Южноуральцы на фронте и в тылу

ВВЕДЕНИЕ

Настоящий сборник посвящен полувековому юбилею Победы советского народа в Великой Отечественной войне. Наша победа — огромное событие в мировой истории.

Пройдут годы, десятки, сотни лет… Но никогда не изгладится из памяти благодарных потомков ратный и трудовой подвиг советского народа, который разгромил злейшего врага человечества — германский фашизм, а затем и японский милитаризм. Кровью и потом добывали советские люди эту победу.

Война нам принесла не только боль и страдания. Она неизмеримо подняла нас в собственных глазах, в глазах всего человечества. Вступив в поединок с фашистским чудовищем, наш народ заслонил Англию, США и другие страны от фашистской опасности и, по существу, с 22 июня 1941 года нес всю тяжесть войны на европейском континенте. Поэтому своим существованием на земле человечество в огромной мере обязано нашей Родине.

В обеспечении победы над врагом большую роль сыграл Урал. Его значение в те годы необычайно возросло. В 1943 году производство военной продукции здесь было в 6 раз выше по сравнению с 1940 г.

Урал в годы войны (в том числе Южный) превратился в главную металлургическую базу страны, в основной арсенал Красной Армии. В заводских корпусах ковалось оружие Победы. За короткий срок в крае был налажен выпуск военной продукции с эвакуированных заводов — на всю страну прогремела тогда слава комсомольско-молодежных фронтовых бригад, движение за выпуск скоростных плавок, движение многостаночников, двухсотников, тысячников. Ценный вклад в борьбу за улучшение организации производства внесли фронтовые молодежные бригады Е. П. Агаркова, В. В. Гусева, А. А. Пашниной, М. Ф. Попова, Г. Ф. Семенова и др.

Каждый тяжелый танк, выпущенный в годы войны, сделан тружениками Урала. Каждый третий снаряд изготовлен из магнитогорской стали. Тысячи боевых самолетов были оснащены пермскими моторами.

Урал дал фронту десятки частей и соединений. За счет сверхплановой продукции и средств трудящихся, по инициативе партийных организаций края был создан Уральский добровольческий танковый корпус. Жители региона отправили на фронт огромное количество посылок с теплыми вещами. Кроме теплых вещей, из сел и деревень поступало продовольствие: бочки меда, масло, мясо, куры, гуси, уральские пельмени, моченая брусника, маринованные грибы, мороженая рыба, сало — все, что есть на Урале, посылали на фронт.

Постоянная забота трудящихся воодушевляла бойцов. Неувядаемой славой покрыли себя уральцы на фронтах Великой Отечественной войны.

«Тот, кто был на фронте, — писал в своих воспоминаниях Маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский, — знает, что уральцы и сибиряки — самые храбрые, самые упорные, самые ловкие и самые меткие бойцы».

Нередко приходится слышать, что обо всем этом много рассказано, что тема войны, в том числе и роли Урала в ней, уже отошла в прошлое.

Хотя о войне написано немало, ее тема неисчерпаема. Героизм советских людей в минувшей победоносной войне будет вечно живой темой многих и многих поколений. К ней всегда будут обращаться писатели, художники, военные, юристы, политики, философы, люди различных профессий и взглядов.

Труды о войне, дающие величественный образ советского народа-победителя и освободителя, всегда будут привлекать и волновать людей.

Авторы статей данного сборника в большинстве своем — участники минувшей войны, ветераны вооруженных сил, ученые. Они преследуют цель: на основе материалов, недостаточно изученных и освещенных в печати, архивных документов, других литературных источников, личных воспоминаний показать в научно-популярном изложении роль южноуральского тыла в те годы, действия на фронте бойцов края в сухопутных войсках, на море, в Военно-Воздушных Силах. В сборнике публикуется статья, посвященная 50-летию битвы на Курской дуге, происшедшей с 5 июля по 23 августа 1943 г., показано активное участие в ней уральских формирований. Некоторые работы представлены в общеуральском плане.

В статьях много названо фамилий участников сражений. Некоторые из них живут и здравствуют и поныне. По мере своих сил одни продолжают трудиться, другие на заслуженном отдыхе занимаются общественной воспитательной работой.

Авторы сборника пишут о прошлом не только для того, чтобы отдать дань памяти своим боевым товарищам по оружию. К воспоминаниям их побуждает желание передать идущим за ними поколениям традиции.

Мы хотим, чтобы в моральной прочности, в преданности Родине, в стремлении умело защищать ее, когда это понадобится, наше молодое поколение поднялось на уровень ветеранов прошедшей войны и труда и превзошло их во всем мире: в труде, в учебе, науке, спорте, искусстве, в военном деле.

Наше горячее желание состоит в том, чтобы нынешняя молодежь не только берегла, но и приумножала традиции старших поколений. Еще А. И. Герцен говорил: «Полнее сознавая прошедшее, мы уясняем современное, глубже спускаясь в смысл былого, — раскрываем смысл будущего: глядя назад, шагаем вперед».

Знакомство с материалами сборника о Великой Отечественной войне, героическими делами тружеников Южного Урала на фронте и в тылу может оказать помощь каждому в выработке таких замечательных качеств, как патриотизм и интернационализм.

Областной Совет ветеранов намерен продолжать издание материалов, посвященных 50-летию Великой Победы. Ваши предложения и пожелания просим направлять по адресу: 454092, Челябинск, ул. Елькина, 76, ком. 102. Областной совет ветеранов.

П. М. КУЗНЕЦОВ,

ПОЛКОВНИК В ОТСТАВКЕ,

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ОБЛАСТНОГО СОВЕТА ВЕТЕРАНОВ

А. К. Окороков

БОЕВОЙ ПУТЬ ЧЕЛЯБИНСКИХ ДИВИЗИЙ И БРИГАД

Все дальше уходят годы, все меньше остается свидетелей тех трагических и героических дней, когда наш народ встал на защиту Родины от фашистской чумы и в жесточайшей борьбе обеспечил свободу и независимость себе, народам Европы и мир на нашей прекрасной планете на долгие годы.

Большой вклад в Победу в Великой Отечественной войне внесла Челябинская область. Труженики тыла ковали Победу, обеспечивая армию первоклассной боевой техникой, оружием, боеприпасами и другим военным снаряжением. О трудовых подвигах и достижениях челябинцев написаны книги, рассказано в экспозициях музеев. Память о трудовой доблести уральцев должна жить, а их свершения останутся всегда примером для будущих поколений.

Но не только трудом славен Южный Урал, он славен боевыми подвигами челябинцев на фронтах Великой Отечественной. На каждом участке самой длинной за всю историю войн линии фронта — от Баренцева моря и до главного Кавказского хребта выполняли свой ратный долг воины-челябинцы. Нет такого рода войск, где не сражались бы наши земляки. Летчики и моряки, артиллеристы и танкисты, пехотинцы и мотострелки, лыжники и кавалеристы, связисты и саперы, славные фронтовые медики стояли насмерть в обороне и мужественно громили врага в наступлении. У каждого из них были свои разъезды Дубосеково, Мамаевы курганы, Малые земли и безымянные высоты.

На челябинской земле создавались многие десятки воинских соединений, отдельных частей и подразделений. Еще до войны в Челябинске и области созданы 85, 152 и 174 стрелковые дивизии. В период 1941—1943 гг. сформировано 41 воинское соединение.

С первого и по последний день войны не выходили из боя Челябинские дивизии и бригады, а некоторые из них завершили боевые действия после дня Победы.

Первой из челябинских соединений приняла на себя удар фашистских полчищ 22 июня 1941 года 85 стрелковая Челябинская ордена Ленина дивизия, ведя тяжелые бои при обороне г. Гродно. Дивизия была создана в июне 1931 г., принимала самое активное участие в строительстве челябинских заводов. В 1934 г. за отличную воинскую выучку и участие в стройках пятилетки награждена орденом Ленина. В конце 1939 г. она переводится в Ленинградский военный округ, а летом 1940 г. в Западный особый военный округ. Командовал дивизией генерал-майор А. В. Бондовский.

В результате боев в районе г. Гродно гитлеровцы на своем главном направлении были задержаны почти на 5 дней. К этому времени танковые колонны фашистов уже подходили к Минску. Между Гродно и Минском в окружении оказались 3 (в нее входила 85 стр. дивизия) и 10 армии. Бои в гигантском котле продолжались до 4 июля. 85 стрелковая отходила, обороняя каждую речку, высоту, тая в неравных схватках. Вырвались из окружения несколько мелких групп — 85 Челябинской уже не существовало. Большая часть ее бойцов полегла в первую неделю войны. Многие попали в плен. Те, кому удалось его избежать, остались в лесах Белоруссии, включившись в партизанскую борьбу.

Второй была 174 стрелковая дивизия, которая сформировалась в 1940 г. Командовал дивизией полковник А. И. Зыгин. Боевое крещение дивизия получила 3 июля 1941 г. в составе 22 армии под г. Полоцком.

Лето и осень дивизия отступала, ломая своей стойкостью гитлеровский план молниеносной войны. Рубежи обороны челябинцев — Полоцк, Великие Луки, Торопец, Андреаполь, Селижарово. Оттуда в декабре 1941 г. начался путь дивизии на запад.

Особенно уральцы отличились в боях под г. Ржев в составе 29 армии Калининского фронта. За бои в районе Ржева дивизии 17 марта 1942 г. было присвоено звание «Гвардейская». В советскую гвардию она вошла под номером 20. В 1943 г. ее перебросили с Калининского фронта на Юго-Западный. Участвовала в освобождении Украины. За освобождение г. Кривой Рог 20 гвардейская получила почетное наименование «Криворожская», командовал в это время дивизией генерал-майор П. Я. Тихонов. За форсирование р. Днестр дивизия награждена орденом Красного Знамени. При форсировании Днестра отличился наш земляк Г. С. Кузнецов, ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

За участие в Ясско-Кишеневской операции (20—29 августа 1944 г.) дивизия награждена орденом Суворова II степени. Затем — освобождение Румынии, Болгарии, Югославии, Венгрии. День Победы челябинцы-гвардейцы встретили в Австрии.

Тысячи воинов 20 гвардейской, стрелковой, Криворожской, Краснознаменной, ордена Суворова дивизии были отмечены Родиной орденами и медалями, а 7 из них: Кузьме Иосифовичу Гуренко, Александру Ивановичу Гусеву, Ивану Петровичу Карпову, Василию Харитоновичу Корейко, Георгию Степановичу Кузнецову, Клементию Карповичу Олейнюку, Алексею Георгиевичу Первухину присвоено высокое звание Героя Советского Союза.

В середине июля 1941 г. командование немецкой группы армий «Центр» сосредоточило основные усилия на захвате г. Смоленск. Ставкой Верховного Главнокомандования для непосредственной обороны города была направлена 16 армия под командованием генерал-лейтенанта М. Ф. Лукина. В ее составе была 152 стрелковая дивизия, сформированная в 1939 г. на территории Челябинской области. Эта дивизия под командованием полковника П. Н. Чернышева заняла оборону западнее Смоленска. Полмесяца продолжались жестокие бои за город, но под давлением превосходящих в технике и вооружении сил противника, в ночь на 29 июля 152 дивизия и другие соединения оставили его. Последним покинул Смоленск батальон 152 стр. дивизии старшего политрука А. С. Туровского.

К концу августа в районе западнее Вязьмы врагу удалось окружить большое число советских соединений, в том числе 152 стрелковую. Это были последние дни существования Челябинской дивизии. Большинство воинов погибло и в боях, часть вырвались из окружения или сражались с оккупантами в партизанских отрядах.

На западе гремели бои, а на челябинской земле создавались новые дивизии и бригады, готовились кадры и резервы, способные выстоять перед жестоким и коварным врагом, а затем и разгромить его.

В 1941 г. из нашей области ушли на фронт 367, 369, 371, 373, 377, 381 стрелковые дивизии; 78 кавалерийская дивизия; 47, 50, 63, 65 отдельные стрелковые бригады.

В 1942 году 162, 165, 166, 171, 249 стрелковые дивизии; 97, 126 отдельные стрелковые бригады: 37 и 54 механизированные бригады; 96, 97, 99, 119, 166 танковые бригады; 14, 15, 16, 17, 18 отдельные лыжные бригады.

В 1943 году 244 танковая бригада; 9, 12, 16, 18 артиллерийские дивизии; 39, 56, 59, 61, 64, 68 пушечные артиллерийские бригады.

Воины всех этих соединений внесли достойный вклад в Победу над фашизмом.

Если в первые месяцы после завершения формирования личный состав дивизий и бригад состоял в основном из уральцев — представителей Челябинской, Оренбургской, Свердловской, Пермской областей, Башкирии и Удмуртии, то впоследствии челябинские соединения стали интернациональными. Плечом к плечу в боях с ненавистным врагом стояли казахи и узбеки, русские и украинцы, армяне и азербайджанцы, грузины и белорусы, башкиры и татары, мордвины и удмурты, латыши и эстонцы — практически представители всех национальностей и народностей, населяющих нашу великую Родину, прошли славный боевой путь в челябинских формированиях.

367 стрелковая дивизия — формировалась в г. Шадринске в октябре 1941 г. (ныне Курганская обл.). С декабря 1941 г. участвовала в боях в составе Карельского фронта. Входя в Массельскую оперативную группу, 367 стрелковая дивизия под командованием полковника И. М. Пузикова в наступательных боях продвинулась вперед на несколько километров, овладела рядом опорных пунктов, отразила несколько контратак. Финскому командованию пришлось отказаться от переброски войск из района Медвежьегорска на ленинградское направление. В начале февраля 1942 г. финны пытались вернуть утраченные позиции, но 367 стрелковая дивизия и другие соединения отразили их атаки. Затем 367-я дивизия вела успешное наступление на ухтинском направлении. В результате этих боевых действий она достигла государственной границы и пересекла ее.

Особо отличилась уральская дивизия в Петсамо-Киркенесской операции (7—29 октября 1944 г.), за что была награждена орденом Красного Знамени.

369 стрелковая дивизия — сформирована в г. Кургане в ноябре 1941 г. В декабре 1941 г. в составе 39 армии Калининского фронта участвовала в контрнаступлении наших войск под Москвой, вела боевые действия северо-западнее Ржева. Затем дивизия участвовала в январе 1942 г. в наступлении на г. Ржев в составе 29 армии того же фронта. На 29 армию, в том числе на 369 дивизию возлагалась обязанность удерживать коридор западнее Ржева, который был создан в результате действия 39 армии в Ржевско-Вяземской операции (8 января — 20 апреля 1942 г.).

До 1943 г. дивизия действовала в составе Калининского фронта. В последующем в составе 11 армии Брянского фронта участвовала в Орловской операции (12 июля — 18 августа) и освобождении г. Карачев, за что удостоена почетного наименования «Карачевская». В конце сентября 1943 г. в составе 50 армии того же фронта освобождала г. Кричев. Летом 1944 г. в составе 49 армии Белорусского фронта в ходе Могилевской операции (23—28 июня) участвовала в освобождении г. Могилев. Затем освобождала территорию Польши. 14 августа 1944 г. в ходе Осовецкой операции в составе 50 армии 2-го Белорусского фронта освобождает г. Осовец. В 1945 г. 369 стрелковая входит в состав сформированной на Урале 70 армии 2-го Белорусского фронта, участвует в Восточно-Померанской операции (10 февраля — 4 апреля), в ходе которой совместно с другими соединениями освобождает города Тухель, Бютов, Гдыня. А в ходе Берлинской операции (16 апреля — 8 мая 1945 г.) — города Гартц и Казеков. За мужество и героизм, проявленные в боях воинами, дивизия награждена орденом Красного Знамени и стала именоваться 369 стрелковая, Карачевская, Краснознаменная дивизия. Многие тысячи воинов, проходивших службу в этой дивизии, награждены орденами и медалями. Троим из ее воинов — Ивану Сидоровичу Лазаренко, Василию Федоровичу Морозову, Савелию Алексеевичу Свидерскому присвоено звание Героя Советского Союза.

Дивизией командовали:

полковник И. В. Хазов (1943)

полковник П. С. Галайко (1944)

полковник А. А. Федотов (1944)

полковник И. А. Голубев (1945)

371 стрелковая дивизия — формировалась в ноябре 1941 г. в г. Чебаркуле. Шефами дивизии при формировании были трудящиеся Челябинского станкостроительного завода им. С. Орджоникидзе.

В ночь с 5 на 6 декабря 1941 г. дивизия в составе 30 армии вступила в бой западнее г. Димитрова, участвуя в Клинско-Солнечногорской операции (6—25 декабря) Западного фронта, в результате которых были освобождены города Клин и Высоковск. В дальнейшем дивизия, входя в состав 30-й, а затем 31 армии, вела бои на Калининском фронте в районе Ржева.

С марта 1943 по декабрь 1943 г. дивизия вела бои в Смоленской области и Белоруссии. С декабря 1943 по июль 1944 г. в составе 5 армии 3-го Белорусского фронта вела оборонительные и наступательные бои под Витебском. За участие в освобождении города ей присвоено почетное наименование «Витебская». Затем уральцы освобождали города Вильнюс и Каунас. За освобождение г. Вильнюс дивизия награждена орденом Красного Знамени.

В последующем 371 дивизия форсировала р. Неман. За мужество и отвагу воинов при форсировании Немана и прорыв вражеской обороны дивизия награждена орденом Суворова II степени. Прорывала оборону на границе с Восточной Пруссией и вела ожесточенные бои на ее территории, способствовала овладению г. Кенигсбергом.

В июне 1945 г. дивизия была переброшена на Дальний Восток, где в составе 5 армии 1 Дальневосточного фронта участвовала в разгроме японской Квантунской армии. За боевые действия против японских милитаристов 371 дивизия награждена орденом Кутузова II степени.

Более 19 тысяч воинов дивизия награждены орденами и медалями, а 6-ти из них: Сергею Дмитриевичу Березину, Александру Ильичу Вяткину, Александру Матвеевичу Ершову, Павлу Ивановичу Пономареву, Степану Григорьевичу Фенько, Терентию Яковлевичу Шутилову присвоено звание Герой Советского Союза.

В июле 1946 г. 371 стрелковая Витебская, Краснознаменная, орденов Суворова и Кутузова дивизия расформирована.

Дивизией командовали: генерал-майор Ф. В. Чернышов (1941—1942)

полковник Н. Н. Одешев (1942—1943)

генерал-майор В. Л. Алексеенко (1943—1944)

полковник С. И. Цукарев (1944—1945)

генерал-майор С. А. Красновский (1945)

373 стрелковая дивизия — сформирована в ноябре 1941 г. в г. Чебаркуле Челябинской области. Шефом при формировании был Челябинский завод ферросплавов. Боевые действия дивизия начала на Калининском фронте в составе 39-й армии в контрнаступлении наших войск под Москвой в декабре 1941 г., по линии г. Торжок — Ржев. В этих боях уральцы освободили большое количество населенных пунктов, взяли у противника большие трофеи и вышли к Волге в районе деревень Ножкино и Кокошкино. В первых числах января 1942 г. началась Ржевско-Вяземская операция Калининского и Западного фронтов. 373 дивизия форсировала Волгу и с запада подошла к Ржеву. После нескольких дней ожесточенных боев под Ржевом дивизия передала свой участок соединению 29 армии и с другими дивизиями 39 армии совершила рейд в направлении г. Вязьма и завязала бои за овладение г. Сычевка. В конце января 1942 г. немецкое командование, сосредоточив большие силы восточнее станции Оленино и западнее Ржева нанесло удар по коридору у деревни Ножкино. Части 29 армии не устояли и врагу удалось перерезать горловину, соединяющую 39 армию с основными силами Калининского фронта. Сухопутная связь с 39 армией была восстановлена частями 22-й армии со стороны станции Нелидово. Это значительно западнее Ржева и станции Оленино. 39 армия в тяжелых условиях без достаточного вооружения и боеприпасов вела бои за овладение г. Сычевка, станцией Оленино и другими населенными пунктами. В этих боях активно действовала 373 стрелковая дивизия.

Весной силы соединений 39 армии иссякли и она вынуждена была перейти к обороне, получив задачу удерживать освобожденную ею территорию между Белым, Сычевкой, Ярцевом и Духовщиной, простиравшуюся на 120 км с севера на юг и на 100 — с запада на восток. 373-я стрелковая занимала оборону по западному берегу р. Днепр, на самом южном участке оборонительных рубежей армии. 2 июля фашистское командование нанесло удар со стороны г. Белый по горловине, соединявшей 39 армию с основными силами Калининского фронта. Оборонявшие коридор части 41 армии были отброшены, и 39 армия оказалась в окружении. В тяжелых условиях прорывались из вражеского кольца большие и малые группы воинов дивизии. В боях при выходе из окружения в районе деревни Егорье многие бойцы и командиры сложили свои головы, в том числе и первый командир дивизии полковник В. И. Хмылев. Воины, которым удалось вырваться из окружения, стали ядром дивизии. Она с июня по ноябрь 1942 г. находилась на переформировании в районе города Вышний Волочек. Командовать дивизией стал полковник К. И. Сазонов.

С ноября 1942 г. по январь 1943 г. дивизия вновь вела наступательные и оборонительные бои в составе 39 армии в районе Урдома Калининской области. В январе уральцы были выведены с переднего края в район станции Селижарово, откуда после небольшого отдыха и пополнения были переброшены в район восточнее г. Велиж. Здесь с 20 по 29 марта в составе 43 армии вела наступательные бои на сильно укрепленные позиции противника. В этих боях дивизия понесла большие потери и в конце марта была выведена на переформирование в г. Бологое, где вошла в состав 52-й армии. В дальнейшем до окончания войны 373-я стрелковая вела боевые действия в составе этой армии. После завершения формирования и подготовки состава дивизия была переброшена в район южнее г. Воронеж, где входила в состав Степного, а затем Воронежского фронтов. Действуя в составе Воронежского фронта в битве за Днепр (25 августа — 23 декабря 1943 г.), на киевском направлении освободила большое количество населенных пунктов, в том числе г. Миргород, за что удостоена наименования «Миргородская». В конце сентября дивизия выходит к Днепру и ведет бои по его форсированию. В составе 2-го Украинского фронта дивизия форсировала р. Днепр у г. Черкассы и совместно с другими соединениями 52 армии 14 декабря 1943 г. освободила этот город. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 декабря 1943 г. за освобождение г. Черкассы 373 стрелковая Миргородская дивизия награждена орденом Красного Знамени.

В январе 1944 г., участвуя в Корсунь-Шевченковской операции (24 января — 17 февраля), уральцы освобождают г. Смела и большое количество населенных пунктов Смелянского и Корсунь-Шевченковского районов (ныне Черкасской области). 17 февраля завершилась Корсунь-Шевченковская операция, а в марте дивизия принимает участие в Уманско-Ботошанской операции (5 марта — 17 апреля 1944 г.) 2-го Украинского фронта. В период с 5 по 31 марта 1944 г. дивизия прошла с боями более 400 километров, участвовала в освобождении г. Умань, форсировала реки Южный Буг и Днестр, в числе первых у села Скуляны вышла на государственную границу СССР. В ознаменование одержанных побед 373 стрелковая Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 апреля 1944 г. награждена орденом Суворова II степени.

В апреле дивизия перенесла боевые действия на территорию Румынии севернее г. Яссы. До августа 1944 г. дивизия вела наступательные и оборонительные бои в этом районе.

С 20 августа по 5 сентября 1944 г. дивизия участвовала в Ясско-Кишиневской операции 2-го Украинского фронта. В этой операции 373 стрелковая дивизия, завершая окружение немецко-фашистских войск в районе г. Хуши, встретилась с другой Челябинской дивизией — 20-й гвардейской (174 стрелковая), действующей в составе 3-го Украинского фронта.

После ликвидации окруженной группировки 52-я армия была выведена в резерв Верховного Главнокомандования и переведена в полосу действия 1-го Украинского фронта. В октябре в районе г. Владимир-Волынский дивизия пополнилась личным составом, в основном молодежью, рождения 1926 и даже 1927 годов, прибывшей с Урала и Украины. В конце октября дивизия передислоцировалась на территорию Польши в район г. Розвадув, здесь продолжалась подготовка личного состава к предстоящим боям.

В ночь на 23 декабря 1944 г. дивизия перешла Вислу и вступила на сандомирский плацдарм. Отсюда 12 января 1945 г. 373-я начала свой путь в Германию, участвуя в Висло-Одерской операции (12 января — 3 февраля) 1-го Украинского фронта. В ходе этой операции освободила г. Намслау (Намыслув) и в ночь на 24 января вышла к реке Одер, сходу форсируя ее и занимая плацдарм на противоположном берегу юго-восточнее Бреслау (Вроцлав). До 2 февраля уральцы вели ожесточенные бои по расширению и закреплению плацдарма на западном берегу, отражая многочисленные контратаки противника. Затем дивизия была переброшена в район северо-западнее Бреслау и 8 февраля 1945 г. перешла в наступление, участвуя в Нижне-Силезской операции (8—24 февраля) 1-го Украинского фронта, участвовала во взятии городов Гайнау (Хойнув), Лигниц (Легница) и в районе города Пенцих вышла к р. Нейсе. С этого рубежа с 16 апреля 373-я стрелковая участвовала в Берлинской операции (16 апреля — 8 мая 1945 г.) в общем направлении на г. Дрезден.

За образцовое выполнение заданий командования при выходе к р. Одер и ее форсирование, овладение городами Намслау, Гайнау, Лигниц и другими населенными пунктами дивизия награждена третьим орденом — орденом Кутузова II степени,

1235 стр. полк — орденом Суворова III степени,

1237 стр. полк — орденом Александра Невского,

1239 стр. полк — орденом Кутузова III степени.

С 6 мая 1945 г. дивизия участвует в Пражской операции (6—11 мая) 1-го Украинского фронта и ликвидации последней группировки фашистской армии под командованием, Шернера, восточнее Праги. 8 мая дивизия вступила в г. Герлиц, здесь воины дивизии узнали о капитуляции Германии, но для них боевые действия завершились только 13 мая после полной ликвидации остатков фашистских войск на территории Чехословакии. За образцовое выполнение заданий командования и проявленные при этом отвагу и мужество около 20 тысяч солдат и офицеров дивизии награждены боевыми орденами и медалями. 10 из них: Иван Яковлевич Александренко, Григорий Моисеевич Гончарь, Игнатий Семенович Дятлов, Николай Иванович Князев, Афанасий Гурьянович Коробейников, Сергей Демьянович Леоницкий, Мамед Джамбраилович Мамедов, Владимир Владимирович Никишов, Максим Федорович Петин, Николай Иванович Суханов стали Героями Советского Союза.

377 стрелковая дивизия — формировалась в ноябре 1941 г. в г. Чебаркуле. Шефами при формировании были сотрудники Управления Южно-Уральской железной дороги. Закончив формирование, она в декабре 1941 г. принимает участие в наступательных боях в составе Волховского фронта в районе Тихвина. Южноуральцы в этих боях освободили около 30 населенных пунктов и нанесли противнику немалый урон. Разгром тихвинской группировки немцев облегчил положение Ленинграда. В январе 1942 г. 377-я стрелковая в составе 59 армии форсировала р. Полисть и перерезала шоссе Чудово-Новгород. В дальнейшем вела оборонительные и наступательные бои в составе Волховского фронта в верховьях р. Луга. Активно действовали южноуральцы и в составе Северо-Западного фронта. В 1944 г. в составе 1 ударной армии 3 Прибалтийского фронта участвовала в Рижской операции (14 сентября — 22 октября), освобождала город Валгу, за что удостоена наименования «Валганская», затем г. Лимбажи, Ригас-Юрмала, Слока, Кемери. За мужество и отвагу воинов дивизии, проявленные в боях по освобождению Прибалтики, дивизия награждена орденом Красного Знамени. Тысячи воинов награждены орденами и медалями, а Сергей Михайлович Черепанов удостоен звания Героя Советского Союза.

Дивизией командовали:

полковник К. А. Цаликов (1941—1942)

полковник С. С. Сафронов (1943)

полковник Т. Д. Дудоров (1944)

полковник А. М. Картавенко (1944—1945).

381 стрелковая дивизия — формировалась в октябре 1941 г. в г. Златоусте. Боевое крещение получила вместе с 369 и 373 стрелковыми дивизиями в составе 39 армии Калининского фронта в районе северо-западнее Ржева, затем в составе 29 армии атаковала г. Ржев. После ликвидации горловины между Ржевом и станцией Оленино немецкими войсками, 381-я дивизия вместе с другими соединениями 29-й армии оказалась в окружении. Часть соединений пробились на север, а часть, в том числе и 381-я стрелковая, — на юг в расположение 39 армии. С этого момента она вновь вошла в состав этой армии и прошла весь ее боевой путь с февраля по июль 1942 г. Наступления и оборона, тяжелейший выход из окружения. В ноябре 1942 — январе 1943 г. в составе 3 ударной армии Калининского Фронта участвовала в Великолукской операции (24 ноября 1942 — 20 января 1943). Благодаря действиям 381 дивизии, нашим войскам удалось окружить группу немецких войск в районе Великих Лук, предотвратить ее деблокирование. Воины соединений и частей, участвующих в Великолукской операции, были удостоены благодарности Верховного Главнокомандующего. Особо отличившийся 1259-й стрелковый полк 381 дивизии был награжден орденом Красного Знамени.

Затем 381-я дивизия была передана Ленинградскому фронту, где в 1944 г. ведет бои в Выборгской операции (10—20 июня), прорывает оборону противника на Карельском перешейке. За мужество и героизм, проявленные воинами дивизии в этих боях, дивизия получила почетное наименование «Ленинградская», а ее 935 арт. полк награжден орденом Красного Знамени.

После разгрома фашистских войск под Ленинградом дивизия в составе 2 ударной армии передается 2 Белорусскому фронту, в составе которого участвует в Млавско-Эльбингской операции (14—26 января 1945 г.) и освобождает город Эльбинг, ее 1263-му стрелковому полку присвоено наименование «Эльбингский».

В дальнейшем дивизия ведет ожесточенные бои в Восточно-Померанской операции (10 февраля — 4 апреля 1945 г.) и участвует в освобождении городов Грудзёндз и Данциг. На заключительном этапе войны дивизия участвует в Берлинской операции в общем направлении на Штральзунд. Боевые действия закончила как 381 стрелковая, Ленинградская, Краснознаменная дивизия. Тысячи воинов дивизии за проявленный героизм в боях награждены орденами и медалями, а троим: Гельми Аблязовичу Багаутдинову, Набиджану Минбаеву, Владимиру Трофимовичу Рубченкову присвоено звание Героя Советского Союза.

Дивизией командовали:

полковник Б. С. Маслов (1943)

полковник Л. Л. Щетинин (1944)

генерал-майор А. В. Якушев (1944—1945).

78 кавалерийская дивизия — сформирована в г. Троицке в основном из уральских казаков. После формирования вошла в состав 59 армии. Сначала была на строительстве оборонительных рубежей в Архангельском военном округе. Со второй половины декабря 1941 г. — на Волховском фронте. С конца апреля по июль 1942 года входит в состав Ленинградского фронта, участвует в обороне Ленинграда от немецко-фашистских войск. Затем след уральских казаков теряется. Где вы, славные уральские конники?

47 и 50 стрелковые бригады — формировались в октябре 1941 г. 47 — в г. Верхнем Уфалее (командиром бригады был полковник С. Н. Лысенков), 50 — на станции Лебяжье (командовал бригадой полковник В. В. Рябов). Эти бригады раньше других челябинских соединений вступили в бой. 28 ноября 1941 года они из состава еще формировавшейся 1-й ударной армии были брошены на ликвидацию плацдарма на восточном берегу канала Волга — Москва, который удалось захватить немецко-фашистским войскам. В ходе этих боев 50 стрелковая бригада освободила г. Яхрома. В немалой степени успеху способствовала 47 стрелковая бригада.

В составе 1-й ударной армии 47 и 50 бригады участвовали в освобождении г. Клин. В феврале 1942 г. обе бригады в составе 1 ударной армии были переданы Северо-Западному фронту и до 1943 г. вели наступательные и оборонительные бои в районе озера Ильмень, Старой Руссы и Демянска. В 1943 г. 47-я бригада вошла в состав 70-й, а 50-я — в состав 111-й стрелковых дивизий.

63 и 65 стрелковые бригады — формировались в октябре — ноябре 1943 г., 63 — в поселке Бердяуш, а 65 — в г. Нязепетровске. Получили наименования морских, так как в их состав влилась большая группа моряков Тихоокеанского флота и Амурской военной флотилии. С декабря 1941 г. обе бригады вели оборонительные и наступательные бои на Карельском фронте. 63 бригада в дальнейшем вошла в состав Северного флота и обороняла самый северный участок фронта. Она стала 63 бригадой морской пехоты, ею командовал полковник А. М. Крылов, участвовала в Петсамо-Киркенесской операции, освобождала города Петсамо и Киркенес, получила почетное наименование «Киркенесской». 65 бригада до 1944 г. вела оборонительные бои на Медвежьегорском и Масельском направлениях, а затем стала ядром 176 стрелковой дивизии, которая была сформирована на ее базе.

162 стрелковая дивизия — формировалась в феврале 1942 г. в г. Верхний Уфалей. После завершения формирования была направлена на Юго-Западный фронт, где в мае 1942 г. участвовала в Харьковском сражении. Несмотря на первоначальный успех, эта операция потерпела крах. Многие стрелковые соединения и части, в том числе и 162-я дивизия, прекратили существование. Вновь 162-я стрелковая начала формирование в Ташкенте, а закончила в районе г. Златоуста в мае. Летом 1943 г. вошла в состав сформированной в Уральском военном округе 70-й армии и была направлена на Центральный фронт, где участвовала в Курской битве (5—23 июля), отражая атаки фашистов севернее Курска. В дальнейшем в составе 65 армии того же фронта участвовала в Черниговско-Припятской операции (26 августа — 30 сентября) и освобождении г. Новгород-Северский, за что удостоена почетного наименования «Новгород-Северская». В ноябре 1943 г. 162 дивизия своими действиями способствовала освобождению города Речицы. Затем — освобождение Белоруссии и Польши. В феврале 1945 г. в составе 70-й армии 2-го Белорусского фронта участвовала в Восточно-Померанской операции и освобождении города Прехлау (Пшехлево), затем в Берлинской операции освобождала город Нойбранденбург. По окончании войны стала именоваться 162 стрелковая, Новгород-Северская, Краснознаменная, ордена Суворова дивизия.

Тысячи воинов дивизии награждены орденами и медалями, а 6 из них: Степан Романович Богайчук, Афанасий Лаврентьевич Бодаков, Михаил Михайлович Каюков, Петр Яковлевич Почукалин, Кузьма Максимович Тушнолобов, Виктор Михайлович Юдин стали Героями Советского Союза.

На заключительном этапе боевого пути дивизией командовал полковник А. О. Муратов.

165 стрелковая дивизия — формировалась в марте 1942 г. в г. Кургане, боевое крещение дивизия получила на Волховском фронте летом 1942 г. в составе 59 армии в районе Спасская Полисть и Мясной Бор, обеспечивая выход из окружения 2-й ударной армии. Летом 1943 г. вела бои на Левобережной Украине, а затем была передана в состав 1-го Белорусского фронта, где отличилась при освобождении Ковеля, за что была награждена орденом Красного Знамени.

В июле 1944 г. дивизия в составе 47-й армии 1 Белорусского фронта участвовала в Люблин-Брестской операции (18 июля — 2 августа) и в освобождении города Седлец, за что удостоена наименования «Седлецкая». В дальнейшем в составе 70 армии 2 Белорусского фронта вела наступательные бои в Млавско-Эльбингской (14—26 января 1945 г.) и Восточно-Померанской операциях и освобождала города Модлин (Новогеоргиевск), Торн (Торунь), Бютов. За боевые успехи 562 стр. полк удостоен наименования «Новогеоргиевский», а 751 стр. полк — «Торунский». Во второй половине апреля 165 стрелковая в ходе Берлинской операции отличилась при форсировании р. Одер южнее г. Штеттин, затем двигалась по направлению городов Нойбранденбург, Гюстров, Висмар, способствуя их взятию. За доблесть и мужество, проявленные при выполнении заданий командования была награждена вторым орденом — орденом Кутузова II степени, тысячи воинов удостоены правительственных наград, пятерым: Сергею Павловичу Баскакову, Константину Николаевичу Викторову, Ивану Сергеевичу Малько, Анатолию Андреевичу Меньшикову, Якову Герасимовичу Токмакову присвоено звание Герой Советского Союза.

Дивизией командовал полковник Н. И. Каладзе.

166 стрелковая дивизия — сформирована в январе 1942 г. в г. Чебаркуле, боевые действия начала в составе 53 армии Северо-Западного фронта в районе Демянска и Старой Руссы, нанося удары гитлеровцам, отходящим с Демянского плацдарма. В августе 1943 г. в составе 27-й армии Воронежского фронта вела наступательные бои на Миргородском направлении, отбивала контратаки танковых и моторизованных частей немецкой группы армий «Юг», которой командовал фельдмаршал Манштейн.

25 августа советские войска вступили в Ахтырку, в ее освобождении приняла участие и 166-я стрелковая дивизия под командованием полковника А. И. Светлякова. В последующем была переброшена на 1-й Прибалтийский фронт, где в составе 6-й гвардейской армии участвовала в Шяуляйской операции (5—31 июля 1944 г.) и освобождении городов Браслав и Субата. В составе 4-й ударной армии вела бои в Рижской операции и освобождала город Бауска. Затем уральцы активно действовали в разгроме блокированной в Западной Латвии группы армий «Курляндия», остатки которой капитулировали в конце войны.

За активные боевые действия, мужество и героизм воинов дивизия награждена орденом Красного Знамени. Тысячи воинов удостоены правительственных наград. Три Героя Советского Союза: Николай Васильевич Грибанов, Николай Федорович Забродин, Абибо Эрастович Шишинашвили — совершили свои подвиги в этом соединении.

171 стрелковая дивизия — сформирована в январе 1942 г. в Златоусте. В мае 1942 г. уральцы вели наступательные бои в составе 3-й ударной армии Северо-Западного фронта по ликвидации Демянской группировки противника. В этой армии дивизия прошла весь свой боевой путь. Затем вела наступательные бои в районе Невеля. Вела бои в Режицко-Двинской операции (23 июня — 29 августа 1944 г.) 2-го Прибалтийского фронта, освобождала город Идрицу, за что удостоена почетного наименования «Идрицкая».

Следующим этапом боевого пути 171 дивизии было участие в Прибалтийской наступательной операции (14 сентября — 24 ноября 1944 г.), в результате которой Курляндская группировка фашистской армии была отрезана от Восточной Пруссии. За эти бои дивизия была награждена орденом Красного Знамени. В начале 1945 г. 3 ударная армия, а с нею 171 дивизия переводятся на 1-й Белорусский фронт, где ведут ожесточенные бои с вражескими войсками в Западной Померании. За умелые действия в Западной Померании 171-я стрелковая дивизия награждена орденом Кутузова II степени. На заключительном этапе Отечественной войны 171 дивизия, участвуя в Берлинской операции, освобождала города Панков и Берлин. Воинам дивизии выпала великая честь вместе с бойцами 150 стр. дивизии штурмовать Рейхстаг и своими действиями способствовать водружению знамени Победы над Берлином. За освобождение Берлина она получила наименование «Берлинская» и стала именоваться 171 стрелковая, Идрицко-Берлинская, Краснознаменная, ордена Кутузова дивизия. Семь ее воинов: Михаил Адамович Ивасик, Алексей Игнатьевич Негода, Сергей Васильевич Руднев, Константин Яковлевич Самсонов, Александр Тимофеевич Сотников, Михаил Федорович Толкачев, Павел Николаевич Ширяев удостоены звания Герой Советского Союза.

Командовал дивизией полковник А. И. Негода.

249 эстонская стрелковая дивизия — формировалась в августе 1942 г. в г. Чебаркуле. В ноябре 1942 г. — январе 1943 г. дивизия в составе 3-й ударной армии Калининского фронта участвовала в Великолукской операции (24 ноября 1942 г. — 20 января 1943 г.) и освобождала г. Великие Луки. Воинам, участвующим в его освобождении, приказом Верховного Главнокомандующего от 25 января 1943 г. объявлена благодарность. В дальнейшем дивизия ведет оборонительные и наступательные бои, участвует в прорыве блокады Ленинграда в составе 8 армии Волховского фронта. В 1944 г. в составе Ленинградского фронта участвовала в Таллинской (17—26 сентября 1944 г.), а затем в Моонзундской десантной (24 сентября — 24 ноября 1944 г.) операциях. За мужество и героизм воинов дивизии было присвоено звание «гвардейской» и она награждена орденом Красного Знамени. Она стала 122-й гвардейской, стрелковой, Краснознаменной дивизией. Двум ее воинам: Николаю Николаевичу Матяшину и Альберту Густавовичу Репсону присвоено звание Героя Советского Союза.

Боевые действия дивизия закончила, блокируя Курляндскую группировку фашистских войск.

Командовал дивизией полковник И. Я. Ломбак.

97 отдельная стрелковая бригада — формировалась в районе г. Златоуста (Тундуш, Куваши, Медведевка). Бригада участвовала в обороне Сталинграда и разгроме немецко-фашистской группировки в этом городе. За ратные подвиги уральцев бригада стала 13 гвардейской. После завершения Сталинградской битвы из стрелковых бригад, участвовавших в этом же сражении, были созданы 92, 93, 94 гвардейские стрелковые дивизии. 97 (13 гвардейская) бригада вошла в состав 93 гвардейской стр. дивизии. Командиром этой дивизии стал генерал-майор Тихомиров В. В., ранее командовавший 97-й бригадой.

126 стрелковая бригада — была сформирована в январе 1942 г. в Троицке. Весной 1942 г. бригада прибыла на Северо-Западный фронт. Здесь южноуральцы активно действовали в наступательных боях против Демянской группировки противника. 126 бригада совместно с другими соединениями Северо-Западного фронта обеспечила ликвидацию Демянского плацдарма гитлеровцев. В мае 1943 г. бригада вошла в состав 199 стрелковой дивизии. Вместе с другими воинами этой дивизии уральцы освобождали Смоленск, Белоруссию, Польшу; в Восточно-Померанской операции — города Черск и Данциг. И завершили боевой путь в Берлинской операции в составе 2-го Белорусского фронта.

96 танковая бригада — сформирована в мае 1942 г. в Челябинске из добровольцев, по завершению формирования ей было присвоено почетное наименование «Имени Челябинского комсомола». Боевые действия бригада начала в 1942 г. северо-западнее Воронежа в составе Воронежского фронта. 13—27 января 1943 г. уральцы участвуют в Острогожско-Россошанской операции, в результате которой были разгромлены 15 дивизий противника. Затем Воронежско-Касторненская операция (24 января — 2 февраля 1943 г.). Особо отличились уральцы в боях у села Пузачи, где фашистские войска стремились вырваться из окружения. Лишь небольшому числу гитлеровцев удалось прорваться на запад. В июле 1943 г. 96 танковая бригада вела оборонительные бои на южном участке Курской дуги, громя рвущиеся в направлении Курска фашистские войска. Остановив противника и разгромив его основные силы, войска Воронежского фронта 3 августа перешли в наступление. Среди наступавших была и 96 танковая бригада им. Челябинского комсомола. Она вместе с другими соединениями освобождала Белгород, их боевым успехам впервые салютовала столица нашей Родины Москва.

Бригада участвовала в освобождении Харькова, Правобережной Украины, Молдавии, а затем в составе 3 Украинского фронта оказывала помощь болгарскому народу в его борьбе против фашистской диктатуры. Она отличилась при освобождении г. Шумлы (Шумска) и была удостоена наименования «Шуменская». До конца войны 96-я танковая, Шуменская, им. Челябинского комсомола бригада находилась в Болгарии.

Бригадой командовали: полковник В. Г. Лебедев (1942—1943)

полковник А. М. Попов (1943—1944)

полковник В. А. Кулибабенко (1944—1945)

97-я танковая бригада — сформировалась в июне 1942 г. в Челябинске. Боевые действия начала в августе 1942 г. в составе 12 танкового корпуса Западного фронта в контрнаступлении наших войск в районе г. Козельск.

В январе 1943 г. в составе 3-й танковой армии Воронежского фронта участвовала в Острогожско-Россошанской операции и освобождала г. Россошь, за что удостоена благодарности Верховного Главнокомандующего. Затем 2 февраля — 3 марта 1943 г. в ходе Харьковской наступательной операции того же фронта освобождала город Чугуев и Мерефу. В марте бригада ведет ожесточенные бои в Харьковской оборонительной операции (4—25 марта). В июле 1943 г. в составе Брянского, затем Центрального фронтов участвовала в Курской битве, за отличие в которой становится 52-й гвардейской. С августа 1943 г. уральцы в составе 3-й танковой армии Воронежского фронта в битве за Днепр (25 августа — 23 декабря) освобождают столицу Украины г. Киев. За участие в освобождении г. Фастов бригаде присвоено почетное наименование «Фастовской».

В декабре 1943 г. уральцы-гвардейцы участвуют в Житомирско-Бердичевской операции (24 декабря 1943 — 14 января 1944) и освобождении г. Житомир. Затем 13 июля — 29 августа 1944 г. — Львовско-Сандомирская операция и освобождение Львова. В январе 1945 г. 52-я гвардейская танковая бригада в составе 3 гвардейской танковой армии ведет бои в Висло-Одерской операции 1-го Украинского фронта, освобождает города Пиотркув и Карльсмаркт. На заключительном этапе войны бригада в ходе Берлинской и Пражской операции освобождает города Цоссен, Тельтов, Берлин и Прагу. За мужество и героизм, проявленные уральцами в боях, бригада награждена орденом Ленина, двумя орденами Красного Знамени, орденами Суворова и Богдана Хмельницкого. Свыше 2 тысяч ее воинов награждены орденами и медалями, 18 из них: Михаилу Ивановичу Ахтырченко, Борису Ивановичу Берестовскому, Виктору Алексеевичу Бугаеву, Виктору Александровичу Верескову, Тенгизу Ивановичу Джапаридзе, Николаю Андреевичу Жихареву, Георгию Поликарповичу Комарычеву, Степану Матвеевичу Крайневу, Израилу Григорьевичу Куперштейну, Людвигу Ивановичу Куристу, Филиппу Прокофьевичу Лохматикову, Александру Павловичу Лягасову, Ивану Макаровичу Мацаку, Петру Трофимовичу Павлову, Матвею Петровичу Стрижкову, Ивану Степановичу Трубину, Александру Васильевичу Щербаку присвоено высокое звание Героя Советского Союза.

Только за освобождение городов более 10 раз столица нашей Родины Москва салютовала доблестным уральцам. После завершения боевых действий бригада стала именоваться — 52 гвардейская, танковая, Фастовская, ордена Ленина, дважды Краснознаменная, орденов Суворова и Богдана Хмельницкого бригада.

На заключительном этапе войны бригадой командовал подполковник Л. И. Курист, бывший секретарь Звериноголовского РК ВЛКСМ (ныне Курганская область).

99 танковая бригада — формировалась в июне 1941 г. в Челябинске. В июле — августе 1942 г. вела ожесточенные бои с рвущимся к Сталинграду врагом в излучине Дона. В августе 1942 г. обороняла Сталинградский тракторный завод, который продолжал работать, выпуская и ремонтируя танки. Сражалась в районе поселков Рынок и Гумрак.

В составе 3-й гвардейской армии участвует в Ворошиловградской операции (29 января — 18 февраля 1943 г.) Юго-Западного фронта. Затем в составе Воронежского фронта участвовала в Курской битве в районе города Белгорода. За особое отличие в ней 99-я танковая была удостоена звания «Гвардейская», она стала 59-й гвардейской. В дальнейшем бригада вела наступательные бои в Белгородско-Харьковской операции (3—23 августа 1943 г.) и освобождала г. Лебедин. В ходе наступления Воронежского фронта на Киевском направлении участвовала в освобождении г. Лубны.

Затем бригада в составе 2-й танковой армии в ходе Люблин-Брестской операции 1-го Белорусского фронта участвует в освобождении городов Люблин и Миньск-Мазовецки. За освобождение Люблина она удостоена наименования «Люблинская». Далее ее путь лежал на Варшаву, она участвовала в освобождении предместья Варшавы — крепости Прага.

В Млавско-Эльбингской операции (14—26 января 1945 г.) 2-го Белорусского фронта освобождает г. Дейч-Элау. В феврале — апреле 1945 г. челябинцы ведут бои в ходе Восточно-Померанской операции (10 февраля — 4 апреля 1945 г.) 2-го Белорусского фронта и совместно с другими соединениями освобождает города Прейсиш-Старгард и Данциг. За мужество и героизм, проявленные воинами бригады при выполнении заданий командования, бригада награждена двумя орденами Красного Знамени, орденами Суворова II степени и Кутузова II степени и завершила войну как 59 гвардейская, танковая, Люблинская, дважды Краснознаменная, орденов Суворова и Кутузова бригада.

Около двух тысяч ее воинов награждены орденами и медалями, а шестерым из них: Николаю Кузьмичу Козловскому, Георгию Ивановичу Максимову, Василию Абрамовичу Потапову, Сергею Николаевичу Суворову, Василию Федоровичу Тюрину, Ивану Семеновичу Федченко присвоено звание Героя Советского Союза.

119 танковая бригада — формировалась в г. Верхний Уфалей. Летом 1942 г. вела бои в районе г. Ржева. Другими сведениями об этой бригаде автор не располагает. Возможно, что она была преобразована в танковый полк.

166 танковая бригада — формировалась в г. Верхний Уфалей. В июле — августе 1942 г. вела ожесточенные бои в излучине Дона. Вместе с другими соединениями изматывала противника. Когда враг отрезал правофланговые соединения 62-й армии, 166-й танковой бригаде была поставлена задача пробиться к окруженным и разорвать кольцо окружения. С поставленной задачей бригада успешно справилась, но понесла большие потери. В этих боях погиб командир бригады подполковник И. Д. Пиорунский. По неподтвержденным документально сведениям 166 танковая бригада была преобразована в танковый полк.

37-я мотострелковая бригада — формировалась в августе 1942 г. в г. Верхний Уфалей. Затем преобразована в механизированную бригаду. Боевые действия начала в составе 41-й армии Калининского фронта. Сначала вела оборонительные бои в районе юго-западнее г. Белый, а затем в январе-марте 1943 г. — наступательные бои против ржевско-вяземской группировки противника на направлении Белый — Сычевка. С августа 1943 г. 37-я механизированная бригада входит в состав 1-г механизированного корпуса и ведет бои по освобождению левобережной Украины в направлении Змиев — Красноград — Кременчуг. После захвата плацдарма Степным фронтом на правом берегу Днепра в районе Кременчуга бригада ведет ожесточенные бои по его расширению. В начале 1944 г. челябинцы в составе 1-го механизированного корпуса передаются 1-му Белорусскому фронту, где 24—29 июня участвуют в Бобруйской операции. В Минской операции (29 июня — 4 июля 1944 г.) 30 июня бригада освобождает г. Слуцк, за что получает почетное наименование «Слуцкая».

В последующем уральцы действуют на барановичско-брестском направлении, а в январе 1945 г. — в Варшавско-Познанской операции (14 января — 3 февраля) 1-го Белорусского фронта и совместно с другими соединениями освобождает города Лович и Кутко. Затем бригада участвует в Восточно-Померанской операции, за успешные боевые действия в которой получает наименование «Померанская».

Завершает боевые действия 37-я механизированная бригада в Берлинской операции и взятии Берлина. За мужество и героизм воинов бригада была награждена орденами Красного Знамени, Суворова II степени и Кутузова II степени и стала именоваться 37-я механизированная, Слуцко-Померанская, Краснознаменная, орденов Суворова и Кутузова бригада. Более двух тысяч ее воинов награждены орденами и медалями, а шестеро из них: Иван Павлович Воронин, Сергей Иванович Зорин, Наджаф Раджабали оглы Рафиев, Флавиан Владимирович Рысевец, Александр Петрович Садовой, Михаил Васильевич Хотимский — удостоены звания Героя Советского Союза.

На завершающем этапе боевого пути бригадой командовал полковник М. В. Хотимский.

54-я мотострелковая бригада — формировалась в ноябре 1942 г. в г. Верхний Уфалей. Была преобразована в механизированную. Боевые действия начала в составе 6-го механизированного корпуса, участвуя в Сталинградской битве (19 ноября 1942 г. — 2 февраля 1943 г.) и в разгроме фашистских войск под командованием Манштейна, стремившихся к соединению с армией Паулюса, окруженной в Сталинграде. За героизм, проявленный уральцами в этих боях, она стала 11-й гвардейской.

В составе 5-й гвардейской танковой армии участвовала в знаменитом танковом сражении под Прохоровкой. Затем наступательные бои в Белгородско-Харьковской операции, освобождение левобережной Украины, бои по расширению плацдарма на правом берегу р. Днепр, юго-восточнее г. Кременчуг.

В январе 1944 г. бригада в составе 5-го гв. мех. корпуса вела бои в Кировоградской операции (5—16 января 1944 г.) 2 Украинского фронта, способствуя своими действиями освобождению г. Кировоград. В конце января 5-й корпус, а с ним и 2 гв. мех. бригада, выведен в резерв фронта, затем — в резерв Верховного главнокомандования. В январе 1945 г. 5-й гвардейский механизированный корпус передается 4-му Украинскому фронту. Здесь 11 бригада принимала участие в Западно-Карпатской (12 января — 18 февраля 1945 г.) и Моравска-Островской (10 марта — 5 мая) операциях. В марте-начале апреля 5-й гв. мех. корпус вошел в состав 4-й гвардейской танковой армии 1-го Украинского фронта.

