Эл Лекс

Temporum clade. Книга 1

Мы есть Мир

Глава 1

Охра

У зеркального забрала только один недостаток. И он не в невозможности видеть глаза противника. И даже не в солнечных зайчиках, которыми тонированный шлем так настойчиво пытается ослепить. Заключается он в том, что песочного цвета клинок, отражаясь в таком же по цвету забрале, кажется обманчиво длинным. А значит, он сложнее в контроле.

Правда, это проблема Фэй. Когда нож уже упирался в подбородок противника, не хватило лишь каких-то полпальца.

А в следующую секунду Фэй сама стоит под холодным клинком, с заломленной за спину рукой.

— Бросай. — Глухо раздалось из-под шлема.

Аж мурашки по телу пошли. И ведь даже не дернешься. Остается лишь разжать пальцы, скосив глаза вниз. Нож уходит в песок по рукоять. В ту же секунду ощущение зажатости исчезает и можно отскочить, стегнув противника хвостом каштановых волос. Не ущерба ради, а так, выразить возмущение. Какой ущерб сплошному поликарбонатовому шлему? Зато, воспользовавшись секундным замешательством, можно попытаться схватить нож.

Да, как же. Кирби уже поддел гарду носком ботинка и дернул вверх. Поймав рукоять, свой нож он убрал в ножны, склонил голову к плечу и поманил Фэй кончиком ее же оружия. Познающая нехотя подошла и взяла протянутый рукоятью вперед нож.

— Ничему не учишься. — Кирби снял шлем и сверкнул злыми зелеными глазами. — Сколько раз я тебе говорил — не верь глазам, верь чувствам. Тебе не хватило каких-то полпальца!

— Это все твой шлем. — Фэй подняла на лоб круглые очки и шумно выдохнула — дыхание через маску всегда затруднено.

Солнечный свет неприятно резанул по глазам.

— Шлем здесь ни при чем. Дело в том, что ты учишься очень медленно. Едва научилась дышать, а пора бы уже и к бою переходить.

— Мне кажется, я никогда не научусь. — Фэй села на песок, скрестив ноги. Горячо, но некоторое время отдохнуть можно. — Я все равно никого не смогу убить.

— Конечно, не сможешь. — Кирби присел на одно колено, глядя прямо в глаза. — Если и дальше будешь филонить на тренировках. Вставай.

И встал сам, подавая пример — будто пружина распрямилась. Так резко, что даже легкий ветерок поднялся, сдувший красную пыль с ресниц. Но все равно — лучше промыть глаза из фляги, прежде чем вставать и опускать очки. Не хватало еще белую слепоту подхватить, как маленькой.

Пока Фэй умывалась, Кирби уже встал в боевую стойку, слегка выставив расслабленную левую ногу вперед и нагрузив правую. Руки согнуты в локтях, левая собрана в кулак возле шлема, правая, с ножом — в обратном хвате, возле груди.

— У нас есть еще час. Не теряй времени.

Фэй заняла аналогичную стойку, только нож взяла двумя пальцами под гарду, отставив в сторону. Сделала два глубоких вдоха, раскачивая клапан маски и собственные легкие, и еще один длинный — на максимум кислорода. И бросилась вперед.

Буря началась через полчаса. Сначала поднялся легкий ветер, по барханам побежали песчаные ручейки. Это еще ничего. Но вскоре ветер усилился, ручейки стали закручиваться в спирали, поднялись, превращаясь в маленькие торнадо. Если верить Кирби, их можно использовать в свою пользу. Не совсем понятно как, но факт — сам он умудряется скрываться в них и в мгновение исчезать, будто растворяясь. Можно даже решить, что он украдкой ускоряется, уходя от ударов, но, во-первых, еще в самом начале тренировок было обговорено обратное, а во-вторых…

Сказать честно, не такой уж и опасный у него противник…

Даже жуткий ветер пополам с режущим лицо песком, не помешал Кирби нанести Фэй еще три сокрушительных поражения, из которых два — по ее же собственной глупости. Выскальзывая из плотной завесы песка, он раз за разом проводил несколько молниеносных атак и тут же отступал, растворялся и исчезал раньше, чем удавалось среагировать. Лишь однажды получилось каким-то образом успеть выйти на траекторию движения противника, но Кирби снова оказывается быстрее и уходит от удара. Правда что-то все-таки тормозит нож, значит, куда-то попала. И все же — поражение.

Лишь когда ветер уже начал трепать одежду, а песок — отчетливо скрипеть по защитным очкам, Кирби сжалился и позволил забраться в краулер. Фэй долго ругалась, вытряхивая одежду и ежеминутно протирая глаза от надоедливой пыли, проникающей в самые узкие щели. Кирби еще сколько-то времени провел снаружи, и, когда Фэй уже всерьез забеспокоилась и подумывала пойти за ним, люк наконец распахнулся и Защитник прошел внутрь. Отряхнуться, конечно, даже не подумал. Красная пыль багровым облаком струилась вокруг него, делая силуэт размытым и нечетким. Щелкнул шлем, Кирби стянул его с головы и положил на колени. Бросил хмурый взгляд на Фэй, та показала ему язык, но тоже скорее обиженно, нежели шутливо.

— Не нашел, — пожал плечами Кирби. — Дай воды.

Ах, вон оно что. Видимо, тот удар все же достиг цели и срезал флягу у него с пояса. Зачем он вообще остался ее искать? Воды в Поселке хоть отбавляй. Фляг, конечно не так много, но не настолько, чтобы искать потерянную, моментально занесенную песком.

— Ты, кстати, ошибся. — Фэй протянула Кирби флягу. — Буря началась раньше, чем через час.

— Я не говорил, что буря начнется через час. — Кирби сделал маленький глоток, прополоскал рот и вернул флягу. — Я говорил, что у нас есть еще час.

Действительно, не говорил. Как ни крути, а Кирби в очередной раз прав, снова уел Познающую, ничего для этого не сделав. Не всегда хорошо быть слишком умной и додумывать на ходу за собеседниками, пусть и рефлекторно.

Перевернув шлем, Кирби достал регенеративный патрон. Намек понят. Фэй стянула маску и выбила свой белый сегментированный цилиндр.

— М? — Фэй с гордостью показала патрон Кирби. Сегменты цилиндра почти равномерно белые, только местами виднеются черные пятнышки.

— Недурно. — Оценил Кирби, демонстрируя свой — кипельно-белый, будто из известняка вырезанный. Конечно, у него они всегда белые, неважно, бежит он, бьется или спит в шлеме.

— В дыхании ты сделала большие успехи, и дальше я уже не смогу тебя этому учить, — Кирби сбросил отработанный цилиндр на пол и вставил новый, матово-черный. — Дальше тебе придется самой контролировать дыхание и находить ошибки, просто глядя на отработанные патроны. Я думаю, к концу бури как раз успею объяснить, как это делается.

Но в этот раз Кирби все-таки ошибся. Даже спустя два часа, которые были проведены в разглядывании и сравнении черных пятен неотработанного угля на патроне, буря не утихла и даже не ослабла.

— Очень плохо, — констатировал Кирби, пустыми глазами наблюдая, как Фэй крутит в руках патрон.

— Ну, извини. — Даже обидно стало. — Стараюсь, как могу.

— Я не про тебя, — мотнул головой Кирби. — Ты как раз все правильно делаешь.

Вытянувшись в своем кресле, он провел пальцем по лобовому стеклу — там, где оно стыкуется с броней. На коже осталась тонкая красная полоска.

— Ветер усилился. — Он показал палец. — Настолько, что пыль стала проникать даже в щели брони.

— И ты это заметил?

Удивительно, как много всего неизведанного еще таит в себе Кирби. Вроде уже два года сутками напролет держатся вместе, рядом, а все же каждый день происходит что-то новое.

— Услышал. Прислушайся — тоже услышишь.

Фэй старательно прислушалась, очень старательно прислушалась, даже дыхание задержала. Нет никаких изменений. А Кирби смотрит. Стыдно, но придется признаться.

И как это получается у него?

— Я же Защитник. — ответил Кирби. — Я уже десять лет почти не выхожу из Пустоши. И не к такому привыкаешь.

Откинувшись обратно в кресло, Кирби задумчиво переплел пальцы, хрустнув пластинами перчаток. Тонкие, вырезанные из панцирей двенашек, они покрывают каждые фаланги, кроме крайних и хрустят, цепляясь друг за друга при каждом движении. Особенно когда Кирби выворачивает пальцы замком от себя и потягивается.

Фэй, спохватившись, последовала примеру. Кирби называет это «заминкой». Небольшая нагрузка на рабочие конечности, спустя двадцать минут после тренировки. Чтобы наутро не было мучительно больно. То есть, больно все равно будет, но много меньше.

Вернув руки на грудь, Кирби медленно выдохнул и замер на мгновение. Потом посмотрел на Фэй:

— У нас есть два пути. Мы можем попытаться добраться до Поселка. Или остаться на месте и переждать бурю.

— Последствия?

Фэй подняла голову и сощурила глаза — так проще сосредоточиться. Отсекая поток информации от ненужных сейчас органов чувств, максимизировать восприятие тех, которые необходимы. Сейчас это слух.

— Если поедем, — спокойно начал Кирби, — то неминуемо собьемся с пути. Я способен отслеживать путь даже по памяти, но боковой ветер снесет краулер в сторону. Мы посадим аккумулятор, но окажемся близко к дому. По окончанию бури доберемся быстро. Это плюс. Минус — как сядут аккумуляторы, мы окажемся во тьме и холоде.

— Как скоро разрядятся аккумуляторы?

— Уже будут ночь.

— Второй вариант? — нахмурилась Фэй.

— Мы не тратим аккумулятор на движение. Сохраним до половины заряда. Когда буря кончится, движемся кратчайшим путем.

— Потери времени?

— Примерно одинаковы, плюс-минус пара часов.

Две параллельно развивающиеся картины в голове сложились в одну общую. И все лишние элементы отлетели, растворились. Решение принято. Осталось только выдохнуть.

— Остаемся.

— Принято.

Щелчок.

Кирби быстро и аккуратно разбирал обманчиво кажущееся монолитным снаряжение на отдельные части. Помнится, когда он сделал это впервые, оно казалось сродни фокусу, что изредка показывал отец. Позднее Фэй даже засекла время. Кирби, услышав приговор в четырнадцать секунд, пожал плечами и сказал «Плохо». У него вообще всегда все было плохо.

Может, потому он Тьма?

Кирби рассовывал снаряжение по многочисленным карманам и ящичкам возле водительского кресла. Все двенадцать краулеров Защитников в Поселке оборудованы подобным образом, неудивительно, что он привык. Вот когда вылазка произошла на краулере Знающих, вот тогда было весело. Весело наблюдать за тем, как он роняет элементы один за другим, рассовывая их по несуществующим карманам.

Кирби оставил только спаренные ножны на правом бедре и синтетический костюм — основу брони. Достав из ножен основной нож, Защитник принялся точными и выверенными движениями водить по лезвию… в смысле, по клинку, конечно, алмазным камнем. В тишине краулера скрежет точила по стали казался громом. Даже ветер за бортом будто стал тише, напуганный страшным звуком. Притих и забубнил, осторожно скребя броню песчаными пальцами.

— А вдруг ветер тоже пытается что-то сказать?

— В каком смысле? — замер Кирби.

— Но его никто не слушает. — пожала плечами Фэй. — И у него переполняется терпение. Тогда и случаются песчаные бури.

— А почему нет? — едва заметно улыбнулся Кирби. — Вышла бы неплохая сказка. Подумай об этом.

Какое странное предложение от Защитника… Странное и даже страшное.

— Нет, думаю. — покачала головой Фэй. — Я думаю, еще рано. Я же еще только Познающая, а не Знающая.

— И что с того? Все имеет свое начало, — Кирби снова скользнул камнем по клинку, — Ты же не думаешь, что однажды проснешься уже Знающей? Это такой же путь, и он так же имеет свое начало. Начни сейчас…

Фэй откинулась в кресле и закрыла глаза. Ветер все так же скребся в стальные борта, алмаз Кирби скребся по стали клинка.

А почему, собственно, нет? Кирби, конечно, редко думает, но при этом — почти всегда оказывается прав.

Давным-давно, когда Песок был еще маленьким и слабым и почти ничего не мог делать сам, его нашел Ветер. Ветер посмотрел на малыша, который едва-едва мог ходить по планете, и предложил свою помощь. Ветер еще не знал, что Песок — сын Войны…

Кирби тронул краулер, едва ветер начал стихать и появились хоть какие-то ориентиры. Песок все еще скребся в борта, но дальше стоять на месте не было сил. И так больше суток потеряли ожиданием, и могли потерять еще больше, если бы оказалось, что буря не заканчивается, а лишь ослабла на время. Надо двигаться, даже несмотря на почти нулевую видимость.

Справедливо решив, что восточные грузовые ворота в бурю никто не откроет, Кирби каким-то чудом умудрился остановить краулер почти вплотную к северному входу, в пяти-шести метрах. Прикрыв голову курткой, как можно сильнее сжавшись, Фэй выпрыгнула из люка, и побежала к двери. Нащупав засов, схватилась и распахнула дверь тамбура.

— Идем! — крикнула она уже изнутри.

Кирби, однако, не торопился. Он аккуратно закрыл люк краулера, развернулся и замер на месте. Ему, конечно, можно не волноваться о ветре и песке, по крайней мере, какое-то время — шлем позволял. Но это не значит, что он стал бы вот так стоять посреди бури, повернув голову куда-то в сторону.

— Кирби! Чего ты встал, Кирби!

Защитник повернул голову к Фэй и шагнул вперед.

Размытая тень — Кирби валится на песок, вытянув перед собой руки.

Нет, не валится — перекатывается на выгнутой спине, бросая противника через колено и кувырком вскакивая на ноги. В руке уже щерится серрейтором в полклинка пустынный нож.

— Кирби!

Фэй кидается к двери, но Защитник одним движением перемещается ближе и экономным ударом ноги закрывает ее. Лязгает запор.

А потом в дверь что-то врезается.

— Открой! — Фэй колотит кулаками в дверь, разбивая руки в кровь. Заслонка на двери больно сдирает костяшки.

Ну конечно!

Фэй дернула стальной крючок и приникла к мутному стеклу.

Да разве ж там что-то увидишь?! Сплошная непроницаемая стена песка! Но рано или поздно что-то же должно появиться в поле зрения!

Удар!

Аж отбросило от двери! Только и заметила что стремительную тень.

А спустя несколько секунд лязгнул засов, и заскрипели петли. В туче песка, спиной вперед, в тамбур ввалился Кирби, таща что-то массивное. Массивное и тяжелое. Вторично хлопнув дверью, Защитник остановился и выпрямился.

Груз оказался бронированным шакалом, разумеется, мертвым. Клинок песочного цвета торчал из шеи зверя, в самом уязвимом месте, где у человека находился бы кадык. Левый рукав Кирби свисал охряными лохмотьями, щиток отсутствовал, но сам Защитник, кажется, цел.

Да, первого взгляда удостоился именно Кирби, и лишь потом внимание обратилось к шакалу. И уже во второй раз в спину ударила стальная стена — так близко оказался смертоносный зверь. Пластинчатая костяная броня, закрывающая все тело кроме хвоста и головы… Хотя нет, на голове тоже есть щиток, прикрывающий лоб и спускающийся до носа. А еще есть длинные, сантиметров двенадцать, не меньше, блестящие от слюны клыки и огромные когти. Уши размером с половину одеяла, с помощью которых шакалы слышат добычу за сотню метров даже сквозь руины, сейчас прижаты к голове, как и всегда при атаке. Никаких сомнений — мутант действительно всерьез пытался убить Кирби.

— Шакалы не нападают во время бури. — Последнюю мысль Фэй высказала вслух.

— Точно. — Кирби нагнулся и не без усилий высвободил клинок. — Они вообще не ходят во время бури. Они ориентируются на слух, а сильный ветер забивает им уши песком. Только что-то невероятное может заставить шакала выбраться из норы в бурю. Что-то, что напрямую угрожает ему или его потомству.

Кирби рассуждал о поведении шакала, одновременно пальпируя его. Делал он это настолько бесстрашно и безбоязненно, что Фэй сама не заметила как присела рядом.

— Смотри. — Кирби поднял прижатое к голове ухо. Из него на металлический пол сбежала быстрая струйка песка. — Он шел вслепую, совершенно не понимая, где находится и что вокруг. Он и на меня, скорее всего, напал лишь потому, что наткнулся — шел бы он пятью шагами правее или левее, даже не заметил бы.

— Ну и что могло его выгнать?

— Есть идеи? — глухой шлем бесстрастно воззрился на Познающую.

Фэй помотал головой — идей не было. И да, в этом бессилии даже не страшно и не стыдно признаться. Слишком мало информации, если сейчас начать думать, обязательно зависнешь. Проверяли.

— Вот и у меня нету. — Кирби выпрямился и схватил шакала за лапу. — Потому и затащил сюда, а не бросил за дверью. Умники разберутся.

Закинув лапу на плечо, Кирби потащил шакала к внутренней двери тамбура. Голова зверя зацепилась за порог и мотнулась. Или нет, не голова… Не голова, а щиток из кинетического хитина, тот, что исчез с руки Кирби. Вот он здесь — лежит на бронеплитах пола, блестя от шакальей слюны. Подхватив щиток с пола, Познающая последовала за Кирби.

Главное не концентрироваться. Главное не свалиться в задумчивость. Главное не залипнуть.

Слишком мало информации.

Фэй аккуратно переставляла ноги по едва видимым ступеням. Света пары слабых фонарей едва хватало, чтобы не переломать конечности. Однако Кирби умудрился спуститься сам и спустить тело шакала. Караульный за нижней дверью отозвался на стук и открыл.

— Плохо выглядишь, брат. — внимательно осмотрев Защитника, уронил Кирби. Караульный и вправду был каким-то бледно-синим, с огромными мешками под глазами. Он вымученно улыбнулся и закрыл дверь, почему-то совершенно не удивившись мертвому шакалу.

Фэй поморгал, заново привыкая к освещению бункера, и осмотрелась. Вроде все как обычно, но что-то явно не так. Что-то беспокоит. Будто слабый, но крайне назойливый запах заполнил коридоры Поселка.

Боль в прикушенной губе вывела из ступора, Фэй повернулась к Кирби. Мимо кто-то прошел, едва не снеся Познающую. Впору возмутиться — что за обращение! Но вся агрессия исчезла, едва Фэй рассмотрела неловкого мужчину. Как и караульный, он выглядел очень плохо — весь бледный и мокрый, — и, кажется, даже стоял с трудом.

— Простите, Познающая. — Сглотнув, произнес бедолага и склонил голову. В холодном свете сверкнули капли пота на лбу.

— Н-ничего, — рефлекторно отодвинулась Фэй, подмечая синяки под глазами человека и трясущиеся пальцы. Плюс караульный. Мертвый шакал… Напряжение в воздухе… Где-то здесь связь…

Слава небу, подошел Кирби. Успел в последний момент, когда Познающая уже сползала в зыбучие пески безвыходной задумчивости и из последних сил цеплялась за остатки сознания. И хорошо, что он не расстался с телом шакала — оскаленная морда быстренько привела Фэй в чувство.

Хоть мысль о его причастности ко всему творящемуся и не ушла, а наоборот — окрепла.

Десять минут пути по подземным коридорам сопровождались все тем же — редкие встречные шарахались в сторону, прижимаясь к стенам, стараясь оказаться подальше от молодой пары с телом шакала. Будто боялись, что зверь оживет и кинется на них. Или — что Фэй и Кирби больны чем-то неизлечимым.

Или как если бы сами были смертельно больны.

Если пойти прямо от северного входа, уткнешься в склады Техников, через которые можно попасть в их мастерскую. Но Кирби выбрал длинный путь — в обход зала Триады, через узкий коридор с вечно неработающим освещением, и прямо к ангару, через который — в мастерские. Его ход логичен — лучше пройти лишние двести метров с грузом на плечах, нежели с ним же прыгать по захламленному и едва освещенному складу Техников. В ангаре Кирби на секунду задержался возле одного из Техников, и, бросив тому пару фраз, ткнул пальцем в сторону северного входа. Техник кивнул и показал большой палец.

— Слушай, а почему мы вообще несем его к Техникам? — осенило Фэй. — Это скорее работа Целителей, надо было идти в лазарет.

— Сдается мне, и те и те сейчас находятся в одном месте. — ответил Кирби. — И вместе думают, что теперь делать. Подожди здесь.

Защитник скрылся за дверью, оставив Фэй. Поразительно. Просто взял и ушел. Не иначе, тоже заметил, что за четверо с половиной суток их отсутствия что-то произошло. Что-то явно не попадающее в разряд хорошего. Фэй повернула голову в сторону идущего мимо Техника.

— Извините… — бросилась она к нему. Техник поднял взгляд и дернулся, будто от удара. Выставив перед собой руки, отшатнулся:

— Простите, Познающая. — спохватившись, он склонил голову. — Вам лучше не приближаться. Вполне возможно, что вы и ваш Защитник — последние люди Поселка, избежавшие заражения.

— Заражения? — не веря своим ушам, переспросила Фэй. — Какое еще заражение?

— Мы пока не знаем. — Техник снова склонил голову. — Простите, Познающая. Я не вправе обсуждать это. Особенно с вами.

Покачнувшись, он продолжил свой путь. За спиной хлопнула дверь.

— Идем. — Уронил Кирби. Уже без шлема и нахмуренный. И без шакала.

Обратный путь к залу Триады не принес ничего нового. Людей в бункере было меньше, чем обычно, и все они не просто расступались, а отскакивали с пути.

— Я пойду с Защитниками, — Кирби остановился возле восточной двери зала. — Попробую узнать, что происходит. Если успею, встретимся здесь же. Если нет — у тебя в комнате.

— Хорошо. — кивнула Фэй и Кирби ушел.

Ну, теперь главное собраться с духом. Заходить к Триаде всегда немного страшно, даже если через время ты сама сядешь в кресло одного из них. Слава небу, Кирби научил успокаиваться. Вдох, выдох, толчок.

Ну, хоть здесь все в порядке! Знающие, как им и положено, сидят за торцами поставленных трехлучевой звездой столов, и, оживленно жестикулируя, что-то обсуждают. На пересечении лучей звезды стоит привычная лампа в зеленом абажуре, на стене переливается собранная из осколков разноцветного стекла картина битвы из Последней Войны. Под ней — длинный костяной рог какого-то древнего животного, по бокам от него — два Защитника. Все это подметилось само собой, на уровне подсознания, и Фэй смогла выдохнуть — все в порядке. Можно без опаски шагать к столу, гадая, на каких местах сидят родители сегодня.

Но с каждым шагом привычная картина неуловимо менялась, и настроение — вместе с ним. Незамеченное поначалу, в воздухе проявилось то самое отчаяние и запустение, что заполняли коридоры Поселка. Даже лампа в зеленом абажуре светила тусклее обычного и даже картина на стене почти не переливалась в ее свете. Мысли о родителях постепенно отошли на второй план, вытесненные странным ощущением. Знающие сами повернулись к Познающей, когда до стола осталось десять шагов. Фэй остановилась, пригляделась к их лицам и едва удержалась, чтобы не отвести взгляд — все, что было в коридоре, проникло и сюда!

Мать и отец, самые дорогие люди, сейчас были похожи на оживших покойников. Конечно, это лишь иллюзия, вызванная неверным светом лампы и глубиной капюшонов, заставляющих глаза запасть, а скулы и носы — заостриться, но попробуй убеди в этом разум. Ввалившиеся щеки, сверкающие в глубине капюшонов глаза… Вот только глаза и показывают, что это еще живые и готовые бороться люди.

— Отец, мать. — Фэй поприветствовала родителей кивком. — Виал.

Родители откинули капюшоны, сгоняя наваждение, и снова стали людьми, хоть и явно не самыми здоровыми. Виал, следуя любимому принципу третьего человека, оставил для созерцания только крючковатый нос.

— Где твой Защитник? — прошелестел он и закашлялся. Сухая, с длинными сухими пальцами, рука нашарила на боку флягу. Виал принялся жадно пить.

— Он ушел к своим с отчетом. — ответила Фэй, дождавшись, пока он напьется. — Во время бури на нас напал шакал. Прямо у дверей бункера.

— Не может быть. — нахмурился отец. — Буря длилась больше суток. Даже если учесть, что вы прибыли, когда буря только начала стихать, то шакалу ведь тоже нужно время чтобы добраться до бункера. Значит, ему пришлось бы выйти в самый разгар бури, а в это время шакалы и носа из норы нее высунут.

— Вот и Кирби так же сказал. — кивнула Фэй. — Потому он его не бросил, а отнес к умникам.

— Фэй! — нахмурилась мать. — Следи за речью!

— К Техникам. — глядя в ее усталые синие глаза, отчеканила Фэй.

— Почему к ним? — удивился отец.

Фэй повторила ответ Кирби, и это вызвало совершенно удивительную реакцию. Знающие переглянулись, мать открыла было рот, но Виал покачал головой:

— Просто случайность, Илана. Но шакал это бесспорно странно. Боюсь, это еще один кусочек мозаики.

— И мне так кажется. — Отец поставил локти на стол на зеленое сукно и, как всегда делал в минуты задумчивости, провел пальцами по двум полоскам седых волос на висках. — Еще одна критическая случайность, случившаяся слишком не вовремя, чтобы не обратить на нее внимания. А если добавить к этому все остальное, результат выходит совсем неутешительный.

— Эй, вы о чем? — Фэй почувствовала себя лишней. Только-только наметившаяся нить разговора оборвалась.

Триада с поразительной синхронностью вздрогнула, будто за пару секунд все трое успели забыть о присутствии Познающей. Впрочем, это было бы неудивительно.

— Прости, Фэй. — вымученно улыбнулась мать. Чистое небо, как же она похудела за эти четыре дня. — Отвлекись. Сама понимаешь, управлять Поселком нелегко.

— Понимаю. — пытаясь держать себя в руках, кивнула Фэй. — А еще понимаю, что вы отчаянно пытаетесь от меня что-то скрыть.

Повисло напряженное молчание. Знающие переглядывались, пылающая злобой Фэй едва сдерживалась, чтобы не закричать.

— Что ж… — медленно начал крючковатый нос.

Но договорить он не успел.

Кирби всегда входил в помещение тихо и быстро — распахивая двери и тут же резко ускоряясь, прыгая на несколько метров вперед. Помнится, на вопрос, почему он не может входить по-простому, как все остальные, Кирби ответил, что так он выдирает, именно выдирает у времени возможность разом осмотреть окружение и успеть отреагировать на опасность. Вот и сейчас тяжелые двери не то чтобы распахнулись, а буквально разлетелись, будто вынесенные взрывом. Кирби проник в зал, возвращая разведенные в стороны руки обратно к телу, и спустя мгновение уже стоял в десяти шагах от стола, там, где людям его статуса и полагалось стоять. Конечно, все прекрасно осознали, что сейчас произошло, но Знающие нахмурились.

— Три. — кивнул Кирби, задержав голову в почтительном поклоне.

— Что вы себе позволяете, Защитник? — гневно раздулся крючковатый нос. — Даже ваш статус не позволяет вам врываться без приглашения в зал Триады, тем более, таким образом!

Голос Виала сорвался, Знающий зашелся в сухом кашле и снова схватился за флягу. Запрокинув голову, подождал секунду, даже потряс, но, кроме пары капель, так ничего и не добыл. Мать тронула Виала за плечо и протянула свою флягу.

— Прошу прощения, Знающий. — Кирби на секунду прикрыл глаза в знак извинения. — Ситуация того требовала. Сложившееся положение, по мнению Старшего, близко к критическому, а зал Триады, как пункт управления, является важной точкой, защита которой становится приоритетной задачей. И именно здесь находится лично моя защитная цель.

Закончив явно не самостоятельно придуманную тираду, Кирби закрыл глаза и поморщился, будто длинные фразы горчат.

— Разумно. — кивнул отец. — Но впредь лучше обойтись без подобного. В Поселке, в зале Триады, с двумя Защитниками, мы в безопасности.

— При всем уважении, Три, это не так. — открыл глаза Кирби. — Вы уже в опасности, и, если ничего не предпринять, воцарится паника.

— Паника? — глаза Фэй против воли распахнулись. — Все настолько плохо?!

Знающие снова переглянулись. Виал покачал головой и так глубоко натянул капюшон, что скрыл даже нос.

— Фэй… — мягко произнесла мать, пряча руки под капюшоном. Она всегда принималась массировать виски, когда принимала тяжелое решение. — Фэй, девочка, займись, пожалуйста, чем-нибудь.

— Например, сходи пока в душ. — Карие глаза отца прошлись по фигуре Познающей. — А то прямо из Пустоши да в зал… А мы тут еще не все обсудили, потому что…

Вот последние два слова он сказал зря, и сам это понял. Во всяком случае, глаза его забегали.

— Потому что сначала нас прервала ты, а потом твой… Защитник. — Запнувшись, пришла на выручку мать.

Как обычно — стоит отцу завязнуть в риторике, как Глас Триады приходит на помощь. Даже при оглашении новых решений Знающих именно Илана Карнай всегда стоит перед толпой, скрывая Разум и Сердце Триады за собой. Идеальная комбинация из трех сознаний, способная не только и не столько принимать правильные решения, но и убеждать прочих в правильности этих решений.

Но вот беда — то ли мать забыла, что перед ней стоит человек из ее собственной касты, то ли решила, что это не помешает, — в любом случае, она ошиблась. Несоответствие мимики с эмоциональной окраской слов, запинка в конце фразы и даже то, как резко она убрала рука от висков — все это было прекрасно заметно.

— Фэй, будь добра, займись чем-нибудь. — тихо сказала мать. В синих глазах явственно читалась просьба. — Позже мы поговорим.

И, опустив голову, шепотом добавила что-то еще. Кирби вздрогнул и сделал шаг к Фэй:

— Пойдем.

Фэй еще несколько секунд смотрела на Триаду, а потом схватилась за ленту, стягивающую волосы, рывком содрала ее и пошла к выходу. Кирби в два шага догнал и пошел чуть впереди. Снова размазавшись на пороге зала, он оказался снаружи и остановился. Фэй развернулась возле дверей, развела руки в стороны и ухватилась за ручки дверей. Потянула на себя, фотографируя в памяти отца, барабанящего по столу пальцами, мать, снова держащуюся за голову и едва видного в сужающуюся щель Виала, опустошающего закинутую к потолку флягу.

Осмотрев замершего Кирби, Фэй двинулась по коридору к лестнице. Срывать злость на Защитнике бессмысленно, ему все равно. Или он хорошо делает вид. Кем бы он ни был — другом, наставником, защитником, подчиненным, он явно не являлся тем, кто виноват в глупости Знающих. Как бы парадоксально это ни звучало…

Да и какой смысл срывать злость на том, кто хладнокровно выслушает, как всегда, спокойно пожмет плечами и продолжит себя вести, как ни в чем ни бывало.

— Ты что-нибудь понял?

— Я слышал и видел не больше твоего. — Даже без шлема его голос звучит монотонно и безэмоционально. — А, вернее, даже меньше.

— А вот мне сдается, что нет.

Фэй одним длинным шагом догнала Защитника, шагнула еще раз, с разворотом, и уперлась ладонью в прочную, будто спрессованный песок, и такого же цвета грудную пластину. Защитник остановился, бесстрастно взирая сверху вниз. Много кого давил этот тяжелый взгляд, и неважно, какого роста был собеседник. Но не привычную Фэй.

— Ты расплылся, когда мать что-то прошептала. Не знаю как, но могу поспорить — ты разобрал.

Они так и стояли несколько секунд, будто две статуи, глядя друг другу в глаза и храня молчание.

А потом рука провалилась в пустоту, смазанную охряной полосой. Из-за спины послышались легкие, едва слышные шаги. Фэй развернулась, глядя в спину удаляющемуся Защитнику. Будто почуяв взгляд, Кирби остановился, но не обернулся. Приподнялись и опустились плечи, будто от тяжелого вздоха.

— Она сказала «Надеюсь».

Глава 2

Капкан и сказка

Кирби проводил прямо до комнаты, которую Фэй делила с родителями. Потом Защитник ушел, оставив в одиночестве. Пообещал вернуться.

Он, конечно, вернется. Вот только когда и с какими новостями? И чем заняться, пока его нет? Может, послушать отца и действительно сходить освежиться?

Фэй сняла костюм и аккуратно вытряхнула из него пыль коридоре. В этом плане повезло — тренировочный костюм повторял форму Защитников в мельчайших деталях, за одним исключением — не неся никакой боевой функции, он не имел ни одной хитиновой пластины. А ведь именно на стыках ткани и брони, вырезанной из панцирей двенашек, всегда собиралась та самая пыль, что заставляла Защитников отмывать форму после каждой вылазки в Пустошь. Фэй же достаточно было вытряхнуть свой, как она его называла «каркас», и пыли почти не оставалось. И лучше если этого никто не увидит. И не только из-за пыли на полу.

Обнаженная Фэй осторожно выглянула из дверей блока, метнула взгляд туда-сюда, и, никого не заметив, принялась за свое черное дело. Натрусив на пол целую кучу красного песка, Фэй пнула ее и шмыгнула обратно в блок.

Костюм лег на узкую кровать, покрытую старым шерстяным пледом, очки и дыхательная маска — на исцарапанный металлический стол. Туда же отправился бы и нож, если б он был.

Фэй подошла к зеркалу, на углу рамы которого висело одеяние Познающей — длинная белая мантия на пуговицах с капюшоном. Почти как у Знающих, только капюшон не такой глубокий.

Как там Кирби сказал? Однажды проснуться уже Знающей? Технически оно так и устроено — в одно прекрасное утро кандидату сообщают, что Знающий скончался, и приносят его балахон — отстиранный и отглаженный. Старый, на пуговицах, обирают.

Но Кирби, конечно, не это имел в виду. Ведь неважно, каков ты снаружи и какая на тебе одежда, важно, кто ты внутри. А все внешнее и наносное как раз только и делает, что мешает это рассмотреть.

Сам Кирби вопреки собственным же словам, вылезал из своей скорлупы только на время водных процедур и, пожалуй, любовных утех. Если, конечно, последнее интересует Тьму.

Оторвав взгляд от балахона, неожиданно вызвавшего бурю эмоций, Фэй быстро сбегала в едва теплый душ и вернулась к зеркалу. Теперь самое интересное. Еженедельный осмотр самой себя в поисках прогрессивных изменений.

Да, ростом Фэй даже среди прочих родившихся, выросших и живущих под низким сводом купола жителей Поселка, не выделялась. Целители говорили, что девушки растут вплоть до двадцати пяти лет, но к двадцати двум Познающая выработала свой ресурс. Несмотря на все страстное желание быть такой же высокой и статной как отец, за последний год она не выросла нисколько.

Впрочем, желание угасло, едва Кирби популярно разъяснил все достоинства и недостатки разных ростов. После этого оставалось только радоваться, что рост не меняется — быть юркой и гибкой привлекало намного больше чем длинной и инертной, пусть и в минус дистанции атаки.

Зато изменились ноги. Стройные, длинные и красивые. Когда-то… Сейчас они были покрыты многочисленными синяками и даже парочкой ссадин. Кирби очень любил наносить удары по голеням, едва ученица начинала нагружать ведущую ногу, «зависая на ней». Но синяки это вина не наставника, а, скорее, самой Фэй. Вернее, ее тонкой нежной кожи, упорно не желавшей набиваться, несмотря на все упражнения. Кирби и не бил даже, если честно. Так, легкие намеки на удары, не более. Бедра, так же с синяками, но уже пожелтевшими, резко и угловато сходились в тонкую талию — за два года тренировок организм потерял солидную часть жировой массы, сформировав фигуру типа «песочные часы». Вот только бедра и не успели за всем остальным, да так и остались шире, чем хотелось бы. Ну и шакал с ними, с бедрами. Зато над ними — идеально плоский, хоть и без пресловутых кубиков, живот, вымученный у организма долгими статическими подъемами корпуса, когда, лежа на спине, поднимаешь тело под углом к полу и держишь, сколько хватит сил. А потом дожимаешь угол до прямого и обратно на спину через точно такую же задержку. Из постоянных упражнений Кирби заставлял делать только это, добавляя другие от случая к случаю. Он говорил, для такого телосложения удары должны наноситься не силой, а через волну, скручиванием корпуса от бедра, через мышцы бокового пресса и дальше — в грудь и руки.

Кстати, грудь и руки. И раньше-то не получалось похвастаться выдающимися формами, а сейчас последние жировые волокна пропали, уступив место намного менее объемной мышечной ткани. Да, до привлекательных форм — как до Кирби в обращении с ножом. Зато руки наоборот — ощутимо отвердели и обрели невероятную пластичность и силу, пусть и пришлось пожертвовать холеными ногтями, сменив их на короткие, нередко — с полосой грязи под кончиками, будто у Фермера какого. Через локти с заметными шишечками старых гематом, набитых рефлекторным падением на суставы, руки переходили в узкие плечи, кожа на которых едва не рвалась тонкими выступающими косточками ключиц.

Но главное находилось еще выше.

Что-то Фэй не нравилось в себе, что-то наоборот — ни за что бы не согласилась скрывать от других, но ни то ни другое не относилось к лицу. Здесь Познающая имела полное право гордиться симбиозом мягкой округлости лица матери и хищного вытянутого анфаса отца. Вот сейчас эта интересная смесь смотрит из зеркала, сверкая карими глазами и задумчиво покусывая тонкую нижнюю губу. Это у нее как у матери привычка, только по-своему переработанная. Одернув себя, Фэй прекратила грызть губы и приподняла голову. Давний шрам на подбородке, — след неудачного падения, — все еще бугрился на нижней челюсти. Вот уж где-где, а в этом месте изменения были бы только на пользу. Но и ладно! На лице вон тоже шрам, пересекающий чуть горбатый, и, будем честны, слегка длинноватый, зато узкий, названный отцом «аристократическим», нос. Эта отметина самая старая, а потому совершенно не заметная, если не присматриваться, но почему-то постоянно кажется, что собеседник неотрывно смотрит именно на этот шрам, когда-то бывший серьезной раной. Пришлось привыкнуть свои коричневые, матерью называемые «каштановыми» волосы длиной до лопаток если и собирать в хвост, то всегда оставлять прядку, чтобы скрыть свое мнимое уродство.

Снова опустив голову, Фэй еще раз быстрым взглядом окинула всю себя с ног до головы. Нет, скорее, все-таки нравится, чем не нравится. И, кивнув этой мысли, Познающая потянулась за балахоном.

— Ну, наконец-то. — раздалось сзади. — Я уже думал, ты до следующей бури будешь себя разглядывать.

Рука замерла на полпути. Чем бы в него кинуть? А, без толку, все равно увернется, а то и обратно швырнет. Продолжая движение, Фэй сняла балахон, приложила его к обнаженному телу и развернулась.

Кирби стоял возле открытой двери, — вот же дура, забыла закрыть! — и с присущим ему каменным спокойствием смотрел на едва прикрытую белой мантией Фэй.

— Скотина, — констатировала Фэй. — Одеться хотя бы дашь без свидетелей?

Кирби, как обычно, пожал плечами, отклеился от двери и скрылся в соседней комнате.

— Ты, кстати, лучше бы спасибо сказала. Что я стоял тут и караулил, пока ты голая себя в зеркале разглядывала.

— Могу поклясться, на самом деле ты занимался тем же самым. — натягивая белье, парировала Фэй. — Хоть бы постучался.

— Не хотел отвлекать. Во время боя бы тебе такую сосредоточенность, как десять минут назад.

— Во время боя мне некогда думать о своем теле. — огрызнулась Фэй, уже застегивая пуговицы балахона.

— Вот и я говорю — в этом твоя проблема. — Кивнул Кирби. Сто процентов кивнул! Он всегда кивает, забивая своей прямолинейностью последнюю точку в разговоре. Не ставя, а именно забивая, так, что при всем желании уже не получится развить тему дальше.

Едва Фэй вышла из комнаты, он произнес:

— Буря закончилась. Идем.

— Издеваешься? — выдохнула Фэй. — Ты это специально, да? Чтобы я снова переодевалась, пока ты на меня глазеешь?

— Нет, мы не идем на поверхность. Я просто хочу тебе кое-что показать.

— Тогда зачем нужно было меня оставлять в комнате и ждать конца бури, чтобы только после этого повести куда-то?

— Для того чтобы все думали, что мы отправились на поверхность, — не поворачивая головы, ответил Кирби и громко вздохнул. — Если до этого, конечно, кому-то еще есть дело.

Изумительный тактик. Жаль, стратег никакой. Ну да ладно, стратегия — удел Знающих.

А если нет Знающих — Познающей.

Кирби вывел Фэй обратно на первый ярус. Неужели снова в зал Триады? Нет, свернули с лестницы и направились к поварским цехам Фермеров.

— Я кое-что выяснил. — не оглядываясь, произнес Кирби. — Но свести все воедино не выходит. Мысли разбегаются. Мне нужна твоя помощь.

— Какого рода?

— Того, который тебе лучше всего дается.

— А ты уверен, что это в нашем праве?

— Я уверен, что никто не станет искать причину, пока не устранит последствия. — Кирби на секунду обернулся. — Но, мне кажется, будет уже поздно.

Здесь с ним не поспорить. Знающие вряд ли примут меры, пока не будут уверены, что не сделают хуже. А на то, чтобы придумать беспроигрышную комбинацию, если таковая вообще существует, может уйти слишком много времени.

Кирби внезапно остановился. Просто замер на одном месте, как умеют только Защитники — будто напрочь игнорируя законы инерции.

— Сейчас мне надо ненадолго отлучиться. — обернулся он.

— Шутишь? — вспыхнула Фэй. — Ты вытащил меня для того, чтобы оставить в коридоре?

— Ты я и знал, — Кирби взлохматил короткие черные волосы растопыренной пятерней. — Слушай, так надо. Триада пытается не допустить паники, ничего никому не сообщая. Многим это не нравится. А так как ты относишься к Триаде, твое появление может вызвать… не лучшую реакцию.

— Кого же ты там спрятал?

— Если я все правильно понимаю, то единственных, кто еще не заразился. А сейчас подожди немного.

Что ж, он снова прав. Вряд ли в сложившейся ситуации кто-то будет рад видеть ту, чьи родители упорно скрывают происходящее. Вряд ли кому-то придет в голову слушать оправдания молодой Познающей. А если Кирби с таинственными людьми, почему-то не заразившимися непонятной болезнью, на короткой ноге, то, глядишь, у него получится убедить их.

Но все же, кто эти люди?

Фэй прислонилась к стене, зябко поеживаясь. Очень уж непривычно без сопровождения Защитника. Даже с детства знакомые голые бетонные стены холоднее обычного. А, может, дело не в температуре?

Фэй повертела головой, осматривая помещение. Возле столовой в это время всегда много женщин, приводящих детей на вечернее кормление, но сейчас даже этот механизм дал сбой. Женщина всего одна, и да, с ребенком, девочкой лет десяти. Малышка лежит на полу, а мать нагнулась над ней, держа ее голову у себя на коленях. Даже на расстоянии заметны крупные капли пота на лбу женщины. Девочка не двигается, но улыбается, слушая мать. Интересно, что она слышит?

Мягко толкнувшись лопатками от стены, и, перекатившись с носка на пятку, как учит Кирби, Фэй приблизилась к женщине.

— И тогда злоба всех людей собралась воедино и превратилась в страшную ведьму Войну. Война хотела нести смерть и разрушение, хотела уничтожить тех, кто ее породил — людей. Она уничтожала города и деревни, отнимала мужей у жен и братьев у сестер. Она не щадила никого, и, когда, казалось, надежды нет, выжившие собрались вместе и вызвали доброго духа, которого звали…

— Мир… — одними губами прошептала Фэй.

Наверное, не найдется в Поселке жителя, не слышавшего эту сказку в детстве. Но сейчас, в атмосфере напряжения, когда даже стены грязнее и холоднее обычного, она кажется лучом света в пещере безнадежности.

— И тогда Мир победил Войну и отправил ее в такие далекие дали, что никто никогда ее уже не видел. Но перед своим поражением Война в бессильной злобе создала сыновей, наказав им мешать и досаждать людям. Она создала бронированных шакалов, песок и красную пыль. Мир был бессилен сражаться с таким многочисленным, пусть и слабым, врагом, и тогда… Кайса! Кайса!

Женщина обеспокоенно протянула руку к затихшей девочке, но та вдруг улыбнулась и, повозившись, повернулась на бок.

— Спит… — со слезами счастья на глазах, выдохнула мать. — Наконец-то спит…

А в голове Фэй уже раскручивался маховик подсознания, наматывая на себя нить давней истории.

Дети Войны мешали жить, но это полбеды. Беда началась, когда пришли мары. Похожие на людей, но явно к людям не относящиеся, мародеры, как их сразу назвали в народе, или мары, как сократили позже, больше всего они казались какой-то злой насмешкой над человечеством. Сухощавые и поджарые, с непропорционально длинными конечностями и будто вовсе лишенные кожи, а после еще и как следует поджаренные, они были невероятно быстры и проворны. И кровожадны. Пытаясь разорвать все, что находится в зоне видимости, они бились как безумные, даже на последнем издыхании старались добраться до людей. Война вышла на новый, совершенно чуждый человеку уровень. Именно тогда стало ясно, что огнестрельное оружие, принесенное с Базы, уже неэффективно. Красная пыль неминуемо проникала в самую узкую щель, блокировала любой механизм и превращала любую жидкую смазку в подобие воска. Единственное оружие отказывалось работать и превращалось в груды железа прямо в руках.

«И тогда Мир вызвал к себе всех людей и разделил их на пять групп. Касание Мира изменило людей, дав им новые способности, которые помогли справиться с марами. Так появились Знающие, вставшие во главе Поселка. Техники, создавшие краулеры и другие механизмы, столь нужные Поселку. Целители, научившиеся лечить самые тяжелые раны простым наложением рук. Фермеры, находящие воду в самых, казалось, невероятных местах. И Защитники, переломившие ход сражения».

Периодически не так и не туда, но со временем Защитники научились перемещаться, захватывая с собой маров, насаживая их на колья баррикад, или, набрав дикую скорость серией коротких прыжков, впечатывать врагов в стены под хруст ломающихся костей. А когда вскрыли не поддающиеся ранее помещения, оказавшиеся арсеналами, полными законсервированного холодного оружия, вот тогла-то ход войны и переломился.

И вообще все в это время случилось удивительно кстати. Ранее никем даже не замеченный узкий проход к арсеналам был вскрыт именно тогда, когда стрелковое оружие показало свою неэффективность. И Целители научились лечить как раз в тот момент, когда лазареты были переполнены, а склады медикаментов — опустошены до последнего пузырька.

«Мир подарил людям новые способности, без которых выжить в Пустоши, сотворенной Войной, было бы невозможно. Только насчет будущих Техников мир сомневался — стоит ли возвращать людям власть над механизмами, с помощью которых они когда-то уничтожили планету. Но, глядя на ярость и страсть, с которой люди сражаются за существование и выживание, он принял решение».

— Фэй!

Познающая, погруженная в мир воспоминаний и легенд, вздрогнула от неожиданности, фокусируя взгляд на темном силуэте. Кирби хмуро смотрел и нервно щелкал пальцами.

— Очнулась, красавица.

— Ты так быстро… — только и нашла, что сказать Фэй.

— Меня не было почти полчаса. — еще сильнее нахмурился Кирби. — Пойдем, нас ждут.

Фэй отлепилась от стены и посмотрела на склонившуюся женщину, кажется, так и уснувшую в неудобной позе.

«И тогда Мир выбрал четырех людей и нарек их Вера, Бесстрашие, Безумие и Дерзость. Мир забрал их и ушел, обещая, что, когда будет необходимо, четыре Имени вернутся и помогут снова отстоять право на жизнь».

История благополучно закончилась и Фэй улыбнулась. Очень уж приятно вспомнить, пусть и в сокращенном варианте, старую сказку, которую каждая мать читает своим детям перед сном. И Фэй — не исключение. Говорят, раньше сказки были намного добрее, но взамен практически не давали информации о прошлом.

Что ж… Какой вокруг мир, такие и сказки.

Неприметная дверь в маленькой, утопленной в стене, арке. Даже захочешь — не найдешь, если только случайно не окажешься вплотную. Наверное, именно так были запрятаны склады холодного оружия, в свое время столь вовремя обнаруженные Искателем.

— Ну и кто там?

— Пять человек. — ответил Кирби. — Пять Фермеров с самых дальних аванпостов, прибывшие в Поселок чуть раньше нас. Есть мнение, что кроме нас они единственные, кто избежал заражения.

— Заинтриговал. — призналась Фэй и толкнула дверь. Кирби рефлекторно скакнул на секунду вперед и оказался внутри раньше, чем Познающая успела осмотреть помещение.

— Все-таки привел… — проскрипел кто-то из-за охряной спины, перекрывшей все поле зрения. В отсутствии видимости приходится полагаться на чувства и воображение, и Фэй быстренько нарисовала в голове образ седого, но еще крепкого старика с кривым суровым носом, маленькими вредными глазами и сдвинутыми в одну хмурую мохнатую щеточку бровями.

Кирби шагнул внутрь, наконец давая возможность осмотреться, и Фэй не без удовольствия отметила, что воображение в очередной раз не подвело. Надо отдать должное Фермеру — хмурый старец, стариком его язык не поворачивается назвать, — лучился энергией и силой, напрочь игнорируя пандемию за стеной.

— Дверь закрой, чего встала!.. — гаркнул он, махом ломая весь благоприятный образ. Дверь, конечно, Фэй закрыла. Но это первый и последний раз, когда старику подобное обращение сошло с рук. Прикрыв дверь, Познающая наконец получила возможность осмотреть помещение.

Оно оказалось крошечным — всего-то и места, что на круглый стол человек на пять-шесть, да узкий тамбур, в котором и встали новоприбывшие. Мелкий дрожащий свет от жировой лампы на столе не столько освещал, сколько давал густую тень, скрывающую лица Фермеров в глубинах капюшонов. Капюшоны, песочного цвета халаты, самодельные, а потому у каждого — уникальные, широкие пояса, нагруженные ножами, щупами, лопатками, флягами, хранилищами семян и шакал пойми чем еще. И самое главное — уже неистребимая, а потому и не истребляемая темная полоса под каждым ногтем на руках. Фермеры во всей красе.

— Уважаемые, повежливее. — прошелестел Кирби. — Не забывайте, в чьем обществе находитесь.

Фермеры синхронно стянули капюшоны, открывая лица людей самых разных возрастов и внешностей. Был здесь даже один негр, которых в Поселке числилось не больше десятка. Подчинившись, однако, никто из Фермеров и головы не повернул в сторону новоприбывших. Видимо, кроме старика все были готовы к появлению Фэй, да и тот ворчал скорее из природной вредности.

— Ко мне, надеюсь, у тебя нет претензий? — крякнул он, пробираясь к пустующему за столом месту. — Я и так без капюшона.

— К тебе, Жо, у меня претензий больше, чем к остальным. Когда-нибудь я все-таки отрежу твой поганый язык. — кивнул Кирби, а Жо расплылся в широкой улыбке. А у них явно не такие простые отношения, как кажется. — Что я пропустил?

— Чуть больше, чем ничего. — проскрипел Жо, опускаясь на стул. — Мы же тебе не Знающие. Единственное что мы можем это мусолить проблемы, пока не замусолим до дыр.

— Вот потому я и пошел за Фэй. У нее в голове ума больше чем у нас всех два раза взятых.

Фэй бросило в жар:

— Минутку-минутку. Вы чего от меня хотите?

— В идеале — решения. — развел руками Жо. — Но на худой конец сгодится и план.

— План чего? — снова не поняла Фэй.

— Спасения Поселка. — немедленно ответил Кирби.

Фэй внимательно вгляделась в лица окружающих, но нет — нигде нет даже намека на улыбку. Но попробовать все же стоит.

— Вы шутите, да?

Никто не улыбнулся и не признался в том, что маленькую Познающую разыгрывают.

— Да нет, вы что… Там же и так вся Триада ломает голову над тем, как всех спасти.

— Вот именно. Как спасти, а не как избавиться от напасти. — вздохнул Жо. — Кроме того, пока они не придут к какому-то решению, они, как обычно, никому ничего не скажут. А мы хотим знать, какие варианты могут нас ждать. И насколько вероятно спасение Поселка при каждом из них.

— И вы думаете, я смогу воспроизвести для вам разговоры и мысли Знающих? — усмехнулась Фэй. — Там-то три умных головы, а у меня лишь одна и та в ранге Познающей.

— Зато одна голова не поспорит с другими. — отрезал Кирби. — По причине их отсутствия.

Фэй снова обвела присутствующих взглядом, в каждой паре глаз видя надежду. А еще — готовность к действию, любому, какое только укажет Познающая. Неужели за каких-то четыре дня Поселок пришел в состояние агонии? Да такой, что до смерти осталось всего ничего?

— Хорошо. — Фэй закрыла глаза и мерными короткими вдохами нагнала в легкие, и, через кровь, в мозг максимум кислорода. — Что с шакалом?

— А девочка знает, что спрашивать. — усмехнулся Жо. Сознание, стимулируемое неуклонно растущим уровнем кислорода в крови, очистилось еще не до конца, органы чувств, в отсутствии зрения взявшие на себя информационную нагрузку, отрисовали картинку не полностью. Но этот скрипучий голос, исходящий от наиболее яркого силуэта, с чем-то спутать невозможно.

— Вскрытие показало, что зверь давно не пил — три или даже четыре дня. — вспыхнул ответом непроницаемо-черный силуэт рядом. Кирби, конечно. Тьма как есть. — Несмотря на природные способности, столько времени даже шакалы без воды не живут. Думаю, именно жажда заставила его покинуть нору.

— Но ведь шакал не копает нору, не найдя водоносного слоя близкого залегания и не выкопав первым делом колодец, верно?

— Вернее некуда, — наконец обретший лицо силуэт Жо вспыхнул. — А нюх на воду у них лучше, чем у меня с моим опытом.

— Значит, его источник воды стал опасен. — Фэй медленно перетекала между формирующимися в кромешной тьме картинками, проверяя каждую на достоверность. — Не пересох, не стал недоступен. Иначе шакал выкопал бы новый колодец. Вода стала непригодна для питья и зверь это почуял. Он пошел туда, где есть хотя бы немного чистой воды. Хотя бы в бочках. Пошел к нам.

Фэй открыла глаза, выныривая из глубины чередующихся картин.

— Восточная река. — Сквозь перехваченное неожиданным спазмом горло, прохрипела Познающая. — Все дело в воде. И, мне кажется, я даже знаю, что именно с ней не так! Мы с вами здоровы лишь потому, что не пили воду Восточной реки. Мы четверо суток провели в Пустоши, на автономном запасе. Вы, если я все правильно поняла, были на дальних аванпостах. Оттуда добираться долго и вы прибыли лишь немногим раньше нас. Могу поспорить — никто из вас еще не опустошил свои фляги и, уж тем более, не наполнил их из Восточной реки.

— Безукоризненно! — воскликнул Жо, прищелкивая пальцами. — Изумительно!

— Но это еще не все. — покачал головой Кирби. — Потому что нет ответов на два самых главных вопроса. Первый — что с водой?

— Симптомы, которые я видела — задумчиво начала Фэй, — очень похожи на проявления лучевой болезни. Если проще — поражения радиацией.

— Как это возможно?! — вскинул брови молодой Фермер. — Мы давно исследовали всю пустыню, от аванпоста до аванпоста! Радиации уже нет!

— Во-первых, от аванпоста до аванпоста — это еще не вся пустыня. — Фэй снова прикрыла глаза. — Во-вторых, река могла размыть подземный источник радиации, например, залежи урановой руды. Но в это я слабо верю. И, в-третьих, налицо все симптомы именно лучевой болезни — испарина, тошнота, потеря сознания, нарушенная координация движений.

Фермеры переглянулись и почти синхронно кивнули, будто их все-таки убедили.

— Нас сорвали с Фронтира на севере. — Прогудел Жо в сцепленные перед лицом ладони. — Прислали срочное сообщение солнечным телеграфом. Требовали лучшего Фермера и лучшего Защитника для его сопровождения.

Остальные снова синхронно кивнули, видимо, символизируя тем схожесть своих историй.

— Значит, среди Защитников тоже могут быть здоровые. — Фэй посмотрела на потолок. — Хотя вряд ли, с их обменом веществ.

— Угу. — Прогудел Кирби, как раз делая глоток из фляги.

Жо положил подбородок на жесткую морщинистую сцепку ладоней и уткнул взгляд в Познающую:

— Ну и какие варианты решения проблемы могут предложить Знающие?

— Разные. Но ни один из них вам не понравится.

— Как бы то ни было, сейчас только мы семеро можем что-то сделать. — печально констатировал Жо. — Так что выкладывай свои варианты, а уж мы-то постараемся.

— Постараемся что? — внезапно прогудел тот самый чернокожий. — Постараемся сдохнуть в муках? Или постараемся удержать потроха внутри, а не выблевать их на пол?

Он положил на стол широкие черные ладони с отвратительно-розовыми квадратиками ногтей и тяжело поднялся.

— Я против. — тихо сказал он. — Оставаться умирать с обреченными… Да еще дергаться как норная курица под ножом неумелого Фермера… Нет, меня такой вариант не устраивает.

— Рэндалл, сядь. — устало потер глаза Жо. — Или говори прямо, чего хочешь.

— Я хочу. — верзила на секунду задумался. — Я хочу, чтобы мы прямо сейчас пошли в ангар и взяли краулер. Силой, если понадобится, сейчас это нетрудно. Я хочу, чтобы мы сели в краулер и рвали когти из этого уже мертвого места. Я хочу жить, а не подыхать в мучениях. И я хочу спросить — кто со мной?

— Рэндалл, никто с тобой… — тихо начал Жо, но скрип металла по бетону, как это делает ножка тяжелого стула, прервал его. Напротив негра встала еще одна фигура. Неприметный коротко стриженый затылок тут же скрылся под капюшоном. Этот Фермер, в отличие от Рэндалла, был невысок ростом и не отличался телосложением, но намерения явно имел те же. Он кивнул громиле, и они вместе принялись выбираться из-за стола.

— Сиди, — буркнул Жо, заметив порыв недавно высказавшегося молодого Фермера. — Пусть идут. Теперь это их проблемы.

В полной тишине все наблюдали, как предатели выбираются из-за стола и идут к выходу.

— Пропусти. — буркнул негр Кирби, намертво перекрывшему проход. Защитник несколько секунд исподлобья смотрел ему в глаза, но все же сделал шаг в сторону, прижимаясь к стене.

Фэй тоже прижалась как можно плотнее, лишь бы не коснуться этих отвратительных людей, спасающих свои шкуры и не думающих о других. Да если бы во время войны с марами все были такими, то на ней бы летопись человечества и остановилась!

Идущий следом за Рэндаллом Фермер, будто почувствовав эту ненависть, остановился рядом и взглянул прямо в глаза. Под капюшоном царила кромешная тьма, но сверкающий ответной безграничной ненавистью взгляд с лихвой это компенсировал. Холодный огонь обжег, будто настоящее пламя, Фэй отшатнулась, хоть и некуда уже. Лишь бы оказаться подальше от этих глаз.

Хлопнула дверь, Фэй выдохнула. Пара секунд этого взгляда как-то непонятно растянулись в несколько часов. Молодой Фермер откинулся на спинку стула, тяжело дыша.

— Успокоился? — поинтересовался Жо. Кажется, он один спокойно отреагировал на произошедшее. Или только кажется? Как-то очень нервно его пальцы барабанят по столу.

— Делать-то что будем? — внезапно подал голос последний Фермер, до того не проронивший ни слова. — О каких вариантах говорила наша Познающая? И почему они нам не понравятся?

Фэй встряхнулась, выбрасывая из головы лишние мысли и снова закрыла глаза. В этот раз все далось проще, картинки вспыхнули мгновенно. Три разных варианта событий, вероятность каждого — примерно одинакова. Вероятность выжить при каждом из них — тоже. Что ж, начнем…

— Вариант первый. Укрепиться в Поселке, сняв дозоры, отозвав все аванпосты и намертво заблокировав оставшиеся два выхода, обеспечить питание аварийными запасами как воды, так и еды. Плюсы — никакая тварь не сможет проникнуть в Поселок, если укрепиться по максимуму, не сможет атаковать беззащитных людей. Минусы — если запасы чистой воды кончатся раньше, чем очистится вода Восточной реки, а это однозначно будет так, все погибнут. Питания от двух слабых рек не хватит на всех. Вообще почти ни на кого не хватит. И все равно придется выходить на поверхность, только уже в намного меньшем количестве и намного более плохом качестве.

Фэй повела глазами под сомкнутыми веками, отгоняя первый вариант. Вторая картинка уже вежливо висела перед внутренним взором.

— Второй вариант. Оставить Поселок, расселив всех по аванпостам, не зависящим от Восточной реки. Таких мало и места на всех не хватит, но и далеко не все доживут. Оставшиеся люди потеряют единство и станут легкой добычей для тварей даже при условии стен аванпостов.

Картина остановилась на довольно неприятной сцене и Фэй сморгнула ее в сторону. Какое счастье. Даже первый вариант не был так страшен и отвратителен. Хотя нет. Худшее еще впереди.

— Третий вариант хуже всех остальных. — Так и сказала Познающая. — Покинуть бункер и всем Поселком направиться вверх по течению Восточной реки в поисках источника загрязнения. При обнаружении — уничтожить или просто поселиться выше по течению, продолжая получать чистую воду.

— И быстренько быть сожранными тварями, не успев даже колодцы пробурить. — кивнул третий Фермер. — Ничего хорошего, в общем. Начинаю думать, что Рэндалл не так уж и глупо поступил.

— Я просто рассказала, что вижу. — развела руками Фэй. — Опираясь на знания о радиации, теоретической мобильности Поселка и множество других факторов. Устранить последствия лучевой болезни возможно лишь в том случае, если организм прекратит набирать радиоактивные элементы. Соответственно, любой Знающий придет к выводу, что избавиться от проблемы это значит избавиться от Восточной реки. Постоянно или на время, как повезет.

— Вот потому никто не видит четвертого варианта. — вздохнул Кирби. — А он, смею думать, самый лучший.

Фэй перевела взгляд на Кирби — ну-ка, что там придумал Тьма?

А Тьма лишь пожал, по своему обыкновению, плечами:

— Объединить все предыдущие.

Двери зала распахнулись вторично за последние несколько часов. Фэй вместе с привычно скакнувшим вперед Кирби ворвалась в зал, печатая быстрые звонкие шаги по матовой плитке.

— И долго вы собирались скрывать от меня правду?!

Триада прервала разговор и недоуменно уставилась на вошедших. К шакалу правила! Сейчас следование старым курсом есть прямой путь к гибели.

Фэй подошла вплотную к столу и грохнула ладонями по столешнице.

— Поселок на грани гибели, а вы даже не сообщили Целителям от чего именно надо лечить! — сощурившись, она нагнулась к Знающим. — Вы не сказали Фермерам прекратить брать воду из Восточной реки! И Техникам не велели найти все действующие счетчики радиации и привести их в порядок! Какие вы после этого Знающие?!

— Фэй, девочка, что ты себе позволяешь? — нахмурился Виал.

— Я позволяю себе ровно столько, сколько имею право себе позволять!

— И кто, позволь узнать, дал тебе это право?

— Вы же и дали! Своим бездействием, которое в данном случае становится преступным!

— Ты переходишь всякие границы, Познающая. — вскинул голову крючконосый.

— Постой, Виал. — прервала его мать. — В ее словах есть доля правды, но пусть сначала ответит на один вопрос. Скажи, дочь, а с чего ты взяла, что мы бездействуем?

Фэй замолчала. Сейчас лучше немного помолчать и дать Знающим самим сплести для себя висельникову петлю. План, предложенный Кирби, безупречен и уникален, но для его успеха обязательно нужно дать понять Знающим, что иного выбора у них нет.

— Пока ты со своим Защитником где-то пропадала, мы продумывали варианты решения… проблемы.

— Не сомневаюсь, что это так. — кивнула Фэй. — Но могу поспорить, что знаю все ваши варианты. Первый — окопаться в бункере и медленно агонизировать в отсутствии воды, еды и, элементарно, солнечного света. Второй — расселиться по дальним аванпостам и стать легкой добычей для любого противника. И третий, который кажется вам наиболее удачным — оставить Поселок и уйти вверх по течению Восточной реки, чтобы поселиться выше источника загрязнения. Не так ли?

— А девочка умница. — ухмыльнулся Виал. — То же время, те же выводы, только у нас три головы против ее одной. Достойно восхищения!

— Однако, вот незадача — я, в отличие от вас, информацию получала от трех Фермеров и одного Защитника. — Фэй стукнула костяшкой по столешнице. — И еще кое-что. Ваши домыслы, даже насчет третьего варианта, ошибочны. Ни один из ваших планов не сработает.

— Мы знаем. — скривился Виал. — Именно потому это лишь планы и варианты, а не указы. Мы просто ищем какой-то выход.

— А мы уже нашли. — Фэй отпустила столешницу и выпрямилась. — Вернее, Кирби нашел.

Знающие недоуменно уставились на Защитника. Кирби еще ниже склонил голову, уперев взгляд в пол.

— Это не так. — коротко уронил Защитник. — Я лишь подсказал направление.

— Это шутка такая, да? — гневно сощурился Виал.

Фэй постаралась вложить в свой взгляд максимум силы:

— Не думаю, что шутки сейчас уместны. Не знаю, что вы себе надумали, но я скажу вам так — одна я ни за что бы не узнала всего, что знаю. И план мы придумали точно так же вместе. Пятеро последних, не зараженных людей — единственные, кто еще способен трезво мыслить и активно действовать. Но кто-то должен еще и помогать в Поселке, а, значит, должен остаться. Получается, именно мы вдвоем с Кирби должны отправиться вверх по Восточной реке в поисках источника загрязнения!

Повисло долгое молчание. Долгое и тяжелое. Знающие уткнули взгляды в Познающую, но, казалось, не видели ее.

— Я запрещаю. — наконец проронил отец.

Мать и Виал посмотрели на него с благодарностью. Никак Триада объединилась перед лицом общего противника! Ну уж нет, уважаемые! Вы зашли слишком далеко, чтобы у вас остался хоть один путь к отступлению.

Но раньше, чем Фэй успела открыть рот, сзади раздался спокойный голос Кирби:

— При всем уважении, три, не в ваших силах запретить Познающей это путешествие. Насколько я знаю Кодекс, ранг Познающей дает полное право совершать любые действия, способные принести новую информацию. Без согласования с кем-либо. Разумеется, в сопровождении своего Защитника.

Он сморщился и снова уткнул взгляд в пол.

— Значит, никуда не поедет Защитник. — пожала плечами мать. — Скажем, из-за неспокойной ситуации в Поселке, когда каждый боец на счету.

— Опять же, при всем уважении, вы не в силах мне запретить. Защитники подчиняются напрямую старшему, Аяксу, а от него запрета не поступало и не поступит.

Кирби снова поморщился. Отец тут же повторил этот мимический жест:

— Еще как поступит. Один приказ — и запретит.

— Нет, не запретит. — поднял глаза Кирби. — Аякс мертв.

И снова — тишина. Молчали все. Знающие — потому что переваривали информацию. Фэй — потому что сейчас надо молчать, заставляя их делать правильные выводы. Кирби… Скорее всего, просто так.

— Когда?! — гаркнул Виал.

— Четыре часа назад. Я едва успел с ним поговорить. — Кирби обвел Триаду взглядом. — Старший и без радиации давно уже был плох и держался на силе воли, а вода его добила.

— Это — первая смерть в Поселке, — подхватила Фэй. — Но если вы так и будете стоять на своем и не слушать наших предложений, очень скоро количество смертей станет равно количеству жителей. Вспомните — вы сами меня обучали, вы знаете, что мы правы!

— После смерти старшего выбирается новый. — быстро оправившись, контратаковал Виал. — По Кодексу.

Последние слова он ехидно проскрипел, но Кирби это не смутило.

— Верно, из трех заместителей. — кивнул Защитник. — Путем боя до выяснения, кто лучший. А в нынешнем состоянии заместителей единственное, что вы сможете таким образом выяснить — в кого из них больше еды поместилось за завтраком.

— В любом случае, нам понадобится много меньше времени на сборы, нежели вам — на подготовку боя.

— Не усугубляй ситуацию, девочка. Твой Защитник и так провинился, вовремя не доложив о смерти старшего.

— И я готов понести за это наказание. — снова опустил голову Кирби. — По Кодексу. От старшего. Когда его выберут.

Знающие замолчали. Это конец. Все карты биты, все доводы израсходованы. Мозг лихорадочно перебирает в голове картинки логики, будто стопку слайдов, но каждый — засвечен. Выхода нет.

Под дробный перестук коротко остриженных ногтей по столешнице прошло несколько минут. Знающие молчали, уперев взгляды в стол. Наконец с тяжелым вздохом отец провел пальцами по седым полосам, будто пытаясь таким образом стереть из головы тяжкие мысли.

— Я запрещаю. — повторил он. Устало и бессильно.

— А я — нет. — внезапно сказала мать.

Отец удивленно выпрямился в кресле. Мать пожала плечами.

— Джин, нам нечем крыть. Эту битву мы проиграли.

— Согласен. — вздохнул Виал. А вот это уже неожиданно! — Илана права. Наши доводы давно исчерпаны, а у них, готов поспорить, пара-тройка еще есть в запасе.

— Но она — ребенок! — вспыхнул отец. — Пока еще только Познающая!

— Она твой ребенок, Джин. — тихо ответил Виал. — Твой и Иланы. За всю историю Поселка первый Знающий, родившийся от двух других Знающих. Этот ребенок поставил в тупик всю Триаду, использовав наши же законы, нами же написанные. Уверен, она не пропадет.

— Отец… — Фэй сглотнула. — Пойми, выбора нет.

— Я знаю. — оотец поднял голову. Глаза его сверкали. — Поэтому я поеду с вами.

— Нет! — вырвалось у Фэй раньше, чем она придумала что ответить.

— Поддерживаю. — снова подал голос Кирби. — Вам нельзя.

— Это переходит все границы! — взревел отец, поднимаясь со своего места.

Вот он! Вот он, Сердце Триады, настоящий властный правитель Поселка, дышащий чистой энергией собственной правоты!

— От дочери еще куда ни шло, но терпеть запреты какого-то Защитника!..

— Это не мой запрет…

— Постой-постой, — скривился отец. — Дальше я сам. Триада обязана находиться в Поселке во время критической ситуации в полном составе. По Кодексу. Нами же написанному.

Кирби едва заметно шевельнул головой. При должном желании это и за кивок-то не сочтешь, но отец понял.

— Все, я в этом больше не участвую. — Он поднял руки и опустился обратно на стул, возвращаясь к состоянию пожилого больного человека. Но внезапно он снова вскинулся и обратился к другим Знающим. — А вы почему молчите?!

— А сказать нечего. — пожал плечами Виал и судорожно сглотнул. — Ты отказываешься понимать, но у нас действительно нет ни единой возможности запретить это путешествие, не нарушив при этом Кодекс. А какие мы правители, если нарушаем собственные же законы? Вся наша хваленая Триада не в силах сравниться с этой… парочкой…

— Раз дело обстоит так… — кулаки отца сжались. — Мне придется выйти из Триады.

— Раз дело обстоит так, дорогой, — звенящим голосом ответила мать. — То по их возвращению нам всем стоит сложить с себя полномочия! Не знаю как ты, а я горжусь тем, что мы вырастили такую дерзкую и бесстрашную дочь, и тем более — превосходную Познающую!

С явным усилием она поднялась с места и продолжила тем самым высоким властным голосом, что и был Гласом Триады:

— Ты отказываешься верить, а ведь мы с Виалом давно уже тебе говорим — Поселок нестабилен и слаб! Посмотри доклады Целителей — умирает людей больше, чем рождается, и, если не изменить устоявшихся порядков, мы просто вымрем! Критическим мог стать любой момент, и вот он настал! И, если мы не способны разрешить ситуацию привычными методами, нам придется прибегнуть к таким же критическим! Голосованием два к одному — путешествию быть!

Мать замолчала, сверкая глазами и тяжело дыша, будто километр пробежала. А потом силы оставили ее, и, пошатнувшись, Знающая повалилась на пол. Кирби в два резких движения оказался рядом и едва успел подхватить обмякшее тело.

— Спасибо. — едва слышно выдохнула мать, с помощью Защитника усаживаясь обратно в кресло.

Отец даже не шевельнулся, когда его жена начала падать, лишь громко хрустнули суставы сплетенных длинных пальцев.

— Тогда я применю принцип третьего человека. — не сдавался он.

— Не выйдет. — покачал головой Виал. — Сердце не может считать голос и разум дураками и продолжать гнуть свою линию, заведомо ошибочную. Это справедливо и для анатомии и для Триады. По Кодексу.

Все. Сердце Триады сломлено. Если Разум и Глас можно элементарно заманить в ими же сотворенную логическую ловушку, то сломить Сердце способны лишь двое Знающих, вместе с ним и составляющие правительство. С другой стороны, будь Триада в нормальном самочувствии, вряд ли план сработал.

Отец опустил голову к столу и сцепил пальцы на затылке.

— Я принимаю волю Триады. — глухо сказал он. — Что нужно для путешествия?

Спустя час Глас Триады во всеуслышание объявила всю правду о происходящем, и тут же — о варианте решения проблемы. Это не заняло много времени, намного больше ушло на раздачу указаний и подключение к работе людей. Все держащиеся на ногах Фермеры в сопровождении нескольких Защитников были отправлены на поверхность — выяснить, воду какой из рек будет проще и быстрее подвести к Поселку. Именно так — проще и быстрее, потому что все прекрасно понимали — даже в сумме Северная и Западная реки, каждая на порядок слабее Восточной, ревущей в широком желобе на третьем уровне бункера, не дадут достаточного для всех количества воды. Потому начать решили с самого простого источника.

Целителям наконец сообщили, с чем они имеют дело. В лазареты отправили несколько чудом уцелевших еще со времен Последней Войны документов, в той или иной степени рассказывающих о радиации, местах ее скоплении в организме и воздействии на человека.

Защитники рассредоточились по бункеру, внимательно следя за тем, чтобы не возникло паники, а если и возникнет — подавляя, не прибегая к оружию. Впрочем, это было лишним — все так активно принялись за работу, или находились в таком плохом состоянии, что на панику не оставалось ни времени, ни сил.

Техники переворачивали свои склады в поисках всего, что прямо или косвенно могло определить уровень загрязнения, а, если повезет, то и отфильтровать или хотя бы защитить от него.

И только Знающие, их дочь, ее Защитник и троица Фермеров находились в ангаре и готовили краулер к отправке. Еще здесь был чудом держащийся на ногах Техник, исследующий каждый стык брони песчаного танка, выбранного для экспедиции. Еще был Защитник, которому выпало наблюдение за ангаром. Кирби что-то сказал ему, на что тот вылупился, что твоя коровель на ущипнувшую за ногу норную курицу. Потом взглянул на Глас, получил кивок и усвистал в коридор, будто и не пил зараженную воду никогда в жизни.

— Нашел! — раздалось из того же коридора спустя десять минут. Под ребристый раскатистый грохот взмыленный Жо вкатил в ангар двадцатилитровую железную бочку. — Залита пять дней назад, если верить маркировке!

Кирби рванулся помочь затащить воду в краулер, Знающие вместе с Фэй склонились над грубой картой, нарисованной Защитником за пять минут с закрытыми глазами.

— Почему так? — Виал ткнул пальцем в условно прямую линию, соединяющую схематичный Поселок и еще более схематичный аванпост на востоке. После него линия изламывалась и уходила за край карты, на этот раз уже напрямую на восток.

— Это идея Кирби. — пожала плечами Фэй. — Я ему доверяю.

— Ванг Эйвери! — даже не соизволив обернуться, гаркнул Виал. Гаркнул и сухо закашлялся. Кирби возник рядом, будто из ниоткуда.

— Разум?

— Почему так?

Кирби некоторое время медлил, но потом сообразил, чего от него хотят и точно как Фэй пожал плечами:

— Тому две причины. Первая — это самый дальний аванпост, который до сих пор держится на востоке. На нем могут находиться карты дальнейшей местности или иная информация о том, что ждет нас дальше.

— Разумно. — кивнула мать. — Но не настолько важно, чтобы закладывать крюк в полсуток пути.

— Вторая причина — насколько я знаю, с этого аванпоста в ответ на сообщение об эпидемии не явился ни один человек. С остальных трех прибыли, а с этого — нет. Учитывая то, что аванпост находится на востоке, выходит, он питается от Восточной реки. И, если они не получили сообщение об опасности, наш долг предупредить их лично, раз уж мы оказались рядом.

— Принимаю. — Кивнула мать. Виал повторил ее жест.

А отца здесь не было. Но и без него ясно — маршрут Кирби одобрен большинством голосов.

— Свободен. — сказал Виал. Кирби исчез.

— Могу я тоже пойти? — стараясь говорить максимально твердо, спросила Фэй. — Чем быстрее закончим подготовку, тем быстрее выйдем из ангара.

Знающие переглянулись. Мать кивнула.

— Познающая! — крикнули откуда-то сбоку. Фэй покрутила головой и увидела молодого Фермера. Того, который все рвался остановить пару ренегатов. Широко улыбаясь, он нес сразу два мешка на широких плечах — один большой, другой поменьше.

— Я кое-что нашел для вас! — еще шире улыбнулся он, подкидывая мешок поменьше. — Неделю назад присланное с северного аванпоста мясо коровелей!

Продолжая двигаться к краулеру, он буквально вынуждал следовать за собой и не переставал радоваться.

— Тогда был хороший убой, как раз перед бурей, так что немного мяса осталось. Фермеры его тогда засолили и засушили, а потом так и забыли в этой канители с болезнью!

Фэй вошла следом за ним в краулер. Фермер ловко скинул с плеча мешок побольше, явственно чем-то хрустнувший, и аккуратно пристроил сверху тот, что поменьше.

— Так что кроме сушеных грибов, которые через день надоедят, у вас в путешествии будет еще и мясо! — обернувшись и сверкая глазами, продолжал он. — Немного, конечно, да и сушеное, а не свежее, но лучше чем вовсе без белков!

— Спасибо… — внезапно смутилась под напором этой чистой энергией Фэй. — Ну… Что помогаешь… Всем вам спасибо.

— Это вам спасибо. — резко посерьезнел Фермер. — Вы дали нам надежду. Если бы не вы, у нас бы не было даже ее.

— Ее и не будет. — заглянул в краулер Кирби — Если вы оба так и будете торчать на одном месте. Фэй, у меня кое-что есть для тебя.

— Удачи в пути. — сверкнул улыбкой Фермер, первым выпрыгнул из краулера и исчез.

Фэй вылезла следом, одновременно пытаясь понять, что изменилось вокруг. Точно что-то изменилось, вот только что? Постоянное мелькание разноцветных пятен вокруг жутко отвлекало. Стоп, начнем с простого. Поставим все на свои места.

Две белых хламиды это Знающие. Три охряных — Фермеры. Один синий комбинезон — уставший Техник. Две охряных, но облегающих… Минутку, почему две?.. Ах, вон оно что! Недавно отосланный Защитник снова стоит на своем посту, тяжело дыша. Не связано ли это с тем, что там у Кирби так кстати появилось?

— Держи.

В руки падает тяжелый сверток цвета красного песка. Ногти скрипнули по кинетическому хитину. Предвкушая самое невероятное, Фэй осторожно развернула сверток.

Да, это она. Хитиновая броня Защитника в полном комплекте и уже в сборе, начиная с перчаток с обрезанными кончиками пальцев и защитой каждой отдельной фаланги, и заканчивая усиленными накладками на щиколотках. Даже пара ботинок того же цвета с высокими берцами присутствовала. Аккуратно поставив их на пол, Фэй взяла костюм за плечи и вытянула перед собой, любуясь своей личной формой.

Что-то глухо звякнуло об пол.

О, нет!

Спина моментально покрылась холодным потом. Фэй взглянула на Кирби, но тот смотрел вниз, на пол, взглядом, полным изумления. Через силу Фэй тоже опустила глаза.

— Вот только не заставляй меня думать, что я поспешил…

Да как он смеет!..

Фэй катнула рукоять подошвой к себе, закинула ее на носок и резким рывком подбросила в воздух.

— Убедила. — кивнул Кирби, даже не дожидаясь, когда нож ляжет в руку Фэй. Но это не помешало поймать рукоять и аккуратно вложить длинный, с серрейтором на половину длины и ярко выраженным фальшлезвием, клинок в ножны на правой штанине костюма.

— Шлема на твой размер не нашлось. — покачал головой Кирби. — Так что придется обойтись, как обычно, очками и маской.

— Не страшно. — улыбнулась Фэй. — Только скажи — ты правда думаешь, что я готова?

— Не уверен. — Кирби развернулся спиной. — Но выбора нет.

— Фэй!

Проводив взглядом удаляющегося Кирби, Фэй подошла к матери.

— У нас все готово, дочь. — печально улыбнулась Знающая. — Все погружено и готово.

— Кроме самого главного. — Виал тоже улыбнулся, — невиданное дело! — и положил руку Фэй на плечо. — Помни, девочка, что бы там ни сунул тебе твой Защитник, чему бы он тебя там ни обучал. Главное, что у тебя есть и с чем т лучше всего умеешь управляться — здесь.

И ткнул в лоб длинным пальцем. Совсем не обидно и даже приятно. Дав свое напутствие, он отошел, уступив место матери.

— Фэй… — выдохнула мать. — Имей в виду, будь мое состояние хотя бы вполовину лучше, я бы тебя ремнем отхлестала, несмотря на твой возраст.

Чистое небо, она же плачет! Сама улыбается, а в глазах сверкают яркие блики.

Внутри все сжалось. Чтобы тоже не заплакать, пришлось сглотнуть.

— Но, раз уж вышло так, как вышло, — утеревшись рукавом, продолжила мать, — то постарайся сильно не рисковать.

— Не беспокойтесь, Глас! — вклинился Кирби, уже стоящий в распахнутом люке. — Для этого у нее есть я!

— У тебя отвратительный Защитник. — засмеялась мать. — Грубый и дерзкий, но, если он вернет мне мою дочь живой, клянусь, я все прощу! И тебе тоже. Уверена, твой отец со мной согласился бы.

Отец…

Отец даже проводить не соизволил прийти! Явственно хрустнули суставы пальцев, зубы вторили им скрипом.

Но мать не виновата. Она совершенно ни при чем. И срывать на ней злость — последнее дело. Поэтому Фэй несколько раз глубоко вздохнула и заставила себя разжать пальцы.

— Не хороните нас раньше времени. — жестче, чем хотелось бы, сказала Познающая. — Мы вернемся.

— Я верю. — улыбнулась мать и обняла Фэй. — Я знаю.

Отодвинув дочь, она слегка подтолкнула ее в спину:

— Иди. А то я тебя все-таки выдеру.

Улыбнувшись в ответ, Фэй пошла к краулеру. Ребристый трап завибрировал под ногами, упакованный в складки охряного костюма нож вторил ему тихим скрипом стали по хитину. Даже бездушные вещи рвались в путешествие, в бой. А раз так, и человеку, хозяину, не пристало рефлексировать и оборачиваться. Уходить так ухо…

— Фэй!

Познающая замерла, не закончив шага. Ботинки цвета песка скатились со сложенного костюма и упали. С чего ты это? И почему так дрожат ноги?

Все просто.

Не выдержав, Фэй бросила костюм на пол, и помчалась вниз по трапу, вытянув руки.

— Фэй!

Жесткая белая ткань больно оцарапала щеку. Плевать! И на мокрое пятно, по той ткани расплывающееся, тоже плевать! Главное, что он пришел.

— Папа… — выдохнула Фэй. — Ты все же пришел…

— Эй… — отец присел рядом и заглянул прямо в глаза. — Разве я мог иначе? В смысле, я думал, что мог, а оказалось…

Он печально улыбнулся и аккуратно обтер слезы с лица дочери.

— Прости меня. Я слишком привык к своему положению и к тому, что мои приказы безоговорочно выполняют.

Отец опустил голову и тяжело сглотнул.

— Я, кажется, совсем разучился думать.

— Если ты это понял, значит, еще не совсем. — Через силу улыбнулась Фэй.

Отец снова прижал к себе.

— Что бы ни случилось. Куда бы вы ни попали. Помни, здесь тебя всегда любят. И ждут.

— Я знаю, папа. Я помню.

— Ну, тогда иди. — отстранился отец. — Уверен, у вас все получится.

Фэй кивнула и уже во второй раз ступила на трап краулера. И больше уже не оборачивалась.

— Едем? — спросил Кирби, сидящий в кресле пилота с закрытыми глазами. Руки он держал на сенсорной контрольной панели.

— Едем. — кивнула Фэй, садясь в кресло рядом.

Кирби провел пальцем по панели. Краулер вздрогнул и медленно пополз к раскрытым воротам, за которыми сияли яркие звезды, заполнявшие все вокруг от края до края.

«Но однажды ночью Ветер и Песок потеряли друг друга в полной темноте…»

Глава 3

Всё фиолетово

— Шило!

Нет, только не сейчас. Как всегда — в самый неподходящий момент, чтоб его! Препарация пиявки максим, а, вернее, того, что от нее осталось после взрыва контактной мины — дело сложное и отвлекать в это время значит со стопроцентной вероятностью обречь ученого на новую попытку.

Но на этот голос лучше откликнуться. Вот Лайнус и поднял голову от микроскопа, стараясь максимально доходчиво изобразить недовольство.

Отец шел привычным размашистым шагом, сам прямой как электрощуп, даже руки почти не двигаются. Только ноги мелькают, да стелются по воздуху полы расстегнутого халата, будто ангельские крылья. Да Сильвио Джар, считай, и есть ангел, апостол науки всего Луисвилля. Разве что нимба над головой не хватает и божественного сияния вокруг фигуры, но и без этого авторитет отца высок как градирни АЭС. Жаль, в этом Лайнус не пошел в него.

Зато не жаль насчет всего остального.

Отец подошел к столу, на котором красовались, и, если начистоту, отчаянно смердели фрагменты пиявки, и поморщился. Его вполне можно понять — после двух часов работы со слаборадиоактивной органикой от Лайнуса пахнет не лучше.

— У тебя одного хватает наглости меня так называть. — бен Джар стер со лба пот, но, по ощущениям, тот никуда не делся. А с чего бы взяться изменениям, если собственную физиологическую жидкость заменить на фиолетовую чужую, покрывающую руки аж до локтей. Отец, увидев это, поморщился и отвернулся.

— Может, это потому что я твой отец?

Ага, усиленно делает вид, будто что-то изучает. Значит, на лбу и вправду осталась красивая фиолетовая полоса.

— Во-первых, это потому, что ни у кого другого нет звания гранд-магистра. А во-вторых, это прозвище, насколько мне известно, употребляется окружающими как раз наоборот — когда меня нет в Институте и достоверно известно, что в ближайшее время я не появлюсь.

— Кстати, насчет Института. Вернее, лаборатории. Тебя с твоей непонятной деятельностью уже давно хотят вытурить и мне с каждым днем все труднее находить доводы против.

— Пусть идут в Пустошь. — привычно огрызнулся Лайнус. Запахло горелым. Бен Джар поморщился и торопливо выдернул предметное стекло из микроскопа. Подлый прибор будто специально дождался, когда хозяин отвлечется, забыв выключить лазер, и быстренько сжег так тщательно приготовленный препарат. Недолго думая, Лайнус выбил препарат прямо на пол, а стекло кинул в контейнер с использованной посудой. Туда же отправились насквозь фиолетовые полотенца. Лайнус подхватил ящик и понес к блоку очистки. Едва успевший присесть отец вздохнул и пошел следом.

— Ты постоянно всех шлешь в Пустошь, однако, чаще выбираешься туда сам. — бубнил он из-за спины. Даже своими километровыми шагами он не успевал за сыном, иначе обязательно шел бы рядом, а не сзади. — Причем чаще иных аутсайдеров.

Лайнус на скекунду обернулся:

— И что с того?

Из-за угла, будто назло, именно в этот момент, вышла девушка, лаборантка, судя по халату. Она тоже куда-то спешила, уткнувшись в планшет, и по сторонам не смотрела. Крутнувшись вокруг своей оси, Лайнус чудом обошел девушку, что только сейчас обнаружила опасность и встала как вкопанная, поднимая круглые глаза. Зря это она.

Бедная лаборантка мгновенно побледнела.

Через секунду, уже из-за спины, послышались характерные звуки. Не страшно. Некоторые, увидев содержимое контейнеров с маркировкой «бен Джар» и вовсе валились в обморок.

— Нора! — отец остановился. — Но!.. Да чтоб вас!..

Отпустив еще парочку непонятно кому адресованных ругательств, он догнал и даже перегнал Лайнуса и вцепился в контейнер.

— А ну остановись, когда с тобой отец разговаривает!

Лайнус остановился. Посмотрел на отца и отпустил свою ношу.

Реакция была вполне ожидаема. Джар-старший, не привыкший к тяжестям, не удержал накренившийся контейнер и уронил его себе прямо на ноги. Фиолетовое, с редкими оранжевыми вкраплениями, выплеснулось на пол и на белоснежные брюки.

— Твою мать! — растерянно пробормотал отец, так и стоя с расставленными руками.

Где же вечные лоск и горделивость?

— Твою жену! — ответил Лайнус, обходя живописную лужу, начинающуюся на полу и заканчивающуюся на коленях отца.

Глядишь, получится свинтить, пока он тут по своим брюкам убивается.

— Лайнус!.. Ты!.. Да чтоб тебя!..

— Лучше не идите туда. — бросил Лайнус двум проходящим мимо дюжим лаборантам. Те смерили злобными взглядами, но направления не изменили.

Что ж, их предупредили.

— Эй, вы! Убрать!

Снова торопливые шаги за спиной. Конечно, зачем ждать подтверждения того, что приказ будет выполнен.

— Лайнус бен Джар! — громыхнуло за спиной во всю мощь натренированных лекторских легких. — Если ты сию минуту не остановишься, я исключу тебя из ученого Совета!

Лайнус остановился. Медленно поставил не донесенную до пола ногу обратно. Развернулся.

— Ты не посмеешь. — пытаясь сохранять спокойствие в голосе, сказал Лайнус.

— Еще как посмею! — отец гордо вскинул голову и скрестил руки на груди. — Исключу из Совета и аннулирую твой ключ выхода за Периметр!

А вот это уже что-то новенькое! Много угроз всякого рода было со стороны отца, но такая — впервые. Конечно, маловероятно, что он ее выполнит… Но все же вероятно.

Ладно, пусть угрозы останутся угрозами.

Лайнус сделал шаг назад:

— Ну вот. Я остановился. Дальше что?

Пусть они мало общались. Пусть Лайнус никогда не вслушивался в лекции отца. У каждого, кто сидит достаточно высоко, рано или поздно реакция на подобное пропадает. Настроенный на решение проблем мозг начинает буксовать, когда решение проблемы есть сама по себе проблема. И, переключаясь на второе, напрочь забывает о первом.

— Так я и думал, — кивнул Лайнус, разворачиваясь. — Я остановился. Только попробуй аннулировать ключ.

Принцип не без риска, но пока еще ни разу не подвел. В той или иной вариации неоднократно помогал свалить подальше. Теперь главное, чтобы отец вспомнил, что он хотел и успел перебеситься, пока сына не будет рядом.

Лайнус остановился в дверях Института и обернулся:

— Да, кстати. Брюки смени.

В закрывающиеся двери полетели ругательства.

А на улице-то уже вечер!

Спасибо, папа, и результаты двухчасовой работы сгубил, и настроение тоже, что себе, что сыну. Сам небось на нервах тут же прыгнул в Скарабея и покатил домой, как и все остальные в такое время. Вон идет мимо группа людей в оранжевых комбинезонах, а за ними — еще одна. Где-то среди них и мать, наверное. Хотя нет, мать, должно быть, уже дома, у нее третья смена сегодня, короткая. Наверняка уже приготовила ужин и ждет мужчин к столу. Может, даже отец уже вернулся и успел рассказать, какой у них плохой сын. Тогда ужин пройдет в молчании и мать снова уйдет спать пораньше, пожаловавшись, что проблемы на станции еще не решены, и завтра она снова задержится.

Лайнус шагал по городу, привычным движением подтягивая изредка сползающий рюкзак. Иногда кто-то здоровался, кто-то просто кивал, проходя мимо… Кто все эти люди? Почему они так пристально смотрят и начинают шептаться, едва пройдешь мимо? Какое вам дело, люди?

Путь леэал к дому, но горящий в окнах свет и два силуэта в одном из них сразу давали понять — на доме он не закончится. Одна фигура повыше, с ежиком коротких и явно мокрых волос, другая пониже и пошире — у матери сидячая работа. Мелькали руки, дергались головы. Ясно — либо спорят, либо ругаются.

Или сына ругают. Вдвоем.

Лайнус вздохнул и зашагал прочь. Пока родители не успокоятся, а это час не меньше, дома лучше не появляться.

Но куда податься парню двадцати трех лет в отсутствие желания идти домой? Любой другой ответил бы просто и ожидаемо — к друзьям. Посидеть дома, поиграть в «Эволюцию», если родители не против. Если против — пойти на площадь Первоученых, посмотреть на вечерние полулегальные гонки на Жуках и иногда совсем нелегальные — на Скарабеях. Ну, или просто погулять по городу, болтая с друзьями о всяких глупостях.

Нет у Лайнуса друзей.

Зато есть Периметр. И он лучше любого друга. Он никогда не занят и всегда рад видеть. У них даже есть собственное, одно на двоих, приветствие, неизвестное больше никому. И пусть это лишь четыре цифры и пусть некоторые обладают почти тем же самым, да и шакал с ними! Все равно оно свое, личное.

— Привет.

Периметр, конечно, не ответил. Но в разноцветных переливах силового поля, казалось, мелькнуло что-то вроде улыбки. Хрень шакалья, просто поле среагировало на что-то извне, например, на брошенную ветром пыль, что легла на купол причудливой дугой. Но ведь приятнее думать, что Периметр тоже рад видеть друга.

Лайнус медленно пошел вдоль поля, касаясь его кончиками пальцев. Периметр чуть заметно покалывал, реагируя на органику, предупреждая, что не пропустит, это приятно. Ощущение будто трогаешь идеально гладкое стекло, которое каким-то образом находится под небольшим напряжением.

Вот и портал выхода. Толстая стеллитовая арка с герметичными шлюзовыми дверями из того же сплава. Как всегда — величественная и гордая. Напоминает часть когда-то виденного на древних слайдах Стоунхеджа. Только вместо камня — сложный сплав на основе кобальта и хрома, а вместо мистики внутри — стабилизаторы и эмиттеры силового поля. А еще — цифровая панель возле двери, словно протянутая в приветственном жесте рука.

Лайнус уперся зудящим лбом в дверь, положил на клавиатуру пальцы, изогнутые в причудливой фигуре давно отточенного молниеносного набора личного ключа. Стеллит приятно холодил, тяжелые мысли медленно утихали. Лайнус закрыл глаза.

Удар пришел сзади. В спину резко толкнуло, пальцы на клавиатуре дернулись, панель радостно пискнула. На дисплее появилась первая цифра.

Девять.

Лайнус начал разворачиваться, но рюкзак что-то держало. Вскинув руки к плечам, Шило щелкнул застежками-фастексами, расстегивая лямки, и наконец развернулся.

Пятеро. Примерно одного возраста, зато совершенно разных конституций — от худого как пинцет до бугая с габаритами электронного микроскопа. У него-то в руках и остался рюкзак, на который он пялился с нескрываемым отвращением. Да все они так пялятся — брезгливо-радостно. Будто мультимуху поймали и собираются по одной отрывать ей лапки, наблюдая за регенерацией, покуда насекомое не истратит всю свою массу.

В руке сам собой оказался мультитул. Какая находчивость! Инструмент тяжелый, коль дойдет до драки, кому-то будет больно. Недолго, правда — против пятерых шансов все равно что нет.

— Бен, ты измазался. — скосив глаза на бугая, произнес один из шакальей пятерки. Названный Беном перевел взгляд на рюкзак Лайнуса в руке и выругался. Еще бы, тот ведь до сих пор покрыт фиолетовой кровью, куски пиявки ехали именно в нем.

— И сам мразь, и вещи твои такие же. — процедил Бен, кидая рюкзак обратно. Лайнус перехватил его в воздухе и перевел полет в падение, опускаясь на одно колено. Щелчок фастекса — одна лямка зафиксирована.

Вставать надо уже аккуратно. Нырком под первый удар, простой и страшно сильный — прямой с ноги в голову.

Пусть Лайнус был ученой крысой и ей же остается. Пусть для выхода в пустыню ему требуется полтонны оборудования, но есть и положительный момент — та же пустыня сделала реакцию бен Джара лучше, чем у мультимухи.

Пусть себе бьет бугай, удар-то идет выше, над головой. А рука закидывает рюкзак на плечо, другая, — с мультитулом, — атакует висок противника. Не самая удобная позиция — удар не доходит совсем чуть-чуть инерция увлекает прямо на бугая. И, если его оттолкнуть к двери шлюза, то руки выставить он уже не успеет. И красиво впишется рожей в клавиатуру. Судя по тону звука, точно в нужную цифру.

Четыре.

Спасибо, шакал. Вали обратно — пока ты в ауте и не сопротивляешься, отшвырнуть тебя от двери вполне по силам. Отшвырнуть и прижаться к двери спиной.

Теперь нужно найти на ощупь клавиатуру, что нелегко, и сбросить цифры. Главное не отводить взгляда от шакалов, а то немедленно нападут. Вот двое помогают подняться амбалу Бену, а другие двое как раз похрустывают пальцами.

— В натуре Шило. — произнес один.

— Точно. В заднице. — поддакнул второй.

Амбал невредим, только оглушен слегка и явно не понимает, как этот дрищ умудрился его ушатать.

— Ну, бен Джар… — прогудел шкаф, поднимаясь. — Шакалий сын, от тебя одни проблемы! Грязь и срач везде и кругом! Даже не представляешь, как нас тошнит от тебя!

Весь в бетонной пыли и пиявочной крови, с каждой секундой он свирепел все больше. Кулаки сжались, а голос сорвался на истеричный крик.

— Что ни день, ты оставляешь за собой тоны дерьма, которое твой папаша заставляет убирать именно нас!

Ага, потому и морды знакомы. Кажется, как минимум одному из них именно сегодня был дан совет не ходить вперед. И таки да…

— Сегодняшний день был последней каплей! — продолжал шкаф. — Ты хоть знаешь, как это дерьмо воняет и насколько хреново отмывается?!

— Откуда ему, он и сам не моется. Не видишь, что ли? — ощерился самый мелкий шакаленок.

— Конечно, знаю, — Лайнус не обратил внимания на выпад. — Я лично таскаю все это из-за Периметра.

— Вот и вали за свой Периметр! — разошелся мелкий. — Только сначала мы тебя как следует отделаем, чтобы не возникло желания вернуться!

