Ольга Назарова

ВЕТРЫ, КОНИ И ДОРОГИ

Глава 1. И опять школа

Странное дело, как стремительно пролетает лето. Словно яркая зелёная птица, фрррр крыльями и нет его, словно и не было никогда. Сентябрь начался нудным дождиком, прямо с утра первого числа!

— О! Как давно не было дождя! Мы все прямо соскучились по нему! — прошипел Степан, в омерзительнейшем настроении добывающий букет с сидения автомобиля.

— Опять ворчишь! — его дружески хлопнули по плечу, он резко поднял голову, сильно треснулся ею о верх машины и взвыл:

— Кир! Да какого же лешего ты так пугаешь!

— Нервный ты наш! — Кир с насмешливым сочувствием смотрел на друга. — Катерину не видел?

— Сегодня? Пока нет, — Степан добыл букет, критически осмотрел его и вздохнул. — Что за странность? Куда училке столько букетов? Один мой поднять трудно, а ещё куча будет.

— Ты в Англии учился и ещё спрашиваешь, зачем? Традиция, однако! — Кир торжественно поднял зонт над головой друга и побратима, случайно вылив ему за шиворот приличное количество ледяной воды.

— Кир! Ледяной душ первого сентября я не просил! И так приятных впечатлений хватает!

Они шутливо препирались, с трудом пробравшись в заполненный школьниками всех возрастов двор, и наконец, высмотрели Катерину с букетом роз, стоящую с самым мрачным видом.

— А ты чего такая? На Степана не смотри, я его случайно водой холодной облил, ему радоваться нечего, но после него ты первый кандидат на титул самый жизнерадостный школьник нашего района, — возвестил Кир, стараясь пропустить Катьку так, чтобы её не толкали.

— Не люблю первое сентября, — процедила Катерина. — Терпеть не могу!

— А че так? Не, раньше-то понятно, тебя ожидала душевная встреча с Кирюшей, а теперь-то он у нас полностью морально переродившийся человек! — шепнул ей Степан, пытаясь взять реванш за холодный душ.

— Да ну вас! В Лукоморье хочу! — Катерина вздохнула. Чуть не половину лета они туда и носа не совали! Непогода обрушившаяся на Лукоморье делала их пребывание там бессмысленным. Баюн ленился, полёживал на печи в тереме, объедался, пел песни, а потом вообще угораздился влюбиться в какую-то рыжую красавицу-кошку с роскошным длинным хвостом, а потом страдал, когда её увезли хозяева, а он не успел её очаровать, а главное, не уточнил, где живут эти злые люди, так коварно прервавшие его роман. Волку было без разницы, где быть, главное, чтобы Катерине ничего не угрожало. Так что он был как раз вполне доволен, и безжалостно гонял мальчишек, тренируя их до седьмого пота. Сивка и Жаруся, тоже сбежавшие от непогоды в Катин мир, отдыхали и наслаждались летом. Да пусть прохладным и дождливым, но всё-таки не настолько дождливым, как Лукоморская осень. Жаруся смотрела телевизор и мучила Катерину бесконечными примерками новых нарядов, Сивка с великой радостью катал её и мальчишек, и охотно беседовал с Катиным дедушкой, а потом и с её папой, приехавшим в отпуск. Лето было отличное! Но, сейчас по Лукоморью Катя заскучала так отчаянно, что едва слушала, что говорили на уроках, хорошо хоть в первый учебный день от них никто ничего и не ожидал. В самом-то деле, что можно ожидать, когда все тридцать человек в классе сидят ещё в лете? Да, физически-то тут, в классе, а морально ещё там, на каникулах! Переходя из класса в класс Катерина чувствовала себя как пожилая черепаха, уставшая от долгого переползания из одной пустыни в другую.

— Кать, тебе срочно надо на этаж младшей школы! — поставил диагноз Кир. — Они тебя зарядят энергией, как только раз двадцать в тебя врежутся! Броуновское движение школьников, это тебе не шутка!

— Отстань, пожалуйста. У меня настроение плохое. Хочется кого-то укусить, но не хочется, чтобы это оказался ты или Степан!

— Уууу, совсем плохо! — Степан взял Катрину за лямку рюкзака и немного потянул вперёд. — Если тебе не хочется сорвать на нас своё плохое настроение, это очень, чрезвычайно странно! Как вы думаете, коллега?

— Стрррашный признак! — порычал Кир. — Первосентябрьская хандра в острой стадии! Лечится дружеским вмешательством в жизнь! А кто у нас друзья? Мы! А мы как раз тут как тут! И мы приглашены твоей мамой сегодня к вам в гости на праздник противоядия первому сентябрю!

Катерина едва не зашипела! Они и так практически каждый день толклись у неё дома. И сегодня опять? У неё настроение мерзкое, лето закончилось, и эти двое ещё издеваются! Она только глаза подняла, чтобы сказать им что-то сердитое, как увидела, что они вовсе и не издеваются, а смотрят с сочувствием, а если и шутят, то пытаются поднять ей её поганое настроение.

— Не дрейфь, прорвёмся! — Степан взял у неё рюкзак. — Что ты туда напихала? Весит тонну! — привычно заворчал он, но Киру его не отдал, а так и поволок в класс. А Кир потянул за рукав саму Катерину.

— Пошли, пошли, нечего унывать, подумаешь, школа, когда мы-то тут! После нас любая школа отдыхом покажется! — рассмеялся он, увидев, наконец, что Катька вроде отошла, и тоже уже улыбается.

Катерина не замечала, с какой завистью на них смотрят одноклассники. Было понятно, что эти трое друг друга и защищают и поддерживают, и пошутят, а если надо и по зубам любому обидчику дадут!

А когда уроки, наконец, закончились, и Катерина пришла домой, её ожидал подарок! Баюн, пришедший в себя после душевной травмы, вызванной разлукой с рыженькой длиннохвостой кошечкой, торжественно объявил Катерине, что если она не против, то через три дня, в пятницу они едут на дачу, а оттуда отправляются в Лукоморье! Катерина, выслушав это, с трудом схватила весьма увесистого Котика в охапку и радостно закружила его по комнате. Мальчишки, пришедшие на праздник противоядия, увидели совершенно сияющую Катьку и удивились, а услышав про Лукоморье, оба кинулись к смартфонам, договариваться с родными о поездке за город!

Катерина едва дождалась пятницы. А потом едва дотерпела до момента, когда в пятницу закончились уроки, и вот наконец-то, они едут на дачу!!! Она наобнималась с мамой и бабушкой, помахала им рукой и умчалась за терем. Ворота вызвала стремительно, пропустила в открывшиеся створки Сивку, Жарусю и Баюна. Мальчишки туда просто ворвались как дикие мустанги, она прошла с Бурым и закрыла ворота за собой. До Дуба добрались быстро, было неожиданно холодно, осень в разгаре! Морских коней в окрестностях не наблюдалось, и Катерина могла просто наслаждаться осенью. А мальчишки наслаждались тем, что никаких учебников зануда-Катька с собой не приволокла.

— Коллега, это редчайший случай в нашей практике, давайте пользоваться им пока возможно! — сообщали они друг другу почти каждый день и с удовольствием сами хихикали над этим.

Глава 2. В плену у викингов

Катерина с трудом переводила дыхание после стремительного и долгого полёта в центре вихря. Они с мальчишками спокойно шли к озеру, и вдруг внезапный свист ветра заглушил их голоса и подхватил, завертел, поднял высоко-высоко и это продолжалось очень долго. Так долго, что Катерина была уже без сил, когда вихрь внёс её в единственное широкое окно серой каменной башни на острове, расположенном на северо-западе владений конунга Северных побережий.

Катерина с трудом поднялась с пола, голова кружилась, её поддержал Кир, не дав упасть. Рядом поднимался сердитый Степан.

— Какие гости! Эйрик, представь меня, — очень холодные светло-серые глаза, светлые волосы, бледная кожа, правильные черты лица и совершенно омерзительная улыбка. Такая презрительная, словно смотрит он на жабу повышенной пупырчатости.

— Вы во владениях Геллира, младшего сына конунга Торстена, властителя Северных побережий, — с ухмылкой повёл рукой рыжий крепыш, стоящий рядом с Геллиром. — А я его первый помощник, Эйрик.

— Сказочница Катерина! Какая радость! Как давно я мечтал о встрече с тобой! — Геллир легко встал с резного деревянного кресла, покрытого куском золотой парчи. И сделал какой-то странный жест рукой. Стражники, однако, жест отлично поняли, и оба спутника Катерины были схвачены.

Катя резко оглянулась, кинулась назад, к ним, но Кира стремительно оттащили влево, Степана ровно на то же расстояние, но вправо, у каждого к горлу был приставлен кинжал. Катя гневно повернулась к младшему сыну конунга.

— Королевич, прикажи освободить моих друзей! — Катерина сердито смотрела на Геллира.

— Ну, зачем же? Я вот всегда считал, что иметь друзей, это недопустимая слабость! Или они тебя предают, или ты предаёшь их… А если нет, то должен предать себя, чтобы их спасать. Я много слышал о тебе от сестры. Меня забавляют твои похождения, знаешь ли… И я всё никак не мог понять, почему никто не додумался до такой простой вещи? Иди сюда, я тебе покажу! — он поманил её к окну. — Смотри! Вон на тех двух островах две башни. Довольно далеко друг от друга и отсюда. Один паренёк будет вон в той башне, а второй, вон в той. А ты, милая, будешь тут! И всё, и ничего ты не сделаешь! Если ты исчезаешь отсюда, на зубцах этой башни зажигают сигнальный огонь, и обоим перерезают глотки. Сразу же! Если исчезает кто-то один из них, убивают второго. О, какие глаза! Я горжусь собой! Я сумел тебя удивить! Да, кстати, если здесь появляется твой ручной волк, его тоже убьют. Видишь, вон там и там мощные катапульты? Никто сюда не подлетит. И даже Жар-птица тебя не спасёт, потому что спалить одновременно три башни она не сможет. А как займётся какой-то, остальные пленники будут убиты. И Кот Баюн не усыпит всех стражников сразу. Так что не мечтай, что ты меня переиграешь. Смирись, — он ухмыляясь, развернул Катерину за плечи к мальчишкам. — Посмотри на них. Запомни их. Вместе ты их больше не увидишь. Но, убить их своим непослушанием можешь запросто! Уведите моих драгоценных пленников!

Катерина смотрела как упирающихся Кира и Степана уволакивают по разным лестницам, и резко отшатнулась от Геллира.

— Что тебе от меня надо?

— Ну, как что? Власть, разумеется, власть, земли и золото. Отец все земли оставит моему старшему брату, а тому палец в рот не клади. Сам откусит, всё до чего дотянется. Так что я остаюсь ни с чем, а это меня, сама понимаешь, не устраивает. Зато все эти три острова — мои, и все остальные, которые сейчас затянуты туманом, тоже будут моими. И ты будешь покорно делать то, что я прикажу, — королевич Геллир уселся на кресле, закинув нога за ногу. — Вот сейчас, например, мне угодно, чтобы ты подала мне кубок с вином. И не разлей, смотри! И имей ввиду, что только от тебя зависит, как будут себя чувствовать твои спутники, — он кивнул на стол, на котором стоял серебряный кувшин и такой же кубок. Катерине страшно хотелось швырнуть в него кувшином, но она стиснула зубы, развернулась, подошла к столику и налила тёмноё вино в кубок, аккуратно и не пролив ни капли, донесла до Геллира, правда опять пришлось с собой бороться, дабы не вылить ему на мерзкие белёсые патлы всё до капли. Тот протянул руку, взял кубок и с наслаждением отпил. — Ну, что же, хорошо, а если бы ты вылила на меня вино, как тебе того хотелось, я бы приказал выпороть кнутом твоих друзей. Хотя, я и так прикажу, наверное, просто, чтобы ты не расслаблялась. А теперь, пошла вон! Я позову, когда мне взбредёт в голову тебя видеть. Да, и не вздумай исчезать, за тобой будут следить каждый миг! Исчезнешь, погубишь своих!

Катерина сидела в на лавке в почти пустой комнате. Из мебели только кровать, лавка и стол. Узкое окно высоко над зёмлёй выходит на море, внизу обрыв и бьются о камни серые холодные волны. Снаружи у двери стоит стражник. — Если я долечу до острова и проберусь в левую башню, я, может, и успею добраться до Кира, но Степана убьют. А если в правую, погибнет Кир. Или наоборот, уже не помню, да какая разница! Что делать-то? Этот психопат, похоже, настроен серьёзно.

Загремели засовы, вошли двое стражников и поставили на стол тарелку с хлебом и мясом и кувшин воды. Молча вышли. Катерина не притронулась ни к тому ни к другому, просто так же смотрела в окно. Потихоньку начинало темнеть, и за окнами и в комнате, становилось холоднее. Печка в комнате была, но, похоже, её не топили. Катя была в тёплом корзно, но и она чувствовала, что замерзает. — Что же делать? — опять засовы, и в комнату вошли те же стражники, один поставил на стол подсвечник со свечой, а второй начал растапливать печь.

— Вот интересно, а если я сейчас их усыплю, и улечу решётки-то нет, то что будет? Никто не узнает, что я сбежала, и сигнальный огонь никто не зажжет. А потом, направо или налево? Если я вытащу одного, убьют второго. Так нельзя. А как? — думала Катерина.

— И ты так и будешь сидеть, уставившись в окно? — королевич вошел в открытую дверь.

— Мне и этого нельзя? — вдруг всхлипнула Катерина, уронила голову на скрещенные руки и заплакала. Она не видела, как довольно и гордо смотрит на неё Геллир. О, да! Он был счастлив! Он сумел то, что не смогли сделать остальные!

— Можно. Это тебе можно. Сбежать не выйдет. Так что хоть полюбуйся на небо. Завтра я прикажу, и тебя отвезут на остров. Ты пойдёшь в туман, вот сказка. Читай и готовься, — он швырнул на стол свиток пергамента. — Убежать не получится. Если не справишься за три дня, твоих спутников зарежут, — он так спокойно об этом говорил, что Катерина расплакалась ещё сильнее. Он довольно рассмеялся и вышел. Катерина решительно вытерла глаза и потянула к себе свиток. Сказка о троллях. Интересно, откуда тролли на острове? Наверное, перешли когда-то по льду. Катерина задула свечу, быстро разложила самобранку, попросила еду, которую можно было легко убрать в сумку, чтобы самобранку каждый раз не доставать. Хлеб и мясо принесённые стражниками, выкинула в окно, и у подножия башни их подхватили холодные серые волны. Она поела, а потом, не раздеваясь, прилегла на кровать, застеленную волчьими шкурами.

— Вот гад, небось, с намёком, — прошипела Катерина, касаясь серого меха. Она опасливо прислушиваясь доставая зеркальце. — Покажи мне Степана, — увидела и только ахнула. Избитого мальчишку, словно тряпку швырнули на солому в каком-то подвале, и два стражника ругались, что кузнец, который должен был приковать пленника уехал на свадьбу к какому-то родственнику, и приедет завтра к вечеру.

— Я бы сам приковал, невелика хитрость, если бы он хоть молот оставил! А то всё с собой возит.

— Да ещё бы ему не возить, если в прошлый раз, остался он и без молота и без клещей. Сам, небось помнишь, — рассмеялся второй стражник.

Катя попросила показать Кира. Картина была похожей, разве что, Степану досталось сразу, а до Кира добрались только сейчас. Смотреть на это Катерина не могла, прикрыла зеркальце ладонью. Бедный Кир! Катерине было очень страшно, но она приняла решение, заставила себя сдержать слёзы и резко села на кровати.

— Перебор! Я бы тебе, мерзкая ты гадина, и так острова почистила, но это уж слишком!

Утром в двери загремели засовы, и за Катериной зашел рыжебородый и широкоплечий Эйрик. — Пошли, тебя Геллир ждёт.

Катерина прошла в зал, где на столах валялись остатки вчерашнего пира в честь захвата сказочницы, а под столами собаки перебирали обгрызенные ещё вчера кости.

Геллир развалился на кресле:

— Ты поедешь в туман, и…

— Нет. — Катерина решительно вздёрнула подбородок.

— Чтооо? — он подобрался, словно кот перед прыжком. — Ты понимаешь, что ты сейчас обрекла своих спутников на свидание с кнутами?

— Ты не дослушал, — Катерина выглядела спокойной, несмотря на то, что внутри у неё мерзко тряслись все поджилки. — Ты умный человек и сам понимаешь, что ты меня держишь именно ими. Но, я не знаю, а живы ли они до сих пор? Может, их обоих убили ещё вчера? А я буду носиться в тумане и чистить тебе острова!

— Разумно, но ты не в том положении, чтобы мне указывать, — Геллир расхохотался. — Я понял, что ты хочешь. И получишь ещё больше, я щёдр! Я сейчас прикажу и на острова отправят ладьи. Ровно в полдень твоих спутников выведут и покажут тебе. И ты увидишь не только, что они живы, ты увидишь ещё и как они выглядят, когда их секут кнутами! Может быть, если ветер будет дуть в нашу сторону, ты даже услышишь их крики! Это научит тебя не ставить мне условия. Уведите её!

К Катерине шагнул Эйрик. Она, стиснув зубы, послушно пошла за ним. И едва дождалась, когда же тот выйдет и запрёт дверь. Шагнула к окну, раскрыла ставень как можно шире. И позвала.

— Слово своё, конь морской,

Ты не забудь.

И не во сне, а наяву

Рядом будь!

Волногон, Прибой, Буревест, вы нужны мне!

Какое-то время ничего не происходило, а потом из воды вырвалась гигантская волна, легко долетела до окна высокой башни и опала вниз, разбившись о серые камни, а в воздухе перед Катериной остались вороные морские кони, все трое.

— Хозяйка! Мы готовы служить тебе! Что с тобой приключилось и почему ты на этой земле и в этой каменной башне? — заржали кони наперебой, они гарцевали в воздухе на морских брызгах, струились по ветру вьющиеся гривы и хвосты. Они были очень довольны вызовом и тем, что на этот раз сказочница позвала их всех.

— Тише! Не шумите. Младший сын здешнего конунга, Геллир, захватил меня и моих друзей, — Катерина объяснила коням и ситуацию и план действий. Они закивали головами, правда, в глазах появился знакомый синий отблеск, который явно показывал, что кони в ярости.

— Хозяйка, мы с радостью сделаем всё это, но нельзя ли нам потом отомстить за тебя?

— Вокруг люди, которые живут на этих островах, и им и так не сильно хорошо. Вы же тут камня на камне не оставите. Нет уж, давайте пока без мести, — Катерина покачала головой. Кони как-то слишком быстро согласились. И без дальнейших споров нырнули в волны.

Ближе к полудню Эйрик опять явился за Катериной и отвёл её на утёс, откуда были отлично видны оба острова.

— Ну что? Тебе достаточно хорошо видно? — насмешливо спросил Геллир, сидящий тут же на камне. — Начинайте!

Эйрик махнул рукой и одновременно из каменных башен вытащили Кира и Степана. Степан шёл сам, Кира практически несли два стражника. Катерина ахнула.

— Смотри, смотри, они живы, правда, не сказать, что здоровы, и, боюсь, благодаря тебе им будет ещё хуже. Смотри! Смотри внимательно! Сейчас ты сама увидишь, что твоё дело молча выполнять мои приказы, а не ставить мне условия!

Мальчишек подтянули к самому берегу, к каждому уже подходили по два викинга с кнутами, и тут море между островами вздыбилось. Поднялась огромная волна, выше, выше, и выше. Викинги, привыкшее к морю, знавшие все его повадки, в ужасе смотрели на это зрелище. А потом волна разделилась, и три широких высоченных серых волны пошли к островам. Стражники, держащие Кира и Степана, в ужасе кинулись бежать, бросив своих пленников. Геллир открыв рот ошеломлённо смотрел на нависшую над ним волну, а Эйрик, заорав, ткнул пальцем в Катерину, которая потихоньку убравшись от него подальше, вдруг метнулась вниз с утёса.

Волны одновременно обрушились, сбив с ног всех, кто был на берегах трёх островов, и Геллир отплёвываясь и утирая лицо, не веря своим глазам, смотрел на пустой утес, где только что была сказочница.

— Она прыгнула вниз, — Эйрик непонимающе смотрел на Геллира. А потом присмотрелся и увидел, что на обоих островах стражники так же озираются в поисках пленников.

— Смотри, этих её парней тоже нет!

— Что?

— Видишь ли, я не очень люблю, когда моим близким угрожают. Тем более избивают или ранят, — раздался холодный голос девчонки у них за спинами. Они стремительно обернулись. Катерина сидела верхом на невиданной красоты вороном коне, стоящем у башни. — Поэтому их у вас забрали. Кстати, мечи и браслеты, которые были при них, верни.

— Что? Да ты смеёшься! Взять её! — заорал Геллир.

— Хозяйка, он тупой, — с глубокой убежденностью сказал конь. — Совсем тупой. Я тебя очень прошу, позволь я сам ему объясню.

— Ну, не знаю, не знаю, а тут что-нибудь потом останется? — с сомнением протянула Катерина, глядя, как из-под утёса за спиной Геллира поднимаются братья Буревеста. Мальчишек на их спинах уже не было. Катерина велела отвезти их в безопасное место и вернуться.

— Геллир, ты слышал? Это говорящий конь! — мысли медленно ворочались в головах потрясённых викингов. — Он же стоит гораздо, гораздо больше чем все наши острова.

— Даааа, да они тут все не очень-то хорошо понимают, с кем столкнулись, — подумала Катерина, которая краем глаза заметила, как трое дюжих воев с сетями и верёвками в руках подкрадываются к Буревесту, а тот почему-то спокойно стоит, словно поджидает их. В момент броска веревок и сетей, конь, не оборачиваясь, взвился вверх, а потом прыжком оказался у башни, чуть не долетев до крыши, развернулся и ударил задними копытами. Весь верх башни со страшным треском и шумом съехал и обвалился вниз. Буревест любознательно завис над внутренностями башни, открывшимися после его удара. Потом принюхался и покачал головой.

— Хозяйка, по-моему, тут нет украденного погаными людишками, давай ещё ниже посмотрим? Может быть оно там?

— Стой! Стой!!! — до Геллира дошло, что это создание, совершенно спокойно висящее в воздухе у обломанной как зуб верхушки его башни, способно весь его остров разнести по камушку. — Я сейчас велю принести мечи и всё, что мы взяли, — он махнул рукой Эйрику, и Катерина прекрасно поняла, что он врёт, и подал знак к очередной пакости.

— Буревест, он лжет, — тихо сказала она коню. Тот кивнул.

— Конечно, лжет. Что-то затеял. Я отвезу тебя чуть дальше. Моим братьям тоже очень хочется позабавиться. И я им уступлю, так уж и быть, — с сожалением вздохнул Буревест. Он лихо пролетел над головами викингов, тащивших катапульты стреляющие гарпунами и камнями, и завис над морем. Зато взвились вверх Волногон и Прибой. Катерина только рот открыла, глядя, как два морских коня с радостным ржанием крушат катапульты, разносят в щепки ладьи и играючи размётывают сложенные из тяжеленных брёвен низкие постройки, в которых жили викинги Геллира. А потом взмывают к башне. Нельзя сказать, что викинги спокойно смотрели на то, как их жилища, оружие и ладьи превращают в месиво из древесных обломков. Нет, они пытались отбиться от коней, и убить их, пытались и изловить, и всё безуспешно, стрелы отскакивали от смоляных шкур, верёвки рвались как нитки, тяжеленный гарпун, который метнул рыжий Эйрик, Волногон играючи поймал зубами и перекусил, словно зубочистку. А когда они начали дробить копытами башню, причем после каждого удара от неё отваливались не отдельные камни, а куски стены, Геллир, что-то заорал, и Эйрик метнулся куда-то, и принёс сундук, из которого Геллир достал оба меча, браслеты, пряжки-пёрышки, корзно, бывшее на Кире, а также сумку Степана.

— Мы всё возвращаем! Возьми! Спустись и возьми! — заорал Геллир.

— Он пытается заманить тебя. А потом напасть. У этого человека коварство в крови, — равнодушно прокомментировал Буревест.

— Свяжи всё в плащ, брось на камень и отойди в сторону, — скомандовала Катерина.

Геллир криво усмехаясь, выполнил то, что она сказала, и бросил свёрток на обломок башни подавая незаметный знак Эйрику, который с мощным луком затаился в тени обломков башни. Пусть проклятых коней нельзя ранить стрелой, но девку-то он достанет! Он страшно отмстит за то, что она натворила! Он уже предвкушал, как зазвенит тетива, стрела загудит и девка заорёт, схватившись за грудь, начнёт валиться со спины коня. Эйрик лучший стрелок! Он всегда попадает в сердце! Он успел только моргнуть, и оказалось, что свёртка на обломке нет, а есть он в зубах одного из коней, который легко донёс свёрток до девки. Та приняла, заглянула внутрь, сказала что-то коням, и все трое промчавшись над водой, и не оглядываясь, исчезли из глаз.

— Ааааа! — Геллир завыл, обводя побелевшими от ярости глазами разрушения, выхватил свой меч, и начал им крушить всё, что попадалось на его пути. Все его люди, отлично зная бешеный нрав младшего сына конунга, поспешно убирались подальше. Бывало, что он калечил, а то и убивал тех, кто был не слишком проворен. На этот раз ему попался на пути Эйрик. Тот слишком засмотрелся на улетающих вороных коней, и не успел убежать, пару ударов меча он отвёл с помощью лука, а потом тот треснул и сломался.

— Геллир! Геллир, остановись! — заорал в ужасе Эйрик. И тут его смыла к обломкам башни холодная солёная волна. Геллир обернулся и увидел вернувшихся коней. Они уже оставили где-то свою всадницу, и радостно плясали в воздухе, предвкушая весёлую забаву.

— Она запретила нам мстить за неё! Она слишком добра! — расслышал ошеломлённый Геллир в конском ржании. — Зато она забыла запретить нам мстить за нас самих! Одного из нас вы пытались поймать верёвка и сетями, а потом стреляли в остальных!! Месть! Месть!!! Повеселимся, братья!!! Славное будет веселье!!!

Через полчаса на островах не осталось ни одного целого строения, кони смутно подозревали, что Катерина будет недовольна, поэтому людей целенаправленно не убивали. А вот в отношении всего остального дали себе волю. Геллира они подхватили и швыряли в воздухе, пока он не потерял сознание, стражников и викингов, которые пытались сопротивляться, метали в волны, правда, море потом всех выкинуло на берег, наглотавшихся воды и без сил. Рыжего Эйрика кони долго и радостно гоняли по утёсу, а потом заставили вплавь добраться до левого из островов, где и оставили совершенно выдохшегося.

Катерина, когда Буревест почтительно ссадил её на лесистом берегу и пообещал скоро прибыть, заподозрила, что морские кони собираются вернуться на острова викингов, и даже было рот открыла, чтобы их остановить, но увидела в каком состоянии пребывают Степан и Кир, да и забыла, что хотела сказать. Собственно, на это кони и рассчитывали.

— Кир, Степан! Ой, мамочки! — Катерина кинулась со всех ног к лежащему на белом моховом ковре Киру, и Степану, который, правда, сидел, но с таким видом, что в любой момент может упасть. Катерина сообразила, что избушку раскатывать смысла нет, ни один на крыльцо сам подняться не сможет, поэтому сначала надо их в порядок привести. Она закусила губу, чтобы не заплакать, и занялась ранами, ушибами и переломами друзей. Киру было хуже, его избили, и столкнули со ступенек в подземелье башни. Катерина дрожащими руками, очень боясь причинить ему лишнюю боль, обработала мёртвой водой все повреждения, потом обработала и напоила живой водой и очень радовалась, что пока она залечивала его раны, он был без сознания. Зато Степан был в сознании, да ещё в каком!

— Я сам! Сам, не трогай! — рычал он сквозь зубы. Ему было отчаянно больно, но он пытался что-то сделать самостоятельно, пока Кир, пришедший в себя и уже полностью выздоровевший, не пригрозил его стукнуть, вырубить и предоставить в руки Катерины, так сказать для обработки.

— На тебя смотреть невозможно! Не бузи! — строго велел Кир и сам помог Катерине промыть следы от кнута на плечах и спине друга.

А уж когда и Степан выглядел вполне здоровым, Катерина села на мох и устало закрыла глаза.

— Кать, а как ты это устроила? Ну, чтобы нас на берег вывели и кони подхватили? И где они, кстати?

— Как устроила? — Катерина и говорила-то с трудом. Устала и перенервничала так, что язык не слушался. — Геллиру сказала, что не пойду нипочём в туман, пока он мне вас не покажет живыми, он сам назначил точное время, а я уже на это время с конями договорилась, чтобы они нас одновременно достали оттуда. А где они сейчас? Понятия не имею. Сильно подозреваю, что разносят острова. Ой, надо же их позвать.

— Не надо! Кать, вот не надо мешать приличным сказочным животным, — Степан присел перед Катериной на корточки. И поёжился. Осенью на северных островах очень даже свежо, прямо скажем.

— Ой, да. Ты весь в лохмотьях, да ещё в окровавленных! Вы оба такие… Словно вас собаки рвали!

— Ну, собак-то не обижай. Уроды там, Кать, настоящие уроды. Привыкшие грабить и убивать, — сурово поправил её Кир. — Че-то у меня желание восхищаться викингами поутихло, а у тебя, брат?

— Аналогично! Я мог бы прибавить пару эпитетов, но не буду, ладно уж. Кать, раскатай избушку. Холодно. Пряжек-то у нас теперь нет. Хорошо бы Жаруся ещё сделала. А вот мечи… И браслеты кинжальные…

— Кать, совиный меч! Нет у меня теперь моего меча! — чуть не плакал Кир.

— Есть у вас всё. Вон, лежит свёрток, — бессильно махнула рукой Катерина. — Кони чуть башню не разобрали по камушку, разломали все ладьи, все строения на острове по брёвнышку раскатали, пока Геллир не отдал.

Мальчишки с радостными воплями кинулись к свёртку, а Катерина смотрела на лёгкий ветерок, треплющий корзно Кира, и вдруг поняла, что ветер, подхвативший их и доставивший к Геллиру, это Кащеев вихрь! Пока её крутило в том вихре, да и потом, недосуг было рассуждать!

— Ах ты, скучающий ледяной гад! — разозлилась Катерина. — Позабавиться решил. Хотел посмотреть, что будет, если жадному до власти, но младшему королевичу-психу, достанется сказочница и средство для того, чтобы её держать на коротком поводке, — она прикрыла глаза. Теперь картинка была верной и целостной. Словно все пазлы совпали.

— Кать! Ну, ты даёшь!!! Катька, спасибо тебе! Спасибищеее!!! — Кир и Степан чуть не прыгали от радости, получив обратно свои мечи и кинжалы, прячущиеся в браслетах, и пряжки, и уже переоделись во всё чистое и тёплое. Степан обследовал сумку и удивился, увидев, что её распотрошить не успели, и даже живую и мёртвую воду не тронули.

— Кааать! Катькааа! Катерина!!! Стёп, по-моему, ей плохо. Смотри, она какая-то бледная такая, что даже серая, — Кир вдруг прекратил прыжки и обратил внимание на девчонку, они вообще-то обычно Катьку не сильно разглядывали, чего там разглядывать-то? Но, уж очень было заметно.

— Кать, да ты чего? Ну, что ты в самом-то деле! Вот натура! Другие бы сто раз в обморок хлопнулись или рыдали бы навзрыд всё время, а она всё сделала, и молодцом была и нас вылечить сумела, а там бррр чего было, самому смотреть страшно было, а теперь чего-то раскисла.

— Иди ты куда подальше. И отстань от моей натуры, — пробормотала Катерина, которая вдруг почувствовала, словно из неё весь воздух выпустили и осталась только жалкая мятая тряпочка, как от надувного шарика. Жутко хотелось поплакать. Просто от усталости и от того, что всё это пришлось пройти, увидеть и пережить. Но, с этими обормотами и не поплачешь даже. Начинают пугаться, суетиться, приставать с какими-то глупостями типа «водички попить». Катерина вздохнула и пробормотала:

— Завоет ветер, дождь споёт,

Остыл олений след…

Волк, уже просто сходящий с ума от волнения, примчался очень быстро. Он измучил Баюна, затерзал с требованиями объяснить, куда пропала его сестра и почему её толком не показывает ни зеркальце, ни блюдечко! А когда на секунду показывает, лучше бы не видеть то, что он там наблюдал! А где это не понять! Он метался по окрестностям, опасаясь улетать далеко от Баюна с зеркалом, но не в силах сидеть на месте.

С Волком, буквально ожившим, когда он услышал Катин призыв, прибыли и все остальные, правда, к тому времени Катерина уже ни на что не годилась. Степан заставил её всё-таки выпить водички. Живой. Но, от переживаний она не помогает. Правда, совсем уж пугающе бледной Катя быть перестала и на том спасибо. Морские кони тоже появились, оглушающее ржали, топали копытами, хвастались своей удалью. Заслужили похвалу от Волка, и Баюна, а Жаруся запустила им в гривы и хвосты золотых солнечных зайчиков в качестве поощрения. Кони пытались получить разрешение Катерины продолжить забавы на других островах, получили категорический запрет, произнесённый сдавленным шёпотом, потому что на иное сил у неё уже не было. Пока им не запретили что-то ещё, они, на всякий случай, предпочли убраться с глаз хозяйки подальше, и Катерина в очередной раз вспомнила поговорку про козла, которого надо сначала взять, а потом отдать, но не моментально, а через месяцок. И сразу себя таким счастливым ощущаешь!

— Кааать, а Кать! Не спи! Холодно, замёрзнешь, — Кир пытался её расшевелить, пока они ехали обратно к Дубу.

Катерина медленно открывала глаза, медленно переводила их на Кира, даже улыбнуться пыталась, чем сильно его пугала.

— Чего-то она совсем умученная, — Кир повернул голову к Степану, который ехал с ним на Сивке.

— Было такое уже. Когда она с Кащеем пообщалась и сумела нас всех оттуда вытянуть. А тут устала, видать, совсем. Мы-то с тобой битые, само собой, но от нас ничего и не зависело. Сделать-то мы ничего не могли. А она как раз делала. А потом, ты же её знаешь, она, конечно, со своими тараканами в голове, и невыносимая часто, но за своих переживает страшно. А мы, получается, тоже свои.

До Катерины эти глубокомысленные замечания донесло попутным ветерком и она улыбнулась про себя. — Ещё какие свои! И с ума сходи за вас! И переживай, если что-то происходит. Интересно, это он хотел увидеть? Что именно его так интересует? То, что он сам никак чувствовать не может? — она даже не подозревала, насколько она была права, раздумывая о Кащее.

Глава 3. Повод для слёз Несмеяны

После приключений у викингов морские кони окончательно убедились в том, что во-первых около сказочницы весело, а во-вторых, в том, что надо как можно чаще напоминать о себе, иначе хозяйка просто забывает о них. А что? Логично. Вот показывались ей, показывались, она и вызвала к себе, а уж забава получилась дивная, аж копыта чесались повторить! Катерину от их ежедневного присутствия спасало пока только то, что на море шли осенние шторма, а это любимая забава морских коней!

— Кать, твои дикие создания на посту, или смылись в море шороху наводить? — Кир заглядывал Катерине через плечо в книгу со сказками.

— Смылись, — Катя опасливо покосилась на окно. — И не напоминай мне о них пока, будь другом! Очень их много получается.

— Нет, как раз в самый раз! Было бы меньше, плохо бы нам было, — напомнил ей Степан.

— Я помню, очень им благодарна, только когда они рядом, особенно когда все трое, у меня такое ощущение, что я нахожусь в глазе бури!

— Где? — удивился Степан.

— Ну, это центр урагана, вокруг страшные тучи, а в центре всегда круглое чистое пространство, небо видно. Вот это и есть глаз бури. Папа рассказывал, что там самое страшное место шторма, — Катерина вздохнула.

— Так ты им скажи, чтобы людьми оборачивались. Или это только младший умеет? — Киру нравились морские кони и он ими живо интересовался.

— Все умеют, почему только младший? — удивилась Катерина. — Только понимаешь, их способность разносить окрестности от вида, который они принимают, совершенно не зависит. Я даже не знаю, в каком виде с ними сложнее. Мне очень трудно приказывать им, когда они выглядят как люди. Коням приказать проще. А если им просто что-то говорить, без приказа, толка никакого нет. Не воспринимают. — Катерина вздохнула.

— Слушай, а что там с Ягой было? — решился спросить Кир.

— Ты лучше спроси, чего там не было! — Катерина даже глаза прикрыла. — Кошмар был. Яга их увидела около озера и решила, что это просто кони. Они по земле бегали и глаза у них нормальные были, синим не отсвечивали. Короче, решила Яга их изловить. А ты же знаешь, они минимальное покушение на их свободу воспринимают как повод к великой мести! Ну, или как повод к небольшому развлечению.

— Иииии? — Степан как и Кир, подробностей не знал, потому что вместе с Волком они отсутствовали. Волк проверял, как они справляются с ориентированием на местности и замучил почти вусмерть!

— Они пинали избушку, пока не загнали её в реку, Яга вылетела на ступе и попыталась заворожить Прибоя, а пока она отвлеклась на среднего брата, Буревест лягнул ступу, благо практика у него была отличная, ступа улетела за реку, Яга оттуда выпала, хорошо хоть на крышу избы. Вы слушать будете, или ржать будете, как те кони? — возмутилась Катерина, глядя на валяющихся от смеха на полу друзей.

— Пппрости, — Кир едва смог выговорить. — Я думаю, она ещё долго не захочет с конями дело иметь.

— Ой, не знаю я. Она была в диком бешенстве! Когда за мной примчался Баюн, она висела на коньке крыши, а кони летали вокруг и пытались её зубами достать.

— А ты? — Степан хохотал до слёз.

— Я приказала прекратить! Они не очень хотели повиноваться, очень уж увлеклись, но пришлось. Яга, если уж честно, сама нарвалась, конечно. Но, они так сильно разошлись!!! — Катерина вздохнула. — Я им велела пока на море отбыть, хорошо бы Яга немного успокоилась. А то она как их видит, у неё глаз дёргается, а изба подпрыгивает. Даже если на месте стоит. Да что вы так веселитесь?

— Кать, так смешно же, — мальчишки хохотали, держась за животы.

— Не очень. Ягу настолько давно никто не доводил. Ко мне она вроде претензий не имеет, а вот коням хорошо бы гадости никакой не сделала. Баба-то вредная! — Катерина странным образом чувствовала какую-то ответственность за буйных морских коней.

— Да ладно, обойдётся, — оптимистично заключил Кир. — А ты какую сказку смотришь?

— Про царевну-Несмеяну, — Катя перелистнула страницу. — Вот уж не думала, что там тоже туман.

В сказку по царевну-Несмеяну отправились через несколько дней. Катерина махнула рукой привычно замершему у туманной границы Волку и шагнула в тёмную муть.

— Как он мне надоел, туман этот! — ворчал рядом Степан, не забывая оглядывать окрестности. — Кир, как у тебя?

— Пока, вроде, всё чисто, — Кир настороженно прислуживался к совиному мечу.

Они спокойно дошли до города, правда, идти пришлось по лесу, дорога была забита людьми и повозками, телегами, пешими и конными, уснувшими прямо на дороге.

— Опять под телегами лазить придётся? — Степан рассматривал множество людей, буквально штурмовавших ворота, да так и застывших в тумане.

— Да, похоже, а то вот и пробка. Натуральная, древняя, конно-тележная, — вздохнул Кир.

В город они и правда попали с трудом. И протискивались мимо замерших людей, и по телегам шли и под телегами тоже.

— Одно хорошо! Можно не опасаться, что тебя лягнут, — с удовольствием заключил Степан, пролезая между ног крупного гнедого коня. — А так бы и костей можно было бы не сосчитать.

В царские терема они добрались, как ни странно, довольно легко, царь сидел на престоле, подперев голову правой рукой, и глядя на десяток шутов, да так и уснул.

— Чего-то он и не собирался никуда? — удивился Степан.

— А куда? — Катерина с сочувствием смотрела на царя. — Люди в город бежали, надеялись, что сказка известная, и она выдержит, не пустит туман. А ему-то куда бежать? Охохонюшки. А дочка-то где?

— Тебе царя мало? Он же тоже герой сказки, — удивился Кир.

— Всегда лучше знать, откуда тебя может смыть потоком слёз, — вздохнула Катерина и отправилась осматривать терема. И чем больше шла, тем больше удивлялась. — Вот странность какая, шутов тут как-то очень уж много!

— Так ты же сказку помнишь? Царь кого только не звал, чтобы дочку развеселить! — Кир эту сказку любил. Бабушка её часто читала.

— Да, это как раз понятно, только… — Катерина осматривалась по сторонам и пожимала плечами. — Только, по-хорошему, они должны были толпиться у царевны, а они везде!

И правда, вокруг было множество шутов и шутих, обвешанных бубенцами, с трещотками и бубнами, даже с парой медведей на ремешках, всё яркое, такое яркое, что даже в глазах рябило и много! Слишком много!

— Кать, ну что ты застыла? — Степан обходил карлицу в ярком скоморошьем колпаке и с двумя дудками в руках.

— Погоди… В сказке было сказано, что царевну в жёны обещали тому, кто её развеселит! А тут, смотри, сколько шутих! Ну, что ты смотришь? Шутов женского рода. Ты же рядом с такой стоишь! Они долго на Руси были, при царице Елизавете Петровне, да и позже тоже, и Екатерина Вторая про дворе их привечала!

— Да, действительно, хватает и этих, как их… Шутих, — кивнул головой Кир. — И какой нам от этого прок?

— Не знаю пока, — Катерина шла, оглядываясь, пытаясь найти, где же находится царевна, и едва не прошла мимо терема, затерявшегося среди других, ярко расписанных, вызолоченных. Терем как терем, на крыльце нежная роспись — полевые колокольчики. — Тут она, — решительно позвала Катерина мальчишек.

— С чего ты взяла? Тускло как-то для царевны. У них тут вон всё какое!!! — Степан повёл рукой на яркие даже в тумане цвета, которым могли похвастаться остальные строения.

— А вот поспорить могу! — Катерина чувствовала, что какая-то идея уже крутится в голове, только пока до конца уловить её было сложно. Девочка толкнула дверь и вошла в терем. Никаких шутов, шутих и бубенчиков. В горнице на лежанке у печи сидя спит пожилая женщина с кошкой на руках, в кувшине на столе несколько веток рябины с тяжёлыми красными гроздьями и желтыми листьями. Печь красивая, изразцовая, нарядная, но опять же, не слишком яркая. Катя прошла по остальным помещениям, за ней удивлённые мальчишки.

— Странно, словно в другом царстве оказались, — сказал, наконец, Кир.

— Именно, — кивнула Катерина, открывая дверь в светлицу, где они и увидели царевну-Несмеяну. Очень красивая, тонкие черты лица, большие ярко-голубые глаза, русая длиннющая коса, сидит, действительно, пригорюнившись, и платок в руке держит, но никаких уж таких потоков слёз, кадушек и кадок с наплаканной ею солёной водой, сырости и плесени вокруг не наблюдается. Светлица ничем не расписана, светлое дерево, из него же сделаны и лавки и столы, и сундуки с поставцами. И одета царевна неярко. Белый опашень с воротом, выложенным жемчугом и голубыми лалами, такие же зарукавья. Очень ей идёт!

— Слушай, а может, это и не она вовсе? — засомневался Кир. — Чего-то мне казалось, что она более, ну рыдающая, что ли…

— Она, она, — кивнула головой Катерина. — И плачет она, по-моему, не от того, что истеричная или меланхоличная, а просто потому, что её с малолетства развлекают очень уж бурно да активно. Папенька её весельчак, по-моему, а дочь более спокойная, задумчивая, тихая. Слёзы, это уже как самозащита.

— Да ладно, чего тут рыдать-то? — Степан непринуждённо привалился плечом к стене.

— Стёп, мы сейчас ходим пока они спят, а вот когда не спят, тут небось такая какофония постоянно! Гудки и трещотки, хохот непрестанный, песни залихватские, звон, грохот. А если такое всё время? Ты же не будешь постоянно смотреть какой-нибудь, пусть и очень смешной фильм? Ну, какое-то время посмотришь, но не каждый же день с утра и до вечера! А тут, смотри, туман шел, беженцев море, а царь всё равно с шутами развлекается.

— Нда… Тут загрустишь, однако, — Степан представил себе жизнь рядом с неугомонными весельчаками и уже с сочувствием покосился на царевну.

— Вот именно, что загрустишь. И чем больше она грустила, тем больше царь старался её развеселить, не догадываясь, что дочку надо просто оставить в покое, — кивнула Катерина.

— Я раньше царя жалел, что у него такая дочь слезливая да унылая, а тут, оказывается, дочь жалеть надо, — удивился Кир. — Вот так сказка-то знакомая, уж сколько раз слышанная, а вон оно как получается!

— Да обоих жалеть надо. Характеры очень уж разные, вот и страдают. Дочь объяснить не может, почему печалится, раньше особо не принято было разговоры разговаривать. А царю в голову не приходило, что его шутки и веселье ей в таком количестве и близко не нужны.

— И чего делать? — Киру жалко стало царевну.

— Чего-чего, разбудим сказку, а потом посмотрим, — Катерина поманила их к выходу из терема, и все трое, укрылись за кустами царевниного сада.

— Жил был царь. И была у него дочь. И все дочь эту звали царевна-Несмеяна…

Катерина рассказывала сказку, туман поднимался, город начал просыпаться, сначала тихо, а потом всё громче и громче! И когда Катерина закончила, мальчишки уже и уши зажимали.

— Да как тут жить-то можно? — крутил головой Кир.

— Ты не переживай, это они на радостях так вопят, — утешила его Катерина. — Наверное.

— Вот жуть какая! Мы-то свалим, а ей, бедной, в этом жить! — посочувствовал Степан. И вдруг прислушался. Из терема царевны донеслась почти не слышная в окружающем шуме песня.

— Лети моя печаль,

Лети моя тоска,

В ту голубую даль,

Где брезжит свет пока

Где пламенем свечи

Растают облака,

Лети моя печаль,

Лети моя тоска.

— Бедняжка. Тут действительно и печаль и тоска будут летать, — вздохнула Катерина. — Ладно, пошли выбираться.

Выбираться было очень сложно! Из царских теремов на площадь высыпало множество шутов, скоморохов, шутих, и всё это яркое, пёстрое, шумное, гудящее и звенящее море захлестнуло Степана, Кира и Катерину. Мальчишки едва вытянули растерявшуюся Катьку из толпы и поспешили к городским воротам. Немало времени прошло, пока они сумели выйти из города. Люди, сообразившие, что туман ушёл, смеялись и плакали от счастья, обнимались на радостях и разворачивали телеги, собираясь в обратный путь к родным местам. Пришлось пройти приличное расстояние лесом, прежде чем Катя и мальчишки, наконец, оказались одни, и смогли вызвать Волка и коней.

— Посмотри! Сколько земель очистилось! — крикнул Сивка-Бурка Катерине, пролетая мимо со Степаном на спине. — Посмотри!!!! Мы и мечтать не смели!

Катя смотрела вниз, и радовалась тому, что земли внизу, золотые, зелёные, бурые, теперь без удушающего мутно-зелёного туманного месива.

Глава 4. Беспокойный ветер морских коней

Баюн выглянул в окно и поёжился. — В такую погоду даже собака нормальная на улицу не выйдет, а погонит хозяин, так она и хозяина не послушает, а я тем более не выйду!!! Я же не собака!

— Лентяй меховой! Ты же собирался к Яге сходить! — Волк насмешливо глянул на Баюна.

— Я не лентяй вовсе даже ни разу! — Баюн с достоинством вскинул голову. — Завтра схожу!

— Так ты уже позавчера собирался, потом вчера… — рассмеялся Волк.

— Не уговаривай, не думай даже, я не выйду, — Баюн замотал головой.

— А зачем ты к ней собрался-то? — Жаруся покрутила яркой головкой пред зеркалом и послала по оперению нежно-сиреневую полосу.

— Да давненько не заходил. Мне всегда тревожно, когда она долго без присмотра, — Баюн покачал головой.

Катерина забавлялась с серебряным блюдечком, запуская по нему яблоко и разглядывая то, что блюдечко показывало. Услыхав Баюновы рассуждения, она запустила яблочко и попросила показать Ягу. Та что-то варила, помешивала, подсыпала, бормотала себе под нос, и наконец, довольно закрыла горшок с варевом крышкой.

— Эээ, по-моему, это не суп, — Катерина поманила Баюна и показала ему блюдце.

— Нда, опять что-то затевает баба вредная, одна надежда, что на продажу варит. Она часто зельями приторговывает. Обычное для ягишен занятие, — Баюн внимательно вглядывался в довольную Ягу.

С визитом Баюна на следующий день, опять не вышло. Дождь зарядил ещё сильнее, и Кот спускался с печи только поесть. — Я сплю, отстань, — фыркнул он на напоминание Бурого о визите к Яге.

— Впал в спячку, выпадет не скоро, — прокомментировал кошачье поведение Сивка.

— Катюша, а ты? Может, погуляем? — Волк посмотрел на Катерину, которая дождь любила, и даже гулять под ним любила. Она закивала. С печи донёсся протяжный стон, и удаляющееся вдали шуршание.

— Можно подумать у него там просторы великие… — раздумывала Катерина над странностями пространства в Дубе, пока натягивала резиновые сапоги и непромокаемую куртку. Эти вещи были взяты с собой из дома. Жаруся не очень любила искусственные материалы, и Катерина сильно подозревала, что это из-за их повышенной воспламеняемости.

— Кир, Степан, я погулять. Вы пойдёте? — она заглянула в комнату Кира, где мальчишки пытались разобраться в правилах купленной недавно у северных торговцев игры на странной деревянной доске с лунками для фигур. Фигурки для игры лежали рядом горкой. Кир поднял голову, чуть не с ужасом посмотрел за окно и замотал головой.

— Нет уж! Если мы пойдём гулять, братец твой названный нас и тренироваться тут же заставит!

— И ты сама бы тоже не лазила бы! Тебе о ближних бы подумать! Кир, вот она сейчас пойдёт гулять, а нам потом Волк велит бегать, потому как раз девица дождика не боится, нам-то уж и вовсе стыдно! — последнюю фразу Степан произнёс грозным басом, явно повторяя интонации Бурого.

— Кать, ну не ходи ты. Чего там хорошего-то… — заныл Кир, явно впечатлённый словами друга.

— А, ну вас! Не охота вам выходить, ваше дело, а я пошла, — отмахнулась от нытиков Катерина и отправилась к Волку. Тот уже вышел из Дуба и с удовольствием вдыхал холодный воздух, наполненный запахами мокрой земли, палой листвы, грибов, леса. Он оглянулся и с радостью увидел, что Катерина так же любит эти запахи осени, и так же рада прогулке под дождём. Сначала они двигались низом. Волк осторожно ступал по мокрой земле, с еловых ветвей слетали водопады капель, он бежал всё быстрее, пока не оторвался от земли, не вылетел из лесных зарослей вверх, в дождевой простор и свежесть.

— Хорошо-то как! — Катерина распахнула руки и Волк в который раз подумал, что ему несказанно повезло, что она понимает всё это! Не боится ни лесной темноты, которая всегда живёт под ветками старых-престарых елей, ни дождей, даже таких холодных, ни ветра, от которого иные ежатся и стараются спрятаться. Они летали долго, потом дождь чуть утих, Волк опустил Катерину на примеченную им ещё пару дней назад поляну, на которой выросло множество крепких красивых боровичков, и с наслаждением наблюдал, как она их собирает. Он бы все грибы лесов ей принёс, но понимал, что это сродни азарта волка на охоте. Возвращались они уже в темноте, от Катиной сумки пахло грибами, в мокрой косе застряли сучки и еловые иголки, оба были очень довольны и прогулкой и друг другом.

— Волк! Негодяй Бурый! Что ты с Катюшей утворил? — ахнул невозможно тёплый и уютный Баюн, увидев свою радость перепачканную, мокрую, со счастливой улыбкой и кучей грибов, которые она всё доставала и доставала из своей сумки.

— Не ругайся! Я так хорошо погуляла! — Катерина подошла поближе к Баюну, тот вгляделся в её лицо, принюхался и кивнул.

— Да, это запах беспокойного ветра, я понимаю. Трудно усидеть дома, когда ты его чуешь.

— А что такое беспокойный ветер? — удивился Кир, с некоторой даже опаской глядя на Катерину.

— Это то, что заставляет даже самых толстых и ленивых обжор-котиков слазить с печи и вспоминать, кто он на самом деле, — рассмеялся Волк. — О нас и говорить не приходится, для волков это песня. Хорошо, что Катерина его тоже чует.

— Ты у нас что, волчица или кошка? — Степан насмешливо покосился на Катьку, и осёкся. — Кать, ты чего?

Она застыла, радость и устало-довольное выражение исчезли с лица, будто их смыло водой. Она словно прислушивалась к чему-то, едва слышный шум доносился от её сумки.

— Кааать, я же пошутил, ну ты что? — промямлил Степан.

— Катерина? — Волк оказался рядом, видя, как она решительно застёгивает обратно мокрую куртку.

— Волчок, что-то с конями. Звук был от полотенца, открывающего пути. Плохое что-то. Беда! Скорее! — она через миг уже сидела на волчьей спине, и Бурый даже не стал тратить время на дверь, кинулся к распахнувшемуся перед ним окну. А перед мальчишками взметнулся пушистый хвост лежебоки Баюна, который на Сивке уже исчезал в распахнутой двери.

Жаруся покрутила головкой, прислушалась и кивнула сама себе. — Да, девочка права. Вы тут сидите, никуда что бы и носа не высовывали! Это такое дело… Вам там не место.

Она взмахнула крыльями и выпорхнула в окошко, что-то крикнув Дубу, отчего за ней плотно закрылось и окно и дверь.

— Не понял, — Степан озадаченно смотрел на вмиг опустевшую горницу.

— С конями что-то, — Кир говорил больше для себя, чем для друга.

— Это я услышал, я не понял, как Катька что-то там уловила. Ну, шум едва слышный и всё!

— Степ, она же сказочница, наверное, слышит больше, — Кир пожал плечами и обреченно вздохнул приблизился к блюдечку, которое его по-прежнему не слушалось, а показывало что ему самому было угодно.

Катерина откуда-то абсолютно чётко знала, где кони, и даже не удивилась, увидев их на берегу около озера. Увидела и ахнула. Взметнувшиеся гривы и хвосты, невероятной мощи тела, вставшие на дыбы, и всё это было неподвижно! А вокруг летала в ступе Яга! Она пыталась завязать на шеях морских коней веревки.

— Яга, стой! — Баюн взвыл так, что даже ветер переорал.

— А… Явился. И чё тебе? — Яга ухмылялась весьма довольно.

— Оставь коней в покое, они не твои, — рыкнул Волк.

— Так и не твои тоже. А если девчушке вашей они так уж надобны, пущщщай сама за своими скотинками и идёт, — хихикнула Яга. — Отзовутся из-под стекла каменного, её праздник, а нет, моими будут, ну, пусть и не моими, так ничьими!!!

Тут только Катерина увидела, что кони не просто так застыли, а покрыты чем-то блестящим, на чём оседает мелкая изморось дождя и скатывается, собираясь крупными каплями. Она спрыгнула с волчьей спины, успокаивающе коснувшись его вздыбленного в ярости загривка, и пошла к коням. Мимо зависшей ступы она прошла так, будто Яги вообще и близко не было. Баюн одобрительно поднял усы, глядя, как Катя протянула руку и тронула конский бок, блестящий от каменного стекла, Ягиного зелья, обездвиживающего любое сказочное животное, а потом сказала:

— Беспокойный ветер ваша кровь,

Зов глубин морских, морских ветров.

В клочья разорвёт любую цепь.

Штормом разнесёт любой покров.

Не сдержать порыв чужой узде,

Не поймать вас в век чужой руке.

Для врагов вы всюду и нигде,

Хоть и рядом, вечно вдалеке.

Катерина ощутила как под её рукой терснула гладкая стеклянная поверхность, покрывающая конский бок. Она отдёрнула руку, и вовремя! Осколки осыпались вниз вместе с дождевыми каплями. Тяжёлые завитки грив и хвостов, застывшие, когда Яга плеснула на них своё зелье, опали, глаза засветились яростным синим огнём, стоило только коням увидеть рядом ступу с Ягой. Баба Яга не ожидавшая, что девке хватит нескольких слов, для того, чтобы освободить этих невозможных копытных скотов, осознала, что она как-то уж очень близко от них находится, свистнула, ступа рванулась вертикально вверх, а за ней взмыли кони. Словно три невероятной мощи гейзера одновременно выстрелили в небо! А потом медленно опустились, в глазах погас дикий синий огонь, сначала выставил вперёд переднюю ногу и низко поклонился Катерине старший, а потом так же склонились и головы остальных. Катерина смотрела и удивлялась, а больше всего тому, что глаза коней почему-то посветлели, словно чёрная глубокая морская вода внезапно осветилась, стала зеленоватой волной.

— Ты спасла нас и освободила этими словами! Мы служили тебе как владельцу волшебного полотенца, а теперь, мы служим просто тебе! Даже если у тебя его больше не будет, мы будем тебе повиноваться! — взметнулись вверх гривы, морские кони прыгали вверх, кружили, опускались и вновь взлетали перед опешившей Катериной. — Ты бы знала, какое это счастье служить не вещи, и не любому, кто ею владеет! — крикнул ей Прибой.

— Мы благодарим тебя! А теперь позволь, мы догоним эту мерзкую старуху!!! — Катерина хмыкнула при мысли, что было бы, если их услыхала Яга.

— Нет! — Катерина представила разрушения от мести морских коней и затрясла головой.

— Вы уже довольно отомстили ей тем, что её зелье потрачено впустую, а она осталась ни с чем, — довольно промурлыкал Баюн, не обращая ни малейшего внимания на усиливающийся дождь. — Это зелье продаётся на вес золота, а на вас его надо было немало! — он хихикнул, представив себе отчаяние скуповатой бабы! — Она кучу денег потеряла!

Кони не очень поняли эти рассуждения, но их удачно отвлекла Жаруся, тихо пискнув на ухо Волногона, что Катерине на наряд, который она готовит, нужен жемчуг, и чем просто так гоняться за старой бабкой, лучше бы им немного жемчуга принести, сделать хозяйке подарок. Кони радостно заржали, и кинулись было в небо, но потом опять вернулись, помялись немного, и Прибой нерешительно подсунул Катерине тяжёлую голову. Катя в этот момент соображала, что ещё может предпринять вредная Яга и машинально подсунутую голову погладила. Тут же рядом оказались все кони, отталкивая друг друга они напрашивались на ласку. Оказывается, они давно наблюдали, как Катерина гладит Сивку и Воронко и Вихря, и всё никак не могли понять, а можно ли и им так же? Те кони — друзья, а они — слуги, да ещё слуги только из-за того, что Катерина владеет полотенцем открывающим пути. А тут, после того, что она сама их спасла, они решили всё-таки попробовать, можно ли им?

После того, как ликующие кони улетели, Жаруся прикидывала, не изведут ли они всех жемчужниц в море, Волк ухмылялся, глядя коням вслед, а Сивка наслаждался тем, что Катерина наглаживала его широкий лоб, Баюн взвыл так, что Яга прячущаяся в дальнем болоте, вздрогнула:

— Я же весь вымок!!! Эти кони, эта проклятая Яга! Моя шёрстка! Моя бедная шёрстка! — он гневно косился на фыркающих от смеха Бурого и Сивку, и стенал, пока Жаруся не прихватила его коготками и не унесла в Дуб.

— Волк, а почему у них глаза посветлели, зеленоватыми стали? — спросила Катерина названного брата, когда он нёс её обратно в Дуб. — Я такого не видела раньше.

— Это очень редко бывает. У них почти всегда черные гривы и чёрные глаза. Отсвет синеватый появяется, когда они в ярости, да ты сама знаешь. А зелеными глаза у таких коней становятся, когда они, наоборот, кому-то очень благодарны, доверяют… Ну, я не знаю, какие у них там могут быть хорошие чувства. Они вообще-то этим не страдают. — Волк фыркнул. — А тут все трое… Ты их поразила. Правда, всё равно держи с ними ухо востро. Расслабишься, начнут безобразничать только так!

Катерина ничего не поняла, когда на неё высыпалось немеряное количество чего-то небольшого, круглого и белого.

— Что это? Град что ли? — она подняла голову и увидела над Дубом радостных морских коней, засыпавших хозяйку жемчугом!

Жаруся быстро на ухо объяснила Катерине, что это было отвлекающим заданием, и она поблагодарила коней за подарок, но мягко отклонила предложение принести раз в десять больше. Кони умчались подгонять морские ветра, застрявшие где-то на горном перевале.

— Кать, ты хоть осознаёшь, сколько это вот стоит? — Степан специалистом не был, разумеется, но у его мамы нитка морского жемчуга была, и он хорошо помнил, что даже для его весьма и весьма состоятельного отца покупка этой нитки была событием!

— Ну, дорого. — Катерина собирала жемчуг в ладонь, потом вздохнула и отправилась за мешком. Дуб помог, корни подкатывали все рассыпавшиеся в пожухлой траве жемчужинки к ногам Катерины.

— Ну, дорого… — передразнил её Степан. — Ты миллионерша!

— Стёп, ты смешной. Можешь себе представить, сколько бы я золотым касанием себе могла бы собрать? Только у нас же всё есть, куда больше-то? Ты мне что, предлагаешь открыть интернет-магазин по продаже морского жемчуга? — Катерина сгребла оставшиеся на земле жемчужины, всыпала их в мешок и передала его Жарусе. А сама отряхнула руки и пошла побеседовать с Гусликом, который, забавно переваливаясь, выбрался из-за деревьев и ковылял к ней. Оказывается, его прислала Яга, чтобы уточнить, не собираются ли Катины кони ей мстить.

— И ведь знала же кого прислать! Катерина этого доходягу жалеет, поэтому его можно с любой глупостью посылать! — ворчал Кот, пластом лежащий на печи. — Катенька, подай мне, пожалуйста, мисочку сливочек тёпленьких, а то я, кажется, простыл вчера! — он сипел и покашливал для правдоподобности.

— Да ничего ты не простыл! Просто тебе охота, чтобы Катя вокруг тебя бегала и ухаживала, — презрительно фыркнул Волк. — Она же не только того доходягу жалеет.

— Да что ты понимаешь в нежном организме сказочных котов! — возмущался якобы простуженный Баюн, напрочь забывая сипеть и кашлять. Правда, покладистая Катерина, улыбаясь про себя, и сливочки принесла и одеялком прикрыла, и погладила. Жалко ей что ли? А Котику приятно!

Глава 5. Как остановить прыжок с крыши

Когда Лукоморская погода разошлась вовсю, Баюн решительно засобирался в людской мир. Странно открывать ворота и из мерзкой смеси дождя и снега попадать в самое начало сентября!

— Школа, здрасьте, вот и я! — обреченно вздохнул Кир, подходя в понедельник к такому знакомому школьному зданию. Он ещё на перекрёстке заметил Степанову машину, и, прислонившись к школьному забору, терпеливо ждал, пока друга подвезут поближе.

— Что за глупость! Три шага пройти, а нельзя! — возмущался Степан. — Ерунда какая! Кому я нужен-то?

— Да ладно тебе, есть у мужика инструкция, объект, то есть тебя выпущщать по утрам раньше времени низзя, он и не выпущщщает. Чего ты к нему пристал?

— А Катерина где? — завертел головой Степан.

— Не видно пока.

А Катерина была уже в классе. Её немилосердно поднял звонок их дальней-предальней родственницы, которая звонила примерно раз в год, но всегда в несусветную рань и держала вызов, пока ей не отвечали! Если для того, чтобы дозвониться, надо было позвонить сто раз, она охотно звонила до победного конца! Поэтому вся семья была разбужена ни свет ни заря, доведена до белого каления, и в таком состоянии вынуждена отвечать на глупейшие вопросы, судорожно сдерживая зевоту. Катя решила, что глупо ложиться обратно, так и получилось, что в школу она пришла очень рано. Сидела на подоконнике, дожидаясь, когда откроют кабинет физики, от нечего делать, разглядывала стенды, висящие на стенах, наверное, поэтому и заметила мальчишку, на пару лет их старше, который шел по пустому школьному коридору медленным шагом, словно ноги подволакивал. Он что-то бормотал себе под нос, и эти беззвучные слова висели за ним странным серо-жёлто-зелёным безнадёжным облаком.

— Что это с ним? — Катерина слезла с подоконника и сделала было шаг к мальчишке, но подумала, что это будет странно и, наверное, неправильно, лезть к незнакомому человеку с вопросами. Тем более, как объяснить, что она хочет узнать, Катерина никак не могла. Не спросишь же у человека примерно так:

— А что это у тебя слова такие унылые и тоскливые?

Катерина задумалась и даже не заметила появления приятелей.

— Нет, ты посмотри! Мы-то её там ждём, а она тут сидит, да ещё с выключенным телефоном! Катерина, ты почему вне зоны действия сети сидишь? — громогласно возмущался Степан.

— А, включить забыла. Нам одна дальняя родственница звонила в половине пятого утра! И после разговора с ней, а она требует всю семью к телефону, так вот, после разговора с ней уже ничего не соображаешь!

Катерина забыла про странного мальчишку, но опять наткнулась на него в столовой. Он разговаривал в углу одноклассником, и слова вокруг него были уже чёрные. Третий раз Катерина почти врезалась в него перед последним уроком, он смотрел вслед какой-то девчонке, крикнул что-то и Катерина отшатнулась. Чёрные с багровым слова закружились и опали вниз, бессильно и тяжело.

Если бы у неё была возможность подобраться поближе, она бы спела про себя мелодию, которой её научили алконосты, но их неудержимо несли в разные стороны толпы школьников.

— Кать, ты чего такая задумчивая? — толкнул её Кир.

— Да так… думаю, — промямлила Катерина, выходя из школы и тут слева раздался крик. Какой-то школьник испуганно смотрел вверх. Соседнее со школьным здание примыкало в школьному двору, а на самой крыше, на краю, уже за ограждением стоял тот самый мальчишка, на которого она весь день наталкивалась.

— Он что, прыгать собирается? — завизжали рядом девочки.

Катерина с ужасом сообразила, что именно сегодня разбуженный ни свет ни заря Баюн попросил Волка и Жарусю слетать с ним в какой-то лес, а Сивка далеко, на дача. Никто не успеет поймать его, оттащить от края.

— МЧС, вызывайте МЧС, полицию! — закричали учителя, срочно уводя детей со двора. Кто-то кинулся в соседнее здание, но как выяснилось, мальчишка чем-то заблокировал чердачную дверь. Попытки докричаться, дозвониться до него ничего не дали. Он стоял, глядя прямо перед собой, в нескольких сантиметрах от края.

И тут Катерину осенило! Она дёрнула Кира и Степана в подворотню, где по счастью никого не было, вручила одному свой рюкзак, второму сумку со сменкой.

— Так, я оборачиваюсь, а вы помогите мне взлететь! — торопливо проговорила она и через пару секунд на асфальте перед мальчишками сидела небольшая лебедушка.

— Кир, ты чего-нибудь понял? — Степан ошалело смотрел на Катькин рюкзак.

— Скорее, поднимаем и подбрасываем! — Кир и Степан в четыре руки подхватили, раскачали и с силой подкинули лебедушку вперёд и вверх. Из подворотни она вылетела благополучно, удачно миновала провода и полетела, набирая высоту, прямо к мальчишке. Он чуть качнулся вперёд, закрыв глаза, а услышав совершенно неожиданный протяжный крик, открыл их, прямо перед собой увидел небольшого лебедя, на полном лету врезавшегося в его левое плечо, откинулся назад, рухнул на спину за ограждения крыши, ушиб спину, зашипел от боли, лёжа как перевёрнутая черепаха. От неожиданности, случившейся в самый последний момент, от боли в плече, куда врезался лебедь, от резкой боли в спине, навернулись слёзы. Он неловко перевернулся на бок, потом подобрал под себя ноги, встал на коленки, и тут услышал, что кто-то плачет. Совсем рядом и явно девчонка! Он даже глаза прикрыл. Этого быть не могло никак! Он готовился! Заблокировал железными прутами две чердачные двери, но только после того, как осмотрел всю крышу. Тут никого не было! Никто не должен был ему помешать!!! Глеб открыл глаза и обернулся туда, край совсем близко! Он же уже решился! Он даже письмо родакам оставил. Пусть знают! Он просто не может, не хочет так жить, пусть они узнают, что это из-за них! Лучше выпилиться из этого дурацкого существования, в котором от него все что-то хотят, бессмысленное и трудное! Он загадал, что если сегодня будет так же плохо, как и всегда, то он сделает этот шаг! А сегодня было ещё хуже, гораздо хуже, чем обычно! Он поссорился с единственным приятелем, девочка, которая ему так нравилась, обозвала придурком, да и ещё много чего сказала, о чём и вспоминать не хочется! И вот, он уже почти всё сделал, и на тебе, какой-то ненормальный лебедь это испортил! Ничего, вот сейчас он встанет и шагнёт… Только откуда же здесь девчонка, которая плачет на крыше, за трубой? Нет, наверное, ему мерещится!

Глеб с трудом встал, пошатываясь, добрался до трубы и ахнул. На него смотрела самая настоящая девчонка. Реальная! Он вроде видел её в школе. А вокруг неё были рассыпаны белые лебединые перья.

— Ты кто? — спросил он глупо.

— Тебе какая разница? — Катерина напрочь забыла о том, что хорошо бы с ним говорить мягко, и ответила довольно злобно. — Помоги лучше! — плечо горело, боль была такая, что слёзы текли, какой уж тут мягкий разговор!

— Слушай, откуда ты тут взялась? На крыше точно никого не было. А потом, куда делся лебедь? Улетел, да? — он недоуменно перебирал белые перья, машинально помог девчонке подняться и замер! Под ней тоже были перья! Не села же она на птицу! Ну, ладно, даже если и села, где то, что осталось от птицы? Птица ему точно не померещилась — плечо раскалывалось от боли.

— Улетел, да. Слушай, отвернись, а!? Да что ты смотришь так? Отвернись, говорю! Я ключицу точно об тебя сломала, а тут ещё об трубу ударилась… Вот уставился как баран на новые ворота! В сторону смотри!!! — Катерина последние слова просто простонала, так больно было. Проявила сумку, воспользовавшись тем, что Глеб, потрясенный её фразой о том, что она ключицу сломала об него, послушно уставился на телевизионную антенну. Она быстро проявила сумку, левой рукой достала мёртвую воду, шипя от боли плеснула её на правое плечо под платье, добавила живой воды, отпила её, и почувствовала такое облегчение! Убрала флаконы, скрыла сумку, правда, перед этим тихонько сунула в карман ветровки шапку-невидимку, рассудив, что вот прибудет МЧС, и ей тут светиться совсем не надо будет!

— Всё, можешь повернуться! — Катерина застегнула ворот платья. Всё плечо мокрое насквозь, конечно, но это она переживёт!

— Кто ты? Ты же учишься там, — Глеб кивнул головой в сторону ненавистной школы. — И ты… Ты что, лебедь?

— Слушай, это сейчас совсем не важно. — Катерина вздохнула. — Ты мне лучше скажи, какого… Какого зелёного крокодила ты творишь?

— А это тоже не важно. Для тебя, — тут же надулся Глеб.

— Ну, да, конечно. Раз так, я пошла, — Катерина шагнула к трубе.

— Погоди… Куда ты? Дверь открыть? Нет, подожди! Я сейчас…

— Чего ты сейчас? С крыши сиганёшь? Вот умница, вот молодец! — Катерина разозлилась. — Ты с утра сегодня ходил, а за тобой прямо тащилось такое серо-зелёное и мерзкое облако из твоих слов! А потом с кем-то поругался и слова стали чёрные, а потом девушка тебе что-то сказала, и черное стало черно-багровым. И всё? И тебе этого хватило, чтобы с крыши вниз?

Глеб потрясенно уставился на девчонку. Во-первых, он не знал, что за ним, оказывается кто-то наблюдал, во-вторых, про слова он ничего не понял, а в третьих, страшно разозлился на эту соплячку, которая ничего не понимает! Он ей и высказал всё и о родаках, и о жизни своей, в которой он никому не нужен и о друзьях-предателях и о девицах — глупых вертихвостках и подлых дурах! — Лучше закончить всё это сейчас! Просто выпилиться и всё!

— Ты чего, набор для творчества? С лобзиком? — подозрительно осмотрела его Катерина. — Какой там выпилиться? Ты всерьёз думаешь, что когда ты там внизу шмякнешься, всё закончится? Дурень! Всё только начнётся! Ты вон за спину хватаешься, да за плечо? Больно тебе? А прыгнешь, будет в миллион раз больнее и это будет уже безнадёжно и навсегда!

— Да ну… Я в эти сказки не верю. Там ничего нет! — вздёрнул нос Глеб.

— Ну? Можно, конечно и проверить, увидеть, что ты был не прав, и всё! Вернуться-то уже будет нельзя. Никак и навечно! — Катерина вздохнула. — Слушай, вот ты, ты же сам целый мир. Ты создал свой мир. В своей душе, в своем сознании, если хочешь. Его никто не может повторить, он только твой. И ты всерьез думаешь, что это всё пришло из пустоты и в пустоту исчезнет? Раствориться в небытие и никогда больше нигде не будет? Ты сам, с этим миром внутри, с сознанием, с памятью, со своей душой? Ты просто исчезнешь? Нет, и не надейся! Ты мог как-то повлиять на своё рождение? Нет? Так вот, прервать свою жизнь ты можешь. А вот закончить её… Нет, это не в твоих силах. И прерванная тут твоя жизнь не закончится. А вот какой она будет… Сам подумай. Каждый выбирает для себя… Пустого тут нигде нет. И уйти в пустоту не получится, — она вздохнула. А потом спросила. — А потом, мама твоя как это переживёт?

— Да ты знаешь, как они на меня давят!!! Ты хоть представляешь себе, каково это?

— Нет, не представляю, но в любом случае, это же не навсегда! Пройдет совсем немного времени, и ты сам будешь решать, как тебе жить. Чуть поднимись над своим сегодня. Глянь вперёд, да и вокруг тоже. Ты можешь такую кучу всего! Но, это только пока ты тут, — Катерина прислушалась. Рядом раздались приглушенные голоса людей, начавших ломать чердачную дверь. — Слушай, я могу тебя убаюкать, и ты будешь спать пару дней сусликом, но потом-то ты проснёшься, и опять начнёшь лелеять свои обиды и уныние, и мысли страшные. Выбить их у тебя из головы я не могу. Это только в твоей власти. Кстати, когда ты сам вырастешь и станешь взрослым и сильным, женишься и заведешь ребёнка, твой сын тоже решит такую глупость устроить. Подумай, что ты ему скажешь! Ой, мне пора! — Катерина юркнула за трубу, а когда пораженный Глеб шагнул за ней, он увидел совершенно пустую крышу! Глеб изумлённо всматривался, а потом бережно подобрал несколько белых перьев и спрятал в карман, запоздало сообразив, что прощальное письмо оставил на виду, и что с мамой будет и представить себе страшно! Когда взволнованные сотрудники МЧС взломали первую дверь, вторая, ведущая непосредственно на крышу и тоже заблокированная предусмотрительным школяром, распахнулась и очень серьёзный паренёк, потирая плечо и всматриваясь в чердачный полумрак, взволнованно сообщил, что он должен скорее попасть домой и уничтожить дурацкое письмо, которое родителям оставил.

Внизу топтались испуганные люди, а в стороне Кир и Степан соображали, куда могла деться Катерина?

— МЧСники уже с крыши уходят. А она-то где? — переживали оба.

— Смотри! Лебедь! — Кир сильно толкнул Степана в бок локтём. — Побежали!

Катерина сидела за трубой как мышка. В шапке-невидимке заметить её невозможно! Но, вот выйти, протиснутся сквозь толпу людей, тоже никак не получится, и показаться нельзя. А тут ещё навзрыд плачущая директриса школы, цепляясь за руки сотрудников МЧС, умоляла их закрыть наглухо, заварить, замуровать этот проклятый чердак!

— Ндааа, вот бедная! Даже не поняла с перепуга, что крыш-то много, и этот дурень мог с любой попытаться прыгнуть. Крыша-то тут совсем не причем! — Катерине услышала, как дверь запирают на замок и вздохнула. — Опять летать! Летать-то ладно, а вот куда садиться? — она стянула невидимку, бережно спрятала её в сумку, скрыла её, а потом представила себя лебёдушкой, неловко шлёпая лапками по металлу, подобралась к краю и взлетела.

— Так, главное, не врезаться в провода, сколько их, прямо как паутина накручена! Ой, ещё и дома вокруг понатыканы! — Катерина чуть увернулась от угла дома. — Надо к пруду лететь! Правда, там народа тьма тьмущая, и как я оборачиваться назад буду, понятия не имею! Вот же баран! — она ругалась на Глеба всё время полёта, но сумела долететь невредимой, плюхнулась на воду и облегчённо сложила крылья. А потом расстроилась. По случаю тёплого осеннего дня, все берега старого пруда были заполнены людьми. — Вот тебе и пожалуйста! Смартфон у меня в рюкзаке, мама звонить будет, когда я не вернусь. Ну, ладно, положим, Степан или Кир сообразят ответить, так за меня не поговорят же! А сказать, что мол, ваша дочь куда-то улетела, это жуть просто, что будет! — она приуныла. И тут к ней подплыла одна из обитавших на пруду лебедей. Небольшая, чуть крупнее Кати, она плавала одна, а увидев новенькую, подплыла поздороваться.

— Здравствуй! Ты так красиво летаешь! Как твоё имя? — лебёдушка рассматривала Катерину с любопытством.

— Катя. А тебя как зовут?

— Летица. А у тебя странное имя. Оно человеческое. И крылья у тебя не обрезаны! И ты так летаешь хорошо! А я вот не могу летать. Мне крылья подрезают всё время, — она грустно опустила голову.

— А ты хотела бы улететь? Тебе здесь плохо?

— Я очень хочу улететь! Мне здесь пары нет. Я маленькая, ну, мелкая. У нас лебеди выбирают крупных лебёдушек, а меня зовут заморышем. С детства так зовут, а мне обидно! Но, ты тоже не очень большая, тебя так обзывали?

— Нет, не обзывали, и я знаю лебедя, которому ты бы очень понравилась. — Катерина вспомнила про Гуслика.

— Да что ты?? Как бы я хотела с ним встретиться… Только, только вот улететь я не могу! А он сюда не может прилететь?

— Он далеко. Очень. Но, я бы могла вас познакомить. Ой, погоди, это меня ищут! — Катерина увидела бегущих по берегу пруда Степана и Кира. Она, быстро перебирая лапками, поплыла к пологому спуску в воду.

— Вон она! Смотри! Нашли! — Кир первым увидел знакомую лебёдушку, выбирающуюся на берег и радостно шлёпающую к ним.

— Мальчик! Не смей приставать к птице! — какая-то дородная дама гневно свернула глазами на Кира, первым добежавшего до Катьки. — Отойди от лебедя немедленно! Вот, Сашенька, посмотри, это нехороший, злой мальчик, он обижает птичку.

— Да никого я не обижаю! — возмутился Кир, но подоспевший Степан, нацепив самую любезную свою улыбку, начал рассказывать даме, что это их знакомый лебедь, вон, посмотрите, как она к его другу идёт. А сам махнул рукой, показывая на каменный парапет ограждения, который мог немного прикрыть от любопытных глаз Катерину. Кир сдёрнул с себя ветровку, и сделал вид, что её вытряхивает, расправил перед собой, закрыв лебёдушку, а когда убрал, на месте птицы поднималась уставшая, запыхавшаяся и очень довольная Катька.

— Бабушка, а бабушка, а птичка стала девочкой! — громко сказал наблюдательный маленький Саша. Дама с осуждением покосилась на мальчишек, присмотрелась к тому месту, где только что был лебедь, и не обнаружив его, пожала плечами.

— Нет, Сашенька, так не бывает никогда! — строго возразила дама.

— Саша, ты умница, и так бывает. Просто бывает в сказке. Пусть твоя бабушка прочитает тебе сказку о царевне-лебедь, её написал человек, которого звали так же как и тебя, Александром, и он тоже очень любил свою бабушку, — Катерина присела перед серьёзным мальчиком и мило улыбнулась снизу вверх его бабушке. — Какой он у вас молодец!

Дама тут же растаяла, разулыбалась, и пообещала Сашеньке сказку начать читать прямо сегодня!

А к Катерине подплыла Летица, и покачиваясь на воде печально что-то сказала.

— Да, тебе не показалось, я так могу, — тихо ответила ей Катя. — И если ты хочешь, могу и с Гусликом тебя познакомить, но для этого тебе придётся отсюда уехать далеко-далеко.

— Но, я же не могу летать! — чуть не плакала Летица.

— Я помогу тебе туда добраться, — пообещала Катя.

Кот, узнав про случившееся у Катерины в школе, только за голову схватился! — Ужас какой! Мне надо присмотреть за мальчишкой! Если он завтра в школу придёт, покажи его Волку. Как же не вовремя мы улетали!

— Ты хотел сказать, как не вовремя ты нас всех туда поволок? — мрачно уточнил Волк, которому даже думать не хотелось о тех опасностях, которым подвергалась его Катерина!

— Да я, что, виноват, что тому ребёнку пришла в голову такая страшная мысль? — оправдывался Баюн.

— Ой, ну, что вы в самом-то деле! А я, кажется, Гуслику невесту нашла! — сообщила Катерина и рассказала о Летице.

— А что? Может быть, это как раз самый для него удачный вариант, — Жаруся стремительно вылетела и голубкой полетела на пруд. А вернувшись буквально через пятнадцать минут, сообщила, что это не удачный, а прямо-таки идеальный вариант! — Она такая же простушка, как и Гуслик, но добрая, приветливая и ласковая, и ей сильно от остальных достаётся! Будем уходить, я её обязательно прихвачу с собой! Умница, девочка! — Жаруся нежно коснулась клювом Катиной щеки.

Глеб в школу пришел через два дня после того происшествия. Он не знал, как его воспримут одноклассники, и был готов к издёвкам и насмешкам, но если кто и фыркал и крутил пальцем у виска в его сторону, ему это теперь было до странности безразлично. В конце концов, это тоже временно. Даже если сейчас его окружают те, кто смеётся или издевается над ним, потом он сможет сам выбирать себе круг общения! Зато его приятель, Лёшка, к которым он так разругался накануне, сам подошел к нему и извинился за резкость. Ксюша, которая как только его недавно не обзывала, была странно притихшей, и то ладно. Глебу это было уже не так интересно. Как-то не задевало. А вот ту девчонку, которая его сбила от края крыши, девочку-лебедя, он высматривал во всех коридорах, и увидел, наконец, уже в конце уроков.

— Подожди! Стой! — он едва успел перехватить её перед лестницей. И замер, как вот спросить, не померещилось ли ему тогда на крыше?

— Ты что-то хотел мне сказать? — девчонка спокойно посмотрела ему в лицо.

— Это не твоё? — он достал из кармана одно из белых перьев и протянул ей.

— Моё, но можешь оставить себе, — она улыбнулась.

— Спасибо! И, знаешь, я придумал, — он облегченно выдохнул, хорошо, что она не стала говорить, что ему всё померещилось!

— Что именно?

— Что я скажу своему сыну, когда он… Ну, в смысле, если он начнёт что-то такое думать как я на той крыше. — Глеб серьёзно смотрел на девочку. — А, да, мы же не познакомились. Меня зовут Глеб, а ты?

— Катерина.

— Не просто Катерина, — подсунулся сбоку светловолосый мальчишка. — А сказочница Катерина. И пошли уже, а то опоздаем к тебе в гости на пироги! Кир, не отставай!

Катерина умчалась с двумя мальчишками, на прощанье махнув ему рукой, а Глеб бережно убрал подальше белоснежное перо, и решил, что непременно должен уточнить, почему это она сказочница, как превращается в лебедя, и вообще, что это за чудеса вокруг него случились!

Глава 6. Беглый ветерок

Баюн в междустенье спорил с Бурым. До крика, до хрипоты. — Надо лететь, и надо забирать! Ты же сам понимаешь, насколько это всё относительно! Он такого может тут натворить!

— А ты про Катерину подумал? — рычал Бурый. — Это тебе не Финист! И не Жаруся-умница. Этот совсем дикий и сумасшедший на всю голову, хотя, какая там у них голова?

— Бывает у них голова, а как же! Когда они в образе и в настроении, разумеется. Дикий да, а кони морские они что, домашние и смирные? Не смеши меня!

— С этим придурком и полотенцем не управишься! Я ему не доверяю.

— Да ладно, ты же сам слышал, как она коней освободила! Она справится!

В конце концов, серьёзно поругавшись, помирившись и опять поругавшись, решили дать Катерине возможность самой решить, будет она общаться с этим героем, или нет.

Кот с непроницаемым видом пригласил Катерину посидеть с ним в его личном пространстве междустенья, туда же сразу зашёл Бурый и порхнула Жаруся. Катя удивилась, очень уж официально приглашал Баюн и хмуро смотрел на него Волк, но зашла.

— Катюша, я тут кое-что услышал, и решил наведаться и проверить, и был прав! Как всегда.

— Что ты с этих хвастуном делать будешь! — покачал головой Бурый. — Кот, давай покороче и поправдоподобнее.

— Фррр на тебя! — Баюн обидевшись в очередной раз, сел к Бурому спиной, чтобы и не смотреть на дикую скотинку. — Катенька, я нашел одного из ветров.

— Что ты нашёл? — удивилась Катерина.

— Ну, ветра. Сказочного, разумеется. Он из сказки про заколдованную королевну. И его хорошо бы достать и вернуть в Лукоморье. Там солдат освободил королевну, превращенную в медведицу, а потом никак не мог её отыскать, искал с помощью ягишен. И у старшей в услужении как раз ветры и есть. В сказке действует южный ветер, и он в Лукоморье, на месте, а вот один из младших ветров когда-то давно вместе с ягишной был тут, а потом хозяйка его домой вернулась, да кое-кого в пути не досчиталась, удрал он от ягишны и остался в людском мире. Уже давненько прячется в уральских горах, пещеры у него там тайные. А когда скучно ему, а ему почти всегда скучно, хулиганит почем зря. В прошлом веке, например, ещё до революции, пригнал в Подмосковье смерч, разметал множество купеческих складов и лабазов, поймал городового, и раскрутил беднягу так, что тот всей одежды лишился, и таком виде опустил на ближайшей площади. Живого и невредимого. Это и в газетах было описано и в книгах. Да он много чего такого творит. Убивать не убивает, а хулиганит, страшное дело как! Молоденький потому что, — Баюн сделал многозначительную паузу, картинно вздохнул, понурился, хитро поглядывая на Катерину. Первой не выдержала Жаруся, она неслышно подлетела и клюнула этого комедианта в макушку.

— Тьфу на тебя! Тоже мне рассказчик! Катюша, ветерок молоденький, глупыш, не злобный, а так… хулиганствующий. Очень любит подслушивать прогноз погоды, и менять её на противоположную. Например, передают, что будет ясная солнечная погода, а он нагонит туч, и давай их пинать, те, разумеется, проливаются ливнем! Или наоборот! Ну, ты поняла. Зато я лично видела, как он вырвал у малыша воздушный шарик, а когда увидел, что тот расплакался, вернул шарик обратно. Прямо в ладошку нитку принёс. Он сам мальчишка совсем. И ему, конечно, в Лукоморье бы вернуться.

— Да, мальчишка, он, это да, но совсем неуправляемый! — строго сказал Бурый.

— Ну, да, его бегать в дождь вокруг озера не пошлёшь, — фыркнула Жаруся.

Баюн мягко рассмеялся, глядя как возмущенный Бурый пытается достойно ответить на такое возмутительное замечание. — Да, уж, друг мой Бурый, ты какой-то слишком уж … Взрослый… Хмурый и ворчливый. Вот и боишься Ветерка.

— Я? Я его боюсь? Да это смешно просто! Но, Катюша должна знать, что это не создание, а беспорядок с крыльями, это как морские кони в детстве, но умеющие быть невидимыми, принимающими любую форму и вид, с дикой скоростью и полным отсутствием мозгов! И, да, он один как все три коня!

— Чего-то мне уже страшно! — поёжилась Катерина, представив описанную картину. Воображение у неё работало отменно, и сейчас сработало так, что она замотала головой. — А можно его не трогать?

— Можно! И нужно! И здесь он отлично себя чувствует! — категорично ответил Волк.

— Волчок! Он-то да, а вот люди? Люди как себя от него чувствуют? На него же никакой управы нет! То есть совсем! Одни метеорологи как страдают… — Баюн покосился на Катерину и принялся в красках описывать последние подвиги Ветерка.

— А ещё он птицам мешает! — внесла свою лепту Жаруся. — Он иногда играет со стаями перелётных птиц. Нет, не убивает и не ранит, но не понимает, почему они стремятся в свои родные места. Пару лет назад диких гусей чуть с ума не свёл! Всё старался развернуть стаи обратно, доказывал им, что им очень глупо лететь на север, ведь на юге сытнее и теплее.

— Он что, совсем ничего не понимает? — удивилась Катерина.

— У него нет, как это… Ориентиров, — вздохнул Баюн. — Катюш, ему-то тут ничего не угрожает! Что поделать с ветром? А вот он беспорядок устраивает приличный!

— Тогда, наверное, лучше его вернуть в Лукоморье, — согласилась Катя. — А в чём загвоздка?

— Какая загвоздка? — невинно удивился Баюн.

— Котик! Я же тебя уже немножко знаю, — рассмеялась Катя. — Ты не стал бы тратить столько времени для того, чтобы убедить меня открыть ворота для ветра.

Волк, который делал вид, что ему безразличен итог разговора, громко и насмешливо фыркну и с удовольствием покосился на Баюна. — Так тебе и надо! Ты в самом деле думал, что она не поймёт? — он повернулся к Катерине и объяснил. — Катюша, Ветерок в Лукоморье не хочет. Ни в какую не хочет! Да слышать не желает об этом. Боится панически! Поэтому, наш замечательный Баюн и начал обходные манёвры. Ветер надо туда заманить! И это будет не просто.

— Да ладно тебе… Непросто! Скажешь тоже! Ничего сложного! — Жаруся рассмеялась. — Мы нашли отличное ущелье. В нём и так всё время ветер. Местный ветер, горный, а в том ущелье дует всегда в одном направлении. Я поддразню малыша, и поспорю, что он меня не обгонит, главное, залететь в ущелье и усилить местный ветер так, чтобы Ветерок не вырвался. Даже если он захочет вырваться, увидев в конце ущелья ворота в Лукоморье, местный ветер с удовольствием нам поможет. Он малыша на дуновение не переносит! Тот ему уже чем-то прилично досадил.

— Радость моя! Технически мы всё продумали, и нам надо успеть до холодов. А они там уже очень скоро начинаются, просто есть другая сторона вопроса… Он молоденький и несдержанный. Он может плакать, проситься обратно, скандалить, но ты не поддавайся и не смущайся. Ему и правда нельзя здесь так себя вести, а слушать он никого не слушает в принципе!

Катерина ни разу насильно никого в Лукоморье не отправляла. И представить себе не могла, что надо будет это делать, но куда же деваться? Волк качал головой, явно переживая, что она расстроится, а Баюн и Жаруся были очень довольны. На Урал решили вылетать в конце следующей рабочей недели.

— Вот закончатся у Катюши уроки в пятницу, шапочку она оденет, и полетим. Облачность будет низкая, нас будет не видно, а тебя тем более, — Баюн излагал план действий скорее для Катиной мамы. — Алёна, не переживай, мы туда уже летали, всё отлично!

Все доводы были приведены, но мама всё равно сомневалась. Очень уж далеко. Решил дело Волк. Ему совсем неохота было Катю в это ввязывать, но раз уж она сама решила, что полетит, то Бурый сообщил, что Катерину повезёт сам и присмотрит как следует! Хуже всего дело обстояло с мальчишками. Они надёялись на поход в Лукоморье, а тут выяснилось, что их не берут! Обиды было!!!

— Да мы же на Урал летим и ворота я там открывать буду! — оправдывалась Катерина в междустенье.

— А почему мы туда не можем? — сердился Степан, Кир просто исподлобья косился, мрачно и угрюмо.

— Да что тут с ними делать будешь! — рассердился Баюн. — Катина мама едва её отпустила, а ваши родители? Кир, что ты будешь маме говорить, если она позвонит, а ты на Сивке? На Урал летишь… А ты, Степан?

Мальчишки представили себе ситуацию, да и успокоились немного. Действительно… Это они не подумали! — Ладно, но как только вернёшься, чтоб сразу же позвонила!!! — строго велел Степан.

— И, это… Осторожнее там! — хмуро посоветовал Кир.

С этими напутствиями Катерина и вылетела на Урал. Жаруся легко подняла её с балкона в шапочке-невидимке и они стремительно полетели в облака. А там уже кружился, поджидая их Бурый и Сивка с Баюном на спине. К Уральским горам подлетели к вечеру.

— Ну что, попробуем сразу же? Или дождёмся утра? — Баюн замёрз и устал, а также успел проголодаться.

— А где дожидаться утра? — Катерина удивилась.

— Радость моя, так избушка есть!

— Мы же не в Лукоморье!

— И что? Невидимка работает, самобранка работает, и избушка тоже будет. Не сомневайся!

— Кот, ты что, опять есть захотел? — догадался Бурый. — Катерина, с кем мы связались!!!

— Нет, вы слыхали этого нахала! С кем? Да где бы ты был без меня… — тут же завёлся разобиженный и голодный Баюн. Но, вопрос решила Жаруся.

— Баюн, нам лучше сделать это сейчас. Ветер в ущелье сейчас сильнее! Да и не поручусь, что Ветерок к утру не узнает зачем мы тут со сказочницей. И мы его потом попросту не найдём!

— Жаруся права, — кивнул Волк.

— Да, нельзя нам задерживаться, — Сивка тоже был за немедленные действия. Баюн надулся и дулся бы долго, но Катерина, которую с Баюном и Сивкой оставили на выходе из ущелья, откуда должен был вылететь Ветерок, заговорщицки ему улыбнулась. Она достала из сумки контейнер с котлетками, всунутый перед отлётом бабушкой, прикинувшей, что верхом на Волке самобранку не разложишь, а мало ли внучка в пути проголодается!

— Аааа, радость моя!!! — Баюн протянул дрожащие лапы и тут же чуть ли не по уши погрузился в контейнер. Чавканье и довольные вздохи Котика отражались эхом от каменных стен.

Бурый насмешливо скорчил морду, и со вздохом улёгся так, чтобы Катя могла поудобнее устроиться в продуваемом ущёлье.

— Так, я сейчас полетела искать Ветерка! Когда я его раззадорю, он влетит за мной вон туда, — Жаруся махнула крылом на начало ущёлья. Горный ветер уже наготове. Как будем на середине ущёлья, я крикну, вызывай ворота, а когда увидишь мой свет, открывай их. Баюна сразу туда запускай. Кот, не корчи рожи, ты сам это затеял! Бурый, надо будет Котика нашего неторопливого ускорить, ускоряй хоть пинком! Ветерок в Лукоморье надо будет задержать, это у нас Кот умеет делать. Катюша, да, ещё вот что! Ворота открой у озера, у дальнего края. Прямо у Дуба не надо, он может потом караулить, чтобы вернуться в этот мир, как только ты снова будешь открывать ворота. Сивка, стань вот тут у камня, и стой! Сейчас тут будет ветрено, сильно. Девочку прикрыть надо. Ну, я полетела! — Жаруся торопливо прикоснулась клювом к Катиной щеке, а потом плеснула крыльями и взлетела вверх.

Катерина устроилась поудобнее и приготовилась ждать. Место действительно было ветреное и холодное. Она тронула пёрышко-брошку, попросила одеть её потеплее и так согрелась, что чуть не задремала.

— Катюша! Первый сигнал! — Бурый лежал так, чтобы Катя могла сидеть на его спине, а сейчас он насторожил уши и сверкал глазами в темноте. — Вызывай ворота!

Катерина торопливо вскочила с его спины и выступила из-за Сивки, и её чуть не снесло ветром.

— Ой, мамочки!!! — она едва не задохнулась от его порывов.

Бурый подоспел, прикрыл её своим боком.

— Давай, милая, это пока горный дует, и ещё не очень сильно! — Сивка тоже переступил копытами, и загородил Катерину от порывов.

Катя позвала ворота, они послушно и быстро скрутились прямо под сильным ветром, стали словно каменные. — Интересно, как это может получиться, что ветер туда попадёт? Их же можно облететь для ветра плёвое дело, — засомневалась она, но в ущелье уже разгоралось яркое тёплое свечение от Жарусиных крыльев, Катерина легонько толкнула створки, и то, что не мог бы сделать ни один самый сильный ветер в мире, сколько бы он не ломился в эти врата, легко сделала её ладонь. Створки распахнулись, Бурый поспешно оттащил Катерину от открытых у дальнего конца озера ворот, и вовремя! Ущелье загудело, задрожало, завибрировало от летящих наперегонки ветров и потока воздуха, поднятого Жарусиными крыльями! Катерина успела увидеть, как Жаруся чуть притормозила, и вперёд вырвался сгусток воздуха, почему-то принявший очертания большой полупрозрачной птицы. Эта птица оглянулась на Жарусю, торжествующе крикнула, махнула было крылья, чтобы упрочить победу, и тут увидела открытые ворота, попыталась затормозить, потом облететь ворота вокруг, заметалась, ощутив, что не может вырваться от местного горного ветра, сплетшего вокруг ворот тугие стены собственных ветряных порывов. Ветерок кинулся налево, туда, где стояли Волк, Катерина и Сивка с Баюном, но горный ветер решил во чтобы то ни стало избавиться от пришлого шалопута и боковым порывом просто закинул всю компанию вместе с Ветерком в открытые ворота, туда же возмущенно крикнув, кинулась Жаруся. Она успела удержать Катерину от падения в озеро, поймав её за воротник, и вернуть к воротам.

Катя испуганно оглянулась. Волк быстро плыл за Баюном, истошно вопящим в воде. Сивка стоял по брюхо в воде и пытался достать копыта из топкого берега, Ветерок, стремительно мчался назад, торопясь вырваться из Лукоморья. Катерина мгновенно сообразила, что не успеет дождаться друзей, оставлять их тут она тоже нипочём не собиралась, поэтому она быстро закрыла створки у самого носа Ветерка. Носа, потому что он, увидев Катерину, перестал быть похожим на птицу, но принял вид, сильно походящий на человека! Он даже не сразу осознал, что ворота исчезли, пытался их найти, заметался по всему берегу, затеребил ветки ив, росших вокруг, а потом сильно толкнул Катерину. Ощущение, словно сгусток воздуха прилетел, оторвал от земли, закружил, завыл, закричал в уши:

— Где, где они? Пусти меня, пусти, я не могу здесь быть! Где ворота? Дай мне вернуться!!! Пустииии!!!

Катерину из этого безумия выдернула Жаруся, она хлопнула крылом Ветерка по чему-то сильно напоминающему кудрявую взъерошенную голову. — А ну-ка прекрати! Ишь ты! Расшумелся почём зря. Угомонись и лети себе, куда хочешь. Лукоморье огромное!

— Нет, нет, ты не понимаешь! Я не могу! Я не хочу, пустите меня обратно! — Ветерок опустился около Катерины и она с изумлением наблюдала как из сгущающегося воздуха всё яснее и отчётливее возникает мальчишка. Действительно кудрявый, остроносый, явно шаловливый и страшно непоседливый, но теперь расстроенный и чем-то сильно перепуганный, и рассерженный на Катерину. — Пусти меня! Как ты посмела, жалкая человечишка! — он беззвучно топнул ногой. И растаял, потому что на то место где он был, прыгнул выловивший Баюна и подтолкнувший на берег Сивку, Бурый Волк.

— Ты кого человечишкой назвал? Ты, бестолочь? — прорычал разъярённый Бурый, он повёл головой, безошибочно определил Ветерка за спиной Катерины, перелетел над её головой и отогнал безобразника от названной сестры подальше.

— А кто же она? Безобразная человечишка! Бескрылая, ползающая по земле, тяжелая человечишка! — зло расхохотался Ветерок. — И такая бессильная, что я могу её одним дуновением унести далеко-далеко. Бессильную безобразную человечишку. Аха-ха-ха!!! — он опять стал мальчишкой, даже плотнее чем был вначале, покатывающимся от злобного смеха, вредным и хулиганистым. Возможно, он надеялся, что расстроит эту девчонку, та расплачется, да и откроет ворота, но Катерина, как человек закалённый школой и не подумала на всякие глупости реагировать.

— Фууу, я-то думала, он разумный. А это так… Говорящий сквозняк, — она пожала плечами, не подозревая, что ударила в самое больное место Ветерка. Назвать его сквозняком, да ещё неразумным!!! Он попытался выхватить её, оторвать от земли, закружить, но Жаруся взмахнула крыльями и Ветерка отнесло на середину озера! Тогда он злобно расхохотался, закружился на одном месте, свернул из воды воронку, поднял её над поверхностью, вызывая небольшой водяной смерч, и мог бы прилично нахулиганить, но тут раздалось радостное ржание и Прибой, который сегодня осматривал в поисках хозяйки местность, а увидел не только её, но ещё и весёлую забаву, легко разрушил смерч, а потом принялся пинать молодого наглеца, одновременно рассказывая Катерине, как они с братьями её ждали, как каждый день по очереди облетали Дуб, и даже ничего вокруг не повредили, очень старались! Ветерок, взвыл, попытался было стреножить Прибоя, но тот только насмешливо поблагодарил его за чистку копыт и очередной раз лягнул.

— Хозяйка, как я рад, что ты вернулась! Нет, правда, как только ты возвращаешься, сразу так весело!!! — Прибой топтал Ветерка, приуставшего и только попискивающего под огромными копытами.

— И ты, морской конь, называешь эту безобразную человичишку хозяйкой? — пропищал тот.

— Чтооооо? Да как ты посмел? Нет, вы слышали? — возмущенно перевёл взгляд на стоящих на берегу Прибой. — Ты, слякоть подкопытная, как ты посмел? Так называть мою хозяйку!!! Сказочницу Катерину!!! — он оторвался от земли, но только Ветерок, уже похожий на плоского слизня, попытался отползти в сторону, забиться под коряги и там немного отдышаться, как Прибой грянулся всеми копытами, вдавив бедолагу глубоко в прибрежную влажную землю, так, что она только чавкнула.

Катерина расслышала из-под конских копыт сдавленное: — Пощадиии!!! — и шагнула к Прибою, собиравшемуся снова подпрыгнуть.

— Спасибо тебе большое, но достаточно. Хватит с него. Ты его уже расплющил.

— Да как он посмел!!! — кипел возмущением Прибой. — Повезло мелкому мерзавцу, что я тут один, без братьев, ну, и конечно, что сказочница у нас слишком добрая! Я никогда не забуду, как ты спасла нас от ягишны! — он аккуратно переступил Ветерка и забавно двигаясь короткими шажками приблизился к Катерине. Прибою невероятно понравилось, как она гладила его гриву, и он всё мечтал, а может, ещё погладит. Он опустил голову и потянул её к Катерине, та увидела, как сбоку насмешливо кивает Бурый, улыбнулась и принялась гладить и перебирать тяжёлую вьющиеся пряди гривы морского коня, а тот даже дышать боялся, чтобы не хозяйка не передумала. А за его спиной из грязи поднимался Ветерок, которого Жаруся распекала за мерзкое поведение. Он потрясенно смотрел на вороного гиганта-коня. Да не просто коня, а одного из вороных морских коней, который только что не мурлыкает! И его слова…

— А она что, правда, сказочница? — тихо спросил Ветерок у Жаруси.

— Конечно, сказочница! А кто ещё может открывать ворота оттуда? Ты высох? Лети тогда!

— Погоди. А она, правда, спасла коней от ягишны? — Ветерок вежливо перебрал Жарусины перья на спинке.

— Правда. Они ей и так служили, а теперь ещё и по охоте служат, — насмешливо покосился на него высушенный Жарусей Баюн, который взобрался на спину Сивки и раздумывал, как бы уговорить Катеньку отправиться в Дуб. Ему совершенно не нравилась идея лететь с Урала обратно после такого купания в ледяной воде. А открыть ворота в любом месте людского мира Катюше будет пока сложно!

— По охоте служат… — медленно протянул Ветерок, задумавшись и приняв вид тощего серого полупрозрачного кота, словно взъерошенного ветром. — А она, правда, добрая? — спросил он.

— А сам не видишь? — рассмеялась Жаруся.

Прибой млел, а Катерина добыла из сумки конский гребень и вычёсывала ему гриву, Сивка пофыркивал и развлекался, глядя, как его дикий и буйный родственник изображает из себя нечто вроде ручного пони, и аж глаза закатывает от восторга.

Волк сидел рядом и соображал, стоит ли намекнуть Прибою, что пора и честь знать, вечер всё-таки и уже поздний! — Катюша, сестра, устала ты уже, давай мы сейчас в Дуб вернёмся! А потом уже и в ваш мир. А?

Катерине и самой не улыбалось сейчас же возвращаться в продуваемое ущелье и ночью лететь обратно. А уж если Волк предлагает, точно лучше передохнуть! Ей-то у него на спине сидеть, а ему лететь! — Конечно. Давай в Дуб. Котик, примешь нас?

— Я обиделся! — возвестил обрадованный Баюн, пытаясь принять оскорблённый вид. — Ты же знаешь, что Дуб тебя всегда ждёт!

— Спасибо тебе. Не сердись, — Катерина убрала гребень в сумку, полюбовалась на струящуюся гриву Прибоя, и села на спину Бурого. — Полетели?

Прибой с сожалением вздохнул, примерился было пнуть Ветерка, пока хозяйка не видит, но настроение было очень уж хорошим, решил копыта о мелкого поганца не пачкать.

Катерина всегда любила возвращаться в Дуб. Правда, сегодня это было не запланировано и без мальчишек, но от этого ничуть хуже. Радостно распахнулась дубовая дверь, вспыхнул огонь в печи, повинуясь движению лапы Баюна открылся сундук и прилетела на широкой стол скатерть-самобранка. Прибой в Дуб не ходил, он собирался назад к братьям, сообщить, что хозяйка вернулась. На Катины объяснения, что она тут ненадолго, он никакого внимания не обратил. Подумаешь, ненадолго! С некоторыми можно сто лет мучиться, а с иными и полчаса рядом постоять — счастье! Полчаса, это надолго, или нет? Морской конь улетал в таком чудесном настроении, что даже вывернувшийся сбоку Ветерок не вызвал желание прибить его! А это что-то да значило!

— Слушай, а как твоя хозяйка тебя от ягишны спасла? — Ветерок делал вид, что ответ его не интересует, а спрашивает он просто так… От нечего делать.

— Яга нас облила какой-то мерзостью и мы остекленели, двинуться не могли, а хозяйка нам сказала нужные слова, и мерзость потрескалась и разрушилась, мы стали свободны! И её признали по своей воле!

— Но, почему? — Ветерок задумчиво кружился рядом.

— Тьфу ты, дурень! Как есть дурень! Да потому, что она за нас сама заступилась. Сама, по своему желанию! А ведь могла бы бросить и уйти не оборачиваясь! Мы-то ей не очень нужны как слуги. Это она нам нужна! С ней веселее и… И теплее.

Прибой скосил глаза на вычесанную гриву и вздохнул. Он не оборачивался и не заметил даже, как отстал молоденький ветер. А тот полетал по Лукоморью, нашёл укромный уголок, свернул клубком ветреный хвост и устроился в дупле старого дерева. Решил передохнуть и подумать. На сказочницу он сердился! Зачем она его сюда приволокла?! Подумаешь, такая вся добрая! Вот и не лезла бы к нему! Он не очень-то и понимал, что такое это «добрая»!

— Вот ягишна, моя прежняя хозяйка, она злая, это я знаю, это многие говорили, слышал, — рассуждал сам с собой Ветерок. — А эта? Что она такого хорошего сделала? Заманила меня сюда! Говорящим сквозняком назвала! — он не заметил, что над деревом, в котором он укрылся, всё быстрее проносятся тучи, и опомнился только когда дерево задрожало под мощными порывами одного из подчиненных ягишне ветров. — Ой! Это же что? Это меня уже нашли? — он замер, а потом просочился лёгким дуновением сквозь старую мышиную норку у корней, прополз незаметной полупрозрачной змейкой в пожухлой бурой траве и спрятался под берегом речки. Он понял, что смог убраться вовремя, потому что мощный и сильный ветер, посланный за ним, со свистом ворвался в дупло, обшарил его, но не нашёл беглого Ветерка. Да, беглец, беглый раб-ветер, вот он кто! Старая Яга ни за что не отпустит его. Разве что… Он когда-то слышал краем ветра, что если сбежавшего и не пойманного принимает на службу сказочник, то ягишны не могут больше иметь над таким власти, а часто даже и не видят его. Он сильно жалел одно время, что в Лукоморье сказочники больше не приходят, а потом смог сбежать в людском мире от старой Яги, да и забыл об этом. Но вот он в Лукоморье, и тут сказочница появилась! Только вот… Что-то такое говорили ветры в том разговоре, который он подслушал, о слове сказочника. А! Точно! Его нельзя ослушаться. Если ты по своей воле признаёшь сказочника хозяином, его слово будет законом! Любое его слово! Вот так тогда сказали ветры!