За бои в Берлинской операции бригада удостоена почетного наименования «Берлинская». Боевые действия завершила в Пражской операции. Знамя бригады украсили ордена Кутузова и Богдана Хмельницкого. Более тысячи воинов награждены орденами и медалями, а Арутюн Рубенович Мелетян удостоен звания Героя Советского Союза.

Командовали бригадой:

полковник И. В. Студеникин (1942—1943)

полковник И. Т. Носков (1944—1945).

15 отдельная лыжная бригада — формировалась в Челябинской области. Вела боевые действия по февраль 1943 г. на Северо-Западном фронте, а затем вошла в состав 1-й гвардейской танковой армии, которая формировалась в районе г. Осташков.

16 отдельная лыжная бригада — формировалась в Челябинской области. Летом 1942 г. участвовала в боевых действиях в составе Западного фронта в районе Козельска. В дальнейшем вошла в состав 346 стрелковой дивизии.

14, 17, 18 отдельные лыжные бригады — формировались в Челябинской области в 1942 г. К большому сожалению, не удалось что-либо установить о боевых делах этих соединений.

244 Челябинская танковая бригада — формировалась в Челябинске в апреле 1943 г. как одно из соединений Уральского добровольческого корпуса. Боевое крещение получила в Курской битве. 4-я танковая армия с входящей в нее 244 танковой бригадой была введена в боевые действия в полосе Западного фронта 26 июля 1943 г.

За доблесть и мужество, проявленные воинами бригады в Курской битве, бригада удостоена звания гвардейской и стала 63 гвардейской Челябинской танковой бригадой.

Бригада прошла славный боевой путь, участвовала в освобождении правобережной Украины, в Проскуровско-Черновицкой (4 марта — 17 апреля 1944 г.), Львовско-Сандомирской, Висло-Одерской, Нижне-Силезской, Верхне-Силезской (15—31 марта 1945 г.), Берлинской и Пражской операциях. Освобождала города Каменец-Подольский, Львов, Шпроттау, Потсдам, Берлин и Прагу. За обходной маневр, способствующий освобождению города Пиотркув, бригада удостоена наименования Петраковской. За активные боевые действия и отличное выполнение заданий командования Челябинская бригада была награждена орденами Красного Знамени, Суворова II степени и Кутузова II степени. Около двух тысяч воинов награждено орденами и медалями, а семеро из них: Василий Иванович Кружалов, Павел Павлович Кулешов, Дмитрий Мефодьевич Потапов, Иван Ефимович Романченко, Федор Павлович Сурков, Михаил Георгиевич Фомичев, Петр Иванович Цыганков удостоены звания Героя Советского Союза.

Командир бригады — М. Г. Фомичев — этого звания удостоен дважды.

9-я артиллерийская дивизия прорыва — формировалась в июле 1943 г. в районе г. Чебаркуль — Медведевка — Куваши. В состав дивизии входили: 23 гаубичная артиллерийская бригада, 26 легкая артиллерийская бригада, 30, 115 и 123 пушечные арт. бригады, 113 гаубичная арт. бригада большой мощности и 10 минометная бригада.

Боевые действия уральская дивизия начала в августе 1943 г. в Донбасской (13 августа — 22 сентября) наступательной операции в составе Юго-Западного фронта. Совместно с другими соединениями освобождала г. Барвенков. А также г. Запорожье, за что удостоена наименования «Запорожская». В дальнейшем вела боевые действия на Украине, в Молдавии, Румынии, Югославии, Венгрии и Австрии. За освобождение Белграда ее 23 гаубичная арт. бригада удостоена наименования «Белградская». В ходе Будапештской операции (29 октября 1944 г. — 13 февраля 1945 г.) освобождала г. Секешфехервар.

В Венской операции (16 марта — 15 апреля 1945 г.) уральцы участвую в освобождении столицы Австрии Вены. За мужество и героизм, проявленные артиллеристами в боях, тысячи воинов награждены орденами и медалями, а командир дивизии генерал-майор Андрей Иванович Ратов удостоен звания Героя Советского Союза.

12-я артиллерийская дивизия прорыва — формировалась в январе 1943 г. в районе г. Чебаркуль — Медведевка — Куваши. Командир дивизии генерал-майор М. Н. Курковский. В состав дивизии входили: 11 минометная бригада, 41 пушечная арт. бригада, 46 легкая арт. бригада, 89 тяжелая гаубичная арт. бригада большой мощности. В Берлинской операции в состав дивизии была включена 41 гвардейская минометная бригада.

Боевое крещение дивизия получила на Курской дуге, отбивая атаки противника в полосе обороны Центрального фронта. Затем — наступательные бои в Брянской, Черниговской и Гомельской областях. Форсирование р. Днепр у г. Речица, участие в освобождении Белоруссии и Польши.

В ходе Белорусской операции (23 июня — 29 августа 1944 г.) участвовала в освобождении предместья Варшавы — крепости Прага. За освобождение Праги ее 104 гаубичная арт. бригада удостоена наименования «Пражская». В январе-феврале 1945 г. дивизия ведет бои в Висло-Одерской операции, участвует в освобождении городов Зволень, Радом и Познань. За освобождение г. Радом 46-я легкая арт. бригада получает наименование «Радомская», а г. Познань — 41 пушечная арт. бригада наименована «Познанская». Завершили боевые действия челябинские артиллеристы в Берлинской операции и взятия Берлина. Тысячи воинов дивизия награждены орденами и медалями, а 15 из них: Николай Герасимович Барышев, Манзус Ванахун, Александр Герасимович Губарь, Василий Семенович Жеребцов, Григорий Трофимович Зорин, Николай Петрович Иванов, Леонид Алексеевич Колотилов, Александр Дмитриевич Левченко, Николай Спиридонович Павлов, Федор Петрович Пуртов, Василий Михайлович Сидельников, Феоктист Андреевич Трифонов, Джуракул Тураев, Федор Матвеевич Хлуднев, Георгий Евгеньевич Шумаков удостоены звания Героя Советского Союза.

16-я артиллерийская дивизия прорыва — формировалась в январе 1943 г. в районе г. Чебаркуль — Медведевка — Куваши в составе: 14 минометной, 49 легкой артиллерийской, 52 гаубичной артиллерийской, 61 пушечной артиллерийской, 90 тяжелой гаубичной артиллерийской, 109 гаубичной артиллерийской бригад.

Командовали дивизией на разных этапах ее боевых действий:

полковник В. В. Нилов

генерал-майор Н. А. Гусаров

полковник А. И. Строк

генерал-лейтенант Н. С. Петров.

Боевые действия начала в июле 1943 г. в составе Воронежского фронта, отбивая атаки фашистских войск в районе севернее Белгорода. В последующем в составе Степного и 2-го Украинского фронтов вела бои по освобождению левобережной Украины и форсировала Днепр. Вместе со стрелковыми соединениями освобождала г. Кременчуг. Вела бои по захвату и расширению плацдарма на правом берегу Днепра, а в январе 1944 г. принимала участие в освобождении г. Кировограда, за что удостоена наименования «Кировоградская». Затем Корсунь-Шевченковская, Уманско-Батошанская, Ясско-Кишиневская операции. За освобождение г. Плоешти 61-я пушечная артиллерийская и 14 минометная бригады удостоены наименования «Плоештинская».

Далее путь дивизии пролегал по Румынии и Венгрии. Участвуя в Будапештской операции, уральцы обеспечивают освобождение столицы Венгрии Будапешта. Две бригады — 52-я и 19-я гаубичные — удостоены почетного наименования «Будапештская». В Братиславско-Брновской операции (25 марта — 5 мая 1945 г.) 2 Украинского фронта дивизия совместно с другими соединениями освобождает города Комятице и Братиславу. За освобождение Братиславы 49 легкая артиллерийская бригада получила наименование «Братиславская». Боевые действия челябинцы закончили на территории Чехословакии, участвуя в Пражской операции. За мужество и отвагу, проявленные воинами дивизии, ее знамя украсили ордена Красного Знамени и Суворова II степени. Тысячи солдат и офицеров награждены орденами и медалями, а 8 из них: Петр Харитонович Бухтулов, Максим Михайлович Коняшкин, Николай Леонтьевич Никольчук, Иван Константинович Никульников, Анатолий Архипович Попов, Анатолий Федорович Прокашев, Иван Васильевич Пронин, Василий Романович Щетинин удостоены звания Героя Советского Союза.

18 артиллерийская дивизия прорыва — формировалась в январе 1943 г. в районе Чебаркуль — Медведевка — Куваши. В состав дивизии входили 2-я, 3-я, 80-я тяжелые гаубичные, 58-я и 120-я гаубичные, 65 легкая — артиллерийские бригады, 42 минометная бригада. Командовал дивизией генерал-майор Б. И. Кознов.

Боевые действия дивизия начала в составе Ленинградского фронта в январе 1944 г. в наступлении наших войск под Ленинградом. Участвуя в Красносельско-Ропшинской операции (14—30 января 1944 г.) совместно с другими соединениями освобождает города Красное Село и Красногвардейск (Гатчина), за что удостоена наименования «Гатчинская». В Ленинградско-Новгородской операции участвует в освобождении города Кингисепп. В июле 1944 г. частью сил ведет бои на Карельском перешейке и освобождает город Виипури (Выборг). 26 июля 1944 г., действуя в Нарвской операции (24—30 июля 1944 г.) Ленинградского фронта огнем своих орудий способствовала освобождению г. Нарва. За освобождение Нарвы две бригады, 65 легкая артиллерийская и 42 минометная, получили наименование «Нарвская».

Затем челябинцы участвуют в Прибалтийской наступательной операции (14 сентября — 24 ноября 1944 г.) и помогают стрелковым соединениям освободить г. Таллин. За освобождение столицы Эстонии 58 гаубичная арт. бригада стала «Таллинской».

После завершения Прибалтийской операции 18 артиллерийская дивизия прорыва переводится на 2-й Белорусский фронт, где в январе 1945 г. участвовала в Млавско-Эльбингской операции и совместно с другими соединениями освобождала г. Насельск. Затем с 10 февраля по 4 апреля 1945 г. — Восточно-Померанская операция. В ней челябинские артиллеристы отличились при освобождении гг. Румельсбург, Кёзлин, Грудзёндз, Штольп, Нойштадт и Гдыня. За боевые действия в этой операции 80 тяжелая гаубичная артиллерийская бригада стала «Померанской», а 398 легкий арт. полк 65 Нарвской легкой арт. бригады получил наименование «Гдынский». Завершила боевые действия 18 Гатчинская арт. дивизия прорыва в Берлинской операции 1-го Белорусского фронта и взятии городов Кепеник и Берлин.

За мужество и отвагу, проявленные при выполнении заданий командования, тысячи воинов дивизии были удостоены правительственных наград, а 13 из них: Владимир Александрович Борисенко, Павел Осипович Васильев, Александр Иванович Гривцов, Николай Васильевич Калуцкий, Иван Сергеевич Кипоть, Борис Ильич Кознов, Александр Петрович Курко, Николай Николаевич Макаренко, Сергей Прокопьевич Пальчиков, Юрий Викторович Пасторов, Иван Георгиевич Степанов, Самуил Михайлович Тапиков, Николай Артемьевич Шумейко — удостоены звания Героя Советского Союза.

39 пушечная артиллерийская бригада — формировалась в феврале 1943 г. в г. Чебаркуле. Командовал бригадой полковник С. В. Ракович. Вошла в состав 17-й арт. дивизии прорыва и прошла с ней весь боевой путь. Боевые действия бригада начала в Орловской операции Брянского фронта и 28 июля 1943 г. совместно с другими соединениями освобождала г. Болхов. Затем уральцы, действуя на миргородском направлении Воронежского фронта, 25 августа освободили г. Ахтырка. В боях на киевском направлении бригада принимает участие в освобождении г. Зеньков (6 сентября). В последующем освобождает левобережную Украину, а в ноябре 1943 г. ведет боевые действия в Киевской операции (3—13 ноября 1943 г.) и огнем своих орудий обеспечивает освобождение столицы Украины г. Киев, а также г. Житомир. 1944 г. ознаменован боями на правобережной Украине, участием в Проскуровско-Черновицкой операции и освобождении городов Винница и Тарнополь (Тернополь). За освобождение Винницы бригада и ее 1247 и 1251 пушечные полки удостоены наименования «Винницкие». В Львовско-Сандомирской операции 1-го Украинского фронта челябинцы участвуют в освобождении Львова. В боях за Львов и в последующем бригадой командовал полковник Коханенко Константин Михайлович.

Участвуя в Сандомирско-Силезской операции (12 января — 3 февраля 1945 г.) 1-го Украинского фронта, уральцы 19 января 1945 г. освобождают г. Краков. На завершающем этапе своих боевых действий 39 Винницкая пушечная артиллерийская бригада участвует в Нижне-Силезской и Берлинской операциях 1-го Украинского фронта.

Тысячи воинов бригады удостоены правительственных наград, а двое из них: Александр Иванович Барданов и Иван Михайлович Щеглов — удостоены звания Героя Советского Союза.

56-я пушечная артиллерийская бригада — формировалась в январе 1943 г. в г. Чебаркуле. Командовал бригадой полковник Ф. Г. Мезенцев. Бригада вошла в состав 26 артиллерийской дивизии и с нею прошла свой боевой путь.

В составе 51 армии 4-го Украинского фронта участвовала в Крымской операции (8 апреля — 12 мая 1944 г.), освобождала Крымский полуостров от фашистов и город русской морской славы — Севастополь. После завершения боевых действий в Крыму 26 артиллерийская дивизия, а с нею и 56 бригада передаются 1-му Белорусскому фронту, где в составе 65 армии ведет бои в Люблин-Брестской операции (18 июля — 2 августа 1944 г.). Затем в составе 2-го Белорусского фронта уральцы участвуют в Млавско-Эльбингской и Восточно-Померанской операциях и освобождении городов Тухель, Прехлау, Бютов, Гдыня. За освобождение г. Гдыня удостоена почетного наименования «Гдынская». Завершила боевые действия в Берлинской операции, в которой огнем своих орудий способствовала освобождению г. Штеттин.

59 пушечная артиллерийская бригада — формировалась в январе 1943 г. в г. Чебаркуле. Бригадой командовал полковник А. И. Юргелевич. Бригада вошла в состав 22 арт. дивизии прорыва и участвовала в Белорусской операции (23 июня — 29 августа 1944 г.) 1-го Белорусского фронта. Освобождала г. Бобруйск и предместье Варшавы крепость Прагу. В дальнейшем вела бои в Варшавско-Познанской операции и участвовала в освобождении г. Варшава и г. Шнайдемюль. За освобождение столицы Польши челябинская бригада удостоена почетного наименования «Варшавская». Затем — Восточно-Померанская операция 1-го Белорусского фронта и освобождение г. Альтдамм. Завершила боевые действия в Берлинской операции в окрестностях Берлина.

61-я пушечная артиллерийская бригада — формировалась в феврале 1943 г. в г. Чебаркуле. Командовал ею полковник Ю. С. Броварник. Вошла в состав 16 артиллерийской дивизии прорыва и прошла в ее составе весь боевой путь. Непосредственно бригада принимала участие в освобождении городов Плоешти, Будапешта и Комьятице. За освобождение Плоешти удостоена наименования «Плоештинская».

64-я пушечная артиллерийская бригада — формировалась в феврале 1943 г. в г. Чебаркуле. Вошла в состав 21 артиллерийской дивизии. Командовал бригадой полковник К. В. Ахназарян, затем подполковник А. В. Чапаев. Боевые действия вела на Калининском и 1-м Прибалтийском фронтах. Участвуя в Духовщинско-Демидовской операции (14 сентября — 2 октября 1943 г.), освобождала г. Духовщина. В декабре 1943 г. вела бои в Городокской операции (13—31 декабря 1943 г.) 1-го Прибалтийского фронта, способствует освобождению г. Городок Витебской области.

Затем бригада участвовала в Полоцкой операции (29 июня — 4 июля 1944 г.) того же фронта в составе 6 гвардейской армии. За освобождение г. Полоцк ее 1304 пушечный арт. полк удостоен наименования «Полоцкий». Затем бригада участвовала в Шяуляйской операции (5—31 июля 1944 г.), Прибалтийской операции (14 сентября — 24 ноября 1944 г.) и в ликвидации Курляндской группировки противника. За мужество и героизм воинов бригады она была награждена орденом Красного Знамени.

68-я пушечная артиллерийская бригада — формировалась в феврале 1943 г. в г. Чебаркуле. Командовали бригадой полковник С. С. Васильев, затем полковник З. Г. Травкин. Боевые действия бригада начала летом 1943 г. в составе 65 армии Центрального фронта. Действуя в Черниговско-Припятской операции совместно с другими соединениями освобождала г. Севск, за что удостоена почетного наименования «Севская». В ноября 1943 г. в ходе Гомельско-Речицкой операции (10—30 ноября 1943 г.) 48-я армия Белорусского фронта освобождала г. Речица, за что получила наименование «Речицкая». В дальнейшем в составе 1-го и 2-го Белорусских фронтов ведет бои по освобождению Белоруссии и Польши, участвуя в Белорусской и Млавско-Эльбингской операциях. Завершает боевые действия в Восточно-Прусской операции в составе 48 армии 3-го Белорусского фронта и освобождении г. Браунсберг.

Челябинские дивизии и бригады активно участвовали во всех крупнейших операциях советских войск в годы Великой Отечественной войны.

Так, в битве за Москву участвовало 7 соединений, в Сталинградской битве — 4 соединения; в Курской битве — 10 соединений, в битве за Днепр — 13 соединений, в разгроме фашистских войск на Правобережной Украине — 11 соединений, в Белорусской операции — 10 дивизий и бригад, в Ясско-Кишневской — 5 соединений, Висло-Одерской — 16, Берлинской — 15, в штурме Берлина — 7 дивизий и бригад, в Пражской операции — 5.

Челябинские соединения участвовали в освобождении и взятии 119 городов, в том числе: советских — 62, польских — 38, германских — 9, чехословацких и венгерских — по 3, Австрии, Болгарии, Норвегии, Румынии, Югославии — по одному. Среди освобожденных городов — 6 столиц государств: Варшава, Вена, Белград, Берлин, Будапешт, Прага.

29 челябинским соединениям, действовавшим на фронтах Отечественной войны в период 2 половина 1943 г. — 9 мая 1945 г., столица нашей Родины только за освобождение городов салютовала 99 раз.

В Челябинских соединениях прошли боевой путь около 500 тысяч воинов, сотни тысяч из них награждены орденами и медалями. 130 Героев Советского Союза совершили подвиги в челябинских дивизиях и бригадах. Более 20 челябинских соединений на полях сражений стали орденоносными.

5 орденов на знаменах 52-й гвардейской Фастовской танковой бригады и 46-й Радомско-Бранденбургской арт. бригады.

4 ордена вручено танкистам 59 гв. Люблинской танковой бригады.

Тремя орденами отмечен вклад в Победу стрелков 373 Миргородской, 371 Витебской стр. дивизий, воинов 37-й Слуцко-Померанской мех. бригады и танкистов 63 гв. Челябинско-Петраковской танковой бригады.

Учитывая особые отличия в боях за Карачев, Севск, Новгород-Северский, Миргород, Запорожье, Фастов, Речицу, Кировоград, Гатчину, Ленинград, Кривой Рог, Винницу, Витебск, Слуцк, Полоцк, Идрицу, Люблин, Нарву, Седлец, Плоешти, Шумлу, крепость Прага, Валгу, Таллин, Белград, Киркенес, Радом, Варшаву, Модлин, Пиотркув, Будапешт, Торн, Эльбинг, Познань, Гдыню, Братиславу, Берлин, Бранденбург челябинским соединениям и частям, в них входящим, были присвоены почетные наименования этих городов.

Лучшим соединениям вручились гвардейские знамена. Среди них 20 (174) Криворожская, 122 (249) Эстонская стрелковые дивизии, 52 (97), 59 (99) и 63 (244) танковые бригады, 11 (54) мехбригада, 13 (97) отдельная стр. бригада.

Подвиги челябинцев на фронтах Великой Отечественной должны быть в памяти своих земляков. Они должны стать примером беззаветного служения Родине и высокого патриотизма.

ВЕЧНАЯ СЛАВА ВАМ,

ВОИНЫ — ЧЕЛЯБИНЦЫ

ЧЕЛЯБИНСКИЕ ВОИНСКИЕ ФОРМИРОВАНИЯ, ОТЛИЧИВШИЕСЯ В БОЯХ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ

(ПО ГОДАМ ФОРМИРОВАНИЯ)

20-я гвардейская, стрелковая, Криворожская, Краснознаменная, ордена Суворова дивизия.

367-я стрелковая, Краснознаменная дивизия.

369-я стрелковая, Карачевская, Краснознаменная дивизия.

371-я стрелковая, Витебская, Краснознаменная, орденов Суворова и Кутузова дивизия.

373-я стрелковая, Миргородская, Краснознаменная, орденов Суворова и Кутузова дивизия.

377-я стрелковая, Валгинская, Краснознаменная дивизия.

381-я стрелковая, Ленинградская, Краснознаменная дивизия.

63-я Киркенесская бригада морской пехоты.

162-я стрелковая, Новгород-Северская, Краснознаменная, ордена Суворова дивизия.

165-я стрелковая, Седлецкая, Краснознаменная, ордена Кутузова дивизия.

166-я стрелковая, Краснознаменная дивизия.

171-я стрелковая, Идрицко-Берлинская, Краснознаменная, ордена Кутузова дивизия.

122-я гвардейская, стрелковая, Краснознаменная дивизия.

13-я гвардейская, стрелковая бригада.

96-я танковая, Шуменская, им. Челябинского комсомола бригада.

52-я гвардейская, танковая, Фастовская, дважды Краснознаменная, орденов Ленина, Суворова и Богдана Хмельницкого бригада.

59-я гвардейская, танковая, Люблинская, дважды Краснознаменная, орденов Суворова и Кутузова бригада.

37-я механизированная, Слуцко-Померанская, Краснознаменная, орденов Суворова и Кутузова бригада.

11-я гвардейская, механизированная, орденов Кутузова и Богдана Хмельницкого бригада.

63-я гвардейская, танковая, Челябинско-Петраковская, Краснознаменная, орденов Суворова и Кутузова бригада.

9-я артиллерийская, Запорожская дивизия прорыва.

12-я артиллерийская дивизия прорыва.

16-я артиллерийская, Краснознаменная, орденов Суворова дивизия прорыва.

18-я артиллерийская, Гатчинская дивизия прорыва.

39-я пушечная, артиллерийская, Винницкая бригада.

56-я пушечная артиллерийская, Гдынская бригада.

59-я пушечная артиллерийская, Варшавская бригада.

64-я пушечная артиллерийская, Краснознаменная бригада.

68-я пушечная артиллерийская, Севско-Речицкая бригада.

А. С. Белин

УЧАСТИЕ ВОИНОВ-УРАЛЬЦЕВ В ОСВОБОЖДЕНИИ КАРЕЛИИ И ЗАПОЛЯРЬЯ

Великая Отечественная война советского народа против фашистской Германии и ее союзников была величайшим событием во всемирной истории. Важную роль в разгроме врага сыграл Карельский фронт.

Из всех советских фронтов он существовал самое продолжительное время (с 21 августа 1941 г. до 15 ноября 1944 г.). Фронт действовал в самой широкой полосе протяженностью почти 1600 километров. Он был образован для ведения боевых действий на северном стратегическом направлении на базе ранее входивших в состав Северного фронта 14 и 7-й армий и надежно прикрывавших линию от Баренцева моря до Ладожского озера. Командованию фронта был оперативно подчинен и Северный флот. Три с лишним года воины Карельского фронта и моряки Северного флота стойко и мужественно защищали Заполярье и земли Карелии.

На этом направлении в течение всей войны оставался участок западной государственной границы протяженностью около 100 километров, который врагу так и не удалось преодолеть.

Войскам Карельского фронта боевые действия пришлось вести в особых физико-географических условиях на театре, разделанном на две неравные зоны — Заполярье и Карелию, не похожих на другие театры.

Здесь малочисленность населения, редкие населенные пункты, слабая дорожная сеть, тундра и глухая тайга, скалистые горы и бурные реки, зимой — непроходимые снега, холодное дыхание близкого Северного океана. На каждом шагу болота и озера, круглосуточные день летом и ночь зимой.

Несмотря на огромные трудности воины Карельского фронта, моряки Северного флота, Онежской и Ладожской флотилий, партизаны Карелии и Мурманской области выстояли в тяжелых оборонительных боях, а затем перешли в наступление, которое завершилось освобождением Карелии и Заполярья. Немалая заслуга в этом и воинов с Урала.

БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ В ЗАПОЛЯРЬЕ И В КАРЕЛИИ

Захвату Советского Заполярья и Карелии фашистская Германия придавала большое значение. В случае потери Заполярья и Карелии наш Северный флот лишился бы своих основных баз, а страна — связи по северному морскому пути с союзниками.

Немецко-фашистские войска, кроме того, получили бы возможность развивать в последующем наступление в глубь СССР. Захват Карелии создавал угрозу Ленинграду с севера, лишал нашу страну важнейших железнодорожных и водных коммуникаций.

Руководству Германии удалось вовлечь в войну против СССР Финляндию, правящие круги которой были враждебно настроены к нашей стране.

В составе немецких и финских войск находились для вторжения в Заполярье и Карелию крупные силы: 3 армейских корпуса (33, 36 и 70-й), горно-стрелковый корпус «Норвегия» и 160 отдельных береговых батарей. В оперативном подчинении армии «Норвегия» был 3-й финский армейский корпус (3 и 6 пехотные дивизии). В северных портах Норвегии базировались корабли гитлеровского ВМФ. Авиационное обеспечение сухопутных сил возлагалось на 5-й воздушный флот. Армия «Норвегия» была укомплектована личным составом, подготовленным для ведения войны в горно-пустынных условиях севера.

Всего для войны в Заполярье и Карелии враг сосредоточил: людей 250 тысяч, орудий и минометов 2300, танковых и штурмовых орудий более 200, около 550 боевых самолетов и до 100 боевых кораблей[1].

К началу войны советская сухопутная граница с Норвегией и Финляндией (1500 км) была прикрыта пограничниками, а также соединениями 14, 7 и 23-й армий Ленинградского военного округа, преобразованного в начале войны в Северный фронт (под командованием генерала М. М. Попова) с задачей надежно обеспечить северный стратегический фланг Красной Армии, сухопутные и морские коммуникации страны. В связи с этим армии получили следующие задачи: — 14А должна была оборонять северное побережье Кольского полуострова (до 30 км) и сухопутную границу от Баренцева моря до Писто (около 550 км), не допустить морской флот противника в Кольский и Мотовский заливы, прочно прикрыть Мурманск и Кировскую железную дорогу на Кандалакшском и Лоуховском направлениях; 7А — во взаимодействии с Ладожской военной флотилией оборонять государственную границу от Писто до Ристалахти (480 км), не допустить выхода противника к Ладожскому озеру, обеспечить работу Кировской железной дороги. Всего советские войска, оборонявшиеся в Заполярье и Карелии, насчитывали более 103 тысяч человек, свыше 1500 орудий и минометов, около 100 танков, более 270 самолетов[2].

Боевые действия Карельского фронта по замыслу и характеру выполняемых задач подразделяются на 3 периода.

Первый период (июнь — декабрь 1941 г.) связан с вторжением войск Германии и Финляндии в пределы Заполярья и Карелии. Стойкость, мужество и массовый героизм воинов фронта остановили врага. Только ценою больших потерь захватчикам удалось продвинуться в Заполярье на 10—85 км и в Карелии на 50—220 км. Враг не смог добиться конечной стратегической цели. В декабре 1941 г. линия фронта стабилизировалась и оставалась почти неизменной до 21 июня 1944 года.

Второй период боевых действий по времени охватывает 2,5 года с января 1942 по июнь 1944 г. В это время наши войска вели стабильную оборону. Одной из характерных особенностей является ее активность. Энергичные действия войск фронта сковывали силы врага, не давали ему возможности перебрасывать соединения на другие участки советско-германского фронта. В ходе обороны, а также благодаря трудовым усилиям жителей Заполярья и Карелии, помогавшим воинам, были созданы условия для перехода войск фронта в наступление. Оно проводилось в третьем периоде боевых действий и охватывало 6 месяцев (июнь — ноябрь 1944 г.).

За это время фронт провел 3 наступательные операции: в Южной Карелии, Северной Карелии и в Заполярье.

Рассмотрим, как развивались события в течение указанных периодов.

Война на севере началась для нас при очень неблагоприятной обстановке. Враг превосходил наши войска в людях более чем в 2,4 раза, в орудиях и минометах — в 1,5, в танках и самолетах — в 2 раза[3].

Особенностью боевых действий являлось то, что они велись по отдельным, изолированным друг от друга направлениям и начались в разные сроки: 29 июня, 1, 3, 8 июля.

Важнейшими из них были: мурманское, кандалакшское, кестеньгское, ухтинское, ребольское, поросерское, петрозаводское и олонецкое.

Первый удар командование армии «Норвегия» нанесло на мурманском направлении. Соотношение сил в Заполярье особенно невыгодным было против 14 армии. Противник здесь создал превосходство в людях в 2—3 раза, а на отдельных направлениях в 4 раза, в орудиях и минометах в 4—5 раз. В воздухе господствовала фашистская авиация.

Гитлеровцы рассчитывали на быструю победу и мечтали «пить чай» в Мурманске уже через три дня после начала боевых действий. Однако, это им не удалось. На мурманском направлении наступал 19 горнострелковый корпус генерала Дитля армии «Норвегия». В бой с фашистами вступили части 14 дивизии 14 армии генерала В. А. Фролова.

В ходе ожесточенных боев советские воины проявили мужество и стойкость. Особенно героически сражались с врагом командиры всех степеней. Например, командир 5 роты 95 стр. полка мл. лейтенант П. Ф. Титов личным примером обеспечил отражение беспрерывных атак противника, за что был отмечен орденом Ленина. Командир артиллерийского взвода лейтенант И. А. Лоскутов вызвал огонь на себя из орудий 104-го пушечно-артиллерийского полка, в котором служил. (Он воспет К. Симоновым в поэме «Сын артиллериста»).

Коллективный подвиг совершили бойцы и командиры 6-й батареи 143 арт. полка 14 стр. дивизии. Находясь в окружении, они метким огнем выводили из строя вражескую пехоту, орудия и минометы. Героическая батарея почти полностью погибла, но не отступила, до конца выполнив приказ командования. Пример отваги и мужества подавали коммунисты и комсомольцы.

Командир батареи ст. лейтенант Г. Ф. Лысенко и его заместитель мл. лейтенант А. М. Осипов посмертно награждены орденами Ленина. Гитлеровские соединения, пробившись на 25—30 км от государственной границы, были остановлены на рубеже Зап. Лица в 60 км от Мурманска.

На Кандалакшском направлении 1 июля развернули наступление главные силы 36 армейского корпуса генерала Фейге.

Противник имел цель перерезать Кировскую железную дорогу, отсечь Кольский полуостров от «Большой земли». Несмотря на ввод противником дополнительных сил Кандалакша осталась для врага недосягаемой. Наши части вынудили врага перейти к обороне. Сопротивление гитлеровцам оказали воины 122 и 104 стр. дивизии, мотострелковый полк танковой дивизии генералов П. С. Шевченко, С. И. Морозова и В. Б. Баранова.

Большую помощь войскам в создании оборонительных рубежей, ремонте боевой техники и изготовлении оружия на подступах к Кандалакше оказали жители города во главе с секретарем горкома партии Г. В. Елисеевым. И на этом направлении в боевую летопись Красной Армии было вписано немало страниц. Командир танка мл. сержант А. М. Грязнов и механик А. С. Игнатов отстреливались в подбитой машине пока хватало боеприпасов, а потом взорвали себя вместе с танком.

Командир 715 стр. полка майор В. Г. Дубаль, будучи раненым, продолжал руководить подчиненными, организовал круговую оборону, а потом с боем вывел подразделения из окружения, за что был награжден орденом Ленина.

8 июля 1941 г. гитлеровцы частью сил 36-го армейского корпуса развернули наступление на Кестеньгско-Лоуховском направлении против значительно уступавших им в силах подразделений 242 стр. полка 104 стр. дивизии подполковника Н. Ф. Цыганкова и небольшой группы пограничников из отряда майора Н. Т. Гольцева. Уже в начале августа в ходе сопротивления наших войск противник был остановлен недалеко от государственной границы на рубеже реки Совьянга.

Противник, имея подкрепление, пытался пробиться к Лоухи.

В ходе напряженных боев и в связи с принятыми со стороны советского командования мерами захватчики, понеся большие потери, в сентябре были оставлены.

Ожесточенные бои с началом войны развернулись в полосе 7А. И здесь враг создал значительное превосходство в силах и средствах. Против 7А, оборонявшейся силами 3-х дивизий (168, 71 и 54-й), противник имел 9 дивизий и 3 бригады из состава карельской армии финнов. При этом пехотные дивизии врага в 1,5—2 раза превосходили советские стрелковые дивизии[4].

На ухтинском направлении 1 июля 1941 г. в наступление перешли 2 дивизии 3-го финского корпуса. В ходе десятидневных боев с двумя полками 54 стр. дивизии генерала И. В. Панина и пограничниками 1-го погранотряда ценой огромных потерь противнику удалось потеснить наши части и занять оборону в 10 км западнее Ухты.

4 июля началось наступление финских войск на ребольском направлении. Здесь врагу оказали сопротивление воины 337 полка 54 стр. дивизии и 73 погранотряда. После упорных боев советские войска отошли на рубеж реки Пизма. Здесь из отдельных частей была сформирована 27 стр. дивизия полковника Г. К. Козлова. Все попытки финнов прорвать оборону наших частей и выйти к Кировской железной дороге на ухтинском и ребольском направлениях были сорваны.

В июле перешли в наступление на петрозаводском и олонецком направлениях главные силы Карельской армии. И здесь враг был остановлен.

В ходе двухмесячного приграничного сражения героическими усилиями войск 14 и 7 армий, пограничников и флота гитлеровские и финские войска были измотаны. Их планы по захвату Мурманска на третий день боев, а также соединиться южнее реки Свирь с группой армий «Север» потерпели крах. Наступательный дух противника оказался сильно надломленным. Именно в июле — августе 1941 г. воины фронта и моряки Северного флота заложили основы для провала наступательной стратегии вермахта на севере.

В ходе двухмесячных боев на Карельском фронте стало ясно, что гитлеровское командование главные усилия сосредоточивало на ленинградском направлении. Вместе с тем, стала выясняться и самостоятельность стратегического значения обороны Заполярья и Карелии.

Важность этого направления усиливалась и тем, что в сентябре — октябре 1941 г. на конференции представителей 3 держав — СССР, США и Англии было достигнуто соглашение о развитии трехсторонних военно-экономических связей между ними. В свете этого незамерзающий порт Мурманск и Архангельск рассматривались как наиболее удобные перевалочные базы для грузов, приходящих из этих стран. Для их переброски в Южном направлении одной из важных магистралей становилась Кировская железная дорога и ее ответвление Сорока — Обозерская. В сентябре войска фронта продолжали вести ожесточенные бои. К октябрю 1941 г. фронт на мурманском направлении окончательно стабилизировался (до октября 1944 г.). Провалилось сентябрьское наступление гитлеровцев на Кандалакшском и лоуховском направлениях.

В этих боях противник был обескровлен частями 122 и 104 стр. дивизий, а также 88 стр. дивизии полковника В. А. Соловьева и 5 стр. бригады полковника Н. А. Чернухи.

Гитлеровское командование приняло решение в Заполярье перейти к обороне задолго до исхода событий под Москвой и Ленинградом.

Армия «Норвегия» в октябре 1941 г. получила задачу начать боевые действия еще зимой, чтобы в 1942 г. овладеть Мурманском, полуостровом Рыбачий и Кировской железной дорогой.

В марте 1942 г. в одном из ожесточенных боев на рубеже реки Западная Лица наши бойцы пленили нескольких солдат и офицеров противника.

При осмотре документов у обер-лейтенанта Шорнборна был обнаружен красочный пригласительный билет в ресторан «Арктика» на торжественный офицерский банкет по случаю взятия Мурманска[5]. Но эти замыслы не осуществились. 19 горнострелковый корпус был остановлен на рубеже Западная Лица в 60 км от Мурманска и не продвинулся больше ни на шаг, несмотря на бешеные атаки.

Писатель И. Г. Эренбург в газете Карельского фронта «В бой за Родину» (ноябрь 1942 г.) так высмеивает командира 19 корпуса горных егерей хваленого немецкого генерала Э. Дитля:

«Немецкий генерал Дитль заявил 10 лет тому назад: «Победить противника, как и девушку, можно только молниеносно». Может быть, генерал Дитль «победил» молниеносно какую-нибудь Гретхен… Но на войне генералу пришлось отказаться от молний: его горные стрелки топчутся на месте… Они не пришли в Мурманск и не придут. Защитники Советского Севера защищают жизнь России. Они поставлены Родиной на трудный и почетный пост. Они не дрогнули, не отступили…»[6]

В начале декабря 1941 г. и на левом крыле Карельского фронта наступление врага было остановлено.

Конец 1941 и начало 1942 г. ознаменовались важными событиями на других участках советско-германского фронта.

5 декабря началось контрнаступление наших войск под Москвой. Еще раньше противнику был нанесен удар под Тихвином, в котором принимали участие и части 7А. Немецко-фашистские войска потерпели поражение под Ростовом.

Если в первые месяцы войны на Карельском фронте оборона носила очаговый характер, то в последние — она получила необходимую глубину. Советское Верховное Главнокомандование принимало меры по усилению войск. Уже в декабре 1941 и начале 1942 фронт получил подкрепления — 263, 367 и 152 стр. дивизии, а также 7 морских стр. бригад.

Зимой 1941—1942 гг. поступило 15 лыжных батальонов. Шли маршевые пополнения. На фронт поступали боевая техника, оружие, в том числе 3 батальона танков, 4 дивизиона 85 мм противотанковых пушек, 15 тысяч автоматов, 1200 ручных и 200 станковых пулеметов[7].

Совершенствовалась структура Карельского фронта. Из оперативных групп была создана 32А генерала С. Г. Трофименко, 19А генерала армии С. И. Морозова, 26А генерала Н. Н. Никишина, 7-я воздушная армия генерала И. М. Соколова.

На территории Заполярья и Карелии развертывалось партизанское движение. Здесь действовало 19 партизанских отрядов. Партизаны совершали налеты на тыловые гарнизоны немцев и финнов, взрывали мосты, связь, уничтожали вражеские эшелоны, нанося внезапные удары в тылу врага, сковывали его действия на фронте. Успехи партизан были результатом их возросшего тактического мастерства, умелого руководства отрядами со стороны партизанского штаба. Это вынужден был признать даже противник.

«Партизаны, — говорится в одном из оперативных документов ставки финской армии, — не обычные фронтовики. Это хорошо обученные, отобранные люди. Особенно надо отметить хорошую подготовку при преодолении препятствий, применение к местности. Они хорошо избегают возможность быть обстрелянными даже в тех случаях, когда они обнаружены, и по ним открыт огонь. Партизаны действуют чаще всего дерзко. Офицеры находятся почти всегда впереди»[8].

За время войны партизаны Карельского фронта уничтожили более 15 тысяч немецких и финских солдат и офицеров, 101 взяли в плен, разгромили 52 вражеских гарнизона, пустили под откос 31 воинский эшелон, захватили и уничтожили свыше 75 разных складов, 236 автомашин, взорвали 11 км железнодорожного полотна[9].

В силу физико-географических особенностей и малонаселенности театра боевых действий партизанское движение в Карелии не могло иметь такого размаха, какой приобрело оно в Белоруссии или на Украине. Но в том, что на большинстве операционных направлений противник перешел к позиционной обороне, немалая заслуга и карельских партизан.

Войска Карельского фронта сорвали готовившееся на лето 1942 г. наступление гитлеровцев и перемололи по частям резервы противника. Наши наступления на севере и в Карелии оказали свое влияние на события под Ленинградом. Немецко-фашистское командование не смогло снять части для усиления войск, блокировавших город. На занятых нашими войсками позициях с мая 1942 г. по май 1944 г. возрастало число окопов, ходов сообщений, устраивались противотанковые и противопехотные заграждения.

Командование фронтом крупных операций не планировало, но в центре внимания были активные формы борьбы — действия разведки, частые операции с целью улучшения занимаемых позиций, снайперские операции. Несмотря на бомбежку станций, мостов и перегонов Мурманской железной дороги, гитлеровцы не смогли вывести ее из строя. Мурманский порт принимал караваны союзников.

Благодаря единству фронта и тыла советские воины держали оборону без пополнений. Север был надежно защищен, планы врага по созданию второго кольца вокруг Ленинграда были сорваны.

Гитлер держал на севере силы, вдвое превосходящие наши. Он боялся наступления советских войск к западу от Мурманска, так как мог потерять никелевые рудники в районе Никель и Петсамо, а никель крайне необходим для военной промышленности. Без никеля германские металлурги не могли давать высококачественной стали для моторов, танков и самолетов.

Таким образом, главная стратегическая цель, которая была поставлена перед войсками Карельского фронта, была достигнута.

На протяжении 30 месяцев стабильной обороны они сдержали крупные силы врага и не позволили перебросить с севера на юг ни одного полка, ни одной дивизии.

Летом 1944 года ставка Верховного Главнокомандования поставила Карельскому фронту задачу нанести главный удар по врагу в Северной и Южной Карелии и вывести из войны маннергеймовскую Финляндию. Утром 21 июня 1944 г. после мощной артиллерийской подготовки началось наступление наших войск в полосе 7А генерала А. Н. Крутикова и 32А генерала Д. Ф. Гореленко. Наступление войск фронта было тяжелым. Приходилось преодолевать бездорожье, лесные массивы, озера и болота.

Используя сильное огневое воздействие, войска армии при поддержке Ладожской военной флотилии форсировали реку Свирь и захватили плацдарм на ее северном берегу.

Первой переправилась через реку группа молодых бойцов-добровольцев. Она и приняла на себя всю силу огня финнов. За героический подвиг всей группе из 16 человек было присвоено высокое звание Героев Советского Союза. В числе участников дерзкой переправы на плоту среди белого дня под яростным огнем противника — челябинец Иван Степанович Зажигин.

Выход войск Карельского фронта на границу с Финляндией, а также успехи советских воинов в Белоруссии и Прибалтике вынудили правительство Финляндии 19 сентября 1944 г. подписать с СССР соглашение о перемирии. С выходом Финляндии из войны были созданы благоприятные условия для освобождения северной части Карелии и советского Заполярья.

Противник за три года создал прочную оборону на морском побережье.

26 сентября 1944 г. Ставка Верховного Главнокомандования дала указание Карельскому фронту подготовить наступательную операцию силами 14А и Северного флота, уничтожить главные силы 19 горно-стрелкового корпуса и выйти к советско-норвежской границе.

Спланировано боевое применение сухопутных войск, авиации, сил флота, выделен отряд нартовских упряжек на оленях. Приняты меры со стороны медучреждений к предотвращению обмораживания воинов.

Утром 7 октября 1944 г. после мощной артподготовки начался штурм вражеских укреплений.

Предстояло преодолеть скалы и горы Крайнего Севера с крутыми скатами и местными обрывами. Густая и низкая облачность затрудняла действия авиации. Заморозки сменялись оттепелью, войска наступали по бездорожью, часто по колено в холодной воде. Артиллерия и танки отставали, но, несмотря на это, наступление шло по всему фронту. К 21 октября советские войска вышли к границе с Норвегией, 22 октября овладели районом никелевых разработок — поселком Никель.

Боевые действия развернулись на территории Норвегии. Население Норвегии тепло приветствовало воинов Красной Армии.

Не вмешиваясь во внутренние дела норвежского народа, советское командование снабжало население продовольствием и горючим. Патриоты Норвегии оказывали помощь советским военнопленным.

Таким образом, героическая 40-месячная борьба завершилась полным разгромом фашистских войск. Враг потерял здесь обширный плацдарм, с которого угрожал северным районам СССР. Нашей Родине была возвращена исконно русская земля Печенга, освобождена значительная часть северной Норвегии, что ускорило изгнание гитлеровских оккупантов с территории страны.

ВОИНЫ-УРАЛЬЦЫ НА КАРЕЛЬСКОМ ФРОНТЕ

В разгроме врага на Карельском фронте активное участие принимали воины с Урала. На территории Челябинской и других областей региона были сформированы отряды и дивизии, направленные на Карельский фронт.

В соответствии с директивой Верховного главнокомандования 18 августа 1941 г. командующий Уральским военным округом подписал приказ о формировании 367 стр. дивизии. Укомплектование ее частей личным составом происходило в Шадринске. По воспоминаниям ветеранов, в 1217 стр. полку дивизии было много каслинцев, а в 1219-м — миассцев.

Командовал дивизией полковник И. М. Пузиков. Формирование дивизии закончилось 21 сентября 1941, и она убыла к месту боев. С 1941 по 1943 г. вела наступательные и оборонительные бои на Масельском направлении Карельского фронта. В июле 1944 г. она сражалась на Кестеньгском направлении. В сентябре 1944 г. — на Ухтинском. На этом направлении единственная дорога, вдоль которой дивизия продвигалась, была во многих местах разрушена и минирована, мосты на многочисленных реках взорваны.

Затрудняли маневр частям соединения леса, болота и озера. Несмотря на это, дивизия за 6 дней продвинулась более чем на 100 километров. С приближением к границе сопротивление противника нарастало. Особенно упорными были бои у реки Писты. Первым форсировал ее 1219 стр. полк. Большую помощь ему оказал огнем 928 арт. полк полковника Г. Е. Передельского (в будущем маршала артиллерии). С помощью пехотинцев саперы за 40 часов построили через Писту мост длиной в 112 метров. 17 сентября 1944 г. 1219 стр. полк раньше других пересек государственную границу Финляндии, а затем все части дивизии углубились на ее территорию до 30 км.

В октябре — ноябре 1944 г. дивизия в составе 14А участвовала в Петсамо-Киркенесской наступательной операции и за образцовое выполнение заданий командования по разгрому захватчиков, за освобождение района Никель и проявленную при этом доблесть и геройство награждена орденом Красного Знамени.

Во исполнение директивы Военного Совета Уральского военного округа от 18 декабря 1941 г. (командующий войсками округа генерал-майор А. В. Катков) сформирована 152 стр. дивизия. Местом дислокации избран город Красноуфимск Свердловской области и его район с населенными пунктами: Крылово, Криулино, Нижняя Сарана. Командовал дивизией полковник Г. И. Вехин. В апреле 1942 г. соединение убыло на Карельский фронт. В невероятно тяжелых условиях бойцы и командиры поистине с богатырской настойчивостью пробивались по сопкам Заполярья на фронт. К вечеру 6 мая части дивизии подошли к переднему краю обороны противника. Личный состав, будучи в движении, еще кое-как согревался, но когда движение прекратилось, измученные, озябшие бойцы, обессиленные трудным переходом, без питания, теряли сознание и замерзали. Однако и при этих обстоятельствах 1 батальон 480 стр. полка (комбат капитан Разумный) перешел в наступление. Несколько сот бойцов раненых, заболевших, обмороженных потеряла дивизия в этом переходе.

В Ставку Верховного Главнокомандования доложили об истинном состоянии дивизии. Приказ о наступлении отменили. Дивизию отвели на отдых и лечение с усиленным питанием, так как по заключению специальной комиссии, 80 % личного состава было истощено. В связи с осложнением обстановки на Кестеньгском направлении по приказу штаба армии от 17 мая 1942 г. дивизия убывает по железной дороге в район Лоухи, составляя резерв Карельского фронта. Находясь во втором эшелоне, бойцы и командиры совершенствовали боевое мастерство.

4 июля 1942 г. началось наступление немцев на Мурманск. Дивизия вновь перебрасывается на Кольский полуостров, организуя оборону на фронте протяженностью 50 км во втором эшелоне.

Здесь она находится до осени 1942 г. В ноябре дивизия сменила на переднем крае 72 морскую стр. бригаду и заняла оборону на самом правом фланге 14А от Мостовского залива справа до высоты 314,9 слева и вела здесь боевые действия до 20 января 1943 г.

За период военных действий на этом участке фронта снайперами дивизии было уничтожено до 400 солдат и офицеров противника. Лучшими снайперами дивизии были коммунисты Соколов, Макаров, Хасанов. Находясь на самом северном участке фронта, дивизия с честью выдержала испытания и вместе с другими частями отстояла город Мурманск с незамерзающим портом и Кировскую железную дорогу. К этому времени личный состав приобрел опыт, закалился в суровых условиях севера и был готов выполнить более трудные задачи.

20 января 1943 г. по приказу Верховного Главнокомандования дивизия сдает занимаемую полосу обороны 14 стр. дивизии, переправляется через залив и со станции Мурманск железнодорожным транспортом направляется в сторону Москвы. Здесь командование дивизии получает задачу двигаться в распоряжение Юго-Западного фронта. В составе Юго-Западного и 3-го Украинского фронтов личный состав дивизии принял участие в освобождении Украины, форсировал Днепр, штурмом овладел г. Днепропетровском, за что дивизия получила почетное наименование «Днепропетровская» и награждена орденом Красного Знамени. В составе войск 1 и 3 Белорусских фронтов она участвовала в освобождении Белоруссии. Орден Суворова II степени украсил боевое знамя соединения, действовавшего на Бобруйском направлении.

За прорыв мощных оборонительных рубежей в Восточной Пруссии дивизия была награждена орденом Ленина. Ее бойцы и командиры принимали участие в составе войск 1 Украинского фронта во взятии Берлина.

Автору этих строк пришлось прошагать дорогами войны в составе 152 стр. дивизии 2000 километров от Заполярья до Берлина. Пришлось быть участником событий на Карельском фронте. Эти события навсегда врезались в память. Проходят десятилетия, а они незабываемы.

После окончания 1-го Ленинградского артиллерийского училища имени Красного Октября я получил назначение в 152 стр. дивизию, в которую прибыл в июле 1942 г. Дивизия находилась на мурманском направлении. Климат здесь суровый. Запомнились длинные полярные ночи, 7-месячная зима, гористая безлюдная местность, карликовые деревья, главным образом, березы. Бойцы шутили: «Земли нет, одни горы, людей нет, одни солдаты».

В этих условиях мы держали оборону, противостояли отборным немецким войскам, горным егерям, специально обученным боевым действиям в горах. Со взводом разведчиков и связистов полковой батареи 76 мм пушек я находился в первой траншее стрелковых подразделений, которая проходила по высоте. Стойко удерживала высоту «Банная» стрелковая рота, командир которой был челябинец офицер Д. Н. Тарасов (впоследствии командир нашего 646 стр. полка, принимавшего участие на заключительном этапе войны в штурме Берлина, за что полк получил наименование «Берлинского». Полковник в отставке Д. Н. Тарасов ныне проживает в Челябинске).

Находясь на высоте, с помощью приборов и невооруженным глазом мы вели круглосуточное наблюдение за противником, засекали его огневые средства, скопления живой силы, передвижения войск, готовили данные для стрельбы и сообщали их на огневые позиции батареи. Наша оборона была активной: по обнаруженным целям артиллеристы командира батареи лейтенанта Г. Недопекина офицеры огневых взводов И. Ерохин и В. Смыслов открывали стрельбу.

В свободное от дежурства время, которого было не очень много, мы находились в землянке, расположенной на обратных от противника скатах обороняемой высоты. В печурке у нас поддерживалось тепло. Мы были в курсе событий, знали, что делается на других фронтах, делились воспоминаниями о довоенном времени, читали письма от родных и знакомых, в основном от девушек, пели фронтовые песни: «До свидания, города и хаты», «В землянке», «Вечер на рейде», «Катюша», «Играй, мой баян» и другие. Большой популярностью среди воинов фронта пользовалась песня «В белых просторах», написанная поэтом Л. Ошаниным и композитором М. Фрадкиным. В ней есть такие строки, зовущие к подвигам:

«Каждую, каждую, нашу снежинку,

Каждую каплю карельских озер голубых,

Камни на скалах и мох на оленьих тропинках

Кровью врага мы омоем в ночах снеговых».

Отдыхали, не раздеваясь. Ослабишь ремень на полушубке, расстегнешь две верхних пуговицы на гимнастерке, поудобнее сдвинешь на бок личное оружие — и ко сну готов. Располагались так, чтобы быть всегда начеку, в боевой готовности. В Заполярье я находился 6 месяцев на участке стрелковых подразделений нашего полка, как и других частей соединения; противнику не удалось продвинуться вглубь обороняемой территории. После Заполярья я с бойцами дивизии прошагал дорогами войны до ее окончания.

В октябре 1941 года в г. Нязепетровске Челябинской области была сформирована 65 отдельная морская бригада. Командир бригады полковник Ф. И. Коробко. 3 декабря 1941 г. в Нязепетровск прибыл К. Е. Ворошилов с проверкой формирования соединения. 4—5 декабря личный состав и техника погрузились в эшелон. Путь — на Москву, затем — на Север в состав Карельского фронта. 31 декабря 1941 г. бригада вступила в бой в районе Масельская, отбивала атаки противника и, чтобы как можно быстрее сблизиться с ним, воины шли в атаку в полный рост. Враг был отброшен от населенного пункта Великая Губа. В июне 1944 г. развернутая из южноуральской 65-й морской стр. бригады 176 стр. дивизия в составе 32А нанесла удар на медвежьегорском направлении севернее Онежского озера. 23 июня над Медвежьегорском взвилось Красное Знамя.

