Ольга Назарова

ТАКИЕ РАЗНЫЕ БРАТЬЯ

Глава 1. Тайна старой прялки

Дождь лил не переставая четвертый день. Катерина такую погоду любила, нравилось ей, что всё вокруг зелёное и свежее, в лесу скоро уже пойдут грибы, а под тихий шорох так уютно спится. Особенно, когда вспоминаешь, что никуда не опаздываешь, каникулы ведь!

— Катька! Ты позеленеешь, и станешь жабой, вон как та, что у вас под крыльцом сидит, — вредничал Степан. Он-то как раз дождь терпеть не мог! Столько планов и все пропадают зря. Неиспользованными! В Лукоморье пока нельзя, ладно, он понимает, но чего в эту мокрость делать-то?

— Да что угодно. Почитай, посмотри чего-нибудь, по грибы можно будет…

— Не говори мне про грибы ни слова! — картинно застонал Степан. — Неужели тебе мало той кучи, которую ты приволокла из Лукоморья? Ты же весь Дуб грибами завесила, пока их сушила!!!

— Грибов мне всегда мало, — с достоинством отозвалась Катерина. — Ещё, можно пойти искупаться.

— Кир, она заболела. У неё начался бред. Катька, как можно купаться под дождём???

— С удовольствием! Ты что? Никогда не пробовал? — Катерина раскачала кресло-качалку и выпрыгнула из него на середину комнаты. — Кир, ты-то хоть так плавал?

— Давно. С бабулей. Когда меня родители ещё к ней отправляли.

Кир путём сложных интриг добился разрешения съездить к бабушке. Кроме того, что он просто соскучился, у него была острая финансовая проблема. Самотряс исправно выдавал ему деньги, и куда их потом девать, Кир уже не представлял себе. Он купил себе смартфон и какие-то шмотки, крутые кроссовки, такие давно хотелось. Маме сказал, что это подарок отца, отцу, что подарила мама, родители не общались и какое-то время это прокатывало. Но дальше-то что? Карточка у него была оформлена на маму, и все приходы и расходы денег она видела. Если бы он положил те деньги, которые у него накопились на карту, такой приход уж точно нельзя было бы списать на подарок от отца! Пришлось просто деньги прятать, а с наличием дома маминого жениха, делать это было всё труднее. Деньги он хотел передать бабушке. На ремонт её дома нужно было прилично. Она могла бы сделать ему новую карту на своё имя и он бы спокойно клал туда то, что выдавал ему самотряс. А родителям потом бабушка может сказать, что сама ему деньги даёт. Когда ему понадобиться что-то купить.

— Думаешь, она поймет? — спросила у него Катерина, когда Кир изложил ей свои планы.

— Надеюсь. И вот как раз хотел помощи попросить… Я туда приеду, но, понимаешь… Если бы ты могла… Вы бы могли… — Кир просить не умел, и чувствовал себя при этом погано.

— Они бы могли… — насмешливо продолжил Баюн, вплывавший в комнату. — Да, они вполне могут. Конечно, мы прилетим и покажемся твоей бабушке. Она у тебя умница, конечно, но, лучше, чтобы нагляднее было.

Кир с облегчением выдохнул. И уже гораздо спокойнее ожидал, когда у мамы будет время его отвезти. И теперь, с отличным настроением, он не то что под дождём, а и под градом вполне мог бы искупаться.

— Ты, Степан, просто изнеженная всякими Европами, избалованная человеческая особь, — констатировал Кир, разглядывая загрустившего было Степана.

— А вот за особь ты счас ответишь! — воспрял тот и кинулся догонять шустрого Кира, предусмотрительно убравшегося подальше.

Катерина задумчиво слушала грохот и вопли, которыми сопровождалось продвижение мальчишек вниз по лестнице и думала, как быть с ситуацией в Лукоморье. Что может устроить та поганая компания из двух поганейших и коварных лебедей и Яги?

Степану неожиданно понравилось плавать под дождём. — А что, забавно даже. Ты и так мокрый, и дождик не раздражает. И ничего я не изнеженный! Я вот может, даже на Суховее прокачусь!

Это было мечтой обоих. И Кира и Степана. Оба сначала вязли к Катьке, чтобы она уговорила иноходца их прокатить.

— Не могу. Он не очень-то доверяет людям. Или он сам принимает человека, или его надо укротить. Последнее не рекомендуется. Костей потом можно и не собрать, они будут раскиданы на слишком большой площади, — Катерина очень хотела поскорее Суховея выпустить в степи, но Баюн ворчал по страшному и пока открывать ворота не разрешал.

— Баюш, но ведь я же могу ворота открыть подальше. Даже братцы и Яга не смогут узнать, где именно.

— Радость моя, так ты же не сможешь узнать, есть там туман или нет, пока ворота не откроются. И что, в смысле кто, в этом тумане рядом, ты тоже не узнаешь заранее. Вам с Бурым тогда, когда ты лешего выпускала из Ботанического сада, просто повезло.

Поэтому Суховей пока стоял в конюшне терема и ночами разминался вместе с Сивкой, старательно держась подальше от самолётов. Катерину он катал охотно, и в такие моменты она ещё сильнее грустила по Лукоморью. Кир скоро уехал, ещё раз заручившись согласием Баюна наглядно объявиться его бабушке, и Степан практически всё время проводил у Катерины. Чаще всего он болтался в тереме, занимался с Волком или увлеченно смотрел старые фильмы и мультики.

Кир договорился с Баюном о том, что Катерина позвонит ему и скажет, когда они смогут приехать, поэтому он везде таскал с собой смартфон и на третий день понял, что уже вроде как заскучал. По Степану, Волку и Баюну, Сивке и по Катьке тоже. Они реально много времени проводили вместе, а тут их нет, и когда появятся не понятно, самому звонить было неловко. Словно он напрашивается… К тому же надо было помогать бабуле, а он уже извёлся от того, что не может ей отдать деньги. Наконец, как-то вечером позвонила Катька.

— Привет! Как твои дела? — жизнерадостно прозвучало из смартфона. Кир тут же озлился.

— Ну, привет! Что, от нечего делать решила позвонить? — он тут каждую минуту ждёт, а она так небрежно спрашивает как его дела!

— Прости, я не вовремя? — тут же расстроилась Катерина. Прямо по голосу слышно было, что расстроилась.

— Да нет, вовремя, я просто так… Вредничаю, — Кир уже понял, что задеть её может очень легко, и при желании он мог бы это делать постоянно. Только вот желания такого уже давно не возникало. Наоборот, если случайно обидел, хотелось объяснить, что это нечаянно.

— Не делай так больше, — строго велела ему тут же воспрявшая духом Катерина и деловито уточнила. — Ты ещё не передумал нас принять?

— Смеёшься? Да я вас жду изо всех сил, — Кир даже не ожидал, что скажет. И тут же поправился. — Бабушке очень уж хочется деньги отдать.

— Ну, так встречай.

— Когда?

— Выйди из дома и встречай! А то тут забор хлипкий. Сивка опасается уронить, — голос Катерины ещё звучал, а Кир уже кинулся в двери.

Бабушка Степана накануне отправилась в Москву к стоматологу, обещала приехать через день, и поручила внука заботам соседей. План поездки был давно готов, темнело поздно, но дождливая погода разогнала всех прохожих, было немного сумрачно чуть ли не с обеда. Они вылетели после пяти часов, и до вечера успели к Киру. Катерина позвонить заранее, да Баюн почему-то решил устроить ему сюрприз.

Кир выскочил во двор и да! Они все прилетели! Он чуть обниматься не кинулся на радостях. Показал, куда можно опуститься Сивке, аккуратно обошел Волка. Бурый завис над землёй и теперь принюхивался и оглядывался вокруг. Баюн, сидя на волчьей спине за Катериной, доброжелательно осмотрел Кира и посоветовал:

— Ты бабушку предупреди, а мы пока тут подождём.

Кир кивнул, глубоко вздохнул и пошёл к бабуле.

Анастасия Петровна всегда знала, что все Кирилловы страшные и ужасные проступки и хулиганства о которых с возмущением всё чаще докладывали его родители, это явление временное и преходящее. Не может человек, который полночи возится с несчастной собакой, избитой каким-то пьяницей, быть таким уж страшным хулиганом! Кирилл всегда держал слово, искренне старался её порадовать хоть чем-то, был совершенно не жадным. И вот, наконец-то, её внук перерос свои выверты. Кирилл действительно очень изменился! И так, что даже её соседки, вполне ожидаемо поджавшие губы при известии о новом приезде внука, перестали прятать бьющиеся предметы в дома, и грудью защищать теплицы. Раньше появлением Кирилла с рогаткой автоматически означало конец всем сохнувшим во дворах трехлитровым банкам.

— Бабуль, а можно поговорить? — Кирилл был серьёзен и собран.

— Конечно! А о чём это так строго? Ты разбил соседкам все окна? И они начали военные действия? — улыбнулась Анастасия Петровна.

— Нет, конечно. Я хотел с тобой поговорить, то есть сказать, то есть… Ты вот не удивляешься, что ну, я немного изменился?

— Я радуюсь, — осторожно сказала бабушка.

— Вот и хорошо. Помнишь, я тебе о Катерине рассказывал? О том, что она сказочница?

— Помню, конечно. Ты ещё так забавно вспоминал красивая она девочка или нет…

— Ну, вот теперь ты можешь её увидеть лично и понять, что она действительно сказочница, — Кир поманил бабушку во двор.

Анастасия Петровна непонимающе пожала плечами, но шагнула за внуком. Вышла на крыльцо и ахнула. У неё во дворе, точнее где-то на полметра над её двором, висел в воздухе огромный волк, почему-то бурого цвета, а на его спине сидела самая обычная девочка. За ней выглядывал серый огромный кот, а рядом стоял потрясающе красивый конь с мальчишкой на спине. Бабушка Кира нервно попятилась.

— Кир!!! Ну, ты же должен был предупредить! — Катерина сердито глянула на приятеля. Мальчишки! Что с них взять!

Волк мягко опустился на землю, с него спрыгнул Баюн и спустилась Катерина. Она и взяла инициативу в свою руки.

— Анастасия Петровна, извините, пожалуйста. Мы не хотели вас напугать. Кир собирался вам всё объяснить, но, наверное, у него не очень получилось! — она посмотрела на побледневшую женщину, схватившуюся за сердце. — Я очень благодарна вам за прялочку. Она такая красивая.

— Ты… Ты Катерина?

— Да. А это Кот Баюн, Бурый Волк, Сивка-Бурка, а на нем Степан. Кир просил нас приехать, и вам показаться, чтобы вы не очень удивлялись.

— Да я и не то что бы удивлялась… Я в шоке! Но, проходите, пожалуйста! — попыталась улыбнуться Анастасия Петровна. Она автоматически обратила внимание на то, что все три её собаки не то что не облаяли гостей, свалившихся в буквальном смысле этого слова, с неба, но и всячески к ним ластились. По крайней мере к девочке. Волка собаки уважали издалека, а Баюна проводили к крыльцу с почестями. Сивка остался во дворе, он спокойно зашел в заросли сирени и заявил, что постоит тут.

Бабушка Кира держалась молодцом! Валокордин пила, конечно, но взяла себя в руки и выслушала всё, о чём ей рассказывал Кир без истерик и крика, в обморок не падала, на происки инопланетян всё произошедшее не отнесла. Через некоторое время, уже вполне свыкнувшись с необычными гостями, начала потихоньку обращать внимание на взаимоотношения внука с ними.

— Волка он явно уважает. Очень. Кота тоже, но по-другому. Со Степаном они друзья. По-настоящему! С девочкой тоже дружит и ценит её. Удивительно! Мой Кирилл и дружит с девочкой! — думала Анастасия Петровна.

После всего увиденного, появление в руках Кира кошелька-самотряса и демонстрация его возможностей, уже никакого шока не вызвало.

— Да, в сказках такие есть, я читала, и про неразменный рубль тоже, — удивлённо проговорила бабушка. — Но мне и в голову не могло прийти, что я сама такое увижу. И что же ты сделал такого, что тебе вручили такой подарок? — спросила она внука.

Кир смутился до крайности, выручил Баюн. — Предпочёл друга золоту, — спокойно объяснил он.

Бабушка пообещала прямо завтра пойти и сделать карту для Кира, и родителям объяснить наличие денег у внука своими подарками, а вот принять деньги на ремонт дома, долго не соглашалась. Едва уговорили. И уже под конец визита, когда Сивка во дворе негромко заржал, напоминая, что им пора бы и в обратный путь собираться, Анастасия Петровна вспомнила кое-что важное.

— Ой, погоди, Катенька! Я прялку-то Киру отдала, а вот кое-что забыла. Веретено к ней прилагалось! И только недавно я его нашла. Сейчас! — она вышла и через минуту вернулась со старым веретеном в руках. — Вот, возьми. Это старинное веретено, вместе с прялкой делалось.

— Так, может быть, не надо? Это же семейная вещь, — растерялась Катерина. У неё на коленках топталось двое хозяйских кошек, ещё одна забралась на плечи, и громко пела прямо в левое ухо, а на диванчике рядом сидел большой трехлапый черный кот, и терся об её руку.

— Нет, что ты. Сейчас никому это уже не интересно, — вздохнула бабушка Кира. — Бери на здоровье, может хоть у тебя оно снова запоёт. Вон, как тебе кошки мои поют, все вчетвером. Уж и не знаю, когда им кто-то так нравился.

— Спасибо. Я постараюсь. А кошки… Кошки просто знают, что они мне тоже нравятся.

— А ты прясть умеешь? — улыбнулась хозяйка дома, глядя как кошка с плеча плавно перетекает на колени гостьи и укладывается сверху на двух уже имеющихся там котов.

— Немного.

— Вот и хорошо. Значит, оно тебя и ожидало. Я, когда маленькая была, мне даже снилось, что оно со словами поёт. Такие сны были, забавные, — улыбнулась Анастасия Петровна давним воспоминаниям, не обратив внимание на то, как загадочно улыбается Баюн. Катерина как раз заметила, и подумала, что, возможно, хоть с веретеном узнает, что за загадка в той прялочке.

— Глядишь на прялочку, там узор такой, как лепестки у цветка из-за шерсти виднеется, веретенце поёт… — продолжила бабушка Кира и покачала головой.

— Да, там такая роспись красивая! Бабушка моя говорит, что у нас в семье похожая была, — припомнила Катя.

— Правда? Мне моя бабушка рассказывала, что это её дед прялку расписал так. Сделал две одинаковых её маме и её тетке, маминой сестре. Она только ту прялочку из дома и взяла, когда с женихом сбежала. Книги и прялку. Твоя бабушка рассказывала, откуда она родом?

— Конечно. Казачья станица на берегу Азовского моря. Под Ейском. А прялка эта принадлежала её прабабушке.

— Хорошо, что ты знаешь, откуда ты, — Анастасии Петровне девочка нравилась всё больше и больше. — У меня много всего про семью нашу собрано, даже фотографии есть.

— Бабуля! — Киру казалось, что его друзьям это не интересно, и что они только из вежливости слушают. — Им уезжать надо, а это… Это только время терять.

— Ой, извините, я заболталась, — смутилась Анастасия Петровна, наблюдая, как бережно девочка прикасается к веретёнцу. — Вам это действительно вряд ли интересно.

— Да что вы! Конечно, интересно! — Катерина под столом очень удачно попала ногой по лодыжке Кира. — А фотографии, это же вообще редкость. А можно посмотреть?

— Ну все, мы попали! Вы теперь только утром домой долетите, — сказал Кир, потирая лодыжку, когда бабушка поспешно ушла за альбомом.

— Бестолочь! Во-первых, мне правда интересно, у нас тоже старые фото есть, а во-вторых, как ты с бабушкой разговариваешь? Она у тебя замечательная, а ты?!!

Киру было так приятно, что его бабуля Катьке понравилась, что он даже перестал смущаться и тихонько улыбался.

Бабушка принесла тяжеленный старый альбом и начала показывать фото. Старинные фото, какие делали в специальных ателье. На плотном картоне, с вытесненной золотом затейливой надписью о том, кто именно являлся владельцем фотоателье. Потом более поздние фотографии, но тоже очень старые. Купеческая состоятельная семья, несколько детей. Забавная одежда, торжественные взгляды в сторону фотографа. Лист за листом, годы за годами. И вдруг Катерина увидела то, чего тут просто быть никак не могло! Точно никак! Большое фото, занимавшее весь лист. На нем пара крупным планом, мужчина и женщина.

— Извините, пожалуйста, а кто это? — Катерина остановила руку хозяйки, которая хотела перелистнуть эту фотографию.

— А, это, как раз та самая сбежавшая невеста. Помнишь, я тебе говорила? Та, которая из дома взяла только прялку, отца подарок, и книги про травы. Да и сбежала с женихом. Она приезжала к нам потом, уже в возрасте была. К семье. И фото это привезла. Я её помню, маленькая совсем была, а помню. Это же такая история… Романтическая. Семья-то была у нас богатая. Купцы. А она, ну, не очень красивая уродилась. Сама видишь. Замуж не хотела, стеснялась. А потом влюбилась без памяти в кузнеца заезжего. Отец и слышать о таком не хотел, братья тоже, все решили, что кузнецу приданое надо. А она никого не послушала, и убежала только с узелком, в котором книги были, да прялка сложенная. Ни копейки денег не взяла! Её и отец искал и братья, да без толку. А уж когда приехала, рассказывала, что муж её любит сильно, четверо деток у неё, и её даже зовут все по имени мужа. Забавно так. Её саму Алёной звали, а вот как же мужа-то? Не помню! Вот обидно! Надо было давно записать, пока помнила… А теперь-то могу и не припомнить, — расстроилась Анастасия Петровна. И тут раздался тихий голос её гостьи.

— Лукьянка. Лукьянка её звали по мужу. А мужа — Лука.

— Точно!! Правильно! Лукьянка, по мужу, так она и говорила. А откуда ты? — бабушка Кира потрясенно смотрела на Катерину. Да и не только она. Все, кроме Баюна, который хитро посмеивался в усы и косился на веретёнце. — Откуда ты знаешь?

— У нас дома есть такая же фотография. Только хранится в старой рамочке из плотной тисненной бумаги, — Катерина не отрываясь смотрела на пару, изображенную на фото. — Это прабабушка и прадед моей бабушки. Лука и Алёна. Он действительно был кузнецом, а она лечила всю округу. В травах разбиралась отлично. А вот откуда она мы и не знали, она своим детям об этом никогда не рассказывала.

— Погоди… Постой. Так мы чего, родственники? — до Кира доходило медленно, он помотал головой для ускорения процесса.

— Ну, вроде того. Только очень-очень дальние, — кивнула Катерина, и глянула на Кота. — Ты поэтому мне про прялку говорил? Что она с загадкой?

— Да, именно. Можно было бы ещё тогда у твоей бабушки порасспросить, чья именно прялочка была. Она бы рассказала, что Аленина. А потом у Кира поинтересоваться. Но, так тоже неплохо, — Баюн покрутил круглой головой. — И прибыточек образовался. Дальняя, но родня. И опять же хоть знать будешь, откуда она, та Алёна.

— Вот так чудеса!!! — бабушка Кира во все глаза смотрела на Катерину. — Ай да чудеса! Надо же, Алёнина прапраправнучка появилась! А ты ещё говорил, что сильно её изводил! — с упрёком обратилась она к внуку.

— Да я же не знал!!! — Кир и сам был потрясён.

— Можно подумать, если бы знал, что-то изменилось бы, — вздохнула Катерина. — У меня есть троюродный брат с папиной стороны. Тебе в плане доставания ближнего своего, до него расти и расти. А ведь он отлично знает, что мы родственники.

Кир моментально почувствовал совершенно необъяснимое желание начистить этому самому наглецу рожу! Степан ошеломлённо смотрел на фото.

— Ничего себе! Вот надо у моих уточнить, вдруг фотографии какие-то остались, а то, может я тоже какой-то родственник, а не в курсе! — наконец высказался он.

Баюн мягко рассмеялся. — Раньше-то люди отлично знали кто чей родственник, и кто кому приходится. А сейчас и двоюродных братьев-сестёр иной не знает. А это тоже семья. Правда, невыносимая иногда, но семья.

Во дворе Сивка опять напомнил о необходимости выезжать, Анастасия Петровна заметалась, записала Катин телефон, дала свой, мало ли, захочется её родным узнать, откуда их Алёна Лукьянка родом. Она стояла в тёмном дворе и смотрела вслед улетающим по воздуху удивительным гостям. А потом крепко обняла и поцеловала своего внука.

— Ну и как тебе старые фотографии? — рассмеялась она. — Потеря времени?

Глава 2. Тётя Зоя и способы избавления от неё

Катерина сидела за подаренной прялкой и пряла шерсть. Их Полкан нещадно линял. Был изловлен, выстирал и вычесан. Собранной шерстью можно было уже обеспечить небольшую прядильную фабрику. Катин дед не один год намекал на то, что хорошо бы ему пояс из собачьей шерсти… А тут и шерсть и прялка и веретено и внучка, которая умеет прясть. Она и пряла. И ругалась под нос.

— Нет бы барана завели! Куда как проще и приятнее!

— Ты чего гудишь? — Степан подтянулся на руках и уселся на перила крыльца рядом с Катериной, устроившейся на скамейке.

— Да видишь, пряду на нитку. Шесть собачья на основу прядётся. Нитку надо обычную взять и уже на неё накручивать шерсть. С овечьей шерсти легче прясть.

— Тебе чего заказали? Собачью? Вот и не гуди, а пряди! — в рифму ответил Степан. — А братец твой когда появится?

— Волк? — удивилась Катерина. — Да вон же он! На крыльце в тереме, не видишь что ли?

— Да нет. Ты теперь в братьях увязла, как я посмотрю! Я про Кира.

— Не смеши. Это такая седьмая вода на киселе… — Катерина махнула рукой.

— Не скажи. Я вот думал-думал. А ведь вы похожи!

— И чем же? — Катерина снова запустила веретёнце и с сомнением покосилась на Степана.

— Крайней упёртостью! — провозгласил тот. — Вот если чего Киру надо, это же всё! Тушите свечи, копайте окопы! Он даже в Лукоморье ухитрился прощемиться.

— Хочешь сказать, что и я такая же? — хмуро уточнила Катерина.

— Ну, а то? Вот смотри, по мне так спрясть вот эту шерсть на вот это устройство, — он ткнул пальцем в веретено, — вообще невозможно! Совсем никак! А ты, ты с такой целеустремленностью это делаешь!

— Сгинь. Немедленно, иначе я за себя не ручаюсь! — скомандовала ему Катерина.

— А, погоди, я спросить хотел, — вспомнил Степан. — Я ж чего пришел-то! А мы в Лукоморье когда пойдём?

— Аааа, вот ты точно Киру родственник, может десятиюродный, но Киров братец! Куда уж мне до вас в плане упёртости! — рассмеялась Катерина. — Иди Котика помучай. А сам Кир послезавтра приедет. И будете вы доставать Баюна на пару!

Степан шел к терему усмехаясь, а когда оглянулся, тихо ахнул. Катерина задумалась о чём-то, а веретено кружилось у её ног само!

— Кот, смотри! Разве тут это возможно? — он прыжком оказался около Кота.

— Конечно. Она же везде сказочница. И тут и в Лукоморье, — лениво зевнул Баюн.

— А чего же она тогда там страдала? Что ей прясть тяжело?

— Ну, знаешь… Сразу веретёнце само не запустишь, даже если сам сказочник. Оно тоже привыкнуть к новой хозяйке должно. Ты не расстраивайся, кстати.

— А чего я должен расстраиваться? — независимо пожал плечами Степан.

— Ни с чего и не должен. И не делай этого. Это очень отдалённое родство в вашем мире. Так что для тебя ничего ровным счетом не меняется. — Баюн разглядывал понурившегося Степана.

Степан молча кивнул головой. Он, если уж совсем честно, немного расстроился. Получалось, что Кир как-то ближе стал к Катерине. Так-то было равновесие что ли. А так, вроде эти двое родственники, а он просто как что-то сбоку привязалось и болтается. Но после слов Баюна он немного утешился, устроился рядом на крыльце и начал осторожно выспрашивать у Кота, а когда же они пойдут в сказочный мир?

Кир приехал на дачу к Степану утром. Мама ему оплатила такси, и была очень довольна тем, что так удачно всё вышло с летним отдыхом сына. Она, конечно, предложила деньги бабушке Степана, но та категорически отказалась. Только попросила, чтобы Кира не надо было встречать. Так что он доехал как король! Ехал и всё думал, как ему теперь себя вести? Да, родство очень далёкое, но всё-таки приятно!

— Нет! Нет-нет-нет! Только не это!!! Я не выдержу его приезда!!! Я его терпеть не могу, и скрывать это не могу больше! — громко сказала Катерина где-то рядом за плотными зарослями. Это было первое, что услышал Кир, выйдя из машины и вытащив оттуда свои вещи. Его словно наотмашь по лицу ударили.

— Катька? Ну да, её голос, — он стоял как дурак у чужого забора, а потом оглянулся было успеть вернуть такси и уехать обратно, но машина уже уехала.

— О! Кир! Наконец-то! — Степан быстро шел к нему. — А что случилось? Ты что такой встрёпанный?

— Да, я наверное, поеду. Зря я сюда… — Кир и посмотреть в лицо Степану не мог.

— Ты чего? Ударился головой, пока ехал? А!!! Ты эти крики души услыхал? Нет, прикинь, это к ним двоюродная тетка её папы едет. Помнишь, Катька рассказывала, тетка Зоя, которой их кошка на голову написала? И с ней её сыночек, Игорёчек. Катькин троюродный братец. У них уже вся семья к обороне готовится.

Кир, сначала понял только, что это было сказано не про него, и обрадовался! А потом уловил дальнейшую информацию и уже нахмурился. — А послать?

— Не получается. Катькин папа когда-то гостил у этой родственницы, точнее у её мамы, в Воронеже. И вот теперь она считает, что они ей все обязаны по гроб жизни. Хотя, он платил за то, что жил, я слышал, мама Катькина говорила, — щедро сплетничал Степан.

— Да ну… Лесом такую тётку. А, погоди, это не тот ли братец троюродный с папиной стороны о котором Катерина говорила? — насторожился Кир. Мечты на интересное лето начинали сбываться.

— Да, он и есть. Тетка эта замечательная решила их поженить. Уже давно. Как только Катька родилась. И теперь регулярно приучает их к мысли, что они всей семьёй никуда не денутся. Прикинь?

— А разве сейчас такое бывает? — Кир сильно удивился.

— Бывает. У моего отца знакомые решили детей поженить, когда им ещё по году было. Всё их детство им рассказывали, что они жених и невеста. Ну, мечтали так их отцы.

— И поженили? — поразился Кир.

— Я же говорю, что решили поженить. Решили… Решать-то им кто мог помешать? А вот дальше решения дело не пошло. Про парня не знаю, а девица уже замуж за другого вышла, — фыркнул Степан. — Вот и эта тётя-мотя решила сама за всех. Мне уже прямо любопытно стало.

— Если вы уже все новости про мою тётку обсудили, может, уже зайдёте? — мрачная Катерина обошла заросли и вышла из калитки.

— Ээээ, прости, не удержались, — Кир со Степаном переглядывались.

— Да ладно. Это даже забавно. Было бы со стороны. Она и правда как из анекдота. Просто, когда этот анекдот бухтит у тебя над головой целыми днями, хочется выть.

— Кать, а что с Баюном и Волком и конями?

— А что? Мы просто калитку закроем между участками. И запрём пока с той стороны. Кир, ты тут на улице на лето останешься? Или, может, к Степану пойдешь? Или к нам? Чего ты так удивился? Бабушки наши уже подружиться успели. Так что если сочтешь, что видеть этого индивида больше не можешь, велкам! — гостеприимно махнула рукой Катерина.

— Фиг тебе. У тебя и так интересно, а у меня один Кир. Пошли друг, пока тебя жадные соседи не утащили! — Степан взял одну из сумок Кира и хозяйственно поволок в дом.

Тетя Зоя и Игорь приехали через два дня. И жизнь Катькиной семьи стала ещё более насыщенной.

— Блин, я вот не знаю, как можно это терпеть? — поражался Степан, наблюдая через окно за крупной, громкой, ярко накрашенной дамой, с начёсанной и залаченной жесткой причёской, которая хозяйственно командовала в чужом доме.

— Так. Катюша, ты пойдёшь с Игорьком на озеро. Прогуляетесь. А я тут пока отдохну. А ты, Алёна, разбери мне вещи! А когда ты говорила Паша приедет? Как это пока не приедет? Он что, не знал, что я тут буду? Да подумаешь, в плаванье он!!! Можно подумать, Павел отпроситься не мог с этого своего корабля? И что, что капитан? Как будто они там без него не управятся, не он же этот корабль водит, то есть ведёт! Он даже не видел меня в прошлом году!

— Сколько он потеряяяял! — коварно прошипел Кир Степану на ухо. Оба захохотали. И с любопытством принялись наблюдать, как Катька послушно выходит с Игорем.

— Слушай, а чего это она так покорно пошла? — удивился Степан. — Насколько я Катьку знаю, она если уж не хочет, то фиг заставишь!

— Не знаю, чудно как-то, — Кир пожал плечами и тут они заметили, как на старой яблоне зашевелилась ветка и серый длинный хвост сердито хлестнул по стволу.

— Так, а вот это уже любопытнее. Глянь, по-моему, зайчику Игорёчку не стоит идти на озеро, — Степан показал Киру на Баюна, прячущегося на дереве. — Что-то мне кажется, что там ему не понравится.

— Коллега, мы должны это видеть! — с чувством ответил ему Кир и они тайком пробрались к дороге, ведущеё к озеру и устроили там засаду по всем правилам военной науки.

Через некоторое время на дороге показалась совершенно мрачная Катерина, рядом с которой шел Игорёчек. Высокий, плечистый паренёк, который с самоуверенным видом изо всех сил пытался показать Катерине, какой он крутой. Он громко рассказывал про себя что-то героическое. Громко смеялся. Попытался ей на плечи по-хозяйски положить руку. Не вышло. Катерина хмуро улыбаясь, отвела и отпустила ветку куста, мимо которого проходила и Игорёчку нехило попало по физиономии.

Наблюдатели вовремя заткнули себе рты, только этим и можно было удержаться от хохота.

— Слушай, он что, тупой? Слепому видно, что девчонка не хочет с ним общаться, — Кир удивленно зашептал другу на ухо.

— Нет, он просто уверен в себе. Сильно. Очень. Он самый крутой, лучший и замечательный. Ему так мама сказала. Много-много-много раз. Он и поверил, — раздался сзади голос Баюна. — Неплохо устроились. Молодцы! — Кот доброжелательно огляделся.

— Баюн, а что, это вот так и терпеть? — Степан помахал рукой на Катерину, независимо отступающую от спутника, при его попытках подойти поближе.

— Ну, зачем же? — Кот так ухмыльнулся, что мальчишкам стало однозначно понятно, что Игорьку скоро будет очень не до Катерины.

Катя шла рядом с паразитом Игорьком и злилась. Он не менялся. Сколько лет и всё такой же! Неумный, самоуверенный, громкий, точно знающий, что он — мечта любой девочки, находящейся рядом! Да, не урод, высокий, спортивный, но ей лично омерзительный до крайности! Накануне они разработали план по безболезненному сокращению визита родственничков до минимума, и теперь она дождаться не могла, когда же можно будет начать действовать.

— Катька, так что, ты купаться будешь? — Игорь попытался положить руку ей на плечи. — Да что ты всё отпрыгиваешь!? Мама говорит, что ты стала такая нервная. Не стала её вещи разбирать! Чего это?

— А почему должна была? — Катерина пристально смотрела на родственничка.

— А что бы не помочь? Мы же семья, да и вообще, поженимся потом.

— Да с чего ты это взял-то, позволь уточнить?

— Ну, как же… Договорились же давно!

— Никто ни о чём не договаривался! Это тётя Зоя так решила. Одна.

— Ну, так я и говорю! — удовлетворённо кивнул головой Игорь. В его понимании этого было вполне достаточно.

— Ещё раз! Внимание! Это она одна так решила! Ни я так не решила, я уже не говорю о том, что я пока об этом и думать не собираюсь. И мои родители так не решили. И я за тебя замуж не пойду никогда и ни по какой причине!!! — не выдержала Катерина. Впрочем, она отлично знала, что разговор напрасный. От Игоря все доводы просто отскакивали как от стенки горох! Приблизительно лет с трех, то есть с первой их встречи, закончившейся ведерком песка, высыпанного на её голову!

— Да че ты завелась-то опять! Ломается она ещё!!! — Игорь снисходительно оглядывал Катерину. Ей-то как раз повезло! Такого парня как он ещё поискать надо! По нему девчонки в его классе сохли только так! А эта дурочка выпендривается каждый раз! И тут заметив какое-то движение неподалёку, он присмотрелся и замер. К Катьке со спины подходил огромный волк! Огромнейший!!! Нет, Игорь не был трусом. Будь там собака, к примеру, он бы, может, что-то полезное и сделал бы. А тут его хватило только на то, чтобы пронзительно завизжать, ткнув пальцем в зверюгу и кинуться бежать со всех ног, напрочь забыв про Катерину. Остановился он только в доме. Бежал быстро очень, сильно запыхался. Закрыв дверь и привалившись к ней спиной он перевёл дыхание и поднял глаза. И замер. Прямо перед ним стоял тот самый огромный волк.

— Аааааа!!! — пронзительный и тонкий крик Игорёчка переполошил весь дом. Его матушка, вдоволь поругавшаяся с женой двоюродного племянника потому что та не собиралась раскладывать её вещи, бросилась спасть ребёнка. А добежав до сынка, никак не могла разобрать, от чего собственно, его надо спасать?

— Что случилось? Ты что так кричишь? — она теребила сына пока тот не выговорил, что его преследует страшный волк, и Катьку он уже сожрал! И в дом пробрался. — Что? — даже такая нежная и заботливая мать как тетя Зоя, не могла в это поверить. Особенно, когда на пороге появилась Катерина и расстроено сообщила, что Игорь вдруг закричал про какого-то волка и бросился со всех ног бежать. И её на дороге одну бросил!

— Игорь, что с тобой? — при всех своих недостатках Зоя отлично понимала, что это как-то не похоже на поведение будущего жениха и настоящего мужчины.

— Мама, там был волк. Вот такой! Огромный! И в комнате тоже!!!

— Ну, хорошо, покажи мне волка в комнате. От Алёны, конечно, можно всего ожидать, не дом, а псарня какая-то и кошарня!!! Всякую помойную шваль в дом пускают! — Зоя давно и прочно животных не любила и никогда не упускала случая об это заявить. Да погромче. Правило, гласящее, что в чужой дом со своими правилами не приезжают, она к себе не применяла никогда! Вот ещё, не хватало! Комната была осмотрена. Волка в наличии не было. И ни одна из хозяйских собак на волка тоже не тянула! В конце концов, Зоя решила, что это от поездки! А чё такого? Растрясло сыночке голову, вот и мерещится немного.

Кир и Степан беззвучно хохотали у терема, глядя как запуганный, но пинком выгнанный матушкой из дома Игорёк, тянется за Катериной погулять в саду. В сад он честно зашел, а потом выскочил оттуда, словно за ним гнались. С теми же воплями про волка. Катерина вышла за ним и пожав плечами, картинно развела руки, мол, нетути волка. Не взыщите, искала, не нашёлся. Зоя немного разозлилась. Когда тётя Зоя немного злилась, ближние соседи были готовы копать окопы прямо в квартирах, а дальние горько жалели, что у них нет полной звукоизоляции. Такой, чтоб самолёт рядом взлетал, а не слышно было!

Эта железная женщина недрогнувшей рукой взяла сыночку за шиворот и лично доставила его к потенциальной будущей невесте! Сыночка что-то стонал про волков и норовил закрыть глаза. Но, супротив матушки он никогда не шёл, ибо было небезопасно, поэтому покорно, бочком приблизился к Катерине и как ягнёнок на заклание отправился с ней собирать огурцы. За теплицу он зашел без жертв и разрушений, даже удивительно, но не прошло и нескольких минут, как уже привычные вопли про волка опять огласили окрестности. Игорь несся к маме огромными прыжками и вопил, что жуткая скотина собиралась его сожрать! Даже пасть уже открыла. За ним вышла Катя с огурцами в корзине и траурным тоном заявила, что ей уже страшно находиться с таким нервным юношей наедине. Мальчишки, наблюдавшие всё происходящее, уже валялись по земле от беззвучного хохота.

Волк показывался пареньку ещё четыре раза. В последний раз подошел почти вплотную прямо в выделенной Игорьку комнате. И тот орал так, что чуть стёкла не вылетели. Зоя была в ярости. Сумасшедших в семье не было. По крайней мер, пока. И вот, на тебе, пожалуйста. Да ещё при родственниках, и при девчонке, на которой она собралась своего сыночка женить! Сыночек категорически отказывался находиться в одиночестве, от Катьки отскакивал как от огня, и к вечеру Зоя была вынуждена вызвать такси и уехать. Дальше позориться было уже просто невыносимо!

— Быть не может! Уже свалили? То есть, как же они так рано нас покинули? — сокрушался Баюн. — Я же только первый пункт плана осуществил…

— А сколько их там было? В смысле пунктов плана? — Степан переместился на диван в тереме и держался за живот от смеха.

— Пока восемь, — с достоинством ответил Баюн. — Но, я просто не все успел записать.

— А чего он от Катьки так прыгал? — недоумевал Кир.

— Условный рефлекс, — Волк лежал на полу, растянувшись во всю свою немаленькую длину. — Катю увидел, рядом постоял, и появляется волк.

— А он оклемается? — спросил Сивка.

— Да что с ним будет-то? Я сначала хотел помягче с ним, но когда он увидел волка и девочку бросил, а сам кинулся бежать… Не вышло у меня мягче, простите! А в около теплицы он и вовсе попытался ею от опасности загородиться. Представляете? Схватил её за плечи и перед собой поставил! Я и ринулся на него. Чуть сдержался, — Волк с омерзением сморщил нос.

Катерина шла к терему через открытую калитку, старый сад, мимо беседки и ей казалось, что если она сейчас просто руки распахнёт, то запросто может взлететь. И перьев лебединых ей не понадобится.

— Какое счастье! Я только сейчас поняла, какая я счастливая!!! — завила она, входя в терем. — Спасибо вам огромное!!! Наши там, — она кивнула в сторону дома. — Праздновать собираются! Приглашаем всех!!!

— А не рано? Зоя ваша не вернётся? — уточнил острожный Баюн, разглядывая листочки с какими-то схемами. — А то у меня тут ещё много чего придумано…

— Нет, мама ей позвонила. Зоя теперь уверена, что у нас стала плохая экология! И от этого Игорёчку захужело сразу и на всю голову…

— Жаль, жаль. Столько планов неиспользованными остались, — с сожалением протянул Баюн, покосившись на листочки. — Ну, теперь-то она оставила идею заполучить тебя в невестки?

— Ой, ну что ты! Это же тётя Зоя! Ей уж чего если хочется, то всё препятствия сметаются на пути только так! Она тут же пригласила меня к ним! Заявила, что у них-то экология нормальная и мальчику ничего не мерещилось никогда! — Катерина переждала хохот собравшихся, и продолжила. — Только я очень нехорошая и плохая. И не поеду!!!

— Ну, может, ты и не поедешь. А я вот запросто слетаю, — Волк с интересом осмотрел себя в Жарусином зеркале и сделал страшную морду. — Пусть ему и там померещится… Ишь, экология ему виновата…

— Лучше всего, если ты туда Катерину отвезёшь и там потенциального зятька вместе повидаете. Точнее он тебе кто был бы? Шурин? Что бы ему уж точно в башку вбилось. Где Катя, там и стрррашный волк. А что? Чистая правда, — удовлетворенно кивнул Баюн и засобирался на празднования дня избавления от Зои! — Так сказать бонус! Волкобонус в придачу к Катерине!

Мальчишки болтали полночи. Сначала просто хохотали, вспоминая злоключения бедняги Игорька, а потом вдруг Кир сказал:

— А ведь правда. Прикинь, каково будет будущему Катькиному мужу с такими родственничками… Женится такой, а у него шурин в бурой шкуре и с зубами как у тигра саблезубого и таким харррактером! Так что этот Игорь ещё дешево отделался!

Глава 3. Похищение Ратко

Кот мрачно смотрел в зеркало. Он подозревал что-то подобное, но до последнего наделся, что обойдётся. Не обошлось. Поганая бабка в ступе волокла опоенного чем-то Ратко, а рядом старательно махали крыльями братцы-лебеди. И летели они в направлении вполне знакомой горы.

— Нда… Яга таки не удержалась от глупостей! — прозвучал сзади голос Бурого. — Надо, чтобы Катя открыла мне ворота и я разберусь.

— Да, пожалуй, так будет правильнее всего. Ты, главное, сам-то не попадись!

Они переговорили в тереме, а потом отправились на поиски Катерины.

— Катюшенька, радость моя!!! — Баюн расплылся в улыбке, найдя Катерину в гамаке с книжкой. — А ты сейчас сильно занята?

— Нет, ты что-то хотел? — Катерина читала Властелина колец, и как раз пробиралась с хоббитами по краю Вековечного леса, но ради Баюна она решительно закрыла книжку.

— Да вот надо Волчку в Лукоморье наведаться, — Баюн махнул лапой на старательно улыбающегося Волка.

— Так, что произошло? — Катерина встала с гамака и строго осмотрела обоих.

— Ничего. Абсолютно! — Баюн даже вроде как оскорбился. Как мол, так, нас подозревать…

— Я же слышу, — печально напомнила ему Катерина. — Неправду слышу.

Улыбки у обоих тут же погасли. Как-то они позабыли о такой Катерининой способности.

— Мне надо в Лукоморье, — хмуро сказал Волк. — И это чистая правда.

— Да, это правда, не спорю. Вот я и спрашиваю, что случилось. Ответ «ничего» не принимается. — Катерина понимала, что они говорить правду ей и не собираются. — Ах, вот как вы мне доверяете?

Катя обиженно посмотрела на обоих, и вихрем пронёсшись по участку, влетела в свою комнату и закрыла дверь.

— Зеркало, зеркало… Где зеркало? Точно что-то в Лукоморье случилось!!! Он увидел. Так, с кем? Жаруся?

Зеркало вполне ясно отразило Жар-Птицу, сидящую на ветке, и прихорашивающуюся.

— Нет, с ней всё хорошо. Воронко?

Воронко скакал рядом с абсолютно белой кобылицей и явно старался понравиться даме сердца.

— Тут вообще всё отлично. Кто ещё? Ратко? Ой, мамочки!!! — Катерина смотрела на Ягу, которая приказывает метле и та, подхватывает Ратко из ступы и несёт в очень знакомую пещеру. Он без сознания, одежда порвана в клочья, странные синяки и кровавые следы на коже.

— Это ещё что? Его как собаки рвали. Ой, рвали, но не собаки… — Катя увидела двух мелких ободранных лебедей, один из которых догнал метлу и с силой прихватил рукав рубахи и рванул. — Вот уроды!

Она услышала, как внизу осторожно скрипнула ступенька. И пока Кот крался наверх, стремительно убрала в сумку зеркальце, собрала сумку, скрыла её с помощью пёрышка и уселась в кресло-качалку.

— Катюша, радость моя. Ты сердишься? — Баюн сменил тактику.

— Кот, давай без вот этого. Я уже поняла, что что-то случилось и уже даже знаю, что именно. Я вот только не поняла, зачем они его в ту пещеру приволокли?

Баюн так и сел, неудобно наступив задней лапой на хвост. Потом опомнился, подобрался поближе и умильно заглянул Катерине в глаза. — Нет, какой же я молодец! Какую я умницу нашел! Только тебе туда сейчас пока не надо. Мы не знаем, что они хотят. Пусти Волка, а?

— Нет, не пущу. Вместе пойдём. Котинька, ты же понимаешь, что даже Яга может его поймать. Не потому, что он слабый, а потому, что она коварная. И что мы потом с тобой делать будем?

— Нда… — Баюн вздохнул. — Давай-ка мы ещё посмотрим.

Он вынул зеркальце и они с недоумением наблюдали, как метла сгрузила Ратко к валяющимся на полу цепям. Как один из лебедей что-то долго над ними шипел. Безуспешно. Потом Яга, пришла с пузырьком в руке, влила какое-то средство в рот Ратко, который начал было подавать признаки жизни, а потом долго и замысловато ругаясь крепила неподвижные цепи крюками к трещинам в стене. Дальше ступа, действуя как молот, вбила крюки в стены. Потом с помощью метлы и струпы, к стене прижали самого Ратко и опутали цепями.

— Чего это они творят? — удивилась Катерина, сквозь грохот и ругань, было плохо слышно.

— А, это они тебе приманку готовят, — Кот обладал ещё более тонким слухом и наконец, смог разобрать, о чем говорят Яга и два брата, обращенные в лебедей. — Говорят, что ты должна будешь отдать мужичку бороду, чтобы он приказал цепям отпустить Ратко.

— Так, если у меня его борода, я и сама могу этими цепями управляться, — удивилась Катя. — Иначе, как бы я Елисея могла бы отпустить.

— Это да, но он же не знает, что ты там вообще была. Он-то уверен, что ты про эту пещеру ничего не знаешь! И что Елисей освободился просто потому, что он сам вместе с утратой бороды потерял силу. Про то, что Ягиное зеркальце у тебя, они в курсе. Скорее всего, они тебе скажут посмотреть в зеркало на своего сговоренного. Ты увидишь вот это милое зрелище, перепугаешься, начнешь просить его отпустить, а лебедь-Задохлик потребует свою бороду. А там уж, получив её, просто прикажет цепям паренька удавить. Это так, домашняя заготовка у них.

— Дааа, и что делать? Смотри, Яга располагается у входа, а братцы по пещере шарят. Никак не могут найти дверку, — Катерина радовалась, что наглухо закрыла вход в сокровищницу по совету Жаруси.

— Я не понял. Это ты так её уговариваешь ворота открыть? — на пороге стоял Волк и мрачно осматривал склонившихся над зеркалом.

Кот раздраженно отмахнулся от него. — Ай, Бурый, она всё уже без нас знала. И вот смотри, чего они творят!

— Да что бы не творили… Влечу, выхвачу мальчишку, если повезет, перекушу этим лапчатым их слишком длинные шеи.

— А Яга? Яга хочет своё золото, это серьёзный довод. Ты про неё забыл? Смотри! — Кот мотнул головой на зеркало, там Яга что-то колдовала перед тем входом в пещеру, который вел на сосновый склон. Под её руками начинали вспыхивать и светиться тонкие нити, заплетающие вход. — Паучье логово, мезгирье колдовство, — покачал головой Баюн. — Любой, кто попытается туда силой войти, останется висеть на этих нитях. Грамотно! Вот же старая ведьма!!

— Так, я готова. Вам что-то надо собирать? — Катерина шагнула к двери. — Волк, не начинай! Вы оба меня уговаривали согласиться на сговор с Ратко. Да, с одной стороны это удобно, а с другой, мы его очень подставили, и не факт, что он жив останется.

— Катюш, тебе туда нельзя, — Волк, разумеется, не мог смириться.

Катя шагнула к нему и обняла за шею. — Ну, пожалуйста. Не надо. Ты же сам понимаешь всё. Давай мы постараемся вытащить Ратко, а не будем здесь спорить.

Кот грустно кивнул. — Ничего не попишешь, она права. Заодно и Суховея выпустим. Пошли в терем.

Катерина побежала предупредить, что уходит, а когда направлялась к терему, вдруг что-то зашумело в ветках яблони и к её ногам спрыгнул Кир, а из-за ближайшего ствола вышел Степан.

— Кать, вы что, уходите? А мы?

— Мальчики, мы не в туман, — Катерина решительно шагнула в сторону терема. — Там Ратко Яга поймала.

— Кать, погоди. Мы можем помочь! — попытался объяснить Кир.

— Так, Катюша, ну где ты? Быстрее! — Кот махал лапой из-за терема. Катерина шла к нему, а за ней упорно держались оба, и Кир и Степан.

— Вы здесь что забыли? — рявкнул на них Волк.

— Можно мы с вами? — Степан побледнел, но не отошел от Катерины.

— Да что ты тут делать будешь? Кот, покажи ты им, что с Ратко, — вздохнул Волк.

Баюн вынул из мешочка на шее зеркальце и сунул под нос Степану. Зрелище впечатляло. Бессильно повисший, закованный от шеи до щиколоток, абсолютно бледный Ратко, стоял с широко открытыми глазами, но явно ничего не видел. И даже не факт, что был в сознании.

— Так же хотите? — хмуро спросил Баюн.

— Нет, так же не хотим, но вдруг пригодимся? — Кир стоял рядом, хмурил брови, но отступать не собирался.

— Тьфу на обоих. Попадётесь, будете сами выбираться, — неубедительно пригрозил Волк. — Катерина, вызывай ворота.

Катя предупредила маму, что уходит, вызвала ворота, сосредоточилась, попросила их открыться не у Дуба, а в нужной ей местности, и привычно толкнула створку, ворота открылись, послушно переместившись на склон той самой горы. Суховей, низко им поклонившись и ласково коснувшись носом Катиной щеки, умчался на юго-восток, а они отправились к тому старому и узкому проходу, в который Катерина когда-то и попала в пещеру в первый раз. Кот попросил вызвать Жарусю. И пока она летела, внимательно следил за действиями лебедей и Яги.

— А как девка узнает, что парень тут? — в зеркале прекрасно были слышны переговоры.

— Ты пошли свою стаю болтливую, пущай караулят у Дуба. Как только они вернутся, ей и доложат, а мы туточки уж её дождемся.

— А я? — Яга отлично понимала, что если эти гады крылатые сразу получат то, что им надо, она сама уже ничего не получит. — Когда моё золото вернёте?

— Да когда клад откроем, тогда и вернём!

— А где клад-то ваш? — хитро прищурилась Яга. — Может, его и нету вовсе.

— Да как я могу тебе его показать, если он скрыт!

— Туточки? — Яга жадно обвела глазами стены.

— Счас! Я тебе что, дурак, тебя привести туда, где мой клад лежит? — мужичек с ноготок, а ныне лебедь Задохлик от злости подскочил к Ратко и сильно ухватил его клювом за щиколотку.

— Ты осторожнее там, цепи его едва держат. Упадёт всё и накроет тебя с головой! — сухо предупредила его Яга. Она села в ступу и полетела к выходу из пещеры, позвать стаю. Паучье логово её легко пропустило.

Как только она вылетела, лебедь-Черномор начал простукивать клювом стены пещеры. — Что ты там стучишь, в дятлы записался? — начал хихикать Задохлик. — Ничего ты там не найдёшь! Пока бороды или полотенца нет, найти вход невозможно.

— Чего ты веселишься? Если девка бороду твою сожгла, то всё, так в перьях и останемся! — Черномор подскочил к брату и больно его ущипнул.

Над Катериной плеснули золотые крылья и прозвучал голосок Жаруси: — Что у нас случилось? Девочка, я рада тебя видеть, только ты опять в тусклом! Хорошо бы поярче!!!

— Жаруся, мы в засаде вообще-то! Куда тут поярче? — вздохнул Волк. — Лучше давай подумаем вместе, как нам мальчишку оттуда достать?

Жаруся выслушала всё, что ей изложил Баюн, посмотрела зеркальце. Подумала.

— Ну, паучье логово она сделала только на вход в пещеру. То есть, если зайти через низкий проход, и вытащить мальчика через основной, широкий, то можно будет выйти спокойно и беспрепятственно. Пока там внутри Яги нет, с двумя лебедями справиться можно, — она тряхнула крыльями и задумчиво посмотрела на светящиеся огоньками перья. — А мальчика вынести я смогу без вопросов, — потом она погасила все перья, и поменяла цвет, став почти невидимой на фоне камня.

— Жарусенька, я с тобой, я с цепями могу управляться, — Катерина посмотрела на Волка и Баюна. — Хорошо бы только нас Яга на входе не встретила.

— Я думаю, ей не до вас будет, — Волк потянулся и сразу резко увеличился. Баюн тоже. Мальчишки растерянно закрутили головами. — А вы тут пока побудьте! Не высовывайтесь!

Катерина представила белые крылья и привычно закрыла глаза, пережидая головокружение, и зашлепала лапками к узкому проходу. Жаруся подхватила её коготками и беззвучно влетела в узкий проход. Она легко пронеслась до пещеры, и влетев в туда, отпустила Катерину за большой скалой у входа, Катя вернулась в свой нормальный вид, прислушалась, вынула шапку-невидимку и надев её, на цыпочках вышла из-за скалы.

Братья продолжали ругаться и шипеть друг на друга. И вдруг Задохлик прислушался.

— Стой! Кто-то тут есть! — он отскочил от брата, и насторожился. Над ним беззвучно проплыли крылья Жар-птицы, и внезапно вспыхнув яростным пламенем, обрушили на братьев огненные потоки. Оба пронзительно заорали. Один, Черномор, кинулся в сторону широкого прохода и покатился по полу, сбивая пламя. Второй, Задохлик, рванул в низкий тайный проход. Их крики и вопли многократно отражаясь от стен, наполнили какофонией всю пещеру.

Катерина поспешила к Ратко. Яга постаралась на совесть. Чтобы она не говорила, цепи были закреплены намертво. Лебедей уже в пещере не было. Жаруся не стала преследовать никого из них, а вернулась к Катерине.

— Я могу их расплавить, но Ратко этого не пережить. Могла бы попытаться оборвать, но у меня даже лапка не сомкнётся на этой гадости, не ухватить мне.

— Погоди, но, они же должны меня слушаться, раз у меня борода в сумке лежит? Должны, по-хорошему даже на середину пещеры выползти, если я прикажу. Замки на них не одеты, ступа просто вбила крюки в трещины в стенах.

— Да, по-хорошему, должны. Давай, попробуй.

Катерина отошла подальше от стены, и громко и четко приказала цепям. — Ко мне! Ползите ко мне!

Цепи шевельнулись. Дёрнулись. Катерина повторила приказ чуть громче и увереннее. Цепи рванулись вперёд, легко вырвав вбитые крюки. Ратко покачнулся и упал бы ничком на пол, но его легко подхватила Жаруся. Цепи застыли около Катерины, ожидая приказаний. — Цепи, вернитесь к стене и там останьтесь! — Катерина махнула рукой. И с облегчением увидела, что пакостный металл застыл неподвижно около стен.

Жаруся позвала её уже от прохода. — Скорее девочка, не задерживайся.

Катерина бежала за Жарусей, несущей Ратко. Больше всего смущали его широко открытые глаза.

— Жарусенька, он жив?

— Жив, просто опоила мерзкая баба! — Жаруся легко преодолела невидимые нить паучьего логова на входе, за ней так же легко выскочила Катерина, и увидела как Яга ожесточённо молча отбивается от Волка и Сивки. А к ней подлетает подмога. Стая лебедей, вызванная Ягой по совету Задохлика, была недалеко, это и спасло мерзкую бабку. Лебеди заметались перед Волком, сбивая его с толка, начали хлопать крыльями по голове Сивки. А трое с пронзительны кличем кинулись на Баюна, так удачно изловившего бывшего Черномора. Баюн заорал, и разжал лапы, отбиваясь от напавших на него. Черномора он помял, конечно, но не критично, поэтому тот тяжело взлетел и быстро замахал крыльями, торопясь как можно дальше убраться от этого места. Жаруся в одну секунду оценила ситуацию, опустила Ратко рядом с Катериной и взлетела повыше, облив нападавших птиц потоками огня. Лебеди заорали, заметались, Яга, свистнула, махнула метлой, закружила небольшой вихрь, и унеслась вместе с лебедями прочь.

Катерина быстро достала из сумки флакон с живой водой и капнула ею на губы Ратко. Через пару секунд он пошевелился и закрыл глаза, а потом опять их открыл.

— Катерина? Где я? И что я тут делаю? А ты? Ничего не помню, — он сел и вдруг увидел в каком виде его одежда. — Что это было?

Синяки и ссадины уже не болели, и медленно исчезали, повинуясь действию живой воды, Ратко пошатываясь встал и недоуменно осмотрелся. Место было совершенно незнакомое, как он тут оказался у него даже догадок не было!

— Ааа, уже в себя пришел? — Баюн с сожалением стряхнул с лап лебединые перья Черномора — Обидно так! Думал, что поймал, и тут на тебе! Упустил!!! Поганые шипучки! — он фыркнул в сторону улетевшей стаи. Рядом опустился Волк и Сивка.

— Мальчиков надо забрать, — напомнила им Жаруся, осматривая переливающиеся крылья.

— Точно! Сивка, слетай, а? — попросил коня Бурый. Он сел около Катерины и никуда от неё не собирался идти.

— Вы мне объясните, да? — Ратко помотал головой. — Последнее что я помню, я овин осматривал. Новый. Хороший овин. А дальше темно совсем и вдруг рядом Катя, а меня словно кто-то на куски порвать пытался.

— Тебя Яга украла. Для мужичка с ноготок и его брата Черномора, как приманку для Катерины. Чтобы её сюда выманить, — пояснил Баюн.

— То есть я был наживкой, — лицо у Ратко стало и вовсе безрадостным. Он только-только стал князем, да небольшого княжества, но, всё-таки. Он немного уже освоился, учился командовать и хозяйничать на полностью своей земле. Ему люди в пояс кланялись! А тут… Опять он как груз бессильный. Украли, принесли как приманку, его спасли, а он даже не помнит ничего. И что обидно! Опять его спасали! А он приманка!

— Нуу, если так подходить к вопросу… До да, — кивнул Баюн. — Да ты не переживай, мы тебя сейчас обратно отнесём и ты продолжишь осматривать свой овин.

Баюн заметил, что Ратко скорее был недоволен ситуацией. Нет, оно понятно, конечно. Он уже солидный человек. Целый князь. А что земли-то есть! Свои, собственные, да и вполне ладный городок имеется. Князь Ратко. Звучит! И вот ходит он, осматривает собственный новый овин, заметьте, хороший! И тут ррраз и почему-то весь драный где-то далеко, и как выясняется в роли червяка для приманки. Это всё понятно. Но, вот сидит рядом девушка в которую ты влюблён. Между прочим, прилетевшая его спасать. Рисковавшая. А он и морду кривит! Баюн медленно, но верно начал сердиться.

— Жарусенька, отнеси, пожалуйста, князя в его княжество к его овину. А то как бы тот без хозяина не рухнул! — Кот смотрел на расстроенную Катерину.

Жар-Птица, тоже всё отлично уловившая, мрачно покосилась на Ратко. Махнула крылом и подхватила растерявшегося паренька за шиворот, стремительно унося его к его владениям.

— Катюш, не расстраивайся. Дурачок ещё не освоился с новым положением. Слишком увлёкся, — завился вокруг Катерины Баюн.

— Да я и не расстраиваюсь, — неубедительно протянула Катерина, изо всех сил сдерживаясь. Она не ожидала такого… сожаления о покинутом овине.

— Так, не смей переживать, а то я его догоню и он никогда не увидит свой сарай, — ощетинился Волк. — О, а это что???

Сивка, которого послали за мальчишками, снижался. А на нем, кроме мальчишек оказался…

— Да не может такого быть!!! Вам удалось!! Я вами просто горжусь!!! — заорал Баюн, увидев, что Степан, сидящий первым, крепко сжимает закрученного в плащ Кира, и сверху обязанного веревкой, лебедя Задохлика. Клюв тоже был крепко связан и притянут к основанию шеи. Мальчишки и не скрывали, что очень довольны и горды собой! А все ещё сомневались, надо ли их брать с собой!! Степан и Кир наперебой рассказывали, как услышали вопли из узкого прохода в стене, затаились и кинулись на выбежавшего лебедя. Он отбивался и щипался как мог. Пришлось даже клюв завязать, так он начал головой бить.

— Я его голову к шее и привязал, — кивнул Степан.

— Умница и молодец! — похвалил его Баюн. Он подошел к лебедю и замурлыкал. Тот гневно сверкал глазами, но недолго сопротивлялся пению Кота и повалился на бок, вместе с плащом и веревками. — Так, хорошо бы его обезвредить хоть на время. Пока мы не придумаем, куда его потом девать… — призадумался Баюн.

— А если? — Волк кивнул в сторону пещеры, намекая на цепи.

Кот замотал головой. — Нет, самое надёжное, это всё-таки туман. Отнесём его к Черному утёсу, там пусть и полежит.

Перебрались на склон с живичными соснами, и Катерина смотрела вниз, вспоминая, что здесь неподалёку живёт семья пастушка, которую она разбудила в прошлом году. И тут ей пришло в голову, что не очень-то хорошо оставлять пещеру с заколдованным входом рядом с людьми.

— Баюн, а это паучье логово… Оно опасно?

— Если пройти не пытаешься с той стороны, где оно наложено, то нет. А если в него попадаются, то да. А что?

— Там семья ниже живет, помнишь?

— Да, но они сюда не пойдут, не бойся. Для людей вход в пещеру не виден. Там видно просто нагромождение камней и всё, — Кот хмуро покосился на свёрток с лебедем, который он лично уложил подальше от них, чтобы даже сквозь сон пакостная личность их услышать не могла.

Катя успокоено покивала головой и легла на тёплую землю, покрытую толстым слоем сосновых рыжих иголок. Над её головой медленно плыли белые облака, и сосновые ветки тоже казались облаками… И они тоже плыли вместе с самой горой куда-то далеко-далеко…

— Кот, я вот только не понял, а Ратко что, внутри не было? — Степан крутил головой. Никаких следов княжича не наблюдалось.

— Как же не было. Был, конечно.

— А сейчас-то он где? — Кир тоже заинтересовался. — Я думал вы княжича выручать идёте, а его и нет.

— Во-первых, уже не княжича, а целого князя! Он совершеннолетний по здешним законам и имеет свою землю, и даже целый город! В этом он даже своего брата перещеголял. Тот будет княжичем, пока батюшка его правит. Во-вторых, ему сделан был подарок, который он пока не смог освоить. Всё новое и дорогое! Он не просто князёк с вотчиной, а вполне себе состоятельный вьюноша. И вот он осматривает своё хозяйство, овин какой-то… Вот привязалось слово!!! — Баюн сердито фыркнул. Покосился на спящую под соснами Катерину, и продолжил тихонько. — А потом раз, и ничего не помнит. А как в себя пришел, увидел Катюшу. И то, что он весь такой… негероического вида, ободранного прямо, скажем. А тут ещё и выяснил, что приманкой для Катерины работал! Он, князь!!! Короче, переживал он об оставленном овине, переживал, я его туда и отправил. Надеюсь, его Жаруся по пути не уронит.

— Если ты ещё раз про овин скажешь, я тебя покусаю, — мрачно посулил ему Волк. — Катя расстроилась. А он вообще недоволен был. Как это у вас… А в претензии.

— Вот не ожидал, — Степан удивился. — Он же так рвался к Катерине.

— Ты пойми, чудак-человек. Он влюблён, конечно, но то он был просто княжич, заметь второй. То есть не наследник, так, с неясными перспективами и развалившейся вотчиной в будущем. А так он князь! Состоятельный. Ему Баюн считай, город новый подарил. Ему теперь подданные в ножки кланяются. Вот его и понесло, — Волк морщил нос. — Не все могут сходу пережить богатство и власть. Некоторые вообще не могут. Посмотрим, как с этим будет.

— Да, раньше было такое выражение «прошел огонь, воду и медные трубы». Медные трубы, знаешь что это? — Баюн вздохнул.

— Нет, — покачал головой Степан.

— Это как раз слава, власть и богатство, — Баюн смотрел на облака. — Не все могут такое пережить. Катюша к счастью, смогла. А паренек… Посмотрим.

— Мне он псом как-то больше нравился, — решительно заявил Кир. — Он хоть Катьку не обижал.

Катерина не спала, а дремала, и разговор слышала. И радовалась, что лежит так, что лица не видно, потому что слёзы выступили, как она себя не уговаривала.

Над головой разгорелось яркое сияние, которое сопровождало Жарусю в хорошем настроении.

— А где моя девочка? — громко спросила она.

— Тише ты… А вот, уже разбудила, — Волк недовольно покосился на Жарусю. — Отнесла?

— Конечно. И даже одежду по дороге ему придумала. А то он весь ободранный был.

— А уронила по пути сколько раз? — ехидно спросил Кот.

— Два, — честно сказала Жаруся. — Он очень быстро в себя приходит, когда вниз падает. Сразу понял, что так нельзя с девушками обращаться! Ой, Катюша, он бы и без меня понял бы…

— Спасибо тебе, — Катерина тёрла глаза, вроде как только что проснулась, и уничтожала следы слёз на лице. А потом, помня о том, что Волк всё равно учует, попросила Жарусю её подвезти.

— Да, ты только Задохлика в туман опусти к Черному утёсу, и мы в Дуб двинемся, — распорядился Кот.

Катерина едва Жарусю дождалась! Волк ходил рядом и подозрительно её оглядывал. Чуял, что сестра в поганом настроении, а как подойти, не знал. И только вздохнул, глядя как стремительная золотая искорка-Жаруся несётся с его Катериной по небу.

— Не расстраивайся девочка. Он сам уже всё понял, — пропела Жаруся, но поняла, что Катерина не в настроении болтать, и замолчала.

Дуб так обрадовался возвращению Катерины, а потом и всех остальных! Конечно, главное, что вернулся Кот Баюн! До вечера Баюн обедал. А потом сразу перешел к ужину. Катя сумела уйти к себе когда все уже осоловели от такого непрерывного хлебосольства и засыпали на ходу.

Зеркальце послушно отразило Ратко. Около него за столом сидел Стоян.

— Ну и сколько ты ещё собираешься так жить? — спросил Стоян. — Нет, всё понятно, что ты влюблён и всё такое, но это же не жизнь! Любой злодей Лукоморья может тебя похитить или убить, просто для того, чтобы её приманить или ей насолить. — К тому же ты уже взрослый. Скоро о женитьбе надо будет думать. А тут какая-то свистушка из другого мира! Я был против этого, ты знаешь. Но, тогда ты и слушать никого не мог. Из города я тебя тогда выпустил, потому, что ты иначе лоб бы себе расшиб бы. Но вот теперь-то ты понимаешь??? Ты мне всё говорил, что сердце у тебя куда-то там девается. Ну? И как твоё сердце теперь? Шел себе, шел, никого не трогал, а потом как червяка на крюк повесили.

— Жаруся говорила о цепях, — глухо ответил Ратко. — На цепи повесили.

— Хрен редьки не слаще, — отмахнулся Стоян. — Я ей безмерно благодарен, конечно. И тебя она выручает всегда. Но тебе самому-то как оно? Девице не пристало так. Батюшка тут прав. И каково нам? Прискакали скороходы в панике! Князя на ступе Яга увезла. Оглушила бревном и улетела! Мы с батюшкой метались, не знали где тебя искать!

— Ну, нашелся же, — хмуро ответил Ратко.

— А если не нашелся бы? Ты уж сам князь. Город справный. Земли богатые и чистые!!! Да, её дары, да Баюна, но и ты тоже вроде старался.

— Это не плата за услуги! — взвился Ратко.

— Да знаю я, что не плата. Я тебе разве к тому? Головой подумай, а надо ли тебе?

Катерина накрылась одеялом и положила зеркальце перед собой. Да, подглядывать плохо. Но она должна понять!

— А как ты себе представляешь? Даже если бы я сам захотел, я не могу… Я ж не смогу сговор разорвать! — Ратко залпом выпил что-то из чаши и сморщился.

Катерина ахнула и резко вскочила, откинув одеяло бросилась к шкатулке, стоящей на столе. Туда она убрала пергамент с текстом сговора, который все же забрала у Баюна после возвращения в прошлый раз. Руки дрожали от волнения.

— Надо ему это отдать. Я не могу и не хочу так! — Катерина задумалась. — Можно попросить Волка или Жарусю. Нет, я сама должна.

Катя открыла дверь и прислушалась. Все с трудом разошлись по своим комнатам, едва отбившись от приставаний Баюна отведать ещё чего-нибудь. И спали. Катерина открыла окно, одела шапку-невидимку и неслышно выскользнула из Дуба. Нечего было и думать, долететь до княжества Ратко на лебединых крыльях. Но, вот позвать Воронко можно! Катерина уже собралась позвать, а потом пришло ей в голову, что Воронко ведь за красавицей-кобылкой ухаживает. Не до того ему сейчас!

— Куда меня понесло? Прав, Стоян, получается! Свистушка какая-то! Ах, обиделась, ах, заспешила. Ну, положим, разорвать сговор надо, раз уже у самого Ратко пошли такие мысли. Но, не ночью же! Вот хороша бы я была, если бы прилетела ночью к князю Ратко!!! — Катерина представила лицо опешившего паренька и самой смешно стало! — он тут такой важный князь, а к нему ночью в окно девица влетает на вороном коне. Он же не переживёт такое нарушение приличий!!! Ладно, утро вечера мудренее, — подумала Катерина, влезая обратно в окно и плотно его закрывая.

Совсем недалеко от Дуба изба Яги потихоньку кралась по лесу, а над ней летала, описывая широкие круги ступа со свое хозяйкой на борту.

Глава 4. Ужиная сказка

Катерина утром дождалась, пока Волк отправит мальчишек в оружейную и окликнула его.

— Волчок, а можно поговорить? — она дождалась, пока тот вернётся к столу и сказала всем сразу:

— Я хочу разорвать сговор с Ратко.

— А ты не поторопилась? — заглянула ей в глаза Жаруся.

— Думаю, что нет.

— Что же, возможно ты и права. Будем искать нового, — тут же заявил Баюн. У Жаруси тут же засверкали глаз и все перья разом.

— Ой! Это даже интереснее, чем выбор нарядов!!!

— Жаруся!!! — взвыл Волк. — Дай сначала от этого избавиться!

— Ты отвезёшь меня? — Катерина улыбалась названному брату. А потом подумала, что будет упираться изо всех сил, и отнекиваться от нового сговора. Она не так часто по царским дворам ездит. Проще там не появляться вовсе, чем потом так маяться из-за этих якобы женишков!

— Конечно! — тот коснулся носом её щеки. — Не расстраивайся.

Тут Баюн прервал увлекательнейшую свару с Жарусей и насторожился.

— Тихо! — он подкрался к окну и одним махом взвился на подоконник. В Дубе окна были из стекла, видно отлично. — Так, а эта старушка древняя моя тут что делает?

На поляну строевым шагом вышла изба и остановилась. Из окна выглянула Яга и замахала какой-то белой тряпкой размером со среднюю простыню.

— Не понял. Она что постелю тут проветривать пришла? — недоумевал Кот. — Аааа, понял. Переговоры!!! Ну, ладно, поговорить мы можем!

— Это ты даже очень любишь! — рассмеялась над распушившимся Баюном Жаруся. — Тебя подстраховать?

— А как же? Мы за безопасные переговоры! — провозгласил Кот и важно пошел к выходу. Жаруся моментально обесцветила перья, став практически невидимой и укрылась в листве Дуба. С Баюном вышел Бурый, запретив Катерине даже на порог Дуба выходить.

— Ой, Баюшенька, Котинька мой бесценный! — заблажила Яга, как только увидела важного и надутого Кота.

— Чего тебе? — Кот был мрачен и хмур. Он отлично помнил про отравление себя любимого подлой бабой, а кроме того, был ещё сговор с лебедями-братцами с целью захватить его любимую личную сказочницу!!!

— Да вот… Поговорить пришла. Побалакать, так сказать, — Яга невинно захлопала глазами.

— Так говори и катись отсюда, — вежливо порекомендовал Баюн.

— Я тут того… Ошиблася яяяя! Ой как ошибласяяяя! — Яга ненатурально взвыла изображая раскаяние.

— Короче, пожалуйста, — Баюн Ягу знал давно и хорошо. Бабку как выключили.

— Короче, говоришь… Ладно. Была неправа. Предлагаю мир, — Яга протянула руку, как для дружеского пожатия и помахала ею издалека.

— Мир, дружба, жвачка… — протянул образованный Баюн, нахватавшийся в людском мире всякого. — А возмещение вреда? — он коварно сверкнул глазами.

— Какого такого вреда? — Яга рукой размахивать перестала и вообще как-то подобралась.

— Ну, как какого?? Моему здоровью за отраву, которую ему пришлось переварить, это раз! Катерине, которой пришлось жениха выручать, это два! Жениху, которого ты сперла от его драгоценного овина, и платье ему подрали и вред здоровью нанесли, а ещё и ему какую-то гадость дала, это три! Волку и Сивке, раз твои птички перед ними мельтешили, это четыре!

— Стой, стой! Так не пойдёть!!! Ишь ты! Волк и Сивка меня сами чуть не угробили! А им ещё и возмещать??? А ты три кувшина питья дорогого выдул! Сам! Заметь, и никто в тебя их силой не лил! Жаниху платье я не рвала, нужон он мне, как лысому гребень! Спёрла жениха, да! Признаю. А гадость дала в качестве наркоза. Чтоб он лебедёв не чуял. Катюшеньку отвлекла. Ой, вот это тож признаю! Так что возмещаю Катюшеньке и ейному жаниху за его покражу от овина.

Катерина покатывалась со смеха у окна, на шум из оружейной вывалились Кир и Степан и с недоумением уставились на потрясающее зрелище за окном. Распушившийся и выросший с огромного тигра Баюн, орал и скандалил по поводу трёх кувшинов отравы, которую он выпил только их вежливости. А Яга, в запале чуть не выпадающая из окна, вопила, что это ей надо возмещать стоимость редкостного медка, который Кот вылакал в одно мохнатое рыло. Спор грозился серьезно затянуться, но тут вдали раздались звуки труб, и оба спорщика совершенно одинаково насторожились и прислушались. Яга что-то приказала избе и та, забавно подскакивая, лихо ускакала по тропе в сторону озера, а Волк быстро начал подталкивать Баюна в сторону Дуба.

— Иди, иди, а то там вообще не ясно кто ещё на нашу голову едет! И давай, сдувайся уже. А то в дверь не пройдёшь.

Кот постепенно успокаивался, шерсть укладывалась в обычный плотный меховой покров, искрить переставала, размеры тоже становились более привычными. И к прибытию посольства Баюн уже выглядел вполне нормально. А разглядев посольство и вовсе встряхнулся и засиял.

— Катюш, это царя Вукола посольство. Ты его царство освободила, там как раз богатырь со змеем бился у моря. Еруслан Лазаревич, который.

Кот дождался, пока глашатаи выедут вперёд и затрубят в трубы, возвещая прибытие посольства, и с достоинством пошёл к двери. — Жаруся, если надо будет, одень Катюшу поторжественнее, — он хитро подмигнул Катерине и выплыл из Дуба.

Послы спешились и начали что-то излагать Баюну, Кот им с достоинством отвечал, а потом кивнул и отправился в Дуб.

— Катенька, нас царь Вукол благодарит за освобождение и пытается довести до нашего сведения, что у него есть сын, — Баюн подмигнул непонимающей Катерине. — Сын у него есть!

— Я рада за царя Вукола, — пожала печами Катерина. — Я-то тут причем?

— Ой, радость моя, ну всё просто же! У царя есть сын, между прочим очень даже ничего! Так вот, сын послал вызов князю Ратко, на поединок.

— Это ещё зачем?

— Да опять же всё просто. Он пытается тебе доказать, что он достойнее того юноши, с которым ты сговорена.

— Я так и знала, что в этом есть ещё какой-то подвох!!! — разозлилась Катерина. — И что? Он если победит, то я должна буду с этим сыном царя Вукола сговоренной считаться? Как переходящее красное знамя?

— Ты просто не в курсе обычаев этого царства, — Кот принял вид важного профессора. — Сына царского, кстати, зовут Макар. И ничего ты никому не должна. Поединок для потехи богатырской, ну и для демонстрации того, кто сильнее, кто достойнее, а девушка уж сама решает. А тут скорее семья девушки.

— Кот, но это же очень плохо! — Катерина расстроилась.

— А чё? Ты сидишь такая, а перед тобой поединок в твою честь! Как в рыцарских легендах! — развеселился Степан. И тут же получил нехилый подзатыльник от Волка.

— Кыш отсюда оба! — скомандовал он. — Кот, Катя имеет ввиду, что она и вовсе собиралась с Ратко сговор разорвать, а теперь ему вызов придёт.

— Ну и что? Придёт вызов, он его примет, — спокойно покивал головой Кот. — Сразится. Подумаешь. Дело молодое. Проиграет, конечно. Так ему и надо, это ему исключительно полезно будет! Макар этот самый очень непростой соперник. Ему лучших богатырей в учителя приглашали, даже из других земель. Благо они в царстве своём у моря находятся.

— Так что же он на змея не вышел? — удивилась Катерина.

— А он был в соседнем царстве. Ты же оба сразу освободила. Помнишь? — Баюн усмехнулся. — Не волнуйся ты. У нас тут так события иногда складываются, так и не придумать, а оно само получается.

Но, Катерина волновалась. Ратко и так отказаться хотел, да не знал как это сделать, сам же брату сказал, а тут вызов, и он проиграет, а она потом сговор разорвёт. Фууу как нехорошо получается! Однако, деваться было некуда, надо было выйти к посольству. Она даже не очень обратила внимание, как её Жаруся одела, в зеркало не глянула. Вышла за Баюном. Поприветствовала послов, выслушала благодарности и приглашения. И наткнулась на внимательный взгляд одного из воинов, сопровождавших послов. Очень внимательный. Даже слишком. Даже спиной его чувствовала, когда в Дуб возвращалась. Парень смугловатый, и доспехи отличаются от остальных. Катерина подумала про него, подумала, да и забыла, и так было о чём думать. Неугомонный Баюн уже договорился, что поединок она приедет. И её не спросил! Катерина всерьез рассердилась на Кота!

— Радость моя! Ну что ты! Нельзя отказываться. К тому же там сказочка есть неподалёку. Хорошая такая и освободится много… Катенька, ну не сердись, а? Прочти сказочку?

Катерина как ни сердилась, а дело делать надо было. Взяла она книгу и ушла к себе. И продолжала сердиться там. Правда, не выдержала и в зеркальце заглянула. А там как раз послы от царя Вукола к Ратко приехали. Тот так удивился, что Катерине его даже жалко стало. Да ещё и Стоял там был и Леона принесло!

— Вот, теперь ты ещё должен ехать!!! — Стоян мрачно смотрел на красиво выписанные слова вызова.

— Ну, можешь не ехать, — лениво проговорил Леон, вольготно развалившийся на широкой лавке. — Не поедешь, сговор будет разорван. А то мне что-то кажется, что ты себе деревце не по плечу гнёшь.

— Да что ты говоришь-то? Как я могу не поехать!!! — возмутился Ратко.

— Ну, поедешь, получишь от Макара, — Леон рассматривал родственника и улыбался.

— Да чего это получу? Может, это он от меня получит? — взвился возмущенный Ратко.

— Нет, это как раз вряд ли. Я же его знаю. Они неподалёку с нами находятся. Земли рядом почти. Он очень силён. Да и такой… На подъем лёгкий, ему всегда была охота на людей посмотреть, себя показать. Не домосед как ты, короче. Как раз по нему с Катериной по царствам ездить, он от этого радости получит море… И от того, что сказочницу сопровождает, и от того, что жениться его никто не заставит. Он пока никуда не торопится, хотя и старше тебя. И родители его только рады будут. Они его изо всяких странствий дожидаться замучались, а так за ним пригляд будет.

— Ага, если его Яга не сопрёт, или Кащей, или Черномор… Хорош пригляд как я посмотрю, — с сомнением протянул Стоян.

— Братец, ведь так он и сам нарваться может, а так Баюн и остальные, да Катерина его всё равно вытащат. Вон, сидит рядом живое доказательство, глазами моргает. Его откуда только не вытаскивали! — тут Леон вспомнил, что не только вытаскивали, но и оживляли даже и из-за него самого и примолк.

Ратко действительно только глазами моргал. Ехать было надо, никуда не денешься. Хотя и страшно было проиграть поединок. И как-то начало его разбирать некое чувство… Вроде, как это моё отбирают? И сам-то уже сомневался, а надо ли ему все эти поездки, особенно после того, как город новый получил. И очень особенно после последнего бесславного своего приключения. Он до сих пор никому не сказал, но и забыть не мог, как его обратно Жаруся несла и разжала коготки. Два раза!!! А сама летела рядом и громко рассказывала, что так с девушками общаться нельзя!!! Кто это из парней может выдержать? Кто? А?

Леон насмешливо за ним наблюдал. А потом предложил съездить с ним. — Батюшка твой тоже явно кого-то отправит. Как бы не сердился, но дело государственное, так что будешь с воями. А я так, если возьмешь…

Ратко был так растерян, что даже обрадовался Леонтию. Всё-таки в тех местах бывал, знает что и как.

Катерина сердилась на Баюна целых два дня. Пока сказку не выучила назубок. Сказка была печальная и с плохим концом.

— Баюн! — Катерина настолько воинственно к Коту подошла, что он даже уши прижал, на всякий случай. — Я очень хочу это безобразие изменить! Можно???

— Радость моя!!! Нужно! Нужно!!! — Кот аж тарелку с рыбкой отодвинул на радостях. — Мне всегда казалось, что её нужно пересказать!

— Котик, только давай мы сначала в туман поедем, а потом на поединок. Так успеем? — Катерина волновалась за сказку. Получится ли у неё?

— Конечно, радость моя! Нет, ну какой я молодец! — добавил Баюн с облегчением придвигая тарелку обратно поближе к себе.

— Ты меня нашел, — рассмеялась Катерина.

— Точно!!! — невнятно ответил Баюн с набитым ртом.

Сказка была чувашская про ужа Яку. В Лукоморье она обитала на северо-востоке от тех мест, где происходило сражение Еруслана Лазаревича со змеем. И Катерине этого несчастного ужа было жалко до слез!

— Кать, а Кать, а зачем менять что-то? — удивлялся Степан, пробираясь лесом к реке. — Расскажи ты сказку как обычно, и ладно.

— Ты её читал, сказку эту? Хотя, у кого я спрашиваю… — вздохнула Катерина. — Убивают там главного героя. Голову ему отсекают.

— И что?

— А то, что герой в облике ужа умирает, убитый из-за зависти и жадности сестры его собственной жены. Жена от горя превращает маленьких деток своих насекомых, а сама становиться кукушкой.

— Чего? Каких ещё насекомых? — удивились и Степан и Кир.

— Девочку маленькую в стрекозу, мальчика, чуть постарше, в жука-рогача, — информировала их Катерина. — Нравиться сказочка?

— Неа. Чё-то не очень, — помотал головой Степан.

— Кать, а ты правда сможешь это изменить? — осторожно поинтересовался Кир, не забывая осматриваться вокруг. Сова на мече не двигалась, пока никаких монстров вокруг не было.

— Хотелось бы. Но, не уверена пока, — Катерина внимательно смотрела под ноги. Земля становилась более влажной. И скоро они вышли к реке. Невдалеке виднелись крыши деревни, совсем рядом стоял запряженный в телегу конь, а чуть дальше у реки замерли две фигуры.

— Это ещё кто? — Степан обошел вокруг приземистую женщину с неприятным выражением лица и мужчину с большим топором в руках.

— А вот это и есть убийцы. Это средняя сестра девушки, что за ужа заколдованного замуж вышла. Она черной завистью обзавидовалась, что живет младшая сестра пусть и в подводном доме с ужом, да в шелках да золоте! Решила мужа сестры убить, а богатства его забрать. Вызнала у сестры, как в дом проникнуть, и решила, что позовёт она ужа, как его жена зовёт, голоса у них похожие, а её собственный муж ужу голову и отсечёт.

— А муж что? Тоже позавидовал? — удивился Кир.

— Нет, мужа она обманула, сказала, что якобы её сестра младшая сама просила от чудовища избавить. А тот и рад был поверить, золото-то ужиное настоящим было. Ладно, пошли вон туда в кусты и посмотрим, получится у меня сказку изменить, или нет. Хоть бы получилось! Только ночи надо ждать.

Расположились подальше от неподвижных фигур, дождались глухой ночи, а потом, перебравшись поближе, спрятались за кустами, и Катерина начала сказку.

— В стародавние времена у старика со старухой было три дочери. Как-то раз побежали девушки на речку купаться. Двое старших искупались, вышли из воды, оделись и ушли на берег, а младшая сестра замешкалась в реке, и когда вышла на берег, увидала, что на её платье лежит огромный уж. Испугалась девушка, заплакала. Не знает, как ей быть и что делать.

И вдруг услышала: заговорил уж человеческим голосом.

— Если пообещаешь прийти ко мне в гости, верну платье, — сказал уж.

Что девушке делать? Не без платья же домой идти.

— Приду к тебе в гости, только скажи, где живёшь, как тебя найти.

— Приходи на это же место и негромко покличь: «Яку, Яку! Покажись!»

Сказал так и тотчас уполз в воду. Девушка скорым-скоро оделась и побежала домой.

Катерина рассказывала о том, как верная слову девушка в гости к ужу пришла, а он ничем её не обидев, показался красивым молодцем, да предложил стать его женой. Прислал сватов, богатые подарки родителям, а после и сам в карете приехал, правда, ужом. Вышла за него девушка замуж и ушла с ним под воду жить. Должен он был ужиную шкурку шесть лет носить. Год уже в ней прожил до свадьбы, и почти пять лет после. Двоих детей родила ему его жена. Любили они друг друга крепко, но вот осталось до конца срока всего три недели, а жена так хотела родителей повидать! Умолила она мужа, и отпустил он любимую жену с детьми на берег. Приехала она в богатой карете, дети разодеты, сама в шелках да золоте. Родители рады без памяти, с внуками возятся, а сестры ну её расспрашивать, нарядам удивляться, да завидовать. Средняя сестра и вовсе извелась вся! И вызнала она, как младшая мужа должна позвать, и как в дом подводный попасть. А всего-то проще простого было. Позовет жена мужа как в первый раз и ногой в воду ступит и сразу в сенях его дома оказывается. Средняя сестра от зависти всё забыла! Решилась она на черное дело! И мужа подговорила. Вышли они ночью, запрягли коня, поехали к реке.

Туман дрогнул и начал растворяться в речном воздухе. Катерине стало страшно, что она не сможет изменить события. Она решительно вздохнула и продолжила рассказывать, но совсем по-другому, не так как в сказке изначально было.

— Решила средняя сестра позвать ужа, как её младшая говорила, да вдруг позабыла, как его зовут! Ходит по берегу, да кричит «Куку, Куку! Покажись!». Кричала, кричала, споткнулась и упала в реку, и обернулась она в речной воде в птицу-кукушку. Вылетела из воды и давай над мужем куковать. Увидал её муж, что с женой приключилось, уронил он в реку топор, стал топор жуком-рогачом, а сам муж стал руками размахивать, кукушку отгонять, оступился и сам в воду упал. А вылез оттуда стрекозой, что над рекой летает. И будет женщина та кукушкой, пока живёт в ней зависть и злоба. А муж её стрекозой, пока не станет обратно кукушка обратно его женой.

Мальчишки, открыв рты смотрели, как плеснула речная вода под ногами завистливой бабы и та упала в реку, стремительно вылетев оттуда кукушкой, как завилась она над головой муженька, тот уронил топор, начал руками отгонять птицу, сам упал в воду, и показалась из воды стрекоза, почти незаметная в свете восходящего солнца.

— Ну, ты даёшь!!! — ахнул Кир.

— Кать! Получилось!!! Получилось! — чуть не прыгал от радости Степан.

Катерина помотала головой, махнула на них руками и продолжила сказку. И рассказала о том, как искали, да не нашли среднюю сестру и её мужа, только лошадь обнаружили у реки, как младшая ушла домой, прихватив детей и пообещав приехать к родителям через три недели. И саму увидели, как позвала жена мужа ужа: «Яку, Яку! Покажись!». На поверхности воды показалась голова огромного ужа, и он радостно закружился около берега, потом его жена шагнула к нему, взяв обоих детей на руки, и исчезла под водой, вместе с мужем.

— Фууух, вот теперь всё! — сказала Катерина, провожая взглядом кукушку, мечущуюся над рекой. — Пошли, наших позовём.

Она грустно оглянулась на кукушку, и вошла в лес за Киром и Степаном.

— Ты чего такая? — Кир смотрел на Катерину. — Какая-то очень уж печальная, у тебя же всё вышло!

Они решили немного передохнуть, и когда к ним прилетели Волк и остальные, раскатали избушку в лесу и Катерина сразу ушла спать. Всё-таки всю ночь не спала! Но и отдохнув, была невесёлая.

— Радость моя! Что-то ты печальная. Не простыла? — Баюн заботливо приложил нос к Катиному лбу. — Нет, вроде.

— Нет, не простыла. Просто не знаю, правильно ли сделала, — вздохнула Катерина.

— По-моему классно получилось! — высказал своё мнение Степан. Кир молча покивал головой.

— Да я не хотела, чтобы там кто-то вообще превращался. Думала просто сделать так, чтобы сестра забыла как ужа звать надо. А потом… Потом подумала, что зависть такая никуда не денется. И если уж решилась убить и пришла убивать, то и потом может попытаться! А там дети… Но всё равно не знаю! А если не надо было так?

— Нет, всё правильно ты сделала, — покивал головой Баюн. — Зависть у бабы никуда бы не делась. Я понял о чём ты говоришь. Бывает такое. Вот разгневался человек, кажется, что и на убийство готов, а стоит ему успокоиться, и он сам удивляется, что это с ним было, и радуется, что не успел беды наделать. Но, эта баба мерзкая не успокоилась бы! И зависть стала бы только сильнее, если бы она увидела мужа сестры в его настоящем виде. Он там красавец вообще-то. Так что могла бы попытаться и сестру убить. Всё верно. А ты им ещё и шанс вернуться в свою шкуру оставила. Всё очень правильно! И красиво даже.

Баюн хотел прибавить, что он молодец, но решил, что это и так понятно и горделиво выпрямился.

— Катенька, ты готова дальше ехать? — уточнил он у своей сказочницы. — Или ещё хочешь передохнуть?

— А как лучше? — Катерина только успокоилась насчёт сказки, и тут же вспомнила про поединок!

— Ну, это смотря, как ты хочешь. Если приехать после Ратко или вместе с ним, то можно подождать, если есть желание заранее познакомиться с Мироном, то надо ехать сейчас!