Сейчас будет второй дубль. Лайнус дернулся в сторону. Кулак ткнулся в стеллит, противник скривился и отскочил. Пользуясь секундой, Лайнус развернулся и ткнул пальцем в клавиатуру.

Замечательную идею они только что высказали!

Восемь.

Против пятерых драться бессмысленно и глупо. Даже будь ты мастером боевых искусств, шансы на победу исчезающе малы. Значит надо работать на дистанцию, иначе один пропущенный удар — и конец.

Амбал Бен сорвался с места, согнувшись вдвое. Прыжок на дверь, толчок от нее — и прямо в толпу прыжком от спины противника. Сзади — гул металла, в который врезалось что-то массивное и писк нажатой клавиши.

Неправильной.

Еще в полете Лайнус бросает рюкзак тому, что побольше, а на самого мелкого падает сам. Быстрый перекат, — с рюкзаком бы так не получилось, — Шило снова на ногах! Можно даже успеть пнуть лежащего по ребрам, чтобы не дергался. Потом провал назад, перед лицом — ветряк мельтешащих рук еще одного аспиранта. Этот дерется как и сам Лайнус — неумело, но крайне старательно.

Ждать, ждать…

Плечо врезается в живот противника, Лайнус со всей силы отталкивает врага. Тот спотыкается об уже оприходованного по ребрам и валится рядом. А Лайнус уже перепрыгивает их, целя ногой в предпоследнего.

Стопу захлестывает лямка. Вместе с прилетевшим сбоку рюкзаком Лайнус падает на бетон. Высокие градирни, почему именно на задницу?! Теперь пару суток ни посидеть ни полежать нормально! Еще и по ребрам с ноги прилетело! Что ж вы делаете, твари?!

Лайнус дернул ногой, подтягивая рюкзак. Второй пинок прилетает в него. Внутри что-то хрустит, да плевать! Зато нога противника путается в расстегнутой лямке, и резкий рывок валит его на бетон. Сам попробуй прочность берцев на своих ребрах! Где там последний? Уматывает на первой космической, да и пусть себе! Может, больше не полезут!

Теперь главное — добраться до шлюза, ворочающиеся на бетоне тела уже приходят в себя.

Лайнус подскочил к порталу, ткнул в кнопку «удалить», а затем — в нужную.

Девяноста четыре восемьдесят три.

Дверь зашипела, едва заметно выдвинувшись вперед. Лайнус дернул на себя, проскользнул в щель и тут же захлопнул за собой. Спустя несколько секунд по стеллиту загрохотали кулаки. Благо, с той стороны. И, даже будь у кого-то из них ключ выхода за Периметр, внутрь шлюза не попасть, пока внутри кто-то есть.

Вот после этой мысли и накатило. Из тела будто разом исчезли все кости. Чтобы не упасть, пришлось привалиться к стене и максимально аккуратно сползти по ней. Рюкзак выпал из рук и рухнул на пол.

— Урод! — бесились с той стороны. — Крыса поганая! Вали в свою Пустошь, пусть тебя там сожрут! А вернешься — так мы тебя подождем!

— Удачи! — набрав полные легкие воздуха, крикнул в ответ Лайнус. — Шлюзов в Периметре дюжина, мне несложно будет дойти до другого! В отличие от вас, трусов, что боятся нос из-под купола высунуть!

— Может, мы трусы, зато ты — дебил! — взрыв гомерического хохота. — Да тебя возле каждого шлюза ждут! Или ты думаешь, тех, кого ты успел за четыре года достать, всего пятеро? Или, считаешь, мы знали, к какому именно шлюзу ты пойдешь?

А вот это уже плохо. Пожалуй, даже хуже всего остального. И слонофаг с ним, с вопросом, как они вычислили, к какому шлюзу пойдет Лайнус. Хуже всего то, что теперь придется поломать голову над тем, как возвращаться.

Ну вот, задумался на секунду и снова лоб зачесался. Видать, горячка боя окончательно сошла на нет. Лайнус поскреб лоб и уставился на что-то сиреневое, застрявшее под ногтями. В этом балагане можно забыть все, что угодно, включая и то, что до сих пор с ног до головы в пиявочной крови. То-то люди на улицах косились, да эти пятеро с таким отвращением смотрели.

Да к шакалу!

Придерживая ноющий бок, Лайнус поднял рюкзак и поднялся сам.

— Удачно дождаться! — крикнул он несмолкающему грохоту, щелкнул вторым фастексом, закинул рюкзак за спину и открыл внешнюю шлюзовую дверь.

Ночь съедает все. Она поглощает кровь, впитывает страх и абсорбирует инстинкт самосохранения. Единственное, что ночь дает взамен — опасность, которая грозит отовсюду, из любой точки бескрайнего черного, в мелкую яркую крапинку, простора. Опасность и ночь — всего две вещи, что Лайнус ненавидел в единственной в жизни любимой. От которой очень сложно отказаться. Которую невозможно забыть. До которой всего шаг.

Привет, Пустошь…

Когда имеешь чуть больше, чем ни хрена, выжить в Пустоши невозможно. Так всегда утверждали аутсайдеры. Да настолько уверенно, что не оставалось никаких сомнений — их собственное образование всегда строилось на основании этого тезиса. Выходит, без привычного Жука за спиной, респиратора и оружия, какой-то защиты от солнца и зверей, имея лишь неполную бутылку воды, приволоченную из предыдущей ходки, самопальную карту окружающей местности да мультитул, только и остается что, что тем мультитулом шустренько копать себе могилу в песке.

Да хрен там.

Для начала — и выживать не нужно. Всего лишь подождать несколько часов под защитой а-импульса, экономно расходуя воду и стараясь не схватить теплой удар — солнце взойдет уже очень скоро. Как два пальца…

Хотя, конечно, любой другой уже валялся бы без сознания от одной только перспективы оказаться в пустыне, в одиночку, да еще и ночью. Кроме аутсайдеров, разумеется. Так уж устроены люди города, как муравьи, с той лишь разницей, что при вторжении в муравейник, абсолютно все, от фуражиров до солдат, бросаются на защиту жилья. А люди Луисвилля только на защиту самого жилья и уповают.

Лайнус сел на уже остывший песок, привалившись спиной к двери. Только здесь, в мертвой зоне обзора любого, кто вздумает смотреть изнутри купола, можно отдохнуть без вида оскаленных рож и стучащих в прозрачную стену кулаков. Какая ирония — для всех жителей города за стеной живут чудовища. Только с другой стороны.

Интересно, аутсайдеры так же думают?

Выщелкнув из мультитула нож, Лайнус принялся тереть обухом засохшие сиреневые пятна на одежде. Корка соскребалась легко, но пятна не уходили — въелись насмерть. Однако за неимением другого занятия выбора не оставалось. Да и почиститься, хоть как-то, не мешает. О том, чтобы умыться, конечно, и речи не идет — шакал его знает, сколько тут придется проторчать, а воды с куркин нос.

Мягкий голубоватый свет купола лился со всех сторон сразу. Повышая порог восприятия глаза, он делал звезды еще ярче, а небо — еще гуще, совсем непроницаемым, почти осязаемым. Раньше такое небо называли «бархатным», но где он теперь, этот «бархат»? Что он вообще такое? Что из себя представлял? Раньше люди и по воздуху, говорят, летали, да не одним способом. Где они теперь, эти механизмы и машины? Гниют в песке, вместе с оружием, взрывчаткой и отравляющими веществами. База в руинах, а Луисвилль — вот он! Стоит и сияет на всю окружающую пустыню. Раньше говорили — «Война — двигатель экономики». Что ж, возможно. Зато наука — двигатель жизни, и никакая злоба и сила не победят искушенный ум!

Отцу бы это объяснить… А он объяснил бы всем прочим, кто до сих пор гнется под Кри и его военные замашки. У города одиннадцать отрядов аутсайдеров, транспорт и оружие, почти неограниченные энергетические ресурсы! Но до сих пор единственное, чем занимаются люди — сидят под защитой своего купола, изредка посылая воинов на поиски дефицитного металла и боеприпасов. А ведь ни в том ни в другом проблемы как раз и нет!

Муравьи и муравьи. Как есть, муравьи.

Лайнус царапнул по коже и выругался, углядев протертую дыру на штанах. Вот это задумался так задумался! Плохой идеей было чиститься ножом, пусть даже и обухом. По ходу дела, кровь этой мышечной машины еще и немного кислотна, иначе как объяснить, что рип-стоповые штаны, условно выражаясь, «моментально» протерлись тупой стальной полосой?

Изумительно, как изменились животные всего за четыре-пять человеческих поколений. Мухи обрели ураганную регенерацию, шакалы обросли прочной броней, пауки, если это, конечно, все же пауки, приобрели дополнительных четыре лапы и некисло вымахали, кольчатые черви и вовсе переместились из недр земли на поверхность и увеличились раз эдак в пятьсот, добавив в кровь кислоты. Зато куропатки, или цесарки, поди разбери, наоборот — начали копать норы и бегать что твой бронескаф на полном заряде.

Все в мире стараются выжить. Даже простейшие, миллиардами гибшие от любого внешнего фактора, и те объединились в невероятных размеров колонии, катающиеся по песку и пытающиеся жрать даже камни. И хрен ты чего с ними сделаешь, если только из огнемета жечь. Даже буйволы с газелями, удивительным образом перемешавшие свой генотип во время бушующей радиации и ионизирующего излучения, снова разделили его позже, и именно так, как это нужно было для выживания! До сих пор непонятно, как именно работает этот механизм, но факт есть факт — все самцы дикой коровы Януса имеют фенотип буйвола, а самки — газели!

В новом мире не осталось ничего от старого!

Кроме муравьев. И людей. И если первые все же изменились, то вторые так и остались трусливыми существами с редкими вкраплениями выходящих за рамки привычного особей. Люди так и живут по принципу «мой дом — моя крепость», не замечая того, что с каждым годом в крепости остается все меньше жителей. Не понимая того, что через полвека уже не останется в городе никого, кто не являлся бы любому другому родственником той или иной степени дальности. И не думая о том, что наука, ради которой и для которой Луисвилль был создан, под давлением военной машины, но в отсутствии реального противника, совершенно перестала развиваться.

Всех все устраивает. Всех, кроме белого квикфута Лайнуса бен Джара, чтоб он сдох…

Мимо проползло что-то маленькое и медленное. Лайнус отвлекся, и, в свете едва-едва начавшего заниматься рассвета, разглядел… камень. Ну, или что-то очень похожее.

— Какая прелесть… — непонятно для кого озвучил собственные мысли Лайнус и потянулся за мультитулом. Снова щелкнул клинок, Лайнус принялся скрести находку в надежде взять пробу. Странный камень от каждого тычка острием немного прибавлял в скорости.

— Фантастика…

Ползя за странным камнем на карачках, Лайнус продолжал тыкать его ножом. Это в смысле у живого существа внутри существует какой-то механизм накопления кинетической энергии, приложенной извне? В том, что это живое существо, сомнений уже не оставалось — помимо движения вперед, камень начал еще и из стороны в сторону перемещаться, выписывая на песке причудливые кривые.

— Да ты охренел… — огорчился Лайнус, когда пришлось встать в полный рост, чтобы поспеть за разогнавшимся валуном. Камень пер вперед по песку, будто по пластиковому льду, при этом никаких видимых движителей не имея. Неужто в пустыне они перемещаются под действием одного только ветра? А что, у камня по колено высотой, парусность должна быть неплохая, даром что он гладкий как яйцо додекапода. Кстати, а не чье-то ли это яйцо?..

Резкий вой заставил остановиться как тело, так и мысли. Пронзительный звонкий звук рассек ночную тишину надвое, и даже, казалось, саму ночь. Внезапно выяснилось, что уже совсем рассвело, и песок, по которому недавно можно было ползти на коленях, уже сейчас источал жар. А ведь солнце еще даже не оторвалось от горизонта, висело над ним пылающим диском, на фоне которого отчетливо вырисовывались два силуэта.

Шакалы.

Рука метнулась к бедру, но схватила лишь воздух. Ну конечно, откуда в кобуре взяться бластеру, который после ходки этой же рукой был скинут в ящик стола в Институте!

Законопослушный бен Джар, хороший бен Джар!

Вкусный бен Джар!

Шакалы уже заметили свой завтрак, можно не сомневаться. Лайнус оглянулся — на сколько там увел от купола подлый камень?

Славное название, кстати. Отлично подходит.

Даже самые оптимистичные подсчеты не радовали. Километра два точно есть. Сам же камень уже покрыл еще сотню метров, держа приличную скорость. Лайнус скрипнул зубами, еще раз посмотрел назад, еще раз вперед.

— Иди на Базу!

Лайнус припустил по песку, оставив за спиной и приближающихся шакалов, и удаляющийся подлый камень. Ноги проваливались в песок, приходилось каждый раз совершать лишнее движение, чтобы их освободить. Яркий солнечный свет отражался от песка, пускал солнечные зайчики, пытался ослепить, а Лайнус все бежал…

Покачиваясь из стороны в сторону, купол Периметра приближался. До него всего-то оставалось метров восемьсот-девятьсот. Полторы минуты бега по твердой поверхности. Пять минут — по песку.

Оглянуться. Ох, лучше не оглядываться. Шакалы уже вполовину сократили разрыв. Им проще — они мягко отталкиваются широкими лапами, почти не вязнущими в песке. Они вчера закусили парочкой цесарок и всю ночь спокойно спали в норах. Вот и бегут сейчас… будто на соревнованиях… и у каждого цель — первым разорвать… финишного человека…

Лайнус ступил на колею от подлого камня раз, другой, а потом и вовсе перешел на нее. То ли эта хренота чего выделяла, то ли весила полтонны, но ноги перестали увязать в песке по щиколотки, скорость вдвое увеличилась.

А шакалы уже почти дышат в спину. Метров пятьдесят до них, не больше. Резко выдохнуть, и поднажать еще — только и успевай, что переставлять ноги под разогнавшимся телом. Осталось все ничего!..

Хрип за спиной оборвался. Лайнус развернулся прямо на бегу, вытягивая руки. Шакал рухнул сверху — целился в шею сзади, но разворот сломал все его планы. Инерция движения потащила назад, да еще и зверь добавил, Лайнус покатился спиной вперед, схватив мутанта за горло. В последнюю секунду колено вклинивается между телами, и шакал летит вперед, бестолково размахивая лапами. Подтянув к груди вторую ногу, Лайнус перекатывается через голову. Левая рука прижимает шею зверя к песку, правая заносит нож… Сейчас шакал извернется и сомкнет зубы на левом запястье, но зато и сам лишится жизни. А следом — и сам Лайнус. От заражения крови.

Но шакал лишь тонко визжит и бьется под Лайнусом, суча лапами и пытаясь перевернуться. Из пасти хлещет пена, в узких, почти слепых глазах — дикий ужас. Ловко машет, тварь — коготь распарывает рубашку на плече, рассекает руку, но даже запах крови не успокаивает зверя. Наоборот — шакал бьется и скребется еще сильнее! Держать дальше глупо — так точно ничего хорошего не получится!

Но шакал сам выскальзывает из захвата и стремглав несется прочь, вслед за вторым, уже едва видным на горизонте.

Лайнус перекатился на спину и дал себе немного отдыха. Потом начало припекать отовсюду сразу и пришлось сесть с невольным вздохом. Лайнус обернулся, улыбнулся и вяло помахал рукой:

— Спасибо, друг.

Периметр не ответил. Ну и хрен с ним. Зато помог. Не будь вокруг Купола этих ста метров мертвой зоны… Быть самому мертвой зоной…

Лайнус скинул рюкзак, вытащил бутылку и осушил ее. Теперь можно. Вряд ли придется еще сколько-то торчать в пустыне.

Но — пришлось. Студенты за стеной Купола все еще боролись со сном, либо просто поминутно тыркая друг друга, либо передавая по кругу бутылку явно с чем-то полулегальным. Что ж, все логично, коль ты почти сутками торчишь в Институте, вполне можно свистнуть пару-другую бутылочек медицинского спирта да настоять на них хоть хрен шакалий.

Пришлось обойти восемь шлюзов, потратив лишних два часа, когда, наконец, удача улыбнулась невольному аутсайдеру. К тому моменту уже снова захотелось пить, а глаза приходилось прикрывать рукой, чтобы не ослепнуть. Но за девятыми воротами наконец нашлась компания, которая то ли слишком хотела спать, то ли слишком много выпила, то ли вовсе не имела к Лайнусу личных счетов. В любом случае, сейчас они мирно дрыхли прямо на бетоне, частично развалившись друг на друге.

— Вот и ладненько. — пробормотал Лайнус, открывая шлюзовую камеру. Пять утра, если часы еще не сошли с ума. Даже дневная смена АЭС еще только проснулась.

А кто-то еще и до дома не добрался. Девять часов за Периметром это вам не шутки. Перехватить бы еще чего-нибудь, а то совсем желудок сводит. Одной водой сыт не будешь. Но ладно, сейчас главное до дома добраться. Остальное — потом.

Поминутно оглядываясь, оставляя за собой песок и хлопья наконец начавшей отваливаться фиолетовой крови, Лайнус потопал к дому.

Глава 4

Удары

Пока лифт тихо возносился на восьмой этаж, Лайнус подтягивал все ремешки и застежки на рюкзаке и одежде. Даже ботинки расшнуровал заранее — все, чтобы как можно бесшумнее проникнуть в квартиру.

Правда, все это оказалось лишним. Даже не столько лишним, сколько бесполезным — отец сидел на кухне, откуда замечательно просматривалась входная дверь. В сухих длинных пальцах он сжимал парящую кружку. Судя по вскрытой пачке кофейного порошка — не первую. Судя по натужно сипящему чайнику — не последнюю…

Лайнус застыл в двери.

Закрыть ее с этой стороны или с той и линять пока не поздно? Попробуй догадайся что у отца на уме — скандал или мирный разговор, как раньше? Ну, в смысле, совсем недавно.

Отец ответил сам.

— Я человек неглупый, — тихо сказал он. — По крайней мере, факты сопоставлять умею. И если мой сын после неприятного разговора куда-то пропадает на десять часов…

— Девять, — автоматически отозвался Лайнус и только потом посмотрел на часы. И правда, уже десять.

— Девять часов. — Поморщился отец. — Когда сын пропадает на девять часов и возвращается под утро, посыпая свежевымытый пол и едва держась на ногах, щурясь от электрического света и щеголяя драной одеждой, вывод напрашивается только один. Возвращение домой и ужин с семьей сын променял на очередной. Несанкционированный, — отец поднял длинный сухой палец, — Ни с кем не согласованный выход за Периметр.

— Ничего подобного! — вспыхнул Лайнус.

— Я еще не закончил. — Отец снял очки и устало потер глаза, едва не утопив пальцы в черепе. — И, сделай одолжение, не повышай голос. Мать заснула час назад. Мало того, что у них на станции уже неделю какие-то проблемы, так еще и ты выкидываешь фокус за фокусом.

— Я ничего не выкидываю! — Прошипел Лайнус. — Это твои студенты, между прочим!

— Моих студентов вообще не касайся. — Отец вернул очки на кончик длинного узкого носа. — И не моих — тоже. Единственное, в чем ты с ними пересекаешься, так это в том, что им приходится убирать за тобой после каждой твоей вылазки за Периметр.

— Точно. — Лайнус сделал два шага вперед, схватился за спинку пластикового стула и нагнулся к отцу. — Ведь может разве хороший отец спокойно смотреть, как сын работает с собственноручно добытыми образцами? Конечно нет, надо обязательно проесть ему мозг нотациями, от которых он сбежит как от квикфута! А папаша доволен — в очередной раз ткнул шакаленка в его же собственную лужу! Которую даже убирать самому не придется, ведь есть студенты кафедры биологии и просто лаборанты!

— Ты знаешь, я с самого начала был против твоей связи с биологией! Твоя задача — заниматься энергетикой, как я, как мой отец и как его отец! Мы создали Купол и мы должны заниматься им, а не резать биоматериал, разбрасывая вокруг тонны дерьма!

— Это мое дерьмо. — раздался громкий треск, меж сжатых пальцев появилась трещина. — И я сам бы его убрал, если б не ты со своими нравоучениями и нотациями. А твои святые студенты сегодня собирались устроить мне темную возле шлюза! И только побег за Периметр является причиной того, что кроме песка я не принес в руках собственные зубы!

Огонь ярости в глазах отца моментально погас, он даже недоуменно моргнул два раза.

— Лайнус. — едва ли не шепотом произнес он. — Ты все же сошел с ума? Или у тебя настолько кончились отговорки, что ты готов оговорить любого безвинного?!

Теперь уже Лайнус опешил. На секунду. А потом он приподнял треснутый стул и отшвырнул его в сторону. Сделав еще шаг, он положил ладони на столешницу и нагнулся прямо к лицу отца.

— То есть, ты… — от злости аж дыхание перехватило. — То есть ты говоришь, что я вру?! Что я подставляю твоих студентов, до которых мне нет и не будет дела даже останься они последними людьми на планете?! И что я делаю это ради того, что прикрыть свой очередной, наверное, уже тысячный выход за Периметр, разрешения на которые я и так никогда не спрашивал?!

— Теперь будешь. — Кивнул отец. — А вернее не будешь. Я запрещаю тебе появляться ближе, чем в пяти метрах от любого шлюза или базы аутсайдеров.

— Я бы еще посоветовала тебе уточнить, с какой именно стороны Купола. — Тихо раздалось из-за спины. — А то наш сын уже неоднократно ловил тебя на таких мелочах.

Мать прошла мимо и села возле отца, положив голову ему на плечо. В халате, с темными мешками под глазами, бледная и осунувшаяся. Уставшая. Спала ли она вообще?

Да хрен там! Она уже определила свою позицию в этой войне! А на войне не смотрят, болен ты или устал!

— Ли… — тихо начала мать. — Ты все отказываешься понять, но мы о тебе беспокоимся. Ты пропадаешь в Пустоши, возвращаешься, едва держась на ногах, грязный и уставший, и тут же исчезаешь. С отцом ты видишься хотя бы в Институте, я же вовсе начала забывать, как ты выглядишь.

Грустно вздохнув, мать взлохматила свои короткие темные волосы.

— Ли, пойми, так быть не должно.

— Как раз так и должно! — прорычал Лайнус. — Как раз это и есть настоящий я, моя истинная натура! Уж не знаю, кого вы пытались из меня воспитать, но у вас это не вышло! Вы ни разу не поинтересовались, чем хочу заниматься я сам! Не знаю, в каком плане вы за меня волнуетесь, но точно не в плане моих желаний!

— Мы — твои родители. — Наставительно произнес отец. — Поэтому в случае расхождения твоих желаний с нашими, приоритет отдается нашим!

— Сильвио, зачем…

— Нет, постой. — Поднял ладонь отец.

— Да, мам, постой. — Согласился Лайнус. В голове моментально созрел план. — И каково же твое желание?

— Мое желание — чтобы ты носа своего больше не высовывал за Периметр! Поэтому через три часа, когда откроется Институт и загрузится Система, я удалю твой личный ключ выхода.

— Через три часа? — Лайнус нагнулся, поднял стул и поставил его на место, отделив себя от родителей. — Тогда я ухожу сейчас.

И, резко развернувшись, зашагал к двери, хлопая развязанными шнурками. На ходу поднял рюкзак, закинул за спину и грянулся плечом в дверь. Игнорируя лифт, загрохотал подошвами по лестнице.

Бежать, бежать отсюда. Быстрее…

За спиной грохнуло, кто-то закричал. Плевать, скорее по лестнице вниз, хоть кубарем, да на улицу. Солнце резануло по глазам, Лайнус крутнулся, ослепленный, прикрыл глаза ладонью и зашагал к гаражу.

Их было всего два на весь дом, но, если лейтенант Стивенс по-военному аккуратно содержал свой, то у семьи Джаров, занятой наукой, вечно не хватало времени поправить дверь, заедающую через раз. Рука на автомате отсчитала на связке нужный ключ, плечо грянулось в дверь.

Жук уже урчал заведенным с пульта двигателем. Лайнус привычно скользнул между трубами сварной рамы, плюхнулся на сиденье и скинул рюкзак за спинку. Лямки зацепились за кронштейны, собственноручно приваренные три года назад. Широкие колеса на литых дисках с шестью амортизационными прорезями каждый, мягко качнули машину на рессорах. Три галогеновые лампы на верхней трубе рамы вспыхнули и снова погасли, показывая готовность к старту. Все в порядке, топлива под завязку, запыленность всего семь процентов…

Кстати, о топливе! Отец же наверняка кинется в погоню…

Оставив Жука на холостых, Лайнус выскользнул из кабины и рванулся к Скарабею отца. Верный мультитул со звонким щелчком раскрылся стальной бабочкой, являя миру неожиданно хищные челюсти пассатижей. Не снижая скорости, Лайнус рухнул на правое бедро, проскользнул под днищем тяжелого трехосного грузовика и остановился прямо под трансмиссией. Пассатижи щелкнули и впились кусачками в армированный шланг топливопровода. Да, вот сейчас остается только порадоваться, что Скарабей отца грузовой, а не боевой модификации, и защиты днища не имеет.

Хлынувший поток бензина смысл все мысли. Тяжело воняющая струя хлещет прямо на лицо и грудь, но и хрен с ним, одежда и так грязная по самое не хочу, а бензином вроде даже чистить можно…

Что-то там точно можно…

Мульт в чехол, развернуться, рука на край днища, подтянуться… И Лайнус снова сидит в пилотском кресле своего Жука.

Газ в пол — и резким рывком Жук вырывается из своей темной норы, распахивая ворота хищным зверосбрасывателем. Лайнус достал и надел широкие солнцезащитные очки. Запустив руку в бардачок вторично, вытащил бутылку с водой и сделал приличный глоток. Теперь-то можно не экономить. И не торопиться. Теперь времени хоть отбавляй. Целых семь минут.

А вот и площадь первоученых. И Периметр. И, конечно, несколько Жуков и Скарабеев, рассредоточенных по максимальной площади. Умно, отец, умно. Наверняка, увидев, что собственная машина выведена из строя, обзвонил всех знакомых, живущих близко к Периметру. Остается лишь надеяться, что здесь только обычные люди, могущие лишь попытаться не выпустить нарушителя, но не посмеющие сунуться следом, за Периметр.

Лайнус снизил скорость, потом и вовсе остановился, осматривая неожиданную баррикаду. Машины стоят полукругом, крайние бамперами торчат прямо в поле Купола. В центре дуги — шлюз выхода. Разумно и логично — если выпустить Жука через поле далеко от шлюза, то можно и не успеть добежать до двери. А если близко… А близко они дадут. Сдвинутся немного — и зажмут в такой же дуге, вплотную к полю но далеко от шлюза. И как не бейся, умный Периметр не выпустит объект, в котором больше семидесяти пяти процентов органики. Беспроигрышная комбинация против любого нормального человека.

Шах и мат, ученые.

Лайнус направил машину к ближайшему Скарабею, чей капот тонул в мареве поля. За секунду до того, как колеса Жука коснулись наклонного пандуса, заменяющего Скарабею задние двери, Лайнус выбросил за борт рюкзак. За полсекунды — выпрыгнул сам, покатившись по земле. Оставшийся без водителя, но чувствующий своей электроникой приближение Купола, Жук скрипнул защитой днища по пандусу и взлетел над явно не ожидавшими такого поворота учеными. Что ж, плюс пара секунд.

Пользуясь случаем, Лайнус подхватил рюкзак и двухметровыми скачками понесся к шлюзу. В поле зрения навязчиво мелькали так и не завязанные шнурки. Очень обидно будет наступить на них…

Жук приземлился наполовину в поле Периметра, лишь чудом разминувшись со своим трамплином. Сработала автоматика, заглушая двигатель, но инерции хватило, чтобы вытащить все четыре колеса с бетона на песок. Пронесло.

А теперь за дело.

Судя по очкам, бородке и единственному предмету одежды — белым штанам, это был простой работник Института, ученый или лаборант. Раскрыв рот, он протянул было руку, но Лайнус легко увернулся, присев и крутнувшись. Что ж, это было легко. Главное чтобы тут не было аутсайдеров. А то недолго трепыхаться…

Руки тянулись со всех сторон, пытались зацепиться хоть за что-то. Приходилось крутиться гироскопом, отбрасывая чужие конечности и не давая коснуться себя. Почти что игра в догонялки, только ставка слишком велика.

Уже дважды схватили за рюкзак, чуть не сорвав его с плеч, раз — за рубашку, вынудив приостановиться и сбить ритм, но все же каждый шаг приближает к шлюзу. Лайнус старался обойтись без ударов, обходясь толчками и захватами. Главное — стараться не думать, что случится, когда дверь окажется рядом и где взять лишнюю секунду на ввод ключа. Да и некогда думать — только и успевай мультимухой скользить между противниками, прокатываясь у них между ногами и пролезая в крошечные бреши между конечностями. Угловатые и медленные движения, размытые взгляды… Что ж, повезло. Аутсайдеров нет. А стерильная интеллигенция, пусть даже на два порядка превосходящая числом — не препятствие. Помеха, не более. Еще два шага — и вот дверь. Быстрый взгляд через плечо — ух ты, лишняя секунда в виде только начавших разворачиваться ученых, образовалась сама собой. Уже второй раз за последнюю половину суток краткой болью отозвались сложенные в неестественной фигуре пальцы, и впились в кнопки клавиатуры, каждый — на долю секунды раньше предыдущего. Пискнула панель, зашипели гермозатворы, и Лайнус скользнул в щель, тут же дергая дверь в обратную сторону. Едва не отчекрыжив два пальца, стеллитовая плита встала на место, щелкнули прутья запоров и зашипел воздух, выходя через поршни герметизации. Над дверью зажглась зеленая лампочка.

Лайнус вздохнул и, словно десять часов назад, нет, уже одиннадцать, съехал спиной по стене. В горле пересохло, но вся вода в Жуке. Тело бьют адреналиновые судороги, но выплеснуть энергию уже некуда. Нельзя терять ни минуты, но мозг отказывается давать команду на подъем. Только несколько минут судорожного дыхания через пересохшее горло помогают успокоиться. По крайней мере, для подъема достаточно. Закрыв глаза, чтобы не кружилась голова, Лайнус шагнул к внешней двери.

Попытался шагнуть, конечно же. Невозможно шагнуть, если кто-то стальной хваткой держит за ногу. Лайнус падает вперед, едва успевая выставить руку, чтобы превратить падение в перекат. Касание пол, мгновение — и Лайнус лежит на спине, выжимая сенсорный триггер стан-бластера.

Эх, нервы… Прорыв адреналина совсем вас убил.

Не стальная то хватка, а стеллитовая. Всего лишь так и не завязанные паракордовые шнурки защемило дверью при закрытии.

Но не это плохо.

Плохо то, что палец вхолостую елозит по несуществующему сенсору так и не взятого из ящика стола бластера. Плохо то, что единственное оружие потеряно все равно что навсегда.

А палец все пытается нащупать триггер и всечь в стеллитовую плиту парализующий заряд. Лайнус выругался и разжал пальцы.

Возвращение равносильно самоубийству. Хотя идти без оружия в Пустошь — тоже. Отряды аутсайдеров уже наверняка подняты по красной тревоге и хорошо, если еще не успели вывести из гаражей машины. В этот раз отсидеться в мертвой стометровке не удастся.

Лайнус достал мультитул и принялся кромсать изрядно севшим ножом парашютную стропу, заменяющую шнурки, и, в принципе, почти все веревки и канаты в городе. Параллельно с этим он все искал выход из сложившейся ситуации.

Пойти вперед без оружия — гарантированно попасть в лапы мутантам. Пойти назад — гарантированно попасть в лапы… руки, конечно же, ехидно ухмыляющегося отца.

Да хрена там!

Лайнус рванул недорезанный паракорд с такой силой, что последняя жила лопнула с громким щелчком. Что угодно, только не назад. Лучше уж и правда в пустыню, без оружия. Норные курицы же как-то умудряются выживать. Взять с них пример, раскопать старые нычки, оборудовать себе свою собственную нору, вот как замечательно получится. Больно нужно тощее человеческое тело всяким мутам. Если верить отцу, у них там уже давно устоялся свой биоценоз, в котором для человека нет места.

Вооружившись этой мыслью взамен бластера, Лайнус поднялся и закинул за спину рюкзак. В любом случае, в пустыне от каких-то старых привычек придется избавляться.

Лайнус протянул правую руку вниз и щелкнул фастексами, что держали на бедре пустую кобуру. Отлитый по форме навсегда потерянного оружия кусок пластика хрустнул под толстой подошвой ботинка и отправился в угол шлюза.

А потом — сжатый кулак, красная кнопка, громкое шипение, знойный ветер и довольное урчание Жука.

И снова привет… Пустошь…

Жук несогласованно скакал всеми четырьмя колесами по трещинам сухой земли. Вал барханов, окружающих город, которые машина так весело взрывала защитой радиатора и топтала несоосными колесами, остался далеко за кормой. Только облако пыли продолжало сопровождать багги, только и дожидаясь момента, когда он встанет. Спидометр исправно дрожал чуткой стрелкой возле отметки в семьдесят километров в час. В другое время, конечно, следовало бы скинуть скорость до разрешенной оптимальной, но не в этом случае. В этом случае любой запрет превращается в прямое руководство к действию.

Лайнус изо всех сил крутил штурвалом из стороны в сторону и что-то горланил. Вроде бы даже что-то связное и рифмованное. А почему нет? В бутылке еще полтора литра холодной воды, в баке почти девяносто литров топлива, а в животе — только что на ходу проглоченный и той же водой запитый сублимат. Ветер, пусть и горячий, но все равно приятный, треплет волосы, вся пыль остается за кормой, заботливо уложенные ветром песчаные волны километрами наматываются на колеса.

Что еще нужно для счастья?

Эйфория ушла очень быстро — через две минуты после того, как голове стало невыносимо жарко и пришлось прямо на ходу повязать бандану, прикрыв ею короткие черные волосы, буквально созданные для того, чтобы впитывать тепловое излучение. Надо же, сколько раз выходил в Пустошь, привычка скрывать глаза и голову давно въелась, что называется, в подкорку, а на адреналине вылетело-таки из головы. Вот и напекло ту наадреналиненую голову, провоцируя на странные мысли и эйфорию. Глядишь, еще двадцать минут такой езды — и приехал бы доморощенный аутсайдер прямо в какую-нибудь разрушенную постройку, дерево или прямо в логово к мутантам.

Какая замечательная мысль…

Скорость упала до рекомендуемых в пустыне тридцати пяти километров в час, Лайнус встряхнулся, прогоняя остатки бреда из головы. И как только подобные мысли вообще появились? Сейчас думать надо только об одном.

Куда, собственно, ехать?

Пришлось сделать остановку, предварительно заткнув нос и задержав дыхание. На ощупь выбравшись из моментально скрывшегося в облаке таки догнавшей пыли, Жука, Лайнус кинулся прочь, пока не кончился запасенный в легких воздух. Даже при условии круглых солнцезащитных очков, видимость нулевая, остается надеяться лишь на то, что пыль скоро осядет. Иначе найти в этом облаке машину будет сложнее, чем ее покинуть.

Лайнус упал на песок, судорожно вдыхая и рефлекторно откашливаясь. Веселенькое приключение сам себе устроил, нечего сказать. Вот прямо сейчас хватай да тащи человека к себе в норку на корм голодным детенышам. Даже если умудришься прокашляться, оружия при себе все равно нет.

Отдышавшись, Лайнус первым делом оглядел окрестности, но никого кровожадного и охочего до человеческого мяса не обнаружил. Что ж, коль так, можно и делом заняться.

Выбрав место с наименьшей концентрацией трещин, Лайнус прямо на земле расстелил свою гордость и радость — закатанную в тонкий пластик карту окружающей Луисвилль местности. Достал мультитул и выудил из него складную линейку. Жаль не успел замерить время в пути, но не беда — электроника Жука все делает за пилота, включая замер траектории пути и записи ее в бортовую память. Единственный вариант для пилота, потерявшегося в пустыне, вернуться в город.

Но сейчас она нужна для другого.

Прямо грязным ногтем по мягкому пластику Лайнус прочертил весь свой путь. Что там аутсайдеры с их электронными системами и заложенными прямо в память Скарабеев картами? Те карты обновляются лишь тогда, когда возникает новая опасность в давно разведанной пятидесятикилометровой зоне вокруг города. То ли дело настоящая карта, на которой можно рисовать прямо руками и прямо на ходу. Карта, на которой показаны не только горячие пятна, лежки мутантов и источники ценного сырья в виде законсервированных песком двести лет назад боевых машин, но и оазисы, рощи гидрогенных деревьев, руины зданий уже не пойми для чего и когда построенных… А пройдет еще пара лет — и карта полностью покроется густым слоем значков и пометок и неважно, что прожжена, порвана и погрызена. За такую карту весь альянс аутсайдеров не задумываясь отдаст по безымянному пальцу левой руки.

Жжет…

Лайнус перевел взгляд обратно на карту и выяснил, что, пока он витал в мечтах, палец на автомате продолжил движение вдоль уже кончившейся линейки, да так и соскользнул с края карты, уперевшись в раскаленную землю. Из ближайшей трещины уже вылезла не в меру любопытная мультимуха и явно примерялась к чужаку, вторгшемуся на ее территорию. Будто размышляла — стоит ли связываться или ну его на Базу?

— Кыш. — Буркнул Лайнус, щелкая муху ногтем. Вроде и несильно, а тонкие крылья насекомого, с ноготь размером каждое, отлетели прочь. Оглушенная мультимуха упала на спинку и задергалась, недвусмысленно намекая, что умирает. Потом, однако, поняла, что никого не обманет, в секунду отрастила новую крылья, уменьшившись на пару процентов, и, недовольно жужжа, полетела к горизонту.

Лайнус проводил ее взглядом и вернулся к карте, пытаясь отследить след от ногтя. До прямой получившейся линии было, конечно, как младшему Джару до поста старшего, но свое дело она сделала — проходя в миллиметровой близости от жирной точки с припиской «а-м 12» убедила Лайнуса ехать именно туда. Действительно, почему нет? По-хорошему, как раз сегодня в планах было скататься проверить модуляторы, но если получилось по-плохому, почему бы не вернуть планы обратно к хорошему? К тому же если он все-таки работает так как надо, это замечательная стартовая точка для создания убежища.

Карту в рюкзак, рюкзак в багги, снова клубы пыли за кормой, а впереди — еще двадцать пять километров пустыни, которым еще только предстоит намотаться на широкие колеса.

Лайнус больше не гнал, держась оптимума в сорок километров. Вряд ли топливные баки, под завязку залитые горючим, валяются в пустыне на каждом шагу, да и датчик запыленности после недавней гонки обиженно показывал девять процентов вместо семи, а машина это пока единственное, чего лишаться нельзя никак. Скоро еще модулятор появится, из той же категории. Потом надо будет разыскать подходящие руины или хоть что-нибудь, хотя бы издали похожее на убежище, притащить прибор туда, найти источники еды и воды, попутно соображая, что делать с окружающим зверьем.

Но реальность, как обычно, внесла свои коррективы.

Модулятор не работал.

— Да ла-а-адно… — огорчился Лайнус, приседая возле наполовину торчащего из песка старого, еще довоенного зеленого цинка из-под патронов. Рядом с ним торчал модулятор, сверкая солнечными панелями, но, судя по полу-оторованной полу-отогнутой крышке закладки-приманки, это единственное, на что изобретение Лайнуса было способно. Непонятно только почему.

Лайнус достал мультитул, быстро открутил болты на верхушке модулятора и аккуратно поддел ее ножом. Щелчок — и Лайнус осторожно тянет солнечные панели вверх, ожидая момента, когда проводки, идущие к аккумулятору натянутся, не позволяя продолжить.

Но хитрые проводки и не думали натягиваться. Они просто в один момент выскользнули из корпуса и закачались, блестя оголенными контактами без малейших признаков пайки.

— Шутите? — поинтересовался Лайнус, заглядывая внутрь корпуса.

Но нет, не шутят. На клеммах аккумулятора тоже ни следа застывшего олова. Неужели такое возможно?

Вообще, возможно. Помнится, когда в голову пришла идея а-модулятора, да еще такая четкая и ясная, он, как помешанный, полутора суток не спал, сначала вычерчивая, а потом и собирая тестовые прототипы. К концу тридцать третьего часа перед глазами уже все плыло и сейчас уже сложно сказать, пропустил он пайку последнего модулятора, или нет.

Реальность услужливо подсунула правильный ответ. И еще поехидничала, мол, сейчас эта штука является лишь ничем иным кроме как тем, на что похожа — безумно древним оружием в виде палки с металлическим набалдашником. Кистепер, что ли… Или кистепер это рыба? Да хрен с ним.

Пнув железный столбик, отчего тот покосился, но не упал, Лайнус ухватился за ручку ящика, торчащую из песка. Выругался, обжегшись, но в несколько приемов все же выволок. Ящик был, конечно, пуст. По крайней мере, для Лайнуса в его нынешнем состоянии. От куска вяленого мяса дикой коровы Лайнуса остался только кусок обертки, от небольшого запаса воды — прокушенная фляга. Еще нашлась древняя как сам ящик бензиновая зажигалка, видимо, из-за своего запаха не заинтересовавшая зверье. Бензин за неделю в раскаленном ящике, конечно, выветрился до последней молекулы, но авось на низкооктановом топливе Жука заработает. В любом случае пригодится, решил Лайнус, убирая стальной прямоугольник в карман. Когда у тебя есть чуть меньше чем ни хрена, сгодится все. С той же мыслью он закинул в машину и зеленый ящик, половина крышки которого торчала перпендикулярно своему нормальному состоянию. Авось потом получится выпрямить. Правда в грузовую нишу за пилотским креслом ящик не лез, даже если вытащить единственную ненужную вещь — лабораторный халат, который с момента выдачи отцом семь лет назад так ни разу и не надевался. Ящик удалось пристроить слева от пилотского кресла, а халат полетел к бензобаку.

Появилась мысль, как заправить зажигалку.

Свинтив крышку с горловины бака, установленного перпендикулярно ходовой и занимающего всю заднюю часть Жука, Лайнус упихал туда халат, испытывая при этом почти что садистское удовлетворение. Ткань из мутировавшего, теперь еще быстрее растущего бамбука, благодаря капиллярному эффекту пропиталась в секунду. Может, это не очень удобно для работы химиком или биологом, зато для целей Лайнуса подходит как нельзя лучше. К тому же другой ткани в городе все равно почти нет.

Сжав торчащий из бака конец, Лайнус принялся выжимать горючее на вату внутри стального корпуса. Топливо лилось ручьем, наверняка, эта ткань еще и горит замечательно. Вот сейчас заправим зажигалку и надо сжечь этот халат к шакалам. Гори он, этот халат, гори отец, гори Институт, и весь город вместе с ними!

Движение слева.

Лайнус рефлекторно дернулся в сторону, и только это спасло горло о т острых желтых клыков. Вместо шеи шакал попал в плечо, моментально взорвавшееся дикой болью. Удар отбросил в сторону, взвились в воздух два обрывка лопнувшей под клыками лямки. Шакал прыгнул во второй раз.

Стремительность этих зверей просто поражала — не каждый аутсайдер успевал ловить их бросок, если подпускал слишком близко. Но аутсайдеры не носят рюкзаков.

А Лайнус носит. Не снимая.

И сейчас рюкзак, ничем не закрепленный на левом плече, Лайнус дернул на грудь, прикрывая шею. Взвились в воздух обрывки лямки, хлестнув зверя по глазам. Плевать он хотел. Они вообще почти слепы.

Страшные клыки сомкнулись на рюкзаке, легко пропарывая и ткань, и, судя по звуку, металлическую коробку аптечки. И бутылку с водой — тоже.

Фонтаном брызнула вода, попала на оскаленную морду. Шакал недовольно дернул головой, едва не вырвав плечо, на котором лямка еще держалась, из сустава. По щекам что-то потекло, Лайнус взвыл. Едва превозмогая боль, он отвел правую руку и со всей силы ударил раскрытой ладонью по рюкзаку.

Не совсем понятно, что именно не нравится шакалу в воде, попавшей на нос, но что-то явно не нравится, это точно. При этом бить шакала даже в тот же нос — только лучезапястные кости ломать.

Но, сложив два и два, всегда получишь один результат.

Рюкзак окончательно разорвался, бутылка лопнула, и вода выплеснулась настоящим фонтаном в противоположную вектору удара сторону — прямо на нос шакалу. Недовольно зарычав и отпустив, наконец, жертву, мутант попятился, оглушено мотая бронированной головой. Лайнус вскочил с горячего песка, швырнул в шакала обрывки рюкзака и ринулся к кабине Жука. Схватился за раму, прыгнул внутрь, приложился обо что-то левым плечом. Новая вспышка боли, новые искры перед глазами. Палец промахивается мимо кнопки запуска, еще раз, еще…

Ну, давай!..

Зубы лязгнули возле правого уха, сдирая кожу и едва не оторвав этот важный орган. Лайнус рефлекторно дернулся в сторону, снова вмазавшись распоротым плечом в гремящее железо. Застрявший в раме шакал втянул голову в широкие плечи и резко вытянул шею, протиснувшись таким образом еще на несколько сантиметров. Еще раз дернулся, еще, каждый раз выигрывая немного расстояния и сверля свой обед ненавидящим взглядом. Разделять его мнение не было ни малейшего желания, поэтому Лайнус рванулся в противоположную сторону.

И снова врезался многострадальным плечом в зеленый ящик с полуоторванной крышкой, пятнадцатью минутами ранее собственноручно запихнутый внутрь.

Третья вспышка боли наконец отрезвила. Моментально пришло понимание простого факта — пока ящик на месте, вылезти решительно невозможно. Левая рука отключилась от боли и висела хвостом самца дохлой коровы Януса, пришлось расшатывать ящик правой.

Рывок, рывок, рывок… И шакал по правую руку так же дергается, вот только мотивация разная. Наконец ящик подался и взлетел в воздух. Лайнус занес его над правым плечом.

И в эту же секунду шакал, наконец, протиснул плечи в раму и с победным ревом кинулся в последний раз. И надо же было так получиться, что именно сейчас шея человека оказалась прикрыта стальным ящиком, дыра в котором вовсе не уступала по размерам клыкастой пасти.

Лайнус снова приложился, но уже о борт. В плече хрустнуло, да как больно! До рефлекторного крика!

Ящик вырвался из ладони и принялся колотиться об рамы Жука. Дикий грохот наполнил уши, даже зубы заболели и в глазах поплыло. Через силу Лайнус протянул здоровую руку к раме, вцепился в нее и буквально выволок себя наружу.

Горячий песок ударил по плечу… Твою же мать, опять по левому!

Скрючившись и пытаясь ладонью зажать боль в распоротом, а то и сломанном плече, Лайнус с третьей попытки поднялся.

Грохот все не унимался. Шакал с остервенением мотал неожиданным намордником, колотя металлом по металлу и с каждой секундой все больше свирепея от грохота, для его чутких ушей он должен казаться бесконечной чередой взрывов.

Ну, ничего. Сейчас он успокоится.

Лайнус протянул ладонь к бедру и сжал пальцы.

А потом разжал и выругался, проклиная себя, свою забывчивость и весь город с его запретами на ношение оружия.

Грохот смолк. Лайнус медленно поднял глаза. Шакал, наконец, освободился от металлического подарка и сверлил взглядом врага, свисая с борта багги. Филейная часть мутанта висела как трофей на стене неправильного охотника.

И это так смешно, что Лайнус не удержался и хихикнул.

Будто среагировав на звук, шакал заскреб задними лапами по борту и снова начал дергаться, но уже в обратную сторону.

Смеяться резко расхотелось. Потому что вот теперь шансов нет. Даже бежать нет смысла — все равно догонит и убьет. Единственная разница между местами смерти — в наличии или отсутствии одуряющего запаха топлива.

Топлива?!

Лайнус метнулся к бензобаку. Схватив полузаправленную зажигалку прямо с горстью песка, он что было сил рванул прочь от джипа, ежесекундно оглядываясь на почти выбравшегося шакала. Десять метров, пятнадцать… Как назло насквозь просушенная земля под ногами сменилась песком, скорость резко упала. Снова взгляд через плечо — мутанту осталось всего ничего. Тридцать метров…

Все.

Или ничего.

Лайнус остановился, из-под ног взметнулась туча песка. Развернувшись лицом к машине, принялся лихорадочно накручивать колесико зажигалки. Хруст — посыпался тонкий, перемолотый песок. Хруст — еще порция. Да сколько его там еще?! Хруст. О да, давай! Чирк, чирк… Неужели кремень стерся?! Чирк… Ну!

Ну!

— Ну, давай! — взвыл Лайнус, ударил зажигалку о ладонь и снова чиркнул колесиком. И наконец-то, в ту секунду, когда шакал кулем повалился на песок, над дырчатой ветрозащитой победным знаменем затрепыхался длинный язык пламени.

Шакал яростно взглянул на человека, подобрал конечности и медленно начал подниматься. Так же медленно и так же неотрывно глядя хищнику в глаза, Лайнус поднял над плечом пылающую зажигалку. Зверь напрягся для мощного, уже точно последнего для жертвы, прыжка, и тогда Лайнус метнул зажигалку в торчащий из бензобака халат.

Надо же, все-таки сжег…

Глава 5

Кенотаф

Расскажи об этом кто-то другой, да хрен бы поверил, но, оказывается, Пустошь может быть очень маленькой. Оказывается, она способна уместиться в крошечной коробочке постоянной боли и дикого жара. В сознании не остается места даже для жажды, даже само сознание почти отключается, оставляя только два ощущения, привязанные к максимально взбесившимся органами чувств.

Жарко.

И больно.

План сработал. Все получилось. Зажигалка попала точно в халат. Пропитанная топливом ткань занялась в момент. Бензобак сдетонировал. Взрывная волна ударила будто во все тело разом. Сбила с ног и добросовестно поваляла по песку. Странно, но совершенно не было слышно самого взрыва. Правда, чуть позже выяснилось, что не слышно вообще ничего. Даже щелчки собственных пальцев возле уха. Потом пошла кровь из носа и, сколько ее ни стирай, не останавливалась. Пришлось плюнуть и на это. Все равно из-за гула и тумана в голове все больше в глаз попадал.

Жука разметало на мелкие кусочки. Как и шакала. Второе радовало, первое — сильно огорчало. Только и оставалось, что пройтись вокруг воронки, авось найдется чего уцелевшего. Куски шакалятины на раскаленном песке моментально начали источать ароматы жареного мяса. Благо, кровь быстро заблокировала носовые проходы, отсекая соблазн. Даже в таком состоянии сознание понимало — жевать мутировавшего зверя есть прямой путь к тяжелому отравлению и ничего кроме.

Единственное, что стоило усилий, затраченных на сгибание тела — модулятор. Чуть закопченный и слегка помятый, неработающий, но все же остающийся дубиной в два с половиной кило. Какое-никакое, а оружие.

А потом надо куда-то идти. Совершенно потеряв ориентацию в пространстве, Лайнус минут десять бродил вокруг воронки от взрыва, пока взгляд не зацепился за полузанесенные широкие канавы. Лишь несколько минут напряженных раздумий помогли понять — то не два подлых камня исполняли синхронный балет, а вовсе даже следы от Жука. Что ж, раз этим путем приехали, им же и вернемся.

Или умрем, пытаясь…

Модулятор был брошен через пару километров. Еще немного — и остатки жилета последовали за ним. Рубашкой Лайнус обмотал голову взамен разорванной шакалом банданы. Ткань моментально пропиталась насквозь. Ботинки потяжелели будто на тонну. Еще и мультитул настойчиво тянул тело вниз. Но эти три последние вещи бросить нельзя. Даже под угрозой смерти. Впрочем, потеря любой из них и означала смерть, разной степени мучительности. На выбор — от потери сознания после теплового удара, от сожженных до костей ног, а следом — и рук, когда на них упадешь… Или от голода и жажды, возле собственного схрона, если такой попадется. Вот он, стальной ящик. Один из многих, что ранее были попрятаны по многим местам пустыни. Внутри — еда, вода и лекарства. А снаружи — воющий от бессилия человек с содранными до мяса ногтями.

Лайнус аж губу прикусил, да так что будто железа грызнул. Вкус собственной крови на некоторое время отогнал розовую дымку в голове.

Ну, уж нет. И так почти голый идет по смертоносной пустыне. Лучше уж проклинать жалкие остатки снаряжения, нежели бросить.

Давно занесло следы от шин, служившие единственным ориентиром, ну и шакал с ними. Сюда путь пролегал по условной прямой, значит, если идти прямо, рано или поздно на горизонте возникнет Периметр, напоминающий огромную, лежащую в пыли каплю.

Ох, сколько воды поместилось бы в этой капле…

Несколько раз всплывала смутная мысль про ноги. Вроде одна нога всегда делает шаг чуть длиннее. И что с того?

Попробуй вспомни. Но на всякий случай Лайнус каждый раз делал два длинных шага левой ногой. Почему левой? Это казалось правильным, только и всего.

Весь путь равнялся тридцати пяти километрам. Плюс-минус семьсот метров. Даже по пересеченной местности, пешком это часов шесть. Сколько уже пройдено? Попытки считать шаги были брошены, когда дошло, что одно и то же число повторяется уже в пятый раз.

Кровь наконец-то запеклась, стянув раны жесткой коркой. Под носом ее почти не осталось — что-то стерлось рефлекторным облизыванием губ, что-то растрескалось и отвалилось само. Боль притупилась и зудела где-то в задней части головы. Рука висела сухой веткой и отказывалась шевелиться. Возле раны вертелись две мультимухи, пока Лайнус несколько раз не прихлопнул их. Уменьшившись вполовину, насекомые убрались, но ощущения, что кто-то где-то ползет, остались.

Потом и оно исчезло.

Лайнус несколько раз упал. В первый — на колено. Остальные — плашмя, едва успевая подставить руки. Подниматься все труднее. Ожидаемо, но не менее от того неприятно. Упираясь в раскаленный песок ладонями, меланхолично регистрируя новую вспышку боли, сначала принять сидячее положение. Подтянуть под себя ноги и перевалиться на задницу. Перевести дыхание. Собрать всю волю в кулак. И пытаться распрямиться.

— Давай… Ну, давай… — хрипел измученный организм, подстегивая сам себя, когда очередная попытка проваливалась. И сам же в итоге сдавался и принимал шаткое, неустойчивое, но вертикальное положение. Спотыкаясь поначалу, просто загребая ботинками песок после, Лайнус медленно брел вперед, с трудом удерживая направление и равновесие.

Солнце медленно катилось по небосводу. Должно катиться… А на самом деле какой-то садист привязал его прямо к голове. И оно следует точно гелиевый аэростат на веревочке. Не отстает ни на сантиметр. И поливает, поливает раскаленным ядерным топливом. Ничего, солнце тоже не бесконечно. Скоро оно кончится. Погрузит весь мир во тьму.

Лайнус сглотнул. Поднял ладонь, прикрыв глаза. Города не видно. Вообще ничего не видно. Только силуэты какие-то на горизонте. Низкие и длинные силуэты.

Лайнус вздрогнул. По голове будто молотком приложили — так быстро прояснилось сознание. Даже орган чувств снова заработали на полную. И вот это было плохо.

Легкие скрутило приступом кашля, ноги подогнулись и заново взрывом боли обожгло левое плечо.

Вот и все. Доморощенный аутсайдер догулялся. Возомнил себя крутым парнем, а в итоге оказался лишь кормом для мутантов. Слабаком и тряпкой… Которому в городе-то нет места, а уж тут и подавно! Если не смог выжить там, то как собирался здесь, где для всех ты лишь еда с самодоставкой! Прав был отец, под куполом надо было сидеть, препарируя образцы! А не добывая их! Добычей тут будешь только ты сам, выдумщик недорезанный!

Во рту захрустели крошечные осколки, снова появился привкус крови. Сильно качнуло вперед, Лайнус уперся руками в песок. По руке снова заструилась кровь.

А потом само собой из горла вырвался звериный рык. И какая-то неведомая сила вздернула на ноги, будто марионетку.

— Давайте, твари… — Лайнус накрест через живот вытащил из чехла мультитул. Звонко щелкнул лайнер ножа. — Возьмите меня, ну!..

Что ж, это действительно вариант. Не бежать и не биться в истерике, а умереть с мыслью о том, что бился до последнего. Как крыса, загнанная в угол. И так же, как крысу, человека почуявшие кровь шакалы разорвут за четверть минуты. Еще минута им понадобится, чтобы перекрыть расстояние до добычи. Итого — семьдесят пять секунд.

Но эти секунды добыча проведет в непрестанном накачивании мышц боевыми гормонами.

— Поганые мутанты! — едва слыша себя, цедил Лайнус. В голове бил огромный барабан, оставалось только пытаться его заглушить собственным криком. — Гребаные твари, хрен дождетесь! Живым не дамся!

Шакалы приближались, силуэты увеличивались. Лайнус отвел за спину мультитул, вытянув поврежденную руку вперед, насколько получилось. Принять на нее зверя, и тут де ударить острием в горло. А потом уже — умирать. Больше слабых мест у биологических броневиков все равно нет.

Но силуэты так и остались силуэтами. Прошла минута, две, но смерть, разделенная надвое, не спешила. На фоне багрового солнца, заходящего за горизонт, шакалы застыли как памятники самим себе, не приближаясь, но и не уходя.

Испугались?!

— Хах, твари!.. — Лайнус истерично захохотал, тут же снова закашлялся, но продолжал хрипеть. — Бойтесь меня! Я перебоялся уже, а вы бойтесь! И бегите!

Новый приступ сухого кашля скрутил вдвое. По щекам потекли слезы, что-то слегка толкнуло в спину. Лайнус рухнул на бок, яростно пытаясь удержать легкие внутри.

Протяжный высокий звук коснулся ушей. Шакалий вой. Крайне разочарованный. Или просто кажется таким.

— Заткнитесь, твари… — хрипел Лайнус. — И валите!..

Но шакал и не думал замолкать. Напротив, звук сменил тональность и уплотнился, стал трепать остатки одежды и кидаться песком. Как это у них получается?

С трудом подавив камень, Лайнус поднялся. Шакалов на горизонте уже не было, но вой не стихал. Потому что это не вой. И в спину никто не толкал, если не считать ветер, что сейчас нес целую тучу пыли оттуда, откуда пришел Лайнус.

Точно. Жара, взрыв мультитул, шакалы. Если все это не убило слишком много о себе возомнившего человечка, попробуем бурю. Заодно и шакалов спугнем, подарив не жизнь, но еще более страшную смерть.

Не то чтобы кому-то в городе было сильно много известно о шакалах… Но стремительность бегства бесстрашных до полного безумия тварей о чем-то да говорила.

И Лайнус побежал следом, соревнуясь с ветром в количестве поднятого песка и держась за моментально занывший бок. С глазами, полными пыли, он бежал, а, вернее, чуть быстрее прежнего тащился прочь от бури, что, конечно, лишено всякого смысла. Убежать все равно не получится.

Видимость на нуле, Лайнус сорвал с головы рубашку и старался дышать через нее. Ткань моментально собрала на себя тонну пыли, дышать стало еще труднее, но так надо. А еще надо закрыть глаза и идти на ощупь, один хрен видимость ограничена как раз длиной вытянутой руки. Вот она что-то нащупала, в следующую секунду что-то твердое ударило в лицо. Лайнус вскрикнул и вслепую ткнул мультитулом, уронив при этом имитацию респиратора.

Клинок скрежетнул, вывернулся из руки, как живой. Рефлекторно сделав шаг вперед, Лайнус подхватил его. По ладони тут же потекло теплое и липкое.

Но никакое чудовище, атакующее из-за стены песка, на запах крови не кинулось. Потому что не существовало. Это оказалась невысокая, чуть выше головы, осыпавшаяся на вершине, стена.

И это хуже всего. Это означает, что маршрут потерян. Потому что никаких руин на пути сюда не попадалось.

Но одновременно — это укрытие! Хреновое, ненадежное, но укрытие. Хотя бы на пять-десять минут, отыгранных у беснующегося ветра.

Через силу, скребя ногтями по стене, Лайнус влез на гребень и кулем повалился на другую сторону. Отдышавшись, привалился спиной к горячей вертикали.

Десять минут. Это максимум. Потом наметенный с той стороны песок начнет сыпаться сюда, медленно погребая под собой. Начнет с ног и будет ползти выше, потому что больше некуда.

А что если будет куда?!

Хихикая над самой тупой из когда-либо приходивших в голову мыслью, Лайнус принялся елозить ногами, отгребая песок от себя. Несколько движений — и получилась небольшая канава с насыпью с одной стороны. Но чтобы противостоять буре, нужно больше, много больше! Если соорудить насыпь высотой со стену, то песок будет сдуваться вниз, а не на нее! И скатывать в другую сторону, а между двумя стенами, как между двумя гребнями барханов, можно переждать бурю!

Которые длятся порой до трех суток…

Не-е-ет, не выйдет! Сегодня слишком часто везло, чтобы вот так вот в самый неподходящий момент удача кончилась!

Сжав зубы, Лайнус вонзил пятки в песок. Замер, прислушался к глухому звуку. Ударил еще. И бросился разгребать песок руками, не обращая внимания на боль.

Из песка показалось дерево. Длинный деревянный ящик.

Раскидав песок вокруг, Лайнус ухватился за металлическое кольцо и лишь упав на спину смог выволочь находку.

Большой военный ящик, добротно сколоченный из давно высохшего до ломкости дерева. Два замка, две петли, ни единой щели. И что-то перекатывается внутри.

Щелкнули потертые замки, ящик показал содержимое — два десятка зеленых ребристых эллипсоидов, столько же коротких трубок с металлическими кольцами и какая-то труха на дне. И надпись «Пироксилин» на внутренней стене ящика.

Гранаты! А труха — вероятнее всего, высохший наполнитель, амортизатор. Вот только почему они от нагрева в песке не взорвались? И что такое «пироксилин»?

Шакал с ними, не взорвались и хорошо, иначе разметало бы замечательный ящик на щепки, а на него есть большие планы.

Намного лучше, чем ковырять песок ногами.

Трубки с кольцами — это запалы, отдельно, конечно. Не страшно, совместить две резьбы и крутануть и слонофаг догадается. Еще должны быть какие-то усики. Зачем гранате усики? Это же не мультимуха.

Не найдя в ящике усиков, Лайнус принялся вкручивать запалы один за другим, аккуратно складывая снаряженные гранаты рядом. Они тоже помогут в осуществлении безумного плана.

Два десятка гранат. Шакал его знает, сколько у них радиус поражения, но авось хватит, чтобы пробить в песке по ту сторону стены изрядную воронку. А потом пусть ее-то и засыпает, оставив в покое больного бедного человека.

Лайнус схватил гранату и со всех сил дернул за кольцо. Кольцо осталось… на гранате. Палец там же. Лайнус дернул еще раз, и еще, но так же безуспешно. Еще раз, еще…

Усики у гранаты все же были. Кольцо на них и держалось — на двух толстых металлических проволочках, разогнутых в противоположные стороны. Сведя их вместе, Лайнус наконец выдернул кольцо и что есть сил кинул гранату за стену. Взрыв бахнул как-то слабо. Но бахнул — значит, работает. Утешившись этим, Лайнус принялся разгибать усики, дергать кольца и кидать гранаты через стену. Как только последняя отправилась в полет, он кинулся к ящику, с трудом подволок его к стене, перевалился внутрь и захлопнул крышку.

Темнота. И духота. Но со всем этим можно мириться, по крайней мере, какое-то время. Все лучше, чем пыль и песок, настойчиво лезущие во все физиологические отверстия.

А план и вправду хорош. Если все пойдет, как задумано…

Додумать не удалось…

Песок начал проникать в ящик, когда Лайнус еще был в отключке. Мелкий, скорее пыль, нежели кремниевая крошка, он неотвратимо пролезал в щели и засыпал сжавшегося в закрытой коробке человека. Он добрался уже до шеи и полз дальше, к носу и глазам. Обжигающе-горячий. Неотвратимо-медленный. И никакой возможности выбраться, потому что если песок уже внутри, значит, и снаружи тоже. Потому что чтобы выбраться нужно сначала очнуться.

И, когда песок начал заползать в нос, отсекая кислород и лишая дыхания…

Лайнус проснулся.

Песка в убежище не было. Вернее, был, но тонкий слой на полу не доставлял дискомфорта и, тем более, не пытался убить. А дышать было нечем, потому что в деревянной конуре жарко и душно. Будто кинули ящик в костер, как гриб, да углями сверху засыпали.

Или горячим песком…

О, нет…

Лайнус ударился в крышку, всем телом, изо всех сил. Та крякнула и приподнялась, в щель хлынул песок, но силы оставили измученные мышцы. Полежав и собравшись с силами, Лайнус попробовал по-другому. Вертясь в своем ящике, лег на живот и аккуратно подобрал под себя конечности. Как мог, уперся в жесткий песок руками и ногами и принялся разгибать их, пытаясь спиной поднять крышку. Та снова подалась, посыпался песок, тут же налипший на мокрую кожу. Казалось, успех близок…

Но раненая рука предательски подломилась. Лайнус упал носом в песок, рефлекторно вдохнул и судорожно закашлялся, выплевывая набившуюся в нос пыль.

Все плохо. Песка еще больше стало, совсем как во сне. Если так продолжать и дальше, все так и закончится. Надо успокоиться и подумать, ведь панцирь с шакала можно снять несколькими способами.

Лайнус снова перевернулся на спину и щелкнул мультитулом. Нашарил на стыке крышки и ящика петли, сделал два глубоких вдоха…

А вот это уже зря. Перенасыщенный влагой воздух не пошел в легкие, вызвав новый приступ кашля и головокружения. Несколько минут пришлось лежать, приводя дыхание в порядок. Что там дальше надо делать?..

Ах да, мультитул…

Снова нашарив на боковой стенке винты, держащие петли крышки, Лайнус подцепил один пассатижами, и принялся выкручивать. За десятки, а, вернее, сотни лет винты буквально прижарились к петлям, дело шло с трудом. Хорошо хоть краска, не иначе ради защиты от коррозии нанесенная, слезла в секунду, давая насечкам пассатижей хорошую опору в виде чистого металла.

Сдирая обожженную кожу с ладоней, скрипя зубами и шипя от боли, Лайнус налегал на мультитул, насколько позволяли габариты ящика. Медленно, но верно резьба скользила по резьбе, винт выкручивался, пока, наконец, не выпал, утонув где-то в песке. Перерыв бы сделать, но лучше не надо — только расслабишься и отвлечешься, боль накинется с новой силой. Так что не жаловаться, а работать! Начало положено, осталось всего ничего… Всего одиннадцать раз по столько же…

В ящике становилось все душнее. Тяжелая работа заставляла дышать чаще и глубже, и, как ни боролся Лайнус с организмом, через десять минут песок на дне уже ящике уже на половину глубины, наверное, пропитался потом. Пришлось все же сделать перерыв. Потом — еще один. И с каждым разом они становились все продолжительнее.

Второй болт, третий. Достаточно было выкрутить только половину петли, но эта мысль пришла в голову только когда пассатижи ухватились за шестой винт. Снова застонав, но уже вслух, Лайнус в который раз проклял сам себя, и, насилу развернувшись в ящике, принялся за вторую петлю.

Воздух становился все тяжелее дышать приходилось через раз, глубокими меленными вдохами, на выдохе налегая на мультитул. Обгоревшая кожа на ладонях кончилась, потекла кровь. Мультитул едва держался в мокрых руках, но Лайнус, сжимая зубы так, что, казалось, сейчас рассыплются кальциевой крошкой, крутил и крутил стальную карусель.

То ли ржавчина все же сделала свое дело, то ли металл оказался с дефектом, но последний, буквально отделяющий от свободы, болт при рывке крякнул…

И вывалился прямо на голову, оцарапав острой гранью слома.

Лайнус подобрал его и принялся тупо крутить левой рукой, пока правая на автомате вхолостую мотыляла инструментом. Болт как болт, как остальные, только короче втрое. Наверное, обломившаяся часть осталась в петле, и хрен ее теперь оттуда достанешь.

И вот тут-то дошло…

Лайнус шумно и быстро втянул воздух в легкие, в голове моментально помутилось. Дрожащими руками, непонятно на что надеясь, Лайнус ощупью нашел слом и с третьей попытке приставил туда огрызок винта. Крутнул, чувствуя, как стальные грани скользят друг по другу. Но нет, не срослось. Почему-то…

И во второй раз — не срослось. Убрав в чехол мультитул, Лайнус принялся тыкать болтом в стену, зверея от каждой неудачной попытки.

Почему он не прирастает?! Почему не приваривается?! Почему не приламливается как отломился?!

Руки все тыкали и тыкали стальным огрызком в петлю, из горла рвался звериный рык, в конце концов, болт вырвался из ладони и упал на песок.

Лайнус бросился следом. Ударился о стенку, кинулся прочь, врезался в другую. Вперед, назад — везде стены! Путь есть только наверх!

Руки и ноги снова уперлись и с криком, перекрывшим боль, страх и собственный разум, Лайнус ударился спиной в крышку. И еще раз. И еще раз! И с каждым разом она приподнимается и впускает песок и свет. Свет! Надо пробиться к свету! Сильнее!

Громкий хруст и боль. Дикая боль.

Задыхаясь, Лайнус рухнул на песок. Теперь уже точно не осталось на теле ни единой точки, которая бы ни болела. И запредельная боль вырубила безумие, как предохранитель, защищающий от опасного напряжения. И теперь осталась только одна надежда на спасение.

Надежда на то, что громкий хруст означал перелом ножки болта, а не позвоночника.

Повернуться на спину заняло полчаса. Меньше, конечно, но казалось, что именно столько. Упереться руками и ногами — еще минут десять. Сорок — на то, чтобы запасти в легких жалкие остатки кислорода.

И одно, растянувшееся в вечность, мгновение рвущихся от натуги мышц, истошного крика и раскаленного песка, стремящегося обездвижить, затянуть, остановить, похоронить… Успокоить… Упокоить…

Но хрена лысого! Болт все же переломился, крышку удалось сдвинуть в сторону, и, борясь с песком, выбраться из кургана тоже удалось! Как именно выбирался — память отказывалась сообщать. Но длинные, горящие на солнце царапины на спине и груди, ясно давали понять — отчаянно выбирался. Изо всех сил.

Лайнус сел, привалившись спиной к наполовину занесенной песком стене и засмеялся, хекая, хрюкая и давясь нахлынувшим горячим, но свежим и живительным воздухом. Расплываясь в глазах, из песчаного холма торчала вставшая поперек зеленая деревянная доска, будто надгробный памятник. Над могилой, в которой нет тела.

— Я все-таки сдох! — выл Лайнус. — Слышишь, тварь, твоя взяла, ты меня убила! Не подошел я тебе, чтоб тебя сдуло!

Скажи кто, что еще два дня назад он самостоятельно рвался в Пустошь в поисках приключений, Лайнус искренне назвал бы этого человека психом. Как можно стремиться туда, где тебя ожидала и дождалась-таки смерть в десятках различных вариаций? И, останься во рту хоть капля слюны, плюнул бы, как пить дать, плюнул на раскаленный песок, но целясь в душу проклятой стерве.

— Тварь… — выдохнул Лайнус, прекратив истерить. — Вот же тварь…

Снова разговор с Пустошью… Но уже в других интонациях. Она молчала, будто блудная женщина, но при этом — с гордостью и достоинством, ясно давая понять — муж сам виноват.

Слишком высокого был о себе мнения.

— А на деле — мясо мясом. — Закончил Лайнус вслух. Прикрыл глаза, вздохнул и начал подниматься.

Несколько минут ушло на то, чтобы поймать равновесие, цепляясь за стену. Лайнус оглядел вечное песчаное море, расстилающееся до самого горизонта, отметил неровность на месте выкопанной гранатами воронки, тоскливо вздохнул и поднял ногу для шага. Первого из многих, что приведут либо к смерти, либо к цели.

Но, оказывается, чудеса все же случаются. Совсем не тогда, когда их ждешь и надеешься, а как раз наоборот — когда меньше всего ожидаешь. Случаются. И пугают до икоты.

Когда за спиной раздался страшный вой, организм в момент забыл, что у него все болит. В одну секунду Лайнус оказался за стеной зарытым в бархан. Глаза пристально осматривали…

Огромный. Черный. Пыхтящий.

Скарабей.

Да, Скарабей. Скарабей из города. Аутсайдерский. О котором за эти сутки Лайнус и думать забыл. Да что там, само их существование еще час назад казалось дурным сном.

Но нет, откинулся пандус в задней части машины, покатились затянутые в черные светонакопительные ткани аутсайдеры. И Лайнус почувствовал, как губы растягиваются в глупой ухмылке от уха до уха, вплоть до треска мягких тканей.

Первым делом аутсайдеры обшарили окружающее пространство стволами гауссовых винтовок и, обменялись серией коротких жестов. После этого один из черных подошел к стене, глядя снизу вверх.

— Лайнус бен Джар? — голос аутсайдера из-под глухого черного забрала звучал будто из трубы.

— Кха… — поперхнулся ответом Лайнус, садясь на задницу и аккуратно стекая со стены. — Как будто вы ожидали встретить другого человека.

— Извините, но на человека вы сейчас похожи меньше всего. — Шлем, конечно, остался безучастным, но внутри аутсайдер явно широко улыбнулся. — Медчасть!

На ходу забрасывая оружие за плечо, а не за спину, как остальные, подошел еще один аутсайдер, намного ниже прочих. За спиной — объемистый рюкзак, который и мешал носить винтовку как все. На левой грудной пластине аутсайдера белеет жирный крест. Щелкнув фастексом на груди, медик сбросил рюкзак на песок, вжикнул собачками молний с длинными ухватками и распахнул матерчатое нутро. Пустыне явился целый склад склянок, пузырьков, инъекторов, жгутов и прочих медицинских приспособлений, компактно и грамотно рассованных по многочисленным кармашкам.

Сначала укололи иглой анализатора, потом светили в глаза фонариком, скоблили и поливали биопластом рану на руке. В итоге медик вынес вердикт:

— Жить будет. Правда плохо и недолго. Как и все остальные, впрочем.

То ли шлем так голос исказил, то ли еще чего, но почему-то возникло стойкое ощущение, что медику совершенно не все равно, будет жить какой-то там гражданский или нет.

— К транспортировке годен. — Закончил низкорослый медик, собирая рюкзак и меняя его обратно на винтовку.

— Идем. — Старший кивнул в сторону Скарабея. Лайнус побрел внутрь. Дождавшись, пока он скроется, аутсайдеры, по одному прикрывая друг друга, последовали за ним. Последний задержался на пандусе, припал к оптике и замер. Взвизгнув, винтовка отправила к горизонту, крошечную граммовую пулю. Стрелок еще секунду вглядывался в прицел, потом опустил ствол.

— Что там? — привстал старший.

Аутсайдер ответил серией жестов, закончив ее разведенными в стороны руками.

— Как человек, но не человек? — уточнил старший.

Снова серия жестов.

— Насколько быстро двигается?

Два маха двумя сложенными пальцами.

— Попал?

Аутсайдер приложил ладонь к шлему и пожал плечами, занимая свое место в десантном отсеке.

— Кто-то еще пропал? — уточнил Лайнус.

— Нет. — Старший поскреб пальцами заднюю часть шлема. — По крайней мере, не сообщали ничего.

— Значит, нечего переживать. — Лайнус откинулся на стену и закрыл глаза, отдавая организм на растерзание препаратам. — А разнообразных тварей в Пустоши, поверьте мне, невероятное количество. И даже вы не видел их всех. И даже я.

Как странно и глупо все получилось. Только сейчас, в безопасности и спокойствии, прибитый лекарствами мозг начал удивляться — как же все получилось? Как нестройный ряд глупых случайностей привет туда, куда привел. Найденная в схроне зажигалка, с помощью которой удалось отбиться от шакала, сам ящик, выигравший дополнительную минуту, стая трусливых шакалов и буря, прогнавшая их. Гранаты и ящик от них, ставший кенотафом, памятником над могилой так и оставшегося в Пустоши Лайнуса бен Джара.

Невероятное, почти фатальное везение, ничего кроме. А вовсе не благосклонность когда-то любимой Пустоши, кто бы что ни говорил. Пустошь — лишь изменчивая ветреная женщина, которая больше никогда не заслужит любовь. Сколько сил и нервов было потрачено на нее, и вот ответная любезность — несколько вариантов смерти, один другого жутче. И только потрясающая, феноменальная удача раз за разом выцарапывала, выдирала слепого шакаленка из лап мерзкой стервы.

Хорошая ты девочка, удача. Терпеливо ждала своего часа, не обращая внимания на то, что не обращают внимания на тебя. Все сносила, включая другую женщину, и лишь помогала потихоньку, ничего взамен не требуя.

Спасибо, девочка. Лайнус бен Джар не забывает доброты.

Грузовик дернулся и замер.

— Пойдем, друг. — Проходя мимо, маленький медик хлопнул перчаткой по плечу. По левому, прокушенному плечу. Лайнус скривился от вспышки тупой боли, медик хмыкнул, положил ладонь на визор шлема, и сделал движение от лица к затылку, будто волосы приглаживая. Защелкали сочленения, шлем сложился в узкий поликарбонатовый ошейник.

— И как ты вообще выжил? — вздохнула ослепительно красивая блондинка, сдирая с пучка на затылке резинку. Плотными шторами заколыхалось каре платиновых волос.

— Сам удивлен. — Аж осип от удивления Лайнус. — Просто мне везет.

— Ага. — Хмыкнула красотка, отстегивая от костюма ошейник шлема. Снова хрустнули шарниры, ошейник сложился вдвое, превратившись в половинку окружности. — Или тебя Пустошь любит.

Кажется, реакция на эту фразу была слишком бурной и слишком явно отразилась на лице — блондинка аж отшатнулась и едва не выронила сложенный шлем.

— Если и так. — Подавив вспышку боли, Лайнус встал. — То это безответная любовь.

И, развернувшись как раньше, одним коротким движением, зашагал к выходу.

— Бен Джар! — крикнула блондинка в спину. — А ты изменился!

— Даже не представляешь, насколько. — Не оборачиваясь, кинул он и вышел из грузовика.

Глава 6

Вертячка

— Я будто неделю тут не был…

Сощурившись, Лайнус посмотрел на яркое, бьющее даже сквозь Купол солнце, но выдержал лишь несколько секунд — глаза еще болели.

— Понимаю. — Кивнула Яс. — Я после первого выхода так же себя чувствовала. Заново ко всему привыкала.

— И давно это было? — скосил взгляд Лайнус.

— Сам ответишь? — прищурилась Яс, оттягивая воротник аутсайдерской куртки. — Это с первого выхода.

Шею блондинки с левой стороны рассекали четыре глубоких шрама. Будто когтями хлестнули, где-то с полгода назад. Но у какого мутанта такие когти?

— Шакал? — первое, что пришло в голову.

— Если бы. — Вздохнула Яс, пряча отметины под воротником и вытягивая попавшие под ткань платиновые волосы. — Я не знаю, что это было. Один удар — и я на земле, а из горла кровь хлещет. Мой отряд среагировал так быстро, что просто распылили мутанта одновременным залпом. По останкам так и не поняли, что это было, да и не пытались особо, меня спасали. Залили рану биопластом и дважды реанимировали, пока довезли до города.

— Как-то странно. Почему раньше не среагировала?

— В том-то и дело, что среагировала. Но только и успела, что стволом повести, немного отклонив атаку. Иначе, думаю, я бы тут не стояла. Это я все к тому, что у любого бойца случаются ошибки и только везение может помочь пережить их последствия.

— Ну, в бою я тебя не видел и какой ты боец я не знаю… Но медик отличный. Я чувствую себя заново родившимся. Во всех смыслах…

Девушка вышла из Скарабея следом, и тут же потащила в медблок базы аутсайдеров. Все, что она вкатила Лайнусу в пустыне, уже переставало действовать, и, заметив это, блондинка приказным тоном велела раздеваться. Это было немного не то, чего следовало ожидать, будучи обнаженным перед девушкой, но она даже не смотрела. Один раз только кинула взгляд и заинтересованно выгнула бровь.

Оставалось надеяться, что интерес ее сугубо медицинский.

Переломы трех пальцев, сотрясение мозга плюс тепловой удар, глубокая рваная рана на левом плече, четыре трещины в ребрах и два сломаны, общее обезвоживание и начинающаяся шизофрения. Насчет последнего автодок некоторое время сомневался, и в конечный диагноз не включил. Зато от всего остального назначил лечение по полной программе, выплюнув целый рулон распечаток, следом — и Лайнуса, накачав тело новой порцией анестетиков.

— Приступим. — Хрустнула костяшками девушка и указала на хромированную кушетку.

Тут уже за измученное тело принялись не холодные металлические захваты, а теплые, но не менее жесткие руки медика. Нисколько не заботясь об ощущениях пациента, она быстро и ловко зашила и пролила биопластом рану на плече, вправила сломанные пальцы, вырывая из груди утробное рычание при каждом щелчке. Наложила шины на руки и корсет — на ребра. Потом последовала настоящая очередь одноразовых инъекторов. Нанобиотики, кальцийгенератор, противошоковое, геморегенератор, и еще целый ворох чего-то малопонятного. Потом — снова автодок, механическое одобрение лечения, и только спустя полтора часа блондинка разрешила одеваться.

Щурясь от галогенового света, Лайнус натянул штаны, путаясь ногами в драной материи. Потом махнул рукой и вовсе отодрал штанины ниже колен — все лучше, чем таскать беспорядочный набор ленточек. Рваный и оплавленный паракорд тоже не желал завязываться, в итоге Лайнус плюнул и на ботинки, натянув как есть. Хмуро осмотрел гипсовый корсет — единственную верхнюю одежду. Выругался.

— Чудак. — Хмыкнула блондинка и вышла куда-то. Вернулась уже с черной курткой, не иначе — своей собственной. Ну, точно, вон на левой половине груди серебрится аутсайдерская эмблема — стилизованная портальная арка и разбегающиеся от нее стрелки в количестве восьми штук. Улыбаясь, она кинула гражданскую форму Лайнусу. Тот благодарно кивнул и начал втискиваться в куртку, пытаясь не потревожить поврежденные пальцы и заранее представляя, как будет жать в подмышках.

— Спасибо, конечно. — Пробормотал Лайнус, в процессе одевания бегая глазами по медблоку в поисках снова исчезнувшей девушки. — Но…

Вспыхнувший свет резанул по глазами Лайнус дернулся, пытаясь прикрыться, но застрял в узкой куртке, зарычал и не нашел ничего лучшего кроме как отвернуться.

— Так я и думала. — Раздалось сзади. Блондинка подошла и пихнула в грудь, усаживая на стул. Сильная рука схватила за подбородок и задрала голову вверх. Откуда-то появился тонкий длинный фонарик, зажатый в неровных, но белых и крепких зубах. Свободной рукой блондинка растянула веки правого глаза чуть не до треска.

— Ф бувю попав, а? — пробубнила она, светя прямо в глаз.

Раскаленная игла пронзила мозг, выдрав из груди новый рык. Лайнус дернулся и замотал головой. Задел фонарик, выбив его из зубов девушки.

— Да не дергайся же, кретин! — она снова схватила за подбородок. — Ослепнуть к вечеру хочешь?!

Нет, ослепнуть что-то не хочется. Лайнус послушно замер, одним глазом наблюдая за медиком.

— Повтори… — может, ослышался?

— Что непонятно? В бурю влез? Влез!

Будто подтверждая очевидный факт, она грохнула на стол жестяную баночку с корявой, явно от руки выведенной, надписью. Написано было столько криво, что и не разобрать, что именно.

— Пыли нахватался? Нахватался!

Крышка слетела с банки и зазвенела по столу, копируя возмущение хозяйки.

— От света больно? Еще как! Глаза закрой!

На закрытые веки легла жирная холодная мазь.

— А-катаракту заработал? Конечно, заработал! — все кипела злостью блондинка. — Мы же Лайнус бен Джар, великий и могучий! От гопников в пустыне прячемся, очки защитные в бурю не надеваем!

— Да какого хера?! — внезапно даже для себя взорвался Лайнус. — Откуда ты меня знаешь?! Я еще тогда, в грузовике заметил!

Наступила короткая пауза. Медик растерянно смотрела на Лайнуса. А потом тихо и неуверенно спросила:

— Ты это серьезно?

Лайнус посмотрел ей в глаза:

— В смысле?

— Лайнус бен Джар это же… Это больше чем имя! — она тряхнула волосами, отбрасывая их с глаз. В них уже разгорался яростный огонь. — Человек, вышедший за рамки общества! Не принявший навязанную роль, построивший жизнь так, как самому захотелось! Сочетающий, — невероятно! — теоретическую науку с практическими методами аутсайдеров. Науку и войну!

А вот теперь уже очередь Лайнуса удивляться. Чувствуя, как ползет вниз челюсть, он только и мог, что хлопать тяжелыми от мази веками. А девушка распалялась все сильнее.

— Тот, кто привозил такое, что даже мы порой челюсти отвешивали! Не использующий смертельного оружия, потому и не убивающий! Которого в первую очередь интересует, что перед ним, а не как это убить! Человек-легенда среди аутсайдеров! Вернее, человек, который был легендой…

Внезапно ее взгляд потух, голова печально опустилась. Лайнус все еще пораженно молчал. Ни разу за все четыре года, начиная с первого, совместного с аутсайдерами выхода за Периметр, в голову и мысли не приходило о том, что кто-то еще мог считать его крутым. А выходит — считали!

Выходит — восхищались.

— Единственный ученый, кому не нужен эскорт и охрана. — Тихо продолжала девушка. — Единственный, кто выходил за Периметр не потому что нужно, а потому что хочется. Когда сообщили о твоей пропаже, восемь отрядов аутсайдеров бросились на твои поиски. Восемь! Когда в городе их всего одиннадцать! Четыре отряда снялись с патрулей, два прервали поиски металла, еще два выехали, даже не дожидаясь приказа! А одиннадцатый рвался из медблока прямо в сорочках и бинтах! А повезло нашему восьмому, когда мы остановили Скарабея переждать бурю и услышали взрывы. До последнего никто не верил, что Лайнус бен Джар… Пропал! Да то невозможно, думали мы, он ушел по своей воле и даже если найдется, то либо уже в отстроенной неприступной крепости, либо в кольце мутантов, разорванных прямо голыми руками!

— Ну, к этому я был близок. — Усмехнулся Лайнус, вспомнив пару шакалов. Но девушка не слушала, продолжая изливать свою ярость.

— А в итоге мы находим человека, чудом стоящего на ногах от перегрева и кровопотери, в изодранной одежде, без средств и инструментов. Он совершенно не походил на Лайнуса бен Джара, которого мы себе представляли, которым восхищались, на чьих трудах учились и которому порой даже завидовали! Потому старший и спрашивал ты ли это…

— Ну, знаешь! — вспылил Лайнус. — Я не виноват, что не соответствую вашим ожиданиям!

— Да, не соответствуешь. — Девушка подняла голову. — Но ты же Лайнус бен Джар. Тот самый Лайнус бен Джар!

— А вот и нет. — Лайнус взглянул ей глаза. — Уже не тот.

— А где тот?

— Умер. — Безжалостно припечатал Лайнус. — Погиб при взрыве, был разорван шакалами, засыпан песчаной бурей!.. Он остался в пустыне! А вернулся другой человек.

— Какой?

— Пока сам не знаю. — Через силу улыбнулся Лайнус. — Единственное, в чем я точно уверен — у нового человека уже возник серьезный вопрос. Почему его собеседник знает все, а сам он не знает даже имени?

Медик как-то слабо улыбнулась, аккуратно взяла за подбородок и притянула к себе. Близко-близко, даже горячее дыхание на щеке почувствовалось. Лайнус закрыл глаза и судорожно глубоко вдохнул.

Но она лишь наложила новую порцию мази на веки, и вернувшимся к нормальному состоянию голосом, ответила:

— Собеседника зовут Яс. Яс Фогель. И Яс не против узнать нового человека вместе с тобой.

И вот теперь оба стоят возле аутсайдерской базы, за спиной приветливо гудит Периметр, впереди — тычут на запад первоученые. А два человека все стоят и смотрят на город, будто впервые тут оказались. На солнце Лайнус больше не смотрел — еще вчера ничего кроме мучительной смерти оно не сулило, да и сейчас причиняло боль. Не самые приятные ассоциации, в общем.

— К вечеру глаза пройдут. — Будто услышав мысли, сказала Яс. — Склера будет под защитой два дня, так что еще сорок семь часов можешь хоть прямо в эпицентре бури сидеть.

— Никогда о таком средстве не слышал.

— Наше, аутсайдерское изобретение. — Скосилась блондинка. — Узкого профиля, так что не удивительно, что даже ты со своим опытом не в курсе. Кстати, насчет опыта — давно ли мотаешься за Периметр?

— Точно не помню. — Лайнус все не мог оторвать взгляда от города. — Около четырех лет.

— Ты удивительный человек, бен Джар. — вздохнула Яс. — Сейчас даже не поймешь, почему я всегда считала тебя сорвиголовой, совершенно не задумывающимся об опасности.

— Так и было. — Кивнул Лайнус. — Только говорю же — тот человек умер.

Взгляд на Яс — блондинка задумчиво грызет прядь собственных же волос.

— А что, такой я уже не интересен тебе?

— Наоборот. — Мотнула головой Яс. — Старого бен Джара мы уже знаем, а нового — еще нет. А лично я хочу понять, что именно тебя так изменило.

— Когда-нибудь я расскажу. — Лайнус устремил взгляд вперед. — Но не сегодня.

И он зашагал вперед, туда, где среди прочих прячется и его дом. Яс пошла следом, слегка запинаясь на каждом шагу. Интересно, с чего? Хотя…

— А я так и не привык.

— В каком смысле? — улыбнулась Яс.

— Твои шаги. — Лайнус глазами указал на ноги блондинки. — Ты почти не поднимаешь ноги, в пустыне незачем. А в городе запинаешься об любую неровность. Я так не научился.

— Наблюдательный. — Фыркнула Яс и стала поднимать ноги выше. Да и пусть себе, все равно через два десятка шагов запнется по привычке.

Мимо проплывали дома, фонари, редкие деревья и многочисленные прохожие. Они косились на странную парочку… Да и хрен с ними. Если раньше можно было считать себя выше остальных, сейчас, оказалось, что так и есть. Только уже не нужно. И пусть никто так и не узнает о том, как прошли последние сутки. Главное что сам для себя — победитель. Неважно, какой ценой, он победил свою безалаберность и детскую непосредственность.

— Все, что нас не убивает, делает нас… взрослее. — Задумчиво высказал свои мысли Лайнус.

— Повтори. — Нахмурилась Яс.

— Мысли вслух. — Кивнул Лайнус. — Не обращай внимания.

— Слушай, ты. — Яс внезапно ускорилась, обогнала и стукнула ладошкой в черной перчатке в гипсовый корсет. — Я не знаю, чего ты там себе напридумывал, но учти — коль я с тобой, будь добр принимать это в расчет, лады?

— А я тебя с собой не звал. — В тон ответил Лайнус. — Ты сама за мной увязалась не пойми с чего.

— Тебе — может и не пойми с чего. — Отступила на шаг блондинка. — А знал бы ты меня — многое бы понял.

И снова скорее толкнув, чем ударив, она коротко улыбнулась и пошла назад — туда, откуда они только что пришли. Очень хотелось обернуться и посмотреть, не остановилась ли через десяток метров, но нет. Обойдется. Пустошь славно учит самоконтролю.

Вскинув голову, Лайнус снова зашагал к дому.

— Бен Джар! Шакалий сын, где тебя носило! Что это за вид?!

Отец грохотал на всю квартиру, пока Лайнус стаскивал ботинки в коридоре. Корсет на ребрах и узкая куртка Яс этому вовсе не способствовали, времени ушло немало, и отец успел вылить цистерну отборной ругани. Странно, почему он не в Институте? Или сорвался, едва узнав, что сына вернули? В таком случае, где мать? Неужто ей не сообщили? Или она предпочла остаться на станции? Вполне возможно, особенно, если проблемы так и не решились.

Ну и хорошо. Глядишь, без нового скандала обойдется.

— Мы с матерью уже места себе не находим!

— Зато я свое нашел. — Лайнус, наконец, справился с ботинками и поставил их возле пластиковой входной двери. — Где я был, тебе уже доложили. Мой внешний вид — следствие этого. Не задавай глупых вопросов.

Отец аж отшатнулся от такого ответа. Снял очки, нервно протер их полой рубашки, не сводя взгляда с сына, оставляющего грязные следы на чистом полу. Открыл было рот, но Лайнус опередил.

— Я потом протру. — Бросил он, скрываясь в ванной.

Горячий душ, несколько килограммов грязи, пота и крови, убегающие в слив — то, что нужно после такой встряски. Да и для здоровья полезно, повышение температуры тела неизбежно ускоряет работу наноботов в крови. Конечно, решительно невозможно почувствовать, как они перерабатывают обломки костей в кальциевую массу, формируя на отломках новую ткань, раскладывают кровь на составляющие и искусственно повышают уровень гемоглобина, стягивают мышечную ткань и делают много других полезных вещей. Зато можно быть уверенным — к вечеру на месте рваной раны останется только глубокий разрез, пальцы смогут нормально шевелиться, вот корсет только придется подержать хотя бы еще день. Ну и шакал с ним, бег и прыжки в ближайшее время не предвидятся.

Выключив воду, Лайнус, как есть, протопал к себе в комнату, держа остатки одежды подальше от чистой кожи. Сидящий на кухне отец проводил хмурым взглядом. Руки он сцепил на столешнице, рядом — дымящаяся кружка. Лайнус лишь мазнул взглядом и зашел в комнату, плотно прикрыв дверь.

Теперь — новая одежда. И ощущение второго рождения лишь усилилось, стоило лишь встать перед зеркалом. Те же черные штаны с кучей разгрузочных карманов, та же оливковая рубашка, даже запасные ботинки — близнецы агонизирующих в коридоре. Вместо рюкзака вот только городская сумка через плечо с минимальным набором внутри, но это поправимо. Зато в чехле на поясе — тот же мультитул, лишь каким-то чудом не потерянный в круговерти событий. В общем, совершенно тот же Лайнус бен Джар.

Но почему тогда никак не получается отойти от зеркала? Почему проходят минуты, а он все стоит, отчаянно вглядываясь в равнину амальгамы? И вроде можно сослаться, что нитка вылезла или рубашка не по размеру, нет — все выверено и подготовлено уже очень давно, на гипотетический случай вроде сегодняшнего. Придется признать — что-то изменилось. Что-то, чего не скроешь под одеждой и не спрячешь в сумку.

Лицо.

Новый шрам на щеке, уже стянувшийся, но еще красный, несколько седых волос, сверкающих на общем фоне темного обгоревшего ежика, бездонные мешки под глазами. И, конечно, сами глаза — матово блестящие из-за стойкой аутсайдерской мази, с черными точками остановленной а-катаракты, с красными пятнами лопнувших сосудов, это уже явно не человеческие глаза. Во всяком случае, не того человека, которого Лайнус привык видеть в зеркале.

В комнате стало чуть светлее. Лайнус повернул голову к двери. В проеме стояли два силуэта — повыше и пониже.

— Ли… — выдохнул мать, перешагивая порог. — Высокие градирни…

Будто споткнувшись, она рухнула на руки Лайнусу, уткнулась лицом в грудь и тихо заплакала. Лайнус обнял ее и поднял голову. Отец застыл на пороге, пойманный взглядом, но взял себя в руки и вошел в комнату, зачем-то прикрыв за собой дверь.

— Я решил, что Вики будет важнее увидеть сына, чем разбираться на станции. — Глядя в сторону, беспечно произнес он. Лайнус не отводил взгляда. Отец заметно нервничал — теребил карман белых штанов, будто перочинный нож искал. Поднял глаза, вздрогнул, натолкнувшись на взгляд сына, и вздохнул:

— Сын… — тихо сказал он. — Извини меня. Мы правда страшно волновались и, сложись ситуация как-то по-другому, я бы сам отправился в Пустошь на твои поиски. И уж явно не имел права так с тобой разговаривать, раз уж ты вернулся.

— Все в порядке. — Кивнул Лайнус. — Я видел и испытывал такое, что все твои крики после этого никаких эмоций во мне не вызывают. Так что не извиняйся. В какой-то степени я все это заслужил. Следовало хотя бы иногда и тебя слушаться.

Светило науки Луисвилля застыл как током пораженный. Даже мать удивленно подняла заплаканное лицо. Их можно понять — последний раз признание в собственной неправоте от своего сына они слышали… никогда.

— У меня впереди еще много работы. — Признался Лайнус. — Я уверился, что в Пустоши выжить невозможно без специальных приспособлений и учений. Я надеюсь, моя лаборатория еще находится на своем месте, и я смогу продолжить свою работу. У меня есть несколько идей, которые я хотел бы воплотить в жизнь… После некоторого отдыха.

— Все будет. — С облегчением кивнул отец. — Взамен у меня только она просьба. Если ты еще раз отправишься в Пустошь…

— Нет. — Отрезал Лайнус. Перевел взгляд на мать и повторил. — Нет!

— В каком смысле? — нахмурился отец.

— В самом прямом. — Лайнус отстранил мать и подошел к стулу, на который свалил свои обноски. Покопался в них и вытащил куртку Яс. — Для этого есть специально обученные люди. А мне там делать нечего.

— Значит, моя просьба снимается. — Кивнул отец и вышел. Мать постояла еще какое-то время, подошла, снова коротко обняла сына и исчезла.

Лайнус посмотрел на маленькую куртку в руках. Специально обученные люди. Да, действительно. Как ни крути, а у Лайнуса специального обучения не было и не будет. Жалкие крохи знаний, что когда-то удалось урвать у отрядов аутсайдеров, с которыми выходил в Пустошь первые несколько раз, против суровой природы — ничто. Умение хорошо стрелять, быстро и экономно двигаться, организовывать схроны и нычки… Да плевать хотела пустыня на подобные навыки.

Таких умных она проглатывала бы, не пережевывая, десятками в день, если б не силовой холм, прикрывающий муравьев. Даже аутсайдеры меньше чем по восемь не перемещаются. И тем понятнее их восхищение фигурой бен Джара — кто начинался как комедиант, дрожащий посреди обученной и вооруженной группы, превратился в агрессивную пустынную крысу, отправляющуюся во внешний мир в одиночку и возвращающуюся с добычей, рычащую и никого не подпускающую к своему куску мяса.

Но, как было сказано Яс, от крысы не осталось ничего. Гигантская раскаленная крысоловка сделала свое дело, недвусмысленно намекнув — крысы, да еще и одинокие, в Пустоши не выживают. Это место для людей. Специально обученных…

И лучше вовсе забыть обо всем этом и никогда не возвращаться ни к аутсайдерам, ни вовсе — к Куполу. Мать, отец, Институт — что еще нужно для спокойного продолжения жизни?