В 1943 г. Верховное Главнокомандование приняло решение о создании тяжело-самоходных артиллерийских полков САУ-152. В феврале — марте 1943 г. в Челябинске было сформировано несколько таких полков. В их числе 379 тяжелосамоходный арт. полк. В июле 1942 г. полк вступил в боевые действия на Брянском фронте. В январе 1944 воевал на Волховском фронте, дошел до Пскова. В мае — июне 1944 г. в Челябинске получил новую материальную часть и в июле вступил в бой на р. Свирь Карельского фронта. За активное участие в прорыве обороны противника полк награжден орденом Красного Знамени. В составе полка сражались челябинцы Владимир Зовский, Вадим Усольцев, Леон Новоселов. В октябре 1944 г. часть вела жестокие бои на мурманском направлении, дошла до Петсамо, Никеля, Киркенеса.

В конце августа 1944 г. в Челябинске был сформирован 217 отдельный лыжный батальон. В декабре 1941 г. во Дворце ферросплавного завода челябинский горком комсомола вручал батальону знамя. 12 января 1942 г. батальон выехал из Челябинска и в составе второй отдельной лыжной бригады, сформированной в г. Ярославле, прибыл на Карельский фронт. Соединение заняло рубеж в районе Кирас и осуществляло подвижную оборону на стыке двух оперативных групп по фронту до 80 км. В задачу лыжной бригады, как и подобных ей формирований, входило совершать лыжные рейды в тыл врага, определять местонахождение противника, его огневые средства и расположение, вести разведку боем.

«Действуя в рейдах, — вспоминает призванный по мобилизации из Челябинской области санинструктор Григорий Николаевич Кирсанов, — мы испытывали холод, голод, сырость, не имели отдыха.

Нелегок был труд санинструктора на Карельском фронте. Иногда в тылу врага попадались рыбацкие и охотничьи домики, в них были шкурки забитых зверей. Мы вынуждены были резать эти шкурки, варить и есть, ибо продукты питания доставлялись самолетом. Причем, для летчиков это было связано с большими трудностями, ведь мы были в тылу врага, среди каменистых сопок, скал, болот. Даже в таких условиях наши бойцы не падали духом, а выполняли боевые задания»[10].

На Карельском фронте отличились в боях многие южноуральцы. На Кандалакшском направлении в составе 73 отдельного гвардейского тяжелого танкового полка в качестве механика-водителя танка «КВ» служил Дмитрий Степанович Долгов.

«Условия для танковой атаки, — вспоминает он, — были тяжелые: бездорожье, крутые подъемы и спуски, торфяники, крупные валуны, болота».

Долгов был дважды в горящем танке. Его бывший командир полка полковник в отставке В. Аршиневский рассказывает о прорыве, в котором пришлось участвовать Д. С. Долгову:

«…2 ч. 35 минут длилась мощная подготовка, а затем по общему сигналу начался штурм врага.

На горе Малый Кариквайвишь танкам пришлось преодолевать подъем крутизной в 25—30° под лобовым и фланговым огнем противника. Прикрывая друг друга и маневрируя, танкисты сумели взять препятствие и овладеть горой»[11].

(Ныне Д. С. Долгов — доцент кафедры механизации животноводства Челябинского агроинженерного университета).

В составе 7 отдельной танковой бригады воевал челябинец Михаил Петрович Нефедов. В воспоминаниях он рассказал, как танкисты в тяжелых карельских условиях обеспечивали успешные боевые действия наших стрелковых подразделений.

В боях под Тихвином и на р. Свирь Карельского фронта участвовал офицер в отставке в составе 7А Михаил Ефимович Кутырев. Армия с боями дошла до финской границы.

«Для передвижения транспорта, — вспоминал М. Е. Кутырев, — наши строили настил через болота. Питались сухим пайком. Кухни не было возможности возить. Спать приходилось на сырой земле, под открытым небом. Сделаешь себе гнездышко в снегу, наложишь веток, и так немного утолишь фронтовую усталость».

В должности командира отделения воевал на этом фронте Леонид Петрович Косяков. Командование назначило разведку боем.

«Мне, — рассказывает Леонид Петрович, — было дано указание обеспечить работу связи. Главное препятствие — железная дорога, через которую надо протянуть кабель телефонной связи. Пошли вдоль железной дороги, смотрим, постовой грибок. Подползли тихонько к караульному и уничтожили его, но он успел выстрелить. Это послужило сигналом для тревоги. Мы бросились, как говорят разведчики, наутек. Добежали до реки, смотрим, на льду пролом, а подо льдом пустота. Берега были с оставшимся припаем льда, мы и забрались под лед. Поискали нас немцы и не нашли. Разведку продолжали в другом месте. Связью роту обеспечили, за что я и мои товарищи были удостоены ордена Славы III степени»[12].

В 413 отдельном артиллерийско-пулеметном батальоне воевал врачом ныне полковник в отставке наш земляк Лев Рувимович Винокуров. Активное участие в боях на кестеньгском направлении принимал в составе 88 стр. дивизии, которая впоследствии стала 23-й гвардейской — сержант-связист Леонид Устинович Чернышев, ныне корреспондент Челябинского радио и телевидения.

Участник войны копейчанин Анатолий Васильевич Милицин на Карельском фронте воевал огнеметчиком. В одном из сражений солдаты взвода были атакованы фашистами. Сержант Милицин приказал огнеметчикам приготовиться к бою. Целая толпа горных егерей кинулась на пятерых. Но пятеро не дрогнули. 60 обгоревших трупов остались перед траншеями огнеметчиков, горные егери откатились назад. К вечеру в расположение взвода прорвались наши стрелки и очистили плацдарм от фашистов. За этот бой сержант Милицин награжден медалью «За отвагу»[13].

Ветеран Петр Игнатьевич Мальцев поведал о партизанах, которые действовали совместно с нашими частями. Однажды ночью они взорвали мост и уничтожили дальнобойное немецкое орудие. В другой раз подошли к деревне Боярская гора. Немцы спали в избах, их застигли врасплох, сонные вскакивали и прыгали прямо в окна. По ним открыли огонь. В результате нашими войсками была занята деревня[14].

Ветврачу Геннадию Сергеевичу Спасскому пришлось воевать в составе 367 стр. дивизии. Он лечил раненых и больных лошадей. Военно-ветеринарная служба в годы войны обеспечивала устойчивое ветеринарно-санитарное благополучие в действующей армии, что позволило возвратить в строй за время войны более 3 миллионов лошадей.

Кроме лошадей, огромное количество собак — 60 тысяч — прошло через центральную школу военного собаководства. На различных фронтах действовало 168 отдельных отрядов, батальонов и полков специальных служб. На их «счету» свыше 300 подорванных танков противника, более 200 тысяч доставленных донесений. На огневой рубеж собаки поднесли тысячи тонн боеприпасов. Более полумиллиона раненых солдат и офицеров были спасены с помощью четвероногих санитаров. При разминировании минных полей, дорог, зданий, мостов и других объектов собаками обнаружено свыше 4 миллионов мин.

Ветеринарный состав 367 стр. дивизии выполнял свои обязанности с максимальным напряжением сил, проявляя инициативу, изобретательность и смелость.

За заслуги в войне Г. С. Спасский награжден орденом Красной Звезды и медалью «За боевые заслуги»[15].

На фронте, особенно в обороне, борьба с противником велась не только с помощью оружия, но и идеологическая, путем распространения листовок в расположение врага. Наш земляк Константин Васильевич Клюшин был на войне политработником.

«Для доставки листовок, — вспоминает он, — применялись минометы. Например, при обороне под Масельской из минометов забросили на финскую сторону 28 тыс. листовок. Отмечались случаи перехода на нашу сторону солдат противника»[16].

Распространением листовок, организацией радиопередач на противника занимался ныне подполковник в отставке Василий Иванович Марьин. Будучи комиссаром батареи, он вел массово-политическую работу среди подчиненных, направленную на повышение боеспособности подразделения.

В июле 1944 г. войска южного крыла Карельского фронта успешно форсировали р. Свирь, освободили десятки городов и сел Ленинградской области и Карелии.

Подвигу воинов севера салютовала Москва. В этих боях отличились челябинцы — пулеметчик Н, Серебряков, артиллерист С. Стенников, связисты Д. Мокшин, Д. Силонов, А. Никитин, десантники Ю. Чарин, В. Кузнецов, Я. Щетинкин, И. Кидельман, моряки Ю. Парфенов, Л. Вайспатер.

Из ветеранов Карельского фронта — челябинцев — 3 кавалера ордена Славы трех степеней. Это Михаил Николаевич Брюховский, Андрей Сергеевич Володин, Роман Сергеевич Левинский, участники парада Победы — Василий Марьин, Павел Гулеватый, Дмитрий Долгов.

На фронте образцы мужества и отваги проявили и женщины. Они служили в войсках связи, зенитных, медицинских и других частях и подразделениях. В их числе с Южного Урала разведчица Н. Абрамовских, зенитчица А. Кокшарова, связистки Н. Бубнова, В. Востротина, Е. Шутемова, М. Шкирова, авиамеханики О. Клюкина, Т. Тихоплав, медицинские работники Е. Варенник, М. Дунаева, Л. Жидомирова, К. Жданова, В. Горбачева, Р. Ситникова, Р. Костенко, Е. Батуева, Е. Рылова, Т. Жданова, Л. Чащина, А. Куприенко, Е. Салмина и др.

Все они за различные подвиги награждены орденами и медалями. Отвага и героизм женщин показаны в фильме «А зори здесь тихие», а также в опере Большого театра Москвы такого же сюжета.

Эти женщины-фронтовички продолжают трудиться, не потеряли интереса к общественным делам. До недавнего времени в музее восьмилетней школы № 137 г. Челябинска работала Нина Михайловна Бубнова — одна из инициаторов поиска воинов-южноуральцев — участников боев на Карельском фронте.

В 1974 г. в г. Кандалакша впервые Съехались со всего Советского Союза на места бывших боев ветераны Карельского фронта.

В 1976 г. в восьмилетней школе № 137 г. Челябинска открыта комната боевой славы, создан совет ветеранов челябинской группы Карельского фронта, председателем которого многие годы является ветеран этого фронта подполковник в отставке Дмитрий Андреевич Мокшин. Д. А. Мокшин работает в тесном контакте с педагогическим коллективом школы, постоянно выступает перед учащимися, проводит уроки мужества. Под его умелым руководством совет ветеранов ведет работу по сбору воспоминаний участников боев в Карелии и Заполярье, поддерживает связь с ветеранами Карельского фронта других городов, занимается поиском новых людей, организует встречи ветеранов с учащимися, пополняет музей новыми экспонатами. Большую помощь в оформлении книги воспоминаний совету ветеранов оказывает Михаил Петрович Нефедов.

Всего участников боев на Карельском фронте в Челябинске и области ныне насчитывается около 400 человек. Периодически (примерно раз в 2 года) совет ветеранов проводит встречи, на которых бойцы вспоминают минувшие годы, рассказывают о том, как плечом к плечу поднимались в атаку, нередко укрывались одной плащпалаткой, курили одну самокрутку; делятся опытом военно-патриотической работы с молодежью, намечают пути ее дальнейшего улучшения.

24 ноября 1984 г. состоялась встреча ветеранов-уральцев. В Челябинск прибыли участники боев за освобождение Карелии и Заполярья из Курганской и Свердловской областей. Ветераны выступили с воспоминаниями, заслушали отчеты советов ветеранов. Большую общественную работу ведут ветераны сегодня. Это и деятельность по месту жительства, и на предприятиях, и в школах. В школах ветераны проводят уроки мужества, встречи, беседы.

Учащиеся 137 школы провели несколько поисковых экспедиций по Челябинской области, установили связь с участниками боев на Карельском фронте, записали их воспоминания. Краеведческий отряд школы побывал в Юрюзани, Катав-Ивановске, Бакале, других местах. Поисковая работа оказывает большое влияние на военно-патриотическое воспитание молодежи.

Совет ветеранов поддерживает связи со своими бывшими противниками — финнами.

19 августа 1992 г., по приглашению историко-просветительного общества «Булат», в Челябинск приехали ветераны второй мировой войны из Финляндии, бывшие артиллеристы и пулеметчики пятого полка. В 1942 г. они насмерть сражались с солдатами 367 стр. дивизии.

До этого наши ветераны побывали в Финляндии. И вот новая встреча. Финские, как и уральские, ветераны озабочены тем, чтобы сохранить память о погибших в той войне, чтобы восстановить их имена, чтобы захоронить останки тех, кто не был предан земле после боя.

Ветераны пятого полка встретились с председателем Челябинского областного совета народных депутатов П. И. Суминым, побывали в танковом и штурманском училищах, возложили цветы к памятнику танкистам и вечному огню.

В доброжелательной сердечной обстановке состоялась встреча в музее 137 школы ветеранов Карельского фронта с гостями.

Перед ними выступили председатель совета ветеранов Д. А. Мокшин и директор школы Л. Е. Зозуля. Они приветствовали гостей, рассказали о работе старшего поколения среди детей, выразили пожелания дальнейшего укрепления дружбы. Гостям преподнесли статую каслинского литья «Перекуем мечи на орала», вручили цветы.

Руководитель финской делегации со слезами на глазах от души благодарил за встречу. Он сказал: «Хорошо, что мы в прошлой войне не убили друг друга, иначе бы наша встреча не состоялась». Гости были очень довольны приездом в Челябинск, посещением музея и других мест города, приглашали к себе.

Таким образом, воины нашего края приняли непосредственное участие в обороне и разгроме врага в Карелии и Заполярье. Бойцы Урала, среди которых было немало из Челябинской области, проявили героизм в бою с немецко-фашистскими захватчиками и их союзниками — финнами. Воспоминания о боевых делах минувшей войны способствуют военно-патриотическому воспитанию молодого поколения.

* * *

В боях за Карелию и Заполярье отличились воины всех видов Вооруженных Сил и родов войск. Они надежно обеспечивали северный стратегический фланг советско-германского фронта. В ходе оборонительных и наступательных операций, то есть за 40 месяцев боев войска Карельского фронта во взаимодействии с флотом разгромили группировки противника. В различные периоды войсками фронта командовали генерал-полковник В. А. Фролов (1.9.1941—21.2.1944 г.) и Маршал Советского Союза К. А. Мерецков (22.2.1944—15.11.1944 г.)

С разгромом противника для Советского Союза были сохранены главная база Северного флота — Полярный, незамерзающий порт — Мурманск, северный участок Кировской железной дороги, по которой шли грузы от союзников в глубинные районы страны, а также снабжались войска Карельского фронта. На юге Карелии войска фронта не позволили финским и немецко-фашистским войскам соединиться и создать второе кольцо блокады вокруг Ленинграда. Наши войска полностью очистили советский север от оккупантов. Они выполнили свой интернациональный долг, оказали большую помощь норвежскому и финскому народам в освобождении их от немецко-фашистской оккупации.

Правительство высоко оценило подвиг воинов армии и флота. Многие удостоены звания Героя Советского Союза, награждены орденами и медалями. Для награждения всех участников боев за Крайний Север Указом Президиума Верховного Совета СССР от 25 декабря 1944 г. учреждена медаль «За оборону Советского Заполярья», которой награждено 330709 человек. Признанием заслуг участников боев на Карельском фронте наряду с боевыми наградами является знак «Ветеран Карельского фронта». На фоне очертаний Советского Заполярья стоит воин в полушубке и шапке-ушанке с автоматом в руке — символ подвига тех, кто среди непроходимых болот и снегов, в лесных чащобах и на скалистых берегах студеного моря встал непреодолимой преградой врагу.

Фальсификаторы истории при освещении событий в Карелии и Заполярье стремятся оправдать гитлеровское командование, свалить всю вину за провал наступательных планов на севере на неблагоприятные условия театра военных действий. Но эти стремления несостоятельны.

Особенности театра военных действий влияли в одинаковой мере не только на немецкие и финские, но и на советские войска. Это был один из фронтов, где врагу не удалось решить ни одной стратегической задачи.

«Героическая защита Заполярья войдет в историю нашего народа как одна из ярких, запоминающихся страниц, — писала «Правда» 6 декабря 1944 г. — Здесь враг был остановлен осенью 1941 г. Здесь находится участок, где врагу в течение всей войны не удалось перешагнуть линию нашей государственной границы».

В победу советских войск на севере нашей страны достойный вклад внесли воины-уральцы.

Ю. А. Полетухин, А. И. Секерин

УРАЛЬСКИЕ ДОБРОВОЛЬЧЕСКИЕ ТАНКОВЫЕ ФОРМИРОВАНИЯ

Пятьдесят лет отделяют нас от тех памятных дней, когда был сформирован Уральский добровольческий танковый корпус (УДТК), вписавший немало ярких страниц в героическую летопись Великой Отечественной войны.

В данной статье, посвященной этой знаменательной дате, предпринята попытка проследить предысторию создания УДТК, рассказать о предшествующих этапах развития добровольческого движения на Урале, об отряде танкистов-добровольцев с Челябинского тракторного завода и о танковой бригаде имени Челябинского комсомола, ставших своего рода «прелюдией» к созданию на Урале добровольческого танкового корпуса.

О преемственности этих трех формирований, отразивших в себе как общие черты, так и особенности различных этапов развития добровольческого движения на Урале, писал в книге своих воспоминаний «Испытание на зрелость» Н. С. Патоличев, который в годы войны был первым секретарем Челябинского областного комитета ВКП(б). Рассказывая о планах создания корпуса, он ссылается на то, что определенный опыт у челябинцев уже был.

«Еще в начале войны, — говорится в книге, — рабочие ЧТЗ изготовили сверх плана семь танков. Они организовали танковый отряд, укомплектовали его экипаж добровольцами завода и передали его военному командованию… Была создана танковая бригада имени Челябинского комсомола. Состав танковой бригады был укомплектован комсомольцами-добровольцами… Идея создания корпуса… как бы аккумулировала уже действовавшие формы помощи фронту»[17].

ПЕРВЫЙ ОТРЯД УРАЛЬСКИХ ТАНКИСТОВ-ДОБРОВОЛЬЦЕВ

В годы Великой Отечественной войны Урал стал основной промышленной базой страны, производившей вооружение для фронта. Уже в первый период войны экономический потенциал Урала значительно увеличился за счет предприятий, эвакуированных из западных регионов страны.

Одной из основных отраслей военной промышленности стало танкостроение. Урал сыграл решающую роль в развертывании производства танков всех видов, самоходных артиллерийских установок, танковых двигателей и узлов. Около 60 процентов предприятий танковой промышленности страны было размещено на Урале. Главными из них были Кировский завод в Челябинске, созданный на основе объединения местного тракторного и ленинградского Кировского заводов, Уралмашзавод в Свердловске и завод имени Коминтерна в Нижнем Тагиле. Они произвели в 1942—1945 гг. средних танков 60—70 %, тяжелых — 100 % и более 80 % танковых агрегатов по отношению ко всей произведенной предприятиями Наркомата продукции[18].

На Урале в годы войны родилось немало патриотических инициатив. Как и во всей стране, здесь формировались различные добровольческие части, которые стали мощным подкреплением для войск Красной Армии. В силу большого удельного веса танкостроения естественным стало появление здесь добровольческих частей танкистов. Из трех таких формирований менее всего известен первый отряд уральских танкистов-добровольцев.

До недавнего времени основным источником сведений о нем была книга челябинского журналиста И. Д. Диденко «Броневая метель»[19]. Автор книги в течение ряда лет собирал материалы об этом отряде, опирался при изложении на найденные им документы, а также на рассказы самих танкистов-добровольцев, оставшихся в живых и вернувшихся после боев в Челябинск, на воспоминания других очевидцев событий. Сейчас, когда открыт более широкий доступ к тем архивным документам, которые раньше считались засекреченными, появилась возможность дополнить содержащиеся в книге сведения некоторыми новыми данными.

Но еще за пять лет до появления документальной повести И. Д. Диденко первое публичное сообщение об отряде танкистов-добровольцев с Челябинского тракторного завода прозвучало на всю страну со страниц книги «История Уральского военного округа». В нем, в частности, говорилось:

«…На Урале впервые появились добровольческие части, имевшие оружие и боевую технику, приобретенные на средства трудящихся или выпущенные сверх плана. Начало этому патриотическому движению положили труженики Челябинского тракторного завода. Сотни рабочих в первые дни войны обратились в партком с просьбой отправить их на фронт. Отпускать многих с предприятия было нельзя, так как это нанесло бы ущерб военному производству, поэтому решили сформировать из добровольцев одну роту тяжелых танков. Рота была обмундирована и экипирована за счет завода, танки рабочие-добровольцы собрали сами и в октябре 1941 года выступили на защиту Москвы»[20].

Это принципиальной важности положение и легло в основу документальной повести И. Д. Диденко, а затем было подтверждено и несколько конкретизировано в более позднем издании книги по истории ставшего уже Краснознаменным Уральского военного округа[21].

По мнению И. Д. Диденко, добровольческий отряд танкистов с ЧТЗ был сформирован после соответствующего решения партийного комитета завода[22].

Несколько другой вариант появления этой инициативы представлен в книге по истории ЧТЗ:

«В первой декаде июля на заводе стало известно, что комиссариат среднего машиностроения организует особую танковую бригаду имени Наркомата»[23].

Эта версия, не противостоящая мнению И. Д. Диденко, а лишь уточняющая его, подтверждается архивными документами. На заседании парткома ЧТЗ, состоявшемся 11 июля 1941 г., было принято постановление о том, что в связи с указанием народного комиссара среднего машиностроения В. А. Малышева организуется танковый отряд из семи машин. Было решено также, что из работников завода, подавших заявления о вступлении в РККА, отбирается личный состав для этого отряда. Был утвержден список добровольцев из 42-х человек, часть которых имела боевой опыт, приобретенный в войне с финнами на Карельском перешейке и с японцами на Халхин-Голе. Правда, служили они на танках «Т-26». Для отряда же предстояло изготовить семь тяжелых танков «КВ», три — в июле, четыре — в августе[24].

По решению партийного комитета завода, выполнение сверхпланового заказа должно было проводиться через цеховые партийные организации. С этой целью намечалось проведение специальных производственных совещаний для обсуждения необходимых мероприятий и путей, способов их выполнения. С 13 июля планировалось начать боевую подготовку будущих воинов-добровольцев.

Проведенные по цехам партийные собрания показали, что в коллективе завода решение о выпуске сверхплановых танков нашло активную поддержку. С целью его выполнения было решено еще больше интенсифицировать рабочий режим. Ставка делалась на энтузиазм людей, на их способность и готовность работать более напряженно. Работник цеха нормалей Вишницкий, выступая в прениях, предложил «укомплектовать цех рабочей силой, чтобы оборудование работало круглые сутки. Цеху надо помочь оборудованием…»[25]

Убежденность в возможности выполнения заказа проявилась и в других цехах. В цехе шасси рабочий Столов заявил: «Товарищи, три танка в июле, четыре в августе мы вполне дадим. Я лично, по прикрепленным деталям, дам. Но здесь нужно будет поработать организованно, мобилизовать все еще не использованные ресурсы. Нужно поднять производительность, снизить брак». Делясь своими личными планами, рабочий А. М. Попов сказал: «Работая на деталях танка, я первый выполняю нормы. Сейчас буду еще больше перевыполнять»[26].

Общая тенденция по заводу в этой ситуации выражалась не только в повышении трудового потенциала рабочих и инженерно-технических работников, но и в усилении контроля со стороны администрации и партийных организаций за производственным процессом, в назначении ответственных лиц, которые должны были контролировать работу тех или иных участков. Если использовать современную терминологию, то выход из положения виделся в значительной мере в усилении административных методов руководства. И поскольку сверхплановые танки «КВ» ко времени отправки добровольческого отряда на фронт были выпущены, можно сделать вывод, что эти методы в данном конкретном случае успешно сработали.

Танки «КВ» в то время выпускались в малом количестве, они обладали большой мощью и были лучше защищены от снарядов противника, нежели танки «Т-26» и даже танки «Т-34».

Желающих поехать на фронт вместе с отрядом было значительно больше, чем требовалось для его формирования. По свидетельству И. Д. Диденко, к 19 июля 1941 года, когда на заседании партийного комитета завода специально обсуждался вопрос о составе добровольческих танковых экипажей, поступило свыше пяти тысяч заявлений с просьбой зачислить в отряд[27].

Принято считать, что первый отряд уральских танкистов-добровольцев формировался как рота тяжелых танков, как об этом, к примеру, говорится в уже названных книгах по истории Уральского военного округа. Но в действительности на Челябинском тракторном заводе формировался батальон тяжелых танков «КВ». По крайней мере, в постановлении парткома ЧТЗ от 19 июля прямо записано:

«Представленный т. Брюховским состав экипажей танкового батальона, отобранный из числа работников завода, желающих добровольно служить в РККА, — утвердить»[28].

Отобранные в отряд добровольцы уже с середины июля приступили к боевой подготовке. Фактически в этот период отряд возглавлял Александр Васильевич Бойков, утвержденный по предложению секретаря парткома ЧТЗ Г. И. Колесникова комиссаром отряда.

О том, как шла эта подготовка, дают определенное представление приведенные в книге Диденко И. Д. выдержки из дневника добровольца Сергея Потапова, вернувшегося после войны в Челябинск. Автор дневника уже имел к тому времени боевой опыт, воевал на Карельском фронте, был командиром танка «Т-26».

Как свидетельствуют дневниковые записи, добровольцы находились на казарменном положении. На втором этаже Дворца культуры ЧТЗ для них было обустроено специальное общежитие. Занимались они в специальном учебном центре завода, изучали стрелковое вооружение, танк «КВ», помогали сборщикам танков, вникая в тонкости сложной боевой техники. А в первый день октября, когда уже поступили в отряд изготовленные сверх плана танки, добровольцы, разбитые по экипажам, провели на заводском полигоне боевые стрельбы и обкатку боевых машин. Теперь можно было ехать на фронт.

С. А. Потапов в свое дневнике называет число добровольцев — 41 человек и указывает, что накануне отъезда шесть из них были отчислены и заменены кадровыми военными, лицами командного состава[29]. К сожалению, и в дневниковых записях, и в повести И. Д. Диденко ни отчисленные, ни вновь прибывшие в отряд кадровые военные никак не персонифицированы.

После получения руководством ЧТЗ правительственной телеграммы о необходимости выезда танкового отряда на фронт добровольцы были обмундированы и экипированы за счет завода.

«Сегодня мы, — пишет в дневниковых записях за 12 октября С. А. Потапов, — получили новую военную форму. Она выглядит немного иначе, чем армейская, Шевиотовые синие брюки-галифе. Шерстяная защитная гимнастерка. Добротные сапоги из юфти. Вместо шинели — теплые стеганые ватники. Форму нам заказал завод»[30].

Накануне отправки на фронт, назначенной на 18 октября 1941 г., на площади тракторного завода состоялись торжественные проводы первого уральского отряда танкистов-добровольцев. Выступивший с напутствием отъезжающим представитель трудового коллектива, старый рабочий сказал:

«Из многих тысяч добровольцев завода вам выпала доля испытать в бою крепость боевых машин. Они созданы нашим умом-разумом, собраны вот этими рабочими руками. Помните, что не только мы, но и рабочие ленинградского Кировского завода, которые теперь влились в нашу семью уральцев, вложили в эти машины частицу своего сердца. На прекрасных площадях города Ленина, откуда приехали кировцы, сегодня рвутся фашистские бомбы. Враг угрожает Москве. Мы наказываем вам: остановите, разгромите наголову зарвавшегося захватчика».

С ответным словом от добровольцев выступил на торжественных проводах командир танкового экипажа Виктор Ермолин.

«Мы клянемся, — заявил он, — что в любой обстановке, даже если будем смотреть смерти в глаза, не выпустим из рук рычагов боевых машин. Мы клянемся: будем идти только вперед. Клянемся биться с врагами насмерть».

Вслед за Ермолиным слова клятвы трижды повторили все добровольцы: «Клянемся! Клянемся! Клянемся»[31].

Точно в назначенный срок семь добровольческих экипажей вместе со своими боевыми машинами и во главе с комиссаром отряда А. В. Бойковым выехали из Челябинска на фронт, под Москву.

20 октября на одной из прифронтовых станций, где по приказу Ставки спешно формировались четыре танковые бригады, в эшелон челябинских добровольцев прибыла группа командиров, слушателей Военной академии бронетанковых войск, назначенных в 27-й отдельный танковый батальон (ОТБ) Западного фронта: В. П. Шипицын, Е. Ф. Ивановский, В. С. Гусаков, Г. Н. Морозовский, П. Ф. Юрченко. Здесь же майор В. П. Шипицын приказал комиссару челябинских добровольцев А. В. Бойкову передать четыре «КВ» вместе с экипажами во вновь формируемую воинскую часть. Судьба их останется неизвестной и после войны[32].

Из оставшихся же трех экипажей и их боевых машин была создана рота тяжелых танков, составившая ядро 27-го ОТБ. Следовательно, ротой тяжелых танков стал не весь добровольческий отряд танкистов ЧТЗ, а лишь меньшая его часть. Комиссаром этой роты по-прежнему остался посланец Танкограда А. В. Бойков, а командиром роты был назначен слушатель бронетанковой академии, Герой Советского Союза, капитан Петр Фомич Юрченко.

На следующий день оставшаяся часть эшелона из Челябинска прибыла на станцию Одинцово Московской окружной железной дороги. Здесь выгрузившаяся из эшелона рота тяжелых танков влилась в состав 27-го ОТБ, командиром которого с того дня стал майор В. П. Шипицын, а начальником штаба — капитан Е. Ф. Ивановский. Батальон был придан 5-й армии Западного фронта, которой командовал тогда генерал-майор артиллерии Л. А. Говоров, ставший в ходе войны Маршалом Советского Союза. Командарм, рассчитывая использовать 27-й ОТБ в качестве своего подвижного резерва, приказал В. П. Шипицыну своим ходом перебросить его в район Кубинки.

В составе 27-го ОТБ, которым с 24 октября, после гибели в бою майора В. П. Шипицына, стал командовать майор М. К. Купернюк, челябинские танкисты-добровольцы защищали Москву на наиболее танкоопасных направлениях в полосе обороны 5-й армии, затем вместе с другими войсками перешли в контрнаступление, участвовали в освобождении Можайска, ряда других городов и сел Подмосковья.

Три тяжелых танка «КВ», словно три былинных богатыря, были всегда в гуще боя. О них высоко отзывались командарм Л. А. Говоров, командование батальона. Так, бывший начальник штаба 27-го ОТБ Е. Ф. Ивановский (впоследствии генерал армии), вспоминая события той поры, отмечал:

«Рота челябинских добровольцев в нашем батальоне была самой мощной по огню. Ее, как правило, бросали на опасные и ответственные участки при отражении атак врага. Иногда в полном составе, а иногда и по одному экипажу. Чаще всего «КВ» ставили в засаду. И всегда свою задачу добровольцы тракторного выполняли с честью»[33].

Особенно памятной для уральцев стала их засада в полном составе и вместе с батареей противотанковых пушек вдоль автомагистрали Минск — Москва на 73-м километре от Москвы. Колонна немецких танков в сопровождении мотопехоты попыталась 24 октября во что бы то ни стало прорвать оборону 5-й армии в районе деревни Ляхово и вырваться на оперативный простор с целью захвата нашей столицы.

Об этом сражении в те грозные для Москвы дни писала газета «Правда». Она сообщала, что на автостраде Минск — Москва пехота и тридцать танков противника атаковали наши части. Бой шел до вечера, но безуспешно для противника[34].

О результатах этого боя дает красноречивое представление следующее боевое донесение, приведенное со ссылкой на Центральный архив Советской Армии в документальной повести И. Д. Диденко:

«В районе деревни Ляхово уничтожен 21 танк. Все атаки противника отбиты. Три танка принадлежат комиссару роты тяжелых танков А. В. Бойкову.

Командир 27-го ОТБ майор М. Купернюк.

Начальник штаба капитан Е. Ивановский»[35].

Уже в послевоенное время в память об этом сражении на 73-м километре автострады Москва — Минск был установлен танк-обелиск с примечательной надписью на нем:

«Здесь в октябре 1941 года героические войска 5-й армии преградили фашистам путь к Москве. В ожесточенных боях, отразив яростные танковые атаки противника, они 15 декабря перешли в наступление и погнали врага на Запад»[36].

Но не обошлось без жертв с нашей стороны.

В середине ноября у деревни Хомяки танк Виктора Ивановича Ермолина, действуя в одиночку, уничтожил батарею противотанковых пушек. Затем он таранил дом, где скрывались эсэсовцы, и загорелся. В этом бою погибли члены экипажа Владимир Матвеевич Ласауц, Николай Петрович Чунихин, Степан Степанович Мельников, а командир танка получил тяжелую контузию. Очнувшись ночью в танке, он сумел отремонтировать обгоревшую машину и вместе с трофейной пушкой добрался до исходной позиции батальона и тут же снова потерял сознание. После этого боя В. Ермолин продолжительное время лечился в госпитале.

Танковый экипаж лейтенанта Константина Павловича Корбута, преследуя противника, пытавшегося ударить во фланг 5-й армии, в начале декабря подорвался на фугасной мине. Гитлеровцы окружили машину. Экипаж не покидал ее, пока были боеприпасы. Почти сутки танкисты вели огонь, не подпуская врага к танку. Они предпочли смерть фашистскому плену[37].

18 декабря 1941 г. в период контрнаступления на Можайском направлении погиб комиссар роты тяжелых танков Александр Бойков, по совместительству исполнявший обязанности командира танка с символическим названием «Илья Муромец». Его заменил на командирском посту лейтенант Закир Юсупов.

После освобождения Можайска 27-й ОТБ в феврале 1942 г. был направлен на переформирование, а танк «Илья Муромец», провоевавший дольше других, был передан в 100-ю танковую бригаду, где в марте — ноябре 1942 г. участвовал в боях на Гжатском и Ржевском направлениях. В октябре 1942 г. «Комсомольская правда» поместила письмо секретаря комсомольской организации этой бригады Ивана Михайловича Воскресенского. Публикация обращалась прежде всего к челябинцам, указывая на то, что «Илья Муромец» является гордостью воинского коллектива бригады.

«Так пусть же знают рабочие Челябинского тракторного завода о том, — говорилось в письме комсомольского вожака, — как славно воюют их боевые друзья-добровольцы З. Х. Юсупов, С. А. Потапов, К. Д. Кочкин, А. М. Кочергин и С. К. Шляхов. Пусть знают все челябинцы, что их земляки с честью оправдывают их доверие»[38].

Тогда же экипаж «Ильи Муромца» в полном составе был занесен в Книгу Почета ЦК ВЛКСМ.

Все это вызывало у заводчан, у всех челябинцев чувство законной гордости за своих воинов-добровольцев. Этой же цели служили и письма фронтовиков своим родным и близким. Нельзя, к примеру, читать без душевного волнения следующие строки письма добровольца С. А. Потапова, обращенные к его сестре:

«Машенька! Знаешь, нам, всем заводским ребятам, здорово повезло. У нас такие замечательные командиры, как я и мечтал. Мой командир роты — Герой Советского Союза. За финскую получил. Передай всем нашим, пусть побольше шлют подарочков таких, с которыми нас проводили на фронт. Здорово нас выручают в бою. Фашистам они оказались не по зубам»[39].

28 ноября 1942 г. у деревни Малокропотово на Тверской земле состоялся последний бой «Ильи Муромца», где он и был подбит вражеским снарядом. Вместе с командиром танка Закиром Хасановичем Юсуповым пали смертью храбрых на поле боя артиллерист Константин Дмитриевич Кочкин и заряжающий Сергей Константинович Шляхов. А механик-водитель танка Сергей Александрович Потапов и радист-пулеметчик Алексей Михайлович Кочергин были тяжело ранены и попали на лечение в госпиталь.

Наглядное представление о вкладе экипажа этого танка в общее дело разгрома врага дают сведения, содержащиеся в книге «В бой — с Урала!»: за год он уничтожил 29 танков и 36 артиллерийских орудий, много живой силы противника. Перед последним боем на его броне насчитывалось 5 пробоин и 83 огневых шрама[40]. Высоко оценены его заслуги и в книгах по истории Уральского военного округа.

«Особенно доблестно, — говорится в одной из них, — сражался на подступах к столице экипаж танка с символическим названием «Илья Муромец». Потом он действовал под Гжатском и Ржевом. Механик-водитель грозной боевой машины С. А. Потапов и стрелок-радист А. М. Кочергин после войны вернулись на родной завод и проявили такую же доблесть в труде»[41].

К сказанному выше следует еще добавить для уточнения, что, кроме С. А. Потапова и А. М. Кочергина, после войны в Челябинск вернулся еще и командир другого добровольческого танкового экипажа В. И. Ермолин.

Первых танкистов-добровольцев из Челябинска помнят в городе. В 1968 г. 9 мая у Дворца культуры ЧТЗ состоялось торжественное открытие мемориальной доски, посвященной им. Надпись на доске гласит:

«Здесь в октябре 1941 года формировался отряд добровольцев-танкистов ЧТЗ, участвовавших в обороне Москвы».

К сожалению, все еще приходится испытывать естественное чувство горечи и неудовлетворения от того, что до сих пор продолжает оставаться неизвестной судьба второй части этого отряда. Не смог в свое время дать полного ответа на данный вопрос и журналист И. Д. Диденко в его исключительно ценной и нужной книге. В рецензии на нее один из авторов данной публикации, думается, справедливо отмечал, что хотя книга И. Д. Диденко и имеет подзаголовок «Документальная повесть о тридцати пяти танкистах с Челябинского тракторного завода», фактически в ней прослеживается путь лишь шестнадцати из них. Читателю остаются неизвестными не только судьбы остальных добровольцев, но даже просто их фамилии и имена[42].

Не дали пока положительного результата и попытки других исследователей найти ответ на данный вопрос в документах челябинских архивов. И чем дальше уходит время, тем меньше остается шансов на его успешное разрешение. Исследователям приходится пожинать плоды той завесы излишней засекреченности, которой были окружены долгое время воинские формирования подобного рода

ТАНКОВАЯ БРИГАДА ИМЕНИ ЧЕЛЯБИНСКОГО КОМСОМОЛА — ФОРМИРОВАНИЕ ДОБРОВОЛЬЧЕСКОГО ТИПА

В то время, когда создание первого отряда добровольцев-танкистов с ЧТЗ близилось к завершению, была выдвинута идея создания здесь же, в Челябинске, еще одного танкового соединения добровольческого типа. А если быть более точным, то первоначально предполагалось просто построить на деньги комсомольцев и молодежи области танковую колонну для армии.

Эта идея была впервые публично высказана на митинге, который состоялся на абразивном заводе в Челябинске 20 сентября 1941 года. Здесь было принято обращение к комсомольцам и молодежи Челябинской области, обнародованное вскоре на страницах газеты «Челябинский рабочий». В нем, в частности, говорилось:

«Дорогие товарищи! Война, навязанная нам фашистскими громилами, будет упорной и длительной. Она требует много усилий, много самолетов, пулеметов, пушек, танков. Тыл готовит для фронта смертоносное оружие, и мы обязаны помочь стране скорее снабдить им фронт… Комсомольцы и молодежь нашего абразивного завода решили отчислить однодневный заработок и организовать сбор средств на танковую колонну имени Челябинского комсомола.

Друзья! Молодые патриоты!

Мы обращаемся к вам, ко всей молодежи заводов, колхозов, совхозов, учреждений нашей области с призывом поддержать наше предложение и активно включиться в сбор средств на танковую колонну. Отчисляйте однодневный заработок, организуйте воскресники. Пусть танки, построенные на наши трудовые средства, будут подарком Родине, фронту. Танковая колонна имени Челябинского комсомола — наш вклад в дело разгрома врага. Мы знаем, что боремся за свою землю, за свою волю и честь»[43].

Обращение подписали секретарь комитета комсомола завода А. Унгвицкая, молодой рабочий А. Платонов, секретарь бюро ВЛКСМ механического цеха А. Артишевский, сменный мастер И. Сычев.

В годы войны многие патриотические начинания инициировались обычно партийными комитетами, хотя нередко и представлялись пропагандой как рожденные исключительно по воле народа. Но в данном случае никаких доказательств такой «предварительной работы» не сохранилось. Напротив, все говорит о том, что эта инициатива без всяких оговорок исходила непосредственно от молодежи.

В условиях, когда вся реальная власть была сосредоточена в партийных звеньях, любое дело требовало их содействия. Оно было не только желательно, но и просто необходимо. И вполне естественно, что ценная инициатива комсомольцев и молодежи стала получать заметную поддержку от различных высоких инстанций, без которых она вряд ли могла быть доведена успешно до конца.

2 октября партийное бюро абразивного завода постановило

«одобрить инициативу о сборе средств на танковый корпус, обязать предзавкома т. Пылаева и парторгов цехов принять активное участие в сборе средств…, добиваясь отчисления однодневного заработка всеми рабочими и служащими завода, согласно постановлению заводского митинга»[44].

И хотя принято называть единоличным автором этой инициативы молодежь абразивного завода, в ряде документов в таком качестве упоминается также молодежь станции Челябинск и областного отделения Госбанка. В частности, 27 сентября 1941 года на заседании бюро Челябинского обкома ВЛКСМ все три указанных предприятия названы инициаторами почина. На этом же заседании обращение к молодежи области было одобрено, был принят план проведения различных мероприятий, ставших целью привлечь максимальное число людей к сбору и внесению средств. Планировали массовые воскресники молодежи 28 сентября, 12 и 26 октября на заводах, на транспорте, в колхозах и совхозах; отчисления заработков, проведение специальных концертов, оборонных вечеров. В Госбанке открывался специальный счет № 160. Закончить сбор средств первоначально планировалось к 1 ноября 1941 года.

Областной комитет ВЛКСМ, который тогда возглавлял Леонид Петров, не полагался просто на волю случая при сборе вносимых средств. Было утверждено ориентировочное задание для каждого райкома и горкома комсомола. Главная ответственность за сбор средств возлагалась на секретарей комсомольских организаций и комитетов. Обком ВЛКСМ обратился к обкому партии с просьбой санкционировать сбор средств[45].

1 октября обком ВЛКСМ распространил обращение ко всей молодежи Челябинской области с призывом поддержать движение за создание танковой колонны. Обращение, размноженное тиражом 25 тысяч экземпляров, опиралось на идею единства фронта и тыла[46]. Сбор средств активно пропагандировался в прессе. Но темпы поступления средств несколько отставали от намеченных. Это было отмечено в постановлении бюро обкома ВЛКСМ от 13 октября[47].

31 октября обком комсомола принял еще одно постановление «О ходе сбора средств на танковую колонну имени Челябинского комсомола». В нем отмечался неудовлетворительный сбор средств Златоустовским и Копейским горкомами, Еткульским, Красноармейским, Макушинским и Петуховским райкомами ВЛКСМ, комсомольскими организациями Южно-Уральской железной дороги. Вместе с тем, в постановлении указывалось, что в ряде горкомов и райкомов комсомола установленные задания были значительно перевыполнены. Поэтому ранее установленный план сбора средств намечалось увеличить до 10 миллионов рублей. Планировалось провести массовые воскресники в фонд танковой колонны 16 и 23 ноября[48]. Была вынесена благодарность 766-й строительной рабочей колонне, которая перечислила в фонд танковой колонны 60 тысяч 233 рубля[49].

На местах комитеты комсомола применяли тот же метод — давление на секретарей первичных организаций, разверстка полученного задания по городу или району. По мере роста задания росла и сумма, которую должен был выплатить в среднем каждый комсомолец. Так, Катайский райком ВЛКСМ 27 сентября получил задание собрать 25 тысяч рублей, что составляло на одного комсомольца 21 рубль[50]. А в ноябре уже нужно было собрать по району 80 тысяч рублей, и на каждого комсомольца теперь приходилось около ста рублей[51].

В кампании по сбору средств на танковую колонну принимали непосредственное участие и партийные организации. Они именно участвовали, а не просто содействовали. И если какие-то из них проявили недостаточную разворотливость в этом деле, их критиковали не только вышестоящие органы, но и собственная молодежь. К примеру, 14 октября 1941 года А. Унгвицкая, упрекнув партийную организацию абразивного завода в недостаточно активном содействии почину заводской молодежи, сказала на заседании партийного комитета завода:

«…Была наша инициатива в сборе средств на танковую колонну, но не все коммунисты руководили в своих цехах осуществлением ее»[52].

5 ноября бюро обкома партии одобрило предложение областной комсомольской организации об увеличении суммы сбора средств на танковую колонну до 10 миллионов рублей и обязало партийные структуры не только содействовать выполнению намеченного, но и провести 16 и 23 ноября массовые воскресники по предприятиям в фонд танковой колонны[53].

Это решение имело немаловажное значение для активизации работы партийных комитетов на местах. Секретарь Мостовского райкома партии Галанов в отчете, отправленном в обком в декабре 1941 года, сообщал, что сбор средств стал теперь одним из основных направлений в деятельности районных комитетов партии. Целенаправленно проводимая кампания, отмечал он, встречает опору во всенародном патриотическом порыве[54].

И, действительно, два главных слагаемых определяли в тех условиях успех дела по сбору средств на танковую колонну имени Челябинского комсомола: целенаправленная, настойчивая, строго контролируемая работа партийных и комсомольских организаций в трудовых коллективах и по месту жительства населения, с одной стороны, и готовность уральцев жертвовать личное время и собственные накопления для внесения своей доли в общее дело разгрома врага — с другой.

Газеты регулярно сообщали о пожертвованиях и других взносах, которые производились по всей области. Так, в одном из номеров «Челябинского рабочего» в информации о сборе средств в Куртамышском районе читаем, что в Долговском сельсовете учительница З. З. Южакова отчислила в фонд танковой колонны 6 трудодней и 40 рублей наличными деньгами[55]. Через несколько дней та же газета сообщала, что инициаторы почина рабочие абразивного завода внесли 6511 рублей, коллектив вагонного депо — 3800 рублей, что молодежный вечер, проведенный в драмтеатре, дал в общую копилку 8860 рублей[56]. Из другого номера газеты узнаем, что ребята Кособродского санатория собрали 600 рублей, учащиеся Половинской средней школы — 1100 рублей[57].

Уже из приведенных примеров видно, что в сборе средств на танковую колонну имени Челябинского комсомола принимали посильное участие самые различные социальные и возрастные группы населения.

Новым шагом в развитии этого патриотического движения стало обращение молодых рабочих Кировского завода ко всей молодежи страны.

«Мы, — сообщали через свою областную газету челябинские танкостроители, — объявляем 23 ноября рабочим днем, кроме того, мы призываем всю молодежь нашей страны провести 23 ноября массовый всесоюзный воскресник, заработанные средства перечислить на строительство танков для нашей доблестной Красной Армии»[58].

Откликнувшись на это обращение, комсомольцы одной из воинских частей, стоявших в то время на защите Москвы, заверили челябинцев, что ответят на их призыв усиленными ударами по врагу[59]. Фронтовики, находившиеся на излечении в Чебаркульском военном госпитале № 40/12, внесли в фонд танковой колонны 9930 рублей и обратились с призывом поддержать, их инициативу ко всем, кто находился в госпиталях Урала[60].

Своеобразный промежуточный итог сбору средств на танковую колонну имени Челябинского комсомола подвела в январе 1942 года «Комсомольская правда» и призвала молодежь других регионов страны к созданию подобных формирований. Газета сообщала:

«В областное отделение Госбанка на счет танковой колонны поступило 9 237 575 рублей 72 копейки.

Обком комсомола на собранные деньги решил построить танковую колонну к XXIV годовщине Красной Армии и обратился к дирекции №-ского завода с просьбой принять заказ.

Сегодня получено согласие на оформление заказа. Как сообщили с №-ского завода, молодые танкостроители организуют социалистическое соревнование за досрочное сверхплановое изготовление танковой колонны»[61].

Давно уже перестало быть секретом, что под №-ским заводом в публикации «Комсомольской правды» подразумевался Кировский завод в Челябинске. Именно ему было поручено изготовление танков для колонны имени Челябинского комсомола. 16 января 1942 года Челябинский обком ВКП(б), по просьбе обкома комсомола, принял постановление «О строительстве танковой колонны имени Челябинского комсомола». В постановлении указывалось:

«Одобрить инициативу Челябинского обкома ВЛКСМ о строительстве танковой колонны имени Челябинского комсомола. Собранные комсомольцами средства в сумме 7 903 386 руб. полностью использовать по назначению.

Принять к сведению заявление директора Кировского завода т. Зальцмана о том, что им оформлен заказ обкома комсомола на строительство танковой колонны имени Челябинского комсомола.

Работу по строительству колонны производить сверх установленного правительством задания и в неурочное время. Срок окончания работ установить 20 февраля»[62].

Но и после оформления этого заказа сбор средств на танковую колонну продолжался. Этим, в частности, и объясняются расхождения в сведениях о сумме собранных средств, приведенных в постановлении обкома ВКП(б) и в газете «Комсомольская правда». Только во время субботника, состоявшегося 14 февраля 1942 года в Тракторозаводском районе Челябинска, было собрано 170 тысяч рублей. В субботнике участвовало 35 тысяч человек[63].

Деньги шли и оттуда, откуда их, казалось бы, никто и не ждал. Сыграли свою роль и публикации в «Комсомольской правде» о челябинском почине. В марте 1942 года, к примеру, в обком ВЛКСМ пришло письмо от зенитчиков одного из танковых соединений. Это соединение освободило при наступлении украинское село. Колхозники, прочитав в газете о сборе средств, единодушно собрали деньги на это святое и благородное дело. Об этом патриотическом поступке колхозников зенитчики рассказали в своем подразделении. Один из уральцев, продолжая разговор, сказал: «И мои земляки в Челябинске собирают средства на постройку танковой колонны. Надо бы помочь им, ребята…» Зенитчики перевели в Челябинск 1530 рублей[64].

На 4 мая на специальный счет № 160 в Челябинском отделении Госбанка поступило 11 450 558 рублей[65]. А во второй половине мая сбор средств на танковую колонну имени Челябинского комсомола был прекращен. По свидетельству известного исследователя истории добровольческих формирований Красной Армии в период Великой Отечественной войны Н. А. Кирсанова, всего на комсомольскую танковую колонну в Челябинске было собрано 12,5 миллиона рублей[66].

Для танкостроителей же главным после оформления заказа стала работа по изготовлению боевой техники для танковой колонны имени Челябинского комсомола.

8 февраля на Кировском заводе под руководством главного инженера предприятия С. Н. Махонина было проведено специальное совещание, посвященное практической реализации полученного почетного заказа. Разъясняя суть задачи, стоявшей перед коллективом танкостроителей, С. Н. Махонин заявил:

«…Танков нужно сделать 23 штуки, во-вторых, их нужно сделать сверх плана, в-третьих, сделать не к концу месяца, а ко дню XXIV годовщины Красной Армии, т. е. к 23 февраля… Есть тяжелые места у каждого цеха, на них нужно направлять комсомольцев»[67].

На этом же совещании заместитель секретаря парткома завода Сафьянц заявил, что по решению парткома создана специальная группа из 11 человек, которой поручалась координация работы по расшивке «узких мест».

В тот же день по заводу был издан приказ «О строительстве танковой колонны имени Челябинского комсомола», закрепивший сроки выполнения заказа № 3001 и определивший меры морального и материального поощрения наиболее отличившихся в труде. В частности, было учреждено переходящее Красное Знамя для лучшего участка и лучшей бригады, участвовавших в создании сверхплановых танков для колонны, и установлены денежные премии в 20, 15, 10 и 5 тысяч рублей[68].

Воскресенье 14 февраля было объявлено на заводе рабочим днем. Был проведен субботник, и весь заработок за этот день был отчислен в фонд колонны[69]. В вышедшем в тот же день заводском «Боевом листке» сообщалось:

«Начало положено. В результате героической работы гвардейцев трудового фронта… первая машина сверхпланового заказа сделана».

Бригада Розанова получила переходящее Красное Знамя. Были также отмечены бригады Евдокимова, Сазонова, Пушкина, Первухина, Голова.

21 февраля рабочие инструментального цеха И. Шевченко и Н. Гонжа дали по три нормы. В целом же по цеху суточный график был выполнен на 250 процентов. Приказом директора завода от 22 февраля за ударную работу были отмечены мастера и рабочие участка оси балансира, которые 16 февраля закончили досрочно сдачу деталей по своему циклу. Денежной премией были награждены начальник 8-го участка Либерман, старшие мастера Гулин, Зайцев, Чашников[70].

23 февраля 1942 года челябинские танкостроители рапортовали: «Заказ № 3001 выполнен. Построено 29 тяжелых танков «КВ». К броне каждого танка была приварена эмблема — комсомольский значок[71]. Сообщая об этом успехе, заводская многотиражная газета писала в тот памятный день:

«Наш завод получил фронтовой заказ № 3001. Выполнение его стало делом чести, доблести и славы всего коллектива завода… Лицевые счета, переходящие красные знамена, почасовое соревнование, доски показателей, боевые листки. — все эти средства были использованы в борьбе за фронтовой заказ. И вот заказ выполнен. Машины готовы…»[72]

Сборщик Л. Евсеев и комсорг цеха сборки И. Козлов вывели из цеха и поставили в комсомольскую колонну последний по заказу 29-й танк.

В выполнении заказа № 3001 участвовали не только молодые рабочие и специалисты, но и весь коллектив завода. Целые участки и цеха раньше срока выполняли свои производственные задания. Сверхплановые машины отличались высоким качеством и сдавались без единого дефекта. В ходе выполнения заказа возникли новые формы социалистического соревнования, действенность которого в условиях войны была исключительно высокой. Именно тогда на Кировском заводе было создано 37 комсомольско-молодежных стахановских бригад, 34 из которых впоследствии получили почетные звания фронтовых. Не раз отмечался на заводе самоотверженный труд Булычева, Филиппова, Шермана, Лавриченко, Аксеновой, Валетовой и других. За выполнение сверхпланового заказа 105 тружеников завода были награждены орденами и медалями Советского Союза[73]. Доблестный труд молодых танкостроителей был также особо отмечен областным комитетом ВЛКСМ.

