Анна Кондакова

Тёмный ратник. Факультет. Том 4

* * *

Книга 4. Эпизод 1

Меня убьёт собственный брат.

Брат…

Отличная новость. Что ещё приятного можно было услышать от медиума, способного видеть будущее?

На лице Люче отразилась печаль.

— Мне жаль, Киро.

Ей действительно было жаль. Сестра директора смотрела на меня, будто я был уже мёртв. Но что бы Люче ни узрела в своём сне, она прекрасно понимала, что от похода в Гнездовье я не откажусь.

Она могла сказать мне всё, что угодно.

Что мир развалится на куски, что все умрут, что Вселенную поглотит хаос, что от меня останется только пепел — и что всё это случится только по одной причине: если я отправлюсь за братом. Но я бы всё равно сделал это.

Мне нужен был Броннан.

Возможно, он был нужен мне даже больше, чем я ему.

Брат был моей семьёй. Да, в новом мире у меня появились покровители, союзники, друзья и даже что-то вроде родственников, но без Броннана всё это было неполным.

Я снова прикрыл глаза.

Скамья подо мной будто стала ещё жёстче, чем раньше, но встать пока не хватало сил, а от влажной одежды мороз гулял по коже.

Перед внутренним взором пронеслись воспоминания, как я и Броннан остались одни, как мы приспосабливались к новой жизни в лагере для беженцев в разрушенной провинции Матоба, как искали лучшей доли в соседнем городе, как брат радовался, когда я смог наконец привыкнуть к протезу, а потом получил работу в ремонтном цехе «Тайнен-Тех».

В том страшном изменившемся мире мы были одни. Мы поддерживали друг друга, и только это помогло нам выжить.

Сейчас мир для нас снова изменился. Почти два месяца прошло с того момента, как мы оба попали сюда. Два паршивых месяца прошло, а брата я до сих пор не нашёл…

Я открыл глаза и посмотрел на Люче.

— Ты ошибаешься. Мой брат никогда не поднимет на меня руку, если будет знать, кто перед ним.

Девушка обхватила меня за плечи и помогла сесть на скамье. Куртка, которой я был накрыт, соскользнула и упала на пол. Посмотрев на неё, я вспомнил об охотнике Волькири, но Люче снова вернула меня к мыслям о брате.

— Я бы очень хотела ошибаться, Киро, — ответила она, — но, увы, я никогда не ошибаюсь. Такова неизбежность.

— Ты сказала об этом директору Стронгу?

— Нет, не сказала, хотя должна была. Но ты ведь понимаешь, что если бы Альмагор узнал о том, какая судьба ждёт тебя в Гнездовье, то ни за что не согласился бы тебе помогать. Он бы не пустил тебя туда, понимая, как ты ценен для нас. И если Альмагор когда-нибудь узнает, что я не предупредила его об опасности, то возненавидит меня. Во времена испытаний мы все обязаны считаться со страшной правдой.

Я нахмурился.

Неприятно, когда твою собственную смерть от руки брата называют «неизбежностью» и «страшной правдой».

— Не говори директору, — попросил я Люче. — Теперь только ты и я будем знать об этом.

— Ты возлагаешь на меня непомерный груз, Киро. Это эгоистично с твоей стороны. Я могла бы предотвратить трагедию, но вместо этого потакаю тебе. Конечно, я знала, что ты не испугаешься смерти и не отступишь, но всё же…

— А что ты ещё видела в том сне? — Я внимательно посмотрел на бледное лицо Люче, ловя каждую её эмоцию.

Она опустила глаза.

— Это было короткое видение о том, как он убивает тебя. Одна маленькая сцена.

— И как Броннан меня убивал?

Это был неприятный вопрос, но я должен был его задать.

Люче глянула на меня, и её синие глаза наполнились слезами.

— Он сжёг тебя, выбросил труп в воду и презрительно плюнул вдогонку.

Я прокашлялся, приложив кулак к губам. Хреновое ощущение. Чем больше я узнавал детали, тем больше не верил, что такое возможно, но мне нужны были подробности.

— А как именно это происходило? Как выглядел мой брат? Какая у него комплекция, лицо, одежда? Что за местность была вокруг? И что в это время делал я?

Девушка вздохнула и отвернулась, но всё же ответила:

— Ты был без оружия и защиты. Ни доспеха, ни фантомного покрова, ни щита. Только нищенские лохмотья. Дырявые тканевые туфли, грязные штаны, жилет, обвязанный кушаком, и потёртые наручи из коричневой бычьей кожи. Ты был обессилен и избит. Стоял перед братом весь в крови… смотрел на него и говорил: «Ну давай же, урод, сделай это»…

Люче смолкла, стерев слёзы пальцами.

Мне, наверное, тоже стоило бы всплакнуть.

— И что было дальше?

— Твой брат взмахнул руками и отправил в тебя поток огня вместе с псионной волной. Ты был дезориентирован и не смог двигаться. Твоё тело вспыхнуло… одежда, волосы… ты упал прямо ему под ноги, а он дождался, когда пламя чуть стихнет, потом перекатил твой труп ногой и сбросил в воду. Это всё, что я видела. Больше ничего. Ни места события, ни того, как выглядел твой брат. Я будто смотрела на тебя его глазами. Помню только твоё вспыхнувшее тело, смерть и падение в воду.

Я сжал кулаки.

Лучшей участи не придумаешь. Мой двенадцатилетний брат Броннан сжёг меня и выбросил в воду. Ещё и плюнул вдогонку. Охренеть.

— Ты ведь всё равно пойдёшь в Гнездовье? — спросила Люче, хоть и знала ответ.

— Пойду.

Она опять вздохнула.

— Этим ты похож на Альмагора. Когда-то я тоже предсказывала ему смерть, но он продолжил идти к своей цели, зная, какой будет расплата.

Пока она это произносила, я почувствовал, что во мне вновь появляются силы, будто в меня вдруг влили порцию бодрости.

Я поднялся на ноги, нависнув над девушкой.

— Никто не умрёт, Люче.

— Да будет так, — прошептала она.

Всякий раз, когда я стоял так близко к сестре директора, мне становилось не по себе. Она будто в душу заглядывала и заставляла сознание вязнуть. Опять бросилась в глаза разница в росте. Люче была заметно ниже меня.

Чтобы больше не разговаривать о собственной смерти, я вернулся к вопросу об охотнике.

— А что с…

Девушка ответила мне, даже не дослушав:

— Фламер Волькири жив, но в глубоком сне, на грани жизни и смерти.

Она указала взглядом на скамью, стоящую у стены. Там, укутанный в плащ-хамелеон, лежал охотник.

— И когда он проснётся? — спросил я, дёрнувшись в его сторону, но Люче ухватила меня за руку и остановила.

— Не стоит. Любое наше вмешательство может нарушить хрупкое равновесие, в котором он сейчас находится. Пусть лучше им займётся Фонтей.

Я снова посмотрел на Люче.

— А что насчёт…

— Да, — сразу ответила она, опять опередив мой вопрос. — Ты получил четвёртую высоту. Она твоя.

Жаркая волна прокатилась по мышцам.

Я глянул на свои ладони.

— И значит, я могу…

— Только не здесь, — усмехнулась Люче. — Чтобы виртуозно владеть силой четвёртой высоты, тебе придётся пару дней позаниматься с опытным магом. До тренировки тебе лучше не призывать Сьюн из Каскадов и не использовать магию. Ты ещё успеешь насладиться новым рангом и своим обновлённым ратником, но пока — потерпи.

Я опустил руки. Если честно, призвать Сьюн — это первое, что я хотел сделать, выйдя из портала, а тут — потерпи.

— Постараюсь, — буркнул я. — Кстати, как ты смогла…

Девушка опять не дала задать мне вопрос (вот пристукнуть бы её уже!) и ответила:

— Я сама нашла вас на озере. Тебя и твоего ратника. Белая Сова помогла мне донести тебя до портала, а потом мы нашли Волькири. Больше никого там не было. Лишь мёртвый маг, замурованный в земле, и ещё… мёртвые зарглоки. Самка и детёныши.

Значит, копии зарглоков погибли и, скорее всего, воскресли в моём мире. Отличный подарок я отослал своей погибающей цивилизации. Четыре разъярённых гигантских птицы.

— Белая Сова рассказала, что на вас напали маги Ниманда, — добавила Люче и презрительно прищурила глаза.

Наверняка вспомнила, как пострадала от атаки Беллы Мориц.

— Нет, это мы на них напали, — поправил я её.

Моя рука юркнула в карман брюк.

Я достал скомканные золотистые шнурки.

— Это принадлежало профессору Зойту. Он преподавал когда-то в школе Трон-Стронг, ещё при твоём отце.

Люче глянула на шнурки.

— Профессор Руф Зойт? О, это ужасно… Тебе повезло, что ты остался жив. Это один из искуснейших магов Атласа. Я точно не знаю, что за конфликт был между Альмагором и профессором Зойтом, но после этого брат уволил профессора без права восстановления. Но лучше спросить об этом у Альмагора.

Тут она была права.

К Стронгу у меня накопилось много вопросов. И насчёт прошлого, и насчёт настоящего.

Люче сказала, что её брат всё подготовил к поездке в Гнездовье. Это значило, что он договорился о невозможном — об официальном приёме делегации в городе тёмных отбросов. Как ему это удалось, я даже не представлял. Вожак полумагов Дуивель согласился принять у себя магов Атласа. Историческое событие.

— А когда можно будет… — Я начал озвучивать очередной вопрос, и опять Люче меня перебила (у меня сами собой скрипнули зубы).

— Альмагора сейчас нет в школе, — ответила она. — Брат будет только завтра утром, тогда и встретишься с ним.

— Люче, может, хватит так делать? — процедил я.

Девушка мягко улыбнулась и покосилась на ворота портала.

— Не сердись, Киро, но все вопросы написаны на твоём лице. К тому же, скоро мы прибудем в школу.

Она перестала улыбаться и лизнула кончиком языка свою верхнюю губу.

— Как необычно. Твоя кожа поменяла вкус… хм… стало больше горечи, но в то же время добавилось что-то ещё… приятный свежий оттенок с нотками мяты… м-м-м… вкусный…

— Оставь мою кожу в покое. — На этот раз я перебил её сам и шагнул ближе к воротам портала.

Порой я забывал, что Люче не от мира сего, и начинал воспринимать её как нормального человека, но её закидоны насчёт вкуса чьей-нибудь кожи мгновенно возвращали меня на землю.

Мы встали у ворот портала, ожидая, когда те откроются.

— Ну и как ты себя ощущаешь на четвёртой высоте? — поинтересовалась Люче таким тоном, будто спросила, нравится ли мне новый галстук.

Я пожал плечом.

— Вообще никаких ощущений.

— Поверь, как только ты опробуешь новую силу на тренировке, то сразу почувствуешь изменения. Они будут прекрасны. К тому же, тебя будет тренировать хороший маг.

— А кто именно?

— Узнаешь.

Больше Люче ничего не сказала, потому что открылись ворота портала, и перед нами предстали красные крыши Квартала Рубрум. Увидев их, я невольно улыбнулся, будто вернулся домой.

Этот вид внушал мне спокойствие.

Ранним утром Квартал пустовал, все были на занятиях. У моста из маг-металла нас встречал только один человек.

Филат Фонтей.

Маг стоял в своём неизменном одеянии: зелёном костюме, кожаном фартуке и шапке-шлеме, сдвинутом на затылок.

— Адами Нобу, ну и как вам живётся с четвёртой высотой?

Ну вот, ещё один.

Он расплылся в улыбке, когда я спустился с крыльца портала и пошёл по мосту в сторону своего Квартала.

Всё это время со щекастой физиономии Фонтея не сходила улыбка, будто между нами не было ссоры. Но и как в случае с Люче, на его вопрос о новом ранге я не смог ответить. Пока мне никак не жилось с четвёртой высотой — потому что я её попросту не ощущал.

Как только я сошёл с моста, сварщик заключил меня в объятья. Стиснул так, что чуть рёбра не сломал.

— Как же я рад, Киро! Ты получил долгожданный ранг! Буф будет доволен своим подопечным! — Его тяжеленая ручища встрепала мне волосы на макушке. — А теперь тебе нужно отдохнуть и залечить царапины. Я могу снова предоставить тебе палату в больничном чертоге. Похоже, в прошлый раз тебе там понравилось. Правда, после твоего лечения нам пришлось ремонтировать кровать. Очень уж ножки расшатались.

В другой ситуации меня бы позабавила его шутка, но не сейчас.

Я посмотрел на него серьёзно.

— Спасибо, адами Фонтей, но мой ранг дался слишком высокой ценой, чтобы праздновать.

Маг сразу стал серьёзным и сосредоточенным, готовый действовать немедленно.

— Что-то с Фламером?

— Да, — кивнул я. — Он использовал заклинание Телесного замедления, чтобы выжить после ранения.

— Ох, боги-боги… — Фонтей моментально обо мне забыл и поспешил в портал, где осталась ждать Люче.

Я проводил его взглядом и тут почувствовал, что на меня кто-то смотрит.

Этот кто-то не стал долго скрываться. Из тени ближайшего дома ко мне вышел Буф Такес.

— Хорошая работа, Нобу. — Сказал он на ходу, оглядывая меня внимательно и напряжённо. — Четвёртая высота — это уже совсем другой уровень. Какой бы ценой она тебе ни досталась, но ты её получил.

Это был второй раз, когда Буф меня похвалил. Первый раз он сказал мне «Молодец» ещё в Юбрионе, когда я применил Оковы воли, подчинив себе ауру горгуна.

Хотя слышать от него похвалу всё равно было непривычно.

Буф явно пребывал не в том настроении, чтобы раздавать комплименты. Всё как всегда: мрачная физиономия и опасный взгляд.

Тренер подошёл ко мне и протянул ладонь для рукопожатия. И только когда я крепко пожал его руку, получив ещё и одобрительный кивок, то понял, в чём дело.

Теперь мы были с ним одного ранга и оба владели четвёртой высотой. Отныне по силе райфу мы были на равных.

— Пошли, мне кое-что тебе рассказать надо. — Буф, как обычно, не тратил время на лишние церемонии.

Он развернулся и быстро направился в сторону общежития для первокурсников. Я поспешил за ним, но пока мы не дошли до места, не преодолели коридор, не поздоровались с Эмилем и не закрыли дверь моей комнаты, Буф не проронил ни слова.

Как только мы остались одни, он приступил к разговору.

Говорил тренер, как всегда, чётко и только по делу:

— Делегация отправится в Гнездовье через четыре дня. Сам император Ксабир присутствовать не будет. Поедут два его помощника с юристами, два генерала и охрана. Меня поставили личным телохранителем первого помощника Йорго. Делегация будет небольшая, Дуивель осторожничает.

Я нахмурился.

— Как он вообще согласился принять делегацию магов?

— Стронг добился личной встречи с императором Ксабиром, — ответил Буф. — Он рассказал императору об угрозе ураганов и разрушительной магии Ниманда. Стронг знал, на что давить. Император давно ждал момента и веской причины, чтобы заключить с отбросами перемирие. А тут появилась общая угроза. Императорский двор выслал официальную депешу Дуивелю, ну а на того повлияла уже королева Калеста. Она ведь лично видела Творцов и знает, что угроза ураганов — не пустой звук. Ответ из Гнездовья последовал скорый. Его подкрепили четыре печати. Печать вождя полумагов Дуивеля, печать королевы сильф Калесты, печать командующего армией горгунов Кузо и Отец мертвоедов Хинрик. Все они согласились принять у себя делегацию магов Атласа.

Я слушал Буфа и понимал, какая грандиозная работа была проведена Альмагором Стронгом, чтобы организовать такую встречу. Оставалось только использовать это по максимуму.

— А теперь вопрос, Нобу, — продолжил Буф. — Как ты собираешься проникнуть в Гнездовье?

— Они снимут магическую защиту на всех звеньях, когда делегация будет въезжать в город, — ответил я. — Для начала мне нужно будет попасть в Общественную Канцелярию Дуивеля. Карта города мне известна.

Буф покачал головой.

Весь его вид говорил, что я задумал невозможное, но сказал он только одно слово:

— Удачи.

(Между строк читалось: «Ты самоубийца, Нобу»).

Мы помолчали. Кажется, Буф тоже меня похоронил, как и Люче.

— Телохранителем второго помощника императора будет Филат Фонтей, — вдруг добавил он. — Фонтей сам вызвался, и Стронг предложил его кандидатуру. Второй помощник императора не стал возражать, потому что не дурак. Внеранговый маг-заклинатель — это мощнейшая сила и лучшая защита, какая только может быть.

— А разве сам Стронг не поедет? — удивился я.

Тренер стал мрачнее обычного.

— Дуивель не хочет видеть его в своём городе. Он лично отметил это в своём письме. И добавил, что примет Альмагора Стронга только в одном случае. В качестве тюремного заключённого.

Теперь и я помрачнел.

— А что насчёт моей подготовки? Люче сказала, что четвёртой высотой так просто не воспользуешься. Нужна тренировка, чтобы научиться использовать силу. Ты знаешь, кто будет меня тренировать?

Я уставился на Буфа в ожидании ответа. Напрягся так, будто ждал судебного приговора.

Буф не стал изображать загадочность и ответил прямо:

— Это будет директор Стронг…

Книга 4. Эпизод 2

Наверное, на моей физиономии слишком явно отразилось беспокойство, потому что Буф вскинул брови.

— Да нормально всё. Не переживай.

Буф Такес сказал «Не переживай».

Это было так же странно, как если бы какой-нибудь монстр перестал грызть мою ногу и произнёс: «Да ладно, не переживай, дружище».

— Ну да, — кашлянул я. — Мне всего-то придётся драться с директором Стронгом, магом шестой высоты. Чего переживать. А тебя самого, кстати, кто тренировал на четвёртой высоте?

Буф пожал плечами.

— Он и тренировал.

— Ну и как? Тяжело было?

— Увидишь.

— «Увидишь, узнаешь», — поморщился я. — Вы можете мне нормально сказать?

— Не психуй. Лучше вздремни. — Буф шагнул за порог, но перед тем, как закрыть за собой дверь, остановился и добавил: — Тут Факультет Ядов и Смол к мероприятию готовится. Не удивляйся. Шуму будет на весь Квартал.

— Какое ещё мероприятие?

— Увидишь.

Буф захлопнул дверь.

Опять «Увидишь». Прямо Клуб любителей недомолвок.

В одном Буф был прав: вздремнуть бы не помешало. Двое суток в горах не прошли даром. Первую ночь я спал на камне, подложив под голову рюкзак, а вторую ночь не спал совсем — вместо этого полудохлый купался в ледяном озере.

С другой стороны мне всё равно повезло больше, чем Фламеру Волькири.

Вспомнив об охотнике, я вынул из кармана кулон, что он мне дал перед тем как заснуть. Волькири сказал, что украшение принадлежало его жене, а теперь он хотел бы передать его дочери.

Её имя Хилар, кажется.

Он назвал её приспешницей Ниманда, и это, прямо скажем, не самое лучшее, что с ней могло случиться. Как она вообще к нему попала, если учесть, кем работает её отец?..

На этот раз я внимательнее рассмотрел украшение.

Кулон был необычный. С виду — маленький круг на цепочке, размером с монету, но если вглядеться, то внутри круга угадывался необъятный простор, будто это замочная скважина, подглядывающая в космос. Россыпи созвездий, сияние, иссиня-чёрная глубина. И далёкие планеты… которые двигались…

Я еле оторвал от кулона взгляд и сунул в ящик тумбочки у своей кровати. Туда же отправил два золотистых шнурка из другого кармана.

Вот теперь можно было снимать влажную одежду.

Чтобы из грязного и усталого парня превратиться в чистого и усталого парня у меня ушло полчаса. Я быстро принял душ, переоделся, обработал царапины на лице и осмотрел синяки на теле. Пока я возился, в комнату принесли обед.

Эмиль постарался, но самого вахтёра я не застал.

На подносе стояли миски с едой, благоухая на всю комнату: бульон, мясное рагу, что-то вроде отбивной, гарнир из тушёных овощей, салат. Дополнял всё это графин с соком и… бутылка амброзии.

Школьный вахтёр принёс мне аперитив!

Амброзия явно не входила в рацион студентов — Эмиль пожертвовал её из своего запаса.

Золотой человек.

Я откупорил бутылку и нехило так к ней приложился, выхлебав сразу половину. Никогда местное пойло не казалось мне таким вкусным. Да что там. Это был божественный нектар, пролившийся не только в желудок, но и потёкший по сосудам вместо крови. Не удивлюсь, если моя кожа озарилась светом от удовольствия.

По телу пронёсся жар, и меня немного расслабило.

Допив напиток, я приступил к еде и только сейчас осознал, насколько голоден. Теперь и вкус мяса показался мне чем-то запредельным, будто я сто лет был на диете.

Перекусив, я почувствовал себя почти нормальным человеком.

Мысли вернулись к прошедшим событиям. Чего только не произошло за последнее время.

Я подготовил себя к походу в Гнездовью как мог.

Узнал кое-что о полумагах, их иерархии и защите города, заполучил рисунки и карты от Фонтея, натренировал силовое мастерство и поднял себе ранг до четвёртой высоты. Даже надавил на Стронга, чтобы он организовал встречу с Дуивелем. Осталось совсем немного — пройти тренировку у директора и обговорить детали поездки с Буфом и Фонтеем.

Но это будет только завтра, а сейчас…

Я уселся на кровать, по привычке прислонившись спиной к стене, и взял первую попавшуюся книгу с тумбочки — «Виды и расы ратников».

До неё я ещё не успел добраться.

Как только мои глаза увидели страницы, заполненные мелким шрифтом, рисунки, схемы, списки и кучу информации, то сразу начали слипаться. Я потёр их кулаком и скользнул беглым взглядом по обложке…

…и тут мороз пронёсся по спине.

Внизу на переплёте я увидел маленькую эмблему: две перекрещенных золотых стрелы. А ведь мне уже встречался этот символ — на заколке, воткнутой в пучок волос на голове профессора Зойта.

— Вот это новости, — пробормотал я, нахмурившись.

Самое интересное, что авторами книги были указаны два человека: Альмагор Стронг и Руф Зойт. Значит, они вместе изучали ратников, их особенности и виды.

Может, на этой почве они и поссорились? Не сошлись взглядами на использование призванных воинов?..

Я снова потёр глаза кулаками.

Итак, согласно книге, всего существовало девять рас ратников. На первый взгляд не так уж много, но когда я открыл схему их деления на подвиды и боевые перевоплощения, то понял, что поторопился с выводами.

Десятки подвидов и перевоплощений.

В книге имелись и картинки к каждому виду ратника.

Кого там только не было. Тощие и мускулистые, долговязые и низкорослые, похожие на людей или совсем странного вида. Все такие разные: цвет кожи, форма ушей, носа, черепа, с огромными ногами, неказистые или, наоборот, чересчур изящные. Женского и мужского пола.

Байши, гобличи, сатхары, люди-рыцари, безликие духи, амфибии, фортусы, эхолокки и водяные девы.

От разнообразия воинов разбегались глаза, но некоторые названия были мне уже знакомы.

Например, раса «байши».

Она имела больше двадцати подвидов и тридцать восемь боевых обликов. К байши принадлежал ратник Раста Гровера, Железная Агвид — широкоплечая девушка, похожая на индианку, лихо управляющая боевыми цепями.

Она была древесной байши с боевым перевоплощением «воин с цепями». Ещё были озёрные, степные, байши-тритоны и много других. Как я понял, от подвида зависели методика боя и оружие ратника.

У расы «сатхар» подвидов имелось столько же, но вот боевых перевоплощений меньше. В основном стрелки или те, кто владел метательным оружием.

К примеру, у Сета Йорго был сатхар с боевым перевоплощением «лучник», краснокожий парень по имени Вульф Птица. Также встречались метатели дротиков, клинков, гарпунов и бумерангов. Были и те, кто мастерски владел арбалетом или духовой трубкой, стреляющей иглами.

Были тут и гобличи.

Сразу вспомнился ратник Тома Обри — панцирный гоблич Хуго Коготь. И неважно, что он зеленорожий уродец, зато сильный воин с булавой и при толстенной броне.

Этих гобличей насчитывалось двадцать шесть подвидов. Не только панцирные, но и чешуйчатые, желтотелые, бронекостные, гребенчатые, краснобрюхие, узорчатые и дохрена ещё какие.

Правда, всё это я просмотрел вскользь.

Больше всего меня интересовал раздел с расой «люди-рыцари». К ним принадлежала Сьюн Белая Сова.

В отличие от других рас, людей-рыцарей было немного. Всего четыре подвида: рыцарь-палач, рыцарь-всадник, рыцарь с тотемом и рыцарь Тёмного ордена. Самым распространённым был палач, а самым редким — тёмный рыцарь.

В бою люди-рыцари перевоплощались в воинов с мечом, топором, саблями, боевым молотом и прочим рубящим и дробящим оружием.

Судя по описанию, к палачам относился Гектор, ратник Триш Лаван, а вот Кезарий, воин директора, был самым редким из своей расы — рыцарем Тёмного ордена. В бою он умел перевоплощаться в фантомного воителя, но такая сила давалась только с шестой высотой.

Сьюн была рыцарем с тотемом.

Несложно было догадаться, каким тотемом она обладала. Белая Сова.

Как я понял из книги, тотем защищал и придавал силу ратнику, но самое главное, что на высоких рангах рыцарь мог призывать свой тотем для боя. Правда, этот навык Сьюн получит только на пятой высоте.

Невольно представилась картина, как в пылу сражения к Сьюн присоединяется её тотем, громадная птица в защитной броне, с острейшими когтями, а мой ратник сияет в обновлённом белом доспехе.

Я погрузился в фантазию настолько, что не заметил, как заклевал носом, прямо над книгой…

Проснулся я, лёжа головой на подушке и прикрытый одеялом.

Рядом звучали приглушённые девичьи голоса.

— …ну пожа-а-а-а-луйста, Ри-и-и-ин. Ну пойдём. Я так хочу сходить, ну пожа-а-а-алуйста-а-а-а. Никто ведь нам не запрещал туда прийти. Ну хотя бы посмотреть, Рин. Ну Рин, ну пожалуйста. Ну Ри-и-ин…

— Нет, — отрезали сухим и жёстким голосом. — Я никуда не пойду.

— Ну нельзя так! Нам теперь в комнате запереться и не выходить, да? Ну и что, что не допустили на экзамен. Ты всё равно самая лучшая. Никто на Факультете Ядов так не старается, как ты. Они все тебе в подмётки не годятся. Ты умная, трудолюбивая и очень усердная. Ты прочитала все учебники за первый курс, ни разу не опоздала на занятия, записалась на все факультативы, какие только возможно. Ты делаешь все-все домашние задания, пропадаешь в библиотеке до самой ночи, ты лучшая по теории и истории ядов, ты знаешь названия всех лабораторных ингредиентов и природных зелий, назубок выучила Кодекс Травника, а ведь он размером с этот стол! Ты самая-самая, Рин. Твои яды и смолы безупречны. По сравнению с тобой все остальные студенты — дураки.

Следом послышался вздох.

— Они не дураки, Таби. Они полноценные маги, а мы — нет. Что мы можем сделать против природы? Мы родились с изъяном, от которого не избавиться. Я могу выучить всё, что тут преподают, но всё равно не смогу сравниться даже с самым нерадивым учеником с полноценной меткой райфу.

— Но ведь у Киро получается…

— Киро — особенный, не такой как мы.

— А мы чем хуже? Мы тоже Нобу!

— Таби, меня поражает твой глупый оптимизм. Ты же знаешь, что ничего не получится… мы не сможем сделать наши метки другими, они навсегда останутся половинчатыми. И пусть мои яды и смолы безупречны, я никогда не смогу призвать ядовитого питомца. Никогда. Учитель Пьюко так и сказал. Ты же сама сегодня слышала.

— Ну и сдался тебе этот ядовитый питомец, Рин? Лучше начни встречаться с классным мальчиком, вот и будет тебе ядовитый питомец!

— Таби, фу… что за дурацкая шутка?

— Давай я тебя научу, как понравиться мальчику, а то ты не умеешь. Мрачные выскочки-отличницы никому не нравятся. Если бы ты не была моей сестрой, ты бы тоже мне не нравилась. Итак, есть одна фраза, которая сражает всех парней наповал. Знаешь, какая? Сказать?

— Нет, отстань.

— Ну Рии-и-и-ин, ну давай скажу? Ну давай скажу, ну Рии-и-и-ин.

— Какая же ты невыносимая. Ладно, скажи, а потом отстань.

— Тут главное, подгадать удобный момент. Подходишь к парню, многообещающе оглядываешь его, чтобы мурашки пробрали, а потом произносишь низким голосом: «У тебя такие сильные руки». Всё. Парень твой. Можешь запаковывать и забирать себе.

— Серьёзно? — Рин тихо рассмеялась. — Ты сама-то в это веришь?

— Ну с Майло же получилось.

— Ты просто понравилась ему, дурочка. Его руки тут не при чём.

— Ну тогда есть ещё один метод. Он точно-точно работает. Итак, подходишь к парню…

Больше я не смог это слушать. Откинул одеяло и сел на кровати, уставившись сонными глазами на сестёр Нобу.

Облачённые в красную форму Квартала Рубрум, те сидели за столом друг напротив друга.

Увидев меня, Таби вскочила и указала пальцем на Рин.

— Киро, скажи ей, чтобы она согласилась пойти! Ну скажи!

Я нахмурился и потёр лоб.

— Куда пойти?

Рин поморщилась и мрачно посмотрела на сестру.

— Отстань от него, Таби. Ему и без нас хватает проблем.

— Нет, ты должна пойти! — Таби всплеснула руками. — Если ты не пойдёшь, это будет означать, что ты сдалась. А Нобу не сдаются, правда же, Киро? Ты ведь не сдаёшься, вот и мы не будем!

От её верещанья у меня сдавило уши.

— Так куда надо пойти? — Я уставился на Таби. — Буф что-то говорил про мероприятие…

— Да-а-а! — перебила меня Таби, обхватив сестру за плечи. — Сегодня у первого курса нашего Факультета экзамен по избранию ядовитых питомцев! Это важное мероприятие, и экзамен пройдут не все. Там будут преподаватели, там будет весь первый курс, а ещё студенты-старшекурсники. Рин обязательно должна пойти. Она лучшая ученица первого курса, хоть и пришла на учёбу позже. Она знает всю теорию, смешивает яды и смолы как никто другой, она всё-всё знает… но сегодня учитель Пьюко сказал, что ядовитого питомца ей всё равно не видать, потому что у нее метка половинчатая. Питомец ей просто не будет подчиняться. Учитель не допустил нас к экзаменам. Мне-то плевать, а вот за Рин обидно.

Я перевёл взгляд на Рин.

В отличие от Таби, она была здравомыслящей и смотрела на мир без розовых очков, поэтому не питала глупых надежд.

Я тоже понимал, что Рин никогда не сможет сделать того, на что способен полноценный маг яда, но что-то в её взгляде заставило меня сказать совсем не то, что следовало бы. В глазах Рин я увидел надежду. В глубине души она всё ещё верила в себя и не желала сдаваться.

Я поднялся и, не сводя глаз с её лица, ответил:

— Покажем Факультету Ядов, на что способны Нобу. Если я пойду на ваше мероприятие, ты пойдёшь со мной и Таби?

Рин замерла, не зная, что сказать, а Таби затрясла её за плечи.

— Ну Ри-и-и-и-и-ин, ну пожалуйста-а-а-а, ну Ри-и-и-ин.

Та будто не замечала, как неугомонная Таби её трясёт. Она смотрела только на меня.

— Не обижайся, Киро, но разве твоё присутствие хоть что-то изменит? — сказала она глухим голосом. — Думаешь, ядовитый питомец испугается крутого мага и сразу же подчинится мне, потому что я твоя сестра?

Я покачал головой.

— Дело не во мне, а в тебе. Вернее, в вас обеих. У меня есть идея. Это лучше, чем сидеть взаперти и ныть о несправедливости мира.

Таби перестала трясти сестру за плечи и тоже уставилась на меня.

— Киро, ты точно наш брат? Порой мне кажется, что тебя подменили.

— Ныть я не хочу, — объявила Рин. — Я хочу себе ядовитого питомца. Даже если не получится, я всё равно попробую.

Таби взвизгнула и кинулась обнимать сестру.

— Мы пойдём! Вот как хорошо! Там будет столько мальчиков, и ты, наконец-то, с кем-нибудь познакомишься. Только не забудь про секретную фразу… сильные руки, все дела… и не забывай улыбаться, не будь такой мрачной!

Рин закатила глаза, но крепко обняла Таби.

— Ну и когда ваше мероприятие? — уточнил я.

Обе девушки посмотрели на меня и сообщили хором:

— Вообще-то, оно уже идёт!

* * *

Экзамен по избранию ядовитых питомцев проходил на стадионе и начался около часа назад.

По дороге туда я никак не мог понять, что на меня нашло, и какого хрена я ввязался в дела Таби и Рин.

Кто они мне? Всего лишь девчонки, которые три недели подряд укладывали меня спать и целовали в лоб, как маленького, когда я, не помня себя, валился навзничь после тренировки у Буфа. Ну и когда я успел к ним привязаться? Во сне, что ли?..

Таби всю дорогу трындела про мальчиков и их сильные руки.

Рин молчала.

Уже рядом со стадионом, я понял, насколько это серьёзное мероприятие. На входе стояла охрана и двое преподавателей из Факультета Ядов и Смол.

— Рин, вы всё же пришли, — улыбнулся первый преподаватель. Седовласый короткостриженый старик, обвешанный бусами. — Я бы огорчился, если бы вас тут не было. Проходите, милая.

Он был явно расположен к Рин Нобу, а вот Таби он поприветствовал, взглянув на неё лишь вскользь. Похоже, та не отличалась хорошей успеваемостью.

Второй преподаватель, молодой мрачноватый мужчина в тёмном одеянии, буркнул:

— Вы опоздали, так что придётся занять места у самых клеток. Надеюсь, вы не боитесь ядовитых животных?

— Маги яда не боятся ядовитых животных, учитель Кроулин, — вскинула подбородок Рин.

— Не все маги яда могут похвастаться силой влиять на ядовитых животных, — отрезал мужчина. — А с этим, насколько мне известно, у вас большие проблемы, эвен Нобу.

Рин сжала кулаки, опять собираясь огрызнуться, но её остановил старик с бусами.

— Не нужно слов, Рин. Докажите делами. Дела весомее слов.

Девушка кивнула старику.

— Спасибо, профессор Аджо.

На второго преподавателя она даже не взглянула, уверенно пройдя к входу в стадион.

Пропустив сестёр Нобу, оба преподавателя уставились на меня.

— А вы тоже на экзамен? Вы ведь не маг яда.

— Ему везде можно! Это же самый крутой маг из Факультета Ратников! — выкрикнула Таби.

Лучше б она продолжала трындеть про мальчиков.

— Он наш брат! — А это уже выкрикнула Рин.

Я кивнул.

— Да, я их брат и пришёл поддержать своих сестёр на экзамене.

Это было сказано веско и чётко, хотя оба преподавателя и без того отлично знали, кто я такой.

Они пропустили меня, но напоследок попросили не вносить смуту в мероприятие Факультета Ядов. Охрана перед воротами расступилась, и мы наконец вошли.

Стадион был забит народом. Зрителей собралось много.

Студенты сидели в одной части амфитеатра, преподаватели — в другой. Также я заметил четырёх координаторов, в том числе, и Буфа.

Таби ткнула меня в бок.

— Киро, смотри! Родители пришли! Я так боялась, что они не придут после того, как ты им нахамил и практически послал, но они пришли. Они ведь не знали, что нас на экзамен не допустят.

От известия о «родителях» во мне всё напряглось.

Я посмотрел туда же, куда смотрели сёстры Нобу, и увидел на самом верхнем ряду уже знакомых людей. Крепкий смуглый мужчина и светловолосая хрупкая женщина.

Тюдор и Сибилла Нобу.

Они сидели среди других родителей. С ними даже кто-то порой разговаривал, хотя по их напряжённым лицам всё равно читалось, что им здесь не по себе. Они ощущали себя изгоями, как обычно.

— Мама! Папа! Мы здесь! — Таби помахала рукой, привлекая к себе внимание.

Мне же захотелось провалиться сквозь землю.

Две сестры стояли по обе стороны от меня и махали родителям, а я, как идиот, замер на месте. Весь зал уставился на нас, будто на сцену вышли мировые звёзды. Не хватало ещё прожекторов, аплодисментов и салюта.

Родители Нобу, увидев нас, помахали в ответ.

Женщина заулыбалась, с теплом оглядев нас троих. Я же встретился взглядом с Тюдором. Он прищурился, но злости или обиды не выказал. Мужчина коротко кивнул, приветствуя своих детей.

Рин неожиданно стиснула мою ладонь.

— Киро, я не должна их подвести, — зашептала она. — А если я провалюсь у всех на глазах? Это будет такой позор для родителей.

Я сжал её холодные пальцы.

— Просто сделай всё, что в твоих силах. Провалишься ты или нет, они всё равно будут любить тебя.

— Правда? — Рин посмотрела на меня так, будто я открыл ей неведомую истину.

И тут чёртова Таби стиснула мою вторую руку.

— Киро, мне жутко.

Нет, ну это уже было чересчур! Я что им, нянька?..

Я быстро высвободил обе руки и прошёл к ближайшим свободным местам. Сёстры засеменили следом, перешёптываясь о том, какое это важное мероприятие.

Оно действительно было важным, судя по тому, что у края стадиона за столом сидела экзаменационная коллегия в чёрных мантиях. Они следили за соблюдением всех правил экзамена.

Всё строго.

Мы уселись в кресла крайнего нижнего ряда прямо перед полем стадиона, покрытого песком. От зрительского зала его отделяла высокая сеть из маг-металла, а за ней располагались стеклянные короба — все одного размера, примерно с бочонок. От каждого ящика тянулись лески, открывающие задвижки.

Похоже, здесь собрали всех самых неприятных тварей, каких только смогли найти.

Меня аж мороз пробрал от вида этого громадного серпентария. Змеи, скорпионы, пауки, лягушки, жуки, летучие мыши, странного вида гусеницы — кого тут только не было.

Рин во все глаза уставилась на стеклянные ящики.

— О-о, смотрите, леданские кобры… какие красивые… а вон там красные пустынные скорпионы…

— И чёрные императорские гадюки! — подхватила Таби. — И огненные муравьи! И лягушки-убийцы! Рин, смотри! Есть даже мохнатые зловонные тарантулы! Вон там, видишь?

— Вижу, — вздохнула Рин. — Вот бы мне хоть кто-нибудь из них подчинился.

В это время на поле стадиона появились трое первокурсников: двое парней и одна девушка.

— Смотрите, — зашептала Таби, закусив губу, — там мой Майло.

Я поморщился от досады.

Когда вдруг Майло Зельевар успел стать «её Майло»?

Трое студентов встали посреди серпентария, и впервые я наблюдал у Зельевара такую серьёзную физиономию. Он сосредоточенно оглядывал стеклянные ящики с ядовитыми тварями, будто пытался подчинить их всех сразу, но чаще смотрел на короб с крупным мохнатым пауком.

— Какой он всё же хорошенький, — мечтательно выдохнула Таби.

— Да, хорошенький, — подхватила Рин. — Я бы тоже себе такого паука хотела.

— Я вообще-то про Майло.

Рин скривилась.

— Ты можешь думать о чём-то, кроме мальчиков? Вы и так с Майло по углам постоянно жмётесь, аж тошнит.

Я хмуро уставился на Таби.

— Не понял. Что вы делаете по углам?

— Мы только целуемся, — начала оправдываться та. — Ничего больше, Киро. Всё целомудренно, а не как у тебя. До сих пор помню, как Триш Лаван помятая от тебя тогда пришла, будто ты её всю ночь…

Она осеклась, увидев, как моя ладонь, лежащая на колене, красноречиво сжалась в кулак.

— Её, кстати, после ночи с тобой как подменили, — добавила Таби. — Она тренируется днями и ночами, со стадиона не вылезает. Мы её спящей только видим, а недавно она сказала, что по окончании школы пойдёт служить в армию Атласа. Генерал Лаван планирует формировать несколько элитных отрядов из лучших выпускников Трон-Стронга…

— Вы можете заткнуться?! — вдруг зашипела на нас Рин. — Лучше посмотрите, как маг избирает себе ядовитого питомца! Это же так круто!

Я и Таби, как по команде, уставились на поле стадиона.

К трём студентам вышел преподаватель, низкорослый мужчина в очках и с огромной плешиной на голове. Остатки его рыжих волос топорщились в стороны, как пакля.

Он тоже был в чёрной мантии, как и люди из коллегии. В руке мужчина держал копьё-гарпун.

— Учитель Пьюко, — выдавила Рин, мрачно посмотрев на мужчину. — Это он сказал мне, что я не смогу подчинить питомца, потому что неполноценная. Ну и не допустил к экзамену.

Пьюко оглядел сначала зрительский зал, потом — коллегию, затем перевёл строгий взгляд на ящики с животными и только после этого обратился к трём студентам:

— Готовы ли вы принять силу одного из этих ядовитых тварей? Не все маги могут это сделать, но если у вас получится, то избранный питомец останется с вами на всю жизнь. Сейчас вы близки ко второй высоте и, как только получите ранг, сможете пользоваться уникальной ранговой техникой и призывать ядовитого питомца к бою. Я останусь здесь для контроля и вашей безопасности. Итак, ученики, готовы?

Студенты кивнули.

Выглядели они напряжёнными.

Пьюко махнул рукой, подавая сигнал. Лески натянулись, и на стеклянных ящиках открылись задвижки.

Зал зааплодировал.

— Майло! Покори их! — выкрикнула Таби. — Я в тебя верю! Да!

Уловив знакомый голос, Майло глянул в нашу сторону и отыскал глазами Таби. Он улыбнулся и подмигнул девушке, но тут заметил меня. От удивления Майло замер, приоткрыв рот.

— Не отвлекайся, а то покусают! — крикнул я ему, усмехнувшись.

Он тут же показал мне средний палец.

Часть зала, где сидели студенты, моментально отреагировала смехом. Майло шагнул к ящикам, выставив правую руку с меткой, будто показывал её тварям и заодно гипнотизировал их.

Другие ученики сделали то же самое. Они разбрелись по полю стадиона, бесшумно ступая по песку и выбирая себе питомца.

Девушка подошла к ящику с чёрной гадюкой. Та выскользнула из короба и приподняла голову, уставившись на студентку. Теперь непонятно было, кто кого гипнотизирует.

Зал замер в ожидании.

Прошла минута, и гадюка подползла ближе. Студентка наклонилась и произнесла:

— Ты будешь Катрин, а я буду твоей хозяйкой. Отныне мы неразлучны.

Змея склонила голову.

Её черная кожа медленно покрылась серебристой глазурью, потрескалась и осыпалась на песок. Приняв мага, гадюка переродилась и стала чем-то вроде полупризрака.

Девушка встала на одно колено перед ядовитой тварью и протянула ей ладонь. Змея, как дрессированная, спиралью обвила руку своей хозяйки и исчезла.

Под громкие аплодисменты девушка поднялась с колена и поклонилась залу.

— Поприветствуем нашу ученицу Мэрион Экли и её чёрную императорскую гадюку Катрин! — объявил учитель Пьюко. — Сегодня это уже седьмой маг яда, покоривший ядовитого питомца! Мои поздравления, Мэрион!

Таби насупилась провожая взглядом уходящую со стадиона девушку.

— Наша Рин всё равно лучше, чем эта выскочка Мэрион.

Рин ничего не сказала, но было видно, что после выступления Мэрион её решимость заметно уменьшилась.

Майло продолжал присматриваться к мохнатому пауку, но тот почему-то не вылезал из ящика. В это время второй парень застыл у короба с леданскими кобрами и что-то им зашептал.

— Что он делает! — ахнула Рин. — Так нельзя делать! Это опасно…

И тут учитель Пьюко сделал выпад и, молниеносно размахнувшись, отправил копьё-гарпун в сторону ящика с кобрами.

Это была нечеловеческая реакция.

Кобра бросилась на студента, раскрыв пасть и поднявшись на уровень его лица, но тварь сшибло копьём-гарпуном прямо в воздухе и пришпилило к земле одним точным ударом.

Змея погибла на месте, а парень в ужасе отшатнулся от ящиков.

— Грегорио Лью, не смог покорить ядовитого питомца! — рявкнул на весь стадион Пьюко.

Зал всё равно зааплодировал.

Студент опустил голову и покинул поле стадиона, усевшись на трибуны к другим студентам.

— С леданской коброй нельзя было шептать, они глухие, — сказала Рин. — Они живут в полупустынях и очень чувствительны, нужно было заворожить её шуршанием песка и тихим постукиванием ноги по земле… — Девушка вдруг закрыла лицо ладонями. — Я провалюсь так же, как Лью. У меня нет шансов, Киро. Давай уйдём!

Она вдруг вскочила, но я тут же ухватил её за руку и усадил обратно.

Теперь всё внимание зала сосредоточилось на Майло.

Парень заметно нервничал, его лоб блестел от пота, а пальцы подрагивали от напряжения. Он продолжал гипнотизировать мохнатого паука, а тот замер в своём стеклянном ящике, будто не замечая, что к нему всё ближе подходит человек.

Учитель Пьюко приготовил копьё.

Зал замер в тишине.

— Ну давай, Майло… ты сможешь… — прошептала Таби, сложив ладони в молитвенном жесте.

Наконец тарантул пошевелился и двинулся прямо на Майло.

Он пробежал по песку и, остановился в воинственной позе: выставил передние лапы и растопырил хелицеры. Вокруг него образовалось красноватое облако. Оно было совсем небольшим, но даже я почувствовал, как завоняло в зале. От едкогоо запаха даже в горле запершило.

— Ну уж нет, Томми, ты не на того напал, дружище, — вдруг сказал ему Майло, не переставая при этом гипнотизировать тарантула взглядом и не опуская руку с меткой. — Поверь, я могу быть более вонючим, чем ты. Да ты сдохнешь, если я посажу тебя в свой носок. Ты не так крут, как думаешь.

Тарантул опустил передние лапы и будто прислушался.

Майло наклонился ниже, заглядывая в зернистый паучий глаз.

— Ты будешь Томми, а я буду твой хозяин. Отныне мы неразлучны.

Паук поджал лапы, и его, как и гадюку, покрыла серебристая глазурь. Покров потрескался и осыпался, а перед Майло предстал полупризрак тарантула.

— Ну привет, — улыбнулся парень, встал на одно колено и протянул ладонь навстречу твари.

Паук взобрался ему на руку и исчез.

Довольный собой, Майло поднялся во весь рост и уставился на зал, ну а тот взорвался рукоплесканьями и свистом.

— Зельевар! Зельевар! Зельевар! — заскандировала трибуна с первокурсниками.

— Поприветствуем нашего ученика Майло Олафера-Оскара Младшего и его мохнатого зловонного тарантула Томми! — объявил учитель Пьюко. — Это восьмой маг среди первого курса, покоривший ядовитого питомца! Мои поздравления, Майло!

— Е-е-е-е! — Тот поднял кулак вверх, и зал снова взорвался восторгом.

Рин хмыкнула.

— Твой Майло слишком любит внимание, Таби. Я бы не стала рассматривать такого парня в качестве жениха. Это неразумно.

Таби даже не услышала. Она вместе со всеми орала «Зельевар! Зельевар!» и размахивала руками.

После Майло вышла ещё одна тройка студентов, но никто из них так и не покорил питомца. Учителю Пьюко пришлось защищать одного ученика от летучей мыши, а второго — от атаки красных муравьёв.

Потом была ещё одна тройка, и ещё одна.

Пьюко зорко за ними наблюдал, как и коллегия. Зал то аплодировал, то замирал в напряжении. В итоге из тридцати оставшихся студентов своих питомцев обрели только девять первокурсников. Всего же новым навыком обзавелись семнадцать студентов.

Провалов было много, и каждый такой провал Рин комментировала, а я всё больше поражался, как много она знает о ядовитых животных Атласа, Юбриона и Ледана.

Она замечала ошибки, которые допустили студенты, и говорила, что нужно было сделать, чтобы животные покорились или хотя бы восприняли мага рядом с собой.

Когда все допущенные к экзамену студенты первого курса прошли через поле стадиона, задвижки на стеклянных коробах захлопнулись, и Пьюко объявил:

— Уважаемые адами и эвен! Экзамен для первого курса завершён! Примите мои поздравления! Это новый этап вашего…

И тут я поднял руку и встал, чтобы меня было видно.

Учитель смолк и с недовольством уставился на меня через сеть.

— Что вам угодно, молодой человек? Надеюсь, у вас слишком важное дополнение, раз вы осмелились меня перебить?

Всё внимание зала снова было обращено только на меня и сестёр. Затылком я ощутил, как на меня смотрят Тюдор и Сибила Нобу, и как они краснеют от стыда. Их сын снова выкинул очередную хрень.

Я кивнул учителю и громко произнёс:

— Извините, адами Пьюко, но не все студенты первого курса прошли экзамен! Остались Таби и Рин Нобу!

От такой наглости глаза учителя полезли на лоб.

— Они не допущены к экзамену! Я не допустил их!

— По какой причине?

Мужчина покосился на коллегию и отчеканил:

— По причине неполноценной метки!

— Дайте моим сёстрам шанс! Допустите их к экзамену, адами Пьюко! Они имеют такие же права, как и остальные маги!

Пьюко прищурился и стиснул копьё так, будто собирался защищаться им от меня.

— Это невозможно!

— По какой причине?

Он готов был меня разорвать.

— По причине неполноценной метки!!! — рявкнул он, чуть не сорвав голос.

От напряжения его рыжие волосы-пакли будто стали ещё лохмаче.

Тут неожиданно с места поднялся Майло.

— Допустите их к экзамену, учитель!

За ним поднялись ещё двое студентов, среди них была и та самая Мэрион, с лёгкостью покорившая императорскую гадюку.

— Допустите их к экзамену, учитель!

Пьюко нахмурился.

Один за другим, студенты поднимались со своих мест. Не только первый курс, но и остальные. Вставали даже те, кто провалил экзамен. Они уже ничего не требовали, а молча поднимались с мест и смотрели на Пьюко.

Тот опустил копьё, в растерянности оглядывая зал.

Родители, сидящие на другой трибуне, смотрели на своих детей в недоумении, явно не понимая, что это за саботаж, и какого чёрта их дети вдруг вступились за неполноценных магов, которых и за людей-то не принято считать.

И тут на родительской трибуне встали ещё двое.

Тюдор и Сибилла Нобу.

— Допустите их к экзамену, учитель!

Наверное, это был первый раз, когда они что-то потребовали для своих детей.

Увидев, что происходит вокруг, Таби и Рин тоже встали, но повернулись не к учителю Пьюко, а к залу. Обе девушки замерли со слезами на глазах.

Учитель в это время искал поддержки у коллегии и с облегчением улыбнулся, когда из-за стола поднялся тот самый невзрачный старик с бусами, который пропускал нас на входе (а ведь я даже не заметил, как он оказался в коллегии).

Его ответ был однозначным:

— Общим голосованием мы допускаем Таби и Рин Нобу к экзамену. Продолжайте свою работу, адами Пьюко.

Улыбка слетела с лица учителя, ему пришлось сдаться. Он кивнул и глянул на сестёр Нобу.

— Пройдите на поле для сдачи экзамена, ученики. Ядовитые животные в вашем распоряжении.

Рин снова ухватила меня за руку.

— Киро, я боюсь… я не смогу…

— Сможешь, — прошептал я. — Только делай всё в точности, как мы обсуждали, поняла?

— Вы передумали, эвен Нобу? — громко спросил учитель Пьюко. — Вы можете отказаться, если испугались.

Рин отпустила мою руку и зашагала к ящикам с ядовитыми животными.

— Нет, не испугались.

Таби бросила на меня тревожный взгляд и отправилась за сестрой…

Книга 4. Эпизод 3

Под взглядами сотен глаз сёстры Нобу прошли на поле стадиона.

Учитель Пьюко ещё раз посмотрел на экзаменационную коллегию — он будто никак не мог поверить в то, что сейчас происходит, и ждал, что хоть кто-то из коллег передумает.

Никто не передумал. Экзамен продолжался. Все члены коллегии внимательно наблюдали за Таби и Рин, как и я, как и весь зал.

Вздохнув, Пьюко обратился к сёстрам:

— Готовы ли вы принять ту силу, что таят в себе эти ядовитые твари?

Первой ему кивнула Рин.

— Готовы, учитель.

Она обернулась и посмотрела на меня. Я еле заметно улыбнулся ей, и Рин опять повернулась лицом к Пьюко.

— Готовы, учитель, — повторила за сестрой Таби, после чего тоже обернулась, чтобы взглянуть на меня.

Пьюко это явно не понравилось.

— Эвен Нобу, прошу вас не отвлекаться! Этот молодой человек вам уже ничем не поможет. Он и без того подтолкнул вас к неразумному решению. А теперь, прошу вас, сосредоточьтесь. Экзамен опасен и требует от вас внимательности. Приготовьтесь!

Рин и Таби прошли ближе к стеклянным ящикам с животными. Зрители замерли в ожидании зрелища. Казалось, от всеобщего напряжения воздух в зале сделался тяжёлым и горьким.

Пьюко поднял руку вверх, подавая знак.

Напряжение в зале стало еле переносимым…

Я услышал, как натянулись лески на задвижках. Один за другим прострекотали щелчки — стеклянные ящики распахнулись. Эхо раздалось в потолке стадиона.

Таби и Рин переглянулись.

Возможно, для всех остальных они были неразличимо похожи друг на друга, но лично я видел точно, кто из них кто. Теперь мне не нужно было проверять, какого цвета нитка болтается на запястье каждой из сестёр, чтобы их различать. И сегодня именно Рин стала в этом тандеме главной.

Перед тем как начать экзамен, они обе присели и расшнуровали ботинки, затем стянули их, оставшись босиком.

Пьюко нахмурился, но ничего не сказал.

По залу пронёсся шёпот недоумения; кто-то и вовсе не сдержал смеха.

Ни Рин, ни Таби никого больше не замечали и не обращали внимания на усмешки. Девушки выставили вперёд правые руки, раскрыв ладони, и медленно направились вдоль выставленных ящиков.

Мягко переступая по песку, они пошли по кругу, двигаясь ровно и синхронно, как цирковые артисты. Шаг-выдох-шаг-вдох. Появилось ощущение, что девушек не две, а одна, просто вторая — её тень, повторяющая все жесты точь-в-точь.

Это им и было нужно.

Полное единение.

Сидя в кресле, я приготовился действовать, но всё ещё ждал момента — Рин должна была подать мне знак.

Девушки продолжали идти и исследовать глазами ящики. Они прошли императорских гадюк, огненных муравьёв, тарантулов, летучих мышей, бородавчатых лягушек… и вот остановились рядом с самыми агрессивными тварями.

Леданские кобры (а вот об этом мы не договаривались!).

Вообще-то, я надеялся, что Рин выберет зверюшек попроще, но она решила иначе. Что ж, пусть рискнёт, раз уверена.

Напряжение достигло предела. В зале стало жарко, и я почувствовал, как мой лоб становится влажным. По зрительским рядам снова пронёсся шёпот.

Учитель Пьюко приготовил копьё-гарпун, готовый в любую секунду пустить его, если одна из кобр атакует сестёр.

Рин и Таби встали друг к другу плотнее, соприкоснувшись плечами. Каждая из сестёр утопила пальцы правой ноги в песок.

Змеи тут же замерли и повернули головы в сторону потревоживших их девушек. Выждав несколько секунд зрительного контакта, Рин и Таби принялись выстукивать по земле босыми пятками правой ноги — той самой ноги, что наполовину утопала в песке.

Каждая из девушек приподнимала пятку и опускала, приподнимала и опускала.

Ровно, чётко, без суеты. Наверное по их движению можно было сверять работу секундной стрелки на часах…

Все кобры — а их было семь — выползли из ящика, поднялись на треть своего тела, раскрыли капюшоны и уставились на девушек. Это было невероятно. От опасного зрелища даже у меня пересохло в глотке, хоть я и ждал чего-то подобного.

Казалось, воздух стадиона не просто отяжелел и наполнился жаром — он готов был вспыхнуть.

Ещё никогда я не видел сестёр Нобу настолько едиными, будто они стали одним организмом, одним существом. Наверное, даже их пульс бился сейчас в едином ритме, а кровь неслась по жилам с одной скоростью.

И да, это был тот самый момент… тот самый… я ощутил его всем своим естеством, на каком-то нечеловеческом уровне…

Сначала ощутил, а потом ещё и увидел.

Ауры сестёр-близнецов объединились, сросшись точно так же, как когда-то моя аура объединялась с аурой Сьюн. Два розоватых туманных облака слились в одно и сменили цвет на бордовый.

Ни один маг яда не смог бы увидеть того, что сейчас видел я.

Рин, как и остальные, тоже не видела, но ощутила слияние с аурой сестры и незамедлительно подала мне знак.

Продолжая постукивать пяткой по песку, она скрестила пальцы на руке — указательный и средний. Вот теперь наступила моя очередь.

Не вставая с кресла, не меняя позы и даже выражения лица, я применил Оковы воли четвёртого уровня.

Это было бешеное чувство силы…

С повышением ранга моя аура стала намного пластичнее, мощнее и быстрее, да и управлять ей было легче, чем раньше. При этом я не нарушил обещаний не пользоваться силой четвёртой высоты до тренировки.

Уловка заключалась в том, что я не применял новые ранговые техники, а взял лишь старую, однако обновлённый ранг придал ей мощи.

Моя аура устремилась к ауре сестёр, и то, что я сидел близко к ящикам с животными, сыграло мне на руку. Расстояние до экзаменуемых было совсем небольшим.

Я никогда не применял Оковы воли на магах, только на монстрах и тёмных отбросах. На самом деле Оковы воли невозможно было использовать на магах, но Рин этого не знала. Она искренне считала, что именно я, суперкрутой маг, помогу ей обрести силу, скрепив их с сестрой ауру.

Она ведь не знала, что я лишь коснулся их общей силовой туманности, дав почувствовать, что использую Оковы воли, и вернул свою ауру обратно. Всё. Больше я ничего не собирался делать.

Это был мой сознательный обман.

Обе сестры приняли мои байки за чистую монету и сейчас были уверены в том, что с моей силой они способны на невозможное.

Рин и Таби перестали постукивать пятками по земле и замерли без движения, продолжая гипнотизировать кобр.

И тут по залу снова пронёсся изумлённый шёпот.

Позади меня забормотали студенты.

— Её метка… вы видели?..

— Кто это из сестёр? Таби или Рин?

— Да всё равно… Это же охренеть!

Я улыбнулся про себя, потому что тоже отлично видел метку Рин.

На указательном пальце её ладони, которую она до сих пор держала раскрытой перед змеями, замерцала вторая половина спирали райфу. Она была не красной, а розовой, по цвету ауры её сестры-близнеца.

При этом метка Таби оставалась половинчатой и помутнела.

Провернуть такое можно было только с близнецами Нобу, при их половинчатых метках.

Ещё месяц назад Таби обронила фразу о том, что из двух половинок можно составить одну, ведь они родные сёстры, да ещё и близнецы. Она сказала это больше в шутку, чем всерьёз, но те слова зацепились в моём мозгу. Правда, тогда я не представлял, как можно такое провернуть.

Сегодня, поразмыслив над этим, я вспомнил, как Сьюн сохраняла мне высоту, ещё припомнил пару параграфов из Теории уровней о пластичности силовой ауры, плюс учёл возможность половинчатой метки принимать в себя чужую силу райфу.

Всё это должно было сработать, но оставалась проблема: как убедить в этом Рин? Пришлось наврать, что на четвёртой высоте я овладел особой ранговой техникой.

Враньё сработало.

Рин считала, что именно я усиливаю её райфу, но ей помогала только сестра, а остальное она делала сама.

Все семь кобр опустились на песок. Шесть тварей отправились обратно в ящик, а вот одна осталась. Она подползла ближе к девушке и опустила голову, будто в поклоне.

— Ты будешь Мэйтири, что значит «чудо», а мы будем твоими хозяйками, — полушёпотом произнесла Рин. — Отныне мы неразлучны.

Серо-жёлтая змеиная кожа покрылась серебристой глазурью, потрескалась и осыпалась на песок.

Рин и Таби продолжали прижиматься друг к другу плечами. Они опустились перед коброй на одно колено и синхронно подали руки избранной твари. Полупрозрачное тело змеи сначала обвилось вокруг руки Рин, потом по её плечу переползло на руку Таби и исчезло.

В зале воцарилась звенящая тишина.

Представители экзаменационной коллегии с серьёзными лицами переглядывались, будто только что наблюдали феномен. Лишь старик с бусами, профессор Аджо, улыбался и смотрел не на коллег, а на сестёр.

Ну а учитель Пьюко уже не смотрел ни на кого.

Бедняга замер в шоке, глядя куда-то сквозь сетку-ограждение. Его копьё так и застыло в боевой готовности, хотя в нём уже не было необходимости.

Стеклянные ящики захлопнулись, и девушки поднялись во весь рост.

Вместе с ними поднялся и весь зал, в том числе, и я.

Громыхнули аплодисменты.

И тут в себя пришёл учитель Пьюко. Он воткнул копьё в песок и замахал рукой, пытаясь оборвать всеобщие восторги.

— Один питомец на двоих! Одна из сестёр не прошла экзамен! Один питомец на двои-и-и-их!

Его уже никто не слушал.

Студенты орали с трибуны:

— Нобу! Нобу!

В этот момент я почувствовал на себе пристальный взгляд и, обернувшись, увидел, что на меня смотрит Буф Такес.

Про него, если честно, я совсем забыл.

Он, как донор силы, отлично видел, что произошло на поле стадиона: видел слияние аур сестёр Нобу, видел мои Оковы воли и, возможно, посчитал, как и Рин, что именно я повлиял на усиление метки сестёр.

Когда все вокруг смотрели только на Таби и Рин, Буф смотрел на меня. От его пристального взгляда мне стало не по себе, будто Буф сейчас остановит экзамен и сообщит о том, что сёстры Нобу смошенничали.

Никакого мошенничества не было, но Буф-то об этом не знал…

Координатор Рубрума ещё пару секунд изучал меня взглядом, потом качнул головой и усмехнулся. На этом его интерес ко мне пропал. Он снова повернулся к полю стадиона и захлопал вместе со всеми.

Когда зал наконец успокоился, слово взял профессор Аджо, старик с бусами.

— Уважаемые адами и эвен, на моём веку ещё не было случая, когда ядовитый питомец подчинялся бы сразу двум магам яда. Один питомец на двоих — это феномен. Прежде чем озвучить результат экзамена, позвольте обратиться к сёстрам Нобу. Понимаете ли вы, что по отдельности не сможете использовать питомца в бою? Только вместе. Осознаёте ли вы риск того, что ядовитый питомец не придёт вам на помощь, если одна из вас будет ослаблена и не сможет дополнить другую?

Рин и Таби кивнули.

По привычке они продолжали двигаться синхронно, хотя их ауры уже разъединились.

— Да, мы понимаем весь риск, — ответила за обеих Рин.

Профессор Аджо склонился над столом и сделал пометку у себя в блокноте, затем опять посмотрел на сестёр.

— Мы позволим вам развивать ранговую технику «Ядовитый питомец». Мы принимаем экзамен у сестёр Нобу и считаем его пройденным. У вас есть возражения, учитель Пьюко?

Тот вздохнул.

— Нет, профессор. Никаких возражений, однако согласен, что о риске эти две девушки должны помнить всегда и не слишком надеяться на своего питомца в бою. Иначе наше одобрение сослужит им плохую службу.

— Вы бесспорно правы, адами Пьюко, — кивнул профессор. — Что ж. Тогда поприветствуем наших учеников Рин и Таби Нобу и их леданскую смертоносную кобру Мэйтири. Мои поздравления сёстрам Нобу!

Рин и Таби взялись за руки и покинули поле стадиона, аплодисменты же не смолкали ещё несколько минут. Пока зал рукоплескал, к сёстрам с трибуны спустились родители, ну а я решил, что пора бы ретироваться.

Вместе с толпой студентов я вышел из стадиона на улицу.

Уже порядком стемнело, но, похоже, никто не собирался расходиться. Студенты толпились у ворот стадиона, смеялись, обнимались и вопили на весь Квартал о тематической вечеринке в честь первого экзамена.

Я боялся даже представить, какая может быть тематическая вечеринка у магов яда.

Сунув руки в карманы своего красного плаща и стараясь не привлекать внимания, я направился в сторону общежития. Правда, уйти далеко не успел.

— Куда это ты собрался, старик?! — проорали за моей спиной недовольным голосом Майло. — Такое ты не можешь пропустить!

— Эй, Киро! Пошли с нами! — присоединились к его воплям другие студенты. — Твои сёстры произвели фурор! Надо это отметить!

Не успел я остановиться, как меня догнал Майло и перегородил дорогу.

— Я не прощу себе, если ты не попробуешь наш знаменитый пунш «Удар ядовитым плющом». Поверь, он сшибёт наповал даже каменного быка. Хватит трёх стаканов. А если ты закусишь это хлопьями из ядовитого картофеля в маринаде «Острая отрава», ты будешь вечно меня благодарить. — Он хлопнул себя по карману. — Ну и мой сиропчик всегда с собой, если уж захочется чего пободрее. Отметим твою четвёртую высоту, дружище!

— Да он красавчик! — закивали остальные парни. — Из нас никто ещё до второй не дотянул, а Киро уже четвёртую взял.

Даже я сам не до конца осознал, что владею четвёртой высотой, зато все остальные уже об этом знали. М-да, как же быстро разносятся слухи…

— У меня завтра тренировка, рано вставать, — сказал я и тут же ощутил себя самым отпетым занудой всего Квартала Рубрум.

— Да ты же ненадолго, — ответил Майло. — Пунш, танцы, море яда! Скучно точно не будет. К нам присоединятся ещё студенты из других Факультетов. — Он подмигнул несколько раз, будто у него случился нервный тик. — Даже Триш Лаван обещала прийти. Я её, правда, кое-как уговорил. Она сказала мне примерно то же, что и ты сейчас. «У меня завтра тренировка, рано вставать, бла-бла-бла».

Ни Триш Лаван, ни забористый пунш, ни странные развлечения магов яда меня не вдохновили, но я всё равно согласился остаться на полчаса. Хотелось ненадолго отвлечься и хоть немого снять напряжение в весёлой компании.

Вслед за группой студентов мы отправились в одну из местных забегаловок, в которой должна была пройти вечеринка, но меня снова остановили:

— Подожди! Ты почему нас не дождался?

Я и Майло обернулись.

В нашу сторону стремительно неслась Таби.

— Соскучилась по мне, крошка? — поиграл бровями Майло. — Ни минуты без меня не может. Извини, Киро, хоть ты и её брат, я всё равно для Таби ценнее.

Девушка, как ураган, пронеслась по улице и, не обращая внимания на своего парня, кинулась мне на шею.

— Киро! Почему ты ушёл?! Мы тебя потеряли!

— Э-э… а ничего, что я тоже тут, малыш? Меня ты не потеряла? — пробормотал Майло.

Таби наконец отпустила меня и уставилась на него, будто только что заметила.

— А, привет, пупсик. Не скучай, мы с братом скоро присоединимся к вечеринке.

Я вскинул брови.

— Пупсик?

— Вообще-то, она никогда меня так не называет, — покраснев, выдавил Майло.

— Вообще-то, я его всегда так называю, — объявила Таби.

Майло умоляюще на меня посмотрел: мол, только никому не говори, ладно?

Таби вцепилась мне в руку и потянула обратно в сторону стадиона, мимо студентов, спешащих на вечеринку.

— Мама очень хочет тебя видеть! И даже папа!

Я резко остановился и выдернул руку из цепких пальцев девушки.

— Слушай, может, в следующий раз? Мне некогда.

— Правда? Спешишь на слёт любителей маринованной картошки?

Она прищурилась.

— Родители гордятся нами, и тобой в первую очередь, а ты даже не хочешь с ними повидаться? Знаешь, что Рин им сказала? Что без тебя мы бы не проучились тут и дня. Она рассказала им всё. Как ты заступился за нас и не побоялся утереть нос сёстрам Мориц, как помог освоиться в общежитии, как познакомил нас со своими друзьями и как сегодня помог нам сдать экзамен. Разве это не повод, чтобы…

Я её уже не слушал.

Пока она высказывалась мне в лицо, позади неё появилась Рин в сопровождении родителей.

Сибилла махнула мне рукой и улыбнулась.

Тюдор не улыбался, но разглядывал меня с гордостью. Это было уважение, чувство достоинства и удовлетворения от успехов собственных детей. Отцовскую гордость не спутать ни с одной другой эмоцией. Тюдор мог ничего не говорить — всё было написано на его суровом лице, не привыкшем улыбаться.

Я вздохнул и пошёл к «родителям». Таби зашагала рядом, довольная собой.

Первым мне руку подал Тюдор.

— Ну здравствуй, сын. Отличная работа.

Что именно он имел в виду, так и осталось непонятным. То ли поздравлял с получением четвёртой высоты, то ли благодарил за то, что я не бросил сестёр, то ли говорил обо всём сразу.

Пришлось пожать его крупную ладонь.

— Спасибо, адами Нобу.

Да уж, лучше б я вообще молчал, чем называл «отца» адами Нобу. На его лице появилась печаль, но он ничего не сказал.

Тут не сдержалась Сибилла. Она еле дождалась, когда рукопожатие закончится, и крепко меня обняла.

— Как ты тут, милый? Рин нам всё рассказала. Мы так рады, что вы вместе… мы так гордимся вами… и этот экзамен, это было невероятно! Весь зал поддержал наших девочек.

— Без Киро у нас бы ничего не получилось, — добавила Рин серьёзно. — Верно ведь, Таби?

— Ещё бы! Он тут самый крутой, вообще-то! Его все уважают!

Сибилла чмокнула меня в щёку, потом во вторую, после чего снова обняла. Наконец Тюдор отодвинул от меня жену и протянул мне конверт из красного картона, без обозначений, гербов и вензелей, зато скреплённый золотистым сургучом, на котором я увидел уже знакомый мне оттиск символа из двух перекрещенных стрел.

На конверте каллиграфическим почерком было выведено: «Для Киро Нобу».

— Это пришло вчера, — сказал Тюдор, отдавая мне конверт. — Ни обратного адреса, ни вензеля какого-либо учреждения. Конверт протолкнули под дверь, но никто из соседей не видел, кто его принёс.

От вида символа на жёлтом сургуче меня пробрал мороз.

Я попытался распечатать конверт, но золотистая печать не поддалась. Одно было понятно: это послание от кого-то из магов Ниманда, либо даже от него самого.

— Вам придётся сменить место жительства, — тихо сказал я Тюдору. — Прямо сегодня, как только портал доставит вас в Дион, вы отправитесь не домой, а в такое место, где вас трудно будет найти. Никаких родственников и друзей. Нужно уехать туда, где бы вас никто не стал искать.

Мой тревожный тон насторожил Тюдора.

— Ты что-то опять натворил? С кем опять связался?

Ну что он мог ещё спросить у сына, в недавнем прошлом вечного поставщика проблем.

— Нет, я ничего не творил, — ответил я серьёзно. — Но для вашей же безопасности придётся переехать. Хотя бы на время.

— Что ты такое говоришь? — ахнула Сибилла. — Куда же мы переедем, Киро? У нас ни денег, ни связей…

Рин и Таби нахмурились.

— Если Киро говорит, что надо переехать, значит, надо, — сказала Рин. — Он никогда ничего не говорит просто так.

Она произнесла это с такой уверенностью, что Тюдор тоже нахмурился.

— Киро, это действительно необходимо? Может, пояснишь, в чём дело?

— Это на всякий случай. Может быть, ложная тревога, не знаю, но лучше пока переехать.

— Но куда, сынок? — покачала головой Сибилла. — Кто нас примет? Кому мы нужны?

— Не причитай, мы что-нибудь придумаем, — оборвал её Тюдор, хотя вряд ли он сейчас мог бы придумать спасительный вариант.

Зато я мог, потому что на глаза мне кое-кто попался.

— Подождите минуту, — бросил я и быстрым шагом направился к стадиону.

Там, почти у самого входа, стоял Том Обри.

Вид он имел несчастный, потому что над ним нависла его пышнотелая мамочка, требующая снова показать ей невесту сына.

— Где она, Томми?! — вопрошала женщина, гремя браслетами на запястьях. — Ты что-то натворил, и она бросила тебя, да?! Признавайся! Что ты натворил? Ты опять грыз ногти? Я точно знаю, ты грыз ногти у неё на глазах! А носки менял? Когда ты в последний раз менял свои носки, Томми-и-и-и?!

Густо покрасневший Обри невнятно бормотал в ответ, полностью оправдывая своё прозвище — Мямля Обри. Увидев меня, он был готов упасть на колени и умолять снова показать его матери Сьюн.

— Молодой человек, — обратилась ко мне эвен Обри, сделав подозрительное лицо, — скажите мне, где Олли?

— Кто? — Чёрт дёрнул меня задать этот нелепый вопрос: я совсем забыл, каким именем тогда назвала себя Сьюн.

Женщина всплеснула руками.

— Кто?.. Вы спросили «Кто?». Ох, какая прелесть! Вот и мой сын спросил: кто?

Она была готова задохнуться от возмущения.

— Как это, кто? Где невеста моего сына? Где та прекрасная девочка? Где моя Олли Беннет?

Услышав свою настоящую фамилию, я внутренне поёжился.

— Она не пришла, мама! Просто не пришла! — завопил Обри, воздев руки к небу, будто прося богов сжалиться над ним и отослать мамашу восвояси. — Она не обязана всегда быть рядом со мной и встречать тебя по первой прихоти!

— Ты перечишь мне? — замерла женщина. — Ну точно. Она тебя бросила. Я так и знала!

— Извините, эвен Обри. — Я насильно отвёл Тома чуть дальше и прошептал: — Я обеспечу тебе настоящую невесту, из плоти и крови, только уговори свою мать принять ненадолго у себя моих родителей. Пусть они поживут на вашей ферме, во фрактате Сольвейг. Они помогут по хозяйству, если нужно.

Обри вытаращился на меня.

Он был так ошарашен моими словами, что не сразу смог говорить. Я ожидал резкого отказа, но Обри выдавил:

— Ты правда найдёшь мне невесту? Настоящую?

— Самую настоящую. Поверь, тебе понравится.

Его глаза заискрились от счастья. Он заулыбался и хлопнул меня по плечу.

— Один момент, дружище!

Ему, и правда, понадобилось совсем немного времени, чтобы уговорить свою мать принять гостей. Одинокая женщина была даже рада помощи. Какой бы тираншей ни была эвен Обри, семью Нобу она не считала ниже себя.

Том и я познакомили своих родителей друг с другом и поспешили ретироваться, но напоследок Сибилла снова меня обняла.

— Скажи, что с тобой всё будет хорошо, — прошептала она мне на ухо.

Её оттянул от меня Тюдор.

— Не начинай, Сибилла. Он взрослый человек.

Мужчина пожал мне руку, положив вторую ладонь на запястье.

— Удачи, сын. Удачи.

— Скажи, Киро… скажи, что с тобой всё будет хорошо, — продолжала просить меня женщина, не отводя глаз. — Пожалуйста, скажи.

Я кивнул.

— Всё будет хорошо.

Услышав это, она улыбнулась сквозь слёзы и наконец позволила мужу увести её в сторону. Вместе с матерью Тома Обри они направились к порталу.

Рин и Таби ещё долго смотрели вслед удаляющимся фигурам.