Лайнус снова взглянул на куртку, на нашивку аутсайдеров. Портальная арка и восемь стрелочек. Восьмой отряд. В котором состоит, пожалуй, последний в городе человек, что все еще способен ощутить крысу, а не жалкого муравья. Надо лишь разобраться — кто из них прав, Лайнус или Яс? А сделать это можно только одним способом.

— Кстати, насчет специально обученных людей. — Лайнус вошел на кухню. Мать и отец прервали разговор и выжидающе уставились на сына. — Много ли вы знаете об аутсайдерах?

— Не то чтобы очень. — Пожал плечами отец. — Но что знаю, расскажу. Тебе зачем?

— У меня еще осталось одно дело.

База аутсайдеров. Одна из одиннадцати, любая из одиннадцати, база аутсайдеров это, для начала, эмиттер первого порядка, наравне с Институтом поддерживающий Купол в стабильном состоянии. Двенадцать мощных зданий, построенных по одной планировке, своими сложными механическими и электронными потрохами поглощающих энергию АЭС и превращающих ее в энергию Купола и двенадцать шлюзов в качестве эмиттеров второго порядка, поддерживающих напряженность поля в точках минимума — вот и весь Купол.

Так думают люди.

Идиоты.

База аутсайдеров. Здание боевого назначения, содержащее в себе две единицы тяжелой техники, четыре единицы легкой техники, двадцать единиц личного стрелкового оружия, двенадцать комплектов защитной светонакопительной формы и восемь автономных боевых единиц, обученных действиям в пустыне.

База аутсайдеров. Один из одиннадцати, — в Институте нет, — крупных шлюзов, через которые в город может попасть что-то больше человека, от техники до тел крупных мутантов. Пять этажей в высоту, двести на семьдесят метров в основании, в город смотрящее панорамными окнами, а в пустыню — датчиками движения и мультивизорами, стоящее на границе раздела двух миров, для обычных людей это ворота в другую реальность, не пойми как работающие. И, как всего непонятного, их боялись.

Кретины. Как можно бояться собственного дома?

— Эй, Вертячка!

— Пошел на Базу. — Привычно огрызнулась Яс, лежа на своей, отбитой в честном бою, кровати первого яруса, лицом к стене.

— Подъем, родная! — Фальк шлепнулся рядом. Будь Яс стандартных даже для обычного человека размеров, шакала с два бы он поместился.

— К тебе там пришли!

— Кого еще шакалы принесли? Вот прямо так пришел и сказал что к Вертячке? — Яс повернула голову, стараясь скрыть заинтересованность. Кто бы это там мог быть. Не сказать чтобы в городе имелось много знакомых, но таких, чтобы вот так вот припереться и требовать — точно, ни одного нет.

— А ты пойди да посмотри. — Ухмыльнулся Фальк — Стоит перед зданием, в окна пялится. Заходить не заходит, но зуб даю, — он щелкнул ногтем по белому крепкому клыку, — это к тебе.

Вставать с лежанки было категорически лень, несмотря на всю ее аскетичность и жесткость. Но любопытство пересилило, и Яс стянула себя с кровати, отпихнув Фалька. Встряхнув короткими волосами, беззлобно ткнула аутсайдера в плечо кулаком и пошла к выходу, длинным путем, по всем лестницам и переходам, минуя все окна. Жизнь слишком скучна, чтобы лишать себя сюрпризов, пусть даже таких маленьких и интригующих. Они так редко случаются, а в остальное время только и остается, что лежать пластом, либо до одурения высаживать заряды в тире, либо махать пластиковым ножом, сокрушая коллег одного за другим.

Да, среди аутсайдеров восьмого отряда Яс бесспорно лучший боец. Но, как бы ни злословили окружающие, это вовсе не попытка спрятать маленькую хрупкую девушку за личиной непробиваемой стервы.

После того, как погиб одиннадцатый отряд, скучно было постоянно. Яс с самого рождения не отличалась смирением и терпеливостью, и, будь у нее родители, они бы, пожалуй, шакалами выли от такой дочери. Но родители давно мертвы. Мать скончалась тяжелыми родами, отец погиб тремя годами позднее, за Периметром. Это если верить рассказам.

Сам того не зная, отец определил судьбу и для дочери, просто потому что был аутсайдером. После его смерти Яс попала в рекреационный центр, созданный специально для детей, потерявших родителей. Внезапная смерть — явление нечастое в городе, так что в группе оказалось всего пять детей разных возрастов. Детство в центре запомнилось лишь скучной чередой серых будней, до тошноты одинаковых, лишь изредка разбавляемых драками с одногруппниками, исподтишка нападающими на самую мелкую в группе. Изо дня в день.

Так продолжалось до восемнадцати. И, как и каждому ребенку, переступившему порог совершеннолетия, Яс предложили стать аутсайдером, впрочем, совершенно буднично, без надежды на утвердительный ответ. И тем неожиданнее он прозвучал. Единственный из пяти.

Так Яс стала первой девушкой в составе одиннадцатого отряда.

И по сей день — последней.

У каждого отряда была эмблема — арка выходного шлюза с разбегающимися от нее стрелочками. Одиннадцатому отряду не повезло с самого начала — на эмблеме поместилось лишь десять стрелок, а одиннадцатую разместили прямо внутри арки. И с тех пор одиннадцатый отряд преследовало фатальное невезение.

Спустя два года обучения, в своей первой вылазке за Периметр, Яс убедилась в этом на собственной шее. А через неделю, во второй — на чужих.

Она сидела за рулем Скарабея, ведя машину вслед за поисковой группой, когда из-под ног идущих взметнулся столб песка и пыли, раскидав людей и хлестнув кроваво-костяной взвесью по лобовому стеклу. Это не могло случиться, потому что не могло случиться никогда, но старая, еще со времен войны закопанная в песке мина не протухла и не заржавела за две сотни лет, а сдетонировала, разом уничтожив почти весь одиннадцатый отряд. Инструкций на такой случай не было, а даже если бы и были, вряд ли вспомнились бы. Потому Яс как сомнамбула вышла из транспорта и осмотрела мертвых. Поняв, что выживших нет, механически собрала оружие, вернула Скарабея в город и написала рапорт об увольнении. По традиции, она должна была занять место старшего… Но нет, того что произошло со старшим, себе не хотелось…

Не так все это представлялось…

Рапорт не приняли. Но хотя бы перевели в восьмой отряд, как раз недавно потерявший медика. Два месяца дополнительной подготовки — и Яс ведет себя как заправский врач, чем быстро снискала уважение среди коллег. Зато сама после раздрая и вакханалии одиннадцатого отряда, Яс никак не могла привыкнуть к спокойному течению жизни восьмого, где никто не пытался подкатить к миловидной блондинке и кого приходилось переубеждать зуботычинами.

Но зато есть дело, какое-никакое, но дело. Есть куда девать энергию, изливая излишки через раскаленный ствол или длинный узкий нож. Все лучше, чем ничего.

Яс прошелестела резиновыми подошвами по лестнице, мельком глянула в зеркало, поправила волосы, привычно ковырнула крупную родинку над верхней губой, и, толкнув дверь, вышла с базы.

Солнечный свет резанул по привыкшим к полумраку глазам, вместо ожидающего человека на сетчатке отпечатался только темный силуэт. Однако Яс решительно зашагала к нему. Закончить с нахалом побыстрее — и можно отправиться пострелять. Раз уж все равно подняли с лежки.

— Ну, ты. — Буркнула Яс, задрав голову. — Чего надо?

Солнце скрылось за силуэтом, глаза потихоньку выхватывали черты лица. Яс нахмурилась, фокусируя взгляд, и тут же почувствовала, как ее брови сами собой ползут вверх.

Что ж, сюрприз… Ты удался!

— Мне нужно твое любопытство. — Усмехнулся Лайнус бен Джар. — И вернуть твою куртку.

Глава 7

Идолы

— Я много ошибок делала в своей жизни. — Яс смотрела на горизонт, не отводя взгляда от сияющей полусферы заходящего солнца. — Вся моя жизнь, считай, сплошные ошибки. Я даже в тебе умудрилась ошибиться. Дважды.

Лайнус сидел на вентиляционной пирамиде, подобрав под себя ноги. С крыши седьмого этажа открывался замечательный вид на город и одно только это стоило того чтобы сюда забраться. Но Яс уверила, это что это, к прочему, одно из немногих мест, где можно действительно скрыться от людей. В этом желания двух людей совпадали на сто процентов, и сейчас все прекрасно. Грех жаловаться. Один только минус — для людей, привыкших к простору и свободе, находиться на такой высоте и не чувствовать ветра, было крайне непривычно. Но это пустяки для людей, родившихся под Куполом и до недавнего времени не знавших, что такое ветер.

— Мы живем в каком-то странном мире. — Продолжала Яс, вцепившись в край бетонного парапета, не отрывая взгляда от горизонта, и не прерывая мысли. — Идеальное общество, в котором нет преступности, ненависти и даже почти нет болезней. Абсолютная безопасность и практически бесконечное количество энергии для ее поддержания. Даже деньги, единственное, что могло в таком обществе снова разделить людей на разные классы, у нас, считай, отсутствуют.

— Поэтому у нас нет зажравшихся богачей. — Вставил Лайнус.

— А?.. — Яс сбилась с мысли и замерла, развернувшись и приоткрыв пухлые губки. — Ты почему не ешь?! У тебя организм сам себя сожрет на препаратах!

Лайнус перевел взгляд на белково-углеводный батончик суточного рациона в руке. Что ж, она права. Лезет — не лезет, а есть придется. Иначе нано-боты в скором времени начнут брать необходимые для восстановления организма элементы из самого организма. Вздохнув, Лайнус зашуршал оберткой аутсайдерского рациона.

— Я говорю, богачей у нас нет. — Повторил Лайнус, откусывая и прожевывая приторную массу. — Стоит только кому-то разбогатеть путем добрых дел, он тут же решает, что ему все дозволено и плохими действиями снова возвращает свой счет к нулю. При этом минимальное довольствие получают все без исключения. Старая как мир кармическая система, симбиозом науки и военного дела возведенная в статус финансового закона. Эта схема, думаю, действительно позволяет уравнять всех.

— Всех не уравнять при всем желании. — Поймала мысль Яс. — Всегда найдется кто-то, кто не захочет принять правила, навязанные обществом. Ты, я, еще кто-то… Потому что в погоне за человеческим счастьем, мне кажется, мы пробежали мимо всего, что делает человека человеком.

— В каком смысле? — теперь уже Лайнус не понял мысли.

— Да мы же муравьи! — в карих глазах вспыхнула неподдельная ярость. — Те самые песчаные вертячки, по которым ты защищал свою степень!

Пришлось заткнуть рот остатками батончика, чтобы вот прямо сейчас же не согласиться с ней. Еще рано, еще не было предоставлено никаких доказательств. Однако Яс не медлила:

— Мы точно так же живем в своем муравейнике, мы точно так же занимаемся каждый своим делом! — Яс развернулась обратно к парапету, выкрикивая обвинения в лицо вечернему городу. — Ползаем по переходам, делаем что-то важное, но вся эта важность существует лишь в пределах круга с радиусом в три километра! День за днем, год за годом, занимаемся одними и теми же делами, едим одну и ту же пищу, живем в совершенно одинаковых квартирах-норках, дохнем, сгораем во вспышке плазмы, чтобы даже после смерти стать гидропонным удобрением и помочь выживанию остального муравейника! И ни у кого, ни у одного человека не возникает мысли о том, что таким образом мы просто-напросто… деградируем. — печально закончила она.

— Твою предложения? — скомкал пустую обертку Лайнус.

— Нет у меня предложений. — Вздохнула Яс. — То, что создали ученые вместе с военными, наше замечательное общество, способно существовать лишь в одном случае — когда науке и войне есть куда двигаться и развиваться. Военные, поверь, такие люди, что, если у них не будет противника, они из кожи вон вылезут, чтобы его найти. А не найдут — так придумают.

Вот на это ответить уже нечего. Здесь знания Лайнуса кончались — о структуре военного ранее аутсайдерского ныне, сектора, знаний было чуть больше чем ноль.

А Яс вздохнула и совсем уж тихо сказала:

— Ненавижу людей.

Лайнус хмыкнул, но от комментариев воздержался. Видимо, Яс слишком долго аккумулировала в себе всю злость и сейчас ей просто необходимо разрядиться.

— Знаешь, почему так много аутсайдеров кинулось тебя искать? — Яс развернулась спиной к парапету и уселась на него, согнувшись знаком вопроса. — Потому что боялись потерять своего идола.

Блондинка хмыкнула. Горько так, безнадежно.

— Я разговаривала с ребятами в транспорте. Всем был отдан приказ искать человека. Но все уже знали, что это за человек, и искали именно Лайнуса бен Джара. И, видимо, одна только я искала такого же неправильного, как я сама, муравья. Одна искала человека. А не громкое имя.

Она легко спрыгнула с парапета и подошла вплотную.

— Скажи, почему тебя вообще понесло в Пустошь?

— Осточертело. — Поморщился Лайнус. — Мне всю жизнь проедали плешь великим предназначением и тем, что мне от него не отвертеться. Знаешь, наш род с самого начала являл собой научную половину города, от ребенка к ребенку, от отца к сыну. Вот и меня пытались сделать преемником, с детства читая лекции по термоядерной физике и торсионным полям вместо сказок на ночь.

Яс села на соседнюю пирамиду, скрестив ноги. Демонстративно зевнула, прикрыв перчаткой ротик. Интересно, ей вообще нужна ее гражданская куртка или она все-таки не вылезает из аутсайдерского костюма?

— Бен Джар. Я не о том спросила.

— В таком случае задай вопрос правильно. — Пожал плечами Лайнус. Ребра моментально заныли, да и шакал с ними.

— Без проблем. — Она на секунду склонила голову к плечу, задумалась, подбирая слова. — Выезжая из города, ты преодолел наспех сооруженное заграждение. Значит, выпускать тебя не хотели, значит, по возвращении обязательно бы схватили, ведь вернуть машину ты мог только через базу аутсайдеров. Из этого делаем вывод, что возвращаться ты и не собирался. Так что вот мой вопрос. — Подняв голову, она неожиданно серьезно посмотрела прямо в глаза. — О чем ты думал, когда уезжал?

— О том, что больше не хочу быть муравьем. — Вырвалось раньше, чем получилось хотя бы просто осознать вопрос. Однако, надо признать — даже полчаса раздумий не привели бы к более точному и откровенному ответу. — О том, что за пределами муравейника лежит еще целый мир, и, пусть я не из того класса людей, что этот мир постоянно видят, одним из муравьев я от того быть не перестаю. Даже королевы иногда выбираются из муравейников. И не важно, что станет с первым. Второму или третьему повезет. А за ними поползут остальные.

— Ты все еще того же мнения?

— Я же выжил.

Ну да. Муравей с переломанными лапами и оторванными челюстями. Не строй наивных надежд, бен Джар, когда мы тебя нашли ты был не опаснее недельного шакаленка.

— Но я же выжил! — не отводил взгляда Лайнус. — Без еды, воды, медикаментов, оружия и даже укрытия! Почти сутки выживал там, где обычный житель города за минуту умер бы… да хоть даже от страха! А если бы нас было пятеро? С оружием, продовольствием и транспортом?

— Тебя опередили и намного. Аутсайдеры уже существуют. И их не пятеро, а больше восьмидесяти.

— Все шутишь. Аутсайдеры те же муравьи, только панцирь чуть прочнее и яд позлее. Я же говорю об открытой жизни в Пустоши, без всяких куполов. Вспомни — ведь первичная функция Купола — защита от ионизирующего излучения и радиоактивных осадков, которых давным-давно нет! Мы можем жит и без него, не стесняя себя в площади и нормах, ограничивающих рождаемость! Вернее, мы могли бы… Если бы мысль об этом, одна только мысль об этом! — перестала вселять ужас и безумие в души людей.

— Надо же, ученый заговорил о душе. — Выгнула бровь Яс.

— Да какой я ученый, мечтатель скорее. — Махнул рукой Лайнус. — Как думаешь, кто-то еще думает о том, что люди могут колонизировать Пустошь, вернув себе мир? Да, пришлось бы чему-то научиться, возможно, переучиться, но попробуй представить сама, какие возможности перед нами откроются! Представь — день за днем, мы меняем пустыню и меняемся сами. Представь, какими бы мы были уже через одно поколение! Не выходит? Так ни у кого не выходит. Потому и не думают об этом. Привычка сильнее.

— Извини. — Помотала головой Яс. — С воображением у меня туго. Но ты явно слишком многого хочешь. А люди на такое не пойдут.

— Пойдут. Если кто-то убедит их, что в Пустоши можно не выживать, но жить.

Лайнус аккуратно, стараясь не тревожить ребра, свесил ноги с края пирамиды и улегся на спину. Закрыл глаза.

— Перед нами будет открыта вся планета. Снова открыта. Никакой перенаселенности, сто раз фильтрованных воздуха и воды, и прочих проблем современного города.

От долгого разговора во рту совсем пересохло, лицо горело. Лишь легкий порыв прохладного ночного ветра принес мимолетное облегчение. Лайнус улыбнулся, не открывая глаз, и закончил:

— Но пока что у нашего города одни только проблемы. Одна на другой.

Ветер снова прошелся по лицу, даже немного холодно стало. Воздух вокруг заметно посвежел, будто термоустановки взбесились…

Но постойте, термоустановки не генерируют ветер…

Лайнус рывком сел, зашипел, схватился за ребра, но не отвел взгляда от неба, звезды на котором сейчас сверкали намного ярче, чем обычно. Огоньки были яркими и резкими, будто на пути световых лучей… ничего нет.

Лайнус развернулся, чтобы посмотреть на АЭС. Секунду все было в порядке, но вот внезапно погасли все окна и даже красные огни на градирнях потухли. Город погрузился во тьму.

Где-то что-то громко взорвалось.

— Какого?! — зашипела Яс. — Что это?!

— Полагаю, одна из проблем. — Лайнус спрыгнул с пирамиды. — Бегом к станции!

До станции добрались за десять минут. Учитывая ее расположение на другом конце города, это очень быстро. Учитывая плачевное состояние ребер — вовсе моментально. Повезло, что еще в свою молодость Лайнус успел как следует изучить город и открыть множество неявных троп и лазеек, что здорово сейчас помогли сократить путь. Десять минут бьющего в подошвы бетона, стучащей по бедру сумки и дорог, что неведомы остальным. Сейчас направо, по лестнице на второй этаж, в окно на крышу пристройки, по кабелю через изгородь, кувырок, проскользнуть на бедре под нагромождением стали, снова перекат… Яс бесшумной тенью следует за спиной, повторяя все движения с полусекундной задержкой. Хорошо, что с ней так повезло — у нее навыки передвижения тоже на уровне. А свои еще не позабылись.

Но, как оказалось, немного позабылись. Парочка сбилась с азимута и вышла чуть севернее главных ворот, прямо к трехметровому бетонному забору, построенному еще до войны. Обернувшись на бегу, Лайнус ткнул двумя сложенными пальцами вверх. Яс кивнула. Вот и славно.

За полтора метра до забора Лайнус ушел в кувырок, замедляя движение. Но энергия инерции, даже частично погашенная кувырком, остается энергией, которую куда-то надо деть. Либо вперед, впечатываясь лицом в стену… Либо разгибом ног — вверх, подкидывая вспрыгнувшую на плечи Яс на вершину. Снова хрустнули и заныли ребра, в глазах помутнело, но Лайнус заставил себя кувыркнуться назад, разрыв дистанцию до стены.

Феноменально тяжелая для своих габаритов блондинка уже сидела на вершине стены, сжав ее между ног, и протягивала вниз руку. Но ее помощь не понадобилась — Лайнус прямо с низкого старта выхода с кувырка рванулся обратно к стене. Четыре шага по бетонному отвесу, пальцы цепляются за прямоугольный изгиб, и вот Лайнус уже наверху, откуда открывается хороший обзор на станцию и внутренний двор.

Из всех окон главной диспетчерской башни валил густой черный дым, но огня не было. Или не было видно. Света тоже не было, единственным освещенным проемом была главная дверь. Из нее тоже валил дым, ежесекундно озаряемый всполохами аварийного красного света. Из адских врат на ощупь, размахивая руками и кашляя в рукав, выбирались люди в белых халатах.

Лишь бы отец не отвез мать обратно на станцию…

— Ну?! — не стерпела Яс.

Лайнус прыгнул, принял удар в ноги, ушел в перекат, наблюдая, как Яс следует за ним. Ребра снова заныли. Яс вырвалась вперед, сдернула с пояса черную поликарбонатовую пластину.

Точно. У нее есть шлем.

— Яс, в окно!

Блондинка встряхнула пластину, раскладывая ее в обруч. Надела его на шею и провела рукой от затылка до лица, раскладывая сегменты шлема. Где-то там внутри загерметизировавшегося костюма включились фильтры респиратора и зажглись экраны мультивизоров, позволяющих одинаково хорошо видеть что в темноте, что в дыму. Резко свернув в сторону, Яс прыгнула, компактно сжалась и влетела в широкое окно в каплях стеклянного дождя.

Проводив ее взглядом, Лайнус подбежал к дверному проему. Дверь не то чтобы открыта, она вовсе лежит на бетоне, отстреленная аварийными пиропатронами. В густом дыму, рассеченном лучами проблескового маячка, почудилось движение. Лайнус кинулся внутрь и выволок под руку кашляющего зажмурившегося мужчину в белом халате.

— Кроссбоу! — прохрипел спасенный.

— Ошибся, папаша! Что произошло?!

— Ты не Кроссбоу! — работник попытался вырваться, но Лайнус крепко держал.

— Виктория Джар! — Лайнус встряхнул спасенного. Тот наконец открыл глаза. — Где?!

— Внутри. — Прохрипел ученый, потом глаза его закатились, и он обмяк в руках, потеряв сознание.

Лайнус уложил бедолагу на бетон, предварительно сняв с него халат. Достав из сумки бутылку, вылил всю воду на ткань и обмотал голову, закрыв нос и рот. Бросив пустую бутылку рядом с телом, Лайнус сделал несколько глубоких вдохов и кинулся в дым.

Еще человек. Темный силуэт, стоит, привалившись к стене, судорожно кашляет. Лайнус подхватил его за локоть и потащил к выходу. Чем ближе выход, тем яснее виднеются черты лица незнакомца. Вернее, незнакомки. Немолодая полная женщина со светлыми волосами. Нет, не мать.

Но не бросать же ее от этого.

Лайнус вытащил еще одного и двоих направил к выходу, пока видимость не упала до абсолютного нуля. Слезящиеся глаза можно и закрыть, они все равно не нужны. Где-то метрах в пятнадцати от входа вроде бы был пожарный шкаф, это как раз примерно тут. Шкаф старый, так что может сработать… Ага, вот он.

Удар локтем, звонко сыплется стекло. Сунув руку в дыру, Лайнус принялся копаться в ящике, распарывая кожу об оставшиеся в раме осколки. Сжав зубы, закусив халат, нащупал огнетушитель и дернул, высаживая остатки стекла. Повторил операцию другой рукой и выудил респиратор, тут же севший на нос и глаза вместо обрыдшего халата. Теперь не надо жмуриться до рези в глазах, хоть видимость по-прежнему нулевая. Ничего, сейчас… Сейчас… Тут где-то должно быть кольцо… Прямо как на гранате…

Из раструба вырвалась белая тугая струя, отдача толкнула в руки, зато дым вокруг немного рассеялся. Размахивая заиндевевшим баллоном, Лайнус расчистил небольшое пространство вокруг себя и огляделся. Так, седьмой машинный… Аппаратная… Технический центр… Есть!

Лайнус побежал, не забывая расчищать перед собой дорогу. Огнетушитель дергался, выплевывая углекислоту, как живой, но исправно помогал осмотреть все углы на пути. Но никого нет.

На потолке мерцали красные проблесковые маячки, но сирена молчала — значит, повреждения не критичны, по крайней мере, ядерное топливо не нарушено и детонации не произойдет. Это хорошие новости.

Лайнус ворвался в технический центр и сразу кинулся к пылающему вычислительному узлу — именно от него валил такой густой и черный дым. Песок его знает, что там умники понапихали в этот шкаф в полстены величиной, в процессе установки «Прометея», но дымит оно знатно. Безусловно, дым не самая большая проблема, что могут случиться, но первая — это точно. Лайнус принялся поливать узел из огнетушителя, тот быстро покрылся коркой инея, но дым все не переставал, а баллон уже ощутимо полегчал.

— Бен Джар! — раздалось из дыма, не пойми откуда вынырнула Яс. — Я троих выкинула в окна!

— Их тут еще с десяток! — ответил Лайнус, на секунду перестав бороться с огнетушителем. — Где аутсайдеры?! Надо потушить эту хрень! Там внутри что-то тлеет! Вентиляция не включится!

— Аутсайдеры будут через семь минут! — Яс подняла руку к шлему и повернула регулятор спектра видимости. Быстро осмотрев железный шкаф, она выхватила нож и вонзила под одну из панелей. Раскачав ее клинком, отогнула край, ухватила его руками и откинулась назад, отдирая железку. — Туда!

Лайнус засунул раструб огнетушителя в щель и выпустил остаток баллона. Пальцы Яс не выдержали, она с криком отпустила панель. Упругий лист стали едва не снес пальцы, Лайнус отпрыгнул от шкафа, шипящая от боли и злости Яс последовала примеру. Зато дым, кажется, перестал идти.

Лайнус треснул кулаком по кнопке экстренной вентиляции и с удовлетворением наблюдал, как дым втягивается в щели в потолке.

— Сразу нельзя было? — прорычала Яс.

— Защита. — Пояснил Лайнус. — Пока система не зафиксирует прекращение реакции горения в помещении, вентиляция не включится, чтобы огонь не затянуло. — Он опустил взгляд, осматривая очистившийся технический центр. — Здесь закончили, но мне надо найти… мать!

— В смысле «твою мать»? Твою мать!

Лайнус уже оттаскивал от вычислительного узла тело матери. В одной руке она сжимала скомканный платок, в другой — ручку от сломанной пластиковой кружки.

— Она все это время была в дыму! — крикнул Лайнус, укладывая мать на пол, там, где воздух уже очистился. — Займись!

Яс упала на колени, прислонила к губам матери запястье. Перчатка моментально кристаллизовалась, превратилась в зеркало. Но зеркало осталось чистым.

— Не дышит! — злобно сказала Яс, складывая уже не нужный шлем. Сложив руки на белом халате, она резко выдохнула, всем весом налегая на грудь. Раз, два, три… С каждым толчком изо рта матери вырывались короткие темные струйки. С каждым разом они становились тоньше и светлее, пока не исчезли совсем. Но дыхание так и не появилось. Яс слишком легкая, она не запустит матери сердце!

— Ну же, мам! — Лайнус отшвырнул аутсайдера и сам принялся ожесточенно давить на грудь матери. — Очнись!

— Раз, два, три… Стой! — Яс приникла к матери, сжав ее нос, приоткрыв рот и вдувая воздух в недвижимые легкие. — Еще!

— Раз, два, три! — Лайнус трижды скорее ударил, нежели толкнул сердце матери через грудную клетку, и замер. Яс снова приникла к матери в чудовищном поцелуе смерти.

Зазвенело стекло, раздался топот. Лайнус все колотил и колотил по груди матери, чувствуя, как под пальцами трещат реберные дуги. Видя как Яс раз за разом скрывает лицо матери в искусственной вентиляции легких.

Давай, мам, живи! Поднимайся и дыши, ну!..

— Раз!

Лайнуса дернули за плечо, роняя на спину.

— Два! — на автомате крикнул он, механически перекатываясь через спину на сложенных вместе руках… В поле зрения — Яс, бьющаяся в руках у непроницаемо-черного силуэта.

— Три. — Выдыхает Лайнус, кидаясь вперед.

Удар плечом — пришелец, уже присевший возле тела матери, отлетает прочь. Лайнус подбегает к Яс и бьет ей прямо в лицо. В последнюю секунду та догадывается дернуться в сторону, кулак попадает в черный поликарбонат. Предательски хрустят пальцевые кости, враг отступает, оглушенный. Яс подкидывает ноги к груди и тут же резко разгибает, швыряя противника через спину. Лайнус ловит летящее тело плечом и отправляет дальше — на еще двух противников, подбирающихся сзади.

Яс уже на ногах, глаза горят, зажатый обратным хватом нож рвется в бой. Она готова, она хочет рвать врагов и полосовать их на ленточки, и да, сейчас ей действительно можно поверить.

Она ненавидит людей.

Щелчок.

Лайнус чуть присел возле тела матери, выставив вперед клинок мультитула. По спине скользнули острые лопатки Яс, тихо-тихо запел воздух под клинком.

Ну, давайте, подходите. Пусть вас в восемь раз больше, но лишь половина доберется до матери! Если не спасти, так хоть попрощаться дайте, ублюдки!

— Стоять!

Громкий властный голос буквально пригвоздил к полу. Замерли аутсайдеры, застыла Яс. Все взгляды устремились к окну и стоящему возле него отцу.

— Я приехал, как только смог. — Он размашистым шагом подошел к сыну. — Где мать?

Свободной рукой Лайнус указал под ноги, не сводя взгляда с аутсайдеров, которых еще минуту назад всей душой хотел потрошить маленьким тупым ножом.

— Вики! — отец рухнул на колени. — Вики! Медика!

— Бесполезно, Джар. — тихо сказала Яс, медленно разгибаясь и пряча узкий длинный нож. — Слишком поздно.

Кровавая пелена медленно отступала. Лайнус, наконец, вспомнил о респираторе и стянул его с головы. Сложил и убрал в чехол мультитул.

Отец рыдал, прижав тело матери к груди. Скорее всего, он и сам не замечал, но по щекам его текли слезы, а из горла рвался горестный вой.

— Возможно, мы… — шагнул вперед аутсайдер.

Руку снова обожгло сталью, ноги рефлекторно согнулись, а губы — растянулись в оскале.

— Спокойно. — Яс положила ладонь на руку и силой опустила. — Нет, невозможно. Она слишком долго находилась в дыму. Поверьте, я знаю, о чем говорю.

Лайнус нехотя расслабился, мультитул спрятал стальное жало.

— Отец… — Лайнус присел рядом. — Отец…

Но тот не реагировал. И уже даже не плакал, но как раз это вовсе не хорошо. За маленькими очками, в красных глазах с серой радужкой, плескалось истинное безумие. Отец медленно качался взад-вперед, прижимая к груди мертвую жену.

И Лайнусу стало противно.

От отца — из-за его состояния.

От себя — из-за того, что не чувствует никаких эмоций.

— Сначала умер я. — тихо сказал Лайнус, глядя в безумные глаза. — Теперь мать. Ты остался один. Больше никто не помешает.

И он выпрямился. Глупо думать, что он понял, но… Но сейчас было важнее сказать это. Сказать вслух, для самого себя. Убедить самого себя, что обратного пути нет.

Как и предыдущей жизни.

— Теперь я понял. — Медленно произнес Лайнус, глядя Яс в глаза — Насчет аутсайдеров и меня… И всего остального.

Яс подошла ближе, положила ладони на рубашку, не отрываясь, глядела в глаза.

— Очень и очень страшно смотреть, как рушится то, что казалось вечным и незыблемым. Безопасность, Купол, идолы. Особенно идолы, — Лайнус перевел взгляд на отца. — Даже если это не твои идолы.

Развернувшись и расталкивая аутсайдеров, Лайнус пошел к выходу.

На улице дул ветер. На самом деле, воздух едва двигался, но после двух веков абсолютного штиля это должно казаться ураганом. Неудивительно, что люди в панике выбежали на улицы, кто в чем был, и замерли с открытыми ртами, таращась в высоту ночного неба. Лайнус тоже поднял взгляд.

По силовому куполу скользили ярко-желтые разряды, местами рвущие защитную радужную пленку. На краях разрывов плясали голубые искры, соединяясь порой в настоящие электрические дуги.

— Какого?! — прошипела сзади Яс. Лайнус обернулся. Блондинка кралась следом, сощурив глаза. Она двигалась как-то боком, согнувшись почти вдвое и выставив перед собой руки. Взгляд ее был прикован к Куполу.

Да ей же страшно! Шакал вас раздери, она же боится! Бесстрашная непробиваемая Яс Фогель сходит с ума от страха, наблюдая как рвется и трещит незыблемая защита, привычная с самого рождения.

— Плохо дело. — Ответил Лайнус, отводя взгляд. — Подача энергии с АЭС сильно упала. Купол едва держится, и то лишь на резервных аккумуляторах.

Они шли, раздвигая и распихивая людей. Зеваки по-прежнему неотрывно пялились на Купол, но кое-кто уже перешептывался, нервно дергая соседа за рукав или руку. Зарождающаяся паника буквально чувствовалась в воздухе, она росла и всерьез грозила скорым полным безумием. Надо сваливать отсюда поскорее. Спасать станции, подавлять панику — это работа аутсайдеров.

Но эта паника, кажется, из другого разряда. Потому что даже Яс согнулась еще больше и вовсе запрыгала боком, как раненый в голову додекапод.

— То есть, к нам сейчас хлынет поток тварей? — проскрипела она, сжимая пальцы на рукояти ножа.

— Сомнительно. — Лайнус снова посмотрел наверх, в зенит Купола. — Разрывы возникают только вверху, в точке напряжения, где нет эмиттеров, да и там они слишком спонтанно открываются и быстро затягиваются. Мультимуха — максимум, что проникнет.

Лайнус прибавил скорости, с удовольствием отметив, что Яс немного расслабилась и припустила следом. Продолжая распихивать людей, они бежали по улицам, но ни одного действительно спокойного, и, что более важно, свободного от людей места, не попадалось.

— Снаружи точно бояться нечего! — продолжил Лайнус. — А вот внутри вполне может начаться паника!

Реакция последовала моментально. Всего одно случайное слово сработало хуже атомной бомбы. Люди вокруг моментально застыли, перестав шарахаться от легких толчков. Наоборот — надвинулись, закрывая проход. Лайнус нахмурился, пытаясь протиснуться но кто-то схватил за рукав.

— Паника?! Что случилось?!

— Все хорошо, просто небольшие неполадки. — Заученной фразой ответил Лайнус, рефлекторно выворачиваясь из захвата.

— Неполадки?! — фигуры скучковались, полностью перекрыв дорогу. — Неполадки не взрываются!

Лайнус завертел головой, но выхода не было. Люди обступили плотной толпой, хватали за рукава, тормошили и кричали. Очень громко и очень много кричали. В глазах снова помутилось, в легкие будто перестал поступать воздух. Целая армия безликих фигур тянется и тянется, они хотят разорвать растащить Лайнуса, как недавно — мать.

Но внезапно сильный рывок за руку. Боль отрезвила, зрение снова вернулось к фокусу.

Яс тащит за собой, вцепившись в рукав, сверкая бляшкой аутсайдера направо и налево. Обычно люди при виде этого знака расступались перед его носителем, но сейчас лишь рефлекторно шарахались на секунду, неизбежно смыкаясь за спиной снова.

— Что произошло?

— Купол исчезнет?!

— Где Совет?!

— Кто-нибудь что-нибудь делает?!

Вопросы сыпались со всех сторон, жаля уши не хуже электрических разрядов. Осмелевшие люди снова принялись хватать за одежду, пытались затормозить, остановить. И кричали, кричали…

Почти оглохший от криков, Лайнус втянул голову в плечи и ринулся вперед, расталкивая людей плечами.

— Остановитесь!.. Стойте!..

Но Лайнус не останавливался.

— Убирайтесь! Прочь!.. — рычал он. — Пошел вон!..

Что-то твердое ударило в голову. Лайнус рыкнул и на автомате отмахнулся, рука скользнула по твердому. И холодному. Руки скользнули выше, но тут кто-то толкнул в спину.

Лайнус уперся лбом в камень, тяжело дыша. Холод приятно остужал разрывающуюся голову. И появилась идея. Как минимум безумная…

Лайнус открыл глаза. Руки уцепились за вершину постамента, ноги толкнулись в бетон, и вот Лайнус уже висит на каменной тумбе, на вершине которой — пятеро первоученых. Пятеро тех первых, чьи идеи когда-то казались безумными вообще всем. Еще толчок, рывок, движение натянутых мышц — и Лайнус стоит рядом с каменной пятеркой, взирающей с — подумать только! — одобрением.

— Слушайте все! — крикнул Лайнус, ни на что особо не надеясь. Но успех почему-то пришел. Гул толпы моментально стих, сотни глаз уставились на памятник, дополнившийся новой неожиданной деталью.

— Я — Лайнус бен Джар! Сын главы Совета Сильвио Джара и техника четвертого порядка Виктории Джар! — продолжил Лайнус. — Я понимаю вашу тревогу и беспокойство! Я знаю, вы напуганы! И я знаю, вы хотите знать, что происходит! И я вам отвечу…

Лайнус обвел толпу взглядом. Это странно, но люди умудрились встать еще плотнее, а с соседних улочек подтягивались новые. Вот и славно. Пусть слушают все. Пусть слышат все.

— Я был там, где произошла авария! Я выводил со станции людей и лично тушил возгорание!

— Эй, значит, это ты вытащил мою мать?! — крикнул кто-то из толпы. Люди снова загудели, на этот раз — одобрительно.

— Я говорю вам — опасности нет! Станция цела, утечки радиации нет, Купол по-прежнему функционирует! Небольшие неполадки будут устранены в течение нескольких часов и Купол стабилизируется! Вы меня понимаете?!

— Да! — грянула толпа.

— Вы мне верите?!

— Да! — еще громче гаркнули люди.

— Расходитесь по домам! Я, Лайнус бен Джар, гарантирую вам — сегодня ничего плохого не случится! Вы в безопасности!

И толпа снова грянула. Радостные возгласы и одобрительные крики слились в единый громоподобный рев. Люди победоносно вскидывали руки, стучали друг друга по спинам и плечам, тянули к Лайнусу оттопыренные большие пальцы. Потихоньку, помаленьку, толпа расходилась. То ли так подействовало то, что Лайнус залез на памятник, использовав его вместо трибуны, то ли просто людям нужен был хоть кто-то, кто ответит на вопросы, и возьмет на себя ответственность. Как бы то ни было, люди поверили. Доверились и послушались.

А сам-то? Сам поверил?

Лайнус стоял, сжав кулаки и глядя перед собой еще пару минут, пока народ не рассосался полностью. На площади осталась только Яс, глядящая снизу вверх. А перед ней нет смысла строить из себя того, кем ты, скорее всего, и не являешься. Почувствовав, как дрожат ноги, Лайнус хмыкнул и сполз спиной по каменной фигуре. Аккуратно свесил ноги и сел на край постамента.

Легкие быстрые шаги по мрамору. Пальцы Яс цепляются за край, она легко и без усилия подтянулась и села рядом. Лайнус перевел взгляд с никуда на блондинку. Она молчала. Улыбалась и молчала.

— Я с тобой согласен. — Сказал Лайнус. — Я тоже ненавижу людей.

— И я с тобой. — В тон ответила Яс. — Ты прав, когда твои идолы рушатся и исчезают, это страшно и больно. Зато когда они восстают из пепла и вновь возвышаются…

Яс перевела взгляд на первоученых, улыбнулась и закончила:

— Это прекрасно…

Глава 8

Тяжелый выбор

Яс отправилась на базу, Лайнус — в сторону дома. Удивительно, но за один день они умудрились пережить больше и узнать друг друга лучше, чем иные — за годы. Поэтому, когда все же настала пора разойтись, возникла заминка. В итоге Яс хмыкнула и ткнула кулаком в плечо. На этот раз слабо, едва заметно.

— Бен Джар, ты шакалий ублюдок. — сверкнула она глазами. — Самый тупой, самый решительный и самый крутой из всех, кого я знаю… И это…

Она внезапно сникла и опустила голову, будто из нее позвоночник вытащили.

— Жаль твою мать…

— Забудь. — Поморщился Лайнус. — Пока я думал, что она жива, был смысл куда-то бежать и что-то делать, волноваться… А сейчас этого смысла нет, не осталось.

— Ты стал жестоким, бен Джар. — подняла глаза Яс. — Но твоя точка зрения мне близка и понятна. Так что буду считать ее верной.

Она кивнула, развернулась и побежала прочь. Лайнус проводил ее взглядом, пока она не скрылась из виду.

Какая интересная мысль. Когда это он успел стать жестоким? За сутки в Пустоши и еще одни — в городе? Или оно всегда было внутри и сейчас просто вылезло наружу, подстегнутое чудовищными событиями? По большому счету, неважно. Но Яс права — только тот, кто не испытывает к другим людям никаких эмоций, может быть действительно жесток.

— Невесту нашел?

Ехидный голос выдернул из раздумий. Лайнус развернулся на звук, из узкого темного переулка вышел человек. Он попал в луч света от фонаря и оказался одним из студентов отца. Тем самым, что два дня назад несколько раз проверял дверь портальной арки на прочность собственной головой.

— Что тебе нужно? — Лайнус нахмурился. Как бишь его… — Бен… Бен, верно?..

— Верно. — Кивнул верзила. — А хотел я… Нет, стой!..

Он поднял руки и загородился ладонями. Лайнус внезапно осознал, что в руке скалится наполовину серрейторным ножом мультитул.

Надо же, всего два дня могут сделать человека таким агрессивным и импульсивным….

— Мне не нужны больше драки с тобой. И вообще ни с кем не нужны. — Бен коснулся пальцем синяка на лбу. — У меня еще последний раз не прошел.

Он улыбнулся, криво, но открыто и искренне. Эта улыбка отмела последние сомнения. Безусловно, он больше не желает зла. Лайнус расслабился и убрал мультитул.

— Я хотел сказать спасибо. — Бен потупился, но лишь на мгновение. — Ты вывел мою мать со станции. Это я кричал из толпы.

— Она работает на АЭС? Не знал. — Лайнус махнул рукой. — А и знал бы, это ничего бы не изменило.

— Охотно верю. — Кивнул Бен. — Потому и благодарю. У нас было мало времени на знакомство, но мне почему-то кажется, что ты здорово изменился в последнее время. Может, ты стал еще большим психопатом, но, сдается мне, ты научился управлять своими эмоциями, а не наоборот. Когда ты свалил за Периметр, все те, кто ждал тебя у шлюзов, решили, что отвечать за это придется им. Когда ты вернулся, все вздохнули с облегчением, но лишь потому, что теперь точно никому не предъявят никаких обвинений. Никто не радовался тому, что в город вернули простого жителя города, каких сотни.

Над головой вспыхнуло ярко-синее зарево особенно длинного разрыва. Порыв ветра рванул волосы, ударил по глазам, но Лайнус отвел взгляд лишь когда убедился, что дыра стягивается.

— А сейчас я понимаю, что, если бы ты не вернулся, никто бы сегодня не спас мою мать.

— Зато свою потерял. — Внезапно вырвалось, совершенно случайно.

— Сочувствую. — На секунду склонил голову Бен. — Едва не потеряв свою мать, я могу представить, каково сейчас тебе. Но я точно знаю, бен Джар — ты вовсе не тот, кем мы себя считали. И я тебе так скажу — даже если ты станешь линией фронта между мной и кем-то еще, я буду на твоей стороне. И ты всегда можешь на меня рассчитывать. И она тоже. Ей отдельное спасибо.

Кивнув, он ушел в переулок, из которого появился. Сверкающие разрывы выхватывали из темноты его сгорбленный силуэт, пока он не исчез вовсе.

В небе трещал и выл Купол, ветер гнал какой-то непонятный мусор, что-то громко гудело. А в голове медленно и со скрипом, отирая друг друга острыми гранями недопонимания, укладывались мысли. Разнообразные, разноцветные, разнокалиберные. Но даже в голове они не задерживались, продвигаясь все ниже и ниже, свинцовой тяжестью концентрируясь на плечах, в животе, в ногах. Старые мысли уже тянули к земле, а новые все появлялись и появлялись, и, в итоге, осталось лишь сесть на бетон, обхватив руками колени.

За один день вся жизнь совершила полный переворот смертельное сальто через голову. В вертикальной плоскости. Встав с ног на уши. В один день, буквально за двадцать четыре часа, вот так вот взял и появился в жизни первый за двадцать четыре года близкий по духу человек. В один день он умудрился стать лидером для огромного количества одних людей и в тот же день чуть не отправил на тот свет огромное количество других. В один день враги стали друзьями.

Слишком много для одного дня. Слишком много для одного человека. Спасает лишь то, что этот человек уже тридцать шесть часов как мертв. А мертвым все равно, сколько на них груза.

Лайнус поднял голову и посмотрел на Купол. Сомнений нет — сейчас все аутсайдеры города в срочном порядке заводят на базах резервные пусковые генераторы, а техники АЭС судорожно пытаются устранить неполадки. Получается, судя по всему, не очень. И это не странно — сегодня их ряды стали реже как минимум на одного хорошего специалиста.

Интересно, а чем занят Совет? отец? Сидя в Институте, отдает приказы сразу по нескольким каналам? В техническом центре, с электрощупом в руках, помогает простым работникам налаживать сгоревшие предохранители? Мечется между базами аутсайдеров, вместе с ними запуская генераторы?

Или все еще сидит в техническом центре, глядя в одну точку и раскачиваясь взад-вперед?

Лайнус скрипнул зубами и поднялся. Встряхнулся, сбрасывая с себя груз тяжелых мыслей. Не хватало еще перегрузиться и залипнуть как отец, уйти из реального мира. Никогда не хотелось быть похожим на отца, и сегодня — особенно, хоть фамилию меняй.

Лайнус начал вытягиваться вверх, чувствуя, как встают на место все суставы, ловя и анализируя ощущения, зная — с каждым глухим щелчком суставов уходит очередная лишняя мысль и застегивается новое сочленение брони идеального равнодушия.

Лайнус замер. Разум чист, новая ненависть в душе. И, будто того и ждал, защитный Купол исчез. Ветер ворвался в город воющей кровожадной ордой, но тут же исчез, потому что перезагрузка эмиттеров занимает всего четыре секунды.

И над городом снова вспыхивает абсолютная защита.

А в голове — цель.

Сквозь узкие смотровые щели едва ли что-то можно увидеть, но, по большому счету это и не нужно. Кирби давно настроил маршрут, пальцы на панели управления лежали неподвижно. Лишь изредка Кирби делал чуть заметное движение по сенсорной консоли, подправляя траекторию движения — когда Защитнику казалось, что они на что-то наехали или наоборот — провалились я ямку.

Так они ехали уже двое с половиной суток. Поначалу было интересно осматривать Пустошь, приникая к смотровым щелям и иногда высовываясь в люк, но уже через пару часов это наскучило. Вокруг, насколько позволяло слепящее солнце, виднелась одна только мертвая пустыня, без каких-либо изменений. Ровное желтое море бесконечного песка. Скучно.

Но развлечений не предвиделось. Даже попытки поговорить с Кирби не помогли. Защитник если и отвечал, то короткими односложными фразами, а то и вовсе отмалчивался, полностью погруженный в управление. Даже глаза закрыты, даже дышал он, кажется, через два раз на третий. Нечасто приходилось его таким видеть и тем непривычнее это было сейчас.

— Кирби…

Защитник не ответил, лишь едва заметно повел бровью, показывая, что слышит.

— А этот твой… сон, верно? — Кирби кивнул. — Сон… Он тебе не мешает жить? Ты вообще спишь по-нормальному?

Рывок головы в сторону на первый вопрос, молчание на второй. Краулер чуть наклонился, палец Кирби тут же шевельнулся, корректируя отклонение.

— Мало и редко. — Уронил Защитник и снова замолк. Фэй вздохнула и затарабанила пальцами по коленям. Вывести на разговор не получалось, он не реагировал даже на такое явное проявление скуки подопечной, даже виду не подал, что заметил.

Фэй снова вздохнула, но уже не показательно. Никакого развлечения, никакой новой информации. Кирби хорошо. Он отключился и не реагирует на внешние раздражители, находится между самими гранями сна и реальности, в экономном режиме, что позволяет не сходить с ума долгими путешествиями. А еще он воде бы помогал им копить и восстанавливать свое боевые способности.

А что делать Фэй? Защитный костюм, нож на бедре, респиратор на шее, очки на лбу, вокруг песчаная пустыня — тренируйся не хочу, хоть до судорог в конечностях. Но вот беда — тренировочная площадка отделена стенами железной коробки, которая еще и тащится куда-то.

Ну ладно, «тащится» это, конечно, перебор — краулер идет очень шустро, и пусть скорость едва превышает скорость бегущего человека, зная песчаные танки, можно смело утверждать — Кирби гонит машину если не на пределе, то вплотную к нему.

И так уже сорок часов. Сиденье, честно сказать, не особо удобное, спина уже давно затекла, но сменить положение и сесть как-то иначе возможности не представлялось. Защитники уже давно привыкли обходиться малым, это относится и к комфорту. А больше в краулере и сесть некуда — прямо за сиденьями громоздится трансформатор, переводящий солнечную энергию в электрическую и занимающий добрую половину внутреннего объема. А на оставшемся месте громоздятся бочки и тюки с припасами, несколько похудевшими за двое суток. Все бы неплохо, если бы не катастрофическая нехватка места, ради изменения чего, разумеется, никто ничего не стал делать. Даже ради изнеженной принцессы.

Ну уж нет! Пусть уж кто-то другой будет неженкой, пусть кто-то другой ноет и жалуется. А Фэй сама вызвалась в это путешествие, да что там — сама его и придумала! Так что не дождетесь, Познающая останется Познающей, и никто не услышит ни одной жалобы.

Решив так, Фэй максимально гордо вскинула голову и просидела так целых пять минут. А потом снова заскучала так, что хоть рыдай. Может, попросить Кирби остановить и хоть немного размять ноги? Хотя он и сам уже распахнул глаза. Казалось, переход от сна к бодрствованию не занял и секунды. Защитник моментально подобрался в кресле, глаза уперлись в смотровую щель. Ни зевков тебе, ни потягиваний, красных опухших глаз, ничего из того, что неизменно преследует еще добрых полчаса после пробуждения. Кирби просто раз — и бодрствует.

— Мне бы так. — Завистливо сказала Фэй. Кирби не ответил, лишь весь как-то потянулся вправо, чуть не принюхиваясь. Одновременно пальцы Защитника поползли по сенсорам в ту же сторону.

— Что случилось?

— Прибыли. — Кратко, будто еще во сне, ответил Кирби.

— Куда? — не поняла Фэй. — Так быстро?

— Буря сгладила дюны. — Глаза Кирби сияли безумием, будто перед боем. — Так что добрались немного раньше.

— Изумительно. — Себе под нос пробормотала Фэй. — И как он это определяет…

Конечно, Кирби не раз рассказывал о чувстве направления, что автоматически вырабатывается в долгих путешествиях по пустыне, что помогает вести краулеры даже вслепую, с закрытыми глазами. Что, в принципе, они с успехом и делают.

Слышать-то слышала, а воочию видишь как раз как в первый.

Пальцы Кирби скользнули вниз, тормозя краулер, движок взвыл и затих. Кирби принялся облачаться. Фэй заворожено наблюдала. Руки Защитника в такие моменты будто собственной жизнью живут, отточенными до абсолютного рефлекса короткими движениями извлекают новые детали, прикладывают их на места, затягивают многочисленные ремешки и щелкают застежками. Закончив, Кирби повертел в руках шлем и взглянул на Фэй:

— Идем. Посмотрим, как тут.

А тут отказалось, прямо скажем, не очень. Фэй повертела головой, осмотрела круглый двор, окруженный высокими стенами из сбетонированного песка, мастерские, хозяйственные постройки, гаражи и хлевы вдоль них и колодец посередине. Но ни животных, привыкших пастись во дворе, ни людей, их пасущих.

— Эй. — Фэй повернулась к Кирби. — Мне кажется, или здесь никого нет?

— Никого нет. — Задумчиво повторил тот. Напялил шлем и размазался в пространстве. Широкая охряная полоса прочертила двор, пересекая сама себя несколько раз, скрывая свои начало и конец в зданиях и постройках.

Через двадцать секунд Кирби снова рядом.

— Никого нет. — Дыша заметно тяжелее, повторил он. — А если никого нет… Кто открыл ворота?

А правда, кто? Кирби вел краулер по ощущениям, знал, что на аванпостах принято открывать ворота так, чтобы не тормозить движение. Но если ворота никто не открывал, краулер снес бы их и уж это-то точно не укрылось от внимания его пассажиров.

Фэй рывком развернулась, но Кирби ее опередил. Он уже сидел возле ворот, задумчиво скобля ножом упавшую створку. Вторая, аналогичная, в палец толщиной и полторы Фэй высотой, висела на нижней петле, частично зарывшись в песок.

— Это как?! — вырвалось у Фэй.

— Это краулер. — ответил Кирби, тыкая пальцем в характерные маслянисто-радужные разводы на металле створки. — Думаю, тот самый, что стоит в ангаре.

Он поднялся.

— Интересно, почему нельзя было просто открыть ворота? Зачем таранить? Или за краулером кто-то гнался, и у беглецов не было времени? Хотя да, гнаться за краулером… смешно. И если даже кто-то и гнался, то где тогда сами беглецы?

Фэй молчала. Идей не было.

— На пиявку не похоже. — Кирби оглядел перепаханный двор. — Хотя она явно тут появлялась, уже после того, как ворота упали.

— А, может, до? Снесла ворота, а потом уже по ним проехал краулер?

— Исключено. — Кирби покачал шлемом. — Для пиявки любой замкнутый контур представляется препятствием. Учитывая скорость, с которой они носятся — смертельно опасным. Будь ворота закрыты, она бы обогнула стену и понеслась дальше. Аванпосты специально стоят круглыми, чтобы пиявки могли спокойно их огибать, не наткнувшись на неожиданные углы. А вот если ворота открыты, она обязательно заглянет, а то и логово себе тут же организует.

Он еще раз осмотрелся.

— Кстати, похоже, именно этим она и занимается.

Он присел и поскоблил пальцем в перчатке ближайшую глубокую борозду.

— Песок плотный. Эта сволочь выделяет дрянь, которая его склеивает. Собственно, на ней и держатся стены аванпоста, Защитники подглядели это у пиявок, как они строят свои логова. Выкапывают в защищенном месте яму, склеивая слизью стены, чтобы не осыпались, а из выкопанного песка и всякого мусора городят сверху холм все на той же слизи. — Он поднялся. — Слизь уже высохла, значит, она была тут часов шесть назад, и снова убежала. Ей надо как следует побегать, чтобы накопить побольше своего клея. Так что вернуться она может в любую минуту.

Он пошел к краулеру. Фэй двинулась следом, соображая вслух и на ходу:

— Выходит, сначала краулер таранит ворота и остается в ангаре. Уже после в открытые ворота проникает пиявка и начинает копать свое логов. — Она догнала Кирби и схватила за рукав. — А где люди, которые тут жили? Почему они ушли и заперли ворота?

— Не имею понятия. Но тот, кто снес ворота, явно плохо знает повадки пиявок. Так что, скорее всего, живых мы тут не найдем. — Кирби пригнулся и шагнул в краулер.

Но он ошибся. И лучше любых размышлений и умозаключений подтверждением тому стали два взметнувшихся из-под ног Кирби песчаных фонтана.

Защитника отбросила в сторону, он на мгновение ускорился, но тут же вывалился обратно в реальное время — так бесцельно потраченный запас его сил вышел окончательно.

Фэй уже бежала к упавшему Защитнику, изо всех сил. Но вот беда — с места сдвинуться не вышло, ноги перебирают пустой воздух. Все потому что кто-то обхватил руками за пояс и приподнял над песком.

Фэй дернулась и умудрилась развернуться в сильных объятиях. Просто чтобы посмотреть — у кого это там хватает наглости!

И увидела.

Мешковатый балахон, на поясе перехваченный поясом с висящими на нем склянками и сумочками. А под капюшоном — горящие яростным огнем глаза. И снова, совсем как тогда, в Поселке, обдало холодной волной презрения и ненависти. И снова захотелось вжаться в стену, лишь бы подальше от этих глаз.

Уроки Кирби не прошли даром. Рука Фэй метнулась к ножу, рукоять прилипла к ладони, пальцы сжались, упирая противовес в ладонь, выпуская клинок между средним и безымянным. Отчаянный крик и удар. Снизу вверх, в подбородок, кулаком с торчащим двенадцатисантиметровым клинком.

Но за секунду до этого на запястье легла сильная ладонь и резко нажала, не давая клинку покинуть ножны. Противник шагнул ближе, подныривая под собственную руку. К горлу прижалась ледяная сталь, и вот беда — это ее же нож, ее же собственной рукой удерживаемый. Только за запястье держат чужие пальцы, да вторая рука блокирована врагом. Очень опасное и неудобное положение, из которого очень хорошо видно, как Кирби поднимают с земли, грубо зажимая в кольце, сильные черные руки еще одного балахона, сияющего на солнце гладко выбритой головой.

— Нет! — вырвалось из груди, но холодный клинок прижался к горлу, оборвал крик.

— Тихо, птичка. — Прошипели над ухом. — И не трепыхайся.

Чернокожий поднял Кирби с песка, сжав его, будто мешок с грибами. Кирби несколько раз дернулся, пытаясь добраться до ножей, но прижатые к телу руки не давали этого сделать. Защитник все извивался, рефлекторно пытаясь применять новые и новые приемы, но стальная хватка не поддавалась. Кирби пытался ударить ногой, но литые бедра Фермера выдержали и это.

— Кирби! — Фэй снова рванулась, обхватила левой рукой вооруженную кисть врага, а пальцы правой через плечо наложила на горло, повела по дуге, выламывая противника через руку. Но Фермер снова чудесным образом перекатился через колено Фэй, попутно вывернув из пальцев нож и снова приставив к горлу, только теперь уже острием.

— Я сказал не трепыхаться! — гаркнул Фермер, слегка надавив. Фэй рефлекторно сглотнула, по шее тут же потекла липкая теплая струйка.

Но вместе с кровотечением вернулась ясность ума. Зрения и слуха. И до мозга наконец дошло, что говорит чернокожий.

— Спокойно, друг. — Гудел он. — Тихо, уймись. Один хрен ты мне сейчас ничего не сделаешь, ты на нуле.

Но Кирби не слушал, он все трепыхался, будто муха в клешнях скорпиона, пытался наносить удары.

— Успокой его. — Прошелестело над ухом. — А то его сейчас раздавят.

— Кирби! — крикнула Фэй. — Четыре минуты! Успокойся!

Только бы понял, только бы услышал и понял. Не надо сейчас демонстрировать свою удаль и бесстрашие, нужно выждать!

И да он понял. И моментально обмяк в руках Фермера.

— Ну, так-то лучше. — Прогудел темнокожий, Кирби в его руках казался детской игрушкой.

В спину толкнули, Фэй послушно подошла ко второй паре участников, вместе со своим вооруженным конвоиром.

— Простите, Познающая. — Слегка поклонился верзила, сдвинув Кирби в сторону. Фантастика, даже в таком положении он умудряется держать одной рукой, будто Защитник вовсе ничего не весит!

— Нас вынудили обстоятельства. — Чернокожий вернул Кирби на место, снова заблокировав все конечности. Оставалось лишь надеяться, что он в порядке, а ведь закрытые глаза и редкое дыхание Защитника вовсе не подтверждали это.

— Заткнись, Рэндалл. — прошипели над ухом.

Он вообще способен разговаривать кроме как шипением?!

— Мы не должны им ничего объяснять!

— Меня так учили, Кайл! — Рэндалл ожег напарника взглядом, полным холодной ненависти. А у него ведь и вправду не осталось выхода. Во всяком случае, из той ситуации, что создал Кайл.

— Будь по-твоему. — Скорпион за спиной внезапно успокоился. — Давай, расскажи им все как есть. Если они умудрятся вернуться в Поселок, то мы уже будем далеко. А нет — так пиявка ими полакомится.

Он обошел Фэй, не отрывая клинка от шеи, чертя дугу по коже. Встал напротив, гнусно ухмыляясь.

А вот это уже зря. «Офицерский уход» — одно из первых движений, которым Кирби успел научить.

Фэй резко подалась вперед, опускаясь на колено. При таком движении хочешь не хочешь, а вывернешь запястье пальцами вверх, и клинок ляжет вдоль линии тела жертвы, сорвавшись с острия. Теперь такой же резкий подъем, перехват рукояти левой рукой…

Но раньше, чем Фэй успела полностью разогнуться, сухая и цепкая рука ухватила за горло, с нечеловеческой силой вздергивая на ноги. Где-то в глубине шеи отчетливо хрустнула трахея, из горла вырвался хрип. Фэй схватилась за руку, пытаясь отодрать от себя, и тут же скулу обожгло резкой болью. Фермер отвел руку с ножом, словно собираясь повторить удар противовесом.

— Кайл!

— Что?! — обернулся скорпион. Рэндалл аж попятился от такой реакции. — Кто они нам?! Здесь, вне Поселка, вне всех правил и запретов, на пустом аванпосте, где нет Знающих и их псов! Кто! Они! Нам?!

Последние слова он уже прокричал, тыкая в сторону напарника ножом. Лицо Рэндалла побагровело, да так, что это стало заметно даже на черной коже.

— Нам — никто. — Прорычал он в ответ. — А мне — наш следующий правитель и ее Защитник! И мне все равно, что скажешь ты, а я буду относиться к ним с почтением! А твои мысли до добра нас не доводили еще ни разу, от побега из Поселка до тарана этих гребаных ворот, ничего из твоих решений не принесло ничего хорошего!

— Ничего? — Кайл развернулся, направляя к черной шее клинок. — Вспомни, свалить из Поселка было твоей идеей, а я стал лишь средством реализации! Укрыться на самом дальнем аванпосте тоже было твоей идеей!

— Но я не предлагал таранить ворота! И, если бы ты этого не сделал, здесь бы не поселилась эта тварь, а мы бы остались при транспорте! — Рэндалл опустил Кирби, мешком осевшего на песок, шагнул к Кайлу, бесстрашно уперся грудью в клинок. — И нам не пришлось бы, представляешь, не пришлось бы отбирать краулер у Познающей! Подумай сам — были бы мы в обычном, нормальном положении, смог бы ты сделать подобное?

— Я всегда это мог. — Кайл шагнул вперед, не согнув руки. На лице Рэндалла возникла гримаса боли, он вынужденно отступил обратно к неподвижному Кирби.

Фэй тихонько отползала от выясняющей отношения парочки, отчаянно пытаясь одновременно прогнать хоть сколько-то воздуха через помятое горло, и уследить за противниками.

— И я всегда это делал! Я Фермер. Я нахожу воду и обеспечиваю Поселок едой! Без таких, как я, все уже давно бы попередохли с голоду. А теперь скажи, кто из нас кому должен бить поклоны?!

Из горла по-прежнему вырывалось безгласое сипение, на глаза навернулись невольные слезы. В размазанной картине мира что-то изменилось. Охряная, почти незаметная на песке, фигура шевельнулась. Или показалось. Нет, вот еще раз шевельнулась. И еще.

И только спустя несколько секунд дошло — это не Кирби шевелится. Это дрожит земля, и бесчувственное тело Защитника подрагивает от особенно сильных толчков.

А Фермеры даже этого не замечают в своей перепалке! Они все кричат друг на друга, Кайл вовсю размахивает ножом, а Рэндалл, пока еще аккуратно, но отводит оружие в сторону. А земля под ногами содрогается все сильнее.

— Кирби! — но из горла вырвался лишь хрип. — Кхр!.. Бхр!..

Фэй закашлялась, по щекам снова потекли слезы. Фэй смахнула их рукавом и снова попыталась окликнуть Защитника. Фермеры перешли в полный контакт, Рэндалл сдавил своей лапищей запястье врага, нож выпал из тонких пальцев, вонзился в песок рядом с рукой Кирби.

Это невозможно! Этого не могло быть, люди так не устроены!

Но это именно так. В ту же секунду, когда гарда ножа коснулась песка, Кирби открыл глаза. Снова так же моментально — будто и не отключался вовсе. Руки уперлись в песок, Защитник начал медленно, не привлекая внимания, поднимать тело.

И тут раздался вой. Громкий и протяжный, с металлическим призвуком, он буквально пригвоздил всех на месте. Все взгляды нервно скрестились на снесенных воротах, Рэндалл отпустил схваченного за грудки Кайла, Кирби замер в упоре лежа.

И на аванпост огромной стремительной тенью ворвалась пиявка. Едва миновав ворота, тварь взвыла снова. Дикий, пронзительный вой прорезал голову, Фэй зажала руками уши, и, кажется, упала на колени.

— …мать! — послышалось от Кайла, когда вой стих. — Дождались!

В глазах, наконец, перестало двоиться, Фэй поспешила поднять взгляд и рассмотреть пиявку, пока есть такой шанс.

Кирби был прав. Пиявка выглядела просто чудовищно. Больше краулера, метров семь в длину и около двух — в высоту, она вся, казалось, состояла из одной огромной пасти с несколькими рядами длинных желтых зубов, натыканных по окружности непрерывно пульсирующего рта. Ни глаз, ни носа, ни ушей. Вообще никаких видимых органов чувств, только один циклопический передвижной пищеварительный тракт, снаружи усеянный какими-то шевелящимися отростками. Черная кожа пиявки так и сочилась отвратительной даже на вид слизью — видимо, той самой, на которой монстр строил свое логово.

Все замерло. Потерявшая движение тварь тоже застыла в воротах. Отростки на теле зашевелились, ощупывая пространство. Издав короткое фырканье, пиявка сорвалась с места и за полторы секунды облетела весь аванпост, оставив глубокую траншею. И хорошо бы проследить за ее передвижениями, но при всем желании такая скорость не позволит этого сделать. Кроме шуток, пиявка двигалась наравне с Кирби, если не быстрее.

Закончив круг, тварь снова замерла в воротах. Рефлекс, инстинкт, как угодно называй, но пиявка намертво перекрыла единственный выход. И, видимо крайне довольная собой, снова взвыла.

— …шакальим! — послышалось от зажавшего уши Рэндалла, когда вой стих. И пиявка тут же рванулась на звук, на ходу начиная жевать еще не пойманную добычу. И самое плохое — на линии между добычей и охотником, лежит оглушенный…

— Кирби!

Защитник подобрался, напрягся, повернул шлем в сторону летящей прямо в лицо смерти…

Пиявка врезалась в краулер, все так же стоящий с открытой дверью, и снесла его. Песчаный танк отлетел в сторону, перекатываясь и грохоча вмятиной к борту, и врезался в дверь ангара. Того самого, в котором стоял второй, сломанный краулер.

Пиявка от страшного удара замерла на месте и сдулась, обмякла, из грозного чудовища превратилась в распластанную амебу. То ли сдохла, то ли вырубилась. Но главное — перед тем, как снести краулер, пиявка проглотила Рэндалла как муху.

А что с Кирби?

Вместо ответа сзади раздался протяжный хрип. Фэй резко развернулась, на автомате вскидывая руки в защиту. Но за спиной опасности нет. Там есть лишь окровавленный балахон и закатившиеся глаза Кайла. А еще — песчаного цвета нож, торчащий меж ключиц Фермера, и рука в перчатке, сжимающая рукоять того ножа.

Кирби ускорился в последний момент, за полсекунды до того, как стать ужином пиявки. Он ждал именно этого момента, знал — жалких остатков сил хватит на секунду, максимум две. Даже четыре минуты полной отключки почти не помогли.

Конечно, Кирби ничего из этого не сказал. Он молча стащил шлем, бросил его на песок и смазал ладонью две струйки крови из носа. Они-то и рассказали обо всем, лучше всяких слов.

Он мог остановиться. Он мог уйти с линии атаки пиявки и остановиться. Но он не остановился, пока не убрал вторую угрозу. Не свою.

Фермер рухнул на песок, заливая его кровью. Через секунду упал Кирби.

Фэй кинулась к нему, но Защитник уже стоял на четвереньках, глубоко дыша. Кровь еще капала на песок, руки Кирби дрожали.

— Вставай. — Фэй потянула его за руку и помогла подняться, как он учил. Закинула его руку себе на плечо, усилием одних только ног поднялась, заставляя подняться и его.

— Сейчас… — выдохнул Кирби. — Минуту…

И через минуту он отстранил Фэй. Покачиваясь и порой подергиваясь от каких-то судорог, но он стоял целых двадцать секунд. А потом снова упал на одно колено. Фэй снова кинулась к нему, но он уже поднимался сам, сжимая в руке нож.

— Сколько раз говорить — не забывай об оружии. — Проскрипел Защитник, протягивая нож. Фэй молча взяла оружие и воткнула клинок в песок, чтобы очистить.

Когда поднялась, Кирби уже был в норме. Он уже почти не дрожал и стоял ровно, лишь кровь под носом осталась.

— Ты как?

— В норме. — Кивнул Защитник и покачнулся от этого. — Давно я так не выкладывался.

Он посмотрел на мертвого Фермера, потом — на пиявку, на свисающие с одного из клыков остатки коричневого балахона.

— Надо убираться отсюда.

— Думаешь, она жива?

— Эту дрянь скалой не перешибешь. — Кирби поморщился и сплюнул кровью. — Жива, тварь, только отключилась. И краулер наш, боюсь, отключила.

Спотыкаясь, он по широкой дуге обошел бездыханную, если, конечно, она вообще дышит, пиявку и принялся осматривать валяющийся на боку, будто детская игрушка, краулер.

— Не пойдет. — Суровый вердикт бы вынесен через минуту придирчивого изучения. — Даже если перевернем, что уже невозможно. И до второго нам не добраться. — Защитник попытался сунуть нож между бортом и ангаром, но даже клинок не пролез в эту щель. — Даже если придумаем, как его починить.

— Но почему она вообще врезалась в краулер? Она же должна была его почувствовать.

— Дверь. — Кирби пнул сорванную дверь краулера. — Дверь была открыта, фигура не замкнута. Вот и не увидела. А открыта она была потому, что эти ублюдки хорошо подобрали время для атаки, сначала дождавшись, когда я выложусь по полной а потом, когда я меньше всего ожидал, напали.

Проходя мимо мертвого Фермера, он пнул окровавленное тело.

— Ублюдкам — ублюдская смерть.

— Давай не задерживаться. — Фэй подошла к Кирби и подергала его за рукав. — Сам сказал, что эта тварь может очнуться в любой момент.

— Знаю… — Кирби нагнулся и подобрал шлем. — Я думаю.

— О чем тут думать? Уходить надо!

— Куда? — Кирби развернулся. — Без краулера и припасов, куда мы должны идти? Обратно в Поселок? Или туда, куда и шли, не зная вообще туда ли идем и дойдем ли?

И вот от этого вопроса стало дурно. Странно, от крови и убийств, от пиявки так плохо не было, как сейчас стало.

— Нам… — выдавила она. — Мы…

Кирби все сверлил тяжелым взглядом, не говоря ни слова. А ведь ему сказать тоже нечего.

— У меня воды на два дня. — Сообщил Кирби, покопавшись в мешках и коробочках на поясе. — Плюс немного еды. И это все. — Он посмотрел на прижатый к ангару краулер. — По крайней мере, в пределах досягаемости.

— А если поискать по складам? Там наверняка что-то должно быть! Тут же люди жили!

— Да, и ушли, даже скот выпустив, закрыв ворота и явно не собираясь сюда возвращаться. Мысль продолжать?

Вот и что ему на это сказать? Он ждет приказов или, на худой конец, указаний, в этом он такой же как все остальные Защитники. Но как ему сказать, что ни того ни другого нет? И что выбрать между двумя видами одной смерти вовсе не так просто, как он привык считать.

Но и вечно молчать не выйдет.

— Два дня. — Повторил Кирби. — Этого не хватит даже на возврат в Поселок. И я не берусь судить, на сколько этого хватит, если мы решим идти дальше.

Его пальцы нервно погладили рукоять ножа, глаза впились в лицо Фэй.

— Решай.

Фэй зажмурилась и замотала головой. Будущая Знающая должна быть сильной и решительной… Но что делать, если вместо этого, наступает этот момент, когда впервые в жизни хочется плакать… Не от избытка чувств, как тогда, в Поселке, в объятиях отца, а от бессилия. От неуверенности в собственных силах.

— Решай. — Кирби наполовину вытянул клинок из ножен, и тут же загнал обратно. — Ты рождена для этого.

— Ты о чем? — Фэй распахнула глаза.

— Об истине. — Кирби подошел, положил ладони на плечи, чуть нагнулся, заглянул прямо в глаза.

Этот ледяной взгляд… Да был ли он вообще когда-нибудь таким?

— Вспомни, о чем говорила твоя мать. Что, если мы вернемся, им останется только подать в отставку. Так вот — скорее всего, мы не вернемся. В какую бы сторону ни направились. Но именно ты должна решить, как мы погибнем.

— Да почему я?!

Фэй стряхнула его руки и отскочила.

— Потому что ты — будущая правительница Поселка. — Он снова оказался рядом, притянул к себе и рывком развернул в сторону ворот.

— Там. — Он ткнул пальцем в горизонт. — Двенадцать сотен людей. Уже меньше. Но все равно — много.

Он снова развернул к себе и заглянул в глаза:

— Как ты собираешься решать за них, если не способна решить даже за двоих?

— А сам-то ты что скажешь?! — внезапно даже для себя пришла в ярость Фэй. — Почему я должна принимать такое решение, если рядом — специалист по выживанию в Пустоши, который способен трезво взвесить все шансы и выбрать из всех вариантов правильный?

— Потому что правильного варианта не существует. Вернее, существует. — Кирби кивнул в сторону пиявки. — Дождаться, пока она очухается. Так мы умрем хотя бы быстро.

Весь гнев будто ветром сдуло. Одной простой, но такой странной по своей сути фразой, Кирби моментально сломал всю логическую цепь. Но она, же почему-то и полностью успокоила. Пожалуй, потому что оказаться в желудке пиявки решительно не хотелось.

Правда, прочие варианты — не сильно лучше, тут Кирби прав.

— Да. — Кивнула Фэй. — Я уже должна становиться Знающей. Уже пора. Возможно, когда мы вернемся, я уже буду единственной Знающей в Поселке. А, значит, придется нести ответственность за свои, а чаще — чужие поступки и решения. Я сделаю выбор.

Фэй подошла к воротам и взялась за столб, на котором когда-то висела тяжелая створка. Где-то там на западе, за горизонтом, сейчас умирают родные. Пронзить бы горизонт, хоть на секунду увидеться с родителями, спросить совета… Хоть это и ничего не даст. Ровным счетом ничего.

— На моем месте любой Знающий выбрал бы рациональное возвращение в Поселок. — Фэй сглотнула и отвернулась от горизонта. — Поэтому я выбираю продолжать путь.

— Принято. — Качнулся уже сидящий на голове Кирби шлем. — Защитник шагнул через границу ворот.

Солнце уже коснулось горизонта, когда за спиной раздался едва слышный, приглушенный расстоянием, металлический вой.

Глава 9

Билеты в зоопарк

Яс не брал алкоголь. То есть совершенно. Несмотря на всю ее миниатюрность.

Пили они наравне, но Яс умудрялась оставаться все такой же отвратительно-стабильно-агрессивной. По крайней мере, такой ее удалось запомнить, прежде чем сознание упало в океан алкоголя. Лайнус уже давно любил весь мир, и готов был в этом признаться любому, но Яс… Один взгляд на нее — и желание кому-то в чем-то признаваться моментально испарялось. Вечно набыченную, какое смешное слово, блондинку, пожалуй, только керосином и можно пронять. Хотя кто поручится, что в мутной стеклянной бутылке не он? Поначалу все хотелось спросить после каждого глотка, где она взяла эту смесь напалма с трупным ядом, но каждый раз желание быстро вытеснялось судорожными попытками вдохнуть. После четвертого глотка сознание сделало ручкой и медленно скончалось, забрав с собой тоску и тяжелые мысли, оставив наедине с весельем.

Чего, собственно, и добивался…

Были и другие варианты, безусловно, были. Но этот, бесспорно, требовал минимум времени. И все сработало, лишь было немного противно от своего веселья. И от того — еще веселее. Хорошо еще Яс не пыталась вывести на разговор, лишь коротко отвечала на пьяные высказывания, нить которых моментально терялась.

Выпили за мать. Выпили за отца. Выпили за безопасность города. Выпили за ее стабильность. Выпили за речь Лайнуса на площади… Еще за что-то выпили…

Взгляд уже давно не фокусируется, руки не слушаются, язык едва шевелится. Но зато чувствуешь себя человеком. Обычным человеком. И Яс, пожалуй, — тоже. И славно.

Чем ниже падет кумир, тем выше он потом вознесется.

— Ты хоть понимаешь, что происходит? — несло Лайнуса по волнам пьяного угара. Оставалось только надеяться, что Яс понимает хотя бы половину слов. — Нам конец!

— Нет, в таком ключе не понимаю. — Яс сверкнула глазами и приложилась к бутылке. Понадобилось несколько секунд, чтобы до отпитого мозга дошел смысл сказанного. Лайнус заржал и отнял у Яс бутылку. Она и не сопротивлялась.

— Вот это все, — он обвел бутылкой панораму города, раскинувшуюся от края до края слабо мерцающего Купола. С высоты крыши она выглядела почти что близнецом звездного неба, — существует лишь пока над нашим муравейником стоит защитный холм.

Лайнус приложился к бутылке, задрав ее вертикально, донышком указывая на тот самый холм.

— А стоит ему исчезнуть, — продолжение последовало лишь после нескольких попыток вдохнуть, — И в муравейник ворвутся хищники. И муравьев сожрут.

Лайнус пощелкал зубами, изображая как именно сожрут муравьев, и снова заржал. Яс дернула бровью.

— Думаешь, нас это ждет?

— И раньше, чем ты думаешь. — Кивнул Лайнус. — Мы сегодня были близки к этому. И до меня только сегодня дошло, почему мать в последнее время возвращалась домой такой уставшей и что за проблемы там у них были.

Лайнус со вздохом поплескал остатки пойла в бутылке.

— Видимо, проблему решить не удалось.

— У нас иногда лампы горят вполнакала, — оживилась Яс. — Примерно неделю.

— Я не спец в энергетике, но, думаю, это связано с устройством базы. Она поддерживает Купол. Эмиттер первого порядка. — Высокие градирни, она хоть треть сказанного разбирает? — Если поступающей со станции энергии мало, автоматика отдает приоритет Куполу. — Лайнус пожал плечами. — Это было бы логично.

Станция с этой крыши не видна, но можно сказать с полной уверенностью — сейчас там кипит работа. Куча народа, который бегает и суетится в попытках исправить ситуацию. И где-то посреди этого бедлама лежит тело матери, накрытое простыней. Или уже не лежит, а его увезли. Но главное — скорее всего, там нет отца.

Отца вообще больше нет. Одна холодная и пустая оболочка. Ни отца. Ни сына.

Джары кончились.

— Даже если не станет Купола, — снова подала голос Яс. — У города есть аутсайдеры. Мы справимся.

— Серьезно? Сколько аутсайдеров в городе?

— Восемьдесят девять. — Моментально ответила Яс. — Включая Кри.

— А монстров там, — Лайнус кивнул в сторону Пустоши, — тысячи. Десятки тысяч.

И тут внезапно весь хмель из головы будто выдуло. Стоило только представить себе орды голодных мутантов, атакующих жалкую горстку людей. Даже холодный пот прошиб, будто это и был экстренным путем выведенный алкоголь.

— Вспомни, как на тебя напал мутант. — Лайнус похлопал по шее, обхватил руками колени — мокрое тело быстро отдавало тепло холодному ночному воздуху, — А представь, если таких будет хотя бы сотня.

— Чушь. — Фыркнула Яс в своей обычной манере. — бен Джар, ты порешь абсолютную чушь. Если бы монстры так сильно хотели нас сожрать, мы бы каждый день жили посреди зоопарка.

— Посреди чего?

— Зоопарка же. — Яс поморщилась и махнула рукой. — В общем, такое место, где зверей всяких за деньги показывают. Забудь. Их давно не существует.

Она перевела дух. Видимо, сама поняла, какую глупость сморозила. Какому психу могло придти в голову смотреть на мутантов, да еще и деньги за это платить? В смысле, реальные, ценные деньги, а не виртуальные цифры.

— Так вот каждый день нам пришлось бы ходить мимо оскаленных слюнявых морд, прижатых к Куполу с той стороны. — Она скептически подняла бровь. — Они бы громоздились друг на друга и упорно пытались его прокусить. Но этого же нет.

— Ты просто не все знаешь о Куполе. — Лайнус помахал почти пустой бутылкой, одним глотком допил, и, широко размахнувшись, швырнул ее в Купол. До поля от крыши было метров тридцать, надо было как следует прицелиться и все рассчитать. Получилось — в момент касания Купола бутылка попала в свет уличного фонаря, и, ярко блеснув, исчезла в Пустоши. Яс с интересом наблюдала.

— Ну и?

— Поле двухслойное. — Пояснил Лайнус. — Внутренний слой не выпускает органику, внешний — не впускает вообще ничего.

— Спасибо, я в курсе, как оно работает. — Мгновенно окрысилась блондинка.

— Ничего подобного. — Помотал Лайнус головой. — Ты знаешь, как оно действует, а как работает — не имеешь понятия.

Яс погасила злобную ухмылку, но взамен ожгла таким яростным взглядом, что сразу стало ясно — фраза попала в точку. Для любого, кто более или менее знал Яс, это, впрочем, ясно было изначально.

— У внешнего слоя есть еще одна особенность, — продолжил Лайнус. — Он генерирует высокочастотный импульс, который заставляет животных чувствовать опасность. Он действует в пределах всего сотни метров, но этого достаточно даже для сверхзвуковой пиявки, чтобы успеть свернуть в сторону и избежать столкновения.

Снова в памяти всплыл шакал, прижатый к песку и испуганно сучащий лапами. Он, бедолага, даже не выл — настолько хреново ему было.

— И мы его не слышим? — в очередной раз нашла к чему прицепиться Яс.

— Слышим. — Кивнул Лайнус. — Только за несколько поколений мы уже привыкли к тонкому, едва ощущаемому на грани сознания, писку. И то это касается лишь тех редких частных случаев, когда у человека повышенная акустическая восприимчивость, таких один на два десятка. У животных диапазон восприятия звуковых частот намного шире, чем у людей, и они-то этот импульс слышат будь здоров. Он воздействует на мозг, заставляя испытывать чувство опасности. Будь у всех людей диапазон слышимых частот хотя бы на несколько тысяч килогерц шире, и мы уже давно бы свихнулись.

Яс вздохнула и подняла руки.

— Все-все, заткнись, я сдаюсь. Мне нечего ответить.

Маленькая блондинка сама точь в точь как Лайнус — подтянув колени к груди и обняв их. Только подбородок еще положила на них, спрятав глаза за шторкой платиновых волос. И из-за этой шторки, пожалуй, впервые за все время, взглянула с доверием:

— Ты такой умный, бен Джар. — она улыбнулась. — Почему ты без очков?

— Очки легко бьются, — против воли вернул ей улыбку Лайнус. — Представляешь, если бы тогда в Пустоши я бы еще и очков лишился?

И так же впервые за два дня Яс рассмеялась. Действительно открыто и весело. Она закинула голову назад и заливисто, громко хохотала, нисколько не стесняясь ни Лайнуса, ни спящего вокруг города. И так заразительно это звучало, что губы Лайнуса против воли растянулись в широкой улыбке.

— Нет, правда. — Отсмеявшись, продолжила Яс. — Сколько я живу через стенку от Купола, а таких вещей не знала. Откуда знаешь ты?

— Мой давний предок изобрел этот импульс. — Пожал плечами Лайнус. — Я плохо изучал историю и все прочее, что нужно изучать по программе, так что даже не знаю, кто из них — он.

— Твой предок — первоученый?! — выпучила глаза Яс.

— Если верить отцу — да. Только я не знаю, кто именно. Знаю только, что он разработал эмиттеры второго порядка, то есть, шлюзы, и смодулировал а-импульс.

Лайнус перевел взгляд с лица Яс на сияющий над головой энергетический монолит.

— Жаль, сам он не увидел плодов своей работы.

— Почему? — с Яс моментально слетела вся серьезность.

— Во время установки последнего шлюза произошел взрыв. Никто так и не понял почему, но восемнадцать человек погибли в один момент. Там же были и первоученые, после чего появился памятник им.

— А кто доводил проект до конца?

— Их ученики. Мой дед, в числе прочих.

Лайнус вздохнул.

— Извини. — Тихо сказала Яс.

— Что? — не понял Лайнус. — Да нет, ничего. Мне до этого дела нет. Я же никого из них не знал, ни деда, ни, тем более, прадеда. Я поздний ребенок, деда уже не было, когда я родился. Одно могу сказать — знали они однозначно больше меня.

— Такое возможно? — к Яс вернулся ехидный тон.

— Поверь, да, — усмехнулся Лайнус. — В моем роду в порядке веще передавать знания от отца к сыну, и, как и его предки, много сделал и до сих пор делает для безопасности города.

— Выходит, многого недостаточно. — Оскалилась Яс.

— Нет, отец тут ни при чем. — Качнул головой Лайнус. — Он знает все о куполе и его работе, но энергетика — не его конек, ею всегда занималась мать. А отец, сколько себя помню, не жалел сил, пытаясь научить меня всему, что знал сам.

Вот так оно просто, оказывается, устроено. Достаточно высказать это кому-то другому и впервые за двадцать четыре года начинаешь понимать сам — возможно, отец не так уж и не прав был. Возможно, действительно стоило было учиться делу своих предков. Возможно, если бы слова родителей не проходили мимо ушей, а откладывались в голове, сейчас знал бы все тонкости их деятельности. И смог бы что-то исправить.

Но сейчас Лайнус бен Джар способен лишь пить на крыше.

— В семье не без урода. — Вздохнул Лайнус. — Я с самого начала противился попыткам отца, хоть и впитывал информацию. Как и остальные, я считал, что Купол незыблем, и мы в безопасности, и так будет всегда. А потом мне стало тесно в городе, и я стал рваться в Пустошь. Контактировал с аутсайдерами, пошел в Институт, в подразделение экологии и биологии. Я считал, что знания о Пустоши, пусть даже теоретические, помогут мне, если я когда-то там окажусь. Бывало, я часами сидел вплотную к Куполу и просто смотрел на пустыню.

Новый вздох. Еще немного, и норма вздохов за год будет уже перевыполнена.

— А в итоге выясняется, что всем моим знаниям — грош цена. И неважно, с какой стороны Купола я нахожусь. В сложившейся ситуации что тут, что там, я бесполезен.

— Это все замечательно. — Яс по своей привычке выгнула бровь. — Но я не люблю длинные сказки, а на мой вопрос ты не ответил. Откуда ты знаешь про устройство поля?

— Да говорю же — отец когда-то рассказывал. — Досадливо отмахнулся Лайнус. — А-импульс просто запал в голову сильнее прочего, потому, что в тот момент я как раз задумывался над созданием мобильной платформы а-импульса. Вернее, я думал о создании небольших куполов, но рассказ отца дал мне новую идею. Я решил, что радиации и фонящих осадков можно уже не бояться, так что сосредоточился на генераторах а-импульса. Даже создал и вывез в Пустошь два десятка опытных образцов и установил в нескольких местах.

— И что, работает? — Яс аж вперед подалась.

— Понятия не имею. Я оставил их на неделю, закопав возле каждого приманку и микрокамеру на солнечных батареях. А потом начался весь этот бедлам и я про них забыл. Вернее, я поехал к одному из них, когда сбежал в Пустошь, но он не работал.

— Жаль. — Повесила голову Яс. Какая интересная реакция…

— Почему такой интерес?

— Было бы круто поставить такие штуки на наш транспорт. — Она с надеждой подняла взгляд. — Тогда хоть вообще из Скарабея не вылезай.

— Нет, подруга, не выйдет. — Лайнус помотал головой. — Помнишь, ты сказала, что меня интересует, что у мутантов внутри, а не как их убить.

Яс кивнула. От комментариев, однако, воздержалась.

— Внутри у мутантов мозг. Он устроен не так, как у людей, ими движут рефлексы. Те же рефлексы заставляют их обходить источники опасности. Но что заставят делать рефлексы, если опасность внезапно образуется на территории, которую зверь считает своей?

— Отвали. — Высунула язык Яс. — Я не тупая, даже если кажусь такой. Конечно, он нападет. Я бы тоже напала, даже если чужак это коробка из стали на восьми колесах. И все равно, жаль, что оно не работает.

— Да, может, и работает. Я как-то не удосужился проверить.

— Ты издеваешься?! — Яс сощурилась, нашарила какой-то камень и метко швырнула его прямо в грудь. — То работает, то не работает!

— У того модулятора, к которому я приехал, провода, ведущие от аккумулятора к рабочей части, не были припаяны. — Максимально доходчиво начал Лайнус. — То есть, они не отпаялись, они не были припаяны изначально. Он был последним из тех, что я собирал, и к концу сборки у меня уже мутилось в голове, как сейчас помню. Вполне допускаю, что в последнем модуляторе я мог просто забыть припаять последнюю деталь.

— А в остальных? — огонь в глазах блондинки вспыхнул с утроенной силой.

— Да откуда мне знать! — очень сильно захотелось треснуть ей промеж очаровательных карих глаз. — Тут за двое суток такое произошло, что имя свое забудешь, а ты про какой-то мимолетный эксперимент, каких десятки были!

Лайнус перевел дух. Жаль, выпивка кончилась, сейчас бы не помешала. Главное чтоб Яс теперь молчала, а то рискует много нового о себе узнать.

Но Яс молчала. И широко улыбалась.

— Чего ты такая довольная? Зачем оно все вообще тебе было надо?

— Затем. — Еще шире оскалилась Яс. — Ты только что придумал, как защитить город, если пропадет Купол… Шило…

— Проснись и пой, бен Джар, нас ждут великие дела!

— Это две разные фразы. — Проскрипел Лайнус, не открывая глаз. — Стоп!

Лайнус сел на кровати, прижимая к груди одеяло.

— Ты как тут оказалась?

— Ногами пришла. — Улыбнулась Яс.

Лайнус застонал. Кажется, даже вслух. Все выпитое вчера тоже проснулось и заворочалось внутри черепа.

— Я имею в виду, как оказалась в комнате?

Нет, все не так плохо. По крайней мере, после полбутылки ракетного катализатора пробуждение могло вовсе не наступить. Все далеко не так плохо, как казалось вначале.

— Никого не было, я вошла, обнаружила единственную запертую дверь и за ней нашла тебя.

— А в квартиру как попала?! — зарычал Лайнус.

— Бен Джар. — аутсайдер умудрилась посмотреть снизу-вверх. — «Единственную запертую дверь».

Вот, приехали. Оказывается, еще и дверь вчера не запер. Уже сегодня, конечно.

— Сколько времени?

— А я думала, сейчас спросишь, как я узнала, где ты живешь. — Скривилась Яс. — Хотя, наверное, зря — логично же, в городе каждый второй знает, где живет Сильвио Джар.

— Сколько времени?! — едва не вцепился ей в горло Лайнус.

— Шесть тридцать две.

— Четыре часа!.. — застонал Лайнус.

— Хватит ныть. — Яс соскочила с кровати и схватила одеяло с явным намерением сдернуть его. — Я спала вдвое меньше!

— Дай мне хотя бы в душ сходить! — взвыл Лайнус, вцепляясь в одеяло со своей стороны. — А для начала — свали из комнаты!

— Что я там не видела? — фыркнула блондинка, но из комнаты вышла.

Неважно, что ты там не видела, в медблоке. Лайнус схватил со стула пахнущую дымом одежду, из шкафа дернул полотенце, и, прикрываясь им, скользнул в ванную.

Горячий душ смыл с тела грязь и усталость. Ноющие мышцы отошли и снова наполнились силой, даже спина сама собой распрямилась. Даже боль из головы ушла. А две минуты под ледяными струями прояснили мысли.

Что бы сегодня ни случилось, Лайнус бен Джар готов.

На кухне уже ждала Яс, две чашки кофе и несколько пресловутых суточных рационов. Что ж, в ближайшие несколько дней, по ходу, придется питаться исключительно ими. Яс явно не из тех, кто умеет готовить.

Вот выпотрошить и нарезать — это по ее части.

Яркий солнечный свет резанул по глазам, снова разбудив едва ушедшую головную боль. Настроение упало еще ниже отметки, на которой остановилось после аутсайдерских батончиков. Странный, смутно знакомый, очень резкий запах не добавлял оптимизма, и вид Яс, деловито, будто действительно муравей у себя в муравейнике, копошащесйя в гараже, вызывал злость. При тех же исходных данных она себя, видимо, чувствовала не в пример лучше. И мозги у нее явно работали эффективнее.

— Ты даже не знаешь, работают ли модуляторы! — просто из вредности попытался Лайнус. — Даже я не знаю!

— Вот и узнаем заодно! — весело отбрила Яс, закидывая в Жука связку транспортных ремней. — Неужели тебе не интересно?

— Не настолько, чтобы лезть к шакалам в пасть. — Тихо и под нос, но Яс услышала.

— А тебе и не придется. — Успокоила она. — Твоя задача — сгрузить свои железяки в тачку. А шакалов оставь мне.

Сказав это, она стукнула кулаком по прикладу винтовки, со звонким щелчком вгоняя полупристегнутую батарею на место. От этого звука аж передернуло. Но Яс не останавливалась. Протянув тонкую руку за спину, она выудила откуда-то огромный черный пистолет, и, крутанув его на ладони, перехватила за ствол.

— Держи. — Рукоятью вперед оружие было протянуто Лайнусу. — Не гаусс, но шакала валит. Пули экспансивные.

Как мило. Экспансивные пули мы проходили. Те, что с крестообразной насечкой, раскрывающиеся в ране свинцовым цветком. После отстрела выглядят красиво. В отличие от ран, которые оставляют.

— Нет, спасибо. — По телу прошла новая волна дрожи, но, кажется, удалось ее скрыть, отмахнувшись рукой.

— Пойдешь без оружия?

Лайнус достал из кармана штанов стан-бластер и помахал им.

— У меня свое. Мне хватит.

Яс покачала головой.

— Выронишь. Надо тебе кобуру под него отыскать. У нас где-то была.

— Ага, у меня тоже. — Мстительно улыбнулся Лайнус, вспоминая как хрустел пластик кобуры под тяжелым ботинком.

Яс несколько секунд смотрела в упор, а потом оскалилась и свободной рукой толкнула в плечо.

— Бен Джар, я, наконец, перестала жалеть, что встретила тебя.

Пистолет исполнил обратный пируэт и исчез за спиной блондинки.

— Но все равно ты странный. — Резюмировала Яс, разворачиваясь к машине и нагибаясь.

— Долго еще?

— Все хреново, но не очень. Твоя мать явно не особо занималась машиной.

— Поверь, у нее была забота намного больше и намного сложнее.

Яс замерла. Потом выпрямилась и захлопнула крышку.

— Извини…

— Привыкни уже, что все нормально. Я же странный.

— Точно. — Яс схватила винтовку и развернулась к машине.

— Зато ты простая как слонофаг. — хмыкнул Лайнус, шаря взглядом по ее пояснице. Аутсайдер внезапно грациозно изогнулась, опираясь рукой о машину и слегка развернувшись.

— Бен Джар, держи свои глаза при себе.

Лайнус отвел взгляд, но решил не уточнять, что глаза, те самые, что надо держать при себе, искали пропавший с концами пистолет. А вовсе не наиболее приятные для созерцания места.

Засунув и кое-как закрепив винтовку, Яс полностью развернулась и оперлась своей идеальной задницей о борт машины.

— Ну и чем же я такая удивительная? — отведя локоть, она положила локоть прямо на дульный срез. Внутри все замерло в ожидании кровавого веера и осколков костей, но этого, конечно, не произошло. Зато благополучно вылетело из головы то, что надо было сказать.

— Да чтоб тебя… Хватит заигрывать со своей винтовкой! Как ты вообще вытащила оружие с базы?!

— А что такое? Это же моя малышка. — Яс нагнулась и поцеловала ствол своей «малышки», почти с нее саму длиной. — А насчет второго… Не забывай, я аутсайдер. И я могу свободно таскать оружие.

— Верно. Если есть веская на то причина.

— О, поверь. — Яс сложила одну ногу на другую. — На базе я на таком положении, что, если я говорю, что у меня есть веская причина тащить бандуру в город, ни у кого не возникает желания ею поинтересоваться.

Лайнус и открыл было рот, да передумал. Вдруг это все только кажется? Не стоит делать скоропалительных выводов.

— Тем не менее, даже для меня существуют свои пределы. — В том же тоне продолжила Яс. — Так что тыкать длинным стволом людям в нос не стоит. Да и вообще надо пошевеливаться.

— Постой, реактивная моя. — Лайнус дернул ее за руку, когда она уже начала втискиваться за пилотское кресло, туда, где человек обычных габаритов ни за что не поместился бы. — Мы, может, и торопимся, хоть я и не могу понять зачем, но пару моментов ты, по-моему, упустила.

Яс возмущенно дернулась, но ногу из машины убрала.

— Вещай. — Она снова невозмутимо сложила руки на груди.

— Нам надо навестить отца, для начала. А для этого надо его еще найти.

— А это еще зачем?

— Когда я сбежал, он грозился удалить из базы мой ключ выхода за Периметр. Думаю, после моего возвращения он вполне мог выполнить свою угрозу. Особенно если учесть, что я сам косвенно это одобрил. И если это так, а это наверняка так, необходимо заставить его восстановить код или выдать новый. Думаю, в его нынешнем состоянии это не составит особой проблемы.

— Умник. — Приторно улыбнулась Яс. — Ты забыл, что с тобой полноправный аутсайдер? Я за Периметр хожу, как к себе домой. Собственно, мой дом и есть Периметр.

— Да, умник. — Лайнус постарался скопировать эту неповторимую улыбку. — Поэтому понимаю, что вдвоем по одному ключу мы не выйдем. Случай первый — шлюз пропускает только одного человека за раз. Случай второй — если дважды активировать ключ, система сойдет с ума и передаст сигнал аутсайдерам.

— А на твой типа нет?

— Обычное дело. — Пожал плечами Лайнус. — бен Джар что-то забыл и вернулся. Никто и внимания не обратит. А если у каждого будет свой ключ, так и того проще.

— Уговорил. — Яс кивнула и, выдернув винтовку из машины, прислонила ее к стене. — Подожди тут, моя прелесть. Мамочка скоро вернется.

— Ну, уж нет. — Лайнус легко запрыгнул в Жука. — Твоя прелесть поведет машину.

— Бен Джар! — Яс захохотала, и, заняв свое крошечное место за спинкой кресла, чмокнула в щеку — Я не знала тебя раньше, но я уверена — с некоторых пор ты стал совершенно другим человеком. И я даже не знаю, какой ты мне нравишься больше — главный герой легенд или тот, кого я знаю лично. В любом случае это точно два абсолютно разных человека!

И она откинулась назад, насколько позволяло место, закинула ноги на борт Жука.

— А теперь вперед, мой командир!

И снова заливисто рассмеялась, перекрывая даже рык стартовавшего двигателя.

Все очень плохо. Все опасения подтверждаются.

Она действительно все происходящее воспринимает как игру…

Глава 10

Лекарство от скуки

Восемь четырнадцать. Десять минут в пути от гаража до Института. Восемьдесят пять минут с начала сборов. Пятнадцать минут как Яс оставила в гараже винтовку.

