумане. Жаруся, сделавшая себе темное оперение неожиданно возникла у плеча Ратко.

— Княжич, ты готов? Сейчас начнет светать. Лучшего момента у нас не будет.

— Да. Готов. — Ратко почему-то не чувствовал страха. — Катя сказала, что ты змеице чешую сплавила. Она же должна была её заново растить. Значит, там она уязвимее.

— Она умница, наша Катерина, — кивнула головой Жаруся. — Левый бок, от локтя и до хвоста. Там чешуя тоньше. Постарайся не нарываться. Она очень опасна. Очень. Побереги себя. Ты нам нужен. И девочке нашей тоже.

Ратко едва дождался момента, когда Воронко снизится, и скатился с седла на склон холма. Замер. Тишина была полная, но через несколько минут выше и левее раздался шорох и царапанье.

— Чешуя о камень, — догадался Ратко. — Змеица лезет из норы.

Он быстро перекинул послушное натренированное тело за большие камни, и тут же на место, где он только что стоял, обрушился толстенный черный хвост. Если бы Ратко оставался на месте, его бы расплющило. Он покрутил головой, пытаясь сориентироваться. И быстро перескочил к следующему укрытию. Змеица видела уже неважно, злилась и торопилась убить незваного гостя побыстрее, но тот оказался увертлив и ловок, и момент его появления был выбран верно. Наина ориентировалась только на слух, и кидалась вновь и вновь, терпеливо выжидая, когда же можно будет увидеть врага и убить его. Ратко вывел её на западный склон, и уже готов был вызвать Воронко, чтобы тот его забирал, но тут узкий край солнца показался над горизонтом, Наина прозрела, ринулась вперед, выставив когти, Ратко ловко отступил в сторону, ударив её в левый бок мечом, и хорошо задел. Змеица от ярости и боли завыла, изогнулась совершенно неожиданным пируэтом и ударила Ратко когтями правой лапы. Княжич был ловок, и почти сумеем увернуться, страшные когти задели его на излете, но хватило и этого. Он почувствовав боль, схватился за шею, в глазах потемнело. Острейший коготь задел артерию на шее. Немного, но этого вполне хватило. Ратко зажал рану рукой, и заставил себя встать. Теперь он оказался в невыгодном положении, он почти ничего не видел от накатившей слабости, одной рукой зажимал разорванную шею, но меч выставил и попытался ударить противницу. Наина расхохоталась.

— Безумный! Ты сейчас умрешь. И я даже не буду тебя торопить, а просто подожду свой завтрак. Мне спешить некуда, — она насмешливо, одним движением хвоста вышибла меч из ослабевшей руки Ратко и потешаясь, ткнула его хвостом в грудь. Ратко потерял равновесие и покатился вниз по склону холма. Наина взвыла и хотела было метнуться за ним, но тут до неё добралась Жаруся, которая никак не могла начать действовать, когда Ратко был так близко от змеицы. Наина пронзительно заорала, когда на неё из ниоткуда обрушилась волна немыслимо яростного пламени. Ей было уже не до завтрака и не до паренька так отчаянно с неё бившегося. Жаруся бы прикончила её, но увидела, как у кромки тумана истекает кровью умирающий Ратко, и бросив Наину, кинулась к пареньку. Она подняла его и опустила в туман, разжав коготки. А Ратко последним проблеском сознания, уже упав в туман, успел подумать, что он так и не встретит Катерину. Он уснул, не сообразив, что в тумане замедляются и замирают все процессы в телах тех, кто рожден в Лукоморье, а значит и кровотечение в тумане его не погубит.

Глава 7. Леший и весна

Катерина и мальчишки пробирались сквозь совершенно запущенный лес.

— Чем этот леший занимался? — не выдержал Кир, провалившись в какую-то яму. — Такой бардак!

— Это же леший, а не лесник, — ответила Катерина. — Нечистая сила, живущая в лесах. И порядок он если и поддерживает, то только тот, который ему самому удобен. Этому нравится, чтобы к нему незваные гости не ходили.

— А я думал, что леший, это такой старичок-лесовичок, — удивился Кир.

— Ну, вот найдем этого и посмотришь, — пообещала Катерина, старательно отгоняя от себя мысль, что лешего вообще-то почти невозможно найти. Особенно, если он по сказке ещё в берлоге заросшей сидит.

— Может, ты всё-таки вылезешь оттуда? — подошедший Степан оглядел Кира, который всё топтался в яме. — Не ходи по медведю. Он спит, конечно, но проснется, выяснит, кто ноги о него вытер, и если успеет догнать, мало не покажется.

Кира из ямы как ветром сдуло. — Слушай, и правда медведь. А я никак понять не мог, чего это мягкое такое!

— Вы кого ищете? Лешего или медведей? — спросила, обернувшись, мрачная Катерина, которая ушла уже довольно далеко от них.

— Куда тебя унесло? — Степан и Кир кинулись её догонять, и вдруг Катерина пискнула и исчезла сама. — Катька!! — они мчались стремительно, так, как их учил Волк, и чуть успели остановиться перед небольшим песчаным склоном, с которого съехала Катерина и теперь оказалась лежащей прямо под ногами спящих девушек. — Ну, ты даешь! Ты цела?

— Вроде. — Катерина не ожидала обрыва, спуска, да и девушек тоже. Она с трудом поднялась, потирая ушибленные при спуске места. Бедром она сильно задела о толстенный сломанный сук, а коленями ударилась при приземлении. Она обошла всех девиц и задумалась. Они явно оборачивались на кого-то. И шли спокойно, не бежали. Значит, лешего ещё не видели. А оглядывались на подруг или подругу. Возможно именно на ту, которую леший и собрался поймать. Катя дождалась мальчишек и пошла в ту сторону, куда смотрели девушки. За деревьями действительно нашлась ещё одна молоденькая девица.

— Ну, и чего тебе ещё надо? — удивился Кир, глядя, как Катерина рыщет по зарослям и внимательно осматривает коряги.

— Лешего.

— Чего???

— Лешего мне надо! Найти. Он вредный и неприятный. Надо хоть соображать в какой он стороне. А потом надо отыскать Волка и Баюна. И потом будить сказку.

— А почему так? — заинтересовался Степан, не забывая осматривать окрестности.

— А потому, что наши на чужой территории. Волк очень плохо туман переносит ему надо много времени, чтобы в себя прийти. Баюн, насколько я знаю, в туман вообще ещё не попадал, возможно, он переносит ещё хуже. Они будут совершенно беззащитны, даже если благополучно приземлились. А если приземлились и ранены?

Степан кивнул головой, соглашаясь с доводами, зацепился о какой-то сук и извернувшись, чтобы не упасть, выставил руку, глянул и заорал. Потому что на его из земли смотрели глаза. Почти под его руками был узкий лаз, и оттуда мрачно выглядывал главный действующий герой сказки.

— Да, вот на лешего даже я еще не падала, — у Катерины сразу повысилось настроение. — Какой ты молодец!

Степан поспешно поднялся и подальше отошел от лаза и лешего. Что-то он симпатии не вызывал.

— Ну, вот пойди глянь на своего старичка-лесовичка, — окликнул Степан Кира. Тот помотал головой.

— Спасибо, конечно, но мне и отсюда неплохо видно.

Длинные костлявые пальцы, напоминающие ветки деревьев. Причем все пальцы разной длины и их явно больше чем пять. Кожа на лице коричневая, или это кора? Лохматый длинный мох на голове, и глаза такие… Странные. Зеленовато-коричневые, блестящие, и с диковатым, полубезумным выражением.

— Смотрит как ненормальный какой-то! — сформулировал Кир общую идею.

— Так и заканчивай рассматривать его физиономию! Пошли искать Волка и Кота, — позвал его Степан.

Искали долго. Пока Катерина не отчаялась и не решилась обернуться лебедушкой. — Мальчики, я полечу, посмотрю сверху, где деревья поломаны. Волк у нас большой, а деревья растут густо, бесследно бы не упали!

Степан начал было возражать, а Кир закрыл глаза и прислушался к совиному мечу. Почему-то именно сейчас к нему пришло ощущение, что он может понять меч гораздо лучше, чем раньше.

— Тварей нет, — наконец сказал Кир. — С одной стороны до холма, с другой до реки. Дальше не знаю.

— Уверен? — Степан пристально смотрел на приятеля.

— Да, только не знаю почему. — Кир сам удивлялся себе. Было ощущение, что меч исследовал окрестности, и наконец-то смог достучаться до своего хозяина.

— Спасибо! Я постараюсь дальше не залетать. Мальчики. Если что… Ищите Кота. И выносите его. Он сможет открыть вам ворота домой.

— Иди ты, в смысле лети, знаешь куда? Маршрут подробно описать? — Кир разозлился. — Никуда мы не пойдем, и никаких если что!!! Лети уже и возвращайся целой и невредимой и голову нам не морочь!

Степан рядом мрачно кивал головой, поддерживая друга.

Катерина обняла обоих сразу, и резко развернувшись, почти бегом, забралась обратно на обрыв, а уже оттуда взлетела лебедушкой. Лететь было тяжело, очень густой лес. Она поднялась выше и начала кружить там, отыскивая где упали её друзья. И нашла очень скоро! И даже не очень далеко от того места, где был леший, что как раз её не порадовало. Зато порадовало небольшое озерко, куда она и опустилась. Доплыла до берега, вылезла, отряхнулась, стала человеком, а дальше уже понеслась со всех ног к Волку и Баюну. А добежав, и выяснив, что они живы, при падении не разбились и просто спят, села рядом на мох и заплакала. Было понятно, что Волк до последнего старался Кота уберечь. Баюн лежал поперек Бурого, и даже не выглядел растрепанным. Бурого потрепало о ветки деревьев при падении, кое-где были раны и ссадины, но Катя быстро исправила это с помощью живой воды. И капнула её же в пасть и Волку и Баюну, чтобы когда уйдет туман, и они проснутся, последствия падения не ощущались. Пора было уходить, но медлила. Как же она испугалась за этих двоих! И как же продолжала волноваться и за них, и за Ратко!

Она долетела до мальчишек, старательно запоминая дорогу, но не стала приземляться, а закричала, закружилась высоко над ними. Звала за собой.

— Чего это она? — Степан недоуменно смотрел вверх. В просветах между деревьями, покрытых ещё совсем молодой листвой, белую лебедушку было видно неплохо.

— Зовет. Побежали! — Кир первый помчался вперед, обогнав друга.

Катерина довела их до Волка и Баюна, сама долетела опять до озерка, села на воду, выбралась на пологий берег и побежала, став человеком, стремясь скорее добраться до друзей.

— Ну, и везучие они! — и Кир и Степан облегченно вздыхали, глядя на спящих.

— Волку досталось, но я уже всё водой обработала. — Катерина запыхалась. — Так, план такой. Вы остаетесь тут. Если леший появиться, будете наших защищать. А я пошла будить сказку, — она переждала бурю возмущения и воплей, что Волк им головы откусит, если они её одну отпустят.

— Уже отпустили. Вы же со мной не летали. А откусит, приставим. И вообще-то тут опаснее, если что, — это подействовало. И Кир и Степан начали осматриваться, соображая, где лучше устроиться, чтобы не пропустить возможное нападение. Катерина на этот раз отправилась обратно пешком. Она лебедушкой на землю садиться не умела. И учиться этому в густом лесу не собиралась.

— Я этот кусок леса уже наизусть знаю, — думала она. — Сколько раз туда-сюда! Ну и ладно, главное, чтобы сказка проснулась, а леший в тут сторону не отправился! И как там Ратко?

Она устроилась так, чтобы лешему на глаза не попадаться и начала рассказывать сказку. Туман не поднимался долго, но в конце концов сдался и начал таять, исчезать, освобождая сказочных героев. Леший проснулся и начал внимательно всматриваться в девушку, а потом, очень быстро цапнул её за подол сарафана своими пальцами-сучками. Девушка, понятное дело, заорала. Катерина кивнула себе головой и потихоньку начала пробираться к друзьям. Но, к сожалению, и дойти не успела, как почувствовала, что не неё кто-то пристально смотрит. Она обернулась и в ужасе увидела того самого лешего! Сказка была не очень длинной, и заканчивалась так, что леший решил поискать весну ещё.

— Ты Красна-весна? — проскрипел он, внимательно оглядывая совсем молоденькую девушку в странном наряде.

Катерина от неожиданности и ужаса ничего и выговорить не могла. Леший задумчиво покачал головой и собирался было идти искать дальше, как услышал шум на поляне, где просыпался Баюн и пытался проснуться Волк. Леший нахмурился и широко шагнул по направлению к поляне. Катерина поняла, что что-то должна предпринять и срочно! Мальчишки не обучены как можно сражаться с лесной нечистью, и противостоять ему не смогут. Кот и Волк или спят или просыпаются, и беспомощны. Катерина думала ровно пару секунд, а потом коснулась перышка и окликнула лешего.

— Да, это я Красна-весна!

Леший раздраженно обернулся. На месте замызганной, странно одетой девчонки, которую он счел нищей оборванкой и пока проигнорировал, не до неё, стояла красивая молоденькая девушка в зеленом сарафане. В косу, переброшенную через плечо вплетены белые ленты, на ногах, леший специально посмотрел, одеты голубые башмачки. — Ты Красна-весна! — обрадовался леший и протянул к Катерине свои отвратительные лапы. Катя развернулась и бросилась бежать. Разумеется, никуда она от лешего по его собственному лесу не убежала бы. Поймал и утащил бы запросто! Но, Катерина домчалась до обрыва над рекой, и увидев, что леший уже почти догоняет, кинулась вниз. И пока леший, хрипло крикнув, добежал до края обрыва, Катя уже лебедушкой поднялась высоко в небо, навстречу солнечному свету. И стремительно летящей Жарусе.

— Катерина! Ты их нашла?

— Да, они живы и просыпаются! Ой, что случилось? — Жаруся стремительно заложила вираж, краем крыла почти задев высоченное дерево, подхватила Катерину и понеслась с ней к западному подножью холма.

— Ратко умирает. Он сумел выманить Наину, но стоял очень близко, я не могла её сразу опалить, а змеица ранила его. Задела артерию. Он умница, успел рану зажать, а я его опустила в туман.

Катерина вскрикнула и заплакала.

— Нет, он не умер пока, по крайней мере, когда я улетала тебя искать, был жив. Туман не дал ему истечь кровью, в тумане останавливается всё, и кровотечение в том числе. Но ты разбудила сказку, туман ушел, и когда я его нашла… Вот он. Смотри.

Катрина опустилась на землю рядом с совершенно бледным Ратко, вокруг всё залито кровью, на шее рана, и похоже, что он уже и не дышал. Катерина схватила сумку, выдернула флакон с мертвой водой и плеснула на шею, рана исчезла, туда же капнула живой воды и по капельке начала вливать в рот княжича. Некоторое время ничего не происходило, и Катя испугалась, что она опоздала, и Ратко уже не вернуть. И тут она вспомнила их последний разговор и начала говорить о том, что просит его вернуться, постараться и вернуться. О том, что так и не сказала ему, что он ей дорог и очень нужен, о том, что без него они бы и не справились.

— Я очень прошу тебя, вернись, ну как же без тебя? Пожалуйста! Прошу! — Катерина плакала, глядя на бессильно раскрытую ладонь друга, и вдруг увидела, как пальцы дрогнули, посмотрела в лицо, и встретилась взглядом с Ратко. Жаруся за её спиной радостно кивнула изящной головкой и взлетела. Она позвала коней и отправилась искать, где же именно просыпаются Волк и Баюн.

— Ты! Ты справилась! — Ратко говорил очень тихо. Сил ещё было мало, но уже пришло ощущение того, что он выжил и всё будет хорошо!

— Это ты справился. — Катерина приподняла ему голову и ещё напоила живой водой. Ратко ощутил себя совершенно здоровым буквально через несколько минут.

Жаруся принесла совсем ещё сонного и вялого Волка. Баюн был уже почти в нормальном состоянии и ехал на Сивке, правда, его на всякий случай, придерживал Степан. Кир ехал на Вихре и очень надеялся, что Катерина успела спасти с помощью живой воды княжича. Увидав самого Ратко, залитого кровью почти с головы до ног, но вполне бодрого и стоящего на ногах, и Катерину, почему-то сидящую на земле, мальчишки громко заорали от радости.

— Не стоит так вопить! Мы всё ещё на землях лешего, и хорошо бы отсюда убраться. Пока он что-нибудь не предпринял! — строго остановила их Жаруся. Она так и несла Волка, Степан по просьбе Баюна пересел на Воронко, и к нему присоединился Ратко. А Катя села на Сивку и поехала с Котом. Который, как только немного проснулся, начал живо интересоваться, что случилось? И как именно их с Волком выручили? А как нашли? А как поняли, что тут за сказка? На большую часть вопросов ответила Жаруся. Волк, висящий в коготках, её совершенно не утомлял, она и слона бы несла с той же легкостью, а поговорить всегда любила. Катрина была очень рада тому, что ей можно немного помолчать и посидеть неподвижно, прислонившись к теплому Коту. Слишком много всего перепало на её долю в последнее время. И она так устала, наволновалась и набегалась, что и говорить не хотелось! Глаза почему-то закрывались, закрывались и наконец, Катерина сама не заметила, как глубоко уснула.

— Нет, ну как её будить? Пусть отдыхает! Вы что? — голос Волка Катерина узнавала даже во сне.

— Да она спит уже столько времени! Это неправильно как-то, — возражал Степан.

— Сам ты неправильный. А девочка устала очень! Ты хоть понимаешь, сколько ей бегать пришлось? И летать?? — Жаруся всегда становилась на сторону Катерины. — Ты хоть немного соображаешь, сколько она пережила за это время???

— Мальчики, лучше сами идите кушать. А Катенька как проснется, я пир устрою, — мягкий уютный голос Баюна, от которого в Дубе и на сердце становится теплее.

Катерина хотела им сказать, что уже проснулась, но, обнаружила, что это какой-то очень сложный процесс. Надо говорить, да ещё думать, что именно говорить. Нет уж, лучше, она ещё поспит! Там более, что все на месте, живы-здоровы и даже не ругаются! — с этой благостной мыслью Катерина опять провалилась в сон.

— Нет, это ты виноват! Как ты летишь, что с тебя даже кот может упасть!!! — голос Баюна взвившийся до ультразвука легко преодолел все двери и ввинтился в уши. Катерина замотала головой.

— А тебя не смущает, что мне в бок с размаху врезалась крылатая тварь? И, кстати, кто должен был вокруг осматриваться? И в том числе, чтобы никто не подлетел?!! — рычал Бурый. — И что ты за кот такой, если как мешок с шерстью падаешь при любом сотрясении? Как спину мне изодрать когтями, так это завсегда пожалуйста! А как удержаться? Хлоп и вниз полетел! Я же выровнялся, справился! А ты уже вниз летишь! Надо было и не нырять за тобой!

— Вот и не нырял бы! Кто тебя просил? — уже басом заорал Баюн.

Катерина выпуталась из одеял и пошла к двери. Мышцы болели все. Пожалуй, даже те, о существовании которых она и не подозревала. Так что по мере движения Катерину пошатывало. В горницу она зашла очень вовремя. Волк и Баюн разругались вдребезги! И стояли друг против друга всерьез ощерясь. Волк так просто уже рычал, угрожающе подняв верхнюю губу и показывая гигантские клыки. Кот, став размером с тигра, поднял всю шерсть дыбом, глаза светились диким зеленым светом. Жаруся зависла над ними, прикидывая, кого первого надо оттаскивать, Сивка пытался было что-то говорить, дабы успокоить друзей, но его голос тонул в общем шуме. Мальчишки и Ратко распластались по стенкам, опасаясь попасть под лапы соперников. Катерина, увидев такое, кинулась вперед, и встала между страшных зверей.

— Вы что, с ума оба сошли? От тумана ещё не оклемались, или вас тамошний леший покусал? Он по-моему сильно не в себе! — она одной рукой приглаживала шерсть на морде Баюна, а второй гладила нос Волка. — Волк, Баюша, пожалуйста, я чуть пережила, когда увидела, что вы упали! Я думала, что не справлюсь. Не надо ругаться. Вы же сами понимаете, что никто из вас не виноват. Это я виновата, на самом-то деле! — она разжала руки и пошла к выходу из Дуба, вытирая слезы. Она старательно отгоняла от себя эту мысль, пока надо было спасать друзей, но теперь…

— Да ты-то здесь при чем? — Баюн встряхнулся, стал нормального размера и прыжком очутился между Катей и дверью. — О чем ты?

— Это я их развязала тогда в пещере. Наину и Черномора. Я побоялась, что сирины улетят, а эти… А эти не сразу смогут проснуться. И их связанных или звери сожрут, или захватит кто-нибудь. А они проснулись раньше и вас чуть не уничтожили. И из-за меня! Я-то себя такой хорошей считала, доброй! А чуть вас не угробила. — Катерина плакала и боялась глаза на друзей поднять. — Простите меня!

Что-то толкнуло её под локоть, и морда Волка оказалась совсем близко. Глаза смотрели в упор.

— Я тебя накажу. Потом. Заставлю вычесать все колючки, которые нацеплял в том мерзком лесу, — весело хмыкнув, пообещал он. — И перестань плакать. Я прекрасно знал, что ты их развязала. Ты разве не помнишь? Я тебя чувствую. Ты тогда такая загадочно-виноватая вернулась. Я догадался. Небось, и подушками их обложила и укрыла, — он рассмеялся, увидев, как Катерина покраснела и покаянно кивнула. — Я и сам ожидал, что они проснуться позднее, ещё хотел проверить. Наверное, сирины улетели раньше, чем собирались. Надо будет наведаться и уточнить. Ну, всё, всё. Не плачь. Нашла из-за чего! Два негодяя решили отомстить, а ты виновата??? Нет, уж, это не ты, а они виноваты. И они об этом сильно пожалеют!

— Радость моя, Катюша, ты меня убила наповал! Неужели ты думала, что я не смотрел, как там расположились Наина и Черномор? И тоже знал, что ты их устроила с полным комфортом. — Баюн потерся о раскрытую Катину ладонь и фыркнул. — Даже руки соленые от слез. Да, кстати, друг мой! Я, кажется, ещё тебя не поблагодарил, за то, что ты меня спасти пытался. Спасибо тебе! — он поднялся на задние лапы и отвесил низкий поклон в сторону Волчьей морды. Волк в ответ усмехнулся.

— Всегда пожалуйста. Обращайся, если что. Катюша, мы с Баюном не могли рассчитывать, что ты сможешь нас вытащить оттуда. И сейчас в растерянности, мы даже не знаем как тебя благодарить! И ты нас прости за эту сцену, мы немного понервничали…

— Нифига себе!!! Немного! — послышался хриплый голос от дальней стены. Степан отклеился от стены, в которую пытался вжаться.

— О! Декорации заговорили! — рассмеялся Баюн. — Всё уже, всё! Не боись. Мы пришли в хорошее расположение духа, и можно отойти о стен, пока вы их не продавили, Кир, там нет двери, лучше за стол иди. Катюша, радость моя, а объясни нам, откуда всё-таки ты узнала, какую сказку надо искать? Жаруся только загадочно искрится и чирикает, да посылает к тебе за объяснениями.

Катерина от облегчения почти повисла на Волке, и так, держась за него, и добралась до стула.

— У мужичка с ноготок и выяснила, — объяснила она.

— Он не стал бы с тобой разговаривать, — уверенно заявил Волк.

— А я ему пригрозила, что Черномору расскажу, кто он сейчас. Они же с братом так нежно друг друга любят… Короче, он как представил, что братец его ловит и в клетку садит, для пожизненного любования… Не понравилось ему такое. Совсем.

— И он рассказал? — Кот обратился в слух.

— Нет, конечно! Врал почем зря. А потом понял, что это бесполезно. Вот тогда уже рассказал. И да, его теперь зовут Наполем.

— Почему? — не поняли слушатели.

— А потому, что если бы я его назвала его настоящим именем, брат его любимый мог бы прознать. Задохликом я не осмелилась, прибил бы на месте, не смотря на то, что он лебедь. Что там лебедь может сделать? Защипал бы насмерть… А вот в честь Наполеона зваться, это ему по вкусу пришлось! Но, Гуслик такое сложное не выговаривает, поэтому, что получается, так и называется.

Слушатели хохотали так, что Дуб задрожал. Катерина и сама смеялась. И решила, чтобы не откладывать на потом, в ближайшие дни отнести кувшин с крышкой Наполю. Мало ли. Пригодится!

Вечером Катерина сидела на подоконнике, обняв колени и подтянув их к подбородку. Рядом сидел Баюн, свесив хвост до пола. — Ты даешь! Я когда засыпал в том лесу, уже попрощался и с жизнью и с Лукоморьем. Не видел выхода. Так жалко было… Только тебя нашел. Ты у меня такая умница! И сказки просыпаются… И тут какая-то дура Наина все уничтожила! Как ты решилась?

— Да я сначала хотела просто вас искать. Тебя бы я вынесла. А ты бы мне сказал, какая сказка. Но, сколько бы я вас искала и ходила, кто знает… А так показалось быстрее.

— Так у тебя ещё и не один план был? Нет, какой я молодец!

— Да ты-то здесь при чем? — не выдержал лежащий около окна Волк, потянулся и сдернул Баюна за хвост с подоконника.

— Как при чем???? А Катерину кто нашел? И не смей трогать хвост! Северное варварское животное!!!! — заорал распластанный на полу Баюн.

Глава 8. Алый свет змеиного кольца

Катерина шла к озеру, неся в руке небольшую кружку с крышкой. Кружка явно западного образца, пивная, крышка на петлях, которую откинуть можно и клювом, была выдана Баюном. Кот долго расспрашивал Катерину о разговоре с Наполем, бывшим Задохликом. Он пришел в такое солнечное расположение духа, что даже Волка простил за обиду, нанесенную его бесценному хвосту.

— Что с тебя взять… — с видом мученика вздохнул Баюн, обращаясь к Бурому.

— Да! Так вот. Это прекрасная идея! — он развернулся к Катерине, а в глазах заплясало такое лукавство, что Катя едва не расхохоталась, такой вышел контраст. — Не хихикай! Мы вполне можем увеличить поголовье лебедей! Сейчас я поищу тару для лебединой воды.

Кот залез в какую-то ранее не открывавшуюся кладовую, долго там гремел и торжествующий вылез с кружкой! — Вот. Подарил мне когда-то один рыцарь. Со своим гербом, между прочим! — он постучал когтем по крышке. И из неё ничего не проливается. Надо слова сказать. — Кружка дай скорей напиться тем, что в тебе хранится. Вот! Крышка это так, для красоты. Так что тащи её лебедю. Как там его… Бонапарту этому. Надо же было придумать! Хорошо хоть не Александр Македонский! Тоже небольшого роста, кстати был. Мечтательный такой мальчик… А что выросло! Ну, что выросло, то выросло, обратно не вернешь!

Катерина на озере позвала Наполя, и торжественно вручила ему кружку. А потом, сокрушенно вздохнула.

— Чего ты пыхтишь? — лебедь довольно осматривал кружку.

— Да вот, понимаешь, с Черномором Наина летает. То есть он теперь на ней летает. Её тут немного потрепали, но она сумела удрать. Так что теперь к братцу не подобраться.

— Да всему учить тебя надо! Тоже мне! Что у тебя за советчики, сказочница! — Наполь раздувался от гордости. — Кольцом она оборачивается, всего-то. Сперла когда-то волшебное кольцо. И пользуется. А кольцо это, между прочим, можно обезвредить. Если оно перестанет быть черным, оно не сможет её превращать в змеицу.

— Перекрасить что ли? — удивилась Катерина и долго выслушивала ругань страшно довольного её тупостью лебедя.

— Перекрасить! Сказала тоже! А ещё сказочница! И ничего не знаешь о змеиных кольцах! Тьфу. Вот и не скажу ничего! Будешь знать! Точнее не будешь знать!

— Да, жаль, жаль. Придется у Баюна спрашивать. Он и расскажет, зато решит, что у тебя самого память отшибло, — притворно вздохнула хитрая Катерина.

Лебедь озлился, зашипел, и разумеется, не выдержал. — Память у меня получше самого Баюна будет! Змеиные кольца меняют цвет от мертвой воды! Ненадолго, но меняют, хотя, тебе это всё равно не поможет. Источник живой и мертвой воды давно исчез, а где он появился, так тебе туда не дойти. И мучься теперь! Знать как Наину обезвредить ты знаешь, а сделать не можешь!

Катерина чуть не рассмеялась, но вовремя состроила скорбно-обиженную рожицу, оскорблено встала и побрела от берега. — Раз ты такой вредный, я пошла.

— Иди-иди, и не забывай про кольцо и мертвую воду! — проорал ей вслед Наполь.

Катерина зашла за деревья и рассмеялась. — Вот чудак! С ним в качестве лебедя общаться так забавно! — Катя шла, вспоминала недавний разговор с Баюном и раздумывала, всерьез ли Кот говорил об Александре Македонском так, словно его лично знал, и стоит ли его об этом расспрашивать.

— Катерина! — Ратко вспрыгнул с нижней ветви старого дерева, где он её поджидал. — Опять одна ходишь? Можно тебя проводить?

— Конечно! — Катерина с Ратко не говорили с того момента, как Ратко едва не умер от потери крови, а Катерина его спасла.

— Я хотел тебе спасибо сказать, — прервал молчание Ратко. — Ты мне опять жизнь спасаешь.

— Не за что. И это не трудно, когда есть вода.

— Там же не только вода была, кажется… Ты меня звала. Или мне показалось? — Ратко серьезно смотрел на Катю. — Ответь, мне это важно!

— Конечно, звала! — Катерина чуть не струсила и не сказала, что ему почудилось. Но, глянула на княжича и ответила честно. — И ничего тебе не показалось.

— Спасибо! — Ратко выглядел очень взволнованным и счастливым. Она же сама говорила, что он ей нужен и важен! Что он ей дорог! А перед этим ещё и обняла на прощание, когда с коня прыгала! А это уже точно не безразличие. Его подмывало продолжить разговор, но он вовремя вспомнил строгий взгляд Волка перед тем, как он собрался за Катериной, и его предупреждения по поводу Катиного возраста. Поэтому он ограничился тем, что сказал просто: — Я рад. Очень.

Они так и шли по тропе, молча, но очень довольные. А дойдя до Дуба Катерина вдруг ахнула, и кинулась со всех ног к небольшому забавному коньку, пляшущему на низкой дубовой ветке, над головой страшно недовольного Баюна.

— Конечек!!!! — крикнула Катерина, и Горбунок вихрем сорвался с ветки, прицельно хлестнув Баюна между ушами длиннющим хвостом, и закружился вокруг Катерины.

— Катюша, Катенька! Как же я рад, как же я соскучился!!! А вы всё не зовете и не зовете!!! А я все дела переделал, всё вопросы утоптал, наконец-то полностью освободился и к вам сам прилетел! А тут ворчливый Кот! И сразу давай на меня фыркать!!! — Конек лукаво покосился на Баюна и в два прыжка оказавшись за ним, и под ним, взвился в небо, неся Баюна, заоравшего от ужаса и неожиданности, на спине. Проскакав пулей вокруг Дуба он скинул Кота в дубовые ветки, бережно поймавшие вопящего и оскорбленного Баюна.

— Опять!!! Мало в моей жизни неприятностей! Мало мне варварского северного дикаря, который не понимает, зачем мне соус! Соус ему не нравится, подумать только! Нечего мясо портить, говорит! Мало мне разных приключений! Тумана! Так ещё и это!!! ЭТО!!! Прилетело!!! — Кот закрыл лапами морду и начал завывать по-кошачьи.

Катерина сдерживалась изо всех сил. Она добралась до Волка, уткнулась лицом в его загривок и, наконец, рассмеялась, не выдержав.

Жаруся и Конек переглянулись, кивнули друг другу и взлетели. Жаруся ловко выхватила Кота из ветвей, и разжала лапки, а Горбунок, приняв вопящего Баюна на спину чинно и благородно, можно даже сказать, с комфортом, доставил Котика в Дуб. Волк подмигнул Катерине и шепнул ей на ухо: — Соус не пробуй даже. Он его сам делал, отрава редкая! — а потом с достоинством пошел на крики Баюна, посмотреть, не нужна ли помощь и кому именно. Баюну, или Горбунку. Кому он будет помогать, если что, Волк ещё не решил. А Катерина отсмеявшись, вытирала глаза. Рядом валялись на траве мальчишки. Оба ещё не видели, как бесцеремонно Конек обращается с Баюном, и были в восторге. Да и Ратко тоже.

— Что-то мне кажется, что наша и без того не скучная жизнь станет ещё интереснее, — провозгласил Кир, глядя на колышущиеся над головой дубовые листья.

— Это ты прав. Ты даже не представляешь себе, насколько ты прав. Вставай, давай, земля холодная ещё! — Катерина протянула Киру руку. — И ты! Чего вы разлеглись? — спросила она у Степана.

— А мы жизни радуемся, и ничего не холодная. Пока Волк наблюдает за Баюном, он нас не гоняет! — пояснил улыбающийся во весь рот Степан, не проявляя никакого желания подниматься.

— Это моё упущение. Тут ты прав. Не гоняю я вас. А зря! — волчья морда в окне возникла внезапно и бесшумно. — Так, три круга вокруг озера, и тридцать подтягиваний каждому. Будете жульничать, пожалеете. Вперед! Княжич, проследи, чтобы не филонили!

Шалопаев как ветром сдуло! Ратко одобрительно присвистнул, оценив их скорость, и широко улыбнувшись Катерине, одним движением вскочив на ноги, побежал за мальчишками, стремительно их догоняя.

А Катя, посмеиваясь, отправилась в Дуб, где разгорался громкий спор о соусе.

Конек очень внимательно слушал рассказы Жаруси о последних событиях. И вдруг стал серьезен.

— Ты сильно Наину обожгла? — спросил он Жар-Птицу.

— Не очень, к сожалению, — огорчилась она. — Надо было паренька спасать. А она, разумеется, меня дожидаться не стала, ускользнула в норы.

— Тогда вам срочно надо вернуть мальчишек и княжича в Дуб! — подскочил Конек. — Я видел черную крылатую змеицу не очень далеко отсюда!

Все замерли, но лишь на мгновение. Кот с хриплым мявом рванулся к зеркальцу, и увидел Ратко и мальчишек мирно, правда быстро, бегущих вокруг озера, и мелькнувшую черную тень внезапно накрывшую светлую поверхность воды. Лишь на секунду.

— Она уже там! — Кот ткнул лапой в зеркало.

Жаруся стартовала так, что в окно за ней чуть не вынесло полдуба. Волк лишь немного отставал от неё. Сивка с Баюном на спине их догоняли. Последним выпорхнул легонький Конек. Катерина осталась одна. Посмотрела в зеркало. Потом ещё раз посмотрела и призадумалась. А потом из Дуба вылетела белая небольшая лебедушка, что-то держащая в клюве.

Степан и Кир размеренно бежали вокруг озера. Ратко легко бы их обогнал, всё-таки в учение к воинам, как и положено княжьему сыну, его отдали с пяти лет. Но он приноровился к их скорости и мчался рядом, особо не напрягаясь. Черную тень даже не заметил, а почувствовал Кир. Он резко свистнул, указывая вверх, Ратко мгновенно узнавший край черного хвоста, рванул в буреломные заросли. Мальчишки за ним. Змеица не ожидала, что её заметят так быстро и так ловко сумеют укрыться, и заметалась, отыскивая мальчишек на тропе.

— Вам не спрятаться от меня! Найду и сожру! — заорала она. Наина кинулась с высоты на бурелом, надеясь раздавить коряги и старые деревья, а с ними и жертв. Но, её в бок с дикой силой ударил Волк, а сверху, как только он отлетел в сторону, уходя от страшенных когтей, обрушилось пламя Жаруси. Наина попыталась было вывернуться, но налетела на копыта Сивки, отбросившего змеицу к Волку. Острый хвост задел волчий бок, прочертя длинную рану, но Горбунок, маленький и юркий, заметался перед глазами Наины, заставив её потерять цель. Цапнуть его она не успела, опять получив от Жаруси потоки пламени с крыльев.

— Такое я вообще первый раз вижу, — едва выговорил Степан, наблюдая за битвой.

— О таком никто и не слыхивал, не то что не видел, — поправил его Ратко. Кир просто молчал, открыв рот. И тут, уловил ещё какое-то движение, и что-то знакомое ему почудилось в небольшой лебедушке, подлетавшей к месту сражения.

— Катька! Куда она-то лезет? — Кир ахнул.

— Что? Точно, похожа, но, может просто какая-то чужая… — проговорил Степан.

— Да, такой чужой лебедь-камикадзе мимо пролетал, — простонал Кир. — Сам-то в это веришь?

— Нееет… — тем же тоном ответил ему приятель. Ратко просто схватился за голову, глядя как его сговоренная невеста, поднялась повыше, а потом резко сложила крылья, пронеслась мимо извивающейся змеицы и что-то в неё швырнула. Яркая вспышка, и вместо черной крылатой гадины, вниз с диким визгом полетела старая ведьма. Она рухнула в озеро, ушла под воду, потом вынырнула, судорожно хватая ртом воздух, и начала барахтаться, пытаясь плыть к берегу. Её с омерзением выхватил из воды Волк, и выкинул на берег. Как только она коснулась земли, с пальца на правой руке колдуньи, шипя, соскользнуло уже сменившее цвет кольцо. Оно теперь было яркого алого цвета. И покатилось было в заросли, но на него наступил огромным копытом Сивка, а Баюн соскочивший с его спины, осторожно подцепил кольцо прутиком, осмотрел, и что-то произнес, отчего кольцо перестало крутиться и замерло. Баюн пристально посмотрел на старуху, старательно отводящую от него глаза, и подойдя к ней вплотную, запел. Через пару минут она беспробудно спала. Кот ещё помурлыкал что-то довольно грозное, а потом обернулся:

— Так, эту забираем. Жаруся, возьми, только в Дуб её не надо. Давай в болотное урочище. Оставь там в тумане. Надо будет, достанем. Пока так безопаснее, — он нашарил кожаный мешочек на шее, вынул из него маленькую металлическую шкатулку с запором и закатил туда прутиком кольцо, а шкатулку спрятал обратно. — Волк не мечись. Дай я тебе рану обработаю. Да, улетела Катерина уже. Потом её поругаешь! Да стой ты! Весь бок распорот! Или ты постоишь и я тебе бок обработаю, или я тебя усыплю, и ты полежишь, и я пока рану обработаю. Тебе как приятнее?

— Я не знаю, что я с ней сделаю! — злился Волк. Но, покосившись на серьезного Баюна, пару минут постоял рядом, пока Кот смочил ему рану мертвой и живой водой. А потом Бурый рванул вверх так, что из-под лап полетели комья земли.

— Ратко, может, нашу тренировку отложить? Особенно подтягивания? — уточнил Степан. Ратко ошеломленно перевел взгляд на него, силясь вспомнить, что такое подтягивания и как их откладывают. — Привыкай. Это вот Катька во всей красе. Никогда не знаешь, что она сделает. Кир, подтолкни ты княжича, а то он в ступор впал, — посоветовал он другу.

Катерина прекрасно понимала, что ей сейчас достанется. Сильно. И в Дуб не полетела. А решила немножко дать всем от себя передохнуть. Чуточку. Она добралась до небольшого озерка, из которого вытекала маленькая чистая речушка. И опустилась на воду. Подплыла к берегу и только собиралась вылезти, как услышала голос, заставивший её съежиться.

— Как только Наина прилетит, быстро возвращаемся! Срочно просто. Шатер сворачивай уже! Да аккуратнее! И веревки приготовь. Она одного точно принесет. На живца и ловить будем, главное, чтобы она живого живца принесла, не увлеклась! А то она очень уж с кольцом становится кровожадная!

Лебедушка потихоньку выглянула. — Быть не может! Черномор! Мерзкая личность! Но, точно он! Сидит на огромном ковре-самолете. Видимо, не один у него ковер был. Ну, оно и понятно, он неслыханно богат, мог и десяток купить. Живой живец, это кто-то из мальчишек или Ратко, как я понимаю, а ловить он меня собирается. На живца. Разумно. Ну и ладно… Наину я немного обезвредила, уж не знаю, надолго ли… Но, никого она тебе сейчас не принесет! Жаль, не успел мне братец твой любимый лебединой воды раздобыть, вылила бы на тебя, и лебедей бы у Яги в хозяйстве прибавилось! — Катерина размышляла о несбыточных вещах недолго, и потихоньку спрятавшись в зарослях камыша, беззастенчиво подслушивала монолог Черномора, обращенный к угрюмому старому слуге.

— Да где носит эту крылатую бестию! — Черномор нервничал и злился. — Ладно, давай потихоньку взлетать, а она потом догонит. С ней-то ничего не случится, с её кольцом! А меня могут обнаружить! Да, полетели уже, чего копаешься!!!

Лебедушка внимательно проследила, как взлетает ковер, и немного помедлив, взлетела за ним. Она вовсе не собиралась его догонять, но, направление решила уточнить. Черномор ожидаемо полетел на юг, ковер полетел стремительно, и быстро скрылся из глаз, а Катерина, развернулась и начала возвращаться. Точнее, она попыталась это сделать, но откуда-то с дикой скоростью вылетел разъяренный Волк, и рявкнул: — Немедленно обернись обратно! И на меня!

Катерина покорно вернулась в свой нормальный вид, была подхвачена Волком и привычно устроилась на его широкой спине. И приготовилась к взбучке.

— Где тебя носило??? Как тебе в голову это пришло? Как ты посмела полезть? А если бы тебя ранили или убили бы? Ты понимаешь, что я не выживу, если что-то с тобой будет?

От последнего вопроса Волка Катерине стало так стыдно, по крайней мере за то, что она сразу в Дуб не вернулась, что она чуть не заплакала. Волк долго молчал, сопел, а потом уже значительно менее сердитым тоном уточнил, где же она всё-таки изволила быть? Катерина честно рассказала.

— Нет, Баюн, ты представляешь себе! Есть ли границы наглости у этого мелкого мерзавца? — Волк метался по горнице. — Он уже у тебя под боком распоряжается!

— Да уж. Границы потерял. Надо будет заняться. — Баюн рассматривал выпущенные когти. И косился на Катерину. Волк привез её, спустил со спины, и Катерина скромненько уселась в уголок. Вроде как и нет её. А что? Сидит себе тихонько, никого не трогает…

— Ты вот мне лучше скажи, радость моя, откуда ты про змеиные кольца и их свойства узнала? У меня ты такое точно прочесть не могла. И я тебе не рассказывал, — спросил Баюн строго.

— Наполеон рассказал. Бывший Задохлик, бывший мужичок с ноготок борода с локоток, — честно ответила Катерина. — Я посетовала, что борода у братца его сгинула, зато он Наину под полеты приспособил. Наполь и выдал, что спешить её можно мертвой водой. И бурно радовался, что мне это сделать невозможно, потому что у меня её нет.

— И ты сказала, что она у тебя есть? — огорчился Кот.

— Я что, глупая совсем? Нет, конечно. Сделала вид, что обиделась на него за вредность и ушла. Он же враг. Пусть сейчас и не сильный, но враг. Чего ради выдавать врагу информацию?

— Гляди ж ты! Про информацию она понимает, а про то, что негоже лезть в бой, она не понимает! — заворчал Волк.

— Про информацию мне папа рассказывал, — с достоинством объяснила Катя. — Пусть лучше меня считают глупее и слабее, чем я есть на самом деле. Это дает преимущество в столкновении. Что вы так смотрите? Он боевой офицер. Капитан корабля.

— Твой папа умнейший человек, но он не учел, что у него безрассудная дочь! — вздохнул Волк.

— Ничего не безрассудная! Я с Жарусей училась летать так, чтобы уходить от удара, — вздернула нос обиженная Катерина. — И если я знаю, как полностью обезвредить эту гадость, и могу это сделать безопасно для себя, что мне смотреть, как она вас ранит?

— Катерина! Не смей больше так делать! — Волк навис над головой названной сестры. — Я запрещаю! И нечего так смотреть!

Катерина ответила на все запреты Волка невиннейшим взглядом, и было понятно, что если решит, что надо, опять сделает то же самое!

— Вот, что мне с ней делать? А? — Бурый повернулся к Баюну. — Ты хоть ей скажи!

— Да говорил же! — Баюн укоризненно косился на Катерину.

— Да… Обижусь я на вас. Уйду и плакать буду! — хулиганка демонстративно надула губы и шмыгнула носом. — Ругают почем зря! — она встала, расправила сарафан, действительно ушла к себе и дверь закрыла.

— Во дает! — Степан рассмеялся. — Картина маслом по хлебу, называется «плохие вы все, нехорошие, уйду я от вас».

— А, между прочим, колечко-то без девочки достать бы не вышло, — раздался голосок Жаруси. — Даже с расплавленной чешуёй, с ним Наина была в безопасности.

— Хотелось бы мне знать, где она его украла, — задумчиво проговорил Баюн. — Кольца эти большая редкость. И огромная опасность. Я поэтому и стал выяснять, откуда Катя-то про кольцо узнала и про то, как его обезвредить. Странно, что лебедь наш так легко с неё разоткровенничался. Как бы чего не задумал… Надо бы её предупредить.

Баюн отправился к Катерине. Она сидела на подоконнике и задумчиво смотрела в окно. Баюн прошел к окну: — Катенька, я поговорить хотел.

— Опять, чтобы я никуда не лезла?

— Нет, чтобы ты была осторожнее с лебедем. Наполь этот самый один из самых опасных типов в Лукоморье. Не только потому, что сильный был немеряно, но и по складу ума. Помнишь, как он Елисеевых побратимов превратил в каменные столбики и мусором закидывал? А самого Елисея как в цепях держал, помнишь? И он тебе вдруг так легко выдает такие секреты про змеиные кольца? Да ладно… Что-то у него на уме есть. Он волшебник, колдун, так же как и братец его, так что не обольщайся, что ты можешь его как-то изменить, улучшить что ли. То, что ты его лебедем сделала, это великая удача! Но, молю тебя, постарайся близко к нему больше не подходить! Зря я, конечно, разрешил тебе передать ему кружку. Но, я не знал, что он с тобой откровенничает, думал, просто на братца как обычно злится. — Кот вздохнул. Катерина молчала. — Ладно, подумай, хотя бы о том, что я тебе сказал.

Катерина соскочила с подоконника и начала ходить по комнате, как только за Баюном закрылась дверь. — Туда не ходи, на это не смотри! Об этом не думай! С тем не общайся! Низззззя! — раздраженно думала она. — Ты же девочка! Не трогай оружие! Лебедь — волшебник, с ним не связывайся! Да я сколько раз уже его побеждала! — раздражение захватывало её, заливало как вода, с головой. И тут она почувствовала странное ощущение жжения на кончиках пальцев.

— Стоп! Было уже так. Когда же? А! Когда Ивашка про меня врал рындам. Я тогда злилась жутко! А сейчас? Я что, злюсь? Нет! Я просто… Просто… — она остановилась напротив зеркала и увидела горделиво поднятую голову, румянец на щеках. Этакая победительница. — Фууу, глупости какие! Куда это меня понесло! Кого я там могла победить, если бы мне и правда не везло всю дорогу. И спасали меня всё, и искали, и кувшинка лебединая сработала… И даже Гуслик помогал! А самое-то главное, так это то, что мой дар, это же ни разу не моя заслуга! А туда же! Побеждала я!!! Победительница!!! Смешно! Откуда такая мерзость во мне взялась? — она поближе подошла к зеркалу. — Да… Куда-то меня совсем не туда понесло. А и правда, почем я знаю, что этот самый Наполь так прост, как кажется. Стал бы он таким опасным и коварным типом, если бы был простачком? Нет, вряд ли. И его план с лебединой кувшинкой. А ну как подвох? — Катерина отошла от зеркала гораздо менее уверенной в себе особой.

— Что он может? Налить в кружку простую воду и велеть облить брата, а того предупредить, о том, что я к нему подбираюсь? Запросто. Как? Да ведь братец-то в наших краях летает. И вполне свободно. Или, наоборот, дать настоящую воду. Братец становиться тоже лебедем, а наш Наполь, пользуясь тем, что первое время тот не сразу очухается, летит и захватывает его владения? Ну, не знаю… Я вообще мало знаю об этом мире, — грустно размышляла Катерина. И вдруг сообразила, что ощущение жжения из кончиков пальцев исчезло. — Забавно. Как раскаленную сковороду потрогала. Сигнал такой, не тронь, больно будет? Не злись! Не будь самоуверенной! Чудно… Интересно, это у всех сказочников тут так бывает? Надо как-нибудь у Баюна спросить. Так, уточнить, есть ли особенности…

Катерина смотрела в окно, пока не стемнело. И думала. И вспоминала. И вдруг сообразила, что почему-то её не позвали ужинать. — Типа без ужина останешься, самоуверенная негодяйка? — усмехнулась она, открыла дверь, и войдя в горницу ахнула. Вся горница была освещена странным алым светом, исходящим от маленького металлического предмета на столе. А вокруг стола неподвижно замерли всё её друзья. Их взгляды были прикованы к ярко сияющему алому кольцу в шкатулке, в которую его убрал Кот. Двинуться они не могли. Всё живы, но неподвижны, немы и ничего кроме кольца явно не видят.

Катерина тоже замерла, но от ужаса. — Что это? Что с ними случилось? И как теперь это исправить? Это же точно из-за кольца! — она обошла всех, касаясь, зовя по имени, пытаясь растормошить. Бесполезно. Попыталась кочергой опустить крышку шкатулки. Бесполезно. Хотела накрыть шкатулку подушкой, чтобы убрать алый свет, подушка отлетала, словно было какое-то препятствие. Наконец, Катя села на пол у лап Баюна и горько заплакала.

— Это я виновата! Я не рассказала сразу Коту про кольцо и Наину и мертвую воду. А полезла сама. И натворила! Что-то знал этот гад Наполеон о кольце! Может, и Баюн об этом не знал! И открыл эту шкатулку. Оно засветилось и они словно окаменели! Что мне теперь делать? Идти к лебедю, на коленях молить объяснить, как убрать эту гадость? Да я запросто могу. Только будет ли толк? — Катя вспомнила выражение ужаса на лицах каменных побратимов Елисея, на которыми измывался карлик и вздрогнула. — Как же я, самоуверенная дура, забыла-то об этом? Решила, что переговорила его, обхитрила… А сама погубила всех своих друзей! Сама!!!

Ей стало вдруг так страшно! Показалось, что вот сейчас стукнет в дверь лебединый клюв и прошлепают лапы по-настоящему злого и коварного волшебника, по её вине оказавшегося в лебединой шкуре и бешено её ненавидящего.

— Он же правду говорил, что меня ненавидит. Я и слышала, что это правда. Почему же так легкомысленно отмахнулась от этого. Он же обещал меня сгубить! — Катерина заложила дверь дубовым засовом, хоть и понимала, что это смешно. И приказала Дубу закрыть окна. На всякий случай. Она не могла больше находиться в горнице и ушла к себе и заперла дверь, словно змеиное кольцо могло обернуться змеей и приползти за ней.

— А что я знаю о змеиных кольцах? Ничего! Кроме того, что они меняют цвет от мертвой воды. Как он там говорил? — Катерина сидела на полу, сжав пальцами виски. И кажется, прямо услышала голос ощипанного мелкого лебедя:

— Змеиные кольца меняют цвет от мертвой воды! Ненадолго, но меняют, Хотя, тебе это всё равно не поможет. Источник живой и мертвой воды давно исчез, а где он появился, так тебе туда не дойти. И мучься теперь! Знать как Наину обезвредить ты знаешь, а сделать не можешь!

— Как же я не поняла! Конечно, он мог знать, что вода у меня есть! И так подслушать мог, и Яга знала, и Гуслик мог знать. И сам подталкивал меня к тому, чтобы я водой кольцо облила. Кольцо обезвреживает Наину, явно мы его просто так не бросаем, и Баюн его забирает. А дальше… Дальше кольцо начинает действовать. Причем, он проверил, можно ли мне соврать, а я и выложила ценную информацию, что слышу, где правда, а где враньё! А ведь только недавно тут от гордости раздувалась, что умею информацию хранить! И он и этим моим качеством воспользовался, сказал чистую правду! Стоп! Как он сказал? Кольца меняют цвет ненадолго… Сейчас цвет алый, а потом что будет?

Катерина кинулась в горницу. Свет, идущий от кольца был по-прежнему алым. Она подумала и схватилась за зеркальце, велела показать ей лебедя, бывшего мужичком с ноготок, борода с локоток. Мелкий, ощипанный лебедь, забавно переваливаясь, шлепал по мелководью и злорадно что-то шипел. Катерина прислушалась.

— Вот так-то! Получи сопливая сказочница! С закатом свет кольца откроет любой покров и всё, кто его увидел, все станут как каменные! Мне осталось подождать совсем чуть-чуть, до рассвета! И всё! Кольцо обратно изменит цвет на черный и тогда!!!! Тогда ты просто рассыплешься в пыль, тупая, самоуверенная девка! Ты думала, я не знаю, что ты воображала? Да, да, я глупый и слабый лебедь Задохлик! Но, я страшно отомстил! Сказочница, превращенная в пыль! Это так правильно! Все, кто станет на моём пути, станут пылью! Даже сказочница и все её спутники, и Наина, которую я убрал с помощью девчонки! И теперь останется только доставить воду лебединой кувшинки братцу. А там посмотрим! Так-то! Получила? Ненавистная Катерина! Она думала, что я не знаю о том, что она ухитрилась раздобыть воду! Тупая пыль! Жаль только, что она окаменела мгновенно, и я не смог насладиться её страхом, рыданиями и мольбами!

Он повторял это снова и снова, а Катерина не могла оторваться от зеркальца, окаменев от ужаса.

— На рассвете превратятся в пыль??? — она отложила зеркальце и заплакала. — Так. Остановись. Не смей! Он прав! Ты, глупая самоуверенная пыль! И так тебе и надо! Но, они!!! Что-то же, наверное, можно сделать? Что? Кто может знать? Яга?

Катерина схватила зеркальце и велела показать Ягу. Изба осторожно пробиралась в каком-то совершенно неизвестном лесу, а Яга мирно спала на печи.

— Я не успею до неё добраться, — поняла Катерина. — Даже, если она и знает. Я уже не успею…

Она вновь попросила зеркальце показать ей лебедя. Он всё так же ходит и бормотал о своей ненависти и Катиной глупости, о том, что он сначала всё разузнал, и как умно он смог обдурить такую тупую самоуверенную девку. У Кати даже сил не было, чтобы отложить зеркальце и она вновь и вновь слушала этот поток слов, пока не услышала странную фразу.

— Да, да, и Кот не знал, наверняка не знал, иначе не брал бы кольцо. Всё дело-то в воде! Просто в воде! Как просто!

— Погоди-ка. Дело в воде. Черное кольцо и мертвая вода дали алый цвет и при закате вот такую фигню. А если… Ой, а вдруг ошибусь? И они станут пылью прямо сейчас? — Катерина посмотрела на часы. До рассвета оставалось ещё часа три. — Три часа и они всё равно пыль… Нет!! Нет!

Катерине стало трудно дышать, но она заставила себя проявить сумку, достать флаконы с живой и мертвой водой. Она поставила их на стол. Тяжело вздохнула. — Надо решаться, — сказала Катерина сама себе, открыла флакон с живой водой, и задержав дыхание, плеснула ею на открытую шкатулку с кольцом. Живая вода блеснула в алом свете и обрушилась вниз, не встретив никакой преграды, шкатулка треснула, кольцо зашипело и замерцало, алый цвет начал медленно меняться на оранжевый, золотой, зеленоватый, бледно-голубой, и наконец, кольцо ярко вспыхнуло и погасло, став белым. Просто белым, не святящимся, не шипящим. В Дубе стали видны горящие свечи, и огонь от растопленной по прохладной весенней погоде печи. Катерина с ужасом оглядывала своих друзей. Нет, они не превратились в пыль, так ведь ещё и не рассвет… Вдруг, Баюн резко вздохнул и качнулся вперед, опершись лапами о стол и недоуменно закрутил головой.

— Что случилось?? — взвыл Кот.

Волк начал трясти ушами от его пронзительно вопля, Жаруся, закончила движение крыльев, наконец, их полностью расправив, и завертела изящной головкой, непонимающе глядя на замерших мальчишек. Наконец, очнулись и они и Сивка и Горбунок, а Катерина от облегчения уже не держащаяся на ногах, просто села на пол.

— Катюша, что с тобой? Тебе плохо? А почему ставни закрыты? О! А почему уже ночь??? Что ты сидишь на полу??? — все загомонили, обступив её. Кроме Баюна. Кот смотрел на расколотую шкатулку и белое кольцо.

— Катерина, как же ты сообразила? — голос Баюна заставил всех замолчать.

— Я? Я как раз ничего не соображала! Я самоуверенная дура, и ты был прав! Я сама чуть вас всех не погубила. И я больше не могу! Я не могу тут быть. Баюн, я ухожу из Лукоморья.

Катерина по-прежнему сидела на полу. Бледная как полотно, с заплаканными глазами, кажущимися огромными.

— Кать, успокойся, ты что? — Степан попытался её поднять с пола, но она жестом его остановила.

— Я была уверена, что я такая умная. Что я лучше знаю! Что я переиграла его! А он легко мог вас всех погубить моими руками. И меня тоже. Но, я-то заслужила! Я больше так не смогу. Я боюсь! Я ухожу!

— Глупости, моя дорогая. — Жаруся зависла над девочкой, зацепив коготками безвольно поникшие плечи, и подняв её на ноги. — Глупости. Я пока не знаю, что произошло, но не плачь, успокойся. Полетели, я тебя приведу в порядок, — она без малейших усилий оторвала Катерину от пола и улетела в её комнату.

— Я что-то ничего не понял. — Кир сел на стул и вздохнул. — Что случилось? И что это с ней? И почему она собралась уйти и не вернуться?

— Кольцо. Алый цвет кольца на закате пронзает все покровы и открывает запоры, — загадочно и печально сказал Кот. — Но, это касается только одного-единственного из змеиных колец. И нам попало именно то самое. А свет от этого алого кольца парализует всех, кто его видит в момент вспышки. Заставляет окаменеть до рассвета, а потом рассыпаться в пыль.

— Это мы все в пыль рассыплемся? — испугался Степан.

— А ты парализован и окаменел? Нет уже? Значит, и не рассыплешься. Не переживай, — успокоил его Кот. — А вот Катерина пережила очень страшную ночь. Её не было в горнице, когда кольцо вспыхнуло, и она не окаменела, но вот как она догадалась, как кольцо нейтрализовать, я пока понятия не имею.

— Так если уже всё хорошо, почему она собралась уходить и не вернуться? — Ратко тоже побледнел и с силой сжимал спинку стула.

— Говорю же, она пережила страшную ночь. И винит в этом себя. В том, что мы чуть не погибли. И боится снова ошибиться. Как-то так. — Баюн покачал головой. — Вот мерзкая тварь!

— Кто? — медленно поднял голову Бурый.

— Да Задохлик же! Наполеон, который. Я её как раз перед закатом предупредил, что он опасен! — Кот вздохнул и покачал головой.

Глава 9. Степан в плену

Катерина не могла закрыть глаза. Как только закрывала, ей казалось, что она видит алый свет, и осыпающуюся пыль в этом свете. Жаруся поменяла её одежду, пригладила волосы, заставила умыться и убрала с лица все следы слез, но девочка наотрез отказалась выходить в горницу. Никого не могла видеть, и умоляла к ней не заходить. Даже Волку не разрешила, и теперь сидела, забившись в угол кровати, и лихорадочно глядя в окно. Рассвет начался и солнце осветило широко открытые глаза и стиснутые руки.

— Кать! Катя!!! Да, Катерина же! — Степан и спрашивать не стал, можно ли, а просто зашел и Кира запустил!

— Уходи, пожалуйста, — голос у Катьки был измученный.

— Счас! Прямо бегу и падаю, так тороплюсь! Кать! Да нечего в окно смотреть! Там ветки и листья и ничего больше! На меня посмотри! На собеседника надо смотреть, вообще-то, а то невежливо! Кир, возьми и вылей на неё воды. Может, полегчает!

Кир с сомнением присмотрелся. — Неа. Это вряд ли. Вот за косу дернуть, подножку подставить, это её гарантировано достанет, по опыту знаю! У меня знаешь какой опыт по доведению Катьки? Богатейший!! Как ты думаешь, можем мы её за косу дернуть?

— Надо пробовать коллега! — Степан широко ухмыльнулся. — Хотя, воду вылить тоже можно. Будем использовать все доступные методы!

— Чего вы здесь оба забыли? — оболтусы закрыли собой окно, а на них самих смотреть не хотелось. Катерина закрыла глаза и понадеялась, что они свалят, но эти двое убраться даже и не подумали!

— Тебя. Тебя мы здесь забыли. Вставай, давай! Иначе силой подниму. Давай, говорю! Ты же знаешь, я и один справлюсь тебя поднимать, наподнимался, пока ты кататься на коньках училась, а с Киром-то и того проще! Вдвоём мы тебя вообще легче лёгкого отсюда достанем!

— Оставь ты меня в покое! Ничего вы не понимаете! — Катерина упрямо замотала головой.

— Так объясни нам! — Кир присел на край кровати. — Словами, если можно. И попонятнее. Для двух простых людей. Не сказочников и не сказочных героев. Ты ошиблась? Облажалась? Бывает. У всех, кстати. Не только у тебя!

— Именно. Если тебе интересно, там в горнице сидит Баюн, который выщипывает у себя на макушке шерсть. Из-за того, что он не понял, что это именно то самое кольцо, которое в алом цвете чего-то там может делать… Оно одно такое делает, кстати. А сколько этих колец на свете понятия не имею. Можешь пойти и сама у него спросить. Это я просто к тому, чтобы ты не удивлялась лысине у него между ушей. Он на себе волосы рвет! — поддержал друга Степан.

— Ага, а за неимением волос занялся шерстью, — ухмыльнулся Кир. — Ему Конек предложил помочь, и по-дружески повыщипывать, и был послан.

— Ой, и так далеко… А вдогонку ещё и книга полетела! — продолжил Степан. От волнения мальчишки перебрасывали фразы как мячик друг другу. — Итого? Кир прав? Ты облажалась и решила их тут всех бросить, о то вдруг опять ошибешься… Так?

— Так! — Катерина боялась контрольных, свою первую учительницу, ссор, и когда-то Кира. Но признаться сейчас что, да облажалась, правильное слово Кир подобрал, не испугалась.

— Ну? И что дальше? Мы сваливаем. Туман опять захватывает сказки, герои засыпают, возвращаются твари. Последним умирает Дуб, у стола лежит Кот, что-то дожевывая напоследок, а на пороге Волк, погибая, горюет о своей сестре, его покинувшей. Так? — Кир внимательно смотрел на Катерину. — И я должен буду своим детям про Халка сказки рассказывать???

Степан удивился так, что широко открыл глаза, уставившись на друга, даже открыл рот что-то спросить про детей Кира, но получил от того меткий пинок в голень, зашипел и заткнулся.

Катерину передернуло от описанной Киром картины и она всхлипнула. Но, вспомнила разговор с Киром, когда он решал уйти ему из Лукоморья или нет, и опустила голову. — Я боюсь очень. Я навредить им боюсь.

— Кать, ты ведь в туман не просто так ходишь… Ты одна можешь, больше-то некому. Вот уйдешь ты, чтобы им не навредить, и надо думать им от этого сразу сильно хорошо будет? Всё сразу наладится? — Степан тронул её руку. — Давай, вставай, правда. И пошли к ним. А то там такое творится… Кстати, мой отец говорит, что не ошибается только тот, кто ничего не делает. Ты делаешь. Ну, ошиблась. Бывает. Всё, проехали, и пошли дальше. Или Киру нести воду и дёргать за косу?

— Нет, а че сразу я? И, главное, всё я? Воду ты предложил! Сам и неси! А я за косу буду дёргать, мне привычнее!!! — заявил Кир.

Катерина не выдержала и рассмеялась. — Как же я рада, что вы оба тут! — она начала выпутываться из одеяла, вздохнула, осмотрев сильно измятый сарафан, мгновенно его сменила перышком и повернулась к зеркалу. — Фууу, какая гнусная рожа! — она пожала плечами, и решив, что хуже уже всё равно не будет, начала умываться ледяной водой. За её спиной радостно переглянулись мальчишки.

В горницу она и заходить боялась. Но, как оказалось напрасно! Её тут же подхватил Горбунок, провез вокруг горницы, весело рассыпая копытцами дробь, и сгрузил на спину Волка. Волк выглядел примерно именно так, как его Кир описал. Горюющим о сестре. Глаза скорбные, вид чрезвычайно тоскливый. А получив на спину эту самую сестру, Волк заметно воспрял духом, но на всякий случай, осторожно уточнил:

— Ты, как? Ты домой собираешься? Насовсем? — и вроде даже зажмурился, ожидая ответа.

— Прости меня. Пожалуйста. Простите вы все. И подвела и напугала я вас. — Катерина обняла Волка за шею. — Не собираюсь я пока домой. А когда пойду, то, надеюсь, что с тобой и Баюном, с Жарусей и Сивкой, и вернусь обратно, как только буду тут нужна.

— Дааа. Даже я струхнул! — вздохнул молчаливый Сивка, и к его облегченному вздоху присоединились все, кто бы в горнице.

Баюн, без лысины и даже без проплешинки на макушке, кинулся растилась скатерть, беспечно сметя обломки шкатулки на пол, белое кольцо упало за ними, и из угла прилетел веник, шустро убирая законную добычу.

— Кот, а? — Катя проследила взглядом за кольцом.

— Это теперь безвредный мусор. Не волнуйся, радость моя. Это кольцо уже утратило силу навсегда. Я вот только хотел бы услышать подробности, если ты в состоянии…

— Да, конечно. — Катерина зябко повела плечами и начала рассказывать.

На столе остывал завтрак, потому, что пока Катя не закончила свой рассказ, к еде никто и не притронулся. Наконец, она дошла до того, что кольцо стало белым, а они очнулись, и замолчала.

— Я не устаю тебе удивляться, — покачал головой Баюн, подтягивая к себе чашу со сливками и щедро плеснув туда валерьянки. — Это же надо! Сообразить про живую воду. Я мог бы надеяться, что ты додумаешься подслушать речи лебедя и услышишь от него секрет… Но, сообразить самой!

— А что мы теперь это ему спустим? — нахмурил брови Ратко. Ему страшно хотелось поговорить с Катериной, и он отчаянно позавидовал мальчишками, которые на правах друзей пошли в её комнату и даже сумели её оттуда вытащить. — И он так и будет в озере бултыхаться, а мы его даже не ловим?!

— Нет, конечно, как такое спустить? Поэтому мы сидим в Дубе и никуда не выходим, — ухмыльнулся Кот. — Ждем. Зачем ловить гадость, если эта гадость сама явится?

— Сюда? — Катерина испугалась.

— Сюда, разумеется. Ему же надо узнать, получилось у него или нет? Никого из нас не видно. Никто не вышел. Окна снаружи не увидать. Сейчас вот он Гуслика послал, посмотреть, нет ли Катюши?

— Гуслик ему помогает? — растерялась девочка.

— Гуслик просто лебедь. Не очень умный, но добрый. Которому нравиться чувствовать себя лебедем сильным. Хоть перед кем-то. Задохлик его просто обманул.

— Мы с Гусликом очень похожи, оказывается. — Катерина вытерла глаза.

— Всё, не начинай опять, — велел Волк, утешая, тронул носом её руку и хмуро глянул на Баюна. — Ну, явится он сюда, и что? Я могу тогда выйти? Хоть на минуту?

— Нет, ни в к коем случае! — весело затряс головой Кот. — Как же ты выйдешь, если ты пыль?

— Кот! Дай мне его убить! — Бурый навис над столом.

— Ни какого в тебе понимания! Ощущения игры! — посетовал Баюн. — Никакого терпения, наконец! Нет, не дам, и не проси! Он мне пока нужен живым. И тебе тоже. Так что терпи! Я же терпел, когда ты обозвал мой соус… Даже не буду повторять как!

За столом рассмеялись все. К счастью, Дуб не пропускал звуки, поэтому, прилетевший к нему мелкий и облезлый лебедь, обошел вокруг огромного дерева, не уловив никаких признаков жизни. Лебедь переваливался с ноги на ногу, обходя Дуб, с трудом перебираясь через толстенные дубовые корни, вслушивался и вглядывался, но не мог уловить ничего! Ни поганый Кот Баюн, ни шелудивый Волк, ни травяной мешок Сивка не показывались! Не было и этой курицы драной, Жар-Птицы! И уж конечно не было мерзких мальчишек, каждый из которых был выше его даже в его прошлом нормальном виде. Жалел лебедь только о Катерине! С каким бы наслаждением он бы заполучил бы эту девчонку! Какие бы казни ей придумал! А она так легко умерла! Успела увидеть только алую вспышку и всё! Это было несправедливо!

— Ну, нельзя же получить всё! — утешил сам себя облезлый лебедь, а вернувшись на озеро, достал из тайного местечка наполненную кружку с крышкой, с трудом прихватил её за ручку клювом и, взмахнув крыльями, полетел мстить братцу!

— Что и требовалось доказать! Полетел братика лебедем делать. А не проверил, как вода из кружки выливается? Или не выливается. А она без слов нужных в кружке и будет! Ты ему, Катюша про слова не говорила? Кружка дай скорей напиться тем, что в тебе хранится? — Баюн с любопытством рассматривал врага в зеркальце.

— Нет, не говорила, предполагалось, что кружку он мне отдаст. Он же якобы боится, что братец узнает, кто он сейчас. — Катерина даже не предполагала, что даже просто смотреть на лебедя её будет так страшно. Пробирала дрожь даже при взгляде на него. Столько злобы! С такой концентрацией жестокости, коварства и лжи Кате сталкиваться ещё не приходилось, а она-то беспечно с ним болтала, даже посмеивалась про себя о бедняге Задохлике!

— Ну, это-то как раз чистая правда. Он действительно смертельно боится, что Черномор поймет, куда он делся. Черномор по характеру точно такой же. Просто, более изыскан в своих интересах, — задумчиво проговорил Баюн.

— И что же будет, когда вода из кружки не выльется? — Бурый с ненавистью покосился на лебедя, отраженного в зеркальце.

— А вот мы и полюбуемся. — Баюн аккуратнейшим образом сложил передние лапки перед зеркальцем, а потом придвинул поближе блюдо жаренной печенки и приготовился ждать.

— Это ты на мерзость любуешься! А я хочу уточнить, можем ли мы, наконец, из Дуба выходить, раз лебедь-убийца полетел с визитом к брату? — Волк покосился на дверь Дуба.

— А почему нет? Можем, но недалеко. Волк, а Волк. Ты меня слышишь? Не далеко, это не за лебедем и шею ему свернуть!

— А кто мне помешает, если я так хочу? — Бурый даже оборачиваться не стал, стремясь скорее уйти из Дуба, он был уже за порогом, но Баюн быстро перескочил на окно, и распахнув его, замурлыкал, насмешливо тряся усами. Волк грянулся на землю в прыжке. И почему-то не поднялся.

Катерина кинулась к названному брату, но тот безмятежно спал. Девочка глянула на Баюна, ухмыляющегося в окне. — Он тебя сожрет! — убежденно сказала она Коту.

— Нет, если, когда проснется, увидит, что мой метод лучше. — Баюн осмотрел подушечку на правой лапе, вздохнул, и немного её полизал. — Не переживай. Я опасался, что он всё равно меня не послушает, и собирался его придержать. Жаруся, забери, пожалуйста, нашего нетерпеливого друга в Дуб!

— Мне тоже кажется, что Волк будет так злиться!!! — Степан Баюну такое высказывать не посмел, а вот Катерине — запросто. Она сидела около Бурого на полу в его комнате, вычесывала густую волчью шерсть.

— Как бы и правда, не понадкусывал Котика, — согласился Кир. Он, от нечего делать, взял на себя роль добровольного помощника и собирал вычесанную шерсть в полотняный мешочек. — Как странно, когда он вот так спит, и не орет, не гоняет нас, не рычит. И не валяет по полу, словно мы из соломы. Кать, ты не знаешь, а как он всему этому научился? И где?

— Спроси у него, может и ответит. — Катерина как раз знала. Ей под большим секретом рассказала Жаруся. О том, как Бурый Волк после гибели Вьюги понял, что жить в стае не может, и ушел к людям, но люди вовсе не жаждали видеть рядом огромного страшного хищника, поэтому, он начал оборачиваться человеком. В их роду такой талант передается. А как человеку жить? У волков нет денег, они им не нужны, а вот Бурому пришлось учиться их зарабатывать. Сила у него была огромная, ловкость и скорость реакции тоже. А всевозможным приемам боя он учился удивительно быстро, скоро превосходя любого своего учителя.

— То есть ты не знаешь? — уточнил Степан, хитро поглядывая на Катерину.

— Мы с ним об этом не говорили, — она ответила истинную правду. Волк о себе говорил крайне редко и неохотно, искренне полагая, что это совсем неинтересно.

— Ладно, подожду, когда он проснется, пожует Баюна, а потом спрошу, — решил Степан, поднялся на ноги, отряхнулся от шерстинок. — Пойду погуляю, что ли… Кир, пошли?

— Сейчас, ты же всю шерсть растряс! Соберу и догоню! — Кир беспорядка не любил. И старался, если уж чего-то делал, делать хорошо. Даже раньше, когда он делал не очень-то хорошие вещи, он и их делал качественно. Если уж хулиганство, то вся школа дрожит! — Вроде всё! Не расстраивайся. Если бы он полетел и перекусил шею мелкому гаду, было бы спокойнее, конечно, но, наверное, Кот знает, что делает! Надо надеяться, по крайней мере! — с этим жизнеутверждающим замечанием, Кир махнул Катерине рукой и отправился искать Степана.

— Да куда его понесло-то? — Кир шел по тропинке, недоуменно оглядываясь, вроде совсем недавно вышел, а как корова языком слизала!

Вдруг раздался громкий треск, из зарослей слева вверх рвануло что-то большое и прямоугольное. И Кир, машинально кинувшийся за ближайшее дерево, увидел, что это ковер-самолет, а на нем стоят четверо крепких странно одетых мужчин, и связанный по ногам и рукам Степан, лежащий у них под ногами, явно без сознания. Ковер резко набрал высоту и полетел на юг. Кир закрывший руками рот, чтобы не заорать, стремглав бросился к Дубу.

— Степана схватили! Их четверо! На ковре-самолете!!!

Кир ворвался в Дуб, краем глаза увидев, как взвился с лежанки Баюн, полыхнули крылья Жаруси, Катерина бледная и перепуганная стоит у стола, схватившись за его край, но Волк так и не проснулся. Баюн схватил зеркальце и потребовал показать Степана.

— Оооо, я беспечный сказочный кот!!! — взвыл Баюн. — Один братец улетел мочить другого! Но, у самого-го Черномора множество слуг! Как я же не предусмотрел, что теперь, раз нет Наины, он пошлет за добычей стражу! И Волк спит!

— На сколько ты ему напел? — прервала стоны Кота Жаруся.

— На день минимум, — покаянно прижал уши к голове Баюн. — И так напел… Его пока сам не проснётся, не разбудить даже мне!

— Он тебя точно прикончит! — констатировала Жар-Птица, тяжело вздохнув. — Ладно, я полечу, посмотрю.

— Шапочку возьми! — Баюн вился вокруг Жаруси.

— Не надо. Я сама справлюсь. В небе им меня не различить, а там посмотрим! — она вылетела в окно и моментально скрылась из глаз.

Катерина не знала, куда себя деть. Она была в горнице, но там стенал Баюн. Причем, насмешник-Конек, вместо того, чтобы добить Кота едким замечанием, выслушивал его и утешал. Сивка молча что-то обдумывал, Волк совершенно безмятежно спал у себя. Кир сидел тут же в горнице за столом, обхватив руками голову. Ратко стоял, прислонившись к стене, развернув плечи и тревожно наблюдал за Катериной. Катя начала ощущать, что если ещё немного побудет со всеми, то начнет или плакать, или кричать. Она потихоньку выскользнула к себе. И прикрыла дверь, но неплотно. И отлично услышала, как вернулась Жаруся. Катя уже кинулась было бежать в горницу, но её остановила первая же фраза Жар-Птицы.

— Кати тут нет? Нет, не зови её Ратко! Не надо ей слышать! — Жаруся, обычно беспечная и радостная, сейчас говорила тревожно. Катерине стало страшно, она съежилась у двери.

— Степана действительно украли по приказу Черномора. Он уже во дворце мерзкой мелкой твари.

— Избит? — спросил Баюн.

— Да, и сильно. Но, не это страшно. Черномор решил сначала заполучить с помощью Степана Катерину, а потом применить к ним горный дурман. Зелье уже начали готовить.

Катерина, услыхав про дурман тут же вспомнила и дымок из жаровней и путанные дикие мысли, которые крутились в её голове. Машинально потерла ладонь, ожог на которой её когда-то спас, и решительно открыв дверь, шагнула в горницу.

— Катенька! А тут вот Жаруся вернулась… — засуетился было Баюн, но увидев Катино лицо, спросил только: — Ты уже всё слышала?

— Да. Прости. Как он собирается меня известить, что Степан у него? — повернулась Катерина к Жарусе.

— Пришлет гонца. Он уже летит. Они срезали прядь волос мальчика. Гонцу велено показать её тебе и сказать, что если ты с ним не полетишь, то завтра получишь… Получишь его голову, — с трудом выговорила Жаруся.

— Сволочь! — крик Кира заставил всех оглянуться. Сам Кир вспоминал летящие в воздухе волчьи шерстинки. — Если бы я вышел с ним! А я шерсть собирал!!!

— Кир! — голос Катерины мог резать металл. — Какое счастье, что ты собирал шерсть! Ты увидел, что случилось, смог нам вовремя сообщить. А против четверых взрослых воинов вам бы всё равно не выстоять. И у Черномора было бы два живца!

— Что?

— Ну, я Волку рассказывала, когда Черномор сюда прилетал с Наиной, он хотел меня ловить на живца. То есть на тебя, Степана или Ратко. Поймать кого-то из вас и меня заставить к нему идти.

— Не позволю! — Жаруся ахнула. — Ты хоть знаешь, что такое этот дурман, глупышка? Что он делает??

— Вот что такое горный дурман Катюша отлично знает! — первый раз за последние несколько часов, в голосе Баюна проскользнули его обычные уверенные кошачьи нотки. — И что такое горный дурман и пар от отвара обморочной травы вместе, тоже знает!

— Чтооо? — вскрикнула Жаруся. Неподходящий был момент, но Катерина невольно рассмеялась, увидев какими глазами смотрят на неё всё сказочные обитатели, кроме Баюна. Смесь ужаса, удивления и крайнего уважения. Кир ничего не понял.

— А что это всё? Все эти дурманы, травы, дымы… И как это поможет нам со Степаном?

— Горный дурман, ядовитая пакость, дым от которой полностью уничтожает личность человека, зверя, птицы… Не важно, любого живого. Тот, кто надышался этим дымом, становится послушным орудием, куклой, выполняющей любой приказ господина. Если к этому прибавить воду с экстрактом обморочной травы, изменения становятся стремительными и необратимыми. Но, если эту же воду превратить в пар, как это случайно сделала Катерина, и пар смешается с дымом горного дурмана, то яды нейтрализуют друг друга. А человек, эти дышащий никогда больше не будет поражен ни дурманом, ни обморочной травой, более того, отравить его чем-либо в принципе становится очень трудно, — тоном школьного учителя химии разъяснил Баюн.

— Раньше самые отважные воины специально делали это, чтобы не стать чьей-то игрушкой, — вдруг сказал Ратко. — Мои предки это делали. Ещё дед делал. Отец уже не стал. Горный дурман сейчас очень редок, а сам обряд очень опасен. Поверить не могу, что ты… — он смотрел на Катерину так, будто она на его глазах только что в одиночку разгромила войско захватчиков. — Как же ты справилась?

— Случайно, совершенно случайно. — Кате не хотелось об этом говорить сейчас. — Кот, со мной у Черномора фокус не пройдет. А вот как бы Степана обезопасить?

Кот подумал, а потом вдруг оглянулся на комнату, где безмятежно спал Волк и рассмеялся. — Есть один способ. Наш спящий красавец невольно надоумил! Помнишь, как шло отравление? — он пристально посмотрел на Катерину и кивнул. — Вижу, что помнишь. В этом очень важную роль играет сознание человека. Если человек не бодрствует, а уже спит, то дурман у него вызовет сильнейшую головную боль, голова кружиться будет, но сознание не разрушится. Теперь весь вопрос в том, чтобы ты смогла добраться до Степана и усыпить его. Сон-трава тут не поможет. — Баюн внимательно осмотрел Катерину и кивнул ей. — Ты же помнишь колыбельные песни, ну, деревня Зыбь? Помнишь? Надо попробовать! Кир! Иди сюда поближе!

Кир вздрогнул, неохотно подошел. — И чего? Не собираюсь я спать.

Кот на слова мальчишки и внимания не обратил. — Катюша, давай негромко и начни как бы про себя. И ещё! Чтобы получилось, ты должна мелодию ощутить сама. Словно она не голосом поется, а идет от сердца, изнутри, касается ребер, отзывается эхом.

— Я сам усну, самостоятельно, пока Катерина будет соображать, как такое спеть, — фыркнул Кир. И тут он сообразил, что Катя как раз и напевает что-то очень тихонько, а ему так хочется спать, что просто с ног валит!

Кира поймал Ратко. Иначе мальчишка здорово приложился бы об пол. Его положили на лавку, и он безмятежно спал, и даже улыбался во сне.

— Так! Отлично! — Баюн благожелательно осмотрел Кира. — Очень хорошо! Катенька, тебе теперь и Сон-трава не очень нужна. Сама можешь сон насылать. Если ты так споешь Степану, он будет без вреда спать в дыму горного дурмана.

— Кот! Я поверить не могу! Ты, что собираешься Катю отпускать к Черномору? — одновременно загомонила Жаруся и закричал Ратко.

— Жаруся, а ты попробуй её остановить! — хмыкнул вдруг Сивка. — Баюн правильно делает. Он её вооружает.

— Да сам обернись девочкой и лети! Ты же можешь усыпить кого угодно! — Жарусин отчаянный крик перекрыл все споры в Дубе.

— Нельзя. — Катерина грустно покачала головой. — Я же там была. Если Черномор задаст какой-то вопрос Коту о моем прошлом пребывании в Дубе, он всё поймет сразу. А он может! Тогда и Кот окажется в беде и Степан погибнет.

— Катя, но ты? — Ратко прекрасно знал, кто такой Черномор. — Он же злодей не хуже мужичка с ноготок, братца своего! А туда и братец, кстати, прилетит. Уверенный, что ты в пыль рассыпалась!