По вопросу о сроках выполнения заказа для танковой колонны имени Челябинского комсомола можно встретить в литературе и иную точку зрения. Так, бывший первый секретарь ЦК ВЛКСМ Н. А. Михайлов в книге своих воспоминаний о годах войны писал, что первый комсомольский танк в Челябинске был собран 19 мая 1942 года, что 27 мая был собран пятый танк, а затем и вся колонна[74]. Аналогичное высказывание можно встретить и в некоторых челябинских изданиях[75].

Но согласиться с таким мнением никак нельзя. Видимо, автора мемуаров подвела память, не подкрепленная обращением к документам. Тем более, что в этом же разделе книги есть и другие досадные неточности фактического порядка. Что же касается названных выше челябинских изданий, то можно предположить, что в них просто некритически использованы ошибочные утверждения Н. А. Михайлова по данному вопросу.

Вместе с тем, нельзя упускать из виду, что выполнением заказа № 3001 не закончилось строительство боевых машин для танковой колонны имени Челябинского комсомола. На дополнительно собранные молодежью средства на Кировском заводе для формировавшейся в Челябинске танковой бригады было изготовлено еще 12 танков, в том числе пять — в мае 1942 года. Материалы хранящегося в архиве отчета Челябинской областной комсомольской организации о ее деятельности в годы войны дают достаточные основания считать, что всего для танковой колонны имени Челябинского комсомола было изготовлено танков — 41[76]. Возможно, дополнительно изготовленные в мае танки для бригады и ввели в заблуждение Н. А. Михайлова.

Нет пока единого мнения и в вопросе о том, когда идея создания комсомольско-молодежной танковой колонны стала перерастать в план формирования на этой основе танковой бригады имени Челябинского комсомола.

Один из ветеранов бригады И. И. Тюренков в публикации о боевом пути своего танкового соединения отмечал, что выполнения почетного заказа № 3001 молодежи Южного Урала показалось мало.

«На свои средства мы построили танки, — сказали молодые патриоты, — сами пойдем на них и воевать»[77].

Но архивные документы говорят о том, что эти намерения появились у молодежи раньше, еще до того, как началось практическое выполнение заказа № 3001. По крайней мере, уже на совещании, проведенном С. Н. Махониным на Кировском заводе 8 февраля 1942 года, выступил представитель организации молодежи танковой промышленности при обкоме ВЛКСМ Ц. М. Фейнберг и рассказал о нараставшем потоке желающих попасть в состав танковой колонны.

«Среди танкистов, — говорил он, — идет большое соревнование, кто попадет в эти экипажи»[78].

Как свидетельствуют архивные документы и воспоминания ветеранов, практическая подготовка к формированию комсомольско-молодежной танковой бригады развернулась в Челябинске уже в первые дни февраля 1942 года. Именно тогда в здании Челябинской железнодорожной школы № 2 был начат прием заявлений от добровольцев. По свидетельству ветерана бригады В. С. Есина, сначала в школе появились лишь несколько офицеров будущего штаба бригады, к ним беспрерывно шли желающие попасть в бригаду[79].

Заявлений было много, счет шел на сотни и даже тысячи. Их разбором занимались и военкоматы, и секретари Челябинского горкома комсомола Валентина Казакова и Татьяна Пермякова.

В. И. Павленко, ставший в бригаде командиром отделения, позднее вспоминал:

«Я тогда на станкостоительном заводе работал. В нашем цехе состоялся митинг. Нам, молодежи, хотелось попасть именно в эту танковую колонну. Сотников, Антонов, я и другие ребята сдружились еще тогда, когда росли в детском доме. И вот теперь все вместе принялись «осаждать» военкомат. Как с работы — сразу туда. Видит военком, не избавиться ему от нас, говорит:

— Ладно, ребята, вступайте в клуб ОСОАВИАХИМ. Кто на отлично кончит, того оставлю.

Мы очень старались, занимались серьезно. И военком сдержал слово. Так мы все оказались в составе танковой бригады»[80].

По данным Центрального архива Министерства обороны, 96-я танковая бригада, получившая позднее имя Челябинского комсомола, начала формироваться в Челябинске 10 марта 1942 года в соответствии с приказом командующего бронетанковыми и механизированными войсками Красной Армии генерала Я. Н. Федоренко. Тогда же командиром бригады был назначен полковник Лебедев Виктор Григорьевич, комиссаром, бригады — старший батальонный комиссар Захаренко Илья Федорович[81]. Этот день и стал официальным днем рождения танковой бригады имени Челябинского комсомола.

Комсомол оказывал большую помощь формировавшейся танковой бригаде не только в отборе добровольцев, но и в оборудовании помещений для занятий, в проведении вечеров, собраний. Были подготовлены подарки для вручения бойцам и командирам, отправлявшимся на фронт. Молодые рабочие Златоустовского завода имени В. И. Ленина изготовили для них специальные финские ножи, такие же, какие позднее были подарены и воинам уральского добровольческого танкового корпуса. Комсомольцы собрали инструмент для ремонтников бригады. Особенно отличились в этом комсомольцы Кировского района Челябинска, где секретарем райкома ВЛКСМ был Владимир Колсанов.

Из нескольких тысяч молодых южноуральцев, подавших заявления о зачислении в танковую бригаду, Челябинский обком ВЛКСМ удовлетворил просьбу 220 добровольцев. Среди тех, кто собирал средства на танковую колонну и вместе с ней шел на фронт, находилось немало руководителей и активистов комсомольских организаций области. В их числе был и секретарь Кировского райкома ВЛКСМ областного центра Владимир Колсанов, возглавивший в бригаде комсомольскую организацию батальона автоматчиков[82].

Бригада формировалась в составе двух танковых батальонов, роты малых танков, мотострелкового и пулеметного батальонов, роты технического обеспечения, роты управления и медсанвзвода. На вооружении бригады, кроме тяжелых танков «КВ», были также танки «Т-34» и «Т-60», приобретенные на собранные южноуральцами средства[83].

Довольно высокой была в бригаде партийно-комсомольская прослойка. Ко времени отправки бригады на фронт в ней насчитывалось 182 коммуниста и 428 комсомольцев. В ходе непосредственной подготовки к первому сражению, только в течение июня 1942 года 74 воина подали заявления о приеме в партию, а 16 человек вступило в комсомол[84]. Малый рост комсомольских рядов объяснялся отсутствием базы роста, так как в бригаде почти не было несоюзной молодежи.

20 мая 1942 года, за несколько дней до отъезда бригады на фронт, Челябинский обком ВЛКСМ принял постановление «О завершении строительства танковой колонны и формировании танковой бригады имени Челябинского комсомола». В постановлении говорилось, что танковая колонна поступает на вооружение №-ской танковой бригады, которая в основном состоит из комсомольцев-добровольцев Челябинской области, что Советское правительство, отмечая работу, проведенную комсомолом Челябинской области, присвоило №-ской бригаде имя Челябинского комсомола. В постановлении отмечалась отличная работа молодежи Кировского завода, намечалось вручение танковой бригаде в связи с отъездом на фронт знамени и наказа Челябинского комсомола. Комсомольские организации обязывались поддерживать связь с бригадой и оказывать особую заботу семьям добровольцев[85].

На торжественных проводах бригады на фронт, состоявшихся в Челябинске 23 мая, первый секретарь обкома комсомола Леонид Петров вручил комсомольское знамя и наказ личному составу бригады. В наказе, в частности, говорилось:

«Вы — на фронте, мы — здесь в тылу будем вместе ковать победу… Пусть знамя, врученное вам Челябинским комсомолом, зовет вас на новые подвиги во имя Родины, во славу Урала… Пусть наши боевые машины в ваших руках станут грозой для ненавистного врага. Пусть орудия ваших танков не знают промаха в бою и обрушат на проклятых врагов ливень расплавленного металла, добытого комсомольцами Урала… Вступая с вами в боевое соревнование, мы неуклонно будем увеличивать выпуск оружия и боеприпасов»[86].

На митинге выступили писатель Лев Никулин, артисты Игорь Ильинский, Александра Яблочкина. Композитор М. Черняк на слова красноармейца Л. Фейгуса написал песню «Вперед, челябинцы-танкисты». Она начиналась так:

Нас в бой послал родной Урал:

Живыми не уйдут фашисты.

Народ на запад нас послал,

Вперед, челябинцы-танкисты!

После митинга состоялся парад добровольцев. Знамя Челябинского комсомола нес впереди колонны первый знаменосец бригады младший политрук Алексей Кожевников. Воины дали клятву выполнить наказ земляков.

Утром 25 мая бригада в двух железнодорожных эшелонах отправилась на фронт.

27 мая в адрес командования бригады поступил приказ Наркома обороны СССР № 0429 «О присвоении 96-й танковой бригаде имени Челябинского комсомола», подписанный заместителем Наркома обороны генерал-лейтенантом танковых войск Я. Н. Федоренко.

В приказе было сказано:

«96-й танковой бригаде в связи с укомплектованием ее танками «КВ», построенными на средства молодежи Челябинской области, собранные по инициативе Челябинского обкома ВЛКСМ, присвоить имя Челябинского комсомола.

Впредь 96-ю танковую бригаду именовать «96-я танковая бригада имени Челябинского комсомола»»[87].

Тем самым в общегосударственном масштабе был признан большой вклад комсомольцев и молодежи области в создание танковой колонны и 96-й танковой бригады.

Завершая рассказ о создании танковой бригады имени Челябинского комсомола, хотелось бы особо остановиться на том, что некоторые исследователи, преподаватели-историки, ветераны войны, исходя из чисто формальных соображений, не склонны считать эту бригаду добровольческим формированием. Поскольку такое мнение получило довольно широкое распространение, представляется необходимым высказать здесь нашу точку зрения по данному вопросу.

Действительно, в официальном названии этой бригады слово «добровольческая» формально не значится. Но по своему характеру, по фактическому положению дел, как свидетельствуют документы и другие авторитетные источники, это было добровольческое танковое соединение, ибо оно было сформировано, по сути дела, на тех же основных началах и принципах, что и отряд добровольцев-танкистов с Челябинского тракторного завода (1941 г. ), а позднее и Уральский добровольческий танковый корпус. Как справедливо замечает автор ряда работ по истории добровольческих формирований Красной Армии в период Великой Отечественной войны Н. А. Кирсанов, на первом этапе добровольческого движения (1941—1942 гг.) добровольческие по своей сути части и соединения назывались обычно «коммунистическими», «ополченческими», «комсомольскими», «национальными» и тому подобными формированиями[88].

«Особый этап в формировании кадровых добровольческих частей и соединений, — указывает Н. А. Кирсанов, — наступил в середине лета 1942 г.»[89].

Вот на этом новом этапе к наименованиям воинских частей и соединений и стало в случае необходимости добавляться слово «добровольческие».

Учитывая принципиальный характер затронутого вопроса, нельзя также не сослаться на его трактовку в такой авторитетной публикации, как последнее издание книги по истории Краснознаменного Уральского военного округа. Здесь со всей определенностью зафиксировано:

«В начале 1942 г. на Урале формируется добровольческое соединение — 96-я танковая бригада имени Челябинского комсомола… Военный совет округа обратился к Наркому обороны СССР с ходатайством сформировать из добровольцев танковую бригаду. Это ходатайство было удовлетворено. Приказом Наркома обороны от 27 мая 1942 г. новому соединению было присвоено наименование 96-й танковой бригады имени Челябинского комсомола»[90].

Аргументом в пользу сказанного может служить и то, что в книгах Н. А. Кирсанова о добровольческих формированиях Красной Армии в период Великой Отечественной войны отведено определенное место и материалу о создании и боевом пути 96-й танковой бригады имени Челябинского комсомола[91]. Тем самым видный исследователь истории добровольческого движения в годы войны безоговорочно относит бригаду челябинских комсомольцев-танкистов к числу формирований добровольческого типа.

Наконец, можно еще раз напомнить, что Н. С. Патоличев, говоря в своей книге воспоминаний о том, что у челябинцев уже до 1943 года имелся некоторый опыт создания добровольческих танковых формирований, упоминает не только о первом уральском отряде танкистов-добровольцев с Челябинского тракторного завода, но и о танковой бригаде имени Челябинского комсомола[92].

Но, признавая добровольческий характер этого формирования, нельзя впадать и в другую крайность, утверждать, как это делают авторы книги «История Уральского военного округа», что бригада была целиком укомплектована добровольцами, преимущественно комсомольцами[93]. На самом же деле бригада формировалась не только за счет добровольцев, составлявших костяк бригады, но и за счет маршевых подразделений.

Вот как на этот вопрос с достаточной определенностью отвечают документы Центрального архива Министерства обороны. Из них явствует, что при комплектовании танковой бригады имени Челябинского комсомола в нее вошли 220 добровольцев, направленных Челябинским обкомом ВЛКСМ, а также пополнение из 30-го учебного, 19-го учебного танкового полков, из маршевого батальона автоматчиков, из запасной стрелковой бригады[94]. Даже в упоминавшемся выше постановлении Челябинского обкома ВЛКСМ от 20 мая 1942 года признавалось, что бригада состояла из комсомольцев-добровольцев Челябинской области не целиком, а лишь в основном[95].

Боевое крещение танковая бригада имени Челябинского комсомола получила летом 1942 года на Брянском фронте в составе третьей танковой армии, затем была передана 38-й общевойсковой армии Воронежского фронта. С лета 1943 года и до вступления в Болгарию в сентябре 1944 года она действовала как отдельная танковая бригада прорыва и использовалась на острие ряда наступательных операций Советской Армии. Пять раз в приказах Верховного Главнокомандования отмечались воины-челябинцы: 24 июля 1943 года — за отличные боевые действия по ликвидации немецкого наступления на Курской дуге, 5 августа 1943 года — за участие в освобождении Белгорода, 23 августа 1943 года — за участие в освобождении Харькова, 22 августа 1944 года — за прорыв сильно укрепленной обороны противника в районе Бендер, 9 сентября 1944 года — за отличные боевые действия при пересечении румыно-болгарской границы и освобождение болгарского города Шумена. За это последнее бригада была удостоена также почетного наименования «Шуменская»[96]. Там же в Болгарии воины бригады встретили весть о Победе Советского Союза в Великой Отечественной войне.

9 мая 1945 года в бригаде состоялся торжественный парад. В июле того же года бригада была преобразована в 96-й армейский, Шуменский тяжелый танковый полк имени Челябинского комсомола, который впоследствии был расформирован.

Всего в бригаде за время войны были награждены орденами и медалями СССР 854 человека: орденом Ленина — 2 человека, орденом Красного Знамени — 17, — орденом Александра Невского — 3, орденом Суворова третьей степени — 1, орденом Отечественной войны первой степени — 23, орденом Отечественной войны второй степени — 93, орденом Красной Звезды — 234, орденом Славы третьей степени — 15, медалью «За отвагу» — 341, медалью «За боевые заслуги» — 128[97].

История боевого пути 96-й танковой бригады имени Челябинского комсомола достаточно подробно описана в публикациях ветеранов бригады И. И. Тюренкова и С. М. Журавлева[98] и потому не нуждается в дополнительном рассмотрении. Вместе с тем, есть смысл поговорить здесь о менее известной стороне дела — о связях уральцев с воинами бригады и воинов бригады с уральцами. Тем более, что эти связи, по нашему мнению, могут служить еще одним доводом за признание добровольческого характера этого формирования.

Эти связи зародились еще в период формирования бригады и продолжались на всем протяжении ее боевого пути. Большая заслуга в этом принадлежала Челябинскому обкому комсомола, его первому секретарю Леониду Петрову, а также политотделу бригады во главе с батальонным комиссаром В. Кропотовым.

В одном из первых писем в бригаду Л. Петров и Ц. Фейнберг сообщали:

«Недавно мы вернулись из командировки. Были в Златоусте, Миассе и других городах нашей области. Всюду комсомольцы забрасывали нас вопросами: «Как наша колонна?», «Где они теперь?», «Участвуют ли в боях?», «А как там наши златоустовцы, магнитогорцы, копейцы, курганцы, челябинцы?..» Передавайте от нас привет и пожелание боевых успехов и победы всему личному составу колонны. Ждем с нетерпением известий о первых боевых успехах»[99].

Нужно отметить, что переписка с бригадой, обмен делегациями, выступления фронтовиков в тылу не просто интересны сами по себе, их активно использовали в пропагандистской работе как эмоциональный, мобилизующий фактор, помогавший поддерживать энтузиазм людей на высоком уровне как в тылу, так и на фронте, в интересах их общего дела — быстрейшего разгрома ненавистного врага.

О первых боях комсомольской бригады сообщили в Челябинск сначала из Центрального Комитета ВЛКСМ. Затем в адрес Челябинского обкома комсомола пришло письмо с рапортом командования бригады. Рапорт был сразу же опубликован в газете «Челябинский рабочий»[100]. В нем сообщалось:

«Дорогие товарищи и боевые друзья!.. Вместе с боевой техникой вы вручили нам свой наказ, который вошел в историю нашей части как боевой спутник каждого бойца и командира. В последних боях наши танкисты, пехотинцы действовали мужественно, смело и героически. Комсомолец лейтенант Осипов уничтожил несколько дзотов и орудий и два взвода пехоты. Пользуясь растерянностью противника, товарищ Осипов вышел из танка и взял в плен немецкого офицера… Смело действовали в составе экипажа старшего лейтенанта Петрова комсомолец сержант Русецкий и старший сержант Гагарин. Ими уничтожено несколько противотанковых пушек, подавлен огонь минометной батареи, нами за короткий период было уничтожено много дзотов, несколько десятков пулеметов, пушек, противотанковых ружей, свыше 700 фашистских солдат и офицеров. В предстоящих боях мы удесятерим эти цифры…»

Письмо-рапорт было подписано командиром бригады полковником В. Лебедевым, военным комиссаром бригады И. Захаренко, батальонным комиссаром В. Кропотовым.

В сентябре 1942 года упоминавшийся в рапорте старший лейтенант Петров в сопровождении 12-летнего воспитанника бригады Вани Панарина прибыл в Челябинск для лечения в госпитале. 19 сентября он стал гостем городского комсомольского актива. На заседании был зачитан рапорт от танкистов бригады, и с кратким приветствием выступил сам старший лейтенант Петров. Он рассказал о том, что наказ, врученный танкистам при отъезде на фронт, выполняется по всем разделам, что изготовленные на Кировском заводе боевые машины попали в надежные руки, что челябинцы дерутся с врагом хорошо. Приведя в качестве примера действия старшего лейтенанта Богомолова, который уничтожил три противотанковые батареи противника, танкиста Угарова, который сумел в бою исправить повреждение боевой машины, посланец бригады заверил собравшихся, что челябинцы на фронте сражаются достойно и призвал работавших в тылу увеличить производство военной техники.

«Я считаю, — заявил старший лейтенант Петров, — что в предоктябрьском соревновании все те нормы, которые мы сейчас выполняем, нужно перевыполнить… Наша задача — победить, и победить как можно скорее, для этого требуется больше снарядов…, энергии, производительности»[101].

Обком ВЛКСМ ходатайствовал перед начальником челябинского гарнизона полковником Жучковым о выдаче старшему лейтенанту Петрову комплекта обмундирования и личных вещей[102].

Первый секретарь областного комитета ВЛКСМ Леонид Петров поручил разослать по горкомам и райкомам комсомола фронтовой адрес с рекомендацией ознакомить всех комсомольцев с рапортом танкистов, помещенном в «Челябинском рабочем», наладить переписку между комсомольскими организациями уральцев и воинами бригады[103].

Центральный Комитет ВЛКСМ учредил для лучшего подразделения танковой бригады имени Челябинского комсомола Переходящий вымпел. Для его получения в Москву 5 октября была направлена делегация из трех человек. Сделав в ЦК ВЛКСМ отчет о боевых делах бригады, делегация прибыла в родной Челябинск. Члены делегации — старший лейтенант Бергер, лейтенант Рожко и старшина Ганин — доложили комсомольскому активу города об участии бригады в боях, побывали на 22 крупных предприятиях области, встретились с комсомольцами и рабочей молодежью. Тогда же бюро Челябинского обкома партии и обком комсомола приняли решение послать в бригаду в качестве нового пополнения 120 комсомольцев-добровольцев и отправить ценные подарки для всех отличившихся в боях воинов[104].

И. Захаренко писал в те дни Ц. Фейнбергу:

«Мы были в ЦК ВЛКСМ, нас приняли, дали ряд советов… Время от времени перед боем зачитываем ваш наказ. Доходит…»[105]

9 октября обком комсомола принял постановление о сборе подарков для танковой бригады. Мотивировалось это тем, что танкисты-челябинцы проявляют образцы самоотверженности и героизма. Инициатива по сбору подарков исходила от молодежи Сосновского района. Обком поддержал эту инициативу и превратил ее в общеобластное мероприятие. Срок отправки подарков в обком устанавливался 20 октября[106].

Газета «Челябинский рабочий», поддержав призыв о сборе подарков для комсомольской танковой бригады и подводя первые итоги кампании, писала в те дни:

«Скоро праздник! Чем порадовать боевых танкистов? И комсомольцы области решили собрать и отправить подарки друзьям на фронт. Пусть эти подарки напомнят танкистам родной, могучий Урал, и еще ярче вспыхнет в их сердцах любовь к своей прекрасной Родине и ненависть к подлому врагу.

Вчера в Челябинск пришел первый красный обоз с подарками из Полетаевской МТС, Сосновского района. В подводах доверху нагружены продукты. Здесь куры, гуси, сдобные сухари, мед, яйца, мясо, табак»[107].

По заказу обкома комсомола в качестве подарков для наиболее отличившихся воинов бригады была изготовлена новая партия финских ножей и портсигаров с соответствующей гравировкой на них.

6 ноября 1942 года делегация из Челябинска выехала на передовую. 12 ноября в деревне Долгое состоялась встреча посланцев Танкограда с воинами-земляками. Вместе с делегацией прибыло и пополнение для бригады. По разным данным — 104 или 120 человек. Среди них было 12 девушек[108]. В их числе была пионервожатая одной из челябинских школ Клара Коваль. Она еще весной хотела попасть в бригаду, но ей отказали. На этот раз она пришла в военкомат вместе с матерью и была отправлена на фронт с новым пополнением.

В январе 1943 года командование и политотдел бригады прислали в Челябинск письмо, в котором сообщали об участии в боях под Воронежем. В нем рассказывалось о подвигах старшего лейтенанта Янкевича, который со своим экипажем захватил в плен свыше 200 солдат и офицеров противника. Старший лейтенант Богомолов с двумя танками первым ворвался в деревню Екатериновку и уничтожил большое количество живой силы и техники противника. Он погиб в этом бою смертью героя. Тогда же погибла и санинструктор Орловская, прибывшая в бригаду с новым пополнением. За проявленные мужество и героизм 80 солдат и офицеров бригады были представлены к правительственным наградам. В письме указывалось, что эти успехи в равной степени относятся и к создателям танков[109].

Когда 10 февраля 1943 года в районе деревни Пузачи Курской области бригада вела жестокий бой с превосходящими силами противника, она понесла большие потери, хотя и врагу нанесла еще более ощутимый урон. Об этом бое рассказывалось в специальном послании в обком комсомола. Позднее о нем будет даже написано в 6-томной «Истории Великой Отечественной войны»[110]. В этом бою погибли воины бригады И. Бабкин, А. Бреннер, В. Колсанов и многие другие. В ответ челябинская молодежь просила танкистов отомстить врагам за гибель своих боевых товарищей. В память о подвиге уральцев, по просьбе жителей деревни Пузачи, она была переименована в деревню Бабкино.

Годовщина формирования танковой бригады имени Челябинского комсомола тожественно отмечалась на Южном Урале и была использована для активизации агитационно-массовой и военно-патриотической работы. С 26 мая по 10 июня 1943 года в Челябинске состоялись политзанятия на тему: «Год героической борьбы танковой бригады имени Челябинского комсомола». По случаю годовщины бригады танкисты прислали рапорт с отчетом о своей борьбе с врагом[111].

В день освобождения Белгорода от фашистских захватчиков комсомольцы освобожденного города получили от уральских танкистов Красное Знамя. В благодарность освободителям они написали в своем обращении к ним:

«Вы проявили исключительный героизм при выполнении боевого приказа… За ваши славные подвиги и мощные удары по врагу мы, комсомольцы и молодежь города Белгорода, выражаем от всего сердца горячую благодарность и заверяем вас, что день 5 августа навеки останется в наших сердцах… Получая от вас комсомольское Красное Знамя, мы заверяем, что это знамя еще сильнее скрепит нашу дружбу и взаимную помощь»[112].

Сообщая об освобождении этого города в Челябинск, танкисты в очередном рапорте областному комитету комсомола писали:

«Мы первые, на плечах отступившего противника ворвались в Белгород. Со слезами на глазах встречали нас жители… Мы испытывали чувство гордости, когда на заборах домов дети и старики писали: «Горячий привет танкистам комсомольской бригады!» Мы свято будем хранить свои боевые традиции и выполнять ваш наказ… Мы призываем вас к самоотверженному труду на помощь фронту, на защиту Родины. Будьте уверены, что ваши танки в умелых руках… еще покажут чудеса в жестокой борьбе»[113].

В боях за Белгород погибла Клара Коваль.

Жители освобожденного Харькова написали письмо в Челябинский обком ВЛКСМ. Они благодарили не только самих танкистов за освобождение, но и тех, кто эту бригаду создавал:

«Комсомольцы и молодежь города Харькова от всей души благодарят молодежь Челябинска, создавшего танковую колонну…, прославившуюся в героической борьбе за освобождение нашего родного Харькова от гитлеровских захватчиков»[114].

Письмо было принято на митинге комсомольцев и молодежи города Харькова. Об участии комсомольской бригады в освобождении этого города было рассказано в те дни на страницах «Комсомольской правды».

В сентябре 1943 года начальник политотдела бригады В. Кропотов писал в Челябинск Л. Петрову, что, по решению ЦК ВЛКСМ, о бригаде будет рассказано на Всесоюзной выставке, что политотдел получил с заводов Челябинской области 10 писем, что есть намерение послать в Челябинск группу фронтовиков, а если не получится, то танкисты ждут гостей из Челябинска[115]. Но, видимо, не получилось ни то, ни другое. Никаких данных о том, что в этот период посылались делегации, найти в имеющихся документах не удалось.

В сентябре — октябре 1943 года в ответ на письма из Челябинска комсомольцы бригады направили землякам два послания с рассказом о своих делах. Девушкам Кировского завода из бригады имени капитана Гастелло адресовалось послание от медицинских работников танковой бригады, а в цех М-300 того же завода было отправлено письмо, принятое на общем собрании комсомольцев бригады, в обоих письмах звучит тема единства фронта и тыла, содержатся призывы помочь друг другу в общей борьбе:

«На нас смотрит весь мир… Напряжем свои комсомольские силы — вы на заводе, в тылу, а мы — здесь, на фронте. Тем самым ускорим час нашей победы, и с победой снова вернемся к вам, в вашу семью и вместе с вами будем строить счастливую жизнь»[116].

Одна из характерных черт агитационно-пропагандистской работы комсомольцев в военную пору заключалась в том, что, если в тылу в качестве примера приводили боевые успехи танкистов, то в бригаде ссылались на самоотверженный труд молодежи в тылу.

Так, танкист Перемыкин 29 октября 1943 года в связи с празднованием 25-летия комсомола говорил:

«Наша бригада носит имя Челябинского комсомола, который напряженно и стойко работает на трудовом фронте, чтобы дать все необходимое и вместе с нами ковать победу над врагом. Они для нас строят танки и другое вооружение, чтобы мы уничтожили фашистов. И мы это сделаем»[117].

В свою очередь, когда в Челябинске отмечалось 25-летие ВЛКСМ, президиум торжественного заседания комсомольской организации области отправил поздравление с этой знаменательной датой своим землякам в бригаду. В нем говорилось:

«С гордостью и волнением читали мы в «Комсомольской правде» отчет о митинге молодежи освобожденного Харькова, на котором молодые харьковчане приветствовали вас — своих освободителей… Слова приветствия от молодежи Харькова, письмо комсомольцев города Белгорода… мгновенно облетели наши города и села: глубокой радостью наполнили наши сердца. Ваш боевой рапорт, полученный нами в канун славного 25-летия комсомола, ярко показал выдающиеся боевые успехи первой в Союзе комсомольской танковой бригады, носящей имя Челябинского комсомола.

Мы гордимся вами… Мы заверяем вас, дорогие товарищи, что не пожалеем ни сил, ни труда для победы. Мы дадим фронту сверх плана новые танки, пушки, снаряды, сделанные руками молодежи. Можете быть уверены, что молодые уральцы ответят на ваши боевые успехи мощным трудовым залпом… Да здравствует наша героическая Красная Армия и славные воины, наши земляки, танкисты бригады имени Челябинского комсомола!»[118]

К сожалению, по мере удаления линии фронта на запад, за рубежи нашей Родины, связи между челябинцами и танкистами-комсомольцами стали постепенно ослабевать. Но и тогда сохранялось стремление молодых уральцев служить в танковой бригаде имени Челябинского комсомола. Об этом, к примеру, говорят и такие факты.

Известно, что во время войны бойцы, выбывшие по ранению, редко имели возможность вернуться обратно в свою часть. Та же проблема была и у бойцов 96-й танковой бригады имени Челябинского комсомола, но они стремились как-то решить ее.

Так, сержант Н. Л. Кравчук после лечения в госпитале в октябре 1944 года обратился в Челябинский обком комсомола с просьбой о возвращении в свою часть.

«Прошу, — писал он в заявлении, — ходатайства перед командованием Уральского военного округа о возвращении в свою танковую бригаду имени Челябинского комсомола, поскольку я воевал в бригаде механиком-водителем танка «Т-34» во втором батальоне, держал в руках вымпел ЦК комсомола. Меня в августе 1943 года ранило…, был направлен в Челябинск… Здесь работаю парторгом батареи. Я имею большое желание поехать в свою бригаду, так как меня в этой бригаде воспитали, имею награду — орден Красной Звезды»[119].

Такая же просьба содержалась и в письме М. В. Тихонова, направленная в Челябинский обком комсомола. Он после ранения служил в учебном танковом полку. В своем заявлении М. В. Тихонов сообщал, что получил письмо из бригады и хотел бы вернуться в нее. Секретарь Челябинского обкома комсомола по военной работе Мещерский обратился в штаб Уральского военного округа с просьбой помочь М. В. Тихонову вернуться в свою бригаду[120].

Добрая память о 96-й танковой бригаде имени Челябинского комсомола сохраняется в Челябинске и области и в мирное время. В школе № 2 Южно-Уральской железной дороги создан музей бригады. В 1987 году именем бригады была названа и сама школа. Есть музеи комсомольской бригады и в ряде других школ Южного Урала. Именем комиссара бригады Ильи Федоровича Захаренко и комсомольского работника бригады Владимира Колсанова названы улицы в Челябинске. В городе уже много лет плодотворно работает Совет ветеранов 96-й отдельной Шуменской танковой бригады имени Челябинского комсомола.

Опыт создания танковой бригады добровольческого типа, на базе танковой колонны имени Челябинского комсомола, к сожалению, не получил тогда же дальнейшего развития на Урале, хотя появление здесь танковых колонн продолжалось. Но они передавались обычным воинским частям, которые комплектовались не добровольцами, а мобилизуемыми в армию в установленном порядке.

Почти одновременно с челябинской танковой колонной началось создание а Свердловске танковой колонны «Свердловский комсомолец». Инициатива здесь исходила от Свердловского обкома комсомола, принявшего 22 октября 1941 года соответствующее решение.

Но созданием одной колонны свердловчане не ограничились. 1 декабря 1942 года было принято решение о создании второй танковой колонны «Свердловский комсомолец». На нее было собрано 23 048 412 рублей. В феврале 1943 года танки, изготовленные на эти средства, были переданы армии. Наибольшее количество танков дали: Свердловск — 27, Нижний Тагил — 14, из сельских районов Камышлов — 3, Реж — 3. В этой колонне было пять танков «Уральский школьник», три танка «Трудовые резервы», два танка «Уральский студент». К осени 1943 года была создана третья танковая колонна «Свердловский комсомолец». На все эти три колонны в Свердловской области было собрано 53 миллиона рублей[121].

На Нижне-Тагильском заводе имени Коминтерна родилась инициатива молодежи по строительству танковой колонны «Коминтерновский комсомолец». Заводской комитет комсомола принял постановление по этому вопросу. И осенью 1942 года 36 сверхплановых танков были переданы военному командованию и отправились на фронт. Экипажи этих машин участвовали в завершающем этапе Сталинградской битвы[122].

В Челябинской области среди сельского населения был проведен сбор средств на танковую колонну «Челябинские колхозники». На собранные 90 миллионов рублей было изготовлено для колонны 150 тяжелых танков «КВ». Боевые машины с надписью «Челябинские колхозники» участвовали и в завершении Сталинградской битвы, а затем и в прорыве блокады Ленинграда[123].

При создании этих дополнительных танковых колонн и воинских формирований решающую роль сыграли активная, зачастую — жесткая, организаторская работа партийных и комсомольских комитетов среди населения и готовность людей отдавать свои силы и средства для победы. Сочетание этих факторов было естественным в условиях войны.

Большое количество возникших на Урале к 1943 году сверхплановых колонн, удачный опыт создания танковой бригады имени Челябинского комсомола — все это свидетельствовало о том, что идея создания здесь более крупного, общеуральского добровольческого танкового формирования как бы уже «витала в воздухе».

В истории добровольческих танковых формирований танковая бригада имени Челябинского комсомола занимает, по нашему мнению, место непосредственной предшественницы создания Уральского добровольческого танкового корпуса.

А. В. Апрелков

БОЕВЫЕ МИЛИ МОРЯКОВ-ЧЕЛЯБИНЦЕВ

Военно-Морской флот — это детище и гордость, молодость и сила нашего народа. Когда мы обращаемся к прошлому флота, то перед нами отчетливо встает героический образ молодого матроса разных времен, особенно периода великих испытаний в годы борьбы с германским фашизмом. Представители всех поколений флота героически сражались и побеждали многочисленных врагов нашей Родины. Достойный и почетный вклад в эти достижения внесли моряки-челябинцы: те, которых уже нет с нами, и убеленные сединой ветераны всех рангов, вложившие много сил в создание и укрепление океанского флота нашего Отечества.

А вот моряк наших дней. Присмотритесь к нему внимательно. Как ни странно, он и на улицах сухопутного города Челябинска. Это достойный преемник героев военных лихолетий. Вместе со знаками воинской доблести вы обнаружите на его груди примечательные знаки — «За дальний поход», «За переход экватора», а то и правительственные награды, на которых значится: «За отвагу», «Адмирал Ушаков», «Адмирал Нахимов», нас не удивляет и Золотая звезда.

Традиции нерасторжимой связи нашего народа с флотом естественны и закономерны. Россия — великая морская держава, берега которой омываются тремя океанами и четырнадцатью морями. Издавна корабли наших великих предков бороздили воды Черного и Средиземного морей, уверенно выходили на просторы Северного Ледовитого океана. Имена отважных русских мореплавателей XVII—XVIII веков Семена Дежнева, Алексея Чирикова, Витуса Беринга, Семена Челюскина, Харитона и Дмитрия Лаптевых, других отважных мореходов стоят в ряду выдающихся деятелей мировой науки. Только в первой половине XIX века наши замечательные соотечественники совершили 36 кругосветных плаваний. Русские имена, увековеченные в десятках географических названий, широко известны всему человечеству.

У нашего Военно-Морского Флота богатая история и славные боевые традиции. Прославлены в веках победы русских военных моряков в сражениях при Гангуте и Чесме, адмирала Ушакова при Калиакре, Керчи и под Тендрой, адмирала Нахимова при Синопе и при обороне Севастополя, моряков-тихоокеанцев под командованием адмирала Макарова при обороне Порт-Артура и Петропавловска-Камчатского. Навсегда останется в памяти народной героизм моряков крейсера «Варяг», канонерской лодки «Кореец», миноносца «Стерегущий» и многие другие подвиги.

И в первую мировую войну, и в период иностранной интервенции и Гражданской войны моряки России героически защищали рубежи своей страны на Северном и Черном морях, на Балтике и Тихом океане от агрессии английских, американских, немецких и японских военно-морских сил. Среди них были многочисленные представители моряков Южного Урала, как, например, моряки-верхнеуральцы: Малов, Ильин, Сызранкин, Скоков, Тяжельников и многие другие.

Победоносно завершив Гражданскую войну, советский народ приступил к осуществлению сложных экономических задач, и в то же время нашел силы, преодолевая неисчислимые трудности, создать мощный, соответствующий тому времени Военно-Морской Флот.

16 октября 1922 г. Коммунистический Союз Молодежи на V съезде РКСМ принял шефство над Военно-Морским Флотом. Только за первые два года по комсомольским наборам на флот пришло около тысячи юношей; более 1000 комсомольцев было направлено в военно-морские учебные заведения[124]. Посланцы комсомола, отмечал М. В. Фрунзе, «заложили тот фундамент, на основе которого стала возможной вся дальнейшая творческая деятельность. Результат ее — налицо: Советская республика флот уже имеет»[125].

Историческое шефство комсомола над ВМФ с первых дней советской власти получило дальнейшее развитие в годы суровых испытаний Отечественной войны. Тут-то и начинается морская биография и родство нашей сугубо сухопутной области с моряками, постоянное соприкосновение наших сердец с покорителями морей и океанов. Первыми бросили клич комсомольцы Магнитки. Сбор средств на постройку подводных лодок стал страстным порывом юношества. И вот две «Малютки» с грозным торпедным оружием стали разить врага в водах Баренцева и Черного морей. Воевали наши челябинские моряки и на Балтике, и на Тихом океане в полном «букете» воинских званий от матроса до адмирала.

Служат челябинцы и сейчас на всех флотах и флотилиях, защищая морские рубежи нашей Родины. Мы даже имеем свою «Уральскую эскадру» на Краснознаменном Северном Флоте. А кыштымский и каслинский комсомольцы Саша Петелин и Дима Комаров выросли до адмиралов. А сколько в нашем крае еще подрастает матросов, офицеров и адмиралов, которым из учебных аудиторий и рабочих цехов видится, как остальные корпуса кораблей бьет девятый вал морей и океанов. Не случайно в экипажи «Уральской эскадры» челябинцы шли по конкурсу. Есть кому их и учить азам флотской службы. В области есть моряки запаса всех званий — от матроса до капитана 1 ранга, их более 200 человек.

По постановлению СНК СССР от 23 июня 1939 г. ежегодно в последнее воскресенье июля наш народ и его Вооруженные Силы торжественно отмечают День Военно-Морского Флота. Чествование военных моряков всегда проходит в обстановке полного понимания того, что все, чем мы живем, чем гордимся, все наши достижения стали возможны благодаря исторической победе Советской Армии и Военно-Морского Флота над фашистской Германией и империалистической Японией. Советский народ, преодолевая огромные трудности, заложил основу победы над фашистской Германией и ее сателлитами, осуществив, в основном, программу строительства Армии и Военно-Морского Флота. В 30-х годах на советских верфях строились корабли различных классов. В 1932 г. был создан Тихоокеанский флот, в 1933 г. — Северный флот. В этот период создаются новые военно-морские базы, речные и озерные флотилии. Произошло техническое перевооружение флота. Из 500 заложенных — 314 новых боевых кораблей были построены до Великой Отечественной войны. Огромный вклад в строительство Военно-Морского Флота внесли трудящиеся промышленной Челябинской области. Хорошо, например, о заслугах челябинцев сказал поэт А. Куницын в стихотворении «Урал»:

Был броневым щитом ты верным,

Ты честно выстоял в грозе.

И труд Магнитки беспримерный,

И танки с маркой ЧТЗ…

Для флота были подготовлены прекрасные командные и политические кадры, многочисленные специалисты высокой квалификации. Благодаря этому Военно-Морской Флот превратился в могучую боевую силу, обрел реальную способность в едином строю с другими видами Вооруженных Сил защищать страну от агрессии. И эти свои возможности советские военные моряки продемонстрировали в первые же дни Отечественной войны, организованно вступив в противоборство с флотами фашистской Германии и ее сателлитов, добиваясь блестящих побед.

И горько слышать морякам — участникам Великой Отечественной войны, когда в условиях неоконформизма приспособленцы-неофиты, как перчатки меняющие свои предпочтения, за последние годы кликушески фальсифицировали историю Великой Отечественной войны, очерняли ее героев, в том числе и моряков.

Ветераны Военно-Морского Флота, как и других видов войск, решительно отметают подобные клеветнические измышления, порочащие защитников Отечества. А. С. Пушкин того, кто не ценил прошлое, сравнивал с дикарем. Подобным монстрам следует напомнить завет Н. М. Карамзина:

«История предков всегда любопытна для того, кто достоин иметь Отечество»[126].

* * *

Славные подвиги военных моряков в период Великой Отечественной войны — это одна из ярких страниц героической эпопеи советского народа. К 1941 году наш Военно-Морской флот насчитывал около 1000 боевых кораблей, в том числе 3 линкора, 7 крейсеров, 59 эсминцев и 218 подводных лодок[127].

Нападение фашистской Германии на Советский Союз 22 июня 1941 г. не застало Военно-Морской Флот врасплох. Корабли и части Северного, Черноморского и Краснознаменного Балтийского флотов, заблаговременно приведенные в оперативную готовность номер один, организованно отразили первые удары врага. В первые часы войны советский флот не потерял ни одного корабля или самолета. Не удалось гитлеровцам достичь и другой цели — постановкой донных магнитных мин в районах наших баз помешать кораблям выходить в море. В этом необходимо отметить заслугу Наркома и Главкома Военно-Морского Флота Николая Герасимовича Кузнецова и Главного штаба ВМФ СССР. В первые же дни войны наши подводные лодки, морская авиация, надводные корабли наносили чувствительные удары по коммуникациям, базам и промышленным объектам противника.

Моряки Краснознаменного Балтийского Флота (командующий вице-адмирал В. Ф. Трибуц), казалось бы, совершили невозможное, перебазировали в конце августа 1941 г. основные силы флота из Таллина в Кронштадт по узкому, насквозь простреливаемому с обеих сторон Финскому заливу. Отличились также морские летчики-балтийцы. Они первыми нанесли бомбовые удары по Берлину. И было это тоже в августе 1941 г. Роль огненного щита города Ленина на протяжении всей войны достойно выполнял героический Кронштадт. Балтийцы внесли существенный вклад в 900-дневную защиту Ленинграда.

Это стало возможным потому, что ленинградцев поддерживал весь советский народ. Героический труд уральцев получил высокую оценку в печати. В частности «Правда» писала:

«…Урал взял на свои могучие плечи главную тяжесть снабжения вооруженных сил нашей Родины. И уральцы выдержали»[128].

Именно об этом писал и Александр Твардовский в своей поэме «За далью даль»:

Урал — опорный край державы,

Ее добытчик и кузнец,

Ровесник древней нашей славы

И славы нынешней творец.

В помощи Военно-Морскому Флоту не отставали от рабочих и крестьяне, и ученые Челябинской области. Еще в начале войны наш земляк академик Игорь Васильевич Курчатов совершил подвиг. Он изобрел уникальное устройство против неизвестных тогда фашистских электромагнитных мин, которое размагничивало советские корабли. Автору этих строк, как старшине электромеханической части корабля, непосредственно под руководством Игоря Васильевича пришлось тянуть мощные кабели этого уникального размагничивающего устройства, спасшего от гибели множество кораблей.

В стране изо дня в день возрастал выпуск военной продукции. С Урала на фронт шел нескончаемый поток боевой техники, в частности, из Челябинска — на флот. Шли на фронт уральские парни, о которых Маршал Советского Союза Ф. И. Толбухин писал:

«Урал не только мощный арсенал могучего советского оружия, но и край, выдвинувший немало героев-воинов, заслуживших высокую честь и славу на полях сражений с гитлеровскими полчищами»[129].

Вот почему выдержал 900 блокадных дней город-герой Ленинград, хотя отстоять город было неимоверно трудно с первого до последнего дня.

Мирно живет на Свердловском проспекте г. Челябинска подполковник Владимир Михайлович Огородников. Но не забыл он фронтовые дороги, боевые морские мили. В молодости Владимир служил на Краснознаменном Балтийском флоте. Как и всем, тяжело было моряку в блокадном Ленинграде. Пережил, выдержал все испытания. Но вот пришла пора гнать захватчиков с Балтийской земли. Он участвует в десантных операциях по освобождению прибрежной зоны, Прибалтийских республик. Высоко оценен был его ратный труд. За отличия в боях В. М. Огородников был награжден орденами Красного Знамени и Красной Звезды, медалями «За отвагу», «За оборону Ленинграда» и другими.

Под натиском фашистских орд обстановка под Ленинградом была настолько сложной, что на фронт направили батальон курсантов-выпускников Ленинградского Высшего Военно-Морского училища имени М. В. Фрунзе (рисковали целым выпуском завтрашних корабельных командиров, учившихся пять лет), в числе которых был и верхнеуралец, бывший агроном, затем студент Челябинского института механизации и электрификации сельского хозяйства Николай Апрелков. Уходя по комсомольской путевке из института в морское училище, он не знал, как тяжел будет его морской боевой путь, и как он чуть не прервется на первых шагах самостоятельности — в батальоне выпускников училища, не успевших надеть офицерские погоны и с гордостью нацепить морской кортик.

В первый месяц Отечественной войны в боях за Ленинград Николай был тяжело ранен и отправлен на излечение в родной уральский край. Врачи-земляки спасли жизнь балтийцу. После излечения в Челябинском госпитале он снова на Краснознаменном Балтийском флоте. Молодой лейтенант первый раз ступил на борт подводной лодки с первым орденом на груди. Таковы первые «боевые мили Николая Апрелкова», — писала североморская газета «На страже Заполярья»[130]. Вспоминая пережитое, 20 мая 1942 г. Николай перед очередным боевым походом писал родным:

«Я знаю, что скоро я снова буду бить нещадно проклятых варваров, как я их бил в первом своем бою. Победа будет все же за нами, и фашистам не придется есть наш хлеб»[131].

Через год о формировании экипажа новой подводной субмарины «В-1», на основании воспоминаний бывшего командира подводной лодки «Л-20» В. Ф. Таммана, газета «На страже Заполярья» писала:

«Подводная лодка «В-1» была укомплектована боевым экипажем «Л-20». Попали на нее из уральцев старший лейтенант Н. Ф. Апрелков и уроженец Челябинска краснофлотец Е. Е. Полозов… Командиром новой лодки «В-1» был назначен североморский подводный ас Герой Советского Союза И. И. Фисанович. К этому времени Николай Апрелков был награжден орденами Отечественной войны I степени, Красной Звезды, медалью «За отвагу»[132].

— Вот это моряк! — восклицают видавшие виды ветераны. — Разменял восьмой десяток и все «утюжит» моря и океаны.

Это друг моей флотской юности, нареченный фронтовой брат, «скиталец морей и океанов», как я его называю, человек уральской закваски и балтийской закалки капитан 1 ранга ВМФ, а в запасе — капитан дальнего плавания Александр Николаевич Бояркин. Начав в 1939 г. с Балтики, он никак не может расстаться с морем.

Началась морская биография Александра, как и у многих флотских: в конце 30-х годов — школа флотских мотористов под Ленинградом и плавание на Балтике. Затем служба в морпогранохране на Дальнем Востоке. Он свято выполняет свой долг перед Родиной. В 1943 г. он снова на Балтике, в блокадном Ленинграде. Участвует в боевых операциях по защите Ленинграда и освобождению Прибалтийских республик от фашистских захватчиков. Самое тяжелое в пережитом за эту годину — смерть товарищей, холод и голод в осажденном городе Ленина, но зрела уже радость победы.

С окончанием морского погранучилища, в 1948 г. он продолжает службу в Тихоокеанском пограничном округе. Вот он уже штурман, затем помощник командира, командир корабля, начальник штаба, командир соединения кораблей. За образцовое выполнение заданий по задержанию ряда крупных нарушителей государственной границы А. Н. Бояркин награжден двумя орденами красной Звезды, орденом Отечественной войны, медалями. Газета «Победа» писала:

«Во всем Военно-Морском Флоте таких людей — единицы… А. Н. Бояркин — человек известный, многие пограничники прошли через его школу мужества и мастерства»[133].

Да, прошли его школу и парни из уральского региона: В. М. Соловьев, С. П. Николаев, С. Н. Александров, В. И. Лялин, многие другие. И вот пришло время, Александр Николаевич в запасе. Но… море — его родная стихия, с которой он не расстается и до сегодняшнего дня. Участник восьми крупных научных экспедиций АН СССР он побывал в портах многих стран мира: Японии и Китая, Индии и Канады, Кубы и Панамы, Аргентины и Перу, США и Уругвая, Турции и Египта. И в возрасте за 70 лет все идет по океанским фарватером планеты Земля.

Живет в Челябинске старейшина здешних флотских — майор в отставке Дмитрий Матвеевич Склизков. В 80 лет бодр, общественно активен, несмотря на то, что инвалид войны, — видимо, потому, что крестила-то его Балтика.

С началом Великой Отечественной войны из деревни Куваши Златоустовского района боец запаса Дмитрий Склизков уже второй раз был призван в армию и направлен на Ленинградский фронт, где наводчиком противотанкового орудия метко разил зарвавшихся фашистов. Но ему не повезло. Под Старой Руссой он был тяжело ранен и направлен на излечение в Бузулукский госпиталь. Врачи-уральцы исцелили земляка. И опять тяжелые фронтовые дороги до изгнания немцев с нашей земли. После войны Д. М. Склизков грызет гранит науки в Ленинградском военно-морском училище имени А. А. Жданова, по окончании которого он — офицер морского арсенала в Челябинске-70, затем в Новосибирске… Далее его путь — на Тихоокеанский флот, Русский остров, а с 1954 г. — Владимиро-Ольгинская военно-морская база. К этому времени он был награжден орденами Отечественной войны, Красной Звезды и многими медалями. В 1960 г. Дмитрию Матвеевичу суждено было закончить флотскую службу там, где он ее начал в военное лихолетье — на Балтике, в Вентспилсе, под Ригой.

Советские войска с южного фланга надежно прикрывал Черноморский флот (командующий вице-адмирал Ф. С. Октябрьский). Моряки были душой обороны Одессы, Севастополя, защиты Новороссийска и Малой земли. Только на подступах к Севастополю фашисты потеряли убитыми и ранеными до 300 тысяч человек.

Многие челябинцы защищали свое Отечество на Черном море и на его берегах. Евгений Дмитриевич Разумный встретил зиму 1941 г. в Крыму. Моряки сошли с кораблей и образовали морскую пехоту. Командование бросало на самые опасные направления штурма подвижные отряды. Такой бросок выпал и на долю Евгения Разумного.

Шли всю ночь от Балаклавы до Мекензиевых гор. На рассвете залегли прямо в снег, растаявший от дневного дождя. Утром пошли в атаку. Шли в полный рост. Открыта на груди тельняшка, надета бескозырка на голову — и только вперед. Пулеметчик Разумный со своим «Максимом» шел в первых рядах атакующих. Вдруг ахнула мина. Второй номер расчета убит, первый — Евгений — ранен.

Рыбацкий сейнер с ранеными уходил в море… на материк. У Евгения еще не совсем затянулась вторая рана, сочилась кровь и мучила жажда: пить, пить. А пресной воды на всех не хватает. На батумском Зеленом мысе, как ни сопротивлялся Евгений Разумный, взяли его на скрещенные руки и понесли. Еще бы. Ведь он был из Севастополя. Это значило — герой.

Нелегкий фронтовой путь прошел майор технической службы челябинец Сергей Иванович Еретнов. В жаркой боевой страде некогда было и полюбоваться ласковым Черным морем. Сперва защищал Севастополь, оборонял Кавказ, а затем в обратный путь: освобождение Кавказа, Новороссийска, Керчи, Севастополя. Братская помощь народам Румынии и Болгарии, которые встречали советских воинов не как победителей в войне, а как братьев-освободителей. За отличия в боях Сергей Иванович награжден орденами Красного Знамени и Красной Звезды, Отечественной войны. Затем он еще служил и на Тихоокеанском флоте.

Капитан 2-го ранга В. Ф. Якименко и в боях, и в труде показывал добросовестность и гражданскую ответственность перед Родиной. За отличия в боях против фашистских захватчиков во время службы на Черноморском флоте он был награжден орденом Красной Звезды и медалью «За боевые заслуги», позднее — орденом Отечественной войны. После службы на Тихоокеанском флоте Василий Федорович за примерный труд в народном хозяйстве Челябинска награжден орденом Трудового Красного Знамени.

Орден Красного Знамени на груди Виктора Михайловича Ростунова — убедительное свидетельство того, что этот человек побывал в весьма сложных переплетах на фронтах Великой Отечественной войны. За период службы с 1939 г. по 1950 г. капитан-лейтенант В. М. Ростунов курсантом защищает Севастополь, помощником командира канонерской лодки «В. Чапаев» в составе кораблей Волжской военной флотилии обороняет Сталинград, командиром минометного катера МК-17 служит в Азовской военной флотилии, командует таким же МК-17 в составе кораблей Краснознаменной Дунайской флотилии, а затем в этой же флотилии командует электромагнитным тральщиком. Пришло время гнать фашистов восвояси — и Виктор Михайлович участвует в освобождении Керчи, затем — Румынии, Болгарии и Югославии до Белграда, где заболел туберкулезом легких, став инвалидом Отечественной войны. После службы на флоте В. М. Ростунов — инженер-конструктор отдела главного конструктора Челябинского завода металлоконструкций.