— Нет уж. Не хочу. Не хватало мне ещё! — фыркнул свободолюбивый Ветерок и выглянул из-за бережка. И наткнулся на поджидающего его ветра-охотника.

— Попался! — трубно взвыл ветер-охотник, посланный старой Ягой специально за ним. — Попался! Знаешь, как караются беглецы? Она уже приготовила для тебя тесную железную шкатулку! Мы совьём тебя в комок и забьем туда, крышка захлопнется, и ты останешься там на столетия!!! Ты не сможешь не только летать, а даже пошевелиться там!!!

Ужас который Ветерок ощутил, представив это наказание, его и спас. Он отлично помнил тесную железную шкатулку, которой пугали непослушных ветерков. Он понимал, что пощады от старой Яги ждать бесполезно, она и слова-то такого не знает! Ветерок резко развернулся, словно заведенная до предела пружина, невероятным усилием вырвался из потока ветра-охотника и взлетел в облака. Тот кинулся следом, но маленький, юркий и напуганный до предела Ветерок выбрав момент, перепорхнул в кроны деревьев, а потом ниже, чтобы ветки не выдали его преследователю. Он летел строго по стволам, опасаясь зацепить листья или сухую траву, или пошевелить хоть какую-то веточку. Долго так лететь он бы не смог, но добраться до Дуба у него получилось. Он нырнул в дубовые ветви и устроился там, завившись вокруг самых толстых, которые не шевелились от его прикосновений.

— Что? — Баюн поднял голову от мисок и блюд и прислушался. — Сюда? Нет, пока не прогоняй. Прикрой пока.

— Что-то случилось? — Волк насторожил уши.

— Гость у нас. Ветерок, — Баюн ухмыльнулся. — Прячется от взрослого ветра.

— Кого он уже разозлил? — лениво приоткрыла глаз Жаруся.

— Как кого? Он же беглый. Его сейчас ловят все ветры его хозяйки. А хозяйка у него знатная. Старшая ягишна одного из главных родов. Её ещё старой Ягой Кукинишной называют. Помнишь, Катенька, я тебе про её сказку рассказывал? Сказка спит в тумане, а ягишна сумела от тумана улизнуть. Ветры спасли, вынесли. Теперь живёт по-соседству с собственной сказкой. Ветры держит в строгости. Нашего вон сразу отследили!

— Так, может, он поэтому и не хотел возвращаться? — догадалась Катерина.

— Конечно, — кивнул Баюн.

— Котик, так, может и не надо было его возвращать? Вдруг достанется ему?

— И поделом. Служишь-служи. А то от хозяйки сбежал, на новом месте всех достал… — строгий Волк таких финтов не понимал.

— А теперь-то он чего хочет? — заинтересовался Сивка.

— Ну, давайте спросим, чего хочет… Выходить, правда, не охота, — Баюн покосился на богато накрытый стол. — Ну, ладно уж. Потом-то сразу обратно и кушать! — он мечтательно облизнулся.

— Да ты же только что столько слопал!!! — возмутился Бурый.

— И что? Я и ещё столько же слопаю, как ты выражаешься, — возмутился Баюн. — Нас, Котиков кормить надо!

Они препирались, пока не вышли из Дуба. А как только вышли, по дубовой коре вниз стёк словно серо-белый ручеек, взвился от земли и обернулся взъерошенным кудрявым мальчишкой, страшно перепуганным. Он прижался спиной в дубовой коре и с ужасом уставился в небо.

— И чего ты тут делаешь? — строго спросил Баюн.

— Пппрячусь! — Ветерок плотнее прижался к Дубу, словно пытался спрятаться под его корой. — Меня взрослый ветер поймал, старой Яги охотник на беглецов. Я вырвался, а он за мной летает, он сказал, что она меня запрёт в шкатулку на сотни лет. Я не могу, понимаете, не могу! Я видел, сам видел, как ветры вбивают туда провинившегося, и она закрывает крышку и запирает её, там не пошевелиться, там душно, там нет неба! Только раньше она наказывала на день. Ветрам это невыносимо даже на день! А меня на сотни лет закроют!!! Я не могу!!! — мальчишка заплакал, слёзы стекали по полупрозрачным щекам и взвивались со щёк, маленькими вихорьками.

Катерина посмотрела на Баюна, тот выглядел удивлённым. — Да ладно, ты, верно что-то не так понял. Я не слышал, чтобы она так уж лютовала.

— Раньше нет, а потом… Её сказку туманом затянуло, и она просто озверела с нами. Когда-то мы летали по всему свету, она призывала, когда надо было что-то узнать. А теперь… Теперь все должны быть рядом. А вдруг опять надо будёт её переносить от тумана? Часть ветров следит за малейшим его движением. А остальные вьются вокруг старой Яги. Когда она летала в людской мир, навестить родственниц, я должен быть в её свите, и улетел. А вы меня вернули! Зачем? Что я вам плохого сделал?

— Ты не нам, ты людям и животным плохо делал, — вздохнула Жаруся. — Сколько ты хулиганил? И ведь тебя просили перестать. Помнишь?

Мальчишка всхлипнул. — Я же хотел никому вредить, я просто играл.

— Доигрался, значит, — констатировал Волк. — Лети к старой Яге сам, падай в ноги, проси простить. Глядишь, поменьше в шкатулке будешь.

— Нет! Не могу! Она не жалеет никого. Даже если я приползу, она не пожалеет.

— А от нас-то что ты хочешь? — решил уточнить Баюн. У него остывала на столе жареная рыба и он сам начинал мёрзнуть на воздухе. Всё-таки поздняя осень, уже даже кое-где снег… — Если пустить тебя обратно, в людской мир, не проси, не пустим, ты там и так набедокурил…

— Нет, я уже понял, что не пустите. Я слышал когда-то… Я слышал… — Ветерок глянул на Катерину. Ещё сильнее вжался спиной в Дуб, вздохнул и решился: — Я слышал, что если по собственной воле признаёшь хозяином сказочника, то ягишны не могут причинить нам вред, не имею власти над ветрами.

Баюн хмыкнул. — И что? А больше ты ничего не слышал? Например, о слове сказочника?

— Ссслышал. Слово сказочника становится для ветра законом, — Ветерок даже выговорил это с трудом.

— Именно, и если сказочница, к примеру, велит тебе самому упаковаться в шкатулку, то не понадобится даже тебя силой туда впихивать, — хмыкнул Волк. — И вообще, зачем ты тут ей нужен? Нам и морских коней хватает, иной раз куда от них деваться не знаем!

— Мне в шшшкатулку самому? — Ветерок в ужасе отпрянул от ствола Дуба и вылетел за его ветки. Тут же его оглушил свист ветра, который его разыскивал, и он юркнул обратно, и голову руками закрыл. Ветер пролетел мимо, недоумевая, куда делать его добыча. А, может, померещилось?

— Слушай, лети уже, а? У меня тут Дуб, а не ветроубежище, — вздохнул Баюн, окончательно замёрзший от манёвров Ветерка. — Сквозняк от тебя только!

— Нет, пожалуйста, не гоните! Сказочница, прими меня в слуги! Я буду верным! Правда! Старая Яга меня когда-то просто поймала. Я ей не клялся! Прими меня! Я не улечу от тебя! Я буду делать, что скажешь! Я буду слуууушаться! — мальчишка съежился у корней Дуба в ужасе вздрагивая от свиста ветра-охотника.

Бурый вздохнул. — Это он сейчас так говорит. Но, слушаться он точно не будет. И делать будет то, что хочет. Я бы не связывался.

— Да, это скорее всего просто от ужаса, — Сивка кивнул головой. — Он только-только Катюшу как только не обзывал.

Жаруся посмотрела вверх, туда, где гудел ветер-охотник. Перепорхнула Кате на плечо. — А сама-то ты что думаешь?

— Не знаю, — Катерина покачала головой. — Я боюсь не справиться с таким слугой. Да и не нужен мне слуга. Куда ещё-то?

— Я обещаю, что буду стараться, — взвыл Ветерок, который испугался, что его сейчас просто выкинут из-под дубовых ветвей, и его точно увидит взрослый ветер и всё! Железные стенки, тесные, не повернуться, не двинуться! — Я… Я спросил у морского коня, он сказал, что это ты им нужна! А ещё мне сказали, что ты добрая. Пощади!

Катерина только вздохнула. — Ой, что будет, что будет! — пробормотала она и покосилась на Бурого. Тот обреченно вздохнул:

— Так я и знал, что этим закончится. Это теперь ни секунды спокойной не будет! Ладно, принимай.

— Катюша, он должен сказать, что отныне он твой слуга, верный и преданный. А ты, что принимаешь его службу, — подсказал Баюн. — С конями-то немножко другой случай, там через полотенце изначально было, — объяснил он.

Ветерок с такой надеждой поднял голову, что Катерине даже неловко стало. — Я отныне слуга сказочницы Катерины. Слуга верный и преданный.

— Я принимаю твою службу, — Катерина про себя тяжело вздохнула, подозревая, что Волк более чем прав.

Ветерок потихоньку встал с земли и зависнув в воздухе забавно высунул нос из-под ветвей. Потом чуть больше. А потом, осмелев, взлетел. Мимо него пронёсся охотящийся за ним ветер! Мимо! Его даже не заметив!

— Оооо! Вот это да! Я теперь могу не бояться!!! — он скользнул за охотником, намереваясь подразнить его, пользуясь своей полной безнаказанностью. Что может быть приятнее, чем подёргать врага за хвост?

— Начинается! — покрутил головой Бурый. — Катюша, останови его, а то будет здесь ураган!

— Ветерок, вернись! — позвала Катерина.

— Вот поиграю и вернусь, подождёшь! — послышалось сверху.

— Ко мне! Немедленно! — Катерина не зря прожила всю свою сознательную жизнь с собаками. А они бывают разными. Кто-то счастлив служить просто потому, что ты для него это весь мир, а кто-то вообще попытается сделать вид, что тебя первый раз видит. Типа «да хто ты такая, чтоб мне тута приказывать»? Катя видела разных, поэтому скомандовала именно так, как надо! Ветерок, который её просьбу услыхал, и решил, что возвращаться совсем не обязательно, теперь услышал настоящий приказ, и почувствовал, что его мягко, но мощно развернуло и понесло вниз, к хозяйке.

Волк с уважением покосился на Катерину, а потом перевёл взгляд на понурого Ветерка, обреченно опустившегося у дубовых корней. — Ну, я прилетел. Чего надо?

— Не нарываться. Не хамить! И слушаться, раз уж клялся. И знаешь, что? Я ведь могу и передумать. Отказаться от слуги.

— Можешь, можешь. Ещё как можешь, — подтвердил Баюн. — Это как раз хозяин запросто может, а слуга нет.

— Нет! Не надо… Я понял! — кудрявая голова кивнула.

— Баюн, у нас есть какое-то занятие для Ветерка? — спросила Катерина.

— А как же? Вот, пусть в том овраге наберёт листья и ровно рассыплет по корням, а то снег то ложится, то тает, а корни прикрыты должны быть! И они были прикрыты, пока тут кто-то не начал колбаситься по ним.

— Всё понял? Приступай! — Катерина грозно глянула на Ветерка.

— Вот, так и делай! — одобрил Баюн. — Пошли, радость моя в Дуб, пошли, как раз про колбаску сказал и так её захотелось!

— О! Конечно, ты уже успел проголодаться! — покачал головой Бурый, подталкивая Катерину к двери в Дуб. — И когда это ты говорил о колбасе?

— Ну, как же когда сказал, что Ветерок по корням колбасился… — Баюн ухмыльнулся и облизнулся.

Ночью Катерине не спалось. Её подзнабливало, наверное немного простыла в продуваемом ветрами ущёлье… И очень беспокоилась о том, не слишком ли сложную ношу она взяла. И с конями-то не управиться толком, а тут ещё этот… А с другой стороны, как выпихнуть на расправу? А как с ним общаться? Он же дикий совсем! — Катерина слезла с кровати, привычно завернувшись в одеяло, и уселась на подоконник. И вдруг увидела его. Он болтался вниз головой, зацепившись пальцами ног за ветки Дуба, и поводил ладонями над землёй. Листья взлетали из огромной кучи, которую он намёл из оврага и кружась укладывались на корни Дуба. Иногда ему становилось скучно просто так их укладывать, и тогда он начинал носиться вокруг непомерной толщины Дуба, поднимая все листья и те, которые уже уложил, и те, которые были в куче.

— Охохонюшки!!! — Катерина смотрела на него, смотрела и прослушала как в комнате тихо приоткрылась дверь и просочился Баюн.

— Радость моя, не расстраивайся… — мурлыкнул он рядом. — Ты всё правильно сделала.

— Может быть. Только… Только что вот с ним теперь делать? У меня такое ощущение, что я подобрала какого-то безбашенного зверя с улицы. Ну, не знаю, не собаку, не кошку, а мартышку… Хотя, у нас, вроде они по улицам не бегают. И не просто какую-то там, а мартышку с крыльями! — вздохнула Катерина, глядя, что Ветерок вытворяет с листвой.

— Ну, есть категория людей, которые притягивают такое. Если к кому-то приходит облезлый раненный и битый пёс и его не прогоняют, то куда же ещё деваться мартышке с крыльями? — хмыкнул Баюн, припоминая, что узнал от Полкана.

— Ты вот мне скажи, ты же это специально устроил, да? — Катерина в темноте смотрела на Баюна. Кот вздохнул.

— Ну… Да, вообщем-то, — вздохнул Баюн.

— А зачем?

— Я его обнаружил случайно. Некоторое время наблюдал за ним. Он и правда творил невесть что, да ты видишь, что он даже из невинных листьев может учинить! — Баюн кивнул головой на бурую метель из палой листвы за окном. — Я и подумал, что хорошо бы его сюда вернуть, а потом стал уточнять, узнал про то, что он беглый. Правда вот о том, что старая Яга настолько с катушек съехала, чтобы ветры так запирать, я не знал. Но, видишь ли, ветер на службе, это на самом деле очень полезная штука. Письмо отнести, помочь лететь, вон корни Дубу прикрыть, — Кот спрятал улыбку в усах.

— Баюн ты так не делай. Я поняла, что ты хитришь, но не перед ним же тебя выспрашивать! — Катерина немного сердилась.

— Катенька, я когда услышал, как ты коней сумела освободить от последнеё выдумки нашей Яги, то понял, что и с ним ты справишься, а главное, сможешь его понять. Да, схитрил я чутка… Ну, прости уж меня. Ты ведь если бы знала, что его тут наказание ждёт, разве согласилась бы его в Лукоморье запустить? Конечно, нет! И мотался бы он у вас, хулиганил, а он ведь сильнее будет и ещё сильнее!

— Ладно, я поняла, — Катерина покивала головой. — А мы же его тут оставляем?

— Нет, лучше с собой забрать! — торжественно провозгласил Кот.

— Баюн, мы же его чуть сюда загнали! И туда ему нельзя!!! Он же хулиганит и будет всё сильнее… — поразилась Катерина.

— Это было до сегодняшнего вечера, а теперь он твой, твой личный ветер. И тебе подчиняется. И никуда не денется. Так что лучше его как раз забрать. Ты сможешь ему хоть попытаться что-то разъяснить про людей, и не только.

— Баюн, а куда его? Он же нам всё разнесёт!!! — вдруг осознала Катерина масштабы стихийного бедствия.

— А междустенье на что? Ты не забыла, что сама можешь теперь его менять как хочешь? То есть, хочешь горное ущелье — пожалуйста! — рассмеялся Баюн ужасу, отразившемуся на лице его радости.

— Не хочу я ущелье! — Катерина закрыла лицо руками. — И вот ещё вопрос. Старая Яга, Кукинична которая, ну, у которой я, получается, ветер свистнула, ко мне претензии иметь будет?

— Ничего ты у неё не свистнула! Что за привычка на себя наговаривать? Ветерок ей в верности не клялся, ты помнишь, он сказал? Так что он не был её безоговорочно. Тут уж, что с воза улетело, то не ягишны!

— Ну-ну, — с сомнением протянула Катя. — Как скажешь!

— Ты лучше глянь, как он работу выполнил, — кивнул Кот на окно. Дубовые корни были полностью и надёжно укрыты палой листвой. Толстым слоем. А Ветерок качался на ветке и гладил Дуб, что-то тихонько приговаривая. Баюн прислушался и усмехнулся. — Благодарит, что Дуб, что тот его сразу не выгнал. Ничего, ничего, так бы пропал дурачок, а так, может ещё чего получится из него приличное! Посмотрим. Но, сначала, конечно, поспим. Хотя, кому-то надо молочка тёпленького выпить… А, радость моя, пойдём?

Утром Катерина вышла из Дуба и с удовольствием вдохнула холодный воздух. Рядом мягко ступал Бурый. Он придирчиво осмотрел толстый ковёр из листьев под лапами и хмыкнул. Придраться было не к чему.

— Хозяйка, какая радость! Ты тут! — невдалеке приплясывал Буревест. — Прибой и Волногон на озере. Можно я тебя покатаю?

— Да разве человечек может выдержать твою скорость? — Ветерок не собирался оскорблять Катерину, он и в самом деле так думал.

— Дурень, она ездит с Воронко! — презрительно фыркнул Волк.

— Да ладно! — Ветерок оказался прямо у носа Катерины, а она от него просто отмахнулась.

— Не лез бы ты под ноги, — порекомендовала довольно холодно. Она вообще-то хотела с Волком полетать, но Буревест так явно расстроится, что пришлось с дубовых корней перебираться на ветку, которая легко подсадила её на спину морского коня, тот взвился вверх и полетел с такой скоростью, что Ветерок даже отстал на какое-то время. Догнал, запыхавшись, в полной уверенности, что сказочница верещит от ужаса, или уже голоса лишилась от того же! А она радуется!

— Ничего себе! — пробормотал Ветерок. — Это уже интересно!

Снизу поднялись ещё два брата-коня и Бурый.

— Хозяйка, позволь мне тоже тебя покатать? — Волногону было очень обидно, что он прокараулил у Дуба Катерину, отправившись на озеро немного подразнить русалок.

— Лови! — Катерина легко спрыгнула со спины Буревеста, под неё поднырнул Волногон, взвился ещё выше. Ветерок ощутил что-то похожее на уважение и восторг! Бурый только насмешливо наблюдал за тем, как он проскальзывает между копытами вороных, а потом, полетев вровень с Катериной уже пересевшей на Прибоя, чтобы никому обидно не было, пытается обратить на себя её внимание.

— Хозяйка, а можно я тебя подхвачу? Я тоже хочу, тоже!

— Лети отсюда, и не смеши! — обидно заржали кони. — Ещё уронишь хозяйку, мелочь воздушная!

— Я? Да ни за что!!! — обиделся Ветерок. — Я целого городового носил! А он такой толстый был! И это было давно, я уже после этого сильно вырос!

— Катюша, давай, пусть попробует, я подстрахую. Надо же знать, на что он годится, — Бурый подлетел так, чтобы если у глупыша не получится, легко поймать названную сестру.

— Ну, хорошо, лови! — Катерина перекинула ноги по одну сторону конского бока и прыгнула. И словно на надувном матрасе оказалась. Плотный поток воздуха легко её удерживал, чуть покачивая, не вращая, не роняя. — Отлично! Молодец! Только, наверное, тебе так долго нести меня пока трудно. Волк, я на тебе вернусь, можно?

В Дубе они пробыли ещё четыре дня, пока Сивка не заявил, что ещё немного и он Баюна просто не поднимет! Ибо по холодной погоде у Котика проснулся такой аппетит, что от стола он отползал только на печку, отдохнуть от еды. Коней с трудом удалось уговорить вернуться на море. Правда, Катерине пришлось им всем вычесать гривы. А Ветерок отпросился полетать по знакомым местам. Он выяснил, что возвращается в людской мир, и сначала возликовал, решив, что его отпустят летать как и раньше по горам да долам, а узнав, что так не получится, впал в уныние и день висел как невесомая серая тряпка на ветвях Дуба.

— И чего это там болтается? Очень неэстетично! — возмущалась Жаруся, летавшая проведать дочку к Полозу. — Улетала, всё было в порядке, а сейчас? Можно это убрать?

— Ветер это наш болтается. Он в печали. Выяснил, что Катерина ему рушить скалы, крутить городовых и разворачивать птичьи стаи не позволит, — Сивка насмешливо фыркнул, выглянув в окно.

— Ааа, ну, тогда пусть висит, — покладисто передумала Жаруся. — Проветриваться полезно даже для ветра!

Ветерок долго печалиться не умел, поэтому решил, что всё равно что-то придумает, и слетел с веток довольно быстро. К воротам он приблизился уже в виде мальчишки. Правда, очень неохотно. — Я так мечтаю отомстить тому гаду горному, который меня сюда запихнул, — буркнул он.

— Нет, — Катерина пожала плечами. — Ни в коем случае. Выходишь ногами, как мальчишка. И как бы тебя не сдувало, ничего в ответ не делаешь!

Ветерок, разумеется, попытался возразить, но ничего не вышло. Пришлось, понурившись идти ногами и вообще чувствовать себя мерзко. Хотя, когда он проходил мимо Баюна тот шепнул ему на ухо:

— Зато не в железной шкатулке на века запертый!

Ветерок испуганно покосился на Баюна, и больше не возражая, отправился за Катериной.

В ущелье горный ветер дул не переставая, но Катерину это уже не очень смущало, она быстро села на Волка и взлетела вверх, Ветерок держался рядом, хоть очень хотелось горного позлить! Баюн наблюдал за ним со спины Сивки и только хмыкал и переглядывался с Жарусей. Летели ночью, Катерина чуть не уснула, пока долетели до дачи! Мама не спала, ожидала её, а Катя почему-то выглядела сильно виновато, и это было странно.

— Катюша, что случилось! Всё живы?

— Да, с этим всё хорошо. Только, ой, я даже не знаю, как это сказать! — Катерина пока оставила Ветерка на крыльце терема, запретив ему оттуда улетать, уходить и вообще с места двигаться! — Я тут кое-кого привезла… Ой, мам, это такой караул, но я не могла его не взять. Или я его брала, или ему такое грозило!!! Только, это хуже обезьяны с гранатой! И крыльями!

Мама Кати была уже человеком морально закалённым. Примерно лет с трёх её драгоценный, любимый и единственный ребёнок приволакивал в дом всё что плохо летело, бежало и ползло. То есть нуждалось в срочной ветеринарной помощи, сытной кормёжке или просто сочувствии. Начиная с полуутонувшего в луже дождевого червя или шмеля и заканчивая псом Полканом, размером с телёнка. Который на момент нахождения Катериной валялся в луже крови и выглядел так, словно помереть может любой момент. В промежутках это были кошки, собаки, мыши, крыса, к счастью белая, грач, которому какая-то хищная животина откусила крыло, восемнадцать выкупленных в зоомагазине на все карманные деньги кормовых лягушек, которых там держали в холодильнике и предлагались на корм ежам, а также случайно попавшие под обработку пестицидами на полях жабы и один ужик. Морских свинок, хомяков и белых мышек никто уже и не считал. Когда знакомые спрашивали «что у вас новенького» они обычно замирали в предвкушении списка свежих поступлений. И, как правило, не обманывались в ожиданиях. Правда, последнее время Алёна ничего не могла ответить. Сложно объяснить, что-то про наличие Бурого Волка, Сивки-Бурки, Жар-Птицы. Баюна, когда он молчал, конечно, ещё хоть как-то представить домашним было можно. Зато Горыныч… О, да! Приволакивание в дом Змея-Горыныча побило некий личный рекорд даже для её дочери и вот теперь что-то такое загадочное и ужасное, о чём даже закаленная сказочной жизнью Катерина боится говорить!

— Солнышко, а оно какое? — слабым голосом уточнила Катина мама.

— Оно сложное и характер жуткий. Ой, что же я наделала!

— Ээээ, а в добрые руки его пристроить уже нельзя? — ещё более безнадёжно поинтересовалась мама.

— Нет, его никто не возьмёт кроме старой Яги, а она его грозиться в железную шкатулку засадить на несколько сотен лет.

Мама прикинула, кто там столько может жить… Что-то не понятно. Обезьяна с гранатой и крыльями в железной шкатулке на триста лет запертая?

— Так, ребёнок, давай уже выкладывай! Что там такое страшное? Лучше бояться вместе!

— Я так тебя люблю! — всхлипнула Катя, тоскливо обвела глазами аккуратную и чистенькую кухню и вздохнула: — Это Ветерок. Молодой ветер. Сказочный. Может принимать почти любой вид, и совсем безбашенный. Вот я ему сейчас велела с крыльца терема не улетать. Ушла, хорошо обернулась. Он идёт в сторону соседей. Говорю, я что же велела не улетать! А он мне говорит, что не улетает, а уходит. Я же не запретила? Велела не улетать и не уходить. Отошла, уже специально обернулась. А он принял вид змеи и уползает!!! Вернулась, велела не улетать, не уходить, не уползать и вообще с крыльца с места не двигаться! Теперь вот думаю, я всё предусмотрела, или он оторвёт крыльцо и улетит с ним? — Катерина вытирала слёзы. — Я не думала, что это так тяжело! А он ещё такой… Хамоватый. И городового носил в прошлом веке! И птиц чуть с ума не свёл и синоптиков!

У мамы голова немного пошла кругом. Она попросила уточнить про городового, птиц и синоптиков, а потом вдруг рассмеялась. — Да, вот чего я не ожидала так это ветра! Я опасалась, что это родственник Горыныча, но меня смутил образ обезьяны с гранатой! Я думала, что меня уже ничем не удивить! Не расстраивайся так! Мы постараемся как-нибудь справиться с ним. Мы же вместе! — мама поймала Катерину, которая кинулась ей на шею, вытерла слёзы, и разные другие следы расстройства с её лица, и принялась расспрашивать поподробнее. — Да, выхода у тебя не было. Папа как говорит? Лучше сделать и жалеть о том, что сделал, чем не сделать и потом всю жизнь жалеть об этом. А ты бы точно жалела запертого в тесной шкатулке на столетия Ветерка! А как его зовут?

— Ой, кажется, просто Ветерок, — растерялась Катерина.

— Ну, это неудобно. Наверное, какое-то имя у него есть. А если нет, предложи ему выбрать. Имя — это важно. Сразу надо обдумать правила безопасности. Давай мы с тобой подумаем, запишем, и ты ему прикажешь. Чётко и категорично. Никого не крутить, с ума не сводить, и самому пальцы в розетки не совать! — мама совершенно по-хулигански хихикнула. — А пока давай приведи его сюда, и мы его озадачим именем! А потом ты пойдёшь спать. Ночь глубокая!

Ветерок маялся. Хозяйка оказалась не глупая и пресекла все возможности смыться. И вот она наконец его позвала. Он прилетел быстро, как приказала хозяйка, зашёл как бы ногами и был представлен маме хозяйки. Хозяйка приказала свою маму, слушаться так же как и её. Вот ещё! Он задрал было нос, но приказ есть приказ! А дальше его ошарашили.

— А как тебя зовут? — спросила эта самая мама хозяйки.

— Куда зовут? — удивился он.

— Имя у тебя какое-нибудь есть? — объяснила хозяйка.

— Ннну, Ветерок, — растерялся он.

— Так ведь любой ветер можно назвать ветерком. Но, ты же не любой! — улыбнулась ему Катина мама. — Может быть, тебе хотелось бы иметь какое-то имя?

— То есть как у остальных? — не поверил Ветерок.

— Да. Конечно!

— У меня будет моё имя? Моё собственное имя? — он неловко оторвался от пола и завис над ним.

— Да, конечно!

Он задумался. Когда-то давно, он жил маленьким, совсем маленьким ветерком-сквознячком у реки. Там часто играли ребятишки из небольшой деревушки, которая была поблизости. Ему очень нравился кудрявый озорной мальчишка. Ярик его звали. Маленький ветерок всегда путался под ногами у этого мальчишки, полоскал его рубашку, Ярослав, Яр. Тогда Ветерок очень хотел стать таким же мальчиком. Но, потом его поймали взрослые ветры-охотники, посланные старой Ягой, и он давно не видел мальчика Ярика.

— Мне нравится имя Ярик, — он покосился на хозяйку.

— Хорошо, значит, я буду тебя так звать, — Катерина удивилась, но вида не подала.

Когда у ветра вдруг появляется имя, он же уже не просто сгусток воздуха, он уже личность! Вряд ли Ярик думал именно этими словами, но какое-то изменение в себе он ощутил. Спать он не хотел, ветры вообще не спят, они могут устать, но сон не понимают. Ему надо было как-то привыкнуть к тому, что он не просто Ветерок, а Ярик! Он без возражений принял известие о том, что сейчас летит на крыльцо терема, раз уж спать он не хочет и оттуда никуда не девается, пожалуйста! И крыльцо не уносит!

Катерина утром с опаской выглянула в окно. Терем стоял на месте! Вместе с крыльцом! Спустилась на цыпочках. Очень осторожно уточнила у мамы, всё ли в порядке.

— Да, всё тихо, катаклизмов и разрушений пока нет, — бодро отрапортовала мама.

— Я туда прямо идти боюсь! — пожаловалась Катерина.

— Это ты зря! Будешь бояться, он ни уважать, ни слушаться толком не будет. Вон, сколько тебе вчера пришлось ухищрений придумывать, чтобы он на крыльце остался, а надо, что бы он сам хотел тебя не расстроить, а не ты ему все ходы и выходы перекрывала разными запретами, — подбодрила Катерину мама.

— Как бы ещё это сделать? — жалобно протянула та и поплелась в терем. Правда, как только её с крыльца можно было увидеть, заставила себя шагать спокойно и уверенно. — Ага, иду такая деловитаяяяя. Самой смешно!

Ярик сидел на перилах крыльца и разглядывал облака. Увидев Катерину явно обрадовался. Привстал было с перил и сел обратно. — Мне можно отсюда сойти?

— Доброе утро, Ярик. Можно.

— Доброе … Это ты мне?

— Ну да, конечно. Так принято, желать тем, кто тебе приятен доброго утра.

— Доброе утро, хозяйка, — Ярик прислушался… Да, звучит неплохо. Он оторвался от перил и легко взлетел на уровне лица Катерины. — Я могу полетать?

— Ярик, погоди немного. Я прошу тебя кое-что выслушать. Тут вокруг живут люди. Нам не надо, чтобы они знали, что я сказочница и тут живут сказочные герои. Поэтому, веди себя как обычный ветерок. Не показывайся, не разговаривай и не хулигань, пожалуйста! Я могу тебе запретить много чего, а ты будешь искать лазейки в моих запретах, а я потом буду перекрывать найденные тобой лазейки, чтобы ты нашел новые. Только мне кажется, что это будет не очень хорошо и для меня и для тебя. Давай так. Пока ты просто полетаешь по окрестностям, и вернёшься через два часа. Договорились?

Ярик удивился. С ним так никто никогда не говорил. Не ругают, не проклинают, не кричат! Странно. — А через два часа, это сколько?

— Я тебе покажу, — на крыльце появился Волк. И махнул мордой на небо. — Солнце до зенита чуть не доходит. Вот так. Понял? И, да, доброе утро!

Ярик ошалело глянул на Волка, пробормотал что-то и взвился, растаяв на глазах.

— Катюша, ты молодец! Он всю ночь, как от вас возвратился, как привязанный на крыльце провёл. Я уж думал ты его как-то тут закрепила, — хмыкнул Бурый.

— Нет, просто велела. Правда, не с первого раза вышло.

— Да я уж видел, как тут змейка ползала. Ожидал в следующий раз лягушку увидеть. Прыгать ты ему вроде не запрещала…

— Не смейся, это тяжелее, чем я думала.

— А как мама восприняла? — на крыльцо выглянул Баюн и поманил лапой Катерину. — Пойдём, радость моя, пойдём, а то прохладно тут.

— Мама утверждает, что после Горыныча и избы на куриных ногах с Ягой, это она уже переживёт гораздо спокойнее. Бабушку как раз вводит в курс дела. Дедушку решили позднее обрадовать.

— Разумно, разумно. Мужчины менее стрессоустойчивы, — похвалил их продуманную политику Баюн. — А, конница мчится. Гляди ж ты, сообразили всё равно на дачу приехать! — Кот насмешливо смотрел на бегущих по дорожке к терему мальчишек. Катерина вышла на крыльцо их встретить, и Степан, примчавшийся первым, хлопнул её по плечу, а через какую-то долю секунды уже летел вниз головой с крыльца. И если бы не боевая подготовка, преподанная Волком, мог бы запросто сломать себе шею. Катерина ахнула, но сообразила и крикнула:

— Ярик, стой! Это не враги! — и весьма вовремя! Кир тоже начал неудержимо отрываться от досок крыльца. Он завис над ступенями, судорожно вцепившись в перила. — Яр, опусти его, пожалуйста. Это мой друг, Кир. И подними Степана. Он тоже мой друг. И покажись.

— Он тебя ударил! — мрачный Яр возник над Киром, окинул его подозрительным взглядом, но отпустил, а потом очень неохотно добыл из-под крыльца ошарашенного Степана, поднял его и поставил туда, откуда скинул. Он сейчас сам себе удивлялся, но кинулся раскидывать пришельцев, посмевших руку на хозяйку поднять, без раздумий. Видимо, данное обещание служить как-то особенно влияло на ветра.

— Нет, это не удар, это такое дружеское приветствие. Допустимое вместо «доброго утра»! Если общаются ровесники, как мы, и дружат как мы, это возможно, — Катерина тихонько перевела дух.

— Кать, это вот ещё кто? — Степан пришёл в себя после первого шока и начал возмущаться! — Тебя не было кусок пятницы, вечер и ночь! И ты уже приволокла какого-то призрака…

— Почему это я призрак? — тут же обиделся Яр.

— Это не призрак вовсе, а ветер. Молодой ветер. Зовут Ярик. Яр, это мои лучшие друзья, Степан и Кир.

— Ззздрасте. А мама твоя его видела? — осторожно уточнил Кир.

— Видела. Бабушка пока нет. Дедушка тем более. Яр не злись. Это не просто, увидеть тебя и не решить, что ты призрак. — Катерина моментально успокоила обидчивого Ветерка. Люди боятся призраков или привидов, Ярик это знал.

— Хорошо, хозяйка.

— Ты можешь лететь как мы договаривались. — Катерина махнула ему рукой. А сама прошла в терем за мальчишками.

— Кать, откуда ты его взяла, и почему он тебя хозяйкой зовёт как морские кони? — поинтересовался всё ещё рассерженный и немного ушибленный Степан.

Катерина вкратце рассказала откуда и почему в тереме Яр.

— Офигеть! И ты позволишь ему остаться? — возмутился Степан.

— А что? — Катерина пожала плечами.

— Да он же всё перевернёт вверх дном! Ни секунды спокойной не будет!

— Ну, по поводу переворачивания, по-моему у тебя даже круче получается, — вздохнул Кир.

— Хоть ты молчи! Друг называется, — хмыкнул Степан.

— Кать, но вот по поводу спокойной жизни Степан прав, по-моему. — Кир покосился на дверь.

— Кир, ты тоже раньше мне не сильно её давал, — Катерина хитренько улыбнулась обоим. — Я думаю, это будет непросто. Он, по-моему, близко с людьми не жил, знает мало, но выхода нет, будем учить.

— Что значит, будем учить? И мы? — с сомнением уточнил Кир.

— А то как же! — Катерина твердо посмотрела на обоих. — Непременно!

— Правильно, радость моя, правильно, — Баюн с наслаждением наблюдал в зеркальце за Ветерком.

Бурый заглянул в зеркало, поманил Катерину и показал ей Яра, который подслушивал их разговор, зацепившись за резные наличники под окном.

— Нда, учить и учить, — Катерина только головой покрутила.

Бабушка как ни странно, не сильно смутилась, узнав, что у внучки теперь есть личный Ветерок и его зовут Яр. Бабушку интересовала практическая сторона вопроса. Во-первых, чем его кормить, а во-вторых, не может ли он высушить вечно мокнущую стену в погребе, раз уж он ветер. Ответ на первый вопрос бабушку порадовал. Потому что если бы он ел что-то сложнодобываемое, это было бы не очень хорошо. А он ничего не ест! В смысле воздухом питается. А на второй бабушкин вопрос Яр ответил сам. Он вообще-то никогда близко с такими людьми не общался. Для него люди были скорее объектом для наблюдения и источником неисчерпаемых шуток. А встретив их близко, он удивился. Так удивился, что даже растерялся. Но уж что-что, но подуть на стену, это он мог! Хорошо хоть начал совсем потихоньку! Банки с вареньем, соленьями и овощи, заботливо опущенные в погреб, полетели как живые! Едва-едва он все сумел поставить целыми! Правда, стену он высушил на славу.

— Просто замечательно высушил! Роскошно! Какой же ты молодец и умница!!! — бабушка щедро хвалила совершенно растерянного Ярика. Он не мог припомнить, чтобы его кто-то хвалил, да ещё за такое простое действие. Он немного покрутился вокруг дома, а потом обнаружил Катину маму, вывешивающую выстиранное бельё на длинной верёвке.

— А зачем это? — он забавно раздул простыню и она стала похода на парус.

— Бельё надо высушить, — удивилась вопросу Катина мама.

— Высушить? А можно я? — Ярик так подул на бельё, что верёвка лопнула, а уже всё висящее на ней упало на землю. Катина мама ахнула от неожиданности, а Ярик испуганно заметался. Он только-только сделал что-то полезное в погребе, а тут так всё испортил. Он представил, что бы с ним сделала Яга, закрутился волчком и исчез.

— Мам? Что это тут случилось? — Катерина бегом спустилась со ступенек.

— Да Ярик не рассчитал, хотел помочь, но верёвка порвалась, а он перепугался. Не знаю, куда делся. Ты позови его, а то залетит ещё куда-то! — мама хладнокровно собрала испачканное бельё, и унесла его заново простирать.

Катерина задумчиво покачала на руке обрывок верёвки. — Ярик! Вернись! — она позвала, и хотела уже повторить погромче, как под крыльцом что-то зашуршало и через щёль между ступеньками подуло, словно сквозняком потянуло.

— Хозяйка, я не нарочно, — из кутящегося перед крыльцом вихорька опасливо выглянула остроносая кудрявая голова. — Я не хотел.

— Ты не пугайся. Никто не будет ругаться, если это случайность. Просто силу соизмеряй, — Катерина отвязывала от столба обрывок верёвки и усмехаясь про себя наблюдала, как Ветерок облегченно выступает из вихорька весь, вихорёк рассыпается, а растрёпанный мальчишка мигом повисает на втором оборванном куске верёвки.

Ветерок летел за машиной Катиной мамы в Москву и злился. Его страшно раздражали пробки, из-за которых машина останавливалась, а он был вынужден повисать на проводах, ему хотелось раскидать все остальные машины или подхватить эту, и просто донести её по воздуху. Но рядом с одной стороны летел Бурый, одевший шапку-невидимку, а с другой Жаруся, похожая на голубку. И они строго контролировали все рывки молоденького ветра.

— Нет, нельзя! И машину ты не поднимешь! Ранишь или испугаешь их, я тебя прикончу! — рычал рядом Бурый. — Жизнь этому посвящу!

— А если сдвинуть вооон ту чужую красную железку на колёсах? Чего она им ехать мешает? — Ярик сильно подозревал, что там внутри какой-то вредный человек!

— И это нельзя! Не спрашивай почему, просто нельзя. Пусть тебе Катерина объясняет, — Жаруся обладала воспламеняющимся характером и подозревала, что если она вспыхнет и засияет в небе над Москвой, это будет как-то слишком заметно. — У меня терпения нет, тебе рассказывать все тонкости людской жизни.

Катерина собиралась обустроить Ярику комнату в междустенье, но он упросил её этого не делать, а разрешить ему устроиться на балконе. — Хозяйка, я очень не люблю закрытые пространства, мне сразу кажется, что стены сожмутся и не выпустят меня. Именно поэтому мы сразу стараемся вылететь из любой комнаты, вы это называете сквозняк, — а потом погрустнел. — Старая Яга хорошо это знает, поэтому и придумала наказание со шкатулкой, — тут Ярик задрожал так, что его снесло с балкона, но он тут же вернулся обратно. Он выглядел практически прозрачным, чтобы не смущать соседей. Только рассмеялся на вопрос не холодно ли ему там, и клятвенно пообещал, что никуда не улетит, не уползёт, не уйдёт и не ускачет с балкона без разрешения Катерины, и балкон отрывать не будет. Смотался в тугой серовато-голубой комок, и устроился в углу балкона, чтобы наблюдать за людьми на улице.

Глава 7. Шантаж

Катерина ничего не могла понять! Бычков презрительно ухмыляясь, демонстративно уронил свой рюкзак на пол и кивнул Киру. — Подними.

И Кир, их Кир, вместо того, чтобы Бычкова завязать в узелок и упаковать в этот самый рюкзак то немногое, что от него останется, нагнулся и поднял рюкзак.

— Отряхни, только аккуратно! Он дорогой знаешь ли… Хотя, откуда тебе это знать-то, небось первый раз такую вещь в руках держишь! — Бычков с победоносным видом осмотрел стоящих рядом одноклассников. — Вот, видишь, можешь же когда хочешь! А ты ведь хочешь мне угодить? Правда?

Кир каменно молчал.

— Я тебя спрашиваю, правда? — Андрей картинно поднял одну бровь.

— Правда… — едва выговорил Кир. Он стоял побледневший от злости, руки сами собой сжимались в кулаки. Кир чувствовал, что Степан смотрит на него в полном недоумении, но даже глаза поднять на друга сил у него не было.

— Молодец! Так держать, я тобой доволен, — Андрей ухмыльнулся. Ему эта ситуация нравилась всё больше. — А теперь, возьми мою сумку с физрой и отнеси в класс.

Кир поднял на него глаза. Бычков аж чуть отступил, а потом кое-что припомнив, резко ударил Кира в правое плечо, тот отшатнулся. — Я тебе сказал, отнеси!!!

Катерина, широко открыв глаза, смотрела на то, как Кир, которого уже трясло от ярости, молча взял фирменную сумку со спортивной формой и кроссовками Бычкова и старательно глядя строго перед собой, пошел в класс.

— Стёп, что это?

— Понятия не имею!!! — Степан даже ответить Катьке сразу не смог. — Он что, заколдован что ли? Заклинание империус, как в Гарри Поттере?

— Нет, ничего тут волшебного нет и сказочного тоже, — Катерина знала это точно! — Мерзость есть какая-то…

Тут прозвенел звонок, и волей-неволей пришлось думать о физике, или хотя бы вид делать, что думаешь.

После урока Кир развил крейсерскую скорость, и Степану пришлось сильно постараться, чтобы его изловить. — Стой! Стой, а то силой остановлю и всё равно заставлю объяснить, что случилось! — он поймал Кира за руку в проходном дворе уже довольно далеко от школы.

— Пусти. Прошу, не спрашивай ни о чем. Самому так тошно, что сил нет, — Кир выглядел настолько несчастным, что Степан чуть было не выполнил его просьбу и руку его не отпустил. Но, тут же спохватился.

— Нет уж, ты в прошлый раз, когда тебе было тошно, по-моему, пытался на стройке замерзнуть. Так что колись, чего у тебя случилось. Давай, брат, давай. Я ж не отстану.

— Только не здесь. Поехали к тебе, — Киру и самому надо было кому-то рассказать. Сил держать это в себе у него уже не оставалось.

Тут у Кира начал трезвонить рюкзак, а потом у Степана зазвонил смартфон, который он держал в руке. — Катька нас разыскивает, — он кивнул на сообщение.

— Только не говори ей, что меня нашёл, — взмолился Кир.

Когда они оба добрались до Степанового дома и закрылись в его комнате, Кир сел на крутящееся кресло и схватился за голову.

— Я даже не представляю, что теперь делать. Она меня точно не простит!!! Вот даже с её характером и все прочим не простит!!!

— Да что ты натворил-то? И при чём тут Бычков?

— Это ещё во втором классе был, — начал рассказывать измученный Кир. — Я тогда её изводил сильно. А Бычков ей нравился.

— Вот этот придурок? — возмутился Степан.

— Ты будешь слушать или нет?

— Молчу, молчу, извини…

— Короче говоря, я мерзость сделал. Мы с этим гадом сговорились, Бычков ей подножку подставил, а я прятался за углом и фотографировал.

— Как она упала? — не понял Степан.

— Хуже. У неё юбка задралась сильно. Я и сфоткал. И Бычкову прислал. А он всем нашим показал. Катька тогда так расстроилась, плакала! Она, правда, не знала, что Бычков специально ей под ноги подвернулся, и не знала, кто её фоткал. А мы ржали, придурки! Казалось смешно…

— Ну, так это вон когда было… Не думаю, что она до сих пор расстраивается по всякой глупости. Уж и забыла давно. Тем более, ты тут правильно про её характер припомнил. Она даже меня простила летом. Помнишь, небось, за что?

Кир безнадёжно махнул рукой и достал смартфон. Покопался там и вывел на экран фото.

— Ты чего, до сих пор это хранишь? — Степан глянул на фотку, и удивлённо покосился на друга.

— Ты че? Нет, конечно! Это Бычков, урод, прислал мне. Вон читай, — Кир отдал Степану гаджет.

— Как ты думаешь, что скажет Славина, если узнает, кто фоткал её бельё и всем разослал такую интересную фотку? — прочитал вслух Степан сообщение от Бычкова. — И какую сказочку она тебе потом придумает?

— Он мне сказал, что так Катьке распишет ту ситуацию, что она больше и не посмотрит на меня. Он такая тварь подлая, что приврёт, что я ему сейчас это прислал. Типа хватаюсь, или ещё придумает какую-то мерзость. Он может, такой гад… — Кир сжимал кулаки, мечтая, что бы он мог сделать с Бычковым, если бы не его шантаж.

— И ты поэтому ему поддаешься? Дурень! Катьке расскажи… — Степан злился на Бычкова страшно!

— Нет, не могу. Ты с нами тогда не учился, не знаешь. Она так плакала!!! Не простит точно, — Кир повесил голову.

— Ну, давай я с ней поговорю, — предложил Степан, который тоже не очень себе представлял, как будет с Катькой говорить на тему такой фотки.

— Нет! Ты что! Не смей!!! Поклянись, что ей не скажешь! — Кир вскочил так, что аж кресло упало на бок.

— Да ладно, ладно, не бойся, не скажу, но, по-моему это единственный выход. Этот придурок дальше может что угодно от тебя потребовать.

Катерина ничего не понимала. Кира унесло, словно ветром сдуло. Степан ринулся за ним. Ни один на звонки не отвечал. Катя уже и сообщения им послала, ни ответа, ни привета. Она собиралась домой, и тут в раздевалке к ней вальяжно прибыло его величество Андрюшенька Бычков.

— Что, спутников твоих нет в наличии? Как же так? Может, давай я тебя провожу? — он разулыбался.

— Спасибо не хочется, — Катерина совершенно не хотела с ним общаться, к тому же понимала, что он что-то имеет на Кира, но чувствовала, что обсуждать друга с этим мерзким типом нельзя!!!

— Ну-ну, как знаешь, главное, смотри, не пожалей! — Андрей усмехался ей в след. Совсем немного и Кирюшу она и видеть не захочет! А там, глядишь, и с англичанином богатеньким разобраться получится. Катька его в принципе никогда не интересовала, разве что посмеяться над ней можно было. Он-то прекрасно помнил, что она в него была влюблена, ну ладно, пусть не то чтобы влюблена, но нравился он ей очень сильно! Это-то точно! Да, они тогда помладше были, но Андрею и в голову не могло прийти, что кто-то может изменить своё к нему отношение. А сейчас Катька становилась всё более и более популярной. И на вид вроде ничего, особенно когда в нарядах. В карнавальных костюмах, конечно, постоянно ходить не будешь, но на Андрея она впечатление произвела! К тому же её знакомство с Филиппом Соколовским прибавляло интереса! А вот эти два шута гороховых рядом мешали ему снизойти и осчастливить серую мышь своим вниманием. К тому же Кирюша давно напрашивался на неприятности. Раньше-то его никак зацепить было нельзя, ему на всех было начхать, а сейчас!!! Это было потрясающее чувство! Андрей отлично понимал, что бледный и трясущийся от ярости Кирюша полностью в его власти!!! Он и портфель ему носить будет и поручения выполнять… Клёво получается!!! Он довольно откинул назад волосы со лба, сбоку восхищенно глянула Ленка Ильина, и он, благосклонно и снисходительно улыбаясь Ильиной, пошел из школы с ней.

Катерина дозвонилась только до Степана. Тот разговаривал как-то странно, и почти всё время врал, особенно если речь шла про Кира. Единственное, что сказал правдивое, что Кир у него.

— Радость моя, проблемы? — Баюн отлично уловил Катино настроение. Следом за ним в комнату просунулась голова Волка. А в форточку отчётливо подуло от любопытного Ярика.

— Да, похоже, что у Кира какие-то сложности, — медленно проговорила Катерина. — Но я ещё не поняла, в чём дело, — Волк и Баюном переглянулись.

Поняла она всё уже на следующий день. Кир опять стоял около Бычкова и выслушивал какие-то указания. На неё даже не глянул. Степана она спросила прямо, что происходит и получила крайне расплывчатый ответ.

— Понимаешь, такое дело, Ну, в общем, это… Кать, ну я не могу тебе сказать, я Киру пообещал!

Катя с трудом сдержалась, чтобы не высказать Степке, что именно она о нем думает, но сумела промолчать. Прямо-таки насильно себя заткнула. А когда на третьей перемене ушла в туалет и закрыла кабинку, то услыхала, как зашедшие после неё девчонки из её класса начали обсуждать именно то, что Катерину так интересовало. Разумеется, в центре разговора оказалась Любка и обе Ленки, и красавица-Ильина и болтушка Тишина.

— Ты ж помнишь, как Катькину фотку во втором классе мальчишки всем показывали, с юбкой чуть не на голове? Вот! Так, оказывается, это Кир её фоткал и Андрею Бычкову переслал. А Андрей теперь пригрозил Киру, что Катьке теперь расскажет, как дело было, и да ещё добавит, что мол, Кир ему сейчас фотку прислал. Типа вот как её друг себя ведёт.

— Да ты-то откуда знаешь? — возмутилась Люба, которая обычно узнавала всё раньше всех.

— Он сам вчера мне рассказывал, — самодовольно повела плечами Лена Ильина и снисходительно осмотрела собеседниц. Ещё бы! Им-то, небось, первый красавец класса ничего не рассказывает! — И фотку переслал. Во, глядите.

— Да и ничего такого. Подумаешь… Большое дело. И лицо почти не видно. Кто не знает, что это Катька, и не поймёт. — Ленка Тишина вспомнила, как плакала Катя, и как её тогда жалко стало. — Я помню, как она расстроилась, — если совсем честно, Ленка Тишина и сама бы переживала, если бы с ней такое случилось, особенно во втором-то классе. Сейчас, скорее всего, догнала и прибила бы любого придурка, но в восемь лет это сложнее…

— Подумаешь, нежная какая! Фотка-то ладно, а вот что она скажет, когда услышит, что её друг, она же сама его другом назвала, за язык никто не тянул, такие фоточки интересные рассылает! — фыркнула Люба.

— Сейчас и узнаешь, что я скажу, — дверь соседней кабинки с грохотом распахнулась, и на пороге показалась совершенно разъярённая Катерина. Она шагнула к девчонкам и те испуганно попятились.

— Лена, перешли мне моё фото, которое тебе таким интересным показалось. Пожалуйста! — она хмуро глянула на Ильину, и та, сама себе удивляясь, послушно переслала сообщение Бычкова. — Спасибо, — Катя и не глянула на девчонок, а они как привязанные потащились за ней.

Катерина уверенно шла к группке ребят, стоящих вокруг Бычкова и Кира. Андрей кинул смятую бумажку на пол и вальяжно велел Киру её поднять. На того уже было страшно смотреть. А Бычков вдруг обнаружил направляющуюся к нему Катерину, и сразу как-то смутился. Он панически боялся одной вещи. Соседский ротвейлер почему-то имел на него зуб и когда его видел, то начинал идти в его сторону таким странными плавными шагом… И вот тихоня Катька шла как-то похоже. И так на него смотрела… Опять припомнился соседский ротвейлер Борк. Глаза чуть прищурены, а в них совершенно неприкрытая ярость. И полная уверенность. Но, если от Борка его спасал сосед, натягивающий до предела поводок, то тут никаких сдерживающих факторов рядом не наблюдалось. Андрей шагнул было назад, но Катерина уже подошла вплотную. Она никакого внимания не обратила на Кира, стоящего поблизости, на торопящегося к ним Степана, на мальчишек вокруг.

— А я и не знала, что ты до сих пор хранишь моё фото, — она сунула под нос Андрея смартфон с сообщением, которое ей переслала Ленка. — Забавно тебе… Да?

— Это не я тебя снимал… Это не я… — заблеял Андрей. — Это Кир!

— Пофиг мне сейчас, кто снимал, а кто сделал тогда так, что я упала? И кто фотку сейчас рассылает?!

Неожиданно коротко размахнувшись, она сильно и от души ударила Бычкова в солнечное сплетение. Тот забавно хрюкнул, сложился в три погибели, и неловко вывернув шею, уставился на Катерину.

— Ты чеее? — он удивился неимоверно. Бывали ситуации, девчонка могла приложить доставшего её мальчишку похлеще чем какой-нибудь старшеклассник. Но, Катька никогда никого пальцем не трогала. Даже того же Кира, который её как только не изводил в младших классах!

— Запомни, если ты посмеешь ещё кому-нибудь что-нибудь обо мне переслать, или фото это показать, или опять шантажом заниматься, пожалеешь, что вообще меня знаешь! — она прихватила его за ворот рубашки и говорила ему на ухо очень тихо, и Андрей почему-то поверил… Да, он точно пожалеет!

Она отступила, брезгливо встряхнула рукой, словно испачкалась об Бычкова и наткнулась на совершенно нечастного Кира. Который так же как Бычков только что, отступил от её яростного взгляда.

— Кать, я…

— Не здесь, — Катерина стремительно прошла сквозь толпу одноклассников, словно их тут и не было. За ней поплёлся Кир, сбоку вывернулся Степан.

Катерина быстро, ни разу не обернувшись, прошла коридор, бегом спустилась по лестнице и завернула в пустой закуток около библиотеки.

— Катя… Прости меня… — начал было Кир, но замолчал.

— Как ты мог? — Катерина с трудом заставила себя сдержаться.

— Кать, я не знаю… Я раньше не думал о том, что так нельзя, — Киру было сложно вспомнить, о чём он тогда думал. Или не думал вовсе?

— Почему ты мне вчера не объяснил, что происходит? — Катерина про себя пыталась посчитать до десяти, стараясь успокоиться.

— Я не мог, — Кир опустил голову.

— Чего ты не мог? Я за это время чего только не передумала!

— Кать, ну, он же сейчас бы так не сделал! — Степан решил, что друга и побратима надо спасать. Кир соглашаясь, что сейчас-то он бы точно ни за что бы так не поступил, от души закивал головой. — И ты же поняла, что это Бычков фотку рассылать сейчас начал, а не Кир? — Кир так же активно головой замотал, демонстрируя, что нет, он бы ни за что!

— Степ! Я хоть слово сказала Киру про тот случай? Я прекрасно знала, что снимал Кир, и то, что они с Бычковым договорились, тоже догадалась. Кир, не стой ты с таким выражением на лице! Я же не совсем дура. Просто от тебя тогда ничего хорошего ждать и не приходилось. Но, вот как ты сейчас так сдался! И как ты мог мне не сказать, что эта сволочь тебя шантажирует? — Катерина сначала гневно сверкнула глазами на Степана, отчего тот шутливо попятился, а потом на страшно удивленного Кира. — Ну, что? Что ты так смотришь? Чего тебя так поразило? Знала я всё. Почти сразу сообразила. Ну, что опять? — Катя увидела, как изменилось выражение лица Кира.

— Кать, то есть ты на меня не злишься за тут гадость?

— Злилась, конечно, очень и обижалась, тогда. Но, знаешь, уже столько всего изменилось, что мне кажется, что это был какой-то другой человек, не ты. А вот на то, что ты мне вчера не счёл нужным ничего рассказать, злюсь сейчас! Очень злюсь!

— Только не бей его. А то, как выясняется, ты хорошо это умеешь делать… Вот тебе и беззащитная Катерина, — развлекался Степан, который чувствовал себя в полной безопасности. — Где ты научилась? И руку правильно сложила и ударила костяшками как нужно и замах хороший.

— Я же вижу, как вас обоих Волк учит, вот и разглядела как, — объяснила Катерина, немного остыв. — О! Звонок уже! Побежали, а то опоздаем!

Пока они неслись на урок, в голову счастливого Кира, вдруг пришла мысль, сделавшая его ещё счастливее. — А Бычкову-то теперь шантажировать меня уже нечем. Всё, кирдык тебе, Андрюшенька! Катька тебя просто стукнула, а я лично от себя так добавлю, что ты, тварь, надолго забудешь как людей шантажировать.

Судя по всему, самому Бычкову тоже пришла в голову та же мысль, потому что он правдоподобно изобразил головную боль и отпросился домой. Очень быстро! До прихода Катьки, Степана и Кира его уже и след простыл!

Катерина весь урок ловила на себе взгляды одноклассников. Делала вид, что ей всё равно. А потом поняла, что смотрят-то, пожалуй, даже с уважением.

— Надо было врезать придурку, чтобы тебя зауважали? — удивилась Катя.

— Кать, клёво ты его!!! — после урока заявил Мишка. — Вот просто класс!

— Не, правда! — присоединился к нему Артём.

— Да что клёво? Бедный Андрей едва до кабинета врача дошел, — вздернула нос сердитая Лена Ильина. — Я и не знала, что ты такая… Хулиганка.

— Знаешь, мне папа давно советовал давать сдачи, — повернулась к ней любезно улыбающаяся Катерина — И научить предлагал. Зря я его давно не послушалась.

— Он же тебя не ударил! — заявила Ильина.

— А превентивный удар никто не отменял! — Катерина рассмеялась. — Не знаешь, что такое превентивный? Удар на опережение. Можешь так ему и передать.

Вернувшись из школы она официально предупредила маму о том, что врезала Бычкову, и о том, что мама Бычкова может жаловаться.

— А что же этот несчастный такое ухитрился сделать? — мама была крайне удивлена.

Катерина рассказал маме о том, что было. Та подумала. — Знаешь, я буду с нетерпением ждать звонка от его родителей. Мне есть что им сказать! Кроме того, он дурачок. Рассылка такого фото может ему выйти очень боком!!!

— Так Кир же снимал, — вздохнула Катя. — Его-то подставлять нельзя.

— Катюша, Кир, может и снимал, но, и думать об этом забыл, ему лет-то сколько тогда было? И сейчас Кир никому это не отправлял. А вот Бычков… Попал ваш Андрюша… Если что объясни ему, что если он кнопочку нажимает, чтобы кому-то что-то оправить, то должен сначала подумать, а надо ли это делать. И желательно подумать головой. Доказать сейчас откуда пошла рассылка, найти источник — проще простого. И нести ответственность за то, что он делает, уже придётся ему!

Кир и Степан пришли к Катерине чуть позже. Кир опасался попасть на глаза Катиной маме, но скоро выяснил, что его ни ругать, ни замечания делать не собираются. А вот Волк покосился на него долгим хмурым взглядом и тихо сказал: — Повезло тебе, если бы я знал раньше…

Киру словно кусок льда к позвоночнику приложили. Он опустил голову и ответил: — Я и сам не понимаю сейчас, зачем я это всё делал.

Ярик от любопытства замучился, он просочился было в Катину комнату через форточку, был изловлен бдительной Жарусей и выставлен обратно на балкон, ибо нечего подслушивать!

На следующий день история получила неожиданное продолжение. Бычков спокойно вышел из отцовской машины, зашёл в школьные ворота, а потом увидел Кира. Тот поджидал кого-то, небрежно прислонившись плечом к дереву. И стоял-то так расслаблено, и голову повернул лениво, а Андрею опять померещился соседский ротвейлер. Он повернул было обратно, но нос к носу столкнулся с любезно улыбающимся англичанином.

Степан легонько подтолкнул Андрея в плечо. Нежно почти. — Иди, иди, чего ты мнёшься?

— Да я забыл…

— Чего ты забыл? — ласково спросил Степан.

— Да, математику я забыл… Кажется… Я домой побегу.

— Да зачем же это? У нас сегодня математики нет, — Степан картинно поднял брови. — Кир, друг, по-моему, Андрюша отчего-то не хочет идти в школу! Андрюша, а как же образование? Ты ж будешь тёмный совсем… Ты и так такие важные вещи не знаешь!

— Кккакие? — Бычков лихорадочно оглядывался, надеясь на то, что сейчас кто-то ему поможет. Ну, хоть кто-то!!!

— Например, что гадости делать нельзя. Шантажировать нельзя. Издеваться над людьми нельзя!

— Не, словами тут не поможешь! — Кир подошел поближе, отчего Бычков непроизвольно попятился. — Пора действовать. Тебе как в голову-то пришло, а болезный? Что ты можешь такое делать, и тебе за это потом ничего не будет? — Кир тоже говорил тихо, никаких угрожающих движений не делал, а у Андрюши мороз по коже продирал.

— Доброе утро! — Катерина увидела интересную картину издалека, и правильно оценив ситуацию, пришла к мальчикам.

— И тебе того же. Ты иди, Кать, иди, мы сейчас. Мы только с Андрюшенькой побеседуем немножко и придём.

Бычков понял, что попал. И сейчас ему придется весьма туго! Он хрипло заорал и кинулся бежать, остановился только около охранника, рассудив, что перед серьезным крупным мужиком в форме эти двое его не побьют.

— Нервный какой! Ай-ай-ай. Совершенно расстроена психика. Как вы считаете, коллега? — Степан покосился на улыбающегося Кира.

— Точно! Надо лечить! — тот покивал головой. И холодно ухмыльнулся.

— Ух, как я взгляд такой у тебя не люблю, — вздохнула Катерина. — Кир, не надо. Ты на меня всегда так смотрел, и мне хотелось стать невидимой, так страшно было. Не возвращай Кирюшу. Пожалуйста! Хочешь гада стукнуть? Понимаю. Сама вчера не сдержалась. Первый раз в жизни! Только не измывайся. Ты себе плохо делаешь, а не ему. А он того не стоит.

— Ну, обрати внимание, стукнуть Бычкова она тебе не запретила!!! — жизнерадостно заявил Степан и подхватив Катьку и Кира под руки, поволок в школу.

Глава 8. Бывают ли в школе смерчи

Сцена в кабинете завуча была омерзительна! Картинно закатывающий глаза чуть ли не в полуобмороке Бычков едва слышно рассказывал, как известный хулиган Кирюша угрожал ему, подговорил своего приятеля Степана, и они превращают его жизнь в кошмар.

— Это же буллинг!!! Они издеваются над моим сыном!!! Они превращают его жизнь в сплошной ужас! — орала мама Бычкова. — А эта мерзкая девица Славина ударила моего мальчика! Да как она посмела!!! Да я её! Да я ей!!!

Ирина Борисовна была учителем уже давно, да и завучем тоже, а вот кем она не была так это дурой. Проблем с Кирюшей Злотовым у них было предостаточно, это чистая правда. Только вот с некоторого времени эти проблемы куда-то испарились! Просто растаяли, как и не было их. Да, душой компании он не стал, зато с Катей Славиной и новеньким Степаном Ястребовым они по-настоящему хорошо сдружились. Это было очень заметно. Опытный учитель всегда краем глаза отслеживает, что может натворить потенциальный источник беспорядков. А тут источник вечного беспокойства и напряжения Злотов вместо того, чтобы продолжить разрушительную деятельность, превратился в нормального мальчишку. До сегодняшнего выступления мамы Бычкова Ирина Борисовна была в этом уверена! А эти крики про Славину!!! Катерину подозревать в том, что она кого-то ударила, Ирина Борисовна могла бы в самую распоследнюю очередь. После себя примерно.

— Катя, это правда? — завуч перевела глаза на стоящую рядом с Злотовым и Степаном Катерину. И чуть на ногах устояла, когда та безоблачно улыбнувшись, кивнула.

— Да вы посмотрите на неё! Это же законченная хулиганка!!! — вопила мадам Бычкова.

— Катя, но почему? — Ирина Борисовна удивлённо подняла брови.

— Вот почему, — Катерина с завидным самообладанием проигнорировала крики мамы Бычкова и показала Ирине Борисовне фото на экране смартфона.

— Что это? — ахнула завуч.

— Это я, Ирина Борисовна. Во втором классе я упала, так неудачно, да вы сами видите, кто-то сфотографировал, да и забыл, а вот Андрей эту фотографию мало того, что хранил, так и начал сейчас всем рассылать. Такая обидная фотография. Правда же? Я, когда узнала, что он это делает, была в таком шоке, что не сдержалась.

— Да это он, он и фотографировал!!! Это же Злотов делал! — заорал Бычков.

— Андрюшенька, я же не видела, кто именно фоткал. Я упала, так как ты мне подножку подставил, — нежно улыбнулась ему Катерина. — И даже если это Злотов делал, ему тогда сколько было? Примерно лет восемь или девять, да? А вот рассылаешь ты это сейчас. Сам понимаешь, отследить кто рассылкой такой занимается, не просто, а очень просто. А тебе сейчас сколько? А, да, уже четырнадцать есть! Правда?

Андрей, как завороженный кивнул. Катерина понаблюдала ряд изменений дивных, происходивших на лицах Бычковых, медленно осознающих, что массовая рассылка столь странных фотографий в уже осознанном возрасте может иметь не самые приятные последствия, и повернулась к завучу.

— Ирина Борисовна, уж не знаю, что будет, когда папа вернётся из плавания. Не знаю… — Катерина задумчиво рассматривала колышащуюся у окна занавеску.

— То есть что будет? — внезапно ослабевшим голосом спросила мама Бычкова.

— Ээээ, это такая на самом деле нехорошая вещь… — Ирина Борисовна в душе аплодировала своей ученице так красиво погасившей все крики, вопли и угрозы скандальной мадам. — Ребята, идите на урок, я вас больше не задерживаю. Катя, я потом позвоню твоей маме и постараюсь убедить её, чтобы она не давала ход этому делу. А вот вас я попрошу остаться! — она с трудом исключила из последней фразы упоминание о Штирлице, которое прямо просилось на язык, и строго посмотрела на Бычкова, у которого самоуверенное выражение лица исчезло как по волшебству. — Андрей, да как же тебе это в голову пришло?

За закрывающейся дверью кабинета завуча начинался десятибалльный шторм, а вопли мамы Бычкова, на сей раз адресованные сыночку были слышны до конца школьного коридора.

— Дааа, вот кому я не завидую, так это Андрюшеньке нашему! — провозгласил Степан.

— И не говори, — кивнул головой Кир. — Я вот думаю, каково это окружающим? Стоит такая примерная девочка, коса ниже пояса, мило улыбается, а потом рррраз, и мало того, что Андрюшеньку при всех приложила, так ему в результате ещё и голову откусят за это!!! — он довольно ухмыльнулся, слушая переходящий в ультразвук, визг мадам Бычковой.

— Кать, а Кать, ты меня прямо пугаешь, — широко улыбался Степан.

— Не пугайся, Стёпочка, я же добрейшей души человек, — Катерина рассмеялась. — Это была самозащита. Она бы массу гадостей могла наговорить, и пакостей сделать. А нафига нам это?

Ярик вылетел из окна кабинета, в котором очень орали, и задумчиво похлопал форточкой. Так, просто чтобы чем-то заняться. Хозяйка забыла сегодня запретить покидать балкон, и он решил посмотреть, а чем таким она занимается утром и днём. И как хорошо, что увидел!!! Оказывается, хозяйку обидел этот мерзкий мальчишка!!! Нда, совсем-совсем плохо, что он только сегодня это узнал. Столько времени потерял! Но, он всё наверстает! Поганец пожалеет, что он вообще к его хозяйке близко подошел! Ишь, чего удумал! Только вот как-то надо придумать так, чтобы хозяйка сразу не поняла, что это он, Ярик делает! Слишком уж она добрая! Умный Ярик принялся соображать, а потом наблюдать за мальчишкой Андреем. Мать его ругала сильно, причём не за то, что он гадости другим сделал, а за то, что не подумал, что его найти могут!

— Да уж, это мне повезло, что у меня хозяйкой — моя хозяйка, а не эта тётка, — думал Ярик, порхая над матерью и сыном в школьном коридоре.

— Странно, всё окна закрыты, а такой сквозняк откуда-то, — заворчала мама Андрея, уходя из школы сильно расстроенная. Она-то шла туда в полной уверенности, что оторвётся на поганых детках, посмевших обидеть её сыночка, а выяснилось, что её Андрей учинил такую глупость! — Как ума-то не хватило!

А её сын вместе с завучем вернулся в класс. Он постарался казаться как можно незаметнее, проскальзывая на своё место, но столкнулся с весёлым взглядом Степана, очень многообещающим взглядом Кира и совершенно лучезарной улыбкой Катерины. Лучше бы она ему сказала бы что-то угрожающее! Спокойнее было бы!

На переменке он вышел в туалет, и опоздал на урок, потому что выйти из кабинки не мог! Дверь почему-то заело, и такой сквозняк был, словно ветром дверцу держало! Он никак не мог выбраться, а потом, когда он бегом выскочил из туалета в совершенно пустой коридор, его вдруг оторвало от пола и закрутило на месте. Он истошно заорал, осознав себя под потолком, но крик был куда-то унесён свистом ветра. Где-то хлопнула дверь, ветер ослаб, ноги Андрея коснулись пола и он упал. Голова дико кружилась, ничего понять он не мог. А когда с трудом встал и попытался пойти на урок, его вновь подхватило и закружило с самого потолка.

— Никто не знает, а где Бычков? — встревожилась через некоторое время учительница географии. — Вещи его на месте, а сам-то он где?

— Вроде в туалет уходил, — припомнил Мишка, сосед Бычкова по парте.

— Так, посидите спокойно минутку, я сейчас! — географичка вышла из класса, и только прикрыла дверь, как увидела пропавшего Андрея, который, то шёл по коридору на четвереньках, то полз! Некоторое время остолбеневшая от неожиданности учительница рассматривала невиданное зрелище, а потом сумела собраться и уточнить, что происходит?

— Спасите!!! — прохрипел Бычков. — Помогите!! Как только я встаю на ноги, меня кружит под потолком, а потом я падаю. Как в смерче кружит!!!

— Андрей, да что ты за ерунду говоришь! Смерчей в помещении не бывает! — тут ей послышался смешок над ухом, и лёгкий сквозняк, пролетевший по плечам, она раздраженно оглянулась, ожидая, что это ученики приоткрыли дверь, но ничего подобного не было, и географичка выкинула это из головы. Она помогла, а скорее заставила взъерошенного и грязного Андрея встать на ноги, причём он панически озирался и пытался опять опуститься на четвереньки, а потом завела его в класс.

Одноклассники решили, что Бычков придуривается, чтобы прогулять географию, хотя и удивились, уж очень метод был трудоёмкий и рискованный, а Бычков слишком себя любил, чтобы до такого опускаться. К концу урока он немного в себя пришёл и торопливо кинулся к выходу, стараясь держаться в толпе школьников.

— Чего это с Бычком? — удивился Кир.

— Тебя, небось, боится, — фыркнул Степан. — Ты же и стукнуть можешь.

— Это ты прав, могу, да и ты ещё как можешь! А Катька так и вовсе уже отметилась! — покивал головой Кир.

— Странно как-то. Что же с ним стряслось? На него совсем не похоже, — пробормотала Катерина.

— Кать, тебе делать нечего? Мало тебе сегодня от их семейки досталось? — Степан поднял брови.

— Да есть мне чего делать, и более того, у меня какое-то нехорошее чувство, что я что-то забыла. Что-то важное. Хотя, вроде не гладила.

— Чего? — мальчишки переглядывались недоуменно. — Кого ты не гладила?

— Да не кого, а что! Одежду я не гладила! Если бы гладила, могла бы утюг забыть. А так? Что я забыла-то?

— Жуть… Как у вас мозги работают, — покачал головой Степан.

— У кого у вас? — удивилась Катерина.

— У девчонок. Что-то забыла, но не гладила, значит не утюг, это шедевр! — кивнул явно впечатленный Кир.

— Да ну вас! Как-то мне не нравится, что с Бычковым вдруг приключилось. И забыла я не утюг и штора опять же… — Катерина уставилась на Кира, тот нервно обернулся, ожидая увидеть у себя за спиной что-то сильно удивившее Катерину, но чистая стена его смутила, и он тихонько сдвинулся в сторону, Катька продолжала так же смотреть уже на стену. — Если он смылся, я не знаю, что я сделаю! — решительно заявила Катька.

— Да кто он? И причём тут штора? — хором заорали оба друга, не успевавшие следить за ходом Катькиных мыслей.

— Ярик, конечно. А штора у Борисовны в кабинете просто ходуном ходила. Причём только на одном окне! А открыты были оба! И забыла я ему запретить с балкона отлучаться! — Катерина быстро устремилась к раздевалке.

— Ярик? — Степан и Кир переглянулись. — Я бы ему спасибо сказал! — решительно заявил Степан.

— Можешь сказать, — оба оглянулись на самодовольный голос и увидели Ярика в виде первоклашки, болтающего ногами под потолком. — Этот мерзкий слизняк, который обидел хозяйку, на четвереньках у меня ходить будет!!! На пузе ползать!

— Ты лучше о себе подумай! Дуй домой срочно! Катька вспомнила, что забыла тебе сказать утром, чтоб ты не улетал, и штору ты у завучихи в кабинете слишком тряс! — перебил хвасту Кир. На остроносом личике отразился ужас, Ярик метнулся в сторону и растаял в воздухе.

— Бедняга, — Степан широко улыбнулся. — Но, знаешь, он начинает мне нравиться! Мыслит креативненько и в верном направлении!

Катерина очень спешила домой, но обнаружила Ярика мирно дремлющего на балконе, и Баюна, на чистом глазу утверждающего, что Ветерок никуда не улетал.

— Ох, хорошо, что у Кота спросила! — радовалась потом Катерина, рассказывая Бурому о произошедшем в школе. — А то обругала бы бедного Ярика ни за что ни про что! — Бурый кивал и ухмылялся про себя, вспоминая, как Ярик умолил Баюна подтвердить его алиби, объяснив, за что он наказал мерзавца. Сам он, впрочем, никаким образом забывать это не собирался, напротив, специально попросил Баюна если что и его алиби подтвердить, мало ли что… Вдруг снова случится у Андрюшеньки приступ необъяснимого поведения…

Глава 9. Личный норушь

С момента памятного похода в Ботанический сад, Катерина резко разлюбила все коллективные экскурсии. Разонравилось ей! И когда объявили, что класс в полном составе идёт в музей Васнецова, она расстроилась.

— Нет, леших там, положим, нет. Но, кто знает, что опять может случиться? — ворчала она.

— Радость моя, там норуши есть. Помнишь, я тебе рассказывал? — Баюн ласково улыбнулся. — Вот, кстати, и привет от Шушара им передашь. Да и от семейства Норинки. Не волнуйся.

— Катюша, я с тобой пойду, — Бурый поднял голову.

— Спасибо тебе, — Катерине сразу стало значительно спокойнее.

В день экскурсии, когда они добрались до чудесного дома, который был выстроен по эскизу самого художника Васнецова, часто рисовавшего сказки, Катерина поняла, что ей очень тут нравится! Очень-очень! От дома шло тепло, он был рад людям, и выглядел, словно кусочек Лукоморья, очутившийся в современном мире. Волк в своём человеческом виде купил билет и словно случайно держался рядом со школьной экскурсией, старательно делая вид, что с Катериной он не знаком, а с мальчишками тем более.

Дом внутри оказался ещё более милым и уютным, точно норушным. Катерина не очень рассчитывала их увидеть при таком скоплении народа, и чуть задержалась, надеясь, что они может быть, как-то покажутся.

— Ааа, кого я вижу, да без сопровождения! — Бычков специально отстал от остальных, и теперь стоял в двери, разглядывая Славину. — Мне из-за тебя от матери досталось! Ты об этом ещё пожалеешь! — он резко толкнул в плечо не ожидавшую ничего такого Катю, она покачнулась, переступила ногами назад, пытаясь удержаться, коснулась открытой ладонью бревенчатой стены. На пороге уже стоял Бурый, а под Катиной рукой что-то щёлкнуло и начал открываться проход в междустенье. Волк одним движением руки смёл с дороги Бычкова и поймал Катерину, которая спиной вперёд чуть не упала в норушное пространство. Бычков что-то кряхтел в углу, не очень осознавая, как он тут оказался.

— Катюша, ты как? Он ударил?

— Просто толкнул, — Катерина на Бычкова и не глянула. А смотрела на изумленного норушонка, который показался в темноте междустенья, держа в лапке маленькую свечку. — Здравствуй!

— Ой, мамочка! Мамочка, дверь! Люди! — норушонок пискнул, задул свечку и кинулся со всех лапок в темноту.

— Ну вот, из-за дурня напугала малыша, — хмуро оглянулась на Бычкова Катерина.

Тот выглядел ошарашенным, а потом торопливо встал и пробираясь по стене, кинулся в дверь.

— Надо идти, а то сейчас шум поднимет, — Катя вздохнула. — Пойдём, Волк. Жалко Баюна тут нет. Он бы сумел объяснить норушам, что бояться не надо.

— Прошу прощения! А вы, случайно, не сказочница Катерина? — из темноты междустенья выступил крупный, очень достойного вида норушь.

— Да, я сказочница Катерина, а это мой названный брат и друг, Бурый Волк.

— Оооо, какая это для нас великая честь! — норушь раскланивался и что-то пискнул, из темноты показалось множество норушей и норушек, а так же куча их детишек. — Я — глава этого норушного рода, меня зовут Шошун.

— Я очень рада знакомству, уважаемый Шошун, только, боюсь, нам нужно спешить. Мой одноклассник видел междустенье, и боюсь, что вашу малышку тоже разглядел, он может поднять шум.

— Ах, не нужно так волноваться из-за пустяков! Мы видели, как он тебя пытался обидеть, а когда поняли, что, возможно, ты сказочница, о которой мы все так много слышали, приняли меры предосторожности. Как только он выскочил из дверей этой комнаты, он застрял в бесконечном коридоре, — Шошун легко махнул толстенькой лапкой. И видя недоумение на лице Катерины, довольно рассмеялся. — А, ты ещё не сталкивалась? Бесконечный коридор, это такая забавная особенность норушного пространства. Тот, кому его открыли, может бежать на одном месте хоть год, не в силах выбраться. Да и остальные твои спутники пока заняты, они не заметят, что тебя нет, не волнуйся. Мы можем спокойно побеседовать. Проходи, пожалуйста! Мы так давно не видели тут сказочников.

Катерина с Волком прошли чуть вперёд. Дверь, случайно открытая Катериной, мягко закрылась за ними, и в тот же миг тёмное помещение осветилось множеством свечей. Они увидели уютнейшую комнату, очень похожую на ту из которой Катя сюда попала, с возникшей прямо на глазах удобной скамейкой для Кати и Волка, и множеством маленьких скамеечек для норушей. Норуши расположились около Катерины и та начала рассказывать им об их родственниках, встреченных в Лукоморье, и о Шушаре.

— Шушар, это мой младший брат, — Шошун радостно кивал головой. — Я так рад, что они нашли подходящую семью для своего дома. Это так трудно! Только вот очень огорчительно, что старший род малышки Норинки в тумане.

— Я не очень поняла, где именно, — расстроилась Катя. — Норуши мне объясняли, но …

— Да, наши ориентиры для людей не подходят, — понятливо кивнул Шошун. — Тот род спит в сказке про царевну, разрешающую загадки. Баюн эту сказку знает. И если можно, мы очень просим тебя помочь нашим родным. — Шошун с великим достоинством поклонился, несмотря на своё солидное брюшко.

— Я постараюсь. Если туда можно пройти и время года подходит… — Катерине норуши нравились, она бы очень хотела помочь. Шошун тепло ей улыбался, а на ботинок Кати осторожно карабкалась та малышка-норушинка, которая её первой встретила. Робко придерживаясь за шнурок, она встала на цыпочки, стараясь получше разглядеть лицо сказочницы. Катя медленно нагнулась и раскрыла около малышки ладонь, та застенчиво шмыгая носишком, перебралась туда, и придерживаясь лапками за палец, с восторгом смотрела с высоты на свою семью.

— Моя внучка, Шуша, — ласково улыбаясь представил малышку Шошун. Ему сказочница понравилась. Сразу и безоговорочно. Он уже решил дать задание разведать ходы к её дому и оказывать любую норушную помощь и поддержку. Их род жил довольно закрыто, они считались знатными и родовитыми норушами, поэтому Баюн и не стал обращаться к Шошуну с просьбой открыть междустенье, это могли бы счесть дурным тоном, зато сейчас, Катя могла рассчитывать на любое их содействие. Она приняла их просьбу о родственниках, и явно собиралась её выполнить, это связывало сказочника и норушей очень прочными узами. Волк наблюдал за Катериной и рассуждал про себя о том, что Баюн, который не стал Катерину ни о чём таком предупреждать, оказывается, был прав.

— Дружище, поверь мне, не надо. Она сама справиться. Норуши как никто разбираются в людях, живут-то рядом столетиями. Норуши и мы, Коты. Недаром именно норушки часто первыми проверяли героев. Иногда простая просьба дать кашки мышке-норушке показывает, какой это человек. Пожалеет, или поленом запустит? Катя из первых, в этом я ни капли не сомневаюсь, и она искренне попытается помочь, и я точно знаю, что Шошун это услышит и оценит гораздо больше, чем предусмотрительное поведения предупреждённого человека. Не мешай ей.

Катя с радостью перезнакомилась с множеством норушей, ей на колени забрался один очень забавный норушок-подросток Шунь, который внимательно её разглядывал блестящими глазками, а потом торопливо слез и умчался к Шошуну. — Дед, деда!!! Ну, ты же обещал!!! Дед! Я готов, уже давно совсем готов. Я её выбираю!

— Шунь, про сказочницу речи не было. Это гораздо сложнее! — Шошун отмахивался довольно долго, и в конце концов не выдержал. — Репей, а не внук! Катерина, это мой внук Шунь. Я действительно обещал ему, что он может выбрать себе семью для жизни. Мы живём семьями, родами, но иногда у нас рождаются такие искатели приключений, которые чувствуют в себе силы найти новые дома и новые семьи людей для того, чтобы у них основать новый род. Шунь из таких. Он ещё очень молод, но талантлив. И очень, чересчур бесшабашен. Я присматривался к посетителям, которые к нам приходят, хотел найти ему подходящих людей, но про сказочницу речи не было! Если речь о сказочниках, то норушу мало выбрать такого человека самому, надо, чтобы и сказочник согласился! Мы же приходим со своим сказочным пространством. И сказочнику не должно быть некомфортно от нас!

— Дед, но ведь Шушар открыл им междустенье! Значит ей комфортно! — Шунь был упорен. — Я буду полезен!

— Прости его сказочница! Он ещё не знает, когда надо остановиться! — Шошун строго наморщил серый нос.

— Шунь, у меня дома много кто живёт, и я боюсь, что тебе может у нас не понравиться, — Катерине стало очень жаль отважного малыша.

— Да ну что ты! Я никого не боюсь, норушам ни кошки, ни собаки не страшны.

— Да я не о них. У меня ветер живёт, — вздохнула Катерина. — Молодой и не очень послушный.

У норушей от любопытства глазки заблестели. Шошун не выдержал и сам начал расспрашивать сказочницу, потом перевёл взгляд на внука, а тот заворожено смотрел Катерине в лицо и даже рот открыл от восторга.

— Я так люблю лазить на крышу и нюхать ветер! Пожалуйста, возьми меня! Ты не пожалеешь! Я буду помогать твоей семье! И ветра я не боюсь.

Катерина краем глаза видела, как нахмурился Шошун. И поняла, что если она откажется, то род норушей окажется в очень неловком положении. Шунь ей понравился. И она решилась:

— Я с радостью приглашаю тебя в наш дом. А если тебе не понравится, ты всегда сможешь вернуться сюда, — Катерина сама того не зная, выбрала самую удачную форму приглашения. Шунь просиял. Шошун облегченно выдохнул и притворно заворчал на внука.

— Прямо уж и не знаю, в кого ты такой настырный! — Шошун качал головой.

— Так в тебя, дедушка! Только раньше ты говорил, что я упорный! — возмутился Шунь, вызвав всеобщий смех. Он бросился обниматься с мамой, а потом вприпрыжку побежал собирать свой узелок.

— У него погиб отец. Он тоже был непоседа, но выбрал не тех людей, моя дочь и пятеро внуков едва сумели вырваться живыми из того дома, — тяжело вздохнул Шошун, обращаясь к Кате. — А ты, не зная ничего о них, сумела сказать так, что он благополучно вернётся в любом случае, конечно, если захочет вернуться. Теперь я вижу, что ты действительно талантливая сказочница.

Шунь появился буквально через несколько минут. Он с помощью мамы тащил увесистый узелок из красного в белый горошек ситца. С мамой и двумя братишками и двумя сестрёнками он обнялся. Солидно, уже ощущая себя главой нового норушного рода, пожал лапу деду, отчего у Шошуна от смеха задрожали усы. Узелок он вручил Катерине и попросил спрятать, а сам ловко забрался в её карман. — Я готов! — важно заявил он.

Волку пришлось закашляться. Очень уж серьёзно выглядел малыш. Катерина строго глянула на человека, в которого братец названный обычно оборачивался, подождала, пока пройдет приступ смеха, замаскированный кашлем и попрощалась с норушами, пообещав обязательно навещать их ещё.

— Мы сейчас откроем тому мальчику выход из бесконечного коридора. Хотя, лучше, вы присоединяйтесь к экскурсии, а его мы после вас выпустим. Не волнуйся, сказочница, — Шошун приложил лапку к сердцу и сразу как только гости вышли унося с собой Шуня, приказал междустенье закрыть, к дому сказочницы проложить краткий и безопасный путь, а поганца, который их сказочницу обидел, выпустить из бесконечного коридора в служебное помещение. Норуши с наслаждением слушали, как опешивший завхоз с гневом уточнял у экскурсанта-школьника, как тот попал в закрытую подсобку, где хранятся вёдра и инвентарь для уборки, зачем он всё там перевернул и почему так орал? Их учительницу это тоже живо заинтересовало, а объяснения Андрея о том, что он три часа бежал по коридору, и это происки Славиной, никого не убедили.

— Бычков, тебя не было минут девять-десять, какие три часа! Катя вот она, никуда не девалась, в отличие от некоторых! И никто тебя не заставлял лезть, куда не просят!!!

Катерина осторожно придерживала карман, в котором умащивался поудобнее Шунь.

— Кать, что в кармане? — Кир подобрался поближе и прикрыл Катерину от любопытных взглядов.

— Потом, дома, — Катерина улыбнулась Волку через головы одноклассников, размышляя о том, что норушь это, конечно, не Горыныч, но Змей-то временно гостил, а Шунь вроде как навсегда собрался прибыть. — Хотя, выхода он мне, конечно, не оставил! — подумала Катерина.

После экскурсии, Катерина домой шла не без некоторых сомнений. Мама была дома, и работала. Открыла дверь, и увидев Катерину и Волка живо заинтересовалась, почему это у них такие странные выражения на лице и морде, соответственно. Только хотела спросить, как её дочь набрала побольше воздуха и затараторила:

— Мамочка, позволь представить тебе норуша, который будет у нас жить, — Катерина умоляюще сложила брови домиком. — Он внук главы норушного рода Шошуна, из музея Васнецова. Его зовут Шунь, — Катерина подставил руку к карману, оттуда выбрался норушонок и забавно поклонился.

— Мне очень приято познакомиться с мамой глубокоуважаемой сказочницы Катерины! И одной из хозяек моего будущего дома, — Шунь с интересом закрутил головой и потеребил Катерину за мизинец. — Я правильно сказал?

— Да, конечно. Очень хорошо! — Катерина понятия не имела, правильно или нет, но Шунь очень волновался, и надо было его немного поддержать.

— А можно я уже пойду? И вещи мои, ты их не потеряла? — строго спросил Шунь.

— Нет, что ты! Вот твой узелок. А тебя не надо познакомить с кошками и собаками, они тебе не обидят? — Катерина увидела, что мама не сердится, а с любопытством наблюдает за Шунем.

— Нет, что ты! Я бы только хотел выразить почтение знаменитому Коту Баюну.

— Вырази! — разрешил Баюн, появившись на пороге. — И с прибытием!

До вечера в углах квартиры слышался шорох и тихое постукивание. Баюн, правда, утверждал, что это вполне нормально, и для начала бывает шумновато, зато потом от норушей пользы великое множество. Польза стала очевидна уже перед ужином. Шунь приволок кучу потерянных вещей. Среди всего этого мама с восторгом обнаружила толстую золотую цепочку, подаренную ей мужем на десятилетие свадьбы и бесследно исчезнувшую, кучу мелочей, ключей, пуговиц и почему-то даже синюю маленькую вазочку, которую они месяц назад искали долго и безрезультатно.

— Шунь, где ты всё это нашёл? — Катина мама нарадоваться не могла и уже раз десять поблагодарила смущенного и довольного Шуня.

— Вещи иногда забываются и заваливаются в свои тайные места, а когда о них вспоминают, не торопятся находиться, — не очень понятно объяснил Шунь. — Но, там где живут норуши, такого не бывает! Мы следим, чтобы вещи не относились легкомысленно к своим владельцам. Да, я вам ещё оранжерейку сделал. У вас же цветочков много. Хотите, покажу? — он помахал лапкой в сторону комнаты родителей и важно заторопился туда. За ним поволочился серый хвостик.

— Это просто умница, а не норушь! — мама не скрывала восторга от деятельности Шуня. Любопытный Ярик сунулся в форточку и насмешливо потянулся дёрнуть норуша за хвост.

— Не балуй! — Шунь оказался не лыком шит, хвост убрал вовремя, строго погрозил крошечной лапкой и покачал ушастой головой. — А то не открою тебе вентиляционный лабиринт.

— Чего? — Ярик страсть как любил всякие лабиринты и ясное дело тут же начал приставать к норушу с вопросами. В конце концов, Шунь хитро улыбаясь, открыл небольшую дверку в стене у окна, Ярик туда втянулся и с восторгом начал кружить в затейливом лабиринте, заодно отлично проветривая все помещения, включая междустенье.

— Я так с ветрами в доме у дедушки научился, — скромно объяснил Шунь. Себе он уже оборудовал отличную нору, и решительно заявил, что он сделал правильный выбор!

Кир и Степан выяснив, что у Катерины теперь есть собственный норушь засыпали её вопросами, а познакомившись с Шунем, старались не рассмеяться, очень уж он старался вести себя солидно и по-взрослому.

— Я думал у тебя домовой есть. А у тебя норушь! — рассмеялся Кир.

— Ты что? Зачем нам домовой? — удивилась Катерина. — Нечисть-то зачем?

— Да ладно, это же домовёнок Кузька… Нафаня, кто там ещё… Что в них плохого? — Кир пожал плечами.

— Ох, Кир, ну что ты! Кузька и Нафаня это сказочные домовые, живут в своей сказке. И их сказочница, она просто не знала, какие домовые на самом деле, — Баюн покачал головой. — Катюша права, это действительно нечисть, которая поселялась в домах, чаще на конюшне или в хлеву. И если хозяева им нравились, могли чем-то угодить, гривы коням расчесать, к примеру, а могли и навредить, или вовсе убить. Во сне душили, сны кошмарные приманивали. Скотину мучали или изводили. Например, нравиться домовому вороные кони, а хозяин белого купил, и будет домовик белому гриву путать, пачкать, пугать, а потом, может, и вовсе прибьет. Коров пугали. А, ну, много чего делали. Не люблю я их. Раньше-то и у вас знали, что надо дом освятить, они этого не переносят, уйдут, оставят в покое. А потом почти все верить в Бога перестали, а что-то такое в дома приходит, и не замечать не получается! Если горшки бьются на глазах сами по себе, или по столу посуда ездит, сложно же не заметить? Вот и прикармливали домовых. Типа, каша с молоко невелика цена, не обеднеем. А то, что нечистую силу сами приглашали в дом, не понимали! А там уж как тем захочется… Грива у коня расчёсана, а хозяин с хозяйкой в разладе живут, да дети с дома бегут, как только вырастают. Молоко у коровы есть, а достатка в доме нет, а то и достаток есть, а радости нет. Радости-то от них никогда нет! Ну, каждый выбирает для себя. Только нам такого не надо! — Баюн внимательно посмотрел на удивленного Кира. — Понял?

— Вроде да. Вот, оказывается, почему, бабушка не стала кашу с молоком оставлять для домового, как соседка советовала, — припомнил Кир.

— Твоя бабушка ещё не всё забыла, что ей её прабабушка говорила, — кивнул Кот. — Нечисть в дом не зовёт. Ты вот лучше вспомни, сколько её соседка у бабушки твоей в гостях сидит! Мне кошки ваши рассказывали.

— Часто. Очень, — Кир не любил, когда соседка у бабушки до глубокой ночи засиживалась. А это было нередко.

— Правильно, потому она сама себе домой натянула всякое непотребство, у неё-то дома тревожно, да не радостно. Вот она по гостям и ходит, — Баюн вздохнул и благожелательно оглянулся на трудолюбивого Шуня, вытащившего из угла Катину потерянную заколку и вытирающего её от пыли розовыми лапками, предварительно поплевав на них. — То ли дело норуши!

Глава 10. Совсем безумная девочка

Если бы он понимал, что надо вовремя остановиться, то ничего бы и не случилось, но Бычков проигрывать не привык, а тут с ним постоянно что-то происходило нехорошее! Причём, мать, которая обычно за него горой стояла вне зависимости прав он или нет, в тот раз его ругала почём зря за разосланную фотку. В смерч, который крутил его в школе, просто не поверила, а когда он рассказывал о том, как бежал три часа по коридору и забежал в запертую снаружи подсобку в музее, пригрозила, что накажет! Отец и вовсе слушать не стал! Но он-то понял, кто во всём этом виноват, и кто за это ответит! Мысль о том, что вообще-то виноват он сам, Андрею в голову не заглядывала, и даже мимо не пролетала. Он начал следить за Катериной, чтобы найти, на чём бы её поймать. Но, как назло, Славина ничего такого поганого никому не делала, а раз так, надо было ей немного помочь! Для начала рассорить их неразлучную троицу! Он без зазрения совести решил использовать Ленку Ильину и поспорил с ней, что она не сумеет заинтересовать Степана. Ленка, бывшая первой и признанной красавицей класса, попросила воспитанного Степана помочь ей донести тяжелый рюкзак, и при этом просто повисла у него на локте! И что? Катерина только улыбнулась сочувственно. Обоим! Степану потому что Ильина шла напролом, а Ленке, потому что у неё ничего не получалось от слова вообще! Степан после Гордеи очень осторожно относился к высокомерным красавицам. Потом Андрей вытащил у Катьки смартфон и тихонько подбросил его в рюкзак Кира. И что? Катерина искала, искала, Степан набрал её номер, зазвонило у Кира, и он с видом крайнего недоумения вытащил Катькин смартфон из своего рюкзака.

— Кир, ну я и шляпа! Прости, пожалуйста, как я его к тебе ухитрилась запихнуть? — удивлялась Катька.

Любая нормальная девчонка бы сразу заподозрила, что этот голодранец спёр её гаджет, а эта «ну я и шляпа». Тьфу! Тогда Андрей попытался рассказать Киру, что Катька его в краже подозревает. Крикнул издалека, только вот не посмотрел заранее, где сама Катька в этот момент находилась. А она как назло за спиной у него самого стояла и совершенно случайно споткнулась и уронила самого Андрея. Кто бы мог представить, что Катерина из занятий Кира и Степана с Волком так хорошо запомнила, как можно свалить любого противника, если своим согнутым коленом попасть под его колено.

— Ой, Андрюшенька, ты не ушибся? Как хорошо, что ты тут стоял, я так бы упала, и точно ударилась бы! — защебетала Катерина, и конечно, абсолютно случайно наступая ему на ногу. Сильно.

Андрей только зубами скрипел! Но в этот-то раз точно должно получиться. Он как бы невзначай побеседовал с Любкой и объявил ей, что Катька с Киром и Степаном считают ей болтливой дурой! Он сам именно так и думал, он Любке об этом говорить не стоило!

Любка завелась моментально и всерьёз. Она в гневе пошла к Славиной, но дойдя до неё, почему-то вдруг успокоилась. Андрей ничего не знал о том, чему научилась Катерина на острове алконостов, и мог только удивляться издалека. А потом ему пришла в голову гениальная мысль. Близился ненавидимый всей школой конкурс чтецов. К нему полагалось торжественно украшать актовый зал. Этим ведала их русичка. Андрей отправился к русичке Светлане Борисовне, которая его считала очень хорошим мальчиком, и рассказал о том, что хулиган Злотов мучает его, изводит изощрённо и постоянно, и он уже близок к нервному срыву. Светлана Борисовна всем и каждому постоянно напоминала, что она психолог, и теперь почувствовала себя в ответе за этого ребёнка!

— Светлана Борисовна, я просто больше не могу, если бы он был один, я бы справился, но ему помогает Славина и Степан Ястребов. Они даже маму мою убедили в том, что я виноват во всём! Мне некому больше довериться, не с кем поговорить! — Андрей врал вдохновенно! Светка проникалась страданиями мальчика и уже продумывала чтобы сделать для его спасения! — Если бы я мог со Славиной по душам поговорить, я бы попытался убедить её меня больше не изводить. Светлана Борисовна, пожалуйста, можно я со Славиной буду оформлять для конкурса чтецов актовый зал?

Училка была в восторге! Бедный измученный психологическим давлением мальчик не собирался прятаться от проблем! Он сознательно шёл на контакт с той, кто его изводит! К тому же украшать зал всё равно кому-то надо! Поэтому, украшать были отправлены Славина, на которую Светлана Борисовна смотрела примено как огородник на колорадсткого жука, и Бычков.

Катерина заподозрила неладное сразу, но отказаться не могла, пришлось идти. Бычков слишком умильно улыбался, любезно придержал дверь, короче говоря, во всём этом был какой-то крупный подвох. Светлана Борисовна не разрешила отправиться с ними ни Киру, ни Степану, рвавшимся сопровождать Катерину, и завела вместо урока страшно нудную беседу об издевательствах над одноклассниками, сурово глядя на тех же Кира и Степана.

— Иди, иди, нам вон столько работы надо провернуть, — Катерина чуть не упала, когда Бычков подтолкнул её в дверях актового зала, а потом взял, закрыл дверь на ключ, торчащий в замке, и ключ в карман спрятал. — Чё? Страшно? Приятелей тут твоих нет, никто спасать тебя не будет. Я сначала хотел тебя просто побить, но решил, что это слишком уж примитивно. Поэтому, посмотри сюда. Видишь, декорации и плакаты? А вот беру я плакат про Пушкина и рррраз, — Бычков обеими руками разорвал пополам красочный плакат, который они должны были повесить на стену. — И ещё рррраз, и ещё!

Плакаты превращались в груду мусора, декорации Бычков свалил на пол и рвал, топтал ногами. Катя остолбенело смотрела на него.

— Что ты творишь? Ты что, с ума сошел?

— Нет, Славина, это не я, это ты творишь! Ты тут всё порвала и опрокинула! — он шагнул к двери, отпер её, и выскочив из актового зала, захлопнул дверь перед Катиным носом, запер на ключ и объяснил через дверь: — Я хотел поговорить, потому что ты с дружками меня затравила, попросил у Светки нас вместе поставить поработать. А ты кинулась на меня с кулаками, не бить же тебя, я тебя просто запер, а ты от ярости тут всё разгромила! И, да! Я Светку так заболтал, что она уверена, что я на грани психологической травмы из-за тебя! Как ты думаешь, кому поверят? Всё, Славина, передохни, отдышись от разгрома, который ты учинила, а я за Светкой пошел! — Бычков с наслаждением потянулся, и не спеша отправился за училкой.

Катерина как вкопанная стояла у двери, до неё с трудом доходило, что этот придурок действительно устроил такую гадость и подлость! — Ну, ладно. Надо спасать ситуацию, и себя тоже.

— Завоет ветер, дождь споёт,

Остыл олений след!

Волк прибыл очень быстро, влетел в открытое Катериной окно и завис над полом. За ним порхнула Жаруся, прибывшая за компанию. Катя спешно рассказала им о том, что натворил мерзкий тип, Волк ощетинился.

— Волк, не сейчас! — Жаруся хлопнула ему крылом по макушке. — Восстанавливай быстрее! А я помогу, — она взмахнула крыльями и обрывки взлетели и замерли над полом.

Бурый сосредоточился. Он страшно злился на мерзкого мальчишку, переживал за названную сестру, поэтому получилось у него всё стремительно и очень удачно. Плакаты кружились в воздухе, отыскивая свои части, части соединялись, как притянутые магнитом и с тихим шуршанием опускались на пол, уже целые и невредимые. Декорации восстанавливались прямо на глазах, и становились на сцену, куда указала Катерина. Восстановленные плакаты Жаруся одним взмахом крыла отправила на стены, куда они прикрепились с помощью взлетевших с Катиных ладоней силовых кнопок. Стулья сами собой задвигались, выстроились ровными рядами, и актовый зал приобрёл свой обычный празднично-предконкурсный вид.

— Всё, успели, — Жаруся махнула крылом, и растрепавшаяся Катина коса приобрела ухоженный вид, а с лица мгновенно исчезли следы слёз. — Ничего не было, мирно работали, вдруг мальчик закричал, заметался, кинулся к двери и запер её. Потом мы с удовольствием и неторопясь придумаем страшную мстю! — она хихикнула. И цапнув шапку-невидимку, оставленную Волком на подоконнике, натянула ему на голову, прихватила коготками его самого и улетела в окно.

— Спасиииибо! — крикнула им вслед Катерина. — Фууух, и правда, успели и спасли меня! Ну, кто бы мог подумать, что он такой мерзавец! Хотя, между шантажом Кира, странными фокусами с моим смартфоном, который у него в рюкзаке оказался и намёками Бычка Киру, что я его в краже подозреваю, уже недалеко и до вот такого финта.

Она прислушалась. По лестнице кто-то шёл, зазвучали испуганные и возмущенные голоса, повернулся ключ, и двери распахнулись.

— Я вам говорю, я чуть сумел вырваться! Она как безумная кидалась, всё, всё порвала! — Бычков врал самозабвенно, с выражением, со слезами на глазах!

Отстранив мальчика от двери, где была заперта агрессивная девочка, первой в актовый зал вошла завуч Ирина Борисовна, за ней Светлана Борисовна, потом ещё кто-то из учителей и сам Бычков. Учителя пораженно озирались. Актовый зал поражал чистотой и порядком. Катя Славина, сняв туфельки, чтобы сиденье не запачкать, стояла на стуле и прикалывала последние кнопки к плакату. Она спокойно и доброжелательно улыбнулась учителям и немного растеряно посмотрела на Андрея.

— Андрей, тебе уже получше? Ты так внезапно убежал, и дверь запер, я ничего не поняла! Что это с тобой случилось?

Бычков не верил своим глазам, он подошел к плакату про Пушкина, потом пощупал кнопки, дёрнул его на себя и осмотрел на свет. — Этого не может быть! Этого просто не может быть! Я же сам его… — он дико озираясь посмотрел на учителей и на Катьку, со стула слезшую и туфли уже одевшую. — Как ты это всё сделала? Это ты! Это всё ты!!! Ты, ты ведьма!!! — он заорал, кинулся к двери, его перехватил физрук, которого пригласила Светлана Борисовна напуганная известием о обезумевшей девочке.

— Так, Бычков, стоять! Ты чего тут нёс, ты что, шутить вздумал? — физрук шуток не понимал и шутников не любил!

— Андрюша, что же ты такое на Катю наговорил? — Светлана Борисовна как психолог, честно пыталась добиться ответа от хорошего мальчика, но мальчик только мотал головой и злобно рвал на мелкие кусочки плакат.

— Хорошо хоть слопать обрывки не пытается, — подумала Катерина, потихоньку убравшая подальше коробку с кнопками. — Острые предметы как-никак…

Пока учителя спешно звонили маме Андрея, и пытались уговорить его отдать обрывки плаката, Катерина вежливо уточнила, можно ли ей уже вернуться на урок и отправилась в класс.

— Катька! Что случилось? — Кир и Степан плевать хотели на запрет выходить из класса и помчались Катьку искать, потому что когда взмыленный и перепуганный Бычков ворвался в класс и закричал, что Славина кинулась на него и чуть не избила, а потом начала рвать плакаты и переломала все декорации, они оба чуть не прибили самого Бычкова. Андрей смылся, класс гудел как улей, а Светлана Борисовна кинулась за Бычковым.

— Да ничего такого. Бычков у нас вроде немного того… Его сейчас физрук трясёт, пытается отнять обрывки плаката, — она говорила намеренно громко, чтобы в классе тоже было слышно, мальчишкам подмигнула и кивнула на приоткрытую дверь. — Вешали мы с ним плакаты, вешали, и вдруг он как выскочит из зала, дверь запер и бежать. Нам всего несколько плакатов оставалось повесить, ну я доразвесила, а тут приходит куча учителей, которым Андрей наговорил, что я что-то порвала. Видели бы вы, как они осматривались! В зале-то всё в порядке, плакаты на стенах, декорации на сцене, даже стулья расставлены. А Бычков зачем-то один плакат снял и давай его на кусочки драть. Плакат с Пушкиным был, красивый такой, так жалко! Не знаю уж, чем ему Пушкин так не угодил. Наверное, переучился бедолага Андрюша, — Катерина безмятежно улыбаясь вошла в класс, и отправилась на своё место, сопровождаемая взволнованными расспросами одноклассников.

Мама Бычкова была в шоке. Она забрала сына и отправилась на консультацию к психоаналитику, а оттуда прямиком к психиатру.

Когда мальчишки узнали правду, от жестокой расправы Бычкова спасло только то, что больше его в их школе не видели, а жил он далековато. Кира и это бы не остановило, но Катерина уговорила его за Бычковым не гоняться. — Кир, да ну его, он несчастный человек. Мерзкий, конечно, но несчастный.

— Он? Он несчастный? — Кир машинально потирал костяшки пальцев на правой руке.

— Конечно, он! А кто же ещё? Думаешь, клёво сидеть и придумывать, как бы гадость сделать окружающим? У него же в голове мерзость одна! И она периодически в голове уже не помещается, выплёскивается на окружающих. Нам-то ладно, а вот ему с этим жить приходится.

Кира утешило только чрезвычайно невинное выражение морды Баюна, который потратил массу времени на правильное устройство Андрея в новой школе. Андрей и там попытался устанавливать свои правила, и сильно об этом пожалел. К его несчастью, в новой школе и именно в классе, куда попал Андрей, уже был примерно такой же деятель, без стеснения пользующийся любыми средствами для достижения своих целей. И конфликт с таким же манипулятором Андрею стоил дорого и закончился весьма болезненно.

— А что? Клин клином выбивают, — посмеивался в усы Баюн, наблюдая за печальным видом Бычкова. — А вы как думали, молодой человек?

Глава 11. Из лебедя в Змеи

Катерина читала сказку про царевну, разрешающую загадки. Баюн рядом мурлыкал незамысловатую кошачью песенку, поглядывая на серые дождевые облака, полностью и плотно затянувшие небо.

— Баюш, я сейчас усну. Ты так уютно напеваешь.

— Правильно, радость моя. Это такая погода, когда надо завернуться поуютнее и подремаааать. — Кот зевал, демонстрируя острейшие клыки вполне приличного размера.

— Как ты думаешь, когда с этой сказкой нужно идти? — Катерина постучала пальцем по книге.

— Да вот уже хорошо бы. Иначе там метели налетят. А сказка будет без снега. Непорядок. Их туманом залило как раз глубокой осенью. Но, так неохоооота, — Баюн опять сладенько зевнул и покосился на Катерину. Та сидела, задумчиво глядя в окно. — Что ты, радость моя?