Катерина поразмыслила и решила, что Ратко унижать тем, что она уже вовсю общается с его заведомо более сильным соперником, не стоит. И решала подождать и ещё передохнуть. Они остановились в красивом чистом и светлом лесу около небольшого родника, и Катерина из окна избушки наблюдала, как к роднику собираются животные, прилетают птицы.

— Натуралист юный, одна штука, — прокомментировал её наблюдения у окна Кир. — Ты чего сразу ехать не захотела?

— А тебе было бы приятно, если бы ты приехал на поединок, а та, из-за которой его назначили, уже вовсю общается с твоим соперником? — вопросом на вопрос ответила Катерина.

— Нет… Точно не было бы приятно! Только вот мне казалось, что ты решила сговор разорвать? Так что тебе за дело до него? Он вел себя последний раз не очень-то… Да и так, периодами устраивал всякие финты! — Кир уселся верхом на лавку и с интересом разглядывал задумчивую Катерину.

— Знаешь, ты мне тоже устраивал финты, — внезапно улыбнулась ему Катька. — Да, сговор я хочу разорвать, это ты правильно понял. Но гадости ему делать я не буду. И унижать не хочу. Не дело это, человека унижать, даже если он не совсем прав, и даже если потом мы никогда больше не встретимся.

Кир припомнил некоторые свои действия, и сообразил, что Ратко по сравнению с ним самим, птенец наивный! Подумал, что и ему было бы неприятно, если бы его прилюдно макнули в грязь, пусть и морально. И отвел глаза.

— Кир, ты меня на эту тему не спрашивай пока, ладно? Я не очень разобралась, как и что мне делать. И чувствую себя неловко.

Кир покивал головой и ушел во двор, где его с нетерпением дожидался Степан.

— Ну? И чего сказала?

— Что унижать не хочет. Я вот думаю, сколько бы наших девчонок удержались от того, чтобы не пнуть напоследок, да побольнее? — задумчиво проговорил Кир.

— Я боюсь, что немногие. Правда, парни тоже… Мало кто сдерживается, чего уж там. Грязи столько друг на друга могут вылить… Знаешь, а так, наверное лучше. Сдержишься, так потом, по крайней мере, сам себя не будешь последним гадом чувствовать. Катька права, — Степан со стыдом припомнил как сам со злости вдребезги разругался напоследок с девчонкой, которая ему в его последней школе нравилась. И было ему очень погано. — А если бы сдержался, пожалуй, и полегче было бы, — решил он.

Глава 5. Коварство медного орла

Чем ближе Ратко подъезжал к царству царя Вукола, тем мерзостнее себя чувствовал. Вместо небольшого отряда с ним ехало целое посольство, которое возглавлял сам князь Борислав. Ратко чуть не рухнул, увидав у себя в вотчине отца. Тот после возвращения Стояна с новостями решил ехать с Ратко сам. Заодно и посмотреть на то, как средний сын обустроился. Ну и простить его тоже, чего уж там. Он прекрасно помнил полуразвалившийся терем, уже почти без крыши. Заваленный всяким непотребством двор, нищее поселение вокруг. Это и городком можно было назвать с большой натяжкой, и то, только потому, что укрепления вокруг были, но тоже старые и очень ненадёжные. А сейчас! Хорошо оборудованные заставы, закрывающие проходы в земляном валу, совершенно новые посады, отлично замощенные дороги, глубокий ров, через него новый подъёмный мост. Крепкие и высокие стены кремля. И там, внутри, всё, всё новое и добротное! Изукрашенный собор с колокольней, княжий терем с разноцветными маковками, слободы ремесленные с хорошими домами. Князь Борислав осознавал, что даже когда он молодым был, и женился, взяв с женой этот городок в приданое, он так не выглядел!!!

— Лепота!!! — только и сказал Борислав. — И поменял многое, но разумно! Молодец прямо! — он посмотрел в глаза среднему сыну. Тот за короткое время возмужал. Видимо, новое положение сказывалось. Плечи кажутся шире, взгляд увереннее, правда, когда они в терем зашли, да после трапезы удалились поговорить в горницу, сразу стало понятно, что он расстроен.

— Ты за поединок волнуешься? — Борислав слыхал о сыне царя Вукола.

— Все говорят, что мне не выстоять, — кивнул Ратко.

— Ну, тогда и сговор расторнут, — покосился на него отец.

— Расторгнут, — кивнул головой Ратко.

Князь Борислав только руками развёл. Что за молодёжь пошла! Только недавно чуть стену крепостную головой с разбега не пробивал. Всё рвался за девчонкой ехать, а теперь и в сторону? А ведь от девчонки пользы оказалось превеликое множество!!! Это когда бы сам Ратко смог так город отстроить? Да никогда! Разве что невесту богатейшую нашел бы. Так кто же отдал бы за него такую? А сейчас, получив такое богатство, отдать его источник какому-то Макарке? И что у него за дети? Стоян чего-то жужжит о том, что Ратко не может на девчонке жениться, да понятно, что не может! Только ему жениться-то рано пока, ещё года два точно! А за два года можно столько ещё получить… Да, старший сын прав, можно и по голове огрести, как вот давеча поленом, так ведь спасают же каждый раз! Надо же ширше думать, по княжески!!!

— И ты так спокойно об этом говоришь? Твою сговоренную девицу, в которую ты влюблён без памяти какой-то Макарка зацапать хочет, а ты? Кого я породил? — князь всегда славился своим гибким мышлением.

— Батюшка!!! Так ведь ты сам говорил… — Ратко аж остолбенел от удивления. Он-то был уверен, что отец только рад будет. И выслушивая отцовы доводы о том, что жениться ему пока рано, и с такой сговоренной невестой он и славу получит, и бед знать не знает, а что по загривку полешком треснули, так ведь оно с каждым может случится! И опять же прибытка сколько!

Про прибыток Ратко как-то мимо ушей пропустил, а вот про полешко не стерпел. — Отец, так ведь то-то и оно. Я же как то полешко! Меня, то схватили и увезли, то отбили и спасли! Уж сколько раз!

— Ну, вот теперь у тебя есть шанс показать себя! А ты «мне не выстоять»… Тьфу, тряпка! — Борислав с удовольствием видел, что сын разозлился и покраснел.

— Я не тряпка и биться на поединке буду и докажу!

— Вот и правильно! — довольно кивнул его папенька. А сам подумал, что надо бы не только старшему невесту присматривать, но и младшему тоже. Теперь-то ему мало кто откажет. А если ещё пару деревенек дополнительно к имеющимся построить…

Катерина с Жарусей переглядывались над зеркалом. Катерина сидела красная как помидор и злилась, а Жаруся пушила, пушила перья, но не выдержала и рассмеялась. Катерина сначала сердито на неё посмотрела, а потом фыркнула, да и присоединилась к Жар-Птице.

— Вот несчастный! Все ему в уши дуют. То говорят, девица слишком свободолюбива, и опасно с ней, то говорят, что слава да подарки на дорогах не валяются, — Жаруся покачала головой. — Обычный паренёк. Неплохой, только, своего слова не имеет, а может, потерял его где-то около овина.

— Не говори мне больше про овин. Я тебя очень прошу! — Катерина вытирала слёзы, выступившие сначала от расстройства, а потом от смеха. Все её страдания и сомнения куда-то подевались, как будто их смахнула золотым крылом сама Жаруся. Правда, ну никак не выходит страдать по смешному пареньку, который сам не знает чего хочет. Вроде и князем приятно сидеть на престоле, и славы хочется, и обидно, когда тебя спасает девица, и отпустить её жалко. Особенно, когда понимаешь, что кроме тебя на эту девицу полно народа виды имеет. Да из-за редкого сказочного дара, а не из-за красоты и личных достоинств, но желающие-то есть! — Мне это слово уже снится! Овин! Фррр, — Катерина состроила хулиганскую рожицу.

— Ну, скорбим и печалимся дальше или радуемся жизни и готовимся к интересному зрелищу? — поинтересовалась хулиганка Жаруся, которая и принесла Катерине зеркальце с любопытным разговором. И предложением «а давай подсматривать»!!! И чуть не силой заставила в зеркальце заглянуть.

— Радуемся! — решительно заявила Катерина.

Ратко с удивлением увидел за поворотом дороги Катерину верхом на Воронко и с Волком в человеческом виде рядом в седле. Кира на Вихре и Степана на Сивке, позади Баюна. Они ехали неспешно, почему-то низом, дорогой. Ему и в голову не могло прийти, что опустились все только что, и специально, чтобы въехать в стольный приморский град в более солидном сопровождении.

— Опять же прилично. Катерина пока считается сговоренной Ратко, вот с ним и едет в гости. Это очень даже правильно, — покивал головой Баюн, упрашивая Катерину. Сам рассчитывал на длительные уговоры, а она согласилась легко. Прямо скажем легкомысленно. За её спиной Коту хитро подмигнула Жаруся и Баюн возрадовался. Девочка наконец-то успокоилась и перестала переживать!

Небольшой отряд аккуратно подлетел со стороны леса и опустился на дорогу, по которой двигалось приличных размеров посольство князя Борислава. Сами поехали не спеша, позволяя себя догнать.

Князь Борислав с сыном, изобразив на лице любезнейшую улыбку, поехал вперёд. — Как я рад встрече!

— Словно и не он чуть нас в своём городе не запер, — тихо усмехаясь проговорил Волк-Бранко на ухо Катерине.

— А, это ты, княже, — небрежно кивнул головой Баюн. — Не ожидал тебя тут увидеть. Вроде ты не собирался выезжать…

— Да вот, решил поддержать сына. Ратко, что ж ты мнёшься, поприветствуй свою невесту сговоренную!

Ракто послал коня вперёд и подъехал к Воронко. Катерина спокойно и любезно ему улыбалась. А за её спиной очень-очень любезно смотрел Бранко. У младшего князя от такого взгляда аж мурашки по спине пробежали. — Вот уж кто последнего раза не забыл, так это Волк, — понял он.

— Здравствуй, Катерина, — он всё пытался убедить себя, что так она обычно ему и улыбалась, но нет. Это просто любезность, не более. Ну и ладно. Он постарается всё вернуть обратно!

Дальше поехали вместе. Борислав активно беседовал с хитро усмехающимся Баюном. Леон, который все-таки напросился в посольство, лениво пощипывал струны лютни прямо в седле. Ему было страсть как забавно наблюдать за Ратко. И он предвкушал замечательно интересное зрелище, которое ему предстоит увидеть, а может, и самому поучаствовать. Как получится. Он посматривал и на сказочницу. Девчонка-то явно поумнела, на Ратко обращает ровно столько внимания, сколько он того заслуживает!

Специально посланные царем Вуколом дозорные заметили приближение посольства и громким звуком труб известили царя о приезде дорогих гостей. Катерину встречали с почестями!

Навстречу за крайние городские заставы выехали боярские дети, молодые люди, составляющие свиту царевича, впереди горделиво шагал белоснежный высокий конь, на котором и ехал царевич Макар. Он издалека рассмотрел девчонку, сидящую перед мрачным молодым мужчиной. Обычная девчонка, и не скажешь, что сказочница. Одета роскошно. Личико никакое, мимо пройдешь и не заметишь. Но хоть не уродлива и то ладно. Зато, такую сопровождать честь великая! За девчонкой и её спутниками, о который они все отлично были наслышаны, обнаружились и не совсем желанные в данный момент гости. Нет, князя Ратко он сам на поединок вызвал, но рассчитывал, что сказочница приедет сама, без Ратко. А там ещё и Борислав оказался! Ну, если этому мальчишке охота, чтобы все его поражение наблюдали, лично он не против!

Катерина спокойно восприняла и торжественную встречу и богатый город, против обыкновения, отстроенный из камня. Она не особенно обратила внимание даже на самого царевича Макара, чем нимало его удивила. Просто вежливо приветствовала. Глаза не пялила, не восхищалась. Откуда же ему было знать, что она в зеркальце отлично его рассмотрела накануне.

— Старше Ратко, выше, в плечах шире. Красивый. Да и пофиг мне на внешность. Характер у него по-моему не очень… — Катерина наблюдала, как царевич любуется собой во всех отражающих поверхностях. — Ну да, да, хорош ты. Только зачем же так это демонстрировать? Как Финист, право слово! Только Финист актёр, ему простительно. А ты? Ты, вроде как, царевич.

Катерина рассматривала Макара в зеркальце, а он как раз красовался перед родителями в новом кафтане, богато расшитом каменьями и золотой нитью. Поворачивался то одним боком, то другим, горделиво вскидывал голову.

— Павлин, — припечатала его Катерина и смотреть на него больше не захотела, даже зеркальце убрала.

Царевич проводил Катерину и её спутников в царские палаты, тоже выстроенные из камня, как и собор, и несколько теремов. Остальные строения были из дерева. Царь Вукол и царица Агафья встретили сказочницу как дорогую гостью. Сердечно и ласково. Баюна тут тоже уважили, кланялись, речи говорили. И поблагодарили и похвалили и за трапезу проводили! Ему даже понравилось! Ратко с отцом и Леоном встретили вежливо и любезно. Правда, за столом Катерину с Ратко рядом не посадили, отчего князья сильно разобиделись. После трапезы царь известил о том, что его сын, царевич Макар жаждет померятся силами со сговоренным сказочнице княжичем, ах простите, уже князем, Ратко. И в случае победы, будет счастлив иметь честь послужить сказочнице достойным спутником в её походах. Сказано было добродушно, но так, что стало понятно, во-первых тут в победе царевича не сомневаются ни разу, а во-вторых, царевич явно будет более достойным в качестве сопровождающего для сказочницы.

Князь Борислав озлился сразу, едва сдержался! Ратко от гнева сидел бледный, только Леон улыбался и посматривал на родственников с сочувствием.

— Ух и каша тут заваривается, — Степан разлегся на широченной лавке в гостевом каменном тереме. Лавка была крыта жесткой золотой парчой, и он подложил под спину несколько подушек.

— Да, я думал Ратко сорвётся. — Кир осмотрел вольготно расположившегося приятеля, выдернул из-под него пару подушек и устроился на соседней лавке.

— Верни постель! А Ратко не позавидуешь, — Степан подумывал пойти и отбить подушки, но вставать было лень.

— Да, Макар его явно в узел завяжет, без особых усилий.

— Ну, я в этом не так уверен, — Бранко оглядел лентяев, валяющихся кверху пузом на лавках. — Ратко хорошо подготовлен. И у него есть преимущество.

— Это которое? — удивился Степан.

— Не догадываешься? Ладно, сам увидишь, — усмехнулся Бранко.

— Вот Катерина заважничает, — Степан закинул руки за голову.

— С чего это? — Волк Катерину знал отлично, и ему бы в голову не пришло про названную сестру такие глупости думать.

— Ну, как же. Будет смотреть, как за неё сражаются! — Киру припомнилось какое-то кино, где девица сидела и наблюдала за боем в её честь.

— Да ну, что ты! Девицы у нас на такое не смотрят! — Волк-Бранко нахмурился. — Мало ли чего в поединке бывает. И кровь и раны страшные. Зачем же это?

— А на западе смотрели, — Степан сел на лавке и удивлённо глянул на собеседника.

— На западе многое по-другому. Они нам не указ, — хмуро проворчал Бранко. Степан невольно вспомнил, как не очень далеко отсюда, да и не очень давно, его собирались прилюдно кнутом высечь. И девушка-красавица Элеонора ему вспомнилась, которая на него смотрела с жадным любопытством.

— Нда, пожалуй, ты прав. Это как-то лишнее. А Катерина-то где будет?

— А по саду с царицей погуляет пока, — Бранко кивнул головой направо, видимо указывая, где располагается царский сад.

Поединок был назначен на следующий день. Катерину с поклонами проводили к царице, и та повела её осматривать обширные сады. Проводил сказочницу как раз тот самый воин, который был в посольстве, приехавшем в Дуб. Смугловатый, на одежде множество медных элементов. На голове медный шелом. И опять очень пристальный взгляд. Он не ушел, а держался невдалеке, за кустами.

Царица Агафья, высокая, статная женщина ласково встретила Катерину, а потом повела её по садам. За ними шли боярыни, сенные девушки для поручений и услуг.

Катерина рассматривала деревья и кусты, цветы и ягоды, но всё косилась в сторону медного шелома, периодически над кустами появлявшегося.

— А, ты на Орлика смотришь? — царица уловила недоумение гостьи. — Это Макара друг и наставник. Медный орёл. Он прилетел по нашему приглашению учить Макара боевым ухваткам, принятым в их краях, а потом у нас и остался, его сказку туманом затянуло.

— А что у него за сказка? — спросила Катерина.

— Сказка про трёх орлов. У него ещё два брата. Он младший. Ещё есть серебряный и золотой орёл. Макар перенял у него все приёмы кроме одного. В орла так и не умеет оборачиваться, — царица рассмеялась.

Катерине показалось, что где-то она уже слышала про эту сказку и не очень давно! Пока по саду ходила, вспомнила. — Точно! Это же так сказка, где отец братьев-лебедей, мужичка и Черномора спит. Там ещё волшебное полотенце спрятано.

Тут на площади загудели трубы, возвещая начало поединка, царица и её свита начали громко обсуждать, что там может сейчас происходить, а Катерина всё вспоминала сказки и немного от шумных тетушек отошла. А из плотной стены кустов усыпанных ароматными белоснежными цветами вынырнул тот самый Орлик, о котором она и задумалась, стремительно зажал ей рот одной рукой, второй обхватил за талию и утащил в кусты. Ни одна женщина из свиты царицы ничего не увидела и не услышала! Только на месте где была сказочница остались белые осыпавшиеся лепестки жасмина.

Катерина попыталась было вырваться, да куда там! Хватка совершенно каменная.

— Тихо! Не дёргайся, а то придушу, — прошипел ей на ухо Орлик. Он волоком оттащил Катерину в дальний угол сада, и издалека швырнул в какие-то заросли, поросшие мелкими сиреневыми цветочками. Катерина забарахталась в упругом переплетении растений, попыталась было позвать на помощь Волка, Сивку или Жарусю, но поняла, что засыпает… Не то, чтобы совсем, а скорее погружается в полусон, когда ничего не получается вспомнить, и сил нет даже пошевелиться.

Орлик немного подождал. Девчонка ожидаемо задремала. Трава дрёма, это хорошее средство, когда надо вывести человека из строя, одурманить. Сон-трава лучше, но её не достать. А дрёму тут выращивали для царя, страдавшего от бессонницы. Он давно понял, что когда-нибудь эта редкая травка ему пригодится. Орлик крепко завязал нижнюю часть лица плотной тканью, намоченной в воде, чтобы самому не надышаться. Шагнул в заросли и рывком вытащил оттуда обмякшую девчонку.

— Вот и хорошо. На денёк хватит, а дальше добавлю, если что, — Орлик понадергал несколько горстей травы и запихал её в кожаный мешочек и плотно его завязал, чтобы самому не вдохнуть ненароком. Из кустов достал спрятанный загодя дорожный мешок и убрал траву туда. А сам упал, ударился о землю и в дальнем углу царского сада возник огромный орёл в медном оперении. Орел небрежно встряхнулся, одной лапой прихватил Катерину, оттолкнулся от земли свободной лапой и взлетел вверх. Он посмотрел на город, раскинувшийся далеко внизу, и усмехнулся.

— Пусть теперь эти дураки сражаются сколько влезет, а девку-то я уже унёс! — Орлик развернулся в воздухе и с наслаждением ощутил крыльями тугие потоки ветра, ласково покачивающие его в небе.

Катерина пришла в себя гораздо быстрее, чем рассчитывал Орлик. Трава дрёма на неё подействовала, но после горного дурмана, как и говорил ей Баюн, отравить её было уже сложно. Так что она открыла глаза и чуть не заорала, обнаружив себя в когтях гигантского орла.

— Я как гномы или Бильбо Бэггинс, когда их орлы несли, — пришло в голову Катерине. — Куда он меня тащит и зачем? — в голове пока путалось. Вспомнить, как позвать Волка сходу не получалось. Катерина закрыла глаза и решила, что паниковать она нипочём не будет и как только отрава выдохнется, она придёт в себя и Волка позовёт. Вот только хорошо бы прекратилась эта качка! Орлы, оказывается, летают значительно менее удобно чем Жар-Птицы, с точки зрения тех кого он несут в когтях.

Глава 6. Орлик

Поединок начинался. Ратко стоял против царевича Макара и понимал, что выглядит мальчишкой. Тот и старше и выше и сильнее. Но, кое-что Макар не знал, а сам Ратко на это крепко надеялся. Вот и Бранко усмехается, стоя в первом ряду зрителей. Он-то знает, ещё бы, сам учил! Поединок по обычаю начинал тот, кто просил боя. Макар шагнул вперёд и нанёс первый удар. Меч свистнул, Ратко уклонился, уходя от нового замаха. Опять в сторону. Из толпы послышались недовольные возгласы. Но, Ратко понимал, что если с этим царевичем меряться силой, то шансов у него нет никаких. А вот если измотать противника, заставить его бегать за ним, это немного уравнивает их положение. Вот он и изматывал, дразнил, изводил мелкими выпадами, ни разу не встретив прямой удар длинного светлого прямого меча царевича.

— Да что он как блоха! Разве это бой? — недовольно гудели приближенные Макара. — Будь ты мужчиной, дерись как подобает!

Ратко озлился, но под меч не сунулся, только ускорил движения вокруг Макара. Бранко открыто ухмылялся. Он сам учил Ратко, как справляться с противником заведомо сильнее. Паренёк не дурак, усвоил науку. Ещё через какое-то время даже такой умелец как Макар стал выдыхаться. Чуть замедлились движения, стала хуже реакция. Сам Макар откровенно удивлялся. Когда он первый раз увидел этого князька на дороге, то был уверен, что его по пояс в землю вобьет, ну пусть не с первого, так со второго удара. Да может, и вбил бы, вот только никак не успевает ударить!

Всё внимание зрителей было приковано к поединку. Борислав только крякал, когда меч царевича слишком близко сверкал около шеи его сына. Леон перестал улыбаться, побледнел, сжал кулаки. Царь Вукол подбадривал сына воинственными криками. А сам царевич Макар напрочь забыл, чего ради они тут сошлись, забыл о том, что поединок вообще-то не до смерти, он рвался добраться до этого юркого как ящерица противника! Наконец, Ратко почувствовал, что устаёт сам, и решился принять удар Макара. От первого удара Ратко едва выстоял, ему на миг показалось, что у него руки отнялись, а меч рассыпался в труху. Но, он нашел силы продолжить бой. И снова мечи встретились, но, на этот раз не просто. Не так, как сам царевич хотел. Меч Макара попал в ловушку и вылетел из его рук. Зрители ахнули. Такого не ожидал никто. Почти никто. Бранко улыбался уже широко и открыто. Макар взвыл от унижения и бросился на Ратко. Он сейчас голыми руками порвёт этого мальчишку! Ратко счастливо выдохнул, положил свой меч на землю, и поднырнул под руку противника. Он очень надеялся, мечтал просто, что сможет довести поединок до рукопашной! Макар взвыл сразу, и улетел кувырком на землю. Вскочил, ничего не понимая, рванулся опять, был нежно взят за запястье и проведен как в танце, вокруг противника и опять улетел.

— Слушай, это же наши приемы! — Кир восхищенно подтолкнул локтём Степана. — Прикинь, он же всё усвоил и пользуется!

— И клёво так получается!!! — Степан прямо наслаждался. Ему этот самый Макар не понравился категорически. Вот ещё! Будет такой с ними ездить! Царевич так насмешливо осмотрел их обоих, когда ему спутников сказочницы представили. Да ещё и сказал что-то снисходительное своим приближенным, вызвав у тех презрительные усмешки. Так что на полёты Макара над утоптанной площадкой и Степан и Кир смотрели с восторгом! Нет, Макар и сам действительно много учился и даже пытался приёмы боя применить, но Ратко не дал ему такой возможности. Отлично понимая, что богатырской силы у него нет и впомине, и его противник с одного удара прикончить может, Ратко все попытки Макара нанести удар, оборачивал против самого царевича. Но это становилось делать всё труднее и труднее. Макар действительно был очень силён.

— Надолго меня уже не хватит, — сообразил Ратко.

И вдруг со стороны садов донесся такой визг и крик, что вся толпа аж качнулась в противоположную сторону. Крик, как это не было сложно себе представить, всё усиливался. А потом начал приближаться. Ратко стряхнул со своего запястья руку застывшего Макара.

— Что-то с Катериной! — и кинулся за Бранко, и Баюном, со всех ног несущимися к воротам, ограждающим сады.

На то, чтобы понять хоть что-то из воплей насмерть перепуганных женщин потребовалось время. Да, Волк и не стал их выслушивать, а просто побежал в сад. На двух ногах было сложнее, нюх работал хуже, но оборачиваться и пугать их ещё и своим обликом, значило весь город визгом развалить.

— Баюн! Смотри! — Бранко легко нашел место, куда отошла Катерина и откуда её схватили.

— Кто? — Кот мчался огромными плавными прыжками. — И почему она тебя не позвала?

— Я его запах чуял. Он в свите царевича был. И в посольстве у Дуба был. И на Катерину пялился, — Бранко добрался до зарослей дрёмы и отшатнулся. — Вот почему не позвала! Этот… Он её в дрёму кинул.

Оба издалека смотрели на густой плотный ковёр одуряющей травы. Было видно, что на него что-то кидали.

— А! Я же чуял, что что-то в нём не то, — Бранко поднял огромное орлиное перо, ярко блеснувшее медью. — Ничего тебе не напоминает?

— Напоминает как раз. Младший из трёх орлов. Медный, — очень мрачно кивнул Баюн. А припомнив, что про этих братцев слыхал, Кот стал ещё более мрачным. — У меня появились некоторые вопросы к царю Вуколу и у царевичу тоже!

Он решительно прыгнул в сторону воплей и криков и оглянувшись в прыжке приказал Волку. — Не мечись! Со мной иди, пока мы не знаем куда он её поволок!

На площади царь и его бояре сумели наконец-то уяснить, что сказочницу украли прямо из запертого сада, а как стали царицыны служанки её искать, то нашли в дальнем углу сада перья медные. А в саду Орлик был для охраны приставлен! Всё знали, кто такой Орлик. На площади стало тихо. И в этой тишине прозвучал чрезвычайно гневный вопрос Баюна.

— У вас в царстве так заведено дорогих гостей охранять? Приставлять к ним предателей да трусов? Да ещё ухитрились выбрать не просто какого-то, а именного того орла, который и подговорил братьев на предательство и сам названного брата на смерть оставил?

Царь Вукол вскинулся было гневно, но опустил голову. — Сыну богатырей искали по всем соседям, а он взялся учить…

Кот очень хотел уточнить, ну и как наука? Но, глянул на царя и промолчал. Тот действительно был и расстроен и рассержен. Очень. Гость свят. Не уберечь гостя это позор страшный. А уж не уберечь сказочницу, спасшую их царство, да которую ещё надеялись сговорить с сыном и наследником!! Царь за голову схватился, царица заплакала. А Макар хмуро смотрел в небо.

— Я буду искать её, пока не найду, — громко сказал он.

— Тоже мне! Прикормил разбойника, сдал ему сказочницу, а теперь искать он будет. Мой сын с ней сговорен, он и будет искать. Тем более, что победить ты его так и не смог! — князь Борислав был полон возмущения и гнева. Уволокли прямо из-под носа! Но Ратко-то каков!!! — даже в такой момент князь гордился сыном!

Вокруг возмущенно зашумели люди, оскорбленные словами Борислава. Спас ситуацию сам царевич Макар. — Да, в чём-то ты прав, князь Борислав. Я действительно упросил родителей дать приют Орлу. И думал, что он мой друг. И сына я твоего пока не победил. Он сильный соперник. Но, как только мы найдём сказочницу, мы продолжим. А пока её надо найти. Ты согласен? — он повернулся к Ратко.

С таким предложением было не поспорить, и Ратко кивнул головой и пожал протянутую руку.

— Согласен.

Катерина прикрыла глаза и старательно изображала сон. Но, через ресницы поглядывала вниз. Всё затянуто туманом. — Куда он меня тащит? Там даже приземлиться некуда, — удивлялась она. Вскоре показала горная гряда, такой высоты, что зеленоватый туман укутывал её только до середины, а вершины были чистыми и над ними гудел сильный, холодный ветер. Орел начал кружиться над одной из них, плавно спускаясь на закрытую каменную площадку. Он отпустил Катерину, которая про себя порадовалась зарослям какой-то упругой и плотной травы, иначе бы все бока себе отбила. А потом сам сел рядом и сложил крылья. Встряхнулся, став человеком, и отошел в сторону, разыскивая что-то в дорожном мешке. А когда поднял голову, то увидел, что девчонка сидит на траве и смотрит ему в лицо.

— Что? Уже очухалась? Сейчас добавлю, — он достал кожаный мешочек с травой дрёмой.

— Не стоит, — девчонка хладнокровно его оглядела с ног до головы. — Лучше объясни мне, зачем ты меня сюда приволок?

Орлик был готов к визгу, крикам, заламыванию рук, обморокам, мольбам или полной покорности. На своём веку братья довольно потаскали девушек. Так что он был уверен, что и эта поведёт себя так же. Удивился.

— Зачем приволок? — он подбросил на руке мешочек с травой. С сомнением оглядел девку. — Может, так оно и лучше… — подумалось ему.

— Я хочу, чтобы ты разбудила сказку, где находятся мои братья, — решился он.

— Для этого не было нужды так рисковать. Можно было просто попросить, — Катерина глубоко вздохнула. В голове ещё шумело, и она никак не могла сосредоточиться. Кроме того, встать не могла тоже. За время полёта тело затекло страшно. По ногам и рукам шли обжигающие волны боли и она с трудом удерживалась от того, чтобы не застонать.

— Чем рисковать? — расхохотался Орлик. — Никто не знает, где ты. И не узнает! А мне просить… Я орёл! Чего ради я должен унижаться? Кроме того… Моя сказка она… Короче, я хочу, чтобы ты исправила несправедливость моей сказки.

— Несправедливость? Расскажи мне… Ой, — Катерина схватилась за голову. — Только голова кружится.

— Ещё бы! Ты же столько надышалась и так странно, что быстро очухалась. Ладно, я тебе расскажу, и ты её исправишь. А потом мы с братьями решим куда тебя девать. Пока посиди тут, я посмотрю, что там с другой стороны, — Орлик упал на скалистую площадку, поднялся орлом, и взлетел.

— Как это мило! Они с братьями решат! Чудесный персонаж. Хотя… Есть у меня одна маленькая идея, — Катерина проводила взглядом огромную птицу, пока та не скрылась за горой, проявила сумку и достала живую воду. Немного отпила и мгновенно шум в голове прекратился, затёкшие мышцы пришли в норму, а волнами накатывающее головокружение исчезло как его и не было. В сумке была шоколадка, взятая на всякий случай ещё из дома, и Катя с удовольствием её слопала. Попила воды из небольшой десятиведерной фляги, весившей как обычная пластиковая бутылочка, и увидела рядом кожаный мешочек травой дрёмой. Хозяйственно прибрала его в свою сумку. — А нечего было разбрасывать, — сказала она себе, скрыла сумку и только собралась Волка позвать, благо в голове прояснилось, как опять показался этот деятель с крыльями. Катерина вообще-то могла бы одеть шапку-невидимку и стать лебёдушкой, но улететь-то это одно, а вот куда потом деваться? В невидимке Волк её не найдет, а сними шапку — увидит этот. Волк, конечно, кинется её спасать, но вот справится ли он с этаким индюком когтистым? Жаруся, да, та справиться. Значит, надо звать обоих. И только Катерина приняла решение, Орлик опустился на площадке и обернувшись в человека шагнул к ней.

— Сядь, и послушай. Я тебе расскажу как надо изменить мою сказку! — он схватил девку за плечо и силой заставил сесть на траву.

— Погоди, ты мне сначала расскажи, как она звучит сейчас. Иначе я могу найти её и не узнаю, — покивала головой Катерина. Орлик покривился, но ничего не поделаешь, начал рассказывать как набрёл богатырь-батыр Иван на его медный дом в медном саду у медного озера. И съел его собственное баранье жаркое! А он сам, вернувшись домой, нашел наглого чужака в собственной кровати, да ещё и оставившего его самого без ужина!! Разумеется, захотел его убить. Предложил бороться, вышли они на медную ровную площадку-ток, и начали биться. Он, Орлик Ивана одним ударом по колени в ток вогнал, а это паршивый пёс, выскочил и … Короче подло победил его! Пришлось просить пощады и признать наглеца названным старшим братом. А потом они путешествовали и пришли к его среднему брату, серебряному орлу и его Иван победил, и самого сильного и старшего из его братьев, золотого орла разделал под орех! Пришлось им идти за Иваном. И дошли они до странного такого места. Стоит на лесной поляне изба, огороженная железной стеной, а там никакого прохода нет. Ни двери, ни ворот. Ломали стену все орлы, ничего не вышло. А Иван-батыр смог, такой сильный! А там быки пасутся во дворе. Зарезали они быка и остался он, медный орёл Орлик обед варить! Целого быка сварил, шутка ли!! Вкусный был, наверное, бык, да вот только постучал кто-то в двери дома, он открыл, а там стар-старичок, сам в локоток, а борода семь сажен длиной. На этом месте Орлик замялся и на некоторое время замолк.

Катерина воспользовалась перерывом в повествовании и автоматически посчитала, сколько это, оказалось, что больше десяти с половиной метров. Это если простая сажень, а есть ещё мерная и косая! Длинная, короче борода была у папеньки карликов.

Орлик покосился на Катерину, вздохнул и продолжил: — Этот мерзкий старикашка потребовал чтобы я его через порог перенёс, а потом посадил за стол, а потом спросил, что у меня в котле. Я сказал, что мясо варю, братьев к обеду жду. А этот… Короче разорался про быка, выдернул из бороды три волосины, скрутил меня, всё сожрал, куда только влезло! И смылся. Я едва-едва от пут освободился, ну, что делать, сказал, что угорёл, и ничего не помню. Потом зарезали другого быка и оставили на хозяйстве брата серебряного орла, а потом и золотого, и всех нас побил проклятый карлик! А потом остался на хозяйстве сам Иван. Мы с братьями так радовались, что ему тоже вломят!!! Пришли, а он мяса наварил, старика сам побил и за бороду к дереву привязал. Гад! А как поели мы, пошли на того старичка смотреть. А он сбёг. Оборвал полбороды и сбёг. Но, мы за ним пошли. К пропасти. Нарезали из бычьих кож ремней, связали и спустили Ивана. Чего он там делал, кто его знает, да только добыл он такую красивую девицу!!! Мы вытащили её и глаз отвести не могли, а она и говорит, что там внизу её сестры стоят. Мы и вторую достали и третью красавицу тоже. Ну и… И… — Орлик замялся. Встал и начал мерить шагами каменную площадку. А потом решительно подошел к Катерине и глядя на неё сверху вниз сказал. — А потом мы начали Ивана поднимать, да на середине оборвался ремень и убился Иван на смерть! А мы поженились на красавицах. Вот.

— Так что же ты изменить хочешь? — удивилась Катерина. — Ты жениться не хотел?

— Наоборот! Очень хочу!!! — закивал глуповатый Орлик.

— А, наверное ты хочешь, чтобы Иван жив остался? — коварная Катя уже поняла в чем там дело было и почему якобы уже женатый Орлик заявил, что хочет жениться.

— Нет! Нет, не хочу!!! Я передумал что-то менять! Вот так и расскажи мою сказку! — Орлик гневно смотрел на Катерину.

— Ну, хорошо, как скажешь и не волнуйся так. Единственное, ты же не знаешь, где братьев твоих искать?

— Знаю, почему не знаю? Мы прятались в пустой избе, за железной стеной.

Катерина чуть не спросила от чего? От жен что ли? Но сдержалась. А Орлик, который не сообразил, что проговорился полностью начал думать, как долететь до этой избы.

— Вон там эта изба. Вон, видишь, далеко на восток, три высоченные сосны стоят? Над туманом видны. Под ними и стоит изба.

Тут уже Катя поняла, что теперь знает всё, что ей было нужно, она отошла от Орлика подальше, и тихонько запела.

— Сна далекая река,

Широка и так легка

Все тревоги позади,

Полотном лежат пути

Месяц, месяц парус мой

Свет расстелет надо мной,

Сна далекая река,

Широка и глубока.

Орлик оглянулся, почуял неладное, попытался было прыжком достать до сказочницы, но сон сморил его прямо в полёте и он грянулся со всей силы на каменистую площадку. Он даже не пошевелился, уже находясь в глубоком сне.

— Ну, прости. Я же не просила меня приволакивать на такую жесткую скалу, — развела руками Катерина. Присмотрелась, где там эти сосны. Запомнила место. И позвала Волка.

Глава 7. Сила есть, ума не надо

Волк, кони и Жаруся безнадёжно высматривали огромного медного орла в небе. Баюн и мальчишки остались у царя Вукола. В случае чего, всем умеющим летать, надо было не о всадниках думать, а о том, как отбить Катерину.

— Он как сквозь землю провалился! Точнее, как в небе растворился! Но, что меня больше всего пугает, что Катерина не зовёт. И почему зеркало не показывает, где они? — Волк метался по всем ветрам.

— Катерина скорее всего спит ещё. Дрёма может долго морочить человека. Пусть не глубокий сон, а полудрёма, но человек не совсем в сознании. Зеркало может не показывать, если близко туман. Совсем близко, — Жаруся тоже переживала, но увидев, как Бурый внезапно закрутил головой, словно прислушиваясь к чему-то далёкому, переживать тут же перестала. И уже просто летела за ним.

Катерина поджидала их на в закрытой с тёх сторон каменной площадке, и у её ног лежал крепко спящий Орлик. Волк сверху стремительно кинулся к названной сестре, приземлился на лежащего, прошелся по нему до Катерины, а когда она с трудом заставила себя разжать руки и не виснуть на шее Бурого, спросил:

— Не обидел? — он стоял задними лапами на спине Орлика. И кажется, с трудом удерживался от хорошего пинка лежащему.

— Нет. Хотел, чтоб я сказку ему переделала. Типа он хороший и женится. А Иван сам собой убивается, упав с высоты. И я теперь знаю, как полотенце достать, — Катя вытирала глаза. Не то чтобы плакала, так, от облегчения. Всё-таки сложно, когда ты не героиня вовсе, а приходится и в когтях орлов болтаться, и информацию у них добывать, и усыплять.

— Да чихать я хотел на это самое полотенце, если честно, — ответил Волк и прижался головой к её коленям.

— А этого куда? — Жаруся, склонив изящную головку на бок, любознательно осматривала видимые из-под лап Волка части тела Орлика.

— Жарусенька, его хорошо бы вон к тем трём соснам, видишь, самые высокие вдалеке? Да. И туда опустить. К братцам. Чтобы мне их потом не разыскивать.

— А может, всё-таки я его сожру? Ну, пожалуйста? — умоляюще посмотрел на Катерину Бурый. — Я чуть не помер, когда понял, что ты спишь, и он тебя уволок.

— Да я почти сразу проснулась, просто в голове так шумело от дрёмы и он меня ещё тряс в полёте, я никак сосредоточиться не могла, — махнула рукой Катерина. — Что его там жрать, много чести для гада. Жарусенька, отнеси ты его, с глаз долой. Будь другом.

Жаруся подцепила незадачливого похитителя коготком и стремительно улетела, сопровождаемая полным сожаления взглядом Бурого.

— Ты можешь лететь? Если можешь, давай садись, а то Котик там уже небось царские покои по камушку раскатал. Мы когда улетали он в такой ярости пребывал, что даже объединенный бабский хор перекричал. Ой, ты бы слышала, как выли царевнины приближенные!!! У меня до сих пор в левом ухе звенит! Впрочем, в правом тоже… — Волк потряс головой, пытаясь избавиться от неприятного ощущения.

— А кстати, поединок-то закончился? — Катерина устроилась на волчьей спине и как-то случайно припомнила, а по какому поводу они там вообще оказались, у этого царя Вукола.

— Не совсем. Бабы взвыли как раз на рукопашной, — Волк получил Катерину назад в целости и сохранности, и теперь пребывал в расчудесном настроении, даже посмеиваться начал, припоминая.

— А! Даже до рукопашной дошло? — удивилась Катерина. — Вроде же этот самый Макар так силён, что Ратко должен был сразу победить.

— Должен был победить, и силён, только вот не вышло сразу. И не сразу не вышло. Я же сговоренного твоего специально готовил на этот случай, — Волк довольно хмыкнул. — Он молодой, вес и силу пока не набрал, зато юркий и ловкий, гибкий и быстрый. Вот и пользовался этим. Как показано ему было. А ещё Кир и Степан ему показывали приёмы боя, которые у вас приняты. В Лукоморье многое знают, а много чего и не видали ни разу.

— Погоди, но ведь Степан пытался на тебе эти приемы использовать? Помнишь, когда в первый раз в Дуб попал?

— Помню, конечно. Но, я же в вашем мире прилично времени провёл и там тоже учился. Со мной у Степана и не вышло. Хотя, если честно, в любом бы случае не получилось. Я же вижу по-другому, не так как человек. Мне каждое, даже самое быстрое движение противника кажется медленным и плавным. Успею угадать. А Макар первый раз с таким боем столкнулся, и оказался совершенно не готов. Каждый его замах Ратко использовал против него самого. Красиво было. Правда, он всё равно проиграл бы. Уставать уже начал. А Макар всё-таки силу имеет богатырскую. Он тебе совсем не понравился? — внезапно спросил проницательный Волк.

— Совсем, — честно призналась Катерина. — Пусть хоть у него три раза сила будет какая угодно.

— Я так и понял, — Волк насмешливо покосился на Жарусю, возникшую у его морды. — Не понравился ей Макар, можешь не подслушивать.

— Ой, можно подумать я сразу не поняла, — Жаруся покосилась на запылённую одежду своей девочки, ласково коснулась крылом её головы и наряд изменился. Ярко-синий очень широкий сарафан, расшитый серебром, плотного шёлка серебристо-серый с синей вышивкой летник, такие же поршеньки и серебряная лента на голову. — Он мне и самой не понравился. Я не стала бы его одевать! — приговор Макару был вынесен и обжалованию не подлежал.

Баюн ходил по горнице гостевого терема. Слева направо, справа налево, потом, призадумавшись, на глазах совершенно потрясённых мальчишек, он легко прошагал по стене и зашел на потолок. Опомнившись, спрыгнул на пол и опять подскочил к зеркальцу. Посмотрел, заметался опять. В дверь стукнули, и вошел Ратко.

— Баюн, ничего? — Ратко тревожно всматривался в Кота.

— Нет, — Кот всегда на любой вопрос отвечал обстоятельно и многословно, а тут…

— Царевич Макар предлагает собирать своих воев и ехать на восток, Катерину искать, только как-то мне кажется, это бессмысленно.

— Правильно тебе кажется. А царевич может ехать хоть к лешему на кулички, — Кот выразился бы сильнее, но не мог себе позволить.

— Кот, я … Я что-нибудь могу? — Ратко вопросительно глянул на Баюна.

— Уйди, прошу тебя! Просто уйди! — Баюн отлично знал персонажа, который Катюшу уволок и близко бы его к ней не подпустил бы. А эти… Так легко его приставили баб своих во садочке охранять!!! — Ээээть! Дроволомы!!! — он подскочил к стене и прыгнул на неё. Ратко поспешно вылетел из горницы и выкатился из терема.

— Кот! Зеркальце как-то блеснуло, — глазастый Кир заметил какое-то изменение.

Баюн сверзился прямо с верха стены и прыжком очутился у зеркала. И прямо-таки стёк по лавке от облегчения. — Нашли!!! Жива!!!

Степан и Кир радостно переглянулись. На улице опять послышались пронзительные вопли какой-то особенно впечатлительной боярыни. Кир привстал:

— Баюн, может, им сказать? А то вопят!

— Пусть повопят, им очень пользительно! Додумались, кого пускать к сказочнице! — Баюн стремительно воспрял, настроение стало исключительно боевое, он выпусти когти и потянулся. Он снова начал вышагивать по горнице, теперь плавно и солидно, явно обдумывая дальнейшие планы.

— Макар оказался как бы это… Пшиком! Красивый, сильный, а такой пустопорожний! Ишь, нашел новую забаву, со сказочницей ездить, славу себе искать. А до того была забава, бою учиться у всяких висельников. Ну его… Надо дальше думать… Подумаем, — размышлял Баюн, пока в горницу не впорхнула серая голубка с длинноватым хвостом и не зависла над его головой.

— Кот, а Кот, а мы Катеньку нашли!

— Жарусенька, я тебя люблю! — сообщил ей Баюн. — Я тебя люблю нежно и искренне. Я видел! А где же моя радость?

— Решили уточнить, какая тут обстановка, может, нам лучше и не появляться? Так, известим о том, что нашли и будет с них?

— Нееет уж, это они у меня слишком просто отделаются!!! — Баюн потянулся и оглядел мальчишек. — Этот самоуверенный дурень-Макар собрался ехать искать Катерину на восток? Ну-ну…

В царском тереме царило уныние. Царь был в панике. Так опозориться на всё Лукоморье! Сказочница, которая разбудила всё его царство и соседнее тоже заодно, похищена приятелем и наставником его сына! Царь не особенно вникал в богатырские затеи и забавы Макара. Чем бы дитя не тешилось, абы палаты да терема не крушило, поэтому, когда его просили нанимать наставников, он их нанимал, просили покупать оружие, он был только рад, просили пригласить на поединок сговоренного сказочнице князя, он не спорил. А, может и стоило бы? Забава богатырская, это хорошо, конечно, но вот головой-то думать надо! Разве же можно приближать к себе человека, ну, ладно, не совсем человека, который пусть и силу богатырскую имеет, но уже предал, и покушался на убийство названного старшего брата!!! Это что? Разумно? По-царски? Куда там этого недоросля отпускать людей посмотреть, да себя показать, если он таких простых вещей не разумеет? А теперь дозабавился! Вот беда-то будет, если девчушка сгинет!!!

Рядом с царём тихо плакала Агафья. Сын попал в беду. И не понятно, спасут ли сказочницу, или нет, и что сделают с их царством, если не спасут? А ну как туман вернётся! Кто прогонит?

За окнами резко загомонили и закричали люди. Царь кинулся к окну. На площадь медленно опускались летучие кони, верхом на вороном коне сидела похищенная сказочница. А рядом на Сивка-Бурке её названный брат.

— Нашли! Спасли!!! — выдохнула царица Агафья и залилась слезами уже от облегчения.

Бранко снял Катерину с коня и они оказались перед выскочившим из главного царского терема царём Вуколом. — Какое счастье, что ты смог спасти свою сестру от Орлика, — царь с восторгом смотрел на хмурого Бранко.

— Она и сама справилась, — ответил тот, усмехаясь. — Я просто нашёл и привёз.

Царь изумлённо воззрился на совершенно спокойную Катерину, которая вежливо улыбнулась царю и прошла в гостевой терем.

Царевич Макар уже осмотрел свой самый надёжный походный богатырский доспех и решил что ещё с собой берёт в поход за сказочницей, когда к нему прибежали запыхавшиеся рынды и сообщили, что сказочница сама от похитителя освободилась, и её привёз её названный брат. Запасной меч выпал из ослабевших от изумления пальцев царевича Макара. — Да не может того быть!

Он сам лично и неоднократно бывал бит Орликом. И даже сейчас не мог его победить! А девчонка… Нет, его точно обманывают! Он отправился в гостевой терем, дабы выразить радость от того, что девица цела и невредима, и заодно уточнить, как и кто её освободил на самом деле. Ладно бы богатырша была, поляница. А то, свиристелка какая-то! Да ну! И ещё, он был уверен, что сказочница оценит его по заслугам и выберет вместо этого… юркого проныры. Стоит только с ней поговорить, показать себя.

— Надо было вообще-то, сначала не поединок затеивать, а девицу поразить статью богатырской, — подумалось ему. Но, он так был уверен с моментальной своей победе, что решил сначала потешиться удалью, забавой мужской, а уж потом лясы точить. — Ну, да ладно. Девка на месте, поединок я всё равно выиграю, а пока надо ей показаться. Да выяснить, какой же такой богатырь-силач её освободил? Неужто братец её названный?

Радость он выразил Баюну, недоверие тоже ему же, а потом уставился на девчонку в мужских штанах, лёгком кафтане и низких сапожках. Она вышла из своей светлицы, в руках держала пёстрый шёлковый платок, покрутила его, слушая его рассуждения и сомнения, а потом посмотрела ему в лицо.

— Ты, царевич Макар очень уж увлёкся силой. Это хорошо, конечно, но не только силой побеждают. Тебе это сегодня уже продемонстрировали на поединке, как мне рассказывали. Правда, ведь?

— Ну, князь не победил… — вздёрнул подбородок Макар. — Я все равно его побью, и хочу, чтобы ты меня выбрала своим спутником, вместо этого сопляка! И я не верю, что ты Орлика победила, уж прости меня! Хотел уточнить, что за богатырь его одолеть смог?

— Хорошо. Не веришь, покажу как я от Орлика освободилась. Заодно и сам себе ответ дашь на своё желание вместо Ратко спутником моим быть, — Катерина покосилась на Баюна, который кивнул ей, тихонько выходя и закрывая за собой дверь. Теперь они были одни в горнице. — Подойди ко мне, сможешь, платок из рук взять, будешь со мной ездить, а нет, не взыщи.

— Всего-то? — расхохотался сильный, но неумный Макар и напористо пошел вперед. Не успел пройти и трёх шагов, как на него навалился такой сон, что он зашатался, прошел ещё шаг, ещё и рухнул как подкошенный. Аж терем дрогнул от грохота. До Катерины оставалось пройти ещё восемь шагов.

— Да уж, — она кивнула осторожно выглянувшему на грохот Баюну. — Большое дерево и падает громко.

— Это ж какой оказался пень! — фыркнул Баюн заглядывая в лицо Макара. — Я царю Вуколу не завидую. Наследничек из серии сила есть ума не надо! А туда же! Со сказочницей ездить…

К царю Катерина пришла лично. Попросила сына забрать. Очень много места занимает, а переступать неудобно.

— Он не поверил мне что я его приятеля остановила, попросил продемонстрироват, — она с сожалением пожала плечами. — Надеюсь, что не расшибся.

Царские слуги с превеликим уважением глядя на Катерину, принесли мирно спящего Макара.

— А он… Он очнётся? — опасливо уточнил царь, предупреждая рыдания уже набравшей воздуха в грудь супруги.

— Конечно. Он просто спит. Выспится и скоро придёт в себя. Не волнуйтесь, — Катерина ласково улыбнулась царской чете и вернулась в гостевой терем. Зато вместо сказочницы в престольный покой пришёл Баюн и попенял царю на то, что наследник подверг опасности сказочницу, и вообще слишком уж уповает на силушку богатырскую. А думать и не пробовал. И в людях опять же разбираться не научился.

Катерина выезжала из города следующим утром, сидя на коне, как и полагается благовоспитанной девице, перед братом, в сопровождении своих спутников, широко и радостно улыбающегося Ратко и весьма довольного поездкой князя Борислава. Леон что-то наигрывал на лютне, явно сочиняя новую песню.

— Можно с тобой поговорить? — Ратко едва дождался возможности поговорить на первом вечернем привале.

— Конечно, — Катерина шагнула за ним к деревьям.

— Я так рад, что с тобой ничего не случилось. А что надо было орлу?

— Чтобы я разбудила ему сказку, — Катерина вздохнула. — Ратко, мне Волк сказал, что ты отлично сражался.

— Жаль, ты не видела, — со сдержанной гордостью отозвался страшно довольный Ратко и замер. Она достала такой знакомый свиток и протягивала ему.

— Почему??? Я же не проиграл… — опешил Ратко.

— Я не могу больше подвергать тебя опасности. У тебя есть твоё княжество, есть люди, которые в тебе нуждаются. Тебе пора жить без этого обязательства.

— Погоди, погоди. Я не понимаю. Что-то изменилось? Тебе понравился тот набитый дурак?

— Конечно, нет! — Катерина выразительно фыркнула. — Просто тогда, когда это подписывалось, было кое-что, чего сейчас уже нет.

— И что же? — гневно спросил Ратко.

— Ты был влюблён, — Катерина грустно улыбалась. — А теперь…

Ратко пытался что-то вымолвить, она продолжила — Спасибо тебе большое за всё.

— Подожди! — Ратко хотел ей сказать, что он и сейчас влюблён, но как-то не вышло, и он просто стоял словно пень, и смотрел, как она развернула свиток и решительно разорвала его сверху вниз. Половину, на которой ставил подпись его отец за своего сына, она подала ему и он машинально взял, а вторую забрала.

— Вот и всё. Будь счастлив, князь Ратко, — Катерина мягко улыбнулась и шагнула назад, к кострам.

Ратко стоял среди наползающей ночной темноты, держал в руках половину разорванного сговора и думал, что будет, если он сейчас поднимет голову и завоет как настоящий волк.

Глава 8. Молодая ягишна

После возвращения с поединка Катерина запросилась домой. Опять возникло ощущение, что её жизнь летит на каких-то качелях. И уж как-то очень лихо. Она была такой непривычно тихой, что даже мальчишки отнеслись с пониманием. Вызвала ворота на лугу, невдалеке от Дуба и в человеческий мир прошли Степан, Кир, Катерина, Баюн и Волк. Сивка и Жаруся остались в Лукоморье. После возвращения Катерина наконец-то добралась до возможности поговорить с мамой и долго рассказывала о последних событиях. А когда рассказала, поняла, что ей стало значительно легче, не сравнить. Всё-таки очень важно, когда тебя выслушают, пожалеют, обнимут и поддержат!

— О! Катька ожила, — Степан оторвался от старого фильма «Дети капитана Гранта» и глянул в окно. Они с Киром решили не надоедать девчонке, а дать ей возможность прийти в себя.

Кир возился, настраивая свой новый смартфон, посмотрел и покосился на приятеля. — Ещё даём время или пошли уже?

— Да пошли… Чего уж там… — они оба пронеслись мимо Степановой бабушки, крикнув по дороге, что идут к Катьке и махнули через забор.

Бабушка Степана, Вера Михайловна, с улыбкой посмотрела им в след. Она поначалу переживала, что Степочка влюбился в Катю. Очень уж часто он у соседей пропадал, практически жил там, а потом, когда появился его друг Кирилл, успокоилась. Просто дружат. И хорошо, и пускай. Катенька, она конечно, заурядная, но видимо, оказывает на них положительное влияние.

Положительная и заурядная Катенька лежала на животе на веранде терема и рассматривала какие-то старые записи, которые её лапой пододвигал Баюн.

— Несутся. Аж земля дрожит. Ты, друг мой, проспорил, — ухмыльнулся Баюн.

Волк зевнул. — Просто Катерину в окно увидели, это не считается, — он покосился в записи. — Зачем ты ей голову этим морочишь?

— Не морочу вовсе, а показываю. Это полезно. Вон, у нас одна по соседству и то такие финты откалывает, мало не покажется. А Катенька с ними мало встречалась. Знать должна.

— Да ты же про молодых сейчас рассказываешь, они с девочками редко дело имеют, им не интересно. Ты про старых расскажи, — Волк перевёл взгляд на Катерину и пояснил. — Ягишен много. Ты по-моему только двух видала. Ягу нашу и её сестрицу старшую. Ну, дальние их родственницы тебе тоже попадались и не только тебе, — он кивнул на подбежавших мальчишек. — Вот Степан наш имел честь общаться. Царица Настасья и Гордея, в которую этот несчастный в прошлом году влюбился, имеют в роду одну из ягишен.

— Волк, а почему Финист говорил, что из дочки делать ягишну не позволит? — спросила Катерина, изучавшая рукописи о ведьмах.

— Да потому, что есть несколько родов, девушки из которых могут стать ягишнами. Финиста дочки тоже могут, но, это всегда выбор. Тот есть девочку можно учить колдовать, а она сама потом не хочет быть ведьмой и идёт к людям. Это вот Марья, например. Из сказки про Федота стрельца. Матушка её к ней слуг приставила, конечно, но сама-то она не колдовала. А куда проще-то, взяла бы да и сгубила со свету царя, да его советников, что мужа чуть не угробили. Василиса-Премудрая тоже. Марья-Моревна, да хоть та же царевна-лягушка. Способности есть, а желания идти да нечистью становиться нет. Вот. А есть наоборот, решает такая девица, что хочет колдуньей быть, ведьмой, если проще. И становится. Тут уж берегись. Не верь, не ходи, не проси! Сам пожалеешь! — ответил вместо Волка Баюн. — В молодости они красивые, слов нет. И такие… На мужчин действуют как хотят. Заворожить взглядом могут, а уж если из их рук чего-то мужчина берёт, да ест-пьет, ой, пропал!

— Кот, так что, и обороны против этого нет?

— Да как же нет? Крещеного могут заморочить, если только он сам к ним идёт. Шаг человек должен сделать по своей воле. Вы же свободны, на самом-то деле. Воля у вас есть. Хочу направо, хочу налево. Вот человек волей своей и распоряжается. Как распорядился, так и получился. А если уж человек поневоле к ним попал, тут только так и защищаться, как ты в Темном лесу. Помнишь?

Катерина, конечно, помнила. Ещё бы. Как забыть лес, битком набитый страшной нечистью? А повернуть назад нельзя, и в сторону не уйдёшь. Волк умирал, надо было живую воду достать. Она и пошла. А как поняла, что сама больше не может, вспомнила древние слова защиты от зла, ещё прабабушкой ей рассказанные:

— Живый в помощи вышнего… — вся молитва была как перед глазами. И словно щитом её прикрыли, не позволяя тем кто пугал, стараясь заполучить, погубить, даже приблизиться! — Не убоишися от страха нощнаго, от стрелы, летящяя во дни. Не прийдет к тебе зло и рана не приближется к телеси твоему…

Катерина покивала Баюну. — Помню!

— Вот и молодец. Вот и не забывай, — Кот строго покосился на расслабленно валяющихся в гамаках мальчишек, присмотрелся к ним. — В одно ухо влетело, в другое вылетело.

— Да ну, это же ерунда, — Кир покачал ногой в воздухе. — Я вот точно ни к какой ведьме и близко не подойду. И молитвы мне эти сто лет не надо! И непонятно там ничего.

— Ну-ну, — протянул Баюн. — Ты, главное, не будь так самоуверен. А остальное приложится. Поумнеешь, если доживёшь, конечно.

Катерина открыла ворота ахнула. В Лукоморье шёл дождь. Нет, не дождь, ливень там шёл! Баюн сразу поёжился и начал перебирать лапками, словно уже чувствовал под ними мокрость и противность. — Ээээ, а может, мы потом зайдём? — проговорил он и громко заорал, оказавшись на середине абсолютно мокрого луга. — Волк, ты покойник!!! Я тебя растерзаю, когда высохну!

— Вот когда высохнешь, тогда и поговорим, а то я с мокрыми кошками разговаривать не мастак, — невозмутимо ответил Бурый, элегантно пролетая мимо с Катериной в дождевике на спине. Ворота растаяли, словно их никогда и не было. И вокруг был видны только потоки воды, падающие с неба. Мальчишки сдерживались, чтобы не рассмеяться от зрелища абсолютно мокрого Баюна, который пытался сохранять видимость достоинства, важно поднимая лапы как можно выше. В конце концов, Кот не выдержал, тоненько взвизгнул и припустил стрелой по мокрой траве, стараясь как можно быстрее добраться до Дуба.

Кир дошлёпал по лужам Степану и прокричал ему на ухо. — Кот, птица гордая, без пинка не летает!

Когда они дошли до Дуба, который гостеприимно открыл перед ними дверь, впуская внутрь, первое, что они увидели — мокрые следы Баюна, ведущие в горницу и услышали его возмущенные завывания. В горнице Катерина сушила Кота, и успокаивала его намокшие нервы. — Как он мог! И даже не подвёз и псиной воняет на весь Дуб!!! — Кот гневно косился на Бурого, который безмятежно валялся на боку.

— Котик, так ведь у него шерсть всегда так пахнет, когда мокрая, но он же не виноват, — Катерина проводила щеткой по шелковистой котовой шерсти, и возмущение Баюна исчезало на глазах. — Не всем же такую шёрстку, как у тебя!

Они с Волком весело переглядывались над головой Баюна, сидящего с закрытыми глазами и кивающего головой в знак согласия.

Кир переоделся пёрышком, вытер полотенцем совершенно мокрую голову и выглянул из окна, стена дождя стала ещё плотнее. Но в ней показалось яркая вспышка, и Кир сразу понял, что это Жаруся! Когда он вышел в горницу, она уже была там.

— Как я рада, что вы быстро вернулись. Катенька, девочка, ты выглядишь отлично, гораздо лучше, чем когда уходила! А почему ты сушишь этого увальня, а у самой коса мокрая? — он порхнула к Катерине, плеснула крылом около её головы и Катькина немаленькая коса сразу стала сухой. Птица, осмотрела Баюна махнула и на него, и Кот мгновенно стал напоминать огромный меховой шар со сверкающими где-то в глубине глазами.

— Что ты творишь? Я терпеть не могу, когда ты так делаешь! Мою шёрстку лучше сушить естественным путём, а не так варварски!

— Пойди под дождь, вымокни и сушись сам, сколько влезет. Языком, как все кошки и коты. А девочку мою не мучь! Волк, тебя высушить?

— Да как хочешь. Мне и так и так неплохо, — усмехнулся Бурый.

— Высушить! Ему, может и без разницы, а мне псиной воняет! — снова начал ворчать Баюн, который вылизываться терпеть не мог! И намёки на то, что он должен это делать, не переносил!

Жаруся пролетела над Волком, отчего он стал совершенно сухим, и почему-то с нормальной шерстью, а не вставшей дыбом, а также по дороге на спинку своего любимого стула, ещё и Киру волосы высушила.

— А где Степан? — поинтересовалась она.

— Тут я. А чего это у нас изба под окнами мельтешит? — он кивнул в сторону своей комнаты, из которой только что вышел. — Там видно.

Кот прыгнул туда и действительно сквозь потоки дождя, можно было различить переступающую с ноги на ногу в отдалении избу.

— Вот новость. Изба есть, а Яги в ней нет, — удивился Баюн, присмотревшись.

— А с чего ты взял, что Яги нет? — Катерина прошла к окну в комнате Степана.

— Смотри, маленькое окошко сверху закрыто. Она его всегда летом открытым держит. Вопит, что ей свежий воздух необходим, — Кот помахал лапой. — И куда это баба вредная делась?

Изба обошла вокруг Дуба, держась в отдалении, а потом деловито ушлёпала в сторону озера.

— Странно, странно. Избы безхозные бегают, к чему бы… — задумчиво пробормотал Баюн.

— К дождю, не иначе! — ему на ухо шепнул коварный Волк.

— Тьфу на тебя!!! — разозлился Котик и отправился есть.

— Конечно, страшно проголодался, бедняжка, аж полчаса не ел. — посочувствовал Бурый ему вслед.

Через пару дней после возвращения, пока Катерина и Кот размышляли, в какую бы сказку отправиться, Кир решил сбегать на озеро. Звал Степана, но тому Волк в сотый раз показывал приём, который у самого Кира давным-давно получился, Степан страдал и был занят.

— Ладно, я не долго, — Кир вышел из Дуба в безмятежном настроении. После дождей погода установилась великолепная, лучше просто не бывает. На тропе, ведущей к озеру, кое-где отпечатались следы избы, прошедшей после дождя, и Кир начал думать, что было бы, если бы эти следы увидели в их мире.

— Небось, решили бы, что динозавр какой-нибудь бегает, — решил он. Добрался до озера, попробовал воду — отличная, очень тёплая, накупался до полного изнеможения и только собрался выходить, как вдруг заметил, что к озеру через лес идёт девушка. Молоденькая, с рыжими волосами. Он не видел таких в здешних местах. Невольно скрылся за ивовыми ветками. И осторожно наблюдал. Девушка подобралась к воде, сняла обувь, и попробовала ногой. Рассмеялась. А потом быстро перевела взгляд и увидела Кира. Точно увидела, несмотря на ветки, за которыми он стоял. Отпрянула было, а потом поманила его.

— Эй, что ты там прячешься? Выходи! Или боишься меня?

Кир опасался бы, если бы его из воды девушка позвала. Видал он таких уже, спасибо, не надо. А эта, вроде, пришла из лесу. Он, правда, её раньше тут не видел, но она опасной не выглядела. Он тронул пряжку на поясе плавок, и вышел из-за веток уже вполне одетым, штаны, правда, мокрые по колено, как в воде стоял, да и обувь, но это не так существенно.

— Чего мне тебя бояться? — спросил он.

— А? Так и не страшно? — девушка насмешливо рассматривала его. — Тогда ближе подойди! Ещё ближе!

Глаза яркие-яркие, зелёные как трава, как листва вокруг, волосы рыжие-рыжие, крупными волнами, и распущены по плечам, на голове венок из папоротника. Красивая, глаз не отвести! Кир шёл как зачарованный. Он подошёл совсем близко, и тут увидел, что руки у неё нежные, розовые, а вместо ногтей на руках когти! Настоящие загнутые когти, как у огромной птицы. Он отпрянул, но девушка успела схватить его за плечо. — Стой! Что же ты так торопишься? Или уже страшно? Ишь, какие тут смелые ходят, или глупые? Но, это нам уже всё равно, правда? Пойдём со мной, мой хороший, — она провела рукой по его губам, а потом потянула его за плечо за собой — Пойдём! — он попытался вырваться, и с удивлением понял, что и дёрнуться не может. Словно его связали накрепко. Хотел позвать на помощь, но понял, что рот открыть не может и язык не слушается. Девушка перехватила его за предплечье и как он не рвался, легко повела за собой, как бычка на верёвочке.

— Забавный какой! «Чего мне бояться?» Надо же и не боялся… Как-то тётушка тут дичь подраспустила. Непуганые такие, доверчивые. Ну, мне же лучше. Жаркое будет нежное. Славно как! Шла умыться, а нашла обед, да ещё и гоняться не пришлось, — нежным голоском говорила девушка. — Когда еда перед готовкой не металась, она гораздо вкуснее! — девушка словно поваренную книгу вспоминала, обыденно так, рассудительно.

Кир сначала не врубился, о чём она, а потом до него дошло! Он попался ведьме! Настоящей ведьме, как в сказках, которая людей ест. Стоп, да он же и есть в сказке, в сказочном мире! Он не мог дёрнуться, пошевелиться. Только ногами переступал. Что же делать-то? Как во сне он увидел, что вышли они на заросшую белыми ромашками полянку, а на ней стояла изба Яги.

— Вот и дошли. Тетушка-то в отъезде, а я за избушкой присматриваю, — девушка мило разговаривала с Киром. — Что ты молчишь-то всё? А, ну да, — она опять провела по губам Кира, и он подумал, что умоется с мылом раз сто. Хотя, не факт, что у него ещё будет такая возможность, запоздало сообразил он.

— Что ты делаешь? — с ужасом спросил он.

— Как что? К обеду готовлюсь, — удивилась девушка. — Ты с озера? Плавал?

— Да, — Кир не понимал, зачем она спрашивает.

— Вот и славно, мыть не надо будет. Так, ополосну только. Что ты глазами хлопаешь? Мясо ополосну, говорю. А то, мыть долго.

— Ты с ума сошла? Людей не едят! — крикнул Кир.

— Да с чего ты взял-то? Мы очень даже едим. Вкусно.

— Кто ты такая и почему в чужой избе? Это же Яги изба! — Кир решил, что лучшая защита, это нападение.

Вот тут уже девушка удивилась. — Ты тётушку знаешь? Так чего же не испугался?

— Да что мне бояться? И я её знаю и она меня. Я у Баюна в Дубе живу, — отчаянно крикнул Кир, увидев, как в руках девушки возник немаленький такой нож.

— В Дубе? Это меняет дело. Но, не сильно. Я голодна, а Кот мне не указ, — она подошла совсем близко и тут Кир каким-то последним усилием вспомнил Катькин рассказ о Темном лесе.

— Живый в помощи вышнего, — проговорил он уже чувствуя, как остриё ножа проткнуло одежду.

— В крове Бога небесного водворится, — он помнил всего несколько строк. Его бабуля иногда на ночь это читала. И далёким-далёким воспоминанием он увидел как она его крестит перед сном.

Ведьму отшатнуло от Кира так, что она упала назад. — Заткнись! — заорала она.

Она встала и попыталась приблизится, но Кир упрямо твердил то, что помнил из молитв, и мало того, что она подойти к нему не могла, так ещё и невидимые путы ослабели и он ощутил, что может двигаться. Кир начал отступать, боясь повернуться к ней спиной, страшно боясь, что она снова подскочит совсем близко. Тут над головой пронеслась тень, и между Киром и ведьмой оказался Бурый.

— Кир, цел? — Волк не спускал глаз с красавицы.

— Ддда, вроде.

— На спину садись.

Кир едва вспомнил, как это делается. Он уцепился за шерсть на шее Волка и увидел, что ведьма тянется вперёд, пытается схватить, зацепить Волка, но тот не стал ждать, пока она дотянется, а прыгнул вверх и унесся к Дубу.

Кир сидел на стуле очень смутно соображал, что он сидит в Дубе, рядом ничего опасного нет, но периодически его начинало трясти от ужаса.

— Ну, всё, всё. Ягишну молодую увидел и на тебе перепугался так! Наша Яга, она хоть знакомых не трогает. Скучно ей будет, если она всех поест. Вот и решила не жрать тех, кого знает. Зарок такой дала. А это её племянница приехала, она молодая, активная. Я ж тебе говорил, а ты смеялся ещё! — Баюн что-то говорил, ходил вокруг, Киру было откровенно нехорошо. Пока не пришла Катерина и не прочитала все Живые мощи вслух.

— Ну, ты как? — Степан старался не показать, насколько он счастлив, что у него приём не получался, и что он не попал на озеро в этот раз.

— Не знаю, пока, — Кир вроде успокоился немного. А потом, вспомнил и его передёрнуло.

— Ты чего?

— А она так хозяйственно у меня уточняла, купался ли я? Надо ли мясо мыть, или просто ополоснуть достаточно? — Кир дико глянул на друга.

— Не, я пока на озеро не пойду! — решительно замотал головой Степан.

— Хочешь, чтобы у неё работы было больше, и назло ей грязным ходить будешь? — ехидно уточнил Баюн. — Не ходите к незнакомым. Вас просто так не позовут. И защиту имейте. Это мы тут силой защитимся, а вы только так, как Катерина говорила.

Ночью Кир уснуть не мог, боялся глаза закрыть. Раньше, когда он про Степановы кошмары слышал, про себя думал, что это от заграничной изнеженности. Фигня! Он ни разу не изнежен, а такое снится, что от страха волосы дыбом стоят! Потом он, вроде уснул, и проснулся от того, что над ним стояла Катерина и потихоньку его будила.

— Кир, Кир, проснись.

— А? Что? — он в ужасе на неё смотрел, всё ещё не в силах освободиться от сна.

— Ты кричал очень.

— Да, наверное. Извини, я тебя разбудил… Если бы ты знала, что мне снилось…

— Я знаю. Я же сны могу видеть, — Катерина тихонько села рядом на прискакавший к ней стул. — Хочешь, я их прогоню?

— Да, очень хочу. Страшно жутко. А где всё? Я их не разбудил? — Кир удивился, почему у него так легко получилось сказать, что да, страшно ему, и от помощи не отказаться.

— В Дубе только мы. Степан спит. Ты же знаешь, его простым криком не поднять, а остальные поехали Ягишне немного внушить правила хорошего тона. А я над зеркальцем в горнице сидела. Вот и услышала.

Катерина, чтобы его не смущать, смотрела в окно, и Кир успокоившись, почувствовал, что его неодолимо тянет в сон, но сон спокойный, просто отдых и ничего больше.

— Да уж. Сходил поплавать называется… Мальчик, а мальчик, а ты купался? Тебя есть уже можно, или вымыть сначала нужно? — уже сидя в горнице, Катерина покачала головой. — Как-то очень уж наглядно у него про Ягишен получилось. Незабываемо, прямо скажем!

В зеркале было отлично видно, как в избе за столом сидела крепко привязанная к стулу немыслимо красивая племянница Яги, а Кот сидя перед ней на лавке авторитетно и многословно ей объяснял, что жрать кого-либо в его землях без его разрешения низззя!!!

Глава 9. Кладенец Кира

Жаруся оглядывала спинку, и охвостье. Изогнувшись и раскрыв крылья, она с удовольствием выстраивала сложные переливы цвета на пёрышках. А потом перелетела поближе к Катерине.

— Девочка, помнишь, как мы с тобой летали в Стеклянную гору к царевичу Бажену? — спросила Жаруся.

— Конечно, — Катерина отодвинула от себя книгу, и повернулась к Жарусе.

— А помнишь, я тебе рассказывала, что эти горы разные бывают?

— Да, помню, какие-то и земли захватывают, а какие-то безразличные.

— Вот именно. Мы с тобой летали тогда в зачарованную гору, а я хочу тебя попросить посмотреть сказку про Хрустальную гору. Она как раз какая, которая царство в себя втянуть может. Эта вполне успешно пыталась. По крайней мере, до тумана.

— Вот сидишь себе спокойно. Ждешь, пока ребёнок до сказки дойдёт сам, точнее сама. А тут прилетит птичка-невеличка и давай все планы мне рушить!! — заворчал Баюн, который собирался сам эту сказку предложить, но попозже. Неохота ему было никуда сейчас ездить.

— Молчи уж, лентяй! Катюша, там у меня знакомые спят в тумане. Посмотри сказочку, а?

— Конечно, посмотрю. С радостью.

— А по дороге там наш знакомый теперь произрастает. Помнишь дуб-полянин? Ему Жар-Птицы нашли отличную дубовую рощу неподалёку в лесах. Так что можно будет навестить.

— Так что же ты молчала? — Кот знал, что дуб-полянин весной Жарусина родная стая перенесла на новое место, но никак лапы у него не доходили уточнить, да навестить.

— А что же ты не спрашивал? — парировала Жаруся.

Катерина выучила сказку, но пока не очень себе представляла, как найти, к примеру, Ивана-царевича, если он будет образе муравья. А если он и вовсе в горе Хрустальной уже был, когда туман пришёл? А в гору эту только муравей сквозь щелку и пролез.

— Ладно, не паникуем, а действуем по обстоятельствам! — решила Катерина, входя в туман за Киром и Степаном.

Туман был мерзкий. Какой-то слишком уж густой. Катерине очень захотелось кинуться обратно, и вдохнуть воздуха. Но, она себя пересилила и пошла за настороженно оглядывающимися мальчишками. Шли-шли, тихонько переговаривались, никаких следов царевича и близко нет, зато Кир начал тревожно озираться.

— Твари. Не рядом, но не очень далеко, — он показал направление Степану. Тот прислушался, и резко махнул туда мечом. Раздались вопли, и отдалённый звон металла.

— Степан, ещё! Там! — Кир показал в противоположную сторону. — И сверху есть, я чувствую. Впереди.

Дальнейшее Катерина помнила уже плохо, их захлёстывали волны атак, несколько тварей подобрались совсем близко, и Киру пришлось отбиваться самому. Хорошо хоть это не громадные монстры попались, а низкорослые. Степан едва успевал поворачиваться. Катерина несколько раз в полёте убирала стрелы, летящие в них из густого тумана, пока Степан посылал золотые полосы с кладенца в другом направлении. Очень густой туман делал тварей невиданно активными. Наконец, атаки прекратились.

— Всё? Отбились? — хрипло спросил Степан.

— Нет. Их много и вокруг, — меч в руках Кира непрерывно подавал сигналы, куда бы он не повернулся. — Народ, мы кажется, попали.

Они переглянулись. Сказки нет и следа, туман забивается в лёгкие, дышать тяжело, а эти монстры, наоборот, как рыбы в воде и их невообразимо много.

— Кать? Ты хоть как-то представляешь себе, где искать эту сказку? — Степан устало прислонился плечом к сосенке.

— Мне кажется, туда надо! — Катерина неуверенно показала рукой направление.

— Ну, назад мы уже не пробьемся, — Кир поводил мечом. — Там их море. Так что только вперёд, или ворота вызывать.

— Ну, пошли что ли. Ворота уже крайний случай, — решил Степан. И они пошли. Правда, ушли не далеко. Катерина чуть лбом не врезалась в практически невидимую в тумане огромную и прозрачную хрустальную поверхность.

— Ой, гора! — Катерина тронула её рукой. Холодная, прозрачная. Как хрустальная ваза. Только без резьбы.

— Это можно считать героем сказки? — с сомнением уточнил Степан.

— Всё, нам конец! — Кир оглянулся назад, и ахнул.

Тварей было столько, что казалось, в густом тумане колышется тёмная полоса, да пока далеко в тумане, но бежать им уже было некуда.

— Они поэтому и давали нам передышку. Чтобы мы в ловушку зашли, — обреченно проговорил Кир.

— Катька, вызывай ворота! — Степан вскинул кладенец, но взмахнуть им не успел, над их головами пролетело тяжёлое тело твари, и Степан упал на землю с ножом в груди, кладенец отлетел далеко в сторону, а кряжистый монстр, ухмыляясь, подходил к Киру, заслонившему собой Катерину.

— Не бывает доброй

Сказки злой конец,

Меч совиный

Превратится в кладенец!

Не изменит он хозяину в бою,

Не забудет службу первую свою!

Короткий золотой всплеск молнии, ударившей в совиный меч, был почти незаметен в густом тумане. Катерина услышала нарастающий гул, это пошла в атаку тёмная масса тварей, уверенных, что кладенец уже им не опасен. Меч Кира, пославший яростно заблестевшие золотые полосы, был для них неожиданной бедой. Первым упал поразивший Степана монстр. Степан пытался было подняться, но у него не хватало сил даже руку поднять. Катерина под прикрытием второго кладенца, кинулась к мечу Степана и успела подхватить его, послав золотые смертоносные для туманных тварей полосы направо, Кир отбивал атаки по центру и слева. Какое шестое чувство заставило Катерину посмотреть назад, на прозрачный горный склон, она не поняла, но увидев монстра, нападающего с таким же ножом, какой торчал в груди Степана, успела смахнуть его, и ударом яростно сверкающего кладенца случайно задеть хрусталь, выглядевший монолитом. Но меч прочертил этом монолите глубокую расщелину, причем внутри явно была пустота! Катерина яростно отмахнулась от очередной нападающей волны.

— Да сколько же их! Кир! Там проход! — она указала на расщелину. Кир кивнул, сделал несколько глубоких выпадов, на некоторое время остановивших продвижение тёмной полосы нападающих, правой рукой удерживая меч, попытался поднять Степана. Катерина подскочила к нему.

— Иди туда!

— Сдурела? Как я тебя тут оставлю?

— Кир, я же Стёпку не смогу туда затащить. Бросить мы его тоже не можем. Иди, я сразу за вами!

Катерина поймала второй кладенец, который бросил ей Кир и быстрыми взмахами направо и налево, остановила очередную атаку. Мечи для её рук были откровенно тяжелы.

И тут, уловив, что желанная добыча уходит, твари ринулись все разом, Катерина, держащая совиный меч, ощутила, меч предупреждает, что полетели стрелы, туча стрел, она из последних сил подняла оба меча и махнула им, проговорив присказку, превратившую стрелы в мелкий черный порошок. Нападающих совместная атака мечей откинула далеко, раздался вой и звон метала.

— Кир, скорее, я не знаю, надолго ли это! — Катерина бросилась за мальчишками.

Изнутри гора выглядела, словно полупрозрачный купол над землями, затянутыми в неё. Туман там тоже был. Но, всё же не такой густой, как снаружи. Катерина огляделась. Расщелина, через которую они пробрались внутрь, была совсем узкая. Справа от неё был приличных размеров хрустальный выступ.

— Кир, попытайся кладенцом отколоть часть выступа, чтобы щель завалило, — попросила она.

Кир бережно опустил Степана на мох и вернулся к расщелине. Снаружи никаких признаков жизни не наблюдалось.

— Кать, а если ты не сможешь найти героев? — обернулся он уже занеся меч.

— Прорубим выход обратно, — решительно сказала Катерина.

Кир кивнул, примерился. Он пока не очень понимал, что может его обновлённый меч. А когда увидел, как огромная глыба хрусталя просто отрезана его мечом словно масло, пришел в восторг. Глыба мягко осела и полностью закрыла расщелину, через которую они пробрались внутрь горы.

Катерина была уже около Степана.

— Ты как?

— Что-то не очень. — Степан силился улыбнуться, но если сначала он и боли не ощутил от шока, то теперь… Словно раскалённый прут в груди. От любого движения становилось ещё хуже, даже дышать уже было невыносимо. — Вытащи. Не могу больше.

Катерина достала флаконы с водой. И замерла над ножом. Лезвие вошло по рукоять под правой ключицей.

— Кир, я боюсь, у меня не получится. Сила нужна. Попробуй ты.

Кир бы лучше обратно пошел. Пусть бой! Ему это было значительно проще. Но, деваться было некуда. Он подошел, опустился на колени перед Степаном, крепко взялся за рукоять. Степан закрыл глаза.

От рывка он потерял сознание, и это было к лучшему. Пока мертвая вода полностью заживила рану, и подействовала живая, Кир сбегал к кустам, росшим в сторонке, от атаки ему не так плохо было, как от вида крови, залившей Степана.

— Как он? — Кир хрипло спросил, пока не в силах дойти обратно.

— Жив. Сейчас очнётся, — Катерина сидела рядом, и ей тоже очень хотелось куда-нибудь отползти, чтоб этого запаха не чувствовать, и заодно уж и не видеть ничего. Последний раз Степана ранило зимой, когда Кир с ними первый раз ходил, но тогда было проще. И стрелу достать оказалось легче, вторая прошла навылет, и на морозе запах крови не так ощущался. — Что же ему так достаётся-то всё время? — Катерина плотно закрыла флаконы с водой и спрятала подальше в сумку.

— Видят, что меч-кладенец у него, вот его и стараются обезвредить, — Кир медленно приходил в себя в кустах. — У нас простая вода есть?

— У нас всё есть, кроме героев это милой сказки, — проговорила Катерина, достала фляжку, которая вмещала десять вёдер воды, а весила как небольшая пластиковая бутылочка, какой-то попавший в сумке под руку кусок ткани, и намочив, как выяснилось, свой многострадальный шарфик, вытерла Степану лицо. Тот тут же пришел в себя и начал ворчать, что ему мокро и холодно.

— Зато на тебя глянув, можно только в обморок упасть, а не умереть сразу от ужаса. Тебе зеркало дать? — фыркнула Катерина, которая его расцеловать была готова от радости, что он жив и уже ворчит. Правда, опасалась, что он тогда точно в обморок упадёт! — Кир, вылазь оттуда и получишь свою воду. Туда не понесу, сил нет.

— И не надо. Иду я уже, — Киру было стыдно за свою слабость, он долго умывался и косился на живого, здорового, но очень перепачканного кровью Степана. Катька устало повернула к ним голову. — Степ, шарфик мой забери, я его потом выстираю.

— Ну, Ратко тут нет, так что, пожалуй, меня за этот лоскут на дуэль не вызовут, — Степан был рад, что можно чем-то заняться, хотя бы складыванием выпачканного его же кровью шарфика. — Ладно уж, сохраню твою тряпку.

В него прилетела сосновая шишка и он широко ухмыльнулся. — Вот, Кир, вот так она обращается с раненым!

— Ты всё перепутал. Ты уже давно здоров, — слабо улыбнулся ему Кир, припоминая свой первый поход в туман.

В Хрустальной горе герой сказки нашелся быстро. Правда, не герой, а героиня. Царевна. Катерина была и тому рада. Её не оставляли подозрения, что лучшее враг хорошего и если искать дальше, можно попросту раздавить Ивана-царевича, если он где-то тут муравьем проползал, когда на гору пришёл туман. Они спрятались понадёжнее и Катерина начала рассказывать сказку:

— В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь и у царя было три сына.

Вот дети и говорят ему:

— Милостивый государь-батюшка! Благослови нас, мы на охоту поедем.

Отец благословил, и они поехали в разные стороны.

Катерина продолжала рассказывать, и вот уже заблудился младший царевич, и приехал к месту, где разные животные, птицы и насекомые делили еду. Разделил им царевич по справедливости их добычу, и тогда подарили ему возможность обращаться в сокола и муравья. И прилетел он соколом в царство, которое Хрустальная гора захватывала. И пришел наниматься на придворную службу местному царю. А тот и рад. А потом вздумалось царевне, царской дочке, с Иваном-царевичем прогуляться на Хрустальной горе. Царь позволил. А потом погнался Иван-царевич за золотой козой и царевну оставил. А как вернулся, не нашел её. Испугался идти к её отцу. Нарядился стариком и отправился в пастухи наниматься. Царь велел ему пасти коров, а как змеи прилетят, змеям их отдавать. Трехголовому — три коровы. Шестиголовому — шесть коров. А двенадцатиголовому — целых двенадцать! Только Иван-царевич трех и шестиголовому змею коров не отдал, а победил их. А потом обернулся муравьем и пролез в трещинку Хрустальной горы и нашел там царевну. Обернулся человеком и выяснил, что украл её двенадцатиголовый змей, и как победить его можно, тоже выяснил. А если победить змея, то и Хрустальную гору можно извести.

Катя рассказывала, рассказывала, а сама всё волновалась, царевич-то где? А царевич обернулся в человека и вышел к царевне, пройдя практически мимо того места, где они прятались. Туман дрогнул, и начал растворяться в воздухе. А потом и Хрустальная гора растаяла, как туман. Царевну Иван увёз к отцу. Степан с наслаждением вылез из куста малины в котором прятался, выпрямился, и заявил: — Какое счастье, что этот самый царевич не был тем муравьем, на которого я наступил. Прости, Кать, я не стал тебя расстраивать.

— Спасибо тебе большое, что не царевича раздавил! Зови наших, а то мне страшно представить, что они всё это время думали.

Волк упал с неба почти сразу. Он кинулся к Катерине, моментально понял всё про рану Степана. И вдруг увидел, что у Кира его меч тоже стал кладенцом. — Понятно. Совсем тяжко было!

Им долго пришлось рассказывать о событиях у Хрустальной горы. Пока, наконец, Кот не заявил, что раз у Кира теперь есть кладенец, это кое-что значит. — Ну?

— И что ну? — в один голос спросили Жаруся и Волк.

— Праздновать будем!!! Счас как отпразднуем!!!

— Катюша, это он просто есть захотел, — со вздохом констатировал Бурый. — А если серьёзно, то я тобой горжусь, сестра. Очень горжусь!!! И вами тоже! — он с усмешкой глянул на мальчишек.

Глава 10. Полотенце, открывающее пути

Про полотенце Катерина не забывала! Ей очень хотелось его добыть. Иной раз туман неожиданно открывал гораздо больше пространства, чем они могли надеяться. И если вдруг так откроется та изба, где полотенце спрятано, беда будет! Черномор до него доберётся точно!

— Котик, а, может, нам полотенце, которое пути открывает, всё-таки достать?

— Умница ты моя! — Баюн прошёлся мимо Катрины по столу и потёрся о её плечо. — Конечно, хорошо было бы.

— Я только со сказкой там не поняла. Она же не повторяющаяся? Несмотря на то, что этот Орлик требовал её пересказать.

— Да, точно! Они уже свою историю отыграли. Я думаю, туман можно прогнать, если её прочесть как раз около этой избы. Там все три орла и собраны. Главное, тебя оттуда убрать прежде, чем они проснуться. А там уж пусть летят на все четыре стороны, раз их Иван-батыр отпустил.

— Зря он их отпустил, между нами. — вздохнул Волк.

— Да, да, я в курсе, что ты бы сожрал по крайней мере медного, — недовольно поморщился Баюн. — Ему, Орлику этому, очень жениться хотелось, — доверительно объяснил он Катерине. — А тут он посчитал, что если Иван женится на старшей сестре, золотой орёл на средней, а серебряный на младшей, то ему-то невесты нет…

— Вот, так я и знал, что все беды от женщин! — провозгласил Кир.

— И что ты говоришь? Ладно, я это припомню. И именно тогда, когда тебе приспичит у меня что-то списать! — Катерина грозно смотрела на Кира.

— Кать, я тебя не имел ввиду! Я о женщинах вообще!

— И вообще я тоже обиделась и припомню! Баюш, так когда лучше лететь?

— Радость моя, хорошо бы сейчас. Летом их туман залил. Вот летом бы и разбудить.

Катерине совсем не хотелось ехать туда, где милые братья-орлы находятся. Но ничего не поделать. Надо! К туману прилетели днём, пошли в него уже с превеликой опаской. Но, никаких тварей в этой местности не было.

— Раз на раз не приходится, — философски заметил Кир. — И это хорошо.

— Не то слово, — откликнулся Степан.

Катерина внимательно осматривалась, наконец, она заметила очертания избы. — Ну, где же она «прямо под тремя соснами»! Далеко как! Хотя, что ждать от такого барана, в смысле от орла!

— Ты только что изобрела новое создание в моём богатом воображении! — провозгласил Степан. — Баран с крыльями! Это круто!

— Какое же новое? — подумала вредная Катерина. — Тебе крылья прицепить, и вот, пожалуйста!

Нашла она двух орлов во дворе избы. Железный толстенный забор был проломлен ещё Иваном-батыром. Изба была весьма основательная и даже на территории, огороженной забором, стояла она так же как и дом мужичка с ноготок, борода с локоток.

— А, нет, это же наоборот. Сын у папочки скопировал.

— Чего ты там бормочешь? — Степан озирался по сторонам и именно он и увидел Орлика. Когда его Жаруся опустила в туман, он попал на нижние ветки одной из сосен.

На его двух братьев засмотревшаяся на висящего вниз головой Орлика Катерина попросту села.

— Правильно, ты по ним пройдись ещё туда-сюда… — душевно посоветовал Степан. — Иди уже полотенце ищи.

Катерина не стала ему говорить, куда именно ему надо убрать его советы, а зашла в дом и поразилась. Такого бардака она даже в комнате у Степана не видела! А это был показатель!

— Да где же тут полотенце-то найти? Они же его и на пол могли кинуть. А там что-то найти, лопата нужна… А если тут не одно полотенце?