— А теперь скажи, почему они должны прятаться? — спросила меня Рин. — Что случилось, Киро?

Я сунул руку в карман. Пальцы нащупали конверт с золотистой печатью и стиснули его.

— Пока ещё не знаю, но точно что-то неприятное…

* * *

Вечеринка магов яда проходила в баре «Красный Скорпион», неподалёку от общежития для третьего курса.

Я явился туда в сопровождении двух сестёр.

Мы опоздали совсем ненадолго, но веселье было уже в разгаре.

На баре подавали тот самый пунш, на столах стояли закуски, но главным блюдом тут явно считалась огромная миска (больше похожая на чан) с хлопьями из маринованного картофеля.

Все, кому надо было перекусить этой сиреневой хренью, подходили к чану и большой поварёшкой черпали из него хлопья, ссыпая свою порцию в приготовленные рядом бумажные стаканы с надписью «Ядовитые хлопья. Отравись за свой первый экзамен, неудачник!».

— Это самые вкусные хлопья на свете! — сообщила Таби. — Их делают из ядовитого картофеля, потом вымачивают в специальном маринаде с противоядием. Круто, да? После этого у хлопьев появляется такой же вкус, как у обычного картофеля.

Я поморщился.

— А просто из обычного картофеля нельзя хлопья сделать?

— Какой ты приземлённый и скучный, — бросила Таби и рванула к чану с хлопьями, а я и Рин уселись за ближайший столик.

На сцене отыгрывал настоящий оркестр: барабаны, труба, гитара и даже что-то похожее на контрабас. Под ритмичную музыку пела симпатичная девушка. Похоже, студентка-старшекурсница.

Собравшиеся отплясывали, кто на что горазд, дёргались в бодром ритме, махали руками и визжали от восторга. Забористый ядовито-зелёный пунш лился рекой, а картофельные хлопья исчезали из чана, будто после нашествия оголодавших гусениц.

— Как тут здорово, — улыбнулась Рин. — И я так счастлива, что у нас теперь есть ядовитый питомец. Спасибо, Киро. Если бы не твоя сила…

— Я ничего не делал, вы всё сами с Таби провернули, — ответил я, откинувшись на спинку стула.

Рин оторопела.

— Сами? Без тебя?

— Без меня.

— Ты нас обманул?.. — Она несколько секунд приходила в себя, и наконец выдавила: — И тогда нам не нужно будет каждый раз просить тебя помочь объединить наши метки?

— Нет, вы сами справитесь.

Девушка закусила губу и вскочила.

— Вот это да, Киро! Мы с Таби сможем пользоваться общей меткой. Теперь и нам бы хотелось чем-нибудь тебе помочь.

Ответить я не успел, хоть в голове и возникла мыслишка, чем Рин могла бы мне помочь.

К нашему столу подвалили сразу несколько человек: Майло в обнимку с Таби и её картофельными хлопьями в стаканах, а ещё Зак, Йорго и Гровер. Удивительно, как они сдружились после лагеря в Юбрионе.

— Привет, командир! — прогорланил Гровер, перекрикивая музыку и всеобщий шум. — До нас тут слухи дошли, что ты четвёртую высоту получил. Поздравляю, ты опять меня сделал, грёбанный конкурент.

Он усмехнулся и с интересом покосился на Рин, а та, почувствовав на себе его взгляд, сделала вид, что увлечена разглядыванием собственных пальцев и ногтей.

— А вы танцуете, девушка? — навис над ней Гровер. — Может, угостить вас коктейлем? Я имею в виду то зелёное пойло, которое маги яда почему-то именуют пуншем?

— Раст, отвали от девушки, у неё в питомцах леданская кобра, — усмехнулся я.

— Понял. Отвалил. — Гровер поднял руки. — Что-то мне сегодня не везёт.

Он моментально ретировался, отправившись к бару, но пару раз всё равно оглянулся на Рин.

Остальные поздравили меня с получением высоты, а сестёр — со сдачей экзамена, после чего продолжили веселиться. Таби оставила на столе стаканы с картофельными хлопьями и отправилась с Майло танцевать.

Я и Рин опять остались одни за столом.

— Слушай, есть одна просьба… — начал я, но меня снова отвлекли.

На этот раз Том Обри.

Он плюхнулся на соседний стул и захрустел хлопьями, которые принесла Таби.

— Что со мной не так? — пробубнил он с мрачным лицом, непонятно к кому обращаясь. — Ну что со мной не так, а? Я больше не грызу ногти, меняю носки каждый день и не имею проблем психического плана. Почему со мной никто не встречается?

— А ты кому-нибудь предлагал? — осторожно поинтересовалась Рин.

— Нет, но при чём тут это? — Обри опять зажевал горсть хлопьев и продолжил бубнить с набитым ртом: — Есть изъян… точно… есть какая-то проблема… наверное, дело в рыжих волосах, как считаете?

— Я могу сварить для тебя специальную краску, и ты перекрасишь волосы, — сразу предложила Рин. — Хочешь?

Обри даже жевать перестал.

— Это гениально… я буду брюнетом, как Киро. Это меня спасёт.

Рин заулыбалась — ей нравилось быть полезной.

В этот момент в бар вошла Триш Лаван, сразу же завладев вниманием мужской половины зала. Только сама она явно не была расположена к флирту. Девушка прямиком прошла к бару, взяла у бармена кружку пунша и, пригубив напиток, уселась за столик в самом тёмном углу.

Возможно, она действительно хотела остаться незаметной, но задумка не сработала. К её столику тут же потянулись желающие потанцевать, угостить аристократку Лаван выпивкой или занять её разговором.

На все предложения Триш отвечала отказом и продолжала пить свой пунш.

Я решил использовать возможность, чтобы спровадить Тома Обри.

— Кажется, эвен Лаван скучно, — сказал я ему. — У тебя есть все шансы её развлечь.

Обри нахмурился.

— Ты серьёзно? Ты же сам с ней встречаешься.

— Она меня отшила.

Рот парня открылся сам собой.

— Отшила? Тебя?.. — Рот снова захлопнулся. — Тогда у меня вообще нет шансов. Я ещё даже не брюнет. Всё, полный ноль. Провал. Смерть…

Я отобрал у него стакан с хлопьями.

— Хватит жрать. Иди и просто поговори с ней, как с обычным человеком. Без любовного интереса и всяких намёков, понял? Ей сейчас не нужны отношения, но если она сюда пришла, значит, ей одиноко. Просто поболтай с ней, как с другом.

Обри поднялся, зачесав пятернёй рыжую чёлку.

— А вот пойду и поболтаю. Именно это я и сделаю. Болтать я мастер. Да никто не болтает лучше меня.

Он наконец-то оставил нас в покое и через весь зал направился к столику Триш. Больше я за ним не следил. Мне нужно было поговорить с Рин.

Я вынул из кармана конверт и положил на стол.

— Таби сказала, что ты прочитала много книг из местной библиотеки. — Я ткнул пальцем в печать с символом двух перекрещенных стрел. — Возможно, ты видела этот знак?

Рин придвинула конверт к себе и провела по золотистой печати пальцем.

— Нет, такого знака я нигде не видела… хм… — Девушка поднесла палец к носу. — Зато мне знаком этот запах. Печать сделана из специальной защитной смолы. Кроме прочего, в неё добавлен золотой металл и два вида серы, чувствительные к холоду.

— И как эту печать вскрыть?

— Легко, — улыбнулась Рин. — Заморозить. Тогда она должна открыться. Мы такие смолы будем проходить только на втором курсе, но я о них уже читала.

Я забрал конверт и положил на печать правую ладонь.

— Попробую заморозить.

— А ты умеешь? — удивилась Рин. — Ты же не маг-словесник. Может, лучше позвать Зака?

— Не надо Зака, я сам.

Я сосредоточился и зачитал внеранговое заклинание Моментальной заморозки. Это было аккуратное и точечное применение силы… тонкое-тонкое… лёгкое-лёгкое касание, как крылом бабочки… как пером…

Ах ты ж, мать его-о-о-о!

Затрещало так, что заложило уши! Печать лопнула, золотистые искры отлетели в потолок, конверт вспыхнул огнём, поднялся в воздух и…

ВЗОРВАЛСЯ НАХРЕН!

Взрывной волной меня и Рин снесло на пол вместе со стульями, как и всех, кто находился в радиусе нескольких метров от нас. Чан с хлопьями грохнулся на пол и покатился в угол, картофельные хлопья рассыпались и захрустели под ногами. Крик, визг и кашель смешались с гулом затихающих оркестровых инструментов и звоном битого стекла.

И пока все приходили в себя после взрыва и поднимали головы, под потолком появился образ бычьей головы, созданной из песка. Голова раскрыла пасть, захохотала и выдала громогласную речь:

— Новые ураганы не за горами! Мастер Ниманд — вот ваше спасение, юные маги! Вы мне не враги! Но посмотрите же! Даже здесь вы не можете быть в безопасности, потому что моя сила безгранична! Хотите такую же? Тогда я зову вас за собой, будущая элита Атласа! Моя школа даст вам бо-о-ольше, чем это захолустье. Стронг бесконечно отстал в образовании!

Голова повернулась и уставилась на меня бездонными глазницами.

— Я не желаю вам зла, юные маги, но знайте: тот, кто будет помогать Киро Нобу, станет моим личным врагом навсегда, а это означает только одно. Вашу смерть!

Образ вспыхнул золотистым песком и осыпался сверху, как снег, заполонив бар.

Повисла гробовая тишина.

В голове ещё шумело от взрыва, но я одним из первых поднялся на ноги. Не успели ошарашенные студенты прийти в себя, как пространство бара снова вспыхнуло светом. На этот раз не жёлтым, а голубым.

Я не сразу понял, что это луч из моего же медальона.

Посреди бара появилась Белая Сова, и у всех снова пропал дар речи.

Девушка выглядела точно такой же, какой я её встретил ещё на школьной арене при первом знакомстве. Экстремально короткая юбка, ботинки на шнуровке, чулки, кожаная мотоциклетная куртка и пилочка для ногтей в руках.

Сьюн, будто не обратила внимания, что все на неё пялятся, и спокойно прошла к застывшему за барной стойкой бармену.

— Будь добр, плесни два пунша. Мне и тому парню. — Она ткнула пилочкой в мою сторону. — И запиши на его счёт.

От её жеста с пилочкой все пригнули головы — мало ли чего ожидать от ратника четвёртой высоты? Но девушка облокотилась на стойку и, вскинув брови, оглядела собравшихся.

— А чего это все замолчали? Нормально же всё было. Продолжайте веселиться, или что вы там делали?

Бармен трясущимися руками вручил Сьюн две кружки пунша, и та спокойным шагом проследовала ко мне.

— Поболтаем? — Она буквально втолкнула в мою ладонь одну из кружек с зелёным пойлом, а потом добавила, используя телепатию: — Помнишь, я хотела поговорить с тобой в спокойной обстановке? Мне кажется, сейчас идеальный момент. Вокруг тихо, ты почти расслаблен и готов к разговору.

— Не совсем расслаблен, ну да ладно, — выдавил я.

Она не обратила на мой бубнёж внимания.

— Итак, есть две интересных новости. Одна касается тебя, другая — меня. И об этом нужно поговорить до того, как мы попадём в Гнездовье. Ну и с какой новости мне начать?..

Книга 4. Эпизод 4

Я стиснул кружку и оглядел разгром в зале.

Таби и Майло только сейчас поднялись с пола, Рин уже стояла на ногах, но ещё пребывала в шоке, ну а в углу Том Обри своим телом прикрывал упавшую на пол Триш Лаван.

Я снова посмотрел на Сьюн.

— А ты ничего не замечаешь?

Она тоже огляделась.

— А, да это просто пугалка. Ничего страшного. Вряд ли хоть кто-то среагирует…

Тут один из студентов выкрикнул:

— Кто такой мастер Ниманд? Почему он сказал, что помогать Киро Нобу опасно?!

— Завтра всё объяснит директор! — громко объявил я. — Не паникуйте! Это просто пугалка!

— Он сказал про ураганы! — выкрикнул уже другой студент.

— Ураган — это наша вечеринка, парни! — Майло выставил руки вверх, пытаясь свести всё на шутку.

Не вышло.

Студенты мигом протрезвели. Бледные и ошарашенные, они разглядывали друг друга и хмурились. Нарастала паника.

— Сейчас сюда нагрянет Буф, — тихо сказал я Сьюн. — Нам пора уходить, иначе он тебя увидит.

Пока никто не опомнился, мы быстро покинули бар и в тенях домов поспешили перейти на другую улицу. Ушли мы, кстати, очень вовремя.

Бешеное рычанье Буфа Такеса эхом отозвалось даже на соседней улице:

— Какого хрена вы тут устроили, ядовитые придурки?!!

* * *

Когда мы отошли на приличное расстояние, я остановился в тени раскидистого дерева и приступил к главному вопросу:

— Ну так что за новости?

Сьюн прислонилась плечом к стволу дерева и принялась пилить ногти. Возможно, она так нервы успокаивала, не знаю.

— Сначала я расскажу то, что выяснила про себя, — начала девушка, не отрывая взгляда от ногтей. — Помнишь, больше трёх недель назад я ходила к Кезарию? Тогда ты не пускал меня в Каскады, и я плохо себя чувствовала, помнишь? Ты ещё сказал, что я спала… — Она посмотрела на меня. — Я действительно спала, и известие об этом меня сильно напугало.

— И что дальше? — напрягся я.

— Тогда я пошла к Кезарию с вопросом: как сделать так, чтобы продолжать выполнять твою волю и не посещать Каскады, и при этом не умереть.

Вот это поворот!

— То есть ты знала и молчала?.. — вытаращился я на неё. — Неужели так сложно было мне сразу сказать, что есть риск погибнуть? А что, если бы мне учитель Сато тогда об этом не сообщил? Ты бы продолжала бездействовать и подыхать у меня на глазах?

Сьюн ткнула меня пилочкой в грудь.

— Не ори, доминат! Я не сразу об этом узнала, а когда узнала, то пошла к Кезарию.

Я скрипнул зубами.

— И что сказал Кезарий?

Девушка отвернулась от меня и продолжила пилить свои чёртовы ногти.

— Он сказал, что действительно существует способ отделиться от Каскадов и при этом остаться сильным ратником. Сам Кезарий когда-то собирался так сделать, но его доминат не разрешил. Дело в том, что перерождение должно происходить только с разрешения домината, но видимо, Альмагор испугался, что потеряет своего ратника, и отказал ему. Зато Кезарий поведал мне одну легенду. Она о ратнике, который сумел переродиться и стать независимым. Говорят, такой ратник на самом деле существует. Говорят, ему не нужны Каскады и Творцы, ему не нужен доминат, ему не нужен никто, он сам по себе и волен делать всё, что хочет. Говорят, он не отличим от человека, и скрывается под его личиной. Он не стареет и не теряет силу. Все называют его Тёмный или Таинственный ратник.

Я смотрел на Сьюн и никак не мог понять, что именно в её рассказе мне не нравится. Наверное, всё.

— И что нужно сделать, чтобы освободиться?

— Умереть с разрешения домината, — просто ответила Сьюн. — Остаться без подпитки Каскадов и истощиться до смерти.

— Серьёзно? — У меня в глотке пересохло. — Это какой-то бред, Сьюн.

Она вскинула брови.

— А я почему-то думала, что ты обрадуешься. Ты же так хотел, чтобы я стала человеком и при этом сохранила силу ратника, да ещё и освободилась от влияния Творцов.

Я бы хотел добавить: «Заодно ты освободишься и от меня», но заставил себя промолчать.

Сьюн опять ткнула меня пилочкой в грудь.

— Ну и что ты на это скажешь, доминат?

Я не сказал ничего.

Молча смотрел на Сьюн и искал в голове причины, по которым я вообще должен был поверить в этот бред с перерождением.

— Давай обсудим это позже, — наконец ответил я. — Мне нужно больше информации.

— Ну конечно, позже, Киро! — заулыбалась Сьюн. — Потому что такое возможно сделать только на пятой высоте.

— А чего ты тогда радуешься?

— Как это, чего? Ты ведь мне не отказал.

— Вообще-то, отказал. Только что. Не зря же Стронг отказал Кезарию. Тут есть какой-то подвох.

— Да ладно тебе, Киро! — Сьюн отправила пилочку в карман куртки. — Ты просто ещё не осознал перспектив.

Я мрачно посмотрел на девушку. Наверное, впервые она показалась мне настолько беспечной.

— А вторая новость какая? Ещё веселее, чем первая? Ещё кто-то должен умереть с моего разрешения?

Сьюн хохотнула.

— Ты такой шутник.

На самом деле ей было совсем не смешно. Она уже сейчас осознавала, что уговорить меня на добровольную смерть ратника будет непросто, а, скорее всего, невозможно.

— Ну а вторая новость касается тебя, — объявила она. — Об этом я тоже узнала от Кезария. Точнее, это пока только предположение, но ты должен знать о нём до того, как начнёшь пользоваться силой четвёртой высоты. Итак, готов?

— Сьюн, не томи.

Девушка улыбнулась. Эта новость ей, похоже, нравилась не меньше, чем первая.

— Из-за того, что твой дух находится в теле другого человека, — забормотала она быстро и вдохновенно, — ты можешь использовать доспех ратника. То есть ты наполовину ратник, а наполовину человек. И твоя половина, которая относится к ратнику, имеет свою расу.

Не сдержавшись от восторга, Сьюн прикусила нижнюю губу. На её лице отразилось восхищение.

Я же пока не разделял её радости, если учесть, какой «радостной» была первая новость.

— Итак, Кезарий смог определить твою расу, — продолжила она. — И знаешь, почему он смог её определить?

Я был готов придушить Сьюн за издевательство.

— Говори уже!

— Потому что Кезарий сам относится к этой расе! — Лицо девушки озарилось счастьем. — Ты рыцарь Тёмного ордена, Киро!

Я уставился на Сьюн, не веря ушам.

Никогда раньше я не задумывался, к какой именно расе относится моя духовная половина — та, которая подключается, когда я надеваю доспех ратника.

Сьюн кинулась мне на шею и крепко обняла.

— Это такая редкость, Киро. Ты тёмный рыцарь!

— Пол-рыцаря, — поправил я её.

— Ну и пусть. — Она посмотрела мне в глаза, обнимая за плечи. — Завтра на тренировке ты сможешь точно убедиться в этом. Если тебя будет тренировать директор Стронг, значит, там будет и Кезарий. Ты увидишь, насколько похож на тёмного рыцаря.

— На пол-рыцаря…

— Я ненавижу тебя, Киро Нобу! Ты испортил мне праздник! — вдруг провопила Сьюн, ударила меня по груди кулаками и оттолкнула. — На этом новости закончились, и я ухожу. Увидимся завтра на тренировке. Надеюсь, тебя не хватит удар при виде моего доспеха…

На этом она исчезла.

Я остался в тени дерева один и, как придурок, пялился на кору ствола, будто только что разговаривал именно с ним.

Несколько минут я стоял и осмысливал новую информацию, которая всё никак не укладывалась в голове. Первая новость: Сьюн может получить свободу от Каскадов, если умрёт от истощения с моего согласия. Вторая: я, мать его, тёмный рыцарь! Зашибись!

Ах да, забыл себе напомнить: мастер Ниманд сообщил студентам об ураганах, ну и заодно попросил не помогать Киро Нобу. Под страхом смерти, конечно.

Отлично отдохнул, ничего не скажешь.

Я постоял в тени ещё немного, но вместо того, чтобы отправиться в общежитие, быстро зашагал в сторону учебного чертога. Пришло время задать Люче несколько прямых вопросов…

Книга 4. Эпизод 5

Я не особо надеялся на то, что учебный чертог будет открыт в это время — был уже глубокий вечер.

Парадные ворота оказались не заперты. В холле царила темнота, лишь на колоннах и над дверьми в главный зал мерцали зелёные светильники. Я прошёл к лестнице, сделал несколько шагов и чуть дара речи не лишился.

На первом пролёте, замерев, стояла невысокая фигура с переносным фонарём в руке. От неожиданности меня пробрали неприятные мурашки.

— Я жду тебя уже десять минут.

Это был голос Люче.

— Ты удивлён? — добавила она. — Не нужно удивляться, Киро. Я знала, что ты придёшь. У тебя появились ко мне вопросы, верно? Мне доложили о том, что случилось в баре на вечеринке магов яда. Ты ведь об этом хочешь поговорить?

— Не только, — уклончиво ответил я.

Кроме этого, у меня были и другие вопросы.

Во мраке холла глаза Люче казались чернильными колодцами. Волны красных волос, вобравшие свет фонарей, выглядели фиолетовыми. Девушка стояла неподвижно, как статуя, даже не моргала. С её плеч до самого пола спадала чёрная накидка, а под ней я заметил ночную сорочку.

Смотрелась Люче соблазнительно, но всё же больше напоминала мне ведьму. Если сейчас она скажет ещё и что-нибудь про вкус моей кожи, то я в этом окончательно уверюсь.

Она ничего не сказала. Дождалась, когда я поднимусь на лестничный пролёт, и повела меня наверх, освещая путь фонарём. Её чёрная накидка скользила по ступеням, и я всё опасался случайно наступить на её край.

Мы поднялись до верхнего этажа в молчании.

Люче ступала бесшумно, я шёл следом. Казалось, если проронить хоть слово, то странное таинство встречи исчезнет, и я уже не получу ответов на свои вопросы.

Наконец девушка отворила ключом дверь в личную библиотеку Стронгов рядом с кабинетом директора. Именно здесь я провёл не один вечер с Люче, когда она помогала мне правильно заучивать внеранговые заклинания её отца.

Теперь мы снова оказались с ней наедине.

Люче тихо закрыла дверь библиотеки, провернув ключ и оставив его в замочной скважине, и проследовала к рабочему столу. До этого она рассказывала, что за этим столом ночами работал её отец Остадар Стронг. Здесь были написаны многие его научные труды.

Девушка провела ладонью по крышке массивной мебели с резной отделкой и прошептала:

— Порой мне кажется, что дух отца до сих пор здесь. Я так по нему скучаю, как и по матери, как и по сестре Терезе. Мастер Ниманд ответит за их смерть.

Надо было хоть что-то сказать, поэтому я не придумал ничего лучше, как пробормотать первую вежливую фразу, что пришла на ум:

— Мне жаль, что они погибли.

Люче повернулась ко мне.

— Мне тоже жаль. Очень жаль. Что ж… Брата сейчас нет, но вряд ли он будет против, что я привела тебя сюда. Итак, ты хотел поговорить о том, что случилось в баре, верно? О послании Ниманда?

— Послание Ниманда меня не пугает, но он рассказал студентам об ураганах, призвал присоединиться к нему и под страхом смерти не помогать мне.

В глухой тишине библиотеки мой голос прозвучал неестественно и чересчур громко.

— Это должно было случиться, — кивнула Люче. — Скоро об ураганах узнают все, начнётся паника. Проблема в том, что никто кроме Ниманда, не знает, куда ударят ураганы, поэтому мы обязаны их предотвратить. Сможет ли император успокоить народ, неизвестно. Что насчёт тебя, то Ниманд осознаёт, что уничтожить Киро Нобу теперь непросто. Когда Белла Мориц могла это сделать, она не исполнила приказ мастера и предпочла заработать на твоей смерти, организовав охоту, за что и поплатилась гибелью своих дочерей. Потом был профессор Зойт, вероятнее всего погибший от твоей руки. Ниманд понимает, что с каждым днём ты становишься всё опаснее, и может предпринять новую попытку тебя устранить, так что будь начеку.

Пока она не сказала мне ничего нового.

— А что насчёт школы Ниманда? Она ведь уже существует, но вы о ней молчите. Почему?

Девушка подняла фонарь и осветила моё лицо.

Её гипнотические глаза оглядели меня внимательно и строго.

— Известие о новой школе появилось неожиданно даже для Альмагора. Если б не свои люди в Комиссии по вопросам образования, он бы узнал об этом только после открытия школы.

— Значит, она всё же существует?

— Существует, но ещё не открыла своих дверей.

Внутри меня похолодело от масштабов дерьма, которое затеял Ниманд. Только интересно, как он собирался переманить к себе магов, при этом находясь вне закона?

На этот вопрос ответила Люче.

— Мы узнали, что новая школа откроется на одном из островов Атласа, в юго-западном море. Лет десять назад этот остров принадлежал одной из богатейших аристократических семей по фамилии Капиату. Никто не знает, что с ними случилось. Остров опустел после ураганов. Семью так и не нашли, ни хозяев, ни слуг, ни одной лодки, но огромный замок Капиату остался. Наследников так и не обнаружилось, и остров отошёл государству. Несколько лет назад он был выкуплен другой богатейшей семьёй Атласа — Скендерами. И вот на днях мой брат узнал, что там готовится к открытию новая школа. Комиссия по вопросам образования не стала препятствовать открытию ещё одного учебного заведения, тем более что деньги на его содержание выделены не из казны, а из сбережений Скендеров. Они называют своё детище Школой Капиату, по названию острова.

Я мысленно усмехнулся.

Очень умно. Даже если в новой школе что-то случится, то все будут связывать это не с именем Скендеров, а с именем погибших Капиату, которым уже всё равно.

— Но неофициально Скендеры именуют новое заведение Школой Четырёх Учителей, — добавила Люче.

Как только она это произнесла, в моей памяти всплыли слова пленённого на озере Уомор мага. Он говорил о четырёх доверенных учителях Ниманда. Именно они имели право передавать знания о магии множественной материи.

— Неужели Комиссия по вопросам образования не видит связи между открытием новой школы и мастером Нимандом? — нахмурился я.

Люче покачала головой.

— Нет. Они проверили школу Капиату и не нашли ничего противозаконного. Никакой связи с Нимандом. Комитет заверил, что она полностью безопасна и отвечает всем требованиям. Обычная школа, состоящая из трёх отделений. Всё то же самое, что и у нас, кроме Факультета Ратников. Школа Капиату откроется через пару месяцев, и мы хотим внедрить в неё несколько наших агентов. В любом случае, Альмагор не сможет обвинить Скендеров в связи с Нимандом, пока у него не будет прямых доказательств. Этим и займутся наши подготовленные ребята.

Я сразу вспомнил о таинственном маге-словеснике, который помогал Адриану Скендеру на моей тренировке, а потом исчез. Буф тогда дал понять, что это свой парень, внедрённый в тусовку Скендера.

— А гербом этой новой школы является случайно не символ двух перекрещенных стрел? — спросил я.

— Символ двух стрел? — уставилась на меня Люче.

Удивить её было почти невозможно, но тут она действительно удивилась. И, кажется, испугалась.

— Не знаю, какой герб будет у новой школы, но почему ты спрашиваешь насчёт двух стрел? Где ты видел этот символ?

Она говорила об этом так, будто тоже его видела.

— На конверте, который взорвался в баре, — ответил я быстро. — Ещё на заколке профессора Зойта. И на обложке книги «Расы и виды ратников» за авторством Альмагора Стронга и профессора Зойта. Ты знаешь, что это за символ? Возможно, разгадав его значение, мы разгадаем и личность Ниманда.

Люче опустила фонарь.

— Пойдём за мной, я покажу кое-что.

Она обогнула меня и пошла вдоль стеллажей библиотеки. В молчании мы преодолели пару коридоров, с десяток отделов литературы и сотни полок с книгами.

Люче привела меня в самый дальний отдел.

Там тоже стоял рабочий стол, но меньшего размера.

Девушка поставила на него фонарь, взялась за край крышки и потянула на себя, отодвигая стол от стены. Затем снова взяла фонарь и, подойдя к стене, пошарила рукой по каменной кладке.

Отыскав нужный кирпич, Люче вытащила его и нажала на тайный рычаг. Стена сдвинулась, открывая небольшую нишу с полками. Это был ещё один стеллаж, но скрытый от глаз.

Люче указала подбородком на полки.

— Что ты видишь?

— Ничего. — Я пожал плечами.

Здесь ничего не было. Полки стояли пустыми — совершенно свободный секретный отдел библиотеки.

— Когда отец погиб, и моему брату внезапно пришлось стать директором школы Трон-Стронг, мы обнаружили эту нишу. Полки и тогда были пусты. Можно было подумать, что здесь никогда ничего и не было, но это не так. Стеллаж был полон научных трудов нашего отца, которые он сжёг. Здесь мы обнаружили только пепел и то, что случайно упало на пол, не догорев до конца…

Люче открыла верхний ящик отодвинутого стола и вынула папку из картона.

Та наполовину была обожжена. Внутри ничего не сохранилось: листы были либо вырваны, либо полностью обуглены, а вот нижняя часть обложки осталась целой.

Девушка поднесла фонарь ближе к папке.

— Посмотри.

Там чётко выделялся нарисованный от руки знак двух перекрещенных стрел.

— Это сделано рукой отца, его пером и его чернилами.

Я внимательно осмотрел символ.

— Значит, здесь ваш отец хранил свои исследования, которые помечал знаком, так? А потом он зачем-то их сжёг?

— Похоже на то, — кивнула Люче. — Ни я, ни Альмагор не знаем, что именно было в тех бумагах. Отец никогда не рассказывал о своих тайных исследованиях. Мы даже не знали о существовании этого отдела библиотеки. Альмагор случайно его обнаружил, когда тут ремонт делали.

— А зачем твой брат поставил этот знак на книгу «Виды и расы ратников»?

— Возможно, это была дань уважения отцу.

— Возможно… — задумался я. — Профессор Зойт, кстати, сказал мне, что читал все научные труды вашего отца, даже те, которые тот сжёг.

— Правда?..

Голос Люче вдруг охрип.

Не было сомнений: она подумала о том же, что и я. Только догадка оказалась настолько чудовищной, что никому не хотелось произносить её вслух.

Всё указывало на то, что Остадар Стронг — именно тот человек, который в своих научных трудах описал магию множественных материй, но поняв, насколько она разрушительна, сжёг все работы и любые упоминания о ней.

Тогда он ещё не знал, что информация уже попала в руки других магов. Скорее всего, через профессора Зойта. Вот почему Остадар Стронг начал так отчаянно бить тревогу, когда ударили первые ураганы, и появился учёный, назвавший себя мастером Нимандом.

Единственное, в чём так и не признался Остадар Стронг — что страшную магию создал именно он, а не Ниманд. Тот взял уже готовый научный труд и присвоил его.

Итог получился ужасный.

Остадар, его жена и новорождённая дочь погибли от им же созданной магии, а если рассуждать совсем прямо, то он сам и убил свою семью.

Люче вдруг покачнулась и повалилась на те самые пустые полки в нише.

Я вовремя подхватил девушку и прижал к себе.

— Мне жаль, Люче…

Ну что я мог ещё ей сказать? Опять: «Мне жаль». Для неё это было потрясение посерьёзнее, чем для меня.

Она уткнулась носом мне в грудь и замерла. Так мы простояли несколько минут: я прижимал Люче к себе, крепко обнимая её, а она неподвижно стояла, опустив руки.

Когда девушка подняла на меня глаза, в них не было слёз.

— Я всё расскажу Альмагору сама. Надеюсь, он не возненавидит отца после этого.

Кивнув, я убрал руки, и Люче отстранилась. Она забрала фонарь и вновь закрыла потайную нишу.

Мы прошли обратно в начало библиотеки.

По дороге я будто ненароком обронил фразу насчёт легенды о ратнике, который смог освободиться от Каскадов. Оказалось, Люче ничего об этом не знала, но посоветовала уточнить у учителя Сато.

— Он знает всё о взаимоотношениях мага и ратника, а не только бьёт студентов посохом по голове, — добавила она уже около двери.

Мы опять затихли.

Это молчание не казалось неловким, оно будто напросилось само собой.

— Знаешь, Киро, — снова заговорила Люче, — сегодня я ждала тебя, чтобы ответить на твои вопросы, но в итоге ответила на свои собственные. Это правда горькая и неприятная, но, возможно, именно она поможет нам исправить ошибки моего отца. А сейчас сосредоточься на тренировке, тебе важно освоить четвёртую высоту и опробовать в бою новый Драконий доспех. Только Творцы знают, каким он будет, а завтра утром узнаешь и ты.

Я покинул библиотеку и учебный чертог со странным ощущением умиротворения.

После встреч с Люче оно возникало почти всегда, даже когда сестра директора сообщила о моей смерти от руки брата, я ощутил жуткое спокойствие. Рядом с ней всё казалось уже предсказанным и решённым.

Главное, чтобы это обманчивое чувство не притупляло осторожность. Люче сказала, что я погибну от руки брата. Забавно будет, если я подохну раньше, например, упав с балкона. Вот смеху-то будет…

В мыслях о собственной смерти, я добрался до общежития. Спокойное состояние не испортили даже панические речи Майло и Зака.

Парни до сих пор не пришли в себя после происшествия в баре. Вечеринка магов яда, чан с хлопьями, танцы, пунш — всё забылось сразу, а вот паника осталась надолго.

— Буф так орал, что я думал, он нас в пол закатает! — продолжал возмущаться Майло, меряя шагами комнату. — Мы ему еле объяснили, что произошло. Правда, сами ничего не поняли. — Он с претензией уставился на меня. — Ну и что за мастер Ниманд такой, а? И почему он сказал про ураганы и про тебя? Ты не пояснишь, раз уж был упомянут?

Я улёгся на кровать, подложив руки за голову и уставившись в потолок.

— Говорю же, завтра вам всё пояснит директор, а я не хочу в это лезть. Сам мало что знаю.

— Ну конечно, — не поверил Зак. — Та бычья башка из песка просто так бы про тебя не говорила. И ты, кстати, даже не удивился тем угрозам, как и твой ратник.

Майло подошёл и навис надо мной с зажатым кулаком.

— Колись, Киро. Не думай, мы не боимся тебе помогать, даже под страхом смерти. Ты поперёк горла не только у врагов, но и у друзей, поэтому тебе легче помочь, чем от тебя избавиться.

Он сказал это так серьёзно, что ему самому стало смешно. Не сдержавшись, Майло усмехнулся, его рожа расплылась в улыбке.

— Если бы тебе предложили учиться в более крутой школе, ты бы согласился? — спросил я, внимательно наблюдая за его последующей реакцией.

Улыбка слетела с лица Майло.

Он переглянулся с Заком.

— Разве есть что-то круче Трон-Стронга?

Зак тоже растерялся.

— Может, он насчёт того, что сказала бычья голова? Она призывала студентов примкнуть к какой-то школе.

— А что насчёт Ниманда говорят остальные студенты? — спросил я.

Майло снова посмотрел на Зака. Кажется, новость он собирался выдать паршивую.

— Слухи разнеслись мгновенно по всем Кварталам и Факультетам, — ответил он. — Далеко не все поверили в ураганы, но вот некоторые студенты усомнились в методах обучения Стронга, а ещё посчитали, что твоё присутствие сильно влияет на безопасность школы. Мол, если ты такой ценный и желанный для врагов директора, то пусть он держит тебя отдельно от всех. Где-нибудь вне школы. Так они говорят.

— Таких студентов немного, кстати, — добавил Зак. — Остальные плевать хотели на угрозы какой-то рогатой головы из пугалки.

— Ясно, — нахмурился я.

Чего ещё можно было ожидать? Реакция вполне логичная. Насторожиться, усомниться, испугаться. Этого Ниманд и добивался. Посеять панику и сомнения, продемонстрировать силу и позвать за собой, намекнув, что его путь к спасению единственно возможный.

Зак развёл руками.

— Теперь всех посетителей Трон-Стронга будут строго и тщательно досматривать. И с сегодняшнего дня любые школьные мероприятия проходят без зрителей. Родительские собрания и свидания тоже под запретом. На неопределённый срок.

Ну вот.

Ещё и это.

Запрет, может, поначалу и отгородит студентов от внешнего влияния, но то, что планируется с подачи Ниманда и под крылом Скендеров, одними запретами уже не остановить.

Впервые за десять лет у легендарной школы Трон-Стронг появился серьёзный конкурент.

Ирония в том, что новая школа планировала тайно вербовать самых преданных студентов и обучать их тому запретному виду магии, которую когда-то создал Остадар Стронг и от которой он так хотел избавиться…

* * *

Рано утром Эмиль с серьёзным и немного трагичным лицом оповестил всех о внеочередном собрании в главном зале учебного чертога.

Все уже догадывались о причине срочного сбора студентов.

Глядя сегодня на них, я понял, что вчерашнее крошечное событие породило настоящий раскол среди учащихся. Кто-то всё ещё верил Стронгу, ну а кто-то, наоборот, шёл на собрание с явным намерением вывести директора на чистую воду и потребовать объяснений. Многие просто сомневались.

Напряжение росло.

В главном зале собрались учащиеся всех Факультетов. При этом впервые сюда принесли целый ряд трибун для выступлений и выставили охрану по периметру. Этих крепких парней в чёрной форме я уже замечал на стадионе, когда Адриана Скендера и его братца Сида поймали на использовании дымчатого яда.

Студенты шептались и нервничали, но когда появился директор, все сразу заткнулись.

Стронг вошёл в зал стремительным шагом, как всегда. Вместе с ним явились и преподаватели. Не все, но многие. Среди них — и профессор Соломон Спиро, и учитель Сато, и даже медлительная каракатица Парнилла Грид.

Были и координаторы. Причём трое, а не четверо (в Квартале Кэрулим после отчисления Адриана Скендера так никого и не появилось). Возможно, студенты посчитали это место приносящим беды. Холли Пэн погибла, а Скендер был избит на тренировке, а потом с позором отчислен.

Преподаватели заняли места за трибунами, но первым слово взял директор.

Он не выдержал паузы, не изобразил строгость и пафос. Он просто выдал всё без заминки, жёстко и быстро (возможно, Люче уже успела рассказать ему про тайну отца, оттого он был ещё и напряжён).

— Буду честен, — начал Альмагор Стронг, — я давно готовил это собрание, но вчерашнее событие в баре «Красный Скорпион» ускорило нашу встречу. У меня для вас несколько известий. Первое. Мир действительно находится под угрозой новых ураганов, но куда они ударят, неизвестно.

Реакция последовала моментальная.

Студенты подняли шум. Кто-то завопил: «Я так и знал! Я же говорил, а вы не верили!», кто-то схватился за сердце, кто-то нахмурился, кто-то усмехнулся и покачал головой, кто-то попытался задать директору вопросы.

Он оборвал всех, повысив голос:

— Второе! Мы можем избежать катастрофы, уничтожив того, кто готовит нашествие ураганов. Его имя мастер Ниманд. Этот человек и его помощники угрожают миру хаосом, применяя свою разрушительную магию. Эта магия должна перестать существовать как вид силового применения райфу. Её распространение под запретом императора!

И снова поднялся шум.

— Что за магия?

— Она сильнее обычной?

— Почему Ниманд вызывает ураганы? Он ведь и сам пострадает.

— Да не пострадает! Он себе местечко спокойное присмотрел, и все, кто с ним пойдёт, тоже не пострадает!

Директор резко повернул голову к тому, кто это сказал, и отыскал взглядом неказистого толстяка в жёлтой форме Квартала Флаво. Круглые очки придавали его щекастой физиономии ещё более шарообразный вид.

— Вы действительно так считаете, адами Лерой? — уточнил директор у парня.

Тот прокашлялся, готовясь выдать речь, а я всё никак не мог вспомнить, где уже слышал фамилию Лерой.

И тут он напомнил сам:

— Моя мать, Председатель Комиссии по вопросам образования Атласа, Кармэ Лерой, уже инспектировала школу Трон-Стронг и отметила упадок. Она всегда говорит, что разумнее быть с тем, кто сильнее, а у Трон-Стронга уже давно проблемы, и мы это знаем. Вам не хватает финансирования, так как императорская казна исхудала. Если бы была альтернатива, я бы сам отчислился. И тут возникает вопрос. Может быть, другая магия не так уж разрушительна, как вы пытаетесь нам донести? Может быть, вы просто боитесь конкурента, более великого мастера, чем маг шестой высоты?

Стронг спокойно выслушал пацана.

У меня сложилось ощущение, что свою речь тот заучил, чтобы выдать её вот так, на собрании, посеяв ещё больше сомнений среди студентов. Наверняка, сделал он это с подачи своей мамаши, которая странным образом не увидела связи между новой школой Скендеров и мастером Нимандом.

Директор был готов к такому повороту, поэтому припас железный аргумент.

Он прищурился и громко потребовал:

— А теперь поднимите руки те, чья семья пострадала от прошлых ураганов! Те, кто потерял родителей, брата, сестру или других родных. Те, кто потерял свой дом. Поднимите руки те, кому пришлось бежать в другой фрактат, бросив всё. И те, кто подвергся нападению во время мародёрства. И те, кто обнищал. И те, кто заболел. И те, кто голодал и искал приюта. Поднимите руки!

Сначала все замерли с печалью на лицах, а потом начали поднимать руки. Много рук. Откликнулись почти все, в том числе, и приглашённые преподаватели.

Стронг оглядел зал с трибуны и продолжил стальным голосом:

— Что ж, мастер Ниманд предупредил вас о новых ураганах, друзья. Значит, он не скрывает того, что и прошлые ураганы — его рук дело. Он гордится собой и тем, что сделал с вашими семьями. Он смеётся над вами, ожидая, что вы великодушно простите его за прошлые разрушения. Он угрожает вам, он играет с вами! И при этом зовёт за собой, учиться убивать другие семьи. Такие же семьи, как ваши! Рушить дома. Такие же дома, как ваши! Даже тёмные отбросы прислушались к угрозе, исходящей от мастера Ниманда, а ведь многие из вас считают их глупыми созданиями. И кто на самом деле глуп? Неужели вы готовы растоптать свою память, свою честь и позволить Ниманду разрушить вашу жизнь повторно?

Вопрос повис в воздухе.

Ответом директору стала тяжёлая тишина.

Студенты молча опустили руки. Даже толстяку Лерою не нашлось, что возразить на речь Стронга. Каждая семья хранила свою трагедию.

Всего несколько человек не подняли руки. Счастливчики, которым повезло отделаться лишь лёгким испугом, но даже они смотрели на остальных с сочувствием, понимая, какой масштабной была всеобщая беда.

— А теперь, — веско произнёс Стронг, — объединимся в борьбе с единым врагом и сделаем так, чтобы новых ураганов не случилось. С нами армия Атласа, с нами император, с нами…

— Киро Нобу! Он ведь ваше оружие? — вдруг ахнул один из магов яда (его я видел на вечеринке). — Вот почему мастер Ниманд пригрозил тем, кто будет ему помогать?

Я до последнего надеялся, что меня обойдут стороной, но не вышло.

Всеобщее внимание опять обрушилось на мою многострадальную персону, и скромное место в углу зала никак меня не укрыло.

— Вы все — моё оружие! — громогласно объявил Стронг. — Вы все — сила, которая ослабит Ниманда и его свиту! — Он отыскал меня глазами и добавил уже тише: — Ну а Киро Нобу — тот, кто совершит решающий удар. Неужели, зная это, вы всё ещё сомневаетесь в том, помогать ли ему?

— Мы не сомневаемся! — выкрикнули сёстры Нобу и подняли руки, вытянув их вверх над головой.

Тут же отозвались Йорго, Гровер, Майло, Обри, Зак, Триш, Балб. И это только те, кого я знал. Шли секунды, руки снова поднимались и поднимались.

Все координаторы, все преподаватели и почти все студенты.

Почти.

Нашлись и сомневающиеся — те, кто заглядывал в сторону толстяка Лероя и перспектив, о которых говорила его высокопоставленная мамочка. Правда, из всей школы таких набралось человек десять, не больше. В основном те, кто не пострадал от ураганов.

— Так поможем Киро совершить решающий удар! — Директор снова повысил голос. — Сделаем всё, что в наших силах! Киро Нобу готов рискнуть ради нас, и мы отплатим ему верностью, защитой и поддержкой!

Пока он это произносил, я стоял в углу, под прессом взглядов, молча оглядывал толпу студентов и мечтал придушить Стронга с его пафосными речами.

Ну спасибо, господин директор.

Вы не оставили мне выбора и водрузили на пьедестал, как героя, потому что хоть кто-то должен им быть. Отличный герой! Почему нет? Такой же студент, как остальные, да ещё и с изъяном, весь из себя загадочный и необычный. Ну рыцарь, как ни поверни.

Стронг вдруг улыбнулся и добавил:

— Киро Нобу, кстати, только что опоздал на занятие, как и его тренер. Он ведь тоже не сомневается.

Директор спустился с трибуны и, ни на кого не глядя, направился к выходу.

Намёк был понят сразу: я устремился за Стронгом, наконец-то оставив за спиной любопытные взгляды. Вслед нам раздались аплодисменты. Перед тем как дверь зала захлопнулась, я успел услышать, что слово взял профессор Спиро и принялся рассказывать о новом расписании занятий.

Стронг ждал меня в пустом холле, у самых ворот.

— Пришлось выставить тебя напоказ, — сказал он, вздохнув. — Это случилось слишком рано, но скрывать уже было нельзя. Паника и раскол общества не за горами, а нам нужно как можно больше союзников.

Я подошёл к директору.

— Вы ведь знаете, что все силы на поиск Ниманда я брошу только после того, как получу своё.

— Всё, что я обещал, уже готово, — ответил он, выходя на крыльцо. — А теперь вернёмся к тренировке. Она важна как тебе, так и мне.

Я думал, что мы отправимся на стадион, но директор зашагал к школьному порталу, сообщив мне как бы между прочим:

— Для твоей тренировки здесь слишком мало места…

Книга 4. Эпизод 6

Альмагор Стронг так и не сказал, куда мы отправляемся.

Ворота школьного портала захлопнулись. Директор молча уставился перед собой и погрузился в мысли. Не хотелось его тревожить, но я не смог промолчать.

— Извините, адами Стронг, давно хотел спросить у вас насчёт школьного портала. Он такой один или есть ещё подобные?

— Такой — только один, — ответил Стронг, не поворачивая головы и, кажется, даже не вылезая из своих раздумий.

— Значит, есть другие, не похожие на этот?

Всё же я его допёк, и он повернул голову.

— Нет, других нет. Он единственный. Этот портал я смог создать лишь на шестой высоте, объединив две сложнейших техники. Ранговую технику шестой высоты Пространственный маршрут и внеранговое заклинание небула. Часть того, что ты видишь вокруг себя — это всего лишь иллюзия, украшающая перенос по Пространственному маршруту. Настоящие здесь только скамьи, пол, ворота и крыльцо.

Я оглядел копию холла Трон-Стронга с белыми стенами, высокими потолками, фонтаном и статуей основателя школы — значит, всё это небула? И внешний вид замка с башнями и флагами — тоже небула?

— Почему же тогда не пахнет мёдом, как обычно при создании небулы?

— Потому что она совмещена с другим магическим умением. На самом деле, сейчас ты стоишь на открытой площадке и никуда не движешься. Ты исчезаешь в одном месте и появляешься в другом, но тебе кажется, что твоё тело существует внутри портала при перемещении. Так привычнее для всех.

— А как именно выстраивается Пространственный маршрут?

Стронг усмехнулся.

— Вот как только получишь шестую высоту, так сразу узнаешь. Тебе ещё рано об этом думать.

— То есть вы хотите сказать, что на шестой высоте я тоже смогу создать такой портал? Свой собственный?

— Сможешь, если освоишь ранговую технику. — Видя мою реакцию, Стронг покачал головой и добавил: — Но сосредоточься пока на четвёртой высоте. Сегодня тебе понадобится всё твоё мастерство.

— Да, это обязательно, но пока мы перемещаемся, я хотел спросить ещё кое-что.

— И что же?

Настроение Стронга изменилось: возможно, он уже догадался о причине моего вопроса, потому что стал хмурым и напряжённым. В такие моменты чёрная повязка на его глазу сразу меняла весь его вид с колоритного на угрожающий, но я всё равно задал вопрос — спросить было важно:

— Вы тоже считаете, что магию множественных материй на самом деле создал ваш отец Остадар Стронг, а Ниманд просто присвоил его научный труд?

Стронг снова отвернулся и уставился на ворота.

— Пока не знаю, Киро, но всё указывает на то, что было именно так. Если бы до увольнения профессора Зойта я знал, что тот читал сожжённые труды моего отца, то я бы заставил его рассказать, что тогда случилось, и как Ниманд заполучил информацию. Но, увы, Зойт нам уже ничего не расскажет.

— Думаете, он всё-таки погиб в озере Уомор?

— Пока я не увижу его труп, я не поверю в его смерть, — ответил Стронг, и в этом наши мысли совпадали. — Профессор Зойт был искуснейшим донором силы, как и мой отец. Они оба владели пятой высотой, на тот момент наивысшим рангом. Когда-то Зойт считался лучшим преподавателем Трон-Стронга. Ещё при жизни моего отца он читал лекции по Теории уровней, а при мне преподавал то, что сейчас преподаёт учитель Сато. Маг-медитацию, занятия по видовому разнообразию ратников, а также взаимодействию мага и его призванного духа-воина. Зойт изучал ратников и плотно исследовал эту область вместе со мной. Скажу честно, он тогда мне помог, мы вместе написали учебник.

— И поставили на обложку символ перекрещенных стрел, — вставил я очень вовремя.

Стронг кивнул.

— Это была моя идея. Когда мы с Люче нашли ту обгоревшую папку, тайные исследования отца стали для нас открытием. Я посчитал, что, поставив символ на книге, я впишу имя отца и в свои исследования, ведь магия призыва ратников создавалась в нашей школе с нуля. Мне хотелось, чтобы отец гордился мной…

Директор смолк.

— Он бы гордился, — добавил я.

— Нет, — горько усмехнулся он. — Если бы мой отец узнал, что я отпустил Зойта, он сказал бы, что я беспросветный идиот. Порой отец был резок и не выбирал выражений. Ну а я бы в ответ сказал ему, что идиотом был он, раз позволил собственным исследованиям убить его же самого, а заодно и нашу семью. Люче слишком любит отца, чтобы винить его, ну а для меня он…

Директор опять замолчал, а потом резко переменил тему:

— Ты наверняка хочешь знать, за что я уволил Зойта?

Я закивал.

Мне, если честно, не меньше него хотелось переменить тему. Душевные переживания Альмагора Стронга насчёт отца касались только его одного, и лезть к нему в душу не особо хотелось.

— Всё просто, — сказал он. — Руф Зойт начал вести дополнительные занятия для студентов, которых отбирал сам. На этих занятиях он отошёл от утверждённой программы обучения по предмету. Это открылось позже, когда одна из студенток сообщила мне о том, чему на самом деле обучает Зойт. Он говорил, что Творцов необходимо заставить изменить условия использования ратников. Мол, маг не обязан относиться к ратнику трепетно и считать его полноценным партнёром в бою. Зойт учил, что ратник — это раб мага, его собственность, а если это раб, то им можно пользоваться, как угодно. Вплоть до того, чтобы за деньги сдавать его в аренду другому магу, наказывать за провинности и возвращать в Каскады, если что-то в нём не устроило, а потом брать себе другого ратника. Он говорил, что духи-воины — всего лишь вещи, а ритуал избрания ратником своего мага — чушь. Ратник принадлежит магу безраздельно.

Я тут же представил, что Белая Сова принадлежит мне безраздельно. Мне и только мне.

Странное возникло ощущение.

Я ведь уже пытался сделать её своей, когда не пускал в Каскады. Кончилось всё истощением ратника, но желание присвоить Сьюн всё равно никуда не делось, даже при том, что я никогда не считал её вещью.

— Зойт пытался вложить в головы некоторых студентов первого курса все эти мысли, пока его не уволили, — продолжил Стронг. — Это произошло зимой, а примерно через пару недель после этого мы раскрыли полумага Пилигрима. Та зима была богатой на неприятные события. Зойта уволили с позором, однако одна ученица всё же прониклась его идеями. Ту девушку звали Хилар Волькири.

— Дочь охотника Фламера?

— Да. Его единственная дочь. Когда в прошлом году мы открыли новый Факультет Ратников, она поступила на него одной из первых. Её отец души в ней не чаял, поддерживал её во всём и гордился её успехами. Она была одной из лучших.

— Она ведь пропала, да?

— После позорного увольнения профессора Зойта она проучилась ещё два месяца, а потом отправилась на весенние каникулы домой, но у родителей так и не появилась. Никаких следов, ни записки. До сих пор её никто не видел. От горя слегла её мать, а после смерти жены Фламер поклялся отыскать дочь, живой или мёртвой. Найти хоть какое-то упоминание о девочке, чтобы понять, что с ней случилось.

— Похоже, она перешла на сторону Ниманда вместе с профессором Зойтом, потому что на озере Уомор он о ней упоминал. Теперь Волькири думает, что она у Ниманда…

И тут от нехорошей догадки меня вдруг пробрал мороз.

— А что стало с её ратником? Она ведь тогда владела ратником, верно?

В глазах Стронга появилась тревога.

— Да, у неё был ратник. Его звали Мортен, он принадлежал к расе рыцарей-всадников. Мортен исчез вместе с Хилар и с того времени в Каскадах больше не появлялся. Истощился и погиб.

Мороз продолжал гулять по моей коже.

— А вдруг не погиб? — покачал я головой. — Вы ведь знаете легенду о ратнике, который освободился от Каскадов и при этом выжил? Может, с Мортеном произошло то же самое?

Стронг пронзил меня жутковатым взглядом.

— Полный отказ от Каскадов означает только одно. Смерть ратника.

— Верно. Смерть ратника. А потом его воскрешение свободным…

— Нет, это даже не обсуждается, — оборвал Стронг, продолжая сверлить меня взглядом. — Надеюсь, ты не собираешься вот так освобождать Белую Сову? Ты просто убьёшь её. Даже не вздумай.

Я не ответил и не стал больше ничего уточнять, чтобы не подставлять Кезария, который так просто бы не разоткровенничался со Сьюн. Зато Альмагор Стронг не хотел откровенничать, однако его реакция ещё раз доказывала, что сказал он далеко не всё.

Полминуты спустя меня снова охватило морозом от ещё одной нехорошей догадки.

— Получается, что Хилар Волькири училась на одном курсе с полумагом Пилигримом, да?

Тревога на лице Стронга стала ещё заметнее.

— Да, они учились на одном курсе, но я не видел, чтобы они общались. Пилигрим вообще мало с кем общался. Он был поглощён учёбой и тренировками, чтобы успеть поднять уровень, пока его не обнаружили. Он был рождён сильным вурром, но у нас смог стать ещё сильнее, обретя духовный опыт, силовое мастерство и знания.

Я задумался.

— Странно, что полумаг вообще смог призвать ратника, вы так не считаете? Профессор Спиро говорил на лекции, что существа с чёрной меткой райфу не имеют такой возможности, а красная метка Пилигрима была всего лишь маскировкой. Она ведь не была настоящей, тогда как он призывал Сьюн?

— Эту тайну Пилигрим забрал с собой в Гнездовье, — мрачно ответил Стронг. — Никто из профессоров так и не смог объяснить, как у полумага такое вышло, но медальоном призыва он пользовался, как маг, поэтому так долго и не был обнаружен.

Меня кольнуло паршивое предчувствие, но я не стал произносить его вслух.

При нападении на школу Пилигрим очень хотел забрать мой медальон призыва, а потом, когда всё-таки забрал, то попытался уговорить Сьюн отказаться от меня и пойти с ним.

Что он там ей говорил?

«Пора тебе вернуться к своему бывшему доминату, Белая Сова. Нам нужен ратник. Я разовью тебя до шестой высоты. Второй раз предлагать не буду. Единственное условие — ты больше не вернёшься в Каскады».

Да, так он и сказал.

Ты больше не вернёшься в Каскады.

А потом, когда Белая Сова послала его нахрен, он добавил, что на всякий случай присмотрел себе другого ратника. Неужели тем другим и стал ратник исчезнувшей Хилар Волькири?

С другой стороны, как полумаг собирался поднять уровень ратника до шестой высоты, не являясь магом, да ещё и без одобрения Творцов? Что за хрень?.. Ничего не пойму. Надо бы обсудить это со Сьюн, но лучше без участия Стронга, чтобы не добавлять ему головной боли. Может, я зря паникую, и всё это никак не связано друг с другом? Пилигрим сам по себе, профессор Зойт сам по себе, а дочь Волькири сама по себе?

Интуиция подсказывала, что если копнуть глубже, то вскроется куча дерьма.

Сьюн почему-то хранила тайну отношений с Пилигримом, скрывая подробности даже от меня, не то что от Стронга. Ещё в лагере в Юбрионе она обмолвилась, что знает о своём бывшем доминате что-то такое, чего не знают остальные…

— Ну что, готов к тренировке? — оборвал мои мысли Стронг.

Он первым шагнул к воротам портала.

— Ещё бы! — Я тут же отодвинул раздумья о Пилигриме на второй план.

Мне не терпелось ощутить мощь четвёртой высоты и оценить свой новый доспех, как и броню Сьюн.

Когда ворота портала распахнулись, я ожидал увидеть всё, что угодно, но никак не беспросветную темень туннеля…

* * *

— Этот ход в скале когда-то был безопасным, но уже давно не используется, ближайший городок несколько лет как опустел, — объявил директор, спускаясь с крыльца портала и останавливаясь около входа в туннель. — Этот путь называли Коридором Слёз. Здесь мы и начнём тренировку. Отличное место.

Я с опаской оглядел темноту впереди. Принюхался: пахло влагой, подгнившей тиной и трупной сладостью. Отличнее местечка не придумаешь — узко, темно и зловонно, прямо как в огромной заднице…

— Вы же сказали, что для тренировки нужно много места.

— Это лишь начало. Как только мы пройдём коридор и выйдем на другую сторону скалы, ты всё увидишь. Там тоже отличное место.

Что-то не верилось мне во всякие отличные места. К тому же, с собой мы ничего не взяли: ни переносных фонарей, ни факелов. Портал остался ждать позади, загораживая собой остальную местность

Директор окинул взглядом арку входа и отправился под высокие своды Коридора Слёз, укреплённого гранитными кирпичами. Стронг не торопился. Продолжая размеренно ступать сквозь сгущающийся мрак, он произнёс заклинание. Очень знакомые строки, кстати. Внеранговое заклинание Зелёных фонарей, которое я использовал для ослепления врага.

Стронг шептал его на ходу, и чем дальше мы шли, тем громче его голос отзывался в каменных сводах туннеля, и тем обильнее капало с потолка. Ледяные капли били по плечам, макушке и лицу, попадали за шиворот. Под подошвами ботинок шуршала каменная крошка, и хрустели ветки… или не ветки?..

— Это кости скалистых чаек и мелких грызунов, — объяснил директор, когда в очередной раз под его ногой хрустнуло.

— Чаек? — удивился я. — Значит, мы на берегу моря?

В этот момент вереница огней ворвалась в туннель со стороны входа и послушно последовала за Строгом, гирляндой зависнув под потолком.

— Фонари не ослепляют, если маг не указывает на врага, — пояснил директор, — поэтому можно использовать их как освещение. Нужен лишь доступ к открытому небу, чтобы фонари смогли до тебя добраться.

Зелёное сияние осветило коридор, открывая глазам заваленный полусгнившими костями пол. Стены заблестели влагой: она собиралась в ручейки и стекала в углы туннеля, образуя лужицы и более крупные ручьи.

Теперь понятно, почему он назывался Коридором Слёз. Вокруг всё текло, и хотелось разрыдаться от желания свалить отсюда прямо сейчас.

— Этот туннель ты должен пройти без Белой Совы и доспеха, — сообщил Стронг. — Я хочу сначала увидеть твои навыки как мага, а уже потом как ратника. Задействуй все ранговые техники, какие тебе доступны. Но перед этим мы должны остановиться вот здесь…

Директор вытянул руку и указал на два выступающих пьедестала с круглыми площадками наверху. Они размещались у противоположных стен туннеля — совсем небольшие, диаметром не шире метра, зато высотой около трёх метров. На площадку вела выложенная из кирпичей винтовая лестница.

— Эти пьедесталы сделаны специально, если на путников нападёт местная живность. Отсюда удобней отбиваться. Здесь тоже отличное место.

Я вздохнул. Этих отличных мест тут просто завались.

— Итак, ты забираешься на правую площадку, я — на левую, — объявил Стронг и сразу же отправился к одной из лестниц.

Я оставил лишние вопросы и проследовал к правой площадке, быстро забрался по ступеням наверх. Стронг уже стоял на другом пьедестале.

— А теперь помедитируем. — Он уселся в маг-медитационную позу, как это делал на уроках учитель Сато, и опять посмотрел на меня, ожидая, когда я тоже усядусь.

Я окинул взглядом туннель внизу: пол, усыпанный костями, лужи в зелёном свете, мокрые стены, грязь. Ну просто красота. Лучше места для умиротворения не найти.

— А драться мы разве не будем?

Стронг приподнял бровь.

— Ты ещё успеешь получить синяков, но сначала нужно помедитировать. Сила высокого ранга имеет свойство выходить из-под контроля, поэтому нужно сначала её ощутить и духовно объединиться со своим ратником, даже его не видя.

Я не стал спорить и уселся в маг-медитационную позу.

Объединиться так объединиться.

— Отлично, — тихо сказал Стронг, зорко глядя на меня. — А теперь закрой глаза. Учитель Сато обучал вас, как входить в состояние маг-медитации и прощупывать состояние ратника. Этим ты и займёшься.

Я усмехнулся, вспомнив про «входить и прощупывать», но под суровым взглядом Стронга снова изобразил серьёзность.

— Ты должен увидеть боевое состояние своего ратника, его настрой, его ауру и разглядеть малейшие бреши в его защите, даже когда он не призван. На четвёртой высоте ты способен сделать это легко. Попробуй.

— А Сова поймёт, что я на неё смотрю и… ну… прощупываю?

— У тебя высокий ранг и сильное единение с ратником. Она должна ощутить твой медитативный взгляд сразу же, даже находясь в Каскадах.

Я сделал всё, как говорил на уроках учитель Сато: сначала сомкнул пальцы щепотью, положил запястья на колени, расслабился, прислушался к дыханию в животе, прикрыл глаза.

Сьюн я ощутил почти сразу.

Перед внутренним взором возник знакомый девичий силуэт, созданный из света. И судя по виду этого силуэта, с Белой Совой всё было в порядке: крепкая аура, отличный боевой настрой, ни одной бреши в защите. Хоть сейчас тащи её в бой.

— Она тоже тебя видит, — услышал я голос Стронга.

И правда, силуэт Сьюн повернул голову и посмотрел на меня. Приятные мурашки пронеслись по телу, и чем дольше продолжался медитативный контакт с моим ратником, тем больше я ощущал в себе прилив силы.

— А теперь посмотри, что с тобой происходит, — продолжал инструктировать директор.

Я открыл глаза.

Как оказалось, Зелёные фонари уже не горели, но в коридоре всё равно было светло. Я не сразу сообразил, что мерцанье исходит от меня. Точнее, от моей ауры. Красная туманность вокруг моего тела осветилась, будто озаряя мрак туннеля внутренней энергией.

Стронг снова заговорил:

— Твоя силовая аура стала вдвое мощнее. Твой навык Оковы воли готов к прикосновению с монстрами большого круга. Твой Фантомный покров обрёл четвёртый слой. Твой Охотничий взгляд теперь видит не только горгунов и малых монстров с аурой, но и сильф, а также монстров среднего круга. Радиус просмотра увеличился вдвое. И самое главное. Твой Шквальный урон готов к применению. Сейчас ты маг, который способен видеть врага издалека и убивать его на расстоянии.

От ощущения силы стало жарко, и вспотели ладони.

Я приготовился действовать, но директор охладил мой боевой настрой. Он поднялся на ноги и объявил:

— Твоя задача смотреть и запоминать. Я покажу тебе, как ты всё это будешь применять, и постараюсь уменьшить силу, чтобы было похоже на четвёртую высоту.

Он распахнул плащ, вынул из ножен на поясе меч и ткнул себе в ладонь. Затем вытянул руку вперёд, сжал ладонь в кулак и с высоты пьедестала капнул кровью на пол.

Клинок отправился обратно в ножны, а через несколько секунд в глубине Коридора Слёз послышалось рычанье, затем прогудел вой, донеслись многочисленные шаги. Казалось, по туннелю несётся многотысячная армия. Топот и скрежет ногтей о камни приближались.

Моя аура померкла, под потолком снова загорелись Зелёные фонари.

В их свете и появились кровососы.

Серые полуголые тела с вздутыми венами, лысые головы, сгорбленные позвоночники и молниеносные звериные движения. Твари заполонили туннель за считанные мгновения, прибежав на запах крови.

Стронг оглядел коридор, кишащий кровососами, и сделал точно такой же жест, какой я уже видел, когда мы расправлялись с аристократами в охотничьих угодьях Беллы Мориц.

Он выставил вперёд руки, будто прикладывал ладони к невидимому стеклу. Воздух расслоился перед ним, помутнел и зарядился силой, точно наэлектризовался, а потом вся эта лавина световой мощи устремилась в толпу рычащих кровососов внизу.

По тварям будто прокатились катком или смели топором.

Они завалились, как подкошенные, и это был Шквальный урон, от вида которого озноб по телу проступает.

Выжившие кровососы не разбежались. Они были настолько тупы и голодны, что полезли по трупам собственных сородичей прямо на смерть. Запах сладкой человеческой крови слишком их будоражил и лишал воли.

За ними из темноты туннеля появились более мощные особи, с крупными головами.

В отличие от мелких кровососов, это были твари с аурой, и на них Стронг продемонстрировал мне Оковы воли. Продолжая стоять на площадке, он одним движением отправил свою силовую ауру в толпу большеголовых, сразу подчиняя два десятка монстров.

У тех не было шансов.

Стронг неожиданно соскочил с пьедестала, выхватил меч и кинулся рубить застывших без движения тварей. На него тут же накинулись десятки вновь прибывших мелких кровососов. Директор будто их не заметил: Фантомный покров оказался не по зубам монстрам малого круга — они не повредили даже первый слой, хоть и вцепились в Стронга со всех сторон.

Он быстро добил группу большеголовых и опять принялся крошить мелких. Куски серых туш отлетали от него в разные стороны, воды Коридора Слёз окрасились в багровый.

В этот момент я заметил, что с другой стороны туннеля к Стронгу подбирается странная тварь.

Такой я никогда не видел.

Гигантская многоножка-личинка-гусеница с хитиновым панцирем подкрадывалась к директору со спины, перебирая лапами по изрубленным трупам. Я вскочил на ноги и дал команду браслету на «Разящий меч», приготовив клинок из маг-металла, но больше ничего не стал предпринимать.

Стронг просил наблюдать — вот я и наблюдал.

Многоножка тем временем приближалась к нему, и, судя по ауре, это был монстр среднего круга, но директор, казалось, не замечал его. Он разбирался с кровососами, уничтожая их десятками за один удар.

А грёбанная гусеница приближалась.

Пятнадцать метров.

Десять.

Я приготовился прыгать и атаковать, а многоножка в это время ускорилась ещё больше.

Восемь метров.

Шесть. Пять. Четыре. Три…

За секунду до того, как я прыгнул, Стронг одним ударом с разворота всадил гусенице клинок прямо в маленький зубастый рот. Провернул внутри меч, выворачивая ей глотку, и произнёс заклинание Небесных огней.

Тварь передёрнула лапами, завизжала, свернулась в калач и завалилась на бок, как гигантская тракторная шина, а потом вспыхнула.

Стронг смерил её скептическим взглядом.

— Паутинная личинка, самая мелкая из монстров среднего круга, но неприятная.

Монстр наконец перестал дёргать лапами и затих.

Стронг слегка поморщил нос, получив духовный опыт, и, как ни в чём не бывало, продолжил добивать мелких кровососов и большеголовых, пока не уничтожил всех, кто сюда наведался.

Переведя дыхание, он вытер меч о штанину, отправил его в ножны и повернулся ко мне, задрав голову.

— Теперь я буду наблюдать, а ты поведёшь меня через туннель!..

Мы отправились дальше, оставив за собой горы обезображенных трупов и окровавленные своды туннеля.

Я двинулся вперёд, держа наготове меч из маг-металла. Стронг молча шёл за мной, как сторонний наблюдатель, принимающий экзамен.

На этот раз путь нам освещали Зелёные фонари, вызванные моим заклинанием. И если на третьей высоте я прилагал немалые усилия, чтобы контролировать Зелёные фонари, то на четвёртой почти не замечал напряжения. Вереница огней следовала за мной, как привязанная, а я при этом мог преспокойно заниматься другими делами.

Для начала я задействовал Фантомный покров; после него — Охотничий взгляд, чтобы постоянно сканировать пространство туннеля впереди и позади нас.

Так прошло около десяти минут.

Мой радар никого не засёк.

Прошло ещё десять минут. Никого.

Ещё пять. Никого.

— Скучновато что-то. Может, ускорить процесс? — Я остановился и посмотрел на Стронга.

Тот промолчал, продолжая оставаться наблюдателем. На его равнодушной физиономии читалось: «Даже если тебя будут рвать на части, я останусь в стороне. Это часть экзамена».

Ну и хрен с ним.

Недолго думая, я ткнул остриём меча себе в ладонь, сжал кулак и выдавил на каменный пол несколько капель крови.

Процесс действительно ускорился. Из глубины туннеля снова послышался рык. Я вышел вперёд, оставив Стронга за спиной и бросив ему:

— Вот теперь наблюдайте.

А сам устремился навстречу толпе кровососов, чьи серые тела показались из темноты. Меч был убран в браслет, и в бой пошёл Шквальный урон.

Господи, как же я о нём мечтал!..

Это ощущение не описать! Ты один надвигаешься на толпу монстров. Ты один, их сотни, а между вами — ничего, кроме твоей убойной силы, о которой твари даже не догадываются…

Прямо на ходу, я повторил жест Стронга: выставил руки перед собой, будто поставил ладони на невидимое стекло.

До столкновения с первыми рядами кровососов оставалось несколько секунд. Я продолжал идти, не опуская руки и толкая расслоившееся пространство перед собой. Мне подумалось, что так урон будет ещё сильнее, чем если посылать его из положения стоя.

Когда воздух наполнился искристой силой, я отправил его в приближающуюся толпу тварей, сам же снова активировал меч и бросился следом за световой волной.

Рык кровососов смешался с визгом и хрипом. Смертоносная лавина подкосила тварей моментально, уничтожив всех, кто был на расстоянии десятков метров.

Я побежал по трупам навстречу второй волне оголодавших тварей — большеголовых.

И снова: я один, а их много.

И снова ощущение непобедимости.

На этот раз в ход пошли Оковы воли. Моя силовая аура отправилась в толпу монстров, сковывая их ужасом.

Через пару секунд мой меч уже рубил головы неподвижным тварям, своды туннеля окатывались кровью, пол покрывался кусками изрубленной плоти, а зелёные огни бесстрастно освещали расправу над монстрами. Вонь стояла чудовищная, меч из маг-металла работал беспрестанно и с каждым ударом делал аромат ещё гуще.

При этом я не забывал и об Охотничьем взгляде: мало ли, вдруг вылезет ещё одна червеобразная многоножка. Кто знает, сколько их тут ползает…

Добив мечом большеголовых, я активировал кастет и расхлестал остатки мелких кровососов, что успели вгрызться в меня зубами, но их укусы не навредили даже первому слою покрова.

Я отдышался и отыскал глазами Стронга (он стоял у стены и наблюдал, сложив руки на груди).

— Ну что? Идём дальше?

Сделав несколько шагов вперёд, я вдруг увидел Охотничьим взглядом множество точек-врагов. Они маячили впереди, где-то через полсотни метров. Мой радар зафиксировал порядка тридцати монстров, почему-то неподвижных. К тому же, я никак не мог понять, какие именно это монстры. Скорее всего, они…

Мысль оборвалась.

Я подошёл ровно к тому месту, где должны были находиться враги, но их не было. Никого. Пустой коридор и всё те же кирпичные своды. Я нахмурился, повертел головой… и тут понял: а ведь кое-что изменилось!

С потолка почему-то не капало.

Я медленно посмотрел наверх, задрав голову. От увиденного похолодели внутренности. Под потолком на нитках паутины свисали личинки, свёрнутые в гигантские хитиновые калачи.

— Мать вашу… — прошептал я.

Столько монстров среднего круга в одном месте видеть мне ещё не приходилось.

Стронг моментально отошёл к стене, понимая, чем это светит, а вот я ничего не успел. Все три десятка тварей бесшумно и очень быстро спустились на паутине вниз и плюхнулись на пол, окружив меня со всех сторон.

Спасти мог Шквальный урон.

Мне вспомнилась скучнейшая лекция Парниллы Грид о Шквальном уроне. Она говорила, что его используют в бою не больше двух раз. Значит, возможность применить его ещё оставалась.

Ждать я не стал.

Снова выставил руки вперёд и крутанулся вокруг своей оси, отправляя лавину мерцающей силы по кругу, сразу во все стороны. До этого Шквальный урон легко косил кровососов насмерть, но сейчас не убил ни одну паутинную личинку, зато нанёс ранения сразу им всем.

Гусеницы остановились, приходя в себя после удара.

Правда, очухались они быстро.

Спустя пять секунд, все твари снова бросились на меня, зажимая в кольцо. Сотни лап застучали по каменному полу Коридора Слёз, и теперь всё зависело от быстроты моих движений, ловкости и точности удара. Хитиновую броню мне всё равно не пробить, но вот ноги у этих гусениц показались мне тонкими, особенно в суставе, ближе к животу. Ещё уязвимым местом была пасть, да и двигались ползучие твари не так уж шустро.

Я бросился на ближайшую многоножку, атаковав её Оковами и одновременно всаживая клинок ей в пасть.

В ход пошло заклинание Моментальной заморозки.

Секунда — и тварь покрылась льдистой коркой. Я бросился прямо под неё, ускользая от атаки других тварей и одновременно мечом перерубая тонкие ноги монстра с одного боку.

Гусеница завалилась набок.

Пока всё это происходило, остальные личинки атаковали с новой силой. Щитом мне послужила их обезноженная подружка. Я вскочил на её сколькое тело и снова применил Оковы воли.

Удар мечом в пасть, заклинание Огни небес — и тварь погибла сразу. Духовный опыт нахлынул резко, тело охватило ознобом, но мне было уже не до неприятных ощущений.

Гусениц навалилось слишком много.

Они скрежетали зубами, цепляли лапами, плевались паутиной, взбирались друг на друга, чтобы меня достать.

Спасал Фантомный покров, хотя урон по нему наносился приличный — первый слой исчез уже спустя пару минут интенсивной атаки. Я, как юркий акробат, уходил от укусов, ударов лапами и плевков паутиной. Уворачивался, вскакивал прямо на хитиновые спины и перепрыгивая с панциря на панцирь.

Стронг не вмешивался, продолжая наблюдать. На него я и не рассчитывал, нужно было решить задачу самому.

И тут я вспомнил, что под потолком всё ещё светят Зелёные фонари. Рука тут же потянулась вверх. Один взмах, указание на врага — и слепящая вереница устремилась в атаку, закружив сразу вокруг нескольких тварей.

Сработало!

Ослеплённые гусеницы полезли друга на друга, не разбирая пути. Столкнувшись, они не забыли оплевать друг друга паутиной.

Это навело меня на идею.

На то, чтобы дезориентировать всех тварей, ушло минут десять и пять атак Зелёных фонарей. Когда все твари измазали друг друга в липкой паутине, я снова использовал внеранговое заклинание. Вонзил меч в раскрытую пасть одной из тварей, пустил через клинок Моментальную заморозку, а следом Огни небес.

И снова сработало.

Взрыв был такой, что пророкотало даже под землёй, вздрогнул весь Коридор Слёз, от начала и до конца, жуткое эхо прогудело под потолком, размножилось и затихло далеко не сразу. Паутинные личинки разлетелись в клочья, густо осыпав своими останками всё вокруг. Осколки панцирей мне недурно изрезали третий слой покрова.