— Степана он всё равно увидит, — резонно заметила Катерина. — Так что во что он там будет или не будет уверен, уже разницы никакой нет. Бабуля моя говорит, что когда вопросов много, их надо решать по мере необходимости! Долетит Задохлик до Черномора, тогда и посмотрим, что будет.

— Я не могу тебя туда отпустить! — Ратко шагнул к Катерине. — Не позволю! Мы придумает что-нибудь.

— Ратко, пожалуйста! — Катерина стояла, бессильно опустив плечи. — Что тут придумать… Я должна лететь за Степаном.

— Я просто не пущу… — Ратко вдруг замер, недоверчиво прислушиваясь к чему-то, и рухнул на пол, погруженный в глубокий сон.

— Прости меня. — Катерина присела около, виновато глядя на него. А потом перевела взгляд на довольного Баюна. Кот кивнул головой. Мол, всё верно. Хорошо сработано.

— Спит как сурок! — сообщил ему Конек-Горбунок, свесившийся с печи.

— Чего ты туда залез? — строго спросил Баюн у Конька? — Затопчешь мне перины!

— Смотрю, сможешь ли ты тут укрыться от Волка, когда он проснется и обнаружит, что проспал похищение Степана и визит Катерины к Черномору? — сообщил Баюну Горбунок. — По-моему не сможешь, — кивнул он сам себе головой. — Ладно, потом разберемся. Ты, Катюша, имей ввиду ещё одну вещь! Этот самый Черномор страсть как любит, когда его хвалят. Просто медом не корми! Этим пользуются все его подданные. Собственно, они только этим и спасаются. И…

Но, что ещё хотел сказать Конек, Катя так и не узнала, потому что около Дуба громко и хрипло затрубили в рог. И чей-то голос выкрикнул Катино имя.

— Вот и гонец прилетел, — слабо шевельнула крыльями Жаруся.

Катерина вздохнула, перекрестилась, и шагнула из Дуба. За ней юркнул Конек. Просто проследить за посланцем.

— Поверить не могу, что ты её отпустил! — ошеломленно сказала Жаруся. — Просто отказываюсь верить глазам!

— Дорогая моя. Ты же знаешь закон! — Баюн устало приплелся к столу и тяжело взобрался на лавку.

— Закон?

— Намекаю: её очень ждут дома! — Кот внимательно оглядел Жарусю и Сивку.

— А она сама-то знает? — спросил Сивка.

— Нет, я только Алёне, её маме сказал. И мы с ней решили, что лучше Катерине не знать, что пока её дома любят и ждут, здесь с ней ничего не случится. Если уж её мама со мной согласилась, что Катя должна не ожидать хорошего окончания сказки, или бросаться в любые безумства очертя голову, а сама действовать, с оглядкой, с осторожностью, то, полагаю, что это абсолютно правильно.

Жаруся склонила головку на бок. Задумалась. — Кот, а Черномор знает этот закон?

— Вряд ли. Я же говорил только тем, кто шел со мной в мир людей искать сказочника-человека. А это ты Сивка, Волк, Конек-Горбунок. Так что кроме нас его не знают, да и вы позабыли, как я смотрю.

— Ты и сам его периодически забываешь, — усмехнулся Сивка, — сам так за неё переживаешь!

— Просто люблю её. Вот и переживаю. И сейчас очень волнуюсь. А поэтому мне срочно надо покушать!

Глава 10. Снова в горный дурман

Гонцом Черномора оказался тот самый его слуга, которого Катерина уже видела, когда она швырнула в Наину пузырьком с мертвой водой.

— Ты сказочница Катерина? — скрипучим голосом осведомился старик.

— Да, — у Кати в горле пересохло от страха, хотя она уже знала, что увидит и услышит, но только сейчас начало приходить осознание того, что ей предстоит сделать! И это всё после её недавнего просчета с младшим братом Черномора!

— Мой господин и повелитель солнцеподобный великий Черномор велел передать тебе, что если ты хочешь получить живым твоего светловолосого спутника, тебе надлежит смиренно прибыть к нему!

— А почему я должна переживать за своего спутника? — Катерина очень вовремя вспомнила, что Степан якобы просто ушел погулять, и ничего о нем они не должны были знать!

— Не узнаешь? — старик размахнувшись швырнул к Катиным ногам Степанову ветровку прилично испачканную кровью. — И вот! — на ветровку упали пряди светлых волос, тоже в крови.

Катя прикусила губу. — Это одежда моего друга и его волосы. Но, почему? И что ним случилось, если всё в крови?

Старик злорадно расхохотался. — Узнаешь, когда прилетишь к моему господину. А, если нет, завтра в этот же час я привезу с собой его голову. Отдельно от тела. Ты должна немедленно сесть на ковер, иначе, я улечу один! — старик опять рассмеялся, словно сказал что-то очень забавное.

— Я должна сказать, куда еду. — Катя махнула рукой на Дуб.

— Нет. Или завтра получишь голову.

— Хорошо. — Катерина вдруг успокоилась. Перед выходом из Дуба она проверила всё снаряжение. Сумка и перышко были при ней. В Дубе всё прекрасно знали и видели её, слышали разговор со стариком. А раз выхода нет, излишне артачиться тоже не было смысла. Катерина ещё раз тоскливо обернулась на Дуб, а потом, решившись, шагнула на опустившийся к ней угол ковра.

Весь полет старик молчал, на вопросы отвечал скрипучим смешком, и косился так, словно придушил бы, но вот беда, повелитель не одобрит!

— Милый человек! — решила про себя Катерина. — Очень приятный! Жаль, только, что такой невоспитанный!

Ковер летел очень быстро! Передний край ковер поднял повыше, и благодаря этому, сидящих с него не сдувало встречным потоком воздуха. Горные вершины, ущелья и сам роскошный дворец Черномора выглядели точно так же как и в прошлый раз. Ковер снизил скорость и мягко скользнул на аллею, усаженную невиданной красоты огромными розами. Меж розовых кустов, заложив руки за спину, важно прохаживался мелкий и важный Черномор.

— Мой повелитель! Я привез негодяйку! — завопил, едва заметив между розами Черномора, Катин сопровождающий.

— Пошел вон! — равнодушно приказал повелитель, и старик что-то забормотал, спрыгнул с ковра, зависшего в пяти сантиметрах над землей и кинулся сломя голову бежать.

А Черномор лениво перевел взгляд на Катерину. Та поёжилась. — Ну, вот мы и встретились снова. Как видишь, моя борода отрастает. Медленно, но отрастает. — Черномор поморщился, коснувшись белесого пушка на подбородке. — А ты, ты меня удивила. Как же ты посмела??? — волшебник внезапно перешел на визг. И тут же снова заговорил нарочито спокойным тоном. — Впрочем, это уже не имеет значения. Ты в моей власти!

— Да, потому что ты захватил моего спутника. Твой посланец сказал, что если я хочу получить моего спутника живым, то должна прийти к тебе. — Катерина смотрела на Черномора. — Или слово Черномора ничего не значит?

— Ах, да, этот мальчишка. Он где-то валяется… Кажется в башне. Знаешь, где у меня башня? Нет? Ну, пойдем, я тебя провожу туда. И ты получишь его живым, раз уж смиренно прилетела. — Черномор мерзко рассмеялся. Он хлопнул в ладоши, к нему под ноги подлетел ещё один ковер, нет, скорее коврик-самолет. И невысоко поднявшись, так, чтобы голова Черномора была чуть выше Катиной, медленно полетел вдоль роскошных аллей, деревьев, цветов и фонтанов, к дальнему краю сада. Там, действительно была башня, порытая густым ковром дикого винограда, и каких-то вьющихся цветов, она выглядела как декоративный элемент. Дверь перед Черномором распахнулась сама по себе, в лицо Катерине пахнуло сыростью, холодным каменным духом. Карлик на ковре полетел вперед, а Катерина шла по ступенькам, вверх, мрачно раздумывая о том, что Черномор наверняка специально поместил Степана подальше от себя, а то как бы Катерина опять ему самому что-нибудь не учинила!

— Удивляешься? Правильно! В прошлый раз я рассчитывал тебя принять как гостью, а ты… А ты отплатила мне черной неблагодарностью!!! А в это раз, я принимаю тебя по-другому. Вот твой спутник. — Черномор махнул рукой на что-то в углу низкого каменного помещения. И ты тоже тут останешься, пока я не решу, как именно тебя наказать! — он скомандовал и ковер стремительно вылетел прочь. Каменная толстенная дверь сама по себе захлопнулась. Катерина бросилась к лежащему на полу.

Степан был избит очень сильно. Правда, серьезных ран и повреждений не было видно, но он был без сознания, весь в крови. Ветровку в него сняли, чтобы показать Катерине. Футболка разодрана, волосы с одной стороны обрезаны. Ссадины и синяки были повсюду. Катерина не стала тратить на них время, а просто напоила Степана живой водой. Он открыл глаза и с ужасом уставился на неё.

— Зачем ты пришла сюда? Как наши тебя отпустили?? Или ты сбежала?

— Я не сбегала ниоткуда. — Катерина сняла плащ и накинула его на плечи мальчишки. — Закутайся, ты весь дрожишь.

— Ты не понимаешь! Меня должны скоро повести в комнату с горным дурманом. И тебя тоже, если ты за мной прилетишь! Я слышал, стражники говорили! Это, похоже, что-то очень страшное. Стражники сами боялись. Я надеялся, что тебя Волк не пустит! Или Баюн. А ты прилетела!

— Тише, не шуми. Стены тут каменные, не это не значить, что нас не могут подслушивать. Прилетела. Потому, что мне посулили завтра твою голову привезти, — на ухо вздрогнувшему Степану тихо сказала Катерина. — Я знаю, что такое горный дурман. И знаю, как можно это победить. Но, ты должен мне довериться.

— Забавно. Кир говорил то же самое. Ты тогда, у шишиги, его тоже спрашивала, может ли он тебе доверять. Смешная ты. Неужели не поняла, что мы тебе давно доверяем? Так почему ты задаешь такие вопросы?

Катерина глянула на друга. — Степ, я… Я должна сделать так, чтобы ты уснул.

— Что? Как это уснул?

— Дурман это яд. Ядовитый дым. Когда человек спит, этот яд не опасен. Дурману надо, что бы человек бодрствовал.

— А ты? — Степану идея со сном ожидаемо не понравилась.

— Или ты мне доверяешь, и у нас есть шанс, или нет, и тогда мы, скорее всего погибнем. Оба.

— А наши? Не помогут?

— Баюн же при тебе усыпил Бурого, помнишь? Разбудить так и не получилось, — призналась Катерина. Степан обмяк.

— Лучше бы не спрашивал, — горестно сказал он.

— Ты же мне доверяешь? Да? Тогда доверяй. Не волнуйся. Утро вечера мудренее, — она вынула из сумки заранее припасенный сверток с бутербродами и бутылку с водой. Не хотелось скатерть доставать во владениях Черномора. И протянула Степану.

— Поешь вот и попей. Вид у тебя… Прям сейчас упадешь и не встанешь.

— Самочувствие было соответствующее, — сообщил Степан невнятно, потому что в зубах был бутерброд. Катерине стало его так жалко, что она чуть не заплакала.

— Ты чего? — Степан смотрел, как она терла глаза, сердито что-то ворча и вдруг сообразил, что она плачет.

— Кать, ты не расстраивайся, я же ничего… Если ты считаешь, что так лучше, ну и ладно. Только ты же знаешь, у меня со снами отношения… Сложные. Кошмары же…

— Я твои кошмары знаю не хуже тебя самого, — откликнулась Катерина. — Доедай и отдыхай. У нас пока время есть.

Степан поел и привалился к стене, укрывшись краем плаща, глядя в узкую каменную щель, куда и руку нельзя было просунуть, но край неба был виден. Рядом сидела Катерина. Пока не услышала топот стражников по каменной лестнице. Теперь самым опасным было, если их разлучат и Степана поведут в комнату с дурманом одного. Катерина и усыпить его сразу опасалась и промедлить было страшно. Дверь распахнулась и вошли несколько человек. Двое подхватили Степана, и поволокли его вниз по лестнице. Остальные топтались около Катерины, боясь подступиться. Наконец, один, взял её за плечо и потянул вниз. Она торопливо пошла, чтобы не терять Степана из вида. Их вели во дворец к Черномору по тем же уже знакомым Катерине аллеям и цветникам, розы роняли лепестки на разноцветный песок дорожек, всё громче звучала какая-то музыка. Черномор праздновал! Роскошный ужин, множество музыкантов, танцовщицы и куча приближенных, заполняли огромный зал до отказа, а над всем этим парил коврик с волшебником. Стражники привели пленников и поставили перед парящим ковром.

— Убирайтесь все, кроме стажи! — Черномор, несмотря на праздник, был не в духе. — Я сначала хотел мучить его на твоих глазах. Потом тебя, а потом вас обоих казнить, — сообщил он Катерине, сморщив личико. — Но, он так переживал, что ты за ним приедешь и попадешь в беду! А ты, зная, что тебя здесь не ждет ничего хорошего, всё-таки приехала! А это значит, что вы действительно дороги друг другу, и возможно, даже влюблены! Так что я решил, что интереснее будет, если вы будете ненавидеть друг друга. Первой в комнату с дурманом пойдешь ты, сказочница. Ты станешь там моей любимой игрушкой. Полностью управляемой куклой. В прошлый раз, зелье было старым и ничего не вышло, но в это раз, у меня всё получится. Да! Ты же и не знаешь, что я уже пытался это сделать! Глупая девочка. На твоем лице такое изумление. Сначала ты почувствуешь головную боль. Дикую. Потом головокружение, потом ты потеряешь сознание. Навсегда. Очнешься уже другой. Послушной мне рабыней! А потом, я прикажу тебе, тебе самой добавить в жаровни зелье для твоего спутника. И буду наслаждаться, как он увидит, чего стоит и верность и преданность. А, может быть лучше наоборот, и первым отправить его? — Черномор задумался.

Но, Катерину, которую полностью устраивал первый вариант, совсем не устраивал второй. И она, вспомнив сказку о хитром кролике и терновнике, внезапно вырвалась из рук охранника и кинулась к ковру Черномора.

— Прошу, пожалуйста, не надо меня первую в комнату с дурманом. Мне страшно! Не надо, я боюсь!

Громовой хохот невероятно довольного Черномора заполнил весь зал. — Какая прелесть! Она боится!!! Нет, теперь я полностью уверен, что всё делаю правильно! Тащите её первую! Слушай меня! Это из-за него ты попалась! Это он виноват и ты его ненавидишь, ты ненавидишь всех, кроме меня, своего повелителя! — Черномор внимательно осмотрел притихшую Катерину и махнул рукой стражникам. Степан, рванулся к Катерине, он решил, что она действительно испугалась в последний момент, или что-то такое сказал Черномор, что нарушило все их планы. Но, его держали крепко. И он бессильно повис на руках стражников, глядя, как плачущую Катерину практически на руках волокут из зала.

Катерина повсхлипывала ещё немного, пока её тащили в помещение с жаровнями. Там уже суетился знакомый старик, который быстро добавил порошок дурмана на угли жаровен, и кинулся со всех ног из комнаты. За ним стремительно выскочили стражники. Катерина осталась одна. Она встревожено припомнила, что Черномор говорил о том, что в прошлый раз зелье было слишком старым, а это новое и действует лучше.

— А ну как не подействуют мой иммунитет на эту отраву? — переживала она, но ни головной боли, ни навязчивых мыслей, ни желания всех ненавидеть, не проявлялось. Более того, воздух даже не казался душным. Чуть горьковатый запах. И всё! — Работает! Ой, что-то я расслабилась. Чего там надо изображать… Дикая головная боль??? Ну-ну… — Катерина на всю жизнь запомнила те ощущения, и никакого труда это изобразить ей не стоило. Она порадовала наблюдающего в окошечко Черномора и страшно напугала Степана, которого силой приволокли полюбоваться, что с ним будет. И как это будет.

Катерина лежала на полу и пыталась понять, ей уже можно в себя приходить или пока нет? Дым внезапно утянуло вверх, видимо, окрылись какие-то вентиляционные отверстия. Дверь осторожно приоткрылась. На пороге показался очень испуганный стражник, он долго принюхивался, пока гневный голос Черномора, не приказал ему немедленно привести к нему его новую рабыню.

— Понятно. Видимо, мне пора приходить в себя! — сделала вывод Катерина. Приподнялась на локте и уставилась на стражника тупым, ничего не выражающим взглядом. Пока её вели обратно в зал, она соображала, как себя вести, чтобы не вызвать подозрений у Черномора.

— Рабыня! Поклонись мне! — Черномор сам начал полностью ею управлять. От Кати требовалось только выполнять его приказы с тем же тупым выражением на лице.

— Катька!!! Очнись! Катя!!!! Что с тобой? — Степана было отчаянно жаль. У него даже слезы на глазах выступили, но Катерина не могла себе позволить выйти из роли. Послушно кланялась, подала остроносые туфли повелителя, покружилась по его приказу, вроде в танце, и совершенно бесстрастно взяла поданный порошок горного дурмана, выслушала приказ Черномора, и отправилась в тоже помещение за стражниками, которые волокли упирающегося Степана. Его с силой швырнули в угол, он закричал от боли, прилично ударившись о стену, а потом стражники шустро выскочили из страшного места и двери плотно закрылись.

— Катя! Катерина, приходи в себя! Катя! Нет!!! Не надо! — Степан с диким ужасом смотрел, как его лучшая подруга равнодушно проходит между жаровнями и насыпает туда смертельно опасный порошок. От жаровен начинает подниматься дым, он закашлялся. И вдруг услышал что-то очень тихое и неожиданное. Напев старой колыбельной. Он глянул на Катерину. У неё даже губы не шевелились, просто напев. И почувствовал, как ему смертельно хочется спать. Он упал на пол и тут же уснул глубоким спокойным сном без сновидений. Катерина и не подумала к нему подходить. Она стояла там, где закончила насыпать порошок, смотрела перед собой неподвижным взглядом, на дым никакого внимания не обращала. На Степана тоже.

— Отлично! Просто превосходно. Заприте из обоих в подземелье. Будет забавно, если она запомнила мои слова, что это он во всем виноват и она его ненавидит. Потом посмотрим, что останется от мальчишки! — Черномор наконец-то повеселел! И принялся с аппетитом ужинать, любуясь на танцовщиц.

Катерина даже не ожидала такой удачи! Её проводили в какую-то подземную камеру, и туда же приволокли Степана, который так крепко спал, что казался потерявшим сознание! Его положили на пол и ушли, крепко закрыв дверь. Правда, она оставалась закрытой очень недолго. Катерина уточнила, сработает ли разрыв-трава и на этой двери и с радостью выяснила, что да! Великолепно работает! Она шагнула за порог в шапке-невидимке, и обрадовалась ещё больше, в коридоре никого не было. Стражники устроились довольно далеко от их двери, за двумя поворотами. И тоже решили немного попраздновать. Черномор, после того, как Катерина лишила его бороды, то есть практически сразу после своего возвращения, стал совершенно невыносим! Он или бросал в слуг всем, что попадало ему под руки, или выдумывал какие-то новые для них задания и совершенно извел! А нынче он в прекрасном настроении!!! Как же не расслабиться!

Катерина прокралась мимо как мышь, и оставила стражников мирно спать, тихонько им спев. Сняла с пояса старшего из них, звероподобного на вид мужчины, тяжеленную связку ключей, и пошла разведывать, как же можно выйти из подземелья. Выход в сад обнаружился довольно быстро. А в саду Катерина в невидимке неожиданно наткнулась на лебедя очень знакомого вида. С кружкой в клюве!

— Быть не может! Да ладно! Долетел всё-таки! — Катерина недолго размышляла, решившись немного понаблюдать, она спрятала ключи под розами, чтобы не звякнули ненароком, и побежала за лебедем. Тот кружился над садом, пока его старший братец не вышел развеяться! Вот это было зрелище! Множество музыкантов и танцовщиц шли впереди, музыка наполнила весь сад, красавицы в восточных нарядах танцевали и изгибались под немыслимыми углами, а гомонящие придворные пели повелителю и господину о его великой победе и вдруг прямо на голову этого самого повелителя рухнула тяжеленная металлическая кружка с крышкой!

— Ай! — заорал повелитель, задрал голову и увидел прямо над собой, мелкого и ощипанного лебедя. — Убить!

Стражники похватали луки, поднялся неописуемый гвалт, и тут Катерину осенило! Она крикнула из всех сил: — Кружка дай скорей напиться тем, что в тебе хранится! — и из кружки прямо в физиономию Черномора начал бить поток воды. Черномор отшвырнул кружку от себя, но было уже поздно. Весь мокрый и злой, он не услышал Катин крик в общем шуме, но заподозрил, что это чья-то злобная шутка. Что кто-то научил лебедя выполнять фокус с кружкой, для того, чтобы его облить водой и выставить на посмешище. Он подозрительно обвел всех взглядом, люди перепугано затихли, начали переглядываться.

— Кто это сделал? — заорал Черномор.

Катерина, разумеется, не ответила, а вовсе даже наоборот, поспешила торопливо смыться. Она подхватила связку ключей из-под роз, промчалась мимо храпящих охранников к подземелью, где их заперли, позаимствовав у самого низкорослого и щуплого стражника его плащ и головной убор, быстро забежала внутрь, закрыла дверь на ключ, и разбудила Степана.

— Степочка! Степ! Нам пора! Просыпайся!

Степан услышал Катин голос сквозь сон, безмятежно улыбнулся, открыл глаза и тут всё вспомнил! Он подскочил и в ужасе уставился на Катерину. — Кать?

— Я это, не пугайся, я… И была я.

— Ты же кланялась уроду! Всё делала, что он велел, — с возмущением и осуждением проговорил Степан.

— Да, и в результате, могу тебя отсюда вывести. Одевай! — она подала ошарашенному Степану вещи. — Ой, пожалуйста, скорее, там сейчас такое будет твориться!!! Нам бы смотаться отсюда до того как! Ты можешь идти? Одень ты эту штуку, так чтобы не было видно волос. Они у тебя для здешних обитателей недопустимо светлые! — Катя быстро напялила на голову Степана что-то вроде шлема стражника.

— Да что будет твориться? — Степан поправил неудобный шлем.

— Потом, потом, побежали!

И они побежали! На Степана в плаще охранника никто внимания не обращал, потому что их господин и повелитель вдруг начал вести себя так странно, что даже если бы мимо промчался бы слон, приближенные не остановили бы его. А Катерина предусмотрительно шапочку-невидимку не снимала. Пробегая по цветникам, он увидела откатившуюся под цветы и блеснувшую гербом на крышке Баюнову кружку-непроливайку и на всякий случай подхватила её с собой. Катя шустро вытащила Степана из дворцового сада, побежала с ним и дальше, дальше в темные аллеи. Оглянулась. Дворец был ярко освещен, вокруг метались слуги, стражники, танцовщицы, а над розами происходило эпическое сражение. Мелкий облезлый лебедь бил и щипал гладкого упитанного лебедя, тоже мелковатого, в полном шоке сидящего на парящем коврике-самолете.

— Не понял… Этот… Это же вроде Задохлик-Наполеон? — сипло проговорил Степан. — А этот??? Неужели кружка испортилась и сама пролилась? И он превратился в лебедя?

— Ну, кружка-то как раз вполне исправна. — Катерина бережно спрятала её в сумку, и достала оттуда ковер-самолет. — Я ей приказала. Вот она и сработала. Люблю, знаешь ли, нести свет и радость. Теперь семья воссоединилась и эти милые братцы смогу наобщаться друг с другом от души, если, конечно, их обоих стража не пристрелит. Садись, что ты столбом строишь? Так неудобно. А лететь нам прилично долго. Катерина подтолкнула Степана в центр ковра и поднялась в воздух. Сначала вылетели из сада и низом достигли того самого озера с водопадами, откуда Катерина взлетала в прошлый раз.

— Теперь, вверх! И к Лукоморскому Дубу Баюна, побыстрее, пожалуйста! — скомандовала Катерина ковру и он послушно поднялся в облака.

Кате было очень интересно, чем закончилось сражение братьев-кроликов, то есть лебедей. Но, Степан выглядел неважно, стучал зубами, и хватался за голову. — Ну, да, у него явно страшная головная боль, а сейчас ещё и головокружение начнется, — припомнила Катерина то, что ей говорил Кот.

— Степ, ты ляг лучше. Голова болит?

— Очень болит, кажется, сейчас лопнет, — сквозь зубы прошипел совершенно бледный Степан. И кружиться начала. Ой! — схватившись за голову он зажмурился, чтобы не видеть пролетающие мимо облака.

Катерина подобралась поближе, укутала его одеялом, которое вытащила из сумки, дала глоток живой воды, но Степан судорожно хватался за ковер и постанывал.

— Это перетерпеть надо. — Катерина заставила его положить голову себе на колени, смочила водой какой-то шарфик, затерявшийся в недрах её сумки, и вовремя попавший ей под руку, и положила холодную и мокрую ткань на лоб Степана, прикрыв краем ткани глаза.

— Ой, так чуть лучше, — простонал Степан.

— Давай, может, ты поспишь? Хочешь, как в первый раз? Снов не будет, зато не будет голова болеть.

— Нет уж. Я так себя хоть живым чувствую, — проворчал Степан. — Просто расскажи мне, что там было? И руку не убирай. Когда ты эту тряпку придерживаешь и она не сползает, голова поменьше болит.

Катерина успела обидеться за шарфик, обозванный тряпкой, порадоваться, что раз Степан начал ворчать, значит и правда, ему получше становиться, ещё немного смочила шарфик, ну, ладно уж, тряпку на его голове и начала потихоньку рассказывать о последних событиях.

Погони не было. Обитателям Черноморового дворца было явно не до беглецов. Катерина поглядывая вниз, начала немного узнавать местность. По крайней мере, вместо гор, морского берега, а потом песчаных пустынь, внизу начали появляться леса и реки.

Утром, с первым лучом солнца, рядом с Катериной плеснули золотые крылья Жаруси. И Птица, радостно прокричала:

— Девочка!!! Ты справилась!! Как я рада!

— Жарусенька! — Катерина покосилась на сонного Степана, благополучно уснувшего естественным путем и уютно проспавшего почти всю ночь в центре ковра. Самой Катерине спать не хотелось совершенно, и когда мальчишка перестал хвататься за голову и уснул, она аккуратно переместила его голову на сложенный в плотный валик плащ, а сама перелезла к краю ковра, откуда и наблюдала за местностью, над которой они летели. — Тшшш, не разбуди его! А то опять ворчать будет. — Катерина с радостью обняла Жарусю, опустившуюся на её колени.

— Видела я в зеркале всё что ты сделала! Умница моя и молодец! Безошибочно! Кот тебя ждет на Сивке над Дубом.

— А почему над Дубом, а не в Дубе? — удивилась Катерина, знавшая как сильно Кот не любит раннее утро, и утро вообще, и утренний свежий ветер, и росу, короче, всё то, что в данный момент присутствовало в полной мере!

— А в Дубе просыпается твой братец… — Жаруся хмыкнула. — Кстати, тебе, наверное, будет интересно узнать, что лебеди, передравшись на коврике, долетели на нем до морского побережья, и оба плюхнулись в море? И теперь продолжают там. По крайней мере, продолжали, пока я не полетела вас догонять.

— Ты меня провожала? — Катерине стало радостно и тепло.

— Я бы спалила мелкому негодяю все его владения! — просто сказала Жаруся. — Но, как выразился Баюн, так даже веселее и креативнее, — она хихикнула. — Нахватался наш Котик новых слов… А я уже и за лебедями подсмотрела и вас проводила и к Дубу слетала, а теперь вот решила, что мои обязанности закончились, пора и с тобой поболтать.

И они безмятежно болтали почти до самого Дуба! Почти, потому что над лесом их встретил Сивка, на котором примостился несчастный, замерзший и влажный от росы Баюн.

— Радость моя!!! — он едва дождался, пока сможет перелезть на ковер.

— Прыгать не решился, все лапки затекли. И закоченели! — пожаловался Кот, подбираясь к одеялу. Наступил на спящего Степана, отчего тот вскинулся, осмотрел общество и протер глаза.

— Доброе утро! А чего это вы все тут?

— Соскучились! — лаконично ответил Баюн и полез под одеяло. — Вылазь давай, уступи старшим место! Ззззамерз Котик.

— Как я понял, Волк просыпается? — рассмеялся Степан, заворачиваясь в плащ и ёжась. — Эх, пропало моё перышко!

— Ничего не пропало. Оно на ветровке, а ветровка в Дубе. Жаль, только, что тебя так обкорнали. Ну, придется и тебе золотую прядку вплетать, потом лишнее подстрижем, — рассмеялась Катерина, глядя на ужас, отразившийся на лице Степана. — Да, а как Кир и Ратко?

— А с ними-то что? — удивился Степан, машинально перехвативший Катин шарфик, чуть не улетевший с ковра.

— Катюша на них тренировалась, сможет ли она сон на тебя наслать, — пояснил Баюн. — Кир отлично. Ратко сердится. Поэтому не боится Волка, и решил там остаться и ему рассказать о последних событиях.

— Да на что сердится? — опять удивился Степан.

— Кто именно? Волк на Баюна сейчас озлится, как только достаточно очухается. Ратко сердится на Катерину, он пытался её за тобой не пустить. — Жаруся насмешливо присвистнула. — Фью! Фиууу! Забавный мальчик.

— Ой, а я так надеялась, что он меня простит! — расстроилась Катя. — Ну, ладно, что же тут поделать? И будем мы с Котиком плохими и нехорошими.

Тут разговоры пришлось свернуть, потому, что с диким рёвом из Дуба вырвался Бурый Волк и заметался, оглядывая окрестности.

— Всё! Мне конец! — простонал Кот, и завернулся с головой в одеяло, смутно надеясь, что Волк его не заметит.

Катерина так обрадовалась тому, что Волк проснулся, что встала в полный рост и позвала Волка, привлекая его внимание, а потом легко оттолкнулась от края ковра и полетела вниз. Волк ожидаемо кинулся её подхватывать. Поднырнул, зажмурился от радости, одним махом растеряв все намерения прикончить Баюна и напрочь утратив воинственные настроения.

— Как хорошо, что я догадался Катеньку, радость мою, встретить, — простонал Баюн, уже от облегчения и даже выглянул из-под одеяла. — И вообще, всё хорошо, что хорошо кончается! — уже увереннее заключил Баюн. Вылез из-под одеяла полностью и начал приводить в порядок шерсть. — А значит, и вообще всё хорошо!

Глава 11. Возвращение в Дуб

Катерина летела верхом на Волке, и была готова петь от радости. Волк приземлился около Дуба, решив, что с Баюном разберется позднее, а от двери уже скакал Конек и бежал Кир. Ратко пока видно не было. Катерина от села на корень Дуба, услужливо изогнувшийся в виде скамьи, и улыбнулась Киру.

— Не сердишься на меня?

— За что? За колыбельную? Неа. Просто рад, что всё хорошо закончилось! А вот кое-кто очень сердится! — Кир кивнул в сторону вышедшего и молчаливо стоящего в отдалении княжича. Ратко был мрачен. На улыбку Катерины ответил сдержанным кивком. Катя хотела было встать и пойти с ним поговорить, но в этот момент приземлился ковер, с него спрыгнул бодрый Степан, и сошел важный Баюн. Его проводил очень мрачным взглядом Бурый, но, глянул на Катерину и не стал устраивать выяснения отношений с Котом немедленно. Названная сестра выглядела очень уставшей.

А Катерину вдруг охватило какое-то сонно-безразличное настроение. Она перенервничала и в предыдущие дни и ночь, прошлую ночь тоже не спала и прямо скажем, не отдыхала, и силы внезапно и резко закончились.

— Кать! Ты чего сидишь? Пошли в Дуб! — Степан вернулся из горницы, уточнить, куда опять Катерина делась. И обнаружил её спящей прямо на дубовых корнях, и опирающейся спиной на Волка.

— Не шуми ты. Ратко позови, пусть отнесет её в Дуб, — тихо проговорил Волк.

Степан одним махом влетел в Дуб, передал просьбу Волка Ратко и был озадачен мрачным взглядом и хмурым кивком обычно приветливого княжича.

— Чего это он? — Степан пожал плечами и отправился искать свою ветровку и пёрышко.

Ратко тем временем легко поднял спящую Катерину, отнес её в её комнату, и бережно опустив на кровать, не оборачиваясь вышел и плотно затворил дверь. А потом решительно прошел в горницу. Там Степан рассказывал о том, как он перепугался, когда подумал, что Катя попала под действие горного дурмана и чем больше он рассказывал, тем больше мрачнел Ратко. А уж когда Степан рассеянно вытянул из кармана тонкий Катин шарфик, осмотрел его и пожав плечами небрежно кинул его на спинку стула, княжич просто не выдержал, рывком подскочил к мальчишке, схватил его за грудки, сильно тряхнул, а потом отбросил от себя, и что-то прорычав сквозь зубы, ринулся прочь из горницы, из Дуба, сломя голову, куда глаза глядят!

— Чего это с ним? — Степан благодаря выучке Бурого не упал, удержался на ногах, но вид имел совершенно ошарашенный. — Вроде он-то отравы не нюхал… Чего так взбеленился?

— Бедняга… — Жаруся грустно смотрела на распахнутую дверь. — Он всё время смотрел в зеркальце и очень переживал за Катерину, да и за тебя тоже. Но, у нас тут некоторые вещи имеют совсем другое значение, чем у вас. Например, девушка если и едет спасать с риском для жизни кого-то, так только возлюбленного. Он сначала и на Кира косился подозрительно, после шишиги, а уж ты…

— А я-то что? — Степан ничего понять не мог.

— Ты с Катериной дольше, она осознанно поехала рисковать жизнью, спасая тебя. Даже Черномор заметил, что вы преданы друг другу, возможно, влюблены. Помолчи! Я знаю, что это не так. А шарфик этот был последней каплей.

— Да кто может в неё влюбиться, кроме этого малахольного? И причем тут шарфик? Какой шарфик? Этот платок? — Степан оглядел кусок ткани на спинке стула. — А что с ним не так?

— Тут девушка может дать ленту или платочек только своему любимому. Выбранному ею самой. Вот он, бедняга, и решил, что по необходимости Катерина согласилась считаться сговоренной ему, а выбрала тебя, — хмыкнул Баюн.

— Ой, блин! И чего теперь? Как этому придурку объяснить, что мне просто плохо было? Я даже не видела, что она мне на лоб положила, да и она, я уверен, тоже не смотрела. К тому же мы никак друг другу не нравимся, нет, то есть нравимся, но не так…

— Ты если это всё ему изложишь, он тебя на поединок вызовет и прикончит. Решит, что ты издеваешься, — развлекался Кир, глядя на растрепанного, сердитого и красного Степана, с выстриженным справа клоком волос, чумазого, выпачканного в запекшейся крови, кое-где закопченного дымом, да и вообще с половиной грязи Лукоморья на одежде.

— Да, глупо, конечно, — согласилась Жаруся. — Но, слетай-ка друг мой Волк, забери мальчика, а то он сейчас куда-нибудь забредет с горя, а потом ищи его…

— Да-да, слетай!!! — заторопился Баюн, поймал взгляд Волка, полный обещания скорой и жестокой расправы, тут же поджал хвост и убрался в Катину комнату.

Волк очень быстро нашел Ратко, куда-то бредущего по дороге. — И куда же это ты собрался? — Бурый неслышно и плавно опустился рядом и пошел, приноравливаясь к шагу княжича.

— Домой, — тот бессильно пожал плечами.

— Подвезти? — Бурый внимательно разглядывал заросшую лесную дорогу по которой ступали его лапы.

— Сам дойду. — Ратко не смотрел на Волка.

— Ты хоть бы попрощался с Катериной. Невежливо так…

— Да зачем я ей? — наконец прорвало княжича. — Просто как сопровождающий? Может и другого найти, да получше. И она уже выбрала этого мальчишку! Она ему платок подарила! И летела ради него к Черномору и его голову на колени к себе сама положила! И, и… и.

— И ради Кира пошла бы, и ради тебя, — спокойно подсказал ему Волк. — И ради меня даже. И уже так ходила. Вспомни! И Степана ей в спутники Баюн выбрал. И отношения в их мире по-другому строятся. И платок этот, Жаруся, правда, утверждает, что это какой-то шарфик, не знаю, ей виднее, она Степану не дарила вовсе, а просто под рукой ничего не было, на голову ему холодное положить. Дурень ты, и я с тобой говорю исключительно из-за того, что она расстроится, когда проснется, а ты уже гордо удалился. Ты бы хоть поговорил с ней для начала, спросил бы… — для Волка это была исключительно длинная тирада. И он облегченно замолчал, когда всё это высказал. А когда повернул голову и посмотрел на Ратко, то обнаружил, что тот решительно развернулся и идет в другую сторону. Волк вздохнул, одним прыжком догнал княжича и спросил:

— А сейчас ты куда?

— В Дуб, — помолчав, тихо, но решительно заявил Ратко. — Ты прав, я сначала поговорю… Может, это всё действительно пустое! Вряд ли… Но, я спрошу!

Волк закатил глаза, про себя высказал ещё одну тираду о молодых идиотах, но припомнив, что с ним самим творилось, когда он думал, что Вьюга предпочла другого, вслух ничего не сказал. Просто подставил спину.

Катерина спала почти сутки. Она проснулась и поняла, что ей очень хочется пить и наоборот. Посетила одно очень нужное место. Напилась воды из кувшина на столе в её комнате и попыталась сообразить, сколько сейчас времени. Глянула в окно.

— Надо же рассвет! Странно. Мы, вроде на рассвете только подлетели в Дубу. А дальше? А дальше Жаруся, Баюн и Сивка… Волк прилетел. Кир на меня не сердится, а Ратко наоборот, интересно только за что? За то, что я его убаюкала, или за то, что не послушалась? Если за первое, я могу понять, и даже прощения попрошу, а если за второе, то он дурак!

За что именно Ратко на неё сердился на самом деле, Катерине и в голову прийти не могло!

— Так, я что, проспала сутки? — Катя осторожно выглянула из своей комнаты. В горнице никого не было видно. Даже Баюн предпочел после возвращения Волка, убраться в свои личные покои и сидеть там, заперев дверь. — Странно, и Котика на печи нет. Надеюсь, Волк его не слопал…

— Нет, не слопал. Баюн не выходит из своей светлицы, а Волк туда зайти не может, — раздался голос Ратко. Княжич сидел у окна, завернувшись в коричневый походный плащ, почти сливаясь с дубовой стеной.

— Здравствуй! — Катерина так обрадовалась, что он с ней заговорил! — Ты уже на меня не сердишься, что я тебя убаюкала? Не сердись, пожалуйста!

Ратко как-то даже растерялся. А потом, помявшись, всё-таки решился. — Я хочу задать тебе один вопрос. Если ты уже выбрала Степана, но хочешь, чтобы я с тебя сопровождал для защиты, то я, то я… Я согласен. Даже так! Ты только мне скажи, что бы я уже не переживал. Я весь день думал! А если не хочешь, и тебя будет сопровождать он, то я просто сейчас же уйду, — он кивнул на дорожный мешок у ног. — Я уже собрался.

— Погоди! Я что-то пропустила, наверное. Проспала, что ли… Ты мне не объяснишь? Я зачем Степана выбрала? В смысле куда? — Катя почти испуганно смотрела на Ратко.

— Ну, как же! Ты с ним так общаешься и платок ему отдала и рядом очень…

— Какой платок? — Катерина проследила взглядом за рукой Ратко, которой он мрачно указал на шарф и вдруг рассмеялась! — Это не платок, это мой несчастный шарф, который свинтус Степан обозвал тряпкой! И я его не отдавала, а положила Степке на голову. От горного дурмана дико болит голова и кружится. Очень неприятно! И он всё за ковер хватался, боялся упасть, ковер-то колышется, так, волнами, поэтому я ему голову себе на колени положила. Так всё же меньше потряхивало. И тряпку сверху, тьфу, то есть шарф, — она потянула шарфик к себе и тут догадалась посмотреть в лицо княжича. — Что ты так смотришь? Ты что, уже решил, что я со Степаном?? Да ладно! Как тебе в голову пришло??? Ерунда какая-то! Ратко, я тебе торжественно обещаю, что если мне кто-то понравится… Эээ, понравится больше тебя, то я тебе скажу. Что бы ты себе ничего не выдумывал и не переживал понапрасну! — она смотрела на стоящего перед ней княжича у которого на лице было сначала удивление, потом облегчение, а потом крайнее смущение и думала, что, пожалуй, с Черномором беседовать проще! Знаешь, что он враг и всё тут. А эти… До чего же сложно понять, что они думают, и чего опасаются, и что на уме!! — Ой, поставь меня на пол, пожалуйста, я же тяжёлая!

Ратко от облегчения мог бы, пожалуй, и Волка поднять, а уж легонькую в его понимании Катерину и подавно! Он так обрадовался, что даже подкинул её в воздух, а поймав и бережно поставив на место, был отправлен немедленно переодеваться из дорожной одежды в обычную.

Катерина быстро зашла в свою комнату и закрыла за собой дверь. — Железные нервы с ними надо! Стальные! Какие там ещё бывают прочные материалы? А титановые! Надо в сумку заложить какую-нибудь грубую ткань, действительно тряпку какую-то. Мало ли ещё что-нибудь такое надо будет сделать, а этот чудак опять разнервничается!

В дверь почти неслышно поскреблись. — Радость моя! Можно?

— Заходи, конечно! — Катерина радостно улыбалась Баюну.

— Этот твой братец так на меня смотрит, что я опасаюсь за свою жизнь, — грустно сообщил Кот. — Поговори ты с ним, пожалуйста! Я даже похудел от переживаний! Я не кушаю как положено котам! Ой! Погоди!!!! Ты же сама не кушала вчера весь день и позавчера почти ничего и позапозавчера тоже самое!! Это скандал! Это позор! — Кот распахнул дверь, практически снес мрачного Волка дверью, чуть не сшиб его с ног и завопил:

— Прочь с дороги! Под ударом моя репутация! У меня тут ребенок некормленый третий день! Уйди, говорю, не путайся под лапами! А то я решу, что ты МЕШАЕШЬ мне её КОРМИТЬ! — Кот так угрожающе прищурил глаза, что Волк изумленно попятился. И обернулся к Катерине.

— Ты можешь мне объяснить, что случилось с этим меховым сумасшедшим? Желательно как-то попроще. Я не в состоянии уследить за его сложным мышлением.

— Как я тебя понимаю! — Катерина обняла Волка за шею и погладила голову между острыми ушами. — Я тоже не в состоянии. Если совсем просто, то он обнаружил, что меня надо кормить!

— Это он как раз прав, — согласился Волк, и подталкивая Катерину головой, погнал её за стол. — Завтракать! Вперед! За Котиком! В этом-то на него можно положиться! Хоть в чём-то!

Баюн был занят завтраком, Волк Катериной — следил, чтобы она поела как следует. Ратко просто радовался жизни. А вот когда в горницу вошел мрачный Степан, это всех настолько удивило, что только простодушный Конек решился уточнить, что с ним такое случилось?

— Проклятый карлик! Посмотрите, как мне волосы изуродовали! — Степан повернулся. Выстриженные на его модной стрижке пряди действительно сильно бросались в глаза.

— Мальчик, если бы Катерине вчера утром привезли то, что обещали, поверь, было бы значительно хуже, — хмыкнул Сивка. Увидел непонимающий взгляд погруженного в расстройство Степана и пояснил, — без головы ты бы смотрелся действительно изуродованным! Да и голова отдельно тоже приятно не выглядит.

Степан позеленел, непроизвольно схватился за шею и кинулся в свою комнату.

— Нда… Друг мой, Волк! В воспитании имеются серьезные просчеты! Мальчишки слишком обращают внимание на мелочи, — покачал головой Баюн.

— Да что ты говоришь? А с кого пример берут? Кто тут у нас переживал за состриженную шёрстку с хвоста? — ухмыльнулся Волк на всю зубастую пасть. Правда, Баюн настолько обрадовался, что Бурый с ним заговорил и нормально ответил, что даже почти не обиделся, так, ради вида пофыркал.

— А может, всё-таки золотую прядку вплести? — предложила Катерина и почти испуганно покосилась на Ратко, а ну как опять его заклинит?

— Да, можно! А то переживает этот чудак. — Ратко улыбался Катерине. Раз уж она прямо сказала, что пока никто больше его самого ей не нравиться, то ему, Ратко, всё равно, пусть хоть косы мальчишкам отращивают!

— Кир, предложи ты ему! — попросила Катерина. — Потом можно просто подровнять. Чего страдает-то?

Кир, сдерживая улыбку, пошел к Степану, и сначала чуть не получил по шее, а потом, ничего, приятель угомонился, и закончилось всё тем, что волосы у Степана стали несколько длиннее, чем были, но уже без выстриженного клока.

Кот после завтрака, плавно перетекшего в обед, сидел за столом и наблюдал в зеркальце, как братья-лебеди изрядно ощипанные и совершенно обессиленные шипят друг на друга на пустом морском берегу.

— Катюша, радость моя! Ты просто гениально сработала с моей кружечкой! И спасибо, что обратно её вернула. Пригодится ещё! Ах как мило, по-семейному общаются родственники! Я тут ещё полюбуюсь. Прямо оторваться не могу!

Глава 12. Алконост Свирель

Будить Радину маму решили в первую очередь. Особенно после известия о том, что сирины из ущелья около владений царя Кусмана раньше времени вылетели не просто так, а изменив маршрут, перебравшись за Загорный кряж, и оккупировав новую местность. Жители этой местности, зажатые между туманом и лесом, где расположились сирины, предпочитали уйти с тоски в туман, и несколько деревень уже обезлюдели. Для того, чтобы уговорить стаю сиринов убраться и избавить несчастных людей от их присутствия, нужен был как минимум один взрослый и сильный алконост.

— Пора уже! Вот чует моё сердце, пора! — ворчал и фыркал Баюн. Фыркал он из-за предложения Жаруси заранее принести в Дуб маленькую Раду. На это предложение Баюн ответил настолько резко, что сам удивился. Жаруся оскорбилась, подхватила Кота и вынеся из Дуба долго летала с ним в облаках, а когда принесла и вернула в Дуб, Кот решил, что орать на Птицу он больше точно никогда не будет, но пофыркать имеет полное право. В качестве моральной компенсации. — Катюша, ты сказку перечитала? — спросил Кот, закончив фырканье.

— Уже много раз, — вздохнула Катерина. Сказка была очень старая и малоизвестная. Про Златокудра-богатыря. — Котик, а где может быть мама Рады?

— Не вздыхай. Вот это я как раз хорошо знаю. Она была на источниках. Там есть высокая гора, под ней текут два ручья, один с серебряной, а другой с золотой водой. Вот на источниках и осталась Свирель. Если будет совсем тяжко освободить сказку, вынесите хотя бы алконоста. Сил нет что эти унылые птицы сирины натворили, и чего им в головы втемяшилось, что за Загорным кряжем места для них подходящие, понятия не имею, но без Свирели не справимся. Если сумеем её разбудить и вернуть ей Раду, она сиринов уберет одним взмахом крыла! Иначе потеряем половину царства тамошнего. Попросту народа там не останется! Все свалят в туман от уныния и тоски!

Катерина кивала головой. И прикидывала расстояния. По всему выходило, что походить им придется прилично.

За день перед вылетом к сказке, появился голубок с письмом от Стояна для Ратко. И тот заметался. С одной стороны надо было выезжать домой, там в его вотчине много дел накопилось. Весна, люди вышли на поля, а там, то оголодавшие медведи, то кабаны хозяйничали, дороги пришли в полную негодность, старые княжьи терема в его наследной вотчине требовали срочного ремонта и присутствия молодого хозяина. Об укреплениях и говорить не приходилось, всё разваливалось! Стоян вместе со Златой по просьбе брата туда наведались, но решить все вопросы мог только сам Ратко.

— Да и езжай на здоровье! Ты тут всё равно не помощник, ещё и вредно тебе. Пение алконостов, это знаешь ли не для людских ушей! А уж когда к сиринам поедем, это и вовсе вредно будет! — махнул лапой Баюн. — Сейчас тебя Сивка отвезет, а потом обратно вернется.

Ратко очень не хотелось уезжать, но дела требовали его возвращения, упустишь весну, по-хозяйски не доглядишь, потом и до голода дойти может. А ему так хотелось отцу доказать, что он уже может сам вести дела! Да и пригласить Катерину в ладный терем, посреди исправных и богатых посадов, мечталось. А не так, как сейчас. Там пол провалился, тут крыша течет… Уезжая, Ратко очень хотел с Катериной поговорить, сказать что-то действительно важное, но смутился, вскочил на спину Сивки и унесся к отцовским владениям. Сивка вернулся вечером, кивнул на вопрос Баюна, хорошо ли долетели, и всё ли в порядке в княжестве.

Рано утром вылетели будить сказку про Златокудра. Баюн мирно спал у Катерины за спиной, мальчишки ежились на ветру, кутаясь в плащи, а сама Катерина пыталась вспомнить карту. Зашли в туман и шли, шли, шли… Никаких признаков людей вообще и Златокудра в частности не наблюдалось.

— Кать, а Кать? Вечереет! Весь день ходим! — заныл Кир.

— Я заметила, — устало проговорила Катерина.

— А толку-то, что ты заметила! — Степан говорил раздраженно. Он тоже устал, был голоден, ноги гудели. — Давай избу раскатывай!

Катерина поискала где бы удобнее расположить избу, нашла ровное место, покатила деревянный шар, который тут же превратился в избушку. Погладила стену, когда входила и ощутила знакомое тепло, как приветствие.

— Странно, а почему какие-то предметы работают в тумане, а какие-то нет? — удивлялся Степан, снимая сапоги.

— Не знаю, — устало ответила Катерина, доставая скатерть-самобранку и расстилая её на столе. Она уже по опыту знала, что с голодными мальчишками говорить сложно, а где-то даже опасно. Нахамят запросто.

— Да ты ничего вообще не знаешь! — Степан рос в семье, где любое его желание исполнялось как только он его высказал, терпеть неудобства был не приучен в принципе, и поэтому как только их походы стали дольше, и труднее, общаться с ним тоже стало сложнее.

Катерина так за день уходилась, что есть даже не очень хотела, так что-то пожевала, и едва не падая, пошла укладываться спать. А уже задернув занавеску, услышала как мальчишки ворчат о том, что сил нет, устали, и вообще не хотят больше никуда идти.

Утром Катерина с трудом поднялась, так болели мышцы ног, да и вообще все мышцы, мальчишки поднялись очень неохотно, а позавтракав, едва заставили себя выйти из избы. Катя скатала её в деревянный шар, уложила в сумку и отправилась дальше, стараясь не обращать внимание на воркотню Степана и Кира. Вечером с ней уже не разговаривали, дружно сделав её виноватой в том, что она до сих пор не нашла сказку. Катерина понимала, что надо идти дальше, выхода у них просто нет. Но, как заставить Степана и Кира, она не знала. Попыталась было поговорить, оба фыркали и орали, что сил у них никаких нет!

— Что ты пристала! Я завтра просто не поднимусь! — Кир бессильно лежал на лавке.

— И я тоже! Мы просто на нуле! Выдохлись! — Степан был в ещё более раздраженно-гневном состоянии.

Утром Катерина и сама едва встала. Туман давил и заставлял лечь обратно, уснуть, нет, не так как сказочных героев, а просто не хватало воздуха, сил. Холодная духота, почти нет света, туман обволакивает предметы, меняет очертания, раздражение и усталость накатывают гораздо сильнее, чем на свежем воздухе. Катя заставила себя умыться ледяной водой. Немного полегчало. Она потрясла за плечо Степана. Тот раздраженно дернулся от её руки. Кир вообще сделал вид, что не проснулся.

— Ладно. Я ухожу. Вы можете отдыхать. Я пройдусь вокруг и вернусь, — решительно заявила Катерина в пространство. — Надеюсь, что вернусь, — добавила она гораздо тише. Вышла из избушки, ласково погладила притолоку и решительно зашагала вперед.

— Глупо конечно, их оставлять, но я должна найти сказку, а не в избе сидеть! Что мне делать, если они так и не выйдут! Очень надеюсь, что тварей здесь нет! — бормотала Катерина себе под нос.

Мальчишки в каком-то оцепенении дремали почти до обеда. Потом голод и некоторые другие потребности всё-таки заставили их подняться.

— А где Катька? — Степан изумленно осмотрел горницу и выяснил, что Катерины нет.

— Не знаю. Она что-то говорила, что уходит, но это же не в серьез было! — убежденно заявил Кир. И оба спутника сказочницы, уверенные в том, что вредная девчонка-командирша просто решила их напугать, где-то спряталась и дремлет, начали осматривать избу.

— Слушай, неужели она всё-таки пошла одна? — Кир с ужасом смотрел на друга.

— Походу да… — тем же тоном ответил Степан. Оба сообразили, что Катька может быть где угодно, и хорошо, если вообще жива!

— Вот дура-то! — заорал Кир, от ярости с силой приложив кулаком в стену. А потом, взвыв уже от боли, он решился. — Надо идти её искать.

— А если она сюда вернется? — Степан с сочувствием рассматривал как Кир приплясывает, потирая ушибленную руку.

— И что? Будет её избушка ждать. А если не вернется? Если она сейчас тонет в какой-то речке, или тварям попалась?

На том и порешили. Вышли из избушки, закрыли дверь, и вдруг услышали странный звук за спинами, резко оглянулись и вместо избы увидели небольшой деревянный шар.

— Класс! Ну как же мы забыли, что если все ушли и закрыли дверь, она и сама может свернуться! — ахнул Степан. — И как теперь?

Словно в ответ на его крик, шар покрутился на месте, а потом решительно покатился по траве и мхам.

— Не понял, это что, как клубок, что ли? — Кир бежал за шаром, жутко боясь его потерять из вида.

— А куда он катится? — Степан сначала пытался шар поймать, но куда там! Уворачиваться тот умел куда лучше, чем Степан умел ловить.

— Спроси его. Может, ответит! — Кир бежал, ощущая, что мышцы уже слушаются исправно. Тренировки с Волком всё-таки даром не прошли. Думать, что там с Катькой, было страшно, поэтому он просто сфокусировался на погоне.

Шар легко преодолел мелкий ручей, и покатился вверх по склону. А там…

— Катька! Зараза! Да что же ты творишь! — закричали оба от облегчения не зная то ли поругаться с невозможной девчонкой, то ли простить её на радостях. Шарик подкатился к хозяйке и ткнулся в её кроссовок.

— Да как же ты меня нашла, избушенька, солнышко моё? — Катерина ласково погладила шар, насухо вытерла его от воды и бережно спрятала в сумку. А потом посмотрела на мальчишек. — Чего вы примчались как два лося? Я уже два раза приходила и смотрела, что вы спите, что все нормально. Я тут рядом хожу. Я же сказала и записку оставила. Вот, кстати и она. — Катерина рассмеялась и зайдя Киру за спину, постучала пальцем по его спине. — Ты бы хоть на ветровку глянул, прежде чем одевать. Я на неё сверху записку приколола. Чуть английскую булавку в сумке выкопала, а ты и не увидел!

Мальчишкам стало стыдно. Так стыдно, что оба забормотали какие-то глупости. И замолкли. Весьма смущенные.

— Эх вы. Закаленные Волком выносливые и натренированные люди! — вздохнула Катерина. — Нашла я Свирель. И ручьи нашла. И по-моему, сказку тоже обнаружила. Богатыря нашего Златокудра видела, правда, пока с обычными волосами, то есть в ручье он их пока не купал. Но, он ухитрился устроиться у ручья прямо напротив Свирели. И если она при пробуждении от тумана начнет петь, сказка станет совсем другой. Алконоста надо забрать и унести подальше. И я расскажу сказку. Только я её поднять не смогу. Это, знаете ли, не Рада. Такая солидная дама с крыльями!!

Степан и Кир переглянулись. Шанс хоть немного исправить репутацию в глазах Катерины упускать было нельзя, поэтому через полчаса, они пыхтя и отдуваясь отволокли на Степановом плаще действительно весьма увесистую птицу-алконоста, на дальний пригорок. С ней остался Кир, а Степан со всех ног кинулся к ручью, где Катерина рассказывала сказку.

— Жил-был крестьянин. Хороший он был мужик, работящий. У этого крестьянина был умный хороший сын. Любил очень он охотиться. А в один день ушел так далеко, что заблудился…

Катерина, набегавшаяся и прилично утомившаяся, сидела в кустах и рассказывала о том, как нашел крестьянский сын дом богатыря, а оставшись за ним присматривать, обнаружил чудесного коня, а потом и яблоню волшебную, которую охранял огромный змей, как победили они с конем змея, и конь, отведав яблоко, заговорил, а парень после яблока стал настоящим богатырем. Как конь отвез его к ручьям, и опустил богатырь волосы в золотой ручей, а руки в серебряный. Стали волосы золотые, а руки по локоть серебряные, но одел он на руки рукавицы, а на волосы шапку. И как женился Златокудр на царской дочери, и врагов победил, а в бою не до рукавиц и шапки, и узнали его приметы, да, про то, что это муж младшей дочери царской, никто и не ведал, даже от жены он волосы под шапкой прятал, а на руки рукавицы одевал! А потом жена его, дочка царская увидела волосы его золотые и руки серебряные, по тому и узнали богатыря, что врагов победил, и сделал его царь своим наследником и преемником!

Туман медленно и очень неохотно поднимался вверх и таял в воздухе. Будущий Златокудр призадумался над ручьем, явно соображая, как бы с него голову макнуть, а Катерина на четвереньках выползла из куста, попала рукой в какую-то ямку, и чуть не влетела с размаху в ноги Степану.

— Чего ты тут ползаешь, скажи на милость? — Степан бесцеремонно её поднял, и поволок за собой. — Побежали, а то не понятно, как там Киру с этой дамой в перьях общаться!

Киру в самом деле приходилось туго. Алконост просыпалась с трудом, пыталась куда-то лететь, бестолково хлопала крыльями и кричала. Кир, не зная, как бы её удержать, просто закатал Свирель в плащ Степана, и стянул для надежности своим ремнем. А теперь с выражением крайней муки на лице, зажимал уши, потому что вопли алконоста пронзали голову на манер острых спиц. Степан, увидев друга в столь затруднительном положении, да ещё со сползающими штанами, которые Кир пытался придерживать, не отрывая ладоней от ушей, по-приятельски разразился хохотом. Свирель возмущенно вскрикнула, и теперь уже Степан скорчился, зажимая уши, а Катерина как шла, так и продолжала идти, словно воплей и не слыхала. Свирель закричала ещё более отчаянно, так, что с ближайшего дерева обломилось несколько веток, и посыпалась листва. А девочка спокойно приближалась. Алконост перестала биться и кричать, а прищурилась и вгляделась внимательнее. Кир видел, что губы Катерины чуть шевелятся, словно она напевает что-то.

— Кто ты? — голос Свирели был нежный и мелодичный, будто и не она только что выстреливала в них звуковыми снарядами.

— Я — сказочница. Зовут меня Катерина. И я хочу тебе сказать, что твоя дочь нашлась! Рада с зимы в Лукоморье, и ты её скоро увидишь!

Свирель склонив головку на бок вслушивалась в звучание Катиного голоса, впитывала её слова, словно смаковала их, а потом сделала какое-то движение, и плащ превратился в летящие по воздуху даже не клочки, а волоконца из которых была соткана ткань, ремень Кира и вовсе распался на неуловимо мелкие останки, только застёжка брякнула о какой-то камень. И из этого мусора вырвалась не дама в перьях, как её между собой назвали мальчишки, а красавица-птица алконост. Лицо сияло, волосы завились крупными кольцами, руки оглаживали перышки на крыльях, и всё это великолепие чуть не сбило с ног Катерину.

— Ты говоришь правду? Да, правду, я слышу! Только сказочница может идти против моего крика! Как она? Как моя маленькая и любимая? Это она тебя научила песне, которую ты сейчас про себя пела? Сколько же я по Радушке тосковала и звала её! Я чуть в сирина не обратилась от страдания! Где она? Оооо! Как же я мечтаю поскорее её увидеть и услышать! Так почему мы стоим, а не летим к моей доченьке? Да что ты стоишь? А эти что тут делают? И почему вон тот завязал меня в тряпку?? Он враг? Его убить? — Свирель свирепо осмотрела Кира и вдохнула побольше воздуха.

— Стой! Он друг! Ты спала в тумане, а когда начала просыпаться, то немного не сразу проснулась. Он побоялся, что ты ударишься и крыло сломаешь, или как-то поранишься! — Катерина старалась говорить как можно более убедительно.

Свирель выдохнула, и гораздо более снисходительно осмотрела Кира. — А этот? Он надо мной смеялся! — она перевела взгляд на Степана, попятившегося и замотавшего головой.

— Это тоже друг, и смеялся он не над тобой! Что ты, тобой только восхищаться можно! Он над Киром смеялся! Тот сейчас штаны потеряет. Ремень он использовал, чтобы тебя обезопасить!

Свирель осмотрела Кира, отчаянно покрасневшего и двумя руками судорожно вцепившегося в штаны. Потом перевела взгляд на Степана. — Дааа, я вижу, что мужчины не изменились ни на пушинку! Что взрослые, что птенцы. Ладно, так какая она Рада??? — Свирель чем-то неуловимо напомнила Жарусю, поэтому Катерина легко нашла нужный тон в разговоре, и рассказала заботливой маме алконосту, какая красавица и умница у неё Рада! Мальчишки стояли ошалевшие, и чем больше слышали Свирель, тем больше отрешались от действительности, и впадали в какую-то блаженную невесомость.

— Так, я не поняла! Степан! Почему ты не трубишь? Как наши должны узнать, где мы? — Катерина вдруг сообразила, что знак-то не подан. Повернулась к Степану и вздохнула. Глаза у него были полузакрыты и явно расфокусированы. Киру досталось ещё больше, судя по тому, что он напрочь забыл про то, что штаны у него не держатся, отпустил их, развел руки в стороны, словно собирался взлететь, и явил миру темно-синие боксерские трусы с веселеньким рисуночком из желтых костей и черепов. — Блин! Один сейчас из брюк вылетит, вот-вот крыльями замашет! Второй глаза собрать не может в кучку! Остолопы!!! — Катерина переглянулась со Свирелью, ошарашено осматривающей черепа и кости, а потом они дружно и заговорщицки рассмеялись.

— Я и не думала сейчас петь. Я просто очень рада. Вот им и досталось, — Свирель вытерла миниатюрными ручками, выступившие от смеха слезы, и посоветовала, кивнув на Кира. — Ты этого прикрой хоть чем-нибудь, а то меня очень смешит этот его узорчик на портках, боюсь, если я и дальше смеяться буду, они оба ещё долго в себя не придут!

Катерина подумала, достала из сумки зеленый плед, и накинула его на замершего Кира, застегнув на боку той же самой английской булавкой, которой прикалывала записку. — Штаны ему одевать не буду, обойдется! Не хватало ещё! — проворчала она про себя, осматривая результат. — Вполне, вполне. Ему пледик даже идет под цвет глаз! Главное, чтобы он сразу никуда не побежал, когда в себя придет, а то штаны его капитально стреножили!

Она обошла стоящего столбом Степана, сняла у того с перевязи серебряный рог, и с силой подула в него.

Волк и Сивка появились очень быстро. Но, первой к ним неслась Жаруся, крепко держа в коготках маленький комок перьев, кудряшек и буйной радости! У Катерины возникло ощущение, что она находится в эпицентре взрыва. От Свирели и Рады шли мощные, осязаемые, практически видимые волны эйфории. Волка и Сивку отбросило в стороны, Кот слетел со спины Сивки и с радостным мявом, шаловливо размахивая всеми четырьмя лапами и хвостом, полетел вниз, его сумела изловить Жаруся, которая хоть и покачивалась в воздухе, единственная из Катиных спутников более-менее осталась в себе. Волк и Сивка приземлились в таком ликовании, что Сивка стал вытанцовывать хитрые коленца, выкидывая ноги в стороны на манер циркового коня, а Волк незамысловато облизал Катерине лицо и начал кататься на спине вокруг. Баюн, свисал радостной тряпкой в коготках Жаруси и орал какую-то оглушительную кошачью арию.

Катерина с трудом уклоняясь от копыт Сивки и огромных волчьих лап, мелькающих в воздухе, нашла в сумке флягу с ледяной водой и радуясь, что в ней налито не менее десяти ведер, щедро вылила часть на ухмыляющуюся морду Волка, часть на Сивку, а остальное на Баюна, которого Жаруся услужливо опустила прямо под поток ледяной воды. А потом Жар-Птица перелетела к алконостам и сердито что-то им просвистела. Свирель виновато покивала головой и немного отлетела в сторону вместе с Радой.

— Фррр, ффф, что это было? — первым в себя пришел Бурый. Он мотал головой, отфыркивался, а потом, вспомнив, что он только что делал, с протяжным стоном улегся на землю и лапами закрыл морду со стыда. Сивка удивленно осматривал взрытую его копытами землю, даже ноги поочередно осмотрел, видимо пытаясь сообразить, что же он такое вытанцовывал, а мокрый Баюн чрезвычайно укоризненно посмотрел на Катерину и заявил, что необходимости в столь кардинальных мерах не было никакой.

— Да ладно, а разве это не ты сейчас пытался лететь, размахивая лапами и вращая хвостом на манер человеческого вертолета? — жизнерадостно поинтересовалась Жаруся. — Ой! Чего это? — она потрясенно уставилась на Кира в пледе.

Волк снял с морды одну лапу, вгляделся, потом снял вторую и пошел уточнить. Обойдя вокруг Кира и чуть сдвинув плед, он внезапно снова рухнул на землю и покатился от смеха. Поближе подошли и Сивка и Баюн.

— Не понимаю, чего вы все развлекаетесь? — оскорблено поинтересовалась Катерина.

— Да уж, лично меня во всем этом радует только то, что тут нет Ратко. Я даже думать не хочу, что он мог себе представить, застав Кира в таком виде рядом с тобой! — холодно сказала Жаруся, глядя на хохочущих вокруг несчастного мальчишки, сказочных героев. — А чего радуются эти болваны, не знаю и знать не хочу.

— Жарусенька, а можно его переодеть, пока Степан не очнулся? — добросердечная Катерина на миг представила реакцию Степана и зажмурилась от этой картины. — Этого он Киру вовек не забудет и напоминать не устанет!

Жар-птица перепорхнула к Киру, тронула его пряжку-перышко, закрепленное на плече, и он мгновенно оказался в гораздо более пристойном виде. Плед перелетел Кате в руки и был убран в сумку, и на мальчишек были вылиты остатки воды из Катиной фляжки.

— Бррр, да что ты творишь-то??? — Степан вздрогнул от ледяной воды, вылитой ему за шиворот. — О! А чего это Кир в другой одежде?

— Да, а чего это я в другой одежде, да ещё в мокрой? — высказал претензию сам Кир.

— Главное, что белье то же. Вместе со всеми черепами и костями, — шепнула ему на ухо вредная Катерина. А дальше наслаждалась местью за свои недавние мучения, глядя на совершенно красного Кира, судорожно соображавшего, что же это с ним такое было и почему покатываются со смеха Волк, Сивка и Баюн.

Глава 13. Змеиное золото

Алконосты никак не могли наговориться, и приближаться к ним была в состоянии только Катерина и Жаруся. Когда ветром доносило звуки их песен, мальчишки пытались скрыть наползающие блаженные улыбки, Сивка нервно бил копытами о землю, Волк тряс головой, только Баюн усмехался и снисходительно косился на остальных, да Жаруся небрежно потряхивала крыльями. Было понятно, что пока мама с дочкой не наобщаются вдоволь, никуда они не полетят, поэтому Катя раскатала избушку на приятной солнечной поляне, и с удовольствием уселась на крыльце, радуясь, что никуда бежать не надо, туман поблизости исчез без следа, и можно пока просто передохнуть.

Два дня они дожидались Свирель. За это время Катерина отоспалась, мальчишки пару раз сбегали на ручьи, почему-то изрядно обмелевшие, и развлекались тем, что полоскали в них разные предметы, обзаведясь, таким образом золотыми кроссовками, серебряной бейсболкой, и золотым смартфоном, который Степан уронил в ручей совершенно случайно.

— Вот объясни ты мне, нафига ты его сюда приволок? — Кир только руками развел, глядя на Степана выуживающего из ручья гаджет. Тот орудовал длинной палкой, уже ставшей золотой.

— Да это старый смартфон. Он у меня в рюкзаке, в кроссовках завалился, оказывается. Вот и выпал. Случайно.

— Молодца! Ты ещё в кроссовках пошарь, может, пара айпадов завалялась? Тоже уже золотых, — развлекался Кир.

— Ты лучше не мои смартфоны считай, а трусы свои в ручей урони, а то, по-моему, черепа и кости на них запечатленные, произвели на всех неизгладимое впечатление. — Степан обладал логическим мышлением и связал исчезнувший ремень и новую одежду на Кире воедино. Правда, такта ему явно не хватало.

Кир побагровел, гневно засопел и молча пошел к избе. Что-то подобное он подозревал, и кроме того, что никому не хочется оказаться в подобной ситуации, его временами сильно задевало то, что у Степана денежных возможностей было не в пример больше. У приятеля действительно могли заваляться самые дорогие гаджеты, а Степановы кроссовки стоили больше чем весь гардероб Кира, даже до того, как они стали золотыми.

— Кир, ты чего такой? — как назло, навстречу попалась Катерина. Кир буркнул в ответ что-то грубое и даже обрадовался тому, как у девчонки вытянулось лицо.

— Ну и пусть! Этот… Богатенький Буратино, и Катька со своим ах-каким-даром… Я-то тут что делаю? — он осмотрел свою потертую бейсболку, которую нес в руках. Она стала серебряной, но от этого не сделалась новой и крутой, и с силой зашвырнул её подальше в кусты. И вдруг насторожился.

Бейсболка упала в заросли, но чуть дальше и левее явно качались ветки дерева. Слишком сильно для птицы, и только на одном дереве! Кир рванул обратно, домчался до Катерины и дернул её за руку, заставляя уйти с открытого места. Степан, сообразивший, что ляпнул что-то задевшее Кира, и решивший догнать приятеля, увидел, как Кир уволок Катерину. Сам стремительно нырнул в кусты, и добрался до друга.

— Что?

— На дереве кто-то прятался. Не птица. Ветки раскачивались сильно. И только на одном дереве, — на одном дыхании произнес Кир. Рядом потирала колено Катерина.

— Понятно. А мечи мы в избе как назло оставили! Кир, браслет на тебе?

Кир коснулся браслета и в ладонь скользнула рукоять кинжала. — Да.

— Хоть какое-то оружие.

Катерина перевела дыхание, и очень тихо достала зеркальце. — Покажи, кто прятался на дереве?

Зеркальце засветилось, и нем ясно отразилась заросшая тропка, по которой они только что шли, и высокий черноволосый человек, который недоуменно рассматривал в зарослях брошенную Киром серебряную бейсболку.

— Кто это и чего прячется? — Степан хмуро смотрел на человека.

— Может, местный житель? — Катерина пожала плечами.

— Местные так не одеваются. — Кир показал на высокие сапоги и явно дорогой плащ. Пусть и запыленный. — Давайте отсюда тихо и другой дорогой. Или зови Волка.

— Да что вас так подорвало? Он, вроде, не выглядит опасным. — Катя всматривалась в зеркало.

— Кать, нас Волк порвет на сто кусочков, если мы тебя не уследим. Я себя гораздо лучше целым ощущаю, так что не спорь. Мужик явно не крестьянин, не ремесленник, не охотник и не стражник. Пусть идет по своим делам, но только не нашей дорогой. Пошли. — Степан потянул Катерину за рукав.

Примчавшись к избушке, Степан и Кир рассказали про прячущегося в лесу странного типа, Волк стал очень серьезным, затребовал зеркальце, но зеркальце почему-то больше не показало этого человека. Кот достал свое, с тем же результатом… Избу спешно свернули, алконостов подняли в воздух, и сказочные герои торопливо улетели немного в сторону от места первоначальной остановки. Немного, потому что Свирель не могла пока лететь далеко, и категорически отказывалась, чтобы её кто-нибудь подвез или донес. А если алконост от чего-нибудь отказывается категорически, с этим приходится считаться.

— Мне кто-нибудь может объяснить, что происходит? — Катерина строго смотрела на Волка и Баюна. — Мы встретили одного-единственного человека, и спешно умчались от него. Он ничего угрожающего не делал. Тогда, почему??

— Радость моя, дело не в человеке, а в том, что его зеркальце больше не показывают.

— А это почему бывает?

— Как ты попросила зеркальце его тебе показать? — заинтересовался Баюн.

— Ну, я попросила показать человека, который прятался на дереве, — удивилась Катерина.

— Нет! Точно нет! Ты велела зеркальцу показать того, кто прятался на дереве, — уверенно поправил её более внимательный Кир.

— А в чем разница? — Катерина удивленно подняла брови. — Разве что… Разве что это был не человек???

— Вот именно, радость моя. А если что-то неизвестное начинает прятаться там, где находится наша сказочница, то первое, что нужно сделать, это убрать её подальше от этого места, а уж потом думать, кто это конкретно и что хочет. Мальчишки молодцы. Кир потому что заметил и сообразил, что кто-то чужой есть рядом, а Степан, потому что принял верное решение. — Баюн довольно осмотрел ребят.

Волк хмуро кивнул мальчишкам.

— Толк от вас есть. Действительно молодцы!

От этой скупой похвалы Степан засветился собственным светом, а Кир напрочь забыл все свои расстройства и обиды. Если он смог заметить то, что не заметил никто, значит, и у него есть талант! Он тоже необходим!

Волк в невидимке слетал на указанное место, обнаружил Кирову бейсболку, аккуратно повешенную на сук, обнюхал её, пошел по следу, уже едва различимому, и чем больше шел, тем больше мрачнел.

— На свой убор, — вернувшись, он угрюмо сунул в руки Киру бейсболку.

— Ты его нашел? — жадно спросил Баюн.

— Кто это был? — уточнила Жаруся.

— Не нашел, он добрался о реки, у него была лодка, — вздохнул Волк. — А кто это был, вопрос совсем интересный… Ему и лодка-то на самом деле не очень нужна.

— Не томи. — Баюн сердито глянул на Бурого.

— Из змеиных людей.

— Да ладно! Вот уж новости. — Баюн пофыркал. — Давно они не выходили.

— Баюш, а кто это такие? — полюбопытствовала Катерина.

— Ну, ты вот с Полозом встречалась уже. Мальчишки с его родственником общались, когда за золотой прядкой ездили. Это сказочные змеи. А есть ещё их близкие родственники — змеиные люди, змеевичи. Они полностью оборачиваться могут. Идет как человек, а надо ему, так и змеёй обернётся сразу. А если царского рода, некоторые могут и крылатыми становиться. Они живут здесь поблизости. В горе, но под землей. И ручьи это их владения. Странно только, что выполз кто-то из них. Они страсть как не любят на поверхность выходить. Катя, чтобы сидела в избе! Чтобы ни ногой на землю! Ой, скорее бы Свирель в силу пришла!

Катерина пожала плечами, и села у открытого окна. — Ну и сколько я тут буду в избе сидеть? — раздумывала она. Волк обнюхивал окрестности, Сивка настороженно застыл у крыльца. Баюн вроде как дремал на самом крыльце, но было очевидно, что он напряжен как пружина. Жаруся летала так высоко, что и видно её было только изредка. Мальчишки, которым выходить не запретили, затеяли играть в футбол, и Катерина им даже завидовала. Вот кому было вольготно, так это алконостам. Свирель и Рада беззаботно болтали о чем-то в отдалении. Катерина вздохнула. Она бы тоже была не прочь беззаботно поболтать с кем-нибудь.

— Кир! Ну, сколько можно мяч искать? — вдруг завопил Степан, который закинул мяч в кусты, а Кир отправился за ним и пропал.

Волк насторожился. Потрусил в сторону кустов. И вдруг оттуда донесся вскрик Кира. Волк рванул туда, Катерина выглянула из окна, и очутилась нос к носу с тем самым высоким змеевичем в плаще. Хотела закричать, отпрянуть в избу, но оказалась выхвачена из окна совершенно стальными руками, и больше уже ничего не помнила.

Волк прыжком очутился около лежащего на земле Кира. — Ты что?

— Ззззмеи. — Кир показывал пальцем на кусты слева.

— Чего ты сюда залез? — Волк сердился и вдруг увидел, что около руки Кира лежит золотая монета. — Откуда золото? — шерсть на загривке поднялась дыбом.

— Да я за мячом пришел, а тут монету кто-то потерял и ещё несколько. Вот, я подобрал. — Кир полез в карман и показал Волку пригоршню тяжелых, сверкающих на солнце золотых.

— Чтооо? — Волк отшвырнул от себя мальчишку и взвился вверх. Ринулся к избе. Вроде всё в порядке. Сивка около крыльца. Баюн у двери. Всё спокойно. А где Катерина? Облететь избу и оказаться около окна заняло секунду, а дальше воздух пронизал такой тоскливый и отчаянный вой, что всё поняли, что случилось что-то страшное!

Катерина исчезла! Около окна земля была вскопана, словно тут вырыли, а потом зарыли яму. Волк кинулся к вскопанному месту и начал раскапывать ход, который проделал змеевич, чтобы утянуть Катерину, но через несколько сантиметров ему стали попадать такие увесистые камни, и почему-то золотые самородки, что стало понятно, здесь прорыться нельзя. Змеёвич замуровал лаз.

Кир, выбравшись из кустов обнаружил, что Волк в отчаянии взлетел, Баюн и Сивка мечутся вокруг избы, и сообразил, что это он невольно выманил своим криком Катерину, и отвлек Волка. Он-то увидев золотые россыпи под ногами, мог думать только о том, что это огромные деньги, которые можно реализовать в реальном мире, и получить то, чего ему так давно хотелось! Он схватился за голову и вдруг догадался, кто может найти Катьку.

— Стойте! Изба! Избушка её может обнаружить! — он ринулся по ступенькам вверх, захлопнул дверь избушки и прямо через перильца сиганул с крыльца.

Изба свернулась в деревянный шар, и целеустремленно покатилась в лес. За ней полетел Волк, Сивка, помедливший только чтобы на него прыгнул Баюн, Жаруся спикировала сверху и летела над деревьями. Степан и Кир бежали, пока не потеряли из виду своих спутников.

— Нет, невозможно за ними угнаться! Это даже не смешно! Ты чего орал? — Степан с трудом пытался отдышаться, согнулся и уперся руками в колени.

— Дурак я, вот почему! Змею увидел неожиданно. Какой же я дурак! — Кир отошел в сторону и с омерзением выбросил несколько золотых монет, оставшихся в его карманах. Он, увидев золото про всё забыл, только что носом по земле не ползал, старался побольше собрать, пока нос к носу с огромным змеем не столкнулся. Степан сообразил, что вопросы задавать не надо и просто сочувствовал.

— Что теперь с Катькой? — Кир взялся за голову.

Катерина очнулась от того, что ударилась плечом о камень. Застонала, попыталась двинуть рукой, но не смогла. Её крепко прижимал к себе высокий змеёвич, который нес её на руках так легко, словно она была мягкой игрушкой.

— Прости. Я не хотел. Давно тут не был, — произнес он.

— Пусти. Что тебе надо? — Катерина почему-то не очень испугалась. Может, потому, что лицо змеевича, едва различимое в полумраке каменного коридора было не жестокое, не злобное, а просто очень печальное.

— Сейчас. Мы уже почти дошли, — он пересек узкий каменный мостик над проломом в полу, прошел до конца коридора и вошел в огромный зал. Поставил Катерину на пол, но придержал за плечо. — Не беги, тут есть проломы. Да и бессмысленно. Я всё равно догоню, — он провел рукой по стене, от руки побежала зеленоватая полоса света, достигшая какой-то неясной преграды и погасшая в ней.

— Что это? — Катерина даже протерла глаза. — Это же… Туман?

— Да. Это туман. И наши владения там, в тумане, — вздохнув ответил змеёвич. — И я забрал тебя, потому что без сказочника мы не можем проснуться.

— Не понимаю… Но, ведь сверху он ушёл. Когда я прогнала туман во владениях Полоза, из его дворца туман исчез сразу.

— Ты знаешь Полоза? — явно обрадовался змеёвич. — Тогда всё проще. Я боялся, что ты и вовсе не захочешь иметь дело со змеями. Нас по большей части боятся, а то и просто убить стараются. Мы много лет не появлялись на поверхности, только разведчики вроде меня.

— Полоза я знаю, и со змеями дело иметь могу, и убить никогда не хотела. С чего бы это? Просто странно очень. Что же у вас туман не ушёл?

— Так у братца, в смысле у Полоза, — торопливо поправился змеёвич. — У него владения и наверху и под землей его собственные. Его сказка, его владения. Поэтому раз уж ты сказку рассказала, и поверхность очистила, и подземные владения тоже очистились. А мы давно отказались от наземных связей. И позабыли нас давно. К нам туман пришел раньше. Я сумел уйти. Надеялся, что смогу пленить алконоста, которая почему-то тут у ручьев осталась, и она сможет спеть и развеять туман, но она уснула сама, и я тоже. А потом, когда проснулся, то начал искать, кто же прогнал туман сверху.

— Это всё отлично, здорово просто, но зачем красть-то меня было? Напугал жутко! И спутники мои с ума сходят и ищут меня. Я постараюсь тебе помочь, но верни меня, пожалуйста, обратно.

— Нет, нет-нет. Так не пойдет! Сначала прогони туман здесь, а потом я тебя верну. Обещаю. Да за спутников не переживай. Они золото собирают, я им много насыпал. Мальчишка прямо носом зарылся в монетки. И ход я слитками завалил. Им сейчас не до тебя!

— Бедный Кир, — подумала Катерина. — Каково ему сейчас! — а вслух сказала:

— Ты зря так думаешь. Они меня ищут, и незачем им твоё золото. И я не могу сказку разбудить без них.

Змеевич усмехнулся. — Люди… Люди везде одинаковы. И те, кто с ними водится тоже. Давай так. Если твои спутники ищут золото, а не тебя, ты останешься здесь навсегда. Если они бросили мои слитки и монеты ради тебя, я отпущу тебя после того, как ты прогонишь туман, и сейчас позволю им тебя увидеть, — его глаза светились в полумраке странным желтоватым светом.

— Давай. — Катерина кивнула.

Змеёвич повернулся было к проходу и застыл от удивления, потому что на него из темноты выкатился деревянный шарик. А следом вихрем вылетел Бурый Волк и ударив змеевича в грудь откинул его к туманной границе. Змеёвич, упав на пол, мгновенно обернулся толстенным и длинным змеем, и бросился на Волка, но тот увернулся, и застыл у тумана.