Катерина растерянно стояла и смотрела на пол, пока в избу не зашел Кир. Его просто перекосило от увиденного. Зато Степан молча подошел к стене, сбросил оттуда золотой кафтан, висящий на гвозде, вбитом в стенку, и достал из-под него полотенце.

— Прррошу, — он подал полотенце Катерине.

— Слушай, а как ты его отыскал? — удивилась она.

— Не удивляйся, наш Степан почуял родственную душу и уловил, куда бы он сам повесил эту тряпку! — флегматично ответил Кир, аккуратно перехватив бросок Степана. — Ты даже замах делаешь небрежно, — укорил он приятеля.

Катерина бережно взяла полотенце. Всё как Баюн описывал. Белое полотно, замысловатая вышивка по краю. Осмотрелась, была ещё какая-то тряпка на скамье, усаженная жирными пятнами, явно, речь не о ней. Последнюю проверку Катерина провела у железной стены. Отошла подальше от пролома и махнула полотенцем на стену, и кусок стены с шумом и грохотом вывалился наружу.

— Ого! Нифига себе, какая стенобитная штука! — уважительно прокомментировал Степан.

Катерина бережно убрала полотенце в кожаный мешочек, полученный перед поездкой от Баюна, и спрятала мешочек в сумку, подальше. А сама позвала мальчишек в заросли у стены и начала рассказывать сказку.

— Давным-давно жили-были старик со старухой. Весь век они мирно трудились, а детей у них так и не было. И горевали они о том. И вот как-то встретил старик мудрого странника, который посоветовал им взять кусок коры с огромного дуба, что рос в их местах, и заквасить в квашне с тестом. Сделали так старики, а утром нашли в квашне сынка.

Катерина рассказала о встрече подросшего Ивана-батыра с орлами, о том, как победил он их в честном бою и они побратались, о том, как пленил Иван злого колдуна, хозяина этой самой избы, а потом пошел вслед за ним в огромную пропасть. Как нашел он там трёх красавиц, а старшая полюбила его и рассказала, как найти в огненном заливе злого колдуна, да подарила прибавляющий силы перстень. Победил Иван колдуна, а потом вывел красавиц к тому месту, откуда спустился. Как вытащили орлы девушек и предал Ивана Орлик, медный орёл, перерубив ремень из бычьих шкур. А Иван-батыр остался в подземном царстве, и помог жителям большой деревни, убив двенадцатиголового змея, что в озере прятался и всех, кто за водой приходил, сжирал. И жители помогли ему найти огромную птицу, что сумела его на белый свет вынести. А потом нашел он орлов, которые хотели на девушках женится. Средняя и младшая сестры-красавицы Ивана не признали, они хотели за орлов замуж выйти, а старшая не соглашалась пойти за золотого орла, всё об Иване кручинилась, его ждала. Хотел Иван казнить за предательство орлов, да пощадил их, велел с глаз долой убраться, двух девушек отправил родителям, а старшую привёз домой, к матери-отцу. Там и свадьбу сыграли.

Над огромным пространством исчезал, истаивал зелёный туман, зашумели сосны и послышался истошный вопль Орлика, пытающегося как-то спуститься с сосны. Обернуться орлом он не мог, крылья бы переломал, спуститься как человек, у него тоже не очень-то выходило. Его браться, очнувшись от тумана, с изумлением оглядывались, пытаясь понять, как это их младший брат там оказался.

— Давай убираться отсюда, пока они заняты, — потянул Катерину за руку Степан. Они нырнули в густые заросли и побежали, стараясь уйти как можно дальше.

Степан подул в рог, Волк, Сивка и Жаруся спустились через несколько минут. Волк был озабочен.

— Золотой орёл взлетел и кружится над избой. Явно Орлик им уже рассказал, что тут сказочница есть. Катюша одень шапку-невидимку.

Катерина шапку послушно одела, и села на Волка уже в невидимке. Когда они взлетели, в воздухе уже кружилось все три орла, Орлик подозрительно осмотрел Кира и Степана на Сивке, но они на девчонку-сказочницу были ничуть не похожи. А связываться с огромным летучим волком и Жар-Птицей они не стали. Остались кружить, внимательно осматривая земли внизу.

— Они не очень-то умные. Это нас и спасло, — прокомментировал Кир.

Баюн тщательно обнюхал полотенце и покивал головой. — Да, точно. Это оно и есть. Пусть теперь Черномор его хоть обыщется!

Глава 11. Спасение одеревеневшего

Бывают люди, которые понимают, насколько им было нужно что-то, только когда это что-то исчезает. Ратко относился именно к таким. Как только он привык к своему положению, он начал считать Катерину какой-то не такой, и не этакой. Слушал речи брата, и уверения отца о том, что девушка не должна быть своевольной, и даже что-то такое мог ей высказывать. Но как только она исчезла и оставила его с разорванным сговором в руках, Ратко сообразил, что как раз без неё жить он просто не может! Он едва дошел до князя Борислава. Тот только увидел половину свитка и всё понял. Раздраженно пожал плечами, и отправился в свой шатёр, обдумывать, кого из сыновей за какую девицу можно будет в будущем просватать. А Ратко так и остался сидеть около костра, бездумно глядя на огонь.

— Всё-таки разорвала сговор? — с живым интересом спросил кто-то смутно знакомый. Ратко едва сумел вспомнить, что это Леон.

— Да, — собственный голос показался чужим.

— Ну, что ты так расстроился? Подумаешь… Ты же и сам считал, что его надо разорвать, да не знал как именно. Помнишь? Ты и Стояну говорил и мне, — Леон смотрел на родственника через огонь костра.

— Да, помню, — глухо ответил Ратко.

— Так что же ты теперь? Вернёшься домой. А потом в вотчину, или наоборот. Как пожелаешь. Через годик отец тебе невесту найдёт, походишь обручённым, а потом и под венец! Будет тебе княгиня-хозяюшка, как ты и хотел. Ты же так хотел?

— Да, — Ратко помнил свои мечты. Только теперь они стали совсем чужими. Как раз тогда, когда стали сбываться.

— Вот и ладно. А я пошёл. Раз место свободно, его кто-нибудь да займет. А почему не я? Раз уж она тебе нехороша оказалась, мне, может, в самый раз будет, — Леон легко поднялся на ноги, взял лютню и направился к дальней стороне луга, где собирались разместиться спутники сказочницы.

— Чтоооо? — до Ратко доходило медленно, и он не сразу сообразил, что означают слова Леона. — Какое место?

— Как какое? Я уже совершеннолетний давно. Я — король. И вполне могу сам с ней сговор подписать.

— Ты? Ты в своём уме? Да она тебя терпеть не может! — Ратко тоже подскочил на ноги и теперь смотрел на Леона, словно первый раз его видел.

— С чего это ты взял? — хмыкнул Леон. — Она меня спасла, когда меня стрелой ранили смертельно. Надо же какое совпадение… Только в меня стрелял матушки первый советник. Юрко вон видел, — Леон кивнул на своего оруженосца. — Так что не ненавидит. Не любит совсем, это да. Я ей и не нравлюсь вовсе, так ей и другой никто не нравится. Кроме тебя. Разве ты не знал?

— Что? — Ратко схватился за голову. Да, он отлично знал. Он вспомнил, как она назвала его сердечным другом, когда сумела вернуть его к жизни убитого на дороге, как говорила, что он ей нужен и дорог, когда нашла раненого Наиной, как улыбалась…

— Да, дружочек, это же надо ухитриться так было… То ведет она себя по-твоему неприлично, то не докладывает, куда и зачем летит. То на посылках у батюшки твоего не служит. То на княжну будущую не похожа. Дурень! Она мне на дороге жизнь спасла и королевство отдала. Просто в руки. А оно могло быть её. Матушка моя от большого ума, сама ей королевство на шею повесила! А она уже всё это зная, мне его вручила! Что ей твоя вотчинка! Ей ты сам нравился. Она тебя другом звала. Аааа, да что с тобой говорить, — Леон осмотрел понурившегося Ратко. — Ладно, как знаешь. А я пошёл.

— К Катерине? — Ратко даже говорил с трудом.

— Вот ты дурень! На кой я ей сейчас нужен? К Баюну. Поговорю с Котом. Пусть имеет меня ввиду, когда будут о новом сопровождающем думать.

Леон шагнул в ту сторону, где остановились спутники Катерины, и исчез в темноте.

Ратко бессильно опустился около костра и смотрел в огонь. И вот теперь живи себе. В родных теремах у батюшки, или в новенькой отстроенной вотчине, хозяином, князем! Женись, раз тебе так охота было, через пару лет вполне можно уже. Хотя, некоторые и в двадцать пять женятся и ничего! Вспоминай, как скакал на летучих конях по небу, как сражался с чёрной страшной змеицей, как закрыл собой девчонку и в него попал мешочек с колдовской каменной пылью, как ожил на дороге в мокрой от крови и её слёз рубахе, как к лешему попал. Вспоминай, больше-то ничего такого не будет! А будет с кем-то другим. Вот, хоть с тем же Леоном. Убийцей-Леоном, который так изменился. А может и не с ним вовсе, а с Иваном — царевичем, сыном царя Василия… Или с каким-то как Макар! Ой нет, вот с Макаром точно не будет! Она не захочет. А может и понравится какой-нибудь красавец-царевич. Ратко представил себе писанного красавца-царевича с Катериной рядом и взвился как пружина. Кинулся в сторону, где остановились сказочные герои, и со всего маху влетел в руки Леона.

— Куда это тебя так лихо несёт? — насмешливый голос как ведро воды на голову, остудил и отрезвил.

— Тебе что? Ты уже с Котом переговорил?

— Переговорил, — Леон кивнул. — Переговорил и они улетели.

— Как улетели? — Ратко словно дубиной по голове стукнули. Зашумело в ушах и голова закружилась.

— Ну как? Верхом, — Леон покачал головой. — Да что ты такой? Выпить, что ли успел?

— Нет. Не успел. А куда? Куда они?

— Да кто их знает… Небо большое. Может в Дуб, или где там они живут. Я же с ними не был. Это ты в Дубе живал. А может, туман будить. Только это вряд ли. Катерина никакая. Видал я её.

— И что? Она тебя выбрала? — Ратко в темноте никак не мог разглядеть выражение лица Леона.

— Да говорю же тебе! Она сейчас никого вообще не хочет в спутники. Хорошо ты её допёк. Я с Баюном переговорил и будет пока с меня.

Из Ратко словно воздух весь выпустили. До него вдруг дошло, что он теперь до Катерины никак и не доберётся. Дуб был откровенно далеко от его княжества. Это с летучими конями всё быстро. А на простом коне ехать и ехать. И ещё не понятно, сможешь ли живым до места доехать!

— Ээээ, братец, да ты совсем плохой. Давай-ка обратно. А то сейчас забредешь ещё в дебри какие-то и ищи тебя, — Леон развернул Ратко к кострам и его шатру. — Давай, давай князь, шагай, не шатайся.

Князь Борислав озабоченно поглядывал на среднего сына. Уже сколько прошло времени с их возвращения, а он всё как в воду опущенный ходит. Ничего его не радовало, и не увлекало. Вотчиной, правда, занимался на совесть. Словно нырял в дела хозяйские с головой. Во всё вникал. Дружину собирал, кузнецов новых пригласил в посад, оружейных дел мастеров. Но смурной ходил, как в воду опущенный. Стоян к нему часто ездил, Злату возил. Вот при Злате Ратко оживал, даже улыбаться начинал. Но, стоило сестре уехать, снова как туча на него находила. Князь решил ему невесту подобрать. Заранее. Сговорить, просватать на будущее. Нашел девицу. Красива, пышна, весела, приданое хорошее дают. И сама не последнего рода-племени. Северных соседей дочка. Ратко с отцом поехал без спора, девицу видел, даже плясал с ней на пиру. От сватовства отказался категорически. Если бы в прошлом году дело было, князь бы сам сговор заключил, и спрашивать бы недоросля не стал. Да сынок-то в совершенных летах, и уже сам князь, сам решает. Убеждал сына Борислав, убеждал, до хрипоты девицу хвалил, а этот сидит и моргает как сыч. И ни в какую. Спорить не спорит, а не соглашается.

— Да чем она тебе не хороша-то? — наконец не выдержал князь Борислав.

— Всем хороша, но женится пока не хочу, — мотал головой упрямый сынок.

Хорошо хоть со Стояном такого не случилось. Он-то как раз отца только радовал. По совету отца высмотрел себе княжну Дарью, младшую сестру Милорада. Тут уж и спорить не приходится! Породнить оба княжества накрепко, это ли не славно? И князь Алипий, батюшка Милорада был доволен. И сам Борислав тоже. Девушка правда, молоденькая, но и хорошо, как раз подругой Злате будет!

Мысли Борислава вернулись к упрямому Ратко и он опять тяжело вздохнул. Знал он, конечно, что на уме у сына сказочница, с которой сам, своими руками сговор тот подписал. Да, если бы не она, ничего бы ни у них, ни в окрестностях хорошего не было, да и Ратко в живых бы не было. Замёрз бы псом на заснеженной дороге. Да и потом со стрелой в сердце не выжил бы. И надо же было этой самой Катерине сговор разорвать!! Князь не ожидал такого после поединка! Но, думал, что сын быстро в себя придёт. Как бы не так! А тут ещё Леонтий. Бренчит себе на своей лютне и как говорят, всё мечтает сам с Катериной ездить как её жених. Борислав думал, что Ратко и близко Леона видеть не захочет, а вот поди ж ты! Он его у себя привечает и как в отчий терем приезжает, сразу к нему идёт! Вот и сейчас там.

— А! Князь прибыл. С приездом! — Леон лениво развалился на широкой лавке, наблюдая как оруженосец Юрко, полирует его оружие.

— Здрав будь, — хмуро откликнулся Ратко.

— Ты новость слыхал? — Леон каким-то удивительным образом первым узнавал все новости.

— Может и слыхал. О чём?

— Не о чем, а о ком. Злата с Милорадом обручаются.

— Конечно, слыхал. Что же это за новость…

— А что на обручение они собрались Катерину звать, слыхал? — Леон насмешливо покосился на окаменевшего родственничка.

— Что?

— Не слыхал, значит, — удовлетворенно кивнул Леон. — Они уже приглашение послали.

— А батюшка как мне не сказал? — удивился Ратко, ещё не полностью переварив новость.

— Да он, видать, и не знает. Обручение же у жениха проводят. Князь Алипий лично письмецо запечатал.

Ратко надолго замолчал. Он измучился. Пытался заниматься делами, заполнить ими всё время. Потом ещё батюшка со сватовством… Девушка и правда всем хороша была. И он сам ей понравился, глазками так и стреляла в его сторону и улыбалась умильно, да вот только он как представил её рядом… Да на всю жизнь! Нет! Не может он всё тут! А до той и не добраться, даже не увидеть никак. Он бы всё отдал за зеркальце волшебное, но их на всё Лукоморье всего-то несколько штук есть. Только слухи о ней доходили. Купцы рассказывали, как она на востоке много земель очистила, потом, вроде исчезла. А сейчас вот опять вернулась. Ему ночами иногда снился Дуб, и все, кто там живет, и Катерина. Только редко. И хорошо, а то он только и спал бы. Никого пока она себе не выбрала, ездила без спутника, и как говорят, многие царевичи-королевичи гонцов уже засылали и посольства отправляли. Да только пока никакого ответа не получили. Ратко каждый раз, когда о сказочнице заговаривали, боялся услышать, что она кого-то выбрала.

— Эээй, княже, а княже? Ты что так хмур, как день ненастный? — Леон был в чудесном настроении. — Не нравиться новость?

— Да что мне-то с той новости? — Ратко не мог больше обсуждать приезд Катерины и вышел из горницы.

— Ну-ну, это пока тебя Златка туда не затащила, — усмехнулся ему вслед Леонтий.

Злата изловила Ратко во дворе, когда он уже собирался уезжать к себе. — Ратко, здравствуй! А что же ты меня и повидать не зашел?

— Думал, что ты занята. Не до меня.

— Да, что ты!!! Пойдём со мной. Пожалуйста, ну не упирайся… — Злата затянула брата в сад и увела к пруду. — Я, то есть мы с Милорадом хотим, чтобы ты приехал на наше обручение. Батюшка хочет, чтобы мы самое малое год, были обручены. Вот мы и решили поскорее. И ещё… Мы оба очень хотим, чтобы Катюша к нам приехала. Без неё ничего бы не было.

— Златушка, вы вольны кого хотите звать. Только она может и не приехать, — покачал головой Ратко.

— Да нет же! — Злата вынула крошечное письмо. — Она уже пообещала! — Злата помахала письмом перед носом Ратко. — Ты же приедешь?? Ну, пожалуйста!!!

— Если приедет она, мне там делать нечего, — с трудом выговорил Ратко. Он каждый день мечтал добраться до Дуба, а ещё лучше, встретить её где-то, спасти от чего-нибудь. И тогда… Златка затеребила его за рукав.

— Это почему ещё?

— Златонька, она же разорвала сговор. Ей и видеть меня, небось, неприятно теперь, — понурился Ратко.

— Братец милый, сговор она разорвала потому, что ты всё никак понять не мог, чего тебе хочется. А потом, как князем стал и вовсе… Ты уж прости, но это так. Я же пишу ей часто, а она мне отвечает.

— Чтоо? — Ратко схватил сестру за руки так, что та пискнула. — Ты с ней переписываешься?

— Конечно, — Злата потихоньку вытянула ладони. А то у братца руки крепкие и ладони жесткие, и что он ими такое делает? Вроде князь, а руки как у кузнеца. А братец глаза прикрыл и к дереву прислонился. Он-то по крупицам ловит слухи о Катерине, а сестра родная сама с ней письмами обменивается!

— И? И как? То есть, она же не будет рада, меня увидеть?

— Да с чего ты взял-то? — Злата как раз этого и не знала, поэтому скользкую тему надо было аккуратно обойти. Катерина про Ратко не спрашивала ни разу. Злата ничего про него не писала, но видела, что брат с ума сходит. Вообще-то поделом ему, конечно. Как бы Злата его не любила, она сама не хотела бы, чтобы Милорад с ней так обращался. Жених её никогда не ругал, не ворчал, ничего ей не запрещал. Птиц её любимых сам предложил сразу после свадьбы перевезти. Уже даже место под них начали готовить потихоньку. Да, свадьба пока очень не скоро, но это так приятно, когда о тебе думают, заботятся.

— Злата! — задумавшуюся о женихе Злату брат просто встряхнул за плечи. — Почему ты думаешь, что она будет не против?

— Так она бы не согласилась приехать, если бы не хотела с тобой встретиться! — выпалила Златка первое, что ей в голову пришло и радостно выдохнула, увидев, как брат просиял.

— Тогда хорошо. Тогда я приеду, — забормотал он, закрыв глаза от облегчения.

Катерина получила от Златы письмо с приглашением на её обручение с княжичем Милорадом и до последнего сомневалась, надо ли ехать. С одной стороны, Злата очень просила. Слёзно. И обручение будет у князя Алипия. А с другой… Ратко. Она, когда сговор порвала, и так решительно ушла от Ратко, точно знала, что делает правильно. И сейчас была в этом уверена. Просто увидеть его опять было сложно. Он как назло не забылся, никуда не делся, и хотя рядом его видеть не хотелось, всё время в мыслях присутствовал. Где-то на дальнем плане. Против нового сговора она стояла насмерть, сколько бы кандидатов ей Баюн не предлагал. Прямо сразу сходу, только она успела тогда до костра дойти, ещё с обрывком свитка в руке, появился Леон и галантно отвесив ей поклон, попросил разрешения поговорить с Баюном.

— Радость моя! Первый кандидат прибыл, — насмешливо провозгласил Баюн после его ухода.

— Кандидат на что? — не понял Волк.

— Ну, как на что? На то, чтобы стать женихом сказочницы нашей. На обручение, он-то уже совершеннолетний. И король! Самый наш размерчик.

Все посмотрели на Катерину. — Король… Король, а королевство там маловато! Развернуться мне негде, — сходу ответила та.

Мальчишки как сидели так и попадали, хорошо хоть успели рты позатыкать и падать было не высоко, сидели на подушках, добытых запасливым Котом из его мешочка. Волк смеялся беззвучно, Жаруся перепорхнула к Катерине на плечо и потёрлась о её щеку. — Умница, девочка, — хихикнула она ей в ухо.

У Баюна от смеха дрожали усы и ему пришлось их лапой приглаживать. — Ладно, будем искать с перламутровыми пуговицами, — с совершенно серьезной мордой ответил он Катерине фразой и фильма «Бриллиантовая рука».

После этого кандидатуру Леона не обсуждали, а на остальных Катерина даже смотреть не очень хотела. Глянула только на письмо от царя Василия.

— Смотри, радость моя, царевич Иван, сын царя Василия, очень рвётся быть обручённым со сказочницей.

— Слабоват, — вздохнул Волк. — И слишком изнежен. Нам не пойдёт. Его, такой как Макар в бараний рог скрутит. Хотя… Если он тебе нравится, я подготовлю, конечно, — он покосился на Катерину, и та замотала головой. — Ну и ладно, — он довольно кивнул.

Кир со Степаном от всех этих кандидатур были просто в шоке!

— Знаешь, я вот начал понимать, что чувствуют в семье, когда дочь замуж выдают, — вдруг сказал Кир.

— И что же? — удивился Степан.

— Ужас, вот что!!! Прикинь, живёшь так, живёшь, а потом ррраз, и появляется какой-то зять. И ходит тут в тапочках и ванну занимает. Ну, это я конечно, образно, но я когда ещё Макара увидел, как представил, что он в Дубе будет жить, мне аж плохо стало!

— Да, и мне тоже. Представляешь, мы с Волком занимаемся, а этот комментирует!

Оба сделали вид, что их тошнит. И расхохотались.

— Чего вас так разбирает? — удивилась Катерина. Она разбирала по буквам какую-то старую рукопись, подсунутую ей Баюном и в их разговор не вслушивалась.

— Да вот, прочувствовали, каково быть одной семьёй. Мы тебя очень просим, Кир как шестиюродный братец, а я как друг семьи, когда будешь этого как его, обручника себе выбирать, подумай о ближних своих!!! Мы Макара в тапочках в ванной не переживём, — покатывался Степан.

— Сбрендили оба. Синхронно! — констатировала озадаченная Катерина. — Какие тапочки, какой Макар, и если уж на то пошло, какая тут ванна???

— Радость моя, как это какая ванна? Тебе ванна нужна? Так что же ты молчишь? Сейчас сделаем!!! — заволновался Баюн. И действительно, к вечеру открыл Катерине потрясающую деревянную ванну. Огромную лохань, в которую щедро лилась тёплая вода и слив был!

— Так, теперь не хватает только тапочек и Макара, — шёпотом произнес Кир.

— Не каркай! А то Баюн какую-нибудь дверку очередную откроет и нате вам, прррошу! — прошипел ему на ухо Степан.

Оба оболтуса расхохотались в голос, и рассуждая о Катькиных претендентах, отправились прогуляться.

— Ну, здравствуй. — они и от Дуба-то далеко не ушли, как услышали очень красивый нежный голос. Обернулись и Кира начал бить крупный озноб. К ним плавно двигалась та самая ягишна, которая им чуть не позавтракала.

Кир понял, что двинуться не может, и крикнул. — Степан, беги!

Степан, оценил обстановку мгновенно. Никак противостоять ведьме он не мог. В Бога не очень-то верил, молится не умел, а кинжалом её не остановить, поэтому, надо привести тех, кто остановить может. Он кинулся со всех ног к Дубу.

— Да и ладно. Мне всё равно ты нужен, — девица усмехалась. — Славный такой. Вкусный, наверное. Только вот жалко, что съесть мне тебя запретили. Обидно даже. Но, я же не могу просто так улететь? Не могу! Какой-то подарочек тебе оставить надо! — она рассмеялась уже от души. — Не хочешь? А придётся!

Она швырнула в стоящего Кира какой-то пузырёк, он разбился, и коричневая пахучая жидкость потекла по одежде. Во всех направлениях. Вниз, вверх, в стороны. Везде, где она растекалась, одежда становилась корой. Коричневой древесной корой. А когда жидкость достигла кожи, тоже самое произошло и с ней. Кир не чувствовал боли, ничего такого, просто ни двинуться, ни заговорить… И сам как дерево.

— Вот и чудно! Раз съесть я тебя не могу, пусть они тебя в таком виде получают! — ягишна расхохотался. Неожиданно свистнула и из зарослей к ней вылетела метла. Она села на метлу боком и насмешливо помахала Киру рукой. — Не поминай лихом!

На тропе остался неподвижный Кир, уже больше похожий на дерево, чем на человека.

— Ничего я не понимаю! Он же тут был! Уволокла? — Степан прошел мимо. — А это ещё откуда? А-А-а-а-а-а! — он в шоке отпрыгнул от совершенно живых глаз, открывшихся на древесном чурбаке. — Кир?

Когда Волк бережно приволок Кира в Дуб, Катерина уже знала от Степана, что случилось, но вот когда она это увидела своими глазами, только тогда и поняла, какой это ужас!!! Самое страшное, это глаза. Глаза Кира, который смотрел с такой болью и страхом! Говорить он не мог, двигаться тоже.

— Кир, только не бойся. Мы тебя вытащим! Кот? Мы же вытащим?

— Ээээ, это такое дело… Катенька… Это сложная штука. Девушка-красавица разозлилась сильно, что Кира не дали ей на котлеты, вот она со злости и постаралась. Ягу надо ждать. Она скоро будет. Вот она и расколдует. Наверное. Я с неё даже помирюсь ради такого дела!

Яга прилетела в ступе на следующее утро. Осмотрела Кира и начала хохотать.

— Ну, огонь-девка! Вся в меня в молодости! Правда? — она коварно повернулась к Катерине.

— Нет! Во-первых, вы и сейчас очень даже хороши! А во вторых, она вам и в подмётки не годится! — сходу ответила натренированная общением с Ягой Катерина, которая ради Кира запросто могла и дальше любые комплименты плести.

— Вот люблю Катюшу! Уважила меня! Вот ради тебя только и скажу. Его расколдовать-то просто. Если… У него сколько сестёр?

— Нет у него сестёр, — пожал плечами Степан. — Он один у родителей.

— Ну, тогда он в коре будет. Главное, на землю не ставьте, если корни пустит, тогда всё, полностью одеревенеет. Если бы сестра была, то проще простого. Росой утренней его умыть, утиральником, сестрой специально для него, да с молитвой вытканным, утереть. И всёго-то… А так… — Яга развела руками и удалилась в избу, откуда послышалась замысловатая ругань по поводу молодых неумёх, которые тута всё поперепутали и запачкали.

На Кира и смотреть было страшно. Его тут же с земли забрали и перенесли в Дуб. А он закрыл глаза и боялся их открывать. И смотрят с ужасом и сочувствием и помочь ничем не могут!

Утром он услышал какой-то шум, приоткрыл глаза и удивился. В горнице стоял ткацкий станок. А за ним Катерина что-то делала. Шипела на себя, ругалась пока приспосабливалась к станку и всё время слёзы вытирала. А потом посерьёзнела и начала ткать, только руки мелькают, да губы шевелятся.

— Кир, мы тут решили попробовать, — Степан подошел к нему. — Да, она шестиюродная, но это же Лукоморье! Они тут вроде даже такое родство признают. Может, и сработает.

Катерину ткать научила Златка. Но, ткачихой Катя была неопытной, поэтому провозилась долго. Только на четвёртый день она закончила. И утиральник-полотенце вышел небольшой, но Баюн утверждал, что если он вообще подействует, то размер полотна не имеет значения.

Кир всё чаще глаза закрывал. Он сам не верил, что это может помочь, а смотреть не было сил. Катька, конечно, старается, спасибо ей, но лучше бы уж оставили бы его на земле и пусть бы одеревенел!

Катерина почти не спала всё это время. А когда утиральник выткала, ушла как только начало светать и собрала росу.

— Кир. Посмотри на меня! Пожалуйста! — Катерина умыла его росой, и промокнула тонкую кору полотенцем-утиральником. Кир глянул на неё и устало закрыл глаза.

— Конечно, это и не могло подействовать… Что там, шестиюродная сестра, это и не сестра вовсе, — подумал он и вдруг почувствовал, что у него подогнулись колени, он начал падать на пол.

На глухой стук и крик Кира примчались все. Катька, оказывается, никого не стала предупреждать, что будет пробовать. И теперь все сначала ошеломлённо смотрели на Кира, настоящего Кира, лежащего на полу. Он потирал бок одной рукой, а вторую потрясённо рассматривал. — Настоящая! Получилось? Катька? Получилось!!! — заорал он.

Катерина спала после этого сутки. На ткацкий станок больше и смотреть не могла, и Кот, доставший его из каких-то дальних кладовых, благополучно убрал станок обратно. А когда она уже полностью придя в себя, и даже пройдя придирчивый контроль от Жаруси, вышла в горницу в узорчатом алом сарафане, первый кого она увидела был Степан. Громко требовавший ему объяснить, почему тут уже все, можно сказать, родственники, а он один, совсем один!

— Слушай, а давай мы тебя сделаем князем каким-нибудь, Волк тебя натаскает, и обручим тебя с Катькой! Я даже твои тапочки переживу в своей семье, — великодушно предложил щедрый Кир, и увернулся от котовой подушки, прилетевшей от Степана. — Нет, а что? Будешь шурином. Да?

— Проще уж вам побрататься. И подставлять Степана не надо, — отмахнулась Катерина от шалопаев.

Мальчишки переглянулись и глубоко задумались. Волк, наблюдая за их размышлениями, намекнул Баюну, что надо бы мальчикам объяснить, что побратимство вещь очень серьёзная. Очень! И этим не шутят! А сам покосился на Катерину. Как же она тогда решилась? И ведь она-то отлично понимала, что это серьёзно и навсегда. Волк это знал точно!

Глава 12. В гости на обручение

Летник был великолепен. Нежные переливы голубого, синего, светло-зеленого, белого и золотого, да ещё расшит крошечными хрусталиками, словно роса на лугу. Сарафан белый с золотом и такие же легкие сапожки. Кокошник в тон летнику и в каждом завитке узора, такого же цвета драгоценные камни. Жемчуг в белом, аквамарин в голубом, сапфир в синем, смарагд-изумруд в зелёном. Такие же зарукавья и воротник-ожерелье.

— Ну, Жарусенька, это потрясающе хорошо! Просто отлично! — Кот просто любовался. Катерине тоже нравилось, но повод…

— А может, не надо?

— Надо, Катя, надо! — в тон ей отвечал Баюн. — В люди выходить надо! Тем более, такой повод! И пригласили тебя все, кому не лень. И князь Алипий и Злата и Милорад, а там царевичей и князей будет, как сельдей в бочке! — Кот непроизвольно облизнулся.

— Только не говори, что опять проголодался! — хмуро проговорил Волк. Идея ему лично была вполне понятной, но Катерина упиралась.

— Я всё поняла. Вы опять? Не поеду!

— А, это ты просто Ратко встретить там боишься! — Баюн решил взять Катю на слабо и тут же пожалел об этом. Она укоризненно покачала головой.

— Не стыдно?

Коту стыдно не было! О брате подумай! Он же волнуется! — Баюн показал лапами на абсолютно безоблачно беззаботного Волка.

— Он? Волк, ты волнуешься? — не поверила язвительная Катерина.

— Нет. Я совершенно спокоен.

— Тьфу на вас, — Баюн точно знал, что забыл, что-то важное, повспоминал, а когда вспомнил, отправился к самобранке, заказать селёдку!

— Катюш, всё равно надо, — Волк внимательно смотрел на названную сестру. — Нам вот ехать на восток скоро, а там в царстве трое царевичей! Трое! И все подходящего возраста. И не очень ладят друг с другом. Там же до смертоубийства дойти может!

— А зачем нам в такое нервное место? Может, избушкой обойдёмся?

— Катюш, я толком не знаю, как двигались герои сказок, когда шёл туман, — признался Баюн очень невнятно. Потом, проглотив кусок селёдки, и не обращая никакого внимания на Волка, морщившего нос, продолжил: — А вот местные цари и князья знают. И нам скажут, если тебя не упрут, конечно. Не надо вводить людей в соблазн уволочь сказочницу в единоличное владение. Так что на обручении Златы ты хоть посмотри на кандидатов. А их приедет там достаточно. Князь Алипий даже выпросил у меня ларец с умельцами и выстроил новые терема для гостей. Так люди готовятся! Так готовятся! А мы там ещё можем сказочку разбудить. Катюша, а Катюша?

Катерина безнадёжно махнула рукой, сменила наряд на обычный свой сарафан и ушла к себе. Ехать на обрученье хотелось всё меньше.

Выехали загодя. Катерина на Волке была почти весь путь, а потом, уже перед княжеством Алипия, пересела на Воронко, и поехала как обычно, с названным братом за спиной. Степан опять ехал с Баюном на Сивке, Кир на Вихре. Жаруся никак такое событие пропустить не могла, поэтому улетела вперёд голубкой, познакомиться с местными голубями. Катерину встречали с радостью. В княжестве хватало туманных мест, и люди рассчитывали, что сказочница что-то да освободит, тем более, всё знают, что она подруга их будущей княжны. Катерину приветствовал князь Алипий и княгиня Варвара. Князя и его сына Милорада, Катя уже знала, с его женой познакомилась, и дочку Дарью увидела.

— Посмотри, как тебя встречают! — восторгался Баюн. Что-то как-то очень уж восторгался.

— Кот! И куда мне нужно ехать? — Катя Кота уже неплохо знала. И по виду встречающих тоже выводы сделала. — Явно ты уже что-то пообещал?

— Катенька, очень простенькие сказочки. Две или три. Похожие и рядышком. А?

— Какие? — она так и знала! И тут же сообразила, как это можно использовать в своих целях. И с момента приезда, почти безвылазно сидела в тумане.

Приезжающие гости, которых набралось уже приличное количество, жаждали увидеть и обручающихся и сказочницу.

— А-то сказочница на работе! Опасное производство, заходить нельзя! — думала Катерина, которая рассказывала очередную сказку про глупую бабу. Туман таял, просыпались деревни, поля, леса. Гости, наблюдавшие, как княжество неожиданно резко увеличивается в размерах, судорожно соображали, кого можно обручить или поженить в их владениях, чтобы сказочница и к ним так же приехала.

— Кать, Злата приехала, — сообщил на третий день после их приезда Степан. — С братьями. Оказывается, Стоян на княжне Дарье собирается жениться. Ну, не сейчас, а когда она постарше будет. Младшая сестра Милорада.

— Очень за них рада, — неожиданно в рифму ответила Катерина.

— И Ратко приехал, — Степан изучал потолок.

— И что? — она всматривалась в книгу.

— Кать, мне-то хоть не надо…

— Чего именно не надо?

— Да изображать безразличие не надо! Я же тебя знаю, — Степан аж попятился от Катькиного взгляда.

— И что же ты знаешь?

— Ну, что ты… Ну, не забыла его.

— Я что, по-твоему склерозом страдаю? Не узнаю его в лицо? Конечно, я его помню.

Степан стоял перед бесстрастной на вид Катькой как дурак. А потом разозлившись, развернулся и вышел из горницы, громко хлопнув дверью. И уже не услышал её слова: — Не лезь в душу, когда не просят.

— Я готова ехать, — Катерина была полностью собрана к очередной поездке.

— Катенька, а ты, может к Злате сходишь? Хоть поздороваешься? — Баюн озадаченно воззрился на Катерину.

— Мы уже поздоровались, — Катерина улыбнулась и показала ему крошечный кусочек бумаги, свёрнутый трубочкой. — Она же мне голубей шлёт. Мы переписываемся всё время. Она сегодня занята очень. И князь с княгиней её ждут, и Дарья, ей сейчас не до меня.

Катя и её спутники вышли до двор гостевого терема и Воронко прыгнул вверх прямо оттуда. — Вот упрямица! — забормотал Кот. — Не хочет с претендентами видеться и всё тут!

Сказка была забавная, как муж с женой заспорили, чья работа легче. И муж остался на хозяйстве, а жена на поле пошла. Степан дулся. Кир настороженно оглядывался, а Катерина обошла уже всю деревню, и никак не могла определить, где же тот мужик-то? А потом пригляделась и увидела во дворе одного дома очень странного человека, обвешанного разной кухонной утварью, под мышкой держащего младенца. Он явно гнался за курицей, когда на деревню налетел туман. Так и уснул. — Вот он, бедолага! — рассмеялась Катерина. — Хотел всё сделать быстрее, да хитрее, а вышло всё наперекосяк.

Катерина устроилась за забором под гигантским лопухом и начала рассказывать сказку. Деревня просыпалась. Громко замычала корова, которую мужик заволок на крышу, чтоб она траву там объела, пронзительно заплакал малыш, которому хотелось есть, держали его неудобно и он был совсем мокрый, и истерически заорала курица, выворачиваясь из-под ног замотанного хозяйством мужика.

— Как ты думаешь, жена его не прибьёт за такое хозяйствование? — спросил Степан, который уже забыл, что насмерть обиделся из-за того, что Катька не оценила его душевный порыв.

— Нет, у него жена хорошая, к тому же она примерно это и ожидала увидеть, — пожала печами Катерина, когда они уже выбрались за околицу и зашагали, подальше уходя в лес, чтобы подать сигнал Волку.

Князь Алипий был очень доволен! Сказочница очистила ему уже столько земель! Он и мечтать о таком не мог! Невежливо приглашать человека на праздник и ждать от него, что он у тебя в доме убираться будет. Ну, была у него, конечно, надежда, что девчушка что-нибудь да сделает. Так, в качестве подарка для Златы. Но о таком он и мечтать не мог. Правда, гости переживали и нервничали. Многие приехали только чтобы её увидеть, а она в лесах да в полях обретается. Так и пускай гости пусть пируют, да разговоры разговаривают, но лично он, князь Алипий, на девоньку не нарадуется!

Гость особенно дорогой, сосед, князь Борислав прибыл со всем семейством накануне. Златонька, которую князь Алипий уже доченькой звал, сразу к его жене, княгине Варваре прибежала повидаться, да с Дашуткой поболтать. Она как раз и не ожидала Катерину увидеть.

— Да, я знаю, что она сегодня в тумане. Мы письмами обмениваемся. У меня голубки умницы, письма ей без ошибки носят, а она отвечает, да с ними же и передаёт.

— Ой, Златонька, а ты её хорошо знаешь? А то мы всё понять не можем, как получше встретить, да приветить? Она же только ночует в тереме. А так столько нам владений очистила!!!

Злата рассмеялась и начала рассказывать о Катерине.

Ратко сто раз думал как же он Катерину встретит. Даже уже было решил не ехать, но как представил, что не увидит её, и может уже никогда не увидит! Чуть вперед отца не поскакал! Приехал, а она и не показывается. Сначала расстроился, а потом набрёл на Кира. Обрадовался. Да и Кир тоже. Ратко не знал как спросить мальчишку о Катерине, мялся, и вдруг увидел, что на рукоятке меча Кира чуть блеснуло золотым.

— Что это у тебя с мечом?

— Теперь кладенец, — со сдержанной гордостью объяснил Кир, который свой совиный меч и раньше любил, а уж теперь просто нарадоваться на него не мог, — Катерина сделала, когда Степана ранили и мы так попались, что думали уже всё! — он усмехался про себя, гладя как переживает молодой князь.

— А сейчас-то она где?

— Готовится. Завтра пойдём на север княжества. Потом же пир, и Катерина хочет успеть ещё одну сказку разбудить.

— Она что, каждый день в туман ходит? Словно прячется… — Ратко проговорил последние слова с вопросительной интонацией. Кир хмыкнул.

— Да, можно и так сказать… Тут так много всяких… Ой, прости. Я не тебя имею ввиду. Вот Макар, например, забодал! А когда она в тумане, она хоть передохнуть от него может.

Царевич Макар действительно надоедал. Он, после событий у себя в царстве, решил что папенька слишком уж рьяно взялся за его воспитание, и отпросился навестить родственников на севере, а там уж, услыхав, что сказочница Катерина будет на обручении в княжестве Алипия, попросту явился туда. Незваным гостем. Никто, конечно, не захотел связываться и уточнять, чего это он тут делает, и он остался.

— Надоедает, говоришь… — Ратко разозлился. Он едва с духом собрался чтобы приехать званым гостем к собственной сестре, а этот каков наглец!

— Ну, Леонтий его так отшивает, что это уже забавно, — Кир хмыкнул и рассказал Ратко, что король Леон, появляется у них в тереме по вечерам, и совершенно не претендуя на Катькино внимание, просто и красиво изводит Макара. — Мы прямо наслаждаемся. Макар не очень-то умный. Постоянно попадает в дурацкие положения. Даже приятно!

Ратко подумал, что Леон ведёт себя очень умно. Катерина, если упрётся, нипочём его видеть не захочет, а тут он, вроде как её защищает от того барана. И вполне может стать не таким уж и неприятным для неё.

Сказка была очень большая. Если получится найти героев и разбудить её, вот уж славный подарок будет князю Алипию и его семье! Летели на север над уже чистыми лесами и полями, пока не достигли туманной границы.

— Озеро там, — Баюн помахал лапой. — Я до сих пор не уверен, что надо сейчас идти. Ты же можешь там несколько дней проходить! Если действие остановилось в самом начале, то хорошо, а если в конце?

— Ну, посмотреть-то можно? Котик, мы же раньше к этому месту и пройти не могли. Жалко улетать, даже не попытавшись. — Катерина, помахав рукой своим спутникам, вошла в туман за Киром и Степаном.

До озера они добрались достаточно быстро. Озеро огромное! Никаких признаков жилья не наблюдается.

— Кать, ну и как мы кого-то тут найдём? — Степан приуныл.

— Как-как, полетаю, посмотрю. Кир, как ты думаешь, тут твари есть?

Кир и так уже вслушивался, пытался уловить хоть что-то от меча. — Нет, пока ничего не слышно.

— Вот и ладно, я постараюсь не задерживаться, а пока давайте избушку раскатаем, и вам спокойнее будет и мне. — Катерина покатила деревянный шар на ровном месте под высоченными елями и там возникла изба. — Так, я вас искать тут буду. Дверь закрывайте, я всё равно избу вижу.

— Кать, а если нам по берегу тут пройтись? — Степану было неловко. Они в избе отсиживаться будут, а она…

— Нет, там мы потом друг друга не отыщем, — замотала головой Катерина. — Не волнуйся, я постараюсь осторожно.

Она шагнула к воде и через минуту от берег уже плыла, старательно перебирая лапками, небольшая лебедушка.

— Как я вот это не люблю, — вздохнул Кир, провожая её взглядом. — Слушай, а что ты там про лебединую кувшинку рассказывал? Может, попробовать всё-таки?

— Угу, и будешь ты лебедем лапчатым… — хмыкнул Степан, который давненько это обдумывал. — Так ещё не факт, что тебе кувшинка тоже такой подарок сделает, и оставит возможность становиться лебедем.

Катерина не особенно надеялась на то, что найдёт героев сказки быстро, но ей так не хотелось оставаться в тереме, что она предпочла полетать в тумане. — Леон ещё куда ни шло. Он соображает, что он мне не нужен. Да и я ему тоже, на самом-то деле. С ним даже забавно. А вот остальные желающие… — Катерина припомнила нескольких волком друг на друга глядящих молодых людей. Разодетых, куда там Финисту, и с дорогим оружием.

— Я же ничего не говорю, может, среди них и есть очень хорошие люди! Просто замечательно хорошие, но, хороших подставлять не хочется. А от такого как Макар, на стену полезть можно, как только он рот открывает. Его-то как раз не жалко, а его родители? Он один сын, наследник… Опять плохо.

Катерина задумалась и чуть было не пролетела мимо двух спящих на берегу озера девушек.

— Стоп, а это у нас что? — она снизилась, села на воду, деловито подплыла поближе. — Интересно, а это, случайно, не две сестры главного героя? — она выбралась на берег, быстренько вернула свой облик и посмотрела кругом и обнаружила небольшую тропочку, ведущую от озера куда-то вглубь леса. Посомневалась было, но решила, что только чуточку проверит, а то мальчишки до этого места когда ещё по берегу доберутся! Прошла немного, потом ещё немного и наткнулась на юношу, который шел к озеру, да так и уснул.

— Две девушки-сестры, похожи очень. Уснули на берегу явно в слезах. Парень-охотник. Вон, лук и стрелы в руках. Шел к озеру. Да ладно! Неужели мне так повезло???

Катерина решила рискнуть. Она спряталась в кустах и начала рассказывать карельскую сказку о девушке на белом коне и храбром юноше. Сказка была долгая, с множеством приключений героев. И орлы похитили всех трёх сестёр юноши, и девушка-красавица ему повстречалась, только очень уж злобная, убить его хотела. И решил он её отыскать, влюбился и всё тут!

— Странный какой человек! — подумала Катерина, поглядывая в планшет, чтобы ничего не перепутать.

И процессе поисков нашел охотник всех трех сестёр замужем за орлами, правда, эти, северные орлы были весьма порядочными и нового родственника не обидели, а наоборот, всячески помогали ему. И девицу-злюку он отыскал, и конь девицы, заколдованный человек объяснил, как к девице той подойти и в живых остаться. А юноша, все инструкции коня выполнив, девицу расколдовал. Правда, для этого её пришлось убить, но, это уже мелочи, детали… Из пронзенного сердца девушки полезли ядовитые пауки и змеи, и когда парень их всех поубивал, девушка начала превращаться в разные деревянные предметы, которые надо было ломать и выкидывать. Вот как он все переломал, стала перед ним красавица, живая-здоровая, только уж вовсе не злобная. Это её отец-колдун её так заколдовал, чтобы она была на него похожа нравом.

Тут Катерина немного подумала, и решила добавить, что как только девушка стала живой и кроткой, спало заклятье и с её белого коня. И превратился он обратно в человека, её слугу. Она на радостях его отпустила с мешочком золота к его семье. А то, что это такое, в самом-то деле! Конь этого парня советом спас, а про него дальше в сказке ни слова. А потом пришлось продолжить и рассказывать, как парень отправился на охоту и выпросил волосок своей жены, чтобы не так тосковать по ней. А волосы у неё были удивительные, если глянешь на такой волосок, сразу его владелицу увидишь. Потерял растяпа волшебный волос свой жены и принесло его ветром к её злому отцу. Тот прознал, что дочка жива, и послал злую колдунью её выкрасть. Колдунья притворилась старушкой. Попросилась в дом, помогать по хозяйству, уколола мужа красавицы сонной иглой, а после уговорила красавицу на лодке с ней прокатится, мол, пока муж спит и ей отдохнуть можно. И увезла её к отцу. А тот решил дочку насильно за соседнего короля замуж выдать. Почуяли орлы, что с родичем их жён беда приключилась, прилетели, нашли на нём сонную иглу, выдернули, а прямо со свадебного пира унесли красавицу обратно домой, а ведьму злую подняли повыше, да и сбросили, чтоб неповадно было!

Туман исчезал очень неохотно, медленно, но всё-таки растаял, развеялся в прохладном свежем воздухе. Парень услышал плач сестёр на берегу и ринулся туда, а Катерина с облегчением распрямилась и вылезла из кустов, в которых пряталась, и тут только сообразила, что изба с мальчишками прилично далеко от неё. Если добираться пешком в обход, то на это может целый день уйти, а если лететь, но надо сначала до озера добраться, а там как назло этот охотник с сестрами рыдает!!! Катерина полезла в густые заросли справа от тропки и едва-едва добралась до озера. Нырнула уже лебедем, сильно понадеявшись, что скорбящему по сестре охотничку не до стрельбы по птицам, взлетела, и со всей возможной скоростью добралась до избушки, обернулась на берегу обратно и побежала вверх по ступенькам.

— О! Катерина! А чего это ты такая… Словно за тобой погоня? — безмятежно уточнил Степан. Он смотрел на Кира, а тот всё время проверял меч. Тварей по близости не было точно и они просто ждали Катерину. И обсуждали, у кого из претендентов какие шансы. Тема была волнующая, в конце концов, жить рядом с каким-нибудь неприятным типом, никому не хотелось. К тому же было так забавно, представлять, что скажет и сделает очередной обсуждаемый претендент, когда Катьку лучше узнает.

— Ну, ничего не нашла? Пошли дальше? — спросил её Кир.

И тут до неё дошло, что мальчишки так увлеклись трёпом, что не заметили, как ушел туман.

— И что же это вы такое обсуждали, что так увлеклись? — Катерина устало села и прислонилась к нетопленой печи.

— Ты же сама велела ждать. А теперь вся такая… укоряющая, — скорчил рожу Степан и внезапно присмотрелся к окну. — Кир, я не понял… Это чего?

Мальчишки чуть дверь не снесли, выбираясь наружу, и оба ахнули. Огромный озерный простор, далёкие леса на левом берегу, высоченные старые ели над головой, никакого тумана на горизонте!

— Да как же ты… Кать? Катька когда ты успела? — заорали оба.

Катерина только усмехалась вредненько. А когда на зов рога прилетел Волк, все кони, Баюн и Жаруся, предложила никуда не лететь, а остаться тут на пару дней.

— Я план выполнила и перевыполнила. Князю Алипию пожаловаться не на что, ну пожалуйста, можно я пока тут побуду? А на пир мы прилетим. А? Ну пожалуйстааа?

И они остались. Волк мучил мальчишек, требуя от них безукоризненной ориентации по местности. Метод был прост и понятен, он просто оставлял их в лесу и ждал в условленном месте. Не успеют вовремя найти место, пойдут к избе пешком. Как раз к отъезду поспеют… Баюн наблюдал за рыбкой в озере, сидя на камнях с огромным блюдом жаренной рыбы. Утверждал, что это самое приятное времяпровождение у воды. Поглядел на рыбку, съел рыбку! Аппетит у воды отличный, знаете ли… Жаруся улетела к своей стае, до которой по Жарусиным понятиям была крылом подать. Кони отдыхали, купались в озере, да валялись в высоких луговых травах. А Катерина уходила в лес. Старые ели и сумрак под ними её не пугали, ей нравился белый и зелёный мох под ногами, грибы, с холодными крепкими шляпками, огромные муравейники, и внезапно открывающийся озерный простор.

— Так, отдохнули мы, пора бы и на работу. Пир зовёт! — провозгласил Баюн через пару дней.

— Вот у тебя жизнь с Катюшей началась, — покосился на важного Кота Бурый. — Отдохнул на озере, налопался рыбы до отвала, поехал на пир! Не устанешь?

— Устану, так опять отдохну, — с достоинством ответил Баюн.

Жаруся прилетела накануне, с кучей идей для нарядов и с жаром принялась их воплощать с жизнь. Катерина только поворачиваться успевала. Наконец, избушка, вся увешенная связками грибов, свернулась в деревянный шар, правда, так грибами и пахла. Катерина сидит на Волке, Воронко летит рядом, и на нём важный Баюн, а мальчишки лихачат на Сивке и Вихорьке.

Князь Алипий ушам не поверил, когда ему Баюн доложил, что очищен от тумана северный край его владений, вместе с озером. — Да это просто невероятно!!! Чем я могу отблагодарить сказочницу?

— Она не берёт платы, ты же знаешь, — Баюн сиял уже собственным светом, так был доволен.

Алипий, из мелкого князька махом превратившийся в весьма солидного князя, которому попросту вернули все владения давным-давно захваченные туманом, ощутил, что у него даже голова закружилась. Но, человек он оказался на редкость порядочный и ничуть не изменился в отношениях с окружающими.

Глава 13. Опасный пир

Пир князь Алипий действительно устроил на славу. Столы ломились от угощений. Гусляры старались вовсю, а княжич Милорад и Златка выглядели настолько счастливыми, что на них просто приятно было смотреть! Катерина в потрясающем Жарусином платье с хрусталём, вызвала бурное оживление среди молодых людей. Слухов про неё ходило множество, но лично её мало кто видел и теперь жадно всматривались. Не красавица — глаз не отвести, так ведь молоденькая ещё, подрастёт. Личиком не кривая, не косая, глаза ясные, коса знатная. Улыбается хорошо. А главное-то что? Сплошной от неё прибыток! Вот князь Алипий например, сколько у него земель затянуло? А на пир сказочницу пригласил, и гляди-ка, теперь прямо новое княжество! А князь Борислав? И сам в тумане пропадал, и дети погублены были, а нынче? Княжество справное, дети все устроены, а средний-то и вовсе от смерти спасён, а сам и новый город получил и диво-дивное куранты чудные, прямо на деснице носить, а хочешь и на шуйце можно, то есть и на правой руке и на левой. На какой хочешь, на той и носи! На Ратко посматривали с особенным любопытством, все знали, что сговор у него со сказочницей расторгнут, а вот почему? Очень ждали, как сказочница бывшего своего спутника встретит, отвернется, али приветит. А она улыбнулась спокойно да любезно! Значит, парень неплох! Ничем не обидел.

Ратко Катерину несколько дней не видел. Знал же, что она на север улетела, Кир говорил. Только вот сам Ратко вконец извёлся. И с ужасом думал, что же будет, когда она опять куда-то уедет, а он поедет в вотчину свою. А что ещё хуже, может она кого-то сейчас выбрать! И улететь уже с новым сговоренным, о то и обрученным!

Люди ели и пили, громогласно чествовали хозяина и обрученную пару, а когда кто-то уже начал петь, немного перестаравшись с хмельными медами, княгиня, уступая просьбам девиц, попросила менестреля Леона порадовать их своей игрой и песней. Уставшие песельники охотно замолчали, а Леон встал, пробрался от столов к свободному месту и тронул струны лютни. Он пел о дальних дорогах, о лесах и озерах, о горных тропах и о том пути, который никогда не найдётся, если человек не любит.

— Сквозь версты, дороги,

Речные пороги, ветра и разлуки

Протянутся руки, зови, не зови

Лесами, горами, пусть будут и с вами

Слова и надежды любви.

Казалось, что все забыли о еде и напитках, даже те, кто слишком напраздновался, немного протрезвели и каждый вспоминал что-то своё. Кто-то тихонько и светло улыбался, кто-то стал грустен, а молодые парни и девушки переглядывались и краснели. Князь Алипий осмотрел притихших гостей и громким голосом поблагодарив Леона, предложил ему самую большую чашу мёда в награду. И махнул рукой, разрешая начать пляски. Гусляры заиграли плясовую. Милорад повёл в танце раскрасневшуюся от волнения и дивно похорошевшую Злату. Стоян подошел к смущенной княжне Дарье. Ратко уловил как его отец строго указал ему взглядом на уже знакомую ему девушку. Как её зовут-то? Да без разницы! Никуда он не пойдёт. Он хмуро уткнулся взглядом в небольшую толчею, возникшую около Катерины, которую создал Макар, изо всех сил старающийся обратить на себя её внимание. Её выручил Леон, он выудил Катерину из-за красавца-царевича и просто увел её танцевать. Макар ещё некоторое время пытался осознать, куда делать девка, и разозлился! Им пренебрегли, а он, он же царевич!

— А Леонтий уже король, — шепнул ему на ухо усмехающийся Кот.

— Вокруг тебя впору копать рвы и ставить крепостные стены, — рассмеялся Леон легко ведя Катерину в танце.

— Тогда тебе не удастся пригласить меня, — улыбнулась ему Катерина. — Кстати, царевич вполне может вызвать тебя на поединок. Он как раз уже осознал, что это ты его опередил.

— О, нет, я не переживу этого, — картинно ужаснулся Леонтий. — Да, у меня есть такое ощущение, что мой младший родственник может и не пережить твой отъезд. Он все эти дни, пока вас не было, метался по горнице. Даже батюшку своего не слушал. Совсем, что для него необычно! Князь Борислав старался, его сватал, возил девицу смотреть. Ты знала? Ну, конечно нет. Девушка милая, с приданым. Они даже плясали на пиру каком-то. И что же? Он её вчера даже не узнал. А она вон, у стены стоит. Смотри, смотри, уже с другим ушла плясать. Ветреная такая девица оказалась, — фыркнул Леон.

Катерина не повернула головы и даже не посмотрела, на кого там Леон указывал. Ей-то что за дело…

— Ну-ну, так вот значит… И нам это даже не интересно? — Леон усмехался. — Ладно, тогда давай обручимся и дело сделано.

— С тобой? — подняла брови Катерина.

— А почему нет? — в тон ей ответил Леон. — У тебя есть лучше? Я, благодаря тебе, уже король. Спасибо, кстати! И ещё есть за что тебя благодарить, да ты помнишь небось?

— Забыла, прости, память девичья, — с хитринкой улыбнулась ему Катерина. — Тебе-то это обручение зачем?

— Ну, как же, как же! От тебя один прибыток. Земли чистишь, подарки делаешь, может, мне тоже куранты за десницу охота, или, положим, на шуйцу, — Леон откровенно развлекался. — И городок новенький с иголочки.

— Аааа, ладно, ладно, я буду иметь тебя ввиду, корыстный ты человек! — притворно нахмурилась Катерина. — Только вот, королевство у тебя уже без тумана, и вполне состоятельное. Крыша у дворца на месте, насколько я помню. А куранты на десницу или на шуйцу… Обойдёшься. Ты и так пользуешься повышенным вниманием!

— Да ты проницательна не по юным своим годам! — потряс головой Леонтий, вроде как от потрясения.

— Да куда уж девке неразумной о мужских-то делах, голова ещё заболит… — в тон ему ответила Катерина. Оба рассмеялись, как хорошо друг друга понимающие люди. Катерине было неожиданно легко разговаривать с Леоном. Она прекрасно поняла, что он намекает ей на то, чего ради большинство претендентов вокруг неё толпятся. Да она и сама отлично понимала. Также понимала и то, что Леон совершенно в неё не влюблён, но на подъем он лёгкий, делать ему особо нечего, так что если она захочет, то прокатиться по Лукоморью и сыграть роль её защитника он может, об этом и речь ведёт. А нет, так и не расстроится.

А вокруг судил да рядили, не выбрала ли сказочница себе спутника. Вон как разговаривают, да смеются. Когда смолкла музыка, Леон стал серьезным и тихо сказал Катерине. — Надумаешь, я поеду с тобой. Подумай. Я не буду тебя торопить. А так, может и ком-то другом подумай…

Катерину приглашали так, что она смогла присесть только когда князь Алипий пляски остановил. У неё уже перед глазами плыли лица тех, кто с ней танцевал. Старались поразить, рассказать о себе. Кто-то просто молчал, от смущения, наверное. Ратко подпирал стену и мрачно на всё это смотрел, а потом не выдержал, вышел. Его догнал Леон.

— И что? Так и уйдёшь?

— Тебе-то что? Уж ты, небось, предложил её сопровождать?

— Конечно, — Леон улыбался и даже в темноте было видно, как он доволен.

Ратко чуть не заорал, но сдержался и тихо спросил. — И? И теперь ты?

— Я буду сильно удивлён, если это будет так. Глупыш, она посмеялась над моими словами вместе со мной.

— Я не понял. Как это?

— Да очень просто. Девчонка меня видит насквозь. Если Баюн на неё будет давить, она может, меня и выберет, просто потому, что я более ей известен, чем остальные, но опять же, пока я в этом сильно сомневаюсь, — Леон насмешливо смотрел на Ратко. — Ну? Ты так и не попытаешься? Хоть поговорить? И потом простишь себя за то, что даже не попытался? Только ты сам реши. Не батюшка, не Стоян, не я. Сам реши, что тебе надо сейчас. А, может, лучше иди к той девчушке на которую тебе батюшка твой весь пир кивал. Как её зовут-то?

— Понятия не имею. Не помню, — отмахнулся Ратко. И застыл в темноте.

— Ну, ладно, недосуг мне тут, пойду, а то медами обнесут! — хлопнул Леон его по плечу и отправился обратно княжьи палаты.

А Ратко остался, прислонившись к бревенчатой стене у садов. А потом вернулся и устроился неподалёку от входа, практически неразличим за опорой свода. Ему надо было подумать. Решиться. А это всегда трудно. Катерина тихо разговаривала с каким-то пожилым благообразным человеком, тот явно о чем-то её просил. Умолял просто, воспользовавшись, что все отвлеклись на песенников. Как его только к пирующим пропустили? Ратко нахмурился. Никак её не оставляют в покое! Катерина выслушала, кивнула и пошла за стариком. Ратко она и не заметила, тот стоял в густой тени. А когда она проходила мимо, Ратко вдруг заметил, что сапоги у старика просто на редкость дорогие! Одежонка бедная, а сапоги… Он выскочил из палат и увидел, как старик Катерину резко толкнул к какому-то крепкому мужичку, а тот накинул ей на голову тёмную ткань, и поволок в темноту.

Старик от взмаха руки Ратко отлетел к стене, крепко об неё приложился и остался лежать на земле. Мужичок, тащивший Катерину, вообще не понял, что с ним случилось, просто резко закончился воздух и в глаза потемнело. Ещё двое, кинувшиеся ему на помощь, были уверены, что этот слишком борзый парень сейчас навсегда останется лежать на земле, он-то был без оружия. А они с ножам и кастетами, у одного из них и меч был. Меч Ратко очень даже пригодился, когда выскочил последний из нападавших разбойников, огромный и плечистый мужик с булавой. Ратко спасло только то, что он успел мечом достать по руке, эту самую булаву на его голову опускавшую. Мужик заорал так, что это услышали даже пирующие. Первым вылетел Бранко, собиравшийся обернуться Волком, и именно в этот момент обнаруживший Катерину. Она лежала полностью закутанная в плотную ткань, пропитанную каким-то одуряющим зельем. Вокруг валялось трое похитителей, а четвертый, рухнувший на колени, выл, держась за окровавленную руку. Старик, её выманивший, мотал головой около стены и стонал. Ратко, едва увернувшийся от проклятой булавы, бежал от последнего разбойника к лежащей Катерине. Они вдвоём с Бранко-Волком, содрали ткань, и увидели, что она почти без сознания. На шум начали собираться люди, из палат стали выбегать пирующие, принесли факелы. С момента выхода Катерины из палат прошло самое большое пара минут. Баюн выскочил в окно, и уже обнюхивал Катерину.

— Ратко возьми её на руки и быстро неси в палаты. Волк…

Но тот уже шагнул в темноту из освещенного круга и через минуту в отдалённом уголке сада послышались истошные вопли остальных разбойников, ожидающих, когда же их сотоварищи принесут знатную, самую желанную в Лукоморье добычу. Когда они услышали вой раненного с булавой, они попытались было сбежать, но сбежать от Волка было затеей заведомо невыполнимой.

Катерина ничего не поняла. Старик со слезами на глазах, умолял его выслушать. Она устала от танцев, и охотно пошла за ним. А потом он её резко толкнул и на голову обрушилась душная темнота. А когда ей удалось открыть глаза, она увидела Ратко. Он куда-то её нес. На лице кровь, вид дикий. Она испугалась было, но тут же услышала громкий голос Баюна, распоряжавшегося отнести её в какую-нибудь светлицу, чтобы дать прийти в себя. Потом опять пришлось глаза прикрыть, была бы возможность и уши бы заткнула, потому что вокруг заметалось множество людей, и крики были такие, словно на поле боя. Наконец, княгиня Варвара самолично проводила Ратко с Катериной на руках, Баюна и вернувшегося очень мрачного Бранко в ближайшую светлицу. И дверь плотно закрыла.

— Катюша, радость моя, как ты? — голос Кота прорвался сквозь шум в ушах и Катерина, сделав усилие, открыла глаза.

— Что случилось? — голова кружилась, словно очень сильно перекаталась на аттракционах.

— Не досмотрели мы, прости, сестра, — Бранко понурился.

— Тебя увезти пытались какие-то разбойники, — объяснил Баюн. — На голову ткань набросили, пропитанную зальем сонным. И хотели в сады уволочь. Но, тут уж им на дороге Ратко попался. Ты как увидел-то?

— Да я озлился, что её опять с просьбами донимают, но ещё подумал, что прав я больше не имею, чего соваться буду… А потом заметил, что старик одет бедненько, а сапоги, впору князю такие носить. Я и выскочил за ним. А там уже Катерину схватили.

— Пятерых князь положил. Остальные… Ну, в общем, о них тоже можно не беспокоиться, — махнул рукой Волк-Бранко.

— Нда, — Баюн покосился на бледную как полотно Катерину. — Радость моя, давай-ка тебя Волк отнесёт в терем.

Катерине очень хотелось не просто в терем, а в Дуб, в свою комнату, в одеяло с головой закутаться и под кровать залезть. На пару дней минимум. Но она покачала головой и тут же за неё схватилась. — Ой, как кружится. Ратко пусти.

— Я отпущу, но ты упадёшь, — хмуро предупредил Ратко. — Ударишься.

— Не буду я падать, тем более ударяться, не хватало ещё! — Катерина решительно схватилась за руку Бранко. Переждала, пока не перестанет кружится голова, проявила сумку и достала оттуда флакон с живой водой, чуточку отпила. — Фууух, кажется всё. Прошло. А там-то что твориться? — спросила она, убирая флакон в сумку, и скрывая саму сумку. — Судя по звукам, жуть какая-то.

— Она самая, — Баюн прислушался. — Князь Алипий кричит, княгиня, по-моему плачет и не она одна. Девицы почти все воют и рыдают. Просто за компанию. Царевичи-королевичи возмущаются кто чем. Кто-то тем, что такое допустили, кто-то тем, что ему самолично не предоставили шанса сразиться за сказочницу, а кто-то рассказывает, что бы он сам сделал с разбойниками, если бы ему дали такую возможность. Макар вот очень возмущается. Не дали ему сразиться, а то бы он ух бы что сделал!!!

— Жуть тут какая-то очень громкая и активная, — прокомментировала Катерина, покивав, заодно и проверила, а на месте её голова. Оказалась на месте.

Ратко вдруг закрыл лицо руками.

— А ты чего? — уточнил у него Баюн. — Жутью здешней заразился?

— Да только дошло, что я ведь случайно к выходу подошёл, просто с Леоном разговаривал. А если бы нет?

— А, небось Леон тебе рассказывал, что он в спутники набивается? — c живым интересом уточнил Баюн.

— Ну, да, — Ратко смотрел на Катерину, которая спешно переплетала косу и одевала головной убор, который почти свалился с головы. — Рассказывал.

— Катенька, радость моя, а что ты делаешь? — уточнил Баюн, гладя, как Катерина отряхивается и поправляет ожерелье.

— Как что? Привожу себя в божеский вид. Пошли жуть прекращать! У Златки, между прочим, сегодня праздник! А там не праздник, а безобразия какие-то происходят! — она повернулась к Ратко. — Спасибо тебе. Ты меня спас.

У того и ноги подкосились и язык отнялся. Он сидел на лавке и выглядел очень забавно. Бранко поднял его за плечо и сказал на ухо. — Ты успел её выручить. Я у тебя в долгу.

А Баюн проходя мимо к двери светлицы, хитро подмигнул опешившему молодому князю. Мальчишки караулили под дверью. Оба перепугались. Одно дело в лесах Катька попадает в разные передряги, а другое, на пиру, среди толпы людей. Ни один из них ничего подобного и близко не ожидал! Катерина вышла вслед за Бранко и Котом и собравшиеся под дверями загомонили ещё громче.

Баюн, чувствуя себя в своей стихии прыгнул на стол и объявил, что сказочницу хотели украсть, но разбойников обезвредил и сказочницу спас князь Ратко, сын князя Борислава. За что ему низкий поклон и великая благодарность! А теперича, раз уж всё закончилось хорошо, можно и продолжить праздновать обручение княжича Милорада и княжны Златы. Хлебосольные хозяева с облегчением выдохнули, спешно распорядились, расторопная челядь срочно добавляла наедки да напитки на опустевшие было столы. Гусляры заиграли, уже подохрипшие песенники запели, а гости оторвались от созерцания Катерины и начали интересоваться, а что это тут ещё подали? Злата с благодарностью смотрела через стол на Катерину. Она сама после такого проплакала бы пару дней, а подружка сумела с собой справиться и сидит как ни в чём не бывало. Только бледненькая. Князь Алипий разрывался между желанием пойти и уточнить, почему это его вои проспали нападение, и допросить разбойников, ну, конечно, тех, которых сумели обнаружить в живом состоянии, и желанием напотчивать и напоить гостей так, чтобы те напрочь забыли о случившемся. Выбрал гостей. Ни воям, ни разбойникам от него уже никуда не деться! На Ратко смотрели во все глаза. Гости с радостью и любопытством, отец с гордостью. Хозяева с великой благодарностью, а охотники попытать счастья стать спутником Катерины — с раздражением. Особенно злился царевич Макар. Он громогласно продолжал рассказывал, что именно бы сделал с разбойниками, покуда ему Леон не напомнил, что его, царевица Макара, однако, за руки никто не держал. Мог бы вместо чаши с вином, на девушку смотреть. Тогда бы тоже заметил, что её уводят. А если бы от лавки оторвал то место, которое на престоле сидеть будет, то и защитить бы мог всеми описанными им только что приёмами. Вокруг засмеялись, а Макар обиженно заткнулся.

Пир продолжался долго, пока, наконец, князь Алипий не начал благодарить гостей, что почтили его и его семью своим присутствием. Катерина подошла к Злате, обняла её и улыбнулась Милораду. Выслушала многословные извинения хозяев, заверила их, что она не в обиде. И наконец, отправилась в гостевой терем. Ратко шел около её коня и всё порывался что-то сказать, но вокруг было множество людей, и он не решился.

— Спасибо тебе, — обернулась Катерина к нему в дверях терема. — Спокойной ночи.

Какое там, спокойной ночи! Сначала к нему пристал князь Алипий, с благодарностями и просьбой всё рассказать подробно. Потом до него добрался Милорад, и так благодарил, что Ратко уже неловко было. Потом отец и Стоян высказывали, как они им гордятся, и наконец, примчалась Злата, которая просто повисла у него на шее и расцеловала. — Я так тобой горжусь! Сколько их приехало, тех, кто мечтал Катерину сопровождать! А спас её ты! Теперь ты снова ей сговорен? — бедняжка Злата и не подозревала насколько болезненную для брата тему она задела. Он замотал головой, и Златка недоуменно нахмурилась, но время было уже очень позднее, и она не стала выяснять, а ушла почивать.

Ратко так от этого всего устал, что вышел во двор терема, где их поселили, и уселся под деревом в траву. Уже начинало светать.

— Ну и как оно? В одночасье стать героем? — ну, конечно, Леона только ему не хватало! И вот, пожалуйста, стоит над ним и опять улыбается. — Подвинься что ли…

— Шел бы ты спать, а? Король Леон?

— Сам иди, князь. Я, может, песню сочиняю, о крылатой королевне… — Леон закинул голову и пощипывал струны.

— А такие бывают? — лениво удивился Ратко.

— Бывают. Только мне с ней не встретиться, а раз так, могу вот за тобой наблюдать от нечего делать. Очень интересно. Ты, может, хоть сейчас решишься с ней поговорить, или только кулаками махать можешь?

— Сейчас она спит. Потом, может и поговорю, — Ратко рассматривал бледнеющие звёзды на небе и ощущал, что начинает засыпать сам.

Глава 14. Забавы боярских недорослей

Катерина проснулась от хохота Степана. — Нет, это ещё ладно, тапки Ратко я переживу, а ты?

— Ну, он нам привычный уже. Тоже с тараканами в голове, но с его тараканами мы уже знакомы, — отвечал очень весёлый Кир.

— Вот свинтусы! — подумала Катерина. Голова болела, немного кружилась. Вот так, держась за голову, она и вышла из светлицы. По крайней мере собиралась выйти, но Жаруся не позволила.

— Девочка! Что это? Это ты как себе позволяешь в таком виде выходить? А ну-ка выпрямись, сарафан на два тона ярче, кружева по краю, воротник золотом шитый и короткие зарукавья! Венчик на голову. Вот, так уже гораздо, гораздо приятнее!

Дальше Катерина пошла в горницу с усилившейся головной болью под венчиком, но выглядела при этом действительно наряднее.

— Радость моя! Как ты себя чувствуешь? — Баюн завился вокруг Катерины и умильно на неё поглядывал. — Нет, ну правда, мальчик молодец? А может, мы его обратно примем? А?

— Нет. Не может, и не примем! — Катерина чувствовала, что надо было полежать, а лучше всего добраться до ближайшего безлюдного места и уйти домой.

Её ответ ошарашил и Баюна и Волка и Жарусю. — Ну, что вы так на меня смотрите? Если кто забыл, я всё это прекратила, потому что не могу рисковать. Понимаете? Мы уходим, а он здесь. И его убить могут в любой момент. А ему-то это зачем?

— Хорошо, вот ему это и скажи. Он пришёл и ждал тебя, и если я что-то в чём-то понимаю, то ему это далось непросто, — спокойно сказал Волк. — Но, от себя могу добавить, что если ты решишь меня так когда-нибудь защитить, то я сдохну с тоски, — он поднялся и неслышно вышел, за ним проследовал Баюн и выпорхнула Жаруся. И Катерина с ужасом обнаружила за печкой, углом выдающейся в горницу совершенно бледного Ратко.

— Ты? Ты слышал? Прости… Но, я правда не могу, — Катерина в жизни не была в таком жутком положении, даже когда в тумане они в западню у Хрустальной горы попали.

— И я не могу, как выяснилось. Я чего только не делал… Не могу и всё, — Ратко поднялся и подошел к Катерине. — Если прогонишь, я уйду, конечно, куда же я денусь. Только этим ты меня не защитишь. Понимаешь? Я как Волк. Просто сдыхаю! Ты говорила, что я уже не влюблён, но это неправда! Я много чего говорил и делал неправильного. И хорошо, что ты меня тогда отправила прочь. Меня это здорово встряхнуло. И я понял, что для меня важно. Мне важно оказаться рядом, успеть защитить.

Катерина не могла заставить себя поднять глаза. Трусила страшно.

— Катя, ты мне скажи, я могу остаться? Или ты совсем не хочешь меня рядом видеть? Не думай о Яге, Кащее и прочих. Скажи, мне можно остаться? — Ратко даже руки за спину спрятал просто потому, что они дрожали.

— Я так боюсь! Как ты не понимаешь, я просто за тебя боюсь! — Катерина, наконец, выговорила то, что должна была.

— Я тоже очень за тебя боюсь. Жутко просто. Я всё это время с ума сходил, все слухи собирал. А когда увидел, что у Кира кладенец, и он мне сказал, что вы едва не погибли… Кать, я лучше рядом за тебя боятся буду, когда ты на глазах, это не так страшно. Можно? — Ратко даже глаза прикрыл. А ну как опять скажет нет? Он за печкой только что чуть не помер от разрыва сердца.

— Можно, — Катерина выдохнула. — Но, если ты опять начнёшь рассказывать, что мне прилично, а что нет…

— Нет, не начну, хоть на голове ходи. Только ходи осторожнее, — Ратко был так счастлив! Он облегченно выдохнул, хотел ещё что-то сказать, и тут на крыльце раздался грохот и в горницу кубарем влетел царевич Макар.

— Ты! Что ты тут делаешь? — царевич подбоченился, раскраснелся. Он-то шел, торопился уточнить как девица себя чувствует после вчерашнего, а тут этот уже!

— Тебе-то что? — моментально взвился Ратко.

— Ты уйди от неё, вас сговор разорван! — после этих слов великий специалист прошедший всевозможное обучение у разных воинов и богатырей, был рассвирепевшим Ратко схвачен, скручен и только что с крыльца не спущен.

— Простите. Он мимо так просвистел, что я даже не понял, что это было, — покачал головой Баюн. Волк принял царевича внизу у ступенек, отряхнул и аккуратно довёл до ворот.

— Вас как, поздравить можно, или вы обратно страдаете оба? — уточнил любопытный Кот.

— Можно поздравить, — Катерина ни разу не поверила, что он не подглядывал в зеркальце, и укоризненно покачала головой.

Ратко отправился к отцу только после обеда. И кажется, не шёл, а летел, периодически отрываясь от земли, так счастлив был. Отец выслушал его, пожал плечами и опять завёл: — И как ты себе представляешь? Замуж она за тебя не пойдёт, характер не кроткий…

— Отец, мне жениться и самому рано, ты сам говорил, а про характер, а у Томилы был кроткий? Тебя-то это не остановило? — Ратко сам удивился, что отцу смог противостоять. Тот опешил, но больше возражений у него не нашлось.

Стоян тоже попытался было занудно что-то про характер и про замужество, про опасности и про риск говорить. Ратко всё это просто мимо ушей пропустил. Зато Леон поздравил от души! А Златка так и просто на шее повисла и расцеловала его! Ратко отправился обратно к гостевому терему, где остановились Катерина и сказочные герои, но на его пути оказался царевич Макар и несколько его спутников, боярских детей.

— Мы с тобой кое-что не выяснили, князь, — хмуро заявил Макар. — Поединок надо бы закончить.

— Как скажешь, — отмахнулся Ратко.

— Скажу. И сейчас!

Вокруг начали собираться любопытные. Кто-то бросился к князю Алипию. И пока боярские дети вычерчивали прямо на земле круг, от княжеских палат уже бежали дружинники.

— Князь воспретил! На его земле поединков не будет! И тебе, царевич, велено к князю сей же час идти!

Алипий был человеком разумным. В самом деле, зачем это ему надо? А ну как один другого прибьёт, а то и покалечит? Если Ратко Макара, то с батюшкой Макара беды не оберешься, а если Макар Ратко, что, конечно, вероятнее, то, князь Борислав и Стоян в обиде будут, да дочка будущая, Златонька, расстроится, да и Катерина тоже. Нет уж, пусть царевич Макар поутихнет. Тем более, что незваным явился! Княгиня мужа во всем поддержала, да немного поразмыслив, предложила царевичу пока на охоту с Милорадом отправиться. Так и отправили забияку подальше.

Баюн и Катерина как раз возвращались из княжьих палат, простившись с любезными хозяевами, зашли и к Злате, а с князем Бориславом переговорил сам Баюн накануне. Сухо сообщил тому, что раз его сын сказочницу спас, то ему и доверие и почёт оказаны. Борислав сделал из этого выводы, покивал и сказал, что сыну он всегда только лучшего желает! Правда, про себя подумал, что жаль, девчушку, которую он Ратко выбрал, явно успеют просватать, и хороший кусок земли, ей в приданое назначенный, мимо пройдет. Князь Борислав всегда гордился своим хозяйственным мышлением!

Ратко просил заехать в его вотчину, чтобы он мог предупредить своего старшего дьяка Онисима о том, что он снова будет отлучаться.

— Давай так. Я тебя завезу в вотчину и за тобой вернусь через три дня. Тебе трёх дней хватит? — предложил ему Сивка.

Ратко закивал головой. Трёх дней было более чем достаточно! И когда они уехал из владений Алипия, Сивка очень быстро доставил Ратко к нему, попрощался и велел быть готовым в назначенное время.

Остальные полетели сразу к Дубу, правда, Жаруся по пути вспомнила о срочном деле на севере и отправилась туда. Баюн в полёте был необычно молчалив и задумчив.

— Котик, а ты что такой? — Катерина привыкла к тому, что Баюн или сразу засыпал, ну, по крайней мере дремал, когда они взлетали, или постоянно что-то говорил. — Ты недоволен, что Ратко будет?

— Радость моя, ну как я могу быть недовольным? Нет, задумался просто. Что-то со Стояном неладное делается. А вот что, не понял, не успел. Шумно уж очень было, хлопотно, — Баюн покрутил головой с сожалением. — Ну, да ладно. Теперь, можно и в Великоречное царство отправиться. Там царь с царицей и трое сыновей-погодки. Младшему-пятнадцать, среднему-шестнадцать, старшему-семнадцать. Не ладят друг с другом с пелёнок. Поэтому везти тебя туда без сговоренного или обрученного с тобой паренька я не отважился. Даже если ты никому из них не глянулась бы, что вряд ли, они из принципа бы передрались. До смертоубиства бы дошли!

— А так они не объединятся против Ратко? — забеспокоилась Катерина.

Волк усмехнулся. — Нет, эти пока не в состоянии объединяться. Видела бы ты, что они творят… Там всё царство на ушах стоит.

Вернулась Катерина в Дуб гораздо более довольная жизнью, чем была перед отъездом, но через три дня её безмятежное состояние резко сменилось острой тревогой. Вернулся Сивка. Один.

— Беда какая-то приключилась. Исчез князь! Доехал, распоряжения начал давать. Дьяк его старший Онисим, очень смышлёный человек, говорит, что князь только что не летал, так счастлив был, а утром сегодня поехал постройки проверить, на ту сторону реки и исчез. Конь один вернулся, на седле кровь.

Баюн, лениво дремавший на лежанке, одним махом перескочил горницу и кинулся к зеркальцу.

— Покажи князя Ратко, — приказал он.

Зеркальце послушно отразило знакомые лица боярских детей, служащих царевича Макару, они с шутками-прибаутками, ехали по лесной дороге, и тянули за собой на аркане Ратко со связанными руками и разбитым лицом. На плече тоже кровь, одежда порвана.

— Нет ума у детинушек, ну что тут делать будешь… — вздохнул Баюн. — Волчок, дорогой, а не слетать ли нам, не потешится ли, в дурные головушки ума прибавляючи? А?

— Да со всем нашим удовольствием и радостью, — потянулся Волк. — А ты куда собралась? — рыкнул он на Катерину. — Сидеть! Кроме смущения парню ничего твоё присутствие не добавит.

— Да как скажешь… — Катерина переживала, конечно, этих-то десяток, если не дюжина, правда, Баюну на это глубоко по-кошачьи начхать! — Я вот только думаю…

— Ну? — Баюн уже сидел на спине Волка, приготовившегося к прыжку.

— А потом-то их куда?

— Ну… Можно, конечно, и того… — Волк призадумался.

— Я тебе дам того! — Баюн фыркнул. — Никакого государственного мышления нет. Чего боярских детей попусту разбазаривать? Их в темницу, благо Ратко на всякий случай отстроил и её. А их родителям — известие. Так мол и так, сынки разбоем занялись, опозорились-оскандалились, сидят в темнице, ожидают судьбину тяжкую. Пусть, если хотят, выкупают. Я ж семьи их знаю. Выкупят как миленькие, а деточкам такое устроят, что мало им не покажется! Ишь, распустили недорослей, остолопов! А Ратко опять же золото пригодится. Папенька его всё скорбел, что невесту сыну упустил, она бы в приданом кусок земли в его вотчину принесла. А этот кусок и выкупить можно! И опять же сплошная прибыль и прибыточек! Я Ратко сам посоветую, пусть распорядится!

— Кот, а когда вот ты всё это продумать успел? — Волк озадаченно сел, отчего Баюн съехал вниз по волчьей спине.

— Сейчас и продумал, да с деталями! У меня ум развит, не то что у некоторых, и вообще, мы летим, или обратно не летим? Что ты меня на пол уронил? Полетели уже, а то будет как в сказке о мужике и зайце. Мужик зайца увидел, решил, что поймает, продаст, купит поросёнка, вырастит, свинка ему принесёт ещё десять поросят, а те каждая по десять поросят, а потом он их продаст, разбогатеет, женится. Как раз до детей дошел, а заяц взял и смылся! — последние слова сказки Баюн уже прокричал, находясь в воздухе. С ними полетел Сивка, чтобы князя забрать, когда его у боярских детей изымут.

— Кать, ты не волнуйся, — Кир посмотрел на расстроенную Катерину. — Ты поговорить со мной можешь?

— Могу, конечно, — Катя понимала прекрасно, что Ратко сейчас выручат, но всё равно переживала.

— Мы тут со Степаном думаем, а может нам всё-таки побрататься?

— Ну, вы даете! Я же пошутила.

— Кать, а что? Ты же с Волком стала братом и сестрой.

— Я просто поняла, что это надо и мне и ему. Очень! А если вы совета ходите спрашиваете… Это вам точно не надо. Пока, по крайней мере. Это же навсегда. Не отменить, не передумать, поссорившись. Побратимы здесь связаны не кровью, а сердцем, поэтому и чувствуют друг друга на расстоянии, — Катерина вздохнула и придвинула к себе зеркальце. Она терпеть не могла, когда они уезжают без неё! Кир покивал головой и удалился к себе. Степан отрабатывал какие-то удары, Жаруся улетела ещё с утра. Катерине невмоготу уже было глядеть, как летят Сивка и Волк, Баюн разглагольствует что-то о неплохих заливных лугах, которые тоже можно выкупить, а Волк отвечает, что настолько там боярских детей не хватит. На Ратко смотреть было просто страшно. Она припомнила о словах Баюна про Стояна. Самый правильный и послушный отцу сын князя Борислава, самый занудный, если уж честно. Что с ним может быть не так? Скорее всего, Катерина назвала его имя вслух, глубоко задумавшись, а зеркальце, послушно отразило княжича Стояна, уже в их собственном княжестве, где-то в роще обнявшего какую-то девушку. Лица её Катерина не видела.

— Чего? — Катя ахнула. — Погодите-ка, а как же Дарья?

— Милая, я чуть дождался, пока смогу тебя увидеть… — говорил Стоян девице.

Катерина скривилась. — Фууу, как не стыдно. Ну, нравиться тебе эта, так что же ты Дашутке голову морочишь? — подглядывать она не хотела, противно. И она собралась уже попросить зеркальце снова показать ей Волка и Баюна с Сивкой, или посмотреть, как Ратко, но слова девушки её остановили.

— Теперь ты видишь? Твой брат опять тебя обогнал во всём. Он уже князь, он владеет справным княжеством, пусть и небольшим. Он не согласился быть с простушкой, которую вы с отцом ему нашли. Нет! Он опять со сказочницей, и ещё получит много всего! А ты? Ты всего лишь наследник. Княжич. Отец у тебя ещё не стар, а если он снова женится? А он вполне может!

— Милая, но ведь это его воля. Да и Ратко, он же влюблён в Катерину. Поэтому и от невесты той отказался.

— Глупыш, Ратко умён и хитёр. Он уже князь и выше тебя, а будет ещё и богаче тебя. Сколько ты его убеждал, что негоже девице так себя вести? Сколько говорил? Он тебя и близко не послушал! Он ещё посмеётся над тобой! Ты этого хочешь? И твой отец! Он тебе ту дурочку малолетнюю сватает. Она не наследница. Она тебе ничего не даст! А вот если бы… Если бы с князем что-то случилось, вдруг, то тогда бы ты стал князем сам! И сам бы решал, с кем ты хочешь быть.

— Да что ты такое говоришь!!! — Стоян даже отшатнулся от девицы, но ненадолго. Она обняла его за шею и у княжича стало такое восторженное выражение лица, что Катерина рассмеялась бы, если ей не было так страшно. Прямо на её глазах какая-то тварь ползучая подговаривала влюблённого идиота на страшное дело! Девица шептала ему на ухо что-то, а потом повернулась и Катерина поняла, что где-то её уже видела!

— Погодите-ка. Где же я видала это лицо? — Катерина не отводила зеркальце от девицы и решила выяснить, кто же она такая. Вдоволь налив отравы в душу Стояна, девица с ним распрощалась и отправилась через рощу к коням и нескольким мрачного вида сопровождающим. Её встретили с почтением, подсадили в седло за крепким конюхом и она поехала в богатый терем.

— Боярышня Горислава! Вернулась лапушка, батюшка спрашивал уже, — поклонился ей в воротах какой-то слуга.

Горислава кивнула, ей помогли спуститься с коня, и она горделиво вскинув голову, пошла в терем.

— Ну, что, дочка? — за столом в богато убранной горнице сидел седой, широкоплечий, плотный человек.

— Он почти готов, батюшка. Ещё немного, и он согласится.

— Хорошо! Скорее бы! Пусть его семя само его уничтожит! Ненавистный Борислав и все его щенки, что погубили мою красавицу-Томилу! Проклятая сказочница. Хотя, она нам пригодится. Я слышал, что она опять выбрала среднего щенка. Когда Стоян отравит отца, и женится на тебе, ты заставишь его захватить брата, его земли будут твоими, а его самого мы посадим в самую страшную темницу, которая есть у нас! И будет нам служить эта пришлая безродная девка, которая посмела стать на пути у великого рода Истомичей!!! Будет служить, только чтобы мы поменьше терзали её пса! Томила была самой прекрасной и мудрой, но и ты Горислава, ты хоть и не училась колдовать, ты можешь управляться мужчинами как пожелаешь! Будь умницей, я хочу им страшно отомстить! А ты станешь единовластной правительницей всего княжества и владений Ратко впридачу! А потом мы и со младшей псицей из их проклятого рода разберемся! — отец Томилы, боярин Вадим Истомич громко расхохотался.

Катерина едва дух перевела. — Ничего себе, как дело делается, сказка сказывается. Точно, я помню, говорили же мне, что Томила из боярского рода. Вот, нате вам, пожалуйста. А Стоян-то каков! Вот барашек право слово! Он что не знал откуда его красна-девица? Хотя она так хороша, что мог просто не размышлять. Понятно теперь, откуда я её знаю. Она похожа на Томилу. Только та брюнетка и косы длиннющие и глаза синие. А эта со светлыми пышными волосами, и глаза голубые.

Она ходила по горнице, не замечал, что Степан вышел из оружейной и застыл, глядя на её метания.

— Кать, что-то случилось с Ратко? Или с нашими?

— Нет, наверное, — Катерина поспешно шагнула к зеркальцу и попросила показать Ратко.

— Интересно, что же ты такое видела-то, если не туда смотрела, — удивился про себя Степан.

Ратко волокли по дороге уже волоком. Князь споткнулся, гогочущий боярский сынок, к седлу которого был привязан аркан, хлестнул коня, тот дернулся и Ратко поволокся в пыли. Катерина ахнула, но тут уж до них добрался Волк. Он пересадил Баюна на Сивку в полёте, и одним махом унёс Ратко. Боярские сынки растерянно закрутили головами, они не очень поняли, что случилось. Что-то мелькнуло, и на конце аркана никого не оказалось. А это-то где? Которого они так умно изловили и везли царевичу Макару на потеху. Волк очень скоро их недоумение разрешил. Катерина удивлялась, зачем он полез сам, ей уже потом Баюн рассказал, как они всю дорогу спорили и Волк уговорил Кота дать ему самому поучить придурков уму-разуму.

— Дёшево отделаются, если ты их просто усыпишь, и они очухаются в темнице, — этот довод Волка и решил дело.