Минута как погас Купол.

Пронзительный трубный вой с металлическим призвуком разрезал воздух, заметался между домами. Кому понадобилось использовать клаксон в городе? Кому, в принципе, понадобилось разъезжать по городу на аутсайдерском грузовике?

— Бен Джар! — раздалось сзади. — Это что?!

— Не знаю! — крикнул в ответ Лайнус. — Даже думать не хочу!

Штурвал крутнулся, Жук, визжа покрышками заложил крутой вираж впритирку к углу зданию. Затем еще один, и еще. Как-то само собой получилось, что кратчайший путь к Институту по какой-то случайности пролег очень близко к источнику воя.

Еще один поворот — и удар по тормозам. Яс что-то крикнула, но Лайнус не расслышал. Он остервенело крутил штурвал, кидая переваливающуюся с боку на бок машину то в одну сторону, то в другую. А все потому, что за поворотом скрывались люди.

Много людей.

Очень много в панике бегущих навстречу людей. Когда из-за поворота выскочил Жук, они бросились врассыпную и тем только мешали, вынуждая их объезжать. Как ни крути, а в багги, да еще с двумя пассажирами, больше тонны, а сцепление пустынных шин с бетоном оставляет желать лучшего.

Наконец Жука удалось остановить. И тут же на решетку радиатора налетела молодая женщина в изорванной одежде. Она всем телом ударилась о защиту, даже не выставив перед собой руки. Потому что руки она прижимала к лицу.

— Какого?! — Лайнус выпрыгнул из машины. — Что с вами?!

Он схватил ее за руку, попытался убрать от лица, но женщина вскрикнула и шарахнулась. Все так же прижимая ладони к глазам, она бросилась прочь, туда, откуда только что выбежала. Лайнус проводил ее фигуру взглядом, пока она не исчезла из поля зрения. Как странно… Никуда же не сворачивала, и уж точно — никуда не проваливалась. Но несколько секунд — и ее будто и не было. Растворилась в облаке.

Лайнус похолодел. Глаза защипало, а облако чуть приблизилось. И это был последний кусочек паззла чудовищной догадки.

— Из машины! — крикнул Лайнус, зажмуриваясь.

Вовремя — облако пыли будто того и ждало, рухнуло, сразу забив нос. На ощупь найдя Яс в этой пыли, Лайнус схватил ее за плечи и попытался выдернуть из машины. Блондинка громко ругала, за что-то зацепившись.

— Ремень! — завопила она, и тут же ее голос потонул в громогласном вое. Источник, казалось, стал еще ближе. И что хуже всего — именно сейчас в голову пришло осознание того, кто издает такие звуки. И что хуже всего — вспомнилось, что этого монстра с фиолетовой кровью, пожалуй, только ракетой или контактной миной и возможно остановить. Но ни того, ни другого с собой, разумеется, нет. Даже винтовка осталась в гараже.

Но, пока мозг думал, тело уже делало.

— Шевелись! — Лайнус выдернул Яс из машины. Девушка пискнула, злосчастный ремешок с громким треском лопнул. Кашляя и отплевываясь, аутсайдер шарила по поясу в поисках шлема. А шлем-то тоже в гараже. Рядом с винтовкой.

Лайнус потащил почти ослепшую Яс прочь от машины — туда, откуда приехали сами. Машину придется бросить, в такой пыли через двадцать метров куда-нибудь да впишешься. Так что придется тащить полумертвую на собственном хребте.

Воздух снова взорвался воем, теперь уже сомнений нет — пиявка приближается. Приблизительное время до нежелательного контакта с биологическим танком — десять секунд.

— Бен Джар!.. Это что, пиявка?!

— Если я отвечу «нет», ты же все равно не поверишь! — взгляд шарит по сторонам в бессмысленных попытках найти хоть что-нибудь, что поможет, или, на худой конце, подаст идею.

Ничего, ничего… Конечно же, ничего! Откуда и зачем в городе ракеты и мины?!

— Тормози! — вопреки собственному же приказу, Яс сама уперлась каблуками в бетон. — Ее надо гранатой!

Высокие градирни, конечно же! Гранаты и контактные мины хранятся на базах аутсайдеров! Или на самих аутсайдерах…

Лайнус остановился и сорвал с пояса блондинки черный цилиндр с зелено полосой на боку. Наконец-то понятно, что делать.

Правда, не совсем понятно, как. Монолитный тяжелый цилиндр с острыми гранями, хрен пойми, что у него вообще общего с гранатой.

— Как оно работает?! — не выдержал Лайнус.

Оставалось пять секунд, не больше.

— Кретин! — дважды промахнувшись, с третьей попытки Яс отобрала снаряд и уверенным движением провела пальцем по торцу. Граната щелкнула и выкинула два коротких усика.

— Куда бросать?! Я ничего не вижу!

Две секунды.

— Туда!

Из облака пыли раздался глухой удар и скрежет рвущегося металла. Лайнус рывком развернул Яс к источнику звука.

Одна.

— Когда?!

Бетон под ногами завибрировал.

— Сейчас! — заорал Лайнус.

Яс метнула гранату. Цилиндр по какой-то неправильной кривой ушел в пыль и звонко стукнулся об бетон.

А потом пылевая завеса внезапно вспыхнула зеленым и пронзительно засвистела.

— Бен Джар… — тихо и очень ласково пропела замершая Яс. — Граната с зеленой полосой?

— Э-э-э… Ну да. — Осторожно ответил Лайнус, косясь на руку Яс, медленно тянущуюся к рубашке.

— Идиот!

Ноль.

Удар не почувствовался. Или его не было. Просто внезапно выясняется, что лежишь мордой в бетон, прижатый сверху телом блондинки. Она громко кричит и матерится, но ее заглушает мощный хлопок и тут же — дикий треск, будто целая стая шакалов бока чешет. От этих звуков даже зубы заболели и голова пошла кругом, зато сразу стало легче дышать.

Лайнус вскочил и остолбенел.

Прямо перед носом, едва ли в двадцати сантиметрах, торчали зубы. Несколько сотен огромных, похожих на аутсайдерские ножи, клыков, растущих по окружности циклопической пасти и рядам уходящих в непроницаемую тьму. Одно ленивое движение — и Лайнус бен Джар кончился.

Но пиявка не шевелится. Даже пасть не закрывает, даже зубы не шевелятся, уже перемалывая вожделенный завтрак. Вот и славно. Спи, родная, спи тихо, с какой бы радости ты вдруг не заснула. А Лайнус пока тихо вдохнет и сделает крошечный шажок назад. И еще один. Бежать не будет, ни за что. Только отползать, уподобившись подлому камню, раз уж на это пиявка не реагирует.

— Бен Джар!

Все, приехали. Сейчас пиявка дернется, неважно куда, и в жизни появится новый бесценный опыт — знакомство с желудком пиявки максима.

Но торжествующего воя нет. Монстр не шевелится.

— Бен Джар, ублюдок! Ты где?!

Лайнус медленно пошел на голос, пытаясь одновременно держать в поле зрения пиявку. Скрываясь в пыли, она все больше и больше напоминала бархан.

Барханы людей не едят. И даже не двигаются. Стоят себе на одном месте.

Яс продолжала надрываться.

— Какой ты идиот! Зачем ты схватил клеевую гранату?! Она же теперь до завтра тут проторчит!

Вот оно как. Выходит, пиявка обездвижена. Или ее вырубило. Значит, можно не таиться. А вот и Яс, лежит на спине с закрытыми глазами, тяжело дышит, скотина.

Лайнус легко поднял девушку на ноги и как следует встряхнул.

— А мне откуда знать как вы там свои гранаты маркируете! У меня в Пустоши гранаты вообще полностью зеленые были! И сработали как надо!

Яс рыдала. Из-под закрытых век ручьем лились слезы.

Как странно. Вроде ничего подобного за ней никогда не замечалось. Неужели в ней проснулась маленькая слабая девочка, обиженная и напуганная?

— Эй, ну… — Лайнус протянул руку. — Извини… Я не хотел на тебя кричать.

— Кретин! — взвыла Яс. — Вытащи меня отсюда или я ослепну через час!

Да уж, раскатал губу. Маленькая девочка…

Лайнус послушно схватил Яс за руку и потащил туда, где пыль казалась реже. По пути выяснял, что произошло.

— Что за клеевая граната?!

— Взрываясь, расклеивает вокруг длинные зеленые сопли. — Через слово кашляя, отвечала Яс. — Быстро твердеющий полимер. Чем больше на тебя попадет этой дряни, тем надежнее она тебя склеивает, лишая подвижности. Пиявка большая, ей много досталось.

В последней фразе удовлетворение едва ли промеж слов не сочилось.

— Теперь двенадцать часов торчать ей на одном месте, как памятнику самой себе. А попало бы на нас — и нам тоже.

— То есть, вечером она очухается и сожрет всех, кого заметит?!

— Вот еще. — Истерично хихикнула Яс. — Стукну ребятам и к завтра от нее только зубы и останутся.

Наконец видимость стала приемлемой, удалось оглядеться. И пожалеть, что вообще выбрались из пыли.

Вокруг царил бардак. Кровавый и беспощадный. Широкий перекресток двух улиц, заваленный телами людей и мутантов, живых, раненых и мертвых. Толпы еще живых и тех и тех.

Прямо на глазах из мчащегося мимо Жука шакал на полном ходу выдернул водителя. Просто распластался в длинном прыжке и схватил за шею. Багги пошел юзом и врезался в стеклянную витрину, брызнувшую мелкой шрапнелью, шакал принялся рвать еще живого, истошно кричащего человека. На другой стороне улицы закованный в полную броню аутсайдер с ножом и пистолетом сдерживает еще трех мутантов. И над всем этим — плотная звуковая завеса криков и стонов.

— Что там? — Яс остервенело терла глаза.

Негнущимися пальцами Лайнус кое-как выудил из сумки бутылку, протянул ей. Умывшись, аутсайдер обрела способность и ахнула:

— Что это?! Как это?!

Едва заставив себя оторвать взгляд от кровавого гироскопа, Лайнус посмотрел наверх.

— У нас больше нет Купола. — Тихо ответила он. — Нас почуяли.

Доказывая эти слова, из переулка вылетел шакал. Намерение разорвать людей легко читалось на бронированной морде. Зверь прыгнул, целя в шею.

Яс оказалась быстрее, длинным скользящим движением она переместилась за спину, закрыв собой от шакала, а потом протянула руку, схватила его за холку, и шагнула вперед. Совершив незавершенный переворот, мутант рухнул спиной на бетон и захрипел. Яс поднялась с колена, вытаскивая из горла шакала нож, и тяжело вздохнула.

— Наша поездка становится сложнее, чем я думала.

Поездка… Добраться до отца. Привезти а-модуляторы, чтобы отогнать мутантов и спасти город. Спасти людей.

Но если сейчас, вот прямо сейчас, когда есть шанс что-то сделать, развернуться и бежать, по возвращению спасать уже будет некого. Весь город будет уничтожен. А, учитывая, что он в мире — единственный, уничтожен будет весь мир. Разом. Одним махом. Просто потому, что все побегут.

Предыдущий Лайнус бен Джар так бы и поступил.

Но предыдущий погиб в Пустоши.

— Уверен? 0 только и спросила Яс, просто посмотрев в глаза. Не дожидаясь ответа, потянула из-за спины пистолет, зацепила обухом ножа какой-то крючок и резким движением передернула затвор, — Значит, в нашем плане появился еще один пункт…

— Я надеюсь, ты действительно умеешь с ним обращаться. — Съязвила Яс, когда Лайнус достал из кармана стан-бластер. Сама она даже головы не повернула. Ее взгляд через прицельные планки пистолета, лежащего стволом на левом запястье, следили за братом-аутсайдером. Дела у того шли вовсе не так плохо. Он уже уработал одного шакала, подставив клинок под брюхо прыгнувшего мутанта, но пальцы левой руки Яс все равно нервно шевелились на ребристой рукояти ножа.

Да вот хрен тебе после этого, а не ответ.

Лайнус вскинул тяжелый бластер, привычно ухватит рукоять двумя руками, — левая поверх правой, глянул в точку коллиматора и коснулся тач-панели триггера. Шакал застыл прямо в прыжке и в той же позе рухнул на бетон, не в силах пошевелить ни единой сведенной мышцей. Аутсайдер быстро должал последнего, улучив момент и выпустив две пули прям в зубастую пасть.

— Ладно, извини. — Буркнула Яс. — Вперед!

Каждый взял свой сектор обстрела, стараясь охватить максимум пространства. Без слов, звуков и даже жестов — будто давно сработанная пара встали спиной к спине, подняв оружие. А что идти неудобно — так идти и боком можно.

Но одновременно с первым шагом взвыла наконец аварийная сирена. И, будто того и ждали, на улицу хлынули мутанты.

Огромные и маленькие, ползущие и несущиеся огромными скачками, скалящиеся и шипящие, они сплошным потоком неслись по улице, даже на ходу умудряясь драться за еще живую добычу. Тяжелые бронированные шакалы, быстрые, как молния, квикфуты, огромные аморфные амебы слонофагов, приземистые волосатые додекаподы…

— Я-я-яс… — протянул Лайнус, прыгая стволом с цели на цель.

— Ага. — В тон ответила блондинка. — Думаю, у тебя то же самое.

Вот оно значит как. Никаких безопасных секторов и направлений. Нападение сразу отовсюду.

— Наши действия?

— Сдохнуть героями. — Спокойно ответила Яс.

Лайнус наконец заставил себя оторваться от коллиматора и посмотреть на третьего бойца их маленького импровизированного отряда. Аутсайдер на другой стороне, казалось, не замечал надвигающейся опасности. Не совсем понятно, как такое возможно, но черному явно было все равно. Аутсайдер сорвал что-то с пояса и присел. В руке вспыхнул синий огонек.

— Бен Джар, не спать! — грохнул выстрел. Лайнус снова воткнулся в коллиматор и выпустил заряд. Самый быстрый шакал замер в длинном прыжке и кубарем покатился по бетону. Зазвенела стрелянная гильза. Или нет. Или это звенит подпрыгивающий при каждом касании шакал? И если да, то это…. Дико смешно.

Громко заржав, Лайнус вскинул бластер и выпустил серию коротких импульсов, ловя быстрого, черного, будто пропитанного отработанным маслом, квикфута в коридоре с голубыми стенами. Мутант метнулся в одну сторону, в другую, избегая попаданий, но в конце концов все же замер, настигнутый импульсом. Замер в очень смешном положении — стоя на одной лапе и вытянув в длинном шаге соразмерные остальные три. Лайнус прыснул и засмеялся с новой силой. Сзади грохотал пистолет, но Яс умудрилась вклиниться между выстрелами:

— Бен Джар, ты все же сдурел?!

— Не-е-ет… — сквозь смех простонал Лайнус. От истеричного хохота ствол ходил ходуном и тем смешнее были позы, в которых застревали подстреленные. — Ты!.. Ты посмотри!.. На них!..

И снова засмеялся, глядя как два сбитых в прыжке шакала таранят друг друга.

Поверьте, это очень смешно! Безмозглые мутанты, застывающие на месте, лезущие на уже готовые статуи, скатывающиеся сверху. Да, у мутантов есть мозг. Да, он работает совсем не так, как у людей. И потому им никогда не понять, что атака чужой территории — плохая идея!

Потому Лайнус и смеется. В пустыне насмешливо выли шакалы, смеялся ураганный ветер, хихикал сыплющийся через щели песок.

А теперь очередь Лайнуса смеяться! И пусть это смех плохого комика, рассказавшего одному лишь ему понятную шутку. Но, в отличие от плохого комика, у Лайнуса есть зрители. Уже целый бруствер мутантов желал продолжения юморного вечера, и поток новых слушателей все не заканчивался. И микрофон, в прямом смысле валящий аудиторию с ног, никто отнимать не собирался.

Бластер пискнул. Полсекунды и уже зажатая в левой руке батарея, выбивая старую из гнезда, встает на место, где у нормального пистолета находится боек. Мгновение на контакт пластин — и на бластере сверкают зеленым индикатором еще несколько минут безудержного веселья. Радостно закричав, Лайнус снова вскинул бластер.

За спиной, перекрывая грохот и звон падающих один за другим магазинов, Яс неистово умоляла одуматься и придти в себя.

Но зачем приходить в себя! Какое там придти в себя, если в теле тоже будто заменили батарею, и взрывы смеха стали еще громче и продолжительнее. Уже практически ничего не видно из-за слез, палить приходится практически вслепую. Несколько раз мутанты подбирались вплотную и только рефлекторная реакция спасала от тяжелых увечий.

Выстрелы за спиной внезапно смолкли, сменившись громкими ругательствами и глухим металлическим стуком. Лайнус оглянулся, и, едва видя размытый черный силуэт, выпустил десяток зарядов слева и справа от Яс, пытающейся передернуть затвор. Наконец пистолет звонко клацнул, но тут же из слепого сектора, перекрытого телом аутсайдера, вынырнула быстрая тень. Яс приняла мутанта на нож, перекатилась через спину, швыряя квикфута, еще в кувырке прострелила ему голову, но тут же была вынуждена кинуться в сторону, уворачиваясь от нового зверя. Шакал промахнулся и врезался в Лайнуса, сбивая с ног.

Жесткая броня прошлась по лицу, будто абразив пескоструйной машины, стирая слезы смеха и приводя в чувство. Грохнул выстрел, мутанта снесло прочь — это Яс пинком отбросила мертвое тело. Она протянула левую руку, сжав нож между средним и безымянным пальцами, клинком наружу, помогла подняться без опасения порезаться. Лайнус ухватился за узкую ладонь, поднялся, глядя туда, куда смотрел в последний раз. Яс взяла противоположный сектор — тот, что был его.

Обмен позициями. Обмен секторами защиты. Обмен настроением.

— Ну ты и настрелял — буднично произнесла Яс. Лайнус окинул взглядом гору кровоточащего мяса перед собой. Она явно была побольше.

— Ты тоже постаралась.

Они оказались будто в кратере, со всех сторон окруженные впечатляющим валом мертвых мутантов. Вполне можно представить себя на сцене, окруженной древним амфитеатром. И на стены органического кратера уже лезут новые зрители.

Вот только смеяться уже не хочется.

Лайнус переступил с ноги на ногу. Зазвенело. На бетоне валялась целая куча стреляных гильз, и рядом, — чуть больше, — пустых магазинов. Лайнус машинально посмотрел на индикатор заряда.

Половина.

— Двадцать восемь. — Ответила Яс на вопрос, высказанный вялым помахиванием оружием. Лайнус поискал глазами второго аутсайдера, но его не было видно — то ли за горой трупов, то ли под ней. Мутанты уже торчали на вершине мясной стены, одурманенные таким количеством свежей крови. Атаковать пока не решались, но с каждой секундой их суммарная масса приближалась к критической и совершенно ясно — эта пауза не затянется.

— Что ж… — оказывается, руки дико болят, но выяснилось это лишь когда они снова подняли бластер. — Я думаю, мы славно поработали.

— На четверку с плюсом точно. — Яс боднула в спину коротким кивком. Острые лопатки напряглись, когда аутсайдер подняла руки. Левую — с ножом обратным хватом, и правую, лежащую на запястье, с пистолетом. Лайнус устремил взгляд в точку коллиматоров, сияющую на боку новой цели, благо, с бластерами, в отличие от пистолета, все равно куда целиться, потому что все равно куда попасть.

А потом воздух снова разорвал металлический вой. Где-то там, за стеной кровоточащего мяса, но близко, много ближе, чем тогда, в переулках. Рука от неожиданности дернулась. Шакал отпрянул от пролетевшего впритирку заряда, прижал уши и кинулся вперед. Кажется, он не собирался отдавать свой завтрак пиявке.

— Яс! — крикнул Лайнус, хотя она, конечно, тоже слышала. Скользнув лопатками по спине, аутсайдер развернулась.

Гора трупов взорвалась кровавым облаком. Из головы моментально вылетел атакующий шакал, Лайнус разом выпустил половину оставшегося заряда.

Не остановить так хоть замедлить эту единую циклопическую мышцу, хотя бы притормозить!

Не сработало. В кровавом облаке было прекрасно видно, как огромный темный силуэт резко взял в сторону и боком понесся прямо на Лайнуса. Даже бегущий шакал на секунду притормозил, услышав душераздирающий визг, и тут же был снесен чудовищной тенью. А спустя секунду силуэт вырвался из-за багровой завесы.

Вот почему он так дико визжал. Вот почему не реагировал на парализующие заряды. И почему так просто спутать вой пиявки со Скарабеем.

Потому что это и есть Скарабей. А визжали покрышки от движения юзом.

Лайнус рефлекторно проводил бластером каждого скатившегося по пандусу аутсайдера. Они же, не обращая внимания, уже занимали оборонительные позиции и обменивались короткими посвистами и скупыми жестами. В пролом, оставленный тяжелой машиной, уже вливалась новая волна мутантов. Знающие свое дело аутсайдеры встретили их короткими очередями, быстро рассекая стаю на маленькие группы и уничтожая их по очереди. Казалось, бойцы заранее знали, где и когда появится цель и давно уже договорились, кто ее уничтожит.

Среди черных сегментарных шлемов мелькнули платиновые волосы. Лайнус опустил наконец бластер, в два прыжка оказался рядом с Яс, схватил ее за плечо и развернул к себе. На ус пришел только один вопрос:

— Как?!

— Тревис поставил маячок. — Коротко ответила Яс, махнув в сторону. Другая ее рука торопливо набивала разгрузочные карманы полными магазинами для страшного пистолета. Она доставала их из зеленого ящика, забитого до краев. А когда из глубины грузовика вылетела винтовка — точная копия той, что осталась в гараже…

Откуда у них винтовка-то лишняя?!

— Синий огонек в руке. — Туманно сказала Яс, ловя оружие.

В голову ударила здоровенная кувалда, даже ноги подкосились. И лихорадочный поиск того, второго аутсайдера, вступившего в бой раньше прочих, остался безрезультатным.

Покойся с миром, Тревис…

Яс перебросила ремень через плечо, упала на колено и даже успела выстрелить.

— И что дальше?

— Мутанты рвутся с северо-запада, остальные направления почти блокированы минами. Всех свободных бойцов стягивают к месту прорыва.

В перерывах между фразами Яс делала выстрел. Взгляд рефлекторно отследил траекторию полета снарядов.

Ого, пролом в стене уже почти закрылся свежими трупами, и на каждый приходилось максимум два выстрела.

И только потом до мозга дошел смысл сказанного.

— Северо-запад, это же там, где Институт! Как мы теперь доберемся до отца?!

— Бен Джар! — хихикнула Яс, на мгновение оторвавшись от оптики. — В чем-то ты, может, и умный, но в остальном — полнейший кретин. Купол не работает! Зачем тебе отец?

И снова кувалда впечаталась в лоб, бетон треснул по затылку, а по лицу скребанула костная броня. Сегодня явно не лучший день для Лайнуса бен Джара. Сегодня Лайнус бен Джар положительно тормозит.

— Нам нужен транспорт.

И, стоило только это произнести, перед глазами снова встала картина из самого начала боя. Шакал, на полном ходу выдирающий из кабины Жука водителя… И сам брошенный Жук, вписывающийся в стеклянную витрину.

— Есть! — Лайнус ткнул Яс в плечо. — Прикроешь?

Яс коротко свистнула два раза и крутнула рукой над головой. Два ближайших аутсайдера кинулись к ней. Остальные плавными шагами двинулись в сторону пролома, продолжая стрелять.

Лайнус лез по застывшим телам мутантов, будто по камням — так тверды были их скованные непреодолимым спазмом мышцы. Руки и ноги то и дело проваливались в промежутки между зверями, замедляя и без того трудный подъем. Уже не один раз голова оказывалась в каком-то дециметре от злобных глаз и истекающих голодной слюной клыков. Ох, спокойно… Они парализованы, спокойно… Они не нападут, не смогут, спокойно… Они уже не опасны, спокойно!

Спокойно!

Три аутсайдера огромными скачками неслись вперед и вверх, присматривая друг за другом и за вершиной стены. Можно даже позлиться на себя. Немного. Совсем чуть-чуть, накачивая в кровь кортикостероиды, чтобы лезть было легче. А потом можно и вспомнить о том, что обычно аутсайдерами только и приходится что сопровождать ученых в Пустоши. Таких же медлительных, таких же слабых. И, стоило об том подумать, мучения кончились.

Лайнус выпрямился на вершине рукотворного холма, озирая окрестности. Аутсайдеры расположились рядом, винтовки редко задергались, вынося оберантов, которых больше интересовали фигуры сверху, нежели пиршество внизу. Почти сразу в глаза бросился Жук, торчащий носом в разбитой витрине. Лайнус хлопнул Яс по плечу и скатился по органическому склону. Аутсайдеры двинулись следом — видимо, в этот раз сами понял, что надо делать. Или Яс обошлась даже без свиста.

Бластер снова в боевой готовности, рыскает из стороны в сторону в поисках врагов, но, если и находит, то уже мертвых, пробитых пулями эскорта.

Без остановок, огрызаясь короткими сериями выстрелов, маленький отряд добрался до цели. Лайнус прыгнул в кабину и плюхнулся на сиденье. Высокие градирни, оно же наверняка все в крови!

Да плевать же.

Главное — двигатель завелся и стрелки дернулись. А расколотый спидометр и погнутая рама — езде не помеха.

— Прыгай!

— Ну уж нет, бен Джар. — Яс ехидно улыбнулась, уперев приклад в бедро, а ствол — в небо. — Сейчас я нужна здесь.

— Издеваешься?! Мы же договорились, что ты меня защитишь!..

— А их кто защитит — несмотря на движение головы, она говорит, конечно, не о прикрывающей паре, а о городе в целом. — Ты — Лайнус бен Джар. а я — всего лишь рядовой аутсайдер, живший легендами о тебе. Вспомни о возносящихся идолах. После того что пережитого, я смело скажу — ты и один справишься. Ты же не хочешь снова меня разочаровать?

Лайнус снова взглянул ей в глаза. Не шутит ведь. Она будет здесь и будет защищать город, даже если останется последним аутсайдером.

— Тогда мне пора. — Через силу кивнул Лайнус. — Ты уж…

Сова застревают в горле. За спиной Яс — темная размытая фигура. Монстр расшвыривает прикрывающую пару даже не замедлившись. Аутсайдеры разлетаются в стороны, нет времени даже на выдох, лишь на то, чтобы вскинуть бластер.

Время останавливается. Рука медленно, до ужаса медленно поднимает оружие, а, кажется — бетонную плиту. Глаза Яс недоуменно расширяются, когда она понимает, что ствол направлен ей точно в голову. Размытый, непонятный, но однозначно опасный силуэт так и не обретает хоть сколько-нибудь знакомых очертаний, даже сейчас выглядя лишь смазанным пятном. Но думать и разглядывать и не нужно — с такой скоростью способен передвигаться только один вид исчадий Пустоши.

И Лайнус успевает.

Ствол приклеивается к несуществующей в реальности, но прекрасно видимой внутренним зрением, линии огня и выплевывает десяток коротких импульсов, хаотично разбросанных слева и справа от мутанта.

Еще никогда в жизни не было так радостно от проведенных в Пустоши часов. И от всего того, что когда-то там происходило. И от уловок, которые приходилось придумывать буквально на ходу, чтобы выжить. Вроде этой самой ловчей сети — пожалуй, единственного способа ловли феноменально быстрых, но совершенно не умеющих прыгать квикфутов.

Но вот беда — сегодня не обычный день, а полный сюрпризов, о чем в пылу боя так просто забыть. И взмывший в небо на добрых четыре метра, вырывающийся из ловушки, придуманной для ловли тех, кто к прыжкам просто не приспособлен природой, монстр, — один из неприятных сюрпризов этого дня.

Яс уже почти развернулась, но это не спасает — будто гора, мутант рушится прямо на нее.

Кто-то кричит. Яростно, беспомощно. Лайнус хватается за раму Жука, пытаясь вытянуть себя наружу. В правой руке что-то мешает, чтобы выбраться, приходится бросить. Наконец-то бетон. На расстоянии вытянутой руки — Яс и рвущий ее комбинезон мутант. Медленно и жутко краснеют кончики платиновых волос, попавшие в лужу. Граница раздела красного и серого ползет, взгляд ползет следом и внезапно наталкивается на нож. Аутсайдерский нож, длинный, узкий, с полуторной заточкой. Шило, а не нож.

Шило!

Через секунду Лайнус уже в воздухе, летит на мутанта, нож метит в основание черепа, организм ждет нужного момента, чтобы выложить все силы в один удар, выплеснуть их вместе с яростным криком.

Мутант лишь небрежно махнул лапой, и ребра мгновенно захрустели. Удар отбросил обратно к Жуку, в спину врезалась сталь, отбирая у легких воздух и способность дышать в принципе. Крик стихает. Тело отказывается двигаться.

Спокойно… Потихоньку… По чуть-чуть… Мелкими короткими вдохами. Больно, но ничего. Главное — легкие заполняются воздухом, а значит — кислородом. Вот уже можно начать приподниматься, для верности — скользя спиной по борту Жука. Медленно и аккуратно.

Но монстр замечает. Он мгновенно вскидывает голову и замирает сам, глядя прямо в глаза. И наконец-то его можно рассмотреть.

Четыре длинные конечности, с четырьмя пальцами и тем же количеством огромных когтей. Пропорции тела примерно человеческие. Литые мышцы, обтянутые коричневой кожей — будто мутанта освежевали, а после — поджарили. Длинная узкая голова с хищной пастью и двумя узкими щелями носа. Но главное — глаза. Ни вертикальных зрачков, ни третьего века, ни мутной роговой пластины. Ничего из того, что могло бы отнести мутанта к тварям Пустоши. Это глаза человека.

И сейчас между этими глазами медленно набухает горб, кожа трескается и разрывается, выпускает едва заметно вращающуюся крупнокалиберную пул в осколках костей и облаке крови.

Лайнус тупо моргает, все еще пытаясь найти неизвестного мутанта в картотеке мозга. Монстр отлетает прочь, отброшенный сильным пинком. Сильная рука вздергивает на ноги.

Щеку обжигает хлестким ударом.

— Свалить собрался, бен Джар?

— Я… Я… — ничего более внятного речевой аппарат почему-то не выдает.

— Ну, очнись! — огромная, почти как у того мутанта, лапа сгребает за рубашку на груди и как следует встряхивает. Взгляд, наконец, фокусируется.

— Бен?!

Ага, Бен. Огромный детина с короткими светлыми волосами и пронзительно-зелеными глазами. На нем рубашка с оборванными рукавами и драные штаны. По левой руке стекает кровь из длинного пореза на плече. А в правой — рукоять огромного доисторического пулемета с дисковым магазином.

— Очухался. — Удовлетворительно прогудел здоровяк и рука разжалась.

Едва коснувшись бетона, Лайнус бросился к Яс. Один из аутсайдеров уже проворно бинтует шею девушки, стоя на коленях. Второй прикрывает, непрерывно паля, даже если прямой угрозы нет. Они явно стали осторожнее после неожиданной атаки.

Лайнус упал на колени рядом. Аутсайдер бинтует быстро, но недостаточно, чтобы не успеть заметить три глубоких раны на шее — зеркальных близнецов уже имеющихся шрамов. Громко топая, подошел Бен. Кто ж еще может производить столько шума.

— Жить будет?

Не отрываясь от работы, аутсайдер коротко кивнул. Только сдвинувшиеся блики на зеркальном шлеме и определили этот жест как утвердительный.

— Тогда подъем! — и Лайнус снова взмывает в воздух, будто автокраном поднятый. — бен Джар, что задумал?!

— Мы… Я… — глаза упорно не желают оторваться от красных волос Яс, однако, быстро меняют свое решение, когда в поле зрения появляется массивный кулак. — Стоп! Я в норме!

— Супер. — рука отпускает рубашку. — Не хотелось бы тебе нос сломать.

— Мне нужно за Периметр. — Верно, нос еще пригодится. Против такого булыжника, по прихоти природы принявшего форму пяти пальцев, сжатых в кулак, ему противопоставить нечего. Странно, что вообще удалось тогда выжить в драке у шлюза. — Там есть кое-что, что может помочь.

Секунду Бен смотрит прямо в глаза, будто на букашку, а потом, взревев, одной правой вскидывает свою страшную пушку и короткой очередью разносит кого-то, подбирающегося сзади. Аж все мышцы деревенеют, когда мимо проносятся пули с мультимуху размером, и, потому, развернувшись, противника уже не увидишь, только кровавые ошметки. А потом борт Жука снова врезается в тело, но уже в грудь.

— Так залезай, чего ждешь! — орет в спину Бен, буквально запихивая в кабину. Сопротивляться равно, что слонофагу, только и остается, что кулем рухнуть на сиденье. В ягодицы врезается что-то твердое. Ах да, бластер.

Стоп.

Бластер, пулемет.

— Откуда у тебя пулемет? — Лайнус все еще тупо смотрит на свое оружие.

— Давний предок был военным. Вот и висит с тех пор на стене как память. — Бен оскалился, нежно погладив дымящийся ствол. — Честно, я сам не ожидал, что он еще действует.

Ствол. Солдат.

— Яс! — руки хватаются за раму, но Бен одной левой запихивает обратно.

— Бен Джар! — уши чуть не рвутся от такого крика. — Шустри за своей херней, пока мы все тут не скопытились!

— Но…

— Без «но»! Сказали же тебе — жить будет! А уж я, ради тебя, друг, постараюсь, чтобы это было именно так!

Грязный и оборванный человек. Руки в крови. И эти же руки сжимают оружие, страшное даже на вид. Человек, которого, казалось, вчера только хотелось убить. А сегодня — один из друзей. Так поздно появившихся, но от того лишь более ценных.

— Ты — муравей. — Кивнул Лайнус, будто это и хотел сказать. На деле же слова вырвались раньше, чем даже появилось желание что-то сказать. — Со стальными челюстями.

Двигатель нетерпеливо заурчал.

— Знаешь, бен Джар. — медленно произнес Бен. — Ты, кажется, окончательно свихнулся. Я совершенно не понимаю, что ты несешь. Но почему-то именно это убеждает в мысли, что этот другой бен Джар — единственный, кто действительно может нас спасти.

Другой бен Джар?

Мысли срываются со стопора.

Яс, внимающая истеричным убеждениям в смерти легенды, толпа на площади, слушающая сгоревшего в пожаре на АЭС призрака, безумный смех приговоренного, под голубые вспышки выстрелов.

И вот он — ответ. Вот почему удалось справиться с жаждущими крови студентами, а после — вернуться живым из Пустоши. И почему необходимо снова туда вернуться.

Потому что у другого, нового бен Джара, совершенно другой характер. Он жестокий и беспринципный, черствый и не верящий в чужие рассказы.

И у него другая жизнь.

Лайнус дважды коротко свистнул, подражая Яс. Получилось совсем непохоже, но аутсайдер, что перевязывал блондинку, поднял голову. Много чего нужно было сказать, но очевидно же — для этих людей скупые жесты привычнее самых емких слов. И Лайнус просто ткнул двумя растопыренным пальцами себе в глаза, а потом ими же указал на Яс. Аутсайдер кивнул, а потом случилось вовсе что-то невероятное — прижал сложенные вместе указательный и средний пальцы к визору шлема и вытянул их в сторону Лайнуса.

Такой салют аутсайдеры отдают на могилах товарищей, выражая почтение погибшему.

Спустя секунду боец уже на ногах, обводит окрестности стволом. Тело Яс взмыло в воздух — Бен без усилия закинул ее на плечо, не опуская свою страшную пушку.

— Да, бен Джар. — он на секунду обернулся. — Постарайся вернуться. Я не хочу оказаться рядом с твоей бабой, когда она очнется. Боюсь, я не смогу объяснить, почему тебя нет рядом. А мне еще пожить хочется.

Хлопок ладонью по черной светонакопительной ткани — и троица несется вверх по склону, таща четвертую на себе. Туда, где ждет Скарабей.

Сжав зубы, Лайнус дал задний ход и вытащил багги из разбитой витрины. В голове до сих пор кавардак, но теперь хотя бы ясно, что и почему нужно делать. Двигатель ревет немного натужно, но это ничего. Жук все равно летит по городу, исправно прыгая по трупам, сбивая мутантов искореженной защитой радиатора, легко уходя от попыток преследования. И с каждой минутой бывшая граница Купола все ближе.

И вот она.

Лайнус по привычке снизил скорость, но потом опомнился и лишь сильнее притопил газ.

И снова здравствуй, Пустошь. Лживая тварь. Беспощадная тварь. Мухлюющая на каждом шагу.

Пора поменять правила игры.

Глава 11

Совсем как муравьи

— Пригнись.

Фэй послушно нагнулась. Интересно, Кирби действительно заметил опасность или снова проверяет подготовку? Нет, для простой проверки оба слишком изнурены. Это в первые два дня, когда еще оставалась вода и хоть какая-то еда, он мог позволить себе проводить короткие курсы подготовки прям на ходу. Даже в такой сложной ситуации он продолжал действовать самолично выбранным схемам. Но потом, ночью второго дня, выяснилось, что круглосуточное движение сделало свое дело — в последний раз Фэй пила четыре часа назад и сама не заметила как осушила флягу. Последнюю флягу.

— Ну и?

— Видишь? — Кирби качнул головой на песок.

— Нет. — Честно призналась Фэй. Что тут можно увидеть? Особенно когда от жажды уже в глазах двоится и назойливые черные точки бегают, как при переутомлении. — Отстань! Не вижу я ничего!

— А я вижу. — Кирби присел, двумя пальцами что-то схватил и сунул прямо под нос. Это оказалось насекомое с шестью острыми длинными лапками, круглым брюшком и маленькой головой с мощными челюстями. С детства каждому знакомое насекомое, живущее колониями под землей.

— И что?

— Смотри, сколько их. — Кирби указал на снующие черные точки. Значит, он тоже их видит. Значит, это не галлюцинация. Значит, все не так плохо, как казалось. — Это не случайный разведчик, их много. Где-то рядом гнездо.

— И что? — начала закипать Фэй.

— Как они, по-твоему, живут без воды? — Кирби отпустил насекомое и выпрямился. — Где-то близко есть источник.

Он осмотрелся, повернувшись на одном месте. Над горизонтом уже занимался рассвет. Фэй мысленно застонала — движение продолжается уже двое суток, преимущественно ночью, чтобы экономить воду. Спали днем. Вернее, спал Кирби, а Фэй если и засыпала, то ненадолго, моментально вскакивая от каждого шороха. Заверения Кирби в том, что при реально опасности он ее моментально почует, нисколько не успокаивало.

И вот начинался третий день. Солнце уже потихоньку поднималось над горизонтом, как бы возвещая о том, что скоро поджарит до корочки все находящееся на огромной песчаной сковороде.

Едва переставляя ноги, Фэй поплелась за Кирби.

— Они могут собирать росу перед рассветом. — Вяло огрызнулась она первой пришедшей в голову мыслью.

— Тем лучше. — Даже не обернулся Кирби. — Откуда они ее, по-твоему, собирают?

С водяных кактусов, конечно. Он прав. И в любом случае был бы прав. Он вообще слишком часто прав. Даже злость берет. Скрипнув зубами, Фэй догнала Защитника.

— Они быстро бегают. Их источник воды может быть так далеко, что мы его даже не увидим! Даже если рассветет!

— Верно, скорее всего, он далеко. — Кивнул Кирби. — Но обрати внимание, как мало их там было. Самый большой поток всегда направлен в сторону источника воды. А самый маленький — в противоположную, в которой водоносам нечего делать. Небольшие отряды, занятые поиском пищи.

Он на секунду остановился.

— Они мне очень сильно напоминают образ жизни в Поселке.

И, кивнув, он пошел дальше. Фэй переваривала услышанное и искала контраргументы, но быстро поняла, что крыть нечем. Он и здесь прав.

— Надо просто следить за их тропой. — Продолжил Кирби. — И мы выйдем на их колонию. А дальше надо отыскать самый широкий поток и идти вдоль него. Главное — близко не подходить.

— Кирби, уже рассвет! — все еще пыталась сопротивляться Фэй. — Скоро здесь все зажарится! Мы не успеваем, никак! Надо снова переждать день, а ночью мы дойдем до их источника!

— Не выйдет. — Кирби двигался согнувшись, не отрывая взгляда от черных точек на песке. — Я не вижу никаких руин, чтобы защититься от солнца. Ты правильно сказала — скоро здесь все зажарится. А если выкопать нору, то в нашем состоянии мы очень быстро станем этим всем.

Мелькнула рука — Кирби сцапал одну из черных точек, внимательно осмотрел брюшка и отпустил обратно.

— Нора хороша, когда есть вода, чтобы смочить одежду. — Продолжал он. — А без нее мы очень быстро запечемся что твой стейк из шакала.

Фэй сглотнула, казалось, целый литр мгновенно выделившейся слюны. Мясо шакала не лучший выбор но в плохие времена и оно шло лакомством. А сейчас время — хуже некуда. Когда пила, Фэй еще помнила. Когда в последний раз ела — уже нет.

— У нас остался один шанс. Добраться до источника раньше, чем обезвоживание нас доконает.

— И ты так спокойно об этом говоришь… — Фэй снова пустилась вдогонку за Защитников. Но тот внезапно остановился и развернулся так неожиданно, что Фэй впечаталась прямо ему в спину.

— Запомни еще один урок выживания. — Тихо сказал он. — Эмоции требуют сил. Нужно быть спокойным и хладнокровным. Если поддашься панике, тебе конец. И сильно повезет, если рядом будет кто-то, кто спасет.

И он пошел дальше, продолжая вглядываться в песок. Фэй еще секунду стояла, пораженная его тоном, но потом снова догнала Защитника.

— Дай угадаю. — Стараясь выдерживать рекомендованный спокойный тон, произнесла Фэй. — Ты это понял, когда кого-то спас.

— Не дам. — Не разгибаясь и не останавливаясь, ответил Кирби. — Это меня спасли.

Фэй открыла рот…

Но нет. Сказать в очередной раз нечего. Лучше вовсе ничего не говорить. Экономить силы, как советовал Кирби.

Солнце уже наполовину вылезло из-за горизонта, температура ощутимо поднялась. Фэй натянула очки. Еще пара часов, и песок нагреется настолько, что жар начнет обжигать гортань. День-другой это можно терпеть, но не больше, если не хочешь в старости выплевывать легкие в приступах кашля. Кирби проще, он вовсе шлем не снимает.

Молчание затягивалось, но это к лучшему — быстрый темп, заданный Защитником, не располагал к беседам. Согнувшись в поясе, он почти бежал по песку, оставляя едва заметные следы. Фэй следовала за ним. Такая скорость давалась тяжело, следы оставались много глубже, чем у Кирби. Даже привычка отвлекаться раздумьями, сейчас — как он умудряется не вязнуть в песке, не помогла. Мозг отказывался идти дальше первой же гипотезы, феноменальной в своей невозможности.

Через полчаса следования за шустрыми насекомыми уже в принципе тяжело думалось. Кирби же наоборот с каждым шагом будто набирался сил, его движения становились все более короткими и резкими. Он больше не хватал с песка насекомых, а лишь наблюдал за их поведением, изредка корректируя направление движения. Это напоминало его стиль управления краулером, только на своих двоих. А был бы краулер, не пришлось бы идти на ногах. Стоп, а что там было про движения…

Они миновали сухой кустарник с длинными шипами, холмик, по пояс высотой, какую-то длинную зеленую железяку с дырявым утолщением на конце, торчащую из песка. Еще сотня шагов, еще одна. Попытки считать шаги не помогли — после сотни счет неминуемо сбивался. Считать сотни тоже не вышло — нули в голове путались и толкали друг друга. И даже попытки забыть про числа не сработали — цифры хихикали и еще сильнее толкали в череп.

Последний удар был особенно сильным. Прямо в лоб. Фэй досадливо потерла голову. Хоть кричи уже, лишь бы поганые числа убрались из головы, но…

Стоп.

Это не числа ударили. Это Кирби остановился, и Фэй снова впечаталась в него.

— Пришли… — едва слышно выдохнул Защитник.

Цепляясь за броню цвета охры, не веря своим глазам, Фэй обошла Кирби. Из-за его силуэта выплыло небольшое, едва доходящее до груди, растение. Толстый ствол и несколько не уступающих ему ветвей топорщились многочисленными колючками. На самом деле это листья, просто с восходом солнца они сворачиваются, чтобы предотвратить испарение и сберечь росу. Сверху донизу водяной кактус усеивали черные точки насекомых, непрерывно высасывающих воду. Любопытство пересилило жажду, Фэй наклонилась к растению, наблюдая как они прокусывают тонкую оболочку мощными челюстями и за считанные секунды надувают брюшко, становясь втрое больше. Самостоятельно спуститься после этого им уже не под силу, и другие черные точки одна за другой передают вниз живую бочку, пока та не коснется песка. По соседней дорожке, но уже вверх, бегут другие водоносы — тощие, только-только готовящиеся накачаться.

Удивительные создания. Феноменальная скорость, способность поднимать восемь собственных весов, чудовищная плодовитость, и, как следствие, огромная популяция — вот что помогло им выжить в Пустоши.

Кирби не прав. В этот раз — не прав. Они совсем не похожи на людей. По крайней мере, на тех, что пережили Войну.

— Стой.

Легок на помине. Схватил за локоть и потянул на себя:

— Ближе не подходи. Могут напасть.

И, правда, некоторые насекомые уже приняли защитные стойки, приподнявшись на четыре лапы и молотя воздух острыми концами еще двух. Усики над глазами гневно топорщатся, массивные челюсти шевелятся, слышится предупреждающее «Ас-с-с…»

— Опасно?

— Не очень. — Ответил Кирби, аккуратно оттаскивая от кактуса. — Но если разом кинутся, могут парализовать на пару минут. Неприятные ощущения. Поверь, нам это не нужно.

И снова он прав. Лежать на песке и пускать слюни не хочется совершенно.

— Тогда как мы доберемся до воды?

Ответом было вкрадчивое шипение металла по хитину. Фэй обернулась. В руке Кирби, зарывшись кончиком в песок, лежал самый длинный и страшный клинок всей его коллекции. Почти в полную руку длиной, гибкий и страшно острый. Кирби держал его рукоятью вниз в скрытом чехле вдоль позвоночника и за все время знакомства доставал только один раз.

Клеймор — услужливо подсказала память.

— Смотри.

Кирби побежал вперед. На втором шаге резко ускорился, съев несколько метров, потом еще раз, еще один…

И верхушка кактуса взмывает в небо, подброшенная настоящим фонтаном изнутри. Кирби ускорился за десять метров от кактуса и остановился лишь миновав еще пять после. Под кончиком клеймора зашипела на песке одна-единственная прозрачная капля.

Не фонтан подбросил верхушку кактуса вовсе. Это клинок разогнался до такой скорости, что мягкая ткань подлетела на спуске лезвия как на трамплине. Будь обрубок чуть тяжелее — вовсе остался бы на месте и лишь спустя секунду пополз вниз.

— Примерно так. — Тяжело дыша, Кирби развернулся, выдернув из песка закопанные по самые щиколотки ноги. — Такой прием требует много сил, обычно его берегут на крайний случай. Как и клеймор, кстати.

Он убрал клинок обратно за спину и, подойдя к кактусу, стянул шлем. Вода уже не била фонтаном, но все еще лилась. Кирби наполнил сложенные ковшом ладони, умылся, шумно фыркая. Фэй не без опаски подошла ближе.

— А почему нельзя было просто ускориться? — сначала пара глотков теплой, чуть соленой воды, потом вопрос.

— Каждый возврат в нормальное время вызывает мощный воздушный удар. — Кирби тоже принялся пить, маленькими глотками, тщательно полоща рот. — И, чем больше таких скачков, тем сильнее каждый следующий удар. Если бы я просто ускорился, то не очистил бы кактус, и сейчас, скорее всего, лежал бы парализованным. Как ни крути, а они тоже очень быстры.

Он указал глазами на кактус. И правда, ни одной черной точки — всех сорвало воздушной волной и… убило?

— Все погибли?

— Ну уж нет, их так просто не убить. Скоро они снова тут соберутся и будут очень злы. Поторопись.

Что ж, мудрый совет. Надо напиться отвратительной на вкус воды про запас. Кирби с другой стороны кактуса методично наполнял фляги. Напившись, Фэй набрала полную горсть воды и плеснула на Защитника. Кирби молча заслонился флягой и не получил ни единой предназначенной ему капли.

— Нам пора. — Одной рукой он повесил все три фляги на пояс, другой указывая при этом вниз. Под кактусом, стараясь избегать струй воды, уже собирались давешние шестиногие знакомые. Фэй сделала еще два глотка, хотя больше не лезло, и отошла от кактуса. Поток воды почти иссяк.

— А теперь что? Кактус засохнет?

— Смотри. — Прогудел шлем, снова заменивший Кирби голову.

Насекомые шустро пробирались к срезу, цепляясь за все что только можно, включая и друг друга. Добравшись до блестящей, полной воды мякоти, они принялись закрывать ее своими маленькими телами, вонзая в кактус челюсти и хватая за лапы друг друга. Через минуту верхушка кактуса скрылась под черным шевелящимся панцирем. И в какой-то момент движение прекратилось, панцирь застыл и стеклянно заблестел. Потянуло совершенно незнакомым сладковатым запахом. Еще минута — и насекомые разбежались по кактусу, будто ничего не было. Лишь на срезе осталась блестеть толстая пленка, не дающая воде вытекать.

— Невероятно! — вырвалось изо рта. — Они спасают свой источник воды!

— Вот-вот… — донеслось от Кирби, уже уходящего вдаль. — Я же и говорю — совсем как мы. Совсем как люди.

Настроения хватило ненадолго. Через полчаса ходьбы снова пришлось считать шаги. На этот раз счет давался легко, вот уже тысяча, пять тысяч, сто тысяч. Чем больше нуле прилипает к числу, тем труднее удержать его памяти. Фэй полностью ушла в подсчет, совершенно перестав замечать что-либо вокруг и лишь самым краем сознания следя за спиной Кирби.

Двести пятнадцать тысяч, двести тридцать две. Э-э-ээ… Двести девяноста тысяч восемьсот шестнадцать. Восемьсот семнадцать… Восемьсот вос…

Ох!..

Песок внезапно прыгнул прямо к лицу и ткнулся в респиратор. От неожиданности из груди вырвался рефлекторный визг, но резина и песок заглушили звук. Вот так вот. Сама носом в песке, а рядом — распластавшийся Кирби, прижимающий к поверхности.

— Молчи! — прошипел он. Что-то в его голосе ясно дало понять — лучше послушаться. Фэй медленно кивнула, Кирби убрал руку. Вытянул ладонь параллельно песку и будто придавил ею что-то.

«Затаись».

Фэй затаилась, как могла. Кирби и вовсе уткнул взгляд в горизонт и даже дышать будто перестал. Фэй проследила взгляд и честно принялась пялиться туда же.

Минуты не прошло, а уже наскучило. Песок жарил даже через одежду, будто соревнуясь с солнцем. Как всегда в таких ситуациях все моментально затекло и начало чесаться.

Ах, чтоб тебе пусто было, слабый организм! Бери пример с Кирби, он вон и вовсе окаменел.

С чего вот только, непонятно. Может, спросить?..

Но Кирби шевельнулся. Движение было едва заметным — всего лишь ладонь положил на песок, но этого достаточно, чтобы передумать что-то спрашивать, и, подражая ему, опустить руку.

И почувствовать.

Песок вибрирует. Почти неощутимо, где-то на границе восприятия. В перчатках подобное было бы совсем незаметно, если только они не с обрезанными пальцами, как у Защитников. Даже и в них ничего не ощутишь, если только тебя с самого детства не обучали использовать второй, фоновый слой подсознания. Как учили Познающих.

Сомнений не осталось — что-то приближается. И через секунду это подтвердилось визуальным контактом.

На горизонте, ясно видная на фоне затянутого белыми облаками неба, возникла маленькая точка. Что может быть опасного в маленькой точке?

Песок подсказывал — очень многое.

Зашипел кинжал. Фэй дернулась — неожиданный звук резанул по ушам не хуже, чем если бы это был его источник. Кирби в одной руке сжимал сразу два ножа — короткий метательный, торчащий между средним и длинным пальцами, и стандартный полусеррейторный — обратным хватом. Непонятно, как он вообще умудрялся держать так клинки. И еще удивительнее — он еще ни разу их так не держал. А если так, происходит что-то из ряда вон выходящее.

Фэй снова уткнула взгляд в горизонт.

А точка уже превратилась в пятно, легко различимое на фоне песка. Непонятный объект то скрывался за барханами, то взмывал над ними в свободном полете. Песок вибрировал все сильнее.

Да что же это может быть такое? В жизни не доводилось видеть ничего даже отдаленно похожего!

Едва не лопающаяся перчатка на руке Кирби подсказывает — ему тоже. И это хуже всего.

Внезапно точка резко нырнула и исчезла. Нечто скатилось по высокому склону дюны, но тело уже рефлекторно поднялось на локтях, высматривая объект. Как хорошо, что рядом есть Кирби, который прижал обратно к песку, стоило лишь дернуться. И правильно сделал. Через минуту послышалось низкое гудение, переросло в нарастающий рев и из-за гребня дюны выпрыгнуло что-то огромное.

Машина!

Четыре колеса, металлическая рама, где-то внутри надрывается двигатель. Что же это еще, если не одна из древних, не пойми как сохранившихся машин. Кто там за рулем и есть ли вовсе, не разобрать. Зато Кирби, кажется, успел. И увиденное ему не понравилось.

Он просто исчез. Он сорвался с места так быстро, что оставил за собой глубокую колею и целую тучу песка, надежно скрывшую что машину от Фэй, что наоборот. Пришлось приподняться, чтобы что-то увидеть. И Фэй успела как раз вовремя.

Длинной серией прыжков Кирби разогнался до скорости, сравнимой со скоростью неизвестного механизма, и, подражая ему, взмыл с гребня дюны в нечеловеческом прыжке. Резко разогнулась рука с зажатыми ножами, но машина в тот же момент резко и совершенно невозможно прянула в сторону.

Раздался громкий звон, будто стальная полоса лопнула.

Второй клинок Кирби уже летел, направленный энергией взмаха, прямо туда, где должен находиться пилот песчаного болида. И сам Защитник летел следом, ведомый стальным жалом. Если машиной кто-то управляет, жить ему осталось полсекунды.

Ну сколько еще нужно убеждать себя, что в Пустоши нет ничего однозначного и точного!

От машины протянулся яркий голубой луч, поразивший Защитника точно в грудь. В тот же момент машина резко свернула в сторону, но Кирби…

Кирби даже не попытался изменить траекторию полета или хотя бы бросить нож в ускользающую цель! В том же положении он ударился о стальную раму, соскользну по ней и отлетел прочь, катясь кубарем.

Сердце остановилось.

Закричать бы, да горло перехватило. Упасть бы, прячась в облаке пыли от опасности, да руки не слушаются. Не плакать бы…

Тело Кирби остановилось в полусотне метров. Рычащий стальной монстр совершил невероятный разворот вокруг своей оси и замер. Двигатель смолк, Кирби не двигался. От машины отделился человекоподобной силуэт и направился к бездыханному телу. Правильно, подойди ближе, тварь. Кирби же просто притворяется. Он просто ждет удобного случая для атаки. Он уже делал так, на аванпосте. Сейчас он тебе…

Ложь.

Кирби все еще лежит в той позе, в которой прыгнул. Чем бы ни был этот луч, Кирби мертв. А его убийца приближается. Медленно крадется к телу. Еще немного — и его самого можно будет достать.

Руки расслабились, перестав держать тело, Фэй рухнула плашмя под защиту пылевой завесы. Аккуратно, медленно потянула из ножен нож. Всего один, а не целый арсенал как у Кирби, но хватит и одного.

Наблюдая за темным силуэтом сквозь пелену пыли, Фэй развернула клинок кончиком вверх. Фигура приблизилась к телу Кирби и сделала несколько кругов вокруг него.

Ну же, хватит ходить. Просто встань. Спиной встань.

И да — он встает спиной. Сейчас! Бежать, кричать, вонзить клинок в спину, перерезая позвоночник, в почки, в шею, в череп, чтобы наверняка!

Но у него есть какое-то странное оружие. Кирби уже испытал его на себе, своей жизнью купив для нее бесценный опыт. И не воспользоваться им — значит, признать, что Кирби погиб зря. Надо быть умнее.

Опираясь левой рукой, Фэй аккуратно приподняла тело. Через пару секунд песок ссыпался с одежды, теперь можно выпрямиться в полный рост. Вот теперь скрываться нет смысла. Незнакомец полностью поглощен изучением тела Кирби. Длинный шаг. Еще один. Ногу ставь на полную стопу, Фэй, как учил Кирби, так песок не скрипит. Не своди взгляда с цели, ориентируйся ощущениями.

Чувствуй…

Еще шаг… Еще один. Клинок держи твердо, но не души, не вцепляйся в него. Он может и должен вылететь, но лишь тогда, когда ты этого захочешь, когда тебе это нужно. Но, если не уверена, никогда не бросай нож, лучше подберись поближе и ударь наверняка. Подходи тихо, но не таись. Пойми противника, слейся с ним, думай за него, думать у тебя всегда хорошо получалось. Смотри его глазами, чтобы знать его поле зрения, ощущай его эмоции, чтобы выбрать момент для атаки, пойми его поведение, чтобы предсказать его шаги…

Чувствуй.

Бей наверняка. Самый красивый, самый мощный удар теряет весь смысл, если не достигает цели. Если режешь шею сзади, то с противоположной от себя стороны, лучше обратным хватом и с оттягом. Тогда кровь не попадет на тебя и ее не учуют падальщики пустыни после того, как расправятся с трупом твоего врага. Но лучше — задрать ему голову и вонзить клинок под подбородок, так он не сможет даже закричать. Или сверху вниз в ключицу, тогда, даже вооруженный, он не сможет своим оружием воспользоваться.

Останови время. Дели секунды, продумывая каждое мышечное сокращение, каждую отдельную мысль. Перед ударом перестань слушать, осязать, видеть. Даже вовсе глаза закрой — биение артерии под клинком останется единственным важным фактом в жизни. Найди ее, нащупай сталью, дождись момента, когда сердце толкнет кровь по сосудам. Должно хватить одного движения, иначе всегда есть шанс, что враг выживет.

Ты должна чувствовать как убиваешь.

Но ты не чувствуешь.

По щекам течет. Слезы струятся по лицу, стекая из-под очков и забираясь под респиратор. Как же… Как же все неправильно! Кирби пытался, он сделал все, чтобы научить, как защитить себя, он был готов к этой ситуации и готовил! Но все прахом — и все из-за нее!

Теперь Кирби мертв, он отдал жизнь, чтобы выбить шанс для Фэй, но она даже не может им воспользоваться! Одно движение. Всего лишь потянуть руку вправо и от себя. И тогда ледяная нить режущей кромки рассечет кожу, доберется до артерии, вскроет ее, перережет трахею, перекрывая дыхание. И хлынет фонтан крови. И враг осядет, пытаясь зажать рану, булькая и захлебываясь. И получится что Кирби не зря отдал жизнь.

Нет.

Даже держа шею врага под клинком, а левой рукой заблокировав его странное оружие, имея полную власть над ним, способная убивать и миловать, она не способна этого сделать! Не способна сделать верный, правильный выбор!

И от того еще больнее!

Враг не шевелится. Только едва заметно дышит. Звуков не издает. Освободиться не пытается. Но почему тогда не получается, не выходит его убить?!

— Зачем?! — рвется из груди. — Что мы тебе сделали?! Ублюдок, ты убил его! Ты убил его, а я даже не могу в ответ убить тебя!

Фэй шагнула назад, вытягивая руку с ножом. Как и следовало ожидать, враг развернулся следом. Фэй уперла острие ему в грудь. И плевать, что его вооруженная рука снова свободна, да пусть себе атакует! Тем проще будет всадить нож ему в грудь прямо по рукоять!

— Давай, убей меня, как убил его! — кричит Фэй в чужое лицо с огромными черными блестящими глазами. — Подними свое оружие! Может, тогда я смогу тебя убить!

Враг медленно, очень медленно начал поднимать руки. Но не перед собой, а по бокам, сгибая в локтях. Подняв свое оружие так, чтобы его хорошо было видно, разжал пальцы. Белый странный предмет упал на песок, но руки продолжили подъем. Взявшись за свои огромные черные глаза, незнакомец и их потянул вверх. Будто очки снимал.

Так это и есть очки! Почти такие же, как у самой Фэй, только с испугу и адреналина принятые за огромные глаза. А ведь на самом деле это человек… Такой же как Фэй, как Кирби. Убивший Кирби.

И сейчас он медленно отводит руки от лица и тихо говорит:

— Я бы не хотел умирать. Мне еще нужно закончить войну.

Войну?..

Фэй ударила.

Где же ты, рюкзачок…

В рюкзаке-то была толковая, подуманная на каждый случай, аптечка. А в сумку поместилась только маленькая, наспех собранная. Что-то еще есть в НАЗе Жука, но тоже — минимум. Нормального болеутоляющего ни там ни там нет. Остается только терпеть. Это относительно несложно, но не когда заливаешь биопластом рану. Боль такая, что от искр от глаз можно двигатель Жука прикурить. Удержаться от крика почти невозможно.

Но Лайнус удержался. Шипел, ругался, но терпел. Все долгие сорок пять секунд. Тридцать из них — нанести биопласт на длинный глубокий разрез на ребрах и пятнадцать — на полимеризацию.

Лайнус был готов к удару и успел уловить яростный огонь в глазах девушки после так необдуманно брошенной фразы. Кем бы она там ни была, ее несложно понять. Видимо, она его тоже понимала. В другой ситуации Лайнус обязательно взбесился бы от такой встречи и свихнулся от радости. Но не тогда, когда в грудь упирается, прямо скажем, очень страшного вида нож. Тогда мозгом владеют совершенно другие эмоции.

Лайнус почти успел увернуться, скрутив корпус в сторону. Нож песочного цвета зазубренной стороной пропахал кожу на ребрах и даже, кажется, задел кость. Боль пришла мгновенно, но это терпимо. Намного хуже, что девушка после этого буквально взбесилась. С яростными криками, словно совершенно утратив способность мыслить, она размахивала ножом из стороны в сторону, заставляя пятиться и уворачиваться.

Она гоняла его кругами минут пять. Даже появилась мысль рискнуть, рвануться под ноги и попытаться подобрать бластер, но тут же исчезла — все равно на последний импульс ушел весь остаток батареи.

Зато появилась другая идея.

Лайнус отшатнулся, пропуская перед собой мощный режущий удар и резко выбросил вперед правую руку. Левая рефлекторно дернулась к лицу, в полузащитную стойку, пришлось немалым усилием воли оставить ее прижатой к боку — там, где сочился кровью длинный разрез.

Увидев клинок мультитула, торчащий из кулака правой руки, девушка остановилась. Она тяжело дышала, даже через мощные круглые солнцезащитные очки ярость ее взгляда буквально обжигала кожу. Острие ножа в расслабленной руке смотрит в песок, рукоять едва держится в пальцах. Она явно утомилась от этой беготни.

— Са штьё ты ево убьил?! — яростно прошипел она.

— Что? Да жив он, идиотка! — вышел из себя Лайнус. — вышел из себя Лайнус. — Жив, просто парализован! А вот я твоими стараниями мог бы уже и умереть!

— Шиф? — девушка чуть согнула руки в локтях. — Токта почьему он в тьакой поссе?

— Ты что, никогда стан-бластера не видела? — бок снова свело болью, заставив поморщиться. Адреналин в крови неминуемо начал распадаться. — Дай мне две минуты, и он будет в норме.

Ненависть ее взгляда сменилась недоверием, пламя ярости на коже сменилось жидким азотом. Но нож уже выскользнул из пальцев — нападать она, видимо, передумала. Лайнус тоже опустил мультитул.

— Ну так? — пришлось задрать рубашку и сжать края раны пальцами. — Ты меня пропустишь? Через десять минут я уже не смогу ему помочь.

Девушка охотно кивнула и сделала шаг в сторону. Не сводя с нее взгляда, Лайнус медленно пошел к Жуку, заложим подчеркнуто широкую дугу вокруг валяющегося на поясе бластера. На ощупь найдя бардачок, выудил аптечку и демонстративно ткнул пальцем в кровавый крест на лицевой стороне. После этого уже быстрым шагом направился к неподвижному телу. Щелкнули замки коробки, девушка подошла ближе, но держала дистанцию. Видимо, это устраивало обоих.

Пальцы быстро нащупали шприц-инъектор и одну их четырех капсул с черной маркировочной полосой. Это движение уже давно отработано до автоматизма — чем меньше цель, тем сильнее вызванные лучом стан-бластера судороги. Для мелких животных, за которыми, в основном, и приходилось охотиться, десять минут парализованного состояния гарантированно означали полный паралич в будущем, а то и смерть. Это, разумеется, никак не устраивало, но после неоднократной аутопсии и диагностики паралича сердечной мышцы, пришла идея, как этого избежать. В полевых условиях и при помощи подручных же средств. Это сильно помогало в транспортировке и сдаче живых образцов аутсайдерам, за что те неоднократно закрывали глаза на пронос части биоматериала под Купол. Четырех капсул в аптечке Жука и сорока минут времени обычно хватало. По капсуле в десять минут. А потом толковая дефибрилляция на базе аутсайдеров.

Но сейчас лимит времени диктуется не минутами, а миллилитрами собственной же крови, стремительно вытекающей из раны на боку. Надо спешить. И так уже руки едва слушаются.

Капсула с треском переломилась внутри инъектора, Лайнус зажал инструмент в зубах, и принялся закатывать песочного цвета воротник, почти неотличимый от поверхности пустыни. Ткань была грубой, с какими-то твердыми вставками, с кучей ремешков и застежек, скручиваться отказывалась наотрез. Да шакал с ней, вот тут вроде нет никаких пластин.

— Щто йето? — девушка, оказывается, заинтересовалась и подошла ближе.

— Адреналин. — Лайнус прижал носик инъектора к ткани, как раз напротив сердца.

— Ад… рье… что?

— Ад-ре-на-лин. — терпеливо по слогам повторил Лайнус. не расслышала, с кем не бывает. Тем более, откуда ей знать, что инъекция адреналина спасает от искусственного паралича. Да и акцент ее… если так трудно понимать, что говорит она, ей такие громоздкие слова как «адреналин», да еще в непривычном произношении и вовсе должны казаться древним заклинанием.

Резиновое кольцо инъектора прилипло к ткани, засветилось красным — прибор требовал приложить его к коже. Лайнус отключил автоматику и спустил игру вручную. В кровь неподвижного тела полился живительный искусственный гормон. Четыре секунды, и инъектор коротко пищит, подмигивая зеленым диодом. Миссия выполнена.

— Теперь, если ты не против, я займусь собой. — Кивнул Лайнус девушке, и, не дожидаясь ответа, полез за биопластом. Но на руку легли пальцы в обрезанной охряной перчатке, сильно сжали.

— Он нье тфикаетса… — прошипела девушка. Вот, точно. Ее акцент похож на шипение. Даже с пяти метров слова, сказанные подобным образом, уже не расслышишь. Да еще их одежда… Будто они только и занимаются тем, что скрываются в пустыне. Откуда же они?

— Подожди хотя бы две минуты. — Лайнус аккуратно, но твердо освободился. — База строилась не сразу.

— Басса? Штьо са басса?

— Забудь. Потом объясню.

Лайнус свернул колпачок тюбика. Ох, что сейчас будет… И способов избежать этого нет, что самое плохое.

На ладонь выползла грязно-серая гусеница геля, другая рука отбросила тюбик и задрала рубашку. Лайнус глубоко вдохнул и мазнул по ране, растирая биопласт по всей длине. Сначала зашипит — это растворяется корка успевшей свернуться крови и проходит антисептика кожи, а потом…

А потом зашипел Лайнус. В глазах резко помутнело от навернувшихся слез, да и неудивительно! Это нормальная реакция любого человека, к боку которого прижали раскаленную рессору! Ну так ощущения от склеивания раны биопластом ничуть не лучше. Модификация старого, еще довоенного хирургического клея затягивала раны прямо на глазах, но ощущения!.. О нет, переоценить это невозможно!

И быть готовым — тоже.

И парализованный парень оказался не готов.

Одним резким гибким движением бездыханное тело вскочило на ноги, безошибочно развернулось в сторону Лайнуса и даже успело сделать шаг. Но что действительно мог видеть глухой шлем, заменяющий этому существу голову? Стоящего на коленях зажмурившегося Лайнуса, шипящего и матерящегося сквозь зубы, вот что. Нет, не к этому пришелец готовился, явно. И он не стал атаковать.

А через секунду у него на шее уже висела напарница, радостно крича и совершенно забыв о злости. Снова раздались непривычные шипящие звуки — разговаривают. Только хрен пойми о чем. Плевать. Главное терпеть. Хотя бы две минуты.

Боль пошла на спад, сменившись пульсирующим ощущением дискомфорта — биопласт полимеризовался. Можно опустить рубашку и вытереть невольные слезы. А потом и поднять взгляд на незнакомца.

Они стояли бок о бок и молча взирали на Лайнуса. Вернее, взирала девушка, подняв очки на лоб, а куда направлены скрытые зеркальным охряным забралом глаза второй фигуры, оставалось только догадываться, но ответ очевиден. Что ж, Лайнус платил тем же, беспардонно разглядывая и нисколько не смущаясь тем фактом, что окровавленный стоит на коленях.

Пришельцы не сильно отличались по росту, да и по комплекции, прямо скажем, не очень. Одеты тоже примерно одинаково — с ног до головы жесткая одежда цвета песка со множеством карманов, строп и ремешков. Мощные ботинки того же оттенка с неожиданно тонкой подошвой, на руках — уже знакомые короткие перчатки. Только головные уборы различаются — глухой зеркальный шлем против суспензии из респираторной маски древней модели, круглых темных очков и хвоста каштановых волос на затылке. На данной стадии знакомства это, пожалуй, все, что они позволят в себе рассмотреть. Если хочется узнать о них больше придется налаживать контакт.

Лайнус поднялся с колен.

— Мой бластер разряжен. — Он пожал плечами. — Никто не против, если я его подберу?

Молчание. Лайнус снова пожал плечами и побрел к оружию. Пусть себе молчат. Они ж не сказали, что против.

Лайнус поднял бластер и сунул в карман куртки. Уже совершенно не страшно поворачиваться к ним спиной. Раньше — да, а сейчас боль полностью перетрясла мозги, спутав все приоритеты. Тем более, странная пара, кажется, больше не собиралась нападать — стоило обернуться, они тут же прекратили шептаться и подняли головы.

— Эй, вы. — Ухмыльнулся Лайнус — Мы больше не будем друг друга резать?

— Ньет, нье буттем. Мы сошшалеем о слущившемся. Мы катоффы уйти и остаффить тепя.

— Было бы неплохо. — Признался Лайнус. — У меня миллиард вопросов и больше всего мне хочется получить на них ответы, но, боюсь, снова скажу что-то не то и ситуация повторится. Поэтому спрошу одно — куда вы идете?

— На ффосток. — девушка указала рукой направление.

— Так мне же по пути. — Улыбнулся Лайнус. — Уверен, что я горько пожалею об этом, но, может, вас подвезти? Очень уж хочется прояснить хотя бы некоторые моменты.

Снова склонили головы и шепчутся. Казалось бы, совершенно не стоит им доверять, но откуда тогда это чувство безграничного счастья? Собственной правоты…

— Мы не снаем, кута нам натта попассь… — девушка грустно покачала головой.

— Я довезу вас до города, а там определимся. — Пожал плечами Лайнус. — Там сейчас не лучшие времена, но, если АЭС заработала, может, у нас получится что-то для вас выяснить. В информатории, например.

— АЭС? — вскинулась девушка.

— Ну да. Последняя в мире атомная электростанция, что питает наш город. Хотя теперь я не уверен, что последняя.

— И находится там? — снова ткнула пальцем в горизонт девушка.

— Ну да.

Сдавленный крик — и девушка без чувств оседает на руки товарища. Тот медленно поднимает голову. Лайнус так же медленно поднимает руки, демонстрируя, что они пусты.

Все очень плохо. Все, как и боялся.

Ситуация повторяется.

Глава 12

Быстрее всех

Станция!

Нет, не стоит доверять этому человеку, который спокойно говорит о Войне. Во всем виноват он. Не он сам, конечно, но такие, как он.

Радиация… Последнее извращенное дитя Войны, самое молодое и коварное. Последняя отчаянная попытка уничтожить людское племя. Последнее, что вообще от нее осталось. Невидимое и подлое, работающее очень просто — рвота, слабость, потеря сознания…

Нет, не просто. Не надо себя накручивать. Поселок существует уже давно, и радиация за это время сильно ослабла, не получая питания. Рассеянная по Пустоши, ослабевшая от своей низкой концентрации, она стала привычным элементом окружения. Лучевая болезнь забыта как страшный сон.

Но факт попадания ядерного топлива в подземные воды… Нет, к такому Поселок не готов. К такому невозможно быть готовым. Поначалу это не было заметно, но всего лишь трех-четырех дней хватило, чтобы радиации скопилось слишком много. Зато теперь хотя бы ясно, что и кто виновато.

— Станция барахлит уже неделю с лишним! — кричал водитель, бешено крутя штурвал, объезжая особенно большие барханы, чтобы не так кидало. — Но сегодня окончательно накрылась! Подача энергии прекратилась! Купол исчез и в город хлынули мутанты!

Выговор у него был немного странным — с очень грубыми и быстрыми буквами, будто он участвует в соревновании по скоростному произношению слов. Потихоньку привыкаешь, но очень медленно, пока еще неудобно.

Сидеть тоже неудобно. Незнакомец заставил залезть в крошечный, будто на скорпиона рассчитанный, отсек прямо за его спиной. Там уже лежало полтора десятка длинных железных стержней с круглыми набалдашниками, втиснуться удалось с великим трудом. Кирби сидел, а, вернее, стоял рядом — на стальном борту, держась за раму рукой. Ноги его активно отрабатывали кочки, будто сами по себе являлись подвеской, обособленной от машины. Остальное тело будто влилось в раму — даже рука, которой он держится, не дергается. Ему явно удобнее, чем всем остальным. По крайней мере, рядом с ним не грохочет связка непонятных ломов, занимая половину места.

— Там сейчас настоящая бойня! — продолжил водитель. — Когда я уезжал, все было хуже некуда!

Смешной… Как же он ошибается! Есть куда хуже, есть, только в другой географической точке. Но сказала Фэй другое.

— Сбежал, что ли?

— За кого вы меня принимаете?! — водитель заложил такой вираж, что Кирби аж качнулся на своем насесте. Обиделся, видать. — Если бы я сбежал, на кой бы мне возвращаться?! Я мотался в Пустошь за тем, что может помочь!

Каким-то неестественным образом вывернув руку, он похлопал по железкам рядом.

— Может или спасет? — уточнила Фэй. Водитель долго молчал, остервенело крутя штурвал.

— Должно. — Наконец ответил он. — По крайней мере, они хотя бы дадут шанс. Ну, или хотя бы время.

Страшно интересно, как куча гремящего хлама может помочь в такой ситуации, но лучше не спрашивать. Мысли заняты совсем другим.

— Мы должны остановить станцию!

— Подруга, ты что, перегрелась?! — возмутился пришелец. — Она и так стоит, ее наоборот запустить надо!

— Наши люди умирают от вашей радиации! — закричала Фэй. — От того, что ваша станция сбрасывает радиоактивные отходы в подземную реку, которая снабжает нас водой!

— Все верно говоришь. Только не учитываешь очень много факторов, объяснять которые слишком долго… Да и трудно! Просто поверь — сейчас, когда станция стоит, сброс радиации в воду в несколько раз больше! Уже не отходы, но топливо проникает в грунт! Нужно снова запустить реактор, чтобы остановить это… И заодно — не взлететь на воздух.

Последнее он и вовсе сказал себе под нос, но Фэй услышала. И ужаснулась. Картина взлетающей на воздух станции, хоть и плохо представляется, как она выглядит, была так ярка, что сомнений не оставалось — после такого Восточная река еще много поколений будет отравлена.

— Пойми, мы не специально! — водитель будто мысли читает. — Никого из нас не устраивают перебои в работе станции, равно как вас — отравление воды! Мы не планировали вас убивать, мы даже не подозревали о вашем существовании! Да что там — кроме меня никто так и не знает!

А вот здесь уже не поспоришь. Придя в себя, поначалу Фэй вторично на него кинулась, благо Кирби удержал, и только потом вкратце обрисовала ситуацию. Надо признать, он среагировал быстро и правильно — без лишних вопросов потащил к своей страшной машине. Правда, уточнил, что получил ответы далеко не на все вопросы.

Любознателен и умен. Познающий? Кстати говоря…

— Меня зовут Лайнус. Лайнус бен Джар.

Он что, и вправду мысли читает?

— Фэй Карнай. Это Кирби. — Защитник лишь кивнул, не отрывая рук от рамы, а то действительно кубарем покатился бы вслед за машиной. — Кирби ванг Эйвери.

— Я рад, что мы наконец-то познакомились! — судя по голосу, он действительно рад. Правда, есть и что-то, что настораживает. — Но должен предупредить — я понятия не имею, что нас там встретит — кровавая бойня, победоносное шествие или горы человеческих трупов!

Ага, вот. Ну, это ничего.

— За это не переживай. Мы выдержим.

Рядом с машиной мелькнул темный размытый силуэт. Метнулся к Кирби, Защитник отнял от рамы одну руку и достал нож. Силуэт кинулся, Кирби в последнюю секунду выставил клинок перед собой. Черный шныр напоролся лбом на сталь, мгновенно потерял скорость и закувыркался за бортом.

— Ого! — воскликнул Лайнус. — Я смотрю, вы и вправду не промах!

— Один шныр не проблема. — Кирби худо-бедно очистил нож о край борта, и потянул к ножнам.

— А сколько — проблема?

— Четыре-пять. — Безразлично пожал плечами Кирби.

— Значит, сейчас будут проблемы! — развеселился Лайнус. — Нож не убирай!

Еще два прыжка по барханам, и перед глазами встает стена. Огромная, черная, тянущаяся сколько глаз видит.

— Ошиблись мальца. — Крякнул водитель, выворачивая руль. Машина заложила крутой поворот и помчалась вдоль стены. Фэй вытянулась, насколько возможно, пытаясь в подробностях ее рассмотреть. Конечно, на такой скорости что-то рассмотреть мог, пожалуй, только привычный к ней Кирби, но одно не вызывало сомнений — это бетон! Огромная прорва драгоценного бетона! Местами красками потерлась, местами трещины, из которых сыплется мелкая белая крошка, но все же — бетон! Столько, что можно четвертый уровень Поселка отстроить!

А потом прямо перед лицом щелкнули огромные челюсти, чуть не оторвав нос. Фэй едва успела дернуться назад.

Рядом с машиной снова бежит монстр, на этот раз шакал. Бежит быстро, на пределе возможностей, не отставая от ревущей машины. Красные крошечные глаза пялятся в упор, с холодной ненавистью.

— Я же говорил! — хохотнул водитель, выкручивая руль.

Это уже было. Стремительный разворот вокруг своей оси, прямо на ходу. Корма машины ударила шакала, добавляя ускорения и явно не оставляя без травм.

Перед глазами все крутится, руки судорожно сжимают то, во что успели вцепиться.

Скорее бы это закончилось… Скорее бы…

Карусель кончилась. Но лучше бы не кончалась…

Убрав одного мутанта, Лайнус, кажется, пригласил еще десяток.

Фэй оглянулась. Кирби свесился из машины, продолжая одной рукой держаться, а другой — отмахиваясь от зверей. В руке неизменный нож, но в таком положении полностью использовать свои способности он, конечно, не может. Можно поклясться — от этого он явно не в восторге.

Зато Лайнус веселится. Кидает машину из стороны в сторону, пытаясь отправить под страшные колеса максимум зверей и что-то кричит. Всем вокруг весело, только Фэй нечем заняться. Остается лишь оглядываться.

Пейзаж сменился как-то незаметно. Исчезли бескрайние пески, появились каменные блоки зданий. Наверное, именно так когда-то выглядело то, что сейчас — мертвые занесенные песком руины. Мелькают окна, щерятся осколками стекла — настоящего стекла! — проносятся мимо длинные железные штанги с какими-то колбами на вершине и… тела… Много тел. Очень много мертвых тел.

Хочется зажмуриться, но против воли глаза распахиваются сами собой. И в них снова лезут окровавленные трупы в цветастой одежде, разорванные пополам, без голов, без конечностей. В лужах и реках крови… Десятки, сотни… Здесь все население Поселка, если не больше.

И скоро Поселок будет выглядеть почти так же.

Ну уж нет!

Следующего монстра, сунувшего в кабину свою уродливую голову, Фэй встретила ударом ноги. Тот не отреагировал, лишь зубы щелкнули еще ближе. Фэй закричала, схватила первое, что попало под руку и сунула между клыков. Это оказался один из тех колов, что гремели рядом всю дорогу. Желтые длинные зубы заскрежетали по металлу, Фэй с трудом удерживала монстра.

Громко хлопнуло. От холки шакала отскочила зеленая трубка и унеслась прочь. На секунду взгляд заволокло зеленым дымом, но все быстро прошло. Зато позади машины небо снизу вверх расчертила яркая зеленая полоса. Фэй машинально посмотрела вправо. Надо же, прямо по ходу движения — аналогичное явление, до второго дымного столба метров четыреста, не больше.

Шакал дернулся снова, затряс головой, стуча железякой по трубам рамы.

— Эй, поосторожнее! — забеспокоился Лайнус. — Не поломай! Мы почти добрались!

И, будто подтверждая его слова, зверь внезапно разлетается кровавыми брызгами и клочками брони. Только голова и остается висеть на железяке, все скребя зубами и явно не собираясь умирать. Фэй потянулась к ножу, но глаза с вертикальными зрачками уже мутнеют, движения страшных клыков становятся все более судорожными. Зверь сдох, хоть и не хотел с этим мириться.

Мимо проносились люди, на этот раз — живые. Большинство — полностью в черном, но есть и в белом и даже вовсе — в разноцветном. Фэй высунулась, глядя назад. Единственной проход в высокой серой стене, когда-то, наверное, закрывали ворота, что сейчас находились где-то далеко. Вместо них — две… Ну, видимо, тоже машины, только еще больше, во много раз больше, они вполне могли бы поспорить размерами с краулером. Огромные, черные, рычащие и завывающие они съезжались нос к носу, перекрывая проход, впустивший беглецов. Машины уперлись друг в друга, перегородив путь многотонными тушами. На крыши тут же полезли черные фигуры, прыгая и разбегаясь по стенам.

Лайнус наконец остановил машину. Двигатель смолк, тут же обрушилась настоящая буря звуков. Крики, приказы, громкие хлопки и взрывы, просьбы о помощи…

— Отдай! Отдай же! — железка в руках дергается, будто голова мутанта снова ожила. — Ну!

Фэй послушно разжимает руки и отдает наконец Лайнусу его бандуру. Не обращая внимания на голову мутанта, он запихивает свое сокровище под мышку и выдергивает из машины остальные. Схватив полтора десятка ломов, Лайнус моментально забыл о своих пассажирах и убежал. Фэй растерянно оглянулась.

Кирби тоже нет. Неужели он умудрился свалить? Нет, точно нет, только не Кирби.

Фэй выбралась из машины и наконец-то нормально осмотрелась. Уже знакомый бетонный забор, это не интересно. Зато внутри серых бетонных стен — много интересного. Высокое, не меньше четырех этажей, длинное здание с огромным количеством окон, — снова стекло! — и несколькими дверьми. Прямо за ним подпирают небо круглые трубы чудовищной ширины, рядом с ними даже многоэтажное здание выглядит просто коробкой.

Шакал его знает, сколько они высотой, от одной попытки представить, голова начинает кружиться, так что лучше не надо, здесь еще есть на что посмотреть.

От ворот, перегороженных огромными машинами, до стен здания все залито тем же бетоном. Только слева — фантастика! — рощица деревьев, настоящих зеленых деревьев, а справа поверхность расчерчена белыми линиями на квадраты. Еще пара деревьев растет прямо возле стен здания, и под теми же деревьями…

О нет, снова тела… Возле забора — мутанты, срезанные в прыжке, снятые со стен. Всех тех, кто решал, что забор не помеха. Всех тех, кого быстро в этом разубеждали.

Зато под стенами приземистого здания — тела людей. В основном, раненые, но есть и точно мертвые. И двое живых. Они мечутся от одного раненого к другому, пытаясь помочь сразу всем. Они оба одеты в черное. Видимо, те, что в черном, заправляют тут всем.

Пожалуй, это единственная возможность хоть как-то помочь. Решившись, Фэй побежала к ним.

— Я могу помочь? — Познающая сразу взяла шакала за уши.

— С биопластом работать умеешь? Нанобиотики колола? — даже не оборачиваясь, спросил один.

— Н-нет… — растерялась Фэй от обилия незнакомых слов.

— Тогда иди в Пустошь и не мешай!

Да как он… Как смеет!.. Он вообще кто!.. Ну, сейчас… Сейчас…

— Вот ты где! — Лайнус возник будто из ниоткуда, схватил за локоть. У него за спиной маячил Кирби.

— Я…

— Неважно, идем! — Лайнус потянул за собой. — Не мешай им!

Он дважды коротко свистнул. Один из черных поднял голову, скрытую зеркальным зализанным шлемом. Лайнус на секунду сложил указательные пальцы крестом и ткнул в машину, на которой они приехали, потом выудил из сумки какую-то коробку и кинул ее целителю. Тот поймал, кивнул и сорвался к транспорту.

— Да идем уже! — Лайнус обхватил освободившейся рукой и поволок куда-то в сторону. Кирби никак на это не отреагировал. Почему?! Должен защищать, а не реагирует! И куда делись железяки, о которых так печется Лайнус? Что вообще происходит?!

Этот вопрос Фэй и озвучила.

Рядом плюхнулся шныр, суча ногами и завывая. Кирби медленно подошел к зверю, задумчиво склонил шлем и присел, вонзая нож в горло. Покрытая коротким мехом голова дернулась в последний раз, четыре глаза с вертикальными зрачками подернулись пленкой. Лайнус лишь взглянул на это и снова дернул за рукав:

— Сейчас объясню!

Они вошли в здание, под стенами которого нашли друг друга. Лайнус уверенно вел широкими коридорами, едва ли не бегом. После вечного песка такая ровная поверхность лезла под ноги на каждом шагу, заставляла спотыкаться, но Фэй не отставала. Кирби тоже спешил, но ему, кажется, это давалось легче.

Лайнус втащил их в большой зал с огромным количеством окон и неизвестных блестящих блоков. И так повернуться негде из-за всех этих железок, стульев, каких-то шкафов. Да еще и люди! Очень много людей. Разная одежда, разный возраст, они перемещаются с места на место и постоянно разговаривают.

Чистое небо, как же здесь громко!

Постоянный гул порой перекрывается громкими криками… И, как назло, Лайнус тащит к самому большому скоплению людей, собравшихся возле мерцающей прямо в воздухе картины.

— Генерал Кри! — завопил Лайнус, проталкиваясь через толпу. — Мы здесь!

На крики обернулся высокий седой мужчина в уже примелькавшейся черной одежде. Правый висок рассекали два длинных шрама, седые волосы на них не росли. Из-за правого же плеча торчит длинная черная труба. Оружие?

— Бен Джар! — рявкнул он, хватая Лайнус за руку и вытягивая к себе. Поразительно, сколько силы в этом высоком и жилистом человеке! Если он из этих черных, а, тем паче, их глава, то они вовсе не целители, а Защитники. Или и то и то сразу. В любом случае, он здесь обладает авторитетом — вон как толпа расступилась, давая место сразу всей троице. Седой обвел всех взглядом, в котором непостижимым образом смешались удивление и равнодушие.

— Кто это? — только и спросил он.

— Потом, ладно? — резко ответил Лайнус.

— Бен Джар, не зарывайся! — зарычал генерал. — То, что я тебя выслушал — это лишь потому, что наше положение — безвыходное!

— А еще — потому что я живая легенда среди аутсайдеров! — в тон ответил Лайнус. — А еще — потому что кроме моей идеи, других у вас нет!

Кри. Ему очень идет это имя… Или фамилия. В любом случае, он будто кристалл. А в агрессивной среде у любого кристалла только два варианта — скрипеть и развалиться или молчаливо раствориться.

Генерал явственно заскрипел зубами, но ничего не ответил. Развалился. Лайнус несколько секунд ждал, но, так и не получив ничего в ответ, подошел к объемной картине. Толпа проводила его внимательными взглядами. Кажется, Лайнус только что сделал что-то из ряда вон выходящее. Познающий против Защитников?

А кто из них важнее? В этом обществе, пожалуй, вполне нормальным считается, если за подобное в другое время шакалами травят.

Впрочем, сама-то в Поселке будто поступила по-другому. Может, на самом деле Лайнус вовсе недостоин подобного неуважения и неодобрения? Ведь тогда в пустыне он и не пытался убить, он не пытался навредить, хотя мог, точно мог! Вон какой ловкий — даже с распоротым боком играючи уходил от ударов. Да и еще и Кирби помог, а мог бы просто оставить обоих прямо там и уехать на своей страшной машине.

Если все люди здесь напряжены и растерянны, Лайнус собран и спокоен. Если все люди этого чудовищного города привыкли думать только о себе, Лайнус не из их числа. Он пытается помогать. Всем, кого видит, начиная с самых близких. Остается лишь надеяться, что очередь Фэй и Кирби подойдет уже скоро.

Иначе даже из этого города выбраться.

Кри не даст. Точно не даст.

— Идея укрыться на АЭС хороша. Но недостаточно.

Лайнус начал без предисловий, но достаточно издалека, чтобы изложить свой план всем присутствующим. Генерал Кри уже это слышал, зато остальные — нет. Когда Лайнус стал каждого встречного доставать вопросом «Где Яс?», все лишь отмахивались и убегали по своим делам, пока один не ткнул в седого предводителя, пробормотав «Может, он знает».

Кри не знал, где Яс. Предположил, что в госпитале, наспех переоборудованном из медпункта АЭС. Но произнес он это автомате, не отрывая взгляда от тактической голограммы. А потом до него дошло, и он внимательно изучил Лайнуса ледяным взглядом.

— А ты, собственно, кто такой и какое тебе дело?

Этот взгляд… Не зря Кри — генерал. Он, наверное, мог остановить разъяренного слонофага этими глазами. Но не Лайнуса, нет. Что мертвому какие-то взгляды?

— Я — Лайнус бен Джар, сын главы Совета со стороны Науки, Сильвио Джара и бывшего техника станции четвертого уровня допуска Виктории Джар. — в тон генералу, глаза в глаза ответил Лайнус. — И у меня есть кое-что, что может всех спасти.

Кри некоторое время молчал, поджав губы, барабаня пальцами по бедру.

— Я слушаю тебя, бен Джар. — наконец кивнул он.

И вот он слушает. Внимательно, будто в первый раз, хоть это и не так. Пытается найти изъяны в логике салаги.

Что ж, удачи.

— Высокие стены обеспечивают хорошую защиту, — Лайнус обвел рукой отображенный на голограмме параллелепипед станции. — Но они же станут нам могилой, если твари умудрятся их форсировать. А они умудрятся, поверьте. Я — Лайнус бен Джар, многие из вас меня знают. А я — знаю мутантов. С каждой минутой количество раненых будет расти в геометрической прогрессии, а боезапас — уменьшаться пропорционально.

— Короче, бен Джар! — прорычал Кри. Закостенелый разум вояки даже на второй раз отказывался принимать правоту юнца.

— Город мы уже потеряли. — Продолжил Лайнус. — С этим надо смириться. Нам его не отбить нынешними силами. Первостепенная задача — закрепиться на станции.

Движение пальцев — голографический план АЭС, вид сверху, отодвинулся в сторону. Лайнус вывел заранее подгруженный и продемонстрированный сейчас образ а-модулятора.

— Это моя экспериментальная разработка, модулятор, работающий на частоте а-импульса, того самого, который раньше испускал внешний слой щита, того самого, что отпугивает мутантов и всех животных в принципе. Те, кто знают, о чем я, сразу поймут. — Лайнус нашарил в толпе несколько белых халатов и кивнул им. — Модуляторы имеют малый размер и возможность установки практически в любом месте.

— Да врет он все! — внезапно подал голос один из белых халатов. — Каждый год кто-нибудь пытается повторить а-импульс, только ни у кого еще не вышло!

— Все потому что вы пытались повторить в деталях технологию создания импульса. — Кивнул Лайнус. Что ж, такая реакция от Науки вполне ожидаема. И обижаться на коллег нет смысла. — Использовать энергетическое поле как носитель и передатчик одновременно. Естественно, КПД такой системы исчезающе мал, не зря городу нужна целая АЭС, ведь на нужды непосредственно городской энергосети идет хорошо если десять процентов расчетной мощности. Остальное — купол. Использование каких-то разумных источников питания оказалось, извините, неразумным. Даже промышленные энергоблоки давали поле радиусом полтора дециметра и держали его четыре минуты.

Возражений не последовало, да и быть не могло. Всем понимали — это правда. И она заключается в том, что все они слепо пытались пройти чужим путем. Да и хрен с ними.

Лайнус растянул голограмму, «разбирая» модулятор на составные части.

— Я использовал репульсорную систему генерации, а для вывода импульса — гелевые динамики. Использование механических частей вместо чистой энергии существенно сократило общую потребность устройства. Теперь хватило четырех солнечных батарей и небольшого аккумулятора для функционирования. Вся начинка упакована в стальной корпус и практически неуязвима для мутантов.

— А для чего уязвима?

— Радиация, ЭМИ. — пожал плечами Лайнус. — Кислота. Возможно, сильные удары, но вряд ли — если они будут работать, ни одна тварь к ним даже не подберется.

— Если? — нахмурился Кри пуще прежнего. — Ты сказал «если»?

— Да, именно. Если найдутся добровольцы на их установку.

— В чем подвох? — снова из толпы.

— Модуляторы надо ставить так, чтобы зоны покрытия соприкасались или немного перекрывались, иначе их может не хватить. Конкретно — на стены, где это возможно. Иначе мутанты будут собираться под модуляторами, их агрессивность достигнет критического пика и они предпочтут атаковать источник опасности, а не убегать от него. — Высокие градирни, они вообще понимают слова? — Я доступно излагаю?

— Вполне. — Кивнул Кри. — Но лезть на стену — самоубийство.

— Для того я тут и распинался, чтобы вы поняли — все или ничего.

— На стену?! — ужаснулась толпа. — Там аутсайдеры мрут через минуту, а что будет с нами?!

Тихий смех. Едва слышный, но почему-то перекрывший даже возмущенный гул толпы. Лайнус обернулся. Кирби приставил рукоять ножа к охряному забралу, будто в кулак смеялся. Собственно, он и смеялся.

— Я сделаю это один. — Прошелестел Кирби. — Объясни, что делать с твоим металлоломом и дай мне двадцать минут.

— Стоп! — Кри поспешил вернуть себе штурвал выходящей из-под контроля ситуации. — Какой радиус действия у твоих штуковин?

— Диаметр около пятисот метров, плюс-минус метров пять, в зави…

— Стоп! — Мне достаточно информации. — Гаркнул Кри, нахмурившись. — И сколько их у тебя?

— Девятнадцать.

— Какую зону мы можем обезопасить?

Какой славный вопрос… Благо, на тактической голограмме станции есть масштабные линейки, достаточно набросать два десятка окружностей соответствующего размера, раскидать их центры по стенам… Шакальи яйца, не выходит, не хватает модуляторов… Хорошо, а если рассечь станцию надвое?

— Максимум — окружность с диаметром в шесть километров. Лучше — в пять, чтобы гарантированно избежать разрывов между зонами покрытия. Всю станцию охватить не удастся, придется отдать тварям градирни и задние расчетные блоки, но это все, что я могу предложить.

Баум!

Грохот и звон. Вернее, сначала звон, а потом грохот. Звон — от разлетевшегося стеклянной дробью панорамного окна, грохот — от двух рухнувших на бетон тел. Изодранный в клочья аутсайдер, оставивший на полу кровавую полосу, и бьющийся поверх него квикфут. Быстрая тварь грызла ствол вставленной поперек пасти винтовки, не переставая молотить человека, казалось, всеми конечностями сразу.

Глухой взрыв ударил по ушам, будто сам воздух сдетонировал. Голова монстра превратилась в кровавую пыль, Кри мрачно убрал винтовку за спину. К раненому уже устремились полтора десятка человек.

— Я смотрю, у нас осталось мало времени. — Даже не успев отреагировать, Лайнус снова посмотрел на Кри. — Мутанты уже почти достали нас, так что с вашим согласием или без, мы это сделаем.

Кри мрачно молчал. Понятно, для него перспектива принять правоту салаги была чуть ли не нарушением устава. Но другой вариант — еще хуже.

— Делай, что надо, бен Джар, но на прикрытие не рассчитывай — у моих людей сейчас все слишком плохо.

И, будто через силу, Кри рывками поднял руку и хлопнул по плечу. Ох-х, будто кирпичом приложили, даже забытые ребра снова заныли.

Ну уж нет, организм, раскисать будешь в другом месте и в другое время!

— Кирби, идем!

Лайнус рванулся с места. Интересно, толпа расступится или придется идти по головам? Нет, не интересно. И по головам пойдем, если понадобится! Не можете сделать ничего сами, так дайте другим! Не нужно от вас ничего, даже пустая батарея в бластере не помеха! главное, что есть цель. Цель взята, цель захвачена, вперед!

Люди расступились. Лайнус принялся запихивать под мышку модуляторы, на одном до сих пор висела обособленная шакалья голова, не снимающаяся даже пинком. Тут нужен нож да подлиннее, чтобы как рычагом разжать челюсти. О, где Кирби?..

Кирби стоял возле Фэй, держа ее за плечи и что-то втолковывая. Шакальи яйца, а ведь во время всего разговора с Кри, Фэй даже в поле зрения не попадала. С ней все нормально? Стоит вроде прямо, но взгляд пустой-пустой, и пальцы рук медленно сплетаются в причудливые фигуры. Вот она кивнула, будто заторможенная, и тут же Кирби оказался рядом. Словно не подошел, не подбежал, а просто исчез там, а появился тут.

Хрень какая-то…

— Тут… это… — Лайнус ткнул в шакалью голову. Шлем качнулся, зашипел кинжал, клинок вонзился между челюстями, Кирби напрягся…

Из затылка мертвой головы выстелился кровавый веер, с длинным кинжалом вместо ручки. Рывок имел такую силу, что Кирби даже развернуло. Или он специально развернулся, чтобы кровь из двух половинок головы не попала на одежду? Нижняя половина головы шакала глухо стукнулась об бетон, верхняя еще немного повисела на модуляторе, но пинок мощным красно-коричневым ботинком не выдержала.

Вот самое время вот прямо сейчас обомлеть и застучать зубами от увиденного. А потом схватить Кирби за руку и тащить в лабораторию, к иглам, ланцетам и томографам.