— Сссюда никому нельззззя! — зашипел змеёвич и ринулся на Волка. Катерина поняла, что сейчас будет на миг раньше, чем змеёвич, увлеченный борьбой. Он так разогнался, что остановиться просто не мог, Волк изящно уклонился от его зубов в сторону, и тяжеленное змеиное тело оказалось далеко в тумане. Он попытался было выползти, но не сумел и уснул в тумане.

— С тобой всё в порядке? Он тебя не обидел? — Волк заботливо обнюхал Катерину, задержал нос на её плече, и прорычал: — Он ударил?

— Нет, это случайно. Я задела о стену. Как ты догадался пустить избушку на поиски?

— Это не я, это дурень-Кир. Доберусь, шкуру спущу! Да я и сам хорош! Надо было вас всех запереть, а лучше всего не слушать Свирель, а взять всех и её в том числе и перенести в безопасное место.

— Волчок, я бы посмотрела на того, кто решится взять Свирель насильно. Хотя я на него посмотрела. Вон он собирался. — Катерина кивнула в сторону тумана, поднимая деревянный шар и ласково его поглаживая.

— Зачем? — Волк подставил спину и пока он вывозил Катерину по змеиным переходам, куда Сивка не смог проскакать, а Баюну он сам запретил, Катерина успела ему рассказать о попытках змеёвича спасти свое царство.

У лаза страдали Сивка, Баюн и Жаруся. Впрочем, Жаруся и не страдала, а оглядывала окрестности, рассчитывая, откуда в случае чего лучше поджечь гору.

— Девочка моя! Я знала, что всё будет благополучно! — крикнула она жизнерадостно, как только Волк вылетел из лаза.

— Да ничего ты не знала, иначе, зачем уточняла про то, это вулкан или нет, а если вулкан, то давно ли он погас? — заворчал Баюн, от облегчения растекаясь по спине Сивки.

— Как же я вас всех люблю! — обрадовалась Катерина. — А мальчишки где? И алконосты?

— Где мальчишки не знаю, а Свирель и Рада вон там, — Жаруся прислушалась и указала крылом на рощу справа. — Туда только что пронеслась толпа оленей, и неимоверное множество птиц. Свирель, когда волнуется, поет. А когда алконост поет… Ой, лучше я полечу ей скажу, чтобы не волновалась. А то там столпотворение будет, — сказала Жаруся провожая взглядом группы животных, несущихся к роще.

— Ну, полетели? — Сивка покосился на Баюна, проверяя, готов ли он к полету.

— Нет. — Катерина покачала головой.

— Что нет? — Волк застыл в воздухе в прыжке. А Баюн собрался в мохнатый комок, внимательно глядя на Катерину.

— Я не могу. Надо их разбудить.

— Да что же это такое!! — взвыл несчастный Бурый. — Я даже слушать это не могу! И не буду! И никуда тебя не пущу!

— Волк, ты разве не слышал, что мальчишки говорили? Мелеют ручьи с золотой и серебряной водой. Иссякают источники. Это владения змеёвичей.

— Да пусть бы они все провалились со своим золотом и источниками! — доброжелательно рявкнул разъяренный Волк, резко взлетая.

— Волк, а если бы все твои были в тумане, ты бы не попытался добыть сказочника? — крикнула Катерина. — Он просто пытался спасти тех, кого любит.

— Ээээрррррр!!! — Волк заложил крутой вираж резко вверх, а потом вниз. Приземлился, правда, аккуратно. — Да что ты с этой девчонкой делать будешь!!!

— А ничего, — спокойно ответил Баюн. — Кроме того, она права. Источники нужны. Оставлять под землей туман нельзя. Да, надо будить.

— Да ты хоть знаешь, что там за сказка? — Волк был зол.

— Знаю. Но, не в подробностях. Надо достать змеёвича, он расскажет, а Катюша разбудит.

Ответ Волка был исключительно резким и нелитературным. В конце концов в смеси рыка рёва и воя можно было различить некоторые фразы: — Просто ему! Этого достать! Та разбудит!!! Катерину опять в эти ходы!!!

— Ну, завелся, понесло его, — лениво зевнул Баюн. — Остынешь, скажи…

Неизвестно чем бы ответил ему Волк, если бы в лесу не послышался топот и к лазу не примчались совершенно запыхавшиеся и выдохшиеся Степан и Кир.

— Катька!!! Живая!!! — только и смог выговорить Степан. А Кир просто рухнул на землю, раскинул руки и выдохнул от облегчения.

Волк и так злой донельзя навис над Киром и прорычал ему в лицо: — О чем ты думал??? Тебя может заманить куда угодно любой прохиндей, которому хватит ума кинуть тебе под ноги горсть золота? Позор страшный! Тебя небось так же легко можно снять с поста, а то и купить?

Кир багрово покраснел и неловко встал, опустив глаза. Но от продолжения выволочки его избавила Катерина.

— Волк, не надо так. Мне там змеёвич предложил выбор. Он меня навеки оставит в своей горе, если кто-нибудь из моих спутников собирает оставленное им золото, вместо того, чтобы искать меня, или выпустит, если его золото брошено.

— И что ты, согласилась? — Кир спросил едва слышно, и с трудом заставил себя поднять глаза на Катерину.

— Конечно, — спокойно улыбнулась ему Катька.

— Кать, прости! Я просто, я…

— Да ладно тебе. Ты не подумал, что это может быть приманка. Только и всего. Больше так не попадешься. — Катерина слезла с волчьей спины, и повернулась к Баюну. — Ты мне хоть в общих чертах расскажи, что там за сказка, а потом подумаем, как змеёвича из тумана вытянуть.

Катерине и мальчишкам пришлось зайти в туман и обвязывать толстенного и тяжелого змеёвича веревками, а потом вытягивать их концы Волку, который плевался и шипел так, что и самому змеиному царю не стыдно было бы. Волк в два счета выволок своего недавнего противника из тумана, а дальше его подхватила Жаруся и стремительно доставила тяжеленное тело на поверхность.

— Что со мной? — гигантский змей просыпался долго. А очнувшись, попытался дернуться, уползти, но не тут то было! Вредный Волк настоял, чтобы змеёвича связали. Голова и хвост были увязаны одной веревкой, а тело плотно обернуто вокруг скалы. — Где я?

— Ты!! Тварь ползучая! — Волк навис над обездвиженным противником, который вырваться был не в состоянии, и обернуться в человека не мог в таком положении. — Если бы не Катерина, я бы тебя там и оставил навечно!

— Не увлекайся, мой друг, — остановил его Баюн. — Мы хотим помочь. Но, не уверены, что ты в состоянии с нами сотрудничать. Красть сказочницу, это вообще плохая затея. Тем более, что конкретно вот эта сказочница не приносит удачи тем, кто пытается получить её помощь силой. Короче, девочка хочет тебе помочь. И может помочь, если ты подробно объяснишь, что у вас там за сказка и как до неё добраться.

Змей перевел взгляд на Катерину. — Ссспасибо. Судя по тому, что ты вышла из наших владений, твои спутники действительно предпочли искать тебя, а не моё золото. Иначе, наши стены бы тебя не пропустили, ты ведь согласилась на мои условия. Сказка у нас про исчезнувшую людскую царевну, на поиски которой поехали два молодца. В эту царевну влюбился вдовый змеёвый царь и велел её выкрасть. Одному молодцу мы кинули серебро под ноги коня, он начал собирать его и забыл про любимую, а второму дали золотые слитки, он набил карманы золотом и уже не мог продолжать путь для поиска невесты. А она осталась с нами. Мы пообещали её отцу два сказочных ручья, и он отдал моему отцу в жены свою дочь. Я старший сын и наследник змеёва царства, а с моим младшим братом и сыном этой царевны ты встречалась — это Полоз. Наша сказка не повторяется, но для того, чтобы моё царство проснулось, достаточно её рассказать у источника внутри горы, где берут начало сказочные ручьи. Один ручей, серебряный, и течет из монеты, а другой, золотой, из золотого слитка. Но, тебе самой никогда не найти эти источники. Провести к ним могу только я. Дорога туда залита туманом только в самом конце. Там ты и сама сможешь дойти.

Катерина удивилась, глянула на Баюна. Тот солидно кивнул. — Можно позвать Полоза, но, я и так знаю, да и ты слышишь, что сказанное это правда. Я вот только не знаю, насколько можно верить самому царевичу. У него есть причины не любить людей, — добавил он тихо.

— Твоя правда, Баюн. Моя мать погибла от рук людей. Но, моя мачеха жила у нас много лет, и сделала счастливым моего отца. Она помогла змеёвому племени. А эта вот девочка спасла моего брата. Я не причиню ей вреда. Клянусь! — при этих словах от кончика носа змеевича медленно поползла светящаяся серебряная полоса, словно лунный свет по воде, она расширялась и расширялась, пока, наконец, не достигла его хвоста. Скала, к которой был привязан царевич змеёвого племени, оказалась опоясана его светящимся телом. Ярко вспыхнула каждая чешуйка, загорелись и упали веревки, и змеёвич ступил на землю уже в человеческом виде.

— Я, царевич Мина, обещаю, что в целости сохранности верну сказочницу Катерину на поверхность из нашего царства! Клянусь своей жизнью! Иначе пусть меня сожжет змеиным огнем! — торжественно произнес Мина.

Волк скривил морду. Он всякие торжественные выступления терпеть не мог, а светящиеся фокусы презирал от всего сердца, но даже он не мог придраться к обещанию. Договорились, что ночью Катерина никуда не пойдет, а начнет путешествие внутри горы утром. Не то чтобы там внутри была какая-то разница день или ночь на поверхности, но Катя просто устала. Мину пригласили в избушку. Баюн внимательно за ним наблюдал, и успокоился только после того, как змеёвич принял чашу с молоком и охотно её выпил.

— Это знак доверия и отсутствия вражды, — потихоньку объяснил Катерине Сивка. Мина после ужина удалился и пообещал встретить Катерину у лаза.

— А вот нельзя было не устраивать этих представлений? — ворчал Степан, набегавшийся на год вперед. Он ожидал от Кира какой-то реакции, не дождался и решил, что приятель уже спит, но Кир просто думал. Думал о том, как хорошо, что он с омерзением выкинул всё золото, которое собрал, что его резко затошнило даже от золотого блеска! Иначе Катька бы навечно осталась бы в змеиной горе как та царевна!

Утром Катерину у лаза встретил совсем другой человек! Так, по крайней мере, показалось Катерине в первый момент. Мина выглядел лет на десять моложе. И даже улыбался. Он не позволил себе обратить внимание на подозрительный взгляд Волка, спокойно со всеми поздоровался, и махнул рукой, приглашая Катерину в гору.

Мальчишек Катерина не решилась брать. Змеёвич категорически не хотел посторонних в святая святых змеёвой горы, он гарантировал, что тварей там нет, так что пришлось идти без спутников. Волк, Баюн и Жаруся проводили их до какого-то поворота, а потом Мина извиняющее им поклонился и дальше они шли вдвоем.

— А почему ты решила не улетать? — наконец спросил Катерину царевич.

— Я же здесь для того, чтобы будить сказки. А тут тоже сказка.

— Но, я напугал тебя.

— Было такое, — улыбнулась Катерина. — И сильно. Но, у тебя же здесь все, кого ты любишь, можно понять, почему ты так старался. Семья, близкие, это святое.

Они шли, и чем дальше заходили, тем больше золота сверкало на стенах и драгоценные камни загорались под прикосновением Мины. Он периодически оборачивался и внимательно смотрел в лицо Катерины. Но, увидел только восхищение красотой, а не алчность. Окончательно его убедило то, что Катерина ахнула от восторга, увидев каскад из сияющего горного хрусталя и не обратила никакого внимания на бесценные кроваво-красные рубины с кулак взрослого мужчины. Он потихоньку выдохнул, потому что, несмотря на клятву, произнесенную им на скале, он обязан был убить любого, в ком есть хоть капля жажды наживы и кто захотел их богатства. Убив Катерину, он бы погиб сам, так как поклялся своей жизнью. А отпустив её, в случае, если бы она возжелала богатства горы, он был бы казнен по законам змеёвого царства.

— Ты что? — Катерина видела, что царевич выглядит странно.

— Нет, ничего. Кажется, я переживу этот день, — непонятно усмехнулся тот.

Наконец, они пришли к туману, залившему очередной коридор. И Мина вдруг сказал:

— Я пойду с тобой.

— Зачем? Ты же уснешь там.

— Да, я знаю, просто, Баюн мне рассказывал, что Полоз пошел в туман. И я пойду, я в нашей сказке участвую, да она не повторяется, но я хочу быть вместе с ними, как бы дело не закончилось, — он резко опустился на каменный пол и обернувшись змеем. Но, Катя его остановила.

— А что будет, если меня увидят проснувшиеся змеи? Я смогу им объяснить, что я не вор?

Мина покачал головой, и решил остаться, чтобы суметь остановить сородичей, в случае, если они решат напасть на сказочницу, действительно приняв её за воришку.

Катерина шла по ровному коридору в неподвижной духоте тумана, и наконец, нашла круглую комнату, искусно украшенную золотом от пола до потолка. В центре комнаты был установлен грубый камень чем-то напоминающий человека, с двумя выступами, словно вытянутые от локтей руки. В одном выступе была укреплена серебряная монета, а в другом небольшой слиток золота, и из них должны были течь потоки воды, которые когда-то проточили в полу комнаты желобки. Теперь эти желобки были наполнены застывшей водой, а струи, текущие из монеты и из слитка замерли, когда пришел туман. Около камня сидела на полу красивая женщина в очень дорогом наряде. Платье было покрыто тонкими пластинками золота, словно чешуйками. А на коленях женщины лежала голова огромного змея.

— Надо думать, это отец Мины и Полоза со свое второй женой. Как бы мне только под горячую руку, не попасть. То есть под горячий хвост. Сожрет спросонок и не подавится, а потом думать будет, а надо ли было? Придется мне быстро бежать до царевича Мины! — Катерина встала на пороге комнаты, и начала рассказывать сказку.

— Жила была царевна Вивея, красавица писанная, нрава кроткого, да доброго, никого не обижала, а как увидела, что царские слуги на охоте большую змею убили просто так, рассердилась и даже змей без нужды убивать не велела. И со всех концов земли съезжались к её отцу женихи. Многим отказывал её отец. И наконец, осталось только два жениха, которые могли получить Вивею в жены. Каждый из них мечтал о красавице-царевне. Но, вот пошла однажды царевна в сад погулять, и исчезла, как сквозь землю провалилась. И велел её отец, что получит тот в жены его дочь, кто сможет её сыскать, да к нему привести. Поехали женихи её разыскивать. Долго ли ехали, коротко ли, но наткнулись они на гору большую. И решили разделиться. Один направо поехал, другой налево. Тот, что налево поехал, скакал, скакал, да и увидел, что блестит что-то на земле. Остановил коня, спешился, а там… Серебряные монеты рассыпаны, прямо дорожка из серебра выложена. Он забыл про царевну, кинулся монеты собирать, по земле ползать, дополз до яблоньки какой-то, ударился о неё впопыхах, и прилипли к нему серебряные монеты как чешуя, и стал он змеем. И обречен он был охранять яблоню, что на змеёвой горе растет, да силу богатырскую дает. А тот жених, что направо поехал, тоже увидал серебряные монеты, но коня не остановил, а дальше поскакал. Долго ли ехал, про то никто не знает, но увидал он, что дорога впереди чем-то перекрыта. Подъехал ближе, а это золотые самородки навалены. Не устоял он перед золотом, начал его собирать, и так много собрал, что ноги его в землю стали проваливаться. И превратился он в камень. Пристал к его руке золотой самородок, да так и остался.

А царевну похитили подданные змеиного царя. Полюбилась она царю, за красоту, да нрав, и приказал он её к нему доставить. А как принесли ему красавицу, предложил её выбор. Отпустит он её, если кто-то из её женихов предпочтет её богатству несметному.

— Ты и сама всё увидишь. Кто тебя по-настоящему любит, того ни серебро, ни золото не остановит, к тебе будет спешить. Такому я тебя верну, сам на руках донесу. А коли им от тебя только приданое надо, да половина отцовского царства, так зачем они такие тебе?

Согласилась Вивея. Люб был ей один из женихов, и верила она, что и сама ему люба, и без отцовских богатств. А он сам серебро презрел, а как золото увидел, про Вивею забыл, и про обещание, что её отцу давал, кинулся за златом, да и камнем стал. Принесли этот камень ей показать. Плакала красавица-царевна долго. Но, сумел утешить её змеиный царь. Да и с отцом Вивеи уговор заключил. Поставили змеёвичи камень со слитком в руке в зале каменном, а в другую руку каменному жениху серебряную монетку дали, и потекли источники от слитка да монеты. От слитка — источник с золотой водой, а от монеты — источник с серебряной водой. И ручьи от этих источников вывели змеёвичи во владения отца Вивеи. Так и текут ручьи волшебные по той земле. А в память о царевне Вивее люди там больше не убивают змей, — закончила сказку Катерина. А когда туман начал утекать по водяным протокам, а струйки воды из монеты и слитка начали оживать, кинулась со всех ног к Мине. За её спиной туманные слои дрогнули, начали растворяться, бледнеть, исчезать, и когда Катерина домчалась до Мины, он и сам уже понял, что его царство освобождается от тумана. В коридорах раздавалось шуршание, шипение, кто-то заговорил, радостно закричал. Мина схватил Катерину за руку и поспешил к отцу и Вивее. Те так и сидели вместе около камня, правда, отец уже обернулся человеком.

Катерина смотрела, как Мина бросился к отцу, как высокий плотный человек в богатейшем кафтане обнимал сына, и как ласково гладила его по голове Вивея. Её благодарили и царь с царицей и великое множество змей и людей, которые постоянно превращаясь одни в других, совершенно сбили Катерину с толку. Вот это кто, например? Под ногами крутится маленькая золотистая змейка, а потом Катерина чуть не спотыкается о юркую рыжеволосую девчушку, с визгом бросающуюся к Вивее и змеиному царю, а вдоволь наобнимавшись с ними, вешается на шею Мине. А потом становиться опять змейкой, и приползает к Катерине.

— Виринея! Осторожнее! Не сбей с ног нашу гостью, — ласково улыбнулась царица. — Это моя младшая дочь. Царевна Виринея. Она ещё не видела никого из настоящих людей, кроме меня. А ты ещё и сказочница, так что её любопытство заставляет её совсем забыть о вежливости.

Змейка вывернулась из-под Катиных ног, стала опять девочкой и покраснев от смущения, заглянула ей в глаза. — Но, ты же не сердишься на меня? Правда? — проговорила она. — Мина на меня никогда не сердится. И Полоз тоже.

Катерина с трудом сумела ни на кого не наступить. Убедить Виринею, что не сердится на неё, уговорить царя и царицу, что ничего ей дарить не надо. Она не берет платы за то, что делает. А когда змеи узнали, что Катя освободила царство Полоза, и самого Полоза знает, их радости и вопросам, казалось и конца не будет! И, когда, наконец, её с почестями проводили до лаза, ведущего на поверхность, была уже поздняя ночь. Мина шел впереди, освещая дорогу с помощью зеленоватого свечения, которое появлялось на камне стен, как только старший змеиный царевич их касался.

— Ну, что же. Вот и врата змеиного царства, — он указал на два камня по бокам лаза. — Я бесконечно благодарен тебе за то, что ты сделала, — он склонил голову. — Ты сказала, что не берешь платы за то, что ты делаешь, но подарок от братца ты же взяла? Я видел деревянный шар-избушку, которая тебя нашла в наших ходах.

— Это не был подарок за избавление от тумана, — улыбнулась Катерина. — У меня просто появилась хорошая идея, которая позволила Полозу не спать зимой. Вот он и вручил мне шар.

— Не спать зимой? Да ты гениальна, наверное! — удивился Мина. — Я понял, что ты ничего не возьмешь, но можно я хотя бы сделаю подарок одному твоему спутнику?

— Какому? — заинтересовалась Катерина.

— Тому мальчишке, который выкинул собранное золото. — Мина покачал головой, отчего черные длинные волосы рассыпались по плечам. — Это большая редкость, поверь мне!

— Если только он от этого подарка не станет змеем, камнем, деревом или чем-то ещё, — строго сказала Катерина.

— Нет, он прошел испытание, — серьезно кивнул Мина. Он вышел вместе с Катериной на склон горы, кивнул спутникам сказочницы, которые его окружили и шагнул к Киру.

— Доброй ночи! Я хочу немного извиниться. Ты показал мне, что люди бывают разные и не все ради золота способны забыть о близких. Прошу, прими мой подарок. — Мина протянул Киру небольшой кожаный мешочек. — Бери, не бойся. Я уже поклялся твое подруге, что это просто подарок, без подвоха. Ты и так прошел испытание золотом.

Кир оглянулся на Волка, который прищурившись осмотрел мешочек, принюхался, а потом кивнул. — Можно, это и правда только подарок.

Кир принял мешочек и посмотрел на змеиного царевича. — А что это?

— Это калита-самотряс. Небольшой. В седьмицу на цену коня, — улыбнулся Мина. — Тебе он не принесет вреда. Ты знаешь, что для тебя важно, и это уже не золото.

Кир неловко кивнул головой, и поблагодарил змеёвича. А тот повернулся к Катерине.

— Ты всегда будешь желанной гостьей в наших владениях. И если тебе придет в голову ещё какая-нибудь хорошая идея, не забывай про нас! — он долго смотрел вслед сказочнице и её спутникам, исчезающим в ночном небе. — Может, и нам не надо будет спать зимой, — пробормотал он, решив в самое ближайшее время навестить младшего брата и уточнить, что именно ему посоветовала эта невзрачная на вид девчушка.

— Ну, Кир, теперь ты с деньгами! — развлекался Степан. — В неделю на цену коня! В год на табун лошадей натрясешь! Придешь в магазин и давай золото метать.

— Зачем золото? Самотряс дает деньги той страны, на земле которой находиться, — ухмыльнулся Кот. — Так что на самом деле Кир теперь действительно вполне состоятельный вьюноша.

Кир упорно молчал. Уже укладываясь спать на чердаке избушки в охапках душистого и мягкого сена, он решил, что теперь может поехать к бабушке, когда захочет, на билет хватит, и можно запросто отремонтировать её дом. И забор новый поставить. А про новый крутой смартфон вспомнил как-то лениво и тут же забыл про него, засыпая.

Глава 14. Рядом с алконостами

Алконосты были готовы лететь к Загорному кряжу через два дня после визита Катерины к змеиному царю. Правда, Рада уставала быстро, и её несла Жаруся, или малышка перепархивала к Катерине, отчего Волк начинал двигаться легкомысленными зигзагами.

— Бурый! Возьми себя в лапы, в зубы, во что ты там можешь! Веди себя прилично, в конце концов ты серьезный зверь, а не птичка-синичка, — издевался над ним Баюн.

Волк рычал, что из-за воздействия Рады выглядело жизнерадостным хихиканием, но, Баюна это веселило ещё больше.

— Ррррада, а вот ты посмотри, какой у нашего Котика пушистый хвост! — в конце концов Волк, ощущающий себя не совсем трезвым, решился на крайние меры. Рада ахнула, восторженно всплеснула ручками и перепорхнула на круп Сивки, отчего Баюн подскочил и нервно обмотал хвост вокруг себя, но Раду никогда подобные вещи не смущали, и следующие несколько минут, Волк с трудом держал высоту и Катерину, чуть не покатываясь от смеха.

— Уберите её!!! Убе-ри-те хоть кто-ни-будь! — завывал Баюн, тщетно выдирая из цепких ручонок свой роскошный хвост.

Над Баюном сжалилась Катя, которая откопала в сумке красивую заколку, сделанную из большого мехового помпона, и издалека показала эту заколку Раде. Та моментально забыла о Баюне, перелетела к Кате, чуть не придушила её обнимая за шею и целуя. Получила помпон и радостно улетела к маме — продемонстрировать подарок.

— Как хорошо мне раньше было жить на свете! — с выражением заявил Баюн. — И как мне хорошо сейчас! Но этот промежуток между раньше и сейчас я тебе, Бурый, не забуду и не прощу!

Катерина гладила шею названного брата, успокаивая его после воздействия Радиного восторга, мальчишек в значительном отдалении от алконостов вез Вихорек, а Сивка уговаривал Баюна:

— Заканчивай вертеться. Что ты там творишь-то? Хвост вылизывать можно и на земле. И ничего страшно с ним не случится. Куда уж ровнее-то лететь? Да не когти меня, а то сейчас и правда свалишься!

Долетели до Загорного кряжа к вечеру. Приближаться не решились, так как даже в отдалении слышны были заунывные песни сиринов. Свирель пришла в негодование!

— Как можно так грубо нарушать правила! Они четко знают, где они должны летать! Даже с учетом тумана. Им нельзя быть так близко к людям! Да и к животным тоже! Они же могут таких дел натворить!! Ну, я им завтра устрою!

Ночью измучались все. Как только порывы ветра доносили до них унылые, хоть и очень красивые песни сиринов, Свирель вскипала праведным гневом и тут же пела нечто такое жизнерадостное, от чего ни спать, ни находиться в хоть относительном покое было невозможно! Мальчишек срывало с их постелей, и если бы они спали не на сене, то и до травм дошло бы.

— Да сколько же можно! — стонал Степан с радостной дурацкой улыбкой потирая бок, о который только что задел локтем Кир. — То хоть об стену бейся с тоски, а то прямо взлететь можно от счастья! А то опять тоска! Сразу причем! Кир, ты хоть налокотники одевай! У тебя не локоть, а колющее оружие какое-то.

— Блин, а из чего у тебя ребра? Ты что, корсет носишь что ли? Или доспехи? Чуть локоть об тебя не сломал! — хихикал Кир, услышавший пение Свирели.

Кот дремал на печи, периодически вздрагивая, когда ему мерещилось, как Рада подкрадывается к его хвосту. Жаруся спала на коньке крыши, а кони лениво переступали ногами на траве около избы, потому что Волк категорически отказавшийся находиться в избе с алконостами, кружил в дозоре, и мимо него никакая опасность пробраться не могла. Катерина слушала рассказы Свирели и укачивала Раду, крепко прижимающую к себе подаренный меховой помпон. Слушала о штормах, которые алконосты успокаивают пением, о бурях, становящихся ласковыми ветерками, о несчастных людях, которые гибнут, если слышали пение сказочных птиц слишком долго. О сиринах, печальных птицах, не услышавших о красоте мира. И о ней самой.

— Дорогая, твой дар, это редкость. А уж когда сказочник умеет не только говорить, но и слушать, это редкость особенная. А ты слушаешь тех, кто тебя окружает, и можешь им говорить именно то, что им нужно услышать. Я научу тебя кое-чему нужному. Нет, не сейчас. Ты прилетишь к нам на остров. И там мы сможем не опасаться, что кому-то повредим пением. Я легко прогоню этих глупых сиринов. Я и сама бы с ними управилась, а уж с Радой! О! Это будет совсем просто! А потом немного провожу их, чтобы они не опять не залетели куда не надо. А уже после этого мы с Радой полетим на остров алконостов! Там дивное место. Тебе понравится. Только не бери Баюна. Его ощиплют налысо! Там много птенцов, — тут Свирель хихикнула. И прислушавшись, опять возмутилась! — Нет! Они опять поют! Бестолочи-недоучки!

Утром Свирель запретила кому-либо кроме Жаруси и Катерины присутствовать при изгнании сиринов. — Вы же ума лишитесь! Зачем это мне? — категорически заявила она. Легко взмахнула крыльями, и взлетела, да так красиво, что все только рты пооткрывали. Следом вспорхнула очень взволнованная Рада. Жаруся подхватила Катерину и поднялась повыше.

От места, облюбованного сиринами уже неслись их заунывные песни. Свирель и Рада молчали, пока не долетели до края Загорного кряжа, а дальше обе распахнули крылья и запели. О раннем утре и каплях росы, об исчезающих белых туманах, о солнце и травах и ветрах. Их песня казалась мощным потоком света, смывающим всё тоскливое и унылое. Свирель пела в полный голос, а Рада, малышка Рада знала все слова и оттенки мелодии, и помогала маме изо всех сил. И у неё получалось! Они обе так радовались тому, что они нашли друг друга, тому, что они так любят и дороги друг другу, что сопротивление стаи сиринов закончилось, не успев начаться. Стая ошалело слушала, а потом судорожно начала взлетать. Бестолково маша крыльями, сирины, как привязанные зависли против пары алконостов. Не в силах оторваться, не в силах издать хоть какой-либо звук, сирины слушали их пение. Свирель вплела в песню грозные и приказные ноты. Сирины послушно развернулись и полетели на запад. Рада весело закружилась в восходящих потоках воздуха. А Свирель величественно развернулась и полетела за сиринами, приказав Раде подождать её с Баюном.

— Котику нашему кирдык! — покачала головой Катерина, глядя, как сгусток радости, перьев, кудрей и её мехового помпона стремительно летит «поискать мягонького котика»!

Жаруся и Катерина проследили, как Свирель провела сиринов над чистыми от тумана и населенными землями, а потом вернулись с ней обратно.

Избушка, кони, Волк сидит на пригорочке рядом. Кир и Степан болтают ногами в неглубоком ручье неподалеку. Только вот Баюна не видно.

— Баюн куда-то смылся, — сообщил им Волк. — Увидел, что к нему Рада летит и нырнул в избу. И всё! Чую, что там где-то, а где именно, непонятно. И не отзывается. То ли спит, то ли в обмороке, а может, просто прячется, — хмыкнул Бурый.

Свирель позвала Раду, которая увлеченно играла в игру под названием «найди кота», и они полетели попеть на землях откуда были выгнаны сирины. Пели они долго. Люди с тоски ушли в туман, вся их домашняя скотина ушла с хозяевами, так что алконосты себя не сдерживали. Вихрь и Сивка увезли мальчишек подальше, Волк, строго-настрого запретивший Катерине выходить из избы, пока он не вернется, убрался за ними, а Катерина с Жарусей наслаждались пением птиц.

— Не понятно только, куда Кот делся, — вдруг встрепенулась Жаруся.

Катерина прекрасно видела, куда делся Кот, но решила промолчать. Жаруся пролетала около него несколько раз, и если он ей знак не подал и не показался, значит и не хотел, чтобы его видели.

Потом, уже когда Жар-Птица улетела к алконостам, уточнить, какие у них дальнейшие планы. Катерина повернулась к пышной подушке, которая лежала на печи.

— Баюшенька, все разлетелись и разбежались. Ты, может быть, выйдешь?

Подушка зашевелилась, вздохнула и из нее показалась круглая голова Баюна.

— Ты меня давно нашла? — осведомился Кот.

— Давно, — кивнула Катерина, залезла на печку рядом и начала почесывать Баюна за ухом.

— Ты настоящий друг! — Баюн плавным движением вытек из наволочки. Отряхнулся и осмотрелся вокруг. — Странно. Глобальных разрушений не видно! Не иначе ты её за ручонки держала. Это кошмар какой-то! Да ещё с крыльями! Брррр.

— Бедный ты мой. Она и правда тебя очень любит… Ммммм. Потискать.

— Потискать! Слово ты подобрала… Вымесить, взболтать и ободрать! Вот что она любит! — Баюн вытянул из наволочки хвост таким движением лапы, каким люди обычно вытаскивают канаты или шланги. Любовно осмотрел пушистый кончик хвоста, пару раз его лизнул, осмотрел ещё, и с усталым вздохом прислонился головой к Катиному плечу. А потом строго предупредил. — Если это юное пернатое чудовище вернется, то ты меня не видела, да! И на подушку не ложись. Я там жить буду!

Юное пернатое чудовище вернулось с мамой, чтобы попрощаться, она наобнимала за шею Степана и Кира до практически полного удушения, частичной потери сознания и ощущения себя в пространстве у обоих. Волк категорически запретил птенцу к себе приближаться, глядя как Степан раз за разом высоко-высоко поднимает ногу, чтобы переступить низенький порожек, а не найдя препятствия, падает, встает и снова пытается переступить что-то очень высокое, а Кир снова делает попытки улететь, и раскидывает руки. Катерина удачно перехватила Раду и шепнула ей на ушко, что бурые волки очень любят, когда им машут ручками на прощание. Издалека. Поэтому у Волка перед глазами ещё пару часов после отлета алконостов мерещилось какое-то мельтешение. Но, он отдавал себе отчет, что отделался легко. Кони попрощались издалека, поспешно кивая и кланяясь в воздухе. А Баюна так и не сумели найти. Катерина туманно объяснила его отсутствие срочными и важными делами где-то там… Далеко. Жаруся, усмехаясь, проводила алконостов, а вернувшись, обнаружила Кира, припертого тяжеленным столом к стене, и Степана, которому Волк просто лег на ноги.

— Замучал маршировать! Пытается перепрыгнуть порог! — объяснил он удивленно пискнувшей Жарусе. — Кать, ты хоть теперь-то можешь сказать, где наш умный Баюн прячется? А то у меня от чириканья Рады нюх, оказывается, слабеет. Пахнет везде цветами и всё тут!

— Вот! Понадобилось воздействие алконостов, что бы ты признал, наконец-то очевидное! — проурчала подушка на печи. — Я действительно умный! — тут Волк не выдержал и немного скорректировал положение подушки, отчего Баюн свалился с печки, прямо в объятия Степана, очередной раз рухнувшего, как только с его ног слез Волк.

Катерина вовремя заткнула себе рот, справилась с приступом смеха, помогла вопящему Баюну выпутаться из наволочки и Степана. А потом уточнила. — Баюшенька, а эти вот… Они-то когда оклемаются? Стол хорошо бы на место поставить, а как только Кир из-за него выбирается, он опять пытается летать. Хорошо хоть штаны не падают, как прошлый раз! Про Степана я уже и не говорю… — Катерина проводила взглядом приятеля, решительно шагнувшего к порогу.

— А, это мы сейчас легко поправим. — Баюн подскочил к Степану и пронзительно заорал ему на ухо, отчего несчастный мальчишка не только перескочил порог, его вообще в сени вынесло и прилично приложило об стену, а потом почему-то раздался тихий плеск.

— Где это я, и чего это я тут делаю? — донесся из сеней слабый голос Степана.

— Один выздоровел, — рассмеялся Волк, глядя, как Баюн прыгает на стол, мягко подкрадывается к Киру и в следующий миг уже летит на него в свирепом прыжке с воем и выпушенными когтями.

— Аааа, Баюн, ты что???? — Кир тут же прикрыл лицо руками, перестав ими размахивать. Кот в воздухе прямо перед его лицом изменил направление прыжка, и легко опустился рядом на стол, благожелательно оглядывая бледного и насмерть перепуганного паренька, а тот начал дико озираться.

— А что я к стене прижат? И почему ты меня едва не сожрал? — наконец выговорил Кир. Но, ответа не дождался.

— Можно и водой облить, как Катенька в первый раз делала, но в избе мокро будет, — объяснил практичный Кот всем сразу. — А так и чувство самосохранения сработало и все сухо! Хотя… Возможно и не совсем. Надо уточнить. Мальчики, у вас всё сухо?

Страшно оскорбленный Кир даже голову не повернул на такой вопрос, вылез из-за стола и пошел в сени поднимать стонущего Степана. И расхохотался там. — Вот уж у кого совсем не сухо! Степан, бедняга, в кадку с водой улетел! Блин, да как ты там застрял-то так крепко?

Катерина радовалась, что приятели пришли в себя, никто ни на кого сильно не обижается, сирины и алконосты разлетелись, и наконец-то можно спокойно разбудить сказку и вернуть местных жителей в их деревни.

Глава 15. Еруслан Лазаревич

— Сколько же сюда народу-то набилось! Пройти невозможно, как в метро в час пик! — ворчал Кир, протискиваясь между рослым крестьянином и очень объемной теткой в душегрее, которая нежно прижимала к себе спящего поросёнка.

— Да уж. В час пик я в метро не ездил, но толпа впечатляет, — вторил ему Степан. — Видно эти сирины сильно людей достали. Если уж так нам от алконостов досталось…

— Особенно некоторым, которые слишком важные, чтобы в метро ездить, — язвительно фыркнул Кир. — И которые были совсем мокрыми, когда их из кадки вытащили. А уж от чего именно, кто там разберет!

— Заткнись! — взвыл Степан, который уже наслушался, о том, что ему сильно повезло с кадкой.

— Заканчивайте склочничать! — Катерина вздохнула. — Чего вас разбирает! Оба были не в себе. Смотрите лучше, где можно сказку найти. В такой толпе мужика с кукушкой можно и не увидеть.

Они осматривали людей, но ни у кого небольшой серой птицы в руках не было. Куры были, огромный гусак и толпа гусынь тоже имелись. Куча уток мирно спала вокруг крошечной старушки, а вот кукушки видно не было. Осмотрев всё население ближайших деревень, столпившееся в тумане, Катерина пошла дальше. За ней потащились оба приятеля, всё ещё препирающиеся по поводу того, кому больше досталось от Рады. Мужика с кукушкой они нашли далеко от границы тумана, тот как раз торговался с барином о птице Ловитке с помощью которой, как он утверждал, очень просто ловить диких уток. Так и уснул. Катерина с мальчишками спрятались в лесу и она начала рассказывать сказку.

— Поймал мужик в лесу кукушку, несет её домой, а сам думает: «Зачем я её ловил?». И хотел кукушку выпустить, да видит: навстречу барин едет. Мужик думает «Может, я её барину всучу?»

А барин у него и спрашивает:

— Чего несешь, мужичок?

— А вот несу охотничью птицу, — отвечает ему мужик.

— Какую птицу?

— Ловитку, — ему мужик в ответ.

— А кого она ловит?

— Уток, — хитро говорит мужичок, — каждый день утятину едим.

— Продай мне эту птицу, — просит барин.

Мальчишки зажимали себе рты, чтобы не рассмеяться, когда доверчивый барин отдал мужику пару лошадей с тарантасом, а потом всё пытался уговорить кукушку ему уток поймать, да восхищался, что она кричит «ку-ку», а он всё думал, что спрашивает его прекрасная Ловитка, каку именно утку ему выбрать.

Туман растворялся в воздухе, расстроенный барин удалился пешком, а вдали загомонили проснувшиеся местные жители, и зашумела скотина.

— Ну и дурень этот барин! — фыркал Степан. — Надо же такой мути поверить.

— Степ, тут же сказка! Есть много всяких странных птиц. Сам недавно сталкивался, — дернула плечом Катерина, которой жалко было растерянного барина.

— Ладно, ладно, замяли, — торопливо закивал головой Степан, опасаясь, что Кир снова начнет намеки про кадку.

В Дуб летели с радостью.

— Кажется, столько времени нас не было, а всего-то несколько дней прошло! — удивлялся Кир.

— Ты, лучше руками не размахивай, когда на летучем коне едешь, — посоветовал ему Волк, проносящийся мимо с Катериной.

— Да чего ты придираешься! Я уже хорошо держусь! — Кир для демонстрации неслыханных возможностей, отпустил обе руки, которыми ему было велено крепко держаться за ремень Степана, и именно в этот момент какая-то бестолковая сорока чуть не врезалась в Сивку, тот чуть вильнул направо, чтобы избежать столкновения, и Кир с открытым от ужаса ртом, слетел с конской спины, и полетел вниз.

Волк рванулся было за ним, но сообразил, что с Катериной на спине нипочем не сможет и удержать её и поймать мальчишку. Катерина сообразила тоже самое, стремительно перекинула левую ногу через волчью спину, соскользнула со спины Бурого и крикнула. — Лови его, я сама полечу!

Волк помедлил долю секунды, увидел, как плеснули в воздухе лебединые крылья, удерживая небольшую лебедушку и ринулся ловить Кира, стремительно летящего к земле.

Поймал, закинул себе на спину, с трудом удержавшись от того, чтобы тряхнуть как следует. И прорычал: — Держись крепче, дурень! Катерину теперь подхватить надо.

Катерина ловко залетела за спину Кира, и через миг уже крепко вцепилась в его ремень, удерживаясь на волчьей спине, пока разбиралась, где у неё какая нога.

— Фууух, ну, ты как? — крикнула она другу.

— Ннне зззнаю, — у Кира стучали зубы, дрожали руки, а коленные суставы, кажется, полностью утратили свои качества и превратились в колышащийся студень.

— Ну, всё, всё, уже всё хорошо! — Катерина уговаривала Кира, которого колотила мелкая дрожь.

— Ничего не хорошо! Долетим, я ему уши откручу! Чтобы не форсил! — рычал Волк.

Степан ухмылялся во весь рот. Он за Кира тоже перепугался, но сейчас-то всё обошлось, а вот про кадушку приятель ему точно и слова не скажет, а то теперь запросто может нарваться на вопрос, не пожалел ли он об отсутствии памперсов, пока летал с Сивки!

Волк бы и выполнил свое обещание, но Кира пожалела Жаруся, и на подлете к Дубу сдернула его с Волчьей спины и доставила в Дуб первым, тихо посоветовав ему на глаза Бурому пока не попадаться. А сделав доброе дело, собралась по делам. Ласково коснулась клювом Катиной щеки, махнула крылом остальным и улетела.

В Дубе никаких следов Кира не наблюдалось. Он забился в свою комнату и там тихо приходил в себя, пока не пришла Катерина, полностью успокоившая Волка, и не позвала его ужинать.

— Котик, а мы теперь куда? — Кате так хорошо и спокойно было за большим столом, покрытым белой скатертью с красной вышивкой. Дуб был так рад их возвращению! Так и хотелось остаться тут и передохнуть! Но, весну пропускать было нельзя.

— Да вот там есть про Еруслана Лазаревича сказочка. — Кот махнул лапой в сторону окна, показывая направление, где эта сказка обретается. — Она несложная, и ты её быстро найдешь.

— Да что ты? Еруслан этот аж в двух царствах лазил. Помнишь? — мрачно покачал головой Сивка. — Он вообще-то из породы таких богатырей… Может запросто человека покалечить, просто потому что не рассчитал силушки.

— Ой, ну не преувеличивай. Подумаешь, в двух царствах… Зато по одной дороге оба царства. И никаких тебе ответвлений от дороги. И оба царства освободятся. И выход к морю открыт. А по-соседству, на западе, королевство Леонтия в тумане спит. Не кривись так, Степан. Он не только тебе, он никому из вменяемых людей не нравится. Но я же не корчу рожи, — тут Кот состроил такую физиономию, что Катерина фыркнула в чашку с чаем, и чуть не расплескала его.

Решили послезавтра и отправиться. — Завтра отдыхаем! — провозгласил Баюн и полез на печку. — Меня не будить! — предупредил он, погрозив лапой в пространство.

— До послезавтра? — ехидно уточнил Бурый.

— А хотя бы и до послезавтра! — с достоинством ответствовал Баюн, задергивая занавеску. — Мне собираться долго не надо. Умыться только и всё, я готов.

— Да ладно! Ты же ноешь полдня, что тебя подняли рано, выспаться не дали… — ухмылялся Волк.

— Никогда я не ною! Но, по физиологическим причинам котам надо спать не менее восемнадцати часов в день. А я весь в делах и постоянно не высыпаюсь. — Кот высунул физиономию из-за занавески. — И да, не хватает мне бодрости из-за забот и трудов! — Баюн скорчил скорбную гримаску, не заметив, что Сивка на это поднял верхнюю губу и очень похоже его передразнил. Волк закатил глаза. А Воронко, прискакавший сменить Вихорька, так просто заржал.

Весь следующий день отдыхали. Затеяли играть в прятки. Катерина с помощью ласковых дубовых ветвей легко забралась высоко на огромный Дуб. И сидела там, пока мальчишки её искали.

— Я не понял, куда она делась? Договаривали же невидимку не одевать! — ныли мальчишки, пока дубовые ветви плавно не опустили Катерину прямо за их спинами.

— Не честно! Нельзя пользоваться сказочными предметами. Ой! Чего он! — Степан присел от того, что его хлестнула дубовая ветка.

— Ну, какой же он тебе предмет. Он личность! — укоризненно объяснила Катерина.

А в Дубе разворачивалась дискуссия. — Он дрыхнет и дрыхнет! — возмущался Сивка.

— Я не дрыхну, а дремлю, — отвечал сонный голос с печи. — Я утомился. У меня хроническая усталость.

— Ему надо бодрости прибавить, — ехидно сообщил коням Волк и почему-то махнул лапой в сторону бани.

Когда надо было выезжать в туман к новой сказке, Катерина всегда волновалась. Проснулась ещё затемно, закуталась в одеяло, попыталась было снова уснуть, но безуспешно. Перешла на подоконник и наблюдала как встает солнце.

— Почему я дома никогда этого не видела? — удивлялась Катерина. Она любовалась рассветом, и вдруг раздался такой грохот и плеск от которого даже Дуб вздрогнул.

— Какой подлый злодей!!! Кто додумался?? — вопли Баюна доносились до всех дубовых закоулков, до самого последнего сучка. Дубок, который спал на Катиной серой сумке, свернувшись уютным деревянным калачиком, засуетился, забегал, прижимая тонкие лапочки к голове.

Катерина слетела с подоконника, прихватила сумку, успела мгновенно переодеться, скрыть сумку, в которую уже забился Дубок, а то мало ли, что там творится, и выскочить в горницу. Там около печи была установлена огромная лохань, наполовину наполненная водой. Причем было очевидно, что наполнена-то она была до краев, но после падения туда Баюна остальную воду он унес на себе.

Совершенно мокрый и озверевший Баюн орал и скандалил, размахивая толстой когтистой лапой перед носом Бурого.

— Чего ты вопишь? Ты же сам утверждал, что тебе собираться долго не надо. Только умыться. Вот мы тебе с Сивкой и приготовили умывание. Зато ты посмотри, какой ты чистый и бодрый!

— Да вы… Да выыыы!!! Я не бодрый, я мокрыыыый!! — выл оскорбленный до глубины души Баюн. И только Катерина сумела его утешить. Она укутала Кота огромным полотенцем, а потом, когда оно промокло, ещё и ещё одним, а потом устроилась около печи и вычесывала его, пока он не то что бы высох, но стал уже не таким мокрым и облезлым.

— Как вы могли!!! — Баюн серьезно оскорбился и даже смотреть на Бурого и Сивку не мог. — Поеду с Катей на Воронко, — объявил он, когда наконец высох и был готов к выходу.

Волк полетел один, рядом с Сивкой, который вез обоих мальчишек. Нет, Степан, конечно, поинтересовался, а нельзя ли ему на Буром, получил лаконичный ответ и решил, что можно было бы и не подходить. И так всё понятно. Волк кроме Катерины никого старается не возить!

Долетели до тумана, и Катерина сразу увидела широкую ровную дорогу, которая и была той самой, где следовало искать Еруслана Лазаревича. Вошли в туман и шли, шли, беззаботно болтая, чтобы не так скучно было, и вдруг Кир замер.

— Здесь кто-то есть. Сова шевельнулась, — его меч разведчика ясно подавал своему владельцу сигнал и том, что в тумане была опасность.

Степан моментально цапнул Катерину за руку и поставил между ними. А сам махнул кладенцом туда, куда указывал Кир. В отдалении раздался многоголосый вой.

— Как-то очень просто, — прошептал Степан и тут же, словно в ответ, прилетела черная стрела и сильно ударила в сверкающее острие кладенца, отскочила от него и рассыпалась черной пылью. Степан, не ожидавший этого, меч выронил, и тут же на них посыпались стрелы. Степан кинулся за мечом, Кир, прижал Катерину к земле, прикрывая её от стрел, но она вывернулась из его рук и крикнула:

— Стрела, замри, остановись

В полете в прах оборотись!

На них посыпался черный пепел, которым стали нацеленные на них стрелы. Степан в ярости подхватил кладенец и начал посылать золотые широкие полосы во все стороны и по всем направлениям. Вой и визг тварей почти их оглушил, но это продолжалось совсем не долго, и скоро все звуки замолкли.

— Всё, кажется ты всех достал, — настороженно прислушивался Кир.

Они шли дальше, Катерина осматривала всех заснувших на дороге людей, и всё пыталась понять, по какому признаку ей можно точно узнать Еруслана. Как назло крупных и видных молодых людей попадалось много. Она несколько раз останавливалась, причем, только около верховых, обходила таких вокруг, осматривая с ног до головы. Её спутники терпеливо ждали, пока она наглядится, и пойдет дальше. В конце концов, Степан не выдержал:

— Кать, вот объясни мне, что ты ищешь? На Еруслане этом самом где-то написано должно быть, что он именно Еруслан Лазаревич?

— Во-первых он должен быть верхом, во-вторых, он сын единственный, любимый, его матушка явно не могла отправить небрежно одетым. А в-третьих собирала она сына впопыхах. Царь его велел из царства выгнать внезапно.

— То есть надо искать всадника, одетого чисто, но впопыхах? — Кир иронично поднял бровь. — А вот этот чем тебе не подходит? — Кир ткнул пальцем в худощавого паренька на коне, одетого явно весьма продуманно.

— Конь есть, одежда аккуратная. Чего тебе ещё?

— Такой разве мог бы покалечить просто за руку кого-то схватив? — покачала головой Катерина. — Вряд ли. Не очень-то он сильный на вид.

— Нда… Хлипковат. А вот тот? — Кир показал на другого человека.

— А тот по возрасту никак не подходит. Он уже средних лет. А Еруслан молодой совсем.

— Кать, глянь! — Степан пробирался между людьми, уснувшими на дороге и ухватив Катерину за рукав поволок её за собой. — Во! Чем не Еруслан? Глянь, такой гора-горой!

Юноша на которого указывал Степан был очень плотного телосложения, даже голова казалась маловата для такого тела. Сидел он верхом на тяжеловозе, иначе и не назовешь его коня. Катерина подошла поближе, принюхалась и вздохнула.

— Степ! Ты сказку когда читать будешь перед поездкой в туман? Посмотри на него! Он не богатырь вовсе, а просто ммм… Перекормленный. У него же одна сумка пирогами набита, а из второй ноги торчат. Куриные. А у Еруслана не еда из всех сумок седельных сыпалась, а меч булатный на поясе был. Змея-то он своим мечом победил, чтобы девицу спасти. Ты меч у этого наблюдаешь? Нет?

Кир тоже пришел, оглядел упитанного всадника, покачал головой и сочувственно погладил гриву коня юноши. — Тяжело бедняге такого возить! Пирогами набитого!

Шли они до вечера. Катерина радовалась тому, что поведение мальчишек сильно изменилось. Они не ныли на долгую дорогу, не пытались фыркать и ворчать на неё. И даже когда устали, не изливали праведное негодование на сказочницу, которая всё никак не может отыскать своего героя для повествования. Когда начали опускаться душные зеленоватые сумерки, решили остановиться на ночлег. Катерина развернула на лужке под березами избу, они вошли, крепко заперли дверь, отгораживаясь от опасностей тумана, поужинали. Мальчишки заспорили о каких-то видах единоборств, а Катерина удалилась к себе за занавеску. Только вот спать нипочем не хотелось… Она и овец считала, и напела колыбельную тихонечко.

— Сна далекая река,

Широка и так легка

Все тревоги позади,

Полотном лежат пути

Месяц, месяц парус мой

Свет расстелет надо мной,

Сна далекая река,

Широка и глубока.

Ну и что мы имеем? Сна ни в одном глазу! Зато в горнице почему-то затих тихий, но ожесточенный спор с демонстрацией «приемчиков». Катерина выглянула и рассмеялась. Её колыбельная, которая совершенно не подействовавшая на саму сказочницу, уложила наповал и Кира и Степана. Об спали на полу, уютно свернувшись калачиками.

— Будить — не будить? С одной стороны спят как сурки, с другой, на полу все бока отлежат! — Катерина подумала, попыталась мальчиков растолкать. Безуспешно. Тогда пришлось приволочь медвежьи шкуры, застилавшие лавки у окна, с трудом перекатить на них обоих любителей борьбы, укрыть их, да и оставить в покое.

— Чудненько! Если мне надо будет от них избавиться на некоторое время, точно буду знать как. И для здоровья, опять же полезно! Здоровый сон и всё такое! — Катерина сидела на кровати и уговаривала себя поспать. — Хорошо, прибегаем к тяжелой артиллерии. — Катерина вспомнила, что ей помогало уснуть, когда она была совсем маленькая. Она улеглась в постель, закрыла глаза и представила:

— Я белка! Я белка и живу в дупле сосны. Сейчас зима, и сосна качается, качается от ветра. А у меня в дупле тепло и уютно и запасов много и ветер гудит в ветвях и поет мне песню. Я сейчас лягу, укроюсь пушистым хвостом и буду спать, спать, сп…

— Кать, Катяяя! Вот соня-то!!! Кать, ты собираешься просыпаться? Кир, неси воду, там кадка моя любимая в сенях стоит.

— Да она как про воду услышала, сразу проснулась, — заржал Кир, появившийся из сеней с ковшом в руках.

— Только попробуй! — Катерина мрачно показала Киру кулак. — Не думай даже.

— Слушай, а чего это мы вчера так вырубились? — Степан забрал ковш с водой у Кира и попил из него.

— Дозанимались, наверное. Вы же валяли друг друга по полу полночи, — невинно похлопала глазами Катерина.

— Ну да, перестарались. Хотя, с Волком, мы как только не боремся, а так не вырубает. — пожал плечами Кир.

— Ааа это туман, видимо, так действует. — Катерина нипочем не собиралась признаваться, что сама случайно их усыпила.

Позавтракали, и тянули время изо всех сил. Так не хотелось выходить туда, в душную зеленую муть, лижущую окна избушки.

— Ффе просто. — выразил общее мнение Кир, неохотно выглянувший из двери.

— Не фекай, а осмотрись. Разведчик ты наш! — Степан делал вид, что сейчас пнет Кира и вытолкнет его из избы, увлекся так, что потерял равновесие и споткнувшись уселся на пол в сенях.

— Вот оно как на ближнего своего ногами размахивать! Сам чуть опять не нырнул в любимую емкость с водой, — хихикнула ему в ухо Катерина и удачно отдернула косу от его руки. — Нет уж. Вставай давай, а не за косы дергай.

— Да я думал, вот, висит веревочка, счас подтянусь на ней и встану, — язвительно скорчил рожу Степан, поднявшись и аккуратно обходя кадку с водой.

Шли четыре дня. Устали от однообразного и унылого зрелища зеленого плотного тумана, занавесившего все окрестности. Мальчишки поругались несколько раз, и даже подрались слегка. Катерина принципиально не вмешивалась.

— Убить друг друга не убьют, покалечить не покалечат, а подраться… Ну, как папа утверждает, для мальчишек это вполне нормально. Когда не хватает аргументов, это тоже бывает. Главное, что потом прекрасно дружат дальше, так чего я полезу? Туман очень раздражает, очень! Прямо сил нет. Так что у них это выход пара, — думала Катерина, сидя на камне и устало наблюдая за очередной терапевтической стычкой приятелей. И тут почувствовала какое-то движение за спиной. Не обернулась, а просто скатилась с камня и заорала уже с земли, увидев громадную тварь, замахнувшуюся на неё дубиной.

Степан с Киром обернулись и застыли от ужаса. Тварь обрушила дубину на камень, а потом замахнулась ещё раз, и завыла. Кир успел метнуть свой браслетный кинжал. Попал в шею, но тварь это не остановило, только чуть задержало, и следующий удар обрушился как раз на то место, где была Катерина… Ровно долю секунды назад. Уж каким чудом ей удалось откатиться в сторону, она и сама не поняла, но тут Степан выхватил кладенец, и тварь рассыпалась в прах, уронив дубину, рухнувшую Катерине на ноги. Золотые полосы с кладенца поплыли над её головой, остановив ещё несколько нападавших, мчавшихся от леса.

— Ккаать, ты как? — Кир добежал до девчонки и попытался её поднять.

— Ой, больно! Не трогай. Не надо!!! — Катерина заплакала и от ужаса и от внезапно захлестнувшей её боли в ногах.

— Кир, смотри вокруг. — Степан добежал до них и присел рядом с девчонкой на корточки. — Погоди. Дубина с полдерева. Запросто могло ноги сломать. Сейчас я её уберу. Не плачь, тише, мы тихонько, — он с усилием отволок дубину в сторону, по пути обратно подобрал кинжал Кира, спасший Катерине жизнь и перехватив его за лезвие вручил другу. — Счастье какое, что ты так метаешь ножи. Я бы не успел! — а потом вновь опустился около Катерины. Та уже в три ручья плакала.

— Ну, всё, всё, всё уже закончилось. Прости нас, это мы не уследили. Надо нам не расслабляться, а за тобой следить лучше. Чуть не погибла ведь! Не плачь, пожалуйста. — Степан неловко гладил Катьку по плечу, и разыскивал в сумке живую и мертвую воду.

— Да я сейчас! Я перестану. Это я просто от неожиданности. И больно очень. — Катька поняла, что штанины она закатать не сможет. А с ногами явно было плохо. Она, всхлипывая, проявила сумку, сосредоточилась, достала оттуда ножницы и попросила Кира разрезать снизу штанины. — Я не смогу.

Мальчишки переглянулись над Катькиной головой очень виновато. Степан достал свои флаконы с водой. — Кать, я сделаю.

Давно так погано ему не было! Хорошо хоть, кости не сместились, и было достаточно просто плеснуть мёртвой и живой водой на сломанные ноги. Катерина сидела с закрытыми глазами и только губу закусила, чтобы не закричать. А потом облегченно выдохнула. Болеть перестало мгновенно, будто кто-то кнопку нажал. Она с трудом поднялась. Кости целы, ссадины зажили, как их и не было, кровоподтеки исчезли мгновенно, только порезанные и мокрые от сказочной воды джинсы напоминали о том, что только что было.

Катерина тронула перо, попросив её переодеть в походные штаны, с трудом вымоленные у Жаруси и посмотрела на мальчишек. Оба бледные, а через туман даже зеленоватыми кажутся.

— Спасибо вам. Вы меня спасли! — она видела, что и Степан и Кир отводят глаза и упорно смотрят в землю. — Эта мерзость меня бы прикончила!

— Кать, да ты чего! Это ведь не случилось бы, если бы… А, что там! Прости нас! Мы же не следили совсем. Ты погибнуть могла, — выговорил Степан, который чувствовал себя откровенно плохо. Причем, если бы Катька орала, устроила бы скандал с истерикой и обвинениями, как это сделала бы любая из его предыдущих знакомых девчонок! Ну, вот хоть ту девчонку взять, которая ему так раньше нравилась в его прежней английской школе. Та визг устраивала даже из-за того, что у сумочки молния заела. Так нет, Катька не кричит, успокоилась сама, слезы вытерла, только губы дрожат и смотрит испуганно. И почему-то от этого её ещё жальче.

— Кать, извини. — Кир просто подошел и тронул её за плечо. — Мы очень постараемся быть внимательнее.

По закону подлости, Еруслана нашли следующим утром в самом конце дороги, когда они уже вышли к морю.

— Это-то хоть он? Или обратно не он?! — Кир обошел сидящую на берегу девушку, около которой спал молодой парень.

— Он самый. — Катерина осмотрела спящего.

— Нет бы ему поближе где-нибудь найтись! — вздохнул Степан.

— Да, может, так и лучше, уж тут никаких сомнений нет. — Катерина почему-то не сказку стала рассказывать, а полезла в кусты.

— Тебе что, в кустики срочно потребовалось? — поинтересовался Кир. — Так погоди, мы хоть территорию осмотрим, а там мало ли кто так тебя может поджидать…

— Не в кустики, но подумайте сами. Нам надо где-то прятаться, и лучше подальше отсюда. Из моря должен появиться морской змей. И заметьте, они тут три часа драться будут.

— Сколько??? — удивился Степан. — Три часа? Да за три часа они же здесь котлован устроят с полигоном. Так, пошли отсюда. Только ты прикинь, насколько максимально далеко ты можешь рассказывать эту милую, мирную и спокойную сказочку!

Предсказание Степана про котлован с полигоном оказалось абсолютно верным. Побережье было просто распахано!

— Странно, что они ещё девицу не зашибли! — удивлялся Кир, временами выглядывавший из оврага, где они прятались. — Может, её чуть дальше увести?

— Нет уж. Ей положено там стоять. Вот пусть и стоит. В сказке как? «Оглянулся он на девушку-красавицу, а та стоит ни жива ни мертва»! — Катерина вздохнула. — Хотя она и сама интересная личность.

— А это ты откуда взяла? Ты сказку когда рассказывала, там про её личность ничего не было. — Степан, которому наскучило наблюдать жаркую схватку, сидел и завтракал. Поэтому говорил весьма невнятно.

— Степ, ну как же! Этого самого Еруслана из царства-то выгнали почему? Силушка богатырская у него была. Неконтролируемая. Он то руки, то ноги отрывал, пострадавших хватало. Добрый такой, слов нет. А вот когда девушку в жены получил, то что сделал?

— Что? Ей-то хоть ничего не оторвал? — заинтересовался стоящий в дозоре Кир.

— Шутник, — фыркнула Катерина. — Он вернулся в своё царство с женой! То есть она ему как-то ухитрилась объяснить, что не только ей отрывать ничего не надо, но и всем окружающим. Сказка-то заканчивается тем, что стали они жить-поживать да горя не знать! А прикинь такому что-нибудь объяснить, да без применения чрезвычайно грубой физической силы? — Катькины слова утонули в отчаянном рёве змея, которого Еруслан тянул за хвост, не давая уплыть в море.

Степан выглянул из оврага и покачал головой. — Слушай, я начал уважать эту девицу! Если бы можно было, вылез бы и пожал её руку! Это уже близко к подвигу, с таким жить! Да ещё сделать его безопасным для окружающих!

— Да кто ж знает как? Может, она его того, сковородкой… — развлекался Кир. — Или скалкой? Или чем там ещё треснуть можно было в домашнем хозяйстве?

— Да какая сковородка против этакой махины поможет? — оценивающе разглядывал богатыря Степан. — Он и не заметит такую малость. Решит, что его обмахивают.

Катерина только головой покачала. Что с них взять, оболтусы, одним словом! Туман совсем растаял, со стороны города периодически появлялись люди, но взглянув на битву, поспешно удалялись.

— Степа, может, нам пора отсюда? — спросила она после полной и безоговорочной победы Еруслана и их с девушкой отъезда с побережья. Степан, задумчиво осматривавший на берегу несчастного морского змея, кивнул, приложил рог к губам и подал условный знак Волку и остальным.

Катерина так соскучилась за эти дни за Волком и Баюном, за Сивкой и другими конями! Она гладила волчью шерсть, пролетая над длинной-предлинной дорогой, которую им пришлось пройти пешком.

Мальчишки притихли верхом на Воронко и Вихре. Каждый думал о том, что именно скажет, а главное, сделает Волк, когда узнает о том, что они чуть не угробили Катерину, занявшись свой склокой.

Долетели до Дуба, пообедали, а потом, Катерина, хитро глянула на мальчишек и позвала обоих поискать нет ли ещё грибов в роще и ближайшем лесочке. Волк удивился и мрачно уставился на ребят, но ничего не возразил. Правда, подумал, о том, что это неспроста, и хорошо бы выяснить, а не случилось ли чего, пока они в тумане ходили.

— Кать, спасибо, только всё равно Волк узнает. Рано или поздно, — вздохнул Степан. Кир мрачно кивнул головой.

— А зачем? — Катерина совершенно безмятежно осматривала белый шарик гриба-дождевика.

— Чего зачем? — удивился Степан.

— Расстраивать его зачем? Мы же уже всё поняли, выводы сделали. А он… Он переживать будет.

— Он нас сначала пережуёт и выплюнет, — мрачно предсказал Кир.

— Вот я и говорю, что не надо. — Катька хитро улыбалась. — Не расстраивайте мне брата! Понятно? — рассмеялась девчонка, устроилась на упавшем давным-давно дереве и принялась разглядывать облака. Степан облегченно вздохнул и глянул на Кира. Тот кивнул. Ни кому из них лишнюю выволочку получить не хотелось, а выводы они и правда сделали. В том числе и тот, что с Катькой действительно вполне можно идти хоть в разведку. Поэтому, приятели устроились рядом с деревом, на котором сидела Катерина, легли на теплую землю и стали спорить на что похоже то или иное облако.

Глава 16. Гибель и спасение княжича

Сияние стремительно приближалось.

— Что это ещё такое? — удивился бдительный Кир.

— Жаруся, — уверенно сказала Катерина. — Только с такой скоростью несется… Что-то случилось? Скорее к Дубу!

Они только успели выбежать из рощицы, как Жаруся уже плеснула крыльями над Дубом, тревожно крикнула, и зависла перед Катериной.

— Милая! Беда! — Птица оглянулась на выскочивших из Дуба Баюна и Сивку, нашла взглядом Волка, бегущего к Катерине и выдохнула: — Ратко… Убили.

— Что? — Катерина сначала не поняла. Потом, сообразив, что именно сказала Жаруся, ахнула, и почему-то поехал вбок Дуб, стремительно приблизилась земля. Катерина вдруг очень ясно увидела прямо перед собой травинку, на которой полз какой-то мелкий жучок.

— Кир! Да держи её! Катерина! Катя!!! — каким-то невероятным прыжком Волк оказался рядом и успел удержать Катерину у самой земли.

— Я не понимаю. Он же только домой уехал. У них там нет войны… Я не понимаю, — у Катерины дрожали губы, руки. Она смотрела снизу вверх на собравшихся вокруг самых лучших её друзей и вдруг сообразила, что вода-то! У неё же есть живая вода! — Сколько времени назад его? Сколько ещё есть времени есть на то, чтобы воспользоваться водой? У меня с собой…

— Милая, мне сказали птицы… Они пока долетели… Времени осталось совсем мало. Нам надо спешить. — Жаруся расправила крылья.

— Стоп! Она без меня никуда не полетит! — Волк, обернувшийся человеком, чтобы успеть поймать Катерину, перехватил её за предплечье. — Войны не было! Это несчастный случай?

— Не думаю, — печально покачала головой Жаруся.

— Значит, убийство? И есть убийца? Она не полетит.

— Волк, мальчик умер. И если промедлить, то и водой его не оживить. Как ты думаешь, она сможет потом спокойно жить? — Жаруся мгновенно выхватила Катерину, взмыла с ней в воздух и крикнула сверху. — Догоняйте нас! А пока я за Катей присмотрю!

Пока Волк оборачивался и прыжком взмывал вверх, яркая золотая вспышка уже мчалась к горизонту. Каким чудом на спине Волка успел оказаться, и главное, удержаться Баюн, никто так и не понял. Сивка прянул вверх, крикнув мальчишкам бежать в Дуб и ждать их там.

— Милая, не плачь! Мы должны успеть! Но, лучше, чтобы не знали, что у тебя есть живая вода. Давай так: ты, как девица-невеста, да ещё сказочница, можешь спасти жениха от смерти. Позови его… Что там ещё можно у людей? Ну, поцелуй его! Хоть в лоб.

— Но, Стоян и Злата знали про воду.

— Они Баюну обещали не говорить о воде никому, включая отца. А потом Баюн ещё немного помог им языками не трепать, короче, знать-знают, а сказать не могут. А вот остальным и знать не надо!

Катерина очень отдаленно слышала те доводы, которые приводила Жаруся. Пока она её не встряхнула. — Милая, одежду смени! И чтобы рукава широкие были! И корзно! Флаконы не показывай! В рукава спрячешь!

— Кто это мог сделать? — c трудом сообразив, как это делается, и заменив одежду, спросила Катерина у Жаруси, глотая слезы.

— Птицы сказали, что княжича убили стрелой в грудь. Как я поняла, из засады. Да, этот наряд подойдет! Правильно! Я сейчас буду в своем ярком виде, отвлеку их всех, скажу, что мне сообщили о смерти жениха сказочницы, а я, будучи с тобой знакома, и зная о том, что сказочница может спасти сговоренного или нареченного жениха, принесла тебя к нему. Катюша, флаконы готовь. Скоро уже!

Катерина заставила себя собраться. На корню задавила в себе истеричные всхлипывания, перехватила поудобнее флаконы, подумала, а потом взяла, да и убрала их в рукава, длинные, роскошные рукава, словно специально сделанные, чтобы в них что-то прятать. Почему-то вспомнилось, как в сказке о Царевне-лягушке это самая царевна в рукава и косточки складывала и вино наливала.

— Вполне можно и косточки и не только вино, а всю бутыль в такой рукав убрать! — отстраненно подумала Катерина, глядя как они подлетают к группе людей, стоящих на земле вокруг чего-то, накрытого алой тканью. И тут она сообразила, вокруг чего!!! И закусила губу, чтобы не закричать в голос! Сияние Жаруси ярко осветило окрестности, люди начали поднимать головы, пытаясь понять, почему на бледнеющем вечернем небе вдруг появился такой яркий свет. Кто-то закричал, показывая вверх пальцем, затеребил князя.

— Князь Борислав! Смотрите!! Смотрите!!!

Князь тяжело поднял голову и прижмурился. Он, казалось, постарел лет на десять, и равнодушно, без удивления смотрел на Жар-Птицу. К медленно опускающейся Катерине бросилась рыдающая Злата.

— Катенька, Ратко убили!!! Ратко! — кинулась ей на шею, заливая слезами, а потом отпрянула, спрятала лицо в ладонях и беззвучно зарыдала.

Стоян был рядом с телом. Стоял, низко опустив голову, глядя на брата. И держал в руках ярко блеснувшую позолоченным оперением стрелу.

Катерина оглянулась на солнце.

— Да, совсем скоро закат. У тебя очень мало времени! — пискнула ей на ухо Жаруся, — я их сейчас отведу от тела. Действуй без промедления! — Жар-Птица распахнула крылья, засияла, и даже князь Борислав и Стоян посмотрели на неё. И Злата подняла глаза, и всё, кто стоял, прощаясь со средним княжичем, начали подходить и прислушиваться к тому, что говорила Птица.

— Я узнала от птиц, которые живут в вашем княжестве, как люди говорят о том, что княжича Ратко убили, и поспешила к его сговоренной невесте, которую знаю, и принесла её сюда. Вовремя!

— Мы благодарим тебя Жар-Птица, что ты дала сказочнице Катерине попрощаться с моим сыном, — сдержанно проговорил князь Борислав.

— Почему попрощаться? — громко удивилась Жаруся. — Я же сказала, что принесла её вовремя! Время не упущено, мы успели! Так вы не знаете? — она оглядела всех собравшихся с видом крайнего изумления. Если бы времени было больше, она бы устроила дивный спектакль, а так приходилось спешить! — Девица-сказочница может позвать своего жениха, нареченного, даже сговоренного, и оживить его, но только до заката дня, когда его убили! И слова сказочницы должны быть обращены только к нему, поэтому, отойдите подальше, и дайте же ей, наконец, вернуть Ратко к жизни!

Князь медленно перевел взгляд с Жаруси на Катерину, которая пробиралась в толпе к телу Ратко, он пытался сообразить, как это возможно, но в нем уже просыпалась безумная, страстная надежда. Он повернулся к людям, и громовым голосом потребовал немедленно отойти подальше! Стоян тоже не сразу осознавший слова Жаруси, схватил Катерину за руки, и потребовал сказать, действительно ли она может оживить брата, но был насильно, практически за шиворот утянут отцом к отбежавшим на приличное расстояние людям. Злата, сообразившая, что когда уже всё казалось кончено, у них появилась надежда, сама со всех ног кинулась к князю Бориславу, торопясь уйти подальше и не мешать Катерине. Жаруся зависла между людьми и сказочницей, а Катерина метнулась к лежащему на земле Ратко и подняла плащ, прикрывающий тело. И замерла! А потом, заставила не смотреть, понукая себя, быстро, чтобы не упустить время, раскрыла рану на груди. Оттуда уже вынули стрелу. Катя плеснула на грудь Ратко мертвой воды. Рана послушно закрылась. А потом капнула туда же живой воды и влила несколько капель в рот княжича. Он не пошевелился, не задышал, только и изменилось то, что рана закрылась и бесследно исчезла.

— Я опоздала? Уже всё? — Катерина с ужасом смотрела на друга. — Солнце ещё не зашло! Ратко! Пожалуйста! — и каким-то дальним отзвуком пришли слова. — Ты проснись-пробудись, мой сердешный друг. Не забудь, не покинь, средь ветров и вьюг, средь людских морей и коварства скал. Не оставь меня, раз искал и ждал, — слезы, загнанные подальше, наконец-то подступили и не просто полились, а потекли ручьями!

— Кккатя??? Что ты тут делаешь? И я? И почему я по земле? А что ты плачешь? Погоди! — он застонал и поднял руку к груди. — Я же… Мне же стрела попала… — голос Ратко был удивленный и совсем тихий. Он увидел Катерину, сидящую рядом с ним на земле и обливающуюся слезами, причем так, что у него был мокрым весь левый бок! К тому же настойчивое ощущение того, что он, вроде как был ранен и упал, и кажется, даже умер, не позволяло лихо вскочить и начать утешать Катерину. Впрочем, она и сама управилась! Услышав его голос, Катя вытерла слезы длиннющими рукавами, всмотрелась, поняла, что ей это не мерещится вовсе и… Заплакала уже от радости.

— Катя! Что ты! Ну, всё уже! Всё хорошо! Меня ранили? Да? А как ты тут очутилась? Ты же в Дубе была!

— Тттебя не ранили, а уубили! — сквозь слезы, заикаясь, проговорила Катерина, горько сожалея о том, что плакать так, чтобы оставаться не то что бы красивой, а хотя бы не тошнотворно-омерзительной ей уже не научиться никогда. А поэтому, лучше убраться подальше от глаз людских, и особенно от Ратко, и привести себя хоть в какой-то вид, ладно приличный, но хоть в терпимый!

Сзади нарастал шум толпы сообразившей, что убитый княжич ожил! Катерина стремительно убрала флаконы, и начала вытирать слезы. Совершенно безрезультатно! Они катились сами по себе! Она с трудом встала на ноги и вовремя! Мимо неё кинулись к уже поднимающемуся с земли Ратко его отец, брат и сестра. Катерина поймала хмурый взгляд Жаруси и поняла, что выглядит она совсем неподобающим образом! Потихоньку отошла в сторонку, пытаясь хоть немного привести лицо в порядок. Жаруся перелетела поближе и ненавязчиво коснулась крылом зареванного лица, полностью убрав следы слез. И тут Катя увидела, как из толпы выбирается Злата.

— Златочка! — окликнула подругу Катерина и увидела, что та продолжает плакать. — Злата! Что с тобой?

— Как хорошо, что Ратко жив! Спасибо тебе! — торопливо говорила Злата, а крупные слёзы всё продолжали течь по щекам, как прозрачные жемчужины.

— Вот уж кто плачет красиво! — невольно подумала Катерина. А вслух сказала: — Злата, так почему же ты плачешь?

— Он не мог это сделать! Просто не мог! — Злата замотала головой.

— Кто и что сделать не мог? — Катерина утащила подругу подальше от толпы, сообразив, что происходит что-то непонятное.

— Милорад. — Злата проговорила это так тихо, что Катерине пришлось подойти совсем близко, чтобы услышать. — Княжич Милорад.

— Златочка, а кто это? — Катерина обняла подругу, а та спрятала лицо в складках корзно на плече Катерины.

— Это… Это сын наших соседей. Ты, когда нас разбудила и их княжество немного очистила. И теперь вот говорят, что это Милорад убил Ратко.

— Да почему же?

— Это его стрела была в… В ране. Её Стоян достал. Он поклялся отомстить убийце! И сейчас рвется! Но, Милорад, он не мог! — тут Злата начала плакать так, что на них начали оборачиваться радостные, ликующие люди, недоумевая, что сестра чудом ожившего княжича Ратко может так плакать в такой радостный момент. Ратко, которого едва не задушили в объятиях отец и старший брат, пробивался к Катерине, и та сообразила, что Злату надо срочно остановить!

— Злата, сюда идет Ратко, а за ним и Стоян и твой отец! И они сейчас увидят, что ты плачешь! Постарайся успокоиться! Надо разобраться, кто мог это сделать. Но не сию секунду. Ну! Княжна Злата! — Катерина чуть тряхнула подругу за плечи. Всхлипывания затихли. Катерина покосилась на Злату, та спешно вытирала глаза и лицо. — Хорошо, что ты так плачешь красиво! Почти ничего не видно.

— Катя, я тебе клянусь, что Милорад этого не делал! А за ним уже послали дружину. Если его захватят на наших землях, будет беда, — зашептала Злата. — А я… Это из-за меня он сюда приезжает.

— Понятно! — быстрым шепотом ответила Катерина. — Будем думать. А сейчас держи оборону и никому ничего про него пока не говори!

— Катя! — Ратко шел навстречу медленно, словно ещё не веря, что он жив. Он хотел было что-то сказать, но в наступающих сумерках над их головами пронеслись тени, и на дороге приземлились Сивка с Волком-Бранко и Баюном на спине. Баюн увидев живого и здорового Ратко, прыгнул к княжичу, а названный Катин братец на Сивке пронесся мимо, оказался около Катерины, и начал теснить её подальше от деревьев.

— Ну, всё хорошо, что хорошо кончается! — пропела Жаруся, склонила головку, прощаясь с Катериной и остальными, и взмахнула крыльями. — Пора мне! До встречи! — она легко взмыла вверх, и яркое сияние стремительно понеслось за леса.

— Княжич Ратко, я смотрю, ты уже жив и здоров? — Баюн обошел вокруг Ратко, внимательно осмотрев разодранный на груди кафтан, весь в крови, уже запекшейся, бурой.

— Да, и жив и здоров, благодаря Катерине! — Ратко поискал её глазами, обнаружил, что Бранко спешился и оттеснил его сговоренную невесту подальше от деревьев. — Ты, что, думаешь, что есть угроза для Кати? Но, он не будет стрелять в неё!

— Кто он? — сухо уточнил Бранко.

— Княжич Милорад, — ответил вместо Ратко Стоян. Он протянул руку с приметной стрелой и пояснил: — Только у него такие стрелы. Он лучший стрелок почти во всем Лукоморье. И ему сделали такие. Я его убью за Ратко!

— А он очень глупый? — спокойно уточнила Катерина, подходя поближе вместе с названным братом.

— Почему? — Стоян удивленно поднял брови.

— Ну, как же… Оставить в груди убитого тобой человека свою очень приметную стрелу может только полный, полнейший глупец! Вот я и спрашиваю, он дурак?

Стоян недоуменно покосился на стрелу в своей руке, словно это ему раньше и в голову не приходило. А скорее всего и не приходило! Узнав об убийстве любимого брата, и увидев яркое золотое оперение стрелы, он и думать толком не мог, в голове билась только мысль о мести! Князь Борислав вздернул бровь, забрал у Стояна стрелу и осмотрел её.

— Ты разумная девушка! Это действительно глупо, ведь на дороге никого не было, и он мог сто раз забрать стрелу, но возможно, он волновался, и испугался содеянного.

— А сколько ему лет? И кто он? — Катерина спокойно смотрела на князя.

— Восемнадцать. Он единственный сын и наследник нашего северного соседа. И его сегодня видели на моих землях!

— А! То есть он никогда не участвовал в сражениях?

— Почему? Он как раз с малолетства, как и положено княжичу, с дружиной! — Стоян пожал плечами.

— Так чего же он мог испугаться? — Катерина удивленно подняла брови. — Ты же не кинешься бежать от вида поверженного противника?

— Нет. Не кинусь. — Стоян покачал головой. Спокойный вид Катерины действовал на людей полностью уверенных в виновности соседского наследника, как холодная вода.

Бранко и Баюн переглядывались заинтересованно. Катерина держалась очень уверенно. Подошла к Злате и почему-то старалась, чтобы княжна оказалась за её спиной. Баюн присмотрелся к личику Златы, к тому, с каким волнением она выслушивала доводы Катерины и смекнул, что это неспроста! А смекнув, хитро подмигнул Бранко и вступил в разговор, помогая Катерине.

— Дааа, как-то шито всё белыми нитками, как выяснилось… Стрела-то вроде Милорада, а вот чей лук её выпустил, это ещё понять надо! Ты вот князь подумай, а кому надо, чтобы ты насмерть поссорился со своим соседом, да и не просто соседом, насколько я помню. С союзником, другом, можно сказать.

Князь, стиснул стрелу в руке и поднял глаза на Баюна, медленно кивнул. — Да, тут ты прав, Баюн! И ты девица! Я думал, ты только сказочница, а ты ещё и умница! Мы-то и не рассуждали бы в запале! Будем думать, а не казнить! — он положил тяжелую руку на плечо Стояна, и усмехнулся. — Думали, вернемся с горем, а возвращаемся с радостью! Благодаря тебе!

Люди, собравшиеся для того, чтобы везти тело среднего княжича в стольный град, оплакать его, и отомстить за его смерть, возвращались в полном ликовании!! Княжич жив! Факелы освещали дорогу в наступившей темноте, зазвучали песни. А к Катерине наконец-то пробрался Ратко.

— Ты… Как же мне благодарить тебя? — он словно перестал замечать жадное любопытство окружающих, подхватил Катерину и посадил в седло своего коня, и сам вскочил за ней. Бранко оказался совсем рядом и строго посмотрел на среднего княжича. На Сивку взлетел птицей, и поехал рядом с Ратко. Баюн чуть успел прыгнуть за ним.

— Ты не ответила? — Ратко придерживал Катерину, и очень хотел с ней поговорить, он и помнил и не помнил слова, которые заставили его осознать себя живым, хотел спросить, поблагодарить, но вдруг сообразил, что она с трудом держится прямо, и голова устало и бессильно клонится на плечо. Долгое путешествие в тумане здорово её вымотало, а известие о смерти Ратко почти подкосило, последующие события забрали почти все имеющиеся силы. С князем и Стояном она говорила уже с великим трудом.

— За что благодарить?

— Ты спасла мне жизнь, и не знаешь, за что? — Ратко хотел продолжать, но сообразил, что Катя уже и говорит с трудом.

— Прости. Я, я очень устала. Сил нет почему-то… — это всё, на что её хватило.

— Не буди её. — Волк в образе Бранко посмотрел на девичью головку, доверчиво склонившуюся на плечо среднего княжича, покачал головой и тихо рассказал Ратко, что Катерина узнала о случившемся совсем недавно, чуть не потеряла сознание от ужаса, и что они с Жарусей умчались, чтобы успеть до заката. — Я даже не представляю себе, с какой скоростью они летели! Так что очень даже понятно, почему у неё сил нет. Да и днем сегодня у нее без приключений не обошлось. Они только сегодня вернулись после нескольких дней в тумане.

Когда доехали до города и собравшиеся для встречи князя люди обнаружили, что Ратко жив, радостные крики и шум Катерину, конечно же, разбудили. Её пересадил на Сивку Бранко, и она осматривалась вокруг с сонным видом, каждый раз натыкаясь на Злату, которая хоть уже и не плакала, но выглядела так, что может начать рыдать в любой момент.