Около минуты всё вокруг гудело, стучало и ухало, но когда взлетевшая в воздух пыль наконец улеглась, посреди этого хаоса обнаружился я, пришибленный к стене и припорошенный чёрным прахом монстров, как снегом. От сильнейшего удара о камни третий слой покрова получил урон и исчез, а меня до сих пор колотило в ознобе и приступе тошноты — духовный опыт будто никак не мог во мне уместиться и просился наружу.

Стронг не сдержал смешка.

— Это было… зрелищно.

Я закашлялся и еле отлип от стены, стряхивая с волос пепел и пыль хитиновых панцирей.

— Если бы на мне был доспех, вышло бы ещё зрелищнее.

— Доспех тебе понадобится для другого, Киро. Вот для этого.

Директор состроил серьёзную физиономию и показал в сторону дальнейшего хода по коридору.

Ну нет. Неужели там стоит какой-нибудь зарглок и собирается откусить мне голову, а я даже не заметил?..

Медленно повернувшись и не увидев угрозы, я замер от удивления. Впереди зияла арка света, а в ней виднелась полоска неба с облаками.

Это был выход из туннеля.

Наконец-то.

— Вторая часть тренировки, — сообщил Стронг. — Будешь противостоять мне и Кезарию. Зови Белую Сову…

Книга 4. Эпизод 7

Мы вышли из туннеля.

Солнечный свет резанул по глазам, а небо показалось таким исполинским и прекрасным, будто я сто лет его не видел. Но это было не всё.

На скалистом выступе, где мы остановились, к подножию горы тянулась широкая лестница, выстроенная из таких же кирпичей, что и своды туннеля.

Тысячи ступеней, а может, миллионы.

Грандиозное строение.

Лестница расширялась к основанию, как трапеция, а в середине прерывалась гигантской прямоугольной площадкой, размером со стадион, после которой снова продолжались ступени. Те уходили прямо в море. Волны бились о кирпичи, омывали их и, вспенившись, скатывались вниз, чтобы набрать силу и снова обрушиться на берег.

Впереди, до самого горизонта, распростёрлась морская гладь. Гигантские водяные валы поднимались и грохотали по линии берега — что справа, что слева — всё занимали скалистые нагромождения. С высоты берег напоминал подкову, и там, куда спускалась лестница, имелось что-то вроде бухты — относительно спокойная вода в середине скалистой подковы.

Мы стояли перед самой верхней ступенью лестницы, и смотрели на море, наверное, минут пятнадцать.

Оба молчали.

Волосы трепал ветер, полы плащей поднимались волнами. Стронг глубоко вдыхал солёный аромат и чуть улыбался. Я же оглядывал это красивое место и боролся с ощущением, что нахожусь на краю мира, в прибежище морских чаек — их тут было столько, что некоторые скалы казались белыми от их тел.

Наконец директор начал спускаться по ступеням.

Я же немного задержался и ещё раз осмотрел огромную площадку. Значит, вот, где Стронг собирался устроить мне бой. На каменном поле, где нет ни перил, ни мест для прикрытия. Совершенно голое пространство: по бокам обрывы, сверху и снизу ступени, а ещё ниже — морская пучина.

По спине пронёсся холод.

Вряд ли директор планировал меня убить, но всё равно стало жутко. Если Белая Сова узнает, что ей предстоит сражаться с самим Кезарием, она не обрадуется…

— Ты идёшь? — Стронг обернулся, внимательно всматриваясь в моё лицо. — Или испугался?

Я покачал головой и тоже начал спускаться вниз.

Директор дождался меня, и мы вместе продолжили путь к площадке.

— Ну что? Достаточно тут места?

— Вполне, — выдавил я.

Из озноба меня бросило в пот, между лопаток защекотала влага, как и на лбу, и подмышками, и на шее. Короче говоря, я весь вспотел от напряжения.

Вот интересно, Буф Такес тоже тут тренировался? И вообще, почему именно тут директор решил устроить тренировочный бой? Чтобы никто не увидел? Чтобы никого случайно не убить? Чтобы показать мне это место? Наверное, всё сразу.

— А где мы вообще? — спросил я, пока мы ещё не дошли (потом будет уже не до разговоров).

— Это фрактат Хегльсвим, самый южный регион Атласа, западный берег, — ответил Стронг. — Город, который тут процветал, назывался Аскат-Сит. Красивый был город. Я видел его ещё до ураганов. Потом он опустел и наполовину был разрушен.

— А почему мы именно здесь?

Стронг улыбнулся.

— Отличное место.

— Отличное место? И всё?

Он вздохнул, убрав улыбку с лица.

— Это всё, что осталось от прекрасной смотровой площадки. Сюда раньше приезжали туристы, а теперь никого. Но я порой сюда возвращаюсь. Это место умиротворяет меня. Здесь так мятежно и неспокойно, что моя душа сразу обретает покой. Ну… и ещё… моя мать, Кемена Стронг, в девичестве Барнас, была родом из Аскат-Сита, из семьи крупного торговца рыбой. Мы часто здесь бывали, навещали родителей матери, хоть путь был и не близкий. Мама любила это место и тоже приходила на этот берег, а вот отец был от Аскат-Сита не в восторге. Слишком далеко от столицы, слишком простые люди. Вместе с другими пассажирами мы добирались сюда на корабле, а порой и по суше, в повозках, пересекая все фрактаты страны несколько дней. Меня до сих пор удивляет, как отец умудрился покорить мою мать. Она всегда любила свободу, а он принадлежал к роду аристократов с имперскими замашками и планами по покорению всего на свете. Их свёл межшкольный турнир. Они оба претендовали на первое место и поначалу ненавидели друг друга…

Ступив на площадку, директор замолчал, но мне стало дико интересно, чем всё закончилось.

— И кто в итоге занял то первое место?

Стронг вскинул брови.

— Кто занял? По баллам они оба заняли первое место. Правила не запрещали им разделить победу между собой, но род Стронгов вмешался и тайно предложил маме деньги за то, чтобы она отказалась от победы. Узнав об этом, отец назло семье сам отказался от первого места. Был жуткий скандал, ведь студенты Трон-Стронга никогда и нигде не проигрывали.

Директор остановился на середине площадки, снова окинул взглядом морской горизонт и продолжил:

— Потом отец приехал сюда, в Аскат-Сит, и отыскал Кемену Барнас. Не знаю, что он ей тогда сказал, но она в тот же день перевелась из своей маленькой провинциальной школы в столичный Трон-Стронг, где учился отец. Говорят, тогда в женихах у неё был богатый иностранец, которого она не любила, но за которого её уговаривал выйти отец. Однако она всё бросила и сбежала в Дион. Последовал бурный роман с моим отцом, результатом которого стала свадьба. Стронги не хотели принимать в свой древний аристократический род дочь торговца рыбой, но в итоге смирились. Союз Остадара и Кемены получился одним из самых крепких и красивых, они подняли школу Трон-Стронг на новый уровень, её стали считать лучшей в мире, даже лучше старинных академий Кронода, ну а потом… мои родители погибли… — Директор развернулся ко мне лицом. — Ну что? Твоё любопытство удовлетворено?

Я замялся.

— Э… ну да… извините, что залез не в своё дело.

Выходило, что теперь я знал не только историю трагической смерти родителей Альмагора Стронга, но и их любви. И чем больше я узнавал, тем печальнее становилось.

Осиротевшим Альмагору и Люче, детям когда-то великого рода, пришлось столкнуться с жестоким врагом, которого они даже не знали, но у них всё равно получилось сохранить легендарную школу своих предков. Да, сейчас она была в упадке, однако всё ещё продолжала обучать.

Шум моря отвлёк меня от мыслей о родителях Стронга. Внизу по ступеням ударили волны и с шипеньем разбились в мириады брызг.

— Приступим, — сказал Стронг, отходя на левый край площадки.

Я же отошёл на правый.

Мы посмотрели друг на друга, и опять мою спину защекотал пот, в висках застучало от волнения.

— Я буду пользоваться силой только четвёртой высоты, как и мой ратник, — добавил директор. — Победит тот, кто выбьет противника за пределы этой площадки. Сначала сражаются ратники. Маги могут только восполнять их ауру и контролировать бой со стороны. Как только один из ратников проиграет или получит серьёзный урон ауры, в сражение сразу вступают маги. Битва продолжится двое на двое. Можешь использовать против меня доспех и всё, что знаешь. Не стесняйся и не бойся меня ранить. Итак, начнём.

Мы отступили друг от друга ещё на несколько шагов, отходя к противоположным краям площадки, и одновременно взялись за медальоны.

— Кезарий! — Голос Стронга смешался с шумом бьющихся волн. — Пора, друг мой!

Слепящий луч ударил точно посередине площадки.

Перекрывая собой свет, появился тёмный силуэт ратника.

Кезарий был так же крут, как и всегда: высокий, с могучими плечами, в плаще из грубой потёртой кожи поверх чёрной рубахи, штанов и жилета, перетянутого ремнями.

Казалось, этот парень с ёжиком белых волос способен пришибить лишь одним ударом массивного ботинка или кулака в перчатке. Жути добавляли его белёсые глаза, без зрачков, и шрам во всю левую щеку.

В боевом облике я видел Кезария только мельком, на охотничьей арене Беллы Мориц, но там обзор закрывали вихри песка, зато сейчас ничего не мешало разглядеть воина директора.

Мурашки пронеслись по коже, когда ратник прижал пальцы к левому запястью, чтобы облачиться в доспех шестого ранга.

Кезарий был тёмным рыцарем, и после новостей Сьюн о том, что к той же расе относится моя духовная половина, мне не терпелось увидеть Кезария в броне.

Тело ратника начал покрывать доспех, будто созданный из чёрной пластичной кожи. Матовая броня, усиленная защитой наколенников, наплечников, наручей и кирасы. Ремни, цепи, крепления. Перчатки с шипами и жутковатый шлем, похожий на череп.

Часть пластин замерцали синевой, а за спиной ратника развернулось что-то наподобие плаща, только не из ткани, а из живых теней. Рваный чёрный шлейф затрепетал на ветру, придавая Кезарию демонический вид.

На шлеме-черепе синим огнём вспыхнули прорези для глаз, а на голове возник венец из таких же теней, что и плащ. Острые зубья и витиеватые узоры.

Теперь ратник директора внушал не только уважение, но и ужас. Это был самый настоящий инфернальный принц.

Вот тебе и раса рыцарей Тёмного ордена.

Великий дух. Великий воин. Великий рыцарь.

Я смотрел на него, а внутри всё больше холодело от осознания того, что моя половина такая же, как легендарный Кезарий. Пусть всего лишь половина, но зато какая. Теперь понятно, почему Сова так восхищалась.

Теперь я тоже восхитился…

Ратник вынул из ножен за спиной два чёрных меча, опустил их клинки вниз и поклонился своему доминату, потом повернулся ко мне и уставился в ожидании противника.

Он ничего не сказал и вообще казался равнодушным, но даже я ощутил его желание поскорее отправиться на поединок.

Мне стало тревожно за Белую Сову. Ей предстояло сразиться с сильнейшим ратником в мире, ну и какие у неё были шансы, пусть даже на четвёртой высоте?..

С колотящимся сердцем я прижал метку к гравировке на медальоне и провернул по часовой стрелке (моя половинчатая спираль райфу срабатывала только таким способом).

— Сова, — прошептал я, — ты обещала, что я охренею от твоего доспеха. Самое время охренеть.

Луч ударил в каменный пол рядом с Кезарием и вспыхнул искрами, озарив скалу и гигантскую лестницу. Казалось, даже море у берега посветлело, а брызги превратились в бриллианты.

От рези в глазах захотелось зажмуриться, но я заставил себя смотреть, не отводя взгляда.

И вот из сгустка света шагнула Сьюн.

* * *

Ну что сказать.

Я охренел.

Мне опять захотелось завладеть этим прекрасным созданием безраздельно, хотя её боевой облик сильно изменился. Сьюн предстала величественным рыцарем в серебристом кольчатом доспехе.

Кольчуга плотно покрывала её руки, шею и плечи, обтягивала корпус и тянулась до середины бедра. Талию держал пластинчатый корсет с металлическим поясом. Такие же пластины укрепляли плечи, локти, запястья и ноги от голенищ латных сапог до колен.

Бёдра оставались соблазнительно голыми, зато защитой ног теперь служила ещё и юбка-шлейф из стального оперенья, спереди очень короткая, а сзади достающая до самых щиколоток. Волосы Сьюн были заплетены в косу, ну а лоб украшала тиара из мелких стальных перьев.

Как и Кезарий, Белая Сова вытянула из-за спины два меча, только серебристых, больше похожих на гигантские тесаки, после чего улыбнулась мне.

— Привет, котик. Не расслабляйся, я всё ещё злюсь на тебя.

Затем повернулась к Стронгу.

— Альмагор, рада видеть.

Ну а потом посмотрела на Кезария, и в её глазах я не увидел ни капли страха. Девушка поклонилась ратнику директора и поприветствовала его:

— Тёмный рыцарь. Для меня великая честь сражаться с тобой.

Кезарий поклонился в ответ.

— Моё почтение, Белая Сова. Ты сегодня восхитительна.

Обменявшись приветствиями, они разошлись на расстояние и приготовили оружие к бою.

Мне невольно вспомнилось то, как Сьюн когда-то мечтала просто заговорить с Кезарием и привлечь его внимание. Теперь же он сам ей поклонился и выразил почтение. Предполагала ли она, что наступит тот день, когда ей предстоит вступить с ним в благородный бой. Возможно, лишь в мечтах.

Стронг быстро озвучил им правила поединка — повторил всё то, что уже говорил мне.

Выслушав его, ратники кивнули.

Директор перевёл взгляд на меня и напомнил:

— Ты сможешь вмешаться только тогда, когда аура твоего ратника будет повреждена больше, чем наполовину, или сам он будет выбит с площадки.

— Понял, — ответил я.

— Что ж, тогда в бой.

Этого спокойного приказа Кезарию хватило, чтобы кинуться в атаку.

— В бой! — Мой приказ прозвучал громче и отчаяннее.

В то же мгновение Сьюн рванула на Кезария.

Они столкнулись на середине площадки. От первого удара лестницу обдало горячим ветром и искрами, обоих ратников оттащило друг от друга, и они снова приготовили оружие, но на этот раз пошли по кругу.

Море зашумело, дыхнуло ароматами тины и соли, ветер окропил площадку холодными брызгами.

Было заметно, что Кезарий сдерживается, чтобы справедливо уравнять шансы, а не отшвырнуть Сьюн за пределы площадки в первые же секунды боя.

Девушке это не понравилось.

— Не унижай меня, Кезарий! — рявкнула она. — Иначе я сама заставлю тебя применить всю твою мощь!

— Заставишь? — усмехнулся тот. — Это плохая идея.

Я не стал вмешиваться в их разговор, хотя очень хотелось сказать Сове что-то вроде: «Крошка, а ты бы не могла драться молча? Зачем злить этого крутого парня? Он ведь может и разозлиться».

Она атаковала первой, но Кезарий легко ушёл от её удара, уведя оба меча Совы в скользящий блок. Ратник директора издевался над более слабым противником — его это забавляло.

Девушка прищурилась, пронзая ратника взглядом.

Её злость передалась и мне. Я еле держался, чтобы не полезть в бой, но правила надо было соблюдать: приходилось стоять и лишь зорко отслеживать происходящее. Сова и без меня знала, как действовать, однако я всё равно ловил каждый её жест, каждое движение, каждый вздох и любую перемену в ауре.

Связь между нами действительно была сильной.

— Он тяжёлый и крупный, сыграй на этом. — Я не выдержал и обратился к ней, используя телепатию.

— Отвали, доминат, — бросила мне Сьюн. — Ты мешаешь.

— Используй прыжки и Живое скрытие, — не унимался я. — Как мы делали с Зойтом.

— Разберусь! Отвали!

Эта зараза сказала «Отвали», но сама в точности выполнила все мои указания.

Взяла короткий разбег, ототкнулась ногами и, взмахнув мечами, совершила свой коронный прыжок вверх. В воздухе она использовала навык Живого скрытия и для всех, кроме меня, исчезла из виду.

Прямо в прыжке Сьюн развернулась и нацелила клинки Кезарию в спину. По сравнению с массивным тёмным рыцарем Белая Сова была вёрткой, миниатюрной и более подвижной. Чтобы отбить её атаку, ему надо было среагировать не менее быстро, но…

Ратник директора даже не повернул головы.

Он лишь выставил руку с мечом и чуть крутанул остриём.

Сьюн даже не успела приземлиться, отлетев от Кезария метров на двадцать и рухнув на спину.

Чёрт… не вышло.

Я принялся вспоминать, что читал вчера в книге «Расы и виды ратников».

Белая Сова и Кезарий принадлежали к разным рыцарским расам, поэтому их ранговые навыки отличались.

На четвёртой высоте тёмный рыцарь имел два навыка: Точечный вихрь и Погружение в тьму. Значит, только что Кезарий использовал против Сьюн Точечный вихрь, совершив круговой жест мечом.

У тотемного рыцаря на четвёртом ранге тоже появлялись два новых навыка — Хлыст солнца и Звериный образ.

Первое означало, что Сьюн может пользоваться ударом света, временно ослепляя врага ниже рангом (с Кезарием такое бы не сработало). А вот второй навык давал ей способность накладывать на себя фантомный образ своего тотема, неся дополнительный урон любому противнику…

И только я об этом подумал, как Сьюн вскочила на ноги и ринулась в атаку.

За её спиной поднялись два гигантских фантомных крыла, а вокруг тела возник полупрозрачный слой оперенья.

Девушка поднялась в воздух и накинулась на противника, как разъярённая птица. Ураган от взмаха её крыльев смёл Точечный вихрь Кезария, мечи Сьюн успели резануть ратника прямо в грудь.

Краем глаза я заметил, как директор Стронг среагировал на урон своего воина и моментально заполнил брешь в его ауре, приложив ладонь к груди.

Кезарий отмахнулся от Сьюн, как от мухи, но та с новой силой налетела на противника. Два воина продолжили битву, и таких зрелищных сражений между ратниками видеть мне ещё не приходилось.

Это было красиво.

Тёмный силуэт Кезария и серебристый силуэт Сьюн.

Они сталкивались в схватке, их огромные мечи звенели и выбивали искры, от мощнейших ударов силовые волны лавинами окатывали площадку.

Море бушевало и билось о камни.

Кричали чайки.

Сьюн бешено атаковала Кезария. Кидалась на него то с одной стороны, то с другой, беспрестанно меняла положение, била то с разворота, то прямым в голову, то по ногам, проворачивала обманные выпады, поднималась в воздух, как коршун, и налетала на ратника, наращивая силу удара и урон.

Кезарий стоял в обороне, как крепость, отражал удары девушки длинными блоками, отшвыривал её от себя и медленно оттеснял к краю площадки.

К атаке он даже не переходил, чем ещё больше злил Сьюн.

— Ты смеёшься надо мной! — вопила она. — Но я всё равно заставлю тебя атаковать!

Мне дико захотелось присоединиться и выдать Кезарию парочку хороших ударов.

Я посмотрел на директора, но тот покачал головой: мол, пока твоя задача — смотреть и запоминать сражение до мелочей. Я смотрел, запоминал и еле сдерживал боевой зуд.

— Атакуй! — снова потребовала у Кезария Сьюн. — Ты унижаешь меня своим бездействием! Неужели тёмный рыцарь способен только обороняться?

Сьюн всё-таки добилась своего. Она допекла Кезария своими мелкими атаками и язвительными замечаниями.

— Если я атакую, то наш бой сразу закончится! — громко ответил ей ратник.

— Ну и пусть! Я хочу узреть твою силу, тёмный рыцарь! Покажи мне её! Восхити меня!

Чёрт возьми, я только сейчас понял, чего добивается Сьюн.

Она вынуждала Кезария продемонстрировать свою мощь только с одной целью — чтобы это увидел я и, возможно, осознал ту же силу…

В это мгновение ратник директора взмахнул мечами и растворился в тенях, оставив Сьюн в ослабевшей атаке, а потом появился за её спиной.

— Сзади! — заорал я.

Однозначно, это был навык Погружение во тьму.

Сьюн не успела среагировать.

Размашистый удар Кезария смёл девушку с ног, и та отлетела, как щепка. Оба её меча упали на каменный пол, фантомные крылья исчезли, как и весь образ тотема. Девушку отшибло в воздух, и она полетела над площадкой к краю, вращаясь вокруг своей оси, как веретено.

От огромного урона её ауры меня пронзило болью.

Она потеряла больше половины защиты сразу.

Это означало не только то, что Сове хреново, но и то, что маги могут присоединиться к бою.

Правда, перед тем, как кинуться в атаку, я приложил ладонь к груди, как делал до этого Стронг, восполняя защиту ратника. И пока я латал ауру Белой Совы, она пришла в себя, причём, прямо в полёте.

— А вот и нет! — выкрикнула девушка и неожиданно применила навык первого ранга, про который, вероятно давно все забыли.

Сьюн использовала сеть.

Она швырнула её через всю площадку и зацепилась за самый дальний угол. Это позволило ей не вылететь за пределы поля буквально за считанные метры до края.

Цепляясь за сеть, девушка сделала полуоборот, приземлилась на ноги и выпрямилась во весь рост.

— Рановато прощаться, друзья.

Чёртова Сова!

Как же я обожал её!..

Мою метку привычно кольнуло, половину спирали заполнило синее свечение, и я тут же приложил пальцы к левому запястью, облачаясь в доспех. Каким он будет, не знал никто: ни Стронг, ни Кезарий, ни Сова, ни я сам. Только Творцы.

И чем они одарили меня, предстояло узнать прямо сейчас…

* * *

Все замерли на месте.

Кезарий будто забыл про Сову, да и сама она забыла про Кезария. Директор Стронг, как и два ратника, внимательно наблюдал за моим преображением. Создалось впечатление, что весь бой был затеян только ради одного — увидеть мой новый доспех.

Сначала меня окутало чёрной дымкой.

Появилась лёгкость, сердце забилось быстрее, дыхание участилось, по жилам хлынула горячая волна, будто теперь я менялся не только внешне, но и внутренне.

Хрустнули плечевые кости и грудная клетка, по позвоночнику пронеслись холодные молнии боли, будто вытягивались все звенья скелета. Я стоял, широко расставив ноги, и ощущал себя оборотнем, который в полнолуние перерождается из человека в зверя.

Боль усилилась.

Я упал на колени и, не сдержавшись, завопил во всю глотку, будто меня резали на части. Заорал от боли, склонившись над полом. Изо рта на каменные кирпичи закапала кровь.

— Что за… хрень… — Я зажмурился.

В ушах зашумело, но до меня всё равно донеслись тихие слова Стронга, сказанные остальным:

— Его первую трансформацию нужно было спровоцировать жаждой битвы. Я предполагал, что это получится болезненным. Потом смена будет происходить быстрее и легче. Я специально увёз его сюда, чтобы этого никто не увидел и не услышал его крика. Бушующее море не способен перекричать даже такой великий ратник, как он.

Потом заговорил Кезарий.

— Это Средний Драконий доспех Пепла. Вживую я никогда его не видел и не мечтал, что когда-нибудь увижу. Он преображает носителя и даёт ему особенный навык, которого нет у других ратников, даже у меня. Творцы возлагают на этого юношу большую ответственность, раз одарили его так щедро.

В его голосе я не услышал зависти или ненависти, но грусть всё же уловил. Кезарий и сам бы не отказался от той участи, что Творцы уготовили мне.

— Ты прекрасен, Киро… — выдохнула Белая Сова совсем близко.

Она обхватила меня за плечи и помогла подняться на ноги.

Волна жара отхлынула, как и боль.

Я открыл глаза и увидел перед собой лицо Сьюн. Она смотрела на меня с таким восторгом, будто я король мира.

— Как ты себя ощущаешь?

— Пока никак, — выдавил я еле-еле.

— Тогда взгляни. Кажется, пора тебе охренеть, не правда ли?

Сьюн выставила руку вбок, подняла её, и вместе с рукой поднялось и одно фантомное крыло. На его поверхности я увидел собственное отражение. Совсем не чёткое, но мне хватило, чтобы:

— Охренеть…

А ведь до этого я собирался охренеть от доспеха Сьюн, но никак не от собственного отражения.

На меня смотрел парень прилично шире в плечах и выше, чем я сам. Всё его тело покрывал серый доспех, очень похожий на предыдущий: крупные наплечники, пластинчатые суставы на локтях, наручи с ремнями, мощная кираса, серповидные наросты на плечах, предплечьях и костяшках кулаков.

Но это было не всё.

Часть брони мерцала раскалёнными докрасна пластинами, креплениями и шипами — всё это выглядело так, будто сталь только что вынули из горнила. Ну а вырез на шлеме напоминал оскал дракона с такими же, как и на корпусе, раскалёнными докрасна креплениями.

Я отвернулся от своего отражения, глянул на ладони в перчатках и сжал их в кулаки. Раскалённые докрасна кулаки.

Да такими кулаками можно сжигать врагов в пепел…

— А теперь возьми меч, — сказала Сьюн.

Я вытянул правую руку вперёд, как делал это с предыдущим доспехом, и в ладони тут же появился меч. Руку оттянуло вниз от тяжести оружия.

Меч был так же раскалён докрасна. Огромный, с гравировкой драконьей чешуи по клинку и стальными языками пламени на гарде, мерцающий угольным тлением, он внушал трепет и уважение.

— Это Средний Драконий доспех Пепла, — повторил Стронг. — Вот теперь ты получил полноценный четвёртый ранг, Киро Нобу, и можешь им пользоваться.

В его глазах, как и в глазах ратников, я увидел неподдельное восхищение. Он был доволен моим преображением, и я отлично понимал почему. С таким доспехом Ниманду можно было неплохо подпалить зад.

— А какой уникальный навык даёт этот доспех? — спросил я хриплым голосом, ещё не совсем придя в себя.

— А ты не догадываешься? — усмехнулся Стронг. — Ты можешь наносить не просто гигантский урон мечом, но и превращать врага в пепел голыми руками, как если бы на него дыхнул дракон.

Я опять глянул на свои руки в раскалённых перчатках, потом посмотрел на меч… и зачем-то задал самый тупой вопрос на свете:

— И что теперь?

Стронг улыбнулся и сделал несколько шагов назад.

— Как — что? Продолжаем бой. Теперь двое на двое!..

* * *

От восторга Сьюн ткнула меня кулаком в предплечье.

— Надерём зад парням шестого ранга!

— Они не используют силу шестого ранга, — возразил я тут же.

— А мы их вынудим. Разве ты не хочешь увидеть всю мощь тёмного рыцаря? Ты ведь тоже тёмный рыцарь.

— Пол-рыцаря, — поправил я её. Конечно, чтобы позлить.

Реакция последовала мгновенная:

— Ненавижу тебя! Ты опять всё испортил!

Сьюн не стала меня больше слушать и первой бросилась в атаку. Её целью снова был Кезарий, ну а моим противником стал директор Стронг.

Он спокойно стоял на второй половине площадки и ожидал, когда я начну поединок, а меня будто что-то останавливало. Наверное, то, что директор был в обычной одежде, а я — в доспехе, да ещё в таком серьёзном, и мне казалось, что силы теперь не равны.

— Не стесняйся, Киро, — снисходительно ухмыльнулся директор. — Ну же!

Его ухмылка сработала как пинок в зад.

Я рванул в атаку.

Стронг вынул из ножен меч и бросился мне навстречу. Сейчас он казался самоубийцей, бегущим на стену, чтобы прошибить её лбом, но я понимал, что директор не так прост даже без доспеха.

Он не добежал до меня буквально пару метров, оттолкнулся ногами, используя Львиные лапы, сделал переворот в воздухе и приземлился позади меня. Я ударил его с разворота. Раскалённый клинок меча с шипением рассёк влажный воздух и встретился с мечом противника.

От силы моего удара Стронг отшатнулся. Всё же доспех дарил мне дополнительную мощь, а директор использовал обычную физическую силу своего тела, пусть и очень натренированного тела.

Он избегал прямых ударов и старался атаковать колющими выпадами, целясь между пластинами доспеха. Однако порой ему приходилось ставить блок, чтобы не получить урон по Фантомному покрову, и тогда от моего удара его снова оттаскивало назад, к краю площадки.

И вот когда в очередной раз наши мечи сомкнулись в противостоянии, раздался жуткий треск.

Стронг решил наделить свой клинок Моментальной заморозкой.

Заклинание перекинулось на мой раскалённый меч и за секунду окутало его льдом, но как только дошло до перчатки Пепла, то сразу остановило действие.

А вот это было круто…

Я обхватил клинок меча ладонью в раскалённой перчатке и провёл до самого острия. Лёд превратился в пепел, разлетевшись на ветру, а потом клинок снова раскалился докрасна.

— Неплохо, ученик, — кивнул директор. — Продолжим!

Он ловко развернулся и сделал ещё один колющий выпад.

Удар я отбил и тут же атаковал сам. Мечи опять зазвенели. Директор пустил в ход всё своё мастерство, и вот тут-то я осознал, что владею мечом не на том уровне, на каком бы мне хотелось.

Почему-то я наивно полагал, что знаю всё.

Но нет.

Директор фехтовал так, что я не замечал его движений. Он рубил мой доспех со всех сторон и теперь вкладывал в удар силу райфу, правда, не больше четвёртой высоты. Моя броня реагировала на удары глухим гудением.

Краем глаза я следил ещё и за Сьюн.

Она дралась с Кезарием не менее настырно и лихо, чем я с директором. Порой чувствовалось, что она получает серьёзные удары по ауре. В такие моменты мне приходилось уходить в оборону и прижимать ладонь к груди, чтобы восполнить брешь в защите своего ратника.

В это время Стронг успевал наносить мне удары, и они становились всё мощнее.

Через какое-то время директор неожиданно стал использовать силу пятой высоты. От очередного удара мой доспех завибрировал, после чего по телу пронеслась неприятная боль.

— Враг не будет придерживать силу! — объявил мне Стронг и ударил так, что меня швырнуло назад.

Упав, я тут же вскочил на ноги, и всё бы ничего, но осознал я себя на самом краю площадки. Мои пятки находились от обрыва буквально в паре сантиметров. Взгляд назад — а там бездна, обломки каменных перил, стен, статуй и бушующее море.

Стронг не дал мне опомниться и продолжил атаку, собираясь сдвинуть меня дальше. И для этого он использовал Шквальный урон четвёртого ранга…

Шквальный урон на меня одного!..

Увидев, что мне в лицо несётся лавина света, причём такая, от которой не уйти и даже не перепрыгнуть Львиными лапами, я решил кое-что попробовать. Расставил ноги шире, вытянул меч перед собой и повторил круговое движение остриём — точно так же как делал Кезарий. Раскрутил воздух в спираль, будто разгоняя вихрь.

Точечный вихрь.

Это был навык тёмного рыцаря, а я ведь был тёмным рыцарем (ну ладно, пол-рыцарем).

Вихрь вырос молниеносно. Он устремился в световую лавину Стронга и столкнулся с ней совсем недалеко от меня. Два пласта силы взорвались искрами, поглотив друг друга.

Директор дождался, когда искры улягутся, и снова кивнул мне.

— Неплохо, ученик. Продолжим!

И тут он вдруг опустил меч и громко произнёс:

— Засчитываю проигрыш!

На меня нахлынула досада: какой нахрен проигрыш?.. Где он его разглядел? Мои ноги ведь не соскользнули с края!

Ответом мне стало виноватое бормотанье Белой Совы с другой половины площадки:

— Извини, Киро. Я тут немного оступилась.

Оказывается, пока я отбивал Шквальный урон, Сьюн умудрилась не удержаться на ногах. Она держалась только на мечах, которые успела вбить между кирпичей, а сама повисла над пропастью.

— Сьюн! — Я бросился к ней, но она в один рывок забралась на площадку и замахала руками.

— Со мной всё в порядке! Надери им зад!

После её слов до меня дошло: раз Белая Сова выбыла из поединка, то мне предстоит сражаться не только с директором, но и с его ратником.

Я остановился посередине площадки и оглядел теперь уже двух противников. Стронг приближался ко мне с одной стороны, а Кезарий — с другой.

— Используй силу не выше четвёртого ранга, — напомнил ратнику директор. — Мы же не убить его собираемся, а только потренировать.

Кезарий преспокойно кивнул, ну а я панически соображал, что делать.

Если они нападут вместе, мне не выстоять. Нужно было действовать сильно, точно, быстро и главное — неожиданно. Я уже видел, что умеют эти двое, и даже кое-что повторил за ними, но нужно было что-то такое… что-то… такое…

Я взял разбег и понёсся прямо на Стронга.

Директор остановился, приготовив меч — всё же с моим новым доспехом он считался и понимал, что я могу выдать серьёзную атаку. Только вместо лобового столкновения я быстро убрал меч и использовал Львиные лапы, как делал это сам Стронг, ну а когда оказался в воздухе, выставил руки перед собой и отправил лавину Шквального урона в директора прямо сверху.

Никакой пощады.

Он уже не смог увернуться, потому что площадь покрытия уроном была большая — Стронгу просто не хватило скорости избежать столкновения. Да он и не пытался — его защищал Фантомный покров.

Но на этом я не остановился, потому что понимал, что даже получив урон, противник останется на месте, а потом к нему присоединится Кезарий и отправит меня в нокаут. Чтобы этого не произошло, я отправил в директора ещё и Точечный вихрь.

Мой расчёт оказался верным.

Получив удар Шквального урона, Стронг не успел выставить защиту от вихря. Потоком ветра его потащило на край площадки, а до неё было не так уж далеко. Директора оттянуло на десяток метров… ещё на десяток… и ещё на пару… и ещё немного…

Остановился мой противник на самом краю.

Половина его правой ступни зависла над пропастью.

Стронг поставил ногу на каменный пол и объявил:

— Проигрыш засчитан!

Сьюн хлопнула в ладоши на другом конце площадки.

— Порой ты не такой безнадёжный, доминат!

Вот помолчала бы лучше, зараза.

В этот момент я повернулся к Кезарию.

Теперь мы остались с ним один на один, и уже сейчас было ясно: это будет серьёзное противостояние…

Книга 4. Эпизод 8

Кезарий шагнул назад.

Прорези на его шлеме вспыхнули ярче, по клинкам мечей пробежала молния.

Ратник слегка склонил голову, кланяясь мне. Горделивый Кезарий не был чужд благородству и не испытывал проблем с самооценкой. Мою силу он признавал, пусть я и был заметно слабее него, да и ниже на два ранга.

Наше противостояние началось.

За спиной Кезария стоял директор Стронг, а за моей спиной — Белая Сова. Море продолжало бушевать. Небо темнело, на горизонте крепла буря. Новый порыв ветра принёс брызги, и те зашипели, попав на мой доспех.

— Киро, только не лезь к нему под мечи, — быстро заговорила Сьюн, используя телепатию. — Если он ударит сильнее, чем позволено, то твой доспех не выдержит… и ты тоже не выдержишь. Используй ранговые техники и заклинания, как маг, потому что в бою на мечах Кезария невозможно победить. Это тёмный рыцарь. Это очень гордый тёмный рыцарь, который не уступит своё первенство никому, даже тебе.

Я крепче сжал рукоять раскалённого меча.

— Я тоже тёмный рыцарь.

— Пол-рыцаря, Киро… пол-рыцаря, — ответила Сьюн без капли ехидства.

Сейчас ей было не до ехидства, потому что факт оставался фактом: я действительно не был полноценным тёмным рыцарем, как и не был полноценным ратником.

Зато был наполовину магом, и это являлось моим преимуществом. Я мог использовать то, что недоступно Кезарию: заклинания и ранговые техники мага призыва. Правда, пока я не планировал их применять — мне хотелось сразиться с противником именно как ратник.

Я тоже склонил голову, отвечая на поклон противника.

Над морем сверкнула молния. Почерневшее небо расколол удар грома. Оглушающий звук сработал как команда к бою.

Я и Кезарий бросились друг на друга.

Два чёрных клинка Кезария рубанули по моему раскалённому мечу. Звон стали заглушил очередной удар грома, прокатившийся по небу.

Кезарий не церемонился со мной, как с Белой Совой.

Его чудовищный натиск заставил меня расставить ноги шире и собрать всю свою силу, чтобы хотя бы устоять на месте и не отшатнуться от первого же удара противника.

Скрестив мечи, мы стояли посередине площадки, как два каменных гиганта, напирая друг на друга. Мои руки напряглись, до боли стиснув оружие, но уступать в этой схватке я не собирался. Кезарий — тоже.

Он продолжал усиливать нажим.

Через прорези в его шлеме я увидел, как строго смотрят на меня его белые глаза.

— Тебе дана великая сила, — вдруг заговорил ратник. — Не подведи создателей этой силы. Не подведи Творцов. Тебе ещё многому нужно научиться, чтобы сделать то, для чего они тебя готовят.

— Я и так учусь, как умею, — ответил я, стиснув зубы: мои руки уже еле выдерживали натиск Кезария, но тот продолжал наращивать силу нажима, будто давил на меня многотонным чугунным прессом.

— Этого недостаточно! — прорычал он. — Похоже, ты не понимаешь, кому тебе придётся противостоять! Ты ничего не понимаешь, юный маг!

Мой меч всё же уступил в этом противостоянии. Рука дрогнула и пошла вниз. Ноги скользнули на пару сантиметров назад, но пока я ещё стоял и держал оборону.

— И чего же… чего же я не понимаю? — еле выдавил я.

Глаза Кезария блеснули яростью. Он бы давно отшвырнул меня в море, если бы позволил его доминат.

— Я объясню тебе, — тихо сказал он мне в лицо. — Маг, которому ты противостоишь, способен не только устроить хаос в мире, взяв под управление ураганы, но способен и уничтожить что-то более ценное.

Ратник помолчал и добавил с трагичной печалью:

— Каскады… От тебя зависит их существование. Ведь если ты не справишься, то не останется ни Творцов, ни ратников. Не останется ничего. Только Ниманд. Все остальные маги будут жить по его указке, и никто им больше не поможет. После того, как Ниманд ударит ураганами, он примется за уничтожение Каскадов.

Меня пронзило холодом.

— Ниманд уничтожит Каскады?..

— А ты думал, он просто так наращивает силу, чтобы побаловаться? Ты обязан быть равным ему. И если ты не отнесёшься к этому серьёзно, то у тебя ничего не получится. Мы все зависим от тебя и твоей победы. Мы все хотим, чтобы ты победил. Я хочу, чтобы ты победил. Так победи же, тёмный рыцарь!

Я собрался поправить его насчёт пол-рыцаря, но почему-то промолчал, да и Кезарий не дал мне ответить. Он резко оттолкнул меня клинками.

Сделав несколько шагов назад, я остановился, глядя на Кезария. Тот виртуозно взмахнул мечами и снова атаковал.

— Ты паршиво владеешь мечом! — выкрикнул он на бегу. — Но я научу тебя тому, что знаю сам! Я научу тебя! Итак, сегодня твой первый урок!

От его слов меня бросило в жар.

Кезарий взялся меня учить. Меня! О, боги, да о таком я даже мечтать не мог!..

Наши клинки снова встретились.

На этот раз ратник не стал давить на мой меч — он показал такой урок фехтования, что дважды за десять секунд чуть не снёс мне голову.

По сравнению с Кезарием даже молниеносный Стронг сильно уступал в мастерстве.

Ратник будто сросся со своими клинками. Они стали его тенью, его духовным продолжением, его сущностью и естеством, его дыханием, его сердцебиением. Они стали выражением всей его инфернальной мощи.

Против такого искусства владения холодным оружием у меня не было шансов.

Каждая атака Кезария заканчивалась тем, что один из его клинков утыкался лезвием в броню на моей шее или оказывался в прорези драконьего шлема, остриём, нацеленным прямо в глаз.

Ну что тут скажешь.

Кезарий был лучшим, и я ни на мгновение не сомневался в его мастерстве. Но самое главное, что этот великий ратник решил учить меня тому, что знал сам.

Всегда первый, всегда непобедимый и довольно тщеславный, он поборол свою гордыню и смиренно признал второе место в борьбе с Нимандом. Он взял на себя роль учителя, а не героя-победителя. Роль не менее важную. Может быть, самую важную…

Оттого я ещё больше зауважал Кезария.

Ратник в очередной раз взмахнул клинками и ринулся на меня. Я рванул на него, приготовив меч к обороне. Противостояние продолжилось.

Кезарий: удар, прямой в голову.

Я: уход в защиту, шаг в сторону, перенос веса на опорную ногу и ответная атака — удар по корпусу.

Кезарий: разворот, обратный удар по ногам.

Я: шаг назад, перенос веса, скользящий блок, разворот, прямой удар по корпусу.

Ратник выставил оба меча. Мой раскалённый клинок сшибся с защитой Кезария, и снова мы встали, как два тяжеловесных изваяния, не уступающие друг другу в напоре.

— Неплохо, ученик, — повторил слова Стронга Кезарий. — Продолжим!

Мы оттолкнули друг друга клинками, сделали несколько шагов назад и снова схлестнулись в тяжёлой битве. Клинки зазвенели с бешеной скоростью. Один за другим посыпались удары.

Защита-атака-защита-атака.

Кезарий не просто рубил мой доспех, пробивая любые блоки — он демонстрировал мне приёмы, которые бы сам я никогда не додумался использовать. Их мне не показывала Сьюн, когда учила фехтовать. Их я не видел ни у кого, даже у Стронга.

Ратник учил меня тому, чего не знал никто, кроме него.

Это дорогого стоило.

Пару раз я замечал лицо Стронга, наблюдающего за нашим боем. Директор слегка улыбался — он был горд за своего ратника. Ну а Белая Сова вообще пребывала в восхищении.

— Киро, это невероятно! — услышал я её возглас. — Кезарий никому не раскрывал секретов владения мечом, но тебя посчитал достойным. Прямо сейчас самый сильный из тёмных рыцарей передаёт тебе часть своих уникальных знаний.

Её восторг передался и мне, но я старался не отвлекаться, чтобы эмоции не мешали контролировать бой, а он всё больше набирал обороты.

Я и Кезарий продолжали сражение.

Теперь я умудрялся не только выдерживать удары ратника, но и переходил от защиты в атаку, и даже наращивал скорость ударов.

В пылу боя я даже не заметил, что на берег обрушилась гроза, а по лестнице и площадке хлещет ливень. Теперь мой раскалённый меч резал стену дождя, шипя и испаряя влагу прямо в воздухе.

Драться с Кезарием было тяжело, я сражался на пределе сил и своего мастерства, при этом стараясь схватывать на лету всё, чему учил меня противник, а он не жалел ни моё самолюбие, ни мой доспех.

Каждый его жуткий по мощности удар отдавался треском по всей моей броне и болью по костям. Зато если уж я отражал атаку, то радовался, как ребёнок. Правда, боль охватывала руку, на долю которой выпало сдерживание мощи ратника.

Не знаю, сколько времени мы дрались, но чем дольше это продолжалось, тем чаще я уходил от ударов, и тем виртуознее работал мой меч. Ладонь будто прикипела к рукояти, сроднилась с оружием. Раскалённые докрасна перчатки всё заметнее усиливали мощь моих ударов. Я входил в бешеный азарт.

И вот случилось то, чего я так добивался.

Кезарий получил удар по своему доспеху. Первый удар за всё время нашего боя. Лезвие моего меча резануло его чёрную броню на плече.

В ту секунду мы оба не поверили в происходящее.

Кезарий — в то, что пропустил удар; а я — в то, что умудрился-таки достать крутейшего воина.

Получив мечом по доспеху, ратник внезапно остановил бой и опустил руки с оружием.

— Хорошо, ученик. — Он размял шею, облачённую в броню, и глубоко вдохнул. — Наш тренировочный бой на четвёртой высоте завершён. Следующая тренировка только на пятой, но это когда ты её получишь.

Я тоже опустил меч.

— На этом всё? Расходимся?

Странно, но я ощутил разочарование, будто что-то осталось незавершённым.

— Нет, не всё, — покачал головой ратник. — Мы не закончили бой, который начали ещё двое на двое. Правила те же. Победа достанется тому, кто выбьет противника с площадки. Пользуйся всем, что знаешь, потому что теперь я не буду тебя жалеть.

Если Кезарий сказал «Не буду жалеть», это значило только одно: он действительно не будет меня жалеть, а применит всё своё мастерство, чтобы победить. Пусть даже используя силу только четвёртой высоты.

Я крепче сжал рукоять меча и посмотрел на Стронга.

Тот кивнул мне, будто говоря: «Ну а теперь постарайся продержаться хоть немного, парень».

Небо совсем почернело.

Гроза набрала силу и готовилась разразиться чудовищной бурей.

Кезарий снова поднял мечи, приготовив их к бою. Он дождался, когда я сделаю то же самое, и тут же атаковал. Быстро и мощно. Одним коротким круговым жестом ратник послал в меня Точечный вихрь.

Я ответил моментальным Шквальным уроном.

Приём сработал: два потока силы впечатались друг в друга и вспыхнули искрами. Не успели те улечься, как Кезарий исчез в тенях, а появился уже рядом со мной, с занесённым для удара мечом.

Тут не помогла бы никакая оборона.

Мощнейший удар по корпусу снёс меня с ног, но за счёт массы и веса доспеха, я не отлетел за пределы поля. До края площадки оставалось ещё метров десять.

Я рухнул на каменный пол. Броня загудела от удара.

Вскочить-то я успел, но тут же натолкнулся ещё на одну атаку — причём, такую стремительную, что успел осознать только то, что к моему лицу приближаются острия двух клинков, чтобы выколоть мне оба глаза.

Кезарий, мать его.

Он действительно не церемонился.

Ну а я…

Такой звериной реакции я от себя не ожидал. Одним молниеносным движением я совершил переворот назад, встал на ноги, на самом краю площадки, и тут же использовал Львиные лапы.

Теперь я тоже решил не церемониться.

В моём распоряжении были не только ранговые техники мага четвёртой высоты, но и навыки тёмного рыцаря с внеранговыми заклинаниями.

В ход пошло всё.

Вообще всё.

Приземлившись на другой стороне площадки, я отправил в Кезария Точечный вихрь, следом ещё один Шквальный урон. Ратник избежал и того, и другого.

Он исчез в тенях, используя Погружение во тьму. Ратник опустил плечи и голову, посмотрев себе под ноги, а потом появился точно так же, как делал до этого — сразу передо мной, с занесённым для удара оружием.

Только на этот раз я был к такому готов и отбил его атаку.

Еле-еле, но всё же отбил.

Кезарий снова исчез, погрузившись в тени. Я завертел головой и выставил меч, ожидая удара, но вместо одного удара ратник обрушил настоящий шквал. Удары посыпались на меня отовсюду сразу.

Доспех успевал лишь гудеть и вибрировать, боль пронзала тело. Кезарий наращивал силу и скорость атаки, исчезая в тенях, заставляя меня обороняться и оттесняя к краю площадки.

Мы двигались всё ближе и ближе к обрыву. Нужно было срочно что-то предпринимать, пока ратник не вышиб меня за пределы поля и не отобрал победу. Я понимал, что, скорее всего, она достанется именно ему, но жажда борьбы не давала мне сдаться просто так.

Ну уж нет.

Когда до края оставалось метров пять, я перестал отбивать его атаки, выпрямился и опустил голову, глянув себе под ноги… и тут же увидел, как кирпичи подо мной растворяются, будто растекаются в пространстве.

Это был навык Погружение во тьму.

Я рванул в сторону, избегая удара ратника. Скорость моих движений стала вдвое быстрее. Пока Кезарий заносил мечи, я успел пригнуться и сделать несколько шагов, чтобы обогнуть противника и попасть ему за спину.

Лёгкий, почти невесомый, будто тень и очень довольный собой, я собрался ударить Кезария меж лопаток, но… ратник исчез. Я снова потерял его из виду, и на этот раз он появился не сразу. Точнее, он вообще не появился.

Противник затаился, чтобы совершить последний удар, который и отправил бы меня за пределы поля.

А вот хрен ему…

Пусть я не мог так надолго погружаться во тьму, как полноценный тёмный рыцарь, зато я был ещё и магом.

Встав в защитную стойку с раскалённым мечом наперевес, я сделал то, чего Кезарий, возможно, от меня не ожидал — просканировал площадку Охотничьим взглядом четвёртого ранга.

Скрытого в тенях ратника я увидел всего лишь мельком, но всё же засёк.

Кезарий в этот момент как раз нёсся на меня, готовясь выдать мощнейший удар и вышибить меня с поля боя. Я метнулся в сторону, прорычав заклинание Зелёных фонарей.

Если уж биться, то на максимальной силе.

Вереница огней озарила небо, пронзив пелену дождя. Я указал мечом на тень Кезария, который всё ещё находился во тьме, и атаковал ратника слепящими фонарями.

Те послушно отозвались на мой приказ и вихрем окружили противника. Ему пришлось остановиться. Хоть Зелёные фонари и не ослепили его, но зато заставили выйти из тени, а ещё они сделали самое главное — отвлекли внимание непобедимого ратника.

Эта секунда и стала решающей.

Именно она всё изменила.

Я подскочил к Кезарию и одним ударом по ногам снёс его на пол. Ратник рухнул, но успел захватить с собой и меня. Мы сцепились прямо на земле, отбросив мечи, и покатились кубарем по площадке.

Вместе.

Кезарий ухватил меня за шею, и я с ужасом услышал, как под чудовищным давлением затрещала защита. Медлить было нельзя. Мой кулак хлестанул противника в правый бок.

Удар.

Ещё удар.

Ещё. Ещё. Ещё.

Кезарий ощутимо дёрнулся, но надо отдать должное — даже в такой ситуации он не применил мощь хотя бы пятого ранга. Ратник продолжал приравнивать свою силу к моей и терпел болезненные удары в печень.

Сцепившись, мы вели уже далеко не рыцарскую борьбу.

Каждому нужна была победа.

Кезарий душил меня, сминая броню пальцами, а я вколачивал кулак в его правый бок, как заведённый, но как бы ни старался, мне не удавалось ослабить противника, а вот мои собственные силы заканчивались.

В итоге ратник навалился на меня всем весом и вдавил в пол.

Осознал я себя, когда моя голова находилась уже у самого края площадки.

Вот и близилось моё поражение. Я лежал на лопатках, придавленный и обессиленный… задыхался… моя броня трещала под натиском рук Кезария… голова находилась в полуметре от края… мои удары слабли… а потом и вовсе прекратились…

Кезарий отнял у меня все возможности к сопротивлению.

— Ты ещё слишком слаб, — произнёс ратник мне в лицо, — ты ещё не достоин победы.

Потом он приподнялся, сильнее стиснув мою шею под подбородком, и рывком подтянул меня ближе к краю. Он буквально вытащил из-под себя моё тело.

Скрипнув зубами, я должен был принять своё поражение.

Ничего позорного не было в том, чтобы проиграть в схватке с сильнейшим воином Каскадов, но во мне всё равно взыграла жажда победы. Виски сдавил гнев, сознание захватила уверенность, что я могу ещё побороться… могу…

Да, я использовал всё, что знал и умел. И даже то, чему научился прямо во время боя. Но что-то внутри меня сопротивлялось так бешено, что готово было взорваться.

И тут я понял, что именно можно противопоставить силе Кезария.

Ну что ж, пора…

Пока Кезарий душил меня и подтягивал за шею к краю, я поднял ослабевшую руку и сам ухватил его под подбородком.

— Пепел… — прохрипел я в лицо Кезарию.

Перчатка, раскалённая докрасна, показала всё своё действие.

Защитная аура ратника начала тлеть прямо на моих глазах и с бешеной скоростью превращаться в пепел. Кезарий мгновенно осознал, чем ему грозит встреча с Драконьим Доспехом Пепла, и тут же попытался высвободиться.

Он ослабил хватку и дёрнулся в сторону.

Это его и подвело.

Продолжая лежать на полу, я перевернулся на бок, собрал последние силы и вытянул противника за край площадки.

— Проигрыш засчитан! — выкрикнул Стронг. И неожиданно добавил: — Одновременно!

Тяжело дыша, я уставился на противника.

— Проигрыш засчитан… одновременно?..

И только когда я повернул голову, то всё понял: оказывается, оттянув Кезария за край площадки, я и сам туда вылез. Моя голова наполовину зависла над пропастью.

Чёрт возьми!.. Вот это обидно!

Ещё несколько секунд я и Кезарий держали друг друга за шею, замерев над обрывом и бушующим морем. Дождь хлестал мне в лицо, окатывая шлем потоками воды. Аура Кезария продолжала тлеть и превращаться в пепел.

Прошло ещё секунды три.

— Бой окончен! — объявил Стронг.

В его голосе послышалась тревога. Возможно, он опасался, что мы продолжим схватку, и я сожгу ауру Кезария к чёртовой матери.

Ратник отпустил мою шею первым, и я тут же убрал свою руку.

Мы вместе поднялись на ноги.

— Отличный бой, — объявил Кезарий глухим голосом.

Он сделал вид, будто всё в порядке, хотя его защита была уничтожена почти на треть. Кезарий убрал доспех и теперь снова стоял передом мной в потёртом кожаном плаще. На его физиономии застыла одна эмоция — он был доволен нашей схваткой. И не только он один, кстати.

— Ох, как это было великолепно! — Белая Сова понеслась ко мне с другой стороны площадки, счастливая как никогда.

Она хотела броситься мне на шею, но Стронг её остановил.

Он шагнул ко мне с серьёзным видом.

— А теперь убери доспех. Приготовься. Это будет больно.

Он оказался прав.

Когда броня начала исчезать, то мне опять пришлось терпеть трансформацию: повторно хрустнули кости в плечах и грудине, по звеньям позвоночника пронеслась боль. Я закашлялся и склонился над полом, уперев ладони в колени. Хорошо, хоть ноги не подкосились, как прежде, а изо рта не полилась кровь.

Я отдышался, сплюнул себе под ноги и выпрямился.

На мне снова была красная школьная форма Квартала Рубрум, рост стал прежним, как и комплекция. Вот теперь Стронг позволил Сьюн обнять меня.

— Как же я горжусь тобой, мой великий рыцарь… — прошептала девушка мне на ухо. — Точнее, пол-рыцаря.

Она исчезла так быстро, что я ничего не успел ответить.

Я глянул на Кезария. Как и перед боем, ратник слегка склонил голову.

— До следующей тренировки, — произнёс он всё тем же глухим и мрачным голосом.

Я ответил ему таким же поклоном, но когда поднял голову, Кезария рядом уже не было. Он не стал здесь задерживаться, как и Белая Сова.

Под проливным дождём остались только я и Стронг.

Как пришли, так и должны были уйти.

Вымокшие до нитки, мы развернулись и молча зашагали по ступеням наверх, в сторону входа в Коридор Слёз. Пока мы поднимались, за нашими спинами стихала гроза, небо светлело, но море всё также продолжало бушевать, разбивая волны о берега.

— Признаюсь честно, Киро, я не ожидал, что этот бой будет столь великолепен, — сказал мне директор, когда мы были уже наверху.

— Но победитель так и не был определён, — отозвался я.

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

Один чёрт знал, что означала улыбка директора школы Трон-Стронг, но мне показалось, что его мятежная душа действительно немного успокоилась…

* * *

Мы прибыли в школу уже к вечеру.

За тренировками пролетел весь день. Уставший и мокрый, я ввалился в комнату в тот момент, когда Таби и Рин демонстрировали вызов ядовитого питомца.

— Мэйтири, размер! — услышал я, когда открыл дверь.

— Ой… ма-а-амочки… — услышал я после того, как закрыл дверь.

Гигантская леданская кобра нависла надо мной прямо у порога и уставилась огромными глазами-линзами. Только после схватки с Кезарием гигантские змеи казались мне сущим пустяком, поэтому я просто-напросто обогнул кобру и прошёл дальше, даже не моргнув глазом.

— Киро?.. — оторопела Рин.

— Ты немного… э… мокрый, — добавила не менее оторопевшая Таби.

Я и сам оторопел, когда увидел, что за процессом вызова питомца наблюдают не только Майло и Зак, но и ещё куча человек.

Комната была забита народом.

Казалось, сюда привалила половина первого курса, со всех Кварталов. Тут были не только те, кого я знал — Триш Лаван, Том Обри, Раст Гровер, Сет Йорго, Балб (кстати, я не знал, как его зовут), Цефея Саган и Руфина Морт — но ещё незнакомые мне парни и девчонки. Всего человек двадцать.

Майло вскочил со стула.

— Как прошла тренировка?

— Тебя в бассейн окунали, что ли? — добавил удивлённый Зак.

Остальные молча уставились на меня, поднявшись со своих мест. Похоже, они весь день ждали, когда я приду с тренировки. Даже Эмиль их не выгнал, хотя было уже поздно.

— Как дела? — задал я стандартный вопрос вместо ответа: рассказывать обо всём, что случилось со мной за день, не было ни сил, ни желания.

Из толпы вышел Гровер.

— Слушай, Киро, мы тут после утреннего собрания и выступления директора решили, что хотим объединиться… вроде как… под твоим началом.

Я оглядел лица собравшихся.

— Под моим началом? Для чего?

— Ну как бы… — замялся Обри. — Ну как бы… для этого… для борьбы с Нимандом, и всё такое.

— Мы тебе помочь хотим, — присоединилась Цефея.

— Можешь на нас рассчитывать, — закивал какой-то парень в жёлтой форме Флаво. — Маги-словесники с тобой.

— И маги яда! — хором объявили сёстры Нобу.

— И маги призыва, — сказал Йорго.

— Все мы, — добавила Триш.

Я зачесал мокрую чёлку пятернёй и снова окинул всех взглядом.

— И вы не боитесь, что Ниманд объявит вас врагами, если вы будете открыто мне помогать?

— Поверь, мы это уже обдумали, — снова заговорил Гровер.

Все закивали, соглашаясь с ним.

— Когда-то ты помог многим из нас, — сказала Триш. — Теперь наша очередь.

Я нахмурился: такого всеобщего порыва студентов первого курса я, конечно, не ожидал, однако от помощи отказываться не стал. На меня смотрели маги всех мастей, девушки и парни, аристократы и ребята попроще. И все были готовы помочь.

Ну и почему бы нет?

После непродолжительного раздумья я наконец ответил:

— Вообще-то, есть одно дело…

Книга 4. Эпизод 9

— И что это за дело? — прищурившись, спросил Гровер.

Остальные, будто вторя его выражению лица, вопросительно уставились на меня, даже немного с опаской. Давненько студенты первого курса не были такими серьёзными.

Я ещё раз окинул взглядом всех, насчитав в итоге двадцать два ученика. Двенадцать парней и десять девушек.

— Сначала скажите, сколько среди вас магов-словесников?

Руки подняли семеро студентов, в том числе, и Зак Близнец.

Забавно, но среди них он оказался единственным блондином. Долговязый и угловатый парень при всей своей непримечательной внешности был на хорошем счету у учителей и отличался вдумчивостью и предусмотрительностью. Вполне неплохо, кстати.

— Будешь у словесников за старшего, — сказал я, ожидая кучу возражений, но, как ни странно, все согласились и без проблем приняли кандидатуру Зака.

Даже сам он не стал спорить, только малость побледнел и неожиданно озвучил своё полное имя и фамилию (а ведь я знал только его прозвище):

— Закарий Торбен, первый курс Факультета Магической Словесности, вторая высота.

Майло поморщился.

— Когда ты называешь своё полное имя, у меня ноют зубы. Будь лучше Заком Близнецом.

— А почему Близнец, кстати? — поинтересовался я.

Зак вздохнул и нехотя поделился.

— Здесь когда-то учился мой отец. Все говорят, что я слишком на него похож. А ещё имя у него такое же, как у меня. Закарий. Вообще-то, Близнец — это не полное прозвище. Изначально меня называли «Зак Близнец-Вылитый отец». Но осталось только Зак Близнец. Сейчас мой отец работает в центральном госпитале Диона. Он маг яда третьей высоты. Наверное, это единственное, чем мы с ним отличаемся, хотя отец очень хотел, чтобы я стал магом яда, как он. Тогда бы я точно повесился…

Зак произнёс это с таким мрачным видом, будто ему надоело быть тенью когда-то учившегося здесь отца.

Все повздыхали вместе с ним для приличия, после чего я продолжил задавать вопросы.

— А сколько у нас магов яда, кстати?

На этот раз руки подняли пятеро, и больше половины из них я знал. В первую очередь Майло, Таби и Рин. Отдалённо был знаком и с Руфиной Морт, симпатичной блондинкой из зелёного Квартала Веридий. Ещё с одним парнем предстояло познакомиться позже. Он пришел из Кэрулима — стоял в синей форме.

— А давайте, Рин Нобу будет за старшего у магов яда! — моментально предложила Таби кандидатуру сестры.

Остальные с жаром закивали.

— Хорошо. А сколько доноров силы? — спросил я.

Поднялось всего четыре руки. Две девчонки из Рубрума и два парня из Флаво.

— У нас старшим будет Конан Филли. — Одна из девушек указала на низкорослого и пухлощёкого блондина в жёлтой форме.

Кажется, он тут был самый маленький и самый толстый, но при взгляде на него не возникало ни малейшего желания смеяться. Вокруг парня даже воздух вибрировал — настолько активной была его силовая аура. Это был донор силы второй высоты.

— Зовите его Пузырь Филли, — серьёзно представил его второй донор силы, что стоял рядом.

Он назвал приятеля Пузырём, но при этом даже не улыбнулся, будто прозвище никому не казалось обидным. Сам Пузырь Филли кивнул с гордым видом, соглашаясь с соседом.

— Пузырь так Пузырь, — отозвался я (тоже серьёзно) и скользнул беглым взглядом по лицам оставшихся студентов.

Это были маги из Факультета Ратников. Всего шестеро человек — и знал я всех шестерых. Из Рубрума пришла только одна Триш, а вот в жёлтой форме Флаво стояли Гровер, Обри, Балб и Цефея. Из Кэрулима пришёл Йорго.

Неплохо.

— Гровер за старшего, — сразу объявил я.

— Е-е-е! — Тот вскинул руки. — Будете у меня по струнке ходить, молокососы!

Цефея тут же урезонила его хорошим ударом локтя в бок.

— Киро, а другой кандидатуры не нашлось? Он же придурок!

— Да признайся уже, что ты от меня без ума… — Гровер поиграл бровями и приобнял девушку за талию, после чего получил ещё один удар локтем.

— Ненавижу тебя, извращенец!

Мне было глубоко плевать, насколько Цефея ненавидит Гровера. При всей своей раздолбайской манере, он отлично проявлял себя во время ответственных заданий и мог управлять людьми.

Теперь предстояло выяснить ещё кое-что.

— Поднимите руки, кто уже получил вторую высоту.

Руки подняли всего семеро человек. В основном те, кто тренировался в лагере Юбриона.

— А первая высота у кого?

Четырнадцать человек.

М-да. Не слишком обнадёживающе.

Я уже хотел задать следующий вопрос, но тут понял, что арифметика не складывается. Семеро магов второй высоты и четырнадцать — первой. Всего двадцать один студент.

Где ещё один?

Я нахмурился и внимательнее на всех посмотрел. Кто-то так и не поднял руку, но кто?

— Ты не меня ищешь? — вдруг подала голос Триш Лаван.

Наши взгляды встретились, и по глазам девушки я сразу понял, что кое-что упустил из виду.

— Насчёт третьей высоты ты не спрашивал, вот я и не подняла руку, — сразу пояснила она.

Все уставились на Триш.

— Ты когда успела ранг повысить, крошка? — открыл рот Гровер. — Да ещё и раньше меня?

— Кру-уто… — протянул Обри.

— Да она живёт на тренировке, чего удивляться! — с восторгом произнесла Таби.

— Мы её только спящей видим, — добавила Рин.

— Значит, у тебя третья высота? — на всякий случай уточнил я.

— Да, третья, — кивнула Триш, не обращая внимания, что на неё продолжают пялиться остальные.

Как интересно получалось.

В лагере все считали Триш Лаван отстающей, она ведь даже первую высоту кое-как получила, и то с моей помощью. К тому же, с ратником Гектором у неё были проблемы. А теперь Триш умудрилась подняться до третьей высоты, ещё и вынудила Фонтея её тренировать. Похоже, он и помог ей добыть духовный опыт.

— Молодец. — Это всё, что я решил сказать, чтобы уж слишком не выделять её из толпы.

Правда, некоторые всё равно разглядели в моей реплике особое отношение и многозначительно заулыбались.

— Да ладно, Киро, вы с Триш можете не скрываться, — усмехнулся Майло. — Все и так про вас знают.

Триш нахмурилась.

— Может, поговорим о деле? Или вы пришли, чтобы мои отношения с Киро обсудить?

— Ага! Значит, всё-таки есть отношения? — мгновенно зацепилась за её слова Руфина Морт.

— Нет у них ничего! — вдруг возразил Том Обри, не скрывая злости.

Руфина открыла рот, чтобы что-то добавить, но тут на всю комнату рявкнула Таби, перекрикивая всех звонким голосом:

— Заткни-и-итесь! Надоели! Оставьте моего брата в покое!

Впервые я был благодарен Таби за её жуткий голосище, режущий ухо.

Все сразу же заткнулись и снова уставились на меня.

— Итак, насчёт важного дела, по которому у меня есть к вам просьба, — заговорил я. — Мы должны подготовиться за два дня. Причём, работа найдётся для всех. И для магов яда, и для доноров силы, и для словесников, и для магов призыва.

— Неужели что-нибудь надо будет взрывать? — с сияющими глазами поинтересовалась Таби.

— Обязательно. — Я улыбнулся и кивнул.

— Е-е-е-е! — снова вскинул руки Гровер. — Оторвёмся по полной!

Остальные зааплодировали, подхватив его восторг, но радостные вопли пришлось прервать. На шум среагировал вахтёр Эмиль.

— А ну, кыш отседова, кровососы! — гаркнул он в своей солдафонской манере, распахнув дверь. — Никакого от вас покоя!

Чтобы не злить Эмиля, я оставил в комнате только тех, кого взял за старших. Другим студентам пришлось удалиться под зорким контролем вахтёра.

В итоге от словесников остался Зак; от магов призыва — Гровер; от магов яда — Рин Нобу; от доноров силы — Конан «Пузырь» Филли.

Все четверо окружили меня.

Я быстро распределил между ними задачи. Все группы магов должны были помочь мне в одном и том же деле — с Гнездовьем. Правда, в какой именно город лежит мой путь, я так и не сказал. Совесть меня, кстати, не мучила.

Да, моё «важное дело» никак не касалось Ниманда, но лично для меня цель найти и вытащить брата из столицы тёмных отбросов была сейчас не менее важной.

Обсудив все детали, мы договорились собраться тем же составом через два дня и проверить, всё ли готово. Когда студенты разошлись, я наконец сбросил с себя мокрые ботинки.

В комнату вернулся Майло.

— Ну и как прошла тренировка? — повторил он свой первоначальный вопрос.

— Получил доспех четвёртой высоты, — ответил я, стягивая вымокший верх школьной формы и бросая его на кровать.

Майло плюхнулся на стул и посмотрел на меня. Не без зависти, конечно.

— Везёт тебе, Киро, а вот я на днях получу только вторую высоту, ну а до третьей ползти полгода ещё буду… даже страшно подумать. Где взять духовного опыта, хрен знает. У Трон-Стронга не хватает монстров на всех студентов. И денег у школы на их отлов тоже не хватает. Недовольство учеников растёт. Я, если честно, тоже недоволен.

Тут я его отлично понимал.

Обидно, когда мастерство позволяет получить новый ранг, а духовного опыта не хватает, и ты застреваешь на старой высоте. В этом плане мне действительно повезло — меня тащили по высотам специально и не скупились на духовный опыт.

Не знаю уж, каким образом я буду получать пятую высоту и смогу ли вообще её получить. Сейчас все мои мысли крутились только вокруг Гнездовья. Слова Люче о том, что я погибну от руки собственного брата, ни на секунду не покидали мою голову.

Порой становилось страшно.

Порой — всё равно.

Ни Зак, ни Майло так и не смогли отвлечь меня разговорами от этих паршивых мыслей. Перед сном я лежал, уставившись в потолок, а картина, описанная Люче, стояла у меня перед глазами, будто я сам её видел.

Вот я, стою перед братом в окровавленных лохмотьях, а вот он… совершает последний удар огнём и… темнота…

Лицо и личность брата при этом так и оставались загадкой.

Кто же ты такой, полумаг Гудред, и когда же мы с тобой встретимся?..

* * *

Весь следующий день прошёл на занятиях Парниллы Грид и Соломона Спиро. Причём, сначала оба преподавателя прочитали по очередной лекции, а потом, как сговорившись, решили сделать контрольную по уже пройденным урокам.

И если «Теорию уровней» за первый курс я внимательно прочитал, поэтому смог ответить почти на все вопросы, получив оценку «похвально», то у профессора Спиро мне влепили всего лишь «достаточно».

Вообще, система оценок тут была вполне понятная: «искусно», «блестяще», «похвально», «достаточно» и «недостаточно».

Причём, «искусно» у Спиро получили всего трое студентов, а вот с «достаточным» отличились больше половины, в том числе, и я. В итоге профессор решил, что весь курс будет пересдавать «Историю тёмных рас» через две недели.

Я, кстати, провалился на вопросах о мертвоедах и горгунах, а вот то, что касалось сильф, для меня не составило труда. Быт, внешний вид, отличия от магов, навыки и многое другое.

Хотя встретились вопросы, которые поставили меня в тупик.

Например, насчёт покорения отбросами страны Кронод.

Уже после того, как занятия закончились, и мы вышли из лекционного зала профессора Спиро, со многими вопросами мне помог разобраться Сет Йорго.

Он был одним из трёх умников, которые получили оценку «искусно», поэтому к нему я и привязался с просьбой рассказать мне о покорении Кронода.

— Лучше говорить не «покорение Кронода», а «исчезновение Кронода», — сразу поправил он меня, когда мы вышли на крыльцо учебного чертога, чтобы разойтись по Кварталам. — Потому что тёмные расы не завоёвывали Кронод, они просто заняли опустошённые ураганами земли, добив уцелевших магов. Столица их страны называлась Бар-Сабб. Красивейший и древнейший город на свете. Говорят, когда вожак полумагов Дуивель переименовывал Бар-Сабб в Гнездовье Зовущих, то всё же решил оставить память о Бар-Саббе, как дань уважения этому городу, поэтому так и назвал главный дворец Гнездовья. Он даже библиотеку оставил.

— Я заметил, что все заклинания произносятся на древнекронодском языке.

— Только не говори, что ты не знаешь, что первые маги появились в Кроноде.

— Ну… я предполагал.

Йорго усмехнулся.

— Предполагал? Вообще-то, «История магических искусств» однозначно утверждает, что самыми первыми магами были словесники. То есть те, кто читает заклинания. Маги Кронода прославились тем, что научились объединять слова и силу райфу. Именно в Кроноде появились первые академии, где учили использовать заклинания. Уже потом возникли маги ядов и смол. Считается, что они вышли из Юбриона. А вот доноры силы появились намного позже, потому что маги не сразу научились использовать свою ауру и влиять с её помощью на других. Это искусство возникло в Атласе. В итоге всё три магических умения стали объединять в школах и распространять во всех странах. Ну а магия призыва ратников — это совсем молодая магия, ей всего несколько лет, и её создал Альмагор Стронг. Пока она считается экспериментальной, её преподают только в Трон-Стронге. Ну как? Интересно?

— Интересно, — хмыкнул я, а сам в это время думал, как новая информация может пригодиться мне в Гнездовье.

В этот момент мимо нас быстрым шагом прошёл учитель Сато. Он спустился с крыльца и начал подниматься по ветровой лестнице, ведущей в Квартал Кэрулим.

Я проследил за ним взглядом.

С учителем Сато мне посоветовала поговорить Люче, и я всё утро его высматривал, но он был занят, а сейчас уже спешил к себе в Квартал, где жили преподаватели Трон-Стронга. Может, навестить его прямо дома? Почему нет?

Йорго тоже направился в сторону своего Квартала, и я опять увязался за ним с вопросами. Мне сейчас любая информация была не лишней.

— А известно, кто открыл ту или иную магию?

Йорго вскинул светлые брови. От удивления он даже не заметил, что вместо своего Квартала Рубрум я потащился в Кэрулим.

— Ты и этого не знаешь, Киро? Ты вообще в начальной школе не учился, да?

Мы вместе начали подниматься по ступеням лестницы. Йорго впереди, а я за ним.

— «История магических искусств» начнётся со следующей недели, но азы истории магии преподают даже в начальных школах. Особенно про первых магов, — добавил он.

— Я плоховато учился в начальной школе, — нашёлся я сразу. — Часто прогуливал.

— Ну да, это видно, — согласился Йорго, серьёзно кивая. — Ну тогда слушай. У магов яда первооткрывательницей считается великая знахарка Верманди из Юбриона. Она записала первый рецепт магической лечебной смолы ещё на коре высокогорного дуба, который хранится в музее Аль-Адема. Тогда она смешала ингредиенты первого уровня и научила этому жителей своей деревни, а в ядовитых питомцах у неё была древесная жаба Аго. Статуя знахарки Верманди и её питомицы возвышается на горе рядом со столицей Юбриона.

— Хм… как интересно.

— Правда? — усмехнулся Йорго. — Может, тебе пора в начальную школу? Насчёт магов-словесников ты ведь тоже ничего не знаешь, потому что и эти занятия прогуливал, да?

Я с готовностью кивнул.

— Так вот словесники почитают О-Нула, учёного лингвиста, работавшего в архивах древней библиотеки Бар-Сабба, — продолжил Йорго. — Считается, что О-Нул создал первое заклинание и применил мел. Это было простое Пространственное исчезновение, но именно оно дало начало всей словесной магии. Статую О-Нулу воздвигли в Бар-Саббе, ныне Гнездовье.

— А доноры силы кого почитают?

Йорго и на это ответил. Я даже не припомню, когда он так много разговаривал.

— У доноров силы первой считается покорительница монстров и гроза тёмных рас Арахна. Она первой отделила собственную ауру от тела и атаковала противника с чёрным райфу, истощив его. Статуя Арахны когда-то была в Дионе, но её разрушили в период мародёрства. Тёмные отбросы ненавидят доноров силы и, конечно, саму Арахну. Именно она открыла всем остальным магам, что духовный опыт можно получать не только от монстров, но ещё и от тёмных отбросов с аурой, так как те являются полумонстрами, объединяющими в себе ауру монстров и райфу мага. Из-за этого у них метка не красная, а чёрная и искажённая, потерявшая часть свойств. После Арахны их спокойная жизнь закончилась. Многие маги ринулись в ещё старый Ледан за духовным опытом и начали истреблять тёмные расы.

Я нахмурился, уставившись в спину Йорго, который шагал по ступеням впереди.

— Получается, что первыми мир пошатнули маги, а не тёмные отбросы, так?

Йорго остановился посередине лестницы и обернулся.

Его мрачный вид говорил сам за себя.

— По большому счёту, да, — ответил он тихо, — но об этом не принято говорить именно так. Не все маги занимались разбоем. К тому же, чтобы остановить истребление тёмных рас и сохранить с ними мирные отношения, в Атласе был введён запрет на поднятие ранга выше третьего. Считается, что это отчасти восстановило мир между Атласом и старым Леданом. Ну а потом начались ураганы, и всё сильно поменялось.

Он развернулся и снова зашагал по ступеням, но вдруг резко повернулся ко мне и добавил:

— А вообще, есть движение против убийства любых живых существ ради духовного опыта. Это вроде тех, кто не ест мясо, а только овощи. Слышал, наверное, про Селену Тимо? Она окончила Трон-Стронг в прошлом году, а сейчас пишет научную работу по исследованию чёрного райфу. Злобная стерва, говорят. Она иногда замещает профессора Спиро, когда у него слишком много лекций.