Гдалий Яковлевич Жизмор по окончании Военно-Морского училища Береговой обороны им. ЛКСМУ был направлен на Черноморский флот, где участвовал в боях против фашистских захватчиков по защите Туапсе в составе 68 Морской стрелковой бригады. Был награжден медалями «За боевые заслуги», «За оборону Кавказа» и др. В 1945 г. Г. Я. Жизмор направляется на Тихоокеанский флот, где участвует в боях с Японией. Награжден орденом Отечественной войны. После войны он работает на предприятиях Челябинска, в частности, до последнего времени — бригадиром на Челябинском электрометаллургическом комбинате.

Вспоминается мне такая примечательная картина периода Отечественной войны на Черноморском флоте. Наша группа кораблей из Анапы готовилась к походу на поддержку севастопольцев. В это время прибыли несколько кораблей из Севастополя. И… какая встреча: с палубы «Морского охотника» сходит Николай Добронравов, с которым в Верхнеуральске мы учились с 1-го по 10-й класс. Встреча была накоротке, но запомнилась на всю жизнь. Экипаж «Морского охотника» вел отчаянный бой с противником, оставившим след на корабле: рубка разбита, мачта снесена снарядом, в корпусе пробоины, многие моряки, как и Николай, ранены. Радость встречи рядом с озабоченностью: что ждет и нас впереди?

По окончании верхнеуральской средней школы № 1 в 1939 г. Николай Добронравов был призван на Балтику — в школу мотористов, по окончании которой направлен на Черноморский флот, где с началом войны участвовал в боях, защищая Севастополь, Новороссийск, Кавказ, затем освобождая эти районы. За этот период моторист стал секретарем комсомольской организации дивизиона сторожевых кораблей, вместе с многими правительственными наградами получил звание офицера. Капитан 3-го ранга запаса — последнее воинское звание Николая Демьяновича.

Вечной будет память народная о моряках-челябинцах, сложивших свои головы за свободу и независимость нашей Родины. Одну из ярких страниц в этой Памяти оставил морской офицер из Челябинской области Иван Семенович Пьянзин. Родом из села Великопетровского, Иван Пьянзин после школы учился в Верхнеуральском сельскохозяйственном техникуме, там жил и работал агрономом.

После окончания военного училища командует морскими артиллерийскими подразделениями. В начале войны он командир 365 батареи береговой обороны Главной базы Черноморского флота, защищавшей высоту «60» на подступах к Севастополю. Старший лейтенант Иван Семенович Пьянзин героически погиб со своими товарищами, но врага к Севастополю не пропустил. Ему присвоено высокое звание Героя Советского Союза.

Моряки Северного флота (командующий — адмирал А. Г. Головко) в суровых условиях Заполярья совместно с войсками Карельского фронта сорвали попытки гитлеровцев овладеть Кольским полуостровом и важным незамерзающим портом — Мурманском.

В период Великой Отечественной войны на Северном флоте служила целая плеяда молодых челябинцев. Это Н. Апрелков, Л. Власов, А. Загородний, Е. Казанский, Ю. Левкоев, И. Ликовецкий, Н. Лобашов, А. Митин, Г. Норицин, Е. Полозов, Н. Теличко, П. Финагеев, Н. Хомутов и др. Но особенно примечательное событие в истории Военно-Морского Флота — это прямой контакт трудящихся Челябинской области с моряками Северного флота, так как на этом флоте действовала подводная лодка «М-105» под именем «Челябинский комсомолец», построенная на средства трудящихся Челябинской области, секретарем комсомольской организации которой был челябинец, ныне полковник Николай Александрович Хомутов. А история этого знаменательного события такова.

В январе 1943 г. в газете «Челябинский рабочий» появилась небольшая корреспонденция «Молодые патриоты строят военные корабли». В ней говорилось:

«Приближается 25-я годовщина Красной Армии. Комсомольцы… начали сбор средств на постройку боевого корабля «Челябинский комсомолец». Молодежь завода уже собрала в фонд строительства корабля 200 тысяч рублей… Молодые патриоты обратились ко всей молодежи Челябинской области с горячим призывом развернуть сбор средств в фонд строительства кораблей»[134].

Народ подхватил этот почин молодых патриотов.

«Металлурги нашего завода становятся активными участниками строительства Военно-Морского Флота, — писала газета «Магнитогорский металл». — …Общая подписка по цеху (мартеновскому — А. А.) составила 31500 рублей».

В течение одного месяца уральцы внесли в фонд строительства боевых кораблей 55 миллионов рублей[135]. И уже в феврале делегация челябинцев вручила североморским подводникам две лодки серии «М» — «малютки». Одна из лодок — «М-105» — получила название «Челябинский комсомолец», другая — «Ленинский комсомол». Возглавлял делегацию челябинцев из 4 человек на Северный флот бригадир комсомольско-молодежной фронтовой бригады имени Фрунзе Челябинского тракторного завода («Кировского») Дмитрий Додонов. Процедура передачи была торжественной. В заключение командующий флотом пожелал командам подводных лодок боевых успехов в борьбе с фашистскими захватчиками. Пожелания адмирала сбылись… Подтверждают это документы военных лет.

20 апреля 1943 г. подводная лодка «М-105», находясь на позиции в Варангер-фьорде потопила первый вражеский транспорт в 7—8 тысяч тонн водоизмещения. Бывший командир «М-105» капитан 3 ранга В. Хрулев вспоминает:

«…Экипаж в радостном, приподнятом настроении: подводная лодка потопила первый фашистский корабль. Торпедист Ваня Сафонов, он же и кок, от волнения дважды засыпал сахар в компот»[136].

Всякий моряк с глубоким чувством оценит и поймет воспоминание нашего земляка-челябинца, бывшего секретаря комсомольской организации ПЛ «М-105», ныне полковника Н. А. Хомутова о самых тревожных часах в боевой жизни подводников, когда их атакуют корабли противника глубинными бомбами:

«Из-за мыса показались сторожевые корабли и, ведя огонь, устремились на подводную лодку…

— Срочное погружение! — приказал командир…

Раздался удар… Первая серия глубинных бомб подбросила ее от грунта. На какое-то мгновение погас свет… Исправили освещение. Поступила команда:

— Осмотреться в отсеках!

А глубинные бомбу продолжали взрываться. Казалось, что по корпусу подводной лодки кто-то молотит гигантской кувалдой. Двенадцать часов продолжалась эта борьба со смертью, пока сторожевики не потеряли лодку из виду».

Боевую славу «малютки» «М-105» в годы войны ковали мастера своего дела рулевой И. Овсянников и торпедист Е. Русанов, радист Е. Шатов и акустик Н. Хомутов, трюмный Н. Господченков и электрик В. Краснов. Они, в основном уральцы, были на корабле лучшими из лучших.

Подобные радости побед и тревожные часы под ударами вражеских глубинных бомб переживали моряки и других подводных лодок в период Отечественной войны, в том числе и экипажи подводных лодок Северного флота «Л-20» под командованием капитана 2 ранга В. Ф. Таммана и «В-1» Героя Советского Союза капитана 2 ранга И. И. Фисановича, на которых служили челябинцы офицер Николай Васильевич Апрелков, принявший боевое крещение на Балтике, и матрос Евгений Ефстафьевич Полозов.

Об этих субмаринах написано немало. Приведем лишь несколько фрагментов. Командир подводной лодки «Л-20» В. Ф. Тамман вспоминает:

«Я помогаю вахтенному офицеру Апрелкову приобрести навыки в штурманском деле.

— Определите место корабля по вершинам гор. Но сначала осмотрите горизонт.

Офицер поднимет перископ и начинает его вращать.

— Вижу: с востока идет конвой! — докладывает он и приглашает меня к перископу.

Вглядываюсь в ровную черту горизонта — над водой торчат мачты кораблей… Звучит сигнал боевой тревоги…»[137]

Атака была удачной. Но нужно еще выйти из опасной зоны. Упорное преследование противолодочных кораблей противника. Беспрерывные взрывы глубинных бомб с кораблей фашистского эскорта. Лодка 14 часов находится под водой. Дышать становится тяжело. Но в отсеках оживленно: восьмой и девятый пущенные на дно корабли противника. Вдруг оглушительной силы удар, скрежет металла. Неровность морского дна… Из второго отсека страшная весть: пробит обтекатель гидролокатора, поступает вода… Но моряки совершили чудо: победили, несмотря на то, что у многих началась кессонная болезнь, а молодой матрос Саша Егоров без памяти.

Экипаж подводной лодки «Л-20» выдержал беспрецедентный в истории подводного плавания экзамен. В подобной ситуации, писал В. Ф. Тамман, английская подлодка погибла.

…Гремят два победных выстрела (по числу потопленных фашистских кораблей) над притихшими берегами родной гавани. На лице командующего флотом адмирала А. Г. Головко печать отеческого внимания и серьезной сосредоточенности. Он знал, что на корабле есть тяжелобольные… смерть Саши Егорова омрачила торжество. Горесть потери боевых друзей усугублялась постоянными потерями на фронте родных и близких. Об этом Николай Апрелков писал мне, старшине 1 статьи Черноморского флота:

«Здравствуй, братишка!

Получил сегодня твое письмо. Очень ему рад. Ты, видимо, еще не знаешь, что под Белгородом погиб наш брат Шура. Ты представляешь, что это значит для нас и наших стариков. Постарайся сторицей отомстить за него этой чуме, появившейся на нашей земле. Нас еще много, и мы сумеем втройне (еще три брата на фронте — А. А.) взыскать с них за утрату»[138].

(Опубликовано в кн. «Последние письма с фронта», — М., т. 4, Воениздат, 1992, с. 135).

В феврале 1944 г. советские экипажи в Англии приняли 4 итальянских трофейных подводных лодки во временное пользование. Первой из Англии на Родину вышла подводная лодка «В-1» И. И. Фисановича. Герой Советского Союза Я. К. Иосселиани вспоминает:

«Выход в море подводных лодок рассекретили, предстояло пожать плоды этого неслыханного вероломства»[139].

Первому пришлось «пожать плоды» экипажу подлодки «В-1» И. И. Фисановича. Вышедшая из Англии лодка в главную базу Северного флота не пришла. Морякам этого экипажа, в число которых были челябинцы Николай Апрелков и Евгений Полозов, не суждено было больше увидеть любимую Родину.

Вот как вспоминает о боевых соратниках бывший командир подлодки «Л-20» капитан 1 ранга В. Ф. Тамман:

«Потерю боевых друзей и товарищей, с которыми довелось вместе плавать, я ощущаю острой болью до сих пор… Потеряли мы отличных перспективных офицеров: старшего лейтенанта Николая Васильевича Апрелкова, старшего лейтенанта Диомида Васильевича Башкинова. Многое, очень многое они могли бы сделать для Родины»[140].

Многое, очень многое могли бы сделать моряки: и челябинец Евгений Полозов, и мой земляк-верхнеуралец и сослуживец по Балтике Николай Селедков и многие другие, навеки оставшиеся в объятиях моря.

Нелегок был боевой путь и северянина Адольфа Константиновича Митина. Он был ранен еще до призыва в армию на мотоботе «Пилот» при Мурманском торговом порту. С призывом в августе 1942 г. в состав Северного флота, он проходит службу в частях: артиллерийских, радиотехнических, прожекторных, авиационных ПВО. На фронте — он краснофлотец-аэроакустик, корректировщик прожекторных станций. Затем участвует в войне командиром отделения прожекторного батальона Северного Военно-Морского флота: прикрывали объекты с воздуха в районе Кольского залива.

Ветеран Северного флота Адольф Константинович Митин награжден орденом Отечественной войны, медалями «За боевые заслуги», «За оборону Советского Заполярья» и др. После службы на флоте он трудится в Челябинской области в качестве инженера треста «Мостстрой-4».

Посвятили свою молодость делу борьбы с врагами Родины на Северном флоте и другие челябинцы. Старшина 1 статьи Евгений Казанский за отличие в боях награжден медалью «За боевые заслуги». Сержант Николай Лобашов был участником десантных операций на Северном флоте, за что так же награжден орденом Красной Звезды, медалями. Успешно воевали против фашистских захватчиков на Северном флоте старший матрос Иван Ликовецкий и матрос Герман Нарицин. Все челябинцы награждены орденами Отечественной войны.

Вместе с воинами сухопутных войск полмиллиона военных моряков (40 морских бригад и 6 отдельных полков, ставших гвардейскими) стояли насмерть при обороне Москвы и других городов. Тут, конечно, нельзя не сказать прежде всего о тех, кто защищал Москву. Ведь у нас, моряков, сражавшихся с фашистами на флотах, все взоры были обращены на родную столицу. Как там защищают ее? Кто ее защищает? А ее защищали и сибиряки, и уральцы. Пролил кровь за матушку-Москву челябинец Павел Федорович Ермолаев. На защите столицы он был ранен и контужен. Старший техник-лейтенант, помощник командира отдельной танковой роты по технической части 64-й отдельной морской стр. бригады отдал много сил и знаний, чтобы фашисты не осквернили родную столицу. Родина по заслугам оценила его ратный труд. Он награжден орденом Отечественной войны и многими медалями.

Сражался за Москву и Виктор Матвеевич Сутермин. В то время сержант-сапер был в составе 62-й отдельной Краснознаменной морской стр. бригады. С победой советских войск под Москвой Виктор Сутермин воюет в составе Северо-Западного фронта. При освобождении Старой Руссы был ранен. За заслуги перед Родиной он награжден орденами Красной Звезды, Отечественной войны и медалями.

Доктора медицинских наук Владимира Николаевича Пирогова, народного депутата челябинского областного совета, конечно, многие челябинцы знают и особо почитают Пирогова-врача. Но, думается, немногие знают его боевой путь в период Великой Отечественной войны. В 1939 г. после окончания челябинской средней школы № 36 по комсомольскому набору Владимир направлен в Тихоокеанское Высшее Военно-Морское училище. Приходилось плавать на эсминце «Сталин», на кораблях «Красный вымпел» и «Партизан».

В 1942 г. по приказу Верховного Главнокомандующего «Ни шагу назад» отправлен на фронт в составе бригады морской пехоты особого назначения. Начиная с конца 1942 г. и до победы в мае 1945 г. он прошел с боями фронтовые дороги в составе Воронежского, Брянского, Центрального, 1-го Украинского, 4-го Украинского фронтов командиром взвода разведки, взвода автоматчиков, комсоргом батальона. Затем воюет в 887 и 896 стр. полках 211 Черниговской Краснознаменной ордена Суворова дивизии. Боевой путь его — от Ельца до Праги. На этом пути много раз ранен, контужен, перенес сыпной тиф, легочное заболевание. О достойном его вкладе в победу над фашистами красноречиво свидетельствуют награды мичмана: ордена — Красной Звезды, Славы III степени и Отечественной войны, две медали «За отвагу», две — «За боевые заслуги» и др. Таков Владимир Николаевич Пирогов — профессор, заведующий кафедрой Челябинского Государственного медицинского института.

Большой вклад в разгром врага внесли моряки Волжской, Днепровской и Дунайской флотилий, где также не обошлось без моряков-челябинцев.

На дальневосточных рубежах Тихоокеанский флот (командующий адмирал И. С. Юмашев) на протяжении всей войны был несокрушимой преградой против агрессивных устремлений японских милитаристов, непрерывно готовя резервы для фронта. В 1945 г. тихоокеанцы и моряки Амурской флотилии (командующий контр-адмирал Н. В. Антонов) активно участвовали в разгроме японской Квантунской армии, в освобождении Курильских островов, Южного Сахалина, народов Кореи и Китая. При штурме одного из островов Курил моряки Н. Вилков и П. Ильичев повторили подвиг Александра Матросова, закрыв амбразуры дзотов своими телами и обеспечив тем самым наступление наших войск[141]. Подвиги моряков носили массовый характер. В результате более 30 тысяч тихоокеанцев были награждены орденами и медалями, 52 было присвоено звание Героя Советского Союза. 19 кораблей, частей и соединений флота преобразованы в гвардейские, 16 — награждены орденами Красного Знамени, 13 получили почетные звания и наименования[142]. Координацию действий моряков с сухопутными войсками осуществлял Народный Комиссар ВМФ главнокомандующий Военно-Морскими Силами адмирал флота Н. Г. Кузнецов.

Из всех флотов и флотилий на Тихоокеанском флоте и Амурской флотилии челябинских юношей служило больше всего, в том числе и в войну. Только учтено из проживающих в области (а учтены не все) — 110 моряков. Служили и воевали челябинцы-тихоокеанцы достойно, хотя и кратковременно. Все участники войны с Японией награждены орденами Отечественной войны.

Так, в составе 2-й бригады мониторов Краснознаменной Амурской флотилии служил челябинец Андрей Ефимович Шумских. Капитан-лейтенант Шумских был старшим помощником командира монитора «Киров». Личный состав корабля выполнял приказы командования в борьбе с противником безукоризненно. Андрей Ефимович был награжден двумя орденами Отечественной войны, медалями «За боевые заслуги» и другими. Он — член совета ветеранов Краснознаменного Тихоокеанского флота (КТОФ) Челябинского металлургического комбината.

За успешное выполнение заданий командования с борьбе с японскими боевыми силами орденами Отечественной войны и Красной Звезды были награждены челябинцы: заместитель командира группы кораблей по политчасти капитан 3-го ранга Михаил Семенович Апонин, заместитель командира корабля капитан 2 ранга Александр Федорович Исупов, старший лейтенант Краснознаменной Амурской флотилии Иван Иванович Колышкин, тихоокеанец П. Г. Польский, старший помощник командира эсминца «Резкий» капитан 3 ранга Ю. М. Пепенин, старшина 1 статьи Николай Платонович Черников; орденом Отечественной войны и медалью Ушакова награждены: тихоокеанец Вениамин Образцов из Верхнеуральска, машинист-турбинист корабля старшина 2 статьи Николай Иванович Завьялов, моряк-тихоокеанец П. И. Котельников; медалью «За отвагу» награждены: боец 13 бригады морской пехоты Павел Васильевич Киланов; двумя медалям «За отвагу»[143] — командир химвзвода Сучанского сектора береговой обороны ТОФ капитан П. А. Лисицкий, а за освоение Целины еще и орденом «Знак почета». Медалью Нахимова были награждены: участник освобождения Северной Кореи Андрей Александрович Кожевников, старшина 2 статьи Алексей Андреевич Жориков, старший матрос Михаил Васильевич Коростелев, боцман корабля матрос Павел Васильевич Хромов, тихоокеанец Павел Тимофеевич Черников; медалью «За боевые заслуги» награждены: моряк ТОФ Василий Иванович Ерофеев, а после войны — орденом Октябрьской революции, тихоокеанец Н. А. Петухов, капитан-лейтенант Василий Андреевич Ребров, челябинцы-тихоокеанцы Г. П. Чугункин и М. Ф. Щетинин, а мичман Константин Макарович Кудрявцев награжден двумя медалями «За боевые заслуги»; старший матрос Петр Никитович Бармин из села Варламово награжден орденом Отечественной войны, медалью «За победу над Японией» и другими.

Но особенно из моряков-тихоокеанцев отличился челябинец — родом из села Еленинка, В. Г. Зайцев. Боец 284 Уральской стрелковой дивизии В. Г. Зайцев стал инициатором снайперского движения в Сталинградской битве. С октября по декабрь 1942 г. он уничтожил 225 вражеских солдат и офицеров, за что был удостоен звания Героя Советского Союза. Его почин был подхвачен сотнями защитников города. Именно нашему земляку В. Г. Зайцеву принадлежат знаменитые слова: «За Волгой для нас земли нет!» Эти слова стали клятвой защитников Сталинграда[144].

Служили на Тихоокеанском флоте и участвовала в войне с Японией и наши челябинские девушки — это старшина 2 статьи Александра Васильевна Реброва, матрос радиотелеграфист Зинаида Николаевна Чугункина-Елькина, матрос Евгения Миновна Доронина-Монанко, Варвара Аверьяновна Киланова, Нина Павловна Смирнова. Не жалели своих сил в борьбе с фашистскими агрессорами главный старшина Мария Федоровна Лобырина и старшина 1 статьи Мария Михайловна Ефремова, краснофлотец Зоя Семеновна Иванова. Все они награждены орденами Отечественной войны и медалями. По сей день они ведут большую общественную работу, несмотря на свой преклонный возраст и различные нюансы со здоровьем.

Есть у нас в Челябинске моряки с интересными биографиями, флотский путь которых начался на Соловецких островах. Про них В. Пикуль написал книгу «Мальчики с бантиками». Это воспитанники школы юнг Военно-Морского Флота, которая была в годы войны на Соловецких островах в Белом море. Юнги носили на бескозырках не длинные ленты, а укороченные, завязанные бантиком.

Один из них — старший матрос Юрий Владимирович Татарников. Сейчас в Челябинске он главный специалист института «Челябинскгражданпроект». А в то лихолетье, по окончании школы юнг Юрий был направлен служить в Онежскую флотилию, затем он рулевой-сигнальщик корабля «Московский комсомолец» на Каспийском море. Накапливаются знания, приобретается опыт, и Юрий Татарников из пятнадцатилетнего юнги превратился в 18-летнего командира катерного тральщика Дунайской флотилии, где в конце войны на его долю досталась тяжелая и опасная работа по очищению Дуная от вражеских мин. С раннего утра и до поздней ночи экипаж тральщика «перепахивал» былинную реку, чтобы возвратить ей утраченное в войну название «Голубой Дунай», чтобы спокойно катила река свои волны, замывая сумрачные следы военной смуты. Юнга с Соловков успел заслужить орден Отечественной войны и медали, среди которых 2 медали Ушакова — высшая награда моряка срочной службы.

Приходилось мне слышать приятные воспоминания о Соловецкой школе от бывшего юнги, а ныне подполковника Каргаполова Аркадия Ивановича, когда мы работали на одной кафедре военного училища. Аркадий Иванович морское дело знал хорошо. По окончании школы юнг мотористу Аркадию Каргаполову пришлось на Балтике «утюжить» морскую акваторию бывшего фронтового участка действий, чтобы засоренное минами «болото» превратить в прежнее чистое Балтийское море. В Наргенбортколоутской минной позиций этого опаснейшего зелья, по выражению Аркадия Ивановича, — как «клецок в кастрюле». Уничтожали до 100 мин в световой день.

Эту опасную работу Аркадий Каргаполов продолжил на Азовском море, куда он был переведен для продолжения службы. Он награжден орденом Отечественной войны и медалями, в числе которых морская медаль «Адмирал Ушаков». Сейчас Аркадий Иванович Каргаполов — начальник отдела кадров Челябинского Государственного университета.

На разных морях, в разных условиях, но верно служили Родине молодые моряки из Соловецкой школы юнг: старшины 2 статьи Анатолий Завгородний и Юрий Левкоев на Северном флоте, старшина 1 статьи Виктор Пермяков и старшина 2 статьи Николай Новокшанов на Балтике, Петр Ударцев, служивший во время войны на Волжской флотилии и Балтике. Они также награждены орденами Отечественной войны и юбилейными медалями.

В нашей области найдется мало крупных населенных пунктов, посланцы которых не служили бы на флоте в разные времена, особенно в годы Великой Отечественной войны. Из челябинцев на военной службе Отечеству выросли и флотоводцы, и герои. В годы войны командовали морскими соединениями челябинцы: командир бригады морской пехоты — генерал-майор Иван Николаевич Дмитриев, Краснознаменной Дунайской флотилией — контр-адмирал Николай Осипович Абрамов.

Военные моряки, где бы они ни сражались, всегда отличались стойкостью и мужеством, смелостью, отвагой и высоким мастерством. Наш земляк Герой Советского Союза, гвардии капитан 3 ранга (затем капитан 1 ранга в отставке) Михаил Васильевич Грешилов в молодости строил Магнитку. В 1938 г. по путевке Магнитогорского горкома комсомола был направлен на учебу в Высшее Военно-Морское училище им. М. В. Фрунзе. После окончания училища и офицерской службы на флоте его назначили командиром подводной лодки Черноморского флота. Он активно участвовал в боевых операциях с первых дней Отечественной войны.

«За время войны, — говорится в наградном листе, — совершил 23 боевых похода к вражеским берегам, имел 16 боевых соприкосновений с кораблями и конвоями противника, трижды атаковал корабли противника артиллерией».

Его скульптурный портрет представлен в галерее флотской славы.

«За годы войны, — пишет о Грешилове «Правда», — командир двух подводных лодок М-35 и Щ-215 провел в открытом море и у берегов противника 427 суток. Этим субмаринам удалось вывести из строя 9 фашистских судов общим водоизмещением 30 тыс. тонн. Топлива, потерянного на танкере такого водоизмещения, хватило бы врагу для заправки 3 тысяч бомбардировщиков Ю-88 и несколько тысяч средних танков»[145].

Вот, из молодого рабочего Магнитогорска вырос какой моряк, какой герой!

Превосходно на фронтовых фарватерах проявили себя моряки-катерники. Имена наиболее прославленных из них — Шебалина, Осипова, Ущева, Гуманенко, Пантелеева (позднее — командующий флотом), начальников автора этих строк — комдива Глухова и (командира МО-208 Аржидеева — стали символом мастерских и самоотверженных действий личного состава малых кораблей. До конца жизни у автора этих строк останется в памяти неутомимый ратный труд сослуживцев-катерников, особенно с прославленных «морских охотников». На Северном флоте, на Балтике и Черном море, на Тихом океане катерники-уральцы: Николай Добронравов, Александр Бояркин, Алексей Наумов, Аркадий Матвеев, Федор Скоков, Вениамин Образцов, Николай Чинтенков, Герман Петров, юнга Юра Вишневский и другие, многих из которых уже в живых нет — это были поистине труженики моря, не знавшие покоя ни днем, ни ночью, ни летом, ни зимой. Поэтому много, много бескозырок моих друзей прибивали волны к морским берегам, особенно в первый период войны. Тогда и родились строки из бардовской песни с невеселым настроем.

Пройдут так года, а за ними века,

А волны все будут плескаться,

Услышите песню тогда моряка

И слезы из глаз заструятся.

Много хорошего и нужного для потомков можно было сказать и написать об этих неутомимых тружениках войны, о живых и погибших, и уже ушедших из жизни в мирное время. Но разве найдется писатель, историк на каждого героя войны. А теперь многие, уйдя из жизни, унесли с собой и память о подвигах, многие сменили адреса — потеряны связи. Лишь отдельные строки из случайно попавших в руки фронтовых газет напоминают нам о делах минувших — фронтовых. Так по поводу десантной операции: Севастополь — Констанца — Варна — Бургас, по освобождению Румынии и Болгарии, в 1944 году в фрагменте статьи Черноморской газеты писалось о катерниках, в том числе и об уральцах:

«Экипаж героев. Много трудностей преодолел экипаж корабля во время доставки и высадки десанта в порты Сулина, Констанца, Бургас.

Моторы давно сработали свой срок, их надо было заменить. Но командир БЧ-5 механик Ухалов, командир отделения мотористов Яковлев, мотористы Петров и Апрелков, электрик Глебов поклялись обеспечить катер нужной скоростью.

На ходу произошло первое повреждение: потек продольный всасывающий патрубок левого мотора. Обжигаясь горячей водой, краснофлотец Алексей Апрелков устранил течь. Неожиданно потек выхлопной коллектор. Матрос Герман Петров, не останавливая мотора, исправил повреждение»[146].

Катера «морские охотники» за подводными лодками на войне выполняли самые разнообразные боевые задачи. Об этом свидетельствуют строки из газеты «Красный черноморец», за которыми скрывается «игра со смертью», как это называли на «МО-208», командиром которого был капитан-лейтенант Юрий Александрович Аржидеев. Информация извещала:

«Подорвали 5 мин… Как-то в свежую погоду катер находился в дозоре. На рассвете сигнальщик Альберт увидел рогатый шар. Минер краснофлотец Николай Шокин и моторист Алексей Апрелков подошли на тузике к мине и подвели подрывной патрон.

С большим трудом на волне был подожжен бикфордов шнур и… мощный взрыв потряс окрестность», от которого исполнители этой операции — «игры со смертью», стали инвалидами на всю жизнь»[147].

Враг постоянно ощущал сокрушительные удары различных родов сил Военно-Морского Флота, которые наносили огромный урон противнику. За годы войны было уничтожено более 1300 боевых кораблей и вспомогательных судов, а так же 1400 транспортных судов противника, перевезено на фронты по морским коммуникациям свыше 100 млн. тонн грузов по внешним морским коммуникациям[148]. Силами флота высажено более 100 оперативных и тактических десантов, общей численностью более 250 тысяч человек (примерно 30 дивизий)[149]. Более 350 тысяч моряков награждены орденами и медалями, 513 удостоены звания Героя Советского Союза, а Сафонов, Шебалин, Леонов, Раков, Степанян, Мазуренко, Челноков, как самые доблестные, отмечены этой наградой дважды. Орденами награждены 238 кораблей и частей, 78 кораблей, частей и соединений преобразованы в гвардейские[150]. В 20-ю годовщину Великой Победы за выдающиеся заслуги Северный, Тихоокеанский, Краснознаменный Балтийский и Черноморский флоты были награждены орденами Красного Знамени. Балтийский стал дважды Краснознаменным. Челябинские моряки гордятся тем, что в этом и их заслуга.

Советский народ, его Армия и Флот во второй мировой войне разгромили ударные силы международного империализма, защитили первое социалистическое государство, помогли многим народам Европы и Азии сбросить иго германского фашизма и японского милитаризма. В этом великая заслуга трудящихся Танкограда, как именовался в войну Челябинск, в этом заслуга его сыновей, сражавшихся с оружием в руках на полях, морях и в океанах.

* * *

Военно-Морской Флот нашей Родины после Великой Отечественной войны, благодаря усилиям советского народа, стал качественно совершенно новым — подлинно океанским, атомным, ракетно-ядерным стражем государства. Однако, по мнению международных военно-политических ведомств и мировой печати, Военно-Морской Флот Российской Федерации теряет свои позиции в мире как флот великой державы. Флот РФ потерял морские коммуникации и военно-морские базы на Балтийском, Черном и Каспийском морях. Однако главные флоты страны — Краснознаменные Северный и Тихоокеанский, несмотря на шоковую ситуацию в государстве, остаются способными номинально решать стратегические задачи.

Бурное развитие флота после войны было объективной необходимостью, ибо с первых послевоенных лет империализм стремился силой повернуть историческое развитие вспять. В 1948 г. английский премьер У. Черчилль предложил подвергнуть Советский Союз атомной бомбардировке. В то время, когда наш народ был занят созидательным трудом, в США был разработан план атомной войны против СССР под названием «Дропшот». Империалисты сколачивали агрессивные военно-политические блоки, окружали социалистические страны цепью военных и военно-морских баз.

Это был период «холодной войны» сороковых годов, ныне с потугами уходящий в историю. Все это требовало укрепления Советской Армии и ВМФ. Наш Военно-Морской Флот после войны вышел на просторы мирового океана. Его современные корабли обладают большой дальностью плавания, высокой мореходностью и боевой устойчивостью.

Челябинская область по-прежнему занимала передовые позиции в производстве военной техники и материалов для флота, начиная с лаков и красок для покраски кораблей и техники и кончая баллистическими ракетами морского базирования в Миассе под руководством С. П. Королева, а затем В. П. Макеева[151].

Основу ударных сил флота — гордость советского кораблестроения составили атомные подводные лодки вместе с ракетной авиацией. В руках подводников самая передовая техника. Большая скорость хода, скрытность плавания позволяют атомоходам в сжатые сроки занимать выгодные позиции и наносить удары по целям. Эти субмарины еще десятилетия назад подтвердили свои прекрасные мореходные качества под вековыми льдами Северного Ледовитого океана, в тропических широтах и кругосветных плаваниях.

Так, первый поход к Северному полюсу совершила атомная подводная лодка «Ленинский комсомол» под командованием капитана 2 ранга Л. М. Жильцова. А руководителем этого похода был наш земляк, выпускник Кыштымского ФЗУ Александр Иванович Петелин[152].

Александр Петелин начал свой самостоятельный путь с горного отделения кыштымской школы ФЗУ. Позднее по путевке комсомола поступил в Ленинградское высшее Военно-Морское Краснознаменное училище имени М. Ф. Фрунзе. Служил подводником на Тихоокеанском, Балтийском и Северном флотах, пройдя путь от краснофлотца до флотоводца.

Подводная лодка «Ленинский комсомол: всплыла на Северном полюсе, и экипаж водрузил на льдине Государственный флаг СССР. Подвиг экипажа атомной подводной лодки навсегда вошел в историю советского и мирового подводного плавания. Весь экипаж подводного корабля был награжден орденами и медалями, а руководителю похода, челябинцу, контр-адмиралу А. И. Петелину, командиру корабля Л. М. Жильцову и капитану 2 ранга Р. А. Тимофееву было присвоено звание Героя Советского Союза. Наш земляк А. И. Петелин продолжал служить Родине в звании вице-адмирала и в должности первого заместителя командующего Краснознаменным Северным флотом[153]. Вот так славно челябинцы продолжают подвиги своих земляков-героев Великой Отечественной войны.

По-настоящему боевая дружба установилась у моряков подводных лодок «Челябинский комсомолец» и «Магнитогорский комсомолец» с молодежью Челябинской области в послевоенное время. Лучшие из лучших челябинцев и магнитогорцев служили на этих субмаринах, которые на Краснознаменном Северном флоте любовно называют «Уральской эскадрой». Газета «На страже Заполярья» писала:

«Среди выстроившихся на рейде кораблей — известная далеко за пределами флота подводная лодка «Челябинский комсомолец». Экипаж состоит в основном из воинов, пришедших служить по путевкам Челябинского обкома ВЛКСМ»[154].

Первыми командирами именного корабля в мирные годы были капитан 2-го ранга Р. Кетов, затем — капитан 3-го ранга С. Антипов.

Будто из длительного подводного плавания субмарина «Челябинский комсомолец» принесла шагнувшую по свету популярную песню А. Пахмутовой на стихи С. Гребенникова и Н. Добронравова «Усталая подлодка».

Лодка диким давлением сжата.

Дан приказ — дифферент на корму!

Это значит, что скоро ребята

В перископы увидят волну.

На пирсе тихо в час ночной.

Тебе известно лишь одной,

Когда усталая подлодка

Из глубины идет домой.

На подводных лодках «Челябинский комсомолец» и «Магнитогорский комсомолец» отслужил более ста челябинских юношей. «Вам продолжать сегодня боевые традиции нашего флота. Вам продолжать легендарные дела «Челябинского комсомольца», — писал экипажу лодки «Челябинский комсомолец» Н. А. Хомутов, бывший секретарь комсомольской организации «малютки» — «М-105».

И те, кто сменил на боевом посту Николая Александровича и его товарищей, с честью несли эстафету мужества и мастерства «малютки», приумножая боевые традиции. В каких только широтах мирового океана не побывал экипаж послевоенного «Челябинского комсомольца»! Сигнальщики утверждали, что они знали созвездия южного неба так же хорошо, как и северного. Уральские парни прошли за время службы столько морских миль, что, если их сложить все вместе, они опояшут земной шар и по экватору, и по меридиану. Дети тех, кто преградил путь фашистской чуме, достойно держали ответ перед отцами и матерями. Поэтому и шли письма командира лодки с искренней благодарностью родителям моряков. «Низкий поклон за Ваши труды, за Вашу заботу», — отвечают родители и Федора Портнова, и Александра Шамина, и Владимира Шубкова. Достойно держали ответ за свои дела перед старшим поколением моряки из города Челябинска: Наил Канафеев, Николай Коробов, Сергей Николаенко, Анатолий Мищенко, лейтенант Владимир Шашков, капитан-лейтенант Евгений Шаховец, а также Петр Пономарев из Аши, Николай Карабута из Троицка, Хамит Гиззатов из села Карасево, выпускник Челябинского индустриального техникума старший моторист Владимир Фомичев. Недаром командир лодки с гордостью говорил:

— Если кто-то из наших матросов уходит на другую лодку, он обязательно становится командиром отделения.

Эти молодые моряки давно уже стали взрослыми людьми, трудятся в Челябинской области и состоят в «резервном экипаже». А что это такое? В начале семидесятых годов по инициативе челябинского обкома ВЛКСМ был создан резервный экипаж лодки «Челябинский комсомолец». Он объединил матросов и старшин запаса, в разные годы служивших на корабле. Командир резервного экипажа — бывший старшина 1 статьи, в 1990 г. — майор милиции Виктор Головашкин. В этом флотском братстве старшины 2-й статьи А. Бурдзин, Н. Мазыгин, Ю. Баранов, Н. Белоусов; старшины 1-й статьи Леонид Черкасов, Анатолий Туманов, Павел Шибаков; главстаршины Юрий Дюкарев, Виталий Гааз, Михаил Новиков.

Комсомолия области всегда поддерживала с уральскими подводниками деловые контакты. Дважды в год ее представители посещали подшефные корабли.

Впечатляющей, например, была встреча в феврале 1981 г. моряков подводной лодки «Магнитогорский комсомолец» с представителями комсомольцев Магнитогорска. Интересным был обмен мнениями моряков «Уральской эскадры» с членами комсомольской делегации области на комсомольской конференции соединения кораблей в январе 1982 г. С хорошим настроением встретили моряки подлодки «Челябинский комсомолец» челябинскую делегацию, восторженно аплодировали самодеятельным артистам — вокально-инструментальному ансамблю «Данко» из Златоуста. Понравились морякам и памятные знаки шефов, изготовленные на Челябинской фабрике художественных изделий художником Р. А. Каримовым. Все это и многое другое не может не вызвать у моряков вдохновения, стремления служить еще лучше. В такой дружной семье моряков оказался и челябинский металлург Сергей Малыхин, которому давно не давали покоя синие всплески волн, застывшие на тельняшке. И вот он легко взбегает по трапу на борт подлодки «Челябинский комсомолец», о стальной корпус которой плещутся воды Северного Ледовитого океана. В одном строю с ним и челябинец, тоже бывший рабочий ЧМЗ Олег Тюкенько. Осенью 1985 г. комсомольские путевки были вручены Александру Машковцеву, Андрею Юдину, Сергею Никонорову, Игорю Салянину, Олегу Птицыну. А 23 февраля 1986 г. в День Советской Армии и Военно-Морского Флота делегация челябинцев участвовала в тожественном построении и собрании экипажа «Челябинского комсомольца». От боевого экипажа выступил наш земляк Иван Платонов, а от челябинского «резервного экипажа» его командир Виктор Головашкин, которому было оказано большое уважение. Начальник штаба бригады снял со своего кителя знак командира подводной лодки и вручил его Виктору. Нашей делегации доложили, что на лодке служат 13 посланцев комсомолии Южного Урала. Все наши земляки — И. Платонов, П. Исаков, В. Созыкин, В. Фокин, С. Сапожников, Н. Пискалов и другие служат очень хорошо. А в челябинский обком комсомола начальник политотдела капитан 1 ранга В. П. Ткачев писал:

«Подводные лодки «Челябинский комсомолец», «Магнитогорский комсомолец» с хорошими и отличными показателями выполнили задачи длительных походов… В сложных штормовых условиях через океаны и моря, проявляя мужество, стойкость, матросы, старшины, мичманы и офицеры успешно решали задачи боевой подготовки… Находясь вдали от родины, личный состав… с честью и достоинством пронес Военно-Морской флаг нашей страны»[155].

О славной истории и службе на именных подводных лодках снят уже не один фильм. В областном музее комсомольской славы «Орленок» бережно хранятся экспонаты с подводной лодки «М-105» времен Отечественной войны и Военно-Морской флаг, прошедший с послевоенной подлодкой боевой поход и врученный делегацией подводников-североморцев в январе 1985 г. южноуральской комсомолии.

После посещения челябинских комсомольцев «Уральской эскадры» в год 40-летия Победы советского народа над фашистской Германией на празднование Дня Военно-Морского Флота в Челябинск прибыла делегация экипажа «Челябинского комсомольца» во главе с заместителем командира лодки старшим лейтенантом В. Н. Шкиро. Гостей принимали по-братски. Среди ряда интересных мероприятий состоялась встреча экипажа с работницами ЧТЗ — матерями подводников Владимира Созыкина и Игоря Давыдова. Обрадовались и крепко обнялись член делегации моряков Александр Сарсенов и самый молодой из «ветеранов» Павел Низовцев, так как они успели вместе послужить на лодке. На встрече был избран новый совет «резервного экипажа» во главе с Виктором Головашкиным[156].

Газета «Челябинский рабочий» в 1990 г. сообщала: «23 февраля у «старушки» (именной лодки — А. А.) последний день рождения. Через год исполняется тридцать»[157], то есть в 1991 г., а в 1993 — 30 лет шефства комсомола над личным составом подлодки «Челябинский комсомолец». Полагали, что приблизилось время, когда океанские волны всех широт не будут бить о борт корабля, рассыпаясь колючими солеными брызгами. Она, писала газета, будет списана на переплавку[158]. Слава стараниям всех экипажей субмарины, что у нее число погружений равняется числу всплытий.

Последняя традиционная поездка челябинцев к экипажу подлодки совпала с приходом корабля из дальнего плавания. Ее задачи решены успешно. Некоторые моряки представлены и награждены. Среди них челябинцы П. Сотников, и С. Ушаков. А всего на лодке «Челябинский комсомолец» в 1990 г. было 9 челябинцев. Это Олег Осадчий, Олег Севастьянов, Азамат Юнусов, Сергей Кузнецов, Павел Сотников и другие[159]. Так подводники, в том числе и челябинцы, Краснознаменного Северного флота остаются верными традициям героев Великой Отечественной войны.

Служат челябинцы и на других флотах, в том числе и на Краснознаменном Тихоокеанском Флоте, где первым заместителем командующего флотом был наш земляк из Каслей — вице-адмирал Дмитрий Михайлович Комаров. Рассказ о нем читатель найдет в статье «Адмирал из Каслей»[160].

Из других моряков-челябинцев, служивших на Краснознаменном Тихоокеанском Флоте в послевоенное время, следует сказать и о главном старшине Борисе Викторовиче Аксенове. В 1968—1991 годах, после учебы в учебном отряде подводного плавания, он примерно служит старшиной команды мотористов электромеханической боевой части (БЧ-5) подводной лодки, участвует на общефлотском учении «Океан-100». И на груди его рядом со знаками доблести, вы увидите примечательный знак — «За дальние плавания». После службы на флоте, получив высшее образование, он 11 лет работает инспектором уголовного розыска, затем старшим мастером на ЧТЗ, а с 1992 года — он коммерсант.

Челябинские моряки — ветераны Великой Отечественной войны не старели душой. Они вели большую работу по патриотическому воспитанию молодежи. Плодотворно в этом отношении функционировали в областном масштабе Совет ветеранов Военно-Морского Флота под руководством опытного моряка — капитана 2 ранга Геннадия Дмитриевича Щекина, прошедшего большой путь флотской службы, так же Совет ветеранов Краснознаменного Тихоокеанского Флота, который возглавляет капитан 2 ранга Петр Романович Лепшин — активный участник боевых действий против империалистической Японии.

В этом же направлении успешно проводило работу Краснознаменное Добровольное общество содействия армии, авиации и флота (ДОСААФ), которое нынче называется «Оборонное спортивно-техническое общество» (ОСТО) России. В организациях этого общества молодежь получала военно-техническую подготовку, осваивала опыт героев Великой Отечественной войны. В Челябинске более 30-лет работала Морская школа, которой сейчас руководит капитан 2 ранга Виктор Иванович Щичко. Она располагает солидной материальной базой, инструкторским составом. Здесь молодежь изучает флотские специальности, знакомится с героическими традициями военных моряков. На озере Смолино (под Челябинском) проводились интересные мероприятия по военно-морской тематике. Воспитанники этой школы, как и все воспитанники ДОСААФ (ОСТО), придя на флот, быстро осваивали сложную боевую технику, становились классными флотскими специалистами.

Широкую популярность на акваториях Урала завоевали клуб юных моряков и морская школа Магнитки, которую возглавлял опытный моряк капитан 2 ранга в отставке И. Г. Югай. Там воспитывались отличные парни Валерий Богановский, Леонид Коцюба, Валерий Лошкарев, которые по комсомольским путевкам были направлены служить на подшефную подводную лодку «Магнитогорский комсомолец», достойно выполнив на ней свой долг[161]. В патриотическом воспитании благородному делу служили клуб «Юнга» имени адмирала Ф. Ф. Ушакова в Челябинской школе № 41, школа юнг в Троицке и другие. Занимательную работу, интересные мероприятия проводил Челябинский клуб юных моряков под руководством Владимира Клименко. В летнюю пору мальчишки и девчонки этого клуба раскидывали свой морской лагерь «Юнга» на берегу озера Смолино, на котором они проводили свои мероприятия по морской выучке, где белели их паруса на «морской» глади. Подобные мероприятия проводились в Магнитогорске и некоторых других районах области.

Да, ведь все это было. А теперь, к сожалению, это, в основном, история. С распадом СССР, жесточайшим социально-экономическим кризисом, хаосом на Черноморском и Балтийском флотах, очернительством армии и флота по телевидению, радио и в периодической печати, развалом комсомола о конкурсном призыве на именные подводные лодки осталось только воспоминание. В 1990 году из челябинцев только один Дмитрий Чеботарев рвался на подводную лодку, остальные считали, что «на флоте оказались случайно»[162], а на службе у моряков, или большинства их, мысли побыстрее службу закончить. Вместо «дедовщины», кое-где — «годовщина» («годок» — старослужащий), в казармах подплава (в базах подводники живут в казармах) беспорядки, существуют сомнения в нужности шефства над Военно-Морским Флотом[163].

В такой тяжелой обстановке в 1992 г. на Черноморском флоте оказался один из последних призывников из Челябинска старшина 1 статьи Дмитрий Похвальный. Несмотря на смуту на флоте, как пишет черноморская газета «Флаг Родины», «он командир отличного отделения трюмных машинистов».

Российские радио и телевидение, вслед за ними и комсомольская газета «Комсомолец» (нынешняя «Команда») переключились на пропаганду истории царей, цариц, да фрейлин, руководители Российского союза молодежи — на коммерцию. А история молодежи забывается. Секретарь областного комитета Виктор Тимашев и некоторые секретари райкомов ничего не могли сказать о подлодках «Челябинский комсомолец» и «Магнитогорский комсомолец», «резервный экипаж» в Челябинске распался. Ну ладно, сменилась вывеска, сменились принципы, но молодежь-то осталась, для которой история не безразлична, она должна воспитываться на примерах героического прошлого своего народа. Ведь не на воздух, а для нас провозглашал Сухомлинский:

«У кого в душе нет прошлого — не будет и будущего».

Ракетная ПЛ «Челябинский комсомолец» была перебазирована в теплое Карибское море, где ей предназначено было послужить Республике Куба. А ПЛ «Магнитогорский комсомолец» по-прежнему служит России в составе Краснознаменного Северного флота. И думается, молодежь Магнитки, той самой Магнитки, которая в 1943 г. дала мощный патриотический импульс массовому молодежному движению в строительстве Военно-Морского Флота, будет продолжать в новых интересных формах отношения с личным составом подводной лодки «Магнитогорский комсомолец» Краснознаменного Северного флота.

Активисты военно-патриотического воспитания в районах и городах области, особенно где есть реки и озера, как и прежде, будут заинтересовывать молодежь изучением морского дела, которое юноши и даже девушки очень любят. В этом им помогут советы ветеранов Отечественной войны, морские школы и клубы юных моряков, областная и районная организации оборонного спортивно-технического общества, по-прежнему будут широко распространять знания о Военно-Морском Флоте областная и районные организации общества «Знание», газета «Челябинский рабочий» и районные газеты, в работе которых принимали и будут принимать самое активное участие ветераны Великой Отечественной войны — моряки-челябинцы военного и послевоенного времени.

В заключение необходимо сказать, что будучи сторонниками дальнейшего улучшения международных отношений, воины флота, как и других видов Вооруженных Сил, в то же время видят свою задачу в дальнейшем повышении боевой готовности и бдительности, готовности к подвигу во имя выполнения своего воинского долга перед Родиной, в чем им всегда помогут ветераны Великой Отечественной войны. Так живут и будут жить традиции российского флота.

С. Г. Шарманов

ШТУРМАН — ПРОФЕССИЯ ГЕРОИЧЕСКАЯ

В укреплении обороноспособности страны важную роль играет работа по подготовке высококвалифицированных офицерских кадров. Эту задачу вот уже 56 лет успешно решает Челябинское высшее военное Краснознаменное училище штурманов, созданное в 1936 г. За это время оно выросло и окрепло, прошло славный боевой путь, приобрело богатый опыт подготовки штурманских кадров со средним, а с 1960 г. — с высшим образованием. Сейчас это одно из крупных военно-учебных заведений ВВС.

Училище подготовило десятки тысяч воздушных бойцов. В нем воспитывались многие из тех, кто героическими подвигами прославил советскую Родину в годы Великой Отечественной войны и в мирное время обогатил авиационную науку и технику новыми открытиями и достижениями.

28 выпускников училища стали Героями Советского Союза, сотни воспитанников заслужили право называться заслуженными военными штурманами СССР, штурманами-снайперами. Тысячи штурманов несли и несут ратную службу почти во всех авиационных гарнизонах России.

Полувековой опыт учебно-воспитательной работы, накопленный в училище, целям дальнейшего улучшения всей его деятельности по подготовке штурманских кадров. Славные традиции училища, безупречное выполнение воинского долга выпускниками являются важнейшим источником военно-патриотического воспитания курсантов и гражданской молодежи, желающей посвятить себя этой героической профессии.

ПОДГОТОВКА ШТУРМАНСКИХ КАДРОВ

Директивой Генерального штаба Красной Армии от 4 марта 1936 г. предусматривалось создание нового летного училища в Челябинске. Оно получило наименование «15-я военная школа летчиков-наблюдателей», которая в мае 1938 г. переименована в военное авиационное училище летчиков-наблюдателей, в январе 1941 г. — в военную авиационную школу стрелков-бомбардиров, в мае 1943 г. — в военную авиационную школу штурманов и стрелков-радистов, в июле 1944 г. — в военное авиационное училище штурманов и стрелков-радистов, в 1960 г. — в Высшее военное авиационное Краснознаменное училище. Первоначально школа базировалась там, где находится сегодня автомобильное училище.

Школа комплектовалась комсомольцами специального набора по комсомольским путевкам. Первыми курсантами школы стали студенты первых курсов высших учебных заведений Москвы, Ленинграда, Днепропетровска, Киева, Свердловска, а также студенты-выпускники средних учебных заведений. Среди них немало юношей, фамилии которых впоследствии стали широко известными в Военно-Воздушных Силах. Это Гунбин Н. А., Петров А. Ф., Тюрин Л. Ф., Яловой Ф. С., ставшие Героями Советского Союза; Башилов А. А., Быхал В. А., Кириллов В. И., Клименко Г. Г., ставшие генералами и видными военными учеными.

Создание школы, готовящей штурманские кадры, — дело сложное и кропотливое. Много труда и энергии в организацию школы, строительство авиагородка, обучение и воспитание курсантов вложили первые ее руководители: начальник школы полковник Лепин Э. Ю., комиссар школы полковой комиссар Правдин И. С., начальник политотдела полковой комиссар Пудинов А. И., начальник штаба полковник Ражковский А. И., штурман школы капитан Бородулин В. И. и др. (ЦГАСА, фонд 40567, опись 1).

В период организации школы командование столкнулось с большими трудностями при налаживании учебного процесса. Необходим был знающий преподавательский и летно-инструкторский состав. Эта проблема решалась за счет перевода преподавателей из других летных школ и училищ. В дальнейшем комплектование командным, преподавательским и летно-инструкторским составом осуществлялось за счет выпускников училища. Так, в 1938 г. досрочно выпустили 32 курсанта. Половину из них направили слушателями штурманского факультета Военно-воздушной академии. Другая половина оставлена на преподавательской работе.

Имелись трудности и в материально-техническом обеспечении теоретической и летной подготовки курсантов. На первых порах в школе был только 1 самолет ПО-2, на котором поднимались в воздух лишь курсанты — отличники учебы. В конце 1937 г. школа получила самолеты Р-5, позднее ТБ-1 и ТБ-3, на которых производилось первоначальное летное обучение курсантов.

За короткий срок была подготовлена учебная база для теоретической подготовки, в ее создании приняли участие офицеры Голенко С. Н., Григорьев В. Ф., Гудилин Н. И., Кричевский А. Л., Микулин Н. А., Тараканов Н. И.

В целях повышения боевой готовности в школе составлялся план обороны аэродрома, авиационного городка. Для курсантов вводились ежедневные тренировки на внимательность и отработку навыков непрерывного наблюдения за противником в полете.

В школе уделялось большое внимание партийно-политической работе. С 1937 г. издавалась красноармейская газета «Штурман» (редактор Ильиных И. И.). Ежегодно проводились сборы слушателей партийного актива. 13 курсантов — отличников учебы впервые приняли участие в челябинской городской комсомольской конференции. В 1939 г. всему политсоставу после теоретического и практического обучения было присвоено звание «Военный летчик-наблюдатель» (ЦГЛСА. ф. 40567, о. 18).

В 1938 г. начальником школы назначается полковник Емельянов Е. Ф., под руководством которого закончилось строительство аэродрома, учебного корпуса, жилых домов, казарм, столовой, начались полеты, шла подготовка к первому выпуску. Несмотря на трудности организационного периода, курсанты успешно выполняли план учебно-боевой и политической подготовки. Ежегодно сокращая срок обучения с 3-х лет до 2-х и увеличивая набор курсантов с 475 человек в 1938 г. до 1640 человек в 1940 г.[164]

За лучшие результаты по подготовке летчиков-наблюдателей и 1-е место среди летнабовских учебных заведений училище награждено переходящим Красным Знаменем ВВС Красной Армии. А за отличные показатели в физической подготовке личный состав дважды в довоенный период награждался денежными премиями.

В начале 1938 г. на базе школы создано отделение младших авиаспециалистов по подготовке механиков по приборам и вооружению. В течение трех лет было подготовлено 170 авиаспециалистов[165].