Степан кликнул Кира и они втроём наблюдали, как отряд мажоров, как их окрестил Кир, сгрудился на дороге, выставив вперёд мечи и копья. Как Волк легонько рыкнув, насмерть перепугал их лошадей и они кинулись врассыпную. А дальше Бурый играючи выхватывал всадников из седёл и вдоволь пошвыряв каждого в небе, аккуратно макал в ближайшее болото. Последний, самый младший и хилый, рыдая навзрыд и давясь слезами и соплями, забился в дупло, надеясь, что тут страшное летучее чудовище его не найдёт. А когда от удара волчьей лапы дерево попросту развалилось на куски, и паренёк увидел перед собой огромные волчьи челюсти, он штаны намочил от страха.

— Дааа, смелый был, когда Ратко плёткой стегал, да по раненой руке, а теперь куда вся смелость-то делась, сплошное позорище! — Катерина смотрела на гримасу омерзения на волчьей морде. — Ему эту гадость ещё и нести. Бедный, — пожалела она названного братца.

Сивка довёз Баюна до дальнего края болота, и местный болотник охотно согласился за иродами присмотреть. И попугать, но не до смерти. Всего-то за пару золотых. Баюн ещё и поторговался, сошлись на одном. Причём каждый считал, что он остался в выигрыше. Боярские сынки, когда жуткий зверь улетел, и они перестали пускать пузыри в болотной жиже, а стали выбираться, ощутили как цепкие ледяные пальцы оплетают их ноги и тянут в трясину. Болотник держал их ровно до момента, когда они не начинали всерьёз тонуть, а потом немного отпускал, только глотнуть воздуха. И когда присланные Ратко из вотчины дружинники добрались до болота, боярских сынков пришлось не только доставать, но и в чувство приводить. Мало кого ноги держали.

Самого Ратко, после того, как Волк его освободил и передал Баюну, Кот быстро привёл в сознание живой водой, и доставил на Сивке в его небольшое княжество, где его люди уже от тревоги не знали, что и делать. А когда узрели живого и здорового князя, радости предела не было. Хозяйственный дьяк Онисим очень порадовался плану Баюна и довольно потирал сухие ладони. Сутулый, седоватый, кристально честный человек, верно служил княгине, матушке Ратко и теперь был счастлив послужить и ему самому.

— Они у меня до грошика всё заплатят, бояре эти! Всё стребую! А землицу на эти деньги мы купим отменную!!! — он пошел распорядиться об укреплении княжьей темницы, рассчитывая в уме, что соседи с удовольствием продадут пограничный кусок земли, да ещё заливные луга в придачу! Тоже очень князю пригодятся!

Ратко вылетел на Сивке поздним вечером, когда его вои уже приволокли пленников, на которых и смотреть жалко было. Коней тоже изловили, те пропали бы в лесу. Волк оглядел князя, сидящего на сказочном коне вполне благожелательно. — Ничего, быстро в себя пришёл, — подумал он.

Глава 15. Карантин для Стояна

Приехали уже ночью. Ратко так радовался, что он вернулся! Он уже думал, что никогда их не увидит, когда Катерина сговор разорвала. Да вот сегодня снова пришла такая мысль, он уже простился с ними, когда от невыносимой боли в раненой руке за которую его поволочили по земле, терял сознание. Боярские сынки и не скрывали, что оставлять его в живых не собираются. Катерина приехавшим изо всех сил улыбалась, аж скулы заболели. Баюн, ожидаемо устроил праздничный ужин, отмечая новый заключаемый сговор, который Ратко уже подписывал за себя, возвращения его самого в Дуб и прибыток в его казну от пленников! Молодой князь был счастлив! А Волк всё чаще посматривал на очень расстроенную чем-то Катерину. Сначала он предположил, что она просто перенервничала, но все уже приехали, всё закончилось отлично! Потом подумал, что она не хотела, что бы он сговор подписывал, как представитель от её семьи, но нет, вроде и на это не похоже. Чуть дождался, когда уже застолье закончится и можно будет всех по комнатам разогнать.

— Что с тобой приключилось, пока меня не было? — Волк вокруг да около ходить не любил, спросил сразу, как только названная сестра вошла в свою комнату и за ними закрылась дверь.

— Это так заметно? — приуныла Катерина. Она очень старалась не показывать, что расстроена.

— Мне, да. Баюну, скорее всего тоже. А, вот и он, — Волк кивнул на дверь, которая открылась, пропуская озабоченного Кота.

— Я узнала, что происходит со Стояном. Случайно, — Катерина рассказала всё, о том что увидела в зеркале. — И что теперь делать, ума не приложу!

— Вот же подлая семейка! — Баюн раздраженно фыркнул, и прыгнул на подоконник. — Вадим этот самый спит и видит на престол сесть! Это у них уже несколько поколений имеется такая мечта. Когда-то давно погиб в сражении молодой князь Брячислав, а наследников после себя не оставил. Было у него два двоюродных брата с материнской стороны. Собрали бояр и те решили, что выбирают младшего из братьев. Старший, Истома его звали, был человек жестокий и злобный. Никто его над собой князем видеть не захотел. А младший, тоже Борислав, кстати, вполне подходил. Это был выбор, всеми поддержанный, и не по старшинству наследуемый, а по решению думы и людей. Но, потомки Истомы, с этим так и не смирились, стали называть себя Истомичи, и надеяться, что смогут всё равно престол занять. Уж сколько бед от них было!! Одной Томилы хватило бы, а тут ещё и та гадина…

— Да уж, Стоян удивил так удивил, — покачал головой Волк. — Вот тебе и правильный наследничек. Делать-то что с ним теперь?

— Как что? Увезти его надо от красавицы-девицы. Чем больше он её слышит, тем больше верит. — вздохнул Баюн. — А вот как увезти, пока не знаю…

— Ну как увозят? — c недоумением покосился на него Волк. — Споёшь, он уснёт, я его на спину и увезём?

— Нет, друг мой милый, ты всё-таки думать не умеешь, — вздохнул Баюн. — И дальше что? Он влюблён в эту мерзкую девицу до полусмерти, она так на мужчин может действовать. Даже я не смогу заставить Стояна её забыть. А заставлю, так она напомнит. Надо придумать что-то, что его изолирует от всех, и от девицы в том числе.

— Карантин? — протянула Катерина. — Как больному?

— Стоп! Ты умница, радость моя! Это как раз выход! — Баюн потёр лапы. — Отлично!

— Не понял, — вздохнул Волк. — У тебя в голове мысли так быстро скачут, что моя личная голова просто кружится!

Кот снисходительно ухмыльнулся. — Друг мой бурый, не расстраивайся, не всем же быть гениями!

Катерина и Волк переглянулись. А Кот продолжил: — Волк, как ты думаешь, что случится, если у человека вдруг обнаруживают признаки драконовой чумы?

— Его тут же закрывают подальше под замок, чтобы не заразил никого и ждут, выживет он или нет! А! Точно! Но, ты же не собираешься его заражать?

— Конечно, нет! Но, есть один состав, который вызывает точно такое же состояние и сыпь и всё остальное тоже. — Кот расслабленно растёкся по подоконнику и сообщил Катерине доверительно. — Я умник!

— Это точно! — Катя, правда, сомневалась, а правильно ли так поступать. Но, с другой стороны, если они это не сделают, может такая беда случиться!!!

— Вот именно, — согласился с ней Кот, беззастенчиво подслушивающий её мысли. — Из двух зол выбираем меньшее.

— Ну, ладно, прикроют его в тереме где-нибудь одного. И дальше что? — уточнил Волк.

— А дальше он впадет в буйство, как это бывает у мужчин при драконьей чуме и сломает дверь, да так, чтобы его видели, что он сломал. Ну, то есть ты сломаешь, разумеется, в его виде. А его самого мы вывезем. Вроде как нашли мы его на дороге. Без сознания в жууутком виде. Спасли. А потом посмотрим… Но, вывозить его надо быстро. А то ещё пару таких разговоров и девица-красавица его и впрямь уговорит беду сотворить. Так что, Катенька, вызывай Жарусю, мне без неё состав не сделать. Она в травках лучше разбирается. У Яги скорее всего готовое есть, но я с ней связываться не буду. Ну, её к лешему, бабку эту! — фыркнул Баюн.

Жарусю Катерина позвала утром, а когда Птица прилетела и выяснила, что случилось и что от неё требуется, она внесла некоторые дополнения в план Баюна, и срочно вылетела за травами, нужными для зелья. Вернулась следующим утром уже с готовым составом в пузырьке, зажатом в лапке. — Вот, без запаха и вкуса. Подлить в любую еду или питьё. Он уснёт через час, а проснётся уже с драконовой кожей, волдырями и зудом, потом начнётся жар и будет усиливаться до бреда, а потом он потёряет сознание, надолго, и его можно будет увезти как угодно далеко.

— Золото ты моё бесценное! — пропел Баюн, бережно принимая пузырёк из Жарусиной лапки. — Прекрасно, это гораздо лучше, чем я думал!

— А как это ему дать? — спросила Катерина. Волк отправил мальчишек и Ратко тренироваться в рощу, чтобы случайно не услышали, чего не нужно, и оттуда доносились азартные вопли. Судя по всему они опять швыряли друг друга по земле, разучивая с князем очередные костоломные приёмы.

— Это мы сами проделаем. Я в шапке-невидимке Стояну подолью зелье, а потом дождёмся признаков болезни, и подменим княжича. Волк в его образе сбежит, и вернётся в Дуб.

— А самого Стояна сюда? А Ратко увидит?

— Радость моя, Стоян может быть в Дубе год, а Ратко с ним и не встретится, — усмехнулся Баюн. — Он спать будет, а Ратко мы пока с отцу отправим, на его поиски. Знаю, не очень-то красиво. Но, не скажешь же ему прямо, так мол и так, друг дорогой, твоего братца подговаривают отравить папеньку, и он скорее всего сдастся. А потом уже и за тебя примется. Как — то не очень оно звучит. Не находишь?

— Да уж… Когда ты так это излагаешь, оно и правда, очень не очень звучит, — согласилась Катерина. И план был утверждён.

Ночью Волк, Баюн и Жаруся вылетели в сторону земель князя Борислава, утром Баюн был уже на месте, хитро подмигнув Катерине. А Волк ещё с вечера предупредил всех, что якобы летит на разведку в Великоречное царство, и поручает тренировки Степана и Кира князю. Ратко подошел к делу серьёзно и поволок мальчишек на пробежку ещё затемно. Баюн едва успел улечься на печи и сделать вид, что тут он и располагался всю ночь!

— Вот ведь! Я-то надеялся, что отдохнём хоть немного от тренировок, а этот… А мы ещё радовались, что он вернулся, — ныл Степан, решив отдохнуть и практически повиснув, обхватив молодую сосенку.

— Да, как-то он круто взялся, мог бы и потише, ну, по старой дружбе! — пропыхтел Кир, с трудом переводя дыхание у молодой березки.

— Чего это вы тут застряли на деревьях как белки? — осведомился Ратко. — Вперёд и быстрее, а то бегаете еле-еле и чуть что, за деревья хватаетесь! Вперёд, говорю! — он проследил, как мальчишки отцепились от деревьев, и побежали, окинув его мрачными взглядами.

Волк прилетел к вечеру. Он надел на бесчувственного Стояна шапку-невидимку и привёз его не себе. Баюн тут же открыл у себя в комнате, которую звал своей опочивальней, новую дверь, ведущую в коридор, а там одну из дверей, и открыл комнату без окон, зато совсем не похожую на остальные помещения в Дубе. Она выглядела как обычная горница с дубовыми брёвнами на стенах, и досками на потолке.

— Как он выглядит жутко! — ахнула Катерина, когда Баюн её лично пригласил полюбоваться, как устроен в Дубе Стоян. — Теперь я понимаю, почему люди прогоняли Бажена с его драконьей мордой. Не только потому, что он выглядел страшно, но и потому, что это могла быть болезнь.

— Да, именно. И поверь мне, сейчас в теремах у князя Борислава жуткая паника. Драконью чуму очень боятся. Стоян, когда вышел к отцу и боярам с драконьей кожей и волдырями, сначала сам не понял, почему так на него все уставились, а потом кожа проявилась на руках и стала чесаться, и тут уж он на себя в щит чей-то глянул! Бедняга. Потом его очень издалека отец попросил удалится в старую сторожку в саду. Он ушёл, уснул, и мы его вытянули, а Волчок уже в его образе чуть эту сторожку не разнёс по брёвнышку.

— А сколько он спать будет? — спросила Катерина, поёживаясь, при взгляде на Стояна, выглядел он ещё омерзительнее, чем Бажен в своё время.

— Пару дней минимум. Как раз будет время понаблюдать за его снами и понять, насколько девица ему успела внушить свои идеи. А дальше посмотрим, — Баюн деловито запер дверь в комнату и в коридор и вышел в свою личную опочивальню.

За обеденным столом царило оживление. Кот рассказывал о том, как торговался с болотником, и излагал диалог так, что все хохотали до слёз. Даже Волк фыркал. И тут в окошко заскрёб лапкой Дубок, маленький ручной карандашик, который будучи дома, то есть в Дубе, брал на себя функции сторожевого сучка-наблюдателя.

— Чего это он? — удивился Кир.

— Письмо принесли, — важно объявил Баюн. — Ратко, открой окно, пожалуйста.

В открытое князем окно влетел серый голубок, и опустился в руки Катерине. Та сняла с лапки маленький сверточек, и раскрыла.

— Это тебе! — она передала письмо Ратко.

Тот озадаченно глянул на Катерину. — Мне? Кто мне может сюда письма слать?

— Это от Златы, — Катерина прекрасно знала, что в письме. И вообще, о ситуации знала значительно больше самой Златы, но говорить об этом, разумеется, не могла.

Ратко озадаченно развернул крохотный клочок и начал читать. И чем больше читал, тем больше мрачнел.

— Стоян заболел драконовой чумой, начался бред и приступ, он разнёс дверь сторожки, где его заперли и убежал. Никто его найти не может, в городе паника. Я нужен отцу, — он поднял глаза на Баюна. — Я могу попросить меня довезти?

— Конечно! Сивка отвезёт, — Баюн изобразил на морде встревоженное выражение. — Я надеюсь, что всё наладится. Может, помощь нужна?? Катюшу с тобой не отправить?

— Нет, ни в коем случае! Я был бы счастлив, если бы и Злата где-нибудь подальше была бы от города. Это страшная зараза. Где он её подхватить мог? — Ратко встал из-за стола и отправился собираться. Выехал он очень быстро, и когда Сивка скрылся из глаз, и Волк угнал Степана и Кира на очередную пробежку, Кот почесал лапой за ухом и проговорил:

— Хорошо бы до Ратко эта красавица не добралась. Что-то я об этом не подумал!

— Не доберётся. То есть добраться может, сделать с ним ничего не сможет, — уверенно ответил Волк. — Паренёк, в отличии от брата, имеет защиту, на влюблённого её морок не действует. Так что заморочить его красавица не сможет, а вот физически захватить, это да, может попытаться. Слуг у них достаточно, но это уж я прослежу. К ночи постараюсь за ним успеть. А вы тут за Стояном приглядите.

— Само собой. А ты там приглядывай и не только за Гориславой этой. И как раз не вредно будет показаться то тут, то там, в виде Стояна, — кивнул Баюн Волку.

Не любила Катерина, когда Волк один улетал! Но, тут уж деваться было некуда, и Волк вечером отбыл, а они с Котом устроились в Катиной комнате с зеркальцами. Над Катиной головой зависла Жаруся, посматривая в зеркальце, а заодно и освещая его. В княжьих теремах и правда царила паника. Все поглядывали друг на друга подозрительно, а не проявится ли ещё у кого-нибудь страшная личина, кожа напоминающая крупную чешую и волдыри? Драконова чума была очень страшна у мужчин. Они, кроме страшного вида и жара, могли впасть в жуткую ярость, круша всё, что под руку попадается, поэтому при эпидемии опасна была не только сама болезнь, но и страшные схватки среди заболевших. Женщины переносили всё гораздо легче и никогда не были подвержены яростным приступам.

— Жалко им такое устраивать, — вздохнула Катерина.

— Жалко, а что если эта Горислава своего добьется и беда у них будет посерьёзнее? — покачал головой Баюн, всматриваясь в озадаченную Гориславу, не обнаружившую на условленном месте Стояна. — Ну-ну и что же ты ещё придумаешь? — пробормотал он. А потом, оставив для наблюдения за зеркальцами Жарусю, Кот с Катериной ушли просмотреть сны Стояна.

Катерина с ужасом всматривалась в сонные картинки, зависшие над лежащим в сонном оцепенении Стояном. — Кот, он что, уже был готов подлить отцу яд?

Сон за сном Стоян шел по пустому коридору к опочивальне отца, держа в руке крохотный круглый пузырёк, открывал дубовую дверь, входил, поворачивал налево и приближался к небольшому столу у окна с серебряным кувшином с водой, аккуратно откупоривал пузырёк, и протягивал руку, его вылить в воду. А дальше то распахивалось окно и он ронял пузырёк на пол, то отец внезапно перехватывал его руку, то это делал Ратко, то Злата, один раз из окна влетела птица и ударила его руку, выбив пузырёк.

— Кот, что с ним?

— Катенька, он не хочет. Он сопротивляется тому, что ему наплела Горислава, поэтому и происходит что-то в последний момент. Хорошо бы ему помочь. Постарайся придумать для него что-то, что могло бы его поддержать, — Кот благожелательно посмотрел на Катерину, а потом спрыгнул с лавки и ушел из комнаты.

Катерина смотрела на спящего, изуродованного зельем Стояна и вспоминала Бажена. — Тогда-то надо было отогнать кошмары, забыть их и помочь идти дальше. А сейчас? Стояна не заставишь её забыть. И что же я могу сделать? Я вообще в этом не разбираюсь, мне всего тринадцать! — она даже рассердилась на Баюна. — Как я могу ему помочь-то? Хотя… — Катерина вспомнила Гордею, которая легко послала Степана в туман, в ловушки, украсть материнское ожерелье. — А тут ещё того хлеще! Разве может любовь требовать таких страшных вещей? Сказали тебе возненавидеть, погубить, убить самых близких, и ты делаешь! Тогда это и не любовь вовсе, а что? Как Баюн говорит? Морок? Её власть над тем, кем она хочет управлять? Тогда это и можно и нужно разрушить! А как? Может, показать ему, что будет, если он выполнит её желание? И если Стоян после этого откажется отцу вред причинять, Горислава выдаст такую реакцию, которая его отрезвит! — Катя призадумалась, прислушалась к себе, уловила какую-то закружившуюся рядом мелодию, и на неё начали нанизываться, меняться местами, устраиваться поудобнее слова. Она быстро достала блокнот из своей серой сумки и записала то, что придумалось для Стояна, а потом пошла разыскивать Баюна. Он возлежал на малиновой бархатной лежанке и наблюдал, как щетка-самочёска приводила в порядок шёрстку на правом боку.

— Котинька, мне нужен твой совет и помощь, — Катерина присела рядом и вежливо отстранила щётку, пытающуюся причесать кончик её косы.

— Дааа, конечно, с радостью, — лениво протянул Кот, но как только он услышал, в чём заключается Катина идея, всю лень с него как рукой сняло! — Великолепно! Отлично! Я ему сейчас таких снов наведу, он про яды и думать бояться будет. И про Гориславу ты правильно уловила. Это не любовь. Она завораживает мужчин, есть у неё такое свойство. У Томилы тоже было, но Томила ещё и колдовать училась, а эта сочла, что ей и так хватит.

— Как Гордея? — Катерина порадовалась, что припомнила ту царевну-красавицу.

— Да, практически. Только Гордея действует из своего тщеславия, а эта из отцовых убеждений. Стоян влюблён, конечно, ему это внушено, но если он как Степан тогда, почувствует боль от её затеи, сильную боль, то, может и оклематься.

— Да, Степану тогда досталось от Гордеи. Мне кажется, что его не сломанная нога, а слова той гадины значительно больше впечатлили.

— Правильно тебе кажется. И мы поможем Стояну отказаться от затеи Гориславы. А потом и её реакцию пережить, — покивал Баюн. Они вместе вернулись в комнату, где спал Стоян и Кот сосредоточившись, убрал препятствие, удерживающее во сне руку Стояна от того, чтобы вылить яд. Стояну теперь снилось, как отец выпивает воду из кувшина, страшно хрипит и падает. А дальше уже его, Стояна величают князем, рядом его любимая Милолика и вот они идут венчаться. И тут он слышит:

Сможешь ли ты жить, по земле ходить,

Сладко есть и пить, дай ответ?

Сможешь ли ты жить, золото носить

В княжьих теремах видеть свет.

Пятна на руках, то не ягод сок,

Их вовек не смыть, не трудись,

Сможешь ли ты жить, с этим,

Думай сам, сам в своей душе разберись.

Стоян во сне резко останавливается, пытается найти отца, но его нет, он же сам его отравил! Он в ужасе мечется по теремам, видя на всех поверхностях тот самый серебряный кувшин. А в ушах звучат снова и снова слова Милолики, произнесенные нежным, тихим голосом:

— Твой отец он мешал нам, и ты убрал его, а теперь мешает Ратко! Он будет выше тебя, выше!!!

Катерина оторвалась от картинок, мучающих Стояна и прошептала Баюну. — Она, оказывается, и не назвалась Стояну. Он не знает, кто она на самом-то деле!

— Да, я обратил внимание! Нам это очень на руку! — покивал головой чрезвычайно довольный собой Баюн. — Отлично! Пусть теперь подумает над тем, что чуть не сотворил, а мы с тобой вполне заслужили полноценный обед! Как ты думаешь?

Волк развлекался. Он уже несколько раз пугал жителей окрестных деревень, появляясь в виде Стояна. Не то чтобы это было очень красиво с его стороны, но веселило. Тем более, что бабам и детишкам он не показывался, а вот храбрецов-удальцов, да вояк, да купцов погонять, это он за большое хулиганство и не считал.

Князь Борислав, которому приходили вести о появлении то тут, то там его старшего сына, зараженного страшной болезнью, только за голову хватался. Ратко, глядя на отца, начинал и сам впадать в панику. Леон старался на глаза не попадаться, но именно он очень Ратко выручил. Через день после его приезда домой, один из рынд передал ему просьбу одной девицы о встрече. Ратко удивился. Это было весьма необычно! Спросил у паренька, что за девица, а тот только восхищенно ахал. Ратко спустился к калитке в сад, где его эта самая девица ждала и обомлел. Красавица! Пышные вьющиеся волосы цвета спелой пшеницы, заплетены в длиннющие косы, почти до земли, глаза небесно-голубые и в них дрожат слёзы. Ратко даже остановился, пораженный красотой девицы, а она кинулась к нему, заплакала, начала просить защиты и покровительства. Смотрит умоляюще, и каменное сердце дрогнуло бы! Ратко начал девицу расспрашивать, а сам всё понять пытается, где же он её видел-то? По рассказу красавицы выходило, что обижает её сосед, что пытается её родителей обмануть, а девицу увезти силой. Ратко было предложил съездить да разобраться, но нет, девицу, которая назвалась Милоликой, отец накажет жестоко, если узнает, что она осмелилась к князю Ратко сама прийти. Но, она так много о нем наслышана, что верит, он не отвернётся от её беды! Короче говоря, попросила его вечером в рощу прийти и там, дескать, она всё подробно и расскажет.

Ратко после ухода это самой Милолики ощущал себя странно. Вроде как красавица, глаз не отвести, плачет, как скатный жемчуг по щекам катится, защиты простит, от жалости сердце разрывается, а что-то так настораживает! — Да где же я её видел-то???? И как-то видел так уж неприятно!

— Ааа, братнюю красотку встретил? — Леон вышел из-за деревьев и кивнул головой Ратко.

— Какую такую братнюю красотку? — удивился Ратко.

— Да Милолика эта самая так же к Стояну прибежала, а потом уж он за ней как привязанный бегал! — Леон покачал головой. — Девица явно не из простых. У неё голос ворожит, морок наводит. Я-то слышу, сам такой.

— Погоди, погоди. То есть эта самая девка со Стояном хороводится? — Ратко чуял, что тут что-то очень не так. Если бы сам влюблён не был, то отмел бы слова Леона как подлое вранье, а так, она его конечно впечатлила, но заморочить не сумела, и явно врала!

— Ну да. Я ему попытался намекнуть, да поздно было. Он уже по самую маковку попался, — Леон сочувственно вздохнул.

— Она ведь ни слова про брата не сказала. Если он влюбился, и она не против была, то волноваться должна была бы, о нём хоть упомянуть, спросить! А тут, что за сказки она мне плела? И где же я её видел-то? А ты не знаешь, откуда она?

— Нет, не поинтересовался, прости. Знаю только, что она всегда одна приходила, что тоже чудно, девка не из крестьян, явно знатная, а никто не сопровождает. Так у нас только Катерина может, но с ней-то понятно, она не здешняя, а эта… Попомни мои слова, братец, что-то девка мутит!

Ратко решил в рощу прийти, а потом за девой проследить, где она обретается узнать! А вечером, пробираясь к месту встречи, вдруг услыхал за спиной знакомый голос.

— Ратко, куда ты идешь?

Ратко медленно оглянулся и увидел Стояна. Страшная драконья кожа покрывала лицо и руки и он приближался. Ратко замер. С одной стороны, надо бежать! С другой, а если попытаться его увлечь с собой, запереть где-нибудь? Его же и убить люди могут с перепуга!

— Стоян! Брат! Что же ты убежал? Ты болен, не надо тебе бегать, людей пугать, пойдём со мной, пойдём! — Ратко манил, уговаривал, уводил брата за собой. Сумел довести его до сада, отпёр тайную калиточку, через которую в прошлый раз убежал из города, завёл в сад. Стоян шёл, пошатывался, но шёл. А потом вдруг прыгнул в сторону и умчался прочь. Ратко только руками развёл. — Да что ж за невезучий день! И за девкой не проследил и брата упустил.

Волк не собирался давать Гориславе возможность морочить голову ещё и Ратко, или увезти его силой, позвав слуг и натравив на князя, так что пришлось изображать Стояна перед ним. Волк расстроив планы коварной девки, вернулся в Дуб, уточнить, как там дела у настоящего Стояна. А выяснив, что того можно возвращать, увез его в сад, и оставил на том же месте, куда его так приманивал Ратко.

Стоян измучился. Сны один другого страшнее не давали ему никакой передышки. И наконец, он смог очнуться от них. Он почему-то оказался лежащим щекой на влажной траве, а приподнявшись, он обнаружил, что лежит в саду, у любимого Златой розового куста. Начал вспоминать, как он здесь оказался, и в ужасе сообразил, что он болен драконьей чумой. Посмотрел на свои руки. Драконья кожа почти сошла. Он от облегчения чуть не рухнул обратно в траву. Он уже не заразен! Но, что если его сны были правдивы и он отравил отца? Пока Стоян, шатаясь от слабости и ужаса добрался до терема, он чего только не передумал, а когда увидел, как к нему с разных сторон бегут отец и брат, напрочь забыл всё, что говорила, вливала в его уши Милолика. Вспомнил только ночью. Ему опять привиделся тот самый сон про то, что он должен отравить отца. Он проснулся от собственного крика, вышел было в сад воздухом подышать, прийти в себя от страха, и наткнулся на Ратко.

— Ты чего тут бродишь? Тебе бы отлежаться надо! — Ратко был хмур.

— Да, сон плохой привиделся. А ты что такой мрачный?

— Встретил тут девицу одну, и никак не могу вспомнить, где я её видел. Красавица писанная, Милолика зовут. Просила защиты от соседа, — Ратко косился на брата, пытаясь понять, как он среагирует.

Стояна пробрал холодный пот. Именно так он с Милоликой и познакомился! Начал выспрашивать, и ему ещё хуже стало. Дословно весь разговор не мог знать никто! А Ратко сейчас точно его и передаёт и место встречи в роще тоже самое! Стоян должен был с ней увидеться, понять, что же такое происходит! Но, он не был простачком, всё-таки наследник князя, и решил ни слова о разговоре с братом ей не говорить. А придя на их место встречи в их обычный условленный час, и найдя Милолику, и снова услыхав о том, как она его любит, чуть про всё не забыл, пока опять не прозвучало:

— Как я рада, что ты снова здоров! Но, ты же видишь, твой отец чуть не погубил тебя! Он запер тебя под замок!!! Мы не сможем быть счастливы, пока он правит, ты должен решиться! Ты же хочешь быть князем? Хочешь, чтобы я была твоей княгиней?!

Стояна словно наотмашь ударили! В ушах зазвучали слова из кошмарного сна:

— Сможешь ли ты жить, по земле ходить,

Сладко есть и пить, дай ответ?

Сможешь ли ты жить, золото носить

В княжьих теремах видеть свет.

— Нет! Что ты говоришь такое?! Я не буду этого делать! — он гневно смотрел на девушку. — И лучше объясни мне, что ты около моего брата делала? С рассказом о том, что тебя обижают.

Красавица облилась слезами, запричитала, что он верит наговорам врага-Ратко и он почти поверил, но она начала снова уговаривать его избавиться от отца, а когда поняла, что не получится, гневно сверкнула глазами, слёзы исчезли, как их и не было!

— Ты, ты тряпка! Ты ни на что не годен! Ты неудачник! Ты никогда не сможешь править, быть князем, ты, ты никто! — она визжала и кричала, а Стоян стоял, словно окаменев, растерявшись и не понимая, что произошло с его любимой Милоликой. В конце концов, она оттолкнула княжича и убежала в глубину рощи.

Стоян вернулся в терем, волоча ноги как столетний старик. Он бы кинулся догонять Милолику, если бы не те слова, которые она в него метала как кинжалы! И от которых всё болело, словно она действительно ранила его.

— Стоян, что с тобой? — Ратко подставил плечо старшему брату, которого уже и ноги не очень держали. — С девушкой той виделся? Ты только не сердись, но что-то в ней не то. Леон говорит, что слышит, как она словами завораживает. Ему верить можно, он же сам это делал. Да где же я её видел-то?? И как-то так страшно видел…

Во дворе терема залаял пёс и тут Ратко вспомнил, словно опять глазами пса увидел искаженное гневом прекрасное лицо мачехи! — Точно! Я понял!!! Стоян, я не её видел, я видел ту, на кого она жутко похожа.

— На кого она похожа? — Стояну и жить не хотелось, не то что разговаривать.

— На Томилу. Точно! Масть другая, а так, одно лицо! Это что, её сестра?

Братья в ужасе переглянулись, а потом кинулись к отцу.

— Томила? Да, была у неё сестра Горислава. Вместе с отцом в вотчине своей живёт. Я им воспретил в городе появляться и вообще из вотчины выезжать! И так Истомичи много воды намутили! Всё к власти рвались! А что это вы спрашиваете? — князь Борислав сдвинул брови и глянул на сыновей. А услыхав, что очень похожая на Томилу девица пыталась и одному и второму сказки плести, повелел собираться и дружину взять, да побольше.

В вотчине Истомичей боярин Вадим ругался на дочь! Он-то уже рассчитывал в ближайшее время избавиться от Борислава, а тут эта дурища всё испортила! — Иди к нему, на коленях ползай, проси простить! — орал он на дочку, но крики людей от ворот, его отвлекли и он в ужасе увидел князя Борислава и обоих его сыновей, въезжающих с изрядной дружиной на двор. Ему бы успеть Гориславу услать, спрятать, да не сообразил. И Стоян увидел свою Милолику, то есть боярышню Гориславу Истомну, сестру Томилы, жаждущую погубить и его отца и его семью. Князь Борислав в гневе повелел отца и дочь отправить в ссылку на север княжества на вечное поселение. А земли переписать в казну княжества! Ратко тревожно поглядывал на брата, а тот едва в седле держался. Не помнил, как доехал до города, как прошел в терем. Сердце болело так, что кажется, разорвётся! Уснул уже за полночь.

— Это не любовь, морок и беда,

Боль жестоких слов унесёт вода,

Унесёт вода, к северным ветрам

Заберут ветра, не воротят нам.

Это не любовь, если зло творит,

Если о других мерзость говорит,

Требует творить страшные дела,

Это не любовь, а беда прошла!

Стоян, кажется, только после этих слов, приснившихся ему и смог вздохнуть. Катерина и Волк, потихоньку отлетели от его окна, и отправились обратно к Дубу. А в саду, тихонько улыбаясь, сидел Леон, раздумывавший, как же в эту историю оказалась замешана сказочница. Он уловил слова и запомнил их, помурлыкал себе под нос мелодию, и тронув струны лютни, тихонько напел услышанное.

Глава 16. Допрос Кащея

Солнце пробивалось сквозь плотные дубовые листья и светило в окно Катиной комнаты, которую Баюн именовал светлицей. Вставать не хотелось. А хотелось поваляться, и ничего не делать!

— Катька! Ты спишь что ли ещё? Кать!? — Степан под дверью завопил так, что если бы она и спала, никаких шансов продолжить это замечательное занятие, у неё не было бы!

— Я спала! И собираюсь это делать дальше! — громко ответила Катерина. — Не ори!

— Я не могу не орать! Ты ж дальше спать собираешься, а я тебя бужу!

— Уйди от двери и буди меня где-нибудь в другом месте. И потише, — кротко попросила Катерина.

— Не могу. Ты велено разбудить и вызвать из Дуба. У нас посольство почти на пороге. Великореченского царства послы. Тебе на одевание десять минут, ой, не уже восемь, семь…

— Что? Да что ж ты раньше-то молчал? — Катерина взвилась из постели, словно катапультой подброшенная.

— Я честно орал и тебя будил. — захихикал вредный Степан и удалился насвистывая что-то залихватское.

Катерина умылась, причесалась и переоделась стремительно и чуть успела в назначенный срок.

— Ну ты и свинтус, Степочка, — шипела она, входя в горницу. Там уже её уже поджидали Волк, обернувшийся в человеческий вид и Ратко.

— Доброе утро. Готова? — спросил Волк.

— Доброе. Нет, — машинально ответила Катерина. От этого разговора зависело то, как пройдёт визит в царство. А люди там не самые простые.

— Ну и ладно. Как получится, так и хорошо будет. Не волнуйся, — мрачноватый молодой человек, в которого Волк обычно оборачивался, улыбнулся.

Он и Ратко, тоже старающийся Катерину подбодрить, вышли и она шагнула за ними. Баюн уже разливался соловьем перед толпой богато одетых людей, правда, одежда была запылённой и потрёпанной долгой дорогой. Посольство из Великореченского царства ехало долго и принять его следовало достойно. В этом царстве долго не могли смириться с тем, что новый сказочник, это женщина, да мало того, ещё и совсем юная! Там никак не могли поверить, что от девки может быть толк в серьёзных делах. Но, вести, которые приходили со всех сторон, заставили царя принять сложное решение. И сказочницу пригласить. Посолы на Катерину смотрели во все глаза. И правда, девка. Молоденькая совсем, одета очень богато. Держится необычно. Спокойно и в глаза смотрит, а не кротко их опускает, как девице пристойно. И разговаривает словно на равных. А вот это уже и вовсе не нужно! Главный посол, кряжистый и плечистый боярин Артемий, неодобрительно глянул на Катерину, поздоровавшуюся с ними и просто проигнорировал её слова. Словно пустое место заговорило. И обратился к Баюну.

— Так со всем нашим почтением, просим глубокоуважаемого Баюна доставить эту самую сказочницу в наше царство, а мы со своей стороны готовы оказать тебе, Кот Баюн, всяческое содействие и за ценой не постоим.

— Ты, боярин Артемий не ко мне обращайся, а вот к сказочнице! Она не сума перемётная и я её не доставляю, а могу лишь дорогу показать туда, куда она сама проехать хочет. И про содействие ей говори, а про цену как раз можешь и не говорить, она денег не берёт, — Кот рассердился. Всё уже обговорено было в письмах не раз и не два, ан нет, эти пни дубовые снова за своё!

Боярин Артемий покраснел, надулся и чуть не развернулся ехать обратно. Остановило то, что царь-то крутенёк, и в опалу попасть можно, ибо посольству велено сказочницу доставить! Он пожевал губами, и пересилив себя, обратился к Катерине. Правда, в повелительном тоне.

— От лица повелителя и моего государя царя Ефимия, я повелеваю тебе ехать с нами в наше царство!

— Простите? Я что-то пропустила? — Катерина безмятежно улыбалась прямо в лицо боярина. — Я не присягала на верность вашему царю, и не его подданная! Поэтому, повелевать мне ни он ни вы не можете.

— Чего? — боярин опешил. Но, сообразил, что царь за провал переговоров по головке не погладит и заставив себя не гневаться, сделал новую попытку. — Это, ну я приглашаю тебя приехать в наше царство.

— Спасибо, как-нибудь в другой раз, — улыбка сказочницы стала лучезарной.

— Чтооо? — боярина чуть удар не хватил. Но, он припомнил своего государя в гневе, и мысль о темницах под царскими палатами заставила его загнать рвущиеся гневные слова обратно в глотку, прокашляться, так как они никак не хотели там оставаться и попытаться снова: — Я, того, этого… Я прошу! Прошу я приехать в наше царство! Мы просим! Туман проклятущий всё затянул!

— Хорошо, я приеду и постараюсь помочь, — просто ответила Катерина. Посольство облегченно выдохнуло. Катерина тоже, но незаметно. Баюн её предупреждал о том, что дубоголовый боярин начнёт с требования, и надо заставить его именно просить, иначе никакой спокойной работы в царстве им не видать!

Посольство и боярин уже удалилось на приличное расстояние от Дуба, а Баюн всё хвалил Катю.

— Умница ты моя! Я знаю, что ты человек тактичный, но они такие упёртые в некотором роде люди, что никаких сил нет! Ты его разозлила, но и заставила себя уважать. Сейчас мы туда не поедет. Надо дать время им вернуться и донести свои впечатления да царя. Вернутся они быстро, по течению рек путь короткий, тогда и отправимся. А пока, радость моя, может, на север слетаем? Сказка о диких гусях и девочке. А?

Катерина не возражала против диких гусей и принялась учить сказку о девочке, которая мечтала улететь со стаей гусей и ничего не делать. Ей всё казалось, что птицы живут беззаботно. А когда самый старый и мудрый гусь сделал её гусыней, и она поняла, что птицам живётся гораздо тяжелее и страшнее, чем ей, стала она просить и молить, чтобы вернули её обратно. Но, сколько не летала она над отцом не понял он что эта птица и есть его пропавшая дочь. Сколько не звала она братьев, не узнали они сестру, а только подстрелить хотели. И только когда кинулась она к ногам матери, и закричала жалобно, забилась, узнала её, заплакала мама и её слёзы упавшие на серое оперение, вернули девочке её человеческий вид. Но, теперь-то не гнушалась она ни помогать по дому, ни в поле работать, знала, что даже если с земли кажется, что птицам легко и вольно живётся, это только издалека так.

Вылетели к сказке заранее. Долетели спокойно, разве что переодеться пришлось, стало гораздо холоднее. Кот ёжился и фыркал, пока не развернул избушку и не забрался на мгновенно растопленную Жарусей печку. Ратко был хмур, Волк мрачен, обоим не нравилось, когда Катерина уходит в туман. Но, ничего не поделаешь, Катя помахала им от зеленоватой границы и шагнула за Степаном и Киром в туманную муть.

— Кир, а Кир, ты чего молчишь как рыба? — Степан крутил головой, но не улавливал ничего опасного.

— А что я по-твоему должен говорить? Вроде нигде никого нет.

— Вот так и говори. Всё спокойно!

— Да мне что, как лягушке квакать каждую минуту? Как будет неспокойно, скажу.

Они лениво переругивались, а Катерина недоумевала. Вроде гуси в лесу не селятся. А тут именно что лес, куда не глянь! — Мальчики, помогите взлететь, а? Что-то я не очень понимаю в этой местности, может, мы просто не дошли до воды, может дальше озёра, надо хоть понимать, в какую сторону идём.

— Нет уж! Нас Волк ещё за последний раз недожрал! — запротестовали хором и Кир и Степан.

— Ну и пожалуйста, и как хотите! — Катерина шла и ворчала про себя о некоторых, которые трусят почем зря, пока не врезалась в спины внезапно остановившихся Кира и Степана. — Чего вы замерли? О, ничего себе!!!

Прямо на открывавшейся перед ними поляне стояла большая изба на куриных ногах. Вокруг был приличных размеров частокол, ворота были открыты, слева от них росла берёза а неподалёку от берёзы спали в тумане гуси. На крыльце избы, прислонившись к дверному косяку спала Баба-Яга. Выглядела она страшнее их старой знакомой, и постарше, чем та. Грязная одежда, кое-где изодранная до лохмотьев, всклокоченные волосы, кое-как прикрытые грязным и драным платком, страшные руки с когтями, напоминавшими птичьи. Кира при одном взгляде на эти руки пробрала дрожь!

— Мне одному кажется, что это какие-то не те гуси? — внезапно осипшим голосом уточнил Степан.

— Я тебе больше скажу, на девочку эта дама тоже уже совсем не тянет. Общее у них одно, хозяйством они обе заниматься не любят, — ошеломлённо проговорила Катерина. — Баюн такого не вынесет! Опять сказки мигрируют, а ему не говорят!

— Кать, так что же это за сказка-то? — Кир обнаружил, что голос его не очень слушается и выговорить то, что хотел, он смог не сразу.

— Понятия не имею, про Ягишен сказок куча. Может, она и не главное действующее лицо, а вроде как советчица, которая посылает героя к следующей сестре, — Катерина только руками развела.

— И чего делать? — Кир с сомнением покосился на избу.

— Ну, как чего, пошли на разведку, может, рядом что-то увидим, и больше поймём, — оптимистично заявила Катерина.

— О себе говори. Ты, может, что и поймёшь! — замотал головой Степан. — А мне лично, чтобы я там не увидел, ничего не поможет!

Катерина пожала плечами и пошла к частоколу. Пройдя мимо ворот, берёзы и гусей, они осмотрели замусоренный двор, на котором было четыре собаки, приличных размеров абсолютно чёрный кот, и весьма неопрятная девушка. Похоже, что служанка. Она, когда пришёл туман, несла на коромысле полные вёдра воды к избе. Катерина начала осматриваться.

— Странно, зачем на берёзе лента привязана, — Степан решил, что раз всё равно ничего не поймёт, и проходить дальше незачем. А у ворот только берёзка и была, он и начал дерево рассматривать, так, чисто от нечего делать.

— Что ты сейчас сказал? — резко обернулась к нему Катерина. — Где лента? Точно, есть! Степан, ты гений!

— Да ладно… — удивился Степан. — Правда, что ль? — спорить он не стал. Ничего не понятно, но раз утверждает Катька, что он гений, то кто он такой, чтобы с ней спорить?

Катерина осмотрела ленточку, потом служанку. — Правильно! И платочек есть!

Кир и Степан переглянулись, а уж когда она решительно подошла к воротам и зачем-то начала их створки проверять, рукой там водить, и вовсе удивились оба. — Кать, а что ты там ищешь? — не выдержал Кир.

— Масло искала. Ворота девочка-умница смазала, чтобы они её выпустили! И уже нашла! Всё верно, коту — ветчинки, это он уже давно слопал, разумеется, собакам — хлеба, его тоже не отыскать уже, служанке — платочек, вот на ней и новый платок есть! Единственное, что на ней нового! Березке — ленточку завязала, а воротам масло подлила под пяточки!

— Ты чего-нибудь понял? — Степан шёпотом просил у Кира.

— Ничего! От слова вообще! — с глубокой убежденностью ответил ему приятель.

— Да что вы там не поняли? Сказка такая есть про бабу-Ягу. Мачеха падчерицу к тётке своей послала, вот к этой! — Катерина ткнула пальцем в Ягу на крыльце. — А девочка была не дурочка! Пошла к своей родной тётке и уточнила, как себя вести. Та и рассказала, как отсюда живой выбраться. Служанка будет печь топить, чтобы девочку типа в бане помыть, кот её царапать, собаки рвать, березка будет ей по лицу стегать, а ворота назад не пропустят! Надо служанке дать платочек, коту — ветчинки, собакам хлеба кинуть, берёзку лентой повязать, а воротам масло подлить под пяточки. Девочка всё так и сделала. И домой вернуться сумела, там её отец уже вернулся, да начал интересоваться, а куда это его ребёнок делся. Ребёнок всё и рассказал, то есть рассказала, что и как было. Отец от мачехи избавился и начали они жить-поживать и добра наживать!

— А сейчас ты куда? — мальчишки проводили взглядом Катерину, решительно идущую из ворот в лес.

— От Яги подальше. Что-то мне подсказывает, что у неё настроение было препоганейшее! И проснётся она тоже в таком же! У меня собой платка нет, только шарфик несчастный, тот, который Степан тряпкой упорно называет, и на него никакая служанка уже не позарится. И ленты у меня нет, а у вас и подавно, так что советую вам тут не оставаться, может быть не очень приятно!

И Кир и Степан рванулись её догонять и перегонять! Один уже насмотрелся на эту конкретную Ягу, аж с души воротило! На второго молодая ягишна не так давно произвела неизгладимое впечатление, короче, ближе знакомиться с этой вот конкретной ведьмой, никакого желания ни у кого не было!

Катерина спряталась подальше от избы и начала рассказывать сказку:

— Жили себе дед и баба, дед овдовел и женился на другой жене. А от первой жены осталась у него девочка. Злая мачеха её не полюбила, била её и думала, как бы вовсе извести.

Раз уехал куда-то отец, а мачеха и говорит девочке:

— Поди к свое тётке, моей сестре и попроси у неё иголочки и ниточку, мне рубашку сшить…

Туман развеивался быстро, северный холодный ветер утаскивал клочья тумана далеко и они растворялись в небе. На поляне раздался многоголосый собачий лай, и крики очень недовольной Яги.

По молчаливому согласию, решили в рог не трубить, а тихо уматывать подальше от Яги, и увлеклись уматыванием так, что вывалились практически под лапы очень встревоженного тишиной Волка. Тот только пасть открыл, уточнить, с какого перепуга они не трубили, как до него донесся топот огромных куриных лап и вопли Яги. Она обнаружила, что рядом с её избой ходили, и хорошо бы уточнить, а нельзя ли как-нибудь потребить гостей незваных? Ну, там… жаркое или супчик изготовить.

— Волк, сказка не та, не про ту девочку, тут Яга спала, лучше отсюда быстрее… — запыхавшись выговорила Катерина. Волк тут же закинул её на спину и стремительно унёс в избушку к Коту и остальным, и успел забрать мальчишек весьма вовремя, ещё немного и Яга бы их обнаружила, а это было чревато как минимум скандалом с очень громкой и ядовитой бабкой!

Волк был здорово сердит! — Кот, ты отправил Катерину прямиком к местной Яге!!! Какая там девочка с гусями?

— Какая-какая, престарелая! Она же не мальчик всё-таки, и гуси опять же в наличии были! — ответствовал Баюн сердито. — Катенька, а может ещё раз попробуем? Может, она тут? — Кот постучал когтём по карте.

— А может, и не тут? — в тон ему ответил Бурый, сердито глядя на карту и Баюна. — Уточни, сначала!

— Да как я по-твоему уточню-то? — Баюн сердился. — Сам туда схожу? Так я как и ты в тумане не ходок!

— А! Знаю, мы тебя туда десантируем на верёвке. А потом поднимем обратно. Ты и увидишь. — развлекался Волк.

— Котик, а где ты показываешь? — заинтересовалась Катерина. — Ууу, прямо в центре земель Кащея. Хотя, мы и так уже у него на территории. Давай, попробуем, куда уж тут деваться!

Улетели от леса, где оказалась Яга и направились на север. К вечеру добрались до нужной местности, раскатали избушку. Туман застыл невдалеке густой плотной стеной, от которой лес казался ещё темнее. Катерина выглянула из избушки и поёжилась. Не нравилось ей под боком у Кащея находиться, да что тут поделать…

— Ну и ладно, сказки-то не виноваты! — решительно сказала она себе, прикрывая дверь, и отгораживаясь от северного прохладного ветра. — Надо бы уже дверь запереть, как-то быстро холодать стало! — подумала она, заглядывая из сеней в горницу. В избушке было уютно, печка растоплена, на столе скатерть-самобранка радует обилием еды, посреди красуется огромный самовар, которым Баюн очень гордится. Жаруся сидит на спинке единственного стула, специально добытого Баюном из кладовой в Дубе и перенесенного для Жар-Птицы в избушку. В хлеву, превращенном в комфортабельную конюшню трудолюбивыми мужичками из ларца, негромко переговариваются кони. Волк пофыркивает над рассказами Баюна о какой-то родственнице той самой Яги, которую они только что разбудили, Ратко рассказывает Киру и Степану о давнем сражении, в котором его дед одержал победу с помощь хитрости и смекалки, усадив на коней пугала из соломы и напугав соседей огромным войском. И так рассказывает, что мальчишки покатываются со смеху! Катерина смотрела на них из сеней и улыбалась. Повернулась чтобы закрыть дверь, но она распахнулась, и Катерина оказалась в вихре ледяного воздуха, который стремительно выхватил её из сеней. От холода перехватило дыхание, от вихря, вращающего её, закружилась голова. Она едва заставила себя не поддаваться наползающей безнадёжности и попросить перо её одеть. А потом закрыла глаза, чтобы не видеть мельтешения снежинок перед собой.

Волк тревожно поднял голову. — Что-то дверь стукнула и холодом резко потянуло. Катерина? — ответа он еже не дожидался, почуял, что что-то случилось, прыгнул прямо через стол, одним прыжком перемахнув горницу, сени, выскочил на крыльцо, и под лапами заскрипели подтаивающие снежинки, но его названной сестры уже не было. Сколько её не искали и не звали, сколько не пытались найти зеркальцем, ничего не нашли! Зеркало показывало лишь снежные хлопья, крутящиеся перед ним. Самое страшное, что ни Волка, ни коней, ни Жарусю Катерина не звала!

Ледяные даже летом волны северного моря, лениво лизали берег. Белый, мягкий после дождя ягель и яркие пятнышки цветов, трава и лес, казались нереальными, реальным было только море. Катерина сидела на берегу каменного острова, недалеко от берега. Камни поросли мхом, не ягелем, а зеленовато-серым, густым и мягким. Почему-то этот мох подействовал успокаивающе. Она гладила его, пока не перестала кружиться голова от полёта в ледяном вихре. А потом просто сидела и смотрела на море. На коленях лежало письмо, которое вихрь метнул ей в руки, улетая. Катерина даже не сразу сумела его распечатать, так нехорошо было. А когда распечатала, порадовалась, что не стала сразу Волка звать. В письме Кащей предупреждал, что любой из её друзей, появившийся рядом с серым островком, будет уничтожен вихрем.

— Я хочу переговорить с тобой без твоих спутников и это в твоих интересах! Любой из них, кто посмеет помешать нам, будет уничтожен сразу же! Я пока не собираюсь причинять тебе или им вред, вы довольно неплохо меня забавляете, но помех сейчас не потерплю! — Катерина прямо видела ледяной облик Кащея, произносившего эти слова, когда читала письмо. Она понимала, что даже Волку с его силищей или Жарусе, с Кащеем не справиться, хорошо помнила, как он поймал Волка ледяными цепями, а потом заточил Жарусю в огромное зеркало, где она чуть не замёрзла насмерть! Рисковать ими она не собиралась и без грозного предупреждения!

— Что ему понадобилось-то? — Катерина гладила мох, смотрела на волны и почему-то успокаивалась. И к моменту, когда на горизонте показался скачущий прямо по воздуху белоснежный всадник на белом коне, она уже не боялась. — А! Как раньше говорили, Бог не выдаст, свинья не съест! Посмотрим да послушаем, подумаем, может, что с Божьей помощью и придумается! — решила она, перекрестилась и встала на ноги.

— Приветствую тебя, сказочница! — Кащей недовольно осмотрел девчонку. Вихрь принёс её на островок слишком быстро, и она уже успела прийти в себя. Смотрит внимательно и не испуганно. Что за беда со слугами! Ничего поручить нельзя!

— Здрав будь! — кивнула Катерина.

— Я не болею. Могла бы и сообразить, — ещё более недовольно сморщился Кащей. — Наконец-то ты обратила внимание на мои земли, как я посмотрю! Не поздновато?

— Можно было бы и раньше, да сложно очень, — доверительно сообщила ему Катерина.

— Чего это сложно? — Кащей презрительно поднял брови.

— Сказки перепутаны. Вот искала сказку про девочку, что мечтала с гусями лететь, а нашла Ягишну. Нет, она, конечно, тоже не мальчик, но сказка однозначно не та.

Кащей расхохотался. — Да, представляю! Как же это тебя так Баюн отпустил? Да без точных данных?

— Так в твоих землях ты хозяин. Как узнать-то без тебя? А к тебе обращаться боязно, — Катерина вздохнула.

— Боишься, значит? — довольно кивнул Кащей.

— И боюсь и опасаюсь! Что я, дура что ли, ледяного Кащея не бояться? — возмутилась Катерина. В самом деле, лютого мороза боится самый смелый и бесстрашный человек! А Катя себя к таким точно не относила!

— Это правильно! — одобрил Кащей. — А там-то вы чего разыскивали? — он махнул рукой по направлению к той местности, откуда вихрь Катерину доставил.

— Так сказку про девочку и гусей, — удивилась Катерина и отпрянула. Кащей вдруг шагнул к ней вплотную и схватил руками её локти, не давая отодвинуться, от его рук пошел такой холод, что Катя вскрикнула.

— Посмотри на меня, — велел Кащей, она подняла глаза. От дикого холода навернулись слёзы, тоже замерзающие прямо на щеках. — Правду сказала… Надо же, — он оттолкнул девочку в сторону.

— А почему я должна говорить неправду? — едва выговорила Катерина. Руки заледенели и не слушались. Она решила пока не пытаться ими шевелить. Всё равно ничего не получилось бы.

— Я не понял, что ты там собираешься искать, — с досадой произнёс Кащей. — Вы перелетели быстро и туда, где я вас видеть не ожидал. Там… Короче, сказку разбудишь и убирайтесь оттуда быстро. По лесу не шарить! Понятно?

— Вполне, — Катерина сообразила, что Кащей явно спрятал в том лесу какие-то ценные для себя предметы. Может, сокровищница у него там. И внезапное появление в той местности сказочницы его встревожило. А ну как за золотом лезут? Или что там у него ценного может быть… — Да, а сказка-то там какая? Про девочку и гусей?

— Нет. Про голубую важенку, — Кащей расхохотался. Смех был весьма неприятный. — Про девочку и гусей через озеро. Баюн совсем мышей не ловит!

— Ну, ты был бы против, если бы он у тебя по территории путешествовал и выяснял где какая сказка точно находится! — Катерина пожала плечами, порадовавшись, что плечи уже вполне оттаяли и могут двигаться.

— Это точно, — Кащей нехорошо ухмыльнулся. — Категорически! И за сопляками присматривай, я заморожу насмерть любого, если заподозрю что…

— Да, я поняла уже, — Катерина кивнула. Кащей хмыкнул, вскочил в седло и уточнил:

— Тебя обратно доставить? Или своих вызовешь? Сами они тебя здесь не найдут. Эта гряда островов отсюда и до викингов на западе в зеркалах не отражается. Особенность такая.

— Если можно, тогда до берега, — Катерина попросила и удивилась. Кащей дунул на море и оно внезапно заледенело. Ледяная дорога метров десять шириной была на вид вполне надёжной. Кащей ещё раз напомнил про то, что в лесу лишний раз шарить не надо и вскочил в седло. Конь взлетел и поскакал по воздуху на север.

— Понятно. Добрые мы немеряно потому как сокровища нужны. Можно и мост ледяной сделать. И насмерть не заморозить. Вот спасибо хорошо, положите на комод, — ворчала Катерина с трудом восстанавливая подвижность холодных как лёд рук. Она шла мелкими шажками по льду, и торопилась. Волны кое-где перехлёстывали через край моста и докатывались до неё, делая лёд неописуемо скользким. Километр до берега она преодолела с трудом. И едва успела выйти, как льдина начала трескаться.

Катя дошла до первых островков мха и села. Ноги не просто держали. Она Кащею не доверяла категорически и всё ожидала какого-то подвоха, западни, или пакости. Вроде ничего такого не было. Ни вихрь не налетал, ни льдина под ногами не развалилась, и сам свалил, хорошо бы чтоб далеко и надолго!

— Завоет ветер, дождь споёт,

Остыл олений след…

Она позвала Бурого и ожидая его, смотрела в море. Когда Кащей улетел, она сумела успокоиться и осмотреться, ей неожиданно понравилось на берегу. И ветер холодный и море серое, и ничего такое яркого, душистого нет, невысокие травы, северные цветы, белый мох, а глаз не отвезти и на сердце свободно, легко и спокойно. Запах тоже прохладный, горьковатый от трав, солоноватый от моря, очень свежий и ясный. Кажется, руки распахни и улетишь, и крыльев не надо!

— Катерина!!! — Бурый несся стремительно, едва успел вовремя остановиться, чуть в море не улетел! Кинулся к названной сестре, обнюхал, ни ран, ни повреждений нет. — Что случилось? Кто?

— Кащей.

— Обидел? — шерсть поднялась дыбом, глаза засверкали. Кинулся бы не задумываясь, прямо в ледяную глотку, и хоть и знал отлично, что Кащей бессмертный.

— Нет, он не понял, почему мы так странно передвигаемся, а у него в лесу видимо сокровища спрятаны. Вот он и решил, что мы за ними охотимся.

— И что он сделал, чтобы убедиться в том, что это не так? — мягко спросил Волк. Уж кого-кого, а Кащея он знал отлично и давно.

— Заморозить пытался, местами, — честно ответила Катерина. — Руки до сих пор не очень слушаются. Волчок, не зверей, пожалуйста, мне только-только получше стало. Посиди ещё рядом, ладно?

Волк не ожидал, что она правду скажет, заметался было, но услышав просьбу, отказать не смог, хоть невыносимо хотелось найти мерзавца и хотя бы загрызть. Ладно, убить не получиться, но хоть погрызть немного можно же? Но, глянул на Катерину и послушно устроился рядом, дав ей возможность опереться и устроиться поудобнее.

Жаруся подлетела через минуту, в когтях у неё болтался совершенно несчастный Баюн. Он увидел Катерину в зеркальце как только она ступила на берег с ледяного моста, понял, что она жива, и возможно более-менее здорова, правда, почему-то руки неловко держит, немного успокоился и всю дорогу выл, что так быстро лететь не может, и его сейчас вытошнит!!!

— Радость моя!!! Что с тобой случилось? — Баюна лапки не держали, и он припал к Кате с другой стороны, совершенно без её просьб. Жаруся села на её плечо, озабоченно заглядывая в лицо. Катя подробно всё объяснила, и Жаруся вытянув два крошечных пёрышка из-под крыла, кинула их на запястья своей девочки. Пёрышки тут же засветились и начали медленно нагреваться, Катерина аж глаза прикрыла от приятного тепла. Прикрыла, да так и уснула. Северная белая ночь не давала привычной темноты, но усталость взяла своё.

Проснулась она от тихого шипения. Баюн сдержаться просто не мог! — Ребенок, девочка и то понимает! Даже Кащею говорила, меня защищала, а вы!!! Как вам не стыдно!!! Как я точно мог знать, где эти сказки? — Кот яростным шёпотом ругался с Волком и Жарусей, а шипел просто от необходимости выпустить эмоции. — Я вам что? Кащееборец? По его землям лазить?

— Куда уж тебе! Ты и по безопасным землям не лазишь! Мог же зеркальцем уточнять, пока тумана не было? Мог! Лентяй меховой!!! — укоряла его Жаруся.

— Да ты помнишь, что было, пока тумана не было? Они же воевали почём зря!!! Такая усобица была, куда ни глянь! Что мне было до Кащея? — Баюн возмущался прямо над Катиным ухом.

— Не ори, разбудишь, — шепотом рычал над другим ухом Катерины разъяренный Волк.

— Как я по вам соскучилась, — сладко потянулась Катерина и обняла их всех разом. И Волка за шею, и Баюна и Жарусю даже. — И как вас люблю! И заканчивайте ругаться. И может, уже поедем уже отсюда? А то у нас там где-то коллектив брошен на произвол судьбы.

— Радость моя! Я тебя тоже люблю, — возвестил Баюн и шаркнул задней лапой на Волка. — Я даже этого Бурого прощу ради тебя! И Жарусю, — он потряс усами, показывая, какая это для него жертва.

— Ааа, ну, раз ты мне делаешь такое одолжение, я так и быть, подумаю над тем, когда тебя отсюда забрать. — ухмыльнулся Волк, который подставил спину Катерине и взлетел над землёй, увернувшись от прыжка Баюна. — И Жаруся тебя не понесёт! — конечно же, Кота он забрал тут же, но хоть душу отвёл, наблюдая за Баюном, моментально сменившим тон на мягчайше-кошачий! И выражение морды на умильнейшее!

В избушку они прилетели глубокой ночью. Впрочем, светло было как днём. Пока летели, решили про Кащеевы сокровища никому из мальчишек не говорить. Незачем смущать лишней информацией. Мальчишки и молодой князь извелись от беспокойства, а Баюн даже зеркальца им не оставил! Увидели Катерину на Волке и заорали от радости! А увидели пёрышки, сияющие на Катиных запястьях и озадаченно примолкли. Катерине так не хотелось по новой всё объяснять и рассказывать, что она сделала вид, что падает от усталости, что было не очень далеко от истины, и ушла к себе за занавеску. А утром пёрышки сами по себе слетели с рук и вернулись к Жарусе, а сами руки совсем не болели и никаких следов не осталось от Кащеевой хватки.

— Он что, пытал Катьку что ли? — Кир смотрел как два пёрышка летят к Жарусе и остаются в её оперении. Степан хмуро пожал плечами.

— С этого гада станется. Судя то тому, что рассказывать она не хотела, вполне возможно.

В туман пошли после того, как отдохнувшая Катерина выучила сказку про голубую важенку. Шагнули и опять оказались словно другой реальности, мерзкой, душной, тревожной.

— Кир? Ты внимательнее… Туман опять густой. Помнишь, как тогда с Хрустальной горой? — Степан озирался по сторонам, держа кладенец наготове.

— Справа! — Кир махнул своим мечом, посылая золотые сияющие полосы понизу. Степан сделал то же движение, но выше. Вой тварей, был далёким, но многоголосым.

— Может, вернёмся? — Кир почувствовал, что тварей хватает и впереди, есть и слева, но где-то далеко.

— Надо попробовать найти сказку. Иначе Кащей нас может из своих владений не выпустить, — Катерина прекрасно понимала, что ему надо добраться до сокровищницы, и если надо, он тех, кто остался их дожидаться в плен возьмет, только чтобы её заставить убрать туман.

— Кать, что он вчера сделал? — Степан посылал удары вперёд на разной высоте, вторя мечу Кира.

— Ничего особенного. За руки взял. За локти, — Катерина внимательно осматривала лес.

— И что?

— Что-что. Руки обледенели, — хмуро ответила она. — Я не знала, согреются они, то есть отойдут или нет.

Степан поёжился, переглянулся с Киром. Но, всё-таки уточнил: — А надо-то ему что было?

— Вопросы задавал, почему идём туда, или сюда. А вот, кстати, у меня такое ощущение, что нам туда хорошо бы, — Катерина указала налево. Она прошла по оврагу, вылезла из-под коряги, И словно бы кто вёл, вышла на берег озера. Кир точно определил, что твари передвигаются за ними на приличном расстоянии, и как раз слева их становиться как-то многовато. Они переглянулись со Степаном. И принялись слаженно очищать местность, не подпуская врагов на расстояние выстрела. А Катерина шла по берегу, пока не наткнулась на старушку с козой и маленьким ребёнком на руках, сидящую у берега на поваленном дереве. Подошла поближе и тут из дупла старого дерева за спиной старушки неожиданно выскочил серый мелкий монстр и швырнул в Катерину короткое копьё. Метил в голову, но она увернулась, завизжала, и тогда он ударил странного человека, который не спал в тумане, кинжалом. Это было последнее, что он успел сделать, потому что него добрался Кир, но Катерина схватилась за правый бок и упала на колени. Степан отбивал атаки, а Кир трясущимися от ужаса руками доставал живую и мёртвую воду. Едва уговорил Катьку руки убрать от раны. Кинжал прошел по рёбрам, рана совсем не опасная, но Киру некогда было разбираться. Он не глядя плеснул мертвой воды, потом живой и заставил её выпить из второго пузырька. Катерина сообразила, что ничего не болит, но вот встать получилось не сразу. Очень испугалась, а от этого сказочная вода никак не помогает. В чувство её привело то, что мальчишкам приходилось уже совсем туго, атаковали их яростно. Катя ругалась на себя, заставляя встать, подальше убрать копьё, которое оказалось прямо у старушки под ногами. Не хватало ещё, проснётся старушка, а тут такое валяется!! И едва держась на ногах, спрятаться подальше в заросли и начать сказку:

— Жили старик со старухой. Был у них сын, один-единственный. Настала пора, пришло время, привёл он в дом девушку, красивую, прилежную, молодую, и сказал отцу с матерью:

— Благословите нас! Решили мы пожениться. Будет моя любимая вашей невесткой и моей женой.

Туманные завитки над озером задрожали, и начали растворяться. Твари дрогнули, смутились от того, что необходимая для них атмосфера пропадает, отступили, заверещали, побежали в панике, а сказка продолжалась. Правда, Катерине пришлось размахивать руками, показывая увлёкшимся погоней мальчишкам, что им надо скрыться из поля зрения сказочных героев. И вот уже Катя рассказала как родилась дочка у мужа и жены, и пошёл муж няньку искать для крошечной дочки. А привёл в дом ведьму страшную, Сювятар. Притворилась она милой да пригожей. И заколдовала она жену молодую, сделала её голубой важенкой, оленихой в голубой шкурке. А сама обернулась красавицей-женой. Никто не заметил подмены, кроме малышки. Плакала она день и ночь. И плакала в лесу олениха. Пока не заметила старушку-вдову, что по-соседству с ними жила.

— Плачет ли моя ласточка?

Стонет ли моя зоренька?

Печален ли любимый мой? — спрашивала важенка у старушки. Та и поняла, что случилось, да и решила помочь. Попросила её важенка принести малышку в лес, покормить её, пока оленье стадо купается в озере. Пошла старушку уговаривать отца: — В лесу березы шумят, осины звенят, листочки у ольхи перешептываются — дитя послушает и успокоиться. Олени в озере купаются, дитя посмотрит и улыбнётся.

Отдал отец ребенка старушке, а та принесла её в лес и давай важенку звать, та прибежала, шкурку голубую сбросила, малышку подхватила, сразу утешилась дочка, и молока попила и на руках у мамы поспала, а потом вечером пришлось важенке опять в стадо вернуться, а ребенка старушка назад принесла. И на следующий день так же было, только сказала важенка, что на завтра последний раз придёт, стадо за горы уходит, не сможет она вернуться оттуда назад. Тогда-то старушка и рассказал мужу женщины, что в доме его ведьма страшная живет, а жена оленихой в лесу мается. Сговорились они, как быть, что мужу делать, и когда на третий, последний день прибежала олениха к малышке, накормила её молоком, старушка предложила напоследок ей волосы расчесать. А пока расчёсывала, муж оленью шкурку в костёр бросил и сгорела она в огне. Испугалась важенка, но муж её не таясь схватил за руки и сколько она не рвалась, сколько не умоляла её не держать, не выпустил. Так и закончилась сила ведьминого заклятья. Да только боялась женщина домой идти. Там же колдунья! Да только муж ту колдунью в яму со смолой горящей заманил, и она сгинула.

— А муж со своей женой и дочерью стали жить хорошо, мирно. Они по сей день живут, и дальше ещё жить будут! — закончила сказку Катерина, глядя, как из леса выходит оленье стадо и от других отделяется красивая молодая олениха и идёт к плачущему на коленях старушки ребёнку.

Мальчишки добрались да Катьки в обход и едва-едва её из зарослей сумели достать. Шуршать-то сильно нельзя. А она как назло идёт нога за ногу цепляется! Мама с малышкой рядом совсем и старушка тут же дремлет. Коза старушкина, правда, их заметила, но мекнула пару раз, да и успокоилась. Разумная животина попалась!

— Ты как? — Кир косился на Катьку с тревогой. Всё ли он сделал правильно?

— Спасибо тебе! Он бы меня убил, если бы второй раз ударил, — Катьку аж передёрнуло. Очень испугалась, когда эта мерзость как чёртик из табакерки из дупла выскочила.

— Чего глупости говоришь? — проворчал страшно довольный Кир, вытаскивая Катьку из очередного овражка.

— Ты одежду лучше смени, — посоветовал Степан. — Я сейчас Волка позову, а на него любая твоя царапина, я уж про рану и не говорю, очень плохо действует. А там ещё один нервный в избушке нас ожидает. Опять психовать начнёт! Оно тебе надо?

— Нет уж, спасибо! Точно не надо, — замотала головой Катерина, попросив у пёрышка очень похожий наряд. Чтобы в глаза не так бросалось. И краем глаза заметила над деревьями стремительно пронёсшегося белого коня. — О! Поехал сокровища проверять, — подумала она.

Волк, разумеется, всё сразу понял, запах крови никуда не делся. Выспросил подробности, тяжело вздохнул, подумал о том, что надо бы потренироваться, как мальчишкам правильно передвижения Катерины контролировать. А когда узнал, что она опять в туман собирается, аж взвыл с досады! — Куда опять?

— Ну, как куда… К девочке и гусям, — Катерина пожала плечами. — Сколько же можно их не будить. Кащей сказал, где они. И ведь недалеко совсем. На том берегу озера.

— Кать, там ведь тварей немеряно! — ляпнул Степан и сообразил, что проговорился. У Ратко вытянулось лицо.

— Вы что, опять на них налетели?

— Мы? Нет, это они на нас, — вздохнул Кир, прилично пнув под столом проболтавшегося друга.

— И как? Благополучно? — Ратко настороженно осматривал всех троих. И тут только обратил внимание, что одежда у Катерины немного другая. — Тебя задели? Ранили?

— Просто царапина, и уже всё отлично, — Катерина лучезарно улыбалась, пнув Степана с другой стороны. Ибо нечего так много болтать! Степан, чуть не зашипел с досады и на всякий случай поджал ноги под лавку.

Утром перебрались поближе к нужному берегу, старательно облетев освободившийся от тумана участок. Чтобы некоторых особо нервных злодеев не провоцировать. Устроились на новом месте, раскатали избушку, но Ратко и не думал в ней сидеть. Отправился к туману, а когда Катерина, Степан и Кир вошли туда на поиски героев сказки, точнее героини, уселся около туманной границы.

— И долго ты тут собираешься сидеть? — уточнил Волк.

— Пока не выйдут, — мрачно ответил князь. Волк дёрнул ушами, но промолчал. Он предпочитал летать над туманом, а если бы летать не умел, тоже так сидел бы.

Катерина шла и сама себе удивлялась, почему-то тянуло её совсем не к озеру, а вовсе даже на небольшой холм. — Опять чего-то не так? — размышляла она.

— Кать, ну куда тебя несёт? Мы же вроде гусей ищем? — недоумевал Степан. — Гуси они у воды должны быть, насколько я понимаю? Так?

— Так-то оно так, только вот мы гусей уже третью сказку ищем, а находим всё, что угодно, только не их! — грустно сказала Катерина обходя вокруг лисы, стоящей на задних лапах. В передних лиса держала приличных размеров кусок бересты, а в него была завёрнута ворона.

— Это… Я чего-то того… Не понял… — Степан даже не сразу выговорить смог хоть что-то. Кир так и вовсе застыл с открытым ртом.

— Аааа, это девочка превратилась в лису, а гусь в ворону? — Степан сделал вид, что его осенило. — А я-то уж удивился…

— Ой, помолчи немного. И так тошно. И что тут такой бардак происходит?

— Женщина, что за бардак вы тут устроили? — Степан припомнил, как Баюн в образе Бранко морочил голову царевне Елене в прошлом году.

— Очень смешно, юморист! — вредная Катька не отрываясь рассматривала странную парочку. — Что-то такое я где-то видела, кажется… — она достала планшет, села рядом с лисой и начала просматривать сказки.

— А я точно ничего такого не видел, — уверенно признался Кир.

— Ты, главное, тварей не пропусти, с этими сказочными делами Катька сама разберётся, — покивал головой Степан. — Глянь, копается как терьер!

— А! Поняла! Это сказка про лису, сороку и ворону! — обрадованная Катька оторвалась от экрана планшета.

— Кир, а Кир, а ты тут сороку видишь? Не видишь? И я тоже! Но, это ничего не значит! И она тут есть! — провозгласил Степан, но Катерина на него не обратила никакого внимания, много чести! А отправилась в ближайший ельник, и устроилась за молодыми ёлочками, чтобы лиса её не заметила. Мальчишки, осмотревшись, и признав место безопасным, устроились рядом.

— Свила сорока гнездо на дереве. Вывела птенцов. Пятеро у неё было под крылом мал-мала меньше.

Подошла лиса к тому дереву, покружила, покружила, села и сидит. Ни на шаг не отходит.

Катерина рассказывала, как начала лиса сороку пугать, что, мол срубит дерево, из него лыжи знатные будут. А когда начала сорока просить и молить дерево не трогать, лиса велела ей отдать птенца. Или всех слопает или одного отдай! Бедная сорока умолила лису завтра прийти, ушла лиса, а сорока плачет слезами горючими. А тут ворона летит. Удивилась, что сорока рыдает, начала спрашивать, и объяснила сороке, что лисе рубить дерево нечем. А если скажет, что хвостом, то хвост уж очень мягок! Пришла на следующий день лиса к сороке, требует птенца, грозится дерево срубить, а её сорока и говорит, мол рубить-то нечем! Лиса грозится хвостом срубить, а сорока ей про мягкий хвост и ответила. А когда лиса заинтересовалась, кто же сороку так надоумил, та ей про ворону все и рассказала. И надумала лиса вороне отомстить. Притворилась мёртвой. Подкралась к ней ворона, а лиса её и цапнула. Грозится сожрать, а ворона давай молить просить лису:

— Твоя сила лиса, что поймала меня. Хочешь ешь, хочешь, убивай, только прошу тебя, коли убивать будешь, не убивай меня так, как твоя бабушка, мою бабушку убила.

А лиса-то любопытная, давай уточнять, как дело было? Ворона и отвечает, что бабушка лисы её собственную бабушку в бересту закатала и с горки спустила, и бедная воронья бабушка все косточки себе переломала! У лисы и глаза загорелись! Обрадовалась. Схватила бересту, завернула в неё ворону, да и пустила с крутой горки. А ворона из бересты вылетела и давай смеяться:

— Эх, лиса-кума, хватило ума меня поймать, да не хватило ума меня съесть!

Туман освободил приличный кусок берега и почти всю поверхность озера. Катерина осмотрела его и вздохнула.

— Если и там сказки про девочку и гусей не будет, я уже не знаю, что я делать буду!

Степан подул в рог, Волк прилетел вместе с Сивкой и Жарусей, и тоже вздохнул над сказкой, которая неизвестно куда делась. Катерину и мальчишек довезли до следующего туманного края и они отправились искать загадочную историю.

— Кать, я уже боюсь поверить своим глазам! Это вот гуси? Или обратно не они? — Степан ткнул пальцем в серых крупных птиц, рассевшихся на берегу в тумане.

— Гуси! Хочешь верь, хочешь нет, но это они самые и есть! — Катерина обошла стаю и наконец-то отыскала у воды сидящую рядом с гусаком девчонку. Растрёпанную и довольно таки неопрятную. — И девочка есть. Пошли прятаться.

— Степан, тут недалеко твари, — Кир показал направление. — Много, и по-моему, они идут на нас.

Катерина не стала дожидаться, пока опять начнётся нападение и быстро затараторила сказку.

— Жили-были дед и баба и была у них дочка. Ленивая, да небрежная. Ничего делать не хотела, а что делала, делала до того спустя рукава, что у родители не знали как им и быть. И всё ворчала, что ничего-то ей делать не хочется! А хочется жить как птицы вольные. Они-то ничего делать не должны! Однажды отправилась девочка на озеро, бельё прополоскать, и увидела стаю гусей диких и давай рассказывать, как бы ей хотелось гуской стать, да по небу летать. Водил стаю старый мудрый гусак. Подошел он к глупой девице, коснулся её клювом и стала она молодой гусыней. Обрадовалась, заплясала на берегу! Корзину с бельём клювом толкнула. И отправилась со стаей.

Катерина опасливо наблюдала, как затрещали заросли прибрежных деревьев от напора тварей, но Кир и Степан слаженно махнув мечами, очистили берег, а сказка продолжалась. И вот уже выяснила девчонка, что плавать-то не может. Не держит её вода. Гуси-то каждое пёрышко жиром смазывают каждый день, иначе намокнут перья, а ей всё казалось, что гуси только по берегу гуляют, да плавают, отдыхают. Сказка продолжалась своим чередом. Туман растворился, оставив в прибрежных кустах лишь оружие тварей, да и оно быстро разрушалось от чистого воздуха.

— Наконец-то! С третьего раза! — ворчал Степан, нашаривая на боку рог и вызывая Волка и Сивку, чтобы уехать от озера и не мешать девчонке пробовать жизнь в гусиных перьях. — Если так дальше дело пойдёт, всё будет значительно сложнее. Ищешь к примеру, Ивана-дурака, а сказка вовсе даже про ворону, а сколько этих ворон ты уже прошел, пока Ивана искал, которого тут и в помине нет?

— Не ворчи, справились же! — Катерина устало улыбалась. Она после последней встречи с тварью ещё не очень успела успокоиться, и испугалась, увидев, как они ломятся сквозь заросли. — Всё хорошо, что хорошо кончается!

Как только они добрались до избушки, и по дороге забрав упрямого Ратко, Баюн спешно начал сворачиваться. — Пора нам отсюда. Даже Кащей не пожалуется, вон сколько сказок разом освободили!

— Ну да, ну да. Особенно, если учесть, что собирались только про девку глупую и гусей, — покивал головой вредный Волк. — Ты уточнил, доехали ли послы до Великореченского царства?

— Да я тебя умоляю! Как они могут доехать? Ещё недели две будут плыть. Это ещё если погода хорошая. К тому же посол не торопится. У них царь крутенёк, а похвастаться нечем. Сказочницу-то не добыли. Обещание на хлеб не намажешь и в рот не положишь, — хмыкнул Баюн. — И царю не предъявишь!

Глава 17. Волчий бой

Кот облизывался после прекрасного завтрака и довольно оглядывал стол. Ему нравилось, когда на столе много еды. Это так правильно и успокоительно! Опять же, кому что нравиться, каждый может выбрать себе по вкусу. Вот Катюша любит пироги с капустой. А Волк сырую печенку. А Жаруся пшеницу, варенную в меду. Каждый ест то, что любит! Только вот Волк что-то отвлёкся. Поднял голову и словно прислушивается к чему-то очень далёкому.

— Ты что? Печёнка не свежая? — пошутил Баюн, отлично зная, что такого просто быть не может.

— Нет, — Волк мотнул головой, а уши насторожил. А потом встал от стола и шагнул к двери. — Вы ешьте, я сейчас, — он прыгнул в дверь и стремительно взлетел.

— Кот, что он? — Катерина удивлённо смотрела названному брату вслед.

— Зов услышал, — вместо Баюна ответил Сивка. — Волки так общаются.

Катерина быстро закончила завтрак, Волк всё не возвращался. И только вышла из Дуба, как Бурый вылетел из-за дубовой рощи. А с ним его младший брат.

— Серенький! — Катерина обрадовалась, и тут же испуганно замолчала. Серый был очень хмур. Кивнул ей, здороваясь, и глаза отвёл. — Что-то случилось?

— Ничего. Ничего не случилось. Что ты так испугалась? — Бурый ласково коснулся носом Катиной руки. — Не бойся. Просто матушка попросила прибыть. Я слетаю к ним ненадолго. И скоро вернусь. Как раз успею до полёта в Великореченское царство, — бордо врал Волк. Причем врал так, что Катерина чуть за голову не схватилась, таким скрёжетом звучали его слова. Серый опустил глаза и упорно на Катерину не смотрел.

— Волк! Из всего этого правда только то, что тебя Варна позвала, — Катерина смотрела на названного брата. — Ты опять забыл? Я же слышу!

Бурый тяжело вздохнул. — Я и правда забыл. Катюша, мне надо лететь. Это правда. И вот ещё. Я там разберусь и постараюсь вернуться как можно скорее. Это тоже правда, — он шагнул к названной сестре и опустив голову, прижался лбом к её коленям на секунду, а потом отступил и что-то тихо сказал Баюну, вышедшему из Дуба. — Береги её! А мне пора! — и прыгнул вверх. За ним, печально кивнув Катерине и Коту прыгнул Серый.

Катя стояла под Дубом и медленно соображала, что Волк с ней никогда так разговаривал. — Баюн? Что случилось? Баюн!!!

Кот с трудом отвёл глаза от уменьшающейся точки в небе. И грустно посмотрел на Катрину.

— Радость моя! У Волка дела. И стайные и его личные. Он… Он будет справляться, а мы его подождём. И дождёмся! — последнюю фразу он произнес с таким нажимом, словно сам себя убеждал в этом.

— Котик, а ты не забыл, что их стайные дела стали и моими личными? — Катерина отлично понимала, что Волку предстоит что-то очень опасное, и судя по всему, он сам сомневается, а вернётся ли оттуда.

— Эээ, Катюша, только не эти. Эти дела они такие давнишние… — заюлил Кот.

— Я сама буду выяснять! — пригрозила Катерина. И Кот поёжившись, сдался.

— У этой стаи сказочных волков есть исконные и страшные враги — волколаки. Помнишь, наш Волк когда-то тебе рассказывал, что он не оборотень? Не волколак.

— Помню! Так на них напали оборотни?

— Нападут. Если самый сильный в роду не выйдет на поединок против их главы рода. Сейчас у них глава — Злоб. Очень сильный. Очень. И может мгновенно оборачиваться в человека и сражается отлично и как волк и как человек. Не лучше нашего Волка, конечно, но он коварен как старый змей, — Баюн безнадёжно махнул лапой. — И Бурого ненавидит всем сердцем. Они уже бились. И Бурый его поранил. С тех пор Злоб только и мечтал Бурого уничтожить. Но, между их владениями был туман, а Злоб летать не умеет. А теперь оборотни добрались до стаи Варны, кого-то захватили и прислали вызов Бурому.

— Баюн, надо лететь за ним! — Катерина решительно шагнула к Дубу.

— Нет, он запретил, — Баюн закрутил головой. — Катюша, нельзя!

На том Кот и стоял, намертво! Нельзя и всё тут! И остальные как сговорились! Никто из коней не соглашался Катерину везти, всё бормотали что-то про поединок и что в него вмешиваться нельзя! Даже Ратко кивал головой и мальчишки чего-то там гудели в том же плане. Катерина металась по горнице, пока не сообразила, что Жаруся сидит молча, что для неё было совершенно необычно. Катерина открыла было рот, а Птица внезапно хитро ей подмигнула и отстраненно уставилась в окно.

— Раз вы все так, я на вас обиделась! И пошла к себе! И не выйду! — Катерина сходу сообразила, что надо делать, развернулась так, что подол сарафана завился вокруг ног, бросилась в комнату, и дверью хлопнула от души. Ровно через пару секунд в окошко стукнули и Катя распахнула его, увидев Жарусю.

— Милая, ну что! Не плачь! Давай-ка мы зеркальце посмотрим, — они расположились около стола. Катя за столом, а Жар-Птица на спинке стула. Пока волки долетали до своих владений, Катерина смотрела на Бурого и понимала, что помощи в этом случае он не примет, но всё равно, если понадобиться, вытягивать его она будет любой ценой!

— Я его тоже люблю, дурачка бурого, — кивнула Жаруся, покосившись на Катерину.

— И я, — Катерина решительно вытерла слёзы.

— Знаю. Поэтому и говорю, давай-ка мы посмотрим, и если ему будет нужна помощь, наплюём на все их принципы боя! — Жаруся хулигански встопорщила перья на спинке.

— Наплюём! — девочка кивнула, не отрываясь от зеркала.

Волк долетел до стаи и услышал от матери, что вызов от Злоба принёс один из их волчат.

— Дура Беляна увела четверых щенков, детей Быстролапой и Четраша, вроде как прогуляться, зайцев половить и попала в западню. Одного из щёнков волколаки послали с вестью, что волка Бурого они ждут у Каменного логова на поединок со Злобом, — рассказывала Варна.

— Если ты не прибудешь, они медленно убьют одного за другим всех пленников и пойдут на нас. В человечьем виде. С оружием. Им нужны наши шкуры и наши угодья! — Варна очень беспокоилась. Очень! Волколаки отливались непомерным коварством и жестокостью. В волчьем виде они обожали убивать дичь не только для еды, но и для развлечения, а в человеческом делали это ещё лучше! Поэтому, дичи им всегда не хватало, а исконных волков, особенно их рода, они ненавидели дикой ненавистью. Их бесило, что волк может становиться не только человеком, а вообще, кем вздумается, да к тому же летать!!

— Бурый, их много. И оружия они припасли довольно, чтобы перебить две такие стаи, как наша. Щенок, которого они отпустили как гонца, самый смышлёный из малышей, он всё рассмотрел и запомнил. Боровичок сумел подслушать, как они говорили о том, что загонят нас в топи и там перестреляют. Бурый, они не сомневаются в победе! — Варна переступила сильными лапами и вздохнула.

— Не бойся, я постараюсь победить. Я же с ним уже сталкивался. Могу ответить на любой его вызов. Всё равно волком или человеком, я его убью!

— Ах, мой милый, ты сильнее, но он… Он коварен и злобен, как его имя, — Варна с нежностью посмотрела на своего любимого старшего сына. — А где Катерина? Она не поехала с тобой?

— Она не знает! И не должна узнать! — Бурый опустил голову. Ему подумалось, что если он не справиться, то названная сестра всё равно узнает и расстроится!

— Она могла бы помочь… — Варна покосилась на Волка.

— Матушка, она и так сделала для стаи больше, чем мы могли рассчитывать, — покачал головой Бурый.

— Да, это так. Но, она любит тебя. Ты думаешь, она захотела бы ничего не знать? — Варна покачала головой. — Если бы ей грозила беда, а ты ничего бы не знал…

— Матушка, она почти щенок, по нашим меркам, — Бурый упрямо затряс головой. — Она ничего не узнает!

Варна вдруг подумала, что щеночек Катерина выглядит гораздо умнее, чем кажется её простодушному сыну. — Если она до сих пор не знает, что происходит, то я ничего не понимаю в жизни! — подумала она и усмехнулась про себя, решив, что если они переживут эти дни, надо непременно ближе пообщаться с названной сестрой её сына.

На место поединка вышли обе стаи. Волколаки были в зверином обличье. Только четверо шли как люди и тащили на верёвках Беляну и троих оставшихся в плену щенков. Каменным логовом волколаки называли огромную пещеру, у входа в которую громоздились валуны. Злоб, огромный темно-серый, со шрамом на морде, пересекающим правый глаз, легко вскочил на один из валунов и завыл. На его вой откликнулись остальные волколаки. Он опустил морду и насмешливо осмотрел волчью стаю.

— Как я смотрю, вы вырождаетесь. Мы могли бы сильно не торопиться, а просто подождать, вы скоро сами перемрёте!

Варна даже ухом не повела. Она оглядела волколаков и рявкнула:

— А вы, как я посмотрю, сильно отощали. Что перебили даже мышей на своих землях, раз стали воевать со щенками и волчицами?

Волколаки гневно завыли. Оскорбление было заслуженным и серьезным. Злоб расхохотался:

— Да какая нам разница, когда мы их убьем? Сейчас, или когда перегрызём вам глотки?

— Да, действительно! Слово Злоба давно ничего не значит! Какая разница, когда мы получим своих обратно? Когда ты проиграешь моему сыну, или когда сдохнешь от проклятия, не выполнив данное слово? — Варна хорошо знала, чем задеть оборотня за живое и продолжила. — Ты, небось, скажешь, что слово отпустить их ты давал в виде человека, а сейчас волк? Проклятие падет на обе твои личины!

Это было уже серьёзно. И Злоб сморщил нос от ярости, но фыркнул и трое из держащих веревки, отпустили их. Щенки кинулись через широкую поляну к своим. Беляна тоже было рванулась, но веревка перехватила горло и она захрипев, не двинулась с места.

— Ваша сука сама к нам шла. На встречу с одним из моих. Оказалось так легко заморочить её пустую голову! — рассмеялся Злоб. — Так что про неё разговор особый. Хотите увидеть, как мы расправляемся с вашими? Сейчас увидите!

Беляна не пользовалась особой любовью в стае, и сама пошла на встречу с волколаком, да ещё и чужих детей прихватила, чтобы не спрашивали, куда она пошла! Но, она была одна из стаи. Если она останется жива, её накажут, возможно, казнят или прогонят прочь, но бросить врагам её волки не могли, какой бы она не была! Стая взвыла, яростно и страшно.

— Ну, хорошо, тогда мы привяжем её у входа в Логово, а я и Бурый пойдем внутрь. Кто победит, тот выйдет и заберёт её. Если выйду я, то вы получите её шкуру, — Злоб расхохотался, — Хотя, зачем она вам, если мы всех вас перебьем ещё до заката!

Варна покосилась на Бурого. Тот подошел к ней, она коснулась носом правого плеча старшего сына, благословляя на бой. — Убей его и вернись к нам. И… Я люблю тебя, мой милый, — она нежно смотрела на старшего сына.

Бурый медленно поднял глаза. Варна ему это не говорила с того времени, когда погиб отец, и он из маленького щенка в одну ночь стал главным волком в роду. Он склонил голову, коснулся уголка её губ, — Я тебя тоже люблю. Не бойся, — и шагнул в сторону Злоба. Шел он неспешно, словно плыл, перетекал в пространстве, но в нем чувствовалась такая сила и мощь, что волколаки ёжились и отступали, когда он проходил мимо. Злоб ждал его у входа, усмехаясь. Бурый прошел мимо привязанной к кривому дереву Беляны, она низко опустила голову и даже дышать боялась. Прошел под низко нависающей плитой над входом. И увидел Злоба, обернувшегося в человека и с мечом в руках. Усмехнулся.