— Уютно с тобой. Так и хочется завернуться в плед и заснуть, — Катерина улыбнулась. — И проспать всю осень.

— Как это всю осень? А кушать? — встревожился Баюн — А, ты шутишь! Тогда хорошо. Так когда ты думаешь идти?

— Давай на дачу приедем и оттуда ворота откроем? Сивка же там.

— Да, так разумнее всего.

— И Летицу надо забрать, — Катерина отлично помнила о забавной лебёдушке. — Как ты думаешь?

— Надо, — серьёзно кивнул Баюн. — Я сам на пруд ходил, побеседовал с ней. Ей тут плохо, шпыняют её вовсю, она для них не красивая и внимания не заслуживает, а чудику Гуслику она очень понравится. Так что Жаруся её к тебе на дачу перенесёт, и запустим.

— Баюн, а я вот думаю, а то, что она из нашего мира, а Гуслик сказочный, это ничего? Дети-то у них могут быть?

— Конечно. Почему же нет. И будет такие чудаки по всему Лукоморью летать, — хихикнул Баюн. — Яга с ума сойдёт! Мы её сторожевых лебедей испортим!

Катя дожидалась мальчишек, собиравшихся на тренировку с Волком, так как с момента появления междустенья, обоих можно было швырять на пол сколько угодно, не опасаясь свести с ума соседей снизу. У неё на коленках устроился Шунь, деловито перебиравший найденные бусинки. Катерина разрешила ему бусинки забрать себе, они могли пригодиться его будущей невесте, и норушонок старательно их полировал.

— Шунь, но ты же не скоро ещё женишься, а уже подарки собираешь.

— Не скоро. Я мал ещё, — серьёзно отвечал норушонок. — Но, я вырасту, а у нас жена на всю жизнь, и о ней надо заботиться. Папа знаешь как маму любил? Очень! — Шунь тихонько всхлипнул, и поднял голову, когда Катерина погладила его, стараясь утешить. — Понимаешь, я давно решил, что у меня будет свой род! Это же очень важно! А когда папа… Когда папа погиб, я хотел уйти и жить один, чтобы если со мной тоже что-то случится, это никого бы не расстроило. Но, потом я понял, что всё равно расстроит! И маму и братиков и сестричек и деда с бабушкой и многих! Это род! Мы всё равно вместе. И я буду хорошим главой рода!

— Ты будешь отличным главой рода! — уверенно сказала Катерина, глядя, как он натирает лапкой яркую красную бусинку для будущей невесты.

Мальчишки с восторгом узнали, что они опять идут в Лукоморье! И тут же унеслись заниматься своими костоломными упражнениями. Катя переглянулась с Шунем и оба одинаково пожали плечами, недоумевая, как такое может нравиться. А между тем и Киру и Степану действительно начало нравиться то, что они уже умеют. Не только потому, что это мечи, кольчуги и кинжалы, не только потому, что можно спустить тетиву и видеть, что стрела летит не куда-то в сиреневую даль, а точно в цель, а потому, что оба почувствовали что-то новое, чистую радость от того, что в прыжке тело слушается так, словно законы притяжения для него ничего не значат, бежать стало легко, словно играючи, а усталость отступает куда-то и забивается в дальнее воспоминание. Волк, понятное дело, ругался, ворчал и критиковал, кто бы сомневался, но они-то видели, что он всё чаще ими доволен. В школе, на физре, изменения были настолько очевидны, что на Кира и Степана с восторгом поглядывал громогласный и суровый физрук. Они тут недавно расшалились да увлеклись, и на пару выполнили кое-что простенькое из того, что им Волк показывал, закончили в полной тишине, наполненной таким восхищением, что им самим как-то неловко стало. Хотя, выглядело и правда зрелищно. Стремительный разбег друг навстречу другу, высокий прыжок, и в самой верхней точке прыжка они захватом рук друг друга меняются местами в воздухе, а потом сложным переворотом возвращаются на пол, ровно в то место, откуда каждый из них стартовал. Красиво! Парни хмыкали, кто восхищенно, а кто и с завистью. По-разному. Катька смотрела иронично и прошипела что-то про выпендрёжников. Зато остальные девочки очень даже заинтересовались, даже приятно было, хочется же, чтобы тобой восхищались! Ну, хоть изредка!

— Знаешь, проходу нет, всё выспрашивают, а с кем я из них? А в кого влюблена? — ворчала Катя, рассказывая маме о новых финтах приятелей. — Девицы наши как с ума посходили! Ах, как они могут делать, ах какие они клёёёвые!!! Хорошо хоть мало что видели, из того, что именно они могут. А если бы в парадном вооружении увидели? Ой, что было бы!

— Ну, что ты хочешь? Они же действительно молодцы! И выглядят подтянуто и держат себя хорошо, — рассмеялась мама. — Девочек понять можно.

— Можно, конечно, — вздохнула Катерина. С началом нового учебного года опять раскручивалась новая спираль выяснений кто в кого влюблён, кто с кем и почему. Она сама терпеть не могла этот шорох. Обязательно переругаются сначала друг с другом, потом с мальчишками, потом опять друг с другом, потом пойдут какие-то подпольные выяснения отношений. И получается, что вчерашние подружки друг с другом не разговаривают, смотрят волком, пытаются гадости делать. Не все, конечно, но этого хватало. А Катерина с некоторых пор начала это слышать как-то уж очень отчётливо. На неё саму сильно сердилась Ленка Ильина. Той очень нравился ушедший из школы Бычков, и Ленка подозревала, что ушёл он из-за того, что это Катя что-то с ним сделала.

— Глупая, она даже не подозревает, насколько ей самой повезло, что его перевели в другую школу, — Катерина только головой качала, видя как Ленка пытается ей досадить.

— Он же уже пытался её использовать, и уж точно не пощадил, если бы надо было её подставить, — думала Катя, глядя в окно машины, когда они с мамой ехали на дачу.

Над машиной посвистывал Ярик, которого контролировал Волк в шапке-невидимке. Баюн спал у Кати на коленях, то есть голова Баюна была на коленях, а остальная часть Котика занимала всё заднее сидение. Весь на колени Кати он нипочём не влез бы! Катерина готовилась идти в Лукоморье, как только приедет водитель Степана, везущий его самого, его бабушку и Кира, и Жаруся прилетит с Летицей.

Когда они приехали Катя, удивляясь задумчивому своему настроению, ушла в сад, осыпанный золотом, и наполненный запахом яблок. Ярик забавлялся тем, что крутился в ветках, срывал яблоки, и не давая им упасть, собирал целую яблочную метель. А потом, подглядев, что уже собранные яблоки складывали в корзины на веранде, перенёс всю эту кучу туда же. Степан с Киром приехали, но не торопились, как раньше на участок Катерины, а что-то горячо обсуждали, явно красуясь друг перед другом. Им очень понравилось их новое положение в классе, и они всё вспоминали как кто-то из одноклассников и одноклассниц на них реагировал, восторгался или завидовал. К Катьке они не спешили, потому что она могла бы и пошутить над такими восторгами. А уж что бы Волк сказал, и думать не хотелось! Так что они наслаждались лёгким трёпом и отдыхом от любых обязанностей, не заметив, что Катька-то их приезд заметила, ждала-ждала, и пошла к ним сама, но не успела окликнуть, прикрытая кустами смородины, зато услышала, что она, конечно, друг надёжный, но такая занудная и скучная, что пока можно к ней и не торопиться.

— Нет, а ты помнишь, как Ленка смотрела? — Кир подталкивал локтём Степана и они оба погружались в приятные воспоминания.

Катерина тихонько отошла от забора и прокралась на веранду, заполненную яблочным духом так, что по нему, кажется, ходить можно было. Настроение было испорчено напрочь! Занудная и скучная прозвучало так… безнадёжно.

— Ты чего такая? — Волк обеспокоенно сунул нос на веранду.

— Да устала, наверное. Уроки и всё такое. А не знаешь, когда Жаруся Летицу принесёт?

— Обещала прилететь, как только сможет её с пруда незаметно достать, — Волку тон названной сестры не нравился. И чего-то очень уж она расстроенная! — Может, не пойдёшь? Не хочется?

— Наоборот! Очень-очень хочется! И полетать с тобой хочется. Полетаем завтра? — Катерина с надеждой посмотрела на Волка, тот радостно закивал, чуть продвинулся на веранду, расчихался от яблочного запаха, и Катерина расхохоталась. — Пошли, тут для тебя слишком духовито.

— Подумаешь! Зайцы-хвасты! Ну и занудная и скучная! Какая есть, такая и есть. Обмирать в восторге от прыжка я не буду, довольно видела, как их Бурый физиономиями по полам в оружейной возил! А также знаю, как по-настоящему может быть красиво, когда это показывает сам Бурый! Переживу! — решительно поднимала себе настроение Катерина, но Жарусю едва дождалась! Летица в коготках Жаруси выглядела усталой и испуганной, но на предложение вернуться обратно в пруд, решительно замотала головой. Она уже почувствовала, как это бывает, когда ты летишь, пусть даже с обрезанными крыльями! Катерина позвонила Степану и сухо предупредила, что если они собираются в Лукоморье, то пусть идут, потому что все уже готовы и ждут только их. Через две минуты мальчишки примчались, перемахнув через забор как кони. Катя помахала рукой маме и бабушке с дедом и отправилась к терему.

Ворота возникли и открылись очень быстро, а за ними был конец ноября! В Лукоморье гудела снежная завируха, ветер сбивал с ног, Летица в ужасе отступила, но Жаруся что-то шепнула ей, и она решительно шагнула своими смешными лапками, переступая через порог, навстречу совсем другой жизни. Жар-Птица вернула свое истинное обличье, подхватила лебёдушку, осветив её белое оперение золотым светом, и разогнала крыльями мечущуюся метель. Остальные торопливо прошли следом, Ярик уже взвился в небо, наслаждаясь свободным полётом, и Катя закрыла ворота.

В Дубе Летицу расположили в огромной дубовой ванне, накормили и оставили приходить в себя до утра. Неразумно было сразу выпускать не привыкшую к диким условиям и ни с кем не знакомую лебедушку в непогоду и поздним ноябрьским вечером. После ужина Жаруся полетела к Летице, объяснить кое-какие особенности Лукоморской жизни и угостить травяным настоем, который давала Магрит, чтобы перышки выросли быстрее. Сивка поскакал к родственникам, а мальчишки опять отправились поболтать, и были утянуты Волком на обучение стрельбы вслепую, а Катерина выглянула из окна и наткнулась на Волногона, который прилетел караулить появление хозяйки у Дуба. Он страшно обрадовался, когда Катерина вышла к нему, и тут же предложил прокатить.

— Сейчас? — Катя посмотрела на снег вперемешку с ледяным дождём, летящий, кажется, со всех сторон.

— А что? — Волногон удивлённо оглянулся. — Хорошая погода, ветреная, не скучная!

— Да, хорошая. Не скучная, — задумчиво протянула Катерина, думая о своём. — И не занудная! Да, давай полетаем. Я только Баюна предупрежу, раз остальные заняты.

Баюн дремал. Не сразу понял, что Катя ему говорит про прогулку, сонно покивал головой и обратно уснул.

— Ну и ладно, — Катерина переоделась, глянула на окна, поёжилась, но раз уж решила, надо ехать!

Волногон взлетел в бушующий ветер, словно того вообще не было! Порывы слякотной пакости разбивались где-то над ушами морского коня, не долетая до Катерины, и тут она поняла, что ей это нравится! Да, дикая погода, но как-то созвучна она тому настроению, которое у неё сейчас!

— Надо же! Скучная я и занудная! Тьфу! Да, в восторге не замираю, глазками умильно не хлопаю, комплименты не говорю всё время, — Катерина сама не ожидала, что её так зацепит случайно услышанная фраза. И она вдруг обрадовалась, что сидит верхом именно на морском коне, который мысли не читает, настроение её не угадывает, и не оборачивается!!! И слезы не видит и не интересуется, что с ней не так, поди тут объясни, что именно не так! Он просто радуется ветру и дикой скорости. Катерина решила, на завтра надо ещё так прокатиться!

Утром отправились с Летицей на озеро. Она шла медленно, переваливаясь, останавливаясь и поминутно удивляясь всему, что её окружало. Волк увёз Катерину вперёд, вызвать Гуслика. Тот уныло ковырял клювом какую-то подмерзшую травку, и увидев Катерину, радостно зашлёпал ей навстречу.

— Доброе утро, Гуслик!

— Доброе, очень доброе.

— Гусличек, у меня к тебе просьба, — Катерина села на поваленное дерево. — Я привезла сюда одну мою знакомую лебедушку. А она никогда не жила на воле и летать толком не умеет. Ты так хорошо меня научил, я надеюсь, что сможешь помочь и ей.

— А она тоже как ты, человек? — живо заинтересовался Гуслик.

— Нет, она настоящая лебедушка. Летица.

— Оооо, какое красивое имя! — Гуслик смешно вытянул вперёд шею. — А сама она красивая?

— Мне кажется, что да, — Катерина понятия не имела, как Летица понравиться Гуслику и побоялась его сразу сильно обнадёживать.

Гуслик совершенно забыл про то, что собирался позавтракать и вылез на берег, закрутил шеей.

— Ну, где же она? А она точно не потерялась? А ты ей про меня рассказывала? А что она про меня знает?

— Идёт, не потерялась, рассказывала, знает, что ты добрый, славный и зовут тебя Гуслик, — Катерина едва успевала отвечать на вопросы взволнованного лебедя. И наконец, Летица показалась на тропе в сопровождении Жаруси и Баюна. Гуслик замер и в восхищении смотрел на незнакомую лебедушку. Жарусин отвар помог, перья отросли, да и общее их состояние явно улучшилось. Летица явно выглядела красивее, а когда увидела Гуслика, стала двигаться плавно, явно заинтересованно поглядывая на лебедя. Катя дождалась, когда она подойдёт, и представила их друг другу. А потом попросила Гуслика позаботиться о Летице, хотя и предложила, чтобы она на ночь возвращалась в Дуб.

— Зачем? Ей это будет не удобно! — решительно заявил счастливый Гуслик. — Я очень о ней позабочусь!

— Ну, сейчас не самое хорошее время, и еды тут мало, — Катя осмотрела присыпанные снегом берега.

— Да что ты! Много! Я сейчас покажу, — Гуслик заторопился в воду, нырнул, и тут же вынырнул с приличным клоком водорослей в клюве. И чуть не с поклоном принёс этот клок Летице, она застенчиво пощипала и закивала головой.

— Очень вкусно!

— Я её научу летать хорошо! — Гуслик разговаривал с Катериной, не сводя восхищенных глаз с Летицы, и выглядел даже забавнее чем обычно.

Катерина успела зажать Волку пасть и фразу о том, что сначала надо бы самому хорошо летать научиться, он вслух не произнёс, так, хрюкнул что-то невнятное. А ведь собирался! И пока Гуслик рассказывал, что он ещё сделает хорошо, и как будет заботиться о Летице, Катерина на всякий случай волчью пасть придерживала. Как-то так спокойнее!

Летица восторженно смотрела на Гуслика, и похоже, находила его самым красивым и умным из всех лебедей, а Гуслик примерно с таким же выражением смотрел на саму Летицу.

— Ну, я думаю, нам пора! — решительно хлопнула крыльями Жаруся, и подмигнула Катерине.

Когда они шли обратно и уже почти подобрались к Дубу, Волк наконец решился высказаться:

— Чтобы два таких чудика нашли друг друга! Это точно будет удачный союз! И особенно хорошо, что этот гусь перестанет Катерине рассказывать, каким бы он был для неё мужем!

— Волк, не придирайся к нему! Он всего один раз это говорил, — рассмеялась Катерина. Она уже хотела попросить Волка с ней полетать, но тут из Дуба выскочили мальчишки и начали уточнять у Волка о каких-то сложных ухватках боя с копьями, и Волк отправился с ними, а Катерина наткнулась на скучающего в ожидании хозяйки Прибоя, который тут же начал намекать на то, что с Волногоном она ездила, а с ним?

— Я с удовольствием покатаюсь с тобой, — решила Катерина. И подумала: — Раз уж Волку не до меня, я хоть я морским конём полетаю.

Облака висели низко, Прибой же сразу поднялся так высоко, что полетел над ними. И тут в просветах между тучами, Катерина неожиданно увидела внизу летящего черного змея очень знакомого вида. — Наина? Нет, Наина спит в тумане, а её змеиное кольцо уничтожено. Тогда кто? Змеиных колец несколько. И кто владеет тем, которое одето вот на этой змеюке? — Катерина быстро проявила сумку, вынула оттуда шапку-невидимку и одела её. А потом окликнула Прибоя.

— Смотри! Там черный змей, ты можешь за ним проследить, так, чтобы он тебя не видел?

— Конечно, хозяйка! — Прибой обрадовался новой забаве. Что ни говори, а со сказочницей никогда не скучно! Он сделал какое-то движение копытами и под ними возникли плотные сгустки водяных брызг, очень напоминающие облака, снизу увидеть коня стало невозможно, зато он сам отлично всё видел. Змей летел к горному хребту на востоке. А добравшись до гор, нырнул в узкую расселину. В сумерках его было видно только благодаря тому, что на склонах гор уже лежал снег.

— Прибой, можешь тут покружить? — Катерина высматривала, кто же покажется из расселины, но с востока натянуло серые снежные тучи и начало темнеть, и снегопад полностью лишил Катерину возможности что-то разглядеть. — Полетели назад, — неохотно скомандовала Катерина. Она подумала, достала зеркальце и попросила его показать Черномора. Зеркальце послушно показало лебедя, Катерина пожала было плечами, но тут увидела, что лебедь находится в пещере! Попросила показать подробнее, и с ужасом разглядела около лебединой лапы черное змеиное кольцо! — Нашёл всё-таки!

В Дуб она прилетела замёрзшая. Не от холода, одета было отлично, а от переживаний. Поблагодарила и отпустила Прибоя, вошла в горницу, а там в тепле и уюте всё также поскрипывал сверчок, живший за печкой, посапывал Баюн, ругался в оружейной Волк. — Всё прекрасно, но мы сейчас опять будем опять на военном положении! — подумала Катерина. Она села за стол и положила голову на скрещенные руки.

— А, Катюша! Ты что такая расстроенная? Давай, может, полетаем? Ты же хотела? Погода, правда, некомфортная. — Волк вышел из оружейной весьма довольный и тут вспомнил о том, что обещал Кате.

— Нет, погода нормальная. И я уже летала на Прибое. И только что видела Черномора.

Этих слов хватило, чтобы расслабленный Волк моментально стал как натянутая струна, Баюн проснулся и прыгнул с печи на лавку, а Жаруся перепорхнула поближе к столу. — Где? — Волк строго смотрел на Катерину.

— Восточный хребет. Прячется в расселине.

— Где-где? Как тебя туда занесло и как ты сумела в такой круговерти его разглядеть? — рявкнул перепуганный Бурый.

— Занесло… Я каталась на Прибое. И увидела его.

— Лебедя? В урагане? И узнала его? — Баюн прищурился.

— Я что-то сказала про лебедя? — разозлилась Катерина, её словно заставляли оправдываться. — Я увидела черного змея. Увидела, что он полетел к Восточному хребту и влетел в расселину. А потом попросила зеркальце показать мне Черномора.

— И зеркало показало змея? — Жаруся пристально смотрела на Катю.

— Нет, лебедя, но в пещере и с чёрным кольцом лежащим рядом на полу, — Катерина смотрела на Бурого. Тот медленно, но верно впадал в панику.

— Как ты могла додуматься так далеко лететь одна? А если бы он напал? — зарычал Волк.

— А если бы он напал завтра около Дуба? — Катерина рассердилась. — Если бы я не полетела, мы бы и не узнали, что он нашёл кольцо. Я не своими крыльями летела, а на Прибое, я же тебе сказала! Не кричи и не рычи на меня!

— Я запрещаю тебе выходить из Дуба. К коням морским вообще не подходи! — Волк перелетел через стол и навис над Катериной.

— Что-то ещё? — Катерина дерзко смотрела на него. — Не надо мне приказывать!

— Я просто тебя запру и завтра же, прямо с утра, ты отправишься в ваш мир! — Волк рявкнул так, что стул, стоящий рядом с Катериной отскочил в ужасе подальше.

— Да? А ворота ты сам откроешь? — холодно поинтересовалась разъяренная Катерина. — Нет? Я никуда не полечу! И не смей на меня орать! — она развернулась, и бросилась в свою комнату. Заперла там дверь и беззвучно расплакалась.

— Волк, ты что? С ума ты сошел что ли? Разве же можно так грубо? — Жаруся грустно покачала головой.

— Жаруся, ты сама-то понимаешь, что значит, что черное кольцо в руках Черномора? Ну, не в руках, а в лапах?

— Понимаю, и Катя понимает.

— Да как она могла так рисковать?

— Чем? Она летела на одном из самых быстрых и сильных коней Лукоморья. Что она такого сделала, чтобы ты на неё так орал? Она же не может просидеть всю жизнь под кроватью, — Жаруся покачала головой. — Заканчивай так бояться. Сходи вон, лучше поговори с ней.

Баюн слез с лавки и покачал головой. — Да, дружище, ты перестарался. Катя этого не заслужила.

Волк сердито фыркнул, развернулся, но ушел не к Катиной комнате, а в оружейную, и дверь за собой закрыл, вскоре оттуда послышался грохот. Волк, обернувшись человеком, до изнеможения занимался бросками копья в огромный толстенный деревянный столб, пока тот не треснул и не развалился, осыпавшись древесной трухой.

— Нда, и разошлись как в море корабли, — Баюн покрутил круглой головой, прислушался к тому, что происходит в комнате Катерины, и полез обратно на печь. — Пусть сначала остынет, — подумал он.

Степан переглянулся с Киром. — Пошли к тебе, — он отлично знал, что в его комнате Кир сразу звереет и начинает его попрекать беспорядком.

— Куда её опять понесло! — Степан рассердился. — Чего она так себя ведёт? И полезла к этому змею… А если бы и правда, он её увидел и схватил?

Кир кивал головой, слова друга логично ложились на его собственное мнение. — Может, с ней поговорить? Вон, она и Волка довела…

Мальчишки оправились к Катьке в комнату, постучали, — Кать, можно войти? — окликнул её Степан.

— Что ты хочешь?

— Поговорить. Мы поговорить пришли. Войти можно?

— Входите, — Катерина сидела на подоконнике, привычно укутавшись в одело.

— Кать, ты чего творишь-то? Волка вон завела, он громит оружейную. Подставляешься почём зря. А спасать тебя потом кто будет? — Степан начал напористо.

— Я чего? Что я творю? — Катерина изумлённо смотрела на них.

— Да, именно ты! И ты ведёшь себя как безответственная девчонка.

Катерина открыла было рот, уточнить, как именно безответственная девчонка сочетается со скучной занудой, но была настолько рассержена, что даже не смогла продолжать разговор!

— Так, убирайтесь из моей комнаты немедленно оба! — Катерина и так была на взводе, а тут, вместо того, чтобы хотя бы оставить её в покое, эти ещё и с обвинениями пришли. Поэтому взвилась она как заведенная пружина. Уже когда за мальчишками закрылась дверь, она её заперла, и села прямо там на полу. — Хоть бы было место, куда можно убраться и тебя там не найдут! Не начнут приказывать и орать, не ввалятся с дурацкими претензиями… Место, где не найдут! Стоп. Есть тут такое место, — если бы Катерина была в спокойном состоянии, ей бы и в голову не пришло бы что-то такое делать, но она схватила лист бумаги и карандаш написала: «Уехала немного отдохнуть. Прошу меня не искать, и за меня не волноваться. К змею приближаться не буду, в туман не полезу, к знакомым не заеду, в пещеру с цепями не собираюсь! Приеду через несколько дней». Лист она оставила на столе. Сама посмотрела зеркальце, довольно хмыкнула, и подошла к окну. И вдруг увидела себя в оконном стекле. Капризно перекошенный из-за закушенной губы рот, насупленные брови, горящие щёки. Очень похоже на маленькую и довольно злобную девочку, у которой в песочнице отняли совок и она уходит оттуда с криками «я с вами больше дружу»!

— Дааа, что-то я погорячилась, — Катерина потёрла ладонями лицо, сгоняя с него такое мерзкое выражение, и уселась обратно за стол. — Ну, хорошо, положим, я сбегу. Это вполне выполнимо. Открыть окно, позвать, кто там сейчас из коней меня караулит? Буревест, наверное… Вылезти на конскую спину, Ярика позвать в комнату и окно закрыть. А дальше? — а дальше утром они обнаружат, что её нет. Явно Волк придёт, потому что даже если она оставит Ярика, чтобы был слышен звук дыхания, запах-то её будет всё слабее. Увидит он, что Кати нет, и в лучшем случае впадёт в панику, в худшем рванёт её искать. И куда залетит… И в какую беду попадёт? Да, он её обидел. И вёл себя грубо. А сейчас разносит оружейную! Катерина вынула зеркальце и попросила показать ей Волка. Он сидел на полу, в человеческом виде, спрятав лицо в ладонях, и прислонившись спиной к останкам толстенного столба, который в щепу раздробил копьём. Катерина вздохнула и распахнула окно…

Глава 12. Кольца чародея

Утром в Дубе уютно, тепло и пахнет вкусно. Волк проснулся рано, можно сказать, что и не спал. Он маялся. С одной стороны, он прав. То, что Катерина рисковала, это очень опасно, очень! А с другой… Да, он был груб. От страха за неё, но груб. Надо бы извиниться, но всё равно вернуть её обратно в людской мир. Он несколько раз прислушивался к тому, что происходит в комнате Катерины. Слышно только ровное дыхание. Только вот странно… Запах её всё слабее и слабее. Окно что ли открыто? Он поплёлся к Баюну, и с трудом растолкав его, с ещё большим трудом втолковал, что его тревожит. Баюн, сонный, тёплый, неохотно прислушался, а потом сполз с печи и отправился в Катину комнату. Дверь открылась, стоило только лапой повести. Окно действительно открыто и в комнате очень холодно, Катерина спит за столом, положив руки на край листа.

Кот мягко ступая, прокрался и закрыл окно, а потом от извечного кошачьего любопытства неслышно перебрался на стол и заглянул в то, что было написано на листе, а потом поднял глаза на Волка. Бурый тут же сообразил, что что-то сильно не так. Легко поднялся на задние лапы, через Катино плечо прочёл письмо, которое она собиралась им оставить, и чуть не взвыл от ужаса.

Баюн строго глянул на него и кивнул на дверь, и сам вышел.

Они осмелились заговорить только в горнице.

— Она что, собиралась сбежать? И куда? — Волк заметался по горнице. На шум вылетела Жаруся, а узнав о том, что они нашли в комнате её девочки, рассвирепела.

— Вы доиграетесь! И она действительно сбежит! Просто чтобы от вас отдохнуть!

— Да куда она может так сбежать? — c надеждой спросил Баюн.

— Ну, она же у нас не глупая, — хладнокровный голос Жарус, разбил вдребезги все его надежды. — Она нашла место, которое в зеркале не отражается. И специально вам написала, куда она не собирается, чтобы вы не метались по всему Лукоморью и её не разыскивали. Видите, умница даже про пещеру с цепями упомянула. Она как раз в зеркале не видна. И то, что она не сбежала, как я понимаю, совсем не ваша заслуга.

— И что нам теперь делать? — хрипло проговорил Бурый, до которого медленно доходило, насколько ему повезло, что Катерина не ушла из Дуба, как собиралась.

— Палку не перегибать. Будет угроза — будем решать. Сейчас мы её поблагодарить должны были бы, потому что благодаря ей мы знаем, что есть опасность. И можем подготовиться и подстраховаться. И её защитить, — Жаруся мрачно осмотрела Волка и Баюна. — Вы слышали, что я вам сказала? — они вразнобой покивали. — Ну-ну, я посмотрю, как вы слышали!

Катя проснулась и не сразу поняла, где она находится. Замёрзла страшно! — Вот я шляпа, за столом уснула! И письмо не порвала, — она едва сумела встать, настолько затекли мышцы, порвала и выкинула письмо, и поняла что явно простудилась! Вот точно! Голос почти пропал, голова раскалывалась, знобило.

— Вот тебе и накаталась с конями, и ещё по-моему спала с открытым окном, странно только, что оно теперь закрыто, — Катерина устроилась под одеялом, укуталась с головой и никак не могла согреться. Зубами стучала от холода. — Хороша бы я была, если бы добралась до Кащеевых островов, которые в зеркале не видны, развернула бы там избушку и так простыла уже там! — ужаснулась Катерина. А в голову упорно лезла мысль о Кащее, которого она видела в зеркале ночью. Он далеко в океане зачем-то собирает огромную флотилию льдин. — Зачем ему это?

— Катюшенька, радость моя, доброе утро! Может быть, ты позавтракаешь с нами? — в комнату втёк Баюн, увидел укутанную Катерину, которая дрожала под одеялом, и сообразил, что Катерина попросту простыла. И обрадовался! Нет, честно! Он обрадовался тому, что пока не надо будет думать, как её уберечь от Черномора. — Радость моя, да ты простыла! — он очень старался спрятать ликование. — Сейчас я скатерку расстелю, чайку горяченького или молочка?

Но, Катерина только мотала головой. Ничего она не хочет, и оставьте её в покое!

Баюн с ликованием объявил в горнице о том, что радость его приболела, просит в комнату не лезть, и туда тут же, ясное дело, набились все! Жаруся, влетела, обнаружила, что комната выстужена, разъяренно глянула на Волка и Баюна, махнула крыльями над Катериной, согревая её. Волк сначала пытался уточнить сердится названная сестра на него или нет, но она глаза не открывала, и он так и не понял, улёгся рядом с кроватью на полу и решил никуда не уходить! Мальчишки полюбопытствовали, и быстро убрались, потому что на них налетели все, кроме самой Катьки.

— Да, долеталась, — Степан пожал плечами. — Пошли заниматься.

Но, без Волка это было как-то скучно, да и вообще, странное дело, вроде, Катька ничего такого не делала, ну, приходила иногда на тренировки, а так-то обычно в горнице была, а вот нет её и почему-то чего-то немного не хватает. Ну, ладно, сильно не хватает. Оба сидели на лавке в оружейной и начищали мечи, уныло проводя по лезвиям тряпками.

— Чего-то странно. Вроде и правда она скучная зануда, а как-то всё не так. Да? — первым не выдержал Степан.

— Да, — кивнул Кир, — глядя на своё отражение в кладенце, которое отливало золотом от текущих полос. — Вообще-то зануда бы нипочём не полетела за змеем. Это мы как-то зря, наверное.

— Ну, если подумать… Скучная, это тоже не про неё! — Степан переглянулся с Киром, они убрали мечи и не сговариваясь отправились уточнить, как Катька себя чувствует.

Чувствовала она себя погано! Голос сиплый, голова кружится, Баюн пристаёт с молоком и мёдом, на Бурого вообще смотреть не хочется, и он почему-то очень испуганный. Смотрит так, словно Катерина сейчас раствориться в воздухе.

— Кот, я больше не могу! Честно! — прошипела она в очередную кружку молока.

— Катенька, ну ты же так замёрзла, разве же можно было окно так оставлять! — Баюн сказал и чуть не заткнул себе лапой пасть.

— Погоди, а откуда ты знаешь, что я окно забыла закрыть? Это ты его закрыл, да? И письмо видел? — Катерина решительно отставила молоко.

— Ну, это, как бы так сказать… — заюлил Баюн.

— Да, видел он. И я видел, — хрипло, словно это у него горло болело, отозвался Волк. — Ты что, всерьёз собиралась уехать?

— Ну… — Катерина вздохнула. — Да. Собиралась.

— А почему не уехала? — Волк смотрел очень внимательно. — Простыла-то ты позже.

— Раздумала, — Катерина вздохнула, ну в самом-то деле, не объяснишь ему, что она увидела какой он расстроенный, и подумала, что с ним будет, и как он будет её искать. Она не видела, что за её спиной любопытная Жаруся, зависшая над столом, обнаружила зеркальце, которое по-прежнему показывало Волка, уже сидящего тут вот рядом. Зависла в воздухе, подняла зеркальце одной лапкой, а другой Волку на него указала. А потом коготком по голове постучала, мол, дурень, на тебя посмотрела девочка, вот и решила не расстраивать.

Волк закашлялся, подобрался поближе и тихо сказал:

— Прости меня. Я… Я погорячился. Я просто очень боюсь за тебя.

— И ты меня прости, — Катя говорила едва слышным шепотом, но Волку с его слухом, всё было прекрасно слышно! — И я за тебя всегда боюсь, но я же не запираю тебя в Дубе, или в тереме в нашем мире! Вот был бы номер! — она вдруг рассмеялась, представив эту картину. Волк не выдержал и расхохотался вместе с ней, Баюн упал на бок и хихикал в развале Катиных одеял, а Жаруся заливалась золотым колокольчиком, осторожно положив зеркальце на место.

— А, кстати, куда это ты собралась сбежать? — осведомился Кот, как раз в тот момент, когда на пороге появились Кир и Степан.

— Не скажу! — Катерине полегчало, даже голос как-то прорезался.

— Почему это? — удивился Баюн.

— А в следующий раз, мне что, новое место такое искать? — хулиганка сверкала глазами над чашкой с молоком. Жаруся перелетела на её плечо и пискнула на ухо:

— В следующий раз ты меня попроси, я ещё пару таких местечек знаю.

Бурый и Баюн переглянулись. Волк сделал попытку постучаться головой о стену, а Баюн схватился за свою голову лапами. — Бедные мы с тобой бедные!!! Да, дружище! Жизни и так тяжела, а эти две ещё и издеваются!!!!

Степан и Кир, открыв от удивления рты, переводили взгляды с Волка на Кота и на явно развлекающихся Жарусю и Катерину.

Катерина весь день отсыпалась и лечилась. Волк выгнал мальчишек в оружейную и отвёл душу, гоняя их почём зря! Баюн посмеивался, он был уверен, что сумеет вызнать, куда это радость его собиралась. Может быть. Наверное. А Жаруся чистила перья в Катиной комнате и щедро делилась знаниями о тайных местах Лукоморья.

— Знаешь, дорогая, пусть у тебя лучше будет возможность спрятаться, когда будет очень надо! Я точно знаю, что ты пользоваться этим будешь и с сердцем и с умом, — сказала она Катерине.

Баюн не отрываясь наблюдал в зеркале и блюдце за перемещениями Черномора. Очень напоминая обычного кота, замершего перед мышиной норой. — Да что ж ты затеял? И откуда именно ты взял змеиное кольцо?

Жаруся на всякий случай тайно слетала в гору с сокровищницей и увидела, что она не найдена и не отперта. Маленькая дверка запечатанная Катей могла быть открыта только ею. И никакого нового способа её найти и вскрыть Черномор не отыскал!

— Так откуда? Нашел отцовский тайник? Или что-то ещё? — Баюн волновался. А потом, обдумав всё хорошенько, и посоветовавшись с Жарусей, он глубокой ночью отправился в Катину комнату.

— Радость моя! Ты не спишь? — Баюн проплыл мимо Катиной кровати и запрыгнул в ноги.

— Нет, почему-то не спится, — Катерина смотрела в окно, за которым Ярик развлечения ради устроил метель из выпавшего накануне снега.

— А можно поговорить? Я хотел тебе рассказать о змеиных кольцах. Это старая и довольно мрачная история, — Баюн вздохнул. — Бурый бы мне не дал об этом говорить, зато Жаруся считает, что ты должна знать. Мне тоже так кажется.

— Расскажи, пожалуйста! — Катерина села на кровати и приготовилась внимательно слушать.

— Когда-то давно один из чародеев решил, что просто чародеем ему быть скучно, и он хочет быть повелителем всего, что сможет захватить, желательно всего мира. Бывает у них такое. Так вот этот самый чародей долго думал, как бы осуществить свою мечту. Решил, что ему нужна армия. А армия кого? Людей? Банально и не очень эффектно. Хищников? Так люди в состоянии с ними сражаться, и опять же банально. Тогда он решил уточнить, что у нас тут самое опасное и неуязвимое, и выяснил, что драконы, змеи по-нашему! Некоторое время, пару столетий примерно, он пытался приручить драконов и управлять ими. Не вышло, они слишком свободолюбивы. Зато характер драконьих племён чародей он испортил очень прилично. Тогда он нашёл способ превращать людей в драконов, у него получились отличные драконы, только огонь не выдыхали, зато они летали, силища была непомерная, и они оказались для оружия почти неуязвимы. Это было как раз гораздо более эффективно! Для устойчивого превращения он создал чёрные змеиные кольца. Планировал сделать кольца разных цветов и сделать армию змеев-драконов с разными способностями. Чёрные для самого простого дела — нападения и убийства. Золотые для поиска спрятанных сокровищ, зеленые для слежки, синие для морского боя. И так далее. Планы были грандиозные! Но, как это обычно и бывает, планы и реальность несколько друг от друга отличались. Первое черное кольцо отлично превращало человека в дракона, но оказалось неустойчиво к действию мертвой воды, стало алым, вспыхнуло и множество подручных чародея окаменели и обратились на рассвете в прах, так же как и само кольцо. Второе кольцо он делал более тщательно, но та же ошибка осталась. Он сообразил, как можно остановить действие алого света от кольца, который заставлял окаменеть всех, кто его в момент вспышки видел, и плеснул на кольцо живой водой. Очень потом об этом жалел!

— Почему? — удивилась Катерина, она с ужасом вспоминала, как сама пыталась спасти всех своих друзей, окаменевших от такого же кольца. Спасти, пока они не рассыпались пылью на рассвете.

— Радость моя, для него те, кто окаменел, не имели никакой ценности. А вот кольцо ценностью было! Да ещё какой ценностью! И оно испортилось! Он был так раздосадован этим, что приказал казнить всех, кто окаменел, а после спасся. А сам принялся за изготовление третьего кольца. Именно с ним ты и познакомилась, когда облила его мёртвой водой и спешила Наину. И именно его ты и обезвредила, догадавшись полить живой водой. Умница моя!

Катя поёжилась. — А дальше? Явно он не остановился на этом?

— Конечно, нет. Это было последнее экспериментальное кольцо. И самое разрушительное. У остальных он сумел сделать так, чтобы мертвая вода просто снимала кольцо с лапы дракона. Такое кольцо перецветает сразу в белый цвет до следующего рассвета, дальше опять становиться чёрным и готово к новому использованию, а тот, кто был драконом, умирает, если его не напоить живой водой. Это чародей сделал специально.

— Зачем?

— Ну, видишь ли, чародей столкнулся с как бы это выразиться… С кадровой проблемой. Людей у него не было, которым он мог бы доверять. Порядочный человек не захочет убивать по прихоти чародея, а непорядочный вряд ли будет верен. И вот представь, негодяй, который готов выполнить приказ и уничтожить всех вокруг, получает великую силу!!! Он сам становиться огромный и страшный! Были случаи, когда одевший кольцо и ставший драконом попросту плевал на все приказы и улетал. Тогда чародей одевал личное чёрное кольцо, догонял такого и с помощью мёртвой воды спешивал его, забирал кольцо сбежавшего и дожидался, пока вышедший из повиновения не умирал.

— А ждал-то зачем? Убедиться, что тот действительно умер?

— Нет, он показывал несчастному склянку с живой водой и умирающий молил дать ему эту воду. А умирали в муках. Ну, как это объяснить… Развлекался этот чародей так. Нравилось ему.

— Мерзость какая! — Катерина почувствовала, что её опять начинает знобить. Она плотнее закуталась в одеяло.

— Да, очень неприятный был тип, чародей Мран! — согласился Баюн и вздохнул. — Но, опять же выяснилось, что с мёртвой водой не очень надёжная защита.

— Почему?

— Дракона надо было сперва догнать и попасть в него водой. То есть был небольшой шанс, что дракон не подпустит к себе того, кто его преследует, и ускользнёт. Тогда был создан крылатый меч. Это громко сказано меч. Он как длинный кинжал, а на рукояти сложенные крылья. Когда какой-то из драконов улетал и выходил из повиновения, а самому возиться не хотелось, чародей выпускал крылатый меч, называя имя человека, который превратился в дракона, и которого надо убить, и тогда меч раскрывал крылья, летал и разыскивал этого человека.

— А как? Мало ли, куда дракон мог спрятаться, — Катерина представила узкий хищный меч, разыскивающий беглеца.

— Меч притягивается кольцом как магнитом. Он нацелен на убийство того, кто кольцо носит.

— Кот, но ведь можно же снять, выбросить кольцо! И пусть этот самый меч его найдёт на здоровье. А человек будет свободен как ветер!

— Радость моя, ты не поймёшь. Стать драконом для некоторых людей, это мечта! Это такая силища и власть! Они не в состоянии отказаться от кольца сами. Снять могут, но избавиться никак! А другим Мран кольца и не давал.

— Это как кольцо Всевластия в Хоббите? — Катерина уже почти наизусть знала и Хоббита и Властелина колец.

— Послабее, конечно, чего и говорить… Но, принцип тот же. Черные кольца предлагают своему владельцу полёт, неуязвимость для обычного оружия и невозможную для человека силу. Власть убить любого, а самому чувствовать себя в безопасности, и захватить всё, что только понравится! Золото и драгоценности, любую красавицу, любой город, замок, всё, что угодно будет твоим! Как тут отказаться? Вот и не отказывались. Даже если куда-то кольцо прятали, всё равно рано или поздно приходили за ним, одевали, и тут уж мёч не промахивался!

— Нда, предусмотрительный чародей, — кивнула Катерина.

— Ещё бы! Очень знающий, — Баюн смотрел в темное окно, и казалось, видел те времена.

— А что же дальше? И почему эти кольца теперь невесть у кого оказались?

— Дальше? Дальше Мран решил позабавиться и послал одного из своих драконов-кольценосцев, Лютобора, уничтожить его собственную деревню. А тот не смог сгубить своих. И решил, что каким бы сам не был негодяем, делать этого и другим не позволит. Он вернулся к чародею, тайно выкрал крылатый меч, и шкатулку, хранящуюся вместе с мечом, и улетел. Чародей, разгневавшись, что его приказ Лютобор не выполнил, решил позабавиться и наказать ослушника показательно, сам одел личное черноё кольцо, самое мощное, и полетел с мёртвой водой за ним. Догнал, облил водой, и тогда Лютобор послал крылатый меч на чародея Мрана, назвав его имя. Крылатый меч не промахнулся, чародей погиб, но Лютобор тоже не пережил рассвета, — Кот вздохнул. — Правда, я думаю, что сам Лютобор об этом не пожалел. Хоть последний день жизни он прожил так, как надо.

— А что случилось с остальными драконами и черными кольцами?

— Почти все люди, которых чародей использовал, после прилёта отдавали ему кольца и сами оставались взаперти в его владениях. У него на морском острове была выстроена крепость. После того, как чародей умер от удара собственного меча, его крепость взорвалась, разрушилась и разрушила остров, он просто расплавился. Погибли все, кто там был, и кольца были уничтожены. Насколько мне удалось выяснить, вне крепости, в тот последний день в полёте было шестеро, не считая самого чародея. Лютобор и чародей погибли глубоком горном ущелье на Востоке, там же остались их кольца и крылатый меч. Ещё пятеро какое-то время бесчинствовали и крушили всё, до чего могли дотянуться. Потом люди, владеющие кольцами стали стареть, и им было уже невмоготу подниматься в воздух. И след колец исчез. Одно из этих колец, то самое экспериментальное, было у Наины. Понятия не имею, откуда она его взяла, и ты его уничтожила. Два кольца и меч, которые оставались в ущелье, я честно искал, но опоздал. Судя по всему, именно их нашел папенька наших карликов, Черномора и мужичка с ноготок, у него там не очень далеко владения были. Значит, где-то в тайнике у отца карликов два кольца. Вполне возможно, что два кольца лежат в бывшей сокровищнице мужичка с ноготок, помнишь, он Черномору говорил? Но не факт, возможно там только одно. Если в сокровищнице два кольца, мы знаем про все. Если в пещере в сокровищнице одно, то где-то есть ещё одно кольцо.

— То есть понятно только то, что из сокровищницы в пещере Черномор кольцо взять не мог, — протянула Катя.

— Ну, в общем, да. Но, я думаю, что он всё-таки до отцовского тайника добрался. Он же нынче лебедь. Возможности крайне ограничены. А он тайники папашины проверял, это точно! Помнишь, он вас с Волком заманил в каменный мешок, когда кровоцвет Бурому подсунул?

— Да забудешь такое!!! — кивнула Катерина.

— Вот, это одно из местечек его папеньки. Он там кольца не отыскал, и решил хоть как-то тайник использовать, чего добру пропадать? — Кот оглянулся на Катерину.

— Дааа, история. А как ты всё подробности этого выяснил?

— Я искал попавшие в ущелье кольца и меч, хотел их уничтожить. А нашел останки дракона — чародея, Лютобора и маленькую шкатулку, которую не смог обнаружить тот, кто забрал кольца и меч. Там были записи чародея Мрана о том, как он решил создать армию и сделал кольца. Я уничтожил все эти записи. Они были поопаснее самих колец. Но, к счастью, в руки папаши Черномора эти записи не попали! — Баюн полизал лапу, вспоминая, как в ущелье он унюхал след волшебного предмета под камнями, обрушившимися при падении дракона-Мрана, как сумел найти шкатулку и как радовался, когда уничтожил все записи о том, как можно создать новые кольца!

— Кот, то есть, если Черномор нашёл отцовский тайник, то у него есть не только два кольца, но и меч?

— Да, именно. И я не знаю, как он применит второе кольцо. Он может попытаться добыть тебя, чтобы ты вытащила его брата из тумана, и отдать второе кольцо ему, уповая, что мечом-то владеет он сам, и сможет братом управлять. А может бродягу какого-то использовать. Может придумать любую гадость, у него очень извращённый ум, да ты помнишь!

— Ещё бы! — Катерина кивнула головой.

— Вот! Поэтому, разумнее нам бы вернуться пока. Знаю, что ты норушам обещала, но тут такая ситуация… Надо смотреть что этот пакостный тип может предпринять.

— Баюн, я не знаю, как лучше, — Катерина вздохнула. — Может ты и прав…

Кот выходил из комнаты Катерины очень довольным! Очень! Бурый мог бы хоть обораться, разрычаться, запретить Катюше всё, попытаться её силой где-то запереть, и получить в результате сбежавшую в гневе Катерину!!! А он аккуратно и красиво поговорил и пожалуйта! И радость его в курсе дела и опасность поняла. И согласилась с ним! Вот она, сила разумного сказочного Котика!

Утром Катерина чувствовала себя гораздо лучше. Из Дуба выходить не пыталась, с Буревестом переговаривалась через окно, покорно пила горячее молоко и о чем-то размышляла, а потом подняла голову и поинтересовалась:

— Баюн, а ведь Черномор наверное, про Ратко знает. То есть, что мы сговорены.

— Да, знает, наверняка. Я Ратко уже предупредил. Бурый к нему слетал, сказал, чтобы никуда не совался, и выставил воев, — Баюн гордился свое предусмотрительностью.

— Ой, хорошо, а то я всё думаю, вот как он может меня заставить вылезти из Дуба? Вы все тут. Ратко предупреждён. Кони?

— Все знают, не волнуйся, — Баюн после известия о Черноморе в змеином кольце вёл очень активную деятельность и теперь законно гордился её результатами.

Глава 13. Кир и чёрное змеиное кольцо

Возвращаться в людской мир решили на рассвете. Катя собиралась открыть ворота прямо у Дуба, чуть отступив от края ветвей. Баюн долго вымерял, где можно, заботливо воткнул у выбранного места палочку, показал её Кате, которой даже не разрешили выйти из Дуба, и она смотрела на Баюна в окно. Ярик печально крутился рядом. Ему крылатые змеи были не страшны, и Баюн велел ему караулить, не подлетит ли гад, когда его хозяйка будет звать ворота. Ярик честно нёс дозор. Но, змея не было! На лебедя, забавно шлёпавшего по снегу, и прячущегося в снегу, около того самого места, где палочка воткнута была, Ярик просто не обратил внимание! Утром Катя вздохнув вышла из-под ветвей с Бурым и Баюном, выросшим до огромных размеров, Жаруся осматривалась вокруг, зависнув над головой своей девочки.

Катерина только рот открыла, чтобы ворота позвать, как снег практически под ногами Кира, который стоял правее Катерины и чуть в стороне, чтобы не мешать воротам, словно взорвался и Кир оказался на крыльях выросшего на глазах огромного черного, отливающего металлом змея! Змей подкинул Кира вверх, и подхватил его когтями, мгновенно взлетев сам. А потом расхохотался:

— Видели бы вы себя! Давно я так не развлекался!!! Да, сказочница, хочешь получить его живым, прилетай на Восточный хребет. Одна! У тебя же есть мой ковёр — самолёт? Знаю, что есть. Прилетай, мы с тобой побеседуем, а иначе… — он небрежно свёл когти, и Кир, сколько не пытался сдержаться всё-таки не смог, закричал, забился в страшенных когтях, а потом обмяк, потеряв сознание. Черномор наслаждался. Он и раньше бы не прочь добраться до отцовского тайника, ему часто мечталось, что он летит по небу и размер у него такой… Внушающий трепет! Но, отец никакого шанса это сделать ему не давал. Наина, старая ведьма, и та имела возможность становиться змеицей!!! Уж как он пытался у неё кольцо добыть!!! И уговаривал и сокровища сулил! И выкрасть пытался, ни в какую не выходило! Братец ненавистный, мужичок с ноготок тоже утверждал, что у него самого в сокровищнице кольца змеиные есть и целых два, как у папаши, но Черномор точно этого не знал, да и добраться до той сокровищницы совсем никак не получалось! А вот теперь!!! Теперь он не смешной карлик, и не лебедь вовсе, а змей! Огромный крылатый змей, который может раздавить мальчишку лапой как орех! Ему это было приятно. Кроме того, он понаблюдал за девкой. Да, она и за этого паренька переживает! Отлично! То, что надо!

Бурый хотел было взлететь и попытаться отбить мальчишку, но его остановила Жаруся. — Нет, он может бросить Кира, или попросту его убить, и напасть на Катю. Стой.

Катерина, опустив руки и глотая слёзы смотрела как улетает змей, её страшный враг, ненавидящий её изо всех сил Черномор, и уносит её друга.

О возвращении в людской мир уже не было и речи. Вернулись в Дуб. Бурый и Баюн начали спорить и предлагать какие-то планы, Степан забился в угол и в ужасе думал, как там сейчас Кир, Сивка рассматривал карту Восточного хребта. А Жаруся наблюдала за Катериной.

— Девочка? — Жаруся зависла около её правого плеча.

— Я полечу. Мне деваться некуда, — вздохнула Катя.

— Да ни в коем случае!!! Он просто тебя убьет!!! — заорал Бурый. — Я тебя не пущу! Просто не позволю, — он долго рычал, метался по горнице, пока Катерина не встала и перехватила его в очередном отчаянном прыжке.

— Бурый, остановись. Я не могу не пойти. Это уже буду не я. Кто-то другой. Понимаешь? Прости меня, столько тебе от меня проблем, — Катя обняла Волка за шею.

— Кать, я умру, если с тобой что-то случится. Понимаешь? Просто лягу и умру, — Бурый разом обессилел, словно постарел. Хотел отдвинуться, отстраниться от рук названной сестры, но она не позволила.

— Слушай, я очень постараюсь. И за себя и за тебя. Не смей унывать и стареть! Я вернусь, и ты мне будешь читать нотации, ругаться и ворчать.

Бурый поднял голову и глубоко вздохнул. — Я Киру уши надеру, когда до него доберусь! Как он мог ухитриться не понять, что стоит на лебеде???

Баюн тряс головой, словно что-то попало в глаза, а потом вынул зеркальце. — Вот он в пещеру уже прилетел. Кир жив, — слово «пока» он не добавил. Хотя оно вертелось на языке.

Катерина задумчиво смотрела в зеркальце, а потом попросила у Баюна кое-что для неё приготовить. Кот поднял голову и обменялся взглядами с Жарусей.

— Ярик! Мне нужна будет твоя помощь! — позвала Ветерок Катерина. — Ты видел, что моего друга украл черный змей, и я должна буду лететь туда.

— Нет! Нельзя! Хозяйка, он тебя убьёт, а меня опять захватит старая Яга? Нет! Я не дам, не позволю тебе туда лететь!

— Ярик, я же могу сама отказаться от тебя! Помнишь? — Катерина сурово глянула на ветреного мальчишку, зависшего над столом. — А чтобы меня не убили, ты должен мне помочь!

— Нет! Не отказывайся от меня! — Ветерок тяжело вздохнул, ненароком сдув со стола карту восточного хребта. — Хорошо, я помогу. Я сделаю всё, чтобы тебя не убили!

Катерина отправилась собираться. И уже почти была готова, когда в комнату вошел Степан. — Кать, ты как? Дурацкий вопрос. Прости.

— Ничего, мне гораздо лучше, чем Киру, — Катерина хмуро посмотрела на него. — Ты как чувствуешь?

— О чём ты?

— Стёп, вы побратимы. Когда одному грозит смертельная опасность, другой это ощущает.

Степан призадумался. — Знаешь, я что-то такое чувствовал, когда эта тварь Кира схватила, и сжала. Словно самому рёбра ломали. Сейчас тревожно, но не так.

— Вот и хорошо. Кир жив, и сию секунду ему ничего не грозит, — Катерина села на кровать и задумчиво уставилась в окно. — Знаешь, я всё время боюсь, что вас подставляю. Черномор и тебя тогда, и Кира сейчас уволок только из-за того, чтобы меня заставить прилететь.

— Кать, а ничего, что ты меня из кошмаров моих вытащила. И не один раз? А Кир? Он мне говорил, что раньше так ему погано было! Он только что не выл, когда один был, — Степан присел перед Катериной на корточки и заглянул ей в лицо. — Катька, бросай эти раздумья! — он хмыкнул. — Мы тебе доверяем. Но, и ты доверяй нам! Не сомневайся, мы никогда не жалели, в какие бы переделки не попадали! Давай, лети и возвращайся скорее! И братца мне привези обратно, а то я как-то уже тоскливо без него себя чувствую. И я не сомневаюсь, что у тебя уж какой-то план есть!

Катерина до гор летела на Волке, а потом пересела на ковёр и полетела, как Черномор и приказал. И всё вспоминала слова Степана.

— Да, есть у меня план, а как же! Знать бы только, что он сработает! Но, где наша не пропадала! — она иногда видела Ярика, который вихорьком то следовал за ковром, то залетал вперёд, но не улетал далеко, словно понимал, что для неё важно иметь рядом хоть кого-то!

Кир с трудом дышал, когти змея сдавили ему рёбра так, что судя по всему как минимум два были сломаны. Зверюга швырнула его в угол низкой пещёры, и нависла над головой.

— Ну, как тебе полёт с недавним лебедем? Нравится? — огромные когти клацнули совсем рядом. Остриё когтя поймало и придавило запястье левой руки к полу. — Что? Неприятно? Больно? А будет ещё больнее, если твоя подружка не явится. А она, наверное, не явится.

— Надеюсь, что не явится! — прохрипел Кир.

— Ах, надеешься? — коготь усилил давление, Кир закричал, пытаясь вырваться, правой рукой нащупал какой-то острый каменный обломок и сбоку ударил по змеиному пальцу, коготь вывернулся вбок, Кир отпрянул в угол, перехватив кровоточащее запястье. — А! Ты ещё и отбиваться пытаешься!!! — змей расхохотался, острый чёрный хвост метнулся и прижался к горлу Кира, полностью лишив его возможности двигаться. — Забавный какой мальчик! Мы поиграем с тобой… Потом… Когда я на твоих глазах прикончу сказочницу! Жаль, что ты никак не сможешь её защитить! Вот, если бы ты был такой же как и я! Если бы ты был чёрным змеем! — Черномор насмешливо смотрел узкими красными глазами в глаза Кира. — Кстати, знаешь, как я превращаюсь из лебедя в змея? Смотри! У меня на пальце черное змеиное кольцо! Это оно даёт мне силу стать змеем! Жаль, что у тебя такого нет! Правда? Ты бы сейчас смог защитить девчонку, — Черномор мерзко рассмеялся и отодвинулся немного назад. Он рассматривал Кира, словно какое-то редкое насекомое. А потом развернулся, выглянул наружу, в снежную круговерть и вылетел, посмотреть не летит ли ковёр-самолёт.

Кир только и смог вздохнуть, когда крылатая скотина убралась. — Попался я. Хорошо бы живым домой вернуться, а то будет маму и отца жалко и бабулю очень! Блин, как рука болит и рёбра! Катька… Если прилетит, что она сможет сделать? — он с трудом встал, и решил, пока змеюга не вернулась, хоть осмотреться, может, найдётся какой-то ход, куда можно будет спрятаться, а может и Катьку затащить, уволочь от этой твари. Кир медленно, держась рукой за стену, продвигался между каменными обломками и тут увидел за камнями у стены сундучок. Настоящий, оббитый медью, позеленевшей от времени сундучок.

— А это чего? — Кир с трудом присел рядом, потянул крышку, и она легко откинулась, а внутри на белоснежной шёлковой подкладке лежало черное кольцо! — Не понял! Это что? На вид такое же как у змея-Черномора, и как у Наины, — он опасливо потянул руку, а потом, подумав, кинул в сундучок камушек. Ничего не произошло, крышка не закрылась, чтобы защемить руку осмелившемуся забрать сокровище, никакие ядовитые иглы не выскочили из стенок. Он решился и достал кольцо. — Да, очень похоже, что оно такое же. Змеиное кольцо. Значит, есть ещё одно! Как же он его не нашел? Странно это как-то. Словно специально подложил. Ладно, пока подождём, — Кир убрал кольцо в карман, закрыл сундучок и отправился исследовать пещеру дальше. Никаких ходов, расселин, трещин, в которые можно было бы спрятаться, он не нашел. В двух местах были навалены камни, словно там проходы когда-то были, но теперь завалены. Зато вовремя уловил приближение змея. Тень мелькнула на мгновение у входа в пещеру и исчезла. Кир торопливо вернулся к тому месту, где змей его оставил и опустился на пол.

— Ну, не соскучился ещё? — Черномор осмотрел Кира и хмыкнул, принюхавшись. — Представляешь, она всё-таки летит за тобой! Удивительно, да? И ты сейчас полюбуешься, как я с ней расправлюсь! А потом займусь тобой! — змей раскрыл пасть и продемонстрировал Киру огромные зубы. Он метнулся в левый угол у входа в пещеру и замер там в темноте.

— Катька, Катька. Что же мне делать? Если он кинется и убьет её сразу, как я могу этому помешать? Если только… Если рискнуть и одеть кольцо! — Кир стиснул правую руку в кармане. А снаружи у входа в пещеру опустился ковёр-самолёт, и с него поднялась Катерина. Она сошла с ковра, на секунду замерла у входа и шагнула в тёмный проём. Кира она увидела сразу, на него от входа падал свет. Совершенно бледный, на одежде и на руке кровь. И тут слева налетел, кинулся огромный змей. Катерина, пока летела, посмотрела в зеркальце и отлично видела, куда он прятался, и всё равно испугалась! Успела отскочить, вывернуться, отлетела к стене, и закричала! Змея-Черномора она ожидала увидеть, и средство против него знала, но там, где был только что Кир, возник ещё один чёрный змей!!! Поменьше Черномора, но почти такой же! Он кинулся на Черномора, отшвырнул его от Катерины, закрыл её собой.

— Не смей её трогать! — рыкнул новый змей. Причем голос его удивительно напоминал голос Кира.

— Кир? — Катерина с трудом держалась на ногах от ужаса.

— Кать, с тобой всё хорошо? — Кир боялся отвести от Черномора глаза.

— Да, но, как ты?

— Ты хочешь спросить, как он стал змеем, сказочница? О, это замечательная вещь, змеиные кольца! Просто замечательная! Он, дурачок, нашел ещё одно кольцо и решил тебя защитить от меня! Это же так благородно и предсказуемо! — смех Черномора заполнил пещеру. — Глупый мальчик! Такие вещи не валяются просто так! Ты нашел его потому, что я тебе его оставил, и даже надоумил, уговорил практически, чтобы ты его одел! Видишь ли… Эти кольца носили люди кровожадные и жестокие. Но, они должны были делать ещё более кровожадные и жестокие вещи, поэтому тот, кто, впервые одел это кольцо не сможет его снять, пока не прольёт чью-то кровь и не омоет ею само кольцо. Так что ты останешься змеем, пока кого-то не убьёшь! Ты бы конечно очень хотел убить меня, но не получится. Моё кольцо сильнее! Кроме того есть ещё и вот это! — Черномор расхохотался, отступил к выходу и с силой ударил правой лапой по стене. Из расселины в потолке с грохотом вылетела частая решетка и отрезала от входа большую часть пещеры. — Вот, теперь я не оставил тебе выбора. Убить придётся её! А, ты думаешь, что ваши дружки что-нибудь придумают и вытащат вас отсюда? И ты изловишь какого-нибудь зайца? Нет, опять не выйдет. Дело в том, что ты не долго будешь оставаться самим собой. Кольцо все больше будет захватывать не только твоё тело, но и разум. Причём, даже если ты её убьешь и снимешь кольцо, отрава уже в твоёй крови и до рассвета ты будешь биться в припадках ярости, так, что если мне повезёт, ты ещё кого-нибудь из своих дружков прикончишь.

— Зачем такие ухищрения? — холодно спросила Катерина, глядя через решетку на Черномора. — Не проще ли было самому меня убить?

— Нет уж, благодарю! Я хорошо знаю о том, что может случиться с тем, кто убивает сказочника. Мне приятнее будет сделать это чужими руками. Жаль, что тогда с Волком не вышло. Очень он мне мешает! Как было бы славно, увидеть его отчаяние, когда он увидел бы, что натворил, он бы сдох!!! Но, ничего, я не очень привередливый, так тоже сойдёт. Хотя… Я же не зверь… Наверное… — он довольно рассмеялся своей шутке. — Возьми, сказочница! — он вынул из-за камней у входа узкий и короткий меч, похожий на длинный кинжал и швырнул его на пол за решётку. Катерина ясно разглядела на рукояти плотно сложенные крылья. — Знаешь, что это? Нет? Это крылатый меч! Специальный меч для убийства змеев! Ну, или можешь назвать нас драконами, суть не меняется. Ты можешь, конечно, мне сказать, что он вон какой змей огромный, а ты слабая девица! И это предусмотрено! Тебе всего лишь надо взять его в руку и назвать имя змея-кольценосца, которого надо убить! Да ты не сомневайся, бери! Меч расправит крылья и полетит сам, всё сделает за тебя. Что? Ты мне не веришь? Напрасно. Я чистую правду говорю. Ты же можешь её слышать! А, и вот ещё что… Если ты думаешь, что сможешь открыть врата и уйти в свой мир, я тебе бы этого не советовал. Высота пещеры подходит, но вот змей-то полетит с тобой. И ему без разницы где убивать, тут или там. А у тебя, небось, там семья поблизости? Вот будет забавно пустить его туда. Да? — Черномор рассмеялся. — Ладно, заболтался я тут с вами. Надо полететь, посмотреть, какую каверзу затевают твои спутники. Не верю, что они тебя просто так отпустили. А вы развлекайтесь, детки, развлекайтесь. Мне очень интересно, кто из вас в живых останется.

— А ты не боишься, что я назову мечу твоё имя? — голос Катерины заставил Черномора развернуться и посмотреть на неё.

— Нет, не боюсь. У тебя нет другой защиты. Только этот меч. Выпусти его на меня, и тебя сожрёт твой приятель. Вон, смотри, его уже только страх перед мечом и останавливает. Время до первого рассвета всегда такое сложное для змея-новичка. Обернись, полюбуйся, отрава черного змеиного кольца уже захватила его.

Катерина услышала за спиной тяжелое дыхание и невольно обернулась и пораженно уставилась на Кира. Если вначале он защищал её и она понимала, что он, это Кир, пусть и в чужом обличии, то сейчас это был именно дикий и страшный зверь, который смотрел на неё как на добычу. Только блеск меча у её ног его и останавливал. Довольный смех Черномора прервался шорохом чешуи и камень и шелестом крыльев. Катерина не могла отвести глаз от Кира, точнее от змея, которым он становился уже и сознанием.

— Кир, пожалуйста, остановись! Кир, послушай меня, прошу тебя! Кир, борись с этим, — она просила, уговаривала и молила, и вдруг красные глаза змея закрылись, а когда открылись, в них погас страшный огонёк, и змей заговорил голосом Кира.

— Кать, я не могу. Я пытаюсь, но не могу. Постарайся бежать отсюда, хоть как-то бежать, — он застонал, сцепив зубы. — Кать, прости меня, — он развернулся и бросился на стену в глубине, завыл, разбив лапой несколько каменных глыб, с трудом отдышался. Повернулся к отпрянувшей к решётке Катерине и опять заговорил. — Возьми меч. Лучше возьми его. Я долго не выдержу, — его лапа потянулась к Катерине и он огромным усилием воли откатился в сторону. — Быстрее, я больше не могу!

— Нет, Кир, обойдёмся мы без меча! — Катерина вынула из сумки пузырек с мёртвой водой, шагнула к воющему от боли дракону, который грыз лапы, пытаясь удержаться от того, чтобы ударить добычу. И плеснула воду на кольцо. Оно зашипело, начало менять цвета, пока не стало белым и не скатилось с лапы дракона. На месте дракона оказался Кир, на секунду замерший на ногах, а потом вскрикнувший, резко согнувшийся и упавший на бок. — Кир, как ты?

— Как больно! — Кир подтянул ноги к животу, стараясь хоть как-то смягчить боль. — Что со мной?

— Быстро, выпей вот это! Скорее! — Катерина вынула из кармана маленький пузырёк с живой водой, открыла его и приложила к губам Кира. Тот глотнул и вздохнул облегченно, словно кто-то выключил дикую боль, скрутившую его внутренности. — Тебе получше?

— Дда, вроде! Точно лучше! — Кир смотрел на Катерину, которая протянула ему руку, помогая встать. — Слушай, всё прошло, — он прислушивался к себе. Отвёл руку от живота, и тут Катерина увидела пробитое когтём запястье. Оно подживало, он не очень быстро.

— Дай-ка, — мёртвая и живая воды не оставили даже следа от раны. — Ещё что-нибудь есть?

— Рёбра болели, но сейчас всё прошло, — Кир потянулся, а потом наклонился, чтобы подобрать кольцо.

— Стой. Не трогай его. Оно ещё может иметь над тобой силу, — Катерина осторожно присела над побелевшим кольцом, проявила сумку, достала оттуда металлическую шкатулочку с запором, приготовленную Баюном по её просьбе, и осколком камня закатила туда кольцо, плотно шкатулку закрыла и кольцо убрала в сумку.

— Кать, как ты его сняла? Змей же говорил про кровь, — у Кира ничего не болело, но чувствовал он себя странно.

— Погоди, потом всё расскажу. Нам бы теперь эту зверюгу переиграть.

— А если меч пустить?

— Кир, я не хочу его убивать.

— Почему? Он же злодей! Он сколько раз всем гадости делал! А ты его жалеть взялась? Щадить? А нас ты не жалеешь? — Кир неожиданно сильно завёлся, и Катерина с ужасом увидела в его глазах красноватые отблески.

— Кир! Остановись! — Катерина отшатнулась.

— Нет, погоди! Я понимаю, что если бы тебе это сказал Степан, ты бы прислушалась, а я всегда на вторых ролях! Ты, небось, меня и спасать лететь не хотела! — яд насланный кольцом, никак не хотел покидать сознание Кира и плескался там, раздувая придуманные обиды. — Вы ещё и смеётесь со Степаном надо мной! — он, словно вспомнил себя, того Кирюшу, которым был столько лет и с гадливой ухмылкой сильно толкнул Катерину в плечо. Она от неожиданности не удержалась на ногах, споткнулась о камень, и упала, сильно ударив бок и бедро, вскрикнула. И тут Кира словно ледяной водой окатило. Катькин крик заставил его вынырнуть из этого гадостного безумия.

— Ой, Кать, прости! Что это я? — он кинулся поднимать Катерину, сам не понимая, что на него нашло, торопливо отряхнул упавший с её плеч плащ, и неловко подал ей, опасаясь даже в лицо посмотреть.

— Это не ты. Это ещё кольцо. Это яд от кольца, и пока не наступит первый рассвет, оно пытается тебя заморочить, — Катерина не знала точно, но догадалась. — Потерпи, пожалуйста, потерпи. И запомни, ты не вторых ролях, ты мой друг и ты мне очень дорог! И нужен! Понял?

— Да, — Кир чувствовал, что одуряющая, душившая его злобная и слепая волна ярости, отхлынула.

— Хорошо, — Катя под плащом потрогала бок, чуть не зашипела от боли, но было не до того. Да и Киру лучше было не демонстрировать, что ей больно, ему и так с собой приходилось бороться.

— Ярик!!! Ярик! — Катерина с облегчением увидела сероватый вихорёк, который мгновенно преодолел решетку.

— Да, хозяйка? Я убрал твой ковёр, замёл снегом. За мерзким змеем проследил. Мне сделать то, о чём ты говорила?

— Да, возьми пузырёк, хорошо, что Баюн успел всё приготовить. И запомни, надо не просто кинуть, а облить его водой из этого пузырька, желательно лапу с кольцом. А потом обязательно подбери кольцо!

— Хорошо. Это легко, — Ярик со свистом втянулся обратно, унося с собой пузырёк с мёртвой водой.

Катерина достала из сумки полотенце открывающее пути, и махнула на решётку три раза. Толстенная, скованная на совесть решётка дрогнула, покрылась паутиной мелких трещин и вдруг с грохотом обвалилась, острые металлические осколки, разлетелись по всей пещере. Катерина испуганно закрыла лицо руками, чтобы хоть как-то защититься, ощутила сильный рывок и сообразила, что от летящих осколков её успел отдёрнуть Кир, да не только отдёрнуть, но и прикрыть.

— Цела? — Кир говорил сердито, очень испугался за эту шляпу Катьку.

— Вроде. Спасибо тебе, большое. Я не ожидала, что это так сильно подействует. Одно странно, откуда здесь решетка?

— Кать, мы тут должны ещё оставаться? Или уже можем вернуться? — Киру было страшно, что у него опять начнётся приступ злобы.

— Кир, я должна ещё тут побыть. Надо доделать дело! А ты можешь на ковре вернуться.

— С ума ты сошла что ли? Как я тебя тут одну оставлю? — Киру очень хотелось убраться и подальше!

— Знаешь, мне тут самой не нравится. Пошли наружу выйдем, — Катерина решительно подхватила с земли крылатый меч и вышла из пещеры. Правда, мысль о решетке покоя не давала.

— Зачем ты эту гадость подобрала? — Кир чуть не с ужасом смотрел на меч.

— Затем, что это творение одного очень злобного чародея, а такие вещи без присмотра оставлять не стоит, — вздохнула Катерина, заматывая меч в брезент, добытый из сумки. — Да где же Ярик?

— Хозяйка, а я уже тут! Я всё сделал! Вот кольцо. Ох и воет там этот лебедь! — Ярик перекатил в подставленную Катериной новую шкатулку побелевшее змеиное кольцо, которое только что было на Черноморе. И завертелся вокруг, радуясь, что выполнил задание хозяйки.

— Спасибо тебе! Ты молодец. А теперь мне надо туда, где этот лебедь. Коврик ты где спрятал? — Катерина огляделась в поисках ковра. Сама нипочём бы не нашла, хотя он был в шаге от того места, где они стояли. Ярик быстро размёл снег и встряхнул ковёр-самолёт. Катерина и Кир сели на него и Ярик полетел впереди, показывать, где именно он оставил лебедя. Лебедь действительно вовсю вопил, он катался по снегу и орал от боли. Катерина вздохнула, решительно перехватила его за шею и влила в клюв каплю живой воды. А потом, не давая опомниться, живо завернула в плащ, и обвязала получившийся плотный свёрток сверху верёвкой.

— Кир, помоги его втащить на ковер! — она оглянулась на Кира, а тот опять застыл, стараясь не поддаваться приступу дикой ярости. — Так, тогда ты, — она поманила Ярика. — Быстро отнеси его Баюну. В пути не разговаривай и не давай ему разговаривать с тобой, развязаться или вырваться. Сможешь?

— Легко! — Ярику это было не просто легко, это была игра, забава. Тем более что о том, насколько бережно нужно нести эту птичку, которая и не птичка вовсе, и вообще хотела её обидеть, хозяйка упомянуть забыла, а раз так, можно себя не сдерживать! — Ярик взвился свечой, унося с собой рулончик с ошалевшим от резких перемен в судьбе Черномором. Катерина о своей оплошности по тому, как Ярик улетел, догадалась, но ей было не до обеспечения комфортного полёта Черномора.

— Кир, плохо? — она повернулась к бледному Киру, у которого в глазах опять посверкивало красным.

— Ддда. Ты лучше сейчас отойди от меня подальше. Прошу, — Кир боялся, что не выдержит или ударит Катьку или наговорит таких гадостей, которых она ему точно не простит. Он отвернулся от Катерины, стоя на самом краю снежного обрыва, и тут услышал очень тихий колыбельный напев, погасивший ярость, словно её никогда и не было, упавшего на снег Кира от края обрыва Катерина оттащила очень вовремя, а потом, устроив его на ковре-самолёте и укутав потеплее, приказала ковру возвращаться к Дубу.

— Завоет ветер, дождь споёт.

Она позвала Волка, который летал в горах, ожидая её зова. И скоро увидела летящих ей навстречу Волка, Сивку и Жарусю.

— А куда ты дел Баюна? — спросила Катерина у Сивки.

— Он занят! — фыркнул Сивка — Он не отрывался от зеркала, сорвал себе три когтя на левой лапе, потому что попытался почесать их об печку, орал так, что у меня заложило уши, причём, некоторые слова даже я не знал. А когда увидел, чем дело закончилось, и что ты ему послала Черномора, объявил, что он занят. Он выдумывает, куда его деть, когда он вдоволь попинает этот свёрток на ластах, как он выразился.

— Я думаю, что тут дело ещё в том, что лететь в снег он без тебя терпеть не может. Когда он у тебя за спиной, он спит, а без тебя утверждает, что его с Волка сдувает, на Сивке ему холодно, а со мной он болтается, как слепой котёнок. — Жаруся ласково прижалась к Катиной щеке. — Не замёрзла?

— Нет, и как же я рада вас всех видеть! — Волк был так рад, что с Катериной всё хорошо, что даже против ковра-самолёта не возражал, а просто устроился на нём так, чтобы Кате поменьше дуло. Катерина поуютнее свернулась около волчьего бока стараясь не задеть свой, прилично ушибленный и покосилась на спящего Кира.

— Не волнуйся, к рассвету всё пройдёт. Это как яд, который впрыскивался в кровь новобранцам-змеям, чтобы они сразу могли убивать и как можно больше, — Жаруся не прикасаясь, осмотрела крылатый меч, завёрнутый в кусок брезента, завалявшийся у Катерины в сумке. — Хорошо, что ты его забрала. Негоже ему на свободе быть.

— Да, я так и поняла, — Катерина устала, но всё-таки решила спросить. — А что это за странная пещера, куда Черномор Кира приволок?

— Это одна из тайных пещер папеньки Черномора. Он там пленников любил держать, — хмуро ответил Сивка. — К счастью, остальная часть пещеры давно завалена и разбита, а она была глубокой и с множеством ходов.

— Действительно, к счастью, — кивнула Катерина. — На редкость неприятное место, — она изо всех сил стараясь не уснуть. До Дуба едва выдержала, пылкие приветствия Баюна помнила словно в полусне, главное, что она передала Коту кольца и меч, а потом думала только о том, как бы скорее добраться до кровати.

Проснулась Катерина от возмущенных воплей Баюна. — Я не позволю ребенка будить!!! Не дам!!!

— Как это в духе нашего Котика, — подумала Катерина, с трудом сползая с кровати. Конечно, она напрочь забыла обработать бок и бедро, прилично ушибленные в пещере, когда её Кир толкнул, и теперь сильно об этом жалела. До сумки с водой ещё надо было добраться, а это надо с кровати слезть, и прихрамывая на обе ноги через всю комнату идти. — Ой, ну что ж я за шляпа такая!

Через некоторое время, обработав все ушибленные поверхности, Катерина, счастливая от того, что нигде ничего не болит, сидела за столом в горнице и наблюдала за Баюном, который только что по стенке не ходил:

— Что же это за издевательство! Меня разбудил, тебя разбудил!

Оказалось, что Баюн вчера, когда Катерина уснула, Черномора сбросил в туман, чтобы пока не мешал, а кольца и меч решил сразу уничтожить и отправился к Горынычу. Жаруся тоже могла бы уничтожить, но магические предметы коварны, и лучше и безопаснее всего их губит именно драконий огонь. Горыныч, когда к нему явился Баюн, спал, долго не мог проснуться, понять, что от него хотят, и в конце концов, за огненное дыхание запросил такую цену, что Баюн полночи успокоиться не мог. Орал и ругался. Но, это Катерина не слышала, он ругался у себя в комнате, а вот потом продолжил это делать в горнице, так как Горыныч за ночь решил цену сбросить, и прямо с утра прибыл продолжать торг. А потом решил, что дело лучше поёдет, если он с Катей поболтает. Вот тут Баюн взвыл уже так, что услышала даже Яга в избе на другом конце озера. В горнице также обнаружился Бурый, заткнувший уши и Жаруся, которой никакой крик был нипочём!

— Это паршивое пресмыкающееся смеет со мной торговаться!!! Мало того, он ещё требует, чтобы я ему тебя вызвал! Дескать, ты ему приносишь удачу, посему он жаждет тебя видеть! — Баюн вопил в сторону окна. — Гад летучий!!! Слишком тут змеев много развелось.

— А это, кстати, идея, — рассмеялась Катерина. — Ты ему скажи, что сделка отменяется. Ты найдёшь кандидатов и дашь им два змеиных кольца и будет в окрестностях ещё два змея! И явно захочется им…

— Похитить его сокровища!!! — продолжил просиявший Баюн. — Умница!!! На меня общение с этим тупоголовым ящером плохо влияет, раз я сам не догадался до такого простого решения!

— Только Баюн, а надо ли меч уничтожать? У нас же ещё остались кольца. Вроде два в сокровищнице и одно где-то… А может в сокровищнице их и вовсе нет. Тогда три кольца и неизвестно где!

— Да, моя дорогая, я думал об этом. Просто мне меч этот сильно не нравится. Очень. И не хочется его в Дуб брать. И так просто где-то не оставишь. Такие штуки, они могут обладать своей волей. Нет, сами летать не могут, но вот при попадании в плохие руки, бед могут натворить предостаточно.

— А если его в сокровищницу? Или не стоит?

— Можно! И, наверное, это самое верное! Тем более, что он сейчас твой. Ты его получила, победив того, кто им завладел.

Катерине очень не хотелось лететь в ту пещеру! Очень! И меча крылатого даже касаться было неприятно. Но, действительно, это было нужно!

— А Кир как? — когда Баюн успокоился и перестал орать, Катя получила возможность спросить о том, что её больше всего интересовало.

— Спит как сурок. Ты его хорошо усыпила! Сначала, правда, метался и бился. Такое снилось!!! Жуть… Кольца эти отравляют страшно, но как рассвет наступил, он просто спит. С ним сейчас Степан. Радость моя, а ты действительно можешь слетать с мечом? Очень мне так неуютно!

Катерина кивнула. Жаруся, которая при их разговоре присутствовала тут же предложила её донести. А Волк объявил, что никуда Катя без него не полетит!

— Да мы вместе слетаем. Горыныча только сейчас переспорю, и полетим! — Баюн радостно потёр лапы и отправился издеваться над Змеем!

Горыныч, которому объявили, что он из собственной жадности приобрёл двух возможных конкурентов, впал в уныние, в отчаяние и увидев, как Баюн «случайно» оставил на земле сундучок со змеиными кольцами, дал по нему такой залп, что кольца мгновенно превратились в пепел! Горыныч пепел вдохнул и снова выдохнул, поливая огнём то место, где только что был сундучок, тем самым уничтожив кольца бесследно! И бесплатно! Катерина тихонько смеялась, представляя, что именно скажет Змей, когда сообразит, что выполнил всё, что от него хотели, выполнил по высшему разряду, но совершенно безвозмездно, то есть даром! И словно Горынычу мало всего этого было, так почуявший прилив вдохновения Баюн тут же взвыл, затребовав сундук золота за самовольно уничтоженные Змеем редчайшие кольца!

Катерина зашла в комнату Кира, тот всё ещё спал, у окна сидел Степан, который уже успел уронить на пол ножны от кладенца, развалить стопку книг, принесенных Баюном в тайной надежде, что их прочтут, и скинуть с лавки одежду Кира.

— Он проснётся и тебя поколотит, — сообщила неряхе Катерина. — Ты же знаешь, он этого терпеть не может!

— Поэтому и раскидываю. Надеюсь, что скорее проснётся. Вон сколько внешних раздражителей! — Степан безмятежно ссыпал орехи из стоящей на столе миски на книги.

— Степан! Что ты тут забыл? — с кровати раздался раздраженный голос Кира, который и глаза ещё не открыл, но беспорядок уже учуял!

— Хе! Я знал! — Степан нарочито громко брякнул бесценным совиным мечом и Кир подскочил на кровати.

— Меч положи на место! И почему ножны на полу? А всё остальное? Ой, блин, ну ты и свин!!! Ой, Кать! — Кир осознал, что из одежды на нём только его знаменитые трусы с черепами и нырком вернулся под одеяло, откуда тут же послышалось гневное ворчание.

— Так, я свободен, я пошёл!!! — Степан осознавал, что дёшево отделался! Во-первых, Кир проснулся, а во-вторых, ему, Степану за это ничего не будет. Кир при Катьке ни за что в трусах не встанет! — Кать, будь другом, побудь с пострадавшим товарищем пару минут, чтоб я смыться успел! — он шустро убрался из комнаты Кира и весело посвистывая, отправился к себе.

— Я его поймаю и прибью! — мрачно пообещал Кир. — Что за неряха такая! Ладно бы только у себя свинячил! Он вот чего ко мне припёрся?

— Волк попросил с тобой посидеть, вот он и сидел. А если честно, он вообще-то волновался за тебя! — Катерина встала, чтобы уйти и не смущать приятеля.

— Погоди. Я… Короче, спасибо тебе. И прости.

— За что?

— Ну, я же тебя чуть не убил! — Кир потёр ладонями лицо. — Мне снилось, что я… Ну, что я нападаю.

— Эй, хватит! Это просто яд. Он ушел, испарился, и даже от самого кольца, тебя отравившего и следа не осталось. Хочешь, я тебе расскажу, как Горыныч хотел много золота заработать, а в результате, всё сделал бесплатно, да ещё Баюн с него компенсацию за бесценные артефакты требует?

— Да ладно!!! Расскажи!!! — Кир завернулся в одеяло и сел на кровати. Он покатывался со смеху, глаза блестели от восторга, и в них не было никакого красного проблеска!!

После обеда мальчишки остались на хозяйстве в Дубе, а Катерина на Волке и с Баюном за спиной, с Сивкой и Жарусей полетели отвозить крылатый меч в сокровищницу. Когда долетели до горы, на которой уже толстым покровом лежал снег, и Сивка с Волком откопали, а Ярик унес в сторону слои снега, закрывавшие узкий проход к сокровищнице, уже начало темнеть. Катерина, Жаруся и Баюн отправились внутрь, причем Катерина первый раз показалась Ярику лебедушкой. Ветерок так удивился, что без возражений выслушал её приказ в лаз не соваться и особенно не лезть в пещеру с другой стороны холма, а то там мезгирье колдовство — паучьи чары Яги! Ветерок поднялся к вершине и мотался там. А Катя, пройдя узким проходом, вернула свой нормальный облик, открыла сокровищницу, и бросив туда меч, закрыла и заперла дверь. — Баюш, а может, надо было кольца оттуда забрать? — она с сомнением покосилась на совершенно гладкую стену, по которой Кот водил носом, радостно кивая.

— Что? Нет, не надо. Там же золота горы, найти их быстро невозможно, пока переберёшь, годы пройдут. А звать нельзя. Это такие вещи… Их лучше не звать. И не касаться.

— А меч использовать для поиска? — Катерина вопросительно подняла брови. — Он же вроде для этого и сделан.

— Нет, он сделан не для этого вовсе, а для убийства. Приказывать таким предметам может тот, кто их сделал, или подобный ему. Ты же не приказываешь монстрам в тумане?

Катерина всю дорогу думала о словах Кота. И запуталась. — Кот, а вот я же будила Яге ступу и метлу и избу. Это же ведьмины принадлежности! И чашу с золотым касанием я звала, когда меня Наина золотом облила. Это же тоже волшебное?

— Нет, сказочное! Это сказочные предметы. Яга их не делала своим колдовством. Даже если бы захотела, не получилось бы! И чаша тоже, — Баюн устал, но был очень доволен. Он уютно свернулся на печи, рядом его радость Катерина, Волк лежит неподалёку, Жаруся чистит пёрышки на спинке стула, Сивка тихонько переступает копытами около стола. Из комнаты Степана доносятся звуки скандала… — Что? — Баюн встрепенулся. — Что это они так вопят?

— Ругаются, — вздохнула Катя. — Степан был у Кира, и после этого там ну… бардак там. И браслет Кира куда-то пропал. Вот они и скандалят.

— А вот браслет Кира ты как раз позвать можешь, — хихикнул Баюн. — Попробуй. Сделан он не волшебником, а сказочным мастером-оружейником, и тебе очень даже подчинится.

Катерина только головой покрутила, как Баюн такие вещи любит! Сделай, позови, придумай! Вроде как это так просто!

— Темной бронзы тёплый свет,

Предо мной явись браслет

Изумруд кинжал хранит.

Надо будет, будешь скрыт!

Катерина пока думала, как бы позвать браслет, вспоминала, как она добывала кладенцы и браслеты из жадных рук Геллира, младшего сына конунга Северных побережий. И невольно подумала, что неплохо было бы, чтобы браслеты могли становиться невидимыми! Вот и вплелась в призыв неожиданная строка. Катя вроде и привыкла, но всё равно всегда удивлялась и радовалась, когда у неё что-то получалось, и вот теперь обрадовалась тому, что браслет выкатился из-за дальней ножки лавки. Видимо, когда Кира вчера вносили в Дуб, он попросту слетел с его руки.

Баюн, усмехнулся. — Ну, ты доделала работу оружейника! Он думал о том, что хорошо бы сделать парные браслеты тайными. Осталось только для второго такое придумать. Степану тоже хорошо бы, чтобы браслет не видели.

Темной бронзы теплый свет,

Предо мной явись браслет.

Твой сапфир кинжал хранит

Надо будет, будешь скрыт!

Катерина легко произнесла немного изменённый стишок, и вопль, раздавшийся в комнате Степана, заставил её подскочить! Оказывается, на призыв Катерины браслет откликнулся оригинально! Он попросту слетел с руки владельца и покатился к двери! И сколько Степан не пытался его изловить, ничего не вышло. Браслет выкатился из комнаты и лихо взлетел в руки Катерины.

— Не понял! И чего это? — Степан, рассерженный перепалкой с Киром, да ещё странным поведением собственного браслета, недолго искал виновных во всём этом. Что искать-то, вот она тут сидит! — Катерина!!!

— Чего ты так вопишь? Возьми свой браслет. И теперь, когда нужно, чтобы его не видели, просто скажи ему «скройся».

Степан забрал браслет, одел его и тут же испробовал новое свойство! — Скройся!! Ой, клёво!!! Скрылся, и не видно. А обратно как?

— Проявись, — Катерина пожала плечами и протянула Киру его браслет. — Под лавкой был. Скорее всего, слетел у тебя с руки.

— Спасибо, а то я думал, что это Степан шутит так, — Кир покосился на довольного приятеля. — А мой тоже так может?

— Конечно, — Катерина немного пожалела, что нельзя так сделать с кольцами. Позвала и они прилетели прямо в руки. Хотя… Припомнила она рассказ Баюна о чародее Мране и поняла, почему Баюн никогда не брал кольца открытой лапой, а только чем-то. — После такого и брать что-то противно. А общаться с такими вещами тем более!

Глава 14. Хищник

Туман казался просто омерзительным! Густая душная муть. Заходить туда Катерине не хотелось категорически! Хотелось плюнуть, вернуться в тёплый и уютный Дуб и спать!

— Жалко, что люди не медведи и не могут спать, как только зима начинается! — вздыхала Катерина, махнул рукой Волку, Баюну и Сивке с Жарусей.

Кир шёл впереди и постоянно озирался по сторонам. Молча. Наконец Степан не выдержал:

— Кир! Что ты прямо принюхиваешься?

— Сам не видишь? Густой туман слишком. Такое бывает, когда твари где-то рядом и их много.

Катерину пробрала дрожь. Не показалось ей, что туман очень уж густой! Шли они по дороге в город. Именно там царевна, кичившаяся своим умом, разгадывала загадки, и тем претендентам, загадки которых она разгадала, голову отсекали. Дошли до городских ворот. И тут прилетела стрела! Катерину словно в плечо толкнули сильно, так, что она полетела вперёд, чуть успела руки выставить, чтобы лицом не упасть на дорогу.

— Катька! — Степан махнул кладенцом в сторону, откуда прилетела стрела, Кир присоединился к нему, потому, что оба увидели просто тучу летящих стрел, укрылись за створками ворот, с трудом закрыв их и заперев огромным засовом, подхватили Катерину, и оба испугались, стрела насквозь пробила предплечье, а Катерина почти сознание теряет.

— Кать, потерпи. Сейчас, я вытащу её, — Степан взял было стрелу, но руки дрожали так, что он их убрал, спрятал за спину. — Кир, я не могу. Сам сделай.

— Подожди, надо удалить наконечник. Я видел, Катерина так Финисту делала, — Кир перехватил стрелу и попросту отсек наконечник кладенцом. А потом, собравшись с духом, выдернул древко. Степан уже стоял наготове с мертвой и живой водой. Катерина в себя пришла сразу, и встать себя заставила, хоть и хотелось забиться в какую-нибудь щель и никуда не двигаться, но взяла себя в руки и пошла на поиски героев сказки, а Кир всё стоял с обломком стрелы в руке. Смотрел на неё и на тяжёлые красные капли, повисшие на этом обломке. В конце концом он смог стряхнуть с себя этот морок и кинулся за Катериной и Степаном. Катя довольно быстро нашла героев сказки. Чего их искать-то? Вот царские палаты, а там как раз последний этап разгадывания загадок. Все в наличии, и царевна и Иван-дурак, и царь, и даже куча народа вокруг. Катерина устроилась около двери и начала сказку:

— Жил-был старик; у него было три сына, третий Иван-дурак, а у царя тамошнего была дочь. Она и говорит отцу:

— Позволь мне, батюшка, отгадывать загадки; если у кого отгадаю загадки, тому чтобы голову ссекли, а не отгадаю, за того пойду замуж.

Катя неодобрительно рассказывала, что посекли головы многим, а Иван пока шёл в город, увидал лошадь в хлебах, да и прогнал её кнутом. А потом увидел змею, взял и заколол копьём.

А когда пришёл, наконец, загадал царевне первую загадку: — Ехал я к вам, вижу на дороге добро, в добре добро же, взял я добро да добром добро из добра и выгнал. Добро от добра и из добра убежало.

А второю загадку загадал такую: — Ехал я вам, на дороге вижу зло, взял я его злом и ударил, зло от зла и умерло!

Рассказала Катерина, как не смогла царевна отгадать загадки, сослалась на то, что голова болит, и как её горничная бегала подкупать Ивана.

— Да зачем мне деньги-то? — удивлялся Иван-дурак. — У меня своих много! — он доставал из кармана копейку, и покрутив её в руке, убирал обратно. — Пусть царевна всю ноченьку стоит в опочивальне, что мне отвели! Тогда и скажу.

Пришлось царевне простоять ночь и смотреть на спящего и изрядно похрапывающего Ивана-дурака! Зато утром он объяснил, что имел ввиду, и царевна с гордостью рассказала отгадку царю!

То же самое приключилось и со второй загадкой! И опять царевна стояла всю ночь в опочивальне у Ивана!

А на третий раз Иван спросил у царевны как она первые две загадки отгадать смогла, если сразу не сумела? Не могла царевна сказать, что не знала отгадки, что посылала служанку, что простаивала у Ивана в комнате две ночи до утра! Вот и пришлось ей сказать, что не знает она отгадки этой загадки и стал Иван её мужем!

Катерина радовалась, что туман тает, что она удачно выбрала место и теперь может тихонько удалиться от героев сказки! А ещё больше обрадовалась, что мальчишки оказались рядом, потому что как только она решила, что все приключения закончены, тут же ухитрилась споткнуться на ровном месте и чуть не растянулась прямо на пороге царских палат. Поймал её Степан, что-то гневно ворча под нос про поразительных нескладёх! Кир почему-то старательно держался подальше. Когда они убрались из города и вызвали Волка и коней, Катерина сменила пёрышком одежду, чтобы Бурого не нервировать, а Степан обратил внимание на странное поведение побратима.

— Кир, ты чего такой?

— Какой такой? — Кир хмуро глянул на друга.

— Странный какой-то что ли? Не пойму.

— Я сам пока не пойму, так что ты меня не спрашивай, ладно? — Киру было страшно, хотелось крикнуть, что-то резкое, но он сдержался и ответил более-менее спокойно. Когда прилетели в Дуб, он очень быстро ушёл в свою комнату и дверь запер.

— Кир! Ужинать! — Катерина безмятежно окликнула приятеля и удивилась, услышав невнятное ворчание о том, что он не голоден, и устал. — Странно как-то. Очень странно.

Степан тоже удивился, попытался к Киру после еды зайти, но тот заявил, что уже спит, и вообще, зайди завтра. — Чего это он в восемь вечера спать залёг? Простыл что ли?

Кир не то что не спал, а даже и не собирался. Куда там! Сидел у стены на полу, обхватив руками колени и пытался понять, как ему теперь жить. Думал, думал, а когда все разошлись спать, решил сходить к Волку и посоветоваться. Бурый дремал в горнице. У него, конечно, тоже своя комната была, но он туда заходил очень редко. Предпочитал контролировать ситуацию, даже когда спал. А спал он весьма чутко.

— Кир? — Волк поднял тяжелую голову и посмотрел на мальчишку. — Что с тобой случилось?

— А почему со мной что-то должно случиться? — тут же окрысился Кир.

— Когда нормальный парень, набегавшись за день, вместо ужина окружающим сказки рассказывает, что он спит, и есть не хочет, он или заболел, или что-то случилось, — Бурый смотрел в окно, чтобы не смущать Кира и дать ему время подумать.

— Волк… Я… Я не знаю, нормальный я или нет, — Кир выговорил это с таким трудом!

— Раньше был вполне нормальный, так что изменилось? — Волк даже не удивился.

— Я… Со мной что-то случилось после змеиного кольца. Я, даже когда сутки прошли, не совсем обычно себя чувствую. Сны такие снились…

— Какие?

— Ну, что я, это не я, а снова змей и нападаю на… На Катьку. И кусаю, — Кир неловко схватился за виски, словно голова резко заболела. — А сегодня я стрелу у неё вытаскивал, и кровь увидел. Волк, я едва смог глаза отвести от крови!! Я что, становлюсь каким-то… Ну…

— Хищником? — Бурый по прежнему глядя в окно, негромко подсказал Киру нужное слово.

— Дда, — выдохнул Кир и подпрыгнул от неожиданности, услыхав с печки голос Баюна.

— Ты, мой милый, столкнулся с творением очень поганого волшебника. Но, это кольцо уничтожено и больше никакой силы над тобой не имеет.

— Но я ведь…

— Да, сны были, я видел. И что кровь тебя заворожила, я понял, но это такая… Как бы тебе объяснить… Игра ума. Нет, не ума, а скорее воображения. У вас, у людей, есть эта удивительная способность. Ваш разум иногда не властен над вашим воображением. Оно получает какой-то неожиданный для себя факт, образ или идею и начинает его крутить, рассматривать со всех сторон, играть им. И из образа вырастает вполне реальная картинка. Вот у тебя было в детстве такое, что ты чего-то испугался в темноте? Штора зашевелилась от ветра, к примеру. А твоё воображение тебе уже представляет кучу картинок всяких жутей жутких, которые там за шторой могут быть. Было?

— Да, — кивнул Кир.

— Ну вот, для такого ты уже взрослый, а вот увидев что-то пугающее в себе самом, твоё воображение моментально раскрутило новые страшные картинки и подало твоему разуму. Разум с этим ещё не сталкивался и решил эти картинки принять. Отсюда и реакция на кровь.

Киру стало легче, значительно легче, но он ещё сомневался.

— Кот правильно говорит, мудрёно, но правильно. А я тебе реальную проверку предлагаю, — Волк заметил его сомнения, потянулся по всю длину и зевнул. — Елисей, помнишь такого? Был ты в его царстве. Так вот Елисей прислал письмо. У него в лесах завёлся секач матёрый, очень злобный. Нападает уже и на людей. И такой ловкий, да хитрый, что поймать его не могут. Так Елисей меня позабавиться пригласил… Давненько я не охотился как следует. Поедешь со мной, там и поглядишь, проснулся в тебе хищник, или нет.

Кир покивал головой, пытаясь понять, кто такой секач. Но, спросить не решился, а просто убрался к себе, и полночи убеждал себя, что все его страхи, это только игра воображения. А задремав под утро увидел, как у него шуршит по камням чешуя и он подкрадывается уже к Степану, чтобы кинуться! Проснулся с криком, ринулся умываться ледяной водой, торопливо оделся и отправился к Бурому, уточнить, а когда они поедут на охоту.

— Да сейчас и поедем. Чего время-то терять? — спокойно отозвался Волк.

— А! А может позавтракаем? — Кир не ужинал и проголодался уже изрядно.

— Нет, поохотимся, сразу и позавтракаем, — Бурый явно что-то задумал. — Пошли.

Кир на Волке почти никогда не ездил, и в другое время радовался бы, но сейчас думал только о том, что он может быть опасен для других.

— Не нужно всматриваться в бездну, иначе бездна может начать всматриваться в тебя, — вдруг негромко сказал Бурый, когда они пролетали над тёмным и старым еловым лесом.

— О чём ты? — Кир очень удивился.

— Ты слишком задумываешься! Это лишнее.

— Ну, думать никогда не лишнее, наверное, — удивился Кир.

— Ты дышишь и не думаешь об этом. А если будешь думать, контролировать каждый вздох, то можешь и задохнуться. Так и тут, не надо пытаться обдумать любую ерунду в голову залетевшую, — усмехнулся Волк. — И пора нам делом заниматься, кстати. Вон, видишь, какой громадный?

Кир хотел спросить, кто громадный, глянул вниз и ахнул. Между еловыми лапами он увидел огромного кабана! Он в жизни таких гигантов не видал!!!

— Секач. Очень сильный, очень жестокий. И, да, кстати, когда ты не знаешь, кто такой секач, лучше сразу спросить, — сказал Бурый. — Так, я тебя сейчас на землю спущу, если он на тебя побежит, лучше на дерево лезь, только на старое, толстое, чтобы он тебя сразу не загрыз, а там уж я подоспею.

— Блин, он это так легко сказал… — Кир ёжился около старой огромной ели. В каждом шорохе ему мерещился страшенный кабан. — Чтоб сразу не загрыз, лезь на дерево, а там он подоспеет… — Кир повторил инструкцию негромко вслух, и только хотел усмехнуться, как справа затрещали ветки, и прямо перед ним сминая молодые ёлочки, вылетел секач. Вблизи он выглядел ещё страшнее! Огромная махина с жесткой серо-коричневой шерстью, длинным рылом, из которого торчат клыки, маленькими глазками, и такой скоростью, что Кир сразу понял, что он не только залезть куда-то там не успеет, но и шагнуть к ели времени у него уже нет. А дальше, словно в замедленной съемке сбоку вылетел Бурый. Волк мгновенно ударил кабана в бок, они покатились по земле, прямо к ногам Кира. Бурый вскочил практически мгновенно, кабан был убит.

— Ну и чего ты замер? — Волк небрежно отряхнулся, словно для него это было совершенно плёвым делом. Хотя, скорее всего, так и было. — Ты же голодный, вроде?

— Ннну? — Кир ещё не совсем осознал, что кабан больше ни на кого и никогда не нападёт.

— Не ну, а завтрак! — Бурый усмехнулся и кивнул на кабана.

— Так он же, это… Сырой, — Кир даже попятился.

— Ну, если ты чуешь в себе инстинкты хищника, самое время переходить на нормальную для хищника еду, — Бурый внимательно посмотрел на побледневшего и тяжело сглотнувшего слюну Кира. — Эх ты, хищник! Змей, тоже мне! Сны тебе голову заморочили, а ты вместо того, чтобы эту ерунду отбросить, начал её обдумывать! Ладно, ладно, успокойся. Сейчас я тебя к Елисею отвезу. Он нас на том конце леса поджидает.

— Зззачем? — у Кира кружилась голова от голода, а от запаха крови подташнивало.

— Как зачем? Они будут праздновать избавление от секача, а ты поешь, раз уж ты сырого кабана не хочешь. — Волк веселился. Баюн сказал то же самое, но сказал у тёплой печи, в уютном и безопасном Дубе, и парень ничего не понял, услыхал и мимо ушей всё пролетело. А он, Бурый просто Киру показал охоту, да сырое мясо, и до того дошло!

Вернулись они в Дуб к вечеру. Кир был довольный, сытый и такой умиротворенный, что едва не засыпал, сидя на Волке! А увидев Катерину, первый раз после того, как одел то проклятое кольцо, спокойно мог на неё смотреть, не опасаясь, что в глубине сознания начнёт разгораться огонёк драконьей жестокости!

Глава 15. Мастер Гаврила

Волк не просто любил летать с Катериной, он был счастлив, когда они летали! Катя об этом прекрасно знала и в тот холодный, но ясный день, они кружили над лесом, безо всякой цели, просто отдыхая! Отдыхали они от Баюна. У Кота начался приступ хозяйственного рвения, он открывал какие-то невероятные кладовые, из которых выплёскивался поток всевозможных вещей, в них Баюн азартно рылся, припоминая, откуда это и что это такое. Сначала было забавно за ним наблюдать, но через несколько часов Дуб напоминал полосу препятствий, заваленный кучами вещей, а Волк затосковал и жалобно покосился на Катерину.

— Может, мы полетаем?? — он кивнул на дверь. — Если выйти сможем.

— Давай, — Катерина сомневалась, что выйти им удастся легко, но попробовать стоило. Мальчишки давно убрались в комнату Степана, Жаруся улетела к Зорице, Сивка флегматично смотрел в окно, время от времени переступая ногами, когда под них прилетало что-то очень уж крупное, а самой Катерине в свою комнату было не пробраться, вход туда завалило ещё пару часов назад какими-то коврами и рулонами парчи. — Котик, мы прогуляемся?

— Да, конечно… Так вот, друг мой Сивка, это мне подарил по-моему султан, или падишах… — Баюн кивал на затейливую кованную лежанку, богато украшенную бирюзой. Сивка флегматично покивал, аккуратно сдвинув лежанку копытом в сторону, как только Баюн отвернулся.

Вихрь закружил Бурого внезапно, и сколько Волк не пытался бороться и вылететь из ледяного потока воздуха, ничего не вышло. Катерина чувствовала, как Бурый слабеет, стараясь унести её от северного ветра. В конце концов, ветер перенес их через взбешенные ледяные волны и швырнул на огромное скопление льдин. Катерина смутно помнила, что недавно такое видела, но не было ни сил ни времени подумать. Ветер сорвал её со спины Волка и отбросил в сторону. Катерина покатилась кубарем в сугробы, снег был жесткий, хорошо ей удалось закрыть лицо, но руки сразу же оказались оцарапаны множеством ледяных кристаллов, словно наждачкой. Катя вскочила на ноги сразу, и огляделась, из-за нагромождения льда послышался знакомый голос.

— Ну же, признайся. Ты не мог об этом не думать. А, Бурый Волк? Сестра, брат, всё это мило и прекрасно, но только пока она мала. Потом она вырастет, выйдет замуж, пойдут дети. Там, у неё в мире. И ты останешься ей не нужен. Брошенный пёс, что может быть печальнее? — ледяной голос Кащея уничтожал остатки сил Волка. — Бедняга! Я вижу, что задел тебя, ты даже поседел!

Катерина разозлилась! Так разозлилась, что пока бежала, пробиралась через нагромождения ледяных глыб, даже ни разу не споткнулась! От ярости каждый прыжок был точен, словно она была горной козой. Она вылетела из-за последней глыбы как раз когда Бурый от слабости зашатался, и чуть не упал.

— А! Вот и она! Скажи мне девочка, кем будет этот Волк, когда ты влюбишься, и создашь свою семью? Когда у тебя по вашему людскому обычаю появятся дети? Кем он будет для твоего мужа и твоих детей? — Кащей выглядел роскошно. Красавец в блистающем серебром наряде со снисходительным видом жестоко пытающий её названного брата!

— Как это кем? Мужу — шурином, детям — дядей! — Катерина уверенно подошла к Бурому, который почти побелел, глаза помутнели и ввалились и даже лапы от слабости дрожали, и положила руку на его холку. — Ты что не знаешь, кем брат жены приходится мужу?

— Глупышка… Неужели ты думаешь, что твоя бравада его спасёт? Смотри, он уже едва стоит! Кто же смирится с волком в семье? — Кащей презрительно оглядел Катерину.

— Ой, ну ты и смешной! — Катерина действительно рассмеялась. — Да ты же ничего о нашем современном мире не знаешь! Куча народа фанатеет от вампиров, оборотней и прочей нечисти! Это нынче круто. Так что мой названный брат на таком фоне будет всего лишь немного чудаковато выглядеть, чудаковато, но клёво! — она потеребила седую шерсть на холке Волка. — Бурый, ты чего? В самом деле не знал? Очень глупо, между прочим. Спросил бы, да и всё! — Катя гладила шерсть, которая под её рукой возвращала свой природный цвет. — Ты мой брат, и ты уже в моей жизни! Даже если захочешь смыться, ничего у тебя не выйдет! Я тебя просто не отпущу!

Волк действительно частенько раздумывал о том, что его счастливая и прекрасная жизнь, когда он нужен и важен, прекратится как только Катя вырастет и заведет свою семью. Нет, он никогда бы не стал ей мешать, даже понимая, что погибнет, если станет не нужен. Но, печальные раздумья о будущем были, и Кащей легко ударил в самую больную точку. Уныние убивало Волка быстрее любого оружия. То, как легко и уверенно Катерина ответила Кащею, да ещё так, как будто она обдумывала этот вопрос и приняла решение давным-давно, Бурого просто оживило.

— Что ты говоришь? А если я отберу у него возможность оборачиваться человеком? — Кащей явно был поражён, и тянул время.

— Да ладно! Как ты можешь отобрать то, что не в твоей власти? Волк, он сказочный, и все его способности не тобой даны, не тебе и отбирать, — Катерина отмахнулась от слов Кащея как от надоедливой мухи. — Надо тебе от нас что? И зачем такие сложности? — она обвела рукой ледяное поле.

— Как что надо? Туман прогнать, — Кащей всё пытался осознать то, что ему Катерина сказала. Потом явно решил обдумать это позднее и махнул рукой вправо. Там, за ледовыми торосами виднелся знакомый зеленоватый сумрак.

— Не поняла… Это же плавучие льдины, откуда здесь туман?

— Это льдины, — согласился Кащей. — И видя их, ваши спутники нипочем не смогут определить, где вы оба находитесь, — он неприятно улыбнулся. — Мне тут толпа, знаешь ли, не нужна. А там остров. Он в тумане и ты должна его очистить.

— Как? Это же не Лукоморье… — Катерина пожала плечами.

— Да какая тебе разница? Ты можешь это сделать в любой точке мира, — фыркнул Кащей. — Тебе что, бездельник Баюн не говорил?

— А какая там сказка? — осторожно спросила Катерина.

— Понятия не имею. Сама думай.

— Чего ради она туда должна лезть? — оскалился полностью восстановившийся Бурый. Он вдруг сообразил, что его безнадёжные страхи растворились, как тот самый туман, который прогоняет Катерина. И воспрял!

— Чего ради? Это вопрос, конечно. Да ради тебя и полезет, раз уж настолько к тебе привязана, хотя… Хотя, озолоти меня, я не вижу к чему тут можно привязаться! — Кащей презрительно осмотрел Бурого и махнул левой рукой. Ледяной вихрь, устроившийся было у ног своего хозяина, взвился и подхватил Бурого, который сопротивлялся, но совладать с северным ветром было нереально, и его снесло в туман. Катерина вскрикнула, но заставила себя повернуться к Кащею.