И еще неделю назад так бы и было.

Но сейчас на первом месте дело.

— Просто разжать никак?

Кирби пожал плечами. Лайнус подобрал оставшиеся модуляторы и побежал к выходу.

— Учти, впереди очень долгий разговор.

Кирби в ответ издал что-то среднее между смешком и фырканьем. Он двигался шагом, но каким-то образом умудрялся не отставать. Как при такой его скорости он умудрялся не отставать от Фэй? Кстати, о Фэй… Пустые глаза это недобрый знак, как бы не тронулась девушка от переживаний.

— Фэй в порядке?

— Она думает. — Прошелестел Кирби, тормозя возле заново поставленных после пожара двойных дверей. — Но у нее слишком много неизвестных.

— Через пару часов я потребую от вас полного рассказа. — Пригрозил Лайнус, толкая дверь плечом.

Сколько времени прошло за разговорами в аппаратном зале? Минут пятнадцать, максимум двадцать.

Снаружи прошли сутки. На стенах остались от силы два десятка аутсайдеров, все прочие либо лежат на бетоне, либо катаются по нему же в смертельном партере с мутантами. Где-то недалеко бухают взрывы — защитники перешли на оборонительные гранаты. По бетону скользит красная точка лазерного целеуказателя — снайпер занял господствующую высоту и пытался отстреливать тварей. Прямо на глазах передняя половина додекапода, пытающегося поделить с квикфутом еще живого аутсайдера, распыляется в кровавое облако. Аутсайдер кое-как отбивается ногами от второго мутанта, дергает пистолет, пули крошат черные кривые зубы и заднюю стенку черепа, с запозданием прилетает гауссовый выстрел, мутант лишается головы вовсе. Целеуказатель скользит дальше в поисках новых целей. Не слишком удачно, впрочем — среди тех, кому действительно нужна помощь, очень мало тех, кто не находится на линии огня. Время проходит, а снайпер все не стреляет. Бедолагу можно только пожалеть — из высоких объектов на территории АЭС есть только градирни, и наверняка он сидит именно там, с каждой минутой набирая дозу — при отключенной автоматике фильтров пар из градирни не очищается от тяжелых элементов. И, даже удержи люди свой форпост, снайпер вряд ли сможет этому порадоваться.

— Святые дюны… — прошелестел Кирби. — Как вы любите все усложнять…

Нет, это второй нож шелестел по кайдексу вторых ножен. А Кирби уже исчез. Он просто превратился в смазанную охряную полосу и принял истинный облик лишь спустя секунду и сотню метров. Нечеловеческой силы удар ногой просто сбросил шакала с аутсайдера, мелькнул клинок, за зверем повис стелющийся по воздуху шлейф крови из рассеченной глотки. Мгновение — и Кирби уже возле второго монстра — низкого плоского шерстяного паука с двенадцатью ногами и с размерами багги. Красно-коричневая молния обвила неповоротливого додекапода, мутант грохнулся на брюхо, лишившись разом всех конечностей.

Как?! Как он это делает?! Человеческий организм не способен переносить подобные нагрузки, не говоря уже о невозможности развить такую скорость!

Кирби взлетает прямо по вертикали бетонной стены. С вершины падает аутсайдер, сдернутый мощным рывком. Мутант не достает до человека несколько сантиметров, зато успевает нож Кирби, пробивая брюхо и позволяя инерции сделать все остальное.

Воспрявшие духом аутсайдеры освобождают товарищей, довольные неожиданным подспорьем бойцы теснят мутантов по всему двору, но на стены уже лезут новые твари, заставляя людей оставлять высоту и прыгать вниз. Кто-то не успевает, скрывается за стеной в когтях и клыках мутантов. Воинственный дух по имени Кирби перестает быть хоть как-то видим, превратившись в темное марево, но не успевает. В одиночку — никак.

— Стой! Остановись!

На таких скоростях — да как он их все-таки выдерживает?! — голос извне должен казаться трубным воем стаи пиявок от мала до велика. Но, кажется, Кирби и сам понимает — так ничего не добиться. Он останавливается возле Лайнуса, тяжело дыша:

— Пошли. Я размялся.

Вот это подход! Ну, раз размялся, остается только выдернуть из связки модулятор и ткнуть прутом в самое слабое место обороны — точку соприкосновения капотов Скарабеев.

— Туда!

Кирби моментально оказывается на месте. Ножи в руках совершают полные обороты и превращаются в кровавую мясорубку. За несколько секунд четыре шакала и два квикфута перестают существовать и годятся теперь разве что на фарш. А Кирби уже режет следующих желающих полакомиться деликатесной человечиной, не отвлекаясь на происходящее на других направлениях. Все правильно, сейчас его задача — держать свободной от мутантов точку установки модулятора, защита прочего — забота других. А так как скоро заботиться будет некому, надо торопиться.

И Лайнус торопится. По бедру больно бьет модулятор, нос едва втягивает насыщенный кровью воздух, но взгляд зафиксирован на конечной точке, и ноги сами несут туда.

Движение слева. Левая рука рефлекторно вскидывается, перетягивая шакала по хребту… Модулятором!

Высокие градирни, да что ж творится?!

Тяжелый шар на конце стального прута, конечно, проломил череп мутанта, но тонкая электроника устройства, скорее всего, накрылась. Хорошо, что есть еще восемнадцать!

Плохо, что при подобном использовании на всех мутантов даже три раза по столько не хватит. Так что надо бежать. Бежать и не отвлекаться.

Еще только подбегая к Скарабеям, Лайнус перекинул тумблер на вершине шара и повернул верхнюю полусферу, совмещая репульсорные катушки. С набирающим энергию агрегатом в руке кое-как вскарабкался на крышу, стараясь не попасть под кровавые вихри — Кирби орудовал ножами в основном на уровне груди. Какие странные движения — фантастической скорости удар, а в конце — остановка на полсекунды, и снова рывок.

Вот это торможение, эта пауза… Будто в момент удара скорость сознательно сбрасывается, минимизируя инерцию. В размазанном кровавом облаке только эти моменты паузы и заметны глазу. И в одну из них надо вклиниться…

— Тормози… Тормози… Тормози… Сейчас!

Кирби застыл с разведенными в стороны руками, Лайнус взвился в воздух, занося модулятор над головой. Энергия падения тела плюс рывок рук, и острый наконечник вонзается в металл крыши. Откидываются, щелкнув, сошки, модулятор автоматически занял наиболее устойчивое положение, настроил панели на солнце и замерцал оранжевым диодом.

Мутанты будто взбесились! Зарычав, завыв, залаяв все в зоне видимости, прыгнули на людей одной волной. Кирби свел клинки, снова описав каждым свистящий круг вокруг запястья, и растер их тонким слоем по пространству. Натыкаясь на неуловимую сталь, мутанты приземлялись кровавым фаршем, но это не останавливало движущихся следом, они все перли и перли… Перегрелись, что ли?! Вы должны бежать от модулятора, а не кидаться на него как на последний кусок мяса в пустыне! Еще два кровавых шлейфа, еще четыре, еще один… Завязывайте! не может быть никакой ошибки в модуляторах, они все функционируют, сам же убедился — все закладки-приманки остались в целости! Слышите, твари мутные, они работают! Вам надо бежать сломя голову!..

И да! вот он, результат!.. Мутанты резко сбавили прыть и шарахнулись назад, кто боком, а кто поджав хвост, у кого есть. Будто бы модулятор только-только начал действовать на опьяненный запахом крови и стадным инстинктом мозг…

Высокие градирни, конечно же! если включить модулятор, все, кто был в зоне поражения, атакуют неожиданно появившийся источник опасности, да еще и в таком количестве — сам же недавно объяснял это Яс! А теперь, когда стая изрядно поредела, до мозга дошли сигналы опасности, и звери кинулись прочь. Победа!

Одна из двенадцати, мать их!..

Кирби остановился и опустил руки. Охряная одежда теперь кажется багровой, с нее непрерывно капают кровавые сгустки. Кирби протер рукой забрало, но вряд ли сделал лучше, лишь размазал.

— Я начинаю уставать. — Равнодушно произнес он. — Хорошо еще что они медленные и атакуют в одну точку, не приходится за каждым бегать.

Медленные?!

Да ладно, он шутит, по-любому, шутит. Устал просто, вот и скрывает это за шутками. Ну ничего, лиха беда начало. Дальше будет проще. Главное — сейчас сдержаться и говорить как можно меньше. Тогда, глядишь, рвущееся из груди истеричное хихиканье там и останется.

Вдох…

— Туда!

Кирби перелетел на стену с крыши грузовика одним прыжком. Лайнус отстал на полторы секунды. За это время охряная молния успела обрубить длинную лапу с острым когтем на конце, столкнуть насквозь пробитого тем когтем в плече аутсайдера вниз, и располосовать додекапода на полосочки.

Стоять на узкой, в три стопы шириной, стене не особенно удобно, того и гляди не удержишь равновесие, а связка модуляторов так и норовит этому поспособствовать. У Кирби таких неудобств, похоже, не возникает. Он истуканом замер в точке, на которую ему указали, широко расставил ноги и лишь изредка взрывался короткой серией неуловимых ударов — когда появлялся очередной самый умный мутант. А внизу таких — тьма. И все — самые умные. И, чем дальше от работающего модулятора, тем умнее они себя считают, тем плотнее стоят, карабкаются друг на друга, рычат, огрызаются. Тут и там вспыхивают короткие схватки между разношерстными или вовсе бесшерстными зверями с однотипным итогом — несколько новых трупов, несколько новых кирпичей в органической лестнице, несколько новых звеньев пищевой цепи.

Пора с этим кончать.

Лайнус добрался до Кирби, выдергивая модулятор прямо на бегу. За секунду до столкновения толкнулся правой ногой, смещая вектор скорости и сразу — левой, отправляя тело в вертикальный прыжок.

То есть, так было задумано. А на деле левая нога поскользнулась и съехала со стены, увлекая за собой остальное тело, роняя прямо в кучу мутантов.

Как глупо…

И стыдно…

Как глупо и стыдно ощущать себя вроде бы упирающимся в вертикаль стены ногами, а на деле — практически висящим на руке едва успевшего сжать пальцы на оливковой рубашке, Кирби.

Еще немного, и у воина пустыни в голове в иерархии самостоятельных существ жители Луисвилля займут прочное положение где-то между годовалым младенцем и подлым камнем.

Кирби поймал на нож очередного мутанта, дернул Лайнуса к себе, опасно накренившись вперед, компенсировал это мощным пинком по бьющейся на клинке туше, сбрасывая ее вниз.

— Включай. — Равнодушно донеслось из-под шлема.

Вот же как же руки трясутся… Кое-как, со второй попытки получилось установить модулятор и совместить катушки. И даже не падение со стены тому причина, а, скорее, предстоящая новая мясорубка.

Но нет, кажется, мясная карусель откладывается, по крайней мере, для людей. Мутанты внизу как раз наоборот — взбесились как перегретые и принялись ожесточенно рвать друг друга, совершенно забыв о людях. Даже тех, кто уже почти добрался до верха стены, похватали за конечности и сдернули обратно в толпу, тут же впиваясь когтями и клыками.

Изумительно!

Судя по всему, мутанты, находящиеся в самом низу кучи и не видящие людей, решили, что источник опасности — сородичи чуть выше, и принялись рвать их, внося еще больший хаос. Что ж, оно только на руку. Пусть грызут друг друга, а как останется мало — сами разбегутся. А в это время вполне можно успеть…

— Туда!

…поставить третий модулятор. И сразу за ним — еще пять, и все — без проблем и задержек. Кирби от скуки даже начал вращать ножи в пальцах, не прекращая, однако, сканировать окружение зеркальным забралом.

С девятым модулятором вышла заминка — судя по глубоким отметинам от зубов, этот тот самый, которым Фэй огрела шакала. Чего и следовало ожидать, включаться он отказался. Все бы ничего, но, если еще хоть один окажется в аналогичном состоянии, срочно придется что-то придумывать.

А пока можно воткнуть в бетон рядом еще один, убедиться, что светодиод горит зеленым и мчаться дальше.

Новая заминка образовалась уже не на стене, а под ней, впритык. Лучше всех установленный в прыжке с вершины стены обгрызенный модулятор хуже всех себя повел, прося замену. Кирби и Лайнус оказались на территории станции, между машинным залом и градирнями, понемногу замыкая защитную окружность и совершенно лишившись преимущества в виде высоты. С этой стороны станции стены уже давно и безвозвратно потеряны, аутсайдеры отступили к машинному залу, с крыши которого сейчас активно отстреливали прущих напролом по открытой территории тварей, уже сколотив из них новую, приличных размеров, стену. Вот теперь главное — выбрать оптимальную дистанцию между собой и этим валом, чтобы ненароком прорвавшиеся через огонь тварь кто-то да достал. Либо аутсайдеры с крыши, либо задумчиво чертящий ножами воздух Кирби. Пожалуй, пятнадцать метров за глаза…

Втыкая и активируя очередной модулятор, Лайнус уделял пару секунд, пока солнечные батареи искали источник света, поискам Кирби. Тот обнаруживался почти сразу — размазанный красно-коричневый силуэт метался из конца двора в конец, будто строя шлейфом своих движений фантастический, хоть и быстро исчезающий, лабиринт. Лабиринт сжимался, душил мутантов, давил их в кровавые брызги. Не заметить Кирби решительно невозможно — за две секунды он успевал несколько раз влезть в поле зрения, нисколько не смущаясь тем, что ожидали его увидеть совсем в другом месте.

Да как же он это делает?!

Еще семь… шесть модуляторов — и они точно ответят на все вопросы. И он, и Фэй.

— Туда!

Снова на стену, уже с другой стороны. Руки уже устали поднимать тяжелые модуляторы, ладони трясутся от вибрации ударов сталью по бетону. Еще хорошо, что при проектировании модуляторов пришла в голову мысль касательно системы автоматической установки, не то пришлось бы минут по десять устанавливать, стабилизировать и настраивать положение каждого. Зато сейчас модуляторам решительно все равно, куда их втыкать — что в бетон, что в труп мутанта. Откидные сошки и набор микробуров самостоятельно закрепляют устройство в оптимальном положении. Иначе, наверное, после первого десятка осталось бы только одно желание — умереть.

Кирби тоже устал. Он тяжело, даже через громко, дышал и практически перестал размываться в пространстве. Явно не привыкший к боям без своих фантастических способностей, он получил несколько легких ранений. Один нож где-то пропал, второй Кирби намеренно оставил в теле додекапода, и вместо них достал откуда-то из-за спины новый — длинный, один клинок только сантиметров восемьдесят пять, и такого же песочного цвета, как и прочее снаряжение. Видела бы это Яс. Это не пистолет заставить исчезнуть, это почти метр холодняка. Сжав этот мясницкий инструмент обеими руками, Кирби принялся валить мутантов долгими мощным ударами, стараясь тратить только один на каждого врага. Ударил — уперся — вырвал. Клинок вылетал из тел мутантов, распыляя за собой багровое облако, и снова решился на звериные шеи. Кровь покрывала каждый квадратный сантиметр одежды, но, учитывая ее оригинальную расцветку, это почти незаметно.

Но как же, должно быть, неудобно!

Зато и мутантов стало в разы меньше. Чем длиннее становилась цепь модуляторов, тем больше тварей, даже просто завидев людей, предпочитали убраться подальше. Установка на вторую стену и вовсе сошла бы за прогулку по берегу пруда-охладителя, не будь берег в три стопы шириной, а пруд — толпой пустынных мутантов.

С криком, через боль, на одной только силе воли, Лайнус поднял над головой последнюю тяжелую булаву и вонзил ее в бетон. Модулятор, недовольный подобным обращением, посверкал желтым светодиодом, аж сердце замерло — а вдруг тоже неисправен! — но сменил гнев на милость и засветил ровным зеленым светом.

Лайнус хмыкнул. Последние двадцать минут насытили жизнь событиями на неделю вперед. А если мыслить и за предыдущие двое суток тоже… с полгода, пожалуй, наберется. Вроде бы самое время истерично ржать и валяться по бетону, но…

Нет.

Истеричность лопнула от притока эмоций. И все органы чувств последовали за ней.

Шатает.

Лайнус оперся рукой о стены и сел, откинувшись спиной на шест модулятора. Кирби стоял рядом. Его тоже заметно качало.

— Эй. — Выдавил Лайнус. — Мы победили. Война окончена.

Кирби резко повернул голову, подвесив в воздухе багровый шлейф. Огромный клинок в правой руке шевельнулся, закапала кровь.

— Что ты сказал? — прошелестел Кирби.

— Я говорю, война закончена. — Снова хмыкнул Лайнус. — Мир, брат…

Кирби склонил голову. От этого его снова качнуло.

— Да, ты прав. — Еще тише произнес он. — Мир… Брат…

Ноги подкосились, он рухнул со стены.

Глава 13

Теплое знакомство

Фэй билась в истерике. Она делала это с того самого момента, как Кирби и Лайнус покинули машинный зал, если верить рассказам Кри. Генерал смотрел шакалом, но кривая ухмылка ясно давала понять — он доволен.

Ему легко, это же не он втаскивал бесчувственного Кирби в зал, едва волоча ноги. У бойца вроде все кости были целы, а синяки и порезы он и сам вряд ли заметит. Главное, что ему повезло упасть по нужную сторону стены…

Увидев состояние Кирби, Фэй зашлась истеричными слезами пополам с бессвязными криками. Медику, и так дежурившему рядом, срочно пришлось просить подмоги. Кри, при виде бьющейся в истерике девушки сменивший улыбку на привычное выражение лица, в двух словах поведал, что с их уходом девушка принялась нашептывать малопонятные слова, и шевелить пальцами, складывая их в сложные фигуры. Пустой взгляд ее глаз бездумно блуждал по залу и за все время их отсутствия она не сделала ни шагу. Пока в поле зрения не попал Кирби.

Пока двое медиков успокаивали девушку, еще двое занялись бойцом. Не без труда был снят шлем, Лайнус понял, что в эту секунду машинально отвернулся. Такие фантастические способности, плюс неизменное зеркальное забрало… Уверенность в том, что Кирби обезображен страшной мутацией, крепла с каждой минутой знакомства с ним. Слишком много странностей в этой парочке. И слишком сильно они не хотят ничем делиться.

Правда, вопреки ожиданиям, Кирби оказался абсолютно нормальным человеком, во всяком случае, на вид. Более того, еще и достаточно молодым — едва ли старше Лайнуса, а то, может, и младше. Одень в другую одежду да выпусти на улицы города — Лайнус первым скажет, что это коренной житель. Ну еще, разумеется, отмыть от крови, залечить синяки и ссадины да странную косичку, торчащую из-за плеча, отрезать. Хотя косичка пусть остается — в городе немало и тех, кто старается выделиться из толпы, и способ Кирби явно не самый эксцентричный. А вот то, что он находился в бессознательном состоянии, но при этом — с открытыми и закаченными по самые белки глазами… Вот это уже действительно странно.

Сзади по-прежнему кричала Фэй, медики прощупывали пульс Кирби, совали ему под ном маленькое зеркальце, но лишь разводили руками и бубнили что-то свое врачебное. Они явно в ступоре.

— Оставьте его!.. — внезапно из ушей будто вынули затычки, голос Фэй ворвался в голову. Именно это она и кричала, причем уже давно — с того момента, как медики взялись за Кирби.

— Не трогайте его! Лайнус, убери их!

Медики переглянулись и скорбно покачали головами. Один даже покрутил пальцем у виска и вздохнул. Лайнус поднялся с пола и подошел:

— Успокойся, пожалуйста. — Он положил руки ей на плечи и заглянул в глаза. — Мы с Кирби только что прошли через такое, что я сам не позволю ему навредить. У нас хорошая медицина, мы ему поможем.

— Да не поможете! — яростно рванулась Фэй. — Ваша медицина бессильна!

— Почему ты так уверена? — сощурился Лайнус.

— Да потому что вы даже не знаете, что с ним!

— Мы когда-то ни о чем не знали! — крикнул Лайнус. — Двести лет назад мы не знали, что будет война, неделю назад я не знал, что я — легенда, а еще вчера никто из нас не знал, что в пустыне есть люди кроме нас! Мы, может, многого не знаем, но быстро узнаем!

Фэй наконец утихла и перестала биться в руках медиков. Но ярость в ее глазах…

— Тогда, может, за неделю вы узнали, почему из-за вас умирают мои близкие?..

Лайнус заткнулся. Хотелось сразу и наорать на нее, и упасть на колени в мольбе о прощении. Но ни тот, ни другой вариант не даст эффекта. Оставалось лишь молчать.

— Лайнус… — уже тихо и почти просяще сказала Фэй. — Прошу, оставьте его в покое. Я уже это видела, он в норме. Ему просто надо восстановиться.

— Ручаешься? — переняв ее доверительный тон, спросил Лайнус.

Фэй кивнула.

Что ж…

Кто он вообще такой? Если что, это будет на ее совести. Судя по всему, ее совесть не выдержит, если что…

Медиков не пришлось уговаривать, тем более, не медики это даже, а аспиранты медицинского факультета, только и умеющие что проводить диагностику да лечить простейшие повреждения. От тела Кирби они отскочили, как ужаленные, даже вроде с радостью. Лайнус занял их место, нащупал артерию на шее. Ждать пришлось долго — только спустя четыре секунды в пальцы отдался слабый толчок. Крайне медленно, но сердце билось.

— Лайнус… — тихо и угрожающе раздалось сзади. Примирительно подняв руки, Лайнус выпрямился и развернулся.

— Отпустите.

Санитары охотно подчинились.

Лайнус смотрел на юную девушку, разум которой явно старше тела. Сколько же ей лет? Есть ли двадцать? Под мешковатой охряной одеждой даже фигуру толком не разглядишь — костюм явно подбирался спустя рукава, из всего что более или менее подходит по размеру. В отличие от того же Кирби, на котором броня сидит как вторая кожа. На затылке Фэй — хвост коричневых волос, лицо молодое, но с очень усталыми глазами. Вздернутый носик, высокий лоб, челка забрана в тот же хвост, но глаза… Карие и глубокие, они безостановочно бегали, фиксируясь на чем-то лишь на долю секунды. Яс делала так же… Делает… Яс жива, это точно, сам же недавно распинался про уровень медицины. Она поправится, и они с Фэй обязательно подружатся. Потому что у них одинаковый взгляд. Абсолютно идентичен, это взгляд анализатора. А значит, у них всех есть еще что-то общее, кроме позиции в таблице видов.

— Ему нужно четыре минуты. — Тихо произнесла Фэй.

— Три уже прошли. — Кивнул Лайнус.

— Бен Джар! — Кри подкрался бесшумно, будто к спящему квикфуту с выводком. — Вы славно поработали, чтоб я перегрелся! Жаль, что такой высокой ценой.

— Кирби жив, генерал. — Ответил Лайнус, не сводя глаз с Фэй. — Так говорит Фэй, и у меня нет причин ей не верить.

Кри замолчал, скептически поджав губы. Длилось это всего секунду, а потом он кивнул:

— Я выяснил по твоему вопросу. Яс Фогель из восьмого отряда жива, ее притащил на себе огромный бугай с пулеметом в сопровождении пяти аутсайдеров из одиннадцатого. Они откликнулись на сбор возле места прорыва, но спустя двадцать минут все перевернулось с ног на голову. Был отдан приказ к общему отступлению на АЭС, но по пути они умудрились наехать на слонофага и вдребезги расколотить Скарабея. От радиальной до станции они шли пешком, троих потеряли, но твою Яс берегли как последний магазин.

— Она не моя. — На автомате ответил Лайнус. — Где она?

— В медпункте. Зашили артерию, прочистили кровь, жить будет. Неизвестно только, когда в себя придет — кровопотеря серьезная.

— А Бен? Ну, тот амбал с пулеметом.

— Плюнул на меня, на мои приказы, умудрился где-то достать ленту с патронами, перезарядил свой древний комбайн и отправился на стены. — Пожал плечами Кри. — Я его больше не видел.

Вот так вот… Еще минус один. Очень жаль, Бен. Только-только успели подружиться…

— Кирби!

Фэй уже сидит возле бойца, взгляд которого наконец понемногу приобретал осмысленность.

— В норме? — кратко спросил Лайнус, не обращая внимания на круглые глаза Кри.

— Почти. — Кирби тяжело поднялся с пола. — Но скоро буду в норме.

Задумчиво посмотрев на покрытый вязнущей кровью клинок в руке, запрыгал глазами по окружающим предметам. Не найдя ничего подходящего, махнул рукой и убрал оружие за спину как есть. Интересно, а как у него вообще получается нагибаться, если вдоль позвоночника — полоса стали?

Вместо ответа Кирби снова достал свой страшный тесак. Вот только сейчас он был похож скорее на короткий стальной хлыст — с твердой рукоятки свисал стальной сегментированный червяк, вялым покачиванием реагируя на любое движение.

— Внутри трос. — Кратко пояснил Кирби, сделал какое-то неуловимое движение пальцами, и червяк вскинулся, застывая монолитным оружием.

— Фантастика. — Только и нашел, что сказать Лайнус. — Как все просто и изящно.

— Наши Техники еще и не такое могут. — Кирби убрал расчервяченный клинок за спину и снова забегал глазами, но уже по полу. Найдя свой шлем, пнул его, подбрасывая в воздух, поймал. Сейчас на голову наденет, как обычно. А нет, зажал под мышкой и потянулся, хрустя коркой свернувшейся на одежде крови. Будто и не дрался только что с нескончаемой ордой мутантов, будто и не нужен ему отдых вовсе. И как теперь их тут оставить, если оба уже на ногах и никому ни за кем не нужно присматривать? Если только напрямую сказать…

— Ребят… — вот честно, в таких ситуациях не знаешь, куда себя деть от стыда. — Я… Серьезно, я дико благодарен вам за помощь… И, клянусь, помогу в ответ, всем, что только в моих силах. Но сейчас я должен отлучиться. Ненадолго. Мне надо проведать друга. А потом мы поговорим, обещаю!

— Есть что-то, что мешает нам пойти с тобой? — пожал плечами Кирби. — Зачем откладывать разговор?

Лайнус кивнул и изо всех сил постарался сдержать улыбку. Получилось, пожалуй, скорее плохо, чем хорошо.

На территории станции уже вовсю кипела работа. Уставшие, а то и раненые люди расчищали задний двор, освобождая от трупов. Мутанты отправлялись за линию модуляторов, становясь новыми кирпичиками стены из себе подобных. Людей укладывали рядами под белыми простынями, часто по два-три под одной, возле стены станции.

Все крошечное пространство от здания АЭС до хозяйственно-бытового блока, где нынче разместился лазарет, было покрыто кровавой жижей с вкраплениями костей и внутренних органов. Оставляя в ней глубокие борозды, люди тащили трупы, особо не разбирая за какую часть тела.

— А ну, стой! — к одному из таких кинулся Лайнус. Тащивший за лапу шакала работник в желтой спецовке с облегчением бросил неприподъемного зверя. Лайнус схватил дохлятину за голову и запрокинул ее. О, не показалось! Из шеи действительно торчит рукоять с шаром на конце. Угадайте, чье.

— Держи. — Лайнус протянул нож Кирби, держа клинок за кончик.

— О! — неожиданно эмоционально отреагировал тот, забирая нож.

Работник уже куда-то смылся, пришлось доволочь мутный труп своими силами. Сбросив тело, снова двинулись к лазарету.

Сзади заурчал двигатель, мимо прополз на брюхе Жук, от покрышек у него остались жалкие остатки. Осторожно крутя штурвал, пилот пристроил машину возле стены, по соседству с еще десятком Жуков и двумя Скарабеями. Судя по всему, сюда сгонялся весь исправный хотя бы в общих чертах транспорт. А вот, кстати, и тот, на котором они сами приехали — у него одного погнута рама, защита радиатора вся в крови, а с колес свисают куски потрохов.

Кирби тоже его заметил.

— Ну-ка, подождите.

Он трусцой подбежал к Жуку, схватился за раму и принялся дергаться всем телом. Несколько секунд наблюдения, и Лайнус решился подойти — парень все же тронулся, хоть Фэй и утверждала, что он в норме. А, может, и не тронулся… Чем ближе становился Жук, тем понятнее — Кирби не просто так бьет машине поклоны, а пытается выдернуть что-то, намертво засевшее в стальной трубе рамы. И, когда до Жука осталась пара метров, воин наконец повалился на спину, сжимая добытое в кулаке.

— Вот он. — Сообщил Кирби, поднимаясь с бетона. — А я уж думал, не найду.

В руке он сжимал короткий и тяжелый, монолитный и практически симметричный нож.

Так вот откуда был тот душераздирающий звон, под который Кирби сигал прямо на луч стан-бластера. Вот было бы невесело, если б не успел дернуть штурвал в сторону и словил в грудь нож, кинутый с силой, достаточной чтобы насквозь пробить армированную раму пустынного багги. Как, интересно, локтевой сустав Кирби вообще выдержал импульс такого движения и не сломался в другую сторону?

Лайнус вздохнул, мысленно добавил к списку вопросов еще один и зашагал к лазарету.

— Привет, боец…

Яс не ответила. Она и не могла — по-прежнему была без сознания. Приборы показывали стабильное состояние, медик утверждал, что кризис миновал. Приборам верилось охотнее, ведь медиком был такой же аспирант медицинской кафедры по имени Торай, если верить замусоленному бейджику на груди. У него хоть был бейдж, остальные виденные ранее разве что не в шортах пытались помощь оказывать. Видимо, в лазарет отправили главенствовать самого разбирающегося в медицине, кого только смогли найти. Была бы Яс на ногах, возможно, место несчастного аспиранта заняла бы она. Но и Торай справлялся неплохо — мониторы показывали стабильное состояние. Накрытых с головой окровавленными простынями всего двое и еще один, саванн которого выделялся стерильной белизной. Сам Торай был похожего цвета, с его короткими черными волосами, торчащими во все стороны сразу, это создавало впечатление слайда-негатива. Огромные мешки под глазами, огненно-красные сами глаза, трясущиеся руки… Он больше походил на призрак, нежели на живого человека, будто все это время свою собственную энергию отдавал дюжине тяжелораненых и лишь тем не давал им рухнуть в пропасть небытия. И, между делом, совершенно не замечая того, что сползает туда сам.

Безудержно зевая, Торай сообщил, что Яс стремительно выздоравливает, но в себя пока ни разу не приходила. Руки медика безостановочно, сугубо на автомате, перебирал окровавленные бинты, пустые склянки из-под нанобиотиков, использованные пластиковые шприцы. Это добро густым слоем усеивало не только рабочий стол с компьютером и криво стоящим микроскопом но и весь пол лазарета, и, стоило переступить с ноги на ногу или сделать шаг, раздавался громкий хруст. Торай был единственным здравомыслящим человеком в лазарете до момента появления гостей, но ему явно было не до уборки.

Поблагодарив медика за информацию, Лайнус наказал отправиться поспать. Тот рассеянно кивнул и послушно отошел — правда, вовсе не туда, а к приборам, в четвертый раз за десять минут проверяя показания. Лайнус покачал головой. Грустно признавать, но, кажется, парню самому скоро понадобится помощь врача.

Осциллограф мерно пищал, капельница исправно капала. Яс дышала ровно и глубоко — ни хрипов, ни присвистов. Бинт на шее абсолютно белый, значит, кровотечение прекратилось. Дыхание в норме, гортань не повреждена. Со стороны вовсе кажется, что девушка спит, даже глаза едва заметно подрагивают под закрытыми веками. Что ей снится? Почти наверняка — бой или погоня. Даже в таком состоянии солдат остается солдатом.

— Привет, боец…

Теплая маленькая ладонь. Когда-то она складывалась в острый кулачок и больно тыкала в плечо. А сейчас, именно сейчас, когда Яс так нужна, ее нет. А столько всего нужно рассказать! Познакомить с Кирби и Фэй, рассказать о невероятных способностях гостей из Пустоши, сообщить, что все уже хорошо, а скоро станет еще лучше! Обязательно станет, иначе и быть не может.

— Эх, Фогель… Ты столько всего пропускаешь.

— Бен Джар… — прохрипела Яс. — Ты, ублюдок… Отпусти меня…

Это как?

Лайнус оторопело убрал ладонь. На руке Яс остались красные следы от пальцев. Это что же, это он так сильно сжал, что от боли она пришла в сознание? Или это просто в бреду? Ну конечно, она просто бредит, не приходя в сознание.

Осциллограф запищал чаще. Яс открыла глаза и уставилась на Лайнуса:

— Какого шакала ты сжимаешь меня, как стажер — пистолет?

О, вот теперь все на своих местах! Даже полумертвая Вертячка остается Вертячкой. Вертячку нельзя гладить, даже если очень хочется. Вертячка больно кусается.

— Я рад, что ты в строю, муравей. — Улыбнулся Лайнус.

— Сам ты муравей, скотина! — едва не плюнула в лицо Яс. — Мотался шакал пойми где, вернулся с добычей, небось еще гидродеревьев по дороге нагрыз! Муравей муравьем!

— Кто такой муравей? — перебил Кирби, после слова «добыча» буквально навостривший уши.

— Насекомое. Маленькое, от пяти до семи сантиметров, — принялся объяснять Лайнус. — Шесть лапок, круглое брюшко, два усика, два глаза, мощные жвалы.

Нет, не доходит. Нахмурился Кирби, соображает.

— Их еще называют вертячками… Да ладно, ты, по-любому знаешь! — хрипло, но в своем стиле подхватила Яс. — Муравьи! Живут в холмах, ходят толпами, любят грызть гидрогенные деревья! Ну такие зеленые растения, с водой внутри.

— Я понял, да. — Кивнул Кирби.

Наконец-то! Эти двое, кажется, с первых слов поняли друг друга лучше, нежели кто-то кого-то когда-то понимал.

— Только у нас их называют по-другому. — Продолжил Кирби. — За единственный звук, который они издают, их зовут ясами.

Да ну на… Да шутит же…

Нет, не шутит. Он, по ходу, в принципе не знаком со словом «шутка». Ну, а коль так…

Лайнус заржал. Не сдерживаясь и не пытаясь сдерживаться, как тогда на площади в окружении мутных трупов, сбрасывая напряжение и усталость последних часов. Слезы брызнули почти сразу, но не помешали увидеть, как покраснела Яс. Густо покраснела, равномерно, кровь даже будто к корням платиновых волос прилила. Впору беспокоиться о показаниях осциллографа и опасности сердечного приступа.

— Ну, тогда знакомься. — Все еще вздрагивая от смеха, стараясь не попадаться под гневный взгляд блондинки, выдавил Лайнус. — Кирби, Фэй, это… Я-я-яс!..

Блондинка не выдержала. Молча сев на койке, она выдрала катетер из руки, сняла со стойки пакет с физраствором и швырнула. Ну, это в ее духе, это пройденный этап, потому и увернуться особого труда не составило. За спиной раздался горестный вопль, заставив рефлекторно обернуться.

Пакет с физраствором лежит в ладони Кирби, зато рядом, с полными ужаса глазами, с вытянутой дрожащей рукой и перекошенным ртом, застыл Торай. Кирби смерил взглядом медика, потом заинтересованно осмотрел пакет, потом, еще более заинтересованно, — грудь Яс. Блондинка в запале не заметила, как прикрывающее ее, кстати, весьма недурные формы, покрывало сползло, когда она села. Зато это заметил Кирби и сейчас вовсю пользовался моментом… Пока не наткнулся на холодный лед голубых глаз.

— Пошел на Базу… — прошипела Яс, одной рукой подтягивая покрывало, другой вслепую шаря вокруг. Не иначе в поисках нового снаряда. — Держи свои глаза при себе, не то лишишься их.

Кирби снисходительно улыбнулся, а потом метнул пакет обратно. Не кинул, а именно метнул, целя точно в лицо. Снова горестный вопль, Торай без чувств осел на захрустевший пол.

Яс молча поймала пакет, не отрывая взгляда от лица Кирби. А тот не отрывал взгляда от ее безупречной груди, столь неосмотрительно прикрытой правой рукой… В которую, разумеется, как любая правша, Яс пакет и поймала, ведь левая-то занята поисками нового снаряда.

Кирби еще секунду полюбовался, а потом равнодушно оскалился и нагнулся, поднимая с пола медика. До Яс наконец дошло, что только что произошло, она снова залилась гневной краской задышала разъяренным слонофагом. Пакет, сдавленный не по-женски сильной рукой, лопнул, разбрызгивая, прозрачные капли. Едва пришедший в себя Торай лишился чувств вторично. Яс подобралась, будто перед прыжком.

— Эй… — Фэй подсела на койку, пришлось подвинуться. — Не советую. Кирби — Защитник. Уверена, ты не знаешь, что это значит, тебе будет трудно понять, но ты с ним не справишься.

— Да хоть первоученый! — огрызнулась Яс. — Я его на салат покрошу!

— Поверь, он не желал тебе зла. — Улыбнулась Фэй. — Просто он такой. Ты привыкнешь.

— Неужели? — тонкая платиновая бровь изогнулась.

— Нет, будет хуже — потупилась Фэй.

— О, ясно… — Фогель расслабилась, но лишь внешне, в глазах у нее все еще горело пламя ненависти. — Ну, как будет — я его убью.

— Если это дело принципа, я организую вам спарринг. — Серьезно кивнула Фэй. — Но не сейчас. Меня зовут Фэй. Твое имя немного непривычно для нас, но и мое для тебя, наверное, тоже.

— В точку. — Яс все не могла оторвать горящий взгляд от спины Кирби. — На фею похоже.

— Это кто?

— Скажем так, существо, с которым меня часто путают те, кто впервые видит. — Яс наконец оторвала взгляд от багровой одежды и принялась искать свою одежду и амуницию. — Впрочем, быстро разубеждаются.

Ах, это так чудесно! Эти двое, в смысле Яс и Кирби, в момент нашли общий язык! Они будто созданы друг для друга — та, кто априори готова оплевать ядом любого в пределах видимости, и тот единственный, кому на это ровным счетом положить. Серьезно, вряд ли еще кто-то в жизни Яс Фогель мог вот так вот за минуту поставить ее на место. А ведь это наверняка и есть самый короткий путь к ее сердцу и сознанию.

Завернувшаяся в покрывало Яс уже стояла возле распахнутого шкафчика и выдергивала оттуда вещи, в том числе, свои. Последние кучей летели на пол. Выудив все до последнего патрона, оглянулась, убедилась, что Кирби не смотрит, занятый попытками привести в чувство Торая, и тут же сбросила простыню. На остальных даже не взглянула — видимо, в этой комнате она стесняется только неразговорчивого парня из пустыни.

Быстро натянув брюки и куртку прямо на голое тело, Яс защелкала многочисленными фастексами и зажужжала молниями, приводя себя в полную боевую готовность. На ноги — ботинки, на пояс — шлем, на спину — пистолет.

— А Кирби прячет оружие лучше. — Лайнус не удержался.

Яс развернулась и уткнула ствол только что спрятанного пистолета ему в горло.

— Кирби твой проживет здесь ровно столько, на сколько у меня хватит терпения. — Угрожающе прошипела Яс. — А тебя я точно пристрелю прямо сейчас, если не заткнешься.

— Прости, дорогая, не выйдет. — Через силу ухмыльнулся Лайнус. — У тебя ствол пустой.

— Да, верно. — Огорчилась Яс, глядя на торец затвора, где светился красный крестик.

Молниеносно найдя в одном из карманов полный магазин, вщелкнула его в рукоять, передернула затвор и спустила курок…

Сдвинув ствол в сторону буквально на пару миллиметров.

Щеку обожгло раскаленным выхлопом, голова рефлекторно дернулась в сторону. За спиной раздался протяжный звон.

Ковыряясь в звенящем ухе, Лайнус развернулся. Кирби стоял в какой-то невозможной позе, вытянувшись вперед, будто наполовину повиснув на ноже, едва на касающемся щеки только-только вставшего на ноги Торая. Посередине клинка в ореоле сбитого охряного покрытия торчала смятая в лепешку пуля.

Приняв обычную вертикальную позицию, Кирби поднес нож к глазам и задумчиво осмотрел прилетевшее счастье. Тронул пулю пальцем, отдернул руку и наконец провел плашмя клинком по краю стола, отдирая свинец от стали. Улыбнувшись, Яс, воин убрал нож.

А Яс…

А Яс взорвалась.

— Слушай, ты!.. — она резким шагом подошла к Кирби ничтоже сумняшеся принялась тыкать ему в грудь все тем же стволом. — Я знаю тебя пятнадцать минут, а ты уже мне как колючка в заднице! Какого шакала ты вечно встреваешь туда, где ты нахрен не нужен! Откуда ты вообще взялся?! В этой комнате боец я, и даже не пытайся это оспорить!

— Уже оспорил.

Это была третья фраза Кирби за все время в лазарете. Но это была та самая фраза, от которой Яс слетела с катушек. Гневно закричав, она отскочила и выжала спусковой крючок, стреляя практически в упор. И еще раз. И еще. И еще. И еще несколько раз. И еще несколько — уже вхолостую.

В воздухе кисло запахло сгоревшим порохом. Тяжело дыша и вряд ли что-то видя от ярости, Яс все щелкала курком опустевшего пистолета, не замечая отсутствия выстрелов. И уж тем более не замечая того, что Кирби по-прежнему стоит на одном месте, прикрыв глаза своим длинным тесаком, на клинке которого бугрятся смятые пули — все до единой.

Лайнус наблюдал за всем этим спокойно. Тут иных вариантов и быть не могло, Кирби еще и не такое умеет.

Лайнус поискал глазами Фэй. Ты равнодушно пожала плечами.

Кирби опустил клинок, медленно протянул руку, вытащил из ножен остолбеневшей Яс аутсайдерский нож и принялся выковыривать пули из своего клинка.

— Да кто… ты такой… — выдохнула Яс, огромными глазами глядя на пришельца. Это только кажется или…

Она испугалась?

— Вот как раз об этом мы и хотели поговорить. — Вкрадчиво прошелестел Кирби, аккуратно возвращая нож Яс на место.

Сесть пришлось рядом с Яс — на ту самую койку, на которой полчаса назад блондинка лежала замертво. Все еще нервно подергиваясь, она то и дело хваталась за рукоять пистолета, стоило лишь ей лишь взглянуть на каменно-спокойного Кирби.

Гости уселись напротив — на ту койку, на которой лежало тело, накрытое кипельно-белой простыней. Лайнус предварительно уточнил у потерявшего всякий интерес в жизни Торая, кто это и почему не раненый, но мертвый.

— Син. — равнодушно ответил медик. — Из одиннадцатого… Снайпер. Забрался на градирни и нахватался рентген. Вкатили антидот, но у него оказалась непереносимость. Сгорел за час.

Лайнус поспешил отодвинуться. Торай заметил это и уверил, что покрывало освинцовано. Яс побледнела, но совершенно точно — по другой причине.

Кирби и Фэй при упоминании рентген переглянулись и добровольно сели на покрывало, радиация из-под которого разве что на пол не капала.

— Мы — хозяева, нам и начинать, пожалуй. — Неловко начал Лайнус. — Как вы можете видеть, мы с вами принадлежим к одной расе, но в течение двух веков никто из нас не имел понятия о существовании себе подобных. Как такое могло получиться, я даже не представляю, поэтому вижу лишь один выход.

Лайнус обвел взглядом троицу слушателей. Фэй вовсе подалась вперед, не пропуская ни слова. Кирби будто трубу от рамы Жука проглотил. А выбитая из колеи Яс вообще, казалось, не слушала, лишь безумным взглядом гуляла по лазарету. Ну и хрен с ней, засранке полезно иногда встряхнуться.

— Мы происходим от пяти первоученых, — продолжил Лайнус. — Именно им мы обязаны всем, что имеем и умеем. Первоученые, в числе которых был и мой предок, работали на военной базе Армадайн к северо-западу отсюда. База занималась разработками химического, биологического и бактериологического оружия и средств защиты — в общем, всем тем, что предполагает максимальную удаленность от любого хоть сколько-нибудь крупного населенного пункта. Однако, один город поблизости все же был — Луисвилль. И это, как понимаете, тот город, в котором мы находимся сейчас.

Воспоминания…

Рассказы историков, голограммы, хронологические записи. Вроде и знаешь все наизусть, но почему-то стоит начать рассказывать кому-то другому, информация перестает быть информацией и превращается в настоящие, невероятно реалистичные картины.

И тем сложнее сдерживаться.

— Луисвилль был энергетическим сердцем базы. Здесь находится атомная электростанция, питавшая базу и население города, здесь есть гидропонные оранжереи, по сей день производящие пищу, есть фильтрационные установки для воды. Все обеспечение базы шло именно отсюда. В ответ с базы присылали некоторые технологии, помогающие в жизни. Классический такой симбиоз науки и войны, тогда это было в порядке вещей. И оправдывало себя.

Кирби скрутил крышку с фляги и мрачно потряс ее, перевернутую. Яс, вряд ли соображая, что творит, взяла с тумбочки предназначавшийся для нее стакан, и протянула Защитнику. Кирби сделал глоток и замер на несколько секунд.

— Какой непривычный вкус. — Наконец склонил он голову.

— Она почти дистиллированная. — Кивнул Лайнус. — в подземельях города — кубические километры фильтров, перерабатывающих в чистую воду любую жидкость, от отработанного машинного масла до отходов жизнедеятельности людей.

Кирби снова замер. Внимательно так посмотрел, мол — не шутишь? А потом пожал плечами и разом ополовинил стакан.

— Когда война добралась до базы, началась паника. — Продолжил Лайнус. — Хаос поглотил весь персонал. Военные, составлявшие начальство базы, были уверены в системах обороны и требовали полного перехода базы на защитный режим. А ученые, что занимались разработками, убеждали в неверности их мышления и требовали немедленной эвакуации. В конечном итоге, пятеро первоученых в сопровождении двадцати двух дезертиров из обычных рядовых солдат, выскользнули с базы буквально за два часа до падения первых боеголовок. В противостоянии силы и разума вновь победил разум, потому что ученые оказались правы. Система обороны сбила двенадцать ракет, но пропустила еще две — древние, неуправляемые, а потому невидимые для сенсоров защиты. Эти две ракеты разворотили половину базы, зацепив виварий и хранилище штаммов, а радиоактивное облако от сбитых двенадцати накрыло базу, добавляя хаоса.

Лайнуса внезапно передернуло. Будто наяву раздался свист ракет, а где-то на горизонте вспыхнули пыльные облака взрывов. Обломки зданий, человеческие тела — с расстояния нескольких сот километров все выглядит пылью. Но настоящая, еще более страшная пыль, еще только падала темным облаком, обрекая запертых под обломками людей на лютую смерть.

Лайнус обернулся.

Первоученые стояли возле тяжелого тентованного грузовика и грустно смотрели на свое уничтоженное детище. Рядом — два солдата, остальные выглядывают из кузова.

— Первоученые отправились в единственное знакомое место — в Луисвилль. — продолжил Лайнус, глядя как пятеро в белых халатах забираются обратно под тент. — В городе еще не знали о случившемся, но война засеяла его семенами страха заранее. Когда первоученые рассказали, что произошло на базе, почти все резервные расквартированные войска уехали из Луисвилля в надежде спасти хоть кого-то. Они забрали почти все костюмы радиационной и биологической защиты, но никто из них не вернулся. Это позволило первоученым встать по главе испуганного и беспомощного населения, не боясь обвинений со стороны военных. В короткие сроки в здании главного складского блокпоста на окраине города был организован Институт, объединивший в себе научную академию и аппарат управления. Двадцать два дезертира отказались возвращаться туда, откуда сбежали, и организовали то, что сейчас называют корпусом аутсайдеров, сформировали вторую половину правящей верхушки.

Лайнус перевел дух. Надо подготовиться — сейчас посыплются вопросы, никто не способен так долго слушать и ничего не сказать. Никто.

Кроме этой парочки, видимо. Даже странно как-то продолжать — будто и не слушают вовсе. Но это, конечно, только кажется.

— Первоученые принесли с собой, разработали позже, но неизбежно воплотили в жизнь огромное количество идей, заметно ее облегчивших. В основном это были побочные продукты исследований, проведенных еще на базе — то, что не имеет прямого отношения к войне, а, значит, и вовсе не нужно по мнению военного начальства. В ударном темпе город превращался в неприступную крепость под аккомпанемент агонизирующего мира из всех радиоприемников. Один за другим пропадали голоса городов, переставали поступать спутниковые сигналы, отключались мобильные сети. Уже сформировавшийся корпус аутсайдеров стоял на страже границ города, готовый держать оборону от мародеров и принимать беженцев, если понадобится. А в недрах Института, тем временем, был поднят из памяти первоученых и перезапущен незаконченный в свое время проект «Антей». Прошло два года, и над зданием Института вспыхнул защитный купол. Спустя еще год эмиттеры были установлены на всех штатных блокпостах и под защитой оказался уже весь город.

Ага, оказался. Как оказался, так и потерял ее, защиту эту. И смотри не смотри на потолок, купола сверху нет, даже если б можно было его увидеть через слой бетона. Что ни говори, а нынче муравейник уже совсем не тот, каким был два века назад, нынешнему страшно не хватает защитного холма.

— С тех пор стало спокойнее. Работа научников, уже других, конечно, детей и внуков первоученых, переросла в нечто большее, нечто вроде религии, центром которой стала наша АЭС, наш источник почти бесконечной энергии. В процессе работы над «Антеем» первоученые что-то там нахимичили, на трое суток лишив город энергии, а после активации купола заверили, что теперь запасов ядерного топлива хватит на три века беспрерывной работы купола, не исключая при этом свободное пользование энергией под ним. Аутсайдеры превратились в органы чувств города, совершая периодические вылазки и рейды в пустыню, в поисках чего-то еще, что может пригодится, и для зачистки опасных скоплений мутантов. В самом начале было несколько вылазок и на базу, но результат всегда один — живых нет, уровень радиации критический. С появлением купола необходимость в аутсайдерах почти отпала, единственное, чем они продолжали заниматься — проверка целостности поля, отстрел мутантов, в том числе для научных целей, да почти бесплодные, уже скорее ритуальные, поиски остатков былой цивилизации. Что первое, что последнее, делается скорее на автомате, поскольку по уставу положено, зато в боях с мутантами они поднаторели что надо. У них было много времени для практики — первые мутанты появились практически мгновенно, всего через семь лет. Тогда они все были облезлые, с отслаивающейся при каждом движении кожей, но живые и невероятно агрессивные. Поначалу они еще напоминали животных, но каждые семь-десять лет стабильно появлялись новые виды, с каждым разом все меньше похожие на привычную фауну. И, заметьте, все хищные!.. Ну, кроме диких коров Януса и псевдо-скорпов… И, кстати, заметьте, единственные два травоядных вида практически не изменились из-за мутаций, а шутки с фенотипом самцов и самок янусов и размер псевдо-скорпа не в счет.

— Постой. — Нахмурилась Фэй. — Ты о чем?

— Да о травоядных же! — всплеснул руками Лайнус. — Как бы хрен бы с ним, что предки псевдо-скорпа вовсе даже не прочь были полакомиться другим живым существом, и даже с тем, что янусы каким-то образом полностью разделили фенотипы по половому признаку, тоже хрен! Я говорю о том, что травоядные остались похожи на то, что мы видели и к чему привыкли наши далекие довоенные предки! Скорпион остался скорпионом, хоть и подрос, самки янусов — вылитые газели, а самцы — точь в точь буйволы. А с плотоядными все в точности наоборот, и сейчас мы можем только предполагать, что додекаподы когда-то были пауками, а квикфуты — приматами. Даже мультимухи остались мухами!

— Так здесь все просто. — Пожал плечами Кирби. — Они не ели зараженное мясо.

Лайнус лупнул глазами. Поднял руку и хрястнул себя по лбу.

Да как такое возможно?!

— Очень просто. — Продолжил Кирби. — Не ешь зараженное мясо, не травишься радиацией, не получаешь… как его там? Фены… В общем, не становишься похожим на то, что ешь.

— А растения? — вяло попытался защититься Лайнус. Впрочем, уже совершенно ясно, что от этого парня защиты не существует.

— А растения либо мрут сразу, либо быстро оправляются от заражения.

И вот теперь очень сильно захотелось рухнуть лбом на стол и снова истерически заржать. Но, во-первых, стол далеко, а во-вторых, в приоритете другая задача.

— Лайнус, Кирби, давайте потом. — Фэй будто мысли прочла.

Да, потом. Потом надо будет раскрутить этого парня на серьезный разговор и подробный рассказ. Сдается, ему известно о фауне пустыни больше, чем всем одиннадцати отрядам аутсайдеров с Лайнусом в придачу, раз он вот так сходу расколол то, на что остальные уже давно махнули рукой.

Додумав, Лайнус продолжил:

— Тяжелую ситуацию с патронами решили благодаря возврату проекта «Зевс», благо энергии хоть ложкой черпай. Заново изобретенные гауссовые винтовки требуют чуть больше грамма любого магнитного материала для одного выстрела.

Лайнус снова выдохнул. От частых и резких вдохов и выдохов уже голова кругом, но надо продолжать рассказ, осталось немного. Гости из пустыни все молчат — то ли вопрос Кирби единственный, а Фэй вовсе их не имеет, то ли они решили дождаться конца рассказа, а потом похоронить Лайнуса под горой интересующего.

— В общем… Мы просто старались выжить… — плечи сами собой дернулись, будто сомневаясь в сказанном. — И два века у нас это получалось. Запас топлива на станции еще есть, общий износ фильтров всего шестнадцать процентов, полвека тому назад наконец-то стабилизировалась классификация мутантов и методы борьбы с ними… У нас были все шансы пережить эпоху пустыни и через век-другой выйти из-под купола и попытаться вернуть планете истинный облик. Но две недели назад на станции начались проблемы, неделю назад они стали более чем серьезными. Моя мать, работавшая там, часто задерживалась и никогда не объясняла причин, а я особо и не интересовался — своих дел выше головы. И вот теперь вы можете выглянуть в окно и увидеть, чем закончился наш венценосный план. Колосс на керамических ногах, рухнувший, возможно, из-за какой-то крошечной детальки.

Ну вот и все. Больше рассказать нечего. Можно выдохнуть и повесить голову — глядишь, не так больно будет, когда вопросы посыплются.

— Проблемы начались неделю назад? — нахмурившись, уточнил Кирби.

— Около того. Они, наверное, начались раньше, просто неделю или около того стали слишком серьезными, чтобы их игнорировать. — Кивнул Лайнус.

— Совпадает. — Уронил Кирби и замолк.

— Что первоученые сделали со станцией? — приняла эстафету Фэй.

— Понятия не имею, если честно. Отец однажды пытался мне объяснить, но меня тогда интересовала преимущественно биология и я запомнил только то, что им удалось каким-то образом снизить расход топлива вчетверо, потеряв при этом лишь пятую часть выходной мощности станции.

— Что еще первоученые сделали для города?

— Проект «Танатос», итог которого Кирби не так давно почувствовал на себе. Проект «Аид», добавивший еще дюжину эмиттеров, когда понадобилось повысить напряженность поля и одновременно — создать больше точек входа-выхода, чем могли предоставить аутсайдерские базы. «Лахесис», создавший наконец наноботов и поднявший медицину на совершенно новый уровень… Да сотни их! Не первоученые, так их дети, внуки, ученики — все постоянно изобретают и придумывают что-то новое. Единственное что, есть проекты, от которых я знаю только названия и вряд ли кто-то знает больше.

— Например?

— «Асклепий», «Гермес», «Немезида». И уж точно есть такие, даже о названии которых я совершенно не в курсе.

— А что насчет базы?

— Ну, со времен последней экспедиции полтора века назад там никто не появлялся. Возможно, там есть еще что-то ценное, но уже в первую экспедицию специалисты рассчитали, что понадобится около двухсот пятидесяти лет, чтобы радиация вернулась к отметке хотя бы критической для человека. А скафандром на станции после той сумасшедшей вылазки военных у нас раз-два и обчелся, и каждый на вес плутония. Хранятся на станции, на случай работ внутри реактора. Если верить расчетам умных людей, даже в них, даже под анти-радом, на базе можно провести час-другой, и то потом сутки блевать нанобиотиками.

— А что ценного могло остаться на базе? — Фэй явно решила добить.

— Разработки ученых, оружие, плутоний, консервация законченных и незаконченных проектов, техника. — Лайнус пожал плечами. — В общем, настоящая сокровищница по нынешним меркам там может оказаться. А может не оказаться ни хрена, все под завалами или уже в пыль рассыпалось.

— А еще, наверное, радиация, вирусы и неизвестное биологические оружие, верно? — пронзила взглядом Фэй.

— Вряд ли. За такое время в таком радиоактивном пекле неинкубированные штаммы должны были вымереть, радиация немного, но спала, а биологическое оружие просто разложилось.

— Уверен?

— Н-нет… — запнулся Лайнус. — Но это было бы логично.

— Что ж… Тогда послушай нашу историю.

Фэй взглянула на Кирби, тот равнодушно пожал плечами — безоговорочно доверять ей в подобных ситуациях давно вошло у него в привычку. Что ж, коль так…

С чего бы начать?

— У нас в Поселке есть легенда… — медленно начала Познающая. — Это одновременно и сказка и вся наша история, и я даже не знаю, чего больше. Она довольно длинная, но мне придется не сокращать. Итак…

Фэй глубоко вдохнула, складывая мысли в кучу, спрессовывая их, переплавляя и вытягивая из обжигающей субстанции нить повествования.

— Когда-то давно на Земле жило очень много людей. Настолько много, что, собери их в одном месте, они бы стояли до самого горизонта, представляешь? — ох, Лайнус ведь не ребенок, надо изменить стиль изложения, не разговаривать, будто с маленьким. А, может, и нет — обещала же не сокращать. — А то и еще дальше. Люди жили везде, вообще везде. Они плавали по воде, летали по воздуху, копались под землей. И все были разные. Кто-то добрый и милый, радостный и веселый. А кто-то злой, жадный, завистливый и ненавидящий. И эти люди, которым не нравилось видеть рядом с собой счастливых, все время пытались с ними бороться. Так появилась Война.

Ох, какая глупая была идея — попытаться выдать детскую сказку за анналы истории, решить, что так будет понятнее. Сидит, смотрит, внимает. Не перебивает и хорошо, а то вообще впору заканчивать рассказ.

— Поначалу Война была маленькой и слабой, не могла навредить. Но с каждым разом, с каждой новой вспышкой человеческого гнева, Война росла и становилась сильнее. И однажды она поглотила весь мир. Вся ненависть людей объединилась в одно огромное и страшное существо, не щадившее никого — ни тех, кто пытался с ней бороться, ни тех, кто ее породил. Наши предки в то время жили на древних Армейских Складах, сами того не представляя, порождали Войну. Нас увел оттуда человек, который убеждал нас, что на родине мы не будем в безопасности. Он сказал, что знает безопасное место и привел нас на свою родину — к городу Нордвуд. Этот человек, Искатель, сал первым Защитником, хоть и не обладал их способностями. Города на месте не оказалось, но нашлось большое и хорошо укомплектованное бомбоубежище, в котором наши предки укрылись от глаз и когтей Войны.

Перед глазами снова встают кое-где влажные стены родного Поселка, бледные люди, которых тошнит по углам. Мать и отец, едва держащиеся на ногах.

Нет, все тщетно. Война все же добралась до них.

Сглотнув ком в горле, Фэй продолжила.

— Спрятавшись от Войны, люди начали думать, как остановить ее грохочущую поступь, от которой порой качались лампы. Несколько лет люди не покидали убежища, довольствуясь тем, что было внутри. Но потом запасы начали подходить к концу. Казалось, надежды уже нет и тогда выжившие собрались вместе и вызвали доброго духа, которого звали Мир.

В этом месте всегда перехватывает дыхание и щекочет в горле. Но надо продолжать.

— Очистившись от страхов и ненависти, оставив в себе только самое лучшее, люди вызвали Мир и попросили защиты. И Мир победил Войну и отправил ее в такие дали, что никто никогда уже ее не видел. Но перед своим поражением Война в бессильной злобе создала своих сыновей, наказав им мешать и досаждать людям. Бронированных шакалов, песок и красную пыль. Мир был бессилен бороться с таким слабым, но таким многочисленным врагом. Но все это было еще полбеды. Беда началась, когда пришли мары.

Похожие на людей, но точно к людям не относящиеся, они казались злой насмешкой над человечеством. Невероятно быстрые, прожорливые и кровожадные, они казались злой насмешкой над человечеством. Они бились как безумные, всегда, даже на последнем издыхании пытаясь добраться до людей. Именно тогда огнестрельное оружие начало выходить из строя из-за красной пыли, и люди оказались безоружными перед лицом новой Войны.

И тогда Мир наделил людей новым оружием, он разделил всех на пять групп и коснулся каждого. Касание Мира изменило всех, каждому что-то досталось. Одни научились чувствовать воду за километры и стали Фермерами, нашими кормильцами. Другие стали двигаться с невероятной скоростью, и стали Защитниками, оберегающими убежище от опасностей. Третьи получили способность исцелять одним прикосновением и стали Целителями, как никто другой помогающими после битв. Еще одни начали понимать любые механизмы и стали Техниками, что дали нам краулеры, чинили насосы и вентиляцию, и последними появились Знающие, мыслящие сразу за всех и для всех. Они стали нашими правителями и отныне либо давали совершенно точные ответы, либо не давали их вовсе.

Люди объединились под началом Знающих и дали отпор марам, отбросив их.

Теперь понятно, почему Лайнус так часто дышал во время рассказа, воздуха и вправду не хватает. Даже дыхание перехватывает. Как и каждый раз, когда рассказываешь эту то ли сказку, то ли легенду.

— Мир дал людям новое оружие и новым оружием снабдил. Вместе с ними он дал отпор Войне и отбросил ее отпрысков, маров, обратно на Склады.

— Почему мары? — внезапно перебил Лайнус.

— Поначалу кто-то решил, что это мародеры. — Стараясь не забыть, на чем остановилась, принялась объяснять Фэй. — И к ним это прилипло. Даже когда стало ясно, что ничего общего с людьми у них нет, они остались мародерами, что позже сократилось до маров.

Лайнус кивнул, давая понять, что осознал. Уже хорошо.

— Понаблюдав за жизнью людей и убедившись, что отныне они могут за себя постоять, Мир ушел. Но не просто ушел. Он выбрал четверых людей, поставил их рядом с собой и нарек их Бесстрашие, Вера, Безумие и Дерзость. Мир завещал помнить, что Бесстрашие это не то же, что храбрость, Безумие — не то же, что сумасшествие, Вера — не синоним надежды, а Дерзость не равносильна наглости. Мир завещал помнить, что именно эти четыре имени и образуют Мир, и, когда понадобится, они вернутся, чтобы снова победить Войну, иначе без них не будет победы. Мир спрятал четыре имени среди остальных людей и ушел.

Фэй закончила и глубоко вдохнула, восстанавливая дыхание. Лайнус несколько секунд молчал.

— Это все? — уточнил он.

— Да. — Совсем по-кирбивски пожала плечами Фэй.

— Что за оружие дал Мир?

— То, которое не дает осечек. То, у которого не кончаются патроны. — Вместо Фэй ответил Кирби. Тихо зашипела сталь по кайдексу. — То, которому не страшна пыль.

— Ножи? Раньше у вас их не было?

— Люди ушли со Складов, имея при себе, в основном, стрелковое оружие, это было логично. — Снова перехватила инициативу Фэй. — Вряд ли кто-то думал, что оно может оказаться неэффективным. Поначалу-то пыли не было и благодаря оружию можно было легко отбивать мелкие атаки.

— Изумительно. — Пробормотал Лайнус. — Мы постоянно изобретаем новые и новые способы защиты от пыли, новые методы очистки, а они… Ножи… Абсурд!

Он внезапно вскинул голову:

— А краулеры? Я так понимаю, это транспорт? Как он работает, в условиях пыли?

— Честно, в этом я не сильна. — Потупилась Фэй. — Никогда особо не интересовалась работой Техников. Но, в любом случае, в краулере нет ни единой механической детали.

— В смысле?! — вытаращился Лайнус. — Санки на слонофаговой тяге?!

— Не знаю о чем ты, но вряд ли. — Снова встрял Кирби. — Краулеры питаются от солнечных панелей на крыше, заряжая аккумуляторы. Электричество переводится в магнитное поле, которые управляет гусеницами из… м-м-м… не помню, как называется, в общем, полужидкое вещество, изменяющее форму под действием магнитного поля.

— Ага… Зато я знаю, как это называется. — Глядя в сторону, произнес Лайнус. — Это называется магногидрат и у нас в городе уже семьдесят лет даже не пытаются его получить… Фантастика…

Что в этом такого? — поторопилась вмешаться Фэй, чтобы он опять не ушел в размышления. — И, кстати, откуда ты об этом знаешь?

Последнее уже Кирби. Он моментально отреагировал:

— По-твоему, нормально — ездить на чем-то и хотя бы примерно не представлять, как оно работает?

— По-твоему, нормально, что имея минимум знаний и абсолютный минимум технологий вы вовсю пользуетесь тем, что нас и не светит?! — в унисон с ним простонал Лайнус.

— Я могу сказать про вас то же самое. — Вздохнула Фэй. — И, даже, наверное, тем же тоном. Но, увы, у нас нет на это времени. Твои люди в безопасности, а наши — еще нет. И ты обещал помочь.

— Верно. — Видимо, приводя себя в чувство, Лайнус несколько раз зажмурился. — Для начала надо выяснить, почему радиация проникает в подземные воды, а для этого надо найти отца. Думаю, только он способен дать актуальную оценку ситуации.

Лайнус спрыгнул с койки, потянул за собой Яс. Девушка отстраненно улыбнулась по-прежнему не фокусируя взгляд ни на одном объекте.

— Да, еще — а где располагались Военные Склады, с которых ушли ваши предки? — уже возле выхода обернулся Лайнус.

— Относительно Поселка. — На северо-востоке. — Вспомнив карту, ответила Фэй.

— А Армадайн… от нашего города — на северо-западе… То есть, ты думаешь…

— В самую точку. — Кивнула Фэй.

Лайнус вздохнул и вышел за дверь.

— Тогда я совершенно ничего не понимаю. — Раздалось оттуда.

Глава 14

Падший ангел

Сильвио Джар… Светило науки огромного города… Вернее, некогда огромного. Но все равно — человек, неформально держащий в кулаке всю фактическую власть. Умеющий на любого посмотреть так, что ощущаешь себя феерическим кретином.

Сильвио Джар. Когда-то бывший отцом.

Даже сейчас, в сложившейся и накалившейся до состояния перехода в плазму атмосфере, он был по-прежнему глух и безучастен, равно как и все время с момента смерти жены. Так сказал Кри, к которому привели поиски отца. Он признал это неохотно, избегая взгляда в глаза, что давало лишний повод верить. Зато Кри хотя бы подсказал, где искать голову Совета. Ту самую, с которой все может начать гнить.

Лайнус глубоко вдохнул и толкнул дверь седьмой аппаратной — той, в которой когда-то работала мать, а ныне окопался отец.

Как и везде на территории станции, здесь были люди, много людей. Легкораненые и здоровые. Вторых меньше, но они выбиваются из сил, помогая первым. В зале творился хаос, при более внимательном рассмотрении, однако, приобретающий некоторую упорядоченность. И в центре этого урагана, островком спокойствия в море человеческого гула, сидел Сильвио Джар.

Сначала даже показалось, что все в порядке, и он вернулся в свое обычное состояние, но стоило присмотреться повнимательнее и становилось понятно, что это не так. Если к нему кто-то обращался, Джар не смотрел на собеседника, даже если и отвечал. Если ему что-то показывали, смотрел, казалось, сквозь объект. А если никому не был нужен, сидел, уткнув взгляд в одну точку.

— Он мне кого-то напоминает. — Заметил Кирби, косясь на Яс.

— Я его понимаю. — Монотонно ответила блондинка. — Когда сам поймешь, каково это, когда твой мир рушится…

В другое время, наверное, следовало бы съездить по морде что одному, что другой… Попытаться съездить, конечно же… И в другое время. Но не после всего, что произошло. Сейчас они были абсолютно правы. Так что остается лишь глубоко вдохнуть и широким шагом подойти к Сильвио, встать перед ним, сложив руки на груди.

Только спустя шесть секунд седой профессор поднял голову.

— А… Сын… — улыбнулся он, прикрыв глаза. Одно из стекол его знаменитых очков было разбито и змеилось сеткой трещин, другого не было вовсе — только осколки торчали в оправе. — Давно я тебя не видел.

— Надо поговорить. — Стараясь не отводить взгляда, твердо сказал Лайнус.

— У меня такое чувство, что всем надо со мной поговорить. — Вздохнул Сильвио. — Только я уже всем все сказал и рассказал.

— Точно не все. — Отрезал Лайнус. — Есть кое-что, что мог знать только ты.

Глаза Сильвио Джара вспыхнули, в них на мгновение затеплилась жизнь. Но лишь на мгновение, а потом он уткнул взгляд в стол, за которым сидел. Длинные тонкие пальцы несколько секунд барабанили по столу, потом ладони выпрямились, напряглись и звучно хлопнули по столешнице. Сильвио встал.

— Идемте. — С былой силой в голосе велел он.

Он провел их сквозь толпу, короткими фразами отделываясь от желающих что-то сказать. Провел быстро и уверенно, будто неоднократно уже ходил этой дорогой и открывал эту серую неприметную дверь, прекрасно сливающуюся со стеной и даже ручки не имеющую. Быстро оглянувшись через плечо, Сильвио четырежды ткнул пальцами в дверь, в разные места и вроде даже совершенно бессистемно, и, пригнувшись, первым шагнул в темный проем.

Ну и ну… Секретная дверь в самом центре станции… В той самой аппаратной, где работала мать. Возле того самого шкафа, возле которого она задохнулась дымом.

Да уж, семейные тайны не всегда касаются только этой самой семьи… И не все в семье, бывает, о них знают.

Поэтому в ответ на недоумевающие взгляды друзей остается лишь пожать плечами и шагнуть во тьму следом за старшим Джаром.

Две минуты вниз по слабо светящейся лестнице в полной темноте.

— Обычно здесь светло. — Объяснял Сильвио откуда-то спереди. — Но сейчас из-за нехватки энергии лампы обесточены. При создании проекта «Гефест» было решено, что фосфоресцирующей лестницы в аварийной ситуации будет достаточно.

— И куда она ведет?.. — поинтересовалась… кажется, Яс. В этой темноте даже голоса менялись. Еще немного — и уже верх от низа перестанешь отличать.

— Сейчас увидите.

Сказав это, Джар-старший, видимо, открыл какую-то дверь — впереди вспыхнул прямоугольник света. Лайнус инстинктивно зажмурился и на автомате шагнул вперед.

Свет моргнул и погас. Лайнус открыл глаза.

— Что это?

— Э-э-э, секунду…

Свет загорелся вновь. Лайнус осмотрелся.

— Присаживайтесь. — Сильвио Джар указал на одно из многочисленных вращающихся кресел, расставленных по большому залу в форме тора. Стены внутренней дуги были прозрачными, возле них концентрировалась всякая громоздкая электроника и те самые кресла. Сквозь стекло были видны огромные толстые стержни и что-то еще, едва различимое за стеной дрожащего воздуха. Весь этот удивительный зал казался огромным подшипником, насаженным на вал… Ну, наверное, реактора. И там явно что-то было не так.

Игнорируя предложение Сильвио, Лайнус подошел к стеклу. За спиной заскрипели кресла — остальные послушно сели.

— Итак, о чем вы хотели поговорить?

— Однажды вы с матерью пытались объяснить мне принцип работы АЭС. — Не оборачиваясь, ответил Лайнус. — Тогда я отказался. А теперь пора.

Сильвио побарабанил пальцами по столу. Точно он, есть у него такая привычка. Молчит. Думает.

— Думаю, не ошибусь, если скажу, что так быть не должно. — Лайнус кивнул на марево за стеклом. — Думаю, не ошибусь, если предположу, что это и есть причина проблем со станцией.

— Думаю, ты ошибаешься, если считаешь, что сможешь все это понять. Мы сами справимся со всеми проблемами и твоя помощь не нужна.

— Серьезно?! — Лайнус развернулся. — А им нужна помощь!

Фэй и Кирби переглянулись. Кирби, как обычно, пожал плечами. Фэй потупилась.

— Знаешь, кто эти люди? — уже тише спросил Лайнус, и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Это те, кого, если верить тебе и твоему учению, не существует! Посмотри на них. Ты даже не спросил, кто эти люди в древнем обмундировании, почему их явно боевого назначения одежда не черная, а песочного цвета, почему один из них полностью покрыт кровью, но при этом не имеет при себе никакого видимого оружия. Кто они, по-твоему?

— Откуда мне знать? — Сильвио повторил фирменный жест Кирби. — Город большой, людей в нем много и все разные. У каждого свои странности и привычки.

— А твоя основная привычка — быть самоуверенным снобом, не видящим дальше собственного носа. — Лайнуса несло. — И, если ты сказал, что в пустыне жить невозможно, значит, так оно и есть! Так вот, полюбуйся! Познакомься с людьми, которые уже двести лет живут посреди пустыни в каком-то старом бомбоубежище!

Едва не задыхаясь от гнева, Лайнус сверлил взглядом Джара-старшего. Тот несколько секунд обдумывал услышанное, а потом тихо спросил:

— Вдвоем?

Яс прыснула и заржала в голос. Даже Кирби ухмыльнулся уголком губ.

— Очень смешно. — Ответил Лайнус. — У них собственный подземный город, и, хоть они не обладают и десятой долей наших технологий, они добывают воду из подземных рек, они выращивают для себя питание без всякой гидропоники, держат оборону без огнестрельного оружия и почему-то смогли добиться таких вещей, которые мы не можем сотворить по сей день! Они живут, — представляешь! — без купола!

— Даже если принять все, что ты сказал, за правду. — Нисколько не смутившись тоном Лайнуса, медленно проговорил профессор. — То при чем здесь я?

— И ты при чем. И мать. И я. И каждый в этом городе. — Лайнус ткнул пальцем за спину. — Я не знаю, что у вас происходит на станции, но из-за этого главный источник воды для жителей Поселка оказался загрязнен радиацией и каждая минута нашего бессмысленного разговора, возможно, стоит кому-то жизни!

— Так а я-то здесь при чем?!

Лайнус кинулся вперед, потом обратно к стеклу. Сильвио, в его состоянии, скорее всего даже не заметил, как оказался прижат лицом к освинцованному стеклу рукой бен Джара.

— Либо ты сейчас рассказываешь, что там происходит. — Прошипел Лайнус прямо в морщинистое ухо. — Либо я сам иду разбираться. И за результат я не поручусь.

— Сын!..

— Не сын! — заорал Лайнус, усилив нажим. — Нет у тебя больше сына! Я не собираюсь быть родственником человека, который в самый ответственный момент отказывается делать что-то для общего блага!

— Да что ты знаешь об общем благе?! — Сильвио толкнулся рукой и вырвался из захвата. — Привез из пустыни десяток игрушек и теперь думаешь, что тебе все можно? Героический Лайнус бен Джар спас город! А знаешь ли ты, что процессы, протекающие сейчас в реакторе АЭС нам совершенно непонятны и неизвестны и любое вмешательство в них, вероятнее всего, приведет к детонации всего ядерного топлива разом!

— А если не вмешиваться, оно типа само собой починится, да? — ехидно вставила из-за спины Яс.

Сильвио потупился и долго молчал.

— Нет. — Наконец ответил он. — Вероятнее всего, если не вмешиваться, происходящие там процессы приведут к тому же финалу.

— Так и почему же светило науки всего города не в силах справиться с реактором атомной станции? — Лайнус сложил руки на груди.

— Потому что уже больше полутора веков это не простая атомная станция. — Сильвио вздохнул и подошел обратно к своему стулу. — Садитесь. Разговор не из коротких.

— Атомная станция в ее обычном понимании, — начал Джар, — напоминает кастрюлю с водой, стоящую на огне ядерного распада. Вода кипит и крутит турбину, которая вырабатывает ток.

— Оставь теорию для своих студентов, — не выдержал Лайнус. — Ее все знают.

— За себя говори. — Моментально окрысилась Яс.

Сильвио же продолжал, будто и не заметил этой короткой стычки.

— Как можно ручкой регулировать температуру под кастрюлей, так и процесс распада в реакторе контролируется при помощи графитовых стержней-замедлителей. Чем глубже они погружены, тем меньше скорость реакции, и, соответственно, вырабатываемая мощность. Однако если извлечь их полностью, реакция быстро выйдет из-под контроля и произойдет взрыв. Я понятно излагаю?

— Вполне, профессор, продолжайте. — Прошелестела Фэй.

— Разумеется. На поддержание функционирования чистого энергетического купола нужна прорва энергии. — Не заставил себя ждать Сильвио. — Это и есть та причина, по которой никому не удавалось даже на самых мощных источниках питания стабилизировать а-импульс больше чем на двенадцать секунд. Ну, то есть, пока кое-кто не решил отказаться от инновационной технологии и вернуться к древней механике. Такая же проблема встретила и создателей купола — нехватка энергии и нестабильность даже модели поля. Разумеется, извлечь стержни и поднять весь город на воздух они тоже не могли. Тогда и был воплощен в жизнь проект «Гефест».

— Я знал… — выдохнул Лайнус.

А Сильвио все продолжал считать свою лекцию, много лет назад заготовленную для сына, но воплощенную вовсе не так, как задумывалось.

— Еще во время существования Базы Армадайн ученые предлагали способ поднятия КПД станции в разы путем отказа от привычного механизма контроля реакции и введения нового, революционного. Они собрали и выставили на всеобщее обозрение целый комплекс изменений и новаторских механизмов, центральное место в котором занимало устройство под названием Гидроэлектрический Регулятор Магнитной сферы или ГРМ. Если обобщить, его суть в использовании энергии падения воды для выработки небольшого количества электроэнергии, в свою очередь, питающей комплекс электромагнитов. Создаваемое ими магнитное поле и должно было стать вместилищем ядерного распада и одновременно — механизмом его контроля, позволяя увеличить скорость распада за счет отказа от механических замедлителей. Реакцию, по сути, пустили на самотек, просто заперли в сфере магнитного поля. Вторым пунктом этого плана стал еще один эффект — магнитное поле удерживало от распространения некоторый процент частиц распада, результатом чего стало самопроизвольная частичная регенерация топлива прямо в отсеке реактора! Ну, по расчетам выходило именно так.

Сильвио вздохнул и потер лоб. Из оправы очков вывалился и зазвенел по полу кусочек линзы.

— Но в те времена и в тех местах военное дело еще полностью держало науку в черном теле. И руководство Армадайн закрыло проект, заявив, что идея абсурдна — мол, энергии падения даже огромного водопада не хватит на создание магнитного поля такой мощности и вроде как где, господа ученые, вы собрались искать воду посреди пустыни? А ведь здесь была пустыня еще задолго до того, как загремела война, с редкими вкраплениями промышленных и непромышленных зданий. Где еще разместить военную базу с ее периферией?

Но ученые не сдались и собрали вторую версию комплекса ГРМ, заставив электромагниты работать от энергии, производимой непосредственно станцией, но не стали отказываться от использования воды как своего рода стартера. Использование некоторых более ранних разработок, например, безынерционных смазок и безосевых турбин позволило поднять КПД еще больше. Но военные вторую презентацию отказались даже слушать, закрыв проект, как только узнали о нем.

Сильвио встал и подошел к прозрачной стене, за которой распадались атомы и носились элементарные частицы.

Бред, конечно, ничего там не носилось, но представляется-то именно так…

— Когда возникла необходимость в куполе, — медленно произнес Джар, — уже было известно, что мощности станции не хватит. И тогда, в обстановке строжайшей секретности, первоученые заново создали проект «Гефест» и меньше чем за трое суток полностью переделали изменили механизм работы станции. Там, за стеклом, — он ткнул сухим пальцем, — висит шар. Огромный освинцованный монолитный шар. В шаре — управляющая электроника, отвечающая за всю работу комплекса ГРМ. И с некоторых пор она стала давать сбои, что и стало причиной всех аварий.

— То есть как? — недоумевал Лайнус. — Выходит, вы не оказывали никакого влияния на работу станции?

— Минимальное. — Вздохнул Сильвио. — Могли снизить или поднять уровень мощности, но, в основном, персонал станции занимался обслуживанием тех узлов станции, которых не коснулись работы по установке «Гефеста» и которые, соответственно, не управлялись ГРМ. Именно поэтому и только поэтому персонал станции насчитывает всего семьдесят шесть человек вместо уставных двух с половиной сотен.

Повисло тягостное молчание. Лайнус лихорадочно соображал.

— А как это может быть связано с загрязнением подземных вод?

— Понятия не имею. — Признался отец. — Возможно, где-то электроника отключила электромагнит-другой, в результате чего в магнитном поле возник пробой, через который ядерное топливо, или продукты распада стекают к турбине-стартеру, а значит, и к подземному источнику воды, что ее крутит.

— Вы же ученые! — внезапно закричала Яс. — Сделайте что-нибудь!

— Девочка моя, ты правда думаешь, что все так просто? — Сильвио печально улыбнулся через плечо. — Если бы это было возможно, мы бы уже давно это сделали. Но секрет управляющего узла, к сожалению, утерян, зарезан военными, а позже — аутсайдерами, прямо как в прошлой жизни Базы. Первоученые заверяли, что ГРМ безотказен и проработает долго, достаточно долго для того, чтобы планета вернулась к нормальному, пригодному для жизни состоянию. А раз так, то и незачем хранить секрет проекта, который уже не принесет больше никакой пользы. Так утверждали военные и первоученым тогда пришлось поддаться.

— А много они могли изменить в устройстве, когда ставили его сюда? — внезапно подал голос Кирби.

— Я почти уверен, что ничего не меняли. Времени было катастрофически мало, а в своих расчетах первоученые были абсолютно уверены. Зря, видимо.

Снова тишина. Да такая густая и плотная, что стало слышно едва различимое гудение из-за прозрачной стены.

— Значит, выхода нет? — спокойным будничным тоном спросил Кирби.

Сильвио развел руками:

— Мы не в силах заглушить реактор мы можем лишь снизить мощность до минимальной, что сделали в целях замедления реакции. Если мы извлечем управляющий узел ГРМ, это неминуемо повлечет за собой стихийное ускорение реакции, и, когда топливо наберет критическую массу, нам всем конец.

— И через какое время это произойдет? — не отставал Кирби.

— Не могу сказать, от пяти часов до двух суток. — Развел руками профессор.

— Ну нет, перебор. — Немного подумав, подытожил одному ему ведомые размышления Кирби. — Даже для меня.

— В любом случае, по нашим прикидкам на одно только вскрытие корпуса понадобится пара часов, — добавил Сильвио, — а на разбор и попытку, подчеркиваю, — попытку! — починки электроники, вполне вероятно, на два порядка больше.

— А отследить, когда именно реакция начнет выходить из-под контроля и вернуть узел на место, чтобы потом снова приступить к изучению?

Умница Фэй, все не оставляет попыток придумать план.

— Не все так просто. — Покачал головой профессор Джар. — После определенного момента реакция становится самоподдерживающейся и остановить ее уже не удастся. И проблема в том, что момент перехода в это состояние и есть единственный, когда это можно заметить.

— Значит, выхода нет. — Опустив голову, прошептала Фэй. — Поселок обречен.

— А если город взорвется? Что тогда? — поинтересовался Кирби.

— Ничего хорошего, молодой человек. — Усмехнулся лектор. — Но ваш интерес мне понятен и я отвечу на него в том ключе, который вы подразумевали. После детонации магнитное поле пропадет, разумеется, и тонны расплавленного радиоактивного топлива сначала вспухнут ядерным облаком, а потом выпадут в огромный котлован, прямиком в подземное течение, отравляя все вокруг на всей протяженности.

Вот оно как… Тот еще шакалий сын, оказывается.

Видимо, остальные, даже Фэй, подумали так же.

Наверное, у самого такой же осуждающий взгляд.

— Хреново! — внезапно широко улыбнулся Кирби. — И не смотрите так, я просто поинтересовался!

— Здравый интерес это хорошо. — Кивнул Сильвио. — А вот то, что мы до сих пор не придумали выход из этой ситуации — вот это плохо.

— Да какой выход! — Яс аж подскочила. — Надо собираться и прорываться из города!

— И куда, интересно? — снова поинтересовался Кирби.

— Да куда угодно!

— Сядь, воин. — Кирби похлопал по ручке стула рядом с собой. — Ваши предки пришли в уже готовый город, а куда пойдете вы? В Пустоши станете лишь кормом для шакалов. Рано или поздно.

— Я обещала тебя убить, ты в курсе? — серьезно спросила Яс, аккуратно садясь обратно в кресло.

Кирби по обыкновению лишь пожал плечами.

— Сын, ты пойми, мы с твоей матерью думали, что делать с того самого момента, как произошла первая неполадка. — Сильвио дождался, пока все утихнут. — Но с тех пор, как она… Как ее не стало, я… Я один ничего не могу сделать, в общем… — он понурился. — Один точно не могу. Как бы ни старался.

— Если бы дело касалось только тебя, ты бы разбирался с ним сам, а я бы и пальцем не шевельнул. — Лайнус толкнулся лопатками от стекла. — Но тут замешано слишком много людей. Поэтому мы тоже подумаем, что можно сделать.

— Да уж, сделайте одолжение. — Серьезно кивнул профессор Джар.

Лайнус шагнул во тьму лестницы.

— Да, кстати — он обернулся. — А тебе так и не интересно, что за люди со мной?

— Да какая мне разница? — грустно улыбнулся отец, — все равно скоро конец всем.

Глава 15

Пат

— Двенадцать. — Внезапно сказала Фэй, когда они вышли во двор.

— Двенадцать? — не понял Лайнус.

— Двенадцать. — Кивнула Фэй. Кирби повторил ее жест.

— Ну, двенадцать так двенадцать. — Пожал плечами Лайнус, осматривая двор.

А на дворе тем временем наступил вечер. Просто удивительно, как за разговорами и действиями время летит — и заметить не успел, как несколько часов прошло. Сумерки были тем заметнее, что уже включились фонари по периметру двора, освещая бетонную поверхность.

Тел возле стены поубавилось — мутантов, вероятнее всего, скинули за стену, людей упаковали в черные мешки. Мешков немного, тел днем явно было больше. Торай туго знает свое дело.

Аутсайдеры без устали снуют по двору, большинство без шлемов и даже почти без оружия. Черные костюмы на фоне светлого бетона в сгущающихся сумерках скрадывали движения бойцов, создавая эффект стробоскопа, будто они в одном месте появлялись, а в другом исчезали. Кирби так и вертел шлемом, пытаясь уследить разом за всеми. Даже у него плохо получалось.

— Ты из этих черных, верно? — бросив это дело, наконец обратился он к Яс. — Кто вы?

— Аутсайдеры. — Ответила та, снимая с пояса шлем. — Прекрасные бойцы. Защитники города. И нетерпеливые убийцы.

Последнее слово она произнесла уже из-под черного непрозрачного забрала. В руке щелкнул предохранителем пистолет.

— И один из них обещал тебя убить.

— Стоп!

Лайнус сам не понял, как умудрился оказаться между ними — у Кирби, что ли, научился?

— Вы чего задумали? — Лайнус уперся руками в противников и раздвинул их.

— Он меня достал. Еще на станции. — Шевельнула стволом Яс. — Но не на станции же мне его убивать.

— А если он тебя? — повернул голову Лайнус.

— Ахаха! — залилась Яс, но быстро одернула себя. — Без вариантов, нож против ствола, даже с какими-то там его штучками… Фокусники дохнут точно так же, как и все остальные.

— Эй! — внезапно подала голос Фэй. — Я обещала бой. А не бойню. Честный бой.

Яс замолчала.

— Уговорила. — Не выпуская оружия, аутсайдер сложила руки на груди. — Правила?

— Десять метров. — Вместо Фэй ответил Кирби. — Только то оружие, что есть сейчас. До шести побед.

— Стоп-стоп… — схватил дуэлянтов за плечи Лайнус. — Как это «до шести побед»? Если в тебя попадет пуля, ты труп.

— Интересная мысль. — Оценил Кирби и схватился за голову.

Через секунду шлем уже оказался на высоте четырех метров, Кирби, ехидно ухмыляясь Яс, указывал на него пальцем.

Аутсайдер не заставила ждать. Грохнул выстрел шлем отлетел далеко назад и приземлился в руки размазавшегося в пространстве Кирби. Задумчиво вертя его в руках, Защитник подошел обычным шагом.

— Я думаю, ты не прав. — Резюмировал он, показывая даже не поцарапанный шлем.

— Ладно, а остальной костюм? — парировал Лайнус.

— Кинетический хитин. — Фэй протянула руку и постучала по наплечнику Кирби. — Тот, что на себе двенашки таскают.

— Кто?

— Пауки двенадцатиногие.

— Думаю, ты не прав. — Повторил Кирби.

— Нашел кого слушать! — хихикнул Яс. — Он же не в курсе, что на вас «титаниумы», хоть и древние и непривычные.

— Я даже не знаю, что это такое. — Признался Лайнус.

— Скажем так, это предок амуниции аутсайдеров. Придумана и сконструирована давным-давно на Базе. — Яс ткнула стволом в сторону Кирби. — А твои правила я принимаю.

Что-то не так. В смысле, помимо всего прочего — вот именно сейчас и здесь что-то не так. Лайнус нахмурился, нащупывая мысль, но был грубо отодвинут в сторону, как и Фэй. Судя по ее глазам, она сейчас была примерно в том же состоянии.

— Тебя тоже что-то смутило?

Фэй рассеянно кивнула, не отводя взгляда от дуэлянтов.

А Кирби и Яс уже расходились спинами друг к другу, считая шаги. Сейчас развернутся, Яс вскинет руки…

Ох ты ж!..

— Начало по моему сигналу! — крикнул Лайнус и сцапал пробегающего мимо аутсайдера. Тот выслушал сказанное, сложил на затылок шлем, пристально посмотрел. Открыл было рот, но внезапно изменился в лице, посмотрел в сторону Скарабеев-ворот, потом обратно. В глазах бойца что-то изменилось, он поджал губы, и, кивнув, исчез.

Через две минуты вокруг дуэлянтов возник целый забор из двухметровых аутсайдерских штурмовых щитов. Прочные и легкие, из поликарбоната, со смотровой щелью на уровне глаз, они как раз частенько использовались для быстрой установки временных ограждений и легко выдерживали удар когтей квикфута. А значит, и пулю удержат. Должны удержать…

Лайнус еще раз оглядел защитный ряд, не нашел изъянов и под недовольное постукивание лапки Яс по бетону, забрался на окно станции, чтобы лучше видеть.

— И-и-и… Начали!

Кирби, даже не доставая нож, кинулся вперед.

И моментально рухнул на бетон, сбитый выстрелом.

— А ты не такой крутой, если не знаешь, куда я выстрелю. — Усмехнулась Яс, поднимая пистолет стволом вверх. — Если все правильно, то, выходит, оно даже не с бедра стреляла, а вовсе — интуитивно, хорошо, если не с закрытыми глазами, просто по горизонтальной проекции.

Ах, какая изумительная блондинка…

— Один-ноль. — Себе под нос пробубнил Лайнус. Что ж, все удивительные способности Кирби, видимо, имеют свой предел и равняться с шальной встречной пулей он не в состоянии.

— И-и-и… Начали! — крикнул Лайнус, когда дуэлянты вернулись на позиции.

Грохнул выстрел. А потом грохнуло еще раз, но по-другому — немного тише и с металлическим призвуком. Яс валяется на бетоне, далеко отбросив пистолет. Кирби стоит на месте блондинки, вытянув руку, в пальцах багровеет круглый противовес ножа.

— Что? — не понял Лайнус. — Кто-нибудь видел, что произошло?!

Недоуменный гул аутсайдеров был ему ответом. Спустя минуту активного обсуждения среди черных фигур, одна из них отделилась от толпы зрителей и сунула Лайнуса сегментарный шлем. Кивнув, аутсайдер вернулся в ряды своих.

И что он хотел этим сказать?

Глядя на тяжело и медленно поднимающуюся с бетона Яс, Лайнус напялил шлем. Перед глазами вспыхнул экран, в правом верхнем углу моргал жирный красный кружок. Ишь ты, выходит, у кого-то хватило сообразительности снимать эту странную дуэль на видео. Вот только что толку, если стандартные двадцать пять кадров в секунду уж точно не поймают перемещения сверхзвукового Кирби.

— Запись, открыть. — Беззвучно, одними губами, на выдохе, сказал Лайнус. Шлем отсканировал колебания воздуха, сравнил их с колебаниями горла и выполнил команду. Лайнус снова увидел все то же самое.

— Запись, свойства.

Нет, не понимает шлем таких слов. Надо попроще, по-военному.

— Запись, скорость.

О, получилось. Так, что тут у нас. Вот, в самый раз.

— Запись, скорость, двести, открыть.

Все логично. Мультивизор в шлеме почти аналогичен тем, что аутсайдеры используют на своих базах, а ученые — в исследования, у них обязательно должна быть высокочастотная камера для фиксации слишком быстрых перемещений.

— Запись, вперед, двадцать секунд.

Вот этот момент. В знойном сло-мо Кирби кидается вперед, даже в такой записи двигаясь быстрее ожидаемого. Яс медленно-медленно тянет ствол вверх и стреляет по уже известной схеме — не дотянув пистолет буквально сантиметр до линии огня, скорее всего, даже не зная, куда именно попадет, но зная, что попадет. Вспышка выталкивает пулю из ствола и в тот же момент Кирби уходит в сторону резким прыжком, минуя траекторию полета пули, и бросается вперед. Затвор пистолета еще не вернулся в боеготовое положение, а охра уже рядом, резко тормозит и каким-то невероятным волновым движением, так и не разогнув до конца локоть, выбрасывает вперед руку с ножом…

Высокие градирни, как же хорошо, что нож взят обратным хватом!

— Бен Джар!

— Запись, продолжить. Один-один!

Яс уже стоит, сжимая пистолет. На шлеме и царапины не видно — хорошая вещь мультикарбонат.

— Приготовились! И-и-и… Начали!

Яс не стреляла. Кирби смазанным движением по все той же, кажется, ломаной траектории кинулся вперед. Блондинка хладнокровно ждала, а потом дернулась в сторону, оставив на месте правую ногу. Кирби кубарем полетел через нее, Яс крутануло и в развороте она всадила пулю прямо в охряной шлем. На этот раз — сзади.

— Два-один! Начали!

Выстрел, грохот. Яс взлетает в воздух, рушится на бетон, Кирби замирает с задранной в зенит рукой.

Ох ты ж…

— Запись, скорость, двести, открыть.

Вот оно что. Кирби снова кинулся вперед, как в первый раз, Яс снова скидывала пистолет даже, кажется, отвернувшись от цели. Вот только еще до полного выбора слабины спускового крючка Защитник рухнул на колени и в полном прогибе, едва искры не выцарапывая шлемом из бетона, прокатился прямо под пулей. Да уж, тут куда бы Яс не стреляла, шансы попасть недалеки от нуля. На второй выстрел — те же. Едва коснувшись ботинок Яс, Кирби разогнулся, добавляя к удару энергию всего тела, и нанес сокрушительный апперкот все той же рукоятью в нижнюю часть шлема.

— Запись, продолжить. Два-два!

Яс недовольно кряхтит, поднимаясь с бетона.

— Фогель, шлем! — кричат из толпы аутсайдеров.

Блондинка ощупала нижнюю часть шлема, а, вернее, нижнюю часть лица, потому что крайняя пластина от чудовищного удара, игнорируя все крепежи, сложилась внутрь. Яс проскрипела что-то нелицеприятное, хватаясь за шлем и с силой дергая несколько раз. Наконец, пластина встала на место, громко щелкнув. Яс повернулась.

— И-и-и… Начали!

Звон, выстрел. Кирби повержен. Только теперь совсем непонятно, что сделала Яс. Что там покажет запись?

Вот же хитрая!.. Хорошо, хитрая девушка… Не зря она так долго валялась на бетоне — в записи хорошо видно, как после команды блондинка вскидывает руку с пистолетом, а другой — кидает вперед стреляную гильзу. Обманутый Кирби, а на такой скорости ему что пуля, что гильза, должны казаться одинаковыми, снова рухнул на колени в подкате, а Яс… Яс просто отступила на шаг и выстрелила туда, где только что стояла. То есть прямо в охряной шлем.

— Три-два!

Выстрел, звон, Яс на бетоне. А Кирби едва заметно сдвинулся, причем назад.

Запись…

Кирби ускоряется, делает шаг вперед. Яс уже привычно стреляет, опираясь на интуицию, но Защитник моментально кидается назад, в попытке уравняться в скорости с пулей. Короткое движение клинка, резкий звон — и Яс на бетоне, сраженная собственной же пулей.

— Умно. — Оценил Лайнус под удивленный гул аутсайдеров. — Три-три!

Какой изумительный и захватывающий турнир, каждая игра которого рождает все новые и новые тактики и стратегии. С каждой победой того или иного бойца, связки становились все длиннее и изощреннее, переходя от тесного контакта к полному разрыву дистанции и обратно. Неизменным оставалось только одно — оба хотели показать себя лучше другого. Кирби стабильно наносил удары только рукоятью, не пользуясь всей длиной ножа, Яс делала только один удар за бой.

— Четыре-четыре!

Со стороны могло показаться, что едва-едва вырвавшийся вперед боец тут же расслабляется и потому проигрывает следующее очко, но, по правде, достаточно сутки провести в обществе этих ребят, чтобы понять — это не про них.

— Пять-пять!

Нос к носу, не обгоняя и не отставая.

Блок, удар, уворот, подсечка… То ли Кирби выдохся, то ли у Яс открылось второе дыхание, но она вот уже три с половиной секунды, если верить хронометру камеры, каким-то чудом уходит от атак противника, не атакуя, впрочем, сама. Дуэлянты кружат почти на одном месте, черная фигура все пытается разорвать дистанцию, подсечь ноги или перетечь за спину, охряная наоборот — держится вплотную и кружит, кружит, кружит…

Рывок, удар, разворот — бойцы замирают в клинче. Правые руки двух цветов скрестились в локтях, черная — упирая ствол в охряной шлем, охряная — остановив рукоять ножа в двух сантиметрах от черного.

И все замерло. Затихли аутсайдеры, до того громко скандировавшие фамилию Яс. Улегся завывающий ветер. Затаил дыхание Лайнус. И даже хронометр в правом верхнем углу, казалось, медленнее перебирал десятые доли секунды.

Грохот!

Удар!

Взрыв!

Тьма…

А нет, это просто Лайнус зажмурился. Нервное, оказывается, это дело — дуэли секундировать.

Оба на бетоне. Яс — почти там же, где стояла, Кирби — в двух метрах. Упала и звонко заскакала по бетону стрелянная гильза.

Яс со скрипом села, мотая головой. Спустя секунду сел и Кирби, стягивая шлем.

— Я думаю, это общая победа. — Криво ухмыльнулся он. — То есть, у обоих по шесть.