Глава 17. Каждый выбирает для себя

Катерина увидела Злату утром, то подумала, что та, наверное, всю ночь напролет проплакала.

— Катя, его поймали! Он не успел доехать до своих границ. Не казнили, как хотели, но и не отпустили.

— Ты объясни мне, почему он тут оказался? — Катерина увела подругу подальше в сад, и устроившись в укромном уголке под ивами, Злата начала рассказывать.

— Мы со Стояном ездили в вотчину Ратко, он нас сам просил. Стоян сразу делами занялся, а я прогуляться решила. Хожу там по роще, и так птица закричала жалобно, я и пошла на крик. А она, бедняжка в ветках запуталась, бьется, а освободиться не может. Я и так и этак её пыталась достать, никак не выходит, высоко очень. Я уж хотела Стояна позвать, или кого-нибудь из людей кликнуть, да тут всадник выехал из леса. Я было испугалась, а он сам поклонился, и назвался. Он меня, оказывается, маленькой видел. Хотя, я его совсем не помню, малышкой ещё была, когда они последний раз к нам приезжали, а после уж батюшка на Томиле женился, так к нам уже никто не приезжал…

— И что? — потеребила Катерина замолкшую было Злату.

— А! Так вот достал он птицу, выпустил. А после меня проводил, чтобы одна не ходила, и мы с ним проговорили чуть не до вечера. — Злата покраснела. — Он такой… Он…

— А здесь-то он как оказался?

— Ну, он приезжать стал. Тут если через леса напрямик, то не очень долго. Он вроде как на охоту ездил, а приезжал сюда. — Злата покраснела ещё пуще.

— А как так получилось, что про это никто не знал? — Катерина видела, что княжну постоянно сопровождает кто-то!

— Да, понимаешь… Я часто в сад ухожу. А там, в дальнем конце сада есть такая калиточка… Маленькая… Мы около нее и встречались и никто не знал.

— Злата, ты мне можешь внятно объяснить, а почему надо было, чтобы никто не знал?

— Катенька, так нельзя мне ни с кем говорить, без батюшкиного разрешения. То есть с молодыми мужчинами. И он бы точно не разрешил мне с Милорадом видеться. Говорят, он мне жениха нашел. А кого и не говорит. А я как подумаю, что без Милорада жить буду, не увижу его боле, так и жить не хочется!

— А он? — вздохнула Катерина. Ситуация была вполне ясна.

— И ему родители наверняка кого-то сыскали, и он тоже не хочет никого кроме меня видеть, да у нас же не спрашивают… — Злата обреченно вздохнула. — А когда Ратко приехал, он увидел, что я куда-то ухожу постоянно. Стоян же занят всё время с отцом, а Ратко сразу заметил. Да и сказал, что присмотрит за мной. А я Милораду сказала. Он разозлился сильно. Но, он не мог в Ратко стрелять!!! — Злата побледнела. — А его схватили и заперли! Ещё спасибо, что не казнили! Если бы не ты, его ещё вчера бы порешили!

У Катерины на языке крутился вопрос, и когда же это Злата так успела влюбиться? Ведь совсем недавно она с Леона глаз не сводила, ну, ладно, то было из-за песен завораживающих, но ведь тогда про Милорада этого и речи не было.

— Злата, а твой батюшка против Милорада раньше что-нибудь имел? Ну, может, семья его плохая сильно?

— Да что ты такое говоришь! Замечательная у него семья! И батюшка с отцом Милорада дружбу водил когда-то. Да встречался с ним не так давно. В самом конце зимы.

— Так, может, стоило признаться? И батюшка бы и не против был?

— Ой, Катенька, как же вы живете-то странно! — Злата с изумлением смотрела на подругу. — Да разве же можно! Как бы я пришла и сказала, что с молодцем наедине говорила! Ой, что было бы!!

Катерина чуть не рассмеялась, настолько потрясенно выглядела Златка. — Златочка, у нас можно и разговаривать и общаться. Мы же учимся вместе с детства. И так, без школы встречаемся. И никто не осудит, и не удивится. И пару мы себе выбираем сами, правда, когда уже постарше становимся.

— Но, родители ведь сговариваются? Да?

— Нет. Часто родители и не знают друг друга. — Катерина посмотрела в огромные изумлённые Златины глаза и свернула разговор. — Но! Раз у вас тут по-другому, надо думать, как быть именно здесь и сейчас. И давай-ка возвращаться, пора посмотреть, что там происходит, да и уточнить, куда Милорада твоего заперли.

Катерину уже разыскивали по всему гостевому терему! — Ой, нашлась свет-Катюшенька наша! — завопили сразу с трех сторон слуги, посланные князем на поиски.

— Я и не пропадала, а с княжной по саду прогуливалась, — с достоинством объяснила Катерина, наблюдая, как Злату, решившую было пойти вместе с ней к батюшке, с причитаниями уводят мамки и няньки.

— Ой, детонька, зачем тебе к батюшке-то сейчас? Там разговоры разные разговаривать будут, не девичьего ума дело!! — донеслись до Катерины их визгливые рассуждения. — Ещё головушка заболит!

— Ооо! Разумеется! Куда уж нам, до разговоров-то… — злилась про себя Катерина, решительно шагая за рындой, провожающим её к князю. Там уже собрались и оба княжича и Баюн с Бранко, которого с трудом уговорили не искать Катерину, а подождать хоть пару минут, и несколько доверенных бояр с начальником стражи.

Катерину церемонно поприветствовали, официально поблагодарили, и милостиво указали на дальнюю лавку. Посидеть, послушать, что тут умные рассудят. Катерина слушала и слушала и слушала, пока по приказу князя не ввели Милорада.

— Дааа теперь-то оно, конечно, всё со Златой понятно! — Катерина потихоньку рассматривала высокого и плечистого темноволосого молодца, как выразилась Злата. — Красавец! Чего уж тут. Ни прибавить не отнять!

Красавец, между тем твердо отрицал то, что стрелял в Ратко!

— Не ведаю я как моя стрела оказалась у злодея! Но, никогда бы я не стал из-за куста в княжича стрелять. Да и вообще не стал бы!

На вопрос, что же он забыл на чужой земле и зачем незваный приехал, Милорад вдруг сильно покраснел и намертво замолк. Сколько не выспрашивали его, молчал как каменный.

— Ну да, конечно! Как же он может признаться, что ездил к Злате? Это же девушку опозорить, по здешним-то правилам! — сообразила Катерина.

В конце концов разозленный упрямством пленника князь Борислав приказал посадить его в темницу, пока тот не образумится, но при этом так выразительно смотрел на стражников, что те вывели пленника со всем почтением! Княжичи переглядывались, доверенные бояре недоуменно переговаривались. Все сходились на том, что непохоже, вроде, что он стрелял, а с другой стороны, чего тогда честно не скажет, чего он тут делал?

Катерина так задумалась, как бы вытащить двух влюбленных из этой ситуации, и найти, кто же стрелял в Ратко, что не заметила даже, как бояре, так ничего путного и не надумав, начали расходиться.

— А что наша гостья дорогая и бесценная примолкла? — князь обратил внимание на необычное поведение Катерины так смело выступавшей накануне.

— Да вот услышала я тут, что княжне Злате жениха нашли. Так это? — Катерина встала и спокойно посмотрела на князя. Тот удивился, но кивнул.

— Так. Верно услышала. Пора уже подумывать.

— А это, случайно, не этот вот княжич Милорад? — Катерина сложила воедино намерение князя возобновить дружбу с соседом и союзником, их недавнюю встречу, и даже то, что с княжичем обращались вполне почтительно.

— Да откуда же??? Как ты узнала-то? — вскинулся князь, с изумлением глядя на девчонку. — Я ведь поначалу хотел её за Леона выдать, но поразмыслил, да и передумал.

— А подходит всё одно к одному… — Катерина мило улыбнулась и пояснила. — И сосед и союзник и опять же с батюшкой его дружба была, а ссор вроде не было, и ездили вы туда явно не просто погулять.

— Да что ж ты за девица-то? Вот и скажи, что волос долог, да ум короток… И коса есть, и умом Господь не обидел, как я посмотрю! — рассмеялся князь. — Может, ты ещё и объяснишь, зачем он сюда приехал? Раз уж он молчит как рыба…

— Могу попробовать. — Катерина хитро глянула на Стояна и неожиданно спросила у него: — Ты вот, когда батюшка тебе невесту выберет, захочешь увидеть, какая из себя невеста твоя? А ну как косая да кривая? А?

— Ну, захочу, конечно! Ааа, так он Златку приезжал посмотреть? — осенило Стояна.

— Конечно! Она же взаперти много лет жила. Кроме сада никуда… Видеть он её не мог, а любопытно же. Да и признаться стыдно.

— Ну, Катерина! Если правда всё так, то ты знаешь, какую задачу нам решила!!! — обрадовался и просиял князь.

— Я-то знаю, а вот ты, к счастью, и не в курсе, что задача-то и не одна! — подумала Катерина, уловив и смешок Бранко и хитрейший взгляд Баюна и его явно одобрительное кивание головой.

— Прааавильно девонька наша рассуждает! — глубокомысленно промурлыкал Баюн. — Ты, князюшка, ведь и сам не веришь, подумавши-то, что наследник соседский Ратко порешить хотел? Так и вели его обратно вернуть, да дай Катюшеньке с ним поговорить. Она умеет разговаривать!

— Чего? Не хватало ещё! — возмутился Ратко, вскочив на ноги. — Чего это она будет наедине с этим… Разговаривать! Не позволю!

— Эээ, а что, боишься, что Катюша посмотрит на красавца, да и тебя позабудет? — Баюн ухмылялся совершенно хулиганским образом.

— Нет, конечно… — поутих Ратко.

— Так и не выскакивай! — голос князя, который увидел решение сложной проблемы, моментально прекратил душевные метания среднего сына. — У тебя сговоренная невестушка-то поумнее некоторых получается!

— Конечно, я поговорю. — Катерина сделала вид, что последнего выступления Ратко просто не услышала, отвлеклась, знаете ли. Хотя и разозлилась на него, не хватало ещё её в терем запереть и нянек приставить, а то вдруг голова заболит от мужских-то умных разговоров!

Недоумевающего Милорада привели в соседнюю горницу, Баюн вплыл туда вместе с Катериной, представил их друг другу, подмигнул Кате и неслышно вышел, плотно затворив за собой дверь.

— Здрав будь, княжич Милорад! — вежливая Катя немного склонила голову в ответ на поклон княжича.

— И ты, сказочница! Я должен поблагодарить тебя за то, что ты разбудила наши земли. Ну, часть их. Спасибо тебе!

— Не за что пока. Но, я бы хотела поговорить с тобой.

— Я не скажу, зачем я сюда приезжал. Прости, но и тебе не скажу, — весьма мрачно сказал Милорад.

— Да и не надо мне ничего говорить, я и сама знаю, зачем. — Катерина подошла ближе и тихо сказала: — Мне Злата рассказала о калитке в конце сада.

Если бы Катя превратила лавку в коня и проехалась бы на нем по потолку, и то она бы не увидела такого изумленного выражения лица! И тут же на неё посыпались вопросы. Как Злата? Не приболела ли от переживаний? Верит ли она, что он, Милорад, убил её брата? Да ещё так подло!

Катерина собиралась понаблюдать и попытаться выяснить, а не играет ли Милорад с чувствами наивной и доверчивой Златки, но тут уже и наблюдения не понадобились! Влюблен по уши!

— А вот ответь мне, пожалуйста, знал ли ты, что её тебе в невесты выбрали? — Катерина рассказывала о Злате, пока не устала, и решила всё-таки и для пользы дела побеседовать.

— Знал. — Милорад повесил голову.

— А что ж ты девушке голову-то морочил? Она же переживает, что против воли отца к тебе на встречи бегает!

— А как сказать-то? Я её когда увидел… Это же как солнышко ясное, она такая… такая! Нежная, да кроткая, словно голубка доверчивая. И тут на тебе! Выходит такой из лесу и говорит, я, мол твой жених! А ну как бы я ей ещё и не понравился? А уж потом просто не решился.

— Ой, ну и накрутили вы оба! — Катерина пригорюнилась и призадумалась. — Ладно. Короче так! Приехал ты на невесту посмотреть хоть одним глазком! Они, — Катерина кивнула на стену, за которой сидел князь и его сыновья, — поймут! Сами бы так же сделали бы. Про калитку забудь! Злату ты увидел, но признаваться было неловко, и ты решил тихо уехать. Влюбившись. Ты влюбился, кстати?

— Да я её люблю пуще жизни! — вскинулся Милорад, с надеждой глядя на Катерину.

— Вот и молодец! Вот так и говори! А я со Златой побеседую. Глядишь, и утрясется… Ты, только по сторонам поглядывай теперь. Кому-то очень хочется, чтобы вы расстались навсегда! Так хочется, что и на смертоубийство не побоялись пойти, да тебя подставить!

Милорад, голова которого была занята одной Златой, проникся, посерьезнел и закивал.

Катерина прошла в покой, где Ратко мерил шагами пол, теряя терпение. И улыбаясь, объяснила, что догадки оказались верны, и вот сейчас сам княжич Милорад всё и объяснит. А она, с позволения князя, пойдет уже… Что уж ей в серьезные разговоры-то встревать… Мужские…

И она пошла. Медленно и плавно, пока её видели и вихрем по пустым переходам и закоулкам. Надо было успеть найти Злату, пока её не позвал отец.

— Злата! Пойдем, ты обещала мне цветы показать! — Катерина властно остановила всех мамок, нянек и девушек, которые собрались было идти с ними, и почти силой уволокла Злату подальше в сад.

— Сейчас Милорад с твоим отцом беседует.

— Ой, что будет?? — побелела Злата.

— Ты можешь меня выслушать? Не обмирать, и в обморок не падать? Значит так. Отец твой собрался тебя замуж выдать именно за Милорада. Да куда же ты? — Катерина вовремя подхватила Злату, у которой ноги подкосились от потрясения и усадила на молодую травку. Бережно. — Вот ещё, нашла время падать! Слушай дальше. Я с ним поговорила и предупредила, что он просто приехал на невесту посмотреть. Тайно. Никогда он у дальней калитки не был. А ты его и вовсе пока не видела! Поняла?

— Погоди… Так что же получается… Он знал, что я ему сговорена? А мне не сказал? — потрясенно спросила Злата.

— Меня это тоже заинтересовало. Слушай, что он ответил… — Катерина в лицах пересказала их с Милорадом разговор, и порадовалась, глядя на расхохотавшуюся Златку.

— Ой, да. Представляю, как бы я услыхала от него, что он мой жених, когда он на дерево лез, птицу выпутывать!! Кстати, чуть не упал оттуда, всё на меня оглядывался! — Злата порозовела и сразу очень похорошела.

— Ой! А как я выгляжу? Наверное, батюшка меня позовет! А он там, а я такая неприбранная!!! — Злата вихрем вскочила с травки и кинулась в терем переодеваться!

Катерина с облегчением посмотрела ей в след и осталась под деревом, прислонившись спиной к стволу. Утомилась она от этих влюбленных чудаков, совершенно запутавшихся в трех соснах!

Катерина любовалась садом и наслаждалась тишиной. Там где-то Злата мечется, наряжается да прибирается, Милорад, небось, извелся уже! Князь опять же переживает… А тут весенние цветы распускаются, и листочки на деревьях ещё молоденькие, нежные, яркие. Стало так хорошо и спокойно! И тут она услышала чьи-то шаги.

— Нет! Не хочу! Ни разговаривать, ни видеть никого не хочу. Просто чуточку бы ещё посидеть тут, — подумала девочка, беззвучно вытянула из сумки серую шапочку-невидимку, и одела её. — Нет меня тут. Испарилась!

Она ожидала увидеть кого-то из слуг, садовников, или возможно, Ратко, которого тоже видеть не очень хотелось, после его недавнего выступления против её разговора с Милорадом наедине. А это оказался Леон. Леон был задумчив и хмур. Он сел на землю неподалеку, вытянул ноги, вынул из кожаного мешочка на поясе какой-то пузырек и внимательно посмотрел на его содержимое, а потом внезапно заулыбался, и так выглядела эта улыбка, что Катерина подобралась, словно к позвоночнику кто-то приложил кусок льда. Улыбка была мерзкая.

— Если бы мне предложили описать коварство, я бы представила себе именно вот это! — сообразила Катерина. — Стоп! А кто у нас сильно заинтересован в том, чтобы… Чтобы Злата замуж за соседа не вышла?? Князь-то Злату за него поначалу хотел просватать. А потом ррраз и сосед появился. При княжестве собственном, да вовсе не немой! Ну, немоту-то это я ему подсуропила, но об этом никто не в курсе, как и том, что его немота означает только то, что у него на сердце черным-черно! А почему Ратко? И тоже понятно. И одного из претендентов на престол убираем и соперника, и всё это одной позолоченной стрелой. И родители соперника якобы убийцы, мстить не смогут. Их же сын, получается, княжича Ратко убил, да ещё так подло, из засады. Ай, хитро! И получается, что Злату опять прочат за Леона, а между ним и престолом только Стоян. А на этот случай у такого как Леон, тоже найдутся методы. Вот, например, а что это у него там в пузырьке-то? Очень уж он на этот пузырек смотрит… Злобно и с надеждой. Ндааа… Милый такой человек. Змея за пазухой и то приятнее. Как бы тебя без ядовитых зубов оставить, а? — Катя внимательно смотрела на то, как Леон оглядевшись по сторонам, открывает пузырек и капает одну каплю на солнечный и радостный цветок, который рос около его руки. Секунду ничего не происходит, а потом цветок становиться блеклым, словно побитым морозом и рассыпается в прах. Леон старательно закупорил пузырек, и спрятал обратно в мешочек, растер ногой место, где рос цветок и откинулся назад, улегся под деревом, уложив голову на скрещенные руки и мечтательно заулыбался, глядя на проплывающие облака.

— Вот гад! Наверняка уж это не витамины! Траванет? А кого? А вид-то какой, словно у нашей кошки, которая мечтает о том, как снова доберется до прически тети Зои! И как вот его обезвредить? Он что, спать тут устроился? — Катерина почувствовала, что у неё затекла нога и зачесался нос. И чем больше она себя уговаривала, что чихать сейчас нельзя, да и шевелиться не стоит, ничего не получалось. А Леон всё безмятежно дремал под деревом!

— Катеринааа!!! Катя!!! Куда она подевалась? — в саду раздались громкие голоса, от которых Леон вздрогнул, рука метнулась к мешочку у пояса, проверить на месте ли пузырек. Королевич покрепче завязал горловину мешочка, лениво поднялся на ноги и чуть не столкнулся с Ратко.

— Ты Катерину не видел? — княжич запыхался, и торопливо оглядывал окрестности.

Леон отрицательно покачал головой. И словно этого мало, широко развел руками показывая, что мол, нет, не видал! А потом его вежливый взгляд резко изменился и вслед умчавшемуся Ратко смотрели глаза полные такой неприкрытой ненависти, что Катерина невольно вздрогнула. Леон медленно встал и неторопливо побрел к теремам. А невидимая Катерина так и осталась в саду, впрочем, ненадолго. Она быстро пробралась в гостевой терем, и войдя в горницу через приоткрытую дверь, наткнулась на внимательный взгляд Бранко.

— Катюша, а почему ты в невидимке? — Волк в человеческом виде запахи и звуки различал намного хуже, но уж не настолько, что бы не учуять свою сестрицу ещё на подходе к терему.

— Давно меня учуял? — Катерина плотно закрыла дверь, сняла невидимку и осмотрела Бранко, Баюна и Жарусю.

— Давно. — Волк-Бранко кивнул головой. — Что случилось?

— Увидела сейчас Леона. С очень интересным пузырьком в саду… Капнул он на цветок, а цветок поблек и в прах рассыпался. И физиономия у Леона такая была добрая-добрая! — Катерина подробно описала то, что видела.

— Чрезвычайно интересно! — Баюн потер лапы и достал зеркальце. — А сама-то что думаешь?

— Да вот интересно что-то мне стало, а не он ли золоченой стрелой забавлялся. Ратко он сейчас вслед смотрел так… Кажется, загрыз бы, если бы смог.

— Умница! Ну-ка, ну-ка, что там наш красавец делает? — Кот наклонился над зеркальцем. — Да, вижу пузырек. Жарусенька?

— Что тебе? Я через зеркальце не умею определять яды. Но, судя по Катиному описанию, это цветок морозного папоротника. Яд редкий и следов не оставляет. Кому подольет, интересно? Ратко?

— А смысл? Катя же его может оживить, — возразил Кот. — Разве что сделать так, чтобы Катерина не смогла до паренька добраться до заката рокового дня.

— Скорее уж Стояну, — задумчиво произнес Волк. — Он первый наследник. Про воду Леон не знает. Поэтому, будет думать, что Стояна Катерина не оживит. Ратко он потом может заняться, когда сказочницы радом не будет.

— Думаешь, опять постарается Милорада оболгать? — Жаруся заинтересованно глянула в зеркальце.

— Наверное, — покивал Баюн. — Ай, жалко дурня! Столько ему отмеряно, столько дано, а он так впустую жизнь выкидывает.

— Его выбор, — хмуро проворчал Волк. — Сивка-то вернется когда?

— А куда он ускакал? — удивилась Катерина.

— Да мы его за мальчишками послали. Они там в Дубе одни остались, а мне спокойнее, когда они рядом. Глаз да глаз нужен за ребятками, — буркнул Волк. Баюн активно закивал головой, он ещё меньше любил, когда гости в Дубе оставались без присмотра. Причем, Катерина его как-то сразу не смущала, она стала своей очень быстро. Когда Кир находился в Дубе один, это тоже было терпимо, а вот когда мальчишки оставались вместе, вероятность стихийных бедствий и глобальных разрушений резко возрастала. Поэтому, посовещавшись, Сивку послали за Степаном и Киром, а чтобы их маленький отряд мог быстро передвигаться, Баюн вызвал Воронко и Вихря. Катерина покивала головой, но мысли были только о маленьком пузырьке в кармане Леона.

— Пузырек хорошо бы подменить. — Баюн тоже размышлял о том же. — Жарусенька, а какое бы зелье придумать, чтоб сначала было похоже на действие морозного папоротника, но, чтобы не смертельно было? Или просто противоядие?

— От морозного папоротника только живая вода и помогает. Нет другого противоядия. Но, её надо успеть применить до заката. А если он прямо перед закатом отравит, тогда ничего не поможет. Проще подменить пузырек. А зелье?? А! Можно! Знаю. Скоро вернусь. — Жаруся серой голубкой пролетела по горнице, вылетела в окно и скрылась.

— Сколько хлопот от одного мерзавца! — вздохнул Волк.

— И не говори дружище. О! Смотри, а он действительно большой зуб на Ратко имеет! Вон, как на женишка-то нашего косится!! — Баюн с Волком с великим любопытством наблюдали за Леоном в зеркальце. Объект наблюдений с ненавистью провожал взглядом Ратко, продолжавшего разыскивать Катерину и наткнувшегося на Леона уже в горнице у поставцов с праздничной посудой.

— Кать, выйди ты к Ратко, пока его Леон не придушил, — посоветовал Волк, не замечая, что Катерина сердится на то, что Ратко называют её женихом, да и вообще без восторга относится к идее куда-то идти. — Ратко на него уже несколько раз наткнулся.

— Ладно, как скажешь, — вздохнула Катерина и неохотно пошла к выходу из гостевого терема.

— Катя! Да куда же ты пропала! — Ратко налетел на неё прямо у порога. — Я тебя ищу-ищу.

— Никуда не пропала. Сначала со Златой в саду была, потом сюда пришла, — вяло объяснила Катерина. Она старательно не замечала собственнические замашки «женишка».

— Почему меня не подождала? — Ратко на самом деле очень хотел с ней поговорить, и никак у него не получалось!

— А почему должна была?

— Ну, как же… — если задуматься, то причин у сказочницы дожидаться у дверей, когда её сговоренный жених соизволит освободиться от дел, действительно не было. Но, Ратко это не остановило. — Почему ты исчезаешь-то постоянно? Мне поговорить с тобой надо! И зачем ты полезла с этим Милорадом беседовать? Можно подумать, без тебя бы не разобрались! — он понимал, что говорит совсем не то, но остановиться не получалось. — Девкам вообще нечего в мужские дела лезть! Неприлично это!

— Ааа, ну, как скажешь! Пойду тогда! — Катерина разозлилась. Мало того, что мысли были заняты тем, как быть с Леоном, так тут ещё Ратко голову морочит.

— Куда?

— Как? Да разве же я могу наедине с тобой говорить? А из терема сама выходить? А уж про остальное и речи нет! Прости, но больше ко мне не подходи! Только в присутствии Бранко или Баюна. А то ещё решишь, что я опять недостаточно прилично себя веду! — Катерина дернула плечом у носа ошарашенного Ратко и проплыла мимо него в терем. И дверь закрыла!

— Катя! Я же не то хотел сказать! — растерянно проговорил княжич, глядя на дверь. Хорошая такая дверь, красивая. Дубовая, окованная железом, да с заклепками кованными. Только вот слишком крепкая и запертая с той стороны!

— Ой и дурень! — констатировал Баюн беседу, которую беззастенчиво подслушивал у окна. — Нашел с кем гонор показывать. Самое забавное, что он, по-моему пытался поблагодарить. Спасибо сказать.

— Очень я ему благодарна за такое спасибо! — процедила разъяренная Катерина. — Начинаю понимать, почему женщины боролись за свои права! Трупом ему было приятнее быть, наверное! Зато прилично! А что? Все девицы сидят по теремам и в мужские дела нос не суют!

Волк фыркнул, поймал гневный взгляд сестрицы и закашлялся, пытаясь скрыть смех. — Не сердись. Могу ему по шее пойти надавать. Хочешь? За оскорбление сестры! Он же сказал, что ты себя неприлично ведешь.

— Не хочу. Ничего не хочу. Пойду к себе и буду вести себя чрезвычайно прилично! Даже по меркам этого княжества!! — Катерина ушла к себе, закрыла дверь и уселась у окна. — Чем тут можно заниматься? Мух считать? Сколько прилетело, сколько улетело? Как в сказке про Ленивицу и Рукодельницу? Ууу, блюститель приличий! Не понравилось ему, что я вопрос с Милорадом выяснила, который они все решить не могли! Пусть лучше Злата рыдает, а жених её в темнице сидит. Зато прилично! Тьфу! — Катерина разошлась не на шутку. Она ходила по светлице, пока не наткнулась на лавку и сильно не ушибла ногу. Прихрамывая, добралась до окна, открыла его и с тоской уставилась в сад. Настроение было мерзкое. Вроде и права, а так противно! И дурня жалко. Некстати вспомнилась белая рубаха на груди, залитая засохшей кровью, и страшная рана, закрывавшаяся от мертвой воды, бессильно запрокинутая темноволосая голова. А потом и растерянный взгляд уже ожившего Ратко.

— Не вспоминай! А то ещё и жалеть его сейчас начнешь! — приказала себя Катерина. — Лучше вот о другом подумай. Ладно, подменим мы яд, разоблачим отравителя. А потом что? Его казнят?? — Катерина стало нехорошо. Нет, понятно, что Леон смертельно опасен. Но, Катя вспомнила Волка, прикованного к плахе, замах топора палача… — Ой, страшно-то как! Но, как же можно это изменить? Это же его выбор. Он сам застрелил Ратко, не пожалел. Он и Милорада подставил, тоже жалости не было. Он и отравит легко. Да, ещё и пузырек подкинет тому же Милораду. А потом опять Ратко убьет, как только я подальше уеду. Так же? Так. А может… Может всё-таки не так? Ему так много дано. Баюн говорил правильно. Но, если он этого не понимает? А тут ещё лишился дара песни, завораживающей, лишающей воли песни, и получилось, что он и не понял, почему он этого лишился.

Катерина опять заходила по светлице. В голову упорно лезла песня Леона, которую он ей пел на пиру.

— Лети королевна из рук чужих,

Лети королевна на голос мой,

Тебя я искал среди всех других,

Тебя я нашел, так останься со мной.

Катерина начала потихоньку напевать мелодию, только дальше она была немного другой, а потом ещё немного другой, легкая, грустная, летящая мелодия. Катя достала деревянную дудочку, подаренную ей Котом и легонько подула в неё. Дудочка подхватила и мелодию и настроение своей хозяйки. Звуки уловили чуткие уши Волка. Баюн прислушался и улыбнулся в усы так, как умеют улыбаться только истинные коты. И наконец, мелодия достигла того человека, которому и была предназначена. Невольно, случайно, её услышал Леон. Он лежал на кровати в своей опочивальне и мрачно рассматривал на свет пузырек с ядом. И тут тихие, едва различимые звуки заставили его резко сесть на кровати, отложить пузырек и кинуться к окну, изо всех сил прислушиваясь. Что-то очень знакомое было в музыке. Мелодия и его и не его, мягче, нежнее и ласковее, словно песня, спетая девичьим голосом. Леон раскрыл окно, и повис на подоконнике, напряженно прислушиваясь, а когда затихли последние звуки, выпеваемые чьей-то дудочкой, он сполз на пол и обхватил голову руками.

Жаруся прилетела на закате и принесла в лапках небольшую склянку. — Вот. Действие похожее. Но, после этого средства, отравленный проснется через несколько часов, а если он человек сильный, то и раньше.

— Умница ты моя! — промурлыкал Баюн. — Брысь! — скомандовал он прилетевшим уже мальчишкам, которые с жадным любопытством потянулись посмотреть склянку. — Не суйтесь, а то проспите всё интересное!

— А как подменить яд? — спросила Катерина.

— Проще простого. Он сейчас немного не в себе. После того, как услышал некую тихую мелодию через окно. — Баюн хмыкнул и подмигнул Катерине. — Так что он оставил пузырек в опочивальне, а сам бродит в саду. С лютней. И пусть себе ходит, а мы кое-что провернем пока. — Кот прихватил склянку принесенную Жарусей, какую-то металлическую крошечную фляжечку и неслышно ступая, удалился. Вернулся через полчаса страшно довольный. Фляжечку убрал в мешочек на шее, а пустую склянку из-под Жарусиного зелья, церемонно вернул Птице. — Благодарю. Всё прошло как нельзя лучше!

Катерина немного успокоилась, узнав, что можно не опасаться того, что Леон отравит любого, кого сочтет нужным. Но, настроение улучшилось не сильно. Да ещё любопытные мальчишки донимали. Сначала Степану жуть как надо было знать, как убили Ратко. В кровавых подробностях. Потом Киру понадобилось уточнить, как именно должен скончаться тот, кто получил яд морозного папоротника, и какая точно казнь ожидает отравителя. У Катерины от таких вопросов и ответов Баюна и Волка на них, резко и сильно заболела голова, она быстро пожелала всем спокойной ночи и удалилась. Хотя даже не стемнело.

— Чего это она? — удивился Степан.

— Ох, ну и толстошкурые вы, — вздохнула Жаруся. — Она же эту рану видела, и Ратко мертвого тоже. И скорее всего должна будет увидеть того, кого отравит Леон. Да и самого Леона ждет судьба незавидная. Если отравит княжича Стояна, или докажут, что он убил Ратко, его казнят. Катерина в отличие от вас, это хорошо понимает.

Мальчишки вроде устыдились, но ровно на пару минут, а потом они снова засыпали вопросами Баюна и Волка. Жаруся фыркнула на эту компанию и улетела к Катерине.

Ратко маялся под окнами гостевого терема. Ему и обидно было и неловко и очень хотелось объяснить Кате, что та не так его поняла. То есть, он не то имел ввиду, нет, не так. Имел-то ввиду именно то, что сказал, но не применимо к ней. Короче, он дорого бы отдал, чтобы сегодняшний день просто исчез, и повторился вечер вчерашнего дня, когда он, уже живой и вполне здоровый, ехал на коне, и перед ним в седле сидела уставшая Катерина. Ведущая себя обыкновенно абсолютно неприлично по меркам их мира. Но, совершенно ему необходимая!

— В конце-то концов, она же сказочница! Из людского мира! Чего я к ней привязался! Пусть ведет себя как хочет! Только бы не того… Ну, не расторгла сговор. А то, решит, что ей больше царевич Иван подойдет, сын Василия, который. И что я делать буду??? — он представил себе расфуфыренного царевича рядом с его Катериной и аж зубами заскрипел от такой картины.

Рассуждения были правильными, очень даже, одна беда, высказывать их было некому. Катерина не появлялась! А когда появились заскучавшие мальчишки, Ратко кинулся к ним.

— Где Катерина? Да спать ушла! В такую-то рань! — Кир пожал плечами.

Ратко было успокоился, но тут откуда-то раздалась тихая мелодия. Катино окно было открыто и именно оттуда доносились звуки дудочки, настолько берущие за душу, что княжич так и застыл под окном. А в саду, уже темном от подкравшихся сумерек, так же застыл Леон.

Князь Борислав решил, что самое время устроить пир! Во-первых Ратко жив, во-вторых надо объявить о том, что сыскался жених для Златы, а в третьих подтвердить то, что жениха этого он, князь Борислав, не считает виновным в недавней истории с золотой стрелой. Ратко только подготовка к пиру и выручила. Нагрузил батюшка работой, так, что и вздохнуть некогда было! А то так бы и сидел под окнами гостевого терема! Катерина даже в сад не выходила. А когда сам Ратко приходил в терем, то заставал там кого угодно, но только не сговоренную невесту. Она упорно оказывалась в своей светлице за накрепко закрытой дверью!

— А что ты хотел, когда её носом в приличия тыкал? — резонно уточнил Баюн, тыканья носом куда-либо вообще сильно не уважавший. — Тебе не нравилось, что она ведет себя слишком свободно? Получите-распишитесь!

— Я совсем не то имел виду! — чуть не плакал Ратко.

— Да ладно! Именно то. — Баюн очень старался, чтобы паренек проникся и понял, что так со сказочницами не обращаются. — К ней ваши правила не применимы. Хороша бы она была, если бы не делом занималась, а думала, можно ли с героем сказки без сопровождающих говорить???

— Катенька. Надо одеваться. Пора. — Жаруся легонько провела крылом по лицу Кати, начисто стирая следа расстройства. — Не волнуйся. Мы подготовились.

— Да, я знаю… Просто, думать страшно, что он это сделает! — Катерина зажмурилась от яркой вспышки, которая превратила её повседневный сарафан в нежно-сиреневый опашень, с широкими и длинными рукавами, расшитый серебром, драгоценными камнями и жемчугом. На голове обнаружился серебряный невысокий венец, с аметистами и жемчугами, у висков качнулись колты.

— Вот! Красавица! И пристойно, опять же. Злате сегодня блистать! Её затмить негоже, поэтому не очень ярко, но весьма подходяще! А что страшно… Ой, милая, лучше подумай, что было бы, если бы ты не обнаружила тот пузырек!

Катерина вышла в сопровождении названного брата. Проплыла к княжьему терему между толпами людей, радостно приветствовавших сказочницу, которая спасла их среднего княжича. А сам Ратко в крайнем волнении ждал. Он должен был её встретить на крыльце, и сопроводить к накрытым для праздника столам. Встретить-то встретил, да только глаз Катерина на него так и не подняла. Всё в рамках приличия!

— Я и не в курсе был, что в Катерине столько вредности! — прошептал Кир на ухо Степану. — А я её знаю с первого класса! Это о чём-то говорит!

— Оскорбилась. И сильно! — кивнул Степан с видом знатока. Шедший перед мальчишками Бранко, только усмехался, слыша эти серьезные рассуждения.

Пир начался с громогласного чествования сказочницы, и каждый раз, когда наполнялись чаши, Катерина только что зубами от волнения не стучала. Первый раз чаши подняли в её честь. Князь как назло долго говорил о негодяе, который выстрелил в его среднего сына, и Катерина видела, как на скулах совершенно бледного Леона вспыхнули два красных пятна, как сжались кулаки. Потом князь объявил о том, что княжна Злата сговорена за княжича Милорада, народ облегченно загомонил, зашумел. Злата, очень красивая в новом наряде, радостно улыбалась жениху. Сам Милорад был счастлив! Люди подходили, поздравляли жениха и невесту. И тут Катерина заметила как Леона подошел к Стояну, и как бы невзначай поставил свою чашу рядом с чашей Стояна, а взял, отходя, чтобы поклониться жениху и невесте, уже чашу Стояна. Оставив свою чашу с ядом наследнику князя Борислава.

— Кать, ты чего? — зашептал Кир увидев, что Катерина сидит бледная, глаза стали огромными, словно заплачет сейчас, и почему-то провожает взглядом менестреля. Как его там… Леона.

— Каждый выбирает для себя.

И имеет то, что выбирает.

Каждый выбирает для себя.

Только редко это вспоминает.

Катерина сказала совсем тихо, но Леон замер. Последние дни в голове неотвязно звучала тихая, грустная, жалобная мелодия, напетая простенькой дудочкой. Куда там такой этой мелодийке до того, что он сам играл на лютне, а вот пойди ж ты, не забывается! И словно связывает его эта мелодия, за руки держит! Он уже решил было яд не использовать, да услышал слова князя о подлеце, убившем из засады Ратко! И в душе опять поднялась темная, мутная пена. Ну и пусть подлец! Раз так, он не дрогнет, доделает, то что решил! А как услышал слова девчонки, его словно по сердцу ударило! Даже задышал реже, резко обернулся, но не на Катерину, а на Стояна, который уже поднес чашу к губам. Сейчас вот от выпьет и… И ноги сами понесли Леона обратно, да так, что он споткнулся и выбил чашу из рук старшего княжича. Чаша, которую Стоян и пригубить не успел, зазвенев упала и покатилась по полу.

— Прости! — Леон смотрел в лицо человеку, которого только что чуть не убил.

— Леон! Брат! Да ты заговорил! Счастье какое! Да хоть бочку вина пролей! Главное, что немота твоя прошла!!! — Стоян радостно схватил Леона за плечи. Тот замер.

— Я заговорил? Да! Я говорю! Не может быть! Я могу говорить. — Леон с радостным недоумением озирался вокруг. Его окружили гомонящие люди, каждый норовил похлопать его по плечу, поздравить, порадоваться за него. И ему вдруг стало тепло. Он и забыл, как это бывает. И тепло это началось от радости Стояна. Запоздало он сообразил, что его назвали братом. Он дальний родственник, и привык себя близким в принципе никому не считать. А тут…

— Я думал, что у нас есть два повода для пира, а вот и третий появился! Отпразднуем возвращение дара речи нашего родича Леона!!! — провозгласил князь. — Виночерпии наполняйте чаши!

Один из слуг подхватил укатившуюся под стол чашу, которая выпала из рук Стояна, наскоро её ополоснул и наполнив вином понес старшему княжичу. Леон похолодел. Яд морозного папоротника не смывался водой! Он специально смотрел в поставцах, какая посуда есть у князя Борислава для вина. Обрадовался, когда увидал, что выбрали эти чаши. У них внутренняя поверхность была не ровной, а повторявшей наружный рисунок. Яд должен был осесть в этих желобках и попасть жертве не сразу, а за несколько выпитых чаш. Это давало гораздо больше времени для того, чтобы подбросить пузырек с ядом Милораду. А вот теперь, яд снова опасен и Стоян сейчас его выпьет! Леон и сам не понял, как оказался около Стояна и решительно перехватил у слуги поднесенную чашу.

— Ты меня никогда братом не звал, — тихо сказал он старшему княжичу.

— Да я думал, ты знаешь, что ты нам родня. И мы тебе рады. Ты чего? Бледный весь. Это, небось от потрясения! Давай выпьем! Чашу мою только отдай! Эй! Люди, принесите вина королевичу Леону!

Леон слышал стук своего сердца. Смотрел на Стояна. Ему казалось, что время потекло медленно-медленно. Каждый выбирает для себя, и имеет то, что выбирает… Его никто уже не заподозрит в отравлении Стояна. Всё смотрят на них во все глаза. Все видят, что ты ничего ему не подсыпал! Отдай чашу, через несколько минут умрет княжич, ты будешь чуть ближе к цели, ты же этого хотел? Каждый выбирает для себя!!! Брат… Надо же. А он и не знал.

— Знаешь, брат, дай мне своего вина! Твоё мне слаще будет, — одними губами усмехнулся Леон, сделавший свой выбор. И осушил чашу до дна.

— Да как скажешь! Хочешь, я тебе всё вино подарю, что у нас есть! Лишь бы ты не болел!

Катерина не замечала, как стиснула руки, пока ей не понадобилось принять от виночерпия маленькую чашу с медом. Она с трудом расцепила пальцы, занемевшие от напряжения, пока смотрела на Леона. Он стоял рядом со Стояном, подставляя чашу опять и опять под льющееся вино, смеялся, как вдруг ещё сильнее побледнел, рванул ворот кафтана, захрипел коротко и упал. Сначала на колени, а потом навзничь.

— Леон, дружище! Ты что? Эй, помогите ему! Бедняга немного не рассчитал…

— Да ещё бы! От радости того… Напраздновался! — рассмеялись вокруг. Леона бережно подняли и отнести в его опочивальню. Уложили на постель, сняли праздничный, тяжелый от богатой вышивки кафтан, да и оставили одного, приходить в себя после пира.

Никто из пирующих не заметил, как переглядывались Кот, Бранко и Катерина.

— Катенька, а что ты ему сказала? — прошептал Баюн, когда, они наконец-то смогли выбраться с пира. — Я видел, что слова полетели, но все не различил.

Катя послушно повторила.

— Да… Пожалуй, это было то самое, что ему было нужно. Я сейчас к нему наведаюсь, и давай-то пошли со мной. Надо, что бы ты ему повторила то, чем лишила его речи. Он будет слышать, и запомнит четко. И когда проснется, уже не забудет.

Катерина на цыпочках шла за Баюном и Бранко в покои отведенные Леону. Бранко открыл окно, чтобы поскорее выветрились пары Жарусиного зелья и вина, а Катерина проговорила:

— Не просто так дается дар,

Нельзя его марать.

Кому дано, с того и спрос,

Ответ придется дать.

Светла мелодия от струн,

Темна раздумий нить,

Пока ты не изменишь их,

Не сможешь говорить!

Твой выбор жизнь свою менять,

Идти своей тропой.

Не убивать, а создавать,

Так не казни, а пой.

Катя увидела, что Баюн просиял, услышав продолжение, выдохнула, и почувствовав, что сама замерзла от свежего ветра, устроившего сквозняк в опочивальне Леона, потянула пуховое одеяло и накинула на спящего. Бранко почему-то насторожился, а потом хмыкнул. — Пошли. Пора.

Катерина устала так, что едва ноги переставляла. Казалось бы, вот до гостевого терема дойти совсем не далеко. Дойти, пробраться в свою светлицу, рухнуть на кровать и спать-спать-спать. Пусть даже Жаруся ругается! Она сама не сможет даже перышком переодеться. Но, как только она приблизилась к терему, то увидела не только Степана и Кира, которые, смылись с пира за ними. Но и Ратко. Очень мрачного. Чрезвычайно.

— Нам надо поговорить. Сейчас же! — он даже не обратил внимания на спутников Катерины, просто взял её за руку и поволок за собой в сад.

Баюн рассмеялся, а Бранко остановил мальчишек, которые было собрались за Катериной, и усмехнулся. — Она сама справится. Не мешайте.

— Что это всё значит? Ты на меня обиделась! Хорошо, я был немного не прав. Я… Но ты!!! Как ты могла!!!

— Ну, что опять? — Катя, пока Ратко пытался сформулировать, что именно она такое сделала, провела рукой по мокрой от росы траве, а потом потерла виски и лоб этой ледяной водой. Немного помогло и спать уже так не хотелось.

— Ты на меня, значит, внимания не обращаешь, словно я пустое место! А к этому… К этому гаду в опочивальню ходишь, да ещё одеялком его укрываешь!!! Подоткнуть не забыла???

— Забыла. Представляешь? Но, думаю, он переживет. Что мы там делали, заметь, не я одна, а мы с Баюном и Волком, у них можешь уточнить. Одно скажу, это было по делу. А что ты себе позволяешь? Сначала укоряешь меня, что я веду себя неприлично, а сам? Куда-то тащишь, за руки хватаешь, разговариваешь наедине! — Катерина так обрадовалась, что с Леоном вышло всё не то, что хорошо, а просто отлично, что почти позабыла про обиду на Ратко. А тут он опять!!!

Ратко растерялся. Он ожидал чего угодно, но не встречных обвинений. — Я… Да я же это… Ну, если по делу. Так того… Катя!!! Ну, прости ты меня! Я так хотел с тобой поговорить. И никак не мог. Ты то с Милорадом разбиралась, то исчезала куда-то… Прости! Я, я просто когда там был со стрелой, и ты меня звала, мне почудилось, наверное, что ты сказала, ну, назвала меня сердешным другом. Это же мне показалось, да?

— Нет, не показалось. Назвала, — кивнула Катерина, — но, будешь так меня обижать, возьму свои слова обратно!

— Нет, пожалуйста, прошу не надо! Я так и помереть обратно могу, — облегченно рассмеялся Ратко. — Меня по-моему только это и вытянуло. Мне уже обратно не хотелось. Только за твои слова и уцепился, — он услышал как Катерина вздохнула, и опомнился. — Чего это я? Темно, холодно тут. Давай, скорее в терем. Мы же сможем поговорить утром, да? Ты меня не прогонишь?

— Нет, не прогоню. Только, давай всё-таки не очень ранним утром. Хорошо?

— Соня, — рассмеялся облегченно Ратко, выводя Катерину к терему.

Леон проснулся только к вечеру следующего дня. — Странно как. Где это я? Вроде я же умер. Или нет? — он резко открыл глаза. Опочивальня. Он в кровати. Укрыт теплым пуховым одеялом, рядом на лавке кто-то оставил питье. Леон сначала чуть не ползком добрался до кувшина с питьем, а потом, немного приведя себя в порядок, попытался понять, как так могло случиться, что он остался жив. Яд не сработал? Да, наверное, так. Только что-то ему такое помниться… И тут он вспомнил напевные слова, о даре и выборе.

— Но как так могло получиться? — вслух удивился Леон.

— А это уже не твоя забота, как. — Баюн мягко вспрыгнул на подоконник, даром, что опочивальня высоко. — Твоя забота помнить, что тебе сказано было. И не забывать это. И, знаешь, королевич… Меня не легко удивить. Но, ты смог.

Леона даже не смутило появление Баюна. Он накануне принял такое решение, после которого уже невозможно было оставаться прежним, а всё новое требовало осмысления. Кот на это и рассчитывал, и они долго говорили, прежде чем Леон решился выбраться из своих покоев. Первым, кого он встретил, оказался Ратко.

— Ааа, проснулся? Как ты, братец? — первые же слова среднего княжича и обрадовали Леона и ошарашили его. Обрадовали тем, что, оказывается, его тут и не ненавидят вовсе, как ему казалось. А потом он вдруг осознал, что вот именно этого человека он убил. Сидел в кустах, ожидал, как охотник зверя, дрожа от нетерпения. Натянул тетиву и выпустил стрелу, сверкнувшую на утреннем солнце позолоченным оперением. Он загодя позолотил перья для этой стрелы. А потом обрадовался, увидев, как удачно попал! И теперь ему жить с этой памятью. И не сможет он забыть, как вскрикнул Ратко, схватился за стрелу, пытаясь понять, что причинило такую боль, силясь вырвать, отбросить прочь стрелу пробившую грудь, как взвился на дыбы перепуганный конь, а тело бессильно рухнуло с седла. Леон побледнел и закрыл глаза рукой.

— Эй, да ты поторопился вставать! Давай я тебя отведу обратно. Давай-давай. Не бойся, обопрись. — Ратко Леона откровенно недолюбливал, но сейчас у самого княжича было прекрасное настроение, а менестрель был таким несчастным и бледным, чуть не падал. Чего ж не помочь-то?

— Прости меня. — Леон с трудом смог выговорить эти слова.

— За что? — удивился Ратко, который уже довел Леона до его покоев.

— Это я. Я тебя…

— Что ты? — Ратко собрался уходить, но обернулся и пораженно уставился на Леона. Тот выглядел, так, что краше в гроб кладут.

— Я тебя убил. Выстрелил в тебя, там, на дороге. Я ждал тебя в засаде. И радовался, что попал так удачно. — Леон встал. Голова кружилась, но он добрался до перевязи с мечом. Вынул меч и перехватил за острие, протягивая его рукоятью к Ратко. — Твое право. Я не буду защищаться.

Ратко стоял как оглушенный. А потом взял рукоять меча. Примерился… Размахнулся и с силой рубанул по дверному косяку. Не оборачиваясь, выскочил из покоев и кинулся бежать, потрясенный случившимся.

Убежал он, впрочем, недалеко. Бранко успел перехватить и приволочь княжича в гостевой терем.

— Ты знала??? Ты знала и не сказала??? — Ратко сидел за столом потрясенно уставившись на Катерину.

— Я догадалась. Тише. Не кричи. — Катерина встала за его спиной и чуть обняла его за плечи, удержав на месте. — Просто послушай Баюна.

Кот не зря считался мастером убеждения. Через некоторое время, Ратко уже не рвался рассказать всё отцу и брату, поднять стражу, схватить убийцу. А ещё через день размышлений, решившись, сам пришел к Леону, одиноко сидящему в саду около пруда.

— Я хочу, чтобы ты знал. Я не сказал об этом отцу и брату. Но, ты должен поклясться мне, что не повторишь такие попытки ни со мной, ни с кем-то другим.

— Я уже поклялся. Себе, — тихо ответил Леон. — Ты всегда сможешь это проверить. Если я могу говорить, то я не опасен для окружающих. Если опять онемел, можешь повторить свой удар, но уже не по двери. И, да, я должен тебе жизнь. То, что ты не умер не моя заслуга. Так что я твой должник. И… Прости меня.

Ратко растеряно выслушал его, кивнул. А потом подумал, да и опустился рядом с Леоном на землю. Первый раз в жизни решив просто поговорить с ним.

— Смотри как интересно дело повернулось, — тихо проговорил Баюн Волку. Они внимательно наблюдали за событиями в зеркальце. — Я-то думал, что закончится всё обычным образом. Убийца сделает свое дело, мы свое, князь рассудит, а палач закончит. А Катерина у нас может поворачивать сказку совершенно неожиданным образом. Сама причем.

— А что говорит? — уточнил у Баюна Бурый.

— Катя? Говорит, что просто ей Леона жалко стало. Представь? — Кот потянулся и глянул в зеркальце. — Смотри-ка, беседуют. Никто никого не убивает, не ненавидит. Красота.

Глава 18. Леший из Ботанического сада

— Ну и какой прок был в том, чтобы нам сейчас возвращаться? — Степан возмущенно смотрел на Катерину. После происшествия с Ратко и Леоном и возвращения в Дуб, она как-то резко засобиралась домой. Мальчишки уговорили ещё немного остаться, а потом ещё немного, а Катерина вместо того, чтобы развлекаться, ходила какая-то кислая! Говорила, что устала, хотя и непонятно отчего! А потом засела над учебниками, загоняла их тоже чего-то учить, то есть вспоминать, что учили, и сколько мальчишки не ныли, всё-таки настояла на своем. Вернулись они очень неохотно в тот же холодный зимний день. Кот и Бурый, которые пришли с ними тут же отправились отсыпаться в междустенье. — В Лукоморье весна, красота. А тут… Метель вон за окном.

Кир угрюмо кивал. Пока они были в сказочном мире, можно было не думать о том, что тут-то у него в жизни всё по-прежнему сложно. И непонятно ещё, сколько ему разрешат у Степана жить? А ну как Степановы родители узнают, да запретят, или его мама всё-таки решит его вернуть домой. А там этот… Жених её. И только он собрался присоединиться к Степановому нытью и ворчанию, как Катерина, которая смотрела в окно на метель, повернулась и Кир увидел, что она какая-то очень уставшая и несчастная.

— Кать, ты чего? Кать? Ты плачешь что ли?

— Нам нельзя там очень долго быть. — Катерина решительно вытирала глаза. — Я не могу.

— Чего ты не можешь? — Степан тоже понял, что что-то не так. Но не понял почему.

— Это как качели. Сначала весело, здорово, а потом, они качаются всё сильнее и сильнее, и если вовремя не остановиться, можно улететь, и разбиться. Я не знаю, как это объяснить.

— Ты по-моему чего-то уже выдумываешь, — недовольно скривился Степан, — качели какие-то. Неохота тебе там быть, так и скажи. А мне вот тут неохота.

— Степ, мы вообще-то живем тут! Это наша жизнь. Там мы только помогаем. Если бы ты там реально жил, тебе бы пришлось много чего делать. Такого, что тебе бы не понравилось совсем. Это нам, как помощникам в Лукоморье и скатерть-самобранка положена, и кони сказочные возят, и Волк защищает, а вообще-то обычные люди там не просто живут. Вспомни вдову в лесу. Помнишь, где я веретено запустила? Там же сейчас как раз пашут вовсю, хлеб сеют, огороды сажают. Это тяжело.

— Ну, понеслась! Чего ты взялась нам мораль читать? Мало нас жизни учат? И ты туда же! Отвали! Давай-ка сама попробуй, без нас! Раз такая умная выискалась! — Степан говорил грубо. Может, если бы Катерина отшутилась, съязвила бы, как она это умела, он и остановился бы, но сил на это у девочки не нашлось. Она опустила голову, и села к столу, перебирая какие-то книги. За спиной всё более распалявшиеся мальчишки говорили что-то резкое о том, что она ни о ком не думает, кроме себя, что она зазвездила, и навоображала о себе невесть что, а их не слышит и ими не интересуется. Что в Лукоморье всё о ней слишком высокого мнения, вот она и дурью мается. И много ещё чего. Катя не оборачивалась и не отвечала, в конце концов, мальчишки умчались, выкрикнув, что раз она такая, то и пусть без них обходится! И гневно хлопнули дверью на прощанье. Катерина пошла к маме и там уж дала волю и словам и расстройству.

— Катюша, а может, хватит? По силам ли это тебе? Ты видишь много из того, что тебе никогда бы не встретилось в реальной жизни, а это груз и немалый. Может быть, пора остановиться? Ты многое сделала, многим помогла. Ты вот про качели недаром сказала. Когда они раскачиваются не очень сильно, и ты легко можешь их остановить, это хорошее состояние, равновесие. А вот когда начинаешь улетать, тут действительно пора тормозить, не поддаваться этому. Твои силы не безграничны. И прибавляются они именно тут. В твоей реальной жизни. Ты всё правильно мальчикам сказала. Живешь ты тут! — мама гладила Катерину по голове, лежащую на маминых коленях.

— Знаешь, я думала, что мне это мерещится. Там здорово, очень интересно! Но, я так начинаю скучать, и уставать, что не могу надолго там оставаться. Я так счастлива, что ты меня ждешь. И папа и бабушка и дед. Что можно вернуться домой!

— Всё правильно. Любая сказка заканчивается и человек возвращается домой. Просто подумай, надо ли тебе туда опять идти?

Катерина думала все выходные. Баюн и Волк, которые прекрасно слышали и ссору Катерины с мальчишками и её разговор с мамой, очень старались ей под ноги не попадаться и не мешать. Кот, правда, хотел побеседовать со сказочницей, но Бурый его не пустил.

— Я тебе хвост откушу! Я серьёзно! Не смей к ней лезть!

— Да ты понимаешь, что будет, если она не вернется в Лукоморье?

— Понимаю, конечно. Туман вернется. Но, она и так сделала больше, чем мы могли надеяться. Она сама должна решать, как ей жить.

— А ты сам-то? Ты понимаешь, что с тобой будет? Ты готов к этому?

Волк опустил тяжелую голову на лапы и отвернулся. — Готов. И приму любое её решение.

После этого даже неугомонный Баюн сник, и не посмел идти уговаривать Катерину. А она сидела у себя на подоконнике, смотрела на метель и думала, и размышляла. И вспоминала. Волк, идущий от неё через замерзшую реку, мокрый Баюн, первый раз появившийся на пороге её дома, золотая птица в Эрмитаже, старый конь у Гавриловых, бессильно откинутая голова Ратко на красном плаще, полеты на Воронко и собственные белые лебединые крылья, алый свет от змеиного кольца, смеющаяся Златка и Леон, сознательно взявший чащу с ядом… Обиженные мальчишки не звонили, и не появлялись все выходные, и Катя этому была рада.

— Я очень боюсь сделать что-то не то. Не суметь помочь, не успеть. Я просто девочка, а не героиня. Я устаю от этого и очень боюсь. От меня там ждут слишком многого. Тот мир совсем непривычный для меня и я там столько всего не знаю. И да, мама права, я там вижу и раны и смерть, и столько слез! Страшно. Но, я так люблю их. Я же не могу бросить Баюна и Волка, Сивку и Жарусю! И Ратко. Да и людей, которые так ждут моей помощи. А я могу помочь. Но, я должна знать четко, что мой дом здесь! И как только я буду чувствовать, что мне тяжело, я буду уходить домой!

Катерина прокралась к маме совсем поздно и обрадовалась, что та ещё не спит. Они проговорили почти заполночь. Спохватились, что кому-то завтра в школу, а кому-то надо работать, но даже это не смогло испортить им настроение!

— Я не могу! Я пойду послушаю. Ну, или зеркальце достану, тут же близко, можно увидеть, — ныл встревоженный и измученный ожиданием Баюн.

— Я тебе послушаю!!! Не смей! За Катериной не подглядывай! — рыкал Бурый. — Как решит, так и будет. Ей может быть просто не по силам и кровь видеть и такие задачи решать, которые и взрослым часто не по зубам. Вон на Леона сколько сердца потрачено!

— Да знаю я, знаю. Ну, хоть ушком-то послушать можно? — Кот прислушался и тут же прижал острые уши, в которые прилетел оглушительный рык Волка. — Ай, деспот!

— Я тебе ещё пообзываюсь! — оскорбился Волк, нависнув над Баюном.

— А чего вы тут ссоритесь? — Катерина в пижаме сонно терла глаза. Она как раз собиралась уснуть, как услышала из междустенья отдаленные звуки скандала. По опыту зная, что междустенье почти не пропускает звуки, она сообразила, что если уж она что-то услышала, то внутри там орут во весь голос.

— Прости, разбудили? — Кот умильно подкатился под ноги своей сказочницы. А может, уже и не своей сказочницы??

— Нет, мы с мамой заболтались, увлеклись. А что вы такие взъерошенные оба?

— Да, вот, тоже заболтались… — мрачно ответил Волк невзначай прихватив котовый хвост и вытянув Баюна из-под Катиных ног.

— Катенька, ты как решила-то? Не пойдешь больше в Лукоморье? — не выдержал Баюн, не обращая внимания на Волка.

— Пойду, Баюша. — Катерина улыбнулась обоим. И тут только сообразила, что Волк, который держался в тени, опять выглядит значительно старше. — Ты что? Думал, что я вас брошу?

— Катя, ты должна сама решать, и не оглядываться на меня. Я… Я так счастлив, что ты есть. Но, если ты решишь не возвращаться, я просто уйду в стаю.

— Ты, может, заткнешься? — строго спросил его Баюн.

— Тебе в Лукоморье достается очень. Так много всего, и на нас всех нужно и понимание и любовь и сочувствие. Может, уже и не надо тебе…

— Я тебя прошу как друга, пасть закрой! — взвыл Баюн.

— И не слушай ты этого говоруна. — Волк говорил негромко и очень печально.

— Да сколько ж можно! — Баюн резко увеличился и против устало повесившего голову старого Волка стоял огромный серый котище.

— Я вас обоих очень люблю, — серьезно сказала Катерина. — Я с радостью пойду в Лукоморье, так что, Волк, заканчивай тосковать и стареть, просто мне надо было понять, что надо вовремя возвращаться. А не увлекаться чересчур.

— Какой камень ты сняла с моего сердца, — церемонно объявил огромный Баюн. Опомнился, встряхнулся, не забыв мазнуть хвостом по волчьей морде, и вовремя его убрать от щелкнувших зубов. — Пойдем, радость моя, я тебе спою, и ты уснешь быстренько и сил наберешься перед этим вашим издевательством, которое называется школой.

Волк молча подошел к Катерина и прижался головой к её коленям. Катя гладила шерсть, которая на глазах из седой становилась бурой, и радовалась своему решению.

Утром она проснулась, как Кот и обещал, бодрой и полной сил, которых резко поубавилось, как только она вошла в класс и увидела демонстративно отвернувшихся Степана и Кира.

— Да и ладно. Как скажете, — подумала Катерина. Даже на биологии, на которой она сидела за партой со Степаном, тот с ней не разговаривал. В классе зашептались о том, что мальчишки поссорились со сказочницей, к чему бы?

— А чего это ты одна? — вредная Люба, разумеется, никак не могла пропустить такое событие.

— А что? — Катерина безмятежно посмотрела на скандалистку.

— Что? Поругались, и они тебя бросили? Или ты больше не сказочница? И они разочаровались?

— Не знаю, что тебе и сказать… Ты лучше у них спроси, достовернее будет. — Катя мягко улыбнулась, про себя промурлыкав одну из мелодий алконостов, и полностью разрушив скандальное Любино настроение. Той сразу расхотелось ругаться, и она недоуменно отошла от Кати, пожимая плечами.

Степан и Кир издали незаметно наблюдали за Катериной, перешептывались, пересмеивались, и явно вредничали.

— Хочешь, я им обоим устрою хорошую взбучку? — над Катиным ухом раздался тихий-тихий и очень сердитый голос Волка, который в невидимке контролировал, чтоб никто его названную сестру не обидел.

— Нет, ни к коем случае, — так же тихо ответила Катерина. — Каждый выбирает для себя!

А про себя подумала, что она-то выбрала, а вот мальчишкам ещё предстоит это сделать. Только в этот раз выбирать надо не поход в Лукоморье, или отказ от него. А её! Её им придется выбирать, или отказаться от общения вовсе. Да, это она будет решать, быть им в сказочном мире, или уйти. Но, не из каприза, а по необходимости. Она не может умирать от усталости и бессилия каждый раз, просто потому, что им охота поразвлекаться в сказочном мире и совсем неохота в реальный, уроки делать, к примеру. И не надо ей чувствовать себя виноватой, когда она понимает, что пора уходить. Она заставила себя вспомнить то время, когда Степана вовсе в её жизни не было, а от Кира можно было ожидать любой гадости.

— Ладно. Сама так сама! — Катерина стиснула зубы и заставила себя спокойно слушать учителей, решать задачи, писать примеры, отвечать у доски, не обращая ни малейшего внимания на друзей. Или бывших друзей? — Я с ними не ругалась и не ссорилась. Их решение, им и думать как дальше жить.

После уроков она одна пошла домой. То есть не одна, конечно, с Волком, но его никто не видел. Зато за спиной как снежный ком, вырастали пересуды, сплетни и шепоток одноклассников, жутко заинтригованных, что это такое произошло, раз неразлучная троица распалась. К Степану и Киру с вопросом осмелился подойти только Мишка, был грубо послан в лес, с тем и был вынужден уйти.

— Как думаешь, сколько она выдержит? — Кир с сомнением провожал взглядом Катьку из окна второго этажа.

— Не знаю. Но, сдаваться нельзя. Этак она нам вообще всегда диктовать будет, что нам делать, и как жить! Идите туда, идите сюда… Надоела! — Степан независимо вскинул голову.

— Точно, разошлась! Надо осадить! — поддержал его Кир.

Оба отправились к Степану домой, правда, даже это было непривычно. Они же после уроков и обеда, мчались к Катьке. А то и без обеда, если удавалось уговорить Степанову бабушку. У Катьки было и вкуснее и веселее и интереснее и как-то теплее, что ли… Им были рады в Катькиной семье. Волк натаскивал в разных видах боя, Баюн рассказывал разные истории, даже уроки там не казались такой уж мерзостью! А сейчас пришлось сидеть и страдать самим!

Катерина тоже чувствовала себя непривычно. Но, дома и стены помогают, тем более, что и мама и бабушка и дед, её поддерживали. Папа, узнав о ссоре из письма, ответил, что надо уметь говорить «нет» даже друзьям, останавливаться и не позволять себя использовать. Иначе друзья перестают быть друзьями. Казалось, что в доме стало как-то пусто, но Баюн легко мог разогнать это непривычное чувство. Кота, когда он этого хотел, становилось настолько много, что Катерина уже пару раз через него спотыкалась.

— Кот, ужмись. Ты ей уже под ноги сто раз попался. — Волк пребывал в отличном настроении.

— Так и что? Котиков много не бывает, — хитро ухмылялся Баюн. — Котики, это самое первое средство при плохом настроении!

Катерина даже не ожидала, что сможет так спокойно держаться со Степаном и Киром. Девчонки пытались любопытствовать, но у Катерины ничего выяснить не удалось, а мальчишки или отмалчивались или грубили. Обоим было страшновато, что они перегибают палку, и Катька сможет обойтись и без них. Они-то были уверены, что она извиняться придет. А тут какое там извиняться! И самим-то подойти неловко… Им стало отчаянно не хватать не только Лукоморья, но и, кто бы мог подумать, самой Катьки! Да, друг с другом им можно поболтать, но когда не стало общего дела, и этой вредной девчонки, Степан всё чаще сидел в своей комнате, а Кир в гостевой, ему выделенной. В конце концов, Кир решил, что с тем же эффектом можно и дома у себя находиться, мамин жених днем-то на работе. И Кир вернулся к себе домой. Стало ещё тоскливее. Степан начал всё чаще посматривать в сторону игр, о которых, казалось, совсем позабыл.

Зима закончилась. Сначала на календаре, а потом и в самом деле. Таяли сугробы, по-другому зазвучали голоса птиц, даже вороны каркали как-то более жизнерадостно. Первый настоящий весенний дождь умыл город, заставил людей поднять головы, заговорить о весне. Биологичка Лариса Романовна тоже прониклась общим весенним настроением, и решила провести учеников на экскурсию в Ботанический сад для наблюдений за тем, насколько по-разному различные виды деревьев просыпаются. Для такого случая их отпустили ещё и с физкультуры, так что класс радостно гомонил, толкаясь в метро. Катерина держалась немного в стороне, чтобы Волку было легче в толпе. Ботанический сад был любимым местом в городе для их биологички, поэтому она взахлеб начала рассказывать о тех деревьях, которые уже проснулись, и о хвойных, и о признаках пробуждения разных видов, а заодно, она успевала обращать внимание класса на птиц, которых оказалось неожиданно много. Странно много для города.

Катерина шла по аллее одной из последних. Шла и прислушивалась. Биологию она любила, но сейчас ей биологичку не хотелось слышать, тем более, что она почти всё, о чем та говорила, уже знала.

— Скучаешь по нашим чудакам? — тихий вопрос Волка чуть не заставил её подскочить от неожиданности.

— Да что по ним скучать? Вон, идут, дурью маются. Странно тут как-то. Не находишь?

Волк огляделся. Аллеи, деревья, куча птиц. Для города как-то многовато. Глаза уловили движение черных крыльев. Желна? Да! Черный дятел. Вот это действительно странно. Птица редкая даже в лесу, а уж для города так и вовсе почти невозможная! Волк понюхал воздух. Ничем тревожным не пахло. Лесом, мокрой хвоей, мхом. Где-то чуть грибами.

— Наверное, сморчки скоро будут, — подумалось Волку. — Стоп! Какие сморчки? Какой лес? Это же Ботанический сад в Москве!

— Катерина держись рядом. Ты права! Что-то не просто странное тут, а очень странное. — Волк медленно повел головой и понял, что они уже не совсем в парке. То есть, если посмотреть назад, то да, вон аккуратные посадки деревьев редких пород, под ногами пока ровные дорожки с бордюрами, но впереди уже раскидывает ветви не просто старая, а очень старая неохватная сосна, а за неё ещё и ещё одна! Дремучий и старинный лес! Волк рванул обратно, но понял, что уже поздно, и дорожку за ними пересекли толстые корни деревьев, извиваясь как змеи, они заплетали ровную поверхность, крошили аккуратные бордюры, как мягкий хлеб.

— Катя! — Волк сдернул невидимку и сунул её в руки названной сестры. — Спрячь и скрой сумку. Мы попались. От меня не отходи!

— Волк что это??? — Катерина ахнула, увидев, что стоит в старом-престаром лесу. Где-то совсем рядом завизжали девчонки, вскрикнула Лариса Романовна. Класс с топотом стада слонов вырвался из-за деревьев и промчался мимо Катерины к ещё виднеющейся кое-где аллее. Биологичка, дико озираясь, подгоняла учеников, на бегу пытаясь посчитать по головам, все ли на месте. Она не обратила внимания на мрачноватого молодого человека, неподвижно стоящего около гигантской сосны, зато попыталась схватить за руку Катерину, но впереди закричали ученики, и она кинулась туда.

— Это западня. Катюша, здесь где-то леший. Очень сильный и старый. И я не знаю, что ему от тебя надо.

— Волчок, так тут же город.

— Это сейчас город. А раньше был лес дремучий. Старый и очень обиженный на людей. И если леший остался… Баюн нужен! Нам самим так просто не выбраться. Леший не даст ни выйти ни вылететь. Смотри.

Катя увидела, что её одноклассники бегут обратно, потому что корни, заплетающие дорожки, пустили побеги, создавшие плотную и колючую изгородь. Отдельные ветки устремились к детям, пытающимся пробраться сквозь эту преграду. Несколько мальчишек уже оказались прилично оцарапанными.

— Дети! Дети, все ко мне! — кричала на последнем островке цивилизованной дорожки Лариса Романовна. Класс сбился вокруг. Биологичка торопливо посчитала. Не хватало одного. То есть одной. Катерина! А, вон она стоит с какой-то огромной собакой, почему-то сильно смахивающей на волка, у дерева. — Катя немедленно иди сюда!

Степан и Кир переглянулись. Волк, стоящий около Катерины, напряженный как струна, внимательно осматривался. Катерина, исполнительная и послушная Катерина не обратила никакого внимания на крик учительницы, а просто стояла у сосны, словно на прогулке в лесу.

— Я знаю, что происходит! Это она виновата! — громкий голос Любы заставил биологичку вздрогнуть. — Она сказочница! Она что-то сделала и мы оказались в сказке. Катька! Верни нас обратно! — Люба тыкала пальцем в Катину сторону.

— Люба, что за глупости! — Лариса Романовна нервно вытерла лоб. — Какая сказочница, какие сказки.

— Да, это правда! Она действительно сказочница! Вы просто не знаете! Она умеет вызывать ворота в Лукоморье! — загомонили ученики.

Волк застонал сквозь сжатые зубы. Кто бы не заманил их в этот лес, сделал это именно чтобы заполучить Катерину, а теперь этот кто-то ещё и отлично знает, кто именно из детей является сказочницей.

— Вот спасибо тебе девица! И искать мне не надо. Я-то думал допрос учинить, кто тут сказочник, а ты мне всё и сказала. За это я тебя, может и пощажу, а может и нет. Как захочу, — скрипучий голос раздался из толстенного дерева слева. Дерево раскрылось и выпустило странное существо. Коричневая кожа-кора, волосы и борода как белый мох, очень странные глаза, коричнево-зеленоватые, прозрачные. На руках неровные пальцы, похожие на сучки, и их явно больше, чем пять. Одежда самая простая — что-то вроде рубахи и портков, но из темного грубого переплетения мелких корешков. Толстый посох. Ноги босые, и тоже с пальцами какая-то странность. Понятно, что это не человек. Он не обратил никакого внимания на крик и вопли, раздавшиеся со стороны Катиных одноклассников, так же как и на вопросы и требования Ларисы Романовны что-то объяснить и их немедленно выпустить. Он внимательно осматривал Катерину и стоящего рядом с ней Волка.

— Ты! Пошел прочь. Ты мне не нужен, — ткнул он пальцем в Волка, шагнувшего вперед и закрывшего собой Катерину. Легкое движение руки, и Бурый кувырком отлетел в сторону, сбитый толстенным корнем сосны, крепко прижавшим Волка к земле. Тот выворачивался и пытался перекусить корень, но безуспешно. Корень сделал ещё движение, и шея Волка оказалась захвачена прочнейшей петлей.

— Не надо! Оставь его! Что ты хочешь? — Катерина очень испугалась уже тогда, когда Волк сказал про западню. Волк в принципе мало что боялся, но тут он был явно сильно встревожен.

— Мне надо много чего! — неприятно рассмеялся леший. — Например, надо, чтобы вы все исчезли, а мой лес стоял, как стоял тут веками до прихода вашего племени. Вы всё… Ненавижу! Передавлю как букашек! — он махнул сучковатой рукой и корни взвились из земли, окружив сбившихся вокруг биологички детей.

— Стой! Не смей! — Катерина не знала, что её голос может так звучать. Корень, почти придушивший Волка, заметно ослаб, решив, что крик сказочницы относится именно к нему. Корни, нацелившиеся на её класс, застыли в воздухе, покачиваясь из стороны в сторону. — Разошелся! Ты леший леса, который здесь уже не растет! Твоя сила в корнях и памяти! Не рискуй ею.

— А то что? — леший подобрался. Девчонка оказалась неожиданно нетрусливой. Знал бы он, как колотится сердце у сказочницы!

— То, что было в земле, тихо в землю уйдет,

То, что зло принесет, вверх уже не растет,

Не увидеть вновь солнца, дождя не испить,

Не расти, только черную злобу копить.

Распадутся все связи, рассыплется нить,

Позабудет сам корень, как выглядел ствол,

Если память нельзя на добро применить,

Значит, лес весь истлел, и трухою изошел.

Леший аж присел, когда над его головой обломился тяжеленный сук, рухнул и крошась на глазах, стал кучкой трухи на тропке. В лесу послышался треск и скрежет.

— Стой! Сказочница, остановись! Лес жив! Не губи его! Я не буду их убивать, — леший прохромал чуть ближе к Катерине, и внимательно всмотрелся в её лицо. — Помоги мне, — очень тихо сказал он.

— Что ты хочешь? — Катерина отчаянно боялась, но изо всех сил старалась этого не показывать.

— Найди мою дочь. И пусти нас в Лукоморье. Я найду спокойную пустошь, и там снова вырастет мой лес. Он сможет вырасти очень быстро. Туда придут звери и прилетят птицы. И там не будет людей.

— Будут, — вздохнула Катерина. — В Лукоморье люди есть, и ты это знаешь. И ты их будешь губить?

Леший сердито покосился на перепуганных детей, стоящих вокруг биологички. — Если не будут губить лес, и я их трогать не буду. Ладно. Уговор?

— Катя осторожнее! — Волк всё ещё лежал, прижатый толстенным корнем к земле, хотя петля на шее значительно ослабла. — Лешим верить нельзя.

— Молчи, бурая шавка! — леший повернулся и махнул было рукой, но его остановило выражение лица сказочницы, ставшее весьма грозным.

— Не смей! А то не только уговора и помощи не будет, но я продолжу и лес просто исчезнет… Отпусти его! Немедленно! И их тоже! — она кивнула на одноклассников и учительницу.

— Да нужны они мне, — фыркнул леший. Махнул рукой, корни убрались, тропинка перед классом очистилась, и раскутилась, как ковровая дорожка, куда-то за деревья. — Пусть идут. Правда, совсем пока не отпущу, не взыщи. Просто погуляют пока в сосновнике. Там светло. Да идите уже! Пока я не передумал! И ты тоже! — кивнул он учительнице. — А то не досчитаешься деточек… Волка, ладно, отпущу, — он глянул на корень, удерживающий Волка, тот тут же втянулся под землю, а Катин названный брат, моментально взвился с земли и оказался около неё. Но, не только он.

— А вам чего, особое приглашение надо? Идите за остальными! — леший хмуро покосился на Степана и Кира, которые оказались рядом с Катериной, не обращая никакого внимания на крики биологички и её призывные размахивания руками.

— Мы с ней, — и за себя и Кира ответил Степан. — Мы вместе. И без неё не пойдем.

Катерина глянула на них. Только на секунду, а потом посмотрела на лешего и кивнула головой. — Они со мной и Волком.

— Да мне без разницы, — леший опять фыркнул. — Дочь найди!

— Куда она пропала? — Катерина почувствовала себя значительно лучше, когда Волк оказался за её спиной, а мальчишки рядом с ним. Класс вместе с биологичкой умчался по тропинке, расстеленной взмахом руки лешего. Атмосфера становилась из трагичной вполне терпимой. Если конечно, не учитывать, что они вовсе не в Лукоморье, а в Москве, в Ботническом саду, и беседуют с самым настоящим лешим!

— Да тут она. В лесу. В этом. Но спряталась от меня. Я не могу уйти без неё. Она хочет остаться тут. Люди ей, видите ли нравятся! Дура! Спрячу в чаще, как найду! Только вот не вижу я её. А ты увидишь. Она в деревце обернулась.

— Да тут деревьев целый лес, — удивилась Катерина.

— Она особое деревце. Я её просто как деревце вижу, а сказочник увидит листья как цветы этого как его… Сонника. Вот.

— Сонник, это же первоцвет? Правильно?

— Точно. Такого же цвета листья, — леший помахал рукой, и лес вокруг стал зеленым. — Вот. Все зеленые, а эта, дочка моя, в листья другого цвета оделась.

— Сиреневые? — удивилась Катерина.

— Да! Именно сиреневые. Ищи сиреневые листья. Найдешь её!

Леший покрутил головой, словно надеясь найти дочку, потом подошел к дереву, из которого выбрался, открыл его и зашел внутрь. — Найдешь, кликни. Стукни по любому старому корню рукой. Скажи, чтобы старика позвали. Я приду, — леший погрозил пальцем Катерине, чтобы не расслаблялась и закрыл за собой ствол дерева.

— Дааа, вот тебе и урок биологии в Ботаническом саду, — протянул Степан у Катерины за спиной. — На урок зоологии в Зоопарк я не пойду. Страшно представить, кто там объявится.

— Ну, водяной может… Там же Пресненский источник, — машинально ответила Катерина, оглядывая деревья.

— Кать! Ты что, серьезно? — ошеломленно спросил Кир.

— Понятия не имею, кто из нечисти там может прятаться, если серьезно, — обернулась Катерина. — Но, сейчас меня больше волнует вон та данная конкретная нечисть, — она кивнула головой на дерево, в которое ушел леший.

Волк принюхался, покрутил головой. — Будет проще искать сверху. Выпустить он нас не выпустит, но если лететь не выше самых высоких деревьев, то можно посмотреть, — он подставил Катерине спину. Обернулся к мальчишкам. — Вы в чащу не ходите, пока побудьте со своими, учительницу успокойте.

Они взлетели сначала невысоко, потом выше, и тут Волк ощутил на шее словно удавку, которая тянула его вниз. — Вот гад, выше не позволит.

— Волчок, давай туда. Там молодая поросль. Вряд ли у него дочка обернулась старым деревом. Старые он, наверняка все знает отлично! — Катерина показала налево. Волк повернул, пролетели над молодым сосняком, опять перепугав несчастную биологичку и Катиных одноклассников.

Волк летал над молодым лесом, а Катерина лихорадочно соображала, как им быть. — Как ты думаешь, он нас отпустит, если мы дочь его отыщем? — тихо спросила она у Волка, когда они отлетели подальше от старых деревьев.

— Не обязательно. Лешие, они в принципе не понимают, что такое выполнять обещание. Ты его напугала, и только поэтому он и меня не придушил, и твоих одноклассников не уничтожил. Так что всё очень серьёзно.

Катерина покивала головой, и тут заметила яркую сиреневую вспышку среди зелени. — Волк, вон, видишь?

— Нет, и не смогу увидеть. Это только ты сможешь. Говори, куда лететь?

— Левее, а теперь прямо, хорошо, только давай чуть потише. Отлично! Стоп! Вот она. — Катерина говорила тихо-тихо, всматриваясь в нежно-сиреневые красивые листья.

— Я сейчас спущусь, но не на землю. А зависну. Ты со спины не спрыгивай. Он мог приказать следить корням за нашими шагами, — тихо проговорил Волк.

— Да, давай так. — Катерина, пока Волк медленно опускался, внимательно оглядывала деревце. Обычное деревце, если не считать необычного цвета листвы. Наконец, лапы Волка зависли в полуметре от земли. — Волчок, давай поближе к стволу, чуточку. Да, вот так.

— Дерево как дерево. Пахнет деревом. Странно, — проворчал Волк. — Как бы леший с нами свою игру не вел. Позови её.

— А как позвать? Он же не сказал, её зовут как? — растерялась Катерина.

И вдруг, дерево вздрогнуло. Затряслись листья, задрожали самые маленькие веточки, потом веточки потолще, наконец, завибрировал ствол, и в нем возникла небольшая трещинка. Трещинка всё увеличивалась и увеличивалась, пока, наконец, не открылась, словно дверцы распахнулись. А за дверцами оказалась девушка. И похожая на лешего и не похожая. Совсем светлая кожа, гладкая, как у человека. Руки нормальные, и пальцев пять, как положено. Только глаза необычного цвета. Ярко-ярко зеленые, да волосы такого же яркого зеленого цвета, а в них цветы сирени.

— Кто ты? — девушка изумленно смотрела на Катерину. — Ты сказочница?

— Да. — Катя, пожалуй, с неменьшим удивлением рассматривала девушку. Она, как-то не очень поверила рассказам лешего о его дочке, а оказалось, что это правда.

— Помоги мне. Молю, помоги, — вдруг заплакала девушка. Из глаз покатились огромные прозрачные слезы.

— Чем же я могу тебе помочь? — перепугалась Катерина.

— Помоги остаться с людьми! Мой отец велел тебе меня найти? Он хочет забрать меня в Лукоморские чащи, и никогда я не услышу песен и музыки, смеха детей и людской речи. Я не хочу!!! Когда в наших лесах появлялись люди, я помогала тем, кто заблудился, выводила, звала за собой. Освобождала от отцовских слуг, от коряг и корней. А когда люди начали селиться у леса, бегала к ним. Я пела садам, и они цвели на радость всем! Ко мне прилетали птицы, много птиц. Отец ругался, прятал меня в самых темных чащах. Леса вырубали. Мне жалко мои деревья, но я радуюсь каждому новому ростку, а отец не видит новых, он смотрит только на погубленные. А когда люди насадили этот сад, я решила, что останусь здесь. И не захотела уходить в Лукоморье. Помоги мне! Мне не выжить в темных чащах! Я зачахну там от тоски!

Катерина растерялась. Она была готова найти дочку лешего, вернуть её, и выручить и свой класс и Волка. А сейчас что делать? Отдать лешему вот эту ласковую и нежную сирень? А с другой стороны, жизни многих людей и Волка!

— Да как же мне тебе помочь? — протянула Катерина. — Твой отец захватил моих друзей. И не выпустит их живыми.

Девушка заплакала ещё сильнее, закрыла руками лицо. А справа к ней потянулась тонкая березка, вытерла веточкой падающие слезы. Катя посмотрела на девушку, на березку, подумала, да и повернулась к деревцу.