— Нда… Вижу, что шурином он действительно будет, если доживёт, конечно, до этого, — Кащей пожал плечами. — Неужели люди настолько изменились?

— Да, — Катя кивнула. — Очень, — её очень интересовал вопрос, зачем Кащею остров со сказкой, которую он даже не знает, да еще все эти хлопоты по окружению острова льдами. Но, она решила, что правду он всё равно не скажет, а лишние вопросы задавать иногда себе дороже.

— Так что, пойдёшь? — Кащей делал вид, что рассматривает ногти на правой руке.

— Конечно, пойду. Там твари есть?

— Нет. Тварей нет. По морю они не добирались, а льды сюда никогда не доходили.

— Ну и хорошо, — Катерина вздохнула. — Это мне сколько ж там ходить придётся! Ладно, от тебя всё равно сочувствия не дождёшься, так чего время терять? — проворчала она, развернула и пошла себе к туману.

— Эй! А на ветре не быстрее? — насмешливо крикнул ей Кащей в спину.

— Быстрее, если он мягко опустит меня у тумана, — Катерина обернулась.

Кащей небрежно махнул рукой, и ветер действительно мягко подхватил Катерину и понёс к туману. И опустил у самой границы тумана тоже бережно.

— Спасибо, — вежливая Катерина поблагодарила ветер и не оборачиваясь шагнула в туман, и помчалась со всех ног искать Бурого. Нашла довольно быстро. Он упал на белый мох, у огромной сосны. Насколько Катерина могла судить, прилично о неё приложившись. Воду мёртвую и живую Катя выхватила моментально. Обработала две раны на спине и на боку, ссадины, влила в рот несколько капель и облегченно выдохнув села рядом.

— Вот скот какой этот Кащей! Бедный ты мой, бедный! — Катя гладила густую бурую шерсть. — Что же тебе вечно так достаётся! Ну, ничего, ничего, мы выберемся, и когда-нибудь ты станешь лучшим дядей для моих детей! — она рассмеялась, стряхивая с ушей спящего Волка сосновые иголки.

Катерина посидела ещё с Бурым, а потом нехотя отправилась обследовать остров. Сосны, камни, мох, вот и всё, что Катя видела. — Ничего не понятно! Во-первых, что здесь может быть за сказка? Во-вторых, какое дело Кащею до здешних мест? Надо-то ему тут что?

Катя обошла за два дня весь остров и наконец, у берега нашла низенькую избушку, а на пороге старенького и седого дедка с коротким куском толстой веревки в руке. На верёвке были завязаны три узла. Он уснул, когда собирался выйти из избы. — Ну, хоть кто-то есть! Только вот что же то за сказка такая? — Катерина осмотрелась. И решила всё-таки добраться до берега. Пошла прямо по тропе, что вилась от дома старика и увидела небольшую бухточку, зажатую скалами. А в бухточке лодку. В лодке сидит и спит человек.

— Ну и что это за сказка? — Катерина только плечами пожимала, а потом решила добраться до лодки и осмотреть её поближе. Можно было бы обернуться лебедушкой, но приземлиться в лодку и ничего себе не сломать Катя не смогла бы точно. Доплыть лебедем и потом обернуться обратно? А смысл? Всё равно вымокнет вся. — Ничего, деваться-то некуда! — Катя долго собиралась с духом, а когда ступила в ледяную воду, вскрикнула! Она даже обжигала, но девочка упорно пошла вперёд. К счастью, когда бухточку залил туман, лодка почти доплыла до берега. С трудом Катя залезла внутрь и сразу же переоделась с помощью пёрышка. — Какое спасибо Жарусе! Вот бы я сейчас заиндевела!!! — Катя с любопытством осмотрела лодку. Совсем небольшая, парус повис, у неё над головой. Мужчина в лодке светловолосый, худой, немного курносый и вид у него такой… Задумчиво-радостный. Бывают такие люди, редко, но бывают, они до старости способны радоваться закату и рассвету, зелёному листку и пению птиц. Одет очень привычно для глаза Катерины.

— Лукоморский что ли… И вид такой, ну, нашенский! — Катерина вздохнула, мысленно извинилась перед спящим человеком и осторожно начала проверять, нет ли в лодке чего-то, что ей подскажет, что же это за сказка! Нашла мешочек из кожи, явно непромокаемый и с затейливой застёжкой, а там свиток — письмо. Прочитала и медленно подняла глаза на мужичка. — Да быть не может! Вот мы и встретились мастер Гаврила!!! — в письме была просьба жителей поморской деревни к мастеру Гавриле изготовить им новые водозапорные ворота для какой-то протоки. — Это ты, небось, туда плыл, или оттуда, и тебя ветром к этому острову занесло! Погоди-ка, что-то я такое где-то видела про ветер!!! — Катерина нырнула в свою серую сумку, выхватила оттуда планшет и начала копаться в нём на манер терьера. После похищения Катерины и мальчишек Геллиром, Кот предусмотрительно занёс в планшет множество сказок скандинавских стран. Финских, норвежских, шведских и датских. Катерина иной раз их читала и вот что-то про ветер она явно видела. — И остров! Там точно был остров! Нашла!!! Сказка Волшебные узлы! Я люблю тебя Баюн! — прокричала она в сторону моря. — Вернусь, скажу ему лично. Но, вот только сейчас я эту сказку рассказывать не буду. Не разумно. Явно это мастера Гаврилу искал Кащей! И беда будет, если найдёт! Значит, надо его спрятать. А куда? И увезти тоже хорошо бы. А как? — Катерина глубоко задумалась и решила подкрепиться. Достала скатерть-самобранку и тут рука наткнулась на гладкий деревянный шар. — Стоп! А что если… Нет, ну не факт, что сработает, но норуши мне говорили, что я могу приказывать междустенью, а избушка, сдаётся мне, по такому же принципу сделана! Надо попробовать!

Катерина очень не торопилась заканчивать еду! Сильно не хотелось даже пробовать то, что ей в голову пришло. Сколько не тянула, всё равно деваться было некуда, и она отыскала длинную верёвку, привязала её на нос лодки, долго собиралась с духом, но спрыгнула с борта в воду, побрела к берегу, крепко держа верёвку в руках, переоделась, и потянула лодку к прибрежным камням. А потом, прикинув высоту берега в бухточке, перетащила лодку поближе к месту, подходящему по высоте. Старательно привязала лодочную верёвку к сосне, и развернула рядом избушку. И с превеликим трудом выволокла на берег Гаврилу. Хорошо хоть он был худощавый и невысокого роста. Пришлось даже нос лодки как блок использовать, пропустив вокруг верёвку. — Вот спасибо тебе пап! Как же хорошо, что ты меня научил этому! Так он действительно вытаскивается гораздо легче, — пыхтела Катерина, вытягивая великого лукоморского мастера на берег. Поднимать Гаврилу по ступеням крыльца тоже было нелегко. Катя его два разу чуть не уронила. И так, где волоком, где ползком, она втянула его в избу. За ним последовали его тючки с инструментами и вещи. Катерина несколько раз останавливалась и просто падала от усталости, но справилась, а потом решительно приказала избушке свернуться и она послушалась! Маленький деревянный гладкий шар уютно устроился в руке. — Какое счастье, что получилось! — Катерина подумала, а потом снова развернула избу, и зайдя туда, спела над мастером колыбельную. Причём пела в полную силу, чтобы хватило надолго. — А то не очень-то здорово получится, если он в шаре очнётся! Понятно, что увидит он избу, разве что окна тёмные будут, но может испугаться. А может и развернуть её. Он же её делал! Вот не хватало ещё! Стою я такая, вру Кащею, что ничего и никого кроме старика не видала, а тут нате вам пожалуйста, избушка, избушка, развернись ко мне задом, а к лесу передом! — Катерина опять свернула избу и вздохнула. Работы ещё предстояло немало! Вооружившись верёвкой, привязанной на носу лодки и длинной палкой, Катя потянула лодку вдоль берега бухточки, не давая лодке подойти к мелководью. Но, тяжёлый участок берега тянулся недолго, а дальше она поволокла лодку вдоль высокого каменистого берега, вытащив её из бухточки. — Жалко, конечно, лодку. А, с другой стороны, что делать? — Катерина волокла её к нескольким огромным камням, лежащим у берега. Сколь сил она потратила, чтобы скинуть камни с берега в лодку, это просто словами не описать! В качестве рычага воспользовалась небольшим сосновым стволиком, и это помогло, в конце концов, диверсия удалась, камни покатились вниз и лодку затопили, да ещё и сверху её закрыли. — Ну вот, и никакого Гаврилы тут не было! — Катерина зашла так далеко, что даже берег подмела сосновыми ветками! — Вот, получите, распишитесь, Гаврилы нет, лодки нет, следов тоже нет! — решительно заявила Катя.

Она отправилась к избушке, около которой спал старик, устроилась в молодом сосняке и начала рассказывать сказку:

— Однажды отправились рыбаки к острову Хийумаа ловить рыбу. Дул попутный ветер, и они скоро добрались до места. Наловили там много рыбы и стали подумывать о возвращении. Повернули свои лодки носом к большой земле и принялись грести. Тут вдруг поднялся сильный ветер и погнал рыбаков обратно к острову. Ветер дул и дул и непохоже было, что он собирается утихнуть. Пристали рыбаки к берегу и увидели избушку. В этой избушке жил старик. Попросились они к старику на ночлег.

Катя увидела, что туман начал бледнеть и продолжила рассказывать о том, что старик предложил помочь рыбакам, если умеют они держать данное слово и вручил им кусок толстой верёвки с завязанными на ней узлами. И объяснил, что первый узел надо развязать, когда они начнут путь, второй на полдороге, а третий, когда достигнут берега, но не раньше! Сомневались рыбаки, смеялись, но один, самый молодой из них решил проверить, и как только они развязали первый узел, поднялся сильный попутный ветер, и лодки понесло к большой земле. На полдороге развязали второй узел, и ветер подул ещё сильнее. Лодки словно резали морские волны, рыбаки радовались, что скоро приплывут домой, но захотелось им проверить, что будет, если развязать третий узел. Молодой рыбак просил послушать старика и не делать этого, но на его слова не обратили внимания. До берега уже рукой подать, что может случиться! Развязали третий узел, и ветер мгновенно изменил направление и начал дуть в сторону острова. Берег до которого плыть было всего ничего стремительно удалялся от уставших рыбаков и пришлось им потратить очень много времени и сил, чтобы добраться домой, долго жалели рыбаки, что не послушались того старика!

Остатки тумана оказались снесены ветром, остров очистился, а Катерина бегом кинулась к тому месту, где оставила Бурого. Он всегда тяжело переносил туман, просыпался долго и трудно. Едва она успела добежать до Волка, как между деревьев мелькнул белый конь и показался Кащей.

— Я смотрю, ты всё-таки справилась, — хмыкнул он. — Забирай свою шавку, и убирайтесь оба отсюда.

— Не могу. Он ещё не проснулся. Так что если хочешь, чтобы мы убрались, прикажи ветру, чтобы он нас до большой земли донёс, — пожала плечами Катерина.

— А больше ничего тебе не надо? — нахмурился Кащей. — Да, кстати, ты быстро героев сказки нашла? Сразу узнала?

— Больше ничего, — кивнула Катерина. — Нашла не очень быстро, он один и на другом конце острова. А что тут узнавать, если он тут один?

Кащей хмыкнул, с презрением осмотрел Бурого и Катерину, но ветру всё-таки указание их до земли донести дал.

— Явно собирается обыскать остров и найти мастера Гаврилу. А я ему только помеха. Иначе точно бы измыслил какую-то гадость, — сообразила Катерина. Она с трудом дождалась, пока завывающий ветер донесёт её и Волка до берега и даже не рассердилась на жёсткую посадку. Их попросту швырнули в густой ельник. Но, к тому времени Бурый уже немного в себя пришёл, осознал, что Катерина рядом, а Кащея как раз нет, и сумел названную сестру от ушибов сберечь. Ветер свистнул что-то и умчался прочь, а Катерина крепко обняла Бурого за шею.

— Как ты? Не ушибся?

— Катюша, а мы где? — Бурый зашиб правое плечо и бок, но на такие мелочи он внимание никогда не обращал. А вот то, что туман пока не полностью выветрился из его головы, его очень тревожило. Его пока пошатывало, а в таком состоянии нести Катерину опасно.

— На берегу около острова, куда нас этот мерзкий тип затянул. Сказка там финская, значит, скорее всего, мы на северо-западе от Лукоморья, — Катерина отряхивалась от налипших иголок и мха. — Волк, ты как думаешь, кого позвать? Морских коней или Жарусю с Сивкой?

— Никого. Дай мне пару минут, и я сам тебя унесу отсюда, — Волк раздраженно тряс головой, стараясь избавиться от головокружения.

— Хорошо. Живую воду дать? — Катерина дождалась кивка от Бурого и открыла флакон. Они действительно взлетели через пару минут и Катерина облегченно вздохнула. Она всё ожидала, когда Кащей начнёт подозревать, что она не только царевну-лягушку у него из под носа увела, но и знаменитого мастера тоже. Она достала зеркальце и попросила показать Кащея. Тот мрачно осматривал прибрежные скалы.

— Что ты хочешь увидеть? — Волк никак не мог понять настроение сестры.

— Да видишь ли… Я, по-моему, на этом острове нашла одного человека, которого жаждал заполучить Кащей.

— Какого человека?

— Как я поняла, это мастер Гаврила. Оой, — Катя схватилась за шерсть на холке Бурого, потому что его ощутимо качнуло в воздухе.

— Прости, это я от неожиданности. Он пропал много лет назад, и о нем ни слуху ни духу не было! Кто только его не искал! Тогда мне назад надо, Кащею Гаврилу отдавать нельзя нипочём! Ты вызывай Жарусю, она тебя унесёт…

— Погоди, никуда тебе не надо. Я его увезла, — Катерина потом долго вспоминала пораженный вид Бурого. Он обернулся и осмотрел Катерину.

— Не понял, — признался он.

— Волчок, он в избушке. Я её развернула, втянула его туда, а потом свернула её обратно. И проверила. Всё открывается, с ним всё хорошо, и я ему ещё напела, чтобы он спал подольше, когда туман уйдёт, — Катя примолкла, озадаченная молчанием Бурого. — Волк, а Волк, ты что? Я что-то не так сделала?

— Ты? Ты всё отлично сделала!!! — Волк смешно сморщил нос. — Была бы у меня шапка, я бы её снял! Кащей не понял, что ты его обыграла?

— По-моему нет, — Катерина рассказала, как и что сделала. — Он сейчас побережье осматривает, но там лодка камнями на дне закрыта полностью, следы я замела, а от Кащея изморось на камнях появляется, в зеркальце видно, так что можно было так и не стараться, он сам себе всё замёл.

Баюн места себе не находил. — Пропали! Совсем пропали! Уже столько времени нет ни слуху ни духу!!! Зеркальце их не показывает, сами не зовуууут. — Кот уже подвывать начал с отчаяния, он метался по горнице мимо уныло горбившихся за столом мальчишек, мимо потускневшей Жаруси и Сивки, печально склонившего голову так, что грива достала до пола, и вдруг насторожился. Уши задвигались, он кинулся к зеркальцу и торжествующе взвыл: — Нашлиииись!!! Я знал, что всё будет хорошо! Я вам так и говорил! — он самоуверенно оглядел окружающих, в надежде, что они не запомнили то, отчаяние в котором он пребывал последнее время.

— Кот, ты великий врун! — с облегчением расправила крылья Жаруся и её пёрышки начали переливаться на радостях. — Ты только что чуть головой об стену не бился!

— Да ничего подобного! — с достоинством ответил Баюн. Он тут же начал ворчать о том, что вокруг одни паникёры, которые переносят свои эмоции на окружающих. Кот выскочил из горницы и едва дождался, когда Бурый приземлиться под ветвями Дуба, Жаруся уже кружила около Катерины, задавала тысячу вопросов и сияла так, что глазам больно было. Ярик, печально висевший в ветвях Дуба, теперь радостно посвистывал вокруг.

Когда Баюн узнал, кого нашла и привезла Катерина, он замер. — Быть не может! Хотя, почему не может? Как раз всё сходится! Его лодку ловчим ветром к острову утянуло, а тут как раз туман налетел, вот и уснул там наш Гаврила!

— Ловчим ветром? — удивилась Катя.

— Да, этот старик иногда так развлекается. Он приручил ветер и приказывал ему. В сказке он только учился, на рыбаках проверил, а потом когда ему скучно было, мог долго не отпускать людей с острова. Ты умница, что вспомнила про эту сказку!!!

— Баюш, я вот только думаю, надо бы мастера из избы выпустить поскорее. А как? Если Кащей в зеркальце посмотрит, он же его увидит!

— Да что за проблема? В Дубе он никого увидеть не может!

— Да как же в Дубе избушку развернуть? — удивился Кир.

— Элементарно! — Баюн поманил всех к стене, и открыл там дверь в огромный зал. — Вот так, примерно! Катюша, раскатай избу.

Катерина покатила деревянный шаг по полу и прямо перед ней возникла изба. Баюн в два прыжка достиг двери, распахнул её и через пару секунд радостно заорал: — Гаврила Иваныч!!! Он самый!!!

Мастер Гаврила мирно спал, Жаруся его перенесла в спальню, специально открытую для него Баюном. Кот нарадоваться не мог!

— Радость-то какая! Гаврила нашёлся. Ну, Кащей, ну подлая душа! Пленить хотел, себе зацапать! Ай, радость моя, умница! Упёрла мастера из-под носа морозильника нашего! Интересно мне очень, что он так от Гаврилы хотел? — Баюн задумчиво полизал лапу, а потом решительно заявил:

— Надо его спрятать! Жаруся, давай-ка, пока Кащей мастера на острове ищет, мы его в избушке перенесём к Заповедному озеру, оно не отражается в зеркалах, и прилететь Кащей туда тоже не сможет. Катюша, радость моя! Мы позаимствуем пока избу, ладно? Гавриле новую избу на озере трое из ларца легко построят, но вот перенести его незаметно можно только в твоей избушке.

Катерина немного расстроилась. Ей очень хотелось поговорить со знаменитым мастером, но, действительно, сейчас важнее его от Кащея укрыть. — Конечно! Что ты такое спрашиваешь? Бери и делай как надо.

Когда все сказочные герои улетели вместе с деревянным шаром, в котором безмятежно спал мастер Гаврила, Катерина взяла зеркальце и привычно наблюдала за их полётом, а когда они вдруг исчезли с зеркальной поверхности, поняла, что они долетели до Заповедного озера. Там она ещё не была, и первый раз про это место услышала от Жаруси, когда та рассказывала Кате о местах, куда можно сбежать и её не найдут. Смотреть на пустое зеркальце было нелепо, и она попросила показать Кащея. Тот недоуменно кружился над островом, всё ещё пытаясь отыскать мастера.

— Как бы он опять чего не удумал, — Катерина пожала плечами и осознала, что как-то домой захотелось! — И чего у меня так получается? Ехала разбудить простенькую сказочку по просьбе норушей, и опять вмазалась в историю! Да и не в одну.

В приоткрытое окно влетел Ярик, закружился вокруг хозяйки, дёрнул её за косу, и приняв вид хулиганского мальчишки, затараторил о том, что северный ветер, из тех, что служит Кащею, сильно провинился, попал в ловушку ловчего ветра местного хитрого старика, Кащей едва не заморозил своего слугу! А теперь Кащей сильно не в настроении и ищет на ком бы сорвать злость!

Катерина, наслушавшись Ярика, едва дождалась возвращения всей сказочной компании и сходу предложила возвращаться домой!

— А вот это, радость моя, очень, очень разумно! — Баюн был доволен так, что почти лоснился! — Давай-ка мы пока смоемся в твой мир, а то тут погода может сильно испортиться!

Катерина на рассвете следующего дня открыла врата и с облегчением вернулась домой, вместе с Баюном, Волком, Жарусей, Сивкой и мальчишками.

Глава 16. С кем сходить в кино

Из-за Сокола и началась неразбериха! Филипп Соколовский или Финист Ясный Сокол прибыл к Катерине вечером, раскланялся со всеми и церемонно вручил Катя и мальчишкам пригласительные билеты на премьеру его нового фильма.

— Приключения, как раз для вашего возраста. Каждому по особому билету. Можно пойти одному, а можно и не одному, — он хитро подмигнул мальчишкам и тихо добавил, — чтобы можно было кого-то пригласить, в такой билет включена возможность одного сопровождающего для каждого гостя.

С того дня и пошло!!! И Степан и Кир начали думать, а кого бы им пригласить, благо в кандидатурах недостатка не было. Девчонкам они начали нравиться и чем дальше, тем больше. Катерина на взгляды Финиста и его подмигивания никакого внимания не обратила, и наивно решила, что на премьеру они пойдут втроём. Думала она так ровно до одного чудного момента.

Катерина чувствовала себя полной дурой! Если бы она не оказалась совершенно случайно в туалете, когда Люба и Лена болтали о походе в кино, она так и собиралась бы с мальчишками на премьеру фильма Соколовского. И никакого сомнения у неё не возникло бы! Вот жуть-то была бы! Катя, когда услышала, как девчонки обсуждают, кто что оденет, сразу и не поняла. А потом услыхала:

— Меня Степан когда пригласил, я прям так обрадовалась, — кокетливо вещала Ильина.

— Да, и Кирилл такой классный оказался! Кто бы мог подумать! Интересно только, куда они Славину денут? — интересовалась Люба.

— Да, она же за ними всё время таскается! Куда ж они её сплавят? — Ленка Ильина Катерину не любила, и даже скрывать это у неё не получалось.

Кате Славиной это тоже было очень интересно! Просто чрезвычайно! Она долго не могла себя заставить из кабинки выйти, хорошо хоть уроки закончились. — И когда они мне об этом сказать собираются? Прямо перед кинотеатром? Держа под ручки девочек? — Катерине как-то даже нехорошо стало. — Так, возьми себя в руки! Немедленно! Что ты за размазня! — слёзы неудержимо подступали, и тут Катерина решила, что удовольствия видеть её в слезах, она мальчишкам не доставит! В конце концов, они оба совершенно свободны и могут приглашать кого им хочется! Да, глупо, конечно, получилось, но, кто предупреждён, тот вооружён! А она-то уже вооружена до зубов!

Правда, выползла Катерина из туалета в весьма мрачном настроении, хорошо хоть зашла за забытым учебником в кабинет географии, а когда вышла оттуда, наткнулась на развесёлых Ленку Ильину и Любку. — А, вот ты где? А ты на премьеру идёшь? Ну да, идёшь, наверное, Соколовский же тебе тоже билет прислал? А с кем идёшь?

— Не знаю пока, — равнодушно дёрнула плечиком Катерина, делая вид, что её этот вопрос меньше всего интересует. — Ладно, пока, до завтра! — безмятежный вид и ровная походка дались Кате с большим трудом, но выглядели весьма естественно. Кир и Степан с независимым видом подпирали стенку у входа в школу.

— Кать, мы тут собирались с Киром сходить, ну, кое-куда… Дела срочные появились! Ты не могла бы Волку сказать, что мы сегодня не придём? — Степан врал, напрочь забыв, что Катерина это отлично слышит. Кир тревожно глянул на Катьку.

— Да, пожалуйста, конечно! — легко и любезно ответила Катерина, и совершенно безмятежно отправилась к воротам школы. Она неторопясь ушла подальше, а потом, когда увидеть её уже было невозможно, почти бегом проскочила во двор и врезалась в кого-то.

— Ой, простите. Извините, пожалуйста, я не нарочно, — Катерина вытирала слёзы, и уже попыталась пройти мимо, как этот кто-то её остановил.

— Погоди, Катя! Ты что, плачешь? Что-то случилось? — Сашка учился в параллельном классе и периодически оказывался с Катериной за одной партой на этике. Сидеть с ней было приятно. Спокойная, не вредная, и ни разу не подлая! Надо тебе списать, ну горишь, пропадаешь, никогда демонстрации не устраивает! Сама поможет, если что. Про эту самую Катерину Славину последнее время столько всего говорили! Сашка не очень верил в то, что она какая-то там волшебница, может открывать параллельный мир, и чего-то там ещё, но вот просто поболтать, пообщаться не за партой на этике, ему давно хотелось, но с ней всё время её приятели. Как приклеились к ней! А при них подходить нелепо. А тут она оказалась одна, сама на него налетела, да ещё и плачет горючими слезами! — Тебя что, кто-то обидел?

— Нннет. Никто меня не обижал! — Катя чувствовала омерзительно. — Прости, я на тебя налетела.

— Ничего страшного! — Сашка улыбался. — Спасибо тебе. Ты меня так удачно на последнем уроке выручила! И я хотел с тобой поговорить, но тебя так сложно одну застать.

— Не за что! — Катерина старалась вытереть слёзы. — А о чём ты хотел поговорить?

— Ты домой, у тебя уже уроки закончились? Пошли я тебя провожу, и поговорим по дороге. Можно?

— Можно, конечно.

Погода для осени была весьма неплохая, пятница опять же, что прибавляло хорошего настроения, Сашка Катерину смешил всю дорогу, и так успешно, что слёзы высохли без следа и забылись. — Спасибо тебе. Ты меня выручил. У меня такое поганое настроение было! — Катерина тепло улыбалась Сашке.

— Слушай, тут, говорят, премьера фильма нового намечается! Такая реклама классная! Если я сумею билеты достать, сходим?

— С удовольствием! Только ничего доставать не надо! У меня пригласительный есть. С возможностью взять сопровождающего. И я как раз не знала с кем пойти.

— Откуда у тебя? — Сашка опешил.

— Филипп Соколовский учился у моего деда, — привычно соврала Катя. — Он и подарил.

— Слушай, мне неловко… Это же я тебя пригласил.

— Вот и хорошо, я же билеты не покупала. Даром достались, даром даю, — Катерина грустно улыбнулась, припомнив, когда обычно эту фразу говорила.

— Ой, погоди! Номер телефона у тебя какой?

Они обменялись номерами, и Катерина уже в гораздо лучшем настроении пришла домой. И с порога объявила, что на премьеру идёт с Сашкой Пастуховым из параллельного класса! Мама от неожиданности едва не уронила чашку с чаем.

— А почему? — она переглянулась с недоумевающим Баюном.

— Потому что он меня пригласил! — важно возвестила Катерина.

— А Кир и Степан?

— Они пригласили Любу и Ленку Ильину соответственно! — Катерина скрылась в ванной, вроде как руки вымыть, и умыться заодно, чтобы уж точно и не пахло слазами.

— Расстроилась? — мрачная морда Бурого показалась в коридоре как только Катя вышла из ванной.

— Да. А потом нет! — Катя сверкнула глазами. — Пойду с Сашкой и буду смотреть фильм и есть мороженное и плевать мне на всё остальное! Мне вот только интересно, когда эти оболтусы осмелятся мне сказать, что они девчонок пригласили. Я же всё равно их увижу. Мимо-то не пройдут!

— А Сашка это кто? — мама была немного ошарашена. — Ну, в смысле, он какой?

— Да ничего вроде… — Катерина призадумалась. — Приятный. Мы на этике вместе сидим, и он всё время списывает. А вообще-то он не дурак.

— Ну и ладно. Ну и хорошо, — мама пожала плечами.

Катерине страшно не хотелось мальчишек видеть, поэтому, когда вечером ей позвонил Степан и сообщил, что они завтра придут с Волком тренироваться, она объявила, что тренер улетел по делам, так что тренировки пока отменяются. Бурый согласно кивал головой в отдалении. Ему тоже не хотелось мальчишек видеть, сожрать ему их хотелось! То, что Катерина плакала он всё равно понял, равно как и то, что два дурня поставили его названную сестру в очень неловкое положение. И то, что она из него выбралась без потерь, совсем не их заслуга. Сашка Пастухов был совсем не плохим вариантом для похода их драгоценной Катерины в кино. Бурый слетал на разведку, издалека осмотрел, понаблюдал, и решил, что ладно уж, сойдёт на фильм проводить.

Выходные Катерина отдыхала от приятелей. Возилась с животными, нагладила домашних кошек до оглушительного мурлыканья, убралась в комнате, придумала новую горницу в междустенье, вычесала Баюна и Бурого, и выдержала многочасовую примерку наряда с Жарусей. А в понедельник, столкнувшись с мальчишками в раздевалке, безоблачно пожелала им доброго утра и посмеялась про себя, видя их кислые физиономии. Они оба явно чувствовали себя погано. Чем дальше, тем больше назревала необходимость Катьке сказать, что они пригласили первых красавиц класса, а ей придётся идти одной.

— Слушай, чего делать-то? А? — Степан все выходные маялся. Киру было не лучше.

— Почём я знаю! Вот влипли! Катька может обидиться! — он пытался делать домашку, но совершенно безуспешно.

— Да точно обидится. Сто процентов! — Степан и не пытался ничего такого изображать, просто крутился в кресле, закинув руки за голову.

— И дернуло же нас! — Кир подозревал, что даже красавица Люба, которая ему с первого класса тайно нравилась, но всегда смотрела так презрительно, словно от него чем-то плохо пахло, таких переживаний не стоила.

— Да уж, попали как… Не знаю как что! А она ещё и плакать может, — Степан слишком активно крутанулся и врезался в угол стола — Ой, блин!

— Блин не это! Блин будет, когда про это Волк узнает, — Кир опасливо глянул на окно, словно ожидая, что оттуда сейчас влетит Бурый Волк.

— Оооо, да! Ой, нет!!! — Степан начал жалеть уже даже о том, что пригласительные в руки взял. — Если не сожрёт, так понадкусает!

Именно в таком настроении мальчишки прожили понедельник. Катерина была безмятежна и весела как птичка, ласково улыбалась Киру и Степану, очень ласково Ленке Ильиной и Любке, а потом, после уроков смылась, словно её ветром унесло. Впрочем, может и унесло, от Катьки всего можно ожидать!

— Куда она делась? — Кир недоуменно крутил головой.

— Понятия не имею! — Степан развёл руками, не подозревая, что совсем неподалёку от них, Катерина поспешно заворачивает за угол в шапке-невидимке. Ну, если есть такая возможность, что же не использовать? — Пошли признаваться.

— Ты уверен? — Кир трусил.

— Уверен. Куда деваться-то? Премьера в пятницу уже! Если ей девчонки ляпнут, будет значительно хуже. Вот тогда нас Волк точно сожрёт, а что остальные сделают, я даже думать не хочу.

— Да ничего остальные не сделают, им уже ничего не достанется после Волка, — вздохнул Кир. — Не хочется, но пошли!

Катерина звонок в дверь услышала и разозлилась! — А что? У нас дома свободное посещение? Сова открывай, медведь пришёл? — она процитировала фразу из советского мультика про Винни-Пуха, и ей как-то полегчало. — Ну, они же привыкли. Надо как-то объяснить что ли, что так не надо! — подумала она, открывая двери двум очень понурым приятелям.

— Кать, мы тут того… Ну, это… — замямлил Кир, а более предприимчивый Степан уточнил:

— А Волк вернулся? Мы на тренировку пришли, — и толкнул приятеля в бок, мол, погоди, пусть хоть не с порога!

Волк выглянул из междустенья и очень мрачно ухмыльнулся, оскалился даже. — Тренироваться, говорите, ну проходите, проходите…

Междустенье почти не пропускало звуков, поэтому, когда оттуда начали слышаться вопли и грохот, безмятежно делающая уроки Катерина сообразила, что хорошо бы от братца чудиков спасать. Волк просто за её расстройство способен догнать и зашибить любого, а тут они сами пришли, собственными ногами! Как говорится, на ловца и зверь идёт.

— А можно объявить перерыв? — Катерина заинтересованно просунула голову в междустенье. — Даааа, пожалуй, даже нужно. Чего это тут вас всё так… Запущено?

— Стоило на пару дней отвлечься, как они уже распустились совершенно, — Бурый довольно осмотрел с трудом поднимающихся с пола мальчишек. — Словно и не учились! Какие уж тут перерывы… Иди, Катюша, иди, у нас тут работы не початый край. Мы только начали!

Дружный стон, прозвучавший с пола, заставил Катерину умоляюще глянуть на Бурого. — Ну, пожалуйста, прервитесь немножко.

— Веревки ты из меня вьёшь, — хмыкнул Волк, брезгливо обходя валяющихся на полу Степана и Кира. — Я у себя, кликни потом.

— Что, тяжко пришлось? — Катя осмотрела лежащих с некоторым сочувствием. — Может воды принести? Дубовой или живой?

— Да, давай дубовой, — Кир с трудом поднялся на ноги и помог Степану, которому почему-то досталось больше. Когда Катерина принесла чашки и флягу с водой, они уже сидели и мрачно косились друг на друга. Каждый надеялся, что разговор начнёт другой.

— Кать, мы это… По поводу фильма, — начал Кир, как наименее пострадавший.

— А что с ним такое? — она налила воду и вручила мальчишкам.

— Ну, с ним-то всё отлично, наверное. А вот… Ну, короче, я пойду с Ленкой Ильиной, — решился Степан.

— А я с Любой, — добавил Кир с таким видом, словно в прорубь прыгал.

— И что? — Катерина удивлённо на них смотрела. И тепло думала о кабинке школьного туалета, пребывание в которой позволило ей не выглядеть сейчас полнейшей дурой.

— В смысле, мы с девчонками идём, — Кир решил, что она не поняла.

— Ну, хорошо… — Катерина пожала плечами. — Идите. Мне-то что?

— А ты, что? — Степан заподозрил, что что-то тут не так. — Ты не расстроилась?

— Почему я должна расстраиваться? Я с Сашкой иду.

— С каким Сашкой? Гуниным? — фыркнул Степан. Сашка Гунин был их одноклассник, который славился тем, что девчонок презирал. Всех поголовно.

— Нет, конечно, для того, чтобы изменить его мнение о девочках, моего сказочного таланта явно не хватит! — рассмеялась Катерина — С Пастуховым.

— Из А класса? С Пастухом? — ошарашено переглянулись Степан и Кир.

— Ну да. А что вас так удивляет? — Катерина забрала у них чашки и собралась уходить. — Вам Волка позвать, или вы ещё передохнёте?

— Передохнём мы ещё, — едва выговорил Кир. Дверь за Катькой закрылась, и они в полном ошалении переглянулись друг с другом. — Ни фига себе!

Пастухов давно занимался самбо, был прилично упакован, нормально общался, и не кичился тем, что выглядит классно и девчонкам нравится. Короче говоря, то, что ему глянулась Катерина, для её приятелей оказалось полной неожиданностью. — Дааа уж, а мы-то боялись её расстроить, — проговорил Степан.

Тренировку они закончили даже хуже, чем начали. Хотя, казалось бы, куда уж хуже? И Бурый-то уже не лютовал, но думали они совсем не о приёмах боя. — Слушай, а когда она успела с Пастухом пообщаться? — Кир высказал мучавшую его мысль вслух, после того, как они уже прилично отошли от Катькиного дома.

— Ну, сидят они на этике вместе. И, по-моему, он всё у Катьки сдирает, — Степан сидел ровно за Катькой, но ему и в голову не приходило понаблюдать.

— И поэтому он её в кино приглашает? Не смеши. В его классе он вообще может списывать все предметы с утра до вечера. Да ещё и выбирать, у кого, — Кир с Сашкой близко дела не имел, раньше старался не связываться. Но то, что его уважают, различить было не сложно.

На следующий день оба мрачно наблюдали за Катериной. Пастух её остановил в коридоре, они о чём-то поболтали, весело посмеялись. Последним предметом была именно этика, будь она неладна! И Пастух неожиданно перехватил Катькин рюкзак и понес его сам! Не только Кир со Степаном рты открыли, но и остальные тоже! А Катька безмятежно отправилась с Пастуховым из школы!

— Это ещё что? Нет, я не понял? Это вот как называется? — Степан возмущался всю дорогу, высказывая Киру в машине всё, что он думал о некоторых легкомысленных девицах.

— Ну, знаешь, я же ходил провожать Любу. И ты тоже, по-моему, Ленку уже подвозил. А она далеко живёт, — вздохнул Кир. — Если мы можем, почему не может Пастух?

В пятницу после уроков мальчишки договорились встретить Любу и Ленку у метро и пойти с ними в кинотеатр. Степан с трудом уговорил водителя его не везти под флагом того, что он тогда точно не успеет к началу, промучившись в пробках. Катерину Сашка встретил у дома и ехали они вместе. Всю дорогу весело трепались о всяких пустяках, а потом Сашка всё-таки решился спросить, а правда ли то, что о ней говорят?

— Смотря что говорят, — Катерина осторожно покосилась на Пастухова.

— Ну, что ты волшебница и много чего в таком роде.

— Нет, Саш, не правда. Я не волшебница, — Катерина извиняющее улыбнулась. — Прости.

— Да ну я и не верил в такую глупость, просто понять не могу, чего все языками трепают, — Пастухов обрадовался, что она не обиделась. А потом только рот открыл, увидев, как известный актёр Филипп Соколовский радостно приветствует Катерину!

— А! Сказочница Катерина! Рад тебя видеть? А где Кир и Степан? — он мельком улыбнулся Сашке.

— Где-то тут, — Катя повела рукой и на зал.

— Понятно. Я заеду к вам на днях. Хорошо? — Сокол как-то особенно глянул на Катю, и она поняла, что скорее всего, Финист попросит открыть врата.

— Конечно, — кивнула она, опять вспомнив фразу из Винни-Пуха. «Сова открывай, медведь пришел»! — Вот я и есть та сова. То домой без предупреждения пускай, то в Лукоморье привратником работай, — подумала она.

— Здорово! Ты с ним так легко общаешься, — восхищенно выдохнул Сашка.

— Да, мы давно знакомы, — кивнула Катерина, припомнив, как именно первый раз она увидела Финиста.

— А почему он сказал, что ты сказочница? — вдруг спросил Пастухов.

— Потому что я люблю и умею сказки рассказывать, — Катя ответила чистую правду. И тут увидела мальчишек. Оба явно чувствовали себя не в своей тарелке. Люба и Ленка восторгались оформлением зала, щебетали что-то своим спутникам, а тем явно было некомфортно. Билеты Сокол им подарил в первый ряд, так что все оказались рядом. И вот тут-то Катерина повеселилась! Надо было видеть глаза девиц, увидевших, с кем именно пришла Славина, и как она выглядит! Не даром её мучила Жаруся, гневно рассказывая то, что она думает о современной моде, и сердито притопывая лапкой о спинку стула. В перерыве Сашка сбегал за мороженным и угостил Катерину. А после фильма, восхищенно обсуждал его с мальчишками и её одноклассницами.

— Кать, скажи, спецэффекты классные! — восторгался он.

— Да, конечно, — Катерина думала, что её, пожалуй, этим уже не удивишь!

— Давай я тебя подвезу, — Степан кивнул на машину, ожидавшую его.

— Ты забыл? Ты Лену подвези, — Катерина прошипела Степану на ухо, радуясь, что Ильина что-то оживленно обсуждает с Любой, и их пока не слышит. — Иди уже давай. Я сама доберусь.

Так и получилось, что Степан и Кира повёз и девочек, а Катерина неспешно пошла домой с Пастуховым.

После того похода в кино, Пастухов зачастил к Катерине. Они частенько встречались по дороге в школу и приходили уже вместе, и из школы он её провожал. И на переменках постоянно прибегал поболтать. Киру стало казаться, что Пастух вообще в их класс перевёлся. Степан только хмыкал мрачно. Ленка Ильина начала показывать характер, и ему самому приходилось очень не просто. Несмотря на совершенно ангельское личико, светлые вьющиеся волосы и небесной голубизны глаза, характер у Ильиной оказался навроде стального капкана. Подошел слишком близко и хрясь, стальные зубья уже захлопнулись и ты уже не просто сам по себе человек, а вовсе даже подчиненная личность. Вроде раба на галерах. Поди сюда, неси то, делай это! Причём, шаг влево, шаг вправо, считался побегом и вполне мог бы караться расстрелом. Пока, правда, только гневными взглядами. Подойти к Катьке считалось высшим преступлением! В конце концов, Степан не выдержал, и на требование Лены пойти с ней на занятия бальными танцами, категорически отказался! Ураган, который за этим последовал, Степан вспоминал, вздрагивая всем телом!

— Блин! Вот же кому-то потом попадётся сокровище!!! Я-то раньше понять не мог, почему некоторые мужчины решаются на кругосветку в одиночестве. Теперь понял! Это они от таких девиц сбегают! — рассказывал он Киру. — А ты как? Живой?

— Да тоже как-то не очень, — Кир покрутил головой, словно проверяя на месте ли она. — Любка она очень уж эмоциональная! Знаешь, если всё хорошо, и спокойно, ей сразу скучно становится, и надо сделать так, чтобы ух что было! Страсти, скандал, жуть жуткая!!! Её в парке паренёк какой-то случайно толкнул, я уж думал, прямо там окоп копать буду! Такое было!!!! Причём она от меня ждала, чтобы я его минимум прибил. Но, он же случайно! И извинился раз десять! И задел её не сильно, просто легонько задел по рукаву, не ударил. У Катьки только хорошо. Глянь, опять её Ромео мчится, — Кир вздохнул, кивая головой на Пастуха.

— Да, а что с Катькой-то? С ней чтобы поругаться, это надо ухитриться! — Степан пожал плечами. — Ей в голову не приходит его к себе привязать и чего-то с него требовать.

— Ага, или скандалить по каждому случаю. Я вон вчера видел, она спокойно его ждала у раздевалки. Он задержался где-то. Любка бы меня похоронила бы уже!

— А меня бы для этого специально нашли, догнали бы, прибили и закопали! Причём всё это с ангельской улыбкой и идеальными локонами!

Мальчишки расхохотались, и отправились на физру. Там-то можно было оторваться! С ними сравниться уже никто не мог, а физрук прямым текстом намекал на то, что пора спортом заниматься профессионально!

Катерина вышла из школы в чудесном настроении! Уроки закончились, домашки задали почему-то до смешного мало, рядом Саша! И тут у ворот школы она увидела толпу восьмиклассников, играющих в футбол. Её футбол интересовал мало, но вот мяч почему-то тонко закричал, и всхлипнул. Катерина бросилась туда и с ужасом увидела, придурки пинали вовсе на мяч, а чёрного щенка! Щенок, уже даже не пытался убежать, мордочка разбита, в крови, он только пытался свернуться, защитить животик, но получалось с трудом и очередной удар Макса, передающего пас Алексу, заставил щенка пронзительно взвизгнуть, а Катерину кинуться под ноги скотов и выхватить избитого малыша.

— Вы что? Ума совсем лишились? — Катерина не обратила никакого внимания на грязи и кровь, пачкающие её одежду и руки.

— Отвали отсюда! И верни мячик, — Макс вальяжно протянул руку и тут же отлетел, словно его кто ударил. — Ты чё? Ты чё сделала? — ему показалось, что в солнечное сплетение его кто-то сильно ударил. — Алекс, забери псину у этой дуры!

Алекс сделал шаг к Катерине и вдруг завертелся на месте, подхваченный сильным порывом ветра. Ярик совершенно не переносил, когда кто-то угрожал его хозяйке! А тут и защитить можно, и позабавиться! Он просто мечтал о таком случае! И вот он, его звездный час! Он откинул остальных участников футбола подальше, и засвистел у Катиного плеча.

Катерина опустилась на колени и не обращая никакого внимания на отброшенных и с трудом поднимающихся с земли футболистов завывающих на разные лады, и на Алекса, закружившегося так, что он обхватил ствол старой липы и всё никак не мог её отпустить. Она гладила и успокаивала всхлипывающего щенка. А потом посмотрела на Сашу, хотела попросить его помочь, подержать малышку, пока она хоть платок достанет, мордочку ей промокнуть. Саша Пастухов стоял в паре шагов и брезгливо смотрел на собаку.

— Кать, отпусти ты его уже. Ты вон вся уже какая грязная! А собака явно бездомная, больная и заразная, наверное. Ты иди в школу, руки вымой, — у него даже нос морщился от отвращения.

— Саш, ты что? Куда же я его отпущу, то есть её? Это девочка, — Катерина недоуменно подняла на Сашку глаза.

— Да какая разница, девочка, мальчик. Это же источник, рассадник заразы! У меня мама врач, она мне никогда не разрешала даже подходить к этим лишайным и блохастым гадостям. Их вообще надо всех отловить и усыпить! Гадят в песочницы и вообще, грязь от них! — Сашка открывал рот, говорил слова, а у Катерины голова закружилась, ей показалось, что от него летит грязь о которой он только что вещал. Такая дурно пахнущая, гнилостная и жирная грязь. — Тебе срочно надо домой и постирать всё и продезинфицировать!

— Как же так? Он мне так нравился! Он же такой хороший! И тут… — Катерина снизу вверх смотрела на Пастуха и просто поверить не могла!

— Кааать, ты меня слышишь? Брось ты это и беги руки мыть! И я тебе гель дезинфицирующий дам чтоб руки обработать. Мне мама всегда говорит, что нельзя в такой гадости даже подходить, а ты вон на руки взяла!

Вокруг них собрались мальчишки и девчонки из обоих классов. Кто-то смотрел сочувственно, кто-то с омерзением и брезгливостью. Девочка, которая училась вместе с Пастуховым, Мила, положила ему на локоть руку. — Саш, она вообще такая странная. Все говорят!

— Да, знаешь, Саш, ты прости. Я, наверное, и правда, для тебя странная слишком. Я не буду бросать щенка, и поливать руки спиртовым гелем. Поставь, пожалуйста, мой рюкзак и иди себе, — Катерина злилась страшно. И на себя, как же она могла так ошибиться, и на этого чистоплюя! — И знаешь, твоя мама не права. Нам от собак передаются только лишай и глисты. Других общих болезней у нас нет. Но лишай ты и от человека можешь подхватить, в метро, к примеру, а глисты запросто получишь, съев клубнику, не очень хорошо вымытую. Хотя, что я говорю! Тебе же наверное, её кипятком обдают! А, можно ещё бешенство подхватить, это да, правда. Но, от этих, — тут Катя кивнула на Макса и Алекса. — От этих, по-моему, его тоже можно подхватить! — Катерина призадумалась, как бы не выпуская щенка, взять рюкзак, физру и сменку, которую она кинула на дорожке, увидев футболистов, но из толпы уже появились Кир и Степан. Кир поднял её сменку и сумку со спортивной формой, а Степан отодвинул Сашку, словно тот бы неодушевлённым предметом и взял Катькин рюкзак, закинул его себе на плечо и помог Катерине подняться.

— Пошли, уже. Чего ты ему объясняешь… Подержать её? — Степан смотрел на Катерину. — Нет? Ладно, пошли, Айболит!

— Степан!!! — голос Ленки мог бы резать металл. — Степан! Ты что? Со Славиной идёшь?

— Ага, — Степан даже не обернулся, догадавшись, что чем быстрее он свалит из поля зрения Ильиной, тем меньше гадостей про себя услышит. Он быстренько доволок Катерину со щенком до машины, запихал их обеих на заднее сидение, дождался Кира, нырнувшего на переднее и с облегчением выдохнул. — Вроде дёшево отделались! А, Кир?

— Да, малой кровью, — Кир отлично видел выражение лица Любы, не сулившее ему ничего хорошего, и был рад убраться как можно дальше и желательно надолго.

— Вы о чём? — Катерина успокаивала поскуливающую щенулю и за разговором не следила.

— Не заморачивайся, это мы так, о разных людях, — хмыкнул Степан, поймав в зеркале весёлый взгляд водителя, имевшего своё мнение о манерной девице, которую ему пришлось возить последнее время.

Ярик за машиной не спешил. Он ещё не всё сделал. После его коротких, но яростных порывов, восьмиклассники, пинавшие щенка, сами катались по земле, словно их кто-то ногами бил, и Сашка получил в физиономию приличный шлепок грязи, прилетевший с внезапным порывом ветра.

— Можешь себя проде… проди…, тьфу, — Ярик не любил незнакомые слова. — Короче самому себе лицо паскостью мазать! Грязь-то я тебе пожирнее выбрал!

Щенка отмыли, смазали мертвой и живой водой переломы и ссадины, напоили живой и накормили. Совершенно чёрная, смешная и милая собачья девчушка боялась каждого движения руки, особенно боялась мальчишек, просто каменела от ужаса, но через некоторое время прошло и это. На даче она отлично подружилась с Вареником и Полканом и очень полюбила играть с Яриком.

Финист действительно через пару дней приехал и попросил его запустить домой. Рассказал, что у него перерыв в съёмках, и он может себе позволить передохнуть! Катя в междустенье открыла ему ворота, и едва смогла их закрыть! В Лукоморье разыгрались холодные ветры начала зимы!

Катерина теперь с трудом могла встречаться с Пастуховым. К сожалению, на этике им приходилось сидеть вместе, и Катерина теперь старалась отодвинуться от него как можно дальше. — Лучше бы ему ко мне больше не подходить, и рядом не сидеть, а то придётся бедняге дезинфицироваться. Мало ли, какие на мне страшные собачьи микробы остались! — думала она.

Пастухов косился на неё, но заговаривать не пытался. Ему нравилось думать о себе как о смелом и честном человеке, но когда он вспоминал Катю, держащую на руках грязную и явно заразную собаку, он чувствовал, что ни смелости, ни честности в нём тогда не было. Это было обидно! Обижаться на себя и чувствовать себя неправым он не привык, поэтому обижался на Катерину.

— Я с ней как с нормальным человеком, а она мне грязную шавку предпочла! — сердился он на Славину.

Глава 17. Ледяная сеть

Сашка Гунин был действительно талантлив! Память была феноменальная, а скорость мышления выдающаяся. Это позволяло ему тратить на учёбу минимум времени, и приходилось очень кстати, потому что он фанател от аниме! Он искренне презирал любые романтические сюжеты, ему нравились анимешные приключения, триллеры, драмы. Сашка помнил в мельчайших подробностях все повороты сюжета в бесчисленных сериях. Завороженно смотрел на великие битвы и бои! Когда он узнал, что Степан Ястребов занимался боем на японских мечах, он проявил было интерес к новенькому, но тот как привязанный ходил за девчонкой! Девчонок Гунин презирал так, что это вошло в поговорку в их классе! Если ему приходилось общаться с этими бесполезными кривляками, он старался говорить как можно короче, и побыстрее смываться! Слухи о странностях Славиной он уловил, но им не поверил! В тот день, когда Катерина вызывала ворота, чтобы Сокола впустить, Гунина в школе не было, а на экскурсию в Ботанический сад, когда там появлялся леший, он попросту не пошел! Сашка давно уже жил в своём мире, стараясь как можно меньше времени общаться с миром окружающим, зачем ему какой-то дурацкий Ботанический сад? После просмотра аниме, окружающее казалось таким… Пресным, неинтересным, лишенным великой цели, размытым каким-то! Сашку влекло только к экрану ноута, за которым был его тайный мир!

В тот день Гунин вышел из школы за Славиной и Пастухом. Глупая девчонка почему-то швырнула рюкзак и бросилась к восьмиклассникам, играющим в футбол. Гунин не сразу понял, что играют они живым щенком! А когда понял, ему даже нехорошо стало! Вот что-что, а собак он любил! Он сам побежал за девчонкой, но, как выяснилось, его помощь не потребовалась! Он изумлённо смотрел на отлетающих в стороны парней из восьмого! И на Славину, пустышку Славину, такую же дурочку, как и все девчонки, прижимающую к себе избитого щенка. Сашка отлично все услышал и увидел, даже прилетевший из ниоткуда шлепок грязи на лице Пастухова! Всё это совсем не напоминало привычной скучной жизни! И Гунин принялся выяснять и наблюдать! Оказалось, что Славина владеет какими-то способностями, а Злотов и Ястребов вроде как её сопровождают… Это уже было не просто интересно, а очень интересно! Гунин видел, что эти двое демонстрируют шутки ради на физре! Да, летать как анимешные герои они не летают, конечно, но законы физики на них действуют как-то по-другому! А потом Сашка увидел, как Славина исчезла! Она куда-то торопилась, и вдруг увидела Пастухова в пустом коридоре, проходить мимо ей явно не хотелось, и она шагнула за угол и не вышла оттуда!!! Гунин специально проверил! Ни на лестницу, ни в коридор она не прошла, но и на месте её не было!

— Ни фига себе!!! Тут точно что-то не так! — эта гениальная мысль, попав в голову Сашки Гунина, его уже не отпускала! Он даже без особого интереса уселся смотреть новую серию пятого сезона очередного крутого аниме! А на следующий день он увидел то, что даже представить себе не мог.

Катька отпросилась в туалет с биологии. Тему она знала лучше самой Ларисы Романовны, а появившееся ощущение вибрации на боку и очень тихий звук, заставили её выскочить и нестись подальше от класса, словно за ней собаки гнались. Она не могла знать, что Гунин отпросится через несколько секунд и помчится следом. Он, спрятавшись за угол, пораженно смотрел, как у Славиной вдруг появилась серая сумка, висящая через плечо, и девчонка достала оттуда зеркальце, глянула и ахнула. Гунин услышал, как Катька тихо произнесла какие-то слова, пространство у стены дрогнуло, из воздуха скрутились витые столбики и показались тяжёлые створки из старого дерева, Славина распахнула ворота и в них стремительно влетела крупная хищная птица. Ворота закрылись и растворились в воздухе, повинуясь взмаху руки Славиной. Птица ударилась об пол, и Гунин рот себе зажал, стараясь сдержать крик! С пола поднялся высокий плечистый человек в богатом наряде. Он стоял боком к углу, за которым прятался Гунин.

— Спасибо тебе милая! Как же ты меня выручила! Ещё немного и прошлый раз мне бы мёдом показался, — Финист показался Катерине немного странным. Словно с медами перебрал… И глаза блестят как-то лихорадочно.

— Хорошо хоть, что я зеркальце услышала! — Катерине очень хотелось уточнить, куда опять вляпался этот невозможный тип, но надо было возвращаться на урок.

— Да не просто хорошо, а отлично!!! Я на днях к тебе залечу, а пока открой мне окно, пожалуйста! Не стоит пугать вашу охрану, — Финиста шатнуло, и он схватился за стену.

— Ты не ранен? — встревожилась Катерина.

— Нет, просто немного устал. Не волнуйся. Я справлюсь. Я всегда справляюсь, — немного слишком громко сказал Сокол, опять ударился об пол, взлетел с него уже птицей и стремительно вылетел в открытое Катериной окно.

Гунин понимал, что это всё не просто странно, а поразительно!!! Он быстро и на цыпочках пробежал в мужской туалет и дождался пока Славина пройдёт в класс, отметив, что сумка на ней уже исчезла!

На физике случилось нечто удивительное! Настолько удивительное, что весь класс замер! Сашка Гунин, который с первого класса славился глубочайшим презрением ко всем девчонкам, сам, по собственной инициативе, сел за парту к Славиной. Её соседка заболела, и место было свободно. Вообще-то это не приветствовалось, но физичка считала Гунина почти гениальным, поэтому попросту сделала вид, что не заметила его перемещение. Кир со Степаном переглянулись весьма озадаченно.

— Чего это с ним? Заболел что ли? — тихо фыркнул Кир.

Катька покосилась на незваного соседа, но ничего не сказала. А после урока Сашка решился.

Все выходили из класса, и он остановил Катерину. — Погоди, я хотел спросить. Кто тот человек?

— Какой?

— Он вылетел из ворот птицей, и птицей потом стал!

— А! Ты видел. А я тебя и не заметила, — Катерина улыбнулась. — Это Финист Ясный Сокол.

— Кто?

— Саш, это герой русской сказки. А ворота, которые ты видел — это вход в Лукоморье.

Гунин почувствовал себя оскорблённым. Лукоморье, это дурацкие сказочки! Что интересного может быть в русских сказках! То ли дело его любимое аниме! Он и сам не заметил, как начал воодушевленно рассказывать Славиной, как интересны истории, которыми он увлекается, и какой отстой эти русские сказки!

— Саш, аниме часто делают с использованием японского фольклора. Те же сказки, но из Японии, просто они фантазируют, играя героями и демонами из их верований и сказок. И их ты знаешь наизусть, а наших считаешь отстоем? Финист тебе таким показался?

Гунин был вынужден признаться, что нет! Вот чем-чем, а отстоем того сокола-человека назвать было нельзя! Да и ворота выглядели как-то… Солидно что ли!

— Ладно, Саш, пора мне, — Катерина подхватила рюкзак, но тот вырвался у неё из рук и пролетел к пораженному Гунину и слегка стукнул его по лбу. — Ярик! Верни рюкзак и не вредничай!

— Ччччто это бббыло? — Гунин осознал, что в классе остались только Славина, Кир со Степаном и он сам. И ещё что-то, которое заставило рюкзак Славиной летать по воздуху!

— Ветер. Это ветер, — рассмеялась Катька. — Ярик, покажись, пожалуйста.

Гунин со стороны себя не видел, но его глаза загорелись, как будто в них кто-то лампочки внутри включил, потому что перед ним в воздухе сгустился силуэт мальчишки, взъерошенного, хохочущего мальчишки, который небрежно помахивал рюкзаком Славиной, зависнув в двух метрах от пола! — Как это?? Как это возможно?

— Ты и меня отстоем считаешь? — Ярик расхохотался и легко оторвал от пола ошеломленного Гунина и поднял его на высоту, почти до потолка. — Ну, что, бросить?

— Ярик, поставь его, пожалуйста! — Катерина сурово глянула на разошедшегося ветерка. — И не смей бросать ни Сашу, ни рюкзак!

Ярик легко опустил Сашку и свистнув ему в ухо что-то залихватское, вылетел в приоткрытое окно.

— Нифига себе!!! — Гунин потрясенно смотрел ему вслед.

— Саш, извини, я немного тороплюсь, мы пошли! — Катерина аккуратно обошла замершего Гунина, и быстро выскочила из класса. Быстро, потому что понимала, что Гунин сейчас пристанет как репей, а ей надо скорее уточнить, что произошло с Финистом. По крайней мере, рассказать Баюну о том, что он прилетел. Что-то тревожно ей было!

— Кать, ну куда ты так несёшься? — Степан едва её догнал и поймал за лямку рюкзака.

— Мне кажется, что надо срочно уточнить, что там с Финистом стряслось. С ним что-то не так.

— Сашка его и правда видел? — уточнил Кир.

— Да, и как я не заметила? Хотя, я на Финиста смотрела. Он вроде сказал, что не ранен и с ним всё хорошо, а лицо странное такое…

Баюн только поморщился, когда Катерина его разбудила. — Ну, что с ним может случиться… — он достал зеркальце, лениво приказал ему показать Финиста, а потом с хриплым мявом спрыгнул с подушки, и кинулся к Жарусе. Финист лежал у себя в квартире на полу, нелепо запрокинув голову, и было понятно, что он в лучшем случае без сознания. Жаруся подхватила Баюна, одевшего шапку-невидимку и взявшего флаконы с живой и мёртвой водой, и стремительно вылетела к Финисту. А потом, туда же вылетел Бурый Волк, и уже глубокой ночью Финиста привезли к Катерине домой. Он уже немного в себя пришел, но встать пока не мог.

— Не могу понять, как у этого идиота хватило сил долететь до дома и не свалиться по дороге! И почему он не сказал Катерине, что его опоили! — Баюн раздраженно метался по комнате междустенья, превращенной в лазарет. — Сокол, ты что, совсем дурак?

Финист только и смог приоткрыть глаза и глянуть на Баюна, на ответ сил не было.

— Баюш, а почему живая вода не подействовала? — Катерина чуть не силой вытянула Кота из междустенья.

— Подействовала как раз. Без неё он бы умер уже. А, ты удивляешься, почему он не может встать? Да потому, что опоили его давно и надо время, чтобы вывести это зелье из его крови, — Кот очень хмуро глянул в сторону междустенья. — Я не понял, как он вообще смог куда-то лететь, тебя вызвать, и опять лететь. Силён, дурень крылатый! И не понимает, что его сила тоже не бесконечна! — Кот фырчал и ругался.

— А он поправится? — Катерина опасливо косилась на стену междустенья.

— Да, поправится, но ему надо несколько дней отлежаться. И воды живой ещё выпить. И на такого приходится живую воду изводить!!!

— Да ладно тебе шипеть, — вылетевшая из междустенья Жаруся клюнула Баюна в макушку. — Не ругайся. Хорошо, что Катюша сообразила, что с ним что-то не так. А то мы бы могли попросту не успеть. А так с ним Бурый побудет в качестве сиделки. — Жаруся хихикнула.

— Эээ, а Сокол потом жив останется? — Катерина Бурого сиделкой представляла себе слабо.

— Видишь ли… Если Соколу предложить что-то более комфортное, то у него не будет стимула скорее в себя прийти. А так Волк уже озверел, а через пару дней и вовсе до кондиции дойдёт. И Соколу ничего не останется, как срочно выздороветь, — авторитетно покивал головой Баюн.

Катерина посомневалась про себя, но через три дня была вынуждена признать правоту Баюна. Волк уже на Финиста и смотреть не мог, и тому пришлось делать над собой усилие и подниматься. Уже вечером четвёртого дня Финист сидел у них на кухне и развлекал Катину бабушку свежими сплетнями из мира кино, зато Бурый попросил норуша Шуня открыть ему самую дальнюю комнату междустенья и убрался туда, чтобы не то что не видеть Сокола, а даже и слышать его!!!

Зато Баюн от разговорчивости Финиста не уставал, и наоборот его расспрашивал. — Кто же тебя так? А птичка?

— За птичку прибить не прибью, всё таки ты меня спасал, но обижусь серьёзно. Я всё-таки не чижик, — Финист отшучивался и посмеивался, пока, наконец, не рассказал:

— Царица Кирия, — он помрачнел.

— Да как же тебя к ней занесло? — ахнул Баюн.

— Как занесло? Бурей. Сейчас у нас сам знаешь какие ветра… И я не совладал… — Финисту было тяжело признавать, что он не справился с каким-то ветром, пусть и ураганным.

— Да тебе туда и носа, то есть клюва совать нельзя!!! — Баюн отлично знал, кто такая царица Кирия.

— Нельзя, конечно! Я и не думал туда клюв совать, — Финист явно запечалился.

— А как же ты вырвался, если к Кирии попал?

— Чудом, не иначе! Меня ветром почти к ней в терем занесло. Я понадеялся, что мне удастся тайно улететь, да куда там! Высмотрела, ловчих послала. И я никуда деться уже не мог! Над головой буря шумит, вверх не взлететь, сети бросили, изловили, — Финиста передёрнуло. — Я уж думал, сразу шею свернёт! Но, нет, она лёгких путей не ищет! Собралась она мне опять приворотное зелье дать, да его готовить долго. И вот пока она его начала делать, я решил вырваться. А она мне отравы этой подлила, от который ты меня спас, а потом клетку открыла, и заявила, что если улечу, умру. Дескать, каждый день будет мне противоядие давать. Не выпью, жить не буду.

— А ты улетел! — кивнул Баюн.

— Конечно! Неужели же я стал бы ждать приворотного зелья? Это страшно, знаешь ли… Я уже пробовал, хватило на всю жизнь! Улетел, и решил, пока могу двигаться, попытаться Катеньку позвать. И она услышала! — Финист лучезарно улыбнулся Катерине.

— А почему ты ей не сказал, что отравлен? — уточнил Баюн.

— Решил, что лучше сам тебе всё расскажу. Прилетел сюда, а никого из вас не видно. Наверное, в междустенье были. Хотел подождать, а потом вспомнил, что дома у меня кое-какие отвары есть, тётушка оставила, прикинул, что если выпью их, какое-то время перетерплю, а потом уж и до вас доберусь, да вот не смог… Баюн, спасибо тебе!

— Да не мне, а Кате! Это она сообразила, что с тобой что-то не так, — Кот дёрнул шкуркой на спине. — Вот пернатое недоразумение! Вечно тебя спасать надо.

Финист даже не обиделся, а повернулся к Катерине и прижал руку к сердцу, сопроводив этот жест самой обаятельной из своих улыбок. Катя чуть удержалась, чтобы не рассмеяться. Очень уж Сокол выглядел забавно. Растрёпанный, бледный, похудевший, но все равно играющий роль!

— Кот, только вот, есть кое-что серьёзное. Кирия где-то нашла ледяную Кащееву сеть, и теперь она находится в её теремах, — Финист перестал улыбаться, сделался серьёзным и хмурым.

— Что? — Баюн едва сливками не подавился, закашлялся, долго отфыркивался. — Ты не ошибся?

— Да какая уж тут ошибка! Меня ею и поймали, — Финист потёр небритый подбородок и скривился.

— То-то я удивился, что тебя могли какой-то сетью удержать, — Баюн в глубокой задумчивости полакал воду, налитую в Катину чашку, вместо своих сливок, стоящих рядом. И тяжело вздохнул. — Вот же незадача!!! С этой сетью она таких дел может натворить!

— Котик, а что это за сеть? — Катерина первый раз услышала о такой вещи.

— Это холод. Цепенящий холод, который сплетен в сеть. Именно этой сетью Кащей и ловил сказочных коней, и ветер северный ею же поймал, и любого витязя и богатыря мог пленить. И, кстати, царевну-лягушку этой сетью изловил прямо из болота. А потом, как говорят, торопился к своим землям, узнав про то, что на них туман надвигается, и обронил её. Она не зов не летит, почти прозрачная, найти практически невозможно. А эта царица Кирия отыскала, значит! Ой, плохо, плохо!

— Котик, а что она может сделать этой сетью? Ну, поймать кого-то?

— Радость моя, она может даже ветер поймать, и морского коня, и даже Жарусю. Её, правда, ненадолго, Жар-Птица вырвется через какое-то время. Но так, поймает всё, до чего дотянется. И те, кто пойман сетью и остается в ней надолго, они уже не согреются.

— Да, именно, — Финистт ещё больше помрачнел. — Она могла бы и не доставать меня из сети, но очень хотела высказать всё, что собиралась. А в сети я бы не очень слышал и не чувствовал бы почти ничего.

— Кот, а как можно у неё сеть эту забрать? — Катерина поёжилась.

— Хитростью только. Силой не справиться. Она сетью может любое войско поймать. И заморозить. Просто кинет, а сеть раскрывается так широко, как угодно владельцу.

Баюн завздыхал и попросил зеркальце показать царицу Кирию. Катерина тоже посмотрела. Очень красивая, очень! Бледная кожа, холодные серые глаза, рыжевато-золотистые волосы вьются до земли, а на них лёгкая полупрозрачная ткань, удерживаемая обручем с колтами. Катерина с новым чувством покосилась на Финиста. Надо было действительно любить Марьюшку, чтобы предпочесть её той царице-красавице!

— Ищите, ищите хоть труп! Ищите Сокола!!! — Кирия была в гневе. — Он уже не мог выжить, но я хочу его видеть! Я доберусь до той гадины, которая у меня его украла, это она во всем виновата, я уничтожу Марью! Он был бы жив, был бы со мной! — Кирия взмахнула рукой и слуги, кинулись врассыпную от тонкого полупрозрачного куска сетки, который царица держала в руке.

Катерина отпрянула от зеркала и от той злобы, что пылала в серых глазах. На Финиста было страшно смотреть. — Нет! Катя, открой врата. Я вернусь, — он с трудом встал, покачнулся от слабости и схватился за угол стола.

— Куда? Куда ты вернёшься? К этой психопатке? — Кот с отчаянием смотрел на Финиста.

— Да. Пусть так. Она с сетью действительно сможет Марью убить. И дочек не пощадит! Открой врата! — Сокол схватил Катю за руку, та охнула от неожиданности, на этот звук из междустенья вылетел Бурый, и Катя едва успела его остановить, чтобы он не кинулся на Сокола, не разобравшись, что происходит. А когда Бурый услышал, что именно случилось, он на Финиста уже смотрел с великим сочувствием, а тот всё умолял Катерину открыть ворота!

— Погоди! А с чего ты взял, что если ты будешь у неё, она Марью не уничтожит? — Катя задала единственный вопрос, способный остановить Сокола. Тот замер и медленно повернулся к сказочнице. — Не торопись. Она не может добраться до Марьи быстро. Ты немного восстановишься, и мы подумаем. Трагедии нам не нужны.

Когда Сокола удалось немного успокоить, Баюн увёл его в междустенье, напев по дороге что-то успокаивающе-усыпляющее. Катя сидела над зеркальцем и слушала, как плачет царица Кирия о погибшем от её яда Соколе.

— Удивительная женщина! Напоить ядом, в полной уверенности, что теперь привязала к себе, а потом рыдать о том, что он улетел, и явно умер. Интересно, а что её больше расстроило? То, что он предпочёл умереть, но не быть с ней, или что он умер, как она думает? — вздохнул Баюн.

— Первое, — Катерина уверенно кивнула головой.

— Откуда ты знаешь? — удивился Бурый.

— Она не скорбит, а злится. От злости плачет. Что же с этой сетью придумать? — Катерина задумчиво смотрела на царицу.

— Да что тут придумать? Она машет этой гадостью направо и налево, вон смотри, задела слугу, у него нога заморозилась, едва уполз отогревать. Всё, что её касается, становиться ледяным, — простонал Баюн. — Я, когда Кащей эту гадость обронил, на радостях плясал просто.

Через два дня стало понятно, что с царицей Кирией надо что-то делать срочно! Она со злости накрыла растянувшейся сетью деревню, где её как-то недостаточно торжественно встретили, и жизнь под сетью замерла. Она, правда, сеть сняла, но исключительно из-за того, что хотела ехать дальше, и сеть с собой забрать. Так что, можно сказать, что жителям деревни повезло.

— Ладно, ты, радость моя, нас запустишь. И мы будем разбираться, может, получится эту нервную дамочку угомонить, — Баюн сердито чесал когти. — Нет, ни в коем случае! — он мотал головой на все Катины протесты, так и получилось, что Катя, приехав с мамой на дачу, где оставался Сивка, открыла ворота и в Лукоморье ушли все её сказочные спутники вместе с Финистом. Катя ходила в тереме словно потерявшись в густом незнакомом лесу.

Степан и Кир ничего не поняли. Видно было, что настроение у Катерины становится всё хуже и хуже. А в пятницу к ней уже подходить было стрёмно. А потом она умчалась, и смартфон оказался вне зоны действия сети.

— Слушай, если она в Лукоморье ушла без нас, я с ней поссорюсь! — Степан гневно фыркал над собственным смартфоном, уныло сообщавшим ему о том, абонент где-то неизвестно где. Потом он решительно вскочил и отправился к бабушке, договариваться о поездке на дачу. Кир уныло проводил его взглядом. По всему выходило, что что-то случилось, а Катька не поставила их в известность. Приехали они на дачу к бабушке Степана уже в темноте. Привычно перемахнули через забор, и тут Кир заметил Катькин силуэт в окне терема.

— Вон она! — оба кинулись туда, и непонимающе закрутили головами, не найдя ни Баюна, ни Волка, ни Жаруси с Сивкой.

— Кать, да что случилось? Почему никого нет, и ты телефон отключила? Катька?

— Ушли они в Лукоморье и меня не взялиии! — вопросы мальчишек стали последней каплей, переполнившей море слёз. Она, захлёбываясь и давясь слезами, рассказала о том, что случилось и как ей запретили в Лукоморье соваться пока сеть у царицы Кирии не заберут!

Степан, ехавший с мыслью как следует поругаться с бессовестной девчонкой, неловко подсовывал ей бумажные салфетки, а Кир со страдальческим лицом, пытался убрать их, уже совершенно вымоченные слезами. Над Катькой вздыхал Ярик, которого в Лукоморье не пустили по причине полной неуправляемости кем-то кроме его хозяйки. — Кать, ну всё, всё, они же у нас там самые крутые!!! Да что они, с какой-то тёткой не справятся? Всё, не рыдай. А это они, получается, там уже долго?

— Да нет же! Когда там нет сказочника Лукоморское время течёт так же как и наше, — всхлипнула Катерина.

— Ааа, ну и хорошо, разберутся, обратно их пустишь. А как ты, кстати, узнаешь, что их обратно надо? — Кир пнул в голень Степана, который топтался по мокрым салфеткам и мешал их убирать.

— Ай! Ты! Маньяк с веником! — Степан был просто счастлив затеять возню с Киром и отойти от девчонки. — Сколько ж в них слёз? И где это море помещается? — раздумывал он. — И ведь эта ещё не самая слезливая! Жуууть.

— В зеркальце и узнаю, — Катька вздохнула. И поближе подтянула к себе зеркало. Она его с собой понесла, и ночью с ним спать пошла. И рано утром первое что сделала, в зеркало глянула, и хорошо, что успела рот себе зажать, не заорав от ужаса! Все, все они, и Кот и Бурый Волк и Сивка, и Жаруся, оказались словно замершими, застывшими под прозрачной сетью! А рядом с довольной улыбкой на прекрасном лице, стояла царица Кирия.

— Вот и пусть побудут так! Думали, я их не изловлю! Глупцы! Готовьте горный дурман, через три дня они забудут, и кто они и откуда и слушаться будут меня, как последние рабы!!! А пока пусть постоят тут, мне смотреть на них приятно!

— Ах ты!!! Ах ты, змеюка! — Катя слетела с кровати, глянула в окно и поняла, что ещё очень-очень рано. Стремительно оделась и на цыпочках прошла к выходу.

В саду ещё сумрачно, совсем тихо. Катя никогда не вызывала так ворота. В полном одиночестве. Хотя нет, не в полном! — Ярик! Полетишь со мной?

— Конечно, — ветер завился рядом, зашумел упавшей на землю листвой.

Катя позвала ворота и попросила открыться у горы с живичными соснами.

Снегу намело уже целые сугробы, Катерину Ярик сразу подхватил и понёс над ними, как только она закрыла ворота. Катерина думала, не сделала ли она ошибку, решившись на такой шаг, всю дорогу по узкому проходу к сокровищнице, а потом и открывая её.

— Нет, иначе не знаю как сделать, — Катерина решительно шагнула за чашей золотого касания, до краев полной жидкого золота. — Никогда бы не подумала, что снова возьму её в руки.

Правду сказать, Катя не брала чашу голыми руками, перчатки одела, но подозревала, что если что, они не помогут. Выбралась из сокровищницы лебедем, обернулась человеком и снова закрыла её так, чтобы осталась только монолитная стена, бережно спрятала чашу в приготовленный кожаный мешочек, и опять лебёдушкой прошлёпала по проходу, к снегу и воздуху, к Ярику, легко подхватившему лёгкую лебедушку и понёсшего её к царству Кирии.

— Чаша дивная из злата,

Ты полна и так богата,

Мне касанье дай на час,

Чтоб в сетях мороз погас!

Катерина уверенно коснулась края чаши и золото привычно одело её руки до запястий. Мешочек с чашей она просто уронила, его подхватил Ярик, как и было уговорено, и унес прятать. А сама Катерина прятаться не стала. Она открыто пошла к палатам царицы Кирии. Заметив незнакомую очень богато одетую молоденькую девушку, вокруг стали собираться люди, и кто-то сообщил царице, та вышла на крыльцо в сопровождении слуг.

— Кто ты? И как посмела незваной явиться на мои земли?

— Я сказочница Катерина! — Катя только проговорила эти слова и вокруг загомонила, зашумела толпа. Её шум легко перекрыл громкий голос царицы.

— Какой мне подарок!!! И что же ты хочешь?

— Освободи моих близких! — Катерина смотрела в лицо ослепительной красавицы, и не боялась, не смущалась, не сомневалась.

— А, этих воров? Ты сама посуди, они же пришли забрать у меня драгоценную вещь.

— Не верю! Мои друзья не воры. У них достаточно всего, чтобы не желать твоих драгоценных вещей! — Катерина отлично понимала, что именно думает Кирия. Она сообразила, что если сдёрнет сеть с пленников, быстро прийти в себя они не смогут, а вот на эту глупую девчонку накинуть сеть можно легко и просто! — Ну, давай же, давай, скорее! — мысленно торопила её Катерина.

— А! Так ты ничего не знаешь! Я покажу тебе, и ты всё увидишь сама. Пойдём со мной, — Кирия махнула рукой страже и торопливо зашагала во двор. — Вот сама посмотри!

— И что же они хотели у тебя украсть? — Катерина насмешливо посмотрела на Кирию.

— Смотри же! — Кирия сдёрнула сеть с неподвижных фигур.

— Это просто полупрозрачная сеть, — Катя рассмеялась. — Освободи их! Я пришла за своими, и мне не надо рассказывать такие басни!

— Глупая девчонка! Глупая сказочница! Это то, что поймало мне их, поймает и тебя! — Кирия взмахнула руками над головой Катерины, и полупрозрачная сеть легко покачиваясь, стала опускаться на девчонку, а та вскинула руки, словно пытаясь защититься, Кирия рассмеялась, и осеклась, на руках сказочницы были золотые перчатки! Нет, это руки были золотые! И как только сеть их коснулась…

— Неееет! — голос Кирии стал испуганным. Она увидела, как сеть, её драгоценная находка, стала не полупрозрачной, а золотой! Чисто золотой!

— Что ты так кричишь? Вот теперь эта вещь действительно стала драгоценной! — Катерина подняла сеть, лежащую у её ног, и швырнула её в бегущую стражу, а потом запела колыбельную. В полную силу. Через несколько минут все окрестности спали глубоким сном. Катя свистнула. Ярик, прятавшийся подальше, чтобы его не усыпило, стремительно принёс ей мешочек с чашей, и Катя вернула дар золотого касания обратно. Бережно спрятала мешочек с чашей в сумку. И позвала морских коней.

А сама прошла по палатам Кирии. Ожидаемо нашла особую комнату с какой-то старой ведьмой, крепко спящей над жаровней, в которой прокаливался знакомого вида порошок. Именно тут готовился горный дурман. Порошок Катерина, решительно и аккуратно пересыпала в плотно закрывающийся пузырёк, найденный в сумке, а вместо него щедрой рукой высыпала горсть соды специально для этого прихваченной из дома, и разровняла по жаровне. — Вот так как-то. И палите соду сколько угодно! Вреда от неё никому не будет! — она аккуратно убралась из комнаты. Она вчера так внимательно разглядывала в зеркальце все покои царицы, что отлично знала, где что находится! Вышла во двор, а там уже опускались на снег морские кони.

— Хозяйка! Наконец-то ты нас позвала! А можно нам тут всё разгромить? — любознательно уточнил Буревест.

— Нет, громить не нужно! Вы можете забрать с собой моих друзей? — Катерина тревожилась, получится ли унести Сивку, всё-таки он сам конь и не из мелких. И успокоилась, как только увидела, как морские кони поднимают над городом такой ураган, который мог бы и слона унести! На требование нести всех как можно более нежно, морские кони даже обиделись немного!

— Хозяйка, мы всё понимаем! Они же твои! — Прибой толкнул мордой Сивку, тот покачнулся, словно каменная статуя, но до земли он не долетел, а был захвачен ветром и поднят вверх. Так же взмыл и Бурый, Баюна Прибой просто прихватил зубами, а Жарусю взяла со спины Бурого сама Катерина. Она летела на спине Волногона, и обернулась на спящий город.

— Желаю приятных снов и благополучного пробуждения! — крикнула она. Рядом посвистывал Ярик, а Катя торопилась в Дуб, скорее отогреть друзей! Хотя, следовало ещё кое-что предусмотреть!

— Ярик, лети к Соколу и расскажи ему, что сети уже нет. И чтобы он к Кирии и близко не подлетал.

Буря играючи донесла Сивку и Бурого до Дуба, в кони аккуратно спустили их на землю, прямо к краю дубовых ветвей.

Катерина призадумалась, как бы их втащить в Дуб. Коням туда хода не было. Баюн не разрешал, а сама она может внести Жарусю и Баюна, а как быть с остальными? Тут над её головой раздался пронзительный крик и к ней опустился Сокол.

— Милая, да я смотрю, ты с викторией! И со свежезамороженными сказочными героями! Спасибо тебе, милая!

— Финист, ты бы помог лучше. Корни Дуба сейчас не помочь не смогут. Земля уже подмёрзла. Ветки я просить опасаюсь, как бы не поломались, Сивка очень уж тяжёлый, — Катерина занесла Жарусю в горницу и положила у печи. И теперь с усилием тащила Баюна.

— Ой, ну что ты, в самом деле! Нельзя девушкам такие тяжести таскать. Это вам не кот начхал, а целый сказочный Кот Баюн! — Финист легко перехватил Баюна когтями за шкирку и, взмахнув крыльями, отнес в Дуб, с Бурым он поступил так же. А вот с Сивкой пришлось повозиться. Помог Ярик. Их объединенными усилиями, в горницу удалось втянуть и Сивку. Жаруся уже подавала признаки жизни, и тихим голоском попросила её в печку поместить. Катерина так и сделала, а потом только дрова подкладывала, которые бесперебойно подвозили исполнительные стулья. Жаруся втягивала жар, и огонь тут же гас. Наконец её перья засветились так, что глазам стало больно.

— Девочка, милая! Умница моя! Как же ты с гадюкой той справилась? Вот мерзкая особа! И одеваться никогда не умела! — это в словаре Жаруси обозначало крайнюю степень неприятия. Она вылетела из печи, огляделась, на секунду накрыла крыльями Баюна, отчего тот задымился, расчихался и задрожал, жалобно оглядываясь по сторонам. — Где это я? И почему я так замёрз и шёрстка вся такая примятая? Погодите-ка, а где Кирия? И сеть? И почему я в Дубе и тут Катя? Радость моя?

— Погоди, Баюш, всё объясню, только вот Бурый и Сивка согреются… — Катерина наблюдала, как Жаруся, расправив крылья, направила на Бурого ощутимый поток тепла, и Волк обмяк, затряс головой, заморгал, непонимающе озираясь. И тут же ахнул, увидев названную сестру, которая гладила его и обнимала за шею. Сивку Жаруся подняла в воздух и начала медленно кружиться вокруг собственной оси, обволакивая его оживляющим теплом, пока конь не пришел в себя. Катя уже стелила самобранку и пока все не выпили немного живой воды и не поели, категорически отказалась что-то рассказывать. При Соколе о сокровищнице Катя говорить не хотела, а потому попросту сказала, что сумела испортить сеть и убаюкать всех в палатах царицы. И лишь когда счастливый Финист улетел к семье, Катя рассказала, как было на самом деле!

— Катя! Какой риск! Как ты на это пошла! — тут же взвыл Баюн. Зато Жаруся её подержала:

— Кот, заткнись. Она сама оговорила, что касание берет на час. Чаша её собственная, так что она молодец! Умница просто! Сеть испорчена навсегда! А мы, совсем даже наоборот, не испорчены горным дурманом. Ты можешь себе представить Жар-Птицу под воздействием дурмана? Это же пострашнее стаи горных драконов. А вы все? Ой, нет. Это слишком страшно!

— Нда… С какой стороны не посмотри, мы бы действительно пострашнее любых драконов были бы, — вздохнул Бурый. — Но как тебе в голову пришло? Использовать золотое касание для уничтожения сети, это просто гениально!

— Да мне просто ничего больше в голову не пришло. Может, и можно было как-то умнее… — Катерина развела руками. — Только я не смогла придумать как.

— Радость моя, ты умница! — Баюн потёрся головой о Катин локоть. — А что такая встревоженная?

— Да надо чашу обратно отвезти. Мне как-то неспокойно, когда она тут.

— И правильно, давай мы сейчас и отвезём. Только немного ещё погреемся! — Баюн и погрелся и покушал, а потом ещё погрелся и ещё покушал и в результате просто уснул, и не только он. Уснули и Сивка, и Жаруся, дольше всех продержался Бурый. Он ронял голову на лапы, а потом встряхивался, заставлял себя проснуться.

— Спи, не мучайся. Я же не поеду без вас, — Катя приволокла к боку Волка подушку, которую позаимствовала у Баюна, и села рядом, облокотившись на волчий бок.

— Точно не поедешь? — Волк уже едва говорил, так устал.

— Точно! Спи! — Катя погладила шерсть между волчьими ушами и Бурый уснул.

За окнами гудел ветер, метель царапала бесчисленными ледяными коготками дубовую кору, но не могла проникнуть в сказочный Дуб, где тихонько напевал уютную песню сверчок, посапывал по сне Баюн, шуршала перьями Жаруся, и иногда переступал ногами Сивка, Бурый спал как всегда, беззвучно. Катерина спать и не собиралась, просто наслаждалась тем, что все они живы и рядом!

Чашу отвезли утром. Катерине очень не нравилось ходить в сокровищницу, чашу она вернула с радостью, и быстренько закрыла дверцу.

— Великолепно! Просто отлично! Ровная стена! — Баюн каждый раз восторгался тем, как слушается дверца свою новую хозяйку. Он продолжал что-то такое бормотать, даже когда летели обратно. А потом затих.

— Катюша, он что, опять спит? — Бурый вздохнул.

— Ну да, посапывает, — Катерина даже через зимнюю одежду ощущала сонное мурлыканье Баюна.

— Посапывает… Он храпит! — фыркнул Сивка. — Просто храпит как медведь в берлоге.

— Я попрошу без оскорблений! — промурлыкал Баюн не просыпаясь, а лишь плотнее прижимаясь к своей сказочнице.

Глава 18. Средство от мороза

Баюн свернулся на печи и мурлыкал уютные кошачьи песни уже второй день. — Не-не, я ещё немного погреюсь. Как вспомню эту сеть! Бррррр. И это вредно для котиков, так мёрзнуть! Вам-то ладно! А мне так нельзя!

— А может, мы его взбодрим? — Бурый коварно ухмылялся, подбираясь к Баюну. Сивка согласно кивнул головой.

— Да, пожалуй, стоит. А то нам, оказывается, мерзнуть под ледяной сетью можно!

Катерина, посмеиваясь, наблюдала, как свисающий с печи хвост быстренько втягивается и исчезает. В окно стукнул Дубок, который выбрался проведать сородичей — дубовые ветки.

— Ну, что там? — Баюн сначала опасливо покосился на Волка и Сивку, и только потом перевел взгляд на окно. — А, письмо!

Пришлось бедному Котику всё-таки слазить с печи и принимать маленький свёрточек от сизого голубя. Заодно и Дубка забрал. А вот письмо почему-то вскрывать не стал, небрежно кинул в сундук и почему-то начал уточнять, а не пора ли всем воздухом подышать. Катерина только плечами пожала. Понятно, что Коту охота в одиночестве письмо почитать. — Может, полетаем? — предложила она Волку и Сивке. Те с радостью согласились и полдня провели в полётах. А когда вернулись, Баюн нетерпеливо их дожидался.

— Да где же вы запропали! Мы обратно собираемся! Быстренько! Волк, смотайся за Жарусей, и мы в Катин мир! Там осень, тёпленько ещё. Бурый, что ты стоишь как пень с глазами? Лети уже за Жарусей!

Вот тут Катя как-то испугалась. Кот только с утра категорически отказывался возвращаться! Потом прилетел голубь и он их выпихнул прогуляться, а когда они вернулись, Баюн уже чуть не подпрыгивает, так ему обратно в людской мир надо! Что случилось-то? Что-то в письме? Катя схватила зеркальце и начала высматривать тех, о ком волновалась. Все вроде живы, ничего не угрожает…

Она решила с Баюном поговорить, только случайно сказала это вслух, и зеркальце послушно отразило самого Баюна. Он как раз дождался Жарусю и объяснял ей, Бурому и Сивке, что случилось.

— Письмо от Ратко. Он просит уточнить, как Леон. Он уехал, как только узнал от самого Ратко о Магрит. Он её когда-то видел мельком и влюбился. А она пропала… И вот он сам уехал её искать к викингам, хоть Ратко и пытался его отговорить, объяснить, что её собираются замуж за какого-то конунга выдать. А теперь Ратко от купцов узнал, что Леона у отца Магрит видели. Его чуть ли не в цепях держат.

— Ох, как же он так попался! — Жаруся покачала головкой.

— Вот попался же дуралей! А ты Катерину знаешь, она мимо не пройдёт. Запросто может очертя голову поехать выручать менестреля, даже после общения с Геллиром не отступится.

— Ну, это да. Это она может, — кивнул Сивка.

— Вот именно! Я тут посмотрел, держат его не то чтобы в цепях, но под присмотром стражи, всё-таки король… А вот Магрит именно что под замком! Как я понял, они всё-таки встретились и забыть друг друга не могут. Конунг в ярости, жених её, Эрик Краснобородый грозит войной, старший брат-наследник Магрит пока уговорить пытается.

— И что? Глаза закроем и мимо пройдём? — Бурый рассматривал ветки Дуба.

— А, может, ещё обойдётся… — со слабой надеждой спросил Сивка. — Может, сама Магрит решит, что лучше с женихом?

— Вряд ли… — грустно вздохнул Баюн. — Видал бы ты того жениха! У него ещё одно прозвище — Вепрь. Очень ему подходит. Рыжий, огромный, свирепый как кабан-одинец. Магрит у него уже четвёртой женой будет. Первые три как-то быстро умерли. Зато военный союзник отменный. Вот папенька крылатой королевны и решил рискнуть.

— Сгубят девку, — вздохнул Бурый.

— Сгубят. И Леона тоже, — кивнул Баюн.

— Тогда что? Вылетаем? — Волк потянулся, разминая мышцы.

— Да, домой, — Баюн был очень серьёзен. — И быстро!

— Не понял? — Сивка мотнул гривой.

— Сивка, в ближайший месяц им ничего не грозит. Вепрь ещё долго не приедет. Без него никто ничего делать не будет. Вдруг он и вовсе не вернётся. Зимы там страшные! А тут уже новый готовый жених-король имеется! А нам надо подумать, как и что делать. Тем более, что там Геллир. Когда кони разметали его острова, ему пришлось вернуться к отцу. А он, увидев Катерину, вряд ли окажет ей любезный приём.

— Да, это уж точно, — Бурый покивал головой.

— Ратко я написал, что мы пришли на день и уже сегодня уходим обратно, что за Леоном я присмотрю, и если что-то можно будет сделать, мы постараемся помочь. А Катюше я буду подсовывать сказки тех мест, мало ли… Может, удастся выменять их у конунга на освобождение от тумана, — Баюн совершенно не походил на сонного уютного котика, который совсем недавно валялся на печи. — А если нет, будем добывать боем!

— Дело! — Бурый подпрыгнул и легко взлетел в воздух. — Боем так боем!

Катерина отложила зеркальце. — Бедняга Леон. Вот, оказывается, откуда крылатая королева в его песнях появилась! Бедная Магрит! Птице с кабаном не ужиться. Да, надо будет постараться со сказками, может, и выйдет что-то… Без боя!

Ворота Катерина открыла утром следующего дня, и они из метели оказались в осеннем саду тем же ранним утром, которым Катя и умчалась спасать своих! Сивка решил остаться в Лукоморье, остальные пошли с Катей. Баюн тут же убрался на печку в тереме, и там же развернул самобранку. Жаруся чистила пёрышки, а Бурый отправился с Катериной в дом.

— Кот у нас между печками перемещается. Печка в Дубе — печка в тереме. Маршрут Баюна. Кать, ты чего такая? — Бурый глянул на глубоко задумавшуюся Катерину.

— Да так… Мысли разные.

— Мысли, это хорошо, только они у тебя какие-то тревожные.

— Нет, что ты! Я просто немного неожиданно ушла, и с Кирией так всё быстро надо было делать. Я не очень умею быстро перестраиваться, — Катя решила, что раз они все ей не рассказывают про Леона и Магрит, то и она ничего говорить не будет.

Они шли к дому, когда соседский забор дрогнул, и через него в прыжке перелетели Степан и Кир.

— Хорошо пошли! С запасом, — пробормотал Волк. — Хорошо бы ещё смородину не ломали! Надо ещё посовершенствовать прыжки в длину!

Мальчишки засыпали Волка вопросами, а как только поняли, что Катерина уходила одна, решили на неё обидеться. — Как ты могла!!!

— Не сердитесь. Я не знала, что мне делать, а потом сообразила… Я же не развлекаться шла и не в туман, я шла за ….

— За своими, — Бурый внимательно смотрел на названную сестру. — Я слышал. С трудом, но слышал тебя. У меня сердце начало согреваться, когда ты это сказала. И у них тоже, я спрашивал, — он кивнул головой в сторону терема.

— Да, Волк, я шла за своими. И я должна была идти одна. Не сердитесь, — она перевела взгляд на друзей, и оба вздохнули и кивнули головами. И Степан и Кир сообразили, насколько страшно было ей решиться ехать к Кирии, а ещё, что помочь ей они ничем и не смогли бы.

— Ладно, ну, хоть рассказать-то ты можешь? Как ты справилась? — Степану было жуть как любопытно!

В понедельник в школу идти было не охота. Впрочем, как и обычно. Катерина пришла раньше чем мальчишки, и вышло так, что оказалась нос к носу с Ленкой Ильиной.

— Ааа, кого я вижу! Такие люди и без охраны! — та презрительно скривила губы. — Я про тебя всё поняла! Ты, небось, их опоила чем-то! Иначе не вижу, что они могли в тебе найти! Ты же… Ты же просто вульгарная и не красивая совсем! — Ленка демонстративно обошла вокруг Катерины. — Дурной вкус и выпендрёж! Ты точно их приворожила! Что ты со Степаном сделала?

— Лен, я никого ничем не опаивала, — Катерина даже больше чем обычно не любила школу! — И не привораживала никого. Это делать нельзя вообще-то. Ты разве не знаешь? Пропусти меня, пожалуйста!

— Нет! Ты никуда не пойдёшь, пока честно не скажешь, что ты с мальчишками делаешь! — Любка, конечно, не могла оставаться в стороне.

— Понятно, и ты туда же… — Катя тяжело вздохнула, предвидя скандал и визг. Люба просто расцветала в буре эмоций, обожала их! И вдруг Катя уловила знакомый звук от своей серой сумки, которую было не видно, зато она сама отлично её слышала. — Люба пропусти!

— Никуда ты сейчас не выйдешь! — Люба упёрла руки в боки и приготовилась к скандалу.

— Да что ж это такое! — Катерина отскочила от них и быстро вызвала ворота. Закрутились столбы, Любку словно кто заткнул, Ленка отпрянула и ахнула, когда увидела возникшие ворота, а за ними бегущего по колено в снегу мужчину, в которого стреляли из луков какие-то странные существа. Катерина никак не ожидала увидеть Финиста в человеческом виде и успела только подумать о том, что теперь-то он будет точно опознан! Стрелки, в свою очередь, не ожидали появления ворот в чистом поле и стрелы полетели мимо. Все, кроме одной, свистнувшей мимо спины споткнувшегося Финиста, но отбросившей назад Катерину. Девчонки завизжали в голос, Степан и Кир как раз подходившие к классу, кинулись на визг и увидели, как Катька, уже падая со стрелой в правой руке, повыше локтя, успевает закрыть ворота, и только потом сползает на пол в руки Финиста.

— Катька! — Степан перемахнул через парты, словно их и не было. Финист был тоже ранен, лицо перепачкано кровью, он поднял Катерину, и повернулся к мальчишкам. — Можете Волка позвать?

— Нет, это Катька только может.

— Плохо. Воды у вас нет, разумеется? — он хмуро глянул на Кира.

— Нет, у них нет. Пусти меня. — Катерина решительно отстранила руку Финиста, и на её боку возникла серая сумка, она с трудом достала флаконы.

— Умница. Потерпишь? Или тебя Баюну отнести?

— Как ты меня пронесешь-то? Тут народа море… — Катерина пока не очень чувствовала боль, но понимала, что это ненадолго. — Давай скорее.

Финист примерился, отсёк узким кинжалом наконечник стрелы, прошедшей насквозь, а потом стремительно вырвал древко. Катерина прикусила губу, стараясь не закричать. Впрочем, уже через пару секунд сказочная вода начала действовать, и от её раны осталось только воспоминание, да разодранный и залитый кровью рукав платья. Финист вопросительно поднял брови, и получив согласный кивок от сказочницы, обработал рваную рану у себя на лице и капнул на небольшой порез на локте.

— Следов нет? — он тихо уточнил у Катерины то, что его интересовало сейчас больше всего.

— Нет, но лицо сильно не вытирай, — Катерина подумала, что он всё-таки безголовый! Чуть его не схватили, а он только о лице и думает! — Узнают ещё! — это она сказала совсем тихо.

— Слушай, а ничего, что из-за тебя чуть Катьку не убили? — Степан сердился и сильно. Сначала испугался так, что аж колени затряслись, а сейчас испуг как-то превратился в гнев!

— Я прошу прощения! Я очень надеялся, что успею проскочить, — Финист белозубо улыбался и обаятельно отвесил поклон Катерине.

— Сокол, у тебя тут ещё дела? Нет? Тогда, может, ты уже полетишь? А? — жалобно уточнила Катерина, которая успела поменять платье на похожее с помощью пёрышка. И теперь оттирала руки от крови.

— Катюша, я тебе так благодарен! Ты меня уже три раза спасаешь! Я тебе ещё пригожусь! — хитро подмигнул Сокол Катерине, подошел к окну, открыл его небрежно кивнул остальным, присутствующим в классе, и ударившись об пол, взвился в окно стремительной хищной птицей.

— Катька, ты как?? — Кир теребил её за рукав.

— Я? Не знаю пока. Что-то мне такое доброе утро не нравится. Очень уж оно активное, — Катя села на свой стул, убрала флаконы, и скрыла сумку, а потом огляделась, пытаясь понять, где именно её рюкзак.

Рюкзак был около Любы и Лены, они обе так и стояли в полном ошеломлении, только глазами хлопали.

— Ну что вы обе там так замерли, вы же уже видели его! — Катерина устало встала и поволокла рюкзак к своей парте, правда его тут же отобрал Степан и сам начал выкладывать оттуда всё для урока, видя, что Катьке надо хоть немного времени, чтобы в себя прийти. Кир быстро затёр бумажными платками пятна крови, и трудолюбиво отправился платки выбрасывать.

— Вы тут долго ещё стоять будете? — он немного потеснил обеих девчонок, чтобы пройти мимо. — Давайте уже на место, скоро Лариса придёт.

Хорошо хоть кроме Ленки, Любы и мальчишек в классе были только Мишка, уже более менее привыкший к воротам в Лукоморье и Сашка Гуньков, сразу же узнавший того человека, которого видел в прошлый раз, и теперь пытающийся понять, а где же он его ещё видел? Лицо было залито кровью, да, но что-то было такое знакомое. Если бы не то, что ранило Катьку, он бы догадался, но дополнительные переживания немного притупили наблюдательность. Кровь, когда она настоящая, а не на экране, это совсем другое дело! Пугает до дрожи!

Катерина полностью пришла в себя только в конце биологии. Отпросившись в туалет, она вихрем промчалась по коридору и наконец, смогла в зеркале себя увидеть! Все нормально, только бледная и пара пятнышек крови засохли на шее справа. Умылась, пригладила волосы, покрутилась, рассматривая платье. И тут только сообразила, что именно скажет Волк, когда узнает о случившемся!

— Ой, блин! По-моему Соколу безопаснее было оставаться там. Не знаю уж, кто его опять ловил, очень уж они странные были, и за что прибить хотели, но Волк по-любому опаснее.

Судя по всему, такая же мысль пришла в голову и Соколу, потому что после третьего урока Катя увидела очень знакомую птицу за окном кабинета, в котором у них проходил урок русского языка.

— Надеюсь, у него хватит ума не срывать урок? — Катерина демонстративно отвернулась от окна, за которым кружила птица, и поймав взгляд Сокола, показала ему на Светлану Борисовну.

Сокол поднялся вверх и скрылся из вида. Катерина облегченно выдохнула. На переменке к ней подошел Сашка.

— Ты как? Ты же была ранена, — он невольно перевёл взгляд на Катькино предплечье.

— Уже всё отлично, — Катя улыбнулась.

— Смотри, опять он! — Сашка ткнул пальцем за окно, углядев того самого сокола.

— Охохонюшки. Саш, извини, мне идти надо. Спасибо, что спросил, — Катерина махнула Соколу вниз и сама помчалась туда, за ней Кир и Степан. Она открыла окно в тупичке около библиотеки, и туда тут же влетел Финист, ударился о пол и встал, отряхиваясь.

— Милая, ты не могла бы меня обратно запустить? В окрестностях моего дома?

— Конечно могу, а то Бурый расстроится! Да? — Катерина рассмеялась, увидев, как Сокол чуть не подпрыгнул, услышав про Волка. — Тебя кто достать хотел? Не случится так, что дома найдут?

— Нет, тролли из своих родных мест уходить не любят. Ты же поняла, что это тролли? Я кое-то забирал у них, нужную вещицу. Вещица батюшкина, он её одолжил Яге, тётушке моей разлюбезной, а она, по доброте своей душевной родственнице нашей на севере дала попользоваться. А у той что-то обратно получить, это примерно как у Горыныча. Она напрочь забывает, что и у кого брала. А тут вообще троллям эту штуку вручила. Так что спокойно забрать не вышло, а что вышло, ты и сама видела. Ты уж прости, что я тебя беспокою и спасибо тебе, милая! Ты меня просто спасаешь, — он изобразил галантный поклон, а потом рассмеялся. — И от Волка в том числе!

— Сейчас главным образом от него, — серьёзно кивнула Катерина, вызывая и открывая ворота точно в указанном месте. — Счастливого полёта!

Когда ворота закрылись и растаяли в воздухе, она облегченно вздохнула и прислонилась к стенке.

— Ты как? — Кир озабочено глянул на Катерину.

— Вроде уже ничего. А так, если честно, испугалась как заяц!

— Ничего себе заяц! Со стрелой в руке и ворота закрыла, и сумку проявила и воду достала. И когда стрелу вытягивают, это мягко говоря, больно, — Степан с сочувствием смотрел на Катьку.

— А тут мне повезло. Стреляли очень издалека. Если бы ближе, фууу чего было бы, — Катя поёжилась.

— Волк его всё равно найдёт и голову откусит. В самом деле, что за ерунда! Пусти его туда, потом выпусти обратно, спасай всё время! — Степан покрутил головой. — Зачастил он как-то очень!

— А кстати, что от тебя Ленка и Люба хотели? — Кир действительно умел видеть то, что кто-то другой мог бы и не заметить.

— Да так, поговорить, — Катерине девчонок было немного жалко. Действительно, они настоящие красавицы, самые популярные в классе, а им предпочли её. Да, предпочли вовсе не в романтическом плане, но всё равно обидно же!

— Опять про приворотное приставали? — Кира с толку было сбить трудно, тем более, что он неоднократно сам пытался Любе объяснить о том, что никто его не опаивал и не завораживал. И уж тем более Катька.

— Кир, отвяжись, — Катерина пошла к классу, раздумывая о том, что такая наблюдательность и упорство для разведчика, конечно, очень кстати, но вот дружить с ним нелегко.

Она не даром опасалась реакции Волка на случившееся! Бурый только что по потолку не ходил! И то исключительно потому, что Баюн ему напомнил: если что, люстру придётся самому и восстанавливать!

— Этот парррррразит доигрррррается!!! — Волк очень старался следить за тем, что говорит, потому что приличные слова на язык приходили плохо, одно рычание и гневное подвывание! — Сожррррру!!! Сырррым!!!

— Ты, главное, потом перья выплюнь! Если с перьями сожрать, вытошнит потом, — со знанием дела советовал распушившийся от гнева Баюн. — Что такое! Впускай его — выпускай! И ещё постоянно спасай! А уж этот случай, вообще ни в какие ворота не лезет! Гад пернатый! И главное, что сообразил смыться обратно! Но ничего-ничего, мы всё равно туда вернёмся скоро из-за Леона! Ой! — Баюн потирал голову между ушей и озадаченно косился на Жарусю. — Ты что? Ой, да!!! Ой, нееет! — он сообразил, что позорно проговорился. Осторожно глянул на Катерину и на очень мрачного Бурого. — А я что? Я и ничего вовсе даже. Увлёкся я…

— Кот, а что с Леоном? — не могла же Катя признаться, что отлично всё знает.

Баюн начал страдать и маяться. Он полизал одну лапу, потом вторую, перешел к задним, а потом лапы закончились и он тяжело вздохнул. Глянул на Бурого и Жарусю, сочувствия не дождался и начал издалека:

— Видишь ли радость моя… Такое дело… Есть некоторая проблема, и мы её решим.

— А откуда ты о проблеме узнал? — Катя старательно изображала непонимание.

— Ну… Да так ли это важно? — Баюн осмотрел Катерину. — Ну, хорошо, хорошо, это Ратко прислал письмо, — Баюну пришлось рассказать Кате обо всём, что было в письме и о том, что он, Баюн узнал. Он ждал и боялся вопроса, а почему, собственно, он письмо скрыл, но Катя решила Котика дальше не мучать. И принялась выяснять, какие сказки ей нужно знать. Что там залито туманом? Баюн от облегчения чуть книгу со стола не смахнул, спохватился, поймал, зашуршал страницами. Когда к Катьке, а точнее, к Бурому, пришли мальчишки, Катерина была уже по уши завалена разными книгами, свитками и записями скандинавских сказок.

Баюн на Сокола злился чрезвычайно! И нет, нет, да поглядывал в зеркальце, что там этот оболтус поделывает?? А оболтус был странно задумчив… Нет, вроде всё как всегда, но вот когда его никто не видел, он вдруг становился серьёзным и даже печальным.

— Странно это. Для него это совсем не обычно! — Баюн делился с приятелями своими наблюдениями, и не прекращал за Соколом присматривать, и наконец, увидел кое-что совсем уж необычное. Финист летал в немыслимой высоте, а потом, вдруг сложив крылья, ринулся вниз, да с такой скоростью, что Баюн взвыл от ужаса, решив, что этот малахольный разбиться решил! Но Финист, резко снизившись, выставил когти, и подхватил со снежного поля зайца!

— Взбесился, не иначе! Чтобы так рисковать ради еды? Чего его Марья кормить перестала что ли? Не, ну он, конечно, заслужил… Но, даже если так, что, зайцев других нет, на этого надо было так кидаться? — Баюну казалось, что он говорит тихо, а на самом деле он почти орал, и поэтому рядом возник Бурый, собравшийся уточнить, что у Кота с головой приключилось, и Жаруся, уже примерившаяся клюнуть негодяя, который её почти что чуть не напугал! Кот быстро объяснил, что именно он видел, и уже трое, почти сталкиваясь головами, ошалело наблюдали, как Финист опять поднявшись как можно выше, разжал когти и заяц, истошно вереща, полетел вниз.

— Точно свихнулся! — с глубокой убеждённостью сказал Бурый.

— Да ты смотри! — толкнул Волка Баюн, — ничего он не свихнулся! Это не заяц, а оборотень! Смотри, он уткой стал! — вместо зайца-беляка в воздухе неловко кувыркался селезень, вот он сумел выправиться и замахал крыльями, силясь уйти от Сокола, но не тут-то было! Финист с пронзительным криком поймал селезня и полетел, крепко держа добычу в когтях!

— Так, и что это? — Бурый изумлённо оторвался от зеркала.

— Ну, что-что, сами не поняли? Кащеёва неведома зверушка, — Баюн хмыкнул. — Вот только как он его выследил, не понятно! Силён, дурень крылатый, чтоб ему пухоедов на спину!

— А! Это то, что из сундука выскакивало? Заяц, превращался в утку, потом в яйцо? — сообразил Бурый.

— Ну, да, конечно! А вот за какой надобностью он Финисту понадобился, ума не приложу! — Баюн повернул зеркальце, чтобы удобнее смотреть было, и принялся наблюдать дальше. Они теперь сменялись, чтобы не упустить подробностей того, что Сокол задумал.

— К Яге прилетел! — крикнула Жаруся. — И ей отдаёт! — она чуть сдвинулась, давая место у зеркальца приятелям.

— Получи, тётушка зверушку. А мне отдай то, что обещала! — Финист выглядел неважно. — И Катерину тоже тогда подстрелили. Если её стрела тем же смазана была, мне назад надо, ей лекарство передать!

— Чегоооо? — заорал Волк, взвиваясь на ноги! Он видел теперь, когда Финист оборотился в человека, что у него лицо светится, словно на него падает зеленоватый отблеск, а глаза, наоборот побелели. Волк вылетел с балкона в сопровождении Жаруси, которая его догнала и нахлобучила на бурую голову шапку-невидимку.

Они долетели до Катиной школы стремительно и найдя нужный класс, через окно увидели её. Совершенно нормально выглядящую школьницу.

— Погоди, не кидайся, вроде всё хорошо. Не мечись. Помнишь, она же после горного дурмана! На неё яды не действуют практически.

— А если не яд, а заговорённая какая-то гадость, это же может и подействовать? — Бурый переживал.

— Да ну, вряд ли, — Жаруся внимательно осмотрела Катерину через стекло. — Выглядит нормально. Погоди, сейчас урок у них закончится, и пойдёшь!