Я задумался.

Занятной выходила вся эта история магии. Значит, ради духовного опыта ребята с красным райфу истребляли ребят с чёрным райфу ещё до войны и ураганов. Спасибо первому донору силы Арахне из Атласа.

Теперь понятно, почему принцесса сильф Энио так ненавидела Буфа Такеса. Дело было не только в том, что он аристократ, но ещё и в том, что он донор силы.

— Можешь по тёмным расам ещё немного просветить? — попросил я.

— А что тёмные расы? — пожал плечом Йорго. — Ты их лучше меня знаешь, потому что встречался с ними лично.

Он, конечно, был прав, но всё же у меня остались вопросы.

— Вот когда маг убивает тёмного отброса, он ведь получает духовный опыт, верно?

— Верно. От всех рас, кроме мертвоедов, потому что они не обладают силовой аурой, как сильфы, горгуны и полумаги.

— А если происходит наоборот? Если тёмный отброс убивает мага, то он получает духовный опыт?

Йорго опять остановился и внимательно посмотрел на меня.

На его физиономии второй раз отразился вопрос: «Неужели ты и этого не знаешь, тупица? Может, ты вообще в начальной школе никогда не бывал?».

Но вслух он ответил вполне вежливо и доходчиво:

— Не совсем так. У тёмных рас иначе всё устроено. Они вообще не поглощают ауру магов или монстров при убийстве. Им не нужно поднимать ранг, как магам, потому что их чёрное райфу не увеличивает мощь за счёт духовного опыта. Например, полумаги уже рождаются с силой, которая соответствует касте. Арды, уоты, латчи и вурры. Они могут лишь улучшить своё мастерство владения навыками, и единственное, на что способны полумаги в плане использования магов, это пополнить временную мощь и создать псевдо-образ, поглотив физическое тело противника. Больше ничего.

— А сильфы?

— А вот сильфы даже на такое не способны. Их сила зависит от индивидуальной одарённости и родовых навыков, которые получены по наследству, поэтому они так гоняются за мужскими особями с хорошими физическими и магическими данными. Им не нужна их аура, им нужно кое-что другое… ну… ты понимаешь, да?..

Йорго замялся, видимо, вспомнив слухи о том, что мне пришлось насильно спать с сильфой в Юбрионе.

Я не стал его ни в чём переубеждать и дождался, пока он продолжит.

— Ну а горгуны вообще простые в устройстве, как бревно, — добавил Йорго. — Они получают одинаковую силу при рождении, но добровольно одаривают своего вожака. Есть солдаты, есть командующие отрядами, взводами, отделениями и прочими единицами, а есть главнокомандующий. Он один. Всё просто. Ну а у мертвоедов, кстати, всё совсем иначе. Они не дарят силу вожаку, а, наоборот, черпают её у вожака, поэтому называют его не иначе как Отец. И именно он определяет количество силы, которую получит та или иная семья. Он одаривает сразу целые кланы мертвоедов.

Уложив в голове услышанную от Йорго информацию, я усвоил и то, что тёмным отбросам не нужен духовный опыт, а значит, они не будут охотиться на меня в Гнездовье только ради повышения ранга. Если уж кто-то из отбросов соберётся меня грохнуть, то для этого у него должны быть другие причины.

Мы поднялись по лестнице в Кэрулим, и тут Йорго наконец сообразил, что я заявился не в тот Квартал.

— Мне нужно к учителю Сато, — ответил я на его не озвученный вопрос. — Не подскажешь, в каком доме он живёт?

— Восьмой дом по правой стороне. Но вообще-то преподаватели не любят, когда их тревожат ещё и дома. Им хватает наших рож на уроках.

— У меня маловато времени, чтобы ждать до завтра.

Йорго нахмурился.

— Ты же не за Нимандом собираешься, да? У тебя какие-то свои дела? Поэтому ты попросил Гровера тщательно подготовить ратников, чтобы при необходимости покинуть школу, и никому об этом не говорить?

— Просто сделайте то, что я просил, раз вызвались помочь, — ответил я уклончиво.

— Надеюсь, мы не сделаем хуже?

Я тоже на это надеялся, но ничего не ответил.

Поблагодарив Йорго за лекцию по тёмным расам, я отправился по центральной улице в сторону жилого сектора, специально выстроенного для преподавателей и персонала школы.

Он находился на краю Кэрулима, огороженный невысоким заборчиком. Там высились порядка двадцати-тридцати одноэтажных построек с синими крышами. Пройдя семь домов по правой стороне, я остановился напротив восьмого.

С виду он был похож на остальные — белоснежные стены, блестящие окна-витражи, балкон, увитый уже пожелтевшей зеленью, синяя черепица — но всё же были у него и свои отличия.

Во-первых, над входом на нитках болтались фигурки, сделанные из разноцветных бусин, а, во-вторых, дверь украшало массивное кольцо для стука в виде морды иглокожего волка.

Пока я шёл до крыльца, у соседнего дома появился мужчина средних лет в чёрном сюртуке, с взъерошенными волосами желтовато-пшеничного цвета. Он нёс крупную коробку, набитую склянками. Из кармана у него торчала свёрнутая газета.

Нервно открывая дверь ключом, мужчина покосился на меня. Он узнал моё лицо не сразу, а лишь когда подслеповато прищурился, ну а узнав, быстро отвернулся и скрылся в доме. Его склянки брякнули в коробке, и дверь громко захлопнулась.

Это был один из преподавателей из Факультета Ядов и Смол. Я припомнил, что видел его на экзамене у Таби и Рин, когда они вызывали ядовитого питомца. Этот мужчина сидел в экзаменационной коллегии. Тогда он никак на меня не среагировал, а вот сегодня почему-то испугался…

Я взошёл на крыльцо и остановился, разглядывая фигурки над дверью учителя Сато. Разноцветные бусины переливались в лучах закатного солнца и чуть покачивались на ветру, перестукивая друг о друга.

И тут я услышал негромкий голос, донёсшийся со стороны ближайшего окна — оно было приоткрыто.

— …нет, адами Сато, я вынужден покинуть школу.

— Ты ведь понимаешь, куда тебя приглашают, Тизиф? — Голос учителя Сато был нервный и резковатый.

— Мне нужны деньги, а там обещают хорошее жалование. Трон-Стронг не может обеспечить нормальное существование моей семьи. Разве я поступаю плохо? Скажи мне, адами Сато. Разве я нарушаю закон, если ищу лучшей доли для своей семьи и больного ребёнка?

— Ты просишь судить тебя на тему морали?

— Да, ты прав… прав. Я сам себе судья. И я говорю, что Трон-Стронг — уже не та великая школа, какой была при Остадаре. Разве ты не хотел бы тоже перейти в Капиату? Многие уже получили приглашение. Тебя разве не приглашали?

Холод пронёсся у меня по спине.

Неужели новая Школа Капиату, то есть школа Скендеров, настолько обнаглела, что переманивает преподавателей Трон-Стронга?

— Ох, как я маюсь совестью, дорогой Сато… Жена говорит, что нужно соглашаться… предложение ведь достойное… но, знаешь… я всё ещё медлю. Мне кажется, я предаю Альмагора в самый трудный момент. Хотя, к примеру, твой сосед Алан Норприз уже согласился и сегодня съезжает, ну а я ещё…

— Погоди, дорогой Тизиф, — вдруг оборвал его Сато. — Кажется, мы уже не одни. Кое-кто греет уши нашим разговором.

Через пару секунд дверь распахнулась, и на пороге собственного дома возник учитель Сато. Его посох с птичьей лапой моментально уткнулся мне в грудь.

— Ты-ы! Какие боги разрешили тебе сюда явиться?!

Я изобразил на лице виноватую улыбку.

— Э-э… простите, учитель Сато. Я совсем ненадолго. Просто вы были заняты, и я решил, что могу…

Я смолк, потому что за спиной учителя Сато появился высокий и полный мужчина. Он был вдвое выше старика и вдвое его моложе. Его внешний вид подсказывал мне, что это маг яда.

Костюм мужчины защищал фартук, измазанный радужными брызгами, а голову покрывала шапочка, свёрнутая из листа пергамента. Похоже, он только что покинул лабораторию и ввалился к коллеге, чтобы излить ему душу.

Натолкнувшись на мой осуждающий взгляд, мужчина нахмурился и поспешил распрощаться с хозяином дома. Не знаю, узнал ли он меня, но учитель Сато даже не успел нас друг другу представить, как тот ретировался.

— Чем обязан, юноша? — Посох старика мелькнул у меня перед носом и стукнул о пол. Старик внимательно посмотрел мне в глаза и неожиданно предложил: — Не хотите ли чаю с печеньем?

Я, конечно, согласился.

Когда Сато проводил меня в гостиную, я уселся в одно из крупных кресел у камина и огляделся. Домик был совсем небольшим, но уютным. На полу — цветастые ковры; стены увешаны картинами и поделками из бисера; на полках — статуэтки, шкатулки и сувениры, явно привезённые из разных стран. Никогда бы не подумал, что вредный старик Сато — путешественник.

— Ну так чем обязан? — Я вздрогнул и оторвался от разглядывания стен и полок, когда учитель бесшумно возник рядом со мной, протягивая чашку чая.

— Я хотел спросить у вас об одной легенде, адами Сато, — прокашлявшись, начал я.

Отдав мне чашку с чаем, учитель устроился во втором кресле и подвинул тарелку с печеньем ближе — та стояла на маленьком столике между креслами.

— Сразу скажу, я не специалист по легендам, юноша.

— Но мне сказали, что вы можете знать…

— Кто сказал?

— Люче Стронг.

Произнесённого имени хватило, чтобы учитель Сато сменил раздражение на заинтересованность.

— И что за легенда? Если что-то знаю, расскажу, но сильно не надейтесь.

Я отпил чай из чашки и поставил на стол. Если честно, я и сам не знал, как начать эти странные расспросы.

— Это касается ратников и доминатов. — В горле собралась хрипотца, и мне снова пришлось прокашляться.

— Смелее, адами Нобу, — вздохнул Сато. — Мне сегодня ещё медитировать.

— Да-да, хорошо… Я узнал, что есть некая легенда о ратнике, который освободился от Каскадов и живёт, как человек, но в то же время сохраняет силу ратника. Вы что-нибудь об этом знаете?

Учитель прищурился, в задумчивости сгрёб сразу горсть печенья из тарелки и принялся хрустеть.

— Хм… вот оно что… — Хрум-хрум. — Надо же… — Хрум-хрум-хрум. — И откуда вы это узнали? — Хрум.

Он вдруг перестал жевать и впился в моё лицо цепким взглядом.

— Да случайно в книге одной увидел, — ответил я уклончиво.

— Белая Сова сказала?

— Какая разница, кто сказал? Я просто хочу знать, может ли это быть правдой? Магия призыва ратников — магия молодая, тогда откуда такая легенда?

Сато откинулся на спинку кресла и дожевал печенье.

Я терпеливо подождал, когда он перестанет хрустеть, двигая челюстями, как белка. Наконец он стёр крошки с губ и приступил к ответу.

— Легенда среди ратников действительно существует. О некоем духе, который покинул Каскады и не вернулся обратно, став свободным и обретя телесную оболочку.

— Значит, это правда?

— Это легенда, юноша. — К учителю вернулось раздражение.

Я не стал спорить, чтобы Сато не выгнал меня к чёрту своей золотистой палкой.

— Хорошо, пусть это легенда… но, если верить легенде, то как ратник покинул Каскады? У него ведь был доминат, так?

Старик снова задумался. Его рука машинально потянулась к печенью, сгребла пару штук и сунула в рот сразу обе.

— У него не было домината… — Хрум-хрум-хрум-хрум-хрум.

Сато смолк, увлёкшись печеньем.

Чёрт, от нетерпения я готов был выбросить это грёбанное печенье в окно!

Наконец учитель сглотнул и продолжил:

— Ещё задолго до Альмагора Творцы направили духа в мир людей без контроля домината. Это был первый и единственный ратник такого рода. Но случилось то, чего Творцы и опасались. Ратник не вернулся. Считается, что он погиб без подпитки Каскадов, но никто не знает, мёртв ли он на самом деле. Многие ратники уверены, что он выжил и теперь живёт под личиной человека.

— А как его звали?

Сато пожал плечами.

— Творцы не называют его имени.

— Так выходит, что всё это правда?

Старик неожиданно поднялся.

— Мне кажется, вам пора, юноша. Вы и так отняли у меня кучу времени.

— Нет, погодите. Вы ведь сами сказали, что это было задолго до Альмагора. Я понимаю, о чём речь. Творцы потеряли ратника, поэтому обратились к магу и отныне стали выпускать духов только под контролем доминатов и никак иначе. Но я не понимаю, почему директор так остро реагирует на мои вопросы о легенде.

Сато серьёзно на меня посмотрел.

— Вот и не допекай директора. Творцы связали его клятвой о том, что ни один вверенный ему ратник не обретёт свободы, и сказали, что это грозит духу неминуемой смертью. И тут они не обманули. Ратник действительно умрёт, если покинет Каскады надолго.

— А потом воскреснет…

— Нет! Не воскреснет! Творцы не позволят случиться такому повторно! — Посох Сато опять уткнулся мне в грудь. Птичья лапа ухватила и стиснула вороник моей формы, приподнимая его вверх. — Ни в коем случае не пробуй этого на своём ратнике, понял?

— Я и не собирался, — выдавил я, еле отцепляя от себя птичьи когти. — Просто интересуюсь.

Моя рука потянулась к печенью (нужен был хоть какой-то предлог, чтобы задержаться). Увидев, что я отправил в рот его угощение, старик вдруг уселся на место и произнёс с примирением:

— Я сам их пёк. Нравится? Рассыпчатые получились? Не слишком много масла и корицы?

— Очень вкусно… спасибо. Но вот насчёт Творцов я всё никак не могу понять… Насколько они всемогущи? Они заведуют только ратниками и Каскадами? А как же другие маги? Они тоже на них влияют?

На этот раз старик дождался, пока я дожую печенье, и ответил. Причём, ответил с удовольствием. Кажется, эту тему он любил.

— Очень интересный вопрос, юноша! Превосходный!

Сато закинул ногу на ногу и пояснил с умным видом:

— Упоминание о Творцах встречается ещё в древних летописях. Творцы просто были, как бывает воздух, вода и земля. Они — нейтральная часть мира. Они не вмешивались в нашу жизнь столетиями, пока что-то не случилось. Не знаю, что именно стало причиной, но Творцы снизошли даже до того, чтобы разговаривать со смертными. Забавно, но многие почему-то считают, что Творцы контролируют все известные виды магии: словесников, магов яда, доноров силы и магов призыва ратников. На самом деле это не так. Творцы не ограничивают магов, а дают им дополнительную возможность пользоваться суперсилой — шестым рангом. Правда, дарят они эту мощь лишь тем, кого сочтут достойным, и только для того, чтобы на что-то повлиять. Представитель любой магии может получить от них шестую высоту, но истории известен лишь один такой случай. Ранга удостоился Альмагор Стронг, когда согласился создать дополнительный вид магии, связанный с ратниками.

— То есть все маги, вплоть до пятого ранга, никак не зависят от Творцов?

— Ну разумеется! — всплеснул руками Сато. — Вдумайтесь же, юноша! Магов ограничивает совсем другое: запрет императора и сложность получения ранга выше третьего — чаще всего из-за труднодоступности духовного опыта и хорошего обучения. Нас ограничивают обстоятельства, созданные нами же самими.

— А магия Ниманда?

— А магия Ниманда — магия уникальная, она не предполагает рангов и получения суперсилы от Творцов, но духовный опыт магам Ниманда всё равно нужен, чтобы наращивать мощь, а вот для чего они её накапливают, мы можем только догадываться.

Сато с тревогой помусолил нижнюю губу и прибавил:

— Возможно, они хотят убрать Творцов. Если их не станет, то не будет не только шестого ранга, но и самой магии призыва. Каскады, как проводник для духов, исчезнут, и ратники исчезнут тоже. Суперсила, равная шестому рангу, будет только у магов Ниманда. И здесь возникает резонный вопрос, юноша… — Старик посмотрел мне в глаза. — Возникает вопрос, что мы выберем: примкнуть к Ниманду или противостоять ему?

Я нахмурился.

— Кажется, ваш коллега Тизиф уже ответил на этот вопрос. Он ведь отлично понимает, что Школа Капиату на самом деле принадлежит приспешникам Ниманда, но всё равно хочет туда пойти.

— А это уже не твоего ума дело, Киро, что он понимает, а что нет, — ответил Сато не без грусти. — Его решение будет на его совести. Нет никакого запрета на работу в школе Капиату, поэтому закона он не нарушает.

— А вы? — прищурился я. — Вы тоже туда бы ушли?

— И это тоже не твоего ума дело. — Учитель Сато указал на дверь. — Вот теперь тебе точно пора. Я рассказал всё, что знал, и даже больше. Желаю удачи, настырный молодой человек. Надеюсь, у тебя всё будет хорошо. Не забывай про маг-медитацию, а то ты порой слишком нервный.

Ну и вредный же старикан. Вот лучше бы самому себе маг-медитацию прописал.

Я поплёлся к выходу, но перед дверью Сато неожиданно смягчил голос.

— Знаешь, Киро, у тебя на самом деле много союзников. Поверь, все эти люди останутся с Альмагором и пойдут сражаться в открытую, если наступят страшные времена. Что же насчёт тебя, мой мальчик. Будут вопросы — заходи. Правда, у меня не всегда найдётся то вкусное печенье…

Он вытолкнул меня посохом за порог и захлопнул дверь перед носом.

Отлично.

Ну просто светский приём, ничего не скажешь.

Я успел ещё раз взглянуть на фигурки из бисера у входа, как вдруг услышал позади голос.

Очень высокомерный и холодный женский голос:

— Вам не все тут рады, Киро Нобу…

Книга 4. Эпизод 10

Хозяйка надменного голоса меня открыто презирала.

Ну и кому я успел опять перейти дорогу?..

Я обернулся и увидел, что около дороги стоит девушка. На вид ей было лет двадцать. Высокая, худая, даже тощая… и не сказать, чтобы красивая.

Тонкий длинноватый нос, острые скулы и настолько широко расставленные глаза, что это казалось уродливым. Вероятно, её гордостью были только длинные густые волосы цвета вороньего крыла — блестящие, с синеватым отливом.

На ней был строгий костюм: чёрная юбка в складку, белая рубашка, зелёный галстук и такого же цвета пиджак со значком в виде спирали райфу на нагрудном кармане. Спираль имела не красный, а белый цвет.

За плечами девушки висел крупный рюкзак, но лучше сказать короб, пошитый из кожи.

И всё бы ничего, но, окинув незнакомку взглядом, я заметил, что на одном её ботинке развязан шнурок. Причём, он явно болтался давно, потому что был испачкан пылью (и ведь девушке об этом никто не сказал). Как эта надменная стерва до сих пор не споткнулась?

Я замер на крыльце, невольно разглядывая её ботинки.

Девушка нахмурилась.

— Куда вы сейчас смотрите?

— Э-э… никуда, — выдавил я, тоже нахмурившись и переведя взгляд на её некрасивое лицо.

— Со мной что-то не так, да? Юбка криво надета?

Она быстро ощупала юбку ладонями, одёрнула подол, провела пальцами по лацканам пиджака, потом — по волосам.

— Что-то не так… я чувствую, вы куда-то смотрите, и вас это удивляет.

Мой взгляд снова упал на её обувь.

— Ваш правый ботинок. Шнурки развязались, и, похоже, давно.

Девушка поджала тонкие губы, присела, нащупала пальцами шнурки и ловко завязала. При этом на ногу она не смотрела, а продолжала пялиться куда-то в мою сторону и одновременно будто сквозь меня.

Я спустился с крыльца и прошёл к дороге.

Завязав шнурок, девушка поднялась во весь рост и уточнила:

— А теперь всё в порядке?

— Теперь нормально, — пожал я плечом, повторно окинув взглядом её неказистую фигурку.

— Ну так вот, — добавила девушка, вернувшись к своему надменному голосу и выставив указательный палец в мою сторону. — Вам тут не рады, Киро Нобу!

Я поморщился — после замечания о шнурках я уже не воспринимал её всерьёз.

— Ну и чем я вас обидел, интересно? Мы даже не знакомы.

Бросив это, я двинулся по дороге в сторону лестницы. Мне и без этой странной девчонки хватало проблем. Надо было подготовиться к походу в Гнездовье.

Она зашагала следом.

— Почему вы не спрашиваете, как меня зовут?

— Мне всё равно, вот и не спрашиваю.

— Я наслышана, что вы весьма заносчивы.

— Ну так чего вы ко мне привязались? Идите дальше. Шнурки у вас теперь завязаны…

— Решили посмеяться над моей слепотой? — холодно подчеркнула она. — Только мне совершенно всё равно. Я в любом случае вижу лучше, чем вы.

Я остановился, как вкопанный, и обернулся.

— Слепотой?..

Вот теперь я заметил, что её широко расставленные глаза действительно смотрят сквозь меня, и дело совсем не в том, что она считает меня ничтожеством.

Странно, но мне даже показалось, что чем дольше я смотрю на её глаза, тем больше они кажутся красивыми. Голубые, большие, обрамлённые длинными ресницами. А ведь по виду даже не скажешь, что эта девушка — слепая.

— Извините, я не знал.

— Ну конечно, откуда вам знать, — заметила она. — Вы считаетесь только со своей распрекрасной персоной, верно? Зачем вам остальные?

Вот теперь мне снова стало плевать, кто она такая, и какие у неё ко мне претензии.

Девушка в свою очередь выставила указательный палец, тыча им точно в мой нос.

— Где вы получили духовный опыт? Поделитесь, прошу вас, адами Нобу.

Я отмахнулся от её руки.

— Не ваше дело.

— Я добьюсь, чтобы директор перестал поставлять в школу монстров для истребления. Буфа Такеса это тоже коснётся. Он жестокий убийца.

Последнюю фразу она высказала с ещё более ощутимым презрением. Похоже, Буфа она ненавидела сильнее, чем меня.

— Вы вообще кто такая?

Я нахмурился, припоминая, что мне час назад говорил Сет Йорго. Что-то про движение против истребления живых существ ради духовного опыта.

И тут до меня дошло.

— Вас, случаем, не Селена Тимо зовут?

Девушка поправила волосы, смахнув их с плеча.

— Да, именно так. Меня зовут Селена Тимо. Я лидер движения против истребления живых существ ради духовного опыта.

— И много у вас представителей, эвен Тимо?

Она прокашлялась.

— Пока немного.

Я усмехнулся.

— Только вы одна?

— Важно, что движение существует, — ушла она от ответа. — И мы не допустим истребления…

Не дослушав, я развернулся и продолжил путь к лестнице.

— Не смейте вот так уходить!

Она повысила голос и понеслась за мной.

— Я слышала, что вы находитесь на особом счету у директора Стронга, и что он одаривает вас духовным опытом, как никого другого. И вообще… третью высоту вы получили за счёт убийства сильф и горгунов, а это живые существа. Это истребление. Это геноцид. Вы слышите? И неважно, что война. Одно дело — враги, а другое — истребление живых существ ради духовного опыта.

Она зашагала рядом и взмахнула руками так эмоционально, что чуть не двинула мне по щеке.

— Слушайте, у меня к вам только один вопрос, — обратился я к ней, резко остановившись. — У вашего движения есть, что предложить взамен? Или вы только против, и всё?

— Мы ищем выход! — ответила она уверенно. — Вы слышали что-нибудь об охоте на монстров и тёмных отбросов ради развлечения, которое устраивает некий закрытый клуб магов? Это необходимо прекратить.

— А я тут при чём?

— Вы, может быть, и не при чём, но о проблеме должен узнать император. И вообще, когда он увидит, какие вопросы мы поднимаем, то пресечёт бессмысленное и жестокое истребление, а также предоставит возможность полноценного изучения тёмных рас. Моя мечта — изучать их так, чтобы они добровольно помогли мне в этом…

— Вот интересно, а лично вы сейчас на какой высоте? — перебил я её.

Её голубые глаза уставились точно на моё лицо, будто видели меня по-настоящему.

— На первой.

Во мне вскипело раздражение.

— Вот как?.. И это после того, как вы окончили все три курса Трон-Стронга? Вы должны были получить минимум третью высоту. Интересно, как директор вообще позволил вам окончить его школу с таким низким рангом?

— Я добровольно отказалась от духовного опыта ещё на первом курсе, когда мне пришлось убить целую семью иглокожего волка. Месяц после этого руки тряслись! Директор не стал на меня давить, так как по предметам я успевала и ещё вела исследовательскую деятельность. Я маг-словесник, и пользуюсь начальной ранговой техникой, то есть простым Пространственным исчезновением. И мне достаточно первой высоты, чтобы проводить научные исследования.

— А мне недостаточно, — процедил я. — Вот когда у вас будет, что предложить вместо убийства для поднятия ранга, тогда и доставайте остальных. А теперь мне пора. Надо убить ещё кучу живых существ.

От негодования вены на висках девушки вздулись, щёки заалели от злости.

Селена ухватила меня за локоть, не давая уйти.

— Ваша заносчивость восхитительна! Вы наглый и слишком привилегированный студент! Но вы всё равно остаётесь Киро Нобу, и этого, увы, не изменить!

— И что с того? — Я попытался высвободить руку, но девушка только сильнее стиснула мой локоть.

— Ваш авторитет для других студентов незыблем. Если вы прилюдно откажетесь от истребления живых существ ради духовного опыта, то все последуют вашему примеру. Вот тогда мы сдвинемся с мёртвой точки.

— Вы заболели, эвен Тимо?

Это было настолько идиотское предложение, что мне захотелось расхохотаться Селене Тимо в лицо. Она в свою очередь впилась ногтями в мой локоть с такой силой, что стало больно.

Я отдёрнул руку и зашипел:

— Займитесь лучше делом! Копайтесь в своих исследованиях, или в чём вы там обычно копаетесь!

Она вздёрнула острый подбородок.

— Не стоит пренебрежительно отзываться о чужом труде! Нет лучшего специалиста по чёрному райфу, чем я. Даже профессор Спиро со мной советуется, чтоб вы знали!

— Поздравляю!

— Вы очень любезны! Но теперь даже не надейтесь на хорошую оценку по «Истории тёмных рас»! Будете пересдавать этот предмет до конца жизни! Я скажу профессору Спиро, чтобы он вас не жалел!

— Мне очень страшно!

— Вот и бойтесь! Я устрою вам весёлую учёбу! Так и знайте, адами Нобу! Вы меня недооцениваете!

— Разберитесь сначала со своим общественным движением, эвен Тимо! Уговорите хотя бы одного человека в него вступить!

— Уговорю!

— Вот идите и уговаривайте, а у меня дела!

Мы стояли у лестницы и орали, будто глухие.

Студенты, поднимавшиеся по лестнице в свой Квартал, косились на нас. Кто-то посмеивался, кто-то качал головой, но, судя по всему, многие знали Селену Тимо и её «общественное движение», поэтому нисколько не удивились тому, что она опять кого-то достала.

В итоге первым сдался именно я, сменив тон на холодно-отстранённый.

— Всего хорошего, эвен Тимо. Мне действительно пора. Удачи в исследованиях.

Больше спорить и орать не хотелось.

Я дождался, когда последняя группа студентов поднимется в Кэрулим, и зашагал вниз по лестнице.

— Вы такой же заложник заблуждений, как все остальные! — бросила мне в спину девушка.

Я промолчал и даже не обернулся.

— Вы и мысли не допускаете, что может быть по-другому!

И опять я промолчал, продолжая шагать вниз.

— Когда-нибудь вы пожалеете о своей узколобости!

Тут я не выдержал. Остановился и обернулся, прорычав:

— Может, хватит?..

Селены Тимо около лестницы уже не было.

Я с облегчением выдохнул и отправился дальше, тут же выбросив нытьё девушки из головы, потому что через пятнадцать минут моё внимание заняли совсем другие мысли и задачи.

По дороге я забежал к Распорядителю школьного гардероба, Пьюку Нотту, и показал ему рисунок своей новой одежды. Вечно деловитый коротышка поморщил нос, когда увидел мои кривые «эскизы», которые я набросал на листках, но всё же снял мерки и пообещал, что всё будет готово к завтрашнему вечеру.

Договорившись с гардеробщиком, я посвятил оставшийся вечер учебнику по «Истории тёмных рас», и дело было, конечно, не в угрозах Селены Тимо.

Я проштудировал параграфы по горгунам и сильфам, заодно и по мертвоедам, но на них особо не останавливался. А вот полумаги интересовали меня больше всех.

Я заучил всё, что касалось навыков каждой касты, ещё раз прошёлся по внешним данным полумагов, по их семейным традициям, профессиям и строгой иерархии. Даже зазубрил родовое древо вожаков, начиная с Абелайо, легендарного правителя ещё старого Ледана.

Абелайо был почти божеством для полумагов, они его очень почитали. Именно его потомком и был нынешний правитель Гнездовья — Дуивель.

Правда, когда я в подробностях узнал, какими навыками обладают представители высшей касты, вурры, то возникло одно желание — никогда не встречаться ни с Дуивелем, ни с одним из его восьми сыновей, рождённых от трёх официальных жён.

* * *

Последний день перед отправкой делегации в Гнездовье прошёл в суете.

Меня освободили от занятий, хотя сегодня был первый урок у нового преподавателя. Я увидел информацию о нём на Доске объявлений. Рядом как раз успела собраться толпа студентов первого курса из разных Факультетов, чтобы хорошенько посмеяться над именем нового учителя.

Оно, и правда, было забавным — Бакчо Барбар.

Специалист по общим внеранговым техникам, маг яда четвёртой высоты, — именно так он был представлен в расписании.

Курс лекций, что он читал, назывался «Общие внеранговые техники, их применение и взаимодействие с ранговыми техниками магов всех направлений». Первая лекция была вводной и предназначалась для первокурсников всех Факультетов, поэтому меня легко отпустили по приказу директора.

Самого Бакчо Барбара я так и не увидел, хотя успел пройтись по коридорам учебного чертога и пару раз натолкнуться на недовольное лицо Селены Тимо.

В разговор мы не вступали, но она легко узнавала меня по шагам, потому что, как только я приближался к ней, проходя мимо, девушка морщилась, хмурилась и всячески выказывала презрение.

Кстати, шнурки на её ботинках в этот раз были аккуратно завязаны. За спиной Селены, как всегда, висел кожаный рюкзак-короб размером с половину хозяйки.

Интересно, что она в нём носила? Свои бесчисленные исследования? Или транспаранты для митингов в защиту живых существ и отказа от духовного опыта?..

Встретив её, я мысленно усмехнулся и тут же о ней забыл.

Нужно было встретиться с Буфом и Фонтеем, а потом со студентами, которые вызвались мне помочь. Задач навалилось много — всё перепроверить, ещё раз всё обсудить и ещё раз убедиться во всеобщей готовности.

Я старался отмести тревогу, но к вечеру она всё равно меня настигла. Приближался тот самый день — день икс — когда я окажусь в Гнездовье (надеюсь, что окажусь живым).

Когда в комнату наконец пришли Буф и Фонтей, я был один.

Майло задержался в лаборатории вместе с остальными магами яда, а Зак, видимо, готовил своих шестерых подопечных, чтобы сделать всё, что я просил.

Буф был на редкость в хорошем настроении, чего не скажешь о Фонтее. Сварщик нервно теребил застёжку на своём кожаном шлеме, будто не знал, куда деть руки.

Оба мага — что Буф, что Фонтей — должны были завтра отправиться вместе с делегацией в Гнездовье. И оба пришли дать мне подробные инструкции.

Сначала мы обсудили детали перемещения кортежа делегации. Буф в мельчайших подробностях рассказал мне всё, что знал сам: количество и расположение карет, их очерёдность, скорость и размер, а также кто и где будет находиться во время передвижения.

— Список делегации окончательно утверждён императором Ксабиром, — добавил Буф. — Поедут два его помощника. Это первый помощник Элиас Йорго и второй помощник Хомер Ронин. Первого буду охранять я, а второго — адами Фонтей.

При звуке своего имени Фонтей вздрогнул, будто его выдернули из кокона неприятных мыслей. Меня до сих пор удивляло, зачем он добровольно вызвался, чтобы отправиться в город, где был так позорно пленён.

— Будут присутствовать также два юриста, — продолжил Буф. — Адами Тригви и адами Кропп.

— Тригви и Кропп? — нахмурился я.

Обе эти фамилии мне были знакомы.

О Кроппе я вспомнил сразу, потому что его персона успела врезаться в память: низенький толстячок в очках, тайный осведомитель генерала Лавана, внедрённый в кабинет советников императора. Похоже, он продвинулся по служебной лестнице, раз его отправляли на такие важные переговоры в качестве специалиста по юридическим вопросам.

Кропп приезжал в лагерь Юбриона, чтобы предупредить генерала о том, что армия Атласа задержана императором на границе и не придёт столице Юбриона на помощь.

Да, Кроппа я припомнил сразу, а вот насчёт Тригви информации добавил Буф.

— Тригви работает ещё и на Мориц. Он их семейный юрист.

После его слов я сразу вспомнил, где слышал фамилию Тригви.

Именно этот человек с портфелем в руке приезжал в Трон-Стронг и привозил требование о моём отчислении из-за конфликта с сёстрами Мориц. Также он доставил директору письмо от самого императора, чтобы Стронг передал ему моё досье.

Тогда директор отказал, и, надеюсь, ничего после этого не изменилось.

— Неужели других юристов не нашли? — поморщился я.

Буф пожал плечом.

— Их утвердил император. Список членов делегации не обсуждается и не меняется.

— Значит, второго помощника императора будете охранять вы, адами Фонтей? — Я перевёл взгляд на сварщика, но тот опять углубился в мысли, поэтому даже не понял, что я обращаюсь именно к нему.

— Да, — ответил за него Буф. — Ещё отправятся два генерала. Грегсон и Лаван. У них личной охраны не будет. Дуивель потребовал, чтобы кортеж не выглядел как военный, то есть никакой охраны из солдат. Это политические переговоры. В письме Дуивель дал слово клана вождя Абелайо, что делегация будет находиться в безопасности и вернётся за внешние стены Гнездовья в том же составе, в котором прибудет в город. Если, конечно, сама делегация не устроит провокацию.

— Хотелось бы верить, что всё пройдёт спокойно, — хмыкнул я. — Значит, генерал Лаван тоже поедет? Его ведь восстановили в должности?

Буф кивнул.

Вряд ли Триш знала, что её отец отправляется в опасное путешествие к тёмным отбросам, да и Сет Йорго сегодня днём ничего о дяде не сказал, а ведь тот тоже собирался в Гнездовье, причём как самый высокопоставленный представитель императора.

Неожиданно очнулся Фонтей.

Он поправил на голове шапку-шлем и спросил невпопад:

— Киро, а ты подготовил вещи?

— Э-э… ну да, какие смог достать.

— Что ты на себя наденешь?

— Я договорился с гардеробщиком. Отдал ему рисунки униформы, которую носят полумаги из охраны Гнездовья. Скоро должны принести.

Больше я ничего не стал добавлять, но сварщик, конечно же, и без того догадался, откуда у меня информация об униформе полумагов. Одежду отбросов я успел изучить, когда разглядывал рисунки, которые показал мне Фонтей.

— И ещё вот это… — Я полез в тумбочку, открыл ящик и вытянул оттуда сложенный плащ охотника Волькири.

Тот самый плащ, который он давал мне, чтобы маскироваться под окружающую среду, когда мы охотились на зарглоков.

— Ну и как ты им будешь пользоваться? — вскинул брови Фонтей.

— У меня в друзьях есть маг-словесник второй высоты. Он сказал, что зарядит ткань коллективным заклинанием. Правда, всего на полчаса, но мне хватит, чтобы проскочить мимо охраны в Гнездовье.

— Неплохо. Возможно, ты действительно успеешь, и тебя даже не убьют, в чём я сильно сомневаюсь.

Он добродушно улыбнулся и сразу стал похож на старого-доброго Фонтея, каким его все знали. Маг пошарил в кармане фартука и сделал загадочное лицо.

— Думаю, вот с этим тебе будет попроще.

Закусив губу от восторга, я уставился на то, что он демонстрировал в руке.

Это были очки охотника Волькири, отлитые из специальной смолы, с жёлтыми круглыми стёклами. Именно их он показывал на уроке по монстрам месяц назад. Уже тогда я заприметил их и даже попросил померить, но охотник отказал.

— Вы у Волькири их забрали, пока он спит? — Я улыбнулся и сгрёб очки с крупной ладони сварщика.

— Нет, я ничего не забирал. Я их сам для тебя сделал. Вспомнил свою старую секретную технологию и прошлые скитания, о которых долгие годы боялся вспоминать. А тут вспомнил. Ну… и сделал. Волькири ведь у меня тогда очки приобретал. Лет пять назад.

Это был неожиданный и очень нужный подарок.

— Спасибо, адами Фонтей. С этим мне действительно будет попроще.

Не удержавшись, я тут же водрузил очки на нос, поморгал и оглядел комнату. Теперь пространство выглядело жёлтым — больше никаких отличий.

Я поднял очки на лоб и ещё раз поблагодарил сварщика.

Фонтей снова расплылся в улыбке.

— Если ты будешь издалека примечать псионные ловушки, то намного быстрее проскользнёшь мимо охраны, поэтому… — Он вдруг перестал улыбаться, уронив взгляд на тумбочку. — А это у тебя что?

Смотрел он в открытый ящик, откуда я вытащил плащ.

Там остались только две вещицы: кулон для дочери охотника Волькири и золотистые шнурки профессора Зойта. Фонтей рассматривал и то, и другое.

— Это что, сила Арахны? — изумился Буф, тоже заглядывая в ящик, но в отличие от Фонтея, он бесцеремонно залез туда рукой и вытащил украшение. — Адами Фонтей, вы тоже это видите?

Сварщик поцокал, не сводя глаз с кулона.

— Откуда он у тебя, Киро? Это ведь кулон под названием «Сила Арахны». Его носила первейшая, та, что стала родоначальником магии доноров силы. Великая реликвия пропала из музея в период мародёрства десять лет назад.

— Он принадлежал Волькири, — ответил я. — Охотник просил, чтобы я передал эту вещь его дочери Хилар, если когда-нибудь её увижу.

Фонтей забрал кулон из рук Буфа и благоговейно стиснул пальцами.

— О боги… Говорят, что Арахна могла хранить свою ауру в этой силовой точке. — Он шагнул ближе и неожиданно надел кулон мне на шею. — Возьми его с собой.

— И что я с ним делать буду?

Я вгляделся в подвеску на своей груди — маленький круг размером с монету, в котором, как мне казалось ещё при первом рассмотрении, скрывался сам космос.

— Просто носи, разве это сложно? — ответил сварщик. — Как встретишь Хилар, так и отдашь. Не потеряй только, вещица ценная.

Я сунул подвеску под воротник. Теперь на моей шее болтались два украшения: медальон призыва и кулон Арахны.

Буф снова полез в ящик тумбочки и скомкал в кулаке золотистые шнурки профессора Зойта.

— А вот это лучше тут не держать, Киро. Отдай на хранение в надёжные руки.

Легко сказать «в надёжные руки». Где бы их взять? Ну не Майло же отдавать? Его руки ещё менее надёжны, чем мои. И тут, будто услышав мои мысленные вопросы, в комнату вошла Люче.

Она даже не постучала, а появилась бесшумно и неожиданно, как привидение. Бледная и заметно растревоженная, она куталась в ту самую чёрную накидку, какую я уже на ней видел.

Проблема, кому передать оружие Зойта на хранение, решилась сама собой. Лучшей кандидатуры, чем Люче, не найти.

Увидев, что в комнате я не один, она присела, будто в реверансе, и поприветствовала сразу всех:

— Доброго вечера, адами.

Буф и Фонтей поздоровались с сестрой директора, но в комнате тут же возникло напряжение. Никто не ожидал увидеть здесь Люче, да ещё в такое время.

Девушка серьёзно посмотрела на обоих магов.

— Я прошу вас не говорить директору о том, что вы видели меня здесь. Этот визит — личный, и никак не касается школьных дел.

Буф покосился на меня. На его недоумевающей роже был написан только один вопрос: «Ты настолько обнаглел, что крутишь шашни с сестрой директора?».

На самом деле я и сам был удивлён вечерним визитом Люче.

— Подожду в коридоре, — сказала она и вышла за дверь.

Причём выглядело это так, будто она не в первый раз так ко мне является. И даже не второй.

— Иди-иди, мы с тобой разговор уже закончили, — коротко хохотнул Фонтей и чуть ли не силой вытолкнул меня за дверь.

Я лишь успел накинуть плащ от школьной формы. Приближение зимы уже ощущалось, а в том, что Люче потащит меня на улицу, я не сомневался.

Так и вышло.

В коридоре девушку я не нашёл, а обнаружил её уже на крыльце общежития. Услышав мои шаги за спиной, она быстро спустилась по ступеням и поспешила вдоль по улице, потом свернула в переулок, чтобы выйти на соседнюю улицу.

Я поравнялся с Люче, зашагал рядом и задал резонный вопрос:

— И куда мы идём?

— Сейчас узнаешь. — Люче прибавила шагу, внимательно вглядываясь в тёмные окна и вывески над дверьми скромных магазинчиков и лавок, мимо которых мы шли.

Она не на шутку волновалась, будто собиралась сделать что-то чертовски важное, опасное и даже запрещённое.

Через пару минут девушка остановилась напротив лавки с вывеской «Утварь для приготовления ядов и смол», вынула из кармана ключ и поднялась на маленькое крыльцо.

А ведь здесь мы с Люче уже бывали однажды.

Кажется, это происходило вечность назад, ещё перед нападением полумагов на школу. И вот снова сестра директора привела меня сюда.

Девушка щёлкнула замком, толкнула дверь в лавку и на пороге повернулась ко мне.

— Эти четыре дня я искала способ. Перечитала дневники матери, просмотрела десятки книг в библиотеке отца… и кое-что нашла, — прошептала она. — Перед тем, как ты отправишься в Гнездовье, я покажу тебе полумага Гудреда…

Книга 4. Эпизод 11

Теперь меня и Люче связывала тайна.

Сестра директора никому не сказала, какая участь ждёт меня в Гнездовье. Не знаю, на что мы оба надеялись: на то, что её сон не сбудется, или на то, что он окажется неправдой.

Надежда была настолько зыбкой, что мы о ней даже не говорили.

Люче завела меня в лавку «Утварь для приготовления ядов и смол» и тихо закрыла дверь. Я огляделся. В магазинчике всё осталось по-прежнему.

Теснота, мрак, полки со склянками, прилавок, а в углу — большое кресло, в котором мне уже доводилось сидеть, когда Люче просматривала вспоминания настоящего Киро Нобу.

Хотя кое-что в лавке всё же добавилось.

Первое, что я заметил — это два стеклянных кубка с оранжевой жидкостью, что стояли на прилавке, рядом с высоким подсвечником на три свечи. Интересно, что на каждую из свечей был насажен металлический напёрсток.

Вторая лишняя деталь — что-то большое и плоское у дальней стены, накрытое чёрным полотном. Судя по форме, это была оконная рама.

Девушка скинула капюшон с головы и пояснила (хотя я ни о чём не спрашивал):

— Это лавка принадлежит моему давнему другу Бакчо Барбару. Хороший человек. Он помог нам с братом, когда родителей не стало. Тогда он учился в Трон-Стронге на втором курсе и был на четыре года старше Альмагора. Сейчас ему двадцать девять.

Имя Бакчо Барбара сложно было не запомнить. Естественно, что я сразу переспросил:

— Это тот специалист по внеранговым техникам, который читал лекции для первого курса сегодня утром? Он ещё маг яда четвёртой высоты, кажется?

Люче кивнула.

— Он со странностями, но умный человек. Гений в своей области. Многие удивляются, зачем ему тратить время ещё и на лавку, ведь он преподаватель, но он не желает от неё отказываться. Бакчо любит общаться со студентами вне школьных кабинетов и показывать им приготовление различных рецептов прямо тут, за прилавком. Он называет это ядовитой кухней. Некоторые над ним потешаются, но, кажется, он этого не замечает.

Я бросил красноречивый взгляд на кресло.

— Может, вернёмся к полумагу Гудреду?

Люче кивнула.

— Да, конечно. Гудреда увидеть будет непросто, но мы должны попробовать.

Она подошла к прилавку и зажгла три свечи в подсвечнике.

Для этого девушка сначала отщёлкнула напёрстки один за другим, затем обхватила пальцами фитили по очереди, прикоснувшись к ним меткой, после чего защёлкнула напёрстки обратно.

Удар, искра, тихий «пшик», напёрстки открылись уже сами собой — и огонь загорелся.

— Специальная пропитка для свечей, — пояснила Люче, заметив удивление на моём лице. — Её делают из пламенной золы. Эту пропитку солдаты применяют и в бою.

Она отодвинула подсвечник подальше от кубков и повернулась ко мне.

— Мама всегда записывала в дневник мои вещие сны. Она искала способ увидеть их вместе со мной и даже проводила эксперименты, пыталась перенести вещий сон во внешнее пространство, но обычно всё заканчивалось неудачей. Сны-то она видела, вот только не могла их запомнить. Позавчера, когда я изучала её дневник, а потом прочитала несколько книг по эликсирам из архива отца, то выяснила, что мама работала в правильном направлении, но нужно было кое-что добавить, одну маленькую деталь, и тогда бы всё получилось. Жаль, мама так и не узнает, что я нашла способ. Хоть что-то у её нерадивого медиума получилось.

— Ты отличный медиум, — заметил я.

Девушка пожала плечами.

— Не лучше, чем любой другой маг, хотя медиум — маг очень редкий. Я не нуждаюсь в рангах, как и джадуг. Мы уже рождаемся с навыками, которые нужно лишь оттачивать. Медиум имеет талант к предвиденью и ментальному воздействию, а маг-джадуг — к заклинательству, но каких высот он достигнет, зависит только от него самого, а не от его ранга. Моя мама гордилась, что её дочь — медиум, хотя я не считаю это поводом для гордости.

Смолкнув, девушка взяла меня за руку и потянула к дальней стене, проигнорировав кресло в углу.

Мы подошли к раме, накрытой полотном.

— Это зеркало, — сразу объяснила девушка, — но в него нельзя смотреться. Ты должен смотреть только на меня, понял? Никуда больше. Только на меня. Ни в коем случае не смотри на зеркало.

В её голос снова вернулась тревога.

— Не смотреться в зеркало я умею, особенно по утрам, — ответил я, усмехнувшись.

Люче нахмурила брови.

Моя дурацкая шутка никак не сняла с неё напряжение.

— Ты должен делать всё, что я скажу, — добавила она. — Возможно, некоторые вещи покажутся тебе неприятными, но придётся их сделать. Проблема в том, что в моём сне я сама и была полумагом Гудредом, поэтому не могла видеть его лица. И даже если я покажу тебе свой сон, как воспоминание, ты всё равно не увидишь лица Гудреда. Мне нужно не просто показать тебе то, что я видела, а сделать так, чтобы мы оба увидели это со стороны. Именно зеркало покажет нам мой сон. Только так мы разглядим твоего брата.

Во мне всё замерло от странной радости.

Если нашёлся способ заранее увидеть Гудреда, я был готов его использовать, и плевать, о каких «неприятных» вещах меня попросит Люче.

— А когда можно будет смотреть на зеркало?

— Только тогда, когда я сама повернусь и на него посмотрю, — ответила Люче, строго на меня глянув. — Мне ведь тоже нельзя на него смотреть до определённого момента, но я способна почувствовать, когда можно, а ты нет.

Я кивнул.

— Делай всё, что нужно.

Люче обхватила меня за плечи и подвинула ещё ближе к зеркалу.

— Стой вот тут и никуда не двигайся. Если я подойду слишком близко, тебе придётся терпеть. И смотри только на меня… — Она встала напротив, на расстояние вытянутой руки, и посмотрела мне в глаза. — Вот так и смотри.

И опять я выдал дурацкую фразу. На этот раз вопрос.

— А моргать можно?

Вот теперь помогло, потому что Люче чуть расслабилась и даже благодарно улыбнулась.

— Моргать можно. Главное — не отвлекайся от меня, не сходи с места и не смотри на зеркало.

— А неприятные вещи…

— И помолчи. — Люче отошла и взяла с прилавка два кубка с оранжевой субстанцией. — Мы должны выпить это. Первая неприятная вещь.

Я взял кубок и принюхался. Действительно, неприятная. В нос ударил сильный запах брожения, да и выглядела жидкость, как скисший кисель.

— Этот напиток Бакчо готовил для нас две ночи, используя древний рецепт, — тихо произнесла Люче, тоже принюхиваясь к жидкости. — Это я его попросила, а он не стал задавать лишних вопросов. Если честно, то я сама впервые пью «Сонное видение».

Я не сдержался и снова заговорил:

— И что это?

— Эликсир, влияющий на сознание и память.

— Что-то вроде сиропа от Майло?

— Нет, он не вызывает галлюцинации, головокружение и эйфорию вместе с идиотским смехом и икотой, как сироп Майло. Когда-то давно маги яда пили Сонное видение перед тем, как ложились спать, и делали это только с одной целью. Чтобы в подробностях запомнить сон, который они увидели ночью. Так в давние времена пытались предсказывать будущее, но это, конечно, было не слишком умной затеей. Только медиум способен видеть вещие сны.

Я указал подбородком на кубок.

— Значит, выпьем эту вонючую оранжевую дрянь и ляжем спать?

Я был готов даже на это.

— Нет, — покачала головой Люче. — Мы с тобой выпьем эликсир, однако будем находиться в полусне, то есть наполовину в сознании. Когда я перенесу вещий сон в зеркало, мы не только увидим всё, что там происходит, но и запомним.

— Есть же ещё внеранговое заклинание под названием Одноразовое воспоминание, — вдруг осенило меня. — Мне про него Триш рассказывала. Вроде бы так можно запоминать тексты и любые картины из реальности. Генерал Лаван этим пользуется, чтобы карты местности в точности запоминать или доклады. Можно и с зеркалом попробовать.

Люче внимательно на меня посмотрела.

— А ты сообразительный. Да, я тоже думала про Одноразовое воспоминание, но дело в том, что мы будем находиться в полусне, поэтому заклинание не сработает. Для этого нужно полноценно бодрствовать.

Я уронил взгляд на кубок и вздохнул.

— Ну тогда придётся пить.

— Придётся пить, — кивнула Люче. — Надеюсь, Альмагор никогда не узнает, что я употребляла непроверенный напиток в компании парня с репутацией не слишком целомудренного человека.

Вторую часть её реплики я пропустил мимо ушей, а вот первая заставила меня среагировать.

— И насколько напиток не проверенный?

— Рецепт из старинной книги, и его Бакчо готовил впервые. Он предупредил, что могут возникнуть побочные эффекты, но совсем небольшие. Например, сухость во рту или временное отсутствие запаха или вкуса. Ну и возможно, несколько ночей подряд ты будешь запоминать всё, что тебе снится.

— Отлично, — нахмурился я. — Давно хотел запомнить свои кошмары в подробностях.

Люче опустила глаза, с опаской посмотрев на напиток.

— Ну что ж, давай попробуем. — Она подняла напиток выше. — За вещие сны! До дна!

Мы чокнулись кубками, те звонко ударились стеклянными боками. На самом деле «за вещие сны» пить не хотелось, поэтому я выпил за удачное стечение обстоятельств и на всякий случай ещё за то, чтобы не сдохнуть.

В глотку пролилась вязкая кислая жидкость с настолько едким запахом, что даже в носу засвербело и, кажется, стукнуло по мозгам. В нём точно был самый ядрёный спирт, какой только может быть. Теперь кубок показался мне слишком объёмным — я еле допил жидкость до конца, но всё же сделал над собой усилие.

А вот Люче закашлялась на последнем глотке, зажмурилась с несчастным видом и зажала ладонью рот.

— Меня сейчас стошнит… о боги… — Постояв так полминуты и еле отдышавшись, она добавила: — Бакчо сказал, что для вкуса он взял за основу яблочный сироп, но, похоже, он перепутал сироп с экстрактом тухлых яиц.

Она поморщилась и убрала пустые кубки на прилавок.

Вернувшись и снова встав напротив меня, Люче положила ладони мне на плечи.

— Я использую против тебя атакующий навык медиума. Это ещё одна неприятная вещь.

И на это я тоже был согласен.

На лбу Люче проступили чёрные вены, кожа потемнела, а синие глаза, наоборот — стали ярче, будто их подсветили фонарями.

— Это Ментальный захват. Совсем чуть-чуть. Я лишь заставляю тебя смотреть только на меня и временно забыть о других людях, целях и мыслях. Для тебя останусь только я одна. И да, тебе лучше не произносить ни слова. Говорить буду я, а ты — выполнять.

Мне и без её просьбы сразу захотелось заткнуться. Смотреть на Люче стало жутковато. Вдобавок, после выпитой дряни в голове зашумело, по телу пронеслась слабость, кости заныли, язык будто распух во рту.

Не сводя с меня глаз, Люче поднялась на цыпочки и положила ладонь на мой лоб, ну а я продолжил стоять на месте.

— Ощущаешь что-нибудь? Должно потемнеть в сознании. Смотри на меня.

Я послушно вгляделся в её синие глаза. Ничего. Ну… кроме глаз, конечно.

Её прохладные пальцы сдавили мои виски.

— А теперь?

Я промолчал, как она просила, но и без моих ответов Люче поняла, что я ничего не ощущаю.

— Усилим… — Она зажмурилась, глубоко вдохнула и резко распахнула глаза.

В них блеснул белый свет. Вот теперь в сознании, и правда, потемнело, тело пошатнулось и наклонилось вбок, прямо на прикрытое полотном зеркало.

— Ещё рано… — Люче сильнее сдавила мне виски.

Она держала меня от падения прямо за голову, причём, одними пальцами и без особых усилий. Стояла на цыпочках и удерживала моё не слишком лёгкое тело, а я в это время не ощущал ног и, казалось, кренился всё больше.

— Только я, — шёпотом произнесла Люче. — Ты ощущаешь и видишь только меня.

После того, как она это сказала, пространство магазинчика дрогнуло и уменьшилось, оно исчезло по краям и съёжилось вокруг тела девушки.

Люче ощутила сдвиг в моём сознании сразу и тут же приблизила лицо.

— Внимательно смотри на меня! — Её голос стал требовательнее и грубее. — Смотри внимательно!

Я и так на неё смотрел, куда ещё внимательнее?..

Кроме Люче я вообще ничего не видел.

Её лицо приобрело вид сияющего образа, а локоны красных волос приподнялись, извиваясь в воздухе. Больно резануло по глазам, но я смотрел и старался не моргать, но когда всё же не выдержал и моргнул, то увидел ведьмовские глаза Люче совсем рядом.

Она поднялась над полом и стала равной мне по росту.

Ничего для меня теперь не существовало. Только она, её тело и её сознание, даже дыхание, сердцебиение и течение её мыслей — всё это ощущалось мной на нечеловеческом уровне.

— Мы объединились в целое и находимся в дрёме, — услышал я её шёпот. — Теперь жди, когда я пропущу через тебя свой сон и отдам его зеркалу. Просто жди.

А что я ещё мог делать? Ясное дело, только ждать. Моё тело мне уже не принадлежало, как и сознание. Люче вытворяла с ним всё, что ей нужно.

— Пора. — Не отрывая взгляда, она убрала ладони от моей головы и потянулась левой рукой к покрывалу.

Кожей я уловил движение воздуха — покрывало скользнуло на пол, оголяя зеркало. Через моё сознание понеслись потоки картин: вспышки огня, морские волны… а потом — треск…

— Сосредоточься, Киро, — услышал я тревожный голос. — Ты ощущаешь внешние звуки, а всё, что ты должен ощущать, это только моё существование и мой сон. Мне нужно покорить твоё сознание!

Я старался покориться.

Честно. Изо всех сил.

Но чем больше старался, тем больше отдалялся от Люче и обрывков её сна, они ускользали в темноту. Вместо них я ловил трепет огня от свечей в лавке, видел тени на стенах, ощущал запах волос девушки и прохладу воздуха… и ещё этот треск… неприятный и нарастающий, трещало стекло…

— Киро, пожалуйста, сосредоточься, — взмолилась Люче. — Иначе зеркало взорвётся. Ты должен сосредоточиться… Киро… прошу тебя…

Стекло затрещало громче, звук размножился в голове, будто лопался мой собственный мозг, став вдруг стеклянным.

— Киро, у нас всего несколько секунд, чтобы сохранить зеркало.

Треск.

— Нет, только не это…

Треск.

— Киро, о боги! Киро! Оно убьёт нас, если взорвётся!

Треск.

— Киро. — Выдох. — Есть ещё одна вещь…

Её пальцы вцепились в мои плечи, а губы прижались к моим.

Ого. Такого я, конечно, не ожидал.

Целоваться Люче не умела, но очень старалась, даже приоткрыла рот и настойчиво продолжила поцелуй. Не знаю, трещало ли зеркало… я уже не слышал. Приятные ощущения взяли верх над осознанием посторонних звуков.

Длилось это не так уж и долго, секунд десять.

Потом Люче мягко отстранилась и прошептала, переводя дыхание:

— Это была на редкость приятная вещь… и мой первый поцелуй. Я знала, что это будет с тобой, но не знала, что сегодня. Только это ничего значит.

Её глаза потеряли зловещую яркость. Девушка начала медленно поворачивать голову к зеркалу.

Я повернулся в ту же сторону, распахнув глаза до боли, чтобы ничего не упустить. Казалось, от напряжения у меня заскрипела шея, а сердце застучало прямо около глотки.

Чтобы осознать, что я действительно вижу то, что вижу, мне понадобилась целая вечность. А ещё понадобилось серьёзное давление на силу воли, чтобы не завопить: «Какого чёрта, Люче?! Ты тоже это видишь?..».

Да, я увидел ту самую картину, что видела она в своём сне.

Вместо моего отражения зеркало показывало нечто избитое до полусмерти, еле стоящее на ногах, без оружия, без доспеха или хотя бы щита. Тело прикрывали грязные штаны и жилет, обвязанный зелёным кушаком. Я сжимал кулаки, отчего напрягались запястья, обтянутые старыми наручами из кожи. Стоял и смотрел на существо напротив, говоря ему: «Ну давай же, урод, сделай это».

Вокруг бушевал шторм: тучи, ветер и горизонт, изрезанный тёмными волнами. Я находился на ровной стальной площадке с перилами, и она всё сильнее кренилась набок.

Что же до отражения Люче, то вместо девушки зеркало показывало то самое существо, которое я вообще не ожидал увидеть.

Отброс взмахнул руками и отправил в меня мощнейший поток огня. Одежда на моём теле вспыхнула факелом, я скорчился и, не устояв на ногах, завалился прямо перед отбросом, ну а на его морде не дрогнул ни один мускул.

С каменной рожей он дождался, пока я перестану кататься по площадке и дёргаться, потом подошёл, перекатил почерневшее и бездыханное тело ногой к краю и без капли сожаления перебросил через перила.

Сердце перестало стучать, оно провалилось вниз, в желудок.

Да, это был Гудред, в увиденном я не сомневался.

Мускулистое тело, широченные плечи, красноватая кожа, ящероподобное лицо, сморщенная кожа у рта, маленькие зелёные глаза, перепончатые крылья и броня со знаком солдатского отличия на ремне — двумя жёлтыми полосами.

Только это был не полумаг.

Это был горгун, а за ним стоял ещё кто-то. Убив меня, Гудред посмотрел себе за плечо, будто ждал дальнейших указаний…

Книга 4. Эпизод 12

Я смотрел на Гудреда, пока зеркало не потемнело.

Ещё несколько секунд мои глаза жадно вглядывались в чёрную блестящую поверхность, а потом на ней появились обычные отражения: Люче, меня и полумрака лавки.

Никогда бы не подумал, что я способен быть таким бледным. Мою ошарашенную физиономию дополняли потемневшие круги под глазами, расширенные от ужаса зрачки и сжатые челюсти.

Я перевёл взгляд на отражение Люче.

Да, теперь вместо Гудреда в зеркале была она, само же стекло пестрело мелкими трещинами. Девушка уже повернула голову в мою сторону и внимательно изучала меня, но не через зеркало, а вживую. Её лицо тоже было бледным — от увиденного она заметно растерялась, как и я.

— Киро, — услышал я её сдавленный голос совсем рядом, — что это было? Ты понимаешь хоть что-то?

Я отвернулся от зеркала.

Странно, но отражение Люче даже в потрескавшемся зеркале виделось мне намного чётче, чем сама Люче. Сестра директора Стронга расплывалась в моих глазах, и вообще, ощущение, будто я пьяный, всё нарастало, а вокруг кривились стены лавки.

— Это из-за напитка Сонное видение, ты всё ещё находишься в полусне, — пояснил аморфный образ Люче. — Погоди, я всё исправлю.

Она протянула руки, и опять её прохладные пальцы сжали мои виски. Прошло не меньше минуты, и только потом образ Люче стал медленно обретать чёткость.

Наконец она убрала руки.

— Так лучше?

— Намного, — выдавил я, разглядев наконец её лицо.

Она нахмурилась.

— Почему там был горгун, Киро? Творцы ведь сказали, что Гудред — полумаг.

К глотке подступила тошнота, но я всё же высказался:

— У меня есть одно предположение, но пока я не готов об этом распространяться. Нужно проверить.

— Считаешь, что Творцы тебя обманули?

— Нет, вряд ли. Им нет резона со мной ссориться. По-моему, дело совсем не в Творцах, но придётся разобраться уже на месте.

Я хотел изобразить хотя бы подобие улыбки, чтобы успокоить Люче и дать понять, что всё не так ужасно, но у меня ничего не получилось. Бледность и вспотевший лоб выдавали меня с потрохами, да и сама Люче прекрасно понимала, что ситуация паршивей некуда.

Мы ещё раз посмотрели друг другу в глаза и, как по команде, стали собираться.

Люче накинула полотно на зеркало, я сгрёб пустые кубки из-под напитка, спрятав их за прилавок, и потушил свечи. Затем мы бесшумно покинули лавку Бакчо Барбара и молча вышли в переулок.

По дороге я отдал девушке оружие профессора Зойта, попросив сохранить у себя и передать Альмагору, если я всё же не вернусь из Гнездовья.

Люче забрала золотистые шнурки без лишних вопросов, но намекнула, что вернёт их мне лично, потому что я, конечно же, останусь жив и благополучно вернусь в школу Трон-Стронг.

На это я промолчал.

Мне бы очень хотелось, чтобы так и было, но Люче говорила, что никогда не ошибается в своих предсказаниях, а это значило только одно: я действительно умру. Правда, об этом всё равно не возникало желания лишний раз себе напоминать.

Мы остановились у Доски объявлений перед общежитием.

Прежде чем попрощаться, Люче провела рукой по моему плечу, обняла и тихо рассказала на ухо, что именно будет происходить завтра во время сбора делегации. Я внимательно слушал, ощущая на своей щеке её тёплое дыхание.

— Не опоздай, — шепнула она перед тем как развернуться и быстрым шагом покинуть Квартал Рубрум.

Пока она шла, тенью исчезая во мраке улицы, я всё смотрел ей вслед. В это время побочные эффекты от распития оранжевой дряни не заставили себя ждать: во рту пересохло так, что я еле дотерпел до ближайшего источника воды, и первое, что сделал, ввалившись в комнату — это выпил подряд три стакана воды из графина.

Буфа и Фонтея уже не было, зато за столом сидели студенты. Почти все, с кем я договаривался встретиться вечером: Майло, Гровер, Рин Нобу и Конан «Пузырь» Филли. Не было только Зака Торбена.

Все молча уставились, как я хлебаю воду, будто с глубокого похмелья.

— Киро, ты где пропадал? — Майло первым не удержался от любопытства. — У магов яда вообще-то всё готово. В лучшем виде, как ты просил. Чуешь, знатно воняет? Это мы воздух испортили!

Он был очень горд собой.

Я поставил опустошённый стакан на стол и принюхался.

— Чем воняет?

Все заржали.

— Такую вонь сложно не заметить, командир. У тебя насморк, что ли? — Гровер скривился. — Мы тут чуть не сдохли, пока тебя ждали. Пришлось окно открывать и проветривать. Эмиль пару раз приходил и сказал, что таких вонючек, как мы, он бы не стал терпеть в своём общежитии и вообще, пересмотрел бы режим питания, раз у нас такое несварение желудка и газы. Хотя это были всего лишь остатки вони… Ты что, вообще не ощущаешь?

Я снова принюхался.

Ничего.

Видимо, меня настиг ещё один побочный эффект распития непроверенных напитков.

— Неважно, — отмахнулся я. — Ну так что у нас? Все готово?

Майло откинулся на спинку стула и поиграл бровями, а Рин достала из-под стола небольшую коробку с пятью мензурками.

— Вот! — объявила она с загадочным видом. — Здесь всё, что ты просил. Проверяй. Некоторые смолы пришлось делать впопыхах, а для одного рецепта Таби и Майло кое-что стянули из лаборатории адами Барбара. Мы старались. С таким набором ты заставишь Ниманда сдохнуть от рези в глазах, как минимум. Только никак не могу понять, почему мы готовим твою атаку тайно?

— Чтобы застать его врасплох, — моментально наврал я. — Чем меньше народу знает, тем лучше. Видели же, как студенты среагировали на его послание? Многие испугались.

При упоминании Ниманда мне стало не по себе.

И не от того, что я его боялся, а от того, что пришлось обманывать своих же, чтобы вытащить Броннана. С другой стороны, как бы я им объяснил, зачем мне спасать какого-то непонятного полумага — их прямого врага? Не говорить же, что он мой родной брат. Никто в это всё равно не поверит.

Урезонив совесть, я полез в коробку.

Неплохо… очень даже неплохо. Маги яда добыли весь набор, что я просил. В первой склянке находилась прозрачная жидкость, во второй — ядовито-зелёная. Ещё в двух склянках имелась сыпучая субстанция одинаковых чёрных цветов, а в последней лежали две маленьких синих таблетки, вроде круглого драже.

Стоило сказать Рин, какие эффекты мне нужны (в названиях ядов и смол я не разбирался) — и вот она, как рьяная отличница, уже преподнесла мне всё чётко по списку, а ещё к каждой баночке приклеила листок, где расписала действие смеси и его название, чтобы я не запутался.

— И запомни: просто чёрный порошок — это Смола исцеления; а чёрный с блеском — это Взрывная жвачка, — обозначила Рин строго. — Обе смолы имеют рассыпчатый состав, но стоит их смять, как они становятся тягучими, понял? Только действие у них разное. Смотри, не перепутай! Учти, что красным карандашом помечены две самые опасные смеси, работай с ними аккуратно. Также один яд пришлось заменить аналогом, которым может пользоваться любой маг, а не только маг яда. Аналоги обладают втрое меньшей силой, но всё же это лучше, чем ничего.

— Ты же не всемогущий, в конце концов, — заметил Майло.

Тут он был прав, конечно.

— Молодцы, спасибо, — улыбнулся я, проводя ладонью по закупоренным склянкам. — То, что надо.

Довольные собой, Рин и Майло переглянулись, и тут же слово взял Гровер:

— Короче, Киро, мы с ребятами сделали всё, что надо. Наши ратники, все до единого, согласились помочь тебе и Белой Сове. Будем ждать сигнала. Также мы договорились с теми, кого ты указал. Они обещали быть готовыми вовремя, секунда в секунду. Три координатора, три вахтёра и наш Эмиль. Угадай, с кем сложнее всего было договориться?

Вопрос не требовал ответа, поэтому все лишь многозначительно усмехнулись.

— Отличная работа, — кивнул я и перевёл взгляд на Пузыря Филли.

Толстяк пожал плечом.

— Нас стало меньше. Две девчонки, что были в группе, сегодня после обеда покинули школу. Их забрали родители. Сказали, что в Трон-Стронге их дочери больше не будут учиться. Так что нас теперь двое: я и Тай Рубиш. Оба из Флаво. Силовая аура у нас будет вдвое меньше, чем тебе надо.

— А взамен никого не нашлось?

Пузырь покачал головой.

— За последние несколько дней из нашего Факультета ушли около десяти человек, а доноры силы не такие уж многочисленные маги. Остальные просто боятся, поэтому отсиживаются в стороне.

Я переглянулся с Рин, Майло и Гровером.

По мрачности их взглядов всё было понятно без слов.

Похоже, все они уже слышали о новой школе Капиату — слух распространился быстро, хотя сама школа ещё даже не открылась. Начался отток студентов из Трон-Стронга, и связь ухода учеников с новым детищем Скендеров была очевидной.

— Говнюки, — сквозь зубы ругнулся Гровер. — Преподавателей переманивают, студентов переманивают… Слышали, что уже четыре учителя покинули Стронга?

— И среди них Алан Норприз и некий Тизиф? — уточнил я, нахмурившись.

— Ты откуда знаешь? — удивился Майло. — Это внутренние дела Факультета Ядов и Смол.

— Случайно узнал, когда был в Кэрулиме.

— Да, это Алан Норприз и Тизиф Ибок, — подтвердила Рин с грустью. — Хорошие преподаватели. Одни из лучших. Особенно Тизиф Ибок. У него, говорят, маленькая дочь сильно болеет, нужны деньги. Он далеко не богач, а все его сбережения ушли на лечение ребёнка, поэтому он согласился перейти в школу Капиату. Там обещали хорошее вознаграждение. Наша школа не может столько платить, все считают, что Стронги совсем на мели, а императорская казна больше не способна поддерживать Трон-Стронг… и дальше будет только хуже.

В комнате опять воцарилось мрачное молчание.

— Ладно, вернёмся к делу, — вздохнул я, опять обратившись к Пузырю Филли. — Будем использовать то, что есть. Ты и Тай Рубиш постараетесь на пределе возможности. Если повезёт, я попрошу помочь Буфа Такеса.

Услышав имя Буфа, Пузырь Филли уважительно кашлянул.

— Да мы по сравнению с ним — котята. Если Буф поможет, то мы справимся.

Я огляделся.

— А где Зак?

Все вдруг изобразили загадочность. Первым не выдержал Гровер, заржав, как придурок.

— Киро… если б ты знал, где он…

Его смех подхватили остальные, даже серьёзная Рин. И только когда мне в ухо прогудело «Бу-у-у-у!» голосом Зака, я догадался, в чём дело. Правда, всё равно вздрогнул от неожиданности и, кажется, даже побледнел.

После моей реакции все укатились со смеху.

Я вытянул руку в сторону звука, но там никого не оказалось, ну а новое «Бу-у-у-у!» прозвучало уже с другой стороны.

В итоге я и сам не сдержал смеха, а потом засмеялся и Зак. Он сдёрнул с головы маскировочный балахон охотника Волькири и прижался к ближайшей стене спиной. Смотрелось это забавно, поэтому породило новый приступ смеха.

У стены зависла хохочущая до слёз голова Зака, а тела будто бы не было, только ткань балахона дрожала, но казалось, что дрожит стена.

Маскировка охотничьей накидки работала на отлично. Только если сильно всмотреться, то можно было заметить неявное искривление линий и немного другой оттенок настоящих предметов. Накидка была хороша. Она моментально подстраивалась под краски окружающей среды и что самое главное — не давала тени, поэтому делала хозяина замаскированным почти до невидимости.

Через некоторое время Зак рассекретился полностью, с головы до ног.

Теперь на нём был надет просто обычный тёмный балахон.

— Ровно полчаса! Испытание прошло успешно! — объявил Зак. — Мы коллективно его заряжали, причём, сначала долго изучали заклинание, оно сложное в произношении, да и зарядить вышло только с третьего раза, хоть и целых семь человек хором заклинание читали. Но всё же получилось. Ты даже не заметил, что я около тебя всё это время стоял и корчил рожи. Круто же, а?

— Порой когда ты перемещался, плащ не всегда срабатывал быстро, — заметила Рин, снова став серьёзной отличницей. — Тебя было видно. Ваше заклинание работает не в полную силу, и Киро нужно предупредить, а не хвастаться, замалчивая недоработки.

Зак поморщился.

— Зануда. Просто ты знала, что я там нахожусь, а Киро не знал, поэтому даже не заметил меня. Вот и все дела.

Я оглядел накидку на Заке.

— Великолепно. — В моём лексиконе даже не нашлось другого слова, чтобы описать восторг от работы магов-словесников. Пусть даже не совсем полноценную.

Они умудрились повторить заклинание мастера пятой высоты, хоть и сделали это всемером, да и эффект продлился всего полчаса, но всё равно это была отличная новость.

В итоге для моего отхода из Гнездовья всё было подготовлено, хотя я допускал, что помощь студентов мне может и не понадобится, но решил всё же подстраховаться, поэтому всё, что смог организовать на случай, если что-то пойдёт не так — я организовал. В целом же Стронг надеялся на то, что я покину город отбросов точно так же, как и проникну туда — с помощью делегации.

Ближе к десяти вечера Эмиль разогнал всю нашу компанию.

Ребята уже успели посерьёзнеть и снова вспомнить об опасности. Каждый пожал мне руку перед уходом, а Рин крепко обняла. В этот момент в комнату наведалась Таби, а за ней пришла и Триш.

Таби отодвинула сестру и кинулась мне на шею чуть не со слезами.

— Киро, прошу тебя, будь осторожнее, ладно? Мы тебя так любим.

Я кое-как её от себя отлепил.

Потом настала очередь Триш. Обняв меня, она спросила шёпотом, чтобы никто не слышал:

— А с тобой пойти нельзя?

Я покачал головой и ответил, тоже шёпотом:

— Ты нужна мне здесь. Присмотри за моими сёстрами, ладно?

Попрощавшись со всеми, я наконец остался только с Майло и Заком. Они-то и помогли мне доделать оставшиеся дела. До полуночи мы разбирались с костюмом, который принёс мне гардеробщик.

Это была униформа из охраны Гнездовья.

Судя по тому, что я читал про полумагов, то город охраняли особи из касты латчей. По силе они заметно уступали вуррам, но зато превосходили уотов. Латчи были прирождёнными солдатами и воинами, отлично владели маскировкой, псионными ловушками и огненной стихией.

Прямо скажем, парни не из самых простых.

На службе они носили китель из чёрного сукна с зелёными нашивками на вороте и широкий ремень из бычьей кожи, к которому крепились ножны для меча длиной меньше метра и двух кинжалов разной длины.

Под китель латчи надевали серую рубашку, а на ноги — зелёные брюки и чёрные ботинки на шнурке. Голову покрывали специальным платком, повязанным, как бандана, из ткани чёрного цвета с вышивкой — родовым гербом Абелайо: драконом, сидящим на вершине горы и изрыгающим огонь в небо.

Ещё были перчатки. Отличные кожаные перчатки, с перфорацией на ладони. Они прикрывали не только мою метку мага, но и перстень на правой руке, на нём ведь имелась гравировка, половина спирали райфу, метка семьи Нобу — отличная опознавательная отметина. Спрятав перстень, я убрал и браслет из маг-металла. Пришлось сунуть его под манжету рубашки.

Когда я напялил на себя форму латча, Майло поморщился.

— Ну и безвкусица.

— Это же герб полумагов, — прищурился Зак. — Ты в Новый Ледан, что ли, собираешься?

— Вроде того. — Я натянул платок на лоб и подтолкнул под ткань выбившиеся волосы.

— Не сойдёшь ты за полумага, Киро, — усмехнулся Майло. — Тебе бы голову побрить, ну и зубы напильником подравнять. Ещё чернил в глаза накапать. Тогда издалека, может, и будешь похож.