— Согласна. — Яс тоже сложила шлем, выщелкнула магазин из пистолета, поболтала пустой железкой в воздухе. — У меня как раз патроны кончились.

— Я знаю. — Кирби поднялся с бетона. — Двенадцать.

— Двенадцать. — Тихо согласилась хранящая до того молчание Фэй.

— Да что двенадцать-то?! — Лайнус не выдержал, сорвал с головы шлем.

— Двенадцать патронов у меня в обойме, кретин. — Яс подошла к Кирби и откинула пальцем в зажатый у него под мышкой шлем. — Только один я потратила просто так.

Подошедший за шлемом аутсайдер удивленно выпучил глаза, хлопнул Фогель по плечу и быстро просемафорил серией жестов.

— О, поверь. — Развернулась к нему Яс. — У него была возможность подсчитать. На собственно клинке. И, можете мне поверить, мы как минимум равны. Все слышат?! Не советую никому проявлять неуважения к этим двоим! Если вам будет проще — можете считать, что они лично мои гости!

Кирби с хрустом потянулся и наконец спрятал нож. Аутсайдеры начали расходиться, что-то бурча про окончательно трехнутую Фогель.

— Значит, двенадцать? — уточнил Лайнус. — И сколько обойм у тебя попрятано в костюме?

— Магазинов, ньюфаг, а не обойм. Порядка двадцати.

— Вон оно что…

Вон оно почему так ныли ребра, когда Фогель с плеч залетала на стену АЭС. Непросто ей, должно быть, кульбиты вытворять с таким весом.

— Кстати, быстроног. — Яс повернулась к Кирби. — Имей в виду — тебе просто повезло. Будь у меня бандура вместо пистолета, ты бы уже так не побегал.

— Пользуйся я клеймором, ты бы и после первого удара не встала. — Отбрил Защитник, чуть выдвигая тесак из ножен на спине. Брови Яс поползли вверх, она уже было открыла рот, не иначе чтобы засыпать Кирби градом вопросов, но тут вмешалась Фэй.

— А почему твое оружие не забивается пылью? Нам бы в Поселке очень пригодилось это…

— Как это не забивается? Прекрасно забивается. — Пожала плечами Яс. — Потому и чистим пистолеты чуть ли не по часам. А вот винтовкам пофигу, в них нет движущихся частей.

— Значит, можно сколько угодно таскать их по Пустоши? — зачем-то уточнил Кирби.

— Да хоть жить там с ней. — Фыркнула Яс. — Бандура она и есть бандура.

— Да, для Поселка это было бы полезно. — Кивнул Кирби.

— Для вашего Поселка для начала было бы полезно починить станцию для начала. — вздохнул Лайнус.

— Ну так а я о чем? — Кирби пожал плечами.

— Не совсем понимаю, о чем ты говоришь. — Признался Лайнус, когда все дружно сели на траву, упираясь спинами в стену станции. Нагретый за день бетон приятно грел даже через одежду, частично компенсируя вечернюю прохладу. Яс даже поеживалась, ну да, ей непривычнее всех — аутсайдеры если и ночуют в пустыне, то исключительно в Скарабее, с комфортной температурой.

Зато как хорошо всем остальным!

Вот только сейчас наконец дошло, как же устало и болит все тело, особенно — давно позабытый распоротый бок. Да с такой жизнью ему вообще не суждено зарасти! Как бы ни был хорош биопласт, а как минимум два раза за сегодня уже треснул как пить дать. Треснул — и добавил собственной лайнусовой крови к корке, и так покрывающей все тело, включая голову. Голова, кстати, настойчиво зудела, но руки отказывались подниматься и чесать. И вообще все отказывалось двигаться, даже губы. Все, чего хотелось — больше никогда не вставать и никуда не идти. И не думать, желательно.

Ага, размечтался.

— Думай, бен Джар. — протяжно зевнула Яс, закидывая ногу на ногу и приваливаясь к стене. — У тебя это получается лучше всех из нас. Я тоже не поняла.

Кирби в своей манере пожал плечами и закрыл глаза.

— Кирби… — подала голос Фэй. — Может, объяснишь? Я тоже не понимаю.

— Ну что непонятно? — досадливо поморщился Защитник, не открывая глаз. — Здесь есть оружие, транспорт, здоровые бойцы. Здесь есть мы, знающие Пустошь как собственные мысли. А там, на Базе есть штука, которой можно заменить другую штуку, только сломанную, здесь, в городе.

Лайнус крякнул. Яс снова зевнула.

— Бен Джар, ты заразен… Быстроног, видать, тоже свихнулся.

— Как хотите. — Кирби дернул плечом и замолк.

— Да нет же, брось. — Моментально дала заднюю блондинка. — Ну просто ты действительно несешь чушь. Даже если байки Джара — правда и где-то там на Базе когда-то был артефакт, который можно запихнуть в АЭС и починить ее, то он уже два века как распылен на атомы взрывами ракет!

— Кстати, нет. — Все же почесал голову Лайнус, только не поняв почему — то ли чешется, то ли думается. — Вполне возможно, что и нет. Вспомни наше хранилище техноматериала.

— Наше… что-о-о? — сощурилась Яс.

— Ну да, откуда тебе… В общем, проекты, так и не запущенные в массовое производство, любые проекты — дипломы студентов, разработки ученых, порой даже что-то собранное на коленке двумя отвертками.

— Ближе… — уронил Кирби.

Нда, спасибо… Отвлекся…

— В общем, все то, что не востребовано сейчас, из-за трудоемкости или вовсе невозможности производства на нынешней технической базе, ненужности именно сейчас, но потенциально полезное в будущем, все хранится в подземельях Института. Там лежат стартовые образцы генераторов а-импульса, схемы песчаных фильтров, даже прототип импульсной винтовки, для которой так и не придумали хотя бы приблизительно мобильного источника питания…

— Ну, не томи… — Яс чуть не разодрала себе рот зевком.

— В конечном итоге, склад, вмещающий все это, находится на глубине пятнадцати метров и являет собой армированную коробку из бетонно-стеллитового сендвича со стенами в полтора метра толщиной.

— Солидно. — Оценила Яс. — Я и не знала, что у нас есть такое бомбоубежище.

— Так о нем вообще почти никто не знает. — Махнул рукой Лайнус. — Военный город есть военный город, со своими тайнами. Да и на бомбоубежище не тянет — там герметичная среда и шестеро, кажется, посвященных в эту тайну работают в защитных скафандрах. Вентиляция, вода и прочие блага цивилизации там не предусмотрены. Только стерильная бескислородная среда, стеллажи, постаменты и пара бронескафов для особо габаритных экспонатов.

— Дай-ка угадаю. — Снова перебила Яс. — Отец рассказал?

— Он самый. Доверил мне это как самую страшную на свете тайну, хотя лично я не понимал, зачем все это вообще скрывать от остальных. А еще он мне рассказал, что на Базе хранилище техноматериала было еще больше и серьезнее.

— Значит, там могут быть очень полезные вещи? — зачем-то уточнила Фэй. — Тогда почему никто не забрал их?

— Наверное, незачем было. Или некогда. Радиация помешала. Решили, что память надежнее. Да откуда я знаю! — взорвался Лайнус под пристальным взглядом Фэй. — Я вам что, ЕБД?

— Ебэ… что? — хихикнула Яс.

Вопрос, на который нашелся ответ, моментально успокоил.

— Единая База Данных. Массив из нескольких мощнейших накопителей данных, содержащий всю, то есть, вообще всю известную Базе информацию. Была, кстати, одним из самых оберегаемых экспонатов технохранилища, если верить отцу.

— Вся информация? — изумилась Фэй. — Огромная, должно быть, штуковина!

— Отец сравнивал с фарой Жука. — Пожал плечами Лайнус. — Конечно, скорее всего, это легенда, но вот бы ее найти… Тогда и ГРМ не нужен, свой соберем!

— Ну, так я и предлагаю. — Монотонно отреагировал Кирби.

— Нет, исключено. — В этот раз сторону оппозиции неожиданно заняла Фэй. — Твоя идея абсурдна. Пока вы с Лайнусом прыгали по стенам, купаясь в крови, я успела изучить старшего среди аутсайдеров. Не думаю, что он отпустит в эту вылазку хотя бы одного своего бойца. Я права?

— Правее некуда. — Кивнула Яс. — Кри — вояка до мозга… Если он у него еще не сменился полностью на баллистический модуль.

— И что это меняет? — приоткрыл один глаз Кирби. — Ваши бойцы все равно немногого стоят…. За редким исключением.

— Нас не тренируют на ближний бой. — Окрысилась Яс. — Мы предназначены для работы на дистанции вытянутой руки как минимум и убивать раньше, чем до нас доберутся. Это только вблизи мы почти ничего не стоит, потому что рассчитаны на бой с мутантами. Зато за километр, поверь, я положу тебе двухмиллиметровку между глаз, даже не видя их! И любой из нас — тоже!

— Так, закрыли тем! — быстро пресек скандал Лайнус. — Этот спор мы уже вроде как разрешили. В любом случае, Кри не даст нам не только бойцов, но и транспорт. У вас есть транспорт?

— Ага. — Кирби обнажил в широкой улыбке желтоватые кривые зубы. — Как раз где-то примерно около Базы.

— То есть, нету. И у нас нету.

— А машина, на которой ты нас сюда привез?

— Которую ты мне ножом проткнул? Ее уже реквизировали, забудь. — Махнул рукой Лайнус. — Да и не моя она, а матери, по большому счету. Если я ее когда-то еще увижу, то явно не раньше, чем мы вернем себе город.

— Выходит, вся проблема в транспорте?

Да что ж ты докопался! Обычно двух фраз в десять минут от тебя не услышишь, а тут вцепился как мультимуха в свежий труп!

— Да во всем проблема! — взвыл Лайнус. — Предлагаешь прямо сейчас встать и идти? Вчетвером? С одним пистолетом, одним разряженным бластером и кучкой ножей?!

— Нет, ну винтовку, положим, я себе добуду. — Тут же встряла Яс. — А уж боезапасом можно загрузиться так, что еще на одну последнюю войну хватит. После той резни, что тут было днем, на которую вы чуть не опоздали, осталось столько бесхозного оружия, что маленькую потерю сейчас никто не заметит. Думаю, для твоей светилки тоже найдется, чем заправить.

— Минус проблема. — Резюмировал Кирби.

— Ну хорошо. — Не сдавался Лайнус. — А что с транспортом? Пешком потопаем? Нам даже Жука никто не даст, а ведь нас четверо, с учетом запаса хотя бы воды, понадобится две машины, если не три. Учтите еще и то, что водить наши машины из здесь присутствующих умеют только двое, причем одна, если ей верить, умеет плохо.

Яс закатила глаза и послала воздушный поцелуй.

— А большие машины? Ну, которые как ворота… — нахмурилась Фэй.

— Скарабеи? И думать забудь! — выпучила глаза Яс. — Даже если забыть про ту дрянь, которую бен Джар воткнул в крышу, это последнее, что до сих пор держит мутантов по ту сторону стены! Я не удивлюсь, если узнаю, что Кри самолично уже наполовину вкопал их в землю, а на корпуса замкнул электрический контур!

— У вас на весь город две таких машины? — неожиданным выпадом контратаковала Фэй.

— Ну… нет, конечно. — Потупилась Яс. — По две в каждом отряде аутсайдеров, плюс у некоторых гражданских. Конечно, какая-то часть потеряна в утренних боях, но точно не все — половину, скорее всего, даже из боксов вывести не успели.

— Машина моего отца точно на месте. — Задумался Лайнус. — Все произошло очень рано, думаю, аутсайдеры его выдернули хорошо если не из постели. Да и здесь я его не видел, а он приметный.

— Минус вторая. — Вздохнул Кирби.

— Да вы о чем вообще говорите?! — внутри будто бомба сдетонировала. — Ладно, допустим, мы прорвемся через город, кишащий мутантами, к ближайшему Скарабею, не найдем… а шакал с ним, да даже и найдем его! Дальше-то что? Заводить ты его как будешь? Грузить ты туда кого будешь?

— Меня, бен Джар! — раздался басовитый гул сверху. — Я как раз умею заводить машинки без ключа!

Да ну нет же… Не может быть…

Из окна второго этажа свешивалась коротко остриженная башка, приделанная к толстой короткой шее. Башка блистала широкой улыбкой.

— Бен!

Поразительно… Сколько и каких факторов должно подействовать на мозг, чтобы он так изменился? Еще недавно ведь этого верзилу хотелось вколотить в песок по его оттопыренные уши, а сейчас радуешься ему, будто завалявшейся в бардачке бутылке воды посреди пустыни.

— Минус третья. — Кирби даже соизволил открыть глаза и посмотреть вверх, на нового участника разговора. — Привет.

— Привет. — Легко согласился Бен и выпрыгнул из окна.

Пять метров вниз — и верзила поднимается с колена рядом с остальными. На плече — уже, пожалуй, приросший к руке пулемет, на втором — лямка небольшого рюкзака.

— Есть хотите?

И, не дожидаясь ответа, Бен начал доставать консервные банки с разноцветными этикетками. И вот это очень кстати. Оказывается, кое-чего, помимо бездействия, все же хотелось. Хотелось есть. Причем жутко хотелось. И не усталость то была, а всего лишь режим энергосбережения организма.

Додумать Лайнус не успел — в руке оказалась банка… да какая разница чего? Главное что оно уже было теплым, и источало умопомрачительный запах. Чуть было не полез пальцами, потом вспомнил про мультитул. И хрен с ним, что клинок весь в крови и песке, можно об штаны… Высокие градирни, штаны в том же самом… Да ну и…

— Что это? — Фэй, нахмурившись, вертит в руках закрытую банку.

— Коровятина. — широко улыбнулся Бен, наворачивая из такой же. — Кольцо сверху дерни, она сама разогреется.

— Мясо? — Фэй аккуратно отложила банку. — Нет, не сегодня.

— Ладно, подруга. — Бен вытащил из рюкзака другую банку и протянул ей. — Маринованная спаржа пойдет? Только уж извини, она греться не будет.

— Не страшно. — Улыбнулась Фэй и дернула кольцо.

Выскоблив банку до зеркального сияния, Лайнус откинулся к стене, и, кажется, икнул. Энергосбережение снова включилось, только теперь оно было приятным и расслабленным. Теперь можно и о делах.

— Ты как здесь оказался?

— А ты думаешь, я твою подругу притащил и прятаться побежал?

— Сам ты подруга! — Яс оскалилась, швырнула в Бена пустой банкой. — Будь моя воля, я бы этого идиота и вовсе не знала!

— Эй, остынь, подруга! — будто не заметил выпада Бен. — Этот идиот, возможно, единственное, что отделяет нас от полного провала. Ведь у вас, как я понял, есть план?

— Нет.

— Да.

Вот это номер.

В ответ на удивленный взгляд, Кирби лишь, как обычно, пожал плечами:

— У меня плана нет. Я лишь предложил.

— Ладно, плана у нас нет. — Признал Лайнус. — Есть лишь пара бредовых идей.

— Из того, что я слышал, бредовой была только мысль ехать вчетвером. — Бен скрестил ноги, положил на них пулемет. — Все остальное — более или менее приемлемо.

Лайнус деланно застонал. Хотя, надо признать, на полный желудок идеи Кирби воспринимались мозгом намного благодушнее. Но нет, сдаваться еще рано.

— Вокруг меня одни идиоты! Хорошо, а на Базе вы как собрались без скафандров выживать? Недолго?!

— Дельная мысль. — Хихикнула Яс.

— А со скафандрами? — поинтересовался Бен.

— А с защитой… — Лайнус задумался. — Пару часов, возможно, проживем. Потом таблетки горстями пить будем и нанобиотики охапками колоть.

— Два часа? — Кирби скептически ухмыльнулся. — За это время я всю вашу Базу вынесу.

— Не вынесешь. — Быстро сбила с него спесь Фэй. — Но в чем-то Кирби прав. С его способностями мы очень быстро найдем то, что нам нужно. А про скафандры ты вроде говорил, что они есть и в них люди работают в хранилище.

— Да чтоб вас! «Быстро найдем»! Вы хоть знаете, как выглядит то, что нам надо найти?! — в ход пошел последний аргумент.

— А вот для этого, бен Джар, — заговорщицки склонилась Яс, — нам и нужен ты.

Глава 16

Ускорение

— Сдохнем… Все вместе… Все там сдохнем…

— Бен Джар, ты чего там бормочешь?

— А? — Лайнус оторвался от сбора аптечки. Яс, нахмурившись, смотрела как бы сразу с головы до ног. — Я… Просто не хочу что-то забыть. В смысле, ничего не забыть.

— А… Ну удачи. — И блондинка дальше потащила штурмовой щит. За спиной у нее уже висела винтовка.

— Лайнус, — мягко прошелестело за спиной, — не переживай так.

— В каком смысле? — Лайнус развернулся и смерил взглядом улыбающуюся Фэй. — Как ты себе представляешь спокойствие человека, который сам себе гроб подбивает?

— Очень просто. — Фэй улыбнулась еще шире. — Подумай о том, что, если не мы, то все остальные лягут в один с тобой гроб. В одно с тобой время. Правда, мы в Поселке гробы не используем.

— Почему?

— Да где их взять? В Поселке дерево на вес плодородной почвы.

— Да, логично. — Лайнус почесал в затылке. После наспех принятого душа волосы все равно были какими-то непривычными, какими-то не такими.

В городе-то тоже гробы уже давно делались из стали и многоразовыми — прокалили в печи крематория, пепел вымели и снова под тело.

— Так что не переживай. — Фэй осторожно положила руку на плечо. — Успокойся тем, что выбора у нас нет.

— Ты умеешь утешить. — Выдавил Лайнус. — Почти как Кирби.

— Нет, поверь, Кирби делает это намного хуже. — Уже серьезно сказала Фэй и отошла.

Лайнус перевел взгляд на полусобранную аптечку и мысленно начал перечислять все содержимое заново.

Две упаковки биопласта, восемь пробирок нанобиотиков различных цветов и назначений, четыре шприца адреналина, упаковка амфетамина и в том же футляре — противошоковый набор, восемь стимуляторов, упаковка сухого топлива, антигистамин… И двадцать упаковок денуклиона — все, что удалось достать не выходя из помещения станции. Светиться лишний раз не хотелось никому, а Торай при виде людей, которые однажды уже разнесли его обитель, явно бы не обрадовался.

Лайнус вздохнул и вжикнул молнией, затягивая аварийный запас. Поискал глазами друзей. Кирби нашелся в пяти шагах, несущий на плечах два баллона с питьевой водой. Яс сидела с картой города, оптимизируя маршрут, а Фэй осматривала найденные после двух часов поиска скафандры. Это еще сильно повезло, что они хранились возле реактора, хоть и использовались, в основном, в хранилище. Военные уставы оказались сильнее, если что-то должно по правилам должно храниться на станции, оно будет хранить на станции. Военные уставы, несмотря ни на что, вообще всегда доминировали в городе.

После победы над первой волной мутантов Кри буквально за пару часов организовал в помещениях станции настоящий полевой лагерь, расселив людей по залам огромного здания. После короткого разговора с Джаром, генерал приставил немногочисленных выживших инженеров к приборам, настрого приказав не сводить с них глаз. Это было бы не так сложно, если бы не толпа вынужденных беженцев в каждом контрольном зале, кроме, пожалуй, того самого потайного. Лайнус с друзьями также оказались среди остальных, не получив никаких поблажек ни за свои заслуги в битве, ни за свое происхождение, ни за место рождения. Только Яс пытались мобилизовать на уже не нужную защиту города, но блондинка моментально дала разворот:

— Я из одиннадцатого отряда, верно? — даже не глядя на аутсайдера с нашивками лейтенанта, говорила она. — Одиннадцатого отряда больше нет, а, значит, я становлюсь солдатом запаса до появления противоположного приказа.

Закончив скатывать спальный мешок, она выпрямилась и ткнула пальцем в грудь лейтенанта.

— На гербовой голографической бумаге с личной цифровой подписью генерала Кри.

Разумеется, взять подобную бумагу сейчас негде, да и цифровой штамп Кри, вероятнее всего, покоится в желудке какого-то мутанта. Лейтенант это прекрасно понимал, поэтому перечить не стал, а молча развернулся и ушел. Яс удовлетворенно кивнула свернутый спальник, разложив на коленях планшет с картой.

Лайнус подошел и сел рядом.

— Я все равно не понимаю, почему никто не обращает на нас внимания. — Признал он. — Я понял, что сказал Кирби, но не понял, как оно работает.

— Потому, бен Джар, что стихийная толпа может представлять опасность лишь тогда, когда у нее есть общая цель. — Пробубнила блондинка, замеряя что-то на карте двумя пальцами. — А если у каждого свои проблемы, каждый решает свои проблемы, и чем бы не занимался сосед, он так же решает свои проблемы. А если повезет, то и чужие.

— Ты меня вообще слушаешь? — поморщился Лайнус. — Я же тебе объяснил — я понял слова Кирби! Я не пойму, почему это работает!

Яс наконец подняла голову и уставилась куда-то, постукивая стилусом по нижней губе. Потом внезапно улыбнулась и указала в сторону:

— Ну, например, поэтому.

Кирби остановился возле группы беженцев, сдвинувшихся тесной кучкой вокруг нескольких банок с консервами из аутсайдерских НЗ. Люди медленно жевали пищу, с трудом проглатывая. Кирби остановился возле них, скинул бутылку с плеча и поставил рядом. Потом похлопал одного из едоков по плечу, убедился, что обратил на себя внимание, ткнул в емкость пальцем. Едва заметно улыбнулся в ответ на недоверчивый взгляд и пошел дальше, со второй бутылкой на плече.

— Вот видишь. — Все с той же мечтательной улыбкой тихо и мягко произнесла Яс. — Очень хороший ход. Принести людям воды. Люди ему благодарны, люди думают, что вторую бутылку он тоже кому-то несет, и уже не будут за ним наблюдать. И вообще все, кто это видел, не будут наблюдать. А то, что бутыль на самом деле наша, и что у нас еще три таких, им знать не обязательно. Вот и насчет нас так же — раз мы с ним, значит, тоже делаем что-то важное для всех. И неважно, оружие у нас в руках или защитные скафандры.

— Ну, в принципе, они правы. — Осторожно, чтобы не спугнуть незнакомое выражение лица Яс, сказал Лайнус. — Мы делаем то, что важно для всех.

— Людям не нужно знать, насколько важно наше дело. — Яс едва слышно вздохнула и перевела взгляд. — Кирби молодец, он… Ты чего лыбишься, бен Джар?!

Фогель, Фогель… Хладнокровная ядовитая убийца… Оказывается, умеющая мечтать и влюбляться.

— Кретин! — Яс вскочила, грохнув на пол планшет. — Ты хрена ли ржешь, скотина?!

А Лайнус и не смеялся. Он лишь улыбался, глядя на Вертячку, залившуюся краской похлеще, чем тогда в лазарете.

— Идиот! — истерила Яс. — Это… Он просто разумно все делает! Он отличный тактик! А не… Не то, о чем ты подумал!..

— А о чем он подумал? — поинтересовался незаметно подкравшийся Кирби, с любопытством взирая на спорщиков.

— Ну-у-у… — протянул Лайнус, наблюдая как Яс корчит страшную рожу и чиркает большим пальцем по горлу. — Скажем так, я решил, что кое-кто, имеющий власть над Яс, ей немного больше, чем просто кто-то, имеющий над ней власть.

— Кри? — поднял бровь Кирби. — С трудом понимаю, кто такой тактик, но воин из него знатный.

Яс закрыла глаза и выдохнула, а Кирби внезапно, улучив момент, заговорщицки подмигнул и даже улыбнулся. Правда через секунду вернулся в свое обычное состояние и с каменным лицом поставил на пол бутылку.

— Этого должно хватить. — С уверенностью сказал он. — Больше брать бессмысленно.

— Хорошо, тебе виднее. — Чересчур поспешно согласилась Яс. — Узнай, как дела у Фэй, а мы сейчас подойдем.

Кирби исчез. Яс уставилась на Лайнуса.

— Бен Джа-а-ар…

— Понял, понял. — Поднял руки Лайнус. — Дальше должна быть фраза, содержащая слова «узнает», «руки», «задница» и «засуну».

— Умный мальчик. — Кивнула Яс и направилась к Кирби и Фэй.

— Ну что там?

— Дырок нет, один слегка потерт на шве, в другом плохо крепится шланг от кислородного баллона. — Отрапортовала Фэй, едва двадцать минут назад получившая четкие указания, на что обращать внимание в первую очередь.

— Это все не страшно. — Махнул рукой Лайнус. — Что у остальных?

— Воды и еды при разумной экономии на четверо суток. — Кирби кивнул на кучу припасов, накрытую куском камуфляжной ткани, добытой Яс. — Два раза хватит скататься.

— Я достала бандуру, еще два пистолета, две сотни патронов к первой и шестьдесят четыре — ко вторым, два штурмовых щита и даже два энергоблока для твоего фонарика, — зевнула Яс.

— Зачем нам столько оружия? — попытки представить, куда блондинка упихала все это, не привели к успеху. Яс отвечать, видимо, тоже не собиралась, лишь смерила надменным взглядом, недвусмысленно давая понять, куда идти с подобными вопросами.

— Ладно… — Лайнус почесал голову. — Я собрал аптечку, постаравшись предугадать все возможные проблемы. Ну, в смысле, используя то, что смог накопать.

— А обо мне кто-нибудь подумал? — тоскливо спросил Бен, тыкая пальцем в магазин своей чудовищной железки.

Яс развела руками и покачала головой:

— У нас не музей, а склад оружия. Есть только двухмиллиметровки для гауссов.

Бен вздохнул, отстегнул диск, перевернул и посмотрел на прозрачную врезку, показывающую остаток патронов.

— Ладно, штук семьдесят еще есть. — Он вернул магазин на место. — А там что-нибудь придумаем. С вашими аутсайдерскими хлопалками я все равно не смогу быстро разобраться.

— Значит, выходим завтра с утра. — Поставил точку в разговоре Кирби. — А сейчас предлагаю всем спать. Завтра ранний подъем.

— Ну уж нет, дорогой. — Яс прижалась к нему и взяла под руку. — Я завтра сдохну, скорее всего, а сегодня пойду спать? Нет уж…

— Твои предложения? — скосил глаза Кирби.

Яс хитро улыбнулась.

— Это точно употребляемо?

— Поверь мне. — Подмигнула Яс, болтая в воздухе двумя бутылками в одной руке. Судя по глазам Кирби, он ей не поверил.

— Да брось. — Она кинула одну бутылку Лайнусу, со второй подошла к хмурой охре. — Я это пью уже три года, и, как видишь, до сих пор жива.

— Что довольно странно… — пробормотал Лайнус, уже заранее чувствуя во рту вкус зажигательной смеси.

— Бен Джар, это что? — Бен бесцеремонно отобрал бутылку и принялся ее изучать.

— Даже представить боюсь… — предвкушая печальное утро, произнес Лайнус. — Но на данный момент это лучшее, что только можно придумать.

— Двадцать градусов. — Щуря глаза, Бен где-то нашел заветные цифры. — Это что, алкоголь?

— Он самый. — Подмигнула Яс. — Ни много ни мало, спиртовая настойка на шакальих хвостах.

Лайнус сглотнул. Яс рассмеялась.

— Я уже с год алкоголя не пил. — Выдохнул Бен, одним движением выдрал пробку и приложился к бутылке. На первом глотке — выпучил глаза, на втором — закашлялся.

— Ух-х-х… — выдохнул он, прочистив горло. — Ну и ну, это ж реактивное топливо!

— Это вы слабаки. — Парировала Яс. — А у команды аутсайдеров всегда с собой бутылка-другая. Зачастую это единственный способ привести человека в чувство.

Нахмуренная Фэй, до того лишь переводившая взгляд с одного на другого, коснулась плеча Лайнуса.

— Это спирт? — спросила она, указав глаза на бутылку.

— Частично… Сильно частично… — кивнул Лайнус. В голове уже зарождалась раскалывающая боль.

— Это… в Поселке нет спирта уже давно. С тех пор, как Целители получили свои способности, его даже почти не производят. Конечно, есть бутылка-другая в лазаретах на всякий случай, но чтобы пить…

— Тогда бегите. — Простонал Лайнус, глядя как Яс за руку волочет к ним Кирби. Тот с интересом разглядывал бутылку.

— Яс… — осторожно начала Фэй.

— Точно, я. — сверкнула улыбкой Фогель. — Здоровяк, как тебе?

— Яд… — выдохнул Бен, стирая выступившие после первого глотка слезы.

— Точно, я. — блондинка улыбнулась еще шире, чуть рот не порвала. — Ну что, ребята?..

Выудив откуда-то пять пластиковых стаканчиков, явно позаимствованных из ближайшего титана, она забрала у Бена уже распечатанную бутылку и ловко разлила вровень.

— За нашу завтрашнюю победу! — провозгласила Яс, поднимая стакан.

Лайнус со вздохом взял свой и случайно поймал вопросительный взгляд Фэй, аккуратно принюхивающейся к своему напалму.

— Нет, — покачал головой Лайнус. — Теперь бежать уже поздно.

— А потом он ставит винтовку прикладом в песок и добивает батарею ногой! — размахивая стаканом, вещала Яс. — И успевает засунуть ствол шакалу прямо в пасть! Вы бы только знали, что делает двухмиллиметровка, еще не успевшая сгореть до плазмы, с организмом! В шакала будто реактивный движок засунули, расположив турбину под хвостом! И включили!

Яс зашлась смехом, откинувшись назад, к стене. Сидящий рядом Кирби криво ухмыльнулся и поболтал остатками пойла в своем стакане. Глаза его помутнели еще после первого глотка, а к нынешнему моменту, концу первого стакана, в подобном состоянии были, наверное, и его мысли. Фэй глухо хихикала над каждым вторым словом и один только Бен угрюмо накачивался спиртным, сидя на границе круга света от фонаря, наполовину видим, наполовину скрыт в тени. С момента озвученной характеристике напитка от него не было слышно больше ни слова. Одна Яс без умолку щебетала, рассказывая одну историю за другой. Из своей жизни, из жизни города, из жизни аутсайдеров. Казалось, вместо рта у нее громкоговоритель, на другом конце которого — человек с самым богатым в мире воображением.

Лайнус со вздохом откинулся назад, увалившись на траву. Шумная компания, посидев пятнадцать минут со всеми остальными, решила все же отправиться наружу, чтобы никому не мешать и не привлекать лишнего внимания к себе. Да и намного приятнее сидеть на прохладной траве, а не на пыльном бетоне, и смотреть в звездное небо, а не голый серый потолок. Да, за заботами и сборами никто не заметил, как одновременно с бутылками проявилась темнота и свежеть. Относительная, конечно, но, по крайней мере, отвратный запах гниющих мутных трупов стал менее заметен. А после пары глотков коктейля Яс обоняние вовсе отказались работать, сделав этот вечер еще приятнее.

Так же полной неожиданностью стало полное отсутствие опьянения. Вот оно всегда так — если хочешь и планируешь напиться, хрена с два получится. Зато если надо сохранить трезвую голову, заметить не успеешь, как накачаешься.

Яс, по своему обыкновению, была трезва, зато про поселковых этого явно нельзя сказать. Фэй уже даже смеяться не могла, лишь хихикала, утирая слезы. Улыбка Кирби кривела с каждой минутой, даже шлем, который он всегда держал под рукой, сейчас валялся метрах в пяти — сверхскоростной боец даже не заметил, как нечаянно пнул его.

Яс без умолку трещит, Бен потихоньку напивается, звезды, впервые не замутненные силовым куполом, сияют. А в голове — ни единой мысли.

Кирби внезапно зашевелился и с трудом поднялся. Лайнус проследил за ним взглядом. Удивительно, выпил всего грамм сто семьдесят не такой уж крепкой жидкости, а едва стоит. Пошатываясь, Кирби провел рукой по волосам, не замечая, что в той же руке — стакан с остатками пойла. Покачнулся и обвел присутствующих взглядом.

— У меня… У меня шлем…

Последнее слово он, кажется, забыл. Лайнус глазами указал бедолаге, где его шлем. Кирби доброжелательно махнул рукой и шагнул к пропаже.

Вечный выпендрежник, любитель повыпендриваться и показать, как он хорош…

Нет, у него же есть мозг. Должен быть мозг. И в таком состоянии он явно не стал бы ускоряться, чтобы преодолеть десять метров до шлема.

Но он это сделал. Исчез в одном месте и тут же очутился в другом, уже за пределами освещенного круга. Глухой удар, Яс замолкла на полуслове и деловито достала фонарик.

— Напоролся? — крикнула она, нашаривая кругом света лежащее тело. Кирби обнаружился сидящим на траве метрах в двадцати от остальных. От шлема до его владельца протянулась явственно видная полоса вырванной с корнем травы.

— Споткнулся? — сочувственно спросила Яс.

— Какого?! — только и произнес Кирби, снова с трудом поднимаясь. Нашарив взглядом шлем, он наставил на него указательный палец, прищурился и шагнул вперед.

И с глухим стуком впечатался в стену — точно в то место, где сидел до этого. Фэй нервно засмеялась.

— Эй, псих! — встревожилась Яс. Лайнус тоже поднялся с травы. Все происходящее начинало напоминать какой-то абсурд.

— Живой? — Яс перевернула обмякшего Кирби на спину и пощелкала пальцами у него перед глазами. Парень был вроде в норме, только губу разбил.

— Что за?! — прохрипел он, бешено вращая глазами.

Лайнус перевел взгляд на Бена. Тот даже бутылку отставил, так его заинтересовало происходящее.

— Я… Я даже… Какого… — бормотал Кирби, с трудом садясь. — Я не хотел…

— Чего не хотел? — не поняла Яс.

Кирби посмотрел на нее неожиданно трезвым взглядом.

— Ускоряться…

— Тогда зачем ускорялся? — поинтересовался Лайнус.

— Да не ускорялся я! — Кирби поднялся. — Я что, идиот, в таком состоянии пытаться двигаться кроме как шагом? Я хотел просто подойти.

— А давай проверим. — Лайнус тоже встал на ноги и отошел на десяток шагов. — А ну, подойди ко мне.

Кирби недобро так посмотрел, а через мгновение ребра пронзила дикая боль.

Лайнус рухнул на траву, прижатый тяжелым бронированным телом.

— Пошел к шакалам! — выругался Кирби, поднимаясь снова. — Со своими экспериментами!

Сидя на заднице, он резко дернул головой из стороны в сторону, тут же зашипел и схватился за шею. Видимо, хруст издали все же не сочленения брони, а позвонки.

— То есть ты… — медленно произнесла Яс. — Хочешь сказать, ты не ускорялся, а пытался двигаться обычным шагом?

Кирби кивнул и даже этот вроде бы простой жест выглядел чересчур быстрым и резким.

— И как ты это объяснишь? — Лайнус попытался подойти к вопросу прагматически.

Кирби дернул плечами. Не иначе, пытался недоуменно пожать ими.

— Хорошо, а что, если попытаешься ускориться? — не отставала Яс. — Пойдешь обычным шагом?

— Издеваешься… — выдохнул Кирби и поднялся на ноги.

Стоя в круге света, он некоторое время вглядывался в темноту. Глаза так и бегают — ориентир что ли ищет? Вот он замер и моментально исчез, даже смазанного следа не оставив. А через секунду появился снова — будто и не пропадал.

— А если я ускоряюсь, — пробормотал он, стирая слезы. — У меня глаза выдавливает.

В голове что-то щелкнуло. Лайнус уже открыл было рот, но…

— Вот как… — оценила Яс, опережая мысль.

Блондинка поднялась с земли, самолично дошла до шлема Кирби, подняла и кинула хозяину. Тот с видимым облегчением надел его.

— Сейчас проверим…

Яс выбросила руку из-за спины, грохнул выстрел.

Лайнус закатил глаза — ну вот, сейчас Кирби снова свалится на бетон и завяжется драка. Точно завяжется, эти оба не из тех, кто такое прощает.

Кирби задумчиво подбрасывал из руки в руку еще горячую пулю.

— Верю. — Кивнула Яс, убирая пистолет.

Демонстрация заняла секунду, но была более чем убедительна. Каких-то три часа назад стало кристально ясно — Кирби не так быстро, чтобы даже увернуться от пули, хотя бы частично не уравновесив скорости. И вот сейчас он демонстрирует прямо противоположное.

Аккуратно, едва шевелясь, Кирби сел на траву, катая в пальцах совершенно эталонную пулю — хоть прямо сейчас заново в гильзу обжимай. Даже движения пальцев были слишком быстрыми — кусочек металл так и носился туда-сюда, будто в яростных попытках добыть трением огонь. У нормального человека от такого давно бы уже суставы вывихнулись, не предназначены они для таких скоростей.

Ох, точно!..

— Ты сказал, у тебя глаза начало выдавливать? — выпалил Лайнус, ошарашенный внезапной догадкой. — А раньше проблем со зрением не было?!

— А должны были быть? — даже глухое забрало, кажется, удивилось.

— Тебе доводилось ускоряться без шлема? — Лайнус зашел с другой стороны.

— Д-да… — дернул плечом Кирби. — Редко, но бывало.

— И после этого не болели глаза? Не было слез?

— Да с чего бы? — хмыкнул Защитник, аккуратно снимая шлем.

— А с того, мой друг, — назидательно поднял палец Лайнус, — что любой нормальный человек на твоем месте давно бы ослеп! А кости с сухожилиями, мышцы? Случалось, что ты что-то ломал или растягивал в ускорении?

— Конечно, травмы бывали… — Кирби посмотрел в глаза и вздохнул, опустил взгляд. — Нет, не было…

— А обычный человек сразу заработал бы себе как минимум десяток вывихов и растяжений, если бы с места стартовал на твоих скоростях! — Лайнус ударил кулаком в ладонь, ставя точку в своих рассуждениях. — Вот в чем суть! Твоя способность к ускорению это лишь часть необычного! То есть, для нас необычного. Кроме умения ускоряться ты имеешь как минимум измененный скелет, защищенные каким-то образом глаза и связки из стальных тросов, не иначе! Дай-ка посмотрю глаза…

— Эй, эй! — Кирби отмахнулся, едва не сломав Лайнусу руку. — Не вздумай меня разбирать на кусочки!

— Хорошо, этим займемся позже, — уклонился от прямого ответа Лайнус. — Главное, теперь я понял — ваши способности это нечто большее, чем вы думаете, чем вы привыкли думать. Я уверен, и готов это доказать — все это результат мутации, причем направленной!

— Доказывай. — Зевнула Яс, махнув рукой. Лайнус задумался, с чего начать, но внезапно вступил Кирби.

— Эй, не надо никому ничего доказывать! Лучше объясните, что со мной происходит!

— А мне вот помнится, я однажды напоролся. — Внезапно раздалось сбоку. — И на спор прыгнул с четвертого этажа.

Бен задумчиво бултыхал в бутылке аутсайдерское зелье. Посмотрев сквозь мутное стекло на Кирби, амбал невозмутимо закончил:

— Отбил пятки, поднялся и пошел трясти долг с проигравшего.

Широко улыбнувшись, он кинул бутылку Кирби.

— Пей, ковбой, здоровее будешь! Так мой дед говорил.

— Видимо, ты хочешь, чтобы я разбился. — Кирби мрачно поставил емкость на траву.

— Я хочу, чтобы ты научился. — Ответил Бен. — Алкоголь туманит разум, но раскрывает все возможности организма. Говорят, пьяные падали, бывало, с тридцати метров, по двадцать минут проводили под водой, и выживали.

— Бредишь? — сощурился Лайнус.

— Отнюдь, бен Джар. — покачал головой Бен. — Наука не может объяснить этот феномен, а, значит делает вид, будто его и вовсе нет. Но, тем не менее, это так. Пьяному море по щиколотку — так говорили когда-то давно. Когда еще были моря.

— Хочешь сказать, это и есть моя настоящая скорость? — исподлобья глянул Кирби. — Просто мой организм не дает мне ею пользоваться?

— Скрытые резервы тела, точно. — Кивнул Бен. — Ты перестаешь контролировать себя, а, значит, и их.

— И как мне от этого избавиться?

— А зачем?

Кирби задумался.

— Мне это не нравится. — Несколько секунд подумав, выдал он.

— Тогда возьми бутылку с водой, отправляйся в ближайшие кусты и не возвращайся, пока не кончится либо она, либо содержимое желудка.

Пока Кирби, заковыристо ругаясь, блевал в кустах, Лайнус подсел к Бену и похлопал верзилу по плечу.

— Ты же это не всерьез, верно? Ты же это просто, чтобы он пошел промывать желудок?

— Абсолютно серьезно. — Ответил Бен, в одиночку добивая бутылку.

— Ну абсурд же! — улыбнулся Лайнус удачной шутке.

— Не хочешь — не верь. — Точь в точь как Кирби, пожал плечами Бен. — Но, если задумаешься, сам до всего дойдешь.

Лайнус задумался. Крепко задумался. Думал, когда собирались, когда ложились спать и даже когда остальные уже уснули, лежал и думал. И надумал.

Аккуратно, чтобы не разбудить остальных, встал, обулся, вышел из здания станции. Замирая от каждого шороха, избегая редких аутсайдеров, пробрался к лазарету. Тихо прошел внутрь, обошел спящего лицом на столе Торая, покопался в шкафчиках и положил в захваченную с собой аптечку маленький пузырек медицинского спирта.

Глава 17

Отряд самоубийц

Утром пятерка психопатов собралась в круг за обсуждением последних штрихов плана и скудным завтраком. Впрочем, Лайнусу как раз кусок в горло не лез. Оставалось лишь пить воду в надежде хоть немного увлажнить пустыню во рту. Зато остальные налегали на консервы, особенно Кирби, так и уснувший вчера на абсолютно пустой желудок.

— После выхода за стены идем цепью, дистанция два метра, я — ведущая, бен Джар — замыкающий. — Давала брифинг Яс. — Перемещаемся максимально тихо, не геройствуем, особенно это касается некоторых присутствующих.

Кирби ухмыльнулся и продолжил наворачивать тушенку с рисом прямо с ножа.

— Когда доберемся до гаража бен Джара, дружно прикрываем его, пока не отопрет дверь. — Продолжила Яс. Ох, мать, да она тоже есть с нож, да еще и размахивает куском печенки на кончике в такт словам. — Как только откроет — кидаемся к грузовику и залезаем. Ключей у нас нет, так что в дело вступает Бен, ковыряется в движке. Ну а дальше уже все зависит исключительно от мастерства водителя и нашего везения.

— От второго зависит вся эта авантюра, — мрачно заявил Лайнус, осушая очередной стакан. — Впрочем, мое мнение мало что значит.

— Ты, как всегда, совершенно прав, — кивнула Яс. — До Базы, по примерным подсчетам, восемь часов пути, с одной остановкой. Захвати кофеина, бен Джар.

Вместо ответа Лайнус попытался улыбнуться, а скорее, скривился, и помахал в воздухе прозрачным пакетиком, что выудил из кармана. В нем болтались две коричневые восьмигранные таблетки.

— Вот и славно, а то у меня плохо получается водить. — Яс доскребла со стенок остаток завтрака и перевернула банку. — Мы подъедем с востока, но если верить всему, чему нас учили, там все изрыто и перепахано взрывами. Нам придется объехать с севера, там есть проход, где были ворота подземной железной дороги. Так мы убиваем две мультимухи — попадаем внутрь Базы и попадаем сразу в катакомбы.

— Если, конечно, там есть проход.

— Там есть проход. — Длинный узкий нож вонзился в перевернутую банку. — Ветка локальной железной дороги, по которой перевозили особо габаритные грузы. Туннель слишком широк, чтобы его можно было завалить полностью. Возможно, нам придется бросить грузовик, но мы туда попадем.

— Вам бы фантастические романы писать…

— Не нам, бен Джар. — Яс кивнула на Бена. — А ему. Информация-то от твоего друга и я ему почему-то верю.

Вот и все. Горизонт событий пройден. И если раньше что-то еще, возможно, могло переубедить ребят, то сейчас таких вещей не существует. Может, это не касается Фэй, но остальные уже по пояс накачаны адреналином и рвутся в бой.

Яс встала, вытерла нож, совсем как Кирби убрала его в ножны и встала.

— Я готова. — Объявила она.

Странно, но нет ни барабанной дроби, ни фанфар, ни даже угрожающей музыки. Да вообще все звуки, коих и так было немного, исчезли. Тонкая грань между задумкой и реальностью осталась позади, крошась мелкими осколками опасений. Новый мир совершенно незаметно сменил собой старый и то ли воздух в нем другой, то ли сила тяготения, но несчастным двум кускам коровятины, что удалось-таки в себя впихнуть, он пришелся не по душе и они начали активно проситься наружу. Лайнус судорожно сглотнул и неловко поднялся.

Нет, определенно виновата гравитация. Не от волнения же так качает, в самом деле.

За окном уже вовсю палило солнце. Десять утра. В другой день половина спящих в одном только этом зале уже сидела бы на рабочих местах, или стояла, или ходила, но сейчас все еще спят. Когда никто не знает, что делать, лучше, чтобы как можно дольше никто ничего и не делал. Пусть спят. Пусть в пределах станции бодрствуют только пять человек.

Зато на стенах станции еще полтора десятка, меняющихся каждые четыре часа. Выспавшиеся, внимательные и хорошо тренированные аутсайдеры. Даже дерзкая демонстрация возможностей технологии не переубедила Кри полностью, и снимать наблюдение со стен генерал не планировал. Конечно, задачей аутсайдеров было не впускать, а не не выпускать, но это лишь потому, что прецедентов второго типа вроде как и быть-то не могло.

Поправка — в старом мире. А новый мир начался с полудесятка молодых сорвиголов. Отряд самоубийц — и есть новый мир.

Лайнус выпрямился и глубоко вдохнул, успокаивая нервы и взбесившийся желудок.

— Двинулись.

Тактика ближайших двадцати минут была обсуждена и отсчитана по раритетным часам Бена многократно. Жаль, отработать не было шанса, но это не должно помешать. Слишком уж уверенно ребята похватали шмотки и выли из зала.

— Эй, друг. — Яс подошла к аутсайдеру, держа винтовку в руках. — У тебя силикона не найдется? Мой кончился, а ствол надо смазать.

— Ну, для знаменитой малышки Фогель точно найдется. — Ухмыльнулся аутсайдер и полез в подсумок на поясе. А за его спиной тем временем Кирби бесшумно взлетел на вершину стены, держа в руках веревку. Лайнус и Бен, как могли высоко подняли над головами связанные в один узел запасы, Кирби начал выбирать веревку, втягивая их наверх.

— Простите… — подошла Фэй ко второму аутсайдеру, в поле зрения которого могли попасть беглецы. — Я не могла уснуть и решила выпить воды, но у нас кончилась…

Втащив узел наверх, Кирби принялся так же аккуратно спускать его с другой стороны. Закончив, он дождался, пока рядом окажется Лайнус, а после они вместе втащили тяжелого Бена. Быстро оглядеться — и они уже по ту сторону нового Периметра.

Разобрав узел с запасами, парни двинулись в обход стены, держась как можно ближе к побуревшему от крови бетону, стараясь не наступать на растерзанные трупы. Вонь невыносимая. Даже сквозь носовые фильтры, благо додумался их добыть, чувствовался сладковатый запах гниения. Одному Кирби хорошо, если, конечно, его древний шлем оборудован системой очистки воздуха.

Кирби, кстати, был единственным вооруженным человеком в небольшом отряде. Вокруг, насколько видел глаз, ни одного мутанта, в смысле живого, но, даже напади они, ни Лайнус, ни тем более Бен не могли применять оружие. Пулемет одного грохотал что твой реактивный двигатель, а вспышка бластера второго даже днем слишком хорошо заметна. Вся ставка — на ножи крадущегося впереди Кирби.

Достигнув точки установки последнего модулятора, троица остановилась. Бен вскинул к глазам часы.

— Минута и тридцать семь секунд.

Через минуту и сорок восемь секунд из открытых окон станции раздались испуганные крики и повалил дым — сработали карбидные шашки, заложенные Яс и Лайнусом еще перед завтраком. Примотанные ко всему, что только могло нагреваться, они срабатывали по мере достижения критической температуры, у каждой она своя. И тем более это похоже на настоящий пожар.

Лайнус прижался спиной к стене и наблюдал за тенью часового, считая про себя хлопки. Семь, восемь. Десятая и последняя сработает через полторы минуты после девятой, там ксилитового ингибитора больше всего. Специально чтобы после кажущейся стабильности, спровоцировать еще большую панику и уж точно сорвать часового со стены.

А ведь это отец научил делать карбидные шашки. Еще в пять лет он показал, где добыть белый пористый камень, как правильно растолочь, с чем смешать, чтобы погуще дымило и что добавить, чтобы задымило когда надо. Надеялся таким образом пробудить интерес к физике, а в итоге…

Кто бы мог подумать…

Пора.

Слева стало пусто — Кирби исчез. Значит, часовой либо отвлекся, либо вовсе побежал выяснять, что случилось. В любом случае, Кирби уже наверху и встаскивает девушек. Сначала Фэй, потом — Яс.

Еще четыре секунды на то, чтобы всем оказаться по другую сторону, разобрать пожитки, и вот группа уже гуськом движется прочь от единственного безопасного места на сотни километров вокруг… Какая ирония…

Яс шла уверенно, но не снимая рук с винтовки. Фэй крутила головой во все стороны сразу, даже на ходу впитывая информацию. Кирби шагал молча, одной рукой держа на плече баллон с водой, пальцами другой — безостановочно вращая метательный нож. Бен закинул на одно плечо пулемет, на другое — рюкзак, и это не считая того рюкзака, что и так двумя лямками цеплялся за его спину. Один только Лайнус, видимо, изо всех сил уговаривал себя не оборачиваться. Будто у него одного осталось что-то важное в городе. Хотя все как раз наоборот. Это Лайнусу некуда и незачем возвращаться. У Бена в городе мать, у Яс — единственные близкие аутсайдеры. Даже у Кирби и Фэй единственная более или менее реальная возможность спасти своих людей осталась за спиной. Но почему-то все остальные поддерживают самоубийственную идею. И именно все остальные стремятся к фата-моргана.

Глупый слабый Лайнус.

Ну хрен там!

Сжав зубы, Лайнус выпрямил спину. Нет, не думать о возвращении! Даже мысли не допускать! Лучше уж короткая, но насыщенная жизнь, чем долгая, что тоже вряд ли, и серая. Лучше умереть, но честь не потерять!

За все время пешей части оригинального троеборья отряд потревожили лишь дважды. В первый раз это был додекапод, выскочивший из переулка прямо перед носом Яс. Дернувшись от неожиданности, Вертячка скинула с плеча ремень винтовки, но Кирби ее опередил. Даже не сбиваясь с шага, на раз-два, он дважды взмахнул правой рукой крест-накрест и мутант повалился, будто ему ноги подрезали. Между рядами глаз торчали рукояти метательных ножей. Яс развернулась, ожгла непроницаемый шлем яростным взглядом, но ничего не сказала.

Во второй раз наперерез отряду выскочила пара шакалов. Держащаяся наготове Яс сразу же вскинула винтовку, но Кирби снова опередил, мгновенно оказавшись рядом и положив руку на ствол. Яс недоуменно воззрилась на него поверх прицела, Кирби покачал головой. Отняв руку от винтовки, приложил вытянутый указательный палец к забрал, потом им же ткнул в оскалившуюся четвероногую парочку..

Низко припав к земле и развернув в сторону людей огромный уши-локаторы, они щерили зубы, но не нападали. Мало того, медленно отползали назад, тщательно проверяя каждой лапой поверхность, прежде чем сделать шаг. Преодолев таким образом метров пять, мутанты синхронно подпрыгнули, развернулись и кинулись наутек.

— Идиот… — прошипела Яс.

— Чего это они? — удивился Бен, оказывается, тоже держащий свой комбайн в боевой готовности.

— 'Если бы вы начали стрелять, — Кирби повернул голов, — на звук сбежались бы все мутанты в округе. А сами по себе шакалы никогда не нападут на группу больше них числом.

— Точно. — Яс пихнула Кирби стволом в бок. — Только, сбежав, они через полчаса по запаху всю стаю приведут.

— Ну, через полчаса-то мы будем далеко. — Пожал плечами Кирби.

Если ничего не случится — про себя добавил Лайнус, усилием воли заставляя пальцы на рукояти бластера разжаться.

До самого дома проблем больше не возникало. Аккуратно ощупывая стволами открытую местность на перекрестках, группа добралась до гаража, Лайнус подкрался к замку и принялся перебирать связку ключей в поисках нужного. Руки попытались было привычным движением сбросить все ключи, кроме нужного, но, к своему изумлению, Лайнус обнаружил в руке совсем не тот металла. Вторая попытка вовсе привела к падению связки.

— Хватит развлекаться, бен Джар. — прошипела из-за спины Яс. Лайнус принялся перебирать ключи вручную, пытаясь вспомнить, какой из них нужен.

— Нашел. — Наконец объявил он, ковыряясь в замке.

— Как раз вовремя. — Выдохнула Яс.

И тут же ее винтовка пронзительно пискнула и мощный акустический удар сотряс многострадальную голову. В черепе будто граната взорвалась, даже в глазах помутилось от такого близкого выстрела из гаусса. Полуоглушенный, Лайнус принялся шарить по бетону в поисках вторично оброненной связки.

К тихим, но тактильно мощным выстрелам винтовки добавилось громкое стаккато пулемета. У него был совершенно другой звук, но он замечательно лег на ударные волны, так и хлопающие по ушам. Два органа чувств наконец согласовали сигналы, выведя сознание из истерики. Взгляд снова обрел способность фокусироваться, а руки — хватать. Вот и хорошо. Теперь и стучит громко и в спину толкает, будто приклад именно туда уперли.

Пальцы наконец ухватили ключи и через секунду замок открыт. Лайнус распахнул дверь и глубоко вдохнул, чтобы никто не прослушал приглашение пройти внутрь.

Но вместо воздуха в легкие ворвался кислотный резко-тягучий газ, знакомый до боли. Он моментально заполнил легкие отвратительным вкусом, а голову — цветом снаряжения Кирби. Лайнус рефлекторно вдохнул еще глубже и закашлялся, подавившись собственным же ругательством.

— Бен Джар, не время загибаться! — крикнул из-за спины Бен.

Лайнус наконец выплюнул из легких ядовитую охру и обвел взглядом гараж. Бокс-то почти герметичен, без ключа и мультимуха не проникнет. Что же тогда так может вонять? Полки с инструментами, отцовский Скарабей, лужа под ним.

Не-е-ет… Да нет же!

— Да что ты встал?! — не хуже своего пулемета прорычал Бен, оттирая в сторону и протискиваясь в гараж. — Сдохнуть хочешь?!

Лайнус обернулся, чтобы ответить в том же духе, но тут наконец сознание решило проанализировать неожиданную пальбу и визуально ознакомиться с ситуацией.

А ситуация была, мягко говоря, не очень. То ли Кирби и Яс плохо знали повадки шакалов, то ли конкретно эта парочка оказалась такой резвой, но свою стаю они привели намного раньше, чем через полчаса. Все видимое пространство было запружено бронированными тварями, они скребли друг по другу костяными пластинами и неистово рвались к людям. Кто из них те двое, что привели остальных, определить невозможно. Равновероятно как то, что они еще не добрались до людей, так и то, что уже лежат в куче, выросшей возле Кирби и Яс.

Ох уж эта парочка… Идеальная боевая единица, будто годами работавшая вместе. Яс била в упоре с колена, одиночными, моментально переводя ствол с цели на цель и не интересуясь, попала или нет. Кирби молча стоял рядом, едва заметно смещаясь каждый раз, когда перекрывая линию огня или когда шакал оказывался слишком близко. Таких было немного, но с десяток мертвых зверей уже набрался. Кирби успевал не только убить шакала за мгновение контакта, но и скорректировать его полет так, что тот приземлялся в аккуратную кучу, импровизированный бруствер вокруг Яс. Парадокс, но, чем чаще блондинка оказывалась в опасности, тем защищеннее становилась. И можно хоть на собственный мультитул спорить — она улыбается под шлемом.

— Лайнус. — аккуратно подергали за рукав. — Может, уже пройдем внутрь? А то эти двое сейчас всех шакалов в округе перебьют.

Умница Фэй, как всегда рациональна и логична. Опомнившись, Лайнус дважды коротко свистнул и махнул рукой. Прикрывая друг друга, парочка проскользнула в гараж. Яс напоследок двинула ботинком по морде самого резвого мутанта и захлопнула дверь прямо перед его носом.

Кирби снял шлем и потряс головой.

— Почему оно так… хлопает? — спросил он, указывая на винтовку. Потом принюхался и поморщился. — И чем пахнет?

— Хлопает это потому, что выходящая на трех МАХах гауссовая пуля мгновенно сгорает от трения об воздух и продолжает полет в виде сгустка плазмы, а нагретый воздух расширяется, формируя барический удар. — Деловито пояснила Яс и защелкала сочленениями шлема, складывая его на затылок. — А пахнет… бензином?

— Да, ребят… У меня две новости. Хорошая и плохая. — Вздохнул Лайнус. — Хорошая — мы в безопасности. Плохая — здесь мы и останемся.

И ткнул пальцем в Скарабея, под которым радужно блестела до сих пор не испарившаяся лужа бензина.

Из собственноручно обрезанного, мать его, топливопровода.

Двадцатая минута взаперти. Бензиновые пары давно всем надоели, Лайнус включил принудительную вентиляцию, быстро вытянувшую мерзкий запах. Лужа на полу высохла еще раньше, и теперь только тихое капание не до конца вытекшего из шланга топлива, нарушало тишину.

Первые десять минут ее нарушал скрежет когтей по металлу и приглушенное рычание. Яс это достало, она поднялась и выпустила десяток зарядов прямо в дверь, и все утихло. Но, конечно же, шакалы не ушли, что и подтвердилось, чуть позже, когда Кирби подошел к воротам и заглянул в одно из оплавленных отверстий. В ответ на полные надежды взгляды лишь покачал головой.

— А другого выхода нет?

— Фэй, милая, это гараж! — горько усмехнулся Лайнус. — Он как бы даже в теории не задуман для того, чтобы проводить в нем больше получаса в день. Здесь у всех есть свои дела, и в гаражах копаться некогда, город-то был и остается военным.

— Н-да… — усмехнулся Кирби. — Навоевали…

— Слушай, ты! — взревел Лайнус. — Ты чего добиваешься?!

— Э-э-э… Ничего? — развел руками Кирби. — А что?

Да действительно!

— А то, что с самого появления здесь ты только и делаешь, что демонстрируешь презрение к нашему городу и его людям! То тебе не так, это тебе не этак, вода у нас непривычная, город мы просрали, и бойцы наши — не бойцы!

— А что, это не так? — пожал плечами Кирби.

Вот шакалий сын, он даже сейчас остается непроницаемо-спокойным!

— По сравнению с тобой, может, и да! Но ты один, а тех, про кого ты говоришь, в сотни раз больше! — продолжало нести Лайнуса.

— Ну так я и говорю только за себя. И в сравнении только с собой.

Лайнус несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Этот выродок пустыни снова оставил последнее слово за собой! И как ему только это удается!

Лайнус сел обратно на покрышку. Ярость еще кипела внутри, но выплеснуть ее уже некуда и все, что можно сделать — ударить кулаком по колену да так, что и там и там заныло.

— Не злись. — Шепнула Фэй. — Мы иначе живем, пойми. Наша психология эгоцентрична и в чем-то даже анархична. Первый судья для нас — это мы сами, каждый сам решает, что делать и отвечает, за редким исключением, только за себя. Иная модель общества не сработала бы — способности Знающих крайне редки, их слишком мало, чтобы организовать нормальную вертикаль власти с контролем на каждом уровне.

Шепот Фэй подобен морфию. Волосы щекочут ухо, а дыхание согревает щеку. Ярость утихла, будто ее и вовсе не было. Лайнус перевел взгляд на Фэй и через силу улыбнулся.

— Извини. Я, кажется, слишком нервный стал.

Фэй понимающе улыбнулась и отстранилась.

— Идти напролом нет смысла. — Яс в очередной раз оторвалась от своей смотровой дырки. — Я даже не уверена, что у нас хватит патронов.

Кирби соскочил со своей стопки покрышек и подошел к ней. Вместе они приникли к дыркам, тихо переговариваясь между собой. Разогнувшись спустя полминуты, Кирби снова покачал головой, глядя на Фэй.

— Их там минут на семь. Без вариантов.

Фэй поникла. Кирби вернулся на свой насест.

— Будем ждать, когда уйдут? — спросил Бен.

Амбал занял самое удобное место — на скрученном с лайнусова Жука кресле. Помнится, там год назад лопнули синтетические трубки, составлявшие каркас спинки, проще было заменить все кресло, чем ремонтировать. И все равно оно оставалось самым удобным насестом, в котором довольный Бен и расположился. Ну, особо радоваться ему все равно не светит.

— Не уйдут. — Покачал головой Лайнус. — Они могут до трех дней оставаться без воды и до двух недель без еды. А у нас через восемь часов сдохнет батарея вентиляции, даже если будем включать раз в десять минут.

— Значит, придется прорываться. — Безучастно подытожил Кирби.

— Ну, да… Прорываться. — Зачем-то повторил Лайнус.

Какое-то странное слово, какое-то емкое. Будто с ним что-то связано. Причем что-то такое, что вот оно, рядом. Вот где-то прямо в гараже, среди стопок покрышек, в одном из ящиков, может, под Скарабеем…

— Прорываться… — повторил Лайнус.

— Бен Джар? — Бен обеспокоенно подался вперед. Кресло скрипнуло. Лайнус улыбнулся.

— Есть идея!

Подскочив, Лайнус скинул Бена с кресла, пинком перевернул сидушку и вытащил мультитул. Клинок вспорол синтетическую обивку, Лайнус принялся потрошить кресло, разбрасывая куски вокруг. Изо рта бессвязным потоком сам собой лился полный бред.

— Скарабей! — Лайнус выдернул из спинки кресла нейлоновые трубки, переплетение которых образовывало каркас. — Скарабей умеет зарываться! Поэтому он может сбежать от любой опасности, сбежать из любого окружения!

— Бен Джар, наш Скарабей голоден.

Лайнус развернулся. Бен сидел прямо там, куда швырнули, скрестив ноги и устроив пулемет на коленях. В глазах читалась искренняя жалость к наконец-таки сбрендившему другу.

— Это неважно, ведь у Скарабея всегда есть с собой немного еды! — Лайнус выдернул пару трубок и полез под грузовик. — Он катит перед собой шарик с едой!

Соединив разрезанный топливопровод одной трубкой, накрепко перемотать другой сверху. Минут десять продержится! А больше, чтобы прорыться, и не нужно.

— Даже в случае опасности Скарабей всегда может съесть сколько успеет! — Лайнус выполз из-под грузовика, встал и простер вверх кулак. — И прорыться!

— Прорваться. — Спокойно поправила Фэй. — Лайнус, Скарабеи не зарываются. А шарики — еда для личинок, а не для самих жуков.

— Да? — на секунду подвис, а потом махнул поднятой рукой и широко улыбнулся. — Да какая разница! Главное, у меня появился план!

— Ну, так рассказывай. — Яс наконец оторвалась от своих ненаглядных дырок и примостилась рядом с Кирби.

И Лайнус рассказал.

— Это самая тупая идея, какая только могла появиться в такой ситуации. — Судя по лицам окружающих, Бен после минутного молчания озвучил общее мнение. — Но, раз других нет, я за.

Он поднялся, упираясь прикладом пулемета в пол. Кирби последовал его примеру, не забыв, разумеется, пожать плечами перед этим.

— Уговорили. — Кивнула Яс. — Помирать так с танцами.

А Фэй просто улыбнулась.

— Вот только есть одна проблема, бен Джар.

— Да, я знаю. Тут все зависит от тебя и твоих хваленых навыков аутсайдера.

Машина отца отличалась от стандартных Скарабеев, что по два стоят в гаражах аутсайдеров. Таких в городе — по пальцам пересчитать. Внутри них не было сидячих мест, у них не было покрышек с глубоким протектором и уж тем более не было сзади пандуса-лестницы, с которого так круто посылать Жука в небеса. Такая деталь — только лишняя трата материала для грузовой машины, которой никогда не суждено покинуть пределы Периметра. И вот как раз ее отсутствие вполне могло стать причиной как минимум — смерти Кирби, как максимум — срыва всего плана и смерти вообще всех.

— У меня всего одна попытка, — объяснял Лайнус. — Я стартую с высоких оборотов, так, что, если под колеса попадет хотя бы пара зверей, движок заглохнет. И я не уверен, что сможет завестись второй раз.

— В общем, ни одного тела под колесами. — Кивнул охряной шлем. — Остальное я все равно плохо понял.

— Мне понадобится примерно тридцать секунд на разгон. — Продолжил Лайнус. — Потом Яс тебе поможет.

Кирби замер, что-то считая на пальцах, кивнул.

— Ну и сколько у нас топлива? — Яс под руководством Бена деловито подключала к двигателю батарею от гаусса.

— По приборам — два процента от полного бака. — Вздохнул Лайнус. — Но меньше двух они просто не умеют показывать. Так что, думаю, после разгона — на три, максимум, пять минут.

— А до станции — около восьми. — Вздохнула Яс.

— Вот-вот. — Поддакнул Бен, пуская искру в цилиндр. — Так что подготовь ключик заранее, подруга.

Яс повернулась к нему и рванула куртку на груди. Затрещала велкро, между почти вывалившихся грудей блондинки закачалась на паракорде ключ-карта.

— Вот и славно. — Даже не взглянув, кивнул Бен.

— Надеюсь, возле двери ты ее так же будешь доставать. — Бросил Кирби, проходя мимо.

Яс рывком развернулась на голос и разодрала куртку полностью.

Кирби замер.

— Это на случай, если я забуду твое пожелание. — Через несколько секунд бросила Яс, застегиваясь обратно.

Ах, как жаль, что она стоит спиной и не видно ее выражения лица. Зуб бы отдал, любой, на выбор, лишь бы его увидеть!

Задумавшись, Лайнус даже не заметил, как Яс подошла. Заметил только как в лоб ткнулся холодный тонкий палец. Убедившись, что привлекла внимание, она поднесла тот же палец в губам, мило улыбнулась и похлопала себя по спине. Лайнус хмыкнул и перевел взгляд на Фэй, как раз подобравшуюся ближе.

— Ты говорила о своем оружии. — Она кивнула на винтовку за спиной Яс. — Что такое плазма?

— Плазма это ионизированный газ. — Раньше чем сообразил, что делает, ответил Лайнус. — Ну, грубо говоря, если ты нагреваешь жидкость, она превращается в газ.

— Пар. — Перебила Фэй.

— Пар это частный случай газа. — Терпеливо объяснил Лайнус. — А если продолжить нагревать газ, получится плазма.

— Значит, ионизированный газ. И при попадании он охлаждается, вызывая перепад давления?

— В точку.

— Выходит, пробить гауссовыми пулями препятствие невозможно, она сразу перейдет в охлажденное состояние. — Продолжала рассуждать Фэй. — Тогда почему они пробили дверь гаража?

— Яс стреляла с близкого расстояния, пули успели лишь расплавиться. Если присмотришься к дыркам, увидишь, что они не пробиты, а проплавлены.

— Что произошло с пулями дальше?

— Ну… — Лайнус задумался, мысленно реконструируя картинку. — Расплав охладился в какой-то степени и к концу полета плазмой уже вряд ли стал. Значит, попадет в цель в виде расплава.

— Ясно. — Кивнула Фэй. — Я запомню, спасибо.

— Зачем тете это?

— Пока не знаю. — Нахмурилась Фэй и отошла.

— Бен Джар! — хлопнул капот. — Готово!

Лайнус проводил взглядом Фэй и подошел к Бену.

— Уверен, что не сорвется с высоких оборотов?

— Зависит от того, как будешь гнать. — Пожал плечами Бен. — Если заглохнешь, то уже среди шакалов.

— Ладно, рискнем.

— Я все еще не могу понять, как эта идея пришла тебе в голову. — Вздохнул Бен.

— Лучше не спрашивай. А то я тоже задумаюсь.

Бен махнул рукой и полез в машину. Лайнус тоже открыл дверь, водительскую.

— Кирби, готов? — крикнул он уже из кабины.

Стоящая перед машиной, спиной к ней, охряная фигура вытянула два ножа, описала клинками две багровых окружности и едва заметно качнула головой.

— Яс?

Два выстрела были ответом. Замок на дверях ангара разлетелся раскаленными брызгами и Кирби рванулся вперед, распахивая створки.

Два первых шакала выжидающе подняли головы и тут же их лишились. Две оскаленные морды взлетели в воздух, два шлейфа крови расчертили пространство, два тела разлетелись в стороны, отброшенные мощными толчками.

Лайнус утопил газ.

Двигатель натужно взревел, прожевывая маленькие шестеренки передачи и грузовик тяжело двинулся вперед. Сердце замерло, когда передние колеса перевалились через накатку бетона на входе, но Скарабей не заглох и даже потихоньку набирал скорость.

Десять километров в час. Двадцать.

Кирби скользнул прямо перед капотом, расчищая путь ленивому грузовику, и, чем быстрее двигался второй, тем тяжелее было первому. Даже показалось, что по решетке радиатора пару раз звякнул клинок.

Сорок.

В окно прыгнул шакала. Бен хладнокровно схватил слюнявую морду и нажал кнопку стеклоподъемника. Зажатый зверь молниеносно рванулся назад, вырывая стекло из двери.

Пятьдесят.

— Пора! — крикнул в окно Лайнус.

Да по сути какая разница, что кричать. Для Кирби любой звук что периодическое гудение труб по утрам.

Но он понял. И бросился назад, прыгнул на капот, на крышу кабины, прогрохотал по кузову и затих. Лайнус запоздало глянул в боковое зеркало, но слишком поздно — Кирби уже исчез из поля зрения. Оставалось лишь надеяться, что все пошло по плану и сиганувшую с кунга охру встретила рука Яс, затягивая внутрь.

Грузовик разогнался и Лайнус перевел дух. Три шакала попали под колеса, но это уже не могло повлиять на движение. Разве что остальные стали держаться подальше.

— Твари, они будто знают, что у нас топлива нет! — выкрикнул Бен, выглядывая в окно. Да, он прав. Расслабляться еще рано.

Лайнус вперился в тахометр, удерживая максимальные обороты и максимальную для них скорость.

Первый поворот. Газ пришлось немного скинуть, чтобы не перевернуть машину, но и без этого ощутимо качнуло в сторону. Едва пройдя поворот, пришлось снова утопить газ в пол, несмотря на взлетевший расход топлива.

Впереди еще два поворота.

Лайнус мельком глянул в зеркало. Шакалы немного отстали, но все равно неслись сломя голову.

— Ладно… — обозлился Лайнус, едва удержавшись от переключения на следующую передачу.

— Бен Джар, налево. — Бен точно так же поглядывал в зеркало.

— Знаю! — сквозь зубы прорычал Лайнус, дергая руль и вписывая грузовик в узкий переулок. Правый борт душераздирающе скрипнул по стене, но Лайнус быстро выправил машину. Шакалы втиснулись следом, вынужденно растянувшись и снизив скорость.

— Ага! — возликовал Лайнус, кинув взгляд в зеркало.

Переулок кончился и Скарабей вылетел на площадь первоученых. Тут и там по светлой плитке раскиданы трупы, разлиты лужи крови. Некоторые тела уже подергиваются от личинок мультимух. Грузовик запрыгал по телам, переваливаясь с боку на бок. Вцепившись в руль и сжав зубы, Лайнус вперился взглядом в памятник. Первоученые по-прежнему указывали на запад, улыбаясь каменными лицами. Вот только сейчас их улыбки были откровенно ехидными — мол, скатертью дорога.

— Да хрена с два! — заорал Лайнус и одновременно с ним взревел на последнем издыхании двигатель. Педаль задрожала под ногой, грузовик дернулся и затих, по инерции катясь вперед.

— Приехали? — буднично спросил Бен, кладя руку на лежащий на коленях пулемет.

— Точно, приехали. — Лайнус дважды ударил кулаком по металлической перегородке у себя за спиной, и, открыв дверь, выпрыгнул из машины.

Бетон ударил по ногам, по ребрам. Кое-как превратив падение в перекат, Лайнус покатился кубарем, безуспешно пытаясь удержать в поле зрения хоть что-то. В спину ударил холодный мрамор, спустя мгновение прилетело и по голове.

Взрыв.

Тьма.

И очень громкие голоса.

— Поднимай!.. Ну!..

В глазах — мутная пелена, кое-как различаются конечности, суетящиеся вокруг. Что-то вздергивает на ноги, куда-то тащит. Эй, все в норме, не надо помогать… Ноги еще ходят… А нет, не ходят… Больше мешают, чем помогают. Громкие хлопки. Слишком громкие!

Голова сейчас лопнет!

— Заводи!.. Сюда его!.. Найдите какую-нибудь железку!.. А, чтоб их!..

Снова тьма, полная. Руки нашарили что-то круглое и холодное. Лайнус попытался подняться, но был грубо отброшен. Второго удара по голове мозг не выдержал.

Лайнус с облегчением вырубился.

Глава 18

Быстрее!

Наконец тьму прорезал луч света.

Нет, показалось. Глаза-то все еще закрыты.

Как болит голова…

— Может, сами?

Ну, хоть слух снова работает.

— Не выйдет, нам нужен бен Джар.

— Хоть кому-то я нужен… — прохрипел Лайнус, открывая глаза. Правда, помогло не особо — тьма так и осталась тьмой, лишь слегка разбавленной тусклым желтым светом. На потолке на каком-то то ли шнурке то ли проводе тихонько покачивался химический источник света — настолько древняя, и, в принципе, бестолковая по сравнению с аутсайдерскими фонарями, штука, что явно не Яс его туда повесила. От нее-то слабый свет и шел.

Спустя какое-то время глаза привыкли к полумраку и разглядели еще один, еще более слабый источник света — тонкая линия, дважды ломающаяся под прямым углом. Дверь, наверное. Закрытая.

— Я так понимаю, все получилось. — Стараясь как можно меньше шевелиться, Лайнус запустил руку в сумку.

— Ну, почти, не считая почти полностью потерянных припасов, твоей головы и… И еще пары мелочей. — Ответил откуда-то… кто-то…

Лайнус нашарил аптечку и аккуратно потащил к себе. Другой рукой коснулся затылка, пальцы увязли в липком.

— Чудесно… — непослушные пальцы царапали замки аптечки, те отчаянно сопротивлялись. — Долго я был в отключке?

— Минут пятнадцать.

Лайнус наконец справился с замками.

— Тогда дайте мне еще пятнадцать. — Лайнус закинул под язык таблетку кофеина и капсулу анестетика и позволил себе вырубиться вторично.

Когда очнулся, царил тот же мрак и та же гробовая тишина. Хотя нет, таким же остался только мрак, а тишину нарушал равномерный шелест мелкого абразива по стали — не иначе, Кирби от скуки принялся ножи подправлять. Ему вторило еще более тихое шуршание безворсовой салфетки по металлу — а это точно Яс ствол полирует. Совсем парочка соскучилась.

Лайнус тяжело поднялся, оберегая голову, казалось, в два центнера весом. Шелестящие звуки тут же стихли. Яс включила фонарик, Бен слегка толкнул задремавшую Фэй. Дернувшись девушка проснулась. Бен неловко подогнул под себя ноги и встал, опираясь на пулемет как на костыль и явно стараясь не нагружать правую ногу.

— Что с ногой? — собственный же голос доносился будто из-за стены.

Бен кивнул на пол. Возле двери, стеклянно блестя мертвым глазами, лежала голова шакала. В зубах торчал ярко-красный лом с пожарного щитка. Несколько желтых костяных обломков рядом стали последней частью мозаики. Вот зачем им нужна была железка — у шакала при смерти сводит все мышцы и иначе как рычагом их не разжать. Осколки зубов — оттуда же. И хромает Бен потому же — сила сжатия челюстей у тварей что у твоего гидравлического пресса.

— Покажи.

— Да хрень это, Яс уже посмотрела, жить буду. — Попытался отмахнуться Бен но ничего у него, конечно, не вышло.

Рана и вправду несерьезная, парня спасли мощные ботинки, сейчас щерящиеся добрым десятком рваных дыр. Сама стопа являла собой один огромный синяк, но это ничего. Плохо то, что, скорее всего, еще и переломаны все пальцевые кости и сейчас что-то с этим сделать нет ни малейшей возможности. Переломы в пустыне обычно означали смерть, если рядом нет никого, кто вытащит обратно в город, а потому идея взять с собой какого-то фиксирующего материала, и в голову не пришла при сборе аптечки.

Так всем и пришлось сообщить.

— Мы можем оставить тебя здесь. — Продолжил Лайнус. — Дадим еды и воды, а, если вернемся, захватим на обратном пути.

— «Когда», бен Джар. «Когда» вернемся. — Ответил Бен, демонстрируя известный жест, не утративший своего значения за два века. — Хрен ты от меня избавишься. Мне ли не знать, что ты можешь просто забыть.

— Я?! — изумился Лайнус. Но желания вдаваться в спор не было. — Ладно, как скажешь. Тогда нам вниз.

— Пока ты храпел, мы обшарили всю конуру, — сообщила Яс. — Но пути вниз мы так и не нашли.

— Я не храплю, — отбрил Лайнус. — А вы не там искали.

Лайнус отодвинул в сторону Фэй и сдул пыль с контроллера компьютера насосно-фильтровальной станции, на который девушка, сама того не подозревая, все это время опиралась спиной.

— Думаете, если бы вниз так легко было попасть, НФС стояли бы в таком свободном доступе?

Активировав панель, Лайнус снизил яркость до минимума, чтобы поберечь наверняка уже полумертвые аккумуляторы.

Насосно-фильтровальная станция № 12.

Статус.

Внешнее питание — отключено. Состояние резервных аккумуляторов — 36 %. Расчетное время работы — 1 час 13 минут. Общий объем фильтрации — 515 м3 в час. Текущий объем фильтрации — 2 м3 в час.

— Откуда два куба? — тихо спросила Яс из-за спины.

— Гидропонные оранжереи. — Ответил Лайнус, сворачивая окно статуса. — Тоже имеют резервные аккумуляторы, потому до сих пор работают.

Технический доступ.

В доступе отказано. Шлюз заблокирован.

Лайнус повертел головой. А это, оказывается, Кирби виноват. Стоя прямо по центру помещения, ровно под ХИСом, он с закрытыми глазами медленно и плавно атакует воображаемого противника. Будто почувствовав взгляд, Кирби остановился и открыл глаза.

— Что? — спокойно спросил он.

— Отойди к стене. — Изо всех сил постаравшись скопировать его тон, попросил Лайнус.

Повторить.

Стальные плиты пола дрогнули и поползли вниз, проваливаясь секторами окружности и образуя винтовую лестницу с опорной колонной точно там, где стоял Кирби.

— Датчик массы. — Непонятно для кого объяснил Лайнус и первым шагнул на ступеньки.

Вниз шли долго, минуту, не меньше. Лампы на стальной стене по левую руку светили вполнакала, ступени гудели под ногами.

— Как-то тут узко. — Пожаловалась Яс.

— Зато для нас — привычно. — Отозвалась Фэй. — почти как дома. Только дома не приходилось так долго спускаться.

— Система НФС задумывалась еще и как бомбоубежище для почти всего населения города. — Объяснил Лайнус. — поэтому она проходит под всем городом на глубине пятидесяти метров. Потому же у нее двенадцать терминалов, укрепленных сталью и бетоном, хотя для нормального контроля расхода воды хватило бы и четырех. И потому же, кстати, лестница закручена именно вправо, а не влево — в случае штурма убежища нападающим будет неудобно целиться.

В спину моментально прилетело тяжелым и холодным. Издав какой-то непонятный звук, Лайнус пробежал пару степеней, чтобы не рухнуть, и обернулся. Яс держала гаусс наизготовку и пыталась целиться за угол, всем телом вытянувшись вперед.

— Ненамного сложнее. — Резюмировала она, возвращая оружие на место. — Тем более, раньше многие бойцы умели стрелять с любой руки.

— А если вас взвод?

Молчит.

Лестница закончилась в маленьком зале, освещенном так же тускло. В обе стороны от тонкостенной металлической трубы, скрывавшей в себе ступени, уходили коридоры, наполовину загроможденные связками толстых шлангов и кабелей. Они тянулись по правой стене, занимая собой половину ширины. Оставшегося пространства едва хватало, чтобы идти друг за другом.

— Не особо похоже на бомбоубежище. — Съязвила Яс. — Места маловато даже для нас пятерых.

— В залах, где стоят фильтрационные кубы, места больше. — Ответил Лайнус, изучая карту подземных каналов на стене. — Кроме того, есть целые комнаты песчаных фильтров, из которых можно выкинуть несколько тонн песка с помощью автоматизированной системы. Тогда убежище расширится еще человек на сто пятьдесят.

Так, восьмая, девятая. Девятая подойдет.

— Нам сюда. Выйдем за дом до базы одиннадцатого. — Лайнус ткнул пальцем в «НФС 9».

— Откуда ты все это знаешь, бен Джар? — спросил Бен, занимая место в середине импровизированной колонны.

— Лет в пятнадцать кто-то из аутсайдеров «по секрету» сказал мне, что тут спрятан выход за Периметр. Я две недели потратил на сбор информации, расспросы отца и подготовку, а потом пробрался сюда и облазил все подземелье.

— Нашел?

— Нет, конечно.

Следующие двадцать минут они брели по узким коридорам, изредка сворачивая. Фэй то и дело с интересом касалась труб, управляющих консолей, даже стен. Кирби тоже проявлял интерес, но совсем другого рода — где можно спрятаться, откуда атаковать и как выгоднее использовать рельеф. Один раз он даже, неожиданно разбежавшись, оттолкнулся от фильтрационного куба и взвился в прыжке. Мазнув пальцами по какой-то скобе на потолке, боец рухнул на пол, едва успев сгруппироваться. Посмотрел на недостигнутую высоту, пожал плечами и пошел дальше.

— Уровень загрязнения — два процента. — Щуря глаза от непривычных световых цифр, прочла Фэй. — Что это значит?

— Это значит, что в спрессованном песке присутствуют чужеродные элементы. — Лайнус постучал по двери комнаты песчаного фильтра, с консоли которого Фэй считывала данные. — Фильтрационные кубы проводят очистку воды от бактерий и вирусов, а песчаники — первая линия очистки, туда стекается любая жидкость со всего города. Волосы и ногти и частички кожи — это еще самые безобидные варианты загрязнителей.

Фэй на ходу обернулась, снова глянула на запечатанную в металл дюну.

— И сколько там песка?

— Около ста пятидесяти тонн в каждой комнате.

— Значит, три тонны загрязнены и уже непригодны? — быстро сосчитала Фэй.

— Не совсем так, но, грубо говоря, да.

— И как часто их чистят?

— Чистят? — не понял Лайнус. — Ах, вон ты о чем. Два процента это за все двести лет.

Фэй с нескрываемым уважением посмотрела на дверь в еще одну песчаную комнату и даже протянула руку, коснувшись консоли.

— Свет. — Уронил Кирби спустя еще пять минут.

Действительно, свет понемногу тускнел, меняя цветовую гамму. Лайнус поднял голову в поисках ближайшего источника освещения. Длинная галогеновая лампа на потолке не слепила глаза, как обычно, а лишь вызывала легкий дискомфорт.

— Аккумуляторы садятся. — Вздохнул Лайнус. — Часов через шесть фильтрация прекратится.

Обернувшись и вытянув шею, нашел ковыляющего в конце колонны Бена. Губы здоровяка подергивались с каждым шагом, но он не отставал.

— Осталось немного. — Скорее себе, чем ему, сказал Лайнус.

Бен кивнул.

Через десять минут группа наконец дошла до толстой стальной колонны, подпирающей потолок. Внутри вились стальные ступени, скрывающиеся во тьме. Лайнус потыкал в консоль, в трубе зажегся свет и с глухим стуком где-то наверху открылся шлюз. Лайнус махнул рукой и начал подниматься первым.

Первое, что бросилось в глаза наверху — свет. Не галогеновый, каким освещали весь город что на улицах, что в помещениях, а дневной, солнечный. Осознав это, Лайнус отпрянул, толкнув поднимающуюся следом яс.

— Мультимуху съел?!

Лайнус, не глядя, ткнул назад локтем и привстал, выглядывая за край.

Дверь терминала НФС была открыта. Даже, скорее, выломана, болталась на одной нижней петле. По стенам хаотично разбрызгано темное, а по полу рассыпаны маленькие металлические шарики, буквально два миллиметра в диаметре. Но никакого движения.

Еще покрутив головой и убедившись в этом, Лайнус выбрался из шлюза, держа тем не менее, руку на бластере.

— Ох… — расстроилась Яс, увидев погром. Заметив что-то в углу, она подняла за длинный шнурок черный аутсайдерский ботинок. В нескольких местах он был пробит насквозь.

— Не знаю, кто так кусается. — Призналась блондинка после минутного изучения ботинка.

— Это не укусы. — Кирби залез в тот же угол, под стол. Несколько раз дернувшись, он вылез обратно, сжимая в руке длинный костяной шип.

— Это следы от когтей. — Показал он находку.

Яс посмотрела на коготь с нескрываемым отвращением.

— Он что, отломан?

— Нет, все много хуже. Эти твари умеют отстреливать свои когти с огромной скоростью. — Кирби отбросил коготь. — А новые у них отрастают за два дня. Если питания достаточно.

— Какие твари? — поинтересовался Лайнус.

— Поверь, лучше тебе не знать. — Покачал головой Кирби.

Эта фраза заставила всех напрячься. В руке сам собой оказался бластер.

— Перемещаемся медленно и аккуратно. — Тихо произнес Кирби. — Они лучше видят быстрые объекты, так что идем медленно.

— Да кто они-то?! — едва не заорал, но взял себя в руки Лайнус. — Я тварей с такими когтями в жизни не видел!

Кирби повернул голову, Лайнус увидел самого себе в зеркале забрала.

— Я надеюсь, что так оно и останется. — Тихо произнесла мертвая охра.

Кирби запретил стрелять и вообще каким-либо образом шуметь, но после этих слов никто не мог заставить себя опустить оружие. Рыская стволами из стороны в сторону, группа вышла из терминала. Пальцы напряжены, все готовы открыть огонь.

Но улица пустынна. То есть совершенно. База аутсайдеров — последняя защитная линия города, и, в теории, окопавшиеся внутри аутсайдеры могли неделю сдерживать атаку извне. Но никто и не предполагал, что Купол может рухнуть разом весь. Сбитые с толку аутсайдеры выдвинулись на бесчисленные сигналы о помощи и легли на улицах.

Но, видимо, не на этой. Здесь лишь многочисленные, уже высохшие и потрескавшиеся лужи крови. Многие смазаны, будто раненые куда-то неистово ползли. Но ни раненых, ни мертвых нет в поле зрения. Как и мутантов, что живых, что мертвых. И это беспокоило больше всего.

— Где все тела? — не выдержав, максимально тихо спросил Лайнус. За что незамедлительно получил от Яс прикладом в ребра.

Кирби развернулся на полсекунды позже, скинул указательный палец к шлему, но так и не донес его. Секунду он стоял с поднятой рукой, а потом опустил ее и склонил голову к плечу.

— У них в клыках — вещество, которое консервирует разложение. Твари очень прожорливы. И, к тому же, не гнушаются даже своими. — Сказал боец под вкрадчивое шипение стали по кайдексу, нисколько не пытаясь снизить тон. — Но людей — первыми. Это их любимое блюдо. Они их утаскивают в место, которое избрали логовом. Потому нет трупов. И нас скоро тоже не будет.

И он ткнул ножом Лайнусу за спину.

Почему-то по спине моментально побежали ручейки пота. Будто сразу десяток спинальных буров вонзились в кожу, так закололо и заныло. Лайнус медленно обернулся.

— Движением на девять часов. — Пробормотала Яс. — На двенадцать.

— На десять, семь и пять. — Вторил ей Бен.

На крышу НФС прямо на глазах вскарабкался ободранный и зажаренный на солнце мутант. Цепляясь за угол строения длинными когтями, монстр замер в сидячем положении. Безусловно, он смотрел только на людей, заинтересованно склонив голову. Бетон прямо на глазах крошился под мощными когтями, два из которых отсутствовали.

Еще движение. Много движения — справа от терминала, слева и даже над ним.

— Пять источников. — Доложила Яс. — Три.

— Восемь. — Ответил Бен со своего сектора.

— Три. — Тихо выдохнула Фэй.

— Шесть. — Тяжело сглотнув, выдавил Лайнус.

— План меняется… — начал Кирби, но Яс перебила.

— Ох ты ж мать!.. — выпалила она, привалившись к оптике. — Это ж та тварь, из-за которой у меня вся шея в шрамах! Ну, мразь!..

— Яс, нет!..

Но блондинка уже выжимала спусковой крючок. Кирби метнулся, но даже ему не под силу тягаться с гауссовой пулей. Выстрел хлопнул по ушам, правая лапа мутанта взорвалась.

— Бегите! — взревел Кирби.

Через полторы секунды тварь уже рядом. Лайнус выстрелил, но мутант невероятным образом изогнулся, пропуская заряд мимо. Длинная сухая лапа нацелилась в Лайнуса. Один из когтей полетел точно в сердце.

Кирби успел в последний момент. Жжение длинной полосы на груди, шорох падающей сумки.

Нож Кирби рассек рубашку, ремень сумки и кожу на груди, но остановил коготь, наполовину распилив его. Рядом, охая и потирая грудь, поднималась Яс — видимо, ей прилетело с другой лапы.

— Вот теперь мы точно трупы. — Кирби ногой столкнул труп мутанта со второго ножа. — Сейчас быстро к базе, а я их отвлеку. Заводите машину и сваливайте.

Не дождавшись ответа, он ускорился и рыжей полосой очертил круг, скрыв группу от мутантов. Остановился. Твари явно заинтересовались.

— Вперед. — Тихо сказал Кирби. Лайнус потянулся было за сумкой, но Яс дернул в другую сторону.

Осторожным шагом группа двинулась.

И одновременно в другую сторону понесся Кирби.

Шаг, шаг, вдох…

Шаг, шаг, выдох…

Шаг, шаг, вдох…

Шаг, шаг, выдох…

Один удар сердца — один шаг. И они же — максимальное время на принятие решения, на выбор линии атаки и силы удара. Так было всегда. Так всегда будет. Такова природа Защитника. Защитник либо делает, что говорят, либо поступает на свой страх и риск. И потом разгребает последствия.

У Защитника нет времени сомневаться в правильности принятого за него решения. Есть время лишь дышать. Дышать размеренно. На каждый пятнадцатый шаг — короткий взгляд через плечо, на каждый тридцатый — короткое ускорение на пару секунд. Мары не так быстры, но более выносливы. Сутками могут преследовать. Силы Защитника не бесконечны, их надо экономить.

Одного мара можно убить. От пяти — убежать. Но если больше, это смерть. И в этом тоже не стоит сомневаться.

Кажется, двадцать пять. Плюс-минус три. Они постоянно меняют свое положение в толпе, поэтому точно не сказать, поэтому плюс-минус. Пока еще бегут следом, но скоро начнут брать в клещи. Главное успеть к тому моменту вернуться к ребятам. И чтобы они завели машину.

Держать дистанцию в сотню шагов и бежать, каждые несколько шагов забирая чуть влево. Влево тянет, как тянет в какую-то сторону любого человека, бегущего вроде бы по прямой. Ноги у всех разные. У всех одна длиннее другой. У Кирби — правая, поэтому забираем влево. В незнакомом месте — лучше способ рано или поздно вернуться туда, откуда стартовал. А если еще и азимут держать, пусть и мысленно, двенадцать тысяч триста шестьдесят вернут на место старта. На последней сотне можно даже напрячься и выиграть несколько секунд, нужные, чтобы запрыгнуть в машину.

Только машины нет.

Кирби остановился. В голове качнулись весы мыслей. Прятаться от маров в здании бесполезно — проникнут. Биться в здании глупо — твари мастерски используют любые рельефы и наклоны, атакуя буквально со всех сторон сразу. Это будет ловушка.

Весы замерли. Сердце глухо ухнуло второй раз. Кирби пошел на второй круг.

Если бы остальные уехали, были бы открыты ворота. Были бы следы от колес. Что-нибудь точно было бы. Значит, они еще внутри. Значит, что-то не заладилось.

Шесть тысяч шагов. Мышцы начинают забиваться, ускоряться приходится уже каждые десять шагов. Мары начали растягивать строй, медленно, но верно выстраиваясь в колонну. Поумнели. Скоро додумаются рвануть наперерез. Третьего круга не будет.

Восемь тысяч шагов. Некоторые совсем потеряли терпение и принялись метать когти, но на таком расстоянии — все мимо. Только один случайно попал в плечо уже на излете, заставив сделать пару неучтенных шагов.

Десять тысяч. Выбора нет.

Кирби толкнулся от стены и влетел в разбитое окно по правую руку. Под подошвами захрустели осколки, перед глазами возник большой зал с длинными стальными столами и лестницей в другом конце. Туда, вверх. Судя по звукам, мары кинулись следом, но позастревали в окне всей толпой. Здорово, еще плюс пара секунд.

На третьем этаже нашлось окно. Кирби оттолкнулся от изогнутых перил, сгруппировался и вылетел в окно в облаке стеклянного крошева. Тело рефлекторно напряглось в момент удара, перед глазами застыли почти остановившиеся осколки. Вот этот, крупный, вполне сойдет.

Развернувшись в падении, Кирби швырнул кусок стекла в разбитое окно. Мар лишился лапы и отпрянул, тормозя остальных.

Бетон ударил в ноги, Кирби перекатился через спину и продолжил бег. Сбитое подъемом дыхание потихоньку выравнивалось, главное не останавливаться.

Одиннадцать тысяч восемьсот тридцать два. Сил уже почти нет.

И машины тоже.

Кирби хмыкнул и развернулся спиной к зданию. Наверное, сейчас следует задуматься о прошедшей жизни, об ошибках и неудачах. Ага, как же. Единственная неудача это незаконченное обучение Фэй. Но ее нет рядом, она в безопасности. В максимальной безопасности, какая только может быть в подобной ситуации. А значит, оставшиеся секунды надо потратить не на стенания, а на план боя.

Кирби принялся медленно отступать назад, ощупывая каждым шагом поверхность. Нужна уверенная опора, а в этом городе везде шакалий скользкий бетон. Еще хуже, чем песок! На каждом шагу — бетон. И… что-то мягкое.

Сумка Лайнуса. С разрезанным ремешком и открытым клапаном. Все содержимое — рядом в пыли, весь лайнусов медицинский запас. И что-то еще. Маленькая бутылочка с размазанными прямо по боковине буквами.

С-П-И-Р-Т.

Спирт? Это что? Эта та дрянь, которая прожигает глотку и взрывается в голове? То, от чего мутнеет в глазах и отказываются слушаться ноги? То, что пили вчера?

То, что дало невероятную скорость.

Надо будет спросить потом у Фэй, слышала ли она прежде смех своего Защитника… Самому такое не припомнить.

Но «потом» еще только должно наступить. И для этого придется поднять маленькую пластиковую бутылочку, снести верхнюю часть ножом, и, отсалютовав приближающимся маром, одним глотком осушить.

Горло перестало существовать, легкие свело в спазме. Все, что выше пояса — пылающий факел, яростно шипящий от льющихся из глаз слез.

Кирби согнулся, пытаясь удержать жидкость внутри против воли желудка. Ничего спокойно, когда вводили яд скорпа, было почти так же. Только сейчас вместо онемения по конечностям разливается приятное тепло. А тепло — это больше скорости.

Вдох через горящее горло, Кирби выпрямился. Мары уже в двадцати шагах, снова, твари, растянулись в одну колонну.

Сейчас, зверушки, сейчас, только дайте вытереть слезы, опустить шлем и отвести назад толчковую ногу.

А вот и подходящая опора.

Как же вы все-таки смешно бегаете…

Прыгает!

Атака с правой, уход влево. Клинок прижимается к шее монстра. С дальней стороны бьет фонтан крови. Время стоп.

Вот это да.

Время почти останавливается. Даже почти впечатавшийся в плечо мар замирает, даже багровый шлейф стелется по воздуху и можно различить каждую капельку. Самое время выпустить нож, перехватить в падении левой рукой и…

Время старт!

Инерция разворота вгоняет нож в шею следующего мара. Правая нога назад, разворот, в низком приседе правая рука сбивает с ног нового мутанта, подвешивая его параллельно бетону.

Время стоп.

Нож вскрывает мутанта от черепа до кончика. Взгляд вперед — левая нога взлетает в ударе.

Время старт.

С хрустом ломающейся челюсти мар натыкается на ботинок, если сохранить инерцию удара, можно развернуться.

Время стоп.

Два взгляда — две цели. Висящая в воздухе после пинка и прыгающая справа. Нож в шею второму, первого схватить за лапу.

Время старт.

Рывок. Череп мара с глухим стуком насаживается на клинок, кончик выходит из затылка. Удар ногой — труп отлетает, сбивая с ног… пятого? Шестого?

Быстрые твари, быстрые. Наравне с Защитниками бегают и бьются. Берут количеством, им больше ничего не остается. Убить можно только одного мара. Но это если ты обычный Защитник, а не… как там ребята называли это состояние? Напоролся? Да уж, в таком состоянии даже не напрягаясь будешь наравне с милыми зверьками. А если напрячься — они и вовсе превращаются в статуи, замирают в движении… Под которое всегда можно удачно подставить нож или другую пакость сделать.

Время стоп.

Два мара повисают в воздухе, удар ноги сейчас впечатает их друг в друга.

Время старт…

И да! Тупые твари отлетают в сторону и набрасываются друг на друга.

Время стоп.

Упасть на колени, крутнуться.

Время старт.

Наткнувшись на круговерть стали, мар падает с перерезанными сухожилиями. Через него кубарем летит второй, безошибочно находя желтым глазом кончик клинка.

Время старт.

Схватить вытянутую в ударе лапу…

Время старт.

Крутнуть, мар винтом отлетает в сторону, натыкается на когти сородича, вцепляется ему в шею.

Стоп!

На колени, прогнуться… Прокатиться под выстрелами когтей, схватить один из них…

Старт!

Коготь возвращается к владельцу.

Силы уже на исходе… Контакт со временем уже начал прерываться, в смысле, раньше, чем это планировалось. Время ускользает, вырывается, сбегает. И даже нет никакой возможности атаковать, пока время в голове! Застывает оно, застывает все! Рельеф, стекло, кожа маров — все становится лишь камнем, который нельзя даже оцарапать! Единственное, что остается — подставлять себя так, как удобно и правильно. Инерция, энергия, импульсы, движение — все работает на тебя. Это привычно.

Но так тяжело…

Старт!..

Когтистая лапа выбивает нож из руки.

Время стоп.

Не думать, не сомневаться. Развернуться, дернуть второй, полоснуть по животу. Проводить взглядом застывший где-то высоко клинок.