— Да кто бы сомневался, что ты именно так и сделаешь, — покачал головой Волк. — И эти ухищрения для того, чтобы поединок не видели остальные… — он мгновенно подскочил, уходя от удара, и взлетел с камня уже человеком, безоружным, но от этого не менее опасным.

Злоб умел управляться с мечом и среди людей живал, но каждый раз это заканчивалось тем, что его или пытались убить, или изгоняли. Злоб полностью соответствовал своему имени, и каждый раз проявлял себя так, что даже, если люди не знали, что он оборотень, ему приходилось бежать, спасая свою жизнь. Но, в последний раз, он убежал в западные земли и учился там владеть мечом в их стиле, страстно мечтая, что в этот раз сумеет уничтожить Бурого. Когда-то Волк ранил его, нанес такую рану, от которой чудом уцелел глаз, а шрам уродовал что волчью морду, что человеческое лицо! Это, даже кроме самого факта поражения, требовало отмщения! Злоб заманил Бурого и был уверен, что в этот-то раз точно его прикончит! Но, Волк уйдя от первого удара, легко отступил и словно скользнул в сторону, Злоб обнаружил его уже у себя за плечом, чуть успел отпрянуть, ударил снова, и опять достал только воздух. Бурый уходил от стали так, словно плыл над каменным полом, ничуть не напрягаясь, и чем дольше Злоб пытался прикончить безоружного противника, тем больше понимал, что вся его наука — это пустое место перед мастерством Бурого. Волк теснил его к выходу из пещеры, Злоб изо всех сил старался убить его так, что бы никто не видел, но в какой-то момент времени осознал, что речь идёт уже не о том, чтобы убить безоружного Волка, а о том, что бы остаться живым самому.

— Ты, я смотрю поднабрался боевых ухваток, — прокомментировал Волк один особенно хитрый прием, которым Злоб разрубил воздух, опять не достав противника.

— А ты всё это время учился у угрей? Уворачиваешься как один из них! — Злоб разъярился. Вся его выучка не могла сравниться с тем, что умел Волк. Он знал, что всё равно его прикончит, у него была в запасе кое-какая идея, но было бы гораздо приятнее, если бы он сумел убить Бурого сам и мечом!

— А ты так оголодал, что дошел до охоты на угрей? — рассмеялся Бурый ему в лицо. Он стремительным броском поймал запястье Злоба, вывернул, и меч оборотня выпал из его руки. Злоб выхватил кинжал из-за отворота сапога и ударил Волка в живот, то есть был уверен, что ударил, пока кинжал не улетел в дальний угол пещеры, звякнув о камни. — Ну, что, теперь действительно один на один?

Злоб обернулся и уже летел в беззащитную шею человека, но тот аккуратно отступил, и немного подправил траекторию полёта оборотня, отчего тот едва не грянулся о камни, и чуть сумел приземлиться без вреда для себя. А обернувшись, увидел плавно и неспешно идущего к нему Бурого в волчьей шкуре. Злоб понял, что пора переходить к реальному плану, а не рисковать своей жизнью. Он кинулся к выходу из пещеры, Бурый рванул за ним, и удивился, чего это ради оборотень прыгает на правую стенку у выхода. Злоб сильно ударил лапами по натянутому канату, удерживающему тяжеленную каменную плиту над входом в пещеру. Они подкапывали эту плиту последние четыре дня, и теперь она держалась только на канате. Канат оборвался, и плита рухнула вниз, плотно закрыв вход в пещеру как раз перед мордой Бурого, откинув его со страшной силой назад, на камни пещеры, которая стала его могилой. Злоб кубарем скатился вниз, уворачиваясь от груды мелких обломков, Беляна съежилась за одним таким обломком, но он не стал тратить на неё время, он потом убьет эту глупую волчицу. А сейчас есть задача поинтереснее!

Варна первая сообразила, что Бурый попался! Никто не смог бы убрать эту плиту! Вся стая и за столетие не сможет её сдвинуть. Она подняла голову и завыла, захлёбываясь горестным плачем о сыне. Стая взвыла за ней, но даже погоревать им не дали! Оборотни, оскалившись шли на них! А, что ещё страшнее, из-за деревьев вышли волколаки, обернувшиеся в человеческое обличье и держащие в руках натянутые луки. Они рассчитывали перестрелять всю стаю, но не знали о возвращении брата Варны. Матёрый волк столько лет мечтавший вспомнить кто он, и наконец, вернувшийся в свою шкуру и в свою семью, ринулся на оборотней с такой дикой силой, что стрелы, уже взвившиеся в воздух, были снесены его рывком, лучники растерялись, но только на миг. Этого мига волкам хватило, чтобы укрыться за камнями и деревьями, не стать лёгкими мишенями. Варун летал, кувыркаясь в воздухе, отвлекая стрелков, Серый и другие волки уже вступили в бой с оборотнями на земле.

Жаруся несла Катерину стремительно, та смотрела в зеркало и пересказывала события Птице. Она видела, как безнадёжно и с великим усилием поднял голову Волк, лежащий в глубине пещеры с переломанными костями, понимая, что он попался, а там, снаружи, гибнет его стая.

— Жаруся! Что же делать? Другой выход из пещеры?

— Нет, его нет. Я когда-то там была, — Жаруся сама чуть не заплакала. — Я могу расплавить плиту, но, Волку этого не пережить. Пещера очень высокая, но не такая большая, чтобы он мог у йти от жара.

— Погоди! Ты говоришь, что она высокая?

— Да, очень. А что?

— Опускай меня! — Катерина лихорадочно соображала, может ли она вернуться в свой мир, оставив тут мальчишек. — Если буквально на секунду… Туда и обратно! Выхода другого всё равно нет! Жаруся, вниз, скорее!

— Но, тут же болото!

— Всё равно! Врата откроются даже на кочке.

— Поняла! Я с тобой! — Жаруся выбрала крошечный островок и бережно опустила на него Катерину, которая позвала ворота:

— Верни меня дорога

К родимому порогу.

Она стремительно шагнула в открывающиеся ворота, Жаруся не разжимая коготки, зависла за её спиной. Катерина закрыла ворота, огляделась. К счастью, её возвращение никто не видел, нельзя было задерживаться на объяснения! Она снова позвала ворота, и сосредоточившись изо всех сил, попросила их открыться в пещере, называемой Каменное логово, которая находится на Севере. Ворота послушно открылись в непроглядную тьму.

— Жаруся! — Катерина даже не закрывала ворота. Жар-Птица легко скользнула с её плеча, осветила пещеру, выхватила из кучи каменных осколков потерявшего сознание Волка и влетела в ворота. Катя отступила назад, в свой мир и закрыла створки, ласково коснувшись витых столбов и старого дерева.

— Девочка, надо скорее назад. Давай на вершину Каменного логова, там никого нет! Там его полечишь!

Опять сплелись из воздуха ворота, и опять послушались просьбы сказочницы, послушно пропустив её на поросший соснами склон, под которым Волк чуть не остался навсегда.

Катерина кинулась к Бурому, которого Жаруся бережно опустила на землю.

— Бедный ты мой! — она залечивала раны и переломы от острых осколков камня, потом влила ему в пасть живой воды, и он тяжело вздохнул. А потом с трудом открыл глаза. И тут же прикрыл их от яркого света. А потом осторожно приоткрыл снова. Высоченные сосны, прямо перед его носом мох, и сосновые иголки, покрывавшие землю, и облака, тяжелые, серые, низкие облака. — Я же умер? — удивился он вслух, и тут услыхав совсем рядом шорох, повернул голову. — Катерина? Что ты тут… И как?

— А я? А меня ты и вовсе не замечаешь? — Жаруся сидела рядом на упавшей на землю изогнутой сосновой ветке и потряхивала крыльями. И делала вид, что обижается на невнимание.

— Нет, я не умер! — сообразил Волк. — Если ты тут и сердишься, значит, это мне не мерещится!

И тут до него донесся последний, оборвавшийся на высокой ноте, вой Варуна, сбитого стрелами. Бурый взвился с земли. Рывком повернулся к Катерине. — Я не понял, что и как ты сделала, потом расскажешь, но не смей лезть в бой! — он ринулся было к стае, но Жаруся его поймала в прыжке и развернула к Катерине.

— Я не могу лезть туда, но полечить свою стаю я же могу? Жаруся будет сюда приносить раненных и убитых. А ты лети! И постарайся вернуться сам. Береги себя, Волчок.

Бурый на секунду коснулся носом её протянутой руки, и рванулся на помощь своим. Он с высоты прекрасно разглядел, как оборотни расстреливали волков из трёх засад, и орудовали мечами и копьями, как Злоб хохотал, загнав Варну и ещё двух волчиц в каменный тупик. Но, за волчицами были малыши, поэтому даже Злобу, с его владением мечом не получалось их одолеть. Нет ничего страшнее матерей, защищающих детей! Злоб с досадой заорал, призывая лучников, но трое, бывшие к нему ближе всего, уже лежали в кустах. Ещё до двух добрался израненный Серый, А остальные стрелки, так удачно расстрелявшие Варуна, вдруг обнаружили в небе то, чего не могло быть никак!

— Это что? Этого же не может быть! — прямо на них вихрем летел Бурый Волк, только что замурованный под гигантской каменной плитой. Это было последнее, что они увидели в своей жизни. Бурый метался, спасая своё племя. Оборотни, видя его, впадали в ужас, считая, что это призрак вернулся, дабы их покарать за неправедный поединок. Они неоднократно бывали в Каменном логове и все видели, что второго выхода оттуда нет. Жаруся в виде серой голубки с длинноватым хвостом, подхватила погибшего Варуна и донесла его до Катерины, и Варун, после мёртвой и живой воды ожил, и едва придя в себя, низко склонился в знак благодарности перед сказочницей, и рванулся обратно в бой. Оборотни заметившие его, решили, что против них сражаются даже мёртвые волки этого племени, и кинулись бежать. Их преследовали практически все волки и многие волчицы, и очень немало из них были мгновенно вылечены Катериной а то и оживлены. Жаруся поднималась повыше и высматривала, кому надо помочь. Именно она увидела, как волчонок Боровичок защищал двух своих сестренок от взрослого волколака, сил было мало, щенок уже был изранен взрослым сильным оборотнем просто развлекающимся с жертвой, и тут на него вылетела Беляна, сумевшая перекусить верёвку. Боровичка она отбросила к сестричкам, а сама яростно кинулась в бой. Волки, возвращавшиеся с полной победой, загнав жалкие остатки стаи оборотней в непролазные топи, увидели окончание схватки, когда Беляна сумела победить оборотня. Боровичок тоже участвовал, намертво вцепившись в заднюю лапу волколака. Злоб, не дождавшись помощи стрелков, и понимая, что даже две матери-волчицы с детьми за спинами, это серьёзные противницы, а тут с ними ещё и Варна, стал отступать. Ему не позволила это сделать сама Варна. Она видела, что Злоб сделал с её старшим сыном, видела, как изранили младшего и убили брата. Понимала, что стаю уничтожают и шла на смертный бой, отомстить за свою семью и свою стаю. Злоб мало что боялся. Он всегда имел какой-то запасной план, и теперь отступал не просто куда-то, а выводя волчицу прямиком на стрелков, но, почему-то их не было на месте! Он успел подумать, что прикончит их за это, потом. Но Варна прыгнула, и ему пришлось отбиваться против такой дикой ярости, с какой он ещё не имел дело. Он обернулся в человека, выхватил меч, и махнул им, намереваясь поймать волчицу в прыжке и прикончить сразу, но сбоку на него вылетел какой-то огромный волк, вышиб меч, и Злоб отлетел в сторону, уворачиваясь от прыжка Варны, и замер, увидев, что это Бурый!!!

— Этого не может быть! Ты же подох! — он оглянулся на Каменное логово, отлично видное с того места, где они были. Плита была на месте!

— Бурый! — Варна ахнула.

— Не бойся, я жив, и всё хорошо, а будет ещё лучше! Мама отступись, это мой бой! Я не закончил ещё с этой падалью!

— Это я с тобой не закончил! — заорал Злоб. — Хотя, это к лучшему, ты посмотришь, как подыхает твоё племя. И какую ты не нашел там крысиную нору, и откуда бы не вылез, лучше тебе б там и остаться!

— Ты всё перепутал! Слышишь вой? Это твои, — Волк обернулся и стоял перед Злобом в человеческом виде. Злоб вслушался и понял, что это правда! Воют волколаки его стаи. Воют проклиная его, приведшего их на смерть! Злоб ничего не понимал! Они победили! Почти все волки были убиты или изранены. И вдруг он увидел Варуна, опускающегося к Варне. И летящего к ним Серого, которого видел, утыканного стрелами. И лично им, Злобом убитого большого черного волка, выступившего из перелеска, без малейших признаков раны от меча на горле.

— Этого не может быть! Просто не может… — Злоб отступал, но наткнулся на полные ненависти глаза Беляны. Рядом с ней стояли волки, те самые, перебитые его стрелками, они сжимали круг, не давая ему уйти.

— Бейся и умри как подобает, — спокойно сказал Бурый. Злоб схватил с земли меч, но не махнул им, а метнул его как копье, почти в упор метя Бурому в грудь. Увернуться было почти невозможно, но Волк сумел. А потом откинув меч подальше, шагнул к Злобу. Тот метнулся в сторону и выхватил из круга волков малыша Боровичка. Зажав его в одной руке, второй приставил к горлу щенка нож.

— Вы сейчас расступитесь и дадите мне уйти. Иначе я убью его! — Злоб плотнее прижал к себе волчонка. И с ужасом обнаружил, что его руку перехватили совершенно железные пальцы Бурого. А он даже не успел увидеть движение ненавистного волка!

— Убивать щенков и самок, вести бесчестный поединок, привести свой род и стаю к гибели, тебе есть чем хвастаться перед твоими предками, — на ухо ему сказал Бурый. — Я даже не дам тебе боя, ты того не стоишь!

Катрина устала и переволновалась очень! Жаруся пообещала, что прилетит, как только найдёт ещё кого-то кто нуждается в помощи, или когда всё закончится. И посоветовала в зеркальце не смотреть. — Сейчас не надо девочка. Поверь мне.

И Катерина послушно не смотрела. Только переживала. Руки были в крови, ран насмотрелась немеряно, хорошо ещё Жаруся помогала доставать стрелы. А услыхав слаженный хор волчьих голосов встрепенулась. — Что-то случилось? Или наоборот, это ура и они победили?

— Победили! — Волк прилетел со стороны обрыва и завис у неё за спиной.

— Волк! — Катерина улыбалась, глядя на названного брата, уже почти потерянного, но нашедшегося и живого!

— Ты опять спасла и меня и стаю, — Волк стал перед ней на землю и опустил голову.

— Я просто искала, куда делся мой названный брат! — Катерина обняла его за шею.

— А я так не понял, как ты вытащила меня оттуда, — Волк вздохнул. — И я не знаю, как тебя благодарить.

— Тебя так сильно ударило плитой по голове? — Катерина потянула его за левое ухо. — И ты утратил способность соображать, раз говоришь такие глупости? Я так рада, что ты жив!

— Я тоже. Жалко было бы умереть там, когда есть ради кого жить, — тихо сказал ей Волк.

— Катерина!!! — Серый вылетел из-за сосен и опустился на поляну, весело поглядывая на старшего брата. — Спасибо тебе! Я не очень помню, как меня Жар-Птица к тебе принесла, но зато отлично помню, что поблагодарить я тебя не успел! Бурый, заканчивай страдать, и неси сестру к нашей матушке. Я давно её в таком чудном настроении не припомню!

— Ещё бы! Избавиться от такой беды и без единого погибшего! — Варун тоже прилетел поблагодарить Катерину.

— Да что ж такое-то! Я могу с ней поговорить? — Бурый сделал вид, что возмущен.

— Она и наша тоже, — фыркнул Серый и скорчил забавную морду. — Ты с ней можешь постоянно говорить, а мы только когда она с нами! Так что полетели! Давай!

— Вот репей! Всегда таким был! — Бурый шутливо клацнул зубами в сторону младшего брата и подставил Катерине спину. — Полетели, а то он не отвяжется!

Катерина послушно села, и пока летели, с высоты увидела, сколько вокруг мест, залитых кровью, с обломанными кустарниками и деревьями. Только тогда она и поняла насколько была серьёзна угроза стае. Стая встретила её победным воем, от него, кажется, даже лес покачнулся. Волки подходили, нежно касались носами рук и плеч сидящей на поваленной сосне Катерины, благодаря её. Варна нежно тронула её щёку и тихо сказала. — Бурый убеждал меня, что ты ничего не знаешь и не узнаешь, а я сразу подумала, что он глупыш и ты скоро будешь рядом с ним! Правила поединка хороши, когда он честен. И никак не действуют, когда угрожают семье! Я рада, что ты это понимаешь и что приняла участие в нашем бою! Мы не справились бы без тебя!

— Вы же приняли меня в стаю, это было и моим делом, — тихо ответила ей Катерина. Она гладила смущенного Боровичка, а его сестрички лизали её руки.

Стая торжествовала! Бурый и Жаруся решили возвращаться, пообещав Варне, что обязательно привезут Катерину просто погостить. Катерина распрощалась с волками, и решилась уточнить, что же будет с Беляной.

— Она честно сражалась и защищала малышей. Глупая, конечно, но это уж такой уродилась. Решили её не казнить, а отправить в младшую стаю. Пока по крайней мере, — ответила Варна. — Между нами, она большая вертихвостка, из-за неё у нас много стычек между молодыми волками, которым она просто морочит голову. Так что я вздохну с облегчением, когда она убежит к своей матери, пусть она её и учит, как надо себя вести! — Варна говорила с Катериной как со своей, и девочка поняла, что её уже окончательно приняли не просто как почётного члена стаи, а как родню.

Летели в Дуб уже вечером. Волк наконец-то выяснил, как Катерина и Жаруся сумели его вытащить из Каменного логова, а потом всё-таки решил немного поворчать.

— Жаруся, ты представляешь, что сейчас скажет Баюн? — вздохнул он.

— Тебе в подробностях изложить или краткое содержание речи о твоём легкомыслии и моём потакании Катерине? — безмятежно откликнулась Жаруся, зависнув над волчьей головой и подмигивая Катерине. — Мы с девочкой переживём! Мы тебя любим, и никак не могли тебя оставить в той каменной ловушке.

Волк завздыхал и только головой мотал от смущения и переживания, пока Катерина не начала гладить его по шее, и пока Жаруся не клюнула слегка в макушку. Долетели ночью, и как только опустились на землю под Дубом, дверь распахнулась, из неё выскочил страшно переживающий Баюн. Он всё время с момента исчезновения Катерины не отрывался от зеркальца, не ел, и извёлся так, что собрался лететь на выручку, хорошо Сивка остановил, объяснив, что раз Катерина Волка уже достала из западни и привела в чувство, то они теперь и сами справятся!

— Как ты могла её унести! Ничего мне не сказав! Я чуть с ума не сошел! Ты потакаешь ей! — завопил Баюн Жарусе, которую увидел первой, потому что Волк немного отстал. А уж потом добрался и до Волка: — Ты! Ты невозможный варварский дикий бурый зверь! Как ты смел! Ты почему не позволил нам ехать? Ты!!! Ты просто болван со своим кодексом и законами! Ты что, не знал, с кем ты столкнёшься?! В пещеру он пошел! Поединок у него!!! Ты что, не понимал, с кем ты дело имеешь? И ты же должен бы понимать, что Катенька тебя всё равно не оставит! Она пошла в Темный лес за водой для тебя! Что ей волколаки твои!

Бурый слушал и тосковал, пока Жаруся не прекратила это выступление Баюна, просто спросив, чем он планирует кормить их на ужин. Страшно голодный Баюн тут же забыл о претензиях в Бурому, а проходя мимо на секунду приложился круглой серой головой к его плечу. Только на секунду. Но и этого хватило, чтобы Бурый понял, как Баюн переживал и боялся за него и как рад тому, что он жив. Катерина зашла последней и порадовалась, что Баюн мечется, накрывая стол скатертью, и бормоча себе под нос заказ для самобранки. Из комнат выскочили Кир, Степан и Ратко. Стало шумно, Баюн загонял всех за стол, Сивка громко поздравлял Бурого, Ратко размышлял, что именно из того, что он передумал за это время, можно сказать Катерине, чтобы она не обиделась, Кир и Степан просто выражали восторг от того, что увидели в зеркальце, после вызволения Волка из западни. Только под утро, когда все наелись, и разошлись спать, Катерина, у которой сна не было ни в одном глазу, услышала под дверью мягкие шаги и позвала:

— Входи. Я не сплю.

— И очень плохо! Это вредно для людей, как я слышал! — проговорил Волк.

— Ну да, режим и так далее, только спать не хочется совсем, — вздохнула Катерина.

— Может… Может, мы полетаем? — c сомнением предложил Волк и очень обрадовался, когда Катерина с удовольствием закивала головой. Они переглянулись, Катерина заперла дверь, и открыла окно, и уже через секунду Волк с названной сестрой на спине несся в темное небо, уже чуть розовеющее на востоке.

— Ты не устал? Всё-таки много всего было, и полёт на север, бой, ранение, и обратно ты меня нёс? — сообразила Катерина.

— Я только сейчас и отдыхаю! — честно признался Волк. — Я боялся двух вещей, что я подвёл стаю, и что ты узнаешь и расстроишься.

— Волк, ты дурак, что ли? Я расстроюсь? Я даже подумать не могу о том, что тебя бы не было! Нет, надо же… Расстроюсь я, — Катерина передразнила интонации Волка так точно, что он сам рассмеялся.

— Ладно, ладно, ты поняла. Я… Я так рад, что ты есть.

— Эх ты, бурая северная дикая личность! Как я рада, что ты есть! — Катерина радостно рассмеялась, распахнув руки навстречу ветру и рассвету.

Глава 18. Великоречное царство

Кот внимательно рассматривал зеркальце и посмеивался в усы. — Посол, это такое дело… Тонкое. Сложное. Особенно с гневливыми государями. — объявил он Катерине. — Этот вот посол попал. Совсем попал, я бы сказал.

— Это ты про того надутого Артемия? — Катерина безмятежно лежала на дубовой ветке. Ветка мягко её покачивала, надёжно удерживая, и девочка чувствовала себя как в гамаке. Кот обнаружил, что они с Волком ночью летали и обиделся. Мол, почему у всех есть с его радостью какие-то приятные времяпровождения, а на него такого нет? Волк язвительно поинтересовался, что может делать Баюн? Он летает, Жаруся тоже, кони опять же… А Кот? Ест разве что только… Оскорбленных котовых воплей было столько, что Волк насмешливо фыркнул, убрался в оружейную и затеял там обучение щитовому бою, отчего Дуб сотрясался от грохота. Баюн оскорбился ещё больше, а потом хитро ухмыльнулся и поманил лапой расстроенную Катерину, которая хотела бы Баюну угодить, но не знала как. Пошли они в Баюновы личные покои, а там, за одной из дверей, есть, оказывается, тайная лесенка вверх, на самую вершину Дуба. И вот теперь Кот с видом хозяина жизни косится на очень довольную Катерину и радуется, что сообразил пригласить её на свою личную дубовую крышу, его беседочку, как он это называл. А ещё больше тому, что ей тут действительно нравится.

— Котик, как тут хорошо! Спасибо тебе, — Катерина улыбалась Баюну.

— Сейчас ещё лучше будет! — Баюн подмигнул Катерине, и расстелил на широкой ветке небольшую скатерочку, которую добыл из мешочка на шее. — Он прав, конечно, братец твой названный, люблю я покушать. И разве это плохо?

— Нет, это не точно плохо! Вовсе даже. И очень хорошо! — заключила Катерина получив чашку чая и пирог с капустой. — Сидим и уютничаем!

— Ой, как мне слово это нравится! — порадовался Баюн. — Мне в моей беседочке только такого слова не хватало! Да о чём это мы? Так вот, посол Артемий попал в немилость к царю своему замечательному. Царь Ефимий, а попросту Ефим Иванович, очень гневливый. Чуть что не по его, тут же опала, ссылка, и всяческие неприятности. Но, гневается он часто, и хоть людей у него много, всех на его гневливости всё равно не хватает, посему, Ефим Иванович поорет, ногами потопает, в ссылку отправит, а работу-то кто делать будет? Нового брать, так новый-то человек на новом месте ещё что-то понатворит, опять царь в гнев и топанье, и старого под это дело назад возвращает. Так у него и происходит круговорот людей при дворе. Шуму, криков, воплей, множество. Но, казнит редко. Так, если уж совсем-совсем разгневался. А Артемий наш тебя не привёз, это раз. Слухи оказали верными и ты не умудрённый жизнью сказочник, а вовсе даже женского пола, да ещё и девчонка! Это два. И три, Артемий с докладом своим попал в аккурат в тот момент, когда выяснилось, что старший сын в очередной раз купцов на дороге напугал, он так развлекается, вроде как разбойник, только ничего не берёт. Так что царь почти совсем разгневался и Артемия хоть и не казнил, но в темницу засадил. Навечно! То есть до послезавтра. — безмятежно заявил Баюн.

— А почему до послезавтра? — растерялась Катерина.

— Да потому, что послезавтра царю надо будет письмо соседу писать с извинениями за проделки наследничка, а как это сделать так, чтобы сосед после этого войной на них не пошел, кроме Артемия никто не знает. И царь отлично это понимает.

— Ой, что-то мне уже страшно туда ехать. Я же там не справлюсь. — растерялась Катерина.

— Что ты, радость моя! Повеселимся! — Баюн состроил такую физиономию, что Катя рассмеялась.

— Да уж веселье что надо. Царь как порох, старший сын развлекается бандитизмом, а средний и младший?

— Средний там истошно в приметы верит. Если бы я был чёрным Котом, я бы там с ума сошел! В пятницу тринадцатого он из горницы своей не выходит совсем! Баб с пустыми вёдрами мимо его терема стражники не пускают, рыжих тоже, это себе дороже. Свистеть около него запрещено под страхом порки и мордобития, а для распугивания ворон держат специальных соколов.

— А вороны-то ему чем не угодили? — удивилась Катерина, со вкусом откусывая от пирога.

— Как чем? Если мимо пролетит тринадцать ворон в одну сторону, быть беде!

— Он что, сидит и ворон считает?

— Да. Надо же ему знать, когда быть беде, а когда не быть, — совершенно серьезно ответил Кот. А потом всё-таки не выдержал и рассмеялся.

— Я уже боюсь про младшего спрашивать, — призналась Катерина.

— И не напрасно. Младший — человек науки, — провозгласил Баюн, подняв правую лапу и помахав ею. Потом присмотрелся к лапе повнимательнее и облизал с неё сметанку.

— А чем страшен человек науки? — осторожно спросила Катерина.

— Самомнением, — вздохнул Кот. — Крайним самомнением! Он уже раз пять падал с колокольни в полной уверенности, что уж в этот-то раз точно научился летать, чуть не утоп, когда нырял в озеро в перевёрнутой бочке. Придумал кучу всякого вроде топора-саморуба. Тогда едва руку ему спасли. А когда изобрёл самоездную телегу, пришлось делать новые ворота в городе. Старые-то телегой снесло, как ножом срезало!

Катерина расхохоталась. — Вот это человек науки!

— И не говори! И что самое печальное, что они друг друга презирают до глубины души и попросту терпеть не могут. Совсем! Родителей замучали. Я подозреваю, что царь там сказочника мечтал позвать в надежде, что сказочник как-то сумеет сыновьям новые сказки придумать и спасёт их этим. А как услышал, что ты юная, да ещё и девочка, вот и залютовал с отчаяния.

— Котик, тут он прав. Я точно не смогу им сказки придумать, — перепугалась Катерина.

— Да и не надо. Ты туман почисть, где сможешь и будет с них. Глядишь, царство побольше будет, им просторнее станет, и перестанут дурить, — Баюн усмехался про себя. Он-то как раз был уверен, что Катерина это как раз то, что надо для этого царства и его царевичей.

— Катеринааааа!!! — мимо Дуба пролетел Волк и заметался в небе, два раза промчавшись в нескольких метрах от изумлённой Катерины.

— Баюн, он меня что, не видит?

— Неа. Это такая моя личная беседочка, — Кот с наслаждением потянулся, насмешливо наблюдая за метаниями приятеля. — И не слышит и не видит. Ладно, не будем пугать Волчка, а то ещё улетит далеко, возвращай потом, — Баюн тронул лапой дубовые ветки и они послушно опустили его и Катерину пониже. — Позови его. И скажем, что он нас в листве не заметил. Могу я похулиганить? — задал он риторический вопрос и сам на него ответил. — Могу! Имею на это полное кошачье право.

— Вооолк! — Катерина легко вышла на ветку Дуба и тут Волк её увидел, облегченно вздохнул и ринулся обратно. Долетел, мигом подхватил и сразу же стал ворчать о том, что надо соображать, что так высоко на дерево лезть одной нельзя. — Не ворчи я с Баюном была.

— Аааа, я должен был понять, что это он тебя подбил! — зафыркал Бурый.

— Волк, ты мне вот скажи, ты этих в Великоречном царстве знаешь?

— Знаю, конечно.

— Расскажи мне о них, пожалуйста, а то я что-то боюсь уже. Сильно. Баюн думает, что я ними справлюсь, а я опасаюсь.

— Сам царь Ефимий шумный, но не дурак. А вот сыновья … Старший Радим, средний — Сновид и младший — Третьяк, они сложные, это да. Друг друга терпеть не могут. Погодки, младшему пятнадцать, старшему семнадцать. Соответственно, Сновиду шестнадцать. Старший, высокий плечистый, кровь с молоком, как люди говорят, и любит забавляться. Силы есть, а девать их некуда. Посему нравиться ему людей пугать. Особенно купцов. Сейчас купцы только через реку и могут на север товары доставлять, и как только к берегу пристанут, крик, шум, выскакивают разбойники, оружие к горлу приставляют, тюки потрошат, орут, а потом как исчезают. А это царевич понабрал ватагу таких же дурней как он сам, да и забавляется. Сновид совсем другой. Он такой бледный, тонкий, сутулый, и всё время выискивает приметы разные. То у него неудача из-за кота черного, то ещё что-то. Пустые вёдра боится, под лестницей проходить боится, короче всего боится. А Третьяк, это изобретатель. Ничего у него не работает, но он уверен, что вот в этот-то раз всё получится. Последний раз расшиву потопил. Шуму было, крику!

— Волк, а расшива, это что?

— Корабль парусный грузовой, быстрый и берёт много товара. Купцы часто ими пользуются. Так вот, царевич решил, что если приспособить к такому кораблю сзади длинное весло, то он будет ещё быстрее плавать. А расшива вместо этого утонула.

— Не пережила модернизации, — рассмеялась Катерина.

— Вот именно, — Волк, который от скуки в зоопарке подслушивал всё, что говорилось в телевизионных передачах в помещении охраны, что с его слухом было плёвым делом, прекрасно знал все современные термины.

— А почему они не ладят? Потому что такие разные?

— Да кто ж их знает! — Волк потряс головой и вздохнул, вспоминая собственного младшего брата.

— Ну, с Серым-то неплохо вышло, — улыбнулась ему Катерина.

— Ты откуда поняла, что я о Сером думаю? — Волк удивился так, что завис в воздухе.

— А догадалась, — рассмеялась Катерина.

Кот решил, что пора бы уже и наведаться в Великоречное царство. Вылетели на рассвете и Баюн опять спал у Катерины за спиной. А она сидела на спине Волка и почему-то не то что спать не хотела, а и сама бы с радостью полетала. Рассвет был ярким, радостным, и Жаруся, лениво зависшая над головой Сивки, оглянулась на Катерину и угадала её желание, подмигнула ей и подлетев к ней, аккуратно сняла её с волчьей спины, отчего Бурый недовольно заворчал, а Баюн, лишенный опоры, мягко перетёк в лежачее положение, свесил лапы со спины приятеля и продолжать спать так.

— Вот ты же посмотри, даже не проснулся! — Кир и Степан, ехавшие на Воронко и Сивке от нечего делать с интересом наблюдали за хитрыми перемещениями Катерины. — Ну, даёт Кот!

Ратко обеспокоенно следил как Жаруся подняла Катерину высоко-высоко и разжала коготки. Он так и не привык к таким вещам и чуть не вскрикнул. Но, сдержался, увидев, как она плавно снижается, словно ступает по облакам. А потом поворачивается в воздухе, ныряет вниз. И кружится, опускаясь медленно и легко.

— Красиво, — Кир прошептал почти не слышно. Но Воронко повернул голову и кивнул.

— Красиво, и невероятно редко. Жар-Птицы обычно так никому не доверяют. И уж конечно, ни с кем подолгу не летают.

Кир сам удивился, но ощутил гордость за Катьку. Сестра как-никак, пусть и шестиюродная! Самому смешно стало. — И всё равно красиво, — повторил он.

Степан мечтал сам так походить по облакам. Один раз осмелился поговорить об этом с Жарусей, но она покачала головой, ничего не объяснив, и больше он не решился просить. Катьке он завидовал белой завистью. — Здорово получается! Может, у неё попросить, пусть Жарусю уговорит? Не, смеяться будет, — и тут же понял, что Катька не будет смеяться, чтобы он не попросил. Это так же точно, как то, что его Степаном зовут! — Странно, я ведь её только год знаю. А кажется, что всю жизнь!

— А, может, нам присоединиться к этому балету? — спросил Сивка у задумавшегося Степана.

— Можно? — растерялся он.

— А то! Держись! — Сивка заржал и рванул вперёд в облака. За ним прыгнул Воронко с ошалевшим от неожиданности Киром.

— Катерина, ко мне, на спину! — Сивка летел как раз под ноги девочки, и она легко опустилась на его круп, позади Степана, а потом оттолкнувшись, полетела вниз, по пути обняв шею Воронко, и улыбнувшись по дороге Киру. И её снова подхватила Жаруся, подняла вверх.

— Что устроили! — Волку не нравились никакие полёты Катерины, если она не сидела у него на спине!

— Как же красиво! — Ратко смотрел открыв рот.

— Аааа! Кому я это говорю! — Волк хмуро покосился на восторженное выражение лица паренька. — Жаруся!!! Заканчивай хулиганить и верни её на место!

— А может, её место тут, — хихикнула Жар-Птица, взмывая вверх и унося с собой девочку прямо из-под носа её названного братца, весьма сердито рванувшегося за Жарусей, а потом ещё более сердито вниз, за свалившимся от резкого рывка Баюном. Кот безмятежно спал, и вдруг ощутил себя в полёте. И отнюдь не с печки на пол. Он орал так, что у Волка уши заложило!

— Не вопи. Всё уже, я тебя держу.

— Чтттто этттто ббббыло? — Баюн заикался и когтями цеплялся за Бурого так, что тот пригрозил скинуть и принципиально не ловить.

— Будешь сам летать, как умеешь! — ворчал Волк. — Что было, что было… Жаруся хулиганит, Катерину носит в облаках.

— Волк, я тебя как друга прошу! Не делай ты так. Сказочному Коту нельззззя зззззаикаться. А ты меня так пугаешь! И Жаруся и Катерина летать умеют обе! Оставь ты их в покое! — горестно вздыхал Кот и выглядел таким несчастным, что даже Жаруся над ним сжалилась и вернула Катю на место, понимая, что Волк всё равно переживает и может опять рвануться.

— Скоро уже подлетим. Вот и размялись намного! — ласково пропела Жаруся, глядя в широко открытые в немом возмущении глаза Баюна. И на мрачную морду Волка.

— Не сердись пожалуйста. Извини, я немного увлеклась, — Катерина покладисто покивала головой на ворчание и тяжкие вздохи Бурого и тихонько гладила его шерсть, отчего он тут же успокоился. Опустились в густом лесу на старой дороге, прямо перед туманом зависшим за их спиной.

— Так, Степан пересаживайся к Киру. Мы с Катериной на Воронко. Жаруся, ты с нами?

— Да, я голубкой полечу. Интересно, как та троица будет на мою девочку реагировать, — рассмеялась Жаруся, игнорируя мрачный взгляд Ратко и отчётливое ворчание Баюна, который считал Катерину своей личной сказочницей! — Катюша, парадный походный наряд. Летник синий с жемчугом, венчик из серебра, корзно — серый аксамит с серебряным шитьём и не забудь такие же башмачки.

Выехали из леса к большой деревне, по дороге, которой много лет никто не пользовался, потому, что она упиралась в туман и сразу же оказались в центре внимания. Люди настороженно переглядывались, провожая взглядами странный отряд. Одежда очень богатая, кони невиданной красоты, и Кот Баюн.

— Неужели? Баюн привёз сказочника?

— Да сказочница у нас, сколько уж говорено было! Вон девица сидит на коне.

— Вот эта? Да ну, не верю!

— Купцы такое сказывали! Что она в других царствах столько сказок освободила!

— Девка сопливая? Не верю, — неверой оказался кряжистый кузнец. Он мотал головой, пока не поймал взгляд этой самой сопливой девки. Она явно его слышала, но улыбалась ласково и так… Понимающе что ли. Мол, понимаю, но что ж поделать, какая есть, такая и есть. И от этой улыбки как-то теплее стало кузнецу Кузьме, у которого в тумане спала вся семья. — Погоди!!! Погоди! Так ты что, правда, можешь? — он кинулся под ноги Воронка, схватил за повод. — Помоги! Детки у меня там. И жена! Помоги!!! — он махал рукой на лес, откуда они только что приехали.

— Начинается, — вздохнул Степан.

— Катерина, нас царь вообще-то ждёт, — безнадёжно напомнил ей Волк, опять принявший вид Бранко, но уже понимая, чем всё закончится, спешился и немного отодвинул кузнеца в сторону. — Не шуми, а толком объясни, какая там сказки и когда она уснула. Время года какое было?

— Так летом же! Летом! А сказка про Передела и Недодела. Недалеко совсем, от дороги! Там они были, к хозяину нанялись! Хоть, я уехал, братья могли и дальше пойти, но тоже по дороге! Девонька, будь ласка, век молиться за тебя буду. Все у меня там, и жизни мне без них нет! — заторопился Кузьма, почему-то уже почти поверивший в Катерину.

— Вы не волнуйтесь, я конечно схожу, — Катерина спрыгнула с коня в руки Бранко, сразу оказавшись едва по плечо кузнецу. — Котик, а это та, в которой два брата Фома и Ерёма?

— Да, радость моя! — Баюн откровенно гордился Катериной. Сказка старая, давно позабытая, а она вспомнила. Умница! — Именно про них.

Катерина глянула на Кира и Степана. Оба кивнули головами. Не собирались они сейчас в туман, да что ж делать, если плачет здоровенный взрослый мужик горючими слезами за пропавшей в тумане семьёй?

В туман зашли осторожно. В деревне честно сказали, что тварей видели, правда не сейчас, но были они тут.

— Кир? — Степан покосился на друга.

— Пока чисто, — Кир вслушивался и всматривался изо всех сил.

Идти было легко — по дороге. Деревню тоже нашли без проблем. Всё как Кузьма описывал. Слева большое село, и дом в селе, около которого Фому да Ерёму надо было искать, Катерина опознала сразу. Половина крыши зелёная и свиньи рядом тоже зелёные как молодые огурцы. А рядом как раз явно хозяин дома стоит около телеги. На свиней собственных засмотрелся, за голову схватился так и уснул, а поодаль дрова горой громоздятся, из строевого леса, который хозяин на новую избу купил, рубленные и один из братьев с топором. А второй стоит рядом с лужей краски и перевёрнутым ведром.

— Вот, пожалуйста. Это, с топором — Передел, Ерёма. А у краски Фома, он Недодел, — отрекомендовала композицию Катерина. — А это их работа.

— Слушай, а почему свиньи зелёные? — живо заинтересовался Степан.

— Так Недодел крышу красил. Одну сторону покрасил, а про вторую забыл. И ведро уронил, а тут свиньи лужу новую увидели, ну и пошли там поваляться.

— А чего это так дров много? — удивился Кир. Он сам складывал бабушке дрова в поленницу и понимал, что такого количества хватит очень надолго. Очень!

— Передел порубил на дрова не только то, что было надо, но и брёвна для нового сруба, — отчиталась Катерина. И начала сказку:

— Жили-были старик со старухой, и было у них два сына. Одного звали Фома, а другого Ерёма. А прозвища были у них Недодел и Передел.

Отправит отец Фому теленку сена накосить охапочку — тот косу — литовку берет и идёт на луг. Выберет траву погуще и напластает… целую горсть. Когда ввернётся, отец его выругает, отправит Ерёму. Тот литовку забирает и на луг уходит. И косит и косит — чуть не весь луг выкосит. Не дай Бог дождь, трава-то вся погниёт! Ждут его, ждут — нету! Отец побежит, а Ерёма уже вывалил целую полосу. А надо-то было всего охапочку телку!

Потом матери надо суп заправить. Посылает она Фому нарвать укропу и свеколькного листа. А он пойдёт и притащит пёрышко укропа, да листик свеклы. Отправит Ерёму — тот весь укроп, всю свеклу выдерет, сгребёт в охапку, да притащит матери.

Катерина рассказывала и хмуро косилась на хохочущих мальчишек. Они-то не просто сказку слышали, они видели этих двух оболтусов. Фома с соломенными прямыми волосами, носом картошкой и светлыми ресницами задумчивый, вялый, вон, ссутулился над ведром с краской, видно, что очень уж неторопливый. А Ерёма рыжий, кудрявый, рот до ушей, торопыга и трудяга, он перерубив огромную кучу брёвен озирался, что бы ещё порубить? Даже в тумане было понятно, что хозяину ещё повезло. Вовремя приехал.

А Катерина рассказывала, как родители, намучившись с сынками, отправили их на заработки в надежде, что кто-то их сможет уму-разуму научить.

— Сбагрили невинным людям на перевоспитание, — прокомментировал Кир.

И нанялись братья в семью к священнику. И попросили-то их всего-ничего, Передела посуду песком почистить, да окна вымыть. А Недодела постели на солнышке просушить.

Мальчишки от предвкушения аж рты пооткрывали.

— Взялись братья за дело. Передел всю посуду перетёр, да так разошелся, что все тазы, кастрюли до дыр протёр — насквозь всё светится. А потом за окна принялся. Стёкла вымыл, рамы вымыл, показалось ему мало. Рамы достал и разобрал, даже шпунты, крепления в рамах попытаскивал. Всё у стены сложил. А Недодел не торопясь вывешивал, вывешивал. Тут уголок поправит, тут матрас похлопает. Один раз. А тут тучи нанесло. Как ливанул дождь. На матрасах озёра стоят, всё мокрое. Прибежали хозяева, за голову схватились. Хозяйка таз взяла, а он весь в дырах! Братья под шумок и убежали.

Дальше Катерина уже не обращая внимания на хохочущих мальчишек, рассказала о вот этом несчастном, которого они перед собой видели. Оставшимся с недокрашенной крышей, зелеными свиньями и нарубленным строевым лесом. Туман дрогнул и начал таять. Катерина поспешно убралась в ближайшие лопухи, мальчишки за ней, и их буквально оглушил вопль хозяина, который ловко уворачиваясь от близкого контакта с зелёной чушкой, орал на работничков. Катерина продолжала негромко рассказывать, как братья, убежали и от этого хозяина, да зашли в избушку к одной старушке и она-то и научила их уму-разуму. Тихо да спокойно показала и рассказала Переделу как муку молоть, да сколько надо. А Недодела научила рыбу ловить, опять же без крика и ругани. Да объяснила, как надо:

— Вот так и делайте: сначала обдумайте, потом работу исполняйте.

Может им и раньше объясняли, да они не услышали, только с той самой поры пошло у ребят всё на лад! И забыли их прозвища и стали их опять звать Фомой да Ерёмой! — закончила сказку Катерина и потихоньку выбираясь из-под лопуха и вытаскивая из косы репьи. Кир и Степан уже манили её от дороги, Катя обошла жизнерадостную зеленую хрюшку, направляющуюся к канаве и заторопилась к ним.

Кузнец Кузьма не то чтобы совсем не верил, что девчонка что-то сможет сделать, особенно после того, как увидел как она спокойно вошла в туман, но оно само как-то окончательно не верилось. И вдруг туман зашевелился, побледнел, потом ещё побледнел, а потом просто сгинул и Кузьма ринулся по освободившейся от проклятой напасти дороге к своим! Катерину он встретил на полпути, попытался пасть в ноги, но она махнула рукой. — Бегите скорее домой. Там вас семья ждёт.

За кузнецом бежала чуть не половина деревни, и Бранко ловко выхватил Катерину из толпы и посадил в седло. Мальчишки тоже устроились верхом и все поехали дальше, провожаемые радостными криками.

— Мы доедем до этого самого царя, как ты думаешь? — Кир заинтересовался этим фактом, когда показалась следующая деревня.

— Если Катерина с местными общаться не будет, то доедем. А то опять улыбнётся кому-то и пожалуйста, опять поедем в туман!

— Нет! Едем быстро, во весь опор, — Кот пресёк все возможные задержки на корню. — Стараемся никого не сбивать и не давить, но не останавливаемся!

Никого не сбивали, и не давили, и доехали быстро, а вот потом начались сложности. Царь принял только Баюна. Смотрел недоверчиво, говорил сквозь зубы. Баюн ожидаемо обозлился. Царь Ефимий и так был на взводе, короче говоря, толком ничего не обсудили, зато почти совсем рассорились. Гостевой терем прибывшим, правда, выделили, но и только!

— Я просто в ярости!!! — Баюн с ожесточением чесал когти о бревенчатую стену горницы.

— Восстанавливать это я не буду! — хмуро предупредил его Бранко.

— И не надо! Пусть останется! — Баюн приостановился, рассмотрел содеянное, а потом ободрал ещё немного справа. Для симметрии.

— Я не очень понял. Ему не нравится-то что? — Ратко, как князя, царь пригласил на трапезу вечером, и он хотел понять, в своём ли уме царь Ефимий? — Сказочница приехала, царство освобождает! Чего ему не так??

— Всё не так. Девица юная не может ничего толкового сделать никак! — процитировал Баюн.

— Так она же уже столько всего сделала! — Степан даже оскорбился за Катьку.

— Все равно не могёт! То есть не может! — Баюн хмыкнул. — То что она делала, это было где-то там, не тут, и вообще, может, ещё и не правда.

— Как же где-то там, когда уже тут? — Кир покрутил пальцем у виска, показывая, что он думает о мыслительных процессах у царя в голове. — А про Фому и Ерёму?

— Кир, так они ещё не знают. Тут же мобильной связи нет, — Катерина стояла у окна и озадаченно рассматривала странную конструкцию, которую толкали перед собой двое дюжих работников. — А вот что-то такое есть, я даже не очень поняла, что это.

К Катерине подошел Кот, выглянул в окно и рассмеялся. — Это они и сами не знают, что такое. Царевич Третьяк опять что-то придумал.

Конструкция опасно раскачивалась, поскрипывала, и попав одним колесом в небольшую ямку закачалась и рухнула на бок. Работники озадаченно рассматривали то, что от неё осталось, а потом, поплевал на ладони и поднатужившись, поставили самый большой кусок обратно на колёса, и начали прикреплять обломки обратно.

— Оно как-то сильно изменилось, — у окна теперь стояли все Катины спутники и озадаченно наблюдали за работничками. — Устроит им младший царевич.

— Да нет, он, небось и забыл уже о том, что это было, — усмехнулся Бранко. — Он каждый день что-то придумывает.

Тут слева раздались громкие вопли и они увидели, как через улочку стрелой мчится небольшая угольно-чёрная кошечка. Спасаясь от погони, кошка прыгает через забор и прячется в кустах у их терема, а её преследователи, выскочив из какого-то бокового прохода, пытаются выяснить, куда она делать.

— Я не поняла, кошка-то им чем помешала, чтобы за ней гналась такая толпа народа? — удивилась Катерина. — Стащила что-то или разбила?

— Радость моя, дело не в кошке, в её окраске. Она чёрная, и видимо, её увидел Сновид, — Баюн вышел из терема и через секунду вернулся ещё с кошечкой. Она была перепугана, тяжело дышала, но как только услышала, кто зовёт, вышла без колебаний. Баюн переговаривался с ней некоторое время и фыркнул: — Точно, бедняжка случайно подошла слишком близко к терему Сновида. Катюша, погладь её.

Катерина осторожно протянула руку и коснулась маленькой чёрной головки, кошка недоверчиво замерла, а потом внимательно посмотрела ей в глаза и осторожно пошла на руки. Ей гораздо чаще доставались пинки и камни, чем ласка, и теперь она просто таяла от блаженства на руках у Кати, когда новый шум заставил её опять испуганно сжаться в крошечный комок.

— Не иначе как теперь старший царевич объявился? — Катерина наглаживала кошку, отойдя к изразцовой печи.

— Точно! Едет что-то такое по улице. И куча народа вокруг вопит, — комментировал Кир.

— А это он опять напал на купцов, но слишком близко к городу, вот они и отправились жаловаться к его папеньке. И царевича прихватили с собой. То есть не дали ему уехать.

— Чокнутые тут все какие-то! — убеждённо заявил Кир. — Орут не по делу, кошек гоняют, дикие люди!

— Так с такими детками точно чокнуться можно, — Катерина покачала головой.

Их положение изменилось очень быстро, после приезда боярина из освобожденной Катериной от тумана местности. Боярин Мирон Иванович рвался поблагодарить сказочницу, но сначала отправился на поклон к царю-батюшке и произвёл в царских хоромах такой переполох!

— Мирон Иванович! Мирон, да быть не может! Ты ж в тумане давным-давно! — его приветствовали со всех сторон.

Царь выслушал неожиданно вернувшегося боярина, и решил, что от девчонки толк явно есть, раз она сумела сходу освободить такой приличный кусок его царства. Из темницы был срочно добыт боярин Артемий, которому всё равно надо было писать письмо с извинениями, и отправлен к сказочнице на поклон. Мол, царь-батюшка был сильно занят государственными делами, а теперь желает сказочницу узреть. Катерина и Баюн в сопровождении Ратко и Волка-Бранко отправились в царские хоромы. Жаруся постаралась на совесть и Катерина была одета в аксамитовый голубой с золотым шитьём наряд с венцом, украшенным голубыми аквамаринами и жемчугом. Впечатление на царя Катерина произвела. Выглядела она неожиданно серьезной и толковой. Он и сам не заметил, как начал обсуждать с ней и Баюном местности, которые требовалось освободить. Девка глупости не говорила, не хихикала, не смущалась. Спрашивала о ветрах и течениях, которые могли бы помочь ветру, уносящему туман. Он удивился, позвал дьяков, и потребовал карты. Перешли в царскую горницу, туда приволокли огромные столы и карты, Катерина начала быстро записывать информацию. На неё во все глаза смотрели все, кроме Баюна. Он-то давно не удивлялся тому, что его девочка может писать так же быстро как дьяк-скорописец, и считает расстояние лучше большинства присутствующих взрослых мужей.

— Что-то не так? — Катерина подняла голову, удивившись тишине вокруг. — Я что-то не то сказала?

Она только что рассчитала в уме площадь туманных территорий, причём верно и очень быстро. Быстрее царских служащих.

— Катюшенька, всё так, просто царь Ефимий не привык, что девица молоденькая чем-то кроме забав да нарядов занимается. Вот и удивился, — ехидно промурлыкал Баюн.

— У нас не делают различий в обучении девочек и мальчиков, — вежливо сообщила Катерина, стремительно делая пометки в блокноте. Бранко бесстрастно разглядывал потолок, а Ратко изо всех сил старался не улыбаться. Сам он давно и безнадежно запутался в расчетах, пока старался за Катериной успеть, но, припомнил, что об обучении в людском мире рассказывали Кир и Степан, да и успокоился. Зато потрясенные лица царя, бояр и дьяков с подьячими, его сильно повеселили и порадовали. Пока царь и его приближенные переваривали всё это, дверь в горницу с грохотом распахнулась и на пороге показались царевичи.

— Вот! Сыновья мои. Радим объездил всё царство и хорошо знает местность. Ту, что осталась чистой. Сновид. И Третьяк.

Катерина вежливо приветствовала царевичей, и сходу принялась расспрашивать у Радима о тропе между лесистыми холмами на востоке царства. Тропа была чистой, но почему-то про неё никто ничего толком рассказать не мог.

— Да там никто не ездит, — Радим пока не осознал, как это девчонка так себя ведёт и батюшка не возражает и не гневается, но на всякий случай решил пока не возмущаться. — Раньше там разбойников много было. Настоящих. — уточнил он. — А теперь там орлы объявились. Уж сколько лет их не было!

— Какие орлы? — удивилась Катерина.

— Братья орлы. Золотой, серебряный и..

— И медный? — подхватила помрачневшая Катерина. — Орлик?

— Да! А ты-то откуда знаешь? — удивился Радим.

— Орлик Катерину похитил из царства царя Вукола, и её пришлось от него освобождаться, а его братьев она разбудила, прогнав туман из местности, где они спали, — объяснил Баюн изумленным слушателям.

— Освобождаться от медного орла? Самой? — Радим смотрел на девчонку широко открытыми глазами. — Да быть не может!

— Может, — негромко подтвердил Бранко, и почему-то с родственником сказочницы, Радим спорить не решился.

— Хорошо, про тропу я поняла, — Катерина вздохнула. Когда она вспоминала про Орлика, на неё тошнота накатывала. Видимо, как условный рефлекс, очень уж её укачало у него в когтях. — А на севере от тропы чистые места есть. Там пройти можно? И видели ли там тварей?

— Нельзя про них говорить!!! — вдруг раздался высокий голос. Царевич Сновид заволновался, на бледном лице выступил яркий румянец, даже кончик носа покраснел от волнения. — Это дурная примета! Нельзя!!!

— Почему? — Катерина спокойно смотрела ему в глаза.

— Это их приманивает, — Сновид понизил голос до шёпота.

— Нет. Я могу ходить в тумане и видела их совсем рядом, им всё равно, говорят о них или нет. Они стараются убить всех, кого видят и чуют, к счастью, они не видят и не чуют спящих.

— Это плохая примета… — Сновида поразили её слова, но остановиться он не мог.

— Нет. Их не существует, твоих примет. Есть только то, во что ты веришь. У меня дома живёт черная кошка, я ничуть не боюсь, если рядом свистят, и под лестницей хожу каждый день. У нас так все дома построены, — Катерина улыбнулась ошарашенному Сновиду и повернулась к царю. — Ваше величество, а вот тут какая сказка?

Сновид возмущенно, но совершенно беззвучно шевелил губами. Он был потрясён до глубины души! Как это? Какая-то глупая девка смеет говорить, что эта великая мудрость, приметы, на самом деле ерунда? За его спиной хихикнул младший брат Третьяк.

— Хоть кто-то тебе правду сказал, а то ноешь как бабка столетняя, — шепнул он Сновиду совершенно утратившему от возмущения дар речи.

Третьяк пока больше помалкивал и слушал. Девица его впечатлила. Она считала стремительно, очень быстро писала, выглядела толковой, даже странно. Надо бы её продемонстрировать своё последнее изобретение. Пусть видит, что тут тоже не лыком шиты! А то братцы у него… Один только плечами и может похвалиться. Да силушкой. А другой… Фу, на него с приметами этими.

Царь Ефимий был так впечатлён Катериной, что без проволочек разрешил ей ходить в любые туманные сказки на его территории. Радим напросился возглавлять отряд сопровождающих, на дорогах в их царстве было неспокойно, слишком много купцов вынуждены были этими дорогами пользоваться и это приманивало разбойных людей, ухорезов. Радим сам только пугал. И не считал это делом плохим. После его забав, купцы становились более бдительными! Он считал, что так их учит уму-разуму, да и сам развлекается. Чего уж там…

Глава 19. Побратимы

К первой сказке выехали следующим днём. Радим откровенно удивился, разглядев спутников Катерины, что сопровождают её в тумане. Мальчишки. На рынд едва тянут. Куда там девицу защищать! Да и сговоренный её… Хилый какой-то. Слабак, короче говоря. И тут мальчишки начали оружие проверять, и он чуть с коня не упал, увидев, что у обоих мечи-кладенцы.

— Вот тебе и рынды! — подумал он, а обратив внимание, как Ратко двигается, когда на коня садится, и о нем мнение немного изменил. — Бою обучен! Но, это мы ещё проверим. Надо будет предложить позабавиться. А потом он увидел ещё одного присоединившегося к отряду всадника и остолбенел.

— Ты-то куда это? — Радим откровенно недолюбливал Сновида. Бледный черноволосый слабак с дурацкими идеями! И приметы его проклятые!!!

— С вами. Батюшка отправил, — Сновид кривился, словно уксуса выпил. — И Третьяка тоже. Не знаю, где он.

— Да вы-то тут зачем? Только под ногами путаться! — Радим думал, что хуже уже быть не может, но оглянулся на возглас одного из воев и сообразил, что ошибся, и очень даже может быть хуже! Младший брат, Третьяк страшно довольный собой, ехал на каком-то невиданном сооружении. Сооружение ехало без коня. Зато страшно скрипело и вихлялось по дороге. Не доезжая до отряда, Третьяк не заметил небольшой камушек, переднее колесо чего-то похожего на велосипед, треснуло, отвалилось и царевич с размаху покатился по дороге прямо под копыта Сивки, на котором сидел Степан. Степан мигом соскочил с седла, помог Третьяку встать, и глядя на совершенно расстроенного паренька, горячо ему посочувствовал. Оба брата дружно захохотали и начали тыкать пальцами в покрасневшего Третьяка.

— Ну, ты и болван! Сколько уж можно! Никогда это работать не будет. Бред какой! Повозка без лошади!!! — хохотали они. Вои тоже посмеивались.

А Степан тихонько сказал царевичу, который только что не плакал, собирая обломки своего изобретения. — Бываю такие повозки. Велосипеды называются. Только они из металла и колёса и рама. И не для таких дорог. Ты просто немного опередил своё время.

Третьяк поднял на мальчишку глаза. Он не смеялся и не шутил. — Правда, что ли? Так металл тяжёлый очень. Его же не сдвинуть с места!

— Полые трубки. Они легче и прочные очень, — улыбнулся ему Степан.

Третьяк потребовал, чтобы ему срочно дали лошадь и всю дорогу обдумывал, как бы сделать такие трубки. И всё косился на Степана. Слова спутника сказочницы про то, что он, Третьяк опередил своё время, пролились бальзамом на его душу.

Катерина ехала и вспоминала сказку которая называлась «В стране светлого дня». Сказка была не повторяемая, то есть приключения героев закончились раз и навсегда. Герои таких сказок жили своей жизнью дальше, но почти не старели, и сказочнику просто требовалось найти этих самых героев и рассказать их сказку и туман уходил. Именно из этой сказки и было похищено злым колдуном-карликом, отцом Черномора и мужичка с ноготок-борода с локоток, волшебное полотенце, которое сейчас хранилось в Катиной сумке. И именно из этой сказки и был конь Суховей, степной иноходец.

— Жалко, что ты Суховея отпустила. Сейчас бы рассказала ему сказку и туман ушел бы, — покачал головой Кир.

— Для этого его сначала надо было бы в туман загнать, — Катерина хмуро смотрела на туманную стену, вырастающую перед ними. — А он туда не пошёл бы нипочём! Ладно, постараемся сами.

Царевичи и весь отряд сопровождения ошарашено смотрел, как девчонка и два паренька водят в туман. Они понимали, что, так и должно быть, но для жителей Лукоморья, это было почти невозможным делом.

— Слушай, а она сможет вернуться? — Радим подъехал к Ратко, напряженному как струна, и осёкся от яростного взгляда молоденького князя. — Прости. Я не то хотел сказать…

— Это плохая примета, — прокаркал Сновид и отшатнулся уже от обоих. И Радим и Ратко смотрели так, словно были готовы эти слова ему обратно силой загнать.

— Уймись, иначе я тебя на поединок вызову, — хмуро сказал ему Ратко и Сновид намертво замолчал.

Катерина пробиралась густым лесом, рядом шли Кир и Степан. Кир ощущал, что в лесу твари есть, но довольно далеко, показал направление Степану и теперь они настороженно озирались, опасаясь атаки. Катерина шла, разглядывая что-то под ногами.

— Кать, ты там что потеряла? — наконец не выдержал Степан.

— Ничего не потеряла, но кое-что ищу, — Катерина помотала головой, не отвлекай, мол, и устремилась вперёд по едва заметной стёжке. А пройдя ещё немного, наклонилась над каменной плитой, кем-то положенной у развилки трёх стёжек.

— Ну вот. Тут сундучок был, с кувшинцем о двенадцати рылец и полотенцем, которое у меня сумке лежит.

— Ну и? Сейчас-то нам этот сундучок зачем? Или он тоже герой сказки? — спросил Кир.

— Нет, конечно. Но по одной из этих стёжек если идти, можно найти дуб в шесть охватов. А там старичок обретается, который главному герою Ивану советы давал. Вот он нам годится.

— А по какой идти-то? — Степан разглядывал заросшие тропочки-стёжки и пожимал плечами.

— По одной мы сюда пришли. Остаются две. Иван был с конём. Вряд ли здесь часто конные ходили. Надо посмотреть, не найдётся ли след подков, — Катерина и сама сомневалась в своих выводах, но ничего лучше на ум не приходило. Степан рассматривал правую тропинку, Кир левую, они разошлись недалеко, так, чтобы Катерину видеть, и тут Степан окликнул друзей.

— Я, кажется, что-то нашел, — он стоял над старым следом конской подковы.

— Отлично! Значит, нам надо по другой тропинке! — жизнерадостно заявил Кир. Степан тут же разозлился.

— Ты издеваешься что ли? На этой же след подковы!

— Ну да, а ведёт он от развилки. То есть этот самый Иван от старичка доехал до развилки, забрал там сказочные предметы, а потом поехал дальше по вот этой тропке. Значит, остаётся последняя стёжка. По ней и надо идти.

Степан помрачнел. Они шли по указанной Киром тропинке, и Степан ещё пару раз увидел следы конских подков и уже понял, что Кир был прав. Но настроение было поганым.

— Чего-то его слишком много стало! И брат шестиюродный, и разведчик, и кладенец у него! И вылазит всё время, — Степан и сам понимал, что глупости думает, но остановиться не получалось. Так и шёл как небольшая грозовая туча.

— Кать! Дуб нашли и правда огромный! — Кир радостно показал рукой. И тут же помрачнел. — И твари там где-то. Степ, они не кучно, а по одиночке рассредоточены.

— Чуешь где? — Степан весь в своём недовольстве раздраженно хмыкнул, когда Кир широко повёл рукой слева направо. — А чё не вокруг? Точнее нельзя?

— Я же не навигатор, — Кир не очень понимал, чего это у Степана стало такое поганое настроение. — Какая тебя муха укусила?

— Никто меня не кусал! Точнее говори! — он сердито оглянулся на Кира. — Размахался рукой.

— Да откуда я знаю точнее? Они поштучно где-то прячутся. Меч даёт знать, что они есть, но не очень отчётливо.

— Да на кой ты тогда разведчиком называешься со своим супер-мечом? — огрызнулся Степан.

— Стёп, чего тебя разбирает? — Катерина решила вмешаться, пока они не поссорились всерьёз.

— Чего разбирает, чего разбирает? Тебе-то какое дело? Тоже ещё командирша нашлась! Не лезь!

Кир и Катерина стояли рядом и недоуменно переглядывались, Степан разозлился ещё больше, уже и рот открыл, всё им высказать, что думает, и вдруг туман пропорола чёрная стрела и Кира откинуло назад, он вскрикнул, и пытаясь удержаться на ногах, схватился за дерево. Стрела попала в правое плечо, он выронил кладенец и застонал.

— Кир! — Степан развернулся туда, откуда прилетела стрела, и начал посылать кладенцом одну золоту полосу за другой. И тут услышал шорох рядом. Каким неимоверным усилием Кир смог до него добраться, Степан так и не понял, но Кир шагнул и закрыл собой спину друга за секунду до того, как в неё прилетела стрела. Вторая стрела попала Киру в грудь. Степан взвыл, увидев, как его друг упал на землю и закрыл глаза.

— Катерина! — Степан закрутил головой, пытаясь понять, куда делась Катька. Она была рядом с Киром, но отшатнулась от стрелы и съехала по влажной земле в небольшой овраг и вдруг почувствовала, что то, что она ищет, находится совсем рядом.

— Что мне делать? Там мальчишки, и им приходится туго. Судя по всему что-то с Киром. А с другой стороны, здесь герой сказки. Я знаю, что он рядом! Что делать? Мне так страшно! Может… Может я просто сказку разбужу? Я же тут именно для этого! А мальчики справятся! — мысли проносились стремительно и тут Катерина взглянула вверх и увидела на краю оврага золотой блеск кладенца Кира. Он его уронил, когда был ранен первый раз. — Ну, понятно! Сказка меня ещё немного подождёт, а вот кое-кто может и не дождаться! — Катерина встала на упругий корень дерева, и сумела выбраться из оврага, прихватив по дороге кладенец. Им пришло воспользоваться сразу. На Степана наседали с трёх сторон. Лучников он не видел, мог только сбивать стрелы, и пытаться наобум достать тварей, прячущихся на деревьях и за кустами. Катерина из оврага разглядела откуда летят стрелы, и сняла одного из лучников, послав в его сторону золотую волну с меча Кира, несколько стрел она остановила в полёте:

— Стрела, замри, остановись,

В полете в прах оборотись!

Степан воспрявший от того, что Катька жива, обнаружил, где прячутся ещё три стрелка и убрал их своим мечом. Потом смог найти овражец, откуда лезли твари, для того, чтобы напасть на пришедших в туман с тыла. А потом атаки закончились. Степана била дрожь, когда он бежал обратно, к полянке, где упал Кир. Катерина уже опустилась перед ним на колени.

— Степан, скорее, он… Ему плохо совсем. Убери стрелу. Я из плеча достала, а эта глубоко, — Катерина уже капнула мёртвой и живой водой на первую рану, и она исчезла, только стрела валялась рядом. Степан тяжело вздохнул, опустился рядом с Киром и взявшись покрепче за стрелу, рванул. Катерина сразу же плеснула мертвой и живой воды на рану и влила живой Киру в рот.

— Кать! Он не…? Катька, он живой? Кать, да что же так долго-то он в себя не приходит? — Степана колотила нервная дрожь.

— Живой. Просто сильно досталось. Погоди, — Катерина тоже волновалась.

— Катька, он же меня прикрыл. Собой прикрыл! Понимаешь? Его первый раз ранило, он меч не мог держать, выронил, а увидел, что стрелок в меня метит, и сам под стрелу встал, сам! Понимаешь? Он мне спину собой прикрыл! А я на него орал, дурак такой! Катька, ну что он так долго?

— Ты и сейчас орёшь почем зря, — Кир не отрывая глаз слабо улыбнулся. — Не шуми. Ещё набегут на твои вопли новые твари. Кать, дай мой меч, — он ощутил ткнувшуюся в ладонь рукоять совиного меча, исправно доложившего ему, что тварей поблизости нет. — Вот теперь можешь орать сколько влезет. Никого вокруг нет, — он с усилием открыл глаза. В голове пока шумело, но от ран и следа не осталось.

Катерина устало вытерла глаза. Поднялась и медленно пошла по краю оврага к дубу.

— Кир, — Степан протянул ему руку, помогая встать. — А знаешь, я теперь понимаю, то, что Катька тебе говорила про побратимство. Теперь-то мне совета спрашивать ни у кого не надо.

— И мне, — Кир кивнул. — И мне не надо. Ты стал мне братом.

— И ты стал мне братом. Я понимаю, что это навсегда. И ты вполне можешь треснуть меня покрепче, если я опять буду орать без повода или злиться.

— А ты меня. И я пойму, — оба смущенно рассмеялись, и почувствовали, как что-то действительно изменилось. Может, и правда, природа Лукоморья сотканная словами, созданная из них, давала особую силу всему тому, что тут произносилось… Ни у Кира, ни у Степана родных братьев и сестёр не было, и что чувствует человек, у которого они есть ни один, ни другой не знали, но назвав друг друга братьми, и Кир и Степан ощутили, что это отныне так и есть!

— Слушай, а где это Катерина? — Степан опомнился первым и закрутил головой. — Я с ума от неё сойду!

— К дубу пошла, — Кир кивнул на следы, оставшиеся на влажной земле. — Побежали догонять, братец.

Оба рассмеялись и рванули к дубу. Катерина действительно была там.

— И чего вы несётесь как лоси? — она сидела на дубовом корне и просматривала что-то в планшете. — Кир же сказал, что никого нет.

— Кать, я тебя, то есть мы тебя оба очень просим, не делай ты так больше! Можно же попросту потеряться! — Степан едва дух переводил.

— И всего-то? И ругаться вы на меня не будете? — вредная Катька вопросительно подняла брови.

— Не, не будем, мы нынче добрые, — произнес Кир. — Ты старичка нашла?

— Можно и так сказать, — Катерина улыбалась.

— И где он? — оба закрутили головами, пытаясь увидеть старика.

— Нет, так не увидите, — Катерина шагнула к дубу и погладила его ствол. — Вот он.

— Кать, а Кать, это дуб вообще-то, — Степан озадаченно глянул на Кира, а тот пожал плечами.

— Конечно. В сказке старик исчезал сразу же как только говорил то, что собирался сказать, а появлялся всегда только под дубом. Вот посмотрите отсюда, — она поманила мальчишек.

На дубовой коре был отчетливо виден выступ, который напоминал голову старика, выглядывающего из дубовой коры, словно из дупла. Вот только дупла там не было.

— Лукоморские дубы это вообще деревья интересные, — Катерина посмотрела на обалдевших мальчишек, обошла дуб, устроилась в ближайших кустах и начала сказку.

— Было у стариков три сына. Когда отец состарился, позвал он сыновей и говорит:

— Плохи мои дела, худо стал видеть, а слыхал от людей, будто есть где-то Страна Светлого дня и бьёт там родник живой воды. Умоешься той водой, и все недуги как рукой снимет.

Поехал на поиски той воды старший сын, да вернулся ни с чем, только рассказал, что попал он в глухой тёмный лес и наехал на старый-престарый матёрый дуб в шесть обхватов. Под дубом старый-престарый старик сидит, пить просит. Отмахнулся старший сын, да вот только никак не смог лес проехать. Пришлось воротиться назад. Так же и средний сын поехал, и тоже старика того встретил, и не уважил его просьбу, правда не от грубости, а от того, что у него самого воды не было. А потом и младший сын на поиски отправился. Но, припомнил он рассказ среднего брата и воды впрок набрал. Набрёл на тот же дуб, старика увидал, да и подал ему воды. Правда, старик чуть пригубил и объяснил, что испытывал его братьев и его самого. И рассказал Ивану, младшему, сыну, что нужно ему пройти отсюда прямо, никуда не сворачивая, дойти до развилки трёх стёжек, и увидит он там каменную плиту, а под ней сундучок. В сундучке полотенце и кувшинец о двенадцати рылец. Полотенце откроет дорогу там, где её нет, а кувшинец напоит и накормит.

И ещё надо ему в степном табуне купить или выменять коня иноходца с белой отметиной на лбу. Только он и сможет доехать до Страны Светлого дня. Сказал всё это старик и пропал.

Катерина увидела, как начал редеть туман, посветлело в лесу, и продолжила рассказывать сказку. Рассказала о том, как нашёл Иван полотенце и кувшинец, как купил иноходца, и укротил его поклялся конь ему служить и довёз до далёкой страны, где и находился источник живой воды. Отпустил он коня и нанялся по его совету в конские пастухи к местному царю с условием, что если упасёт он коней до вечера, по царь ему даст то, что Иван хочет, а нет, голову пастуху отрубит. А кони у того не простые оказались, а морские вороные. Гривы у них развеваются, глаза огнём горят, из ушей дым кудреват, из-под копыт искры. Ринулись они в море и след простыл. Иван в печали полдня промаялся. А потом позвал иноходца своего. Иноходец и кинулся за морскими конями. Младшего выгнал, чтобы Иван его усмирил, тот вскочить верхом сумел, а справиться никак не может. Выхватил Иван своё чудесное полотенце и хлестнул морское чудище по голове слева направо и справа налево. Усмирился морской жеребец, пощады запросил, обещал служить верно и братьев уговорить. Выгнал иноходец среднего брата на берег, и тот признал Ивана хозяином, а вот старший чуть иноходца не убил, но все равно пришлось выскочить ему на берег, и Ивану покориться. Пригнал он морских коней на царский двор, а иноходец в заповедные луга отдохнуть запросился. Пригнать-то пригнал, а царь как услышал, что Ивану живой воды надо, давай упрямиться. Богатства предлагает невиданные, а воды давать не хочет. Иван на своём стоит. Пришлось царю зачерпнуть воды в маленький пузырёк и Ивану отдать. А сам приказал палачу отрубить Ивану на рассвете голову, чтобы воду он из царства не увёз. А Ивана младший морской конь предупредил, спать ложиться не велел, а как конюхи уснут, конюшню отпереть, и их выпустить. Увезли его морские кони от коварного царя, и иноходца он своего позвал. И Иван вернулся домой. Исцелил отца, и устроил пир на весь мир! А от тех коней, что он домой пригнал повелись на земле, где Иван живёт резвые рысаки.

Когда Катерина сказку закончила, в лесу не осталось ни одного клочка зеленого тумана. Солнышко согрело огромный дуб, и на глазах изумлённых мальчишек, из ствола дуба на дубовый корень вышел старичок, огляделся, вздохнул счастливо. А Катька, вместо того, чтобы как обычно, убраться незаметно, вдруг встала, да и пошла к этому старичку.

— Куда тебя несёт? — прошипел её в спину Степан.

— Здрава будь девица, — старичок внимательно посмотрел ей в лицо. — Голос я чей-то только что слышал, не твой ли?

— Здрав будь! — улыбнулась ему Катерина.

— Ты! Это ведь ты, милая, сказку мою разбудила. А как догадалась-то, а умница? — старичок тихо рассмеялся.

— С Баюновым Дубом знакома, с дубом-полянином виделась, вот и поняла, что некому больше тут распоряжаться.

— Аааа, Баюн, нашёл всё-таки сказочницу, радость-то какая! — старик улыбался, а к плечам Катерины нежно прикасались дубовые веточки.

— Я вам отдать хотела, — Катерина вынула из сумки, которую проявила ещё в кустах, чудесное полотенце. И протянула его старичку.

— Да, моё это. Кувшинец я успел спрятать, а полотенце украл негодяй старый. А ты мне его почему возвращаешь?

— Так ваше же! — Катерина удивилась.

— А, знаешь ли ты, что оно может? — за спиной старичка шевелились, перешептывались дубовые листья.

— Знаю, — Катерина спокойно смотрела на старичка.

— И всё равно возвращаешь? Да, Баюн не ошибся, правильного человека нашёл. Ты, милая, забери его себе, спрячь пока. Может, и пригодится. Считай, что мой подарок, не за то, что разбудила, а просто по радости. И иноходца можно было им позвать, да только сгинул он.

— Суховей? Он в Лукоморье вернулся. Я ему ворота открывала.

— Быть не может! Нашла Суховея! Тогда тебе его и позвать можно. А на спину он тебя сажал? — старичок радостно всплеснул ладонями.

— Да. Я ездила на нём.

— Тогда просто полотенцем махни сверху вниз три раза, да по имени окликни, раз он тебе его назвал. И прискачет. Мало ли, нужен будет.

Степан только головой крутил. Катерина с лесным дубом беседовала как со старым знакомым. Он подул в рог, на Сивке прилетел Бранко, который не мог обернуться, чтобы не пугать толпу сопровождающих, и поэтому злился, на Вихре прибыл Ратко, а на Воронко Баюн. Когда он увидел, с кем Катерина беседует, прыгнул прямо с седла в дубовые ветви, не дожидаясь, пока конь опуститься и через секунду уже обнимался со старичком.

— Лесной дуб. Мой старый знакомец! Запропал куда-то давным-давно. И не видно его было и не слышно, а это оказывается, ты тут поселился!

— Да, я перебрался на этот берег реки, когда она обмелела при страшной засухе, а потом появился сказочник и мне давным-давно мне придумал сказку, я тут и живу. Обратно-то всё равно не перебраться. Только вот никак не мог знак подать братьям-дубам.

— Это, случайно не та засуха, которую колдун устроил? — уточнила Катерина.

— Да, был такой Велимудр… — кивнул старик. Он никак не хотел отпускать Баюна не наговорившись с ним. А потом вручил ему свои жёлуди, для весточки Лукоморскому Дубу. — Глядишь, и племяннички у твоего Дуба рядом вырастут, — рассмеялся он.

Оставлять Баюна одного у лесного дуба никто не собирался, Катерина раскатала избушку и всё, кроме Баюна отправилась туда.

— В конце концов никто этих деятелей в сопровождение не звал, поэтому, пусть ждут, пока мы не наговоримся! — решительно заявил Баюн.

— А они сюда не прибудут? — спросил Ратко.

— Нет, что ты! Сюда только если сам лесной дуб разрешит можно пройти, а он лишних людей к себе не подпускает, — покачал головой Баюн. Ему даже ужин Катя к дубу отнесла, так Коту хотелось пообщаться. Жаруся присоединилась к ним и рассказывала о дубе-полянине.

В лесу стемнело. Ратко сидел на крыльце. Волк, с наслаждением вернувший свой нормальный вид, отправился пробежаться по лесу, уточнить, нет ли тут собратьев. Кони отправились в лесные луга, немного отдохнуть от города. А Катерина и Степан с Киром сидели за столом, пили чай. Катя никак не могла понять, что случилось с мальчишками. Вроде всё хорошо, нормально, но что-то почти неуловимо изменилось. Они хитро переглядывались, болтали, всё как всегда.

— Ну и напугали вы меня, — Катерина грызла сушку, вспоминала влажный овраг и то, как ей было страшно выйти оттуда под стрелы тварей. И могла только радоваться, что сделала правильный выбор, ведь если бы она пошла к дубу, то нипочём не смогла бы впопыхах понять, кто такой тот старик в сказке и как его найти, и мальчишки бы погибли, и до неё самой твари бы добрались.

— Да мы и сами перепугались, если честно, — Степан и Кир переглянулись и посерьёзнели. — Да, братец, досталось тебе, — Степан покосился на Кира. — Спасибо! Ты же меня прикрыл!

И тут Катя поняла, что изменилось. Слово «братец», вроде шутливое, было правдой!

— Вы, что побратались? — Катерина переводила взгляд с одного не другого.

— Погоди, а как ты поняла? — Кир здорово удивился. Они договорились потом ей рассказать, в подходящий момент.

— Тебя Степан братцем только что назвал. Так вот, это правда. Слово звучит правдой.

— Ничего себе! Значит подействовало! Брат, представляешь? — Кир обрадовался.

— И у тебя тоже самое, — Катерина улыбалась обоим. — Поздравляю! И очень рада за вас.

Глава 20. Цветы кровоцвета

Царевичи за ночь успели переругаться раз десять! Радим считал, что надо ехать и искать сказочницу, туман исчез, её спутники улетели и как сквозь землю провалились. А ну как случилось что? Сновид как заведенный рассказывал всем, кто готов был слушать, что случилась беда, а он предупреждал, приметы были плохие! А Третьяк возмущался, почему никто не пользуется его приспособлением для освещения! Решил воспользоваться им сам, чуть шатёр свой не поджег! Братья уже сообща ругали его! А утром сказочница со спутниками выехали из-под деревьев в прекрасном настроении, жутко посрамив Сновида с его плохими приметами! А когда Баюн, придя к царю Ефимию, показал границы освобожденных от тумана земель, которые находятся в этом царстве, царь чуть на престоле усидел.

— А что же вы так задержались? — спросил Радим.

— Так границы проверяли, — невинно глянул на него хитрый Кот, про лесной дуб они никому говорить не собирались!

Царь был очень доволен! Предлагал устроить пир, но Баюн вежливо отказался. И отправился разрабатывать дальнейший маршрут, а Катерине велел отдохнуть. Катерина задумалась, чем бы заняться. Волк безмятежно глянул на названную сестру. — Полетать не хочешь?

— Очень хочу! — Катерина тут же поднялась.

— Опять полетать! — вздохнул Баюн. — Не понимаю я, что можно в этом находить хорошего! Раз куда-то летите, возьмите с собой Степана. Его уже забодал этот младшенький царевич, всё свои изобретения демонстрирует, а Степан замучил меня, выпрашивая невидимку, радость моя его ко мне отправила за разрешением.

— Ладно, хотя, дешевле было бы дать Степану невидимку, — фыркнул Волк, но мальчишку взял. Степана и Катерину повёз Воронко. Решили, что Волку, пока подальше от города не отлетят, лучше самому быть в невидимке, чтобы народ не пугать. А как добрались до безлюдных мест, Волк Катерине шапочку отдал и повёз её сам. Взлетели и начали кружиться, рассматривая окрестности. И тут рядом с Волком завис Воронко. — Волк, у меня подкова слетела, вернуться бы мне…

— Давай, возвращайся, конечно, — согласился Волк. Он понимал, что в богатом Великоречном царстве улицы мощены камнем и без подковы Воронко, вынужденный в городе передвигаться по земле, разобьет себе ноги.

— Ой, пожалуйста, можно я пока возвращаться не буду? — взмолился Степан. — Хоть немного ещё? — измученный всеобщим непониманием и насмешками Третьяк Степану надоел жутко. Младший царевич уже продемонстрировал ему множество каких-то странных конструкций и останавливаться не собирался.

Волк с сомнением на него посмотрел, он не любил возить кого-то кроме Катерины, ну и Баюна, хотя, Баюна тоже не очень любил за выпускаемые когти… Но, Степан так умолял, что Волк, хоть и разворчался, но согласился. Степан пересел за Катерину и Воронко улетел.

Летали над рекой и вдруг Волк увидел очень знакомого вида лебедя. — Катюша, а это не Черномор ли?

— Очень похож, — Катерина присмотрелась и закивала головой. Волк проследил, куда летит Черномор, чуть подождав, полетел вслед между деревьями чистого светлого леса и увидел, что лебедь опустился на воду небольшого озерка. А потом деловито вылез на берег и пришлёпал на склон невысокого холма, тронул клювом валун, и у его лап открылся провал, а прикрывавшая его плита уехала под валун. Лебедь заглянул вниз, и торопливо влетел туда.

Волк оглянулся на Катерину. — Так, вы сейчас меня тут подождёте, а я проверю, куда этот деятель полез. Может, удастся его изловить.

— А можно, мы с тобой? — Катерина не любила, когда Волк куда-то без неё улетал. А тут и вовсе страшно…

— Нет, нельзя. Степан, присмотри за ней, — Волк снизился, ссадил их около деревьев, а сам влетел в провал.

— Что-то долго его нет, — волновалась Катерина и вдруг увидела, как из черноты провала вылетает лебедь. — Секунду, а Волк-то где? — они подождали немного, но Бурого так и не было.

— Пойду гляну, — решительно заявил Степан.

— Вместе пойдём, — Катерина и слушать не стала всякие отговорки. Не хватало ещё всяких тут слушать!

Они подобрались к провалу, осторожно заглянули вниз и Катерина с ужасом увидела лежащего без движения на боку Волка. Вокруг него были рассыпаны какие-то багровые цветы.

— Волк! Волчок! — как Катерина его ни звала, он даже не пошевелился. — Степ, надо спускаться.

Они обвязали верёвку, добытую из Катькиной сумки вокруг валуна и Степан решительно скользнул вниз. — Ничего не понимаю, ран на нём нет, тут ничего такого нет, цветы только. Но, я-то нормально себя чувствую.

Катерина взялась за верёвку и с опаской начала спускаться. Степан её поддержал и Катерина начала тормошить Волка. И тут сверху раздалось мерзкое шипение и плита скользнула обратно, перебив верёвку.

Катрина вскрикнула, засветила пёрышко, и переглянувшись со Степаном, достала из сумки живую воду. Волку хватило одной капли. Он открыл глаза, помотал головой, осмотрелся. А потом увидел цветы и застонал.

— Волк ты что? Что с тобой случилось? Тебе плохо? — Катя перепугалась совсем.

— Да, ты даже себе не представляешь, как мне плохо! Я попался сам, попался как глупый щенок, а самое страшное, что вы из-за моей глупости тоже в беде! — Волк с ужасом смотрел на багровые цветы, лежащие у его лап. А потом отскочил от них, тяжело вздохнул и посмотрел на Степана.

— Степан! Слушай меня внимательно! Ты должен сейчас вынуть меч и убить меня. Проще всего снизу по горлу.

— Волк, ты что с ума сошёл? — закричали оба, и Катерина и Степан.

— Помолчите. Вы не понимаете! Знаете, что это? — он кивнул на цветы, брошенные лебедем-Черномором. — Это кровоцвет. Он цветёт всего один раз в году и всего одни сутки. Мы далеко обходим места, где он есть, или уничтожаем его, когда на нём нет цветков! А когда он цветёт… Любой хищник, да и вообще любой сказочный зверь становится бешенным. Стоит только вдохнуть его запах, как через небольшое время, воля полностью подчиняется только одному — убить! Не важно кого. Любого, кто рядом. Мы видим только кровь. Я уже начинаю чуять её в вас. Степан, доставай меч, скорее! Я приказываю тебе!

— Волк, но это же проходит? — Катя от ужаса даже говорила с трудом.

— Да, и если бы ты могла выйти отсюда в свой мир и забрать Степана, то это было бы не страшно, но тут низкий потолок, ворота не позвать, Черномор предусмотрел! И поднять эту плиту я не смогу. Кровоцвет лишает нас сказочных сил.

— Когда это проходит? Волк ответь!

— Как только цветки погибнут. Через сутки они перестают выделять запах, буреют, сереют и рассыпаются в прах, а так, даже если ты их в огонь бросишь, их действие не прекратится, — Волк говорил с трудом в глазах стало появляться какое-то безумное выражение и они засветились изнутри диким багровым цветом. — Степан, скорее! Я уже едва сдерживаюсь.

— Волк, я не могу! Я не могу тебя убить! — Степан смотрел на него с отчаянием и ужасом.

— Как же ты не понимаешь? Я через несколько минут не смогу уже справляться с собой, и кинусь и вас уже ничего не спасёт. А когда действие пройдёт, то не смогу жить, увидев, что натворил. Катя, ты меня потом оживишь!

Катерина вдруг сообразила, что последние слова, сказанные Волком это не правда. — Волк, ты врёшь! Живая вода не действует после этого кровоцвета? Да?

Волк глухо застонал, ему уже было очень трудно не смотреть на шею названной сестры, он ясно видел, как там пульсировала тонкая жилка, а в ушах всё сильнее звучал приказ «убить». Бурый неимоверным усилием погасил в себе это желание.

— Это уже не важно, Катюша. Я не смогу жить после того, что сделаю. Не мучь меня. Мы попались, и я должен уйти. Или уйти сейчас, понимая, что я ухожу не навредив тебе, или через сутки, когда у меня сердце разорвётся от горя, если я увижу, что наделал. Я люблю тебя, сестрёнка. Я не смогу жить без тебя. Степан, ты должен это сделать. Молю тебя. Пока ещё можно. Спасай её и себя, да и меня тоже, это будет быстро и я не буду мучиться, — Волк поднял голову. — Бей по артерии, ты знаешь где. Да скорее же! Торопись!

Степан вынул меч. Руки тряслись, он вытер слёзы, и шагнул к Волку, и тут со спины услышал старый напев:

— Сна далекая река,

Широка и так легка

Все тревоги позади,

Полотном лежат пути

Месяц, месяц парус мой

Свет расстелет надо мной,

Сна далекая река,

Широка и глубока.

Катерина первый раз в жизни пела в полную силу так, как учили её алконосты на своём острове, и этот её навык и старая колыбельная с её словами подействовала так, словно кто-то нажал кнопку выключения на приборах. Мгновение и на грубом каменном полу в глубоком сне лежали оба, и Волк, и Степан.

— Теперь остаётся только понять, смогу ли я петь сутки? — подумала Катерина. И сама себе сказала. — Смогу! И буду! Тоже мне удумал, убить его! И не мечтай братец, я напою тебе лучшие сны, и ты отдохнешь, а потом я лично изловлю мелкого гада и повыщипаю у него весь куцый хвост и пусть потом будет с голым охвостьем, раз голый подбородок его ничему не научил!

Катерина пела каждый раз, как только кто-то из спящих начинал подавать признаки жизни, и хотя она этого не знала, но сила её колыбельной была такова, что даже над плитой, которая их закрыла, в ближайшем лесу и на холме и за холмом и на озерце, спали все живые существа в радиусе нескольких сотен метров.

Весь день было терпимо, а ночью спать захотелось так, что она несколько раз ловила себя уже в дрёме.

— Нет уж, держись! — командовала она себе, умылась ледяной водой из фляжки, надавала сама себе пощечин, съела шоколад и напилась крепкого-крепкого чая со скатерти-самобранки. Но под утро усталость и сон начали брать своё. Она смотрела на кровоцвет. Цветки съежились и края лепестков начали буреть, но они ещё действовали! Тогда Катерина взяла у Степана кинжал и сильно уколола руку. — Уй! Больно-то как! Хоть так, но надо продержаться! — два раза пол начинал стремительно приближаться, и она чуть не падала головой вперёд, натыкалась рукой на остриё кинжала, вскрикивала и просыпалась, начиная снова напевать колыбельную для Волка, наконец, цветы кровоцвета полностью стали бурыми, потом темно-серыми, потом посветлели и рассыпались словно серая зола в отгоревшем костре. Волк вдруг легко вздохнул, опала поднятая дыбом шерсть, и он во сне сладко потянулся, а потом свернулся в уютный меховой калачик.

— Всё. Действие закончилось, — сообразила Катерина. Она едва сумела дойти до стены и прислониться к ней, вниз на пол она уже опустилась в глубоком сне.