На самом деле я уже думал насчёт того, чтобы полностью побрить голову, но когда увидел рисунки Фонтея и униформу полумагов, то понял, что можно побрить немного — так, чтобы волосы не торчали из-под банданы снизу. В итоге я убрал волосы только в нижней части затылка, а чёлку зачесал назад и снова повязал чёрный платок.

— Вот теперь лучше, будто реально лысый, — оценил Майло с видом знатока полумагов. — Если не будешь открывать рот, то и зубы не заметят. А что с глазами?

— С глазами поможет яд…

Майло мне даже договорить не дал. Вскочил и замахал руками.

— А я всё думал, нахрена тебе яд Убивающий цвет! Целых две дозы! Вот зачем! Только он опасный, дружище. Он же используется только как краска для внешнего применения, его в воде разводят и кистью мажут. Как ты глаза-то себе намажешь?

— Рин сказала, что в мелкой дозе и одну таблетку в сутки можно проглотить, — ответил я. — Эффект продлится пять часов. Рин написала, что яд опасный, но добавила в таблетки порошок, смягчающий действие на желудок и усиливающий на глаза. Яд уберёт цвет только у определённых органов и почти не будет их жечь, даже глазные яблоки.

Майло снова поморщился.

— Ты псих, но я горжусь, что знаком с тобой. Правда, я даже не знаю, чего всё-таки больше: того, что ты псих, или того, что я горжусь. Хм…

Когда парни легли спать, я закрылся в ванной, и ещё час провозился с обработкой кителя и брюк прозрачной ядовитой пропиткой. Потом приготовил все мензурки, которые нужно будет забрать с собой, сложил вещи, чтобы ничего не упустить и не забыть, после чего еле заставил себя идти спать.

В итоге проворочался два часа в нервной полудрёме. Какой там спать, когда утром нужно отправляться туда, откуда я, возможно, никогда не вернусь…

* * *

Проснулся я от кошмара.

Жуткая картина стояла перед глазами, а в память врезалась каждая деталь… каждая чёртова деталь той самой хрени, что мне снилась. Как я падал в бездну, как меня рвали на части чьи-то треугольные зубы, как мои глаза сжигал яд, и я слеп, слеп, слеп… а потом меня избивали… перекатывали ногой и сбрасывали в воду…

В этот момент я и проснулся.

Хотелось бы забыть всё, что мне снилось, но нет: побочный эффект от напитка, выпитого в компании Люче, снова напомнил о себе. Теперь несколько ночей подряд моя память будет записывать всё, что мне приснится. Да уж, чего только не вытерпишь ради брата…

Спать я больше не ложился — через час всё равно нужно было вставать, хотя была глубокая ночь. Взбодрился холодным душем, быстро перекусил тем, что осталось от ужина, потом перед зеркалом в ванной натянул на себя форму полумага, тщательно застегнул каждую зелёную пуговицу кителя, закрепил ремень и проверил все ножны.

С костюмом гардеробщик постарался на славу, но вот оружие подобрал, какое смог найти в арсенале школы — оно, скорее всего, сильно отличалось от того, что носили полумаги, но уж какое есть.

Одевшись, я закрепил шнурки на ботинках и плотно повязал платок на голову, а затем высыпал на ладонь одну синюю таблетку из склянки.

Яд «Убивающий цвет».

До выхода на улицу оставалось пятнадцать минут, и настало время выпить отраву от Рин. Стоя перед зеркалом, я без раздумий сунул пилюлю в рот и запил целым стаканом воды, чтобы яд хорошо растворился.

Несколько минут мой организм никак не реагировал.

До выхода на улицу оставалось десять минут, а я продолжал смотреть на себя в зеркало. Ещё минуты через три в лобной части черепа заныло. Я стиснул зубы и продолжил ждать.

Заныло сильнее.

Зубы скрипнули от боли.

В глазах потемнело, и на несколько секунд я потерял зрение. Странно, но даже в этот момент я не сводил взгляда с зеркала.

Прошла пара минут.

Ещё одна.

Осталось четыре минуты до выхода.

Зрение восстановилось на третьей минуте.

Я бросил на себя изучающий взгляд — бледный, прямой и высокий парень в чёрной бандане, в чёрном кителе с зелёными гербовыми нашивками на отложном воротничке. С виду действительно будто лысый.

И глаза…

Эти глаза моя память запомнит навсегда. Жуткие глазницы, наполненные маслянистой чернотой, как у грёбанного Сатаны. Веки жгло болью, но эту боль можно было терпеть.

Я забрал с собой всё, что нужно, компактно растолкав по тайникам в униформе (их гардеробщик Нотт сделал для меня специально).

Вот теперь всё.

Нужно выходить.

Пока я возился в ванной, Зак и его ребята должны были ещё раз зарядить ткань охотничьей маскировки, причем, точно по времени. Правда, когда я вернулся в комнату, там меня встретил не только Зак, а все студенты, вызвавшиеся помочь. Теперь их было двадцать. Они молча стояли и смотрели на меня, будто пришли на заупокойную мессу.

Зак подал мне заряжённый балахон.

— Удачи, дружище, — сказал он за всех.

Я кивнул.

— Спасибо. — И быстро вышел в коридор.

Эмиль, дежуривший у двери, поднялся со стула и вытянулся во весь рост. Вахтёр проводил меня взглядом. Форма полумага ему была хорошо знакома по прошлым боям при осаде Гнездовья. Увидев её, он поджал губы, его глаза блеснули:

— Удачи, сынок, — сказал он, когда дверь уже за мной закрывалась.

На улице было пусто и темно.

Я преодолел центральную улицу Квартала спешным шагом, но плащ Волькири пока надевать не торопился (как только я его надену, начнётся отсчёт моего драгоценного получаса маскировки).

У школьного портала меня встретила Люче.

Девушка точно так же, как и Эмиль, проводила меня торжественным и печальным взглядом. Я не стал останавливаться около неё, чтобы не тратить время: всё, что нужно, мы друг другу сказали ещё вчера.

Люче стояла поодаль от мостика из маг-металла, ведущего к крыльцу, но… вот же чёрт…

Ноги остановились сами по себе.

Портал выглядел совсем иначе. Вместо замка Трон-Стронг с хлопающими красными флагами с буквой «Т» стоял грандиозный дворец с совершенно другим фасадом, более богатый и вычурный, нежели школа Стронга.

Несложно было догадаться, что директор школы изменил небулу, и теперь портал сопровождала иллюзорная копия императорского дворца Атласа. Точнее, всего лишь часть его, но даже от этого куска строения дух захватывало.

Роскошный и монументальный вид.

Острые конусы башен, колонны, голубые флаги Атласа.

По мостику я прошёл к воротам. Те стояли распахнутыми, а внутри позолотой сверкал просторный белый холл, и стояли четыре кареты, запряжённые трёхрогими белыми лошадьми-монстрами среднего круга.

Благодаря Буфу я точно знал, кто в какой карете поедет, но сейчас никого в портале не было: ни пассажиров, ни кучеров. Люче предоставила мне возможность прийти в портал раньше всех и выбрать место для тайного перемещения до Гнездовья.

Я ещё раз окинул взглядом кареты и приступил к задуманному…

Книга 4. Эпизод 13

Итак, карет стояло четыре.

Совершенно одинаковые экипажи — чёрные, блестящие, с роскошной отделкой: ковка, позолота, кожа, бархатные занавески, фонари с мерцающими огнями, флаги и гербы Атласа на кузове.

Я впервые увидел флаги империи так близко.

Это были небольшие голубые полотнища с вышитым на них золотым волком, держащим в пасти сияющее солнце. То ли он сожрать его пытался, то ли, наоборот, изрыгал его из себя — чёрт разберёт, но герб императора Ксабира показался мне жутковатым. Парней с таким гербом я бы к себе домой не пустил.

С другой стороны, символ рода Дуивеля был ему под стать: зелёный дракон, сидящий на вершине горы и поджигающий само небо. Короче говоря, оба герба — Атласа и Нового Ледана — могли бы посоревноваться в том, кто круче покушается на существование мира.

Кареты были идентичны друг другу, чтобы никто из отбросов до самого дворца Дуивеля не понял, в каком экипаже находится особо охраняемое лицо — первый помощник императора Элиас Йорго.

Я же чётко знал, кто и где будет.

В авангарде кортежа поедут генералы Лаван и Грегсон, оба — в одной карете. За ними последуют второй помощник императора Хомер Ронин и его телохранитель Филат Фонтей. И только в третьей карете поедет сам Йорго, которого возьмёт под охрану Буф Такес. В хвосте отправятся юристы Кропп и Тригви.

У меня имелось около пяти минут, чтобы выбрать карету и сделать так, чтобы никто меня не заметил во время поездки. Первый экипаж я отмёл сразу. Он привлечёт слишком много внимания, как и последний. К тому же, обычно тот, кто едет в авангарде и хвосте, подвергается большему риску.

Я подошёл к третьей, то есть предпоследней карете.

Если всё пройдёт гладко, и кортеж не задержат по дороге, то именно на этом экипаже я и докачу до самого дворца Бар-Сабб, а там и до Общественной Канцелярии Дуивеля недалеко. Именно туда мне и нужно было попасть в первую очередь.

На третьей карете, как и на других, убрали специальную площадку с задней части остова. Раньше там было место для двух лакеев или охранников, теперь же остались лишь стальные выступы. Именно на них я и встал. Пришлось широко расставить ноги, чтобы удержаться, а руками ухватиться за крепления фонарей, украшающих крышу по бокам. В итоге я прилип к задней стенке кузова, будто тут и был. Правда, маскировку так и не надел, но приготовил плащ, повесив его на одну руку.

Через пару минут в портал вошла Люче.

Она должна была управлять порталом, как доверенное лицо Альмагора Стронга. Девушка повернулась к каретам и лошадям спиной, даже не обратив на меня внимания, сняла меховую накидку и осталась в длинном голубом платье цвета флагов Атласа (надо же, как патриотично).

Ворота захлопнулись.

Прямая, как столб, Люче смиренно сложила ладони перед собой и замерла.

— Десять минут, — тихо сказала она, не оборачиваясь к каретам. — Потом ещё пять, а потом ещё десять.

Я выдохнул и крепче стиснул пальцы на креплениях фонарей. Кожаные перчатки не скользили, за что я ещё раз мысленно поблагодарил распорядителя школьного гардероба.

Люче стояла неподвижно, зато лошади беспокойно перетаптывались, мотали трёхрогими головами и похрапывали, будто чуяли, в какую задницу сегодня их погонят хозяева, а может, ловили мою тревогу. Когда до прибытия в Дион осталась пара минут, Люче всё же обернулась. Наши взгляды встретились.

— Ты должен вернуться, — прошептала девушка.

Я молча кивнул.

Она отвернулась и добавила:

— У тебя меньше минуты. Приготовься. Мы в Дионе.

Я быстро полез в один из потайных карманов подмышкой, вынул жёлтые круглые очки, которые подарил мне Фонтей, и надел на глаза, хорошо закрепив дужки на ушах специальными защёлками.

Потом натянул маскировочный балахон, прикрыл голову и пригнулся ниже, скрючившись у задней стенки кузова, чтобы не высовываться над крышей, ну а сам помолился про себя, чтобы заряженная заклинанием ткань не подвела. Предупреждение Рин не выходило у меня из головы. Она сказала, что когда Зак передвигался, плащ не всегда срабатывал быстро.

Нужно было об этом помнить.

Итак, мои драгоценные полчаса невидимости начали отсчёт. Теперь, закрыв голову капюшоном, я мог только слышать и анализировать, а видел лишь то, что происходило позади кареты, и то краем глаза.

Первыми в портал вошли телохранители и кучера.

Судя по звукам, каждую из карет досмотрели. Фонтей и Буф сделали это быстро. Когда дело дошло до досмотра третьего экипажа, Буф ткнул меня пальцем в спину, проверяя, тут ли я. Убедившись, что всё в порядке, он подал сигнал, чтобы заходили остальные.

Тут неожиданно заговорила Люче.

— Для меня большая честь приветствовать вас, первый помощник Йорго.

— Пожелайте нам удачи, эвен Стронг, — глухо отозвался Элиас Йорго.

Его быстрые шаги эхом отозвались в иллюзорных потолках портала.

— Молю богов, чтобы вы вернулись невредимыми, адами, — ответила Люче.

Через несколько секунд карета, за которую я цеплялся, чуть присела, качнулись рессоры, фыркнули лошади. Йорго и Буф разместились в третьем экипаже.

И снова заговорила Люче:

— Для меня большая честь, генерал Грегсон…

— Не утруждайтесь, эвен Стронг, нам не до ваших дамских любезностей, — оборвал её резкий голос.

Мужчина был недоволен и срывал злость на всех подряд.

— Здравствуй, Люче. — А это был другой голос, и его я узнал сразу.

Сдержанный и спокойный.

Генерал Лаван (а ведь Триш так и не узнала, куда отправился сегодня её отец, а я не счёл нужным ей рассказывать, чтобы не порождать лишнюю тревогу).

Дверцы ещё одной кареты захлопнулись — генералы разместились в первом экипаже.

— Адами Ронин, прошу, — сдавленным голосом произнёс Фонтей. Именно он должен был ехать со вторым помощником императора.

Дверцы снова захлопнулись. Фонтей и Ронин заняли второй экипаж.

— Адами Кропп, доброе утро, — поприветствовала Люче ещё одного члена делегации.

— Ох, здравствуйте… дорогая Люче… — ответил ей Кропп с жуткой одышкой, будто пробежал стометровку. — У нас небольшая… фух… проблема… адами Тригви… он задерживается…

Я скрипнул зубами.

У меня каждая минута на счету, а какой-то мелкий юрист задерживается! Даже первый помощник не опоздал! Ну и куда делся этот говнюк с портфелем?.. От напряжения мой лоб настолько вспотел, что бандана стала влажной, а ведь кортеж ещё даже с места не сдвинулся.

От злости усилилась боль в глазах — зажгло так, что пришлось зажмуриться.

В этот самый момент появился Тригви.

— Прошу прощения! — выкрикнул он откуда-то издалека. — Нужно было забрать важную бумагу за подписью императора, а секретарь задержал…

— Ну наконец-то, коллега! — беззлобно высказался Кропп.

Спешные шаги снова отозвались в потолке. Дверцы хлопнули. Вот и четвёртый экипаж был готов к выезду, но грёбанный юрист отнял у меня минуту драгоценной маскировки, а их и без того прошло уже целых пять. Итого, шесть. Я отсчитывал.

Пришлось длинно выдохнуть, чтобы успокоить нервы. Паниковать ещё рано. Никто меня не заметил, а это уже вселяло надежду. Теперь предстояло вытерпеть десять минут перемещения до Гнездовья.

Ворота портала захлопнулись.

Всё. После того, как ворота откроются, пути назад для меня уже не будет.

Я повёл плечами и снова замер. Напряжение в мышцах росло, перед внутренним взором то и дело мелькала картина, как я умираю. Чёрт, я даже не исключал, что успел поседеть за эти десять грёбанных минут ожидания. Вот доберусь до Гнездовья, сниму бандану и окажусь седым, как старик…

Я настолько напряг слух, что уловил звук открытия ворот ещё до того, как они действительно открылись.

Звякнули сбруи на упряжках лошадей, зацокали копыта. Первый экипаж выехал из портала, за ним — второй. Моя карета качнулась и тоже тронулась с места.

Ну вот и всё.

Я медленно повернул голову вбок, чтобы лучше видеть всё, что происходит вокруг. За третьей каретой последовала четвёртая. Кучер, невысокий мужчина в парадной форме, меня не засёк, хотя порой смотрел прямо мне в спину.

Краем глаза я заметил и бледное лицо Люче.

Девушка осталась внутри портала. Она встала в распахнутых воротах и поклонилась вслед отъезжающим экипажам. По договорённости с Дуивелем, порталу разрешили остаться тут на протяжении переговоров. Ни охраны, ни солдат и поддержки других магов. Только хрупкая Люче.

Лошадиные копыта зацокали по каменной брусчатке — широкой въездной дороге, выложенной ещё жителями Кронода и строителями Бар-Сабба, ныне Гнездовья Зовущих. Кортеж поехал неторопливо и торжественно, поэтому я успел разглядеть обстановку и кожей ощутить смену климата.

В Новом Ледане было заметно холоднее, чем в Атласе.

Вдалеке высились снежные гольцы и скалы, темнели предрассветные леса у их подножий и в долинах. Это был край горной тундры, ветров и северных морей. Суровый край. Теперь понятно, почему принцесса сильф Энио не устояла в Юбрионе перед фруктами — ничем подобным в Новом Ледане даже не пахло.

Тем временем прошло уже восемнадцать минут моей маскировки. Осталось двенадцать, а мы даже не въехали в город.

Я заставил себя успокоиться — рано паниковать, рано. Кортеж двигался почти точно по времени, опаздывая лишь на минуту из-за юриста Тригви. Оставалось надеяться, что Дуивель не сочтёт опоздание Атласа за личное оскорбление.

Мы проехали ещё около минуты.

Кортеж остановился.

— Внешний досмотр экипажей! Четыре минуты! — объявили впереди, у первой кареты.

Чего-то подобного я ожидал, поэтому не удивился.

Даже когда услышал глухое поскуливание горных собак — монстров малого круга, которых я видел ещё на рисунках Фонтея — тоже не удивился, только постарался не вспотеть ещё сильнее, чтобы от меня не воняло.

Теперь вся надежда возлагалась на прозрачную пропитку моей одежды.

Её я обработал сегодня ночью, а срок действия яда, как пометила в записке Рин, выйдет только на следующие сутки. Это значило, что меня не учует ни один собачий нос до самой глубокой ночи, а если и учует, то не захочет связываться с ядовитой пропиткой.

Охрана на въезде начала досмотр экипажей. Скулёж собак приближался, тихие реплики охранников тоже становились громче.

Прошла минута. Осмотрели первую карету.

— Чисто.

Ещё минута. Вторая карета.

— Чисто.

И вот дело дошло до третьей. К ней подвели пять собак на привязи. Твари вдруг перестали скулить и замолчали.

Во мне всё похолодело.

Только не это. Ну пожалуйста, господи…

Собаки заскребли когтями по брусчатке, натягивая поводки.

— В чём дело? — Охранники обошли карету с двух сторон и остановились прямо у задних колёс экипажа.

Оба охранника были полумагами-латчами, одетыми точно в такую же форму, что и я. Их отличали только разные нашивки красного цвета на плечах: круглые у того, кто был ниже званием; квадратные — у главного досмотрщика.

Собак держал третий латч, тоже с круглыми нашивками. Он подвёл тварей ближе, и те принялись водить мордами, принюхиваясь и повинуясь команде хозяина исследовать эту карету тщательнее.

Я задержал дыхание и прикусил губу, а сам приготовился срываться с места и отбиваться, если хоть одна тварь меня обнаружит. Собачьи когти скребли по камням, от усердия монстры натягивали поводки всё сильнее, обнюхивая карету снизу и с боков.

— В чём дело? — повторил один из охранников.

На этот раз вопрос был обращён к кучеру третьей кареты, потому что тот неожиданно ответил, причём, не скрывая презрения к тёмному отбросу:

— Всё должно быть в порядке, э-э… адами. Мы тщательно проверяли каждую карету перед выездом, можете быть уверены. Это нам бы хотелось знать, в чём дело, адами.

— Мы ещё раз проверим. И не стоит называть меня своими словечками, маг.

Наступила нервная тишина.

Что ж, отличное начало переговоров жителей Атласа и Нового Ледана. Оно и понятно. Вряд ли хоть один подданный Дуивеля искренне желал принять у себя гостей из страны заклятого врага, да ещё и впустить их в свой защищённый город.

Собаки обнюхали карету несколько раз.

На это ушло две минуты вместо одной. Перестав скрести когтями, они резко успокоились и отвернулись от экипажа. Видимо, учуяли яд.

Охранники переглянулись.

— Проверяй последнюю, — велел один другому. — А я третью ещё раз осмотрю.

Это было очень-очень хреново.

Латч вынул короткий меч из ножен и начал водить клинком рядом со стенками кареты, в десятке сантиметров от поверхности. Вдобавок, вокруг его меча возникло отчётливое зелёное марево.

Псионная ловушка.

А ведь от волнения я и забыл, что на мне очки Фонтея.

Как говорил на уроке профессор Спиро, днём псионные ловушки можно узнать по еле видимому розовому мареву, а ночью их вообще невозможно увидеть. Но сейчас, сквозь очки, я видел псионные волны ярко зелёными — такое сложно было не заметить в любое время суток.

Храни вас Бог, адами Фонтей.

Значит, досмотрщик применил псионное покрытие меча, исследуя воздух вокруг кареты с помощью него. Это он отлично придумал, паршивый отброс. Как только дело дойдёт до проверки задней стенки кузова, то охранник сразу меня обнаружит — маскировка ведь не делает человека бестелесным. Этот черноглазый говнюк не просто насадит меня на свой меч, он ещё и повлияет на моё сознание псионной волной.

Вот же чёрт!

Латч проверил крышу кареты, потом переместился на правую сторону, затем — на левую, после чего провёл клинком под каретой. В этот самый момент, когда латч пригнулся, я полез на крышу. Полез настолько медленно, что на это ушли немалые десять секунд.

Сначала подтянулся руками.

«Господи, только бы не лопнули держатели для фонарей…»

Потом встал одним коленом на край крыши, затем вторым коленом, лёг животом сверху на кузов, поджал ноги к туловищу и…

…псионная волна пронеслась совсем рядом, окатив прохладой — латч провёл мечом у задней стенки кареты.

Не дотянулся он до меня каких-то пару сантиметров, но я успел убрать ноги. Досмотрщик оглядел карету, скользнув взглядом мне прямо по лицу, и объявил:

— Проезжайте! Нельзя останавливаться! Нельзя выходить из карет! Нельзя открывать двери и занавески в окнах на всём пути до Бар-Сабба! Каждую упряжь поведут двое сопровождающих! Кучеров просим отпустить поводья! Сейчас вам закроют глаза повязками! Это меры предосторожности и только на время перехода через защитные цепи! Вперёд!

Потом он тихо добавил второму охраннику, который успел проверить последний экипаж:

— Присмотри за третьей каретой, Унар. Возьмёшь их упряжь. И следи в оба. Что-то тут не так, либо внутри, либо снаружи, а я привык доверять интуиции. Если заметишь неладное, обязательно проверь, проследи. Только аккуратно. Нам не нужна паника. Подменись, если что.

Я так и замер на крыше.

Держаться тут было не за что, разве что за короткие флагштоки, но до них ещё надо было дотянуться — флаги крепились к передней части кузова.

Кортеж тронулся. Копыта снова зацокали по брусчатке, а я, как мог, держался за крышу, вот только ноги соскальзывали с пологой поверхности. Ничего не оставалось, как медленно спуститься вниз, на прежнее место. Снова взявшись за держатели фонарей и поставив ноги на выступы остова, я прижался боком к задней стенке кузова.

Путь продолжился.

Я не видел того, что происходит впереди, зато отлично видел кучера последнего экипажа, в котором ехали юристы. Бедолага склонил голову. Его глаза закрывала повязка, и он мог лишь догадываться, как именно кортеж преодолевает великие стены Гнездовья, а их было три. На рисунках Фонтей изобразил защиту так: три стены, мосты между ними и свечение разной силы, от менее яркого до ослепительного.

И вот первые ворота перед нами распахнулись, мы поехали по первому каменному мосту. Внезапно вокруг кучера и кареты, вокруг лошадей, над брусчаткой и в самом воздухе — везде отразилось и вспыхнуло зелёное свечение. Оно, как сияющий туман, поглотило всё вокруг до самого неба. Лишь силуэт тёмной кареты остался виден.

Мурашки пронеслись по коже.

Это были псионные волны, и никто из магов, кроме меня, их сейчас не видел. Выходит, те полумаги, которые сопровождали каждую карету, раздвигали опасные ловушки перед экипажами, ведя лошадей вперёд.

Охренеть.

Такую преграду не пройти, не лишившись сознания или не являясь полумагом. Можно даже не пытаться. И это было только первое звено защиты.

Мерцающий зелёный туман не давал разглядеть в подробностях ни стену, ни мост, ни охрану, хоть я и пытался осмотреться. Ничего не увидел, только веки опять обожгло болью.

Я зажмурился и снова открыл глаза.

На этот раз мы проезжали ещё более плотный туман псионных волн. Из одного сияющего марева кортеж погрузился в следующий. Разглядеть стены, как и до этого, мне не удалось, но кто бы мог подумать, что я когда-нибудь буду проезжать по защитным цепям Гнездовья, о которых когда-то говорили Сьюн, профессор Спиро и сослуживцы Филата Фонтея.

Лошади продолжали тянуть кареты, копыта цокали, а мы всё ехали и ехали, ехали и ехали. Я слышал звон цепей, глухое постукивание ворот, скрип рычагов, короткие приказы охранников и зловещую тишину.

Тем временем у меня оставалось всего шесть минут маскировки. Шесть драгоценных минут на то, чтобы преодолеть третье и последнее — самое серьёзное — звено защиты Гнездовья.

Честно, у меня пальцы от напряжения околели, а может, ещё и от холода или от того, что я цеплялся за кузов с такой силой, будто хотел слиться с ним навсегда. Тело занемело в одной позе, глаза ныли от сияния псионных волн.

Я не знал, каким будет последнее звено защиты, но когда мы к нему приблизились, то сразу понял, что это оно.

Во-первых, цокот копыт по звуку стал другим, глухим и бренчащим: раньше мы ехали по камню, а теперь — по металлу. Во-вторых, карету качнуло вбок. В-третьих, меня окатило сквозняком. Над головой загудел ветер, будто подул через стальные прутья и трубы.

Зелёное свечение рассеялось.

Псионных волн здесь не было, и это насторожило меня ещё больше. Позади нас уже закрывались гигантские ворота предпоследней стены, а глазам предстал узкий подвесной мост — стальной, с перилами…

В глотке мгновенно пересохло.

Точно такие же перила я видел, когда Люче показывала мне свой сон.

Я глянул вниз.

Под мостом темнел ров, наполненный чёрной водой. Точнее, искусственная река, зажатая между двумя каменными стенами. И пока мы проезжали последний уровень, я не мог оторвать взгляда от этой бездны, далёкой, бурлящей водоворотами и будто шепчущей что-то вроде «Ну наконец-то! Я тебя заждалась, дружок. Скоро ты тут сдохнешь, но, кажется, это для тебя не новость…».

Руки ослабли, и я чуть не повалился с кузова.

Вздрогнув, я еле оторвал взгляд от завораживающей реки под мостом и быстро осмотрел стены — высоченные, монументальные. Такие стены простой осадой не возьмёшь, как показала практика. Судя по рассказам сослуживцев Фонтея, армия Атласа в своё время смогла преодолеть только первое звено, а на втором почти все погибли. Лишь остатки военных смог спасти Филат Фонтей, добровольно сдавшись в плен, чего так и не узнали его сослуживцы. Жутко было представить, какие чувства испытывал сейчас сам Фонтей, возвращаясь на место своего пленения и гибели друзей.

Кортеж наконец преодолел подвесной мост, ну а у меня осталось всего четыре минуты.

Перед нами открылись последние ворота Гнездовья — это я определил по звуку, потом же на меня шквалом обрушился шум огромного города. Я ощутил его дыхание и жизнь. Цокот тысяч копыт, скрип тысяч колёс, стук, звон, скрежет… голоса, миллионы голосов… и запахи, самые разные: пахло горелой древесиной, свежей выпечкой, навозом и ещё дохрена чем.

Странно, но тут было теплее, чем за стенами. Или это меня бросило в жар — я ведь всё-таки добрался до Гнездовья и, если честно, до конца не мог в это поверить. Сердце бешено колотилось.

Казалось, большой город не заметил гостей.

Он продолжал жить своей жизнью, несмотря на приезд делегации, лишь немногие встречали кортеж магов. Это были то ли писаки из местной газеты, то ли охранники в штатском, то ли помощники Дуивеля из разных рас, то ли, наоборот, помощники разных глав, от Калесты до Хинрика.

Встречающих было около тридцати особей: сильфы, мертвоеды, горгуны и полумаги. Когда кортеж магов проехал мимо них, они быстро расселись по своим каретам разных цветов и с разными гербами, и отправились вслед за экипажами Атласа.

Кортеж снова поехал по каменной брусчатке, а у меня тем временем осталось три минуты маскировки. До дворца Бар-Сабб мне явно уже не успеть. Повернув голову в другую сторону, я принялся цепко оглядывать улицу, по которой мы двигались.

Это была одна из центральных улиц и самый прямой путь к дворцу Дуивеля. Я смутно помнил карту города и мог ориентироваться.

Итак, если повернуть направо, то можно добраться до самого крупного рынка города. Он на юге. Если повернуть налево, на север, то доберёшься до дворца Дуивеля и главной площади. Если ехать прямо на восток, очень-очень долго ехать на восток, через весь город — попадёшь точно в порт.

Всё это очень условно, конечно, ведь город делился ещё и на четыре района, где преобладали жители той или иной расы. И только южный рынок был общим — там равномерно смешивалось всё население гигантского города.

Тем временем у меня осталось две минуты.

Максимум, что я смог бы сделать за это время — доехать до района мертвоедов, что в северо-западной части города. Кажется, Фонтей обозначал это место как «Городское кладбище», но наверняка, в шутку (мне хотелось в это верить). В районе мертвоедов было больше парков и возможностей затаиться, там и здания стояли плотнее, чем в районах сильф или полумагов.

Кортеж повернул налево, а я продолжал искать глазами то, что могло бы спрятать меня прямо сейчас. У меня осталась минута… и тут я увидел сквер. Раскидистые деревья, кусты и памятник чуть поодаль от дороги.

Всё. Нужно было прощаться с каретой. Я повёл затекшими плечами и посмотрел вниз, на брусчатку. Путь был только один — именно туда. Что ж, теперь бы не переломать кости…

Я спустил ноги с кареты, вытянул их и соскользнул спиной прямо на дорогу.

Ах ты ж, мать его! Как же больно!!

Стиснув зубы, я молниеносно перевернулся, откатившись в сторону, подальше от копыт, и замер. Распластался прямо на центральной дороге Гнездовья, животом вниз, прижавшись щекой к холодным камням брусчатки.

Ну просто красота!

Теперь всё, что отделяло меня от разоблачения и смерти — это тонкий маскировочный балахон, которому осталось действовать примерно две трети минуты.

Делегация Атласа поехала дальше, за ней двинулись кареты отбросов.

Я же медленно перекатился ещё на один оборот, потом ещё на один, постепенно добираясь до обочины и стены ближайшего дома. Это было строение с красивым фасадом и фонтаном у центрального входа — то ли театр (неужели отбросы ходят в театр?), то ли какое-то административное здание.

За ним-то и находился тот самый сквер.

Поднявшись на ноги, я прислонился к стене, постоял секунды четыре, чтобы маскировка сработала лучше, после чего продолжил передвигаться, но уже боком. Мимо меня благополучно сновали отбросы (в основном мертвоеды — их тут было как муравьёв в муравейнике), все куда-то торопились.

Моя маскировка продолжала работать.

За углом я наконец попал в длинную утреннюю тень и осторожно двинулся вдоль здания. Чем меньше времени оставалось до конца действия заклинания, тем быстрее двигались ноги, и тем тщательнее глаза смотрели по сторонам.

Обойдя здание, я наконец добрался до сквера и его раскидистых деревьев. Там стоял памятник учёному, судя по виду, хотя это меня сейчас мало интересовало — все выводы мой взбудораженный мозг делал сам по себе, в фоновом режиме. Я весь превратился в слух и зрение, но при этом не паниковал, не торопился и делал всё размеренно, будто ничего противозаконного не происходит.

Балахон я скинул до того, как маскировка перестала действовать. Сложил его и бросил на скамью, как обычный плащ. Затем поправил форму и платок на голове, проверил, не торчат ли волосы. Снял очки и сунул их в карман подмышкой.

В этот самый момент я и заметил двоих в опасной близости.

Один был занят делом и меня не разглядывал, да и находился всё же далековато, на краю сквера. Это был уборщик-мертвоед в серой униформе и сейчас он возился с мусорной урной.

А вот второй меня сильно напряг.

Он стоял у стены здания, в той самой тени, в которой секунд десять назад прятался я сам. Смотрел точно на меня, щурил чёрные глаза и внимательно наблюдал. Было видно, что он не до конца понимает, что происходит, поэтому боится ошибиться.

Ему сказали «Сначала проверь» — вот он и проверял.

Это был тот самый полумаг из охраны. Латч по имени Унар, солдат с круглыми нашивками на плечах. Именно ему приказали присмотреть за третьей каретой, и если он был здесь, значит, что-то заметил. Возможно, в какой-то момент моя маскировка всё же дала сбой при передвижении по брусчатке и привлекла внимание.

Латч нахмурился, видя, что я его заметил, но никуда не убегаю.

Наконец он решился: вышел из тени и быстрым шагом направился ко мне.

— Эй! Ты из какой зоны охраны? Нахрена тут торчишь?

Я бросил быстрый взгляд на уборщика-мертвоеда, шагнул в тень и начал неторопливо стягивать перчатку с правой руки…

Книга 4. Эпизод 14

Латч приближался, положив ладонь на рукоять меча в ножнах.

— Я тебя спрашиваю, какого хрена ты тут торчишь?!

Мертвоед-уборщик, возившийся с урной на краю сквера, обернулся и уставился на нас.

Я же в это время стоял в тени раскидистого дерева и соображал, что делать.

Если близко подпустить к себе охранника, то он заметит, что моя форма отличается от его — на ней не хватало нашивок: ни круглых, ни квадратных. На рисунках Фонтея таких нашивок не было, поэтому я их не предусмотрел. Вероятно, знаки отличия имелись только у тех, кто сопровождал делегацию.

Но хуже было то, что вблизи и при внимательном рассмотрении я не особо походил на полумага, а если ещё и рот открою, отвечая на вопросы, то зубы меня выдадут.

Оно мне надо?

Нет.

Я бы мог прикончить латча, всё-таки подпустив его ближе и незаметно использовав перстень из маг-металла. Но труп всё равно никуда не денется, да и про мертвоеда не стоит забывать. В итоге охрана будет искать убийцу и поднимет на уши всё Гнездовье, в том числе, и его жителей.

Оно мне надо?

Нет.

Я бы мог дезориентировать латча и легко удрать с помощью магии, но тогда все кинутся искать мага и расценят моё появление как провокацию со стороны делегации. Тогда и остальным магам достанется, и переговоры сорвутся.

Оно мне надо?

Нет.

Латч тем временем приближался, и у меня оставался только один вариант.

Я шагнул дальше в тень, высматривая пути отхода, натянул перчатку обратно на ладонь и выкрикнул, чтобы меня услышал не только латч, но и мертвоед:

— Нет, Унар! Хоть режь меня, но я не буду прислуживать ублюдкам, которых вождь впустил в наш город! Да я лучше сдохну!

— Это недолго устроить, засранец! — прорычал латч, ускорил шаг и вытянул меч из ножен. — Решение вождя — не твоё поганое дело! Ты знаешь, что бывает за дезертирство?!

— Пусть меня поставят в другую зону охраны, или я ухожу! Даже нашивки со злости сдёрнул! Лучше подбирать за мертвоедами, чем кланяться магам!

— Ты будешь делать то, что вождь считает нужным!

— Тогда поцелуй мой зад, Унар! — Я выскочил из тени, перемахнул скамью, на ходу схватив плащ, и рванул через кусты в сторону плотной застройки домов — именно там находился район мертвоедов.

— Задержать! — рявкнул латч мне вслед.

— Дезерти-и-и-ир!!! — пронзительно завопил мертвоед-уборщик. — У полумагов дезерти-и-и-и-р! Дезерти-и-и-и-ир!

Он запищал с таким воодушевлением, будто не мог скрыть радости: «Ну наконец-то высшая раса отбросов хоть где-то облажалась!».

Это значило, что между собой у них не всё так гладко, как кажется, а мне это было на руку. Пусть лучше считают беглеца полумагом-дезертиром, чем магом-лазутчиком. Тогда меня будут ловить только полумаги, а не всё Гнездовье.

— Дезертир? — Целое семейство мертвоедов, особей десять сразу, остановилось на обочине. — У полумагов дезертир! Там дезертир!

Никто из них даже не пытался меня остановить. Маленькие и хрупкие, похожие на подростков, мертвоеды отлично знали, чем может обернуться схватка с разъярённым полумагом. Они лишь с интересом смотрели и восклицали не без ехидства: «Ну надо же, дезертир! Ну надо же!».

Сначала меня преследовал только латч Унар, ну а секунд через пять уже не только он. Со стороны здания с фонтаном к нему на помощь уже бежали пятеро полумагов. С противоположной стороны, из дозора стены и въездных ворот — ещё десять.

От нахлынувшего адреналина по телу пронёсся жар.

Тут я почувствовал, как медальон призыва обжёг кожу на груди: Сьюн ощутила моё состояние и дала понять, что ей не терпится вмешаться.

— Нет! — зашипел я. — Сиди там!

Медальон обжёг сильнее — уверен, Сьюн сматерилась и послала меня нахрен — а потом кулон похолодел.

А ведь Стронг говорил на тренировке, ещё в Коридоре Слёз, что на четвёртой высоте связь между мной и Белой Совой сильно окрепла, и теперь я легко мог ощущать силу ратника, даже когда она в Каскадах, а Сьюн, в свою очередь, отлично чувствовала меня.

Этим она сейчас и занималась — «входила и прощупывала».

Отлично, конечно, но пока Сове придётся попридержать силы.

Я бы и сам применил магию, и тогда черноглазым говнюкам бы не поздоровилось, но раз уж взялся изображать дезертира, то придётся изображать, пока не оторвусь от погони. Меня мог выдать даже оставленный в теле кинжал из Трон-Стронга, поэтому я не использовал ничего — вообще ничего, что могло выдать во мне мага.

Единственное из незаметного, что у меня имелось — это ранговая техника Охотничий взгляд, но чтобы засечь полумагов, мне не хватало ещё одной высоты. На мой радар сейчас могли попасться только горгуны и сильфы, вот только никто из них в погоню не вмешивался.

Преследовали меня лишь полумаги из охраны.

Другие отбросы не мешали им делать их работу, но и не помогали.

В это время в спину мне уже дышал Унар, с флангов окружали пятнадцать охранников, ну а я нёсся вперёд как ужаленный. Через сквер, потом — по аллее и краю небольшой площади.

Задача стояла банальная — добраться до жилых построек и затаиться среди многочисленных переулков района мертвоедов и Городского кладбища.

Только хрен мне, а не Городское кладбище.

Полумаги моментально перекрыли путь. Со стороны жилого массива, куда я так стремился, появился ещё один отряд охраны из десятка латчей.

Ну что сказать… работали полумаги слаженно и быстро, а кольцо вокруг меня начало смыкаться уже через полминуты погони.

Охрана не применяла псионные ловушки или огненную стихию, ведь ловили себе подобного. В их арсенале на мой счёт имелось кое-что другое: выкидные сети, кинжалы, арбалеты с насаженными болтами, цепи и ловчие петли-арканы.

Похоже, убивать полумаги меня не собирались. Я им нужен был живым для изощрённой казни, как пример наказания за дезертирство для других латчей. Да и поймать они меня хотели по-тихому, иначе Дуивель вставит начальнику охраны по первое число. Неповеновение подданного — такой позор перед делегацией.

Отряд полумагов, что отрезал мне путь впереди, остановился, рассредоточившись по краю площади. В ход пошли арбалеты. И вот тут-то мне пришлось вспомнить всё, чему учил Буф Такес, когда тренировал во мне силовое мастерство. Погонял он тогда меня недурно.

Я рванул назад, прямо на Унара, уже понимая, что до района мертвоедов мне не добраться — полумаги ведь тоже не идиоты. Понимают, что там меня сложно будет выудить, и выставили максимальный заслон.

Медальон опять обжог кожу.

Сьюн рвалась в бой.

— С-с-с-иди там! — процедил я на бегу.

Развернулся я, кстати, как раз вовремя. Если бы не это, мне бы раздробило ноги.

Стальные болты зазвенели о брусчатку за моей спиной — первая волна обстрела обрушилась сплошняком. Но как бы я ни уворачивался, по ногам всё равно попали сразу два болта. Причём, в одну и ту же ногу — правую.

Один из болтов, отскочив от камней, хлестанул по ботинку, а вот второй пропорол голень с внутренней стороны, хоть и задел всего лишь по касательной.

Матерь Божья…

В глазах вспыхнула слепящая белизна.

Я не сдержал скулежа, стиснув зубы.

Удары болтов сшибли меня с ног, и я полетел физиономией прямо в брусчатку. И опять спасибо Буфу — он натренировал во мне такую реакцию, что я успел подставить руки и сделать переворот через голову. Вскочил и продолжил путь прямиком на Унара.

Конские дозы адреналина не дали прочувствовать боль на полную катушку, но кровь уже начала заливать штанину и правый ботинок.

Медальон призыва нагрелся и завибрировал, постукивая о мою кожу. Белая Сова злилась и орала на меня что-то в духе: «Ты сдурел?! Ты что там творишь, псих?!!».

Тем временем Унар остановился, готовый принять меня с распростёртыми объятьями. У него, в отличие от остальных, не имелось ни арбалетов, ни сетей, ни арканов или цепей. Только меч и два кинжала. Похоже, этого ему было достаточно.

Испуганным он не выглядел. На его роже отразилось лишь удовлетворение — мол, куда ты пытаешься убежать, дебил? Всё равно ж поймаем.

С флангов в меня полетели ловчие сети, а за спиной отчётливо застучала новая партия болтов, вставляемых в пазы арбалетов.

Ну вот и приехали… вот сейчас мне будет полный…

И тут в голову пришла идея. Раз Белая Сова ощущает меня прямо из Каскадов, значит, она может и кое-что ещё.

— Сьюн, дай мне своё райфу… — выдохнул я, несясь на Унара.

Метку на указательном пальце под перчаткой молниеносно кольнуло болью.

Я прибавил скорости. Ноги понесли так, будто Белая Сова от большой радости дала мне волшебного пинка (надо бы как-нибудь признаться ей в любви).

Кровь из раны на голени полилась не так обильно, да и болеть стало меньше. В ушах застучал пульс. Ловчие сети я проскочил, и те ударились друг в друга, сплетаясь позади меня.

В этот самый момент Унар метнул кинжал.

Он не церемонился, целился прямо в грудь. Сейчас у него стояла одна задача — остановить беглеца, да ещё такого прыткого. Остановить любой ценой. Тут уж не до назидания другим.

Меткий оказался ублюдок.

Если бы не усиленная ратником скорость и ловкость, то я бы схлопотал удар прямо в сердце, но я рванул вправо, и кинжал угодил мне в левое плечо.

От удара тело чуть отшатнулось в сторону, половину грудины обожгла боль, даже в затылке отозвалось, и потемнело в глазах, но направление бега я не поменял.

С хрипучим стоном и очень смачным матом я выдернул кинжал из плеча, отшвырнул и помчался прямо на тех пятерых, что прибежали на помощь Унару со стороны здания с фонтаном.

Арбалетов в их арсенале не имелось, другие же арбалетчики прекратили обстрел — боялись задеть своих. Ну а те пятеро встали наперевес с мечами, видя, что я бегу прямо на них.

Кольцо вокруг меня сомкнулось.

Я скомкал плащ в одной руке, а другой вытянул из ножен меч, добавив себе силы ратника.

— О боги, Киро!!! — услышал я в голове далёкий выкрик Сьюн.

Теперь решалось одно — кто кого. Пятеро латчей и я один (ну ладно, не один — схитрил чутка).

Для атаки я выбрал крайнего справа полумага, но рванул на него буквально за пару секунд до столкновения с другим латчем. Тот уже напружинился и замахнулся, остальные понеслись к нему, а я отскочил и рубанул наотмашь совсем другого черноглазого ублюдка.

Ударил с такой силой, что латча оттащило на пару метров вместе с мечом.

Самое смешное, что если бы полумаги применили против меня псионные ловушки, то я бы уже попался, но они упорно считали, что я тоже полумаг, только совсем охреневший или полетевший с катушек, а своё же оружие на полумагов не действует.

Протаранив раненого латча, я рванул к зданию с фонтаном (буду называть его «театр»), добежал до обочины, сшиб по дороге с десяток мертвоедов и парочку сильф.

Никто из прохожих ко мне даже не полез, а некоторые шарахнулись в стороны, освобождая путь.

— Дезерти-и-и-ир! — запищал очередной мертвоед, а в моих ушах отозвалось почему-то: «Ты тру-у-у-у-п, приду-у-у-у-урок!».

Я оббежал здание, пронёсся мимо фонтана и скрылся в тени следующей монументальной постройки, тоже вроде театра. Потом перемахнул через каменный забор, пронёсся по двору с жухлыми кустами, перемахнул ещё один забор, потом ещё один, повернул в переулок, втиснулся в узкий коридор между двумя зданиями, выскочил в другой переулок, после чего попал на пыльную площадку, полную мертвоедов.

Пара секунд задержки…

Первая мысль — это раскопки.

Вторая — надеюсь, они раскапывают не то, о чём я подумал.

Отбросы организованно ковырялись в земле, перевозили что-то в тележках, упаковывали, складывали. Работа кипела, все усердно трудились, как грёбанные археологи.

Нехорошая догадка оказалась правдой.

Передо мной предстал край Городского кладбища столицы Кронода, где когда-то хоронили магов. Мертвоеды же благополучно их поедали, очень даже культурно поедали: аккуратно выкапывали, складывали, распределяли и, видимо, подавали в своих местных забегаловках.

Как в ресторане, мать их.

Ну и сколько тут этих археологов? Под сотню-две тварей точно. С лопатами, скребками, мешками, кирками. У каждого — по криптонному кинжалу на поясе.

Ещё одна секунда задержки…

Да плевать!

Я рванул напролом, расталкивая мелких отбросов. Тележки падали, останки из захоронений рассыпались, валились на землю, мертвоеды отлетали с моей дороги, пищали:

— Дезерти-и-и-ир! — и замирали в ужасе и любопытстве.

За мной никто из них не погнался, никто не использовал кинжалы, а ведь резали они ими только так. Уж я-то повидал их в Юбрионе.

Преодолев площадку раскопок с толпами мертвоедов, я снова оказался в переулке. Синее райфу Сьюн придавало мне силы и ловкости. Если бы не это, я был бы трупом ещё в сквере у центральной улицы города.

В голове имелась корявая карта Гнездовья, совсем не подробная, а схематичная: где какой район, как в целом он выглядит — и всё.

Хотя, признаюсь, порой я мчался, куда глядят глаза. Несколько раз издалека замечал полумагов и моментально сворачивал в другую сторону — неважно, в какую. Смутно ориентировался только по солнцу, и то не всегда — сейчас бы зад свой спасти.

Медальон призыва обжигал кожу всё ощутимее.

Сьюн рвалась ко мне, но понимала: сказано «Нельзя!» — значит, нельзя.

В это время полумаги опять пытались загнать меня в кольцо, оцепив восточную сторону района, где обитали мертвоеды. Не знаю, где сейчас находилась делегация, добралась ли она до дворца (по времени уже должна была), но лично мне о Канцелярии Дуивеля предстояло пока забыть.

Я истекал кровью, меня гнали полумаги — вот это была проблема.

В очередном узком переулке я остановился, чтобы перевести дыхание и убедиться, что мой ботинок больше не оставляет следов крови. Похоже, она вся из меня вытекла.

В ушах стучало, правую голень рвала адская боль, пробитое кинжалом плечо онемело, я почти его не ощущал, в глазах всё плыло.

Надо было срочно затаиться.

Три секунды на решение.

Оглядевшись, я приметил в двадцати метрах три постройки под одной крышей. Рядом сушилось бельё — десятки верёвок и сотни костюмов, будто детских. Штанишки и курточки.

Чёрт, меня даже в дрожь бросило от диссонанса в голове и мысли о том, какие твари носят эти милые костюмчики. Надо же, после раскопок кладбища они ещё и стирают своё неказистое бельишко.

Маленькие ублюдки.

Это была их местная прачечная, скорее всего. Ни одного мертвоеда рядом я не заметил: стирка была завершена, а грязной одежды ещё не набралось — раскопки с утра только начались. Большие тележки для белья стояли пустыми.

За этими тележками я и разглядел вход в один из складов.

Дверь была открыта, а внутри маячила спасительная темнота. Из склада вели два выхода — парадный и боковой. Правда, открытым стоял только парадный, а вторую дверь запирал хлипкий засов, но при желании можно было его выбить.

Собрав последние силы, я бесшумно обогнул тележки и скрылся внутри склада.

Тут мертвоеды хранили коробки с мылом, пустые корзины и мешки с чистым бельём. Десятки мешков. Я тихо прикрыл дверь и проковылял к дальней стене, привалился к ней рукой, швырнул плащ на пол и опустился рядом, между мешками с бельём.

Теперь предстояло быстро вызвать Сьюн, причём так, чтобы света никто не увидел.

Я дотянулся до плаща, накинул его сверху, закрывая им не только себя, но и бок ближайшего мешка, после чего вытянул из-за воротника медальон.

Луч ударил в мешок, а я прищурился, чтобы ничего не упустить.

Не упустил. Первое, что я увидел — ужас в серо-сиреневых глазах Сьюн. Второе — как её ладонь стремится к моему лицу, чтобы хорошенько к нему приложиться.

Белая Сова ударила так, что меня сшибло в сторону. Хлестанула по физиономии бесшумно, но больно.

Я завалился на второй мешок плечом и, не найдя сил повернуться, так и остался лежать в этой позе.

— Ты меня добить хочешь?.. — Мои зубы скрипнули от досады.

Сьюн прикусила губу и виновато скривилась.

— Предупреждать надо, что у тебя глаза чёрные! — рявкнула она телепатически. — Я чуть сознания не лишилась, когда тебя увидела! Подумала, что меня полумаг призвал! Подумала, что это Пилигрим! Ты теперь так на него похож… на Пилигрима…

Сьюн прищурилась и всмотрелась в мои глаза.

— Никогда так больше не делай, понял? — прошептала она.

Тревога ещё не сошла с её лица, но взгляд смягчился.

Она оглядела не только мою физиономию, но и тело: под правой ногой снова начала собираться лужица крови. В неё угодила ладонь Сьюн.

— Плохи дела, доминат, — нахмурилась она, сжав испачканную ладонь в кулак. — Тебя невозможно даже на пару дней без присмотра оставить.

— Исцели меня… срочно… — одними губами прошептал я. — Пока нас не нашли…

В этот самый момент нас нашли.

* * *

Мы услышали, как дверь приоткрывается, и кто-то входит в помещение склада.

Кажется, двое.

Сьюн приложила палец к губам, только не к своим, а к моим, и улыбнулась (она улыбнулась, будто мы тут комедию смотрим!).

— Нельзя их убивать, — быстро предупредил я, тоже используя телепатию. — Они должны искать дезертира, но не убийцу и, тем более, не мага. Иначе подключится весь город, а сейчас меня ищут только полумаги.

— Поняла, котик. Отдыхай, — ответила Сьюн.

Она накинула на себя плащ, натянула на голову капюшон, вскочила и перед уходом повалила за собой несколько мешков с бельём, чтобы прикрыть меня. Дальше я лишь слышал, что происходит вокруг.

Слышал, как с грохотом выбило боковую дверь; слышал хруст ломающегося засова; слышал, как по складу пронёсся топот ног преследователей; слышал, как на улице кто-то крикнул «Вижу его! Там!».

Топот и крик слились для меня в один глухой шум в ушах.

Потом всё постепенно затихло.

Сначала я даже подумал, что потерял сознание, но нет: собственное дыхание я всё же ощущал, как и тупую боль по телу. Пролежав так ещё пару минут, я услышал, как кто-то снова зашёл на склад и тихо-тихо подкрался к поваленным мешкам, за которыми я находился.

Либо это мертвоеды своё бельишко проверяют, либо…

Кто-то начал приподнимать мешки и отталкивать вбок, один за другим. Я чуть повернул корпус, а сам приготовился задействовать фантомный покров и зачитать внеранговое заклинание — на большее меня всё равно бы не хватило.

И вот последний мешок убрали в сторону.

Я выдохнул.

В темени склада надо мной склонилась Сьюн.

— Соскучился?

— Где они?

— Я их за собой угнала в сторону кладбища. — Девушка подняла руку и показала мне свою испачканную в крови ладонь. — И кое-где оставила следы твоей крови для пущей убедительности.

Я молча кивнул, потому что силы на разговоры закончились, даже на телепатические разговоры.

— Потерпи, доминат. — Сьюн опустилась на колени, быстро расстегнула на мне китель и оголила окровавленное плечо. — Сейчас будешь как новенький.

Она приложила свою испачканную ладонь к ране от кинжала. Тупая боль, которая стала за это время для меня уже привычной, в разы усилилась. Пришлось прочувствовать все её оттенки: от режущей до сверлящей, дробящей и обжигающей.

Я зажмурился и стиснул зубы.

Возникло уже знакомое ощущение — будто Сьюн вдавливает в меня горсть льда. Бесцеремонно вталкивает и пихает то, что не впихивается. Это она умеет, конечно.

— Можно, я скажу тебе кое-что? — Её тихое бормотанье не давало мне потерять сознание. — Ну так, просто для профилактики… Ты такой отчаянный псих, Киро, что мне за тебя страшно… а порой ты просто чокнутый… действительно… ну псих же… возможно, даже есть врачи, которые смогут это исправить… но не в твоём случае… это не лечится… только ты всё равно мне нравишься…

Она убрала руку от моего плеча и опять улыбнулась (а ведь я уже и забыл, что мы тут комедию смотрим).

— Но если бы ты не был больным на всю голову, ты бы не привёл меня в Гнездовье. — Сьюн нежно провела пальцем по моей брови. — Спасибо, Киро. Если бы не ты, я бы сюда не попала… — Потом она всё так же нежно поцеловала меня в щёку и прошептала: — А теперь приступим к ноге.

Дальше я вообще мало что помню — боль обрушилась жуткая. Сьюн разорвала штанину на моей правой ноге, после чего зажала мне рот, чтобы я не заорал, и приступила к своей адской процедуре исцеления домината.

Всё же хороший… навык… мать его… ну просто… замечательный… только бы от лечения не сдохнуть…

Несильный шлепок по щеке вернул меня к реальности.

— Ну как ты? — На меня смотрела Сьюн. — Четвёртая высота даёт больше скорости при исцелении, так что с двумя серьёзными ранами я справилась за десять минут. Но тебе нужно ещё полежать, ты слишком ослаб. Много крови потерял.

Я поёрзал на полу и устроился удобнее, навалившись на мешок спиной.

— Мертвоеды сюда не совались?

— Нет, их полумаги потревожили. Им сейчас не до стирки, знаешь ли.

Сьюн присела на пол рядом со мной и навалилась на соседний мешок с бельём. Она так и не сняла плащ. Под ним я разглядел всё ту же одежду: короткую юбку, кожаную куртку, чулки и ботинки на толстой подошве.

Девушка посмотрела на мою разорванную штанину.

— Придётся искать что-то новое. Так ходить нельзя, а штанишки мертвоедов тебе не подойдут.

(Она что, пошутить пытается?)

— Что-нибудь придумаю, — глухо отозвался я.

Сейчас меня больше интересовал совсем другой вопрос. Раз уж мы вынужденно пережидаем, то…

— А теперь говори, зачем тебе нужно было в Гнездовье. Я доставил тебя сюда, а значит достоин правды, ты так не считаешь?

Сьюн нахмурила брови.

— Это только моё дело. Тебя оно не касается.

— Вот как?.. — Я прищурился и уставился ей в глаза. — Это почему же? Пилигрим и мне не нравится. Скажу больше. Я бы тоже ему отомстил. Он меня чуть не прикончил в школе, вообще-то.

— Дело не в мести, Киро, — мрачно ответила Сьюн. — Точнее, не только в ней. С неё лишь всё началось.

Я не стал её перебивать, но она всё равно замолчала. Пришлось озвучить вопрос.

— Ну и что ты про него знаешь? Ты говорила, что знаешь…

— Знаю! — отчаянным шёпотом перебила меня Сьюн. — Только тебя это не касается!

Я поморщился, собираясь встать, но она положила ладонь мне на грудь.

— Лежи. Ты ещё не восстановился.

Я послушно остался на месте.

— Тогда рассказывай, пока у нас передышка, и мы ещё живы. До Пилигрима всё равно надо добраться, а это не так-то просто.

— Какое тебе дело до Пилигрима? — Сьюн состроила недовольную мину. — Тебе есть дело только до своего брата.

— Это не так, — процедил я со злостью. — Мне и до тебя есть дело.

— Серьёзно?

На её «Серьёзно?» я отвечать не стал, хотя мой тон был серьёзнее некуда.

Сьюн покачала головой, продолжая молчать. Тогда я решил надавить на другое.

— Ты ведь его боишься.

— Кого? — Она изобразила недоумение, очень неумело изобразила.

— Пилигрима. Ты боишься его, иначе не хлестала бы меня по лицу от страха, когда увидела перед собой чёрные глаза. Ну так почему ты его боишься?

Девушка опустила взгляд.

— Он отнял ратника у одного мага.

— Не понял… — Я уставился на Сьюн, а она как будто специально отводила взгляд. — Как отнял ратника? Это вообще возможно?

— Я проучилась с ним полгода, Киро. За такое время я немного его узнала, хоть он и скрывался под псевдо-образом мага. Он учился в школе не просто для того, чтобы увидеть слабые места Трон-Стронга, а потом напасть. Пилигрим не так прост. Он приходил учиться. По-настоящему учиться.

Сьюн посмотрела на меня.

— Он научился управлять ратниками, хоть и был полумагом, понимаешь? Считается, что тёмные отбросы этого не могут, но Пилигрим научился. Как он это сделал, никто не знает. И в учёбе он был одержим, постоянно пропадал на тренировках, читал книги, общался с преподавателями. За это время он почти ни с кем из студентов не общался и считался замкнутым, но однажды я появилась неожиданно и застала его за необычным занятием.

Она замолчала, будто передумала говорить.

— Ну? Что он делал?

— Киро, это только моя тайна и его, понимаешь?

— Я никому не скажу.

Это прозвучало как-то фальшивенько. Я бы и сам себе не поверил, но Сьюн неожиданно сдалась.

— Однажды я застала Пилигрима… хм… он не просто разговаривал с девушкой со своего курса. Он с ней целовался. Они закрылись в подсобке одного из кабинетов. Та девушка шептала Пилигриму, что «никому его не отдаст, потому что он единственный, кто её понимает и разделяет её устремления». Я тогда не придала тому случаю значения. Ну мало ли, молодой парень уединился с девушкой, что здесь такого.

Я слушал Сьюн и уже догадывался, о ком она говорит.

— И только потом, — продолжила она, — когда Пилигрим был разоблачён и сбежал из школы, а через несколько месяцев та девушка пропала вместе с ратником, я всё поняла. Она сбежала к Пилигриму, даже не смотря на то, что он полумаг. Она отдала ему своего ратника и сама, скорее всего, находится здесь, в Гнездовье.

— Ты говоришь о Хилар Волькири и её ратнике Мортене?

Сьюн вскинула брови.

— А ты откуда знаешь?

— Сопоставил некоторые факты. Не тупой.

На это девушка промолчала, однозначно намекая, что я всё-таки порой бываю тупым.

— А с чего ты решила, что это Пилигрим? — спросил я. — Стронг говорил, что Хилар и Пилигрим не общались.

Сьюн изобразила скепсис.

— Ты же сам понимаешь, что директор не может видеть всё. Даже я случайно узнала. Пилигрим тогда не ожидал меня увидеть и очень разозлился. В тот день он впервые меня напугал своей злостью. Это случилось перед самым его разоблачением.

Я нахмурился.

— А зачем он забрал чужого ратника, когда у него был свой?

И тут до меня дошло…

— Хилар была на всякий случай, как запасной вариант, верно? — Я посмотрел на бледное лицо Сьюн. — На самом деле Пилигрим собирался забрать тебя, но Стронг низверг твою силу до нулевой высоты и отправил в Каскады сразу же, как узнал про полумага. Пилигрим остался ни с чем и тогда решил воспользоваться Хилар Волькири. Так?

Сьюн кивнула и прошептала, глядя мне в глаза:

— Порой ты меня поражаешь, Киро…

— Но это ведь не всё? — прищурился я. — Ну забрал и забрал. Это проблемы Хилар и её ратника. Тебе какое до этого дело? Радоваться надо, что Пилигрим от тебя отстал. Зачем лезть в Гнездовье?

Сьюн вздохнула.

— Поначалу мной двигала только месть. Из-за Пилигрима Стронг и Каскады низвергли меня с третьей высоты. Я поклялась себе достать этого козла даже из-под земли. Но потом я кое-что поняла, когда догадалась о Хилар. Ну а потом поговорила с Кезарием насчёт легенды о свободном ратнике. А ещё… помнишь, при нападении на школу Пилигрим предлагал вернуться к нему? Тогда я не сообразила, в чём подвох. Пилигрим сказал…

— Он сказал, что разовьёт тебя до шестой высоты, но при условии, если ты не вернёшься в Каскады, — закончил я за неё с мрачным видом.

Мы посмотрели друг на друга, и Сьюн молча кивнула.

— Хочешь сказать, что Пилигрим знает способ, как сделать ратника свободным? — после недолгой паузы спросил я.

— Уверена, что знает, — шёпотом ответила девушка. — Меня он заманивал шестой высотой, потому что ему нужен был ратник. В итоге он провёл свой эксперимент на Хилар Волькири, и эксперимент удался. Никто больше не видел ратника Мортена, он тоже из расы рыцарей. Все считают, что он погиб без поддержки Каскадов, но я думаю иначе.

Сьюн наклонилась ко мне, выдержала ещё одну паузу и прошептала на ухо:

— Этот ратник здесь, и он свободен, Киро. Я уверена. И если мы найдём Пилигрима, то найдём и ратника, а он расскажет мне, как освободился.

Холодок пронёсся у меня по спине от её последних слов, потому что я мысленно продолжил её реплику: «…он расскажет мне, как освободился, а потом освобожусь и я».

— Ну не знаю… — Надо было хоть что-то сказать, чтобы сразу не говорить «Нет».

— Не знаешь? — Сьюн заглянула мне в глаза. — Лучше б я тебе ничего не говорила, Киро. Ведь не хотела же, а ты клещами вытащил. Не хочешь меня освобождать, да? Ты даже знать об этом не хочешь, я же вижу.

Я медленно поднялся на ноги, и на этот раз Сьюн не стала меня останавливать, а поднялась сама. При этом не сводила с моего лица требовательных глаз.

— Потом обсудим, — ответил я: ссориться сейчас с ней не хотелось. Мне ещё брата вытаскивать, ну а после, если останусь жив, то всё разложу ей по полочкам: чего хочу, чего не хочу, и как всё это будет.

— Ненавижу тебя, — зло бросила Сьюн.

— Ты мой ратник, Белая Сова. И сейчас у меня есть задача, которую надо выполнить. Про всё остальное потом поговорим.

Она поморщилась.

— Знаешь, кто ты? Эгоист, жестокий эксплуататор и доминирующий собственник.

— Всего-то?

— Ещё ты трус, который боится отпускать, потому что не уверен в том, что свободная личность добровольно с тобой останется.

Я скрипнул зубами.

— Все мои недостатки перечислила?

— Ты весь — один большой недостаток. — Сьюн толкнула меня в грудь. — Ну и какой у тебя план? Пойти к Дуивелю и открыть пинком дверь в его Канцелярию?

— Нет, придётся импровизировать, — серьёзно ответил я, покосившись на выход из склада. — Воспользуемся помощью одного моего хорошего знакомого…

Книга 4. Эпизод 15

Сьюн с подозрением глянула на меня.

— Ну и что это за знакомый такой? И почему он должен нам помогать? У тебя есть знакомый в Гнездовье? Ты за час успел обзавестись друзьями?

— Я обаятельный.

Девушка закатила глаза.

— Да ты просто милашка, когда убегаешь от погони. Все сразу хотят с тобой дружить.

— Того парня я встретил ещё в Атласе, — быстро рассказал я, не обращая внимания на её сарказм. — Его зовут Тью, он работает на рынке. Лавочник. Он тогда спас мою шкуру, а я спас его шкуру. Короче говоря, мы взаимовыгодно спасли шкуры друг друга. Он тогда отгрыз от меня немного мяса и принял псевдо-образ Киро Нобу, ну и…

Сьюн ткнула меня указательным пальцем в грудь.

— Что он сделал?

— Отгрыз…

— Нет. Что он потом сделал?

— Принял псевдо-образ.

— Ты подружился с полумагом? — От ужаса рот Сьюн открылся сам собой.

— Ну… не совсем подружился. Вообще-то, я собирался его убить, но пришлось отпустить. Это ведь он рассказал мне много чего про Гнездовье. Если бы не его информация, я бы вряд ли сюда попал, как и ты. Он из касты уотов. А тот, кто заведует Общественной Канцелярией Дуивеля, тоже принадлежит касте уотов. Его зовут Зифас. Он-то мне и нужен. Как я понял, полумаги из разных каст не особо поддерживают друг с другом отношения и общаются только в круге своей касты. Это значит, что уот должен хорошо знать другого уота. То есть Тью должен знать Зифаса, потому что они оба уоты. Так понятно?

Сьюн поморщила нос.

— Я не хочу обращаться к полумагу. Он же знает, что ты Киро Нобу. Он сразу сдаст тебя охране. Твою замечательную персону ненавидят все отбросы. Они разорвут тебя на части, если поймут, кто к ним пожаловал.

Она могла бы этого не говорить. Я и так прекрасно всё понимал, но другого способа найти Зифаса в этом огромном городе у меня всё равно не было.

В Канцелярию просто так не попасть, только с помощью Зифаса, который и в Бар-Сабб проведёт, и нужные бумаги отыщет в своём архиве. Главное, сделать так, чтобы он отказаться не мог.

— Нам нужно добраться до южного рынка, — добавил я. — Делегация будет вести переговоры до захода солнца. Потом устроят перерыв. Переговоры возобновятся завтра утром и продлятся до полудня. В полдень Дуивель должен будет поставить магам печати, которые позволят им пройти через охрану на стенах. Так что у нас есть примерно двадцать семь часов, чтобы всё сделать.

Девушка скептически поджала губы.

— А как ты собираешься выйти из Гнездовья? Плащ Волькири теперь не работает.

— Плащ мне больше и не нужен, но я кое о чём с Фонтеем договорился.

Брови Сьюн поползли на лоб.

— Фонтей здесь? И чем он тебе поможет?

— Скажу позже. Не хочу раньше времени тебя радовать.

После слова «радовать» она поморщилась и оглядела мою одежду.

— Но так идти нельзя. Твоя форма изорвана и вся в крови.

Пока она это говорила, я уже распаковывал первый мешок с бельём, которых тут было завались.

Запустив руку внутрь, я вытянул штаны, потом куртку, потом рубашку, потом платье, гольфы, пояс, плащ, кожаные сапоги, опять рубашку, опять платье. Всё разных цветов, прямо как в цирке, да и маловата мне будет эта одежда…

— Киро, это шмотки мертвоедов, — покачала головой Сьюн. — Ты для них велик.

— Ну есть же у них толстяки.

— На мертвечине особо не растолстеешь.

Сьюн сегодня сыпала шутками, только смеяться не хотелось.

Глядя на меня, она принялась изучать одежду в другом мешке, но вытащила всё то же самое, что уже было у меня: рубашки, штаны, пояса, платья.

И тут меня осенило.

Я вывалил одежду из мешка и внимательно оглядел кучу. Первыми нашёл серые штаны, более-менее приемлемого размера (наверняка, их хозяин считался гигантом среди мертвоедов). После этого отыскал поношенные кожаные сапоги, а точнее сказать — сапожки. Ну прямо умилительное зрелище. Нашёл платье зелёного цвета, два кожаных ремня и, наконец, чёрное пальто побольше.

Сьюн наблюдала, как я роюсь в горе шмоток и опять закатывала глаза.

— Ну и зачем тебе это?

— Кое-что воспроизведу из памяти.

Честно говоря, когда я это делал, то по коже бегали неприятные мурашки, но ничего другого не оставалось.

Сначала я отрезал кинжалом голенища от кожаных сапог, затем распорол зелёное платье, сделав из него широкий и длинный лоскут, после чего отрезал у пальто рукава, ворот и пуговицы.

Подготовив все вещи, я начал раздеваться. Быстро стянул ботинки и носки, снял окровавленные и разорванные штаны, ремень с оружием, вытащил из потайных карманов очки от Фонтея, два мешочка со смолами, одну мензурку с зелёным ядом и одну синюю таблетку «Убийцы цвета», сбросил китель и рубашку. В итоге остался в одних трусах и бандане, поэтому в полной мере ощутил на себе холод здешнего климата.

В это время Сьюн не сводила с меня глаз, водя взглядом по всему телу.

— Киро… никогда бы не подумала, что на тебе столько шрамов… раньше их так много не было.

Нашла же, чем меня приободрить.

Первым делом я натянул на себя штаны. Ну да, тесноваты и коротки, но это ничего. Сейчас будет получше. Ухватив одну штанину, я разорвал её сбоку и снизу; вторую подпортил примерно так же. Затем измазал их пылью с пола. Оглядел результат.

Хм… вроде, похоже.

Закончив со штанами, я натянул на себя пальто без рукавов — получился жилет. Тоже терпимо.

Жилет повязал зелёным лоскутом — теперь это кушак, вполне ничего.

Остались наручи.

Я взял голенища сапог и надел на руки, прикрыв их от запястий почти до локтей, перевязал кожаными ремнями, закрепил и застегнул. Глядя на эти самодельные наручи, я вдруг отчётливо осознал, что именно их и видел во сне Люче. Насчёт другой одежды я не был уверен, но вот эти наручи… это точно были они. Те самые, в которых мне предстояло умереть.

Я сжал кулаки и ещё раз их оглядел.

Видимо, Сьюн почувствовала моё волнение.

— Киро, всё в порядке? Твоё сердце так сильно бьётся.

Я опустил руки и изобразил спокойствие.

— Ну как? Я похож на арда? Примерно такую одежду носят некоторые арды. Фонтей изображал их именно так. Это низшая каста полумагов. Слуги, носильщики, грузчики на рынке. Не хватает только туфель, поэтому придётся идти босиком, но, думаю, никто не заметит разницы. На ардов здесь не обращают внимания. Они самые многочисленные полумаги, но самые слабые, даже псионные ловушки делать не умеют и принимать псевдо-образы. По крайней мере, так написано в книге про тёмных отбросов.

Сьюн нахмурилась.

— Возможно, ты и похож на арда, не знаю. — Она подошла ко мне вплотную и провела ладонью по моей бандане, дёрнув за края платка. — А что делать с головой?

— А вот с головой проблема.

Сьюн усмехнулась.

— То, что у тебя с головой проблема, я знаю. Но вот что с волосами делать?

(Шутка — ну просто умереть со смеху).

— Придётся всё-таки сбрить, — ответил я. — Поможешь? Здесь есть мыло. Вода у входа в бочках. Есть острое лезвие.

Я взял один из кинжалов, брошенных на пол вместе с ремнём.

— Мне это не нравится, — нахмурилась Сьюн.

Мне это тоже не нравилось, но других вариантов я не нашёл, хотя мысли всё время возвращались к сну Люче. В нём я был с волосами, и это несоответствие меня настораживало. Когда ты знаешь своё будущее, то игнорировать его уже не получается.

У меня возникло две нехороших догадки того, почему в будущем я всё же остался с волосами: либо сбрить их просто не получилось, либо мне кто-то помешал. Также имелась крохотная надежда, что Люче ошиблась, и её сон — всего лишь сон.

Быстро нашарив кусок мыла на полке, я бросил его Сьюн, а сам бесшумно направился к выходу, приоткрыл дверь и… встал как вкопанный.

Меня прошиб холодный пот, а кинжал моментально пошёл в ход — я замахнулся, но так и не смог ударить. Что-то внутри остановило мою руку.

Прямо с порога внутрь склада заглядывало существо с большими глазами и невинным лицом. Умилительное до инфаркта. В голубой шапочке, теплом костюме, отороченном мехом иглокожего волка (а скорее всего, волчонка) и маленьких кожаных ботинках. На поясе существа висел криптонный кинжал — тоже маленький, аккурат под размер хозяина.

Оно стояло, замерев на месте, держа в руках пустую корзину из-под белья, и рассматривало меня. В глазах маленького создания страха я не заметил.

Это был детёныш мертвоеда.

Кажется, девочка.

Такая крошечная и хрупкая, что можно было переломить ей шею одним пальцем. Макушкой она едва ли доставала мне даже до середины бедра.

Девочка бежать не собиралась, а наоборот всё с большим интересом меня разглядывала. Мою странную одежду и бандану, которая однозначно давала понять, что я тот самый сбежавший латч.

— Дезелтир? — выдала она тихо, будто не обратив внимания, что мой кинжал до сих пор занесён над её головой и целится прямо в висок.

Я медленно наклонился ниже, нависнув над детёнышем мертвоеда как гора, и посмотрел в его огромные блестящие глаза.

— Ты её убить собираешься? — вдруг прозвучал голос Сьюн у меня в голове. — На мой счёт не волнуйся. Она меня не видела. Я успела использовать Живое скрытие. Стою прямо за твоей спиной.

На мордашке девчонки тем временем появилось сочувствие. Она поставила корзину на пол и отодвинула её ногой вбок.

— Ты голодный? Кусать хочес, да?

Чёрт возьми, кто б знал, какая борьба сейчас происходила в моей голове.

Девчонку нужно было убрать.

Прямо сейчас.

Но если её убить, то на меня ополчится весь район мертвоедов, а если не убить, то эта умилительная крошка заверещит и выдаст меня через несколько секунд, а потом, возможно, с удовольствием откусит что-нибудь от моего трупа.

Чтобы не открывать рот и не демонстрировать зубы, я медленно кивнул ей.

— Очень голодный? — переспросила девочка.

Я снова кивнул, при этом не опуская кинжала, а продолжая целиться в маленькую голову в голубой шапке.

— Киро, это всё равно мертвоед, хоть и маленький, — опять заговорила Сьюн. — Помнишь, как ты резал их в Юбрионе? У них один инстинкт. Есть мертвечину, запасать её и размножаться.

— Вряд ли они будут есть полумагов, особенно в Гнездовье, а она думает, что я полумаг, — ответил я, не спуская с девочки глаз.

Из книги по тёмным расам я помнил, что мертвоеды не агрессивны, если не голодны и если не исполняют приказ убивать, как было в Юбрионе.

Девочка бесстрашно шагнула ближе, в темень склада, и прикрыла за собой дверь. Я выпрямился, нахмурился и опустил нож, а существо вдруг приложило указательный палец к губам и повернуло голову в сторону мешков.

— Голодный, — полушёпотом повторила она.

Всё, что маленькая тварь сделала потом, я вообще не ожидал.

Молниеносным движением руки она метнула свой крошечный кинжал в один из мешков. Клинок вошёл в бок мешка, а заодно пригвоздил к нему мышь. Та даже пискнуть не успела, как пала жертвой мертвоеда.

Со счастливой улыбкой девчонка бросилась к мешку, выдернула кинжал вместе с мышью и принесла мне, как на шампуре.

— На. Скусай. — Она сдёрнула добычу с острия ножа и потрясла дохлой мышью за хвост. — Они вкусные.

Я вытянул ладонь, приняв угощение (ещё тёплое, с кровью — аппетитно, ничего не скажешь).

Это осчастливило девчонку ещё больше, и она совсем осмелела:

— Я Мару, а ты?

Я показал пальцем на свой рот и покачал головой.

— Ты не умеес говорить?

Ещё один кивок в ответ.