— Ты её так любишь? — березка зазвенела листочками. Закивала. — А что если…

— Деревце-деревце,

Гулкое сердце,

Никуда-то деревцу

Из лесу не деться,

Никуда не деться,

Никуда не скрыться,

Лучше дочкой лешего

Взять и притвориться.

Взвились вверх зеленые листочки, разлетелись в разные стороны, ствол исчез, и на месте березки оказалась такая же девушка с зелеными волосами и глазами.

— Ой, березонька! Милая! А ты сможешь, подружка?

— Смогу и рада буду. Я город не люблю. Да и спилить меня тут могли в любой миг. Я же городская, а не дерево из леса твоего отца. А в лесу сказочном жить, для меня это мечта! И тебе помогу заодно. — Девушка-березка легко спрыгнула с корня, от которого росла и перескочила на корень деревца, в котором пряталась дочь лешего. Девушки обнялись, и дочь лешего выбралась из своего ствола, и в свою очередь стала на корень березки.

— Ты меня закрой пока. А когда батюшка в Лукоморье уйдет с березонькой, я выйду.

— А сама-то ты не боишься? Тебя срубить не смогут? — уточнила Катя.

— Нет, что ты, меня любое деревце приютит. И ты всегда меня сможешь навестить. Только позови как сейчас. Зовутка, Зовутка, я и появлюсь.

Катерина с Волком переглянулись. Надо же! Как угадалось имя!

— А как бы тебя закрыть?? — призадумалась Катерина.

— Кто не видел, пусть не видит,

Пусть не видит, не обидит,

Не обидит, не заставит,

На земле родной оставит.

— Милая, спасибо тебе! А теперь выслушай меня. Попросит батюшка ворота в Лукоморье открыть, открой ему. Он как с березонькой пойдет, скажет тебя его проводить, хоть на полшажка. Не ходи! Как бы ни уговаривал, чтобы ни сулил! Где он ступит, да корни пустит, его вотчина будет. А уж со своей земли, да в Лукоморье, он тебя нипочем не выпустит.

Катерина призадумалась, где бы выпустить лешего. Ей ещё не случалось вызвать ворота так, чтобы они открылись не у Дубовой рощи. Как бы не натворить дел! Не хватало ещё у Дуба злобного лешего поселить!

— Полетели Катюша, известим заботливого папеньку, что дочка нашлась. — Волк кивнул девушкам, и начал подниматься вверх.

— Волчок, как же с воротами быть? А если я их у Дуба открою? И вылезет туда этот лешак?

— Да проще простого! Когда ты открывала ворота отсюда, Кот просто просил их открыться у Дубовой рощи. Про себя. Ворота привыкли, там и открываются. Ты можешь сама после того, как они начали из воздуха возникать, про себя сказать им, куда они должны открыться.

— А куда бы лучше?

Волк призадумался, а потом его осенило: — Знаю! Скажи, что надо открыться в Восточный край серых пустошей! Там место пустынное, голое, очень много оврагов. Леший там развернется! И землю полечит, и птицам, которые перелет делают, будет где отдохнуть, а то многие там от голода замертво падают. Да и зверье какое-никакое поселится.

— Ой, Волк, как я рада, что ты рядом, чтобы я без тебя делала! — Катерина ласково погладила бурую шерсть на шее.

— Не захвали. Мы пока дело не доделали! — строго отозвался очень польщенный Волк.

Катерина на Волке долетела до Ларисы Романовны и одноклассников, Волк осторожно опустился на землю, к Катерине кинулись Степан и Кир. Остальные подходили с опаской. Волка он уже видели, но в классе он не казался таким страшным. Многие девочки плакали. Лариса выглядела совершенно измученной.

— Катя! Объясни мне, пожалуйста, что происходит! Мне тут уже все уши прожужжали про сказочный мир, леших, летающих волков, говорящих котов, про Лукоморье, куда ты якобы умеешь двери открывать. Я не могу в это поверить! Я биолог! И когда мы сможем отсюда выбраться?

Катя подумала, что можно, конечно, не верить в летающего волка, но вот же он только что прилетел! И если так уж не верить в сказочный мир, то что мешает биологу оказаться на облагороженной дорожке в Ботаническом саду, а не в молодом сосняке у старого-престарого леса? Но сказала она совсем другое.

— Лариса Романовна, не волнуйтесь! Я очень надеюсь, что у меня всё получится, и нас всех скоро отпустят. Прошу вас отсюда никуда не уходить и ребят не отпускать разбредаться. Леший… Ну, в него, конечно, можно не верить, но он есть и именно он нас тут держит. Волк вот он перед вами. Кота предъявить не могу, он сейчас в другом месте. А двери в Лукоморье действительно есть. — Катерина вздохнула, — Волчок, давай на то место.

— Стой! Кать, мы с тобой! — Степан и Кир совершенно не собирались как барашки стоять около училки и ждать, пока леший надумает их отпускать.

— Стоять на месте и ждать как вам сказано! — рявкнул Волк, а потом галантно ухмыльнулся прямо в лицо ошалевшей биологичке и добавил: — Уважаю биологов, но вам лучше их придержать, а не пытаться в меня не верить!

— Ты хулиган! — торжественно констатировала Катерина, с трудом сдерживая смех, когда они подлетали к старым-престарым деревьям.

— Да ну! Верю-не верю. Вот из-за таких сильно взрослых, мы и погибаем! — фыркнул Волк, медленно опускаясь на землю.

Катерина спрыгнула с его спины и постучала по корню великанской сосны. — Позовите, пожалуйста, старика!

Сосна заскрипела, корень дернулся, ушел вниз, а потом вернулся на свое место, а через несколько мгновений, ствол соседнего дерева открылся, и оттуда появился старый леший. — Ну, что сказочница? Нашла мою дочку? — проскрипел он.

— Нашла деревце с сиреневыми листьями. — Катерина порадовалась, что сумела скрыть Зовутку, глядя как злобно обрадовался леший.

— Так показывай! Показывай где она и поскорее!

— Ну, пошли? То есть, мы полетим, а ты?

— Да я вас ещё и перегоню! Куда надо?

Волк молча взлетел и неторопливо полетел в сторону молодой поросли. И на взгляд Катерины совершенно осознанно пролетел именно над головой Ларисы Романовны, которая с ужасом смотрела сначала на летучего и говорящего Волка, а потом на лешего, который мчался огромными прыжками за её ученицей, сидящей на Волке.

Волк остановился около деревца с сиреневыми листьями, видными только Катерине, и стоящей рядом на березовом корне Зовуткой, которая увидела отца совсем близко, побледнела, но не шелохнулась и не произнесла ни звука.

— Ааа, вот она где! Дочка, пора нам! Что тебе эти люди! Пошли, сказочница на опушку! — леший тронул многопалой рукой деревце, оно открылось, он схватил за руку девушку-березку, похужую как две капли воды на его дочку, и вытянул её из древесного убежища. — Никуда больше не пущу! Никуда не скроешься. Будешь на самом лучшем месте расти! Но, чтобы ни шагу из лесу! Ни шагу к людям. Поняла?

Катерина на Волке медленно следовали за лешим и девушкой, которая послушно и молча шла за ним. Опять через молодой сосняк, опять мимо биологички, обреченно закрывшей лицо руками, и отпрянувших с их дороги одноклассников, на опушку старого леса, где они и встретили лешего в первый раз.

— Ну, давай, открывай ворота! — скомандовал леший.

Катерина спустилась на землю с волчьей спины, отошла немного в сторону и позвала ворота, а пока они возникали, несколько раз про себя повторила, что просит их открыться в Восточный край серых пустошей. Толкнула деревянную створку и отступила.

— Проводи-ка меня сказочница, в Лукоморье, хоть немного проводи, — леший хитро покосился на Катерину. — Пошли со мной, я тебе сказал! — он махнул рукой, шею Волка опять захлестнул корень дерева, и он, захрипев, упал на бок тщетно стараясь лапами содрать с шеи удавку. Катерина кинулась к нему, но её руки ничего не могли сделать со старым корнем. — Пошли, а то придушу его!

— Катька, в сторону! — Кир, пробравшийся за Катериной, ударил по корню своим кинжалом, видно, хорошо поработал сказочный мастер над его клинком, корень дрогнул, а от следующего удара, ослаб, и начал уползать. Степан, который тоже сбежал от училки вместе с Киром, помог Волку подняться, раскидав множество мелких корешков, пытающихся оплести волчьи лапы и грудь. А Катерина выпрямилась и посмотрела лешему в лицо.

— Уходи лучше. Ворота не будут открыты вечно. А тут я не дам тебе бесчинствовать. Ты хочешь, чтобы твой лес истлел как тот сук?

Леший схватил за руку девушку-березку, так похожую на его дочь, а другой рукой выхватил из-под ног горсти земли с мелкими корешками и швырнул её за ворота. Он одним прыжком, волоча за собой ту, которую принимал за дочь, оказался в Лукоморье, в лесу, стремительно выраставшем на пустоши. Катерина коснулась створок, ворота закрылись, и как только они закрылись полностью, старый лес вокруг растаял, словно его и не было! Они оказались стоящими на благоустроенной аллее в Ботаническом саду. Невдалеке раздали громкие крики Катиных одноклассников.

— Дааа, экскурсия просто замечательная! Я так много узнал о пробуждении деревьев весной! — сказал Степан. — Глянь, а время-то! Все эти приключения длились минут двадцать от силы!

Катерина покивала головой, подошла к Волку, села на бордюр рядом с ним и обняла его за шею.

— Ты как? — спросила она названного брата. Волк вздохнул и положил тяжеленную голову Катерине на плечо.

— Да что со мной может быть? Всё отлично. Только за Баюном надо слетать. А то сейчас тут такое будет! Вон, слышишь?

По аллее приближались громкие крики Ларисы Романовны, истерически зовущей учеников.

— Да, пожалуй, биологу это будет трудно пережить, — серьезно согласилась с ним Катерина. — Давай. Только скорее, а то меня сейчас затопчут.

— Мы присмотрим. Не волнуйся, — стараясь держаться с достоинством, заявил Степан, а Кир активно закивал головой.

Волк подождал, пока Катерина одевала на него невидимку и стартовал так, что из-под лап полетела земля.

— Кать. — Степан тронул её за плечо.

— Что? — Катерина покосилась на него.

— Ты прости нас. Ладно? Мы тут думали, думали… Ты и без нас справишься. Мы видели. А вот мы… Короче, Лукоморье это и правда не развлечение, так что как только ты скажешь, что нам пора, мы не будем ныть.

— Да, ты сама решай, когда что надо. Сказочница-то ты! — поддержал друга Кир, которому последнее время с тоски уже выть хотелось.

— Спасибо вам обоим. Мне стало легче, когда вы рядом оказались. И особенно, что Волка выручили! Я тоже много думала. И получается, что я не объяснила вам зачем… — Катерина хотела рассказать мальчишкам, почему она иногда так торопится домой, но не успела, так как до них добежал класс. И говорить что-либо стало уже невозможно.

Лариса Романовна, взъерошенная, с кучей сосновых иголок в волосах, лихорадочно пересчитывала детей и выглядела как человек, близкий к нервному срыву, кое-кто из ребят отнесся к этому, как к веселому приключению, некоторые девочки выглядели испуганными, кто-то просматривал фотки во вновь заработавших смартфонах, которые все как одна, оказались совершенно испорченными.

Катерина добралась до ближайшей скамейки и присела, обнаружив, что Кир протягиваете её школьный рюкзак. — Ты его кинула, когда леший появился, — объяснил он.

— А я и не заметила.

— Так не до того было, — кивнул Кир.

Вокруг Катерины образовалось плотное кольцо одноклассников, которые наперебой спрашивали, есть ли ещё лешие, водяные и русалки в нашем мире, как Катерина победила этого лешего. Какую девушку он похитил, и почему Катька и её летучий Волк девушку не спас, и прочие вопросы в том же духе.

— Катя! Объясни немедленно, что происходит! — биологичка наконец-то собралась с духом и попыталась взять инициативу в свои руки.

— Лариса Романовна, всё уже закончилось и у нас ничего такого не происходит, — только начала Катерина, как вдруг, у неё за спиной раздался тихий смех, и Катерину осыпало великое множество веток сирени с гроздьями ароматных цветов. Совершенно обычных в Москве в конце мая, но абсолютно невероятных в марте. — Ну, почти ничего, — поправилась Катерина, собрала несколько веток в пышный букет и торжественно вручила обалдевшей учительнице.

— Катерина, ты хулиганка! Зачем ты ей сирень дала? Я уже почти всё сумел объяснить твоей несчастной биологичке съемками фантастического фильма, а ты? Даже под моим внушением она сирень ни в какую не отдавала! Женщина! Вцепилась в цветы и ни в какую! Пришлось придумывать извинение в виде букета от съемочной бригады за испорченный урок биологии, — посмеивался Баюн, уютно свернувшись в любимой лежанке и компенсируя волнения и стремительный полет на Волке, плотным обедом, плавно и неотвратимо переходящим в ужин.

— А надо было что-то внушать? — Катина мама заботливо подкладывала Баюну добавку.

— Ей? Да. Люди-то все разные. Вот вашу семью взять. Вам ничего внушать не надо. Вы нас вспомнили, поверили в нас, приняли и полюбили! Есть те, которые нас забыли напрочь, но с некоторым усилием в состоянии осознать, что мы реальны. А есть те, кто при встрече с нами или придумывают какую-то ерунду, вроде визита инопланетян, или гипноза и так защищаются от реальности, или даже с ума могут сойти. Ну, от потрясения, что мир, оказывается, совсем не такой, как им казалось. Вот Катина учительница из последних оказалась. Хорошо ещё там разума не лишилась. А Волк ещё специально её дразнил! Фу, коллега! Как тебе не стыдно?!

— Никак не стыдно, — флегматично ответил Волк, улегшийся под Катиными ногами. — От слова совершенно!

— А сирень Зовутка подарила? — Катина мама поправила веточку сирени, выбившуюся из пышного букета.

— Да. Она с деревьями в особых отношениях. Это очень редко так бывает, чтобы лесуница к людям тянулась. За всю мою жизнь, это второй случай. А первый — это как раз её матушка, — объяснил Баюн.

— А она где? — Катерина задала вопрос и испугалась, что ответ будет слишком печальный.

— Где-то в этом мире. Затерялась она. Может, поэтому Зовутка и хотела остаться. Не знаю. Надо будет потом к ней наведаться. Она хорошая девчушка.

— А! Катюша, иди дверь открывай! — поднял голову Волк. — Конница прибыла. Степан и Кир по ступенькам мчатся, уже на втором этаже, как раз до вашего успеют добежать, пока ты мимо Баюна протиснешься.

— Как тебе не совестно так говорить! — Баюн как раз осматривал блюдо с добавкой, и укоризненно покачал головой. — Я вполне протиснутый, то есть мимо меня легко можно пройти! — он продолжал ворчать, и когда появились запыхавшиеся мальчишки. А потом соизволил пройти к ним в междустенье.

— Что, вернулись? А зачем? Опять Катерину изводить?

— Баюн, мы больше никогда… — растеряно протянули мальчики.

— Так вот объясняю, Катерина у нас тратит несоизмеримо больше сил, чем вы. А получить силы она может только тут. В своей реальной жизни. Поэтому, как только она заговорила о том, что пора бы вернуться, тут же, немедля, собираетесь и делаете как она говорит! Это не причуда, не баловство, и не эгоизм. Не делай такое лицо, мальчик, мы оба, и я и Волк прекрасно слышали все ваши вопли, но и Катя и вы должны были осознать, что важно, а что нет. — Кот повернулся к изумленному Степану. — Катя даже сомневалась, а по силам ли ей вообще опять в Лукоморье идти, вот как её измучили ваши уговоры задержаться!

Кот внимательно осмотрел обоих мальчишек и кивнул. — Скорее всего, нужное впечатление я произвел. Ну, преувеличил немного, но, это на пользу дела, — продумал он, дернул хвостом и с великим достоинством выплыл из комнаты.

— Как ты думаешь, это всё, или нам Волк головы пооткручивает? Раз уж он тоже наш тогдашний разговор слышал? — спросил Кир.

— Это как повезет. Может и поотручивать, — серьезно ответил Степан. — Я и не знал, что у Катьки подзарядка тут происходит. Так бы и объяснила!

Кот, внимательно следящий за эффектом от своих слов, при фразе о подзарядке, схватился пушистыми лапами за голову, а Волк покатился со смеху. — Да уж, их понимание ситуации оригинально и свежо.

— Может, попробуешь ты объяснить? Наверняка у тебя лучше выйдет, — съязвил Баюн.

— Нет уж, я лучше сразу всё пооткручиваю, больше толку будет. — Волк потянулся, и отправился уточнять, что именно позабыли лентяи и грубияны, пока их тут не было.

Глава 19. Кто победит Дубодёра

На следующий день после экскурсии Катя шла в школу с опаской. Со стороны биологички можно было ничего не опасаться, а вот одноклассники…

Только вышла из подъезда как её окликнул Кир, бьющий баклуши на детских качелях.

— Привет! Пошли? — он прикинул с какой стороны может быть Волк и решил, что справа, скорее всего. Поэтому шагнул слева и молча зашагал рядом. Волк достаточно громко, специально, чтобы Кир услышал, фыркнул.

— И тебе доброе утро! — Кир кивнул в сторону, откуда раздался звук.

В школу пришли рано, Катерина повесила куртку, сменила обувь и выходя из раздевалки наткнулась на троих девчонок из класса.

— Кать, мы тебе хотим сказать, что ты опасна. Поэтому, не подходи к нам и не разговаривай с нами. Кто знает, что ты ещё натворишь, и в какую историю ты нас всех втравишь! — важно сказала отчаянно трусившая Люба. Красавица Лена Ильина рядом кивала головой.

— Хорошо, спасибо, что предупредили. — Катерина решительно шагнула вперед. Но, девчонки пока ещё не всё сказали.

— Стой! И оставь в покое Степана, — вдруг взвизгнула Люба, она изначально и не собиралась это говорить, но склочный характер сделал своё дело, она протянула руку Катю толкнуть, но её рука оказалась перехвачена тем самым Степаном, за Катькиным плечом возник Кир, и оба очень мрачно осмотрели девчонок.

— Спасибо за заботу, конечно. Но, если бы не Катька, я бы вряд ли и жив был, так что кыш отсюда и не лезьте к ней!

Девчонок как ветром сдуло.

— Чего ты такое говоришь-то! — покачала головой Катерина. — Чего это ты не жив был бы?

Кир молча шел рядом, вопросов не задавал.

— А ты не помнишь, в каком состоянии я был, когда вас всех встретил? Кать, если ты не помнишь, я-то помню хорошо. Я или в психушке был бы, не, конечно в крутой и навороченной, но овощ-овощем. Или бы до смерти заигрался бы. Мне, по-моему не долго оставалось.

— Это точно, — подтвердил голос Волка справа за плечом Кира. Тот вздрогнул. — Кир, тебя придется учить правильно реагировать на неожиданные звуки, что ты подпрыгиваешь, как девочка маленькая? — вздохнул Волк. — А ты, Катерина, просто не обращай на них внимания. Совсем вообще. Поняла?

— Поняла, — мрачно ответила Катя, которая никаких конфликтов не то что не любила, а просто ненавидела!

Урок за уроком она заставляла себя слушать учителей, не смотреть на соседок по парте, не обращать внимания на шепоток, который преследовал каждое её движение. Но, самое поганое началось, когда после уроков к ней обратилась поджидавшая её у класса мама Лены Ильиной.

— Катя! А что это такое про тебя девочки такое говорят… — строго произнесла крупная ярко накрашенная дама с громовым голосом.

— А что? — Катерина посмотрела на женщину. И тут сообразила, что надо делать. Она начала про себя напевать успокаивающую мелодию алконостов.

Та набрала было воздуха, чтобы обрушиться на примерную было девочку, которая вдруг перешла в категорию не очень примерных и чем-то напугала её обожаемую дочь. Дочь не очень ясно сумела объяснить, чем именно, просто сказала что-то про гипноз.

— Катя, я тебе запрещаю гипнотизировать Леночку! Я поговорю с твоей мамой! Я буду жаловаться директору. Директору жаловаться буду. А на что? На что же я буду жаловаться директору? Или на директора? Что директор натворила? А зачем я буду жаловаться? Мне и жаловаться незачем и не на что, вроде… — женщина говорила всё тише и удивленно посмотрела на Катерину. Примерную девочку, отличницу, можно сказать. — А, Катюша, до свидания! — развернулась и ушла вслед за Леной.

— Кать, а Кать, а что же ты так всё время не делаешь? — прошипел ей на ухо Кир. — Ты же можешь любую училку заморочить так, что она забудет зачем в класс пришла.

— Что с ума сошел? Как я могу это так использовать? — Катерина смотрела на то место где только что стоял Кир, но его унесло далеко вперед от подзатыльника невидимого Волка. Степан, ухмыляясь подошел и протянул Киру руку.

— Мечтать лучше про себя, — посоветовал он Киру тихо. — Катька человек сильно правильный, она так не может.

Несколько дней Катерина сцепив зубы старалась выполнить совет Волка и не обращать на одноклассников внимания, и это более-менее удавалось, пока не заболела математичка и не возник совершенно свободный урок, на который пришла завуч, написала им на доске задание и грозным голосом кротко попросила класс сидеть тихо. Как только за ней закрылась дверь несколько человек вскочили с мест и кинулись прислушиваться, как далеко простучат каблуки завуча.

— Всё! Ушла! Ура! — шепотом взвыл высокий и нескладный Сашка и от избытка чувств треснул учебником Мишку по макушке, то в долгу не остался, и они уже восторженно мутузили друг друга, правда беззлобно и совершенно без вреда для здоровья.

Катерина подняла учебник на подставку, и прочитала про себя первое задание, написанное на доске. Рядом с ней развернувшись к ней спиной, болтала с соседками на задней парте Светка Лаврушина.

— Кать! А расскажи, что там в Лукоморье? — раздался голос Симы. Серафима, светленькая, тихая, тоненькая девочка, обладала совершенно уникальным голосом. Даже если она говорила тихо-тихо, её было отлично слышно! Катерина подняла изумленные глаза. — Кать, ну что ты в самом деле? Это же жуть как интересно! — звонкий голос проникал даже через наушники, одетые Леной Ильиной, как только она поняла, что урока не будет.

— Симка, ты что? Мы же всем сказали! С Катькой общаться нельзя! — прошипела пораженная таким неповиновением Люба.

— Да пофиг всем, что ты там сказала и придумала себе, — равнодушно ответила Сима, закаленная общением с Любой аж с детского сада. — Ты нам что? Начальник? Не? Вот и сиди себе! Я вот и без Катерины знаю, что лешие бывают. Только она-то с ним управилась, а если ты в лес пойдешь, и на лешего нарвешься сама, то в лучшем случае ходить часами кругом будешь!

— Да ты, да ты! Тыыыы, — зашипела Люба.

— Ну, я? И что? — Сима скандалы сама не устраивала, но в отличии от Катерины их не боялась. Люба это прекрасно знала и глядя, что поддержать её никто не рвется, решила пока отступить. — Кать, не обращай ты внимание на Любку. Правда, расскажи что-нибудь интересное! Ты же по сказкам там ходишь? Какие они, когда живые?

— Хожу, — улыбнулась, наконец, Катерина, и начала рассказывать о том, какие они, живые сказки. О сказочных героях и царствах, о лесах и бабе Яге, о том, какой по-настоящему Кащей и кто такие алконосты, как летают кони, и как захватываются туманом сказочные земли. Весь класс слушал как завороженный, даже Лена Ильина медленно вытянула наушники, даже вредная Люба, демонстративно севшая подальше, прислушивалась изо всех сил, а болтушка Ленка Тишина открыв рот чтобы что-то сказать, промолчала и просто слушала.

После этого свободного урока стало полегче. Катерина не так боялась идти в школу, хотя, начиналось время лихорадочной подготовки в годовым контрольным и экзаменам, времени на обсуждение её скромной личности уже мало у кого оставалось, а сама она почему-то совершенно перестала пугаться контрольных. Даже волноваться перестала!

— Наверное, когда видишь серьезные вещи, уже не опасаешься какой-то ерунды, — решила Катерина.

Весна взялась за дело серьезно, и в мае, в разгар контрольных, уже было полное ощущение лета.

— Катюшенька, радость моя, — как-то чудесным майским днем Баюн протек в её комнату, прощемившись в тонкую щель между косяком и дверью. — А как ты смотришь на визит в Лукоморье? Нет, не сейчас, разумеется, а вот, скажем, после твоей последней контрольной? Я знаю, что неразумные люди вас ещё и после этого немного заставляют учиться, но это же уже попроще, правда?

— Конечно, — улыбнулась Катерина, отвечая сразу на все заданные Баюном вопросы. — Я буду очень рада вернуться. А уж Кир и Степан и подавно!

Мальчишки вели длительную и сложную подпольную деятельность, задавая хитрые наводящие вопросы, намекая и демонстративно вспоминая о том, как классно в Лукоморье.

— Ааа, у них приступ восторга будет! — Баюн покивал головой. — А ты в курсе, что они творят, чтобы никуда не уезжать на лето? — Кот перетёк на Катину кровать, поближе к её уху и начал от души сплетничать.

— Степану повезло, его отец занят, и собирался в виде компенсации Степану устроить тур по Новой Зеландии, но наш вьюноша отказался категорически. Сказал, что Новая Зеландия ему нафиг не нужна, он там уже был. Кир договорился, что съездит к бабушке и потом вернется, в Египет с отцом и его невестой не поедет, с мамой в Турцию тоже. Останется в Москве, а потом на дачу к Степану махнет. Их родители, по-моему уже привыкли и всем удобно. Даже бабушка Степана рада. Говорит, что в доме не тихо и не одиноко.

— Тебе говорит? — рассмеялась Катерина.

— Зачем мне? Твоей бабушке! Так что, скажем им про визит в Лукоморье, или сюрприз сделаем?

— Лучше сюрприз, — решила Катерина. — А то мало ли что-нибудь сорвется.

Но, ничего не сорвалось! Все контрольные и экзамены прошли вполне ожидаемо. Правда, Кир, благодаря тому, что занимался с Катькой и Степаном, получил гораздо более высокие отметки, чем те, к которым привык. Степан упирался изо всех сил! Отец придавал результатам, баллам и подобной мути большое значение, и мог попытаться его забрать из школы, поэтому пришлось постараться. Но, и сам Степан и его отец оказались весьма довольны. Катерину никогда ни за какие отметки, баллы, минусы и плюсы родители и бабушка с дедом не ругали. Могли поворчать о том, что стыдно не знать что-то… И правда становилось стыдно, но это проходило, стоило только это самое выучить. Так что Катерине было проще всего, она и сдала всё лучше мальчишек.

— Стоило переживать! — ворчал Степан, рассматривая её отметки.

— Я и не переживала. — Катерина в междустенье устроилась в любимом кресле-мешке и отдыхала, прикрыв глаза.

— Кать, сфокусируйся на мне! Вот сделай усилие, а? — Степан завис над её головой.

— Чего тебе надобно, старче? — нараспев уточнила вредная девчонка.

— А мы вот когда в Лукоморье-то пойдем? А??? Уже столько времени не были! Каникулы уже скоро, там уже давно лето! Мы с Киром все планы на лето переделали, а всё не идём и не идём! Только попробуй нас туда не взять! Мы будем тебе все каникулы перед глазами маячить, и мешать! Мы…

— Послезавтра, — совершенно спокойно произнесла Катерина.

— Чего послезавтра? — приподнялся молчавший до этого Кир.

— Послезавтра и пойдем. Мы уже с Баюном и Волком договорились. — Катерина насмешливо глянула на Степана, который приготовил кучу аргументов, чтобы уговорить её пойти, а получается, что она и сама уже решила и чего он как дурак тут бегает вокруг?

— Ой, и забавный же у тебя вид… — рассмеялась Катерина. — Баюн сам предложил дней десять назад. Кир, у нас дома кадки, конечно, нет, но может Степочку в ванную макнуть? А то он как-то выглядит… Чудно.

Выехали на дачу двумя машинами. В одной Катя, Катина мама, Баюн и Волк, которого Катерина уговорила не лететь, а доехать. Её всегда нервировали мосты и провода, в которых маневрировал названный братец. В другой машине водитель, приставленный к Степану, вез его самого, его бабушку и Кира. Вечер Степану и Киру пришлось провести в доме бабушки Степана. Она, услышав самые приличные из эпитетов, которыми обозлившийся Степан характеризовал вредную Катьку, категорически заявила, что это просто неприлично так часто надоедать однокласснице!

— Как вас выдерживает бедная девочка, совершенно непонятно! Вы ведете себя как стая мартышек, бандерлоги вы, вот кто! Мне придется учить вас правилам поведения! Как можно называть её зазнайкой и заразой! Она очень даже милая, вежливая и спокойная девочка!

Кир сидел в комнате приятеля, и хихикал. А временами изрекал что-то вроде:

— Молчание-золото! Семь раз отмерь, а потом ляпни при бабушке!

В субботу Степан отомстил ему, подняв с постели в пять утра! Наскоро одевшись, и написав записку, что идут ловить рыбу, и почти забыв удочки, за которыми пришлось втихаря возвращаться, мальчишки тайно, дальними огородами, пробрались в терем, где их встретил ухмыляющийся Волк.

— Баюн проспорил! — заявил он, ответив на их бодрое приветствие. — Я был уверен, что вы появитесь не позднее половины шестого и был прав.

— А на что спорили? — осмелился уточнить Кир.

— На его побудку, — рассмеялся Волк. — Если я выиграю, то вы его разбудите. Идите и будите!

Именно таким образом Баюн и оказался в комнате Катерины у неё в ногах. Мирно спящим.

Катя проснулась для субботы рано, в восемь часов утра. Хотела было потянуться на кровати и поняла, что спала почему-то поджав ноги. А открыв глаза, поняла почему.

— Баюшенька, а что ты здесь делаешь? — она ласково погладила Кота, который проснулся и начал в красках расписывать, как два паразита, нет три паразита, включая её бурого родственничка, разбудили его ни свет ни заря, обрызгали водой, и хохотали над ухом, точнее над ушами! И не было у него никаких шансов на покой и отдых, пока он не встретил добрых женщин. Катиных маму и бабушку! Дай им Бог здоровья! Они-то и разрешили ему поспать у Кати в ногах, и обещали, что никому не позволят больше измываться и мешать им с Катенькой, светом его очей, отдыхать!

Катерина представила, что происходит с мальчишками, которые уже два часа жаждут похода в Лукоморье, очень быстро оделась, вышла, но мальчишек не обнаружила! Показала их Катерине её мама.

— Смотри, вон твои приятели! — она улыбалась и показывала на гамаки, повешенные в старом саду. Под цветущими яблонями мирно, тихо и улыбаясь во сне спали Кир и Степан.

Волк поднялся ей навстречу из-под яблонь, а Катерина вспомнила, как именно в этом саду в совсем не так уж давно, а кажется целое столетие назад, она решала, идти ей в Лукоморье или нет.

— Ааааа, вот вы где! — Баюн узрел виновников своей ранней побудки и взвыл пронзительно и гневно прямо у них над головами.

Кир вылетел из гамака и рухнул на землю, Степану повезло чуть больше, и он запутался в сетке и выпал наполовину. — Что же так орать-то!!! — возмущался Степан, пока Кир, потиравший бок, выпутывал его из сетки.

— А чтоб неповадно будить Котика было! — важно провозгласил Баюн, поднял хвост пушистой трубой и направился в терем. Завтракать.

Катерина собралась, расцеловалась и наобнималась с семьей, и решительно расправив плечи, направилась за терем. Там уже час её ждали совершенно замученные ожиданием мальчишки. Волк шел за Катериной. Баюна не было!

— И где он? Баюн! — окликнул его Бурый. Тишина. — Баюн! Паразит!

— Я завтракал, — с великим достоинством отозвался Кот, укоризненно выглядывая из окна терема. — Сейчас выйду. Немного вот посижу, чтобы еда улеглась и выйду.

Волк подпрыгнул, влетел в окно, и через миг уже оказался на траве за теремом с Баюном в зубах. Демонстративно выплюнул мохнатый загривок и фыркнул, придерживая Баюна правой лапой.

— Катерина, открывай ворота. В случае чего, я эту обожравшуюся личность пинком ускорю.

Катерина спешно, сдерживая смех, вызвала ворота, и открыла их, и первым в них влетел Баюн, совершенно самостоятельно и очень шустро. Он отлично представлял себе силу пинка Бурого Волка, и решил не рисковать. За Котом как кони, ворвались мальчишки, а последними — Волк и Катерина. Створки ворот медленно закрылись за их спинами.

— Я тебе это припомню! Я так приятно покушал! — раздавался где-то впереди на тропинке обиженный кошачий мяв. — А ты!!! Хватать! Тащщить! Угрожать!!!

— Катюш, садись, полетим к Дубу! — Волк подставил Катерине спину, и легко понес её вперед.

Пару дней наслаждались отдыхом, купались в озере, валялись на теплом песке. Прискакал Сивка и Воронко с Вихрем и мальчишки устраивали какие-то неописуемые затеи, вроде ныряния в озеро со спины летящего над водой Сивки. Потом прилетела Жаруся, которая тут же уволокла Катерину вдоволь посплетничать о последних событиях.

— Представляешь, Леонтий, говорят, совсем изменился! Прямо другой человек стал. Хотя, если честно, не очень-то я в это верю, тем более, что он сейчас куда-то уехал. В царство Полоза наведался с посольством Мина и до сих пор там. Царевич Иван, который сын царя Василия, хотел сбежать, нашли на границе! Едва воевода его уговорил вернуться. Злате жених подарил павлина. Князь Борислав чуть не решил, что на них враги напали, когда эта мерзкая тварь вдруг начала орать! Царевич Авдей. Помнишь, такого? Бывший царь? Так вот, он поселился в заброшенной избушке в лесу. Восстанавливает её. С ума сойти! Верно?

Жаруся стрекотала, Катерина слушала, Кот ел и наслаждался жизнью, и наконец, вечером пришел в комнату к Кате.

— Радость моя, а как ты насчет нового путешествия? — он аккуратно обернул пышный хвост вокруг себя и уселся рядом с Катериной на её любимом подоконнике.

— А что за сказка?

— Да, видишь ли… Сложно там… Ну, как бы это сказать…

— Котик, а можно как есть? — улыбнулась Катерина.

— Как есть там сказка про Ивана Ветрова, — вздохнул Кот.

— Никогда не слышала о такой, — удивилась Катерина.

— Правильно, что не слышала, она довольно редкая и события опять в двух царствах развиваются. В первом царстве правит вдовая королева. С сыном-наследником. Очччень сложная дама, чрезвычайно сложная. С уверенностью, что будет вечно молодой, с препоганейшим характером, но не без способностей, что делает её ещё опаснее. Тяготеет к западной культуре, благоволит рыцарям и менестрелям, перессорила всех соседей, устраивает им всё время стычки, короче, это матушка знакомого тебе Леонтия. — Кот выговорил самое сложное и замер, ожидая Катину реакцию.

— Ого! Что-то я уже побаиваться начинаю. — Катерина показалось, что теплый летний вечер стал значительно холоднее.

— Да, там непросто всегда было, — вздохнул Кот. — Поэтому надо будет сказку разбудить, и быстро убраться оттуда, не попадаясь за глаза королеве. А то мало ли что её в голову-то взбредет. Вечнозеленую! Тьфу, вечномолодую! — Баюн тяжело вздохнул. — Ну, как возьмешься?

— Возьмусь, конечно, ты мне, главное, сказку дай почитать.

Катерина читала сказку про Ивана Ветрова, его животных, жеребенка, кошку и собаку, и его друзей Дубодёра и Гороноса, читала, и наконец не выдержала!

— Кот! Тут Кащей Бессмертный опять объявляется. Причем, похоже, что не дальний его родственник, а сам, собственной персоной.

Кот хитро прищурился: — А почему ты так решила?

— Да опять эти фокусы с иглой, что яйце, яйцо в утке, утка в зайца и так далее.

— Умница! Да, это одна из развлекательных сказок Кащея. Нравится ему играть с людьми. Прилетит Кащей позабавиться или нет, его дело, ты сказку оживишь. Но, вот потом сразу нас зови!!! Если королева тебя схватит, беды не избежать!

Когда Катерина заучила сказку так, что ночью разбуди, с любого места могла рассказать, решили вылетать к туману. От уже знакомого побережья, перепаханного схваткой Еруслана Лазаревича со Змеем, пролетели немного вглубь суши, и впереди опять заколыхался ненавистный зеленый туман.

— Да сколько же его! Куда не повернись, везде эта мерзость пакостная! — бормотала Катерина.

В туман вошли, опасливо озираясь. Все трое отлично помнили, что на землях рядом на них нападали два раза!

— Кир! Давай внимательно! — скомандовал Степан.

— Чего тебе? Раскомандовался! — огрызнулся Кир, настороженный и заведенный до крайности. Они шли и раздраженно шипели друг на друга. А потом, вдруг вспомнив, как подравшись в прошлый раз чуть не угробили Катерину, оба смутились и замолчали. И начали напряженно вглядываться в туман.

— Степан, что-то впереди. Сова не шевелится. — Кир напряженно рассматривал неподвижные фигуры в тумане.

Со всеми предосторожностями подошли ближе. — Вот это да!!! — выдохнул Степан, не сводя глаз с молоденькой девушки, в очень красивом голубом платье.

Люди, заснувшие в тумане выглядели потрясающе! Средневековые наряды, причем явно дорогие и очень эффектные. Дамы в бархате и драгоценных украшениях верхом на конях, сопровождали их разодетые рыцари и слуги.

— Круто! — присоединился к приятелю Кир. Он тоже восхищенно посматривал на девицу в голубом платье.

Катерина с сомнением осмотрела рыцарей, покачала головой. — Это же надо, какую груду железа на себе таскать!

— Да ничего ты не понимаешь! — возмущенно отозвались мальчишки.

— Да куда уж мне! Бригантину от кирасы не отличу! — фыркнула Катерина.

— Стой, бригантина это же корабль! — удивился Степан.

— А в доспехах — защитный жилет из стальных пластин, нашитых на основу, он надевался поверх кольчуги, а на него одевалось сюрко!

— Чего одевалось? И откуда ты всё это знаешь?

— Сюрко это одежда типа туники без рукавов, которую надевали на кольчугу, бригантину, броню, короче говоря. У родовитых на нем обычно был вышит герб. Знаю от деда, он статьи писал о доспехах.

— Здорово! — мальчишки так явно зауважали Катерину, что той стало смешно. — Надо же, с Горынычем справилась, не уважают! А в доспехах разбираюсь, вау как круто! Вот чудаки! — думала она.

Они оставили группу спящих людей и отправились дальше на поиски героев сказки. То и дело в тумане попадались люди. То группы рыцарей, то отряды воинов, причем все одеты по-западному, хотя бы частично.

— Забавно. Сюрко на воинов напялили, а из-под него лапти у многих виднеются, — качала головой Катерина. — Чудная тут королева. А, скорее всего, кто-то из солдат с восточных царств сюда пришел служить. Вот и получилась такая сборная солянка.

— Кать, гляди! — Степан как зачарованный смотрел на великолепнейшего красавца-коня, на котором восседал рыцарь в золоченных доспехах. — Нифига себе, крутой чувак!

— Степа, если бы он услышал такой отзыв, прибил бы тебя! Решил бы, что ты его страшно оскорбил, — покачала головой Катерина. Рыцарь производил впечатление, ничего не скажешь. У шлема было открыто забрало, и даже сквозь туман было видно, что он очень красив! — Мы сказку ищем! Все помнят? — Катерина отошла от рыцаря, а потом выяснила, что мальчишки продолжают стоять рассматривать его доспехи, только носами по ним не водят.

— Зануда, — прошипел Степан, с трудом отрываясь от доспехов. В мечтах он уже представлял себя верхом на таком же белоснежном коне, без Кира за спиной, но в доспехах! Можно в таких же, только чтобы золота поменьше. Насечку он бы оставил золотую, а остальная поверхность лучше чтобы была стальной, или черной. Так солиднее. И ехал бы он к прекрасной девушке, вон, как та, которую они прошли, в голубом. Волосы у неё на солнце, наверное, как золото! И интересно, какого цвета глаза? В тумане проклятом не разобрать! И вот, едет он такой на коне в доспехах, а его ждет эта красавица! А ещё лучше, он красавицу спасает от чудовища! На размышлении, какое должно быть чудовище, Степану пришлось прерваться, потому что он угодил ногой в чью-то нору, и чуть не пропахал носом усыпанный сосновыми иголками мох.

— Ты чего спотыкаешься? — Кир хмуро глянул на приятеля. — Замечтался? Небось о доспехах и спасении красавиц?

— С чего ты взял? — Степан вдруг обнаружил единственный положительный эффект от тумана — если в тумане покраснеешь, то никто не заметит.

— Да сам такой. — Кир ухмыльнулся. — Пошли уже, а то наша сказочница нас опять обогнала. Хоть говори ей, хоть не говори!

Они догнали Катерину и только начали её отчитывать за крайнее безрассудство, как она, не обращая на них внимания, насторожилась. — По-моему, нам надо туда! — Катерина показала рукой на реку, которую можно было различить между деревьями.

— С чего ты взяла? — Степан хотел было из чистой вредности поспорить, но глянул на Катерину и смолчал. Глаза у Катьки сияли и вид был какой-то весьма целеустремленный.

— Как охотничья собака, которая след взяла, — проворчал он тихо. Ему в лоб тут же прилетела крупная еловая шишка. — Катька!!!

— С приветом от охотничьей собаки, — рассмеялась та и поспешила к реке.

— Вот же слух! Даже в тумане расслышала. Вот интересно, а она про то, что мне Кир сейчас говорил, слышала, или нет? Хорошо бы не слышала, а то засмеет! — призадумался Степан.

Катерина уверенно обошла огромный валун, лежащий на спуске к реке, и увидела небольшой темный от времени бревенчатый дом на берегу, а рядом здоровенного мужика, который заснул над котелком с варевом. — Нашла!!!! Вот только интересно мне, кто это из трех друзей? Сам Иван Ветров, Дубодёр или Горонос?

Она съехала почти на пятой точке по песку к спящему и обошла вокруг. Степан и Кир прибыли через минуту.

— Слушай, я на тебя Волку пожалуюсь! Какого ты лешего всё время удираешь? — начал Степан.

— Так быстрее надо идти, а не доспехи разглядывать, да на спящих красавиц засматриваться, — рассмеялась вредная Катерина.

— Слышала, — обреченно подумал Степан. А вслух произнес: — Не знаю я о чём ты говоришь, но вот кто из нас по этому перекачанному субъекту только что носом не водит? — он указал на спящего типа весьма впечатляющих габаритов. — Дааа, любой культурист от зависти по стенке бы ходил!

— Я не носом вожу, а осматриваю. И тебе не мешало бы, — с достоинством ответила Катерина.

— Да делать мне нечего, качков осматривать, — оскорбился Степан. — Занафига мне этот мужик?

— А как выяснить, кто это? Дубодёр, Горонос, или сам Иван Ветров?

— Ну? А сама-то выяснила? — Кир тоже обошел вокруг мужика, приглядываясь.

— Выяснила! — с торжествующим видом кивнула Катька.

Кир подумал. Обошел ещё разок и легонько хлопнул себя по лбу. — Точно! Как же сразу не сообразил!

— Да чего вы тут увидели? — Степан подозревал, что эти двое просто решили над ним посмеяться. Он прошелся вокруг, ну, стоит здоровенный детина, явно от котелка оторвался и голову поднял, вон ложку ещё в руке держит, а рука-то! Ложка в ней утонула. Выглядит как игрушечная! И рука такая… Темная, задубевшая. — Да ну вас! Хорош издеваться! Ничего не понятно, сколько на него не смотри! И на нем не написано!

— Степ, ну как же не понятно. Смотри! Руки темные совсем. Дубовая кора окрашивает в темный цвет. Тебе что, никогда кору не заваривали? — Катерина уселась на прибрежный песок, выудила планшет и начала там что-то просматривать, не обращая больше внимания на мальчишек.

— А зачем? — удивился Степан. — Её что, пьют?

— Нет, жуют не досуге, — расхохотался Кир. — А ну да, ты же у нас жертва западного воспитания!

Степан только было собрался обидеться, но Кир не дал ему такого шанса. — Ладно, не злись. Дубовую кору заваривают. И когда горло лечат и когда зубы. Так что-то такое дубильное содержится, от воспаления. Мне бабушка моя рассказывала, она в травах классно разбирается, и отвары делает и мази. Это ещё её бабушка мою бабулю учила!

— Ой, да ну… Когда антибиотиков не было, может, это и работало, а теперь-то! — фыркнул Степан. — Это… Как это… Шаманство какое-то.

— И сейчас работает. И ещё как! — рассмеялся Кир. — Это же не шаманство, как ты говоришь, а травы. Они и сто лет назад действовали и сейчас тоже. Бабуля вон врачом сколько отработала, на пенсию вышла, так к ней до сих пор хотят, и не за антибиотиками, а то мазь от радикулита, то от зубной боли, то нарывы никак не проходят, а от трав прошли. Знать просто надо какую траву когда собирать, в какое время, в какую погоду, что из какой травы используют, даже сушат их по-разному, да и уметь надо это всё делать. Бабуля знает и умеет. Только вот денег ни с кого ни копейки не берет. И то у неё забор обваливается, то крыша течет. Я к ней доеду с калитой-саморясом, и всё ей полегче будет!

— А как ты объяснишь, откуда у тебя деньги? — удивился Степан.

— Да так и объясню и покажу. — Кир кивнул. — Она поймет. Она вроде Катькиных родных. Я ей когда сказал, что Катька сказочница, мол, дар у неё такой, она поняла и сказала, что это важно и дар редкий. И прялку как раз тогда передала.

— Нууу, не знаю, мои бы нипочем бы не поверили! — Степан даже рассмеялся, когда представил, что вот приходит он к родителям и рассказывает, чем он почти весь последний год занимается.

— Да и мои бы не поверили. — Кир погрустнел, вспомнив о родителях. — Бабуля у меня только такая…

Катерина слушала их очень внимательно. Кир вообще первый раз о семье заговорил. И про бабушку рассказал.

— Кать! — раздалось прямо над ухом. Катерина подскочила, чуть планшет в воду не уронила.

— Чего ж ты так вопишь! — укоризненно повернулась она к Степану, бережно убирая серебристый прямоугольник в сумку.

— А чего ты застыла, как уснувшая? Сидит в одну точку уставилась…

— Думаю я так! Знаешь, такой мыслительный процесс?

— Тогда думай быстрее. Мы не в Дубе прохлаждаемся. В тумане всякое ползает, сама знаешь…

Тут он был прав, поэтому Катерина сдержала едкие замечания про тех, кто думать не пробовал, а только мечтает о всяких девицах в голубых платьях, да о золотых доспехах. И шустро встав на ноги, полезла в кусты.

— Я от неё с ума сойду! А сейчас-то ты куда? Думать в кустах? Или срочно кое-то в кустиках понадобилось? Так предупреждать надо! Мы тактично отвернемся! Или опять три часа богатырь морду дракону бить будет? — продолжал развлекаться Степан.

— Ты сказку читал? — из кустов появилась взъерошенная Катькина голова.

— Нет, — удивился Степан.

— Вот оно и видно, — вздохнула Катерина. — Кир, оглядись. Отсюда не уйти. А нам надо где-то укрыться и незаметно свалить. Туман когда уйдет, сюда первый раз приплывет страшная рыжая старуха. Она сожрет весь обед, поколотит этого самого Дубодёра и уплывет. Тоже самое сделает с Гороносом. А с Иваном Ветровым у неё не получится. Он сам её палицей поучит вежливому обращению.

— Погоди. Вот эту махину поколотит бабка?? — Степан услышал только первую часть Катькиного рассказа.

— Ну да. — Катерина мрачно смотрела как Степан обходит вокруг Дубодёра.

— Не верю! — Степан замотал головой. — А если это так, я лично отсюда не уйду.

— Почему? — Катя ничего не поняла.

— Я хочу это видеть!!! Ни за что не пропущу! Это же громила! Он если даже просто случайно на кого-нибудь наступит, тому кирдык будет, не отскребут! И ты говоришь, что его бабка поколотит! Я хочу посмотреть на эту бабку! Ой, жалко съёмка в Лукоморье не работает! Это по-любому шедевр будет!

— Ты серьезно??? — Катька во все глаза смотрела на двух чудиков, которые ходили вокруг спящего Дубодёра и размахивая руками спорили, можно ли его побороть, и как именно. — Мальчики, а вы не забыли, что нам отсюда сваливать надо будет срочно?

— Да свалим, не парься! Вот поглядим на бой без правил и сразу свалим! — отмахнулся от неё Степан, Кир, у которого глаза горели, доказывал ему, что всё вполне возможно, и если бабка воспользуется какими-то там приемами боя, то запросто завалит этого громилу. И Степану было не до Катьки!

— Не понимаешь что ли? Он сам может играть против себя, его вес и рост можно обратить в его недостатки, — горячился Кир. — Волк бы запросто его узелком завязал!

— Волк бы завязал, а бабка нет! Да какая разница, какая бабка! — не уступал Степан.

— Так, хватит вам! Если мы не выберем укрытие, то сами до прибытия бабки не доживем. Не сомневаюсь, что Волк с Дубодёром справиться, но вряд ли вы сами сможете обратить его вес и рост в его недостатки, так что пошли искать надежное место! — Катерина сумела оторвать спорщиков от Дубодёра и отволочь их подальше. А отыскав укромное местечко за сосновым выворотнем на песчаном берегу, Катерина начала рассказывать сказку.

— Жили-были старик со старухой. Жили они бедно, и детей у них не было. Однажды пошел старик за дровами, а старуха осталась дома. Стала она щипать лучину, да и отрубила нечаянно палец. Подобрала она его да и положила в пыльник.

Через некоторое время смотрит, а на полке в пыльнике вместо пальца мальчик лежит! Обрадовалась старуха, взяла его на руки, качает старика дожидается.

Пришел старик из леса, рассказала ему жена всё.

Обрадовался старик. А мальчик стал расти не по дням, а по часам.

Через три года мальчик вырос, назвали его Иваном Ветровым…

Сказка потихоньку просыпалась. Туман начал тревожно колыхаться, расслаиваться, бледнеть. Катерина ощутила первое свежее дуновение ветра на щеках. Солнце столько лет не освещающее сказочную землю, наконец-то коснулось её лучами. Дубодёр разогнулся от костра, который тоже проснулся и весело заплясал язычками пламени под котлом, в котором забулькало варево. С реки повеяло свежестью и запахом речной воды.

— Кать, ну не уходи! Давай посмотрим! Сиди уже! — Степан удержал за рукав Катерину, потихоньку выбиравшуюся из-под выворотня. — Нечего скакать. Рассказывай сказку тут.

Катерина гневно сверкнула на него глазами, но прерваться не посмела, и пришлось остаться на месте. Вот заскрипели уключины лодки, и послышались мерные шлепки весел о воду. К берегу подплывала лодочка с действительно страшной рыжей старухой. Мальчишки приникли к выворотню, изо всех сил вглядываясь в то, как вежливый Дубодёр высадил старуху из лодки и перенёс её в дом, потом он вышел, испуганно озираясь, снял котел с огня и заволок его в туда же.

— Нет! Так не честно! Мы же ничего не увидим! — только и успел прошептать Степан, как из двери пулей вылетел пустой котел, который сам Степан и поднять бы не сумел, а в доме начался такой грохот и крики, что мальчишки невольно осели поглубже за выворотень. Катерина хладнокровно подняла брови.

— Что так? Полюбоваться уже не желаете?

Степан осторожно выглянул и увидел, как в дверном проеме показался шатающийся Дубодёр, который попытался было сбежать, но был схвачен старухой, и как он не вопил и не цеплялся за дверной косяк, утянут обратно в дом.

— Сссспасибо, мне и отсюда отлично видно. — Степан дернул за руку Катерину, и заставил её спрятаться подальше. — Блин, это в кошмарных снах сниться будет! Вот и будь тут вежливым!

— Да уж какая тут вежливость… — фыркнула Катерина. — Они же без спроса заняли чужой дом. А дом, судя по всему как раз этой старухе и принадлежит. Вот она и приплыла уточнить, кто это такой умный тут хозяйничает. Заметь, сразу в физиономию не кинулась! Попросила накормить, а он хозяйку не уважил. Одолжение всё делал. Вот и получил. Дама суровая, по ней видно, — хмыкнула Катерина.

— Кать, ты главное, не бери с этой бабки пример! А то вот так к тебе в гости придешь, не уважишь чем, а потом думай, как живым выйти! — Кир тоже был под впечатлением от увиденного.

— Не бойся, я своих не обижаю, — рассмеялась Катерина. — Ладно, если вы насмотрелись, пора нам и честь знать.

— Кать, а что такое пыльник? — заинтересовался Кир. — Ну вот в сказке старуха палец в пыльнике оставила?

— Чулан. Пыльник это просто чулан, — объяснила Катерина шепотом.

Они потихоньку выбрались из-за выворотня и пригибаясь, чтобы не попасться на глаза рыжей колдунье или возвращающихся спутников Дубодёра. Катерина натянула на голову капюшон зеленой ветровки, чтобы быть как можно более незаметной. Почти на цыпочках они крались по мягкому мху, и когда Катерина, сообразив, что они отошли уже на достаточное расстояние, открыла рот, чтобы попросить Степана протрубить в рог, из зарослей малины впереди выступил рослый воин, который целился в них их арбалета.

— Стоять! — воин переводил арбалет с Кира на Степана, ещё не решив, в кого будет стрелять, и только Катерина начала про себя напевать колыбельную, как с боков зашумели кусты, и на поляну вышло ещё несколько вооруженных до зубов воинов. — Кто вы такие? И как пробрались в наше королевство? — спросил один из воинов, явно старший среди них. Его спутники перекликались с остальным отрядом, рассредоточенным по лесу.

Катерина с мальчишками переглянулись. В каком-нибудь другом месте можно было бы объяснить, что она сказочница и именно благодаря ей ушел туман, но в этом королевстве, с учетом того, какая тут королева, про это было лучше молчать.

— Отвечай ты! — старший ткнул пальцем в Степана.

— Мы просто заблудились. Позвольте нам уйти. — Степан побледнел, но держался с достоинством.

— У нас в лесах не блуждают люди, — ухмыльнулся старший из отряда. — Вперед! В замке с вами решат, что делать. Руки им свяжите! — велел он своим людям.

— Глянь! А это девчонка! Девчонка в штанах! — воин подошедший к Катерине, сдернул капюшон с её головы, все уставились на длиннющую косу.

— Ещё того интереснее! — сощурился старший. — Явно лазутчики! Сообщить первому советнику.

— Стойте! Мы ничего дурного не сделали! — Степан даже не подозревал, насколько ему будет невыносимо видеть, как Катьку встряхнули как мешок, и связали за спиной руки. — Мы не лазутчики!

— Вот в замке и расскажете! — расхохотались воины. — Вперед! Шевелитесь! — Кир полетел на землю от мощного толчка, и стиснул зубы, чтобы не застонать, прилично ударившись.

Катерина молчала и судорожно соображала. Плевать, что серебряный рог с перевязи у Степана сорвали жадные руки старшего в отряде. Позвать Волка она может и про себя. Только вот людей вокруг много и все вооружены. Она живо припомнила, как её похитил боярин Авдей, а Волка тогда просто пристрелили! Да, Баюн воспользовался мертвой и живой водой, а тут будет ли такая возможность, если что, не понятно. Надо подождать благоприятного момента, усыпить их колыбельной и сбежать! Они шли по лесной тропе уже довольно долго. Вечерело. А может, сейчас спеть? Она про себя начала напевать, настраиваясь на нужное настроение, но глухо застучали конские копыта и им навстречу выехал тот самый прекрасный рыцарь в золотых доспехах на белоснежном коне.

— Что у вас тут? — рыцарь брезгливо осмотрел пленников.

— Да вот поймали лазутчиков. Одеты не по нашему, объяснить, что тут делают не могут, а один из них и вовсе девка.

— Девка? — рыцарь подъехал поближе и рукоятью кнута поднял Катькин подбородок. — Да это интересно! У королевы сегодня нет развлечений! Так что приведите их сразу в зал, мы там допросим.

Воины низко склонились перед рыцарем и он ускакал. Скоро вышли на дорогу. Катерина уже с ног валилась от усталости, её подталкивал и грубо дергал за веревку, которой были связаны руки за спиной тот самый воин, который целился в них из арбалета.

— Пошла! Пошла, че спотыкаешься!

Катерина заставила себя молчать, и только опять сосредоточилась на колыбельной, решив воспользоваться тем, что дорога пустая и тёмная, как неподалеку опять раздался шум. Громкие радостные крики, которые приближались, и уже можно было различить что-то вроде приветственных воплей.

— Он вернулся!!! Леон! Королевич вернулся!

Катерина даже застонала сквозь зубы. Да, Леон вроде сильно изменился в последнее время, но ожидать, что он будет действовать против воли матери, Катерина никак не могла.

— Эх! Какая радость! Королевич смог вернуться! — сказал один из воинов.

— Да, только че-то я боюсь, что ему не все изменения понравятся, — прошептал тихо другой. Катерина уловила эти слова, призадумалась было, но надежда на то, что Леон проедет мимо и не заметит их не оправдалась.

Леон ехал с пёстрой компанией богато одетых дам и рыцарей. Все громогласно восхваляли королевича-менестреля, а он принимал похвалы как должное, лучезарно улыбался девушкам, среди которых была и та красавица в голубом платье, на которую утром так восторженно смотрели Степан и Кир. Леон почти проехал мимо небольшого отряда, не обратив внимания на опустивших головы пленников, которые не сговариваясь, постарались привлекать как можно меньше внимания, как вдруг его радостно поприветствовал старший из отряда.

— Королевич Леон! Мы рады вашему возвращению!

— А, это ты! И я рад своему возвращению! Поверь. — Леон был в отличном настроении и довольно рассмеялся. — А кто это у тебя? — он прищурился, а потом выхватив факел из рук оруженосца и послал коня прямо на воинов. — Не может быть! Кого я вижу!

— Королевич знает этих оборванцев? — мелодичный голос девушки в голубом был именно таким, каким его себе Степан и представлял, правда, презрительный взгляд, которым она его окинула, заставил поёжиться.

— Ещё как знаю! Дорогая моя! Как же так! Ты, да в этих путах? — Леон повыше поднял факел, освещая лицо Катерины. — Почему же ты не представилась? Ааа, хотела путешествовать неузнанной.

— Королевич знает эту… Эту девку? — в голосе прелестной девушки в голубом прорезалась такая злоба, что Катерину пробрала дрожь.

— Это знаменитая на всё Лукоморье сказочница Катерина. Именно она сегодня прогнала туман, который усыпил моё королевство! — торжественно провозгласил Леон. — Но, она чрезмерно скромна, поэтому и не представилась. А это её спутники. Я не помню, как их зовут. Один, вроде Стефин, а второй Кур, кажется, — он нагло ухмылялся в лицо Киру.

— Так че же нам делать? — старшина отряда был ошарашен таким поворотом событий. — Нам их отпустить?

— Да ни в коем случае! — рассмеялся Леон. — Замок уже за поворотом! Мы должным образом примем сказочницу и поблагодарим её! Немедля скачите и возвестите моей драгоценной матушке о моём возвращении и о том, что в её владениях находится сказочница со спутниками!

Тут же из толпы ехавших с Леоном рыцарей, вырвалось двое и с улюлюканьем пришпоривая коней, поскакали вперед.

— А это, её развязать? — старшина оттолкнул воина так грубо обращавшегося с Катериной всю дорогу, и бережно отряхнул дорожную пыль с её ветровки, отчего она чуть не упала.

— Да ну конечно! Кто посмел так грубо обойтись с нашей спасительницей! Она поедет со мной, а спутников её придержите, они просто её охранники, а мы-то её убережем гораздо, гораздо лучше! — под громкий хохот присутствующих и едва слышное шипение красавицы в голубом, Леон подхватил Катерину, усадил перед собой в седло и пришпорил коня, оставив мальчишек в отчаянии ругать себя за легкомыслие, которое заставило их задержаться в этой проклятой сказке!

Катерина молчала, пытаясь собраться с мыслями. Леон игриво посмеивался, переговариваясь с несколькими дамами и девушками, скачущими за ним. Рядом держалась только красавица в голубом.

— Леон, а неужели эта угрюмая растрепанная девчонка и есть сказочница? — медовым тоном спросила она, посверкивая глазами на Катерину, которая растирала запястья, освобожденные от веревок. Королевич придерживал её на конской спине, вызывая ярость у красавицы.

— Да, представь себе, Элеонора, именно так! Она очистила множество земель. Я познакомился с ней у своего двоюродного дяди, а может, он и троюродный, не помню точно! У князя Борислава. Полагаю, матушке будет весьма интересно услышать о моих приключениях там. Я пережил столько всего! У меня там пропал голос.

— Как? — испугалась Элеонора. — И ты не мог петь?

— Я и говорить не мог, не то что петь… Такой был загадочный недуг! — тут Леон так сильно взялся за Катин локоть, что та чуть не вскрикнула. — А потом он так же загадочно прошел. Но, всё к лучшему! — ещё одно такое же пожатие.

— Ещё раз, и он мне просто кости сломает! — подумала Катерина. Она боялась даже пошевелиться. — Значит он понял всё-таки, что это я его голоса лишила. Ой, что будет!! — она прекрасно помнила, что если Леон задумывает зло, он опять голоса лишается, но, может, на его землях это не действует? Он же не приказал их отпустить, а тащит своей матушке, как он её нежно называет.

Замок действительно был рядом. Вокруг раскинулся богатый город, крепостные укрепления, ров, заполненный водой, подъемный мост, всё говорило о том, что королевству вполне хватает золота.

На крепостных башнях запели трубы, несмотря на темноту, город был освещен множеством факелов, люди праздновали освобождение от тумана. Все приветствовали вернувшегося королевича! И уже зная о том, что он везет сказочницу, с любопытством осматривали странную девчонку, которую королевич вез перед собой в седле. Проезжая ворота, он тихо и быстро отдал какой-то приказ, и двое всадников поскакали по дороге назад.

Катерина очень устала, проголодалась, ей жутко хотелось воды и чтобы хоть немного её не трясли, и оставили в покое! Но, никто и не собирался спрашивать, что она хочет, а обращаться к Леону она боялась, хоть они и расстались последний раз неплохо.

Тронный зал был ярко освещен факелами и свечами, толпа разодетых дам и рыцарей толкалась, стараясь пробиться поближе к проходу и получше рассмотреть королевича Леона и сказочницу. А у той всё плыло перед глазами. Голова кружилась, она едва преодолела лестницу и длинные переходы и прямо перед дверями чуть не упала.

— Что? — Леон насмешливо взглянул на Катерину.

— Пожалуйста. Можно мне воды? — Катерина понимала, что выглядит жалко.

— Водыыы? — он рассмеялся, но щелкнул пальцами, один из слуг, стоящий у стены, ринулся по длинному коридору и через минуту вернулся с кубком воды. Катерина едва сдержалась, чтобы не выхватить этот кубок. Она жадно пила, и даже услышав презрительный смех красавицы-Элеоноры, никакого внимания на это не обратила.

— Спасибо! — она вернула кубок слуге. И повернувшись первый раз посмотрела Леону в лицо. — И вам, королевич, спасибо!

— Ой, да что же так официально! Мы же почти родственники, — он рассмеялся, а глядя как непонимающе вытянулось лицо красавицы, пояснил. — Катерина сговорена за моего среднего троюродного или четвероюродного братца Ратко. Но, так как его тут нет, позволь за тобой поухаживать и сопроводить к моей матушке! — он махнул рукой, двери открылись и Катерина подняв подбородок повыше и собрав остатки отваги, вошла в тронный зал королевы Иоанны.

Глава 20. Королева Иоанна

Королевы в сказках как правило красавицы! Ну, если только не заколдованные. Королева Иоанна не была заколдованной, не была она и красавицей. Она была ослепительной красавицей! Черные как смоль волосы, густые-густые, пышные, красивые, темные яркие глаза, фигура как у юной девушки, нежная кожа, потрясающие, точёные черты лица. Она могла соперничать красотой с самой прекрасной и юной девой из своего королевства. И легко победить в этом соперничестве! Часто королевы-красавицы не любят окружать себя женщинами и девушками, которые могут составить им конкуренцию, но королева Иоанна легко брала ко дворцу самых очаровательных девиц королевства, и каждый раз сравнивая их с собой, понимала, что она лучше! И именно такую красавицу-королеву и увидела на троне измученная, уставшая и совершенно неподходяще выглядящая Катерина.

Королева увидела девчонку, растрепанную, смертельно усталую, в странной одежде. Ну, в самом деле эти штаны и какая-то куртка как у лесорубов! У королевы стремительно поднялось настроение! Но, как только она посмотрела на своего родного сына, настроение испортилось моментально!

— Леон! Мой дорогой, мой любимый мальчик! Как же долго тебя не было! Как ты вырос! Расскажи мне, как ты? Где ты жил, пока мы страдали в этом отвратительном тумане? А, это разговор долгий! Лучше поведай нам, неужели вот эта ммм… Девушка рядом с тобой действительно сказочница?

— Да, матушка! — Леон отвесил элегантнейший поклон и кратко поведал о том, как он встретил Катерину и что она успела сделать, пока не попала в их королевство.

Пока он говорил около трона звякал золотыми доспехами тот самый рыцарь, которого Катерина видела в лесу. Он то и дело наклонялся к королеве и что-то нашептывал её на ухо.

— Я услышала достаточно, мой мальчик! — усмехнувшись, остановила Леона королева Иоанна. — Я благодарна тебе, что ты узнал сказочницу и доставил её ко мне так быстро. А где же её спутники?

Рыцарь начал что-то говорить, но Леон небрежно отмахнувшись от него, и не обращая внимания на гримасу, исказившую его смазливое лицо, ответил:

— Въезжая в город я послал за ними верховых. Сейчас их привезут.

— Предусмотрительно. Разделить их в дороге. Умно! — королева благосклонно кивнула сыну, вызвав ещё одну гримасу у рыцаря.

В дверях зала послышался шум и стражники заволокли Степана и Кира. Королева осмотрела их издалека, брезгливо махнула рукой, останавливая стражников, и обратилась к Катерине.

— Я приветствую и благодарю тебя сказочница Катерина, за то, что ты освободила мою страну от тумана. Чтобы показать тебе, как я довольна тобой, я хочу вручить тебе подарок. Отплатить тебе.

— Приветствую вас, королева Иоанна, — вежливо поклонилась Катерина. — Но, мне вполне достаточно благодарности. Я не беру платы за то, что делаю.

— Забавная девочка, — мило рассмеялась Иоанна. — Эй! Внесите ожерелье!

Две придворные дамы, с поклонами подошли к королеве и на вытянутых руках поднесли открытый ларец, из которого королева достала изумительной красоты ожерелье с драгоценными камнями.

— Ты и теперь не возьмешь плату за свою работу? — ласково улыбалась королева уставшей девчонке.

— Нет, благодарю. Ожерелье прекрасно, но я не беру платы, — повторила Катерина. Что-то такое эта ситуация ей напоминала…

— Прекрасно! Только вот я не привыкла слышать отказ! — так же мило улыбаясь, произнесла королева и многие придворные начали ёжиться, а в зале как-то помрачнела атмосфера. — Подойди!

Катерина недоумевая, подошла, а когда оказалась совсем рядом, королева махнула рукой, с двух сторон к девочке шагнули охранявшие трон рыцари и схватили её за плечи закованными в металл перчатками, так, что она вскрикнула от боли и неожиданности. Королева резко встала и медленно расстегнула ожерелье перед лицом Катерины, а потом одела его ей на шею. Щелкнул замочек. Несравненной красоты лицо королевы было совсем рядом и она смотрела в упор на Катерину, а потом подняла руку и ударила девочку по щеке.

— Никогда не смей смотреть мне в глаза! Тебе теперь придется делать то, что я велю, знаешь ли!

— Почему это? — Катерина отшатнулась от боли и потрясения не зная, что ей делать и как нужно отвечать.

— Теперь ты моя рабыня! И всегда будешь у меня. Служить мне и делать то, что я велю! Ты, я вижу, думаешь, что сможешь убежать??? Не надейся! Это ожерелье не выпустит тебя! Это ошейник верности для рабыни! Пусть и украшенный драгоценностями, камни это просто моя прихоть. Но, несмотря на красоту ожерелья, как только ты переступишь через границу моих земель, оно удавит тебя! Снять ты его не сможешь. Оно слишком короткое, что бы стянуть его через голову, а расстегнуть его могу только я. Разорвать, разбить, расколоть его невозможно! А что бы ты не артачилась, я задержу двух твоих спутников. Сын вряд ли велел бы их доставить, если бы они для тебя ничего не значили. Им мы приготовили отличные места в подземелье. И, если ты не станешь делать то, что я тебе велю, им будет очень несладко! Поверь мне! У меня отличные палачи! — она глянула через голову Катерины на двух мальчишек. — Убрать их, запереть и держать прикованными. Но, для начала высечь! А что бы ты, дорогая моя, не подумала, что я бросаю слова на ветер, высечь прямо здесь и сейчас! — королева махнула рукой, слуги приволокли две лавки, выставили их на середину залы, Степана и Кира, как те не упирались, бросили на лавки, разодрали одежду на спинах, но когда над ними замахнулись кнутами, для Катерины всё это было уже слишком и она медленно осела на пол, закрыв глаза.

— Погодите! Что с девкой? — королева ткнула пальцем в Катерину. К ней подскочили шустрые придворные дамы.

— Обморок, ваше величество.

— Так приведите её в себя! Она должна это видеть!

Но, сколько Катерину не хлопали по щекам, не брызгали водой и не совали к лицу жженые перья, в чувство она не приходила. Голова бессильно моталась, дыхание было всё слабее.

— Да стойте вы! — Леон недовольно махнул рукой на дам. — Это просто девчонка. Она весь день не ела и не пила. Прошла слишком много пешком, к тому же, насколько я понял, вначале вели её грубо. Она у дверей зала попросила кубок воды. Думаю, это было всё, что она получила за день. Её могут угробить ваши приближенные, а вы будете жалеть об упущенных возможностях, матушка! А мальчишек и правда хорошо бы запереть в подземелье. Лучше в восточную башню, там надежнее. У вас отличная идея!

Королева осмотрела лежащую на полу Катерину, толкнула её в бок носком туфельки, с сомнением посмотрела в лицо и сама убедилась, что та бледная, совершенно обессиленная и едва дышит. Посмотрела в сторону лавок и пожала плечами. Пороть без того, чтобы на это смотрела сказочница, было не интересно. Гораздо лучше будет вернуться к этому потом! Королева кивнула сама себе головой и перевела взгляд на сына. Тот стоял, улыбаясь какой-то из её придворных, кажется, Элеонора её зовут. Королева усмехнулась, тут всё было ясно и предсказуемо. Он не изменился! Жаль только, что слишком вырос… Слишком… А был таким милым мальчиком. Да, жаль…

— Мой сын и наследник прав! Мальчишек отправить в восточную башню в темницу! Приковать. Девчонку в западную башню в красную опочивальню. Стеречь как зеницу ока! И башни без моего разрешения не выпускать! Привести в себя, накормить и напоить. Завтра я продолжу с ней беседовать. А мы будем праздновать! — Иоанна довольно хлопнула в ладоши, и придворные забегали вокруг, выполняя приказы королевы.

Катерина пришла в себя темной спальне. — Где это я? — подумала она и тут вспомнила то, что было! — А где Степан и Кир? Что с ними? — она заставила себя медленно приоткрыть глаза и осмотреться. Она лежала одетая на пышной кровати, в комнате было совершенно темно и никого не было. Катерина прислушалась. Откуда-то звучала музыка, радостные крики людей, Катя с трудом встала и почувствовала на шее тяжесть ожерелья. Голова кружилась, сил не было совсем. Она спряталась за занавесями, проявила сумку, и глотнула живой воды. Сразу стало гораздо лучше.

— Мерзкое ожерелье! Ладно, это сейчас не самое главное! Главное, куда эта гадина мальчиков дела и в каком они сейчас состоянии? — Катя быстро подперла дверь стулом, чтобы никто бесшумно не вошел. Забралась на кровать и задернула тяжеленные занавеси балдахина. И, проявив сумку, достала зеркальце. — Покажи Степана и Кира, — попросила она.

Зеркальце послушно показало темное подземелье и её друзей. Оба сидели на охапке соломы, спина к спине, живые и невредимые и что-то жевали. На ногах звякали цепи. — Фууух, хорошо, что не избили, и вообще живы! — Катерина расслабилась и тут же ощутила, как устала, хочет есть и пить. Но, заставила себя продолжить. — Покажи Волка и Баюна, — велела она. Зеркальце отразило отчаянно спорящих Кота, Жарусю, Бурого и Сивку. Бурый рвался штурмовать крепость. Остальные были против, потому что не было гарантии, что королева не причинит Катерине и мальчишкам вреда. — Как я вас люблю! — тихонько сказала им Катерина и погладила зеркальце. — Ничего, я выберусь. Мне, главное, мальчишек вытянуть, а с ошейником я что-нибудь придумаю. Собственно, уже придумала! Остаётся только попробовать на практике, но не сейчас!

Катерина отдернула занавеси, слезла с кровати и обошла комнату. Дверь по-прежнему была заперта. На столе стоял ужин — жареный цыпленок, хлеб, вино и вода. Катя призадумалась. С одной стороны прикасаться к еде от этой мерзкой королевы не хотелось. Можно достать самобранку, но нет гарантии, что никто не войдет, пока она будет со скатертью возиться. А потом, куда девать еду, которую ей положили? — Ладно, проверю перышком, — решила Катерина. Скорее всего травить её пока было не планах Иоанны, поэтому еда и питье были безопасны. Перо Жар-птицы яда не показало. Катерина скрыла пёрышко. И села за ужин. Вино она отодвинула, а всё остальное с удовольствием попробовала, и наконец, вдоволь напилась воды.

— Значительно лучше жить! — решила Катерина, и наткнулась на стул, на котором было разложено роскошное платье. — Это ещё чего? Она решила меня задобрить? Ну, уж ночью я без него обойдусь, тем более, что понятия не имею, как его одевают. Катерина перестегнула брошку-пёрышко на лямку майки. Чтобы случайно её не сорвали. И улеглась спать. Засыпая, она подумала о том, что ей мерещится такая знакомая мелодия, очень знакомая, та самая, которую она когда-то сама играла для Леона!

Утром её разбудила служанка, которую завела в комнату строгая и хмурая придворная дама. Она сухо велела Катерине переодеться и не позорить их двор видом оборванки.

— Она поможет одеть платье! И побыстрее, тебя ждет королева! — дама сердито кивнула на служанку.

Катерина сильно сомневалась, что королева в состоянии ждать кого-то в такую рань, да ещё после праздника, и была права. Служанка не торопясь принесла её завтрак, а потом помогла одеть платье. Только тут Катерина и поняла, насколько удобно Жарусино пёрышко! Платье одевать было очень не просто! Свою одежду она успела спрятать в сумку и сумку скрыть, когда служанка выходила за водой для умывания.

— Что ты копаешься? — придворная дама, которую звали Агнесса, сердито открыла дверь и замерла от неожиданности. Видела она оборванку в мужских штанах из грубой ткани, и совсем не ожидала, что девчонка умеет платье носить, и чувствует себя в нем совершенно непринужденно. И на дорогую ткань и шитье не обратила никакого внимания! То есть как будто это ей совершенно обыденно. Агнесса такие платья носила давно, и знала, что к ним надо привыкнуть.

Катерина спокойно посмотрела на хмурую тетку. А та прикусила язык и больше на девочку не фыркала, что-то было в этой девке такое… Не особенно понятное, но ясно было одно. Осторожнее с ней надо!

Уже вполне любезно Катерину проводили в тронный зал, разумеется, королевы там не было. Катерина подошла к окну, почти скрытому тяжелой занавеской и начала осматривать окрестности. Агнесса устроилась у двери зала, то есть Катерину видеть она видела, но была на приличном расстоянии от неё. Катя у окна стояла исключительно потому, что глупо было торчать посреди залы и пялиться на пустой трон. Придворных рядом не оказалось, они толпились около дверей. И вдруг она услышала тихий голос королевы.

— Йозеф, ты говоришь глупости! Разумеется, мне это не нужно! Мы уже решили, что судьба королевича Бовы для Леона самое лучшее! — Катерина сообразила, что около окна зала находится окно, на которое выходила лестница из покоев королевы, и она случайно услышала её разговор. С кем? Ответ на свой вопрос она получала через пару минут. За это время Катерина неспешно вернулась к Агнессе и оказалась у двери. Королева Иоанна как раз входила в зал с совершенно бесцветным, каким-то пыльным, сутулым человеком, одетым в серый костюм, серые башмаки, и серый плащ. Человек прошел мимо Катерины не глянув на неё и молча удалился.

— Сказочница Катерина! Подойди! — приказ королевы сопровождался энергичным толчком от Агнессы. Катерина подошла к трону. Зал затих. Оказывается, не все придворные узнали Катерину. Шёпот удивления катился за ней. — Ты явно выглядишь лучше в моем подарке. Понравилось платье?

— Да, спасибо. — Катерина говорила тихо, покорно, глядя в пол.

— Умная девочка, — похвалила её Иоанна. — Пока ты так себя ведешь, я не буду зла. И не стану пока мучить твоих спутников. Мы с тобой потом побеседуем! А теперь я хочу, чтобы ты знала, что я твоя хозяйка! Ты меня поняла?

— Да, — безжизненно ответила Катерина. Надо было думать о подземелье восточной башни.

— Умница! — обрадовалась королева. И в знак того, что довольна Катериной, разрешила ей ходить по замку свободно. — Всё равно сбежать ты не сможешь! — рассмеялась она, довольная своей шуткой.

Катерина вышла как только королева её отпустила, занявшись какими-то забавами. Она не очень помнила, куда ей надо идти. Но, поймала какого-то маленького пухлого пажа и тот, перепуганный тем, что говорил со сказочницей, плененной его королевой, быстро довел её до комнаты, которую ей отвели. Катерина вошла и остолбенела. На стуле в этой комнате вольготно развалившись, восседал Леон собственной персоной.

— Наконец-то! — произнес королевич. Встал, прошел к двери и глянув в пустой коридор, и плотно закрыл дверь. Вынул из кармана ключ, и запер её. А потом не обращая внимания на Катерину прошел к противоположной стене, отодвинул гобелен, положил руку на один из камней, нажал, и повернул его. Открылся ход. Леон заглянул туда, закрыл и заблокировал его. — Ну, вот, теперь, пожалуй, можно и поговорить. Быстро же ты сдалась. Я смотрю, такая смирная овечка стала. А оказывается, всего-то надо было, пощечина, ошейник, да пара дурачков в темнице. Интересно, что из всего этого оказалось самым важным? — Леон с любопытством посмотрел на сказочницу.

Катерина молчала, словно и не слышала его.

— Ну, ладно, ладно, не дуйся. Я, кстати, пошел на серьезный риск, придя сюда. Не веришь? А я хочу помочь!

Катерина холодно глянула на него. — Не понимаю, тебе-то это зачем?

— Наивное дитя! — Леон насмешливо поднял бровь. — Если я тебя отсюда не вытащу, то у дядюшки мне и появляться не стоит. А Ратко и вовсе меня дико возненавидит. Не то, чтобы мне это было очень важно… Но, сейчас здесь мне оставаться смерти подобно. А у дядюшки вполне пристойно можно жить.

— Так зачем ты меня сюда завез? Мог же приказать отпустить тогда в лесу.

— Ты что, глупая совсем? Замок был в получасе езды. Вас бы поймали сразу, а меня бы сразу прикончили. Да и сейчас ещё могут.

— И какая же опасность тебя тут ожидает? — Катерина с сомнение осмотрела вольготно расположившегося на высоком стуле Леона. — И почему это тебя могут прикончить? Ты же вроде наследник?

— Ты глупа и ненаблюдательна к тому же, — презрительно протянул мерзкий тип. — Напряги свою память и вспомни такого красавца в позолоченных доспехах и с белыми перьями на шлеме, который вчера увивался вокруг матушки. Вспомнила??

— Вспомнила. — Катерина всё равно не понимала, к чему это Леон клонит.

— Так вот, матушка решила за этого красавца выйти замуж. Это ненадолго, конечно, но моя жизнь становится тут всё дешевле и дешевле, — он раздраженно посмотрел на Катерину, увидел, что она всё равно недоумевает, и устало объяснил. — Я уже весьма взрослый, непозволительно взрослый сын для такой юной красавицы, которую из себя изображает матушка. И как только она на меня смотрит, сразу вспоминает, что лет-то ей уже вовсе не столько, сколько ей хочется… А так как этот, с позволения сказать, жених, меня с детства люто ненавидит, убраться мне отсюда не помешает совершенно, если я конечно, не хочу повторить судьбу Бовы-королевича.

Катерина собиралась было съязвить о том, что Леону не привыкать, потому что он умело ненависть окружающих вызывает, и именно с детства, но сдержалась. А потом призадумалась.

— Погоди… Бова… Это же его мать отравить хотела! — Катерина вдруг поняла, о чем говорила королева мрачному типу в сером пыльном плаще и с ужасом посмотрела на Леона. — Я сегодня про Бову уже слышала.

— И откуда же? — насторожился Леон, поза которого сразу перестала быть расслабленной, а взгляд ленивым.

— От королевы, — мрачно проговорила Катерина. — Она про Бову-королевича говорила какому-то неприятному мужчине. Такому серому…

— Ого! Серому, говоришь. Советник её. Это совсем нехорошо. Я-то думал, у меня времени побольше. Плохо. Так. Завтра они на охоту едут. Как только все отъедут, я вернусь, и выпущу твоих приятелей из башни. А с тобой будет сложнее.

— Почему? Я же не в башне…

— А все говорят, что сказочница у нас умная! Сосредоточься! У тебя на шее помнишь, что висит? Правильно, матушкин подарок-ошейник, даром что золотой. Так что на границе мальчишек мы отпустим, и хорошо бы они успели позвать твоего приятеля — Кота Баюна. Может, он сможет снять эту вещицу. Иначе, она тебя удавит как только ты шагнешь с матушкиных владений. Поняла?

— А пока Баюн не прибыл?

— А пока Баюн не прибыл, нам придется прятаться в лесах. Небольшое удовольствие, между нами говоря, но вряд ли после исчезновения мальчишек из башни, матушка позволит тебе хоть шаг из этих покоев сделать, а может и приковать для надежности. Так что ехать надо сразу всем.