Степан проснулся первым. Катерина всё-таки пела Волку и ему больше досталось. Он непонимающе смотрел на спящих, а потом всё вспомнил, вскочил на ноги, схватил меч и присмотрелся к Волку. Тот безмятежно спал. Под ногой что-то зашуршало. — А это что? Тут цветы были… Они рассыпались в прах? Так сколько же мы спали? Сутки что ли? Ну, ты и даёшь, Катька! И сама вырубилась. Не мудрено, если убаюкивала нас сутки. А где мой кинжал? — он обнаружил что оружия нет, закрутил головой и увидел его под рукой Катьки. — А это что? Почему он в крови? Блин, что она с рукой сделала? Будила себя так, что ли? Нифига себе!

Степан горько пожалел о том, что сумку свою забыл, снял с себя плащ и укрыл Катерину, обернув ей руку полой плаща. — Пригодился бы хоть её шарфик разнесчастный, но достать-то из её сумки я его не могу, я даже не вижу эту её сумку, — думал он. — Ну, ладно, проснётся, сама ладонь обработает.

Тут зашевелился Волк. Степан было напрягся, но в глазах поднявшего голову Бурого было нормальное осмысленное выражение. И багрового света в них больше не было.

— Что случилось? — Волк недоуменно оглядывался. — Почему ты не сделал то, что я тебе велел?

— Потому что Катерина придумала лучше, — Степан широко улыбался. — Она вырубила нас обоих колыбельной и мы спали сутки. А она сутки нам допевала, как я понял, а теперь сама спит как сурок.

Волк поднялся и вдруг напрягся. — А почему от неё кровью пахнет? Я же не…?

— Нет, ты спал, это она свистнула мой кинжал и исколола себе всю руку, видно, чтобы не уснуть. А я как назло сумку свою не взял. — Степан говорил это уже в спину Бурого, который подполз к Катерине и тронул носом её ладонь. — Бурый! А Бурый? Если действие цветков этих поганых закончилось, может ты и плиту уже уберёшь? — спросил Степан, потому что, во-первых подземелье это надоело уже хуже горькой редьки, а во-вторых, смотреть на страдающего Волка сил не было никаких!

Бурый воспрял моментально! Он осторожно, чтобы не разбудить Катерину отполз в сторону, а потом его как пружиной вверх подбросило, плиту он просто снёс словно та была из картона сделана. Каменная толстенная плита с грохотом упала где-то далеко, Волк взмыл в воздух, осматриваясь, нет ли чего опасного вокруг, ничего такого не обнаружил и вернулся в подземелье. Катерина уже проснулась, ещё бы ей не проснуться от такого шума! Сидела на полу и тёрла глаза.

— Доброе утро! — перед ней присел на корточки Степан. — Давай, скорее прояви сумку и приведи себе руку в порядок, а то сейчас вернётся Волк и опять умирать рядом будет. Я тебе потом скажу какая ты молодец, когда слова подберу!

— Буду ждать с нетерпением, — рассмеялась Катерина, — О! Спасибо, что укрыл, — она выпуталась из плаща, отдала его Степану и когда Волк вернулся на её ладони никаких следов от кинжала уже не было и в помине.

— Катюша! — Волк опустился рядом и прижал голову к её коленям и завздыхал. — Прости меня.

— Да тебя-то за что? Я так рада, что с тобой всё в порядке и что ты жив! — она обняла тяжёлую голову названного брата, погладила острые уши. — Волчок, а можно мы отсюда улетим? Мне тут так надоело!

Через секунду совершенно счастливый Волк уже завис над полом подземелья с Катериной на спине, подождал пока заберётся Степан и вылетел наружу.

Как только Волк вылетел из подземелья в первый раз, его тут же смог отследить в зеркальце Баюн: — Нашёл! Жаруся, Сивка! Я нашёл Волка!

— А остальные? А Катя? — затеребила загривок Баюна нетерпеливая Жар-Птица.

— Не дери шёрстку! Пока не вижу. Но явно где-то там же. Волк выглядит таким… Счастливым.

Потом, уже в полёте к лесистому холму, виденному в зеркальце, Кот увидел как Волк вылетел из какого-то пролома в земле с Катериной и Степаном на спине. — Есть! Все есть! Живы-здоровы и невредимы. — заорал Кот, которого нёс Сивка, рядом радостно откликнулся Кир, который ехал верхом на Воронко и Ратко, летящий на Вихре. Жаруся унеслась уже далеко вперёд, и сияла на горизонте яркой точкой. Она, долетев до Волка, попросту сдёрнула Катерину с его спины и поднялась с ней высоко-высоко, в ликовании осветив изнутри белоснежные пышные облака золотыми потоками света. А протараторив вопросы и получив на них ответы, вспыхнула ещё ярче. И от гнева на Черномора и от гордости за свою девочку.

— Какая ты умница! Умница! Надо же, что придумал, гад! Кровоцвет Волку!!! Ты правильно нас не позвала. Он и на нас действует.

— Я так и поняла и не стала рисковать, — Катерина летела рядом, раскинув руки, медленно кружась и чувствуя себя невесомой от Жарусиного прикосновения.

— Молодец, девочка моя! Волка нам терять нельзя! Такие не каждое столетие рождаются. — Жаруся начала менять цвета, отчего облако изнутри стало напоминать какую-то сказочную радугу, свёрнутую и взбитую в пышную пену.

— Жаруся, я его просто люблю, — рассмеялась Катерина. — Как же мне его потерять, если я без него не могу?

Волк взвился вверх, догнал Катерину и поднырнул так, чтобы она опять оказалась на его спине, вздохнул и прикрыл глаза. Жаруся только головой покачала, решив, что лучше пока девочку от Бурого не забирать. Он вчера явно уже и с жизнью попрощался и с Катериной. А сама Катя после первого всплеска радости поняла, что устала безмерно, а поспать так и не успела. Она позавидовала Баюну, который мог спать лёжа на спине Волка.

— Ты же устала сильно? Давай я обернусь и возьму тебя так, чтобы ты могла поспать, — Волк косился через плечо на клюющую носом Катерину.

— Ой, можно? А то я больше не могу. Засыпаю и всё, извини, пожалуйста, — Катя знала, как Волк не любит быть в образе человека.

Бурый только вздохнул, рявкнул и кони начали снижаться на лесную опушку. Кир и Степан сели на Сивку, Баюн длинными прыжком вскочил на спину Вихорька. А Волк обернувшийся и принявший вид Бранко, вскочил в седло Воронко и подхватил с земли сонную Катерину, которую подсадил подскочивший Ратко. Она уснула ещё до того, как конь оторвался от земли.

Сновид чувствовал себя прекрасно! Мудрым, посвященным в тайное знание! Эта глупая девка при всех говорила, что примет не существует! Как быстро она оказалась наказана! От него не укрылось, что сказочница вчера в терем не вернулась, и не только она, а её брат и один из мальчишек тоже. А остальные были настолько встревожены, что не сумели это скрыть.

— Я говорил, что быть беде! — Сновид убежденно покивал головой. — Приметы были очень плохие!

— Да отвяжись ты со своими приметами! — заорал на него Радим. — Опять как ворона на заборе!

— Это мудрость предков! — Сновид славился своим упорством. — А она посмеялась! Старые люди приметы помнят!

— Не старые люди, а шептухи твои. Собрал со всего царства тёток кликушных и слушаешь их! — Радим наконец не выдержал. — И сам становишься похож на такую же тётку!

— А ты похож на разбойника! — тонким голосом взвыл Сновид.

— Царь-батюшка, едут! Возвращаются!!! — кто-то из дозорных узрел, как на дороге ведущей к городу появились сказочные кони.

— Что же, мы должны оказать ей последние почести! — торжественно вздохнул Сновид. Радим, стоящий за его спиной, занёс было кулак, а потом брезгливо скривился и отошел в сторону.

— Какие почести! Что ты несёшь! — царь Ефимий за голову схватился. — С чего ты взял-то, что что-то случилось?

— Приметы плохие! — Сновид закивал голвой.

— Уй, не могу больше! — Радим решительно взял среднего брата за шиворот и выставил его из палаты, в которой царь ожидал известий о запропавших гостях. — Батюшка, надо что-то делать, он совсем с глузду съехал!

— Да, непременно, но только потом, потом, — царь прислушивался к тому, что происходило на городской площади, но толстенные стены звуки не пропускали, и только когда ворвался сияющий гонец, с известием о том, что всё отлично, сказочница нашлась и все живы, царь смог успокоиться.

Катерина вскоре самолично появилась перед царем. По версии разработанной Баюном, они со Степаном осматривая территорию, немного заблудились, поэтому и задержались. Сказочница выглядела совершенно безмятежно, а услышав злобное шипение Сновида, даже улыбнулась ему. Возвращаясь в терем, обнаружила застенчиво выглядывающую из-под куста чёрную кошечку, позвала её с собой и подумала, что несчастного среднего царевича удар бы хватил от такой плохой приметы!

Глава 21. Таланты трёх братьв

Баюн довольно осматривал карту царства. — Радость моя, вот тут хорошая сказочка, очень надеюсь, что если её от тумана очистить, все вот эти земли тоже будут свободны. Чувашская сказка про трёх братьев. Там одна моя знакомая спит. Сказочная лисица.

Катерина читала сказку и наглаживала чёрную кошечку, на что Баюн смотрел весьма благосклонно.

— Кать, как ты думаешь, может, этому Третьяку подсказать что-нибудь? — Степан сел за стол рядом.

— Не стоит, — Катерина покачала головой.

— А почему?

— Ну, сам посуди, тот же велосипед… Кому тут на нём ездить? И дороги не те и материалы не те. Надо как-то по-другому, — она задумалась.

— Велосипед по-другому? Трехколёсный что ли?

— Стёп, да при чём тут велосипед? С Третьяком надо как-то по-другому придумать.

Катерина ласково переложила кошку на тёплую лежанку у печи, а сама прошлась по горнице. А потом ещё раз и ещё. Кошка перелезла к Степану, и они оба начали с интересом следить за передвижениями Катьки.

— Не знаешь, чего она мечется? И я не знаю, — общался с кошкой Степан.

— Я не мечусь, я думаю, — объяснила Катерина.

— Вот видишь, думает она. Может, и придумает чего! Тебе хорошо, ты кошка. А я вот с ней в туман хожу, так она даже там думает. И тоже носится почём зря. Идёшь так, идёшь, вроде она рядом, оглянулся, а её уже нет. Задумалась и свалила! — изливал душу отзывчивой кошке Степан.

— Слушай, свали куда-нибудь сам? А? — Катерина собиралась ещё что-то добавить, но с улочки раздались крики, вопли, шум. — Ну, что там опять?

Информацию принёс Кир. — Разбойников поймали. Настоящих. Они купцов неделю назад ограбили, побили сильно, хорошо не убили! И вот сегодня один из купцов узнал разбойника. Позвал стражу. Пока его ловили, целое приключение было! У разбойников северные ладьи, быстроходные. Стража не догнала бы, случайно повезло, сломалось весло. А потом такая драка была! Радима в воду ринули, чуть жив остался!

— Случайно повезло… Случайно повезло! — забормотала Катерина.

— Чего это с ней? — Кир уселся рядом со Степаном и общительная кошка тут же перебралась по коленям Степана и села между ними. Чтоб так сказать, быть в центре событий.

— Думает она! — глубокомысленно сообщил Степан.

Катерина быстро записывала что-то, бормоча под нос, черкала, выстраивала слова по-новому, а потом заулыбалась. — А может, и ничего, может, и сойдёт!

Она быстро нашла Баюна и уволокла в свою светлицу. Оттуда послышался торжествующий кошачий мяв! — Я же говорил, ты сможешь!

— Да пока ещё не понятно, получится ли…

— Куда они денутся? Всё верно! И увидела правильно!

Баюн появился у царя и попросил принять его и Катерину. Наедине. Царь Ефимий, уставший от разбирательств с разбойниками и хозяйственных неурядиц с сыновьями, очень неохотно согласился. После обычных приветствий, Кот и Катерина перешли к делу:

— Ваше величество! Я наблюдала на царевичами и поняла, что каждый из них очень талантлив, но ни один не может сделать что-то толковое.

— Да полно! Какие уж тут таланты… — царь вздохнул.

— Радим обладает силой и желанием служить царству. Но, расходует свою силу на… забавы, так скажем. Сновид очень наблюдателем, он видит то, что обычно человек мимо пройдет и не заметит, но его наблюдательность служит пустым приметам. Третьяк действительно талантливый изобретатель, но толком не понимает, а что хочет сделать? Хватается за всё разом, и получается ерунда.

— Всё так, — печально согласился Ефимий.

— В вашем царстве есть разбойники. Как я поняла, их много, а будет ещё больше, когда от тумана будет разбужены новые земли. А что если вашим сыновьям предложить защищать от разбойников реку?

— Они не стражники! Они царские дети! — начал сердиться гневливый царь, но Катерина ему такой возможности не дала.

— Конечно, не стражники. Стражникам не под силу с разбойниками справиться! А вот если царевич Сновид сможет понаблюдать за людьми на пристанях, и увидеть, кто себя ведёт не обычно, или не за того себя выдаёт… А царевич Радим случайно окажется рядом с этим человеком и скомандует воям, а царевич Третьяк сообразит, как, например, взять и усовершенствовать северный струг, чтобы он и быстроходный был и вёсла не ломались и на нём можно было бы догнать разбойников, вот это было бы и для царства полезно и для них какое-то занятие! А то земли-то очищаются, дороги освобождаются, и купцы могут решить, что проще не по реке грузы доставлять, а посуху, спокойнее им может показаться!

Царь вдруг представил, как Радим потрошит тюки очередного купеческого корабля, а потом несчастные торговые гости натыкаются на Сновида, каркающего по своему обыкновению про дурные приметы, или на Третьяка, с очередным изобретением! Вон, только сегодня он решил, что печи в поварне тяжело разжигать! Что его понесло-то туда? Хорошо повар не позволил все печи по-новому протапливать. Так и одну печь, которую ему выделили, разворотило так, словно она лопнула изнутри. Хорошо ещё никого кирпичами не зашибло и все живы! А царский завтрак как раз наоборот, совсем даже не жив! Туда вся копоть осыпалась. И какой купец захочет воротиться в это безумие, если у него будет возможность ехать другим путём? Безопасным, пусть и более длинным. Гнев царя испарился и он с интересом посмотрел на Катерину. — А как их самих-то убедить? Они друг дружку с детства не переносят!

— А это уже другой вопрос, — мило улыбнулась Катерина. — Можно ли сделать так, чтобы они нас опять сопровождали? Мы поедем на восток, будить сказку про трёх сыновей.

— Да конечно!!! — царь уже и не помнил таких спокойных дней, как те, когда всех его сыновей в стольном граде не было. — Да запросто!!! — он подумал, что если даже у сказочницы ничего не выйдет, он сам хоть передохнет немного!

Таким образом, вопрос был решён и судьба царских сыновей предрешена. О чём они, впрочем, не подозревали и продолжали свою обычную разрушительную деятельность.

Выехали через день, в сопровождении всех царевичей, как и просили. Радим и Третьяк ехали охотно, Сновида привели стражи. Он был обижен на весь белый свет и сначала молчал, но у Катерины были на Сновида свои планы, она ехала одна на коне из белоконной уздечки и очень скоро оказалась около царевича. Тот брюзгливо поджал губы. А Катерина начала у него спрашивать о каких-то мелких деталях местности, по которой они только что проезжали. Он не хотел отвечать, но вредная Катерина попросту взяла его на слабо.

— Уверена, что ты не запомнил, сколько ручьёв впадало в озерцо, которое мы только что проехали! — Катерина сама специально посчитала ручейки, и знала ответ.

— Восемь! — сквозь зубы проговорил Сновид.

— Семь! — покачала головой Катерина.

— Восемь. Восьмой не виден, но есть, на поверхности воды видно течение, — мрачно ответил Сновид.

— Давай вернёмся и проверим? — Катерина удивилась.

— Как хочешь, — он повернул коня и последовал за Катериной.

— Куда это ты? — презрительно окликнул его Радим. А не получив ответа, недоуменно посмотрел в след унылому сухарю, который чем-то заинтересовал сказочницу.

C Катериной отправились Бранко, Баюн и Ратко.

— Вот это да! Действительно восемь! — Катерина радостно осмотрела восьмой ручеек, действительно вытекающий почти невидимо. Она с невольным уважением смотрела на Сновида. Сама-то она считала ручьи специально, а он просто мимо проехал.

— Потрясающе! — Катя с восхищением посмотрела на Сновида, который обнаружил, что это вообще-то довольно приятно, когда тебя хвалят. — Ты понимаешь, что у тебя уникальный дар?

— Какой? — Сновид подозревал, что он весь уникален, но всегда приятно, когда хоть кто-то что-то такое замечает.

— Ты видишь то, чего остальные не замечают. Вот например: сколько пуговиц на кафтане Третьяка?

— Одиннадцать. Должно быть двенадцать, но пятая с низу оторвана, — сходу ответил Сновид.

Спутники Катерины переглянулись. Ратко никак не мог понять, зачем Кате понадобился этот унылый и неприятный тип, зато сейчас удивлялся, как она смогла разглядеть его способности.

Баюн сияя, важно подмигнул Бранко. Тот ухмыльнулся. Катерина так ловко общалась со Сновидом, что тот воодушевился и начал описывать совершенно невероятные подробности, типа, сколько заклёпок на седле третьего всадника слева от Радима. Но, когда он начал говорить что-то про приметы, улыбка его слушательницы потускнела.

— Сновид, зачем это тебе? Все эти приметы связывают тебя по рукам и ногам. Ты закован ими. В нашей жизни ничего не зависит от цвета встреченной кошки. Но, если ты её боишься, ты теряешь кусок жизни, который ждал бы тебя там, куда ты побоялся пойти.

— Но приметы работают! — возмутился Сновид.

— Только если ты в них веришь.

— Но, как же! Если ласточки летают низко…

— Да, будет дождь, и это совсем другое дело. Крошечные капли воды, которые показывают, что близко дождевые тучи, оседают на крыльях мелких насекомых, им тяжелее лететь и они опускаются пониже, а ласточки ловят их, и получается, что следуют за ними к земле. Есть приметы, которые помогают угадать погоду, и они как раз не суеверие, а просто наблюдение многих людей, живших до нас. А то, во что веришь ты, это просто пустое. Извини.

— Но ведь я сам это проверял! — Сновид забыл, что страшно оскорблён этой девицей и просто пытался её убедить. — Я как-то маленький не остановился и пошел дальше по пути, который перешла чёрная кошка и сломал ногу.

— А ты боялся того, что пошёл дальше?

— Конечно!

— Так, может, ты и упал, потому что боялся? — Катерина улыбалась задумчивости Сновида. — Ты очень одарён и твоя наблюдательность сыграла с тобой злую шутку. Ты видишь множество того, что не в состоянии рассмотреть, увидеть и запомнить другие люди, и этот дар надо использовать совсем по-другому.

Весь отряд ошалело смотрел как оживленно разговаривающий со сказочницей Сновид рассмеялся, нет, вы только подумайте! Сновид рассмеялся, когда девчонка показала на седло одного из всадников, сияющее заклёпками и захлопала в ладоши.

— Его что леший в пути подменил? — удивлялся Радим, переглядываясь с Третьяком. Впрочем, мальчишки тоже сильно удивились.

— Зачем ей понадобился этот унылый сухарь, который может только про свои приметы каркать? — удивлялся Кир.

Вечером все удивились ещё больше, когда Катерина о чём-то заговорила с Третьяком, то начал воодушевлённо размахивать руками, описывая новую идёю, а сказочница покачала головой, достала листок бумаги и карандаш и начала что-то быстро рисовать и доказывать младшему царевичу что-то силе трения, в пух и прах разбив его идею. Зато потом что-то сказала, совсем тихо, отчего младший царевич уставился на неё с великим удивлением.

— Откуда ты знаешь?

— Ты сможешь, если подумаешь как следует и о чём-то одном, действительно важном!

Следующим утром Катерина ехала и разговаривала с Радимом о бандах разбойников, которые грабили купцов. — Сейчас ваше царство может потерять торговые пути.

Радим посмотрел на неё с таким изумлением, словно она на голову стала. — Что?

— Подумай, что бы ты стал делать на месте торговцев? Плыл бы опасным и ненадёжным речным путём или добирался бы посуху? Туман с дорог уходит. Купцы могут сменить пути, если разбойники будут по-прежнему их так грабить.

Радим начал говорить, что именно поэтому он и нападал на купцов — старался заставить их серьёзнее относиться в собственной охране, но Катерина покачала головой:

— Ты их просто пугал, уж прости царевич, да и сам развлекался. Разве не так?

— Ну, может быть… — Радима смущал такой разговор. В конце концов, это просто девчонка, а от девки, как известно, ничего хорошего не бывает. — И ничего подобного! — решительно заявил он и нахмурился.

— Ну, как знаешь… Я-то хотела тебе предложить самому возглавить защиту реки от разбойников. Представляешь? Первая безопасная река?

Радим вдруг ощутил себя как человек, который увидел очень простое решение сложного вопроса. Это интересное и опасное занятие, ему уже нравится! И батюшка ругаться не будет! Как раз для него!!!

— Только вот тебе нужен будет человек, который сможет видеть и замечать и запоминать много мелочей. И быстрые корабли, чтобы разбойников догонять, быстрее чем у самих разбойников.

— И где же это взять? — Радим покачал головой. — Нет у меня такого человека, и корабли у них самые быстроходные.

— Есть у тебя такой человек. И есть тот, кто придумает, как корабли сделать быстрее. Ты же будущий царь, должен в людях разбираться!

— И кто же это? — Радим долго думал, и перебрал в уме чуть ли не всех, кого знал.

— Покажу, раз сам не догадался, но с условием! — Катерину воспринимать как глупую девку не получалось хоть тресни, и Радим против воли кивнул головой. — Сразу не отказываться, а выслушать!

На первом же привале Катерина попросила Баюна привести Сновида на небольшую полянку в стороне от дороги, а Степана проводить туда же Третьяка. Сама привела Радима. Он шёл и даже как-то волновался. Кого он там увидит? Кого приведёт ему эта невозможная девица? И громко расхохотался, увидев братьев. Аж согнулся от хохота. А потом с пренебрежительной улыбкой повернулся к сказочнице:

— Я рад, что ты это сделала! Я-то удивлялся, что ты необычная! А теперь вижу, что ты такая же дурища, как и все девки! Батюшка попросил тебя нас помирить и ты не нашла ничего лучше, чем такой бред придумать? Сновид, к твоему сведению — припадочный и кликушный как дурная баба, а мой младший братец даже колесо способен сделать так, что оно не покатится! — он не и не глянул на оскорблённых и уже тоже что-то орущих братьев и шагнул было в сторону, но наткнулся на Бранко.

— Никуда ты не пойдёшь, пока её не выслушаешь! — Бранко не выглядел великаном, или богатырём, но было понятно, что обойти его не получится никак.

Радим оскорблено развернулся к Катерине, увидел, что она улыбается и услышал:

— Брату брата не понять, не увидеть, не узнать,

Только если вместе будут, смогут новое создать.

Каждый брат собой хорош, да вот толку не на грош.

Братьям надо примириться, а иначе — пропадёшь.

Все трое замолчали, словно их кто-то насильно заткнул.

— Сновид, твой старший брат оставил у костра своё оружие. Опиши, пожалуйста, его подробно, — ласково попросила Катерина.

Средний царевич, бледный, хмурый и сутуловатый, сердито посмотрел на Радима и забубнил. И чем больше он говорил, тем шире открывались от удивления глаза его старшего брата. Сновид даже зазубринку у рукояти его меча разглядел да запомнил!

— Погоди, да как же это? А ну-ка, помнишь, сколько стрел у меня в туле? — Радим ошалело слушал, как его никчёмный придурошный братец не только назвал сколько, но и какие, и даже цвета оперения назвал. — Не понимаю, как это? — изумился Радим.

— А когда ты на охоту последний раз ездил, было восемнадцать стрел у тебя и сорок у рынды. Он два запасных тула носил. В одном четырнадцать стрел, в другом шестнадцать. — Сновид пожал плечами. — Что ты так смотришь? Я помню даже сколько пуговиц было у того купца, которого ты последним пугал. Двадцать три! И две оторваны.

Радим выглядел так, словно его по голове чем-то тяжелым стукнули. Впрочем Третьяк тоже.

— А про меня? Тоже помнишь? Сколько гвоздей было в моём дровоколе? — с любопытством задал Третьяк коварный вопрос.

— Ни одного. Ты веревками крепил. Веревок было одиннадцать. Порвались три, — Сновид снова пожал плечами, глядя на ошеломлённого младшего брата. — Я просто вижу это, вижу и запоминаю.

Катерина рассмеялась. — А ты, Третьяк? Покажешь, то что ты сделал?

Младший царевич бережно снял с плеча мешок и достал оттуда кусок пергамента с подробным чертежом и небольшую вырезанную из дерева ладью. Радим и Сновид сморщились было, но Катерина не дала им возможность оскорбить младшего.

— Вот это уже дело! И чертёж сделан и модель есть! Смотрите! Он предлагает сделать ладью чуть более узкой, поднять нос и посадить дополнительных гребцов. Почти драккар получается. Только более маневренный! Как раз то, что для реки надо.

Третьяк никогда в жизни не делал предварительных чертежей, и всю ночь просидел у костра с Катериной, которая рассказывала, как это делать. И теперь гордился собой! И модель у него получилась на славу. Вроде игрушка, а плавает отлично! Он чуть успел её выловить, так быстро он уплывала!

Братья недоверчиво осматривали пергамент и кораблик.

— Он потонет! Сразу же!

— Нет, я проверял. Не тонет! Представляете? — Третьяк сам так радостно этому удивлялся, что они рассмеялись, но уже по-доброму. — Пошли, посмотрите сами!

Они втроём отправились к ближайшему ручью и с изумлением смотрели как быстро плывёт лодочка. Третьяк не успел её поймать и уже было расстроился, но Радим разбежался, перемахнул через ручей, успел перехватить её и прыгнув обратно, уже без улыбки вернул младшему брату.

— Ты знаешь, это пойдёт! Мы ещё с оснасткой подумаем, но эта твоя придумка мне пригодится! Я не буду больше купцов пугать, а хочу сделать отряды, которые смогут защищать и их и селения от разбойников. В наше царство нанесло столько сброда, что мы можем потерять торговые пути и тогда государство захиреет! Я не знал как к этому подступиться, а вот теперь, пожалуй, знаю. Только один я не справлюсь. Вы со мной, братья? — он протянул руку и в его ладонь легла бледная и тонкая рука Сновида и пухлая короткопалая, вся в ссадинах рука Третьяка.

Вои, сопровождавшие отряд, глазам поверить не могли. Царевичи вышли из леска втроём, шли, взахлёб что-то обсуждая, и не то, что не ругаясь, а словно бы встретились после долгой разлуки. Внезапно Радим обнял братьев за плечи и они ответили тем же!

— Глазам не верю! Что это с ними? — Ратко с недоумением смотрел на царевичей.

— Ну как что? — раздался голос Баюна за спиной у князя. — Они сумели друг друга рассмотреть, и выяснить, что каждый из них талантлив и нужен другим. А кроме того, моя радость дала им новую сказку. Про трех братьев, спасающих своё царство от речных разбойников и разорения.

Глава 22. Сражение на реке

К сказке о трех братьях и лисице подъехали к вечеру следующего дня. Нет, можно было бы и полететь, но Бранко был против. — Ты не забыла про орлов? Не надо без толку рисковать. К тому же за царевичами присмотреть надо.

Туман стоял плотной мутно-зелёной стеной. Царевичи и весь отряд сопровождения с опаской смотрели на туманную завесу. Близко подъезжать опасались. Катерина помахала рукой своим, заметив, как на дереве плеснуло серое крыло голубки, в которую обернулась Жаруся, и шагнула в душный сумрак.

— Как я эту гадость не люблю. Кто бы знал! — ворчал шедший первым Степан.

— И не говори. Там такой ветер свежий и дышать хорошо, а тут! Беее, мерзость, — Кир тревожно озирался. — Стёп, погано тут что-то.

— Твари близко? — Степан поймал Катерину за руку и притянул поближе. Опять её несёт куда-то!

— Не совсем. То есть какие-то необычные. Опасно, но странно, — Кир медленно поворачивался вокруг с совиным мечом, тревожно взблёскивающем в окружающей их зеленой мути.

— Они разные. Какие такие ещё необычные… — проворчал Степан по своему опыту геймера, знающий, насколько страшные могут быть тут монстры.

— Брат, впереди и справа, — Кир почувствовал ясный сигнал от меча.

— О! Нифига себе!!! — Степан увидел стремительно несущегося на них на высоких лапах огроменного паука. На секунду он испугался, что кладенец его не возьмёт, но взмах меча снёс паука, откинул далеко, и мерзкая тварь растворилась в тумане. Вокруг послышались шорохи.

— Степан, их много и они пытаются нас окружить.

— Кать, давай вниз! — мальчишки стали спина к спине и золотые яростные полосы мечей полетели, неся гибель бесчисленным ордам тварей. Казалось, что они справились и ещё немного и можно выдохнуть с облегчением, но сверху на них полетела практически прозрачная сеть, немыслимо прочная и липкая. Мечи легко разрезали паутину, но её края безнадёжно липли к стали, наматывались на руки. Очень быстро мальчишки безнадёжно запутались в паутине. Катерина, опустившаяся им под ноги на землю, чтобы не мешать взмахам мечей, единственная была пока не опутана липкой сетью.

— Катька, я могу прорубить тебе ход и беги! Беги изо всех сил, — крикнул ей Степан.

— Никуда я без вас не побегу.

— Дура! Для нас уже нет пути, — Кир рвался, пытаясь хоть немного освободиться, но безуспешно.

— Нет пути?! Нет пути… — Катерина, вместо того, чтобы нырнуть в прорезанную Степаном дыру в паутине проявила сумку и что-то оттуда достала.

— Катька! Беги! — Кир не понимал, что она медлит, и почему бормочет что-то под нос.

А она встала на колени под плотным паутинным покровом и внезапно взмахнула чем-то, зажатым в руке слева направо, и словно беззвучным мощным взрывом паутину снесло прочь, она внезапно истаяла с рук, лиц и волос, с плеч и одежды мальчишек, их кладенцы оказались свободны. Кир со Степаном слаженно махнули ими, снося снова идущих в атаку паучьих монстров. Пауки кидались с яростью, но ничего поделать с такой странной добычей не могли. Последние атакующие растаяли в тумане, и Кир медленно опустил кладенец. — Всё. Никого нет.

— Кать, ну ты даёшь! Это то самоё полотенце от лесного дуба? — Степан потрясенно уставился на Катерину, всё ещё стоящую на коленках на мягком мху.

— Да. Как я сразу не сообразила… Хорошо, Кир про пути сказал, — Катерина погладила вышитое полотенце и бережно убрала его в сумку.

— Да кто бы сообразил сразу? Вставай давай! Что ты там сидишь? — Степан присел на корточки перед Катериной, которая почему-то никаких попыток подняться не делала, а уселась на мох и замерла.

— Чего-то не хочется. Можно я ещё посижу?

— Ты что? Поранилась? — теперь уже и Кир встревожился.

— Нет, испугалась очень. Ну, чего вы оба ржете как кони? Я пауков не боюсь, но эти очень уж крупноватые…

— Ой, убила. Крупноватые! С корову величиной! — расхохотался Кир.

— Не, ну поменьше. Немного, — поправил его честный Степан. Он-то отлично помнил, откуда, из какой игры эти твари, а также то, что именно они могут с пленниками сделать и сильно радовался, что на своей шкуре он этого не ощутил. — Ты тут ещё долго бояться собираешься? Или пойдём уже?

— Ещё чуточку. Пожалуйста, — Катька не притворялась, у неё и правда встать не получалось, ноги подкашивались. Вроде и мальчишки поняли, что она реально не может.

— Спокойно! Всё уже закончилось. Никого поблизости нет. Не нервничай! — Кир со Степаном наперебой пытались её утешить. Вообще-то это было даже приятно. Катька мало что боялась, а тут они оба себя почувствовали сильнее её.

— Да я понимаю, я сейчас, — Катерина вздохнула. Проклятая духота не давала нормально дышать, даже вдохнуть полной грудью не получалось. Встать всё-таки удалось, никуда не денешься, надо идти. К тому же очень хотелось убраться подальше от этого места.

Шли по перелескам, молодые деревья были обтянуты паутиной, Катерине опять пришлось достать полотенце, и расчищать дорогу уже с его помощью. Наконец, добрались до озера и Катерина вдруг насторожилась.

— По-моему туда нам надо! — она показала на правый берег. И точно! Пройти пришлось прилично, но нашли у берега озера вырытую землянку, а рядом небольшой огородик. На огороде уснула молодая женщина, полола сорняки, взялась за лебеду так и застыла.

— Вот и нашли, — Катерина посмотрела по сторонам, и позвала мальчишек в густые заросли. — Оттуда, вроде никто не должен появиться.

— Жил старик с тремя сыновьями. Был у них виноградник. Когда виноград созрел, стал отец посылать сыновей караулить сад.

— Покуда не уберём, придётся вам по ночам охранять виноград.

Первым пошёл младший сын Иван. Сидит не спит, ведёт время.

В полночь прибежала в сад лисица, и стала просить:

— Накорми меня, молодец, виноградом!

— Ешь вволю, только виноградника не порть. — сказал Иван.

Катерина увидела, как туман начал выцветать, бледнеть и продолжала сказку, рассказала о том, как и средний и старший сын разрешили лисе поесть винограда. А через какое-то время отправил их отец в город по какой-то нужде. И встретилась им по дороге та самая лиса, сказала, что отблагодарить их хочет. Старшему сыну подарила родник под высокой горой, вода из которого стала прекрасным вином. Среднего привела на поле, где было видимо-невидимо галок и ворон, превратила их в коров и подарила ему всё стадо. А младшего Ивана спросила, чем его отблагодарить?

— Богатства мне не надо, — ответил Иван. — Пособи ты мне найти хорошую невесту. Пусть она и не столько красива, но лишь бы умница-разумница была. То и будет мне лучшей наградой, и я век твоего добра не забуду.

Согласилась лисица, ударилась о землю, стала женщиной-свахой и повела Ивана в деревню. А там как раз собрались женихи, которые пытались просватать одну девушку. Приветливая, умница-разумница, да работящая к тому же. Семь женихов уже собрались. А сваха дело повела так, что отдали родители дочку за Ивана. Погостил Иван у тещи и тестя неделю, а потом пошли они с молодой женой прочь из деревни. И объяснил Иван жене, что отец у него строгий, а женились они без разрешения, не примет их его отец. А жена его утешает, мол, не горюй, не печалься, станем кормиться от рук своих, проживём. Выбрала она место у озера, вырыли они землянку и стали жить-поживать. Иван рыбу ловил, зверя да птицу промышлял, а жена огород завела, по дому хлопотала.

Старший да средний братья тем временем всё богатели, оба женились, богатое приданое за жёнами взяли, хоромы выстроили, работников и работниц наняли. И решила лисица их проверить. Обернулась стариком странником и пришла к старшему брату. Попросила чарочку вина, да какой-нибудь еды. Поругался на странника старший брат и прогнал его. Да только как ушёл он, вино в роднике превратилось в воду, и поднялась такая буря, какой и самые старые старики не припомнят. Тем ураганом смело все постройки брата и остался он ни с чем.

А странник пришёл к среднему брату, попросил молочка, да кусочек сыра. И средний брат прогнал старика. Но, как только старик скрылся из вида, все коровы превратились в галок и ворон и улетели. Неведомо отчего возник пожал и все постройки сгорели дотла, сами едва-едва успели спастись. И средний брат остался ни с чем.

Странник добрался до младшего брата, зашел в землянку, спросил поесть чего-нибудь. А молодая жена вынула и подала страннику целый каравай, переживала только, что хлеб с примесью. Взял старик каравай и сказал, что раз тут люди ласковые и приветливые, то будут они отныне есть чистый пшеничный хлеб. Вот как этот. Разрезал он каравай, а он белый, пышный из лучшей муки, такой в бедной землянке отродясь не было. Тут и муж приехал и привёз полную лодку крупной рыбы. И с тех пор Ивану и его жене во всем была удача. Взяли они к себе стариков родителей и жили в полном достатке весь свой век.

Катерина смотрела, как женщина с лебедой в руке разогнулась, и радостно вздохнула чистый воздух. Степан ловко поймал засмотревшуюся Катерину, которая споткнулась и чуть носом в землю не упала и вздохнул: — Что за человек! Не поскользнётся, так споткнётся.

— Ну и ладно. Подумаешь! Ну, бывает, — фыркнула Катерина, радуясь тому, что и эта сказка ожила.

Бранко прилетел на Сивке, рядом выплясывал Воронко, взявший на спину Степана и Кира, — Баюн нашёл свою знакомую лису, и беседует, — доложил Бранко, подхватив в седло Катерину. — Царевичи взахлёб обсуждают какой-то хитрый план. У тебя всё хорошо? Ты какая-то немного бледная.

— Да пауки тут были. Можно мы немного пониже полетим, я хочу понять, исчезла ли паутина?

— Какие пауки? — удивился Бранко.

— Почти с корову, — мрачно ответила Катерина. — И нелюбезные.

Облетали леса довольно долго, никаких следов паутины не обнаружили, она растаяла вместе с туманом. Зато мальчишки успели в подробностях описать Волку, как отбивались от пауков и как Катерина вспомнила про полотенце. Сама она помалкивала. Только видела, как сжимается на поводьях рука Бранко-Волка. Ему и без её рассказа переживаний хватило.

Лисица оказалась очень красивой, яркой, с изящными тонкими ногами. Она взахлёб обсуждала что-то с Баюном, а увидев Катерину, подошла и поклонилась, с любопытством на неё глядя. Пообещала как-нибудь навестить Баюна в Дубе и пообщаться с Катей побольше и исчезла в лесу, махнув роскошным хвостом.

— Красавица и умница! Ты ей понравилась. Ещё бы, как ей могла не понравиться моя радость! — Баюн с удовольствием покосился на Катерину.

Возвращались долго. Катерина увидела ещё туманную область, попросила свернуть и обнаружила сказку про Альдюк, девушку-гусыню. Тварей почти не было. Почти, потому что вдалеке что-то шуршало, но не приближалось, и Катерина со спутниками без помех добрались до деревни, и нашли гусыню, сидящую на крыше дома.

— Ну, вот пожалуйста, и девица.

— Кать, ты уверена? — Степан разглядывал серую гусыню, которая изогнула шею к дымоходу и прислушивалась к чему-то внутри избы.

— Да, она голос ребёнка своего слушала, — Катерина убралась к зарослям малины и начала рассказывать сказку:

— Жили когда-то старик со старухой. У них был сын Иван. Старики по дому управлялись, а сын ходил на охоту, тем и кормились. Как-то выпал для Ивана незадачливый день. С раннего утра до позднего вечера не удавалось ему добыть ни зверя, ни птицы. На обратном пути увидал: летит стая гусей. Выстрелил Иван и подранил одну птицу. Отделилась от стаи птица, села наземь. Подбежал молодец, поднял гусыню и понёс домой.

Катерина увидела как начинает растворяться туман, и продолжила рассказывать, как побежала по избе гусыня, сбросила крылья, оперение и обернулась красивой девушкой. Как обрадовались гостье родители парня, а Иван и вовсе влюбился в девушку. Родители, поженили девушку и Ивана, и через год родился у них сын. Да только никак не могла понять свекровь, зачем невестка хранит гусиные крылья. И вот однажды, пока Альдюк, по хозяйству хлопотала, сожгла она их в печи. Пригорюнилась молодушка, объяснила, что её совсем недолго было ожидать, пока волшебный заговор силу потеряет, а теперь беда будет. Загрустила Альдюк. Пошла следующим утром к колодцу, а над ней стая гусиная летит, кричат ей:

— Альдюк наша пригожая, велено тебе с нами лететь!

— Как мне лететь? Ведь на берёзовых углях сожгли мои крылья гусиные!

Сбросили ей гуси по пёрышку. И на другой день было то же и на третий, и тогда уже набралось перьев на гусиные крылья. Горько заплакала Альдюк, взмахнула крыльями, и полетела за гусиной стаей.

Тужит Иван, печалятся старики, ребёнок плачет. Но, прошло сколько-то времени, и прилетела гусыня, села на крышу, услыхала, что плачет её ребёнок, запричитала, сама заплакала, влетела в избу, сбросила крылья, обернулась прежней красавицей, кинулась к ребёнку, приласкала, а потом и объяснила свекрови, что сегодня закончился срок волшебного заговора, и ей больше не понадобиться становиться гусыней. Свекровь печь поскорее затопила, и сожгла гусиные крылья, и с тех пор зажили они счастливо!

Деревня проснулась, загомонили женщины у колодца, громко заплакал ребёнок, гусыня полетела в избу, а Катерина, Степан и Кир быстро удалились в лес.

Возвращались в стольный град, освободив очень приличную территорию, да с царевичами, в первый раз с раннего детства не испытывающим желания вцепиться друг другу в глотки. Потрясение, которое испытал царь Ефимий, увидав своих сыновей, вместе что-то горячо обсуждающих, заставило его без возражений согласиться со всеми их планами, не особенно даже в них вникая. Плотники-корабелы, строящие корабли и ладьи, согласились быстро выстроить первую сторожевую ладью для охраны реки. И даже похвалили то, что предложил Третьяк, посомневались вначале, не без того, но потом попробовали сделать так, как он предлагал, и похвалили! Для младшего царевича это было сродни лучшему подарку! Он бы вовсе перестал появляться в отцовских хоромах, даже ночевать пытался на верфях, да только Радим не позволил.

— Ты царевич! Изволь всё-таки отца уважать! — и почему-то Третьяк его послушался. Сам удивился! Что-то новое появилось в старшем брате. Какая-то разумность и надёжность, которых раньше и близко не было.

Сновид было снова заперся в своём тереме, где ранее проводил всё время, но отчего-то ему там показалось душно и тесно. Он отправился в царские хоромы, и вот напасть! Из-за угла выскочила чёрная кошка, она мало того, что перешла ему дорогу, так ещё и вернулась и направилась к нему! Худшей приметы и представить себе было нельзя! Сновид окаменел, когда кошка начала тереться о его сапог. Хотел было пнуть её, заорать, прогнать, кинуться обратно к себе! Но, что-то уже изменилось в нём самом. И ветер от реки дул такой свежий, и кошка не выглядела угрожающе, напротив, мурлыкала и ласкалась.

— Не бойся кошку, если ты не мышь.

Не бойся свиста, если не в лесу,

И в полном ведре ты счастья себе не найдёшь,

И в пустом от тебя ничего никуда не снесут.

Сновид вроде и слышал что-то такое, а может, и померещилось… Он постоял-постоял, а потом нагнулся, да и погладил кошечку. Когда он появился в царской трапезной с чёрной кошкой в руках, царь уставился на него, словно увидел призрак.

— Сынок… А ты знаешь, что ты несёшь? — дрожащим голосом спросила его матушка. Она давно махнула рукой на попытки убедить среднего сына, хоть немного спокойнее относиться к приметам.

— Кошку несу. Чёрную. Ласковая такая оказалась, поёт как балалайка, — ответил Сновид, почёсывая за ухом у кошки, которая уже тарахтела на всю трапезную.

— Братец, как я посмотрю, с тобой ничего не стряслось по дороге? — усмехнувшись спросил Радим.

— Ничего! Только вот кошку хорошую нашёл, — Сновид уложил её себе на колени и хмыкнул. — Оказывается, она права была.

— Кто? — удивился Третьяк.

— Сказочница. Я ж не мышь, чтобы кошек бояться! — он-то с его наблюдательностью и тем, что в Катином мире называли аналитическим умом, не мог не сообразить, что это Катерина помогла ему переступить путь чёрной кошки, а заодно и свои страхи. — Я её Лаской назову.

— Кого? — младший брат снова любознательно высунул нос из-за огромного самовара.

— Да кошку же! У меня будет жить! — Сновид опустил глаза и усмехнулся, заметив, как внимательно и взволнованно смотрит на него его кошка. — Ты теперь Ласка! — сообщил он своей несбывшейся плохой примете.

Баюн устало откинулся на перину в гостевом тереме. — Фух, умаялся я с кисой Сновида сторожить! Но, дело того стоило! И царевич за ум взялся и девушка пристроена.

— Какая девушка? — удивился Ратко.

— Как какая? Кошачья, конечно. Она молоденькая совсем, будет у Сновида жить и у неё теперь даже имя красивое есть — Ласка!

— Как я рада! — Катерина вытягивала из косы какие-то сучки и колючки. — Что у нас за растения такие… любвеобильные. Как заполучат тебя, так фигушки от них потом выйдешь без потерь!

— Да где ты так в колючки влезла? — недоумевал Кир, отцепляя от Катькиного плеча особенно привязчивый репей.

— Как где? В проулочке около терема Сновида. Мы там с Баюном и кошкой, которая теперь Ласка, с утра его караулили. Но, он понял, конечно, что это я ему напела. Очень умён и наблюдателен.

— Этот? Это вот бледное и хилое недоразумение? — Степан скривился.

— Да, именно. Бледный он от того, что в тереме сидел почти безвылазно, хилый от того же. А соображает он как целый аналитический центр.

Ратко сразу почувствовал сильную неприязнь к Сновиду. Это чувство только усилилось, когда царевичи пришли показать план первого похода против речных разбойников. Сновид очень уж внимательно следил за Катериной. Впрочем, и Радим не отставал. Советовался с девчонкой!!! Ратко с удовольствием отправил бы Катерину подальше от мужских разговоров. Раньше. Сейчас он просто молчал и наливался ревнивым гневом. А когда царевичи ушли, с трудом сдержался, чтобы ничего Катерине не высказать. Ушёл прокатиться на Вихре, успокоился только высоко над рекой, и там заметил странную картину. Внизу, у левого берега реки, совсем неподходящего под пристань для корабля, две ладьи загнали купеческий корабль на мель и поднимали из трюмов тюки, потрошили их там же на палубе. — Разбойники!

Ратко хотел ещё чуть снизится, но подлетать ближе Вихрь отказался.

— Они с дальнобойными луками, и меня и тебя подстрелят легко. Надо предупредить в городе.

Царевичи решили изловить эти ладьи как только услышали известие Ратко. Поехали все втроём. Ратко присоединился за компанию. Ему наскучило сидеть без дела. И как выяснилось не только ему.

— Не понял, а Кир и Степан где? — уточнил Бранко, как только они с Катериной и Баюном вернулись в гостевой терем.

— Тут были, — удивилась Катерина.

— Может и были, только сейчас и близко их нет, — фыркнул Бранко.

— Ай, ну что ты в самом деле! Когда мальчишки перестанут лезть во всякие дела, куда им лезть не положено, земля остановится, — рассмеялся Баюн. — Ясно, что за Ратко смотались.

— Вернутся, головы откушу обоим. И уши надеру, — немного нелогично пригрозил Бранко. — Ладно, я за ними. Скоро вернусь.

— Стой! Я с тобой! Катерина, тут сиди! — Баюн внезапно решил, что он должен видеть лично, чем закончится первая вылазка братьев-царевичей. Бранко вскочил в седло Сивки-Бурки, Кот прыгнул за ним и они стремительно умчались. За ними рванул Воронко для того, что мальчишки могли вернуться на нём.

— Вот молодцы! «Катерина тут сиди»! — передразнила она Кота. — Жаруся, ну, разве это честно? — спросила Катя у серой голубки.

— Нет, девочка. Не честно и глупо, прямо скажем. Поэтому, предлагаю слетать и посмотреть самим, — Жаруся хихикнула. — Ибо нечего! Шапочку-невидимку только одень, и полетели.

Катерина послала Птице воздушный поцелуй, одела невидимку, скрыла сумку и её тут же подхватила за плечи Жаруся. Разумеется, цели они достигли первыми. Расположились обе на высоком утёсе над рекой, поросшим соснами. И наблюдали за двумя разбойничьими ладьями, которые покончив с разгрузкой купеческого судна, неторопливо плыли вдоль берега. Сторожевые суда молодых царевичей были для речных разбойников полной неожиданностью. Три сторожевых судна перегородили узкую в этом месте реку. Ладьи устремились вперёд, стараясь пробиться мимо сторожевых кораблей, но с тех на палубы разбойничьих судов полетели крючья и верёвки. Это было идеей Сновида, он решил, что разумнее всего для сближения использовать те же методы, которые используют и разбойники. На палубах начался бой. Разбойники сражались ожесточённо. Ратко и Радим, разумеется, полезли в самое пекло! Ратко успел достать мечом громадного разбойника, уже опускавшего секиру на спину Радима, и спас старшему царевичу жизнь. Катерина и смотреть боялась и пропустить что-то боялась. И именно она увидела, как Степан и Кир, прятавшиеся на одном из сторожевых кораблей с попустительства Третьяка, выбрались из укрытия и сообща спасли младшего царевича от меча одного из разбойников. Они ни разу ещё не были в бою с настоящими людьми, а не с монстрами в тумане. Хорошо, хватило ума не брать с собой кладенцы, которые стоили каждый гораздо больше чем годовая добыча всех разбойников на этой реке. Третьяк им какие-то мечи раздобыл и теперь радовался изо всех сил, что это сделал, его тоже сражаться учили, но он не сильно преуспел в этом. Правда, передышка для Кира и Степана длилась не долго, потому что на них троих налетели ещё двое разбойников, перескочивших на борт сторожевого корабля и нацелившихся на царевича. Кир и Степан действовали слаженно, настолько умело, что Бранко-Волк, подлетавший на Сивке к месту схватки был даже доволен своими учениками. Они справились с одним из разбойников, второй наткнулся на неодолимую преграду в виде Бранко.

— Ой, Степан! Во…, в смысле Бранко тут, — Кир сфокусировался на высоком мрачно ухмыляющемся человеке, который сбросил за борт их второго противника, и заодно ещё трёх попавшихся под руки разбойников.

— Мы это… Ну, того. Понимаешь? — Степан понимал, что за отлучку им попадёт, но не ожидал, что их найдут так скоро. — Ратко берегись!!! — он заорал и это почти спасло молодого князя сражавшегося на разбойничьей ладье, от удара сулицей в спину, но, только почти. Ратко кинуло в сторону борта, и даже Бранко с его невероятной скоростью не успел перехватить князя, и он на миг замерев, выронил меч и упал за борт.

Когда напали на мальчишек, Жаруся подхватила Катерину, запретив ей снимать шапочку, и подлетела поближе. Решили, что при необходимости Катя просто их всех усыпит и всё. Катерина ахнула, увидев как Ратко, почти потерявший сознание бессильно уходит под воду, как Бранко ныряет, но не может его подхватить, потому, что течение начинает поворачивать корабли, намертво связанные канатами.

— Жаруся, отпускай меня! Я стану лебедкой и смогу его найти! — Катерина не могла на глазах у всех становиться лебедем, и хорошо, что на ней была шапочка-невидимка. Она нырнула в воду уже лебёдушкой, и отлично увидела идущего ко дну Ратко. Поймала его за воротник и резко потянула наверх. Ратко пытался выплыть, но рана и намокшая одежда не давали ему шансов, а ощутив сильный рывок вверх, он, уже почти забываясь, снова попытался всплыть. Если бы не затейливое течение реки, огибающей утёс, вряд ли у Катерины бы что-то вышло, но течение толкнуло её вверх, и тяжёлое намокшей одежде тело князя, начало подниматься к поверхности. Катерина, сумев помочь вынырнуть, не могла бы удержать князя, но тут подоспел Бранко, он моментально перехватил князя на поверхности, какое-то ощущение запаха, которого тут быть не могло, у него осталось, но времени разбираться не было, и он быстро поплыл с Ратко к кораблям. Дружина уже справилась с разбойниками. А Катерина смогла подумать о том, как хорошо, что если уж шапку-невидимку одел, она на голове остаётся, не смывается водой, не сдувается ветром, и случайно сорвать её не возможно, можно только самому снять, ну, ещё её сказочные друзья могут снять! — Вот бы лихо было тут вынырнуть без невидимки и в купальнике! — думала Катерина, отвлекая себя, заставляя не паниковать, — Вода живая есть, мёртвая есть и у Степана и у Кира и у Баюна. Ничего такого страшного! Всё будет хорошо!

Ратко подняли на борт сторожевого корабля, Радим сам его перенёс на сложенные плащи, Ратко его спас и теперь он по-настоящему переживал за князя. Рана оказалась неприятной, болезненной, но не смертельной. Окрик Степана спас Ратко, и он успел увернуться. Когда он отдышался и его уже перевязывал Бранко, он тихо спросил:

— А где Катерина? Ты её с собой не брал?

— Нет, конечно! Что ей в свалке этой делать? Я за мальчишками прилетел вообще-то. И сейчас ими займусь! — он очень мрачно покосился на понурившихся Кира и Степана.

— Не ругай ты их. Они Третьяка два раза отбили. И меня выручили, метили-то в сердце, и если бы не Степан, туда бы и попали, — Ратко зашипел от боли, когда Бранко заканчивал перевязку.

— Посмотрим! — Бранко оставался при своём мнении. — А ты почему про Катерину спросил?

— Да мне показалось, что я уже на дно иду. Выплыть сам не мог. А потом кто-то за ворот потянул. Сильно. Ты?

— Нет, я тебя никак найти не мог, я человечьими глазами под водой плохо вижу, и там мутно. Я тебя подхватить смог только на поверхности. И да! Что-то такое было. Запах не запах, какой там запах в воде, а так, ощущение… — Бранко нахмурился, припоминая.

Они расположились на открытой палубе. Кроме Ратко было ранено ещё человек восемь стражников, всех их осматривали, перевязывали. Радим был взволновал и горд, он стоял у связанных по рукам и ногам разбойников, довольно улыбаясь. Сновид, бледный до зелени, сидел у борта, а Третьяк осматривал ладьи разбойников, ощупывал борта, что-то продумывал, явно мысленно вносил усовершенствования в свою конструкцию. Кир и Степан хмуро косились на Бранко, вдруг настороженно поднявшего голову.

Катерина сидела на том же утёсе, Жаруся уже успела высушить её косу, они обе собирались вернуться в город, как что-то блеснуло на противоположном берегу.

— Жаруся, что там? — Катерина увидела как по перьям голубки пробежали искорки пламени. Выглядело жутковато.

— Там лучники. Девочка, я не хотела бы показываться. Сможешь убрать стрелы? Корабли как раз уже стали удобной мишенью. Лучники явно поджидали, чтобы течение принесло их поближе к тому берегу. Явно это часть разбойной шайки.

Катерина до боли в глазах всматривалась в тот берег и когда Жаруся протяжно крикнула, быстро проговорила:

— Стрела, замри, остановись,

В полете в прах оборотись!

Люди бывшие на кораблях, вместо смертоносного потока стрел, получили только чёрный мелкий порошок, осыпающийся на доски и в воду. Следующий залп закончился тем же. А дальше дружинники царевичей уже добрались до своих луков и на глаз определив, откуда летят стрелы, начали стрелять сами.

— Точно Катерина тут. Это только она умеет, — вздохнул Бранко. — Вот где только? — он закрутил головой. И унюхал таки! — На утёсе, и Жаруся там же! Вот я сейчас доберусь до них!

— Не ругайся дружище. Мы и князя не нашли бы, и перестреляли бы сейчас многих, — успокаивающе проговорил Баюн, глядя, как дружинники прикрываясь щитами, умело пускают стрелы. Стрелы разбойников в воздухе по-прежнему становились прахом, который осыпался вниз. Царевичей дружинники заставили уйти за щиты. На всякий случай.

— Баюн! Что происходит со стрелами разбойников? — прокричал Радим.

— Да так, кое-что… Помогают нам, — Кот усмехнулся в усы. — Дружище, можешь слетать, привезти её? Мне так спокойнее будет. Если разбойники по тому берегу как у себя дома разгуливают, то и на утёсе могут объявиться. Жаруся-то незаметна, а Катюшу запросто могут обнаружить. Я, конечно, не завидую тому, кто её в присутствии Жаруси найдёт… Но, когда Катюша рядом всё равно спокойнее.

Бранко вскочил на спину Сивки и через мгновение уже летел к утёсу. И хмурился весьма строго.

— Обнаружил, вон, летит, хмурый как сыч. Сейчас ругаться будет, — рассмеялась Жаруся.

— Что ты тут делаешь? — начал было Волк, но именно в этот момент, Жаруся опять крикнула, предупреждаю Катерину о новых стрелах, и Катя опять остановила их в полёте, тем самым ответив на вопрос названного братца.

— А сам не видишь? — фыркнула Птица. — Сотри с морды лица это выражение. Им только пиратов пугать, а не на мою девочку смотреть!

— Она моя сестра, как хочу, так и смотрю! — фыркнул Бурый.

— Она и мне не чужая, так что не пугай Катюшу, мрачный ты тип, — Жаруся перелетела к Бранко на плечо и потянула его клювом за ухо. Сивка насмешливо заржал.

— Действительно, не ругайся на Катюшу. Ничего плохого она не сделала, а вот от множества неприятностей всех избавила. Потом поворчишь. Садись милая. Жаруся, ты с нами?

— Нет, я поотдаль полетаю, — она независимо встряхнула крыльями, задев Бранко по виску. — Не бойся девочка! Я не позволю этому мрачному типу обижать мою красавицу!

Волк подхватил Катерину в седло, он всегда волновался, когда выяснялось, что она пускалась в какие-то самостоятельные приключения, и сейчас был очень рад, что она цела. — Не щебечи, я и так не собираюсь её ругать, — вздохнул он. Сивка полетел обратно на сторожевой корабль. Разбойники, похоже, расстреляли все имеющиеся стрелы, и потеряв несколько человек, пораженных стрелами дружинников, отступили в леса.

Когда Бранко вернулся, везя перед собой в седле Катерину, Баюн усмехнулся. — Я же вроде говорил, чтобы ты на месте сидела.

— Ну, ты же точно не указал то место, где мне надо было сидеть, — безоблачно улыбнулась Катерина. — Поэтому, я решила, что если я посижу вооон там, это тоже будет неплохо.

Кир и Степан ехидно захихикали, и тут же оба заткнулись, увидев очень мрачный взгляд Бранко. Царевичи оживились, а Катерина, быстро шагнула к Ратко и опустилась около него.

— Ты как? Очень больно? — она понимала, что живой водой сейчас пользоваться нельзя, и ему надо потерпеть, пока они не окажутся без посторонних, но как же его было жалко! И его и остальных раненных.

— Ничего. Терпимо. Спасибо тебе! — Ратко был совсем бледный, но пытался улыбаться.

— За что? — Катя удивлённо пожала плечами.

— За одну лебёдушку, которая помогла мне выплыть. Я её, правда, не видел, но почуял.

— Вот встретишь её, тогда ей и скажешь, — Катерина мягко улыбнулась. — А я понятия не имею, о чём ты говоришь, — она устроилась неподалёку на перевёрнутом бочонке и слушала рассказы мальчишек о сражении. А ещё разговоры дружинников, опешивших было от внезапного появления сказочницы, но решивших, что наверное, оно так и надо. Царевичи пришли все. Третьяк хвалил Кира и Степана, здорово смущающихся от этого. Радим радовался, что они победили, и что Ратко жив. А Сновид уже осмотрел обе разбойничьи ладьи, и теперь был в задумчивости.

— Ты что такой? — Катерина воспользовалась тем, что Ратко прикрыл глаза, и задремал и тихонько отошла к среднему царевичу.

— Не могу понять. Что-то там не так с одной ладьёй! — Сновид пожал плечами. — Не сходится!

— Что не сходится? — уточнил Бранко.

— Длина ладьи. Там внизу должно быть больше места.

— Погоди! Ты имеешь ввиду, что там тайник? — Бранко соображал быстро.

— Похоже что так.

Катерина за ними увязалась, пригрозив, что нипочём такое не пропустит! Если добром не возьмут, обидится и всё равно туда проберётся. Бранко раздраженно закатил глаза, но спорить не стал. Ему самому спокойнее было, когда Катерина была рядом. Только шагнув на разбойничью ладью Бранко насторожился, и легко нашел, где был тайник.

— Там кто-то есть! — он рубанул по тонкой переборке под палубой, в носовой части, и их глазам открылось совсем небольшое пространство, забитое сундуками и зашитыми в просмолённые кожи тюками, а над ними висела небольшая клетка, в которой едва помешалась серая птица.

— Зачем им птица-то тут? — удивился Радим. А увидев, как Катерина ахнула, потянулся, снял её с крюка и подал ей. — Возьми если хочешь, можешь выпустить или оставить себе.

— Спасибо. Правда, выпустить её пока нельзя. Смотри, как ей крылья обрезали. Варвары!!! Бедняжка.

Птица была похожа на серую горлицу, перья на крыльях и правда были обрезаны, а кое-где даже выдраны, была видна запёкшаяся кровь. Она была в ужасе, и непременно отшатнулась бы от Катиных рук, но клетка была настолько тесная, что она едва пошевелиться там могла. Катерине было без разницы, что там в тюках и сундуках, она поспешила наверх с клеткой в руках и заметила краем глаза рывок одного из связанных разбойников, их предводителя, как раз вовремя, успела отшатнуться в сторону.

— Нашли!!! Тайник нашли, проклятые! — взвыл разбойник, а потом расхохотался. — Всё равно, вам не понять!!! — он резко замолчал и больше не проронил ни звука.

Катерина вернулась на сторожевой корабль по перекинутым доскам и успела как раз вовремя. Буквально через минуту Ратко приоткрыл глаза и попросил воды. Катерина сообразила и успела плеснуть в простую воду, капельку живой, воспользовавшись тем, что на неё никто не смотрит. После этого, Ратко сразу же ощутил, что рана почти не болит, и чувствует он себя не в пример лучше. — Спасибо тебе! А это откуда? — он указал на клетку.

— Радим подарил, — улыбнулась Катя. Она поискала у себя в сумке, нашла какую-то пластиковую коробочку, и в крышку от неё налила воды, которую не допил Ратко, а потом просунула в клетку птице. Та жадно начала пить. — Вот и хорошо, вот и умница. Не бойся, больше тебя никто не обидит. Вот бедняжка! Я бы тебя выпустила хоть сейчас, но крылья-то изуродовали, и пока перья отрастут, хорошо бы тебе в безопасном месте побыть.

Птица вдруг оторвалась от импровизированной поилки, и совершенно осмысленно посмотрела на Катерину. А потом что-то засвистела тихонько и Катя сообразила, что понимает птицу.

— Выпусти меня, выпусти! Я не могу больше тут. Я умру тут! Молю выпусти! Я не улечу, — взмолилась та.

— Да, подарок лебединой кувшинки действует интересно, — сообразила Катя, вспомнив, что ей Гуслик в прошлом году рассказывал о том, что она может и лебедей понимать, а возможно, и не только. Она решительно открыла дверцу клетки, удивившись про себя. Как можно было запихать эту птицу в такую клетушку. Выбраться без помощи бедняжка не смогла, Кате пришлось подобрать разбойничий кинжал и перерезать просмоленные верёвки, скреплявшие боковины клетки. Наконец, клетка развалилась и птица оказалась у Катерины на коленях. А потом со стоном расправила крылья, — Как же хорошо! Спасибо тебе. Не бойся, я не улетела бы, если бы даже смогла. Я же пообещала.

— Вот и славно. Ты поешь пока, а мы потом пообщаемся, — Катя покрошила горлице кусок хлеба, который ей передали дружинники. Они-то видели только как девочка-сказочница с птичкой забавляется. Ратко понимал, что тут что-то не совсем просто, но сил думать об этом у него пока не было.

Пленённые разбойники сидели попарно связанные, на ладьи перешла часть дружины и все пять судов поплыли к стольному граду. Катерина решила далеко от Ратко не уходить, на коленях у неё глубоким сном спала серая птица. Баюн, Бранко и кони были рядом. Кир и Степан сидели, прислонившись спинами друг к другу, и негромко переговаривались, старались на глаза Бранко лишний раз не попадаться и именно они и услышали разговор двух старших царевичей.

— Это было бы разумно. Она — великая ценность для любого царства, так почему не для нашего? Как же ты не понимаешь! — Сновид косился на палубу, где располагалась Катерина.

— Я всё понимаю. Но, Ратко мне жизнь спас! И мне его после этого на поединок вызывать? К тому же, хотя нам рассказывали, что она сговор разорвала, потом-то его снова заключили. Нет, брат, может то, что ты говоришь и разумно, но это как раз не правильно. Она, конечно, очень много может, но лучше как раз не пытаться её заполучить, а быть в хороших отношениях. К тому же она и так нам столько добра сделала.

— Возможно, ты и прав, — Сновид явно сомневался, но спорить не стал.

— Прикинь, что было бы, если Ратко не было с нами? — тихо сказал Степан Киру. — Опять начали бы цепляться.

— Точно. Баюн был прав, — покивал Кир.

Когда сторожевые корабли, вместе с захваченными у разбойников ладьями, прибыли на пристани у стольного града, такая толчея началась! Первая же попытка царевичей оказалась настолько удачной! Царь Ефимий ликовал! На радостях даже велел пир устроить.

— Смотри как всё по-разному. У царя Василия чуть не каждую неделю пиры. А тут это редкость, — удивлялась Катерина, которая ехала с Бранко за носилками, на которых бережно несли князя.

— Ну, люди все разные, живут по-разному, — Бранко посматривал на птицу, которую Катерина бережно везла в руках.

— Странная пичуга, — подумал он. — Надо бы к ней присмотреться.

Ратко после живой воды, подлитой в его чашу, чувствовал себя гораздо лучше, собирался ехать сам, но Баюн не позволил. Носилки молодого князя унижали страшно, поэтому он даже глаза закрыл, чтобы не видеть сочувственные взгляды окружающих.

— Не злись. Скоро будешь как новенький, — фыркнул ему на ухо Баюн, когда дружинники бережно внесли носилки в гостевой терем, опустили на пол и ушли. Бранко выпроводил из горницы Катерину, чтобы Ратко не смущать, и быстро обработал рану мертвой и живой водой.

— Ну как? — спросил он у Ратко через пару минут. Вместо ответа тот поднял носилки одной рукой и покрутил в воздухе. — Вот и хорошо. Пойду Катерину позову.

Только вот Катя, порадовавшись выздоровлению Ратко, побыла в горнице не долго, сослалась на усталость и быстро удалилась к себе. И дверь светлицы заперла на засов.

— Всё, никто не зайдёт. Не бойся, — она повернулась к серой птице. — Кто ты? Я понимаю, что ты не простая птица.

— Меня зовут Магрит. Я дочь конунга Северных побережий. Короля, по-вашему. Я могу становиться птицей. Меня у нас иногда так и называли — крылатая королевна.

Глава 23. Крылатая королевна

Катерина слушала Магрит, которая сидела на спинке стула и печально рассказывала, о том, как её украли хитрые купцы. — Они заманили моих глупых приближенных девушек. Много дней им дарили подарки, если они приходили на купеческий корабль, и, наконец, они упросили моего отца, отпустить и меня туда. Отец с этими купцами и сам говорил, бывал у них, видел разные диковинки. А они заявили, что у них есть хрупкая, но прекрасная вещица, которая достойна того, чтобы её видела только дочь конунга. Меня провели на корабль, толкнули с борта, а сопровождающих обманули, сказали, что я обратилась в птицу и улетела. На самом деле, в воде меня поймали в лодку и отвезли на небольшую ладью, которая снялась с якоря в тот же час. Я успела обернуться птицей, хотела вырваться, улететь, но меня схватили. Хотели, что бы я стала обратно девушкой, начали перья вырывать, чтобы заставить вернуться обратно в человеческий облик. Очень больно было, но я вытерпела. Тогда крылья подрезали, и засунули меня в ту клетку.

— А зачем ты им понадобилась?

— Несколько месяцев до того как меня украли, к отцу приезжали послы от какого-то южного короля. Он хотел получить меня в жёны. Но, послы отцу не понравились, да и отпускать меня так далеко он не хотел, и отказал королю. Тот разгневался и послал разбойников, увезти меня силой.

— Магрит, а почему ты не становишься обратно девушкой? Здесь тебе нечего бояться.

— Я… Я не могу. Я грязная и моё платье… — птица смущенно опустила голову.

— Ну, это беда поправимая, — улыбнулась Катерина. Она открыла окно и тихонько позвала Жарусю. Та прилетела очень быстро. Любопытная Жар-Птица наблюдала за разбойниками, которых вели в царские темницы, и за разгрузкой их добычи, награбленной у купцов. Увидав в близи птицу-Магрит, она мгновенно поняла, что это не настоящая птица. А услыхав, что её тревожит, только головой покачала.

— Не волнуйся, у тебя будет платье достойное дочери конунга Северных побережий. А помыться… Катерина проводит тебя в мыльню, — Жаруся выхватила из-под крыла крошечное пёрышко, оно вспыхнуло золотистым блеском и медленно опустилось на Катину ладонь.

Катерина попросила царских слуг, приставленных к гостевому терему, приготовить мыльню и шмыгнула туда, держа в руках охапку вещей, в которых пряталась птица.

— Странно, чего это Катька с тряпками какими-то помчалась. Стирать что ли собралась? — удивился было наблюдательный Кир, но он был занят. Очень занят. Его и Степана ругал Волк, так что даже если бы Катерина сундук в мыльню поволокла бы на верёвочке, Киру было бы не до выяснений что и зачем.

Катя пустила в мыльню птицу, и оставила ей полотенца, гребень и пёрышко. А через некоторое время, дверь тихонько приотворилась и на пороге показалась изумительно красивая молоденькая девушка. Светлые-светлые, густые, пышные и чуть волнистые волосы, голубые, словно весеннее небо глаза. Очень красивое лицо, живое и выразительное, тоненькая фигурка. Она несмело смотрела на Катерину.

— Магрит? — Катя только рот открыла.

— Да. Я Магрит.

— Ой, какая же ты красавица! — Катя понимала, что, наверное, королевен как-то по-другому надо приветствовать, но в голову больше ничего не приходило.

— Спасибо. И за платье и за всё! — Магрит гладила тяжёлый синий шёлк платья, подаренного Жарусей. — Я хотела спросить… Можно я пока у тебя поживу? Немного, пока не отрастут перья? Хотя… Меня же тебе подарили, так что я получается, твоя. Мммм. Рабыня.

— Ты с ума сошла? — Катерина даже возмутилась. — Неужели ты думаешь, что я могу тебя задерживать? Ты не рабыня, ты совершенно свободна и можешь лететь куда захочешь, как только сможешь! А пока, конечно, ты можешь жить здесь.

— Ох, а я даже спрашивать боялась. Отец за меня много может заплатить, но это же очень долго, пока к нему гонец доедет, пока обратно с золото отряд прискачет. Я быстрее перья отращу и улечу.

— Не думай уже об этом. Только, может быть, отца твоего предупредить надо, что с тобой всё хорошо?

— А как? Моя страна очень далеко. И птицы уже на север не летят. Если бы была ранняя весна, то да, можно было бы подать весточку.

— Хочешь, мы тебя туда отправим на сказочном коне? — предложила Катя. Ей даже думать не хотелось, как должен переживать отец, потерявший дочь.

— Ннет, — Магрит с сомнением покачала головой. Посмотрела на удивлённую Катерину и пояснила: — Понимаешь, я должна иметь крылья… Мой отец хочет выдать меня замуж. Только вот… Женихи есть разные, всякие. И если он решит меня выдать за нашего западного соседа… — она замялась, а потом не выдержала и рассказала. — Понимаешь, он богат, но не это важно, мой отец богаче, но этот Эрик Краснобородый может быть хорошим союзником или опасным врагом. Сейчас он враг. А отец хочет через меня заключить союз.

— А он тебе не нравится? — догадалась Катерина.

— Оооо, если бы ты его видела! Кабан и то приятнее. А пахнут почти одинаково! У него и прозвище — Вепрь, — Магрит передёрнуло от омерзения. — Если отец меня за него решит выдать, я лучше птицей улечу! Вот из-за этого мне и нужно иметь крылья, когда я вернусь домой.

— Я всё поняла. Конечно, ты можешь, побыть у меня, пока тебе нужно. Пойдём, я тебя со всеми познакомлю.

— Нет, пожалуйста, не надо! Пусть меня знают как птицу. Мне так спокойнее будет, — взмолилась Магрит.

— Мы не обидим тебя! Но, если ты так хочешь, хорошо, я никому не скажу. Жаруся, правда, уже знает. Да и остальные поймут.

Магрит покачала головой. — Если поймут, тут уж ничего не поделать, но ты не говори, пожалуйста, хорошо??

Катя кивнула головой и тут в дверь постучали. — Катька, ужинать.

— Кир, иду. Через секунду.

Она улыбнулась уже вернувшейся в птичье обличье Магрит и вышла.

— Ты с кем говорила? — Кир поджидал её у дверей горницы.

— Ни с кем, — Катерина подтолкнула его вперёд. — Иди уже. Сам позвал и сам дорогу загораживает!

Она очень быстро поужинала и пожелала всем спокойной ночи и умчалась к себе и опять дверь заперла.

— Что-то с Катькой твориться, — Кир негромко сказал Степану, но это тут же расслышали и Баюн и Волк. А чуть насторожив уши, и не только это, а чей-то чужой голос у Катерины в светлице. Баюн быстро достал разрыв-траву, Волк подкрался к Катиной двери, готовый защитить названную сестру. Ратко выхватил меч. От разрыв-травы дверь мгновенно приоткрылась, Ратко распахнул её и увидел невероятной красоты девушку, которая о чем-то Катерине рассказывала, а глянув на дверь, упала на пол и стала серой птицей, попыталась взлететь, не смогла, забилась по доскам в панике. Катерина подхватила её на руки и сердито повернулась к двери.

— Чего вы врываетесь? Напугали её до полусмерти!

— Кого её? — Волк смутился, но продолжал осторожно принюхиваться к птице. — Кто это?

— Не скажу. Пока она сама не позволит, — Катерина сердилась.

— Радость моя, ну не сердись. Мы просто испугались за тебя. Чужой голос у тебя в светлице… Позволь посмотреть, — Кот покосился на жмущуюся к Катиным рукам птицу и призадумался. — Что-то я такое когда-то слыхал…

— Конечно, слыхал! От меня, — Жаруся влетела в открытое окно светлицы и клюнула Баюна между ушей, для ускорения мыслительных процессов. — Вспоминай увалень! Северные побережья…

— Точно! Крылатая королевна Магрит! Её похитили с помощью купцов из замка конунга, долго искали и следа не нашли! — Баюн покачал головой. — Вот так птичку тебе подарили.

Магрит, раз уж её узнали, порхнула с колен девочки и встала с пола с своём настоящем виде.

— Крылатая королевна? — ахнул Ратко. Он с трудом смог закрыть рот, пораженный красотой девушки, но больше всего его поразила даже не её внешность, а то, что он припомнил свой разговор с Леоном. — Я думал, Леон тогда пошутил, — подумал Ратко. Он просто любовался Магрит. Очень красивая. Очень! Катерина на её фоне выглядит совсем по-детски. Такой незаметной маленькой серой мышкой.

Катерина взгляды Ратко, конечно, заметила и грустно про себя улыбнулась. Куда уж там ей! На Магрит только и любоваться. Вон и мальчишки оба уставились, взгляд отвести не могут.

Раз уж её видели, Магрит решила в светлице у Кати не прятаться. Правда просила, чтобы больше про неё никто не знал. Ей выделили отдельную комнату и там постоянно кто-то был. То Баюн беседовал о том, какие сказки живут во владениях отца Магрит, и много ли там тумана, то Жаруся болтала с Магрит о северных ветрах и путях перелётных птиц. То Волк заходил поговорить о драконах, которые, оказывается, сильно досаждали жителям владений отца Магрит. То мальчишки крутились рядом, надеясь, что можно будет её хоть послушать. А уж Ратко был около её светлицы постоянно.

— Вот тебе и здрасьте! Да ты ревнуешь, а Катерина Павловна? — спросила сама у себя Катя. И ответила сама себе. — Точно! Постыдно ревную. Причем их всех! Охохонюшки. Стыдно-то как! — она сидела у себя под предлогом того, что ей надо выучить три небольшие сказки. А вместо этого беседовала сама с собой. — Вот так и бывает. Ты и такая и этакая и хорошая и пригожая, а появляется такая Магрит, и всё! И кому ты нужна-то? А самое поганое, что она и правда хорошая! Это не тварь Гордея, и не Горислава Истомна. И не матушка Леона с её вечнозелёной красотой. Магрит и красавица редкая и не подлая ни разу. Всё это хорошо, конечно, только я уже никому не нужна, получается. Разве только туман разгонять. Это что справедливо? Правильно? Чем я хуже? Сколько раз я всем помогала? Ай! — Катерина ощутила резкую боль в подушечках пальцев. — Опять! Что опять? Я что? Не имею права? — боль усиливалась. Словно к раскаленной сковороде пальцы приложены. И краснеть начали на глазах. Катерина вскочила, заметалась по светлице, выкатила яблоки из коричневой глиняной миски, стоявшей на столе, вылила туда кувшин ледяной воды и опустила в воду пальцы. Боль не уменьшилась. У Катерины покатились слёзы.

— Всё правильно! Так мне и надо! Не имею я права. Какое же это право завидовать? Дура! Ну и хорошо, что с ней общаются. Она вон какая была зашуганная и плакала поначалу часто. А сейчас? Она радуется и улыбается! Она же просто соскучилась по тому, что с ней говорят, ей это очень надо, вот она и старается понравиться всем. Эх ты! Привыкла, что вокруг тебя все носятся как с писанной торбой. Подумаешь? Это что, твоя заслуга то, что ты можешь что-то делать? Да ни разу! Так чем ты хвалишься, что помогала? Ну, не обращают так на меня внимание и ладно, значит, сейчас и не надо мне оно! Фууу. Вроде прошло, — Катя плеснула воду на куст сирени под окошком, сложила обратно яблоки и вздохнула. — Трудно это. Я и не думала, что завидовать да ревновать могу. Ух и противные чувства!

Она снова открыла книгу и читала сказку за сказкой, стараясь хоть что-то запомнить.

Магрит и правда расцвела. Жарусины наряды, внимание и безопасность сделали её красоту ещё ярче. Она прибегала к Кате ненадолго, спрашивала что-то, сама же щебетала ответ, и тут же убегала. Даже кони были покорены крылатой королевной. Сивка уже катал её далеко над лесами. Катерина чуть не силой заставила себя об этом не думать. Наконец, Баюн решил, что пора ещё сказочку-другую разбудить. Катерина обрадовалась! Она так устала сдерживать себя, да и быть одна тоже устала. Магрит отказалась оставаться в тереме и поехала с ними в виде серой птицы, сидящей на Катином плече. А когда Катерина пошла в туман, она перелетела на плечо Ратко. Катя только вздохнула про себя:

— В конце концов, если он влюбился в эту красавицу, тут ничего странного нет. Разорвём сговор, пусть везёт её отцу, глядишь ещё и конунгом станет. Он, конечно, не сосед-жених, но князь всё-таки. И надо мне поменьше об этом думать! — рассуждала Катерина невесело. — А сейчас делом надо заниматься!

Но, заниматься делом было сложно. Она шла в тумане, а Кир и Степан наперебой рассказывали её, что узнали от Магрит. Ну, как же! Она из края викингов, это же интересно до дрожи! Катерине самой было сложно сосредоточиться. Но, наконец, она вроде уловила направление. — Туда надо!

Её спутники равнодушно покивали головами и повернули в указанную Катериной сторону, продолжая безмятежно болтать. Туда так туда! А там как раз их уже поджидали. Тварь была только одна! Одна на всю сказку, но и она сумела натворить дел. Монстр почти два метра высотой, вылетел на них внезапно. Кир так увлёкся разговором со Степаном, что не обратил внимание на слабые сигналы своего меча. Катерина завизжала, Степан успел послать золотую полосу прямо на монстра с огромной палицей, тот рухнул, палица отлетела в сторону сломала приличных размеров дерево и упала на землю.

— Катька? Ты как там? Нормально?

— Нормально! — прошипела она в ответ. Катерину по левой руке сильно задела ветка дерева. Поначалу было терпимо, но боль в левой руке усиливалась чем дальше тем больше. Мальчишки шли вперёд не оборачиваясь, снова увлечённые разговорами, и Катерина стиснула зубы. Она пару раз окликнула мальчишек, он они не обратили внимания. Значит, потерпит она, не интересно теперь никому, что с ней происходит и ладно! Они теперь вроде и не сомневаются, что всё нормально. В самом деле, подумаешь! Кидается чудовище, метает палицу, деревья валятся. Но, всё же окей! Катерина закусила губу, руку прижала ремнём сумки, как перевязью и пошла вперёд. На ней была одета ветровка и футболка с длинным рукавом. Обработать на ходу не выйдет, а опять звать мальчишек, что-то им объяснять, сил не было! Перелома точно нет, а ушиб она обработает потом, когда в комнату свою попадет.

Деревушку она нашла довольно быстро. Нужный дом, правда, пришлось поискать. Степан уже даже ворчать начал. И даже Кир не заметил ни того, что Катерина едва не плачет от боли, ни того, что руку держит странно. Сказала же, что всё нормально!

— Кать, ну, долго ты? Уже все дома обошла! Чего ты ищешь-то? — Степан гудел всё отчётливее.

— Сказку ищу, — Катерина осматривала спящих людей, и уже сомневаться начала, что туда пришла, куда надо, как обнаружила в саду праздно сидящую девушку. Очень красивая. Сидит, нарядная такая, ручки сложила. Все в деревне что-то делают, а эта… И дом-то не барский, обычный крестьянский дом. — Точно! Вот она, Плаги! — решила Катерина и начала рассказывать сказку о красавице, но ленивице Плаги.

— Было у старика три сына. Средний и старший уже женатые. Настала пора и младшего женить. Присмотрели в соседней деревне невесту. Сама девушка красавица из красавиц, а выросла в семье ленивой, нерадивой.

Катерина рассказывала, как не порадовал выбор сына родителей, но решили ему не перечить. Сказали только, что у нас такой порядок, глядишь, и Плаги к работе приохотится! Справили свадьбу, а наутро все работать ушли, а Плаги в сад пошла, и просидела там весь день. Вечером все рассказывали, кто где был, да что делал, и Плаги сказала, что ничего не делала, всем еды дали много, а ей — тарелку пустого супа. На следующий день она уже чуточку свекрови помогла по дому, дали ей суп и хлеба, потом ещё немного больше поработала, и покормили её гораздо лучше, а уж дальше первая всё успевала. Пришёл её батюшка дочку навестить, так она и него отправила свёкру помогать. Удивился он, но пошёл, а когда увидел, какая его дочка стала работящая, всё радовался, какой правильный порядок завели в семье, куда дочку выдали!

Туман растворился в воздухе, зажужжали пчёлы, лениво махнула платочком ещё не знакомая с порядком красавица Плаги, и Катерина выбралась из зарослей подальше, устало побрела по дороге и увидела невдалеке ещё туман.

— Кать, куда ты? — Кир попытался её остановить, но замолчал. Катька была такая хмурая, что он не решился что-то возражать. Вошли в новый туман. Шли, шли, и вдруг наткнулись на старый дуб, поваленный молнией, из его дупла на дорогу высыпалось много золота. Катерина махнула мальчишкам рукой в сторону леса, сама тихонько устроилась у дороги, стараясь руку лишний раз не дёргать и начала сказку про деньги.

— Когда-то давным-давно шли путём-дорогой деревенский торговец со своим приказчиком. Дошли до развилки и не знают по какой дороге лучше идти. В ту пору приметили старика дровосека невдалеке и спрашивают:

— Скажи, добрый человек, по какой дороге в город идти?

— Обе дороги в город идут, — отвечал дровосек. — Та, что вправо лежит, попрямее, покороче будет. Боюсь только, чтобы не попался вам жёлтый змей. Если встретите змея, он вас погубит. А по другой дороге, хоть она и длинее, ничего худого вам не встретится. Так что мой совет такой: ступайте по левой дороге.

Подумали торговец и приказчик, что глупо по длиной дороге идти, а от змеи-то они вдвоём отобьются! Шли, шли, да и наткнулись на дуб, молнией разбитый, а там дупло, полное золота!

Решили они, что старик их обмануть захотел, нашёл клад, унести не смог, и пошёл за телегой и лошадью, а их отпугивал. Поделили клад пополам и торговец послал приказчика в город купить лошадь с телегой и вернуться за золотом. Тот отправился, купил в городе вина, а потом подумал, и подсыпал в одну бутылку отравы, решил с хозяином не делиться. А торговец тем временем переживал, что в путь с приказчиком пошёл, шел бы один, ему бы всё досталось, а так делиться надо! И решил приказчика убить.

Катерина вздохнула, покосилась на золото. И рассказала, как приехал приказчик и предложил хозяину вина выпить, а тот решил деньги сначала на телегу погрузить. Два мешка золота насыпали, чуть подняли мешки. Торговец улучил минуту и убил приказчика, в лесу закопал, а потом про вино вспомнил, выпил отравленного и умер, так и погубил жёлтый змей торговца с приказчиком.

Туман ушёл как будто его и не было никогда. Катерина, тяжело вздохнула и побрела в лес.

— Кать, да куда тебя несёт-то? — тут уж и Степан сообразил, что Катька ведёт себя странно.

— В туман, — ответила Катерина, и показала правой рукой на виднеющийся впереди зеленоватый сумрак.

— Может, хватит на сегодня? — Кир забежал вперёд, заглядывая в лицо Катерине.

— Нет. Не хватит, — Катерина чувствовала, что герои сказки где-то рядом, и очень хотела доделать то, что собиралась, боясь, что потом не хватит сил возвращаться. Она очень быстро наткнулась на собаку, спешащую куда-то с листом бумаги во рту, да так и уснувшую. Вздохнула с облегчением, и начала рассказывать сказку о волке, собаке да кошке с мышкой:

— Когда-то в старину волк, собака, кошка и мышка жили, говорят очень дружно.

Но, вот как-то раз побежал волк к звериному царю. И стал жаловаться, что жить ему трудно, кормиться сложно, просил научить его жить. Дал ему звериный царь бумагу и сказал, что тут всё написано, как ему жить и кормиться, и что если он будет хранить эту бумагу и делать так, как тут написано, то всегда будет жить сытно.

Катерина рассказала, что бедный волк растерялся, не зная, где же бумагу хранить и отдал её на хранение собаке, а та, сообразив, что не сидит целый день в будке, попросила кошку припрятать бумагу, кошка тоже не нашла надежного места, и попросила спрятать бумагу мышку. Мышка затащила её в свою норку. А когда волк проголодался и попросил бумагу у собаки, та побежала к кошке, та к мышке, а мышка обнаружила, что её маленькие глупые мышата разгрызли бумагу на множество крошечных кусочков. И теперь злится кошка на мышку, собака на кошку, а волк на собаку из-за той самой бумаги!

Ветер снёс туман и лес очистился, собака встряхнулась и деловито продолжила свой путь с бумагой в зубах, а Катерина обессилено прислонилась к дереву. Рука болела всё сильнее.

Степан подул в рог, призывая Волка и решил всё-таки уточнить, чего это Катька какая-то не такая.

— Ты чего? Устала?

— Нет, — Катерина чуть не завизжала от обиды. Вместо этого отвернулась и с независимым видом принялась разглядывать какого-то жучка, ползущего по ветке.

— Кать, что не так? — Кир, наконец, сообразил, что с Катькой действительно что-то произошло.

— Всё так! Отстань! — Катерина едва сдерживалась, чтобы не расплакаться.

— Стёп, у неё что-то с рукой. С левой. Она всё время её как-то неловко держала. И сейчас так стоит, чтобы мы не заметили, — негромко сказал Кир.

— Кать, ты опять споткнулась и ударилась что ли? — Степан весь был ещё в мёчтах о викингах.

— Я не спотыкалась и не ударялась! — Катя разозлилась! Ударилась она, ага! Дерево рухнуло, из-за того, что кто-то ворон ловил и прозевал того страшенного монстра, а это оказывается она споткнулась и ударилась!

— Ну, не хочешь говорить и не говори, — Степан пожал плечами. — Подумаешь…

И тут Кира осенило! — Стой, а когда дерево рухнуло, тебя не задело? Точно, ты же рядом совсем была! Кааать?

— Да ладно, это ж когда было-то, если бы задело, она бы сразу сказала, или нет? — Степан начал говорить уверенно, но уже заканчивая фразу сообразил, что Кир, похоже прав, и всё это время Катька почему-то терпела, ничего не говорила, а сейчас выглядит так, словно в обморок готова грохнуться. — Да что ж ты молчала-то?

Катька чуть сдержалась, чтобы им не высказать всё, что о них думает! Но, глянула на подлетающего Волка и помотала головой. — Сначала терпимо было.

— Что тут было терпимо? — Волк прямо в воздухе сообразил, что с сестрицей что-то не так, а оболтусы явно смущены.

— Я рукой ударилась, но сначала не болело, а сейчас уже сильно стало. Волк, можно мы полетим уже? — Катерина внезапно как-то так устала. От борьбы со своими обидами, от боли, и невнимания. Да и просто устала от сегодняшнего хождения.

Волк взмыл вверх стремительно, торопясь унести Катерину туда, где можно будет спокойно разобраться с её травмой, а также с тем, почему она такая измученная в последнее время. Ушиб Баюн с пузырьком живой воды вылечил за секунду, а вот с остальным ничего не вышло. Катерина упрямо мотала головой и утверждала, что с ней всё замечательно и не понимает она, что от неё хотят!

— Я просто набегалась сегодня.

— Это не сегодня началось! — Волк был упрям.

— Не знаю я о чем ты! — вот в чём-чём, а в упрямстве Катя названному братцу не уступала.

— Враньё! — Волк мотал тяжеленной головой.

В конце концов Катерина обняла его за шею и очень жалобно попросила её не мучить, а дать отдохнуть. И Волк сдался, ушел, но не далеко. Сел под дверью и начал думать. По всему выходило, что ничего такого не случилось. Вот Катерина, сидит одна, никто не обижает, всё как обычно, только… А почему это она последнее время одна постоянно? И тут до Волка дошло. Они все оказались притянуты обаянием Магрит. А Катерины стало словно и не видно. Она дала им всем возможность делать то, что им было интересно. Ушла в тень, растворилась в сумерках своей светлицы, вот как сейчас. Волку стало стыдно. Он потихоньку открыл лапой дверь и пробрался в её светлицу. И свернулся калачиком у окна.