— Бедненький… тебе отрезали язык. — Мару показала пальцем на мой импровизированный жилет. — Это пальто соседа из семейства Паду. Оно не подойдёт. — Потом девчонка уставилась на мои босые ноги. — Холодно, да?

И снова я кивнул.

— Ну надо же, Киро, ты ей понравился, — удивилась Сьюн. — Твоё обаяние работает, даже когда ты молчишь и киваешь. Знала бы она, сколько мертвоедов ты убил.

Девочка задумалась, уткнув остриё кинжала себе в ладонь и покрутив им. И тут мысль озарила её детскую физиономию (надеюсь, мысль свалить отсюда и забыть обо мне).

— Скусай вкусную мыс! — бросив это, она прошмыгнула к выходу, плотно закрыла за собой дверь и исчезла на улице.

— Ну какого ж хрена… — шепнул я себе под нос.

Ладонь, что всё это время сжимала рукоять кинжала, вспотела так, что стала скользкой.

— Ты её отпустил, — констатировала Сьюн странным тоном, положив руку мне на плечо. — Порой ты бываешь не так жесток.

Она убрала Живое скрытие и снова стала видимой.

Отшвырнув дохлую мышь в угол, я быстро сгрёб одежду охранника латча в пустой мешок, забрал плащ, который Сьюн успела скинуть на пол, и собрал с пола мешочки со смолой, мензурку с ядом и очки.

Из оружия я прихватил только один кинжал вместе с ножнами. Сунул его под жилет и заткнул за кушак сбоку. Меч и ещё один кинжал пришлось оставить, как и плащ Волькири. Их предстояло уничтожить.

В этот момент дверь в склад опять приоткрылась.

Вошла Мару, но лучше сказать — ввалилась. Она появилась спиной вперёд, а за собой девчонка тащила охапку грязного белья.

Пока Мару возилась у порога, Сьюн успела спрятаться за стеллажом с полками.

— Ну вот, — объявила девчонка, обернувшись. — Ты же дезелтир, и тебе всё это подойдёт. Это из соседнего склада папиной плачечной.

«Плачечная» — лучше и не скажешь. От злости уже хотелось тут хорошенько всплакнуть.

Мару бережно положила одежду на пол.

Одного взгляда на неё хватило, чтобы понять: мне, как всегда, не повезло. Зайди я в соседний склад, то не пришлось бы возиться с мелкой одеждой мертвоедов.

Мару притащила мне шмотки вполне нормальных размеров.

— Папа обстирывает ещё нескольких горгунов и нескольких таких же как ты, — сказала она не без гордости. — Они тоже печальные и голодные… а ты уже скусал мыс?

Пока девчонка радовалась тому, что я «скусал мыс», я разобрал бельё. Воняло от шмоток смачно — их успели затаскать и испачкать в угольной пыли, прежде чем отдать в стирку мертвоеду.

Это была одежда полумага.

Судя по виду, именно арда.

Серые штаны с подкладкой; тёплый чёрный жилет — довольно длинный, до середины бедра; широкий зелёный кушак и такого же цвета перчатки; старые тканевые туфли с обмоткой до щиколоток и платок, похожий на те, что носили латчи, только чёрного цвета и без нашивного герба Дуивеля. Обычный кусок прохудившейся ткани, с оборванными краями. Не было тут только кожаных наручей — их в стирку не отдали.

Когда я всё это увидел, то внутри похолодело.

Вот оно.

Это была именно та самая одежда, которую я видел на себе во сне Люче. Точь-в-точь. Надевать её не хотелось, но другой одежды всё равно не имелось. Это лучше, чем носить то, что не прошло проверку даже детёнышем мертвоедов.

Мару во все глаза пялилась на меня, пока я переодевался. В итоге пришлось жестом попросить её отвернуться.

Она повернулась лицом к двери и послушно простояла так около минуты. За это время я успел сменить одну бандану на другую, переодеть штаны, обвязаться кушаком и растолкать по одежде смолы и яды.

Когда я надевал перчатки и туфли (те оказались чуть туговаты), Мару опять повернулась ко мне.

— Можно, я скажу папе?

Я замотал головой: «Нет, конечно!».

— А может, ты хочес мыс?

Я улыбнулся и снова покачал головой. Тогда Мару протянула мне свою крошечную ладонь.

— Приходи потом в гости. Ищи семейство Тафлу. Ищи Мару Тафлу. Я быстро вырасту и, когда ты придёшь, то буду уже взрослая.

А ведь точно. Я читал, что мертвоеды растут и стареют быстро. У них год идёт за три человеческих.

Мы пожали руки, я ещё раз кивнул Мару и жестом показал на себя, после чего махнул в сторону выхода. Девчонка растянула губы в радостной улыбке.

— Ты хочес знать, где тут такие же, как ты? В такой же одежде? Куда идти?

Я закивал (уверен, я не был таким понятливым в её годы).

— Такие же, как ты, работают в котельной, — ответила Мару. — Там ещё красивых осликов в тележки запрягают. Мимо не пройдёс. — Она серьёзно посмотрела мне в глаза и добавила напоследок: — Я про тебя никому не скажу, дезелтир, потому что я когда-нибудь от полумагов тоже сбегу, как ты. Полумаги плохие… но ты… нет.

«Наверное, потому что я не полумаг», — мысленно ответил я.

Мару вышла из склада, помахав мне ладонью.

Я выждал несколько секунд, забрал все лишние вещи — плащ, окровавленную одежду латча, меч, кинжал — и отошёл за мешки с бельём. Перед уходом надо было кое-что сделать, чтобы не оставлять следов пребывания мага из Атласа.

— Сьюн, — обратился я к ратнику телепатически, — присмотри за дверью. Я надену доспех на полминуты.

— Прямо тут наденешь?

— Нужно уничтожить всё, что я не смогу взять с собой. Просто спрятать тут вещи слишком рискованно, этим я подставлю магов, а я не хочу никого подставлять.

На это Сьюн не нашла что возразить.

Уже в углу, за мешками, я бросил вещи себе под ноги и приложил пальцы правой руки к запястью левой. Доспех облепил меня за долю секунды.

Чёрт, я и забыл, как это больно. Конечно, не настолько больно, как первый раз, но всё же…

Средний драконий доспех Пепла поменял моё тело. Хруст костей отозвался по всему скелету, мышцы напряглись и вздулись мощью. Я размял шею, хрустнув позвонками, а затем приступил к главному.

Одну за другой взял вещи в раскалённых докрасна печатках. Именно они уничтожили всё, что лежало у моих ног, стоило лишь захотеть это уничтожить.

Плащ Волькири, форма охранника, изуродованная одежда мертвоедов и ножны из-под оружия — всё истлело в пепел прямо на моих глазах.

Сложнее было с оружием. Сначала оно долго раскалялось, затем металл всё же покорился, обмяк и постепенно тоже истлел, рассыпавшись, как сгоревшая бумага. Перчатки не давали пламени — только тление, но и оно уничтожило всё, что я хотел уничтожить.

Эх, если бы точно так же испепелить все препятствия на моём пути…

* * *

Покинув склад семейства Тафлу, я отправился в ту сторону, куда указала девочка. Шёл по узким переулкам, в тенях домов, но старался двигаться спокойно, без паники, будто спешу утром на работу, а не спасаюсь от погони.

Мне нужна была котельная и некие «красивые ослики».

Глазами я искал трубы и дым. Они обнаружились чуть дальше, через квартал, и я поспешил туда. По дороге мне встретилась пара семейств мертвоедов, несколько горгунов и сильф, но никто не обратил на меня внимания: ну идёт какой-то ард, грязный и измотанный — что тут интересного?

Для пущей убедительности я опустил голову и плечи.

Никто не связывал меня с тем сбежавшим латчем, потому что он, как всем уже было известно, убегал с сильным ранением ноги и плеча. Я же шёл ровно и не истекал кровью.

Правда, у меня осталось всего четыре часа действия яда, убивающего цвет. Потом мои глаза опять станут обычными, а новую таблетку можно будет выпить только завтра утром, иначе я рискую просто сдохнуть, хотя причины сдохнуть и без яда тут легко отыщутся.

Я склонил голову и прошептал, обращаясь к медальону:

— Сьюн, напомни мне насчёт глаз через четыре часа. Я могу забыть.

Медальон нагрелся и снова стал холодным.

Моего ратника со мной не было. Сьюн пережидала в Каскадах, потому что навык Живого скрытия работал всего несколько минут, а я не хотел, чтобы ратника случайно заметили. Со мной оставалось только её райфу.

До котельной я добрался минут за пятнадцать и за это время в полной мере ощутил, что такое быть ардом. Их, и вправду, не считали тут за нормальных существ, это было заметно по брезгливым взглядам прохожих. Так, грязь под ногами. При этом все пользовались их трудом.

Подойдя к котельной ближе, я остановился на другой стороне улицы, за углом здания, и сделал вид, что завязываю обмотки на туфлях. Присел, а сам принялся быстро считывать обстановку. Мне нужны были те самые «красивые ослики», о которых упоминала Мару.

Что ж, этих осликов я увидел чуть дальше, у куч с углём, на заднем дворе котельной. Это были монстры малого круга, крупные и уродливые вепри с клыками и ослиными ушами. Похоже, крошка Мару по-своему понимала слово «красивый».

Там же, на заднем дворе, работали и полумаги-арды.

Усыпанные угольной пылью, они загружали телеги, ловко орудуя лопатами, а извозчики, такие же арды, один за другим отъезжали от котельной. Ушастые вепри, по двое в упряжке, тащили телеги с углём, цокая копытами по брусчатке улиц Гнездовья. Наверняка, и на рынок они уголь отсюда возили.

Я приметил и ещё кое-что.

Несколько телег стояли пустыми, без кучеров, а вепри, опустив клыкастые головы, были привязаны к забору — видимо, отдыхали или ждали своей очереди. Я направился прямо к ним.

Вепри поначалу заволновались, учуяв незнакомый и непривычный запах, но я тут же воспользовался Оковами воли. Мне, магу четвёртой высоты, подчинить монстров малого круга не составило труда. Причём, сразу нескольких ближайших.

Я отвязал монстров, устроился на место извозчика и взялся за поводья.

Упряжкой управлять я не умел, но всё также продолжал пользоваться Оковами воли. Оба впряжённых в телегу вепря послушно повезли меня туда, куда надо. Я развернул телегу и подъехал к кучам с углём.

Арды не обратили внимания на ещё одну повозку. Они лишь махали лопатами и вполголоса переговаривались между собой.

Тема для болтовни сегодня у всех была одна.

— ….ага, и эти пар-ршивые маги нам мир пр-редлагают.

— Пусть лучше сдохнут, вот и будет мир.

— Дуивель пр-рикажет их пр-рирезать.

— Нет, Дуивель — великий вождь. Он держит слово. Если сказал, что отпустит, значит, отпустит.

— Дуивель, может, и держит слово, а вот насчёт Пилигр-рима не уверен. Он парень не пр-ромах. Пр-рирежет, и плевать на слово Дуивеля. Он вообще-то на трон претендует.

— Тихо ты, Собер, хочешь плетей отхватить, тупой ард? Пилигрим — всего лишь помощник вождя, но править будет старший сын Дуивеля. Вождь никогда не допустит смены правящего рода Абелайо, как бы Пилигрим не лез из кожи.

— Говорят, сильфы сильно напуганы сообщением Творцов об ураганах и каком-то безумном маге Ниманде, который их устроит.

— Сильфы вечно тревожатся или кого-нибудь ненавидят. Женщины, что с них взять.

— Но от этих магов можно ждать, чего угодно. Твари они и есть твари.

— Дуивель никогда не пойдёт на мир с магами. С такими тварями не может быть мир-ра.

— Нет, Собер, тот Ниманд совсем другой. Его остальные маги боятся. Говорят, что те, кто примкнут к нему, те и выживут в ураганах…

В этот момент настала очередь моей телеги.

Арды наполнили кузов углём за считанные минуты, даже на меня не посмотрев и продолжая болтовню, ну а я повёл вепрей вдоль заднего двора к воротам, чтобы выбраться на улицу.

Сначала ехал за остальными телегами, держа их в поле зрения, но те свернули на северо-восток, в сторону района сильф, а мне нужно было на юг.

Я поехал прямо, ещё и скорости прибавил, вепри перешли на лёгкий бег, потянули телегу быстрее, и всё бы ничего, но трижды пришлось сворачивать с центральной дороги в переулки, когда путь всем повозкам преграждал выставленный отряд из охраны.

Я молился, чтобы не встретить полумага Унара и других латчей, которые наверняка успели запомнить моё лицо. С другой стороны, они должны были проверять сейчас западный околоток района мертвоедов и кладбище — именно туда Сьюн увела преследователей.

Несколько раз я заезжал в тупики и останавливался, чтобы сориентироваться и припомнить карту. В конце концов, пришлось воспользоваться Одноразовым воспоминанием. Ещё в школе я запомнил пять рисунков Фонтея, среди них запечатлел и общую карту Гнездовья. Именно она и была мне сейчас нужна.

— И сен леосу, — прошептал я заклинание, которому научила меня Триш.

В памяти тут же вспыхнул рисунок, будто мои глаза смотрели на него прямо сейчас.

Я быстро отыскал центральные дороги, пробежался по схемам взглядом и сразу понял, в каком месте свернул не туда.

Вот и первый рисунок использван.

Выстроив маршрут в голове, я отправился дальше.

Ещё минут двадцать вепри везли меня окольными путями до развилки. Тут расходились дороги на порт, дворец и рынок. Я продолжил движение в сторону рынка.

Никто не обращал внимания на телегу с углём и арда-извозчика. От развилки до места я добирался около сорока минут. Времени у меня оставалось всё меньше, но чем дальше я ехал, тем отчётливее ощущалась близость рынка. Воздух полнился запахами жареной еды и специй, голосами, криками, стуком, скрежетом и ровным шумом.

Наконец моя телега выехала на площадь, где начинался южный рынок.

Тут, и вправду, можно было легко затеряться.

Столько тёмных отбросов на квадратный метр я не видел никогда. Мертвоеды целыми семьями сновали между рядами и прилавками, тут же ходили прилично одетые сильфы и горгуны в армейской форме.

Попадались на глаза и полумаги, в основном арды.

Они перетаскивали мешки с крупой, развешивали мясные туши, рубили головы птицам, чистили шкуры и чучела иглокожих волков на выставках, раскладывали обувь, одежду, украшения, нехитрую мебель. Арды грузили и разгружали телеги, убирали мусор, мыли доски прилавков, подметали площадь, подносили и уносили товары, подавали еду, прислуживали продавцам, прислуживали покупателям… Короче говоря, чего они только ни делали.

Я направил телегу вдоль площади.

Теперь предстояло отыскать в этом хаосе своего старого знакомого. Первым делом я пристроил повозку. Направил вепрей к краю площади, к невысокому частоколу, и, тщательно привязав к нему монстров, отошёл подальше, после чего убрал с них Оковы воли. Вепри замотали головами, утробно захрюкали, только я был уже далеко.

Подойдя к первому попавшемуся прилавку, я спросил у продавца-горгуна (в этот момент он пытался впарить пару неказистых носков из шерсти проходящей мимо сильфе, но та лишь нос поморщила):

— Мне нужен Тью. Где его лавка? — Задавая вопрос, я почесал нос, прикрывая ладонью зубы.

— Хто? — рыкнул горгун. — Тью? Это какой именно Тью? Который вчера умер? Или который месяц назад разорился? Или которого жена бросила? Или который избил мертвоеда до полусмерти и пойман охраной? Или который пьёт уже три дня? Или у которого сувениры хреново продаются, потому что сувениры всегда хреново продаются? Или который…

— Который полумаг. Он уот, — перебил я его.

— Так бы сразу и сказал, тупой ард! — Горгун махнул лапищей себе за спину. — Уот Тью там, девяносто восьмой ряд.

— Это у него сувениры?

Горгун усмехнулся.

— Нет, болван. Уж лучше сувениры, чем как у Тью. Он целый год где-то пропадал, а теперь вернулся и пытается забрать назад свою лавку, а заодно и свою жену, которая больше ему не жена. Она ж его похоронила и спуталась с другим уотом, а тот оказался не промах, усыновил детей Тью и заодно его лавку загрёб. Аха-а-ха-аха-а-а!

Горгун захохотал жутким ухающим смехом, ну а я поспешил слиться с толпой. Мне было глубоко плевать, какие у Тью проблемы, потому что ещё одной проблемой у него вот-вот станет больше.

Моему появлению он вряд ли обрадуется, да и радовать его в мои планы не входило…

Книга 4. Эпизод 16

Разговорчивый мне попался горгун.

Видимо, на рынке они все такие, хотя Сьюн упоминала ещё в школе, что горгуны немногословны. Наверняка, это касалось только военных, а не рыночных торговцев. Тут если будешь молчать — нихрена не продашь.

До лавки Тью я шёл так, будто преодолевал чудовищные волны сопротивления: народу было столько, что постоянно приходилось уворачиваться, чтобы не сшибли на землю, не отдавили ноги или не прижали к прилавку.

Крупные горгуны в военной форме армии Кузо вообще будто не умели отходить в сторону — шли напролом, через толчею. Их красно-чёрные кителя и ящероподобные морды постоянно мелькали в толпе.

Я старался обходить их стороной, но пару раз всё же случайно сталкивался плечами. В ответ слышал лишь короткий рык, означающий что-то в духе: «С дороги, тупой ард!», после чего про меня тут же забывали.

Костюмчик арда делал меня практически невидимым.

Все плевать на них хотели, на этих ардов. Не владеешь силой — жить тебе в дерьме. Даже мертвоеды, снующие под ногами, не особо жаловали парней из низшей касты полумагов: то и дело фыркали и отталкивали меня, если видели на пути.

Ну а сильфы — эх, красивые всё же, заразы — брезгливо морщили нос, а порой и прикрывали его, будто от меня воняло (тут не спорю: воняло ещё как — шмотки полумага попались мне уж слишком грязными).

Каждый ряд прилавков был отмечен высокими столбами с табличками. Я изредка поднимал голову, чтобы посмотреть на них. Пятнадцатый… Двадцать восьмой… Пятьдесят пятый… Восемьдесят второй… Девяносто первый…

Чем дальше я шёл, тем многообразнее становился рынок.

Тут тебе и забегаловки с раздачей еды; и уличные артисты-мертвоеды, барабанщики и фокусники; и зоопарк с мелкими монстрами; и тележки с напитками; и зазывалы на кулачные бои и азартные игры.

Но больше всего народу стояло у тира.

Там вместо обычного оружия отбросы использовали своё чёрное райфу: полумаги швыряли в мишени огненные шары и псионные волны, мертвоеды метали криптонные кинжалы, горгуны хлестали энергетическими кнутами, а сильфы стреляли из луков мерцающими стрелами.

Да уж, если все эти ребята узнают, кто именно бродит рядом с ними, мне очень не поздоровится.

Добравшись наконец до девяносто восьмого ряда, я отошёл к ближайшему прилавку, но соваться с вопросами к торговцам не стал. Вместо этого огляделся.

Здесь обосновались сильфы и полумаги-уоты.

Они торговали специями, глиняной посудой, крупами, сушёными ягодами, одеждой. Имелась и приличная забегаловка — там подавали яичную болтунью и настойки с закусками из стружек сушёного мяса.

В середине ряда выделялся и один магазин. Высокая цветастая крыша, сотни полок не только со специями, но и украшениями, одеждой и даже холодным оружием. За красиво отделанным прилавком торговали две женщины-полумага, потому что одна не справлялась с толпой покупателей. Эта лавка была тут самой процветающей и большой.

Теперь предстояло немного погреть уши.

Заметив несколько мётел у столба с табличкой «98», я взялся подметать. Причём с таким видом, будто всегда тут подметал.

Реакция последовала почти сразу.

— Пыль поднял, тупица! Совсем не соображаешь? Я тут крупой торгую, испортишь мне товар! Глаза-то протри! Уйди туда, вонючий ард!

Торговка-сильфа с ближайшего прилавка указала пальцем на двух ардов, тоже подметающих брусчатку, но у забегаловки, метров в пятидесяти.

Вместе с метлой я отправился к «коллегам».

Один был уже в возрасте, с морщинистым лицом, а второй, наоборот, совсем ещё пацан. Они на меня даже не взглянули, продолжая мерно работать мётлами. Я присоединился и начал мести с ними в такт.

— Ты из какого ряда? — вдруг поинтересовался старший, не глядя на меня.

Они только на вид казались безучастными, но всё примечали и видели.

— Из восемьдесят второго, — тут же ответил я (именно там находился тир).

Полумаг вздохнул с сочувствием.

— Самый паршивый ряд. Вечно всякого дерьма под себя навалят, как ушастые вепри.

— Точно, самый паршивый ряд, — поддакнул молодой ард. — Лучше тридцать восьмой. Там цыплят жарят. Вот это за-а-пах!

— Нет, Борги, там перья приходится убирать и птичье дерьмо, а от него глаза слезятся, — возразил старик, не отрываясь от работы. — Лучше девятнадцатый. Там торгуют книгами, и туда почти никто не ходит. Чистота. Порой за день даже метлы не возьмёшь.

— Ну и девяносто восьмой ничего, да? — заметил я.

Моя метла продолжала мести; остальные мётлы — тоже. Друг на друга никто не смотрел, разговор продолжался.

— Неплохой ряд, согласен, — хмыкнул Борги, который хвалил жареных цыплят. — Только сильфа с первого прилавка сущая стерва. Давно, видимо, у неё мужика нормального не было. Подтверди-ка, Фэт. Ты ведь среди сильф уже сто лет работаешь.

— Сильфам сейчас не до собственных хотений, — охотно поделился старик. — Говорят, все сильфы, как бешеные, ищут магов с высоким рангом для дочерей Калесты. Королева спешит с потомством, чтобы укрепить позиции, и та дочь, что быстрее отыщет себе породистого мага, сразу добьётся расположения великой матери.

— Это ж для пяти принцесс надо породистых магов найти, а где таких взять?

— Увести в плен. Когда для сильф это было проблемой, Борги?

Тот тихо засмеялся.

— Озабоченные ведьмы. Не удивлюсь, если сильфы отхватят себе всю делегацию. Приезжих магов на пять принцесс хватит, ещё и на служанок останется.

Он еле подавил новый приступ смеха.

Его забавляли разговоры о сильфах и магах, а вот меня пробрал морозец. Уж я-то насмотрелся на методы этих ведьм. Да и вообще, чем больше я слушал болтовню горожан, тем больше тревожился за делегацию. Оставалось надеяться на благоразумие Дуивеля и его страх перед Нимандом.

Пожилой ард вдруг перестал мести и ткнул приятеля локтем.

— Смотри, вон там как раз помощницы одной из дочерей Калесты. Кажется, это служанки из новой свиты принцессы Энио.

У меня даже в глотке запершило.

Значит, принцесса Энио тоже тут.

От воспоминаний о том, как эта грудастая ведьма пленила меня в Юбрионе, по спине пронеслись мурашки, но самое жуткое, если Энио снова встретится с Буфом Такесом, да ещё и на переговорах.

Взрыв ненависти будет гарантирован.

И неважно, что Энио так похожа на Рори, большую любовь Буфа. Они ж в Юбрионе чуть сердце друг другу не вырвали, хотя в итоге Буф так и не смог убить принцессу. Позволил ей сбежать, надеясь, что та сама погибнет на болотах. Благородно, ничего не скажешь.

Но Энио выжила.

И вот теперь они вновь встретятся лицом к лицу, и один чёрт знает, что из этого получится.

Тем временем пожилой ард продолжал свой разговор про сильф.

— Кажется, я знаю, что сильфы тут ищут, Борги… Принцесса Энио послала служанок купить специю масоа для возбуждения своего будущего пленника. Значит, Энио отчаялась найти избранного. Она ведь самая разборчивая из дочерей Калесты и ищет себе могучего мага. Говорят, она единственная, кто не признаёт специю масоа, как любовный дурман. А теперь сама служанок за ней послала. Ну надо же… Когда ещё такому случиться? Жаль, бедняга Тью не видит, кто в его бывшую лавку пожаловал.

Услышав о «бедняге Тью», я тоже перестал мести и уставился на служанок Энио, а заодно проследил, к какой лавке те подошли.

Оказалось, к самой богатой. Надо же, это и есть бывшая лавка Тью.

— Специя масоа только тут ведь продаётся, да? — улыбнулся Борги. — Ну всё, теперь магам придётся несладко. Энио сцапает кого-нибудь из делегации. Точно говорю! Она хваткая, хоть и разборчивая.

— А та специя только на магов действует, да? — спросил я.

Пожилой Фэт кивнул, не сводя глаз со служанок.

— У нас эта дрянь вызывает только рвоту. Горькая до ужаса. Сильфы добавляют её в сладкие напитки и дают пленённым магам, когда нужно получить от них потомство. Правда, специя очень дорогая, себе её могут позволить только богатые сильфы при дворе Калесты. Это чтобы долго с пленниками не возиться. Считается, что когда всё происходит добровольно, хоть и под дурманом, тогда и потомство лучше, а вот Энио всегда считала иначе. Говорила, что избранный должен сам хотеть связи с ней, без дурмана. Это ж как она отчаялась, бедняжка, если сама за специей служанок послала…

Мы втроём пялились на служанок Энио, а они уже прошли к лавке без очереди и вовсю перешёптывались с продавщицами-полумагами.

Значит, вот на чём сделал деньги ловкач Тью. На афродизиаке для магов. Толкает сильфам специю, отстраивает себе шикарный магазин, закупает товары, а потом всего разом лишается. Даже жены и детей. Действительно, бедняга.

— Эй, Фэт… — вдруг нахмурился Борги, — а ты сам-то откуда знаешь, что специя горькая? Украл и попробовал? Решил напоследок гульнуть, старый пердун? Ну и как? Твоя старушка в восторге?

— Заткнись, Борги! Сказал же, что на нас специя не действует, тупой ард! Работай лучше! — Фэт принялся со злостью подметать дальше.

Я последовал его примеру, потом и Борги присоединился, через пять секунд мы уже мерно работали в три метлы.

— А бедняга Тью теперь чем занимается? — как бы между прочим поинтересовался я.

Фэт хмыкнул.

— Пьёт.

Ах вот, значит, про кого говорил горгун. Тью, который пьёт уже три дня.

— А жена его теперь не признаёт, да?

— Жена-то? — Старик усмехнулся. — Его жену уже месяц никто не видел, даже собственные дети.

— А кто тогда в лавке работает? Там две женщины за прилавком.

Старик перестал мести и посмотрел на лавку.

— Это две первых жены Бехара, нынешнего владельца лавки, а жена Тью, которая теперь жена Бехара, стала его третьей женщиной, но она до сих пор на работу не вышла. Она месяц назад Тью похоронила, и всё наследство перешло ей, потом сразу замуж вышла, дом продала, в котором с Тью жила, и переехала к Бехару, а теперь даже из окна нос не показывает. Стыдно, наверное. Вот и все дела.

— То есть Тью теперь бездомный?

— Нет, его приятель приютил. У него забегаловка в конце соседнего ряда… — Старик вдруг повернулся и впервые за всё время посмотрел мне в лицо. — А ты чего так Тью интересуешься?

Разглядев меня, он вдруг смолк и нахмурился.

Во мне всё напряглось. Краем глаза я тут же присмотрел себе пути отхода, если старый полумаг хоть что-то заподозрит.

— Ты откуда, приятель? — спросил он. — Я тебя раньше на рынке не видел. И рожа у тебя странная.

Я приложил руку ко рту, наморщил лоб, сощурил глаза — короче, скривился, как мог.

— Хреново мне с утра… съел утром какую-то дрянь…

— А ну-ка подойди ближе. — Старик принюхался и оглядел меня. — Ты вообще на рынке не работаешь. У тебя вся одежда в угольной пыли вымазана. Ты чего тут вынюхиваешь, грязное ворьё? Хочешь лавку Бехара обокрасть?

— Нет… мне Тью денег должен… я его ищу…

— Уот должен арду? Ты сам-то понял, что сказал?

Вот же чёрт.

Я не стал больше медлить — бросил метлу и, выдавив «Извиняй, Фэт, но я сейчас блевану!», понёсся вдоль прилавков.

— Э-э-эй! Куда-а-а! — Заорал старик.

Я сорвался на бег.

Ну всё. Сейчас он меня сдаст. Старикан что-то заподозрил, мать его…

И тут раздалось вслед:

— Попробуй только кого обокрасть! Я тебе метлу в зад вставлю и прокручу! Даже не суйся на этот ряд, грязное ворьё! Я старый, меня не проведёшь! И Бехара сейчас предупрежу! Тебя его братья в ближайшей канаве утопят, если сунешься! Беги-беги, гадёныш! Вали в свою котельную! Уголь воруй!

Уже в конце торгового ряда я выдохнул и чуть замедлил шаг.

Значит, старик меня не опознал. В его голове даже мысли не возникло, что ард с метлой может оказаться магом, зато он заподозрил во мне вора, и пусть уж лучше так. Про Тью я всё равно узнал достаточно, чтобы его отыскать.

* * *

Тью я нашёл в той самой забегаловке, в соседнем ряду рынка.

По большому счёту, это был длинный сарай без передней стены — заходи кто хочешь.

Уот развалился за крайним угловым столиком (а их было тут с десяток), похрапывал, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на тощей груди. Перед ним стояли глиняный кубок и тарелка с обглоданным птичьим крылом.

В забегаловке работали мертвоеды, причём, всем семейством. Старшие стояли за стойкой (им приходилось взбираться на подставки, чтобы быть повыше), младшие сновали между столиками, заделавшись официантами. Среди посетителей были все расы, время приближалось к обеду, и они спешили перекусить.

Лишь мертвецки пьяный и храпящий Тью никуда не торопился.

Его никто не тревожил, раз уж он приятель хозяина забегаловки, но порой к нему подскакивал мертвоед-официант и стирал салфеткой слюну, что тянулась из приоткрытого рта полумага и капала прямо на пол. Зрелище, конечно, прибавляло всем аппетита.

Я отряхнул с одежды угольную пыль — но, кажется, её не стало меньше — и вошёл в забегаловку, чем сразу привлёк внимание. Правда, буквально на пару секунд: все глянули на меня и тут же вернулись к своим делам.

— Ардов на работу не берём! — деловито пискнул мертвоед из-за стойки. — Даже туалет чистить не берём!

Я молча прошёл к стойке, приложил кулак ко рту и тихо-тихо сказал:

— У меня есть весточка для того парня. — Я ткнул пальцем в сторону Тью. — Это от его бывшей жены. Думаю, он обрадуется и свалит отсюда, поэтому слюни за ним подтирать больше не придётся.

Это был веский аргумент.

За три дня запоя полумаг тут, наверняка, успел всем надоесть, особенно работникам забегаловки.

— Хорошо, — сразу согласился мертвоед, — иди, скажи ему. Только по-тихому, мне проблемы с Бехаром не нужны. А потом быстрее уходи, а то от тебя воняет.

Он с отвращением поморщился. Я этому мелкому упырю с удовольствием бы шею свернул, но пришлось лишь кивнуть.

Возле Тью я был уже через пять секунд. Склонился над ним и сделал вид, что что-то говорю ему на ухо, а сам принюхался и присмотрелся.

Тью действительно нарезался до полусмерти, да ещё и получил от кого-то тумаков, судя по разбитой губе.

Отлично.

Я подхватил его подмышки, приподнял и навалил на себя, чтобы поставить на ноги. Полумаг лишь хрюкнул, причмокнул и дёрнул плечами, пробубнив:

— Отвали, грёбаный мертвоед… потом заплачу…

— Тебе бы отдохнуть, Тью, — тихо сказал я ему, меняя тембр голоса. — Мы закрываемся.

— Отвали… дай сдохнуть спокойно…

Ноги полумага совсем не держали, он еле стоял и шатался, чуть приоткрыв глаза и глядя ими в пустоту.

— Надо идти, Тью. Давай-давай. Тут недалеко. — Я снова подхватил его тощее долговязое тело, после чего спросил уже громче: — Куда, говоришь, отвести? В подсобку?

Услышав про подсобку, мертвоед забрал из бара графин с водой, соскочил с подставки и кинулся открывать мне дверь, чтобы я увёл наконец полумага и не распугивал посетителей.

— Вон туда сунь его. Пусть протрезвеет. — Мертвоед пропустил меня в коридор, к служебным помещениям, и указал на последнюю дверь. — Там у него лежанка. Только не давай ему больше ни глотка браги, он ведь требовать начнёт… и так все запасы вылакал, пьянчуга. Пусть воду хлебает!

Он отдал мне графин и поспешил обратно к посетителям, а я, крепче обхватив Тью, ввалился вместе с ним в тёмную подсобку, заставленную ящиками с посудой, и немедля приступил к процедуре отрезвления…

* * *

Сначала я развернул шатающегося полумага к себе спиной и придавил его мордой к стене, обвязал ему руки его же ремнём, очень крепко обвязал — так крепко, что пьяный в стельку Тью начал что-то смутно подозревать.

— Какого хрена… я не понял… эй… ты кто? — забормотал он в стену. — Эй… эй… э-э-э-й…

Я развернул полумага к себе лицом и, ухватив его одной рукой за грудки, хорошенько встряхнул.

— Смотри на меня.

Осоловелые глаза Тью никак не могли сфокусироваться на моём лице. Пришлось дотянуться до графина, который я поставил на ближайший ящик, и плеснуть воды полумагу в лицо.

Хватило одной порции, чтобы его глаза смогли хоть что-то разглядеть.

— Ард?.. Какого… х-х-хрена? — проговорил он, еле ворочая языком. Через пару секунд полумаг сделал совсем неправильные выводы: — Украсть у меня нечего… я обнищал… ты ошибся, тупой ард…

Я убрал графин и вытянул кинжал из-под кушака. Остриё уткнулось Тью под подбородок.

— Посмотри на меня внимательнее, Тью, только не волнуйся. — Я широко улыбнулся, оголяя зубы, но даже после этого лавочник меня не узнал.

Он медленно моргнул и дёрнул связанными за спиной руками. Только как-то уж равнодушно он пытался освободиться.

— Тебе уоты голову оторвут, идиот… — заговорил он уже отчётливее. — Ты что себе позволяешь, тупой ард? Если я обнищал, то всё равно не перестал быть уотом. Ну-у-у… убери-ка ножичек, говнюк. Мне вообще насрать на твой ножичек, понял? Можешь прирезать меня хоть сейчас… жизнь всё равно дерьмо. Дерьмо жизнь, понял? Всё вокруг дерьмо! Дерьмо! А ты тут стоишь и нихрена не понимаешь! А жизнь дерь…

Пришлось убрать кинжал под кушак и зажать полумагу рот, ударив его затылком по стене.

— Не ори, придурок.

Вот теперь на его помятой физиономии отразилось что-то вроде подозрения. Арды не позволяют себе так обращаться к уотам, а я позволил.

Он пробубнил мне что-то в ладонь, снова дёрнулся, а потом его чёрные глаза начали увеличиваться в размерах от ужаса и неверия. Казалось, сейчас вылезут из орбит.

Он так испугался, что сразу передумал умирать.

Ну наконец-то он меня узнал.

— Привет, Тью. Как жизнь? Дерьмо, говоришь? — Я серьёзно на него посмотрел. — Это было ещё не дерьмо.

Бедняга напрягся всем своим тощим телом и замычал закрытым ртом, его затылок стукнул о стену сам собой, поэтому пришлось сильнее зажать ему голову.

На это полумаг среагировал молниеносно.

Он меня укусил! Этот грёбанный говнюк впился зубами мне прямо в ладонь, а когда я машинально отдёрнул руку, то ещё и заорал:

— На помо…

И тут же получил удар. Я не стал бить его по морде, хоть и очень хотелось, поэтому всадил кулак ему в солнечное сплетение. Причём, четыре раза подряд.

Первый.

— Ещё раз заорёшь — сдохнешь.

Второй.

— Ещё раз дёрнешься — сдохнешь.

Третий.

— Ещё раз укусишь — сдохнешь.

Четвёртый, самый сильный.

— Есть сомнения?

Тью захрипел и сполз на пол, замотав головой. Из его рта потекла слюна, он конвульсивно втянул в лёгкие воздух и зажмурился, затем сплюнул себе на колени и прохрипел:

— Великий Абелайо… это очень хреновый сон. Кто угодно, но только не этот ублюдок, ну пожалуйста…

От шока и боли он мгновенно протрезвел.

Подняв голову, Тью с ужасом начал меня разглядывать, мои чёрные глаза, одежду арда и сжатый кулак, готовый на очередной удар.

— Только не ты, сраный ублюдок, только не ты… и почему у тебя глаза чёрные? Как ты вообще тут оказался? Ах ты сволочь… по моей наводке притащился, да? Делегация ради этого нужна была? Чего тебе надо? Тебе нужен Дуивель?

Я наклонился к полумагу.

— Мне плевать на вашего Дуивеля и на ваше Гнездовье. У меня свои задачи, и ты мне поможешь.

Полумаг опять сплюнул, но на этот раз со злостью и уже на пол.

— Лучше прирежь, говорю же. А потом можешь сдохнуть сам, сраный маг, потому что из Гнездовья ты не выйдешь. Отсюда нет выхода для таких, как ты. Никто тебе не поможет, а я особенно не помогу. Так что прирежь меня сразу… ну!

Дважды просить не пришлось.

Я опять достал кинжал из-под кушака, взял полумага одной рукой за воротник и поднял на ноги, прижав к стене. Остриё моего ножа замерло у правого глаза Тью.

— Если я тебя прирежу, то будет очень больно.

Полумаг сглотнул, облизав разбитую губу. На кинжал он даже не посмотрел, продолжая пялиться мне в лицо.

— Режь, ублюдок. Пытай. Делай, что хочешь. Как я уже сказал, жизнь дерьмо, и мне не жаль её потерять. Жаль только, что меня прирежет такой говнюк, как ты, но в остальном мне всё равно.

С его лица, и правда, исчез страх. Появились усталость, обречённость, безразличие — а вот это было плохо. Это значило, что Тью ничего мне не скажет, даже под пытками. Он не боялся умереть.

Остриё моего кинжала тем временем приближалось к его чёрному глазу.

— У тебя есть ещё секунд пять, чтобы передумать, Тью. Тебе не придётся становиться предателем. Ты только познакомишь меня с одним парнем и можешь жить дальше своей дерьмовой жизнью.

Я уже понимал, что мне в любом случае придётся его убить, согласится он или нет. Но вот если не согласится, то придётся искать другие варианты попасть в Канцелярию. Времени на это катастрофически не хватало. Скоро действие яда пройдёт, мои глаза станут обычными, и я не смогу разгуливать по городу.

Пришлось дожимать Тью, но не угрозами — на них он плевал с большой высоты.

Резким движением руки я убрал кинжал от лица полумага и снова заткнул его в ножны под кушаком.

— Предлагаю сделку на силе.

Тью уже готовился умереть, поэтому не сразу осознал мои слова, но когда осознал, то не смог удержать челюсть. Она малость отвисла.

— Сделку?.. Опять? — Тью нахмурился. Его оторопь сменилась уже знакомым равнодушием, и он добавил: — Не выйдет. Тебе нечего мне предложить. В прошлый раз я спасал свою шкуру, потому что хотел снова увидеть своих детей и жену, а теперь… что теперь… дерьмо одно… так что режь…

Он прикрыл глаза и снова приготовился умереть.

Грёбанный самоубийца.

— Я помогу вернуть тебе твою лавку, — сказал я отчётливо, чтобы до его пьяного мозга дошло.

Секунда. Вторая. Третья.

Дошло.

Тью распахнул глаза. Взгляд у него поменялся — в нём мелькнула надежда, и умирать Тью, ясное дело, передумал.

— Ты вернёшь мою лавку?

Он отлично понимал, что просто так я предложениями не кидаюсь, и если сказал «помогу вернуть», значит, знаю, как это сделать.

От нетерпения полумаг даже задышал чаще, хотя изо всех сил старался не показывать волнения.

— И мою жену вернёшь? И детей?

— Эй, — поморщился я, — ну это уж слишком. Сначала получи лавку, потом и жена подтянется.

Если честно, я предполагал, что жена Тью уже месяц как мертва, но не стал говорить ему об этом. Ещё не время его огорчать.

Тью прищурился.

— А ты-то от меня что хочешь?

Дошло до него почти сразу, несмотря на опьянение.

— Зифас, да? Тебе нужен Зифас? Заведующий Общественной Канцелярией Дуивеля? Я ведь ещё в Атласе тебе про него говорил… и ты сюда за ним явился… охренеть…

— Ты сведёшь меня с ним сегодня, в ближайший час.

— Совсем больной? Где я тебе его за час найду?

Я пожал плечами.

— Тогда твоя лавка останется у Бехара, а ты сдохнешь в дерьме, от руки такого говнюка, как я. Устроит?

Тью это совсем не устроило. Ощутив надежду, он уже не захотел от неё отказываться.

— Найду Зифаса за час, без проблем. Даже за полчаса, если сильно надо.

Хитрожопый засранец.

— Мне нужно, чтобы ты уговорил Зифаса тайно провести меня в Бар-Сабб и показать списки полумагов, а потом так же тайно вывести обратно.

Глаза Тью опять полезли из орбит.

— Ты совсем сдурел? Его за это казнят!

— Не ори! — шикнул я. — Если никто не узнает, то и не казнят.

— Зифас не будет тебе помогать, когда поймёт, что ты не просто маг, а Киро Нобу. Про тебя говорил Пилигрим, помощник Дуивеля. Ты в списке первых врагов Гнездовья. Не знаю конкретно, что ты сделал Пилигриму, но он тебя не очень хочет видеть живым.

Произнося имя Пилигрима, Тью еле заметно поморщил нос.

— Значит, ты сделаешь так, чтобы Зифас не узнал, кто я такой, и уговоришь его мне помочь. Чем этого Зифаса можно прижать?

Тью помрачнел.

— Ты его ничем не прижмёшь. У него нет семьи, он никого не любит, ни к кому не привязан. Ты не подсадишь его на крюк, как меня. И если забыть о его странной дружбе с горгунами, то Зифас — злобный, дотошный, одинокий старик. Он любит только свою Канцелярию и архивы. Он верен Дуивелю и даже под страхом смерти не предаст своего вождя.

Да уж, все полумаги обожают своего вождя, тут не поспоришь, зато в памяти всплыл интересный разговор грузчиков из котельной.

— А почему уоты и арды так Пилигрима недолюбливают? За то, что он вашего великого Дуивеля подсидеть пытается?

Тью снова поморщил нос, но ничего не ответил.

У меня же родилась идея.

— Скажи Зифасу, что в архивах спрятана бумага, доказывающая, что Пилигрим действительно пытается свергнуть древний род Абелайо и сам сесть на трон. Потом ты представишь Зифасу меня, как уота, который знает, как та бумага выглядит. Что ему наврать, я придумаю. Главное, чтобы он меня тайно провёл в Канцелярию и вывел из неё. Всё.

— Зифас — не идиот, он тебя сразу вычислит.

Я пристально посмотрел в лицо Тью, ловя его взгляд.

— Сделай так, чтобы не вычислил. Ты же тоже уот и знаешь, на что давить. Разве твоя жена, дети и твоя лавка не стоят того, чтобы рискнуть?

Полумаг вздохнул.

— Ты будто чёрный дракон… Знаешь легенду о чёрном драконе, живущем в старом Ледане, на вершине горы Хара-Мор? Наши предки верили, что чёрный дракон чует отчаяние, как волк чует кровь. Он сидит на вершине горы, поджигает небо огнём из пасти и вдыхает запахи дыма огромными ноздрями. Он всё чует, но приходит только к тем, кто смертельно отчаялся. Он предлагает тебе свою помощь, но ставит условия, и если ты соглашаешься, но не выполняешь их, то дракон пожирает тебя. Так он питается. Наши предки уважали чёрного дракона, подносили ему дары на вершине горы, а матери им детей пугали. Говорили: если ты позволишь страху и отчаянию завладеть тобой, значит, придёт чёрный дракон и сожрёт тебя.

Я кашлянул.

— Слушай, это всё интересно, но, может, к сделке вернёмся? У меня времени мало.

Тью серьёзно посмотрел мне в глаза.

— Ну точно хитрый чёрный дракон.

Его взгляд говорил однозначно, что он согласен на сделку.

После того, как я развязал ему руки, он ещё раз вздохнул и протянул мне правую ладонь с меткой райфу для рукопожатия, отчётливо проговаривая всё, что я ему до этого сказал насчёт Зифаса и его бумаг.

— …он тайно проведёт тебя в Канцелярию Бар-Сабба и покажет списки полумагов, а потом тайно выведет обратно, — закончил свою речь Тью.

Наступила моя очередь поклясться.

— Я помогу тебе вернуть твою лавку, но после того, как выйду живым из Канцелярии Бар-Сабба и узнаю всё, что мне нужно. Я вернусь и помогу тебе. И не успокоюсь, пока ты не станешь полноценным владельцем своего утерянного имущества. А ты никогда и никому обо мне не расскажешь.

Тью хитро прищурил один глаз (к полумагу вдруг вернулось самообладание).

— Может, сначала — лавка, потом — Бар-Сабб?

— Может, без торгашества, а?

— Ну тогда, может, прихватим ещё соседнюю лавку с крупой?

Увидев моё злое лицо, он вздохнул третий раз.

— Ладно-ладно… потом сам отберу.

Мы уже собрались пожать руки, как вдруг Тью добавил:

— И ещё одно условие. Ты не будешь покушаться на жизнь нашего вождя Дуивеля, не будешь свергать его с трона и не посягнёшь на власть рода Абелайо.

Я кивнул.

— Лично мне до его трона дела нет, как и до его жизни. Если он, конечно, не Ниманд.

Вот теперь полумаг пожал мне руку, прислонив чёрную метку к моей коже, ну а я прижал красную метку к его коже.

Сделка была заключена, и у полумага Тью имелся всего лишь час, чтобы исполнить клятву.

— Я сделаю всё, что ты хочешь, великий чёрный дракон, — обратился он ко мне. — Ты учуял моё отчаяние, хитрый хищник, но я тоже не промах. Сегодня ты, как и я, близок к смертельному отчаянию, а значит, и сам рискуешь быть съеденным…

Книга 4. Эпизод 17

Заведующего Канцелярией мы нашли за пятнадцать минут.

За пятнадцать!

Когда Тью было что-то нужно, он действовал быстро.

Лавочник знал все места в городе, где работали и отдыхали уоты, а ещё он знал, где обедает Зифас. Но перед тем как отправиться на поиски заведующего, Тью отдал мне свою выходную одежду.

Забавно получалось. Я уже успел побывать в шкуре латча, потом — арда; теперь настала очередь уота. Надеюсь, вурром мне притворяться не придётся.

Я с удовольствием стянул с себя грязные и вонючие шмотки арда. Зародилась надежда, что если я не буду их носить, то и сон Люче не сбудется.

Тью сунул мою одежду под лежанку, выхлебал всю воду из графина и повёл меня через запасной выход из забегаловки.

Под видом уота я теперь носил рубашку и длинный сюртук из зелёного сукна, повязанный ремнём, узкие брюки, туфли с тупыми квадратными носками (ужасно неудобные) и перчатки из тонкой кожи.

На голову Тью водрузил мне шапку-колпак из такого же сукна, что и сюртук. На шапке был вышит герб рода Абелайо — дракон, сидящий на вершине горы и поджигающий небо. Теперь-то я знал, что означает этот символ.

Вместо ножен для оружия на поясе уоты носили металлические крепления для свитков, карандашей, чернил и кошельков. Для пущей убедительности Тью повесил мне на пояс пару своих карандашей и пустой кошелёк.

Мои мелкие запасы смол и ядов, а также кинжал — всё пришлось оставить у Тью и тоже сунуть под лежанку, потому что при входе в Бар-Сабб, скорее всего, будет досмотр.

Пока я возился с новой одеждой, Тью успел разглядеть на моей груди два медальона: призыва и «Силу Арахны». И если первый его никак не заинтересовал, то на второй он долго пялился.

В итоге полумаг не выдержал и спросил, не сводя глаз с кулона.

— Это что?

— Побрякушка обычная. — Я спрятал кулон под воротник.

Глаза Тью блеснули.

— Ну да, ну да. Это же Сила Арахны.

— Чья сила?

Я изобразил озадаченность, на что Тью закатил глаза.

— Ты кого обдурить пытаешься? Меня? Во-первых, я уот и вру получше тебя, а во-вторых, я продаю побрякушки много лет и о некоторых реликвиях наслышан. Это Сила Арахны, верно? Говорят, в ней заключена вся её мощь. У вас в Дионе стояла когда-то статуя в честь Арахны, и там она была изображена с этим кулоном. Ну так что? Это подделка или настоящая?

Я быстро перевёл тему разговора.

— Ты был в Дионе? Мародёрничал? Или в осаде участвовал?

— Уоты не воюют, — отрезал Тью. — Мы счетоводы, учёные, торговцы, знахари и учителя. Мы не воюем, понял?

Он будто даже оскорбился, после чего вообще перестал расспрашивать про Силу Арахны, но зная этого пронырливого дельца, можно было не надеяться, что он так просто забыл про кулон.

Мы незаметно вышли из забегаловки.

От Тью разило брагой, но выглядел он вполне трезвым, да и ориентировался в своём городе, будто имел встроенный навигатор — я еле за ним успевал.

Мы направились в сторону дворца Бар-Сабб, в котором и находилась Канцелярия. Дважды нас подвозили в экипажах приятели Тью, а приятелей он встречал десятками, как чёртов подпольный мафиози.

Ко мне особо никто не присматривался — все уоты занимались своими делами и имели вид чертовски важный и озабоченный.

В итоге за пятнадцать минут лавочник умудрился провести меня через весь город с юга на север, доставить в район Бар-Сабба, ну и, как бы между прочим, на сдачу, отыскал Зифаса.

Тью не позволил мне зайти в тот ресторан, где в эту минуту обедал заведующий Канцелярией. Пафосная забегаловка с колоннами и кованой дверью называлась «Дыхание дракона».

— Сиди тут и жди, — велел мне Тью, указав на скамью у крыльца. — Я скажу Зифасу всё, что нужно, а ты молчи, когда он придёт. Нельзя, чтобы он заметил твои безобразные зубы.

— На свои посмотри, — поморщился я.

Ждать его пришлось минут десять.

Не знаю, о чём именно говорили Зифас и Тью, но когда лавочник вышел из ресторана, то улыбался он во все свои треугольные зубы.

— Итак, тебя зовут Хуур, ты торгаш с соседнего ряда, — негромко сообщил мне лавочник. — Однажды ты высказался на рынке против Пилигрима, тебя поймали его вурры, допрашивали в тюрьме и в итоге наказали за ересь, отрезав язык. В тюрьме ты случайно услышал разговор между предателями о свержении Дуивеля. Ты так и не понял, из какой именно касты были те полумаги, но запомнил лица, а в Канцелярии есть портреты. Их ты и хочешь показать Зифасу, чтобы не только разоблачить Пилигрима и его сторонников, задумавшего свергнуть Дуивеля, но и отомстить ему. Вполне нормально для полумага.

— Да и для мага тоже, — заметил я.

Неплохая легенда.

Когда Тью что-то хотел получить, его мозг работал на отлично.

Настало время спрятать медальон призыва и Силу Арахны. Я не придумал ничего лучше, кроме как снять оба медальона и сунуть их в рот. Да, прямо туда. Благо, оба кулона были небольшими. Сила Арахны — размером с монету; а медальон призыва — чуть больше.

Тью усмехнулся.

— Не проглоти свои побрякушки, маг. Лучше б ты у меня всё это оставил. Я б сохранил, точно тебе говорю.

Ага, как же.

Я молча показал ему средний палец. Тью посмотрел на него и моментально ответил мне тем же жестом.

Ещё несколько минут мы ждали, пока Зифас закончит трапезу, ну а потом я наконец-то увидел его воочию.

Это был крепкий и широкоплечий старик, по комплекции под стать полумагам-латчам. Он носил сюртук, расшитый позолоченными нитями, а к его груди крепилась белая лента со словом «Канцелярия» и символом красного огня из четырёх лепестков. На его правой руке блестел золотой перстень-печатка с таким же символом.

Но это не всё.

На поясе Зифас носил не только карандаши, блокноты и кошелёк, но ещё и небольшой нож. Паршиво. Значит, уотам из Канцелярии разрешалось носить холодное оружие.

Зифас спустился с мраморного крыльца ресторана и внимательно оглядел меня.

— Тью сказал, что тебя зовут Хуур, — произнёс он грубым и утробным голосом. — Он рассказал мне всю твою историю, но ты должен понимать, Хуур, что если ты меня обманешь, то лишишься не только языка. Вурры умеют истязать так безжалостно, как не умеет никто в Гнездовье. А я обязательно сдам тебя вуррам Дуивеля, если заподозрю, что ты затеял что-то дурное против нашего вождя.

От взгляда его проницательных глаз во мне всё съёжилось. Казалось, он видит меня насквозь.

В этот момент медальон призыва нагрелся прямо на моём несчастном языке — Белая Сова ощутила, что я нервничаю, и отреагировала.

— Поосторожнее, Сьюн…ты у меня во рту… — простонал я, используя телепатию.

— Что-о?! Где-е-е-е-е-е-е?! — далёким эхом прозвучало в голове. — Выплюнь меня немедленно, извращенец! Совсем сдурел?!

— Ну а где бы я ещё медальон спрятал? — с раздражением уточнил я. — Не в заднице же.

— В заднице?! Да за такие слова я тебя придушу, Киро Нобу! Выйду и придушу! Так и знай!!!

Пока я слушал вопли Сьюн, заодно успевал смотреть Зифасу в глаза и делать вид, что во рту у меня нет медальона призыва, а в голове не орёт бешеная стерва.

— Ну так что, Хуур? — спросил Зифас. — Ты всё понял? Любое лишнее движение, сделанное тобой в Канцелярии, будет расценено мной как покушение на вождя. Но раз ты осознаёшь все риски, то не будем медлить. Я покажу тебе списки, а ты покажешь мне среди них тех полумагов-предателей. Никаких сюрпризов, понял?

Пришлось кивнуть.

Сюрпризы мне и самому не были нужны.

— Если Пилигрим виновен, то Зифас сообщит об этом лично Дуивелю, — добавил Тью.

— Сейчас в западном крыле Бар-Сабба находится делегация магов, поэтому охрана усилена, как и псионная защита, — продолжил Зифас. — Но со мной тебя пропустят. Мы отправимся в северное крыло и зайдём со стороны служебных помещений. Веди себя спокойно. Малейшее подозрение — и тебя не пропустят.

Я опять кивнул.

В этот момент к ресторану подъехал чёрный экипаж с гербами и двумя впряжёнными трёхрогими лошадьми.

— За мной. — Зифас поспешил к экипажу.

Тью вдруг хлопнул меня по плечу.

— Ну а потом сразу ко мне, приятель! Поговорим насчёт той лавки, которая… э… нас обоих так интересует.

Я бросил короткий взгляд на Тью и отправился за Зифасом. Усевшись с ним в экипаж, я заметил на соседнем сиденье ящик с кучей папок и свитков.

— Да, именно это ты и понесёшь, — кивнул полумаг и отвернулся в окно, будто сразу обо мне забыв.

Экипаж поехал вдоль широкой улицы в сторону площади и дворца, башни которого высились на площади. Уже издалека было видно, насколько это красивое здание. Возможно, даже монументальнее дворца императора Ксабира в Дионе.

Бар-Сабб был выстроен из белого и зелёного мрамора, украшен зелёными флагами с гербом рода Абелайо и окружён почётным караулом из латчей.

Вход в дворцовые ворота венчала огромная скульптура чёрного дракона. Чешуйчатое чудовище будто вцепилось когтями в постамент, пытаясь унести махину в небо. Дракон смотрел вверх, изогнув шею и раскрыв крылья с шипами, а из его пасти вырывалось самое настоящее пламя.

Да уж, налицо поклонение огненной стихии.

Когда экипаж остановился у ворот, Зифас покинул его первым. Он поторопился в сторону восточного крыла, в обход караула. Я засеменил рядом, заделавшись его помощником с ящиком свитков, и старался выглядеть спокойным.

А ещё старался не слишком цепко изучать обстановку, не крутить головой, не напрягать руки, не смотреть в пол, не пялиться на лица охранников, не шевелить языком, не моргать часто, не морщиться — вообще не делал ничего, что могло бы привлечь внимание, хотя за каждым моим движением уже следили сотни чёрных глаз сразу.

Хорошо, что я оставил свои вещи у Тью, а медальоны спрятал во рту, потому что у служебного входа в восточное крыло меня тщательно досмотрели, проверили все карманы и обхлопали одежду.

Зифас представил меня своим временным помощником, и после досмотра мы оба вошли через одну из служебных дверей в восточное крыло Бар-Сабба.

Когда мои ноги ступили на мраморные полы дворцовых коридоров, я не сдержал нервного глотания слюны, что скопилась во рту из-за медальонов.

От Зифаса это не укрылось.

— Нервничаешь? — тихо поинтересовался он, когда мы проходили уже второй коридор с позолоченной лепниной и роскошными портьерами на витражах.

Я кивнул. Это было правдой — я действительно нервничал. Моя жизнь, как и моя конспирация, висели на волоске. Меньше чем через пару часов глаза потеряют черноту, и за это время я должен успеть проверить все списки полумагов. Это был чудовищный риск. Если меня разоблачат в самом сердце Нового Ледана, разгорится ещё более свирепая война, и неизвестно, что станет с этим миром.

От паршивых мыслей я и сам не заметил, как вцепился в ящик с излишней силой. Хлипкие дощечки затрещали.

— Успокойся, Хуур, — бросил Зифас. — Если ты сказал правду, то тебя никто не накажет. Тебя наградят за смелость и верное служение великому вождю. Лично я буду просить для тебя награды.

Мы преодолели ещё четыре коридора, пару сквозных гостиных и три картинных галереи.

Надо отдать должное, в одной из них Дуивель оставил портреты прежних владельцев дворца, а ведь это были маги, но маги, которые никогда не воевали с тёмными отбросами.

С портретов смотрели правители древней столицы Кронода, короли и королевы в богатых одеждах. Художник запечатлел каждого из них с одним и тем же набором вещей: старинным фолиантом, чёрной грифельной доской и мелом. Похоже, всё это передавалось в королевской семье из поколения в поколение. Интересно, где сейчас хранятся реликвии королей Кронода?..

Пройдя ещё пару коридоров, мы добрались до северного крыла Бар-Сабба.

— Туда. — Зифас указал на двустворчатые двери с табличкой «Общественная Канцелярия» и охраной у входа.

Прежде чем впустить меня в Канцелярию, два латча проверили мою одежду и ящик со свитками. И вот, через пару минут, я наконец шагнул за порог Общественной Канцелярии Дуивеля…

* * *

Она была огромной, эта Канцелярия.

Десятки залов с арочными потолками, соединёнными коридорами.

Здесь работали сотни уотов. Одни сновали между стеллажами с коробками, папками и свитками, другие сидели за письменными столами, под светом настольных ламп, которые сами же и подпитывали огнём из собственного райфу.

Полумаги трудились в поте лица: переписывали, сверяли, вели учёт, расставляли и перекладывали.

Несмотря на кучу народа, в просторных залах царила тишина, лишь изредка слышались эхо торопливых шагов, шуршание листков бумаги, скрежет карандашей, скрип сдвигаемых лестниц у стеллажей или хруст застарелых обложек.

Никто друг с другом не разговаривал, видимо, чтобы не мешать писцам.

Заведующий Зифас проследовал сразу в третий зал. Видимо, там и хранились списки полумагов-горожан.

Я поспешил за заведующим вместе с ящиком. Туфли Тью были настолько неудобными и скользкими, что я пару раз чуть не растянулся на мраморном полу, а ещё медальоны во рту… из-за них постоянно выделялась слюна, и хотелось сплюнуть. Хорошо хоть Сьюн перестала вопить и возмущаться, но даже если я выживу, мне придётся лечить нервы и выслушивать от Белой Совы, какой я псих.

В напряжённой тишине мы прошли к одному из стеллажей в третьем зале.

— Поставь. — Зифас указал на пол.

Я наконец избавился от ящика и оглядел нижнюю полку с ровно выставленными там книгами. Это были даже не книги, а книжища, размером с крышку письменного стола, скреплённые металлическими кольцами.

Таких книг насчитывалось четыре штуки. Первая из них выглядела тонкой, а вот четвёртая — толщиной чуть ли не полметра.

— Они постоянно дополняются, — полушёпотом пояснил Зифас (даже он не хотел нарушать тишину Канцелярии). — Начинай с первой, это вурры. Вторая — латчи. Третья — уоты. Четвёртая — арды.

На полке стояла ещё и пятая книга, совсем небольшая, но заведующий сразу отмахнулся, обронив:

— Эти списки тебе точно не понадобятся.

Не тратя время, я вытянул с полки первую книгу (тяжеленная, сволочь) и положил её на ближайших стол, под лампу. Внутри оказались тщательно заполненные таблицы: каста, имя, принадлежность к роду, год рождения, профессия, место работы, семья и самое главное — небольшой портрет. Это были простые чернильные наброски, сделанные художниками-профи, умеющими уловить характер и особенности лиц.

У меня даже ладони вспотели, когда я представил, что увижу, каким сейчас стал мой брат.

Еле себя успокоил…

Так, нужно хотя бы полистать книгу ради приличия.

Я точно знал, что ищу, поэтому не затягивал с просмотром списков, но из-за того, что за каждым моим движением следил Зифас, пришлось изучить таблицы с самого начала.

Когда я добрался до буквы «Г», во мне всё напряглось, а пальцы, казалось, вот-вот выдадут волнение.

Итак, Г.

Гаан. Гданг. Гженс. Готти. Гронд. Гурр. Гурро. Гуррос. Гурросон. Гурросонвик, Гьюч… и всё.

Пока я водил пальцем по этим именам, чуть не лопнул от напряжения. Нет. Гудреда тут не оказалось, и это значило, что он не вурр. Что ж, наверное, тем лучше.

Я бесшумно выдохнул носом, сглотнул и продолжил листать книгу дальше. Время шло, Зифас наблюдал, мои глаза снова болели, на лбу проступал предательский пот, палец в перчатке продолжал скользить по таблице, сверху вниз… сверху вниз…

Постепенно я добрался до вурров на букву «Д». Естественно, хотелось посмотреть на Дуивеля.

И ведь он там был.

Согласно таблице, Дуивелю было сорок девять лет. Три жены, восемь сыновей и две дочери. Ну прям многодетный папаша. Род деятельности: великий вождь. Просто и ясно, чего уж. Его портрет тут тоже имелся, и я никогда не видел, чтобы полумаги носили бороды, а вот Дуивель носил. Чёрная растительность на подбородке, да ещё и заплетённая в две косы, придавала ему суровый вид.

Я провёл пальцем дальше, перелистнул несколько страниц.

Зифас внимательно наблюдал за мной.

— Ну? Узнал кого-нибудь? — спросил он, не выдержав.

Я мотнул головой и ускорил процесс просматривания страниц.

Наконец я добрался до вурров на букву «П». Что ж, глянем на своего врага. Оказалось, что Пилигриму тридцать пять, он из рода некоего полководца Керка, семьи у него нет, а его звание звучит как «первый помощник великого вождя». Выходило, что по статусу он был равен первому помощнику императора, Элиасу Йорго.

На портрет Пилигрима я глянул лишь мельком — он был всё тот же. Рожа сосредоточенная, глаза мелковатые и сощурены, нос широкий и приплюснутый, плечи огромные, хотя не такие огромные, как у Дуивеля, конечно.

Остальное я просмотрел уже для галочки, но в самый конец книги всё же заглянул, чтобы увидеть, сколько всего у отбросов насчитывается сильнейших полумагов, а их оказалось не так уж и много. Триста двадцать имён. Не жирно, прямо скажем. С другой стороны, вряд ли в том же Атласе сейчас набралось бы столько же магов с пятым рангом.

— Нашёл? — опять спросил Зифас, но на этот раз очень спокойно.

Я пожал плечами и раскрыл книгу на той странице, где видел должность «помощник первого помощника вождя». Отлично. Помощник помощника. Это был слуга Пилигрима, один из его верных вурров, а значит, мой прямой враг.

Мой палец уверенно указал на него.

Его звали Кинай. Подставить парня я не боялся, мне на него было глубоко наплевать, но если я хоть чем-то насолю Пилигриму, будет уже неплохо.

Увидев, на кого я показываю, Зифас поджал губы и нахмурился. Его взгляд стал жёстким, как и голос.

— Ищи дальше.

Он убрал книгу с вуррами обратно на полку, а я взялся за списки латчей. Их было в разы больше, чем вурров — это угадывалось по толщине книги.

Просмотр таблиц я изобразил таким же образом, как и в первой книге. Листал быстро, очень быстро, водил пальцем, всматривался в портреты. Глаза цепко изучали записи, палец скользил по именам и рисункам, пот продолжал скапливаться на лбу, а глаза — болеть.

Итак, Г.

Гай, Газ, Гатлей… найдись, пожалуйста… Гбор, Гинэй, Гияр… ну пожалуйста… Гжур, Гуньо, Гэяфа… ах ты чёрт!

Гудреда среди латчей не нашлось.

Всю оставшуюся книгу я пролистал машинально и, чтобы не вызывать подозрений, ткнул на имя того единственного латча, которого знал — на охранника Унара — и этим ошеломил Зифаса.

— Ты уверен?

Я качнул головой: мол, не совсем уверен, но лучше к нему присмотреться. Зифас кивнул и забрал книгу.

Настала очередь списков уотов, и напряжение во мне выросло до предела. Если я не найду Гудреда среди уотов, это будет означать, что он ард, а этих ардов тут были тысячи, однако и поймать арда будет легче, если он, конечно, не служит во дворце Дуивеля.

Я начал изучать третью книгу, снова с самого начала, страницу за страницей.

Зифас уже не особо за мной следил, он был уверен, что среди уотов предателей не найдётся, при этом заведующий Канцелярии хмурился, поглядывал на первую книгу с вуррами и, наверняка, думал о Кинае, на которого я указал.

И вот я добрался до буквы «Г».

Сердце бешено заколотилось, капля пота скользнула со лба по переносице.

Гаджо, Гадру, Газибо, Гамо… в глотке пересохло, и я снова сглотнул… Гес, Гити, Гомани… ещё одна капля пота поползла по переносице… Гуву, Гузирис, Гулер, Гука, Гшак, Гхэй…

Гудреда не было и среди уотов.

Я еле унял сердцебиение и сдержал ругательство. Листая дальше, попытался успокоиться и отыскать плюсы в том, что мой брат Броннан всё-таки ард. Да это хорошо. Если я его найду, то пропажу арда заметят не сразу, если вообще заметят. Можно повернуть исчезновение, как несчастный случай, да мало ли…

Мой палец водил по таблице уотов уже мельком, я пролистывал списки по две-три страницы за раз. В конце концов, Зифас забрал у меня книгу на половине.

— Нет там предателей. Это уоты, а им нет резона предавать вождя. Они знают себе цену, и режим, который есть сейчас, их устраивает. Именно при Дуивеле уоты стали жить припеваючи, наши таланты были оценены по достоинству великим вождём.

Спорить я не стал, потому что искать в третьей книге мне и самому было нечего.

Я уже собрался приступить к четвёртой, самой толстой, книге, но Зифас вдруг скривился:

— Ты считаешь, что глупые арды хоть что-то соображают в подковёрных играх? А я так не думаю.

Мне было плевать, что он думает или не думает. Я отодвинул его от полки, вытащил тяжеленную книгу и водрузил её на стол.

Зифасу моя самодеятельность не понравилась, но он продолжил наблюдать. Этот старый уот уже начинал вызывать у меня нехорошее предчувствие, но желание найти имя брата подавило доводы интуиции.

Итак, Г…

Господи! Сколько же имён!

Я жадно всмотрелся в списки ардов с именами на букву «Г», листал, опять всматривался, опять листал… На пятой странице мой пульс зашкалил так, что стало жарко, ну а когда я не увидел имени Гудреда и среди ардов, то пульс просто-напросто остановился.

Меня бросило в холод.

— А не хочешь ли ты своих врагов подставить, а? — вдруг предположил Зифас. — Хороший ход, между прочим. Донести на них, так и избавиться от недругов. Может, ты у них денег занял, а отдавать не хочешь?

Я мотнул головой, ощущая себя совершенно беспомощным.

— Нет? — прищурился заведующий. — Ну что ж. Продолжай. Мне даже интересно, кто тебе из ардов помешал.

Моя б воля, я бы уже разнёс эту грёбанную Канцелярию от ярости — она бурлила внутри зарядом тротила. Я потратил столько времени, подверг опасности стольких людей, потерял столько сил, чтобы узнать, что Гудреда среди полумагов нет! Нет, мать его! Но ведь Творцы сказали, что Броннан — полумаг, и я всё ещё был уверен, что они говорили правду.

Я продолжал листать книгу, не знаю зачем.

Наверное, чтобы успокоиться.

Внезапно я оставил своё бесполезное занятие, повернулся к полке и указал на пятую книгу.

— Тебе не нужна эта книга, дурень! — отрезал Зифас. — Это безымянные!

Он сказал это так громко, что все уоты, что работали в третьем зале, вздрогнули и уставились на нас.

В ту же секунду в моей голове прозвучал тревожный голос Сьюн:

— Киро, ты просил напомнить, когда действие яда закончится. У тебя осталось полчаса.

Ну очень вовремя, мать вашу…

Что ж, была не была.

Я бесцеремонно потеснил Зифаса и взял с полки пятую книгу. Размером она была втрое меньше, чем другие, да и лёгкая совсем. Страниц в ней оказалось не больше десятка.

— Говорю же, это безымянные, — уже тише повторил Зифас. — Это те, которые рождены от кровосмешения между кастами, что строго запрещено законом. Таких младенцев-метисов сразу предают смерти, им не дают даже имя. Такое случается редко, но всё же случается, увы. Так что можешь в эти списки не заглядывать, всё равно эти безымянные либо уже мертвы, либо скоро умрут.

Несмотря на его уверения, я раскрыл книгу и начал быстро её изучать.

Здесь не было таблиц и портретов, лишь три столбца: касты смешения, возраст и дата смерти. Иногда напротив третьего столбца стояли разные пометки: «спрятан матерью, найден, устранён вместе с матерью» или «уничтожен сразу после рождения».

Так полумаги боролись со смешением каст и вырождением силы.

Хм, интересно, но, судя по записям, чаще всего закон нарушала именно элита. Вурры скрещивались с латчами и даже порой с уотами. Я листал страницу за страницей, и тут моё сердце снова заколотилось.

А ведь я точно знал время смерти того полумага, в которого попал мой брат Броннан, потому что смерть Киро Нобу произошла в тот же день.

Мой палец снова заскользил по спискам, теперь уже по датам, и наконец наткнулся на то самое… у меня даже в ушах зашумело от осознания, что я нашёл ту самую дату смерти.

Нашёл, чёрт возьми!

В первом столбце значилось, что тот безымянный полумаг — метис, рождённый от преступной связи отца-вурра и матери-латча, дата смерти совпадала с датой смерти настоящего Киро Нобу.

Безымянный метис значился официально мёртвым, и это настораживало, ведь Броннану всё же удалось выжить, хотя все посчитали его казнённым.

Был и ещё один момент, который меня напряг.

В графе «Возраст» значилось «22».

Я, конечно, ожидал, что мой двенадцатилетний брат может оказаться в теле старше моего, но всё же когда понял, что это действительно так, то не смог сдержать оторопи.

Пометка к столбцу однозначно давала понять, каким образом безымянному полумагу удалось так долго скрываться от расправы.

«Псевдо-образы других рас, запрещено законом» — так отметили в книге.

Целых двадцать два года он скрывался под разными псевдо-образами, но его всё-таки нашли, казнили и, видимо, бросили гнить в какую-нибудь яму для безымянных.

Похоже, в тот самый момент смерти в несчастного метиса и попал не менее несчастный Броннан. Это объясняло, почему Творцы назвали моего брата полумагом, но его не оказалось в списках.

Увидев горгуна вместо полумага во сне Люче, я уже догадался, что ответ прост: брат использовал псевдо-образ.

В том, что он действительно полумаг, как сказали Творцы, я не сомневался никогда, поэтому искал именно полумага, а не горгуна.

Я ведь понимал, что сон Люче — всего лишь сцена из будущего. Брат мог применить псевдо-образ на короткое время и только в драке со мной, поэтому мне нужен был его настоящий портрет. Именно за его лицом я и отправился в Канцелярию, только так его и не увидел. Я ведь не знал, что он вне закона.

Броннан прятался точно так же, как и тот, кому принадлежало тело. Под маскировкой.

И если он был метисом, рождённым от вурра и латча, то умел маскироваться на высоком уровне, однако пользоваться кнутом горгунов всё равно не умел. Это объясняло, почему тот горгун во сне Люче швырял в меня огонь, хотя горгуны не владеют огненной стихией.

Секрет полумага Гудреда был раскрыт. Осталось совсем чуть-чуть, чтобы его найти, ведь Творцы назвали его имя, а это значило, что я смогу отыскать его среди других тёмных рас, уже совсем скоро…

— Киро, время! — эхом отозвался голос Сьюн.

— Понял, — ответил я.

— Ты всё ещё держишь меня во рту, да?

— Да.

— Ты переходишь все мои личные границы, засранец!

Я закрыл книгу, повернулся к заведующему и замычал ему, показывая жестами, что никого больше не нашёл.

Зифас как-то нехорошо на меня посмотрел.

— Тогда выйдем через другую дверь.

И в этот самый момент, когда он направился из зала дальше по коридору, мой взгляд упал на один из свитков, что торчали из ящика, который я лично занёс в Канцелярию.

Там блеснула золотистая сургучная печать со знаком двух перекрещенных стрел.

А ведь такой знак я видел уже несколько раз: сначала — у профессора Зойта на озере Уомор, потом — на письме, что прислал мне Ниманд, потом — в библиотеке Стронгов, когда Люче рассказывала о секретных делах отца.

В голове за секунду сложилась мозаика.

Присланный в Канцелярию свиток с символом множественной материи мог означать только одно: Дуивель уже сотрудничает с Нимандом. Уже сотрудничает!

Эта секунда осознания была чудовищно долгой.

Я смотрел на спину удаляющегося Зифаса и уже понимал две главных вещи.

Первое.

Пилигрим действительно что-то затевал против вождя, а заведующий Канцелярией — не верный слуга Дуивеля, как считал Тью, а помощник Пилигрима, и он лишь ждал, на кого я укажу, чтобы потом вывести меня из Бар-Сабба и убрать по-тихому. Вот почему он так легко согласился меня сюда привести, а когда я указал на вурра Киная, то не смог сдержать злости из-за того, что его подельник где-то прокололся.

Второе.

Делегации магов грозит опасность. Если их ещё не убили, то убьют в ближайшее время, так как выпускать их отсюда никто не собирался…

Книга 4. Эпизод 18

На решение у меня имелось секунды две-три, не больше.

Я продолжал смотреть Зифасу в спину, а тот, заметив мою заминку, обернулся.

— Ты идёшь, Хуур? Выйдем через другую дверь, говорю же.

Я кивнул и, как ни в чём не бывало, засеменил следом за заведующим Канцелярией. В голове в это время крутились мысли. Я бы мог уже сейчас себя рассекретить и раскидать по углам всех уотов Канцелярии — бойцы они неважные.

Однако прежде чем хоть что-то делать, нужно было понять, что происходит внутри Бар-Сабба, среди элиты полумагов, и куда я, в конце концов, сунул свою голову. Болтовня среди народа — это одно, а вот признание слуг-предателей при дворе — другое.