Так и получилось, что Катерина, выйдя с последнего урока вдруг увидела в школьном коридоре названного братца в его человеческом виде и с таким лицом, словно всё пропало и все погибли! Она кинулась к Волку. — Что? Что-то случилось?

— Ты как себя чувствуешь?? — Бурый едва сумел совладать с голосом.

— Хорошо, — Катерина могла ожидать чего угодно, но не такого вопроса. — Да что стряслось-то?

— Пошли домой, там расскажу, — Волк мрачно повёл глазами на мальчишек. — Вы чего?

И Степан и Кир ни разу не могли припомнить такое появление Бурого, да ещё с таким выражением на лице! — Что случилось? — И Кир и Степан и близко не собирались отступать! Так и вышло, что домой они шли вчетвером. Катерина, Бурый, Кир и Жаруся у Кати на плече. А страшно злой Степан ехал к Катькиному дому в машине, кляня про себя все эти отцовские примочки по безопасности! Он приехал позже!

— Да нафига это надо! — злился он в лифте. А когда ему Катька открыла дверь, именно он увидел то, что не заметили остальные. Правда, совершенно случайно! Просто Катька голову резко повернула в сторону, отвечая Киру на вопрос, приехал ли их крутой друг.

— Стой! А что у тебя на шее? — удивился Степан.

— Где? — Катерина хлопала глазами, пока Степан не повернул её к зеркалу. И тут уж она ахнула. На шее, там где несколько дней назад были две крошечных капельки крови Финиста, возникло два голубовато-зелёных крошечных пятна. И они тихонько засветились, стоило Катерине шагнуть в полутень.

— Что? — Бурый вылетел из комнаты на звук голоса Катерины и застыл на месте. По его спине прошел торопящийся Баюн, а он даже не заметил! — Что это? Катя!!!

— Здесь кровь попала, я вымыла потом… — недоумевающее ответила Катерина. — Думаю, что это Финиста.

— Неееет, — простонал Бурый!

— Да что случилось-то? Что это? — Киру стало страшно, и он почти проорал вопросы.

— В Финиста стреляли чем-то отравленным. Ему пришлось добывать одну сложную тварь и принести её Яге, чтобы та, гадина такая, дала противоядие! — Баюн вспоминал что это может быть, морщил нос, тряс ушами, и наконец, грозно скомандовал: — Так, срочно идём в Лукоморье.

Катерина испугалась, но старалась этого не показывать. Ничего нигде не болело, только посвёркивали два крошечных пятнышка на шее. Она быстро шагнула в междустенье, и позвала ворота. Войти удалось не сразу, в ворота врывался ураганный ветер, и Катерину чуть не снесло, Ярик юркнул ей за спину и немного подтолкнул вперёд, она вошла в снежную круговерть и закрыла ворота. И наткнулась на изумлённый взгляд Кира.

— Ты чего? Что ты так смотришь? — Катерине захотелось срочно посмотреть в зеркало! Кир уставился так, словно у неё драконьи крылья появились!

— Кать, ты что? — вид у Кира был странный.

— Да что? Что тебе не так? — возмутилась Катерина.

— Тебе что? Не холодно? — Кир уже был в тёплом полушубке и высоких меховых сапогах и штаны тёплые и шапка меховая! И Степан так же одет! А Катька в свитерке тонком и джинсиках!

На крик Кира обернулись все. Бурый, который пробирался первым, так как взлетать в такой буран, а тем более Катерину нести не решался, ошеломлённо смотрел на названную сестру. Баюн тихо охнул. Зато Жаруся радостно засияла!

— Оооо, какое счастье! — пропела она и взвилась вверх, а потом хлопнула крыльями в самом сердце снежных вихрей, они испуганно отшатнулись от её крыльев, в панике начали разлетаться и уносить с собой снежные тучи. — Это же отлично!!! — она нырнула вниз, подхватила ошарашенную Катерину, которая осознала, во-первых, что ей действительно не холодно, а во-вторых, что это, видимо, не страшно. Жаруся мгновенно унесла её высоко-высоко, выше мечущихся снежных туч, в бледно-голубое небо и разжала коготки, оказавшись рядом и заглянув ей в глаза. — Не бойся милая! Это очень редко бывает!!! Я поняла! В Финиста стреляли стрелой с очень сложной штукой. Это средство делают на севере, оно получается, когда варят зелье из четырёх видов северного мха и пропитывают его светом северного сияния. Человек, получивший такой яд, отлично себя чувствует, лицо, правда светится какое-то время и глаза белеют как ягель, а потом, если на него хоть раз попадет свет от северного сияния, он рассыпается пылью. Этот яд используется, когда лесные тролли не хотят, что бы жертва ещё раз приходила в места, где есть северное сияние, то есть на север! Скорее всего, тролли хотели Финиста от своих мест отвадить! Убить побоялись, свяжись с его папенькой, да с Ягой, потом пожалеешь, тем более, что у неё там родственницы есть, вот и попытались сделать так, чтобы Финист больше туда не совался. А с тобой и того интереснее получилось! Ты же после горного дурмана к ядам практически нечувствительна. И на тебя та стрела никакого влияния не оказала, а вот кровь Финиста с ядом, как раз оказала, потому что это получился не яд, а средство от мороза! Это будет не очень долго, но пока пятна светятся, ты будешь к холоду нечувствительна!

— Ого! Главное, чтобы Яга про это не знала, с неё станется племянничка внучатого сделать донором и продавать средство от мороза, — облегченно вздохнула Катерина, никаких иллюзий по поводу Яги давно не имевшая.

— Да уж, этому балбесу крылатому повезло, что она не знает, а то бы так легко от неё не отделался! Впрочем, я ему многое готова простить, о тебе он всё-таки вспомнил! И решил позаботиться!

— Жаруся! Что с Катей и куда ты её уволокла!? — перепуганный Бурый с трудом догнал расшалившуюся от облегчения Жар-Птицу, и пока Жаруся объясняла, что его названной сестре ничего не грозит, а наоборот, она нынче хоть спать в снегу может босая и в купальнике, Волк перехватил Катю, которая потихоньку начинала ощущать свой вес и терять высоту. — А ты сразу объяснить не могла? Я чуть не помер! Полетели вниз, там Баюн перепуганный. И Ярика чуть ураганом не уволокло, он мечется, хозяйку ищет. И мальчишки переживают. Чтобы тебе сразу не объяснить?

— Я же сказала, что всё отлично! — Жаруся критику не любила, а критиков не любила особенно, поэтому в наказание Волку, сдёрнула Катерину с его спины и стремительно улетела вниз. — Всё им расклевать и в рот положить надо!!! — оскорблено пискнула она.

Катерина в лёгоньком сарафане стояла на трескучем морозе и наслаждалась! Ничего не сковывало движений, и тепло, словно в шубке!

— Я тебя как друга прошу, оденься! — стонал рядом закутанный по уши Степан, Кир кивал головой.

— Да что ты пристал? Не холодно мне! — Катерина покружилась по снегу, обнаружив ещё одно удивительное свойство — она в снег не проваливалась! Шла по глубокому снегу, словно по ровной и твёрдой дороге, а рядом укутанные мальчишки увязали о колено!

— Тебе не холодно, а у меня зуб на зуб не попадет на тебя смотреть! — едва выговорил Кир.

— А кто смотреть заставляет? — хихикнула Катерина и увидела летящего к ней Финиста. Тот приземлился, ударившись о снег, и встал уже в человеческом виде, весьма сконфуженном. Лицо уже было почти нормальным, глаза совершенно нормальные! Только он попытался что-то объяснить, как на него налетел Бурый!

— Я тебя просто прибью сейчас!!! — рычал Волк, притоптав беднягу в снег и стоя на нем передними лапами.

— Ты меня придушишь сейчас и прибивать будет уже некого, — проскрипел из-под волчьих лап Финист, — а вот кусать меня сейчас не рекомендуется, яд ещё не весь вышел! Я противоядие Катюше принёс, но смотрю, с ней всё нормально! Значит, попали чистой стрелой!

— Зато ты кровью её заляпал! — высоко и брезгливо поднимая лапы, и отряхивая их от снега после каждого шага, к ним приближался Баюн. — Ты самое надоедливое и безголовое создание в Лукоморье, после Горыныча!

— Чего? — Финист пока летел, смотрел только на лицо и глаза Катерины, и только сейчас понял, что с девочкой всё-таки что-то не то. — Причём тут моя кровь?

Когда ему объяснили, он стряхнул с себя лапы Бурого и сел, ошеломлённо глядя на Катерину. — Счастье какое, что тётушка про это не знала! Она бы меня живым не отпустила! На зелья бы всего использовала!

— Вот и радуйся. Только больше не смей ребёнка звать, когда тебе надо смыться! И какого ты лешего опять куда-то вляпался? — злился Баюн. — И зачем ты неведому зверушку Кащееву поймал?

— Ничего от тебя не скроешь, — рассмеялся Финист. — Я не вляпался, а наоборот, выбрался. Искал я на севере обманную тропку. Нашел, кстати. Теперь царица Кирия точно не сможет найти ни мою семью ни меня самого! Так что с моей точки зрения, дело того стоило. А тропка та у троллей северных оказалась. Жадные твари, слов нет, твердили, что им эту тропку местная ведьма отдала, родственница Яги нашей! А чтоб ей не отдать-то чужое! Едва сумел достать! Тролли страсть как не любят что-то отдавать, даже если оно не них. И стрелять начали. Чего уж они так меня опасались, не знаю прямо! Я за своим пришёл, своё и забрал. Впрочем, у них всегда много разного интересного припрятано, вот и решили подстраховаться, чтобы я не вернулся за тем, что они там так стерегут. Интересно аж стало, что это там у них такое!

— Не смей даже думать!!! — в один голос взвыли и Баюн и Бурый, оба представили, как этот балбес опять лезет к троллям, а получив отпор, или оказавшись в окружении, зовёт Катерину!!!

— Да не орите вы! Я же не совсем сумасшедший! — Финист небрежно махнул рукой. — Заканчивайте звериный концерт!

— Чего? Чего заканчивайте? — чувство юмора у Волка было, но оно немного утомилось от последних переживаний, а Сокол раздражал даже больше обычного, поэтому от зубов Волка Финиста спас исключительно стремительный финт вверх.

— Сказано тебе, нельзя меня кусать! Сейчас, по крайней мере! — Сокол насмешливо уворачивался от бросков Бурого. — Вон, Катюша холода не чувствует, а ты, может, перьями обрастёшь, или пухом! Волк в пуху, это будет забавно! О, почти достал, но нервы, нервы, и они тебя подводят. Успокоительное попей, валерьяночки у Баюна отожми, а то только зубами клацаешь и всё мимо!

— Хватит! — Баюн рявкнул так, что Кир оступился и сел в снег. — Ты, фигляр пернатый, ты зачем зайца поймал? Ты так и не ответил!

— Ааа, это тетушке надо было. Она же у меня такая любящая да заботливая, просто слов нет! Противоядие дала только когда я ей эту животинку изловил! А вот зачем, не доложилась! Так что это у неё уточняй. Может и скажет что, только явно соврёт! Да угомоните вы этого хищника! — Финист уже подустал от стремительных волчих атак. Бравада-бравадой, но если всерьёз, то от Волка было не очень-то возможно скрыться. — Катенька, дружочек, я тебе тропочку обманную отщипну, убери только эту свою бурую зверушку!!! Я аж запыхался!

— Соглашайся немедленно, — Баюн зашипел на ухо Катерины так неожиданно, что она чуть на Кира не рухнула. Мало бедняге Степана, который ему под шумок уже полсугроба за шиворот всыпал!

— Волчок, да брось ты его! Ещё и правда, ядовитый какой-нибудь! — Катерина едва сдержалась, чтобы не рассмеяться, когда увидела морду Волка. Выражение глубокого отвращения, прямо омерзения!

— Это ты права! Тьфу, ещё заражусь чем-нибудь, — Бурый встряхнулся и хмуро воззрился на зависшего над его головой Сокола. — Тебе чего ещё тут надо? Вали отсюда!

— Да я бы с наслаждением! Только вот тропку Катюше отщипну и избавлю себя от созерцания твоей рожи!

Катя хотела сказать, что ничего не надо! Но Финист снова ударился о снег, обернулся в человеческий вид, и достал из поясного кармана что-то напоминающее смотанный в клубок старый и грубый кожаный ремень, с другой стороны словно мхом поросший. Он размотал немного и с силой рванул отмотанный кусок, шагнул к Катерине и вложил в её ладонь эту странную штуку.

— Катенька, я задерживаться не буду, а то твой братец опять звереет прямо на глазах! Баюн объяснит, что это. Поверь, полезная вещь! Спасибо тебе за помощь, я у тебя в долгу! — Финист взлетел прямо у морды Бурого, не удержался и задел его крылом по носу. Точнее хотел задеть, Волк убрал нос ровно на то расстояние, какое требовалось, чтобы перья его не коснулись и презрительно сморщился, глядя вслед Финисту.

— Поразительного самомнения персонаж! Как жив до сих пор, не понятно! — проворчал он. — Хотя, обманная тропка, это действительно полезная штука! Тем более, оторванная законным владельцем и переданная по всем правилам!

— А что это всё-таки такое? — Катерина удивлённо рассматривала кусок ремня.

— Это то, что даже Кащея собьёт со следа! Штука родственная тропинной ленте, помнишь, ты Акулине для избушки такое использовала? Но тропинная лента действует гораздо, гораздо слабее, — Баюн довольно обнюхивал кусок. — Если расстелить её на дороге, по которой ты шла, за собой, то любая погоня будет плутать, и даже если рядом будут ходить, тебя найти не смогут. Сложи аккуратно и убери. Потом потренируемся! И пойдём уже в Дуб! Холодно. И да, оденься потеплее! Я просто смотреть на твой летний сарафанчик в снегах не могу!

Катерина уныло слушала спор Баюна и Бурого. Баюн доказывал, что сейчас очень разумно заняться Леоном, который намертво застрял у конунга Северных побережий. Бурый был категорически против. Он надеялся, что ситуация разрешиться сама. Проще говоря, не хотел как-то названной сестрой рисковать.

— Ты пойми, ей сейчас только и отправляться на Север! Она эту мерзкую погоду вовсе даже не замечает! Не замёрзнет!

— Да хоть бы там и жара была! Я им не доверяю абсолютно! Они там все такой придурью! — рычал Волк. — Любители грабить! У них героем считается тот, кто больше награбил и убил!

— Ну, такие вот, да… Не все, конечно. Но, это у них идея такая — хапнуть побольше, — Баюн покивал головой. — Живут сурово…

— Да какая разница, как они живут! Ты не забыл, что там это гад Геллир обретается? С него же ещё станется месть устроить!

— Ай, викингов бояться, на север не смотреть! — отмахнулся Баюн. — Да и потом, Леона всё равно надо доставать. Я тут утречком в зеркало заглядывал, так они его всё-таки в темницу посадили! Он же спокойно жить не может, решил Магрит выкрасть.

— И, разумеется, попался… — вздохнул Бурый.

— Ясен пень попался! — фыркнул Баюн. — Кто же кроме влюблённого идиота на такую глупость мог решиться! Шанса у них не было ни одного!

За Леоном Катерину не взяли. Вот сколько она не просила и не уговаривала, не взяли! Выкрали его из темницы ночью. Баюн усыпил не только всю стражу и всех жителей города, но даже матушку конунга Северных побережий, страдающую многолетней бессонницей. Волк сурово расправился с решётками и цепями, и выволок спящего Леона за шиворот, не сильно беспокоясь о его комфорте. Магрит они не нашли. Её не показывало даже сказочное зеркальце Баюна.

— Куда они девицу-то спрятали? На острова, не иначе завезли! — раздраженно фыркал Баюн.

— Или в туман, — вздохнул Бурый.

— Да ладно! Она же всё-таки дочь конунга! Хотя, они люди сложные… Могли и так, — согласился с ним Кот.

Баюн не хотел брать Леона в Дуб, поэтому Катерина развернула избушку в лесу. Именно там и проснулся король-менестрель. Он непонимающе озирался, пока не увидел ожидающих его пробуждения Баюна и Катерину.

— Где? Где я? И как вы меня смогли достать? — он схватился на голову. — Магрит!

— Да вот, кстати, о Магрит! Куда её спрятали? Мы не сумели её найти, — Баюн сочувственно посматривал на Леона. — И что тебе приспичило её увозить? Вепрь же не скоро должен был прибыть.

— Да вы же ничего не знаете! Она сказала отцу, что ни за что за Эрика Краснобородого Вепря замуж не пойдёт. Попыталась улететь! Но, её поймал Геллир, тварь такая, погань бледная! И он же предложил её в туман бросить. Я и пытался Магрит увезти, но нас поймали. Меня в темницу, а её в туман!!! — он закрыл лицо ладонями.

— Погоди… А что они делать будут, когда Вепрь приедет? — Волк недоумевающее покрутил головой. — Или они надеются, что он сам за ней полезет?

— Нет, они надели ей на щиколотку цепь и велели идти в туман, самой идти, иначе… Иначе меня пристрелят! — Леон настолько дико выглядел, что Катерина от души его пожалела. — И она пошла! Из-за меня пошла в туман! Почему я не сдох там на месте? Она бы могла обернуться птицей и улететь!

— Вот ещё какие глупости! — Катя вдруг рассмеялась. — Ну что ты так смотришь? Я-то в туман могу ходить куда хочу и когда хочу. И достану я тебе твою Магрит.

— Чего? — до Леона начало доходить, что всё совсем не так плохо, как ему казалось. — Ты сможешь вынести Магрит?

— Вынести вряд ли… Это скорее мальчики вынесут, а вот попытаться сказку разбудить, это пожалуйста! — Катерина строго глянула на опешивших мальчишек. Магрит им обоим нравилась, но таскать чужую девицу на руках по заснеженному лесу, это то ещё удовольствие!

— Катя! Я что угодно сделаю! Всё, что захочешь! Вечным должником твоим буду! — Леон на глазах оживал, зато Степан и Кир заметно помрачнели.

Баюн не знал, что там за сказка, да и не разумно было прогонять туман прямо перед носом стражников, стерегущих второй конец цепи, прикованный к огромному камню у границы тумана. Поэтому решено было опустить Катерину и мальчишек на верхушке холма, поднимающейся над туманом, и они попытаются снять цепь и попросту увезти крылатую королевну на санках обратно на вершину холма, а оттуда их легко унесут Волк и сказочные кони.

— Не понятно одно, нафиг нам там Катька! — ворчали мальчишки, укрывшись на чердаке избушки. — Волочить эту девицу придётся нам! А ещё сказочницу стеречь! Вот ещё нашли работников.

Впрочем, говорили они это не слишком громко. С Волком такие разговоры заводить было мало того что бессмысленно, так и просто стрёмно!

На холм прилетели ночью, в небе дрожали широкие яркие полосы северного сияния, и все трое, уходя в туман, жалели, что туман сделал сияние почти невидимым.

— И чего мы тут можем найти? Темень и снег такой глубокий! Сверху такого нет!

— Правильно, тут же сказка уснула. Наверное, тогда мела сильная метель, — Катерина шла по снегу как по асфальту, не проваливались и вязла! И очень раздражала этим и Кира и Степана.

— Если ты такая умная, так и показывай, куда нам идти! И вообще, давай лыжи одевай. Всё равно так быстрее, — в конце концов не выдержал Степан.

— Как куда идти? Вон туда, конечно, — Катя рассмеялась. — Нам же Волк показывал куда. Санки не потеряйте, — она сделала вид, что раздраженное ворчание не услышала. Магрит они нашли довольно быстро. Катерина придерживала цепь, чтобы она не дёрнулась и не насторожила стражников, а мальчишки, шипя и ругаясь, распиливали металл.

— Ну что за люди! Варвары какие-то, иначе не скажешь! Да разве же можно, свою же королевну на такую цепь приковывать! — Киру страшно жалко было Магрит, которая спала, упав на колени в тумане.

— Да, досталось бедняжке, — Катерина с сочувствием смотрела на замершие в тумане слёзы, которыми было залито лицо крылатой королевны.

— Ничего-ничего, ей-то ладно, она дрыхнет и ничего не чувствует, а вот нам сейчас точно достанется! — Степан с пыхтением отбросил распиленную цепь от Магрит, хорошо хоть бдительная Катерина её прижала покрепче к снегу, и стражники не заметили никакого движения. — Нам её тащить и тащить! Вот так всегда! Влюбляются всякие там романтические особы, а страдают совсем даже другие! Которые вовсе даже и не причём! Кир, помогай давай! Блин! На вид такая тоненькая, а весит… Тяжелее Катьки даже! Ай! — Катерина отпустила ветку, которую удерживала, чтобы Степан вытащил санки к лыжне, которую они проложили. — Да ладно тебе. Идёшь себе, как этот… Как его… Леголас! В снегу не вязнет, не мерзнет, нет бы ещё санки помогла тащить! Ай! Ну, Катька!

— Что тебе? Снова веточка в личико прилетела? Прости, не удержала, — Катерина насмешливо пожала плечами. — Тащи давай и не ворчи, а то прямо руки опускаются от твоего гудения. Нет сил веточку удержать.

Кир тянул санки молча, стиснув зубы. И по сторонам поглядывал. Он-то и заметил троллей. — Кать, смотри, чего это?

Катерина легко пробежала по снегу, сопровождаемая раздраженным взглядом Степана, и увидела трёх лесных троллей. Мохнатые, местами покрытые мхом, с длинными хвостами, они что-то волокли в деревянном грубо сколоченном сундуке, пытаясь уйти от тумана. Катерина опасливо обошла их вокруг, а потом не без сомнений, подошла поближе и подняла крышку сундука. И быстро её опустила.

— Что там? — мальчишки не могли отойти от санок, уже двигались вверх по склону холма, и сани могли попросту съехать назад.

— Да так, ничего особенного. Их имущество, — Катерина небрежно махнула мальчишкам рукой и побежала к ним обратно. Напрасно ворчали её приятели, как только подъем стал тяжелым, она стала им помогать, и втроём сани вывезти оказалось не так уж и тяжело. А едва они показались из тумана, к ним кинулся Леон и подхватил Магрит на руки.

— Фууух, вывезли! — Степан и Кир отдувались и пыхтели, а Катерина напряженно думала.

— Котик, а ты ничего не знаешь о трёх троллях, которые хранят в сундуке слиток золота в который вправлен прозрачный камень? — она спросила Баюна так тихо, что услышал только он.

— Ты их там нашла? — Кот скосил глаза на туман.

— Да. Они пытались унести его от тумана, да так и уснули.

— Это не просто слиток золота. Он показывает, где утерянные сокровища. То есть если кто-то что-то золотое потеряет, и над слитком задаст вопрос, то этот слиток отразит в кристалле место, где утерянное находится. Тролли его очень берегли, и немудрено! Они с помощью этой штуки разыскивали для людей потерянные драгоценности. За плату, разумеется. И немалую. Полезная штука. Ты его не касалась?

— Нет, зачем мне? — Катерина пожала плечами Баюн одобрительно кивнул.

— Умница. Его людям брать в руки нельзя. Тролли его так заговорили, что любой человек, коснувшийся слитка, каменеет. Очень уж за ним охотились в своё время. Но, вот знать где этот слиток находится, это очень полезно! Ладно, пошли. Бурый уже готов к полёту.

Катерина оглянулась. Леон, сидел на Вихре, держал на руках пока спящую Магрит, и кажется, вообще ничего вокруг не замечал. Степан был на Сивке, Кир на Воронко. Она легко прошла по снегу и села на спину Волка, за ней тут же пристроился Ко, т и они взлетели, оставив далеко позади вершину холма, казавшуюся белым островом в мутно-зелёном океане тумана. Поселения викингов, располагавшиеся на чистых от тумана землях, они облетели как можно дальше, и успели долететь до Лукоморских земель, когда Магрит наконец, очнулась от своего тяжёлого сна.

Катерина раскатала избушку, и Магрит разместили с удобством, хотя она ничего вокруг не замечала, а только плакала, крепко вцепившись в руки Леона.

— Я вот всё понять не могу, сейчас-то она что рыдает? — Степан удивлялся, прислонившись плечом к бревенчатой стене избы. Они с Киром и Катериной вышли, чтобы не смущать влюблённых и не мешать остальным обсуждать куда их теперь надо отвезти.

— Стёп, ты толстокожий до неприличия, — вздохнула Катерина. — Она же засыпала в тумане, шла туда, чтобы спасти Леона, который под стрелами стоял. И была уверена, что проснётся-то она только когда появиться женишок этот её расчудесный. Её за цепь попросту выволокут, как собаку. И всё. И ничего хорошего больше не будет. Да ещё и не факт, что Леона в живых оставят, несмотря, что она требования родственничков выполнила.

— Это как раз всё понятно. Но вот теперь-то уже всё отлично! Сейчас что рыдать? — Степан пожал плечами. А Катерина неожиданно примолкла. — Ты чего?

— Да так, пришло кое-что в голову, — Катя отошла в сторону и вынула из сумки блокнот и карандаш, начала что-то быстро записывать. Она всё ещё обдумывала свою идею, когда из двери выглянул Баюн и поманил их лапой внутрь.

Степан подозрительно глянул на Магрит, и одобрительно кивнул. Даже следов слёз никаких не было! Лицо сияло! — Ну вот, это уже лучше. А то тащи, тащи, а в результате вокруг болото, — прошептал он Киру.

Решили пока отвезти беглецов к князю Бориславу. В конце концов, он старший родич Леона.

— Я бы мог королевство открыть, но опасаюсь, что матушка пока не готова будет невестку принять, как бы чего не учудила, — задумчиво рассуждал Леон. Катерина про себя подумала, что это он как-то очень уж оптимистичен!

— Матушка у него никогда не будет готова принять невестку, а тем более такую как Магрит! — решила Катерина. — Или отравит, или ещё что выдумает.

Магрит была абсолютно безмятежна. — Мне всё равно куда ехать. Какая разница? Я раньше в клетке у разбойников жила, меня уже мало чем можно напугать.

Потом, уже устраиваясь на ночлег, Магрит тихонько рассказывала Катерине, что они на самом-то деле живут довольно сурово. — Я правда совсем не избалована. Отец никогда особой роскоши мне не давал. Дочь в отцовском доме не остаётся, и на неё можно особо не тратиться. Так что Леон зря так переживает, — Магрит нежно посмотрела на занавеску за которой в горнице находился Леон. Катерина про себя напела колыбельную и Магрит на полуслове сонно заморгала и очень быстро уснула.

— Вот и хорошо, вот и поспи. А то досталось тебе от доброй родни, — Катя укрыла крылатую королевну и потихоньку выбралась из избы. На крыльце сидели Бурый и Баюн и тихо беседовали.

— Ума не приложу, куда их потом девать? Какое-то время они у Борислава побудут, конечно, но дальше-то? Сам Леон пока серьзно ничего не думает, он просто в облаках витает. Ему-то и с одним оруженосцем хорошо по дорогам бродить. А вот с женой, да ещё такой женой, так не выйдет.

— Баюн, а есть такая местность… Ну, пустая. Где им можно было бы новую сказку сделать? — Катя потихоньку подвинула к Коту исписанные странички блокнота. Баюн покосился, потом вчитался, а потом схватил блокнот в лапы и начал листать дальше.

— Радость моя! А ведь это может получиться! Очень даже! И я даже знаю, где им будут рады! Есть очень старая сказка, такая старая, что никто её уже не помнит. Сказка забылась, а вот город остался. И если ты там расскажешь вот это, — он постучал когтём по блокноту, — и с тобой в туман пойдут Леон и Магрит, то всё может получиться! И будет у Леона и Магрит своё собственное личное царство. А уж свое наследное царство-королевство Леон развернёт, когда сочтёт нужным. Между нами, я его отлично понимаю. Его матушка Магрит точно прикончить попытается!

— А когда можно будет попробовать? — Катерина волновалась, получится ли.

— Сказка там уснула ранней весной. Сейчас пока рано. Надо подождать, — Баюн покивал головой. — Пока можно обдумать детали. А они, — он кивнул на избу, — а они погостят у Борислава. Пойдём, с Леоном поговорим.

Леон после разговора с Баюном и Катериной выглядел так, словно и сам может летать. Вот махнёт руками и взлетит. — Я же понимал, что везти её некуда! Я бы давно её умыкнул! Домой нельзя. Матушка… Да, она, конечно, заслужила много чего… Но, не могу я её в темницу! Какая ни есть, а мать, — Леон хмыкнул. — А сейчас! Ты всё-таки странное создание, сказочница. Ты мне второе королевство даришь?

— Пока нет, сам же слышал, весны надо ждать. И даже не знаю, получится ли то, что хочу сделать. Так что не торопись, — Катерина пожала плечами.

— Я не буду торопиться, — пообещал Леон. И вдруг от души расхохотался.

— Ты чего? — удивился Бурый.

— Да вот, представил, как они стараются, цепь тянут, чтобы Магрит Вепрю вручить!

Глава 19. Предательство княжны Дарьи

Ратко долго не мог дождаться хоть каких-то вестей о Катерине. Вроде, в Лукоморье она появлялась, но ненадолго. Он и письмо про Леона Баюну отправил, и ответ получил, только не очень-то его этот ответ утешил. В его владениях царил образцовый порядок. Попытались было какие-то лихие люди на гостей торговых нападать, но Ратко установил сторожевые посты по дорогам и нападения прекратились. Не зная куда себя девать от скуки, он отправился к батюшке. И только успел доехать, да отдохнуть пару дней с дороги, как громкие звуки труб от ворот, да радостные крики народа, известили княжьи терема о прибытии дорогих гостей.

— Надеюсь, на этот раз нам не придётся отсюда удирать? — тихо сказал на ухо Катерине Волк, который в виде знакомого горожанам Бранко, сидел, придерживая поводья Воронко.

— Хорошо бы не пришлось. Хоть, кто знает, что там взбредёт в голову князю Бориславу? — вздохнула Катерина.

Князь Борислав только брови изумлённо поднял, увидав Магрит. Правда, тут же опомнился и приветствовал гостью как полагается. Очень-очень гостеприимно пригласил и остальных. Особенно Катерину. Старался показать, что все недоразумения навсегда забыты. Узнав историю, приключившуюся с Леном и Магрит, сначала призадумался, а услышав, что приют им надо всего лишь до весны, сумел скрыть радость от этого известия. Короче говоря, пытался проявить себя с лучшей стороны.

Ратко попросту радовался за Леона! И очень радовался за себя. Он успел перехватить улыбку Катерины, ему адресованную, и без устали себя хвалил, что сообразил и письмо про Леона написать, и приехать вовремя! Несколько дней стольный град праздновал возвращение Леона и прибытие его невесты-красавицы. А Злата, уговаривала Катерину поехать и навестить Милорада.

— Я обещала приехать, но не могу от тебя оторваться! Я так соскучилась! Ну, пожалуйста! Ну, поедем! Они будут так рады! И Стоян поедет к Даше. Прошу тебя! Мне просто не простят, что я тебя не умолила!

Катерина некоторое время отговаривалась, но потом, посоветовавшись с Баюном, уступила, и Злата затянула её в собственные сани, запряженные тройкой. Дорога была ровной, кони быстрыми, княжий поезд несся стремительно. Около саней скакали Стоян, Ратко и Бранко. Катерина наслаждалась поездкой! Только вот Ярик расшалился. На одной из остановок Катя удалось отойти в сторону, и она позвала хулигана.

— Ярик!

— Да, хозяйка! — рядом закрутился снег.

— Ты чего так разошелся? Всё время рядом крутишься. Там же не только я в санях.

— Хозяйка, я около Волка летел, по обочине, — удивлённо ответил Ярик.

— Что? — Катерина озадаченно призадумалась. Врать Ярику смысла не было никакого. — Странно, ну, наверное, мне почудилось.

Но, вот только стоило ей сесть в сани, снова щеки коснулся поток воздуха.

— Холодно что-то так! — Злата ежилась всю дорогу. — Тебе не холодно, Катюша?

— Нет, я тепло одета, — Катя смотрела на Стояна, которого избалованным никто бы не назвал, и он тоже зябко подтянул повыше корзно, подбитое мехом. Ледяной поток сопровождал их до ворот города соседнего княжества. Катерина призадумалась об этом, но пришлось отвлечься. Торжественная встреча и приветствия князя Алипия, его супруги и Милорада с Дашей, полностью заняли внимание Катерины. Только вечером она вспомнила о странном ветре. Правда, ей снова помешали.

— Катя, можно тебе кое-что показать? — княжна Дарья, стеснительная и ласковая младшая сестра Милорада, улыбалась и манила Катерину за собой. — Пожалуйста, пойдём! Я так рада, что ты приехала, мне так надо с тобой поговорить! Прошу тебя!

Катерина шла за Дарьей и никак понять не могла, почему ей не по себе. Вроде Даша, это Даша, она совершенно безобидная и улыбается, а вот взгляд у девушки был какой-то… Как у Ленки Ильиной. Даша зашла в свою светлицу, пропустила туда Катерину, а потом выглянула и осмотрела коридор, убедившись, что их никто не видел. И заперла за ними дверь! Заперла на ключ и ключ вынула из скважины!

— Даша, что-то случилось? — Катерина ничего понять не могла.

— Это ты мне скажи, как тебе в голову пришло! Как ты посмела! — княжна Дарья смотрела на Катю с такой яростью! — Тебе Ратко мало! Так ты Стояна приворотным опоила! Решила моего жениха себе забрать! Он-то старший, наследник!

Катерина остолбенела от изумления. Попыталась было что-то глупой девице объяснить, да куда там! Да и что объяснишь? Не могла же она в самом деле правду о Стояне рассказать. Да, мол так и так, влюбила его в себя одна боярышня, для мести князю Бориславу. И он тебя действительно не любит! Только вот я тут не при чём! Так же не скажешь?

А Дарья всё больше и больше расходилась:

— Я-то глупая, понять не могла, что с ним такое твориться! Словно сам не свой. Хорошо, мудрый человек попался, просветил!

— Какой мудрый человек? — Катерина, наконец, смогла вставить слово.

— Да тебе-то что? Один старец. Он и рассказал, что это сказочница наша расчудесная мутит! И даже сказал, как тебя остановить! И не сомневайся, я так и сделаю! Всё сделаю, чтобы Стояна вернуть!

— Да подожди ты! Не нужен мне твой жених!

— Не нужен, так что же ты на него позарилась? — Дарья словно и не слышала никаких разумных доводов, она схватила со стола чашу, покрытую снаружи чем-то похожим на лёд, ойкнула, обернула чашу утиральником-полотенцем, и с размаху плеснула содержимое чаши в Катерину. Та отпрянула, но полностью увернуться не успела, и с ужасом поняла, что хотя ей и не холодно, двинуться с места она не может, тело стремительно сковывает лёд. — Вот! Получила?! — Дарья кинулась к окну, широко его распахнула, и вскрикнув, прижала руки к лицу, влетевший ветер был стремительный и ледяной, щёки словно обожгло морозом. Княжну ветер небрежно отбросил на пол, и она попала руками в лужицу той самой пролитой из чаши жидкости, пронзительно закричала, ощутив, как ледяная корка неумолимо захватывает её пальцы и ползёт выше и выше. А ветер закружил Катерину, закованную в ледяной панцирь, которая и двинуться была не в силах, и легко вынес её из светлицы. Крики и визг княжны услышала челядь. Пока стучали в дверь светлицы и просили княжну дверь отворить, пока ломали дверь, ветра, унесшего Катерину, и след простыл. Княжну с ледяной коркой на руках, дошедшей до локтей, обнаружили на полу собственной светлицы. Чуть сумели её от пола оторвать. Примёрзла. Потом в чувство приводили. Пытались лёд как-то растопить. Но, ледяная корка не таяла никак! Ни от тёплой воды, ни от горячей. И обколоть её не получалось. Дарья только кричала да плакала. И тут-то Бранко, учуявший в светлице Катин запах, и спросил у княжны, а куда сказочница подевалась? Долго ничего толком добиться не могли. То, что Катерина опоила Стояна приворотным зельем, для остальных прозвучало так глупо, что об этом и слушать не стали, отмахнулись, а больше ничего стонущая от боли в руках девица ничего не говорила. В конце концов, Баюн сумел Дарью усыпить и заглянуть в её сон и испуганно отшатнулся.

— Баюн? Ты что? — Бранко чуть сдержался Кота за шкирку не схватить.

— Она… Она… Этой ммм, глупышке внушили, что Катя опоила её жениха приворотным зельем и надо её убрать подальше, чтобы действие зелья разрушить. Она послушалась этого советчика, и плеснула на Катерину что-то ледяное. Катя вся покрылась такой же ледяной коркой, и её унес ветер, — Баюн выговорил всё это на одном дыхании и замолк. Впрочем, вокруг поднялся такой шум, что даже, если бы он что-то говорил, все равно было бы не слышно! Поэтому он выхватил зеркальце и начал искать, куда унесли Катерину, но зеркальце ничего не показывало!

Князь Алипий за голову схватился, с ужасом глядя на дочь, натворившую такую беду! Княгиня Варвара рыдала в голос, обняв дочку. На сестру потрясенно смотрел Милорад. Ратко едва сдерживался, чтобы не заорать в голос. На названного брата сказочницы было попросту страшно смотреть.

— Лёдяная корка, это дело рук Кащея, насколько я понимаю, — он с трудом смог разжать зубы, что бы это выговорить.

— Да, думаю, что да, — кивнул Баюн. — Девочка, ответь мне, тот мудрый человек, который тебе сказал, что сказочница жениха твоего якобы опоила, как он выглядел?

Дарья очнулась от сна мгновенно, и снова заплакала было, но Баюн поймал её взгляд. — Отвечай!

— Это мудрый старец, его батюшка мне привёл, — Дарья покосилась на отца. Тот начал было что-то объяснять, но Баюн отмахнулся и опять обратился к Дарье.

— А холод ты от него не чувствовала? — Баюн не отводил глаза, заставляя девушку отвечать.

— Ддда. Холодно рядом всегда было, — Дарья снова застонала. — Растопите лёд! Мне больно! Руки!

— Тебе? Тебе больно? А каково ей? — сквозь зубы прорычал Бранко. — Ты хоть понимаешь, что сказочницу собственными руками Кащею отдала? Да ещё полностью беспомощную? И не опаивала она жениха твоего и не приваживала. А ты… — он едва сдержался, развернулся и бросился из светлицы прочь.

Дарья ахнула, начала убеждать окружающих в том, что ей самой казалось таким верным и правильным. Но, такие убедительные в устах того старика слова, таяли как снежинки, стоило их произнести вслух и чуть задуматься. Отец и брат сурово отвели глаза. Матушка горько плакала над её закованными в лёд руками. А сама Дарья вдруг поняла, что всё сказанное Бранко, чистая правда. Подняла глаза и в ужасе уставилась в открытое окно.

Катерину нёс стремительный ветер. В другое время долетела бы она умирающей от холода, и пёрышко не спасло бы. Невозможно сменить одежду под толщей льда, но сейчас холод словно существовал в ином мире, никак с Катей не соприкасаясь. Да, пошевелиться не получалось, пальцем не двинуть, а мороз никак не тревожил.

— Понятно, кем был тот мудрый человек, который Даше голову заморочил. Кащей опять развлекается. Вот мерзкая тварь. И чего ему опять надо? Хотя… — Катерина отлично помнила про мастера Гаврилу, которого уволокла в прошлый раз из под носа злодея. — Может попытаться выяснить про Гаврилу. Спасибо Финисту, а то бы мне сейчас туго пришлось. Только вот самому Кащею про то, что я холода не чувствую, знать не надо, а значит, будем изображать свежемороженую сказочницу, — Катерина глаза прикрыла, и постаралась принять страдающий вид. С тем и была принесена на знакомые острова северного побережья. Те самые, которые в зеркалах сказочных не видны. Льды прочно сковали ледяное море, а мох, покрывавший небольшие островки летом, был скрыт под толстым слоем снега и ледяной корки. На одном из островов возвышался ледяной трон, иначе не скажешь, а на нём восседал скучающий Кащей.

— Ааа, вот и моя гостья пожаловала, — рассмеялся он, когда ветер принёс покрытую ледяной коркой Катерину. — Эй, сказочница! Тепло ль тебе девица? А?

Девица не отвечала, вид имела весьма бледный, глаза закрыты, и Кащей несколько встревожился. Убивать её он вообще-то не собирался, по крайней мере, своими руками. Смерть сказочника весьма и весьма дорого обходится. — Эй, ты, сказочница! Ветер! Да ты что, уморил её, что ли, дуболом негодный?

Ветер что-то свистнул, явно отрицая такой расклад. Велено ему было из светлицы сказочницу забрать и донести, он и сделал, что велено было! Кащей встревожился. Такого он не ожидал. Катерина должна ему объяснить кое-что. Хотя, он и не был уверен, что дело именно в этой самой сказочнице. Кащей сердито махнул рукой, ледяной панцирь разлетелся на куски, и Катерина упала на снег.

— Эй, ты! Я же вижу, что ты жива! До чего же люди слабы! Ветер, подними её.

Ветер исполнил приказ, довольно мягко приподняв девочку со снега. Она приоткрыла глаза. Кащей довольно кивнул. — Куда ты дела мастера Гаврилу? Отвечай!

Катерина, уставшая изображать обморок и полное бессилие, слабо покачала головой. — Какого Гаврилу?

— Я сказал отвечай, куда запрятала Гаврилу, а не ври мне! — Кащей щёлкнул пальцами, и ледяные осколки начали медленно кружится вокруг Катерины, и снова складываться в плотный ледяной панцирь на её теле. Она попыталась вырваться, забилась, Кащей только расхохотался.

— Я не знаю никакого Гаврилу! — простонала Катерина, сообразившая, что если бы не её временная защита от холода, ей было бы очень и очень плохо и больно! — Не надо! Больно! Не надо!

— Какое счастье, что тут никого из моих нет и эти острова в зеркале не видно! — подумала она. — Точно бы так убедительно не получилось. Я бы всё думала, каково им на такое смотреть!

Кащей с сомнением смотрел на девчонку, которую лёд покрывал уже по плечи. Мужчины иной раз и от гораздо меньшего переставали упираться и готовы были сделать всё, что он хочет лишь бы прекратить пытку. Ледяные кусочки поднимались всё выше, вот уже и до шеи добрались, у сказочницы начали закатываться глаза, и дыхание становилось все слабее.

— Нет, вряд ли. Она бы такого не выдержала. Значит, не было там Гаврилы. Куда же его занесло? — Кащей так увлёкся размышлениями, что чуть не забыл, что лёд остановить надо! Но, опомнился и махнул рукой. Сказочница снова упала на снег, словно сломанная кукла. — Жаль. Всё напрасно, — тут Кащей припомнил, как он обманул ту глупую княжну, и как она легко поверила его словам про сказочницу да согласилась ему помогать. — Хотя… Немного позабавился и развеялся. Тоже неплохо, — лениво рассуждал Кащей.

— Отнеси её обратно, да быстрее, чтоб не померла по дороге! — скомандовал он ветру. А сам принялся раздумывать, где же ещё можно поискать мастера.

Катерина с трудом заставила себя не двигаться. Лететь было опять же не холодно, но чрезвычайно неприятно. Земля под ней проносилась со страшной скоростью, а то, что её несло никакой осязаемой плотности не имело. Даже Ярик, когда несколько раз по совету Волка её ловил и немного переносил с места на место, ощущался более надёжным. А тут… Несёт тебя в пустоте, а ну как эта пустота передумает? Катя заставила себя об этом не думать. И с радостью поняла, что места уже знакомые и вот уже стольный город князя Алипия, у терема мечутся всадники, пытаясь решить, куда же им скакать на поиски сказочницы. Первым её заметил Ярик. Дёрнул за волосы Бранко, и взмыл вверх. Спорить с северным ветром он, конечно, был не в состоянии, но вот перехватить хозяйку, если бы тот её кинул, запросто бы смог. Правда и не понадобилось. Бранко взвился на вороном коне вверх и выхватил Катерину из ветреного потока. Ветер что-то свистнул и умчался вверх, обдав всех вокруг мелким колючим снегом. Бранко не спешил опускаться.

— Катюша? Как ты? — Волк так боялся за неё!

— Всё отлично, — Катерина, спрятав лицо у него на груди, на мгновение улыбнулась. — Не знаю, есть ли у Кащея под рукой зеркальце. Если есть, пусть лучше думает, что почти меня заморозил. Хотел выяснить, где Гаврила, — она прикрыла глаза, увидев, что Волк всё понял и ей подыграет.

Бранко с рук сестру не спускал, так и нёс её в светлицу ей выделенную, по дороге объяснив, что сказочницу похитил Кащей, но, как видно, испугался, что погубит, и вернул. Всем ведь известно, что происходит с тем, кто убьет сказочника! Баюн успел поймать пристальный взгляд Бранко и сразу успокоился. Жаруся, так та попросту летала голубкой около Воронко и всё сама слышала. Зато Степан, Кир и Ратко переживали очень. Плакала потрясенная всем случившимся Злата, Милорад попросту не знал, как ему быть! Это же именно его сестра предала сказочницу исконному врагу! Его семья была опозорена! Он с тоской смотрел на невесту. Злата теперь, скорее всего, разорвёт сговор. Пусть и не сама, батюшка её так решит! Кому надо породниться с такой опозоренной семьёй? А в самой дальней светлице княжьих теремов, уткнувшись в колени матери, горько плакала княжна Дарья. И от боли в руках, которых уже не чувствовала, и от того, что поняла, что натворила.

В светлицу к Катерине Бранко пустил только Баюна, плотно закрыв дверь перед прочими. Катя выпила живой воды, и быстро пересказала Баюну и Волку, что именно с ней приключилось. А как только выяснила, что Дарья до сих пор со льдом на руках, ахнула и заторопилась к ней.

— Ты на неё не злишься? — вдруг задал ей вопрос Баюн, когда она уже до двери дошла.

— На Дашу? Нет. Она доверчивая и не сталкивалась с таким коварством. Хотя и гораздо опытнее её люди могли быть обмануты и заморочены Кащеем. Пойдём, — она оглянулась на Бурого. Волку пришлось опять вернуться в образ Бранко и сопровождать Катерину. Под дверью обнаружились мальчишки, Ратко и Злата, которая плакала на груди у среднего брата, да так успешно, что почти вымочила ему рубашку.

— Катя! Живая! — Златка моментально пролетела мимо остальных и повисла у Катерины на шее. Ратко облегченно улыбался за её спиной.

— Ой, да что же ты так плачешь? Всё, всё уже хорошо. Подожди немного, я к Даше схожу.

— Ты куда сходишь? — Злата даже отступила на шаг.

— К Даше, — удивилась такой реакции Катерина. — У неё же руки во льду. Надо хоть попытаться убрать.

— Катя, она же тебя всю в лёд заковала, — вновь заплакала Злата.

— Ну, я-то вот она, и льда на мне нет. А ей плохо. И потом, знаешь, её никто не учил думать и хоть пытаться рассуждать, кому верить можно, а кому нельзя. А она просто доверчивая девочка, которой яда в душу налили. Подожди, Златонька, я скоро вернусь, — Катерина быстро пошла за Бранко и Баюном, который одобрительно кивал, слушая её слова.

Князь Алипий не посмел бы просить чудом вернувшуюся живой сказочницу о помощи дочери-предательнице, и был безмерно благодарен за то, что она и без просьб и слёзной мольбы его жены, отправилась в светлицу, где плакала княжна.

— Даша? — когда Катя её увидела, забыла даже, что когда-то на неё сердилась, так жалко было глупышку.

— Ссказочница Катерина?? Ты вернулась? Ты жива! Какое счастье! Прости меня! Я так виноватаааа… — Дарья всё пыталась вытереть лицо руками и натыкалась на обжигающий лёд. И начинала плакать ещё горше.

— Тише, тише, всё прошло,

Лед дождями унесло.

Слез горючих те дожди,

Больше ты беды не жди.

Тише, тише ты не плачь,

Много в жизни неудач,

Зло ты в сердце не расти,

А обидят, ты прости.

На ледяной поверхности показались мелкие трещинки, они увеличивались, тихонько потрескивая, а когда на лёд попала очередная Дашина слезинка, вдруг стали стремительно разрушать лёд. И он попросту обвалился весь, рассыпался в рыхлое снежное крошево. Даша подняла глаза на Катерину и уткнулась ей в плечо лицом. Руки не слушались, княжна уже и не надеялась, что их можно спасти.

— Погоди, сейчас мы попробуем одно средство, — Катя вынула два флакона, на каждую побелевшую ладонь упала сначала капля мёртвой воды, руки порозовели, но не двигались. Капля живой воды, попавшая на обе ладони, вдруг вернула княжне ощущение того, что у неё руки есть, и они её слушаются!

— Катя! Я могу пальцами шевелить! — Даша переводила взгляд со своих рук на лицо Катерины и вдруг кинулась перед ней на колени. — Прости меня! Прости!

— Вставай. Я не сержусь. Всё, всё уже. Ну, не плачь. Даш, ты меня сейчас утопишь! — Катерина помогла Даше встать и успокаивала её, пока та плакать не перестала. — Пойдём. Там твои родители с ума сходят. Ты что? — Даша высвободилась из её рук и забилась в угол.

— Я всех опозорила. Я предала тебя. Я даже думать боюсь, что сейчас будет! Стоян… Стоян даже не пойдет больше ко мне. Я… Я боюсь, что Злата может разорвать сговор с Милорадом. Брат меня не простит! Я опозорила семью, род предателей никому не нужен. Я должна буду уйти куда-нибудь.

— Я с ума с вами сойду! — Катерина рассердилась. — Ну-ка выбирайся из угла и пойдём со мной! Ответь только на один вопрос: откуда взялся тот мудрый старик, который тебе те глупости наговорил?

— Бббатюшка привёл. Сказал, что беседа с мудрым человеком мне пригодится, — немного заикаясь от волнения ответила Дарья.

— Замечательно! Потрясающе просто! — Катерина решительно взяла Дашу за руку и попросту поволокла за собой. Та только ноги переставляла. Дверь Катя открыла чуть не пинком, она распахнулась так, что все, ожидающие сказочницу, отпрянули.

— Так, все в сборе! Отлично! — мрачно проговорила Катерина. — Князь Алипий, а можно ли где-нибудь нам всем поговорить, так, чтобы это было не в толпе?

Опешивший князь заторопился в свою личную горницу. За князем туда вошла княгиня Варвара, Милорад, Баюн и Бранко, Жаруся серой голубкой села на окно снаружи, вошел Ратко и Стоян со Златой. Никто не звал мальчишек, но избавиться от них можно было лишь связав по рукам и ногам и выкинув силой. Катерина решительно втянула туда же Дарью. И дверь закрыла.

— Доченька! — княгиня Варвара увидела, что на руках дочери от льда и следа не осталось, они здоровы и невредимы!

— Варвара! — князь Алипий одёрнул жену, а на дочь и не посмотрел. — Я безмерно благодарен тебе, сказочница, что ты спасла мою негодную дочь от беды, полностью ею заслуженной. Я прошу тебя, скажи, какое наказание она должна понести?

— На мой взгляд, она уже понесла наказание, — Катерина вытащила из-за спины зарёванную Дарью.

— Она предала нашу гостью! И не просто гостью, а сказочницу, которая сделала нам столько добра! Которая спасла нас от тумана! — громко сказал князь Алипий. Дарья с ужасом глянула на обычно ласкового и снисходительного батюшку.

— Она сделала то, что ей посоветовал сделать один очень мудрый странник, которого ей привёл её отец, — Катерина грустно вздохнула. — А уж Кащей умеет и образ любой принимать и голову людям морочить. Если уж сам князь обманулся обликом мудреца, что уж говорить о молоденькой девушке?

— Но, ты же не обманулась? — Милорад отчаянно хотел выручить сестру, но не видел как. — Ты же не старше Дарьи.

— Княжич, в нашем мире девочка должна уметь думать. А у вас всё больше послушания требуют. Если бы её учили разбираться в людях, она могла бы, например, припомнить, что от мудреца идёт холод, и что после разговора с ним она сама перестаёт видеть что-то хорошее вокруг. Даш, так было?

— Ддда, — Дарья вспоминала, как плохо ей было сначала, при первых беседах с «мудрецом».

— Да! Она же говорила мне, — вдруг вспомнил князь Алипий. Действительно дочка пришла странная, какая-то притушенная, тихая и спросила, а можно ли ей с мудрецом больше не беседовать. Он с ужасом вспомнил свой ответ. — Я её, получается, сам к Кащею и толкнул??

Катерина тактично промолчала. Хотя хотелось сказать много чего. В самом деле, сначала делают из девиц тупых и покорных куриц, а потом возмущаются, почему она не поняла, что это был не мудрец, а враг!

Баюн благожелательно осмотрел собравшихся и предложил объяснить произошедшее тем, что Кащей молодую княжну попросту околдовал, пробравшись в терема под видом мудрого старца.

— Это всё объяснит и к княжне никаких вопросов больше не будет, — Кот покосился на просиявшего Алипия, крепко обнявшего дочку, опять заплакавшую княгиню Варвару, правда, на сей раз уже от радости, облегченно вздохнувшего Милорада и сияющую Злату.

Невесел был только Стоян. Но и он заставил себя улыбнуться. Князь открыл дверь горницы и велел глашатаям сообщить радостную весть о возвращении сказочницы и о том, что княжна была околдована коварным Кащеем, но теперь колдовство лишилось силы и все разъяснилось! Катерину с Дарьей, идущих рука об руку утром в церковь видели все, и то, как они улыбались друг другу рассеяло сомнения даже самых подозрительных.

Стоян тоскливо смотрел в окно. — Брат, что с тобой? — Ратко был счастлив, что Катерина вернулась цела и невредима, а вот то, что со старшим братом происходило, его смущало.

— Беды я наделал, — Стоян не отрываясь смотрел в окно на идущих из церкви после службы девушек. — Она вон как металась из-за меня. И она ведь права. Я её не люблю. Зачем я согласился? Что мне теперь делать? Разорвать сговор я не могу. А теперь тем более. Опять заговорят, что Дарья… Ну, что она сама виновата, и я это узнал. Ох, братец, что же я наделал!

Ратко молча обнял брата за плечи. Что тут можно сделать? Только посочувствовать.

Катерина заставила себя вытерпеть ещё несколько дней у князя Алипия. Никому не говорила, что её мучило желание отпрянуть в сторону, каждый раз, когда к ней Даша оборачивалась. Особенно, если резко.

— Всё я понимаю, обманул ей Кащей, голову заморочил. Только вот страшно и всё тут! Сердце перестаёт колотиться только когда вижу, что у неё в руках ничего нет, — думала Катя, очередной раз пересилив себя и заставив к Дарье подойти поближе. Та рассказывала о какой-то вышивке бисером, а потом вдруг заплакала.

— Даша, что ты? — Катерина обняла бедняжку за плечи.

— Я так не могу. Он даже подойти ко мне не хочет! А когда смотрит, у него такое лицо… Словно ему на меня и глядеть больно. Что же мне делать? Он меня совсем не любит! Я же не совсем глупая. Я вижу, как Милорад к Златоньке относится. И как Ратко на тебя смотрит! А Стоян… — она совсем низко опустила голову и уже не пыталась вытереть слёзы, они капали на бессильно лежащие на коленях ладони. — А дальше как жить?

Катерина гладила Дашу по плечу, и злилась на барана Стояна! Вот чтобы ему меньше папеньку слушать и девице голову не морочить!!! Это же самому решать надо! А тут… Что тут сделаешь? Да, Стоян Дарью не любит. А она-то наоборот!

А Даша затихла, только тяжело вздыхала, и наконец, решилась. — Катя, помоги мне! Помоги, умоляю.

— Как же я могу тебе помочь?

— Я с батюшкой говорила. Он не будет меня неволить, хоть и сказал, что не вовремя это, но раз уж совсем я не могу, то позволит мне самой разорвать сговор. Только… Только я не выдержу. Я думаю только о нём, а сама ему совсем… Совсем не нужна, — Даша выговорила это с трудом. — Помоги мне его забыть! Просто чтобы не помнился и всё!

— Даш, я же не колдунья, я не могу!

— Я понимаю, что совсем не получится. Батюшка тоже так говорит. Но, чтобы хоть немного полегче было?

Катерина только вздохнула. Вот что делать с этой несчастной? За окнами крутилась метель, крутилась…

— Лети метель, со всех земель,

Стели метель зиме постель,

С ветрами вой, развеешь боль,

Со мной поплачь, он мне палач!

Мети следы, укрой мечты,

Дай сил на миг, забыть навек,

Сказать, что он не нужен мне,

Решить, не мой он человек.

Катерина понятия не имела, получится ли… Помогут ли эти слова Дашке, мучавшейся от сознания того, что её жених в которого она влюблена, совершенно к ней равнодушен. Даша слушала и всхлипывала, но всё реже и реже, пока, наконец, не подняла голову. — Катя, а мне как-то легче стало! Дышать легче!

Катерина хотела сказать, что это никакого дыхания не хватит, так рыдать! Но, заставила себя рот закрыть и что-то вопросительно хмыкнуть. Дарья вслушивалась, даже голову на бок склонила.

— Да, мне и правда, легче!!! В конце концов, что тут сделать? Ну не любит! Не убиться же мне из-за этого!!!

— Вот уж что делать точно не надо! — активно замотала головой Катерина. — Ты же совсем ещё юная, а на Стояне свет клином не сошелся! Тем более, что тебя родители и не заставляют! О! Гляди, метель стихла. Пойдём-ка лучше с горки покатаемся! Батюшка твой говорил, что там какая-то такая горка нам для забавы сделана!

Дарья словно проснулась. Исчезла выматывающее ощущение, словно в груди всё плотнее и плотнее закручивается какой-то узел, затягивая сердце так, что действительно и дышать трудно было! За окном после метели выглянуло солнце, снег засиял, заискрился, и они действительно отправились кататься с горы! И докатались до изнеможения и визжали от восторга до хрипоты! И Даша первый раз за долгое время не видела во сне как Стоян уходит от неё прочь. Она вообще никаких снов не видела, а просто отдыхала! А утром, столкнувшись лицом к лицу со Стояном, не стала бледнеть, краснеть и заикаться, как это с ней постоянно происходило, а просто вежливо поздоровалась, да и пошла мимо! И не просто пошла, а ликуя от того, что смогла!!!

Катерина тоже радовалась. Теперь совесть её не мучила, и без неё они тут как-нибудь разберутся, а ей уже давно уезжать пора! Хотелось в Дуб, чтобы где-то в своём тайном месте за печкой пел сверчок, чтобы можно было уволочь к себе в комнату что-то вкусное и съесть как хочется, а не как положено! И не разговаривать с каким-нибудь общительным царедворцем, а то и с самим князем, а книжку читать! И сидеть на подоконнике и знать, что никто не тебя не смотрит и в обморок не рухнет от того, что ты в штаны одета! И с Волком полетать хотелось! И на конях верхом, так чтобы только снежные искры отлетали от вихрей, поднятых копытами! Очень хотелось! Жаруся собралась навестить Зоряну, которая снова зимовала во владениях Золотого Полоза, и пообещала Кате, что они вместе полетают, когда Птица вернётся, а сейчас и без Жаруси много чего о чём мечталось. Только вот, как это обычно и бывает, Катерину ждал облом! Это самое противное явление подкралось в виде Баюна, который вкрадчиво начал уточнять:

— А ты не против слетать к одной маленькой и знакомой сказочке? — Баюн косился на Катерину и стряхивал собственную шерстинку с её парчового опашня, в который Жаруся нарядила его радость.

— Не против, конечно, — врала Катерина как сивый мерин! Очень не хотелось! Очень! Но, раз надо… — А что ты так вздыхаешь?

— Да там поблизости своеобразная царица, — вздохнул Баюн. — С сыном.

— А царь имеется? Или там сын царь?

— Нет, что ты! Имеется и царь. То есть муж у этой царицы. Только вот у неё такой характер… Что есть там царь, что исчезнет там царь, никто и не заметит! А вот царица, это дааа.

— Видали мы уже дам с характером… — вздохнула Катерина. — Ну, съездим.

— Только надо Ратко брать. Без него труднее будет. Царица там урождённая ягишна. Вроде не колдует, но ухо с ней надо очень востро держать. Вот так! — и Кот предъявил своё острое ухо. Левое, которое к Кате ближе было. Для наглядности и демонстрации. — Хотя… Может, нам и удастся мимо их столицы проехать.

— Баюш, а туда срочно надо? Можно я немножко в Дубе побуду? Хоть пару деньков? — Катерина и сама понимала, что бессовестно ноет и жалобит Кота! Ну, устала она! И как-то очень Баюн юлил. Хорошо бы понять в чём подвох. А в том, что подвох был, Катерина не сомневалась.

— Да, конечно же, радость моя!!! — Баюн и сам так мечтал. Просто в сказку надо было обязательно Ратко везти, и желательно, Катерину предупредить, а то и убедить, что надо! Главной функцией Ратко было не давать Катерине ничего из рук царицы или царевича принимать! Баюн пугать Катю не хотел, но то, что царица зельями балуется вовсю, знало всё Лукоморье! И особенно она любила приворотные зелья. Царь, супруг её, как говорили, в своё время никакого намерения на ней жениться и близко не имел. А вот чашу с мёдом из рук девицы-красавицы принял, выпил, и сразу отчего-то так переменился, что жениться пожелал срочно. А про невесту уже имеющуюся забыл накрепко. Короче говоря, для любого разумного сказочного Кота было понятно и очевидно, что именно произошло. И вот чего Баюн точно не хотел, так это испытания очередного зелья царицы Марфы на его сказочнице! Да, Катерину отравить практически невозможно, но мало ли…

Когда они вернулись в Дуб и Катерина отправилась с Волком и Яриком полетать, Баюн обратился к Ратко, Степану и Киру, вызвал всех троих в горницу и завёл серьёзный разговор:

— Скоро мы отправляемся в Захолмное царство. Ратко, ты про него что-то слыхал?

— Захолмье? А как же! Царица там… Марфы Никитична, очень уж характерная. Сын имеется. Мирон, вроде. А вот как царя зовут, я что-то не помню.

— Дмитрий Иванович его зовут, да только это и правда мало кто помнит, — вздохнул Баюн. — Он там так, приставка к престолу. У меня есть основания считать, что царица варит и очень успешно использует приворотные зелья, — Баюн пошевелил ушами, уловив какой-то шорох. Но, решил, что ему померещилось, и продолжил. — Так вот, ваша первейшая задача — следить, чтобы Катюша там ничего не принимала из рук царицы или царевича.

— Опоят? — Ратко выглядел встревоженным.

— Пренепременно постараются! — кивнул Баюн.

— А зачем мы туда вообще едем? — испуганно спросил Кир. — Это же получается, что царица ведьма? — ведьм он по известным причинам чрезвычайно не любил и откровенно побаивался.

— Ну, ведьма это сильно сказано. Ягишна она, это да, что есть, то есть не прибавить не отнять. И мужа опоила в своё время, он-то совсем на другой жениться собирался. Так что опыт есть, умения тоже, а уж желания для сыночка Мирона лучшую невесту раздобыть, этого просто море!

— А Ратко она не отравит? — хмуро уточнил Степан, поразмыслив немного.

— Вряд ли. Если бы они с Катериной туда вдвоём приехали, тогда да, могла бы, а при нас, очень уж рискованно, — флегматично рассуждал Баюн, не замечая как испуганно переглядываются его слушатели.

— А может… Может, нам туда не ехать? — Кир так и не понял, зачем ввязываться в такую проблемную поездку.

— Видишь ли… В царстве этой самой царицы Марфы, спит сказка про ледяную внучку.

— Снегурочку что ли? — удивился Кир.

— Не совсем. Похожая сказка. И эта самая внучка нам нужна! Просто очень. Без неё у Кати не выйдет на северо-востоке сказки будить. То есть будить выйдет, конечно, а вот добраться туда спокойно, это вряд ли. А там сказок забытых множество. Всё в тумане. Вот мне и надо, чтобы Марфа нам препятствия не чинила, а позволила спокойно к сказке добраться. Я очень хочу, там в городе у неё не задерживаться, а поскорее убраться к сказке, но пока мы там будем, чтобы Катюша ничего не принимала из рук царицы!

— А как удержать? Выбить из рук? — ворчливо спросил Степан.

— Да хоть бы и выбить, — милостиво покивал головой Баюн. — Короче, делай что хочешь, но Катерине царица и сыночек ничего давать не должны.

— А если хлебом-солью встречать будут? — Ратко начал продумывать варианты развития событий.

— Там нет такой традиции, — Баюн покивал головой. — Не принято. Могут чашу поднести, но мужчине. Для девушек не положено. Сам-то смотри, ничего не пей, хоть вылей на себя! А то может решить тебя обезвредить, влюбив в какую-нибудь служанку местную, — выражение лица Ратко настолько Баюну понравилось, что он даже пожалел, что Катя этого не видит! — Ишь как перекосило! И правильно! Пусть лучше опасается! — раздумывал Кот. И добавил вслух:

— Катерине не говорите пока, не пугайте. Может, и не придётся туда заезжать… Это я так, на всякий случай.

Ярик вернулся в Дуб потому что Катерина попросила предупредить Баюна, что они решили слетать к дальнему лесу и могут задержаться. Он замер под потолком и внимательно выслушал всё, о чём говорил Баюн. — Ишь, удумал… Хозяйке не говорить! Нет уж, я ей обязательно всё скажу. А вот его предупреждать, куда и насколько хозяйка поехала не буду! — Ярик незаметно вылетел над головой Степана, решившего размяться на свежем воздухе, и поспешил к Катерине. Так и вышло, что она оказалась отлично осведомлена о том, что ей могло грозить в Захолмье, и даже больше чем раньше ехать туда не хотела. А тут ещё, стоило ей вернуться с прогулки, Баюн вручил ей книгу, велел прочесть, а после завредничал со сказкой!

— Радость моя, прочла? — Кот сидел рядом и загадочно поглядывал на Катерину.

— Прочла, конечно. Баюн, а почему сказка-то в тумане? Она же очень известная. Про Снегурочку все знают!

— А что знают? — глаза Баюна казались бездонными.

— Ну, как же, внучка Деда Мороза! — Кир недоуменно пожимал плечами. Он сидел напротив Катерины, и пытался вчитаться в какую-то хитрую рукопись о западных приёмах боя на мечах. Рукопись была скучной, Степан так и вовсе сделал вид, что спит, уткнувшись лбом в сложенные на столе руки. А тут разговор интересный, как не поучаствовать?

— Нет, это не та! — отмахнулась Катерина. — Кир, Снегурочка о которой ты говоришь, как и Дед Мороз, это относительно недавние персонажи. Им лет сто с небольшим. А та, о которой я сказку будить должна, слеплена из снега стариком и старухой, у них ожила, и прожила с ними до лета, а потом растаяла, когда с девочками через костёр прыгала. — Катерина хмуро покосилась на Баюна. — Кот, я вот чувствую во всём какой-то подвох! Что ты мне сказать хочешь?

— Сказать? Ничего. Хочу, что бы ты сама поняла кое-что. Подсказка! Подумай, кто она может быть? — Баюн насмешливо поглядывал на Катю.

— Вредина! — Катерина пододвинула книгу и опять перечитала сказку. А потом ещё раз, а потом… Вдруг подняла голову и посмотрела в окно. Баюн очень любил наблюдать за тем, как его сказочница искала решение очередной сказочной задачки.

Степан мрачно поднял голову со стола, оглядел на Катьку, потом покосился на окно, пожал плечами: — Ну, это надолго! Кир, пошли что ли… Попросим Волка, чтобы наглядно показал, я ничего не понимаю, что там написано, хоть на русский и переведено, но очень уж заумно, — он сердито кивнул на рукопись.

— Баюн, странно как получается. Или эти старик со старухой какие-то особенные были… Или…

— Они как раз самые обычные, — хихикнул Баюн. — Теплее, теплее.

— Тогда… Тогда получается, что она уже была. Ну, то есть, она приняла вид, слепленной девочки из снега. А на самом деле, она уже существовала. Как… — Катерина перевела взгляд на подкрадывающегося по воздуху к Степановой голове Ярика. — Как Ветерок…

— А чо сразу я? — заныл Ярик, который от скуки собирался мимо проходящему Степану дать подзатыльник и застыл с самым невинным видом.

— Только ветерок со снегом! Метель? Она молоденькая метелица, вьюжка? — Катерина изумленно смотрела на страшно довольного и активно кивающего Баюна.

— Умница!!! Умница ты моя! Правильно! Она действительно совсем молоденькая вьюжка. Всегда очень интересовалась людьми, и вот решила с ними пожить. Кстати, несколько раз с разными семьями жила. Это повторяющаяся сказка. Ей у людей нравиться. Она находит очередную пожилую бездетную пару, наблюдает, а то и приходит к ним. А в этот раз её туманом накрыло вместе с очередными её приемными родителями. За ней всегда старшие метели приглядывали, вон, даже у тебя в сказке написано: «Однажды налетела черная туча, из нее посыпался град крупный. Снегурочка обрадовалась граду как жемчугу перекатному. А когда снова солнышко выглянуло, и град растаял, она опять заплакала, да так горько, как будто сестра по брату родному». Даже весной и летом присылали ей снежных гонцов, уточнить, как там она, не обижают ли. То дождь холодный, то град, а то просто ветер с севера прилетал. Вот и в этот раз вокруг ветра да метели кружили, но не успели они забрать Снегурочку. До сих пор скорбят! Мы когда туда доедем, всё сама увидишь. Как зима, метели около границы тумана вьются, снега наносят — горы целые. В туман можно зайти только со стороны дороги от столицы Захолмного царства, — Баюн незаметно для Катерины подмигнул Ратко, напоминая тому, что там, возможно, и для него забота будет.

Глава 20. Приворотное зелье

Сугробы около туманной границы были какой-то неприличной высоты! Они всё летели и летели вдоль тумана, и было понятно, что опуститься просто невозможно!

— Нет, можно, конечно, морских коней позвать, но у них сейчас штиль и они в эту пору всегда полусонные, — рассуждал Баюн, судорожно вцепившись когтями трёх лап в волчью шерсть, а передней правой нежно придерживаясь за Катино плечо.

— Кать, вот скажи мне, он и тебя так когтит? Если да, он у меня сейчас вместо коней сугробы вытаптывать будет! — уточнил Бурый, обернувшись к Катерине через плечо.

— Нет, он просто придерживается, — сочувственно отозвалась девочка.

— Баюн, ты слышишь? Приведи свои три свои лапы в соответствие с той, которая просто придерживается! Иначе я тебя действительно сброшу!

— Не сбросишь, — отмахнулся Баюн. — На тебе же радость моя!

— Сейчас да, а когда она в туман пойдёт, представляешь, что с тобой будет? Ты лучше включи воображение, включи, пока не поздно! — Волк пофыркал, уловив, как быстренько убираются кошачьи когти. — Вооот, можешь же, когда хочешь!

— Эгоист. Мне так не удобно, — ответствовал Баюн и тяжело вздохнул. — Ничего не попишешь, придётся через Подхолмье лететь. С той стороны метели меньше метут. Ох, как я не хотел туда соваться!

Катерина прекрасно знала, о чём он вздыхает, Ярик ей сразу пересказал подслушанный разговор Баюна с Ратко и мальчишками. Ей тоже очень не хотелось встречаться с царицей Марфой, но, похоже, другого выхода и правда не было, и они свернули к Подхолмному царству.

В Подхолмье к туману привыкли. А как иначе, если он виден со стен, которые защищают детинец? Туман остановился совсем рядом и застыл на месте уже давно. Каждый день к туманной границе отправлялись отряды дружинников, которые проверяли, не сдвинулся ли мерзкий зеленоватый сумрак с места, не собирается ли поглотить и город, так же как и многие окрестные земли? Среди горожан, правда, находились и такие, которые с сомнением относились к дозору по туманной границе.

— Толку-то? Если он начнёт двигаться как в прошлый раз, то никто никуда не успеет ни уехать, ни уйти, — вздыхали они, но такие ворчуны всегда есть. Что на них внимания обращать? Остальные горожане предпочитали видеть в ежедневных караулах свидетельство заботы царицы о народе. И только она сама и ещё несколько ближайших слуг знали, что круглосуточно на конюшне стоят наготове кони, для неё, её сына и нескольких приближенных, которые должны обеспечить им в пути безопасность и удобство. Все остальные царицу нимало не волновали. Впрочем, царица всех окружающих рассматривала только с одной точки зрения — может ли этот человек быть как-то полезен её сыну и ей? Если нет, то человек значил для неё меньше придорожной пыли, и ценность его была именно такова.

Когда царице Марфе доложили о том, что в небе видны какие-то слишком уж крупные птицы, и они летят к стольному граду, она встревожилась, а потом, узнав, что это Бурый Волк с девчонкой на спине и сказочные кони со всадниками, сообразила, что это именно те, о ком она мечтала и надеялась их заполучить! Торжественная встреча была организована стремительно, правда, случился некоторый конфуз. Негодная дворня про царя забыла! То есть вот уже на подлёте гости, и царица с царевичем вот они, стоят на высоком крыльце, всё чин по чину, и тут только царица вспоминает, что чего-то не хватает. Словно какой-то привычный предмет исчез. Ну, вот стоит сундук, стоит, а потом раааз и делся куда-то. Даже не сразу сообразишь, что именно тут стояло. Чего-то не хватает и всё!

— Аааа, а царь-то где? — всплеснула белоснежными мягкими руками царица. — Негодяи! Позвать его сюда немедля!

Легко сказать! Ежели надо позвать конюха, то понятное дело, он на конюшне. Кузнец — в кузне, повар — в поварне. А царь в собственных теремах словно растворялся, забивался куда-нибудь подальше как таракан в щель и не слышно его, ни не видно. Так и пришлось царице с царевичем самим гостей встречать! — Всё сама и сама! Вот так и приходиться государством-то управлять! — думала царица Марфа, умильно улыбаясь сказочнице. — Ишь ты! Плюгавенькая какая, пройдёшь и не заметишь, но это и к лучшему! Нам красавица писанная и ни к чему! — царица давно и прочно оценивала всех девиц с одной только точки зрения: подойдёт ли она её драгоценному сыну, или нет? Эта бы точно не подошла, если бы не была сказочницей! А так, вполне, вполне! На присутствие сговоренного сказочнице какого-то князька, царица не обратила ни малейшего внимания. Лишние люди того не стоят. С течением времени от них всегда можно так или иначе избавиться. Были ещё какие-то мальчишки, это и вовсе оруженосцы что ли, мусор вообщем. А вот Баюном приходилось считаться. Бурого Волка царица попробовала бы отправить куда-то там, на конюшню что ли, но наткнулась на совершенно безмятежный взгляд девчонки, вдруг настолько заледеневший, что Марфа сделала вид, что пошутила. Она-то уже соображала, где у неё какое зелье стоит и хватит ли на дорогих гостюшек, как выяснила, что сказочница не погостить и навестить прилетела, а убрать туман! Вот тут уж Марфа выкинула из головы все идеи куда лучше приворотное подмешать, ежели девица по молодости лет медов хмельных не пьёт, а сосредоточилась на невозможной мечте: она выглядывает из окна терема, а тумана нет!!! Нигде нет, не только вот тут, прямо под носом, а нигде! Она даже слушать начала, что ей Баюн рассказывал.

— Так что мы не задержимся, уж не взыщи, мы к туману.

— Да неужто такое возможно? Неужели же прогонит наша сказочница погань эту?

— Я очень постараюсь, — Катерина вежливо поклонилась и лучезарно улыбаясь, собралась уходить.

— Дозволь проводить тебя! Не погнушайся хоть таким нашим гостеприимством. Царевич Мирон с вами отправится, раз уж батюшке нашему не здоровится, — царица широко повела рукой на высокого белобрысого царевича. Катерине он не понравился. Глаза навыкате, голубые и холодные, носатый, на какую-то рыбу смахивает. Пришлось ехать к туману в сопровождении царевича и половины дружины.

— Как-то мне это сильно не нравится, — ворчала Катерина, которую мальчишки вытягивали из кустов, росших в зеленоватой мути неподалёку от туманной границы. Кот, Бурый и Ратко с конями остались там, вместе с царевичем. — И царица и этот её… Рыб.

— Какой рыб? — удивился Кир.

— Да Мирон же! Чего ты тупишь? — Степан хихикал. — Точно рыб. Не могу только вспомнить, какой именно. Палтус блин…

— Главное, чтобы не акула, — вздохнула Катерина. — Наши-то там с этим рыбом остались. Ой, какой мерзкий, — пока царевич сопровождал их до тумана, он упорно ехал рядом с Катериной, больше ни на кого внимания не обращал, вещал что-то о себе любимом, и Кате сильно мешал. Она пыталась сосредоточиться, а тут этот что-то бухтит и бухтит. Мальчишки беззвучно хихикали над Катькой, которая явно мечтала царевича послать куда-то далеко, но не могла нарушить правила приличия и сцепив зубы, улыбалась и кивала головой. Ратко мечтал добраться до царевича и попросту набить ему морду, потому что даже такой тупой царевич должен был понять, что девушке он неприятен и не навязываться. Волк прикидывал, как бы ему сдержаться, когда Катерина отправится в туман, а вот Баюн был доволен и даже лапы потирал за Катиной спиной, он предвкушал очередную победу своей сказочницы!

Катерина шла на лыжах за Степаном и никак не могла сосредоточиться на сказке, а надо было бы! В голову лезла только царица Марфа! — Как же нам от неё убраться без потерь? Тьфу! Снегурка! О ней думай! Жила-была маленькая метель. Любопытная и шаловливая. Нравилось метелице-малышке за людьми наблюдать. Из года в год прилетала она в начале зимы в одну деревеньку и наблюдала за жителями. Больше всех нравились ей старик со старухой, что жили в избе на краю деревни. Не было у них детей, но сами они такие были добрые, да ласковые, что тянулись к ним и детишки и животные, даже птицы лесные прилетали! Вот и метелица кружила у их дома частенько, а как-то раз, подслушала она их разговор о том, что хорошо бы вылепить им из снега девочку! Метелица, которую звали Вьюжка, быстро намела отличный, мягкий и уютный сугроб прямо у избы, да и спряталась там сама. Лепили дед с бабкой снег, не ведая, что под их руками не просто снег лепится, а маленькая метелица Вьюжка обретает черты девочки. Снежной маленькой девочки — Снегурочки! — Катерина сама не заметила, как решительно сошла с лыжни, которую прокладывал Степан, сняла и убрала лыжи и повернула направо. А там, среди занесённых снегом берез, виднелся край деревушки. Крайняя изба и была той самой, в которой жили герои сказки.

— Катька! Что ты за человек такой! Слов нет! — у неё за спиной ругался и фыркал вредный Степан. — Что, сказать нельзя было?

— Да что я тебе сказать могу? Что мне кажется, что надо туда? А может, и наоборот? — Катерина безнадёжно махнула рукой. — Не ругайся ты.

Впрочем, Степан так и ворчал на Катьку всю дорогу! Кир шёл молча, настороженно озираясь, он тоже считал, что Катька ведёт себя беспечно. Катька слушала-слушала, да и рассердилась.

— Что они, в самом деле! Отчитывают, словно физрук за то, что я на канат не могу залезть! — Катерина вздохнула. Её попытки забраться на канат физрук видел в кошмарных снах и просыпался от ужаса в холодном поту! О чём он неоднократно ей и говорил! Именно тем тоном, которым сейчас что-то там фырчит Степан. Хотелось ей ответить, даже рот уже открыла, да решила не связываться. Дошла до плетня, спряталась за поленницей и начала рассказывать сказку:

— Жили-были в одной деревне старик со старухой. Жили хорошо, дружно. И все бы ладно, да вот горе — не было у них детей. Вот опять пришла снежная да морозная, сугробов до пояса намело, ребятишки на улицу высыпали поиграть, а старик со старухой из окна на них глядят да про свою беду думают.

Катерина покосилась на сугроб справа от плетня, оттуда выглядывал Степан и изучающее осматривал туман. А туман вёл себя так, словно его отрывал от земли мощный поток воздуха, не давая времени раствориться, развеяться в воздухе. Клочья тумана взлетали вверх, и исчезали в небе. Деревня просыпалась, приходила в себя. Распахнулась дверь ближайшей избы и оттуда на снег выбежала тоненькая и совсем молоденькая девушка. Красавица, глаз не отвести, только очень уж бледная.

— Снегурушка, внученька, неужто исчез проклятый туман? — в два голоса спрашивали её старики, боясь поверить в такую радость, а она, раскинув руки и запрокинув голову так, что длиннющая коса мела по снегу, кружилась и радостно смеялась.

— Исчез, исчез! Всё просыпаются! — Снегурочка вдруг подняла глаза и посмотрела именно туда, где была Катерина, и внезапно до земли поклонилась в ту сторону, а потом побежала к своим старикам, рассказать, да успокоить. Она точно поняла, что тут сказочник!

Катерина только в березняке и остановилась. Деревня проснулась так быстро, что пришлось чуть не бегом убираться подальше. Степан ворчал уже по поводу того, что она как-то не так укрытие выбрала, его поддерживал Кир, и если бы не расчудесное Катино настроение, она бы с ними обоими поругалась бы!

— Ладно, давай зови наших, — Катя слушала как звучит серебряный рог, слушала, а потом ей стало так тревожно! — Что-то случилось!

— Хозяйка! Там… Там… — вокруг засвистел Ярик. Только он и прилетел на звук рога.

— Ярик, что случилось? — Катерина едва выговорила вопрос. От ужаса дыхание перехватило.

— Я не очень понял, я улетал и кружил над туманом. Этот, как его там… Царевич который, приказал развести костры, вроде как воям его погреться, а потом что-то сказал дружине и они лица закрыли тряпками, и побросали в костры какие-то мешочки маленькие. Всё затянуло дымом. Таким пахнущим… И наши все попадали. Просто рухнули на снег и всё! Нет! Не бойся, они спят, не умерли. Но спят крепко! Их в город уволокли. И в подземелье закрыли. Закованы все в цепи. Только всё равно им. Они спят.

Катерина могла бы белизной лица посоперничать со Снегурочкой. — Катька, только в обморок не падай! — Степан предупреждающе подставил руку. На всякий случай. — Кать?

— Чего? — Катерина едва сумела ответить. Растерялась и испугалась так, что скулы свело.

— Что делать будем?

— Я не знаю! — на глаза навернулись слёзы. Берёзы, снег, облака над голыми тонкими ветками в вышине, всё подёрнулось пеленой. Катерина замотала головой, сердито вытерла глаза.

— Сказочник? Кто из вас сказочник? — ясный, звонкий и нежный голос за спиной Катерины, прозвучал неожиданно. Они не слышали шагов Снегурки, наверное, потому, что она могла идти, почти не касаясь снега. — Это ведь ты? Правда? — глаза голубые, как небо зимой в мороз.

— Правда, — Катерина кивнула головой. Слёзы покатились по щекам. Снегурка шагнула ближе.

— Что с тобой, сказочница? Может, я могу тебе помочь?

— В беде мои близкие. А я не знаю, как их спасти, — Катерина подняла голову, услышав конское ржание. — И нас тоже ищут.

— Расскажи мне, что случилось. Мои родные — метели и снежные вихри будут рады сделать всё, чтобы помочь той, кто прогнала туман и спасла меня, — Снегурочка протянула руку в сторону и открыла ладонь, над ней тут же закружился небольшой вихорёк, он слетел с руки Снегурки и достигнув снега, вырос, загудел, завыл, поднял вокруг стоящих в березняке снежную непроглядную пургу. — Не бойся, тебя не найдут. Любая погоня собьется с пути. Пойдём.

Снегурочка легко пошла по снегу, оборачиваясь на сказочницу, она радостно рассмеялась. — Да ты тоже ладишь со снегом! Он держит тебя!

Катерина, не успевшая не то что одеть, а даже и достать лыжи, в очередной раз напомнила себе поблагодарить Финиста! За спиной пыхтели и отдувались Степан и Кир, пытающиеся успеть за девчонками так легко шагающих по снегу! Они-то как раз проваливались в снег чуть не по пояс.

— Катька! Скажи ты Ярику, пусть поможет! — наконец не выдержал Кир.

— Ярик, Ярик, вытащи их! — Катерина махнула рукой на мальчишек, Снегурочка радостно рассмеялась, увидев вихрастого Ярика, выхватившего по очереди обоих мальчишек из снега.

— О! У тебя ветер в услужении? Так что же ты расстраивалась?

— Разве сможет ветер помочь против коварной и хитрой царицы? — вздохнула Катя.

— Ты и сама с ней справишься, — Снегурка ласково смотрела на сказочницу. — Ты ведь справилась с туманом! А мы тебе поможем!

Царица Марфа сердито притопывала ногой. — Куда они запропастились? Велено было найти и привезти! Что тут сложного? Где их носит? Да, ты проверил, эти там спят? — она кивнула головой, указывая сыну на тайные подземелья, где были надёжно спрятаны пленники.

— Спят и прикованы уже! Твой сонный дым великолепен!

— Разумеется, — рассмеялась царица. — Я всё так делаю, — она была весьма, весьма довольна! Туман исчез, все спутники сказочницы надёжно упрятаны в темницу, сама она сейчас предстанет пред ясные очи царицы, и скоро, очень скоро, Лукоморье узнает, кто тут самая мудрая и дальновидная царица!

— Государыня, не вели казнить!!! — воевода явно трусил, мялся у дверей.

— Что там ещё?

— Поднялась метель, такая, что ничего не видно! Не нашли мы сказочницу!

— Чтооо? — царица Марфа в гневе была страшна! — Да как ты посмел, пёс! Я тебе велела её привести! А ты мне про метель какую-то рассказываешь? Снега испугался?

— Да не видно же ничего! — воевода кивнул в сторону окна. Там летел сплошной снежный поток. — Я б привёз, только даже не понятно, в какой она стороне.

— О! Как метель разошлась! Это, небось, туман ушёл, и метелям теперь ничего не мешает, — благодушно махнул рукой Мирон. — Не переживай, матушка, я сам съезжу и найду её. Куда ей деваться-то?

— Сынок, я только на тебя и могу рассчитывать! Только погоди, немного утихнет и тогда…

Метель утихла к вечеру. Царевич Мирон во главе отряда воев поехал к лесу, сказочницу они нашли очень быстро. То есть её следы, которые вели в лес. Вои спешились, и проваливаясь в снегу поспешили в лес по следам. Мирон сидел на коне, нетерпеливо поджидая своих, и вдруг деревья дрогнули, уронили снежные шапки, а совсем рядом, на опушке леса обнаружилась сказочница, глянула на него и молча попятилась в лес.

— Стой! Эй, люди! Сюда! Она тут! — Мирон дёрнул повод коня, пришпорил его, послал вперёд, но конь завяз в снегу, замотал головой. Царевич едва в седле удержался, тогда он решил сам догнать сказочницу! Спешился, и кинулся к ней, но как-то так получалось, что она словно летела по снегу, почти не оставляя следов, а он спотыкался и падал, вяз в глубоком снегу. Как только он падал, проклятая девчонка останавливалась, будто поджидая его, а потом снова бежала куда-то вглубь леса. Мирон даже не заметил, когда с дерева мимо которого он пробегал, что-то почти прозрачное и лохматое уронило на него приличных размеров сук.

— Ярик, ты не перестарался? Он живой? — Катерина озабоченно осматривала физиономию Мирона.

— Да, если и перестарался, подумаешь! У нас же вода есть, — фыркнул Степан, выходящий из-за выворотня.

— Не хватало ещё на этого воду тратить, — Кир выглянул из-за соседнего дерева и пнул лежащего царевича. — Обойдётся.

— Вы его, может, уже свяжете? Кто его знает, может у него не только рожа рыбья, но и череп как у толстолобика? — Катерине Мирона даже жалко не было! Вот ни грамма сочувствия не нашлось!

Пока мальчишки старательно связывали заложника, Катя раскатала избу, и Мирона втянули туда. — Блин, вроде не толстый, а весит, как кабан какой-то! — пыхтели Степан и Кир, но справились! Катерина, выгнав их на пару минут из избы, напела Мирону колыбельную, чтобы не мешал, а потом позвала мальчишек и они до глубокой ночи обсуждали план действий.

Царица Марфа ждала сына, ждала, заволновалась, а потом и вовсе впала в панику. Вернулись все воины, которые ездили с ним, все говорили слово в слово одно и то же. Послал, мол, их царевич по следам, они и шли, шли, шли, потом опять метель началась, следы замело, они вернулись потихоньку, а царевича-то нет! Коня только нашли. Марфа металась по покоям всю ночь. В голове крутились картины всё страшнее и страшнее. Ночью она отправила на поиски сына множество людей, но, подозревала, что они не ищут вовсе даже, а прохлаждаются где-то! Поэтому, утром она поехала сама! Метель почти стихла, и она самолично распределив людей, контролировала все поиски, забираясь всё глубже и глубже в лес. Из-за ветвей за ними незаметно наблюдала какая-то красивая, правда, очень бледненькая деревенская девчонка, а потом она раскрыла ладонь, и с неё слетел в снег вихорёк…

— Пора! Они в лесу и выйти оттуда не смогут, пока мы их не выпустим, — Снегурочка ласково улыбалась Катерине.

— Спасибо тебе! — Катерина шагнула было к городу, но её подхватили белые вихри и понесли над дорогой. Мальчишкам пришлось труднее. Они-то холод очень даже чувствовали. Но, надо было торопиться. В городе метель заметала дома и слободы, двери и окна домов. Катерину вихри бережно опустили на крыльцо царского терема, а когда выскочившие слуги попытались её остановить, они оказались сметены в сторону порывами ветра. Зеркальце исправно показывало дорогу до темниц, а разрыв-трава открыла все запоры и замки. Катерина шагнула в темницу и чуть не заплакала, но тут уж сумела сдержаться! Не до того было, и злилась она сильно! Очень сильно! И ещё она очень торопилась кое-кого найти в царских теремах! И кое-что у него с помощью Ярика взять.

Посланные Снегурочкой вихри помогли Ярику вынести пленников из темницы и легко улетели с ними туда, куда было уговорено. Вдали от владений царицы Марфы Катерина раскатала избушку, и туда бережно поместили всех её друзей. Кир и Степан тут же развернули самобранку и с чувством обедали, а Катерина поила всех спящих живой водой. Первым очнулся Баюн, потом Сивка, остальные кони сразу за ним. Бурый взвился на ноги, ощерился, даже не сразу осознал, что он в избе и Катерина рядом. Ратко долго в себя не приходил, Катерина уже даже волноваться начала. Баюн, правда, её убедил, что это реакция у парня такая. Индивидуальная.

— А пока ты мне можешь объяснить, как мы тут оказалась? — Баюн уже что-то ел, и пока слушал ел, и когда Катерина закончила рассказ, продолжать жевать.

— Ты закончил жрать? — Бурый наливался такой яростью, что на спине даже шесть потрескивала — заискрилась.

— Я не жру, а ем. И это реакция на стресс. Ты вот электрогенератором работаешь, аж искры летят, а я кушаю. Вот же Марфа со своими бабскими штучками!! Так обвести вокруг когтя! И кого! Меня! — Баюн запихал в рот кусок рыбы и что-то невнятно чавкал, пока не проглотил. — Говорю, тут уж она просчиталась! И месть моя будет страшна!

— Наша! Как же она пожалеет о том, что посмела подумать о том, что бы Катерину захватить!!!

— Да она уже пожалела, — Катерина пожала плечами. — Сына она так не нашла.

— А ты откуда знаешь? — удивился Сивка.

— Да он же тут до сих пор, — Катерина повела рукой. — В междустенье спит.

— Открой! — Волк рычал и щерился.

— Неа, ты его сожрёшь, а у меня на него большие планы, — Катя хищно улыбалась.

— Это какие же у тебя на него планы? — сощурился Степан.

— Не скажу, — Катерина рассмеялась.

— Не понял, — тоскливо признался Бурый.

— Волчок, не переживай. Девочка наша что-то придумала. И, по-моему, это что-то царице Марфе сильно не понравится, — довольно потянулся Баюн.

Царица Марфа сначала злилась, потом очень злилась, потом впала в ярость! Но, хоть злись, хоть ярись, сына найти не получалось! Она вернулась в город и там обнаружила, что её терема выстужены, занесены снегом, а темницы пусты! Тут уж даже бушевавший над городом снежный вихрь был несколько ошарашен. Крики и вопли царицы легко перекрыли завывание метелей. Марфа рыдала и плакала, топала ногами и швыряла всем, что под руку попадалось!

— Неразумно там кричать, — негромкий голос девчонки-сказочницы пробился сквозь её рыдания и заставил замолчать, словно кто царице рот заткнул.

— Ттттыыыы!!! Где мой сын?

— У нас, — безмятежно ответила Катерина. Марфа кинулась было на неё, но возникший на пути огромный Волк с оскаленной пастью, заставил её передумать.

— Что ты хочешь? — Марфа тяжело дышала и свирепо сверкала глазами.

— Приворотное зелье.

— Чтооо? — царица недоумевающее смотрела на девчонку.

— Приворотное зелье — повторила Катерина. — Только учти, что яд подсовывать не надо. Первым его попробует твой сын, так что не советую подменять. Отравишь его.

Марфа только глазами хлопала. — Ты хочешь приворожить моего Мирона? Да как ты смеешь?

— Ну, ты же посмела. Ты посмела пленить моих близких, пытаться поймать меня. Послала за мной сына своего! Как ты посмела? — Катерина сердито смотрела на царицу. — Ну? Ты соглашаешься? Или он остаётся у нас?

— А ты его вернёшь? — Марфа начала судорожно обдумывать, какой можно подсунуть яд, чтобы потом быстро дать сыну противоядие, а эта, пусть травит любого, кого она там приворожить хотела.

— Не сразу. Сначала посмотрю, а не подействует ли твоё средство как-то не так, — сказочница мило улыбалась. Она продолжала улыбаться, когда царица принесла и хмуро отдала ей небольшой пузырёк.

— Как надо сделать так, чтобы средство подействовало на определённого человека? — Катерина посмотрела пузырёк на свет. Ответ она знала, но надо было убедиться, что всё сделала верно.

— Ты даже этого не знаешь? — презрительно посмотрела на неё Марфа. — Добавь свой волосок в зелье. Достаточно двух капель. И разбавь питьём.

— Спасибо. Через месяц верну Мирона. А, может и раньше, — улыбка Катерины стала лучезарной.

Царице только и оставалось топать ногами и кричать! Её средство было очень сильным! И что теперь, сын должен будет страдать по этой мерзкой девице? К вечеру она охрипла и устала, вспомнила, что ничего не ела уже два дня, присела у себя в покоях и подхватив со стола стоящую там чашу с медком, выпила её всю до дна! А потом выронила чашу и схватилась за грудь. Сердце застучало сильно-сильно, так, как никогда ещё не стучало! И в его стуке ей померещилось имя! Очень знакомое, произносимое редко и с презрением имя мужа! Она кинулась его искать, и вот чудеса! Сразу же и нашла. И ведь не видела, сколько сегодня мимо проходила! Вот же он сидит неподалёку от её дверей. Царица Марфа удивлённо осматривала супруга. Он, оказывается, и высокий и плечистый и седина ему очень идёт! Марфа шагнула к нему навстречу, и царь чуть прочь бежать не кинулся по привычке, а обнаружив жену, обнимающей его за шею, решил, что он спит да сон видит! Обычно-то она всё кричала на него, да ногами топала, отгоняя прочь!

— Да отпусти ты его! Зачем он нужен? — Катерина безмятежно махнула рукой на Мирона, стоящего на поляне, уже довольно далеко от избы. Царевич крался от избы опасливо оборачивась. Ратко нахмурился.

— Он тебе что, понравился? Ты готова его отпустить? И вот так просто?

— Кому может понравиться этот окунь? — Катерина пожала плечами. — Но, он когда до дому доберётся, ему много чего придётся в жизни менять. Не волнуйся, с него хватит! Его матушка баловала безмерно, а отец был пустым местом, а нынче царица отведала своего же зелья и влюбилась в собственного мужа. И царь воспрял! И люди рады, и царица утихла. А царевичу теперь заново придётся много чему учиться. И неприятного у него много чего будет! Так что пускай идёт.

— А зачем ты Марфе сказала что сыночка приворотным напоишь? — спросил Кир.

— Да у неё прямо в глаза мелькала идея мне яд подсунуть вместо приворотного. Я же не могла ей сказать, что она сама его и выпьет, как только я туда волосок её мужа подложу.

— Волосок-то ты где взяла? — Степан сидел на перилах и болтал ногами.

— Ярик по моей просьбе царя нашел и волосок у него выдернул. Говорит, что едва царя отыскал! А я вот этим на волосок капнула над чашей с мёдом, а потом царице её оставила, — Катерина достала пузырёк.

— Ты не маши им тут, а то ещё прольёшь случайно, — поёжился Кир. — Ты же теперь можешь и нас им напоить.

— Глупый ты что ли? — Катерина рассмеялась. — Я и царицу-то не сразу решилась этим напоить. Нельзя им пользоваться! — она открыла пробку у пузырька и выплеснула его содержимое на снег у крыльца, а потом принесла и кинула туда уголёк из печи. Жидкость, впитавшаяся в снег вспыхнула словно бензин, загорелась синеватым племенем, и выгорев, погасла.

— Слушай, а почему им пользоваться нельзя? Царица Марфа же пользовалась! — осторожно спросил Катьку Степан.

— Степ, эта штука делает из нормального человека раба с навязчивой идеей. Ну, как бы это понятнее сказать… Зомбирует. Тот, кого напоили — искалечен, тот, кто напоил — обманут. Он-то жаждет привязанности и любви, а получает насильно привязанного к себе изуродованного человека, — Катерина повертела пустой пузырёк в руках. — Бедный царь Дмитрий Иванович! Жалко его… Я просто ничего лучше не сумела придумать, чтобы ему как-то жизнь полегче сделать и народ там не погубить. Что? — Катерина сердито фыркнула. — Что вы смеётесь?

— Ты отлично придумала! — Баюн пил сливки с валерьянкой и наслаждался!

Глава 21. Виринея в снегу

Кате наконец-то удалось отдохнуть так, как хотелось! Чтобы сверчок пел, и на подоконнике можно было посидеть, завернувшись в одеяло, как она любила. Благо никто не удивлялся, во что бы она не была одета — Ратко вернулся домой, а остальные к брюкам относились спокойно. И полетать Волком удалось и с Сивкой тоже! А потом она отправилась с мальчишками покататься с горки у озера, и уже возвращаясь, вдруг ощутила такой ледяной холод! Сначала она решила, что где-то рядом Кащей, испуганно закрутила головой, но нигде никого кроме увлёкшихся разговорами Кира и Степана не было! А холод легко пробрался под шубку и в меховые сапоги, словно и не было их, словно она босая на морозе стоит! Резко обожгло холодом шею, там, где на кожу попали две крошечные капли крови Финиста, и Катерина сообразила, что это заканчивается их действие.

— Как же холодно! — ноги подгибались, идти она уже не могла, упала на колени, зубы стучали так, что даже позвать никого не получалось. Холодный воздух обжигал горло, и кажется, изнутри покрывал слоем льда. А увлёкшиеся разговорами мальчишки шли впереди и не оборачивались. Они успели повернуть по тропке направо, и Кир, больше по привычке, глянул, где там копуша Катька.

— Степан! Где она? — Кир развернулся и чуть вернулся обратно.

— Да опять споткнулась наверняка! Вон, на коленки шлёпнулась! До чего же неуклюжая, — проворчал Степан и тут же сорвался с места, потому что Катерина странно согнулась и упала боком на снег. Когда они добежали, то долго не могли сообразить, что происходит. Катька колотится, словно её знобит, аж зубы стучат! Свернулась в комок, сказать ничего не может.

— Кать, ты что? Плохо? Что-то болит? — мальчишки тормошили Катерину, да только без толку.

— Степ, по-моему она замерзает, — наконец сообразил Кир.

— Она же не чувствует холода, — Степан перепугался. Так перепугался, что даже соображать хуже стал.

— Да, но это же временно. Помнишь, Жаруся говорила? Может, как раз сейчас действие это и закончилось? — Кир тронул Катькино запястье, и оно было совершенно ледяным! — Точно! Она замерзает.

— Кир, беги в Дуб. Я с ней побуду, — Степан содрал с себя полушубок и накинул его на Катьку, то же самое сделал Кир и рванулся к Дубу с такой скоростью, что даже Волк бы одобрил. — Катька, сейчас, потерпи, сейчас!

Катерина очень слабо его слышала. То есть, что он что-то говорит, она понимала, но сил оставалось совсем мало, и она пыталась сохранить эти крохи тепла. Волк прибыл очень быстро, стремительно! Рядом с ним мчался Сивка. Бурый обернулся человеком, подхватил на руки съёжившуюся в комок Катерину, легко вскочил на спину Сивки и конь полетел в Дуб. Там уже умница — Баюн приказал Дубу растопить печь в бане, и Катерину отправили туда согреваться.

— Клёво, наверное, когда не чувствуешь холода, — задумчиво пробормотал Степан, — но ведь и помереть так можно.

— Можно, — кивнул Баюн — Ещё как можно. Хорошо, что вы были рядом. Она и правда могла бы замёрзнуть.

Катерина долго стучала зубами, даже сидя в огромной лохани с горячей водой. А когда наконец-то согрелась, чуть там не уснула! Выползла из бани укутанная так, что только глаза были видны и перебралась к себе, косу сушить. Жаруся ещё не вернулась, и приходилось обходиться своими силами. Сидела, распустив волосы, прислонившись к тёплому боку печки, и даже шевелиться лишний раз не хотелось. У ног устроился Бурый. А Баюн разливался соловьем, рассказывая о своём путешествии по европейским сказкам и их героям.

— Да, так вот… Города там… Грязь сплошная, лапки некуда поставить! У них и исторически с гигиеной странно дела обстояли. Нечистоты выплёскивали из окон вниз. Как вы думаете, почему шляпы широкополые изобрели? Ну? Правильно, чтобы одежду как-то уберечь от ммм… брызг. Кстати, поклон дворянина, когда шляпу снимали и руку в сторону отводили подальше от того, кому кланялись, это тоже из-за этого. Чтобы господину, которому дворянин служит, ну, или даме, под нос свою вонючую шляпу не совать. В самых культурных городах, вроде Парижа, свозили грязь к крепостным стенам и вываливали вниз. Правда, через какое-то время нечистот стало так много, что они стали вваливаться обратно. Груды выросли выше стен города! Фррр, местные кошки очень страдали, в таком мусоре жить!! Правда, мышей и крыс полно, конечно. Ну и зараза опять же! А охота на ведьм чего стоила! Они, странные люди, раньше ведьм на вес определяли!

— Как это на вес? — удивился Степан.

— Ну, как-как. Взвешивали. Они считали, что ведьма должна мало весить, иначе её метла не поднимет. Поэтому все миниатюрные женщины попадали под подозрение. Весы специальные были. Серьёзно, что ты смеешься? — Кот вздохнул. — Столько погубили!

— То есть, маленькая и худенькая — это ведьма? — уточнил Кир.

— А так же слишком красивая, слишком не красивая, слишком умная, глупая, богатая, нищая, умеющая лечить, или просто та, которой соседи позавидовали и донесли, чтобы её имущество получить. Доносчику отдавали часть того, чем владела якобы ведьма, — вздохнул Баюн. — А ещё проверяли, может ли женщина плавать.

— А если может? — Кир озадаченно смотрел на Кота.

— Ведьма однозначно! Выхода было два. Или утонуть, ну тогда не ведьма, значит, была, пардон, обознатушки. Или выплыть, тогда — на костёр!

Мальчишки выглядели так, словно их водой ледяной облили. А Кот съежился, словно ему самому холодно стало, он вспоминал. — Женщины и мужчины, дети даже, любые животные — кошки, совы, собаки и жабы. Все могли быть уничтожены. Я сам из одного города чуть лапы унёс. Волка бы сразу объявили страшным колдуном, да не только его, а нас всех!

— Как я понимаю, Катьке туда вообще соваться нельзя? — Степан хмуро повернул голову к Катерине, мрачно проводящей расчёской по волосам.

— Ну, теперь-то они поутихли, — Баюн дёрнул шерстью на спине. — Есть несколько очень старых сказок, где такие нравы остались, но, они давно спят в тумане.

— Нда… Вот так смотришь какой-то фильм, а там всё такое красивое, чистое, замечательное… А нас самом деле чего было… — протянул Степан. — А мне так хотелось увидеть эльфов и гномов и рыцарей всяких.

— Да, пожалуйста. Можем слетать и посмотреть на твоих эльфов и рыцарей. Можно и гномов увидеть. Они сейчас с гор спускаются на ярмарки. Камни продают. Только они как бы это… Малообщительные. Грубые с чужаками, да собственно, они по жизни грубые. Натура такая. Эльфы тоже очень своеобразные создания. Мы сейчас не о Толкиеновских говорим, а о традиционных, — уточнил Баюн.

— А разница? — Киру до дрожи захотелось увидеть эльфов, аж глаза загорелись.

— Огромная. Толкиеновские в Средиземье живут. Их сказочник создал гениальный мир. И этот мир процветает!

— Что, там и хоббиты реально есть? — удивился Степан.

— Конечно, — кивнул Баюн. — Все, кто описывался Толкиеном, там есть. А вот староанглийкие эльфы… Это весьма своеобразные существа. Очень красивые, и недобрые. У них свой мир, и люди их интересуют постольку поскольку могут пригодиться. Или позабавить. Они запросто могут выкрасть человека, и не вернуть, или вернуть через несколько десятков лет. Их раньше боялись и правильно делали. Теперь же дурацкая мода на всё этакое… Хлебом не корми некоторых, дай какую-нибудь нежить! И попадаются и пропадают.

— У меня приятель в школе был, — Степан припомнил своего соседа по комнате в английской школе. — Ник Уивинг. Очень таким интересовался, искал всякие загадочные знаки.

— Ну, если сильно интересуется, может и найти. Если очень не повезёт, — подал голос Волк. — Правда, его самого потом никто не найдёт.

Катерина вдруг словно увидела голые ветки деревья, мечущиеся над странно зелеными холмами, белый туман, выплывающий из глубоких оврагов, затапливающий пустые поля, огороженные странными каменными стенками, и перетекающий через них, поближе к домам. Снова стало холодно, она потрясла головой и увидела, как на неё смотрит Баюн.

— Да, эльфийские холмы всегда зелены, — кивнул ей Баюн.

— Это ты о чём? — удивился Степан.

— Катюша знает. Ей не обязательно надо куда-то ехать, чтобы там побывать. Сказочник иногда так может, — загадочно улыбался Баюн.

Катерина окончательно согревшись, сидела у себя на подоконнике, смотрела, как падают медленные пушистые снежинки и пыталась понять, почему это Баюн про эльфов заговорил, как вдруг её снова стало холодно.

— Да сколько же это будет продолжаться? — Катерина сползла с подоконника и прижалась к печи. — Скорее бы Жаруся прилетела!

Она никому не сказала, что снова замерзала, просто отказывалась от предложений погулять, полетать, и вообще на снег выходить опасалась. Жаруся прилетела через два дня после первого приступа. И уже по тому, каким тревожным светом горели её крылья, стало понятно, что что-то случилось!

— Девочка, очень нужна помощь! Баюн, вставай, лежебока, доставай зеркало!

— Да что случилось? — Баюн очень не любил, когда что-то происходило!

— Катюша, помнишь царевича Мина? И малышку Виринею, его младшую сестру?

— А что с ним такое? — лениво фыркнул Кот.

— Не с ним, а с ней! Баюн, я тебе что сказала? Зеркало! Зеркало доставай! — Жаруся клюнула завозившегося на печи Кота.

— Ай! Ну зачем так? Я уже всё достал, протираю! — Баюн елозил какой-то тряпочкой по прилично замасленной поверхности зеркала.

— Жрал и лапой в зеркало тыкал! — презрительно сморщил нос Бурый.

— Кушал и слегка касался лапками зеркальной поверхности, — с достоинством парировал Баюн, на всякий случай отодвинувшись подальше от Жаруси. — Вот, готово. Что ищем?

— Не что, а кого. Малышка Виринея пропала! Она с Миной приехала к брату. Полоз же вторую зиму благодаря Катиной придумке не спит. Рад без памяти. А тут и семья от тумана освободилась! Батюшка с матушкой к нему осенью наведались, а потом Мина решил на зиму у Полоза остаться. Ну и Виринея умолила родителей и её отпустить. Зачем спать, если можно целую зиму жить и делать, что захочется? Это она мне так рассказывала. Такая девчушка славная, и с Зоряной подружилась! — Жаруся крылом потёрла глаза.

— Жаруся не тяни! — Бурый строго посмотрел на Птицу.

— Она погулять просилась. Братья её всегда сопровождали, а тут пир у них, немного увлеклись, а когда вспомнили, что змейку давно не видно нигде, и начали искать, увидели, что у входа следы остались. Из Полозовых владений.