Время старт…

Отступить. Когти скользят по забралу. Второй удар ловится на нож, лапа выкручивается за спину. Атака нового зверя приходится на нее, мутант получает ногой в живот.

Время стоп.

Вслед мутанту летит метательный нож.

Старт.

Лапа в захвате отсекается по плечо. Перехват — когти входят монстру в грудь.

Удар в спину бросает вперед.

Время стоп.

Руки принимают вес тела, ноги сгибаются, гася инерцию. И разгибаются, бросая назад.

Старт.

Мар отброшен, в желтом глазу — второй метательный нож.

Время стоп. Пауза. Секунда. Осталось еще пятеро.

Глаза разъедает горячий пот, очертания двоятся, нож в руке будто чужой… Ну давай, брат, не подведи, чуть-чуть осталось.

Старт!

Хват за лапу, перекинуть мара через себя. Столкновение неизбежно, но это ничего, появилась возможность атаковать второго. Мутант уклоняется от удара, клыки смыкаются на запястье.

Стоп!.. Стоп!

Клеймор… Шакальи яйца, длинный клинок едва влезает между челюстей. Теперь надавить…

Но время старт. Мар проносится мимо, лишаясь половины головы. Стряхнуть остатки зубов, развернуться.

Ох!

Вскинуть клеймор к груди. Удар лапой в клинок швыряет назад. Прыгнувшего следом мутанта ловит уже острие. Клеймор застревает в теле, приходится выпустить рукоять. Опять атака, уклон в сторону, уворачиваясь от залпа когтей. Ничего не видно, удар вслепую куда-то попадает, но новый удар сбивает с ног.

Время стоп! Стоп! Стоп!

Но время ускользнуло. Его больше нет ни в голове, ни в груди, ни даже в кончиках пальцев. Время ушло. Зато пришла смерть. Догнала…

Два глухих хлопка. Громкий звон. Такой издает упавший нож.

Если что-то слышно, значит, еще не догнала…

Кирби открыл глаза.

— Вставай, доходяга.

Знакомый голос, да.

— Он не доходяга. — Еще один. — Он пьяница.

Опираясь руками, Кирби с трудом сел. Стянул шлем.

— Вы представляете, — ухмыляясь, сказал он четырем размытым силуэтам. — Я рад вас видеть!

А теперь отвернуться, потому что спирту надоело находиться внутри.

Кирби стошнило.

Глава 19

Сфера событий

Кирби тошнило еще долго. Непривычный к алкоголю, да еще такому крепкому, организм честно пытался удержать спирт внутри, но нескончаемая болтанка боя свела на нет все попытки. Еще дважды бедолагу выворачивало, в последний раз — уже за пределами города. Хорошо еще что желудок бедолаги был абсолютно пуст уже во второй раз.

— Вашу ж… — выдохнул Кирби, откидываясь на стену и стирая слезы. — Я еще никогда не чувствовал себя так отвратно.

— Ты просто пить не умеешь. — Безапелляционно заявила Яс.

— Зато я умею драться. — Простонал Кирби. — Уметь пить мне не обязательно.

— Видели мы как ты умеешь. — Отмахнулся Бен. — Если б не Яс, ты был бы трупом.

— Видели не видели. — Бессвязно бормотал Кирби. — Вам повезло, что они вас не видели. Если бы знали о выстрелах, хрен бы вы попали. У маров совсем другое строение тела, центр тяжести почти в груди. Поэтому они способны менять положение тела даже в полете. А их скорость позволяет реагировать на самые быстрые предметы.

— Ну, от гауссовой пули они не уворачиваются, это мы уже выяснили. — Зевнула Яс.

— Ну, значит, тогда в городе ты целилась мару в лапу. — Пожал плечами Кирби. Яс промолчала. Кирби продолжил. — У них та же способность, что и у меня, только их силы почти бесконечны. Даже в обычном состоянии они быстрее любого человека. А когда они атакуют, обычные люди для них просто стоят на месте.

— Это как? Я думал… — Бен пощелкал пальцами, подбирая слова, но в итоге махнул рукой.

— Нет, для меня все тоже замедляется. — Криво ухмыльнулся Кирби. — А от вашей отравы мары почти останавливаются.

— Все правильно. — Крикнул из-за руля Лайнус. — Это что-то вроде теории о релятивистском времени, парадокс близнецов и все такое…

— Попроще, бен Джар. — даже по голосу ясно, что Яс поморщилась.

— Когда люди исследовали космос, они выяснили, что движение на больших скоростях искривляет время, меняя его течение. — С удовольствием пустился в галоп Лайнус. — Для человека на борту космического корабля проходит двадцать лет, а для наблюдателя на Земле — шестьсот. То есть, с некоторой натяжкой можно сказать, что для ускоренного время замедляется, однако, на самом деле остается в реальном его течении.

— Ты меня запутал, — вздохнула Яс. — Ну а как же физические законы? Инерция, тяготение?

— Все эти силы точно так же зависят от времени и скорости. Если взять сотую долю секунды и подставить ее, например, в формулу расчета скорости тела в свободном падении, получится ничтожно малая величина. — Растекаясь мыслью, Лайнус едва успевал лавировать между руинами, барханами и ржавыми железками. — Такой величиной и вовсе можно пренебречь, а можно — преодолеть и бегать по стенам. В какой-то степени, можно сказать, что законы физики на Кирби не действуют. Впрочем, как и анатомии.

— Все, заткнись! — судя по звуку, Яс подбросило в кресле и приложило головой в потолок. — Лучше смотри, куда едешь!

— На самом деле, это огромное поле для размышлений, анализов и деятельности. — Уже себе под нос пробурчал Лайнус.

В пассажирское кресло слева внезапно плюхнулась Фэй:

— Например?

Лайнус пустился в пространные размышления о нарушениях, а на самом деле, логичному продолжении законов физики. Фэй переспрашивала, иногда что-то добавляла. Пару раз ненадолго задумалась.

— А что насчет, скажем, Фермеров? — спросила она после особенно долгой паузы. Настал через Лайнуса задуматься.

— Тут, конечно, сложно сказать что-то определенное… Но, полагаю, все дело в обостренном восприятии, усиленных органах чувств. Осязание, обоняние, слух… В общем, все, что может так или иначе указать на источник воды.

— Конкретнее?

Они сидели так до самого заката, обсуждая и разбирая способности каждого класса жителей Поселка, откидывая варианты, оставляя другие на потом, анализируя и предполагая. Лайнус жал на газ, машина неслась к Армадайн. Сзади, в грузовом отсеке, дремала Яс, точил нож пришедший в норму Кирби и осторожно изучал поврежденную ногу Бен.

Ехать оставалось полтора часа.

— Тормози.

— А? — заболтавшись с Фэй, услышал, но не понял Лайнус.

Кирби оказался рядом быстрее мысли.

— Тормози. — Повторил он, глядя прямо в глаза.

Тон был таким, что нога выжала тормоз раньше, чем мозг отдал приказ. Грузовик встал как вкопанный, в руки моментально развернувшегося Кирби прилетела сонная Яс, вылетевшая из кресла.

— Бен Джар, ублюдок… — даже в состоянии полусна ее словарный запас не менялся.

Лайнус оторвал руки от штурвала, постарался придать себе максимально невинный вид и ткнул пальцем в Кирби.

— Остановимся здесь. — Произнес Защитник. — Отдыхаем до утра.

— До рассвета девять часов. — Возразил Бен, посмотрев на часы. — А город может взлететь на воздух в любую минуту. Очень рискованно терять столько времени.

— Не более, чем соваться в логово тварей, которые прекрасно видят в темноте. — Отбрил Кирби. — И не имеют стабильной привычки спать по ночам.

— Это ж какие такие твари? — сощурился Бен.

— Те самые, что меня чуть не убили. — Кивнул Кирби.

Повисло недоуменное молчание.

— Это… В каком?.. — клятые мысли никак не хотели формулироваться. — Ты шутишь?

— Конечно, нет. — Спокойно ответил Кирби. — Мары берут свое начало оттуда же, откуда и мы… С вами. — Добавил он после секунды раздумий.

— Да нет же! — взял себя в руки Лайнус. — Мы бы знали!

— Интересно, откуда? Сам же говорил — вас там полтора века не было.

Шакалий сын снова прав. Крыть нечем.

— Могу поспорить, вы о марах вообще ничего не знали. Вы их наверняка и не видели до сегодняшнего дня.

— Видели. — Подала голос Яс, по-прежнему полулежа в руках Кирби. — Такая тварь меня чуть на тот свет не отправила.

— Дважды. — Вклинился Лайнус. — Второй раз — когда ты меня провожала.

— Везет мне на них. — Яс коснулась рукой симметричных шрамов на шее. — Но почему тогда мы никогда не видели их больше чем по одному?

— Сколько мы сюда ехали? — Кирби взглянул ей прямо в глаза. — Двенадцать часов? Десять? На краулере добираться восемнадцать. Но краулер движется вчетверо медленнее. Поселок ближе, и мы успели на них насмотреться.

— Хорошо, но тогда почему сейчас они появились в таком количестве? — продолжала упорствовать Фэй.

— Твари чувствуют чужую беду. Человеческую — сильнее прочих. Для них чужой страх что трупы для мух. Когда кому-то плохо, жди маров.

Больше ни у кого вопросов не было. Снова повисла тишина, на сей раз — гнетущая.

— Я же говорил, что план самоубийственный.

— Не хорони всех раньше времени. — Кирби уселся в кресло. — Все мары сейчас у вас в городе. В логове только самые молодые, далеко не такие опасные.

— Что, у них леденцы вместо когтей? — съязвила Яс.

— Нет, они вдвое медленнее. И очень неточны. И когтями не кидаются. — Кивнул Кирби.

— Откуда знаешь?

— Я уже там был. И все это видел. — Кирби закрыл глаза.

На плече сверкнула золотистая ленточка, вплетенная в косичку.

Короткий сон не принес облегчения. Лайнус просыпался от каждого громкого звука и потом еще долго не мог уснуть. Даже отстреленная стараниями Яс с бортов Скарабея контрольная паутина не спасла от кошмаров, навязанных рассказами Кирби. Где-то за час до рассвета пришлось плюнуть на сон вовсе. Скукожившись в пилотском кресле Скарабея, Лайнус принялся править клинок мультитула извлеченным из него же керамическим стержнем. Взгляд уткнулся в горизонт в ожидании светила.

Спустя, наверное, полчаса горизонт начал светлеть. Еще пара минут, и появился первый багровый кусочек. И в тот же момент скрипнуло пассажирское кресло.

— Это же полная хренота, верно? — Кирби будто и не спал. Цепкие глаза Защитника изучали поднимающееся солнце. — Я про твое… реликвистское течение времени и скорость света.

— Релятивистское. — Машинально поправил Лайнус. — Да, верно. Хренота.

— Так я и думал. — Кивнул Кирби. — Я ведь к скорости света даже далеко не приближаюсь.

— И никогда не приблизишься, или перестанешь существовать. Не говоря уже о том, что в релятивистском времени для человека в состоянии ускорения время точно так же ускоряется, а не замедляется… Ну, относительно стороннего наблюдателя.

— Тогда, может, объяснишь, как это работает?

— Может, лучше ты?

Кирби задумался. Поднял руку к глазам, пошевелил пальцами.

— Какое интересное предложение. — Медленно произнес Защитник.

— Попробуем по-другому. — Кивнул Лайнус, такой результат вполне предсказуем. — Когда твои силы заканчиваются, когда больше не можешь управлять собой, что ты чувствуешь?

— Это… — Кирби поднял глаза к потолку, пошевелил пальцами, подбирая слова. — Это будто… Не знаю. Как двое суток не спать, такая же слабость и вялость. Только внутри… Я не знаю. Заторможенность. Соображать сложно. То есть, соображаешь нормально, хорошо и быстро, но будто все время что-то забываешь. И вообще, оно постоянно есть, ощущение, что что-то забыл или не сделал. А еще пустота, такая неожиданная, будто мираж схватил. То есть, оно вот что-то должно быть, а его нет. Но это в голове, внутри.

— Изумительно. — Погрустнелось Лайнусу, да так сильно, что вздох из груди сам собой вырвался. — И где вы были два века назад?

— Нигде. — Кирби пожал плечами и вернул взгляд с потолка. — Двести лет назад нас еще не существовало.

— Значит, вы просто появились, разом? Просто дети стали рождаться Защитниками?

— Да, и не только они, но и все остальные тоже.

— Вот как. — Подметил Лайнус. — Тогда у меня есть теория. Правда начать придется издалека.

Лайнус достал из сумки блокнот и ручку.

— Смотри.

На лист тремя быстрыми штрихами обрушилась стандартная трехмерная система координат.

— Знаешь, что это?

— Угол. — Незамедлительно ответил Кирби, не отрываясь следя за возникающими линиями.

— Что ж, не поспоришь. — Улыбнулся Лайнус. — Но это еще и три измерения нашего мира — длина, ширина, высота. Грубо говоря — три измерения, в которых мы способны перемещаться.

— Три измерения. — Повторил Кирби. — Допустим я понял, хоть и плохо все это себе представляю.

— Любой плохо себе это представит, потом что невозможно до конца понять то, что с самого твоего рождения являет собой часть твоей жизни. — Кивну Лайнус. — Так вот, если взять за вершину этого «угла» тебя самого, то это будет система координат относительно тебя и, если ты начнешь двигаться, она будет двигаться вместе с тобой.

— Стоп. — Нахмурился Кирби. — Тормози.

— Хорошо, давай проще. Вот стоит грузовик. Ты проходишь мимо. Грузовик движется?

— Нет, конечно.

— Относительно тебя — движется. И ты относительно него — тоже. А вот если бы вы двигались с одинаковой скоростью и в одном направлении, относительно ваших систем координат вы бы не двигались вообще. Зато для третьей системы — например, аутсайдера в городе, что смотрит на вас в мультивизор, вы двигаетесь оба.

— Я уже пожалел, — потер лоб Кирби, — о том, что вообще начал этот разговор.

— Теперь терпи. Потому что мы подбираемся к самому интересному. — Под системой координат возник еще один луч со стрелкой на конце. — Самое интересное в только что рассмотренной относительности то, что любая система координат в нашем мире и так движется. В измерении времени. А так как мы все движемся в этом измерении одинаково, кажется, будто не двигаемся вовсе.

Кирби молчал. Но все, что он об этом думает, весьма красноречиво выдавали глаза.

— Время является еще одним измерением нашего мира, мы все в нем непрерывно движемся, но не в физическом плане… А, может, и в физическом… Или здесь точнее подойдет «метафизически»?

— Лайнус…

— Да, прости. Предыдущий пункт ясен?

— Не совсем. Даже, скорее, совсем нет.

— Ну, представь, что это перемещение из одной точки в другую. Ты можешь добраться быстрее или медленно, контролируя свою скорость. Но это в отношении физического перемещения, а не временного, ты в нем движешься, но не можешь ускорить или замедлить… Хотя как раз ты-то можешь…

— Лайнус…

— Ладно, ладно. Вернемся к грузовику. Ты можешь сдвинуть грузовик?

— Издеваешься. — Грустно улыбнулся Кирби.

— Нет, с чего бы? Если он не будет стоять на тормозах, а ты упрешься в него сзади или потянешь спереди, вполне есть шанс, что он сдвинется. — Лайнус махнул рукой. — Хорошо, еще проще. Ты вытаскиваешь нож. Ты изменяешь его положение в пространстве, положение его системы координат.

— Мне уже мерещатся эти три стрелочки на всем, что окружает. — Кирби сумрачно осмотрел кабину Скарабея.

— И прекрасно! Так проще будет понять, что я пытаюсь объяснить! Итак, перемещая какое-то тело в пространстве, ты тратишь на это свою энергию. На любое действие любого тела в нашем мире тратится энергия. И любое же тело ею обладает. Подавляющая часть энергии в виде теплового излучения приходит к нам от Солнца и из ядра планеты, но, как и любые другие источники, они оба не вечны. Со временем на Солнце все большая часть водорода вследствие распада трансформируется в гелий, что приводит к уменьшению природных запасов энергии, как следствие…

— Ближе!..

— Да, конечно. Так вот, мы можем изменить положение тела в пространстве или изменить само это тело, затратив на это энергию. А что если существует такая энергия, оперируя которой можно изменить положение собственной системы координат по четвертому измерению? Обогнать несущуюся машину, не затратив мышечных усилий больше привычного! Слишком сложно? Ладно. Представь себе шар. Шар это наш мир, не планета, а в смысле вообще все материальное, включая космические объекты. Так вот шар этот помещен в вакуум и невесомость, на него не действует ничего, даже трение воздуха и тяготения, к нему не прикладывается никакая энергия. В таком случае шар будет неподвижно находиться на одном месте, либо двигаться с неизменной скоростью в одном неизменном направлении, если таковые ему были заданы изначально. То есть, если изначально к шару приложили энергию!

— Но ведь его можно толкнуть еще раз, изменить скорость и направление.

— Верно, потому что шар находится в нашем трехмерном пространстве и с ним возможно взаимодействовать. А если шар помещен в трубу из идеально скользящего материала, сводящего на нет силу трения, и идеально совпадающую с ним по размеру, что поможет избежать потерь энергии при столкновениях… Что тогда?

Кажется, начало доходить.

— Вот это и есть время. Сила, над которой мы до сих пор не были властны, потому что не имели никакой возможности к ней подступиться. Любая энергия условно делится на ту, которая запасена в каждом теле, например, в камне, висящем над обрывом, и ту, которую тело уже само прикладывает к другому телу, например, когда тот же камень с обрыва рухнул и разбил растущее внизу дерево. Это, конечно, очень грубая систематизация, ведь есть еще энергия вроде электрической, тепловой и прочей, но это все неважно. А важно следующее. Представь, что в мире есть еще один вид энергии, который позволяет взаимодействовать с предметами не в трех измерениях, но и в четвертом? Что тогда?

— Мы сможем управлять временем. — Прошептал Кирби. В зеленых глазах вспыхнул безумный огонек. — Все смогут.

— Не спеши, друг мой, не все так просто. Для управления энергией нужно знать, как ее приложить, одного только бескрайнего источника будет недостаточно. Неорганизованные существа, не обладающие высшей нервной деятельностью, действуют, опираясь исключительно на рефлексы и генетическую память, они не развиваются интеллектуально, им просто нечего развивать, у них нет сознания. Они такие же, как их далекие предки, и находятся в том же балансе потребления и производства энергии. Даже если ты умудришься дать неподготовленному человеку способность работать с нашей гипотетической энергией, вероятнее всего, получится как у бедолаги с нарушением координации движений. Пытается такой тип глотнуть кофе, а ему — хрен. Энергии прикладывается уйма, да все впустую — то мимо ручки ухватит, то мимо рта пронесет.

— Ну так люди и есть самые… умные на планете.

— Точно. Именно поэтому ты отрезаешь кусок мяса ножом, а не бросаешь всю тушу в ядерный реактор в попытках добиться того же эффекта. В каждом отдельно взятом случае необходима своя энергия и свой способ ее приложения, не говоря уже о том, что энергия вполне свободно меняет свой тип и вид… Да даже работа мозга основана на электрических разрядах!

— И что с того? Какая энергия нужна для управления временем?

— Темпоральная же. — Улыбнулся Лайнус. — Мы все знаем, что время есть, все вокруг нас на это указывает. Мы его чувствуем, каждый день старея на один день. Мы все в нем живем, мы все потенциально обладаем темпоральной энергией — ее в наш шар заложили тогда, когда запихнули в трубу и толкнули, из-за чего мы движемся во времени до сих пор. Но наш мозг, наш главный центр мышления и координации, не так хорошо развит, чтобы чувствовать, куда и как ее приложить. Наш трехмерный мир находится в еще одной, одномерной системе координат, в прямой, по которой можно двигаться только вперед, потому что так заложено изначально. Будто нас заперли в большом стальном шаре — сколько ни иди, перекатывая его своими ногами, наружу не попадешь. Мы просто не знаем и даже представить себе не можем, даже мысли такой не появляется, что есть точка, в которую ткнешь — и шар лопнет!

— Почему у тебя везде шары?

— Шар… Ну шар это штука… В физическом плане идеальный шар идеален во всем. Это минимум объема в котором концентрируется максимальная энергия. Вот тебе яркий пример. — Лайнус кивнул на солнце, уже вовсю пылающее над горизонтом. — А еще шар, вернее, сфера — единственная форма, в которой любая произвольно взятая точка будет от центра на том же расстоянии, что и любая другая. На этом основана теория сферы событий, которую когда-то так бездарно похоронили.

— Сфера событий?

— Ага, она. Представь что каждая точка сферы — один из вариантов вероятного будущего, и их, таких точек, бесконечное множество, потому что в масштабах космоса они все бесконечно малы. Вот скажи, есть вероятность увидеть динозавра?

— Кого?

— Это такие… А, все равно не поверишь. Не динозавра. Огромного железного человека, у которого нога со всего тебя, какими пользовались еще до войны. Есть вероятность такого увидеть?

— Не знаю о чем ты, но, если до войны, то вероятности нет. — Пожал плечами Кирби. — Они все давно в песке ржавеют.

— Я тебе его покажу. — Мстительно улыбнулся Лайнус. — Видишь, из всех возможных вариантов развития событий этот оказался для тебя невероятным, а для меня — вполне себе вероятным. Однако, рано или поздно, мы окажемся с тобой в одной точке сферы событий.

— Рано или поздно? Разве скорость времени… Да, действительно, о чем я… А какова тогда скорость времени?

— Точка, в которой мы окажемся — одна из триллионов, и мы сами определяем, что это будет за точка. Все мыслящие существа на планете ежеминутно, ежемоментно делают выбор, много тысяч выбором по всей планете, и именно они определяют то, к какой точке мы придем в конце. А с какой скоростью производится выбор?

— Со скоростью мысли. — Кивнул Кирби. — Да, я понял. Выходит, чем медленнее думаешь, тем медленнее идет время вокруг?

— А ты в бою много думаешь?

Молчит.

— Если кто-то из существ будет тянуть с выбором, сомневаться, для него время перехода в окончательную точку будет больше, но для остальных оно останется в том же течении, потому что они свое решение уже приняли. А если у тебя наоборот нет мыслей, сомнений, одни лишь рефлексы и к тому же — способность управлять самим временем, без которой все остальное не имеет никакого значения, ты можешь наоборот сделать выбор раньше других и оказаться в каждом из вариантов конечной точки раньше остальных, когда они еще в центре сферы. И в этот бесконечно краткий миг, когда ты уже в центре новой сферы, а остальные — в центре старой…

— Их можно раздвинуть. — Прошептал Кирби.

— Именно! — хлопнул ладонью по рулю Лайнус. — Именно в тот единственно возможный момент, когда частица-переносчик темпоральной энергии, предположительно, тахион, сменяет другую в непрерывном потоке шаров в трубе, исполняя одну вероятность и уничтожая прочие! Именно в это мгновение можно сместить весь мир приложением энергии, и, возможно, даже пустить его по другому пути развития! Сделать его не таким, каким он мог стать!

— Что?! — вскинулся Кирби. — Что ты сказал?!

— А что я сказал?

— Пусть мир… Изменить…

— Ну да, мы все это делаем. — Пожал плечами Лайнус. — Каждый миг своей жизни. Просто твой вклад в это весомее.

— Это… нехорошо… — едва слышно произнес Кирби. — Очень нехорошо.

— Почему? — недоумевал Лайнус.

— Спасибо. — Кирби поднялся. — Я запомнил.

— Ты куда?!

Покачиваясь, Кирби вернулся на свое место, сел и закрыл лицо руками.

— Что видишь?

— Ничего хорошего. Плохого, впрочем, тоже.

— Ну-ка дай, — Яс отобрала бинокль и вперилась в линзы.

С километрового расстояния даже без оптики База выглядела более чем внушительно.

— Движения не видно.

— По мне, там вообще ничего не видно. — Лайнус отобрал бинокль обратно и до упора накрутил увеличение. И вправду — руины выглядят безжизненно. Никакого движения, лишь местами — марево раскаленного воздуха над бетоном. Но это еще ничего не значит. Лайнус обвел руины взглядом слева направо, потому в обратную сторону. Куски бетонных блоков, искореженная техника, антенны спутниковой связи… Как-то странно оно все лежит… Особенно при условии практически полного отсутствия разрушений. Если представить траекторию разлета, попытаться в голове собрать из обломков все объекты воедино… То получаются какие-то странные образины, чересчур безобразные даже для военных. А если не собирать… То все равно обломки лежат странно. Их будто специально сложили так, чтобы свести обзорность к минимуму.

— Очень-очень странно… — вполголоса озвучил мысли Лайнус.

— Слушай, ты не можешь пользоваться шлемом? — не выдержал Лайнус. — У тебя там зум получше чем у бинокля!

— Зануда. — Даже щелчок шлема показался обиженным. — Где странное-то?

— То есть нигде и ничего тебе не кажется странным? — Лайнус прижал отвоеванный бинокль к глазам.

— Кажется.

Ну наконец-то, аж дышать стало легче. Значит, она тоже это видит, значит, слава Куполу, еще не паранойя.

— Техника.

Да чтоб вас!

— Что техника? — едва выдавил из перехваченного спазмом горла Лайнус.

— Смотри, от нее осталась труха.

— Да, так бывает от времени. — Явно превысив допустимую норму сарказма в голосе, заметил Лайнус.

Но Яс, — Яс! — не отреагировала. Вернее, отреагировала, но спокойно.

— Но в других местах она новая, будто вчера с конвейера.

Это в каком смысле? Откуда там может взяться новая техника? Лайнус снова приник к биноклю.

А ведь блондинка права, чтоб ей перегреться! Где-то от машин, их частей и обломков остались лишь ржавые скелеты, цветом неуловимо напоминающие Кирби. Они даже имели такой же шлейф, как ускоренный Защитник — ветер срывал охряную пыль. Но это местами.

А в других местах, и их ненамного меньше, машины будто за час до Скарабея на Базу приехали! У них даже стекла в фарах целы! И никаких признаков окисления металла. А в одном месте творилось и вовсе что-то невероятное — приземистый широкий джип со спущенными колесами и дырой в крыше исправно пылил рыжим шлейфом. Одной своей половиной.

А вторая, колеблющаяся и дрожащая в серебристом мареве горячего воздуха, разделяющего корпус ровно пополам, сверкала хромом так, что глаза слезились.

— Бардак. — Лайнус протер линзы рукавом, хотя, конечно, причина бардака явно не в них. Так и есть — двуликий джип не изменился. — Спутниковую антенну видишь? Которая ребром воткнулась. На два часа от нее джип.

Яс некоторое время молча ползала пальцами по внешней части шлема, меня масштаб, фокус и даже, наверное, светофильтры. Через минуту она сложила шлем на затылок и внимательно посмотрел прямо в глаза.

— Бен Джар… Чем, говоришь, ты нас кормил на завтрак?

Кирби и Фэй нашлись за грузовиком. Даже под палящим солнцем запакованные в свои рыже-красные костюмы, они выглядели совершенно одинаковыми и только разница в головных уборах помогала в идентификации. Даже двигались они абсолютно синхронно, перемещаясь по странным, одним лишь им известным траекториям. С ножами в каждой руке они медленно и даже осторожно шагали из стороны в сторону, делая аккуратные и выверенные взмахи и уколы.

— Запястье выверни. — Едва слышно исправляет ошибки Кирби. — Выиграешь еще немного расстояния.

Фэй послушно разворачивает руку с ножом костяшками к песку. Особой разницы не заметно, но Кирби-то виднее.

Лайнус привалился к борту Скарабея, наблюдая за парочкой. Было в них сейчас что-то таинственное, неясное, в смысле, еще больше, чем обычно. Что-то, что кроме новых вопросов приносит еще и простое эстетическое удовольствие, как пляска глицерина в подогретой воде.

— Теперь назад.

Разворот, в движении пальцы левых рук аккуратно, нежно перебирают рукояти ножей, заставляя клинки дважды описать сверкающие окружности и замереть в обратном хвате. С правой руки плывет колющий удар.

— Вниз.

Кинжалы с обратного хвата медленно рассекают воздух, прикрывая тело. Правая рука, — клинок вниз, рукоять вверх между средним и безымянным пальцами, — пронзает невидимого противника.

— Стоп.

Две фигуры медленным текучим движением вернулись в вертикальное положение, вкрадчиво зашуршала сталь по кайдексу. Фэй и Кирби провели руками от плеч до бедер, держа ладони параллельно песку и сопровождая странное движение долгим выдохом.

— Эй, бен Джар…

— Тс-с-с… — отмахнулся Лайнус от голоса. Отрывать взгляд от охряной парочки решительно не хотелось.

— Бен Джар, завязывай, говорю, с этим балетом. — Мощная лапа схватила за правое плечо и сдавила, да так сильно, будто туда снова шакал вцепился!

Пришлось развернуться.

— Ну, что тебе?

— В километре от Базы, так? — Бен ткнул толстым пальцем в грудь.

— Ну.

— Здесь радиация в один и восемь ПДК, так?

— Ну.

Бен поднял лапищу и потряс перед лицом счетчиком Гейгера.

— Нашел его в Скарабее.

— Уверен, что его теряли? — вклинилась вездесущая Яс. Блондинка сидела в тени грузовика, приняв излюбленную позу Бена и медитировала на батареи от винтовки, насыщающиеся солнечной энергией неподалеку.

— Смешно. — Оценил Бен. — Нам говорили, нахождение в двухкилометровой зоне вокруг Базы возможно в течение трех часов, в противном случае вероятность летального исхода — сто процентов, так?

— Предлагаешь прямо сейчас напяливать морковки? — хмыкнула Яс.

— Предлагаю заткнуться и слушать. — Бен щелкнул переключателем. — Три-четыреста бэр здесь, около полутора тысяч на самой Базе, так?

— Около того, плюс-минус семь процентов. — На ходу прикинул Лайнус.

— Точно? — зачем-то уточнил Бен под нарастающий треск.

— Нет, конечно! Откуда мне знать точно?!

— Ну так смотри. — Бен развернул счетчик.

Лайнус послушно уставился в цифры.

Цифр неприлично мало.

— Неисправен. — Первое что пришло в голову.

— Что, дорогой? — щебетнула из тени Яс.

Да, и правда. Чтобы у аутсайдеров что-то было неисправно… Но как иначе объяснить невероятные показания?!

Восемьдесят. Восемьдесят, мать их шакалью, бэр!

— Дошло? — участливо поинтересовался Бен.

— Убери это! — закричал Лайнус, взмахнул руками, выбил счетчик из рук Бена. — И так уже голова кругом!

— Это доказывает, что она у тебя еще есть. — Тут же добавила бензина Яс. — Цени это.

— Она права. Скоро ее может и не стать.

Кирби подкрался сзади так тихо, что от его голоса аж волосы на голову дыбом встали и, кажется, поседели.

Они издеваются!

Они просто в открытую издеваются!

— Да пошли вы! — Лайнус отскочил, пытаясь удержать в поле зрения сразу всех. — Почему вы все такие крутые, что при виде вас солнце должно тухнуть!

— Бен Джар, ты о чем? — удивился Бен, нагибаясь за счетчиком.

— Огромный амбал, первоклассный снайпер и рубака ближнего боя, вот я о чем! — изрыгал Лайнус. — Идеальная такая боевая группа! Я так понимаю, мне одному тут страшно?!

— Бен Джар, ты…

— Я расскажу историю.

И они туда же! За троими еще можно уследить, а вот за четверыми — уже сложно, чем и воспользовалась Фэй. Да она крадется нисколько не хуже Кирби! И пугает ровным счетом так же!

— Издеваетесь?! — Лайнус попятился, прыгая взглядом с человека на человека. Все четверо, точно все. Больше никто не подкрадется, хрена там! — Пятый для вас лишний, да?! У вас там, наверное, какой-то свой мир и в нем достаточно четверых, да?! Если я не умею тихо подкрадываться, бить влет мультимуху с полукилометра, пластовать мутантов ножами или рвать голыми руками, я лузер, да?! Я лузер и надо мной надо издеваться!

— Лайнус, никто…

— Идите на Базу. — Лайнус уперся спиной в горячий гулкий металл. Рука сама собой нашарила ручку люка. — Можно в самом прямом смысле!

В кабине Лайнус уселся в пилотское кресло и уставился в лобовое стекло, прямо на солнце. Руки нашарили сумку, негнущиеся пальцы кое-как выудили аптечку. Оранжевая коробка вылезла на свет, задрожала. Нет, не коробка, это пальцы дрожат. Вот как такими руками открыть замки…

Кофеин, кофеин… Вот он! Вторая и последняя таблетка. Подумай головой, бен Джар. Если чего случится, будешь потом спать за рулем и угробишь всех. Давай, решай, нужна тебе эта пляшущая на ладони таблетка, или лучше так успокоиться, глубже дышать и ни о чем не думать. Дышать и успокаиваться. Две минуты спокойствия. Больше ничего не нужно.

— Думаю, историю лучше рассказать мне.

Лайнус застонал и открыл глаза. Кирби сидел в пассажирском кресле, смотрел со своим обычным непроницаемым выражением лица.

— Что тебе опять от меня нужно? — выдохнул Лайнус, зажмуриваясь. Едва начавшая успокаиваться паника нахлынула новой волной.

— Просто выслушай, что я тебе скажу.

— Постарайся побыстрее.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Главное — дышать, а там и паника уляжется и пальцы расслабятся, и таблетка, сжатая в кулаке перестанет колоться острыми гранями.

— У нас в Поселке рождаются абсолютно одинаковые дети. — Начал Кирби. Потом раздался тихий шорох, сменившийся тонким свистом. Опять, шакалий сын, нож в пальцах крутит задумчиво. — Примерно к пяти годам проявляются первые способности, которые определяют дальнейшую судьбу.

Нож стих. Лайнус открыл глаза.

— Это — первое, чему учат нас, Защитников.

Кирби держал кинжал клинком вверх, поставив рукоять на ладонь. Нож покачивался, но рука молниеносно нивелировала это.

— Полный контроль над оружием. Над единственным оружием, что мы имеем. После этого учат разумно и правильно контролировать способности. Разумно расходовать и правильно восстанавливать свои силы. На это уходит еще пять лет. В пятнадцать будущий Защитник начинает отращивать косичку. Это наш отличительный знак.

Кирби уронил рукоять в ладонь, кончиком кинжала вытащил из-под воротника плетенку собственных волос и золотистой ленточки.

— Следующие пять лет проходят в обстановке, максимально приближенной к стандартной. Будущий Защитник путешествует с одним из действующих, охраняя обозы, посещая аванпосты, отправляется в рейды. В общем, показывает и отрабатывает полученные умения. А в двадцать лет происходит самое интересное.

Кирби вложил нож в ножны и странно сгорбился в кресле.

— В двадцать лет Защитника парализуют ядом скорпа. — глухим, будто снова из-под шлема, голосом, продолжил Кирби.

Это странно, но… Впервые за все время знакомства он не смотрит в глаза. И вообще никуда не смотрит. В себя, разве что…

— У него есть возможность запомнить дорогу, но никто обычно не был способен этим воспользоваться. — Продолжил Кирби, поликарбонатовыми глазами глядя в одну точку. — Будущего Защитника оставляют в одном из двенадцати труднодоступных для зверей мест. Еще оставляют воду, еды на трое суток, его собственные ножи и небольшой лекарственный набор. Через час-два Защитник приходит в нормальное состояние, имея только одну цель — вернуться домой. Это называется экзаменом и это — проверка всех навыков и знаний. Но еще это — урок сам по себе и в себе.

Кирби поднял руку и указал на силуэт Базы прямо по курсу. Потом сместил палец правее, теперь указывая куда-то вдаль.

— Примерно там — упавшая металлическая башня, ржавая и старая. Я начал в тесном, наполовину засыпанном подвале под ней. В эту часть Пустоши я еще не попадал, потому меня и отправили сюда, так делают всегда. Не имея понятия о направлении, я решил исследовать ближайшие руины, найти высокую точку и осмотреться, найти ориентиры. Так я попал на Склады, даже не осознавая, что это они. И тут же меня атаковали мары, к счастью, молодые и мало. Едва оторвавшись от них, я принял решение углубиться в подземелья и укрыться там. Оказалось, у них там гнездо. Или нора. В общем, их там намного больше, чем на поверхности.

Глаза Кирби по-прежнему липли к горизонту, но правая рука снова неосознанно потянулась к ножу, превращая клинок в шелестящую карусель.

— Я бежал от них, пока не выбился из сил, но, чем дольше я бежал, тем больше тварей меня преследовало. Я скрылся в какой-то каморке, наскоро завалил вход всем, что под руку попалось, и отключился. Когда очнулся, часа, наверное, через четыре, они все еще ждали. И я ударился в панику, я боялся выходить, но спустя еще сутки пришло осознание простой вещи — путей только два. Либо умереть от когтей маров быстро, либо от голода — мучительно и долго. То есть, по большому счету, выбора никакого и нет.

Нож застыл… И упал на пол, глухо звеня.

Лайнус быстро поднял взгляд. Глаза Кирби закрыты, дыхание частое и глубокое. На виске блестит капля пота.

— Я разобрал завал и вышел. Я увидел семерых самых терпеливых маров, и они увидели меня. Но я понял, что страха и паники больше нет. И вообще ничего нет. Я уже знал, что умру. А мертвые не чувствуют. Мары кинулись. И я их убил. Всех. А потом вышел с Базы, убив еще двенадцать. И еще сутки шел по Пустоши куда глаза глядят. С одним тупым ножом, почти голый и сильно раненый. Меня подобрал краулер и потом еще восемь часов выхаживали Целители. Уже потом я узнал, что, пока я прыгал по Складам, на один из дальних аванпостов напали мары, взрослые и сильные, и разрушили его подчистую. И обо мне вспомнили только после того, как отбили аванпост обратно. Вспомнили — и бросились искать. Хотя бы тело.

Кирби открыл глаза. В них снова стояла ледяная стена полного безразличия к миру вокруг:

— А сейчас я туда возвращаюсь. Подумай и скажи, кому из нас должно быть страшно?

Тяжело, будто ветхий старик, Кирби поднялся и подобрал с пола нож.

— У тебя возникала мысль, что у меня нет никаких чувств и эмоций?

— П-порой. — непонятно почему смутившись, пробормотал Лайнус.

— Да хрена лысого. — Покачал головой Кирби. — В этом плане все работает точно так же, как у остальных. Но я знаю — иногда, чтобы выжить, о них надо забыть. Или хотя бы контролировать.

Кирби исчез.

Да, он прав.

Эту историю должен был рассказать он. У Фэй бы так не получилось.

Глава 20

Принятие решений

Щелчок магазина. Шипение ножа. Рев двигателя.

Пять секунд до удара.

Напряженный взгляд, топящая педаль газа, сжатые зубы.

Четыре секунды.

— Не бежать. — Тихо напоминает Кирби.

Три секунды.

— Держитесь за все, что под руки попадется! — паникует Бен.

Две секунды.

— Извините.

Одна секунда.

— Что, бен Джар?! — кричит Яс.

Удар.

Инерция швыряет вперед, ремень врезается в грудь, в боку разрывается граната. Мимо скользит Бен, цепляясь за свой пулемет. Уши разрывает скрежет стали по бетону, скорость резко падает, но грузовик уже пробил треснувший фрагмент стены и ворвался на территорию Базы. Белая пыль покрыла лобовой поликарбонат, лишив видимости.

— Открывай!

Морщась от боли в боку, Лайнус дотянулся до кнопки и открыл задний пандус.

— Стойте! Не бежать!

Лайнус с третьего раза отстегнул ремень и выполз из кресла, пытаясь ухватить взглядом максимум деталей.

Яс лежит ничком, не отрывая глаза от оптики, Кирби и Бен стоят по бокам от выхода, прижавшись к бортам. Фэй будто сжатая пружина сидит на корточках посреди кузова, в одной руке сжимая нож, в другой — дозиметр. Лайнус подошел к ней и заглянул через плечо. На ум пришло только одно слово:

— Невозможно.

Дозиметр показывал вполне приемлемый уровень радиации — процентов на тридцать меньше ПДК.

— Невозможно… — повторил Лайнус, изо всех сил удерживаясь, чтобы не постучать пальцем по прибору. Как раз прибор-то исправен и редкое потрескивание — лучшее тому подтверждение.

— Чисто. — Резюмировала Яс, обозрев дыру в стене и двор в пределах видимости. — бен Джар, ты не мог при торможении развернуть машину, чтобы я могла осмотреть двор, а не только дыру, через которую мы въехали?

Фраза, на которую и отвечать не надо. Вертячка на взводе, вот и язвит по поводу и без.

— Я пойду первым. — Уронил Кирби, отклеиваясь от стены. — Помните, у молодых маров центр тяжести почти в животе, поэтому они движутся не по прямой, а по дуговой траектории. Учитывайте это при выстреле.

Согнувшись, Кирби выкатился из грузовика и сразу же кинулся в сторону. Раздался лязг металла и короткий рык, переходящий в хрип. Лайнус опомниться не успел, как оказался рядом с Кирби.

— Ну и куда ты? — поинтересовался Защитник, ногой спихивая мертвого мара с ножа, застрявшего в подбородке. У него это, видимо, вообще любимый способ с ними расправляться. — А если бы он тут был не один?

— Мне кажется, мы так нашумели, что он просто не может быть тут один. — Пробормотал Лайнус, глядя, как по ткани на левом плече Кирби расползается кровавое пятно. — Ты ранен?

— Зацепило. Неважно. Сам подставился. Надо валить отсюда, пока остальные не сбежались.

— Согласен. — Прогудел Бен, вылезая из Скарабея. — Нам триста метров на север.

Группа двинулась, зажав Фэй в каре. Лайнус и Яс пятились, прикрывая тылы, Бен и Кирби шли в авангарде. Бластер в руках ежесекундно прыгает с одного потенциального укрытия на другое. В коллиматоре поочередно сменяют друг друга бетонные блоки, ржавые машины, пустые стальные бочки, катушки кабеля.

— Движение на три часа. — Тихо произнес Бен. Лайнус едва подавил желанием развернуться.

— Спокойно, он далеко. — Ответил Кирби.

— Думаешь, не заметил?

— Заметил. Но мы успеем.

Что-то мелькнуло на границе зрения. Лайнус перевел взгляд.

— Движение на восемь часов.

В трясущемся прицеле ни хрена не видно, но движение было, точно было.

— Ускоряемся. — Скомандовал Кирби.

Несколько секунд шли быстрым шагом, потом Яс доложила о движении в своем секторе, сразу о трех источниках. Бен добавил еще два. Лайнус — аналогично.

До отбойника железной дороги, ведущей внутрь Базы, оставалось семьдесят метров. Еще сто — по самим рельсам до туннельной арки. Которая…

Лайнус споткнулся и застонал.

Арка закрыта! Намертво! Перекрыта огромной дверью, сваренной из листов дополнительно проклепанной брони! На стыках броневые плиты шелушились от ржавчины, но вряд ли это сказалось на их общей прочности.

— Там закрыто! — взвыл Лайнус. — Там нет прохода!

— Там есть проход! — Яс дернула за куртку, принуждая пятиться дальше. — Внизу смотри!

Лайнус присмотрелся.

— Это проход?! Да там псевдо-скорп застрянет!

— Не кричи, а то не успеем. — Напряженно произнес Кирби. — В прошлый раз я туда так и попал. Замолчи и работай ногами.

Лайнус замолчал и заработал ногами. До отбойника и приткнувшейся к нему вагонетки оставалось метров двадцать. Уже можно было различить торчащий из панели пучок разноцветных проводов.

Яс внезапно рухнула плашмя, выставив вперед винтовку, и выстрелила. Шею сзади обожгло, Лайнус рефлекторно вскрикнул и прижал руку туда, где от жара пролетевшей вплотную гауссовой пули вздулась кожа. Под ноги упал мертвый мутант без головы. Лайнус споткнулся и рухнул на бетон, приложившись лбом.

— Быстро ко входу!

Лайнус поднял голову. В глазах все двоилось, будто анаглиф, вот только совместить две картинки не удается никак.

— Вставай! — ЯС вздернула на ноги левой рукой, правой — продолжая вести шквальный огонь. — Почему ты вечно валяешься?!

Лайнус кое-как поднялся на ноги, развернулся, прикрывая недоступный блондинке сектор, и принялся стрелять по источникам движения. Стрелял по источникам, попадал, большей частью, мимо. Но главное — ноги рефлекторно шагали, починяясь последнему полученному приказу.

В спину ткнулось что-то горячее. Сзади!..

Вагонетка. Всего лишь вагонетка, до которой он, сам того не замечая, доковылял спиной вперед. Теперь она тут во всей красе — даже мультимуха на спусковом рычаге видна…

Твою-то так!..

Яс рядом, но остальные все движутся по рельсам к дыре. То ли не замечают несущихся к ним маров, то ли надеются успеть… А сзади…

Нет, не успеют.

Лайнус метнулся к пульту, едва увернулся от мара, приложил его головой об бетон, добавил из бластера, добрался до железной коробки с торчащими проводами.

Так, инерционная вагонетка. Ресурс есть, питание… Ого, даже питание есть — не иначе на Армадайн не гнушались и солнечными панелями, кроме энергии от города. Половины кнопок нет, но и хрен с ними — нужны только две, и они на месте. Напрягает торчащий из панели пучок, но вроде все провода целы.

— Эй! — до хрипоты заорал Лайнус, размахивая руками. — Сюда!

До остальных уже метров двадцать, но Фэй слышит. Замедляет шаг, оборачивается.

— Сюда! Там мы не пройдем!

Фэй хлопнула Кирби по плечу, что-то сказала. Развернувшись, троица поспешила обратно.

— Я надеюсь, у тебя есть план? — хмуро покосился Бен, когда они подошли. — Потому что в противном случае мы уже не пройдем.

Ствол его пулемета нервно прыгал с одной твари на другую, но Бен не стрелял — берег патроны, видимо. Мутанты неумолимо стягивали кольцо вокруг людей.

— Конечно, не пройдем! — губы против воли сами собой растянулись в улыбке. — Проедем!

И, перемахнув через борт, Лайнус первым упал в чрево вагонетки.

— Идиот! — зарыдала Яс, даже прекратив стрелять. На полторы секунды. — Она уже два века как не работает!

— А вот и работает! — Лайнус ткнул пальцем в пульт управления в десяти метрах от вагонетки. — Вагонетка инерционная, в ней главное чтобы сработал толкающий электромагнит! Напряжение есть, я уже все зарядил! Надо только спустить рычаг!

Спустя мгновение внутри уже сидят все.

— Поехали! — Лайнус перегнулся через борт, дернул рычаг и кинулся обратно.

Треск, шипение, вибрация. Тело рефлекторно сжалось, ожидая ускорения.

— Трупы. — Спустя секунду совершенно спокойно сказала Яс, срывая с пояса гранату.

Лайнус схватился за край борта, выглянул. Перед носом тут же щелкнули зубы, тело бросилось назад, руки рефлекторно всадили в раззявленную пасть заряд. Мар повалился, открыв обзор.

— Да нет же!..

В вылезшем из пульта пучке ярко искрило. Кажется, всего один провод. Именно тот, который, по закону подлости, и отвечал за сигналы рычага!

Нет, нет, нет, нет! Не может быть!

— Что не так? — в окружающей канонаде шелест Фэй едва слышен.

— Провод! Гребаный провод не выдержал напряжения! Расплавился в слабой точке!

— А остальной провод цел? — нахмурилась Фэй. В вагонетку влезла оскаленная пасть, Фэй отпихнула ее рукой.

Вот это что сейчас было? Типа не мешай, я думаю? Это вообще как такое сделать — просто схватить мара за пасть и вытолкнуть?

— Лайнус!

— Ц-цел… — все еще не понимая, как она это сделала, ответил Лайнус. — Ну да, цел. Искрит, значит, цел. Только кто сейчас побежит к пульту, чтобы его скрутить!

Фэй кивнула, хлопнула по плечу Яс и что-то быстро зашептала ей на ухо. Ну, то есть, туда, где было бы ухо, не будь там шлема.

В вагонетку влезла новая морда. Повторять фокус Фэй не особо хотелось, проще обойтись зарядом. Между тем, Фэй замолкла. Яс секунду думала, потом кивнула, перекинула винтовку на другой борт, замерла и выстрелила…

Куда?

Пол укатился из-под ног, в спину прилетело горячее и твердое, да еще и прижалось — ни вдохнуть, ни выдохнуть. Ускорение вагонетки стало такой неожиданностью, что никто не удержался на ногах. Кирби выронил за борт нож, Бен приложился раненой ногой. Кое-как справившись с телом, Лайнус выглянул за борт. Злосчастный пульт стремительно удалялся, на месте пучка проводов зияла оплавленная дыра.

— Гениально! — Лайнус упал обратно. — Восхитительно!

Фэй довольно улыбнулась:

— Теперь я знаю, зачем мне информацию о гауссовых пулях.

По бортам скрежетнули края пробитой двери, небо над головой сменилось непроглядной тьмой.

— Расплавленный металл замыкает концы проводов! И как я сам не догадался?!

Вагонетка содрогнулась, над головой вспухло кровавое облако. Скорость такая, что гроб на колесах просто проехал мутанта насквозь.

Скорость… Очень большая скорость… Вряд ли расчетная, скорее — намного больше. Ведь если сейчас попадется хотя бы один поворот…

Через сто пятьдесят метров рельсы поворачивали направо и ныряли в темный тоннель.

Приехали.

— Прыгайте! — не своим голосом заорал Лайнус. — Прыгайте же, впереди поворот!

И первым бросился за борт. Попытался принять удар в ноги, не рассчитал скорость и повалился на бок, покатился кубарем. Хрустнуло плечо, ожгло лоб. Едва остановившись, Лайнус замер и прислушался.

Скрип. Тишина.

Тадащ!

Грохот ударил так внезапно, что Лайнус вздрогнул. Едва нашарив мультитул, включил фонарик. Правая рука почти не слушалась, пришлось положить инструмент на пол, упереться левой и подняться.

— Есть живые?

Так темно, что голос невольно опускается до шепота. Луч фонарика скользит по помещению, выхватывая поочередно ржавые рельсы, какие-то железные ящики, согнувшуюся Фэй, конвейер…

Фэй!

Девушка болезненно морщилась и прижимала к груди обе руки. Зажав фонарь в зубах, Лайнус помог подняться.

— Я прыгнула сразу за тобой. — Морщась на каждом слове, произнесла она. — Где остальные?

Ответом стал еще один луч света, прорезавший темноту. Он рыскнул к Лайнусу, заставив прикрыть глаза рукой.

— Бен Джар! — Яс и Бен подбежали резво, будто и не катались по бетону. У здоровяка под стволом пулемета светился фонарик, аутсайдер, не иначе, обходилась мультивизором. — Где Кирби?!

— Мы понять ничего не успели! — перебил Бен.

— Он вышвырнул нас уже в полете!

Ой, как плохо. Руки снова задрожали, на то, чтобы навести фонарик на то место, откуда раздался грохот, ушли сутки.

Вагонетка лежала вверх колесами в окружении кусков бетона.

— Кирби! — Яс кинулась к вагонетке, заколотила прикладом в борт. — Кирби!

— Я в порядке. — Раздалось из-под стального кургана. — Даже не сломал ничего.

— Мы тебя вытащим! Подожди немного! — засуетилась Яс, вертя головой по сторонам.

— Мы что-нибудь придумаем!

— Ни хрена вы не придумаете. — Спокойно ответил Кирби. — По крайней мере, быстро. Мары отстали, но ненадолго. Вам надо уходить, и очень быстро.

— Издеваешься?! — грохнул кулаком в борт Бен. — Мы тебя не оставим!

— Придется. Я тут в большей безопасности, чем с вами в гнезде маров. — явственно хмыкнул Кирби. — Идите. Я вас догоню.

— Фэй! — Яс развернулась, дыша злобой. — Хоть ты скажи ему!

— Кирби когда-то обманывал? — тихо задала совершенно неуместный вопрос Фэй. Яс мотнула головой. — Вот именно. Сказал, что догонит, значит, догонит. Сказал, что нам надо уходить, значит, надо. Куда нам?

— Э-э-э… Вниз, в туннель. — Не сразу сориентировался Лайнус. — Куда вагонетка должна была уехать.

— В самое гнездо? — риторически вопросил из своей гробницы Кирби. — Тогда я точно лучше всех устроился.

— Слышь, ты. — Бен снова огрел вагонетку кулаком. — Клянусь, я вернусь, выкурю тебя оттуда и одного засуну туда, куда мы идем!

— Я там уже был. — Будто бы зевнул Кирби. — Но все равно буду ждать с нетерпением. Идите уже. У вас осталось сорок секунд.

Сжав фонарь и зубы, Лайнус первым шагнул в темноту туннеля.

Чего греха таить, ноги подрагивали.

Тесное закрытое помещение. Никакого света. И мары где-то там, за стеной.

Что ж… Это мы уже проходили.

Шаги стихли. Кирби перевернулся в своей клетке без дырок, привалился спиной к стене, вытянул, насколько удалось, ноги, и принялся считать секунды.

Когда дошел до сорока семи, мимо дробно процокали когти. Закрыв глаза, Кирби считал. Выходило семнадцать плюс-минус два. Больше, чем было убито на экзамене Меньше, чем было убито в городе Яс. Но, в любом случае, — слишком много для ушедшей вперед группы. Даже молодых и слабых — слишком много.

Может, это неправильно — вот так вот прикрываться остальной группой? Да нет, чушь. Сейчас им все равно ничем не помочь — даже если начнешь орать и биться, отвлекая внимание на себя, не сработает. Твари слишком умны, чтобы запомнить, сколько пришельцев прибыло. Отвлекаться от четверых ради одного они не станут. Да еще и потом вернутся и закусят пятым. А вот если переждать, догнать и ударить в спину… Тогда шансы весьма неплохие.

Полностью обратившись в слух, Кирби задержал дыхание. Нет, все тихо, мары ушли. Теперь можно выбираться.

Кирби достал нож, взял обратным хватом и встал на четвереньки, уперевшись спиной в дно вагонетки. На ощупь найдя, где борт сходился с бетоном, приложил туда круглый противовес на рукояти, и, выдохнув, начал разгибаться. Убитые жестким падением мышцы спины моментально заныли. Тут главное не обращать внимания и давить дальше, вминать себя в металл. Пальцы руки давят на нож и, спустя несколько мучительных секунд, шар противовеса, наконец, проваливается в щель между бортом и полом. Теперь можно расслабиться, подергав нож для проверки — прочно ли сидит. Прочно сидит, пора передохнуть. Самое сложное позади.

Но медлить тоже нельзя.

Кирби достал и переломил палочку светляка. Потряс, чтоб лучше светил, а потом положил на пол, лег следом и выглянул из-под вагонетки. Осмотрелся, подсвечивая светляком.

Вот, то, что нужно. Замечательный кусок толстостенной трубы — то ли от самой вагонетки часть, то ли уже давно тут лежит. Сгодится, в общем. Надо снова упереться спиной и напрячься. Щель между бортом и полом уже сантиметров десять. Теперь надо сделать самое сложное.

Надо снова перестать сомневаться.

Кирби выдохнул и расслабился, во всех доступных смыслах. Наблюдая, как вагонетка медленно-медленно валится обратно на нож, рухнул на пол, выбросил руку в щель, схватил трубу и втащил внутрь.

Идеальный расчет — труба лишь немного прогнулась под весом вагонетки, зато зазор стал немного шире, уже сантиметров пятнадцать. Надо примерно сорок пять. Кирби снова лег, высматривая новые подпорки.

В следующие двадцать минут, все увеличивая время отдыха, Кирби использовал какую-то железную чушку, отвалившееся от вагонетки колесо, одну из собственных фляг и целую пирамиду бетонных обломков, выбитых из пола. Зазор становился все шире, в него уже можно попробовать протиснуться. Шансов пролезть ровно столько же, сколько застрять. Вполне сойдет.

Положив заметно потускневший светлячок на холодный пол, Кирби отстегнул со спины обойму с метательными ножами, пластины наплечников, снял пояс с флягами и аптечкой. Шлем тоже снял — без него шансов пролезть несколько больше. Сложив все, что могло зацепиться, в одну кучу, аккуратно протолкнул сверток в щель и полностью выжал воздух из легких.

Нет, все-таки узко. Даже на выдохе, с пустыми легкими и втянутой грудной клеткой едва-едва не застреваешь. Какой там запас высоты! И так неустойчивая конструкция вовсю скребет по спине, грозя раздавить в любой момент. Одно неверное движение — захлопнешь собственноручно построенную скорполовку. В которую по собственной же глупости и попал.

Кирби бросил быстрый взгляд на пирамиду камней, подпирающую стальную челюсть. Показалось? Или они правда пошатнулись?

Нехрен думать, надо пошевеливаться.

И тут, будто сам мир решил наконец помочь, пальцы нащупали широкую борозду в бетоне, вцепились в нее и выдернули тело из склепа.

Вагонетка рухнула.

Поднялась туча белесой пыли — обломки не выдержали веса и рассыпались. Произойди это секундой ранее, остался бы Кирби без ног. В лучшем случае…

Перевернувшись на спину, Кирби сел и уставился на вагонетку. В голове мерно закачались весы — все произошло именно так, как должно было произойти. Если бы вагонетка все еще стояла, это было бы слишком просто, слишком правильно. Если бы упала мгновением раньше — точно оставила бы парализованным, на ужин марам. А ведь могло, еще раньше, случиться так, что вагонетка вовсе оказалась бы неприподъемной, надежно заперев глупого человека.

В итоге, оставался лишь один — единственный шанс из бесчисленного множества, что случится все именно так. И именно этот шанс и выпал.

Не это ли имел в виду Лайнус, говоря о вкладе в развитие событий?

Кирби почесал нос и принялся закреплять снятую амуницию. Делал он это еще медленнее, чем избавлялся от нее. Весы в голове все еще качались, нагруженные двумя одинаковыми шарами.

Шар.

Лайнус говорил про шар. Вернее, про сферу, на внутренней поверхности — бесчисленное количество возможных событий. И каждого из них можно достичь — но только одного.

А события имеют размер?

И почему именно события?

Кирби поймал себя на том, что беспричинно хмурится. Посмотрел на нож в руке — единственное, что осталось пристроить на место, — и рефлекторно крутанул пальцами. В свете светляка шелестящий круг показался матово-черным, но глаза еще секунду держали силуэт ножа поверх.

Вот оно!

Не из событий состоит временная сфера, а из мира, вернее, миров! Каждая точка мира — мир спустя крошечную единицу времени, каким он мог бы стать! И движение в постоянно убегающую точку есть безумно изломанная кривая.

Но если принятых решений — бесконечное количество, то в каждое мгновение есть бесконечное множество миров, развитие которых пошло по другому пути, но при этом — невероятно, недосягаемо близких. Буквально протяни руку, опереди течение времени на бесконечно короткую величину или на столько же от него отстань — и окажешься там…

…где лежит твой труп, раздавленный вагонеткой, задохнувшийся под ней или сожранный марами. Не лучшее направление для движения.

И с какой вообще скоростью должно происходить это движение?

Весы мелко завибрировали, чаши пошли трещинами. Кирби вздохнул и покачал головой. Думать, может, и хорошо, но зачем? Для этого есть специально обученные люди, не предназначенные для скоростной шинковки мутантов.

Да нет, конечно, есть зачем. Невзначай брошенная фраза о том, что Защитники меняют мир больше, чем все остальные, уже заставила изрядно понервничать. А что, если тем он меняется вовсе не в ту сторону, в какую нужно? Вдруг надо было дать вагонетке придавить все же себя, чтобы осаждающие остальную группу мары отвлеклись и оставили их в покое…

Здесь треснуло коромысло весов.

Ведь только под вагонеткой, впервые после разговора с Лайнусом, возникла ситуация, в которой не оставалось других вариантов, в которой способности Кирби касались только самого Кирби и никого кроме. Но все же — имел ли он право так поступать? Ведь всего лишь выполненное обещание, даже не принятое решение, все равно окажет влияние на весь мир.

Мир.

Хех…

Старая, каждому с детства знакомая сказка про Войну и Мир, разделившийся на четырех человек и затерявшийся в Пустоши, ушедший, исчезнувший. Вот будет забавно, если один из этих четверых споткнется и пробьет себе голову камнем, второй свернет не туда и окажется в ловушке, а оставшиеся двое, не заметив потерь, будут запросто сожраны мутантами. И все. Не будет Мира. Вообще никого и ничего не будет. И виной всему один-единственный Защитник, что из трех предложенных вариантов — быть раздавленным, сожранным или задохнувшимся, — осмелился выбрать четвертый.

Какие странные мысли…

Хотя что вообще было не странно с тех пор, как пара сорвиголов покинула Поселок? Сумасшедшие Фермеры, обезумевшая пиявка, поражение — невероятно! — самого Кирби, новые — еще более невероятно! — живые люди, и эта вылазка… Разговор с Лайнусом…

Мир сошел с ума, совершенно точно. Будто пресловутым четверым надоело сидеть без дела и они решили как-нибудь развлечься.

Например, сходить туда, куда еще никто не ходил по доброй воле и поискать то, что даже выглядит неизвестно как.

Кирби потянулся, проверяя мышцы, аккуратно напрягая каждую по очереди. Тело наконец-то отошло от тяжелой нагрузки и отозвалось звенящей готовностью. Легким кувырком назад Кирби поднялся.

Пора спасать скучающую четверку.

А о времени подумаем позже.

Хрустнув новым светляком, Кирби углубился в темноту туннеля.

Нож в левой руке, клеймор — в правой. Короткий клинок ощупывает пространство впереди, длинный опущен, готов взвиться в сокрушительном ударе, даже вслепую перекрывающем три из шести возможных направлений атаки. Светляк на поясе дает слишком мало света и такие меры предосторожности необходим, если видишь чуть больше, чем ни хрена.

Интересно, куда они могли направиться? В этой части коридоров на экзамене вроде бы побывать не довелось, если только не быстро-быстро пробежав их. Значит, остается полагаться на интуицию. И на что-нибудь еще, если это «что-нибудь» попадется.

Развилка. Налево или направо? Проходы совершенно одинаковы на вид, только возле одного сверкает будто вчера отлитая табличка со стрелкой и яркой черной надписью «Убежище 13». Возле правого такой таблички нет, есть другая — вся ржавая и заскорузлая. Лишь посередине у нее, если поднять светляка повыше, различается полоса относительно чистого металла, будто здесь ножом скоблили. Остатки ржавчины набились в неглубокие канавки, формируя слова, к сожалению, при таком освещении совершенно нечитаемые.

В любом случае, направо. Ржавчина снята ножом, причем небрежно и в спешке, местами — самым острием, оставившим глубокие царапины. У маров кожей нет.

Кирби двинулся, держась середины коридора. Светляк вернулся на пояс, свет не доставал до стен и потолка, но его пока еще хватало, чтобы успеть среагировать на атаку сверху или сбоку. И все же опираться приходилось, в основном, на слух, двигаться аккуратными бесшумными шагами, закрепив руки в статичном положении. Это очень странно, что никто еще не напал. И даже просто не встретился, ни одного мара. Будто вовсе вымерли. А ведь тут если не их гнездо, то самая близкая к нему точка. Вариант только один.

Они все сейчас жутко заняты.

Спустя пятьдесят шагов Кирби нагнулся и поднял с бетона металлический цилиндрик, пустой внутри. С одной стороны плоскости нет, с другой есть, с круглой врезкой из другого металла. Странная находка. Как ни верти ее в руках, с какого ракурса ни смотри, а все равно ассоциируется с Яс. Вот только почему? Это знак? Тогда на что он указывает?

Атаку справа Кирби пропустил. Успел лишь скрутиться влево, закидывая клеймор за спину, прикрывая самую уязвимую часть тела от рубящего удара. Левая ступня повернулась и прочно застыла на бетоне, правая скользнула назад, ноги аккуратно перевели тело в низкую оборонительную позицию. Левая рука на уровне глаз, на запястье, касаясь ножа, лежит клинок клеймора, кончик совмещен с линией взгляда. Одно движение в темном ответвлении справа — и вся масса тела, вложенная в стальное жало, обрушится на врага сокрушительным уколом.

— Явился! — истерично крикнула Фэй, выпрыгивая из темноты. — Пришел наконец!

Ну надо же! Одна пропажа нашлась. Можно расслабиться и вернуться в нормальное положение.

— Скучала? — сухо щелкнуло навершие, клеймор отправился за спину.

— Хрен там плавал! — Фэй размашистым шагом перекрыла разделяющее их расстояние. — Урод!

— Да что я сделал? — искренне не понимал Кирби.

— Вот именно, что ничего! А должен был находиться рядом!

Вот это поворот…

Копайся не копайся в памяти, а вспомнить Фэй в таком состоянии все равно не выйдет. Явно что-то стряслось, иначе остальные давно бы выползли на шум.

— Где остальные?

Отодвинув Фэй в сторону, Кирби пошел в проход, из которого она вышла. Там оказалась крошечная комната со снесенной ржавой металлической дверью. Помещение похоже на то, в котором пять лет назад пришлось прятаться от маров. Только, в отличие от него, в этом умудрилось поместиться сразу два тела, а не одно. Первое — Яс, кое-как приваленное к стене. Второе — лежащий навзничь мар. Оба в лужах крови.

— Как? — Кирби присел возле Яс и принялся за осмотр.

— Они догнали нас. Бен и Лайнус велели прятаться, сказали, что уведут их. — Без единого проблеска хоть какой-то интонации ответила Фэй. — Яс сопротивлялась, но ее убедили остаться и защитить меня. Но один мар отстал и нашел нас. Яс выстрелила, промахнулась. Он выбил оружие у нее из руки, а потом ударил сам.

— Как же тебе не везет… — пробормотал Кирби, приподнимая подбородок Яс и осматривая наспех сделанную, но пока еще держащуюся перевязку на шее. Удар явно пришелся в подбородок, вон, даже синяк остался, а по шее коготь чиркнул постольку-поскольку. Хорошо, что Фэй не растерялась и, не иначе, обшарив карманы пациентки, нашла перевязочный материал. Яс выживет.

Но Фэй это явно не интересовало.

— Не везет?! — крикнула она.

Кирби развернулся.

Фэй яростно дышала, глаза в центре черных ореолов грязи от снятых очков, сверкали неистовой злобой. Пальцы правой руки нервно перебирали рукоять ножа. Клинок, по рукоять залитый кровью, подрагивал, чертя кончиком воздух.

Кровью?

Ах да, Яс же промахнулась… Но тогда выходит, что мара убила…

Святые дюны…

— А мне везет?!

Фэй сделала шаг, одновременно нанося удар снизу-вверх. Кирби скакнул вперед, прямо на нож, в последний момент скручивая корпус влево, разворачиваясь спиной к атаке и в полу-шпагате проскользнул между ног девушки.

Удивительно, но сейчас она действует как настоящий Защитник — укол снизу в живот, удерживая три пальца снизу рукояти и один, указательный — сверху. Даже шаг-удар слились в одно движение… А ведь раньше она всегда рефлекторно разделяла их.

— Ты его убила? — Кирби спокойно поднялся на ноги. От такого идеально выполненного удара существовало только четыре способа уйти, но два из них подразумевали ускорение и еще один — отход назад, для чего сейчас нет никакой возможности. Стертые наколенники не в счет, все лучше чем нож в брюхе.

Святые дюны, а ведь она била всерьез…

— Нет, ты! — Фэй вылетела в основной коридор секундой позже. Укол справа, полный хват. Кирби пригнул голову, пропуская удар поверху. — Сидя под своей вагонеткой!

Фэй подшагнула правой ногой, сейчас, когда схлынет импульс пропавшего удара, развернет нож обратным полным хватом и атакует со скруткой корпуса вправо. Все как ее учили.

Кирби тоже чуть шагнул вперед, заранее перетекая вниз и вправо — под траекторию просчитанной атаки.

И первым в шлем врезался острый локоть, отбрасывая голову назад. И уже потом, хлестким движением с локтя, в висок устремился нож. Спасает лишь жесткий блок предплечьем. Ладонь рефлекторно сползает к рукояти ножа. Еще секунда — и нож меняет владельца.

Фэй не дает секунды. Удар пяткой по подъему стопы роняет на колено. Следом — удар коленом в бедро. Нож придется отпустить, колено прилетает в жесткий крест предплечий. Руки гасят инерцию и возвращают ровно столько же обратно, выводя Фэй из равновесия. Пытаясь удержаться на ногах, она вскидывает руки. Кирби взмывает в воздух, хватаясь за вооруженную. Оба валятся на пол.

В живот упирается твердое, мир переворачивается. Отпустить руку Фэй, сжаться, откатиться подальше, иначе она тут же окажется сверху. Отличный прием против шакалов, но не только…

Фэй завершила бросок через себя кувырком назад и немедленно развернулась.

— Успокойся, пожалуйста. — Кирби поднял к груди раскрытые ладони. — Не заставляй меня причинять тебе боль.

— Уже причинил! — закричала Фэй. — Неоднократно!

Обратный хват, прямой сверху-вниз. Ловится на крест предплечий. Дальше вариантов несколько. Фэй выбирает сложный — роняет нож и подхватывает левой рукой, атакуя открывшийся живот. Жесткий блок голенью встречает удар еще на стадии начала. Фэй вскрикивает и отскакивает, перекидывая нож обратно в рабочую руку.

— Прекращай. — Кирби вытащил нож. — Если ты что-то хочешь доказать, не нужно. Я видел мара, я все понял.

— Ничего ты не понял… — тихо и угрожающе сказала Фэй, подкрадываясь ближе. — И никогда не поймешь!

Снизу слева…

Нет, справа, колющий!

Кирби отшатывается назад, пропуская едва не обманувший удар, подставляя блок вооруженной рукой. Рычаг клинком наружу с надавливанием и тягой — кисть Фэй выгнется наружу, пальцы рефлекторно разожмутся…

Она успевает быстрее. Она делает то же самое.

Рукоять выскальзывает из пальцев, нож звенит по бетону. Фэй наступает на клинок, но удар стопой по колену заставляет, охнув, отступить. Кирби в кувырке подхватывает нож.

Хватит. Пока атаковать.

Открытый прямой с правой.

Фэй встречает высоким блоком стопой. Руку отбрасывает, той же ногой Фэй наносит сокрушительный удар в лицо. И тут же бросается в атаку, выставив нож перед собой.

Все. Девочка сорвалась. А жаль. Так хорошо держалась.

Кирби убрал голову в сторону, перехватил руку и аккуратно, будто на тренировке, провел бросок через бедро. Фэй рухнула на бетон, дернулась, выходя из захвата…

Но Кирби уже прижал правое плечо коленом, а на левое навалился локтем вооруженной руки, лишая возможности кувыркнуться назад и атаковать снизу.

— Бросай.

Фэй закрыла глаза, напряглась. Пришлось чуть нажать, вдавив клинок в шею. Фэй задышала чаще и наконец разжала пальцы. Но Кирби еще секунду держал захват. Потрепанные весы в голове неистово дергались, взвешивая слова.

— Не могу поверить…

Обрисовав мысли, Кирби скатился с Фэй, выпуская ее из захвата. Подобрав ее нож, оба загнал в спаренные ножны, благо и те и те в Поселке были строго одинаковыми.

— Не могу поверить..

Кирби вернулся к раненой Яс, переломил новый светляк — старый еще светил, но света нужно больше.

Повязка пропиталась кровью, но не полностью — значит, кровотечение должно было остановиться. Поднесенное к пухлым губам сияющее лезвие — единственная часть клинка не скрытая антибликовым покрытием, — на секунду помутнело. Дыхание есть. Вероятнее всего, шоковое состояние.

— Надо ее вытащить.

Не дожидаясь ответа, Кирби взял безвольную ладонь Яс, потянул на себя. Подставил плечо, разогнулся, закидывая хрупкую блондинку… Эх, хрупкую да тяжелую — против ожидаемых сорока — сорока пяти кило все шестьдесят. Да еще в ключицу острым углом впилось твердое. Длинный узкий предмет под пальцами почему-то напомнил о найденном в коридоре металлическом цилиндре. Двенадцать, точно. Потому и тяжелая такая.

— Идти с ней дальше не получится, рано или поздно встретим маров. — вслух размышлял Кирби. — Ты нести не сможешь, я не смогу биться, пока несу. Здесь я ее не брошу. Значит, остается только возвращаться. Оставим ее в Скарабее и направимся к Лайнусу. будем надеяться, они нашли то, что искали.

Поудобнее устроив Яс на плече, Кирби замолк и прислушался. Пора Фэй говорить.

— Я… — едва слышно просипела она. — Я так понимаю, я больше в расчет не принимаюсь?

Кирби медленно и аккуратно развернулся, стараясь не повредить раненой. Пальцы правой руки сомкнулись на рукояти ножа, медленно потянули из ножен. Кирби сделал шаг к Фэй. Еще один. Поднял руку и аккуратно приставил острие туда, где находится ключица.

Фэй аж дышать перестала.

Кирби хмыкнул и развернул нож рукоятью вперед.

— Как раз наоборот. Сейчас только на тебя вся надежда. И сейчас я в тебе уверен.

Фэй подняла сияющие глаза, уголки губ поползли в стороны.

Но она лишь коротко кивнула, взяла нож и убрала в ножны.

По пути обратно Фэй убила еще двух маров. Первого просто поймала в прыжке, подставив нож под челюсть и тут же пинком сбросив тело с клинка. Спустя пару минут из-за поворота появился второй. Осмелевшая Фэй кинулась наперерез, но привычный к движению по дуге мар резко изменил направление и прыгнул на стену. Глаза мутанта буравили шею Яс, следующей точкой явно должна была стать и так полумертвая блондинка. Кирби даже положил руку на рукоять, но Фэй тут же исправила свою ошибку — моментально просчитала траекторию движения противника и развернулась, в последний момент вонзая нож в шею мутанта. Инерция сделала все остальное.

Кирби сместился в сторону, пропуская тело мимо, и пошел дальше. Руку с ножа убрал. И вообще больше его не трогал.

На поверхности уже вовсю жарило солнце. Совершенно незаметно прошла пара часов, а, казалось, — в восемь раз меньше. И почему-то за такое немалое время было встречено мало маров. даже для нынешней ситуации — слишком мало.

Это беспокоило.

— Кирби… — Фэй внимательно осматривала окрестности, покусывая нижнюю губу. Ее тоже что-то беспокоило, она всегда кусает губу когда волнуется. — Ты говорил, тут только молодые и слабые.

— Верно.

Кирби усадил Яс в тени Скарабея.

— Так же ты говорил, что ни одного взрослого мутанта здесь нет.

Земля под ногами дрогнула. Ноги автоматически отработали неожиданный толчок, зато уши распознали шорох и гулкие глухие удары.

— Все верно. — Пристально оглядывая здания Базы, ответил Кирби. — К чему ты это?

Земля под ногами ощутимо дрогнула — где-то упало что-то очень тяжелое. Запоздало ухнуло.

— Если мары — простые мутанты, их мышление базируется на стандартных инстинктах. — Продолжала Фэй. — В том числе, защита потомства.

— Думаешь, сами по себе они не защита?

Сомнений не осталось — в ближайшем корпусе Базы, длинном, низком, с крошечными окнами, что-то происходило. И явно приближалось.

— В контексте того, что их могу убить даже я? — Фэй встала рядом.

— Логично. — Кирби потянул из ножен нож, взгляд прилип к стене, перемещаясь вместе с невидимым источником звука. — Мне кажется, мы сейчас лично узнаем их защитников.

— Не уверена, что хочу этого…

Стена разлетелась, будто от взрыва. Осколки разлетелись во все стороны, Кирби автоматически увернулся от пары.

— Не думаю, что это хороший знак. — Пробормотала Фэй, держась за плечо.

В пылевом облаке появилась огромная угловатая фигура. Массивные тумбы ног, приземистый корпус, руки во всего Кирби толщиной, свисают аж до колен. Зато без головы. Вместо головы — два мощных луча света, таких, что даже днем видны, да еще два с плеч сияют.

— Привет, друзья! — громогласно заявил силуэт. — У меня две новости — хорошая и плохая!

Усиленный до пиявочного воя и с таким же металлическим призвуком, голос все равно оставался смутно знакомым.

— Лайнус? — в голосе Фэй тоже так и сквозит недоверие.

Пыль улеглась, силуэт наконец предстал во всей красе. Огромный приземистый человекообразный механизм. Мощные толстые железные руки, тумбы о трех расставленных звездой пальцах, раскрашенные в желто-черную полоску — это вместо ног. Торс весь состоит из кабелей и труб, вместо головы — две мощные лампы на толстой решетке, и два — еще две на правом плече. А еще — огромный, отливающий металлом, шар в одной из рук. И Бен, стоящий на бедре этого странного механизма и цепляющийся за вторую руку.

— Хорошая — мы нашли то, что нужно! — широко улыбался Лайнус. Только голова, плечи и верхняя часть его торса виднелась посреди сваренного из труб короба в середине торса железного чудища. Остальное скрывали под собой слои брони и километры кабелей.

С тихим жужжанием огромная стальная лапа, тоже с тремя пальцами, поднялась, демонстрируя зажатый стальной шар едва и не в Кирби диаметром.

— А еще мы нашли ЕБД! — все так же широко улыбаясь, закончил Лайнус.

— Плохая, — аккуратно спрыгивая с робота, продолжил Бен. — Мы явно потревожили что-то очень злое. У меня патроны кончились еще возле хранилища, а тварей была целая толпа. Нам крайне повезло, что бен Джар нашел бронескаф.

— Бронескаф? — Кирби совершенно новым взглядом осмотрел железного монстра.

— Ну да, — снова засиял Лайнус. — Правда, строительный, а не боевой, но это даже к лучшему — маров можно пополам прямо руками рвать!

В здании грохнуло. Из проделанной Лайнусом дыры снова пыхнуло бетонной пылью.

— И ты его взял только для этого? — не отрывая взгляда от дыры, Кирби потянул из ножен нож.

— Ну, во-первых, без него мы бы не унесли все, что нужно. — Лайнус аккуратно положил огромный шар возле грузовика. — А во-вторых, я же обещал тебе показать бронескаф. Не этот, конечно, но…

Громогласный рев заткнул его. Немногие уцелевшие в здании стекла брызнули осколками. Из дыры в стене вылетело толстенное бетонное кольцо, едва не снесло бронескаф и рухнуло в стороне.

— Это… — не понял Бен, рассматривая снаряд центнеров, наверное, в пять.

— Да сколько можно! — заорал Лайнус разворачивая броню к дыре. — Ты уже пятнадцать минут по нашим следам грохаешь! Вылезай, тварь!

— Бен Джар… — не приходя в себя, простонала Яс. — Ублюдок…

И сейчас как никогда хотелось с ней согласиться.

Тварь вылезла.

Глава 21

Невозврат

— Э-э-э… — протянул Лайнус, чуть заикаясь. Зажужжав, бронескаф отклонился назад. В отсутствие шеи, а, значит, и возможности управлять ею, это был единственный способ посмотреть снизу-вверх.

— Ладно, я передумал… — медленно сказал Лайнус, так же медленно отступая жужжащими металлическими ногами. — Можешь идти обратно.

Тварь заинтересованно склонила голову, но даже так осталась выше стального костюма на полметра. Тварь напоминала мара… Но уж слишком большого! Мощные четырехпалые лапы, с колесо грузовика каждая, несли тяжело тело с широкой грудью и впалым, будто в жизни пищи не видавшим, брюхом. Задние конечности длиннее передних, отчего зад мутанта торчит выше головы, явно используются как основные опоры. По бедрам хлещет длинный чешуйчатый хвост, на кончике утыканный костяными шипами. Помимо этого, да еще длинных, завитых в спираль, рогов над глазами, когтей, никаких покровов на теле твари не было, что еще больше усиливало сходство с марами.

И, как и у маров, у Твари практически нет уязвимых точек.

Во всяком случае, для человека с его обычной скоростью.

Тварь заинтересованно протянула в сторону Лайнуса лапу с когтями длиннее, чем на ногах бронескафа.

— Но-но… — пробормотал тот, продолжая отступать. Стальные руки поднялись к груди, Тварь сложила лапу во вполне себе кулак с вытянутым указательным пальцем и ковырнула когтем сталь. Сверкнула спираль стружки.

— Эй, ты!.. — рассвирепел Лайнус. — Я не для того тащил этот клятый шкаф из твоего гнезда!

Левая лапа бронескафа сомкнулась на багровом запястье. Тварь изумленно замерла.

— Я убил твоих детей! — громогласно заявил Лайнус, вздымая над локтем Твари второй стальной кулак. — И тебя убью!

Это вряд ли. В одиночку — вряд ли. Но Кирби уже совсем рядом — сам не заметил, как сорвался в бег. Размеренно впечатывая стопы в бетон, так же размеренно прогоняет в голове бой.

Удар перебивает локоть мутанта. Тварь отдергивает лапу, тащит Лайнуса к себе. Свободной конечностью сбивает с ног, падает сверху… И никак, никак не успеть.

Не пойдет.

Кость хрустит, но выдерживает. Тварь отдергивает лапу, тащит Лайнуса на себя, и тяжелый бронескаф взлетает, распластавшись по воздуху. Удар второй лапы впечатывает гиганта в бетон, оглушенный Лайнус пытается подняться, упираясь руками. Кирби легко взбегает по стальной спине, взлетает толчком от плеча, заносит нож для удара в глаз. Тварь успевает отдернуться, наклонив голову и принимая на рога.

Не пойдет.

Лайнус умудряется удержаться, взрывая стальными когтями бетон. Удар с правой оглушает Тварь, но когтистая лапа перехватывает Лайнуса на возврате и разводит конечности, распиная бронескаф. Кирби взбирается по стальной спине, прыгает с плеча, вонзая нож в открывшееся брюхо. Клинок распарывает шкуру, собственный вес тянет вниз, расширяя рану и затаскивая прямо под задние лапы.

Не пойдет.

Локоть выдерживает. Тварь, взревев, взмахивает другой лапой. Удар приходится в плечо бронескафа. Лайнус пошатывается, выпускает поврежденную конечность. Следующий удар сбивает железную тушу. Тварь прыгает следом, Кирби в подкате успевает чиркнуть ножом по задней лапе, перерезая сухожилия. Тварь разворачивается к новой угрозе, занося лапу для удара. Сзади на рогатую башку обрушиваются сцепленные стальные кулаки. Череп хрустит, Тварь отмахивает хвостом, сковывая Лайнуса, делает шаг назад и лягает задней лапой. Длинные когти прошивают бронескаф ровно посередине.

И это не пойдет.

Но больше думать некогда.

Тем более, все равно все мимо.

Лайнус шагнул вперед, дергая Тварь на себя. Локоть правой стальной руки врезался в клыкастую голову, в сторону полетел обломанный рог. Тварь взревела и ответила ударом головы. Бронескаф отшатнулся, размахивая лапами в попытках удержать равновесие. Оттолкнувшись от согнутого металлического колена, Кирби взлетел в воздух, клинок чиркнул по шее, взрезая багровую плоть. Ноги напряглись, готовясь принять удар бетона… Но нет!

Зато вспыхнула болью грудная клетка, сжатая четырьмя когтистым пальцами. Захрустел защитный костюм, Твари явно хватит сил просто раздавить человека!

Нож вонзился в ближайший палец, клинок наткнулся на кость и, с тихим звоном, сломался. Тварь взревела, вскидывая лапы над головой.

В ту же секунду в открывшуюся грудь ударили сразу два стальных кулака. Хватка тут же исчезла, согнувшись, монстр отлетел назад. Едва удалось сгруппироваться, и все равно падение вышло жестким.

Кто-то помог подняться.

— Не лезь! — крикнул Бен, удерживая за локоть. — Эта тварь быстрее молнии!

Да, здесь он прав. В воздухе так и мелькают две багровые лапы, в одной чертит воздух обломок клинка.

Жаль ножа.

— Пусть Лайнус разбирается! — за запястье схватила сильная рука. — У него одного есть шансы!

— Ты не понимаешь…

Грохот и мат. Тварь умудрилась обмотать хвостом ноги бронескафа и повалить его.

— …мать! — глухо раздавалось из-под брони. — …скоп!..

— Нет у него шансов. — Закончил Кирби, щелкая клеймором.

Тварь уже заносит лапу. Толчок от бетона, второй — от стали, удар наотмашь. В сторону летит палец с руку толщиной. Тварь верещит, размахивает раненой лапой, отступает.

— Встанешь?

— Передний гироскоп накрылся! — глухо простонала броня. — Надо перевернуться!

— Бен!

А у кого еще может хватить сил на такое?

Мутант схватил и швырнул собственный палец. Подкат на бедре, тут же перекат влево — совсем рядом с грохотом опускается лапа. Еще перекат — уже под Тварь, под грудь. Страшная пасть лезет следом, пытаясь поймать, спереди приближается когтистый хвост.

То, что надо.

Удар сразу везде. Кажется, обрубок хвоста рефлекторно дернулся, сбивая с ног. Подниматься долго, а клыки Твари уже близко, остается лишь поднять клеймор и надеяться классическим отработанным ударом поразить мозг через челюсть.

От громкого металлического воя заболели уши. Тварь дернула голова на звук.

И с диким грохотом отлетела.

— Так, твою мать! — заорал Бен с подножки Скарабея, только что протаранившего голову Твари. За машиной — длинный трос. А на другом конце — медленно заваливающийся на спину бронескаф.

— Гениально! — провозгласил Лайнус, поднимая броню с бетона. — Эй, зверушка! Мы еще не закончили!

Зверушка была согласна. Припадая на переднюю лапу, угрожающе выставив один рог, хлеща по бокам обрубком хвоста, Тварь медленно приближалась.

По крайней мере, у нее пропало желание играть, что странно — она и так слишком долго…

Странно?

Странно это когда между тобой и противником — серебристое марево, видное только на фоне чего-то яркого.

— Эй, Лайнус…

— Нет, не думаю. — Моментально понял тот. — Не имею понятия, что это и как оно сработает.

Тварь прыгнула. Кирби, Лайнус напряглись, но внезапно туша резко прянула в сторону и боком врезалась в грузовик. Машина качнулась, но устояла, а вот Бена сорвало с корпуса и швырнуло прочь.

Самое плохое — совершенно не снизив скорости, Тварь кинулась на Лайнуса.

Броня взвизгнула, нанося сокрушительный удар с правой. Тварь пригнулась, пропуская удар над головой и впилась зубами в стальное плечо, блокировав лапами левую руку.

— Какого?! — выпучил глаза Лайнус, потеряв Тварь из виду.

Скрежет. Крик Лайнуса. Рык мутанта.

— Кирби!

Сидя возле Яс, Фэй что-то швырнула — странный черный цилиндр с красной полосой на боку. Зачем?

Лайнус достал левой рукой Тварь, заехал ей по голове, но тем лишь навредил. Сжав зубы, Тварь дернула обеими лапами. Полуотгрызенная стальная рука оторвалась от корпуса, сползая, будто отрезанный рукав. Лайнус снова заорал, когда острое железо глубоко пропахало руку. Потекла кровь.

Сжав зубы, Лайнус закинул левую за спину и схватил Тварь за шею. Кирби взлетел по броне и вонзил клеймор в желтый глаз с кулак размером. Черный цилиндр ужасно мешал держаться, но отпускать его почему-то казалось неправильным.

— Дай сюда!

Израненной рукой Лайнус отобрал непонятный предмет. Кирби выдернул клеймор, Тварь, рыча то ли от боли, то ли от ярости потянулась следом.

— Прыгай! — взревел Лайнус.

Почему-то совершенно не хотелось ему не подчиниться.

И, едва ноги коснулись бетона, Лайнус резким движением подтянул обе стальные ноги к груди и тут же разогнул, вставая на колено и сгибаясь в поясе. Тварь перевернулась через бронескаф и рухнула хребтом на бетон.

— Получай! — Лайнус запихнул цилиндр прямо в распахнутую пасть. И тут же снова оказался на спине — подцепив когтем за ногу, Тварь повалила бронескаф. Одни гибким движением мутант перетек обратно на лапы, и, презрительно глядя на людей, плюнула в сторону.

— Твою ж мать!.. — расстроился Лайнус, глядя вслед черному цилиндру, в облаке кровавой слюны улетающему туда, где колебалось серебристое марево.

В него-то цилиндр и попал. И сразу остановился. Завис в воздухе в кровавых брызгах. И, спустя секунду, — раскололся светящимися трещинами.

— Твою ж… — выдохнул Лайнус.

Договорить не смог — Тварь снова сбила бронескаф ударом плеча. Благо на спину, сам поднимется, сколько-то продержится.

Здесь творится нечто более странное и много более интересное.

Светящиеся ломаные линии прорезали всю поверхность цилиндра, соединяясь в причудливые узоры. Потом корпус начал распухать, осколки медленно шевелились, расползались в стороны, выпуская ослепительный свет. И, наверное, тепло. Много тепла. И осколков.

То, что надо!

Лайнус успел подтянуть ноги и принять Тварь на них. Взвизгнули шестеренки, или что у него там внутри, мутант перелетел через бронескаф, отброшенный ударом.

Как раз в сторону серебристого марева.

— Есть идея.

Лайнусу хватило секунды посмотреть на красно-желтый, с черными вкраплениями, шар, все понять и кивнуть.

— Тогда я беру правую.

Лайнус снова кивнул и указал на бетонное кольцо, что Тварь вышвырнула из здания.

Это он очень кстати…

Кирби вскочил на бедро бронескафа, цепляясь свободной рукой за остатки рамы на правом плече. Вспыхнул и засиял чудом уцелевший фонарь. Лайнус набирал скорость, с каждым шагом разгоняя свою чудовищную броню, еще шаг, еще…

Пора.

Лайнус уцелевшим плечом таранит Тварь, отбрасывая еще ближе к мареву, заставляя отступить, раскинув лапы для равновесия. Левая попала в захват Лайнуса, он потянул на себя, разворачивая Тварь мордой к зарождающемуся взрыву.

И тогда Кирби, за секунду до того прямо с бронескафа взлетев в воздух, разогнулся и в полете пронзил вторую лапу, инерцией падения прижал ее к бетону. Клеймор, а за ним и когтистая конечность, проник в бетонное кольцо и встал враспор, блокируя движения Твари. Лайнус навалился всем весом на вторую, прижатая и обездвиженная Тварь ревела в каком-то метре от распухающего взрыва. Задние лапы скребли по бетону в попытках утащить тело подальше от огня.

И у нее получалось! С каждым рывком развернутый поперек меч сдвигался, чертя в трубе глубокую царапину.

— Кирби!.. — раздалось с другой стороны. — Вырывается!.. Падла!..

Если схватить клеймор за рукоять, вторую руку — на клинок, выдохнуть, да навалиться, может, удастся замедлить.

Рывок!

Святые дюны, ну и сила у Твари!

Рывок!

Подошвы скользнули по бетону. Царапина в трубе удлинилась.

Рывок!..

Да не дергайся ты хотя бы минуту! Пламя взрыва уже почти коснулось твоей мерзкой пасти!

Рывок!

Крик.

Бен?!

Да, точно, Бен. Припадая на больную ногу, весь изодранный, с другой стороны серебристого марева возник Бен. Хромая, он бежал прямо к Твари.

— Бен, назад! — клеймор уже на краю трубы, держится лишь чудом. — Назад!

— Назад! — хрипит Лайнус. — Граната!

Но Бен будто не слышит. Он несется прямо к серебристому мареву, прямо к огненному шару взрыва. И прыгает.

Клеймор вылетел из трубы, на шлем будто вся планета разом рухнула. В спину ударил бетон. То ли язык, то ли щека прокушена — очень уж острый вкус крови во рту. Подняться получается только частично — на колени, да и то медленно и плавно.

Да и вообще все вокруг медленное и плавное.

Нет, не все, вон сучит ногами бронескаф Лайнуса, пытаясь встать, вон бежит и что-то кричит Фэй.

Медленно и плавно движется только зависший в прыжке Бен. И Тварь, схлопывающая лапы на его теле.

Медленно-медленно тянутся к человеку когти. Медленно-медленно тянутся руки к огненному шару. Касаются его, рефлекторно сжимая пальцы. Лицо Бена будто течет, медленно-медленно искажаясь гримасой боли. Закинув огонь за голову, будто клеймор для сверху-вниз, Бен летит прямо в распахнутую пасть и несет с собой смерть.

И свою — тоже.

Серебристое марево вспыхивает.

Как же плохо все получилось…

Лучше отвернуться.

Взрыв.

Кирби помог подняться.

— Плечо плохо. — Сразу заявил он.

Спасибо за честность, теперь и самому смотреть неохота. Хорошо если рука когда-то еще сможет двигаться. Но на самом деле…

— Плевать. Что с Беном?

— Ему сейчас лучше, чем тебе. — Почему-то опустил взгляд Кирби. — Поверь…

Стоп, а почему он без шлема? И когда вообще было такое, чтобы он не смотрел прямо в глаза?

— Ага, — кивнул Лайнус, аккуратно отодвигая Кирби в сторону.

Тварь замерла в той же позе, в которой ее пытались удержать, только теперь не дергалась и не рычала. Вместо головы — обгоревший черный шар, утыканный осколками. А в сжатых и вытянутых вперед лапах, насаженное на метровые когти — тело Бена.

Нет! Как же так?!

На плечо легла узкая рука. На здоровое плечо.

— Надо уходить. — Тихо сказала Фэй.

Надо, да.

— Мы заберем его. — Лайнус поднялся с колена. — Мы должны забрать тело.

— Не выйдет. — Подошел Кирби. — У этой твари, как и у всех маров, при смерти сводит все мышцы. Мертвая хватка, можно даже не пытаться.

— Значит, заберем и тварь тоже! — внезапно вышел из себя Лайнус. — Бронескаф утащит!

— Тоже не выйдет, — покачала головой Фэй. — Прежде чем сесть в машину, он мне кое-что сказал.

— Ну и?!

— Он сказал «заберите клятый шар».

— А у твоей брони только одна рука осталась. — Безжалостно добил Кирби.

Да как так?!

— Мы закатим шар в грузовик, как и собирались!

— Тварь что-то повредила. — Фэй говорила уже почти шепотом. — Задняя дверь не открывается.

— Да что же это такое! Мы что, даже похоронить его не можем?!

— Не думаю, что это понадобится.

Кирби присел рядом и ткнул пальцем в серебристое марево. Вытащил откуда-то из-за спины расколотый пополам шлем песочного цвета и швырнул его. Шлем повис в воздухе, прямо над телом Бена.

Вот так вот, просто взял и повис.

И что это такое?

Нет, он все же двигается. Едва заметно вращается по часовой стрелке, на полградуса в секунду, не более.

— Видишь… — грустно улыбнулся Кирби. — Я думаю, у него и так единственные в своем роде похороны.

Что это? Как работает? Откуда взялось?

— А теперь идем.

Спустя полчаса Скарабей уже был далеко. Спидометр показывал пятьдесят миль в час, за кормой висел шлейф пыли. В кабине нещадно трясло, и рука уже даже не болела, а тупо ныла от каждого толчка.

Боль была внутри.

Во внутреннем кармане куртки перекатывался и тыкался в грудь холодный стальной шар с двумя штырьками. Внешне цел. Главное, чтобы и внутри — тоже. Иначе все зря. Особенно жертва Бена.

— Что у тебя там? — спросила Фэй, заметив, как Лайнус ощупывает сокровище.

И как только углядела? Вроде сидела себе, не отрывая взгляда от бегущего следом за Скарабеем бронескафа с шаром «Гефеста» под мышкой.

— Я надеюсь, что мир. — Со вздохом ответил Лайнус. — И жизнь.

— Разве не там? — Фэй указала на бронескаф на привязи стального троса.

— И там тоже… И здесь тоже…

Перед глазами внезапно все поплыло, чуть штурвал из рук не вырвался.

Нет, что-то точно не так.

Лайнус нажал на тормоз. Инерция кинула вперед, штурвал крепко врезал по голове.

— Что за…

— Тебе прямо сейчас надо заняться рукой. — Раздалось сзади.

— К шакалу — мотнул головой Лайнус и едва не рухнул с кресла. — Времени нет.

— Времени не будет, когда ты окочуришься от потери крови. — За плечом возник Кирби. — А из нас никто не умеет управлять этой машиной! Мы ушли далеко, так что не дури!

— Фэй, там, у коленей… В бардачке…

Очень жалко сумку. Очень жалко, что сумку пришлось бросить.

— Оно? — Фэй протянула автомобильную аптечку. Интересно, чем лечатся аутсайдеры?

— То, что надо!

Лайнус, кое-как шевеля правой рукой, вколол в левую сразу три шприца — нано-биотик, анестетик, противошоковое.

— Посмотри… Биопласт…

Фэй сосредоточенно рылась в коробке. Покачала головой.

— Дай.

Едва не выронил коробку. Лучше вывалить содержимое на колени, ковыряться так. Есть только аргенизированные бинты. Кажется, пакетик с шовным материалом и какой-то антисептик. В принципе, могло быть и много хуже.

— Сам не смогу. — Честно предупредил Лайнус, глядя на Кирби. — Если умеешь прокалывать, и шить сумеешь.

Кирби сумел.

— Ты похож на тряпичную куклу, — улыбнулась Фэй, спустя полчаса осматривая рану.

— Главное, чтобы я перестал быть похожим на обособленные фрагменты тела, — отшутился Лайнус.

В голове все еще звенит, во рту привкус крови. Несмотря на анестезию, боль добралась до нервных центров, но прокушенная губа это лучше чем критическая кровопотеря.

Кирби отхватил последнюю нить, вернул нож Фэй, и развел руками.

— Как смог.

— Спасибо, — кивнул Лайнус, машинально пытаясь оттереть кровь со штанов. Безуспешно, разумеется.

— Теперь о другом. — Кирби скользнул вглубь салона. — Яс до сих пор не пришла в себя.

Лайнус вылез из кресла и с помощью Фэй аккуратно снял серую от пыли повязку с шеи Яс.

— Рана не опасна. — Резюмировал Лайнус, осмотрев узкий разрез под подбородком, перечертивший предыдущие шрамы. — Ее не рвало?

— Рвало. Уже в отключке. — Кивнула Фэй.

— Думаю, возможно сотрясение мозга. В любом случае, прямо сейчас вряд ли удастся ей помочь, надо добраться до города. Главное, не растрясти.

— Тогда не гони. — Сверкнул глазами Кирби.

— Хорошо. — Серьезно кивнул Лайнус. — А ты продолжай держать ее голову на коленях.

Кирби внезапно улыбнулся и тоже кивнул.

— Тогда поехали. Скоро будем дома. Правда, есть еще одно дело, но его я изложу, когда доедем.

Уже глубокой ночью, когда до слабого зарева фонарей АЭС оставалось каких-то десять километров, Лайнус все выложил.

— Она справится. — Кивнул Кирби. — Я в ней уверен.

Все долгие часы пути он так и просидел на одном месте, придерживая голову Яс, лишь вышел оправиться во время единственной короткой остановки. Но и тогда быстрее всех вернулся в машину, будто боялся, что без него Яс рухнет с лавки.

— Что ж, ладно. — Лайнус сбросил скорость, маневрируя между зданиями. — Тебе надо будет вылезти на крыше и поочередно выпустить ракеты.