— И почему я должна тебе верить? — Катерина глянула в глаза Леону.

— Объясню. Но и ты мне честно ответь. Это же ты? Ты мне немоту устроила? Правда? — Леон требовательно смотрел на Катерину, ожидая ответа.

— Да. — Катерина готова была соврать, но почему-то не смогла.

— Тогда всё понятно, — задумчиво пробормотал Леон. — Тогда и остальное тоже ты.

— Я ответила. Ты обещал объяснить. — Катерина понимала, что этот нервный тип запросто может психануть, пойти к матери и упросить её мучить и мальчишек и саму Катерину, или просто отдать её этой самой Элеоноре. Та просто ногтями зацарапает!

— Ты же вроде сама это устроила и не понимаешь? — Леон неожиданно грустно улыбнулся. — Я же говорю! — он внимательно смотрел за эффектом от своих слов, а когда до Катерины дошло, что он хотел сказать, добавил — И вчера весь вечер специально для тебя играл твою мелодию. Ты слышала?

Катерина молча кивнула головой. Ей страшно хотелось поверить, что у неё тут есть союзник. Трудно и страшно решать что-то за других, особенно, если тебе всего тринадцать, а другие, это не персонажи компьютерной игры, а твои совершенно реальные одноклассники и друзья! Она отвернулась и вытерла глаза.

— Не вздумай рыдать и падать в объятья! — сухо предупредил Леон. — При посторонних ты меня терпеть не можешь! Иначе погубишь всё дело!

— Размечтался! — прошипела Катерина сквозь зубы. Она его и не при посторонних терпеть не может! Самовлюблённый индюк!

Леон ухмыльнулся. У сопливой девчонки характер оказался неожиданно сильный. Вон, глаза вытерла, сердито смотрит! Очень хорошо! Леона больше всего беспокоило ожерелье. Мать он сумел удачно надоумить и она посадила мальчишек именно туда, откуда Леону было их очень легко вытащить. А вот ожерелье…

Катерина про ожерелье уже утром кое-что придумала, но для того, чтобы это попробовать, надо было, чтобы Леон убрался и подальше. Она согласилась с его планом, проводила его до порога, а потом опять с некоторым трудом приволокла тяжеленный стул и подперла им дверь.

— Как человек я не могу ожерелье снять без королевы. Прелестно. А если как лебедь? Опять же лебединую шею из этого ошейника, как Леон выражается, достать не в пример легче. Надо только хомут драгоценный к чему-то привязать, чтобы он повис, а я из него голову достала, — рассуждала Катерина. Приспособила два витых шнура, на которых держался в приоткрытом состоянии полог на кровати, привязала их к ожерелью, и представила белые крылья.

— Ура! — Катерина смотрела с высоты роста лебедушки на висящее над ней на шнурах ожерелье, из которого она стремительно выскользнула.

Она отошла от висящего драгоценного ошейника подальше, а потом призадумалась. От удавки даже дышать труднее было. С одной стороны. А с другой… У королевы самое активное время суток — вечер. Она запросто может устроить какой-нибудь бал. И послать за Катериной. Отсутствие ожерелья увидит сразу, а дальше… Ууууу, что будет! Мальчишкам шкуру со спин спустят точно, и она, Катерина, конечно ожерелье отдаст. И опять его оденут, а скорее, и похуже что-нибудь придумают! Лебедушка с тяжелым вздохом пришлепала обратно, продела голову в сверкающее ожерелье и стала опять человеком.

— Гадость какая! — она хмуро рассматривала себя в зеркале. Потом подобрала лебединое пёрышко с пола и спрятала его в сумку. И достала оттуда зеркальце. — Разведка, половина успеха! — решила Катерина и попросила показать ей королеву Иоанну. Зеркальце послушно отразило её и того серого советника, которого Катерина уже видела. Они спорили.

— Ваше величество! Это неразумно! Это опасно, в который раз я вам говорю! Нельзя пользоваться ожерельем! Это же не просто удавка, контролирующая перемещение человека, это самая опасная для вас вещь! И вы сами, сами!!! Подумать только! Одеваете его на шею чужому человеку, да какому! Это же сказочница! Вы не понимаете, что творите!

— Йозеф, ты похож на старую серую курицу! Пыльную курицу! — презрительно рассмеялась королева. — Ну, хочешь, я запру эту девицу в подземелье и прикажу её приковать цепями к стене так, чтобы она и двинуться не могла? Тебе так спокойнее будет?

— Мне будет спокойнее, если вы снимете с неё ожерелье границ. Вы же прекрасно помните, что оно способно свернуть наш замок и тогда мы все будем во власти того, кто им владеет! — сердито прошипел советник.

— Йозеф!!! — королева гневно раздула ноздри, сверкнула темными глазам, и советник подался назад. — Это моё ожерелье, и я буду решать, что с ним делать! Ты забыл, что я тут королева? А если забыл, то можно и напомнить! Это я, если ты помнишь, решила перенести замок из той бедной местности в соседнем королевстве! Это я захватила эти земли и развернула замок здесь! Это я решаю, что и как буду делать! Эта девчонка принесет мне горы золота! Она будет рассказывать сказки по моему приказу. И я буду купаться в золоте! Но, не только в золоте! Это власть! О!!! Они все теперь на коленях ползать будут! Всё Лукоморье!!! И запад тоже! — королева во власти мечтаний заходила по своим покоям. На бледной нежной коже появился румянец, отчего она стала ещё прекраснее! Катерину передёрнуло.

— Дааа уж. Матушка у Леона… — но, королева продолжала и Катерина вслушивалась дальше.

— Эти мои дальние родственнички рыдать будут горючими слезами! Леон говорил, что она сговорена за Ратко. Я буду смеяться им в лицо, когда они приедут за ней и прикажу пленить Борислава! Он когда-то посмел мне выговаривать, что я легкомысленна! Я?! Да как он смел!!!

— Моя королева… — советник, похоже, решил вернуться к вопросу про ожерелье чуть позднее. И изменил тему. — Моя королева, а ваш сын?? Вы не изменили решение?

— Ах, бедный мальчик… — королева вздохнула. — Милый, талантливый, но такой… неуместный. Слишком большой и взрослый для меня. В конце концов, сыновей может быть много, а молодость одна! Да и с Анжеем он не ладит.

— А вы собираетесь короновать Анжея? — советник явно задал важный для себя вопрос.

— Смеёшься? — королева расхохоталась сама. — Этот мальчишка забавляет меня, его поклонение так приятно… Но, делать его королём???? Да ну что ты!!! Он будет рядом пока не наскучит, а потом… Всегда есть кто-то другой, — она мечтательно посмотрела в зеркало и изогнула шею, любуясь собой.

Советник явно обрадовался такому ответу. Он потёр сухие руки, кажется тоже пыльные и серые и уточнил:

— Сколько вы хотите дать Леону времени?

— Ну, не знаю… Может, пару дней. Пусть он попоёт для меня. Я буду скучать по его песням. Хорошего менестреля так трудно найти! А мальчиком он был таким милым! Но, представь себе, вчера он посмел сказать придворным, что это его королевство!!! Он так и сказал, что эта сказочница, которая освободила ЕГО королевство от тумана, — лицо королевы потемнело от злобы. — Нет, ты можешь такое себе представить??? Его королевство!!! Его отец был таким же идиотом! Он всё был уверен, что он король! Королёк! Чем он правил? Маленьким замком и небольшими владениями за соседними горами… Как я смеялась!!! И он посмел жениться на мне и заявить после свадьбы, что он что-то не может мне дать! Мне!!! Не дать драгоценности, золото, пиры и придворных столько, сколько я хочу!!! Глупец, он подарил мне совсем немного, а самое ценное из этого сейчас на шее глупой овцы сказочницы!!! Да, а ещё пришлось родить ему Леона. Ну, скоро я со всем этим распрощаюсь. И сын пойдет за отцом, — королева встала в полный рост перед зеркалом и подняв правую бровь залюбовалась собой. — Разве я не достойна? Всего самого лучшего, что есть? А? Йозеф?

— Да, моя королева. Ваш муж был безумцем. И сам заслужил то, что получил, — на лице серого советника первый раз отразилась радость.

Катерина смотрела в зеркальце и ей казалось, что в комнате стремительно похолодало. — Как же так? Она отравила мужа потому, что он был королем маленького королевства и не мог её осыпать драгоценностями??? А сына собирается отравить, потому что он слишком взрослый? И этот дурень в золотых доспехах явно тоже недолго проживет! — Катерина обхватила себя руками, чтобы хоть немного согреться. А королева уже отдавала приказания по грядущей охоте и пиру.

— Йозеф, я хочу большую охоту и роскошный пир. Ты меня понял? Это будет пир освобождения от прошлого! Пусть Леон поёт на пиру! Всю ночь! А потом, на утро…

— Я понял, моя королева. От переутомления утром после пира можно и не проснуться!

С Катерины было довольно! Она погасила зеркальце, спрятала его в сумку, скрыла сумку, и пошла к тазу для умывания, стоящему в углу за тяжелой красной расшитой золотом занавеской. Ей пришлось раз десять вымыть руки, пока не прошло ощущения липкой холодной мерзости на них. А потом она задумчиво коснулась ожерелья. — Вот как, оказывается! Ты не просто ошейник королевы… А, ещё и что-то вроде шара, в который сворачивается царство! Бедный твой король! Бедный глупый влюбленный король, женившийся на такой мерзкой тетке!

Катерина задумчиво выглянула из окна, а потом открыла его. Далеко на западе виднелась горная гряда. — Наверное, это за теми горами и стоял раньше этот замок. А я-то ещё удивлялась, откуда тут такое всё… Доспехи, обычаи, сам город, вроде как это взяли и перенесли на другое место. А, оказывается, я и не ошиблась!

Тут её раздумья были прерваны прилетом голубки, которая села на окно, глянула Катерине в лицо, а потом вспорхнула ей в руки.

— Жаруся! — Катерина даже не ожидала, что для неё будет так важно увидеть кого-то из своих. Она тут же расплакалась от облегчения.

— Девочка моя, милая, ну всё, не плачь! Нам надо найти окошко пошире, чтобы ты могла выбраться и я тебя унесу, а потом займемся мальчиками.

— Жарусенька, погоди. У меня есть другая идея. — Катерина села у окошка и шёпотом рассказала Птице о том, что случилось за последнее время. Многое Жаруся видела в зеркальце Баюна, а много для неё было новостью.

— Да, тут есть о чём подумать! Хорошо! Сделаем так, как ты предлагаешь! Хотя, мне страшно не хочется оставлять тебя в лапах этой… мерзкой пакости, зато очень хочется забрать вас троих и подпалить её замок со всех сторон! — Жаруся нежно коснулась Катиной щеки и вылетела из окна.

Катерина проводила её взглядом и начала продумывать, как и что лучше сделать.

Днём ей принесли обед и новое платье. Служанки, кланяясь и приседая, разложили его на кровати и объяснили, что это для пира после охоты. — Завтра утром королева едет на охоту, а потом будет большой пир! На него вы должны одеть новое платье. Но, его надо подогнать по фигуре, поэтому скоро придут портные.

Катерина даже не подозревала, что подогнать платье так трудно! Она почти два часа стояла в тяжеленном платье, утыканная булавками, которыми скрепляли ткань. Иногда портной попадал вовсе не в ткань, а в её бок, тут же извинялся, но Катерине от этого было не легче!

— Вернусь, Жарусе всё расскажу! И какая она чудесная, и как я ей благодарна!!! У меня-то нарядов множество!!! А хлопот никаких! Ни с примерками, ни с подгонками, ни с одеванием!!! Ай! Опять булавка!

Наконец, платье было подогнано, и портные с бесчисленными поклонами, забрали его, чтобы отдать швеям и закрепить все изменения, сделанные пока на живую нитку. Катерина с облегчением уселась у окна. — Фууух, ну и устала! Казалось бы, стой и поворачивайся, когда попросят. А само платье-то весит!!! А булавки эти! И шевельнуться нельзя. Не буду больше жаловаться на уроки! Даже их делать проще!

К счастью, королева была занята будущими радостными событиями и Катерину видеть до пира не пожелала, поэтому, она спокойно поужинала в комнате, не поленившись опять проверить еду. — Яда не было. — Ну, пока я ей нужна, может и не отравит, — оптимистично подумала Катерина. — Нет, я к ядам, вроде, не очень восприимчива, но проверять неохота.

Утром её разбудили звуки охотничьих рогов. Весь замок пришёл в движение. Множество ярко разодетых рыцарей и дам, охотников и прислуги, кружились в замке и замковых переходах, наконец, они собрались и торжественно выехали на большую королевскую охоту. Леон притворился, что у него пощипывает горло, говорил хрипловато, это тут же заметили придворные дамы, в волнении доложили, и королева сама запретила ему ехать, желая, что бы он пел на пиру!

— Нет уж, мой мальчик, ты обязательно должен услаждать наш слух на пиру, поэтому выпей подогретого вина со специями, и побудь в замке. Верхом в лесу ты непременно охрипнешь! Ну, не хмурься и не ворчи! — заботливая матушка нежно погладила сына по щеке. И приказала начинать охоту!

Леон, с недовольным видом поплелся в свои покои. Он проследил за тем, как все уехали на достаточное расстояние, и стремительно направился в комнату Катерины. Та смотрела в окно на опустевшую дорогу. Она успела снять ожерелье, вновь обернувшись лебедушкой, и теперь давний подарок короля этого замка своей молодой жене, лежал в Катиной сумке, надежно спрятанный в отдельный кожаный мешочек. А убрав ожерелье, одела закрытое платье, чтобы не было видно, что драгоценного ошейника на неё нет.

— Ты готова? — Леон осмотрел комнату и протянул ей серый простой плащ. — Плащ возьми. В лесу ночью прохладно.

— Погоди… Ты знаешь, что… Что…

— Ну чего ещё? — Леон недовольно посмотрел на Катерину.

— Тебя должны были отравить на этом пиру, — наконец выговорила она и замерла, не смея поднять глаза на королевича.

— Так быстро? — Леон поднял бровь и хмуро посмотрел на Катерину. — Вовремя, значит, ты сюда попала. Ладно, потом. А матушка времени терять не любит! И, главное, какая забота о моём голосе! Что бы попел на прощание? — он не дождался ответа от Катерины, сам кивнул головой. И велел ей. — Пошли. Плащ одень, капюшон на голову и лицо опусти.

Катерина даже не оглянулась на комнату. Всё, что принадлежало ей давно было уложено в её сумке. Все следы своего пребывания она уничтожила, даже крошечного пёрышка не оставила в ненавистной комнате! Она шла за Леоном, низко склонив голову. Они добрались до нижнего этажа, встретив по дороге всего пару слуг. Катерина заметила, что Леон передвинул пояс так, чтобы было удобно выхватить меч. Дойдя до узкого пустого коридора, Леон повернул в маленькую каменную комнату, и войдя туда, запер за ними дверь. Вручил ей прихваченный по дороге факел.

— Свети ровно!

Он опять нажал какие-то известные только ему камни в стене, и перед ними открылся узкий темный проход вниз. Леон забрал факел и оглянулся на Катерину. — Юбки подбери! Лестница узкая и крутая.

— Тут он прав, прямо скажем жуть, а не лестница!! — Катерина шла по винтовой каменной лестнице, пока ей не начало казаться, что они уже скоро к центру земли подойдут! Но нет, оказывается, они только спустились в темницы восточной башни!

Глава 21. Ожерелье короля

Степан и Кир в полной темноте сидели в подземелье. Раз в день им приносили хлеб и воду. Мрачный старик в сопровождении стражников ставил кувшин с водой и клал на него буханку серого хлеба так, чтобы они могли до этого достать, а потом окидывал их каким-то хищным взглядом, и нехотя уходил.

— Как там Катька? — Степан добрался до кувшина до предела натянув цепь на ноге, и бережно перетащил его и хлеб Киру поближе. Цепь Кира была короче. Степан подозревал, что это было сделано специально, чтобы лишний раз поиздеваться над пленниками.

— Не знаю. Знаю только, что если мы отсюда выберемся, я в жизни ни на одни рыцарские доспехи смотреть не захочу! — Кира сильно ударили закованным в металлическую рыцарскую перчатку кулаком, и он подозревал, что пара ребер сломаны.

— Да уж, на этих манерных девиц тоже любоваться больше не захочется! — подумал Степан, вспоминая, как на него, прижатого слугами к лавке, смотрела красавица в голубом. Смесь отвращения и жадного любопытства. Он вспомнил уже тут, в темнице, что на западе были приняты публичные казни и пытки. Он видел старые гравюры и удивлялся тогда, почему так много женщин в толпе, неужели им нравиться на это смотреть? Теперь, увидав это красивое личико в предвкушении его порки, уже не удивлялся… — Выбраться бы!!! Самое поганое, что на Катьке эта удавка-ожерелье… — сказал он вслух. — Ты как? Ребра болят?

Вчера весь день он пытался устроить Кира поудобнее. Тот скрипел зубами при каждом неловком движении, а когда засыпал, и переставал себя контролировать, то и стонал. Почти всю свою часть охапки соломы Степан подсунул Киру, пользуясь тем, что тот в темноте не видит. Спине было холодно. Нет, они бы переоделись мгновенно, перышки-пряжки были на месте. Но, тогда у стражников возник бы вопрос, откуда у пленников новая и целая одежда.

— Степ, вроде что-то скрипит! — Кир повернул голову на звук.

— Не, тебе мерещится. — Степан размышлял, можно ли запросить одежду с корзном, корзно снять, а потом вернуть эту подранную одежду обратно на себя. Так, что бы хоть плащ был. И самому холодно, а Кир и просто так долго не выдержит. — Стой! Точно что-то скрипит! Жалко, что всё оружие наше отняли! — прошептал он. Оба горько жалели о мечах, а Кир ещё и о браслете с кинжалом!

В дальней стене возникла светлая полоска, она увеличивалась, увеличивалась, а потом превратилась в открытую узкую дверь, на пороге которой стоял человек с факелом в руке.

— Леон!!! — прошипел Степан, пытаясь встать.

— Тихо ты! Не шуми! — сказал Леон тихо, осматривая темницу.

— Ты, скот, чего тебе тут надо? И где Катерина? — прошептал Кир, которому дышать было трудно, поэтому на крик сил просто не было.

— Очень вежливо! — улыбнулся Леон. — Вот ваша Катерина в целости и сохранности.

Из-за его спины выскользнула фигурка в плаще. — Катька! — вскрикнул было Степан и зажал себе рот.

— Не кричи, тише! — Катерина обняла его, а потом быстро присела около Кира. — Ты ранен?

— Ему ребра сломали. — Степан был потрясен и так рад! Правда, как только задумался о дальнейшем, радость поутихла. — А что ты тут делаешь? Ты же всё равно бежать отсюда не сможешь.

— Не торопись. Сейчас вас нужно отсюда убрать. Вы для неё как гиря на шее, — сухо ответил Леон. Ему стало неожиданно холодно и тоскливо. Девчонка не влюблена ни в одного из этих пареньков, это-то он прекрасно видит! Но переживает о них, заботится, готова рисковать ради них. А они ради неё. Почему у него никогда такого не было?

— Никакая вы не гиря. Но, нам действительно пора отсюда. — Катерина предусмотрительно перелила по паре глотков живой воды в крошечные бутылочки, и на всякий случай ещё взяла немного мертвой. Отдельно отлила. Демонстрировать флаконы Леону не хотелось, кто его знает, можно ли ему доверять. Поэтому, она пока Леон расстегивал цепи на ногах Степана, быстро вылечила ребра Кира и дала ему глотнуть живой воды. А пока Леон освобождал Кира, вручила пузырек Степану. Оба сразу почувствовали себя значительно лучше.

— Держите ваши мечи. — Леон из-под плаща достал сверток, в котором оказался и кладенец и совиный меч Кира и его браслет и даже рог Степана. — Могут пригодиться. Готовы? Пошли!

Они вошли в тайный ход, Леон закрыл и заблокировал за собой дверь. А потом повел их боковым коридором куда-то очень далеко, на одном участке этого хода было очень сыро, с низкого свода капало, дальше ход опять стал сухим. Они шли и шли, и Катерина уже начала спотыкаться от усталости, когда ход закончился каменной дверью, Леон опять что-то нажал, дверь медленно открылась. Они стояли в глухом заросшем овраге в лесу.

— Нифига себе! Это мы из замка выбрались? Круто, — мальчишки с наслаждением дышали свежим воздухом, пахнувшим хвоей и мхом.

— Пошли. — Леон повернул налево, и теперь они шли оврагом, а когда овраг стал сужаться, ещё раз повернул налево и начал выбираться наверх. Там в зарослях ежевики послышалось тихое ржание.

— Юрко! — тихо позвал Леон.

Из-за куста выглянул молодой оруженосец. — Я здесь! Я привел коней.

— Молодец! Возвращайся, пока не обнаружили, что ты куда-то отлучался. — Леон перехватил поводья. Двух коней передал мальчишкам. Одного подвел к Катерине. Еще одного держал Юрко и упрямо хмурился.

— Королевич, дозволь ехать с тобой! — наконец выговорил он.

— Нет. Я тебе уже сказал. — Леон даже не глянул в его сторону.

— Я тебя никогда не предам! Не бросай меня тут, — парень рухнул на колени и поймал край плаща королевича.

— Да ты сам не понимаешь, о чем просишь! У меня больше не будет королевства. Я изгнанник! Я буду жить как простой менестрель! Хорошо, если кусок хлеба будет. Это ещё если переживу ближайшие несколько дней! — Леон сердился на оруженосца.

— Мне всё равно! Я всё умею делать, я помогу во всём. Не отсылай меня!

— Да что ж за репей-то такой! Иди уже. У нас даже коня на тебя нет!

— Я за стремя держаться буду и побегу. — Юрко упрямо мотал головой, отказываясь уходить.

— Не угонишься ты. — Леон сообразил, что если его оруженосец так просится с ним, жизнь у него при дворе матушки уж совсем не сахар! Он теперь даже жалел, что не сообразил взять ещё одного коня, но было уже поздно.

— Да почему же? — Катерина, которая отступила за кусты, и пошуршала чем-то там, выискивая бревнышко или пень, на которые можно накинуть белоконную уздечку, вышла, ведя на поводу белоснежного красавца-коня. — Вот конь мне, личный, мальчишки уже верхом, так что всем теперь хватит!

Леон удивленно хмыкнул. Юрко, так и застыл на коленях, переводя взгляд с королевича на Катерину. — Господин? Можно???

— Ладно, репей! Только уж потом не жалуйся. — Леон хотел подсадить Катерину, но Юрко уже вскочил, кинулся к ней и с величайшим почтением подставил ладони, помогая ей сесть в седло. — Всегда шустрым был, — рассмеялся королевич. — Ладно, нам надо торопиться!

Небольшой отряд выехал на тропу и кони понесли всадников к границе королевства.

— Так, на Катерине ошейник. Выехать за границу матушкиных владений она не может. Мы провожаем вас и едем в леса. Будем ждать Баюна. — Леон не обращал внимания на Катерину, которая пыталась ему что-то сказать. — Не сейчас.

— Королевич! Погоня!!! — Юрко замахал рукой назад, и Леон с яростью обернулся.

Советник Йозеф никогда не ездил на охоту. А оставшись в замке, решил спуститься к пленниками с палачом и побеседовать с ними с пристрастием. Пленников не было! Йозеф в ярости кинулся в комнату, отведенную сказочнице, не нашёл и её, а исчезновение королевича и объясняло всё случившееся и усложняло ситуацию чрезвычайно! Догнать беглецов требовалось до возвращения королевы. Йозеф никаких иллюзий насчет её характера не питал и уповать на то, что она его пощадит за долгие годы верной службы, никак не мог. Погоня отправилась немедленно.

— Девку-то ты только до границы живой довезешь, а дальше? Дальше только по лесам прятаться… Нет уж, щенок, не споёшь ты на пиру, но это небольшая потеря. Она только довольна будет! — бормотал Йозеф, понукая коня. Верхом он ездил отлично, даром что нечасто.

— Степан и Кир, вперед! Юрко, уводи Катерину правее, там сам знаешь… Гатями не найдут. — Леон решительно гнал коня.

— Господин, а ты? Я тебя не оставлю.

— Я догоню. — Леон с некоторым сожалением подумал, что на лютне он уже не сыграет. — Даже жалко, — успел подумать королевич, и тут ему в спину ударила тяжёлая стрела, резкая боль толкнула его вперед, на конскую шею, он едва удержался в седле, стало тяжело дышать, и уже теряя сознание, он махнул рукой, приказывая Юрку уводить сказочницу болотами.

Катерина, которая всю дорогу пыталась сказать Леону, что ожерелье она сняла, и не собиралась ни в какие болота! А увидев, что Леона подстрелили и вовсе разозлилась!

— Юрко, повод держи и вперед. Болота отменяются! — крикнула она. Стрелы, летящие ей вслед, просто рассыпались в черный прах от её приказа-присказки. — Вперед! Быстрее!!!

Белоконный легко обогнал коней мальчишек. — Катька ты что творишь??? Ты же погибнешь на границе!! — заорал перепуганный Кир.

— Счас!! — мрачно усмехнулась Катерина и крепче сжала ногами конские бока. Белоконный рванул ещё быстрее.

— Да что делает эта безумная? Разве она не поняла? Ожерелье её убьет! — прошептал Йозеф, глядя на стремительно скачущего белого коня и глупую девицу.

Катерина подняла голову, увидев яркую вспышку. — Жаруся, милая! — Жар-Птица зависла у её лица. — Леона то ли ранили, то ли убили. Забери его пожалуйста.

Жаруся вспорхнула, легко подхватила коготками висящего на конской спине королевича и подняла его в воздух.

— Стреляйте в Жар-Птицу! — заорал Йозеф.

Этого Жаруся никому не прощала, и огонь от её крыльев смел не только выпущенные стрелы, но и саму погоню.

Катерина увидела несущегося Волка, который кинулся было на погоню, но быстро вернулся, ворча про поспешные действия некоторых пернатых жадин! Она остановила Белоконного и сдернула уздечку со старого соснового пня, так и оставшегося у дороги.

— Волчок, как я соскучилась! — Катя обняла Волка за шею и зарылась лицом в густой мех.

Волк завздыхал и закрыл глаза. — Какое счастье, что ты жива! — пробормотал он.

— Так, не расслабляйся! Нам ещё королевой заниматься! Я вчера чуть сдержалась! — Жаруся медленно опускалась рядом, бережно уложив Леона на дорогу. — Надо же. А королевич-то и правда изменился! — прощебетала она. И пока Юрко и мальчики скакали до них, Катерина, быстро достала мертвую и живую воду, Волк придержал беднягу Леона, а Жаруся вынула стрелу, легко прихватив её правой лапкой и взмахнув крыльями. Пара капель мертвой и капля живой воды сделали дело, и рана затянулась. Волк подтолкнул носом тело и Леон перевернулся на спину. Катерина капнула одну каплю на губы, и быстро убрала флаконы, скрыв сумку.

— Что случилось? — Леон открыл глаза, ещё слабо соображая. — Погоня! — он попытался встать.

— Нет уже погони, — хладнокровно ответила ему Катерина. — Закончилась вся. Даже на всех желающих её не хватило…

Тут над её головой пронеслись тени и на дорогу опустился Сивка с Баюном, Воронко и Вихрем, а по дороге застучали копыта коней и Кир со Степаном спешившись примчались к сказочной компании. Катерина обнималась с Баюном и гладила шеи и гривы коней, а Юрко ошеломленно смотрел, как его смертельно раненый или убитый королевич поднимается с земли.

Леон повел плечами, пытаясь ощутить недавнюю рану, а потом перевел взгляд на Катерину. — Мы с тобой вроде не сговорены. Верно? — он усмехнулся. — Или Ратко надо меня на поединок вызывать? Убей, не помню, чтобы я тебе предложение делал!

— Он чего, с ума сошел? — Кир со Степаном переглядывались.

— Я сразу не поверил в эту небылицу про невесту-сказочницу, оживляющую жениха. — Леон шагнул к Катерине. — Живая вода. Верно?

Катерина рассмеялась. — Так я тебе и сказала. Думай теперь, верно или нет. В любом случае, тебе жаловаться не приходится.

— Это да. — Леон ещё раз повел плечами. — Только вот ты же всё равно в ожерелье. Тут граница в двух шагах. Дальше нельзя.

— Если бы ты меня соблаговолил выслушать, то узнал бы, что вот оно ожерелье это. — Катерина достала из кармана, кожаного мешочка, висящего на поясе платья, сверкнувшее на солнечном свете драгоценное ожерелье.

— Этого не может быть!!!! — Леон не очень удивился, ощутив себя живым, но не мог поверить своим глазам, глядя на неснимаемое ожерелье королевы. — Матушкино ожерелье снять нельзя!

— Ну, кому нельзя, а кому и обратно можно. — Катерина повернулась к Баюну. — Ну, что скажешь?

Баюн ожерелье в лапы не взял, зато внимательно его осмотрел и грустно вздохнул. — Это ожерелье принадлежало твоему отцу. Он так влюбился в свою невесту, что подарил ей всё, что у него было. Это вовсе не драгоценный ошейник-удавка, как ей нравилось считать. Это ожерелье границ. Всё её королевство сворачивается в это ожерелье. Как царства, которые умещаются в золотой, серебряный и медные шары. Когда-то изначально королевство было за горами, оттуда и были взяты камни для ожерелья. Долина окруженная горами была богата на драгоценности, но, жилы истощались, роскоши становилось меньше, а королева Иоанна оказалась ненасытна на блестящие камешки и власть, которую они дают. — Кот покачал головой. — А теперь всё изменилось. Королева легкомысленно подарила ожерелье сказочнице. Единственной, кому оказалось под силу его снять. А самое интересное в том, что снять его может только тот, кто не по своей воле его на шею получил. То есть, если человек берет его сознательно, то попадет в рабство к владельцу ожерелья, а если отказывается от такого подарочка, несмотря на блеск и стоимость камней, то сам становиться хозяином.

— И что же теперь? — Леон зачарованно смотрел, как покачивается переливающееся ожерелье в руке Катерины.

— Что ты спрашиваешь у меня? Спроси у новой хозяйки ожерелья. Она его и расстегнуть теперь может. Катюша, радость моя, нажми на замочек.

Катерина послушно нажала на замок ожерелья, сделанный в виде крошечного щита с геральдическим рисунком. Тот тихо щелкнул и раскрылся. Леон ахнул и низко опустил голову.

— Что же. Я всё равно теперь здесь чужой. Что мне за дело до королевства и ожерелий? — тихо сказал он.

Баюн смотрел на Катерину и его усы подрагивали. Катерина точно знала, что там, под усами скрывается улыбка. — Леон! — окликнула медленно шагнувшего прочь королевича.

— Чего?

— Ну, и куда ты пошел?

— Как куда? Тебя от матушки вызволил, кстати, не забудь потом об этом. Хотя… Я тебе всё равно больше должен. Короче, пора мне. Поеду к дядьке пока, а может и нет.

— Ты кое-что забыл. — Катерина подошла и протянула ему расстегнутое ожерелье, держа его обеими руками. — Возьми. Это твоё! Я отдаю его тебе! Ты королевич и будущий король этой земли.

— Сам суди, сам решай,

Время сам выбирай,

Подбирай и бросай,

Сам казни и прощай.

Леон медленно повернулся к Катерине и она вложила в его руки ожерелье. — Ты, ты это серьезно???

— Да, — кивнула Катерина.

— Но, я же… Я не могу…

Баюн выгнул спину.

— Она же сказала, что ты сам можешь выбрать время. Вот и выбирай. Можешь вернуться назад и стать королем хоть завтра. И матушку отправить в подземелье. Кстати, заслужила. А можешь поехать к дядьке, и пусть они тут варятся в собственном соку, а если ты ожерелье сейчас сам застегнешь, никто из подданных королевства из границ не выедет. Когда будешь готов вернуться, приедешь и возьмешь своё. Матушку твою ожидает сюрприз, кстати. Она на троне сидеть может, пока ты разрешаешь. Но, вот сколько бы замуж не выходила, короля там не будет. Ты — король.

Леон медленно поднял драгоценность, посмотрел на неё, словно видел в первый раз и медленно свел концы вместе. Щелкнул замочек-щит. Неподалеку вспыхнула тонкая полоска на земле и побежала направо и налево.

— По приказу нового короля ожерелье закрывает границы, и ни один из твоих подданных выйти без твоего позволения теперь не сможет, а прочие не могут войти, — усмехнулся Баюн. — Так ты сейчас куда?

Леон поднял голову, посмотрел в небо и легко выдохнул. — К дядьке. Пока не готов я разгребать ту помойку, что матушка устроила.

— Тоже верно. Для всего своё время, — мурлыкнул Кот.

Леон подошел к Катерине и церемонно повел рукой в сторону. — Позволь поговорить!

Катерине больше всего хотелось сесть на Волка и улететь из этого места куда подальше. Но, она кивнула и отошла с королевичем в сторону.

— Ты хоть понимаешь, что подарила мне страну и трон? — вдруг весьма сварливо спросил Леон.

Катерина тут же вспомнила, что у этого человека, пусть он хоть триста раз король, мерзкий характер! И ответила вполне соответствующим тоном:

— Конечно, понимаю!

— И не жалко? — он усмехнулся Кате в лицо.

— Не жалко, — огрызнулась Катерина. — Что мне делать с чужим королевством?

Невозможный тип раздражал всё больше. Теперь он её внимательно рассматривал, а потом заявил:

— Ты меня всё время удивляешь. Я вообще-то много чего видел, даже когда мальчишкой был. Но ты ухитряешься делать всё не так, как сделала бы нормальная девушка.

— Чудненько! Значит, в ненормальная, — с готовностью согласилась Катерина.

— Вот именно! — довольно кивнул Леон. — И это замечательно! Ратко стоит побеспокоиться, — он рассмеялся чему-то своему и повел недоумевающую Катерину обратно.

Леон и Юрко верхом и со сменными конями, поехали к князю Бориславу нормальным путем, обычными дорогами. Остальные немного пролетели, нашли хорошее место, и Баюн раскатал избушку. Там и задержались. Волк мрачно спорил с Баюном, который никак не соглашался развалить замок. Жаруся сидела на ветке сосны над Катериной. А та просто уснула. Сидя на жестких сосновых корнях, и завернувшись в плащ, выданный ей Леоном.

Кир и Степан уже несколько раз поели и теперь прятались от Волка на чердаке, опасаясь, что он уточнит, а как так случилось, что они не сразу вызвали его самого и коней, чтобы вывезти Катерину из опасного места. Баюн доругавшись с Волком до хрипоты, ушел жаловаться Катерине, обнаружил, что она спит, и устроился рядом, правда, достав перину. Волк страдал.

— И чего ты маешься? — Катерина наконец проснулась, и потихоньку пошла на поиски братца.

— Хочу отплатить этой мерзавке. — Волк даже голову не повернул.

— Так уже отплачено. — Катерина села рядом.

— Как это отплачено? Чем это?

— Волчок, она же сейчас выяснит, что сын сбежал, отравить его не вышло. Что я сбежала вместе с ожерельем. Выйти никто не может. Советника нет и судя по Жарусе и не будет. А главное, она оказалась в чужой власти! Для неё это хуже, чем если бы ты её слопал! Ну, тут уж она сама себе устроила, — вздохнула Катерина.

— Ты что, и её жалеешь? — пораженный догадкой Волк наконец-то повернулся к Катерине.

— А что скажешь, разве она не жалкая? Всё же было! Муж любящий, сын хороший. Даже сейчас он не стал возвращаться и её в темницу садить, а то и казнить! Оставил как есть. Вполне хорошее королевство. Сама красавица редчайшая! Так нет, всё себе сама испоганила. Мужа отравила, сына чуть не отравила. Королевство обобрала, перенесла на другое место, но и там ей оказалось всего мало. Стравливала соседей, чтобы те воевали и покупали оружие у неё, но и того не хватило. Знаешь, сколько у неё воинов? Куда в лесу не плюнь, везде отряды. А это она всех крестьян подняла и заставила в наёмники идти. Соседям в аренду сдавала. Мне Юрко рассказал. А теперь они выйти из границ не могут. Источник дохода иссяк. Правда, и враги не войдут, так она сама себе худший враг. — Катерина безнадежно махнула рукой. — А самое для неё поганое, так это то, что у неё лицо темнеет.

— Чего? — ошалел Волк, который решил, что ослышался.

— Волчок, она сдвинутая на своей красоте и молодости. А я когда в зеркале за ней наблюдала, видела, что когда она злиться, у неё темнеет кожа на лице и чем сильнее злиться, тем медленнее это проходит. Прикинь, что с ней сейчас будет? Так что ты хуже всё равно не сделаешь.

Катерина оперлась спиной о волчий бок и закрыла глаза. Волк думал, думал, а потом тихонько устроился на теплой земле, строго покосившись на избушку. Он решил, что сейчас сестру будить не будет, а вот попозже до паразитов, которые позволили, чтобы Катерину поймали, доберется точно!

Глава 22. Русалочий зов

Как трудно бежать жарким летним днем, когда слева поблескивает вода в огромном озере! А ты должен вокруг этого озера мотаться до полного изнеможения! И так уже третий день!

— Кир! Когда он нас в покое оставит, ты не знаешь? — Степан остановился, упершись ладонями в колени и дышал как загнанная лошадь.

— Понятия не имею! Извел совсем! Скорее бы Катька возвращалась! — проскрипел измученный Кир, привалившийся к дереву.

Катерина как не притворялась по возвращению в Дуб, что у неё всё отлично, всё равно была какая-то кислая, и Баюн решился. Жаруся отнесла Катерину на остров алконостов, и заодно и сама решила там передохнуть. А Волк, совершенно озверевший от осознания того, что Катьки рядом нет и ему туда, где она находится, нельзя, с удвоенной силой принялся за воспитание мальчишек.

— Я не понял! Что тут? Привал? Раз тут привал, то без отдыха ещё четыре круга! — Волк завис над ними совершенно бесшумно, разговаривал тихо, но так грозно, что мальчишки рванули вперед как олени!

Степану было труднее. Кир переносил нагрузки легче, а главное, жара его так не донимала. Кир убежал вперед, а Степан уже почти плелся нога за ногу, косясь на воду. И вдруг ему померещилось, что оттуда на него смотрят. Он отшатнулся, помотал головой и побежал, переваливаясь как утка, от усталости и жары. Но, услышав смешок, оглянулся и увидел, что из воды выглядывает девичья головка.

— Зачем ты бегаешь вокруг озера в такую жару? — голос был очень приятный. Мелодичный и словно прохладный. Так бы слушал и слушал! — Ты же устал, наверное! И вспотел? Иди сюда, ко мне, поплавай, освежись! Иди! — на поверхности воды появилась рука, которая поманила Степана. Он шагнул к воде, ещё шаг.

— Степан, да куда ты провалился-то? Бегу-бегу, а тебя нет! Давай, нечего в воду пялиться, всё равно окунутся сейчас не успеем, побежали дальше, Волк шкуру спустит! — Кир увидел только ошалелого Степана с остановившимся взглядом бредущего к воде. Кир попросту уволок друга от берега. Да и забыл о том, что видел.

Зато не забыл Степан. Ноги гудели, от жары болела голова. Ночью, как он не пытался уснуть, ему это не удавалось. Он маялся, ворочался, пил воду, ничего не помогало. Как только он закрывал глаза, он видел слепящую поверхность озера, красивое личико и манящий нежный голос.

— Иди! Иди! Ты же устал? Иди ко мне!

— Блин, русалка что ли? Или водяница. Нет уж, видал я их. Спасибо! Насмотрелся, — ворчал про себя Степан, но как только закрывал глаза опять видел озеро.

Утром прилетела Жаруся, а с ней Катька. Веселая, довольная жизнью. Волк тоже сразу повеселел, и даже разрешил сегодня не бегать, но ноги сами привели Степана на берег. Он, чувствуя себя полным дураком, пришел на тоже место, где видел девушку, два раза прошел мимо, старательно не глядя на воду. И снова услышал легкий смешок.

— Вернулся? Я так и знала, что ты вернешься! — теперь она показалась из воды почти по пояс. Степан аж зажмурился, а потом открыл глаза и увидел, что девушка в белой рубахе, почему-то сухой совершенно. Пышные каштановые волосы тоже сухие, мокрые только кончики, которые касаются воды. Глаза огромные, голубые, прозрачные. Такие красивые! И опять она руку протягивает и манит, манит.

— Иди ко мне, иди. В воде хорошо, прохладно! Иди! — Степан слышал только этот голос и сделал шаг, потом ещё, потом его кроссовки коснулись воды, которая была неожиданно холодная, но он не мог остановится, а шел всё дальше.

— Степан! Стой! — Кир несся по берегу, а за ним, задыхаясь от непривычной скорости бежала Катерина. — Не ходи!

Степан почти дошел до девушки, которая отступала, вглубь, манила его рукой, но на крики обернулся, сбросив оцепенения, даже удивился, обнаружив себя почти по грудь в воде, шагнул было к берегу, но в его плечи вцепились скрюченные пальцы русалки. — Нет! Не уйдешь! Наш, ты уже наш!

Контраст между нежным личиком и голоском и острыми ногтями, впившимся в плечи, Степана отрезвил, он дёрнулся было к берегу, но пальцы русалки оказались неожиданно очень сильными и совершенно ледяными. Она словно и не заметила его отчаянных попыток вырваться. Зато торжествующе расхохоталась. И через миг вода вокруг перепуганного Степана забурлила, и на поверхности показались ещё четыре девушки. Они закружились между Степаном и берегом, оттаскивая мальчишку в глубину.

— Отпустите его! — Катерина крикнула так, что русалки примолкли. Степана они не выпустили, но и топить перестали.

— А! Это ты сказочница Катерина? — наконец спросила одна из них.

— Да! И это мой друг.

— Был твой, а теперь наш! Наш! Он сам пришел! Мы ему нравимся больше, чем ты! Мы его не отпустим. У тебя их двое, а у нас ни одного. Мы сюда приплыли недавно, у нас ещё утопленников тут нет.

Степан, как услышал про утопленников, ему показалось, что горло заливает темная ледяная вода и дышать уже нечем. Он рванулся вперед, но ничего у него не вышло.

— Нет, не рвись, не надо! Ты уже наш. Сейчас, потерпи немного, ты станешь совсем наш. Это недолго, — прошептала ему на ухо русалка, которая его приманила в воду. Она крепко держала его за плечи, и он рук веяло таким холодом, безнадежным, вечным отсутствием тепла, что у Степана волосы на затылке стали дыбом от ужаса, дыхание у русалки тоже оказалось ледяным.

— Катька помоги! — только и смог выговорить.

— Отпустите его! — повторила Катерина лихорадочно соображая.

— Мы можем отпустить этого, в обмен на того! — старшая русалка показала пальчиком на Кира. — Мне вот тот даже больше нравиться, — она оценивающе осмотрела обоих мальчишек и как-то так это проговорила, как человек говорит о еде. Мол, мне курочка жаренная нравится, а шашлык ещё больше.

Кир сдавленно ахнул и непроизвольно отпрыгнул от воды. Степан чуть не завыл. Он же только раз ошибся! И что? Это всё? Больше ничего в его жизни не будет? Да и жизни тоже уже не будет? Утянут его под воду эти пакости, чтобы у них утопленник был, а утопленником будет он?

— Нет! — он вскрикнул, запаниковав, и это стало сигналом для русалок, с визгом они начали кидаться на него, пытаясь утянуть, макнуть с головой.

Кир закричал, а Катерина побледнела, но решительно шагнула вперед к воде и сказала:

— Глубока вода,

Далеко течет,

Но от слов моих

Вмиг застынет лед,

Что украли вы

Лучше вам отдать!

Чтобы много лет

Среди льдов не спать.

Русалки как-то смутились и Степан, уже захлебывающийся, сумел вынырнуть и глотнуть воздуха, и ахнул, ощутив, что его грудь и плечи сковывает сначала тонкий, но стремительно растущий слой льда.

Русалок лёд захватил быстро. Трое сумели вынырнуть, и теперь в ледяной корке у одной были видны голова и плечи, другая застыла по шею, третья, та, что Степана заманила, вмерзла по грудь, но успела высвободить одну руку и била ею по льду, пытаясь его разбить, впрочем, совершенно безрезультатно. Ещё две вынырнуть не успели и какое-то время бились подо льдом, силясь освободиться, пока их не сковало полностью.

— Пусти! Пусти! Мы не можем в лёд!!! Отпусти нас! — закричали, взмолились, заплакали три русалки. Степан чувствовал, что лёд подбирается к сердцу. Ещё немного и он не выдержит.

На крики появился стремительно летящий Волк, а с другой стороны, через озеро, мчалась Жаруся.

— Я отпущу вас, но, сначала вы перестанете вопить, что он ваш! Это понятно? Вы отказываетесь от моего друга? — голос Катерины мог бы резать металл.

Русалки переглянулись. Выхода у них не было. — Да, мы отказывается от этого твоего друга.

Катерина сердито сверкнула глазами, услышав, что водяные гадины выделили слово «этого». Вроде как этого опускаем, а другого заберем!

— Нет уж, не так просто! Вы клянетесь не пытаться поймать или заманить любого из моих друзей! Степана, Кира, Волка, Баюна, сказочных коней, Сивку, Воронко и Вихря, Конька-Горбунка, Жар-Птицу, и княжича Ратко!

Русалки переглянулись снова. Сказочница не попалась на их уловку. — Да мы клянемся, что никого из твоих друзей топить и заманивать не будем! А этого отпускаем, — кивок на Степана, уже едва дышащего.

— Лед растай, будь водой,

Что держал, отпусти.

Обещание запомни,

А нарушат, не спусти!

Сказала Катерина, лёд на глазах потрескался, и начал таять. Жаруся выхватила Степана из воды напополам с ледяным месивом и перенесла на берег. Русалки бывшие во льду, вынырнули, те, кто застрял в плену на поверхности, переглядывались, явно сердито, но что-то высказывать побоялись, особенно осознав последние Катины слова. Они молча ныряли, уходили в глубину, и не даже оборачивались.

— Степ, ты как? — Катерина тронула Степана за плечи, и села рядом. Как-то ноги её не держали.

— Зззамерз, — тот стучал зубами и от холода и от страха. На воду он смотрел с ужасом. И как только смог двигаться, попытался отползти от воды подальше. Волк смотрел на это, смотрел, вздохнул, закинул Степана на спину и унес его отогреваться в баню. Жаруся нежно прикоснулась к Катиной щеке.

— Ты умница, девочка! Просто умница! — и полетела за Волком, чтобы быстро растопить печь.

Кир протянул руку и помог Катерине встать. — Да, ты даешь! Взяла и заморозила!

— Да ничего в голову больше не пришло, — пожала плечами Катерина. — Испугалась очень.

— Ещё бы. А эти… Они же русалки?

— Да, — коротко ответила Катерина.

— Вот тебе и красавицы! — протянул Кир. — Я видел, что Степан в воду заглядывается, но, думал, что он просто искупаться хочет. И чего его понесло?

— Ты же видел, какие они! Именно что красавицы. А если такая зовет?

— Пошлю далеко и в грубой форме! — решительно заявил Кир. — Плевать я на их красоту хотел с высокой колокольни. Они же на людей смотрят то ли как на еду, то ли как на скотину домашнюю. Ой, мы сюда приплыли и ни одного утопленника в хозяйстве нет! — Кир зло передразнил русалку. — Вот так и верь всяким глупостям про русалок!

— Да про них всегда говорили, что они топят людей, — прозвучал голос Баюна, который узнав что случилось, выскочил им навстречу. — Это у вас в последнее время стало модно нечисть не бояться. Вон, видал, как оно? — он кивнул на озеро.

Кир поёжился. — Видал! Не забуду точно! Как Степан??

— Как-как, в стрессе. От льда согрелся, а от ужаса зубами стучит до сих пор. В парной! Пойди его достань, а? Я же в парную вашу не ходок! Я правда, велел венику Степана достать… Но, веник в парную дверь открыть не может.

Кир убежал, а Баюн и Катерина удобно расположились на дубовых корнях, наблюдая, как солнце проглядывает сквозь листву.

Кир, едва разглядел Степана в бане. Пара море, от жара дышать сложно, а у Степана глаза стеклянные, и весь колотится. — Эй, пора тебе отсюда. Давай, давай. Пошли. — Кир потянул Степана за локоть. — Стёп, да хорош уже! — никакой реакции. В дверь поскреблись. Кир приоткрыл её и в образовавшуюся щель юркнул посланный заботливым Баюном банный веник, питавший особую привязанность к Степану. Это и помогло. После нескольких ударов веником Степан воспрял и чуть не снес Кира, спешно выбираясь из бани. — Стой! Хоть в полотенце закутайся!

Кир едва успел накинуть на приятеля простыню и остановить у двери в горницу.

— Спасибо! — с трудом выговорил Степан, обматываясь простыней поплотнее. — Как меня этот веник достаёт! Сил нет! Фууух. Катьки там нет?

— Была снаружи. Сейчас не знаю. Пряжка твоя где?

— Понятия не имею. Там, наверное. Только я туда не пойду. Достань, а? — Степан кивнул на дверь бани.

Кир принес Степанову мокрую одежду, с которой снял пряжку-пёрышко. А вернувшись к приятелю обнаружил его в странной задумчивости.

— Степан! Ты чего?

— Да никак не могу избавиться от этого наваждения. Глаза закрою, кажется, опять под воду тянут. И на плечах руки её! Знаешь, она же красивая такая и руки обычные. Ну, как у девушки, девочки. А как за плечи взялась, так это уже и не руки, а ледяные когти какие-то. Холодно так и не вырваться! — Степана опять затрясло. — Не вырваться. Вода вокруг… И так холодно и не вырваться…

Кир понял, что тут дело не в холоде. Он кинулся из Дуба и в один прыжок домчался до Баюна и Катерины. — Идите скорее к Степану. Он не в себе, по-моему.

Баюн обошёл вокруг неловко сидящего на стуле Степана уже раз пять. Наконец вздохнул.

— Катюша, ему самому не справиться. Русалка та, чтоб ей сухо было, сильно хотела его уволочь, в полную силу топила. А сейчас он в страхе тонет, в ужасе. От этого и холодно ему.

— И что же делать? — растерялась Катерина.

— Клин клином, — загадочно сформулировал способ лечения Баюн. — Кир, позови Волка и Жарусю. Лечить будем!

— Котик, а он жив-то потом останется? — осторожно уточнила Катерина, с сочувствием глядя на Степана, плотно завернутого в белую простыню и побледневшего до того, что почти с простыней сливался.

— Ну, я думаю да… Если его на Волка посадить, а потом сбросить, то в полёте он должен в себя прийти, наверное. А потом его Жаруся у земли поймает.

— Наверное, — в тон Баюну продолжила Катерина. — А потом мы его от этого лечения лечить как будем??

— Нууу, это уже второй вопрос. — Баюн начал пристально рассматривать что-то за окном.

В окно впорхнула Жаруся и моментально обрушилась на Баюна с вопросами.

— Почему мальчик не одет? Почему он такой бледный? И молчит? Ой, не молчит? Ой, лучше бы молчал!

Степан начал опять невнятно бормотать про холодную воду.

Бурый, прыгнув в то же окно за Жарусей внимательно осмотрел Степана и презрительно фыркнул на Баюна.

— Не смеши меня. Его успокоить надо, а не пугать. Спой ему, пусть поспит.

— Даа? Умный ты какой! А если будет как с Катериной после того, как её подстрелили? Страх, его пережить надо, а я только усыпить могу.

С одеждой Жаруся решила дело просто. Пряжка на простыне легко преобразовала её в нормальную одежду. А вот с методом лечения прийти к согласию не удалось. Решили пока оставить всё как есть, а утром посмотреть, может, Степан в себя сам придёт.

Катерине было неспокойно. Ночью не спалось. Она вышла в горницу, и вдруг услышала, как её зовет Баюн.

— Катенька, не спишь? Иди, радость моя, сюда! — Кот приоткрыл дверь комнаты Степана и поманил её лапой внутрь.

Степан лежал вытянувшись в струнку с открытыми глазами, но над ним колыхались картины снов, проявленные Баюном. И везде вода. Озеро, залитое солнцем и головка русалки, вода, заливающая глаза, бледные русалочьи руки, вцепившиеся в плечи, пузыри воздуха, уходящие к поверхности воды и темные водоросли, утягивающие вниз.

— Баюн, это, что кошмары? Но, почему у него глаза открыты? — Катерина спросила шёпотом, боясь как-то ухудшить Степаново состояние.

— И да и нет… Это не кошмары, такие вроде как сны, но он не совсем спит. Это сонные воспоминания. Русалки могут вызывать тяжелые моменты из памяти, топить ими. Им нужна тоска, безнадежность, так проще справиться с человеком.

— Но они же обещали отпустить его!

— Они и отпустили, когда ты их вынудила, но он же сам к ним шёл, а шаг навстречу нечисти никогда не проходит даром. — Баюн вздохнул. — Он теперь сам себя не отпускает из этой воды. Что-то его мучает.

— И что же делать?

— Попробуй понять, прислушайся. Посмотри его сны, воспоминания эти. Его страхи. Может быть у тебя и получится для него что-то придумать, поговорить с ним. — Баюн вышел и закрыл дверь задней лапой.

Катерина тихонько села рядом с кроватью. Проявленные Баюном картины таяли, а на их место приходили другие, тоже вода, но совсем другая, бескрайнее море, ярко-желтый песок, пляж, взлохмаченные ветром пальмы. Солнце, которое бывает только на юге. И опять Степан видит над собой пузыри воздуха, плывущие к поверхности, последнего его воздуха…

— Да ты уже тонул… И где-то в море, — прошептала Катерина.

А дальше совсем неожиданные картины, как на маленького мальчика, стоящего у углу, кричит отец, а мама безразлично отворачивается от его слёз.

— Нет, ну это не правильно совсем. Понятно, если смылся к морю без спроса и чуть не утонул, то родители перепугались, и наказать с перепуга могли и накричать. Но, как же потом не успокоить, не обнять, не поцеловать! Он же маленький был! — Катерине так жалко стало маленького мальчишку, которого даже не утешили!

Вот уже следующие картинки-сны уже заколыхались, задрожали над головой застывшего Степана. Огромный бассейн, куча школьников, явно его прошлая крутая школа! Кто-то неожиданно сталкивает Степана в воду, тот ударяется о бортик и падает неловко, боком, пытается выплыть, и ему удается, но он прилично наглотался воды, его тошнит, а стоящая неподалёку очень красивая девчонка, которая демонстрировала яркие ноготки подружкам, смотрит с омерзением, потом говорит что-то невероятно едкое, обидное, а потом начинает смеяться и её смех подхватывает чуть ли не вся толпа школьников. И снова на сонной картинке пузыри воздуха, которые уплывают вверх.

— Аааа, типа лучше утонуть, чем на тебя будут орать, или демонстрировать безразличие, или сделают больно??? Вот на что она тебя поймала! И ты сам себя теперь выпустить не можешь! Нет уж, друг любезный, давай-ка привыкай к мысли, что ты нужен, тебя любят, и никто от тебя не отвернётся! Подумаешь, воды наглотался и вытошнило! Что такого-то?? Ну, дура-девка, даже если она тебе нравилась! Впрочем, ты вечно смотришь на каких-то гадюк, прости, пожалуйста. Прямо вот если поставить тебя в толпу нормальных девочек, ты же автоматически выберешь самую мерзкую характером! — Катерина сердилась и говорила вслух, не замечая, что Степан чуть изменил положение и дышать стал ровнее. — Тьфу! Подумаешь! Много чести такую заразу помнить, да ещё переживать из-за этого! Плюнуть и растереть! И забыть! Понял?

— Понял вроде… — тихий голос с кровати напугал разошедшуюся Катерину так, что она чуть не упала со стула.

— Ой, прости! Прости! Я… Я не знала, что ты слышишь. Извини, я тебя разбудила… — засуетилась Катька.

— Я вроде и не спал… Кать… Погоди. Ты правда так думаешь? — в полутьме погасли сонные картинки-воспоминания, только глаза поблескивают настороженно.

— Что именно? — осторожно уточнила Катерина.

— Ну, что я нужен? И от меня теперь не отвернутся? И… остальное…

— Дурень ты, раз ещё сомневаешься! Конечно! — с такой непоколебимой уверенностью ответила злая как цепная собака Катерина, что Степан сразу ей поверил. Ему стало вдруг тепло, растаяли цепкие, ледяные и безнадежно крепкие, скрюченные пальцы на плечах, уходящие от него вверх к поверхности пузыри воздуха вернулись в легкие и он вздохнул полной грудью спокойно и легко.

— Как хорошо, — он сказал это тихо, что бы Катька не услышала. А потом облегченно закрыл глаза.

Но она прекрасно расслышала и тихонько проговорила:

— Сна далекая река,

Широка и так легка

Все тревоги позади,

Полотном лежат пути

Месяц, месяц парус мой

Свет расстелет надо мной,

Сна далекая река,

Широка и глубока.

Степан уснул сразу. Катерина и сама увидела его сон. Вода в этом сне не топила, а держала как на ладонях, надежно и легко. Покачивала и освежала.

— Вот и хорошо. Вот и правильно! А то, выдумал глупости всякие! Даже если тебе казалось, что ты никому не нужен, это же не значит, что так будет всегда! — подумала Катерина, аккуратно прикрывая дверь комнаты Степана.

Баюн ждал её за столом, прикрыв зеркальце лапой. — Радость моя, ты умница. Русалкам тут ловить уже нечего! А может, мы отметим это дело? А то чего-то я так перенервничал, что даже проголодался…

Волк проснулся от странного и неуместного звука! Словно Баюн где-то чавкает! Выглянул в горницу и потрясенно застыл. За столом сидели Кот и Катерина и ели что-то, судя по запахам неимоверно вкусное!

— Совести у вас нет! — констатировал он обреченно, глядя на довольную парочку за столом. — Чего вы так лопаете? И почему не позвали?

— Так иди к нам и сам попробуй чего мы лопаем! — гостеприимно повел лапой Кот, щедро наливая себе густых топлёных сливок.

Глава 23. Весна скалистых драконов

Катерина сидела на развилке дубовых ветвей, широких как садовая скамейка и вглядывалась в зеркало. На Дубе она оказалась по нескольким причинам. Во-первых, ждала Жарусю, во-вторых не хотела вмешиваться в спор Кира и Степана, которые разыскивали её уже полчаса, чтобы она их выслушала, а в-третьих, внимательно всматривалась в зеркальце. В зеркальце отражалась ранняя весна на северном побережье. Скалистые острова только тронула зеленая дымка травы и листочков, несмело открывающихся на низкорослых деревцах. У берега дотаивали толстые торосы льда, а на одной из льдин лежала стая обледеневших драконов. Точнее, обледеневшими оставалось только четверо из них, остальные стали каменными. Гартог, страшное изваяние из камня, лежал на подтаивающем льду, а на нём устроилось несколько маленьких пташек, с любопытством осматривающих странные камни. К одному из ещё живых драконов подскочила другая пташка, и он, яростно оскалившись, дохнул на неё огнём. Птичка успела увернуться, поток огня был слабым и но сам дракон тут же окаменел и провалился сквозь расплавленный его же огнём лёд. Остальные трое проводили его расширенными от ужаса глазами.

— Что с нами будет? — завыл самый мелкий из них. — Я не хочу каменеть!

— Никто не хочет, Эр, — тихо ответил ему лежащий на самом краю подтаявшей и растрескавшейся льдины зеленый с золотыми искрами дракон. — И утонуть тоже. Но, наверное, мне суждена именно такая смерть, — он вздохнул. — Жаль, — он проводил взглядом спину нерпы, промелькнувшую в воде рядом.

— Чего тебе жаль Дронг? Что утонешь? — Эр забился в ледяном панцире. — А мне тебя не жаль! Мне жить хочется! Мне никого не жаль! Я бы вас всех сожрал! Я вас ненавижу!

— Знаю я. — Дронг вздохнул. — Я задевал тебя. Помню. Прости уж напоследок, — он проводил взглядом отколовшийся кусочек льда. — Мне недолго осталось. Постарайся не злиться. Может, хоть ты выживешь. Ты же не жёг лес.

— Да он просто не успел, — молчавший до сих пор третий дракон, светло-серый с лиловыми чешуйками на гребне, по имени Трот, мрачно повел головой на Эра. — Мог бы и леса бы сжег и нас бы растерзал.

— Не дразни его. Пусть, хоть кто-то выживет. — Дронг вздрогнул, услышав легкий треск совсем рядом. И подумал: — Вот и всё. Лёд подо мной не выдержал. Сейчас я окаменею, провалюсь и утону.

Лёд действительно треснул, но вовсе не под ним, а на нём. Трещинка сначала такая тонкая и незаметная расширялась, расходилась сеткой новых трещин, а потом ледяной панцирь распался. Крылья, намертво прижатые к бокам слоями льда оказались свободны. Дронг даже не сразу понял, что случилось, а потом расправил крылья и радостно ими взмахнул, легко поднявшись с проклятой льдины.

— Дронг! Дронг! — звал его снизу Эр. Зеленый дракон повернулся обратно, и завис над обледенелыми драконами. Он сверху видел, что не ошибся в расчетах и льдина уже почти растаяла. Он примерился, и подхватил серого Трота, который был в самом опасном месте и его брюхо уже погрузилось в воду. И легко подняв его, понёс на каменный берег.

— Эр, я сейчас вернусь. Я заберу тебя! — крикнул он извивающемуся Эру.

Он действительно вернулся и завис над мелким драконом, прикидывая, как бы его подхватить.

— Ненавижу тебя! Ты! Почему ты уже свободен!?

— Не злись. Потерпи. Я сейчас вынесу тебя! — Дронг подхватил невеличку-Эра.

— Ненави…

Дронг опустил на скалы ещё один камень. Изумительной чёткости статую дракона с перекошенной от ярости и зависти мордой.

Трот печально покачал головой. — Он не смог бы не злиться, даже если бы ему отдали всё золото мира. И тебя убил бы при первом же удобном случае. И меня ты зря вытащил. Я всё равно окаменею. Наверное, поделом нам. Я вот насмотрелся за это время на нас и на себя самого. Всё правильно! Так нам и надо. Ты только… Ты передай нашей матери, что я никогда бы её не убил. Даже если бы ты её тогда не спрятал. Никогда. Я помню, как она грела меня огнём, когда я был маленьким. Я всё помню.

Треск льда на боках серого Трота ошеломил его. Он не веря своим глазам рассматривал освобожденные крылья. Расправил их, а взлетев, оказался нос к носу с братом и вдруг закружился с ним радостно и легко, так, как они летали когда-то маленькими и юркими малышами.

Катерина убрала зеркальце и долго сидела расстроенная. — Всего двое! Всего двое из такой стаи! — тут до неё донеслись возмущенные голоса мальчишек и она невольно прислушалась.

— Да куда её опять занесло! Что с ней в последнее время такое творится! Исчезает постоянно и каждый раз появляется всё мрачнее и мрачнее, — удивлялся Кир. — Ладно, пошли на озеро поплаваем… Ой, ты же…

— Знаешь, я чего-то не очень хочу плавать, — у Степана сразу испортилось настроение. Он, после того, как его чуть не утопила русалка, разлюбил туда ходить. И не то чтоб страшно, а как-то не хочется. — Если хочешь, давай пойдем, я тебя на берегу подожду. — Степану после того разговора ночью с Катериной стало почему-то совершенно очевидно, что эти двое, Кир и Катька ни смеяться, ни издеваться над ним не будут. Нет, пошутить-то могут запросто, но по больному не ударят никогда!

— Ладно! Пошли, — покладисто кивнул Кир и они отправились к озеру.

Катерина приставила ладонь козырьком к глазам и осмотрела небо над Дубом. Жаруси видно не было. — Да что же она так долго? — вздохнула девочка. А потом глянула вниз. Мальчишки ушли. Кот в Дубе спал. Волк, воспользовавшись затишьем, улетел проведать стаю. Кони ускакали на какие-то заветные луга, даже Горбунка туда же сманили. — Да, как-то даже делать нечего! И жарко! Пойду к мальчишкам что ли…

Катерина тронула дубовые ветви, те ласково опустили её на землю, и она помчалась догонять Кира и Степана.

Кир заплыл уже далеко, Степан сидел в теньке на берегу, прислонившись к старой иве, Катерина на ходу переоделась с помощью пёрышка в купальник и махнув ему рукой, пошла в воду. Озерная вода пахла свежестью и почему-то немного сосновой смолой. Плавать Катерину учил папа, воду она любила, никогда её не боялась, и вода всегда легко держала её. Шаг, ещё шаг, вот уже по шею зашла, оттолкнулась от дна, вода подняла её как на ласковых ладонях. Катерина любила перевернуться на спину и лежать на воде как на кровати, лениво наблюдая за облаками.

Кир плыл уже к берегу, и вдруг увидел, что Степан вскочил на ноги и кинулся к воде. — Катька! Катька! Осторожно!

Катерина подняла голову и встретилась взглядом с вынырнувшей слева русалкой.

— Ну, вот мы встретились опять сказочница Катерина, — недобро усмехнулась та. Рядом из воды показались её спутницы. — И ты теперь не на берегу!

— И что? — Катерина мрачно ожидала продолжения.

— Ты заставила нас отпустить паренька, и ничего не дала взамен.

— Вы поклялись, что не будете трогать моих друзей! — сердито напомнила им Катя, глядя, как Кир повернул и плывёт к ней, а Степан, задержавшись на секунду у края воды, решительно скинул кроссовки и тоже быстро входит в воду.

— А мы их и не тронем, — торжествующе рассмеялась та самая чаровница, которая чуть не утопила Степана. — Мы возьмем тебя! Ты же не упомянула, что мы и тебя не должны трогать! Может, нам в этот раз больше со сказочником повезет… — тихо сказала она странную фразу.

— Фу, вот уж не думала я, что вы настолько неумные! — Катерина испугалась, а потом так разозлилась! Она не боялась воду никогда, и вот, нате вам! Какие-то меланхоличные и унылые красотки пытаются её тут напугать!!! Внезапно вспомнился давнишний разговор с Сивкой о русалках.

— Чем же мы не умные, сказочница? — русалки окружили Катерину не обращая внимания на мальчишек, которые плыли к ним. Кто-то из русалок уже попытался тронуть Катины щиколотки ледяными пальцами.

— Да вам прошлого раза мало, как я посмотрю? Умели летать, разучились! Сейчас вы у меня и плавать разучитесь! Будете пешком вокруг озер ходить! Болота ногами месить! — крикнула Катерина. Каким образом рассказ Сивки о том, что русалки раньше умели летать, а потом почему-то разучились, связался с тихой фразой русалки об их прошлом общении со сказочником, в котором им не повезло, Катерина и сама не сумела понять, но эффект от её слов оказался совершенно поразительным!

— Нет! Нет! Не надо!!! Мы сейчас уплывём! — отшатнулись от неё красавицы.

— Замрите на месте! — Катерина прекрасно ощущала, что русалки перепугались панически, и вовсе не собиралась ещё когда-либо думать о том, что какая-то из них будет мечтать её утопить! — Если ещё хоть кто-то из вас соберётся нападать на сказочника, вода перестанет вас удерживать, и вы будете тонуть в воде, как те, кого вы заманивали!

— Нет! Больше не говори ничего! Мы поняли, всё поняли, дай нам уплыть!!! — русалки оказались в панике, да так, даже их волосы намокли и рубашки, их белоснежные одеяния, которые становились сухими стоило им только показаться над поверхностью воды, облепили их плечи.

— Вон отсюда! — грозно сказала им Катерина, и бурлящая вода скрыла всю стаю русалок, словно их никогда на озере и не было. — Паразитки меланхоличные! — она сердито озиралась, и обнаружила совсем рядом запыхавшегося Кира и быстро подплывающего красивым кролем Степана.

— Ну, ты блин, даёшь! — проговорил Кир.

Степан вообще некоторое время говорить не мог. Пока толком не отдышался. Он плыл в одежде, и только добравшись до Катерины сообразил, что можно воспользоваться пёрышком. Мокрая одежда, тянущая вниз, преобразовалась в плавки с пряжкой, те самые, которые так долго обдумывала Жаруся, и Степан с облегчением перевернулся на спину.

— Кать, с тобой не соскучишься! — выговорил он наконец.

— А ты хотел поскучать? — живенько уточнила у него Катерина.

— Знаешь, вот иногда прямо мечтаю! — честно признался Степан и только в этот момент понял, что он в озере, далеко от берега, и ему уже совершенно не страшно! Вот ни капельки! Он перевернулся на живот, провёл рукой в сторону девчонки и Кира, сильно обрызгав их, и быстро поплыл дальше, спасаясь от догоняющего возмездия.

Катерина наплавалась до звона в ушах, и выбравшись на ствол нависшей над водой ивы, наблюдала за вознёй мальчишек в воде. Степан совершенно бесстрашно плавал, полностью освободившись от своего ужаса. Кир провоцировал приятеля как мог, и поплатился в результате тем, что Степан нахлобучил ему на голову кучу ила.

— Вот! Первое средство для роста и укрепления волос! Вырастишь шевелюру как Сивкин хвост, будешь шампунь рекламировать! — издевался Степан, не давая Киру смыть ил. Оба хохотали на всё озеро и взбаламутили дно так, что озёрная вода стала казаться совершенно тёмной.

— Развлекаетесь? — точёная головка Жаруси показалась из ивовых листьев.

— Ой, Жарусенька, здравствуй! А я тебя не увидела. — Катерина обрадовалась. Во-первых она Жар-Птицу уже давно ожидала, а во-вторых, теперь не надо было мучиться с сушкой волос. Жаруся махнула крылом в сторону Катерининой косы, с которой текла вода, коса моментально высохла и приобрела в высшей степени пристойный вид.

— Я смотрю Степану уже вода не страшна? — Жаруся покосилась на уплывших подальше от поднятой мути мальчишек. — Отлично!

— Да, он меня кинулся от русалок спасать, и забыл, что сам что-то боится. — Катерина рассказала Жарусе о неразумном поведении красавиц, вызвав у Птицы такой всплеск негодования, что яркая вспышка света в ивовых ветвях была видна издалека!

— Ладно, я им это ещё припомню! — мрачно пообещала Жаруся, не обращая никакого внимания на Катины уверения о том, что девицы и так прилично напуганы и больше не сунутся. — Даже мысли у них не должно было возникнуть! — подытожила Птица. — Да! О том, что я обещала узнать. Ты зря так расстроилась про драконов! Эти двое, которые в результате выжили, самые там приличные! Хищники, конечно, до мозга костей, но это у них в крови, зато, со всей стаи были наиболее вменяемыми. Их мать осталась жива благодаря старшему брату Дронгу. Он её спрятал от остальных драконов. У них было мало корма и они решили избавиться от всех старших.

— Ничего себе, — протянула Катерина.

— Да, у них всё очень жестоко. Хотя, сейчас, скорее всего, что-то измениться к лучшему. Но, это было бы невозможно, если бы ты их не остановила. Ладно, может быть, если ты уже достаточно отдохнула, мы полетаем? — Жаруся распахнула крылья. Катерина с радостью согласилась и уже через пару секунд оказалась летящей высоко над озером.

Глава 24. Ошибка князя Борислава

Кот задумчиво бродил по горнице. На столе лежало распечатанное письмо на которое Баюн хмуро поглядывал. Круг, второй, третий.

— Баюша, что-то случилось? Ты расстроен? — спросила Катерина, которая подозревала, что эта демонстрация затеяна специально для неё. И оказалась права, так как Баюн моментально прыгнул к ней через стол и уселся рядом на лавке, аккуратно обернув лапки длиннющим хвостом.

— Радость моя! Можно у тебя спросить? — начал он издалека.

— Конечно! — Катерина даже удивилась. Баюн спрашивал что угодно в любое удобное для себя время с истинно кошачьей бесцеремонностью. Даже ночью будил иногда. А тут такие подготовительные работы чтобы что-то спросить?

— Чего тебе не хватает? — Баюн пристально разглядывал изумлённую Катерину.

— Чего мне что? — Катя решила, что неправильно услышала.

— Ну, что тебе хочется больше всего? — уточнил вопрос Баюн.

— Котик, ты о чём? Я хочу, например, чтобы туман ушёл из Лукоморья. Это про желания тут. А дома, чтобы всё хорошо было. А если из маленьких желаний, мороженое вот хочется.

Самобранка моментально узнавшая слово из последнего желания, выставила перед Катериной чашу с мороженым и ложечку.

— Вот, сейчас съем его и это желание закончится, — прокомментировала Катерина и поблагодарила заботливую скатерку.

— Катенька, а если немного подумать? Ну, там самый крутой смартфон в мире… Или наимоднейшую одежду, чтобы ваш Андрей Бычков шею сворачивал на тебя оглядываясь! Или денег много-премного!

— Кот! Ты чего!!! — Катерина покраснела. Бычков ей нравился когда-то. Просто нравился, хотелось поговорить, как-то привлечь внимание. А он, заметив, что она на него посматривает, очень грубо её отшил. При всём классе. Интерес пропал сразу. И от потрясения и от обиды, а ещё из-за того, что с хамами водиться — себе дороже. — Бычков вообще не в кассу. Смартфон… Зачем? У меня есть, я к нему привыкла. Одежда… Котик, хорошо что Жаруся тебя не слышит! А денег у меня полно. Вы же нам самотряс подарили. Помнишь? И к чему ты это всё? Ты мне лучше прямо скажи, а то я не знаю уже то ли мне посмеяться, то ли обидеться.

Баюн подобрался поближе к Катерине и пристально посмотрел на неё, в глаза. А потом сам себе покивал, что-то забормотал, и наконец, решившись, объяснил:

— Понимаешь, прислал мне письмо князь Борислав. С большой просьбой за соседа, князя Алипия, отца Милорада. У них как раз сказку можно разбудить, время подходящее, только вот сказка очень уж непростая. Про цветок папоротника.

— Так он существует? — удивилась Катерина.

— Ещё как! Это такое… Чудо Лукоморской природы. С лебединой кувшинкой ты уже сталкивалась. Вот. Она, кувшинка наша, сама решает, кого наградить, а кого и наказать своим даром. Тебя вот наградила. Ты лебедя выручала, да её саму не пыталась уничтожить, наоборот, выпутывала Гуслика бережно, чтобы стебель её не порвать. А как она может наказать, это отдельная песня… А цветок папоротника на неё похож тем, что имеет свою волю, только очень злую волю. Особенно он опасен в вашем мире.

— А он может у нас расти? — удивилась Катерина.

— Конечно. Может, и ещё как! Раньше-то часто его к вам заносило. Сейчас его почти не осталось в вашем мире. И хорошо. Очень уж это штука опасная. Ему надо ни много ни мало, полностью подчинить себе человека, забрать его. Он прорастает в человеческом сердце. Дает в награду то, что человек хочет, но взамен забирает способность любить, жалеть, сочувствовать, помогать. Хочешь денег — пожалуйста, хоть завались, но трать только и исключительно на себя. Никому ни гроша, ни крошки хлеба нельзя дать! Если человек нарушает это условие, то он погибает. Утаскивает его цветок под землю и продолжает жить, питаясь его сердцем.

— А если не нарушает? — Катерина вдруг вспомнила что-то такое, от чего замаршировали по спине мурашки. Была такая сказка. Она её в когда-то даже боялась.

— Это гораздо хуже. Поверь мне. — Баюн грустно опустил глаза. — Чего стоит человек, который сердце своё отдал за золото и за развлечения? А в том сердце даже капли жалости не нашлось, любви, сочувствия? Заметь, ни к кому не нашлось, к маме, к отцу, к жене, к детям! Совсем ни кому! Короче, сказка очень опасная. И местность страшноватая в тех лесах, где папоротник растёт. Да и вообще…

— Баюш, так может и не надо её будить? — Катерина поёжилась. — Может и пусть спит? Правда, там же люди, наверное живут? И спят в том княжестве? Да?

— Да, Катенька. Я вот и сам не хочу, чтобы ты там ходила. Но очень уж рядом с тем лесом народа много… Да и не каждый раз цветок находит себе человека. Показаться может, предложить может, а решение всегда за тем, кто его искал.

— Ну, тогда, наверное, надо идти. А зачем ты меня про желания спрашивал? Боялся, что я денег захочу у цветка попросить?

— Нууу, надо же было тебя морально подготовить… — заюлил Баюн.

— Да ну тебя. Морально он готовил… Я вот только про мальчишек не знаю. Их, наверное, брать не надо?

— Катенька, так опасно без них! Да и с ними, получается тоже… Ой, прямо и не разобрать, — вздохнул Кот.

Вздыхать ему пришлось гораздо больше, когда вернулся Волк. Прилетел он от стаи в великолепном настроении! Которое моментально испортилось до яростного рыка!

— Ты что? Сдурел? Куда ты их отправить хочешь??? — Волк навис над круглой серой головой и вопил и рычал, пока сама Катерина твердо не заявила, что она летит в княжество отца Милорада, князя Алипия.

— Волчок, ну что ты в самом-то деле? Неужели ты думаешь, что мне золото надо?

— Тебе нет, а этим? — Волк мрачно кивнул на Кира и Степана.

Оба тут же обиделись и надулись.

— Чего вы тут обиженных изображаете? — рявкнул Волк. — Цветок спрашивать так будет, что и отказаться человеку сложно, особенно мужчине. А взрослому или юному, это уж без разницы. И это такая зараза, что если в сердце поселится, то ничем уже не вывести. И из Лукоморья с вами выедет, погубит!

Мальчишки серьезно оскорбившись на два голоса завопили, что ничего им от этого сорняка не надо, и за кого их Волк принимает!!!

А Кот шепнул Катерине, что если им придётся с цветком общаться, то лучше мальчишкам и вовсе поспать. Ну, шли, шли, устали… Хлобысь и уснули.

Катерина покивала головой, на том и порешили.

Лететь к князю Алипию пришлось хитрым маршрутом.

— Катенька, Борислав ни за что не поймёт, если ты мимо проедешь, то есть пролетишь! А уж что с Ратко будет!!! — Баюн завёл глаза к небу, и озабоченно осмотрел пролетающее мимо облако, не собирается оно ли намочить шкурку дождём?

— А там уже народа набилось! — тихо ухмыльнулся Степан. — Леон-то тоже там!

— А куда ж ему деваться? Там, разумеется, — хмуро ответил Волк. — И Милорад там. Так что к князю Алипию целая делегация поедет. Сын, разумеется, будущие родственники, и небось ещё полдвора княжьего увяжется! — Бурый вообще скопления народа не любил. А особенно не любил, когда они скапливаются около и вокруг Катерины.

— Да, ладно, может ещё и не увяжется! — легкомысленно понадеялась Катерина.

Стоило только въехать в стольный град князя Борислава, как стало понятно, что сборы посольства в соседнее княжество идут нешуточные. Встретил их прямо в городском посаде сам князь Борислав, радостно поприветствовал всех прибывших, и тут же сообщил, что после того как гости дорогие с дороги отдохнут зовёт он их на трапезу, а потом и поговорить о визите к соседу. Обсудить как действовать сказочнице у соседушки! И так князь об этом говорил, что стало понятно, он сам решил руководить как сказочнице надо себя вести!

— Я не поняла… Он что, решил, что я еду в качестве его особой милости и расположения к будущему родичу? — спросила очень удивленная Катерина, когда князь проводил их до гостевого терема и ушел.

— Да, это он что-то как-то не понял… — протянул Баюн. — Ты не его личная собственность, и даже не его сына собственность! И то, что мы к нему заехали, ничего такого тоже не означает! А то вишь, распоряжаться он собирается…

Катерина пригорюнилась. Князь Борислав выглядел весьма самоуверенно. Ратко был около отца, когда они встретились, и хотя и рвался присоединиться к прибывшим, но повиновался родителю и послушно отправился выполнять какое-то срочное поручение. — Баюш, как бы нам объяснить-то? А? Хорошо бы не обиделись ещё!

— Не знаю пока… Будем смотреть по обстоятельствам! — озадачился Баюн. Нет, он конечно о таком задумывался и даже впрямую князю перед заключением сговора объяснил, что сказочница ему подчиняться никак не будет, да вот только слишком много всего за последнее время случилось, да много хорошего о сказочнице говорили со всех сторон, как тут князю не попытаться поруководить, а ну вдруг получится?

Вокруг гостевого терема металась толпа слуг с различными поручениями, бегали рынды и скороходы, глашатаи и девушки-чернавки. Сборы, подготовка к трапезе, приём гостей, всё требовало присмотра и приложения рук.

Катерину на трапезу одевала Жаруся. — Девочка, я смотрю, они тут к тебе что-то попривыкли слишком и расслабились, а давай-ка мы их немного удивим! Ишь ты! Решил он что командовать тобой будет! — Жаруся немного подумала, а потом изобрела совершенно новый наряд.

Ратко отправился за гостями чтобы проводить их на трапезу к отцу. Он был так рад увидеть Катерину, хотя пока и не вышло поговорить. Но ведь поедут-то вместе, да и отец сказал, что у князя Алипия он сможет со сговоренной невестой пообщаться побольше, а то куда это годиться? Мотается девица по всему Лукоморью! Куда едет им неизвестно, зачем, они не ведают, а она же сговорена ему, Ратко! Он, правда, посомневался, что Катерине эти правила будут понятны, особенно, если припомнить её вольнолюбивое поведение в последний приезд, но ведь в чужой монастырь со своим уставом не ходят! На эту тему они с отцом много говорили! Отец ему прямо сказал, что девице слишком много воли давать нельзя! Вредно! Ничего, что обидится, пусть привыкает! Вошел Ратко не ожидая никакого подвоха, а увидел девушку у окна и замер. Темно-зелёный шёлк сарафана, ожерелье, и зарукавья расшиты изумрудами и тусклым старым золотом. Летник золотой парчи. На голове коруна из золота с изумрудами. Коса ниже колен перевита золотыми и зелёными лентами. Ратко аж глаза прикрыл. Катерина никогда не старалась поразить богатыми нарядами. Да, всегда красиво, но сдержанно, чтобы Злату не затмевать. А тут… И вид у неё такой… Он аж заробел немного. Хотел руку предложить, да она с братцем названным уже идёт. Так он и пошёл следом как привязанный.