— Волк, а что ты тут делаешь? — Катерина пыталась уснуть, но увидела загадочные перемещения названного брата.

— Мне тут спокойнее, — буркнул Бурый, отчаянно ругавшийся на себя! Как же он так не сообразил, что Катерине стало одиноко и тоскливо! И наверняка это очень трудно, дать другой стать центром внимания, понимая, что той сейчас это надо как воздух!

— Не правда. Иди, пожалуйста. Со мной всё хорошо.

— Нет. Не хорошо. Тоскливо. И тяжело, — Волк поднял голову и внимательно посмотрел на Катерину. — И трудно. Просто мы немного слишком увлеклись новым и ярким. Прости меня, — он перебрался к Катерине поближе и свернулся на полу у изголовья, а потом почувствовал, как на голову опустилась ладонь и вздохнул от того, как ему стало спокойно и хорошо.

Мальчишки повинились перед Баюном, признавшись, что пропустили монстра, и Катьке чуть руку не сломало падающим деревом. Ратко, услышав это, вдруг сообразил, что дерево могло попасть не по руке, и Катерина бы тогда очень серьёзно пострадала. Он словно проснулся, и всё пытался понять как же это так получилось, что он даже не вспоминал о сговоренной с ним девушке, ослеплённый красотой крылатой королевны.

Глава 24. Морские кони

Катерина очень хотела вернуться в Дуб, мечтала просто. Но, Баюн попросил немного повременить. В дипломатических целях.

— Радость моя, царь пир устраивает. Можно сказать, что в твою честь. В этом царстве пиры не частое удовольствие, это событие. Надо бы уважить! — Кот разлёгся на лежанке у печи и придирчиво осматривал шёрстку на боку.

Катерина вздохнула, но спорить не стала. Хотя и надоел ей уже этот город очень! Суетливый, шумный, полный купцов со всех сторон! Слишком много было тут чужих взглядов, неуёмного внимания и пустого любопытства. Одно хорошо, царевичи перестали народ смешить. Радим внезапно оказался очень деятельным и ответственным, Сновид поражал всех своими способностями, а Третьяк, если уж брался за одно дело, теперь доводил его до ума. Правда, старшие братья за ним следили как коршуны за цыплёнком и не давали отвлекаться на другие идеи, пока не закончит начатое.

Катерина решила, пока она вынуждена ждать пира, заняться чем-то полезным. И начала расспрашивать Магрит о её стране. Они теперь часто разговаривали, и Катя начала понимать, почему все её спутники оторваться от крылатой королевны не могли. После разговора с Волком Катерине стало значительно легче жить. А потом, уже ночью в её светлицу беззвучно вплыл Баюн, важно прошествовал мимо сверкающих волчих глаз, запрыгнул в ноги, потоптался там и улегся, словно обычный кот. Катерина только тихонько улыбнулась в темноте.

— Как же хорошо, что я не устроила никому скандала! Вот всё и вернулась на круги своя. Они и были и остались моими близкими, и не надо было так и переживать, — думала она засыпая. — А Ратко… Ну, он сам решит.

Ратко любовался Магрит, как любуются чем-то прекрасным. Она знала много того, о чём он слушал с интересом, она была как драгоценный камень, на него можно смотреть долго-долго, он каждый раз поражает новыми гранями, игрой света в глубине, но это просто восхищение красотой. А его сговоренная девица, это совсем другое! Пусть при взгляде на неё от восторга и не замираешь, но с ней тепло и радостно. Ратко размышлял об этом, слушая болтовню Магрит и Катерины о какой-то старинной легенде.

— Я могу пригласить на танец тебя на пиру? — Ратко смотрел через стол. — Или предпочтёшь Сновида?

— Я подумаю. Правда, не уверена, что Сновид знает, что такое танцы, — улыбнулась Катерина, которую уже два дня мучили Жаруся и Магрит. Они наперебой выдумывали ей наряды. Именно Магрит предложила платье, похожее на то, что носили у неё на родине. Из серо-зелёной переливчатой парчи, затканное серебром с широким поясом из переплетённых колец, который спускался с бедер и застёгивался ниже сбоку.

— А на голову золотой с серебром и жемчугом венчик! А по вороту, зарукавьям и подолу тоже жемчугом вышить волны. Ой, да! Вот так. И чуть-чуть что-то голубое из камушков. Вроде водяные брызги, — Магрит ласково улыбалась Катерине и хлопала в ладоши. Она и правда оттаяла, и стала ещё красивее, но Катерину это уже не задевало.

Волк слушал все эти разговоры о нарядах, слушал, видел, что Катерина уже от них устала, да и предложил её прокатить. Жаруся осталась с Магрит. Вместе с Катериной и Волком прокатиться собралась вся компания. За городом, добравшись до безлюдных мест, Волк обернулся в свой истинный вид, Катерину взял на спину, и полетел в сторону моря. И вдруг, увидел вынырнувшего из низких облаков мелкого лебедя очень знакомого вида.

— Черномор! — рыкнул Бурый и устремился за ним. Лебедь оглянулся, прибавил скорости, начал менять направление. Волк уже почти догнал Черномора. И тут…

Катерину сверху внезапно накрыла огромная тень, она подняла голову и ахнула: из облака, которое они только что пролетели, вырвался огромный медный орёл, стремительно подлетел, схватил её когтистой лапой поперёк тела, второй лапой ударил Волка по голове, заставив его кувыркнуться вниз, и взмыл в облака. Волк ринулся было за ним, но слева и справа его атаковали серебряный и золотой орлы. Будь рядом Жаруся, их нападение закончилось бы совершенно бесславно, но Волк летел вместе с конями, Жаруси не было.

— Воронко, вперёд! — Ратко выхватив меч, сумел немного отвлечь на себя золотого орла, вынужденного отбиваться от копыт коня и меча всадника, Сивка, который вёз Кира и Баюна, удачным ударом копыта не дал серебряному орлу убить Волка. А Вихорёк со Степаном, велев всаднику держаться как можно крепче, обрушился сверху на серебряного орла, задев его крыло. После этого орлы с громким клёкотом поднялись в облака и исчезли там. Кони начали кружить вокруг Волка, которому сильно досталось от орлиных когтей и клювов. Он едва держался в воздухе, но пытался искать Катерину.

— Вниз! Вниз! Пока ты можешь опуститься сам! Я приведу тебя в порядок и ты полетишь, мы все полетим и её найдём! Бурый, не дури! — надрывался Баюн. И кони вынудили Бурого опуститься на землю. Если бы глаза ему на заливала кровь от ран на голове, ничего бы у них не вышло, но Волк почти ничего не видел, и начал снижаться, а потом и приземлился. Правда, неудачно. Упал, покатившись по земле. Попытался вскочить, и тут силы его оставили.

— Лежи спокойно! И не дёргайся! Сивка, прижми его копытом! — у Баюна у самого от ужаса лапы дрожали, но он заставил себя держаться. — Всё будет хорошо! Ты же знаешь!

Горестный вой Бурого подхватил ветер и понёс над землёй!

Катерина сначала от ужаса и боли в перехваченных когтями рёбрах, даже дышать не могла, а потом заставила себя собраться, стиснула кулаки, и начала напевать старый мотив колыбельной. Железная хватка когтей чуть ослабла. Потом ещё немного, а потом медный орёл хрипло заорал, призывая братьев.

— Она что-то делает! Я засыпаю прямо в небе! Я засыпаю, как в прошлый раз!

— Перекинь её мне! — крикнул старший брат, золотой орёл.

Орлик попросту разжал когти, Катерина полетела вниз. Если бы только орлы отвлеклись, она бы успела надеть шапочку-невидимку, а невидимую лебёдушку не так-то просто поймать, но никакого шанса орлы ей не дали. Золотой орёл, которого звали Злат небрежно поймал пленницу, но и он почувствовал необъяснимую сонливость.

— Она усыпляет нас! Давайте её просто убьём! — крикнул он.

— С ума ты сошел? Убить сказочницу! Нам это не простят! А вот если её убьем не мы… — серебряный орёл громко заклёкотал что-то на орлином наречии.

— Да, ты прав! Они понятия не имеют о том, кто эта девка, и сожрут её с радостью, а с нас и взятки гладки! — обрадовались и Злат и Орлик. — Несём её к морю, тут уже близко! И сбросим им!

— Куда они меня собираются нести? И кто меня должен сожрать? — Катерина глянула вниз и увидела, что трусливые орлы, не смеющие сами её убить, уже долетели до моря, а там внизу, откликнувшись на крики орлов, показались из воды какие-то странные существа.

— Всё, тебе конец! Они любят человечину, просто разорвут тебя на части! — крикнул ей Орлик, когда Злат разжал когти и Катерина полетела вниз. — Сейчас тебя прокатят морские кони!!!

— Это что, такой конь?! — Катерина стремительно падала в море, а её навстречу взлетел чудовищный конь. Абсолютно чёрный, грива кудрявая, такой же хвост, сам огромный и мощный, из ноздрей валил дым, или это пар? А в чёрных глаза переливалась странная синева. Катерина лошадей любила, любовалась ими, но это был просто страшным. Ей в секунду вспомнились кельтские легенды о водяных лошадках, которые заманивали людей и убивали их. — Морские кони, водные! Ну, конечно, родственники небось! Что-то же я помню о морских конях!!!

Страшенный конь, поднял верхнюю губу и обнажил такие зубы, от которых у летящей прямо на него Катерины мороз по спине продрал! Но, она всё же не зря каталась больше года на сказочных конях! Она успела увернуться и скользнула по шее морского жеребца, ухватилась обеими руками за гриву, сумела развернуться, и оказаться на спине коня.

— Как ты посмела! — оглушающий крик коня чуть не заставил Катерину руки разжать.

— Нет уж, обойдёшься! — Катерина как только на коне оказалась, вспомнила, наконец, что именно она о морских конях сама же и рассказывала! Конь взвился в небо, а потом стремительно вниз. Катерину чуть не сорвало потоком воздуха с конской спины. Она бы разжала пальцы, но какое-то странное чувство заставило лишь крепче их сжать. Наверное, именно что-то такое и заставляло её прапрадеда в болотистых зарослях на Курской дуге, сжимая зубы от боли в простреленной руке и раненном боку, стрелять по наступающим фашистам. — Да пошёл ты, тварь поганая! — заорала Катерина, и выхватив из сумки полотенце, открывающее пути, хлестнула коня по голове слева направо, а потом справа налево.

Конь после первого же удара прижал уши, замотал головой, застонал, а после второго перестал отчаянно кидаться из стороны в сторону и полетев ровно, жалобно проговорил:

— Остановись, молю тебя! Ударишь полотенцем третий раз, не выжить мне, не вынести этого! Пощади! Не ведал я, что у тебя полотенце сказочное, что власть над нами даёт! Признаю я тебя своею хозяйкой и из воли твоей больше не выйду! И братьям закажу тебе повиноваться! Я старший брат из трёх вороных морских коней! Имя моё Волногон, — конь покорно опустил голову. Катерина занесла над ним полотенце третий раз, да и опустила его тихонько. Не хлестнула, хотя и удержалась с трудом, прямо едва-едва. Полотенце пока убирать не стала, только проверила сумку, удивившись, каким чудом успела её закрыть, выхватив из неё полотенце.

— Хорошо, я пощажу тебя, Волногон! Вызывай своих братьев и я скажу вам, что вы должны будете делать! — Катерина с перепугу говорила так грозно, что Волногон ещё ниже голову повесил, но заржал, и из морских волн вылетели на его зов ещё два вороных страшных коня. Они закружились было над Катериной, но взмах полотенцем в их сторону, и грозное ржание Волногона заставило погаснуть синий огонь в из глазах, оба склонили головы, повторяя слова старшего брата о том, что признают её хозяйкой и будут послушны её воле.

— Я — средний брат, меня зовут Прибой, — тряхнул длиннющей гривой один из коней.

— А я — младший — Буревест! — перебирал ногами младший, с любопытством рассматривая Катерину.

— Хорошо, я принимаю вашу клятву! — Катерина подозревала, что выглядит очень забавно, совсем маленькая по сравнению с этими громадами, мокрая с головы до ног от брызг, с разодранной на боку когтём орла одеждой, да и не только ею. Катерина чувствовала, что бок болит и всё больше и больше.

— Хозяйка, что тебе угодно, что бы мы сделали? — Волногон покосился на неё из-за левого плеча.

— Хочу, что бы вы догнали трех братьев-орлов! Вы можете это сделать? — Катерина крепко подозревала, что эти крылатые трусы и убийцы полетели уничтожить её близких, которые сказочниками не были, и их прикончить орлы вполне могли! За Бурого она очень сильно волновалась!

— Мы? Догнать орлов? Легко! Их убить? — Прибой так просто это спросил, словно уточнял, куда ехать, направо или налево?

— Пока не надо! Просто отбейте у них охоту нападать на меня и моих спутников! — скомандовала Катерина. А дальше очень удивилась, потому что окружающее пространство начало куда-то нестись со страшной скоростью, это было немного похоже на полёт с Жарусей, теперь она не чувствовала сносящего в конской спины ветра, как в автомобиле сидела прикрытая лобовым стеклом. Только летели вокруг Катерины смоляные кольца гривы Волногона. Он коротко скомандовал что-то братьям, видимо, распределив, кто каким орлом занимается, и стремительно настигая Орлика, резко нырнув вниз, на его спину передними копытами.

Баюн Бурого чуть не всего облил мёртвой и живой водой, так лапы от волнения дрожали, и едва успел закончить, как Воронко, круживший с Ратко, пытаясь, высмотреть орлов, заржал:

— Они возвращаются, но Катерина… Её нет! — Ратко отчаянно закричал и направил коня на орлов, поняв, что они где-то сбросили Катерину, сгубили её! За ним кинулся Волк, и Сивка с Вихрем, оставив на земле Баюна и Кира со Степаном.

Гигантские орлы легко бы расправились с противниками, но, когда Злат нацелил когти на Бурого, до него донёсся полный ужаса и боли крик Орлика. Он поднял голову и чуть сам не заорал! Этого просто не могло быть!!! Девчонка, которую они сбросили на съедение свирепым морским коням, сидела верхом на старшем из коней и распоряжалась ими! Орлика удар копыт Волногона, бросил к земле с такой силой, что тот едва смог не разбиться о землю. Серебряного брата атаковал Буревест, сходу рванувший зубами когтистую лапу орла, едва её вовсе не оторвав! А на него самого мчался Прибой, средний и самый коварный из коней. Он сделал обманное движение, и Злат поспешно поменял направление полёта, слишком поздно сообразив, что подставился под сокрушительной силы удар задними копытами. А едва оправившись от этого, и глянув на Волногона, наткнулся на гневный взгляд девчонки.

— Добить их? — непринуждённо уточнил Волногон у Катерины.

— Нет, погонять ещё! Чтобы им больше и в голову не приходило нападать! Спусти меня и уберите их с глаз моих подальше! — приказала Катерина.

Волногон только вошёл в раж гонок за орлами и побаивался, что хозяйка прикажет прекратить! А тут такое развлечение! Он в два прыжка доставил хозяйку на землю, почтительно опустил её в руки каких-то мальчишек, радостно её приветствовавших, а сам прыгнул вверх, не желая упускать ни мига забавы! Кони пинали комки перьев, в которые превратились орлы, пока те не начали попросту падать! Тогда каждому было придано соответствующее ускорение. И орлы с жалобными криками и воплями от боли и ужаса, едва удерживая себя в воздухе, полетели искать убежище.

Бурый, увидев, что Катерину жуткий конь не то что не обидел, а почтительнейше доставил на землю, кинулся к ней, Сивка, Воронко и Вихрь, перекликались с морскими конями, некоторое время, а потом быстренько опустились рядом с Катериной.

— Что происходит? — Степан с опаской коснулся плеча Катьки. С опаской, потому что вид у неё был тот ещё! На боку кровь, и прилично, на лице кровь, волосы мокрые, растрёпанные жутко, но самое неожиданное, это то, что она была в неприкрытом, яростном гневе!

— Сейчас орлам вломят как следует! — мрачно пообещала Катерина. Её вовсю обнюхивал Волк, и учуяв кровь, зверел с каждой секундой всё больше!

— Я сейчас сам их убью! Как они посмели! — прорычал он, страшно вздыбившись!

— Не стоит мешать и лезть под копыта морских жеребцов, — лениво усмехнулся полностью успокоившийся Баюн. — Как я понимаю, пернатые трусы не осмелились тебя убить сами, и решили скормить конькам?

— Точно! — ещё более мрачно подтвердила Катерина.

— А дальше? — поторопил её Кир, глядя как морские кони делают вид, что собираются преследовать орлов.

— А дальше, я вспомнила, чем можно укротить морских коней, — пожала плечами Катерина, тут же пожалев об этом, потому что бок ещё сильнее заболел. — Правда, сама не ожидала, что сумею на таком коне удержаться!

— Я думаю, тут ещё и генетическая память проснулась. Ну, что ты Катюша так смотришь? Куда вам деваться-то, если все ныне живущие в вашей стране, это потомки множества поколений, вынужденных отчаянно сражаться за жизнь и свободу от иноземцев? Если уж совсем всё плохо, такие неожиданные качества могут проснуться, откуда что и берется…

— Да уж, я и не поняла, откуда, — осторожно кивнула Катерина, опасаясь делать резкие движения. — А оно от прадедов…

— Радость моя, у тебя и прапрабабки очень даже успешно отбивались от турок, когда мужья в походах были, — рассмеялся Баюн. — Я же говорю, у вас долго запрягают, едут быстро. Если уж доведут, мало никому не покажется, вот и орлы наши, кажется, это уже осознали. Ааа, коньки возвращаются.

Катерина придерживала волчий загривок, чтобы понадежнее держаться на ногах, и спокойно ожидала, когда приблизятся морские кони.

— Хозяйка, мы выполнили твой приказ! — Волногон склонил голову почти к ногам Катерины. — Что ты прикажешь нам теперь?

— Внимательно посмотрите на тех, кого вы тут видите. Каждого запомнить! Ни в коем случае не нападать! Напротив, если кто-то из моих близких в беде, вы должны помочь. Это понятно?

— Да, да, — кони отлично это понимали, закивали головами, взметнулись смоляные гривы.

— И! Внимание! Людей не жрать!

— Ээээ… Совсем нельзя? — расстроился Прибой.

— Совсем! — Катерина грозно сдвинула брови, надеясь, что никому не видно, что у неё уже колени трясутся как желе.

— А хоть свининку можно? — Буревест осознавал, что с хозяйкой не поспоришь, но мясо любил очень.

— Можно, — сил спорить с упрямыми копытными у Катерины оставалось всё меньше. — Как я могу вас вызвать, если вы мне понадобитесь?

— Ты знаешь наши имена. Просто позови. — почтительно ответил Волногон.

Катерина вдруг представила, что случайно называет имя одного из коней и ей на голову валится вот эта развесёлая компания. И покачала головой. — Нет, сделаем по-другому. Если вы мне будете нужны я скажу так:

— Слово своё, конь морской,

Ты не забудь.

— И не во сне, а наяву

Рядом будь!

Кони вдруг замерли, гривы вздыбились, в их глазах вспыхнул было и погас диковатый синий огонь.

— Хозяйка, так ты… Это ты сказочница? — несмело уточнил Прибой, раздувая ноздри и принюхиваясь.

— Да, — Катерина не очень понимал, что это опять с ними приключилось и мечтала только о том, что бы они наконец убрались в своё море и дали ей уже передохнуть. Кроме того, бок уже болел просто неприлично сильно!

А эти морские оболтусы вдруг начали выплясывать что-то невероятное. Прыжки и взлёты в воздух, струящиеся хвосты и гривы. Красиво и, чего уж там, страшновато, когда такая силища, как стихия, бушует рядом.

— Мы счастливы, что ты наша хозяйка! — пояснил, наконец, Волногон. — Но, получается, что орлы об этом не знали? — вдруг озадачился он.

— Знали отлично. — кивнул головой Баюн. — Сами не решились её убить, вам кинули.

От гневного ржания и топанья коней, Катерина и вовсе с трудом на ногах удержалась было ощущение, что она рядом с очень бурным морем. — Штормит прямо! — подумала она.

— Хозяйка, а можно мы их добьем? Мы быстро. Одно копыто тут, другое там? — кони только сейчас поняли, что они могли натворить, и начали прижимать уши и скалиться от ярости.

— Нет, прибивать нельзя! Убивать тоже! Они нужны в своей сказке, — объяснила Катерина. — А сейчас вы можете возвращаться к себе! — она с облегчением увидела как кони кланяются и поспешно уносятся прочь. Ей и в голову не пришло, что спешили они, чтобы она не добавила, что и побить дополнительно этих крылатых гадов тоже нельзя. А так, что? Им же не запретили? Вполне можно найти и снова позабавиться, уже по собственной инициативе! Ибо никому не позволено так подло подставлять вороных морских коней!!!

— Фуууххх, — Катерина только после того, как её свежеприобретённые слуги скрылись, смогла расслабиться, и тут уж не выдержала, расплакалась! — Волк, не пугайся, это я от ужжжаса.

Волк сполз на землю, подставляя Катерине спину, чтобы ей удобнее было прислониться, а после этой фразы, и глаза закрыл. Правда тут же открыл, строго цыкнул на хохочущих мальчишек, велел Баюну мух не ловить, а избушку раскатать, а Ратко успокоиться, меч вернуть в ножны, взять Катерину и внести в избу.

Через пару минут избушка была готова, а Ратко, бережно поднявший совершенно мокрую от морской воды Катерину, осторожно нёс ее по ступеням крыльца верх. Бок был задет когтём. Баюн быстро убрал рану, и Катерина сменив одежду, принялась сушить косу. Волк улёгся ей под ноги, и только вздыхал от облегчения. Ратко сидел за столом, уронив голову на руки, и пытался прийти в себя и осознать, что Катерина жива. А Кир и Степан расположилась на ступенях крыльца, и когда Катька, заплетя ещё влажные волосы в косу, вышла, радостно её приветствовали:

— Ну, ты даёшь! Вот кто бы мог подумать, что ты так можешь!!! Так круто было!

— Да ну вас! Круто! Я от страха даже соображать не могла, с трудом вспомнила, чего и как делают с этими конями! В голове только и крутилась легенда про кельпи. — поёжилась Катя.

— Правильно крутилась, кстати. Они родичи. Правда, наши немного менее кровожадные. В море и травы им хватает и рыбы, да и побережья большие, простора много. А кельпи иногда в относительно небольших водоёмах живут, еды может не хватать, от тесноты с ума сходят, вот и кидаются почём зря, — пояснил Баюн. — Ну, и мясо любят, чего уж там…

— А кто такие кельпи? — удивлённо спросил вышедший за Катериной Ратко.

— У кельтских народов название водяных лошадей, — доброжелательно повернулся к нему Баюн.

— Ну, мы все немного родственники, — Сивка чуть подпрыгнул и завис в воздухе, чтобы быть на уровне Катиного лица. — Все сказочные кони. Морским ближе Конёк-Горбунок, он по матери морской конь. Мне-то Волногон восьмиюродный брат. Вихорьку они шестиюродные. Хорошо, что ты сумела с ними справиться! Они всегда были слегка… Как бы это…

— Дикие совершенно. Чего уж тут, — фыркнул Воронко. — Совсем дикие и мясо жрут. Фрррр. А меня с ними иной раз путают. Силища в них немыслимая, конечно, но характер!!! Да ты потом сама увидишь!

— Зачем мне на них смотреть-то? — Катерине перебирала чёрную гриву Воронко, который тоже подлетел поближе.

— Ну, как же! Ты же теперь их хозяйка, — пояснил Сивка.

— И что? Звать-то я их не собираюсь! — замотала головой Катерина. В ответ раздалось такое конское ржание, что у неё чуть уши не заложило.

— Ой, насмешила! Как же, отделаешься ты от них теперь! Они же любопытные страшно! Особенно младший, его мясом не корми, дай со сказочником пообщаться. Его же из-за его неуёмного любопытства когда-то вперёд старших братьев в сказке по страну светлого дня поставили, да ты помнишь небось, ты же её будила недавно! Вот поспорить могу, что он скоро объявиться, а может и не один! — разъяснил Сивка.

— Надеюсь, что ты ошибаешься, — Катерина вздохнула.

— Нет, он точно появится. Вот с орлами кони разделаются, отдохнут и он прибудет. — Воронко закивал головой.

— Как с орлами разделаются? Я же не разрешила их убивать! — всплеснула руками Катерина.

— А они и не будут убивать! Зато могу поспорить, что они их сейчас догнали и снова учат уму-разуму, — рассмеялся Вихорёк. — В зеркальце глянь.

Конечно же, кони были правы. Катерина видела, как братья-орлы, оставив попытки спастись в небе, обернулись людьми и пытались забиться в какую-то узкую пещеру, а вороные огромные разъяренные кони громили копытами вход в эту дыру.

— Не бойся, там второй выход есть. Как раз для этих крыс, — равнодушно сказал Волк, ткнув носом в дальний угол пещеры. — А если бока себе обдерут, пока пролазить будут, и так поделом! Я бы слетал, подождал бы их у того выхода! Очень мне тоже охота поучить их, что мою сестру обижать нельзя!!!

— Волчок, не надо, ну их, — вздохнула Катерина. Она только начала приходить в себя и ощутила, что так замёрзла, что аж зубы застучали.

— Ну, всё, всё, успокаивайся, — Волк прижался головой к Катиным коленям. И чуть подтолкнул её обратно в избу. — Иди, согревайся и отдыхай. Кот!

Баюн, сидящий на перильцах крыльца, покивал головой и мурлыкнул у Катиного уха. — Поспи, немного, надо отдохнуть, потом поедем в дальний путь…

Катерина закрыла глаза и покачнулась, её как срубило. Ратко ловко поймал на руки и унёс в её уголок, отгороженный занавеской. Бережно опустил, укрыл и вышел обратно на крыльцо.

— Это очень ненадолго. Ты же знаешь, она уже не сильно поддаётся чужому воздействию. Так что, если хочешь что-то делать, давай скорее, — велел Баюн Волку, у которого от сдерживаемой ярости начали посвёркивать искры в шерсти.

Волк, Сивка, Воронко и Вихрь с Ратко на спине вылетели к тому самому второму выходу из пещеры, и когда орлы выбрались оттуда и попытались было облегченно вздохнуть, они наткнулись на очень серьёзно настроенную компанию спутников сказочницы.

— Ну, убить их не убьют, наверное… — Баюн лениво вылизывал левую лапу. — Но, они этот день навсегда запомнят! Или я не сказочный Кот!

Катерина спала и видела во сне огромного вороного коня, почему-то с аппетитом жующего палку докторской колбасы. Она не торопилась открывать глаза, даже когда проснулась. Поняла прекрасно, что её друзья полетели за орлами, и вздохнула о том, что никогда ей не понять сложное мужское мышление. С её точки зрения, плюнуть на этих орлов и растереть! Она сделала вид, что проснулась только после их возвращения, не желая ссориться, и в упор не замечала их хитрые взгляды. Волк опять со вздохом принял человеческий вид, правда, утешился тем, что может ехать с Катериной.

Когда они все вернулись, Жаруся с гордостью предъявила им серую горлинку с абсолютно целыми перьями. — Я принесла королевне особую траву, помогающую птицам восстановить пёрышки. Ей надо торопиться. Мы поговорили про ветра в её краях, они скоро будут дуть на юг, и мешать её полёту.

Катерина не стала при всех спрашивать, почему Жаруся не может отнести Магрит в её страну. Этот полёт для Жаруси был короткой прогулкой и много времени точно бы не занял. Спросила, когда они остались наедине.

— Девочка, мы стараемся туда не залетать. Это старая история, и довольно грустная. Я когда-то потушила в той стране вулкан, чтобы он не погубил её жителей. Но, тогдашний конунг, решил, что лучше подстраховаться и оставить меня там навсегда, — Жаруся лениво пошевелила крыльями. — Можешь себе представить, насколько это было неразумно? Особенно, если учесть, что я тогда только что погасила столько живого огня??

Катерина знала, что Жаруся гасит огонь, впитывая его в себя. И помнила, что было, когда она гасила лесной пожар, вызванный драконовым огнём.

— Я так понимаю, что он сильно об этом пожалел? — осторожно спросила Катя.

— Чрезвычайно сильно и очень быстро. Сразу, как только стальная клетка, куда он меня заманил, расплавилась и стекла на пол. А потом, уже когда его замок пылал, он попытался меня пристрелить! Глупец! И это вместо благодарности и извинений!

— Полагаю, что об этом он пожалел ещё быстрее, — Катерина только головой покачала.

— Ещё бы! Город я не тронула. Люди-то не виноваты. А вот все его владения пошли прахом. Знаешь, как трудно пустить прахом все владения конунга и при этом никого не убить? Поверь мне, это очень сложно! Несколько глупых телят мне пришлось лично из коровников выносить! — Жаруся вспоминала о тех событиях и Катерине казалось, что в темных ярких глазах Жар-Птицы мечется пламя того пожара. Девочка пододвинулась поближе и успокаивающе погладила Жарусю по перьям.

— Да… После этого конунг с обгоревшей бородой навсегда запомнил, как опасно связываться с Жар-Птицами. Но, я туда больше не летаю. Я не люблю поджигать. Жаль только, что из-за того дурня Магрит придётся лететь самой.

— А, может, кому-то из коней её отвезти? — спросила Катерина.

— Видишь ли… Магрит — девушка. Королевна, конечно, но девушка. И особого веса её слово там не имеет. А сказочный конь стоит непомерных денег. Немыслимых прямо скажем. Поэтому, коня могут попытаться поймать, и плевать они захотят на просьбы самой Магрит. Это же викинги. У них эээ… Как бы это поприличнее сказать… Страсть к захапыванию того, что по их мнению плохо лежит, или слишком близко от них бежит, в роду! В крови! Поэтому, рисковать нашими… Ну, не знаю, не знаю. Тебя туда вообще и близко подпускать нельзя. Будут друг у друга похищать круглосуточно, развяжут пару-другую войн между кланами, под шумок устроят несколько предлогов для кровной мести. Мы, кстати, с Магрит об этом говорили. Она тоже боится того же. Разумная девица. — одобрила Жаруся.

— А если… А если её с морским конём отправить? Морского тоже попытаются захватить?

Жаруся ещё не успела разузнать подробности затянувшейся прогулки, и поэтому сильно удивилась, а узнав о морских конях, ставших слугами сказочницы, засияла всеми пёрышками.

— Вот это интересная идея! Правда, немного слишком опасная! Кони, в качестве слуг подчиняются только тебе. Передоверить их ты не сможешь, они если уж повезут Магрит, могут довезти в полуживом состоянии, потому что никакие её просьбы в расчёт они принимать не будут! То есть, мольбы остановиться, лететь потише, на дыбы не становиться, не подбрасывать седока, не развлекаться сбрасыванием его с седла и ловлей у земли, морские кони не услышат точно! Наоборот, будут развлекаться визгом и криками о пощаде.

— А если я её провожу хоть до границы, а потом вернусь обратно?

— Одна? — Жаруся покачала головой, а потом вздохнула. — Лучше я её до границы донесу. А там уж она сама. Да, пожалуй, это самое правильное. А то у меня тоже душа не на месте была. Она славная девушка, а перелёт очень уж сложный и далёкий.

На том и порешили. Магрит очень обрадовалась тому, что может не лететь так далеко в одиночку. В путь отправились ночью, крылатая королевна долго обнималась с Катериной на прощание и просила её не забывать. Простилась со всеми остальными, и вот уже серая горлица вылетела из окна, и улетела за голубкой, которой обернулась Жаруся.

— Малой кровью отделались, — прокомментировал Баюн. — Я всё боялся, что прознают, что она у нас.

— Ну и что? — удивился Степан.

— Ну и всё! Вокруг Магрит всегда поединки, ссоры, какие-то страсти кипят. Она мне сказала, что только у нас она и могла спокойно пожить. Боялась, что Катерина на неё разозлится, но и Катя к ней отнеслась очень хорошо. Представь, что было бы, если бы царевичи выяснили, что красавица крылатая королевна ими освобождена!!!

— Нда… Они только-только в себя пришли да ладить стали, — протянул Степан.

— Вот именно. А так что было бы!!! — Кот только головой покрутил. — Я всё боялся, что она на пиру покажется. Она же красавица, королевна, а тут пир! Точно не выдержала бы! А нам тут такие страсти не нужны! А удержаться трудно. Правда, Ратко? — Баюн насмешливо покосился на покрасневшего до ушей князя. — Да ладно тебе. Ты как раз молодец! Не повёлся на красу писанную.

— Видал я уже, что бывает от таких писанных. Спасибо, — проворчал Ратко, припоминая Томилу и Гориславу. — он косился на Катерину, но она делала вид, что этого не слышит и что-то высматривала в книге, а потом вдруг спросила:

— Баюн, а что здесь Черномор крутится всё? Он же уже второй раз за короткий срок нам попадается, и мне кажется, специально. Я тут подумала, похоже, что это он нас заманил к орлам.

— Умница моя! Конечно, заманил, а мы и повелись. А крутится — папеньку своего ищет. Полотенце искал, не нашел. Так теперь родителя разыскивает. Только не найдёт. Того так морские кони допекли, и туман напугал, что он перебрался в восточные земли, в предгорья. У нас там карачаевские сказки живут. Он там давненько бывал. Про него и сказка там есть. Про Сюлемена и злого карлика. Злой карлик с длиннющей бородой это как раз и есть Чиге-хурсухал из местной сказки про трёх орлов и папенька наших красавцев. У него в тамошней сказке есть подземное озеро с копями драгоценных камней. И множество весьма неприятных одноглазых слуг. И кстати, страсть мужичка с ноготок борода с локоток к вороным коням, это тоже от папеньки. Он тамошнего вороного красавца коня в петуха превратил, на нём и разъезжал. Я как-то видел. Фууу, зрелище то ещё! Так издеваться над конем! — Баюн фыркнул гневно. — Карлика в карачаевской сказке богатырь — Сюлемен победил. Ну, как победил, бороду опять же отсёк. Так тот в пыль обернулся и смылся подальше. Отрастил опять, сюда перебрался, тут ему тоже не свезло. Пришлось обратно возвращаться. Там в предгорьях сейчас и пребывает.

— А Черномор не в курсе? — уточнила Катерина.

— Знает, что где-то у папеньки есть драгоценные копи. Только у них родственные отношения не того порядка, чтобы папаша сынкам доверял. Вот великана он любил, это да. А этим… Нет, не доверяет. Так что Черномору долгонько придётся родителя разыскивать.

Волка разговоры о Черноморе раздражали. Он бы с наслаждением до него добрался бы! Особенно после подземелья с кровоцветом и приключения с орлами! Прямо зубы зудели! Но, драного лебедя поблизости не было. Зато вернулась очень оживлённая Жаруся. Она тут же доложила, что Магрит полетела к замку, а она, Жаруся придумала новые элементы к нарядам, и их срочно надо примерить! Волк попытался потихоньку незаметно убраться, и совершенно безуспешно! Он даже до двери не дополз!

— Куда? Стоять! Ишь ты взял моду чуть что смываться с примерки! — прозвучал гневный голос Жаруси. — Оборачивайся в человека и мерить будешь!

Пир царь Еремей устроил знатный! Правда, пришлось усилить охрану. Всё-таки в городе народ пёстрый, разбойников за последнее время стали прижимать, как бы не устроили какую-нибудь беду. И они бы устроили, но Сновид с его немыслимой наблюдательностью, отследил несколько человек, которые никакого отношения к дворне не имели. Как оказалось, он каждого человека из огромного количества слуг знал в лицо! И несколько истопников показались ему совершенно незнакомыми.

— Как ты ухитрился-то? У них же лица сажей перепачканы?! И ты всё равно их высмотрел! — восторгались наперебой братья и отец с матушкой.

— Да я подумал, а как можно пройти незамеченным? Только если лицо изменить. А это легче всего как раз истопнику сделать. Никто же не удивится, что у них лица грязные. А мне-то всё равно грязные или чистые. Я в любом разе вижу тот это человек или нет. — пожимал плечами Сновид. — Бороды вот ещё можно прилепить, так что я посматриваю и на сильно бородатых!

Близость к реке давала великое преимущество с точки зрения Баюна. — Рыбки-то сколько! — восхитился он, принюхиваясь и восхищенно закатывая глаза. Он ел, и с наслаждением беседовал с царем и царицей. Ратко хмуро наблюдал за царевичами, наперебой что-то рассказывающими Катерине, Степан и Кир смотрели во все глаза и угощаться не забывали! Пир затянулся заполночь. А через день Катерина наконец-то распрощалась с Великоречным царством. Царь в знак великой благодарности, вышел провожать её на высокое крыльцо царских хором, а все три царевича ехали с ними до вечера. И ними же ехал и боярин Артемий. И прощаясь со сказочницей, он сначала вздыхал, мялся, а потом выговорил:

— Вот не думал, что от девки будет толк, прости уж ты меня! Но, то, что ты для нас сделала, никогда я не забуду! И не только я! Возвращайся к нам! Мы всегда будем тебе рады! — он важно поклонился. А потом махал рукой вслед странной девчушке, изменившей судьбу целого царства.

Глава 25. Кир-олень

После длительного и сложного путешествия Дуб показался Катерине таким родным! Она решила прогуляться на озеро и искупаться. Соскучилась! В Великоречном царстве это было сделать трудно. Река она, конечно, под боком, но народа на этой реке множество. И девицам там плавать не принято! А тут… Красота! Никого! Она промчалась по тропе, и тут же услышала за спиной топот. Конечно! Как же! Никого! Толпа мчится. Кир, Степан, Ратко, а над ними сильно обеспокоенный Волк.

— Катерина! Опять ты одна! Тебе чего сказано? — Бурый тут же разворчался.

— Да отцепись ты от неё. Она у вас заработалась уже! Никакого продыху девочке! — Жаруся легко подхватила Катерину за плечи и стремительно унесла на песчаный островок в центре озера. — Давай, пока они не добежали, переодевайся и в воду! — свистнула она на ухо Кате.

— Ой, спасибо тебе, — Катерина медленно входила в воду, привыкая к озерному холодку, а потом поплыла. Над ней лениво перемещалась Жаруся — переливающаяся золотом птица на фоне синего-синего летнего неба. — Я так мечтала поплавать!

— Вот и плавай и отдыхай себе на здоровье! Да, я тут пока Магрит относила, навестила такое чудесное озеро! Оно в горах, и никого вокруг! Чистое как слеза! Захочешь поплавать, просто скажи, я тебя туда отнесу. Специально слетала и проверила, всё ли там в порядке!

Тут их догнал Волк, он и хотел бы высказать что-то вроде порицания, но Жарусе любое чужое фырканье было совершенно безразлично, а Катерине портить настроение стало жалко. Он просто нырнул в озеро и поплыл рядом. Молча, но не сердито.

— Устанешь, забирайся на спину, — проворчал он примирительно.

— Спасибо, Волчок. Так хорошо!!! — Катерина могла плавать сколько угодно. Когда уставала, просто переворачивалась на спину и отдыхала. Вода её держала, словно широкие надёжные ладони. А потом взялась за волчий загривок и попросту скользила по воде рядом с Бурым.

Степан и Кир затеяли возню и берега, и сговорившись, коварно втянули в неё лениво и свысока наблюдавшего за ними Ратко.

— Тебе не кажется, братец, что вот этот тип смотрит на нас снисходительно? — Степан подозрительно прищурившись разглядывал князя, пытавшегося высмотреть Катерину.

— Точно! Я только хотел тебе сам об этом сказать! У нас удивительное единение мыслительных процессов! — глубокомысленно покивал головой Кир. Они пошептались, поднырнули и внезапно обнаружившись прямо у ног Ратко, стоявшего на поваленном прошлогодней осенней бурей дереве, резко сдёрнули его в воду, а потом не дожидаясь пока он вынырнет и начет карательные действия, с громким хохотом поплыли подальше.

— Я вот вас обоих!!! Я вот счас догоню! Вот шалопаи! Уши надеру! — отплёвывался сердитый Ратко, нырнувший полностью одетым. Он порадовался тому, что Жаруся и ему подарила пёрышко. И там есть такая штука под смешным названием плавки. Впрочем, для плаванья действительно удобная, всё лучше, чем в портах плавать! Он переоделся в эти самые плавки одним касанием к пёрышку и поплыл догонять хохочущих мальчишек. Был уверен, что запросто поймает. Но не тут-то было! Оба плавали отлично, разными стилями, и ускользали из-под носа князя весьма успешно!

Волк, Катерина и Жаруся издалека наблюдали за вознёй. — Нда, похоже они сейчас Ратко утопят! — глубокомысленно заметил Бурый, мерно перебирая мощными лапами в воде. — Не пора ли спасать князюшку?

— Хорошо, вылавливай его. А я сейчас к ивам поплыву, вон там очень славное место, — Катерина собиралась посидеть на стволе ивы, которая полностью загораживала находящегося под её ветвями, от посторонних взглядов. Волк подплыл туда, Катерина отпустила его шерсть и нырнула под ивовые ветви, а Бурый подхватил запыхавшегося и уставшего Ратко.

— Спасибо! Я не ожидал, что они меня так умотают, — едва выговорил тот. — В воде как угри, не поймать! А где Катерина?

— Отдыхает, — Волк отбуксировал Ратко на берег, рыкнул на мальчишек, чтобы уже заканчивали безобразничать и насторожил уши. А потом резко рванул к иве.

Катерина выбралась на ствол, коснулась пёрышка и переоделась в лёгонький сарафан, потому что в купальнике сразу показалось холодновато, уселась поудобнее, и только собралась передохнуть, да волосы высушить, как сбоку раздался негромкий плеск, и она увидела на берегусовершенно незнакомого черноволосого парня! Он стоял у края воды и с интересом на неё смотрел. Катерина от неожиданности покачнулась, пискнула, и рухнула с ивового ствола прямо в воду. То есть она туда падала, но не долетела. Этот самый незнакомец её поймал прямо над водой и с немыслимой скоростью перенёс на берег, аккуратно поставил на песок и отступил. Катерина от неожиданности дар речи утратила! Слова как-то застряли в горле и пока она пыталась откашляться и что-то выговорить, этот самый парень просто стоял рядом. Абсолютно чёрные волосы, вьющиеся, густые и какие-то… взъерошенные, чёрные глаза. И смотрит так, словно они знакомы. Ей бы убежать, но почему-то было ощущение, что от такого не убежишь. Вон как стремительно двигается, как Бурый!

— Катерина! — Волк прекрасно расслышал её писк, и прибыл на помощь. — А ты здесь что забыл? — он хмуро смотрел на незнакомца. Опять же, словно прекрасно его знает.

— Вот, решил уточнить, не надо ли хозяйке помощь! — спокойно объяснил тот. — А она в воду упала. Я поймал и на берег доставил, — объяснил он. И тут в глазах вспыхнул и погас синий отсвет.

Катерина снова закашлялась, совершенно дикая догадка крутилась в её голове, Волк вздохнул и подобрался к ней поближе. — Они были правы, кони наши. Буревест уже прибыл. Братья твои где? На подлёте, или в море пока?

— В море. Я решил, что слетаю, посмотрю сам что и как, — непринуждённо объяснил младший морской конь. И тут только Катерина вспомнила, когда они ещё в Москве Конька-Горбунка ехали будить, ей рассказывали, что Сивка тоже оборачиваться умеет, только не любит. А этот, видимо, не прочь и человеком побыть.

— А звал-то тебя кто? — Бурый уже стоял вплотную к названной сестре. Морским коням он не доверял совершенно. И с какого перепуга он не конём прибыл, а этаким молодцем-красавцем?

— Никто. Но, вот подоспел вовремя, если бы не я она бы упала. А тебя рядом что-то не видно было. Наверное, сильно был занят? — вопрос прозвучал с явной издевкой. Волк тут же ощетинился.

— Стоп! — Катерина наконец-то точно уяснила кто это, и успокоилась настолько, что дар речи полностью вернулся. — Я упала от неожиданности, когда тебя увидела! Это, во-первых, а во-вторых, не смей так с моим братом говорить! — она говорила очень строго. Было у неё такое свойство. От страха или неожиданности, Катя могла себя вести гораздо внушительнее, чем на самом деле себя чувствовала. И оказалось, что это очень правильно! Буревест тут же виновато закивал головой, отступил подальше и как-то съежился что ли.

— Прости, хозяйка, я не хотел тебя пугать. Я видел, как ты плавала, хотел просто предложить тебя прокатить. Ну, не так, как Волк. А так, как мы умеем. И решил, что чтобы там не топать сильно, и воду не мутить, лучше человеком показаться. И… Я не знал, что Бурый Волк твой брат. Прости, больше не повторится.

Волк отлично Катерину знавший, сообразил, что она сначала не поняла, кто это перед ней и перепугалась страшно. И только хмыкнул, оценив, как она с ситуацией справилась.

— Да, он мой названный брат! И будь любезен не задираться!

Катерина смотрела на покаянно кивающего Буревеста и ощущала себя совершенно дико. Коню приказывать как-то значительно проще.

— А прокатить-то можно? — Буревест с надеждой поднял голову.

— Ну, не знаю… — Катерина растерялась и глянула на Волка. Тот явно развлекался, но чуть кивнул. — Хорошо. Можно.

Ратко и мальчишки разлеглись на песочке, когда из ряда прибрежных ив, куда почему-то спешно улетел Бурый, вырвался огромный вороной конь с кудрявой гривой и хвостом, а на коне сидела Катерина! Конь легко скакал прямо по воде. Нет, не летел над водой, а скакал по ней! Очень быстро, очень красиво и страшновато, чего уж там.

— Это чего? — Ратко вскочил на ноги одним движением и ошалело смотрел на морского коня, стремительно увозящего куда-то девицу! — Катя!

— Ты штаны-то сначала одень, а потом мечись, — порекомендовал Волк, неспешно приблизившийся к ним. — В этих, как их… плавках, выглядишь не солидно. У тебя так девицу из-под носа утянут, а ты и не заметишь.

Ратко дико глянул на Бурого, тронул пряжку-пёрышко, крепившуюся на поясе плавок, оказался полностью одет и недоуменно помотал головой. — Ничего я не понимаю.

— Да и понимать нечего. Кони же наши говорили, что их морские сородичи долго в стороне не останутся. Этот самый молодой и любопытный. Вот и прибыл. Катюшу немного напугал, не без того, но повинился и катает вот теперь.

— Чем напугал-то? — Степан тоже уже оделся и наблюдал за конём. — Она же их видела.

— А он человеком объявился. Так-то она не видела, — непринуждённо объяснил Бурый.

— Каким ещё человеком? — заинтересовался Кир, напутавший что-то с пером и оказавшийся одетым для пира.

— Кафтан поменяй, а то сияешь, прямо глаза слепит, — вздохнул Волк. — Ну, каким, каким… Молодым таким. Они вид умеют разный принимать. Только волосы всегда чёрные и глаза. Бывает только пара исключений с глазами.

— А какие исключения? — заинтересовался Кир.

— Если в ярости — глаза чёрные, но синим отсвечивают. Это частенько бывает. А вот второе исключение очень редко случается. Бывает, что у морского коня глаза светлеют, — вздохнул Волк. — Становятся зеленоватыми.

— А отчего? — Кир смотрел вслед морскому коню.

— Много будешь знать, скоро состаришься! — хмыкнул Бурый. — Ты к ним лучше не лезь, они вообще-то опасные зверушки.

— И ты её с одним из них отпустил? — возмутился Ратко.

— А что? Катерину он не то что не обидит, а глотку любому перегрызёт за малейшую угрозу ей. Они если уж признают человека хозяином, служат честно. К тому же они своеобразные и Катерине хорошо бы знать, что можно от них ожидать. И на что можно рассчитывать. Вот так, например, только они и могут, — Волк кивнул на озеро, где Буревест поднял огромную волну и гнал её перед собой к их берегу.

— Блин! Цунами!!! — Степан и Кир ринулись было бежать, но обоих Волк ловко перехватил и процедил сквозь зубы: — Стоять! И смотреть спокойно. Иначе потом всю жизнь он будет вас пугать! Они это очень любят! Развлекаются так!

Все четверо стояли на берегу в разной степени спокойствия, пока огромная волна не рассыпалась у берега водяной пылью, а на прибрежный песок, взрытый вознёй Кира и Степана не ступили огромные чёрные копыта Буревеста. Катерина легко спрыгнула с его спины в руки Ратко.

— Спасибо! Ты меня позабавил, — она рассмеялась, глядя на коня. А тот упал, ударился боком о землю и опять стал человеком. И с некоторым даже уважением покосился на девицу.

— Хозяйка, ты так хорошо ездишь! — он глянул на стоящих рядом. — А можно я ещё тут побуду?

— Хорошо. Только тут никого не ловить и не есть! — Катерина вовремя заметила хищный взгляд молодца, которым он прикинул расстояние до лебединой стаи. — И не пугать!

— Как прикажешь, — Буревест вздохнул. — А может, я тебя довезу до Дуба? Чего тебе самой-то ходить?

— Нет, я пойду сама! — Катерина взяла верный приказной тон и хоть и чувствовала себя весьма странно, его и придерживалась. Буревест запечалился, но ненадолго, он легко пошел по воде, а потом попросту нырнул, вызвав бурное волнение в глубине.

— Русалкам тут того… Кирдык! Жизни ваааще никакой не будет! — Степан русалок сильно не любил, поэтому не очень им сочувствовал.

— Я же ему сказала не пугать! — возмущенно оглянулась Катерина.

— А он и не будет пугать. Просто устроит небольшой шторм. Разве же это пугать… — оскалился в недоброй ухмылке Бурый. — Не переживай. Тут когда-то любил купаться Горыныч. Так что после этого, конька твоего озеро переживёт.

— Почему это моего? — возмутилась Катерина.

— А чьего же ещё? Он тебя хозяйкой признал? Признал. Да и потом ему скучно. Он самый молодой и непоседливый, а ты — сказочница, возле тебя всё время события какие-то. Не пугайся, если он будет возникать. Ты его правильно осадила, так что он тебя зауважал! — спокойно объяснил Волк даже не поворачиваясь на истошный визг одной из русалок, подброшенной из воды огромной волной.

Баюн захихикал, услышав про появление Буревеста. — Хорошо ещё, что он один явился. Могло быть и хуже.

— Да куда уж хуже! — возмутился Ратко. — Появляется тут такой…

— Могли явится все трое! — повернулся к нему Баюн. — Вот это было бы гораздо хуже. С одним Катерина справиться запросто! Тем более, к счастью она не показала, что его испугалась. Волк вовремя появился.

— Нда, теперь фраза «кто-кто, конь в пальто» приобретает новое значение! — пробормотал Кир на ухо Степану. — Прямо скажем играет новыми красками!

Катерина с опаской выглядывала из окна Дуба. — Вроде его не видно. А с другой стороны, его никогда не видно заранее. Но, не могу же я всё время тут сидеть! — она приоткрыла окно и вылезла на дубовые ветки. И тут же услышала:

— Хозяйка хочет прогуляться?

— Нет! Я просто воздухом дышу! — Катерина едва сдержалась, чтобы не заорать! С момента прибытия Буревеста прошло два дня, а она устала так, словно уже две недели его видит! Он был везде. Волк откровенно развлекался, утверждая, что теперь-то он может отдохнуть, так как младший морской конь уследит за Катериной получше любой собаки! Вредные мальчишки наслаждались Катькиным настроением, а Ратко, которого человеческий облик коня раздражал, посоветовал Буревесту поменять возраст, мол, если он покажется маленьким мальчиком, то Катерина ругаться на него не сможет. Тот тут же изобразил черноволосого и кудрявого мальчишку лет пяти. Но, коварная Катя покачала головой и сказала, что если это его реальный возраст, то есть сырое мясо ему ни в коем случае нельзя и она запретит даже свинину! Такое Буревест стерпеть не мог и вернулся в первоначальный вид, обидевшись на Ратко за плохой совет.

— Ты тут будешь тут воздухом дышать, или покатать тебя? — Буревесту было любопытно, что сделает сказочница, если он её прокатит действительно быстро.

— Ну, покатай… — с сомнением согласилась Катя, ни о чём таком не подозревавшая. — Раз уж вылезла из окна, так хоть с пользой.

Буревест упал на землю, вскочил уже громадным конём, и Катерину ловко подняли до его спины дубовые ветви. Катерина оказалась на конской спине и чуть не взвизгнула, потому что Дуб остался вдруг далеко позади, а она неслась вверх с дикой скоростью. Буревест был очень быстрым, правда, Воронко он всё равно не догнал бы. Так что после первого испуга, Катерина просто радовалась скорости, немало удивив этим коня. Тот мчался уже на пределе своих возможностей, а она всё не пугалась, напротив!

— Тебе не страшно? — удивился Буревест.

— Нет! Ты такой быстрый, это замечательно! — Катерине и правда нравилось.

Буревесту оставалось только поражаться, таких девиц он ещё не видел. А заодно и радоваться, что можно догонять ветер и не опасаться за хозяйку. Она поймёт!

— Скажи, а почему вы с братьями оказались в конюшне царя страны светлого дня? — решилась спросить Катерина. Буревест долго молчал, а потом неохотно объяснил, что им пришлось служить тому царю за живую воду. Старшего брата сильно поранил злой колдун, которому они чуть не разнесли крышу дома, что в огненном заливе, и он хотел их сгубить. Попался ему только старший Волногон.

— Не потому, что он слабее, нет, он прикрывал меня и Прибоя. Колдун его почти убил. И нам пришлось за каплю живой воды пойти в рабство к царю. — Буревест повесил голову. — А потом колдун нашёл это полотенце. И мы скрывались в море, чтобы ему не попасться! Когда ты укротила Волногона этим полотенцем мы никак понять не могли, кто ты. Может, это колдун так шутит над нами?

— Ты поэтому прилетел? Хотел убедиться?

— Мы уже у моря поняли, что ты не обернувшийся девкой колдун. Когда ты зов нам придумала. Так может только сказочник. Любой сказочный конь это поймёт! Но, мне уже просто интересно было. Ты вот там на берегу точно меня испугалась. И я…

— И ты решил проверить, получится ли дальше меня пугать? — уточнила Катерина.

— Ну, да… Прости, хозяйка. — повинился Буревест.

— Меня и по имени можно звать. — мрачно разрешила Катерина, которая, когда конь её хозяйкой называл, ощущала себя этакой фермершей или владелицей гостиницы, к которой обращаются наёмные работники. — А сейчас, давай обратно и тоже быстро. Можешь, или уже устал?

Буревест даже обиделся немного на такие подозрения, развернулся и рванулся в обратном направлении. Катерина ехала молча и размышляла, что некоторый толк от него может быть, например, когда её остальные везти куда-то не хотят! Фигушки теперь её можно куда-то не пускать!

Кир и Степан пытались догнать Ратко. Он после того, как выяснилось, что Катерина отбыла в неизвестном направлении на этой дикой морской скотине, был в препоганейшем настроении! И о мелочах вроде вывесивших язык на плечо мальчишках просто не думал. Зато они о нем думали много хорошего! Такого хорошего, что в лицо сказать не решились бы, но очень хотелось! И тут, выбежав на широкий луг, отставший от Степана Кир опять увидел ту самую рыжеволосую ягишну. Она летела в ступе и, разумеется тут же его заметила!

— Ааа, вы только посмотрите, кого я вижу! Жив, здоров и корни не пустил, обед ты мой несъеденный! — певуче произнесла она нежным голоском. Махнула помелом и ступа послушно полетела за Киром. Тот похолодел. Последняя встреча с этой самой ведьмой чуть не превратила его в дерево. — Ну, куда, куда тебя понесло? Неужто убежать пытаешься? Нет, чудак ты человек! Никуда ты теперь не денешься. Съесть тебя нельзя, деревом не стал. Так что же с тобой делать-то? Аааа, знаю! Как же сразу не догадалась! Раз тебя нельзя съесть человеком, оленем-то можно? Оленину я люблю, и так удачно как раз у тётушки зелье прихватила. У неё остатки были, добродили, действует моментально! — ягишна расхохоталась и плеснула в спину убегающего Кира какой-то жидкостью из странной формы пузырька и метнула вслед ему помело. Кир вдруг споткнулся. Покатился по земле, закричал от ужаса и странного ощущения, которое охватило его тело, помело пролетело над ним, и не задело, а с земли подскочил уже не человек, а молодой олень, заметался, пригнув голову проскочил под ступой, и кинулся к ошалевшему от ужаса Степану. Ратко, видевший всё происходящее, выхватил меч и рубанул по метловищу помела, которое пролетало мимо, стараясь, задеть, хлестнуть Кира. Помело вспыхнуло и загорелось, ведьма хрипло заорала, ступа закрутилась вокруг своей оси и поднялась высоко вверх.

— Быстрее, Кир, скорее бегом! Степан, не стой открыв рот, давай в Дуб! Да быстрее же! — Ратко рванул за руку остолбеневшего Степана, и тот кинулся бежать так, что чуть не догнал Кира!

Кот, который сидел за столом и ел, был в шоке, когда в Дуб ворвался олень! Нет, Баюн быстро сообразил, что это Кир, но в первый момент, он просто не знал, что и сказать, что с ним происходило крайне редко! И когда за Киром ворвались Степан и Ратко, Кто уже даже сумел закрыть пасть. Волк мрачно обнюхивал Кира и качал головой и вдруг встрепенулся.

— А Катерина где? — он прыгнул в окно, торопливо открывшееся перед ним и взлетел вверх.

Катерина мирно слушала Буревеста, он рассказывал много удивительного о море и его обитателях, когда прямо перед ними возникла крутящаяся ступа и вопящая что-то невнятно рыжая ягишна. Взбешенная тем, что у неё не вышло съесть даже оленину, она потянула руки к беззащитной на вид девке, не задумавшись, а почему это та так спокойно сидит верхом на морском коне? Моментально пришедший в дикую ярость Буревест, лихо развернулся и пнул ступу задними ногами так, что визг ягишны стремительно удалился и затих. Впрочем, ненадолго. Буревест догнал её месте с её визгом и пнул снова! И опять! Потом до них добрался весьма взмыленный Бурый и попросту снял Катерину со спины Буревеста, порекомендовав тому спуску обидчице хозяйки не давать. И быстро повёз Катерину обратно, оставив коня развлекаться.

— Что случилось?

— Ты особо не пугайся, но Киру опять не повезло, — Волк старался быть серьезным. Очень старался! Получалось только не сильно, и края губ неудержимо ползли вверх. — Ты царевича Тимофея помнишь?

— Помню, конечно. А при чём тут он? И Кирово невезение?

— Эта самая ведьма зачем-то взяла у нашей Яги то самое средство, которым Тимофея Яга облила, чтобы он в оленя превратился. Только средство ужё дозревшее и действующее моментально. А потом она наткнулась на Кира и сообразила, что его нельзя есть человеком, а оленем-то запросто. Про оленей ей Баюн ничего не говорил.

— И? — Катерина уже поняла что произошло, но всё надеялась, что Волк сейчас скажет, что он пошутил.

— После того, как мимо него в Дубе Кир проскакал, Баюн ничего даже сказать не мог. Что с ним бывает не каждое столетие! — выговорил Волк.

— И что теперь? — Катерина с ужасом вспоминала, что в случае с Тимофеем тому жениться надо было! Причем на любящей его девице.

— Ну, я думаю, что не всё так плохо, — оптимистично покивал головой Бурый, который отлично понял, о чём Катерина так задумалась. — Ведьма явно условия не задавала, просто сожрать его хотела. Поэтому должен быть способ проще.

Катерина даже боялась заходить в Дуб. Волк носом подтолкнул. В горнице сидел Баюн и ожесточенно перелистывал какие-то книги, бледный Степан отмахивался от настырного стула, а Ратко успокаивающе похлопывал по холке молодого оленя. — Кир? — Катерине как раз стул очень даже пригодился. Можно сказать, прибыл вовремя!

— Да что ж она к парню привязалась-то? — возмущался Баюн. — И где Жаруся?

— А Жаруся-то тут при чём? — Волк обошел вокруг Кира и вздохнул.

— Она за Ягой полетела. О! Вон уже и Яга, — Кот увидел в окне, как на краю дубовой рощи появилась изба. В окне, почти по пояс высунувшись, висела Яга и отчаянно костерила свою молодую родственницу!

— От мерзавка! Сперла моё оленье зелье! Как корова языком слизнула, так свистнула! А я только тараканов развела и собиралась из них оленье стадо сделать! Ну, погоди ещё!!! Появись только у меня на пороге!

— Яга уймись! Парня чем лечить? — хмуро взывала к ней Жаруся, и похоже уже давно.

— Да что его лечить? Он не болезный, просто околдованный. — вдруг прервала сольные выступления Яга и вылезла из избы на вежливые дубовые корни, аккуратно спустившие её на землю. Прошла в Дуб. Осмотрела Кира. И села на лавку. — Беда! — сообщила она присутствующим. — Беда просто!

— Яга, не томи! — рявкнул измучившийся Кот. — Не расколдовать парня?

— Да при чём тут ваш парень? — удивилась Яга. — Беда, потому как зелье-то всё вылилось. А готовить его до такого состояния долго! А я хотела тараканов в оленей обратить. И тараканов бы вывела и оленинки бы поела вдоволь! А может, этого мне отдадите? — со слабой надеждой уточнила Яга. А увидев ответ на морде Баюна, вздохнула. — Ну, понятно, опять не поесть мне оленинки! Да что его расколдовывать-то? Пусть его сестра в лоб поцелует и всё! Кто-то же его в прошлый раз расколдовал? Вот та же и сейчас снять действие зелья может. Подумаешь, большая забота. А вот я без мяса осталася! И без зелья. Ууу, пусть только эта тварь родственная появится!!! — Яга вздохнула и поплелась к выходу.

— Каааать? — Степан дёрнул за руку изумлённую Катерину, когда за Ягой, причитавшей про тараканов и оленей закрылась дверь Дуба. — Кать, я его, конечно, оленем считаю иногда, но он мне в нормальном виде как-то больше нравится. Поцелуй ты его, а? Ну, после дракона и, прости Ратко, пса, олень-то, да ещё и родственный, шестиюродный… Это же ничего? Да?

— Сил никаких с вами нет! — с выражением сказала Катерина, решительно подошла к оленю, крепко взяла его за уши, и поцеловала в шерстяной лоб. И отпрянула от Кира, падающего на пол. — Живой?

— Ввввроде. — Кир сидел на полу и тряс головой, пытаясь осознать, что у него опять ноги и руки и голова человечьи. А потом осторожно повернул голову и попытался осмотреть свою спину.

— И хвоста нет. — сдержанно проинформировал его Бурый. — Всё нормально!

Кир тронул уши, покосился на Катерину и слабым голосом сообщил, что оленем быть это ужас жуткий. Громовой хохот присутствующих, в который вплетался нежный мелодичный смех Жаруси был прерван вежливым постукиванием копыта по Дубу. Под Дубом стоял Буревестник и с живым любопытством уточнял, нет ли ещё какого-нибудь поручения от его хозяйки. Потому как у ведьмы ступа развалилась где-то у восточного океана, а сама она рухнула в тайгу!

— Полагаю, ты, Кир про неё теперь долго не услышишь, — Степан подошёл к Киру и протянул ему руку. — Вставай уже. Олень ты наш быстроногий…

— Ещё раз оленем назовёшь, поколочу, — простонал с пола измученный Кир.

Буревест полностью убедился в собственной правоте! Так весело ему давно не было. И он не собирался упускать ни одной возможности позабавиться!

Когда Катерина, осмотрев запасы живой и мёртвой воды, признала их недостаточными и полетела с Жарусей и Волком их пополнить, его пришлось отгонять прямым и жёстким приказом. А когда она вернулась с полными флягами, Буревест решил, что раз его не взяли по-хорошему, надо быть понастойчивее. А когда морской конь желает быть понастойчивее, создается ощущение, что вас затапливает морская вода. Он прямо-таки просачивается в пространстве.

— Я больше не могу! Ногу некуда поставить, везде этот конь! — Катерина сидела в свое комнате и жаловалась Степану и Киру. — Народ, а народ, давайте домой, а? Ну пожалуйстаааа? — Катерина думала, что уговаривать долго будет надо, но оба согласились сразу. Кир мучился от ощущения, что у него или копыта или хвост или рога всё-таки остались. Или появятся внезапно. Баюн, правда, утверждал, что это временное психическое явление и скоро пройдёт. Степан, насмотревшись на Кира, тоже счёл, что пора бы немного передохнуть. А то как-то много нынче ведьм вокруг развелось! Ну, ладно, пусть всего две, но и их хватает!

Баюн и Волк давно были готовы вернуться в обычный мир. Сивка и Жаруся оставались в Лукоморье. Ратко было запечалился, но вспомнил о хлопотах по уборке урожая у него в княжестве и решил, что будет у него чем заняться. Дьяк Онисим, конечно, всё уже проконтролировал и обо всём распорядился. Но, и ему самому всё проверить не помешает! К тому же надо бы уточнить, прислали ли выкуп за боярских отпрысков, которые его похитили. А потом… Катерина же вернётся?

— Конечно, вернусь.

— И… И меня позовёшь, когда вернёшься? — осторожно спросил Ратко.

— Да, позову, — Катерина кивнула.

— Ну, тогда, скорее возвращайся! — улыбнулся ей Ратко.

Буревеста Катерина торжественно известила о том, что возвращается в свой мир и ему пора бы в море к братьям и была ошарашена его намерением идти с ней.

— Как это в море? Нет, я с хозяйкой пойду! — конь мотал головой, гривой чуть не снося Катерину с ног.

— Ни в коем случае! Не хватало мне ещё! То есть, видишь ли, наш мир гораздо более скучный и неинтересно тебе там будет! И в море кораблей много и всякого… Нет уж, не стоит! — Катерина стояла насмерть!

— А может? — несмело уточнил Буревест.

— Не может! — категорично заявила Катерина.

— А если? — морской конь был упёртым по природе.

— Нет!

— Ну, я тогда тут побуду.

— Нет, не побудешь! Дубу это не нравиться! — заявила Катерина, представив вытоптанные дубовые рощи и ежедневный девятибальный шторм на озере. — И мне тоже!

Конь расстроился и отправился жаловаться Сивке и Воронку. — Вам-то хорошо, она вас не гонит! А я чем хуже? Почему меня так?

— Ну, может не стоило охотиться на кабанов? — предположил Воронко.

— И жрать добычу у неё на виду? — продолжил Сивка, припоминая лицо Катерины, заставшей позавчера Буревеста со кабаньим окороком в зубах.

— Думаете? Так она сама свининку разрешила… — засомневался Буревест, но в конце концов, решил, что ему не сложно и наведыватся к Дубу, чтобы уточнить, вернулась ли хозяйка или нет. Не часто, к примеру через день…

Глава 26. Исчезновение Волка

Катерина лениво валялась в постели. — Как же дома-то хорошо! Невероятно просто хорошо! И каникулы, и опять мы практически в начале лета!!!

В реальный мир они вернулись вчера. Едва остановили настырного Буревеста! Катерина пригрозила его просто прогнать! Жаруся на всякий случай присматривала за неуёмным конём, пока Катя, Кир, Степана и Баюн с Волком торопливо проходили вратами. До глубокой ночи хватило рассказов, а потом Катерина влезла в ванну и чуть не решила, что будет там жить по крайней мере ближайшие пару часов! И вот теперь она ленится! Утро, можно было бы и встать, но поваляться на родной кровати, это такое блаженство!

— Катька!!!! Одиннадцать часов уже почти скоро! Сколько можно дрыхнуть? — донесся до неё из открытого окна голос Степана.

— Как ты мне надоел! — пробормотала Катерина и покосилась на часы. — Половина десятого! Вот свинтус!

Но, ленивое настроение уже испугалось и улетело, пришлось вставать, одеваться, причёсываться и спускаться вниз. Разумеется, за столом уже восседали оба её драгоценных приятеля и лопали пироги, которые им щедро подкладывала Катина бабушка.

— Доброе утро, соня! — помахал ей надкусанным пирогом Степан. Кир просто что-то промычал, потому что говорить от вкусности и приятности не мог.

— Радость моя! Доброе утро! — Баюн уютно слизывал магазинную сметанку с огромной тарелки.

— Доброе утро всем! А Бурый где?

— Улетел ночью куда-то, — безмятежно махнул толстой лапой Баюн.

Катерина удивилась. Бурый ей ни слова про то, что хочет отлучиться не говорил. Она встревожилась и её тревога только усиливалась. К вечеру Волк не появился. Баюн тоже занервничал, начал заглядывать в зеркальце, но Бурого там найти не мог. Катерина отказалась ехать на рыбалку, идти за грибами, покататься на велосипедах, поплавать на озере. Ей страшно хотелось, чтобы мальчишки от неё отвязались! В конце концов, она сказала им, что голова разболелась и ушла к себе. Вечером она была готова уже по стенке ходить, ощущение беды не оставляло уже ни не секунду! Ни мама, ни бабушка, ни дед, ничем помочь не могли, никто не знал, куда улетел Бурый. Ночью Катерина открыла окно и села на подоконник.

— Бурый, ну где же ты? Если бы знать, что тебя можно позвать, а вдруг ты очень занят, и я тебе помешаю, — Катерина уже чуть не плакала. А потом вдруг насторожилась. Где-то очень далеко раздавался волчий вой. — Галлюцинации у меня что ли? Тут-то волков нет. И как назло нет ни Сивки, ни Жаруси, чтобы хоть подняться, полетать, посмотреть сверху. Стоп. А если… Ну, хоть попробовать… Нет, это точно только в Лукоморье можно. А вдруг…

Катя закрыла глаза и представила белые крылья. Голова закружилась очень сильно, в Лукоморье давно такого уже не было, она с трудом дождалась, когда же пройдёт головокружение и увидела, что перед глазами не пальцы, а белые перья. — Сработало! — она хотела уже полететь, но решила, что нельзя так. И четко приказала себе стать человеком. Быстро подскочила к столу, написала записку о том, что скоро вернётся, прихватила сумку, и кинулась обратно к окну. Снова возникло лебединое оперение. Катерина оттолкнулась от подоконника, и полетела вверх. Лететь было не сложно, множество огней освещали дороги, и Катерина не боялась заблудиться, не вернуться домой, она вслушивалась в тоскливый вой, звучащий как плач. И наконец поняла, откуда он доносится. Густой лесной массив, куда они ездили по грибы казался монолитной темной массой, лебёдушка, закружилась над ним, и сумела определить правильное направление.

— Как же мне теперь спуститься? А, вон какой-то водоем. Болотце, и ладно, мне сойдёт и так, — Катерина опустилась на воду выбралась на берег и вернулась в нормальный вид, переоделась перышком из ночной рубашки в брюки и ветровку, и пошла на звук, благо он был уже близко. Выл какой-то незнакомый волк. Катерина осторожно выглянула из-за елей и ахнула. Молодой волк сидел, задрав к небу морду, и выл над лежащим на земле Бурым! Услышав звук, волк ощерился, напрягся и подготовился к прыжку.

— Не смей! Я не враг ему, а названная сестра! — Катерина чувствовала себя странно. Она же не в Лукоморье! Тут её вряд ли поймут! Но, ей уже было всё равно! Она шагнула навстречу рычащему и оскаленному волку. А тот замер, чуть отступил и принюхался к её правому плечу.

— Бурый, Волчок, что с тобой? — Катерина кинулась к Волку. Шерсть была тусклой, мокрой от крови. — Ой, нет! Волк! Да что это я? Есть же вода! А вдруг она только в Лукоморье действует? Значит, я его верну в Лукоморье! — Катя заставила себя успокоиться, проявила сумку, выхватила флаконы, и строго спросила у чужака.

— Куда его ранили? — её рука потянулась за чёрным носом, который указывал раны. — Ой, сколько же раз! Бедный ты мой! Сейчас, сейчас! — она с ужасом вспоминала, что у живой воды бывает иногда временное ограничение в действии, а вдруг уже поздно? Стиснула зубы и плеснула мёртвой водой на первую рану. Из раны, вытесненная заживающими тканями, поднялась пуля и беззвучно упала на мох. От живой воды и след раны исчез. — Действует!

Катерина торопливо обработала все ранения, и щедро влила в пасть Бурому живой воды. Чужак тяжело вздыхал за спиной. Бурый лежал неподвижно, а потом грудная клетка поднялась, и он задышал, чуть позже дёрнулись веки и он с трудом открыл глаза. — Катерина? — Волка словно вихрь подхватил, он взвился со мха и закрутил головой. — Откуда ты тут? И как ты сюда добралась, и как узнала?

— Ох, погоди, — Катя откинулась, села на мох и потёрла лицо ладонями. — Ты как?

— Прекрасно. Только я не понимаю…

— Я тоже не очень поняла, почему ты исчез и что с тобой случилось, и кто это? — она покосилась на чужого волка.

— Это? Это племянник Вьюги. Её сестра с мужем когда-то попали в этот мир, и сгинули тут. Я долго их искал, но не смог найти, а вчера почуял, что он не очень далеко. Ну, по моим меркам. Ринулся туда, очень боялся, что потеряю запах, его нёс ветер и это был такой случай, который мог один раз в сто лет выпасть. Прости меня, я не успел предупредить, — Бурый покаянно опустил голову.

— Хорошо, я поняла, что ты кинулся на запах. А дальше?

— Он был в беде. Его преследовали охотники, и наверное, от страха запах стал сильнее. Я прикрыл его от пуль, и думал, что сумею донести до твоего дома. Но, оказалось далековато. Не смог, — Бурый почти касался носом земли, так ему стыдно было. — А как же ты меня нашла?

— Случайно. Вой услышала. Я же уже слышала как поют волки, и могу понять, что это плач, что что-то случилась. Я поняла, что это не ты, но уже с ума сходила от беспокойства и решила проверить.

— А как же ты добралась? — Волк закрутил головой, вокруг никого не было, да и быть не могло. Жаруся, так же как и Сивка и другие кони, остались в Лукоморье.

— Своим ходом. В смысле лётом. Ну, что ты так смотришь? Лебединым экспрессом, — фыркнула Катерина.

— Ты долетела лебедем? Сама? С ума сошла? В незнакомый лес? На незнакомый вой чужого волка? Ночью? — Волк моментально перебрал множество опасностей, грозивших Катерине, и от ужаса даже отступил чуть назад.

— Ты сейчас не на волка, а курицу похож, — строго сказала Катерина. — Я тебе уже говорила, что единственный способ избавить меня от такого, не попадаться самому! И не ори на меня! Я так испугалась, я даже встать не могу, коленки дрожат, а ты кричишь! — она спрятала лицо в ладони и тут же почувствовала, как её волосы обдало тёплым дыханием придвинувшегося вплотную и виновато сопящего Бурого.

— Прости меня! Я виноват!

Катя вытерла глаза, и крепко обняла Волка за шею, благо она была под руками. — Да не виноват ты, так вышло, но теперь хоть не ругайся на меня! И, ты может быть уже представишь меня своему родственнику?

Племянник Вьюги тактично отступил подальше в тень старых елей и старался выглядеть как можно менее заметным.

— Буран, иди сюда. Это моя названная сестра Катерина. Катюша, это Буран, племянник моей жены Вьюги.

Буран, молодой очень светлый серый волк, осторожно подошёл к Катерине и склонил голову. — Здравствуй!

— Так ты умеешь говорить по-человечьи? — удивилась Катерина.

— Нет, сестра, это ты его понимаешь, — негромко фыркнул Бурый. — Буран мой родственник по жене, а их род не может говорить на вашем языке.

— Я и не знала, что я могу его здесь понимать, — устало удивилась Катя. — Спасибо тебе Буран, я бы не нашла Бурого, если бы не ты.

— Я оплакивал его. Я больше ничего не мог для него сделать, — хриплым от волнения голосом проговорил Буран. — Он спас меня и закрыл собой. Меня! Я пел в его память, а когда ты появилась, я хотел отомстить хоть какому-то человеку за него, но у тебя метка волчьей стаи Бурого, и я понял, что ты не враг.

— Завируха и её муж погибли от рук охотников, Буран остался один и жил как мог, охотился и скрывался от людей. И вчера всё-таки попался, — пояснил Бурый.

— Понятно. Что ж, я рада, что ты не напал. И очень рада, что услышала тебя. Бурый, мне его пустить в Лукоморье?

— Один он там пропадёт. Его, наверное, надо в стаю, но это очень сложный вопрос… Тяжело будет. — Бурый сказал как-то непонятно и тяжело вздохнул. — В любом случае, без меня стая его убьёт.

— Ты с ним пойдёшь? — Катерина была готова пустить их обоих. Хоть и не представляла себе, как она будет без Бурого, и как потом его забирать и где?

— Нет. Я тебя не оставлю. Если можно, пусть он в тереме пока побудет? — Бурый вопросительно посмотрел на Катерину.

— Конечно! — Катерина так обрадовалась, что у Бурого от сердца отлегло. Он волновался, как она воспримет дикого волка на своёй территории. — Только вот… Как нам добраться обратно? Ты его понесёшь, это понятно, я полечу, это тоже понятно, но вот с посадкой на землю у меня плохо, ты знаешь. Так что, может, опустишь его у терема и потом меня подхватишь, ладно?

— Ни в коем случае! Я тебя отнесу, а потом за ним вернусь.

— И не мечтай! — Катерина встала и хмуро смотрела на Волка. — Я с ума сходить буду. И не спорь. Я пошла к болоту!

— К какому болоту? — поразился Бурый.

— На которое садилась, когда сюда долетела, — с достоинством ответила Катерина и Бурый чуть не завыл сам. Он взлетел с Катериной, которая стала лебёдушкой на его спине и кружила, пока он не подхватил за шкирку Бурана и не понёс в сторону Катиного дома. Это единственное, чего он смог добиться. Потом он опустил Бурана, цыкнул на собак и строго-настрого приказал родственнику с места не сходить и вообще не шевелиться. И вернулся за Катериной, которая ловко скользнула ему на спину уже в человеческом виде и он доставил её в её же окно.

— Как я тебе благодарен! Я не ожидал, что так всё закончится. Я уже простился со всем, — Бурый вздохнул, поднял морду и посмотрел в небо, — Меня сложно убить, очень сложно. Но, на Бурана шла облава, охотников было много, и все начали стрелять в меня, — он тронул Катину руку носом.. — А я не мог его бросить. Никак не мог.

— И подставился сам? — Катерина крепко обняла его за шею, и только тогда и осознала, что если бы не решилась полететь на его поиски, лишилась бы его навсегда! И даже не узнала бы, что с ним случилось. Слёзы хлынули таким водопадом, что Бурый перепугался.

— Ну, что ты, что ты? Всё уже хорошо, благодаря тебе! Всё, не плачь! — он вздыхал и топтался рядом, пока Катерина не успокоилась, и не вытерла лицо.

— Не делай так больше! Как бы я без тебя была? Ты меня всё пугаешь последнее время!

— Прости. Я же не нарочно. И теперь тоже тебе сложности новые. — Бурый закручинился ещё больше.

— Какие сложности? Буран?

— Да, — Бурый вздохнул.

— А в чём сложности? Ты его проводишь в стаю…

— Я не думаю, что его примут, — Волк тоскливо покосился на окно.

— Почему? Вам нельзя жить в нашем мире?

— Нет, не поэтому. Он… Он не совсем волк.

— Не поняла. А кто же он? — удивилась Катерина.

— Его отец… Он был волкодавом, — с трудом выговорил Бурый.

— Чего? Псом?

— Да. Завируха попалась охотникам, и её начали преследовать псы. Вожак их стаи не смог её убить, он влюбился в волчицу. И ушёл с ней в лес. Он стал вне закона у псов. А Завируха не смогла убедить своих принять его. Там только Вьюга их и жалела, надеялась им как-то помочь, но погибла, а они куда-то ушли вдвоём. Как я потом выяснил, в ваш мир, тогда ещё можно было. Они решили, что раз им в Лукоморье места нет, они найдут место в другом мире. У них был только один сын, видимо, для сказочных волчиц и псов в вашем мире это нормально. Буран жил с ними. А после их гибели он пытался найти себе место. Волки его не принимали, чуяли песью натуру, а псы боялись его волчьей крови. Ему нигде не нашлось места, и он стал жить один. Я, честно сказать, не знаю, куда его можно поселить. Моя стая его если и примет, из уважения ко мне и памяти Вьюги, он всё равно всегда будет чужаком и изгоем. Ни одна волчица никогда не выберет его в мужья, — Бурый снова тяжело вздохнул.

— Знаешь, тогда пусть он пока у нас поживёт. Единственное, ты ему объясни, что тут убивать никого нельзя и охотиться тоже. А там разберёмся, — Катерина гладила Бурого по загривку. — И вообще, утро вечера мудренее, покорми его только.

— Ты такой камень сняла с моей души! — Волк нежно коснулся носом Катиного лба. — Я так счастлив, что ты моя сестра! — он прыгнул в окно и полетел к терему.

— Фууух, и это называется, отдохнуть от приключений? Спокойная домашняя обстановка, да? — Катерина мрачно смотрела в зеркало. — Вот ещё интересно, что скажет на это Баюн, он сегодня в терем спать пошел. Просыпается он такой, а тут чужой волк! То есть волкособ. Дикий. Ой, крику будет!

Степан проснулся от того, что его тряс Кир. — Просыпайся! Что-то у Катьки происходит такое, не пойми что!

— Кир! Ты ошалел? Полпятого! Что там ещё такое ещё не пойми что? Это которое обычное Катькино состояние? — Степан был не в духе, не выспался. Но, откинул одеяло и поёживаясь, потянулся к окну. — Нифига себе!!!

По соседскому огороду гигантскими прыжками летел Баюн, а за ним мчался волк. Причем совершенно точно не их Бурый, а чужой, светло-серый, за волком бежал Катькин пёс Вареник. Полкан что-то взлаивал из засады под ёлкой. На крыльцо терема выскочил Бурый и одним махом оказался около чужого волка, что-то ему рявкнул, и тот встал как вкопанный прямо в бывшей грядке с морковкой. Бывшей, потому что те жалкие ошмётки зелени, которые там были, на молодую морковную ботву уже никак не походили. Бурый с яростью что-то прорычал, схватил чужака за основание уха и начал его трясти, тот только взвизгивал тихонько. На крыльце за этим наблюдали обнявшиеся от неожиданности и испуга, Катины мама и бабушка. Сама Катерина, протирая глаза вышла к ним и остолбенело рассматривала разорённый огород и опасливо ползущего в сторону дома на пузе Баюна.

— Баюшенька, ты как? Ты цел? Тебя не покусали?

— Нннне понял я пока. И что это? И кто это? И почему? — Кот заикался и опасливо косился на волков.

Вареник сел неподалёку от чужака, которого Бурый трепал уже за холку и озадаченно наморщил лоб, собрав там все складки.

— Катюша, а ты не знаешь, что у нас такое приключилось? И кто это? — слабым голосом уточнила Катина бабушка.

— Знаю, — обреченно вздохнула Катерина и поволокла маму и бабулю в дом. Она объяснила, что это родственник Волка, и что ему очень плохо. А на Баюна он налетел чисто инстинктивно.

— Кать, это по-моему не очень хорошая идея, его тут поселить, — твёрдо сказала Катина мама. — Почему бы Бурому его в стаю не отправить?

— Ему нигде нет места. Он не волк, а волкособ, — Катерина подробно рассказала историю Бурана.

— Нда… Хотелось бы знать, что он такого натворил, раз на него облава была, — вздохнула бабушка. — С одной стороны… А с другой… После Горыныча, это, наверное, уже не так важно. Главное, что бы он никого тут не слопал. Чисто инстинктивно. И огород жалко.

— И почему все люди как люди, а мы… — Катина мама грустно смотрела в окно. Она подпёрла ладонью щёку и наблюдала за тем, как Баюн, придя в себя и вернув былое достоинство и величие, отчитывает съежившегося Бурана. Как по зову Бурого к Бурану с опаской подходят Вареник и Полкан, а потом две домашние собаки и все кошки. Буран всех обнюхал и тоскливо закивал. — А мы? Нам тоже на обнюх идти? — меланхолично уточнила она. — Или сюда уже его позови. Чего уж там, его же уже не выгонишь.

— Как же я вас люблю! Невероятно просто! — с жаром кинулась на шею обеим Катерина и выбежала из дома.

Бурану очень хотелось стать крошечным, закатиться куда-то в ямку, и исчезнуть! Он так опозорился! Он так подвёл Бурого!!!

— Ты понимаешь хоть, что ты натворил? Тебе велено было сидеть и никуда не лезть? А если бы ты кого-нибудь убил? А поранил? Тебя приютили невероятные люди, которые согласились иметь с нами дело!!! А ты? — Бурый рычал не переставая.

— Буран! — к нему от людского жилья, бежала вчерашняя странная девочка, которая почему-то была названной сестрой Бурого и одной из старейшей и знаменитейшей волчьей стаи. Он ещё больше сжался. Сейчас его постыдно выгонят после того, что он натворил, и куда ему идти? Некуда. И не к кому. И жить уже незачем. Он обреченно закрыл глаза, чтобы не видеть, как ему это будут говорить. Уши-то не закроешь, но хоть не смотреть в лицо названной сестре Бурого.

— Буран! Я прошу тебя, ты так, пожалуйста, больше не делай, а лучше иди к нам. Моя семья хочет с тобой познакомиться.

Буран медленно открыл глаза и поднял голову. В них было такое отчаяние и тоска, что Катерина просто присела рядом и погладила его по голове. — Ну всё, всё, бывает. Ты не понял поначалу. Ничего. Все живы, к счастью никто не пострадал. Ну, ты же больше так не будешь? Да?

Буран даже не сразу понял, что его, оказывается, не выгонять собрались, а зовут к себе. И не ругают уже, и вообще утешают. Его только мама утешала. Больше никто и никогда. И рука на голове… Это было так приятно! Он не видел, как за его спиной насмешливо покачал головой Бурый, и возмущенно засверкал глазами Баюн. В дом Буран вошел с трудом. Все его волчьи инстинкты вопили, что надо бежать прочь! Перемахнуть забор и скрыться в лесу! Но Бурый успокаивающе подтолкнул вперёд, а отцовская тоска по людям, заставила переступить порог! Через пару часов он спал в Катиной комнате мёртвым сном существа, которое очень долго и страшно боролось за жизнь, и наконец нашло то место, где безопасно и спокойно! Он даже до подстилки не дополз, а лёг просто переступив порог и шагнув в сторону с прохода!

— Бедняга, — вздохнула Катина мама. — Надеюсь, что он усвоил сегодняшний урок и никого больше не напугает.

— Нет, точно. Это я виноват вообще-то. Я должен был сразу ему всё показать и объяснить, но отложил, решил привести его, когда все проснутся, и сам уснул, — повинился Бурый.

— Да тебе после последних приключений и не мудрено, — утешила его Катина бабушка. — Поверить не могу, моя внучка может становиться лебедем! — она головой покачала. — В нашем мире! Ужас какой!

— Бабуля, я же только в крайнем случае, — оправдывалась Катя, — И вообще первый раз!

Баюн ел почти всё это время, чтобы заесть стресс, а когда наелся так, что еда просто перестала помещаться, вздохнул, с сожалением отставил очередную тарелку и объявил, что если такое пробуждение в его жизни повторится, то он может и аппетит потерять! Ворчание Бурого, что они все этого не переживут, Баюн предпочёл не услышать! Он приволок ларец с тремя мужичками, и велел им привести в порядок огород, и под шумок велел высадить в саду небольшую грядку кошачьей мяты.

Кир и Степан извелись. С одной стороны жуть как было интересно, что там такое случилось, а с другой, Катька злится и орёт, если они до восьми утра появляются!

— Слушай, ну уже же полвосьмого. Может, и ничего? — они переглянулись. — Может уже можно? Никаких сил нет больше ждать!

— Глянь и огород в норме уже, словно никто по нему не бегал! — Кир удивился.

— Ну, раз огородом занялись, значит, уже не спят! Пошли! — решительно поднялся Степан и через несколько минут они уже слушали Катькин рассказ о вчерашнем поиске Бурого и о том, кто такой Буран.

— Потом он проснётся и вы с ним познакомитесь, — пообещала Катерина.

— А может, не надо? — засомневался Степан.

— Надо Федя! Надо! — ответили ему и Кир и Катька и расхохотались.

Буран оказался очень незаметным. Несмотря на первое эпохальное появление в их жизни, после того, как ему объяснили как и что надо делать, он старался выполнять все требования и правила, которые существовали в людском мире. Он забавно сосредотачивался, стараясь ничего не забыть и не перепутать. — Бураш, не пугайся ты так, ничего страшного не будет, если ты не всё сразу запомнишь, — теребила его шкуру Катерина, стараясь его немного успокоить. Ей можно было всё! Хоть уши завязывать бантиком. Буран проникся доверием к людям, живущим в этом доме и изо всех сил старался их не огорчать ничем. Бурый только усмехался, глядя как его родственника сгоняет с лежанки наглая и характерная старшая кошка Марго, меньше его раз в двадцать. Буран только тихонько вздыхал и уступал место. Кира и Степана он воспринимал спокойно, но без теплоты. Есть они и ладно.

— Ну, не жрёт и хорошо, — решил Кир. Он собрался навестить бабушку, которая занималась ремонтом дома, и ну помочь немного. Договорился с отцом, тот заехал за ним, заодно, посмотрел, где сын проводит лето, и отвез его к бабуле. Уезжал Кир вроде ненадолго, а как-то так не хотелось! — Странно! Я ведь Катьку на дух не переносил, Степана тем более, а вот как чудно всё изменилось. Со Степаном побратались. Катька сестра, ну и пусть шестиюродная, это всё равно считается, как выяснилось. Пусть только в Лукоморье считается! И даже на немного уезжаю, а уже их не хватает!

Глава 27. Как потерять и найти друга

Степан сейчас редко его вспоминал, но раньше его старший двоюродный брат с маминой стороны был для него человеком значимым, кумиром, можно сказать. Он жил с родителями в Бельгии, и шикарно играл! Сам Никитос себя называл геймером высокого уровня. И это было чистой правдой. Они даже играли в команде. А потом, когда у Степана начались проблемы с играми, он не смог Никитосу объяснить, что с ним происходит. Тот был старше на год, и относился к Степану снисходительно и свысока. И с ним-то было всё в порядке! Когда Степан играть перестал, Никитос даже не удосужился у него уточнить, а что случилось-то? И вот внезапно Никита проездом оказывается в Москве! Мама Степана попросила свекровь, чтобы паренёк несколько дней побыл со Степаном. От аэропорта до дачи его довезли на такси, и Степан вышел встречать Никитоса к калитке. Из машины тот вышел с презрительной ухмылкой, выражающей великое омерзение, бережно достал сумку с крутым ноутом и кивнул водителю, чтобы тот разгрузил его вещи.