— А куда они ведут, эти следы? — спросил Волк.

— Никуда. Метель началась. У входа, точнее над входом у них огромная ель растёт, да вы помните, небось. Вот под лапами ели следы и остались, а дальше куда она ушла, никто не знает. И искать-то они долго не могут. Замерзают. Жена Полоза пошла искать, она-то человек, но не нашла. Сугробы намело, человеку по пояс!

— Да как же! Виринея же замёрзнет насмерть! — Катерина ахнула.

— Ну, она всё-таки не человеческий ребёнок. Змеиный детеныш обернётся, и заснёт в снегу, только вот это не спячка, подготовиться она не успела, и до весны она не выживет, — Жаруся вздохнула. — Надо искать. Кот!!! В зеркале что-то видно?

— Да как тебе сказать?

— Желательно так, чтобы понятно было! — Жаруся хищно прищурилась. — Не зли меня, я и так на взводе, — по её перьям пробегали широкие полосы огня.

— Тихо, тихо, не ярись и открытый огонь пригаси, у меня Дуб такое не любит. Видно змейку, но видно плохо, занесло её. А главное, не видно, где она! То есть в снегу лежит, да, а вот место в снегу… — Баюн сунул зеркальце под клюв Жаруси и та печально погасила не только пламя, но и свет в пёрышках.

— Я этого и боялась, место не пойми где. Поле! — Жаруся опустила голову.

— Так, а поле это где? — Катерина, видимо из чувства противоречия ощутила прилив решимости. — Чего вы головы опустили? Полетели туда, и посмотрим. Раскатаем избу. Будем искать, может и найдем!

Поле казалось безграничным. Край поля, ближайший к лесу они уже обыскали. Все устали и замёрзли. Катерина сидела за занавеской в своём закутке и качала на ладонях своё зеркало. В избе царило уныние. Кроме своего собственного местного уныния, сотканного из тоскливого настроения всех Катиных спутников, словно его было мало, прибавилось ещё уныние царевича Мины. Он увязался с ними из палат Полоза, и хотя на мороз надолго выходить не мог, умолял его обратно к брату не отсылать. Это было понятно, но хорошего настроения не прибавляло. Катерина удалилась к себе, сделав вид, что устала исключительно потому, что смотреть на Мину не было никаких сил.

— Да как же можно спросить, чтобы зеркальце меня поняло? В Эрмитаже путь нам зеркало показало, но там ориентиры были, а тут? — думала Катерина, и тут к ней пришла кое-какая мысль. — Погоди-ка! — выглянула из-за занавески, и увидев, что в её сторону никто не смотрит, и вообще все заняты утешением несчастного Мины, прошмыгнула в сени, а оттуда на крыльцо. Стремительно оделась с помощью пёрышка и чуть не скатилась со ступенек, так торопилась. Ступила на снег, повернулась к полю и сказала:

— Зеркало-зеркало, чуткое стекло,

Поищи дорогу, укажи мне путь,

Снегом белоснежным поле занесло,

По дороге к змейке мне куда шагнуть?

И повела зеркальцем над снегом, в одном месте оно замерцало, Катерина сделала шаг, снова повела зеркальцем, опять шагнула туда, где зеркальце подало сигнал. И ещё шаг и ещё. За спиной свистнул Ярик.

— Здорово! Хозяйка, ты придумала! Я полечу, и всем скажу.

— Не смей! А если ничего не выйдет? Мина и так едва держится. Никого не зови! — Катерина решительно уходила от избы. И казалось, что вот ещё немного пройти, и она найдёт Виринею!

— Да конечно! Счас! — Катерине в лицо прилетел порыв колючего снега и она подняла голову от зеркала. — Я же не могла пораньше придумать, как можно искать! Как раз в метель сподобилась! Ну, назад поворачивать поздно, уже и избы не видно, — Катерина решительно шагнула снова, как только зеркальце подало сигнал, и ушла очень прилично вперёд, когда метель перешла в настоящую пургу. Куда-то унесло Ярика, а саму Катерину чуть не сбивало с ног. И вдруг зеркало ярко вспыхнуло и совершенно ясно отразило золотистый блеск чешуи! Катерина бережно его убрала в сумку, саму сумку скрыла, чтобы ветром её не снесло. И, опустившись на колени, начала раскапывать снег.

— Ой, нет! Только не сейчас! — холодно ей было уже давно, но холод был нормальный, правильный. Ну, а как должно быть среди заснеженного поля, да в морозный и ветряный день! Не жарко, разумеется, да и ладно. А вот этот леденящий холод, скручивающий в комок, чтобы ни капли тепла не потерять, и озноб, такой озноб, что зуб на зуб не попадает! — Нет!!! Не смей! Размазня! Она тут, найди, найди и достань, а потом и дрожать и рыдать будешь, сколько влезет! — Катерина рыла как терьер, и озноб отступил, холод немного ослаб, и рука в мокрой и ледяной варежке наткнулась на что-то твёрдое. Катерина вытянула из-под снега маленькую золотистую змейку, быстро расстегнула шубку и сунула её за пазуху и чуть не закричала! Отступивший было холод, вернулся с такой силой, что она упала на разрытый снег и едва удержалась от того, чтобы не выкинуть Виринею обратно в снег. Змейка была не просто холодной, а как кусок цельного льда! Катерина подтянула колени к груди, чтобы было теплее, а метель начала трудолюбиво заносить и разрытое ею место и её саму.

— Катюша, нельзя спать! Проснись, солнышко! Проснись, пожалуйста! — мамин голос во сне никак не позволял шагнуть поглубже в сон, в солнечное тёплое утро. — Катя! Вставай! Нельзя спать!

— Ну, я ещё чуточку. Я хоть минуточку, — Катерина никак не могла понять, почему мама не разрешает ей поспать? И вдруг очнулась. Снег её почти скрыл. Приступ озноба прошел, и хотя по-прежнему было очень, обжигающе холодно, Катерина пришла в себя. — Встань! Немедленно встань! Так можно уснуть и умереть, замёрзнуть насмерть! И никто до весны не найдёт, а тогда уже и живая вода не поможет. Так что, пока зубами не стучу, надо позвать наших.

— Позолоты не надо злату! — Жаруся, летавшая над полем в поисках исчезнувшей девочки, встрепенулась и ринулась туда, откуда явственно раздался зов.

— Завоет ветер, дождь споёт! — Волк, вывернулся из метельного порыва и стремительно нагонял крылатую подругу.

— Катерина!!! — оба появились почти одновременно и с разных сторон! — Как ты могла! Ты же погибнуть могла! Замерзнуть! — Бурый тут же прикрыл Катерину от жестких порывав ветра, почти сбивавших её с ног, и крепко прижался к ней.

— Девочка, моя девочка! — Жаруся попросту опустила крылья на Катерину, отчего та почувствовала себя как в горячей ванне.

— Я нашла её! — Жаруся и Волк с изумлением смотрели, как Катерина достаёт золотистую змейку. — Можешь её согреть? — она протянула Виринею Жар-Птице, там коснулась крылом змейки, на секунду полностью её закрыв, и змейка чуть помедлив, слабо зашевелилась.

— Виринея! — Катерина бережно спрятала с трудом открывшую глаза змейку обратно под шубку, и села Волку на спину. Жаруся уселась на её плечо, и грела так, словно Катерина на печи была, а не пролетала через сильную метель.

Волк первым сообразил, что Катерины в избе нет. Он озадаченно принюхался, шагнул к занавеске, помедлил и отодвинул её носом. А дальше его просто вынесло из избы. Снаружи мела непроглядная метель и запах названной сестры исчез, словно его и не было. Искать кинулись все, но как тут отыщешь! А теперь Бурый ощущал себя настолько счастливым, что решил её даже не ругать! Толку всё равно никакого! Лучше он с легкомысленной девчонки глаз сводить не будет, а то опять унесёт куда-нибудь! А Катя как услышала, что он думал, обняла за шею, — спасибо тебе!

— Как ты её нашла? — любопытная Жаруся перелетела к носу Бурого и освещала ему путь. — Хотя, нет, не говори, а то уже почти долетели. Сейчас всем рассказывать будешь.

Около избы метались остальные, а увидев, выпорхнувшую из метели Жарусю, а за ней Волка с Катериной на спине, заорали от облегчения и радости. Даже Мина улыбался, правда тоскливо, зато, когда он увидел, что Катерина из-за пазухи достаёт Виринею, а та уже вполне осознанно переползает к нему на руки, он дар речи потерял. Временно. И очень хорошо, потому что сама Катерина уже на ногах не держалась и очень быстро, пока не свалилась, села на лавку, и глаза закрыла от облегчения. А когда открыла, вроде только через секунду, оказалось, что уже утро, и она спит у себя за занавеской, и укрыта так, что сверху вполне можно расположить царевну на горошине. Наличие Катерины под грудой одеял и перин та просто не обнаружит!

— Как она такую маленькую змейку нашла на этом поле, ума не приложу! — вздыхал Бурый, косился на Баюна, который делал вид, что сам догадался, но не скажет. — Хорош врать. Сам ничего не знаешь, так хоть не притворяйся, — буркнул снисходительно ухмыляющемуся Баюну Волк.

Совершенно счастливый Мина сидел на лавке, а рядом, положив рыжеволосую и растрёпанную головку к нему на колени, спала Виринея. — Я уже и не верил, что она найдётся! — Мина с нежностью смотрел на сестру. — Там же поле огромное!

— Это ж Катерина, если она себе что в голову возьмет, то уже нипочём не остановится, — на ухо Киру тихо сказал Степан. Кир закивал.

— Это точно! С тормозами у неё по жизни плоховато, а с другой стороны, девчушку нашла ведь!

Они оба сидели спиной к занавеске, отгораживающей Катину постель от горницы, и как тихо не шептались, она услышала. — Я вам обоим отсутствие тормозов ещё припомню, — подумала Катерина выползая из-под наваленной на неё груды одеял и перин. Она понимала, что стремительно простывает. И мечтала оказаться в Дубе, но не тут-то было! Сначала её заставили рассказать, как она нашла Виринею всем присутствующим в избе. Потом Мина попросил отвезти их к Полозу, который тоже уже не верил в возвращение живой сестрицы. Ликование, которое началось во владениях Полоза, Катерина уже помнила слабо, а когда пыталась припомнить, на ум приходили только змеи, на которых она старалась не наступить, и взволнованное фырканье Баюна, который обнаружил, что его сказочница вполне может вместо Зорицы обогревать Полозовы владения. Кот раскланялся, и лихо закруглил визит, сославшись на то, что сказочница больна. Дорогу до Дуба Катерина не помнила совсем, но, видимо как-то её всё-таки довезли, потому что утром она осознала себя именно там. Температуры уже не было, а вот все остальные простудные прелести присутствовали в полной мере.

— Ну, да, мечтала я в Дубе отдохнуть. Что бы в комнате своей поваляться, полениться, и сверчок чтобы пел. Вуаля! Валяюсь, ленюсь, сверчок за печкой старается! Я только забыла упомянуть, что это всё надо без простуды, — бухтела под заложенный нос мрачная Катерина. — Желания надо формулировать осторожнее, а то каааак сбудутся, так мало не покажется!

Через пару дней решили возвращаться в людской мир. Волк заявил:

— Пока Катерина опять не удалилась кого-нибудь искать, спасать, и её никто больше не уволок, давайте уже вернёмся, я хоть передохну. А то скоро пройдут штили на море, и ко всем радостям жизни прибавиться ещё и морская конница под окнами, — он ухмыльнулся, заметив как передёрнуло Баюна, представившего появление бодрых и отдохнувших Прибоя, Буревеста и Волногона.

— Ой, нет, не-не-не! То есть, они конечно, потрясающие, но вот нам лучше бы скоренько в терем на дачу, а Катенька, радость моя?

Глава 22. Староанглийские эльфы

Осень заливала Москву мелкими, холодными и долгими дождями, в лужах плавали целые флотилии золотых листьев. После дня рождения Кира, мальчишки снова демонстрировали навыки в спортзале, а потом наслаждались всеобщим восхищением. Катерина только плечами пожимала, слыша, как девчонки рассказывают друг другу, какие Степан и Кир клевые!

— Опять эти павлины разошлись! — раздумывала она, с тоской подходя к канату. Класс оживился. У Катерины отношения с канатом не ладились катастрофически. Физрук уже не сдерживался в иронических замечаниях, остальные от него не отставали, и Катя шла к канату как на казнь.

— Ну, Славина!!! Я скорее удавлюсь на этом канате, чем ты на него залезешь! Давай-давай-давай! Ну, вот уже лучше, на два миллиметра больше, чем в прошлый раз! Такими темпами, до моей пенсии ты как раз сможешь выше собственного роста! Славина, руками перехватывайся! Нет, не могу на это смотреть! Всё, на сегодня хватит!

У Катерины мерзко дрожали коленки, когда она отходила от каната. Больше всего задело веселье Степана и Кира! Они полные сознания собственного превосходства, развлекались над ней по полной схеме! Ржали вместе с классом! Катерина быстро переоделась и как только представилась возможность, одела невидимку. Физра была последним уроком, можно было себе позволить!

— Да, всё-таки она очень уж неуклюжая! Прямо как корова на льду! — услышала она, проходя мимо Кира и Степана.

Катерина с трудом подавила в себе желание кое-что напомнить Степану! В частности, о том, что он так её уже называл, и вроде как именно она, да, вот эта самая корова на льду его из полыньи и доставала в прошлом году! Но, заставила себя промолчать и поскорее из школы убраться.

— Друзья называется! Как только начали ими восхищаться, всё, так изменились! И огонь и воду прошли, а медные трубы их подкосили? — грустно думала Катерина.

— Слушай, а Катька-то где? Все девчонки уже из раздевалки вышли! Вон, туда уже старшеклассницы зашли, — Кир закрутил головой. Вообще-то им было немного неловко, и они решили Катьку подождать и немного её подбодрить, но, вот нету её!

— А правда! Где это она делась? Кир, ты же разведчик, тоже мне! Пропустил?

— Нет, точно нет! Я глаз не отводил от двери, — Кир даже оскорбился немного. — Невидимку одела?

Они рысью спустились в раздевалку и обнаружили, что Катькиной куртки и сменки нет.

— Точно! Одела невидимку и ушла, — Кир кивнул головой. — Ой, блин! Она же могла слышать, мы же того, ну, болтали с тобой!

— Да, точно. Немного лишнее болтали. Могла и обидеться вообще-то! — Степану вдруг припомнился треснувший под ногами лёд и обжигающе холодная тёмная вода, куда он провалился, и нипочём бы не выбрался сам, без этой самой неуклюжей коровы-Катьки! Он вытянул смартфон, попытался ей позвонить, но длинные гудки тянулись и тянулись.

— Не берёт? — Киру тоже стало неловко.

— Нет. Пошли, — Степан быстро выскочил из школы, на ходу одевая куртку.

— Куда?

— Куда-куда… Зря мы так. Она же наш друг. Ну и пусть не умеет чего-то, — Степан с радостью вспомнил, что сегодня он пешком, машина была в сервисе! — Бегом давай через дворы. Может, ещё успеем перехватить.

Катерина шапку-невидимку сняла в первой же подворотне. Шла медленно и уныло. Со Степаном говорить не хотелось, поэтому глянув, кто звонит, она запихала смартфон подальше, и шла, не обращая внимания на периодически трезвонящий рюкзак. Листья почти облетели, шуршали под ногами, их поднимал лёгкий ветерок. Она уже подходила к дому, и тут заметила мальчишек, поджидающих её у подъезда. Но и вида не подала, что увидела. Как шла, так и шла.

— Кать! Погоди! Куда ты из школы делась? Мы же на тренировку к Волку. А к нему только покажись без тебя. Мало не покажется, — Степану было неловко извиняться, поэтому он воспользовался предлогом, чтобы зайти, ну а потом уже чего-то там говорить. А может, и ничего не надо будет, Катька, она отходчивая!

— На тренировку? Понятно. Ну, идите, — отозвалась Катерина, правда, прозвучало это сухо. Мальчишкам действительно пришлось идти тренироваться, а Катька куда-то делась, зайдя в междустенье, и даже вечером не вышла.

— Н-да… Надо было с ней всё-таки поговорить сразу. Совсем неловко получилось, — думал Степан, заходя вместе с Киром к себе домой, а там его уже поджидала взволнованная бабушка.

— Только что звонил твой папа! Просил тебя с ним связаться.

Степан занервничал. Такое начало не предвещало ничего хорошего. Через полчаса они с Киром задумчиво рассматривали фото, которое прислал отец Степана.

— Стефан, со мной связались родители паренька, который с тобой в одной комнате жил, когда ты в Великобритании учился, Ника Уивинга, вроде. Вы с ним общались?

— Нет, он давно мне не писал. А что случилось?

— Он исчез неделю назад прямо с территории школы. Просто вечером вышел на несколько минут и больше его никто не видел. А он даже смартфон оставил! И там странное фото нашли. Я тебе сейчас перешлю, посмотри, может, ты сообразишь, что это? — отец помолчал. — Я так рад, что забрал тебя оттуда! Что за безобразие с тамошней службой безопасности! Утверждают, что никого постороннего не было, а что на фото не понимают, и куда паренёк делся, сказать не могут!

И вот Степан и Кир, почти соприкасаясь головами, рассматривали фотографию зеленого склона холма, снизу залитого белым туманом. А в тумане просматривались какие-то расплывчатые фигуры. Степану вдруг вспомнился разговор с Баюном и слова Волка о том, что если Нику очень не повезёт, то эльфов он может и найти, но потом его самого никто не найдёт!

— Слушай, по-моему, бедняга Ник нашёл то, что так искал. Я помню это место. Он там любил на камне сидеть. Утверждал, что камень всегда холодный, даже, когда на него солнце светит, — сказал Степан.

— Это не тот, который эльфов искал? — Кир неприязненно косился на фото, оно ему не нравилось.

— Да, тот самый. Надо к Баюну идти, может, он чего скажет, — Степан запихал смартфон в рюкзак. — Ты со мной?

— А ты всерьёз думаешь, что отделаешься от меня? — Кир ухмыляясь покачал головой. — Не надейся братец! Парень-то хоть нормальный?

— Единственный там с которым я дружил, — мрачно кивнул Степан.

Катерина услышала звонок в дверь, и удивлённо глянула на Бурого. Они собирались поужинать, и она накрывала на стол.

— Мальчишки, — хмуро сообщил Волк. — Оба.

— Чего им надо? — буркнула Катерина.

— Катюша, приглашай их к столу, — Катина мама быстро поставила ещё две тарелки.

— Не хватало ещё!

— Вы поссорились? Тем более приглашай. Ты когда мрачная, вокруг прямо все заволакивает тоской. Они без усиленного питания не выживут, — мама улыбалась так, что Катерина и не хотела, а рассмеялась.

— Ладно-ладно. И молоко за вредность им положено! Я поняла! — она открыла дверь и сходу сообразила, что что-то случилось и весьма нехорошее. — Что?

— Кать, помощь нужна. Очень, — Степан сколько не шутил про Катькину неуклюжесть, одно знал точно, если действительно надо, она поможет обязательно!

— Понятно. Очень срочно?

— Нет, уже не очень, наверное.

— Тогда давайте за стол и маму мне не пугайте. А то у вас обоих лица, словно всё пропало и все погибли. Особенно у Степана.

Поужинать ни Кир ни Степан не отказались. Особенно, когда вспомнили, что и не обедали. А после еды ушли в междустенье вместе с Катькой, Баюном, Бурым и Жарусей. Степан вывел на экран смартфона фото Ника и рассказал то, что узнал от отца.

— Ну, да. Эльфы. Видно же, — Баюн махнул лапой, изображение стало подниматься над экраном, поплыл белёсый туман, и на его фоне ясно стали видны гибкие фигуры. — Нашел таки на свою голову!

— И что теперь? — Степану стало жутковато. Он не сразу решился задать этот вопрос. Но Ника, долговязого, нескладного и доверчивого Ника было очень уж жалко!

— Да ничего уже. Лет через пятьдесят, а может, восемьдесят, могут и вернуть. Мальчишкой. А могут и не вернуть. Как им захочется. Он же сам к ним шёл. Так что сам полностью вручил себя их воле. А воля эльфов это такая штука прихотливая… — Баюн вздохнул. — Особенно староанглийских.

— А… А помочь ему никак нельзя? — Степан угрюмо смотрел на экран смартфона.

— Нет! — Бурый категорично вмешался в разговор, хмуро поглядывая на Катерину.

— Баюн, ты как-то говорил, что если эльфам открыть холм, то они могут за это Степана достать из его английской школы. Помнишь? — задумчиво спросила Катерина.

— Ну… Я это образно… — Баюн явно клял себя за свой длинный язык.

— Катя, ни в коем случае! Ты не сталкивалась с ними! Твари мерзкие. И облик могут принимать любой, они оборотни. И музыкой завораживать умеют, особенно юных людей. И жадные, точно гномы! То есть тебя захотят захомутать точно! — Бурый вздыбил шерсть на загривке, словно уже собрался за сестру сражаться.

— Ну, может, ещё и не захотят… — Катерина разглядывала фото. — Холодно там. Холодно и тоскливо.

— Радость моя. Он же сам туда пошел. Может, ему там нравится? — не очень убедительно промямлил Кот. — Этот мальчишка давно их искал. Вот он и достиг своей цели. Да-да, точно!

— Кот! Самому-то не смешно? — вздохнула Катерина. — Разреши, я хотя бы попробую!

— Ну, а с другой стороны… Баюн! Это может оказаться полезным! — Жаруся села на Катино плечо и строго посмотрела на Бурого, уже открывшего было рот для того, чтобы запротестовать! — И ты молчи! Она должна уметь справляться и с такими задачами… Давай-ка попробуем. Завтра можно попробовать! Вылетим, как стемнеет, надо только Сивку вызвать. И Степана надо взять. Пригодится, если удастся мальчишку вернуть. Ему надо будет кто-то, кого он знает и доверяет.

— А я? — Кир сообразил, что его не берут. — А я не нужен?

— Кир, нам бы Катерину и Степана вернуть живыми и невредимыми! — вздохнул Бурый. Но, всмотрелся в лицо Кира и неожиданно кивнул. — А, семь бед, один ответ. Поедешь и ты!

Степан был Катьке очень благодарен. Он торопливо рассказывал ей, какой Ник классный! Они вместе в одной команде играли в крикет! Он даже фотки показал! Кир сочувствовал приятелю молча, Катерина смотрела на долговязого, добродушного на вид мальчишку, умело держащего крикетный молоток.

Когда взволнованные мальчишки убежали, а Катерина отправилась спать, да что там отправилась, уже даже уснуть успела, к ней в комнату пришел Баюн. Тронул лапой за плечо, а когда она села на кровати, недоуменно хлопая глазами, объяснил:

— Я хотел тебе кое-что сказать. Или показать, уж как получится. Я же знаю, что тебе эльфы нравятся. Только вот эльфы Толкиена. Так вот, ты можешь на них посмотреть. Ну, чтобы знать отличие!

— Как это посмотреть? — у Катерины было ощущение, что она всё ещё спит.

— Он был великим сказочником! Джон Рональд Руэл Толкиен не просто рассказывал старые сказки, он взял обрывки слов и забытые легенды и сплёл из них новый мир. Он придумал для этого мира обитателей, и дал им истории. Много историй. А ещё он оставил ключик. Ты же все три тома читала?

— И не по разу, — Катерина очень волновалась.

— Так вот, в третьем томе есть открывающие слова. Другой сказочник может прийти в его мир, если захочет, — Баюн тяжело вздохнул.

Катерина быстро припоминала, что было в третьем томе, перебирала события, как бусины в ожерелье, и вдруг её осенило! — Поняла!

— Быть может вовсе не во сне.

Возникнет дверь в глухой стене,

И растворится предо мной,

Приоткрывая мир иной,

И лунный луч когда-нибудь,

Как тайный знак укажет путь.

Стоило только договорить эти слова, как сквозь легкие занавески на окнах проскользнул ясный, яркий и такой плотный луч лунного света, что его, кажется, можно было рукой потрогать. Катерина ахнула, а луч, словно оживая, неожиданно прошелся по стене, обрисовав очертания двери. Дверь возникала на обычной стене, прямо поверх обоев в мелкую полоску, а потом луч добрался до чуть заметной замочной скважины, щёлкнул замок, и дверь беззвучно приотворилась. На пороге была видна яркая зелёная трава.

— Баюн! Посмотри! У меня получилось! — Катерина легко шагнула к двери и чуть её коснулась, дверь мягко подалась под рукой, и Катя увидела широкий луг, слева небольшая речка, прямо перед ней — лесная опушка, а на ней… Прямо на Катерину смотрел светловолосый эльф в зеленом плаще. Он недоуменно оглянулся на шум, и теперь замер, не зная, как реагировать на возникшую посреди луга старую дверь, за которой кто-то стоит. Катя смотрела во все глаза, любуясь миром, в который так мечтала попасть. Если бы она оглянулась, то увидела бы, как печально смотрит на неё Баюн, как клонится его голова и горбится спина, а шерсть становиться какой-то тусклой и пыльной. Глаза потухли, и он не в силах смотреть, как Катерина сделает шаг вперёд, опустил их. А Катерина улыбаясь смотрела на лесного эльфа, на траву, которую ветер заставил коснуться её ног, а потом счастливо вздохнула, и…

И закрыла дверь в Средиземье. Баюн резко поднял голову. Катерина стояла к нему спиной, положив руку на стену, где только что был проход.

— Что же ты не пошла? — тихо спросил Кот.

— А зачем? У них там всё хорошо, они во мне не нуждаются. Спасибо тебе, что ты мне их мир показал, — Катя повернулась к Баюну. — Но, я живу тут. И помогаю Лукоморью. А ходить в гости без приглашения, и без надобности, это просто невежливо! Баюш, ты что?

Кот мелко дрожал и Катерина испугалась, она стянула с кровати одеяло, и закутала Баюна.

— Котик, что случилось? Я что-то плохое сделала?

— Нет, что ты. Я просто… Я просто опасался, что ты туда пойдёшь, — Баюн глубоко вздохнул. — Но, я был уверен, что этого не произойдёт! — бодро и преувеличенно громко заявил он.

— Кот, я тебя очень люблю и не брошу! — Катерина торжественно поцеловала Баюна в макушку, куда перед этим раз двадцать клюнула Жаруся, убеждая Кота, что Кате надо дать возможность посмотреть на тех эльфов, которые ей так нравятся. За спиной скрипнула дверь, и в Катину комнату просунулась длинная волчья морда, а над ней взлетели золотые перья Жарусиного хвоста.

— Я же говорила тебе! Баран усатый! Доверяй ты ей, просто доверяй! И ты выдохни уже, бурая морда! — Жаруся перелетела на плечо к Катерине и ласково коснулась её щеки. — Вот теперь, я уверена в том, что ты с этим справишься!

Катерина долго не могла уснуть, вспоминая высокое синее небо над Средиземьем. — И всё-таки я рада, что не пошла туда. Бедный Кот. Для него это было испытание! — пробормотала она, засыпая, так и не сообразив, что это было испытание в первую очередь для неё!

Вылетали с дачи. Катерина смотрела, как Бурый кивает головой на слова её мамы об осторожности.

— А вот на границе вас не засекут? — переживала она. — А то ещё попытаются сбить. Наши или соседи из НАТО.

— Алёна, мы же не совсем обычные летающие объекты, — рассмеялась Жаруся. — Меня, Волка или Сивку обнаружить радаром невозможно никак. Остальными средствами, впрочем, тоже. Можно увидеть ягишен. Они же не сами летают, а со ступами и мётлами. Ведьм западных немного сложнее увидеть, у них только мётлы.

— А почему, кстати, наши со ступами? — заинтересовался Кир.

— Ну, чудак-человек, как ты на метле в мороз удержишься? Слетишь только так! Холодно же и обледеневает всё. Это на западе климат гнилой, у нас-то так не забалуешь, — хихикнул Баюн. У него со вчерашней ночи было расчудесное настроение! — Наши летом, когда не надо ничего с собой нести, или лететь недалеко, тоже только мётлы могут использовать. А так, полный комплект это ступа, метла и пест.

— Кать, а что такое пест? — Кир тихонько спросил у сказочницы.

— Ступа и пест, это утварь такая для измельчения зерна или круп, или сухих трав. Пест или пестик, если ступка маленькая, это, проще говоря, толкушка. А Ягишны в ступе летели, пестом погоняли, помелом след заметали. Так в сказках и говорится, — так же тихо ответила ему Катерина.

Взлетели они как стемнело, и Катерина старалась вниз не смотреть, потому что скорость была невероятной! За её спиной вздыхал Баюн, который вообще летать не любил, и в частности не любил, и особенно терпеть не мог летать так быстро, высоко, далеко и в человеческом мире! Рядом с Волком держался Сивка, который нёс Степан и Кира. Жаруся, пригасившая сияние и придавшая перьям цвет ночного неба, висела над Катиной головой и тихо рассказывала ей о правителе эльфов, с которым, возможно, Катерине придётся общаться.

Степан как раз вниз смотрел, и прикидывал, где они сейчас. По всему выходило, что Германию уже пролетели, и сейчас под копытами Сивки проносится Франция, а вот и пролив Ла-Манш.

— Нифига себе скорость наши развили! — Степан покосился на Катерину, — неужели она и правда с эльфами справится? Хоть бы обошлось! — он вдруг сообразил, что летят-то они туда исключительно из-за него! Ему стало так страшно, что он едва не попросил всех вернуться. — А если она не справится? Что тогда? Если и её утянут?

Долетели до местности, в которой Степан когда-то учился, уже глубокой ночью. Зелёные холмы с высоты были отлично видны. Их подножия укрывал белый туман, и почему-то Степану было холоднее, чем в Москве.

— Сыро, вот и холодно, — спокойно сказал ему Баюн. — Не дёргайся. Она справится.

— Ты что? Мысли прочёл? — Степан хмуро смотрел на Кота, вспрыгнувшего на невысокий каменный столб, и смотревшего на него немного свысока.

— Нет, услышал. Ты очень громко думал, — Баюн ухмыльнулся. — Просто в крик! Она вчера показала, что может справиться с собой, а уж с эльфами и подавно.

Катерина неторопясь шла по границе тумана, чуть касаясь его рукой.

— Зеленые холмы, тумана острова,

Услышит звездный свет, звенящая трава,

Закрыты на века, забыты навсегда,

Зеленые холмы, уснувшая вода.

Её слова заставили туман вздрогнуть, завиться небольшими воронками, вытянувшимися в белые колонны, открылась серебристая тропа, ведущая к подножию ближайшего холма. Катерина остановила шагнувшего к тропе Степана, покачала головой.

— Не ходи. Ты и Кир оставайтесь тут. И ни в коем случае сам не ступай на светящиеся тропы. Эльфы заманивают людей, поэтому и развернули эту, — строго велел Баюн. — Эльфийская тропа смертельно опасна, если человек ступает на неё по своей воле!

Катя взяла камушек, валяющийся под ногами, и кинула его на тропку. Степан отпрянул от зеленоватых холодных языков пламени, вспыхнувших вокруг камня, пламя угасло, так же внезапно, как и появилось, а из темноты беззвучно показались эльфы.

— Кто вы, пришельцы? И как посмели вы ступить на землю эльфов? — презрительно и холодно спросил идущий первым эльф. Черные волосы, очень бледное лицо с правильными чертами, идет так, словно земное притяжение к нему имеет весьма отдаленное отношение.

— Мы прилетели из дальних земель. И не ступали на вашу землю, а стоим на границе, — совершенно спокойно ответил Баюн.

— Зачем? Что вам тут надо? — стоящий справа светловолосый богато одетый эльф вскинул лук, целясь в Баюна.

— Зачем прилетели? Побеседовать с королём. Ему и скажем, что нам надо, — Баюн чуть приподнял правый подусник, и всем стало понятно, что именно он думает об эльфе с луком.

— Наш король не принимает пришлых, и тем более людишек! — провозгласил светловолосый. — Убирайтесь, пока мы вас не пристрелили!

— Народ под холмами совсем забыл о правилах гостеприимства! Хотя, что с них взять… Надо думать, у них всего пара холмов осталась открытыми? Или один? — Баюн по очереди брезгливо встряхнул передние лапы. — Сыро в этом Туманном Альбионе. Всегда так было! Ну, если вам этого достаточно, и открыть ещё холм не требуется, как хотите, как хотите! — он нарочито медленно начал разворачиваться. А среди эльфов началось волнение!

— Погоди! Ты сказал, открыть холм? Ты можешь открыть холм? — заволновался молчавший до сих пор высокий широкоплечий эльф, с длинными тёмными волосами, одетый в затканный серебром плащ.

— Левер, не верь ему! Это просто говорящий кот, — презрительно бросил светловолосый.

— Инворин, а если это не так? И действительно есть шанс? А мы его упустим! Что нам скажет король? Тем более, что только что слышали слова! — Левер стремительно шагнул к Баюну. — Ты! Ты действительно можешь открыть холм?

— Я? Я разве сказал, что я могу? Может один из моих спутников. Вы же слышали зов, — Баюн ухмыльнулся, видя, как эльфы переглядываются и всматриваются в фигуры за его спиной.

— Мы хотим говорить с тем, кто может открыть холмы! — Левер пристально разглядывал двух мальчишек и девочку. — Это явно кто-то из людей! Я понимаю теперь, что слышал слова человека!

— Верно. Только вот этот человек говорить будет только с королём, — Баюну нравились переговоры. И он с удовольствием предвкушал, как эльфы будут спорить, а надо ли звать короля. И не ошибся в ожиданиях. Эльфы мрачно осмотрели стоящих у их границы чужестранцев и отойдя на несколько шагов назад начали тихо переговариватья. В конце концов, Левер вернулся к ним и сообщил, что они решили известить короля о том, что прибыли чужестранцы, а там уж как сам король решит…

— Холмы ваши были закрыты, легенды ваши забыты,

Чужие сказания ходят по древней и белой земле.

Корона темнеет из злата, туманные пали палаты,

Ни стрелы, ни меч не помогут противиться тягостной мгле.

Слова, словно стрелы пущенные понизу, пролетели над тропой и исчезли в темноте под туманом. Эльфы удивленно переглядывались, но из темноты от холма послышался далёкий звук рога, и они поспешили вернуться туда. Последним шел Левер. Шел и оглядывался, его серебряный плащ задевал траву.

— Ну, ты их зацепила, — Баюн довольно кивнул Катерине. — И до короля твои слова долетели. Недаром он приказал отозвать дозор. Так! Правила поведения! — он строго глянул на мальчишек. — Ни с кем из эльфов не говорить!!! В старину тут было иное правило — если заговорил, то надо того эльфа, с кем говорил, зарубить. Но, так как мы всё-таки не средневековые англичане, лучше просто не разговаривать. И ещё одно! Как бы ни хотелось, ничего пить или есть там нельзя!! Иначе не вернётесь без позволения короля эльфов, а он не позволит! А, да! На тропы эльфов не становиться! Катя вам показала, что бывает…

— А как же Катерине с ними разговаривать? — удивился Степан.

— У Катерины свои отношения со сказочной действительностью, — мелодично пискнула Жаруся. — Сам не попадись.

— Да что мне с ними разговаривать? — Степан независимо пожал плечами.

— Если ты увидишь Ника, ты с ним заговоришь? — вдруг спросил Бурый.

— Конечно, — Степан даже удивился.

— Вот и попался. Скорее всего, они выпустят сначала оборотня. То есть кто-то из эльфов примет вид Ника. Так что, пока Баюн тебе не скажет, что можно, молчи!!! — вздохнул Бурый. Степан открыл было рот, а потом закрыл его и крепко сжал губы. На всякий случай.

Катерина подняла голову и посмотрела вверх. Звезды, огромные ясные звёзды, светившие над холмом, вдруг словно подёрнулись дымкой, потускнели. — Король идёт, — тихо сказала она Баюну. Тот кивнул головой.

— Да, мы удостоены аудиенции. Не торопись и не волнуйся.

Вдалеке послышались звуки рогов, топот копыт, приглушенные голоса. Сквозь темноту, сгустившуюся вокруг холма, стали видны факелы и показалась пышная процессия. Мальчишкам казалось, что все идущие прекрасны, молоды и разодеты в шелка и бархат, но Катерина видела больше. Бледность лиц была неживой, одежды — словно в налёте тонкой пыли, на волосах та же белёсая пыль.

— Кто вы, чужестранцы, осмелившиеся потревожить мой покой? — звучный, красивый и завораживающий голос короля эльфов стал для его подданных знаком, они расступились и Катерина увидела, как из темноты выступает белый конь с величественным всадником. Чёрные гладкие волосы, как крылья ворона, лежали на плечах, зелёный плащ заткан золотом, камзол и штаны светло-серые, на шее широкое ожерелье с изумрудами.

— Приветствуем тебя, король эльфов, властитель Мрачной башни, — Баюн точно знал как поприветствовать короля, одновременно показав ему, что чужестранцы точно знали, что именно из владений у короля осталось в наличии. Катерина только усмехнулась про себя, заметив, как это приветствие достигло цели. Английскую сказку о юном Роланде, которому пришлось как раз из этой башни и от этого короля сестру вызволять, она читала накануне вылета.

— Мне доложили, что среди вас есть тот, кто может открыть остальные мои владения? Это так? — сверкнул глазами король эльфов.

— Среди нас есть тот, кто может открыть тебе один холм, — совершенно спокойно ответил Баюн.

— Один? Всего один? — презрительно скривился эльф.

— Да! И тогда у тебя будет уже два открытых холма. В два раза больше, чем сейчас, — невозмутимо кивнул Баюн. Король гневно сверлил его глазами, что на Баюна производило не больше впечатления, чем на Катину кошку Марго. На неё хоть обсмотрись, плевать она хотела! Сама так глянет, что чувствуешь себя плесенью подлапной! Вот и король эльфов наткнулся на нечто похожее. Смутиться не смутился, разумеется, но сверкать глазами перестал. В самом деле, какой смысл-то?

— И кто же может это сделать? — король осмотрел чужестранцев.

— Позволь представить тебе, о король эльфов, сказочницу Кэтрин, прилетевшую с севера, — Баюн повел лапой, представляя Катю, та откинула капюшон и чуть шагнула вперёд.

— Аааа, сказочница? Такая юная? И такая прекрасная дева? — король давно понял, что это она и есть. Понял, кстати, как только услышал голос, который говорил об уснувших холмах. А теперь он попросту пускал в ход всё своё недюжинное искусство завораживать и заговаривать людей, и особенно молодых девиц! — Доброй ночи тебе, звездного света под ногами! Входи же в мои владения и будь там драгоценной гостьей!

Баюн тихонько фыркнул, Бурый напрягся, мальчишки изумлённо переглянулись. — Кто тут прекрасная дева? — пронеслось в головах у обоих. — Издевается он что ли?

— Доброй ночи и тебе, король эльфов! Прости, но не могу я войти в Мрачную башню, ибо там нет того, что ты мне пожелал, — Катерина подняла глаза на эльфийского короля. — Там нет ни доброй ночи, ни звездного света. Зато там есть тот, кто нужен мне. И я готова открыть тебе холм, если ты вернёшь его!

— Ты так уверена, в том, что в моих владениях мрачно и нет света звезд? — снисходительно рассмеялся король. — И я не понимаю, о ком ты говоришь? Разве что тебе полюбился один из моих подданных?

— Я говорю о человеке, который неделю назад пришёл в твои владения, — мило улыбнулась Катерина. — И я знаю о красном свете твоего камня, сияющем в башне. Он не похож на звездный, — Катерина отлично помнила описания Мрачной башни из сказки о Роланде.

— Удивительно, как ты хорошо знаешь мои владения! — король был впечатлён, или делал вид. — Что касается мальчишки, он сам нас искал, давно искал, звал и хотел быть с нами. Он наш!

— Да на здоровье. Ваш так ваш, — пожала плечами Катерина. — Жаль только, что всем твоим подданным так и придется ютиться в одном холме. Правда, он большой! — оптимистично закончила Катерина. — Будем надеяться, что он закроется ещё не скоро! — она мило улыбнулась, кивнула, и начала разворачиваться, чтобы уходить.

— Стой! Куда же ты! Я могу тебе предложить золото! Много золота, и камни! Алмазы и изумруды, рубины и сапфиры, жемчуга и топазы! — король небрежно махнул рукой и два рослых эльфа вынесли из темноты ларец, с поднятой крышкой, наполненный золотыми монетами и украшениями.

— Очень красиво, — одобрила Катерина, небрежно покосившись на ларец, и как бы невзначай откинув полы плаща от расшитого драгоценными камнями и жемчугом бархатного платья, сверкнула тяжёлым рубином и россыпью бриллиантов фибула плаща, до сих пор скрытая складкой капюшона. Король оглядел наряд гостьи и кивнул головой.

— Хорошо, я понял. Золото тебя не интересует, тогда, может быть, что-то ценнее? Я заметил, что когда я обратил внимание на твою красоту, твои спутники не выразили должного почтения! Могу предложить тебе вот это! — он кивнул эльфу-оруженосцу, и тот подал королю небольшую свирель. — Стоит только подуть в неё, и все мужчины, какого бы они не были возраста, станут видеть только твою красоту, будут её рабами, пока ты не подуешь, перевернув свирель!

— Мои спутники видят меня такой, какая я есть! — Катерина подумала, как это похоже на мальчишек — корчить рожи у неё за спиной! — И мне не нужны рабы. Это слишком хлопотно, — она извиняющее улыбнулась королю эльфов. — Мне был нужен только тот, кто пришел к тебе неделю назад. Жаль, жаль, что тебе он тоже так нужен, что ты ценишь его больше открытого холма!

— Если ты откроешь мне три холма, я могу и передумать! — поднял брови король эльфов.

— Три? Это слишком много, — покачала головой Катерина. — Проще этот закрыть. Он и так едва держится! — она кивнула на холм за спиной короля.

— Что? Да как ты смеешь? — король разозлился.

— А что? — Катерина подняла брови с самым невинным видом. — Ты же сам понимаешь, вас затапливает чужими историями. Причем не историями-гостями, а теми, кто ведёт себя словно это они хозяева, а вы бедные родственники, замшелые и пыльные. Историями старыми, но чужих краёв, и новыми, но чуждыми вам. Даже те истории, которые сочинены вашими сказочниками, совсем, совсем не о вас! — Катерина покачала головой.

— А если я решу отдать тебе мальчишку, ты можешь открыть один холм и поддержать этот?

— Поддержать этот можно просто рассказав сказку о юном Роланде, но я не уверена, что тебе она будет приятна, — пожала плечами Катерина.

Король едва не сказал, что тут уже речь о приятности не идёт! Выжить бы! Но вовремя удержался и начал делать вид, что размышляет. Потом принял вид владыки, который жертвует собой на благо народа и величественно склонил голову. — Хорошо! Я дозволяю тебе рассказать сказку о юном Роланде!

Катерина с восхищением смотрела на эльфийского короля. — Наглость зашкаливает! — думала она.

— Я восхищена твоей самоотверженностью, король эльфов. Должна ли я так понимать, что ты и с пленником своим сможешь расстаться, и передать его мне? — мило улыбнулась она.

— Об этом я подумаю позднее! — величественно сообщил ей король. — Но, я ещё не знаю, а можешь ли ты вообще что-то делать. Какой мне смысл рассуждать о том, передам ли я тебе пленника, или нет, если ты ничего не сможешь?

— То есть ты предлагаешь мне помочь твоему холму просто так, лишь для того чтобы ты утрудился обдумыванием? — Катерина прямо сияла наивной любезностью.

— Да, — кивнул король.

— Нет, не пойдёт! — покачала головой девчонка. — Потом ты мне предложишь разбудить холм просто так, чтобы оценить, а смогу ли я? — она заметила, как чуть дёрнулись брови эльфа, и поняла, что попала в яблочко. — Нет, это мне не интересно.

— Что же ещё ожидать от жадных северных варваров! — король, уже уверенный в том, что обдурил наивную дурочку, и она сделает все задаром, был жестоко разочарован!

— Да и не говори! — сочувственно покивала головой Катерина. — С нами так сложно иметь дело! Мы предпочитаем получить оговоренное, а не обманные слова.

Король обдумал и решил пропустить это мимо ушей. — Ладно, хорошо! Я отдам тебе мальчишку, если ты расскажешь сказку о Мрачной башне и разбудишь Белохолм, — он кивнул головой направо.

— Слово короля эльфов? — невинно улыбнулась Катерина. — Иначе, все твои владения падут?

— Слово короля эльфов! — мрачно кивнул король. Девица попалась хитрая, и пришлось обещать как положено!

Катерина повернулась к Баюну, тот кивнул головой, и она сделала шаг вперёд. Король напряжено смотрел, куда она ступит, но ушлая девка на тропку ногой не стала, а прошла рядом с эльфийской серебристой тропой по траве, остановилась, не подходя слишком близко к королю и его свите, и начала рассказывать сказку про юного Роланда.

— Три брата возле замка в мяч

Играли поутру,

И леди Эллен, их сестра,

Глядела на игру…

Катерина рассказала о том, как улетел мяч, и леди Эллен побежала его искать, и пропала. Как на поиски её в Мрачную башню короля эльфов отправились два старших брата, но сгинули и они, и наконец, поехал за сестрой младший брат, юный Роланд. Пока Катерина рассказывала о его поисках и поединке с королём эльфов, этот самый король морщился, хмурился и вообще всячески выказывал недовольство. Зато холм за его спиной словно поднялся выше, трава стала зеленее, а туманные колонны гораздо крепче и выше. С эльфов, стоящих вокруг короля начала исчезать белёсая пыль, волосы заблестели, глаза стали ясными. Даже конь под королём явно оживился.

— Что же, кое-что ты умеешь! — неохотно признал король. — Теперь иди и открой нам Белохолм.

Катерина снова аккуратно обошла тропку, и отправилась вместе со своими спутниками направо. Свита короля ехала в отдалении.

— Белый холм над рекой стоит.

Белый холм много лет закрыт.

Звездный свет не тревожит сон

Под землёй тех кто заперт, стон.

Двери снова открой в туман,

Зелена у порога трава,

Пусть проснутся, кто спит там,

Лишь услышав мои слова.

Катерина только пискнула, когда мимо неё пронесся белый конь, и пробежала свита короля, уже не думая, как они выглядят со стороны. Они торопились к туману у реки, там раздался скрёжет и тягучий скрип, какой бывает от очень старой двери, часть травяного склона чуть сдвинулась и раскрылась.

— Радость моя, умница! — тихо проговорил Баюн. — А как ты поняла, что там кто-то остался запертым?

Катерина пожала плечами. — Не знаю, так получилось. Их тут как-то маловато, а остальные где? Я и подумала, что остальные могут спать в холмах.

Через некоторое время от тумана почти под ноги путешественников выкатилась широкая сияющая дорожка, словно посыпанная золотым песком, по ней шествовал белый конь со своим седоком, а рядом со стременем коня шёл, сонно озираясь, подросток в форменной куртке старинной английской школы, темных джинсах и кроссовках.

— Ник! — Степан чуть не шагнул на дорожку, и неожиданно получил от Катерины, стоящей впереди, сильный удар локтём в солнечное сплетение. Ошеломленного Степана оттащил назад Кир.

— Ты чего? Забыл? — на ухо ему прошептал побратим. — Они могут оборотня выпустить!

— Да это точно он! — прошипел разозлённый Степан. А то он своего друга не узнает!

— Я выполнил своё слово, сказочница. Получай мальчишку! — король эльфов кивнул сверху вниз на моргающего, как разбуженная днём сова, паренька. — Возьми его за руку и забирай!

Ник послушно протянул левую руку. Катерина внимательно посмотрела на него, шагнула вперёд, Волк взволнованно подался за ней, Жаруся предостерегающе крикнула, но Катя прекрасно помнила, что самой, по собственной воле, на дорожку наступать нельзя. Она крепко взяла протянутую руку и была абсолютно готова к сильному рывку Ника. Тот дёрнул её к себе и накрепко обхватил руками. Хохот короля эльфов ошарашил Степана меньше чем поведения Ника. Если бы его самого крепко не держал за плечи Кир, Степан бы кинулся вперёд!

— Позабудешь, что знал, позабудешь, где дом,

Не узнаешь, того, кого звал ты отцом,

За коварство — ответ, как удар на удар,

Позабудь всё, что помнил, свой род и свой дар!

Ник вдруг вздрогнул, бессильно опустил руки, и выяснилось, что это вовсе и не Ник Уивинг, а эльф Левер, и стоит он, непонимающе оглядываясь по сторонам. Катерина спокойно взяла его за руку и повела за собой. Подальше от эльфийской тропы. Обернулась к королю эльфов, который настолько не ожидал ничего подобного, что только тогда, увидев сказочницу в окружении остальных чужестранцев, и понял, что его план не сработал.

— Стойте! Иначе ни один из вас не увидит больше утро! — король гневно рассмеялся и вокруг заблестели направленные на них острия стрел.

— Да ладно! — Катерина махнула рукой. Белый туман дрогнул от этого движения, словно испугался. — Вы дали слово! Хотите всё потерять? Это мы запросто! Если ты не вернёшь мальчишку, настоящего Ника, или я сама и мои спутники хоть как-то пострадают, твои владения рухнут! Просто исчезнут! Можешь попробовать, конечно. Только вот обратно-то уже никто не восстановит! К тому же твой сын… Он точно никогда даже не вспомнит кто он! Он даже не знает, что он эльф!

— Что? Сын? Левер! Принц Левер! Ступай ко мне! — король с ужасом смотрел на безмятежного Левера.

Широкоплечий эльф удивленно смотрел вверх, на звёзды и даже не понял, что его зовёт отец.

— Что ты наделала? Что ты сделала с моим сыном? — король с гневом повернулся к Катерине.

— Ничего такого страшного. Я подозревала, что вы подсунете нам не Ника, а оборотня. Спасибо, что это оказался ваш сын, — Катерина покосилась на недоуменно озирающегося Левера.

— Но, как ты не попалась, оказавшись на нашей тропе? — король тянул время, пытаясь понять, что можно сделать в такой ситуации.

— А что, неужели вы хотели сказать, что это ловушка? — Катерина сделал вид, что очень удивилась, с удовольствием наблюдая, как король эльфов вроде бы даже смутился. Впрочем, смутился он только на миг.

— Речь не об этом. Как ты посмела причинить вред моему сыну?! — король с гневом смотрел на девчонку!

— Вы кое-что забыли, ваше величество. Начнем с начала? Вы дали своё королевское слово, что за укрепление Мрачной башни и за открытие ещё одного холма вы вернёте Ника Уивинга. Кэтрин свою часть уговора выполнила, а вы вместо того, что выполнить свою часть, не только не вернули мальчишку, но и попытались похитить сказочницу! — Баюн гневно фыркнул. Он был в ярости и вырос до размеров огромного тигра.

— Но, она уничтожила память моего сына! — заорал король эльфов.

— Я ничего не уничтожала. Это-то мне зачем? Он просто не помнит ничего, и не вспомнит, пока я не разрешу.

— То есть, ты можешь ему всё вернуть? — король пристально смотрел на Катерину.

— Могу, конечно! — Катя кивнула.

— Немедленно верни ему память! — король привстал на стременах.

— Верни нам того, за кем мы пришли. И не трогай его никогда. У тебя сейчас будут владения значительно большие, чем были до сегодняшней ночи. Сын твой всё вспомнит, так что тебе жаловаться не на что. Да и мне тоже.

— Тебе тоже? — удивился король.

— Да! Я теперь знаю, чего ждать от староанглийских эльфов, — сказочница пожала плечами. — Спасибо за науку.

— Хорошо! Я верну тебе мальчишку, а ты мне сына! И, чтобы ты не так плохо думала об эльфах, я кое-что подарю тебе, сказочница Кэтрин, — король сказал что-то на эльфийском, двое быстроногих эльфов кинулись к Мрачной башне. Очень скоро они вернулись, волоча за собой Ника. Катерина шагнула к нему, он недоуменно хлопал глазами, а увидев Степана, вдруг начал вырываться из рук эльфов:

— Стив! Стив, беги! — эльфы по знаку короля разжали руки и Ник по инерции пробежал вперёд, и был перехвачен огромной кошачьей лапой, в ужасе замер, пока огромный кот его внимательно осматривал. Баюн прищурился, и кивнул.

— Да, вот это тот, за кем мы пришли, — он кивнул Катерине. Она отступила подальше от Левера и сказала:

— Вспомни кто ты, вспомни свой дом,

Своё королевство под полым холмом.

Леверу хватило и этих слов, он словно проснулся, затряс головой, недоуменно озираясь, и с удивлением увидел, что девчонка, которую он так удачно поймал и затащил в ловушку, стоит довольно далеко от него, а рядом, страшно вздыбившись, стоит огромный волк.

— Левер! — король с радостью увидел, что сын мгновенно повернулся на его голос. — Иди ко мне. Оставь их. Пусть убираются! Хотя, я же обещал сказочнице Катерине подарок, — он глянул на Инворина, появившегося справа из темноты, а тот сделал несколько шагов к Катерине и протянул ей открытый ларчик, в котором на чёрной бархатной подушке лежал широкий перстень переливающийся яркими искорками.

— Прими же это кольцо как благодарность от короля эльфов, — снисходительно кивнул король.

— Благодарю, но я беру подарки от малознакомых, — Катерина извиняющее улыбнулась. — Тем более, подарки с заклятием.

Король скрипнул зубами. Он был абсолютно уверен, что девица вцепится в кольцо, как только увидит его! А кольцо было действительно с заклятием цепи! Она бы не смогла уйти от его владений дальше, чем на три мили. И кольцо снять не смогла бы!

— Что? Да с чего ты взяла, что кольцо с заклятием? — король делал вид, что очень оскорблён.

— Я это знаю, — Катерина чувствовала, как разъярён Волк, и тихонько коснулась его бока, успокаивая его.

Король хмуро смотрел на сказочницу. Если подумать, то он всё равно в выигрыше! Сын всё вспомнил, холм Мрачная Башня восстановлен, подданные оживились, Белохолм открыт и там все проснулись, а что касается потери мальчишки, так это не беда. Разве сложно, позвать его снова, да хоть следующим вечером? И тут услышал слова девчонки:

— Я так понимаю, что если Ник опять окажется у вас в плену, или даже в гостях… Ну, так, совершенно случайно… То я могу это расценить как полное нарушение всех договоренностей. А уж в таком случае… — Катерина покачала головой. — Слово короля, мною полученное, обрушит оба холма!

Король гневно раздул ноздри. Но, потом решил, что показывать свой гнев недостойно его положения, попросту развернул коня и уехал к Мрачной башне.

— Как невежливо, — пожала плечами Катерина вслед сворачивающейся дорожке и дрожащим языкам белого тумана. — Впрочем, от него вежливости и не дождаться.

Они остались одни неподалёку от тёмного холма, Катерине даже казалось, что слишком уж неподалёку, поэтому, она торопливо направилась прочь, к дороге, по которой можно было дойти до школы. Рядом шли Сивка и Баюн, потом мальчишки с Ником, над Катериной зависла Жаруся, а замыкал их небольшой отряд Бурый Волк.

Степан шел рядом со спотыкающимся поминутно Ником, который почему-то всё время на Катьку смотрел и быстренько ему объяснял, что это вот его подруга Кэтрин, она умеет с эльфами разговаривать, вот и решила ему помочь. Только вот говорить этого никому не надо. — Ник, всё хорошо! Не бойся, всё уже закончилось, — Степан придерживал приятеля за плечи, потому что измученный Ник уже на ногах не держался. — Ник! Ты меня слышишь?

— Ддда, вроде, — ответил Ник. Он смотрел на девочку в длинном плаще, накинутом на старинного фасона темно-красное платье, расшитое драгоценными камнями и жемчугом, и никак не мог понять, кто она? На эльфа не похожа, тогда кто? Волшебница?

— Степан, ты бы объяснил другу, что ему больше не стоит эльфов искать, да и поедем мы. Хорошо бы до рассвета хоть долететь обратно, — вздохнул Волк. — И лучше ему говорить, что ничего не помнит. Амнезия приключилась! А то ещё решат, что с ума сошел.

— Ник, ты слышишь?! Шел, поскользнулся, упал, очнулся, гипс. Ой, не гипс, а амнезия! Ничего не помнишь и всё тут! Всё равно никто не поверит, а так ещё в психи запишут! — давал инструкции Степан. — Ник, ты меня слышишь? Нет?

— Слышу. А кто она? Такая красивая? — Нику девочка казалась сказочной королевной!

— Кто она? Кто красивая? Катька? То есть Кэтрин? — Степан озадаченно глянул на Катьку и только головой покачал, увидев затуманенный взгляд Ника. — Ник, очнись! Досталось тебе, видать, у эльфов?

— Я почти ничего не помню. Почему-то всё время так холодно было. И так тоскливо… А сколько меня не было? Больше недели? Стив, ты шутишь? Скажи, что пошутил! А мои родители? Они знают? Ой, какой кошмар!!! — Ник был в ужасе. Ему казалась, что он всего ничего у эльфов пробыл. Несколько минут. Просто замёрз сильно и устал.

Его на территорию школы перенесла Жаруся, и там оставила. Вернулась, немного погодя, качая головой. — Что за дурацкие порядки? У них ребенок пропал, вернулся и вон сколько тарабанил в двери, долго никто не открывал! А чего вы тут стоите? Полетели, полетели! Я этот их Туманный Альбион не очень-то люблю! Они меня тут за феникса принимают. Дурачок этот так и спросил, не Фоукс ли я?

— Он жив остался? — хмыкнул Волк.

— Конечно, а что? — удивилась Жаруся. — Волк, я птенцов не трогаю! А вот тебе сейчас может достаться! И уже досталось бы, если бы на тебе Катенька не сидела. Девочка, ты как?

— Да всё отлично! Полетели уже скорее, пожалуйста! — Катерина тоже жаждала скорее улететь, и только над Ла-Маншем, наконец, смогла спокойно выдохнуть. — Неужели получилось?

— Кать, а как ты поняла, что это не Ник? — спросил Степан, когда они вернулись, и в ушах перестал свистеть ветер от немыслимой скорости.

— Ну, я чего-то такое ждала. И этот якобы Ник мне левую руку протянул. А он правша.

— Точно! — сосредоточенно кивнул Степан.

— А ты-то откуда знаешь? — изумился Кир.

— Да мне же Степан фотки показывал, где они в крикет играли. Он везде молоток правой рукой держал, — Катерина пожала плечами. — Вот дай мне руку. Ну, протяни, словно даёшь!

Кир недоумевающее протянул ей руку.

— Видишь, ты подаёшь правую. Так всегда бывает. Вот я и подумала, что если правша украденный эльфами вдруг становиться левшой и протягивает левую руку, то это не он, а оборотень.

Ник немного придя в себя, и добравшись до смартфона, начал активную переписку со Стивом, своим другом из России. Кир с некоторой опаской вспоминал, какие ещё сказочные герои ему нравились, кроме викингов и эльфов. А сам Степан, поразмыслив, и попросив кое о чем ухмыляющегося Волка, приволок Катерину в комнату терема, где они с Киром тренировались.

— Зачем ты меня сюда привёл? — удивилась Катерина и вдруг увидела кое-что новое. С потолка комнаты свисал канат! — Неееет! Я поняла… Не хочуууу!

— Чудненько, раз мы друг друга поняли, иди к канату и берись за него! — Степан не собирался позволять кому-то измываться над Катькой, ну разве что ему самому, ну и Киру, ладно уж… Но, это не считается! — Не хочет она учиться! Давай, а то мне уже физрука жалко. Изводишь мужика почём зря! Он же не виноват, что ты не особенно ловкая…

— Как корова на льду? — Катька никогда не была безответной, а уж после приключения с эльфами, так тем более! — Ладно, мучитель. Давай объясняй мне, какая я неуклюжая…

На следующем уроке физрук обреченно вздохнул. — Славина! Иди к канату. Иди, иди, не тормози, он никуда не растворится, не улетит и не уползёт. Вперёд! Вот прямо смотреть на это не могу! Каждый раз одно и то … Не понял? — он открыв рот смотрел, как Катерина довольно ловко забирается на канат, а потом спускается. Тоже вполне приемлемо. — Это… Ну… Того… Славина, ты что? Научилась? Стой, ничего не говори, даже если это случайно получилось!!! Сдала!! Отлично!!! Погоди! А, может ты и на бревне сможешь? — физрук сразу же пожалел о своих словах, потому как таких чудес в природе не бывает. Он, правда, ни разу не видел Славину на бревне, потому что пребывал в глубокой уверенности, что надо всё делать методично! Сначала канат, потом бревно, а потом конь! Если бы не это убеждение, он бы давно увидел, что Катерина отлично справляется с бревном! И не мудрено. Уж что-что, а чувство равновесия у неё было отличное! Так что упражнениями на бревне Катерина практически лишила физрука дара речи, а окончательно добила совершенно идеальным прыжком через коня.

— Ну, ты и вредина! — Степан хохотал, вспоминая выражение лица физрука. — Ты же никакого шанса придраться ему не оставила!

— Так ему и надо, — фыркнула Катерина. — Забодал!

Глава 23. Сказка для Геллира

Зима началась внезапно. За ночь выпал снег и совершенно не собирался таять. Катерина обрадовалась! Вот чего она совсем не переносила, так бесснежную зиму, мрачную и тёмную. Шла в школу в прекрасном настроении, и именно в этот день к ней подошел Костя Чернов. В школе он считался очень популярной личностью. Занимался сценическим мастерством, даже в какой-то рекламе снимался! На год старше Катерины, на неё он, разумеется, не обращал ни малейшего внимания. И вдруг сам перехватил её у класса! Сказать, что Катя удивилась, это ничего не сказать! Что-то ей Костя про школьную актёрскую студию говорил, Катерина даже не очень поняла о чём. У неё в ушах шумело. Константин был классным и явно показывал, что она его интересует! Девицы класса смотрели с откровенным недоумением. У Степана и Кира брови почти доползли до волос. Они оба смотрели хмуро. Особенно, когда Костя оказался около школы и пошел провожать Катерину!

— Слушай, бро, что-то тут сильно не так! Просто очень-очень сильно не так! Этого просто не может быть, — Кир помотал головой, провожая взглядом Катерину, которая прямо глаз не сводила с этого придурка. — Чего он выпендривается и глазки строит? У него в этой театральной студии вокруг девчонок крутится куча, да каких!!! Чего ему от Катьки-то нашей понадобилось?

Хуже всего, то, что с точки зрения мальчишек, Катерина парила в каких-то розовых сопливых облаках. Она слушала всё, что ей выкладывал этот придурочный позёр, только головой кивала и улыбалась!

— Блин, водой её что ли облить? Что с ней творится? Как дурочка! — сердился Степан.

А Катерина действительно чувствовала, что с ней что-то творится! Она словно летает, летает без крыльев и без помощи других! Костя так смотрел на неё! Как Ратко… Ой. Вот про Ратко Катя старалась не думать. И потом, совсем не понятно, влюбился бы в неё Ратко, если бы она не была сказочницей. А тут этот её талант почти ничего не значит, но Костя всё равно рядом!

— Кать, поговорить с тобой можно? — Степан выглядел как-то странно, он долго мялся на пороге её комнаты, отпросившись у Волка, который учил их очередной боевой хитрости.

— Что ты хотел? — Катерина сидела над домашкой, но думала только о том, что завтра Костя пригласил её на репетицию школьного спектакля, где у него главная роль!

— Слушай, этот вот… Ну, Костя… Тебе не кажется, что он немного того?

— Чего того? — Катерина насторожилась.

— Ну, неправду говорит, — Степану страшно не хотелось продолжать. Он вообще надеялся, что Кир с Катькой поговорит, всё-таки брат, пусть и шестиюродный! Кир отказался и мотал головой как Сивка на водопое, а потом Степан предложил в камень, ножницы, бумага сыграть. Мол, кто проиграет, тот и пойдёт с Катькой говорить. И надо же такому случиться! Он сам и проиграл!

— О чём это ты? — Катерина хмуро посмотрела на Степана.

— Кать, ну ты же должна соображать. Он же такой… Короче, вокруг девчонки табунами бегают, а он вдруг сам к тебе привалил. Пойми ты, ему что-то от тебя надо! Не просто же так…

— То есть ты считаешь, что я и понравиться никому не могу? — Катерина чувствовала, что глаза наполняются слезами. — Ты что себе позволяешь? Не лезь в мою жизнь! Не лезь ко мне!!! — она вихрем выскочила из-за стола, и умчалась в междустенье и дверь за собой закрыла. И не вышла, пока Волк, закончив заниматься с Киром и страшно смущенным Степаном, их из квартиры не выпустил. А выйдя, наткнулась на Бурого, караулившего её у двери.

— Что там у вас произошло? — Волк хмуро разглядывал заплаканную Катерину.

— Ничего! И, пожалуйста, не спрашивай ни о чем!!! — Катя представила, как разъярённый подозрениями Бурый наведывается к Косте и поёжилась. — Пожалуйста, пока не спрашивай!

— Ну-ну. Как хочешь, — Волк был удивительно покладист. На самом деле он, Баюн и Жаруся просекли что что-то с Катериной происходит этакое практически сразу. И мальчишку он уже видел лично и сильно не понравился Бурому этот фигляр. Впрочем, пока договорились ничего не предпринимать, просто чтобы Катюшу не расстраивать.

Катерина на Степана и Кира, злилась и сильно. На обоих, потому что понятно, что оба глупости про Костю думали! — И что я, уродина последняя? Почему я не могу просто понравиться? И не потому, что я в Лукоморье сказочница и ценность представляю как сказочница, а просто понравиться!!! — размышляла Катерина примерно через недёлю после того разговора. Она решила из принципа не применять те навыки, которыми овладела на острове алконостов, а навыки эти позволяли ей много чего сделать! — Нет уж, пусть будет всё по-честному! Чтобы я нравилась Косте такая, какая есть! — со Степаном и Киром она старалась не общаться. Не грубила, просто увиливала от любого контакта. Заметив Степана в конце коридора, Катерина быстро одела невидимку и решила пройти так, чтобы он её не заметил. И прошла, но дальше было много народа и появляться из ниоткуда посреди толпы школьников было неразумно. Катя пробиралась по стеночке в невидимке, и практически нос к носу встретилась с Костей. Она напрочь забыла, что на ней невидимка и губы сами собой уже складывались в улыбку, как вдруг она услышала, как он говорит своему однокласснику:

— Да ты почти продул! И она уже втюрилась в меня по уши! Тоже мне, загадочная волшебница, враньё одно! Обыкновенная малолетняя дурочка. Стоило несколько слов сказать о том, какая она ах какая, и всё! Готово дело! Так что готовься расстаться со смартфоном! Завтра после репетиции она мне сама скажет, что я ей нравлюсь, да ещё и опишет, как сильно она в меня влюбилась!

Катерине показалось, что её ударили. Сильно, мечом! Она только и сообразила, что надо увернуться, избежать столкновения с Костей! Это было последнее, что она сделала осознанно. Потом, выбравшись из наполненного школьниками коридора, она со всех ног кинулась вниз, в раздевалку. И только там сообразила, что она до сих пор в шапке-невидимке. Прозвенел звонок, и в школьных коридорах стало тихо. Катя, изо всех сил стараясь не разреветься, прошла мимо недоумевающей охраны, так и не сообразившей, почему сам собой сработал и повернулся валидатор, открылась входная дверь. Домой она едва приползла и удивилась, что никого нет, а потом припомнила, что мама ушла по работе, бабушка и дед ещё на даче, а сказочные герои полетели прошлой ночью искать какого-то буйного лешего в Сибири и пока не вернулись, Шунь не показывался, а Ярик развлекался тем, что кидал мелкие комки снега с балкона на прохожих. Катерина ушла в междустенье и тут уж разрыдалась в голос! Плакала долго, пока совсем не закончились силы. Вышла было, наткнулась на истошно звонящий в рюкзаке смартфон и даже не сразу сообразила, кто это так ей названивает. Глянула, а там немеряно пропущенных звонков от Кира и Степана.

— Ой! Я же три урока пропустила! Сейчас занятия закончатся, и они сюда примчатся, — Катя даже думать не могла о том, чтобы их увидеть! — Нет! Не могу, не могу, не могу!!! Да. Они были правы, а я оказалась идиоткой, но не сейчас! Пожалуйста! А скоро ещё наши вернутся! Волк озвереет, само собой. Нет! Куда мне деться, уползти и забиться в угол какой-нибудь, чтобы это просто пережить? — и тут её озарило! — Секундочку! А что если… Нет, это, конечно, плохо, и всё такое… Но, мне очень надо время! И побольше! И чтобы никто не трогал! — Катерина решительно сунула звонящий смартфон обратно в рюкзак и отправилась в междустенье. Постояла посреди большой уютной комнаты, глубоко вздохнула и вызвала ворота!

Странно было вернуться в Дуб в одиночестве. Она почти никогда одна тут не оставалась. Дуб сразу же открыл ей дверь, и огонь в печи зажегся и самобранка развернулась и стулья забегали, наперебой предлагая устроиться поудобнее. И сверчок запел, впрочем, он всегда пел, был кто-то в Дубе или нет! Катерина ничего не хотела! Ни есть, ни пить, ни на стуле прокатиться. Она бессильно лежала на кровати в свое комнате, глядя в дубовый потолок и вспоминала-вспоминала-вспоминала.

— Почему, почему я не обратила внимание на то, что он постоянно врал? Я же слышала! Просто не хотела вслушиваться. Просто мне было так лестно, что на меня первый парень на деревне внимание обратил, что я даже думать не хотела! Дура! Летала в облаках!!! Вот и шмякнулась бы оттуда всей тушкой! — Катерине было так больно и плохо, что она ругалась на себя в голос, чтобы немного отвлечься. — Идиотка! Одно хорошо, что не высказала Степану и Киру всё, что хотела! А ведь собиралась!

Невозможно реветь и расстраиваться всю жизнь. Даже если тебя так обидели! Во-первых, поход в туалет организм не отменял. Пофиг ему на все твои рыдания! Всё равно вся лишняя жидкость слезами не выльется! Во-вторых, и пить и есть тоже в конце концов захотелось, пусть и не скоро. Да так захотелось, что Катерина едва не подавилась, второпях глотая куски пирога. А в-третьих, глянув на себя в зеркало, Катя чуть не отшатнулась в сторону. Всклокоченная голова, зарёванная, местами красная, местами припухшая физиономия просто взывали к срочному посещению ванной. В Дубе ванной служила большая дубовая лохань со сливом, в которую текла горячая вода.

— Вот спасибо Баюну! — булькала Катерина, распутывая мочалку в которую превратилась её коса после долгого мотания в рыданиях по подушке. — Вот хоть немного погреюсь и в порядок себя приведуууу, — слёзы снова полились, они мешались с водой, и пока полностью не закончились, и Катерина не вылезла из дубовой ванной.

— Так! Хватит! Достала уже сама себя!!! — сообщила она своему отражению в зеркале. — Если ты такая дура, так тебе и надо! Хватило нескольких слов от смазливого парня, да ещё и подлого, ко всему прочему, и ты растаяла. Но, как же больно! Так, всё! Не сметь рыдать, а то морда лица уже только и годиться, чтобы на ней сидеть можно было! Фууу! И вообще, ветреная вы особа, оказывается, Екатерина Павловна! — продолжила она беседу с молчаливым отражением. — Бедный Ратко, хорошо хоть он не знает! А кстати, посмотрю, как они все тут.

Через некоторое время Катерина убедилась, что все вроде как живы-здоровы, и глядя на Ратко, который сопровождал Леона и Магрит, ехавших верхом по стольному граду князя Борислава, вдруг совершенно случайно наткнулась взглядом на очень знакомую и совершенно неожиданную в этих краях личность. — Стоп! Секунду, а этот-то здесь что делает? — Катерина смотрела на Геллира, младшего сына конунга Северных побережий и брата Магрит, который низко опустив голову, пробирался по улице, не сводя глаз с сестры.

— Ой, ой-ой. Это плохо! Это совсем-совсем плохо! — ахнула Катерина. — Они же не должны были знать, где Магрит! А должны были думать, что она в тумане, с цепью на ноге, куда её эта сволочь и загнала! И откуда этот гад у князя Борислава появился? А уж то, что он какую-то мерзость затеял, это сто процентов!!!

Катерина торопливо сушила волосы, и не отрываясь следила за Геллиром. Он проводил взглядом Магрит, и отправился на постоялый двор. Прошёл в выделенную ему горницу, и очень погано усмехаясь, начал проверять оружие, а в горнице уже был очень даже знакомый Катерине рыжий Эйрик, и ещё несколько человек, одетых как купцы, но прячущих под одеждой оружие!

— Как пить дать решил убить или Леона или Магрит, а то и обоих! — перепугалась Катерина. — И что мне теперь делать?

Катерине стало душно, она открыла окно и тут только сообразила, что воздух пахнет явно по-весеннему, что в роще звенят ручейки подтаявшего снега, а сугробы осели, стали рыхлыми и потемнели, а это значит, что в Лукоморье начинается весна! — Так, раз весна и весенние штормы на море начались! А это значит, морские кони вполне себе проснулись, и запросто меня довезут! Можно позвать Воронко, он быстрее, но с морскими я себя буду явно спокойнее чувствовать! Они-то уже с Геллиром дело имели! — Катерина припомнила, чем закончилась в прошлый раз встреча Геллира с морскими конями и очень мрачно усмехнулась. Решительно распахнула пошире окно и позвала всех троих! Кони примчались довольно быстро! Взлетали чёрные гривы, радостно сверкали глаза!

— Хозяйка! Как мы рады, что ты нас позвала! Мы так давно не видели тебя! — кони взмывали и опускались на снег, разбивая остатки сугробов вокруг Дуба.

— Я тоже рада вас видеть, — Катерина с дубовых ветвей пересела на спину Волногона, сказала куда надо лететь, и уже в облаках вдруг сообразила, что вся её трагедия куда-то испарилась. Так неважно оказалось, что там говорил зазнавшийся и жестокий паренёк! — Если бы вы только знали, как я, оказывается, соскучилась по полётам! — прокричала она коням, а те радостно вскидывая копыта, чуть не балет в облаках устраивали!

Избушку забрал Баюн, собираясь разыскивать в зимних лесах лешего, поэтому, Катерине надо было искать какой-то другой вариант пристанища. Нет, конечно, в княжьих теремах её приняли бы, но, во-первых, она была без приличного сопровождения, во-вторых, гостеприимство князя Борислава она хорошо помнила, и некоторые опасения оставалась, а в-третьих, не хотела она, что бы Геллир знал, что она рядом! Решила рискнуть и обратиться к Злате. Кони довезли её до города, оборотились людьми, клятвенно обещая вести себя прилично, и зачем-то отправились в торговые мясные ряды. А Катерина, одев шапку-невидимку прошла в город. В терем Златы она прошла легко, и когда княжна осталась одна, позвала её:

— Злата! Златочка! — Злата забавно подпрыгнула на месте, испуганно озираясь, а увидев Катерину, снявшую невидимку, радостно ахнула и кинулась ей на шею. Катерина быстро объяснила, что прилетела одна, тайно, по важному делу и уточнила, может ли она рассчитывать на Злату. Та даже обиделась.

— Катя, ну как ты можешь спрашивать? Конечно! Скажи только, чем я могу тебе помочь? И, что, никому-никому нельзя говорить, что ты тут? — она ласково улыбнулась. — Ратко тут.

— Да, я знаю. Злата, ты можешь привести Ратко, Леона и Магрит? Только не говори им, что я приехала.

— Хорошо! Конечно! — Злата дала Катерине ключ от горницы, чтобы её не побеспокоили, и отправилась искать брата и Леона с Магрит. Катерина только присела передохнуть, но как кольнуло её! Достала зеркальце и с ужасом увидела, как Магрит и Леон идут в толпе к площади, а на другом конце площади как раз тот самый постоялый двор, где прячется Геллир! И приоткрыто окно на втором этаже, а у окна сидит и смотрит на приближающихся к площади коварный младший королевич. А на коленях у него дальнобойный лук!

— Нет! Как же быть? — Катерина в ужасе смотрела в зеркальце, и тут у двери послышались торопливые шаги, и голос Ратко переспросил у Златы, точно ли там Катерина, не шутка ли это! Катя просто перелетела комнату, отперла дверь и торопливо втянула опешившего Ратко в горницу.

— Скорее! Здесь Геллир, младший брат Магрит. Он с луком и отрядом людей поджидает Леона и сестру на постоялом дворе! А они уже подходят к площади! И их надо остановить! — Катерина говорила торопливо, но Ратко всё понял мгновенно. Радостное выражение на его лице сменилось крайней тревогой, он рванул вниз, на бегу перескакивая через ступени.

— Катя! Как же это? — Злата успела подружиться с Магрит и знала о том, что представляет собой её младший брат. — Ратко никак не успеть! Погоди! А если Геллир не сможет прицелиться, это поможет?

— Конечно! Но как это сделать? — Катерина могла отправить коней, и тогда Геллир точно не смог бы прицелиться! Но, если их отправить на постоялый двор, впадут в раж и полгорода будет снесено!

Злата схватила её за руку и потянула по лестнице вверх.

— На крышу что ли? — пыталась сообразить Катерина. — А! Голубятня!

Златка распахнула дверь в голубятню, и крикнула голубям: — Летите совсем низко, кружите над площадью, над её северным краем, так, чтобы неба видно не было!

Крылья немеряного количества голубей едва не подняли крышу терема! Голубиная туча легко и стремительно долетела до площади и начало казаться, что там метёт сизая метель!

— Злата! Ты умница! Ты — чистое золото! — Катерина бежала за Златой каким-то хитрыми переходами между хозяйственными постройками и княжна быстро вывела её на площадь. — Даааа… Прицелиться он сейчас точно не сможет. Он их просто не увидит! — восхищенно протянула Катерина. Она увидела, как Ратко пробившись верхом через людную улицу, загородил Магрит и Леону путь, а заодно и прикрыл их от возможного выстрела из постоялого двора.

— Уводи Магрит, быстро! — Ратко вплотную приблизиться не удалось, но докричаться он до Леона смог.

— Да что стряслось-то? — Леон трусом не был ни разу.

— Геллир тут с луком, и воев привёл, — Ратко увидел, как изменилось лицо у Магрит, она мгновенно побелела, и в глазах возник такой ужас! — Уводи её!

— Нет уж! Стоять! — Геллир усмехаясь стоял совсем недалеко! Он давно собирался убить обоих! И отступать не желал, и ждать больше тоже не хотел! Когда проклятые птицы замельтешили перед глазами, он попросту кликнул Эйрика, и велел ему следовать за ним с лошадьми и отрядом. А сам, прихватив тул и лук, пошел навстречу сестре. — Что сестричка, ты не рада меня видеть? А я вот как знал, что ты улизнёшь… Стоять! Иначе я ему в лоб всажу стрелу! Ах, как благородно, король Леон закрывает невесту собой! Да, мне всё равно, кого из вас первого прикончить! Ты! Ты опозорила наш род! А тебе, Леон, сказано было, чтоб ты о ней забыл. Я бы тебя сразу прирезал бы, да отец не позволил! Зато теперь мне уже никто не помешает!

Катерина, как вкопанная остановилась в безлюдном проулке, и срочно вызвала морских коней, выхода другого просто не оставалось! К счастью, кони сообразили, что пока лучше быть похожими на людей.

— О, хозяйка! А это опять тот глупый человек! — обрадовался Буревест. Он моментально оборотился, грянул копытами о землю, и Волногон подкинул ему на спину Катерину. Оба старших брата, оставаясь пока в человеческом виде, кивнули друг другу, и весьма хищно ухмыляясь, решительно и очень быстро оказались около отряда викингов, которые приехали под видом торговцев, и радостно потрясали оружием, предвкушая драку.

— Ну, так что? Первым твоего женишка пристрелить? Или ты всё-таки выйдешь из-за его спины, ведь, если бы не ты, жил бы он спокойно! Так что это ты во всём виновата! — Геллир откровенно пользовался тем, что его отряд был с оружием, а у людей, запрудивших улицу, оружия не было. Ратко тоже был не вооружен. Он попытался было прикрыть родича конем, развернув его, но мгновенно оказался под прицелом трёх викингов.

— Даже не пытайся! — ухмыльнулся Геллир. И спустил тетиву.

— Стрела, замри, остановись,

В полете в прах оборотись!

Катерина успела! Черная пыль даже не долетела до Магрит и Леона! Геллир предвкушал, как Леон рухнет на землю с его стрелой, а он сам, наконец-то доберётся до сестрицы, помешавшей ему в его планах! Он сам, сам лично договаривался с Эриком Краснобородым о свадьбе! И Вепрь пообещал ему несколько отличных драккаров! А с кораблями-драккарами он, Геллир захватил бы себе всё! А эта тварь, сестричка его, посмела убежать! Теперь-то Вепрь, само собой, и слышать о передаче кораблей ничего не хотел, и оставалось только убить эту гадину! Да и женишка её тоже! Ну, ничего, сейчас, уже скоро! Он застыл, непонимающе глядя на живого и здорового Леона. Вскинул лук снова, и уже сам увидел, как его стрела истлевает в полёте, рассыпается прахом. Глянул в сторону и возликовал! Увидел совсем рядом сказочницу!

— Ты! Я вознаграждён за все мои мучения! — он прицелился в мерзкую девку, которая снилась ему в кошмарных снах! Девка сидела верхом и была отличной мишенью! Сестра и её король были прочно забыты, он с наслаждение прицелился в грудь сказочницы и спустил тетиву, не обращая никакого внимания на отчаянный крик Ратко.

Только вот ничего у него не вышло! И третья стрела стала пылью, и другие, выпущенные его людьми тоже! А через миг у него перед глазами почему-то засверкали какие-то искры, всё вокруг закружилось, земля стремительно приблизилась, и больше он ничего уже не видел.

— Хозяйка, я говорил тебе уже, что он очень глупый! — с глубочайшей убеждённостью покивал головой Прибой, который добравшись до Геллира человеком, стремительно обернулся огромным морским конём и попросту вырубил Геллира. Конь совсем легонько, почти нежно стукнул младшего сына конунга правым передним копытом, пока Волногон азартно и весело раскидывал отряд викингов. Впрочем, отряд Геллира, как люди уже наученные печальным опытом, только увидев перед собой как из-под земли выросших страшенных, вороных, и так им знакомых коней, кинулись кто куда. И тоже безуспешно. Буревест почтительно дождался, пока Катерина спрыгнет с его спины в руки Ратко, и поспешил позабавиться с братьями!

— Что это? — Леон пораженно смотрел на стремительно обезлюдевшую улицу, по которой с радостным ржанием носились морские кони, забавляясь с деморализованным воями Геллира. Рыжего Эйрика они приветствовали как старого знакомого, отчего тот сделал попытку забраться на березу.

— Смешной какой!!! Позабавимся, братья! — одобрил такое разнообразие Буревест. — Не каждый день такого чудака встретить можно!

— Так! Без разрушений! Викингов гоните к северным воротам, Геллира оставьте пока! Да, и все помнят, что людей вы не жрёте? — Катерина последнюю фразу крикнула исключительно для улепётывающих викингов. Те прибавили скорость, и бежали, оглашая улицы громкими воплями.

Леон ошеломлённо перевёл взгляд на Катерину. — Ээээ, а всё-таки, кто это?

— Кони, — вежливо объяснила Катерина. — Ты же видишь.

— Ты не перестаёшь меня удивлять! — немного нервно рассмеялся Леон, подхватив на руки Магрит, которую ноги не держали. — Голуби, кони…

— Голуби, это не я, это Злата! Я бы не успела добраться до вас, если бы не они. Злата, а можно их попросить успокоиться? — Катерина не очень понимала, как птицы в таком круговороте ухитряются друг в друга не врезаться! — Как бы не посшибали друг друга.

— Сссейчас, — Злата испуганно смотрела на лежащего в слякоти Геллира, и удаляющихся коней. — Летите в голубятни! — она проследила взглядом за стаей птиц и повернулась к Кате. — Они могут за этими проследить… — она кивнула головой в сторону убегающих викингов.

— Не надо. Кони в буйстве, ещё притопчут птиц. Они сами управятся, — Катерина с некоторым беспокойством посмотрела вслед коням. — Как бы только не переборщили.

На улицу сбегалась дружина, вои пораженно смотрели на бегущих викингов, истошно вопящих, и явно отчаянно спасающих свои жизни, которых радостно преследовали три огромных вороных коня невероятно красоты и страшенной силищи! Кони шутя взлетали и легко скакали над землёй.

— Катерина! — Магрит всхлипнула и высвободившись из объятий Леона, шагнула к сказочнице. — Спасибо тебе! И тебе, Златочка!

В это момент Геллир с трудом поднял голову и попытался подняться. Его подхватили с двух сторон воины князя Борислава. Сам князь и Стоян, привлеченные криками и беспорядком в городе, въезжали на площадь и с изумлением озирались.

— Что здесь произошло? — князь слушал, слушал, менялся в лице, и, в конце концов, велел отвести Геллира в темницу, и его викингов, если, конечно, кого-то найдут живыми, отправить туда же.

— А тебя сказочница Катерина я приветствую, благодарю и очень прошу, чтобы слуги твои в город не возвращались! — он с некоторой опаской прислушивался к отдалённым воплям викингов.

Катерина вежливо поздоровалась и попросила дать ей на время лошадь, потому что лучше ей самой коням это передать. — А то они сейчас, скорее всего, явятся мне доложить, что и как сделали. И, князь Борислав, у меня есть просьба! — она изложила свою просьбу, стараясь говорить как можно убедительнее.

Ратко предложил ей сесть перед ним в седло и был отчаянно рад, что Катерина согласилась. Они в сопровождении дружины, князя Борислава и Стояна, выехали за пределы города, и там Катерина обнаружила викингов, собранных в некое подобие стада. Оружия при них уже никакого не осталось, да и воинственного пыла поубавилось. Никто бы не назвал этих людей трусами, и против соперников-воинов они бы дрались с азартом и радостью, но вот против этих чудовищных коней сражаться было невозможно!

— Хозяйка, мы очень старались их не того… Хотя, по-моему лучше бы их просто убить и всё! — Буревест с надеждой посмотрел на Катерину и вздохнул, увидев, как она покачала головой.

Леон с Магрит верхом догнали их уже почти на месте. Несколько воинов из княжьей дружины приволокли связанного Геллира. Катерина попросила Ратко спустить её с седла, что-то тихо сказала коням, отчего они неохотно отступили, оглядываясь на пленников и явно сожалея об упущенных возможностях. Ратко не понимая, что именно она собирается делать, на всякий случай принял от рынды, во весь опор примчавшимся из города, своё оружие. Да и стал рядом с Катериной с мечом.

— Развяжите Геллира, — попросила Катерина. Дружинники недоумевающее оглянулись на князя Борислава, тот кивнул. — Геллир, младший сын конунга Северных побережий, слушай меня!

Ратко внимательно глянул на Катерину. Он уже слышал такие интонации и помнил, кому она так говорила. Это было на зимней дороге, когда она послала разбойников, захвативших Злату, служить людям пострадавшим от них, в виде коней! Он покачал головой, останавливая Леона и Стояна.

— Ты всегда жил только своими желаниями. Никого не жалел, не берёг и не любил. Ты даже родную сестру, о которой заботиться должен, не пощадил! С этого часа ты не будёшь иметь покоя, пока не отыщешь ту, ради которой ты будешь рад отдать свою жизнь!

— Убей лучше сразу, — хрипло расхохотался Геллир. — Я никогда ничего подобно не сделаю!

— Неужели? — Катерина холодно подняла брови.

— Никого не берёг, не любил,

Никого никогда не щадил,

Властью, завистью, жадностью жил.

Сам реши, что теперь заслужил?

По дороге пойдёшь другой.

Может, сможешь найти любовь.

Может, сможешь себя забыть,

Для других хоть немного жить.

Если сможешь, тебя спасёт,

Та, что рядом с тобой пойдет,

От холодных спасёт ветров,

От жестоких и злобных слов.

От того, что наделал ты,

А не сможешь, так жди беды!

Катерина отвернулась от ошеломлённого Геллира, в ушах которого набатом звучали её слова и попросила князя Борислава: — Отпустите его, пожалуйста. У него теперь своя дорога. Ему уже не до убийства сестры и короля Леона.

Князь с некоторым усилием понял, что присутствовал при возникновении новой сказки, и торопливо покивал головой. Геллира отпустили, и он не оглядываясь побрёл по дороге. За ним несмело двинулся обезоруженный и прилично побитый отряд.

Катя неловко улыбнулась Магрит. — Я понимаю, что ни убить его, ни держать в темнице, это не выход, он всё-таки твой брат. А так он бы охотился за вами до конца. Сейчас он, по крайней мере, не будет тебя преследовать.

— Катя! — Магрит обняла сказочницу. — Спасибо тебе! Я очень надеюсь, что он сможет найти девушку, которая ему объяснит то, что он никогда не понимал!

— Будем надеяться, — устало кивнула Катерина. — Я вернусь к вам, как и договаривались. Вы не передумали?

— Что ты, нет! Мы дни считаем! — Леон смотрел вслед Геллиру и думал о том, что если Катерина сможет что-то такое придумать и для них с Магрит, они, наконец, обретут место, которое смогут назвать своим.

— Вот и хорошо, — Катя повернулась к князю Бориславу и Стояну и на все приглашения вернуться и погостить, объяснила, что она приехала в спешке, только потому, что увидела Геллира, явно готовящего убийство. — Я без спутников, они будут волноваться. Да и кое-что срочно закончить надо. До встречи! — она оглянулась, махнула рукой, и её кони оказали рядом мгновенно.

— Хозяйка, мы тут! Я повезу! — вырвался вперёд Прибой. — Мой очередь, — он сердито обернулся, когда ему возразили братья и они некоторое время спорили, а к Катерине грустно улыбаясь шагнул Ратко.

— Совсем не можешь задержаться? — он так надеялся, что она останется хоть на день-два!

— Нет, прости. Мне нужно уезжать! — Катерина покачала головой.

— Я так обрадовался, когда тебя увидел!

— Я тоже, — Катя вдруг поняла, что это чистая правда! — Я тоже очень рада.

— Ты же вернёшься? — Ратко волновался каждый раз, когда задавал этот вопрос.

— Да. Я вернусь! — Катерина шагнула к нему и он легко подсадил её на Прибоя, всё-таки переспорившего братьев, а теперь горделиво потряхивавшего густой вьющейся гривой. — До свиданья!

Ратко долго смотрел вслед улетевшим коням, а потом отправился в город, гудящий слухами о невероятных событиях!

Катерина вернулась в Дуб, где ей пришлось приложить массу усилий, чтобы отправить коней обратно в море. Они нипочём не хотели её оставлять! А потом отлично выспалась, отдохнула, немного погуляла по просыпающейся по весне дубовой роще, и решила, что пора возвращаться!

— Действительно, есть у меня одно незаконченное дело! — мрачно усмехнулась она, вспоминая о своих недавних переживаниях. — Надо же! Казалось такой трагедией! А на самом-то деле, этот самый чудесный Костик обычный подловатый и самовлюблённый индюк! Было бы из-за чего плакать!

Она поблагодарила Дуб за гостеприимство, открыла ворота и шагнула в знакомую комнату. Стоило только выйти из междустенья, как в рюкзаке опять раздался звонок смартфона, на сей раз Катерина ответила.

— Катька! Наконец-то! Что с тобой? Ты где? — Степан орал так, что Катерина отодвинула смартфон подальше от уха.

— Не волнуйся, всё отлично! Я… Я просто не очень хорошо себя чувствовала, — Катерина кивнула, словно он мог её видеть. — Сейчас всё хорошо. Прийти? Конечно, можно! Я вас обоих жду, сейчас обед будет.

Степан со вздохом облегчения отключил смартфон и глянул на Кира. — Побежали, пока она не передумала. Да ещё и обед обещала!

На следующий день Катерина заметила улыбающегося Константина издалека. — Я вчера тебя потерял!

— Это точно! — подумала Катерина. А он продолжал:

— Ты же придёшь сегодня на репетицию? — он самоуверенно оглянулся на своих спутников.

— Зачем? — Катя спокойно смотрела на напыщенного индюшонка, который совсем недавно казался ей таким замечательным!

— Как зачем? Я же играю главную роль! Я тебя приглашаю! И мы можем после погулять! — он картинно отбросил волосы со лба, и огляделся так, словно всё вокруг принадлежало ему. Он рассчитывал, что после репетиции, восхищенная им девчонка послушно признается ему в любви, и он выиграет пари. Смартфон у его одноклассника был новейший и дорогущий! Ради такого гаджета стоило постараться!

Катерине стало и смешно и грустно. Неужели совсем недавно он так ей нравился? Катя пожала плечами:

— Ну, что же, удачно тебе сыграть. Извини, я пойду.

Костик ошеломлённо смотрел на девчонку. — Погоди, я думал, я тебе нравлюсь. Это же так?

— Прости… — Катерина чуть покачала головой.

— Да ты что! — Костя слышал за спиной фырканье одноклассника, с которым он спорил. — Ты смеёшься что ли!?

— Нет, я не смеюсь, — Катя отступила на шаг назад. — И тебе не стоило бы над другими смеяться! Ладно, я и сама виновата. Но больше ко мне не подходи, пожалуйста!

Константин попытался поймать её за локоть, но как-то так получилось, что она оказалась уже далеко, а он сам отброшен к стенке словно порывом ветра. Ярик очень не любил, когда его хозяйку пытались поймать!

— Вот! Вот теперь, пожалуй, Катька пришла в себя! И явно поумнела, — Степан наблюдал эту картину с превеликим удовольствием.

— Ты главное ей так не скажи, а то ты сам так поумнеешь! Аж в два раза! — насмешливо посоветовал Кир.

— Почему именно в два раза? — удивился Степан.

— А за битого двух небитых дают! — расхохотался его побратим, а потом прищурился. — Я бы только не отказался узнать, а что же случилось, почему Катька так изменила своё мнение, и когда она сумела успокоиться? Насколько я её знаю, она должна была бы долго переживать!

На следующий день прилетели уставшие охотники на буйного лешего. Бурый со вздохом облегчения сгрузил Баюна на его лежанку. — Как же он мне надоел, знала бы ты!

— Это я тебе надоел? — Баюн изображавший глубокий обморок и полное бессилие подскочил на толстых лапах, словно его пружиной подбросили. — Это я от тебя утомился! И вообще, зима, Сибирь, леший сумасшедший! Это не для порядочного Кота! — он вздёрнул нос вверх, и по носу тут же несильно хлопнуло крыло Жаруси.

— Да кто бы жаловался! Его везли туда, везли обратно, там он почти всё время грелся на печи в избушке!

— Неправда! — обиделся Баюн. — Я выходил целых два раза! Кто лешего усыпил?

— Да и Катюша могла бы. У неё как раз сил уже на это хватит. Но, она бы не орала, не скандалила, что её укачивает! Не делала бы вид, что её сейчас стошнит!

— Да!? Изверг! А кто меня в снег сбросил? — оскорблено выл Баюн.

— А я что, должен был ждать, пока тебя вытошнит? — Волк презрительно смерил взглядом Баюна. Ласково глянул на названную сестру и насторожился. — Катюша, а ничего не случилось? Мне как-то очень тревожно было вчера до полудня, я даже возвращаться собрался, только потом всё прошло, — он более внимательно осмотрел Катерину и прищурился. — А где это ты загореть и обветриться успела?

Катерина смотрела на них и улыбалась. — Волчок, всё так. Я по собственной глупости немного расстроилась и мне… И мне пришлось уйти в Лукоморье, чтобы привести себя в порядок. А там уже немного весна… Наверное, пока летала на морских конях и загорела и обветрилась.

Она переждала и гневное рычание перепуганного Волка и фырканье Баюна, зато Жаруся с живым интересом села её на плечо и заглянула в глаза.

— Ну, тебе это в любом случае, пошло на пользу, — Жаруся моментально перекричала возмущенных приятелей, и велела: — Рассказывай. Я же вижу, что есть что рассказать!

И Катерина рассказала! После непродолжительного молчания последовал шквал вопросов, но, против ожидания, Волк на неё не ругался. Уже потом, когда все в доме улеглись спать, а Катя и вовсе видела третий сон, Волк, Баюн и Жаруся собрались на военный совет.

— Я тому мерзавцу шею сверну! — наконец решил Бурый. Он рассматривал ещё несколько вариантов, но решил, что это всё-таки надёжнее!

— Нет, так Катя не одобрит. Убийство, это знаешь ли перебор… Уж лучше я! — Баюн хитро улыбнулся. — Сворачивать не буду, но по шее он точно получит! Он у меня теперь будет только правду говорить. Одну лишь правду на любой вопрос! Представляете, что будет? Спрашивает у него девушка, как он к ней относится, а Костинька-лапочка и давай правду-матку высказывать, мол, просто поспорил на смартфон, что она ему прилюдно в любви признается! Представляете, что с ним сделают? Уй, Бурый, ты даже придумать такого не сможешь, что с ним сделают!!! У тебя фантазии на порядок меньше, чем у оскорблённой девочки-подростка! И, главное, это будет так заслуженно!

— Гениально! — Жаруся благосклонно покивала головой. — А девочка наша с Геллиром придумала отлично, просто молодец! Так, глядишь, она и Магрит с Леоном сказку сделает!

Глава 24. Как надоумить сказочницу

Катерина так и не сказала мальчишкам, что ходила в Лукоморье. Как-то всё к слову не приходилось. На Новый год Кир отправился к бабушке, Степана родители увезли в Арабские эмираты, а Катерина с удовольствием поехала с семьёй на дачу, где пробыла до окончания школьных каникул. На её день рождения ни Кир, ни Степан приехать не сумели, задерживались в своих поездках, зато приехал папа, и Катя была очень довольна! Она всегда так по папе скучала! Баюн сразу после Рождества завалил её работой. Катя читала множество сказок, рассматривала карты, и пыталась понять, как же освободить от тумана сказку, земли которой уже потеряли сказочных героев.

— Кот, а там все исчезли? И всё развалилось? — Катерине воображение рисовало картину полной разрухи, и она недоумевала, как же там будут Леон и Магрит жить, если даже у неё всё получится. На развалинах что ли?

— Ну, наверное, нет. Остались постройки. То, что сделано руками людей, часто живёт дольше, чем сами люди, — вздохнул Баюн. — Возможно, остались те, кто жил на тех землях, но не упоминался в сказке. Не знаю точно, но это возможно. Если это так, Леону и Магрит, будет значительно легче обживаться на новом месте.

— Ты так говоришь, словно уверен, что у меня получится, — вздохнула Катя.

— То-то и оно, что уверен, — кивнул Баюн, — главное, чтобы там не было тварей.

— Баюш, а если вдруг у меня получится… Вот эта область не принадлежит той сказке, которая потеряна? — Катерина обвела пальцем приличный кусок карты, западнее потерянной сказки.

— Нет, тут сказка о деревянном орле, — Баюн сунул нос в какие-то записи.

— Если я её разбужу, откроется не только эта земля, но и край потерянной сказки, которая граничит с землями на западе. Там дороги откроются.

— Да, это было бы замечательно! — Баюн просиял. — Хорошо бы сначала разбудить сказку о деревянном орле, а потом попробовать рассказать про Леона и Магрит.

Катерина покивала головой и начала заучивать сказку о деревянном орле и обдумывать, как лучше рассказать историю о менестреле-короле и крылатой королевне.

Степан хмуро поджидал побратима на лестнице. Кир чего-то задержался в школьном коридоре на втором этаже, и Степану было совершенно непонятно, что там столько времени можно делать? Он вообще после приезда прибывал в мрачном настроении. После яркого солнца и тёплого моря опять зима и школа! И следующие каникулы ещё очень нескоро, и в Лукоморье, опять же, непонятно когда! — Да что он там застрял! — Степан вернулся на второй этаж и обнаружил там немаленькую такую толпу пораженных невиданным зрелищем школьников. Посреди толпы Константин с трудом уворачивался от весьма разгневанной девчонки.

— Ах ты, поганец! — девчонка была явно настроена серьёзно и Костику едва удалось удрать целым и невредимым. Он отдышался в мужском туалете и пытался понять, как так вышло, что он сам, сам, открыл рот и высказал, что девчонка эта ему совершенно не нравиться, смешно так даже думать, что она может ему нравиться, она же на мопса похожа! Сама-то в зеркало на себя смотрела? Просто надо же ему, в самом деле, у кого-то математику списывать?

— Зачем я это сказал-то? — недоумевал Константин Чернов, осторожно выглядывая из двери туалета. Девчонка, поджидавшая его за дверью, прилично, от души, приложила его учебником по голове и посоветовала на расстояние вытянутой руки к ней не подходить! — Ой! Блин, больно же! — Костик ощупывал голову и морщился. С ним что-то в последнее время происходило странное. — Нафиг я это всё говорю? Да, она похожа на мопса, но математику решает быстрее всех. Чего я про мопса болтать начал?

Разумеется, он и представить себе не мог, что происходящее с ним это результат действий Кота Баюна.

— Да что ты там застрял? — Степан вытянул приятеля из толпы.

— Интересно очень получается, — посмеивался Кир. — Ты разве не заметил, что с Костичком происходит? Его, бедолагу, девчонки гоняют по всей школе, стоит ему только рот открыть. А открывает он его регулярно и только чтоб какую-то глупость ляпнуть. Я вот лично не решился бы такой ммм… Брунгильде сказать, что она на мопса похожа. Она же прибить может, особо даже не напрягаясь, а уж признаваться, что его только списывание математики сподобило ей комплименты раньше говорить… Это и вовсе сильно рискованно!

— Думаешь, Катька играется? — наконец заинтересовался Степан.

— Не исключено, — Кир прищурился, провожая взглядом беднягу Константина едва уносящего ноги уже от худощавой черноволосой девчонки. — Глянь, опять что-то ляпнул. Как думаешь, догонит? А, уже. Ой, уууу! Вот это было очень больно! — Кир даже немного посочувствовал бедолаге. — Мне его прямо жалко стало.

— Жалостливый ты. — Катерина подошла незаметно и насмешливо покосилась на Кира. — А ты чего так на меня смотришь? — Степан и правда как-то опасливо смерил её взглядом.

— Кать, можно спросить? Только ответь честно! Это ты его так? — Степан кивнул на согнувшегося в три погибели от удара в пах, и тихо подвывавшего от боли Константина.

— Ты что не видел? Его же только что вон та девчонка коленом приложила, — Катерина постучала согнутым пальцем по лбу. — Куда ты смотрел?

— Да нет, это я видел, я в глобальном плане… Он же прямо в лицо всё выкладывает всем. Поэтому и получает. Это ты его так?

— Нет. Не я. Хотя идея хорошая, — одобрила Катерина. — Прямо удачная! — она подумала, что теперь понятно, зачем Баюн попросил на днях шапку-невидимку.

Они уже вышли из школы, когда Степан решился продолжить разговор. — Кать, а ты… Ну, ты его решила простить? Он же тебя обидел? Или всё-таки это ты его заставила всем правду говорить?

— Степ, я тебе… — Катерина хотела сказать, что она никогда им не врала, но вдруг сообразила, что это вовсе не так. Она так не сказала им, что была в Лукоморье. Это не то чтобы вранье, они же не спрашивали, но то, что мальчишки обидятся, когда узнают, Катя знала точно. Пришлось фразу прямо на языке переделывать. — Я же тебе сказала, что это не я. Думаю, что кто-то из наших за меня обиделся, и решил проучить Костика.

— Кать, а ведь ты сначала не то хотела сказать, — наблюдательный Кир остановил её. — Что-то случилось?

— Да что ж такое-то? — хмуро возмутилась Катя. — Я могу хоть что-то вам не говорить?

— Лучше не надо, а то мы переживаем. Ты начала как-то странно себя вести, — Кир пожал плечами. — Колись лучше.

— Ладно, только не на улице. Пошли, в междустенье поговорим, — Катерина всю дорогу пыталась сообразить, как бы лучше им объяснить, а потом решила сказать как есть:

— Вы правы были, а я нет. Он действительно просто забавлялся… Поспорил на смартфон, что я в него влюблюсь… — Катерина вздохнула. — Я случайно узнала, и, ну… расстроилась.

— Ещё бы, — понимающе кивнул Кир, а Степан подумал, что можно было бы просто мозги включать, тем более, что он ей говорил, а потом припомнил себя и Гордею, и устыдился. — Сам что, умнее себя вёл? А она ни разу ничего мне не сказала, что мол, говорила, предупреждала, а ей-то меня вытягивать пришлось! — подумал он.

— Короче, я сбежала в Лукоморье, — выдохнула Катька.

— Блин, я так и знал! Ты же обещала! — тут же обиделся Степан.

— Не сердись. Мне… Ну, мне очень нужно было. Очень, — Катерина отвернулась. Не хватало ещё опять начать реветь. Она не видела, как Кир пнул Степана и состроил страшную рожу, пытаясь побратиму объяснить, что сейчас не лучший момент Катьку ругать.

— Ладно тебе. Понятно всё, — Степан хмуро потирал многострадальную лодыжку, куда нехило попал Кир. Показал тому кулак и вздохнул. — Я кое-то тут вспомнил, самому тоже несладко было, когда Гордея забавлялась. Так что не парься, мы понимаем. Может, этому деятелю морду начистить? — воспрял он.

— Да ну, руки ещё пачкать… Тем более, если вы ему морду начистите, у него морды не будет, — рассмеялась Катька. Она по-настоящему обрадовалась, что они не злятся.

— А там как? В Лукоморье? — Кир решил руки всё-таки испачкать, и вовсе необязательно Катьке об этом знать. Потом, если что, и вымыть руки не сложно, а мерзавец Костик вот прямо напрашивался!

Катька рассказала про Геллира, и мальчишки посуровели. Оба отлично помнили этого морального урода!

— Как же ты решилась одна…

— А просто выхода не было, — вздохнула Катька. — Я вот тут еще не знаю, как с погибшей сказкой справлюсь. Они все так во мне уверены! А я вот нет, не уверена совсем!

В Лукоморье пошли в конце недели. Доехали до дачи, Баюн выпустил трёх мужичков из ларчика, они отлично расчистили дорогу, заваленную снегом, и Катерина открыла ворота за теремом.

— Ничего себе!!! Да тут реально весна началась! — Кир невольно оглянулся на сплошную метельную завесу, полотном закрывавшую ворота со стороны их мира. В Лукоморье снег почти растаял, кое-где на прогалинах отважно пробивались острые зеленые травинки. Воздух был влажным, приятным и пах чем-то бодрящим, весенним.

Волк подтолкнул замечтавшегося Кира, подождал, пока Катерина ворота не закроет, и кивнул себе на спину. — Садись, нечего грязь месить. Баюн! Я Катюшу вообще-то приглашал. Ты-то как у меня на спине образовался?

— Ну, ты же не откажешь старому другу? — Баюн невинно сверкнул глазами.

— Запросто! — Волк дёрнул лопаткой и Кот слетел с его спины, словно его катапультой метнули.

— Варвар!!! Как ты можешь!!! — возмущался Кот, встряхиваясь и примеряясь прыгнуть на спину Сивке. Тот насмешливо поднял верхнюю губу и отступил.

— Лапками, лапками. Ты скоро так ходить разучишься! — посоветовал Баюну Сивка. — Мы тебя перекатывать будем.

— Тебя что, Бурый покусал? Ты заразился? И почему сразу перекатывать? — возмущенно взвыл Баюн. Обреченно осмотрел мокрую землю и пошел сам, брезгливо отряхивая лапы после каждого шага.

Катерина тоже решила пойти сама. Она-то ничуть не лучше Баюна! Но, стоило сделать пару шагов, как из дубовой рощи вылетел Буревест и радостно заржал. — Хозяйка вернулась! — он не оставил Катерине выбора, так вытанцовывал и мешал всем пройти, взмахивая огромными копытами, что Волк попросту забросил Катерину ему на спину. Баюн было прищурился, обдумывая, можно ли прокатиться на этом коне, но решил не связываться и поплёлся сам. В Дубе он демонстративно уполз на печку и громко вздыхал там, пока ему не надоело.

— Так, завтра едем будить сказку о деревянном орле! Катюша, радость моя, ты же её выучила? — Кот свесился с печи, принюхиваясь к самобранке.

— Да, конечно, — Катерина старалась держаться бодро, но её не оставляло подозрение, что с погибшей сказкой ничего у неё не выйдет! И чем меньше времени оставалось до похода туда, тем тоскливее становилось самой Катерине. Она ушла к себе в комнату и уселась на подоконник.

— Завтра про деревянного орла, а послезавтра… А послезавтра — кирдык! Я боюсь, я трушу как последняя мышь, — Катя подышала на стекло и нарисовала на нём грустную мышиную мордочку.

Утром они долетели до стены тумана и Катерина отправилась будить сказку.