С первых дней Великой Отечественной войны школа перешла на обучение курсантов по программе военного времени. Срок обучения сокращен до 6 месяцев. Проводилась перестройка учебной и воспитательной работы применительно к требованиям войны. Курсанты занимались по 10—12 часов в сутки. Налет на самолетах увеличен с 30 до 40 часов.

Важную роль в мобилизации всех сил на выполнение поставленных задач сыграл полковник Белов В. П., назначенный в июле 1941 г. начальником школы[166]. Талантливый организатор, энергичный руководитель, он быстро завоевал любовь личного состава. Перед коллективом школы была поставлена задача по созданию учебной базы для подготовки штурманов и стрелков-радистов. Усилиями преподавателей, курсантов оборудовано 5 лабораторий, 2 тренажера, 4 учебных класса, изготовлено 163 действующих макета, более 500 схем, наглядных пособий, написаны учебно-методические разработки и сборники задач по аэронавигации и бомбометанию, задачник по штурманскому расчету.

По-фронтовому трудились работники всех служб и отделов. Специалисты авиамастерских, возглавляемых инженером-подполковником Седько Д. И., в первый год войны восстановили более 70 самолетов, 100 авиамоторов. Коллектив автопарка подготовил автомашины для уходящего на фронт автомобильного батальона.

С октября 1941 г. по сентябрь 1942 г. школа приняла участие в формировании и подготовке летных экипажей для пяти авиаполков, отправляющихся на фронт. Командирами полков назначены подполковник Кулаков-Павлов В. Н., майоры Бондаренко П. Д., Селиверстов И. В., капитаны Афанасьев М. Н., Яровой К. В. В состав авиаэскадрилий вошли летчики-инструкторы, а штурманами экипажей — только выпускники школы. За годы войны школа сделала 25 выпусков штурманов, 18 выпусков стрелков-радистов, подготовила 7524 воздушных бойца. Общий налет составил 225 тысяч человек. Сэкономлено 160 тонн бензина, отремонтировано 1430 самолетов[167]. За большие заслуги в деле подготовки штурманских кадров для боевых частей авиации около 800 человек постоянного состава награждено орденами и медалями. В канун 27 годовщины Великого Октября училище награждено орденом Красного Знамени.

В Указе президиума Верховного Совета СССР говорится: «За образцовое выполнение задания командования по подготовке летных кадров для авиации дальнего действия наградить орденом Красного Знамени Челябинское авиаучилище штурманов и стрелков-радистов АДД». О том, что училище готовило высококвалифицированные штурманские кадры, свидетельствуют отзывы о его выпускниках. Вот что пишет участник войны, летчик 990 полка майор в отставке Сырмолотов С. Т. о штурмане, выпускнике училища:

«Штурманом у меня все время был мл. лейтенант Проклин П. Е. Это был умный и грамотный штурман. Он летал творчески. У него было какое-то особое чутье, которым он определял расположение зенитных средств противника. Не было ни одного случая, чтобы по маршруту к цели и обратно по нам стреляла зенитная артиллерия противника. И над целью, в то время, когда летчик пилотировал самолет в лучах прожекторов по приборам, штурман оценивал обстановку и места разрывов снарядов, давал команду, куда довернуть самолет. Петр и здесь был каким-то волшебником, ведь все немецкие снаряды пролетали мимо нашей «птички» ПО-2. Я считаю, что благодаря штурману, знающему свое дело, мы совершили с ним 181 боевой вылет, не имея ни одной пробоины в самолете»[168].

После войны училище вступило в период освоения новой техники, подготовки штурманских кадров на основе накопленного боевого опыта. Составляются новые программы, совершенствуется учебная база. Группой офицеров во главе с капитаном Карпинским Ю. С. создан тренажер учебного полета, позволяющий отрабатывать многие элементы упражнений в обстановке, приближенной к полету. Преподаватели проходят стажировку в строевых частях и на заводах. Выпускники училища лейтенанты Бесчерепов Ю. А., Емельянов Б. И., Лебедев Г. А., Лукин В. А., Мамыкин А. П., Михеев К. Г., оставленные в качестве штурманов-инструкторов, занимались обучением и воспитанием курсантов. Летно-технический состав во главе с полковниками Буряковым Н. А., Кроленко И. Г. закончили переучивание на самолетах ТУ-4, ИЛ-28, ТУ-124, освоив их, приступили к летной работе по обучению курсантов штурманской профессии. Самоотверженный труд личного состава училища по внедрению новых самолетов благотворно сказался на подготовке курсантов. Средний балл по теории и полетам у выпускников составил 4,6[169]. Но главный показатель — это практическая работа штурманов в строевых частях, откуда поступает немало хороших отзывов.

«Лейтенант Смирнов И. Т., — говорится в одном из них, — с обязанностями справляется отлично. Летает днем и ночью в сложных метеоусловиях. За овладение полетами в сложных метеоусловиях награжден орденом Красной Звезды. Хорошо воспитан, волевой, дисциплинированный и грамотный офицер. Командование части выражает благодарность коллективу училища, воспитавшего такого штурмана, как Смирнов»[170].

Политотдел училища, возглавляемый полковником Савчишкиным В. В., мобилизовал коммунистов и комсомольцев на успешное выполнение поставленных задач. Обобщался и внедрялся передовой опыт обучения и воспитания курсантов. Расширялись шефские связи. Курсанты в течение 1958 г. принимали участие в сооружении крупнейшей в Европе домны на ЧМЗ. Училище шефствовало над детскими домами № 1 и 8, средними школами № 28 и 85. Во всех подразделениях работали хоровые, танцевальные, драматические коллективы художественной самодеятельности. В самодеятельности участвовали офицеры Молодцыгин М. А., Новотарский В. К., Юркович А. И., курсанты Беляков П. Ф., Красильников В. В. Серьезные успехи имели гимнасты, штангисты, баскетболисты, футболисты, стрелки, лыжники. Силами личного состава в 1956 г. был построен плавательный бассейн открытого типа.

Коренная перестройка ВВС, оснащение их современными, сверхзвуковыми, всепогодными реактивными самолетами, потребовали качественно новых кадров для авиации. 15 мая 1959 г. Советское правительство преобразует училище в высшее военное учебное заведение с 4-годичным сроком обучения. Оно стало готовить штурманов-инженеров. Наступил новый период в жизни училища, на училище легла ответственная задача в деле подготовки штурманских кадров, так как из 4-х штурманских училищ в стране оно осталось единственным, а остальные были расформированы. В училище расформировано отделение воздушных стрелков-радистов. Были созданы общеобразовательные и специальные кафедры, перестроен весь учебный процесс по новым учебным планам и программам. Для размещения и работы учебных авиаполков в состав училища были включены авиагарнизоны г. Кустанай и К.-Уральский.

В 1960 г. сменился весь руководящий состав училища. Начальником училища назначается генерал-майор авиации Бельцов Г. С., начальником политотдела — полковник Кольцов А. И., начальником штаба — Герой Советского Союза полковник Иванов К. В., старшим штурманом полковник Выск Д. П., начальниками кафедр — кандидаты наук полковники Байков В. П., Занин П. С., Хрюков А. В.[171]

Основное внимание было направлено на повышение эффективности и качества теоретического и летного обучения курсантов. Совершенствовался учебный процесс. Переоборудовалась учебно-материальная база. Под руководством подполковника Гончарова В. Д. создан учебно-тренажерный комплекс в составе: 3 лабораторий, 2 аудитории, 20 тренажеров, 35 действующих установок. Оборудуются аудитории, лаборатории, кабинеты, готовятся наглядные пособия, действующие стенды, макеты. В учебный процесс внедряются технические средства обучения. Проводятся открытые и показные занятия, семинарские занятия на заводах, в музеях города. Преподавателями кафедр написаны новые учебники «Бомбометание», «Самолетовождение». Заслуживает внимания работа авторского коллектива в составе полковников Брицина М. И., Вьюжанина Ф. А., Калинина А. Г., подполковников Звеницковского В. Б., Дьяченко С. П., Хаютина М. И., издавшего учебное пособие «Авиационные радиоэлектронные средства». Этот учебник используется во всех авиационных училищах страны.

Качественной подготовке штурманов-инженеров способствовала высокая квалификация воспитателей. Ежегодно преподаватели проходили переподготовку при военных академиях и стажировку в строевых частях. Около 50 преподавателей защитили диссертации. Среди них: полковник Скробов В. А., доктор исторических наук, профессор; кандидаты наук полковник Белин А. С., Брагин И. М., Даровских С. Н., Неуймин В. К., Сухоруков А. Ф., Хачемизов Б. А. и др. Стал доктором исторических наук, профессором проходивший службу в училище на кафедре общественных наук в 50-х годах Агарышев П. Г.

В военно-научную работу вовлечены и курсанты. Ряд курсантов участвовали во Всесоюзном конкурсе студенческих работ по общественным дисциплинам, во Всесоюзной олимпиаде «Студент и научно-технический прогресс», в межвузовском городском конкурсе военных переводчиков.

Командование училища уделяло большое внимание совершенствованию мастерства летно-технического состава, обеспечению безаварийной летной работы, содержанию авиационной техники в постоянной готовности и исправности. Летно-технический состав переучился и освоил самолеты АН-26, ТУ-134, работал над повышением классности и летной выучки. Части и подразделения летали без летных происшествий, без аварий и катастроф. Изучался, обобщался и пропагандировался передовой опыт работы лучших авиаторов. В 1980 г. вошел в строй тренажер учебного полета в части, где командиром был полковник Буланов В. И. При подготовке к полетам курсанты проводят викторины на тему: «Курсант! Как ты знаешь авиационное оборудование самолета?». Организуют соревнование за право носить имя Героя Советского Союза — выпускника училища, штурмана капитана Топоркова Я. Н.

С появлением в авиации самолетов четвертого поколения возросли требования к морально-психологической и физической подготовке летного состава. Учитывая это, в училище стали больше внимания уделять развитию физической культуры и спорта. Под руководством подполковников Данилова В. А., Засыпкина А. А. в училище расширена спортивная база: создано 6 спортивных комплексов, 5 футбольных полей, 13 волейбольных, 9 баскетбольных площадок, 2 спортивных зала[172]. Ежегодно проводятся летние и зимние спартакиады, в которых принимало участие до 70 % личного состава. Сборные команды по различным видам спорта, выступая на первенствах и спартакиадах ВВС и Вооруженных Сил, занимали призовые места.

Для курсантов установлены персональные стипендии: им. В. И. Ленина, им. Н. Е. Жуковского, им. М. Ф. Фрунзе, им. Челябинского комсомола. С 1961 г. в училище проводятся дни открытых дверей для гражданской молодежи.

Важным событием в жизни училища явилось празднование его 30-летия. 1 октября 1966 г. состоялся митинг личного состава, и в торжественной обстановке был открыт памятник воспитанникам училища, павшим в боях за Советскую Родину. За заслуги в деле защиты социалистического Отечества и высокие показатели в боевой и политической подготовке в честь 50-летия Великого Октября училище награждено Памятным Знаменем ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР и Совета Министров СССР.

В 1968 г. министр обороны СССР приказом присвоил училищу почетное наименование — «имени 50-летия ВЛКСМ».

В декабре 1972 г. училище награждено юбилейным почетным Знаком ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР и Совета Министров СССР и грамотой.

В 1973 г. командование впервые на летном поле провело праздник — День Воздушного Флота СССР. Этот праздник стал проводиться на летном поле ежегодно.

В честь 25-летия Победы советского народа в войне у входа училища был установлен самолет ИЛ-28. По инициативе челябинского ГК ВЛКСМ и политотдела, при училище создана школа юных космонавтов им. Титова Г. С.

В целях пропаганды профессии военного штурмана регулярно проводятся встречи с выпускниками — штурманами, имеющими высокую квалификацию штурманов-снайперов. Состоялись встречи с генералами Кецмецем А. Л., Лакатошем В. Л., Медовиковым А. В., Червяковым Л. М., Шабуниным А. И., Яловым Ф. С., майорами Быковым В. Н., Воронковым Н. А., Виноградовым С. А., Русяевым О. Ю.; участниками боевых действий в Афганистане, орденоносцами Дербеневым С. А., Лобановым В. И., Никулиным А. В.; с летчиками-космонавтами СССР, Героями Советского Союза Беляевым П. С., Береговым Г. Г., Гречко Г. М., Глазковым Ю. В., Деминым Л. С., Леоновым А. А., Севостьяновым В. И., Титовым Г. С. В курсантских подразделениях проводились читательские конференции по книгам выпускников училища Героев Советского Союза полковника запаса Гунбина Н. А. «В грозовом небе» и полковника запаса Евдокимова Г. П. «300 вылетов за линию фронта», по книге Яковлева А. С. «Цель жизни». У курсантов популярностью пользуются тематические вечера на тему «Штурман — профессия героическая», «Моя профессия — штурман», «Каждую бомбу — в цель». Во всех подразделениях и частях училища открыты комнаты истории части, а музей училища, созданный в 1967 г., стал центром героико-патриотического воспитания.

Второе рождение пережил народный театр училища, звание которому было присвоено в 1961 г.

В 1986 г. личный состав училища торжественно отметил полувековой юбилей.

За 56 лет училище подготовило более 15 тысяч военных штурманов и стрелков-радистов[173]. Штурманы-челябинцы особо ценятся в авиации. Главная причина тому — добрые боевые и трудовые традиции. С первого выпуска училище дает авиации специалистов высокой квалификации. 83 выпускника закончили училище с Золотой медалью, более 300 молодых лейтенантов получили дипломы с отличием. Челябинские штурманы в большинстве своем — классные специалисты.

Водить современные сверхзвуковые ракетоносцы с новым сложным оборудованием, в любых метеоусловиях, быть воздушным бойцом по плечу лишь высокообразованным, выдержанным, физически закаленным воинам. Именно таких, всесторонне развитых офицеров готовит училище.

ВЫПУСКНИКИ УЧИЛИЩА НА ФРОНТЕ

Воспитанники училища с честью выдержали экзамен в самый трудный период истории — в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.

Сообщение о ее начале застало личный состав школы на стадионе, где собрались курсанты, солдаты, офицеры и члены их семей на спортивный праздник. На состоявшемся митинге курсанты и офицеры заклеймили фашистских захватчиков и выразили готовность грудью встать на защиту Родины и до конца выполнять свой долг перед народом. Участник боев с белофиннами курсант Огурцов В. Н. заявил:

«Я готов сейчас же идти на фронт и драться с врагом за свободу и независимость моей Родины так же мужественно, как я это делал в войне с белофиннами»[174].

На фронтах войны храбро сражались тысячи выпускников, многие из них стали штурманами полков и дивизий. Среди них: Булавка А. И., Корбут Б. С., Лаврик Н. Н., Платонов М. И., Рапопорт Б. Э., Хлопков А. П. и др. Их боевые дела отмечены высокими правительственными наградами.

Штурманы-уральцы в годы войны проявили массовый героизм, они покрыли боевые знамена своих полков неувядаемой славой. На четвертый день войны отдал жизнь в борьбе за Родину в составе экипажа капитана Гастелло Н. Ф. выпускник училища 1940 г. лейтенант Бурденюк А. А., которого мы по праву называем штурманом огненного тарана по наземным целям. Родился Анатолий в Златоусте, школьные годы прошли в Свердловске, а на штурмана выучился в Челябинском авиаучилище летчиков-наблюдателей. По окончании школы он становится курсантом 3-ей авиаэскадрильи Челябинского училища летчиков-наблюдателей. Учеба на земле и в воздухе Анатолию давалась легко. Занимался спортом. В его характеристике за 1-й курс обучения сказано: «Является отличником учебы, хорошим физкультурником»[175]. После окончания училища лейтенант Бурденюк А. А. служил в Забайкалье, летал на самолете ДБ-3. В 1940 г. Бурденюк направлен в 208 авиаполк. В этом боевом полку он становится штурманом экипажа Гастелло Н. Ф. И вот война. Экипажу Гастелло Н. Ф. предстоял боевой вылет в составе 4-х самолетов на бомбардировку механизированной колонны противника. Штурман А. Бурденюк точно вывел ударную группу на цель. Наши самолеты появились для фашистов неожиданно. Вражеские зенитки успели открыть огонь только после первого захода бомбардировщиков. Капитан Гастелло решил сбросить оставшиеся бомбы на вражескую технику, идущую к деревне Миговка. Второй заход тоже оказался удачным. Гастелло радировал на командный пункт: «Отбомбились успешно. Результаты превзошли все ожидания! Идем…». Закончить сообщение он не успел. Экипаж ощутил сильный толчок, потом послышался глухой взрыв, из-под крыла вырвалось пламя: зенитный снаряд пробил правый бак. Экипаж понимал, что до линии фронта не дотянуть, покинуть самолет — внизу фашисты. «Друзья, принимаю решение: таранить… Накроем гадов!» — послышался в переговорном устройстве голос Гастелло. «Давай командир! Мы с тобой!» — услышал он в ответ от товарищей. И тогда Николай Гастелло направил самолет на последний боевой курс, ставший курсом бессмертия. Самолет ДБ-3, объятый пламенем, шел с резким снижением на колонну вражеских автомашин и танков. Через несколько секунд взрыв страшной силы потряс воздух. В море огня метались гитлеровцы, лопались цистерны, рвались боеприпасы. Врагу был нанесен большой урон. В наградном листе на Гастелло сказано, что преднамеренный характер действий его экипажа подтверждают пилоты, принимавшие участие в этом вылете:

«Старшие лейтенанты Воробьев В. Н. и Рыбас С. П. видели, как капитан Гастелло развернулся на горящем самолете и повел его в самую гущу танков»[176].

Подвиг А. Бурденюка повторили выпускники училища лейтенанты Самосудов В. Н., Поликарпов В. Н., Терещук В. Г.

В январе 1942 г. бомбардировщик, ведомый летчиком Анисимовым В. Н. и штурманом Самосудовым В. Н., был атакован группой немецких истребителей. Воздушный стрелок сбил фашистского стервятника, но их корабль загорелся. Из горящего самолета выпрыгнул летчик, который приземлился уже мертвым. Владимир, продолжая управлять горящей машиной, направил ее в колонну немецких танков. Так был нанесен последний удар по врагу, так экипаж обессмертил свое имя.

Известно, что в самом начале войны фашисты хвастливо заявляли, что на территорию Германии не упадет ни одна советская бомба. Но уже 8 августа 1941 г. наши самолеты совершили первый налет на военные объекты Берлина. В группе экипажей полковника Преображенского Е. Н. были и воспитанники Челябинской школы — сержанты Лапшин П. С., Степанов П. Н. Сержант Лапшин за те полеты награжден орденом Красного Знамени[177].

Алексей Вениаминович Гашков, уроженец г. Перми, окончил школу стрелков-бомбардиров в 1941 г. В ноябре прибыл на фронт штурманом ночного бомбардировщика. Экипажу, штурманом которого летал Гашков, было приказано уничтожить цехи химкомбината в г. Кириши, где немцы организовали снаряжение авиационных бомб и снарядов. Комбинат охранялся зенитной артиллерией. На подходе к нему самолет обстреляли. Ранило командира, но он нашел в себе силы, чтобы сделать второй заход на цель, штурман точно поразил бомбами вражеский объект. На обратном пути летчик, весь в крови, потерял сознание. И тогда штурман Гашков взял управление самолетом, благополучно привел и посадил на свой аэродром. За годы войны он совершил 778 боевых вылетов, прошел путь от штурмана экипажа до штурмана эскадрильи. В 1944 г. стал Героем Советского Союза.

Вот еще один пример. Однажды при возвращении с боевого задания летчик был ранен, управлять самолетом не мог, штурман Хлопков А. П. проявил инициативу, взял управление самолетом в свои руки, довел его до своего аэродроме и благополучно приземлился. Были спасены жизнь экипажа и материальная часть.

После окончания Челябинской авиашколы в 1943 г. штурман Лакатош В. П. летал на ночных бомбардировщиках. В полете ориентируется отлично. Выполнял задания командования в любых метеоусловиях. Отличный воздушный разведчик, доставлял ценные данные о дислокации противника. Умело использовал пулемет для обстрела врага. В 1944 г. танковая дивизия СС «Мертвая голова» готовилась к контрудару. Необходимо было узнать ее расположение. На разведку летит ПО-2. Командир — капитан Гутин В. П., штурман Лакатош В. П. точно выводят самолет к предполагаемому месту сосредоточения танков противника. После сброса светящейся авиабомбы высвечиваются кроны деревьев, постройки, скирды сена. И вновь темнота. Фашисты затаились. Что делать? Возвращаться? Рассвет уже близок. Экипаж делает несколько заходов, сбрасывает бомбы. Земля молчит. И тогда самолет снижается до 30-ти метров высоты. Дрожит в руках Владимира пулемет. И немцы не выдержали, выдали себя. Задание выполнено. А сколько было таких вылетов на грани жизни и смерти? Это бомбовый удар по Полтавскому драматическому театру, где собрались высокопоставленные чины фашистской армии, и по станции Знаменка, где скопились десятки вражеских эшелонов. Это и уничтожение гитлеровцев, сопровождавших колонны советских людей, которых угоняли в Германию. Это и выполнение боевого задания командующего фронтом маршала Конева И. С., сбросить осветительные бомбы на большое скопление машин и танков в районе Шендеровка. Владимир Лакатош самоотверженно дрался с врагом, совершил за время войны 301 боевой вылет, из них 213 — ночью. Ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Ныне заслуженный военный летчик СССР, генерал-майор в отставке Лакатош В. П. проживает в Москве.

Умело, геройски водил воздушный корабль на цели штурман, выпускник училища, Герой Советского Союза Гунбин Н. А. От рядового летнаба до штурмана полка, от курсанта до полковника — таков боевой путь прославленного авиатора. Он защищал воздушные рубежи Москвы, Ленинграда, Сталинграда, Севастополя, совершил 299 боевых вылетов. Вот как описывает в своей книге один из вылетов Н. Гунбин:

«Нам предстояло бомбить военные объекты в центре Восточной Пруссии — Кенигсберг. До него от линии фронта 1200 км — глубокий тыл. Самолет ДБ-3ф набирает высоту, берет курс на первый ориентир и через 3 часа полета выходим на цель. Цель нашего экипажа — уничтожить портовые сооружения, склады. Находим их по водным ориентирам. Делаем противозенитный маневр, сочетая с боковой наводкой. Цель — в перекрестии прицела. Открываю бомболюки, сбрасываю двенадцать бомб. На развороте экипаж хорошо видит, как от разрыва наших бомб возникают пожары. Но выполнена только часть задания. Теперь нужно снизиться и из бортового стрелкового оружия обстрелять железнодорожный узел. Снижаемся и по моей команде «Огонь» из всех стрелковых точек самолета начинается стрельба. Задание выполнено, и мы берем курс на аэродром посадки»[178].

О выпускниках Челябинского училища говорили: «Это настоящие бойцы!». Таким был Герой Советского Союза, генерал-майор авиации Яловой Ф. С., совершивший в годы войны 206 боевых вылетов. Всю войну — от первого боевого вылета и до последнего — Яловой воевал в составе 15-го гв. Севастопольского авиаполка. Принимал участие в воздушных боях на всех направлениях: Курском, Днепровском, летал на воздушную поддержку Белорусской операции, оказывал помощь повстанцам в дни словацкого национального восстания. Являясь штурманом полка, водил самолеты на бомбежку Берлина, Данцига. Вот что рассказал Федор Степанович об одном из своих боевых вылетов:

«В марте 1943 г. перед эскадрильей была поставлена задача — нанести удар по железнодорожному узлу Гомель. Фашистское командование здесь готовило наступательную операцию. Ночь. Идет дождь со снегом. После взлета, набрав высоту 3000 м сумели пробить облачность. Недалеко от цели услышали доклад по радио разведчика, вылетевшего раньше нас: «Цель закрыта облаками». «Что будем делать, штурман?» — спросил командир экипажа. «Будем заходить на цель», — твердо доложил я свое решение. Дал командиру курс на запад, чтобы выйти на цель со стороны противника, с того направления, откуда враг нас меньше всего ожидал. Удачно выполнили задуманный маневр и боевую наводку. Но только успел открыть бомболюки, услышал оглушительный треск. Самолет швырнуло волной. По нам стреляла зенитная батарея противника. Сбрасываю серийно восемь фугасных бомб калибра — 250 кг. Снова ощутил удар про корпусу самолета. Из левого двигателя выбивается пламя. Правый летчик ранен. Нам удалось выскочить из освещенной зоны, снизиться до 200 метров и взять курс на аэродром. Еще до подхода к аэродрому радист услышал переговоры с нашего командного пункта. Нас искали. Выпустили шасси, приземлились, но зарулить самостоятельно уже не смогли: искалеченный самолет встал посреди летного поля. Около 70-ти пробоин насчитал механик на нашей машине. Это был мой 50-й боевой вылет»[179].

Умелым воздушным разведчиком, мастером бомбовых ударов зарекомендовал себя штурман эскадрильи, выпускник училища Евдокимов Г. П. Более 300 боевых вылетов совершил Григорий Петрович, из них 112 — на разведку. На его счету 15 уничтоженных самолетов противника, взорвано 6 складов с горючим, до 180 автомашин с живой силой и грузами врага. В августе 1945 г. ему присвоено звание Героя Советского Союза. Евдокимов Г. П. рассказывает о мужестве и героизме, боевом мастерстве штурманов 449 БАП в книге, написанной в 1987 г. — «300 вылетов за линию фронта».

Мощные бомбовые удары по противнику наносили штурманы-челябинцы Завада В. А., Комбаров И. П., Мурзалев И. К. и многие другие в составе 990 Рижского ночного бомбардировочного полка, сформированного в школе осенью 1942 г. Вот некоторые эпизоды из боевой работы штурманов полка:

«Во время бомбометания по вражеским автомашинам одна из бомб не оторвалась от самолета, и экипаж пробовал ее сбросить с пикирования путем различных резких движений, но она крепко держалась. Садиться же с нею не аэродроме нельзя. Штурман Василий Завада вышел на плоскость самолета ПО-2, опустился вниз на шасси и выбил ногой бомбу из держателя под плоскостью. Бомба полетела вниз. Когда он залез в кабину, то руки его дрожали от сильного перенапряжения. Парашюты экипаж не брал в полет, чтобы больше взять бомб. Такие приемы ранее не встречались, это была новинка для однополчан»[180].

Штурман Комбаров И. П. при бомбардировке деревни Любохна точным попаданием бомб подавил два прожектора, тем самым дал возможность другим экипажам успешно бомбить противника.

«В январе 1944 г. при бомбардировке деревни летчик Темнов Г. П. и штурман Мурзалев И. К., несмотря на сильный огонь зенитной артиллерии противника, умелым противозенитным маневром вышли на цель и разрушили здание, где находился штаб немецкой воинской части. Возвращаясь на свой аэродром, подверглись атакам истребителя Ме-110, но не растерялись: пулеметными очередями Мурзалев отбил атаки истребителя, и экипаж без повреждений вернулся на свой аэродром»[181].

В авиацию Александр Федорович Петров пришел 20-летним юношей. После окончания Челябинского училища служил в республике Коми, где застала его финская война. Летал на самолете ПО-2. Сделал 28 боевых вылетов, что стало отличной школой для будущих испытаний. Началась Великая Отечественная. Александр получил назначение штурманом в бомбардировочную авиацию. Осенью 1942 г. развертывались события под Сталинградом. Ежедневно авиаторы находились в воздухе 10—12 часов. Это была проверка летчиков на выдержку, мужество, способность умело ориентироваться в любой обстановке, безошибочно навести самолет на цель и метко поразить ее. За 17 дней на счету штурмана Петрова — 42 боевых вылета. Авиаразведка доложила, что южнее Сталинграда на железнодорожном узле фашисты разгружают подкрепления, накопили много эшелонов. А. Ф. Петров предложил не использовать, как всегда, осветительные бомбы, а обойтись только фугасными. «Сергей, — говорил штурман командиру, — там у них много горючего, фугасками такой пожар устроим». И верно, 250 кг фугаска подняла такой столб огня, что, казалось, он достанет самолет, который летел на высоте 500 м. За первой порцией последовали другие. Пылала огромная территория, а экипаж уходил к своему аэродрому. Последний боевой вылет на Сталинградском направлении штурман Петров сделал 30 января 1943 г., А через 2 месяца он был удостоен звания Героя Советского Союза.

Генерал-майор авиации Степин П. Н. окончил авиаучилище в 1940 г. Воспитанник легендарной Магнитки, он отважно сражался в небе войны. В составе 29-го Красносельского авиаполка штурман Степин участвовал в крупных операциях: под Москвой, Сталинградом, при освобождении Украины, Польши. Летал к крымским и белорусским партизанам, бомбил Хельсинки, Турку, Берлин.

«Тогда мы работали, — вспоминает Степин, — с Краснодарского аэродрома, оказывали помощь нашим частям, попавшим в окружение, доставляли им по воздуху горючее, боеприпасы, продукты питания. Взлетаем, летим ночью. Подлетаем к установленному месту. Видим на земле зажженные сигнальные огни, но выглядят они так, будто наши бойцы не успели дорисовать контуры условного знака. Снизившись до 400 м, разобрались, в чем дело. Сверху нам видно, как на земле, в районе предполагаемой выгрузки груза — жестокий бой. Что делать? Там, внизу, бойцы ждут от нас подмоги. А вражеские посты наблюдения засекли нас и по нашему самолету бьют зенитки. Маневрируем. Когда наши бойцы отбили все атаки, сигнальные огни загорелись по всему контуру условного знака. Быстро сбрасываем груз и берем курс на возвращение. Благополучно вернулись на свой аэродром, выполнив задание»[182].

793 боевых вылета совершил выпускник авиашколы 1941 г. штурман звена бомбардировочного полка свердловчанин Герой Советского Союза Марьин Иван Ильич. Экипаж в результате бомбовых ударов уничтожил 4 эшелона, 8 складов с боеприпасами, 2 железнодорожных моста, 9 самолетов, 86 автомашин противника. Капитан Марьин И. И. отличался смелостью, обязательным выполнением боевых заданий, инициативой. Он выполнял самые ответственные и трудные боевые задания, был лучшим воздушным снайпером. Участник разгрома немцев под Москвой, Орлом, Смоленском, Каунасом.

Капитан Топорков Я. Н., штурман 686-го авиаполка успешно выполнял боевые вылеты на самолете ИЛ-2. На выполнение заданий ходил ведущим группы. В полете отлично ориентировался. В октябре 1942 г. при выполнении боевого задания Герой Советского Союза Топорков Я. Н. уничтожил 7 танков, 12 машин, создал 5 очагов пожара.

Значительны боевые дела Героев Советского Союза братьев Николая и Михаила Паничкиных, окончивших училище в 1940 г. Служили они в гвардейском полку, оба — капитаны, отличные штурманы. Братья бомбили Берлин, Хельсинки, Кенигсберг.

Штурман отряда Верняев А. Я. в войне против немецко-фашистских захватчиков принял участие в августе 1941 г. Он совершил 264 ночных боевых вылета, сбросил на важнейшие объекты противника 351 тонну смертельного металла.

Так воевали выпускники училища, прославляя и утверждая свои имена.

* * *

В годы Великой Отечественной войны училище вело большую работу по подготовке штурманских кадров. Его воспитанники храбро сражались в боях за Родину с немецко-фашистскими захватчиками на многих направлениях советско-германского фронта. Боевые дела выпускников училища отмечены высокими государственными наградами.

Подвиги авиаторов-челябинцев минувшей войны являются примером для выпускников послевоенных лет. Свидетельством этому является участие штурманов-инженеров в афганистанских событиях, в частности, подвиг Валерия Буркова. 23 апреля 1984 г. Бурков В. А. при выполнении боевого задания был тяжело ранен. От взрыва мины лишился обеих стоп ног, получил осколочные ранения правого плеча с повреждениями плечевой артерии и контузией лучевого и среднего нервов… После излечения в госпитале, по личной просьбе майора Буркова и ходатайству управления кадров ВВС, он признан годным к службе вне строя в мирное время. На протезах ходит без трости. Он окончил командный факультет Военно-воздушной академии им. Гагарина Ю. А. Ныне — Герой Советского Союза, это звание ему присвоено в 1991 г., — полковник Бурков В. А. служит в Московском военном округе.

И сегодня выпускники училища приумножают славные боевые традиции, надежно защищают воздушные рубежи нашей Родины.

Н. П. Палецких

СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА НА УРАЛЕ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

Общественный строй, созданный в СССР в довоенный период, с точки зрения социальных отношений, был в значительной мере готов к переходу на военное положение. В условиях войны основные принципы практиковавшейся до того социальной политики: подчиненность форсированному варианту индустриализации, остаточный принцип финансирования социальной сферы, дифференцированный подход к различным слоям населения, отношение к человеку исключительно как к работнику и защитнику страны, сочетание поддержки народного энтузиазма с мерами принудительно-репрессивными — не изменились. Они получили новое оправдание лозунгом «Все для фронта, все для победы!» Ведущими субъектами социальной политики являлись партийно-государственные властные структуры. Содержание социальной политики охватывало широкий круг направлений: регулирование социальной структуры и социальных отношений, трудовая и налоговая политика, политика в области производства и распределения потребительских благ, решение жилищно-бытовых проблем, организация системы здравоохранения, социальное обеспечение и социальная помощь, социально-культурная политика.

Многие конкретные мероприятия социальной политики на Урале периода Великой Отечественной войны получили освещение в обшей и специальной литературе. Однако до сих пор в изучении данной темы существует немало «белых пятен». Предлагаемая статья является попыткой представить некоторые недостаточно освещенные или спорные аспекты темы на основе опубликованных и архивных источников преимущественно по Челябинской области.

Центральным направлением социальной политики в тылу являлась трудовая политика, т. е. руководство трудовыми ресурсами и системой трудовой дисциплины. Проблема трудоресурсов на Урале и до войны была ощутимой, а с уходом на фронт наиболее трудоспособной части населения и развертыванием военной экономики она резко обострилась. Массовый добровольный приход в начале войны на производство женщин, пожилых людей, молодежи, интенсификация труда, движение многостаночников и двухсотников проблему не решили. В колхозах Челябинской области дефицит трудовых ресурсов осенью 1941 г. составлял более 107 тыс. человек или 21 % к потребности, а промышленным предприятиям и стройкам к началу 1942 г. недоставало 134 тыс. человек[183].

Ситуация требовала изыскания дополнительных источников пополнения рабочей силы. Было расширено юридически и еще больше фактически само понятие «трудоспособное население», прежде всего за счет изменения его возрастных границ. Произошло значительное омоложение индустриальных и сельскохозяйственных кадров. Наряду с массовой мобилизацией молодежи 16—18 лет в школы ФЗО, РУ, ЖУ в первые месяцы войны на промышленные предприятия активно направлялись студенты и школьники.

В марте 1942 г. на места поступила директива ЦК ВКП(б) о запрещении мобилизации учащихся 8—10 классов на фабрики и заводы. Немедленного действия этот запрет не возымел, освобождение уже мобилизованных школьников растянулось на месяцы. Осенью 1942 г. по промышленным центрам Челябинской области насчитывалось около 29 тыс. работающих учащихся 7—10 классов[184].

В апреле 1942 г. постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) был установлен обязательный минимум трудодней — не менее 50 в год — для подростков 12—16 лет — членов семей колхозников. В мае 1942 г. постановлением СНК СССР «Об организации на предприятиях индивидуального и бригадного ученичества» руководителям предприятий было разрешено принимать лиц, достигших 14-летнего возраста. Но в действительности 14-летний ценз не соблюдался. Например, в конце 1943 г. из детдомов Челябинской области были переданы на работу в ОСМЧ-8 100 человек в возрасте от 12 до 13 лет[185].

Режим рабочего дня, установленный законодательством для подростков, нарушался. Их привлекали к сверхурочным и ночным работам, удлиняли им рабочий день до 11 часов, оставляя при этом одинаковые со взрослыми нормы и расценки. Как о большом достижении в партийной докладной говорилось о том, что в 1944 г. на Кировском заводе добились 6-часового рабочего дня и 3-разового питания для подростков. Только 5 марта 1944 г. было принято постановление СНК СССР «О предоставлении в военное время подросткам моложе 16 лет еженедельного дня отдыха и отпусков»[186].

Вовлечение подростков в военную экономику представляло собой неоднозначное явление. Бесспорно, здесь имели место и патриотизм, и соображения материально-бытового порядка, и вынужденный суровой реальностью процесс замены взрослой рабочей силы. Но изнурительный трудовой режим, плохие до чрезвычайности социально-бытовые условия, жестокость взрослых начальников не могли не сказаться на физическом и нравственном здоровье молодого поколения. К части рабочей и колхозной молодежи были применены репрессии за прогулы и дезертирство с заводов, невыработку трудодней в колхозах. Отрицательные социальные последствия имело и то, что молодежь прерывала учебу. Для исправления положения в 1943—1944 гг. были приняты постановления СНК СССР «Об обучении подростков, работающих на предприятиях» и «Об организации вечерних школ сельской молодежи»[187]. Но сделать созданные школы рабочей и сельской молодежи учебными заведениями массового типа и охватить ими всю работающую молодежь в период войны не удалось.

Большой размах приняло возвращение к трудовой деятельности пожилых людей. Особенно массовым оно было в деревне. Показателен факт, отмеченный в отчете Челябинского облсобеса за 1941 г.: 10 домов престарелых колхозников оказались укомплектованы городскими пенсионерами, т. к. в деревне все те, кто еще мог двигаться, были заняты на колхозных работах[188]. Данные по уральским колхозам, обобщенные Г. Е. Корниловым, показывают, что за период войны группа престарелых и нетрудоспособных колхозников сократилась: в 1941 г. она составляла 17,4 % ко всему наличному населению колхозов, в 1942 г. — 7,7 %, в 1943 г. — 8,4 %, в 1944 г. — 8,7 %, в 1945 г. — 8,1 %. Однако среди всех принимавших участие в колхозных работах эта группа выглядела так: в 1942 г. — 13,5 %, в 1943 г. — 15,3 %, в 1944 г. — 15,9 %, в 1945 г. — 14,6 %. Средняя выработка трудодней у данной группы в 1943—1945 гг. поднималась до годового минимума взрослых трудоспособных членов сельхозартелей[189]. Удельный вес рабочих и служащих старше 50 лет вырос и в промышленности. По СССР в 1939 г. он равнялся 9 %, в 1942 г. — 12 %[190].

Преобладающую часть трудовых ресурсов составляли женщины. Доля женского труда в промышленности СССР выросла с 41 % в 1940 г. до 57 % в 1943—1944 гг. На Урале к концу войны почти половину персонала нефтяной промышленности и железнодорожного транспорта, около 40 % в танковой промышленности составляли женщины. В деревне женщины стали главной трудовой силой. В общем балансе трудоспособного населения уральских колхозов женщины составляли: в 1941 г. — 69,7 %, в 1942 г. — 77,6 %, в 1943 г. — 81,5 %, в 1944 г. — 81,3 %[191].

Трудовая политика военного периода помимо предельного расширения источников пополнения рабочей силы отличалась и таким признаком, как активное, целенаправленное маневрирование трудовыми ресурсами на неоккупированной территории страны. Уже 30 июня 1941 г. при СНК СССР был создан Комитет по учету и распределению рабочей силы. Первым по времени проявлением мобилизационного подхода стало введение трудовой повинности. В конце сентября 1941 г. уральскими властями были приняты решения о проведении трудповинности на уборке урожая. Она распространялась на все сельское трудоспособное население, включая учащихся обоего пола, а также на население городов и поселков городского типа. За неявку или отказ от выполнения повинности полагалась уголовная ответственность. Осенью 1941 г. на полях Челябинской области трудилось 110 тыс. горожан[192]. С декабря 1941 г. в области была введена платная трудовая и гужевая повинность на лесозаготовки и железнодорожное строительство. Привлекались к ней колхозники, единоличники и эвакуированное население в возрасте: мужчины от 16 до 55 лет, женщины — от 16 до 45 лет.

Трудовая повинность давала сезонную рабочую силу и в ограниченных количествах. Более широкими по охвату стали трудовые мобилизации городского и сельского населения для работы в промышленности, строительстве, сельском хозяйстве. Порядок трудовых мобилизаций регламентировался специальными Указами и центральными постановлениями, изданными в 1941—1942 гг.[193] Трудовые мобилизации имели принудительный характер. Сроки, объемы, адреса трудовых мобилизаций определялись централизованно, с рассмотрением в союзном Комитете по учету и распределению рабочей силы.

По территориальному признаку трудовые мобилизации делились на внутри- и межобластные. Применительно к Уралу обе эти категории действовали в полном объеме. Параллельно с внутриобластным перераспределением трудовых ресурсов в край в больших количествах завозились трудмобилизованные из других регионов: Мордовии, Курской, Воронежской, Ворошиловградской, Московской, Ленинградской и других областей. Челябинская область на 1942 г. направила заявку в СНК СССР на завоз 27 тыс. трудмобилизованных из других областей и 40 тыс. учеников инообластных школ ФЗО и РУ[194].

В промышленности, строительстве, на транспорте уральского региона широкое применение нашла трудармия, формировавшаяся по линии Наркомата Обороны. В строительные батальоны зачислялись военнообязанные, признанные негодными к строевой службе по возрасту и состоянию здоровья. Но большую часть этих формирований составили люди, считавшиеся неблагонадежными по социальному или национальному признаку. Были среди них и иностранцы. На Урал переводились крупные воинские подразделения, скомплектованные таким образом в прифронтовых районах. Создавались такие батальоны и на Урале местными военкоматами.

С осени 1941 г. на основании постановления ГКО и директивы НКО строительные батальоны начали преобразовываться в рабочие колонны, сниматься с интендантского снабжения и передаваться в подчинение другим ведомствам, непосредственно предприятиям. В связи в этим положение бойцов ухудшалось. К примеру, рабочую колонну № 1672 трест «Челябуголь» разместил в полуземлянках возле шахты. Постельного белья не выдавали, бойцы спали на нарах, не раздеваясь. У них не было сменного белья, обуви, ведер, умывальников. Вода к землянкам не подвозилась. Отсутствовали медпункт и изолятор. Многие температурили, были обморожены, в колонне появились тифозные больные. Большой процент состава рабочих колонн не выходил на работы. В Челябинской области в начале 1942 г. он равнялся 30—35 %[195].

К началу 1942 г. на Урале (без Башкирии) находилось около. 290 тыс. бойцов-трудармейцев, в том числе в Челябинской области — 120 тыс.[196] В январе — феврале 1942 г. прошли областные совещания по вопросам организации труда, дисциплины, материально-бытового обеспечения рабочих колонн и строительных батальонов. По их итогам были приняты некоторые меры к улучшению положения красноармейцев. Выполняя постановление обкома ВКП(б) и облисполкома, торговые и снабженческие организации Челябинской области отправили для рабочих колонн в Магнитогорске и Златоусте 60 тыс. м х/б тканей. Партсобрание Нижнетагильского рудника для улучшения бытовых условий рабочей колонны решило в бараках установить 2-ярусные нары вместо 3-ярусных, провести побелку, сделать форточки, оборудовать электроосвещение, улучшить питание людей[197].

Но коренных перемен в отношении к бойцам рабочих колонн не произошло. Сохранялся дифференцированный подход к ним. В ноябре 1942 г. на совещании в Челябинском обкоме по итогам работы комиссии ЦК ВКП(б), проверявшей бытовые условия рабочих, член комиссии К. И. Николаева говорила о том, что в трудовых колоннах нужен разный подход к тем, кто прибыл из западных областей Украины и Белоруссии, и к тем, кто был причислен после выписки из госпиталей: по крайней мере, вторым можно доверять работу охранниками и вахтерами. Секретарь обкома Н. С. Патоличев с этими замечаниями согласился. Не было также и принципиальных изменений в бытовых условиях колонн. Бойцы колонны № 233 писали в редакцию «Челябинского рабочего» в 1943 г.:

«Мы находимся в крайне плохих условиях. О нас все забыли. Кормят нас горячей водой 2 раза в сутки, только норма хлеба не дает помереть. А в то же время на имя нашей столовой директор — господин… выписывает продукты в подсобном хозяйстве и говорит, что так можно жить»[198].

Значительно поредевшие к концу 1942 г. рабочие колонны и стройбатальоны были пополнены национальными кадрами, мобилизованными в Среднеазиатском военном округе (САВО). По оценке Б. П. Дементьева, на Урал их в годы войны прибыло более 95 тыс. человек[199].

Межреспубликанское маневрирование людскими ресурсами имело командную, принудительную основу. Уже сами приемы мобилизации среднеазиатского населения говорят о многом: военкоматы производили «отбор» авральным порядком, часто — из тюрем и прямо «с улицы». В докладных, направляемых в центр, уральские власти отмечали, что прибывающие из Средней Азии трудармейцы в большинстве совсем пожилые люди — в возрасте 45—55 лет и даже старше, медицинского освидетельствования при мобилизации не проходили. В результате этого заводы, стройки, шахты, лесопункты получили рабочих больных, ослабленных, непригодных к тяжелому физическому труду. В первые же месяцы они во множестве, по заключениям ВТЭК, отправлялись с Урала обратно. С другой стороны, местные власти, экономические структуры оказались не готовы к приему и обустройству столь мощного дополнительного потока рабочей силы. К тому же новое рабочее пополнение не имело навыков индустриального труда, было, как правило, неграмотным. Серьезные проблемы создавал языковой барьер. Основная масса среднеазиатских рабочих трудилась малопроизводительно. Многие пытались выхлопотать себе документы для отъезда на родину, применяли голодовки, пили соленую воду, чтобы вызвать отеки, дезертировали. К этому их часто побуждало и отношение хозяйственных руководителей, которое в документах того времени оценивалось как преступный произвол.

Вскрывая эти факты, мы не склонны утверждать, что местными властями ничего не предпринималось для нормализации положения среднеазиатских трудармейцев. Архивные документы дают возможность проследить усилия партийно-государственных структур по улучшению их быта с учетом национальной специфики, обучению производственным навыкам, ведению политико-воспитательной и культурно-массовой работы среди них. Определенную помощь оказывали и власти союзных республик. Обо всем этом довольно обстоятельно сказано в ряде публикаций[200]. Однако, нам представляется, что направление на Урал мобилизованных из САВО в том виде, как это произошло, было актом неверным по сути, обернувшимся; множеством бессмысленных человеческих жертв. К концу 1943 г. это стало очевидным не только для местных, но и для центральных властей. С ноября 1943 г. массовые мобилизации населения Средней Азии для работы за пределами республик уже не проводились. Одновременно в конце 1943—1944 гг. по специальному указанию СНК СССР осуществлялась массовое демобилизация среднеазиатских рабочих[201].

В экономике военного периода широко применялся труд несвободного населения: заключенных ГУЛАГа, военнопленных, трудмобилизованных советских немцев, трудпоселенцев и спецпереселенцев.

Еще в пору индустриализации трудовое использование лагерного контингента на Урале представляло собой значимую величину. В годы первой пятилетки на территории Уральской области насчитывалось более 30 лагерей. Только на Магнитострое в то время трудилось свыше 20 тыс. заключенных[202]. С началом войны на Урал из местностей, объявленных на военном положении, этапировались заключенные, не подлежавшие освобождению, проведенному летом 1941 г.: политзаключенные, немцы, финны, румыны, венгры, итальянцы, латыши, литовцы, эстонцы. За счет эвакуированных лагерей формировались новые, расширялись старые.

Поступление новых лагерных контингентов и запросы военной экономики имели встречный характер. Уральские лагеря и колонии, как правило, были контрагентскими, т. е. производственными, поставлявшими рабочую силу промышленным предприятиям на основе специальных соглашений. В них в связи с необходимостью выполнения производственных планов вставал специфический вопрос о нетрудоспособных заключенных. В постановлениях властных структур обнаруживается предельно утилитарный подход к его решению. Бюро Карабашского горкома ВКП(б) в ноябре 1943 г. поставило задачу «расчистить колонию от контингента, не могущего быть использованным на предприятиях Карабаша»[203]. Какими путями происходили «изъятие» и «расчистка», доступные документы умалчивают.

В период Великой Отечественной войны положение заключенных ГУЛАГа ухудшилось: сократились нормы питания, уменьшилось вещевое довольствие, ужесточился лагерный режим, повысились нормы выработки. За счет перенапряжения заключенных объекты военной промышленности выполняли и перевыполняли плановые задания, начальники строек, заводов и шахт, администрация ИТЛК получали премии и награды. Суммарная выработка норм в системе ГУЛАГа значительно поднялась: если в 1941 г. на 1 отработанный человеко-день она составляла 9 руб. 50 коп., то в 1944 г. — 21 руб. Параллельно этому увеличивалась смертность: в 1942 г. в лагерях ГУЛАГа умерло в 5,3 раза больше, чем в 1940 г[204].

Зимой 1942—1943 гг. сверху была спущена директива о срочных мероприятиях по физическому оздоровлению заключенных. Челябинский обком ВКП(б) в январе 1943 г. обсудил вопрос «О создании хозорганами бытовых условий для рабсилы заключенных, работающих на заводах и стройках Челябинской области»[205]. Какой-то кратковременный эффект внимание к указанной проблеме, возможно, и имело, но измениться в корне система не могла: раб должен использоваться максимально, иначе он невыгоден. Именно в этой плоскости и лежала «забота» властей об оздоровлении лагерного контингента, а от руководителей ИТЛК по-прежнему жестко требовали увеличить выход заключенных на работу и фактическую выработку норм.

Кроме лагерей и колоний ГУЛАГа НКВД, на Урале имелись лагеря военнопленных и интернированных, подчиненные особому Главному Управлению. В Челябинской области в декабре 1942 г. был организован первый — Ашинский — лагерь военнопленных, к осени 1943 г. их стало несколько и работали они на трест «Челяблесдревмет». Военнопленных использовали также на заводах, шахтах, в строительстве. В конце войны лагеря военнопленных пополнялись интернированными. До лета 1945 г., к примеру, угольная промышленность Копейска получила 10562 интернированных. Несмотря на низкую производительность труда этих контингентов (10—15 %), запросы уральских предприятий на них не уменьшались. В апреле 1945 г. при обсуждении вопроса о работе лагеря военнопленных треста «Магнитострой» бюро обкома ВКП(б) обязало облуправление НКВД наряду с обеспечением максимального вывода контингента на работу внести предложения наверх о пополнении лагеря до 5 тыс. человек[206].

Одним из преступлений советского тоталитаризма в годы Великой Отечественной войны был геноцид в отношении советских немцев. Его ступенями стали депортация, принудительное рассеянное расселение, административный надзор, «трудовая мобилизация» немцев. Концентрация немцев (мужчин от 14 до 60 лет) в особые лагеря или зоны началась осенью 1941 г. и завершилась к началу 1943 г. «призывом» женщин. Всего «трудмобилизации» подверглось около 700 тыс. советских немцев[207]. На Урале наиболее крупные трудармейские лагеря немцев располагались в Молотове, Соликамске, Ивделе, Нижнем Тагиле, Краснотурьинске, Уфе, Челябинске, Копейске, Коркино. Эти концлагеря имели особый режим содержания и использования контингента: изоляция за колючей проволокой, военизированная охрана с собаками, конвой, пайковое питание по нормам заключенных ГУЛАГа, недопуск невыполнения норм выработки и т. д. Например, Коркинский горком ВКП(б) в ноябре 1942 г. указал администрации угольных разрезов ни «беспечное отношение и непринятие мер по охране и использованию немцев на производстве» и предложил, в частности, к невыполняющим нормы «применять жесткие меры воздействия»[208]. Некоторое представление о положении советских немцев в уральской промышленности дают публикуемые ныне воспоминания очевидцев[209]. Самыми тяжелыми для них стали 1942—1943 гг. В многочисленных лагерях Челябметаллургстроя НКВД в 1942—1943 гг. состав бригад — 50 тыс. человек — обновился 2—3 раза[210]. Ситуация начала понемногу меняться к лучшему только с середины 1943 г., когда смерть уже выкосила многие тысячи внутренних заложников системы. После войны, в 1948 г. оставшиеся в живых немцы-трудармейцы были переведены на положение спецпоселенцев без права выезда. К январю 1949 г. на Урале их насчитывалось 155496 человек, в том числе в Челябинской области — 38440[211].

Немецкая спецссылка была не единственной на Урале. С 1929 г. здесь существовала «кулацкая ссылка» или трудпоселенцы. Место их жительства и передвижения ограничивалось особыми поселками, хозяевами в которых были коменданты ОИТК УНКВД. К январю 1941 г. в Челябинской области имелось 8 райкомендатур, в ведении которых находилось 29 трудпоселков. Трудпоселки имели разный хозяйственный профиль: промышленный, сельскохозяйственный, лесозаготовительный, промысловой кооперации. С 1940 г. до середины 1941 г. на Урале имелась спецссылка польских «осадников» и «беженцев», депортированных из западных областей Украины и Белоруссии, из Литвы. На территории Челябинской области 2172 таких спецпоселенца находились в ведении Копейской и Карабашской райкомендатур[212]. В августе 1941 г. после заключения советско-польского соглашения и издания Указа об амнистировании польских граждан началось освобождение поляков из ссылки. Из состава освобожденных на территории СССР были скомплектованы 2 польские армии. Те, кто не подлежал призыву, стали иметь статус эвакуированных. В конце войны уральская промышленность стала получать новую рабочую силу из состава депортированных народов южных районов страны: крымских татар, каракалпаков, ингушей, чеченцев и т. д.