Мы прошли несколько залов, и в одном из них Зифас неожиданно свернул за стеллажи.

— Сюда, — негромко позвал он меня.

Я послушно проследовал за ним.

— Киро, у тебя осталось десять минут, ты слышишь? — напомнила Сьюн. — Действие яда заканчивается.

— Хорошо.

— Ничего хорошего! Тебя где носит, вообще?

— Я в Бар-Саббе.

— О боги, Киро… — Голос Сьюн стал громче, медальон снова нагрелся на моём языке. — Через десять минут все полумаги будут знать, что Киро Нобу водит их за нос! С вуррами Дуивеля ты в одиночку не справишься! Уходи!

— Нет. Мне нужна делегация. Это я их сюда притащил, мне и вытаскивать.

— А как же твой брат?

Я сделал паузу и только потом ответил:

— Брат подождёт.

Сьюн неожиданно смолкла, будто удивившись моему ответу, ну а Зифас в это время как раз открыл передо мной дверь, спрятанную между стеллажами.

— Это тайный выход из Канцелярии на задний двор с северной стороны дворца, — пояснил он, когда я остановился и всмотрелся в полумрак коридора за дверью.

Какую участь приготовил мне Зифас, было уже понятно, но вот как много сил он задействует, чтобы меня убрать, оставалось лишь предполагать. Сколько у него помощников, из какой они касты и как именно будут меня убивать — всё это предстояло выяснить уже по факту.

Ничего не оставалось, как войти — лишнего шума устраивать пока не хотелось.

Зифас пропустил меня первым, плотно закрыл за собой дверь, щёлкнул замком и повёл меня дальше по узкому коридору, освещённому факелами у потолка.

— Там есть выход… дальше. — Он махнул рукой с увесистой связкой ключей, показывая вперёд.

В полной тишине мы прошли до лестницы, ведущей вниз, в подвальные помещения дворца, и тут вдруг Зифас остановился, указав на неприметную боковую дверь.

— Вот сюда. — Голос старика стал напряжённым и ещё более утробным. — Нам откроет охрана, не бойся.

Я снова закивал.

Видя моё доверительное отношение, Зифас успокоился и постучал в дверь: удар-пауза-удар-пауза-удар-удар-удар.

Через несколько секунд я услышал скрип сдвигаемого засова. Дверь в помещение открыл латч, он быстрым взглядом скользнул сначала по лицу Зифаса, потом посмотрел на меня и посторонился.

На этот раз заведующий вошёл первым.

Когда дверь за нами закрылась, и сдвинулся засов, я остался в кромешной темноте. Лишь кожей ощущалось, что здесь присутствует не один латч, а несколько.

И тут вспыхнули сразу три факела…

Точнее, настоящий факел был всего один, он висел закреплённым на дальней стене, а вот остальной огонь оказался пламенем, созданным прямо в руках двух охранников.

Всего же в допросной камере со столом и одним стулом, кроме меня и Зифаса, находились пятеро латчей и три горгуна. На их рожах читалось, что они уже наперёд знают мою судьбу.

Что ж, их судьбу я тоже знал.

Изобразив панику и замычав, как умалишённый, я бросился в ноги Зифасу, а сам быстро стянул с себя перчатки.

— М-м-м-м-м… м-м…

Старик лишь поморщился, даже не обратив внимания на перстень из маг-металла на моей правой руке.

— Допросите его хорошенько, — приказал он латчам, шагнув назад, подальше от меня. — Он что-то скрывает, я вижу. Этот парень показал мне не всех. В списках он искал кого-то конкретного и, похоже, нашёл среди безымянных. Выбейте из него всё. Он немой, поэтому пусть пишет. Все уоты умеют писать и знают грамоту. Главное, пальцы ему не ломайте до того, как сломаете шею.

Зифас отстегнул от пояса один из блокнотов и швырнул на пол, рядом со мной, а я продолжал мычать и стоять на коленях, сложив руки у рта и трясясь от ужаса.

— А потом что с ним делать? — спросил один из горгунов. — Пилигрима сюда позвать?

На ремне его красно-чёрной униформы я заметил две жёлтых полосы — знак военного отличия. Такие же полосы я уже видел, когда Люче показывала мне свой сон. Они имелись на одежде горгуна, которого изображал мой брат.

Сердце снова заколотилось.

Такая случайность просто-напросто не могла случиться, но… чёрт… а вдруг это и есть Броннан?..

Меня прошиб пот, и я еле взял себя в руки.

— Запишите всё, что он скажет, каждое слово, незачем беспокоить Пилигрима из-за мелкого проходимца, — жёстко сказал Зифас. — Ну… в его случае язык уже не развяжешь, но вы постарайтесь.

Старик усмехнулся собственной шутке, после чего наклонился к моему лицу.

— Если хочешь, чтобы мы не тронули твою семью, лучше расскажи всё добровольно. Как узнал про Пилигрима и про Киная, кому ещё об этом сказал, кроме Тью. Кстати, насчёт Тью…

Он повернул голову и посмотрел на горгуна (видимо, тот и был в допросной за старшего).

— Потом срочно отыщете Тью из рода торгашей Виспо, допросите его и тоже заставьте замолчать, понял? Голову этого проныры мне лично сюда принесёшь.

Пока Зифас отвлёкся, измазанный в слюне медальон призыва уже перекочевал из моего рта в правую ладонь. Всё остальное было делом нескольких секунд. Ни одну тёмную тварь я не собирался выпускать из этой грёбанной камеры.

— Киро, время вышло! — прозвучал в голове отчаянный вопль Сьюн.

— Тогда присоединяйся, — ответил я спокойно. — Уже можно.

— Ну наконе-е-е-ц-то!

— Старика-полумага и горгунов не убивать. Только вырубить.

— У тебя сегодня приступ жалости?

— Не совсем. Убей всех латчей и тех горгунов, которые воспользуются кнутами.

— А я уж подумала, что ты стал добрым…

Тем временем Зифас снова повернул ко мне своё лицо.

Он не сразу понял, что конкретно со мной не так. Старик ожидал всего чего угодно, но только не того, что случилось на самом деле, и это никак не укладывалось в его голове.

Он продолжал смотреть на меня, и несколько долгих секунд до него доходило, что на моём лице он видит не чёрные, а голубые глаза. К тому же я не сдержал злорадной ухмылки, оголив ещё и зубы.

— О… великий… Абелайо… — прошептал Зифас.

Ужас отразился на его лице, рот приоткрылся, полумаг побледнел, как смерть.

В этот момент луч от медальона призыва осветил мрак камеры и ударил в стену за спинами латчей.

От такой неожиданности у старика Зифаса отказала адекватная реакция — он попятился к двери, панически шаря по поясу в поиске своего ножа и беззвучно открывая рот. Казалось, старика вот-вот хватит удар.

Зато у старшего горгуна реакция сработала сразу.

— Ма-а-а-а-аг! — рявкнул он. — Здесь маг! Предупредить вождя!

Правда, это всё, что он успел крикнуть.

Белая Сова появилась точно за его спиной. Девушка возникла сразу в броне, во всей своей сногсшибательной красоте… ну и сшибла с ног всех, кто угодил под её удары.

Главного горгуна и одного из латчей откинуло по разным сторонам и вырубило сразу. Они рухнули по углам допросной и остались лежать без движения.

— Ра-а-а-а-т-н-и-и-и-ик! — заорали оставшиеся латчи.

Огонь лавиной отправился в Сьюн, но это их не спасло.

За пару ударов Белая Сова уложила ещё двух латчей и принялась за остальных. Те перешли на псионные волны, но девушка одним прыжком успела вскочить на стол и выдать такую контратаку, что даже меня чуть не задела.

Она не стала церемониться и применила сразу навык четвёртой высоты, ослепив нападавших Хлыстом солнца, ну а потом рубанула мечами двух оставшихся латчей.

У них не было шансов.

Пока Сьюн дралась, меня пробирал мороз от полученного духовного опыта, но я старался не отвлекаться на ощущения. Было не до этого.

Два горгуна немедля кинулись на меня.

Я молниеносно задействовал фантомный покров, убрал медальон в карман, вскочил с колен и обхватил Зифаса за шею, прижав к себе спиной и закрываясь его телом. Моя правая рука, облепленная маг-металлом, уже держала раскладной меч. Оружие Фонтея сработало безотказно.

Встав у двери, я перекрыл выход всем.

Свой нож бедняга Зифас так и не успел достать — я его опередил, забрав клинок другой рукой и сунув себе в карман.

Зифас как заложник оказался не слишком-то ценной фигурой. Горгунов он уже не интересовал. При выборе «спасти подельника» или «уничтожить мага-шпиона», они без раздумий выбрали второе.

Два энергетических кнута ударили старого полумага по груди, рассекая его одежду вместе с кожей. От боли тот заголосил во всю глотку, потом захрипел и одновременно завыл, его крупное тело затряслось, но следующая партия ударов заставила старика смолкнуть.

Он обмяк прямо в моих руках — умер или потерял сознание, не знаю. Времени проверять у меня не было.

Я отбросил Зифаса в сторону и спокойно посмотрел на горгунов: облачаться в доспех или обороняться уже не было надобности, потому что никто атаковать меня не успел.

Два меча Белой Совы блеснули в полумраке камеры — и оба горгуна лишились своих голов. Быстро и жёстко (а она ещё что-то про жалость мне говорила). Обезглавленные тела рухнули мне под ноги, окатив кровью каменный пол.

— Ты сам сказал, что можно их убить, если они кнуты применят, — пробормотала Сьюн, невинно хлопая ресницами.

Я выплюнул себе на руку второй медальон, Силу Арахны, и хрипло ответил:

— Хорошая работа.

Довольная собой, Сьюн заулыбалась и оглядела камеру.

Семеро убитых, один без сознания и один с неясной судьбой. Я наклонился и проверил пульс у Зифаса. Оказалось, он ещё жив и уже начал приходить в сознание.

— Следи за горгуном, — приказал я Сьюн. — Эти ребята поддерживают Пилигрима, а он что-то задумал. Только пока я не совсем понимаю что именно.

Услышав имя Пилигрима, Сьюн насупилась, но ничего не стала спрашивать.

Я вытер оба медальона об одежду и надел на шею, после чего приступил к беседе с Зифасом, раз уж он первым пришёл в сознание.

Старик снова захрипел, выпустив кровавый ручеёк изо рта, и приоткрыл глаза, но, увидев перед собой моё лицо с теми же голубыми глазами, зажмурился и прошептал:

— О великий Абелайо… как ты позволил этому случиться?..

Я встал на колено, взял Зифаса за шею и приподнял его голову над полом.

— Где сейчас делегация? В каком зале? Как туда попасть?

Это был самый главный вопрос.

— Сгори в драконьей пасти, ублюдок, — вот такой ответ я получил.

На губах старика собралась алая пена. Он помусолил ими и неожиданно плюнул мне в лицо, за что тут же получил кулаком в нос.

— Ещё раз. Где сейчас делегация? В каком зале? Как туда попасть?

Вместо ответа на мой вопрос Зифас задал свой:

— Кого… ты искал в списках? — прошептал он. — Кого ты искал среди безымянных?

Я сжал его шею сильнее, отчётливо ощущая под ладонью острый кадык и вспотевшую скользкую кожу.

— Где сейчас делегация? — повторил я. — В каком зале? Как туда попасть? Это последний раз, когда я тебя о чём-то спрашиваю.

Зифас прикрыл глаза.

— Ты меня всё равно убьёшь, а я и так умираю, мне всё равно. Я не предатель своего народа.

Я отпустил Зифаса и поднялся.

— Ты самый настоящий предатель и гнить тебе в яме как предателю. Ты предал своего вождя, канцелярская крыса. Но раз ты не намерен ничего рассказывать, тогда я поспрашиваю у горгуна. Он ещё не умирает и ему не всё равно. С тобой мы закончили.

Старик открыл глаза, покосился на убитые тела, раскиданные по камере, затем посмотрел на Сьюн и перевёл взгляд на меня.

— Кто ты? Кто ты такой?

— Тот, кто тебя убьёт.

Убивать его не пришлось.

Дрожь предсмертной агонии пронеслась по его телу. Предчувствуя скорую гибель, старик вдруг зашептал, уставившись в потолок камеры:

— Прими меня в свои небесные палаты, великий Абелайо… и не наказывай… прошу, не наказывай. Я не предатель, видят боги. Я не предавал вождя. Видят боги… они всё видят… Дуивель мне как сын, я никогда не желал ему смерти, лишь хотел, чтобы он передумал… я его преданный слуга, а он поистине великий вождь… столь благородный, что порой…

Зифас сглотнул, с хрипом вдохнул побольше воздуха и зашептал быстрее:

— Он столь благородный, что порой совершает ошибки. Мир с магами — глупая ошибка. Она приведёт нас к гибели. Дуивель не желает знаться с Нимандом, потому что он лишил нас страны и обрёк на скитания. Вождь настроен на временный мир с магами, но это ли не ошибка, великий Абелайо? Сейчас… в такие времена… нет лучшей доли, чем схорониться под крылом сильнейшего, и это Ниманд… прости меня, о великий, за мои суждения, но позволь Пилигриму заставить Дуивеля поменять своё решение… пусть сегодня вождь передумает… пусть сегодня Дуивель поймёт, что мир с магами — ошибка, потому что они уже проиграли… пусть их делегация погибнет в страшных му… му…

На полуслове он смолк и замер.

Заведующий Канцелярией умер, но благодаря его исповеди картина с заговором в стане полумагов стала проясняться.

Значит, не Дуивель сотрудничает с Нимандом, а Пилигрим. Дуивель же, наоборот, настроен на временное объединение усилий в борьбе с врагом.

Ураганы лишили полумагов собственной земли и обрекли их на скитание. Понятное дело, что Дуивель считает унижением договариваться с тем, кто это устроил, но Пилигрим намерен заставить вождя поменять решение и сделать то, что нужно. Для начала — отказать магам в мире, уничтожить делегацию и примкнуть к Ниманду, отдав ему всё своё войско.

Отличное начало переговоров.

Я не стал медлить и перешёл к допросу горгуна. Бить его рука не поднялась, потому что пока не выясню точно, что он не мой брат, не смогу применить силу. Я взял его за грудки и навалил на стену. Несколько несильных шлепков по ящероподобной красной морде — и горгун дёрнул головой, чуть приоткрыв маленькие глаза.

Сьюн встала рядом и на всякий случай нацелилась в него мечом, а я хорошенько встряхнул крылатого уродца.

— Имя! Как тебя зовут?

Увидев, что все вокруг мертвы, а в его голову целится ратник, горгун не стал даже сопротивляться. Он посмотрел на меня, кожа у его рта сморщилась.

— Ты всё равно сдохнешь.

Я притянул его за воротник и вгляделся в его морду.

— Как тебя зовут? Имя и звание. Где ты служишь с таким знаком отличия?

— Сгори в драконьей пасти, маг, — прошептал мне горгун.

Ну вот опять.

Я еле сдержался, чтобы не отвесить ему хороший удар, но вместо этого представился сам.

— Меня зовут Бейт Беннет, я из провинции Матоба, а ты? Как зовут тебя?

Горгун нахмурился. Моя откровенность его удивила.

— Моё имя Наг, — ответил он тихо. — Я из двенадцатого специального взвода главнокомандующего Кузо. Но… провинция Матоба?.. Где это? В Юбрионе? Ты маг из Юбриона?

Теперь можно было не опасаться сделать ему больно, поэтому я перешёл к другому вопросу.

— Где сейчас делегация магов? В каком зале? Как туда попасть?

Горгун скривил рот.

— Ты ничего не изменишь. Магов ты не спасёшь. Мира с ними не будет, Пилигрим этого не допустит, да и Кузо мира не хочет…

После несильного, но болезненного удара по лицу он заговорил по делу.

— Маги в западном крыле, в тронном зале, но мимо вурров не пройти. Это ты латчей легко раскидал, а вурры никому не по зубам. Там ещё помощница Ниманда… вот будет для делегации неожиданность…

Его морщинистый рот разгладился от широкой и злорадной улыбки.

Значит, здесь находилась ещё и помощница Ниманда. Почему-то я сразу подумал про Беллу Мориц. Паршиво, чего уж. Без Альмагора Стронга и его Кезария справиться с этой ведьмой будет непросто, если вообще возможно.

С каждой новостью ситуация становилась всё хуже.

— Киро, ты чувствуешь? — вдруг заговорила Сьюн, нахмурившись. — Дрожь… пол дрожит…

Насчёт пола я ничего не чувствовал, зато отлично ощутил, как вздрогнул горгун, услышав моё имя.

— Киро? Киро Нобу?.. — Его маленькие глазки стали вдвое больше. — Ты Киро Нобу?

Улыбка слетела с его морды.

В эту секунду каменные плиты под ногами действительно задрожали.

— Это маг-джадуг! — выкрикнула Сьюн. — Сверхмощное заклинание! Это Фонтей! Он сражается!

Я швырнул горгуна на пол, активировал перстень из маг-металла, дав команду на «Разящий меч», и одним ударом проткнул глотку тёмной твари.

— Сегодня мира между нами не будет, тут ты прав.

* * *

Итак, началось.

Пилигрим начал свою партию, вынудив сильнейших магов и сильнейших вурров вступить в схватку.

Теперь о мире уже не шло и речи.

Хотя лучше сказать, что маги лишь отбивались, а нападали тёмные отбросы. Только хватит ли делегации сил, чтобы противостоять атаке полумагов, да ещё и некой помощницы Ниманда. Тут даже Фонтей долго не продержится.

Что могла противопоставить делегация? Несколько высокоранговых магов. Два помощника императора имели пятую высоту, два генерала — четвёртую, два юриста — хрен знает, какую. Ну и два телохранителя, Буф — с четвёртым рангом, а Фонтей — внеранговый заклинатель.

Плюс ещё я вместе с Белой Совой.

Выходило, что только у меня имелся ратник, и это было серьёзное преимущество в бою.

— Прорываемся к западному крылу, в тронный зал, — сказал я Сьюн, убирая засов с двери камеры. — Руби всех нахрен. Всех, кто осмелится напасть.

По кольчуге Белой Совы пронеслась волна сияния. Драться Сьюн любила.

— Как скажешь, командир.

Она ринулась по коридору. Я же выдернул из мёртвой руки Зифаса связку ключей и понёсся за своим ратником. Колпак уота слетел с головы, но я не обратил на это внимания — теперь можно было не скрывать ни волосы, ни глаза.

Ворвавшись в Канцелярию, мы быстрым шагом направились по залам в сторону западного крыла Бар-Сабба.

Уоты замирали на месте, увидев мага и ратника в своих тихих владениях. Ни один из полумагов не предпринял даже попыток, чтобы нас остановить. Верно говорил Тью: уоты не воюют, эта функция не прописана в их касте.

Лишь один полумаг бросился к колоколу, чтобы пробить тревогу, но я метнул в него нож, который забрал у Зифаса. Этого хватило, чтобы никаких попыток больше не возникло.

Пока я шёл по залам Канцелярии, моё тело облачалось в доспех.

Сначала его окутало чёрной дымкой, затем магическая броня Среднего Драконьего доспеха Пепла начала покрывать меня с ног до головы.

С каждым шагом всё сильнее трещали кости: плечи и грудная клетка становились шире, а рост — выше. По жилам хлынула горячая волна. Наплечники, перчатки, шипы и крепления на кирасе раскалились докрасна, на шлеме появился оскал драконьей пасти.

На ходу я размял шею и повёл плечами. Пластины защиты глухо перещёлкнули, окончательно укрепившись.

Вот теперь уоты не просто замирали в шоке.

От ужаса и благоговейного трепета они открывали рты и пятились. Кто-то из уотов даже не удержался на ногах и опустился на колени, прямо на мраморный пол.

— Чёрный дракон… это чёрный дракон… — послышался отовсюду их ошеломлённый шёпот. — Великий Абелайо… ты привёл чёрного дракона в нашу обитель… за что ты разгневался на нас?..

Облачённые в доспехи, с мечами наперевес, я и Сьюн одновременно ускорили шаг, а потом, и вовсе, перешли на бег.

Двустворчатая дверь пала под натиском удара двух ратников. Дверные полотна отлетели в стороны, и мы ворвались в коридор с охраной.

Сказать, что латчи такого не ожидали — считай ничего не сказать.

Первый отряд ошеломлённых полумагов был снесён за секунды, а потом и второй. Мы пользовались эффектом неожиданности, пока была возможность.

— Здесь чёрный драко-о-о-о-о-он! — заверещал кто-то из уотов, выскочив из Канцелярии вслед за нами.

За спиной загудел колокол, через несколько секунд — ещё один, уже в глубине дворца, потом ещё один и ещё… вскоре тревожным набатом был наполнен весь Бар-Сабб.

Тем временем мы прорывались уже через третий коридор.

Я сметал отряды охранников с ног Точечным вихрем, прокручивая остриё меча перед собой, а Сьюн добивала тех, кто всё же успевал нападать.

Пока нам встречались только латчи. Это были сильные воины, элитные полумаги из дворцового подразделения, но справиться с двумя ратниками четвертой высоты они не могли даже вдесятером.

Максимум, что они успевали — это хлестануть огнём по моему фантомному покрову или чуть повредить ауру Белой Совы, за что тут же расплачивались.

Такой беспощадной Сьюн я давно не видел.

Девушка рвалась вперёд, как разъярённая дьяволица, раскидывала полумагов в стороны, рубила головы, руки, ноги, ослепляла врагов Хлыстом солнца, швырялась сетью, а когда против нас вышел целый взвод горгунов, то Сова одним лишь видом заставила их замереть в ужасе.

Она воспользовалась Звериным образом, призвав фантомные крылья и поднявшись под потолок. Крылатая Сьюн и порядка сорока горгунов сшиблись в яростной битве.

Хлестали и взрывались искрами кнуты, мелькали и рубили мечи Белой Совы. Я помогал ей снизу, используя Оковы воли и Точечный вихрь. Горгуны ломали крылья, ударялись в стены и десятками валились замертво.

Кровь лилась рекой, хрустели кости, валилась штукатурка, падали люстры, и всё чаще я слышал выкрики ужаса:

— Чёрный дракон! Чёрный дракон! Драко-о-о-о-о-он!

Суеверия полумагов и горгунов были сильнее здравого смысла. Они прекрасно видели, что я маг, а не дракон, но не понимали одного: как маг может быть ещё и ратником, к тому же, таким странным ратником?

Доспех поменял меня внешне, сделав крепче и крупнее. Теперь по комплекции я мог бы соревноваться даже с самим Дуивелем. Это пугало латчей и горгунов, но они упорно бросались в бой.

С призывами «На защиту вождя!» и «Уничтожить дракона!» они отправлялись на смерть, пытаясь остановить моё движение в западное крыло. И вот в одном из залов нас встретил кое-кто посерьёзнее.

Вурры.

Всего два воина в кольчатой броне и с боевыми шипастыми цепями.

Двери сквозного зала захлопнулись с обеих сторон, и вурры молниеносно рассредоточились по флангам, ударив псионными волнами. И не просто волнами, а сверхмощными лавинами, объединёнными с электрическим разрядом, уничтожающим любого, кто попадётся на пути.

Тут никакой фантомный покров не спасёт.

Сьюн моментально использовала Живое скрытие и взметнула вверх с помощью Звериного образа, уходя от волны.

Я же применил то, что спасло меня на тренировке в битве с Кезарием и Стронгом: разбег и заклинание прыжка Львиные лапы, а потом Шквальный урон прямо с воздуха и добивание Точечным вихрем.

Обоих вурров оттащило назад и прибило к противоположным стенам зала, один полумаг даже упал, но тут же поднялся, и вместе с напарником они отправили в меня цепи.

Крепкие бойцы двигались виртуозно и слаженно, в их мастерстве не приходилось сомневаться, и то, что я читал про вурров в книге по тёмным расам, теперь пришлось увидеть воочию.

Их цепи будто ожили, вспыхнув синими молниями. Вурры владели стихией огня совсем не так, как латчи. Высшие полумаги выдавали такие разряды, что охватывали уроном сразу большие площади.

Обе цепи попали точно в цель.

Они пробили сразу четыре слоя моего фантомного покрова и легко добрались до брони, та загудела от удара, но выдержала. В это время я уже приземлился на ноги и тут же применил Погружение во тьму, чтобы избежать второй пробивной атаки и напасть на врага со спины.

Одного вурра взяла на себя Сьюн.

Второго забрал я.

Они оба понимали, с кем имеют дело, поэтому не подпускали нас близко, продолжая забрасывать дальнобойными атаками: псионными волнами, разрядами молний, а заодно и горячим воздухом.

Да, это они тоже умели.

Это называлось Дыхание Абелайо — раскалённый воздух из лёгких, от которого умирало всё.

Мне же не хотелось ещё раз тратить Шквальный урон всего на двух врагов, поэтому я, как мог, прорывался в ближний бой. Сначала увернулся от очередной псионной волны, потом принял на себя удар цепи, передёрнувшись от боли, и наконец обрушил раскалённый меч на первого вурра.

Тот отбился не менее мощным мечом, чем мой.

Он будто вытащил его из рукава, как фокусник. Его клинок вспыхнул синим пламенем, сталь со звоном отозвалась на удар. Где-то позади точно так же зазвенели клинки другого вурра и Сьюн.

Начался бой на мечах.

Очень непростой бой. Даже Белая Сова, виртуозно владеющая холодным оружием, порой получала приличный урон по ауре.

Клинки продолжали биться, воздух в зале нагревался, а мы всё сражались. Никто никому не уступал, зато время нещадно уходило. Вурры своё дело знали: они не пускали нас к остальным магам, и с каждой секундой у делегации таяли шансы выжить, ведь сколько ещё смогут продержаться восемь магов против такой мощной своры?

Каменный пол дворца снова вздрогнул, ещё сильнее чем в первый раз. Где-то в другом зале, уже совсем близко, отчаянно сражался Фонтей вместе с другими магами, и, судя по нарастающему звуку битвы, нас разделяла буквально пара стен.

Нужно было срочно прийти делегации на помощь.

В ход пошла Моментальная заморозка.

Все полумаги не особо дружили с водой — значит, вурры не исключение, какими бы сильными они ни были.

Не отвлекаясь от боя, я прочитал внеранговое заклинание и пустил заморозку через клинок. Раскалённый докрасна металл сначала зашипел и зашёлся паром, а потом по чешуйчатой гравировке потекла вода, не сразу превращаясь в лёд.

Вурр отвлёкся, посмотрев на капли влаги и пар.

Это был инстинкт самозащиты, заложенный природой, и с ним полумаг справиться не смог. Его заминки мне хватило, чтобы броситься на него, повалить на пол и ухватить за горло левой рукой.

Перчатка Пепла, будто почуяв моё бешеное желание убить, тут же приступила к уничтожению.

Вурр уже не смог меня скинуть.

От адской боли он захрипел и задёргался, но это всё, что он успел сделать перед смертью. Его голова покрылась чернотой и истлела на глазах.

— Чёрный дра… — Это были его последние слова.

Духовный опыт, полученный от убитого вурра, хлынул на меня сильнейшим приступом тошноты и головокружения.

Еле подавив его, я вскочил на ноги, но тут же скорчился снова — ещё один поток духовного опыта скрутил мне желудок, перед глазами поплыло.

Это значило, что Сьюн убила второго вурра. На четвёртой высоте духовный опыт от вурров вызывал такую же боль, как на второй высоте опыт от сильф.

— Киро! — Девушка бросилась ко мне. — Ты как?

— Это почти оргазм… — выдавил я.

— Ну да, — покачала головой Сьюн. — Вообще-то, мне довелось видеть твой оргазм, и он иначе выглядит.

— В другой раз обсудим, как он выглядит… — Я наконец выпрямился, выдохнул и посмотрел на закрытые двери зала.

Пол снова задрожал, эхо другого боя отчётливо улавливалось даже через двери.

— Делегация близко, в соседних залах, — сказал я. — Нужно добраться до них. Ещё один рывок.

— Только знаешь, Киро… — Сьюн не смогла скрыть тревоги. — Если мы с двумя вуррами не слишком быстро справились, то что же будет, если нападёт сразу десяток?..

Будто отвечая на её вопрос, дверь в зал распахнулась, и на пороге появился отряд из десяти вурров. Но это было ещё не всё.

Одиннадцатым вошёл Пилигрим…

Книга 4. Эпизод 19

Я, конечно, ожидал увидеть Пилигрима, но всё же не так скоро.

Тем временем делегация сражалась уже совсем близко, нас разделял всего один зал, а дорогу мне преграждал первый помощник Дуивеля, а заодно и десяток его вурров с боевыми цепями.

— Мне тут доложили, — спокойно начал Пилигрим, выходя вперёд и убирая руки за спину, — что некий чёрный дракон прорывается в западное крыло Бар-Сабба, и никто не в силах его остановить. Что он безжалостен и силён, как сама смерть.

Он сделал театральную паузу.

Глаза полумага внимательно посмотрели на меня и Сьюн.

— Хм. Чёрный дракон и Белая Сова. Как хорошо звучит. Но, думаю, чёрным драконом тут величают совсем не того парня.

В глазах Пилигрима заплясало пламя.

Похоже, чёрным драконом он считал именно себя. Полумаг был одет в чёрный сюртук, застёгнутый под горло, и чёрные брюки с золотистыми лампасами. На груди его сюртука золотыми нитями был вышит герб Абелайо — дракон, поджигающий небо.

Пилигрим Керк остался таким же, каким я видел его ещё во время нападения на школу Трон-Стронг. Широкоплечий, высокий и коварный, он излучал уверенность и хладнокровие, хотя в его руках оружия не было, да и никакой защиты не имелось (кроме отряда вурров, конечно).

Он продолжал разглядывать меня и моего ратника.

Если бы не это, то его вурры нас уже бы атаковали, а сам Пилигрим пошёл бы заниматься своими подковёрными делами дальше. Но он стоял тут и с интересом смотрел на нас, а значит, ему было что-то нужно, и что именно, я уже догадался.

— Уйди мне за спину, — быстро сказал я Сьюн, используя телепатию.

— Ты что, Киро! Это же Пилигрим! — возмутилась девушка. — Отомстить ему я мечтала всю свою жизнь, а ты предлагаешь спрятаться?!

— Уйди мне за спину! — повторил я жёстче. — Наступит время, и ты его убьёшь. Поверь, я не буду тебе мешать.

Сьюн нехотя подчинилась и пробурчала: «Если мы выживем, я устрою тебе такое доминирование, что ты будешь у Фонтея месяц лечиться, понял?».

Увидев, что я прикрыл ратника спиной, Пилигрим усмехнулся.

— С каких пор ты стала прятаться за чужими спинами, Белая Сова? Ты, потомок великих тотемных рыцарей. Этот новый доминат так сильно давит на тебя, что ты беспрекословно ему подчиняешься? Он довлеет над тобой? Он ни во что тебя не ставит? Он считает, что ты слаба?.. Что ж, значит, я вовремя появился в твоей жизни.

Он перевёл взгляд со Сьюн на меня.

— И в твоей жизни тоже, Киро Нобу. У меня к тебе отличное предложение. К вам обоим.

Не оборачиваясь и не сводя с меня глаз, Пилигрим ткнул большим пальцем себе за плечо, показывая назад, на соседний зал.

— Там, за теми дверьми, сейчас погибают маги Атласа. Они сражаются с помощницей Ниманда, но у них нет ни единого шанса её победить. Это демонстрация союзнической силы для Дуивеля. Пусть вождь увидит, как работает множественная материя, пусть он поймёт, что именно эта сила решит, кто будет властвовать на оставшихся землях нашего мира.

Он снова сделал паузу.

Его вурры не спускали глаз ни с меня, ни с моего ратника. Их боевые цепи трещали молниями и были готовы в любую секунду ударить по команде Пилигрима.

Только атаковать он не торопился.

— Итак, что я предлагаю, — продолжил полумаг. — Я могу прекратить бой делегации прямо сейчас, могу отпустить их домой, но с одним условием. Ты, Киро Нобу, добровольно отдашь мне Белую Сову вместе с медальоном призыва. Целая делегация магов в обмен на одного ратника. Найдёшь себе другую подружку-рыцаря, ты же дружишь с Каскадами. Зато останешься жив, как и твои друзья. Я прикажу открыть дороги, и вас выпустят за стены сейчас же. Хороший обмен, верно?

Я ощутил, как вздрогнула аура Сьюн.

Это не ушло от внимания Пилигрима.

— Тебе нравится, Белая Сова? — быстро обратился он к Сьюн. — Предлагаю тебе избавиться от нового домината. Ты уже большая девочка, и должна понимать, что этот убогий собственник никогда тебя не отпустит. Да он лучше удавится, чем позволит кому-то от него уйти. А я умею отпускать и доверять другим, ты ведь знаешь. В этом моя сила. Если ты добровольно перейдёшь ко мне, я сделаю тебя великой. Не менее великой, чем Кезарий. Ты станешь моим полноценным партнёром и ратником, свободным от Каскадов. Я готов поклясться на собственной силе прямо сейчас, что сделаю это.

Он протянул ладонь для рукопожатия.

Сьюн не ответила, но её аура задрожала, а я напрягся так, что на шее заныли жилы. Пилигрим знал, на что давить, и очень ловко это делал. Вот только Сьюн не могла меня предать. Кто угодно, но только не она.

Глядя в его заинтересованное лицо, я бросил со скукой:

— У тебя всё? А то нам некогда.

Полумаг шагнул назад, но руку оставил вытянутой.

— Ну раз вы оба отказываетесь…

И тут вдруг Сьюн вышла из-за моей спины и уставилась на протянутую руку Пилигрима.

— Значит, если я вернусь к тебе, ты сделаешь меня свободной от Каскадов?

Полумаг кивнул.

— Сделаю.

— И поклянёшься на силе?

— Всем нужны гарантии, а я слов на ветер не бросаю. Поклянусь.

— И отпустишь всех магов? В том числе, и Киро Нобу?

— Отпущу. Даже Киро Нобу, хоть он мне и неприятен.

Сьюн посмотрела на меня, её взгляд стал грустным и в то же время решительным. Моё сердце кольнула тревога: это был очень нехороший взгляд.

Я отрицательно качнул головой, но Сьюн проигнорировала мой жест.

— Прости, Киро. Пилигрим прав, ты никогда меня не отпустишь. Я для тебя не больше чем наёмница, обслуживающая твои интересы и желания. Найди себе нового ратника, которому не нужна свобода. Каскады помогут тебе в этом.

Она шагнула в сторону Пилигрима, опустив меч. Через секунду он превратился в уже знакомую мне пилочку для ногтей, ну а потом исчез и доспех. Девушка осталась в своей обычной одежде.

— Прости, Киро, — повторила Сьюн с горечью.

После этих слов мой доспех тоже начал исчезать — Белая Сова лишила меня половины метки.

Я предстал перед Пилигримом в униформе уота, и всё, что у меня осталось — это оружие Фонтея, а из защиты — лишь фантомный покров.

Как будто голый…

И Сьюн… ну не верил я, что она вот так просто перейдёт на сторону Пилигрима. Всё, что угодно, но только не это. Пусть лучше мир рухнет, чем я поверю в это!

Я моментально сомкнул пальцы, давая команду мечу из маг-металла, и шагнул к Сьюн. Все десять вурров немедля приподняли искрящиеся цепи, готовые отправить меня в небытие.

Пилигрим остановил охрану движением ладони.

— Нет. Не трогайте его. Я гарантировал ему жизнь, если его ратник станет моим.

Взгляд Сьюн стал ещё тоскливее.

— Прости… я думаю, так будет лучше для всех нас.

Я всё ещё не верил в происходящее, но высказал всё, что об этом думал:

— Врать не буду, я не хочу тебя отпускать, потому что боюсь потерять и дорожу тобой. Я никогда не обманывал тебя, а он врёт как дышит. Даже если ты откажешься от меня, я всё равно вмешаюсь и не позволю ему причинить тебе вред!

Сьюн замерла на середине, между мной и Пилигримом, а он продолжал протягивать руку навстречу девушке.

— Решайся, детка. Ты стоишь большего, чем прикрывать зад какому-то мелкому магу и исполнять его приказы. Великая воительница, ты сможешь сама вершить судьбы магов, а не подчиняться им. Даже Кезарий подчиняется, но ты… ты будешь выше этого. Ты ведь амбициозная девочка, уж я-то знаю. Тебя ждут великие дела.

— Сьюн, если это отвлекающий манёвр, дай мне знак… — Я крепче сжал меч и приготовился к атаке, считывая каждое движение Сьюн.

Та покачала головой.

— Нет, Киро. Это не отвлекающий манёвр. Прости меня ещё раз.

Я смотрел, как она уходит, и будто раскалывался надвое.

Одна половина не верила ни одному её слову, но вторая половина принялась уверять меня, что такое возможно.

Почему нет?

Со стороны Сьюн это даже не предательство, а лишь следование тому, о чём она давно меня просила, и чего я так ей не дал. В итоге она просто решила уйти к тому, кто может осуществить её мечту, потому что Белая Сова действительно достойна большего. Я это понимал, но не собирался отдавать её на растерзание Пилигриму.

— Он не даст тебе того, что ты ищешь, — сказал я, посмотрев Сьюн в глаза.

— А кто даст? Ты? — Она скептически поджала губы.

Мои пальцы до боли сжали рукоять меча.

— Верни на себя доспех! Хотя бы на себя!

Сьюн опустила глаза, но доспех не вернула.

— Правильный выбор, Белая Сова, — тем временем давил на неё Пилигрим. — Я буду уважать тебя и учитывать твои интересы, потому что ты достойна уважения.

Девушка отвернулась от меня и сделала ещё один шаг к полумагу, после чего заговорила вслух.

— Позволь мне самой сделать выбор, Киро, — сказала она, не оборачиваясь на меня. — Хоть раз позволь мне сделать свой собственный выбор. Пожалуйста. Не вмешивайся, опусти меч. Возможно, битвы не будет, и мне одним лишь решением удастся спасти всю делегацию. И тебя тоже.

— Есть другой путь к свободе, — ответил я, тоже вслух.

— Нет другого пути, — тут же возразил Пилигрим, поигрывая пальцами вытянутой руки. — Видишь, Сьюн, он не ценит даже твой выбор, а ведь выбор благородный. Спасти всех.

Сьюн решительно протянула ему руку с голубой меткой райфу во всю ладонь, но между девушкой и Пилигримом оставалось расстояние.

— Мне плевать, я вмешаюсь, — сказал я, опять переходя на телепатию. — Я тебя не отдам, ты это знаешь.

Девушка замерла на месте, а я приготовился к прыжку Львиные лапы, чтобы атаковать Пилигрима и его вурров одним ударом Шквального урона прямо с воздуха.

Сьюн оставалось лишь пожать руку Пилигриму.

Двери в соседний зал продолжали дребезжать — там, прямо за ними, всё отчаяннее билась делегация, что-то падало, взрывалось и хрустело.

Девушка посмотрела на двери и наконец ответила полумагу:

— Я согласна вернуться к тебе, Пилигрим Керк, но пусть твои вурры выйдут из этого зала в соседний. Не хочу, чтобы моему бывшему доминату хоть что-то угрожало. Ты должен отпустить его прямо сейчас, как и всю делегацию.

Пилигрим прищурил глаза и коротким жестом приказал своей страже выйти в соседний зал. Правда, вышли только восемь вурров, а двое продолжили охранять своего господина. При этом двери между залами остались распахнутыми.

— У меня два личных телохранителя, они останутся, — пояснил Пилигрим.

Видя, что Сьюн никак не решается сделать последний шаг, он сам шагнул к ней.

— Я рад, что ты…

Договорить он не успел.

Всё случилось за долю мгновения.

Вместо того чтобы пожать протянутую руку, девушка вцепилась Пилигриму в запястье, а потом метнулась под потолок, взмахнув фантомными крыльями.

Мощнейшим броском она швырнула полумага в дальнюю стену, прорычав:

— Да я лучше сдохну, чем пожму тебе руку, ублюдок! У меня только один доминат, и я выбрала его навсегда!

Вурры, что вышли в соседний зал, рванули в двери, чтобы отбить господина, но я выдал такой Шквальный урон, что от боли они повалились прямо у входа. Лишь два вурра — те, что остались рядом с Пилигримом — успели увернуться, кинувшись в стороны.

В пару широких шагов я оказался рядом с дверьми и захлопнул обе створки, всадив между дверными ручками валяющийся меч вурра, убитого мной до этого.

В двери с той стороны заколотили цепи, и дерево, обитое металлом, затрещало. Я понимал, что хлипкой преграды хватит всего секунд на десять, поэтому использовал их с максимальной пользой.

Пилигрима я пока оставил Белой Сове.

Пусть наслаждается.

Развернувшись, я рванул на двух оставшихся охранников, что уже успели вскочить. Мой палец кольнул болью — Сьюн вернула мне половину метки, а вместе с ним появился и доспех.

Я облачился в него прямо в прыжке Львиные лапы. Раскалённый меч будто впитал всю мою злость, а заодно и бешенную радость от того, что Сьюн даже не думала предавать меня.

Одного из вурров я убил сразу, снеся ему голову одним мощным ударом. Второму охраннику досталось секунды через три. Тот успел лишь обернуться и ударить цепью, пустив её по воздуху размашистым круговым жестом.

Не ощущая ни боли, ни страха, я бросился прямо на летящую в мою голову цепь, ухватил её перчаткой Пепла, зацепил за локоть и пустил тление по звеньям.

Сила огненной стихии столкнулась с силой Среднего Драконьего доспеха. По шипастым звеньям пронёсся гул — и вся цепь взорвалась прахом.

Чёрный пепел осыпал и меня, и вурра.

Надо было видеть его рожу. Ужас отразился в его глазах, он даже меч достать не успел — мой Точечный вихрь отшиб его вверх, прямо к потолку, перевернул в воздухе и ударил о мраморный пол. Я даже не догадывался, что так виртуозно смогу использовать навык тёмного рыцаря. Вот, что делает с магами ярость.

Пока оглушённый вурр пытался подняться, я успел нанести ему смертельный удар — такой, что голова полумага отлетела в стену и, глухо стукнув, прокатилась до самой двери.

Разобравшись с двумя телохранителями, я рванул на Пилигрима, но до него не так-то просто было добраться. Он стоял у дальней стены зала, защищённый преградой из огня, и любые атаки Сьюн сгорали, так и не долетев до врага.

Под защитой пламени Пилигрим неторопливым шагом направился через весь зал, оттесняя меня и Сьюн к двери — а в неё в это время прорывались те оставшиеся восемь вурров. Под их ударами дерево крошилось в щепки.

Пилигрим надвигался.

Вокруг полумага не только полыхало пламя, ещё и плавился воздух метров на пять — шесть вокруг.

Ни подойти, ни атаковать.

Перед гигантскими вихрями огня мы начали отступать. Сьюн пятилась и махала мечом, издалека насылая на врага Хлыст солнца. Ничего не выходило. Слепящие лучи иссякали в гудящем пламени почти мгновенно, как и мой Точечный вихрь. Нужна была дальнобойная атака, но очень непростая атака…

В голове возникла идея.

Я отыскал брошенный убитым вурром меч, наделил его Моментальной заморозкой, затем подбросил в воздух, а потом раскрутил оружие Точечным вихрем, превращая его в смертоносное сверло.

— Остальное за мной! — крикнула Сьюн.

Взяв свой коронный разбег, она подпрыгнула и ударом ноги с разворота отправила вращающийся меч прямо в Пилигрима. Постаралась она изо всех сил.

Клинок просверлил раскалённый воздух и зашипел — на металле закипела вода…

Попала ли Сьюн в Пилигрима, мы оба так и не узнали, потому что весь зал охватило молниями, а с потолка в нас полетела лавина огня, напоминающая драконью пасть.

— На пол! — Я толкнул Сьюн и упал прямо на неё, закрывая собой.

Мой фантомный покров начал убывать с чудовищной скоростью, броня накалилась и обожгла спину. Я крепко обхватил Сьюн и перекатился вместе с ней дальше, но это не помогло.

Нас обоих опалило лавиной пламени.

Защитная аура Сьюн вспыхнула, и я, как умел, принялся восстанавливать её. Это тоже не помогло. Защита ратника восстанавливалась не так быстро, как наносился урон от огня и раскалённого воздуха.

— Узри настоящего чёр-р-р-рного драко-о-о-она, убогий ма-а-а-аг! — послышалось из бушующего пламени.

В эту секунду дверь в зал рухнула под ударами восьми вурров. Щепки вспыхнули фейерверком и сгорели прямо в воздухе.

Я и Сьюн вскочили на ноги.

— Прорывайся к делегации! — крикнул я (и сам даже не понял, телепатически или вслух). — Используй крылья!

Сьюн вцепилась мне в плечи.

— А ты?!..

— Я разберусь!

Мы ринулись к порушенной двери, навстречу восьми вуррам, восьми цепям и восьми лавинам раскалённого воздуха — всё это одновременно полетело прямо в нас. Воздух засиял и ослепил разноцветьем.

— Ки-и-и-иро! — с ужасом выкрикнула Сьюн.

На бегу я ухватил девушку за предплечье и с силой толкнул вперёд, бесцеремонно швырнув её вверх, как торпеду. Уже в воздухе она призвала фантомные крылья и взмахнула мечами.

Следом прогремел взрыв, будто раскололось само небо.

Мощным ударом Сьюн обрушила часть стены над дверью и вырвалась в соседний зал. Осколки камней и лепнины завалили пол.

Последнее, что я успел увидеть — как девушка распахивает двери туда, где сражается делегация, а оттуда вырываются вихри золотистого песка, и среди хаоса сияет фигура Филата Фонтея.

Эта картина мелькнула всего на пару секунд, после чего ударом цепей меня отшибло прямо под ноги Пилигриму…

Книга 4. Эпизод 20

Я даже вскочить не успел, как на руках и ногах затянулись шипастые цепи вурров.

Всех восьмерых.

Твари одновременно дёрнули цепи в разные стороны и распяли меня перед своим господином прямо в воздухе. По звеньям пронесли синие молнии.

Драконья броня загудела, будто застонав от боли.

Молнии заискрились прямо на мне, нанося огромный урон доспеху. Фантомного покрова уже не было — он сгорел в пламени, когда я прикрывал собой Сьюн, и если бы не доспех, меня бы уже разорвали на куски.

Чудовищным усилием я начал медленное движение рук к груди, подтягивая к себе тех вурров, что пытались оттянуть мои руки обратно.

Полумаги держали цепи, насколько хватало сил, но всё равно уступали мне в натиске, и тогда к ним присоединились ещё по двое.

В итоге каждую из моих рук тянули теперь по три вурра.

Они увеличили урон молниями и ещё раз пустили в меня Дыхание Абелайо. С таким напором я уже не справился. Руки, обхваченные цепями, снова растянулись в стороны и остались так без движения.

Пилигрим терпеливо дождался, пока я перестану сопротивляться, и только потом шагнул ближе, выйдя из-за стены огня.

Полумаг чуть прихрамывал, его левая штанина была порвана и вымазана в крови.

Значит, раскрученный сверлом меч и удар Сьюн всё же сработали. Да, это не убило Пилигрима, но хоть немного ослабило.

Вокруг полумага всё так же плавился воздух, только жары я уже не ощущал. Боль растянутых мышц затмила собой всё, даже отчаяние и злость. Обездвиженный и распятый на цепях, я хрипел и смотрел на Пилигрима.

Он не улыбался и никак не выказывал превосходства, но по его глазам я понял, что в живых он не собирается оставлять никого: ни меня, ни делегацию. Ни даже Сьюн. Раз она не согласилась остаться с ним добровольно, то смысла забирать её силой у него не было.

В это время где-то за спиной нарастал гул боя магов и помощницы Ниманда. В воздухе блестели золотистые песчинки. Сквозь шум в ушах доносились крики. Пару раз я отчётливо услышал голоса Фонтея и Буфа. Значит, они всё ещё живы…

Тем временем Пилигрим вытянул руку и взял меня за шею.

Броня снова загудела.

— Чем же ты так покорил Белую Сову, убогий идиот? — спросил полумаг и поморщился. — Хотя это неважно. Сейчас она увидит, как тебя низвергает настоящий чёрный дракон, а потом бросится под крыло более сильного домината. Только ты этого уже не увидишь. Скажу честно, мне твои объедки теперь не особо нужны, потому что у меня есть своё полноценное блюдо.

От оскала его треугольных зубов по телу пронеслись судороги.

Вокруг руки, которой Пилигрим держал мою шею, завертелся вихрь огня. Пламя перекинулось на меня и моментально окутало всё тело с ног до головы.

Я вспыхнул как грёбанный факел…

Доспех затрещал, неистово загудел, но пока ещё держался. Пилигрим всё сильнее сдавливал мне глотку и, в конце концов, добился того, что защита шеи начала лопаться и крошиться под его ладонью.

— Ки-и-и-р-о-о-о! — Отчаянный вопль Сьюн перекрыл даже шум и треск огня, охватившего весь зал.

Тень её крыльев мелькнула по стене пламени, раздутые воздухом искры взметнулись под потолок, и через секунду по цепям, что держали мою правую руку, рубанул чудовищный удар.

Звенья разлетелись вдребезги, ударили в стены, обвалили штукатурку и зазвенели по полу.

На ответный захват у меня ушла секунда, и вот я уже сам держал Пилигрима за глотку освободившейся правой рукой.

Перчатка Пепла приступила к уничтожению молниеносно.

Пилигрим захрипел и тут же отпустил мою шею, после чего вцепился мне в запястье, пытаясь освободиться из захвата, но я лишь сильнее стиснул пальцы. От сильнейшего нажима Драконья перчатка раскалилась до такой степени, что начала и сама вспыхивать огнём.

По ослабевающим цепям, что всё ещё держали часть моего тела, я догадался, что Сьюн сражается с вуррами и не позволяет им броситься на меня. И вот настал момент, когда все цепи взорвались осколками и разлетелись бешеным градом по залу.

Я ухватил Пилигрима уже двумя руками.

Одной продолжал сдавливать ему глотку, а второй вцепился в правое предплечье полумага.

Сила Драконьего доспеха вновь столкнулась со стихией огня, но на этот раз это был не просто вурр, это был один из сильнейших вурров мира, поэтому приходилось ждать и наращивать натиск… наращивать… ещё наращивать… до скрипа зубов, до онемения в пальцах…

И вот наконец под моей левой перчаткой начал тлеть рукав сюртука, в который был одет Пилигрим.

Драконий доспех частично пробил защиту полумага и принялся уничтожать моего врага у меня на глазах. Сердце бешено заколотилось, когда я увидел, как тление охватывает голую руку Пилигрима, как матовая чернота покрывает его конечность, от локтя до запястья, всё дальше и дальше, как переходит на его ладонь и уничтожает её до кончиков пальцев…

Внезапно обзор мне перекрыли вихри золотистого песка.

Он ворвался и охватил всё вокруг. Казалось, он заменил собой даже воздух.

Мощным ударом меня откинуло в сторону, будто сшибло молотом, и я полетел в стену. Пилигрима поглотили вихри песка. Когда же, оглушённый ударом, я сполз по стене вниз и еле поднялся, то полумага уже не увидел. Теперь вместо огня в полуразрушенном зале царствовала песочная материя, и посреди этого хаоса стояла девушка с золотистым остроконечным посохом.

Её я раньше никогда не видел.

Светлые кудри трепал ветер, в глазах сияла мёртвая белизна. Девушка была одета в длинные белые одежды, а её голову украшала тиара со знаком двух перекрещенных стрел.

Вот она, помощница Ниманда. И это оказалась не Белла Мориц, как я сначала подумал.

Это была Хилар Волькири.

* * *

Ошибиться тут было невозможно.

Это точно она. Теперь всё сходилось.

Дочь охотника Фламера Волькири не просто перешла к Пилигриму и втайне от Дуивеля осталась в Гнездовье. Хилар ещё и примкнула к Ниманду, отказавшись от магии призыва в угоду множественной материи, и сделала это под влиянием профессора Руфа Зойта, с которым любила общаться ещё в школе.

Девчонка забыла об отце, так отчаянно искавшем её; забыла о матери, умершей от горя; забыла об Атласе, забыла своё происхождение, забыла всё и сменила приоритеты.

И судя по тому, что она тут вытворяет, Ниманд неплохо успел обучить её.

Прямо сейчас Хилар и десять её воинов сражались с тремя магами делегации: Филатом Фонтеем, первым помощником императора Йорго и генералом Лаваном.

Никакой подмоги у помощницы Ниманда не было, потому что охранников-вурров уже добивали Сьюн, генерал Грегсон и Буф, а сам Пилигрим вообще будто растворился в воздухе.

Ещё трёх членов делегации в зале я не увидел, ни обоих юристов, ни второго помощника императора Хомера Ронина. Зато оставшиеся маги сражались из последних сил.

Основную мощь выдавал Фонтей.

Громоздкое и обычно неуклюжее тело мага-джадуга теперь не выглядело неуклюжим. Могучий и опасный, Фонтей виртуозно владел своим необычным оружием.

Его тело мерцало, охваченное защитной аурой, а в руках он держал меч из света и такой же световой щит. Маг резал вихри песка, отбивал атаки щитом, рубил и кромсал воинов Хилар, а заодно делал то, что умел делать лучше всего.

Читал заклинания.

Он выкрикивал фразы на непонятном мне языке. От ног мага по полу ползли трещины, из них вырывались лучи света. Пол хрустел, стены крошились, зал содрогался, а золотистый песок, будто испугавшись, отшатывался от светящихся лучей Фонтея.

Маг-джадуг пытался добраться до самой Хилар, но пока у него не выходило. Девушка отправляла в атаку всё новых воинов и не подпускала к себе никого.

Любые атаки встречали грудью её песочные защитники, и если кто-то из магов всё же умудрялся уничтожить одного из них, то на его месте тут же вырастал другой. Песок менял формы, преображался то в воинов, то в быков, то в птиц, то в змей.

Бесконечный ад.

Бесконечное размножение материи.

Это была действительно страшная и сильная магия.

По сравнению с ней атаки того же Буфа или генерала Лавана выглядели слабовато, хотя те старались на пределе сил. Первый помощник Йорго тоже старался. С пятой высотой он разбивал воинов Хилар с третьего или четвёртого удара, но и этого было недостаточно.

Всех выматывала битва с тем, что, казалось, уничтожить невозможно. Миллиарды острых песчинок кололи лицо, скрипели на зубах, забивали нос, рот, уши, глаза, скребли глотку и мешали дышать. Они собирались в лавины, взмывали в потолок и обрушивались сверху.

Посох Хилар покачивался, как маятник, чуть приподнятый от пола, а сама девушка ни на кого не смотрела. Казалось, она вообще была не здесь, а где-то далеко, вне времени и пространства.

Глаза Хилар — белые, без радужной оболочки и зрачков — не двигались. Веки не моргали. Погружённая в себя, она лишь мерно дышала и покачивала посох.

Я ещё раз окинул взглядом бушующий хаос.

Никаких следов Пилигрима. Теплилась слабая надежда, что истлела не только его правая рука, но и всё тело, а сам он превратился в прах и развеялся вихрями (ха-ха, Киро, с каких пор ты веришь в сказки?).

Но факт оставался фактом: Пилигрима в зале не было, и, скорее всего, этот засранец, потеряв руку, просто сбежал под прикрытием Хилар.

Ну и хрен с ним…

Сейчас не до него. Делегацию бы отбить.

Я оттолкнулся от стены и вытянул руку — в ней снова появился раскалённый докрасна меч. Выставив его перед собой, я не просто крутанул остриём, вызывая Точечный вихрь, а повёл клинком по широкому кругу.

Дымчатая воронка тут же разрослась в размере, превращаясь в смерч. Смертоносным круговоротом она устремилась вперёд и рассекла песчаный хаос. С этим смерчем я и рванул напролом, прямо к Хилар.

Ну что, эвен Волькири, отведайте сюрприз от тёмного рыцаря (ладно, пол-рыцаря, чего уж).

Мой Точечный вихрь смёл всё на своём пути, оставляя свободный коридор посреди бури. С каждым шагом я приближался к Хилар, а она вдруг усилила атаку, создав ещё парочку воинов.

Девушка хоть и выглядела отстранённой, но всё видела и замечала малейшие перемены в сражении.

Увидев, что я делаю, Фонтей стал прорываться ко мне. То же самое сделал Буф, но с другой стороны. Они оба стремились проскочить через коридор, который я создал, чтобы дотянуться до Хилар.

Когда они почти добрались, на пути моего Точечного вихря внезапно выросла песочная фигура в виде самой Хилар Волькири. Огромная девушка с посохом — прилично больше размером, чем остальные воины, созданные помощницей Ниманда.

Одним взмахом посоха она уничтожила мой вихрь, а потом отправила атакующих магов в полёт к стенам зала, отшвырнув всех размашистым ударом. При этом сама Хилар так и продолжала смотреть в одну точку, будто мёртвая, пока её исполинская песочная копия крушила всё на своём пути.

Я отлетел вместе со всеми, неплохо так приложился спиной и, как мешок, сполз по стене на пол. Вдруг в плечо мне вцепилась чья-то сильная рука и отдёрнула в сторону.

Это был Фонтей.

— Её нужно отвлечь! — заорал он мне в лицо. — Отвле-е-е-е-е-ечь! Она черпает силу извне! Ей помогают!

— Ни-и-и-има-а-а-а-нд! — крикнул я.

Фонтей закивал, прикрывая глаза ладонью, чтобы их не забило песком.

Я посмотрел на мага, убрал меч и быстро приложил пальцы правой руки к запястью левой. Фонтей совсем побледнел, когда увидел, что я убираю доспех.

— Киро, верни броню! Это самоубийство!

— Мне нужно кое-что взять! — Убрав доспех, я сдёрнул с шеи кулон «Сила Арахны». — Это медальон её матери!

Через несколько секунд я опять облачился в доспех, и теперь, в Драконьей броне, почти сравнялся ростом с высоким магом-джадугом.

— Я отвлеку её, а вы действуйте! — крикнул я, обхватив Фонтея за плечи.

Тот прищурил глаза и поджал губы, будто чего-то недоговаривал.

— Хорошо! Иди! Но знай: никто из нас не видел настоящей мощи Силы Арахны!

— Это единственный ша-а-а-а-а-а… — Я попытался перекричать вой ветра и шум песка, но моя фраза утонула в жутких звуках бури.

Я в очередной раз бросился напролом. В правой руке держал меч, а левой крепко стиснул Силу Арахны на нитке.

Сделав несколько шагов, я выкрикнул:

— Хилар! Твоя мать умерла! Хила-а-а-ар! Она так и не дождалась тебя!

Под потолком полуразрушенного зала завыли вихри.

— Хилар! Перед смертью она… — Я закашлялся и остановился. Песок забил мне глотку, и пришлось сплюнуть.

Смочив саднящее горло, я продолжил кричать ещё громче:

— Хила-а-а-ар! Перед смертью твоя мать просила передать тебе свой медальо-о-о-он!.. Он у меня! Я несу его тебе! Хила-а-а-ар! Ты слышишь? Он у меня! В моей руке! Посмотри! Это Сила Арахны!

Я вытянул левую руку с кулоном. Вещицу неистово замотало ветром и забило о мою перчатку.

— Хила-а-а-ар! Посмотри! — Я продолжал звать девушку и идти, упорно преодолевая сопротивление бури. — Посмотри на кулон своей матери! Она умерла от горя, когда ты исчезла! Хилар!

В меня полетели такие лавины песка, что я еле устоял на ногах.

— Хилар! Твой отец до сих пор ищет тебя! Он при смерти! Его ударил кинжалом в спину профессор Зойт! Это случилось на озере Уомор! Хила-а-а-р! Посмотри на меня!

Чудовищным ветром меня оттаскивало назад, но я упрямо приближался к девушке.

Три метра, ещё три, пять, десять…

Мне показалось, что буря начала стихать. В то же время краем глаза я заметил, как маги рассредоточиваются. Справа от меня появились Буф и генерал Лаван; слева — Фонтей, Йорго и генерал Грегсон.

— Киро, я за твоей спиной, — прозвучал тревожный голос Сьюн в голове. — Только прошу тебя, не подходи близко к этой твари!

Я не стал ей отвечать, но мысленно поблагодарил всех богов на свете за то, что мой ратник всё также прикрывает мне спину, а это дорогого стоило.

В это время впереди меня встречал целый отряд воинов-гигантов. Они встали стеной, перекрывая дорогу к своей хозяйке.

— Хила-а-а-р! — снова выкрикнул я, останавливаясь. — Забери кулон своей матери! Я поклялся, что отдам его тебе! Я поклялся твоему отцу! Он умирает, Хилар! Он умирает!

Внезапно наступила тишина.

Песок перестал биться о стены и кружиться в вихрях. Он замер в воздухе, а затем медленно опустился, устилая пол. Песчаные воины расступились передо мной.

За ними, метров в двадцати, стояла Хилар. Вокруг неё всё ещё бушевали вихри, но белые одежды девушки оставались неподвижными. Лишь локоны волос продолжали повторять хаотичные движения ветра.

Белые глаза Хилар смотрели теперь точно на меня.

— Покажи! — громыхнул её грозный голос будто отовсюду.

Я сделал ещё пару шагов и остановился. Моя вытянутая рука крепко держала Силу Арахны.

— Смотри! Узнаёшь?

— Узнаю.

Взгляд Хилар всё ещё оставался мёртвым, она разговаривала со мной, но при этом не разрывала связи с Нимандом, который подпитывал её силой.

— Отдай мне кулон! — потребовала девушка.

Я даже не шевельнулся.

— Если отдам, что ты сделаешь? Убьёшь меня и всех остальных?

— Отдай и умри, несчастный маг! Ты всё равно не сможешь пользоваться этой реликвией! Только величайший донор силы сможет пробудить Силу Арахны, и пока никому это не удавалось! Даже моей матери! Нужна неистовая и всепоглощающая жажда, нужно горячее сердце и хладнокровие в мастерстве! Нужен тот, кто посвятил делу всю свою жизнь и никогда не откажется от него!

— Тогда зачем тебе этот медальон? Ты же не донор силы! Ты вообще теперь непонятно кто! Ты даже от своего ратника отказалась! Где он? Где твой ратник Мортен? Ты отдала его Пилигриму? Или Ниманду? Ты променяла своего верного друга на песок?

На лице девушки отразился гнев. Вот теперь ветер колыхнул и её одежды.

— Мой ратник умер для меня! А ты напомнил мне, кто я на самом деле! Я великий маг множественных материй! Мне не нужен ратник! У меня новая Вселенная и новые боги! Мне не нужны старые связи! Я — будущее этого мира!

Внезапно Хилар перестала выкрикивать пафосные лозунги, её кудри упали на плечи, одежды вновь стали неподвижными.

Девушка медленно моргнула, и её взгляд превратился в человеческий — глаза обрели зрачки и радужную оболочку тёплого карего цвета. Она разорвала связь с Нимандом.

— Я всё ещё люблю их… моих родителей, — произнесла она мягким голосом. — Они навсегда останутся в моём сердце, но я отказываюсь от их дара. Можешь выбросить его. Ничего не должно связывать меня с прошлым. Я выбираю новую реальность и следую за великим учителем. Если даже мой отец выживет, то мы всё равно станем врагами, и если он встанет у меня на пути, я уничтожу его. Как и тебя. Прямо сейчас…

В этот момент сразу с пяти сторон ударили маги.

Фонтей, генерал Лаван и Йорго атаковали саму Хилар, а остальные вступили в сражение с отрядом песочных копий, но даже после разрыва ментальной связи с Нимандом его помощница выдала серьёзное сопротивление.

Она вдруг вскочила на волну песка, и та понесла её по залу. Маги вынудили вступить Хилар в ближний бой и пустить посох в физическую атаку. Девушка бросилась на противников, как бешеная.

Сначала досталось Элиасу Йорго. Хилар ударила его по груди и отшвырнула в стену.

Вторым стал генерал Лаван.

Девушка насадила его на свой посох, проткнув генералу живот. Лаван тихо хрипнул, но не проронил больше ни звука. Его лицо стало злым, он стиснул зубы, вцепился в посох мёртвой хваткой и дёрнул его на себя, пронзая своё тело ещё глубже.

Хилар пришлось приложить усилия, чтобы забрать у него оружие. Кровь пропитала военный китель генерала, но он крепко стоял на ногах, будто прирос к полу, безотрывно смотрел на Хилар и держал её посох из последних сил.

Это дало Фонтею возможность подобраться к врагу с тыла.

Удар джадуга был чудовищной силы. Блеснул его световой меч, и зал взорвался сиянием. Эхом прозвучало заклинание, озвученное тысячей голосов, будто его выкрикнули тысячи Фонтеев одновременно.

Дворец содрогнулся.

По Бар-Саббу пронёсся гул, в соседних залах обрушились люстры и картины, воздух стал холодным, даже ледяным, а потом все стихло, и в угасающем свете вспышки я наконец увидел, что произошло.

* * *

В воздухе, как снег, летал белёсый пепел.

Ни единой песчинки, ни одной песочной копии.

Тишина.

У ног Фонтея лежало два тела: генерал Лаван с посохом в животе и Хилар Волькири. Девушка была мёртвой, а вот генерал ещё дышал. Судорожно, с хрипом, но дышал.

Все бросились к нему, даже Йорго, сам еле поднявшийся и истекающий кровью.

Встав на одно колено, Фонтей склонился и медленно вытащил посох из тела мужчины.

— Потерпи, адами… вот так-то лучше…

Он переломил посох и отшвырнул в сторону, после чего полез в карман костюма, грязного и изрядно потрёпанного в бою. Маг достал две заклинательных свечи, но Лаван качнул головой.

— Убери, друг… они не помогут, ты и сам знаешь… — Он кашлянул и повёл глазами, будто кого-то выискивая среди столпившихся магов. — Киро Нобу… мне нужен… Нобу…

Я убрал доспех, быстро надел на шею медальон Арахны и опустился на пол рядом с Лаваном.

— Я здесь, генерал.

Глядя мне в глаза, он произнёс:

— Моя дочь… она осталась сиротой. Больше у неё никого нет… только дальние родственники… не оставляй её, я прошу тебя…

— Не оставлю, генерал.

— Она великий маг, я всегда так считал… скажи ей… я сожалею, что никогда не произносил этого вслух… скажи ей…

— Скажу. Слово в слово.

Он медленно моргнул и окинул взглядом всех, кто над ним склонился.

— Филат… помоги мне… — еле прошептал он. — Рука… мне нужна рука…

Фонтей понял его с полуслова. Он взял генерала за запястье, раскрыл ему ладонь и помог поднять правую руку с меткой.

Это было традиционное приветствие мага.

В молчании и скорби все подняли руки, прощаясь с генералом Лаваном.

— Не дайте ему победить… — На этом мужчина смолк, его взгляд остался неподвижным.

Кого он имел в виду: Ниманда, Дуивеля, Пилигрима — неважно. Пепел продолжал падать с потолка, а мы стояли вокруг тела Лавана с поднятыми руками.

— Прощай, добрый друг, прощай, верный воин. — Фонтей закрыл генералу веки и поднял его мёртвое тело на руки. — Я его тут не оставлю. Нам не дали забрать Кроппа и Ронина, но генерала я им не оставлю.

Из его слов я понял, что юрист Кропп и второй императорский помощник Хомер Ронин погибли. А что же случилось с Тригви, личным юристом семьи Мориц?..

Йорго кивнул и оглядел раскуроченный сражением зал.

— Дуивель ждёт, когда Хилар расправится с нами, но совсем скоро он узнает, что у неё не вышло. — Мужчина посмотрел на меня. — Как ты оказался в Бар-Саббе, Киро? Как проник сюда? Можешь вывести нас по тому же пути?

Я покачал головой.

— Меня провёл через охрану заведующий Канцелярией. Он мёртв, но можно попробовать прорваться через северное крыло, там работают уоты, а они не воюют и, скорее всего, уже разбежались.

Йорго кивнул.

— Вариантов у нас нет.

— Мы этого так не оставим! — прорычал вдруг генерал Грегсон, обращаясь к Йорго и вытаращив от ярости глаза. — Этот город будет уничтожен, первый помощник! Мы должны ответить на провокацию!

Я сразу вспомнил его резкий голос. Именно Грегсон успел нагрубить Люче ещё в портале, и неудивительно, что сейчас ему тоже ничего не мешало высказывать недовольство.

— Если выберемся, то ответим, — негромко, но со злостью заметил Буф.

Он, как всегда, был немногословен.

— Дуивель уверен, что провокацию устроили мы! — отрезал Йорго.

Я, если честно, пока ничего не понимал. С чего Дуивель решил, что провокацию устроили маги?.. Я тут, кстати, был не при чём, потому что бой делегации с отбросами начался до того, как я себя рассекретил.

— Вот поэтому мира не будет! — рявкнул Грегсон.

— Тише, адами! — вдруг зашипел Фонтей. — Слышите?

Все смолкли, и в тишине отчётливо прозвучало эхо многочисленных шагов, будто на нас надвигалась целая армия.

— Уходим! — Йорго, прихрамывая, поспешил в противоположную сторону.

Все быстро направились за ним, в следующий зал — двери в него стояли распахнутыми. Они вели туда, откуда пришёл я, то есть в сторону северного крыла и Канцелярии с уотами.

На мёртвое тело Хилар Волькири никто даже не глянул, но я быстро подошёл к девушке и снял с её лба украшение, скомкал и сунул в карман. Если охотник выживет, я отдам ему это.

Теперь бы ещё выжить.

Нас осталось мало.

Из восьми членов делегации уцелело только четверо, плюс я и Сьюн. Ну и как прорваться вшестером через полчища полумагов, мертвоедов, сильф и горгунов? Все они, наверняка, уже подняты по тревоге, а Бар-Сабб оцеплен со всех сторон. Даже если мы чудом попадём в Канцелярию, то как выйдем из дворца и покинем город?

Зал за залом, мы продвигались к северному крылу, шли по моим старым следам, и я даже сам не ожидал, какие разрушения оставил после себя.

По всему пути прорыва из северного крыла в западное я и Белая Сова уничтожили десятки латчей и горгунов. Порубленных и искалеченных тел было так много, что порой приходилось наступать прямо на них, чтобы пройти.

Буф спокойно шёл по трупам, смутить его было невозможно, а вот императорский помощник Йорго оторопел, увидев, с какой жестокостью я прорубал себе путь. Стены и полы были залиты кровью, везде валялись обломки оружия, части тел и осколки.

Царство мёртвых.

Даже меня от этой картины охватывал мороз.

Генерал Грегсон хмурился и косился на меня, бурча что-то себе под нос. В его речи я отчётливо распознал только две фразы: «какой-то пацан» и «оружие Стронга». Филат шёл позади всех, неся генерала Лавана на руках. Маг молчал, будто не замечая кровавого погоста, по которому мы двигались.

Йорго наконец взял себя в руки.

— Теперь я понимаю, почему Альмагор Стронг сделал на тебя ставку. Это правда сокрушительная сила, теперь и я верю в это. Осталось убедить императора.

Вместо того, чтобы реагировать на его опасливое восхищение, я спросил:

— А что случилось с остальными?

— Юрист Тригви нас предал, — быстро и сухо пояснил Йорго. — Была договорённость с обеих сторон не использовать райфу, но когда переговоры в тронном зале были в самом разгаре, Тригви неожиданно атаковал Дуивеля, отправив в него ядовитого питомца. Он был магом яда. Ответ от охраны Дуивеля последовал мгновенный, начался бой, ну а потом в дело вступил Пилигрим. Он будто ждал этого момента, он будто предвидел его и точно знал, что Тригви устроит покушение на вождя. Пилигрим немедля вывел на сцену помощницу Ниманда и сказал, что он более надёжный союзник, чем все маги Атласа. Хилар присоединилась к сражению и сразу же атаковала Фонтея, ну а пока тот отбивался, Ронин получил удар от вурра и погиб на месте.

— А что с Тригви?

— Его убил юрист Кропп, за что тут же поплатился. Пилигрим сжёг его заживо.

Мы замолчали, поминая погибших минутой скорби.

Теперь всё прояснилось. Чутьё не подводило Йорго, да и я был уверен, что Пилигрим действительно знал о покушении на вождя заранее, потому что сам его и заказал, договорившись с Беллой Мориц. Та подослала своего юриста, убедив императора включить его в делегацию.

Это значило, что Пилигрим втайне от Дуивеля не просто давно сотрудничает с Нимандом и его командой, но ещё и пытается спровоцировать своего вождя на новую войну против Атласа. И теперь хрен докажешь, кто первым устроил провокацию.

Но всё это лирика.

Как выбраться из Бар-Сабба и спасти свои задницы — вот главный вопрос.

Я шёл впереди, слева от помощника Йорго, и сканировал пространство Охотничьим взглядом. Справа чиновника прикрывал Буф.

За моей спиной, как всегда, тенью следовала Сьюн. Всё это время она молчала, но когда мы прошли очередной зал с трупами, девушка вдруг заговорила со мной телепатически:

— Пилигрим не погиб, я чувствую это. Он проходил здесь, когда скрывался после того, как ты его ранил. Он жив.

— Да, он жив, — ответил я на ходу. — Но один он не нападёт, я сжёг ему правую руку до самого локтя. Он придёт с подмогой.

Прямо во время разговора мой радар Охотничьего взгляда засёк врага.

— Стойте, — скомандовал я негромко и поднял руку.

Вся команда замерла.

Я показал вперёд и прошептал:

— Там, в следующем зале… сбоку, за распахнутой дверью… трое… стоят… нет, движутся… они идут прямо сюда…

Маги моментально приготовились к обороне. Сьюн встала рядом со мной, Буф прикрыл спиной помощника Йорго, выходя вперёд. Фонтей зашептал заклинание.

Мой Охотничий взгляд видел врага, но я никак не мог определить, что это за раса. На четвёртой высоте я мог видеть либо горгунов, либо сильф. Значит, это точно были не полумаги.

— Приближаются… — снова зашептал я. — Восемь метров… шесть… два…

Из полумрака порушенного зала к нам вышли три фигуры в серых плащах с капюшонами. Ни лиц, ни комплекции не разглядеть.

Все трое подняли руки, сразу показывая, что безоружны.

По хрупким запястьям, ухоженным и тонким пальцам несложно было догадаться, что это женщины. У каждой на указательном пальце чернела спираль тёмного райфу.

Это были сильфы.

Никто никого не атаковал, но маги замерли в напряжении, как и сами сильфы.

— Я покажу лицо, — сказала та, что стояла посередине и возглавляла троицу.

Голос показался мне знакомым.

Все три сильфы одновременно сняли капюшоны, и даже на расстоянии я отчётливо услышал, как в кулаках Буфа Такеса хрустнули костяшки.

Нос к носу он снова столкнулся с принцессой Энио…

Книга 4. Эпизод 21

— Тебе жить надоело, сильфийское отродье? — процедил Буф.

Принцесса Энио на него даже не посмотрела, будто его вообще тут нет. Впрочем, на меня она тоже не посмотрела.

Сильфа обратилась к первому помощнику Йорго, считая его главным в делегации.

— У вас осталось примерно три минуты, чтобы покинуть залы дворца. После этого все внешние помещения Бар-Сабба будут подвергнуты полной фильтрации псионными волнами. И где бы вы ни находились, вы потеряете сознание. После этого вас пленят. В лучшем случае вы предстанете перед судом. В худшем — будете убиты сразу, без разбирательства.

Йорго нахмурился, ну а потом приступил к своим прямым обязанностям — дипломатическим переговорам.

— Вы хотите что-то предложить нам, принцесса? Зачем вы пришли?

— Мы выведем вас из дворца тайным путём.

Её предложение было настолько неожиданным и подозрительным, что в него не поверил никто.