— Что-то я не понимаю? Мы идём, идём, уже столько идём, а никаких признаков сказки нет и в помине? — Степан недоуменно оглядывался. — Вроде на карте царский дворец должен был быть близко, да не просто дворец, а целый стольный град!

— Сама ничего не понимаю, — Катерина развернула карту, выданную её Баюном. — Мы идём, никуда не сворачивая вдоль ручья. Вот ручей, — она провела пальцем по ручью на карте. — Он давным-давно должен бы впасть в реку. И там уже недалеко до царского дворца. А этот ручей, — она кивнула направо, — он и не думает куда-то там впадать.

— Кать, а может, ну их, карты эти? — Кир задумчиво рассматривал ручей. — Сама-то что чувствуешь?

— Да, понимаешь, мне казалось, что что-то есть там, — Катерина показала рукой назад, за ручей. — Но, там же по карте болото…

— Кать, у нас что, раньше такого не было? Чего ты молчала-то? — Степан рассердился. — Столько прошли, и всё зря! Давай уже возвращаемся, и поищем там! — он ворчал и сердито косился на расстроенную Катерину. — И через ручей лучше перебраться тут. — О! Ну, конечно! Как же ты могла не рухнуть на ровном месте! Кир, придержи ты её!

Через пару часов, когда уже начало темнеть, Катерина, наконец, сумела найти кого-то, кто хоть напоминал сказочного героя.

— Это вот чего? Будущий деревянный орёл? — Степан оторопело смотрел на паренька, обрубающего сучья на исполинской поваленной сосне. Паренёк замахнулся топором, да так и уснул.

Катерина обошла вокруг паренька и устало присела толстенный сук. — Нет, точно нет, — она замотала головой и глубоко задумалась, потом вроде как её осенило, она выхватила из сумки планшет, и начала там пролистывать сказки. А потом зачем-то полезла в торбу паренька.

— Кать, ты чего? Что ты в его вещах забыла? — возмутился Степан.

— Ничего не забыла, проверить надо. Если у него там краюха черного хлеба, да фляжка воды, то это сказка про летучий корабль. Вот! Пожалуйста! — Катя вытащила кусок очень чёрствого черного хлеба. — И вовсе это не про деревянного орла!

— Я вот думаю, у Баюна хоть что-то на месте есть? — фыркнул Степан.

— Что-то есть, и даже много чего. Но, видишь ли, это область была окружена туманом, и Баюн давно сюда не наведывался, — Катерина пошарила по зарослям молодых ёлочек, выяснила, откуда лучше всего рассказывать сказку, и дождавшись мальчишек устроившихся неподалёку, спрятала планшет в сумку, начала:

— Было в семье три сына. Двое умных, а третий дурачок. Старших мать любила, досыта кормила, в белые сорочки одевала. А младшему только корки, да дырявые рубахи и доставались. Мол, всё равно ничего не понимает — к чему добро на него переводить?

Однажды до той деревни, где они жили, дошла весточка. Выпустил царь указ: «Кто построит корабль, который по небу летать может, — за того дочь свою замуж выдам».

Она рассказывала, как пошли старшие братья, попытались в лесу корабль построить, да как, не знали, а когда к ним старичок один вышел, и помощь предложил, обругали того, прогнали, а вскоре и сами ни с чем воротились домой. Как пошёл младший брат, и мать ему всего-то краюху черного хлеба с собой дала, да флягу воды. Как набрел дурачок на сосну, что до неба выросла, как срубил он ту сосну, от сучьев очистил, и вышел к нему старичок, да дурень сам у него совета и спросил. Помог тот старичок дурню, и построил он летучий корабль! И дал ему старик наказ: подбирать всякого встречного. А встретились дурачку странные люди — Слыхало, что мог хоть сквозь землю слушать, Побегало, который бегал быстрее всех на свете, Стрелало — который мог за тысячу вёрст подстрелить любого зверя, Едало, который мог съесть горы хлеба, Пивало, что выпивал озеро за один раз, Деревянко — деревянному войску владыка и Морозило с соломой, которую если по дому разбросать, вмиг холодно сделается! Прилетели они к царю, а тому дочку за мужика отдавать не хочется и начал он задачи задавать одна другой труднее, а уж напоследок и полк войка затребовал, рассудив, что мужику такое не под силу. Да только Деревянко разбросал дрова по полю, и явилось войско всякое и конное и пешее. А царь всё равно не хочет дочку отдавать. Пришлось дурачку своё войско против царёва отправлять, тут уж царь одумался, и свадьбу разрешил.

Туман уплыл, словно его и не было Катерину из зарослей достал Степан и они потихоньку убрались подальше. Когда уже ночью Бурый вёз Катерину обратно, она обреченно думала:

— Вот и пришёл день, ну, почти пришёл, когда мне надо рассказать новую сказку на месте погибшей, короче, день моего полного позора! Я-то ладно, переживу, а вот как быть с Леоном и Магрит? Им же надо будет с нами заходить, и идти, сколько смогут, а если у меня не выйдет? То есть не если… У меня вряд ли выйдет! И они что, там останутся? Да лучше бы я молчала в тряпочку!!! Кто меня за язык тянул, предлагать сделать им царство?

— Что с тобой? — Бурый обернулся на названную сестру. Она выглядела так, словно перед собой видела самый страшный свой кошмар! Даже колени повыше подтянула — съёжилась. — Что случилось?

— Я… Я не могу! Волк, я не смогу рассказать новую сказку. Я погублю их! — Катя закрыла лицо ладонями.

— С чего ты взяла? — Волк хотел сказать, что он в ней полностью уверен, но его прервал возмущенный вопль Баюна, которого доставали Сивка и Жаруся.

— Я вам сто раз уже сказал, или двести! Я не могу их контролировать!!! Вот была у меня такая карта, я её Катюше и дал! И сама она, главное что, не в претензии!!! Вы-то чего пристаёте?

И тут Бурого осенило. Катерина так очевидно боялась и не хотела ехать в погибшую сказку, что он решил воспользоваться оплошностью Баюна и потянуть время. Глядишь, сестра и успокоится.

— Баюн, значит, карта неверна! А как же Катюша поёдёт с Леоном и Магрит рассказывать новую сказку? Они оба зайдут и уснут. А там, может, вовсе даже не погибшее царство! А кто-то вполне действующий. И что может случиться, если сказочник на территории спящей сказки, расскажет совсем новую? — Волк услышал, как Катерина облегченно выдохнула и обрадовался!

— Да ничего не случится, — удивился Баюн. — Сказка не проснётся и всё. И новая не приживётся.

— А Леон и Магрит застрянут в тумане! — Бурый вообще-то спорить не любил. Но, ради Катерины и не то мог сделать!

— Нууу, это такой оправданный риск! — покрутил круглой головой Кот.

— Это тебе оправданный, а сестра будет убиваться, что их подвела!!! — Бурый сморщил нос. — Короче, пока не будешь уверен, никуда Катерину не пущу! — Волк поднялся повыше, чтобы вопли Баюна были меньше слышны, и почувствовал, как Катя гладит его по шее.

— Спасибо тебе! Ты понял, что я не смогу? — Катерина сама себе покивала головой.

— Нет! Я понял только, что ты не готова к этому. Ты слишком боишься, и тебе это мешает. Может, ты завтра сможешь, а может и через год. Ничего! Они подождут.

— Спасибо! — повторила Катерина, чувствуя себя так, словно у неё взяли и отменили страшный экзамен.

Несколько следующих дней Баюн ругаясь и ворча копался в картах.

— Где эта сказка про деревянного орла? Где, я вас спрашиваю? — он гневно сверкал глазами на гору свитков пергамента на столе, но гора не отзывалась, стулья бросали врассыпную, как только Кот на них оборачивался, а Катерина с мальчишками благоразумно проводили как можно больше времени подальше от Баюна.

— Ярик! Не подыгрывай ей! Это нечестно! — вопил Степан, пытаясь выбить Катерину мячом. Катерина уворачивалась от свистящего мимо мяча так, словно никогда не падала на ровной дороге как кегля, просто зацепившись нога за ногу. — Вот почему ты сейчас не падаешь? Нет, мне просто интересно!

— А мне как раз не интересно сейчас падать. Отстань и не заговаривай мне зубы! — она успела поймать свечку, и вызвала этим вопль негодования у мальчишек. Вот что-что, а вышибалы она умела играть отлично! Даже в такой усечённой версии! Играли втроём, а Ярик потихоньку сдувал мяч подальше от хозяйки, но Катерина сама ему это запретила. Ей это попросту было не нужно.

Бурый дремал под Дубом на весеннем солнышке, лениво поглядывая на мальчишек и раздумывая, можно ли уже их расстроить тем, что пора на тренировку, или пусть ещё потешатся? Жаруся наслаждалась светом, распахивая крылья и ловя лучи, а Сивка придирчиво рассматривал молоденькую травку.

— Ааааа, я нашёл! Я нашёл эту карту!!! — вопль Баюна вылетел из окна Дуба, долетел до дубовой рощи и рассыпался там многоголосым эхом. — Катюша, радость моя! Я нашел, где точно должна быть сказка про деревянного орла!

Хорошее Катино настроение как водой смыло! Степан попал в неё мячом, радостно взвыл, и тут же был обрадован Волком. — Не ори, а иди на тренировку! Как раз размялись, теперь и поработать пора!

— И поработать пора… — грустно пробормотала про себя Катерина, возвращаясь в Дуб. Волк провожал её сочувственным взглядом.

К сказке про деревянного орла они вылетели через день. Вошли в туман, прошли по ручью, на сей раз он действительно впал в реку, а пройдя по берегу реки, все трое увидели расписной, нарядный царский дворец.

— Всё, вот просто всё, как Кот и описал! Просто совсем в другом месте! — рассмеялся Кир. Катерина покивала головой и пошла через мост, запруженный народом. Люди пытались добраться до крепости.

— Вот не знаешь, что они все в крепости-то набиваются каждый раз? От тумана крепостные стены никак не защищают, — ворчал Степан, который не любил пробираться в толпе. Да кому бы это понравилось? — Меня всё никак не оставляет подозрение, что они сейчас проснуться и начнут медленно покачиваясь, двигаться в нашу сторону.

— Это ты, брат, фильмы про зомби пересмотрел, — ухмыльнулся Кир, подумав, что непременно надо будет Степана попугать!

— Да ну тебя! — поёжился Степан, который прошёл по краю груженой телеги и чуть не рухнул на колени спящего возницы. — Катька, ну где ты там опять застряла!?

Катерина с трудом вылезла из-под повозки и ахнула от восторга, глянув на царский дворец. Даже в зеленоватой мути тумана он выглядел как сказочная иллюстрация к волшебной сказке!

— Потом восторгаться будешь, вот обойди эту телегу, и вон ту тоже и ахай-восторгайся на здоровье! — Степан только головой качал, глядя, как девчонка неловко, чуть не на четвереньках, пролазит под брюхом гнедого тяжеловоза.

— Когда хочу, тогда и буду восторгаться! — ворчала Катерина, отцепляя край корзно от края телеги. В город они прошли с большим трудом. В царском дворце была такая масса людей, что это напоминало московское метро в час пик. Только метро замершее и совершенно неподвижное.

— Бррр, очень я это не люблю! Главное, что непонятно, как потом отсюда выбраться! Если они метаться начнут… Затопчут! — вздохнул Кир. — Кать, ты кого ищешь-то?

— В идеале — царевича. А так, можно и царицу с царем и столяра с деревянным орлом, — Катя обошла очень важного и обширного боярина, почти полностью перекрывшего собой проход.

— Ну, не знаю, не знаю… Тут я ничего такого не вижу, — отрапортовал Степан, с трудом протиснувшись в богато отделанные палаты.

— Стёп! Ну как же! Вот же они! — Катерина ужиком проскользнула мимо и указала на чан с водой. — Вот золотая уточка, сделанная золотым дел мастером.

— Катерина, не морочь мне голову! Мы орла ищем и столяра? Или утку? И причём тут золотых дел мастер?

— Как хорошо уметь читать! Не надо к Кате приставать! Не надо Котика трясти, прочти, пожалуйста, прочти! — перефразировала Катерина известное детское стихотворение. — Ты хоть когда-нибудь чего-нибудь читать будешь?

— Катька, не нуди! Объясни лучше, — Степан пожимал плечами, глядя на чан с водой.

— И объясню, а ещё лучше расскажу сказку, раз уж ты не читаешь, но надо придумать, куда нам прятаться? И хорошо бы не затоптали! Не на орле же вылетать из окна!

С трудом нашли какой-то закуток неподалёку от лестницы, ведущей к палатам царским, и решили, что мальчишки ждут там, а Катерина будет рассказывать сказку и к ним отступать. Потихоньку.

— В царстве незнамом, в государстве неведомом жил-был царь. Много слуг у него было. И не просто слуг, а мастеров знатных: столяров, гончаров, портных. Хотел царь, чтобы и платье у него было самолучшее, и посуда ладная, да расписная, и резные узоры по всему дворцу.

Рассказала Катерина о том, как заспорили золотых дел мастер и столяр, кто из них мастер лучше, и приказал царь, чтобы они за неделю сотворили ему по диковине. Изготовил золотых дел мастер золотую уточку, которая плавала по воде как живая. Напустили целый чан воды, и поплыла уточка! А столяр собрал деревянного орла, сел на него, да и вылетел в окно, а когда вернулся, да начал царю рассказывать, что и как сделано, царевич вскочил на орла, да и вылетел в окно. Царица — в обморок, царь гневается, приказал столяра в темницу посадить, а если царевич в скором времени не вернётся, так и вовсе повесить мастера!

А царевич тем временем прилетел в неведомое царство и узнал там, что диво у них есть — башня высокая. И заперта там раскрасавица — царская дочка. Царь здешний приказал дочку запереть, чтоб замуж не вышла, да не уехала от них. И никому в ту башню хода нет! А царевич на орле к окошку прилетел, девица удивилась, стала выспрашивать, кто он, да откуда. И так они друг другу понравились, что предложил царевич девице замуж за него выйти, та согласилась, да предупредила, что родители нипочём её не отпустят. А нянька злая услыхала, что молодец какой-то проник к девице, вызнала, где он в городе остановился, да и донесла на него. Схватили его стражники, а царь повелел казнить! Повели на виселицу, уж и палач пришёл, а царевич и попросил принести ему его свёрток, последний раз посмотреть! Царь разрешил, а царевич развернул деревянного орла, мигом собрал, вскочил на него и взмыл в небеса, царь в крик — ловите мол, разбойника, а царевич и не думал прятаться, он к башне полетел, подхватил царевну, на орла усадил и улетел вместе девицей-красавицей в родное царство. И прилетел как раз за день до казни бедняги-столяра! Простили родители царевича на радостях, и столяра отпустили, а уж вместо казни свадьбу стали праздновать!

Катерина очень старалась смыться из-под ног толпы. Но, в какой-то момент времени очнувшиеся люди начали двигаться, и Катерина заранее одевшая невидимку, оказалась оттерта к стене, пытаясь удержаться на ногах, перелезла на широкий подоконник, хотела подождать, пока толпа немного успокоится, да не тут-то было! Её кто-то случайно толкнул, и Катя полетела вниз, едва успела обернуться лебедушкой, чуть не у земли, ещё пришлось лавировать между постройками! Очень сложно было набрать высоту! А как получилось её набрать, и она облегчённо выдохнула, пришлось уворачиваться от демонстрации невиданных возможностей деревянного орла!

— Да что же это такое! Толпа на земле, ладно, но в небе-то то можно без толчеи!!! — пыхтела Катерина чуть не врезавшись в крышу терема. — Ну и как мне теперь мальчишек найти?

Она кружила над царским дворцом, и уже прилично устала, когда, наконец, увидела Кира и Степана, пытающихся её высмотреть на улице. — Ой, я же в шапке-невидимке! Как же им показать, где я?

Пришлось лететь к реке, приземляться и уплывать под мост, там вылезти на берег, обернуться, снять шапку-невидимку, спрятать, обернуться обратно и полететь к царскому дворцу.

— Даже если просто перечислять, что я делаю, устать можно! — ворчала про себя Катерина. — Ну же! Головы поднимите! — она крикнула. Получился, разумеется, лебединый крик, но Кир вскинул голову, облегченно вздохнул, но ненадолго. Кто-то из стражников, увидев редкость — лебедя такой ранней весной, вскинул лук и выпустил стрелу!

Катерине показалось, что руку ей раскаленным железом пробили насквозь! Не руку, конечно, а крыло, но менее больно от этого не было! Она бы упала прямо там, и чем бы это закончилось и представить страшно, но лебёдушку, прямо из-под носа уже торжествующих стражников, унесло стремительным порывом ветра.

— Хозяйка! Не бойся, я унесу тебя! — Ярик кружил над проснувшимся городом, и чуть сдержался, чтобы не прибить стрелка, но вовремя сообразил, что сейчас важнее спасти Катерину.

— Ярик, за город, подальше и мальчишек уведи туда, — Катя с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать, а когда Ярик бережно по его понятиям, уронил её на сухую траву далёкого островка на реке и улетел выполнять распоряжение хозяйки, попросту потеряла сознание.

— Да кто же так делает! Ты, безмозглый вентилятор! Ты её что, просто швырнул тут? — Степан мог столько угодно ругать Катерину, но когда увидел лебедку, лежащую, словно ненужная старая игрушка, чуть от ужаса не заорал! А уже когда удостоверился, что она жива, начал костерить Ярика!

— Не ори! Воду доставай лучше! — Кир поймал сумку Степана, брошенную ему владельцем, и заглянул туда. — Слушай, а тут воды нет.

— Чего? Как нет? Ой, блин! Я же её в Дубе оставил! — Степан схватился за голову. — И рожком Волка отсюда не позвать. Люди могут услышать, а мы с Катькой никуда даже убраться не сможем.

— Ну, ты и баран! — только и смог выговорить Кир. Оба опасливо покосились на Катерину. — Ярик, лети, зови скорее Волк и Баюна. У Баюна точно вода есть!

Ярик только хотел высказать то, что он думал о некоторых человечишках, но сообразил, что это лучше сделать потом и умчался так, словно за ним ураган гнался.

— Катерина! Катя! Приди в себя! Да что же такое-то! — Степан давно себя так погано не чувствовал.

Когда прилетел Волк, Жаруся и Сивка с перепуганным Баюном на спине, Кир и Степан сидели около лебедушки. Оба только и сумели укатиться от гневного рыка Волка, кинувшегося к сестре. Стрелы в ране не было, мертвая и живая вода своё дело сделали быстро, только вот лебедка почему-то в себя не приходила!

— Что не так? Баюн? — Волк уже паниковать начал, но, получил от Жаруси удар крылом по носу, и отступил в сторону.

— Она крови-то сколько потеряла! Ироды! Не переношу тех, кто в птиц стреляет! — не очень понятно на кого именно ругалась Жаруся. Она села рядом с лебедушкой, и накрыла её заблестевшим крылом. — Хоть согрею! Никто ведь из вас не догадался!!!

Это помогло, и лебедушка открыла глаза, и крылья сумела собрать, и лапки подтянула, и села даже. Окружающие облегчённо выдохнули. Катерина приказала себе стать человеком. Правда, сразу сильно пожалела об этом. Голова кружилась так, что пришлось лечь на землю и только через несколько минут удалось прийти в себя. Зато в этой самой кружащейся голове удивительным образом прояснилась история про крылатую королевну! — Вот, оказывается, как надо, когда я историю придумать не могу! Подстрелить меня, приволочь на какой-то остров, и сделать так, чтобы голова кружилась, словно я на карусели перекаталась! — пробормотала Катерина и наткнулась на перепуганный взгляд Степан.

— Кааать, ты как? — бедняга, видать подумал, что сказочница у них того, с ума сошла.

Катерина только отмахнулась раздраженно, не мешай мол! Выражение лиц Степана и Кира её рассмешило, а когда глянула на Баюна, увидела, что он точно услышал то, что она придумала и ему явно нравиться то, что сейчас услышал! Она сидела на сухой прошлогодней траве и запоминала то, что придумала, повторяла про себя, пока не поняла, что запомнила всё точно.

— А чего это вы такие перепуганные? — Катя осмотрела собравшихся вокруг и удивилась, насколько они все похоже выглядят. Все, кроме Баюна. Тот был просто доволен!

— Кать, с тобой всё нормально? — Кир так перепугался за неё! И когда её подстрелили, и когда понял, что живой и мёртвой воды у Степана нет, да и сейчас тоже.

— Отлично со мной всё! Ярик, спасибо, — Катерина решила, что сейчас не время объяснять Ветерку, что швырять её было не лучшей идеей. — Волк, не смотри на меня так. Я цела, жива и здорова. И даже, вроде, знаю, как Леону и Магрит сказку рассказать.

Волк с трудом заставил себя промолчать и не высказать, куда могут деваться эти самые Леон с Магрит, если им надо таким образом сказку придумывать. Он просто пододвинулся поближе к Катерине, мрачно глядя на Степана. Тот ёжился и вздыхал, соображая, что именно с ним Бурый сделает в наказание за забывчивость!

— Надо, чтобы вы оба живую и мёртвую воду имели, — наконец произнёс Волк. — Как я раньше не подумал! Если один забудет, то у другого можно взять. Только учтите, если оба забудете, вам потом никакая живая вода не поможет, обещаю! Так что лучше берите оба!

Степан облегчённо выдохнул.

— Похоже, пронесло! — подумал он.

— Мы тут ещё должны быть, или уже можно улетать? — заинтересовалась Катерина.

— Можем улетать, — Волк мгновенно оказался на ногах, подставил названной сестре спину, обреченно вздохнул, обнаружив там же Баюна, и взвился в воздух.

Глава 25. Царство для менестреля

Леон мрачно смотрел на дорогу, старую и заросшую дорогу, уходящую в туман. Рядом стояла Магрит и испуганно вздрагивала. Она отлично помнила, как шла в туман прошлый раз, как под ногами скрипел снег, цепь звякала на лодыжке, а в голове билась одна только мысль, что даже если Леона оставят в живых, она больше никогда его не увидит! Леон обнял её за плечи. — Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещала, — сказал он тихо.

— Что? — Магрит не отрываясь смотрела на туман.

— Когда мы пойдём туда, — он кивнул на туман. — Обернись птицей.

— Зачем? — Магрит удивлённо подняла на него глаза.

— Я так хочу! — Леон понимал, что если у Катерины не выйдет, то мальчишки и сказочница не смогут вытащить двух взрослых людей. Если бы хоть снег был, а так… — Пообещай!

— Ты хочешь, чтобы она могла меня вернуть, если что-то не выйдет? — догадалась Магрит.

— С чего ты взяла? — Леону даже думать было больно о том, что они могут расстаться, но он заставил себя беспечно поднять брови.

— Глупый! — Магрит покачала головой. — Мне не надо будет возвращаться. Я не хочу без тебя. Ничего не хочу! Я буду крылатой королевной, только когда ты станешь королем этой страны, а пока ты им не стал, я пойду с тобой в туман, и если Кати не получится, мы просто уснём вместе!

— Нет! — Леон спорил, убеждал, просил, умолял, её обернуться птицей, но Магрит только рассмеялась.

— Прости, но я забыла, как это делается! — она взяла Леона за руку. — И не вспомню, пока мы не проснёмся там, — она кивнула в туман.

Катерина слышала их разговор. И хотела бы не слышать, но их слова прилетали к сказочнице словно специально. Словно мало ей было собственной неуверенности, ещё и за них бойся, понимай, что у тебя в руках вот эти двое. Не получится у тебя, и ничего хорошего в их жизни долго ещё не будет, а то и не будет никогда!

— Кать, по-моему с таким лицом можно туман просто распугать, — неуклюже пошутил Степан и осекся. — Да ладно тебе, не психуй!

— Заткнись немедленно! Очень тебя прошу! — Катерине не улыбалось ещё и от него что-то слышать.

Леон мимолётно улыбнулся Катерине через голову Магрит и чуть кивнул головой, показывая, что они готовы.

— Ну, пошли мы, — шагнула к туману Катерина. Она обернулась к Баюну, Жарусе, Бурому, Ратко и коням, которые их ожидали. Катерине присутствие Ратко мешало. Он увязался с Леоном и Магрит, и никакого шанса отговорить его от поездки Катерине не оставил! Хорошо хоть Ярика удалось в приказном порядке оставить около Дуба!

— Так и представляю себе, как выползаю я из тумана, и сообщаю, что ничего у меня не вышло, и эти двое там навеки остались! Ладно наши, они поймут, а тут ещё Ратко! Тьфу, о чём я думаю? Вроде же всё придумала, всё поняла, не смей паниковать! — она сделала шаг в туман, и все сомнения остались там. Она не видела, как удивился Леон, идущий рядом.

— Она изменилась. Словно воин в бою. Только что паниковала, а сейчас, идёт решительно, словно знает куда! — Леон покосился на Катерину. Он держал за руку Магрит, и был готов подхватить её на руки, как только она начнёт падать, но Магрит шла, шаг за шагом преодолевая сонливость, и вот уже он сам запнулся и увидел, как к нему медленно приближается земля. Так он и уснул, уткнувшись лицом в обочину старой дороги. Магрит посмотрела на Катерину и опустилась рядом, последним усилием воли, приподняв голову Леона и переложив его себе на колени.

— Спят, — Степану обычно романтические сюжеты были до фонаря, а этих двух внезапно стало жалко. Да так жалко, что он отвернулся и активно делал вид, что в глаза что-то попало.

— Пошли! — Катерина почему-то резко свернула с дороги и шагнула в заросли.

— Да куда тебя понесло? — Кир рванулся за ней. — Ну, нифига себе! Как ты? Как ты поняла?

Город, оказывается, был совсем рядом. Дорога обходила далеко вокруг для того, чтобы подойти к главным воротам. А если напрямик, через боковые ворота, висящие на одной заржавленной петле, то выходило совсем близко, рукой подать.

— Нам надо туда, — Катерина показала на боковые ворота.

— Кать, так герои же тут, — Степан не очень понимал идею и на всякий случай показывал рукой на Леона и Магрит.

— Я в курсе, просто надо понять, как их связать с этим городом и страной. Стёп, если бы я знала как, я бы сделала сразу, но я пока не знаю! — она решительно шагнула к тропе через перелесок. Легко прошла по брёвнышку, перекинутому через овражек, словно и не заметила несколько скользких мест, на которых в обычном своем состоянии рухнула в первую же минуту.

— Не понял, — Кир пораженно смотрел, как неуклюжая Катерина ловко перескочила через кучу обломанных веток, как будто их вообще не было!

— Пошли. И смотри, сам не рухни, — Степан ухмылялся. — Она в ударе. Главное не мешать и смотреть, чтобы никто не помешал.

Катерина шла по опустевшему городу. Нет, люди всё-таки были. Мало, но были! Некоторые слободы так почти полностью сохранились. Пекари и кузнецы, гончары и сапожники, ткачи и многие другие ремесленники в городе были! Спали, конечно, но были! А вот царские палаты были совершенно безлюдны, словно те, кто там когда-то жил, любил, боялся, ждал и сражался, просто испарились. Катя никогда ещё не видела такого! Остались только пустые палаты, гулкие переходы, изукрашенные горницы, чистые и богатые светлицы.

— То, что построено руками людей, иногда живёт дольше людей, — Катерина касалась рукой каменных стен, деревянных столов, резных поставцев, вышитых занавесей. В престольный зал она вошла, уже в глубокой задумчивости и тут же сразу увидела то, ради чего, оказывается, и шла сюда! На престоле лежал венец! Царский венец! — Вот оно! Что же, король Леон, если получится, будешь ты царем Леонтием! — Катя шагнула у престолу, и бережно, двумя руками, взяла тяжелый царский венец. Убрала в серую сумку, и повернулась к мальчишкам.

— Нам, наверное, надо немного вернуться. Мне лучше начать рассказывать не так далеко от Магрит и Леона.

Они вышли из царских палат, практически не тронутых временем, и Катерина начала сказку:

— Жил-был на свете королевич Леон. Был у него дар песни сочинять и петь, да так петь, что люди заслушивались, себя забывали. Тесно показалось ему в его королевстве жить, и пошел он как менестрель по странам разным. И однажды, увидал он девицу — красавицу, дочь конунга Северных побережий. Звали её Магрит, и могла она в птицу оборачиваться, поэтому и звали её крылатая королевна, и была эта девица такой красоты, что, сколько бы королевич не пытался, забыть он её уже не сумел! Искал девицу по всем царствам-королевствам, да только пропала она, и никто не знал, куда же исчезла королевна Магрит.

Катерина рассказывала о том, как стал Леон королём, но так и продолжал искать свою крылатую королевну, а как только узнал, что она вернулась к конунгу, своему отцу, отправился за ней! Как полюбила Магрит его, стоило ей только услышать песни, которые он для неё пел, и как отказал Леону её отец, ибо собирался он выдать дочь за жестокого и страшного Эйрика Краснобородого. Прозывали того жениха Вепрем за внешность, за жестокость, да ярость. Как Магрит отправили в туман с цепью на ноге, чтобы не улетела, и она пошла, для того, чтобы спасти короля-менестреля.

И чем дальше рассказывала Катерина, тем менее густым был туман. Кир уже обрадовался было, что Катерина справилась, как вдруг ощутил, что в его руке шевельнулась сова на рукояти меча.

— Степан! Твари! — Кир лихорадочно оглядывал окрестности.

— Где? — Степан обнаружил было, что сказка, которая рассказывается о событиях тебе знакомых, в которых ты сам принимал участие, это весьма увлекательная штука, и вдруг Кир резко вернул его в реальность! — Сколько их?

— Много. И вон там, и там, — Кир показал рукой. Они подобрались поближе к Катерине, и согласно махнули мечами, как только Кир ощутил, что твари уже в пределах досягаемости.

Катерина продолжала сказку, заставляя себе не прерываться. Туман бледнел. Твари, которым некуда было деваться, так как туман вокруг этих земель сказочница прогнала, нападали отчаянно и в какой-то момент времени, Кир уловил, как в Катьку летит тяжеленное копьё. Он отчаянно заорал, предупреждая Катьку, попытался копьё достать мечом, но не успел, отбивая очередную атаку, а когда сумел обернуться, Катьки на месте не было. Кир в ужасе кинулся туда, где она стояла, решив, что в неё попали, но и на земле её тоже не было!

Катерина отлично видела летящее в неё копьё. Кажется, что оно летело совсем медленно, и Катя отступила в сторону, отшатнулась, под ноги попался обломок зубца с крепостной стены, она споткнулась, и покатилась куда-то, отчаянно пытаясь остановить падение. Она съехала ногами вперёд в ледник, устроенный когда-то около стены, и давно полуразвалившийся. Пока пыталась удержаться, затормозить падение, сильно ушибла бок, ободрала ладони и коленки, но, даже боясь на них посмотреть, восседая на полу ледника на груде камней, она сумела закончить сказку:

— И пришёл король Леон в забытое царство со своей невестой крылатой королевной Магрит, и получил венец царский и стал именоваться царём Леонтием! И была свадьба, и стали они жить-поживать, да добра наживать!

Катерина подняла голову и увидела, что в пролом, куда она упала, видно голубое чистое небо.

— Катька! Катька ты где? Степан! Ты её видишь?

— Нет! Куда она могла деться? Катькаааа?

Катерина с трудом перевела дыхание. Болели и разбитые коленки, и ушибленный правый бок, правый локоть, судя по ощущениям, вообще стёсан каменной крошкой до кости. Ладони Катерина осмотреть не решалась, и так понятно, что ничего хорошего не увидит. — Я тут! — голос раздался тихий и хриплый, словно у усталой и простуженной кошки. Она попыталась ещё раз, и мальчишки вроде уловили откуда доносится звук.

— Там! Степан! Смотри, пролом! Она рядом стояла! — Кир заглянул в пролом, осветил его пёрышком, а потом ловко нырнул туда. Степан последовал за побратимом.

— Блин! Ну, конечно, кто бы сомневался! Кать, сколько тебе лет? Три? Пять? Что же ты всё падаешь как кегля и коленки разбиваешь? — Степан перепугался, и от облегчения, что она жива и цела, ну в самом-то деле, кто разбитые колени всерьёз воспринимает, говорил нарочито грубо. — Вставай, давай! — он протянул руку.

— Не могу, — Катерина только осознала, что всё! Сделала она эту невозможную штуку! Сказка ожила. Да не просто уснувшая сказка, а погибшая! И вот, пожалуйста, где восхищение, да где хотя бы сочувствие? Ничего подобного! Только ворчат и ругаются!

— Чего ты там опять не можешь? — нахмурился Степан. А Катька в ответ повернула к свету ладони.

— Руку дать не могу. И встать тоже вряд ли сумею. И, спасибо тебе большое за понимание! — сердито прошипела Катерина. — И не падала я как кегля, а увернулась от копья. И ещё вот локоть… Ушибла…

Кир чуть наклонился, глянул на локоть и его передёрнуло. — Нифига себе ушибла! Степан, глянь и заканчивай ей выговаривать. Воду лучше доставай!

— Ого! Да… Это уж что угодно, только не ушиб! — Степан, наконец, сообразил, что пока Катерина не начала рыдать от боли, лучше им поторопиться. Пока-то, скорее всего от шока не так ощущаются все прелести падения, но это ненадолго. — Кать… Ты, это… Извини. О, блин, ладони тоже! Так, спокойно! Кир, за плечи её придержи!

Катерина могла только радоваться, что воды у них много и мёртвой и живой. Локоть и ладони быстро восстановились, колени она сама обработала, чтобы Степан не иронизировал, от него всего можно ожидать! Она не видела, что Степану как раз стало стыдно. И он топчется вокруг виновато и вздыхает.

— Кать, ты как? — не выдержал он.

— Как кегля! Готова к дальнейшим падениям! — мрачно откликнулась Катерина. — Кир, поможешь вылезти отсюда? А то вдруг опять поскользнусь, и Стёпочка снова на мне своё остроумие будет тренировать.

Кир подал руку, и мигом вытянул Катерину из провала ледника.

— Так, нам бы побыстрее к Леону! — Катерина на бегу сменила одежду на богатое и яркое одеяние и поспешила к боковым воротам. На заросшую старую дорогу они выбежали как раз когда Магрит подняла голову, приходя в себя от сна.

— Катя! Туман… Он ушел!!! — Магрит ласково коснулась волос Леона. — Просыпайся! Скорее просыпайся!

Леон с трудом приходил в себя, а когда всё-таки смог поднять голову, то увидел яркое и ясное небо, солнечный свет вместо зеленоватой мути и свою крылатую королевну.

— Прошу прощения! — сказочница постучала костяшкой указательного пальца по ближайшей березе. — Не хочется вас прерывать, но вы и потом поцелуетесь, а вот царству вас надо представить сейчас! — она деловито добыла из серой сумки старинный тусклый венец и покрутила в руках. — Венец-то оденешь, или так пойдёшь?

До Леона, сообразившего сначала только то, что Магрит с ним и они живы и не спят, медленно, но верно доходило, что у невозможной девчонки всё получилось и она ему протягивает ни много ни мало, а царский венец!

— Царь Леонтий, прими эти земли под свою руку, они проснулись благодаря той истории, которая приключилась с тобой и твоёй крылатой королевной! — Катерина взяла царский венец двумя руками и подняла его повыше, протягивая Леону, и совсем не ожидала, что он склонит голову.

— Коронуй сама! — шепнула ей Магрит. — Одень на него венец! Это ты связала нас с этими землями, тебе и вручать ему корону!

Катя растерялась, но только на миг, она удивилась, что венец оказался Леону впору, словно на него ковался! И как только он оказался на голове нового царя, ярко вспыхнуло потускневшее золото, заиграли, рассыпая разноцветные искры драгоценные лалы и смарагды, украшавшие обод венца. Леон выпрямился, и стало понятно, что он уже не менестрель вовсе даже, а именно что царь! Даже осанка изменилась.

— Труби. Чего ты застыл? — Кир подтолкнул засмотревшегося Степана и тот послушно поднёс к губам серебряный рожок, вызывая их спутников. А Леон повернулся к Магрит.

— И ещё раз прошу прощения, — вздохнула Катерина, глядя на новоиспеченного царя Леонтия с невестой. — Тут народ начинает просыпаться. Им, наверное, хотя бы немного в курс дела войти надо! А то не поймут подданные, кто тут целуется, с кем…

Магрит смущенно рассмеялась, Леон тоже, и они рука об руку пошли к городу. Впрочем, скоро их нагнали верхами спутники сказочницы, передали их коней, и в просыпающийся стольный град они въехали уже как подобает! Люди, которые проснулись от безнадёжного сна изумлённо и радостно оглядывались, обнимались с родными, перекликались, кто-то уже добрался до колокольни и тишину разорвал радостный, ликующий перезвон!

— Вставайте, просыпайтесь! Пошёл, исчез сонный морок! Прошло забвение! У нас теперь есть сказка, у нас теперь есть царь!!! — кричали на улицах, передавали из уст в уста в слободах, разносили по дорогам в деревни и хутора, на самые дальние заимки. — Встречайте! Встречайте царя Леонтия, на котором засиял древний царский венец! Встречайте его невесту, прекрасную крылатую королевну Магрит!!!

— Ну, радость моя! Ну, просто нет слов!!! — Баюн шел по царским палатам с таким видом, словно это его только что короновали! — Ты справилась! Ты умница! Как ты сообразила венец забрать?

— А я не очень понимала, как быть? Ну, расскажу я сказку, и что? Придёт Леон в город, пойдёт в царские палаты и объявит, мол, я есмь царь? А то, тут вас никого желающих нет… Как-то не очень звучит… А тут венец лежит, явно уже ничей. Ну, я и решила попробовать так… — Катерина прислушалась. За окнами всё громче слышались ликующие крики.

— Царь Леонтий по нраву пришелся, — усмехнулся Баюн. — Они все слышали то, что ты рассказывала. Во сне слышали каждое слово! Я вот думаю, а что если нам к свадьбе царской небольшой подарок сделать? У меня тут работнички в ларце прохлаждаются… А тут много чего подновить надо бы, а то падают некоторые в ледники… — Кот усмехнулся в усы, увидев сердитый Катин взгляд, устремлённый на мальчишек.

— Да, хорошо бы, — Катерина покивала головой. Баюн отправился к Леону, тот, немного ошалевший от количества дел, которые на него свалились, был не просто доволен, он был счастлив!

Баюн, достал ларчик, который уже так хорошо зарекомендовал себя на восстановлении царств и княжеств, вызвал стремительных мужичков-мастеров, и ошеломлённые горожане только успевали ахать, глядя, как на глазах восстанавливается город! Ратко радостно улыбался, вспоминая, как ему эти самые мастера попросту заново полкняжества отстроили.

Через несколько дней замшелое и заброшенное царство было не узнать. Мужички из ларца Баюна сделали своё дело очень быстро, но и люди, населявшие царство, и проснувшиеся от такого долгого и безнадёжного сна, не отставали! Куда не посмотри, старательно чинили, красили, сажали, мостили дороги, улицы и проулки.

— Людей мало осталось. Исчезали целые деревни, — вздыхал Леон, который объезжал царство. — Надо мне в моё королевство наведаться. Юрко, мой оруженосец, утверждает, что от матушки половина людей жаждет сбежать куда подальше. А тут земли много! И земля хорошая! Надо ехать и забирать желающих! — он вздохнул.

— А матушка твоя тебя живого обратно отпустит? — осторожно поинтересовался Ратко.

— Это вопрос! — кивнул Леон. — Она, конечно уже давно поняла, что ожерелье отдала очень зря! И то, что она уже не королева в полном смысле этого слова, тоже поняла. Когда я там появлюсь, для неё это будет как гром средь ясного неба.

— Как бы это не было слишком опасно для тебя! — покачал головой Ратко.

— Что ж делать? Надо рискнуть! — ухмыльнулся Леон. — Мне теперь есть ради кого жить. И я уж постараюсь, чтобы Магрит не пришлось становиться молодой вдовой.

Когда о планах Леона узнала Магрит, она испугалась, но поддержала его. — Мой жених, не мальчишка, чтобы бояться мать! Если он решил ехать, я поеду с ним.

Леон, разумеется, был категорически против, и пока они с Магрит спорили, Баюн хитро покачал головой и кивнул Бурому.

— Дружище, а тебе не хочется немного поиграть на нервах прекрасной королевы? Тем более, что Катюшу там обидели…

— Ты просто мысли мои прочёл! — Бранко, а Волку опять пришлось примерить на себя человеческий вид, недобро ухмылялся. — А ты? В стороне останешься? На печи?

— Не мечтай! Я давно хотел коготки почесать! Надо только постараться не расходиться… В конце концов, то королевство принадлежит Леону, — замурлыкал мечтательно Баюн.

В результате споров Магрит осталась в царских палатах, а Леон с Ратко, Волком, Баюном, и Сивкой, отправились к королевство Леона. Самого Леона сопровождал Юрко. Катерину отказались брать категорически! Мальчишки должны были остаться с ней. И они-то как раз не расстроились! Если совсем честно, Катерина тоже к гостеприимной королеве Иоанне не рвалась.

— Хватило мне одного раза, спасибо большое, как говорится, но очень я не люблю, когда они куда-то уезжают без меня, — раздумывала Катерина. Она с Жарусей готовили Магрит к свадьбе, то есть, это Жаруся готовила, а Катерина сидела и глубокомысленно кивала на любое предложение Жар-Птицы. А сама посматривала в зеркальце, которое в руке держала. Она теперь его везде с собой таскала.

— Кать, да хватит уже! Чего ты там их контролируешь? Пошли, лучше верхом прокатимся! — Степану было велено от Катерины далеко не отходить, поэтому раз очень хотелось прокатиться, а отходить не велено, логичнее всего её тоже уговорить прокатиться. Только вредина Катька затрясла головой и снова уставилась в зеркало.

— Не могу. Я всё жду от неё гадости! Ну, не может она просто так их отпустить!

— Гадость по расписанию! — важно провозгласил Кир. — Впрочем, от королевы Иоанны это можно ожидать! Ладно, ты как хочешь, а мы поехали!

Катерина очередной раз послушно покивала головой, одобряя наряд Магрит, и опять глянула в зеркало.

До границы королевства доехали быстро. Леон спешился, расстегнул ожерелье, открывая дорогу, и по совету Баюна, объявил, что открыта только одна эта дорога! По ней, а скорее над ней путешественники и попали в королевство. Леон по дороге заехал в несколько селений, его встречали с ликованием! А узнав, что он теперь царь и может людей забрать на новые земли, на колени падали, умоляли их забрать!

— Вот утворила матушка! Такую нищету развела! — Леон мрачно осматривал очередную деревеньку, когда они наткнулись на отряд воинов, отправленный королевой для поиска ценностей. Забирали всё, еду, скот, любую мало-мальски ценную вещь, всё, что можно было!

— Эй! Вы кто такие? — заорал коренастый рыжий всадник. — Как вы попали в наше королевство?

— Как я попал в своё королевство? — усмехаясь повернулся к нему Леон.

— Ккккоролевич Леон!! — рыжий, заикаясь, дёрнул повод и конь попятился. — Нам сказали, что вас убили на границе.

— Нас не убили, мы живы-здоровы, чего и тебе желаем, — рассмеялся Леон. — Только я не королевич, а уже король, — он посерьёзнел. И строго спросил. — А чего ради вы так обираете людей?

— Так королева приказала, — развёл руками рыжий. — Границы же закрыты. И нас в наймиты не берут. А королева хочет того… Ну, чтоб было как раньше. Пиры и остальное…

— Понятно! Матушка не меняется, — хмыкнул Леон. Он приказал рыжему грабёж прекратить и ехать за ними в отдалении. — Я сам к матушке еду, хочу приятно удивить.

На подъезде к замку от идеи сюрприза пришлось отказаться, потому что навстречу попался большой и вооруженный до зубов отряд воинов, отправленный королевой для усмирения волнений в нескольких деревнях. Отряд возглавлял отлично известный Леону рыцарь Анжей. Мужем королевы он так и не стал, зато стал первым советником. Если бы был жив серый Йозеф, который много лет выручал королеву Иоанну советами, разумеется, её положение было бы лучше, но, Анжей умом не отличался, зато очень любил праздники, пиры, охоты и рыцарские ристалища. А ещё золотые доспехи, плюмажи из перьев украшенные драгоценностями, и парчовые плащи. Всё это до последнего времени он получал безотказно, но, границы были закрыты, и приток золота, который королева получала за продажу услуг наёмников, иссяк. Тогда королева и Анжей решили, что надо немного потрясти подданных, глядишь, и вытрясут с них золото! Некоторое время кое-что получить удавалось, но не так уж много и этого немного становилось всё меньше и меньше. Королева особым терпением никогда не отличалась, поэтому, решила, что надо тряхнуть посильнее!

— Прячут мерзавцы! Будьте жесткими! Жестокими, какими угодно! Я хочу золото!!! — напуствовала она солдат, которых отправляла за деньгами, спрятанными негодными людишками. Солдаты охотно выполняли приказ королевы, но золота не прибавлялось!

Кое-кто из самых наблюдательных придворных заподозрил было, что у крестьян золота просто нет! Но, королева такие мысли не поощряла!

— Как это нет? А где оно тогда? Оно мне нужно, и, значит, оно у них есть! Так найдите его!!!

Вот на очередные поиски золота и ехал советник Анжей. Ехал за золотом, а наткнулся на Леона! Он хотел было повернуть обратно, но Леон ему такого шанса не дал, а умело снял с седла длинным копьём и уронил, удивившись неожиданному весу. — Похоже, матушка золотишко не там ищет! — покачал он головой. — Вот с этого типа доспехи содрать, позолоту соскоблить, и половина казны наполнится!

Во время этого, с позволения сказать, поединка, некоторые всадники отряда Анжея, развернули коней и рванулись в замок, донести королеве о том, что её сын вернулся.

Королева сначала не поверила ни единому слову прибывших с дурными вестями вояк. Потом решила их казнить, чтобы не повадно было такие глупости королеве говорить, но тут затрубили трубы на городских воротах, и толпа придворных кинулась к окнам, пытаясь уточнить, неужели, то, что сказали воины, правда?

Королева Иоанна замерла на троне, судорожно сжав подлокотники, оббитые драгоценной парчой. — Неужели? Неужели он жив? — она резко повернулась к воющим о пощаде воинам.

— Дословно! Повторите, что он сказал? — когда королева услышала, что её сын назвался королём, она от ярости чуть сама не убила негодяев, у которых хватило духа это повторить, но уже по переходам и коридорам, ведущим в тронный зал, звучали уверенные шаги Леона. Королева замерла и впилась взглядом в единственного сына. На шее у него сияло такое знакомое ожерелье!

— Оооо, мой сын! Ты вернулся? Какое счастье!!! — королева была готова разорвать его на клочки собственными руками, но осознавала, что сейчас это невозможно, сделала над собой немыслимое усилие и сдержалась. Не сказала те слова, полные ненависти и яда, слова, которые рвались из её сердца!

— Да, матушка, я вернулся. — Леон прекрасно видел, как разбегаются по сторонам матушкины приближенные, а наиболее смелые, старательно пытаются попасться ему на глаза, ведь все, все слышали, что он назвал себя королём! За время его отсутствия, в королевстве осознали, что королева Иоанна не может справиться с какой-то загадочной стеной, возникшей на границах. Никто не мог выйти из королевства! Королева лично ездила на границы, но ничего не смогла сделать! Поползли слухи, передаваемые из уст в уста, о том, что драгоценный ошейник, который королева одела на сказочницу, и был тому виной. Что это было древнее ожерелье границ! Вещь, о которой в королевстве с давних времён рассказывали загадочные истории и песни пели! Сказочница исчезла вместе со спутниками, в ту же ночь пропал и королевич, а советник королевы и большой отряд воинов, отправившийся с ним в погоню за сбежавшими, так и не вернулись! И никто толком не знал, что произошло, то ли сказочница заколдовала королевича, то ли он сам решил её выпустить, став, таким образом, изменником, то ли он погиб. И вот, пожалуйста, он возвратился! В дорогущем наряде, с удивительным спутником — Котом Баюном, которого в королевстве знали как очень знающего и могущественного сказочного персонажа, и ещё с несколькими спутниками. Но, главное-то, что он сумел въехать сквозь загадочную и невидимую преграду на границе, и на нём сияло то самое ожерелье!!!

— Как я счастлива! Мой сын жив!!! — королева старалась придать лицу менее кровожадное выражение и потише скрипеть зубами. — Но, что же с тобой случилось? И почему ты нас покинул?

— Видишь ли, матушка, я узнал, что твой советник Йозеф собирается подвергнуть мою жизнь опасности, попросту отравить меня. Зная, как он тебе дорог, я не решился расстраивать тебя этим. И покинул королевство.

— Ах, вот что? — королева заметно воспряла духом. — Да как он смел, негодяй!

— Как удачно, что он не знает, о том, что это я его собиралась отравить, — быстро соображала королева.

— Да, матушка, и не говори. Но, уезжая, я вспомнил, что Йозеф дал тебе один ужасающе опасный совет. Это ведь он посоветовал тебе одеть ожерелье границ на сказочницу? — Леон отлично знал правду, но не мог же он при всех обвинить мать?

— Да! Конечно! — королева чуть не разорвала в мелкие клочья шёлковый платок.

— Вот я и подумал, что могу избавить тебя от такой опасности! Ведь тебе известно, что если ожерелье одето на кого-то кто не соблазнился его ценностью и красотой, и если он или она могут его снять, то ожерелье именно такого человека признаёт своим хозяином! То есть ты подарила наше королевство сказочнице Катерине, по совету Йозефа, разумеется! Мне казалось, что это не очень правильно и я выпустил сказочницу и её спутников из замка, а она за это передала мне ожерелье. Сделав меня королём этой страны! — последние слова он сказал так громко, что их услышали все!

Шёлковый платочек порвался под скрючившимися пальцами королевы. Её лицо потемнело от ярости, но Леон вовсе не собирался матушку добивать. — О, конечно, ты можешь и дальше сидеть на троне. Я, кстати, забыл тебе сказать, что я теперь царь Леонтий. И владею большим царством на северо-востоке от нашего королевства. Эти земли давным-давно утратили свою сказку и были захвачены туманом, но сказочница Катерина рассказала там сказку новую. Про меня и мою невесту. Так что я теперь владею своими личными землями. — Леон внимательно смотрел на матушку, пытаясь понять, осознала ли она, что на королевство он пока не претендует.

— Аааа! Так вот как! Мой маленький сын вырос и стал царём? Да ещё и невесту нашел? — Иоанна сделала вид, что про сына-короля вовсе не услышала. — И кто же она? Надеюсь, достойная девушка?

— Это я надеюсь, что достоин её, — улыбнулся Леон. — Это Магрит, дочь конунга Северных побережий. Крылатая королевна.

В зале послышался нарастающий шум. Новости были настолько потрясающие, что придворные просто не могли удержаться. В шуме вдруг отчётливо раздался громкий вскрик и плач. Это расстроилась красавица Элеонора, которая увидев живого и здорового королевича Леона уже видела себя в мечтах его женой.

Королева Иоанна сильно сжала жалкие обрывки платка. С крылатой королевной приходилось считаться! Ни одна из красавиц, которая была при её дворе и близко не могла с ней сравниться! Но, Магрит ведь чужестранка! Королеву осенила такая гениальная идея, что она даже просветлела лицом!

— О! Мой мальчик! Я горжусь тобой! Какой же ты молодец, что сумел найти такую прекрасную невесту! Почему же ты не привёз её с собой? Ну, это ещё успеется! Позволь же мне обнять тебя! И да, тут кроме меня есть женщина, пролившая горькие слёзы, когда ты исчез! — королева легко встала, отбросила в сторону жалкие обрывки немыслимо дорогого и очень прочного когда-то шёлкового платочка и приказала фрейлинам найти Агнессу! — Наша старенькая Агнесса так горевала, когда узнала, что тебя нет в замке.

Леон встревожился от такой перемены настроения матушки. Такие изменения означали только то, что она придумала какую-то жуткую каверзу. Он подошел для объятий и поцелуя, почти ожидая укола отравленной булавки или чего-то в этом роде. Даже удивился, когда отошел от матушки живым и невредимым. Услыхав про Агнессу он обрадовался. Старенькая кормилица действительно его любила и всегда очень за него переживала. Слуги нашли старушку в каком-то дальнем углу, где она вела весьма трудную жизнь, подхватили под локти немедленно доставили перепуганную королевскую кормилицу к королю Леону. Тот вздрогнул, увидев в какие жалкие лохмотья одета Агнесса, и какая она худая и бледная. С радостью протянул к ней руки и обнял её, и поцеловал, а она, расплакавшись от неожиданной радости, поцеловала его. Леон пошатнулся, разжал руки, схватился за голову и глухо застонал. К нему кинулись Ратко и Баюн.

— Дружище, ты что? — Ратко придержал Леона за плечи.

— Что-то странное со мной случилось. Словно я что-то потерял, но не помню что, — прошептал Леон, он поднял глаза и увидел торжествующую королеву.

— Леон! Может быть, ты согласишься сегодня сопровождать на пиру прекрасную Элеонору? — громко спросила она, торжествующе глядя на ошеломлённого Баюна.

— Да, почему же нет, — Леон пожал плечами.

— Леон, а как же Магрит? — Ратко удивлённо сжал плечо родича.

— А кто такая Магрит? Первый раз слышу это имя! — Леон пожал плечами и лучезарно улыбаясь шагнул к зарёванной Элеоноре.

Бранко был готов выхватить Леона из толпы, и попросту унести его подальше, пока он в себя не придёт, но Баюн покачал головой и показал взглядом на лучников, застывших по знаку королевы на верхнем ярусе зала. Стрелы были направлены на грудь безмятежного Леона.

Королева насмешливо улыбнулась Баюну и Ратко и увела за собой сына во внутренние покои. Тяжелые двери захлопнулись, а к спутникам короля Леона подошли стражники и попросили их следовать в покои, отведенные королевой для их отдыха.

— Королева просила вас быть на завтрашнем балу. Никуда не уезжайте, пожалуйста, — стражник покивал головой, и крепко запер дверь отлично обставленного покоя.

— Что это было? — Ратко ошеломлённо смотрел на закрытую резную дверь.

— Это была кормилица, — вздохнул Баюн и запрыгнул на стол, стоявший по центру гостевого покоя. — Как я мог не предусмотреть! Магрит — чужестранка, поцелуй кормилицы может заставить жениха забыть невесту-чужестранку.

— И что же теперь? — Бранко хмуро подошел к узкому окну. — Выломать дверь?

— Не торопиться! Нам надо, чтобы наша красавица-королева сына не угробила. А она весьма к этому близка, — Баюн прижал уши и задумчиво осмотрел выпущенные на правой передней лапе острейшие когти.

Катерина, Жаруся и Магрит, которые смотрели в зеркальце на всё происходящее, подняли головы и уставились друг на друга. У Магрит потоком текли слёзы, Жаруся яростно вздыбила перья, и от них пошёл такой ощутимый жар, что Катерина немного отодвинулась. Сама Катерина была с самого начала уверена в том, что королева что-то придумает… Этакое пакостное и мерзостное!

— Зря они нас не взяли, — вздохнула она.

— Мужчины!!! Куда им с этой змеюкой справиться! — притопнула лапкой Жаруся. — Магрит, немедленно вытри слёзы! Мы вылетаем!

— Погоди! Я сейчас позову коней, — предложила Катерина.

— Да зачем нам ждать? Я тебя отлично донесу. И даже быстрее и незаметнее. А Магрит как птица легко у тебя на руках долетит.

— А мальчишек мы куда денем? — спросила Катерина.

— Да зачем они нам там? Там и так мужчин достаточно и ни от одного толку нет, заметь! Супротив той змеюки они бессильны! Тут женский ум нужен! — сказала Жаруся. И покосилась на Магрит. Катя глянула и оробела. Какая там крылатая королевна-красавица! Рядом стояла валькирия, гневно раздувавшая крылья точёного носика.

— Я этой самой как там её… Элеоноре все волосы повыдеру! — процедила она, гневно сверкая глазами. — И матушке Леона лучше поберечься! И если только она посмеет ему что-то подсыпать или подлить, сама это выпьет!

— Ого-го. Викинги-то не просто так девушек воспитывают, — подумала Катерина. — Такой меч дай, от воев королевы Иоанны мокрого места не останется!

А Магрит стремительно встала, кликнула ключницу и куда-то торопливо ушла, а вернулась уже с доспехом! Короткая кольчуга и шлем явно были сделаны для мальчика-подростка царского рода из погибшей сказки, а пригодились невесте Леона, сев как влитые! Меч и кинжал устроились на широком поясе Магрит, словно для неё и ковались!

— Я готова! Я велела всем ждать нашего возвращения! Да, тебе надо предупредить своих спутников, — Магрит посмотрела на Катерину, а потом ударилась об пол и стала птицей.

Катерина вздохнула, и отправилась к мальчишкам.

— Чего? Куда ты летишь? Сдурела? Мы тебя просто не отпустим! — Степан и Кир решительно шагнули в Катерине.

— Да ну вас, в самом деле! Хотела ведь по-хорошему! Короче, вы остаётесь тут. Мы скоро вернёмся! Пожалуйста!

— Нет! И никуда ты без нас не полетишь! — Кир и Степан стали у двери, решительно закрыв её своими плечами.

Катерина не хотела их убаюкивать, боясь, что заденет Магрит и Жарусю, упрашивала, уговаривала, объясняла. Ни в какую! В конце концов в горницу влетела рассерженная Жаруся, Подхватила Катерину за плечи и стремительно унесла в окно! Около терема их ожидала знакомого вида птица-Магрит, которая легко опустилась в руки Катерины, и Жаруся набрала скорость! Катерина обожала летать с Жарусей, но сейчас так тревожилась за Леона и своих друзей, что только и думала как бы скорее долететь.

— Смотри! Люди убегают из королевства! — Жаруся чуть замедлила полёт, и Магрит и Катя увидели, что Юрко, которого Леон отправил по деревням и сёлам королевства, дело своё делал! По открытой королём Леоном дороге, из королевства уходили люди к новым землям, туда, куда позвал их такой знакомый и любимый ими королевич, ставший правителем нового царства! Люди верхом и пешком, на телегах и с тачками, у кого телеги и лошади не было, коровы и небольшие стада коз и овец, потому что больших уже ни у кого к королевстве не осталось, куры и гуси в мешках на телегах, свиньи, быстро перебирающие короткими ножками по обочинам дороги, все торопились скорее покинуть границы королевства, пока ещё можно! Магрит нетерпеливо завозилась в Катиных руках, высвобождаясь. И с пронзительным криком закружилась над дорогой. А потом вернулась обратно к серой голубке с длинноватым хвостом, которая несла в коготках Катерину в шапке-невидимке.

— Я пожелала им счастливого пути! — чуть запыхавшись пискнула она.

— Я поняла. Не бойся! Мы постараемся его вернуть! — Катерина подхватила птицу и увидела что уже видны шпили и башни замка.

Вечером королева устроила пир. Она не хотела откладывать и рисковать. Сын был ей не нужен, и очень опасен, зато невероятно нужно ожерелье, которое переливается у него на шее. Леон беззаботно наигрывал что-то на лютне, развлекая дурочку Элеонору, а королева не сводила с него глаз.

— Ваше величество, всё готово! — Анджей тихонько склонился к её уху.

— А ты всё предусмотрел? Те не помешают? — королева понимала, что Кот Баюн это не простой противник и вряд ли он спокойно отреагирует на смерть Леона.

— Нет, не помешают. Им добавят в питьё и еду то же самое.

— Отлично, зови их, — королева посмотрела на своё отражение в начищенном до блеска серебряном щите ближайшего рыцаря и мило сама себе улыбнулась.

— Я хочу начать наш пир, но прежде приглашая наших дорогих гостей занять почётные места! — она мягко повела рукой, приглашая показавшихся на пороге зала спутников сына. — Прошу вас уважить меня и моего Леона.

— Он не твой Леон! А мой! — красивый и гневный голос прозвучал громко, так громко, что его услышали всё! Королева вскинула голову, изумленно открыв пошире глаза. А из густой тени за колоннами выходила самая красивая девушка из всех, что ей приходилось видеть! Даже красивее её самой!

— Кто ты такая? — королева вскочила но ноги.

— Я — Магрит! И я невеста твоего сына!

— Да что ты говоришь? Он и знать не знает ни про какую невесту! Взять самозванку, — королева махнула рукой на девушку и стража ринулась на пришелицу, но её учил сражаться сам конунг Северных побережий! Кольчуга и шлем были одеты вовсе не для красоты! А меч и кинжал удобно и привычно легли в руки! Первый стражник отлетел под ноги придворных, с невероятным изумлением зажимая длинную рану на боку. А глазах Магрит зажглось гневное холодное пламя!

— Леон! Вспомни, как ты звал меня! Леон вспомни меня! Вернись ко мне!

— Держите его!!! Убейте его! Не пускайте к ней! — завопила королева, но Леон уже стряхнул с себя морок забвения, словно тёмным мешком укрывший в памяти всё, что касалось его невесты!

— Магрит! — полетели в стороны отброшенные стражники, он у кого-то пихватил меч, и теперь вращал им перед собой раз за разом отбивая атаки. Жаруся, мрачно усмехнувшись, устремилась на верхние галереи, и оттуда полетели на стражников лучники, сидевшие в засаде, на случай, если гости дорогие не захотят отраву выкушать.

Баюн, выросший до размеров гигантского тигра, неторопясь шёл по столам, разбрасывая нападавших, словно кегли, Бранко лихо работал мечом, не забывая приглядываться, нет ли тут Катерины. Ратко пробивался к родичу, а пробившись, надёжно прикрыл ему спину.

— Да убейте их! Убейте их всех! — кричала королева вокруг которой надёжным заслоном стояли закованные в стальные доспехи рыцари.

— Убить велишь? Твои слова!

И воля злобная жива.

Сама себя скорей убьёшь,

Старухой станешь ни за грош!

Твоя померкнет красота,

От злобы ты уже не та.

Темнеют тени на стене,

И зеркала пусть вторят мне!

Голос раздался от окна. Негромкий вообщем-то. Не крик. Но, сказанное услышали все! Королева закричала так, что замерли даже самые жаркие схватки. Иоанна медленно повернула голову и уставилась в серебряный щит.

— Что это? Что? — она указывала пальцем в серебряную поверхность, где отражалось её лицо. Ей вдруг померещилось, что кожа стремительно темнеет, морщится, словно стекает вниз, волосы седеют и редеют, и она становится древней старухой. Схватилась за лицо, а потом медленно отвела руки. И опять пронзительно закричала! Да, морщин нет, седины нет, но лицо изменилось! Заметно потемнело и словно какая-то усталость, едва заметная дряблость проявилась в точёных чертах. — Кто это сказал?

Она яростно всматривалась в лица присутствующихв зале, не замечая ни поднятых и замерших в замахе мечей, ни крови, ни ран. — Кто?

— Я! И ты знаешь, кто я такая! — Катерина откинула капюшон серого плаща и пошла к королеве. Она никакого внимания не обращала на стражу, рыцарей, придворных, слуг и служанок, жмущихся подальше от мест, где сражались. — Верно? Королева Иоанна?

— Ддда, знаю! Ты! Как ты посмела! Что ты сделала со мной? — королева попыталась было вернуть прежний тон, но почему-то не вышло. Слишком спокойно шла к ней девка, и безумно беспокоило королеву то, что произошло с её лицом, она просто думать больше ни о чём не могла! — Верни всё назад!

— Назад? Это куда? В то время, когда ты не собиралась убить сына? Или в то время, когда ты получше выглядела? — Катерина покачала головой, её руки коснулась шерсть Баюна, закрывшего её правый бок, а с другой стороны к Катерине шагнул Бранко, держа меч наготове. — Извини, но временем я не командую. И вернуть назад что-то не могу. Одно тебе скажу, как только ты кого-то неправедно обрекаешь на муки и смерть, ты будешь стареть! И заметно стареть. Ты переступила черту, когда обрекла сына на смерть, но он тебя простил и оставил жить так, как ты хотела, не изгнал и не заточил, а ведь он стал королём в то же день, когда ты его приказала отравить! Мне даже думать страшно, что ему пришлось пережить, но он простил тебя. Но, ты ничего не поняла, и продолжила! Ты снова решила его уничтожить! Вот теперь и получаешь то, что видишь в зеркале.

— Нет! Не хочу! Убейте её! — заорала королева, и тут же завыла, схватившись за лицо. — Нееет! Стойте! — она прямо под пальцами ощутила как ползут морщины на её шее. Схватила золотой кубок и швырнула его в щит, красное густое вино потекло по её отражению.

Леон не обращая на её крики никакого внимания, расшвырял людей, стоящих перед ним, и наконец, добрался до Магрит. Ратко на всякий случай оставался рядом, прикрывая родича, который временно забыл обо всём на свете.

— Ты! Чего ты хочешь? Забирай это, что бы это не было, и убирайся отсюда! Трон я тебе не отдам! Если ты хочешь его получить, тебе придётся убить меня!!! — вдруг закричала королева, обращаясь к сыну.

— Я? Что я хочу? Я хочу убраться отсюда! И оставлю тебе этот замок, и ты будешь тут до конца своёй жизни! Но, мне нужны те люди, которые не хотят видеть тебя своей королевой! — Леон выпрямился и хмуро посмотрел на мать. — И я не собираюсь тебя убивать!

— Забирай! И не показывайся мне на глаза! — она зарыдала. Зарыдала, но не от горя, а от бессилия. Даже если её людям удастся их всех убить, её красота пропадёт! — Не трогайте их! — она крикнула рыцарям и страже. — Пусть убирается!

Леон выходил из тронного зала последним, он оглянулся на рыдающую на троне всё ещё невероятно красивую женщину, вздохнул и с усилием закрыл тяжеленные высокие двери. Зато в тёмном переходе он увидел опять забытую всеми кормилицу Агнессу и поймал её за руку.

— Поедешь со мной? А, нянюшка? — он рассмеялся, увидев, как просияла его кормилица, потянувшись к нему худыми руками, и как ласково улыбнулась ей Магрит. — Поцелуй кормилицы действует только раз, — кивнул он сам себе, выходя из замка.

Люди, которые приняли решение следовать за королём, спешно собирались. Город в волнении забыл про сон. Во все стороны заторопились гонцы, спеша сообщить всем, кто хочет покинуть королевство, о том, что король Леон оставляет его и не вернётся, пока жива его мать! А те, кто хочет последовать за королём в новые земли, могут отправиться на северо — восток. Там король открыл им одну дорогу!

Бранко хмуро смотрел на Катерину. — Как ты тут оказалась? Мы же тебе запретили!

— И что? Она должна была смотреть на то, как вы там попались? — рассержено всплеснула крыльями Жаруся.

— Это был такой план! — неубедительно заявил Баюн, прижав уши.

— В следующий раз плакат сделай! — посоветовала язвительная Птица. — И носи с собой. И как только вляпаешься в неприятности, разворачивай его над головой, чтобы мы точно знали, что выручать вас не надо, и это такой хирый-хитрый план. А то я вот сшибала там на верхней галерее стрелков, и думала, что даже тебе не улыбается быть усаженным стрелами как дикобразу!

Бранко вдруг хмыкнул и рассмеялся.

— Чего тебя разбирает? — мрачно уточнил насупленный Баюн.

— Да представил тебя с плакатом над ушами! Ладно уж тебе. Королева действительно поставила нас в сложное положение. Другое дело, что мы бы справились… Уй! — он непроизвольно прикрыл ладонью голову, но было уже поздно и Жаруся очень прилично клюнула его в макушку.

— Всё! Хватит с меня! Раз вы такие неблагодарные, я девочку забираю, и мы летим в Дуб, а вы тут сами разбирайтесь!

— Нет уж! Не надо! — Бранко прихватил Катерину за локоть. — Кстати, а куда ты мальчишек дела?

— Ой, они в царстве Леона остались, — припомнила Катерина. — Обиделись, небось, страшно!

— Ну, хорошо хоть их тут не было, — хмыкнул Бранко. — Ладно, завтра вместе вернёмся. Леон на границе сам уже управится.

Леон в это самое время любовался своей невестой. — Я даже не знал, что ты сражаться умеешь! Я никогда не забуду, как ты там появилась!

— Я же из рода конунгов. Держать меч меня учил отец, и сражаюсь я лучше, чем младший брат. По крайней мере на мечах, — Магрит пожала плечами, рассматривая поток людей, идущий в новые земли. — Думаешь, они смогут прижиться в нашем царстве?

— Думаю да. Они настрадались с… С матушкой. Так что на новых землях, да без такой напасти, как она, эти люди будут счастливы!

Катерина ехала обратно на Волке и Баюном за спиной. Ратко попросился с ними. И ехал рядом на Сивке.

— Я понимаю, что Леон счастлив и не хочу мешать, хоть он и уговаривал остаться, — объяснил князь.

— Ну и правильно. Тем более, что там Магрит в таком воинственном настроении… — ухмылялся Баюн. — И случайно помешаешь, можно на меч нарваться.

— Да уж! Леон рискует! Такая жена… Это опасно, — хмыкнул Ратко. — Но, как же красиво было! — он надолго запомнил выходящую из густой тени красавицу в кольчуге и с мечом!

Хотела Катерина посетовать, что хоть все и говорят, что это было здорово и красиво, а ей меч брать не разрешают, а потом подумала, да и не стала. Сообразила, что если захочет поучиться, то теперь точно знает, у кого можно попросить!

Чем ближе подлетали они к стольному граду царя Леонтия, тем больше переживала Катерина. — Вот что сейчас будет!!! — думала она. И оказалась права! Мальчишки радостно кинулись встречать Бурого и Баюна, наперебой болтали с Ратко, расспрашивая его о тех событиях, которые произошли в королевстве Леона, но Катерину словно в упор не видели! Баюн передал письмо царя Леонтия глашатаям и те с радостью объявили на всех площадях и перекрёстках царства о том, что царь Леонтий с невестой скоро возвращается и ведёт с собой крестьян и ремесленников из своего родового королевства!

— Ну, нам тут делать уже нечего! — радостно потирал лапы Баюн через несколько дней, разглядев в зеркале, что Леон возвращается вместе с Магрит в свои новые владения. — Теперь они и без нас управятся. Полетели в Дуб? Мы заслужили отдых! Верно, радость моя?

— Верно, — хмуро кивнула головой Катерина. Мальчишки по-прежнему в упор её не видели. И это было обидно до слёз!

— Что они, не понимают что ли?? Куда их было тянуть? — размышляла сама с собой Катерина, глядя на проплывающие далеко внизу под лапами Бурого очищенные от тумана земли.

— Что ты такая притихшая? — Бурый обернулся через правое плечо на названную сестру.

— Не понимаю я … Как им можно было объяснить, чтобы они не обиделись?

— Никак, — мотнул головой Бурый. — Они нормальные мальчишки. Вменяемые. Ни один такой не поймёт, что ты его оставила в тылу, а сама полетела в бой.

— Так они же не могли помочь! — расстроено сказала Катерина.

— А они сочли, что ты ими пренебрегаешь. И что не доверяешь им. И на самом деле, на их месте, я бы тоже обиделся, — Волк кивнул головой. И насторожился.

— Что? — Катерина отлично видела, что он что-то услышал, а ещё очень хотела перевести разговор.

— Волки поют… — Бурый прислушивался.

— А! Да! Сейчас же весна! Точно! Может, ты слетаешь? — Катерина старалась не напрашиваться.

— А ты со мной? — тут же заинтересовался Бурый. — Если да, то с радостью!

Так и вышло, что вместо Дуба, Катерина полетела с Бурым к стае. И порадовалась ещё, что может не смотреть на физиономии Кира и Степана, которые становились каменно-безразличными, когда она к ним обращалась!

Глава 26. Затейницы из Зыби

Баюн озадаченно осматривал горницу. А потом кинулся к зеркальцу. И взвыл. Он до Дуба тоже не добрался. Завез Ратко в его княжество, и остановился у Елисея. Залетел на полдня, а остался уже на пару деньков! Такую рыбку, которую ему подавали здесь, он даже на самобранке не пробовал! И как-то расслабился Кот! Утратил, понимаешь, бдительность. И вот результат! Мальчишек как корова языком слизнула!

— Куда их несёт? Вот неслухи! Погоди-ка, а это кто? — Баюн наблюдал за сложными перемещениями Кира и Степана. Поначалу ему показалось, что эти два гаврика просто дурью маются на пересеченной местности за городскими заставами, а сейчас он понял за кем они следят. — Аааа, знакомая личность. Ивашка! И, кстати, что он-то тут забыл? Он же вроде в Зыби должен быть!

Ивашка пробирался в рощицах за дальними слободами, нервно оглядывался, озирался, словно чуял, что за ним следят! Только вот увидеть, кто следит, у него не выходило.

— Ещё бы! Наших Бурый учил на совесть! — невольно погордился ими Кот.

А потом озадаченно вгляделся в зеркальную поверхность и удивлённо фыркнул:

— Вот оно что!!! — Кот увидел, как зеркальце отразило очень знакомую крышу, которая бодро перемещалась за небольшой рощицей. — Ягусенька там обретается. И к ней-то наш юный и весьма предприимчивый малец и двигается. Вот интересно, он в курсе, что рискует стать шашлыком, ну, или отбивной? — Баюн от любопытства пошевелил усами и шире открыл глаза, увидав, как Яга остановила избу, увидев Ивашку.

— Ааа, ну хде ты тама? Че ж опаздываешь? Тебе бабы твои чего велели? Передать вовремя! А ты хде шляишьси? — Яга грозно хмурила брови.

— Дак я того, запутал немного… — Ивашка невольно попятился от огромной куриной ноги, строго на него притопнувшей.

— Заплутал он… Смотри, так в следующий раз в суп ко мне уплутаешь! — Яга сделала такое движение, словно собиралась схватить Ивашку, тот отшатнулся, рухнул и закрыл лицо руками. Яга довольно расхохоталась. — Ладно, я сегодня добрая. Давай, чего там они прислали! Кидай сюды! — Бабаевна ловко поймала свёрток из мешковины, обнюхала его, развернула, осмотрела. В свёртке были сушеные травы и сильно сморщенные грибы.

— Самое то! Около Зыби прямо заросли грибочков нужных… Да и травки отменные попадаются, — промурлыкала вредная старуха хриплым басом себе под нос. — Вот я из этого зелья наварю! — и хмуро глянула на Ивашку. — А ты чего уши развесил? Вали, пока жив!

— Дак, мне ж в ответ взять надоть… Это, ты ж зелье обещала для Катьки, — заюлил Ивашка, не подозревая, что его слова затаив дыхание слушают целых трое свидетелей.

— Ааа, ну да, ну да… Зелья вам надо! А вот для кого, не знаю, не ведаю, и не слыхала ничего! Языком-то не болтай лишнего, а то решу, что он у тебя длинный слишком, — Яга неприятно ухмыльнулась, вынула из мешочка на поясе пузырёк из синего стекла и швырнула его Ивашке. — Запомни! Это зелье на сутки делает человека послушным всему тому, что ему говорят! Только на сутки! И бабам своим передай! Не забудь! И пшёл отсель! А то мне обед варить пора, а мяса мало, — Яга ухмыляясь смотрела вслед вредному мальчишке, а потом свистнула и изба затопотала ногами, в том же направлении, отчего Ивашка рванул вперёд словно сказочный конь!

Кот глубоко задумался, отложив зеркальце. А в кустах у места встречи Яги и подлого Ивашки, испуганно переглядывались Кир и Степан. Догнать его не стоило и пытаться, потому что по дороге пришлось бы наткнуться на избу с Ягой внутри. Но отпустить мерзавца, да ещё с таким пузырьком, казалось почти невыносимым!

— Слушай, это они чего, о нашей Катьке говорили? — Кир тронул задумавшегося Степан рукой за плечо.

— Похоже на то. Слышал же, зелье на сутки делает человека послушным исполнителем чужих приказов. Прикинь, если Катьке приказать, чтобы Бурый и Баюн, Жаруся и кони ушли в туман, и там замерли, а мы с тобой в темницу какую-нибудь попали бы! А дальше проси что хочешь! Хоть царства, хоть королевства, золота горы, и всех боеспособных мужчин Лукоморья сделать баранами, к примеру!

— Думаешь, Катька такое может? — усомнился Кир.

— В сознании — нет! А так… Кто её знает, что она может! Вот бросила же нас в Леоновом царстве!

Оба обиженно насупились, припоминая недавние события.

— Нда… Это она зря, конечно. Но, похоже, сейчас ей туго придётся, если это зелье к ней попадёт! — вздохнул Степан. — Предлагаю пока объявить перемирие! Пока!!! — он поднял указательный палец.

— Поддерживаю, — облегченно кивнул Кир, которому Катьку было жалко. Особенно последнее время. Она явно чувствовала себя очень неважно, виновато и вообще погано. Сам бы Кир давно не выдержал и простил бы её, но они же со Степаном решили примерно показать вредной девице, что ими пренебрегать нельзя! О том, что Степану самому давно Катьку хочется простить, Кир и понятия не имел! Степан чуть сдержался, когда Катька с Волком улетала. И только сознание того, что принципиальный побратим его не поймёт, его удержало от того, чтобы не показать дурёхе, что он на неё уже не очень сердится.

Баюн делал вид, что не заметил их отсутствия, а они появились с самым невинным видом, словно и не пропадали невесть где целый день! Оба решили доказать окружающим, что кое-что стоят сами! И решили пока никому про увиденное не говорить. В конце концов, в деревню Зыбь, Катька ехать сейчас и не собирается, а раз так, непосредственной опасности и нет!

Катерина наслаждалась от души! Лесные весенние запахи, прохладный ветер, мелкий дождь и пение стаи, всё это казалось чистой родниковой водой, смывавшей воспоминания о визите к королеве Иоанне. Когда Катерина думала о королеве, ей казалось, что шею охватывает удавка и она задыхаться начинает! — Как можно так жить? Кому нужна твоя внешность, если ты ради этого способна сгубить даже самых-самых близких? — а вот тут в северных лесах, волчье пение как-то ослабило эти воспоминания. Да и про вредных мальчишек Катерина не думала. Возилась с ласковыми волчатами, слушала древние волчьи легенды, которые ей рассказывала Варна, не обращая ни малейшего внимания на тоскливые взгляды сыновей, и отдыхала. Варун тоже рассказывал много всего интересного, и легендарного и того, что видел, когда летал ветром. Например, он рассказал Катерине о пустошах Нагорья, что на Востоке, и о том, как там жил человек, добровольно ушедший в пустынный край, чтобы не принести вред тем, кого любил, потому что его любимая девушка выбрала не его, а его старшего брата. И этот человек, не желая брату завидовать и сотворить ему вольно или невольно какое-нибудь зло, выбрал жизнь в одиночестве.

— И он никогда не вернулся к своим? — тихо спросила Катерина, боясь услышать ответ.

— Вернулся. Он оставил дом, который выстроил, и всё, что было нужно для жизни в этом доме тому, кому это может понадобиться, и вернулся, когда узнал, что его брат умер, — Варун качнул тяжёлой головой, удивляясь людям, и начал рассказ о северном волке, который умел становиться снегом. Бурый слушал, вздыхал и опасливо крутился рядом, опасаясь, что его матушка опять что-то придумает, и Катерина отправится в очередное опасное путешествие. Но, на этот раз обошлось! И они возвращались в Дуб довольные и отдохнувшие. Зато в Дубе их встретил весьма озабоченный Баюн, и странно задумчивые мальчишки. Катерина с опаской с ними поздоровалась и искренне обрадовалась, когда услышала, что с ней опять разговаривают! Сухо, чуть не сквозь зубы, но разговаривают!

— Ну? И чего случилось? — Бурый пинком лапы открыл дверь в личные покои Баюна.

— Как ты проницателен, дружище! — Баюн с усмешкой покосился за Волка. — Яга выдала знакомым тебе и весьма милым тётушкам из деревни Зыбь некий яд, который полностью парализует волю человека на сутки. Яд для передачи тётушкам получил тоже известный тебе паренёк по имени Ивашка, который проговорился, что яд для какой-то Катьки предназначен. Сидеть! Сидеть я сказал, это ещё не всё! — Баюн фыркнул на взвившегося в воздух Бурого. — В довершении всего наши мальчики решили доказать, что от них тоже есть толк, и за Ивашкой проследили, всё вышесказанное отлично подслушали, но ни слова мне не сказали!

— От жеж!!! — Бурый от избытка чувств лягнул задней лапой тяжеленную дубовую скамью, и развалил бы её на щепки, если бы скамья предусмотрительно не увернулась.

— Не кидайся на мою мебель! — вздохнул Баюн. — Она не при чём!

— Да нужна мне твоя мебель! Всё, забираем Катюшу и уходим обратно, в её мир!

— Ну? А эти пусть тут планы разрабатывают? — Баюн резко выгнул спину и поднял шерсть дыбом. — Нет уж, у меня идея получше! Спровоцировать их! Тем более, что я за ними всё это время наблюдаю.

— И что ты узнал? — Волк заставил себя успокоиться, но про себя решил, что Катерину в случае чего просто увезёт обратно. В северных лесах, да в окружении стаи к ней ни одна дурная баба и близко не подойдёт!

— Эти хитрованки рассчитали, что Катерина непременно должна присутствовать на свадьбе Леона и Магрит. Там по реке-то не очень далеко, а новости быстро разлетаются! Бабы решили, что смогут её выманить, дать ей зелья, и немного ею покомандовать в своих интересах, а потом, когда время действия зелья будет заканчиваться, обменяют её у меня на сонный гребень. Они же понимают, что я за неё всё отдам! Только они не учли, что Ивашка часть зелья отлил, — Баюн не зря был Котом. Он умел следить за объектом наблюдения как обычный кот за мышью! — У него своя игра. Этот отрок решил радость мою выманить, как тётки из Зыби и хотят, но использовать её в своих целях. А цели у него не слабые! Он хочет сам стать царевичем! Мол, почему это Леону можно? А он, что? Хуже что ли? — Кот насмешливо разглядывал ошеломлённого Бурого.

— Ясное дело, что хуже! Куда ж ему до Леона! — только и смог выговорить пораженный Бурый.

— Неее, вьюноша думает о себе как красотка из телевизора в Катином мире, которая утверждает, что «я же этого достойна»! Всего он достоин! Самого-самого! А раз пока ему не дадено, надо силой взять! А нет силы, так хитростью и коварством!

— Я ему шею сверну, — решительно кивнул головой Волк. Он телевизор не смотрел, красоток не разглядывал, и про то, кто там и чего достоен, ничего не понял, но вот выход нашёл самый действенный.

— Катюшу огорчишь, — хмыкнул Баюн. И рассмеялся уютным раскатистым мурлыканием, глянув на прижатые от расстройства волчьи уши. — Не торопись! Мы в свою игру сыграем! Заодно и мальчиков наших проучим. А то, взяли моду, заговоры тут устраивать!

Катерина наслаждалась Лукоморской весной! Её только удивляло странноватое поведение её друзей. Волк везде ходил с ней! Вот везде! Это немного смущало. Нет, он и раньше старался её не оставлять, но не подрывался же на каждый её шаг! А ещё больше смущало то, тоже самое делали мальчишки! Вот уж этого точно никогда не было!

— Да что же это такое! Куда не ступи, они… Они же прямо клубятся под ногами! — раздраженно думала Катерина, пытаясь прогуляться после завтрака. Рядом настороженно оглядываясь, шёл Бурый, а Степан и Кир постоянно околачивались поблизости, причём настолько поблизости, что на пятки наступали! — Так, чего-то такое происходит, о чём мне сказать, скажем так, позабыли! Терпеть этого не могу!!! Так и думай, кто на меня откуда выскочит, и чего мне ждать? — настроение подобными размышлениями Катерина себе испортила напрочь. Это состояние требовало выхода, и она решила, что раз уж её в известность не ставят и предупредить ни о чём не пожелали, то она имеет полное право делать что в голову взбредёт. Некоторое время она злорадно перебирала идеи, которые послушно образовались в её голове, и решила, что очень давно не ездила верхом на Воронко! Благо он был тут, рядом, недавно прискакал вместе с Вихрем и пасся на зелёных лугах к северу от озера.

— Вот и славно! Вот и полетаем! Догнать его может только Жаруся, а она улетела проведать стаю, и проводить туда дочку, — Катерине наметила каверзу на следующее утро, написала записку о том, что решила прокатиться на Воронко, и не хотела никого будить. Потом она тайком вылезла из окна, и одев шапку-невидимку, бегом промчалась по тропе к лугам. Ярик, обрадованный хулиганским настроением хозяйки, летел рядом. Для него шапка-невидимка не была преградой для того, чтобы почувствовать движущегося человека. Отбежав от Дуба Катерина позвала Воронко, тот примчался через секунду. Радостно заржал, услышав Катину просьбу, и уже через миг Ярик закинул хозяйку на конскую спину и Воронко мчался в небо.

Бурый проснулся мгновенно. Ощущение того, что что-то идёт не так, как надо, разбудило его лучше ведра ледяной воды. — Пойду-ка проверю, где Катерина! — решил он и через минуту уже будил Баюна.

— Ты всё предусмотрел, да? — рычал он над головой мягкого и тёплого со сна Котика.

— Ну? — промямлил немногословный спросонок Баюн.

— Что ну? Катерина уехала на Воронко!!! Кататься!

— И что? — безмятежно зевнул Баюн, показав белоснежные, безукоризненно острые зубы. — Чего ты орёшь с утра пораньше? Понятно было, что она решит вас растормошить, спровоцировать, раз вы её так плотно взялись охранять, но ничего не говорите.

— Ах ты!!! Так это ты предусмотрел? А если?

— Не если… — Баюн сладко потягивался.

— А может? — Бурый лихорадочно перебирал всевозможные опасности.

— Не может, — Баюн отмёл все тревоги Волка. — Мы кого боимся? Баб с Зыби и Ивашку-простоквашку. Так и задай себе простой вопрос: они летать умеют? Нет? Так какого ты лешего меня будишь почём зря? — строго спросил Баюн опешившего Бурого. — Хотя… Хотя, это мы тоже можем использовать в своих целях. У нас ещё мальчики наши неученые дрыхнут! Буди их, и так… Потревожнее!

— Потревожнее, это как? — хмуро уточнил Бурый который очень сложные планы не любил.

— Ой, ну как как… Счас покажу как! Учись! — Баюн элегантно и совершенно беззвучно спрыгнул с печи и прокравшись к коридору, где располагались комнаты мальчишек вдруг отчаянно и пронзительно взвыл, да так, что у Бурого неудержимо засвербело в ушах и он начал ими трясти:

— Пропалааааа, аааааа!!! Исчезлаааааа, ааааа!!! — орал Баюн примерно пару секунд, этого хватило, чтобы обе двери практически одновременно распахнулись и Кир со Степаном вывалились в коридор.

— Кто? Катерина пропала?? — оба выглядели так растрёпанно и растеряно, что Волк едва не рассмеялся, но получив увесистый пинок от Баюна, сумел сдержаться. Кир нервно подтягивал знаменитые трусы с черепами, а Степан яростно тёр глаза, пытаясь окончательно проснуться.

— Радость мояяяяя, пропалаааааа! — продолжал немузыкально завывать Баюн. — И куда же она делаааась!? Ой, что ж делаетсяяяяя!!!

— Это, того… А вы в роще смотрели? — неуверенно спросил Кир.

— Даааааа! — взвыл Баюн, словно реактивный самолёт на взлёте.

Бурый тоскливо сложил уши и плотно прижал к голове. И ничуть не помогло! Вопли Кота ввинчивались в уши и терзали их изнутри!

Мальчишки в тоске переглянулись. Оба одинаково вздохнули и решились: — Мы тут того, ну, признаться нам надо! — наперебой заныли они.

Баюн моментально заткнулся. От наступившей тишины в ушах зазвенело. Волк потряс головой и почесал правое ухо, опять потряс и повторил то же самое с левым ухом.

— Заканчивай чесаться! Видишь, молодые люди что-то важное от нас утаили, а теперь раскаиваются! — укоризненно провозгласил Баюн. — Итак? Кто из вас начнёт?

Мальчишки попереглядывались, но ничего хорошего в физиономиях друг друга не увидели, и решили начать вместе. Перебивая друг друга, и возмущенно размахивая руками, они поведали заинтересованным слушателям, что Катька совсем их всерьёз не воспринимает, и они решили сами ей доказать, что и они чего-то стоят! Рассказали, как отследили Ивашку и Ягу, и решили Катерину сопровождать, чтобы успеть защитить!

— Ну? Ну, и где она? Вы же её защищать собрались? Так, может, её уже Яга уволокла, или отравой той опоили? — рявкнул Волк, решивший тоже принять участие в воспитательном процессе. — Баюн! А про Ягу-то мы не подумали!

Судя по всему, та же самая мысль пришла в голову и Баюну, и он гигантским прыжком кинулся к зеркальцу, Волк за ним, а мальчишки, растерянно потоптавшись, решили, что семь бед, один ответ и помчались следом.

— Нет, едет верхом. Ярик рядом, — выдохнул Баюн в ухо Волка, а заметив появившихся на пороге провинившихся разведчиков и следопытов, громко возвестил, что зеркало почему-то Катерину не показывает! И что с ней, с его радостью, сейчас происходит, один Пушкин Александр Сергеевич знает! Но, поскольку его в Лукоморье нет, можно сказать, что не знает никто!

Оба, Кир и Степан, после жёсткого выговора, полученного от Волка, и вкрадчивых намёков Баюна, понурившись сидели в горнице. Одеться им в голову почему-то так и не пришло, и вернувшаяся с прогулки Катерина, обнаружила двух приятелей в странном виде!

— Чего это вы тут делаете? И почему до сих пор не одеты, раз не спите? Вы что, не в себе оба? Чего вы так орёте? Да что значит, где я была? С Воронко летала! Да что с вами? — Катерина проводила взглядом мальчишек, которых появившийся в горнице Волк точными пинками отправил по их комнатам, приводить себя в пристойный вид, и невинно поинтересовалась:

— А что это тут у вас такое случилось?

— Да видишь ли, эти гаврики отследили Ягу, которая кое-кому кое-что ядовитое выдала. Для некой «Катьки». Интересно, для кого именно, да? И это кое-что служит для подавления воли человека на сутки, — Баюн одобрительно кивал головой, видя, что не очень-то он радость свою и удивил. Подумал о том, что девочка соображать умеет! И продолжил: — А знаешь, кому именно она этот яд отдала? Ивашке, который остался у бабулек в деревне Зыбь. Для передачи тем самым бабулькам.

Катерина подумала и с сомнением покосилась на Баюна.

— И он, что, передал?

— Умница! Просто умница! — пропел довольный Баюн. — Нет! То есть передал, конечно, куда же ему деваться, но не всё! Отлил и прилично!

— Вот это уже больше похоже на Ивашку, — печально кивнула головой Катерина. — Катька, для которой это готовят, это я? Правильно я понимаю?

— Точно! Именно так, — благожелательно согласился Баюн. Катерина осмотрела его с подозрением, а потом вдруг спросила:

— Как я понимаю, этот яд на меня не подействует? Ну, после горного дурмана? — она смотрела в хитрющие котовые глаза и рассмеялась. — Так и я думала. Они все волновались, а ты спокоен, как удав.

— Я попрошу впредь меня с пресмыкающимися не сравнивать, — ухмыльнулся Баюн. — Видишь ли мальчишки наши были оскорблены до глубины души, что ты их не взяла к королеве Иоанне. А тут наткнулись на Ивашку и решили утаить такую информацию! Ну, хорошо, что я оказался в курсе событий, но это же вышло случайно! Вот мы их и проучили… Для начала хватит, а потом продолжим! И не хихикай! Не хватало ещё думать, что они из-за собственной гордыни могут дров наломать!

— Кот, а зачем это бабкам надо? И что хочет Ивашка? — выслушала ответы и глубоко задумалась.

Про бабусь из деревни Зыбь она поняла. Они много лет использовали гребень Баюна, который позволял им оставлять у себя девочек, лишая их памяти, и без него им стало значительно труднее! А вот Ивашке-то что надо?

— Ааа, посмотрел Ивашка на Леона и решил, что он тоже ничуть не хуже! И желает он, понимашь, царём быть! А тебя спутал с золотой рыбкой! Или со щукой. Решил, что ты ему скажешь пару слов и будет он владельцем собственного царства-государства! А чтобы ты не заартачилась, упёр зелье.

— Потрясающе! И что прикажешь с таким болваном делать? — Катерина только руки развела.

— Лечить будет! Суровой реальностью! — Бурый появился у Катиного плеча и мрачно ухмыльнулся. — Раз бабули сами ничего не поняли, они как воспитательное средство для такого вьюноши никак не годятся!

— А наших ты как воспитывать будешь? — невинно уточнил Баюн. — От излишней самонадеянности?

— Думаю, что до них уже дошло, — Бурый покосился на комнату Кира, куда скрылись оба деятеля.

Степан приволокся в комнату Кира нога за ногу. Просто сил никаких не было! — Я вот думаю, какое они нам наказание придумают? — наконец выговорил он, машинально выворачивая карман и щедро осыпая пол фантиками от жвачек, конфет и обломками чипсов.

— Я не знаю, кто нам что придумает, но я сам тебя лично сейчас поколочу! — простонал Кир, глядя на кучку мусора образовавшуюся около побратима!

— Да ну тебя! Я тебе серьёзно говорю! — Степан поразмыслив, сообразил, что их молчание и правда могло стоить очень дорого! Слишком дорого!

— И я тоже серьёзно! Убери мусор, или сам уберись с глаз моих! — Киру тоже было муторно, пока они в горнице сидели и над их головами Волк негромко, но страшно описывал, что может происходить в этот момент с Катькой, возможно похищенной и отравленной зельем, и он чего только не передумал!

— К тебе можно? — Катька негромко стукнула в дверь.

— Заходи! — Кир откликнулся нехотя, припомнив, что Катьке надо дать понять, что они ещё сердиты на неё, а потом мрачно осмотрел мусор, высыпавшийся с карманов побратима. — Не обращай внимания. Это сыпется содержимое Степана.

— Я тебе сейчас сам морду начищу за оскорбление! — лениво пообещал Степан, выворачивая второй карман, откуда тоже что-то посыпалось. Кир сдавленно зашипел.

— Вы Ивашку видели? — Катерина дождалась заинтересованных кивков приятелей и продолжила. — Кот говорит, что он зелье отлил себе для личного пользования, и собирается меня сам уволочь.

— Чего? — мальчишки могли на неё обижаться сколько влезет, и сердиться, и не разговаривать, и едва внимание обращать от обиды, но вот сейчас их словно невидимая сила поднимала. Что-то в этом было от Волка, когда он поднимался на ноги одним слитным страшным движением! — Чего он собирается? Зачем?

— Баюн сейчас увидел, что Ивашка зелье отлил, перед тем, как бабкам отдать, и услышал, как тот бормочет себе под нос, что царство я ему сделаю, такое же как у Леона, — вздохнула Катерина, которая и Кота не выдала, и мальчишек заставила напрочь забыть о каких-то там обидах!

— Он что, совсем на всю голову больной? — Кир и Степан переглядывались, почти одновременно покрутив пальцами у виска.

— Ну, наверное, он сильно преувеличивает то, что я могу. Я же не волшебница.

— Нет, не волшебница, но можешь-то ты и правда много чего! Так много, что нами уже пренебрегаешь! — вроде и не собирался Степан ничего такого говорить, но не выдержал! И Кир его поддержал, молча кивал головой!

— Вы что, не поняли? — только Катерина успокоилась, и решила, что эти двое станут вести себя как обычно, а они опять туда же! — Да я даже думать боялась, что вы опять попадёте в то подземелье к королеве Иоанне! Я тогда чуть голову не сломала, как вас оттуда вытащить! Я Леону любое царство-королевство была готова подарить, что он вас смог достать оттуда, а вы, вы!!! — она сжала кулаки, уговаривая себя не реветь!

— Кать, да мы же могли помочь! — Степан растерялся. Катька обычно так не налетала!

— Чем? Там бой был. Настоящий, в толпе! Знаешь, как страшно! Я и так боялась за наших! Так боялась, пока не придумала, как эту гадину остановить! Да, вы оба умеете сражаться, и здорово это делаете, но там же месиво было! А если бы… — она сердито потерла глаза.

— Кать, что ты такое говоришь? Ничего бы с нами не случилось! Ты же видишь, как нас Волк тренирует! Ты другое подумай! Мы же тоже за тебя волнуемся! — Кир внимательно смотрел на Катьку. Вроде рыдать она не собиралась, но слова лучше было подбирать осторожнее! С девчонками вообще говорить сложно, чуть что, Ниагарский водопад!!!

— Да мы не только волнуемся! Это, знаешь ли унижает, когда тебя как ненужную вещь отбрасывают, и так небрежно: «Да ну вас, в самом деле! Хотела ведь по-хорошему! Короче, вы остаётесь тут. Мы скоро вернёмся!» — Степан точно и зло передразнил Катькин голос. — Мы не старые башмаки!

— Ты дурак что ли? Я с ума сходила от страха, что вы попадётесь этой ведьме! А вы про такие глупости думали! Она собиралась убить Леона, и всех наших! И вас бы не пощадила! Ещё и помучила бы ради развлечения! Она ж затейница! Сына родного убить! Да она увидев морщинку расстроилась больше в тысячу раз! — Катерина вспомнила лицо королевы Иоанны, и опять ощутила, что ей дышать сложно! — Я никогда этого не пойму! Никогда не смогу! А вы сами ради своих амбиций туда к этой гадине собирались идти!

И Кир и Степан подошли совсем близко, оба подозревали, что перегнули палку и что расстроенная Катька сейчас всё-таки заплачет. — Всё, всё, не вспоминай! Ну, всё! Мы тебя не так поняли! Но, ты только так тоже больше делай, ладно? Очень уж обидно!

— Ладно, я постараюсь! Да не трусьте вы! Не буду я плакать, — грустно усмехнулась Катька. — Только… Только мне что-то страшновато.

— Тебе? — Степан отступил на шаг назад и недоверчиво осмотрел Катерину.

— Да, мне. И не делай такое лицо! — Катерина обхватила свои плечи, словно ей холодно стало. — Мне от этого дурня Ивашки просто не по себе! Я не понимаю, что с ним делать! Сколько его старались щадить, устроить куда-то, дать шанс… А он каждый раз гадости творит!

— Кать, иногда не надо усложнять! Я вот ему по морде дал, так он сразу отлично меня понял! — Степан сначала выговорил, а только потом вспомнил, что Катьке он об этом раньше не говорил! Он быстро толкнул локтём сунувшегося было уточнить Кира, и опасливо покосился на Катьку.

Она вдруг улыбнулась. — Я помню, у тебя рука разбита была, а у него физиономия! А я тебе спасибо так и не сказала!

— Да ну! Такие глупости ещё… — заюлил смущенный Степан. — Короче, не надо тебе с ним общаться. Он просто тупой! Поэтому, тебе лучше довериться своим друзьям, и они, то есть мы с Киром, отлично ему растолкуем всё, что он раньше не понял! Ладно уж, если с Иоанной нам общаться ты не доверила, так хоть дай с Ивашкой по-свойски разобраться!

— Вы, главное, сами под зелье не попадите! — предупредила Катерина.

— Опять начинаешь? — грозно нахмурился Кир. — Ты вроде не в курицу оборачиваешься, а ведёшь себя как наседка! — он рассмеялся, увидев, как Катька наконец-то перестала переживать, а развеселилась, представив себя квохчущей курицей! — И вообще, пока нам приглашения от Леона на свадьбу не прислали, и Ивашка до тебя никак добраться не может, выкинь его из головы! Да и потом можешь о нём не думать, это не твоя забота!

Глава 27. Дорога войны

Они просто летели проведать заставу! Ничего не предвещало беды, но вот теперь… Катерина смотрела на дорогу, забитую бегущими людьми. Несли на руках детей, тащили стариков. Крик, плач… На воротах давка. Царевич Иван сбился с ног, сколько его не пытались остановить, он сам занимался расстановкой воинов на стенах, сам командовал, кому куда сколько людей размещать, выслушивал донесения гонцов, и всё мрачнел и мрачнел.

— Я не могу! Я не знаю! Как я справлюсь? — он только сам себе мог признаться, что метался по крепости и хватался за кучу дел чтобы не задавать себе эти вопросы. Ответа на них он не знал. Известие о вторжение принес израненный гонец. Как только туман освободил западные рубежи, на границе начали скапливаться вооруженные отряды. Заставы отражали мелкие нападения, но король Урган решил, что восточные соседи слишком уж хорошо живут и собрал под свои знамена множество желающих пограбить и позабавиться на соседских землях. Войско собралось изрядное. И как только после зимы дороги немного просохли, оно выступило. Застава оказалась просто сметена. Воеводу Никиту Ивановича, который как раз на той заставе оказался, привезли раненым, хорошо хоть живым! Он всё грозился встать и показать мерзавцам, где раки зимуют, да пока на ногах не держался. Пограничный городок захлёбывался потоком людей из окрестных сёл и деревень, спешащих укрыться в крепости! А сам царевич Иван безмятежно на охоту поехал, и оказался в самой гуще событий! По-хорошему, ему бы на коня резвого, да в стольный град, авось туда король Урган не дойдёт. На это раз по пятьдесят на день намекали его спутники, но он только отмахивался. Ему, как только он в город попал, люди в ноги бросались, благодарили, что он их не покинул. Не мог он бросить людей! Вот не мог и всё! Он за последний год много чего видел, много ездил и сражался тоже! И вырос изрядно, уже никто над шапками его не смеялся, да и забыл он о том, как переживал, а довольно ли богатая на нём шапка да кафтан! А сейчас попал он в город, как в ловушку. Нет, выехать ещё можно, время есть… Немного. Но, только вот как ему самому-то после жить? А тут вдруг закричали дозорные, затрубили трубы, и кинулся царевич, ожидая новой напасти, а люди радостно показывали в небо! Иван привалился к стене и терема и смотрел, как на площадь, забитую народом, мягко опускаются Сивка-Бурка, Воронко и Вихрь, а на них сказочница с братом названным, двое её спутников-мальчишек, да Кот Баюн. Перед царевичем расступались люди, а он шел, словно воз на плечах тащил. Пригласил гостей дорогих в терем, а там огорошил:

— Улетайте! Скорее улетайте, Катерину увозите отсюда! Сюда скоро король Урбан прибудет. Войска немеряно!

— А как ты сам собираешься крепость защищать? Дружина есть? — сухо спросил Баюн.

— Какое там! У меня воев раз-два и обчелся, — царевич повесил голову.

Гости переглянулись.

— Я останусь, — Сивка никогда от боя не бегал и сейчас не собирался. Воронко и Вихрь не пожелали от родича отставать. Бранко мрачно вздохнул, воины Ургана славились беспощадностью, он хорошо себе представлял, что останется от крепости, когда её захватит король.

— Я тоже останусь, — Бранко поднял глаза на царевича Ивана.

Катерина только рот открыла, как названный братец сердито повернулся к ней. — А тебя Жаруся в Дуб отнесёт! Нечего тебе тут делать совершенно!

— А мы? — Кир и Степан переглянулись.

— И вас отнесёт, и вам тут делать нечего. По-очереди. Сначала Катерину, потом за вами вернётся! Цыц, я сказал! — рявкнул на их возражения Бранко. — Это приказ!

Катерине позволили только помочь раненым, и не слушая никаких возражений и просьб, Бранко попросту приподнял над землёй и как какую-то вещь, неодушевлённый предмет, вручил Жарусе. Птица плеснула крыльями и легко подняла сказочницу высоко-высоко на маленькой крепостью, где остались все её друзья!

— Как же это… Столько людей! Они же погибнуть могут! И наши… Жаруся!!! Что делать? — Катерина плакала навзрыд, а потом опустила глаза и увидела проплывающие внизу ленты дорог.

— Что тут сделаешь, девочка, — печально пискнула Жаруся. — Король Урган ведёт огромное войско, вон насколько по дорогам растянулось!

Слёзы мешали что-либо рассмотреть, но Катерине вдруг пришла в голову неожиданная мысль.

— Погоди! Стой! Как ты сказала только что? По дороге растянулось? Войско по дороге растянулось? Жаруся, обратно! Скорее лети обратно!

— Девочка, нам надо в Дуб! — Жаруся торопилась улететь, унести сказочницу подальше, но в голосе её девочки было что-то, заставившее её прислушаться.

— Нет! Я должна увидеть войско Ургана с высоты! Скорее! — Катерина с волнением осматривала дорогу, по которой продвигалось войско. Дорога проходила через густой лес, разделяя его на две части, и обе части были залиты туманом, а сама дорога была чистой.

— Они же не смогут свернуть. Пойти направо или налево? В туман они не смогут! Значит… — Катерина смотрела на войско и идея пришедшая в её голову обрастала словами, они кружились, выстраивались, менялись местами, находя наилучшее положение, укладываясь в мелодию.

Жаруся не умела видеть слова как Баюн, но понимала, что Катя не просто так попросила её сюда прилететь! — Ты что-то придумала?

— О да! Я придумала! Я только не знаю, получится ли… Но, надо попробовать! — Катерина рассказала Жарусе о том, что пришло ей в голову и та с восторгом плеснула крыльями.

— Да, милая, можно попробовать! А у тебя ещё есть кусок обманной тропы, помнишь, Финист тебе оторвал от своего клубка? Возьми её, отщипни кусочек. Небольшой, его нам хватит! — она поднялась повыше и вместе с Катериной осмотрела войско. — Да! Это выход!

Король Урган любил войну! Когда у тебя в королевстве дела плохи, это самое милое дело! Наведаться к соседям, пограбить и принести домой то, что так бесполезно копилось у тех, кто этого недостоин! А что? Конечно, недостоин! Не смог уберечь, не твоё. А вот он смог ухватить! Значит, уже его! Подумаешь, кровью пахнет! Он с неудовольствием вспоминал свою младшую дочь. Всё умоляла его не ходить в Лукоморье! Дура каких поискать! Вот сыновья у него как на подбор, а в кого дочка, не понятно! Его войско подошло к месту, где надо было перестраиваться и двигаться только одной узкой дорогой. Он отдал приказ, передовые отряды подъехали к туману и ступили на дорогу, зажатую между туманными стенами. Неприятно, но ничего, скоро, совсем скоро они доберутся до добычи! Его люли оголодали и жаждут чужого золота и крови! Точнее, золото будет уже их, а вот кровь чужая везде, под ногами, и на стенах домов, в канавах! Да будет так! Ни король, ни воины его передового отряда не заметили, что все они переступали невидимую чужакам узкую полоску, похожую на ремень из старой кожи, поросший мхом, лежащую на дороге. И того, что перед ними торопятся чьи-то лёгкие следы.

Катерина оторвала совсем небольшой кусочек обманной тропы, в её руках он вытянулся в тонкий ремешок, и плотно улёгся поперёк дороги, ведущей в туман.

— Дороги пред вами

Сплетутся корнями

Уйдут в глубину,

Оставив одну.

Дорогу, ведущую

Только ко дну!

Слова не оставили огромному войску никаких шансов сойти с дороги, все отряды, даже разъезды разведчиков, оказывались на этой дороге. Войско, невольно идущее за сказочницей, постепенно втягивалось на узкую дорогу, пока все воины не оказались между двумя туманными стенами, переступив полоску обманной тропы. Катерина шла, шла и шла, и ей казалось, что весь мир теперь состоит только из этой дороги, которая стелется у неё под ногами. Периодически сверху прилетала Жаруся, которая докладывала, сколько ещё человек должно пройти, и как только последние отряды перешли западню, приготовленную для них сказочницей, Жаруся опустилась на плечо Катерины.

— Всё! Они все между стенами! Ты можешь идти в туман. Я только боюсь, чтобы там не было тварей. Ты же одна.

Катерина вздохнула, перекрестилась, одела шапку-невидимку и шагнула налево и назад, в туман. Она шла и шла мимо бесконечных рядов воев, которые с шутками-прибаутками ехали убивать. Она слышала, как многие рассказывали, что они сделают с богатством, рабынями и рабами, которых обязательно захватят. Её тошнило от омерзения! Эти уроды говорили о тех людях, которые сейчас прячутся в крепости, о людях, которые смертельно боятся за свои семьи, но готовы защищать их, хоть и понимают, что шансов у них нет! А ещё она устала. Устала страшно! Несколько раз останавливалась на привал.

— Как правильно кто-то это назвал! — думала она. — Привалишься к дереву, ноги вытянешь, и это уже счастье!

К счастью, тварей не было видно. Последние несколько часов, Катерина шла уже с полузакрытыми глазами, поминутно спотыкаясь. Несколько раз упала, ободрала руки, и только тогда вспомнила, что флаконы с живой и мёртвой водой оставила в крепости, на столе в горнице, куда их царевич для разговора пригласил. Промыла дубовой, да и пошла дальше. Деваться-то всё равно некуда! Из тумана она не вышла, а практически выкатилась. Жаруся зависла над началом дороги на приличной высоте и Катерина даже не сразу сообразила, почему та к ней не спускается. Чуть вспомнила, что она в шапке-невидимке! Сняла, бережно спрятала, стараясь не запачкать, и тут же обнаружила Птицу рядом.