Князь Борислав всегда славился как человек умный и выгоду свою всегда разумеющий. Сказочница в семье это сплошная выгода! И дураку понятно! Только ведь сговор вещь относительная, она вроде в семье, а вроде и нет! Да и девица воспитания чуждого, свободолюбива не в меру, хоть и разумна не по годам, нехорошо! Сначала-то он просто рассчитывал на честь для княжества, да сыну среднему почет и славу получить. Тем более, что сын в девчонку влюбился нешуточно. Непонятно, правда, во что там можно влюбиться… Потом князь и девицу разглядел, и оценил. Ничего, сойдет и такая, пригодится в хозяйстве. А уж после того как сгинул колдун Велимудр, да оживления Ратко, князь по-другому смотреть на девку стал. Не раз и не два он сам себя похвалил, что сумел Баюна уговорить на сговор сына и Катерины этой самой. А тут вернулся родич-племянник троюродный. Был просто королевич без королевства, менестрель Леонтий, а стал король. Да, пока просто не хочется ему делами заниматься, оно и понятно, опять же матушка его там пока не натешилась, но королевство-то уже Леона! А почему? Да потому что глупая девка ему королевство подарила! Подумать только! Взяла и подарила! Не своему жениху сговоренному, Ратко, не ему, князю Бориславу, как главе семьи, а менестрелю Леону!!!! Долго князь думал да прикидывал, как ему быть, да и решил, что надо девку к порядку приучать! А то ещё чего доброго кому-то чего-то раздаривать примется! Ишь ты! Сказочница-своевольница! А тут как раз сосед к нему приехал. Князь Алипий желал княжество очистить да не знал как бы к сказочнице обратиться. Борислав сразу понял, что это удача! Вот уж он сказочницу сам вызовет, да к Алипию её сам направит! И сосед да родич будущий пусть разумеет, что он, Борислав сказочницей руководит, и девка пусть привыкает!

Князь сидел на престоле и ожидал появления среднего сына и сговоренной ему сказочницы, да только вышло по-другому. Вначале вошел Кот Баюн, а потом сама Катерина, только не с Ратко, а с названным братом. Только князь брови поднял, как разглядел саму девку, да и удивился. Катерина как королева одета, и вид строгий. Как-то и не попеняешь, почему мол не с сыном идёт. А вот так! С кем хочет, с тем и идёт! Да и бояре его попритихли. Не ожидали ни такого вида гостей, ни настроения. Один Леон улыбается.

Леон и правда улыбался, ухмылялся даже. Он раскусил дядюшку ещё когда про королевство своё рассказывал, Катериной на дороге подаренное. Ох и негодовал дядюшка!!! Вида старался не показывать, а осерчал. А потом всё подчёркивал, что Катерина в его семью сговорена! Вроде как он над ней глава. Да ну, смешно же… И Ратко, простачок, тоже туда же. Батюшку наслушался и давай хорохориться. Ну, получил? Идёт один, вид пришибленный, с девчонки глаз не сводит. Так тебе и надо! Соображать же надо!

Попытался было князь Борислав объявить когда и куда сказочница поедет, да Кот Баюн как-то так в ответ речь повел, что мол, премного благодарны они князюшке за заботу, только вот планы у них другие, и недосуг им в обозе княжьем время терять. Они завтра с утреца верхами уже у князя Алипия будут! Да делом сказочница займётся, а уж как князь Борислав к соседу поедет, так это уж его дело! Бояре рты пооткрывали глазами водят, как им быть не знают. Князь было разгневался, ну как же, не по его получилось, да сумел сдержаться. Сухо ответил:

— А может сама девица сыну моему сговоренная ответит? Что ты всё за неё говоришь-то? А? Сказочница Катерина? Поедешь завтра сама или с сыном моим? — расчёт был прост, вряд ли сможет девчонка супротив князя речь вести!

Катерина и огорчилась и рассердилась. Не такая уж она глупышка и простушка, чтобы не понимать, зачем всё это затеял этот взрослый, умный и жесткий человек. Жалко Ратко. Расстроится…

— Благодарю я князя Борислава за заботу и трапезу. Но, если я могу завтра уйти в туман и постараться от него людей тамошних избавить, значит, надо мне поспешить. Простите, князь Борислав. И ты прости, Ратко, — поклонилась князю, улыбнулась грустно княжичу да и пошла из-за столов.

Выехали рано-рано утром, только рассвело. Даже Баюн не возражал, напротив, торопил и подгонял небольшой отряд. Доехали до ворот, а они закрыты.

— Уж прости нас, Баюн, но пока князь разрешения открывать врата не дал, не можем мы их отворить, — понурился стражник.

— Неразумно, — хмыкнул Баюн. — Ладно, как ему угодно.

Кони развернулись, поскакали по тихой слободе, но, проехали совсем немного, когда из проулка к ним навстречу выскочил конь со средним княжичем. Ратко мчался к небольшому отряду во весь опор.

— Погодите! Прошу!

— Доброе утро и тебе, княжич Ратко, — сухо поздоровался Баюн. — Везешь разрешение открыть ворота?

— Нет. Не то. Отец просит вас вернуться в терем, поговорить с ним. Посоветоваться. — Ратко едва выговорил. Так запыхался и разнервничался.

— Ратко, князь Борислав не стал с нами советоваться, когда объявил, что он будет решать как и когда Катерине ехать в туман! — мрачно ответил ему Баюн. — Это ей-то! Она сама решает. Ты же знаешь! Я ей могу посоветовать, предложить! Но, решает она!!! А тут твой батюшка с чего-то такую историю закрутил!!! Передай ему, что сказочнице его советы без надобности, а если ему нужен мой совет, так пусть вспомнит наш разговор перед сговором вашим! Да, и сам подумай. Почтение к родителю вещь правильная и хорошая, да только свою голову на плечах тоже иметь не повредит! Сам же сомневался в том, что так должно себя вести!! Всё, недосуг нам с тобой. А то батюшка твой со свитой скачет, а что нам с ним тут перед закрытыми вратами стоять и думать выпустит или задержит да по темницам рассадит. Едем верхом! — последнее Баюн адресовал коням, те развернувшись рванули обратно к воротам, и через несколько шагов, взяв разгон взлетели вверх, легко преодолев стены, и устремили в небо.

Ратко застыл на своём сером в яблоках коне, ошеломленно глядя вслед небольшому отряду. К нему подъехал отец и резко спросил:

— Где они?

— Уехали. — Ратко повесил голову и развернув коня, медленно поехал вдоль стражников.

— Куда уехали? Кто посмел открыть ворота? Кто их пропустил? — князь гневался с вечера. Нет бы ему вовремя остановиться, прийти после трапезы к Баюну, и поговорить. Но, остановиться в своём гневе он не сумел, а теперь, догнав сына, резко схватил его за плечо и тряхнул. — Ты выпустил?

— Отец, они на летучих конях. Что им твои ворота, — устало и безнадёжно ответил Ратко. — Мне-то как теперь быть??? У меня нет крыльев за ней лететь!

Князь поднял голову и увидел далеко в небе стремительно удаляющуюся точку.

Глава 25. Цветок папоротника

До соседнего княжества долетели быстро. Настроение у всех было откровенно плохим.

— Да уж, я и не думал, что у него так ума мало! — фыркнул наконец Баюн. — Удивил князь. Ничего не скажешь!

— Да чего ты удивляешься! Ему как удобно думать, так он и думает. Удобно ему было считать, что дочь из сада испарилась, сын пропал один, пропал второй, да всё при загадочных обстоятельствах, а жёнушка-красавица не при чём, он так и считал! А потом ему стало удобно думать, что дети на него умышляли, женушка ему так говорила, он опять же и это принял. И теперь втемяшилось, что все соседи через него будут к сказочнице обращаться, а он ей, как невестушке сговоренной будет командовать куда и когда ей ехать в туман! — прорычал разъяренный Волк. — Надо было это ещё тогда понять, когда письмо пришло не от князя Алипия, а от этого Борислава!!! А ты ещё ему подыграл и поехал к нему!

— Невольно дружище, невольно подыграл, — поправил Бурого Сивка. — Я вот тоже удивился, мне он казался умнее.

— Да ему Леон поперёк горла оказался, — вздохнул Баюн. — Я тут ночью послушал немного. Он никак успокоиться не мог, что Катерина королевство Леону отдала.

— А кому же я его должна была отдать-то?? — наконец не выдержала Катя. — Это же его королевство!

— Как кому? Ему, Бориславу. Как главе семьи! Может, он и решил бы что королевство надо Леону передать. Но вряд ли. Скорее всего, себе бы забрал, вроде как троюродный брат королевы Иоанны берет управление над погибающим королевством. А тут получилось, что какая-то девчонка на лесной дороге такими вещами распоряжается, да без его участия! А он уже себя видел главой семьи в которую сказочница входит! Ты же столько всего сделала и сына ему оживила, и вообще в хозяйстве очень полезная! — Баюн был расстроен. — Только вроде всё устаканилось, и устроилось, нет, опять какой-то дурень всё испортил! Ратко только жалко! Кать, ты как? Сговор разрываем?

— Давай мы потом подумаем, ладно? А то мне в туман надо, я и так нервничаю… — Катерина была вовсе не готова о чем-то таком разговаривать, да ещё при всех, да ещё не подумав!

Решили особенно по теремам не прохлаждаться. Князя Алипия в известность о визите сказочницы поставили очень просто. Въехали в город, нашли князя, сообщили, Катерину предъявили, и оправились к туману. Князь Алипий, высокий плотный и румяный человек, готовился к приезду соседа со сказочницей через два дня, а тут ему как снег на голову свалились гости! Надо отдать ему должное, он с достоинством вышел из положения, гостеприимно пригласив их в терема, но рассиживаться по гостям никто не собирался и Катерина о спутниками спешно отправились к туману. Князь Алипий только после их отъезда сообразил, что не успел спросить, а Борислав-то где??

— Ну, уж не знаю, как князюшко будет из ситуации выходить… — задумчиво бормотал Баюн. — Дурень, дурень, мне его даже жалко! И ведь, что обидно-то, Милорад там был, всё сам слышал, то есть замять не получится!

Катерина тоже не очень себе представляла, каково сейчас князю Бориславу, и особенно Ратко, но запретила себе об этом думать, подойдя к плотной пелене тумана. — Соберись. Там люди, их надо выручать! А про остальное потом соображать будешь! — приказала она себе.

Степан и Кир имели своё мнение о князе от которого так пришлось ноги уносить! Но, жалея Катерину, не стали обсуждать это, как им не хотелось.

— Кать, а Кать? А мы кого ищем? — спросил Кир, когда они уже прилично прошагали в тумане.

— Ой, знать бы!!! — Катерина горестно вздохнула. — Парень один мечтал найти цветок папортника. Нашёл. И пустил цветок прорасти в своём сердце. Цветок ему за это давал столько золота, сколько парню хотелось. Но, золото нельзя было тратить ни на кого кроме себя! Никому ни гроша, корки хлеба, крошечки даже нельзя было давать! Иначе — смерть. А вот особых примет в сказке у дурня нет.

— И правда дурень, — подумав, сказал Кир. Он представил, что у него денег завались. Но бабушке нельзя помочь, маме и отцу подарок купить… — Да ну нафиг такой цветочек!

Степан призадумался… Деньги у него были всегда, но это давали родители. А если бы не давали? Нет, он бы хотел, конечно, иметь много денег своих личных, но совсем недавно он ощутил на плечах впивающиеся ледяные пальцы русалки, и как представил корни цветка, впивающиеся в сердце, ему аж нехорошо стало! К тому же, вот надо будет кому-то помочь, а нельзя? Вообще совсем? А если Катька попросит? Или Кир? Которые ему жизнь спасали уже сколько раз! И он тоже решительно присоединился к Киру. — Точно! По чесноку бро! В топку такое растеньице!

Катерина услышав эти глубокомысленные замечания, рассмеялась. — Как я рада, что вы тут со мной!

Шли сосновым лесом, не очень старым, светлым до прихода туда тумана. Потом выбрались на дорогу и Катерина повернула в деревню.

— Кать, а как ты можешь найти дурня без особых примет? Сама же говорила! — решился уточнить Кир.

— Да я вот подумала, что у него-то на физиономии не написано, что он такое натворил, но деньги-то он тратил? Тратил. А куда?

— Так мы идем искать богача?? — уточнил Степан.

— Точно!

— А почему ты тогда сюда не зашла? — Степан кивнул на ворота явно богатого дома.

— Да там смотри сколько всех! И родители явно, вон, видишь, пожилые люди. И детей много, и собак целых пять! И одна на трёх ногах! И все очень даже упитанные. То есть тут, может и богатые живут, но не жадные. — Катерина машинально погладила ближайшую спящую собаку и вздохнула. — Ладно, пошли дальше.

Дом стоял на краю четвёртой по счету деревне, которую они обследовали уже вечером. Дом очень богатый. Сруб из толстенных брёвен, широкий двор. Забор высоченный. И всё закрыто наглухо!

— Смотри-ка какая домина! — Степан прикинул высоту забора и покачал головой. — Фиг залезешь! И деревья спилены у забора!

— Ладно, помогите мне взлететь! — Катерина обернулась лебедкой и мальчишки, раскачав, подбросили её в воздух. Лебедушка облетела двор и почему-то стала садиться внутрь двора.

— Вот куда её понесло? — заорал Степан. — Она же не может на землю садиться.

Тут что-то загремело за воротами, со скрёжетом отодвинулся засов и одна створка поддалась под руками упирающейся в ней изо всех сил Катерины. — Чего ты вопишь? Там стог сена стоит. Я в него и села. И, похоже мы нашли нашего дурня с цветком. — Катерина махнула рукой по направлению к дому.

Абсолютно новый дом! Новое всё! Даже совсем свежий запах дерева. Всё очень богатое и добротное. Ни родителей, ни жены, ни детей. Никакой бесполезной скотины вроде трехногой собаки или старого кота. Посреди двора стог сена на который опустилась Катерина. Два худых и замученных работника торопливо вели красивого, холеного коня, пока не замерли в тумане. А на высоком крыльце молодой мужчина. Очень хорошо одет, дорогой кафтан, подпоясанный вышитым кушаком, сапоги, богатая шапка. В руках кнут, тоже дорогой.

— Да, очень похоже, что это то самое! — Кир покивал головой. — В смысле тот самый дурень. А теперь-то ты куда?

Катерина обошла мужчину на крыльце, подумала и решительно направилась к воротам. — Ну, как куда? Если мы его нашли правильно, то лучше ему под руки не попадаться. Мне, например, кнутом получить не хочется абсолютно! А он запросто может начать уточнять, а чего это мы у его во дворе делаем.

— Точно. Пошли отсюда! — Степан покосился на кнут неодобрительно. Ему после матушки Леона кнуты вообще были глубоко противны!

Вышли за ворота, чуть притворили створку, и Катерина начала рассказывать сказку.

— Жила-была бедная вдова. И был у неё сын Иван. Тяжело жили, с хлеба на квас перебивались. И раз услыхал Иван о том, что растёт в их лесах волшебный папоротник. И один раз в году цветет он ярким волшебным цветком. И кто такой цветок найдёт, получит столько золота, сколько ему захочется!

Степан смотрел на деревенскую улицу, замершую в тумане и вдруг уловил слабое движение воздуха. Потом сильнее, ещё, и летний тёплый ветерок начал уносить почти незаметные в сумерках клочья тумана.

— Пошли отсюда. Лучше в лес. А то мы наших вызвать не сможем. Очень народа много. — Степан быстро утащил за створку распахнувшихся ворот растяпу-Катерину. Кир прыжком успел сам. Пригибаясь за стеной крапивы, они чуть не ползком выбрались к лесу. Степан шёл первым, бесстрашно отводя мощные крапивные стебли голыми руками.

— Да, что не говори, а в сказочную синюху я тогда удачно попал, — он довольно хмыкнул, глядя как Кир ожесточённо приплясывает на обстрекавшем его стебле вредного растения. После ярко-синих полос синюхи, крапива никак Степану не вредила.

— Тебе повезло, что Баюн тебе напел и ты спал всё время, пока синюха действовала, — напомнила ему Катерина. — По мне так лучше крапива. Ладно, зови наших! Уже далеко ушли.

Степан затрубил в рог, и они стали ждать Волка. Как вдруг в стремительно спускающейся темноте мелькнул алый свет. Катерина испуганно вздрогнула. Мальчишки выхватили мечи. Свет приближался, словно плыл по воздуху над бескрайним морем папоротника, которым зарос весь лес.

Цветок летел медленно, сам по себе, не касаясь папортниковых лап. Он остановился совсем рядом с замершими на поляне Катериной, Степаном и Киром. Каждый из них услышал вопросы, произнесенные вкрадчиво, ласково и мягко.

— Что бы ты хотел? Какое твоё самое заветное желание? Попроси меня и я исполню его…

Казалось, что мир исчез. В полной темноте есть только алый свет такого близкого цветка. Протяни руку и всё блага, которые существуют на свете — твои! Только дай ему возможность добраться до своего сердца…

Первым от наваждения освободился Степан, ему померещились ледяные пальцы на плечах, он затряс головой и золотой кладенец грозно очертил границу. Кир припомнил бабушкин старенький дом и совиный меч закрыл вторую сторону треугольника. Катерина стояла устало опустив голову и к ней медленно приближался алый цветок, напоминавший какую-то хищно открытую пасть.

— Катя!!! Катерина!!!!! — мальчишки пытались дозваться до неё.

— Что ты хочешь? Нет, не золото… Это тебе и предлагать смешно… Ты хочешь, чтобы ты знала как и что делать правильно! Чтобы не сомневалась… Это проще простого. Дай мне добраться до твоей руки, и я тебе объясню. Не надо жалеть… Не жалей их. Что тебе до них? Ты спасла человека, вернула ему жизнь, княжество, семью, ещё жизнь сына впридачу, а ему мало, мало… Он тебя поймать в ловушку хочет, чтобы ты ему служила. Так что его жалеть? Ты думаешь, что те, кому ты помогла, помогут тебе? Хоть пожалеют? Нет, нет… Так зачем жалеть их??? Дай мне руку. Я лягу в неё, и проберусь по сосудам в сердце, закрою его, сберегу для тебя. Сердце не надо тратить. Нам будет так хорошо! Ты не будешь сомневаться, переживать, плакать и расстраиваться, жалеть и сочувствовать. Зачем? Ради кого? Им всём всё равно всегда мало, мало! Им всегда будет мало. Думай о себе. Протяни руку, — шептал в ушах вкрадчивый голос цветка.

— Ты будешь жить для себя. Только для себя. Избавишься от ненужно, лишнего, от того, что тянет силы. От этого надо избавляться! Дай руку, дай мне сердце… Своё сердце…

Катерина глубоко вздохнула. — Пошёл прочь! Сгинь! Я не для благодарности делаю то, что делаю. И не для того, чтобы мне помогали в ответ. Что хочет князь, не моё дело, Бог ему судья, не мне его судить, я отвечаю только за себя!

Цветок был совсем рядом, и его словно откинуло назад, в темноту, туда, откуда он появился. Мальчишки не услышали её слов, но зато отчетливо увидели как яркая алая вспышка отлетела от Катерины и погасла далеко в темноте. Одновременно над их головами затрещали сучья и на поляну бесшумно опустился Волк и очень шумно затопали копытами трое сказочных коней. Жаруся ярко осветила лица побледневших мальчишек и совершенно измученную Катерину. Баюн подозрительно принюхался к папоротникам со спины Сивки и велел срочно улетать подальше из этого поганого леса.

Избушку раскатали далеко от той сказки, на берегу неширокой говорливой речушки. Катерина, с трудом спустилась со спины Волка и добрела до берега, провожаемая его встревоженным взглядом. Она умывалась и полоскала в воде руки, пока не закоченела.

— Что с тобой? — Волк сел рядом и Катерина уткнулась в его тёплый бок. — Что случилось?

Она покачала головой. — Просто очень устала и испугалась. Можно я так ещё посижу?

Баюн в избушке очень озабоченно выслушивал рассказ Кира и Степана.

— Блин, реально страшно! Цветочек этот как пасть. Так ааам, и сожрёт. И он к Катьке ближе, ближе, ближе. А потом как отлетит и погас далеко где-то.

— Он точно отлетел? Отлетел, а потом погас? — Кот спросил даже испуганно как-то.

— Точно. Далеко отбросило. Он же красный, в темноте было хорошо видно, — мальчишки кивали головами.

— Фууух, тогда хорошо. — Кот сам себе не признался, но пока он не услышал этих слов, лапы у него тряслись от страха. Он выглянул в окошко, а потом и выпрыгнул туда, отправившись к своей сказочнице, которой цветок папоротника явно предложил совсем не смартфон и не новые шмотки.

— Катенька, а что он предлагал? — Кот возник над Катиным плечом и настойчиво потерся о её руку.

— Уверенность. Уверенность в том, что я делаю правильно, — очень устало ответила Катерина. — Мне её и правда не хватает. Но спасибо, такая уверенность как этот цветик мне предлагал, и даром не нужна и в придачу не нужна!

На утро Катерина сначала решила не вставать. Мышцы ныли, а что хуже всего, надо было думать! Думать о том, то делать с Ратко и его отцом.

— Буду спать! Не встану нипочём! Я — белка, я сплю в дупле. — Катерина зажмурилась изо всех сил. Дерево раскачивалось, белка, уютно укрывшаяся хвостом уже почти совсем уснула, как вдруг вопли Баюна смыли сон напрочь! Катерина застонала сквозь зубы. — Не встану всё равно!

— Катенька, срочно! Ты как хочешь, Ратко в живом состоянии, или пусть себе как будет, так и будет? — Баюн отдёрнул занавеску, и сунул ей под нос зеркальце. Катерина всмотрелась и чуть сама не заорала.

Глава 26. Выбор Ратко

Князь Борислав после того как понял, что сказочница со спутниками улетела, впал в ярость. Понимал он, что ошибся, да вот только беда, остановиться не мог! Слишком привык повелевать, да быть правым. Видел, что бояре глаза отводят, а кто-то и перешептывается тихонько, явно осуждающе, и только больше зверел. А тут ещё средний сын… Ратко попытался выехать из города на поиски своей сопливой сказочницы сразу же. Запретил! Нечего за ней бегать! Слишком уж высоко взяла! Ишь, ты!

— Отец. Дозволь слово сказать. — Стоян хмуро стал перед лавкой в княжьей опочивальне, куда удалился князь Борислав.

— Чего тебе? — князь мрачно посмотрел на наследника.

— Дозволь Ратко поехать.

— Нет! Честь свою блюсти надо, а не хвостом за какой-то безродной девчонкой мотаться!

— Отец, если бы не она… Ты же знаешь, что мы бы погибли все. И княжество в тумане было бы.

— Нет!!! Сказал уже! Уйди с глаз, не доводи до греха! Стража! Княжича Ратко из терема его не выпускать, пусть там посидит!

Стоян хмуро вышел, с трудом удержавшись, чтобы не хлопнуть с досады и гнева дверью. А князь схватился за голову. Да, дорого бы он отдал, чтобы вчерашнего вечера и вовсе не было. Принял бы гостей, проводил бы к Алипию, а там бы честь да почет ему был бы. Сказочницу привёз! А сейчас? Милорад ухал очень быстро, значит сосед скоро узнает, что всё не так, как ему князь Борислав говаривал. И чего теперь? А всё эта сказочница сопливая!!! И проклятый Кот!

Ратко метался весь день. Отец приказал его за ворота не выпускать. А потом и вовсе запереть в его тереме. Княжич Милорад, предупрежденный Златой, быстро уехал к своему отцу. А он, Ратко не успел! Сначала он, как последний дурак всё пытался доказать разъяренному отцу, что тот не прав и добился только только того, что ему запретили выходить из собственного терема! А потом решился бежать.

— Не, ну ты уж не серчай, Ратко. Но, князь голову мне снимет, а обратно приставить забудет, если я тебя отпущу! — ворковал начальник стражи Агей, который уже утомился вылавливать среднего княжича у городских ворот. — Не пройдешь ты тут! — он хитро прижмурился и выделил голосом слово «тут».

Ратко вдруг припомнил о маленькой калиточке, которая открывалась из сада княжьего терема. Он частенько заставал в последнее время у этой калиточки Злату. Ратко сделал вид, что смирился и покорно дал себя увести в терем, а потом, немного выждав, махнул через подоконник горницы и кинулся в сад.

У калитки сидел Стоян, прислонившись спиной к стене.

— И ты туда же! — Ратко хмуро посмотрел на старшего брата.

— Погоди. Поговорить надо.

— Ну, чего??? Тоже ехать запретишь?

— Да погоди… Подумай, а нужна ли она тебе? Она же и правда другого мира. Любить тебя как жениха, не любит, в вотчину твою как невеста да княгиня не пойдет. Да и так… Краше да милее найдёшь легко, стоит только по сторонам посмотреть. А уж кротости в ней и днём с огнём не найти. Подумай!

— Думал. — Ратко хмуро вздохнул и сел рядом с братом. — Всё думал. И передумал уже много раз всё. Только вот, понимаешь, какое дело… Когда увидел, как она улетает, словно сердце достали. Не могу! Если отец совсем осерчает, уеду в вотчину, там жить буду. А пока… Пока брат, прошу, присмотри за моими землями. И отпусти ты меня сейчас!

— А если она решит сговор разорвать? Ты ж даже не говорил с ней вчера. Да и сегодня не успел.

Ратко упрямо замотал головой. — Не могу об этом думать! Нет сил даже!

— Вижу, не остановить тебя… Ладно братец, а искать-то ты её где станешь?

— Поеду сначала к соседям. Она в тумане бывает иногда по несколько дней ходит. Может, успею нагнать. А нет, поеду к Дубу. Там буду ожидать.

— Добро, брат. На вот. Снаряжение и меч, да денег в дорожку. А, и Златка велела передать, чтобы ты осторожнее был. — Стоян вытащил из-за цветущего розового куста дорожный мешок, меч и плащ. — Коня найдешь за куртиной, внизу, справа в березняке тебя дожидается.

— Стоян!!! — Ратко смотрел на улыбающегося брата и глазам не верил. — Так ты знал, что я всё равно поеду?

— Я ж тебя с рождения знаю! Всегда такой упёртый малец был! Как чего в голову втемяшется, уже не вышибить! — рассмеялся Стоян. — Езжай уже. И за вотчиной пригляжу, точнее мы со Златкой приглядим, и ждать тебя будем. И с батюшкой поговорим. Глядишь, остынет…

Ратко шагнул к брату, они крепко обнялись, а потом решительно накинул плащ, повесил на пояс меч, подхватил дорожный мешок и бросился в калитку. Спустился с куртины — земляного вала, густо заросшего кустарником, ещё порадовался, что не успел батюшка порядок с этой стороны укреплений навести. Повернул направо к берёзкам, выросшим у вала, и уже увидел своего коня, как вдруг от берёз раздался знакомый голос:

— Я вот всё думаю… И как тебе в голову-то пришло участвовать в глупостях, которые твой папаша творить начал. — Леон застал Ратко врасплох. — Ты же её знаешь… И должен был понимать, что заставить её слушаться у дядюшки не выйдет. Подумаешь… сговоренная. Это же даже не невеста. С чего она должна князю подчиняться? Тоже мне глава семьи. — Леон полулежал в высокой траве под молодыми берёзками и с интересом рассматривал побледневшего от ярости Ратко. — Тебе меч дать? Или так придушишь, голыми руками? — с интересом поинтересовался родственничек.

— Чего тебе от меня надо? — дрожащим от ярости голосом спросил его Ратко.

— Помочь хочу. Нет, серьезно. Я у тебя в долгу. Кругом одни долги, знаешь ли, — любезно объяснил Леон.

— Чем ты мне можешь помочь? — Ратко немного остыл и перед глазами начали исчезать красные круги, крутящиеся с самого утра.

— Да тут разъезды между заставами пустили. — Леон кивнул головой в сторону реки. — Агей вас своё дело знает. Не велено тебя пущщать и всё тут!

— Про разъезды я уяснил, спасибо. А помочь-то чем?

— Как же… Тебе проехать надо, вот и поедешь спокойно себе. А я воев ваших потешу. — Леон достал лютню и задумчиво пощипал струны, проверяя, хорошо ли натянуты. — Главное, чтобы очухались вовремя, до вечера хотя бы, а то влетит им.

Отряд стражников, посланный Агеем ехал неохотно. Прямо скажем, не хотелось им Ратко видеть. До того не хотелось, что хоть отворачивайся и в сторону смотри. Люди все были служивые, не глупые. Все поняли, что князюшка увлёкся малость, палку перегнул! А теперь мечется, и что делать не знает, и на попятную вроде не пойдёшь. Ему бы охолонуть, да сына отпустить, а норов не даёт. Переговаривались тихо, настроение у всех было поганое, и вдруг услыхали дивной красоты песню. Услыхали, да и думать забыли о среднем княжиче! Мимо них, завороженных песней Леона и Горыныч пройти мог бы, и прогуляться бы даже мог бы вокруг, а не то, что княжич с конём!

Ратко понукал коня и ехал напрямик, лесами. Тропа была отлично утоптана конём Милорада, который постоянно к Злате наведывался. В город княжич наведываться не собирался, уверен был, что Катерина сейчас в тумане, значит, надо туда ехать. Если повезёт, то он на Волка и на остальных наедет, а там уж всё им объяснит, умолит, чтобы уговорили они Катерину хоть выслушать его! Вечером он решил остановиться у туманной границы, так и не найдя спутников сказочницы, а утром продолжить поиски. Умотавшись за день, просто завернулся в плащ, и уснул на лесной опушки.

— И хто ето в мои владения забрёл? — хриплый, скрипучий голос разбудил Ратко. Он вскинулся, но понял, что и пошевелиться не в силах. — А ну-ка, ну-ка. Покажите-ка мне хтой-то тута??

Туман сгинул без следа, Ратко оказался в еловом тёмном лесу прямо перед старым-престарым лешим, совсем белый мох на голове, тело покрыто сероватыми лишайниками, как старая кора. Леший подслеповато щурясь, с сомнением оглядывал плотно опутанного древесными корнями княжича. — Аааа, человек! Ну, дак пущай послужит нам раз забрёл, да попался! Нам землица хорошая нужна, ай как нужна! Пущай повисит пока, только чтоб не орал, я шуму не люблю, а потом и в землицу его, я-то стар уже, мне его не угрызть, а землица-то хорошая завсегда пользительна! Жирна, да вкусна!

Ратко пытался крикнуть, вырваться, но мелкие корешки заплели ему руки и ноги, плотно закрыли нижнюю часть лица, несколько толстых корней прижали его к огромной старой ели и замерли, обвившись вокруг дерева и намертво примотав княжича к нему. Он смотрел вслед старому, прихрамывающему по глубокому мху, лешему и понимал, что он пропал! Коня и след простыл, но, даже если его кто и найдет, и приведет к князю Алипию, и даже если его узнает Милорад, то найти Ратко уже не успеют!

Глава 27. Любимая еда лешего

Свернуть избушку и подняться в небо оказалось делом пары минут, Катерина летела на Волке и прислушивалась к бормотанию Баюна.

— Ай, попался дурень! Точно, решил нас искать, а туман-то ушёл, проснулись не только люди, но и вовсе даже нечисть всякая! Главное, что его сразу не сожрали, повезло княжичу, леший старый попался, он больше с землю любит кушать, ну, таким образом они его ещё не скоро обработают. Ой, прости Катюшенька, это я увлёкся немного.

— Коня вижу! — крикнула сверху Жаруся. Она зимой коня Ратко носила в коготках и запомнила его отлично. — Вот он в лугах.

— Отгони его к лесу поближе. Чтобы случайно никто не приманил! — буркнул Волк. — Вопрос ещё, чего он за нами поехал? Борислав послал?

— Нет, сбежал он, — довольно доложился Баюн. Я вчера прямо наслаждался! Как мы вовремя оттуда отбыли!! — Баюн уже прочно и навсегда предпочёл забыть, что это именно он этот визит и придумал, и если бы он не решил заехать к князю Бориславу, то и не оказались бы они в такой ситуации.

— Ой, ты хоть молчи уже! — фыркнул Сивка. — Где паренька найти? Глянь лучше! А то как бы его корнями не придушили!

Кот сосредоточенно всматривался в зеркальце и наконец замахал лапой вниз. — Там он!

— А как бы его достать? — осмелился спросить Кир, на которого леший и его диета произвели такое впечатление, что ему всё хотелось отряхнуться.

— Не боись, мы не в Ботаническом саду, — усмехнулся Волк. — Леший старенький, коня вон упустил, не поймал. Ратко, видать, спать устроился, вот и проспал всё на свете, во сне его и заловили. Тоже мне воин!

— Не гуди. Сейчас спустимся, корни рубани, мальчишку подхватывай и вверх. Вряд ли леший сверху ждет кого, — давал инструкции Баюн. — Справишься? Али помочь тебе? — поймал мрачный взгляд Бурого и добавил: — Да и пожалуйста, было бы предложено!

Катерине было не по себе. Лешие ей не нравились, и этот старичок-лешачок мечтавший Ратко пообедать в будущем, симпатии не вызывал. Но, против ожиданий, всё прошло гладко. Скорее всего, старичок-леший действительно бдительность утратил. Тем более, что туман ушел совсем недавно, и лес ещё не совсем избавился от последствий долгого сна. Волк дождался, пока Катерина с его спины обернется лебедушкой и перелетит на Воронко к Баюну, а сам спикировал вниз, в темный и старый еловый лес. Остальные зависли над верхушками деревьев, и отлично видели, как Волк опустился на мох, вскочил с него уже человеком, ударом меча обрубил корни справа от тела Ратко, одним махом сорвал плотное переплетение корешков с тела княжича. Не давая им захватить себя самого, ловко закинул его себе на плечо и вмиг став Волком прыгнул вверх, унося бессильно лежащего на нем паренька.

— Он живой вообще-то? — у Степана были на счет этого большие сомнения!

— Живой, живой. Дышит вон! Даже придушить не успели! Хотя, сдавили, конечно, прилично! — оптимист Баюн внимательно осматривал лицо совершенно бледного Ратко. Его уже уложили на травку под светлыми березовыми ветками у ручья. Лес, откуда его так удачно и вовремя вывезли едва виднелся на горизонте. Коня принесла сильно рассерженная Жаруся.

— Я что? Транспорт для перевозки коней? Конепереноска? — возмущалась она громко. Именно это и услышал Ратко.

— Мерещится, что Жаруся что-то говорит, — мысли путались. Глаза ему открывать совсем не хотелось. Да и что хорошее можно ожидать? Лешего, который пришел уточнить, готов ли он для дальнейшего приготовления? Но тут он осознал, что дышится ему не в пример легче, и звуки совсем другие. Словно ручей рядом. И запахи другие. Он решился и открыл глаза. И сам себе не поверил. Он лежит на траве под березками на берегу звонкого и говорливого ручейка. У воды потряхивает уздечкой его конь. А рядом…

— Доброе утро, княжич! — Баюн внимательно осмотрел ошеломленного Ратко и кивнул головой. — Пришел в себя, это хорошо. Вот и славно! А то смотрим мы, а конёк-то твой один, а всадник лешему попался. Непорядок, знаешь ли… А ты чего в лес-то туда попал? Али папенька тебя послал с поручением?

— Меня с поручением? — Ратко не успевал за хитрым Баюном. Слишком уж всё быстро поменялось в его жизни, с которой он уже и попрощаться успел. — Нет! Я уехал, то есть убежал!

— А зачем, позволь спросить? — Баюн и сам отлично знал, зачем, но хотел услышать это от княжича, а главное, что бы Катерина услышала! Ей решать, куда девать вот этого встрепанного и перепачканного лесными корнями паренька.

— Я не мог… Я должен… — Ратко завертел головой, пытаясь понять, а где Катерина? Вот Волк, сидит и смотрит в воду, словно ничего более интересного не видел. Вот Жаруся на ветке. Вот мальчишки чего-то вылавливают в ручье. Кони неподалёку. А Катерина-то где? А это ещё кто?

На него спокойно и грустно смотрел какой-то мальчишка, стоящий у березки. Мальчишка? Нет, вот же длиннющая коса, переброшенная через плечо. Синие штаны из грубой ткани, странного покроя рубаха, на ногах не башмачки, а поршни, яркие и очень сложно сшитые, такие Кир и Степан часто носили и называли как-то странно, красовками что ли.

— Ты как себя чувствуешь?

Ратко даже не сразу сообразил о чём она говорит.

— Ты меня не узнал? Да, так я обычно выгляжу. У нас так принято, — грустно сказала Катерина.

Каким-то образом из-под ног исчез Кот, Волк отправился по срочным делам, отогнав от ручья подальше и Кира и Степана, Жаруся поразмыслила и хотела было остаться, но заметила в лапе Баюна зеркальце и перепорхнула поближе к Коту, оставив Ратко в полном недоумении перед её девочкой. Кстати, она, Жаруся, была категорически против этого вида!!!

— Я? Я узнал…

— Вот и хорошо. Тебе лучше?

— Да, мне лучше. Гораздо. — Ратко потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, а почему ему должно быть лучше? Или хуже???

— Слушай, я тебе должна кое-что отдать. — Катерина вертела в руках пергамент с письменным сговором на Ратко и неё. — На, возьми.

— Что это? — Ратко узнал пергамент сразу, но тянул время изо всех сил, пытаясь собраться с мыслями, вспомнить, что он хотел Катерине сказать.

— Сговор, документ на наш сговор. — Катерина кивнула на пергамент, который так и держала в руке.

— Зачем ты мне его даешь? Ты хочешь его разорвать?

— А разве ты сам-то не хочешь? Твой отец совсем другого от меня ожидал, я так поняла, по крайней мере. И ты тоже…

— С чего ты взяла?

— Посмотри на меня! Я вот такая. Я не Злата, и не царевна в драгоценных уборах! У меня не получается следовать вашим правилам. Я не могу ждать нянюшку и мамушку, чтобы куда-то пойти и могу разговаривать с кем угодно сама, без провожатых. Ты можешь это пережить? И хочешь ли это терпеть? — Катерине было очень трудно и сложно. Если бы Ратко был ей безразличен, она бы просто передала ему этот свиток, да и уехала бы не оборачиваясь! Только какое там безразличие, если он ей нравится! Да и столько всего уже было… А теперь он сидит и молчит, смотрит в сторону, как тогда, когда они улетали от князя Борислава в городе. — Ладно. Спасибо тебе за всё, что ты делал.

— Погоди! Я немного не в себе сейчас. Я думал меня леший прикончит. Медленно. А открыл глаза, вокруг вы все. И ты! Дай мне минутку! — Ратко и стыдно было за слабость, и надо было заставить себя встать, а в глазах всё кружилось, словно на ярмарке в яркой карусели в детстве! Он начал вставать, чуть не рухнул, но схватился за ствол березы. Так страшно было, что сейчас он не найдет слов, а она уйдёт и всё. — Вот. Знаешь, я же тебя в штанах уже видал. Рубаха странная… Но, тебе идёт. И поршеньки забавные. Ты точно не Злата и не царевна. — Ратко не очень понимал, что говорит. Чего он несёт-то? Причём тут рубашка и поршеньки? — Не уходи, подожди, прошу! Я сглупил, конечно. Ты никогда и не смогла бы как наши теремные девушки жить. Но и ожидать от тебя больше этого не буду. Если ты хочешь сговор разорвать, рви. Только я всё равно тебя искать буду. Может, чем и пригожусь, — тут береза почему-то куда-то уехала и Ратко осознал, что он сидит у её корней, а небо и земля стремительно кружатся и никак не хотят останавливаться.

Катерина испугалась и кинулась звать Баюна, и только когда Кот авторитетно осмотревший Ратко заявил, что тому просто отдохнуть надо и припомнить, а когда он ел последний раз, немного успокоилась.

— Самую-то главную причину Баюн не назвал, — шепнул Степан Киру на ухо. — Девчонки у нас стали стррррашно ядовитые! Так поговоришь, поговоришь, чувствуешь, всё, кирдык и ррраз копытами кверху. Такие токсичные, жуткая жуть.

Оба оболтуса радостно заржали, не обратив внимания на очень хмурый взгляд всё услышавшего Волка.

Катя отдала обратно Баюну пергамент, который он бережно убрал в свой мешочек. — Ну вот! Какой я молодец!

— Ну, конечно! Девочку-то ты нашел! — подхватила Жаруся, закатив глаза и насмешливо потряхивая головой.

— Правильно, но и не только! Идея-то со сговором чья? Моя! Личная! И…

— И Ратко нашла сама Катерина, тебя даже рядом не было. Близко! — Сивка насмешливо потянул Баюна за хвост и чуть не уронил того на землю.

— Да и ладно! Зато никого нового искать не надо. Пока по крайней мере. А папеньку мы к порядку призовём! — Баюн хитро встопорщил усы и повел лапой по воздуху. — Ишь, тоже мне… Раскомандовался…

Ратко, которому было мерзко даже думать о том, как он рухнул на глазах у Катерины, ничего толком ей не объяснив, сидел за самобранкой и понимал, что больше ни кусочка съесть не может.

Катерину уволокла Жаруся, гневным шепотом потребовавшая немедленно сменить дурацкие портки на приличную одежду! Катя покладисто переоделась в зелёный сарафан и венчик с зелеными хризолитами и мелким жемчугом. Баюн сидел у ручья в тенёчке и наблюдал за юркими мальками, которые крутились у берега.

— Надо решить, куда мы теперь? Алипию сказку мы разбудили, небось не пожалуется. Даже больше очистилось. Настолько больше, что Ратко вон чуть в деликатес для лешего не превратили. Хорошо, что успели. А то компост, это не самое приятное… Княжич, не бледней. Папенька твой, кстати, разгневается, небось?

— Да уж разгневается! — Ратко покрутил головой. — Он вообще не терпит, когда супротив воли его идут.

Кот это никак не прокомментировал, но хорошо его знающим личностям, было очевидно, что князю Бориславу он это не спустит нипочем! Ратко ничего такого не думал, а пытался понять, как бы выяснить, не прогонят ли его? Баюн насмешливо посматривал на напряженного как натянутая тетива княжича.

— Так я понял, что Катерина и ты оставили сговор в силе? — спросил Баюн.

— Если его кто и разорвёт, то не я, — вскинулся Ратко.

— Ну, если учесть, что она мне пергамент на сохранение вернула, то, как понимаю, разрывать его она не собирается, сейчас по крайней мере. — Кот покосился на облегченно выдохнувшего паренька. — А куда ты теперь уезжать будешь, когда Катерина к себе возвращаться будет?

— Так у меня мои земли есть! Туда и поеду. И вас ждать буду. А пока я с вами, Стоян за вотчиной присмотрит.

— А он-то об этом знает? — уточнил Волк.

— Знает. Он меня сам из кремля выпустил, кстати, а Леон помог от стражи скрыться. — Ратко только головой помотал, припоминая как было трудно, из родного княжества сбежать.

Катерина сидела, прислонившись к стволу березки и смотрела на облака и раздумывала о том, как теперь будет выкручиваться князь Борислав.

— Кать, а Кать. — Степан подобрался слева и улегся боком в траву, опираясь на локоть. — Ты вот мне честно скажи! Ты домашку опять делать будешь??? Вот признайся! У нас же дома каникулы буквально через несколько дней, отметки уже выставлены!

— Чего? Степ, ты что? Ну, ладно Ратко от лешего досталось, он не в себе был, а тебя-то куда несёт? — удивилась Катерина.

— Ааа, Кир, ты проспорил! Катька филонит! И домашку по литере делать не будет!

— Ты не правильно вопрос ставишь! — фыркнул справа из-за березы Кир. — Кать, ты домашку сделала? По литературе? Которую нам подло задали после экзаменов?

— Сделала, — расхохоталась Катерина гладя на обескураженного Степана. — Прости Степочка, я автоматически, наверное. Как-то так ррраз и сделала.

— Блин! — Степан лёг ничком в траву, откуда послышался его приглушенный голос. — Ты ещё скажи, что она сама сделалась!

— Не ворчи, я тебе уже тетрадку отложила. Вернемся, сразу и возьмешь. — Катерина улыбнулась обнадеженному Степану.

— А я? А мне? — Кир вывалился из-за березы, и дурачась умоляюще сложил руки.

— А тебе выигранную шоколадку, — важно ответил вредный Степан. — И никакой домашки!!! И так тебе и надо!

Катерина так обрадовалась возвращению в Дуб! Ратко пока был с ними, Кот решил немного подождать и посмотреть, что там его папенька придумает. Волк вернулся к активным тренировкам, к которым с радостью присоединялся и средний княжич. Баюн наблюдал в зеркальце за событиями при дворе князя Борислава, кушал, отдыхал, развлекался бодрящими стычками с Волком и выискивал сказки, которые можно разбудить.

— Радость моя! Есть тут за тем самым нелюбезным старым лешим одна небольшая и очень милая сказка.

— А какая? — Катерина только что пообщалась с Гусликом, и даже полетала с ним, отчего лебедь сразу сделался весьма важным и солидным, правда ровно на две минуты, пока не рухнул, наступив правой лапой на левую.

— Про старика и старуху. Старик пошел корову на торгу продавать. А там купцы ушлые. Он вместо продажи и поменял корову на козу, козу на овцу, овцу на гуся, гуся на курицу, а курицу на иголку. А пока лез через плетень, иголку потерял. Вывалилась. А потом встретил очень богатого соседа. И тот от нечего делать спросил, почем старик корову продал. Единственную. Старик честно рассказал. Сосед смеялся долго, а потом и говорит, что мол, тебя старуха прибьет на месте. А старик говорит нет, мол. Не прибьет, а поцелует и скажет, что я всё хорошо сделал. Сосед не поверил и решил поспорить. Если старуха так и сделает, как старик сказал, то он им и корову и козу и овцу и гуся и курицу и иголку подарит и денег много впридачу даст! А если старуха старика побьет, то сколько раз старуха его стукнет, столько и сосед добавит. Старик согласился.

— Ну? И как старик жив-то остался? — спросил Степан, вышедший попить водички, и задержавшийся около Кота.

Кот усмехнулся и пододвинул Катерине книгу. Она прочла окончание сказки и улыбнулась, а потом захлопнула книгу перед носом любопытного Степана. — Вот поедем сказку будить, сам увидишь, а пока иди в оружейную, там тебя уже ждут-дожидаются!

Через день выехали к сказке. Ратко упросил, чтобы его тоже взяли.

— Волк, я должен там быть.

— А не страшно? А княжич? Леший-то тебя небось, ещё не забыл, а он там не очень далеко.

— То-то и оно, что страшно, — с Волком можно было говорить открыто. — Спать страшно, всё кажется, что меня корни под землю тянут. И воздуха уже не хватает. А страх, его побороть надо.

— Ты, может, лучше в Баюну бы сходил, или Катерина вон может…

— Нет! Ты что! Не понимаешь? — Ратко и подумать не мог, чтобы Катя его сны видела, да страхи отгоняла.

— Ну-ну… как хочешь… — ухмыльнулся Бурый.

Катерина вошла в туман с мальчишками, и озабоченно подумала, что Ратко, наверное, не надо было ехать. Он невольно вздрагивал от прикосновения веток и напряженно вслушивался в каждый треск и шорох в лесу.

Старика она обнаружила очень легко. И очень удачно. Он как раз собирался постучать в избу, а за углом прятался богатый сосед, приготовившийся считать, сколько раз старуха по своему мужу стукнет.

— Кать, а Кать, побьют они дедка? Ну, ты же знаешь, скажи!! — Степан ныл от любопытства, а Кир оглядывал туман и хмуро качал головой.

Катерина улыбнулась и начала рассказывать сказку. Туман растворялся, таял и вот уже выспрашивает у мужа маленькая, лёгонькая и худенькая старушка, за сколько ему удалось продать корову, а тот объясняет, что он её вовсе и не продал, а сменял на козу.

— Ой и молодец же ты у меня! За козой-то и ходить легче. И сыр делать будем! А где же коза?

— Да вот сменял на овцу, — кивает головой её муж.

— Вот хорошо-то! И шерсть будет! Я ниток спряду, носки тебе тёпленькие навяжу. А овечка-то наша где?

— Да, я подумал и сменял её на гуся.

— И тоже правильно! Гусятинки на Рождество отведаем! Давненько её у нас не было! — радуется бабушка. — А где гусёк? Я его сразу в сарай отведу, травы ему дам.

— Да, я его на курицу сменял, — замялся дед.

— Ой, до чего же ты у меня разумный! Конечно, гуся-то один раз съедим и всё! А курочка яички нести будет! Давай её скорее! Я ей место найду.

— Да вот… И курицу я обменял… Это… На иголку. Вот, — дедок развел руки, ну вроде вот так получилось…

— Ну и то правильно. Курицу зерном кормить надо, а у нас-то его нет. Хорошо, что ты подумал об этом. А иглой я тебе рубашку зашью. Давай, мой хороший, иголку, да иди в дом, что тут стоять?

— Да вот уж так вышло… Лез я через плетень, да и выронил иголку нашу, — дед первый раз выглядел расстроенным.

Бабуля всплеснула руками, подскочила к мужу, обняла и поцеловала его, погладила по щёке и сказала:

— Да и ладно. Что нам эта игла, подумаешь… Главное, что ты сам цел домой вернулся! — и повела старика в избу.

Сосед по мере разговора менялся в лице. Сначала он всё ждал, когда же глупому старику достанется от жены по заслугам, а когда закрылась за стариками дверь в старой избе, почему-то стал тереть глаза. Быстро ушёл, а затем показался на улице, с работниками, которые гнали корову, козу, овцу, и гуся. Сам он нёс под мышкой рыжую крупную курицу, а в другой руке держал кошель с деньгами и воткнутую в него иглу.

Катерина потянула обоих мальчишек за руки. — Пошли уже! Чего вы прямо окостенели оба??

Отошли подальше от деревни и задумчивый Степан достал серебряный рог. — А знаешь, я ему прямо позавидовал, деду этому. И уверен, что сосед тоже.

— И я, — кивнул головой Кир. — Глупости мы все можем делать. А вот знать, что тебя всё равно любят, даже когда ты натворил такое… И рады будут просто тому, что ты вернулся…

— Угу, без ругани и упрёка… — Степан стоял с рожком в руке и смотрел в сторону деревни.

— Степ, ты наших-то позови… — напомнила ему Катерина. — Это просто семья. Хорошая семья. И всё.

— Народ! Потише. — Кир вдруг ощутил, что совиный меч явно показывает хозяину, что рядом есть какая-то угроза. — Кто-то тут есть!

— Кать, быстро! Невидимку одень! — Степан вынул кладнец, уловив шорох за молодыми ёлочками справа.

Катерина моментально выхватила шапочку и одела её. И чуть не ахнула. Ёлочки склоняясь, отводя лапы, освобождали дорогу тому самому старому лешему, который чуть не погубил Ратко.

— Аааа, опять хтой-то тут!! И двое! Ну, одного унесло, двух принесло, с прибыточком меня, значится!!! — довольно покивал он головой. — А ну-ка, ну-ка, покажитесь, добрые молодцы, нда, маловаты, но, ничего, землица вкусная будет!

Мальчишки с мечами в руках, напряженно ожидали, что сделает леший. А тот посмеиваясь, посмотрел вниз. На ноги пришлых людей уже наползали корешки, вот сейчас они дойдут повыше и начнут тянуть будущую еду в землю. А то с тем, первым, он упустил из вида, что лучше поторопиться, а то еда может и убежать.

— Темный ельник, светлый бор.

Мох зелёный как ковёр,

Ветер в ветках зашумит,

Старый леший пусть поспит.

Птицы лешему споют,

Совы ночью сны спрядут

Будет лес спокойно жить,

Хватит лешему чудить.

Старик закрутил головой, пытаясь сообразить откуда ему мерещатся эти слова, но ему вдруг так захотелось отдохнуть! И то сказать, когда же это он спал? У него ведь бессонница! А мох у него в логове такой мягкий, такой… Леший шагнул за огромную ель, и легко ушел под землю в открывшийся под её корнями провал. Катерина тихонько выдохнула. Ошеломлённые мальчишки крутили головами, пытаясь понять, а не появится ли леший снова.

— Эть! А это ещё что? Кир смотри! — Степан попытался сделать шаг вперёд, и рухнул на колени, его обувь оказалась плотно оплетена мелкими крепкими корешками. У Кира корни уже захлеснули щиколотки.

— Как мы не заметили! — у Кира в руке оказался его кинжал, которым он легко срезал корни и освободился. — Погоди, мечом не надо, я сделаю, — он быстро убрал корешки, цепко держащие кроссовки Степана. И глянул на Катерину, снявшую шапку-невидимку. — Ну, ты даёшь! Как ты его поспать отправила! А то сейчас бы он нас совсем спеленал бы этими корешками! Стёп! Да потруби ты уже! А то непонятно, какая ещё зараза появится.

— Да уж, знали ведь, что тут этот леший поблизости, и сами к нему и влезли. — Катерина прошла по мху. А потом неожиданно шагнула за соседнюю ель.

— Куда тебя понесло? — занервничал Степан, уже подувший в рог.

— Ничего себе! — Катерина вынырнула из-за дерева, держа в руке несколько отличных белых грибов.

— Оооо, всё! Мы пропали!!! Кир, я так и знал, что ещё какая-то напасть нас ожидает! — картинно застонал Степан. Кир недоумевая осмотрел Катерину с грибами.

— А че?

— Да ниче! Она же теперь отсюда не уйдёт, пока всё грибы не соберёт! Посмотри на этот фанатичный блеск в глазах! Я это уже наблюдал! Всё мы пропали, нам каюк!

Катерина даже внимания на этого скомороха не обратила, а сложила добычу около моховой кочки и нырнула в лес за следующей порцией грибов. За ней рванул Кир, отлично представивший, что именно скажет им Волк, если узнает, что Катерина ходила одна! Степан поднял голову, и практически нос к носу увидел очень хмурого Волка. — Она грибы ищет! Не смотри на меня так! Если ты думаешь, что можешь её остановить, попробуй сам! А я ещё жить хочу! Я даже лешего не так испугался, как Катерину с грибами в руках!

Ратко был на спине Сивки, и опускаясь в лес за запропавшим Волком, мог ожидать чего угодно, но только не Катерины, сидящей на толстом еловом корне и трудолюбиво сортирующей кучу грибов. Кир ей помогал, Волк ухмылялся, а Степан валялся на спине на мягком мхе и глядя в небо громко рассуждал о том, что видал он фанатичных рыбаков, но фанатичные грибники куда хуже!

Глава 28. Молчание-золото

Когда Баюн хотел напустить на себя важный вид, он проделывал это так успешно, что рядом с ним даже дышать хотелось с уважением! По крайней мере так подумал Кир, вошедший в горницу.

— Да, так и пишет, то если бы не мы, то ничего бы в его жизни не было!!! — Баюн горделиво выпрямился.

— Не лопни от гордости! — ухмыльнулся Волк. — И как я понимаю, ты уже всё решил?

— А что скажешь, мне нечем гордиться? — Кот пошевелил усами и покосился на себя в зеркале, повешенном специально для Жаруси.

— Я помню, что Катю нашел ты, — кивнул Волк, специально усаживаясь так, чтобы Кот видеть зеркало не мог. — Так когда полетим? Давай завтра на рассвете, пораньше? — он закатил глаза и наслаждался шипением приятеля о том, что про пораньше он, Кот Баюн, уже и слышать не может!

— Котик, а мне обязательно? Может, ты без меня слетаешь? — Катерине страсть как не хотелось опять ехать в города.

— Обязательно, радость моя! Что ты! Он бы без тебя до сих пор в Стеклянной горе спал бы! Так, на свадьбу с пустыми лапами лететь не хорошо, а одна идейка у меня уже есть! Волк, отвезешь меня к Ягусеньке?

— А что это такое Стеклянная гора? — потихоньку спросил Кир у Степана, когда Волк с Баюном на спине улетели на поиски избы и Яги.

— Странная такая гора, и правда из стекла. Она зачарованная, как мне объяснили, там можно уснуть и потом что-то такое со снами творится, они застывают и не могут мучить спящего. Мы туда за царевичем Баженом летали.

— А кто это? — у Кира от любопытства загорелись глаза, и он утащил Степана из горницы к себе в комнату, чтобы без помех всё выяснить. Комнаты у мальчишек первоначально были одинаковые, но после пребывания там своих жильцов, он очень сильно отличались друг от друга. У Кира образцовый прядок. Он терпеть не мог, когда вещи лежали не на месте. У Степана его вещи лежали так, где были положены, брошены и просто откинуты владельцем. Поэтому Кир к нему заходить не очень любил. Бардак его раздражал.

— Кир, я всё понял! Ты педант! — Степан каждый раз оказываясь у Кира удивлялся, как у того так получается! — Если бы ты родился в Англии, ты был бы старой девой с вылизанным до зеркального блеска домом и таким же садиком! Ой, прости, прости, ладно, я не учёл некое обстоятельство… Был бы ты старым дядечкой — холостяком. Таким, знаешь, губы поджаты недовольно, в руках тросточка, а домик и садик всё равно вылизаны!!! Ай, да ладно, кинжал метнёшь, пожалеешь, я себе заберу и не отдам! — Степан от души развлекался над разъяренным приятелем, а потом перехватил его руку, вывернул и уронил того на пол. — Нет, ну как ты успел кинжал уже убрать! Так он мне нравится! Вот бы сейчас изъял бы и не отдал за твои угрозы моей драгоценной жизни!

— Мальчики, вы чего??? — Катерина недовольная тем, что над лететь на свадьбу Бажена, пришла на шум и грохот.

— Киру правда глаза колет!!! — развлекался Степан, небрежно удерживающий на полу красного и взъерошенного Кира. В следующий момент тот ухитрился вывернуться, и уже Степан оказался на дубовых половицах.

— Аааа, ну, бывает! — Катерина привыкла к их стычкам, которые из шуточной перепалки легко переходили в бои без правил, а потом из ожесточенных поединков, так же легко трансформировались во вполне приятельскую болтовню.

— Ну, да, ему, видишь ли не нравится, что он в душе старая дева!!! — проскрипел придушенный захватом Кира Степан. — Всё разложено по полочкам и стоит по струночке.

— Да что ж такое-то!!! — вконец озлился Кир. — Кто бы ещё критиковал!!! Ты же три секунды любое помещение сделаешь помойкой!! А в душе грязный тролль, такой как в Гарри Поттере!!!

Катерина прыснула от смеха, села на прискакавший за ней на шум стул, аккуратно расправив подол сарафана, и приготовилась слушать дальнейшие откровения приятелей.

— А ты!!! А ты заведешь пять кошек и будешь цветочки в горшках выращивать! — Степан откатился в сторону и отпрыгнул от промахнувшегося в броске Кира. — И вязать научишься!!! И чтоб аккуратненько!

Судя по всему вязание в глазах Кира было страшным оскорблением, поэтому он с воинственным кличем снова кинулся на Степана, и был перехвачен каким-то хитрым приёмом, отчего рухнули уже оба. Катерина только удивлялась как они так падают, и ухитряются ничего глобально себе не повредить.

— Кать, а ты чего туда не хочешь? — Кир скрутил приятеля и вполне комфортно уселся на его спине, пока тот, сдавленно ругаясь, пытался вырваться.

— А почему ты думаешь, что я туда не хочу?

— Да у тебя на лице всё написано крупными буквами. — Кир ожидал ответа от Катерины, а ответил Степан:

— Да ей неохота вспоминать, как она дракона целовала. Что бы его заклятия освободить.

— Чего? — Кир от удивления выпустил локоть Степана, и тот сбросил приятеля со спины, и сам его только в узелок не связал.

— Что? — вопрос прозвучал от двери. Ратко тоже пришедший на шум, и собиравшийся посмеяться над возней мальчишек, ошеломленно смотрел на растерянную Катерину. — Я так понимаю, что у тебя это в привычку вошло? И скольких ты так уже расколдовывала? — он посмотрел на Катерину с таким презрением! Отскочил о двери и чуть ли не бегом кинулся от комнаты Кира.

Катерина медленно поднялась со стула.

— Кать, прости… — Степан покраснел до ушей. — Я ему сейчас всё объясню…

— Спасибо, но лучше не надо. — Катерина опустила голову и быстро вышла.

Степан покосился на Кира и огрызнулся: — Да знаю я!! Зря сказал.

— А что, это правда?

— Да, то-то и оно. Правда. — Степан медленно поднялся с пола и протянул руку Киру. — Пошли, поможешь. Я один Ратко не сумею объяснить. Мне одному его на месте не удержать.

Они отправились в комнату, где княжич уже собрал дорожный мешок и крепил на пояс меч, собираясь уезжать подальше и навсегда.

— Ратко, погоди. Чего ты делаешь-то?

— Собираюсь отсюда. Спасибо, что просветил! А то я как дурак. — Ратко был в таком гневе, что был готов головой об стенку биться.

— Да в чём я тебя просветил? Пожалела она Бажена. Стой. Никуда ты не пойдёшь, пока не выслушаешь!

— Уйди с дороги, — разъяренный Ратко отшвырнул Степана от двери и наткнулся на Кира, который прекрасно с Дубом ладил, и успел объяснить тому, что дверь надо запереть. Дуб поступил проще и дверь просто исчезла со стены. Ратко ошеломлённо уставился в гладкую и ровную поверхность стены.

— Ты не выйдешь отсюда, пока его не выслушаешь. — Кир вполне хладнокровно осмотрел меч княжича, который оказался около его горла. — Слушай, я с ними тогда не ходил, и историю эту тоже не знаю, давай сначала выслушаем, а?

Ратко стало как-то неловко. Стоит сопляк, щенок, младше его, а владеет собой лучше, чем он сам. Княжич отвел меч от Кира, и убрал в ножны. — Да, ты прав. Рассказывай, — он кивнул Степану, который поднимался с пола, и вытирал рассеченную губу. — Прости, я не хотел.

— Да ладно. Волк меня и вовсе прибьет, когда узнает, что я ляпнул, так что если хочешь ещё потренироваться как далеко ты можешь меня забросить, пожалуйста, пока я живой и в наличии. — Степан сел на стул и повесил голову.

— Понимаешь, этот самый царевич Бажен когда-то столкнул с лестницы одну старую ведьму. Нет, случайно столкнул. А та озлилась и его заколдовала. И стал он драконом. Мерзким, слов нет. Его можно было расколдовать, но с двумя условиями…

Степан рассказал о том, как дракон стал человеком, но с драконьей кожей на лице, и описал, как это выглядело. У слушателей мороз по коже прошел! Описал и то, как жил Бажен и как его прогнали и из семьи и из царства. А потом рассказал, что Катерина долго не могла решиться, и переживала, и про платочек тоже.

— Да, это для девчонки тяжело. Видеть такую мерзость… Да ещё и… фу. — Кир передернул плечами представив Бажена.

— Ну вот и я о чём, — кивнул Степан, — а потом я ему дурак, сам и рассказал, как дело было. И он решил, что на Катерине женится должен. — Степан покосился на замершего, напряженно слушавшего Ратко. — Да, болтун я. Сам знаю.

— Да при чем тут ты? Она-то что??? — рассердился Ратко.

— Она? Ты о чём? А, о Бажене??? Чего ты глупости-то спрашиваешь? Да на кой он ей сдался? Катерина ему невесту нашла, и познакомила их, грубо говоря. — Степан благоразумно не стал рассказывать, каким образом это было сделано. — И сказку ему почистила от тумана, абы он из Дуба наконец-то свалил и смог жениться на своей Анне. Он бы и тогда женился, просто у него царство в развале было. Там бояре все передрались, всё такое… Жену, короче, не приведешь, просто некуда. Вот он и восстанавливал до сих пор. Вот. Просто Катерине эта история тяжело далась. А тут ты ещё!!! Чего ты на неё напал? Да ещё так… Погано! Она тебя тогда не знала, и вообще… — что вообще Степан не знал, но доводов больше и не потребовалось. Ратко зажмурился и взялся за голову.

— Ну, вот, теперь иди себе куда хочешь, дверь открыта, — прокомментировал Кир внезапное появление двери на стене. — Степ, ты бы умылся что ли.

— Отстань, аккуратист. Какая мне разница, пришибет меня Волк с чистой рожей или с грязной? — безразлично махнул рукой Степан.

— Да ты сейчас всю рубашку испачкаешь! — Кир пожал плечами. — Ладно, дело твоё. А я пойду, гляну как там Катька.

Ратко тоскливо проводил его взглядом, вынул платок и подал Степану. — Прости.

— Да ладно. — Степан приложил к губам ткань.

Кир вернулся обратно очень быстро. — Парни, её нет нигде. И у Дуба тоже нет.

Проверить ещё раз все открытые помещения много времени не заняло, Катерины и правда не было!

— Куда её могло унести? — озабоченно говорил Степан, быстро меняя одежду и прихватывая свою сумку, она, к сожалению, сказочной не была, и вмещала не много, но он приучил себя, что по крайней мере живую и мертвую воду брать надо. На всякий случай.

— Да куда угодно. Плачет, небось, где-то… — Кир легко догнал приятеля у выхода из Дуба. — Быстрее давай, вон Ратко уже несётся к озеру.

Катерине показалось, что её по лицу ударили. Настолько презрительным был взгляд и слова Ратко. — Да за что? Что я сделала ему? Жалко, что пергамент со сговором у Кота, порвала бы в клочья! — она сначала заперлась в комнате, расплакалась, и так стало больно и обидно, что комната стала тесна, а мысль о том, что Ратко рядом, в Дубе, просто невыносима. Катерина распахнула окно, дубовые ветки приняли её и бережно опустили на землю. Она побежала со всех ног по тропе, стараясь просто уйти как можно дальше, дальше. До ручья добежала быстро, и там, обернувшись лебедушкой, взлетела.

— За что? Как он мог так?

— Девочка? Что с тобой? — голосок Жаруси прозвучал совершенно неожиданно. Жар-Птица куда-то улетела накануне, а возвращаясь, увидела выбивающуюся из сил лебедушку. Белая небольшая птица поднялась неожиданно высоко и стремилась взлететь ещё выше, это заинтересовало Жарусю ещё издалека. А уж подлетев поближе она сразу поняла, что в Дубе то-то случилась. Жар-Птица легко подхватила Катерину и моментально выяснив у той подробности, облегченно вздохнула.

— Вот дурачок! Я уж испугалась. Не сердись, девочка, он и правда тебя сильно обидел и ни за что! Но, поверь мне, ему сейчас значительно хуже! Это ревность. Он оскорблен и ему больно. Если Степан ему сумеет объяснить, как дело было на самом деле, то ему будет еще больнее от того, что он оскорбил и обидел тебя. Вернись в нормальный вид и давай мы за ними будем подглядывать! Только шапочку одень! — Жаруся говорила таким хулиганским тоном, что Катерина чуть не рассмеялась. В человека она обернулась, шапочку одела, но исключительно для того, чтобы её с земли не увидели!

— Нет, не хочу я за ним подглядывать! Я его и вообще больше видеть не хочу!!! — она сердито вытерла слёзы. — И не захочу! Мне наплевать, на него и на то, что он делает!

— Да и пожалуйста! — легко рассмеялась Жаруся. — Только плачешь-то ты тогда чего?

— Обииидно, — тоненько проскулила Катерина. — Что он теперь про меня думает? Как он мог!!!

— Так если тебе наплевать на него, какая тебе разница, что он про тебя думает. — Жаруся покачала лапку в которой держала Катерину. — Всё, всё уже. Если он не будет рвать на себе волосы, я склюю Баюнов соус. Помнишь, он делает такой соус, который даже Волк съесть не может?

Катерина вспомнила и соус и волчью морду, когда он комментировал Баюнову стряпню. И не выдержала. Рассмеялась. И как-то легче стало.

— Ну, сама подумай, тебе было бы приятно, если бы ты узнала, что человек, в которого ты влюблена, с кем-то вовсю целовался? Нет, наверно не было бы. Это даже в вашем мире неприятно. А уж тут… А он влюблён, и он воспитан по здешним правилам. — Жаруся ещё покачала лапкой. — Дурачок, не сдержался, и вышло такое… А вон и он, кстати, лёгок на помине.

Далеко внизу, между деревьев была видна тропа, по которой несся Ратко, он добежал до берега ручья и заметался, зовя Катерину. Следом примчались Кир со Степаном. Они о чём-то переговорили, и Кир метнулся направо, Степан побежал к заводи, а Ратко рванул налево.

— Ну, подглядываем?? — Жаруся не слышала больше всхлипываний, и видеть свою девочку под невидимкой не могла. И обеспокоилась.

— Нет, не хочется. Ты отнеси меня, пожалуйста, в Дуб. Я понимаю, что он просто от неожиданности, наверное, просто это ещё как-то пережить надо. Обидно получилось и больно.

Жаруся, легко всплеснула крыльями и полетела к Дубу, правда, почему-то ярко сияя всем оперением. Её свет заметил Кир, и сообразив, что найти Катерину, если она стала лебедем только Жарусе и под силу, побежал за сиянием.

— Дорогая моя, ты пойди, успокойся, только переоденься, пожалуйста. — Жаруся занесла уставшую от полёта и переживаний Катерину в Дуб, в её комнату и опустила перед зеркалом. А потом вылетела из Дуба.

— Я так и знала, что ты заметишь свет, — она легонько подхватила Кира и взмыла с ним в небо. Кир ахнул от восторга, к тому же он успел понять, что Катьку вернули в Дуб, и успокоился. — Куда этот несчастный побежал? — уточнила Жаруся.

— Который именно? Они там сейчас оба не сильно счастливы. Ратко от того, что ляпнул Катерине, Степан от того, что проговорился. — Кир сочувствовал обоим.

— Степану пока ничего не угрожает, раз Волк ещё не в курсе, — резонно ответила Жаруся. — Я про этого ревнивого дурачка.

— Помчался проверить места где Катька гулять любит.

— А он в курсе, как дело было?

— Да, Степан рассказал. Правда, пришлось заставить его выслушать, у Степки морда битая от этого.

Жаруся хмыкнула. — Ладно, верни Степана в Дуб, — она разжала коготки и Кир начал медленно опускаться на землю. А сама она развернулась и не торопясь полетела к виновнику переполоха.

— Что же я наделал! Она меня теперь никогда не простит. Точно не простит! Она же меня пожалела тогда так же как и того несчастного с мордой дракона. Просто пожалела. А я? — Ратко добежал до небольшого ручейка, и сообразил, что Катерина тут точно не проходила. Почва влажная, следов ног нет, да и не могла она с такой скоростью бежать. Вдруг за спиной послышался гул. Он резко перекатился по земли и подпрыгнул, развернувшись и вскочив на ноги. Прямо перед ним зависла распахнувшая крылья Жар-Птица. Гул пламени в раскрытых крыльях становился всё громче.

— Как ты посмел? — голосок, обычно такой нежный и мелодичный, стал оглушающим криком.

— Ты знаешь, где она? Что с ней? — Ратко сообразил, что если Жаруся прилетела за ним, то наверное, что-то про Катерину она узнала.

— Знаю! Как ты посмел её оскорбить! — крылья, от которых несло жаром как от огромного костра были совсем рядом.

— Я буду молить её меня простить, главное, чтобы с ней всё хорошо сейчас было. Я её не нашёл… Где она? Прошу ответь мне. Пожалуйста!

Жаруся всмотрелась в его лицо. И развеселилась. — Нет, жаль девочка не полетела со мной! Иногда подсматривать так любопытно и интересно! — подумала она. Зато княжичу она сказала много другого, очень много. Он только слушал, низко опустив голову. Пока, наконец, Жаруся не решила, что с глупого мальчишки достаточно. — Ладно, пойдешь к ней и уж как ты будешь её уговаривать не знаю! Но, чтобы такие глупости больше не говорил! — гул лесного пожара опять стал нежным голоском Жаруси.

Катерина едва повернула голову, когда в дверь постучали. — Кать! Можно?

— Нет, Степ, извини, я сплю уже.

— Враньё! Никогда ты в такое время не спишь, — дверь бесцеремонно открылась и Степан, который держал приличных размеров кружку с чаем и тарелку с бутербродами, ногой закрыл её обратно. — Так, кружку держи, не разлей! Бутерброды почти все тебе, я только один себе возьму, — обстоятельно доложил он. Сел на пол, опершись спиной о стенку, и с аппетитом откусил от огромного бутерброда с колбасой и сыром.

— Тебе чего горницы мало? Ты сюда поесть пришёл? — удивилась голодная Катерина.

— Я с тобой поговорить пришёл, а так как я волнуюсь, то я ем, как наш Котик, — сообщил Степан с набитым ртом и поэтому невнятно.

— А что у тебя с губами, кстати? — Катерина немного попила чая, раз уж кружка всё равно в руках, не выплёскивать же её на этого болтуна? Заодно и руки погрела о чашку.

— Получил за дело, можно сказать! — Степан запросто мог уже и забыть про разбитые губы, стоило только смочить их живой водой, меньше капли бы ушло. Но он решил, что лучше уж пусть будет, так нагляднее! — За проклятую мою болтливость! Кать, прости меня!

— Да я на тебя и не сержусь. Надо было Киру самой рассказать, раз уж туда поедем. — Катерина пожала плечами.

— А на Ратко?

— Слушай, не лезь в это, а?

— Не могу! Понимаешь, память у меня хорошая. И вот помнится мне, что так мне плохо было, чуть было не сдох, а ты пришла и говорила, говорила, пока мне лучше не стало. Про Гордею я хорошо помню, знаешь ли…

— Стёп, она же гадина просто. Про неё и забыть можно.

— Она и правда гадина, но я ситуацию не могу забыть. А Ратко просто… Он неправ совсем, но только на стены сейчас не кидается, а там наш общий друг Кир. И он может случайно пострадать, — усмехнулся Степан, а потом продолжил уже серьёзно. — Кать, выполни ты мою просьбу. Я понимаю, что, наверное, я уже сюда не попаду. Но поговори ты с Ратко!

— Чего это ты сюда не попадешь? — удивилась Катерина.

— Так Волк же сказал, что пришибет, если я ещё раз проболтаюсь. Может и не совсем, не убьет же, но вряд ли позволит вернутся. — Степан вдруг заговорил совсем тихо и от окна отвернулся, чтобы лица не было видно.

— Да ну тебя совсем! Я уж испугалась. — Катерина взяла бутерброд, осмотрела с сомнением, но откусила. — Спасибо, кстати, я только сейчас поняла, какая я голодная. Поговорю я с ним, куда же я денусь, просто так неожиданно было и больно. Как по лицу ударили. Чего ты там уселся, кстати?

— А, так уютнее. — Степан тихонько выдохнул. Вроде Катька начала приходить в себя, а то как замороженная была.

— Не пыхти. Я просто расстроилась. Имею право?

— Имеешь, конечно. — Степан рассмеялся. — Прикинь, Кир, оказывается, в очень хороших отношениях с Дубом. Дуб по Кировой просьбе дверь убрал. — Степан рассказывал о том, как они Ратко удержали, незаметно слопал ещё два бутерброда, а Катерина почувствовала себя настолько лучше, что решила выйти и поужинать, раз уж ей почти ничего не досталось. Вытурить Степана из комнаты оказалось довольно просто.

— Стёп, иди уже, дай я хоть умоюсь, и переоденусь. Брысь, говорю и посуду забери! — Катерина дождалась, пока он выйдет, и закроет дверь, а потом привела себя в порядок и отправилась в горницу.

Ратко сидел у себя. Так мальчишки с ним условились. Точнее он не сидел, а кружил по комнате, наверное уже верст пять прошёл таким образом, пока в его дверь не стукнул Кир. Он вышел и отправился к Катерине, извиняться.

В горнице её не оказалось, но дверь из Дуба была приоткрыта и Степан молча замахал рукой туда.

Катерина сидела на дубовых корнях, прислонившись к стволу спиной.

— Прости меня! — Ратко очень боялся, что сейчас она уйдёт, исчезнет, улетит. От неё можно вообще что угодно ожидать. — Пожалуйста. Прости меня. Я виноват перед тобой! Я тебя так обидел! Ты же просто пожалела того парня, как и бродячего, грязного и вонючего пса!

— Ну, вонючим ты не был. Псиной разве что, но это не считается. Грязным, да… — задумчиво поправила его честная Катерина. — А Бажен… Бажен был очень страшным. Может, даже когда он был драконом весь, это было не так мерзко.

— А ты видела его драконом? — удивился Ратко, он был так счастлив, что Катя с ним разговаривает!

— Да, в его снах. У него сначала и тело и голова были драконьи и крылья. А потом… Словно на лицо натянули драконью крупную чешую. Очень мерзко.

— Как же ты? Хотя… Что я спрашиваю. Наверное, так же как и со мной.

— Нет, с тобой было легче. Я же тебя видела. В зеркальце, помнишь, его Жаруся над тобой подняла, когда ты в горницу пришёл?

— Конечно помню. Я сам себя первый раз увидел за столько времени! Прости меня. Никогда больше я такое не скажу и не подумаю.

Степан, Кир и Жаруся беззастенчиво подслушивали у двери, Кир и Жаруся были просто очень довольны и облегчённо вздыхали, а Степан был мрачен в ожидании расправы от названного Катиного братца.

Вдалеке зажглись звезды, и откуда-то послышалось нестройное кошачье завывание.

— Что это? — Ратко подскочил с корней и застыл, прислушиваясь. Из двери вылетела Жаруся.

— Ааа, Баюн принял немного больше медку с валерьяной, чем можно было, — прислушалась ещё и покачала головой. — Ошибочка. Намного больше. Так. Катюша иди, девочка. И ты, княжич. Не трезвые сказочные Коты это зрелище своеобразное, он и буянить может!

Жаруся взлетела навстречу очень странно летящему Волку. Катерина сначала испугалась. Она хорошо помнила, что Волк спиртное почти не переносит. Исключение он делал только для каких-то специально для него настоянных медов с травами. А тут, если Баюн так наугощался у Яги, так что там с Волком? Но, сообразив, что одну её Ратко нипочём не оставит, а его самого точно нужно убрать и желательно подальше, быстро пошла в Дуб и его позвала. А там попросила мальчишек разойтись по комнатам, объяснив ситуацию.

— Все расходимся и остаёмся в комнатах, Кот не в себе. Дуб, ты двери закроешь? — Катерина дождалась сигнала в виде широко распахнувшихся дверей, ведущих в их комнаты, улыбнулась Киру, махнула рукой хмурому Степану, кивнула Ратко, сделала вид, что идёт в свою комнату, и подождала, пока Дуб закрыл двери за ними. — Спасибо, — сказала она Дубу.

А сама вышла наружу. Стемнело очень быстро и Жарусю было видно отлично. Она висела над Баюном и готовилась его подхватить. Кот, стоя на волчьей спине на задних лапах подвывал что-то очень громкое, и раскачивался из стороны в сторону. Волк старался уследить за его движениями, и подавал в сторону, удерживая Баюна на спине. В конце концов Жарусе это надоело, она Баюна сдёрнула за шкирку и спустила вниз к Дубу.

— Оооо, Ккаатюша стоит… Какой я молодец! Я её нашёл!!! Что? Что??? — Баюн возмущался настойчивым подталкиваниям Волка. — Чего тебе надо, друг мой. А ты вообще хто? Носатый такой, бурый… Аааа, ты Бурый!!! Вспомнил. А вот кто бурый? Бурый пёс? Неее, не то! Бурый лис? Нее, чернобурые бывают, бурых нет, вроде. Ааа, Бурый волк, вот ты хто! — он покосился на Жарусю. — А ты моя Журасенька, то есть нет, Жарусенька. Вооо! Я всё помню!! Я всех знаю! — он помотал головой и сфокусировался на двери. — Мой Дуб! Я дома! — Кот рванулся вперёд и промахнулся, врезавшись головой в дубовый ствол. Ствол аж загудел. На Баюна это большого впечатления не произвело, он отряхнулся и с достоинством поправив траекторию движения Кот вписался в дверь и вошел внутрь. Судя по шороху мебель стремительно уползала с его пути.

— Зачем Яга его так упоила? А главное чем? Чем можно было так срубить Котика? — поражалась Жаруся. — Валерьянкой и не пахнет!

— Понятия не имею. Ты же знаешь, я в этом ничего не понимаю. Мне она предложила, я отказался, она и не лезла. Попробовала бы! А этот, — кивок на Баюна, который пытался забраться на печь, находясь у совершенно ровной стены, где никакой печи отродясь не было, — а этот заинтересовался. Начал принюхиваться. Она и давай потчевать. Кувшина три в него влила. И по-моему никак не могла сообразить, куда в него всё влезает. И как он ещё под стол не рушится. Кот выпьет, а она только брови поднимет, похмыкает, ещё нальёт. Под конец у неё брови с волосами встретились, высоко на лбу. Она же не знает, что Котик у нас растягивается.

— Попррррошу!!! Про котиков с уввважением! — Баюн решил поучаствовать в разговоре. — Увввважать котиков надо!!! Ты меня уввважаешь? Уввважишь?

— Уважаю я тебя, уважаю, иди спать уже, — вздохнул Бурый, брезгливо отворачиваясь от Баюна.

— А выпить что ли? Где же кружка, сердцу будет веселей!!! — неожиданно Баюна понесло на стихи Сашеньки Пушкина.

— Одно хорошо, что он Яге про старушку не читал. Если бы процитировал: «Ты жива ещё моя старушка?», сам жив бы точно не остался, — вздохнул Волк, подталкивая носом шатающегося Баюна и аккуратно направляя его к печи.

— А чего вы к ней поехали-то? — Жаруся склонив головку на бок, наблюдала за попытками Баюна пройтись вверх по печи. Кот падал, горница вздрагивала. — Да сколько же он падать будет? Так ведь и пол повредить можно! — она подцепила Кота коготками и зашвырнула его на печку. Судя по приглушенному мяву, вполне удачно.

— За подарком к свадьбе Бажена. У Баюна какие-то хитрые планы на этого Бажена, понятия не имею какие.

— А какой подарок? — Жаруся страсть как любила подарки, свадьбы, и праздники.

— Да если бы я знал… Он что-то спросил, Яга вынесла шкатулку, торговалась как последняя бабка на рынке. Баюн тоже. Взахлёб. Они оба это обожают. — Волк сморщил нос и положил тяжеленную голову на стол поближе к Катерине в надежде, что она погладит. И тут же встревожено обнюхал руку, которая коснулась его головы. — Почему плакала? И вообще, с тобой днём что-то было. Не угрожающее, я бы прилетел, а такое… ты расстроилась. Я и так бы прилетел, но Баюн категорически отказался там один оставаться! А вот надо было его не слушать, раз ты ещё и плакала.

— С чего ты взял-то? — Катерина осмотрела руку. — И надо же, какой у тебя нюх потрясающий!!! Что можно учуять? Или увидеть??

— Слезами пахнет. Солью. Ты не увидишь и не учуешь. Так, зубы мне не заговаривай. Случилось-то что?

Катерина переглянулась с Жарусей и обе приняли скучающий вид. — Ничего такого вообще не случилось.

Волк не поверил, разумеется и собрался было выспросить получше, но Баюн чуть не свалился с печи, и пришлось его обратно туда заталкивать. А потом караулить, чтобы опять не рухнул. Баюн полночи куда-то шёл, и почему-то по большей части вверх, а потом пел песни от которых в ближайшей роще осыпались наиболее впечатлительные листья. Волк категорически отказался закрывать окна в горнице, поэтому вся округа нервно притихла от воя и мява.