— Привет, бро! И чего ты застряв такой поганой дыре? — первые слова Никитоса словно отбросили Степана назад на год.

— Привет, да вот так вышло, — Степану стало страшно неловко признаться, что ему вообще-то тут нравится.

— Я так и знал, что тебя предки услали в ссылку! — провозгласил тот, небрежно оглядывая окрестности. А тут ещё как назло Катерина вышла гулять с собаками и радостно помахала Степану, тот на неё даже озлился. Катя вежливо улыбнулась незнакомому худому черноволосому пареньку. — Ооо, какие тут аборигены! — Никитос демонстративно отвернулся от опешившей Катерины и небрежно бросил Степану. — Как ты терпишь-то такое окружение? Тут же жить невозможно! И такой отстой вокруг! — он кивнул на девочку, замершую, словно её ударили. А потом добавил ещё кое-что, наглядно описывающее его отношение к окружению в котором оказался и он сам и Стефан.

Катерина медленно подняла глаза на Степана, тот стоял с неловкой ухмылкой на лице, ему явно не хотелось возражать этому мерзкому типу, сходу оплевавшему всё то, что только сегодня утром Степану вполне нравилось. Она чувствовала себя облитой какими-то помоями! И это её друг? Катерина с трудом повернулась, и была отчаянно благодарна Варенику, который тянул её гулять, так и уволок подальше, в заросли, где можно было уже не бояться расплакаться от неожиданной и незаслуженной обиды.

— Чё? Бегает за тобой? Надоела? Да, бро, понимаю, понимаю, сочувствую. А это вот вааще мочалка какая-то! Чё сказать? Аборигены могут быть такими настырными!! И что б ещё понимали, что ты не их уровня! — донеслось до неё. Какие-то невнятные фразы Степана полностью заглушил шум в ушах. Даже голова закружилась.

— Как хорошо, что Кир уехал! Как хорошо, что Кира нет! — думала Катерина, нарыдавшись вволю в кустах около озера. Собаки озабоченно слизывали её слёзы, старались утешить, и постепенно вместо обиды и горького недоумения, пришла злость! — Что, отстой вокруг? И ты даже не нашел в себе смелость возразить? Крутой бро навестил крошку Степана? Да пошёл ты! Друг называется! Снизошел, значит, до мочалки? — Катерина свистнула собакам и в ярости отправилась домой.

Степан даже не понял толком, как это получилось, но когда Никитос приглашающее кивнул на экран ноута, он сам привычно открыл свой, уже и не глядя на клавиатуру вслепую вводил данные для входа в игру. Запоздалая мысль, что вообще-то ему играть нельзя, была отметена сходу. А что? Один раз сыграет, ну или два… Никитос-то вон и не прерывался! И ничего, жив-здоров и в шоколаде! А он что, хуже, что ли? Да и вообще, все играют! И вот он уже в мире, где можно почти всё! И там он сам решает, куда и зачем идёт, а не тащится хвостом за какой-то там девчонкой! Тут он реально крут! Синеватый свет от экрана заливал лицо, зрачки судорожно следили за движениями противника на экране и он полностью погрузился в игру.

Бурый сразу понял, что Катерина чем-то сильно расстроена, да ещё и разозлена до состояния белой ярости. Озадачился. Для неё странное сочетание. Волк отправился к Баюну и приволок сонного Кота к Катерине, а тот понял в чём дело довольно быстро. Просто спросил, когда придёт Степан.

— Возможно, уже никогда! Мы для него опять отстой! — ответила Катерина.

— Шо? Опять? — тоном волка из мультика «Жил-был пёс» уточнил Баюн, — Нет, этот отрок неисправим! — вздохнул Баюн. — Теперь-то что?

— Прибыл какой-то ээээ, знакомый его, — Катя сдержалась и не стала описывать этого типа, теми словами, которыми о нём думала. — Очень крутой, круче варенных яиц! И сходу объявил, что тут всё и такое и этакое, и аборигены отстой!

— А мальчик наш? — заинтересовался Баюн.

— Не спрашивай, ладно? Волк! Я запрещаю! — голос названной сестры остановил мгновенно озверевшего Бурого уже за подоконником. — Не трогай его, и ничего ему не говори! Пусть себе!

Баюн и Волк переглянулись, и Волк нырнул обратно в окно и успокаивающе коснулся носом Катиной руки. — Не переживай!

— Конечно! — бодро ответила Катерина. — Не хватало ещё!

Кир не мог уснуть! У него возникло такое странное чувство, что надо немедленно связаться со Степаном! Он глянул на часы — полдвенадцатого. Вроде бы поздновато, бабушка Степана может и не понять, если звонок услышит, но ощущение беды не исчезало, хоть тресни! Кир взял смартфон, но сколько он не отправлял вызов, ему вежливо отвечали, что абонент находится вне зоны действия сети. В соцсетях Степана тоже не было. Кир отправил несколько сообщений, потом решил всё-таки улечься, и потом утром дозвониться до друга и порекомендовать ему смартфон на зарядку вовремя ставить. И тут он внезапно вспомнил про то, как Катерина рассказывала о свои недавних поисках Волка.

— А если бы она до утра подождала… То было бы поздно! — эта мысль заставила Кира опять кинуться к смартфону, но дозвониться снова не удалось. — И говорила она что-то про ощущение беды. Что ж это такое? Они с Волком побратались, и у них связь особая, наверное… — Ой, так мы же со Степаном тоже… И что получается, ему может реально плохо сейчас? — тут Кир решил, что Катька человек свойский, она поймёт даже если он завёлся напрасно, и решительно набрал её номер.

Катерина уже спала и мелодия смартфона её и разбудила и напугала. В самом-то деле, ну кто же ночью-то звонит? Это если только что-то случилось! Она схватила смартфон, на экране высветилось имя звонившего.

— Кир? Что-то случилось?

— Кать, прости, пожалуйста! Разбудил? Может, это фигня полная, но у меня что-то не получается до Степана дозвониться.

— Это фигня полная. У него гость и он занят, — категорично ответила Катерина.

— Фух. Тогда ладно. А то я чего-то вспомнил, как ты про поиски Волка рассказывала.

— И что? — Катя зевала вовсю.

— Ну, ощущение беды со Степаном. Такая тревога. Прямо не могу уснуть!

— Спи, всё там отлично, — Катерина говорила как-то странно, Кир никак не мог понять, в чём дело.

— Злишься, что разбудил?

— Нет, ничего.

— Ну и хорошо. А то я тут подумал, что мы же побратимы. Ты вот Волка чувствуешь, может, и я тоже Степана так… Но, хорошо, что всё нормально. Скажи ему завтра, пусть смарфон на зарядку ставит. Небось всё разрядилось.

— Наверное. Только ты ему лучше сам скажи позвони завтра и скажи, — Катерина нажала отбой и улеглась спать. Но, почему-то в голове неотвязно крутилась картинка из сказки. Вот даёт герой сказки брату названному нож и просит за ним присматривать. Пока нож блестящий, всё с ним хорошо, а если почернел, то беда, надо героя выручать. Или с платком тоже самое. Пока чистый, всё отлично, а как закапает с него кровь, героя спасать надо, погибает.

— Побратимство… Побратимство… Может быть такое, или нет? Да какая мне разница-то, что с ним? Я же аборигенный отстой или отстойная аборигенка. Мочалка!!! И вообще, бегаю за ним, так, что он, бедняжечка, и отвязаться от меня не в силах! — Катерина улеглась и укрылась с головой, но через несколько минут, понимая, что уснуть не может, яростно отбросила махровую простыню, одела халатик и отправилась в терем.

— Баюн! Баююн! — позвала она шёпотом.

— Да, радость моя! — Кот отозвался почти сразу, он возлежал в кресле на крыльце и задумчиво смотрел на звёзды.

— У меня вопрос. Может ли побратим чувствовать, что с его братом названным беда?

— Может, — за спиной Катерины раздался голос Бурого. — Ещё как. Особенно, если побратимство заключено в Лукоморье.

— Как ты меня напугал-то! — Катерина с трудом проговорила эти слова, оборачиваясь на Волка. — Мне Кир позвонил, говорит, что до этого, крутого нашего, дозвониться не может. И что-то Киру как-то неспокойно. Говорит, что ощущение беды у него.

— Что? — Баюн быстро прыгнул на опору крыльца, забрался на крышу и с неё глянул в сторону Степанового дома.

— Ты чего? — удивилась Катерина внезапному переходу Кота от вальяжного и сонного до стремительного и встревоженного.

— Он прав. Кир прав. Там беда. Бурый, полетели! — Баюн метнулся вниз и замер перед замотавшей головой Катериной.

— Я не поеду. Я никогда больше близко к нему не подойду!

— Кать, тогда он умрёт. Сегодня, — Баюн говорил очень спокойно и обыденно.

— Чего бы это? До конца сегодня минут пятнадцать осталось, — Катерина решила перевести всё в шутку.

— Ну, может, минут десять-двадцать ему и осталось, — кивнул головой Баюн. — Сама решай.

— Чтооо? — Катя ахнула.

— Он играл, — Баюн вздохнул. — Катенька, он сейчас умирает. Всерьёз.

— Полетели, — Катерина проговорила это уже на спине Волка.

Экраны двух ноутов светились, мерцали, Степан чувствовал себя отлично! Он мог быть сколь угодно крутым в игре!

— Ты давно не появлялся в доступе, бро! Но, навыки стали лучше! — похвалил его Никитос, пока грузился очередной уровень. — Реакция крутая!

— Да, наверное, — Степан прошел новый уровень и просто кайфовал! И тут что-то случилось с экраном его ноута! Он стал плохо передавать цвета. Они как-то побледнели, выцвели. Степан с раздражением подумал, что надо бы потом проверить настройки. Но, на этом дело не закончилось! Внезапно весь экран перецвёл, цветовая гамма стала фиолетовой, сиренево-серой, просто серой. Степан решил перезагрузить ноут, хоть и жалко было пройденного, но глянул в сторону и удивился. Экран ноута у Никитоса тоже был серым. И сам Никитос тоже. Степан глянул на свою футболку. Она оранжевая. Была. А теперь тускло-серая. И почему-то его руки тоже. Он попытался было встать, открыть окно, но вместо этого начал падать, падать.

— Эй! Ты чё? Ты ж мне чуть всю игру не сбил! — Никитос с возмущением смотрел на лежащего слева от него на полу Стефана. — Переиграл, слабак! — он пожал плечами и продолжал заворожено глядя в экран, щёлкать мышкой.

Катерина на спине Волка подлетела к закрытому окну, Баюн, вспрыгнувший сбоку на ветку дерева, махнул лапой, окно распахнулось, и Катя перелезла через подоконник, увидев лежащего на полу Степана и недоумённо повернувшего к ней голову черноволосого надменного парня.

— Эй, ты психопатка, тебе чего, никто не говорил, что в спальню к парню ночью и без приглашения не ходят? — он начал что-то ещё говорить, совсем уж оскорбительное, но вдруг разинул рот и уставился на огромного Волка за спиной Катерины. Баюн перелетел через подоконник ласточкой и не обращая никакого внимания на черноволосого, кинулся к лежащему Степану, повёл над ним лапой и Никитос только глаза протёр. Прямо в воздухе над лежащим появились картинки, объёмные, с классной графикой.

— Ни фига себе, спецэффекты! Это чё, три Д?

— Заткнись, — сквозь зубы процедил Волк и оскалился, глядя на чудовищного монстра, который уже держал Степана за плечи и примерялся к его горлу. — Катя, скорее, времени совсем нет.

— Сон тревожный уходи,

Нам с тобой не по пути,

Ветер пусть уносит прочь

То, чем напугала ночь.

Как туман рассеет свет

Больше в снах кошмаров нет!

Твари чуть побледнели, но и не думали исчезать.

— Кот? Не действует! Что происходит? — Катерина смотрела на лежащего Степана в панике.

— Он ушел слишком далеко. Сам. По собственной воле. Его выбор, — Баюн опустил глаза.

— Погоди! Что, больше ничего нельзя сделать? — Катерина смотрела на тот ужас жуткий, который был в кошмарном сне Степана.

— Попробуй ещё раз, но, наверное это будет последняя попытка, — Баюн следил за клыками, которые всё приближались к шее Степана.

— Сто мечей отведу от тебя во сне,

Потому что ты другом был мне.

Пусть рассыплется в прах и пыль,

Морок тот, что похож на быль,

Пусть истает как летом лёд,

Тот, кто в пропасть тебя зовёт

Голос мой путеводный клубок.

Соберёт для тебя сто дорог.

В ту одну сто попутных дорог,

Что б из сна ты бы выбраться смог.

Возвращайся скорее в быль,

Из серого мрака в цвет,

Возвращайся в свою жизнь,

И живи в ней как человек.

Слова словно прорвали насквозь сонную картинку, медленно крутящуюся над Степаном, и исчезли подбирающиеся к нему кошмарные монстры, а последним медленно растаял тот, что уже почти добрался до такого беззащитного и желанного горла! Степан лежал на полу, широко открыв глаза и Катя испугалась, что она не смогла ему помочь.

— Что это было? Я не понял? Кто вы такие? И как это сделано, что они говорят? — Никитос с сожалением глянул на экран и строго посмотрел на девчонку, тыча пальцем в Баюна и Бурого.

— Кот, я его сейчас сожру! И ведь никому от этого вреда не будет! Польза одна будет, если вот это не будет жить! У него рядом человек умирает, а он по кнопкам тарабанит. — зарычал Бурый.

— По клавишам, — автоматически поправил Никитос. — И что значит «это не будет жить»? Да ты ваааще знаешь, с кем говоришь? У меня отец…

— Чихать я хотел на то, кто твой отец! — Волк было шагнул к Никитосу, но тут Степан пошевелился и тяжело вздохнул.

— Катерина? — у него даже не получилось встать. Смог только перевернуться на бок и попытаться приподняться.

— Живой. Слава Богу! — Катя даже глаза от облегчения прикрыла. А потом открыла их и устало посмотрела на Волка. — Волчок, отвези меня, пожалуйста, домой.

— Кать! Подожди! — Степан ухватился за подлокотник компьютерного кресла и попытался опереться и встать, но сил не был, он закрыл глаза и прислонился к металлической, холодной части подлокотника виском. Голова кружилась, сердце от пережитого ужаса прыгало где-то около горла, на котором он очень реально ощутил острые как бритва клыки. Он даже страшную вонь запомнил. Так пахло от того, кто ему хотел горло прокусить. Его чуть не вырвало. Он заставил себя открыть глаза. Катерины в комнате уже не было, так же как и Волка и Баюна. Никитос сидел ошеломлённо глядя в окно и по привычке щёлкая мышкой.

— Бро? А чё надо было этой герле? — уточнил он у Степана, который схватился за голову и застонал. — И чё это за покемоны с ней были?

— Покемоны? — Степан с трудом встал и подобрался к подоконнику, с тоской глядя на тёмное небо. — Покемоны значит… Уйди, а? Уйди, прошу!

Он до утра просидел на подоконнике с ужасом вспоминая, что он натворил!

— Она не простит! Аборигены, отстой, мочалка, бегает и надоела! Аааа!!! Точно не простит. Хорошо хоть Кир не знает! — он держался за голову, боясь, что она просто отвалится и покатится вниз, так болела! И тут вдруг ему очень чётко вспомнились слова, которые выхватили его из того ужаса, из под клыков убийцы.

— Сто мечей отведу от тебя во сне,

Потому что ты другом был мне.

— Другом был! Она уже другом не назовёт. Что ж я наделал!!! — он с ненавистью посмотрел на ноут. Закрыл глаза, и пожалел об этом, опять мерещились клыки и зловонное дыхание у горла. — Нет! Не могу! Как мне теперь быть?

Он видел, как светлеет небо, как расходятся розовеющие полосы, смывая черноту, разгоняя остатки ночи. И понимал, что не только тут ему будет невыносимо трудно, но и Лукоморья он тоже больше не увидит.

— И знаешь, что? Ты это заслужил! — сказал он сам себе. — Но, она всё-таки пришла. И вытянула. Может позвонить Киру? А он уговорит её хоть выслушать меня? — глянул на смартфон. — Разряжен что ли? — машинально включил его на подзарядку, и тут же начали приходить сообщения о пропущенных вызовах от Кира. И его сообщения: «Степан, с тобой всё нормально? Не смейся только, просто ответь! Степан, где ты? Брат, ты в порядке?»

У Степана потеплело на душе. — Брат. Да, ему я нужен. А откуда он знал, что что-то не так? Катька сказала?

Он набрал ответ: — Кир, я в норме. Уже в норме. Ночью почти умер. А ты откуда знал, что что-то не так?

Буквально через полминуты раздался звонок Кира:

— Придурок, ты что, опять играл?

— Да, — Степан даже не счёл нужным обидеться на придурка. Кир помолчал, а потом спросил:

— А сейчас как?

— Чуть живой. Так близко ещё никогда не было. И я так понял, что Катька меня достала в самый последний момент.

— Так чего ты чуть живой, если там Катька была? Она, кстати, уверяла меня в полдвенадцатого, что с тобой всё в норме.

— Погоди, так ты не знал?

— Я… Я чего-то того, тревожился что ли. Не смейся только, но мне всё казалось, что с тобой беда. Я Катьке позвонил. И она, наверное, решила проверить как ты, — Кир отчаянно жалел, что уехал. — Ты чего молчишь?

— Со мной и была беда. Да и сейчас не очень-то дела, честно скажу. Я Катерину обидел днём. Очень сильно. Я так понимаю, что она больше не захочет со мной общаться.

— Да что ты такое натворил?

— Приехал ко мне один тут… И я… Короче, он начал гадости про Катьку говорить… А я не то что не заткнул ему всё это в пасть и поглубже, а вроде как согласился. Поддержал.

— И она слышала? — присвистнул Кир.

— Да. Прекрасно слышала. Рядом была.

— Ну, ты даёшь!!! — Кир аж зажмурился. — Погоди, но она же всё равно пришла тебе помочь, значит, не всё потеряно.

— Да, и когда вытаскивала меня оттуда, короче из того места, где я оказался, сказала, что я её другом был. Был в прошедшем времени, понимаешь?

— Так, погоди, не раскисай. Поговори с ней. Просто поговори. Прощения попроси. Знаешь, я чего только раньше не делал, она же простила.

— Ты тогда не был другом, — вздохнул Степан.

— Да. Я тогда не был. Но, это так просто не заканчивается. Мы много чего вместе прошли и пережили. Она знает нас как облупленных. И сможет простить. Может быть. Наверное…

После разговора с Киром Степану стало чуть легче, он решительно вылез на ветку дерева и спустился на землю, а потом привычно перемахнул забор.

— Чего ты тут забыл? — Волк очень хмуро поднялся из-за кустов смородины. — Тебе сюда больше дороги нет. Иди обратно!

— Я должен с ней поговорить, — Степан шагнул вперёд, Волк вздохнул, сбил его с ног, и отшвырнул обратно к забору.

— Уйди по-хорошему. Аборигены тут стали очень уж злыми.

— Нет. Не уйду. Я виноват. И хочу попросить прощения, — Степан понимал, что с Катькой он должен поговорить любой ценой!

— Мне наплевать, чего ты хочешь. Прочь!

— Не уйду, — Степан упрямо шёл на оскаленную пасть Волка. После вчерашней ночи он как-то перестал бояться таких мелочей. Та пасть, что он видел у горла, была несоизмеримо страшнее!

— Да что ты тут делать будешь? — Волк откинул мальчишку к забору так, что тот едва не рухнул. Степан снова начал подниматься, упорно отказываясь вернуться к себе. — Убирайся отсюда, зашибу!

— Как хочешь, — Степан всё равно пошел вперёд. Опять забор дрогнул и даже вроде прогнулся.

Степан встал, уже и на ногах держаться получалось не очень, но он шагнул к Волку.

Опять бросок. Волк даже чуть смутился, что перестарался. Мальчишка не поднимался долговато. Но, всё же смог встать, и вместо того, чтобы вернуться, опять пошел на него.

— Волк, оставь его. Хватит уже. Пусть попробует, — Баюн насмешливо поблёскивал глазами в рассветной полутьме. — Знаешь, Степан, ты уже почти умер ночью.

— Знаю. Я понял, — он непроизвольно коснулся горла.

— Так что, чем бы не закончился ваш разговор, учти, больше тебе играть нельзя. Никак! Это в качестве доброго совета. И да, она сейчас в тереме.

— Спасибо, — Степан вытирал рукавом разбитые о какую-то ветку у забора губы.

Катерина съёжилась на лавке у растопленной печи. Вроде и лето и печка греет, а всё равно холодно! Испугалась за этого идиота очень! Страшно, когда от твоих слов зависит жизнь человека. Тем более жизнь друга, ну, наверное, бывшего друга. Да, он сделал гадость, можно сказать предал её. И до визита в его комнату Катерина была уверена, что больше никогда в его сторону и не посмотрит, но Степан умирал, и вроде уже и не так важно стало его глупое поддакивание тому чванливому парню, было важно помочь. А потом Волк привёз её в терем, чтобы она согрелась и успокоилась, и она вспоминала и думала, что столько всего было пройдено вместе! Как он прикрывал её, иногда даже старался утешить, как рвался из рук стражников, когда её волокли чтобы отравить дымом горного дурмана. И всё? Это всё забыть, выкинуть? Как теперь быть?

— Кать! — Степану страшно было даже окликнуть её. А ну как закричит, прикажет убираться!

— Что ты здесь делаешь? — Катерина не оборачиваясь смотрела в огонь.

— Пришел поговорить. Прости меня! Я дурак! Я сам не знаю, что на меня нашло и почему я Никитосу морду сразу не набил за то что он нёс.

— Потому что сам такой когда-то был, — неожиданно сказала Катерина.

— Ну, да. Наверное. Да, — Степан вздохнул. — Но теперь-то… Прости!

— Знаешь, я была уверена, что не захочу тебя видеть больше никогда в жизни, — Катерина задумчиво смотрела в огонь.

— И всё равно спасла меня. Спасибо тебе!

— Нет, тебя Кир спас. Это он позвонил мне и сказал, что с тобой беда. Волк говорит, что при побратимстве принятом в Лукоморье, такое бывает. Так что его благодари.

— Я уже. Я с ним говорил только что. Кать?

— Чего тебе?

— Ты когда меня оттуда вытягивала сказала, что я другом был. Это значит, что теперь уже нет? Кать?

— Что ты хочешь-то от меня? По голове тебя погладить, спасибо сказать за всё то, что ты там нёс? Мочалки и аборигены тоже имеют пределы терпения, — Катерина возмущенно обернулась и ахнула. — А ты почему такой? Что опять случилось-то?

— А, это… Это я шёл, — вид у Степана был сильно побитый.

— Со второго этажа вниз?

— Нет, об забор. Не помню сколько раз, — Степан хмуро рассматривал половицы.

— Какой-то странный у тебя маршрут получился… — Катерина вздохнула. Куда-то испарилась и злость и ярость. Да, дурень. Да, обидел. Оскорбил, можно сказать. Ну, вот и что с ним делать? Жалко даже как-то стало. — Болезный, об какой забор-то?

— А, там… — Степан махнул рукой назад. — Который стоит. Наверное …

Катерина рассмеялась первой. А потом посерьёзнела. — Я тебя очень прошу, не делай так больше. Очень обидно и больно было. Наверное, как тебе об забор.

— Я уже понял. Клянусь, больше не буду! Обещаю, — Степан от облегчения сел прямо на пол там где стоял, хотя, честно сказать, стоять уже было трудно.

Катерина вздохнула, проявила сумку и вынула флакон с дубовой водой. — Эх ты, чучело! На вот, выпей!

Кир даже звонить боялся. И не знал, кому лучше. Катерине или Степану??

Сообщение брякнуло когда он уже завтракал. Он и так всё косился на смартфон, а тут просто схватил его как кусок золота. Сообщение от Степана: «Ты был прав».

— Я ему морду набью, когда приеду! — думал Кир, судорожно дозваниваясь другу. — В чём я был прав? — проорал он, когда дозвонился.

— Когда советовал поговорить, — Степан говорил таким счастливым голосом, что Кир понял, Катька, добрая душа, братца его простила! — Знаешь, тут такие прочные заборы! Просто удивительно!

— Ты бредишь? Помешался на радостях? — подозрительно уточнил Кир. — При чём тут забор? Да ещё прочный? Степан?

Степан отодвинул от уха смартфон с вопящим что-то голосом Кира внутри и радостно вздохнул.

Глава 28. Направление движения

Никитос проснулся за ноутом, оттого что его звала завтракать Стефанова бабка.

— Лучше бы отель предки оплатили! — подумал он, скривившись. Какие-то бабки, гёрлы, коты и псы. Но, надо отдать Стефану должное, спецэффекты у него тут клёвые! — Даже я такого не видал. Интересно, а как он это устроил? — он лениво потянулся, не забыл проверить, сохранились ли результаты игры, и потом нехотя отправился на завтрак. Есть не хотелось. Ему уже давно ничего не хотелось. Но, он припомнил разговор с родаками. Мать пригрозила, что если он не начнет чего-то там делать, то отправит его как и Стефана, в эту страну. — Да чё тут делать? С мочалками общаться?

Завтракал он в одиночестве. Стефан куда-то умотал, он его даже не видел. А его бабка после безуспешных попыток любезно поговорить с мальчиком, признала своё полное поражение и удалилась к себе. В конце концов, не грудной. Сам поест. Стёпочкин друг Кир несоизмеримо вежливее и приятнее, а Катюша так и того лучше!

Никитос вполне мог играть несколько дней без отрыва от компа, но начал тормозить инет, и он был вынужден прерваться. Голос Стефана он услышал на улице, решил выйти и уточнить, а что это такое тот сделал, и какую технику использовал для крутых спецэффектов. Стефан сидел на крыльце соседского дома с той самой гёрлой и о чём-то разговаривал. Никитос небрежно толкнул калитку и пошел к ним.

Степан сидел спиной к калитке и о появлении кузена понял по изменившемуся лицу Катерины. У неё улыбка словно замерзла и истаяла. Он обернулся.

— Привет, бро! Я смотрю, ты тут развлекаешься по мере возможностей? Понимаю, понимаю… А ночью клёво было! Куул просто! Ты где технику взял и как спрятал?

— Какую технику? — опешил Степан.

— Для три Д. Ну, летучие и говорящие собаки, коты. И картинки эти, что над тобой вертелись! Круто было! Такой тот чувак клёвый с клыками! Круть!

Степан побледнел и схватился за горло. Он реально умирал. А этот псих решил, что это розыгрыш и спецэффекты! И то, что едва его не убило он счёл крутым!!

Ладонь Катерины у него на плече его чуть успокоила.

— Слушай, иди отсюда, — нежно проворковала она Никите. — И подальше. Тут незваным приходить не принято.

— Заткнись. Не с тобой говорю, — Никитос презрительно плюнул на чистое крыльцо, да ещё и выругался. А потом просто улетел от удара в подбородок от Степана.

— Тебе вежливо сказали убраться. Пошёл! И язык свой поганый прибери!

— Погоди, ты чё?! Ты ж сам вчера… — Никитос недоуменно потирал челюсть, сидя на дорожке около крыльца.

— Вчера я был таким придурком, что до сих пор стыдно и долго ещё стыдно будет. А ты… Вали и не смей тут гадости говорить!

— Ты ничё не забыл? Ты ващё кто? — Никитос резко поднялся, и попытался ударить Степана, но рука была аккуратно перехвачена, вывернута, и обездвиженный болевым приёмом Никитос, невольно увидел лицо девчонки на крыльце. На лице был не страх от внезапной стычки, не восторг, не восхищение, а спокойное ожидание. Ну, вот стоит мусор, пахнет плохо, сейчас его уберут и можно будет подмести крылечко и забыть про бывшую тут грязь. Никиту это так разъярило, что он начал что-то кричать, совсем уж оскорбительное и поганое. Степан прижал чуть сильнее, но она встала, подошла поближе и сказала глядя ему в глаза:

— Знаешь, когда тебе будет совсем плохо и надо будет просить о помощи, может оказаться, что ты забыл все слова, которые могли бы тебя спасти, и осталась только та грязь, которая у тебя сейчас на языке. А это тебе не поможет. Отпусти его Степан.

— Чего это мне будет совсем плохо? — Никитос почему-то стоял как привязанный около этих двух сопляков, только запястье потирал.

— Стёп, ты, если хочешь, расскажи ему. Он сам уже на грани. Правда, у него по-другому.

— Чё по-другому? Чё ты болтаешь? — Никитос чуть не с ужасом смотрел на девчонку, а та поманила его и очень тихо сказала на ухо то, что никто знать не мог. Вообще никто!!! Он отпрянул, заорал на неё, замахнулся. Но, руку опять перехватил Стефан и уже не отпуская, вывел его за калитку.

Через пару часов Никитос сидел на берегу озера, прислонившись спиной к дереву и думал. Он давно уже не был где-то без ноута, смартфона, планшета, без чего-то на чём можно играть.

— Она видит чужие сны. И может помочь, вытащить из сна, когда… Когда самому уже не получается выйти оттуда. Вчера это были не спецэффекты. То, что ты видел в картинках надо мной, это мои сны, и я не мог сам оттуда уйти. Я год назад спать не мог. Совсем, — Степан поёжился. — И да, никто меня сюда не усылал. Я едва уговорил родителей меня здесь оставить. И это не она за мной бегает, а я без неё сдох бы, или в психушку угодил…

— А эти… Ну, собака, кот. Это что тоже на самом деле? — насмешливо фыркнул Никитос. — Заливаешь, Стеф!

— Меня Степаном зовут, — хмуро ответил тот. — Ни Стефан, ни Стеф, ни Стив. Степан. Нет, не заливаю. Они вполне реальны. Только это не собака, а волк. Если он покажется тебе ещё раз и ты его собакой назовёшь, прибить может запросто. Только вряд ли покажется. Ты лучше о себе подумай. Я смотрю ты игры выбираешь чтоб крови побольше было. Вряд ли просто так?

— Да чё ты понимаешь? — опять взвился Никитос.

— Что с тобой что-то случилось. И тебе фигово. Я бы вообще не стал с тобой говорить на эту тему, если бы сам не был таким. Ладно. Ты подумай. Если ещё можешь.

Степан встал, и оказалось, что Никита смотрит на него в упор, очень близко. — Так она действительно видит чужие сны?

— Да. Если хочет, — кивнул Степан.

— Значит и мой… Да ладно! Ха! Я почти купился… Пошли уже. — Никитос с преувеличенной бодростью пошел по пыльной дороге. Степан озадаченно уставился ему в спину. Ему и в голову раньше не приходило, что у кузена вообще могут быть какие-то проблемы.

Никитос после этого разговора к Степану не подходил, сидел в комнате, запойно играл, почти не ел. А потом, вечером второго дня, тайком вышел из дома.

Катерина шла с Полканом и Вареником с прогулки и вдруг из-за дерева вышел Степанов двоюродный брат.

— Ты говорила, что видела то… Ну, что я во сне делаю.

— Видела, — Катерина не удивилась и не испугалась.

— А не боишься?

— Нет. Не боюсь. Ты же сам не хочешь этого. Я с таким уже сталкивалась, — Катя с сочувствием смотрела на черноволосого паренька с длинными волосами, которые он нервно заправлял за уши.

— И, как мне быть если будет совсем плохо? — было понятно, что именно этот вопрос и заставил его прийти.

— Вспомни, что кому-то хуже, — пожала плечами Катерина. — Ты видишь кровь в играх. Она завораживает тебя. Но, ты ни разу не убийца. Вместо того, чтобы палить в кого-то на экране, попробуй помочь. И ты станешь сильнее.

— Ты не понимаешь! Да с кем я говорю…

— Что я не понимаю? Что тебя кто-то избил, когда ты был маленький? И ты не мог признаться? Или признался, а тебя не пожалели? Что ты начал бояться? А чтобы не бояться, решил пугать сам?

Никита замер, медленно повернулся и уставился на девчонку, соплячку, дурочку. Не может быть что бы девчонка это знала! — Откуда ты?

— Знаю? Догадалась. Знаешь, как страшно, когда идёт настоящий бой? Когда мёч не компьютерная графика? Когда пахнет кровью? Это жуткий запах! Никита, ты можешь достать оружие и сделать то, что видел во сне. Но, это будет реальностью, ты станешь убийцей и погибнешь сам. И не сильным ты станешь, а просто маленьким жалким мальчишкой, который не справился даже с собой.

— Ты не понимаешь! Когда можешь решать, кому жить, а кому нет, вот это сила, это власть!!! — перебил её воодушевившийся Никита.

— Властитель над жизнями? Да? Велика власть. Человек такой хрупкий. Смотри. Вот росток. Разве много надо, чтобы его сломать? Нет, просто движение руки. И его нет. А чтобы вырастить? Так кто более сильный? Попробуй подумать по-другому. Ты очень внимательный и координация у тебя потрясающая, и крови ты не боишься, так кто ты? Можешь быть убийцей, а можешь врачом, или спасателем. Хирург, спасая кому-то жизнь не может, права не имеет, бояться крови, даже если весь ею залит! Он должен стремительно принимать решения, обязан быть очень точным, и отлично помнить все закоулки человеческого организма, все переплетения мышц и нервов. Как ты помнишь все маршруты замков и подземелий, если хоть раз там проходил. И один хороший хирург в миллион раз сильнее тысячи убийц!!! Он может сделать то, чего ни за что не может ни один из них!

Катерина не стала дожидаться, до чего там додумается этот паренёк, а пошла вперёд. И говорить, что бояться стоило не ей, а ему, потому что совсем рядом за кустами стоял Бурый, Катя тоже не стала. Зачем лишнее-то? А Никита долго размышлял, даже ушел подальше от людей, чтобы никто не заметил, впрочем, большого серого кота он тоже не заметил, а Баюн следил за ним, как за мышкой, пока потенциальный убийца не решил, что, возможно, девчонка права. И гораздо круче спасать. Нажать на курок и махнуть железкой, много ума не надо, чтобы там не говорили!

Никита вернулся в Бельгию через четыре дня, и нельзя сказать, что это был другой человек, нет, абсолютно тот же самый, просто немного поменявший направление движения.

Глава 29. Место для Бурана

Катерина уходила с Бураном гулять далеко. Дальше обычных маршрутов, дальше троп, на которых попадались грибники, в настоящий лес, как его называл Буран. Там он легко трусил по земле, мху, перелетал узкие ручейки, легко перевозил Катерину через болотца. Летать он не мог, но сил хватало, чтобы просто перепрыгнуть, даже с седоком на спине.

— Кать, а куда это ты пропадаешь всё время? — заинтересовался как-то Степан.

— Гуляю, — расплывчато объяснила Катерина.

— Гуляет она! — сердился Бурый. — И мне не разрешает с ней!

— Волчок, мне надо с ним разговаривать. А тебя он смущается. И говорит свободно только когда идёт и именно что по лесу идёт!

— А, это ты с Бураном? — сообразил Степан. — А разговаривать-то с ним зачем?

— Ему пока нет места в Лукоморье. А что бы было это самое место, надо понять, а сам-то он чего хочет? Быть волком или псом? Жить в лесу или с людьми? — она глубоко задумалась.

— Я с тебя с ума сойду! Он же рос волком! — пожал плечами Степан.

— А ты рос мажором, — тихо сказала ему Катерина, чуть наклонившись к его уху.

Степан закашлялся, поперхнувшись от возмущения. — Ну, знаешь!

— Ага. Знаю, — кивнула вредная девчонка.

Она в своих прогулках с Бураном однажды наткнулась на заброшенную избушку. Дверь сиротливо приоткрыта, внутри под ногами шуршат залетевшие в прошлые годы листья, печка почерневшая, потрескавшаяся, развалившаяся, но почему-то тут было не страшно. Домик было жалко.

— Бедняжка. Что же тебя так покинули? — погладила Катерина тёмную стену, и словно померещилось, что вздохнули в избушке. Грустно и безнадёжно. Катерина вышла, аккуратно прикрыла дверь, просто потому, что это был чей-то дом, и ему нельзя, не хорошо, так стоять. А если кому-то из зверушек или птиц, захочется найти там приют, то в окна можно и залететь и запрыгнуть. Она всё оборачивалась и качала головой, а потом обратила внимание, что и Буран вздыхает.

— Что, Бураш?

— Это же жилище людей? Да?

— Да, — печально кивнула Катерина.

— А разве можно его так бросать?

— Нет, милый, нельзя. Но, хозяин или хозяйка, наверное, давно умерли. И домик остался один.

— И тоскует?

— Похоже на то, — кивнула головой Катерина. Она вспоминала, как Буран обнюхивал стены, и спокойно улёгся в уголке, пока она осматривала домик.

Катя весь вечер была очень задумчива, а потом отправилась к Баюну.

— Котик, а может такое быть, чтобы была сказка про избушку?

— Про избушку? Ну, кто-кто в теремочке живёт?

— Нет. Именно про избушку, которой очень нужно, чтобы в неё жили, и она была нужна. Такой одинокий домик.

— Нашла кого-то? — явственно заинтересовался Баюн.

— Ну, как тебе сказать. Пошли с нами завтра? Посмотришь. Мне кажется, что она… Живая что ли. Словно изба Яги, которая ещё не проснулась, — Катерина пребывала в глубокой задумчивости и за ужином, пока мама не спросила её, о чём она так думает, что скормила Варенику уже почти всё содержимое тарелки.

— Ой. Да. Что-то ты увлёкся, — Катерина покосилась на совершенно счастливую собачью морду, представляющее из себя нечто среднее между рыльцем молоденького моржа и чемоданом. — Я о об одном заброшенном домике думаю. Мне так стало жалко эту избушку, — Катя рассказала о том, что видела в лесу.

— Дома иногда так привыкают к своим хозяевам, и так их любят, что приобретают какое-то свойство радоваться и радовать людей, — улыбнулась мама. — Это никакого отношения не имеет к нечисти, вроде домовых. Это словно любовь, которая задержалась там, где она была. Помнишь, я тебе сказку рассказывала о избушке, которая давала приют зверям? Ты маленькая тогда была.

Катерина отлично помнила эту сказку! Её мама придумала специально для неё.

Утром Баюн вместе с Бурым, которого попросил их сопровождать с тайным планом, использовать для перевозки котика, отправились вместе с Катериной и Бураном.

— А я? А мне с вами можно? — Степан махнул через забор.

— Стёп, ты калитками вообще пользуешься? — Катерина вздохнула, глядя на то, как проворные мужички из ларца распрямляют тыквенные плети, прибитые Степаном в очередной раз.

— Вообще да, но я пока туда дойду, пока сюда, ты же смоешься! — убеждённо закивал он головой.

— Вот репей, — ухмыльнулся Волк. — Мы далеко пойдём.

— И ладно. Ты меня зря что ли по Лукоморью гонял? — Степан был полон желания идти с компанией.

Когда они дошли до избушки, Баюн обнюхал её издалека, потом подкрался на мягких лапах поближе. Потом прыгнул в окно. Пошуршал там, что-то уронил, а после открыл дверь и сел на пороге.

— Ну, что же, радость моя. Это тебе задачка. Она вполне может стать героем сказки. Той самой, которую тебе Алёна рассказывала.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Катерина.

— Я все сказки знаю, — Баюн выглядел очень довольным. — У меня даже есть идея. Смотри, тут печка совсем развалилась. А в Лукоморье есть одна очень неприкаянная печечка. Небольшая, как раз для этого домика. И территория есть, подходящая для этой избушки. Там неподалёку от леса есть деревня. Лес отличный! Густой, дремучий, всё как полагается. Только вот ближайшая сказка от этой деревни далековато и она не очень большая. Рассказать ты её сможешь запросто. А мы в тот лес избушку перенесём. Жарусе на пару взмахов крыла. Печку я даже уговаривать не буду. Она меня уговаривать будет! Ну как? Я молодец?

— Ты самый умный и замечательный из всех котов! — Катерина обняла Баюна.

Когда приехал Кир, нагруженный невиданно вкусным вареньем из морошки и ягодной пастилой, которую его бабушка была мастерица делать, его тут же посвятили в планы по перебазированию избы.

— Ну вы даёте! Прямо конструктор какой-то. Домик отсюда, печка оттуда, сказка там, лес сям.

Катя не сказала ему, что есть ещё один элемент конструктора, как он выразился, но была уверена, что не ошибается.

Все собрались и были готовы отправиться в Лукоморье. Катя уже привычно помахала рукой родным и прибежала за терем. Ворота возникли быстро, Катерина положила руку на взъерошенный от волнения загривок Бурана, и прошла с ним вперёд первая. Жаруся прилетела практически сразу. Охотно согласилась перенести избушку, с презрением отказалась от предложения Баюна позвать на помощь её сородичей. Сивка, который пасся около Дуба и радостно их приветствовал, и охотно отвёз Баюна туда, где сиротливо обитала печечка. А Катерина засела за книгу со сказками.

Сказка про Ивана-дурака, который пошел корову продавать, а вместо этого клад нашёл была несложная, и действительно небольшая. Катерина со Степаном и Киром вошла в туман, и на удивление просто нашла простецкого вида парня, ведущего корову, да так и уснувшего в лесу. Коровка была славная, поэтому Катерина немного изменила сказку.

— Жил-был старик и было у него три сына. Старший и средний умные да справные, а младший — дурак. Как-то старик подарил старшему и среднему сыну хороших коров, а младшему коровёнку маленькую, хилую. Влюбился Иван-дурак в добрую и разумную девушку, решил жениться, и надумал свою корову продать, чтоб на свадьбу денег добыть. Смеялись над ним браться, но он отправился через лес в на рынок. Идёт по лесу, а в том лесу у дороги была берёза скрипучая. Вот подул ветер, береза заскрипела, а Иван решил, что она спрашивает, сколько корова стоит.

— Три рубля! — отвечает Иван-дурак берёзе.

Та в ответ опять поскрипывает. И решил дурак, что она с ним соглашается. Спросил когда она платить будет, берёза опять в ответ скрип да скрип.

— Ну, ладно! Завтра так завтра! Ты ж не обмани, я за деньгами приду! — ответил Иван березё и отправился себе домой, а коровёнку привязал к ветке берёзы.

Ну и потешались над ним браться, когда узнали кому он корову свою продал.

— Ну и дурак же ты! Ни коровы, ни денег у тебя теперь нет! Коровёнку твою ледащую давно волки в лесу сожрали! — хохотали они.

Рассердился на берёзу Иван, что та его обманула, взял топор и пошёл корову обратно требовать.

А коровку старушка одна нашла. Шла она за грибами, а тут глянь, к берёзе коровка привязана. Небольшая такая, так ей-то много и надо. Обрадовалась старушка, Бога поблагодарила, отвязала коровку, и домой увела. А Иван пришёл, ни коровы, ни денег!

— Ах, обманщица! Обманула меня! — расшумелся Иван, да и стукнул берёзу обухом топора. От удара кусок отвалился, открылось дупло, а в нём золота полно! Обрадовался Иван, полную шапку золота собрал из дупла. Поблагодарил берёзу, что заплатила так хорошо, да и домой побежал. Тут уж никто смеяться над ним не стал. И родители девушки не гнали со двора, как раньше, а привечали с почётом. Сыграли свадьбу, а с разумной женой, Иван и сам дураком быть перестал.

Сказка просыпалась, туман исчез, как его и не было, Катерина и мальчишки поспешно убрались в лес, подальше от Ивана, беззаботно поющего во всё горло что-то весёлое.

— И чего у нас так много сказок про дураков? — удивился Степан.

— А кто по-твоему дурак? — уточнила Катя. — Он просто немного простоватый, доверчивый и добрый. Смотри, даже берёзу не остриём топора ударил, а обухом. Потому и вывалилась стенка дупла. Не сгубить дерево хотел, а наказать.

— Ну-ну. С деревьями торг вести…

— Ты Дубу, главное, этого не говори, — посоветовал Кир. — А то тогда от стула своего любимого вообще не избавишься!

Катерина не участвовала в поисках места для избушки, а в шапке-невидимке наблюдала за жителями деревни, которая была около дремучего, огромного леса. — Да Баюн прав. Им надо свою сказку. Тут туман их снова быстро затопит. Очень уж сказка про Ивана далеко.

Она увидела какую-то деревенскую девчонку, которая отстала от ватаги ребятишек, и нырнув в кусты, освободила застрявшего там гусёнка.

— Акулина! Ну где ты там? Вечно ты возишься с какими-то задохликами, — расхохотались девчонки, поджидавшие подружку. — Айда на речку!

— Акулина, значит… Вот и хорошо. Вот и славно, — Катерина улыбалась вслед девочке, припоминая мамину сказку про лесную избушку.

Открыть ворота у брошенного домика в лесу у их дачи было несложно. Жаруся выдернула четыре пёрышка, бросила их, и они прилипли к брёвнам, составляющим нижний венец избушки, потом она села на крышу, взмахнула крыльями, засияли пёрышки на брёвнах, избушка испуганно скрипнула и оторвалась от земли. Только остались сиротливые обломки печи, да чёрный квадрат не поросшей мхом земли. Во врата избушка пролетела с комфортом, а на выбранной полянке в Лукоморском лесу её уже ждала печка, чуть от нетерпения не подпрыгивала. С ней ругался Баюн.

— Что ж ты на месте не стоишь-то? У нас передвижная печка только одна. Тебя-то куда несёт?

Жаруся бережно опустила избушку прямо на печечку.

— Нет, ну ты глянь как для этой избы делалась! Прямо глаз-алмаз у меня! — радовался Баюн. — Ай! Жаруся! Ну больно же за ухо! Да, да и у тебя, конечно! Так, нам осталось только ремонтик тут сделать.

Он открыл свой старый ларец с тремя мужичками и отправил их подновить домик.

— Баюш, а почему ты то этих используешь, то тех, что в новом ларце? — удивилась Катя.

— Так работать — то и тем и тем надо. Просто эти медленные. А тем простор подавай и размах. Им чтобы эту избу переделать секунды полторы надо, а потом они мне три дня ныть в уши будут, что объем работ маловат! Проще сейчас этими воспользоваться, — Баюн лучился от состояния собственной продуманности.

Избушка получилась просто на заглядение! Уютная, тёплая и такая… Доверчиво-радостная, что ли.

Катерина сильно волновалась, когда утром следующего дня следила за девочкой Акулиной, которая шла в лес за грибами.

— Жили-были в деревеньке у леса мужик да баба и была у них дочка. Звали её Акулина. Была она и добрая и приветливая и никогда не проходила мимо того, кому требовалась помощь. И пошла она однажды за лес за грибами. И завела её тропинка лесная туда, где она никогда не была. Смотрит Акулина, а на поляне стоит избушка. Небольшая, справная. Подошла Акулина к избушке, глянь, а дверь-то приоткрыта.

— Хозяева, а хозяева! Есть кто дома? — постучал девочка по двери, никто не ответил, она и вошла.

Внутри чисто, тепло, и пахнет… Пирогами пахнет! Удивилась девочка, и вдруг влетела за ней зеленушка малая, птичка лесная. За порогом летела посвистывала, а порог перелетела, и свист её стал словами понятными!

— Избушка, милая, накорми меня.

Акулина так и застыла, рот открыла от удивления. А в печи заслонка отодвинулась и выехали пироги, да хлеба! Зеленушка и так и этак, а клюнуть не выходит. Повернулась к девочке, да и просит:

— Акулина, ты мне хлебца покроши. Клювик у меня маленький, клюнуть да взять не получается.

Акулина уж так удивилась, но хлеб покрошила, да и спрашивает:

— А откуда ты меня знаешь-то?

— Так тебя весь лес знает и в полях тоже. Ты же чижиков из ловушки выпустила! Помнишь, мальчишки ловили для забавы? И синичкам зимой всегда еду вешаешь в кормушках, да и прочих птичек не забываешь. А как ты ворону крыло лечила! Про то всем известно. И белку купила у мужичка, последнюю монетку потратила, а её выпустила! Это ты просто нас не понимала, а теперь тут есть такая сказочная избушка. И в ней ты можешь любое наречие и зверей и птиц понимать! И печечка тут есть, кормилица-поилица. Одно плохо, пироги мне не расклевать… Да ты сама с неё поговори, она может говорить!

— С кем? — удивилась Акулина.

— Как с кем? С избушкой! Она просто тебя пугать не хотела, вот и молчит.

— Здравствую избушенька! — сама себе удивляясь сказала Акулина.

— Здравствуй, девонька, здравствуй, милая! — голос у избушки ласковый и радостный!

Катерина рассказывал и едва верила своим глазам, когда девочка свернула на тропинку и вошла в избу, а за ней порхнула маленькая зеленоватая птичка! И пока Акулина с птицей беседовала, Катя решительно повернулась к Бурану, попросившемуся посмотреть, что будет дальше с этим брошенным человеческим домиком.

— Буран! Посмотри туда! Вот там девочка Акулина, и она теперь героиня сказки! Она и сказочная избушка. Акулине очень нужен кто-то кто будет её защищать и понимать. Ты разумеешь человеческую речь и я могу сейчас сделать так, что ты будешь с ней в её сказке. И ещё кое-что. Ты хочешь этого? Подумай! Ты думал, что ты везде чужой, но здесь это будет совсем по-другому. Другое направление, понимаешь? В деревне тебя воспримут как пса. А в лесу ты будешь восприниматься волком, чтобы никто не посмел даже подумать Акулину обидеть. Решай.

Буран замер как натянутая струна. Он переводил взгляд до на избушку, то на лес, а потом поднял глаза на Катерину. — Да! Я хочу туда! К Акулине и в её сказку. Я буду верно ей служить!

— Хорошо! Тогда запомни, как только ты войдёшь в избушку и заговоришь там говорить по-человечески, ты сможешь это и когда выйдешь! Не пугай этим людей. Это только для Акулины, ну или в самых крайних случаях. Ты понял?

Буран потрясенно замер, а потом низко склонил голову, кивнул. И медленно отправился к избушке. Катерина чувствовала, что у неё сердце колотится как перед очень трудным экзаменом.

— А когда Акулина разговаривала с птичкой, скрипнула дверь, отворилась и вошел в избу большой серый пёс, похожий на волка. Он рассказал, что он остался совсем один, и хотел бы найти себе хозяина. И тогда девочка предложила ему быть её псом!

Катерина кажется и дышать от волнения перестала, когда эти двое вышли из избушки, Акулина поклонилась избушке и пообещала вернуться, а та вслед пожелала хорошо дойти до дому, да попросила не забывать. Акулина шла лесной тропинкой, и вдруг запнулась о корень, а Буран подхватил её, подставив шею под руки девчонки, как это делал Бурый, когда падала сама Катя.

— Ой! Спасибо тебе, Бурашенька! — сказала Акулина.

— Осторожнее на тропинке. И лучше держись за меня, — ответил по-человечьи счастливый Буран, который в один миг перестал быть и одиночкой и чужаком!

Они шли по тропе. Акулина оглянулась и ей почудилось, что она увидела какую-то девочку в зелёном сарафане, которая махнула рукой им вслед, и вдруг тропинка, ведущая к избушке исчезла.

— Ой, Буран, кто это там? — она затормошила шерсть на загривке своего друга. — И смотри, тропа исчезла! Как же я теперь найду избушку?

— Одна сказочница, — очень тихо ответил ей Буран. А потом громче, чтобы она расслышала: — Не бойся, я всегда доведу тебя туда!

Катерина села на мох и сидела, пока они не скрылись из вида. А потом вернулась к избушке. Дверь перед ней распахнулась, и в лицо повеяло теплом и чем-то ароматным, ласковым.

— Спасибо тебе милая! Спасибо!!! Я уж думала погибну там в лесу. Сгнию. А сейчас-то!!!

В дверь важно вошел Баюн, выслушал благодарности с великим достоинством и похвалил Катерину за правильное обращение с зелёной ленточкой, которую ей перед этим выдал.

— Тропинная лента. Очень полезная вещь! Мало того, что может привести кого надо куда надо, так ещё тому, кому не надо, пройти туда не даст! — немного сложно объяснял ей Баюн накануне. — Ты, главное, Акулину туда запусти, а потом наклонись, возьми ленту за краешек и дёрни, а потом сверни. И тогда до избушки только Акулина и сможет дойти. Ну, может, кого сама приведёт, а посторонние могут хоть год рядом ходить, а избушечку нашу не найдут!

Баюн и с печкой поболтал и наконец, подарил избушке скатёрку-самобранку.

— Внимание! Она своеобразная! Готовые блюда не выставляет нипочём! Зато если попросить мясо или сено или зерно, запросто выдаст! Для живности лесной самое то! — Баюн аккуратно положил скатерть на новенькую деревянную лавку у стола, сделанную мужичками из ларчика. — Вот, теперь всё! Осваивайся в своей сказке. И я так думаю, что она не одна будет. Катюша у нас, когда маленькая была очень любила слушать про лесную избушку, а теперь, и рассказывать полюбит, так мне кажется. Ладно, пошли, радость моя, пора нам в Дуб.

Катерина летела на Волке и чувствовала себя удивительно! С одной стороны устала так, что даже говорить не могла, а с другой, такая радость и теплота в душе!

— Спать не буду! Жалко это состояние терять, — подумала она.

— Я тебя поблагодарить хотел! Я не сразу понял, что это ты для Бурана место нашла. Нет, не нашла, а сделала, построила, — наконец сказал Волк. — И, знаешь, это настоящая, полноценная, новая сказка!

Катерина погладила Волка по шее и прикрыла глаза. Правда ненадолго.

— Хозяйка!!! Радость-то какая! Ты вернулась! А я жду-жду, а ты всё не возвращаешься! Тут так скучно без сказочницы! — как Буревест их высмотрел и откуда вывернулся, никто так и не понял, но Катерина поневоле пришлось глаза открывать, и смотреть в оба! Потому что этот невозможный конь мельтешил прямо перед Бурым.

— Уйди с пути! Что ж за напасть-то такая! Чего тебе надо? — рычал Бурый.

— Как что? Хозяйку! Прокатить можно?

— Нет! Она устала. А ты скачешь, словно блоха с саблями танцует! — буркнул Волк.

— Я могу ровно! Нет, правда могу!

Они бы спорили до Дуба. Катерина молча улыбалась. В конце концов Жаруся просто подхватила её за плечи и унесла вверх, в небо, по которому уже растекались яркие полосы заката.

— Смотри, девочка! Сегодня день рождения твоей первой полноценной сказки, — проговорила Жаруся. — Я поздравляю тебя и горжусь тобой. Ты взяла заброшенную и почти погибшую избушку, печку-недомерка, волкособа, сломанную скатерть-самобранку, и странноватую девчонку из забытой всеми деревни, а получила тёплую и живую, радостную и настоящую сказку!

Глава 30. Западня водяного царя

Степан двумя пальцами задумчиво вертел перед носом жёлтый листок. — Не понял, это чего, уже осень тут начинается? — он сидел на дубовых корнях и наслаждался заслуженным отдыхом после испытания на Кире нового стиля боя. Сам Кир немного сердился, так как испытание было очень уж успешным.

— Ну, зачем так сильно надо было? У меня теперь не факт, что позвоночник целый! По-моему, он развалился на несколько частей и держится исключительно на чувстве долга! — Кир осторожно повёл плечами.

— Ничего с твоим позвоночником не станет! — убеждённо ответил ему лучший друг, побратим, и в данный момент немного философ Степан. — Представляешь? Вот мы тут и тут уже осень, а вернёмся домой и там лето!!! Какая удивительная штука, время!

— У тебя есть силы на подобные высказывания? — Бурый всегда подходил неслышно. — Тогда…

Степан сложил руки с зажатым в пальцах листком на груди, боком рухнул с корней на землю и замер.

— И что это за конструкция такая? — Волк с сомнением осмотрел Степана.

— Волчок, это метод суслика. Прикинуться мёртвым и наглядно показать тебе, что сил у него нет, — прокомментировала увиденную картину вышедшая за Волком Катерина.

— Название метода меня оскорбляет, а суть верна, — провозгласил с земли Степан.

— Нет, мне как раз название очень нравится. Так и будем тебя звать суслик Степан, — ухмыльнулся Волк. — А, так у тебя есть силы, чтобы так подскакивать? Вокруг озера…

— Один раз, я понял, — донеслось от убегающего Степана, который серьёзно опасался, что Волк добавит, сколько именно раз.

На Кира Волк только покосился, но бегать не отправил. Зато подставил Катерине спину и взлетел с ней вверх к пронзительно чистому и прохладному ветерку.

— Смотри, Степан был прав. Осень начинается, — Катерина тронула шею Волка.

— Осень так осень! Мне теперь всё равно, — Бурый с удовольствием принюхивался к лесным запахам, поднимавшимся снизу.

— Почему? — удивилась Катерина.

— Понимаешь, когда тебе хорошо, то хорошо и летом и зимой и осенью и весной. И когда жарко хорошо и в холода тоже, — тихо ответил Волк. Но Катерина услышала.

— Я понимаю. Мне тоже хорошо, — она говорила чистую правду. Особенно хорошо стало, после того, как Буревест к братьям отправился. На осенние шторма. — Я и не знала, что это у морских коней такое развлечение, плясать в шторм! Ой, а что то у нас там такое? — она показала на несколько всадников, направляющихся к Дубу.

— А вот это уже интересно, — Волк заложил крутой вираж, и быстро осмотрел сквозь листву всадников, а потом стремительно догнал бегущего Степана, снизился, одним махом закинул его за Катериной и взвился вверх. Степан только пискнул чего-то.

— Точно как суслик, — шепнула ему Катерина.

— Я не понял, а что это? — Степан решил, что на вредную девчонку обращать внимание себе дороже.

— Гости у нас. Незваные, — сухо ответил Волк. И повернувшись в воздухе, рванул обратно в Дуб.

Баюн как только услышал о всадниках, метнулся к зеркальцу и облегченно выдохнул.

— А, это Градислав Завидович, младший брат князя из Озёрного края Велислава Завидовича, помнишь его? А с ним и дядька Чернек. Советник старшего князя. Интересно только, как же он князя-то своего оставил? — Баюн спрыгнул с лавки и помахивая хвостом оправился встречать прибывших. А потом вернулся весьма озабоченный.

— Катюша, князь у них пропал. Просят посмотреть куда деваться мог. — Кот заглянул в зеркальце и гневно зашипел. — Вот мерзавец!!! Нет, ты глянь!

— Баюн, что там? — Катерина посмотрела в зеркальце и удивилась. Велислав неподвижно стоял на речном берегу, смотрел куда-то мечтательно, вроде даже улыбался. — Чего это он? И почему ты на него ругаешься?

— Да я не на него. Он заворожен, ты не заметила? Смотри, тростник надломлен справа у берега, и там дудочка. Видишь? Это опять водяной царь Северного Озерного края развлекается. Вот тварь рыбья! — Баюн тяжело вздохнул, прихватил зеркальце и направился к выходу из Дуба, с ним вместе пошла Катерина. Жаруся что-то пискнула вслед, отчего Катин сарафан моментально изменился и стал красивым тёплым опашнем, а на голове возникла затейливая шапочка.

— Ну, что Баюн? Увидел ты брата? Жив он? — кинулся к нему княжич Градислав, он мельком глянул на вышедшую с Котом девицу, но не до неё было!

— Увидел, жив, — грустно ответил Баюн.

— Да где же он? — воскликнул седой Чернек, страшно тревожащийся за своего любимца.

— Водяному попался. Заворожили его. Да ты помнишь, как тогда.

— Да как же он так! А где он? — Чернек озадаченно смотрел в зеркало. — Не понимаю… Я наши озёра знаю как свою ладонь! И не помню я такого места.

— Погоди, дядька! Ты не на то место смотри, где брат стоит, а на другой берег! Видишь, там утёс? Это же Бел-камень!

— Да нету там острова! Только если… Если это водяной остров!!! Ох, беда-то какая!!! — седой, но по всему видно, сильный, опытный и бесстрашный воин, схватился за голову, а потом шагнул к Катерине, низко поклонился ей и прерывающимся голосом сказал: — Молю тебя, сказочница, спаси князя нашего!!!

— Водяной остров… Так это не сказки… — ахнул Градислав.

— Да какие ж тут сказки! Есть он, вот только ступить туда может или род водяного царя, или тот, кого они туда сами приведут! — протянул Баюн, а потом решительно стал между опешившей Катериной и Чернеком. — Прости, но сказочница у меня одна на всё Лукоморье! На погибель не пущу её!!! Не проси!

— Да почему на погибель? Сказочник когда-то этот остров водяному дал, взамен за обещание девиц без их согласия в жёны не брать! Сказочница туда сможет ступить! — умолял Чернек.

— Ступить сможет! А вернуться? — Баюн решительно оттирал Катерину к Дубу. Но тут вперёд шагнул княжич Градислав, он умоляюще смотрел на Катерину.

— Сказочница, смилуйся! Брат погибнет, и матушка наша… Занедужила она как Велислав пропал, не выживет она без него! Помоги!!!

Катерина смотрела на княжича чуть не со слезами её умоляющего, на старого Чернека, и хотела было сказать, что она постарается, но тут Баюн взвыл совершенно оглушающее и гневно!

— Волк! Скрой Катерину отсюда немедля! Она сейчас пообещает к водяному в лапы отправиться!

Волк, стремительно вылетел из Дуба и так же стремительно подхватил Катерину и унёс её в её светлицу, она и ахнуть не успела. А Баюн разъяренно принялся выяснять отношения с княжичем Градиславом и Чернеком.

— Да совести у вас нет! Куда вы девочку послать удумали? Водяному невесту сподобить? Так он её уже пытался захватить! Да, Велислава вам жалко. И мне жалко! Вот только Катерина одна, понимаете, одна на всё Лукоморье! И единственная сказочница уж не помню за сколько лет!!! Уйди с глаз моих, княжич! Не пущу я её!!!

Катерина стояла у окна в светлице и видела, как Баюн раздраженно махнул лапой и дубовые корни зашевелились под ногами у незваных гостей, сопровождающий княжича Градислава отряд был отброшен назад, Чернека осторожно и тактично отодвинули, зато Градислав, увернувшись от корня, кинулся к Дубу, был изловлен, откинут, потом опять кинулся и с тем же результатом.

— Упорный какой! — через час вздохнул Баюн и поднял голову, уставившись на Катерину, которая решительно вошла в горницу.

— Кот, я поеду!

— Не вздумай даже!!! — взвыли одновременно и Баюн и Волк. — Ты не понимаешь, что такое этот остров, — продолжил уже Баюн. — Это выпрошенная водяным у одного из сказочников земля, которой нет.

— Как это нет? — удивился Степан, они вместе с Киром, Жарусей и Сивкой внимательно наблюдали за сражением княжича с корнями Дуба.

— Да вот так. Можно по тому месту проплыть сто раз на корабле или своим ходом, и остров тот не увидеть и не почуять. А он есть только для водяных и их гостей. Как бы гостей. Предполагалось, что водяной сможет там быть отдыхать на воздухе, а он остров использует как ловушку. Как ты сможешь оттуда выбраться? Как?

— Не знаю. Но вот так я не могу! — Катерина кивнула на окно.

— Катюша, ты попадёшься ему. Ты же помнишь, какой он? — Волк с тоской смотрел на сестру.

— Помню, конечно! Мерзость редкая.

— Радость моя, он и рассчитывает, что ты посочувствуешь, пожалеешь Велислава, уступишь мольбам этих вот, — тут Кот покосился на окно. — И придёшь в его ловушку!

— Я знаю. И мне очень туда не хочется. Только… Только у меня такое странное чувство сейчас появилось… Я понимаю, что это не разумно, туда ехать, но разум тут не причём. А если я перестану сочувствовать, я сюда больше не попаду. Правда? Мне просто нечего будет здесь делать, — Катерина выговорила эти слова и замерла. Ощутила, что это чистая правда. — Кот? Это ведь правда?

— Ну… Это с какой стороны посмотреть… — заюлил Баюн. А потом не выдержал взгляда Катерины и вздохнул. — Возможно и так, я не знаю. Но, один случай ничего не изменит. Это если ты совсем переменишься…

Катерина печально опустила голову, и подошла к Волку, который просто загородил собой дверь из Дуба. — Волчок, я должна идти.

— Нет.

— Не сердись. Я не могу не пойти.

— Нет! Ты не понимаешь! Не представляешь себе! Ты не слышала, как кричали эти девушки, которых он уволакивал.

— Я не собираюсь позволять ему меня уволакивать..

— Он и спрашивать не будет! Как ты не понимаешь? Он явно приготовил какую-то ловушку! Иначе бы не затеял это всё!

— Вот это я как раз понимаю, — Катерина обняла Волка за шею, уткнулась носом в шерсть. — Просто есть такие моменты, когда надо сделать что-то пусть и не очень приятное, иначе уже не будешь собой. Я знаю, что я должна идти.

Волк отстранился и посмотрел названной сестре в глаза, и вспомнил насмерть перепуганную девчонку у клетки умирающего волка в зоопарке в Перми. А потом тоскливо опустил голову. — Если с тобой что-то случиться, я не смогу жить.

— Я буду очень стараться, чтобы не такого не произошло! — торжественно кивнула головой Катерина.

— Ты сдурела? — схватился за голову Степан. — Ради кого ты собралась рисковать? Ради того князя? Или этого парня?

— Думаю, главным образом ради их матери, — тихо проговорила Жаруся и перелетела к Катерине на плечо. — И кстати, раз уж ты решила им помогать, надо хотя бы сообщить княжичу, пока он не убился.

— А, да! — Кот покрутил головой. — Надо же какой упорный, — повторил он, уже даже с некоторым уважением. — Дубок, прижми его и придержи, но нежно. Он нас переубедил.

— Нас! Надо же! — фыркнул Сивка и насмешливо дёрнул за пышный хвост, проплывавший мимо.

— Я попрошу!!! Хвост, это святое! — оскорблённый Баюн тем не менее ускорился, шмыгнул мимо Сивки и важно прошел к двери.

Княжич Градислав висел на дубовых корнях, плотно ими обмотанный. Весь перепачканный в земле, только глаза сверкали на чумазом лице, он тяжело дышал, и пытался что-то прокричать, но Дуб и рот ему зажал, чтоб младший Завидович сгоряча лишнего не наговорил. Баюн осмотрел Градислава и тяжело вздохнул:

— Сказочница у нас решила тебе помочь. Я её честно отговаривал, но она сама приняла такое решение. Так что не ори, и на Дуб мой не кидайся, он тебе шею мог свернуть в секунду! И да, поблагодарить её не забудь! Дубок, отпусти княжича. Нежно, — Кот только головой покачал, глядя на Градислава, которого корни аккуратно поставили на землю, даже отряхнуть попытались от земли, он только отмахнулся и шагнул к Катерине и начал что-то благодарственное мямлить..

— Да, кстати, я Ратко обещал, что если куда поедем, его возьмём, — припомнил Баюн. И обернулся к Сивке — Сивка, друг мой. Слетай?

Сивка кивнул, и оттолкнувшись от земли, поскакал за Ратко.

Катерина вернулась в Дуб и удалилась в свою комнату. — Да, вляпалась так вляпалась! По полной схеме. Ой, страшно-то как! — Катерине строило только вспомнить любую свою встречу с водяным царём и мурашки по спине даже не бегали, а устраивали конные манёвры! А уж его настоящий вид… — Гадость-то какая…

Ратко приехал быстро. Он переделал все хозяйственные дела уже давно. Житницы были засыпаны зерном, в закромах было полно всяких припасов, необходимых, чтобы сытно и спокойно пережить зиму, да ещё и торговать активно! Ратко и сам был доволен. К тому же дьяк Онисим железной рукой стребовал с родичей сидящих в княжьей темнице боярских детей приличный выкуп и золото привезли без возражений! Все боярские роды, отпрыски которых участвовали в похищении Ратко, чувствовали, что детки навлекли на них позор на всё Лукоморье, и старались дело скорее замять. Золото пригодилось, и удалось у соседей прикупить очень приличный кусок земли, и даже с вожделенными дьяком заливными лугами. Короче говоря, дела шли лучше не придумать, но Ратко всё чаще задавался вопросом, а скоро ли за ним прискачет летучий конь? А то, может и не прискачет? Мало ли, что успело поменяться за время его отсутствия? Походную сумку он собрал давно, пёрышко-пряжку носил не снимая, и всё ждал и ждал. Поэтому как только узнал, что его зовут, был готов вылететь сей же час. Когда он долетел до Дуба, отряд, сопровождающий княжича Градислава и Чернека уже спешно отправился в свои земли. Ратко толком не знал, куда и зачем собирается ехать Катерина, а когда узнал пришёл в ужас!

— Да разве можно тебе туда? Утащит и поминай как звали! — пытался убедить он Катерину.

— Нельзя мне не ехать, Ратко. Иначе я сюда не попаду, ворота для меня больше не откроются, — грустно сказала Катя. — Я это точно знаю.

Вылетели в Северный Озёрный край затемно. Холодно, сыро и очень мрачно! Ветер был встречный, очень нелюбезный, настроение у всех хуже некуда. Катерина и Баюн летели на Волке, Степан на Воронко, Кир на Сивке, а Ратко на Вихорьке. Жаруся раскрыла крылья над Катериной, защищая её от холода.

— Скоро догоняем княжий отряд, — принюхался Бурый к встречному ветру. — Снижаемся!

Они снизились и опустились на дорогу перед отрядом всадников, приветствуемые громкими радостными криками. Ратко отправился здороваться с Градиславом, признал его вполне неплохим парнем, и поехал рядом. Чернека позвала Катерина. Она долго расспрашивала его обо всём, что он слышал о Водяном острове. По всему выходило, что найти его почти невозможно, разве что водяной пригласит.

— Ну, и сказочник может найти, — убеждённо кивал головой Чернек. Только вот почему он был так уверен, объяснить не мог.

— Ну, ладно, посмотрим на месте, — вздохнула Катерина.

С осмотром места пришлось повременить, Градислав умолил заехать в детинец, где была его и Велислава матушка. От волнения княгиня была нездорова, и Баюн угостил её собственным целебным медком, не упоминая, что там есть капля живой воды. Княгиня после того, как угощение приняла да выпила, ощутила себя вполне здоровой, только вот Катерина понимала, что если сын её не вернётся, тут уж никакая живая вода не поможет!

— Нельзя мне его не вызволить! Это всё хорошо, конечно, что у Баюна получилось ей помочь, но все без толку, если Велислав не вернётся! — думала она.

Когда доехали до Бел-камня, Катерина до боли в глазах всматривалась в озерную гладь. Никаких следов острова! Ни тени, ни контура даже. По приказу Градислава снарядили лодку, и Катя с Бранко и Баюном и гребцами начали искать остров. Чернек руководил крепкими парнями, сидящими на вёслах. Раз десять проплыли мимо Бел-камня, Баюн заглядывал в зеркало, сердился. По всему выходило, что князь тут радом, лапу протяни! А его нет!

— Так не выйдет! — решительно заявила Катерина. — Раз на остров может ступить сказочник, значит, мне и искать. Надо маленький челночок за лодкой привязать и я там одна поплыву, глядишь и увижу.

— Катерина! Ты сдурела! Ты же попадёшься к водяному, — не выдержал Степан.

— А разве я не для этого сюда приехала? — Катерина медленно подняла голову и посмотрела на своих. Бранко опустил лицо в сложенные лодочкой руки, Баюн вздыбил шерсть, Ратко сжал кулаки и шагнул к ней. Мальчишки ошарашено переводи взгляд с Катерины на остальных. — Что? Сразу было понятно, что это западня. И мне надо в неё идти, чтобы попытаться вызволить князя. А дальше… Посмотрим, — она повернулась к Чернеку и попросила найти маленький челнок и привязать его за лодкой. А сама взяла за рукав Бранко и отвела подальше от остальных.

— Волк, не смей пугаться. Он точно попытается меня уволочь, но у меня тут появилась одна неожиданная идея, — Катерина посмотрела названному брату в глаза и он увидел, что кроме мрачной решимости последних дней, есть что-то новое, явно хулиганское, но обнадёживающее. Ему стало как-то легче дышать. — Договорились? Ты меня ждёшь спокойно, что бы ты тут не увидел. Я вернусь, даже если придётся вывернуть этому склизлому гаду наизнанку весь его подводный мир!!!

— Договорились! Но, запомни то, что ты сейчас сказала! Я тебя жду! Я не уйду отсюда без тебя, даже если надо будет ждать сто лет, — мрачно ответил Волк.

— Надеюсь, пройдёт гораздо меньше. За сто лет я там всех водяных изведу как явление, — хмыкнула Катерина. — Только прошу тебя, когда князя заберёте, не оставайтесь на воде. Это важно! Увозите его на берег, и ждите меня там. Пообещай мне это! — Катя уговаривала Бурого, пока тот не кивнул головой, правда, очень неохотно! Она прошла к воде и аккуратно устроилась в челноке, остальные забрались в лодку, и гребцы опять взмахнули вёслами, они внимательно выполняли команды Баюна, то и дело поглядывающим в зеркальце.

— Вот, остров тут. И князь тут, — наконец сказал Баюн и указал лапой на воду слева от челнока. Гребцы подняли вёсла, лодка и челнок замерли, чуть покачиваясь на мелкой озёрной ряби. Катерина встала в челноке, перекрестилась и шагнула через левый борт в воду! В лодке заорали, ожидая, что безумная девица уйдёт под воду и ошарашено смотрели на совершенно спокойную воду. Сказочница её и не коснулась, а просто исчезла!

— Она на острове. Вот тут, — выдохнул Баюн, поводя лапой над бортом лодки. — Идёт к Велиславу.

Катерина шагнула из челнока, ожидая оказаться в ледяной воде, а вместо этого обнаружила, что стоит на поросшим мелкой шелковистой травкой, низком берегу. Чуть впереди стоит Велислав, мечтательно улыбается и прислушивается к чему-то очень приятному. А на самом деле к дудочке, которая непонятным образом держится у берега на сломанной тростинке. Лодка, на которой плыли Катины спутники стала казаться сгустком белого лёгкого тумана, и зависла частью над берегом, а частью на воде.

— Для того, чтобы князя освободить, надо сломать дудочку. И всё? Точно нет. Только я не знаю, что этот мерзавец ещё придумал. Ладно, делай, что должна и будь что будет! — Катерина обошла туманный сгусток, самого князя, с трудом удержавшись, чтобы его не пнуть с досады. И подобралась к камышам, но сколько не старалась с берега достать дудочку не получалось. — А, где наша не пропадала! — Катерина решительно ступила в воду у берега, схватила дудочку, и одним движением переломила её хрупкое тельце, а дальше события начали развиваться стремительно! Вода, куда она ступила резко поднялась, отрезая её от бережка, уже сквозь прозрачные водяные стены Катерина увидела, как Велислав очнулся от морока и помотал головой, пытаясь понять, где это он оказался, как твёрдый берег под его ногами начал стремительно таять, а лодка, бывшая туманным клоком, наоборот, выступать, проявляться из дымки, Велислав заорал, взмахнул руками, оказавшись в воде, к нему, взмахнув вёслами поспешили добраться гребцы. Князя выловили очень быстро, но Катерины на поверхности воды не было. Как вылавливали Велислава она увидела уже из-под воды, это было очень странно, словно смотреть сквозь прозрачный туннель в аквапарке, над которым неторопливо плавают разные водные обитатели. Только это не туннель, а словно водяной купол сомкнувшийся над Катиной головой, когда она ступила с берега.

— Вот она, ловушка, — поняла Катерина. — Поэтому и дудочка была так положена, что бы с берега не достать, — она удивлённо осматривалась. Стояла на воде, только вполне твёрдой, и вокруг вода, лишь непосредственно около неё воздух. — Где же я такое видела? А, паук-серебрянка такое делает, плетёт купол из паутины под водой, и носит туда шарики воздуха. И я, получается, в таком куполе.

Тут ноги Катерины коснулись озёрного дна, она подняла голову, высоко над ней были видны две продолговатых тени, большая и маленькая — лодка и челночок. Вот лодка начала двигаться, а за ней послушно потянулся и челнок. — Волк, хороший мой, спасибо тебе! — подумала Катерина. Она понимала, насколько её названному брату тяжело было выполнить её просьбу. — Я очень постараюсь вырваться.

— Удивительно прямо! Я-то думал, что они будут нырять, орать, искать тебя, собирался насладиться этим зрелищем! А тут всего-то, плачет твой братец названный! И так, знаешь ли скупо, скрываясь, отворачиваясь к воде. Такие горькие слёзы того, кто сам тебя сюда привёз и сам, собственными руками, или лапами, что не существенно, обменял на какого-то мелкого князька. Мне-то конечно и это в радость. Я Волка не люблю. Но, почему так скудно? Хотя… А, там ещё трое расстроились, — водяной царь насмешливо смотрел на Катерину сквозь водяную границу купола, а потом посмотрел вверх. — Двое мальчишек и один постарше. Уже лучше. Я-то думал, что ты им там надоела, что они и не жалеют, что ты сгинула навсегда, а это они не поняли сразу, оказывается… Тогда ладно. Да, добро пожаловать в мои владения, — водяной был в обманном облике и казалось что в зеленоватой глубине стоит писанный красавец. Он протянул руку Катерине. — Прошу.

— С чего ты взял, что я тебе руку подам? — спросила Катерина с любопытством.

— Аааа, это не только они ничего не поняли, но и ты тоже? Забавно. Я никогда не любил слишком умных жён. Они только на корм ракам и годятся, и даже расстраивался, что ты не совсем глупышка. Как хорошо, что я ошибался, раки тебя ещё подождут, — он хмыкнул. — Ладно, объясню. Я решил не ждать, пока ты подрастешь там. В конце концов, на моём острове ты тоже можешь это сделать. Я даже велю тебе там построить дом. И заманил тебя сюда.

— Это я поняла, а вот почему ты так уверен, что я соглашусь?

— Ой, вот дурочка! А что тебе ещё остаётся? Ты видишь, где ты находишься? Это ловушка специально для тебя сделанная. В ней есть воздух, которым вы дышите. Но его не очень много. Совсем скоро ты почувствуешь, что его становиться всё меньше и меньше. Ты начнёшь задыхаться. А дальше позовёшь меня. Только сильно не тяни, чтобы хватило дыхания на то, чтобы позвать. Хотя, мне без разницы, на самом-то деле, если задохнёшься или утонешь, то всё равно мне достанешься, — он довольно рассмеялся, увидев ужас на лице Катерины. — Вот глупышка! Никто из твоих, — он кивнул вверх, — Не имеет силы тут. Так что помощи тебе ждать неоткуда. А я как раз никуда не тороплюсь. Короче, имей ввиду, если сама согласишься, ещё пару лет сможешь пожить на воздухе, на острове. Правда, прикую, конечно, хотя сбежать и так не получится. Согласие полностью отдаёт мне любую девицу. А потом уйдёшь со мной. А если нет, ну будешь утопленницей-рабыней. Решай. Только быстрее, — он сделал какой-то элегантный плавный жест кистью руки, и начал удаляться по дну.

— А, вот как! А я-то всё думала, чего он придумал? — Катерина и правда почувствовала, что дышать стало труднее. — Бедный Волк! И остальные. Ладно. Пора бы удивить этого сома!

— Слово своё, конь морской,

Ты не забудь.

И не во сне, а наяву

Рядом будь!

— Буревест, ты нужен мне! — Катерина проговорила слова вызова и стала ждать. Воздуха оставалось маловато, она опустилась на дно, и с ужасом подумала, что, наверное, зря решила положиться на морских коней, а ну как не прискачет на выручку легкомысленный Буревест? Но, совсем скоро она увидела у купола огромного вороного коня с кудрявой гривой и хвостом.

— Хозяйка? А что ты тут делаешь? — любознательно спросил морской конь.

— Буревест, водяной царь хочет меня в жёны взять. Заманил в ловушку. Вывози меня отсюда! — Катерина уже едва дышала, чуть смогла выговорить эти слова, зато через секунду оказалась на спине вороного, сообразила, что рот и нос надо заткнуть, закрыла ладонью нижнюю часть лица, а потом вдруг ощутила себя на свежем воздухе. Вздохнула полной грудью, и никак не могла надышаться, пока Буревест в несколько прыжков не добрался до берега, где в полном ошеломлении стояли Катины спутники. Катерину абсолютно мокрую и всё еще не до конца отдышавшуюся подхватила Жаруся, мгновенно высушила на ней одежду и волосы, а Буревест, в глазах которого вовсю пылало синее гневное пламя, тряхнул гривой и почтительно попросил у хозяйки позволения отомстить водяному царю.

— Хозяйка, позволь! Очень тебя прошу!

— Только, чтобы люди не пострадали и животные. Дома и лодки людские не рушь!

— А его владения можно? — Буревест мрачно кивнул на озеро.

— Можно, можно, и даже нужно! Разгуляйся от души, — щедро махнул лапой Баюн и подтолкнул Катерину. — Подтверди!

— Можно, — согласилась Катерина. Буревест подпрыгнул, радостно взмахнул гривой, протанцевал на задних ногах что-то залихватское, отчего вода вздыбилась и поднялась гигантской волной, взвился высоко над озером, а потом стремительно нырнул туда.

— Так, подальше, подальше от воды, все отошли подальше, — скомандовал важный Баюн, замахав лапами на гребцов, торопливо оттягивающих лодку и челнок по камням вглубь берега.

На озере началось невиданное ранее движение воды, водяные столбы словно выстреливали из глубины, на одном их них вынесло красавца-водяного, ошеломлённого, он беззвучно и широко открывал рот, всё более теряя человеческий облик и на глазах превращаясь в чудовищного сома!

— Гадость-то какая, — прошептал Степан. Кир просто тяжело сглатывал, словно его тошнило. Ратко схватился за рукоять меча, потому что водяной, увидев Катерину, потянул было к ней длинные плавники. От них полетели в её сторону водяные струи, но тут же мерзкий сом был подброшен ещё выше метким ударом огромных чёрных копыт Буревеста.

— Хорошо пошёл! — Сивка взглядом знатока осмотрел траекторию полёта сома и кивнул на него головой, обращаясь к своим родичам. — Присоединимся?

Это был, наверное, один из самых чёрных дней в жизни водяного царя Озерного края, потому что как только он ухитрялся увернуться от копыт летучих коней и ринуться в воду, его оттуда выбивал Буревест, в остальное время трудолюбиво разносящий его владения в мелкое крошево. Наконец, закончив с подводными постройками, он попросил сказочных коней уступить ему забаву и гонял водяного царя по озёрам и протокам, горько сожалея лишь о том, что братьев нет на этом празднике жизни!

Волк с завистью косился на коней, с каким бы наслаждением он зашвырнул бы этого скользкого мерзавца подальше от воды и сам потешился бы!!! Но, рядом была Катерина, и по большому счету ему уже ничего не надо было! Он унёс названную сестру от озера и следил, чтобы её не сильно тревожили. А желающих хватало. Ратко рвался удостовериться, что с ней всё хорошо, насмерть перепуганные мальчишки, наконец сообразившие, насколько всё было серьезно, тоже создавали много шума и суеты, а больше всего шумел князь Велислав. Он отлично помнил, что поплыл по ладье по озеру немного передохнуть от забот, обнаружил остров, где прежде ничего не было, от любопытства решил уточнить, что это ещё такое в его владениях? А ступив на берег увидел там невиданной красоты девицу. Смутно он вспоминал, что уже такую видел, и ничего хорошее от неё ждать не приходится, но это соображение растаяло словно утренний туман, он шагнул к красавице и вдруг очутился в ледяной осенней воде.

— Как с середины лета ищете? Откуда сейчас осень? Матушка занедужила с горя? За сказочницей Градислав ездил? Град, ну ты даёшь! — Велислав потрясенно переводил глаза с младшего брата на дядьку Чернека, а потом на усталую и бледную сказочницу, которую как ребёнка держал на руках названный брат.

— Ты, князь, хоть понимаешь, что ты натворил? — строго спросил у него Баюн.

— Да я-то чё? Это же водяной!

— Понятно, что водяной! А ты чего полез? На остров полез? К девице попёрся? Уже забыл, как в прошлом году водяница тебя заворожила?

— Она всех заворожила, — буркнул Велислав, не привыкший, чтобы его распекали как мальчишку.

— Первый раз всех, а второй раз ты сам к ней попался. По собственной воле! И если бы не Градислав, который чуть шею себе не свернул у Дуба, и не Катерина, которая вас обоих, да матушку вашу пожалела, был бы ты там, пока водяному не надоело бы, а после или утопил бы тебя, или рабом бы сделал!

Побледневшего князя передёрнуло. Он отлично видел омерзительную тварь, которую пинали в воздухе кони.

— Нравиться такой хозяин гордому князю? — Баюн безжалостно добивал Велислава. — А ты бы ему служил, рабом бы стал! Пойми, нельзя лезть на острова, которых не было! А уж тем более по второму кругу попадаться с водяницей.

— Хватит, Баюн, — слабым голосом произнёс князь, — Хватит, я понял.

— Ах если бы… — вздохнул Баюн.

— Пусти, пожалуйста, — тихонько попросила Бранко Катерина. Расправила сарафан и шагнула к Велиславу, то удивлённо покосился на неё.

— Живёшь у тревожной воды.

Беспечно не ждёшь беды,

Шагаешь в любую жуть,

Но, близких своих береги,

Теперь будешь видеть ты,

Любого создания суть.

Она чуть отступила от Велислава, глядящего на неё широко раскрытыми глазами и очень тихо сказала:

— Тебя теперь не обманет ни водяница, ни русалка, ни сам водяной царь, в каком бы виде он не появился. Ты — князь, и отвечаешь за своих людей, и кроме того, у тебя семья. Брат, готовый погибнуть ради тебя, и матушка, чуть не умершая от отчаяния, из-за того, что ты пропал. Разве они не стоят любопытства или поиска приключений?

Над озером бушевал невиданный шторм, такого никто из старожил и припомнить не мог, но, что самое удивительное, так это то, что шторм не повредил ни одной лодки и не разбил никакого строения, даже нерадивый рыбак, уснувший прямо посреди одной их проток, был подхвачен штормом и бережно вынесен на берег! Зато под водой были такие разрушения, рассказывая о которых братьям Буревест с гордостью притопывал всеми копытами! Прибой и Волногон даже завидовали младшему шустрому братишке.

А в княжьих теремах княгиня ласково обнимала уже потерянного было, но вернувшегося к ней сына. Катерину она приняла как самую дорогую гостью, а услышав, что более её старший и увлекающийся сын никогда не попадётся на удочку водяной нечисти, не знала как и благодарить.

Вернуться в Дуб было так приятно! Катерина сидела в горнице у печи на Баюновой подушке, специально дождалась, пока все разбрелись по комнатам и вышла посмотреть на огонь. — После донной сырости самое то, — подумалось ей.

— Можно с тобой? — Волк умел быть абсолютно беззвучным. Вот и сейчас подкрался так, что Катерина услышала только его вопрос.

— Конечно. Хорошо, что ты пришёл, — Катерина привалилась к волчьему боку спиной и смотрела в огонь, пока не растаяло зябкое воспоминание холода и смертельной духоты. С Волком можно было ничего не говорить, просто идти рядом, или лететь, или вот как сейчас просто сидеть и молчать.

Зато утром молчать уже не получилось ни у кого! Под Дуб прибыли все три морских коня, причем младший в восторге от прошедшего приключения, а старшие с некоторой претензией, мол почему их тоже не позвали. Они решили, что раз младший был рядом со сказочницей и она его вызвала, то надо и им рядом поприсутствовать, а то опять про них не вспомнят!!! А повеселиться все братья очень любили! Никакие Катины объяснения, о том, что весь Северный Озерный край для трёх морских коней был бы маловат, не действовали! Кони приняли решение и теперь просто поджидали её у Дуба круглосуточно!

— Я думала, что один Буревест это проблема! Как же я ошибалась! Один Буревест это фигня, а не проблема! А вот все братцы, это да, это кирдык! — Катерина сидела на сундуке в горнице, поджав под себя ноги и вздыхая. Кони только что переругались за право везти её на прогулку, и она не дожидаясь, кто их них победит в споре, попросту убралась обратно в Дуб. — А тут ещё и дожди идут и идут.

— В самом деле, не Лукоморье, а деревня Гадюкино! — кивнул головой Кир.

— Я попрошу при мне Лукоморье не оскорблять! — Баюн растянулся на печи, покосился на окна, за которыми непрерывным потоком лилась дождевая воды и свесив передние лапы вниз, немного ими поболтал в воздухе. — А, может, смоемся, пока нас не смыло и коники Катюшины не притоптали? А? — лениво осведомился он. А получив горячее согласие всех присутствующих, перевернулся на спину и счастливо вздохнул: — И я хотя бы отдохну и погреюсь на солнышке!!! Котикам тоже нужны каникулы!!!

Content

Ольга Назарова
ТАКИЕ РАЗНЫЕ БРАТЬЯ

Глава 1. Тайна старой прялки

Глава 2. Тётя Зоя и способы избавления от неё

Глава 3. Похищение Ратко

Глава 4. Ужиная сказка

Глава 5. Коварство медного орла

Глава 6. Орлик

Глава 7. Сила есть, ума не надо

Глава 8. Молодая ягишна

Глава 9. Кладенец Кира

Глава 10. Полотенце, открывающее пути

Глава 11. Спасение одеревеневшего

Глава 12. В гости на обручение

Глава 13. Опасный пир

Глава 14. Забавы боярских недорослей

Глава 15. Карантин для Стояна

Глава 16. Допрос Кащея

Глава 17. Волчий бой

Глава 18. Великоречное царство

Глава 19. Побратимы

Глава 20. Цветы кровоцвета

Глава 21. Таланты трёх братьв

Глава 22. Сражение на реке

Глава 23. Крылатая королевна

Глава 24. Морские кони

Глава 25. Кир-олень

Глава 26. Исчезновение Волка

Глава 27. Как потерять и найти друга

Глава 28. Направление движения

Глава 29. Место для Бурана

Глава 30. Западня водяного царя