Принуждение как принцип трудовой политики того времени проявляло себя и в методах укрепления трудовой дисциплины, интенсификации труда непосредственных производителей. Несмотря на то, что предвоенный опыт показал ограниченную эффективность внеэкономического принуждения, административно-принудительная линия была продолжена. В дополнение к неотмеченным довоенным Указам и постановлениям о введении трудовых книжек, о мероприятиях по упорядочению трудовой дисциплины, о переходе на 8-часовой рабочий день, 7-дневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий были изданы новые юридические акты, направленные на дальнейшее ужесточение трудового режима и прикрепление работников к предприятиям.

Важнейшим из них стал Указ ПВС СССР «Об ответственности рабочих и служащих предприятий военной промышленности за самовольный уход с предприятий» от 26 декабря 1941 г. Со второй половины 1942 г. его действие было распространено на угольную, нефтяную, химическую промышленность. В апреле 1943 г. было введено военное положение и утвержден новый дисциплинарный Устав на железнодорожном транспорте. Через месяц на военном положении был объявлен и водный транспорт[213].

Наряду с задачами ликвидации текучести кадров и наведения порядка на промышленных и транспортных объектах политический режим с помощью дисциплинарных Указов решал проблему пополнения новыми контингентами лагерной экономики. Сразу после обнародования Указа от 26 декабря 1941 г. центральная и местная печать начали публиковать сообщения о фактах привлечения к суду за дезертирство с оборонных предприятий. По этим делам суды воентрибунала применяли разные меры наказания: от 5 до 8 лет тюремного заключения с последующим лишением прав. В небольшой степени использовалось условное осуждение — к лицам, дезертировавшим в результате тяжелого материального положения, или к тем, члены семей которых находились на фронте. Особенно широко (до 70—80 %) практиковалось заочное осуждение; предполагавшее последующий розыск людей для исполнения приговора.

Основными источниками оценки состояния трудовой дисциплины, выявления прогульщиков и дезертиров были сведения, представляемые табельщиками и комендантами рабочих общежитий. Очень часто эти данные были непроверенными, в результате чего людей привлекали к уголовной ответственности необоснованно. Одним из способов борьбы с дезертирством стало изъятие спецотделами предприятий паспортов у рабочих и выдача вместо них удостоверений предприятий. Персональная ответственность за состояние трудовой дисциплины и своевременность передачи дел в судебные органы возлагалась на директоров заводов и фабрик. Они подвергались судебной ответственности также и за «укрывательство дезертиров с других предприятий».

Репрессивно-принудительные меры в конечном итоге не могли оказать решающего влияния на состояние трудовой дисциплины и закрепление кадров. Дезертирство с предприятий в 1941—1944 гг. имело массовый и неослабевающий характер. Это хорошо видно, например, из данных по Кировскому заводу[214]:

Во второй половине 1944 г. уральскими властями принимались развернутые постановления о преодолении недостатков в практике применения Указа от 26 декабря 1941 г. В них наряду с требованиями усиления принудительных методов ставились и задачи улучшения материально-бытового положения рабочих и служащих. 30 декабря 1944 г. вышел Указ ПВС СССР «О предоставлении амнистии лицам, самовольно ушедшим с предприятий военной промышленности и добровольно возвратившимся на эти предприятия». Срок возвращения был установлен до 15 февраля 1945 г. На заключительном этапе войны основной заботой партийных и хозяйственных органов стало закрепление на предприятиях рабочих, прежде всего эвакуированных и мобилизованных на период войны, для постоянной работы. Этой проблеме посвящались пленумы партийных комитетов, сессии Советов, партийно-хозяйственные активы. Немалый упор теперь делается на задаче нормализации материально-бытовых условий жизни рабочих. Комплексный подход к решению проблемы трудовой дисциплины давал обнадеживающие результаты. В аналитических материалах властных органов зафиксировано снижение текучести рабочих кадров в конце войны.

В условиях войны произошло удлинение рабочего времени. Указом ПВС СССР «О режиме рабочего времени рабочих и служащих в военное время» от 26 июня 1941 г. предусматривались обязательные сверхурочные работы продолжительностью от 1 до 3 часов в день, отменялись очередные и дополнительные отпуска[215]. Типичными для тех дней стали сообщения о том, что рабочие и служащие досрочно возвращаются из отпусков и вносят предложения об удлинении рабочего дня с 8 часов до 11. Безусловно, добровольчество в тех условиях имело место, трудовой энтузиазм рядовых работников переходил все мыслимые границы. Так, бригада кровельщиков Панина, выполняя боевое задание по засыпке крыши подстанции домны № 5 ММК, проработала 56 часов подряд, выполнив норму на 240 %[216]. Героизм в тылу был массовым. В то же время действовала и официальная линия на максимальное удлинение рабочего времени. Оно происходило также за счет непредоставления рабочим выходных дней, интенсивного применения субботников и воскресников, назначаемых партийными и советскими органами. Вопрос о непомерной длительности рабочего времени поднимался рабочими на разного рода агитационно-пропагандистских мероприятиях.

Анализ опыта военных лет показывает, что результативность партийно-государственной трудовой политики напрямую зависела от степени решения вопросов материально-бытового обеспечения населения. С другой стороны, власти стремились максимально привязать уровень жизнеобеспечения неноменклатурного большинства населения к характеру и оборонной значимости производства, к выполнению норм выработки. Официальным критерием в жизнеобеспечении номенклатурного слоя являлась ступень, занимаемая в иерархии власти. Иначе говоря, в сфере распределения и потребления материальных благ действовал принцип дифференцированного социально-классового подхода, позволявший к тому же номенклатурной и околономенклатурной части населения не просто злоупотреблять своим положением, а стабильно осуществлять перераспределение жизненных благ в свою пользу. Именно в этой сфере общественной жизни и социальной политики наиболее выпукло проявлялось далеко зашедшее социальное неравенство.

По решению Политбюро ЦК ВКП(б) была введена жестко централизованная и регламентированная карточная система нормированного снабжения гражданского населения, в основе которой лежал принцип дифференциации. В первую очередь он выразился в том, что, несмотря на фактическое огосударствление колхозной системы, в сферу государственного обеспечения потребительскими товарами не было включено колхозное крестьянство. Во-вторых, были выделены приоритетные по снабжению отрасли и ведомства, т. е. то, что у В. И. Ленина в его разработках продовольственной политики «военного коммунизма» называлось «ударными группами»[217]. В-третьих, население было разделено на 4 категории снабжения: рабочие, служащие, иждивенцы, дети до 12 лет. Нормы снабжения в зависимости от категории колебались: от 200 до 1000 г. хлеба в день, от 200 до 4500 г. мяса — рыбы в месяц, от 150 до 1000 г. жиров в месяц, от 200 до 500 г. сахара и кондитерских изделий в месяц. Приоритетной определялась снабженческая категория рабочих, однако по этой же группе снабжались ИТР, работники общепита, персонал эвакогоспиталей, военизированная охрана и номенклатура. В-четвертых, нормы централизованного снабжения рабочих были поставлены в зависимость от условий и количества труда, главным критерием стало выполнение норм выработки. В-пятых, руководящие и околоруководящие слои были разделены на несколько групп с разными по количеству и качеству нормами снабжения.

Введение карточной системы должно было означать готовность государства гарантировать обеспечение населения хотя бы нормированным минимумом потребительских товаров по твердым ценам. Однако на практике таких гарантий не оказалось. Исходным звеном действия карточной системы было так называемое «планирование снабжаемого контингента». Оно имело много ступеней от предприятий и домоуправлений до союзного правительства. В центре происходило начисление и распределение рыночных фондов по отраслям, регионам, группам населения, составлялись годовые, квартальные, месячные правительственные планы. Уже сама длина этой цепочки от потребителя до правительства и обратно искажала ситуацию не в пользу потребителя. Трудно установить, как и почему это происходило, но на уровне центра контингенты, принимаемые на государственное снабжение, всегда оказывались заниженными. Вследствие этого не начислялись фонды. Характерный пример: уже в мае 1945 г. Челябинский обком ВКП(б) направил в Наркомторг письмо, в котором говорилось о том, что, несмотря на приказы НКТ о взятии на гарантированное снабжение кирпичных и рыбных заводов, детских учреждений и других объектов, фонды им оказались не начислены. Кроме того, отмечалось, что контингенты, принятые НКТ на снабжение, меньше их фактического наличия: например, инвалидов Отечественной войны принято на снабжение 4500 человек, а в области их 11710. В результате облторготдел был вынужден производить перераспределение фондов за счет других категорий населения: учителей, врачей, семей военнослужащих[218]. Прямое недоначисление фондов касалось всех нормируемых продуктов, но особенно заметно — хлеба.

Помимо недоначисления фондов существовало повсеместное и хроническое неотоваривание выделенных фондов как по продовольственным, так и по промышленным товарам. Соответственно тому не отоваривались и карточки.

Процент отоваривания карточек по отношению к потребности в Челябинской области в I полугодии 1944 г.[219]:

Снабжение работников промышленных предприятий и их иждивенцев осуществлялось через ОРСы — отделы рабочего снабжения, воссозданные по решению союзного правительства от 19 февраля 1942 г.[220] ОРС представлял собой своеобразное производственно-торговое подразделение, закрытый ведомственный распределитель предприятия. В ведение ОРСов передавались магазины, столовые, склады, транспорт, совхозы. К осени 1942 г. ОРСы Челябинской области получили в свое распоряжение 413 магазинов и 346 столовых, что составляло 1/3 торговой сети и 1/2 сети общественного питания области[221].

С первых же месяцев обнаружилось несоответствие деятельности ОРСов их названию. Во-первых, они явились источником крупных хищений и растрат. А. А. Антуфьев привел пример групповых хищений из ОРСа стройтреста № 20 г. Каменска-Уральского: уже к августу 1942 г. работники данного ОРСа во главе со своим начальником Карулиным украли продовольствия на 200 тыс. руб. по государственным ценам. Для дальнейшего сбыта Карулин содержал особую базу в Челябинске[222]. Во-вторых, ОРСы стали инструментом перераспределения товаров в пользу руководящего состава и обслуживающего персонала. К примеру, Курганский горком ВКП(б), обсуждая в декабре 1942 г. вопрос о работе ОРСа завода № 709, констатировал следующее: рабочие при норме мяса — рыбы в 2,2 кг, сдав продуктовые карточки в столовые, фактически имели в октябре 1,7 кг, в ноябре — 1,5 кг, в то же время командный состав завода, расширенный до 50 человек вместо утвержденного списка в 15 человек, получил через столовую мяса по 17 кг в октябре и по 7,5 кг в ноябре при норме в 4,4 кг, жиров в октябре — по 1,8 кг при норме в 600 г, кроме того, эта группа лиц получила продукты через магазин без карточек, по особым дополнительным талонам — по 200 г жиров и 800 г колбасных изделий[223].

Недостаточность директивно-централизованных товарных поступлений в ОРСы должна была компенсироваться поиском и использованием децентрализованных источников: развитием собственных подсобных хозяйств, самозаготовками в колхозах, привлечением местных ресурсов. Однако эта сторона деятельности ОРСов в течение всей войны была малоэффективной. При проверках неизменно обнаруживалось, что подсобные хозяйства промышленности работают как бы сами на себя, так как значительная часть получаемой ими продукции расходовалась на внутреннее потребление. Второй крупной статьей расхода продукции подсобных хозяйств было беззастенчивое самоснабжение больших и малых начальников. Типичный пример: заведующий одной из копейских шахт под видом улучшения питания рабочих в столовой добился от управляющего трестом «Челябуголь» разрешения на выдачу из подсобного хозяйства ОРСа свиней для убоя. Из добытых таким образом 768 кг мяса в столовую было сдано 27 кг, а остальное — распределено среди командного состава. При этом зав. шахтой и пред. шахткома досталось по 55 кг, секретарю парткома — 45 кг[224]. Еще одним направлением разбазаривания продукции подсобных хозяйств было ее использование (наряду с фондируемым продовольствием) на разного рода банкеты, вечера, юбилейные застолья, в которых рядовые рабочие не участвовали. Не помогали ни выговоры, ни снятия с работы, ни уголовная ответственность, особенно усилившиеся после выхода постановления ГКО об усилении борьбы с разбазариванием и расхищением продовольственных и промышленных товаров от 22 января 1943 г.[225] До самого конца войны властями принимались решения об улучшении учета и расходования продукции подсобных хозяйств ОРСов. Так, Карабашский горком ВКП(б) в январе 1945 г. констатировал, что учет этой продукции поставлен плохо, большой процент реализуется в самих хозяйствах. В постановлении ставилась задача срочно завести аналитический учет прихода и расхода продуктов подсобных хозяйств отдельно от централизованных фондов, категорически запрещалось использовать их на вечеринки и иные цели, кроме дополнительного питания рабочих[226].

Гораздо более эффективными стали индивидуальные подсобные хозяйства, прежде всего огороды рабочих и служащих, получившие в годы войны широкое развитие в городах и рабочих поселках. Динамика развития индивидуального огородничества в Челябинской области была такой[227]:

Стремление максимально использовать земельные участки, более тщательный уход за ними, отличавшие индивидуальных огородников, способствовали получению урожаев, в любом случае превышавших показатели в общественных подсобных хозяйствах. В. Г. Айрапетов и С. П. Панфилов приводят такой факт: в 1944 г. рабочие-металлурги засеяли земли только на 29 % больше, чем ОРСы, а урожай собрали в 3 раза выше[228].

В развитии индивидуального огородничества были заинтересованы как само население, так и государство. Государственная заинтересованность была троякой: в условиях дефицита государственных ресурсов перевести как можно большее число потребителей на самообеспечение, хотя бы картофелем и овощами; через пользование огородными участками, закрепленными за предприятиями и учреждениями, прикреплять работников к предприятиям; за счет индивидуального сектора увеличить государственные заготовки сельхозпродукции и денежные налоговые поступления[229].

Снабжение сельского и части городского населения осуществлялось через систему потребительской кооперации по паевым книжкам. Централизованные фонды уральской потребкооперации назначались Наркомторгом РСФСР. Промтоварные фонды охватывали узкий круг товаров: ткани, кожаная обувь, мыло, швейные изделия, керосин, спички, нитки, иглы. Подход к кооперативной торговле как к торговле II сорта сказывался не только в ассортименте фондов, но и в уровне их реального отоваривания. Значительная часть товаров направлялась по целевым фондам: для стимулирования заготовок сельхозпродукции, снабжения детских учреждений, инвалидов войны, эвакуированных, интеллигенции, партийно-советского аппарата, механизаторов МТС, семей военнослужащих и т. п. Большинство целевых назначений имело нерегулярный характер и слабо отоваривалось. В III квартале 1943 г. потребкооперации Челябинской области было разрешено, например, продать сельской интеллигенции мыла по 3 куска, спичек по 9 коробков, керосина по 3 л, некоторые продовольственные товары. Но оказалось, что из всех товаров в наличии только спички и соль[230]. Распределение товаров велось как стационарно, так и через развозки на полевых станах. Наибольшей активностью торговые операции отличались в периоды сельскохозяйственных кампаний. Объем товарной массы, шедший через потребкооперацию к населению, и без того малый, еще больше сокращался на товаропроводящих путях. Это происходило из-за хищений и растрат, использования товаров не по прямому назначению, переснабжения сельского партсовактива. Труднодоступность торгово-распределительного получения промтоваров для большинства сельского населения отчасти компенсировалась прямым обращением к рыночным формам. При этом большая часть товаров не покупалась, а выменивалась на сельхозпродукты.

Кроме государственной (принявшей в годы войны преимущественно ведомственный характер) и кооперативной торговли, существовали еще: торговля колхозная, «черный» и «серый» рынок. В официальных документах и исследовательской литературе до недавнего времени эти виды торговли отождествлялись и обозначались одним термином «колхозная торговля» или «колхозный рынок». В результате этого собственно-колхозной торговле приписывались столь неприятные для системы характеристики, как непомерно-вздутые цены, меновой товарообмен и спекуляция. Между тем колхозная торговля представляла собой регламентируемую государственной властью реализацию колхозами и колхозниками части продукции, остающейся после выполнения обязательных госпоставок и заготовок, в специально отведенных местах и по твердым ценам, приближенным к уровню довоенных рыночных цен и цен карточной торговли. Колхозная торговля являлась для государства дополнительным и довольно жестким средством изъятия продовольствия из деревни. Для колхозов и колхозников она давала легальные возможности получения денежных средств, необходимых для выплаты налогов, оплаты госзаймов, отчислений в различные фонды, а также канал получения в обмен на продукты сельского хозяйства промтоваров, горюче-смазочных материалов, строительных материалов (так называемая встречная торговля). При этом объемы колхозной и встречной розничной торговли различались существенно. На колхозных рынках Челябинска в 1942 г. сельхозпродуктов было реализовано на 12,6 млн. руб., а промтоваров для их отоваривания — на 5,8 млн. руб.[231] Характерной чертой административной активизации колхозной торговли являлась организация массированных выездов колхозов на городские и районные рынки: предпраздничные базары, ярмарки, «красные обозы».

Убедительным доказательством того, что ни колхозы, ни колхозники не диктовали рыночные цены в период войны, служит огромный разрыв между динамикой индекса районных цен и уровнем рыночных доходов колхозов и колхозников. По данным А. Н. Трифонова, рыночные цены на разные продукты на Урале во второй половине 1942 г. были выше государственных в 20—75 раз. В то же время ураловеды-аграрники В. П. Мотревич и Г. Е. Корнилов привели расчеты, из которых следует, что рыночные доходы колхозов и колхозников, по сравнению с довоенным периодом, выросли в пределах лишь 21—24 %[232].

Первооснову существования и расширения «черного» и «серого» рынке составляли органичные пороки государственно-распределительной системы, чрезвычайно умноженные сокращением товарных ресурсов в условиях войны. Источники, питавшие обе эти разновидности рынка, были одинаковы. Их можно разделить на 2 группы. I — утечка или перекачка товарной массы из официальных распределительных каналов: всех подразделений государственной и кооперативной торговли, общественного питания. II — область трудовых накоплений и личного потребления граждан, вынужденных пользоваться рынком для того, чтобы выжить — что называется, продажа или обмен «с себя».

Под «серым» рынком мы подразумеваем натуральный товарообмен. Несмотря на запреты, он происходил повсеместно: на базарах, на улице, в заводских цехах, на дому у селян и горожан. Обменные операции осуществлялись как на индивидуальной, так и на коллективной основе. Обменивалось буквально все. Иногда продукты могли быть получены только в обмен, а не за деньги. Стихийно устанавливались эквиваленты обмена. В начале 1942 г. в разных районах Челябинской области они выглядели так: 1 пара валенок = 5 пудов ржаной муки; 1 л водки = 1 пуд муки = 1 ц картофеля; 1 кусок хозяйственного мыла + 7 коробок спичек = 1 пуд картофеля; 1 кусок мыла = 1 стакан махорки; 0,5 л водки = 1 кг мяса = 8 кг муки[233].

Параллельно с «серым» существовал обширный «черный рынок», т. е. купля — продажа товаров по многократно заниженному курсу рубля и со свободным колебанием цен в зависимости от спроса — предложения. Архивные источники зафиксировали наличие скупки, перекупки и перепродажи, т. е. собственно спекуляции, в том числе большими партиями товаров. В еще большей степени были распространены хищения с целью перепродажи. Известны также факты прямого выхода предприятий местной промышленности и промысловой кооперации на рынок, минуя торговые организации, для продажи продукции по высоким ценам. В свете этих фактов становится понятным появление на уральских «колхозных» рынках таких товаров, как водка, рис, батоны, тетради, дрова, продуктовые и промтоварные карточки в больших количествах.

Иную природу имел выход на «черный» рынок тех групп населения, которые не имели властного доступа к официальным каналам распределения материальных благ. В обзорах базарной торговли повсюду на Урале отмечался размах продажи с рук носильных вещей и предметов домашнего обихода. Цены при этом превышали государственные в несколько раз. В Челябинской области в начале 1942 г. ношеный мужской суконный костюм стоил 1 тыс. руб, валенки подшитые — 600 руб, галоши — 250 руб., ведро — 120 руб., оцинкованный таз — 200 руб[234]. Среди тех, кто распродавал свои вещи, было много эвакуированных и трудмобилизованных. В определенной мере продовольственная часть «черного» рынка формировалась за счет продажи продукции своих подсобных хозяйств городским и поселковым населением. Широкое развитие этих хозяйств плюс реэвакуационный процессе в 1944—1945 гг. стали, на наш взгляд, наиболее существенными факторами, повлиявшими на рыночную конъюнктуру уральского региона. Цены на продовольствие к концу войны заметно упали. А эффект от воздействия административно-репрессивных мероприятий, несмотря на их значительный масштаб, был небольшим. Более того, администрирование приводило к обратному результату. Так, во время действия установленных местными властями предельных цен на рынках Магнитогорска и Златоуста при вмешательстве милиции продавцы прекращали торговлю и увозили продукты, а покупатели следовали за ними[235]. Подобные попытки регулировать базарные цены способствовали сокращению привозов и еще большему повышению цен.

В целом население Урала испытывало острейшую нужду в продовольствии и предметах первой необходимости. Среди промышленных рабочих края распространялась дистрофия. Приехавший в Челябинск в начале 1943 г. директор Кировского завода М. А. Длугач был поражен физическим истощением рабочих тракторного завода. После голода в блокадном Ленинграде ему казалось, что, получая в день по 800 г хлеба, 50 г крупы, 30 г мяса, 10 г жиров, сахар и овощи, да плюс к тому периодически имея дополнительное питание за высокие показатели в труде, люди должны были выглядеть намного лучше. Между тем широкое обследование показало, что многие рабочие ослаблены настолько, что не могут интенсивно работать[236]. Основными причинами такого положения было плохое питание (к примеру, суточный рацион подземного рабочего на копейских шахтах весной 1944 г. составлял 2500 калорий (с хлебом)[237] в сочетании с большими энергетическими затратами на трудовые процессы. Режим дополнительного питания для рабочих, занятых на особенно тяжелых работах, выполняющих и перевыполняющих нормы выработки, не соблюдался. Челябинский обком ВКП(б) в апреле 1944 г., принимая специальное постановление «О мерах борьбы с дистрофией на заводах области», отмечал, что значительная часть дополнительного питания, предназначенного для рабочих, расходуется на иные цели. К весне 1944 г. число больных дистрофией на заводах области составляло от 1 до 3,5 % рабочих, а в преддистрофической стадии находилось до 25 % рабочих. Через год бюро обкома признало, что в период войны заболеваемость дистрофией на отдельных заводах имела угрожающий характер[238].

От 20 до 30 % рабочих не имели одежды и обуви. По всему Уралу и во все годы войны как массовое явление отмечались невыходы на работу из-за отсутствия одежды и обуви. В другом варианте отсутствие одежды и обуви заставляло рабочих безвыходно жить на заводах. Так, партком Кировского завода в апреле 1943 г. докладывал в Челябинский горком ВКП(б) о ситуации в одном из цехов:

«Цех превращен в ночлежку… Рабочий М. живет в цехе с лета 1942 г. Он неоднократно обращался к руководителям цеха за помощью, но бесполезно. Живет в цехе и Р., т. к. обуви нет, а одежда в таком состоянии, что нельзя показаться на улице».

На строительстве станции «Подземгаз» в Копейске зимой 1942 г. более 300 человек были раздеты и разуты, ходили босиком по снегу[239]. По условиям промышленного производства многим категориям рабочих: полагалась так называемая спецодежда и спецобувь, имевшая защитное предназначение. В годы войны разница между специальной и обычной одеждой заключалась лишь в том, что первая, не будучи личной собственностью рабочих, использовалась и хранилась на предприятии. Ее не хватало так же, как обычной. В октябре 1941 г. власти Карабаша обратились в НКЦМ с просьбой выделить 250 пар спецобуви, поскольку из-за ее недостатка подземные рабочие шахт простаивают по несколько часов в ожидании предыдущей смены, т. к. обувь переобувается буквально с ног на ноги[240].

Полуголодное существование вела колхозная деревня. В годы войны выросло число колхозов с низкой оплатой трудодня[241]. (См. табл. 1).

Распределение натуральных и денежных доходов на 1 трудодень в колхозах Челябинской области в 1941—1945 гг. выглядело так: (См. табл. 2).

Решающее значение в жизни колхозников имело личное подсобное хозяйство. Но и оно не всегда спасало. В докладной в Полтавский райком ВКП(б) сообщалось, что жена красноармейца Ш., работая в колхозе, получала 400 г хлеба только на себя, а ее трое детей и 70-летняя мать опухли от голода. Председатель колхоза помощи не оказал. Секретарь Кусинского райкома писал в Челябинский обком ВКП(б) о том, что в 4 колхозах Петрушинского сельсовета, имеющих задолженность по госпоставкам, хлеба нет. 618 человек из семей фронтовиков голодают, есть случаи опухания детей. РК просил взять их на государственное обеспечение хлебом, хотя бы по 300 г на человека[242]. В сельских районах Урала в период войны получила широкое распространение болезнь голодных людей — септическая ангина. Она вызывалась употреблением в пищу собранного из-под снега или перезимовавшего в поле зерна и муки из него. Заболевший, не получив срочного лечения, умирал.

Серьезные провалы имелись в продовольственном обеспечении детских учреждений: детдомов, детсадов, детяслей. По нормам, установленным в 1943 г., детдомам и интернатам в сельской местности полагалось на 1 ребенка в месяц крупы и макаронных изделий 1500 г, сахара и кондитерских изделий — 500 г, жиров — 500 г, мяса — рыбы — 1500 г, чая — 25 г, картофеля и овощей (сезонные нормы) — 7500 г., хозяйственного мыла — 400 г, керосина на каждые 15 коек — 4 л зимой и 2 л летом[243]. Из этих норм видно, что к привилегированному сословию даже в условиях войны относились совсем не дети. И даже эти минимальные нормы в реальности не выдерживались. Вот как выглядело обеспечение продуктами по фондам яслей № 20 г. Челябинска за 7 месяцев 1943 г.: мяса получили 17 % от выделенного фонда, сахара — 60 %, крупы — 86 %, молока — 30 %. Вместо полноценных продуктов в детские учреждения поступали заменители: солодовое молока, субпродукты, селедка, мука с примесями и т. п. Имелись случаи разбазаривания и хищения детских фондов. Для наглядного сравнения приведем нормы расхода продуктов в столовой № 21 (столовая партхозактива Челябинска, контингент 110 человек) на 1 прикрепленного в день: мясо — рыба — 400 г, жиры — 100 г, сахар — 100 г, сыр — 50 г, молоко — 1 л, молочные продукты — 50 г, сметана — 30 г, яйцо — 1 шт., крупа — 200 г, мука — 200 г[244]. Вопросы снабжения руководящих кадров регулярно обсуждались на заседаниях бюро партийных комитетов. Челябинский обком, например, за 1941—1944 гг. рассматривал их 10 раз.

Общественное сознание отчетливо фиксировало разницу в уровне жизни рядовых тружеников и тех слоев, которые имели отношение к распределению потребительских благ (управленцев, работников общепита, торговли, карточных бюро). На лекциях и собраниях звучали вопросы: «Почему война не отражается на всех с одинаковой тяжестью?», «Почему не ведется борьба с самоснабжением?». В письмах жителей Карабаша родственникам-фронтовикам обнаруживаем такие оценки: «Начальство снабжает только себя… мы пухнем от недоедания, а они от пьянства», «работаем по-стахановски, а начальники нас жмут беспощадно, сами одеваются и обуваются и барахло некуда девать, а мы ходим босиком и голые», «ведь 5 сыновей на фронте и сидим без дров, замерзаем, а начальстве себе машинами дрова возит»[245].

В течение всей войны тяжелейшей социальной проблемой не Урале была жилищная. Свои корни она имела в довоенном состоянии, в стратегии форсированного индустриального развития. Средний размер жилплощади, приходящейся на 1 человека в городах Челябинской области, к началу 1941 г. составлял 3 м^2. Однако этот скудный жилой фонд был некачественным: 33,3 % составляли бараки, 1,8 % — нежилые строения, приспособленные под жилье. Водопроводом было оборудовано 16,7 % жилого фонда, канализацией — 14,1 %, центральным отоплением — 13,3 %[246]. С началом войны перебазирование на Урал множества промышленных предприятий, приток эвакуированного и мобилизованного населения сделали проблему жилья чрезвычайной. Несмотря на отдаленность региона от театра военных действий, вопрос о жилье встал на предельный уровень — дать людям хоть какую-нибудь крышу над головой.

На местах был организован подворный и поквартирный учет жилья с целью уплотнения заселенности, обследованы нежилые помещения. Уплотнение проводилось, исходя из минимальной нормы, которая по разным поселениям колебалась от 2,5 до 4 м^2 на человека в квартирах и комнатах. Уплотнение заселенности в общежитиях означало устройство многоярусных (от 2 до 5 ярусов) нар. Оперативная оценка ситуации показывала, что за счет уплотнения заселения имеющегося жилфонда с проблемой справиться не удастся. В июле 1941 г. Челябинский горисполком подсчитал, что уплотнение даже на 30—40 % даст жилплощади в 2—3 раза меньше, чем ее будет нужно. Было предпринято перемещение некоторых организаций из города в деревню. В сельскую местность выселялись горожане, не связанные с промышленностью, семьи эвакуированных рабочих. Под жилье использовались здания школ, клубов, приспосабливались подвалы, чердаки, амбары, гаражи. Рабочих расселяли в землянках, неотапливаемых вагонах, брезентовых палатках[247].

Несмотря на все эти меры, жилья вблизи промышленных предприятий катастрофически не хватало. В 1942 г. часть рабочих пришлось расселять в пригородных зонах, иногда за 25—30 км от места работы.

Фактически с первого месяца войны уральские власти занялись вопросами строительства нового жилья. На основании центральных постановлений принимались меры по кредитованию индивидуального жилищного строительства как эвакуированных, так и местных работников, составлялись соответствующие планы. Но на практике они оказались нереальными. Даже в лучших вариантах они не выполнялись. По данным М. С. Дергач, в Челябинской области в 1941 г. было заложено 1314 домов, из которых 521 были построены к концу года[248]. В период войны произошел заметный спад абсолютного уровня индивидуальной застройки по сравнению с предыдущими годами, а в общем объеме жилищного строительства ее доля была незначительной. На ММК индивидуального жилья было введено в строй в 1936 г. 7678 м^2, в 1937 г. — 3639, в 1940 г. — 825, в 1941 г. — 1056, в 1942 г. — 1394, в 1943 г. — 524[249]. Особенно низким уровень индивидуального строительства был в 1942—1943 гг. Некоторые причины этого назывались партийно-советскими органами военных лет. Так, руководство Челябинска видело причину в недостаточной работе партийных, хозяйственных, профсоюзных организаций по отбору лучших рабочих-стахановцев и по разъяснению им необходимости взятия кредита. Но основными причинами были другие: крайний дефицит стройматериалов, удлиненный рабочий день на основном производстве, нежелание эвакуированных рабочих оседать на Урале, тесная увязка предоставляемого кредита с закреплением рабочего на предприятии, отсутствие у рабочих средств на строительство. Основными застройщиками оказывались не рабочие. Коркинский горком в декабре 1944 г., рассматривая ситуацию в тресте «Еманжелинскуголь»и шахтоуправлении, признал, что большинство застройщиков — работники стройконтор, ОРСов, техснабов, гаражей и других подсобных служб, а шахтеры в застройке участия почти не принимают[250]. Причины, сдерживавшие индивидуальное жилстроительство, давали себя знать на протяжении всей войны. Устойчивость их действия не могли поколебать никакие меры по активизации индивидуальной застройки: новые размеры кредитов и сроки их погашения, организация помощи застройщикам со стороны предприятий.

Наиболее дешевым и простым, а следовательно, целесообразным способом разрешения жилищного кризиса в первый год войны представлялось строительство упрощенного и временного жилья. Предложения о том, чтобы начать массовое строительство землянок с нарами в уральских властных структурах стали звучать уже в июле — августе 1941 г. А бюро Магнитогорского Горкома ВКП(б) 20 августа дало задание тресту «Магнитострой» до ноября построить 31 барак и 100 землянок[251]. Вскоре вопрос был решен на уровне центральной власти: 13 сентября 1941 г. СНК СССР принял постановление «О строительстве жилых помещений для эвакуированного населения», узаконившее вплоть до середины 1943 г. практику массового строительства временного жилья упрощенного типа: бараков, казарм, полуземлянок из местных материалов. Строительство предусматривалось 3 видов: ведомственное, коммунальное, индивидуальное. Было разрешено применять трудовую повинность[252].

Стремясь форсировать создание новых жилых площадей, партийно-советские органы ориентировали строителей и руководителей заводов на максимальное упрощение и удешевление строительства. В практике упрощения доводились до неразумных пределов: жилье строилось без отопления, вентиляции, со сплошными нарами, стены не конопатились, дверные и оконные переплеты изготавливались из неструганых досок. За 1941 — начало 1943 гг. в Челябинской области было введено в строй 184,3 тыс. м^2 землянок, только на ММК в 1942 г. их было сооружено 14,3 тыс. м^2. В конце 1942 г. было запрещено строительство на Урале землянок и строений с земляными полами, но бараки так называемого облегченного типа и без каких-либо удобств, несмотря на официальные запреты, относящиеся к середине 1943 г., строились на Урале до конца войны, да и после нее. ЦСУ Челябинской области в июле 1948 г. отмечало, что постановление правительства 1943 г. о запрещении строительства бараков нарушается до сих пор[253].

Упрощенное строительство обернулось значительными экономическими и социальными потерями. Уже к концу войны многое из того, что было выстроено за военные годы, пришло в негодность и подлежало сносу. Секретарь Молотовского (ныне Пермского) обкома ВКП(б) Н. И. Гусаров в июле 1943 г. с горечью говорил:

«Барачная система жилья — настоящий бич наших предприятий. Это та бездонная яма, куда без счета сыплются государственные деньги, где калечатся люди, откуда растет разложение трудовой дисциплины, текучесть кадров и упадок производительности труда»[254].

В конце войны на Урале заметным явлением стало строительство ведомственного капитального жилья с минимальными удобствами, но погоды оно не сделало. К январю 1945 г. упрощенные и нежилые строения в Челябинской области составляли 35 % городского обобществленного жилого фонда. Доля бараков и землянок в жилом фонде Кировского завода равнялась 21 %, на ЧМЗ — 61 %, а в ОСМЧ-22 — 90 %[255].

Преобладающим видом жилья для рабочих были общежития. В них жили старые и молодые, семейные и одинокие. Общежития были перенаселены, плохо отапливались, не имели посуды, достаточного количества постельного белья, мебели, кипяченой воды. С 15 апреля по 15 мая 1943 г. по постановлению ЦК ВЛКСМ повсюду были проведены месячники благоустройства молодежных общежитий. Осенью 1943 г. прошел новый месячник — по подготовке общежитий к зиме. Специальные комиссии установили их готовность к зиме и выдали соответствующие паспорта. В 1943—1944 гг. вошла в практику организация образцовых общежитий. Постепенно положение в общежитиях улучшалось. Однако и в конце войны до полного благополучия в них было далеко. В марте 1945 г. Челябинский горком ВКП(б) отмечал, что в общежитиях номерного завода при наличии 2—3-ярусной системы на 1 жильца приходится от 0,8 до 1,5 м^2. Семейные и одинокие рабочие размещены совместно. Основная масса рабочих спит на деревянных нарах и грубо сколоченных топчанах. 320 человек не имеют матрацев и ютятся на голых досках[256].

Архивные материалы убедительно говорят о том, что в экстремальных условиях войны итогом жилищной политики на Урале было то, что с большим напряжением было размещено увеличившееся население городов и рабочих поселков, но никак не о том, что, как утверждается в ряде работ[257], обеспеченность жилплощадью рабочих и служащих края улучшилась.

Материалы Урала, Челябинской области, содержащие многообразные и далеко еще не полностью введенные в научный оборот свидетельства о содержании и методах социальной политики периода Великой Отечественной войны, подтверждают вывод о том, что Победа была достигнута высочайшей ценой народного страдания и народного подвига.

А. С. Белин

УРАЛЬЦЫ В БОЯХ НА КУРСКОЙ ДУГЕ

К 50-ЛЕТИЮ КУРСКОЙ БИТВЫ

Одним из величайших сражений в годы Великой Отечественной и второй мировой войны является Курская битва.

Она характерна огромным размахом, исключительной напряженностью и ожесточенностью борьбы. Битва охватила огромную территорию нынешних Орловской, Брянской, Курской, Белгородской, Сумской, Харьковской и Полтавской областей.

В течение 50 дней в знойное летнее время с 5 июля по 23 августа 1943 г. шли упорные, кровопролитные бои на земле и в воздухе. За это время обеими сторонами было введено в сражение более 4 млн. человек, более 69 тыс. орудий и минометов, 13 тыс. 200 танков и самоходно-артиллерийских установок, до 12 тыс. боевых самолетов[258].

Развернувшиеся в ходе борьбы танковые сражения не имели себе равных в истории. Это была величайшая танковая битва во второй мировой войне. Как и битва под Москвой, Сталинградом, Курская битва делится на 2 периода. Первый период — оборонительный. Он характеризуется сражением советских войск на южном и северном фасах Курского выступа. Этот период начался 5 июля и продолжался до 23 июля.

По сравнению с обороной Москвы и Сталинграда, он длился недолго. Небольшой срок оборонительного сражения явился для Красной Армии победой исключительного значения. Он показал ее возросшую силу. В самом деле, если в 1941 г. Красной Армии пришлось вести оборонительную борьбу 5,5 месяцев, потерять значительное пространство, чтобы остановить наступление врага, в оборонительных операциях 1942 г. ей потребовалось почтип олгода, чтобы измотать, обескровить врага, истощить его ударную силу, а затем перейти в наступление, то в 1943 г. наступление гитлеровцев было сокрушено в самом его начале, буквально в несколько дней.

Второй период характеризуется контрнаступлением 5 фронтов: Западного, Брянского, Центрального, Воронежского, Степного. Он начался 12 июля на Орловском направлении и 3 августа — на Белгородско-Харьковском.

Взятием Харькова Курская битва 23 августа завершилась.

ПЕРЕД БИТВОЙ. ОБОРОНИТЕЛЬНОЕ СРАЖЕНИЕ СОВЕТСКИХ ВОЙСК ПОД КУРСКОМ

Обстановка того времени на фронтах Отечественной войны характеризовалась тем, что зимняя кампания 1942—1943 гг. в результате ожесточенных сражений закончилась победой наших войск под Сталинградом. Наступило весеннее затишье. Линия фронта стабилизировалась. Попытка немецко-фашистского командования окружить и уничтожить советские войска в районе Курска провалилась. Но врагу удалось ценой больших усилий удержать в своих руках два важных выступа — один восточнее и его-восточнее Орла, второй — восточнее и северо-восточнее Харькова. Между этими выступами, которые упорно оборонял противник, образовалась огромная Курская дуга, выдвинувшаяся до 200 км на запад. Оборона этой дуги и была возложена на войска Центрального и Воронежского фронтов.

Стремясь взять реванш за поражение под Сталинградом, вернуть стратегическую инициативу и изменить ход войны в свою пользу, летом 1943 г. немецко-фашистское командование решило провести здесь крупную наступательную операцию под кодовым наименованием «Цитадель». Намечалось нанести 2 главных удара под основание Курского выступа: силами группы армий «Центр» из района южнее Орла (командующий группой — генерал-фельдмаршал Г. Клюге) и силами группы армий «Юг» из района севернее Харькова (командующий — генерал-фельдмаршал Э. Манштейн).

В результате нанесения ударов планировалось выйти в тыл Центральному и Воронежскому фронтам, окружить и уничтожить советские войска, оборонявшиеся на Курской дуге, и развернуть наступление в юго-восточном направлении.

Гитлер в оперативном приказе № 6 заявил:

«Я решил, как только позволят условия погоды, осуществить первое в этом году наступление «Цитадель». Это наступление имеет решающее значение. Оно должно быть осуществлено быстро и решительно… Победа под Курском должна явиться факелом для всего мира»[259].

И после поражения под Сталинградом гитлеровская Германия все еще обладала большой военной мощью. Она провела «тотальную мобилизацию» — все мужчины в возрасте от 17 до 50 лет, способные носить оружие, были брошены в котел войны; собрала все силы и ресурсы как у себя, так и в оккупированных странах. В результате в армию было мобилизовано на 2 млн. человек больше, чем в 1942 г.

Недостаток рабочей силы в промышленности и в сельском хозяйстве гитлеровское руководство пыталось восполнить привлечением более 2 млн. иностранных рабочих и военнопленных. Всего с 1943 г. в Германии их работало свыше 7 млн.[260]

Для наступления противник сосредоточил свыше 900 тыс. солдат и офицеров, до 10 тыс. орудий и минометов, почти 2700 танков и свыше 2 тыс. самолетов[261]. Большие надежды возлагались на новую боевую технику — тяжелые танки «Тигр» и «Пантера» с мощной броней, самоходные орудия «Фердинанд». По свидетельству западногерманского историка Центера, на Курском направлении сосредоточено было все, на что была способна промышленность Германии и «мобилизованной Европы»[262].

Запланированное на лето наступление под Курском явилось последней надеждой гитлеровской Германии повернуть течение войны в свою пользу. Однако, как поется в старой русской солдатской песне, «гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Советское командование разгадало замысел врага. Исходя из реальной обстановки, оно наметило план действий на лето 1943 г.

Он учитывал тяжелый опыт прошлогоднего лета. Предполагалось упорной обороной на Курском выступе сорвать наступление противника, обескровить его ударные группировки и создать тем самым предпосылки для их разгрома и последующего контрнаступления.

В отличие от битв под Москвой и Сталинградом, переход к обороне на Курской дуге не был вынужденным, а имел преднамеренный характер. Он не означал, что Красная Армия теряла захваченную в зимней кампании инициативу. Советское командование выбрало наиболее целесообразный в тех условиях способ разгрома ударных сил врага, чтобы создать максимально благоприятные условия для общего наступления. Последующий ход событий подтвердил правильность подобного решения.

На Курском выступе с нашей стороны были сосредоточены большие силы. Здесь в составе 2-х фронтов — Центрального (командующий — генерал армии К. К. Рокоссовский, член Военного Совета — генерал К. Ф. Телегин, начальник штаба — М. С. Малинин) и Воронежского (командующий — генерал армии Н. Ф. Ватутин, член Военного Совета — Н. С. Хрущев, начальник штаба — С. П. Иванов) находилось свыше 1,3 млн. человек, до 20 тыс. орудий и минометов, около 3,6 тыс. танков и самоходноартиллерийских установок, более 3 тыс. самолетов[263].

В тылу этих фронтов образован сильный стратегический резерв — Степной фронт (командующий — генерал И. С. Конев, член Военного Совета — генерал И. З. Сусайков, начальник штаба — генерал М. В. Захаров).

«По насыщенности техникой, интенсивности действий войск, — писал впоследствии К. К. Рокоссовский, — Курская битва не имеет себе равных»[264].

Наши войска заранее подготовили оборонительные рубежи. Глубина инженерного оборудования местности достигала 300 км. В подготовке обороны неоценимую помощь войскам оказали жители прифронтовых районов. Советские люди, освобожденные от фашистского ига, с охотой помогали своей армии. В апреле на Курском выступе в создании оборонительных сооружений участвовало 105 тыс. рабочих, колхозников Курска и области, в июне — 300 тыс.

«Нам дали норму. Мы сделали намного больше, знали, что это для родной Красной Армии, — писала в те дни Евгения Переверзева в «Курскую правду». — Я всей душой, чем могу помогаю своим братьям бить врага. Их у меня четверо. Все они и мой муж бьют фашистов с оружием в руках, а я с лопатой. Это — тоже оружие»[265].

Сотни тысяч жителей Орловской, Воронежской областей трудились на оборонительном рубеже по левому берегу Дона и Осколу. За годы войны советским войскам не приходилось создавать такой совершенной обороны, как на Курском выступе. Только в полосе Центрального фронта силами войск и населения отрыто до 5 тыс. км траншей и ходов сообщения, что равно расстоянию от Москвы до Иркутска. Одновременно с выполнением огромного объема земляных работ войска занимались боевой подготовкой.

Воины настойчиво овладевали эффективными способами борьбы с танками, на которые враг делал главную ставку, учились правильному сочетанию оборонительных действий с решительными контратаками.

Бывший командующий 3-й армией А. В. Горбатов писал о тех событиях:

«Укрепляя свою оборону, готовясь к отражению ударов противника, советские войска вместе с тем вели подготовку к большим наступательным операциям»[266].

Тщательная подготовка к боям, высокий политический и боевой подъем среди солдат и офицеров говорили о том, что предстоящая битва будет выиграна, и враг потерпит сокрушительное поражение.

Координация действий фронтов на месте возлагалась на представителей ставки маршалов Г. К. Жукова и А. В. Василевского.

5 июля 1943 г. немецко-фашистские войска перешли в наступление севернее и южнее Курска большими силами танков, пехоты, авиации.

На отдельных участках плотность вражеских танков на 1 км фронта достигала 100 машин. Донесения с поля сражения отмечали необычайную ожесточенность боев.

Командир 3-й истребительной противотанковой бригады полковник В. Н. Рукосуев 6 июля сообщал:

«Бойцы в напряжении до предела, в упор расстреливают танки. Только что отразили очередную атаку, жду новую. Пока мы живы, вражеские танки на этом участке не пройдут»[267].

И танки не прошли. Бригада в течение 4-х дней отразила 20 атак, уничтожила 146 немецких танков. Героизм был массовым.

«Абсолютное большинство наших людей, — сообщал начальник политуправления Воронежского фронта С. С. Шатилов, — стояло насмерть»[268].

Помощь стрелковым соединениям в отражении натиска врага на северном фасе Курской дуги оказала приданная 13 армии 16 арт. дивизия прорыва, которая была сформирована на территории Челябинской области. По нескольку танков подбили орудийные расчеты сержантов К. Ф. Беляева и И. Д. Жукова. Отличился 232 минометный полк этого соединения. Он своим огнем отсек неприятельскую пехоту от танков и нанес ей большой урон. Во время боя гитлеровцам удалось отрезать одну из батарей минометного полка. Она стремилась прорваться к своим. Отход батареи прикрывал сержант Манзус Ванахун. Отстреливаясь из карабина, он получил ранение. Гитлеровцы бросились к раненому бойцу. Сержант схватил противотанковую гранату и бросил ее под ноги врагам, но она не взорвалась. Тогда, истекая кровью, воин собрал последние силы, поднял мину, сорвал с нее колпачок и ударил о плиту миномета. Взрывом он был убит, погибли окружившие его фашисты. Храброму минометчику посмертно присвоено звание Героя Советского Союза[269].

Беспримерный подвиг совершил летчик, сын белорусского крестьянина Александр Константинович Горовец. На самолете-истребителе, фюзеляж которого украшала надпись «От колхозников и колхозниц Горьковской области», он один вступил в бой с 20 вражескими бомбардировщиками. Неравный бой окончился победой бесстрашного летчика: он сбил 9 самолетов противника. Горовец — единственный летчик, уничтоживший в одном бою такое количество самолетов. В этом бою он погиб. Указом Президиума Верховного Совета СССР ему присвоено звание Героя Советского Союза.

На земле и в воздухе шло сражение огромной напряженности. Теряя людей и технику, гитлеровцы упорно лезли вперед, вбивали в нашу оборону танковые клинья. Особенно сильные бои шли в районе железнодорожной станции Прохоровка (на линии Белгород — Курск, в 56 км к северу от Белгорода). Это случилось 12 июля. Здесь произошло крупнейшее во второй мировой войне встречное танковое сражение. Бой шел до позднего вечера. От многотонных стальных машин оставались груды металлического лома, с танков летели башни, рвались гусеницы. Над полем боя стояли тучи пыли и дыма. С обеих сторон были большие потери. Главный маршал бронетанковых войск П. А. Ротмистров вспоминает:

«На узком участке фронта, с одной стороны зажатом рекой Псёл, а с другой железнодорожной насыпью, сходились лоб в лоб сотни машин… Дым и пыль заволокли небо, отдельных выстрелов не было слышно: все слилось в единый грозный гул. В общей сложности с обеих сторон в сражении участвовало около 1500 танков»[270].

Исключительную стойкость в сражениях в районе Прохоровки проявили сформированные из уральских бригад гвардейские стрелковые дивизии (92-я полковника В. Ф. Трунина, 93-я генерал-майора В. В. Тихомирова и 94-я полковника И. Г. Русских). Они стояли насмерть, но не пропустили врага.

Атаки противника на южном фасе, взаимодействуя с частями 5 гв. мех. корпуса, отбивали уральские танковые бригады — 99-я и 96-я имени Челябинского комсомола. Огнем из засад они уничтожали танки и самоходные орудия противника, его живую силу, предпринимали контратаки. Командир роты 96 танковой бригады ст. лейтенант С. Ф. Тищенко в непрерывных боях с 5 по 13 июля лично уничтожил 2 «Тигра», 2 средних танка, 8 бронетранспортеров и 150 солдат и офицеров противника. Ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза[271]. В отражении неприятельских войск активное участие принимали бойцы 12 гв. мех. бригады. Только танковая рота лейтенанта Н. П. Новака вывела из строя 28 немецких танков и штурмовых орудий, а бронебойщики ст. лейтенанта К. Т. Поздеева — 11. Большой урон врагу нанесли воины Южноуральской 11 гв. мехбригады. В отражении ударов пехоты и танков врага на Курск с севера принимала участие 70 армия, в состав которой входила 175 Уральская стр. дивизия. Стойко оборонял свои позиции 278 Ревдинский стр. полк. Нередко бойцы укрывались в траншеях и пропускали вражеские танки, а сами вступали в борьбу с автоматчиками. С танками же расправлялись артиллеристы. Несмотря на яростное сопротивление, врагу в начале наступления удалось углубиться в боевые порядки советских войск на северном фасе Курской дуги, под Понырями и Ольховаткой на 10—12 км, а на юге, в районе Кочетовки и Прохоровки — на 30—35 км[272].

Советские войска, героически обороняясь с 5 по 12 июля, нанесли затем мощный контрудар по немцам, и к исходу 23 июля отбросили их на позиции, которые они занимали до начала наступления.

Таким образом, и третье — летнее наступление врага на Восточном фронте полностью провалилось. Оно захлебнулось уже через неделю. А ведь гитлеровцы утверждали, что лето — это их время, что летом они могут по-настоящему использовать свои огромные возможности и добиться победы. Это оказалось далеко не так.

Советские войска опять заставили врага испытать горечь неудачи.

РЕШАЮЩАЯ БИТВА ТРЕТЬЕГО ВОЕННОГО ЛЕТА

Оборонительное сражение было только первым этапом Курской битвы. 12 июля в битве под Курском наступил перелом.

Советские войска, располагая крупными резервами, перешли в контрнаступление. В этот день Брянский и Западный фронты сильными ударами на ряде участков орловской группировки врага взломали оборону противника и стали развивать наступление в глубину. 15 июля начал наступление и Центральный фронт. В результате гитлеровское командование вынуждено было отказаться от своего плана уничтожения советских войск на Курском выступе и стало принимать срочные меры по организации обороны. С 16 июля немецко-фашистское командование начало отводить свои войска на южном фасе выступа — 18 июля в сражение под Курском введены войска Степного фронта, начавшие преследовать отходившего противника.

23 июля войска Воронежского и Степного фронтов нанесли контрудар и отбросили противника к Белгороду в исходное положение, с которого он начал свое наступление 5 июля. Разгром наступавших группировок противника создал выгодную обстановку для перехода наших войск в решительное наступление. План его был разработан Ставкой еще в мае. К участию в операции привлекались две группы фронтов.

Разгром Орловской группировки врага поручался войскам Брянского, Западного и Центрального фронтов.

Удар по Белгородско-Харьковской группировке планировалось нанести войсками Воронежского и Степного фронтов.

Задачи советских войск в контрнаступлении были сложными и трудными. Как на Орловском, так и на Белгородско-Харьковском плацдарме противник создал сильную оборону.

Первый плацдарм гитлеровцы укрепляли почти два года и рассматривали его как исходный район для нанесения удара на Москву, а второй плацдарм считали бастионом немецкой обороны на востоке, воротами, запиравшими пути для русских армий на Украину.

Контрнаступление решено было начать с разгрома немецких войск, оборонявших Орловский плацдарм. К проведению Орловской операции (12 июля — 18 августа 1943 г.) привлекались значительные силы и средства: 1 млн. 286 тыс. чел., свыше 21 тыс. орудий и минометов, 2400 танков и САУ и более 3 тыс. боевых самолетов[273]. Ее общий план, получивший условное наименование «Кутузов», заключался в одновременном нанесении войсками трех фронтов ударов с севера, востока и юга на Орел с целью охватить здесь вражескую группировку, рассечь ее и уничтожить по частям.

Утром 12 июля в полосе наступления ударных группировок Западного и Брянского фронтов началась мощная артиллерийская и авиационная подготовка, после которой гитлеровцы не смогли оказать сколько-нибудь серьезного сопротивления.

15 июля, перейдя в наступление, войска Центрального фронта нанесли мощный удар по орловской группировке с юга. Бои здесь носили упорный и ожесточенный характер.

«Нам в буквальном смысле слова, — писал в своих воспоминаниях К. К. Рокоссовский, — приходилось прогрызать одну позицию за другой»[274].

Во взаимодействии с войсками Брянского фронта воины Центрального фронта настойчиво продвигались к Орлу. Сухопутным войскам активно содействовала авиация.

Летчики при этом проявляли высокое мастерство, мужество и героизм. Образец воинской доблести показал тогда летчик-истребитель ст. лейтенант А. П. Маресьев. Он вернулся на фронт после длительного лечения — в результате тяжелого ранения. У него были ампутированы ступни ног. В воздушных боях в период контрнаступления он сбил 3 самолета противника. Ему присвоено звание Героя Советского Союза.