— Я уж и не помню, чтобы такое было! — Жаруся хмуро смотрела на Баюна, свисающего с печи головой вниз как серая тряпка. — Чем она его опоила? Зачем он вообще у Яги что-то пил?

Утром Баюн страдал. Голова у него болела так, что только описание его головной боли вызвало такие же ощущения у всех остальных. До вечера Кот просто спал, но периодически опять начинал куда-то идти прямо во сне. Волк караулил его около печи, и устал как он выразился:

— От всех котов мира сразу и навсегда!

Катерина воспользовалась моментом и пресекла все попытки Степана распрощаться с Лукоморьем. — Ты ошалел что ли? Мало мне вчера переживаний было? Как я тут без тебя справлюсь, ты подумал? Я что-то сомневаюсь, что ты опять будешь с открытой дверью что-то разбалтывать.

Степан замотал головой: — Ты чего?? Я уж лучше помолчу… — он потрогал губу.

— Вот! Молчание, оно золото! И водой воспользуйся. Пока Волк занят, он мог и не уловить, что у тебя физиономия битая, а уж потом точно выяснит. И пошли на озеро что ли? А то по-моему опять Баюн петь собирается.

Катерина заглянула к Киру, который с радостью согласился пойти поплавать, а выйдя из Дуба они наткнулись на Ратко, который остругивал какую-то деревяшку острым ножом. Он тоскливо поднял глаза на развесёлую компанию.

— Пошли с нами? Мы на озеро, — крикнул ему Степан. Ратко перевел взгляд на Катерину и вздохнул.

— Пойдём, пойдём, там Баюн опять к выступления готовиться, лучше быть подальше, — кивнула ему Катерина и самой смешно стало, насколько быстро тот вскочил и побежал их догонять.

Катерина объявила, что ей вода показалась холодноватой, и пока мальчишки и княжич поплыли наперегонки, она побродила на мелководье чуть приподняв подол сарафана. А когда они заплыли совсем далеко, быстро переоделась пёрышком в купальник и пошла в воду. Ратко вряд ли были привычны современные купальники, а смущать его Катерине не хотелось.

— И так не знаешь уже, что его может сбить с толку. Куда не глянь проблемы какие-то… — думала она, легко проплывая вдоль берега, заросшего ивами. У берега вода была совсем тёплая, ивовые ветви опускались до самой её поверхности, и Катерина, разглядев сквозь них уютную заводь, раздвинула ветки и оказалась в удивительно красивом месте. Ивы образовали зелёный сказочной красоты шатёр над водой. Ствол одной из них склонялся почти к самой воде, дно чистое, а берег покрыт белым мелким песком.

— Красота какая! — Катерина доплыла до ивы, которая словно приглашала её отдохнуть на своём стволе, и подтянувшись, выбралась на него. Тихо-тихо колыхались стены зелёного шатра, мягко плескалась вода вокруг ног, и Катерина почти уснула, облокотившись на ствол гостеприимного дерева.

— Катькааааа! — голос Степана раздался совсем рядом, и Катерина чуть не упала с ивового ствола от неожиданности. — Куда её опять занесло?

— Да она же на берегу была, — удивился Ратко.

— Она на берегу была, пока ты не уплыл подальше. Ей при тебе переодеваться неловко. У нас же девчонки и девушки в купальниках плавают. Ну, таких, непривычных для вашего мира. Вот она и не стала тебя смущать, — спокойно объяснил Кир. — А потом она поплыла. И именно в эту сторону.

— Как я не увидел! И как вот ты видишь — то?! — возмутился Степан.

— Тебя что больше возмущает, что ты невнимательный, или то, что я всё замечаю? — уточнил вредный Кир и Степан сделал попытку добраться до приятеля и его притопить.

— А что такое купальники? — удивился Ратко. — У нас девушки редко плавают. То есть прилюдно никогда…

— Купальники… Да как тебе сказать, одежда для плавания. Такая… Обтекаемая, — замялся Кир, — короче, они такие, тьфу, сам увидишь.

— Не очень понятно… А вы сами-то как к этому относитесь? — вдруг спросил Ратко. — Ну, к такой одежде, к тому, что они так вольно себя ведут?

— В нашем мире это нормально, обычно. И давно, — опять заговорил Кир. — Кстати, Катька вообще очень… Ну, не из бойких. Я её в школе раньше сильно доставал, поэтому внимание невольно обращал. Все кого-то дразнят, а она не будет. — Кир отлично помнил первый класс и историю с мелким поганцем Владиком, который наврал, что Катька за ним бегает, исключительно потому, что она его единственная не гнобила. И, кстати, на Катьку и внимание обратил первый раз именно из-за этого. Девчонка невольно вызывала уважение, и видимо поэтому так раздражала.

— А чего, кстати, ты к ней так вяз? Я и то твои финты застал. — Степан вопросом как угадал мысли Кира. Он лежал на спине, лениво наблюдаю за облаками.

— Сам не знаю. От нечего делать, наверное. — Киру не нравилась тема разговора. Он вспомнил о том, что про купальники так не смог объяснить, кто его знает, как их описывают. Нет в школе и вопроса бы не возникло, но вот этому нервному так скажи, проблем не оберешься… — Да! Про те же купальники… А вот Катька где-то же тут плавает… Явно не в сарафане! Вот сейчас и увидишь что это такое, купальники.

— Вот же паразит! — Катерина сообразила, что они совсем близко, беззвучно спустилась в воду и поплыла, представив белые крылья. — Я тебе покажу в чём я плаваю!

Она выплыла из-за ивовых веток почти около мальчишек, легко ушла под воду, и вынырнув около Кира, тоже перевернувшегося на спину, цапнула его клювом за вихор на макушке и от души дёрнула.

— Ай!!! Что это!!! — взвыл от неожиданности её бывший школьный кошмар, а сообразив, что эта лебёдушка — их Катька, расхохотался. — Ну, ты мне за все школьные годы разом отомстила! Я чуть не захлебнулся с перепугу!!! Надо же, я и забыл как ты можешь…

Катерина с достоинством покачиваясь на небольших волночках, что-то прошипела своим чудесным одноклассникам и не торопясь поплыла к берегу.

— Катька, счас за хвост поймаю! — Степан сделал бросок, который окончился бесславно, так как Катерина что-то такое подозревавшая снова нырнула, и ущипнув хулигана за запястье, вынырнула уже далеко от плывущих.

Она быстро заплыла за низко склонившиеся ветки очередной ивы, спрятавшись за ними, и вернув свой нормальный вид, вышла на берег, где скоренько переоделась в лёгкий синий сарафан с нежной вышивкой. Выглянула из-за веток. Мальчишки ещё дурачились в воде, пытаясь вдвоём одолеть Ратко. А сбоку, из зарослей неожиданно послышался какой-то странный шорох. Катерина насторожилась, моментально выхватила и одела шапку-невидимку, хоть и противно было на мокрые волосы… Через несколько мгновений из зарослей показалась ощипанная лебединая личность чрезвычайно знакомого вида. Осмотрелась и что-то прошипела. За отлично знакомым Катерине лебедем Наполем, он же Задохлик, вылез ещё один. Тоже мелковатый и тоже ободранный. Правда, более округлый. Катерина зажала себе рот рукой, что бы не ахнуть от удивления.

— Прекрасно! Братья прилетели! И чего им тут понадобилось??? — подумала она.

— А ты??? Где вот твоя борода??? — шипел Задохлик, бывший мужичок с ноготок, борода с локоток своему брату — Черномору.

— А я на неё заклятия и не цеплял. У меня знаешь ли жизненный опыт есть! Бороду могут отрезать!!!

— Да уж, ты своей-то уже лишался, куда уж нам, неопытным!!! — шипел Задохлик. — Баран! Беречь её надо!

— А сам-то? Сам-то уберёг?

— Это всё проклятая девка!!! Ненавижу!!! Хотя, хотя с тобой у неё отлично получилось! Борода-то повылезла!!!

— А я и её ненавижу и тебя!!! Как ты посмел меня в лебедя превратить!!!! — Черномор понятия не имел, что кружка упавшая ему на голову могла и не иметь таких печальных последствий, если бы не непосредственное участие Катерины.

— Зато теперь мы с тобой можем вместе найти мою сокровищницу и преобразовать заклятие! — шипел ему в ответ мужичок-задохлик.

— Врёт! И точно знает, что врёт, — услышала и поняла Катерина. — Зачем ему сокровищница? Лебединая вода, это не заклятье. И его снять нельзя. Но, что-то у него там может быть, такое, опасное, которое его может из лебедя превратить в кого-то другого, посолиднее. Только вот вряд ли он и брата таким же сделает.

— Да как мы её найдем, эту сокровищницу, если мы не знаем, где твоя борода? Может, у девчонки, а может, она её уничтожила давно. — Черномор утомился, и сел на песок, смешно откинув назад перепончатые лапки.

— Собери грабли! Сейчас эти наплаваются, вылезут, и девка тоже там где-то. Нам надо поискать. Где-то тут должна быть сумка, одежда её.

— Ты чего, думаешь, что она в одежде твою бороду таскает? Она была так мала??? — Черномор визгливо коротко зашипел, скорее всего, это обозначало радостный смех.

— За что мне такое наказание!!! — картинно вздохнул Задохлик и пребольно ущипнул братца за шею. — У меня борода была в три раза длиннее твой облезлой мочалки, даже до Руслана!!! Но, надо с чего-то начинать!!! Если бороду не найдём, то хоть нагадим ей на одёжу!

— Вот! И этим заканчиваются все твои идеи! Нагадить! Я бы лучше яду подложил бы! — огрызнулся Черномор.

Катерина опешила. — Фу, совсем поганые личности… А кстати, где эта самая борода? Ой, я и правда её с собой таскаю. И нож его тоже. Вот уж хомяк, точнее хомячиха!!! Я же собиралась её сжечь, потом хотела уточнить у Баюна, а можно ли её жечь, сложила подальше, в контейнер герметичный, да и забыла. Клёво, конечно, когда у тебя безразмерная сумка, но, наверное, иногда надо проверять, что там завалилось на дне, а то такие раритеты могут попасться!!! — Катерина решила, что когда сумку разбирать будет, то Кира и на порог свое комнаты не пустит. — Он обо мне теперь вроде хорошего мнения. Жалко будет его разочаровывать.

Лебеди, шлёпая лапами, выглядывали из-за куста совсем недалеко от Катерины и ей страшно хотелось их изловить. Но, во-первых обоих сразу она бы и не поймала, а во-вторых удержать и одного не сумела бы. Она хотела было их убаюкать, но тут как назло к берегу совсем близко подплыли мальчишки и Ратко, и Катерина сообразила, что если она начнёт напевать, мальчишки тоже могут уснуть, а в воде это просто опасно.

Над головой что-то пронеслось и лебеди кинулись обратно в заросли. Судя по удаляющемуся шороху оттуда, они решили убраться подальше, увидев Волка.

— А где Катерина? — Волк завис над расшалившимися Киром и Степаном, которые до сих пор безуспешно топили Ратко на мелководьи.

— Плавает где-то тут, — отрапортовал Кир, который в это момент оказался над водой.

Катерина по берегу быстро отбежала подальше от того места, где видела лебедей. — Мало ли, затаились и смотрят из зарослей. Мне-то зачем надо, чтобы они подозревали, что я их могла услышать? — вошла в воду под ивами, и сняла шапочку, изображая, что она просто по гуляет по мелководью.

— Волк, я тууут! — она помахала рукой, привлекая внимание.

— Опять ты где-то тут, они все там!!! — сердился Бурый, который уже просто видеть не мог котиков!!! И по этому поводу решил держаться как можно дальше от Дуба. — Давай полетаем, а? И ты мне объяснишь, что у вас вчера приключилось?

— Волчок, приключилось недоразумение. Все во всём разобрались, Жаруся в курсе. Не волнуйся.

Это в корне меняло дело! Волк наморщил лоб, припоминая, не было ли у кого ожогов и прочих повреждений, и решил, что раз не было, недоразумение было мелким и внимания не стоящим. Кивнул, но полетать всё-таки увёз. Просто развеяться.

— Так, а сейчас что с тобой?

— Откуда ты…

— Чую я, ну что ты в самом деле? — вздохнул Бурый.

— Лебедей видела.

— Гуслика что ли? Опять приставал полетать?

— Нет, братьев.

— Чтоооо??? — Волк заложил крутой вираж над озером, и пока Катерина рассказывала о том, что видела, летал невысоко над водой и осматривал берега. — Да, найти их там сейчас не выйдет. И как назло, этот Баюн…

— Он как? — Катерина обрадовалась, что Волк на неё не сердится. А то мог бы раскричаться, что надо было немедленно бежать и баррикадироваться в Дубе.

— Спит. Просто спит. Сопит и храпит как человек. Ой, прости… Как человек-мужчина.

Катерина рассмеялась. А потом рассмеялась ещё громче, увидев, как Ратко, которому мальчишки надоели, раскидывает их на берегу.

— Как ты думаешь, мы их из песка потом достанем, или он их по маковку туда вобьет?

— Достанем. Глянь, наши отбиваться начали. — Волк с удовольствием наблюдал за действиями Степана.

Потом все трое борцов вольно стиля на песке этот самый песок из волос вымывали долго и упорно, и никак не могли понять, почему Волк, который отвёз Катерину в Дуб с ней там не остался, а вернулся за ними и ждёт, пока они соберутся.

Баюн действительно спал, Жаруся дождавшись Катерину, велела за Котиком приглядывать и улетела по делам. А Катерина устроилась рядом с Котом, взяла зеркальце и попросила его показать Черномора и мужичка с ноготок. Лебеди наблюдали за Ратко и мальчишками. А потом долго мечтали, чтобы они сделали с этими паршивцами, если бы были в силе. К тому моменту, когда Волк пригнал пловцов в Дуб, Катерине уже было просто плохо!

— Кать, ты чего? Что-то случилось? — Кир увидел, что она бледная и вообще такая… Запуганная. Он видел её такой, когда сам специально долго-долго доводил.

— Нет, всё отлично. Хорошо и замечательно! — бодро отрапортовала Катерина у которой уже и губы тряслись и отправилась к себе, думать, что может быть в сокровищнице и как это изъять и обезвредить.

Кот проснулся и оклемался только к вечеру. Голова у него по-прежнему болела, там как в пустом дереве гулко отдавался каждый звук, попадавший в его уши, в пасти было мерзко, словно он там транспортную жабу держал всю ночь.

— Кот, ужинать будешь? — коварно спросил Бурый.

Баюн чуть не кинулся в наглую рожу. Какое там кушать, от запаха аппетитнейшей рыбки было так плохо, что он едва на печи удержался, с трудом слез оттуда. Позорно, задними лапами нащупывая по пути лавку. Хорошо хоть, Катенька, радость его, помогла, поддержала Котика. Он хотел с достоинством поблагодарить её и так же с достоинством ответить мерзавцу-Волку, но понял, что сейчас это выше его сил. Он едва добрался до своей светлицы, уже на пороге сообразив, что можно было доехать на лавке или стуле. До бутыли с живой водой он почти дополз и припал к ней, уже после первого глотка ощутив, что он всё-таки живой сказочный Кот! — Да чтобы я ещё хоть раз пил у старой ведьмы хоть воду!!! — простонал он.

— Баюшенька, ты как? — Катерина глянула на него, покачала головой и принялась приводить его шерсть в порядок.

— Кать, ты его на выставку кошек готовишь что ли? — не удержался Бурый, который в тайне сильно завидовал Баюну. — Сколько его можно вычёсывать?

— А вот это, радость моя, говорит не Бурый Волк вовсе даже, а бледная волчья зависть! Он был бы счастлив, если бы ты ему хоть спину вычесала!!! — Ко вместе с бодростью духа вернул и все свои разнообразные таланты, и теперь пользовался тем, что с Катиных коленей Волк его сдергивать не посмеет. Целиком он там, конечно не уместился, ещё бы! Такой роскошный котик!! Но, Бурый действительно не решился, а просто ярился неподалёку.

— Волчок, ты правда не против? Если ты разрешишь, я с удовольствием причешу тебе спину. — Катерина одной фразой погасила все недовольства Бурого.

— Да как бы он ещё не разрешил! — хихикнул Кот, но глянув на искры в глазах Волка, продолжать не решился. Всё-таки координация движений пока не та.

Когда Катерина рассказала Баюну и Жарусе о том, что видела лебедей и что от них слышала, Кот моментально запретил ей выходить из Дуба.

— Начинается! Только я такую заводь нашла чудесную, и на тебе. Обратно низззя, — уныло думала Катерина, заплетая на ночь косу. — Ну, в конце концов, шапку-невидимку никто не отменял. А некоторая доля хулиганства в жизни должна присутствовать, — решила она.

Глава 29. Лебединый заговор

Свадьба в Лукоморье вещь серьёзная! Катерина уже наблюдала, как из свадьбы вырастает некое стихийное бедствие, захватывающее всех и вся. И собираясь на свадьбу Бажена и Анны, она готовила себя к суете, воплям, и невозможной кутерьме.

— Так, Катенька, повернись. И ещё раз. Отлично. — Жаруся командовала своей девочкой, дополняя пёрышко нарядами.

— Жарусенька, это же не я замуж выхожу. Зачем столько?

— Как зачем? А носить? — Птица могла менять цвет своих перьев бесконечно много. Всех вместе или каждого по отдельности, любой цвет, перелив, огонь разных цветов и интенсивности, звёздный блеск. И ей доставляло невероятное удовольствие одевать тех, кого она любила, а Катерина как раз была именно из таких. — Тем более, что тебе из Дуба выходить нельзя, так что давай-ка ещё фасоны новые попробуем!

Когда Жаруся решила, что к её девочке надо и спутников одеть и полетела приставать с одеванием к Ратко, мальчишкам и Волку, Катерина была уже как выжатый лимон, по которому несколько раз прогулялся средних размеров буйвол. За окном пели птицы, и искупаться хотелось уже по-страшному.

— А что? Ну, что такого-то? Никому ничего плохого не делаю. Просто шапочку одену и пробегусь. И волосы даже мочить не буду! А то начнётся… А я так тихооонько. Как мышка.

Катерина ещё уговаривала себя, а сама уже твердо знала, что пойдёт! Она взяла сумку, достала из неё шапочку, одела сумку и скрыла её, переоделась в купальник, одела шапочку и встала перед зеркалом.

— И ничегошеньки не видно! — прокомментировала Катерина. Открыть окно и спуститься заняло ровно минуту. А потом бегом, по тропе, в лето, купаться!!!

Она добежала до озера и пошла очень тихонько и осторожно. Войти в воду под старой ивой на берегу оказалось настолько приятно, что Катерина поругалась на свою трусость, чего столько не могла решиться! Осторожно доплыла до заветной ивовой заводи, только там сообразив, что косу-то она намочила, конечно, вон, на спине лежит. Оно и понятно, какая же это должна быть шапочка-невидимка, чтобы её косу уместить! Но, красота заводи полностью вытеснила и опасения и размышления, как она будет объясняться с остальными. Катерина залезла на иву и сидела, слушала, как шумят ивовые ветки и поют птицы.

— Да ну, говорю же! Держат её в Дубе, никуда не пускают, — мерзкий скрип Задохлика настолько не вписывался в атмосферу этого места, что Катерина в первый момент решила, что ей это снится. — Но это не беда. Гуслик, придурочный здешний лебедь её вызовет. А дальше-то как?

— А Горыныч? Если ему золото посулить? — Черномор отлично знал на какую приманку ловят драконов.

— Ты размеры его помнишь? Он же может уменьшаться, если выдохнет весь огонь. И как раз пролезет там где не надо!!! Он-то нам в сокровищнице не нужен!!! — возразил Задохлик. — Лучше Яга. Она тут такого шороха на всё Лукоморье навела!!! Ищет свои золотые побрякушки.

— Которые? — заинтересовался Черномор.

— Веретено, иглу и донце. И подозревает, что они у меня. Требовала даже. Чуть эту самую сказочницу мне на них не обменяла!

— Так и отдал бы! Потом же забрать можно! Или ты уже лебедем был?

— Нет, не был, и отдал бы, конечно, чай не глупее тебя, но бороды уже не было. А золотишко её рукодельное в сокровищнице. Чего ради её туда было вести.

— А сейчас? — усомнился Черномор.

— А сейчас план есть! А другого выхода нету. И как раз она нам по размеру подходит. Нипочем ей в дверку не пройти!

— А потом как? Она же оттуда нипочём и не уйдёт!

— Да сожрём на пару, да и всё, чего двум змеям одну старуху не сожрать? Ягишен тут куча, одной больше, одной меньше.

— Неее, жрать я не буду. А ты как хочешь. Просто разорвём.

— Разленился и разожрался на заморских заедках и напитках, — констатировал Задохлик.

— Боюсь отравиться, у меня пищеварение нежное, — оправдывался Черномор. — А она ведьма, баба ядовитая по определению.

Катерина сидела на иве поджав ноги и сжавшись в комок. И даже дышала пореже.

— А вот как лебедю кольцо змеевое одеть? — задумался Черномор.

— Легко. — Задохлик авторитетно покивал головой. — Оно уменьшается и увеличивается под нужный размер. Хоть на коготок, но одену.

— Погоди, а почему ты говоришь «одену»? А не оденем? Решишь меня обмануть, сделаю с тобой то же самое, что с нашим старшим братишкой. Только вот беда, твоя-то голова от земли и видна не будет!!

— Чего это ты такой, недоверчивый, а братец? — усмехнулся Задохлик. — Не бойся. Ты мне нужен. Так что, Ягу зовём?

— Да. Только вот поверит ли она… Захочет ли рисковать…

— Да куда она денется? Она пуще всего хочет золотишко своё вернуть. И знаешь, чего она тут утворила? Лебеди ейные говорили, а я услыхал. Она Баюна траванула. Он приехал какую-то шкатулку у неё купить. А у неё глазки-то завидущщщие. Увидала у него самотряс богатейший. Да и давай его поить. Намешала там такой отравищи!!! Он бы скопытился, и Яга самотряс его и цапнула, или заменила бы на свой, мелкий. А как протрезвел бы через недельку, поздно уже было бы. Да вот беда, Баюн на Волке Буром прилетел. А этот, известно всем, не пьёт. И отраву ему не подсунуть. Так что Баюна он увёз с его самотрясом обратно. Правда уж не знаю, оклемался Баюн, или помрёт… Но, тут что важно?

— То, что Яга нипочём не захочет, чтобы Баюн прознал, что его чуть не ухандокали… — радостно подхватил Черномор, хихикая.

— Прально! Приятно с тобой говорить! С полуслова понимаешь! — расхохотался Задохлик.

Катерина сидела на иве, дул тёплый ветерок, зуб на зуб не попадал, зазнобило!

— А если… А если девка таки сожгла бороду? — вдруг спросил Черномор. — Как тогда войдем?

— Если сожгла, есть распоследнее средство! — Задожлик вдруг почему-то осип, и заговорил чуть слышно, хорошо ещё у Катерины слух острый, иначе нипочём бы не расслышала.

— Помнишь, братца нашего наистаршего, которому ты головушку буйную оттяпал? Конечно, помнишь, вон, даже мне его судьбинушкой грозил. Так вот полотенце-то его заветное, батюшкой нашим даренное, у тебя небось? — мужичок с ноготок, борода с локоток, ставший лебедем Задохликом, прошипел вопрос так, что Катерина отлично поняла, это именно то, ради чего всё разговоры и затеивались!

— Аааа, понял я зачем тебе нужен!!! К полотенцу отцовому подбираешься??? Нет уж, братец, не видать тебе его! Отнял у меня его отец, когда узнал, что я его любимого сына-великана убил, и теперь оно в тумане. В отцовой сказке про трех орлов упрятано! В доме за железной стеной, помнишь, домик отцовский? Ещё бы, ты ж свой по его образцу строил… Правда, отец тебя всё равно не любил за рост. А полотенце… ни мне, ни тебе его не видать! Давай-ка мы со сказочницей счастья попытаем, вдруг не сожгла девка бороденку твою.

— Бородёнку? Да как ты смел!!! — Задохлик разъяренный неудачей с полотенцем ринулся на брата и начал его щипать и бить крыльями изо всех сил. Тот отвечал с неменьшим пылом и дерущиеся лебеди гоняли друг друга по озеру долго. Так долго, что Катерина осмелилась слезть в воду, и потихонечку выплыть из заводи, выбраться на берег у знакомой тропы, и бегом кинуться к Дубу. Её отсутствие никто не заметил, Жаруся была в ударе, и замучала всех и даже Кота, у которого спрашивала его авторитетное мнение. Кот, которому после живой воды резко полегчало с наслаждением измывался над ближними, заставляя их поворачиваться к нему то одним боком, то другим. А при попытке сбежать от его оценки, Баюн взывал к Жарусе, и непокорный беглец столкнувший с рассерженным модельером с огненными перьями быстренько возвращался к Коту.

Катерина приоткрыла дверь в горницу, осмотрела происходящее, и благоразумно убралась к себе. Надо было срочно высушить косу и, что куда важнее, обдумать то, что она узнала.

— Короче, есть какое-то полотенце, которое их отец подарил старшему сыну-великану. Полотенце украл Черномор, когда брату голову отрубил. Пушкин в поэме про Руслана и Людмилу об этом не писал, но, мог просто и не знать. У Черномора полотенце отобрал его отец, и спрятал в своём доме в сказке про трёх орлов. Даже не слышала о такой. Сказка в тумане. Замечательно. Полотенце они не достанут. Но, они пытаются шантажировать Ягу, чтобы та украла меня и выяснила, куда я дела бороду бывшего мужичка с ноготок, а ныне Задохлика, ибо ею он надеется открыть сокровищницу и забрать змеиные кольца. Ну, по крайней мере одно кольцо. Про то, что он брату второе отдаст, если оно там даже есть, я близко не верю. Черномор тоже, по-моему. А Яга, жадная пакость, чуть Котика нашего не отравила! Ничего себе, поплавала я на озере!!! Да мне медаль можно давать, как Штирлицу. Правда, если узнают, что я туда плавала, то, мне скорее всего голову открутят вместо медали!

Катерина выкрутила косу, расплела, а теперь активно её сушила, горько сожалея об отсутствии фена. — Ой, не успею, точно не успею. Как их высушишь-то? Это же удовольствие на полдня. Ну и ладно, лучшая защита, это нападение!

Катя переоделась с любимый сарафан, на голову закрепила венчик и распустила волосы, чего никогда раньше в Лукоморье не делала. Возни с ними потом было очень много, поэтому коса была лучшим выходом. Волосы потихоньку сохли сами по себе, а она глубоко задумалась над тем, что узнала и начала прикидывать, как бы нарушить планы милых братцев. Она и в зеркальце посмотрела, оценив результаты драки, обоим братское общение красоты и перьев не прибавило. Они злобно шипели друг на друга и норовили продолжить склоку.

— Катерина, спасай! Сил больше никаких нет! — в её комнату, влетел Кир и затормозил на пороге как мультяшный персонаж, кажется, что аж дым из-под ног пошел. — Вот это да…

— Что? — Катя недовольно покосилась на него. — Что случилось?

— Красиво так. А ты чего так раньше не делала? — Кир её с распущенными волосами толком никогда не видел, разве что когда они ей прядку золотую привезли, но тогда было не до красоты, а смотрели на результат. А тут волны, в которые туго заплетенная коса превратила влажные волосы, переливались на свету, словно мерцали. — Круто! Не, правда круто!

— Спасибо. А ты чего так примчался? — Катерина быстро пощупала волосы. Всё равно ещё влажноватые. Ну и ладно, скажет, что намочила для того, чтобы волны получились. Вон, даже Киру понравилось!

— Да там Жаруся извела уже. И Баюн изгаляется. Кать, скажи ты им! Не мы же женихи!

— Да как же вам не стыдно! Никакой совести нет! Вот так стараешься, стараешься, а эти… Так, или ты сейчас же идёшь обратно, или из одежды на тебе останется только твоё исподнее с диким рисунком из черепов. И больше ничего не получишь! — Жаруся была совершенно серьезна, угроза значительна, поэтому Кир стартовал из комнаты, словно за ним волки гнались.

— Оооо, очень, очень красиво! А почему это мы с тобой так раньше не делали? Ну-ка… — Жаруся призадумалась, и вместо простенького атласного венчика на голове возник очень красивый серебряный. А Катин любимый зеленый сарафан стал парчовым летником, а по спине словно плащ спускались волны волос. Жаруся взмахнула крылом, они мгновенно стали выглядеть гораздо более ухоженными и, главное, сухими!!! — Вот, так значительно лучше! Пойдём.

В горнице царило уныние. Степан в роскошном малиновом кафтане лежал головой на столе, плечи опущены, руки бессильно свисают. Кир так же свисал со стула. Баюн устал и растёкся прямо по столу. Волк в человеческом своём виде был даже мрачнее обычного, правда, выглядел роскошно в наряде из тёмно-синего, почти чёрного бархата. Ратко Жаруся нарядила в серый кафтан, обильно расшитый серебром. Но он тоже выглядел измотанным, правда, считал непозволительным это показывать и преувеличенно бодро развернулся к открывающейся двери и застыл.

— Катька! Вот это дааа, — непосредственный Степан поднял голову и уставился на девчонку. Кир ухмылялся одобрительно. Кот с трудом сфокусировавшись на своей радости, моментально воспрял и пошел по столу, изящно ступая лапами по каким-то раскиданным пергаментам.

— Ой, ну вот это я понимаю! Отлично! И уместно опять же и не то что не придерешься, а просто прекрасно!

Волк улыбался. Ратко, Ратко застыл с довольно дурацким видом. И стоял так, пока Степан не наехал своим стулом на его ногу. — Ой, то есть я хотел сказать, что это очень красиво!

Жаруся начала гневно сиять. — И это всё, что ты можешь сказать? Вот то есть больше совсем вообще нечего, да? Кроме вот такого…

— Жарусенька, так что тут ещё скажешь, красота ведь! — Баюн начал уговаривать Птицу и говорил цветистые комплименты, пока та не успокоилась и на перьях не погасли огненные искорки.

Катерина была довольна. Во-первых ей действительно было очень приятно, а во-вторых, обошлось с её плаваньем. То есть это она так думала, пока не прошла мимо Волка, а тот повел головой и вдруг поймал её за руку и очень тихо спросил:

— А почему озёрной водой пахнет? — Волк смотрел прямо в глаза.

Соврать Волку у Кати обычно не получалось. То есть можно было соврать, не выдавая Степана и Ратко, выручая Кира или Кота, но вот так она не могла. Катерина опустила голову, попыталась что-то сказать в своё оправдание, но её перебил Баюн.

— Я же просил не выходить. — Кот подошел поближе и принюхался. — Точно. Озёрная вода. Ну что ты с ней делать будешь! Купаться бегала… Ты же не маленькая, соображать должна! Хоть запирай прямо! Ты если себя не бережешь, и про нас не думаешь вовсе, хоть брата пожалей, он же умрёт, если с тобой что-то случится.

Катерина отчаянно покраснела, и не поднимая глаз, молча быстро вышла. У себя в комнате она закрыла дверь, приложила ладони с пылающим щекам и подошла к окну. — Хорошо, я всё понимаю. Я глупая, слабая, и меня надо охранять и мне помогать. Но, если бы я не выбралась туда, то ничего бы и не узнала. А это важно, по-моему. Нет, я всё помню, как в прошлый раз Задохлик этот меня заловил, и даже не исключаю, что они как-то почуяли, что я на той иве сижу. И специально для меня спектакль разыграли. Но, всё равно есть о чём подумать. Так кто бы мне ещё дал возможность что-то сказать! — она была обижена и сердилась на Баюна. — Вот возьму сейчас и улечу! И сама кое-что попробую сделать. И посмотрю, могу я сама что-то или нет! — она стремительно ходила по комнате, и вдруг уловила знакомое ощущение жжения в пальцах. — Стоп! Что сейчас? Да, злюсь. И что?? Я же живой человек! Что я и разозлиться не могу? И, и, и ещё сама хочу попробовать. Что это так плохо? — жжение усиливалось. — Видимо да. А почему? — она устало села на кровать. И представила Ягу, тянущуюся к неё лапами. — Брр. Наверное потому, что я одна не справлюсь. Вот честно. А погибнуть могу. И их погубить. А злюсь просто потому что мне правду сказали и ещё потому, что стыдно стало. При всех да так меня приложили.

Катерина сменила летник на сарафан и заплела косу. И всё никак не могла понять, как ей теперь быть, идти извиняться, или обойдётся? Выглянула из комнаты и наткнулась на Волка. Он всё ещё в бархатном кафтане стоял, прислонившись спиной к стене у её комнаты. И видимо, тоже думал как ему быть.

— Волк! Ой, Волк прости меня! — Катерина боялась и посмотреть на Волка. А тот встряхнулся, и приняв нормальный вид, тяжело вздохнул.

— Опять ты за своё! Мы же вроде договаривались. Опасно ведь сейчас! Кто их знает, что они могут придумать. Увидели бы тебя, могли бы на пару утопить! Ну, всё, всё, не плачь. Кот в Дубе болото не переживёт. Катя, ты какая-то не такая, что-то случилось?

— Случилось. Я их и видела и слышала. И много такого услышала… Вот например, что Яга отравила Баюна специально.

— Что? — Волк мигом понял, что всё очень серьёзно. И подтолкнул её в комнату. — Иди туда и подожди, только через окно никуда не вылазь, пожалуйста! Я сейчас Баюна приведу и Жарусю.

Катерина честно стояла посреди комнаты, пока туда не пришли Волк, Баюн и на впорхнула Жаруся. Слушали молча, а когда Катерина замолчала, Баюн только головой покачал на её рассказ.

— Нда… Сходила искупаться.

— Может быть, они специально там разговаривали? — несмело предложила Катерина.

— А ты как туда добиралась? По берегу или водой? — спросил Волк.

— Водой. Я до той ивы плыла.

— Тогда увидеть следы на песке не могли, а на воде нет запаха, обнаружить её в шапке-невидимке в воде тоже нельзя. А главное, сказано было уж слишком многое из того, что они нипочём бы не выдали, — решил Волк.

— Да, я тоже так думаю. И, кстати, я вот сейчас вспоминаю… Яга меня начала угощать, как раз тогда, когда ты возвращаться собрался. Она и начала подливать, да предлагать. А там котовник… Я его очень люблю… Любил. Короче, это я больше не пью!

— Точно! Она и засуетилась вокруг тебя как раз после того, как я об отлёте заговорил. А на самотряс аж глазами сверкала.

— А что это за полотенце? — Катерина обрадовалась, что её больше не ругают, и сообразила, что при всём многообразии сказочных предметов, полотенце ей ещё ни разу не попадалось!

Кот припомнив, что не только Катя, но и он сам в последнее время вёл себя неидеально, решил махнуть лапой на её поведение и великодушно простил хулиганку: — Это из чувашских сказок. Есть там такое полотенце, есть. Это средство для открывания путей. Если владелец полотенца попадает туда, где ни прохода, ни проезда нет, ему стоит только махнуть полотенцем слева направо и открывается ему путь. И другое свойство у тряпочки этой имеется — укрощать морских коней. Стоит хлестнуть справа налево и слева направо, то даже самые свирепые морские кони покоряются, им третьего удара не пережить. А отец братьев-карликов злой колдун Чиге-хурсурхал жил в огненном заливе и его там кони морские донимали. Вытаптывали ему все заросли перед домом на дне залива, да крышу норовили провалить, вот он и украл из тайного места в глухом лесу полотенце да и выгнал из залива морских коней.

— А что, дом этого Чиге-хурсурхала, который не в заливе, а на суше, действительно такой же как и у мужичка с ноготок?

— Нет, Катенька, наоборот. Это сынок у папы дом скопировал. У папеньки действительно в стене вокруг дома никаких дверей нет. Колдун этот на самом деле может становиться и карликом и великаном. Сыновей у него было трое. Самый старший — великан которому братец Черномор голову отрубил. Вот его колдун любил и привечал. Гордился им. И полотенце ему первоначально подарил. Черномор его отнял, когда брата сгубил, и был отцом наказан. Полотенце он у Черномора забрал и посулил, что борода теперь будет у сыночка расти гораздо медленнее. А полотенце куда-то к себе спрятал. А оно вон, оказывается где…

— Кот, а что, у мужичка действительно было змеиное кольцо? — спросила Катерина. — А почему же он тогда его не использовал?

— А зачем, радость моя? Он же сильнее любого змея был, когда с бородой, и летать мог. А без бороды он сокровищницу открыть был не в состоянии.

— А что, он не понимает, что сокровищница ему даже с бородой теперь не подчинится? Его же девочка победила! — удивилась Жаруся, отлично помнившая, как послушались Катерину и дверка и золото и золотая чаша в сокровищнице.

— Жарусенька, не может он признать, что побеждён. Никак не может. Тем более, что какие-то предметы действительно могут слушаться того, у кого борода. Цепи он мог ковать и наложить на них заклятье именно с помощью бороды. Помнишь, Катенька Воронко отпустила и Елисея освободила? Это именно благодаря тому, что борода у неё в сумке была. Она же и сейчас там, да, Катюша?

— Да, я как раз хотела уточнить, куда её? Может, действительно сжечь? Или ты спрячь куда-нибудь.

— Нет, что ты! Не надо её жечь. Кто знает, сколько он цепей ковал? И кого на них держит, может и до сих пор! И брать я её не буду. Кто снял, тому и владеть. Сумку он ни открыть, ни забрать у тебя не может, да и видеть её не может, ты её прячешь, так что пусть там и лежит, — покивал головой Баюн. — Только пока на озеро одна не ходи, всё-таки. Очень тебя прошу.

— Простите меня, пожалуйста. — Катерина опустила голову.

— Ай, ну что вы девочку совсем загнали! Что это такое! Катюша, хочешь искупаться, говори мне! Я тебя унесу далеко-далеко, за горы! Там есть такое чудесное озеро!

— Жаруся! Прекрати это! — возмутился Баюн. — Какое ещё озеро!

Они от души препирались и получали от этого массу удовольствия, а Волк пришёл к Катерине, уложил голову её на колени и вздохнул:

— Не уходи от меня так. Я просто умирать начинаю. — Катерина увидела в бурой шерсти седые прядки и вот это, наверное, было самым тяжелым за весь день. Она начала гладить загривок и под её рукой седина исчезала, и шерсть заблестела красивым переливчатым каштановым оттенком.

Глава 30. Подарок на свадьбу

Кот огляделся с видом полководца перед наступлением. — Так, все готовы? Все, я спрашиваю?

Катерина сидела на Волке, Жаруся раскрыла крылья над её головой, развлекаясь тем, что меняла цвет её одежды, на Воронко сидел Степан, Кир на Сивке, а Ратко на Вихорьке. Сам Кот готовился прыгнуть на Волка и отправиться на свадьбу. Ему страшно хотелось наведаться к Яге, но время поджимало и он пообещал себе, что при первой же их встрече вредная баба ещё пожалеет, что даже мысль его опоить пришла в её дурную голову! — Если никто ничего не забыл и в сортир никому не надо, мы отправляемся!

— А сам-то? Ты подарок Бажену взял? — усмехнулся Волк, прекрасно помнивший, что заветная шкатулочка так и осталась на лежанке у печи.

— Конеч… Ааааа! — Кот одним прыжком оказался у Дуба и влетел в распахнувшуюся перед ним дверь. — Ты это специально! — заявил он обиженно, вернувшись из Дуба.

— Что? Забыл за тебя шкатулку? — рассмеялся Бурый. — Садись уже, а то выяснится, что ещё и в сортир тебе ещё приспичило.

Кот с омерзением оглядел насмешника и медленно вернулся в Дуб. Катерина с трудом сохраняла более-менее приличное выражение лица, а мальчишки просто хихикали в сёдлах.

Наконец, взлетели. Катерина ёжилась на ветру. С утра налетели тучи и холодный ветер, казалось, что уже осень начинается, хотя, какая там осень, лето в разгаре! Но, начал накрапывать мелкий дождик, который совсем не собирался прекращаться и постепенно перешел в сильный и холодный ливень.

— Спускаемся! Спускаемся! — взвыл мокрый Баюн.

Катерина как раз была вполне сухой, так как её прикрывали крылья Жар-Птицы, но со всех остальных вода текла ручьями. Они спустились, раскатали избушку и переодевшись в тепле, сразу повеселели. Все, кроме Баюна. Волк встряхнулся на крыльце и вошел почти сухим, правда сразу запахло мокрой шерстью, с Жаруси дождевые капли испарялись ещё не касаясь перьев, все кони, устроившись в бывшем хлеву, покатались в сухом сене и были очень довольны жизнью. А вот Баюн… От встряхивался раз двадцать, но всё равно остался мокрым. Катерина достала из сундука огромное полотенце и принялась его сушить. Кот благодарно подставлял бока и презрительно косился на Бурого.

— От тебя воняет псиной! — наконец заявил вредный Кот.

Волк смутился. — Ну, я могу на крыльце побыть…

— Ещё чего не хватало! — рассердилась Катерина. — Кот, имей совесть!

— Да я же не прошу его выйти, пусть он человеком обернётся и пахнуть будет значительно лучше.

— Так и ты можешь человеком обернуться и быть сухим, — парировала Катерина, которая вычесывала его двумя щетками одновременно.

— Ладно, ладно, в конце концов, я привык. Что же делать, раз приходится со всякими разными сказочными тварями дело иметь! — притворно вздохнул Баюн.

— Это кого ты тут тварями назвал только что? Ты мне надоел! Девочка, ну-ка в сторону! — Жаруся хищно прищурилась, повела крылом, Кота обдало жаром такой силы, что шерсть не только высохла, но местами даже завилась.

— Ааа, что ты сделала? — Баюн в панике оглядывал себя.

— Как это что? Завивочку. — Жаруся мрачно зависла над котовой головой. — Тебе что? НЕ НРАВИТСЯ???

Когда Жаруся что-то спрашивала таким тоном, возражать было себе дороже, поэтому Кот тут же заявил, что всю свою сказочную жизнь только и мечтал именно о такой шерсти, а дождавшись, пока Жаруся улетела в бывший хлев к коням, придвинулся к Катерине и прошептал её на ухо:

— Радость моя, расчеши ты это! Пожалуйста! А то Кот в локонах… Как-то…

Катерина покладисто вычесала Баюна, отчего тот залоснился от удовольствия и обратил внимание на Ратко.

— А чего ты так невесел, что головушку повесил?

Княжич действительно выглядел мрачно. — Да что мне радоваться-то? На чужую свадьбу незваным еду. И потом… Вы же, наверное, скоро уйдёте…

— Во-первых званым. Ты спутник Катерины. Во-вторых мы после свадьбы не сразу уедем, а ещё тут побудем, а в-третьих, и потом вернёмся.

Ратко немного утешился и просветлел лицом.

Дождь закончился только к ночи. Но, решили времени не терять, а вылетать, пока это возможно. До Верхнереченского царства долетели в полной темноте. Решили людей не смушать и расположились до утра в лесу, опять раскатав избушку. А уже утром отправились к жениху. Бажен, совершенно взмыленный и замученный тоскливо оглядывал толпу бояр, боярских детей, рынд и стражников, было видно, что часть теремов были отстроены заново, но далеко не всё ещё было готово.

— Да что ж мне свадьбу теперь отменять, что ли? Что значит «оно того этого рухнуло»? Как весь частокол мог рухнуть? А? А гостевые терема? Почему там одни стены? А крыши где? И мост!!!! Как можно соседнего царя принимать, если он свалится с этого моста вместе с мостом?

— Да может, ещё и свалится… — загудел высокий обширный боярин. — Чего ему валиться-то?

— Ты, молчи уже, боярин Маркел!!! Я вот тебя в темницу посажу за такую работу!!! Кто мне клялся и божился, что всё в исправности будет?

— Так, это… Темница тоже ещё не готова, — подсунулся сбоку тощий исполнительный дьяк.

Царь Бажен за голову схватился.

Баюн вскочил на спину Сивке и оттуда заорал, легко перекричав всю толпу: — Царь Бажен, принимай гостей!

Бажен аж взвился, увидел Кота и застонал.

— Что, не вовремя мы? — Баюн насмешливо шевелил усами.

— Да что ты такое говоришь! — Бажен взял себя в руки и пошёл навстречу дорогим гостям. — Вы-то вовремя, это слуги мои драгоценные не успели…

— Да, что-то как-то не свадебная вокруг обстановка… — Баюн медленно осматривал окружающее его пространство. Пространство менялось в лицах, съёживалось и нервно отступало. — А что, мастеров не осталось?

— Да как же не осталось, кудыж они денутся? — опять загудел боярин Маркел. — Деньгов не хватило!

— Да как у тебя язык повёртывается? — дьяк Наум, затряс пальцем перед носом боярина. — У меня тут всё посчитано! Сколько золота тебе не дай, всё как в бочку бездонную. То лес в реку уронили, то сырой привезли, то куда-то топоры делись…

— Ой, не да что ты зудишь как муха, мелочная твоя душонка. Уйди Наум, не мельтеши перед царём, ему что ли ещё вникать в лес да топоры? — Маркел махнул рукой, отметая все доводы дьяка.

Бажен стоял посреди своих подданных и уже сам не знал, что ему делать. Потом сообразив, пригласил гостей в терем и сам пошел с ними. Когда закрылись тяжелые двери престольно покоя и они оказались одни, Бажен тоскливо опустил голову и медленно побрёл к престолу.

— Да, свадебный подарочек-то наш кстати придётся. — Баюн на задних лапах церемонно подошел к молодому царю и показал ему небольшую шкатулку.

— Да я уж и не знаю, будет ли свадьба. Отец Аннушки, царь Градислав, ни за что её в такое царство не отдаст. — Бажен обвёл глазами темные своды с потускневшими от времени росписями.

— Будет, будет! — Баюн открыл обычную деревянную шкатулочку и оттуда выскочили и зависли над распахнутой крышкой два маленьких мужичка в одинаковых ярких красных в мелкий горошек рубахах, синих портках и лаптях.

— Чего изволишь? — неожиданно звучным басом спросил висящий справа.

— Терема и постройки в порядок привести, свадьба тут скоро будет. Частокол поднять и поставить как подобает. Мост сделать новый, да покрасивее. Тут вот палаты украсить. Да, и трапезную и светлицы для молодой жены отделать как следует! А ещё, у здешнего боярина Маркела украденное со строительства золото изъять до гроша прямо перед царём и под расчет в казну вернуть, чтоб неповадно было! Выполняйте!

Кот важно кивнул головой, мужички огляделись, поплевали на широкие ладошки и взвились с забавным гудением, словно красно-синие шмели. Бажен потрясенно смотрел, как сами собой возникают яркие узоры на своде и стенах палаты, под ним затрясся престол, он вскочил и обнаружил, что потемневшее дерево заменено на новое с богатейшей тонкой резьбой, золотыми украшениями и эмалевыми вставками, сама собой прямо перед ним расстелилась длинная ковровая дорожка с замысловатым узором, а во дворе терема послышались крики. Мужички работали споро, завалившийся частокол был выдернут из земли, каждое бревно обработано на совесть, и вкопано как следует, на века. Мост рухнул, сам собой выполз на берег, а на его месте вырос новый, с надёжными опорами и затейливыми крепкими перилами. Из светлиц, которые принадлежали ещё матушке Бажена с визгом вылетели чернавки и мамушки, выбранные в услужение для новой царицы, так как и туда добрались трудолюбивые мужички. Визг сменился восхищенным аханьем. Полуразвалившиеся хозяйственные постройки падали и рассыпались сами по себе, а на их месте вырастали новые крепкие и добротные службы. Во дворе выкопались ямы, наполнились водой и откуда ни возьмись в этих ямах оказались посажены кусты и деревья, дивно украсившие широкий царский двор. Толпа растерянно поворачивалась то налево, то направо, а потом из толпы сам собой плавно вылетел боярин Маркел и вопя во всю глотку и покачиваясь в воздухе полетел к царю.

— Аааа, царь-батюшка, да что ж это??? — Маркел завис в воздухе прямо посреди престольного покоя, а вокруг трудолюбиво закружился один из мужичков, активно охаживающий боярские бока палкой. — За что???? — выл боярин. Он взвыл ещё горестнее, когда узрел, что в открытые окна палаты вплывает его заветный сундук, в который он щедро сыпал царские золотые, выделенные на ремонт и постройку.

Дьяк Наум был доставлен за боярином так же по воздуху и мягко опущен на пол около сундука. Крышка, запертая на четыре замка сама собой легко открылась.

— Дьяк Наум, сочти, всё ли украденное здесь? — Баюн рассматривал правую лапу.

Наум практически нырнул в сундук, не обращая никакого внимания на воющего боярина и через некоторое время доложил, что тут всё, да ещё и лишнее золото имеется.

— Вот, сам решай, чего с ним делать. — Кот щедро махнул лапой на Маркела. — Обнаглел совсем! Это ж надо так разошелся!!! Совсем берега потерял!

Бажен только глазами хлопал. А потом восхищенно огляделся. — Баюн, у меня просто слов нет!

— Ну, когда слова найдёшь, распорядись, куда этого деятеля девать. — Кот кивнул на боярина. — Да, темницу тоже отстроили, если что, — фыркнул он, закрывая крышку шкатулки за трудолюбивыми мужичками. Маркел, которого уже никто не удерживал в воздухе, с грохотом обвалился на землю.

Гостевые терема были абсолютно новые. Внутри потрясающе пахло свежим деревом. Катерина устраивалась на ночь и только головой качала, вспоминая события прошедшего дня. Подарок Баюна на свадьбу действительно производил впечатление. Бажену просто подарили новую столицу. Все царские владения, разрушенные за время междоусобицы, которые не сумели восстановить из-за нерадивости главного царского боярина, были восстановлены, а Баюн надолго заперся с Баженом с кучей пергаментов, которые Катерина уже видала на столе в Дубе. Оказывается, это были записи по хозяйственному управлению Верхнеречного царства.

— Дед твой, умнейший человек был. Очень мне нравился. Мы с ним частенько общались. Так вот, он записи эти делал. Сыну передал, а папенька твой их не оценил, да и выкинул. А я, так уж вышло, подобрал. Как память о приятеле. Вот тебе и пригодится. А Маркела я давненько знаю, он даже когда деду твоему рындой служил и тогда уже у него к рукам липло всё, что плохо лежало. Так вот, смотри…

Бажен, которого учили воевать да сражаться и не мог сразу сообразить как управляться с хозяйством, тем более таким разорённым, да ещё с боярином Маркелом во главе. И Баюн, дав ему время попробовать самому, пришел на помощь в нужный момент.

— Баюша, какой же ты замечательный! Так это ты у Яги мужичков этих покупал? — Катерина уже в ночной сорочке гладила Кота и вычёсывала его шёрстку перед сном.

— Да, мои-то трое из ларца тоже много могут, но вот работают медленнее гораздо. А тут надо было быстрых да ловких мастеров! Да и так они нам пригодятся. — Баюн чему-то усмехался в усы.

Свадьба удалась на славу! Царевну Анну привезли родители и судя по тому, как они недоверчиво озирались по сторонам, окружающее поразило их неимоверно! Царь Градислав уже был у жениха зимой и был уверен, что везёт дочь в нищее и разваленное царство, он несколько раз пытался под разными предлогами отложить свадьбу, но дочка пошла характером в него самого, и стояла насмерть! Замуж, значит замуж!!! А теперь царевна ахала от восторга и радовалась, что настояла на своём! Само торжество прошло гладко. Без сучка и задоринки, как выразился страшно довольный Кот. Катерине наговорили столько всяких приятностей, что она поминутно краснела и смущалась. Ратко воспринимали с уважением, а он сам неожиданно для себя с удовольствием общался с Баженом.

Свадебный пир, на который Бажен с удовольствием тратил деньги возвращенные в казну из обширного сундука вороватого боярина был роскошен! Катерина с радостью услышала, как родители Анны хвалят своего зятя и радуются такому удачному замужеству единственной дочери.

— Ну как? — Баюн оказался рядом и хитро глянул на Катерину.

— Что как? — удивилась та.

— Как тебе твоя сказка? Это же ты её сделала. Что ты так удивляешься? Год назад тут был пустырь с развалинами, залитый туманом, царь молодой был чудовищем в Стеклянной горе, а царица Анна в тумане с родителями. И никогда бы они без тебя не встретились.

— Да и без вас всех. — Катерина покосилась на Волка-Бранко, который в своём синем кафтане сидел слева от неё. — Чудище тоже очень помогло.

— Нет, дорогая, не отнекивайся. Это твоя сказка. И заканчивается правильно. Пиром! Правда и пир тоже хорош. И мед я пил и по усам текло и в рот попало! — хитро фыркнул Кот, нюхнул чашу и отодвинул её от себя. — Нет, всё-таки не попало, — вздохнул Кот, поморщившись. — Я пока воздержусь, после мёда проклятой бабы Яги!!!

Глава 31. Вотчина Ратко

Чем дальше они отлетали от Верхнеречного царства, тем более хмурым становился Ратко. Мало того, что Катерине явно скоро надо уходить в свой мир, так ещё и дома всё явно не просто. Туда он вернутся на может. И ещё было одно обстоятельство, которое он тщательно от всех скрывал.

Почему-то от царя Бажена и молодой царицы Анны вылетели вечером, и пролетали над совершенно непроглядной темнотой. А когда начали снижаться, Катерина сильно удивилась.

— Кот, а мы где?

— Да так, заехать надо было кое-куда, — туманно объяснил Баюн.

Раскатали избушку и на рассвете Ратко, выглянувший в окно, пораженно смотрел на свою собственную вотчину!

— Ты уж прости, княжич, пролетали мимо, решили остановиться тут. Ты не против? Не прогонишь, а? — услышал он за спиной вкрадчивый голос Баюна.

Ратко обернулся и уставился на Кота. — Э-э-э, нет, но тут… Тут не очень-то… Короче, я не очень успел всё в порядок привести.

— Да мы и в избушке нашей можем, мы не избалованные, — рассмеялся Баюн. — Именины же твои отметить надо! К тому же не просто именины, а официальное вступление во владение землями так сказать…

Ратко залился краской. Ему страшно хотелось бы принять гостей как полагается, и если бы не ссора с отцом, то и вопросов не было бы. Он принял бы гостей в стольном граде княжества. А тут!

— Заканчивай краснеть, чай не девица, — усмехнулся Бурый. — Кот, да не мучь ты его!

Баюн открыл стоящую на столе шкатулку, уже знакомую Ратко и кивнул мужичкам, вылетевшим оттуда на княжича. — Вот, сегодня он распоряжается. Командуй, именинник!

Ратко, наконец сообразив, к чему был затеян этот визит, ломаться не стал, а решительно вышел из избушки и начал перечислять мужичкам, что нужно отремонтировать, исправить и построить в его вотчине, которая именно сегодня по-настоящему стала его!

Катерину разбудила Жаруся. — Девочка. Вставай. Мы в гостях у княжича Ратко. У него сегодня именины. Шестнадцать лет. И он пока сильно занят. Кот ему на день мужичков пожертвовал. Но, нам же надо подготовиться!

Катерина ахнула, вскочила. — Как я могла не уточнить, когда у него день рождения!!! Я же знала, что ему скоро шестнадцать должно исполниться! У меня и подарка нет!

Волк, который дожидался, когда Катерина проснется, успокаивающе хмыкнул. — Не переживай, мы с твоей мамой говорили и она для Ратко подарок передала. Вон, на столе.

Катерина поспешно шагнула к столу и увидела коробочку с наручными часами.

— Тут это диковинка будет редчайшая! — кивнула Жаруся. — Алёна со мной советовалась. Часы тут бывают только большие. И то редкость великая и стоить они могут немеряно. А чтоб на руке носить, о таком и не слыхали. Самое то!

Катерина выдохнула, от души поблагодарила Жарусю и обняла за шею Бурого. — Как я вам благодарна!!!

Вдалеке нарастал гул голосов. Люди, обнаружили, что мало того, что их уже законный хозяин вернулся, так ещё и такие дела делаются, собирались и громко обсуждали происходящее.

— Катенька, давай, выходи из избушки, будем сворачивать и поедем, посмотрим, что там делается, а то уже народ просыпается вовсю, обнаружат строение незнакомое, будут удивляться, — позвал её Сивка.

Жаруся вспорхнула серой голубкой, мальчишки, ещё толком не проснувшиеся, оседлали коней и все отправились полюбопытствовать. Катерина вовремя свернула избу, спрятала её в сумку и только управилась, как из леса выехали всадники и неожиданно замахали им руками:

— Катюша!!! Катерина!!! — перед княжичем Стояном в седле сидела Злата и радостно звала свою подругу.

— Мы и надеяться не могли, что он сегодня будет тут. Решили просто съездить, посмотреть, — объяснял Стоян и вдруг резко замолчал. — Не может быть, — выговорил он наконец, когда увидел совершенно новые терема и постройки, сами собой строящиеся крепостные укрепления и вырастающие на глазах слободы. — Что это?

— А это наш подарок княжичу Ратко, — спокойно ответил Волк.

Ошеломлённые брат с сестрой смотрели, как полуразрушенная, давно заброшенная вотчина превращается в новый крепкий городок. — Да-а-а, вот это подарок! А батюшка всё лютует, что ни гроша не даст на восстановление, — протянул усмехаясь Стоян.

Ратко надеялся, что когда-нибудь он сможет восстановить матушкино приданое, его наследную вотчину, но даже в самых смелых мечтах не мог себе представить, что это можно будет сделать за день! Его именины в день, когда он стал полноправным хозяином своих земель, запомнились не только ему, но и всем, кто на его землях живёт! И вот он может зайти в терем, не опасаясь, что под ногами что-то провалится, и пригласить туда гостей. Даже Стоян и Злата, только что приехавшие из богатого отцовского города, были в восторге.

Катерина подарила ему небольшую коробочку с редчайшей диковинкой! Он о таких читал в книге про дальние страны. Но те были огромные, на башнях. А эти так удобно легли на руку! И тихонько что-то тикают.

— Хорошая штука! — одобрил Степан. — Они заводятся от трения о руку. И ударопрочные.

Злата восторженно ахала, Стоян потрясенно качал головой. Он только потом, вечером рассказал брату о том, что отец до сих пор злится, и запретил среднему сыну появляться в стольном граде.

— Но, знаешь, я думаю, тебе и тут найдётся, чем заняться! — кивнул ему брат.

Ратко с великим сожалением проводил своих гостей. Брат с сестрой и дружинниками, торопились вернуться домой. А Катерина решила, что пора бы и вернуться, не только в Дуб, но и в её мир. Так что на рассвете Ратко поехал их проводить по лесной дороге и загрустил было, но решил, что хорошо бы научиться быть хозяином того, что у него теперь есть! И поспешил обратно.

— Ну, вот. Все спешные, срочные и неотложные дела переделаны, — зевнул Баюн за Катиной спиной. — Можно и назад, а Катюша?

— Да, пора возвращаться, — кивнула Катерина.

— Опять! — Степан мрачно переглянулся с Киром, но оба промолчали.

Баюн торопил к воротам. Он всё время поглядывал в зеркальце и выяснил, что лебеди к Яге уже наведались. Та сначала вышибла обоих метлой, а потом, прислушавшись к их гоготу, очень неохотно пустила в избу. Яга славилась вздорностью и непредсказуемостью, поэтому лучше было пока Катерину из Лукоморья убрать. Баюн и сам принял некоторые меры, но береженного как известно и Бог бережет. Поэтому, когда прямо перед его носом возникли ворота и Катерина в них вошла, Баюн с облегчением выдохнул, пропустил туда же мальчишек, Волка и Сивку, вошел сам и помахал лапой Жарусе, та ответила легким кивком. Ворота закрылись, и растворились в воздухе.

Глава 32. Суховей

Погода совершенно летняя, настроение абсолютно не учебное, окна класса раскрыты настежь. Чего ради кто-то вредный придумал, что после экзаменов дети ещё должны учиться, никто толком понять так и не смог! Но, все страдают! Дети от необходимости сидеть на уроках, и о, ужас, ещё что-то учить! А учителя от ошалевших от близости каникул детей.

— Кать, а теперь что??? — Степан пинал какой-то камушек в школьном дворе.

— Как что? Каникулы, разумеется, через несколько дней. Или ты ещё поучиться жаждешь? — удивилась Катерина.

— Ну, что за вредина. Ты же знаешь, о чем я? — Степан укоризненно фыркнул.

— Понятия не имею, — лучезарно улыбнулась вредина и уселась на скамейку. — Это не у меня надо спрашивать, а у Баюна.

— Спрашивали. — Кир уселся на заборчик. — Загадочно улыбается и молчит.

— Надо мне у него пару уроков взять. Как так можно улыбаться и молчать, чтобы вы отстали! — вздохнула Катерина.

— А! Кстати! Забыл совсем сказать. У меня день рождения послезавтра, — объявил Степан. — Но, такое дело… Короче родители разрешили пригласить нескольких друзей. Отмечать будем в каком-то крутом конном клубе в Подмосковье. И я вас приглашаю.

Катерина с Киром переглянулись. Текст приглашения никак не вязался с понурым Степановым видом.

— А что не так? — осторожно уточнила Катерина. — Ты какой-то слишком мрачный. Не хотел нас приглашать?

— Сдурела??? — Степан совсем смутился. — Понимаешь, тут такое дело… У мамы есть подруга, она всё время зудит, что только эммм, ну, дети неудачников учатся в обычных школах. Не элитных, короче. И вот на мой день рождения пригласили на только вас, но и сына этой маминой подруги и ещё кого-то там. Несколько человек. Я их даже не всех толком знаю. Типа, чтобы я сравнил и понял…

— С какими отбросами ты общаешься? — иронично уточнил Кир.

— Счас по шее получишь, — ответил ему страшно смущенный Степан. И поднял на них глаза. — Я заранее прошу у вас прощения. Я пойму, если вы не пойдёте. Там будет… Тяжело.

— Самое оригинальное приглашение на день рождения, которое я когда-либо слышала, — расхохоталась Катерина. — Кир, мы как, переживём??

Кир мрачно осмотрел друга. Встал, обошёл его вокруг.

— Ты чего? — удивился Степан этим странным перемещениям.

— Да вот оцениваю, стоит ли эта овчинка выделки… Или плюнуть, да и не ходить, — рассмеялся Кир. — Я в качестве презираемого гостя пока ни разу не выступал.

— Ну, я пойму… — уныло отозвался Степан.

— Не дождёшься, — рассмеялся Кир. — К тому же если Катька идёт, я её в этом гадюшнике не брошу.

Услышав про приглашение, Волк куда-то улетел, прихватив шапку-невидимку, а потом вернувшись, вытянул в междустенье Баюна.

— Катенька, радость моя. Твой братец решил проверить, можно ли тебя отпускать в этот самый как его там, клуб. Поэтому слетал на разведку. А нашёл там! — Кот закатил глаза и вдруг зашипел, потому что Волк прихватил его за хвост и оттянул от Катерины.

— Дай уж я сам скажу, раз я туда летал. Катюш, там Лукоморский конь есть.

В назначенный день Катина мама отвезла Катерину и Кира к воротам роскошного элитного комплекса, где и планировалось празднование дня рождения Степана. Рядом с ней на переднем сидении ехал Волк в шапке невидимке. Он собрался проконтролировать как пойдут дела.

— Ты уже чувствуешь себя человеком второго сорта? — мрачно спросил у Катерины Кир.

— Неа. — Катерина беззаботно шла по дорожке за любезной девушкой, поджидавшей их у ворот. — И тебе не советую. Хотя, полагаю, Степан был прав. Просто нам тут не будет, — добавила она увидев собравшуюся компанию подростков.

Роскошно одетые девушки, вряд ли старше самой Катерины, но выглядящие значительно более взрослыми, мальчики, которых и назвать так неловко. Они тоже какие-то уставшие от жизни. Собравшаяся компания перешёптывалась, пересмеивалась, явно над прибывшими одноклассниками Стефана, по воле своего самодура-предка попавшего в такой отстойник! Почти все осмотрели Кира и Катерину с плохо скрываемым омерзением. Катя успешно проигнорировала это, радостно поприветствовала именинника, вручила подарок, а Кир чем дальше тем больше наливался дурной яростью, но постояв около Катьки, ощутил, что настроение улучшилось, а собравшиеся вокруг люди перестали вызывать острое желание в них что-нибудь швырнуть.

— Опять напеваешь Радины песни? — Кир тихо спросил у Катерины, улучив удобный момент.

— Немножко. От тебя же только искры не летели. А нам надо сделать так, чтобы у родителей Степана не появилось идеи его увезти. Нет, Баюн, конечно с ними потом справится, но Степану трудно будет какое-то время.

Одна из девиц, лучше знакомая со Степаном, совершенно очевидно с ним заигрывала, и очень недоброжелательно косилась на Катерину. В конце концов эта девчонка, которую звали Устинья предложила всем прокатиться верхом, высокомерно удивившись тому, что Катерина тоже спокойно идет к конюшням.

— А ты… Ты разве умеешь кататься?

— Немного, — спокойно кивнула Катерина.

— Понимаю, в парке пару кругов на покатушечной кляче? — рассмеялась Устинья, с величайшим удовольствием оглядев нахалку с ног до головы. Нахалка и выглядела подобающе! Явно никогда в правильных местах не одевалась, что такое модный лук не имеет ни малейшего понятия! Да и откуда бы ей знать, что такую обувь уже давно никто из приличных людей не носит, а её сумочка, это и вовсе полный модный провал!!!

— Бедняжка, — ухмыльнулся Кир, кивнув на Устинью имениннику. — Она не знает, с кем связалась.

Степан широко улыбался. Его родители не вмешивались, наблюдали издалека, мило общаясь со своими знакомыми.

Устинья любезнейшим образом улыбалась Кате. — Вот лошадки, выбирай, на какой ты хочешь прокатиться. Можно персонал попросить, чтобы они показали тебе самых спокойных.

— Эй, где вы там!!! Выберите этой… гостье лошадку, — она щёлкнула пальцами подзывая высокого спокойного конюха.

— Спасибо, ты очень любезна. Я сама выберу, если можно. — Катерина спокойно пошла по проходу, слыша за спиной смешки и перешептывания. Кони мимо которых она проходила как по команде замирали и провожали её взглядом.

В самом дальнем углу, в предпоследнем стойле, как Волк и описывал, стоял очень красивый гнедой конь с узкой белой проточиной во лбу. Он резко заржал, привлекая внимание нужного ему человека, и Катерина решительно подошла к его стойлу.

— Извините, на этом коне нельзя кататься, — конюх, который должен был оседлать выбранного коня, покачал головой. — У него плохой характер. Держим за красоту. Но вот садится на себя он никому не дает.

— Если наша гостья выбрала этого, седлайте этого. — Устинья была дочерью хозяина всего этого элитного клуба. И распоряжалась как хозяйка. — Это красивенькая лошадка, — она мерзко усмехнулась.

— Но… Он же…

— Я вам сказала!!! — она грозно посмотрела на конюха. Тот рассудил, что девочка, которая так спокойно стоит рядом, выглядит вполне вменяемой и увидев, как себя ведет выбранный конь, сама решит к нему не подходить. Он с опаской открыл стойло и удивился. Конь вполне спокойно вышел, и как назло никаких фокусов не откалывал! Ни укусить, ни ударить не пытался. Только косился на девочку его выбравшую. Оседлать его удалось сразу, первый раз за всё время его пребывания тут! А потом, когда конюх собрался его вывести к площадке, девочка очень вежливо попросила дать повод ей.

— Я прошу тебя, не бери ты эту скотину. Он дикий совсем. И злой, — прошептал конюх. — Он и покалечить может.

— Не волнуйтесь, всё будет хорошо. Правда, — девчонка умело взяла повод и пошла с конем сама. Все, кто в конюшнях работали или просто когда-либо близко к негодной скотине подходил, замерли. Конь шел, внимательно прислушиваясь к девчонке.

— Волк рассказал мне о тебе. И как я поняла, ты хочешь вернуться домой — конь фыркнул и кивнул. — Ты говорить можешь? — ещё один кивок. — Хорошо, давай ты меня сейчас немного покатаешь, и мы поговорим, а потом придумаем, как тебя вызволить.

— Что тут происходит? — Кир тронул Степана за локоть.

— Вроде этот конь совсем дикий, — тихо ответил Степан. — Глянь, что делается…

Катерину в седло подсадил совершенно ошалевший конюх, который видел, что этот кошмарный жеребец идёт за девицей как ягненок. Подтянул ей по росту стремена и тихонько отступил, а потом и вовсе рот открыл.

— Давай потихоньку. Отлично, мой хороший. — Катерина сидела верхом идеально. Ещё бы! Кто учил-то? После поездок на Сивке-Бурке и на Воронко, уже ни один конь не посмел бы даже попытаться причинить сказочнице вред. А уж сказочный тем более. — А быстрее можно? — конь радостно заржал и ринулся вперёд. — А что если нам немного похулиганить? Давай сейчас к барьерам. Как я понимаю для тебя это ерунда…

Главный конюх, которому позвонили, сообщив о том, что дикого жеребца с кодовым прозвищем «Зверюга» взяла какая-то девочка из приехавших на праздник, проклиная своих безголовых подчиненных, выскочил к площадке и увидел, как невменяема скотина, лично его когда-то чуть не убившая, послушно и немыслимо красиво берёт один за другим все барьеры.

Степан только хмыкнул, глядя на ошеломленных людей, а Катерина что-то шепнула коню, как видно решив зрителей совсем добить и послала его вперёд. Он повторил весь маршрут в три раза быстрее, да так, что жокей, стоящий рядом с главным конюхом, стонал от восторга. Конь заходил к очередному барьеру так, словно мог над ним взлететь, и было понятно, что ему доставляет удовольствие прыгать! Грива летела по воздуху, Катька на спине крупного коня выглядела совсем миниатюрной, и было абсолютно непонятно, как она там вообще удерживается.

Когда Катерина подъехала к людям, стоящим в полном ошеломлении, и легко съехала с конского бока в руки Кира, она вежливо поблагодарила конюха, передала ему повод и конь послушно отправился с человеком, который опасливо на него косился. За время поездки Катерина узнала всё, что ей было нужно, так как с Волком конь откровенничать не решился.

— Ну, я знал, что ты верхом ездишь, видел у вас во дворе отличного коня. Но что ты с этим конём управишься!!! Не ожидал! Хотя… Если человек умеет с лошадьми разговаривать, то это может быть таким даром… — Олег Сергеевич, и не подозревал, что именно является даром этой девчонки. Отец Степана наблюдал за гостями сына издалека, а теперь решил лично сравнить подростков из обычной школы и с детьми приятелей и подруг жены. Девчонку он уже знал, собственно именно благодаря разговору с ней он и решился на странный эксперимент с переводом сына на учёбу в Москву. Но, результатом он был доволен. Стефан из психованного замкнутого игромана превратился во вполне нормального паренька. Очень повзрослевшего, научившегося общаться с окружающими. Даже сейчас он легко развел стычку двух подростков, которых пригласила его жена. Его школьным другом оказался мальчишка по имени Кирилл. Сдержанный, с очень внимательным взглядом, удивительным образом дополнявший Стефана. Вначале явно разозлившийся на пренебрежительное фыканье остальных гостей, но быстро взявший себя в руки. Это вызывало даже некоторое уважение! Они переглядывались друг с другом и с девочкой, как люди понимающие друг друга без слов. Зато сынок всеведущей подруги жены, хлипкий и нервный Ник явно вёл себя отвратительно.

— А, ты крутая, оказывается… Надо же. Я вот к такой конине и близко не подойду, — развязно подкатился к Катерине этот самый Ник. — Жаль только родаками не вышла. Нищая! И учишься в отстойном месте. Чё, разве ты не знала?

Катерина любезно выслушала неприятного типа. Подождала, может, что-нибудь ещё скажет, более умное. Не дождалась, и мило улыбаясь, ответила:

— Нет, не знала, ну, спасибо, что просветил. Правда, мне не очень интересно, так что извини… — Катерина надеялась только что Волк стоит не очень близко и не услышит этого глупого паренька. Но, стоило ей отойти, Ник взвыл и странно дёрнувшись упал на ровно подстриженную газонную травку. Попытался подняться. Но ноги почему-то опять зацепились одна за другую и он опять рухнул.

— Дорогая, у Ника проблемы не только с поведением и учебой, но ещё и со здоровьем. Приступы какие-то… И ты хочешь отправить Стефана туда, где так калечат детей?? — покачал головой Олег Сергеевич. — Сравни нашего и вон этого припадочного!

Ник рухнул опять, поднялся дико озираясь, снова рухнул и пытался уже ползком убраться со странного места.

Катерина покачала головой. — Бедняга, это Волк его хорошо в оборот взял, — подумала она, наблюдая как пареньку помогают подняться официанты. Он немного отойдя, обернулся к ней, и сделал в её сторону неприличный жест. И снова упал, уже сильно приложившись о ближайший бордюр. — Ещё и тупой, — вздохнула Катерина, и отправилась к имениннику.

— Кать, знаешь чего мне отец сказал? — Степан проследил, как удаляется официант, вручивший Катерине и Киру тарелки с крошечными изящными пирожными.

— Ну? — Кир с сомнением осматривал угощение. По его разумению, нормальное пирожное должно быть раза в четыре больше.

— Что он не удивится, если из всех присутствующих тут приглашенных подростков, мы втроем самые нормальные. — Степан покосился на Ника мрачно осматривающего свою тарелку. — Кстати, это Волк его так швырял?

— Конечно. Он слышал как твой приятель со мной говорил, — кивнула Катерина.

— Во-первых он ни разу не мой приятель. У меня среди этой компании приятелей нет, есть только два друга, и все они сейчас рядом со мной стоят, — решительно заявил Степан. — А во-вторых, а что он тебе сказал-то такое? Может, догнать и добавить надо?

— Ну, что ты! Хватит ему и того, что дали. Тем более, что он выглядит хлипковато как-то. И спасибо. Приятно, когда тебя официально признают другом, — улыбнулась имениннику Катерина.

Остаток вечера Степан провёл вполне славно. Ника, которого он не выносил, увезла его мамаша, испуганная припадками сыночка, Уститья от него наконец-то отцепилась, и он просто радовался жизни, общаясь с теми, кто ему самому был симпатичен.

Вечером, когда Степанов водитель повёз Катерину и Кира из конного клуба, и принюхивался, никак не в силах понять, почему с заднего сидения так пахнет псиной, Степан разговаривал с отцом.

— Удивительно, но я очень доволен! Ты так изменился. Насколько я понимаю, нет смысла спрашивать, не хочешь ли ты вернуться к обучению в Европе?

— Ни малейшего, — покачал головой Степан.

— И в другую школу, как твоя мама предлагает?

— Нет, спасибо, мне по-настоящему хорошо тут, — ответил Степан и понял, что сказал чистую правду.

Ночью ему, наконец, удалось открыть коробочку, которую ему передала Катерина, тихо сказав, чтобы он открывал её один.

— Клёво!!! — в коробочке был такой же браслет, как и у Кира, только воин на пластинке выглядел по-другому, изображение было даже чем-то похожим на него самого, и в навершии кинжала был тёмно-синий сапфир. Он мечтал о такой штуке, как только увидел, что именно Киру подарили. И вот у него тоже есть оружие, которое всегда будет с ним!

Катерина только доехала до дому, помахала рукой Киру, которого повезли дальше и домчавшись на Волке до квартиры закивала головой Баюну.

— Да, это он. Как ты и говорил. Степной иноходец. Его там Зверюгой зовут. Мощный как Сивка, гнедой, с белой проточиной на лбу.

— Имя назвал?

— Да. Суховей.

— Из чувашской сказки о стране светлого дня, — покивал головой Баюн. — Как я и думал. Удивительно как у нас одно к другому приходит. Как будем добывать?

— Камеры вокруг. Охраны много очень. Элитный клуб и всё такое… — отрапортовал Волк.

— Вы что в конокрады записались? — удивилась Катина мама.

— Ну, а как? — Баюн повёл носом. — Он пока не в силе, сам не справится.

— По отработанной схеме. Купим. Денег-то достаточно, — рассмеялась Алёна.

Через пару дней стало понятно, что проблеск сознания у подлого Зверюги был первым и последним. Он в очередной раз вдребезги разбил стойло. Порвал недоуздок, который физически порвать было нельзя, просто невозможно! К вечеру, когда владелец клуба, Артур Олегович, уже всерьез обдумывал, куда бы сплавить этот сплошной убыток, по недоразумению считавшийся конём, ему доложили, что приехала дама, желающая приобрести коня, который понравился её дочери. Владелец клуба сходу наорал на секретаршу, почему она не сумела объяснить, что лошадьми он не торгует, и выдохшись, осознал, что та лепечет что-то про продажу Зверюги.

— Кого? Кого хотят купить? Этого гада??? Да что же ты стоишь!!! Беги скорее!!! Кофе ей предложи, чай, хоть в дверях стой, не выпускай! Скорее, пока тетка полоумная не передумала и не уехала.

Пришедшая за секретаршей женщина на полоумную тетку никак похожа не была. Объяснила, что коня хотела купить дочери. Он ей понравился. И тут владелец клуба вспомнил, что его подчиненные взахлёб рассказывали о том, Зверюга девчонку возил, и как возил! Как отличнейший призовой жеребец! Правда, жокея, попытавшегося на него просто сесть верхом, мерзкая скотина вчера чуть не убила!

Девочка та самая, оказывается, приехала с мамой и уже была у Зверюги. Артур Олегович попросил показать, как именно она собирается с конём общаться. И остолбенел. Конь, только что крушащий всё вокруг послушно вышел, позволил себя погладить и, словно добивая окружающих, нежно положил голову на плечо этой самой девчонки.

Конечно, коня он продал, а потом поинтересовался, а как они его забирать будут? Вечер, коневозку не найти. Клубные уже в гараже и водитель давно ушел домой. Покупательница, беззаботно ответила, что об этом ему можно не волноваться и весело переглянулась с девчонкой.

— Катюша, только осторожнее, очень тебя прошу! И, если можно, без сильных спецэффектов, — мама не очень высоко оценивала способности хозяина клуба спокойно перенести то, что ему сейчас предстояло увидеть. Артур Олегович, так ничего и поняв, смотрел, как она садилась в машину, бережно складывая документы на коня в папку, а её дочка, нежно ему улыбаясь, сняла с коня уздечку, и вручила ему. А потом подошла к скамейке и с неё села на на конскую спину. Наклонилась к Зверюге что-то ему прошептала на ухо, конь подскочил, словно увеличился в размерах, рванулся вперёд, и невероятным образом поскакал по воздуху! Артур Олегович помотал головой, посмотрел вверх, потом схватился за сердце, нервно оглядываясь. Покупательница ласково ему улыбнулась, помахала рукой дочке, скачущей по воздуху и поехала в сторону ворот. Около стойл как назло никого не было и только он сам видел, как летит огромный конь с небольшой всадницей на спине. Он долго смотрел в небо. Потом посмотрел на землю и отчетливо увидел отпечатки копыт, которые заканчивались именно там, где Зверюга прыгнул вверх.

— Да, что-то я давно не отдыхал. Наверное. И здоровьем заняться пора, — забормотал Артур Олегович, торопясь подальше от конюшен. — Надо же чего привиделось!!! Так вот работаешь, работаешь, а потом мерещится чего-то… Но, как-то же они коня увезли??? Как-то же увезли…

Степан валялся у себя в комнате на подоконнике, благо, что широкий и наблюдал, как Суховей, пританцовывая, выходит из терема на Катькином участке вслед за Сивкой. У себя он до сих пор торчал исключительно потому, что бабушка запретила ему надоедать Катеньке раньше восьми утра. Запретила категорически и в резкой форме. Поймала прямо за шиворот уже в дверях. А так бы давно уже на месте был! Кир, который не попался Степановой бабушке только из-за благоприобретенной бдительности, сидел верхом на крутящемся стуле.

— Слушай, ну чего она такая соня! Может ей позвонить? — Кир аж привстал, обрадовавшись хорошей идее.

— Проснулся! Додумался… Я уже звонил. И не раз, — безнадёжно махнул рукой его приятель.

— И че? — Кир покосился на смарфон.

— Она умная стала. Отключает телефон, — вздохнул Степан. — Как назло! Страсть как любопытно, как у них с конём получилось! И на тебе такой облом… Катька работает садовой соней.

— Погоди, осталось два минуты… Одна… Восемь уже! — приятели бесшумно проскочив мимо кухни, а то вдруг Степанова бабушка ещё что-то придумает, мигом перелетели забор и попали прямиком в лапы Волка.

— Вот так сюрприз! А я-то думаю, где же наши мальчики, уже целых восемь часов, а вас всё нет на горизонте. — Волк выслушал жалобы на бабушек и вздохнул. Как и ожидалось, иронию парни не уловили, пришлось объяснять прямо. — Бабушке твоей, Степан, медаль надо дать! А Катерина легла поздно ночью, пока с Суховеем объяснялась. И вообще, как вам не стыдно! Каникулы у вас, а вы ей отдохнуть не даёте.

Катерину разбудил Баюн. Он рухнул с кресла, и даже не очень от этого проснулся, потаращил мутные глаза и опять забрался туда же. Отсыпаться. Бедняга проговорил с Суховеем почти всю ночь. Она встала и подошла к окну. Там у забора обнаружился Волк, отчитывающий Кира и Степана, около терема вышагивал Сивка, а за ним спокойно шел сам Суховей, мама и бабушка чем-то позвякивали на кухне, тихо переговариваясь, дед шел кормить собак. И что-то ещё такое было хорошее, как праздник, как большая радость. А, конечно! Как же она забыла! Каникулы! У них начались летние каникулы!!!

Content

Ольга Назарова
КАЖДЫЙ ВЫБИРАЕТ ДЛЯ СЕБЯ

Глава 1. Исчезновение Кира

Глава 2. Весенние волчьи песни

Глава 3. Шишига

Глава 4. Золотой волос

Глава 5. Голос менестреля

Глава 6. Как разговорить лебедя

Глава 7. Леший и весна

Глава 8. Алый свет змеиного кольца

Глава 9. Степан в плену

Глава 10. Снова в горный дурман

Глава 11. Возвращение в Дуб

Глава 12. Алконост Свирель

Глава 13. Змеиное золото

Глава 14. Рядом с алконостами

Глава 15. Еруслан Лазаревич

Глава 16. Гибель и спасение княжича

Глава 17. Каждый выбирает для себя

Глава 18. Леший из Ботанического сада

Глава 19. Кто победит Дубодёра

Глава 20. Королева Иоанна

Глава 21. Ожерелье короля

Глава 22. Русалочий зов

Глава 23. Весна скалистых драконов

Глава 24. Ошибка князя Борислава

Глава 25. Цветок папоротника

Глава 26. Выбор Ратко

Глава 27. Любимая еда лешего

Глава 28. Молчание-золото

Глава 29. Лебединый заговор

Глава 30. Подарок на свадьбу

Глава 31. Вотчина Ратко

Глава 32. Суховей