— Жаруся, неужели у меня получилось? — у Катерины от усталости даже язык едва шевелился!

— Конечно, милая. Они теперь уже никуда не дойдут, но надежнее, конечно, дорогу им связать!

Катерина заставила себя подняться, едва переступая ногами, добралась до обманной тропы, протянула руку. Она потянула оба конца тонкого ремешка, не поднимая его с земли, и крепко связала узлом его концы, в её руках ремешок дрогнул, словно живая змейка, и узел исчез, истаял, теперь она держала спаянный накрепко ремень. Такой прочный, что его невозможно разорвать или разрубить!

— Всё, девочка! Они теперь никогда не доберутся до цели. И никого не смогут убить. Смогут только вернуться и только домой! Хотя и то не все. — Жаруся села на плечо сползающей на землю Катерине. Она вымоталась так, что уснула прямо там! — Нет уж, милая, тут мы спать не будем! — плеснули золотые крылья, и Катерина увидела во сне, как она летит высоко-высоко и не чувствует тяжесть своего тела!

Бранко обходил с воеводой стены. Никита Иваныч, после чаши воды, которую ему принесла сказочница, чувствовал себя не просто здоровым, но и помолодевшим лет на двадцать.

— Крепость старая, стены просели, долго нам не продержаться. Хорошо бы мальчишек ваших отправить успеть, да царевича, — озабоченно говорил он.

— Царевич не поедет, — Бранко покачал головой. — Сам же знаешь.

— Да знаю я, — отмахнулся воевода. — Меня вот только удивляет, что Катерину ты сумел отправить!

— Да, это нам повезло, — устало кивнул Бранко и вдруг сообразил, что Жаруся должна была уже давно вернуться за мальчишками. — С её-то скоростью! — пробормотал он и кинулся к Баюну.

— Баюн! Посмотри, где Катерина! — Бранко ворвался в горницу, чуть дверь с петель не снёс.

— Что там смотреть? В Дубе, — Баюн достал зеркальце, посмотрел, и озадаченно продолжил: — В Дубе её нет!

Бранко зашипел, словно от боли. — А Жаруся?

Жаруся как раз нашлась. Высоко в небе! Так высоко, что опознать хотя бы часть света, где её носило, возможным не представлялось. На вопли Баюна прибежали Степан и Кир, и застали Бранко в невозможном виде! Он держался за голову и чуть не выл! — Где она? И где была моя голова? Почему я её отпустил с этой легкомысленной курицей? Куда она могла деться?

Кони сделали безуспешную попытку найти обеих. Воронко нес безутешного Бранко, который как только они отлетели подальше, прямо в воздухе прыгнул из седла, обернулся Волком и начал рыскать, облетая как можно выше все окрестности крепости, и дальше к Дубу. Но ни одному из них даже в кошмарном сне не могло привидится, что Катерина, торопясь, идёт перед войском короля Ургана, и в зеркале её не видно из-за того, что туман очень близко! К утру, когда ожидалось, что передовые отряды Ургана могут уже оказаться вблизи крепости, кони с Бранко вернулись обратно. И выяснили, что этих самых отрядов не то что вблизи крепости нет, их и вдали нет! Их вообще нигде нет. Полетели на разведку. И то, что они увидели, повергло всех в шок. Вернулись в крепости, и Бранко ринулся к Баюну.

— Посмотри, где войска Ургана? — Бранко всегда предполагал худшее.

— Сейчас, сейчас… Сейччччассссс… — Баюн вертел головой над зеркальцем, потом начал вертеть зеркальце, потом поднял голову и уставился на приятеля. — Их нет!

— Где именно их нет? — устало спросил Бранко, раздумывая, что бы с этим невозможным Котом сделать, потому что ну никаких же сил на него не хватает!

— Да как бы это выразиться… Их, того… Их нигде нет! — Баюн развёл лапами.

— Ты что? Шутить вздумал? — Бранко даже в человеческом виде в этот момент настолько напоминал оскаленного волка, что Баюн даже лапой прикрылся, непроизвольно.

— Да какое там шутить, дружище! Ты сссам посмотри! — второй лапой Баюн осторожненько пододвинул зеркало Бранко. И тот начал всматриваться в бесконечные ленты дорог, вьющиеся в зеркальной глади. — Никаких следов огромного войска! Словно их и не было! — Бранко помотал головой. — Они вот тут на дорогу зашли, видны следы, а потом, словно исчезли. Дорога между туманом совершенно чистая!

Бранко сел на лавку, не сводя глаз с зеркала, словно надеясь, что из него выпорхнет Жаруся, с Катериной в коготках. Баюн перебрался подальше от него, залез на стол и прищурился на зеркальце. А потом торжествующе заорал, тыча когтём правой лапы. — Вот она! Жаруся!

— Где она конкретно? И где Катерина? — Бранко помотал головой, разглядывая Жар-Птицу, парящую в облаках. — Катерина пропала, — обреченно сказал он.

— У нас как-то много всех пропало. Не находите? Сказочница пропала, войско пропало. Жаруся почему-то висит в облаках. Ну? Кто-нибудь кроме меня думать может?

— Куда Катерина пропала? — слабым голосом уточнил Бранко. — Я не понимаю.

— Я понимаю! — Баюн сидел на столе, глядя в зеркало. Ему пришлось отодвинуться, потому что туда тут же начали заглядывать все! — Я же не сказал, что я их вижу. Я понял!

— Я тебя придушу за издевательства! Ты об этом подумал? — простонал Бранко.

— Я тебе не об этом думать велел! А о том, куда это радость моя ухитрилась уволочь войско короля Ургана. — Баюн фыркнул.

— Чтооо? Что ты сказал? — Бранко изумлённо поднял глаза на торжествующего Баюна. Кир и Степан, сидевшие тише пары молчаливых мышей, тоже уставились на Кота в немом удивлении.

— Конечно! Обманная тропа! У неё же с собой был кусок обманной тропы! — Бранко снова схватился за голову. — Но, что если её догнали! — он сорвался со скамьи и рванул на улицу, по пути чуть не сбив царевича Ивана. Баюн быстро ввел его в курс дела.

— Что? Пропало всё войско? — ахнул царевич Иван. — Я не понимаю! Куда они могли деться? — царевич Иван дико озирался, словно ожидал, что вот сейчас откуда-нибудь пропавшее войско свалится ему на голову!

Баюн не отрывался от зеркала, словно мышь караулил у норы и дождался! Увидел он как Жаруся метнулась вниз, потом из-за слишком близкого присутствия тумана ничего не было видно, а потом… Катерина висела в коготках Жаруси словно кукла и глаза закрыты! И одежда в крови и руки ободраны! Баюн быстро убрал зеркало и хмуро посмотрел на Волка.

Воевода Никита Иваныч понял одно — войско короля Ургана исчезло и немедленного нападения можно не опасаться, но он на всякий случай, решил поберечься, и не расслабляться. На него крепость и оставили. Царевич Иван с частью дружины поехал низом, остальные полетели. Собственно, с Жарусей они разминулись совсем немного. Жар-Птица торопилась Катерину унести туда, где она сможет передохнуть, и поднялась повыше в облака, а остальные летели как можно ниже над туманом, пытаясь разглядеть хоть что-то внизу. Опустились у начала дороги в туман, и Бранко, принявший свой нормальный вид, понюхал воздух, а потом уткнулся носом в землю и пошел ровно, словно ему там полоса нарисована была.

— Мы опоздали, но она действительно здесь вышла. Кровь чую, — на Бурого смотреть было страшно. — Да, вот тут была обманная тропа. Она её забрала. И исчезла.

— Я её вижу! Я их обеих вижу! — Баюн потрясал зеркальцем, сидя на спине Сивки. — Полетели, я знаю, где они.

Жаруся отнесла Катерину подальше от людских глаз, в рощу около чистого и светлого ручья и опустила на прошлогоднюю сухую траву. Катерина уютно свернулась калачиком, подложив ладонь под щеку, и спала. Жаруся устроилась рядом, и чуть приоткрывая крылья, гнала на спящую сказочницу поток тепла, как только прохладный весенний ветерок заставлял её ёжиться во сне.

— Ты! Я просто не знаю, что я сейчас с тобой сделаю! — рык Бурого она услышала издалека, вспорхнула ему навстречу, и перехватив его за холку коготками, стремительно взмыла повыше, унося с собой разъяренного Бурого.

— Не ори! Девочка спит, — Жаруся светилась чистым и ярким огнём.

— Да как ты могла! — Волк пытался вывернуться, пока не осознал полную безнадёжность этих действий.

— Что я могла? Уволочь её и запереть в Дубе? Она сумела спасти множество людей. И никогда бы не простила себе, если бы не попробовала это сделать! Ты же понимаешь, что если бы войска Ургана вышли бы из того леса, то сейчас в городке была бы кровавая бойня! Да и вокруг тоже! И прекрати паниковать! Она жива и практически здорова, устала просто очень. И не смей её будить! — она разжала коготки и Бурый смущенно пофыркав, начал опускаться к земле. Он прилетел к Катерине, вздохнул, осмотрев ободранные руки, и улегся спиной около её спины. Так ему было спокойнее.

Катерина проснулась от слишком громкого ржания Сивки, и открыла глаза. Прямо перед её носом был пышный хвост Баюна. А за спиной раздавалось ворчание Бурого, выговаривающего Коту: — Да убери же мочалку от её лица! Где ты своим хвостом мёл, никому неведомо!

— Ой! — Катерина с трудом села и огляделась по сторонам. — Вы все тут! Какое счастье! Волк, не сердись на меня. Пожалуйста. Я… У меня получилось! Только я устала очень, — Катя повернула голову направо и виновато посмотрела Волка.

— Я тебя потом поругаю, — Бурый осознал, что он настолько счастлив, даже сердиться у него не получается, даже если бы хотел! — Кир нашёл флаконы с живой и мёртвой водой, которые ты в крепости забыла. Сейчас тебе руки обработаем, избу раскатаем и отдыхай, сколько хочешь! — он что-то ещё собрался сказать, но обнаружил Катерину, которая со счастливым вздохом улеглась обратно прямо около котового хвоста и опять уснула, но уже счастливо улыбаясь! — Даже руки не полечили… — заворчал было Бурый, со вздохом обернулся в человека, забрал флаконы с водой и сам очень осторожно обработал все ссадины, порезы, ранки и ушибы на руках названной сестры, спящей так крепко, что она даже ничего не почувствовала!

Когда их отыскал отряд царевича Ивана, Катерина уже проснулась, и даже более-менее пришла в себя. Выслушала всё ворчание Волка, покивала головой, соглашаясь, что больше ни-ни, никогда в жизни, ни за что больше не будет встревать в опасные истории! Баюн лапой прикрыл пасть, чтобы громко не фыркать от смеха, а Жаруся и вовсе улетела повыше, смеялась там. В самом-то деле, ну как сказочница может что-то такое обещать? Царевич долго не мог поверить, что угроза его родному царству просто исчезла, растворилась, словно её и не было! Рвался лично поблагодарить, но Баюн не разрешил. Катерина хоть и проснулась, была такая измученная и уставшая, куда там ей ещё восторженных царевичей принимать! Решили быстренько сворачивать незапланированный визит и улетать в Дуб.

— Быстренько, шустренько, и главное не успеть влипнуть ещё в какие-нибудь приключения! — бормотал Баюн, с сочувствием поглядывая на свою сказочницу. — Сколько же можно! Радость моя вымоталась совсем! Спать-спать, отдыхать, на перине почивать…

— Ты соображаешь что творишь? — Волк затряс головой, пытаясь побороть сон. — Мы же в воздухе! Летим и высоко! А ты мне присказки свои мурлыкаешь!

— А ты и не слушай! Я не тебе их мурлыкаю вовсе даже, а Катюшеньке, — тут же возмутился Баюн.

— А тебя не смущает, что ты на мне летишь, и не слушать тебя я не могу? — Волк бы с наслаждением стряхнул негодное снотворное животное, и подхватил бы где-нибудь у земли, но на нём кроме Баюна была Катерина! Кот отлично понимал, что он в полной безопасности, и пользовался этим вовсю!

— Не смущает! Ты ж взрослый и сильный сказочный Волк! И не можешь не подслушивать то, что тебя не касается? — хихикал вредный Баюн.

Бурый заскрипел зубами, и утешился тем, что начал придумывать, что он с Баюном сделает, как только Катерину ссадит на землю!

— Нет уж! Я с тебя первым слезу, — немузыкально взвыл Баюн, подслушавший громкие волчьи мысли. — А, это… Это вот вообще зверство! Да как ты вообще можешь так думать!!! — возмущался Кот.

Никаких шансов подремать у Катерины в такой компании не было, тем более, что Волк оскорблённый воплями Баюна, ещё и вслух описал, куда именно он Баюна сбросит, и сколько Котику придётся в холодной воде плавать!

— Ты! Ты варвар и безнадёжный тип! — объявил оскорблённый до глубины души Баюн. — И я тобой не разговариваю! — и, верный своему слову, не разговаривал с Волком почти четыре минуты!!! Зато к моменту, когда они подлетели к Дубу, Катерина так хохотала над препирательствами приятелей, что сна уже ни в одном глазу не было!

А у Дуба их поджидал почтовый голубь, принёсший приглашение на свадьбу царя Леонтия и королевны Магрит! У Катерины сразу испортилось настроение. Моментально и сильно.

— Я понимаю, что им хочется свадьбу сыграть скорее, только что-то мне не по себе, — Катерине до сих пор неприятно было вспоминать про деревню Зыбь. А уж то, что Ивашка решил царём сделаться и вовсе не радовало. — Ладно, пусть на меня зелье не подействует, а на остальных? А ну как Киру подольёт, или Степану? Да может не мелочиться, и Волку подлить отравы этой! — Катерина подумала. — Нет, Волку вряд ли. У него такое чутьё, что яд всё равно унюхает и пить зелье не будет! Всё равно этот мерзкий мальчишка меня нервирует! Это же ещё додуматься надо было до такой идеи, в цари ему надо! — она пожала плечами и решила, что надо будет в зеркальце за предприимчивым пареньком последить. Не лишнее будет!

Глава 28. Ивашку в цари

По-хорошему со свадьбой надо было бы подождать! Народу в царстве было еще маловато, и не все бывшие подданные королевы Иоанны успели добраться до новых земель, и много чего было не сделано, но Леон и Магрит решили не ждать!

— Мы есть, царство есть, и хватит с нас! — решительно заявил прилетевшим на свадьбу гостям Леон.

Жаруся тут же уволокла Магрит на примерку свадебного подарка — потрясающей красоты платья. Катерина и хотела за ними, но её не пустили.

— Куда тебя опять несёт? Нам туда хода нет, а тебя за любым углом кандидат на царство может караулить! — Кир решительно и при полном одобрении Волка, Катерину остановил на пороге гостевых палат.

Степан вместе с Баюном вглядывался в зеркальце, пытаясь определить, где этот самый Ивашка прячется и куда делись бабульки из Зыби, про которых тоже забывать не следовало!

Ярик, которого на сей раз Катерина решила взять с собой, облетал окрестности. Он пребывал в полном восторге от задания — отыскать и проследить за злоумышленниками! Правда, в процессе поиска и слежки он немного увлекался, и сорвал половину крыши на избе одного сварливого дедка, а также случайно снёс старый забор у мельника, но на эти мелочи и внимания обращать не стоило! Зато именно он обнаружил Ивашку! Тот высматривал сказочницу, сидя в густых зарослях лопуха у царской поварни.

— Да можно было бы не сомневаться! — хмурился Степан. — Это его любимое место! Причём в любом царстве, какое не возьми! Он перво-наперво ищет, где б ему пожрать!

Баб из Зыби выследил Волк, четверо из них устроились няньками в городе. После того, как неприятель был обнаружен, проследить за ними уже большого труда не составляло! Да и подслушать тоже.

— Значит так! Няньки решили Ивашку подослать, чтобы он Катерину вызвал. Мол, срочно нужна её помощь! Она же у нас доверчивая… — хмыкнул Волк. — Причём, собираются они это сделать сразу после свадебного пира. Решили, что тогда уж все напразнуются и не до сказочницы будет!

— Это не лишено смысла, — ухмыльнулся Баюн. — А они не учитывают, что на пиру и мы все будем и Ратко с семьёй, он-то вряд ли напьётся до такой степени, что на сговоренную ему девушку смотреть не будет?!

— Они обо всех особях мужского пола крайне низкого мнения, — напомнил ему Волк. — Так что с их точки зрения всё должно получиться.

— Ну-ну… — Баюн грозно прищурился, и Катерина невольно вспомнила, что вообще-то Баюн первоначально мог быть очень, очень опасным персонажем! Железные колпаки на всяких безответственных царевичах когтями продирал только так!

В день свадьбы Катерину Жаруся разбудила ещё до рассвета. — Пора, милая! Давай-ка одевайся, да я на тебя посмотрю!

— Да что на меня смотреть-то! Не я же замуж выхожу! — тоскливо думала Катя, которая мечтала завернуться в одеяло и спать ещё как минимум часа четыре! Но с Жарусей спорить было бесполезно, поэтому пришлось встать, умыться ледяной водой и оказаться одетой в то самое платье, которое её когда-то Магрит с Жарусей придумали. Платье Катерине шло, тут уж не поспорить! Вон, и у мальчишек заспанные глаза открылись пошире, когда они Катьку увидели. Выглядела она совсем непривычно. Платье такое вроде неяркое, серое или зеленоватое и не разберёшь! И чего-то серебряное на нём, вроде узора, какие-то мелкие каменья прозрачные по подолу и на рукавах пришиты, а выглядят вроде как водяные брызги у северных островов! И пояс странный, кольцами на бок спускается. Необычно очень, но ей идёт. И волосы не в косе, а распущены почти, чуть прихвачены прядями на уровне лопаток, а из украшений только узкий венчик на голове.

— Клёво выглядишь! Кавайно, можно сказать! — похвалил обычно скупой на комплименты Степан.

— Спасибо, — Катька может и выглядела клёво, чувствовала себя не очень. Тревожно как-то было. Но, ничего не поделаешь, надо идти к невесте! Магрит очень просила Катерину её сопровождать. Утверждала, что без сказочницы ничего бы у них не вышло! И хотя это была чистая правда, Катерине было бы спокойнее где-нибудь в уголке.

Вот уж кто выглядел потрясающе, так это Магрит! Она и в обычное время считалась невиданной красавицей, а уж в день свадьбы, да ещё под руководством Жаруси на неё и смотреть было больно! Магрит была ослепительно красива! Белое с золотом платье заслуживало отдельного повествования, драгоценные уборы преподнесенные Баюном, соответствовали моменту, так что когда невеста вышла из своих покоев, по царским теремам только восхищенные вздохи и слышались!!! Леон, то есть царь Леонтий, разодетый и весьма взволнованный как невесту увидел, больше уже никуда не смотрел! И на венчании и на пиру только молодой женой и любовался. Надо сказать, что и не только он один!

— Красавица, ничего не скажешь! — слышалось над толпами подданных. — Какая же красавица у нас царица!

Катерина радовалась от души, даже волноваться забыла! Шла она за Магрит и Леоном рука об руку с Ратко и вдруг увидала в толпе Ивашку. Тот умоляюще сложил ладони и проводил её отчаянным взглядом. Катерина чуть не споткнулась! Хорошо, Ратко придержал, озабоченно глянул на неё:

— Ты какая-то расстроенная стала. Что-то случилось?

— Нет, что ты! Всё хорошо! Смотри, какие они счастливые! — Катерина с улыбкой посмотрела на Леона и его жену, которые приглашали гостей на пир! Катерина шагнула к указанному расторопным Юрком месту, и снова увидела Ивашку. Он издалека кланялся ей и чуть не плача показывал на дверь.

— Вот мерзавец! Так играет, Финисту аж завидно стало бы! — думала Катерина. Ивашку заметил и Бранко, оказавшийся за столом неподалёку и Баюн.

Через некоторое время, стало понятно, что свадебный пир удался! Гости радовались, ели, пили, а некоторые уже и пели! Катерина, воспользовавшись тем, что Ратко с отцом и старшим братом поздравлял Леона и Магрит, потихоньку выбралась из-за стола и направилась к двери, на которую ей издалека указывал Ивашка.

Степан и Кир все передвижения отлично видели, это было оговорено. Они долго умоляли Волка разрешить им действовать!

— Ну, уж с этим-то олухом мы справимся! — ныли они.

Катерина вышла из царских палат, удивлённо оглянулась. Нигде Ивашки нет! И вдруг за спиной почудился шорох. Резко развернулась и увидела этого самого неприятного мальчишку. Почти совсем рядом.

— Я так и знал, что ты сжалишься надо мной! Пожалуйста, там нужна твоя помощь! Скорее! Пошли Скорее! — он поманил Катерину за собой. И с разбегу наткнулся на кулак Степана.

— Обойдёшься ты без её помощи, пожалуй! Верно, брат? Эй, Кир?

Степан оглянулся, в поисках побратима и увидел его, странно замершего, глядящего в пустоту.

— Кир? Что с тобой?

— Иди и приведи к нам сказочницу! — около заросшего царского сада стояла уже знакомая Катерине Макария Ивановна. — Иди! Я приказываю тебе!

Кир, как зомби, с совершенно пустым взглядом, шагнул к Катерине и схватил её за руку. Она даже не подозревала, что у него такая стальная хватка! — Кир! Нет! Кир, остановись! Кир, прошу тебя!

— Он не слышит тебя, слышит только мой приказ, — негромко, почти ласково рассмеялась Макария Ивановна.

— Вы-то что делаете? Вы же обещали прекратить! — Катерина гневно смотрела на нянюшек из деревни Зыбь.

— Не твоего ума дело, что мы и кому обещали! — зло сощурилась Макария Ивановна. Вся её уютная благообразность исчезла и теперь перед Катериной была власная и жесткая женщина, готовая смести с дороги любого, кто ей помешает. — А ты! Свяжи её! И рот заткни! А то слишком уж много говорит! Но, сначала, угомони этого!

Кир отшвырнул Катерину и повернулся к налетевшему на него Степану.

— Кир! Услышь меня! Прошу! Зелье не могло тебя полностью захватить! Кир!!! — Катерина ловко отпрянула от рук Макарии и снова вскрикнула: — Кир! Помоги!!!

Кир действовал безошибочно, как робот, но вдруг резко остановился, будто Катькин крик как-то пробился в его сознание, пропустил удар от Степана, который отправил его на землю, и там он замотал головой, застонал, словно просыпаясь от дурного сна.

— Нет! Прибей его! Схвати девчонку! — выкрикнула Макария Ивановна, рассчитывая, что паренёк послушно выполнит её приказ. Ведь недаром им удалось подлить ему зелья, принесенного Ивашкой! Но мальчишка, резко взвившись с земли, не кинулся на своего приятеля, а рванул к сказочнице и мигом поставил за себя.

— Счас, разбежались! — Кир зло сощурился, и расправил плечи, явно не собираясь подчиняться их командам.

Тетушки опешили, и попытались было его убаюкать, но разъяренный Кир, даже не стал прислушиваться к их напеву. — Катька, ты в порядке?

— Ддда. Вроде, — Катерина только сейчас испугалась, очень уж всё быстро случилось.

— Этого не может быть! Этого просто не может быть! — вдруг громко сказала Макария Ивановна. — Ты не мог не подчиниться приказу!

— Ну, раз не подчинился, значит, мог! — Степан потирал костяшки правой руки, которой заехал Киру, пытаясь его остановить. Он подошел к побратиму и стал рядом.

— Раз так, уходить нам надо, Макарьюшка. Скорее, пойдём! — три тётушки, видимо были более вменяемые и потянули за руки и за плечи свою зачинщицу. Катерина смотрела на их быстро удаляющиеся спины, обратив внимание, что за ними мелькнула тень похожая на Волка, а потом выдохнув от облегчения, прислонилась лбом к плечу Кира.

— Какое счастье, что ты смог от них освободиться!

— Да ничего он не смог! — сзади раздался презрительный голос Ивашки. — Бабки его опоили совсем слабым зельем! Они-то думали, воркотухи старые, что я им зелье принёс, а я себе почти всё вылил! Хотя, спасибо им за мысль умную! Я-то всё думал, как бы тебя заставить его выпить! А тебе его в глотку насильно дружки твои вольют! Да и уволокут тебя, куда я прикажу! — он расхохотался и резко швырнул два коротких ножичка, метя в Степана и Кира, стоящих рядом, так, что их плечи соприкасались. Ивашка отлично играл в тычки! Он всегда попадал в цель и обыгрывал любого мальчишку из дворни! Да, боевым ножом он не владел, да и вообще оружие в руки брал только если приказывали куда-то перенести мечи да луки витязей, да воев. Но, уж ножичками своими он владел мастерски. Он уже ожидал, что ножички, обильно политые зельем, попадут в ненавистных мальчишек, те заорут, скорчатся на земле, а потом встанут его послушными рабами. Да, пусть на день и ночь, но рабами! С их помощью он и сказочницу получит и царство, а там-то он сам решит, кого и куда! Как же он ненавидел этого самого Степана!!! Аж в животе холодело! Этого-то он точно не выпустит! Да и второго тоже. Они были как раз такими, каким бы он сам хотел быть! Только ему таким быть не получалось никак, так пусть и они не будут! Пусть их совсем на свете не будет! А пока он ими воспользуется. Он уже открыл рот, отдать приказ, пусть даже корчившимся на земле рабам, они всё равно услышат и выполнят! Но, вдруг увидел, словно время стало медленным и неторопливым, как его ножички неспешно летят к ненавистным мальчишкам, те пытаются увернуться, но не успевают, зато успевает стоящая совсем рядом с Киром Катерина. Она оттолкнула обоих, и Кира и Степана! И оба ножичка несильно чиркнули её саму! Один по предплечью, второй по кисти руки.

— Катька! Нет! — Степан ахнул, успел поймать Катерину, падающую на землю, с ужасом уставился ей в лицо, ожидая увидеть такой же пустой взгляд, как был только что у Кира, но она просто закрыла глаза.

— Да что ж такое! — перепугался Ивашка. — Но, так, может, и лучше! Ты! Сказочница Катерина! Я твой хозяин! Я приказываю тебе! Пусть эти двое уснут и больше не проснутся! А меня ты сейчас сделаешь царём! Можно даже этого царства!

Катерина открыла глаза и Степан в ужасе уставился на неё, она отстранила его руки и посмотрела на Ивашку. — Ты! Позорище! — она сказала настолько презрительно, что Ивашка даже отступил потрясённый. — Как тебе в голову пришло, что ты будешь царём? Как тебе в голову пришло приказывать мне погубить моих друзей?

— Ты, ты должна мне повиноваться! Я приказываю! — Ивашка судорожно соображал, через сколько зелье, попавшее в кровь, должно начать действовать.

Кир и Степан, похоже, тоже об этом же думали.

— Нет! — Катерина встряхнула головой.

— Сердце завистью полно,

Стало в нём черным-черно.

Что исходит из такого,

Зло рождает все равно!

Сколько б ни было дорог,

Побороть себя не смог,

Не хотел и не пытался,

Получи теперь урок.

Стать хотел царём, изволь,

Ты получишь эту роль,

Царствуй в пустошах Нагорья,

Средь ветров, в краю приволья!

Катерина опасно сверкнула глазами и позвала: — Ярик!

— Да, хозяйка? — Ярик давно крутился тут, но у него был строгий приказ не вмешиваться, хотя это было почти невыносимо трудно!

— Отнеси его в Нагорье! Там будет его царство! — Катерина хмуро смотрела на Ивашку, а тот завыл, тоненько и жалобно.

— Нет, не надо меня в Нагорье! Там же нет людей! Как же я там царствовать буду? Я же не виноват! Это меня бабки заставили!

— Ты так и не понял? Ты не можешь и не хочешь принимать то, что тебе дают от души! Хочешь власти — пожалуйста, властвуй!

— Но, там же никого нет! — Ивашка утирал пухлыми кулаками крупные слёзы. А потом вдруг зло глянул на Катерину и, подхватив какой-то тяжеленный сук, ринулся на неё! Ярик свистнул у него над головой, но Степан и Кир слаженно двинули кулаками, а потом легко скрутили глупого Ивашку, с трудом сдержавшись, чтобы не накостылять ему от души!

Катерина испуганно отступила, а потом сердито сказала Ивашке, который валялся у ног мальчишек:

— Почему же никого? Там ты будешь! Там есть изба, в ней припасы и то, что для жизни надобно. Вот и владей! Сам себе будешь приказы отдавать, и выполнять их сам. И завидовать некому будет и пакостничать некому. Или сам себя в чувство приведёшь, или сам себя сожрёшь со злобы, но в любом случае, это твоё решение будет, винить в том, что тебя заставили, будет некого! — Катерина только головой покачала, провожая взглядом визжащего Ивашку, которого уносило стремительным ветреным потоком. А потом повернулась к мальчишка. Оба опасливо смотрели на неё. — Да не пугайтесь вы так, на меня это зелье не действует совсем.

— Зачем ты так подставилась? А если бы он тебя сильно ранил? — Степан смотрел, как на серо-зеленом платье набухает кровавая полоса.

— Стёп, гораздо хуже было бы, если бы он тебя задел или Кира. — вздохнула Катерина. — Я же без вас с вами бы не справилась! А уж с этим царем всея Лукоморья и подавно не сладила бы!

— Глубокомысленное замечание. Вот и думай теперь, это она нас похвалила, или поругала? — переглянулись Кир и Степан, услышав первую часть Катькиного ответа.

— Похвалила! — из зарослей выглянул Баюн. — Ещё как похвалила! И я хвалю! А можно поподробнее, что тут у вас случилось? А то мы с Бурым пока тёток подлых гоняли, кое-что пропустили!

Катерина сменила наряд и вернулась к свадебным столам. Ратко долго всматривался в её новое платье, и качал головой, с уважением глядя на чашу с вином! — Надо же!!! И выпил-то не много, а уже мерещится! Крепкое какое!

На следующий день он в ярости чуть не сломал столешницу, когда узнал о произошедшем! — Почему вы меня не предупредили? А если бы не справились? И что было бы?

— А если бы в тебя мальчонка ножичком попал? И как бы Кир со Степаном с тобой управились бы? Ты же посильнее будешь, не в обиду нашим! И как бы ты потом жил бы, зная, что сам Катюшу насильно отравой напоил, по приказу затейника Ивашки? — хмуро спросил Баюн. Он вообще-то был недалеко, а про Волка и говорить нечего. На скорую лапу с тётушками Кот разобрался быстро, и те попросту спали сладким сном.

Через пару дней, Баюн принял решение, и весьма недовольные кони увезли тётушек к деревне Зыбь, где и сгрузили в указанном Баюном месте. — Хочу я или не хочу, с ними надо серьёзно разбираться! С ума совсем сошли, такие фокусы устраивать! — ворчал он. Катерину тащить к Зыби Баюн не хотел категорически, поэтому решил отправить её и мальчишек к Дубу, а сам, с Волком, Жарусей и конями отправиться наводить порядок у распоясавшихся нянюшек. Кот сильно подозревал, что эти четверо, были не единственными, способными натворить беды!

Катерине эта идея ожидаемо не понравилась. — Кот, ну почему я не могу с вами? Баюн, это не честно!

— Радость моя, я бы лучше в Дубе побыл, отдохнул, покушал бы как следует, — при этих словах Баюна, Волк затрясся и сдавленно зафыркал. — Да, покушал бы, и не хрюкай! Я, может, кушать как следует, могу только в комфортных условиях!

— В остальных условиях он кушает не как следует, а жрёт как не в себя! — шепнул Бурый Катерине на ухо.

— Я всё слышу! Бессовестное ты животное! — возмутился Баюн. А потом вдруг сообразил, как отвлечь Катерину от их поездки без неё! — Радость моя! У меня прекрасная идея! Мы сначала тебя отвезём в такое место! О! Как же я сразу-то не сообразил! Тайга весной! Ты такого ещё не видела! И тумана в той долине нет. Бурый, ну что ты глазами хлопаешь? Заповедная долина в Бирюсовой тайге.

— А! Да, там красиво. И, вроде ничего такого… Опасного… — Бурый вспоминал, вспоминал, что-то когда-то в тех местах было, но было очень давно! Даже и вспомнить не удалось!

— Вот! И пока мы с тётушками разберёмся, ты там отдохнёшь! — обрадовался Баюн.

Катерина посомневалась, но Баюн показала ей в зеркальце потрясающе красивую тайгу в тех местах, и она согласилась!

— Там даже хищники не нападают! Очень спокойно! — уверял Баюн Бурого.

— А почему бы их просто в Дубе не оставить? Зачем так далеко? — недоумевал Бурый, да и остальные тоже.

— Мы улетаем, и будем заняты. Погода сейчас отличная! То есть в Дубе их не запереть. А рядом Ягусенька наша рассекает в избушке своей самоходной, быстролапной. Кащей опять же отлично знает, где Катя находится. Нет, найти-то он её и там сможет, но будет это гораздо сложнее и дольше. Мы успеем вернуться, если что. И озеро у нас не самое спокойное! Русалки там. И множество народа в курсе, где сказочница может быть. Нет, я могу, конечно, приказать дубам перейти на военное положение и никого не пускать и не выпускать с охраняемой территории, так ведь наши предприимчивые отроки вылезут откуда угодно!

— Это да! — все глубокомысленно покивали головами. — Это наши могут! Хорошо хоть Ярик пока не вернулся, Ивашку ещё не донёс!

— Вот поэтому и Бирюсовая тайга! — торжествующе возвестил Кот, покосился на Бурого и тяжело вздохнул: — Чего ты морду такую корчишь, словно тебе комар в ухо залетел и что-то там занудно рассказывает?

— Да было там что-то в той тайге… — Волк сморщил нос от старания, и всё равно не вспомнил.

— Отстань от меня и не складывай так морду, а то ещё в таком виде останешься! На тебя и твоём в нормальном состоянии смотреть не очень-то приятно, нос длинный, хвост короткий, а если ещё и морда перекошенная будет, совсем фууууу, — Баюн поднял свой длиннющий хвост пушистой трубой и насмешливо проехал им по голове Бурого, успел убрать только с помощью стремительного прыжка! — Критик нашёлся! Тоже мне!

Глава 29. Золотой кушак для красавицы

Места и правда были очень красивые! Леса на каменистых холмах, высоченные ели и кедры на скалах. Между скал проложила свой путь река, чистая, ледяная, шумящая на перекатах и мягко лижущая обкатанные камни на пологих участках берега. Катерина смотрела на утренний туман и недоумевала, почему это ей не спится. Туман вовсе не походил на ту мерзость зелёную, в которую им приходилось идти, чтобы спасать сказки. Лёгкая, словно прозрачная дымка по краям и сгущающаяся белизна в глубине. — Красиво, конечно, но как-то странно тут, — вздохнула Катя. — Птиц мало что ли… Тихо очень, — она покосилась на избу. Мальчишки проболтали всю ночь, обсуждая недавние события, а теперь безмятежно дрыхли, и если бы она кого-то из них разбудила бы, её точно не поняли бы! А ей самой спать не хотелось категорически! И читать не хотелось, и вообще… Катерина вздохнула и облокотилась на перильца высокого крылечка. Она случайно услыхала как её тактичные и вежливые приятели сравнивали внешность красавицы-Магрит и её самой! Нет, говорили не в лицо, конечно, но восхищенное присвистывание и адрес Магрит и скептические хмыканье в её адрес Катерина и увидела и услышала. Не то чтобы её все эти разговоры обижали, она довольно спокойно воспринимала тот факт, что она не писанная красавица и вряд ли ею будет. Да, когда идёт Магрит, на неё все смотрят в восхищении, даже если её в мешковину завернуть, это ничего не изменит. Саму Катерину могут назвать красивой из-за одежды, так что это Жарусе спасибо! Да, ничего неприятного нет, средняя внешность, только и всего. Внешность среднерусская, как возвышенность на географической карте. Ну, и ладно. Только, наверное, каждой девчонке хочется, чтобы глядя на неё можно было ахнуть, замереть в восхищении! Вот и Катерине внезапно захотелось. Ну, что тут поделать? Нет ни точёных черт лица, ни голубых прекрасных глаз, ни волнистых пышных волос цвета светлого золота у Катерины нет и не будет!

— Тьфу! Чего это я? Расстраиваться-то чего? — Катя уговаривала себя некоторое время, и почти уговорила, пока случайно не глянула в сторону. — Ой, а это что? — белый лёгкий туман нехотя уступал, уходил с сонной земли, и справа между деревьев что-то блеснуло! Катерина вытянула шею, стала на цыпочки, пытаясь высмотреть, что же там такое, и увидела между деревьями невиданной красоты поляну. На неё попали первые солнечные лучи, и она вся засветилась, засияла. Ветер легко тронул травы, росшие на поляне, и Катя услышала мелодию. Далёкую, но такую притягательную. Она быстро приметила, как можно легко вернуться обратно, прикинула расстояние. — И совсем недалеко! Я быстренько! — ноги словно сами снесли её со ступенек, и она побежала к поляне.

— Красота какая!!! — расступились деревья и Катя увидела самую удивительную поляну из всех, что ей попадались! Поляна была много больше, чем казалось, трава мягкая, шёлковая, и шелестит, словно к каждой травинке колокольчик привязан, а к каждому листку малому — бубенец звонкий. И ветра-то не было, а мягкий перезвон сплетался в мягкую мелодию, даже слова слышались в этой мелодии. Катя и идти дальше не хотела, траву жалко мять было, но, вскоре забыла об этом и шаг за шагом шла по чудесной поляне. Сначала было почему-то тревожно, но почему, она не сумела вспомнить, и просто слушала и смотрела, забывая обо всем.

— Будешь всех краше, будешь ты наша, глаз не отвести, так иди же, вперёд иди! — шуршала трава.

— Доброе утро! — Степан протёр глаза и обнаружил, что Кир ещё дрыхнет на своей перине! — Ты чё! Соня! Вставать уже пора!!! — он свесился со своей широкой лавки, подобрал кроссовок и швырнул его в мирно спящего побратима.

— Ай! Стёп, ты не человек, а натуральный бабуин, гамадрил, можно сказать! — Кир не открывая глаз нащупал метательный снаряд и кинул его подальше. — Павиан!

— Зря! — констатировал Степан. — Ты его к Катьке за занавеску зашвырнул! Она такое не понимает, счас визгу будет! — он даже приготовился к этому визгу, но было тихо. — Кать, ты что, спишь что ли? В тебя тут одна негодная личность обувью моей швыряется, а ты и не реагируешь! Кааать!

— Я сейчас встану и тебя поколочу! — завил возмущенный Кир. — Странно, ты даже меня уже разбудил, а она-то чего не реагирует? Катька!

Он взвился на ноги, стремительно переоделся с помощью пёрышка и помедлив секунду перед занавеской, заглянул за неё! — Стёп, её нету!

Ещё через полминуты мальчишки скатывались по лестнице, зовя Катерину во всю мощь двух глоток.

— Смотри! Она вон там, на поляне, — Кир указал на деревья справа. — Идёт.

— Тьфу! — содержательно высказался Степан. — Пошли, я ей лично хочу сказать, что я про неё думаю!

Катерина действительно уже шла к ним между деревьями. Кир и Степан недоуменно переглянулись. — Слушай, я не понял… Она как-то… Того… Изменилась что ли… — Степан не мог припомнить точно, неужели Катька так выглядела и вчера?

— Да, вроде ничего не изменилось, а она, ну, красивее стала, что ли… — с сомнением проговорил Кир, глядя как к ним плавно идёт вроде их привычная Катька, только такая, что и не узнать.

— Дааа, вот что свежий воздух делает! — решил Степан. — Прямо смотреть приятно! А то… — он скорчил рожу, показывающую, какая она обычно.

Оба приглядывались к Катерине весь день. Действительно что-то поменялось. А вот что? Волосы засветились золотом, глаза, тоже вроде другие, больше что ли… Ярче. И ещё Катька почему-то была очень молчалива, словно прислушивалась к чему-то далёкому. Особо не обратила внимания на их возмущенную воркотню, словно это её вообще не касалось! Они оба даже обиделись немного, но решили, что нечего внимание обращать, подумаешь! А ночью Кир вдруг проснулся от лёгкого скрипа двери.

— Не понял! Куда это она? Степан, вот соня! — Кир зажал побратиму рот и нос, а когда тот мгновенно проснулся и замахал руками, убрал свои руки с его физиономии и встряхнул его за плечи, повернув к окну: — Да ты не ори! Смотри! — они на цыпочках подкрались к окну и увидели, как Катька, легко ступая, спускается с крыльца и уходит в ночную темень! — Так, это уже что-то совсем не то! Пошли?

— Да уж! — Степану жутко хотелось, чтобы рядом был Волк, ну или Баюн, или Жаруся, Сивка, ну хоть кто-то, кто мог бы решить, что с этим делать. — Нельзя же ей одной в лесу ходить! Пошли! — решился он, наконец.

Они быстро шли в том же направлении, пытаясь понять, куда, а главное зачем, могла свалить Катька. Справа оба увидели слабый свет, переглянулись и отправились туда. И тут оба увидели удивительно красивое зрелище. За деревьями светилась огромная поляна! Каждая травинка сияла! А потом они различили звуки. Словно мелодия шла от этой самой травы. А под эту мелодию на поляне медленно кружилась девушка.

— Это что? Катька? — оба ошеломлённо переглянулись. Ощущение нереальности усиливалось с каждой секундой. Сказать, что девушка была красива, значит, не сказать ничего! Рядом с ней и Магрит не привлекала бы взгляд! — Да нет! Не может такого быть, — удивлялся Степан.

— Нет! Это она! Только с ней что-то происходит, — Кир прислушался. Мелодия травы кружила, завораживала, и вдруг в ней обнаружились слова:

— Зашумит трава под ногой,

Ткёт тебе кушак дорогой,

Золотой волной стелется,

Красоту несёт девице,

Кто рассветом на тебя

Поглядит,

В западню навсегда

Угодит,

Лишь красу твою

Видеть будет,

Жизнь навек свою

Позабудет!

Ночи три тот кушак

Ткёт трава,

До того ещё

Будет память жива!

Кир вовремя зажал себе рот, чтобы не заорать, а глянув на Степана, второй рукой остановил и его вопль.

— Тихо! Назад!

Они спрятались за деревьями, и вдруг с ужасом увидели, как в центре поляны на земле блеснула золотая широкая полоска. Травинки, которые росли рядом с этой полоской, сами собой укладывались, извивались, вплетались в полоску, увеличивая её.

— Ткётся кушак, — почти беззвучно сказал Степан Киру на ухо. — Как вытаскивать её будем?

— Смотри, она сама идёт! — Кир потянул Степана за руку. — Быстрее, надо до неё в избу успеть!

Мальчишки неслись как два лося, и влетели в избу задолго до возвращения Катерины. Переглянулись с ужасом. А потом кинулись на свои лавки, и замотались в тёплые одеяла. Катька вплыла в избу, иначе не скажешь, и словно во сне, медленно повернулась к своей занавеске, и шагнула туда.

— Ты видел? У неё глаза закрыты! — Степану стало совсем страшно.

Ночью они Катьку разбудить не смогли, хоть и трясли, и водой в лицо плеснули, ничего не помогало! То есть она открывала глаза, и снова их закрывала, бессильно падая на подушку.

— Чего делать-то будем? — Кир уже с ужасом смотрел на занавеску.

— Не знаю, — Степану даже страшно было в избе находиться, а если это и не Катька уже? И вдруг за занавеской послышался очень тихий голос:

— Я не могу. Я не хочу. Нет! Нельзя так! — Катерина даже рукой слабо взмахнула, словно пытаясь что-то отогнать от себя, но рука бессильно упала, а она опять заговорила. — Я не буду это делать, мне не нужен твой кушак! Пусти меня!

— Значит, дело в той тряпке, которую эта травка вывязывает? — догадался Степан. — Только вряд ли так просто. Это же наверняка тут что-то такое сказочное есть. Была бы Катька в сознании, что бы она сделала?

— Сказку бы рассказала бы, — хмуро огрызнулся на глупый вопрос Кир.

— Сначала бы прочитала! — поправил его Степан, который был серьезён как никогда. — Нам надо найти, что это за трава! И как её уничтожить, чтобы она Катьку нашу не угробила! И времени-то у нас совсем всего ничего! Одна ночь уже была. Значит, остались два дня, считая этот и ночь, а потом будет третья ночь…

Кир покосился на Катерину и решительно отправился к сундуку, где Баюн хранил книги. — Будем надеяться, что тут эта сказка есть, — он достал первую книгу.

К вечеру они уже перебрали кучу книг. — Ничего подобного нет! — Кир потёр уставшие глаза. — Смотри!

Катерина легко встала с кровати, и пошла к выходу. Степан попытался поймать её за руку, остановить, но не смог удержать её запястье. Она словно даже и не заметила, что её кто-то пытается остановить. Катька шла так, словно её несло над землёй, опять на поляну, опять медленно закружилась среди цветов.

— Глянь! Вчера только трава была, сегодня цветы какие-то белые! И тряпка эта всё длиннее! — Степан был готов кинуться и выдернуть Катьку оттуда.

— Нет! Не надо! Смотри, они словно следят! — Кир повёл рукой и ближайшие к ним цветы повернули головки, реагируя на их движение.

Катерина вернулась под утро. Опять молча проплыла с закрытыми глазами к себе, и потом мальчишки услышали, как она плачет во сне:

— Я не буду это делать! Мне не нужна такая красота! Я не хочу их губить! Отпусти меня! Пусти…

— Да как же быть? — Кир не выдержал, схватил Катьку за плечи, сильно тряхнул. — Как это остановить? Ты знаешь?

— Кир, мы должны найти ответ! У нас совсем мало времени, — Степан с решимостью глянул в сторону наполовину опустошенного сундука с книгами. — Давай искать.

Они уже почти отчаялись, когда Степан вдруг хрипло заорал и начал тыкать пальцем в книгу, которую просматривал! — Смотри! Вот оно!!! Тер-октыш — долина цветов!

Они почти сталкиваясь головами читали сказку об охотнике, который пошёл искать пропавшего много лет назад отца, и отыскавшего с помощью совы долину, в которой жила злая колдунья. Она околдовывала мужчин и они слепли, посмотрев на её невиданную красоту на восходе солнца. Они послушно делали то, что она им говорила и на восходе шли к её золотому кушаку, а потом, ослепшие, становились цветами. Охотник не стал ждать рассвет, он схватил кушак и поймал таким образом колдунью, а она согласилась отпустить его отца. Один из красных цветов стал человеком, но слепым. Потребовал охотник у колдуньи, чтобы она все цветы расколдовала, и обернулись цветы людьми, но никто из них ничего не видел. А юноша сообразил, что надо сделать, порвал и сжёг кушак, а пеплом смазал глаза отца, и тот прозрел, и все остальные тоже. А колдунья стала обычной девушкой, и юноша-охотник взял её в жёны.

— Так и что мы имеем? — Степан и Кир переглянулись. — Походу дело тут вовсе не в кушаке, а в поляне этой самой. Она затягивает мужчин, и питается их силой, а сначала ослепляет с помощью того золотого кушака. Это для поляны здешней еда такая, — решительно сказал Степан.

— Ну, да, а чем можно привлечь еду? Наживкой. Вот та девушка в сказке и стала наживкой. И Катьку эта полянка пытается такой же наживкой сделать. Только Катька не хочет, — Кир кивнул головой на спящую заплаканную Катерину.

— Значит, мы чего должны сделать? Порвать кушак, и не просто порвать, а сжечь его нафиг, — Степан был готов прямо всю эту поляну в костер превратить!

— Погоди! Смотри, с чего начинается — с того, что колдунья напускает сон, — Кир постучал пальцем по странице.

— Да, но Катька-то пока не стала такой! Хотя надо быть готовыми и к этому!

К вечеру Катька встала и пошла к поляне, и только она ступила туда, как снова засветился золотой дорожкой кушак, и трава снова стала вплетаться в него. Только Кир со Степаном ждать, пока он будет готов не стали, а решительно шагнули туда и не обращая внимания на траву, обвивавшую их ноги, решительно порвали его в клочки! Угрожающе загудела земля под ногами, зато Катька открыла глаза!

— Уходите отсюда скорее! — закричала она. — Бегите!

— Кир, давай! — Степан плеснул на обрывки золотой дорожки-кушака маслом и Кир поднёс туда зажигалку. Костер взвился знатный. Гораздо больший, чем можно было ожидать от горящего куска ткани. Степан и Кир не стали ждать, чем это закончится, а подхватив за руки Катьку, быстро уволокли её подальше от этого поганого места!

— Кать, ты как? — даже в свете уже далёкого костра Степан с радостью разглядел, что Катька опять обычная. Не красавица, глаз не отвести, а нормальная, какая и была! Только усталая и замученная совсем.

— Не знаю ещё как, — Катерина перевела дух. — Так плохо было! Всё как в полусне!

— Пошли скорее! — Киру всё казалось, что поляна всё ещё имеет на них какие-то хищные виды. — Мне тут не нравится!

— Ещё бы! — Степан снова поволок Катьку за руку, стараясь её увести подальше.

Они не рискнули оставаться на том же месте, Катерина свернула избушку и прямо ночью они отправились поближе к реке. Там и устроились.

— Нет, дело не в поляне, — Катьке страшно было уснуть, хоть спать хотелось невероятно! — Это те самые цветы. Вы же их видели? Как я понимаю, они питаются человеческими силами. Они по-настоящему белые, а когда имеют что, то есть кого жрать, становятся красными. В сказке, которую вы нашли, и сказано, что отец охотника возник из цветка с красными лепестками. Раньше они были по всей долине дальше в горы. А после того случая, который был в сказке описан, еды у них не стало, приманку-девушку у них тоже забрали, а те, кто мимо проходил, не собирался останавливаться и жизнь свою тратить на их прокорм!

— А ты чего так плакала? — решился спросить Кир. — Ты во сне всю подушку слезами залила.

— Вы не поняли, кто у них был выбран едой? — Катерина вздохнула. — Я их только как приманка интересовала. Я не очень поняла почему, но девушки их как питание не интересуют. Они вас сожрать собирались. Когда кушак выткан, и девушка его одевает, она кажется очень красивой, мало кто устоит перед её просьбой. Просьба-то пустяковая — подойти к кушаку на рассвете. Кушак на рассвете вспыхивает, и так ярко, что мужчина слепнет, мечется, и попадается одному их цветков на питание.

— Фууу, гадость какая, — Степана и Кира совершенно одинаково передёрнуло.

Катерина осмотрела вывернутый сундук с книгами, подошла и решительно обняла Степан и Кира, а потом, вздохнув, отправилась книги обратно укладывать. Так и уснула, сидя у сундука.

К обеду следующего дня Волк, который просто извёлся от беспокойства, прилетел выяснить, что происходит, и в ужасе увидел, что рядом с тем местом, где была избушка, почему-то выгоревшая поляна, заметался, чуть не уронил Баюна, и пока избушку не нашел, даже рот боялся открывать. Слишком много чего мог бы сказать! А потом весь остаток дня он изобретательно и не повторяясь, ругал Баюна!

— Как ты мог!!! Я же помнил, что тут что-то было!

— Так уже сколько лет не было, — пытался оправдаться Кот.

— Да потому что девушки у них не было! — орал Волк уже на подлёте у Дубу глубокой ночью.

— Да уж! Тебе, девочка, удалось познакомиться с ещё одним редким представителем Лукоморской флоры, — прокомментировал всё это Жаруся. — Хищным белоцветом. — Мальчики-то у нас молодцы! Умники просто! — хихикнула Птица тихонько, чтобы мальчишки не слышали, а то ещё услышат, возгордятся!

Глава 30. Яриведа

Катерина отсыпалась неделю, потом пугала домашкой всё-таки возгордившихся мальчишек, а потом запросилась домой.

— Да уж, давно пора! — бормотал Баюн, проходя в ворота. Он сразу же отправился в междустенье, где занимался весьма важными делами — ел, спал и снова ел. И благожелательно кивал головой Катерине, когда та отправлялась в школу. И в один из дней с Катей и Киром случилась не очень приятная история. Ничего, как говорится, не предвещало. Закончились уроки, вышли они из школы, Кир с Катькой чуть раньше, потому что Степан никак не мог найти куда делся его пропуск. И пока он рылся в рюкзаке, и выворачивал карманы, они вышли из школы и решили копушу Степана под деревьями подождать. Откуда появилась та тётка, Катька так и не поняла. А та решительным шагом приблизилась к ним, осмотрела, и махнула рукой. И Катерина с ужасом смотрела на красивую, черноволосую, модно одетую женщину, накинувшую на шею Кира что-то вроде удавки, отчего Кир захрипел, схватился руками за шею, пытаясь сорвать тонкую, почти прозрачную веревку.

— Ты сказочник? Я знала! Я чувствовала, что я тебя найду! — расхохоталась женщина. — И как тебе у меня на поводке?

— Отпустите его! — Катерина сообразила, что тётка просто ошиблась. Стояли-то они с Киром совсем рядом.

— Что ты говоришь? — расхохоталась черноволосая. — И зачем же?

— Затем, что он не сказочник! — Катерина с ужасом смотрела, как Кир пытается глотнуть воздуха, как пальцы бессильно царапают шею, не захватывая врезавшуюся в кожу удавку.

— Что? Что ты врёшь? — женщина подтянула Кира поближе. — Конечно, он сказочник! И сейчас откроет мне ворота в Лукоморье!

— Он не может. Потому что сказочница я! — вот уж чего Катерине не хотелось, так это более близкого знакомства с этой особой, но Кира тётка почти придушила, а если не признаться, что сказочник тут вовсе и не он, то вполне может и закончить своё дело, когда Кир не сможет ей ворота вызвать!

— Что?! — красивые черты лица исказила злобная гримаса, и Катерина сквозь слои мастерски нанесённого макияжа, узнала проступающие черты лица. Весьма знакомые, кстати!

— Ягишна. И не такая уж и молодая. И явно из родственниц нашей Яги Бабаевны. Что же бедняге Киру так на них везёт-то? — мысли проносились стремительно. — Как же её уговорить Кира оставить в покое?

Ягишна обнюхала полузадушенного Кира, а потом в ярости ударила его правой рукой по груди, легко распоров одежду и нанеся глубокие раны острыми алыми когтями.

— Не трогайте его! Я могу открыть вам ворота! — Катерина краем глаза видела, как к ним пробивается сквозь толпу школьников Степан.

— Аааа, так ты можешь? — ягишна собиралась было отшвырнуть мальчишку, но неожиданно передумала, и прихватила его покрепче. — Тогда открывай! Иначе я его убью!

— Хорошо. Я открою, открою, только отпустите его! — Катерина почти беззвучно позвала ворота и несколько одноклассников, оказавшихся рядом, отшатнулись в разные стороны от взметнувшихся вихорьков воздуха, которые образовывали витые столбы. Ягишна застыла, торжествующе раздувая ноздри. Как только ворота оказались перед Катериной, и она толкнула створки, ягишна рванулась вперёд, а по дороге в Лукоморье она с невиданной силой швырнула Кира прямо на Катерину, отчего та просто улетела за ворота кубарем! До Степана, наконец, вырвавшегося из толпы, донесся визгливый хохот и торжествующий визг ягишны:

— Лови мальчишку, сказочница, я его отпустила!

Степан взвыл, пытаясь успеть в Лукоморье за друзьями, но створки качнулись и закрылись прямо перед его носом, он только успел ощутить старинное дерево под ладонями и оно растаяло, растворилось в воздухе. — Нееееет! Кир! Катька!

Если бы Катерина вызвала ворота в какой-то другой местности, история могла бы закончиться гораздо хуже, но ворота возникли на краю высокого речного берега, и Катерина, поймав за плечи полузадушенного Кира, и пытаясь уберечь его от сильных травм, скатилась с ним по крутому склону вниз к воде. Берег порос молодыми деревцами, покрывшимися листвой, и деревца упруго выпрямлялись за спинами Катерины и Кира, закрывая их от ведьмы. Та заметалась по берегу, желая немедленно отыскать сказочницу, но одета она была по современной моде, не очень пригодной для прыжков по крутым скользким берегам рек. Каблуки грозили сломаться, узкая юбка трещала по швам, колготки уже порвались и поехали неприличными дырами.

— Вылазь! Вылазь немедленно! Ты! Сказочница!!! Я всё равно достану тебя!!! Не будь я Яриведа! — ведьма визжала пронзительно и громко, а потом достала из дамской сумочки складной зонт с деревянной ручкой, разложила его, крутанула, и зонт резко щелкнув, превратился в метлу. — Всё! Тебе конец! Я тебя найду! А этого мальчишку просто съем! — Яриведа боком села на метлу и взлетела над рекой. Она раз за разом облетала берег, но ни сказочницы, ни придушенного её удавкой мальчишки там не было! — Да куда же вы делись? — она поднялась повыше, и ещё повыше, полетела чуть дальше по течению, решив, что они могли попытаться уплыть от неё.

Катерина опасливо проводила ведьму взглядом. На Кира, который был без сознания, она одела шапку-невидимку, а сама обернулась лебёдушкой и спряталась под нависшими ветками кустов. Она и отойти от Кира боялась, потом можно его и не найти, и опасалась, что эта гадина её увидит. А когда та лихо сверкая лаковыми красными туфлями на высоченных каблуках, промчалась мимо на метле, Катерина только голову в плечи втянула. Визг затих за поворотом реки, и она решила рискнуть, она обернулась обратно и позвала морских коней, а услышав вопли возвращающейся Ягишны, снова стала птицей.

Кони прибыли довольно быстро, все трое. Не найдя сразу свою хозяйку, они немного растерялись, покрутились на месте и тут разъяренная напрасными поисками ягишна Яриведа врезалась в бок Прибою. — Пшли вон отель! Вооооон!!! — она махнула острыми когтями, пытаясь добраться до глаз ближайшего морского коня. Катерина даже с земли, из густых зарослей видела, как черные глаза морских коней вспыхнули яростным синим пламенем и невольно посочувствовала глупой бабе. Несколько минут кони просто гоняли ведьму, растягивая удовольствие, а потом, Волногон, приноровившись, врезал по метле задними копытами так, что та, стремительно завертелась в воздухе и визжащая ягишна улетела вместе с метлой далеко за лес. Кони, радуясь неожиданной забаве, последовали за ней.

Катерина даже не стала смотреть, что они там делают! Обернулась обратно, нашарила шапку-невидимку, сдёрнула её с головы Кира, автоматически спрятала её в сумку, выхватила оттуда живую и мёртвую воду и маленькие ножницы. Врезавшуюся верёвку она аккуратно перерезала ножницами и испуганно присмотрелась к другу. Кир едва дышал. Катерина смочила глубокий почерневший след на шее мёртвой водой, а потом живой и влила ему в рот несколько капель живой воды, расстегнула разодранную куртку и ножницами обрезала лохмотья, в которые превратилась рубаха Кира. На груди были глубокие кровоточащие раны.

— Психопатка, — убежденно констатировала Катерина, заливая раны водой. Края сходились, раны на глазах затягивались, заживали. Кир наконец-то смог глубоко вздохнуть, и открыть глаза. — Спокойно! Не мечись! Да куда тебя несёт! Лежи! — Катерина, конечно, не смогла удержать натренированного Волком мальчишку, и рухнула на пятую точку, отлетев в сторону, а Кир охнув от внезапной боли в груди, непонимающе осматривался.

— Вот куда тебя понесло? Ты же рану рванул. Она не зажила полностью, ещё след будет! — Катерина не торопилась вставать. Только сейчас до неё дошел весь ужас произошедшего, задрожали колени, руки.

— Где мы? А? — Кир схватился за шею, а потом провел руками по груди. — Уй, больно! И где она?

— В Лукоморье мы. Где же ещё сейчас весна? Не трогай ты раны! Да же им зажить! — Катерина осматривала синее безоблачное небо, пытаясь понять, есть ли ещё опасность увидеть эту саму, как там её… Яриведу. — Она? Улетела… Наверное…

— Кать, а как ты-то здесь оказалась? Меня она втянула, а ты? — Кир озабоченно разглядывал три шрама, действительно оставшиеся на груди. — И это чего так и будет?

— Не знаю. Возможно. У нас ещё пальцы в раны, когда они заживали от живой воды, никто не совал, — вздохнула Катерина. — Утешься тем, что мужчину шрамы украшают. И ты у нас будешь украшенным!

— Да ну тебя! Ты-то как тут очутилась? — Кир себя с толку сбить не дал.

— Как-как, она меня тоже втянула. А потом мы с тобой по склону вниз съехали, и я на тебя невидимку одела. А сама лебедем пряталась.

— А сейчас она куда улетела? — Кир деловито переоделся пёрышком, решив, что со шрамами, или без них, а от ведьмы, если что, надо будет как-то отбиваться. — И на чём, кстати?

— У неё зонт в метлу трансформировался. И она не то чтобы улетела… Её упинали морские кони. Куда-то туда. — Катерина показала рукой направление. — Она решила когти на морде Прибоя поточить…

— Класс! Надеюсь, что она там навсегда и останется, куда её упинали, — доброжелательно ответил Кир. — Гадина какая! До сих пор дышать боюсь.

— Горло болит? — озаботилась Катерина.

— Да нет… Вздохнуть страшно. А вдруг не получится? Как тебе объяснить? Короче, неприятно очень, — Кир снова тронул шрамы, образовавшиеся на груди, и подумал, как он это маме будет объяснять? — А, да ладно, без разницы! — решил он.

— Да, а что это ты на земле сидишь? Вставай, давай! — Кир протянул руку Катерине.

— Хочу и сижу, я, может, отдыхаю, — тут же завредничала она, но всё-таки поднялась. — Интересно, куда это кони делись? — Катерина закрутила головой. В обозримом пространстве коней не наблюдалось. — Надо бы позвать…

Она позвала всех троих коней и они прибыли довольные и воодушевлённые погоней. Кони, оказывается, развлекались тем, что выдёргивали прутья из метлы ягишны, пока та не утратила полетные свойства и не рухнула в лес далеко на востоке.

— Мы не очень торопились! Это, оказывается, забавно, — наперебой делились радостные кони. — Подлетел, схватил, дёрнул, увернулся. Нет, можно было бы, конечно, просто залягать. Но, так мы развлекались значительно дольше! А где ты была, когда мы тут нашли ведьму? — поинтересовались кони, а услышав, что это ведьма была виновата в том, что Катя и Кир оказались на речном обрыве, сильно пожалели, что её отпустили живой.

— А, может, найдём? А, братья? — с надеждой спросил Буревест.

Только Катерина открыла рот, чтобы ответить, как над головой раздался рёв, сравнимый с гулом взлетающего реактивного самолёта и над рекой пронеслась чья-то гигантская тень.

— Горыныч куда-то полетел… — задумчиво проследил за ним взглядом Буревест. — Интересно куда это он в таком гневе? Да ещё и огнём плюётся? — конь взлетел и последовал за Змеем. Вернулся очень скоро и доложил. — Жжёт деревню на том краю леса. Орёт про какой-то сундук.

— Чего он жжёт? — Катерина всплеснула руками. — Он что, с ума сошел? Полетели! Кир, садись за мной! — Катерина отлично помнила, что морские кони, это весьма своеобразные сказочные животные, и подчиняются только её приказам, а остальных могут рассматривать как дополнительное развлечение. А Киру и так сегодня досталось, вон, до сих пор дышит с трудом!

— Кать, а что мы-то там можем сделать? — на ухо Катерине прошипел Кир, когда Буревест легко поднимал их над лесом.

— Не знаю пока. Но, нельзя же так уйти! Горыныч в ярости, с пламенем, да рядом с людьми, это катастрофа!!! — Катерина поймала себя на том, что у неё зубы от страха начали постукивать и крепко сжала челюсти. Буревест долетел до края леса, у которого пылали несколько построек, а над самой деревней с воем летал Горыныч.

— Буревест, вверх, так, что он меня увидел! — Катерина горько пожалела о том, что за ней сидит Кир, но спускать его на землю времени не было. Люди метались внизу, кричали дети, истошно мычали коровы в запертом горящем сарае.

— Прибой, выпусти животных, да так, чтобы они живы остались! — скомандовала Катерина и конь рванул вниз, разбить стены для него было делом одной секунды, последнего телёнка он вытолкнул мордой прямо перед тем, как рухнула крыша.

— Горыныч!!! Вот олух! Ничего не слышит! — Катерина никак не могла докричаться до разошедшегося Змея, и произнесла:

— Ярость и огонь, ветром унесёт,

Погаси костёр, что горит в груди,

Не забудешь ты, что тебя гнетёт,

Не забудешь ты, просто подожди!

Горыныч словно поперхнулся, закашлялся, из пасти вместо очередного огненного плевка, повалил чёрный дым, он закрутил головой, увидел Катерину и рванул к ней. Кир чуть вниз не прыгнул! В самом деле, целеустремлённо летящая на тебя огнедышащая скотина с самолёт величиной, не очень-то приятное зрелище. Кир даже не сразу понял, что откашлявшийся Змей на самом деле вовсе не жрать их собрался, и не жечь даже, а жаловаться!

— Катеринушка, свет ясный! Как же ты вовремя! Ограбили ироды!!! Обокрали! Вот! — он доверчиво разжал правую переднюю лапу и показал зажатую в неё мужскую шапку. — Вот, потёрял ворюга!!! Мешок серебра упёр! — Змей развёл лапы в стороны и показал размеры мешка.

— Не смеши! — Катерина помотала головой. — Такой мешок серебра только ты и можешь нести. И то не далеко. Сколько украли-то? — она строго смотрела на Горыныча. — Неее, так тоже много, — взмах лап стал скромнее, но не сильно.

В конце концов Змей случайно проговорился. Украли у него восемнадцать серебряных монет и тридцать восемь медяков! Катерина вздохнула.

— Так, ущерба ты им нанёс куда больше. Так что твоя кровожадность полностью подтверждена. А сейчас, пока всякие витязи и богатыри не прослышали, что тут неоприходованный Змей летает, ты пока подожди там! — Катя махнула рукой в сторону реки. — И шапку мне отдай. Может, жители деревни сами поймут, кто тебя обокрал, и сами его накажут и деньги тебе вернут!

Горыныч посомневался. Посмотрел вниз. Там истошно орало всё женское население! Начиная от почти стовосемнадцатилетней бабули Евсении Ивановны и заканчивая кошкой Муркой!

— Как же они орут… Немузыкально, — вздохнул Змей. — Ладно, я пока могу подождать, но пущщщай мне деньги вернут, а то всё пожгу и всех сожру!!!

— Я им передам, — вежливо покивала головой Катерина. И с облегчением увидела, как Горыныч наконец-то улетает в указанном направлении. Кир за её спиной выдохнул.

— Ты, вроде жаловался, что вздохнуть не можешь? Похоже, уже можешь? — Катерина направила коня к земле. — Ну, как хорошее средство Горыныч?

— Знаешь, я по-моему, вообще не дышал, — сообщил Кир.

— Это с непривычки, — оптимистично обнадёжила его Катерина. — Горыныч на неподготовленных людей всегда так влияет.

— Спасибо тебе большое, конечно! Только я как-нибудь переживу и без привычки общения вот с этим. — Кир кивнул в сторону улетевшего Горыныча.

— Тут весь вопрос не в том, как ты проживёшь, а как получится с ним не встречаться, или вовсе даже постоянно сталкиваться, — Катя осматривала горящие строения. — Волнорез, а ты можешь из вон того ручья воду сюда пригнать. Помнишь, как ты в озере воду поднимал?

— Могу, конечно. А ты хочешь, чтобы я это сделал? — конь не очень понимал, зачем хозяйка тратит время на такую ерунду, как какие-то людишки, но спорить не стал, а вместе с Прибоем моментально поднял высоченную стену воды, пригнанную из широкого ручья и озера, куда он впадал. Этой водой они легко затушили весь огонь. Люди пораженно уставишись на огромных страшных коней, не очень понимали, что происходит. Катерина, которую Буревест довёз до деревенского старосты, суховатого и перепачканного до макушки копотью мужика, быстро объяснила ему, что Горыныч прилетел не просто так!

— У него деньги украли, и он нашел шапку вора. Вынюхал по ней, что вор отсюда, вот и напал, — рассказывала Катерина жителям деревни. Она достала шапку и показала людям.

— Погоди, милая, так что же это получается, этот ирод, он же прилететь опять могёт? — ахнул староста и начал испуганно озираться. Опять взвыли бабы, заревели только-только примолкшие дети. — Помоги ты нам! Ты же нас спасла, так не бросай, помоги, девица!

— Да не собираюсь я вас бросать! — Катерине пришлось заорать во весь голос, чтобы её расслышали. — Горынычу деньги надо вернуть. Посмотрите на шапку! Чья она? — она подняла шапку повыше, чтобы все рассмотреть могли.

— Погоди! Знаю! Птуша шапка! — вдруг закричала худая, растрёпанная женщина, прижимающая к себе двух детей. — Неужто это он, подлец, такую беду на нас навёл?

— Да!!! Точно, Птушева шапка! — загомонили вокруг. — Где он? Куда делся?

— Хозяйка, хозяйка, смотри! — Прибой, кружащий над деревней, мотнул головой направо, и Катерина снова села верхом, Буревест легко поднял её повыше, и с высоты она и Кир увидели, как за деревенской околицей бегом мчится какой-то парень. На спине у парня была небольшая котомка, и он бережно придерживал её на бегу. Кто-то из деревенских парней и мужиков, разглядевших, кто бежит, рванули вдогонку, но куда там! Все были уставшие после того, как спасали свои и да соседские дома, тушили и разбирали постройки, а Птуш попросту прятался в каком-то погребе и теперь мчался, словно заяц. Катерина вздохнула.

— Прибой! Догони его и принеси сюда. Только чтобы он жив и здоров был. Просто поймай и принеси! И мешок его тоже.

Прибою даже не пришлось как-то торопиться, не хватало ещё! Пару раз скакнуть, да прихватить глупого человечка за ворот, приподнять над землёй и вернуться к хозяйке, это было очень просто и не очень весело, но Прибой не терял надежду на продолжение веселья! А пока он доставил вора и швырнул его лужу, оставшуюся от тушения.

— Ах ты, бессовестная твоя душа!!! Что же ты натворил! — кричали ему его соседи и родичи.

— А что? Подумаешь! Я ж не у вас взял! А чё ему! У него золота этого… Завались! А я даже не золото брал, до него не добраться! А всего-то горсточку серебра, да пару горстей медяков, — Птуш решительно вытер лицо.

— Да ты хоть понимаешь, ирод, что чуть деревню не сгубил!!! — пожилой краснолицый мужичок не пожалел новых лаптей и обмоток, решительно прошлёпал по щиколотку в воде и крепко взял Птуша за вихор. — Ну, всё! Счас ты у меня за всё получишь!!!

— Нет уж, погоди, дядька Иван. Ты его по-семейному потом накажешь, если он жив останется. А сейчас нам надо деньги Горынычу вернуть! — худая женщина отлично помнила, зачем они Птуша искали! — Змей же вернуться может!

Опять заголосили бабы, до которых медленно, но верно доходило, что они, по большей части, отделались-то испугом. Дома не пострадали, несколько отдельно стоящих хлевов и сеновалов было полностью сожжено и разрушено, но благодаря морским коням, выполнявшим Катин приказ, скотина осталась цела и невредима. А вот если Горыныч опять вернётся за деньгами, тут же хорошо бы самим в живых остаться!!

— Куда ты, сволота, деньгу девал? — около Птуша оказалась сухонькая сгорбленная бабулька, опирающаяся на клюку, такая про которых говорят — Божий одуванчик. И вдруг этот старушка ловко цапнула вора за ухо, и лихо перехватив палку поудобнее, с неожиданной силой проехалась ею по спине Птуша. Тот взвыл, попытался удрать, да куда там! Бабка цепко держала его за ухо. — В котомке у него звенит! Там и деньгу припрятал! Ах ты, ворюга!

В конце концов, восемнадцать серебряных монет и тридцать восемь медяков благополучно обнаружились в котомке Птуша, и были торжественно вручены Катерине для передачи Змею, на самого Птуша тоже посматривали нехорошо, и обсуждали, а не стоит ли и его сразу туда же отправить? Так сказать, на десерт? Воришка выл и пытался пасть в ноги односельчанам и родным, чтобы не выдавали!

Катерина взяла завёрнутые в прокопченный платок монеты и скомандовала коням взлетать! Горыныча они нашли неподалёку. Он обедал. Вокруг на берегу валялось множество рыбы, и удачная рыбалка, а также то, что он уже прилично накушался, несколько смягчили гнев Змея. А когда он получил в дрожащие от волнения лапы узелок с монетами, настроение у него и вовсе улучшилось! Каждую монету он обнюхал, пересчитал раз пять, и наконец, милостиво согласился, что ладно, так уж и быть, деревушку он больше жечь не станет. Ну, исключительно из хорошего отношения к Катерине! Кира он старательно игнорировал, чему тот был очень рад! Катерина ещё на всякий случай проверила, в какую сторону улетел довольный Змей. По всему выходило, что к своей норе.

— Вот и ладненько! Вот и славно, а то ещё передумал бы… — подумала Катя, и попросила коней опуститься на землю. — Пора нам возвращаться. Спасибо! — сказала она морским коням. Те покивали головами, и дождались, пока сказочница откроет ворота и шагнёт вместе со своим другом в свой мир, а сами, с пронзительным и радостным ржанием отправились на поиски той ведьмы, о которой хозяйка забыла! Ну и славно, вот и хорошо, что забыла! А то бы ещё запретила ей разыскивать! И они опять потеряли бы такое развлечение!!!

Катерина помнила, что о чём-то она забыла! А вот о чём конкретно, сообразить никак не получалось. Только она открыла ворота и оказалась около школы, как на них налетел перепуганный Степан!

— Вернулись!!! Живы? Что было? Как справились? И что так долго? — он одним махом обнял обоих так, что у Катерины рёбра затрещали, и снова засыпал их вопросами. Вокруг стояли несколько человек из класса, которые видели, как какая-то женщина чуть не убила Кирюшу, а потом исчезла вместе с ним и Катькой.

— Погоди, дай отдышаться. И ничего не долго. И вроде живы. Я, правда, не всё помню, это ты у Катьки спрашивай. Я только с Горынычем всё понял, — тихо ответил Степану Кир.

— Горыныч? А он-то там откуда?? И куда делась эта… Тётка хищная?

— Почему хищная? — удивилась Катерина. — Нормальная ягишна. Ведьма. Киру на них везёт, ты же знаешь. Ой, я вспомнила, что я забыла! Я забыла коням сказать, чтобы они её не доставали!

— А зачем? Пусть как раз подостают! И как следует погоняют! Она мне чуть шею удавкой не перерезала! — возмутился Кир. — И шрамы теперь из-за неё!

— Какие ещё шрамы? — удивился Степан. — Куда ты ещё вляпался, чтобы с живой водой у тебя шрамы остались?

Они уже вышли из школьного двора, непринуждённо миновав перешептывающихся одноклассников, и Степан напрочь забыл о водителе, его поджидающем, а когда вспомнил, взвыл и начал упрашивать друзей, чтобы они с ним поехали.

— Ну, будьте людьми! Я и так чуть не поседел, когда вы там оказались, а я тут!

Пришлось ехать в машине. Катерину в этой дорогущем и комфортабельном авто укачивало страшно, и с её стороны это была серьезная уступка. Зато, она сразу закрыла глаза, и молчала всю дорогу, а Киру пришлось на ухо Степану рассказывать о том, что в Лукоморье происходило. А Катерина соображала. Во-первых, куда именно в Лукоморье и с какой целью так рвалась Яриведа, а во-вторых, что сделают с вором Птушем «благодарные» соседи.

Когда они добрались до Катиного дома и сообщили Бурому, Баюну и Жарусе о произошедшем, те, разумеется, реагировали весьма бурно. Волк решил снова Катерину везде сопровождать. Баюн очень заинтересовался подробностями того, что говорила ведьма Яриведа, и выспрашивал по нескольку раз какие-то детали у Кира и Катерины. А Жаруся хихикала, рассматривая в зеркальце, как Горыныч возводит дополнительные укрепления вокруг своей норочки.

— Это ж воришка даже не из норы медяки и серебришко спёр, а из одной наименее ценной закладки Змея, — объяснила она Катерине. — Если бы тот дурачок в нору проник, Горыныч и его бы спалил и деревню, и всю местность вокруг, чтоб никто не проболтался, где у него сокровищница! Свезло этому как его там… Птушу. Ой нет, уже не очень! — Жаруся ткнула лапкой в зеркальце, которое послушно отразило Птуша, очень прилично побитого, поминутно подхватывающего сползающие портки, видать ещё и выпороли по-семейному, которого с позором гнали из деревни! Воришка злобно озирался, а выйдя за околицу, погрозил в сторону деревни замызганным кулаком.

— Ндааа, неприятная личность, — Баюн поводил носом над зеркальцем. — Хорошо бы приглядывать за ним, так, одним глазком. Но, вот Яриведа… За неё и двумя глазами присмотр потребен! Если я правильно понял, это одна из родственниц Яги Бабаевны. Давненько жила в людском мире, судя по всему, преуспевала даже. Туфельки на ней очень даже дорогущие по меркам здешнего мира. А вот чего её в такой спешке обратно понесло? Это вопрос! Надо выяснять! Ишь ты! Уже даже лешего успела ограбить, — Баюн показал лапой на ведьму, весьма успешно удирающую от разгневанного коричневого лешего с охапкой ореховых прутьев для метлы. — Ненадолго её спешили.

— Котик, может, и не надо было её пускать? Только вот я не знала, как иначе… — Катерина грустно смотрела в зеркальце.

— Нет, как раз надо. В Лукоморье она на своем месте и вреда от неё на порядок меньше, чем тут. К тому же, она не задумываясь убила бы Кира. И не отделался бы он шрамами. Да кстати, дружочек, в следующий раз, пока сказочная вода не закончила действовать, раны и правда, лучше не трогать. Полностью от шрамов ты теперь не избавишься, можно сделать менее заметными, но всё равно видны останутся.

Кир расстегнул рубаху и огорченно осматривал три шрама на груди, Степан то ли сочувствовал, то ли малость завидовал. Бурый насмешливо за обоими наблюдал.

Глава 31. Сказочница и сетевой тролль

Катерине было откровенно лень общаться в соцсетях. И так хватало с кем поболтать! А тут напиши, а потом смотри, что ответили, и расстраивайся, если не ответили, или ответили не так. Тем более, что от чужого мнения она и не зависела. Подумаешь… Переживать ещё поставят лайк под фоткой или нет!

— Да мне что, делать больше нечего? — отвечала она Симке, которая как раз очень даже зависала ВКонтакте и в Фейсбуке.

— Ну, как ты не понимаешь! Сейчас так принято! Все так делают! — кипятилась Сима, сердясь на её тупость. — Это средство общения, как ты не врубаешься! И потом, людям нравится то, что я фотографирую, лайки ставят!

— Сим, тебе что, и правда так надо, чтобы тебе лайки эти ставили?

— Ну, конечно! Всем надо! — убеждённо кивала головой Сима.

— Мне не надо! — отрезала Катя. — Я не золотой рубль, чтоб всем нравиться. И ты тоже, — Катерине было жалко тратить время на такие разговоры, потому что ни Сима её убедить была не в состоянии, ни она Симу.

А потом Симка приутихла. Стала какой-то расстроенной и словно погасшей. Катерина думала-думала, да и вытянула её поболтать. — Что-то случилось? У тебя неприятности?

— Кать, понимаешь, ко мне тролль пристал. Такие гадости пишет. Каждый день! Стоит мне только что-то выложить на страничку, как он тут как тут! А если ничего не выкладываю, всё равно напишет, и так мерзко! Причём он меня знает! Это кто-то из наших. Я вот теперь всё думаю, и думаю, кто это? Одно знаю, что не ты, — Симка затравлено оглянулась на толпу школьников, болтающуюся в коридоре.

— А с чего ты взяла, что он тебя знает? — заинтересовалась Катя.

— А он или она пишет о событиях, которые реально в классе происходят, — Симка пожала плечами. — И всё время обо всех такую грязь несёт!!! — она не стала приводить примеры, а просто скривилась.

Катерина задумалась. Тролль это плохо. Это значит, что внутри столько грязи, что она уже не вмещается в человеке, и не просто выплёскивается наружу, она уже вырабатывается специально для того, чтобы окружающих облить помоями, задеть, сделать больно. Кроме того, что это неприятно, это ещё и опасно может быть. Ей, например, пофиг, а вот кому-то более уязвимому, это как нож в сердце.

— Хорошо бы понять, кто у нас тут такой затейливо троллистый… — подумала Катя. А придя домой и заглянув на свою давно заброшенную страничку в соцсети, и только брови удивлённо подняла. Было ощущение, что с экрана ноута на неё выплёскивается вонючая и густая жижа. Тролль постарался от души! Написав и про неё и её «странности», и фантазии про её отношения с Киром и Степаном и про Сашку даже.

— Надо же, какой наблюдательный. Мы с Гуньковым разговаривали от силы пару раз, а он и это описал! — Катерина разглядывала слова, которые выглядели как зловонные отбросы. — Забавно даже. Это же надо, только времени тратить! И как же мне понять, кто ты, а?

Если бы тролль увидел её реакцию на писанину, он наверняка расстроился бы! Не для того писано, чтобы человек думал и изучал эти слова, как вирусолог смотрит на холерную палочку, а для слёз, расстройства, неуверенности в себе.

Катерина позвала Баюна и показала ему эти тролльские творения. А потом рассказала о Симке.

— Нда… Ты права, радость моя. Это надо найти, — Баюн приблизил морду к экрану, глаза ярко заблестели. — Знаешь, а ты послушай.

— Послушай что? — не поняла Катя.

— Одноклассников своих. Такой человек уже не может удержать в себе грязь, которой пропитан, если он расслабится и начнёт что-то такое вслух говорить, ты это поймёшь, но есть ещё одна метка. Такие дико хотят власти. Они жаждут власти, которая позволяет нащупать уязвимую ниточку, дёрнуть за неё, и вот был человек уверен в себе, было человеку хорошо, а тролль рррраз и сделал его несчастным и загнанным в угол. Они могут быть слабыми и даже забитыми, а могут выглядеть уверенными и сильными, но это только видимость. Всегда видимость.

Катерина глубоко задумалась, нашла фотку класса, и начала её рассматривать. Они все такие разные! Кто-то ей симпатичен и приятен, кто-то совсем даже наоборот. Но, кто же из них так хочет унизить и растоптать окружающих? Кто мог написать, что она сумасшедшая уродина, психопатка и обманщица, заполучившая двух придурков, и теперь морочащая им головы. Это, пожалуй, было самым приличным и мягким из того, что она прочла.

— Бедная Симка, она так радовалась, когда выкладывала новые фотки, просила заглянуть на её страничку, посмотреть, — Катерина ощутила такую злость на тролля! — Ладно, ты охотишься на человеческую радость, стараешься её погубить, а я поохочусь на тебя!

С этого дня Катерина начала внимательно вслушиваться в то, что говорили вокруг. И обнаружила, что пострадавших от тролля много! То в углу плакала красавица Лена Ильина, то обычно шумная Люба молчаливо и расстроено сидела на месте, это было так странно, как если бы она на голове начала ходить! То вдруг Мишка, который обожал сладости, печально отводил глаза от угощения. Катя ухитрилась его разговорить, и выяснила, что ему написали, что он скоро станет такой жирный, что никто с ним и рядом стоять не будет! Разъяренная Катерина решительно взяла Мишку за шиворот и приволокла к большому зеркалу в вестибюле.

— Ты что, глупый совсем? Ты себя в зеркале видишь? — она для наглядности ткнула пальцем в Мишкино отражение.

— Ннну да. Вижу, — признался ошарашенный Мишка.

— И где ты видишь, что ты жирный?

— Ну, Кать, ну… — совсем засмущался несчастный мальчишка.

— Да не нукай ты, не запрягал!

— Нааа животе, — наконец протянул Мишка, которому смыться не удалось, потому что справа и слева от него обнаружились весьма заинтересовавшиеся происходящим Кир и Степан. Он смущенно втягивал живот и старался не дышать.

— Понятно! На тебе шоколадку, ешь, и не майся ты дурью! Тебя специально троллят, а ты поддаёшься! Сходу и напрочь! Я тебе как девочка говорю: ты приятный и симпатичный! Ты широкоплечий и плотный, и это нормально смотрится. И я тебе не могу чужие секреты выдавать, но ты кое-кому очень нравишься! Да, и нравишься именно такой! Тебе понятно? — Катька выглядела настолько взбешенной, что Мишка даже отступил немного, а потом оглянулся на своё отражение и распрямился и плечи расправил. Степан собрался было поржать, но наткнулся на такой Катькин взгляд, что тут же надел на физиономию самое серьёзное выражение и начал кивать как болванчик! Кир кивал по собственному почину. От Катьки ощутимо несло такой яростью, что лучше было не рисковать. Чувство самосохранения, сработало, однако!

Мишка благодарно глянул на Катьку, взял шоколадку и решительно развернув, откусил почти половину, и пошел. И как пошёл! Не с опущенными плечами и весь какой-то скукоженный, как он ходил последнее время, стараясь казаться менее объёмным, а уверенно и с удовольствием.

— Ты чего это ему такие комплименты выдаёшь? — Степан благоразумно подождал, пока Миша подальше свалит. — Понравился он тебе что ли?

— На, читай! — Катька сунула ему свой смартфон, открытый на её странице в соцсети. Степан удивлённо взял, начал читать и на лице стало появляться такое выражение словно он вляпался в какое-то… Ну, чей-то продукт жизнедеятельности.

— Кать, ты чего молчала? Ты расстроилась? А чего сразу не сказала? — он озабоченно косился на Катьку.

— Да чего там? — Кир тянул шею, и Катька вынула смартфон из руки Степана и передала любопытному Киру.

— Чегоооо? Да какая сволочь это пишет? Да этож! Да эть! Ить! — Кир потрясенно фыркал над чтивом, пока Катька не отняла смартфон.

— Вы свои-то станицы давно открывали? Посмотрите, может, у вас такое же.

Мальчишки, которые и правда как-то давненько не заходили посмотреть, что у них там и как, уставились каждый в свой смартфон и оба начали краснеть от злости и наливаться бешенством.

— Степ, Кир, оторвитесь от увлекательного чтива! На секунду хотя бы! — рявкнула Катька так, что Кир чуть гаджет не уронил. — Это вот приходит ко всем в классе. И Мишке я не комплименты делала, а правду сказала, потому что ему таких мерзостей написали про то, что он жирняк, что он есть перестал! Какая-то сволочь в нашем классе развлекается тем, что пишет такое вот окружающим. И я очень хочу эту или этого типа найти.

— И чего сделать? — живо заинтересовался Степан. Который уже много чего придумал, что можно было бы с троллем сотворить!

— Потом скажу, — многообещающе ответила Катька. Очень мрачно.

— Мне нравятся твои планы, какие бы они не были! — Кир легко выключил экран смарфона вместе с тем, что на экране было написано, и небрежно кинул его в рюкзак. — Давай это поймаем! — он протянул руку.

— Давай! — Степан хлопнул по его руке своей, и глянул на Катьку. — Ты с нами?

— А то! — третья рука решительно легла на две имеющиеся. — Обязательно!

Катерина решила использовать свою способность слышать враньё. Она попросила мальчишек невзначай заговаривать с одноклассниками о эпидемии грязных комментов, а разговор записывать. С этой же просьбой обратилась к Симке и та с радостью согласилась помочь.

Одноклассники говорили много и охотно! История с троллингом их страничек в соцсетях, им стоила много нервов. И Катерина слушала-слушала-слушала записи разговоров. Да, врали, конечно, много. Но это всё было не то, не то… Врали чтобы скрыть что-то болезненное для себя, представить себя в лучшем свете, и это звучало довольно безобидно, обыденно. Катерина устало включила очередной разговор, и тут…

Она сидела в наушниках в оружейной, оборудованной в междустеньи их квартиры. В наушниках, чтобы не мешать тренировкам мальчишек. И тут ахнула, схватилась за проводки наушников, откинула их прочь.

— Ты чего? — Кир был ближе, он встревожено глянул на Катьку.

— Кто это? Я даже голос не узнаю! — Катька протянула Киру наушник.

— Влас, Владик Потов, — Кир пожал плечами. — А что?

Катька взяла у него наушник, послушала немного ещё, а потом отключила наушники и включила звук на динамики ноута. Кир, Степан и Волк слушали, как Кир болтает с Власом. Нормально говорят, Влас ругается на тролля, возмущается им!

— Это он, — Катерина зябко повела плечами. — Точно он! Такая мразь в словах!

— Интересненько, прямо очень-очень. А это не он ли в первом классе мерзко себя с тобой повёл? — Кир присел перед Катькой на корточках.

— Ну да… — она кивнула.

— Знаешь, мы, тогда все с ним едва общались, противно было, а ты как раз была молодцом, — Кир весело глянул на Степана и подмигнул ему, мол, потом расскажу. — А мальчишка-то дальше пошёл.

— А что же ему оставалось? — Бурый покачал головой. — Слабый и подлый, если это тот о ком я думаю.

— Да, Волчок, он самый. Сейчас смешно об этом вспоминать, а тогда обидно было. И так… Глупо, — Катерина кивнула головой, вспоминая, как расстроилась, когда в первом классе, посочувствовав мальчишке Власу, которого все обижали, и поддержав его, Катерина услышала на весь класс высказанное Власом убеждение что она побежит к нему по первому его свисту, потому что по уши в него влюблена! Власик много чего тогда говорил, и врал напропалую стараясь выставить себя крутым за Катькин счёт. Мерзко было очень!

— Нда, начал погано, а продолжил ещё хуже, — Волк фыркнул, старательно не показывая ярости, от которой у него даже шерсть на загривке поднималась густым бурым гребнем. — Будем лечить.

— Как? — живо заинтересовался Степан.

Катерина про братца названного всё поняла моментально, подошла и положила ему на шею руку. Шерсть опала, яростные искры в газах погасли, Бурый покосился на Степана и сморщил нос.

— Зови Баюна, по коварным и хитроумным планам я ему в подмётки не гожусь! Я только глотку перекусить могу, ну, или отбивную сделать, если смогу сдержаться…

Военный совет состоялся в Катькиной комнате в междустенье. Баюн слушал запись разговора с Власом, пофыркивал, довольно поблёскивал зелёными глазами, и косился на Катерину. А та почему-то не отрываясь смотрела в зеркало. Жаруся перед ним крутилась, было на что посмотреть, но Баюн-то понимал, что радость его вовсе не Жар-Птицу высматривает.

— Да, мне кажется, идея неплохая, но надо жестче! Мальчик много боли другим причинил, и то, что беды не наделал, так это не его заслуга! — сказал Кот.

— Так я вряд ли и с этим-то справлюсь! Тут же не Лукоморье! — с сомнением проговорила Катерина.

— А что нам мешает его в Лукоморье унести? А, радость моя? И там ты можешь сделать и то, и это и ещё даже больше того, чем и то и это! — рассмеялся Баюн. Жаруся глядя на отражающиеся в зеркале озадаченные физиономии Кира, Степана и Бурого, тихонько хихикнула.

— Ты хоть что-то понял? — Степану надоело крутить головой то на Катьку то на Баюна.

— Неа! Ничего абсолютно! — беззаботно ответил Кир и ухмыльнулся, — но мне нравится их тон!

Бурый фыркнул. — Катюш, этого мерзавчика надо остановить! Он опасен!

Катерина подошла к зеркалу и провела рукой по поверхности, а потом обернулась. — Да, мне кажется, я знаю что сделать!

Влас ждал эти моменты каждый день! О! Как же он ждал миг, когда он садился за комп, включал его и становился не просто мальчишкой, а повелителем, властелином! Нет, не в дурацких играх, что толку палить по вымышленным персонажам! Ему нравилось чуять чужой страх и беспомощность, играть с ними! С теми, кого он видел каждый день, и кто понятия не имел, кто такой Влас! Они думали, что он обычный, что с ним можно болтать, смотреть пренебрежительно, не обращать внимания! Нееет, только не с ним! Он умеет у каждого из них найти самую уязвимую точку! Ударь по такой, и у человека перехватывает дыхание от боли! И не надо руками махать, фигня эти ваши бои! У него другое оружие! Гораздо страшнее, смертельнее! Так вам всем и надо! Написать Мишке, что он жирун, ходячий жиртрест! А потом смотреть, как он скорчивается, пытаясь казаться поменьше и не жрёт ничего! Влас покатывался со смеха! Ленка, ещё того проще. Пара грязных комментов, намёк на то, что он знает все её секреты! Ха! Она уже совсем не выглядит красавицей! Аж посерела, пытается понять, кто же ей такое пишет! Да пусть хоть совсем слиняет! Ему это только в радость! Симка, ещё того проще. Вся такая жизнелюбивая, доверчивая, а я тебя по морде, да с размаху! И почаще! Ишь, сразу пригорюнилась. Славина вот ещё раздражала! Он много чего ей написал, чуть ли не больше чем остальным, давно её не переносит! Так она, тварь, даже и не заглядывала на страницу свою. Долго-долго не заглядывала, а всё-таки зашла. Тоже занервничала! И это хорошо! Это такой кайф! Я вас всех вижу, я вас всех ненавижу и уничтожу!

Влас чувствовал себя потрясающе! Он поднял руки над клавиатурой, пошевелил пальцами, выбирая жертву на сегодня, и вдруг легонько стукнуло в окно. Влас даже не оглянулся. На одиннадцатый этаж могла разве что птица залететь! Только почему-то так спать захотелось… Голова мотнулась и он увидел совсем близко буквы на клавишах.

— Почему они так близко? Спать как хочется…

Катерина ждала Бурого и Баюна у открытого балкона. Рядом зависла в воздухе Жаруся.

— Нет, мерзкий какой! Фрррр!!! Пакость! А может его закинуть куда-нибудь на север и забыть на пару месяцев?

— Жаруся, мы же договорились без убийства! — покачала головой Катерина.

— Ну, может, ещё и не помрёт? — без особой убеждённости пискнула Жаруся, — ну, ладно, как хочешь. А вон они, летят! — она вспорхнула навстречу, облетела Бурого, сильно клюнула спящего Власа, и влетела за ними в комнату. Катерина уже позвала ворота и открыла их. В Лукоморье тролля внесли спящего и вынесли тоже спящего. Ему снился странный сон. Там в прозрачной ледяной пустоте летали слова.

— В зеркале увидишь, кто ты есть,

Запах свой почуешь наяву,

Всё, что ты сделал,

Будет про твою честь,

Чтобы ты сказал себе

Да, так я живу!

Каждое слово, не звук пустой.

Сказано, написано, разницы нет.

Выпустил слово, почувствуй его,

И словно стрелу, поймаешь ответ!

Гадкое слово, почуешь сам,

Будет оно как ворон кружить,

Если не сможешь быть как человек,

Станешь в зловонии тролля жить!

Захочешь вернуться — иди на свет,

Замёрзнешь смертельно — иди к теплу,

Тролльская шкура одета на время,

Сам себе скажешь, я так живу!

Утром Власу отлично припомнился странный сон, он ничего не понял, ну и ладно! Подумаешь, мало ли какая фигня приснилась! В школу не хотелось, хотя… Была у него одна задумка! Что-то слишком уж внимательно выспрашивал у него про его же комменты придурок Кирюшка.

— Вот им и займусь поплотнее! Как-то я на него мало внимания обращал. Понаблюдаю, послушаю. Обязательно что-то увижу! Хотя бы про их странненькие отношеньица с Катькой и Ястребовым. Тут стоит порыться! Не может быть, чтобы там ничего такого этакого не было! А уж потом развлекусь! — решил про себя Влад. Привычно крикнул что-то в ответ на «доброе утро» матери, уже уходящей на работу, и лениво отправился в ванную. Всё как всегда! Зубная щетка, паста, взгляд в зеркало!

— АААААААА! — от вопля Власа стены задрожали! Он швырнул тюбик с пастой и щётку в страшную рожу и выскочил из ванной, захлопнув дверь! Он придвинул к двери тумбочку, боясь, что то, что оказалось там, вырвется! А потом кинулся в свою комнату и закрыл дверь и подтянул к ней тяжелый стол. А потом потянулся к окну, и заорал снова! В оконном стекле отражалось то же самое чудище! Если бы не стол, Влас бы выскочил из комнаты, из квартиры, и не понятно, когда бы остановился! Но, стол было трудно отшвырнуть с пути, он судорожными рывками дёргал его, пытаясь сдвинуть от двери и вдруг увидел ту же самую страшную морду в лакированной поверхности шкафа.

— Что же это? — бежать было некуда, Влас схватился за голову, закрывая её от твари, и та самая страшная морда тоже схватилась за голову. — Это что? Это кто?

Он дрожащими руками ощупал своё лицо. Лицо как лицо. Ни торчащих клыков, ни страшной нижней челюсти с отвисшей губой. Ни нависающих надбровных дуг над крошечными глазками. И кожа гладкая, а не то, что отражается! Он схватил смартфон и сделал селфи.

— Фууух, померещилось! Нормальное лицо! Это мне так, просто чудится! — он уговаривал себя, пока оттаскивал стол, старательно не глядя на него, и в сторону тоже. А то глянет со стороны шкафа жуткая рожа! Он даже в ванную попытался зайти. Но, в зеркале снова было чудище!

— Ну, ладно, наверное, я чем-то заболел. Просто галлюцинации такие. Может, вчера отравился чем-то. Подумаешь, можно зубы и не чистить. Чего их чистить-то каждый день! И так сойдёт, — он говорил вслух, громко, чтобы не так страшно было. Хотел было в школу не пойти, но так жутко было оставаться наедине со своим чудовищным отражением, которое появлялось в любой гладкой поверхности! Причем, фотографии в смартфоне были нормальные, а вот если смотреть в погасший экран, то там опять отражалась жуткая рожа!

Влас выскочил из квартиры, словно за ним собаки гнались, дверь запер на автомате, в лифте, где тоже было зеркало, ехал с закрытыми глазами, и рванул в школу, рассудив, что, наверное, на воздухе всё пройдёт! Фигушки! Ничего не прошло! Даже хуже стало! Хотя, казалось бы, куда уж ещё-то! Проходя в класс, он буркнул какую-то гадость про мелкую девчушку второклашку, и чуть не упал! Ему в нос шибанула такая вонь!!! Он задышал ртом, обычно это помогает не чувствовать запах, но не в этот раз! Вонь проникала, кажется, прямо сквозь череп! И самое-то ужасное, что пока он крутил головой, чтобы сообразить, кто же так неописуемо мерзко воняет, прозвенел звонок, коридор опустел, и он понял, что воняет он сам!

— Что же это? — он бежал по коридору и запах не отставал от него, а в стендах, навешанных по стенкам, отражался страшный монстр. — Как тролль какой-то! Что? Тролль? — Влас замер. Тролль тоже замер послушно отражаясь в стенде, вонь окутала Власа полностью. Она была такой омерзительной, что от неё даже губы защипало, словно он их обжег.

— Я что, стал троллем? Да нет же, этого не бывает. Точно не бывает! — он глянул в стенд, замотал головой и мерзость на стене повторила его движение. — Но, вот это тогда что? Да что же это? — он с силой грянул кулаком в стенд.

— Потов, ты что? С ума сошел что ли? — из ближайшего кабинета выскочила Светлана Борисовна и возмущенно воззрилась на Владислава. — Мало того, что опоздал, так ещё и вместо двери в стену стучишь! Не хулигань! И иди на место, урок уже начался.

Влас прошел мимо училки, ожидая, что она отшатнётся от запаха, который плотным, почти осязаемым облаком двигался вместе с Власом, но Светка вроде ничего не почувствовала. Сердито сверкала на него глазами, дура поганая! Последнее он прошипел себе под нос. Беззвучно, чтобы Светка не рассышала.

— Эах!! — Влас схватился за горло. Запах стал невыносимым!

— Владислав! Да что с тобой! Ты что, плохо себя чувствуешь? — Светка уже почти испугалась. Потов странно себя вёл. Совсем странно, словно удушье у него! — Тебе плохо? Иди к врачу!!!

— Нннет, всё нормально. Ссспасибо! — Влас тяжело опустился на стул, и вдруг понял, что дышать стало легче. Вонь не исчезла, но стала менее плотной.

Ничего он не помнил из того урока, благо Светлана Борисовна решила его не трогать. Он думал. И чем больше думал, тем больше ему на ум приходил тот странный сон.

— В зеркале увидишь, кто ты есть,

Запах свой почуешь наяву.

— Это вот что? Тролль и запах. Ну, да тролли пахнут, вроде. А я что? Я получается кто? Тролль? Да ну, подумаешь… Написал этим уродам уродским кто они на самом деле, — тут вонь опять нахлынула, накрыла его как приливная волна, лишила воздуха. Он закашлялся. Едва сдержал тошноту. — Это что же получается, как только я что-то кому-то говорю, или думаю, так и будет вонять?

Влас сосредоточился на том, чтобы ни про кого ничего не думать, и постепенно даже смог подышать. Так сосредоточился, что не заметил, как закончился урок, и все встали и собрали вещи. Он всё сидел, уставившись в стену.

— Потов! Урок закончен! Ты себя плохо чувствуешь? — Светлана Борисовна собралась было уже выходить из класса, но приостановилась на пороге.

— Нет, всё нормально! — Влас изобразил приторную улыбочку, потом глянул в окно и а в оконном стекле тут же отразился жутко оскалившийся тролль. — Идиотка, чё вязнет? Курица тупая! Эхсссс! — дыхание перехватило, и тошнота подступила к горлу. — Я не могу больше! Что мне делать?

И тут ясно и отчётливо вспомнилось:

— Захочешь вернуться — иди на свет,

Замёрзнешь смертельно — иди к теплу,

Тролльская шкура одета на время,

Сам себе скажешь, я так живу!

Влас с трудом смог отдышаться. Его уже не тошнило, в отражающие поверхности он старался не смотреть и изо всех сил ни о ком погано не думать и не говорить. Беда только в том, что за последнее время он так привык к тому, что можно сказать и написать любую гадость! Сказать тайно, тихо или про себя, и написать анонимно. Вроде он ничего и не делает! И вот эта привычка заставляла его жить в безумной вони, выворачивала наизнанку! Он вечером поймал себя за тем, что полез в личные странички одноклассников и уже собрался было написать очередную гадость, прошептал её, и едва добежал до туалета. Рвало его долго. Вонь никак не опускала. Матери пришлось соврать мол, наверное, траванулся, купив какой-то пирожок. Едва добрался до постели. Утром он очень надеялся, что всё прошло, но, посмотрев в зеркало, Влас обреченно вздохнул. На него опять смотрел тот же тролль.

Катерина смотрела на все метания Потова, смотрела, да и пошла к Баюну. — Может, ему уже хватит? Как ты думаешь?

— Нет, радость моя. Не хватит! Сейчас ему просто неудобно, физически неприятно. Потерпит. Если он сам поймёт, что он людей мучил, просто развлечения ради мучил, чтобы власть свою почувствовать над ними, чтобы унижать и делать им больно, тролль в зеркале сам исчезнет. И тебе ничего делать будет не надо! А если перестанет мерзости о людях говорить, хоть и беззучно, про себя, и писать, хоть и анонимно, его перестанет мучить его же зловоние. Это его слова так пахнут! И ты здесь почти не причём. Почти, потому что ты просто дала ему возможность это унюхать. Знаю, что тебе его жалко стало, но ты тоже потерпи. Он может быть опасен, если его вовремя не остановить! Подумай о Мишке и Симе, об остальных, которым он гадости писал, и перечитай, что он писал тебе, не для того, чтобы на него злиться, а для того, чтобы понять, каково бы тебе было бы, если бы ты приняла это близко к сердцу.

— Короче, лечить его ещё и лечить, — фыркнул Волк, мягко коснувшись носом Катиной руки. — Не бойся, ему значительно менее погано, чем его жертвам.

В классе все заметили, что Потов ведёт себя странно. Но все попытки выяснить, что с ним, закончились неудачей, к нему больше с вопросами никто и не подходил. Зато Мишка снова развернул плечи, а Симка перестала опасаться открывать свою страничку в соцсети.

Кир и Степан всерьез обдумывали, а не поколотить ли паразита Потова? Во-первых за то что он им лично писал. Во-вторых, за то, что про них писал Катьке. А в третьих, за то, что просто гадости такие выдумать ещё надо! Это же нормальному человеку и в голову не придёт!

— Да ну, не пачкайте руки, — Баюн насмешливо подкрался к ним и ухмыляясь, посвёркивал яркими зелёными глазами. — Хотите, покажу, как он себя сам видит?

Конечно, они хотели! А как увидели…

— Эээ, я бы не знаю, чтоб со мной было, если бы я вместо своего лица такое увидал!!! — через некоторое время потрясенного молчания, высказался Степан.

— Да уж! Катька, оказывается, и такое может! — с некоторой опаской протянул Кир.

— Да это не она вовсе, а он сам так себя видит, — Кот фыркнул. — Как вы думаете элементарно! Он сам сделал себя таким в своем сознании. Человек вообще-то почти всегда знает, когда что-то делает не так. Если специально и осознанно делает гадость, — пояснил Баюн. — Вот и Влас это знал. И если бы задумался немного, то понял бы, что он уродует себя. Сознание, душу. А так он это просто наглядно увидел. А с запахом и того проще. Помните в некоторых сказках есть такое? Награждают персонажей тем, что изо рта падает роза, или драгоценный камень, или золотая монета. Или наказывают злого и жестокого персонажа тем, что изо рта падает жаба, грязь, змея. Ну, что вы на меня так смотрите, как зайцы на деда Мазая? А! Кому я это говорю! Чтоб вы чего читали!!! Короче, идея не нова, но хороша! Так что ваши мысли побить троллика, они, конечно, понятны, но хуже чем есть, ему всё равно уже не будет!

Мальчишки покивали, а удалившись подальше от Баюна, недоуменно переглянулись.

— Нифига себе! Это мне сильно повезло, оказывается! — проговорил Кир. — Если бы они меня так взялись учить уму-разуму, я б от ужаса сдох бы!

— Неа, не взялись бы! — Катерина вполне могла падать на каждом шагу, а могла ходить совершенно бесшумно. — Ты просто вредничал. А этот деятель кайфовал от того, что другим больно сделал! Будем надеяться, что он сумеет себя изменить.

— Да уж, а то мы вернёмся к плану «Б» — попросту набить ему рожу! — жизнерадостно заявил Кир. — Да, кстати, все тут присутствующие понимают, что мы давненько не были в Лукоморье?

— Ты что? Заболел? Мы же с тобой недавно оттуда? — рассмеялась Катька.

— Это было неожиданно и не считается! Там лето сейчас, — Кир мечтательно прикрыл глаза. — Хочу в лето! — Степан, которому уже надоело ходить в школу, активно закивал головой. Он тоже хотел в лето!

А Катерина вдруг поняла, что впереди у неё весна в её мире и лето в Лукоморье, и ещё множество приключений и новых сказок, дорог, волнений и спокойных вечеров, и рассмеялась, обнимая весьма довольного Баюна, легко прочитавшего её мысли и кивающего круглой серой головой.

— Вот именно, радость моя, вот именно! Всё ещё впереди! Мы только начинаем!

Content

Ольга Назарова
ВЕТРЫ, КОНИ И ДОРОГИ

Глава 1. И опять школа

Глава 2. В плену у викингов

Глава 3. Повод для слёз Несмеяны

Глава 4. Беспокойный ветер морских коней

Глава 5. Как остановить прыжок с крыши

Глава 6. Беглый ветерок

Глава 7. Шантаж

Глава 8. Бывают ли в школе смерчи

Глава 9. Личный норушь

Глава 10. Совсем безумная девочка

Глава 11. Из лебедя в Змеи

Глава 12. Кольца чародея

Глава 13. Кир и чёрное змеиное кольцо

Глава 14. Хищник

Глава 15. Мастер Гаврила

Глава 16. С кем сходить в кино

Глава 17. Ледяная сеть

Глава 18. Средство от мороза

Глава 19. Предательство княжны Дарьи

Глава 20. Приворотное зелье

Глава 21. Виринея в снегу

Глава 22. Староанглийские эльфы

Глава 23. Сказка для Геллира

Глава 24. Как надоумить сказочницу

Глава 25. Царство для менестреля

Глава 26. Затейницы из Зыби

Глава 27. Дорога войны

Глава 28. Ивашку в цари

Глава 29. Золотой кушак для красавицы

Глава 30. Яриведа

Глава 31. Сказочница и сетевой тролль