В составе советской авиации хорошо воевали летчики французской эскадрильи «Нормандия», созданной в СССР по соглашению между Советским правительством и французским национальным комитетом. В Советский Союз прибыли 14 французских летчиков и 58 авиамехаников-добровольцев. Освоив советские истребители, они активно включились в боевые действия против общего врага. Впоследствии на базе авиаэскадрильи был создан 1-й истребительный авиаполк «Нормандия». 28 ноября 1944 г. за боевые заслуги и мужество в период боев при форсировании р. Неман полку присвоено почетное наименование «Неманский», и он стал называться «Нормандия-Неман». За время боевых действий на советско-германском фронте летчики полка совершили свыше 5 тысяч боевых вылетов, провели 869 воздушных боев, сбили 273 и повредили 80 самолетов, уничтожили значительное количество живой силы и техники противника[275].

В ликвидации Орловского плацдарма отличились многие уральские соединения. 19 июля по орловскому плацдарму нанесла с востока удар 3-я гв. танковая армия (командующий генерал-лейтенант П. С. Рыбалко), в составе которой действовали уральские 97-я и 106-я танковые бригады. Танкисты продвигались к Орлу. В конце июля с севера начала наступление и 4-я танковая армия (командующий генерал-лейтенант В. М. Баданов), в которую включен 30-й Уральский добровольческий танковый корпус (командир корпуса генерал-майор Г. С. Родин). Ему поставлена задача перерезать шоссейную и железную дороги Орел — Брянск. 29—30 июля уральские танкисты прорвали оборону противника и стремительно двинулись вперед. Под угрозой окружения враг оставил Болхов — крупный узел дорог.

Тесня противника с разных направлений, советские войска подходили все ближе к Орлу. Орел был взят в клещи с севера (на этом направлении действовал Уральский добровольческий танковый корпус), юга и востока. Фашисты яростно сопротивлялись, но вынуждены были оставить город. Первой на окраины Орла ворвалась на рассвете 4 августа сформированная в Кировской области 5 стр. дивизия под командованием полковника П. Т. Михалицына. 5 августа город полностью очищен от врага. Знаменательно, что с этим городом связана одна из блестящих побед Красной Армии в годы гражданской войны. О ней слагали легенды и песни. В одной из них есть такие слова: «Орел и Каховка — этапы большого пути». Славу героев гражданской войны умножили герои Великой Отечественной.

Вслед за Орлом освобождены города Кромы, Дмитровск-Орловский, Карачев, а также сотни сел и деревень. В боях за город Карачев отличилась уральская 369 стр. дивизия генерал-майора И. В. Хозова.

Бойцы ее в уличных боях выбили гитлеровцев из многих кварталов. Соединению было присвоено наименование Карачевской. В разгар битвы под Курском активизировали свою деятельность партизаны Белоруссии, Ленинградской, Калининской, Смоленской, Орловской областей. Они боролись по единому плану «Рельсовая война». Так, партизаны Орловской области за период с 22 июля по 1 августа взорвали на железных дорогах в тылу орловской группировки около 7,5 тыс. рельсов[276]. Фашистскому командованию не удалось стабилизировать фронт. Гитлеровцы отступали.

К 18 августа 1943 г. орловский плацдарм противника перестал существовать.

За 37 дней контрнаступления советские войска продвинулись на запад до 150 км, разгромили 15 вражеских дивизий. Победа под Орлом явилась первым важным итогом летнего наступления Красной Армии.

В то время, как войска Центрального, Брянского и Западного фронтов «выпрямляли» северный фас Курской дуги, на южном фасе готовилась еще одна наступательная операция — Белгородско-Харьковская (3—23 августа 1943 г.), получившая условное наименование «Полководец Румянцев». В ней участвовали войска Воронежского и Степного фронтов. Они насчитывали 980500 человек, свыше 12 тыс. орудий и минометов, 2400 танков и САУ, 1300 самолетов.

Вражеская группировка здесь составляла 300 тысяч человек, более 3 тыс. орудий и минометов, около 600 танковых и штурмовых орудий и более 1 тыс. самолетов[277].

3 августа войска Воронежского и Степного фронтов перешли в наступление. 5 августа был освобожден г. Белгород. Одним из первых на его улицы пробился 288 гв. стрелковый полк 94 гв. стр. дивизии. Боец этого уральского полка Е. М. Мащенко, отличившийся еще в боях за Сталинград, водрузил алый стяг над электростанцией. В освобождении Белгорода участвовали также уральские 93 гв., и 375 стр. дивизии, 96 танковая бригада им. Челябинского комсомола.

Таким образом, в один и тот же день 5 августа освобождены 2 старинных русских города — Орел и Белгород.

В ознаменование этой большой победы Москва салютовала доблестным войскам Западного, Брянского, Центрального, Воронежского и Степного фронтов 12 артиллерийскими залпами из 120 орудий. Орел и Белгород за годы Великой Отечественной войны стали городами первого победоносного салюта. Это был также и первый салют из 26 салютов за время войны для отличившегося в боях уральского добровольческого танкового корпуса.

В период, когда войска Воронежского фронта отражали бешеный натиск гитлеровцев южнее г. Богодухов и западнее г. Ахтырка войска Степного фронта успешно наступали на г. Харьков. Они прорвали харьковский внешний оборонительный обвод и завязали бои на северной окраине города. Немецко-фашистское командование стремилось всеми мерами удержать этот район. Действовавшие здесь силы оно подкрепило новыми дивизиями из резерва.

С 18 по 22 августа войсками Степного фронта пришлось вести тяжелые бои. Ломая ожесточенное сопротивление противника, они к исходу 22 августа охватили Харьков с запада и востока. В ночь на 23 августа начался решительный штурм города. Утром после упорных боев Харьков — крупный индустриальный центр на юге страны был освобожден. Одной из первых к городу прорвалась южноуральская 93-я гв. стр. дивизия генерал-майора В. В. Тихомирова. Имя командира этой дивизии стало широко известно населению г. Харькова. Газета 69 армии писала:

«Сбивая вражеские заслоны, воины командира Тихомирова очищали Харьков от немецко-фашистских захватчиков. Дом за домом, улицу за улицей с боем проходили воины. И там, где они продвигались, — оставляли на стенах надписи, сделанные мелом: «Здесь сражались тихомировцы!»[278]

Помимо этой дивизии на улицах Харькова сражались еще два южноуральских соединения: 96-я танковая бригада имени Челябинского комсомола и 111 стр. дивизия полковника М. А. Бушина. С освобождением г. Харькова 23 августа завершилась Курская битва. В ходе успешных действий войска Воронежского и Степного фронтов полностью выполнили свои задачи в контрнаступлении. Они нанесли врагу большие потери и отбросили его на 140 км на запад. От мощного удара советских войск на Белгород-Харьковском плацдарме открылись «ворота» в пределы левобережной Украины и Донбасса.

Многие отличившиеся соединения, в том числе уральские 93 гв. и 375 стр. дивизии получили наименование Харьковских.

По количеству привлекавшихся сил и средств контрнаступление под Курском превзошло контрнаступление как под Москвой, так и под Сталинградом. Если в первом из них советские войска численно уступали противнику, во втором — имели с ним примерное равенство сил, то в третьем уже превосходили его более чем в 2 раза.

В Курской битве гитлеровская армия потерпела тяжелейшее поражение, понесла огромные потери. В битве участвовало свыше 70 ее дивизий или около трети всех дивизий на советско-германском фронте, и 30 из них были разгромлены.

За 50 дней боев фашистские войска потеряли более полумиллиона солдат и офицеров. Особенно тяжелый урон нанесен танковым войскам. Под Курском действовали 20 дивизий гитлеровской Германии. Семь из них были разгромлены, остальные понесли значительные потери. Огромные потери понесла и гитлеровская авиация — свыше 3,5 тыс. самолетов.

Особо отличившиеся в Курской битве советские войска, в том числе и уральские, преобразованы в гвардейские. Так, 97-я танковая бригада стала 52-й гвардейской, 108-я — 53-й, 99-я — 59-й, а 18 мехбригада — 24 гвардейской мехбригадой. Приказом НКО от 26 октября 1943 г. Уральский добровольческий танковый корпус преобразуется в 10 гвардейский[279].

Эта радостная весть быстро долетела до Урала. В Брянские леса, где находились тогда добровольцы, прибыла делегация трудящихся Свердловской и Челябинской областей. Она привезла землякам подарки, письма и поздравления с боевыми успехами и присвоением гвардейского звания.

Таким образом. Курская битва делится на два периода: оборонительный (с 5 по 23 июля 1943 г.) и наступательный (с 12 июля по 23 августа 1943 г.), являющийся решающей битвой третьего военного лета. Он включает в себя осуществление двух операций: разгром Орловской (12 июля — 18 августа) и Белгородско-Харьковской (3 августа — 23 августа) группировок врага.

ЗНАЧЕНИЕ РАЗГРОМА НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ВОЙСК НА КУРСКОЙ ДУГЕ.

Буржуазные историки, фальсифицируя историю второй мировой войны, обычно пытаются умалить значение победы Красной Армии под Курском летом 1943 г. Одни из них утверждают, что битва на Курской дуге — это обычный, ничем не примечательный эпизод второй мировой войны. Другие либо просто умалчивают о Курской битве, либо говорят о ней скупо и невразумительно.

Однако скрыть грандиозную победу Красной Армии и авантюристический характер плана третьего наступления гитлеровцев, банкротство фашистских генералов невозможно. Это понимают и некоторые буржуазные историки. Так, западногерманский военный историк В. Герметц признает, что под Курском «был сломан хребет немецким бронетанковым силам»[280].

Факты говорят о том, что в ходе сражений на Курской дуге немецко-фашистские войска потерпели такое поражение, после которого гитлеровская Германия не могла оправиться. Если битва под Сталинградом предвещала закат немецко-фашистской армии, то битва под Курском поставила ее перед катастрофой.

Победы Красной Армии в наступательных операциях 1943 г. наглядно показали всю несостоятельность расчетов гитлеровского руководства на то, что советские войска после Сталинградской битвы потеряют способность к дальнейшим активным действиям. В результате мощного наступления Красной Армии на широком фронте в 1943 г. была освобождена половина территории, временно оккупированной гитлеровцами.

После поражения под Курском еще более усилились противоречия внутри фашистского блока. Это выразилось в его распаде. Италия вышла из войны. Окончательно отказалась от войны Япония, усилились тенденции к выходу из войны на стороне Германии, Румынии, Венгрии, Финляндии. Активизировалась борьба патриотов в порабощенных гитлеровцами странах. Все это ознаменовало собой завершение коренного перелома во 2-й мировой войне.

В битве под Курском немецко-фашистскому командованию не удалось вернуть потерянную стратегическую инициативу и взять реванш за Сталинград.

Оно вынуждено было отказаться от наступления и перейти к обороне на всем фронте. Битва под Курском продемонстрировала всему миру способность Советского Союза своими силами, без помощи извне разгромить фашистскую Германию и ее сателлитов.

После сражения на Курской дуге Красная Армия до конца и прочно сохраняла в своих рядах стратегическую инициативу. Опыт Курской битвы, как и ряда других операций учит, что для достижения крупных стратегических успехов нужны крупные резервы, какими были войска Степного фронта.

Курская битва показала значение бронетанковых и механизированных войск как основных ударных и маневренных средств наших сухопутных сил. Под Курском развернулось небывалое встречное танковое сражение, наиболее крупное в истории Великой Отечественной и второй мировой войны.

В районе Прохоровки, а затем в районах Ахтырки и Богодухова было поистине танковое побоище. Опыт этих боев представляет большую ценность.

Умелое и массированное применение танковых объединений и соединений на главных направлениях наступающих фронтов в минувшую войну стало определяющим фактором эффективности стратегических операций, о чем свидетельствуют победоносные действия советских войск в битве за р. Днепр, в сражениях на правобережной Украине, в Белоруссии, в Ясско-Кишиневской, Висло-Одерской, Верхне- и Нижне-Силезской, Берлинской, Пражской и других операциях. Оценивая применение танков в боях, генерал армии С. М. Штеменко, бывший в ту пору начальником Оперативного управления Генерального штаба Красной Армии в своих воспоминаниях об Орловской операции пришел к выводу, что действия 3 гв. танковой армии

«оказали решающее влияние на развитие наступления войск Брянского фронта и сыграли отнюдь немаловажную роль в успешном исходе всей операции по разгрому орловской группировки противника»[281].

В битве под Курском советские воины проявили чудеса героизма, стойкости, воинского мастерства. Более 100 тыс. участников ее отмечены орденами и медалями, свыше 180 человек стали Героями Советского Союза. Многие соединения и части, особо отличившиеся в этих боях, к числу которых относятся уральские формирования, удостоены орденов и почетных наименований Орловских, Белгородских, Харьковских, преобразованы в гвардейские[282]. В битве под Курском советский народ и его Вооруженные Силы одержали не только военную, но и крупную морально-политическую победу. Мы победили потому, что на Курской дуге плечом к плечу сражались воины нашей доблестной армии — представители всех народов нашей многонациональной Родины, сумевшие нанести по врагу такой сокрушительный и решающий удар, от которого он уже не мог бы прийти в себя. Активное участие в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками на Курской дуге приняли воинские части и соединения, сформированные на Урале.

Трудящиеся края, помогая громить врага, в то же время оказывали помощь в восстановлении хозяйства освобожденных районов. В конце августа 1943 г. бюро Челябинского обкома партии приняло решение о шефстве над освобожденными районами Курской области, но уже 14 октября в Курск прибыл первый эшелон с подарками. За год в подшефную область было направлено около 800 вагонов с продовольствием, семенами, скотом, бытовыми предметами. Помощь южноуральцев курянам продолжалась в 1945 г. и после войны[283].

Историческая победа Красной Армии в Курской битве имела огромное международное значение: свободолюбивые народы всего мира воочию убедились, что, несмотря на отсутствие второго фронта в Европе, военные планы фашистской Германии терпят крах.

Авторитет Советского Союза как решающей силы в борьбе с фашистской Германией еще более возрос. Победа под Курском укрепила надежды народов оккупированных гитлеровцами стран на скорое освобождение, активизировала борьбу сил антифашистского Сопротивления.

Сражение на Курской дуге явилось не только вершиной, кульминационным событием Великой Отечественной войны. После нее Красная Армия на нелегком пути к окончательной победе провела еще десятки крупных победоносных сражений, но именно там, на Орловском и Белгородско-Харьковском направлениях был предрешен разгром фашисткой Германии.

Битва под Курском знаменовала собой крупный этап в развитии советского военного искусства. Она останется в веках как выдающийся пример достижений передовой советской военной науки.

П. Г. Агарышев

УРАЛ — ГЛАВНЫЙ АРСЕНАЛ ФРОНТА

Урал усилиями советского народа в годы довоенных пятилеток был превращен в одну из основных баз тяжелой индустрии, прежде всего металлургии и машиностроения. Он имел сравнительно развитую транспортную сеть и крупное механизированное сельское хозяйство. Регион объединял 7 административно-территориальных единиц: Курганскую (с февраля 1943 г.), Оренбургскую[284], Пермскую, Свердловскую и Челябинскую области, Башкирскую и Удмуртскую АССР; его территория превышала 857 тыс. кв. км, здесь проживало более 13,5 млн. чел.

С началом Отечественной войны уральцы, — верные заветам В. И. Ленина о том, что «для ведения войны по-настоящему необходим крепкий организованный тыл»[285] — по зову Коммунистической партии стали переводить экономику края на военные рельсы. Оборонные предприятия резко увеличили выпуск вооружения, военной техники, боеприпасов: заводы машиностроения изготовляли оружие, боевые машины, снаряды, мины; металлурги освоили производство спецсталей в мартеновских печах, феррохрома — в домнах и проката броневого листа — на блюмингах; намного выросла выплавка алюминия и других цветных металлов, налажена добыча марганца и редкоземельных элементов. Единственный в стране Саткинский завод «Магнезит» обеспечивал изделиями советскую промышленность и вывозил их в США и Англию. К середине 1942 г. — превращение Урала в главный арсенал фронта, в основном, было завершено. Здесь практически изготовлялись все виды военной продукции, необходимой для вооруженной борьбы с агрессором.

Составной частью создания на Урале военного хозяйства стала работа по приему, восстановлению и сдаче в эксплуатацию свыше 700 крупных промышленных предприятий, прибывших из прифронтовой полосы. Для их размещения регион, по существу, был подготовлен всем предвоенным развитием. Уральцы приняли и трудоустроили несколько миллионов эвакуированных. В крае разместились: Исполком Коминтерна, АН СССР и АН УССР, основные наркоматы, госбанк, десятки научных учреждений, вузов и техникумов, ремесленных училищ и школ ФЗО, театры, музеи и множество других организаций.

В годы войны продолжалось индустриальное развитие Урала. Его масштабы и темпы намного превзошли довоенный уровень. В кратчайшие сроки были построены Ижевский механический, Ирбитский мотоциклетный, Миасский автомобильный, Челябинский трубопрокатный и десятки других заводов, более 100 угольных предприятий, Соликамская, Челябинская и другие крупные ТЭЦ. Система «Главуралэнерго» стала крупнейшей в СССР. В крае вступило в строй 10 доменных, 28 мартеновских, 9 электросталеплавильных печей, 2 бессемеровских конвертера, 9 прокатных станов. Всего было построено свыше 500 больших и малых предприятий[286]. Сложились новые отрасли промышленности.

По-военному работали транспорт и связь Урала. Железные дороги края явились основной артерией, связывавшей восточные и западные, северные и южные районы страны. Через них шли основные потоки военных и народнохозяйственных перевозок. В целях увеличения их пропускной способности были расширены узлы и станции, построены новые линии: Алапаевск — Нижний Тагил — Челябинск, Алапаевск — Сосьва, Орск — Кандагач — Гурьев, Карталы — Акмолинск и другие. На самых грузонапряженных направлениях укладывали вторые пути, некоторые горные участки электрифицировались. Развивался трубопроводный транспорт. Намного возросла роль Бельского и Камского речных пароходств.

Беззаветно трудилось колхозное крестьянство, обеспечивая фронт и тыл продовольствием, сырьем, другими материалами. Основная тяжесть труда в деревне легла на плечи женщин, стариков и подростков. Абсолютное большинство из них перевыполняло дневные задания. Среди сельских механизаторов до 80 % составляли женщины. Значительная часть работы выполнялась на живом тягле, вручную. В целом за годы войны Урал дал государству свыше 12 млн. т зерна.

Наука проявила себя во многом как непосредственная производительная сила. Ученые разрабатывали новые образцы вооружения, технологию, решали задачи эффективного использования ресурсов Урала. В военное время вузы края выпустили более 20 тыс. специалистов. В основном, выполнялся закон о всеобуче, школа помогла подготовить к борьбе и труду миллионы советских людей. Самоотверженно трудились медики, не допустившие в крае ни одной серьезной эпидемии.

На Урале зародились многие патриотические движения. Их инициаторы — Е. П. Агарков, И. П. Блинов, Е. И. Подорванова, Г. Ф. Семенов, А. П. Томилов, А. Н. Чуева и многие другие — были известны далеко за пределами края. Уральские предприятия занимали ведущие места во Всесоюзном социалистическом соревновании. Бывали периоды, когда здесь находились больше половины переходящих Красных Знамен.

Уральцы активно участвовали в добровольном сборе теплых вещей для фронтовиков, денежных средств в фонд обороны СССР, на вооружение Красной Армии и т. д.; они дружно подписывались на военные займы. Всего через различные формы помощи фронту было внесено около 18 млрд. руб[287].

Во время войны и после нее Урал являлся базой для восстановления экономики и других сторон жизни в западных районах страны, пострадавших от оккупации. Помощь шла по линии государственных предприятий и учреждений, кооперации, общественных организаций и отдельных граждан. Уральцы помогали кадрами, промышленным оборудованием, железнодорожной и сельскохозяйственной техникой, строительными материалами, семенами, скотом и т. д.; посылали домашнюю утварь, обувь, одежду, продовольствие — внесенные из личных запасов.

Урал явился кузницей военных кадров. За годы войны отсюда на фронт было направлено 158 соединений и отдельных частей, в том числе 17 добровольческих, среди них: прославленный Уральский добровольческий танковый корпус, 112 Башкирская кавалерийская дивизия и другие. Здесь были сформированы Эстонский стрелковый корпус, чехословацкий батальон Л. Свободы и другие национальные части. На территории края размещалось 43 военных училища, 11 курсов по переподготовке офицеров, 7 школ младших военных специалистов, десятки учебных бригад и полков. Сотни тысяч бойцов были обучены через вневойсковую сеть. Здесь действовало 587 госпиталей, в строй возвращались после лечения: раненых — 70 %, больных — свыше 90 %[288].

К концу войны изготовление промышленной продукции на Урале в 3,6 раза превысило уровень 1940 г. — 25 % общесоюзного производства (против 6,6 %). Металлурги выплавляли 2/3 черных и цветных металлов. Удвоилась выработка электроэнергии, добыча угля выросла в 2,2 раза, нефти — на 10 %, газа — в 8,8 раза. Здесь сосредоточилось более трети машиностроения и металлообработки. Выпуск оборонных изделий вырос в 6 раз, что равнялось 40 % всего военного производства страны. Три завода — Уральский Кировский («Танкоград»), Уральский вагоностроительный и Уралмаш давали 2/3 танков и САУ, производившихся в СССР. Причем, все 100 % тяжелых машин были изготовлены Кировским заводом (Челябинск).

Родина высоко оценила трудовой подвиг уральцев. В годы войны 74 предприятия были отмечены государственными наградами. Орденами и медалями награждено около 50 тыс. передовиков производства. Сотням тысяч тружеников края вручена медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». 86 переходящих Красных Знамен ЦК ВКП(б), ГКО, ВЦСПС, наркоматов и ЦК ВЛКСМ оставлено на вечное хранение в трудовых коллективах Урала.

Урал и ныне является опорным краем державы. Здесь выплавляется более половины металла, получаемого в России, производится основная масса труб и магнезита, значительная часть нефти, угля, газа, электроэнергии. Это — край химии, тяжелого, автомобильного, нефтяного, транспортного, угольного и энергетического машиностроения, бумажной, цементной, деревообрабатывающей и многих других отраслей индустрии.

Примечания

1

Карельский фронт в Великой Отечественной войне. М., 1984, с. 19.

2

Г. А. Колтунов. Карельский фронт в Великой Отечественной войне. М., 1989, с. 9.

3

Карельский фронт в в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. М., 1984, с. 24.

4

Г. А. Колтунов. Карельский фронт в Великой Отечественной войне. М., 1989, с. 17.

5

Чекисты карельского фронта. Петрозаводск, 1988, с. 4.

6

А. Дунаевский. Дни и ночи Мурманска. М., 1985, с. 219.

7

Г. А. Колтунов. Карельский фронт в Великой Отечественной войне. М., 1989, с. 23.

8

Карельский фронт в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. М., 1984, с. 171.

9

Карельский фронт в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. М., с. 182.

10

Книга воспоминаний ветеранов Карельского фронта, ч. I. Челябинск, 1980, с. 30.

11

Книга воспоминаний…, с. 14.

12

Книга воспоминаний…, с. 63, 71.

13

Книга воспоминаний…, с. 74.

14

Книга воспоминаний…, с. 70.

15

Книга воспоминаний…, ч. I, с. 123—124.

16

Книга воспоминаний ветеранов Карельского фронта, ч. II. Челябинск, 1982 г., с. 59.

17

Патоличев Н. С. Испытание не зрелость. — М.: Политиздат. — 1977, с. 230—232.

18

Батыров У. А. Деятельность КПСС по развитию танковой промышленности на Урале в годы Великой Отечественной войны (1941—1945): Автореф. дисс… канд. ист. наук / Челябинский госпединститут. — Челябинск, 1982, с. 4.

19

Диденко И. Броневая метель: Документальная повесть о тридцати пяти танкистах с Челябинского тракторного завода. — Челябинск: ЮУКИ, 1975.

20

История Уральского военного округа. — М.: Воениздат, 1970, с. 188—189.

21

Краснознаменный Уральский: История Краснознаменного Уральского военного округа. — М.: Воениздат, 1983, с. 131—132.

22

Диденко И. Указ. соч., с. 9.

23

Комаров Л. С., Ховив Б. Г., Заржевский Н. И. Летопись Челябинского тракторного (1929—1945). М.: Профиздат, с. 221.

24

Центр документации новейшей истории Челябинской области (ЦДНИЧО). Ф. 124. Оп. 1. Д. 220. Л. 1—15.

25

ЦДНИЧО. Ф. 124. Оп. 1. Д. 244. Л. 46.

26

ЦДНИЧО. Ф. 124. Оп. 1. Д. 245. Л. 60.

27

Диденко И. Указ. соч., с. 10.

28

ЦДНИЧО. Ф. 124. Оп. 1. Д. 220. Л. 10.

29

Диденко И. Указ. соч., с. 27.

30

Там же.

31

Диденко И. Указ. соч., с. 29—30.

32

Диденко И. Указ. соч., с. 31—32.

33

Диденко И. Указ. соч., с. 97.

34

Правда. — 1941. — 4 ноября.

35

Диденко И. Указ. соч., с. 42.

36

Там же. с. 70—71.

37

Диденко И. Указ. соч., с. 98.

38

Комсомольская правда. — 1942. — 20 октября.

39

Диденко И. Указ. соч., с. 62.

40

В бой — с Урала!: Южноуральские воинские формирования в боях с фашизмом и японским милитаризмом. — Челябинск: ЮУКИ, 1990, с. 202.

41

Краснознаменный Уральский, с. 132.

42

Секерин А. По следам ратного подвига уральцев-добровольцев // Политический информатор, 1976, № 19, с. 24.

43

Челябинский рабочий. — 1941. — 25 сентября.

44

Центр документации новейшей истории Челябинской области (ЦДНИЧО). Ф. 128. — Оп. 1. — Д. 15. — Л. 61.

45

ЦДНИЧО. — Ф. 485. — Оп. 1. — Д. 69. — Л. 173—174.

46

Курганский филиал Государственного архива Курганской области (КФ ГАКО). — Ф. 566. — Оп. 1. — Д. 181. — Л. 38.

47

КФ ГАКО. — Ф. 106. — Оп. 2. — Д. 17. — Л. 34.

48

Там же. — Л. 56.

49

Там же. — Л. 58.

50

КФ ГАКО. — Ф. 107. — Оп.2 — Д. 7. — Л. 17.

51

Там же. — Л. 34.

52

ЦДНИЧО. — Ф. — Оп. 1. — Д. 114 — Л. 66.

53

ЦДНИЧО. — Ф. 128. — Оп. 4. — Д. 106. — Л. 7.

54

ЦДНИЧО. — Ф. 288. — Оп. 4. — Д. 106. — Л. 225.

55

Челябинский рабочий. — 1941. — 11 октября.

56

Челябинский рабочий. — 1941. — 26 октября.

57

Челябинский рабочий. — 1941. — 11 ноября.

58

Челябинский рабочий. — 1941. — 11 ноября.

59

ЦДНИЧО. — Ф. 485. — Оп. 1. — Д. 10. — Л. 34.

60

ЦДНИЧО. — Ф. 485. — Оп. 1. — Д. 811. — Л. 64.

61

Комсомольская правда — 1942. — 19 января.

62

Партийная организация Челябинской области в Великой Отечественной войне. 1941—1945. Сборник документов и материалов. 2-е изд. — Челябинск: Южно-Урал. кн. изд-во, 1981. — с. 275.

63

ЦДНИЧО. — Ф. 228. — Оп. 6. — Д. 265. — Л. 19.

64

ЦДНИЧО. — Ф. 485. — Оп. 1. — Д. 1173. — Л. 95.

65

ЦДНИЧО. — Ф. 484. — Оп. 1. — Д. 895. — Л. 59.

66

Кирсанов Н. А. Место назначения — фронт. — М.: Наука, 1978. — с. 82.

67

Государственный архив Челябинской области (ГАЧО). — Ф. 792. — Оп. 5. — Д. 531. — Л. 1—2.

68

ГАЧО. — Ф. 792. — Оп. 5. — Д. 23. — Л. 94.

69

ГАЧО. — Ф. 792. — Оп. 5. — Д. 117. — Л. 133.

70

Там же. — Л. 207.

71

Партийная организация Челябинской области в Великой Отечественной войне, 1941—1945. Сборник документов и материалов. — с. 52.

72

Наш трактор. — 1942. — 23 февраля.

73

ГАЧО. — Ф. 151. — Оп. 1. — Д. 14. — Л. 72.

74

Михайлов Н. А. Покой нам только снится. — М.: Молодая гвардия, 1972. — с. 172.

75

В бой — с Урала! — Челябинск: Юж.-Урал. кн. изд-во, 1990. — с. 203; О трудовом подвиге комсомольцев и молодежи Южного Урала в годы Великой Отечественной войны. — Челябинск: Обл. орг. об-ва «Знание». 1968. — с. 27.

76

ЦДНИЧО. — Ф. 485. — Оп. 1. — Д. 1173. — Л. 8.

77

Тюренков И. И. От Челябинска до Софии: Боевой путь 96-й отдельной Шуменской танковой бригады имени Челябинского комсомола. — Челябинск: Челябинский горком ВЛКСМ, 1968. — с. 4.

78

ГАЧО. — Ф. 792. — Оп. 5. — Д. 531. — Л. 2.

79

ГАЧО. — Ф. 1759. — Оп. 1. — Д. 156. — Л. 72.

80

Челябинский рабочий. — 1977. — 22 апреля.

81

Центральный архив Министерства обороны (ЦАМО). — Ф. 96 тбр. — Оп. 1. — Д. 1. — Л. 1.

82

Кирсанов Н. А. По зову Родины: Добровольческие формирования Красной Армии в период Великой Отечественной войны. — М.: Мысль, 1974. — с. 28.

83

Кирсанов Н. А. Место назначения — фронт. — с. 83.

84

Там же. — С. 87.

85

ЦДНИЧО. — Ф. 485. — Оп. 1. — Д. 833. — Л. 29.

86

См.: Тюренков И. И. Указ соч., с. 5—6.

87

Партийная организация Челябинской области в Великой Отечественной войне. 1941—1945. Сборник документов и материалов. — с. 77.

88

См.: Кирсанов Н. А. Коммунистическая партия — организатор добровольческих формирований Красной Армии // Вопросы истории КПСС. — 1976. — № 11. — С. 62—70.

89

Там же. — С. 70.

90

Краснознаменный Уральский: История Краснознаменного Уральского военного округа. — М.: Воениздат, 1983, с. 132.

91

См.: Кирсанов Н. А. Место назначения — фронт, с. 81—90; Он же. По зову Родины: Добровольческие формирования Красной Армии в период Великой Отечественной войны, с. 224—241.

92

См.: Патоличев Н. С. Испытание на зрелость, с. 232.

93

См.: История Уральского военного округа. М.: Воениздат, 1970, с. 189.

94

ЦАМО. — Ф. 96 тбр. — Оп. 1. — Д. 1. — Л. 1.

95

ЦДНИЧО. — Ф. 485. — Оп. 1. — Д. 833. — Л. 29.

96

Кирсанов Н. А. Место назначения — фронт, с. 90.

97

ЦАМО. — Ф. 96 тбр. — Оп. 1. — Д. 1. — Л. 14.

98

См.: Тюренков И. И. Указ. соч.; От Южного Урала до Балкан. Боевой путь 96-й отдельной Шуменской танковой бригады имени Челябинского комсомола. — Челябинск: Обл. орг. об-ва «Знание», 1990.

99

ЦДНИЧО. — Ф. 485. — Оп. 1. — Д. 1173. — Л. 96.

100

Челябинский рабочий. — 1942. — 7 сентября.

101

ЦДНИЧО. — Ф. 485. — Оп. 1. — Д. 941. — Л. 57—58.

102

ЦДНИЧО. — Ф. 485. — Оп. 1. — Д. 895. — Л. 30.

103

КФ ГАКО. — Ф. 2967. — Оп. 8. — Д. 1. — Л. 14.

104

Кирсанов Н. А. Место назначения — фронт, с. 87.

105

ЦДНИЧО. — Ф. 485. — Оп. 1. — Д. 873. — Л. 71.

106

ЦДНИЧО. — Ф. 485. — Оп. 1. — Д. 811. — Л. 100.

107

Челябинский рабочий. — 1942. — 21 октября.

108

ЦДНИЧО. — Ф. 485. — Оп. 1. — Д. 834. — Л. 117.

109

ГАЧО. — Ф. 1729. — Оп. 1. — Д. 1. — Л. 189.

110

История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941—1945. — Т. 3. — М.: Воениздат, 1961, с. 108.

111

ЦДНИЧО. — Ф. 485. — Оп. 1. — Д. 991. — Л. 33—34.

112

ЦАМО. — Ф. 96 тбр. — Оп. 1. — Д. 52. — Л. 5.

113

ЦДНИЧО. — Ф. 485. — Оп. 1. — Д. 1173. — Л. 104.

114

ГАЧО. — Ф. 1729. — Оп. 1. — Д. 18. — Л. 4.

115

ЦДНИЧО. — Ф. 485. — Оп. 1. — Д. 1173. — Л. 88.

116

ЦДНИЧО. — Ф. 285. — Оп. 1. — Д. 873. — Л. 33—36.

117

ЦАМО. — Ф. 96 тбр. — Оп. 1. — Д. 52. — Л. 6.

118

ЦАМО. — Ф. 96 тбр. — Оп. 1. — Д. 35. — Л. 9—10.

119

ЦДНИЧО. — Ф. 485. — Оп. 1. — Д. 898. — Л. 2.

120

Там же. — Л. 3—4.

121

Все для фронта!: Свердловская областная партийная организация в годы Великой Отечественной войны. — Свердловск: Сред.-Урал. кн. изд-во, 1985, с. 324.

122

Урал — фронту. — М.: Экономика, 1985, с. 285—286.

123

Там же, с. 286.

124

Коммунист Вооруженных Сил, 1985, № 11, с. 29.

125

Там же.

126

Военно-исторический журнал, № 1, 1993, загл. лист.

127

На страже морских рубежей. — М., Воениздат, 1986, с. 78.

128

Челябинский рабочий, 1961, 3 декабря.

129

Челябинский краеведческий музей. Исторический фонд.

130

На страже Заполярья, 1989, 9 мая.

131

Личный архив автора. Опубл. в газ. «Красный уралец», 1985, 27 окт.

132

На страже Заполярья, 1989, 9 мая.

133

Победа, 1989, 16 декабря.

134

Имени ленинского комсомола. М., Воениздат, 1973, с. 40.

135

Там же, с. 41.

136

Там же, с. 46.

137

Тамман В. Ф. В черной пасти фьорда. М., Воениздат, 1979, с. 78.

138

Четвертый брат Виктор Васильевич Апрелков — инвалид войны, живет в городе Верхнеуральске Челябинской области.

139

Иосселиани Я. Записки подводника. — М., Военно-морское издательство, 1952, с. 168.

140

Тамман В. Ф. В черной пасти Фьорда. — М., Воениздат, 1979, с. 137.

141

См. Апрелков А. В. Комсомол Краснознаменного Тихоокеанского флота. Владивосток, Дальиздат, 1970, гл. III.

142

Военно-исторический журнал, № 6, 1979, с. 81.

143

Все указанные далее награждены орденами Отечественной войны.

144

Краснознаменный Уральский. — М., 1983, с. 139.

145

Правда, 1985, 30 июня.

146

«Победа», Черноморский флот, 1944, 10 октября.

147

«Красный черноморец», 1945, 27 марта. (На успели отгрести на должное расстояние от взрыва мины).

148

Коммунист Вооруженных Сил, № 11, 1985, с. 30.

149

История 2-й мировой войны 1939—1945 гг. Т. 12. М., Воениздат, 1982, с. 304.

150

Коммунист Вооруженных сил, 1985, № 11, с. 31.

151

Челябинский рабочий, 1992, 19 декабря.

152

Усенко Н. В. Океанский максимум. М., Воениздат, 1980, с. 62—63.

153

Военно-исторический журнал, № 7, 1985. с. 77.

154

Булгакова О. Караван счастья. Челябинск, ЮУКИ, 1982, с. 125-126.

155

Сорокин В. Уральская подводная. Челябинск, ЮУКИ, 1986, с. 153.

156

Челябинский рабочий, 1990, 21—22 апреля.

157

Там же.

158

Но ПЛ «Челябинский комсомолец» направлена в состав морского флота Кубы.

159

Челябинский рабочий, 1990, 21—22 апреля.

160

Челябинский рабочий, 1986, 27 июля.

161

Челябинский рабочий, 1982, 16 мая.

162

Челябинский рабочий, 1990, 22 апреля.

163

Челябинский рабочий, 1992, 11 января.

164

Исторический формуляр Челябинского ВАУШ, раздел II, с. 2

165

Челябинское ВАУШ. Очерки истории. 1986, с. 6.

166

Исторический формуляр Челябинского ВАУШ, раздел I, с. 4.

167

Челябинское ВАУШ. 1971, с. 38.

168

Коршун П. П. Опаленные крылья. Челябинск, 1991, с. 179—180.

169

История Челябинского ВАУШ. 1971, с. 34.

170

Челябинское ВАУШ. 1986, с. 17.

171

Челябинское ВАУШ. 1971, с. 59.

172

Челябинское ВАУШ. 1986, с. 40.

173

Исторический формуляр ЧВАУШ.

174

История Челябинского ВАУШ. 1971, с. 58.

175

История Челябинского ВАУШ. 1986, с. 11.

176

А. Сиразитдинов. Штурманы рождаются в небе. 1988, с. 63.

177

Сборник воспоминаний ветеранов училища к 50-летию ЧВВАКУШ. 1986, с. 36.

178

Гунбин Н. А. В грозовом небе. Ярославль, 1982, с. 186.

179

Сборник воспоминаний ветеранов училища к 50-летию ЧВВАКУШ. 1986, с. 20.

180

Коршун П. П. Опаленные крылья. Челябинск, 1991, с. 36.

181

Коршун П. П. Опаленные крылья. Челябинск, 1991, с. 119.

182

Сиразитдинов А. Штурманы рождаются в небе. Челябинск, 1988, с. 23.

183

ПАЧО. Ф. 288. Оп. 4. Д. 150. Л. 96; Оп. 6. Д. 210. Л. 35.

184

ПАЧО. Ф. 288. Оп. 6. Д. 220. ЛЛ. 39—40.

185

Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам. Т. 2. М., 1957, с. 725; КПСС в резолюциях… Изд-е 9. Т. 7. с. 282; ПАЧО. Ф. 92. Оп. 5. Д. 228. Л. 9.

186

Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам. Т. 2. М., 1957, с. 826.

187

Директивы ВКП(б) и постановления Советского правительства о народном образовании. Вып. 1. М.—Л., 1947, с. 202—203, 214—215.

188

ГАЧО. Ф. 948. Оп. 1. Д. 89. Л. 62.

189

Корнилов Г. Е. Уральская деревня в период Великой Отечественной войны. Свердловск, 1990, с. 39—40, 42, 101.

190

Митрофанова А. В. Рабочий класс СССР в годы Великой Отечественной войны. М., 1971, с. 206.

191

Урал — фронту, М., 1985, с. 156; Якунцов И. А. Рабочий класс Урала в годы Великой Отечественной войны. Иркутск, 1987, с. 29; Корнилов Г. Е., Мотревич В. П. Колхозное производство на Урале в период Великой Отечественной войны. Свердловск, 1985, с. 13.

192

ГАЧО. Ф. 274. Оп. 1. Д. 1382. Л. 47; Д. 1391. Л. 11; Корнилов Г. Е., Мотревич В. П. Указ. соч., с. 16.

193

Правда, 1941, 27 декабря; Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам. Т. 2. М., 1957, с. 722—723; Важнейшие постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) по сельскому хозяйству за 1942—1944 гг. М., 1944, с. 50—53; Сборник указов, постановлений и распоряжений. 1941—1945 гг. Челябинск, 1945, с. 387.

194

ПАЧО. Ф. 288. Оп. 6. Д. 210. Л. 35.

195

ПАЧО. Ф. 132. Оп. 2. Д. 6. Л. 71; Ф. 288. Оп. 6. Д. 358. Л. 1.

196

Подсчитано автором по данным уральских архивов.

197

ПАЧО. Ф. 229. Оп. 4. Д. 41. Л. 64; Ф. 288. Оп. 6. Д. 96. Л. 6.

198

ПАЧО. Ф. 288. Оп. 6. Д. 216. ЛЛ. 6, 12; Оп. 7. Д. 148. Л. 49.

199

Дементьев Б. П. Идеологическая работе партийных организаций Урала в годы Великой Отечественной войны. Свердловск, 1990, с. 121.

200

Партийная организация Челябинской области в Великой Отечественной войне. Челябинск, 1981, с. 177—178; Урал — фронту. М., 1985, с. 162; Мухаметдинов Г. Р. Деятельность партийных организаций Урала по укреплению дружбы и единства советских народов в годы войны // Урал период Великой Отечественной войны. Уфа, 1990, с. 184—185 и др.

201

Дьяков Ю. Л. Капитальное строительство в СССР. 1941—1945. М., 1988, с. 69, 77.

202

Бакунин А. В., Цибульникова В. А. Индустриализация и социально-демографические процессы на Урале // Страницы истории советского общества: Опыт, проблемы. Челябинск, 1991. Часть 1, раздел 1. С. 29.

203

ПАЧО. Ф. 314. Оп. 1. Д. 167. Л. 4.

204

Земсков В. ГУЛАГ, где ковалась Победа // Родина, 1991, № 6—7, с. 69.

205

ПАЧО. Ф. 288. Оп. 7. Д. 10. Л. 17.

206

ПАЧО. Ф. 310. Оп. 1. Д. 1486-б. Л. 118; Ф. 288. Оп. 7. Д. 126. Л. 53; Оп. 9. Д. 27. Л. 8; Д. 249. Л. 71.

207

Советские немцы: история и современность. М., 1990, с. 179, 186.

208

ПАЧО. Ф. 970. Оп. 1. Д. 3. Л. 22.

209

Челябинский рабочий, 1990, 8, 9, 15, 17, 23 августа.

210

Советские немцы: история и современность. М., 1990, с. 282.

211

Подсчитано по: Земсков В. Спецпоселенцы // Социологические исследования, 1990, № 11, с. 10—12.

212

ГАЧО. Ф. 1075. Оп. 1. Д. 201. ЛЛ. 4—5; Д. 200. Л. 61.

213

Правда, 1941, 27 декабря; Советский тыл в период коренного перелома в Великой Отечественной войне. М., 1989, с. 187—188.

214

Подсчитано и составлено по: ГАЧО. Ф. 792. Оп. 5. Д. 642; Д. 659; Д. 672; Д. 684.

215

Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам. Т. 2. М., 1957, с. 702—703.

216

Партийная организация Челябинской области в Великой Отечественной войне. Челябинск, 1967, с. 165.

217

Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 40, с. 328.

218

ПАЧО. Ф. 288. Оп. 9. Д. 127. Л. 33.

219

Рассчитано и составлено по: ПАЧО. Ф. 288. Оп. 8. Д. 380. ЛЛ. 1, 2, 4, 8, 11, 14.

220

История Великой Отечественной войны Советского Союза. Т. 2. М., 1961, с. 554.

221

Трифонов А. Н. Перестройка организации снабжения населения Урала. 1941—1942 гг. // Деятельность КПСС по повышению роли рабочего класса Урала в развитии промышленности. 1941—1945. Свердловск, 1982, с. 90.

222

Антуфьев А. А. Материальное благосостояние рабочего класса Урала в годы Великой Отечественной войны // Материально-бытовое положение трудящихся Урала в условиях социализма. Свердловск, 1986. с. 88.

223

ПАКО. Ф. 10. Оп. 4. Д. 158. ЛЛ. 6—7.

224

ПАЧО. Ф. 132. Оп. 2. Д. 7. Л. 2.

225

Советский тыл в период коренного перелома в Великой Отечественной войне. М., 1989, с. 333.

226

ПАЧО. Ф. 314. Оп. 1. Д. 251. ЛЛ. 24—25.

227

Составлено по: Трифонов А. Н. Создание и развитие продовольственной базы промышленных центров Урала в период Великой Отечественной войны // Развитие рабочего класса и промышленности Урала в период строительства социализма. 1938—1958. Свердловск, 1982, с. 64.

228

Айрапетов В. Г., Панфилов С. П. Материально-бытовое положение трудящихся черной металлургии Урала // Из истории социалистического строительства на Урале. Свердловск, 1978, с. 74.

229

В 1942 г. было принято постановление СНК СССР «О закреплении за предприятиями и учреждениями земельных участков, отведенных под индивидуальные огороды рабочих и служащих» — См.: Собрание постановлений и распоряжений правительства СССР. 1942, № 10, С. 163. Постановлением от 7 апреля 1942 г. устанавливалось, что рабочие, служащие, эвакуированные, которым предоставлены земельные участки под огороды, привлекаются к обязательным поставкам государству картофеля — См.: КПСС в резолюциях… Изд. 9. Т. 7, с. 280. Кроме того, до июня 1943 г. доходы рабочих и служащих, получаемые от земельных участков, выделенных под огороды, облагались сельскохозяйственным налогом.

230

ПАЧО. Ф. 288. Оп. 8. Д. 99. Л. 1.

231

ПАЧО. Ф. 288. Оп. 7. Д. 100. Л. 22.

232

Подсчитано по: Трифонов А. Н. Колхозная торговля на Урале в период Великой Отечественной войны // Материально-бытовое положение трудящихся Урала в условиях социализма. Свердловск, 1981, с. 70; Корнилов Г. Е. Уральская деревня в период Великой Отечественной войны. Свердловск, 1990, с. 83, 84, 167; Мотревич В. П. Колхозы Урала в годы Великой Отечественной войны. Свердловск, 1990, с. 162.

233

ПАЧО. Ф. 288. Оп. 6. Д. 360. Л. 17.

234

ПАЧО. Ф. 288. Оп. 1. Д. 360. Л. 16.

235

ГАЧО. Ф. 485. Оп. 18. Д. 31. Л. 41.

236

Летопись Челябинского тракторного. М., 1972, с. 312.

237

ПАЧО. Ф. 132. Оп. 2. Д. 28. Л. 128.

238

ПАЧО. Ф. 288. Оп. 8. Д. 32. Л. 13; Оп. 9. Д. 37. Л. 140.

239

ПАЧО. Ф. 92. Оп. 5. Д. 140. ЛЛ. 103—104; Ф. 132. Оп. 2. Д. 8. Л. 28.

240

ПАЧО. Ф. 314. Оп. 1. Д. 80. ЛЛ. 15—16.

241

Составлено по: Корнилов Г. Е. Уральская деревня в период Великой Отечественной войны. Свердловск, 1990, с. 162—163.

242

ПАЧО. Ф. 190. Оп. 4. Д. 177. Л. 74; Ф. 288. Оп. 7. Д. 370. Л. 27.

243

ГАЧО. Ф. 1038. Оп. 1. Д. 11. Л. 42.

244

ПАЧО. Ф. 92. Оп. 5. Д. 151. Л. 3; Д. 122. Л. 105.

245

ПАЧО. Ф. 288. Оп. 7. Д. 125. ЛЛ. 37, 38; Ф. 314. Оп. 1. Д. 208. ЛЛ. 9, 22, 54.

246

ГАЧО. Ф. 804. Оп. 15. Д. 519. ЛЛ. 68, 71, 136.

247

ПАЧО. Ф. 92. Оп. 5. Д. 149. ЛЛ. 24—25; Ф. 288. Оп. 4. Д. 164. ЛЛ. 22—23; Оп. 7. Д. 340. Л. 32; Оп. 8. Д. 72. Л. 15; Ф. 970. Оп. 1. Д. 9-а. ЛЛ. 48—49 и др.

248

Дергач М. С. Деятельность партийных и профсоюзных организаций Южного Урала по удовлетворению материально-бытовых нужд трудящихся в годы Великой Отечественной войны // Из истории социалистического строительства на Урале. Челябинск, 1969, с. 189.

249

ПАЧО. Ф. 288. Оп. 8. Д. 294. Л. 89.

250

ПАЧО. Ф. 92. Оп. 5. Д. 172. Л. 7; Ф. 970. Оп. 1. Д. 31-а. Л. 116.

251

ПАЧО. Ф. 288. Оп. 4. Д. 164. Л. 23; Летопись свершений. Кн. 1. Челябинск, 1987, с. 248.

252

Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 3. М., 1968, с. 50—52.

253

ПАЧО. Ф. 288. Оп. 8. Д. 127. Л. 7; Д. 294. Л. 89; ГАЧО. Ф. 804. Оп. 15. Д. 519. Л. 73.

254

ПАЧО. Ф. 105. Оп. 9. Д. 11. Л. 105.

255

Подсчитано по: ГАЧО. Ф. 804. Оп. 15. Д. 519. Л. 68; ПАЧО. Ф. 288. Оп. 8. Д. 361. Л. 75.

256

ПАЧО. Ф. 92. Оп. 5. Д. 268. Л. 24.

257

Урал — фронту. М., 1985. С. 193; Большаков А. В. Жилищно-бытовые условия рабочих и служащих в годы Великой Отечественной войны. 1941—1945 // Материально-бытовое положение трудящихся Урала в условиях социализма. Свердловск, 1981, с. 36, 39 и др.

258

И. С. Конев. Записки командующего фронтом. М., 1991, с. 5.

259

Во главе защиты Советской Родины. М., 1984, с. 129—130.

260

Великая Отечественная война Советского Союза 1941—1945. М., 1984, с. 213.

261

Там же, с. 214.

262

История КПСС, т. 5, кн. 1. М., 1970, с. 350.

263

История КПСС, т. 5, кн. 1. М., 1970, с. 350—351.

264

Правда, 1963, 5 июля.

265

И. И. Якубовский. Земля в огне. М., 1975, с. 129.

266

А. В. Горбатов. Годы и войны. М., 1989, с. 217.

267

История КПСС, т. 5, кн. 1. М., 1970, с. 352.

268

Там же.

269

В бой — с Урала. Челябинск, ЮУКИ, 1990, с. 42—43.

270

Поля ратной славы. М., 1987, с. 234.

271

В бой — с Урала. Челябинск, ЮУКИ, 1990, с. 44—45.

272

И. Х. Баграмян. Так мы шли к победе. М., 1988, с. 391.

273

Великая Отечественная война Советского Союза 1941—1945. М., с. 223.

274

Солдатский долг. М., 1969, с. 227—228.

275

Великая Отечественная война 1941—1945. События. Люди. Документы. М., 1990, с. 152.

276

Великая Отечественная война Советского Союза 1941—1945. М., 1984, с. 225.

277

Великая Отечественная война Советского Союза 1941—1945. М., 1984, с. 226.

278

В бой — с Урала. Челябинск, ЮУКИ, 1990, с. 47.

279

История КПСС, т. 5, кн. 1. М., 1970, с. 355.

280

История КПСС, т. 5, кн. 1. М., 1970, с. 230.

281

С. М. Штеменко. Генеральный штаб в годы войны. М., 1968, с. 175.

282

Великая Отечественная война Советского Союза 1941—1945. М., 1984, с. 230.

283

Урал — фронту. М., Экономика, 1985, с. 302—303.

284

Здесь и далее приведены современные административные и географические названия уральских областей и городов.

285

Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 35, с. 408.

286

Урал — фронту. М., Экономика, 1985, с. 131.

287

Подсчитано автором по опубликованным и архивным источникам.

288

Данные этого раздела подготовлены доц. С. Ф. Сучковым и доц. Ханевичем по материалам Центрального архива МО РФ.

Content

Южноуральцы на фронте и в тылу

ВВЕДЕНИЕ

А. К. Окороков БОЕВОЙ ПУТЬ ЧЕЛЯБИНСКИХ ДИВИЗИЙ И БРИГАД

А. С. Белин УЧАСТИЕ ВОИНОВ-УРАЛЬЦЕВ В ОСВОБОЖДЕНИИ КАРЕЛИИ И ЗАПОЛЯРЬЯ

БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ В ЗАПОЛЯРЬЕ И В КАРЕЛИИ

ВОИНЫ-УРАЛЬЦЫ НА КАРЕЛЬСКОМ ФРОНТЕ

Ю. А. Полетухин, А. И. Секерин УРАЛЬСКИЕ ДОБРОВОЛЬЧЕСКИЕ ТАНКОВЫЕ ФОРМИРОВАНИЯ

ПЕРВЫЙ ОТРЯД УРАЛЬСКИХ ТАНКИСТОВ-ДОБРОВОЛЬЦЕВ

ТАНКОВАЯ БРИГАДА ИМЕНИ ЧЕЛЯБИНСКОГО КОМСОМОЛА — ФОРМИРОВАНИЕ ДОБРОВОЛЬЧЕСКОГО ТИПА

А. В. Апрелков БОЕВЫЕ МИЛИ МОРЯКОВ-ЧЕЛЯБИНЦЕВ

С. Г. Шарманов ШТУРМАН — ПРОФЕССИЯ ГЕРОИЧЕСКАЯ

ПОДГОТОВКА ШТУРМАНСКИХ КАДРОВ

ВЫПУСКНИКИ УЧИЛИЩА НА ФРОНТЕ

Н. П. Палецких СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА НА УРАЛЕ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

А. С. Белин УРАЛЬЦЫ В БОЯХ НА КУРСКОЙ ДУГЕ

ПЕРЕД БИТВОЙ. ОБОРОНИТЕЛЬНОЕ СРАЖЕНИЕ СОВЕТСКИХ ВОЙСК ПОД КУРСКОМ

РЕШАЮЩАЯ БИТВА ТРЕТЬЕГО ВОЕННОГО ЛЕТА

ЗНАЧЕНИЕ РАЗГРОМА НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ВОЙСК НА КУРСКОЙ ДУГЕ.

П. Г. Агарышев УРАЛ — ГЛАВНЫЙ АРСЕНАЛ ФРОНТА

Примечания