Я тоже насторожился, вспомнив, что несколько часов назад служанки Энио покупали специю масоа, которая действует только на магов. И тут вдруг — на тебе — предложение помощи.

Йорго замер в сомнениях, как и все мы.

— Скажите сразу, почему вы это делаете? Какая вам от этого выгода?

— Лично мне никакой, — ответила Энио. — Я лишь хочу отдать долг, потому что не привыкла ходить в должниках.

— И кому же вы должны?

— Может, хватит слушать её болтовню? — не выдержал Буф.

Он заметно занервничал. Йорго положил руку ему на плечо.

— Не стоит спешить, адами Такес. Пусть принцесса скажет.

— Простите, адами Йорго, но именно поспешить бы и стоило.

Энио не обратила на ворчание Буфа внимания и продолжила разговаривать только с Йорго.

— Вам известны законы королевы Калесты, первый помощник. Жизнь за жизнь. И неважно, чья это жизнь. Врага ли, друга ли. Я пришла вернуть долг тому, кого ненавижу всем сердцем, но именно он когда-то отпустил меня, хотя мог убить. Этот маг победил в нашей схватке, но не стал добивать меня, позволив мне уйти.

— И кто же этот маг? — уставился на неё Йорго.

Принцесса перевела взгляд на Буфа и указала на него пальцем.

— Это он. Этот аристократ, что является сегодня вашим телохранителем. Он однажды пощадил меня, и сегодня, когда я увидела его среди делегации, то поняла, что это судьба. Я отдам долг этому аристократу, чтобы снова иметь право убить его.

Маги замолчали, пребывая в шоке.

Сильфа, проявляя странное благородство, только что подставила Буфа Такеса по полной. Теперь ему придётся отвечать за то, что, будучи на военном задании в Юбрионе, он отпустил врага. Если бы генерал Лаван был жив, он бы уже свернул Буфу шею. Хотя тут находился и другой генерал, который всё отлично слышал.

Побледнев, Буф опять сжал кулаки и с ненавистью уставился на Энио.

— Ты ранила меня и сбежала через окно. Я тебя не отпускал.

Это была слабая и очень дурацкая попытка оправдаться. Лучше бы Буф вообще молчал, потому что все понимали, что сильфы слишком почитают свои законы, чтобы Энио просто так рискнула.

По большому счёту, она пошла не только против Дуивеля, но и против своей королевы. Вряд ли та знала, что сейчас вытворяет одна из её дочерей.

Йорго не стал ничего утверждать наверняка, но задал ещё один вопрос:

— Вы хотите спасти только его?

— Я выведу вас всех, потому что без вас он не пойдёт. Он лучше перережет себе глотку, чем останется со мной наедине. Он слишком боится своей реакции на меня.

— Слушай, ты-ы… — заскрипел зубами Буф, но его неожиданно перебил Фонтей.

— Там! Видите? Посмотрите!

Маг вышел вперёд, держа на руках мёртвое тело генерала Лавана, и указал подбородком вперёд, за спины сильф.

Я внимательно вгляделся в дальние залы с распахнутыми дверями. Сначала ничего не заметил, но прищурившись и сменив угол обзора, засек розоватое марево. Оно заполняло собой всё пространство, зал за залом.

Фильтрация псионными волнами.

Энио не соврала, и это придало Йорго скорости в принятии решений. Он кивнул принцессе.

— Мы готовы, ведите нас.

Сильфа не сдвинулась с места, вместо этого она опять посмотрела на Буфа и потребовала:

— Тогда пусть он лично примет мою помощь в оплату долга. Тогда мы будем квиты.

— Как спасёшь, так и будем квиты, — буркнул Буф.

Он вообще не горел энтузиазмом спасать собственную задницу, потому что помощь от сильфы — это последнее, чего бы он хотел в своей жизни. Тем более от той самой сильфы, из-за которой ему придётся ещё и перед военным судом объясняться.

Энио поморщила нос, бросив на Буфа испепеляющий взгляд.

— Между прочим, я рискую не меньше вашего. Во-первых, если кто-то узнает, что я вас спасла, королева Калеста меня жестоко накажет, а, во-вторых, вы легко можете убить меня. Среди вас есть очень сильные маги.

— Мы не причиним вам вреда, если вы не нападёте первой, — сразу заверил сильфу Йорго.

— Тогда идите за мной, — сказала наконец Энио и вместе со служанками поспешила в тот зал, из которого вышла.

Мы все отправились за сильфами.

Энио подошла к одному из больших зеркал, забрызганных кровью после сражения, и положила правую ладонь на зеркальную поверхность. Через пару секунд она просто исчезла. Осталась только рама и прямоугольный вход в тайный коридор.

Первой вошла сама принцесса, за ней служанки, потом Йорго, Буф, Грегсон и Фонтей. Последними присоединились я и Сьюн.

— Странно всё это, — сказал я. — Зачем принцесса покупала сегодня ту специю?

— Какую специю?

— Богатые сильфы её своим пленным магам подсыпают. Вроде любовного порошка в напиток. Это чтобы с пленниками долго не возиться.

— Она красивая, эта сильфа, — вдруг высказалась Сьюн. — Ты заметил, кстати, как у нашего Буфа аура пульсирует, когда он на эту вражью принцессу смотрит?

— Ясное дело, пульсирует. Он же её с самого детства ненавидит.

— Ну да, — со странной интонацией выдала Сьюн и закрыла тему.

В полумраке коридора мы шли всего несколько минут. Служанки Энио освещали путь синим светом стрел, созданным прямо в руках. Принцесса, не оглядываясь, шла впереди.

Достигнув тупика, Энио применила ту же магию, что и с зеркалом — прижала ладонь к гладкой стене, и та вскоре исчезла. Дальше был ещё один коридор, потом винтовая лестница, третий коридор, четвёртый. Казалось, им не будет конца. По ощущениям, мы давно должны были покинуть дворец.

Когда моё беспокойство достигло предела, мы наконец вышли на улицу, но не на заднем дворе Бар-Сабба, а прямо в городе, в одном из тёмных и пустынных переулков (оказывается, был уже глубокий вечер).

— Оставьте вашего генерала здесь, — сказала Энио, прежде чем выйти на улицу. — Мои служанки привезут вам его тело позже.

Фонтей нехотя согласился и передал мёртвое тело сильфам, встретившим госпожу у выхода.

В переулке нас ждал экипаж: большая чёрная карета с гербом Калесты на дверцах, впряжённая в четвёрку коней-монстров. Служанки помогли принцессе устроиться в экипаже, потом пропустили туда магов, а сами плотно закрыли шторы на окнах и уселись на место кучера. Сьюн же вообще в экипаж не села — она решила переждать в Каскадах и исчезла.

Теперь в карете находились пятеро магов-мужчин и одна сильфа. Странное сочетание.

— Я отвезу вас в мой особняк, — сказала Энио. — Он находится в северо-восточной части Гнездовья, в районе сильф. Там вы сможете спрятаться и переждать до завтрашнего полудня. По договорённости, именно в полдень переговоры должны были завершиться, и королева Калеста собиралась покинуть город. Я могу вывезти вас в своей карете вместе со свитой королевы. Экипажи принцесс обычно не досматривают на выезде.

Было видно, как после её слов напрягся Йорго.

Хотя не только он.

Напряглись все маги, потому что отлично знали, чем может закончиться близкое знакомство с сильфой, пусть даже с принцессой. Я, к примеру, хорошо прочувствовал это на своей шкуре ещё в Юбрионе.

Да и специя масоа никак не выходила у меня из головы. Главное, ничего не пить из рук принцессы и при случае других магов об этом предупредить. Энио ведь не в курсе, что я знаю про специю. Пусть для хитрой сильфы это будет сюрпризом.

Буфа она вздумала спасать.

Ага, как же.

Нашла благородную причину, но по факту самой Энио срочно нужен был сильный маг. Теперь же в её распоряжении таких магов имелось целых пять — выбирай любого. И все они сейчас зависели от своей спасительницы, не имея возможности даже дёрнуться в сторону без риска быть убитыми слугами Дуивеля.

Выбор был невелик, но всё же был.

Уж лучше с сильфами развлечься, чем с разгневанными вуррами.

В итоге никто из магов принцессе не возразил, даже Буф. Порой он лишь украдкой поглядывал на Энио и хмурился, а порой пронзал её таким свирепым взглядом, будто кромсал ножом.

Карета покачивалась, все ехали в напряжении.

— Королева Калеста поддерживает идеи Ниманда? — внезапно спросил Йорго.

Энио прищурилась.

— Моя великая мать ещё не выжила из ума. Она не приемлет никаких сделок с этим безумным магом и Дуивеля отговаривает. Ниманда даже никто не видел, чтобы совершать с ним сделки. Это первое. И второе. Он уничтожил Старый Ледан и обрёк сильф на скитания. Знаю, были времена, когда между магами и сильфами заключались брачные союзы, тогда любовь не была истязанием и пыткой. Хорошие были времена, но Ниманд отобрал у сильф любовь.

Йорго покачал головой.

— Сейчас уже ни о какой любви не может быть и речи. Слишком много воды утекло с тех пор, принцесса, слишком много ошибок совершено нашими народами с обеих сторон.

Энио замолчала, опустив глаза.

В карете снова повисла тишина. Так мы проехали ещё около получаса, и вот наконец экипаж остановился. Служанки открыли двери своей госпоже, а нам выдали по плащу, попросив надеть перед их выходом и накинуть капюшоны.

Вдобавок, попросили повязать на нижнюю часть лица платки, которые тоже выдали каждому отдельно.

Мы быстро проследовали в двухэтажный особняк с колоннами, построенный искусными мастерами Кронода. В роскошно обставленной гостиной Энио приказала служанкам приготовить ужин гостям, и сильфы поспешили удалиться.

— Располагайтесь. — Энио скинула плащ, оставшись в соблазнительном шёлковом платье, и махнула рукой в сторону кресел у камина. — Эту ночь вы проведёте в безопасности. Мои служанки подготовят для вас спальни.

Йорго кашлянул.

— Э-э… Мы благодарны за вашу заботу, принцесса Энио, но вынужден отказаться. Эта ночь будет бессонной, и мы проведём её здесь, в гостиной, все вместе.

Энио пожала плечами.

— Что ж, если так, то хотя бы не отказывайтесь от ужина. И я прикажу служанкам, чтобы они обработали ваши раны.

По лицу Йорго невозможно было догадаться, о чём он думал, но уверен, что он отказался бы сейчас от всего, что предлагала сильфа, но резонная дипломатия победила.

Он кивнул, стянул плащ и уселся в кресло, показывая, что доверяет Энио. В итоге все маги сделали то же самое, однако в воздухе всё ещё висело напряжение.

Через минуту в гостиную вошли служанки с подносами, на которых стояли кубки с тёмно-красной жидкостью.

— Это сильфийский ликёр, — сказала Энио. — В честь наших договорённостей. Если вы откажетесь испить моё угощение, вы меня этим очень обидите.

Йорго опять кашлянул.

Ситуация была не из простых. Увидев, что её гость сомневается, Энио махнула ладонью, приказав служанкам унести ликёр. Через несколько секунд нам принесли уже пустые кубки и один графин с ликёром.

Энио сама разлила напиток по кубкам, в том числе, и себе, а потом первой же его и пригубила.

— Этого вам достаточно, адами Йорго, чтобы убедиться, что ликёр не отравлен?

Сильфа поставила пять кубков на поднос и лично подошла к каждому магу, преподнеся ему напиток.

Во мне всё напряглось. Нужно было как-то предупредить остальных, что пить ничего нельзя. С другой стороны, если маги откажутся испить угощение, сильфа может разозлиться и сдать нас Дуивелю.

Чёртова дилемма!

Йорго замер в замешательстве с кубком в руке, как и другие маги. Никто из них не пил, но никто и не отказывался.

Принцесса подняла свой кубок и полушёпотом произнесла:

— Выпьем за то, что мы давно потеряли. За любовь.

И тут я резко поднялся с дивана, отставив кубок.

— Простите, принцесса, но прежде чем испить ваше угощение, я бы хотел поговорить с вами наедине. Это возможно?

Йорго вскинул брови, уставившись на меня, хоть и с облегчением выдохнул — пить угощение Энио ему явно не хотелось.

Сильфа пронзила меня взглядом, но всё же прошла в соседний зал (кажется, бальный). Закрыв за собой дверь, она спросила напрямую:

— Что тебе нужно, Киро Нобу? Хочешь испортить мне вечер?

— Убери свой ликёр со специей, принцесса. Это лишнее. Раз уж ты вызвалась нас спасать, то делай это без коварства, иначе…

— Иначе что? — перебила она меня. — В ликёре ничего нет. Это просто напиток, очень вкусный, кстати. Ты не там ищешь, прозорливый маг. Да и опоздал, к тому же.

Сильфа загадочно улыбнулась, и по моей спине тут же пронёсся холодок. Неужели хитрая тварь уже успела применить специю? Но когда?..

И тут до меня дошло.

— Платки на лицо?.. — Я вытаращился на Энио.

Она хмыкнула.

— Как ты быстро догадался, надо же… Ткань платков пропитана сиропом со специей масоа, а потом высушена. При дыхании частицы специи отлично разносятся по организму.

У меня даже в глотке пересохло.

— Да не волнуйся ты так, — тут же добавила Энио. — Платок со специей был только один.

— И кому из магов он достался? — выдавил я.

Энио убрала улыбку с лица.

— Ближайшая ночь — мой последний шанс, — с отчаянием сказала она. — Прошу тебя, не лишай меня права на трон Калесты. Без достойного потомства она оставит меня на вторых ролях. Уверяю, я не причиню вреда тому магу, которого выбрала. Поверь, ему понравится сегодняшняя ночь. Но если ты предупредишь Йорго, то я буду вынуждена позвать стражу Дуивеля.

— А как же твой долг перед Буфом?

— Я могу спасти только его, сказав страже, что теперь этот маг мой пленник. Остальные отправятся в тюрьму. Это легко устроить. Поэтому лучше тебе молчать о специи, если не хочешь, чтобы делегация погибла. Сегодня я заберу лишь одного из вас, а через пару часов верну обратно, в целости и сохранности, а завтра вывезу из города, и мы забудем друг о друге.

Вот же стерва!

Она сделала пятерых мужчин одним хитрым ходом.

— Кто этот маг? — с напором спросил я. — Кого ты отравила?

Энио не ответила, но от её пристального взгляда моё сердце заколотилось так, что я ощутил пульсацию по всему телу… или это не от взгляда?

Я попятился.

— Только не говори, что этот платок достался мне?

— Не надо нервничать, Киро, — быстро заговорила принцесса. — Ты великий маг, а мне нужен именно такой, понимаешь? Я к тебе ничего не испытываю, никаких чувств, но королева торопится, она ждёт от дочерей потомства. Так устроен мир сильф. Королеве нужна сильная армия, а про тебя все говорят, все твердят о твоей силе. Уоты Канцелярии принесли весть о чёрном драконе, обрушившем гнев на Бар-Сабб. И это был ты. Давай завершим тот ритуал, что мы начали ещё в Юбрионе. Только на этот раз я не буду тебя связывать, всё случится добровольно. Просто дай мне то, что я прошу, а потом забудешь обо мне навсегда.

Я резко поднял руку, показывая Энио свою метку.

— Ты видишь? Тут только половина метки. Ты не боишься, что потомство, полученное от меня, начнёт вырождаться, как и род Нобу? Вряд ли королева одобрит такой расклад. Другие маги называют меня Мертвецом Нобу, потому что мой род вырождается, теряет силу, и если у меня когда-нибудь будут дети, то они получат даже не половину метки, а меньше. К тому же, моя сила подарена мне Творцами. Она не передаётся по наследству. Так что я не лучшая кандидатура, принцесса.

Ни в одном слове я не солгал ей, но, кажется, Энио даже не предполагала, что моя уникальная сила дана не меткой, а Творцами.

Её лицо побледнело. Меня же продолжал накрывать эффект специи масоа. Я смотрел на принцессу и уже ощущал к ней влечение.

— Мне нужен маг сегодня! — с гневом прошептала она. — Если не ты, то кто-то другой!

Собрав остатки воли, я снова заговорил.

— Я слышал… про тебя говорят, что ты единственная, кто не приемлет специю масоа… что ты за добровольные отношения… наверное, именно это ты и называешь любовью, верно?

— Любовь погибла в ураганах! Она исчезла из нашего мира!

Я покачал головой.

— Любовь нельзя уничтожить, даже если она кажется невозможной.

— Хотелось бы верить в это. — Энио опустила глаза. — Спасибо тебе за честность, Киро Нобу. Тогда и я буду честна. То, что обо мне говорят в народе, правда. Мне неприятны методы сильф, и я мечтаю ощутить то самое чувство, что когда-то давно называли любовью. Я ищу, но всё без толку. Я хочу доказать нашей великой матери, что существует иной путь нежели принуждение. Ещё в молодости Калеста попала в плен к одному из Князей Юбриона. Он выкупил её у каких-то торгашей, занимающихся похищением сильф. Этот князь издевался над ней, и когда ей всё-таки удалось сбежать, она отомстила тому князю, прирезав его, а потом, уже став королевой, приказала мучить и истязать магов-мужчин. Грязные животные. Так она их называет. Эту ненависть она внушила и дочерям.

Я слушал Энио, а сам еле боролся с собой. Тонкая ткань платья подчёркивала шикарные формы сильфы, и мой организм требовал добраться до этого красивого тела прямо сейчас.

Тут внезапно в голове прозвучал вопрос от Сьюн:

— Я не поняла, Киро… ты там на кого-то слюни пускаешь?

«Мне специю подсыпали» хотел сказать я, но вместо этого почему-то сказал совсем другое:

— Она такая сексуальная… сил нет…

Больше Сьюн спрашивать ничего стала.

Медальон призыва сработал сам собой, и вместе с лучом света явилась Белая Сова. Судя по решительной физиономии, она прибыла с одной целью — чтобы оторвать мне яйца.

Сьюн встала между мной и сильфой и с угрозой ей процедила:

— Это мой доминат! Поняла, ушастая сучка? Можешь закатить свои сиськи обратно! Или тебе понятнее объяснить? Могу даже без слов, но ты всё равно поймёшь!

Принцесса вскинула брови, переведя взгляд со Сьюн на меня и обратно, а затем неожиданно улыбнулась.

— Ты прав, Киро. Любовь нельзя уничтожить, даже если она кажется невозможной. И только что я увидела это на твоём примере.

Энио опять посмотрела на разъярённую Сьюн.

— Мне пора к гостям, милая девушка. И не беспокойтесь, я не трону ни одного мага, пока он сам этого не захочет. Однако если хотите, чтобы действие специи прошло быстрее, и ваш доминат сменил объект желания, можете его поцеловать. Это поможет.

— Что сделать? — Сьюн открыла рот.

Принцесса покинула зал, так и не ответив на её вопрос.

— Энио! Куда ты? — крикнул я вслед принцессе. — Погоди! Энио!

Чёрт, я даже не ожидал, насколько сильно на меня подействовала специя. Мне не хотелось, чтобы сильфа уходила.

Ноги сами собой понесли меня следом за Энио.

— Погоди! Принцесса! Принце-е-е…

Неожиданно Сьюн встала у меня на пути, ухватила за грудки, рывком притянула к себе и поцеловала. Она сделала это так страстно и агрессивно, будто от отчаяния. В памяти моментально всплыла та самая ночь, когда Сьюн сохранила мне высоту.

Принцесса Энио забылась за секунду.

Я крепко обхватил Белую Сову и продолжил целовать её сам, даже не подумав о том, что кто-то может нас увидеть, а ведь если узнают, что я сейчас делаю со своим ратником, мало мне не покажется.

Когда мы находились в школе, подобного сближения Творцы между нами не допускали, однако здесь, во вражеском городе, без надзора Каскадов и их защитных меток, меня никто не мог сдержать.

Но самое главное заключалось даже не в этом.

Самое главное, что Сьюн не сопротивлялась, не отталкивала меня, а наоборот, всё теснее прижималась. Мне передавались её ощущения, и это был шквал эмоций, от трепета до ликования. Правда, в дело вмешалась ещё и специя. Паршивая отрава обостряла желание, и уже через десять секунд я вжимал Сьюн в стену, а мои руки гуляли по её телу, оглаживали, стискивали, ласкали, а заодно искали застёжки на кожаной куртке Белой Совы.

— Киро, ты сошёл с ума… — выдохнула Сьюн. — Ты забыл, где мы находимся? Забыл, что нам такое строго запрещено?

Нет, я ничего не забыл, но всё равно не мог остановиться.

— Ты рискуешь всем, — продолжала уговаривать меня Сьюн, при этом её тело всё жарче отзывалось на мои прикосновения. — Киро, Творцы могут разозлиться. Тогда они отберут у тебя всё, даже меня… ты слышишь? Я зависима от Каскадов, как и ты.

Она мягко отстранилась и застегнула молнию на куртке, которую я уже успел наполовину расстегнуть. Только я всё равно не отпускал Сьюн, расставив руки и уперев их в стену.

Мы смотрели друг на друга, тяжело дышали и молчали.

Всё и без слов было понятно: Каскады полностью управляли нашей судьбой. И моей, и Белой Совы. Для Творцов ставки по спасению мира были слишком высоки, чтобы они позволили себе потерять надо мной контроль.

— Я хочу знать до мельчайших подробностей, как освободить ратника из Каскадов, — прошептал я Сьюн. — Может быть, есть способ, при котором ратник не рискует жизнью?

Сьюн посмотрела на меня так жадно, будто не могла наглядеться.

— Мы обязательно узнаем всё, что нужно. Я хочу этого не меньше, чем ты. Но сейчас мне лучше исчезнуть и дать тебе успокоиться.

Только вместо того, чтобы исчезнуть, она снова поцеловала меня. Я стиснул её в объятьях, и мне как никогда захотелось, чтобы она стала материальной, и никакие Каскады больше не довлели над ней.

Сделав над собой усилие, Сьюн отстранилась от меня, теперь уже окончательно, после чего лукаво улыбнулась.

— Вызывай, когда надо будет надрать кому-нибудь зад. И, ради всех богов, постарайся не пускать слюни на проходящие мимо сиськи.

На этом она исчезла.

Я же зажмурился, уткнулся лбом в холодную стену и простоял так, наверное, минут двадцать, замерев, как истукан.

* * *

Как и обещала Энио, она не тронула ни одного мага.

Её вообще как подменили. Она была дружелюбной и порой даже улыбалась.

Сильфа провела в гостиной всю оставшуюся ночь, поужинав за одним столом с магами, и с каждым часом напряжение всё больше стихало.

Принцесса расспрашивала магов об их жизни в Атласе, о быте, школах и больницах, строительстве дорог, музыке, книгах и театре. Особый интерес она проявляла к сельскому хозяйству, садоводству и производству общественного маг-металла.

— Кроме войны и погони за потомством в мире столько интересного, — вдруг прошептала она с восторгом. — Столько можно создать, чтобы сделать жизнь своего народа лучше.

Сильфа была хорошо образована. Она и сама много чего рассказала. Оказывается, долгое время Энио провела в богатейшей библиотеке Бар-Сабба, изучала древние тексты, оставленные ещё магами Кронода, и охотно делилась знаниями о прошлой жизни. Она уверяла, что в библиотеке дворца есть ответы на любые вопросы, стоит только поискать.

Йорго поначалу поддерживал разговор ради приличия, но потом — и это было заметно — так увлёкся, что с удовольствием беседовал с принцессой о разных сторонах развития стран, о поддержании уровня образования, производстве и даже о содержании монстров. Порой он спорил с принцессой, порой соглашался, а порой сам черпал от неё полезную информацию.

Иногда в разговор вступал генерал Грегсон, правда, лишь для того, чтобы съязвить насчёт сильфийских обычаев и напомнить, как сильфы мучают пленных магов.

Ни на оскорбления, ни на провокации Энио не реагировала, но порой и она не сдерживалась и упоминала о том, сколько сильф погибло от рук магов.

Фонтей вставлял фразы насчёт содержания больниц, однако больше слушал, чем говорил. Ну а Буф за всю ночь вообще не проронил ни слова. Он сидел в кресле, хмурился и всячески демонстрировал, что ему наплевать на интересы Энио и её показное дружелюбие.

Я, кстати, тоже молчал.

Мне было о чём подумать. До завтрашнего полудня нужно было сделать много дел. Для начала забрать свои вещи, которые я оставил на рынке. Ещё нужно было вернуть лавку торгашу Тью Виспо, иначе я лишусь силы, а пострадать из-за какого-то проныры с рынка очень не хотелось. Ну и самое главное — найти брата.

В раздумьях я не заметил, как начало светать.

Служанки Энио привезли тело генерала Лавана. Мы снова надели плащи и похоронили генерала во дворе особняка принцессы. Других вариантов всё равно не имелось, а за высоким каменным забором можно было не беспокоиться, что нас кто-то увидит.

Простившись с генералом, все начали готовиться к выезду, но мне нужно было совсем другое. Я напрямую попросил принцессу, чтобы её служанки отвезли меня на южный рынок. Пришлось даже сказать, что я должен одному полумагу-уоту помочь вернуть лавку, потому что обещал.

— Обещал? Полумагу? Ты? — Принцесса долго не могла поверить в то, что я хочу помочь своему врагу.

Сначала она выспросила, что за торгаш, что за лавка и что в ней продают. Пришлось рассказать ей и о том, как эту лавку вообще у Тью отобрали, про его жену и детей, которых он потерял.

Выслушав меня, Энио задумалась.

— Это опасно. Если ты попадёшься вместе с моими служанками, ты подставишь меня. Я рискую жизнью, помогая тебе.

Пришлось признаться, что лавку Тью я спасаю не просто так, а потому что совершил сделку на силе.

А вот это Энио оценила как ничто другое.

— Ты сказал, что силой тебя одарили сами Творцы. Я понимаю, зачем они это сделали. Чтобы ты сразил Ниманда, когда придёт время. Вот за это стоит рискнуть.

Она согласилась помочь и позволила использовать одну из своих карет. Потом принцесса ещё несколько минут что-то строго наказывала своим служанкам, выдала кипу свитков и только после этого отпустила меня.

— Мой экипаж проверять не будут, но если ты выйдешь из кареты, то будь максимально незаметным, — напутствовала она. — И ещё. Если ты не вернёшься вовремя, я не буду тебя ждать. Экипажи королевы Калесты покинут Гнездовье ровно в полдень, а мне нужно быть в составе кортежа за полчаса до выезда. Поторопись. Мои служанки в твоём распоряжении. Итак, у тебя три часа.

О том, что я покинул особняк принцессы, знали только Фонтей и Буф. Для остальных я ушёл вздремнуть в другую комнату.

Город стоял на ушах.

Дуивель поднял всю свою охрану и гарнизоны военных, что были в Гнездовье. По улицам рыскали вурры, латчи и отряды горгунов — всё это я наблюдал через щель в задёрнутых шторах, пока ехал до рынка.

Из-за многочисленных проверок на улицах образовались заторы, карета ехала медленно. Только на дорогу до рынка у меня ушло около часа.

Я старался не давать воли нервам, но всё равно весь вспотел.

Рядом со мной сидели четыре служанки Энио. Они ничего у меня не спрашивали, только пристально смотрели и оценивали. Скорее всего, решили, что этой ночью их госпожа получила от меня всё, что нужно, а теперь одаривает снисходительностью.

Экипаж наконец достиг рынка, и сильфы направили карету прямо по рядам. Я молился про себя, чтобы Тью никуда не делся из той забегаловки, в которой сейчас жил.

Когда карета принцессы остановилась напротив закусочной, мертвоед, что работал за стойкой, оторопел, открыв рот.

Я не стал покидать карету и отправил за Тью служанок.

В стельку пьяный, торгаш опять спал за тем же самым столиком, что и в прошлый раз. Видимо, узнав о том, что Киро Нобу замечен в Бар-Саббе и теперь на него и всю делегацию объявлена охота, Тью потерял надежду, что я вообще покажусь и выполню свою часть сделки.

Грёбанный алкаш.

Сильфы еле растолкали Тью и под руки увели до кареты. Втолкнув полумага внутрь и захлопнув дверцу, они остались ждать снаружи, ну а я сразу приступил к делу и, конечно, не особо церемонился — на церемонии не было времени.

Я привстал и съездил тыльной стороной ладони Тью по лицу, хорошо так ударил.

— Просыпайся, если хочешь вернуть свою лавку!

Узнав мой голос, полумаг распахнул глаза и часто-часто заморгал.

— Ты вернулся?.. — Его распухшая физиономия расплылась в счастливой улыбке. — О великий Абелайо, этот живучий засранец вернулся! Верну-у-улся! Неистребимый чёрный дракон!

Он бросился меня обнимать, окатив ядрёным перегаром.

Я еле оттолкнул его от себя и скривился:

— Давай без этого, ладно? И не ори. Для начала мне нужны мои вещи, что я у тебя оставил.

Он усмехнулся.

— Была мысль продать их по хорошей цене, но я сдержался. Сейчас принесу!

Он взялся за ручку дверцы, и тут до него вдруг дошло, в чью карету его пихнули. Его рожа вытянулась.

— Слушай, не моё, конечно, дело, но это ж как надо было сильфийскую принцессу удовлетворить, чтобы она беглого врага пригрела, да ещё и позволила разъезжать в её карете?

— Ты же понимаешь, что если проболтаешься, то сильфы тебя из-под земли достанут и отрежут яйца, а потом голову?

Тью вздохнул.

— Тут согласен. Они те ещё жестокие стервы. Только мне плевать, как вы с Энио в постели кувыркаетесь. Мне нужна моя лавка.

Он вылез из кареты и поспешил в забегаловку, чтобы забрать мои вещи, а в экипаж снова сели служанки Энио. Одна из них заговорила со мной.

— Пока вы разговаривали с этим грязным полумагом, мы выкупили его лавку вместе с товаром. Перед выездом госпожа приказала отдать любую цену. Ваш друг может забирать лавку уже сейчас. Продавщицы, что там работали, уже покинули рабочее место, а Бехар, хозяин лавки, забрал деньги и охотно отдал все документы. Энио заранее подписала дарственную на Тью Виспо. Госпожа передаёт лавку ему.

Она подала мне свиток, а я уставился на сильфу, не веря ушам.

Вот так просто?

Мать вашу, вот так просто?..

Энио широким жестом сделала за меня всю работу, тем самым сохраняя мне силу, а ведь я приготовился по-тихому убивать нового хозяина лавки, потому что такого парня, как он, не переубедило бы ни что другое. Только последний ублюдок мог взять несчастную вдову в жёны, чтобы потом убить и завладеть её имуществом.

Тем временем вернулся Тью, довольный до ужаса.

Улыбнувшись во все свои треугольные зубы, он сунул мне в руки котомку, в которой лежали очки Фонтея, кинжал, грязная одежда арда и все мои яды со смолами.

— Всё в целости и сохранности, мой вражеский приятель.

Синюю таблетку я принял сразу, проглотив не запивая, и начал быстро переодеваться в одежду арда, прямо в экипаже.

Глядя на меня, Тью потёр ладони, готовясь к грандиозной битве за лавку.

— С чего начнём? Я бы перерезал Бехару глотку для начала.

— Нет, начнём со свитка, — пробормотал я, закрепляя наручи на запястьях. — На сиденье рядом с тобой лежит свиток. Открой, посмотри.

Пока Тью изучал свиток, яд «Убийца цвета» начал растворяться в моём желудке. Боль пронзила череп, и я зажмурился, не сдержав ругательства. Когда же открыл глаза, то увидел, что Тью безотрывно смотрит на меня.

Полумаг пребывал в таком шоке, что не мог произнести ни слова, а когда наконец заговорил, то сказал только одно:

— Как ты это сделал?..

Я повязал бандану арда на голову и ответил:

— Очевидно, принцессе очень понравилось со мной кувыркаться.

— Очевидно, да-а-а… — выдавил не без зависти Тью, прижимая дарственный свиток к груди.

— Значит, мы в расчёте?

Полумаг кивнул, но к нему тут же вернулась грусть.

— Теперь бы жену с детьми вернуть, но это я сам проверну.

Я сначала не хотел ему ничего говорить, но всё же посчитал, что лучше бедолаге знать плохие новости заранее.

— Мне жаль, Тью, но я считаю, что Бехар убил твою жену ещё два месяца назад. Сразу после того, как она продала дом и переехала к нему.

Тью замотал головой, не поверив мне.

— Да ты что! Это невозможно. Уоты так не делают! Они не убивают своих жён и детей!

— Уоты бывают разные, Тью. Вот ты утверждал, что заведующий Канцелярией Зифас верен Дуивелю, а оказалось, что он верен Пилигриму и участвовал в заговоре против вождя.

У Тью глаза полезли на лоб.

— Зифас?.. — Он проморгался и вдруг глубоко задумался. — Так что ты там про мою жену говорил?

Я решил рассказать ему всё, что знал.

— Во-первых, ходят слухи, что твою жену не видели вот уже два месяца, она не выходит из дома. Можешь поспрашивать у старого арда Фэта, он подметает девяносто восьмой ряд рынка. Он вообще много чего может тебе рассказать, подкинь ему пару монет, и всё узнаешь. Во-вторых, когда я просматривал в Канцелярии списки уотов, то увидел, что у Бехара указаны всего две жены, а должно быть три, вместе с твоей бывшей. Я предполагаю, что свадьбы даже не было, а твою лавку Бехар прибрал к рукам незаконно. Ты ведь уот, Тью. Покопайся в бумагах, наведи справки вместо того, чтобы упиваться до состояния бревна. В пьяном угаре вряд ли ты вернёшь своих детей.

Тью опустил голову.

— Что ты хочешь взамен за эту информацию?

— Ничего. Мне сейчас не до тебя. Я просто рассказал то, что знаю. Желаю тебе вернуть доброе имя и семью. Лавка у тебя уже есть.

Полумаг уставился на меня, прищурив чёрные глаза.

— Просто так информацией делишься? Просто так, чтобы помочь? — Он опять задумался и внезапно выдал: — Помнишь, ещё на охотничьей арене ты у меня спрашивал, знаю ли я полумага Гудреда? Так вот, такого полумага я не знаю и тогда тебе не соврал. Я соврал тебе потом, уже когда ты нашёл меня здесь. Точнее, я тебе просто кое-чего не сказал. В общем… добравшись до Гнездовья, я поспрашивал насчёт Гудреда у приятелей из других рас. И знаешь что?

— Что? — Я постарался не выказать волнения, но кулаки сжались сами по себе.

— Что-что… Некий Гудред нашёлся, вот что.

Книга 4. Эпизод 22

Меня охватил мороз.

Глаза снова заболели от яда. Я не моргая уставился на Тью, ожидая дальнейшей информации.

Полумаг будто специально растягивал момент: чуял, что для меня это важно.

— Вот мне интересно, какого хрена тебе от него нужно? — заметил он. — Он ведь не полумаг, а горгун. Обычный ящер, этот Гудред, не особо заметный. Говорят, молчаливый и немного замкнутый, иногда странно сопит и вообще никогда не улыбается, но в целом исполнительный и беззлобный. Если б не Зифас, парню бы негде было жить. Он сдавал Гудреду комнату. И ещё нескольким таким же.

У меня зашлось сердце, ладони вспотели мгновенно.

— Зифас? Заведующий Канцелярией?

— Ну да, а что? Помнишь, я говорил тебе, что Зифас — злобный старикашка, без семьи и привязанностей, только если не учитывать его любовь к горгунам. Разве не помнишь?

Я чуть не ударил себя по лбу.

Ну конечно, я помнил эту фразу, только не придал ей значения. Ну любит Зифас горгунов — и что с того?

— И этот… этот… — У меня неожиданно охрип голос.

Я прокашлялся и потёр вспотевшее лицо.

— И этот Гудред живёт у Зифаса, да?

— Ну наве-е-ерное, — протянул Тью. — Я этого Гудреда никогда не видел, просто навёл о нём справки. Говорят, Зифас пару месяцев ему комнату сдаёт, а до этого никогда с горгунами даже не общался. Странный этот Зифас. Своей семьи не было, а какого-то ящера приютил, но ты лучше у самого Зифаса поспрашивай. Я же вас свёл.

— Поспрашиваю, — выдавил я.

Тью, видимо, ещё не знал, что я прикончил Зифаса в допросной Канцелярии и поспрашивать уже не у кого.

— А где сейчас Гудред? — уточнил я с колотящимся сердцем.

— На службе, думаю. — Тью пожал тощими плечами. — Он служит в двенадцатом подразделении командующего Кузо.

Тью только что подтвердил всё то, что я уже знал.

Насчёт подразделения Кузо я выяснил ещё у горгуна в допросной Канцелярии, да и о том, что полумага Гудреда можно не искать, потому что тот прячется под пвседо-образом другой расы, тоже знал.

— Ну и в каком месте города он служит? — спросил я, изображая равнодушие.

— На третьем висячем мосту при въезде в город.

Внутри похолодело.

— Он служит в защитных цепях Гнездовья? На третьем звене?

— Ну да. Он солдат. Хотя у горгунов почти все солдаты, так что удивляться нечему. — Тью опять пожал плечами. — Это всё, что я знаю, мой вражеский приятель.

Я смолк, унимая сердцебиение. На это ушло полминуты, и всё это время Тью изучал меня глазами.

— Что это за Гудред такой, а? — всё же не выдержал он.

— Ты почему о нём страже Дуивеля не сказал? — задал я встречный вопрос. — Рассказал бы, что Киро Нобу ищет Гудреда.

Тью вскинул брови.

— Я что, совсем говнюк? Ты же у меня про полумага спрашивал, а не про горгуна. А если бы я ошибся и зря на парня донёс? Пилигрим бы в него так вцепился, что гнить бы ему в тюрьме до смерти. Нет уж.

Я протянул полумагу руку.

— Ладно, Тью. Мне пора. Спасибо за информацию, хоть и позднюю.

Тот кивнул и без раздумий пожал мне руку.

— Только не вздумай заходить ко мне в гости, чёрный дракон, я больше не в отчаянии, — он усмехнулся, взявшись за дверную ручку. — И когда в очередной раз будешь ублажать принцессу Энио, намекни ей, что Тью Виспо не против, если она купит и соседние лавки тоже, а желательно весь девяносто восьмой ряд.

* * *

Теперь надо было поторопиться к Энио.

Сильфы направили экипаж через рынок в северо-восточную часть города. И снова на дорогу ушло около часа. Когда карета наконец подъехала к особняку принцессы, я накинул капюшон плаща и поспешил в дом.

До полудня оставалась пара часов, и я был доволен тем, что приехал раньше, чем планировал. Успею даже поблагодарить Энио за помощь с лавкой Тью…

Мысль оборвалась, когда в гостиной я не обнаружил никого.

Меня не встретили даже служанки.

Я остановился на пороге и внимательно изучил обстановку. Камин уже прогорел, на столике около кресел стоял стакан с ликёром, на подлокотнике лежал китель Буфа с гербом Атласа: золотой волк, пожирающий солнце. Нахрена Буф снял китель, непонятно, но в целом ничего подозрительного.

Неприятно пахло дымом. Скорее всего, из угасшего камина… или нет?

Я достал из кармана очки Фонтея, быстро надел их и ещё раз оглядел гостиную. По спине пронёсся мороз, когда передо мной зелёными пятнами выстроилась целая гирлянда псионных ловушек, висящих в воздухе.

Паршиво, очень паршиво.

Значит, пока меня не было, в доме принцессы побывали полумаги.

Бесшумно обогнув ловушки и пройдя к дверям соседнего бального зала, я прислушался. Везде стояла тишина.

Я вытянул медальон и призвал Сьюн. Появившись и увидев меня с чёрными глазами, девушка вздрогнула и хотела что-то сказать, но я приложил палец к губам.

— Приготовься.

Я сбросил плащ, но очки снимать не стал, а прямо в них облачился в доспех. Теперь пространство для меня окрасилось в жёлтый, зато я отчётливо мог видеть псионные волны.

Внезапно из бального зала послышался голос:

— Входи, чёрный дракон! Мы как раз закончили все приготовления! Правда же, принцесса?

Следом послышался отчаянный стон боли.

Сьюн вцепилась мне в плечо.

— Я узнаю его голос!

Я тоже узнал его голос, поэтому распахнул двери ударом ноги.

Посередине зала стоял Пилигрим, окружённый пятью вуррами. Его правая рука, которую я сжёг перчаткой Пепла, теперь выглядела иначе. Это была конечность из пламени.

Другой рукой он прижимал к себе принцессу Энио, обмотав цепь вокруг её шеи. Судя по кровавым следам на коже, сильфа не раз пыталась вырваться. Её руки были связаны за спиной, чтобы она не могла создавать энергетические копья или стрелы, а в состояние боевого клича принцесса входить не умела.

Единственным её тайным оружием была незримая аура, которую даже Буф не мог увидеть, но со сворой Пилигрима и она бы не справилась. Вот если бы её сильную ауру объединить с аурой донора силы, то есть Буфа, вот это получился бы коктейль…

Я подумал об этом вскользь и сразу забыл, потому что мой взгляд отыскал остальных.

Картина предстала паршиваяя. У дальней стены вурры сковали цепями четверо магов и лишили их сознания, но каждого обездвижили совсем по-разному.

Помощника Йорго привязали к колонне, не забыв заткнуть рот кляпом, чтобы он не смог читать заклинания, потому что был магом-словесником.

Генерал Грегсон лежал в углу, его ноги были скованы вместе с рукам за спиной. К тому же ему обмазали рот клейкой чёрной смолой, скрепив губы и будто наказав за сквернословие.

Фонтея сковали вместе с креслом из гостиной, обмотав мага цепями, как мумию обматывают бинтами. Из его рта тоже торчал кляп.

Но больше всего досталось Буфу. Ему связали руки цепью и подвесили их за штырь, вколоченный в стену. Причём подвесили так, чтобы ноги не доставали до пола. Ну и избили хорошенько. Из этого я сделал вывод, что Буф сопротивлялся дольше всех, поэтому и досталось ему больше всех.

Мою догадку тут же подтвердил сам Пилигрим.

— Думаешь, я живодёр? — спросил он у меня, проследив за моим взглядом.

Ответа он не ждал, поэтому сразу продолжил:

— Тут ты прав. Я живодёр. Но в данном случае хотелось сделать всё чисто и аккуратно, без лишней крови. Я старался, честное слово. Профильтровал дом псионными волнами, чтобы не возиться, но сознание потеряли только трое магов, а вот четвёртый…

Он ткнул большим пальцем себе за спину, показывая на Буфа.

— А вот четвёртый сумел выкрутиться и дал нам бой. Крепкий попался засранец, попортил мне нервы. Такого искусного донора силы я ещё не встречал, поэтому приготовил парню отличную участь. Первым опробовать на своей шкуре сильфийские стрелы. — Пилигрим взял принцессу за подбородок. — Как я здорово придумал, правда? Тебе нравится?

Что конкретно он придумал, я понял только, когда он сдёрнул цепь с шеи Энио и толкнул сильфу в руки ближайшего вурра.

— Пусть истязает его сильфиской стрелой, пока он не сдохнет от мук! Потом пусть принимается за остальных!

Теперь Пилигрим стравливал между собой сильф и магов.

Если тела членов делегации найдут измученными сильфиским оружием, то королеве Калесте не избежать войны с Атласом, а ведь королева совсем недавно отказалась от сражения и увела свои военные обозы, чтобы сохранить народ.

Хитрый полумаг в любой ситуации находил выгоду.

Однако было понятно, что Пилигрим нагрянул сюда только со своей охраной, без стражи Дуивеля, а это значило, что вождь ещё не знает, что его помощник отыскал делегацию у сильфы. Никто об этом не знает.

— Ты где, интересно, был? Говорят, по городу рыщешь, — обратился ко мне Пилигрим и глянул на Сьюн. — Привет, Сова. Ты ещё не передумала? Может, всё же вернёшься?

Ответ был очевиден — Сьюн крепче сжала меч и плюнула на пол (где она этого нахваталась?).

— Ну и хрен с тобой, — махнул огненной рукой Пилигрим. — Вы умудрились сразить помощницу Ниманда, друзья мои, поэтому участь у вас незавидная. Ниманд приказал уничтожить тебя любым способом, Киро Нобу, и принести твою голову. Я даже знаю, как я тебя убью. Очень интересный способ, тебе понравится. Как раз проверю своё новое оружие.

Тем временем два вурра подвели принцессу Энио к Буфу, без сознания свисающего по стене. Сильфе освободили одну руку, приказав действовать.

Энио закусила губу и с опаской прикоснулась ладонью к груди мага. В этот момент она побеждала в себе не только страх, но и отвращение.

— Эй… ты… грязное животное… очнись.

Вурр толкнул её в спину.

— Ты его не гладь, а мучай, дура! Как воткнёшь в него стрелу, так он и очнётся. Можешь прямо сейчас и проверить, ахаха…

В дрожащей ладони Энио возникла сверкающая сильфийская стрела. Принцесса нацелилась ударить Буфа прямо в живот.

Увидев эту картину, я сразу вспомнил, как сам Буф однажды показывал на животе и боках шрамы, что достались ему от сильфийских стрел, когда он был ещё подростком. Тогда сильфы измывались над ним, протыкая стрелами.

И вот сейчас судьба улыбнулась Буфу самым страшным из оскалов, повторяя те же самые пытки, что он пережил в детстве.

Я панически соображал, как помочь Буфу. Вот если бы он пришёл в сознание, тогда б другое дело.

— Ну! Бей! — Вурр ткнул Энио в поясницу кулаком. — Ударь его хотя бы раз пять! Сложно, что ли?

Рука принцессы опустела, стрела исчезла.

— Хорошо, — согласилась сильфа. — Но мне мешает его одежда.

Она взялась за край измазанной в крови майки Буфа и потянула её вверх, оголяя живот мага. И по мере того, как принцессе открывалась картина со шрамами, её рука всё заметнее дрожала.

— О сильфийская мать… — прошептала Энио, потом вдруг отдёрнула руку и попятилась, выкрикнув: — Я не буду его трогать! Не-е-ет!

От её вопля Буф внезапно очнулся и открыл глаза.

Встретившись с ним взглядом, принцесса замерла на месте, встав как вкопанная.

— Объедините ауры! — рявкнул я на весь зал. — Бу-у-уф!

Что там было дальше, увидеть я уже не успел.

С потолка донеслось эхо — кто-то зарычал, затем всё поглотили клубы чёрного тумана, появившегося будто из ниоткуда. Сьюн шагнула ближе, мы встали спина к спине, выставив мечи перед собой.

— Что это? — спросил я, приготовившись к обороне.

— Киро, мы вынудили Пилигрима применить новое оружие, — прошептала Сьюн. — Он явит нам его прямо сейчас.

Я уже понимал, о чём она говорит, но мне не хотелось в это верить, наверное, поэтому я уточнил:

— Кого он явит?

— Ратника, Киро… он покажет нам ратника, свободного от Каскадов.

Да, Сьюн говорила о ратнике Мортене, которого Хилар Волькири добровольно отдала Пилигриму, а тот как-то умудрился освободить его от влияния Творцов.

Об этом ратнике я помнил только одно: что он принадлежит расе рыцарей-всадников. Это были сильные воины, у которых имелся ещё и помощник, и это не обязательно конь. Всадник мог прибыть на любом монстре, так что оставалось только догадываться, как сильно нам не повезёт.

В придачу, это должен быть ратник минимум пятой высоты, потому что получить свободу можно было по достижении пятого ранга.

Что ж, паршивый расклад.

Чёрные клубы охватывали зал всё больше. Краем уха я слышал звон цепей в той стороне, где остались Буф и Энио. Глухой рык тоже не прекращался, а лишь нарастал, со всех сторон сразу.

— Киро, он приближается, — прошептала Сьюн. — Справа от тебя… нет, слева… нет… погоди, справа.

— Мой Охотничий взгляд… — начал я.

— Он тебе не поможет. Ты не сможешь засечь монстра, которого оседлал всадник, потому что этот монстр рождён в мире духов.

В тумане брякнула сбруя, послышали шаги — царапающие удары когтей о мраморный пол. Это точно был не конь.

— Я попробую поговорить с Мортеном, — вдруг предложила Сьюн.

— Даже не лезь к нему!

— Киро, я осторожно… а вдруг он скажет мне что-то важное?

В этот момент из чёрных клубов к нам вышел ратник.

Рыцарь в кожаной броне, с длинными чёрными волосами, заплетёнными в косу, аккуратной бородой и двумя гигантскими полусаблями в руках.

Он восседал верхом на волке.

И это был не просто волк, это был мускулистый гигант с драконьим хвостом с двойным костяным жалом на конце. Вместо шерсти его покрывала чешуйчатая красная броня, а из пасти при рыке вырывался тот самый чёрный туман.

— Мортен-всадник! — выкрикнула Сьюн. — Я Белая Сова! Ты узнаёшь меня?

Медленно ступая, ратник повёл волка по кругу. Когти монстра снова заскрипели по полу. Мортен не сводил хмурых глаз со Сьюн и лишь порой бросал на меня короткий взгляд.

— Узнаю, — ответил он. — Но это ничего не значит. Ты теперь не ровня мне.

— Скажи, обрёл ли ты свободу?

— Я обрёл больше!

— И пришлось ли тебе умирать?

— Меня вернули к жизни!

— Почему ты нападаешь на нас?

— Потому что должен!

Неожиданно из чёрной дымки вышел сам Пилигрим.

— Хватит болтовни, Мортен! Атакуй их! Убей обоих!

Но Сьюн не переставала задавать вопросы:

— Разве ты всё ещё подчиняешься Пилигриму? Он ведь освободил тебя!

Ратник перестал ходить по кругу. Его волк остановился и зарычал громче.

— Сейчас-сейчас, волчий пастырь… — Мортен похлопал монстра по загривку и улыбнулся Сьюн. — Меня освободил не Пилигрим, глупая птица!

С этими словами он бросился в бой.

Я и Сьюн отскочили в разные стороны и атаковали ратника с флангов. Сьюн использовала Живое скрытие и Хлыст солнца, но удар не сработал, потому что ратник был выше рангом, чем Белая Сова.

Я пустил в ход Шквальный урон, сразу по всаднику и его монстру. На это ратник передёрнул плечами, а вот его волк разозлился.

Драконий хвост со свистом метнулся вверх и, совершив круг, ударил жалом. Я успел увернуться, и костяной штырь угодил в пол, в один момент расколов каменную плиту.

— Надо их разделить! — крикнул я Сьюн. — Всадника и волка!

Дважды повторять не пришлось.

Белая Сова кинулась выполнять задачу, призвав фантомные крылья и метнувшись вверх. Её мечи сшиблись с саблями Мортена.

Я в это время уже атаковал волка, рубанув его по чешуйчатому боку — в итоге почти никакого урона, лишь небольшой порез в броне, который зарос на моих глазах.

Какой живучий…

В эту секунду меня чуть не сшибло хвостом. Я услышал свист над головой, а потом увидел, как в лицо мне несётся костяное жало, острое и блестящее.

Ах ты тварь!

Отскочив в сторону, я ударил мечом прямо по хвосту и… ничего. Снова порез и моментальное заживление брони. Тем временем Сьюн отвлекала ратника на себя и билась мечами, поддерживая себя крыльями. Звон оружия громыхал на весь зал.

Я продолжал допекать волка.

Ну должно же быть у него слабое место!

Мой взгляд упал на нежный пушок на его животе. Это была тонкая полоска шерсти, почти незаметная. Как я её вообще разглядел?.. И тут я вспомнил, что на мне очки Фонтея. Возможно, они видят не только псионные волны, но и другие особенности защиты монстров.

Осталось добраться до волчьего живота.

Но тут Мортен вдруг пришпорил монстра и снова пустил его по кругу. Где-то в тумане захохотал Пилигрим, ожидая зрелища. Волк оскалился и ощетинил пластины брони, из-под неё показались такие же жала, как на хвосте, только размером поменьше.

Ратник принялся вращать саблями.

— Это град жа-а-а-а-ал! — завопила Сьюн.

В следующее мгновение монстр выпустил в нас костяные жала — десятки двойных шипов, летящих с бешеной скоростью. Смертоносный обстрел.

Меня и Сьюн отшибло в стену.

Урон по защите мы оба получили приличный, только ратник не дал нам опомниться. У него стояла задача уничтожить нас, а не ждать, когда кто-то придёт в себя и окажет сопротивление.

Волк развернулся и выдал мощнейший удар хвостом, смахивая нас со стены, как мух. Опять послышался смех Пилигрима.

Правда, он был недолгим.

Я успел крепко зацепиться за шипастый хвост монстра, но на этот раз не стал рубить его мечом, а задействовал перчатки Пепла, вообще убрав оружие.

— Ну давай, тварь… давай… — процедил я сквозь зубы.

Волк передёрнул могучим телом, его хвост заметался вверх-вниз вместе со мной, а я продолжал цепляться за него руками и ногами.

Только всё без толку.

Даже драконьи перчатки не пробили броню гиганта. Тление охватывало небольшой участок, после чего броня тут же восстанавливала его. Получался бессмысленный урон.

— Ну не-е-е-ет! Так не пойдёт! — разозлился я, извернулся и дотянулся до самого жала на конце хвоста.

Обхватив костяной шип, я стиснул его так, что перчатка хрустнула.

Вот теперь волк ощутил боль. Он шарахнулся в сторону и погнался за собственным хвостом, чтобы зубами сдёрнуть с себя врага.

В это время Белая Сова снова атаковала Мортена, налетев на него с воздуха.

Волк продолжал крутиться, таранить боками стены и бить хвостом по полу. Если б не броня, у меня бы уже башка отвалилась. Удар за ударом, монстр рушил всё вокруг, а потом, когда его жало покрылось чернотой, и тление перекинулось на скелет — зверь, и вовсе, заскулил и взбеленился.

Неожиданно вокруг моей щиколотки обвилось что-то крепкое и сдёрнуло меня с хвоста, оттащив от волка в сторону.

Подскочив на ноги, я увидел, что в схватку вступил сам Пилигрим, в руке он держал цепь одного из вурров. Полумаг не стал тратить слова и делать картинные паузы, как обычно, потому что уж очень хотел прикончить меня побыстрее и желательно без потерь.

И тут, с другой стороны зала, в него полетели сильфийские стрелы.

Из дымки вышла Энио с боевым луком наперевес. Она стреляла беспрерывно, как заведённая, создавая по пять стрел сразу. Рядом с ней стоял Буф, они шли плечом к плечу: сильфа стреляла, а маг защищал её своей аурой.

Ничего себе тандем!

Они уверенно надвигались на Пилигрима, принцесса била в одну и ту же точку, постепенно пробивая защиту полумага. И всё бы хорошо, но этого было мало, ничтожно мало.

Пилигрим развернулся к Буфу и Энио.

— Сгорите в пасти дракона, мелкота!

Он глубоко вдохнул, втянув носом вместе с воздухом и клубы тумана. Этот удар я уже видел — и это был один из мощнейших ударов высшего полумага. Аура Буфа просто не выдержит, хоть он и крутой маг…

В памяти тут же всплыли слова, сказанные самим же Пилигримом: «Такого искусного донора силы я ещё не встречал».

Меня будто током прошибло.

Я моментально убрал доспех, сдёрнул с шеи кулон Арахны и швырнул Буфу:

— Бу-у-уф! Лови!

Сверкнув, вещица полетела через зал.

Траекторию я рассчитал верно, но не учёл того, что в это время Пилигрим рывком втягивает в себя воздух. Кулон отклонился и упал между Пилигримом и Буфом.

Молодец, Киро, отличный бросок…

Но тут вдруг принцесса бросила лук и кинулась за медальоном. Гибкая сильфа подпрыгнула, сделала переворот и, схватив вещицу, перекатилась на спину.

— Держи, аристократ! — Она швырнула кулон Буфу.

Тот поймал Силу Арахны на лету, и в этот самый момент Пилигрим выпустил изо рта огненного дракона. Пламя пронеслось по залу, рассекло туман и устремилось прямо на принцессу Энио, ещё лежащую на спине.

— Ро-о-ори-и-и-и! — отчаянно провопил Буф.

Он бросился к сильфе и накрыл её собой, вжав в пол. Через мгновение огненный поток поглотил их обоих.

Я кинулся на Пилигрима, отправив ублюдку Точечный вихрь, но успел сделать всего пару шагов. Меня пронзило болью, и это боль была не моя, а Сьюн. Она получила удар по защите. Ратник Мортен отправил девушку в стену чудовищным ударом.

А потом накрыло и меня.

Накрыло в прямом смысле слова.

Волк сшиб меня с ног и на этот раз не хвостом, а лапами. Монстр навалился на меня всем весом, от которого затрещал даже доспех.

— Откуси ему голову, пастырь! — услышал я приказ Мортена. — Ниманд хотел его череп в качестве сувенира для карандашей! Сделаем кудеснику приятно!

Надо мной раскрылась чёрная пасть, жгучая слюна закапала на лоб, в лицо пахнуло дымом и тухлятиной.

«Хрен тебе, псина паршивая, а не моя голова», — мысленно процедил я и вытянул руку точно под животом твари.

Раскалённый меч появился в моей правой руке, как и положено.

В этот удар я вложил всю свою силу, клинок пронзил волка и пропорол ему брюхо до самой грудины. От чудовищного усилия мышцу руки стянуло судорогой, а потом на меня хлынула кровь… много крови. Горячая и почти чёрная, она окатила меня с ног до головы.

— Па-а-стырь! — вскрикнул Мортен.

Волк дёрнулся и рухнул прямо на меня, придавив громоздкой тушей. Я напряг все силы, чтобы сбросить с себя мёртвое тело, но Мортен оказался быстрее. Ратник спрыгнул с поверженного монстра, подошёл ко мне и замахнулся саблей.

— Тогда я сам заберу твою голову, непонятная сущность. Не ратник и не маг. От моего клинка тебя не спасёт даже твой доспех.

Его сабля пошла вниз… и натолкнулась на серебристый меч, сверкнувший у моего носа.

— Не угрожай моему доминату, говнюк!

Белая Сова, храни её Бог.

— Уйди, глупая птица! — рявкнул Мортен.

— А ты выгони меня!

Они сшиблись в поединке на мечах, ну а я снова принялся сбрасывать с себя убитого гиганта. Думал, глаза вылезут от напряжения.

Кое-как высвободившись из-под волка, я поднялся на ноги и кинулся на помощь Сове. Мортен без своего волка хоть и стал заметно слабее, но всё ж превосходил и меня, и Сьюн на один ранг.

Присоединившись к схватке, я усилил натиск вдвое.

Удары посыпались на ратника градом. От азарта Сьюн порой задействовала фантомные крылья и приподнималась над полом. Сабли Мортена гудели от двойной атаки.

Сначала он пропустил мой удар.

Потом Сьюн.

Потом мой.

Потом Сьюн.

После очередного удара я остановился и шагнул назад.

— Сова! В сторону!

Девушка отпрянула вправо, а я пустил в Мортена максимальную порцию Шквального урона. Вот теперь он среагировал… ещё как среагировал!

Пошатнувшись, ратник повалился на колени, и опустил сабли.

Я уткнул острие меча ему в глотку.

— Погоди, Киро! Не руби! — Сьюн склонилась над поверженным ратником и негромко спросила: — Мортен-всадник, как ты стал свободным? Кто освободил тебя?

Мортен поднял на Сьюн тёмные глаза.

— Ниманд. Он и тебя может освободить. Если, конечно, ты сама этого захочешь, а твой доминат отпустит тебя.

— А без Ниманда никак нельзя? — нахмурился я.

Мортен улыбнулся, как безумный.

— Только он сможет. Только великий кудесник! — Он взмахнул саблями и сильным ударом пронзил себе живот.

— О боги… — Сьюн отвернулась.

Уверен, она впервые видела самоубийство ратника.

Мортен мешком завалился на бок и еле слышно прошептал:

— Поторопись, глупая птица… Каскады скоро будут уничтожены… вместе с теми, кто в них находится…

Могучий ратник вдохнул ещё пару раз и замер.

Сьюн опустилась перед ним на одно колено, приложила указательный палец к его лбу и вынула сабли из живота Мортена.

— Покоя тебе, скиталец. Пусть странствия твои завершатся там, где обретёшь ты радость.

Пока она прощалась с ратником, я развернулся, чтобы оглядеть зал, и чуть не потерял дар речи…

Книга 4. Эпизод 23

Посередине зала стоял Буф.

Живой.

На его груди мерцал медальон, а вокруг на десятки метров радужными переливами блестела силовая аура, собранная из тысяч цветовых оттенков. Сила Арахны уже сделала своё дело и тянулась обратно к медальону, а круглый кулон будто всасывал её в себя.

Буф тяжело дышал и безотрывно наблюдал, как мощнейшая сила собирается обратно в маленькую вещицу на его груди.

Но это было не всё.

Рядом с магом стояла Энио и тоже смотрела на его ауру. В глазах сильфы стояли слёзы.

На полу лежал Пилигрим, мёртвый, без правой руки, а чуть поодаль валялись и убитые вурры, но, казалось, до них ни Буфу, ни Энио не было дела. Они продолжали наблюдать за силовой аурой.

Чёрный туман, оставленный волком, рассеялся, и предстала красочная картина: изуродованный зал, задымлённые стены и потолок, везде кровь и разбитые цепи полумагов. Ну и три связанных мага у стены, которые всё проспали нахрен.

Ко мне подошла Сьюн и положила ладонь на плечо.

— Буфу открылась Сила Арахны… невероятно…

Я бы добавил к этому: «Буф жив — вот это невероятно», но промолчал.

Мы одновременно убрали доспехи и направились к остальным. В это время аура запечаталась внутри кулона, и Буф наконец опустил взгляд. Он посмотрел на меня, а Энио посмотрела на него, будто не веря своим глазам.

Подойдя к ним, я коротко улыбнулся.

— Хорошая работа.

Энио наконец оторвала взгляд от Буфа и уставилась на меня.

— Вы уничтожили всадника!

— А вы уничтожили Пилигрима. — Сьюн бросила брезгливый взгляд на своего бывшего домината и поморщила нос. — Вообще-то убить его собиралась я, — она пожала плечами и отвернулась от мёртвого Пилигрима, — но была немного занята. Прикрывала спину одному балбесу. Это моё любимое занятие.

Она толкнула меня локтем и улыбнулась.

В этот момент что-то захрустело и громыхнуло на весь зал, будто завалился шкаф.

Я моментально приготовился отбиваться, но оказалось, это очнулся Фонтей. Связанный цепями с головы до ног и прикованный к креслу, он накренил его и завалился набок, привлекая к себе наше внимание.

Маг часто-часто моргал, дёргался и мычал.

Все бросились его освобождать, как и остальных. Вытянув кляп изо рта Фонтея, я услышал не удивление, не восторг от увиденной картины или хотя бы вопрос, все ли живы. Нет. Фонтей вытаращил на меня глаза и прохрипел:

— Время, Киро! Кортеж королевы отходит!..

* * *

Чтобы успеть попасть в кортеж Калесты, у нас оставалось пятнадцать минут.

Мы собрались за пять, хотя это сложно было назвать сборами. В чём были, в том и покинули дом принцессы Энио. Измазанные в крови, в изорванной одежде, с синяками и ранами, а некоторые ещё и с опаленными ресницами и волосами, мы накинули плащи и уселись в экипаж.

Служанки принцессы пустили коней галопом. Слышались только удары кнута по лошадиным холкам, цоканье копыт и недовольные крики прохожих вслед.

— Пусть боги помогут нам, — прошептала Энио, оглядывая всех магов.

— Мы обязаны вам жизнью, принцесса. — Йорго протянул ладонь сильфе. — Простите, что благодарю в такой обстановке…

Энио кивнула и пожала ладонь первого помощника.

— Мне сегодня тоже жизнь спасли. — Она перевела взгляд на Буфа. — Вот этот аристократ. Видимо, у него входит это в привычку.

Буф покосился на неё и бросил, как бы между прочим:

— Будешь должна.

Сильфа поморщила нос, но при этом загадочно улыбнулась.

— Не беспокойся, грязное животное, я всё верну.

Йорго с удивлением уставился на Энио и Буфа, как и Фонтей.

Один генерал Грегсон никак не проявлял интереса к разговору и даже к тому, что остался жив. Он отдирал смолу от губ и тихо обругивал весь белый свет, делегацию, Дуивеля, Пилигрима, Гнездовье, Стронга и ещё многих, кого знал.

— Я поговорю с матерью о том, что произошло, — сказала Энио. — О заговоре Пилигрима, о его покушении на вождя и провокации…

— Нужно собрать доказательства и вручить их Дуивелю, — ответил Йорго.

Карета вдруг качнулась и замедлила движение.

Энио сдвинула шторку на окне.

— Успели! О сильфийская мать, мы успели! — Она быстро зашторила окно и добавила: — Теперь молитесь, чтобы нас без задержек пропустили на всех трёх звеньях защиты.

Я переглянулся с Фонтеем и замер в напряжении. Фонтей хлопнул меня по плечу, но ничего не сказал, потому что все планы спасения мы обсудили ещё в школе.

Буф сжал кулаки, поиграв желваками; Грегсон нахмурился и уставился себе в колени; Йорго тихо выдохнул. Все приготовились к выезду из Гнездовья.

Экипаж пополнил кортеж королевы Калесты и последним двинулся в сторону главного городского выезда. Карета покачивалась, все молчали. Энио закусывала губу и изредка поглядывала в окно, чуть сдвигая шторку.

И вот мы выехали за первые ворота.

Копыта лошадей загромыхали по висячему мосту из металла. На этом защитном звене не имелось псионных волн, но это было не самое главное. Самое главное, что в охране именно этого моста, по рассказам Тью, и служил Гудред.

Я наклонился к окну.

На улице мелькали те самые перила, которые я уже видел во сне Люче. Да, это было то самое место, где всё должно случиться, сомнений нет.

Что ж.

Я откинулся на спинку сиденья и стал просто ждать, доверившись воле судьбы и предсказанию медиума, который никогда не ошибается. Всё сходилось: одежда на мне та самая, мост тот самый, Гудред тот самый.

Никто, кроме Фонтея, сейчас не знал, что может с нами случиться. О Гудреде и месте своей смерти я успел шепнуть лишь ему перед выездом из дома принцессы, и теперь он с беспокойством смотрел на меня и тоже ждал чего-нибудь, как и я.

Карета продолжала движение, мост гремел металлом, стучали копыта, ветер завывал в креплениях перил…

Внезапно кортеж королевы остановился прямо на мосту.

— Досмотр экипажей! — донеслось с улицы. — Приготовьтесь к досмотру экипажей! Приказ Дуивеля!

Фонтей кивнул мне, подтверждая дальнейшие действия, после чего произнёс уже для всех:

— А теперь без паники, уважаемые адами и эвен. Запасной план.

* * *

— Что происходит, Филат? — Йорго даже привстал, но Фонтей поднял руку, прося его сесть обратно.

— Если мы сделаем всё, как надо, адами, то спасёмся. Киро всё продумал, но импровизировать приходится на ходу. Этот парнишка удивляет меня своей смекалкой, даже когда играется со смертью.

Зря он сказал насчёт смерти. Все и без того были в панике.

Пока он успокаивал присутствующих, я снял с себя медальон призыва, перстень и браслет из маг-металла и передал Фонтею. Все с ужасом наблюдали, как я лишаю себя оружия. При мне остались только мензурка с зелёным жидким ядом и две порошковых смолы: взрывная жвачка и заживляющая.

Маг-джадуг тем временем продолжал давать указания:

— Буф, на тебе кони-монстры, все четыре. Помощник Йорго, генерал Грегсон, на вас двери кареты, держите крепче. Ну а на мне благополучный полёт.

— Ч-что?.. — открыл рот Йорго. — Полёт? Какой полёт?

Я окинул взглядом всех магов и кивнул:

— Удачи, адами.

— А мне объяснят что-нибудь?! — не выдержала принцесса, уставившись на Фонтея.

Вместо него ответил я:

— А мы с тобой выходим на этой остановке.

Я обхватил сильфу за талию, ногой распахнул дверцы кареты и выскочил вместе с принцессой на мост. Надо отдать должное, Энио не растерялась.

— Говори, что надо делать, — прошептала она.

— Изобрази заложницу.

Я прижал сильфу к себе спиной и попятился, а на ходу быстро изучил обстановку.

Пятеро горгунов из двенадцатого подразделения ещё досматривали кареты в начале кортежа, а мы находились в самом хвосте.

— Как только те пять горгунов побегут сюда, можешь уходить, — прошептал я сильфе.

— Они же убьют тебя, Киро!

— Мне того и надо.

Принцесса вздрогнула.

— Странный метод спасения, знаешь ли…

Мне было наплевать, что она об этом думала, я продолжил инструктаж:

— Скажешь, что Киро Нобу заставил тебя вывезти его на карете, что он подчинил себе коней, но когда начался досмотр, он взял тебя в заложники, избавился от кареты и начал прорываться через охрану, но его убили.

— Кого убили?

— Меня.

— Но я не…

— Скажешь так слово в слово, после того как меня убьют.

— Л-ладно… но я не понимаю…

— Потом всё поймёшь.

Мы продолжали пятиться и, когда отошли от кареты метров на десять, кони в упряжи внезапно зажрали и поднялись на дыбы, а потом, будто взбесившись, понесли к краю моста.

Даже не притормозив, лошади протаранили перила и повалились вниз вместе с каретой прямо в обрыв, где текла река.

Короткий полёт, отчаянное ржанье коней — и экипаж принцессы с жутким ударом рухнул в воду. Теперь оставалось лишь молиться, чтобы маги не переломали себе шеи.

Через секунду к нам уже неслись те самые горгуны, что находились к месту происшествия ближе всех.

Я оттолкнул от себя Энио.

— Всё, беги! Только не оборачивайся!

— Удачи, Киро… — Сильфа со всех ног понеслась навстречу охране, крича на бегу: — Там Киро Нобу! Он пытается прорваться через звено! Он подчинил себе коней и сбросил мою карету!

Горгуны вытянули мечи и бросились на меня. Работали они слаженно, как единая команда: ни одного лишнего движения, ни одного лишнего слова. Возникало ощущение, что этих горгунов что-то сильно связывает.

Я всмотрелся в ящероподобные морды приближающихся солдат. Кто-то из этих пятерых и есть Гудред.

— Не покидать кареты! Приказ Дуивеля! — выкрикнул один из горгунов. — Здесь Киро Нобу! Мы разберёмся!

Похоже, он был страшим.

Охранники окружили меня, а я даже не пытался бежать, подняв руки. Сейчас нужно было действовать аккуратно, чтобы не подставить Броннана, который скрывается вот уже два месяца и, наверняка, сильно напуган.

При свидетелях я даже его настоящего имени назвать не смогу, как и своего, так что оставался только один надёжный способ узнать, кто из них Броннан. Довести до убийства.

— Это Киро Нобу! — повторил второй горгун с неприкрытой ненавистью в голосе. — Тот самый, да?

— Тот самый, — кивнул третий. — У него просто глаза чёрные. Наколдовал какую-нибудь хрень, чтобы под полумага замаскироваться. Видите, у него одежда арда, только кровью залитая. Убийца он и есть убийца! Наверное, это кровь полумагов, которых он сегодня покрошил!

Солдаты переглянулись и плотнее сжали вокруг меня кольцо.

— Кто из вас Гудред? — громко спросил я, не опуская рук.

— Не отвечать! Это приказ! — рявкнул старший горгун. — Не отвечать ни на какие его вопросы! Это тот самый ублюдок, понятно вам! Тот самый!

Я не унимался.

— Мне нужен Гудред! Кто из вас Гудред?

Они молчали, а я до боли в глазах всматривался в их лица, считывая малейшую реакцию на вопрос.

— Кто из вас Гудред, мать вашу?!

Вдруг один из горгунов выскочил вперёд и, подпрыгнув, ударил меня ногой в живот.

— За Зифаса!

Я согнулся и закашлялся, болью пронзило всю нижнюю часть живота. Не успел я выпрямиться после удара, как мне нанесли следующий, по лицу.

— За Зифаса, ублюдок! Он был нам как отец!

Половину лица окатило жаром, во рту появился привкус крови, по губам потекло, но я лишь с шумом вдохнул и снова громко спросил:

— Кто из вас Гудред?

В ответ меня ещё раз ударили по лицу, а потом к избиению присоединились сразу все горгуны, кроме старшего. Они повалили меня на землю и приступили к тщательной обработке ногами в ботинках.

— За Зифаса! — кричали они наперебой, будто от обиды и злости не могли остановиться.

Эти горгуны не были похожи на солдат, они больше напоминали уличных мальчишек лет десяти, беспризорников, жестоких и сплочённых, нападающих толпой. Это был не отряд, это была банда.

— За Зифаса! Переломать ему кости! — орал один и колотил меня в живот.

— Оторвать ему голову! — предлагал другой, дёргая за волосы.

— Выколоть глаза!

— Сжечь живьём!

— Заколоть!

— Хва-а-а-тит! — вдруг приказал старший. — Пока латчи не пришли, предлагаю его убить! Несчастный случай. Он всё равно общий враг! За Зифаса!

Все закивали, а у меня замерло сердце.

Я даже боль перестал замечать, нытьё по всему телу, жжение в ранах и кровь, обильно заливающую мне лицо из рассечённой брови.

Ну вот и момент истины. Я уже не спрашивал, кто из них Гудред: это бесполезно. Придётся дождаться того, кто вызовется меня убивать.

Избитый и истекающий кровью, я еле поднялся на ноги и посмотрел на всех пятерых. Старший сразу отошёл назад, а его науськанная свора, наоборот приблизилась.

— Ну? — Я сплюнул кровавой пеной. — Кто решится, мелкие говнюки?

Моя рука медленно полезла в карман брюк, пальцы растянули шнурок на мешочке со смолой. Я зачерпнул порошок и размял в кулаке. Сделал так, как показывала мне Рин.

Издалека к нам уже бежал отряд латчей.

— Поторопитесь, парни, — прохрипел я и отступил ближе к перилам моста.

Горгуны снова переглянулись, всё никак не решаясь на убийство.

— Ты! — Старший вдруг толкнул одного из ящеров в спину. — Убей его! Быстро!

Выбранный горгун поджал губы, его зелёные глаза часто-часто заморгали. Он с сипом втянул воздух и сделал три шага вперёд. Теперь мы стояли друг напротив друга.

Я и он.

Я ждал, он — тоже.

Неужели это и есть Броннан, мой двенадцатилетний брат? И вот этот пацан сейчас совершает убийство человека?

— Быстрей!! — рявкнул старший. — Иначе снова один останешься!

Эта фраза повлияла на горгуна так сильно, что он сразу перестал раздумывать. Сделав ещё два шага вперёд, он посмотрел мне в глаза.

Наши взгляды встретились, но на морде ящера не дрогнул ни один мускул.

— Ну давай же, урод, — произнёс я заветную фразу. — Сделай это.

Теперь я точно был уверен, что передо мной Броннан…

Конец

Content

Анна Кондакова
Тёмный ратник. Факультет. Том 4

Книга 4. Эпизод 1

Книга 4. Эпизод 2

Книга 4. Эпизод 3

Книга 4. Эпизод 4

Книга 4. Эпизод 5

Книга 4. Эпизод 6

Книга 4. Эпизод 7

Книга 4. Эпизод 8

Книга 4. Эпизод 9

Книга 4. Эпизод 10

Книга 4. Эпизод 11

Книга 4. Эпизод 12

Книга 4. Эпизод 13

Книга 4. Эпизод 14

Книга 4. Эпизод 15

Книга 4. Эпизод 16

Книга 4. Эпизод 17

Книга 4. Эпизод 18

Книга 4. Эпизод 19

Книга 4. Эпизод 20

Книга 4. Эпизод 21

Книга 4. Эпизод 22

Книга 4. Эпизод 23