Фэй с интересом крутила в руках четыре черные трубки с красной полосой возле торца. Ну да, для жителей города, да и то не всех, сигнальные ракеты не в новинку, а вот у них в бункере вряд ли такое есть. Поди еще не знает, как с ними обращаться.

— Просто ударишь капсюлем по крыше. Капсюль это где красная полоса. Ударишь и поднимешь вверх. Замедлитель горит три секунды, времени навалом.

— Понятно. — Фэй засунула ракеты за высокие берцы ботинок, ослабив шнуровку. — Как часто выпускать?

— Я дам знать.

— Поняла. — Фэй вылезла через разбитое еще сутки назад окно.

— Странная идея. — Подал голос Кирби. — Нас же заметят из города.

— На то и расчет. — Лайнус пытался уследить сразу и за дорогой и за ногами, исчезающими в окне. — Ты вот сидишь там, а я тут, в зеркало заднего вида заприметил уже с десяток мутантов, очень нами заинтересовавшихся.

— И что?

— А то, что возле станции их сотни. И если нас не заметят, если не успеют растащить машины, если нам придется хотя бы на минуту остановиться, даже в зоне покрытия модуляторов… Тем более в зоне покрытия модуляторов!

— Ладно, я понял. — Кивнул Кирби.

По крыше дважды ударили. Хорошо если не капсюлем ракеты. Взгляд налево, взгляд направо. Площадь первоученых. Статуя посередине. С ней явно что-то не так. Лайнус сбросил скорость, объезжая статую и мертвый отцовский грузовик.

— Давай!

Для верности грохнул кулаком в крышу, на секунду выпустив руль, и вернул взгляд к статуе.

Ах вон оно что. Кто-то то ли грыз статую, то ли дрался возле нее, прикладывая противника о скульптуру. Как бы то ни было, монумент местами обколот, где-то не хватает куска одежды, где-то — ботинка. Но главное стало видно лишь в зеленом свете взлетевшей ракеты.

Рука, указывающая на запад, на Базу, отсутствует. Скол свежий, будто только что образовавшийся.

Ну да, все верно. База это пройденный этап. Там уже побывали.

Новый удар в крышу, будто прямо по голове. Через секунду Фэй свесилась сама.

— Тебе не кажется, что следует прибавить? — спокойно спросила она. — Некоторые там уже бронескаф грызут.

Лайнус перевел взгляд на боковое зеркало, и, выругавшись, придавил педаль. Фэй исчезла.

— Ну, главное, держись. — Непонятно кому прошептал Лайнус.

— Я так понимаю, скрываться уже нет смысла? — спросил сзади Кирби.

— Полагаю, да.

— Тогда, может, включишь… свет?

Лайнус еще раз выругался и щелкнул тумблером.

Глава 22

Близкий контакт

Ярко полыхнуло, Фэй рефлекторно дернулась, но это оказались всего лишь лампы, установленные на трубе, что тянулась по крыше грузовика. Даже две из четырех, они светили слишком ярко для неприкрытых глаз и умудрились ослепить. Рука дернулась прикрыть глаза и грузовик, будто того и ждал, круто повернул.

Фэй вскрикнула и покатилась с крыши. Рука едва успела ухватиться за трубу, с которой устремлялись в темноту два световых луча. Пожалуй, это было вообще единственное, за что вообще можно ухватиться на крыше несущегося во весь опор грузовика. Затащив себя обратно, Фэй треснула ногой по крыше — просто так, выразить свое возмущение столь бесцеремонным…

Святые дюны, в ботинках же ракеты!

Нет, на месте. Пронесло.

Фэй обернулась. По грохочущим шагам и так ясно, что бронескаф на своей привязи движется следом, но убедиться лишним не будет.

Особенно так вовремя!

Фэй рывком подтянула ноги, зубы шакала лязгнули в каком-то дециметре от подошв. Распластавшись по крыше, зверь сверлил взглядом. Фэй отвечала тем же. Пока грузовик с грохочущим прицепом на такой скорости несется по крупным улицам, вставать — явно не лучшее решение.

Но у шакала другое мнение. Он чуть приподнялся на лапах, напрягся и взвился в воздух.

Громкое «шмяк» и какой-то металлический щит, висящий над дорогой, остановили его. Бронированное тело отлетело прямо на бронескаф, пыталось за что-то уцепиться, но неминуемо сползло под грохочущие ноги.

— Любопытно…

Надо повнимательнее смотреть вперед. И вверх тоже не помешает.

Грузовик снизил скорость, вклиниваясь в узкий переулок. Теперь до стен домов, если постараться, можно ногой дотянуться. Зачем он тут поехал? Неужто сильно короче?

В разбитом окне что-то мелькнуло. Красные глаза, будто горящие изнутри. Взвилась стремительная тень, на крышу рухнул еще один шакал. Царапая лапами скользкий металл, едва не сполз, но умудрился за что-то зацепиться и удержаться. Фэй бросила быстрый взгляд вперед, — препятствий нет, — подтянула ноги и встала. В руке сам собой оказался нож.

Шакал прыгнул.

Фэй тоже — назад, на руки и выгнутую спину. Ноги приняли броню и разогнулись, отправляя мутанта за спину — прямо по курсу движения.

Крыша выскользнула из-под спины, кажется, Фэй отправилась вслед за шакалом. В последнюю секунду рука с ножом, взятым обратным хватом, будто крюком зацепилась за трубу с фонарями. Инерция ударила о стекло, ладно выдохнуть успела. Показав кулак оторопевшему Лайнусу, Фэй забралась обратно на крышу.

И нос к носу столкнулась с новой парой мутантов. На сей раз, воспользовавшись заминкой, на крышу забрался новый шакал и в довесок — черный бегун. Сверля друг друга ненавидящими взглядами, двигались они, однако, оба в одну сторону.

Несколько глубоких вдохов, последний — задержать. Теперь есть несколько секунд, пока растворяется в крови кислород. Несколько секунд повышенной скорости и реакции. Сейчас еще вспыхнет адреналин…

Крыша снова ушла из-под ног, Фэй рухнула. Шакал, взвизгнув, скатился с крыши прыгнувшего вперед грузовика, шныр устоял. Он рванулся вперед, даже не дав подняться. Только и успеть что перевернуться на спину, уцепиться ногой за трубу и рывком подтянуть все тело.

Клыки щелкнули в сантиметре от головы, Фэй выбросила руку с ножом. На звук. Куда-то попала. Не выпуская дергающуюся рукоять, перевернулась.

Мутант бьется на клинке, насадившись нижней челюстью, пятится и мотает головой, пытаясь избавиться от боли. Только хрен чего у него получится — башкой он мотает из стороны в сторону, а клинок торчит снизу, пробив челюсть и верхнее небо.

Удар снизу в крышу. Не иначе, пора запускать.

— Да с удовольствием.

Фэй ударила капсюлем по крыше.

Раз.

Мутант по-прежнему мотает головой, упирается лапами, пытается сорваться. Орать, конечно, не может, только хрипит, ну и то спасибо.

Два.

Фэй подтягивается на ноже, рискуя попасть под когти. Но бегун совершенно ослеп от боли и не пытается атаковать.

Три.

Фэй выдергивает нож и другой рукой втыкает в рану ракету. Бегун замирает…

Ракета разнесла мутанту полголовы и устремилась в небо зеленой звездой. Бегун еще секунду постоял, фонтанируя кровью, и рухнул наконец. Фэй аккуратно спихнула труп ногами.

До чего ж они мерзкие.

Фэй села, подтянув к себе колени, спиной к движению. Руки обвили уже ставшую родной трубу с фонарями, ладони уперлись в теплый металл крыши. Бронескаф все так же мерно вышагивал следом за грузовиком. Даже потеря руки не смущает стального гиганта — все ему ровно!

Святые дюны!

Какая боль!

Улетел в темноту нож, Фэй вскрикнула и ухватилась за трубу покрепче. Левой рукой.

А в правой, пробив кисть насквозь, торчит шакалий коготь! и, судя по тому, как тянет, ублюдок решил подтянуться на своей точке опоры и залезть на крышу!

Чтоб ты сдох!

Лайнус!

Нет, только стоны.

Удар пяткой в крышу. Еще, еще! Еще, ну услышь, пойми! Хотя бы просто посмотри в окно!

Грузовик резко прянул в сторону, потом тут же — в другую.

Не так резко, ну рука же!..

Зато уже появившуюся голову шакала растерло по стене здания под скрежет металла.

Чудесно.

Сжав зубы, Фэй выдернула коготь из руки.

И тут же полетела с крыши, сброшенная резким креном!

Труба!

Далеко…

— Спасибо, Лайнус.

Только это и пришло на ум. Может, можно было и что-то получше сказать, но точно не тогда, когда висишь на вовремя открытой другом дверце, а под ногами несется бетон. А за кормой — бронескаф, которому, в общем-то все равно по чему нестись.

— Обращайся. — Буркнул Лайнус, придерживая дверь левой рукой и управляя вообще не пойми какой частью тела. — Давай вторую.

Ох, как же болит рука. Аж зубы скрежещут, сами собой. Остается надеяться, что в городе починят…

В небо устремилась ракета. Фэй позволила себе секунду полюбоваться зеленой звездочкой…

И бросилась ниц.

Когти скользнули по затылку, попали по фонарям машины. Обалдевший от собственного промаха мар замер. Фэй перекатилась по крыше, снова повисая на дверце.

— Там мар!

— Ну так убей же его скорее. — Послышалось из глубины салона.

— Я нож уронила!

— Ну и дура. — так же спокойно констатировал Кирби. — Убей без ножа. Я тебе уже объяснял — мары опасны только на устойчивой поверхности…

— Помню!

Он невыносим. Но прав. Ножей, в любом случае, нет.

Мар все крутит головой, пытаясь понять, куда делся ужин. О, заметил. Отскочил от удара ногой, оскалился. Напрягся, встал на задние лапы и вытянул передние, будто обняться хотел.

Да, те детеныши, что были на Базе, не идут ни в какое сравнение с этой тушей. Они и медленнее вдвое и меньше настолько же, даже когти отстреливать не умеют.

Зато этот умеет. И как раз собирается это продемонстрировать.

Фэй подобрала ноги и кувыркнулась назад, цепляясь за пресловутую трубу… Да с ней скоро можно будет вместо Кирби по Пустоши гулять…

Куда!..

Вот тебе и труба… Взяла и оторвалась, оставшись в правой руке. Металл на концах сплющен и порван — не выдержала человеческая сталь напора костяных снарядов.

За что успела уцепиться левая рука совершенно непонятно.

Лайнус что-то кричит и размахивает левой рукой. Наверное, просит убраться и не закрывать обзор.

Правильно, никого же не волнует, что убраться можно только на крышу, а там в поисках маленькой слабой Фэй крутит башкой живая смерть.

Да хрен там!

Фэй закинула правую руку на крышу и подтянулась. Оказывается, левая рука умудрилась зацепиться за коготь, намертво засевший в крыше. И это хорошо! Встав на ноги, Фэй уперлась в него пяткой и получила замечательную точку опоры. Держа обеими руками, выставила перед собой метровую железяку.

— Давай-ка, ага… Топай-топай…

Мар наблюдал за трубой, что выписывала в воздухе восьмерки, слегка склонив голову, не шевелясь. И вот он внезапно прижал таз…

Сейчас… Сейчас прыгнет, уже перенес центр тяжести на толчковые конечности, еще мгновение — и тот самый прыжок, от которого невозможно уклониться, если не обладаешь сравнимой скоростью.

Сейчас!

Толчок ногой от когтя, поворот от бедра, через корпус, в руки, в выпрямление локтей с доворотом кисти — и вся масса тела, помноженная на импульс движения, врезается концом трубы в грудь мутанта!

Расчет был идеален. Но совершенно вылетела из головы тяга плечами! Удар пришелся не «сквозь» мара, как всегда учил Кирби, а ровно в центр груди, и только крошечная ошибка спасла мутанта от участи скорпиона на вертеле!

Отступив на шаг, мутант прижал лапу к кровоточащей ране и, — невозможно! — сморщил страшную, но жалостливую рожу. Совсем как человек, рефлекторно прижимающий руку туда, где болит!

Но труба уже описала широкую дугу и врезалась в голову мара. И так не крепко стоящего на трех точках, мутанта просто снесло с крыши. Зазвенело каким-то чудом уцелевшее стекло, мар скрылся в здании по левую руку.

Фэй бросила трубу и достала последнюю ракету.

Удар.

Выстрел.

Через пятнадцать секунд грузовик стоит в окружении знакомых стен. Позади, ворча двигателями, сходятся капотами Скарабеи-ворота, будто два самца коровелей перед схваткой. Со всех сторон бегут люди.

Как-то странно бегут, образуя дугу. С другой стороны — то же самое. Десятка два, и все в черном.

Что-то не так…

— А ну вниз, живо!

Одновременно с приказом вспыхнул яркий свет. Фэй вскинула руку к глазам, и тут же другую, — раненую! — резко дернули.

Удар!

Нет, не успела сгруппироваться, хорошо, выдохнуть успела.

Ублюдки…

— Эй, вы!.. — дверь Скарабея распахнулась, выпрыгнул Лайнус, размахивая здоровой рукой. — А ну пошли на Базу, все!.. Не тро…

Сливающаяся с темнотой фигура появилась у него за спиной. Подкравшийся аутсайдер мощным ударом прикладом по затылку отправил Лайнуса на бетон.

Минус два.

Но внутри еще два! Да даже и один! Кирби справится!

— Кирби!

Удар в грудь.

Слезы на глазах, грудь болит, рука болит… Дышать невозможно. Но это ничего. Кирби услышал, точно услышал. Сейчас он вылезет… И полетят… головы…

Кирби вылез. Он неспешно сел на место Лайнуса, развернувшись лицом к аутсайдерам. Не меньше десятка стволов тут же уставились на него, но он даже не двинулся. Аутсайдеры тоже не двигались. Видимо, все помнят, кто это и на что способен. А сейчас, без шлема и неспешно барабанящий пальцами по колену, он казался еще страшнее.

Вдоволь насмотревшись на аутсайдеров, Кирби приподнялся и легко выпрыгнул из грузовика. Черная дуга синхронно шарахнулась на шаг назад, не опуская стволов.

— Форма у вас хорошая — спокойно сказал Кирби, поднимая руки. — Днем только заметно сильно, зато ночью в самый раз. Там внутри лежит одна, в такой же форме. Если возьмете ее, я понесу Лайнуса. А Фэй сама пойдет. И не трогайте ее больше, ей и так досталось.

Невозможно!

Чтоб Кирби добровольно сдался?! Чтоб Кирби испугался?!

Да никогда!

Но нет, он даже не пошевелился, когда два аутсайдера медленно приблизились и с ног до головы обыскали, уделив особое внимание чехлу на спине. Видимо, никак не могли поверить, что смертоносных клинком больше нет.

Что Кирби дал себя обыскать?!

— Вставай.

Фэй схватилась за жесткую ладонь и встала с бетона, одергивая одежду. Через плечо у Кирби уже болтался бездыханный Лайнус. Фэй подошла осмотреть его.

А на самом деле — пошептаться с Кирби.

— Надеюсь, это часть твоего плана?

— Точно. — Так же тихо ответил Защитник. — Первый его пункт. Сделать все, чтобы остаться в живых.

Есть контакт.

По глазами больно резанул свет, Лайнус прикрылся рукой. Одной. Вторая все еще не двигается.

Думай, бен Джар. Если есть свет, значит, это какое-то помещение, на улице-то ночь. Слушай, бен Джар — рядом что-то пищит и шуршит. И где это вообще выпало оказаться?

Ладно, сейчас глаза привыкнут… И все выясним!

— Очнулся… — то ли спросил то ли констатировал кто-то. Лайнус аккуратно сел, оберегая звенящую голову. — Лежи пока. Тебя неплохо приложили.

— Еще чего…

Лайнус по миллиметру открывал глаза, заново привыкая к свету. Поначалу кроме него ничего и не было, лишь через десять секунд проступили очертания шкафов, стеллажей и проводов.

— Тебе надо лежать. Я обещал позаботиться о вас. Вернее, мне пришлось пообещать.

— Нас?

Оказывается, на соседней койке лежит Яс. Ее голову опутывали провода, прилепившиеся к коже полупрозрачными контактами. Еще несколько отходили от ключиц и запястий, десяток скрывался под простынь. Из-под кипельно-белой ткани торчали босые ноги девушки, на мониторе плясали показатели организма.

— Как она? — Лайнус перевел взгляд на… ну конечно, это Торай. Кто же еще на территории станции способен полностью раздеть молодую красивую девушку ради лечения а не с известной целью. Кто еще способен грамотно подключить больную к полевому автодоку, и, главное — кто еще способен раскопать где-то белую простыню, чтобы ее накрыть.

Кстати, а что со вторым пациентом?

Лайнуса Торай раздел лишь частично — там, где все было плохо. Штаны оставил и то сойдет. Может, просто состояние Яс беспокоило медика сильнее.

— Ну так? — переспросил Лайнус, оглядывая правую руку. Многочисленные разрезы уже напоминали ссадины недельной давности с торчащими хирургическими нитями. На запястье, где были порваны сухожилия, раны еще сочились сукровицей, но нанобиотики уже вовсю раздували искусственные тромбы, выпирающие крошечными шариками.

Шарик!

Рубашки-то нет!

— Где рубашка?!

— Она была рваная и грязная и я…

— Что «я»?! — Лайнус сам не понял как оказался рядом и схватил медика за халат. — Что сделал?!

— Швырнул в утилизатор. — Пожал плечами Торай.

Лайнус как стоял так и осел на пол, хватаясь за голову.

— Там же… Там же!..

— Аккумулятор? Я поставил его заряжаться.

— Аккумулятор? — поднял глаза Лайнус.

— Ну да. Если есть штука с двумя клеммами, то это либо аккумулятор, либо что-то еще, к чему все равно надо подвести ток.

Торай снова пожал плечами и ткнул пальцем в сторону стола. Рядом с компьютером лежала сфера из тусклого металла, к ней тянулись два провода.

— Высокие градирни! — Лайнус кинулся к столу.

И правда, — как сам не заметил! — возле двух острых штырьков выдавлены вполне отчетливые плюс и минус! К ним-то, соблюдая полярность, Торай и подвел провода.

— Все, мне пора.

Лайнус схватил сферу и отодрал провода. Сунул пропажу в карман, штырьки радостно вонзились в ногу, да и ладно. И не такое бывало.

— Сколько я был без сознания?

— Минут сорок. Считая от момента, когда вас принесли. — Торай, казалось, совершенно не обиделся, даже наоборот — подошел ближе. — Тебе нельзя уходить. Я обещал…

— Да плевать я хотел! — это уже от двери. — Сейчас на кону судьба нашего мира!

Возле двери нашлись какие-то ботинки, в них и влез. Обернулся.

— Позаботься о Яс. Боюсь, она мне скоро понадобится.

А на улице-то похолодало, и значительно! Отсутствие Купола уравняло температурный режим города и окружающей среды, а ночью в пустыне вовсе не тепло.

Зато на небе — звезды! Удивительное дело и единственный плюс в нынешней ситуации, ведь родившиеся и всю жизнь прожившие под куполом никогда не имели возможности их видеть… Исключение — аутсайдеры, но им по ночам явно не до звезд. Скарабей бы загерметизировать, да контрольную паутину отстрелить.

Вот и выходит, что никому эти звезды не знакомы и не нужны. Город, считай, сейчас — часть пустыни. И остается только выживать.

Лайнус повел плечами на ходу, ежась от холода, но скорости не сбавил. Жаль нет оружия, но это не беда. Было бы много хуже, если бы до сих пор не было сознания. Вот это была бы беда, времени и так потеряно много…

Кстати, об аутсайдерах…

Перед запасным выходом станции — двое. В полном обмундировании, с защелкнутыми шлемами, почти неразличимые в темноте. Не вытяни один из них руку в останавливающем жесте, вполне возможно, прошел бы мимо и не заметил. Но аутсайдеры, конечно, стоят тут именно для того, чтобы этого не допустить. Вон, стволы винтовок, висящих на одноточечных ремнях, смотрят в бетон, но правые руки — на рукоятях.

Аутсайдер ткнул пальцем в дверь, сложил руки крестом, показал в горизонт и поднял ладонь.

— До рассвета вход воспрещен?

Утвердительный кивок.

— Мне — нет! Я — Лайнус бен Джар! Я — сын главы Совета Сильвио Джара и техника АЭС четвертого уровня допуска Виктории Джар! И у меня — информация, которая способна предотвратить катастрофу! И я пройду внутрь!

Рывок головы из стороны в стороны. Аутсайдеры синхронно надавили на рукояти винтовок, поднимая стволы. Они пока еще никуда конкретно не целятся, но в любой момент это могло измениться.

Вряд ли они будут стрелять в голову. Вряд ли вообще будут стрелять. Но и не пропустят. Скорее всего, тот, что справа снова приложит прикладом по голове, а левый будет держать на прицеле, пока первый вяжет нарушителя. Ребята сильны, обучены и уверены в себе. Первое и второе — плюсы. Последнее — минус.

Нырок под приклад. Разворот, захват второй винтовки за ствол, тычок в обратную сторону. Назад от прямого удара прикладом, Аутсайдер тянет винтовку обратно, остается только левую руку положить на ствол, а правой, сделав шаг, подбить приклад снизу.

Аутсайдерские шлемы — замечательное защитное устройство, высокотехнологическое и крайне сложное. Но и у него есть слабое место — по причине того, что они приспособлены к сегментарному складыванию от подбородка к затылку, они тем самым совершенно не приспособлены к ударам снизу.

Целое звено шлема сложилось с громким щелчком, когда приклад винтовки врезается в подбородок владельца. Аутсайдера приподняло и тут же приложило вторично — уже гравитацией и бетоном. Первый минус.

Теперь разворот с выносом правой ноги на уровень пояса. Первый противник сейчас как раз должен дошагнуть левой ногой, сохраняя потерянное от толчка равновесие и оставляя правую ногу открытой. В правое же бедро и прилетает удар голенью, отключающий мышцы и в прямом смысле выбивающий опору.

Вот только в бою из головы совершенно вылетело, что, помимо одного минуса у аутсайдеров есть еще и два плюса. И сейчас черный уже вскидывает винтовку, поймав равновесие раньше, чем ему следовало.

Смена вектора удара. Вместо голени — подъем стопы, вместо бедра — ствол винтовки. Иногда плюсы тоже становятся минусами. И если ты с детства приучен держать пальцев в скобе спускового крючка несмотря ни на что, рывок ствола в сторону обеспечит тебе только вывих пальца и ничего кроме. А если спустя секунду в шею впечатывается ребро стопы, то, вероятнее всего, просто отключишься.

Аутсайдер рухнул на бетон вслед за товарищем, после гулко ударившись шлемом. Как бы чего не сломал… А ладно, Торай залечит, а Лайнус извинится. Но это потом…

Кстати о Торае — правая рука-то работает! Движения немного смазаны, но главное — она вернулась к своему функционалу и всего за сорок минут стационара! Торай либо действительно гений от медицины, либо какой-то новый, совершенно неизвестный мутант.

Вариант, что он Целитель из Поселка Фэй и Кирби тоже уже не казался таким уж фантастическим.

Кстати, о Поселке…

Путь до седьмой аппаратной не занял много времени, пусть даже по неизвестному маршруту от неизвестного ранее входа. Освещение еще работает, указатели на стенах исправно тыкают в нужных направлениях. Остается лишь идти по ним, сжимая колючую сферу в кармане.

Аппаратная не охранялась. И правда — зачем, если возле каждого входа на станцию и так дежурят аутсайдеры. Ведь ни у одного нормального человека не возникнет мысли кидаться на стволы.

Хех, и, кстати, потому же бедная охрана совершенно не ожидает нападения со стороны гражданских.

Интересно, а куда они дели всех беженцев, когда запирались на станции? Или как раз поэтому охрану и выставили? В таком случае со стороны Кри это полное скотство.

Лайнус толкнул дверь и вошел.

Шумно. Очень шумно и людно. Как и в былые времена, белые халаты группируются по пять-семь фигур возле заново подключенных пультов. Копошились во внутренностях разобранных механизмов, синие комбинезоны. И в центре всего этого человеческого водоворота одинокой скалой гордо возвышается Сильвио Джар. Издалека плохо видно, но осанка и движения рук, пожалуй, лучше, чем выражение лица показывали — Сильвио Джар снова в строю.

Что причина? Очередное исчезновение сына? Очередное возвращение сына живым и относительно невредимым? Или?..

Или!

Нет, только не это! Скорее, расступитесь все!

Заметили только на полпути. Пусть все заняты своими делами, но никто, кроме Лайнуса и не торопится. Не говоря уже о том, что никто, кроме Лайнуса, не присутствует здесь в полуголом виде. Шум смолк, зато поднялся тихий гул, со всех сторон стали показывать пальцами.

Валите на Базу, всем скопом! Главное — до отца осталось пять шагов.

И тут дорогу перегородила черная фигура. Непроницаемо-черный силуэт и абсолютно седая голова.

— Мэтр занят, — сухо произнес Кри, поднимая левую ладонь. Правая рука — за спиной.

— Понимаю. — Лайнус перешел на шаг. — Но дело не терпит.

— Потерпит. — Отрезал Кри. — Приходи через час.

— Будет уже поздно.

Спасибо, Яс, за ценные сведения. За вскользь упомянутую подготовку аутсайдеров, что нацелена на мутантов, а не на людей. За разговор о том, что, если аутсайдер подпустит противника вплотную, то уже ничего не сможет сделать. Просто не сможет. Просто не обучен.

Ни один аутсайдер. Кроме, пожалуй, капрала Фогель. И то по собственной инициативе.

Толчок ладонью в ладонь заставил Кри отступить, но опытный боец отступил правой ногой, опорной, оставляя левую в защите. Но это уже неважно. Потому что Кри еще только достает пистолет из-за спины, а Лайнус уже шагает вслед за его шагом. Правая рука сгибается в локте, кисть прижимается к плечу…

Ах!..

Страшный апперкот локтем в челюсть вскидывает генерала в воздух!

Да у него стеллитовая челюсть!.. Будто в бетон долбанул!..

Но это потом. Все потом. Даже падение Кри — потом. А сейчас — Сильвио Джар.

— Ты кто? — оторопело спрашивает отец, рассматривая поверх очков, будто вовсе впервые видит. — Ты не мой сын!

— Угадал. — Кивнул Лайнус. — А ты ведешь нас всех к смерти.

Джар-старший кисло улыбнулся.

— А, нет, все-таки сын. Хоть и совершенно другой. Ты хоть понимаешь, какие последствия будут у твоего нападения на генерала?

— Я понимаю какие последствия будут у того, что ты задумал сделать.

— Как ты был дураком, ты и остался. — Сильвио Джар посерьезнел. — Мы уже сняли размеры ГРМ, сравнили их с тем, что находится в реакторе, примерно, конечно, и сейчас готовимся к демонтажу старого оборудования.

Будто забыв о существовании Лайнуса, Джар-старший отвел взгляд, уперев его в один из многочисленных мониторов.

— За доставку запчасти спасибо, выдеру тебя позже, ну а поздравления и благодарности, думаю, полностью нивелируются твоей выходкой с Кри. А теперь исчезни и не мешай работать.

— Ты идиот, если думаешь, что знаешь, что делаешь и как это работает. — Максимально серьезно произнес Лайнус.

— Правда? — ледяные голубые глаза вернулись к собеседнику. — Может быть, ты знаешь?

— Это странно, но да. Ты получил сведения о «Гефесте» обрывками и не полностью. Ты знаешь общий механизм работы системы, но не составных ее частей! И ты даже не знаешь, что такое ГРМ! Ты не знаешь даже что и на что собрался менять!

— Я все прекрасно…

— Хрена с два!

Рука вынырнула из кармана, пальцы разжались, являя миру чуть светящийся матово-стальной шар с двумя штырьками.

— Вот ГРМ! А ты собирался исправный и рабочий основной электромагнит менять на то, что к «Гефесту» не имеет вообще никакого отношения!

Сильвио поджал губы. Долгие несколько секунд он взирал на светящийся шар, потом схватил за рукав пробегающий мимо белый халат и что-то сказал. Ученый кивнул и помчался дальше.

— Поясни. — Велел отец.

— Внутри реактора находится не регулятор, а всего-навсего огромный электромагнит, генерирующий несущее магнитное поле! Проблема вовсе не в нем, в нем просто нечему ломаться! Настоящий гидроэлектрический регулятор магнитной сферы это небольшой, — Лайнус щелкнул пальцем по шару, — хорошо защищенный блок контрольных наноплат! Именно они контролируют все процессы внутри реактора и именно посредством них вы обеспечиваете то минимальное управление станцией, что обеспечиваете! Первоученые были уверены, что ГРМ спокойно проживет два с половиной века, но, видимо, они переоценили внутренний ресурс схем микронной толщины. Потому и начались проблемы со станцией!

Фух… Этот монолог отнял больше сил, чем оба боя с аутсайдерами.

— И почему оно светится, ты, конечно, тоже знаешь. — Полувопросительно-полуутвердительно поднял бровь Сильвио.

— Внутренний аккумулятор! ГРМ питается энергией станции, но, чтобы станцию запустить, нужен работающий ГРМ. Изначально проблему решили, встроив в ГРМ, тогда еще просто РМ, аккумулятор и сделав индикацию заряда в виде интенсивности свечения нескольких диодов. Уже потом было решено для питания ГРМ использовать энергию подземного течения, но аккумулятор решили оставить на случай экстренной остановки!

Ху-у-у-ух… Кто кому лекции должен читать? Отцу хорошо, он привык к огромным аудиториям, у него голос тренированный…

А ведь теперь и бен Джару придется тренироваться. Потому что вообще все окружающие люди, оказывается, побросали свои дела и стоят вокруг Джаров, внимательно слушая. Только Кри еще не пришел в себя, но кто-то уже и о нем позаботился — подложил под седую голову свернутый халат.

— Звучит стройно и логично. — Кивнул отец. — Но даже если все это правда, скажи, Лайнус бен Джар, откуда у тебя эта информация, которой нет даже у меня, которая была утеряна еще около века назад?

— То, что вы хотели пристроить вместо электромагнита, это не ГРМ. Это даже не аналогичный электромагнит! Это вообще не имеет отношения к работе станции, потому что это — универсальный инверсионный накопитель информации, в городе известный как Единая База Данных, или ЕБД!

Тихий гул смолк. Все взгляды моментально сменили полярность, из недоверчивых став изумленными. Где-то раздался тихий вздох, но в остальном — абсолютная тишина. Даже слабый гул электроники прорезался.

— Бред! — помотал головой Джар. — ЕБД, если и существует, должна быть с два кулака размером.

— А так и есть! Сам накопитель чуть меньше двух десятков сантиметров в диаметре, а все, что вокруг — слои защитных и амортизирующих оболочек! Плюс еще голографический проектор, анализатор голоса, расчетные модули и все прочее, что составляет интерфейс!

— И-и-и?..

— И да, я с ней работал! Буквально несколько минут, но мне хватило, чтобы понять, какую ошибку мы можем совершить!

— Интересно…

— Да База питается от обычного триста восемьдесят, управляется голосом, и, судя по бесконечному списку директорий, действительно содержит информацию о всех проектах Армадайн, о всех окружающих территориях, о технологиях, оружии, атмосфере, геологии местности, в общем, она действительно совершенна в своей универсальности! Я не мог бросить ее там, если есть хоть один шанс ее забрать, я, — нет, мы! — привезли ее чтобы и тебе, и всем вам открыть глаза на то, как вы все слепы в своей уверенности! Так что перестаньте наконец пытаться угробить бесценный источник информации, а заодно и всех нас, и делайте так, как я сказал!

Лайнус сложил руки на груди и вонзил взгляд в отца. Сильвио Джар же не сводил взгляда со слабого сияния, сочащегося из-под локтя Лайнуса.

— Вы слышали. — Наконец сказал он. — Убрать Базу от зоны реактора, подключить к ближайшему источнику питания. Выяснить все про проект «Гефест» до последнего бита информации. Особенно — про расположение ГРМ.

— Я знаю, где он. — Вклинился Лайнус.

Отец лишь махнул рукой и поморщился.

— Проверить заряд аккумулятора ГРМ.

— Заряжен. — Улыбнулся Лайнус. — Торай в медпункте решил, что это просто аккумулятор и зарядил его… Кстати, а почему я вообще оказался в медпункте?

— Спроси у Кри. — подбородком отец конкретно указал у кого надо спросить. — Это он отдал приказ нейтрализовать вашу группу при любых признаках сопротивления. Он же кстати и прибежал ко мне, требуя немедленной замены деталей. Я был настолько ошарашен, что совершенно не подумал, как именно он вас нейтрализовал.

Повисло неловкое молчание.

— Да, насчет ЕБВ. — встрепенулся отец. — Как она управляется?

— Активируешь обращением «База», задаешь вслух вопрос, получаешь ответ голосом, либо в виде голографической проекции… Либо и то и то сразу. — Пожал плечами Лайнус. — Она же создавалась для военных, так что все максимально просто.

— Приступайте. — Махнул рукой куда-то в сторону отец.

Люди в аппаратной так и бегали, совсем как при появлении Лайнуса. И когда только успели сорваться с мест?

Кто-то аккуратно забрал ГРМ, кто-то сунул в руки белый халат — не иначе, одеться.

Сами носите свои халаты.

Хотя вы и так…

На плечи легли сухие длинные пальцы.

— У нас, конечно, не все и далеко не всегда было хорошо, — медленно и очень серьезно произнес отец, глядя прям в глаза, — Но я тебе же говорил — я не идиот, и думать я умею. И я готов принять свою неправоту, если мне обстоятельно и аргументировано ее докажут.

Никогда еще, кажется, его взгляд не был так серьезен…

Даже когда он грозился лишить выходов за Периметр.

— После смерти Вики все пошло наперекосяк. — Продолжил отец. — Знаю, я вел себя… мягко говоря, странно… Все было как в тумане, и у меня не было никакой надежды. И я мог лишь сидеть и наблюдать как гибнет мой, наш мир. Так что спасибо тебе, Лайнус. Надеюсь, ты простишь старика и снова позволишь мне считаться себя твоим отцом. Я тобой горжусь.

Он кивнул и прикрыл глаза. Тонкие потрескавшиеся губы дрогнули.

Но Сильвио Джар это Сильвио Джар. Сейчас — настоящий, сейчас — глава Совета со стороны науки, преподаватель и да, — стратег.

Он открыл покрасневшие глаза и выпрямился во все свои два метра:

— А сейчас я хочу услышать подробный отчет и…

— А я хочу увидеть своих друзей!

Вот чего действительно жаль, так это мультитула. Когда он успел сорваться с пояса и затеряться, где это произошло, сейчас уже и не поймешь, хоть в спираль мозги скрути. Все бы ничего — бластер, сумка…

А вот мульт жалко.

— Открывайте.

Два аутсайдера по бокам неприметной двери синхронно взглянули друг на друга. Один качнул головой, похлопал себя по плечу, ткнул пальцем вверх. Не иначе, сам Кри запретил.

— Ты не узнал меня, боец?

Снова переглянулись. Второй пожал плечами. Первый кивнул. Развернулся к отцу и снова кивнул, обведя пальцем вокруг головы, будто нимб себе нарисовал. Потом пожал плечами и снова хлопнул себя по плечу.

— Генерал Кри сейчас лежит в отключке. — Нахмурился отец. — Так что при всем желании не сможет отдать отменяющего приказа. Здесь и сейчас есть только я. И я говорю — открывайте.

Аутсайдеры засуетились, потом отошли. Отец, все еще хмурясь, взялся за ручку и открыл дверь.

Мультитул жалко… Где еще такой найти? То ж был еще довоенный, чудом уцелевший, в какой-то едко пахнущей смазке, только каким-то невероятным стечением обстоятельств найденный… Сразу понравился — компактный такой, ухватистый, с надписью «кожаный человек».

Странное название… Кожаного там был только чехол.

Комната за дверью оказалась совсем маленькой в масштабах АЭС, хорошо если три на четыре метра. Не совсем понятно, для чего она использовалась ранее, но сейчас это тюрьма. Для двух узников и трех охранников. Аутсайдеры окружили Кирби, держа руки на оружии. Фэй сидела в стороне, прямо на полу. Впрочем, выбора и не было — комната совершенно пуста.

— Эй, Лайнус. — Ошалело улыбнулся Кирби. — Почему они целятся в меня? Объясни им, что сейчас она опаснее меня… Мне они не верят.

Да, с Кирби все совсем плохо… То ли он окончательно поехал крышей, то ли…

Да нет, второго «то ли» нет. Кирби тронулся. Остается надеяться, что еще не окончательно.

Убедившись, что никто не собирается никому ничего объяснять, Кирби пожал плечами и медленно поднялся с пола. Аутсайдеры мгновенно вскинули стволы.

— Вот видишь. — Кирби поднял руки и вяло потряс кистями.

— Опустите оружие. — Аутсайдеры не шевельнулись. — Опустите оружие!

Лайнус закашлялся, в горле засвербело.

Попить бы…

— Бен Джа-а-ар!

Невозможно! Немыслимо!

Лайнус развернулся.

Возможно. Реально.

По коридору, придерживая на груди простыню и сверкая голыми ногами, летит Яс. Волосы стелются платиновым платком, белый бинт на шее — ворот трепещущего платья.

— Бен Джар, где… Кирби!

Хорошо хоть отойти успел. Яс пролетела пустынным шквалом, в момент расшвыряв троих аутсайдеров и повисла на шее Кирби, едва не свалив того с ног. Издав громкий полувсхлип-полувздох, прикрыла глаза.

И тут же снова распахнула. И за эту секунду кто-то словно заменил ее глаза. Развернувшись и едва не потеряв простыню, Яс вонзила в аутсайдеров пламенный взгляд.

— Вы, шакалы! Вы что, твари, совсем страх потеряли?! Или может, вы забыли, что я говорила про этих двоих?!

Аутсайдеры, кажется, даже попятились под таким напором, даже глаза пришлось протереть. Нет, черные фигуры действительно отступали от бушующей блондинки.

— Или, может, вы решили, что я никто и мое слово ничего не стоит?! Так дайте мне форму и подходите по одному!

— Капрал… — поднял руку отец.

— Потом! — Яс сверкнула глазами, отец аж дернулся. — Подходите, я быстренько в ваши дырявые головы заново вколочу уважение ко мне и моим словам! Есть смелые?!

Аутсайдеры уже в коридоре, спиной вперед отступают от беснующейся фурии.

Но в коридоре их уже ждет подкрепление.

— Капрал Фогель! — раскатилось под потолком. Яс вскинула голову.

За спинами аутсайдеров мелькнули седые волосы. Растолкав бойцов, Кри вышел вперед. Увидел Лайнуса и злобно оскалился:

— С тобой мы позже разберемся, квикфутов сын.

— За словами следи, Кри. — пророкотал отец.

А Лайнус просто пожал плечами:

— Конечно, разберемся, отчего ж не разобраться. Один раз уже разобрались и еще раз разберемся.

Кри громко скрипнул зубами и вернулся к Яс:

— Капрал Фогель! Немедленно вернитесь в лазарет и ожидайте конвоя! Вы будете отданы под трибунал по законам военного времени!

— Да что ты знаешь о войне?! — Яс одним шагом оказалась вплотную к генералу. — Ты даже не представляешь, где мы были и что мы видели! Что нам пришлось сделать, чтобы спастись самим и спасти всех остальных! Одного ты запер в камере, другого отправил в лазарет и собираешься разобраться, а они, между прочим, прошли через ад, убивая всех встречных демонов, лишь бы найти то, что спасет всех! Ты в жизни даже не видел тех тварей, которые кидались из каждого угла!

— Последнюю — точно. — Ввернул Лайнус.

— Так что не тебе говорить о военном положении! — кричала Яс, тыкая в грудь генералу. — Ты должен уже, вот прямо сейчас, готовить нам всем награды, шакал!

— Арестовать капрала Фогель! — гаркнул Кри.

Аутсайдеры переглянулись. Один неуверенно шагнул вперед, но внезапно сразу три руки в черных перчатках задержали его. Аутсайдеры покачали шлемами, обменялись серией коротких жестов и застыли, направив стволы вниз.

— Бунт?! — ноздри Кри раздулись так, что, кажется, сейчас порвутся.

— Нет, Кри. Просто торжество разума над силой. Науки над войной. — Сильвио Джар сделал шаг вперед. — Я был глух, когда слушал тебя. Когда согласился с идеей изоляции пришельцев, с идеей ремонта установки без какой-либо информации о запчасти.

В коридор незаметно просочились Фэй и Кирби. Они встали позади Яс, молча и внимательно слушая.

— Времена изменились. — Продолжал отец. — Военные больше не могут обеспечить выживание нашего города, и, если случается что-то новое, вы все равно пытаетесь действовать старыми методами. Это погубило Базу, это погубит и наш город. Поэтому сейчас я официально заявляю — сторона науки за другое решение проблемы, мирное. Сейчас только мир способен победить войну, а никак не ответная война!

Кри стрельнул глазами по сторонам, напрягся…

И с громким ревом выдернул из-за спины пистолет!

— Вы все сдохнете прямо здесь! — проревел он, упирая ствол в грудь Яс. — Вы — угроза для общества, вы и только вы нарушаете привычный порядок вещей! Это именно вы, ваша наука привела к тому, что мы имеем сейчас!

Губы Кри искривились в злобной усмешке, генерал показал глазами на Фэй и Кирби:

— Думаете, я идиот?! Думаете, я не знаю, кто это и откуда они?! Вот вам живой пример — без щитов и огнестрельного оружия, без транспорта и связи, без всякой вашей науки вообще, народ настоящих воинов выживает и живет! И только ваша бесполезная наука, ваши разработки и технологии делают людей слабыми и беззащитными перед окружающим миром! Только война, только закалка постоянных боев способны помочь человечеству выжить!

— Эй, Кри. — Яс подняла голову и сладко улыбнулась. — Да, я думаю, ты идиот.

Взметнулись тоненькие ручки, одна — хватая пистолет, другая — подбородок Кри. Маленькие стопы аккуратно, но быстро выпутались из соскользнувшей простыни и встали на ботинки генерала. Одна рука отвела ствол в сторону, вторая — толкнула в подбородок…

И с победоносным грохотом Кри вторично за последний час рушится на бетон!

— Тебе же сказали. — Назидательно подняла палец Яс. — Мир победит войну.

Кри дернулся за выпавшим из пальцев пистолетом, но на запястье внезапно опустился черный аутсайдерский ботинок. В голову генералу уткнулся ствол гауссовой винтовки, еще три — в грудь. Шлемы же аутсайдеров, между делом, дружно были направлены в сторону совершенно голой Яс.

— Пошли на Базу! — брызнула ядом блондинка, прячась за спину Кирби и злобно сверкая глазами оттуда.

Высокие градирни… Кажется, кризис миновал, можно выдохнуть. Вся группа снова в сборе, все живы и здоровы. Все те, с кем столько всего пришлось пройти. Друзья, одним словом.

И отец. Снова — отец.

— У тебя есть связь внутри станции?

Отец кивнул и достал из кармана халата древнюю портативную рацию.

— Доложить. — Приказал он треску и шороху.

Те исправно доложили как смогли — треском и шорохом. Отец выслушал и кивнул.

— Информацию по «Гефесту» в обработке. Замена регулятора начнется через десять минут. — Перевел отец и убрал рацию обратно.

— Ну, тогда можно, наконец, и рассказать все… Только пусть Яс все же что-нибудь наденет, а то я так и не поймаю мысль.

— Бен Джар, ублюдок!..

Глава 23

Отрава

И Лайнус все рассказал отцу. Пришлось постараться, чтобы уложиться в минимальное время, ведь Фэй уже успела напомнить о его нехватке.

— Теперь, когда все решено и сделано, нам надо возвращаться, — так и сказала она, пряча глаза.

— Фэй, — Лайнус взял ее за плечи и чуть наклонился, чтобы оказаться ближе, — еще ничего не сделано. Сначала надо удостовериться, что все действительно нормально, ГРМ установлен и протечка топлива в подземные воды ликвидирована. Пока отцу не доложат, пока станция не вернется в штатный режим работы, у нас есть немного времени.

— Хорошо. — Кивнула Фэй. — Ты прав — не удостоверившись, мы не можем отправляться в путь, иначе он может оказаться напрасным. Мы подождем.

Они снова сидели в тайной подземной аппаратной, где никто не мог побеспокоить кроме как по рации, и наблюдали за постепенно обретающим упорядоченность маревом за освинцованным стеклом.

— Так все и получилось. — Закончил Лайнус спустя двадцать — двадцать пять минут. — Все просто и одновременно — невыполнимо.

— Вы — психопаты. — Грустно констатировал отец. — Ни у кого другого не хватило бы ни бесстрашия, ни дерзости, ни веры, ни безумия, ничего из того, что могло бы толкнуть на такой шаг! Ничего из того, что могло дать надежду на хотя бы минимальные шансы выжить! Вы, четверо, абсолютные идиоты…

— Пятеро. — Сумрачно поправила Яс, кутаясь в свою простыню на коленях у Кирби. — С нами еще был Бен.

— Бен? Что за Бен? Где он?

Что за Бен?! Да тот самый Бен!

От которого даже фамилии не осталось. Никто так и не удосужился спросить…

— Он все равно мертв. — Отрезал Лайнус. — Он погиб как герой, спасая лично меня, и похоронен как полагается герою.

Кажется, до Яс дошло, что не надо касаться этой темы. Кажется, попытка повторить ее фирменный взгляд наконец удалась.

Рация пискнула и захрипела. Отец выслушал и кивнул.

— Станция функционирует практически в штатном режиме, — перевел он, — вскоре мы сможем снова подать напряжение на купол и вернуть себе город.

— В таком случае, нам пора. — Лайнус ухватился за подлокотники кресла и поднялся.

— Да. — Улыбнулся отец. — Действительно, пора. Даже безумцам иногда нужен отдых.

— Не сегодня. Как раз наоборот, нам надо ехать.

— Что?! — удивился отец, аж очки с носа уронил, так сильно вытянулось его лицо, — Сын, ты окончательно спятил?! Ты должен остаться, отдохнуть и привести мысли в порядок, а после — помочь нашим людям!

— Нашим людям можешь помочь ты, — отрезал Лайнус. — А вот людям Поселка хватит смелости и ума помочь только у меня!

— Конечно же, великий бен Джар! — Яс закинула ногу на ногу. — А я и забыла, какой он! Все остальные — слабаки и трусы, я есть великий, все остальные прочь бежать! Давай еще заяви, что меня с собой не берешь, да. Мигом без башки окажешься.

— Конечно, дорогая. — Выжал из себя улыбку Лайнус и повернулся обратно к отцу. — Нам нужен Скарабей, на котором мы приехали, с полным баком. Новое оружие с боезапасом. И кое-что еще, но с этим я сам разберусь. Одежда для Яс еще.

— Кое-что еще? — поднял брови отец. — Например?

— Например, весь анти-рад, что найдется на станции.

— Это вам к Тораю.

— Знаю. Потому и сказал — сам разберусь.

Торай лишь жалобно стонал, глядя как потрошат его бесценные полки и ящики в лазарете, но сделать и сказать ничего не делал и не говорил. Не решался, видать. А стоило ему на глаза попасться снова затянутой в черное Яс, так и вовсе — кривился и хватался за правое запястье. Стало понятно, как же он отпустил ее из лазарета в одной простыне.

С неохотой отпустил, надо сказать. С попытками сопротивления.

— Я думаю, полтысячи доз мы наберем. — Задумчиво констатировал Лайнус. Утомленные долгой бессонницей и общей слабостью извилины с трудом удерживали количество уже собранного лекарства. — Хватит?

— Учитывая прошедшее время… Как это ни прискорбно… — потупилась Фэй. — Боюсь, хватит и половины.

Да уж… Может, она и слаба, может, у нее не лучшая реакция… Но в хладнокровии ей не откажешь.

Лайнус принялся еще усерднее кидать тонкие шприцы в мешок.

— У антирада почти нет критической пороговой дозы облучения. — Это просто чтобы отвлечь Фэй от тяжелых мыслей. — «Почти» потому что она есть, но, фактически, равна смертельной. В любом другом случае культура наноботов воздействует на клетки, связывая и выводя радионуклиды. Печень является основным органом, в котором накапливаются радионуклиды, поэтому укол производится именно туда. Уже оттуда естественным кровообращением боты разносятся по всему организму примерно за пятнадцать минут. Противопоказание только одно — злоупотребление алкоголем. Спирт убивает клетки печени, заставляя наноботов считать их тоже поврежденными. В итоге они просто раздирают печень на крошечные кусочки. Но, судя по всему, что я успел узнать, с алкоголем в Поселке еще хуже, чем с лекарствами. Об этом можно не беспокоиться.

— Я закончила. — Яс закинула за спину шуршащий мешок. — С моей стороны больше нету.

— У меня тоже. — Лайнус смахнул в мешок два последних шприца и развернулся.

Кирби и Фэй, получившие быстрый ликбез по пользованию компьютером, изучали карту местности, положив рядом собственную — бумажную и растрепанную. Фэй достала ее из ботинка, где, оказывается, таскала все время.

— Мне сложно судить о разности скоростей. — Медленно сказала Фэй, глядя то на одну карту, то на другую. — Но, если я правильно понимаю, мы можем добраться до Поселка примерно за двадцать часов.

— Главное, чтобы машина была заправлена и исправна, — добавил Кирби.

— С этим проблем не будет, — Лайнус кивнул. — Торай…

Врач, до того безучастно наблюдавший за всем происходящим из угла, вяло махнул рукой и скривился, схватившись за нее. Яс смущенно потупилась.

— Идем с нами, Торай. нам бы не помешал толковый врач.

— Нет, ребята. — Глядя прямо в глаза, Торай покачал головой. — Вы, конечно, извините, но я уже в который раз помогаю вам, а ничего хорошего от вам так и не дождался… Вы какие-то… немирные…

Грустно. Но ожидаемо.

— Что ж… Спасибо и на всем том, что уже сделал для нас. Для всех нас.

— Не за что. — Грустно улыбнулся Торай. — Надеюсь, вы будете помнить тех, кто вам помог.

На такое можно только кивнуть.

— Торай… Постарайся не сдохнуть возле койки очередного пациента. Живым ты ценнее.

— Кто угодно ценнее живым. А четверо — ценнее в четыре раза. Идите уже.

Торай снова махнул рукой и снова скривился.

Схватив мешки, группа покинула лазарет.

Спустя час Скарабей летел по пустыне во весь свой металлический опор. Действительно летел — сейчас нужно добраться до точки и не думать о возвращении. За время, проведенное в лазарете, аутсайдеры под горловину залили баки грузовика и даже умудрились расклинить привод задней двери.

— С вами пойдут две группы, — докладывал один из аутсайдеров, пока ребята загружались. — Они проводят вас до точки выхода и проверят эмиттеры щита в Институте. Как только мы получим подтверждение работоспособности, щит будет зажжен.

Сбивая радиатором и круша колесами мутантов, Скарабей добрался до Института, где аутсайдеры высыпались из грузовика и просочились в здание, поморгали оттуда красной вспышкой. Убедившись, что все в порядке, Лайнус развернул грузовик и вывел его за пределы города.

Полтора часа спустя в зеркале заднего вида, далеко позади, на самом горизонте, вспыхнула яркая голубая искра.

— Видимо, все хорошо. — Констатировал Лайнус. — У нас еще пятнадцать часов пути, примерно. Я предлагаю отдохнуть. Половину времени поведу я, половину — Яс. Я — первый. Поему-то мне кажется, что силы нам еще понадобятся.

— Бен Джар, я тебя обожаю! — залилась Яс, укладываясь в своей сидушке и кладя голову на колени Кирби. — Но Кирби больше!

Спустя полчаса тихий шепот за спиной утих. Уснули?

Нет, вон шуршит кто-то. Приближается.

— Я не могу уснуть, пока не выясню кое-что. — Фэй села рядом.

— Погоди, сам угадаю. Почему я послал тебя на крышу грузовика, верно?

— В точку. — Фэй вытащила откуда-то мешок с анти-радом и принялась аккуратно раскладывать на коленях шприцы, ровными рядами.

— Будь перед станцией открытое пространство, можно было бы обойтись дальним светом фар, но мы ехали закоулками, что сводит на ноль смысл подобного. Аутсайдеры не успели бы растащить грузовики и мы бы стали консервой для мутантов. В переулках же было слишком узко и выстрел из окна вполне мог угодить в дорожный щит, стену или еще куда. В любом случае, мы могли его потерять. А вся задумка состояла в том, чтобы на станции по взлетающим ракетам могли прикинуть нашу скорость и открыть проезд именно тогда, когда нужно. Потеряй мы одну из ракет и мы снова — консерва. Да еще и перед закрытыми воротами. Была бы не так критична потеря первой ракеты, но и это не тот случай, когда стоит опираться на погрешности. Потому я и заставил тебя занять позицию на открытой площадке, с которой хорошо видно все, что сверху. Я доступно излагаю?

— Более чем. — Кивнула Фэй. — Но это ответ не на тот вопрос.

— И снова я сам. Почему я ТЕБЯ послал на крышу?

Фэй улыбнулась и кивнула.

— Ну… Потому что Кирби не справился бы…

Руки Фэй замерли. Секунду она сидела сгорбившись, потом выпрямилась и клонила голову к плечу:

— Что, прости?

Совсем как Яс… А вроде и не общались особо.

— Я говорю, что Кирби не справился бы с этим заданием.

— Я надеялась, мне послышалось. — Вздохнула Фэй и одним движением смахнула в мешок все то, что так любовно раскладывала. — Поясни?

— Кирби изменился. Мы все, наверное, изменились, но он — больше всех. Я заметил это когда мы прибыли на Базу. Когда Кирби ранил молодой мар. Совершенно очевидно, что он должен был в этот момент ускориться, хотя бы рефлекторно, но он этого не сделал, и получил ранение.

— Звучит логично. — Кивнула Фэй.

— Я однажды сказал Кирби одну вещь. Необдуманно сказал. Просто ляпнул в пылу разговора. А он воспринял это… скажем так, странно.

— И что ты сказал?

— Я пытался теоретизировать природу его способности управления временем. И рассказал теорию сферы событий, о том, что выбор человека, каждого человека, определяет, каким будет мир, так или иначе, сознательно или бессознательно формируя будущее. А так как Кирби способен достигать… хм, скажем так, «горизонта событий» быстрее других, его вклад в изменение мира, в определение его будущего больше, чем у остальных.

— Ну даешь! — глаза Фэй расширились так, что вполне могли бы поспорить размерами с ее очками. — Он же Защитник! Он не должен принимать решения, он привык их исполнять! Защитники всегда были такими, мне кажется, они рождаются такими. Я никогда не видела Защитника, который был бы способен принимать серьезные, взвешенные решения. Если бы они были на это способны, они бы, наверное, давно уже стали и правителями и единственными жителями Поселка. Как показывает практика, люди, чувствующие свою силу и власть, рано или поздно начинают считать себя выше остальных.

— К сожалению, так и есть. — Кивнул Лайнус. — В свое время, именно это и привело к последней войне.

— Возможно, и так. Но за все двести лет ни один Защитник не сделал ничего сверх приказа или инстинктов выживания. Среди них есть интересные, умные, любознательные, дерзкие, но в сути своей они все одинаковы. Защитник — не человек, Защитник — оружие с оружием.

— Получается, что так. Похоже на психологическое программирование. Механизм защиты окружающих.

— Нерабочий. — кисло пожала плечами Фэй. — На самом деле, Защитники, конечно же, принимают решения, наравне с остальными, но попробуй им это докажи. Любое получение приказа извне полностью аннулирует это, а, значит, для Защитников этого и вовсе нет. Прикажи Защитнику закопаться в бархан, он спросит, в какой именно и сколько на это дается времени.

— Так, и?

— И Кирби не такой. Он дерзкий и любознательный. Он умеет и хочет думать, он способен вырваться из клетки стереотипов и привычек. И ты буквально ткнул его носом в это! Впитанное с младенчества суждение о мире столкнулось с абсолютно противоположной точкой зрения, причем аргументированной! Неудивительно, что у него в голове буря, все, к чему он привык, обрушилось в один момент. Ничего удивительного, что он перестал ускоряться, его просто мучает страх. Наверное, первый в его жизни страх, с которым он не способен справиться. Страх сделать выбор… Неверный выбор… И навредить.

Вон оно что…

— Обалдеть… — вздохнул Лайнус. — Я лишил нашу команду самого лучшего бойца всего одной необдуманной фразой.

— Рано или поздно он бы все равно это понял. Он слишком любознателен, слишком много хочет знать. Это именно он положил начало плану, который привел нас к вам. К тому же, даже без своих способностей, он еще остается сильным и опасным. Но ты прав, без ускорения он совершенно не привык обращаться со своим телом, во всяком случае, в привычных ему ситуациях. Он бы не справился.

— Но что мы будем делать с ним дальше?

— Пока что — оставим в покое. — Вздохнула Фэй. — А позже посмотрим. В любом случае, мы справились уже с такой кучей проблем, что эта будет… минимальной.

Да, здесь поспорить трудно.

Но почему тогда такое стойкое ощущение, что проблемы еще не закончились?

Кирби вылез из машины последним. Еще только начало утра, а солнце уже вовсю жжет глаза. Да, без шлема непривычно. Или это просто никак не удается проснуться? Состояние будто месяц не спал. Столько всего навалилось в последнее время… У любого сон отобьет. Вот только почему даже последние пять часов, сидя рядом с весело рулящей Яс, то и дело клевал носом…

Зато своих, особенных сил за двое суток скопилось хоть отбавляй. Может, поэтому так плохо? Раньше только и успевал что погружаться в транс да выходить из него, выжимая из себя последние капли. Но сейчас…

Нет, пусть хоть до смерти будет хотеться спать, с ускорениями покончено. Есть Фэй, пусть думает она, куда могут привести действия ее Защитника. У нее голова лучше работает. А бездумно изменять течение времени, вмешиваться в судьбу мира… Спасибо, нет. Защитник на то и Защитник, чтобы заботиться не о себе, но об остальных.

И оставить все как есть — самый лучший способ это сделать.

— Что-то не так? — Лайнус подошел к Фэй, присевшей возле ворот прямо на песок. Створки почти скрылись в песке. Кажется, их никто давно не открывал.

— Не открывают. — Обеспокоенно произнесла Фэй. — Возле ворот всегда должен быть пост Техников. Хотя бы тех, кто обслуживает приводы. А сейчас там будто никого нет.

Еще только раннее утро, а металл створок уже горячий. Печет даже через перчатки. Но кроме ощущения жара — ничего. Даже если задержать дыхание. Ничего. А ведь если приводы створок работают, вообще, в принципе, работают, а с той стороны кто-то есть, это можно почувствовать по еле заметной вибрации. Но ее нет.

Кирби сообщил остальным.

Через семь минут они стояли возле северного входа.

Святые дюны, прошло всего около десяти дней, а вход в родной бункер уже кажется чем-то новым и незнакомым. Эта бетонная будка без окон, железная рама, разорванная пополам дверь.

— Хм… — брови Яс сошлись домиком. — А у вас дверь всегда состояла из двух половинок?

Вот так…

А на месте рукояти ножа лишь пустота. Да, ведь все оружие потеряно.

— Эй, Кирби. — внезапно подал голос Лайнус. — Ты вроде говорил, мары чувствуют, когда людям плохо? Ты говорил, именно из-за этого их не было на Базе.

— Ну?

— В Поселке-то тоже было плохо. Как думаешь, могли они перед нападением на город добраться до Поселка?

Ну, если прикинуть разницу по времени…

— В принципе, да.

— А… остаться внутри кто-то из них мог?

— Внутри?

Святые дюны!

Конечно, разве мары упустят возможность напасть на обессиленных людей! Вскрыть бункер им что коровеля задрать, силенок хватит. Но что делали Защитники? Куда смотрели наблюдательные посты?

Никуда. Если посмотреть, прикрыв глаза ладонью, как козырьком, на скелет ближайшей высотки, становится видно исполосованное тело, наполовину торчащее из окна последнего этажа. Ниже по стене тянется бурая полоса.

— Шакальи яйца! — рука снова схватила пустоту. — Они вырезали дозор и проникли в бункер! А там, скорее всего, не осталось ни одного Защитника, способного держать нож в руках!

— То есть… — осипшим голосом выдавил Лайнус. — Ты думаешь… Они остались?

— Остались. Вряд ли много, но остались. Если, конечно, еще есть ради кого оставаться. Они терпеливые.

Кирби шагнул к двери. Аккуратно выглянул в проем.

Движения нет.

Фэй кивает.

— Мы идем.

— Погоди, быстроног.

Яс держит винтовку правой рукой, уперев приклад в бедро, а левую держит вытянутой.

— Ты их своей пустой головой дубасить собрался? — сверкает улыбкой Яс.

Что ж, она права. И, если нет других вариантов, то сгодится и такой нож — длинный, узкий, похожий скорее на шило.

Первое тело лежало прямо внизу лестницы. У него не было головы. Хоть так, все лучше, чем узнать в первом же мертвеце кого-то знакомого. Второе обнаружилось за поворотом. Это оказался уже Защитник. Залитое кровью тело застыло на полу в вечной схватке с главным врагом. Нож человека торчал в шее мутанта, когти мутанта насквозь пробили череп человека.

Почему Защитник без шлема? А вот и шлем — рядом, на бетоне, забрало покрыто сеткой трещин. Все ясно — увидеть что-то через такое невозможно, Защитник пожертвовал броней ради восприятия.

— Откуда здесь электричество? — шепотом поинтересовался из-за спины Лайнус.

— Солнечные батареи и термодинамические плиты. — Так же шепотом ответила Фэй. — Энергии всегда не хватает, поэтому так тускло.

— Термодинамические плиты? Впервые слышу…

— Давай потом расскажу…

Кирби остановился возле тела и вытянул его вспомогательный нож. Дважды пересчитал рукоятью пальцы. Вот и оружие.

— У вас это нормально? — хрипло спросила Яс.

— У вас нет?

Молчит.

Каждый угол, каждая каморка, каждый коридор… Все встречает одинаковой пустотой и едва уловимым запахом разложения. Встречаются закрытые и даже заблокированные изнутри двери, но за ними все одно — либо несколько мертвых, хоть и без видимых повреждений, тел, либо чаще — пустое помещение.

— Фэй.

— А?

— Есть у Знающих план на случай подобной ситуации?

Абсолютно точно — есть. Не могли они не придумать такого плана сидя здесь, в своем зале Триады. И пусть стол в виде трехлучевой звезды разломан, на полу — кровавые полосы, а на торчащую из стены арматурину насажен дохлый мар, зато нет мертвых людей. План точно есть.

— Есть. — Кивнула Фэй. — Отступить на второй уровень.

— Ладно… Тогда сначала закончим с первым.

Но живых так и не нашлось. За следующие полчаса были осмотрены оставшиеся помещения, но живых не нашлось. Только запустение, порой — кровавое. В поварском цеху Фермеров даже стены покрывала кровь. Все помещение завалено крупными кусками мяса и совершенно непонятно, что из этого должно было стать пищей для людей, а что стало пищей для мутантов.

В лазарете наоборот крови почти не было. Лишь под ногами хрустели осколки стекла и керамики, иногда позвякивали какие-то врачебные инструменты. Огромная лампа над хирургическим столом разбита вдребезги, на самом столе — мар, и сейчас его кожа действительно сгорела дотла, а не казалась такой.

— Поразительно. — Выдохнул Лайнус. — Защитники часто используют такие нетрадиционные методы?

— Ты о чем? — повернулась Фэй.

Лайнус ткнул в мара.

— Совершенно очевидно же, что его сунули головой в бестеневую лампу.

— Нет, Защитник никогда так не поступит, покуда в руках есть оружие. — Кирби поднял с пола кусок белой тряпки. — Это другие люди. Те, что дарят жизнь, а не отнимают. Просто очень отчаявшиеся люди.

Лайнус задержался в лазарете на минуту, но быстро нагнал. Даже ругать его за отставание нет смысла. Зал, мастерские, ангар. Никакой опасности. Ничего нового. Только кровь и местами — мертвые мары. В ангаре даже сразу двое — зажеванные шестеренками привода ворот.

Пахнет гарью…

Рядом с лохмотьями багровой кожи и обломками тонких костей — полураздавленная человеческая рука с обрывками синего рукава. Уже умирая, Техник прижал собой маров к шестеренкам и вручную включил привод, зажевавши всех троих.

Скорее всего, привод сгорел.

Лайнуса тошнит.

Под приподнятой створкой — вал песка. Снаружи и вовсе, должно быть, наполовину занесло.

— Почему они не забрали первые два тела? — проблевавшись, спросил Лайнус. — С этим понятно, от него ничего не осталось… Но те двое?..

— Консервант маров не работает, если поврежден мозг. — Кирби двинулся вдоль линии краулеров, ударяя рукоятью ножа в борта. — У первого головы не было вовсе, у второго — насквозь пробита. Остальных — забрали.

Данг!

Рифленое железо пело, отзываясь на удары. Краулеров в ангаре примерно полтора десятка, но простукивать все нет смысла. Те, что стоят открытыми — уж точно.

Данг!

Буф!

Хм…

Аккуратно ставим уже шагнувшую было ногу обратно. Слушаем. Подносим нож к борту и бьем еще раз.

Данг!

Буф!

Нет, не показалось. Изнутри кто-то стучит. Судя по звуку — кулаком. Или еще какой частью тела. Точно не чем-то, что можно использовать как оружие.

— Фэй.

Ученица возникла рядом моментально, будто за спиной стояла. Как ни крути, а она способная, хоть и отказывается это признавать.

— Что думаешь?

Буф!

— Что тут думать…

Фэй обошла краулер, ухватилась за стыки плит, подтянулась, закинула ногу и через две секунды висела на бронированной заслонке смотрового окна. Правильно, девочка. Откинутая на опоры крышка — замечательная опора, а стекло, хоть и бликует, но дает обзор.

— Дай-ка нож.

Фэй рукоятью ударила в окно и замерла.

— Не пойму — призналась она, скатываясь с железной морды. — Но если это мар, то очень странный. Не красный, как остальные, а зеленый.

— Рискнем?

— Однозначно. Лайнус, Яс!

Городских расположили напротив двери краулера, велев стрелять на поражение, если хоть что-то покажется странным. Сами встали по бокам двери.

— Готовы?

Все кивают.

Четыре удара туда, где находятся внутренние запоры и два — в запорное колесо. Кто бы внутри ни находился, он понял. Лязгнули запоры, колесо повернулось на два оборота и дверь открылась.

Яс вскинула винтовку, Лайнус вскинул пистолет. Прищурил глаза…

Изумленно распахнул их.

— Это же!..

— Ребенок! — закончила Яс, вскакивая с колена.

Фэй опередила всех — казалось, едва Лайнус открыл рот, а она уже вытаскивала из краулера маленькую тощую девочку в драном зеленом платье.

— Вы ведь шутите, да? — почесал в затылке Лайнус.

— Привет. — Улыбнулась Фэй, приседая возле девочки. — Как тебя… Постой, я тебя знаю! Кайса, верно?

— Ага. — Всхлипнула девочка и вытерла нос рукой.

— А меня — Фэй.

— Я знаю. — Неожиданно зло бросила девочка. — Ты уходила вместе с ним, чтобы спасти нас!

Как-то странно, когда в тебя тыкает пальцем ребенок… Маленьким пальчиком с обломанным ногтем, под которым чернеет грязь.

Нет, кровь.

— И вы обманули!

— Что же ты такое говоришь? — опешила, но тут же снова взяла себя в руки Фэй. — Видишь, мы вернулись. И не одни. С нами люди, которые помогут.

— Так я вам и поверила. — Зло усмехнулась девочка.

Ну что ты смотришь, Фэй? Что тут еще можно сделать? Только, как и в любой подобной ситуации — пожать плечами.

Девочка внезапно пошатнулась и тяжело вздохнула. Облизала губы.

— У тебя же все губы потрескались! — всполошилась Фэй. — Ты когда пила последний раз?!

— Вчера. Раньше мама не разрешала, а потом заставила меня запереться здесь. Сказала, что вернется, когда все закончится. Дала с собой фляжку. Сказала, так надо.

— И сколько ты там сидела?

— Четыре дня. — Всхлипнула девочка. — Мама не приходила четыре дня! Где она?! Помогите мне найти маму, вы обещали помочь!

Яс скорчила рожу и отшатнулась подальше. Надо бы последовать ее примеру, да чтобы остальные не решили, что вдруг воины умеют успокаивать детские истерики.

— Эй, — внезапно возле девочки оказался Лайнус. — А тебе мама не говорила, почему нельзя пить?

— Она говорила, в воде отрава.

— Мама права, она там есть, и это очень опасная отрава. Могу поспорить, она и сама старалась не пить как можно дольше. А теперь я тебе докажу, что мы пришли помочь.

Фэй поняла без слов — вложила в протянутую руку залитую еще в городе флягу.

Да, у Лайнуса есть своя, но…

Доверие непросто заслужить.

— Смотри. — Лайнус сделал несколько глотков. — Видишь, в этой воде отравы нет. И я поделюсь с тобой, но давай договоримся — много пить ты не будешь, а то стошнит. Идет?

Девочка часто закивала и протянула руку к фляге.

— Ну вот видишь, кто еще кого обманул. — Расстроился Лайнус, глядя как Кайса бурно извергает из себя залпом выпитую половину фляги — Я думал, мы договорились.

Остатки воды девочка допила мелкими глотками и моментально порозовела.

— Я так понимаю, ты не знаешь, где твоя мама? — продолжил Лайнус. Девочка покачала головой. — Ну тогда давай-ка лезь обратно, а мы пойдем найдем твою маму и приведем ее сюда.

— Нет! — насупилась девочка. — Моя мама — Техник, она знает все о механизмах Поселка и меня тоже учит! Она знает, где можно спрятаться и как защититься! И, если она пропала, то вы пропадете тем более! Если вы вправду идете искать мою маму, то я с вами! Потому что вы даже не знаете, как она выглядит!

— Поразительно… — выдохнул Лайнус. — Десять лет ребенку, а логика…

— Фэй.

Молодец девочка, умница, научилась реагировать моментально. Оказалась рядом раньше, чем было досказано ее имя.

— А каков план на случай захвата второго уровня? Отступить на третий?

— Да, но это крайний случай. Оттуда нет пути больше никуда, ведь оба выхода с третьего уровня давно завалены. Напротив, благодаря источнику воды и грибным фермам там можно продержаться очень долгое время. Это плюс. Но, все равно, это всегда рассматривалось лишь в рамках действительно безвыходной ситуации.

— Есть причины считать ее другой?

Фэй потупилась.

— Нет, я пойду с вами! Хотите вы или нет!

Кайса сложила руки на груди, всем свои видом выражая решимость.

— Я кончился. — Грустно развел руками Лайнус. — Нам придется ее взять.

Фэй отстраненно кивнула и вернула взгляд обратно.

— Что-то не так?

Да все не так, Фэй. И основное «не так» еще впереди, потому что…

— Если выжившие на третьем уровне, и они замурованы, а мы на первом, и здесь никого нет… — Кирби закрыл глаза. — Угадаешь, где терпеливые мары?

Глава 24

Еще быстрее!

— У нас есть шанс. — Твердо сказала Фэй и ей поверили.

Вернее, промолчали. Лайнус побледнел, Яс безразлично пожала плечами. Хех, все верно — Лайнус верит, а Яс все одно с кем драться, лишь бы не снова с Кирби.

— У нас есть шанс. — Повторила Фэй, указывая на лестницу вниз. — Если пойдем тихо.

И шанс действительно был.

Если бы шли тихо.

Мары спят. Удивительно, но действительно спят. Защитникам всегда казалось, что эти сжигатели энергии умрут, если не будут двигаться хотя бы пять минут, а они тут спят. Все. Восемь багровых силуэтов распластались на бетоне, раскинув конечности в стороны. Странно так спать, наверное — будто все лапы разом разъехались на разлитом машинном масле и зверь плюхнулся на брюхо. Но марам, кажется, вполне удобно. Глаза закрыты, ноздри чуть подрагивают.

Твари действительно дрыхнут в такой невероятной позе!

Ну и дрыхли бы себе дальше…

— Ой, кто это?!

Лайнус кидается к Кайсе и зажимает ей рот рукой, но поздно — звонкий детский голос уже пошел гулять под потолком. И, конечно, мары слышат. Им достаточно и такого короткого вскрика.

Мутанты поднялись. Поднялись так же странно, как спали. Они не подтягивали к себе лапы, чтобы потом и разогнуть, нет. Они просто изменили угол между конечностями и туловищем с развернутого на прямой, будто под лапами у них не бетон, а пустота.

— Ум-в-вуа-в… — мычит Кайса.

Мары дружно садятся на задние лапы, багровые морды поворачиваются к людям.

Но все помнят. Замерли. Даже Кайса замолкла и перестала дрыгаться. Не иначе, встретилась с маром глазами.

Сзади тихо зашуршало. Лайнус и сумка. Тонко завибрировало — винтовка Яс, скорее всего.

Мары приподнялись и пошли на сближение.

— Р-ращ! — взревел Лайнус.

Одновременно — детский визг и топот маленьких ног вверх по лестнице.

Вот теперь все.

Можно смело закрыть глаза. Все равно больше не откроются.

Одного мара можно убить, от пять убежать, но если их больше — ты труп.

Что ж, это была хорошая жизнь. Много чего удалось сделать и достичь. Даже Фэй удалось доучить наконец. А еще — найти город других людей и даже спасти его. Друзей тоже найти. Побывать — во второй раз! — там, куда никто не пойдет по собственной воле, и убить тварь, которую и видеть никто не видел!

Да, это была славная жизнь. И умирать не жалко.

Прощай, Кайса. Жаль не успели познакомиться нормально.

Прощай, Лайнус. Чудаковатый странный парень, чьи ум, отвага и находчивость не раз спасали так много жизней. Ты хороший друг.

Прощай, Фэй. Ты так и не станешь Знающей. Зато ты стала настоящим воином, научилась не бояться открытого боя и побеждать. Научилась принимать тяжелые решения, переступая через себя.

Прощай, Яс. Славная боевая подруга. Ты потрясающий боец, ты удивительно красива, и у тебя изумительный характер. Ты перебила столько мужских сердец и носов, что считать уже надо, пожалуй, сотнями. Может, тебе не хватает личной удачи, зато всем остальным ты еще и поделиться можешь.

Прощайте, люди города, аутсайдеры и ученые, генерал Кри, Сильвио Джар и Торай. Вам крупно повезло. У вас теперь есть шанс.

Прощайте, люди Поселка. У вас, к сожалению, шанса нет.

Прощайте, люди.

Прощай, мир.

Стоп, секунду…

Оказывается, и секунды не прошло. Вот Кайса, так и не успевшая далеко убежать, над ней завис в прыжке мар. Когти уже почти касаются тощей шеи.

Вот Лайнус с искаженным от боли лицом. Обе руки вскинуты, клапан сумки висит в воздухе. От правой ладони стелется шлейф кровавых шариков, в метре от левой висит маленькая бутылка с надписью синим прямо по стеклу. «Спирт» написано.

Ах хитрый Лайнус! Вот зачем ты задержался в лазарете! Шарился по ящикам, в поисках заветной жидкости, которой и так в Поселке остались сущие капли! Да и сумка потому и шуршала, что за спиртом ты полез, а вовсе не за оружием! Думал кинуть в бой самое лучшее оружие отряда, да Кайса помешала, за ладонь укусила.

А вот Яс. Она уже успела выжать спуск свое бандуры и из ствола вылетает крошечный раскаленный докрасна шарик. Никакой вспышки сгорания, да и откуда ей взяться. Только сам шарик светится да тянет за собой клин сжатого воздуха. Зубы Яс сжаты до предела, разве что не крошатся, глаза, если присмотреться, смотрят в разные стороны. Один, сквозь рамку прицела — на летящего прямо на выстрел мара, другой — в сторону, уже на следующую цель. Руки уже ощутимо сдвинули ствол с линии огня, ловя нового мутанта.

Фэй. Ты всегда была умницей, и ею остаешься. Ты даже успела заметить, куда Яс прячет пистолет и уже тянешь его у нее из-за спины. Конечно, обращаться с ним ты не умеешь, но заставить маров сбить атаку парой неприцельных выстрелов вполне в состоянии. Все правильно помнишь — используй любое подручное оружие.

Все пытаются спасти свои жизни. Нет, скорее не так. Все пытаются забраться максимум чужих.

Просто в голове не укладывается, как все изменилось. Война… Война никогда не меняется. Но Война меняет людей. Сильно и быстро. И далеко не в лучшую сторону. Делает жестче и злее. Убивает изнутри, отравляет, как та самая радиация в водах Восточной реки убивает людей Поселка. Неужели мир действительно стоит таких жертв? Неужели все так просто и одновременно — невыносимо сложно? Неужели чтобы достичь мира, в людях должны остаться только Бесстрашие, Дерзость, Вера и Безумие?

Неужели за мир необходимо воевать?

Или, может, только за него и необходимо?..

Надо же, как много мыслей за такой короткий отрезок времени. И наконец можно ответить и самому себе и немного Лайнусу — нет в мире ничего быстрее мысли. А значит и их количество не влияет на принятие решений. Решения можно вовсе не принимать, или принимать их сотнями — изменений не будет, сфера событий все равно сменит сама себя, извратившись так или иначе. Время все равно придумает, как привести к тому, чего каким-то образом удалось избежать.

Если только ему не помешать. Приложением гигантского количества собственной энергии.

А если так, то никому сегодня не придется умирать.

Надо только посчитать. Не торопясь.

Один.

Два.

Три.

Четыре.

Пять.

Шесть.

Семь.

Восемь.

Можно.

— …вашу мать! — закончила Яс, переводя винтовку.

Куда она целится?!

— Стой!

Нет, опоздал. Глухо ударило по ушам, волосы затрещали. Хорошо хоть на пол рухнуть успел. Совсем как мары. Они тоже с глухим стуком упали и застыли. Все восемь. Шесть — отдельно от голов, двое — с распоротыми животами. Тоже работает.

— Какого?! — кричит Лайнус. — Кирби, ты успел?! Да?! Успел выпить?!

Ничего ты, Лайнус, не понял. Ну да ладно, авось поймешь, когда в вытянутую в твою сторону руку упадет пузырек с надписью «спирт».

— Нет, Лайнус. — улыбнулся Кирби, протягивая другу пузырек. — Я думаю, оно больше не понадобится.

Кирби поднялся, переступил через мара и огляделся.

— Найдите Кайсу. Мы входим.

Двести двенадцать человек. От полутора с лишним тысяч в живых осталось только двести двенадцать человек. Все вперемежку, примерно поровну. Только Защитников всего пятеро. Зато именно они отозвались на стук в гермодвери и первыми из них вышли, стреляя глазами по сторонам и сжимая рукояти ножей. Скорее по привычке — у четверых клинки иззубрены до состояния абсолютной тупости, у пятого и вовсе — сломан посередине. Но Защитники все равно приближались в полу-изготовке, и, лишь узнав спасателей, расслабились и стали помогать выбраться остальным.

Из шлюза непрерывным потоком шли люди — мужчины, дети, женщины, старики, порой раненые, но легко. И все как один — бледные и часто дышащие.

— Мама! — в один голос крикнули Фэй и Кайса, кидаясь к своим родителям.

— Фэй!

— Кайса! Ты жива! Слава Миру!

— Нет, мама, не Миру! Меня спасли четыре имени!

— Кто?

— Ну ты же сама рассказывала! Четыре помощника Мира — Бесстрашие, Вера, Безумие и Дерзость!

— Это про нас, что ли? — прошептал на ухо Лайнус. — Тогда я даже знать не хочу, кто из них — я.

О да, Лайнус, здесь ты прав как никогда. Тебе действительно лучше не знать, ты и так дурной.

— Я же обещала, что мы вернемся! — заливалась слезами Фэй. — Я верила, я до самого конца верила, что вы живы!

— Не все, дочь, не все. — Со вздохом рядом с Фэй присел Глава Триады. — Виала больше нет с нами. Как и многих других.

— Но больше никому не придется умирать! — горячо уверила Фэй, хватая отца за руки. — Мы привезли лекарство!

Да, кстати. Лекарство.

— Лайнус, мешки.

Защитники быстро поняли, что нужно делать, и начали направлять людей к Лайнусу. Тот принялся колоть противоядие, отбрасывая пустые иглы в сторону.

— Кто это, дочь?

— Это Лайнус и Яс, друзья! Они привезли лекарство и помогли спасти Восточную реку!

— Ты серьезно?

— Конечно! Вода чиста, а чтобы вылечиться от того, что уже есть, нужно лишь принять укол!

— И приготовиться блевать полдня… — вполголоса добавила Яс, вздохнула, закинула за спину винтовку и подошла к Лайнусу. — Давай помогу.

— Да-да… — отстраненно отозвался тот, роняя шприц. — Надо колоть в печень, прямо в печень. Ты знаешь… Ах да, конечно, знаешь…

Новость о лекарстве облетела весь ярус со скоростью мысли, к городским уже выстроилась вяло шатающаяся, но очередь. А работы много — на один укол, очень осторожный, не меньше пяти минут уходит. Найти место, протереть салфеткой из упаковки со шприцом, ввести иглу, медленно и аккуратно, — она длинная и очень тонкая. Потом так же медленно выжать поршень и еще медленнее извлечь иглу.

Так они до утра провозятся…

— Давай, помогу.

— Д-да, ага… Только надо колоть в печень… Ты знаешь, где…

Секунду до него доходило. Потом махнул рукой.

— О чем я, конечно, ты знаешь, где печень! Вот, держи.

А вокруг гомонят уже уколотые, и все перекрывается звонкий голос Фэй.

— Можете идти вниз и пить сколько хотите! Опасности нет, вода чиста!

Все закончилось только поздним вечером. Сначала — лечение, потом — укрепление бункера. И первым делом было решено исправить привод ворот и залатать дверь северного входа.

Во время работы у люде начали проявляться первые признаки лечения. Один за другим они падали, хватаясь за живот и зажимая рот одновременно. Кто мог — уползали прочь, некоторых рвало прямо здесь. Почти всех — с кровью, но после этого лица моментально розовели, а дыхание приходило в норму. Правда, двигаться они не могли, из-за страшной, по их словам, слабости, но Лайнус заверил, что это нормально и скоро пройдет. К концу работ осталось лишь четверо друзей, но разорванную марами дверь все же собрали, укрепили и запечатали.

Спустя часов, наверное, десять, едва волочащие ноги друзья дотащились до ангара и расселись на краулеры. Идею предложила Фэй — ангар был самой далекой от северного входа точкой, и расползающиеся во все стороны люди сюда не добрались. И четверо никому не мешали, и им — никто.

После всего пережитого даже броня краулера под задницей как мягкая подушка. Яс и вовсе улеглась, положив голову на колени Кирби. Лайнус поначалу вяло ковырялся под днищем другого краулера, но быстро сдался и забрался на крышу — к Фэй.

Вот теперь все хорошо. По крайней мере, это еще не самая худшая точка сферы событий. Могло быть все намного хуже. Поэтому пусть будет «все хорошо». И не думать дальше, лень…

— Эй, Кирби. — послышалось с соседней машины. Видимо, не всем думать лень. — У меня вопрос.

У тебя всегда вопросы… Тебя, наверное, в песок по шею закопай, ты и то спросишь, почему на склоне, а не на вершине.

— Если ты не пил спирт, — продолжил Лайнус, не дождавшись, да и, наверное, не дожидаясь ответа, — то как умудрился развить такую скорость? Тебя даже видно не было, в смысле, совсем! Ты просто исчез и появился снова. Как?

— Ты же сам говорил… Мысли есть время, и быстрее мысли нет ничего. — Улыбнулся Кирби. — Я просто думал о том, как побыстрее оказаться в следующей точке сферы событий. Думал только об этом. И еще — считал.

— Ладно, пусть так… Хоть это все и только теория, но ладно. Тогда скажи, почему ты вообще снова ускорился? Как же страх сотворить не то, пустить мир не туда, все непоправимо изменить и испортить?

— Я думаю, нет смысла спрашивать, откуда ты об этом знаешь…

Фэй опустила голову, но не покраснела. А месяц назад цвела бы как красной пылью посыпанная.

— Но я тебе скажу так…

Скажу…

Как только все это обретет свои слова.

Линия времени, бусы сфер событий, точки входа и выхода, конфликты статики, динамика взаимодействий…

Как все это объяснить человеку, который никогда в жизни не видел ничего из этого, не ощущал, даже не подозревал, что оно существует, пусть и допускал такую возможность. Как объяснить ему, где начинается и как заканчивается управление временем? Почему зависшие в воздухе предметы когда-то входят в твое время, а когда-то — остаются в общем. Почему не горит и не рвется одежда…

Как объяснить ему, что главное во всем этом кроется не в способности управлять временем, а в голове, в сознании. Как дать понять, что понимание своих решений действительно ставит блок на всей силе, но оно же, если его обдумать глубже, его же убирает, до предела форсируя организм.

— Знаешь, я понял, что, в сути, ничего не меняю. — Медленно начал Кирби. Весы в голове пошатнулись и принялись разваливаться на части. — Можно изменить форму чего-то, но не суть. Нож останется ножом, даже если будет похож на шпиговальную игру или шило.

Яс улыбнулась во сне, будто услышала. Кирби провел рукой по белым коротким волосам.

— Может быть, я и влияю на этот мир сильнее других, но зато других — в тысячи раз больше. И, как я ни старайся, своим решением я никогда не перевешу решение большинства. Даже если я сделаю что-то неверно, время все равно придет в точку событий, и она не будет так уж далека от первоначальной, равно как и в случае, когда выбор будет верным. А знаешь все почему?

— Полагаю, что знаю. — Лайнус поднял голову, взглянул прямо в глаза. — Но услышать хочу от тебя.

— А потому что мир вокруг это не вещи, не погода, не ландшафт, не звери. У каждого свой мир, своя линия времени, бесконечно тонкая и точно так же — бесконечно изломанная. И каждый меняет, в смысле, действительно серьезно меняет только свой собственный мир, в котором есть он и те, кто ему дороги. У меня есть ты. Есть Фэй. Яс. Где-то там есть Торай и Сильвио Джар. Есть все остальные жители как города, так и Поселка. Я их пока не знаю, но уже вижу — мир стремится к той точке сферы событий, в которой два народа сойдутся и даже начни я убивать всех, кого вижу прямо здесь и сейчас, это ничего, в сути, не изменит — меня просто возьмут количеством, когда силы закончатся, и единение все равно произойдет. И тогда они все станут частью моего мира. С некоторых пор я понял простую вещь — мой мир это не только и не столько оружие, снаряжение навыки. Мир — это люди. Мир — это мы, Лайнус.

Мы и есть мир…

Эпилог

Целик.

Мушка.

Жим.

Выстрел!

Выстрел!

Выстрел!

Тишина…

— Ну нет же! — истерит Яс. — Не прищуривай глаз, ты так никуда не попадешь! И руки не сгибай, только чуть-чуть в локтях!

— Да сколько можно?! Это же невыполнимо! Не знаю, как вы это делаете и главное — зачем!

— Затем чтобы поразить цель не приближаясь. — Яс назидательно поднялся палец. — За двадцать метров, за пятьдесят… А не кидаться в бой, размахивая ножом!

— Двадцать метров, говоришь?

До мишени — тридцать, судя по полосе на полу. Два взгляда туда-сюда, секунда смазанного времени, взмах рукой…

Нож торчит в мишени правее центра, но близко. Главное — в мишень попал.

— Я и так могу.

— Слушай, ты передергиваешь. — Яс пихает в бок острым локтем. — В пистолете-то больше патронов, чем у тебя ножей, м?

— И все равно — нет. — Отрезал Кирби. — Наверное, я слишком стар, чтобы переучиваться. Пусть новые ребята учатся обращаться с твоими громыхалками.

Яс поглядела через перегородку стрелкового сектора на «новых ребят» и тяжело вздохнула.

Уже год как зал Защитников разделен перегородкой на две части. В одной — Защитники обучают аутсайдеров, в другой — наоборот. В городе — то же самое, только там для воинов Поселка обустроили отдельный зал в помещениях базы одиннадцатого отряда. В бункере такой роскоши себе не позволишь, так что все рядом. Вон, на соседней дорожке — Защитник в полной форме, но с пистолетом в руках. Исправно дырявит мишень, явно лучше самого Кирби. А там за тонкой стеной с большим окном — аутсайдер отрабатывает бросок ножа с винта параллельно полу. С ножами у них плохо получается, явно хуже, чем с огнестрельным. Сразу видно — нож у них всегда считался скорее данью традиции, чем оружием. Зато в ловкости и гибкости они еще фору дадут. Ну, в смысле, если не брать в расчет способности Защитников. Впрочем, во время обучения они их не используют, что так, что так. Поначалу бойцы двух сторон смотрели друг на друга что самцы коровелей в период гона, но, только началось Единение, все распри моментально забылись.

Недели не прошло после излечения Поселка, а Фэй и Лайнус уже отправились обратно в город. Отправились на краулере. Скарабей так и остался возле ворот с пустыми баками. Лайнус был счастлив и чуть ли не бежал рядом с краулером, скручивая на ходу болты и сдирая заклепки.

Кирби и Яс остались. Кому-то нужно было защищать поселок и его жителей, пока последние поправлялись и заново обретали силы. Через неделю после отбытия Фэй и Лайнуса на горизонте появилась и принялась часто мигать яркая искра — первый в истории Луисвилля солнечный телеграф.

А дальше все пошло как по машинному маслу. В бункер на двух Скарабеях прибыла команда медиков и ученых во главе с Тораем и Сильвио Джаром. Третий Скарабей под завязку загрузили топливом, за рулем — сияющий Лайнус, рядом — Фэй. Потом настал черед Защитников и Фермеров навестить город. Они вырезали мутантов и почти что заново подняли очистные сооружения и гидропонные фермы. Эти моменты точно никогда не забудутся. Самое острие атаки, точки полной остановки, оскаленные рожи вокруг, Яс рядом равняет счетчики убийств…

Это точно переход на какой-то новый уровень.

Луисвилль вычистили за три дня. Все, что внутри Купола, можно сказать, было стерто. Но главное — обошлось почти без потерь, даже в стычке с марами. В этот раз Яс наконец пронесло.

Или сама научилась ловить удачу за хвост.

Впервые за двести лет у людей появилась цель помимо выживания. И люди объединились. Опыт жителей Поселка, наложенный на технологии жителей города, создали прочный сплав, что не боится ни времени, ни войны, ни, тем более, пустыни. Краулеры и Скарабеи так и сновали туда-сюда, перевозя людей, материалы, книги, чертежи, проводовольствие, медикаменты, порой — все сразу. Люди стали жить на два лагеря и впервые за двести лет вроде бы перестали выживать.

И стали жить.

Но это — лишь начало. Расслабляться рано. И поэтому — тренировки и еще раз тренировки.

— Кирби! Я-а-а-ас!

Хм… Кайса?

— Кайса! — Яс присела возле девочки. Пусть та тяжело дышит, зато глаза сияют и рот до ушей.

— Фэй и Лайнус вернулись! Они уже в ангаре!

— Шутишь! — прищурилась Яс.

— Нет, честно! — замотала головой Кайса. — Они ждут вас, хотят поговорить!

Яс вопросительно глядит. Непонятно зачем. И так ясно, что идем…

Фэй и Лайнус ждут прямо возле Скарабея. Даже не ждут, ожидают. Фэй еще ничего, а Лайнус так и ходит туда-сюда, так и мотает круги.

— Привет, бен Джар. Привет, Фэй. — Яс машет рукой. — Что стряслось? Вы даже не предупредили о приезде.

— Очень много всего случилось. — Глаза Лайнуса бегают, выписывая восьмерки. — Но это надо обсудить внутри.

Внутри Лайнус аккуратно сел на лавку и закрыл дверь. Фэй села рядом.

— Понимаешь, в чем штука… — нервно начал Лайнус. — Тут… Такое… Я-то был уверен, что База и город — самые важные объекты в округе… И проекты… Я не понимаю, как это связать!

— Лайнус. — Кирби поднял руки. — По. Очереди.

— Хорошо. — С усилием кивнул Лайнус. — Дело в том, что все эти два года мы с Фэй почти что жили возле ЕБД. Это фантастическая кладезь информации, изучая ее можно всю жизнь потратить! Но мы начали с поиска по некоторым ключевым словам, постепенно выводя ассоциативные схемы. И выяснили много интересного и проектной деятельности Базы! Интересно?!

— Сгораю от любопытства.

— Как тебе например это?

Лайнус протянул тонкую плоскую металлическую пластину. На ней сменяли друг друга непонятные картинки и еще более непонятный текст. Анизотроп… Фенотип… Принцип Лапласса… Рецепторы….

— Серьезно думаешь, что я что-то пойму?

— Ладно, это ожидаемо. Это проект «Персефона». Проект по созданию существа на генной базе хомо сапиенс, способного находить источники воды и наиболее плодородные участки почвы. Существа, способного обеспечить себя, да и не только себя, едой в практически любой местности. Как я и предполагал в общей схеме, имела место быть перестройка организма нано-ботами и генетическое реконструирование. Итог — усиленное чувство влажности, тактильных вибраций, обоняния. А еще — вытащенные из генетической памяти и перезаложенные в нее инстинкты работы с почвой, растениями и животными. Это уже много сложнее и как именно произведено, я сам не понимаю, слов много, более или менее понятное из них только «Анимус». В любом случае, проект помечен как завершенный. Никого не напоминает?

Лайнус побегал пальцами по своей пластине и снова развернул ее от себя.

— А вот проект «Вега». Опять-таки генетическая рекомбинация, но уже не клеток человека, а клеток раковой опухоли в человеке! В раковых клетках полностью разрушалась структура нуклеиновых кислот, в итоге чего они начинали представлять из себя хаотичный набор нуклеотидов. И при вбросе определенных гормонов и аминокислот становились способны трансформироваться в абсолютно любую клетку организма, включая нейроны! А теперь умножь скорость деления раковых клеток на восемьдесят, прибавь к этому все что сказано ранее, да еще возможность заражать при контакте клетки другого организма, и что мы получим? Людей, которые способны наложением рук лечить практически смертельные случаи! Без отторжения, без периода реабилитации, без побочных эффектов! Проект помечен как завершенный, никого не напоминает?!

Лайнус уже в открытую истерит. Пальцы, бегающие по пластине, ощутимо дрожат.

— А вот «Диоген»! Тоже завершенный, представляете! Усиление синаптических сигналов, селекционное увеличение напряжения на передних, бессознательных, лобных долях, как побочный, но запланированный эффект — усиление реакции и почти мгновенное принятие взвешенных и аргументированных решений! Это кто, как думаете?!

Новая смена картинок.

— Проект «Архимед»! С рождения увеличенный тонус мышц, укрепленные кости и все благодаря метаболизму, что впитывает любой гран металла и его солей, и связывает их с кальциевой основой! Человек-пресс, человек-плоскогубцы! А прибавь к этому усиленную интуицию и опять-таки перезаложенные на уровне генетической памяти схемы и чертежи миллионов разнообразных механизмов… Кто получится?!

Новая смена. Новые картинка. Новый текст. И огромная пылающая охрой надпись поперек — «Х8. Завершен условно».

— А вот венец. «Гермес». Именно ради него и создавались все остальные. — Лайнус внезапно успокоился и даже поскучнел — Самый сложный и долгий проект Армадайн, если верить календарю исследований. В нем я не понимаю ровным счетом ничего, да и никто из наших ученых, включая отца, не понял, кроме отдельных слов, но я тебе скажу так. У древних, очень древних греков, Гермес был богом торговли и скорости. У него даже были особенные крылатые сандалии, позволяющие ему двигаться с невообразимой скоростью. Есть идеи?

Картинки и текст замелькали, подчиняясь тонким, длинным, совсем как у отца, пальцам и будет бы даже голосу:

— Вот «Гефест», за которым мы катались. «Сизиф», которым я тащил «Гефеста»… «Зевс», из которого ныне стреляют аутсайдеры… «Антей», то есть, наш Купол. «Деметра», что дала начало нашей гидропонике… А тут уже проекты кончились, тут планы Армадайн, тут — ее коммуникация. Вот — полная информация о города, об АЭС. Вот карты местности, конечно, устаревшие, но зато подробные и охватывающие местность на пятнадцать тысяч километров вокруг Базы! Круто, да?

— Не то слово. — Скривилась Яс. — А дальше что?

— Я привез с собой только часть изученной нами информации. На деле ее много, много больше! Но мы решили, что лучше будет вам показать то, что вы и так видели собственным глазами. И, поверьте, все остальное точно так же не вызывает никаких сомнений! Все изложенное в Базе абсолютно, беспрецедентно точно! А значит, точна и карта!

— Ну так это же прекрасно! — расцвела Яс — Уж чего-чего, а карт, пусть даже устаревших, нам явно не хватает!

— Да… Вот только есть одна проблема.

Лайнус наконец отложил свою пластину и сложил руки на коленях.

— Мы перелопатили всю ЕБД, нашли огромную кучу информации, но! Сколько бы мы ни бились, мы так и не нашли никакой — вообще никакой! — информации ни про бункер, ни про город Нордвуд вовсе! Включая карту…

Бред какой-то. Это ошибка, точно. Наверное, ЕБД повреждена.

— Абсолютно цела! — Лайнус моментально отпарировал еще не высказанные мысли. — Она снабжена системой самодиагностики и никаких повреждений не выявлено. Для ЕБД, а, значит, для всей Армадайн и всего Луисвилля, вашего бункера не существует и не существовало никогда! Луисвилль есть, Армадайн есть, дороги есть, даже отдельные небольшие селения есть, а Нордвуда нет! Знаете, что это значит?

— Это значит, что на территории, ограниченной рамками карты, — тихо продолжила Фэй, — главным объектом была не База. И не Луисвилль. А наш бункер. И кто-то очень сильно не хотел, чтобы кто-то про нас узнал. Вы спросите — кто? Я отвечу. Например, Искатель. Вместе с первоучеными…

Content

Эл Лекс
Temporum clade. Книга 1
Мы есть Мир

Глава 1 Охра

Глава 2 Капкан и сказка

Глава 3 Всё фиолетово

Глава 4 Удары

Глава 5 Кенотаф

Глава 6 Вертячка

Глава 7 Идолы

Глава 8 Тяжелый выбор

Глава 9 Билеты в зоопарк

Глава 10 Лекарство от скуки

Глава 11 Совсем как муравьи

Глава 12 Быстрее всех

Глава 13 Теплое знакомство

Глава 14 Падший ангел

Глава 15 Пат

Глава 16 Ускорение

Глава 17 Отряд самоубийц

Глава 18 Быстрее!

Глава 19 Сфера событий

Глава 20 Принятие решений

Глава 21 Невозврат

Глава 22 Близкий контакт

Глава 23 Отрава

Глава 24 Еще быстрее!

Эпилог